Дарья Донцова

Черная жемчужина раздора

© Донцова Д. А., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава 1

«Никогда не дрессируйте чужих тараканов!»

Я отвела глаза в сторону, главное сейчас не рассмеяться над словами посетительницы.

– Это верно, – кивнул Коробков, – воспитывать чужих тараканов – зряшное дело. Лучше своих построить.

– К сожалению, не сразу понимаешь сию простую истину, – печально произнесла женщина лет шестидесяти, сидевшая напротив меня, – раньше-то я была ух! Огонь. Что не по-моему, то сжечь!

– Вы вовсе не такая, – возразила эффектная блондинка, чью изумительно стройную фигуру обтягивало платье из тонкой шерсти.

Признаюсь честно, когда эта красавица вошла в переговорную, я испытала приступ вульгарной зависти. Да уж, Танюша, если ты купишь такой наряд, то… он обтянет всю твою многокилограммовую красоту, и ты станешь похожа на аппетитную докторскую колбасу в синюге. Хотя, нет, на любительскую, это она с кусочками жира.

– Лена, когда вы с Игорьком поженились, жизнь большую часть перьев из меня уже выщипала, – усмехнулась дама, – тебе досталась свекровь, наученная горьким опытом. А Катя от меня натерпелась. Ох!

Мария Алексеевна легко вскочила.

– Лекарство! Забыла его в машине, а принимать надо по часам.

Лена быстро поднялась.

– Сейчас принесу.

– Я сама сбегаю, – возразила ее свекровь и посмотрела на меня. – Охрана выпустит?

– Конечно, – заверила я, – когда минуете дежурного, спускайтесь на лифте прямо на парковку. Если заблудитесь…

– Никогда, – не дала мне договорить Мария, – у меня уникальный талант ориентирования на местности. Один раз где-нибудь пройду, а потом, лет через сто, окажусь в том же районе и найду ту тропинку.

– Эх, мне бы так, – позавидовал Коробков, – а то я до сих пор не могу запомнить, как в столовую добраться.

Мария Алексеевна исчезла за дверью.

– Мать вашего мужа просто фейерверк, – улыбнулась я.

– Да, – согласилась Лена, – бегает, словно девочка. А в магазине сразу несется вприпрыжку в отдел, где молодежь отоваривается. Фигура ей позволяет носить джинсы, широкие брюки, узкие юбки. По сравнению с Марией многие двадцатилетние тухлые кролики.

Я решила сменить тему беседы:

– Что вас привело к нам? Мне показалось или вы обрадовались возможности кое-что объяснить с глазу на глаз, без свекрови?

Елена сцепила пальцы рук в замок.

– Я вторая жена Игоря, первую звали Катей. Они прожили вместе несколько лет, детей не завели. Катерина не хотела становиться матерью. Наверное, со временем она изменила бы свое отношение к материнству, но потом заболела, не до младенцев стало. Мы ее лечили везде, где только можно, да без толку.

Елена замолчала.

– Онкология? – сочувственно спросил Дима.

– Нет, – произнесла Лена, – никаких опухолей. Хотя сначала подозревали злокачественное образование в мозгу, но это не подтвердилось. Началось все вполне невинно. Катя с Игорем поехали в Италию на море, отдыхали целый месяц. Когда вернулись, Мария Алексеевна сказала невестке:

– Ты похожа на поросенка. Сколько килограммов нажрала?

– Прямо так и сказала? – удивилась я.

Елена оглянулась на дверь и зашептала:

– Мать Игоря человек беспредельно добрый. Если увидит, что кто-то на улице упал, всегда поможет. Руководит фондом, дарит бедным людям книги, билеты в театр, в кино. Еду, одежду неимущим разные общества дают, но у людей кроме тела еще и душа есть. Поход на спектакль нынче дорогое удовольствие. О досуге пенсионеров никто из благотворителей не думает. Многодетным худо-бедно достаются билеты на рождественские елки. А что нищим бабушкам-дедушкам? Не у всех-то дети есть. Да и порой, если даже семья есть, не факт, что в ней заботятся о стариках. Мария Алексеевна отправляет малообеспеченных за свой счет в консерваторию, музеи, предоставляет им возможность пойти в театр.

Лена улыбнулась:

– Свекровь очень деликатна. Контрамарки вручает в конверте и там же непременно немного наличных с запиской: «На буфет».

– Великодушно, – согласилась я, – но первую жену сына свекровь, похоже, недолюбливала.

– Ну, – смутилась Елена, – Катя сама виновата. Она вошла в «чужой монастырь», понятно, что у матери мужа были свои привычки. Следовало аккуратно действовать, а не нахрапом. К сожалению, Катя никогда не могла похвастаться талантом дипломата. Она правду в лицо людям говорила без экивоков и всегда вела себя как хотела. Трения начались сразу, когда молодожены вернулись из свадебного путешествия. У Марии Алексеевны большой дом, Головина торжественно заявила:

– Дорогие, я открыла для вас левую часть особняка, живите счастливо!

Елена перевела дух, а я в эту секунду успела удивиться.

– Открыла левую часть? Половина здания до тех пор была закрыта?

Гостья кивнула:

– Верно. Давайте я все объясню. Мария Алексеевна происходит из аристократического рода Головиных. В начале девятнадцатого века ее предок основал в Подмосковье усадьбу, назвал ее «Черная жемчужина любви». На большом участке стоял дом из двух флигелей и центральной части. У мужчины была огромная семья, тьма бедных родственников, приживалок. Он всех приголубил, кормил, поил, одевал. Все последующие Головины вели себя так же. И до тысяча девятьсот семнадцатого года поместье оправдывало свое название. После большевистского переворота в усадьбе открыли санаторий. Владельцем имения тогда был дед Марии, пожилой человек, прекрасный доктор, он получил в здравнице должность завхоза. Но в реальности был там главным врачом. Его сын, Алексей Головин, папа Марии, выучился на невропатолога и продолжил дело отца. Семья Головиных всегда жила в селе Шихово. Просто она сначала занимала особняк, потом переместилась в крохотный домик у ограды в самом дальнем углу усадьбы. Еще в середине двадцатого века деревня считалась захолустьем, а сейчас от нее на машине пятнадцать минут езды до МКАД. Алексей Головин дружил с множеством лучших представителей творческой советской интеллигенции. Кто только не пил чай в Шихове: актеры, писатели, композиторы и руководящие деятели компартии. Просто Ноев ковчег, каждой твари по паре. Какие споры велись в доме! Какие страсти кипели! В шестидесятые годы во время хрущевской оттепели[1] кто-то из друзей Алексея добился, чтобы директором санатория стала Елизавета Федоровна, бабушка Игоря, после ее смерти заведовать всем стала дочь Мария Алексеевна. Жила она по-прежнему в домике для прислуги. В самом конце восьмидесятых на волне перестройки, свекровь сумела приватизировать землю, вернула себе родовое гнездо. Левый флигель особняка она закрыла. Да и зачем он был нужен, если учесть, что тогда семья Головиных состояла из двух человек: самой Марии и ее сына Игоря. Им вполне хватало кухни, столовой, гостиной в центральной части да четырех спален в правом крыле.

– Даже много для пары жильцов, – заметил Коробков.

– Согласна, – улыбнулась Елена, – в начале двухтысячных, когда дела Марии резко пошли в гору, она сделала масштабный ремонт, перестроила все здание. Санаторий в советские времена считался элитным, в нем отдыхали дети и жены партийных чиновников. Сейчас-то крупные политики отправляют свои семьи за границу. А в СССР это не приветствовалось. В здравнице было всего десять небольших номеров, их «нарезали» из просторных комнат. А в центральной части располагалась столовая. Сами Головины, как я уже говорила, жили в домике для прислуги. Заработав деньги, Мария вернула дому прежний облик. В левом флигеле снова появилось три просторных спальни с санузлами. В правом было четыре комнаты. В центре особняка кухня с залами для еды и отдыха, библиотека. Левый флигель после ремонта за ненадобностью вновь закрыли. Так он и стоял до женитьбы Игоря. И как встарь над калиткой поставили арку с названием «Черная жемчужина любви».

Мария Алексеевна отдала Кате ключи и заявила:

– Владей своей частью.

Екатерина и Игорь пошли осматривать свои владения. Вечером за ужином мать мужа поинтересовалась:

– Катюша, как тебе гнездышко?

Лена горько вздохнула:

– Кате бы выразить восхищение, поблагодарить ее, похвалить интерьер. Далеко не всякая свекровь отдает невестке половину своего дома. Но Катя, как обычно, заявила правду в глаза:

– Ничего, просторно. Хватит места и нам, и детям, и моей маме.

При словах «моей маме» Мария Алексеевна не смогла удержать улыбку на лице. Пару секунд она сидела с выражением крайнего изумления. А Катя продолжала:

– И придется ремонт сделать.

– Ре-монт? – по слогам повторила свекровь. – Но помещение в идеальном порядке. Я вернула особняку его первозданный облик, заперла флигель, который сейчас отдала вам. Никто там не жил.

– Стены затянуты тканью, – скривилась Катя, – везде жуткие хрустальные люстры, темные шторы – прямо мечта пещерного советского обывателя. Душно, пыльно, солнца нет. Я люблю светлые краски. Вредно жить в чулане.

– В чулане! – ахнула Мария. – Ты что, пошутила? Роскошное двухэтажное помещение в одном из самых красивых особняков Подмосковья никак нельзя назвать каморкой, где хранится всякая ерунда. Там прекрасный ремонт, живите и радуйтесь.

Екатерина притихла, потом осведомилась:

– Вы нам дарите полдома или просто пожить пускаете?

– Все, что имею, достанется после моей смерти сыну, – пообещала Мария.

– Значит, это не подарок, – подвела итог Катя, – я не имею права обустроить жуткую нору, как мне нравится. Игорь, давай лучше купим себе квартиру, пусть маленькую, но я там смогу жить, как хочу, а не так, как кто-то мне приказывает.

Глава 2

– Однако… – протянул Коробков. – Большая ошибка таким образом вести себя с матерью мужа сразу после свадьбы. Да и после двадцати лет совместной жизни тоже не стоит.

– Именно эти слова я повторяла Кате весь первый год ее жизни с Игорем, – заметила Елена, – но, к сожалению, она никогда не слушала ничьих советов.

Симпатичный молодой мужчина, который до сих пор сидел молча, вдруг произнес:

– Характер у моей первой супруги оказался гадким. Я сто раз пожалел, что женился. Хорошо, что Лена меня, дурака, простила. Понимаете? Да?

– Нет, – призналась я, – из того, что сейчас услышала, я поняла только, что ваша первая и вторая жены были знакомы. Когда умерла Екатерина, вы через какое-то время отвели в загс Лену.

Елена посмотрела на мужа, потом на меня:

– Мы сестры, родные. Катя чуть старше.

– Игорь сначала подружился с Леночкой, – сказала Мария Алексеевна, входя в комнату. – Я услышала, о чем вы говорите, и сразу решила включиться в беседу.

Мать Игоря села на свое место.

– Давайте расскажу все по порядку, а то мы беседуем, как окрошку делаем. Все накромсали и в кастрюлю свалили. Никто не против, если я опишу ситуацию последовательно?

Елена и Игорь молча кивнули, а мне сразу стало ясно, чья скрипка в этом семейном оркестре первая.

– Прекрасно, – обрадовалась Мария.

Повествование старшая Головина начала с момента смерти своего мужа, скульптора Андрея Борисова. Если посмотреть правде в глаза, она не особенно горевала, когда супруг утонул во время семейного отдыха на море. Андрей не зарабатывал денег, они с Марией спали в разных комнатах, отец старательно избегал общения с сыном. Да, встречаются семьи, в которых супруга много работает, постоянно летает в командировки, она большой начальник, содержит всю родню. А муж получает копейки, зато он в четыре дня уже дома, занимается бытом, готовкой, воспитанием детей. Ну и на здоровье. В кошельке водятся деньги, на плите кипит суп, дети не беспризорные. Муж с женой поменялись ролями. Это никого не должно волновать. Люди имеют право жить так, как им хочется. Да только у Маши с Андреем все было иначе. Борисов в свое время подавал большие надежды, с блеском окончил институт, считался перспективным скульптором.

И денежная работа нашла Андрея сразу после того, как он встал со студенческой скамьи: ему предложили делать на заказ памятники. Но Борисов с гневом отказался, заявил жене:

– Я хочу создавать работы, которые не стыдно выставлять в музеях. Лепить тупые бюсты по заказу родни покойников я не намерен, это обрывает крылья у моей мечты. Я хочу творить!

Маша выходила замуж по большой любви, конечно же, она поддержала супруга, сказала:

– Созидай, милый! – и впряглась в работу, чтобы содержать семью.

Машенька стала директором санатория. Пользуясь служебным положением, она оформила на работу поварихой, горничной, завхозом «мертвые души» и сама исполняла все обязанности. Вставала она в четыре утра и до глубокой ночи вертелась белкой в колесе: готовка, уборка, стирка, подача еды, мытье посуды. Летом добавлялись садовые работы. Ни минуты отдыха, зато аж четыре зарплаты в кармане. Многим такой график работы кажется невыполнимым. Но вы не знали Машу в ее молодые годы, она походила на хорошо отлаженный механизм, который работает бесперебойно. А вот Андрей вел себя иначе.

Два года супруг размышлял над тем, какую скульптуру он хочет изваять. Потом родился Игорек. Маша ухитрилась не бросить службу, теперь она просто возила по дому коляску. Шло время, началась перестройка, Машенька сумела вернуть дом, участок, приватизировала все, открыла свою фирму. И тут вдруг Андрей налетел на нее с упреками:

– Ребенок брошен, я тоже, а жена и мать незнамо где шляется. Санатория больше нет! Изволь заниматься семьей!

– Деньги где возьмем? – уточнила Маша.

– Я получил заказ, – гордо заявил Андрей, – вот, мне аванс дали.

Мария обрадовалась.

– Поздравляю, милый.

– Не с чем, – гаркнул в ответ муж, – я подписал тупой договор! Из-за тебя и младенца придется временно забыть о творчестве, сделать несколько бюстов для богатого идиота, который решил, что он император земного шара. Вы мне мешаете! На аванс я вынужден снять мастерскую. Под детские вопли ни один скульптор не сможет ничего вылепить.

Примерно через полгода к Маше в офис приехали двое подчеркнуто вежливых, хорошо одетых мужчин, они объяснили: Андрей взял аванс за скульптурную композицию, ничего не сделал, до сих пор обдумывает, что будет ваять.

– Надо ему перестать размышлизмами заниматься, – объяснил один из незваных гостей, – передайте мужу: или через неделю мы получаем черновой вариант заказа, или он отдает аванс с процентами.

Мария сообщила Андрею о беседе, он закатил скандал, кричал, что жена и ребенок лишили его вдохновения, из-за них у него ничего не получается. Тогда в сердце Маши еще оставалась капля любви к супругу, но и она испарилась после ссоры. Мария спокойно велела:

– Уходи.

– Куда? – растерялся Андрей.

– Туда, где тихо, комфортно и есть возможность творить, – уточнила жена, – а я подам на развод.

– Хорошо, – прошипел лентяй, – все имущество делим пополам.

Получить хоть копейку от Маши Андрею не удалось. Судья задал им два вопроса. Кем служит Андрей? Где работает Мария? Узнав, что муж занимается творчеством, обдумывает идею ваяния великой скульптуры, а жена носится по санаторию с веником, тряпкой, гремит кастрюлями на кухне, а теперь открыла фирму, делает людям ремонты, с утра до ночи занята на разных объектах, не гнушается ради заработка летать в другие города, судья промолчал. Но потом вынес вердикт: имущество Марии не делится, так как нажито ею до брака. Дом в Шихове принадлежал родителям Головиной задолго до ее замужества. А то, что куплено в годы супружества, тоже остается у нее, потому что Андрей ни дня не работал. И отец обязан платить алименты на сына.

Услышав решение суда, скульптор взбесился. Сначала он ударил жену, потом хотел разобраться с судьей. Андрея скрутила охрана, Маша ушла, они с Гариком стали жить вдвоем.

Игорек рос добрым, самостоятельным ребенком. Если мама задерживалась на работе, за ним заходила тетя Галя, которую мальчик звал бабушкой. На самом деле Галина была не пожилой. До того, как она стала няней Гарика, работала в деревенском магазине уборщицей, а заодно мыла полы в храме около сельпо.

В один далеко не прекрасный день в селе вспыхнул пожар, огонь уничтожил избу Галины. Мария Алексеевна пожалела погорелицу, пустила ее временно пожить в маленький домик на участке. А Галя осталась навсегда, стала помогать по хозяйству и заодно превратилась в няню Игоря. Галя добрая, обожает Машу и Гарика, денег ей Мария Алексеевна не платит, но прислуга их не просит, понимает, что ее кормят, поят, одевают, о ней заботятся. Маленький Игорек считал ее бабушкой, да и сейчас она ему роднее родной. Ну разве может бабуля получать зарплату?

– Галина точно обидится, если ей вручить конверт с деньгами со словами: «За услуги», – перебил Игорь мать. – Но не может же она совсем без копейки жить! Мама нашла гениальный выход, стала делать Гале подарки к праздникам. В декабре – Новый год, в январе – старый Новый год, в феврале – День военных, у Гали покойный муж дослужился до майора, в марте – Женский день, весной Пасха, в мае – День Победы, в июне – Троица, ну и так далее. Мама Галю поздравляет со словами: «Прости, дорогая, не знаю, что ты хочешь, купи себе подарок от меня сама». Прекрасное решение. И овцы целы, и волки сыты, и курицы несут яйца.

Игорь рассмеялся:

– И все в семье остается, потому что бабуля «подарочные» на меня тратит. В детстве игрушки мне покупала, сейчас рабочий инвентарь.

– На самом деле мы с Галей одного возраста, но я слежу за собой, а она нет, поэтому она выглядит старше, – сказала Мария. – Галюша прекрасно ведет дом, но и на солнце есть пятна. Никодимова вообще не умеет готовить!

– Нет, мамочка, – засмеялся Игорь, – Галя способна сварить геркулесовую кашу, картошку, макароны. Но есть эти изыски невозможно. У нее антикулинарный талант. Один раз она решила угостить дворовую собаку пюре, я от него отказался. Пес с удовольствием лопал из помойки, но попробовал Галино яство, взвыл и тут же удрал, не стал лопать.

– Чистая правда, – подтвердила Мария Алексеевна, – я велела Гале не приближаться к плите. В будние дни Игорек был в садике, там прекрасно кормили. В выходные я сама что-нибудь простенькое готовила. Один раз возвращаюсь домой, в прихожей аромат выпечки, на столе пирог. Я нашу горе-повариху укорила:

– Зачем у плиты прыгаешь?

Она в ответ:

– Ватрушку Гарик приготовил.

Я так и села. Сыну тогда шесть было. На какие кулинарные подвиги способен ребенок? Яйцо-сосиски сварить? А тут пирог! Игорь тем временем тарелку мне подает.

– Мамочка, я ужин приготовил. Сам!

Разве можно отказать малышу? Ожидая, что сейчас отведаю нечто неудобоваримое, я отрезала кусок. Пирог оказался творожной запеканкой, такой вкусной, что я чуть язык не проглотила. Сыну ее в садике давали на полдник, он пошел на кухню и попросил у поварихи рецепт.

– Ее звали Мальвина Ивановна, – рассмеялся Игорь, – захочешь, а не забудешь такое имя. Женщине понравился малыш, который с порога заявил: «Когда вырасту, стану поваром!» И у меня началась райская жизнь. Всю группу после обеда гнали спать, а я бежал на кухню учиться готовить. Мальвина Ивановна все делала не по науке. Манную крупу заливала холодной водой, белки взбивала теплыми. Но результат был великолепный.

– В четырнадцать лет Игорь стал брать заказы на обслуживание праздников с небольшим количеством гостей, – перебила сына Мария, – в шестнадцать открыл на мое имя фирму, и пошло-поехало. Сейчас у него ресторан, кафе, кулинария, программа на телевидении, разные проекты.

– Из-за съемок мы к вам и пришли, – сказала Лена.

Глава 3

– Объясните, пожалуйста, подробно, – попросила я.

– Сын победил на Всеафриканском конкурсе поваров, – похвасталась Мария Алексеевна, – жюри ахнуло. В этом соревновании участвуют граждане разных стран Европы, представители США, Англии, Австралии. Но, конечно, основная масса – жители Черного континента.

– Мама, – остановил ее Игорь, – так говорить нехорошо.

– Как? – заморгала Головина.

– Черный континент, – пояснил сын.

– Что плохого я сказала? – изумилась Головина.

– Это не толерантно, – ответил Игорь.

– Но Африку всегда называли Черным континентом, – не сдалась мать, – и понятно почему, там подавляющее большинство населения чернокожие, негры!

– Мама, – простонал Гарик, – слово «негр» некорректно звучит. В Америке от него навсегда отказались, и нам тоже надо.

– Чем оно тебе не нравится? – поразилась Мария Алексеевна. – Как говорить-то?

– Афротунисец, афроконголезец, – ответил Игорь.

– А если он в Америке живет? – не утихала дама.

– Афроамериканец.

– А в России?

– Афророссиянин.

– Хм, – протянула Мария Алексеевна, – странно. В нашей стране масса людей с российскими паспортами. Но по национальности они все разные. Моя подруга армянка Лиля вышла замуж за Тахира Базарова. Он москвич, узбек. Стал доктором наук, профессором, прекрасный человек. Но внешность ему досталась от предков, смуглая кожа, карие глаза. Если мы негра должны звать афророссиянином, то Тахира надо величать узбекороссиянином? А Лилю армянороссиянкой?

– Мама, – простонал Игорь, – перестань.

– Я хочу разобраться, – вошла в раж его мамаша, – а Володя Цехновицер? Он еврей. Следовательно – еврероссиянин или иудероссиянин.

– Иуде? – опешила Лена.

– Евреи – иудеи, – отрезала свекровь, – таджикороссиянин, эскимосороссиянин и так далее. С ума сойти можно! А пекинская утка? С ней как быть?

– Вкусное блюдо, если его правильно приготовить, чтобы блинчики хрустели, мясо было мягкое, а не наоборот, – высказался Димон. – Но при чем тут утка?

– Если рассуждать так, как Гарик, – покраснела Мария Алексеевна, – то очень не толерантно именовать это блюдо пекинской уткой! Это все равно что Африку Черным континентом обозвать. В меню следует указывать: утка, которую приготовили китайско-пекинско-российским образом. Маразм надо довести до абсурда. И если мы говорим – афророссиянин, то тем самым только еще больше подчеркиваем, что это не обычный человек, такой как мы. А в чем его отличие от остальных? Он великолепный музыкант? Художник? Ученый? Да нет же! Мы замечаем другой цвет кожи, но при этом прикидываемся, будто не видим, что перед нами негр. Тьфу! Один раз кто-то выдал глупость про афроамериканца, и все подхватили. Нечего американцам россиянам указывать, как именовать людей разного внешнего вида. Они на это не имеют права.

– Почему? – полюбопытствовал Коробков.

– А потому, что в России крепостное право отменили раньше, чем в США рабство, – топнула ногой Головина, – и только в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году в Америке ввели совместное обучение белых и черных детей. Первую девушку-негритянку, которая пошла в такую гимназию, забросали камнями. Тысяча девятьсот пятьдесят седьмой год! У советских детей никто тогда национальностью не интересовался. То, что Володя Цехновицер еврей, я узнала случайно, когда мы уже учились в институте. И в России смертной казни нет, а в США, в Техасе, всех преступников убивают. Американцы нас хотят научить толерантности? Фу! Дайте мне воды!

Я налила в стакан минералки.

Головина залпом осушила его.

– О чем мы говорили до того, как я на глупость американскую разозлилась?

– Ваш сын победил на Всеафриканском конкурсе поваров, – подсказал Димон.

– Верно, – обрадовалась Мария, – повторяю, там были лауреаты европейцы, американцы, но у них у всех имелись африканские корни. Они родились в семьях эмигрантов, с детства ели национальные блюда. А тут? Чистокровный русский, москвич. Никогда не жил на Черном континенте. По идее Игорь должен был плохо знать местную кухню, учтите, она в разных странах Африки сильно отличается. Везде используют свои специи. В жюри сидят повара с мировым именем, но они, будучи, допустим, гражданином Франции, выросли в семье выходцев из Ганы! Их не обманешь, мигом раскусят блюдо с европейским уклоном. И что? Игорек получил Гран-при за горячее, десерт и закуску. Такого ранее не было! У каждого свой конек. Прекрасный кондитер может плохо запечь мясо. А торт от опытного резателя салатов, вполне вероятно, может оказаться несъедобным. Гарик гениален!

– Мама меня очень любит, – усмехнулся повар, – если честно, я сам не пойму, как достиг столь шумного успеха.

Мать мигом перебила сына:

– А дальше было прямо как в сказке. Одна российская кинокомпания купила права на сериал: романтическая комедия о бедном пареньке, который в раннем детстве остался без родителей, попал в приют, там его полюбила повариха, научила готовить. Сюжет фильма чем-то похож на историю с Гариком и Мальвиной Ивановной. Интересно, да?

Мы с Димоном кивнули.

Мария понеслась дальше.

– Уж не знаю, каким образом продюсер узнал о победе Игоря на Всеафриканском конкурсе…

– Об этом много писали в интернете, – сказал сын.

– Не перебивай, – велела мать, – создателям сериала показалось интересным пригласить лауреата конкурса для участия в одной серии, предложить ему сыграть самого себя, россиянина, который всех обошел.

Повар опять помешал матери:

– Я не актер, но роль Игоря Головина не очень трудная, изображать никого не надо.

– И представляете себе? – повысила голос Мария Алексеевна. – Гарик так всем понравился, что получил предложение стать главным героем. Его история жизни частично совпадала со сценарием, это можно было использовать в пиар-кампании, а режиссер восторгался игрой Игоря.

– Оцениваете привлекательность этого предложения? – не успокаивалась Мария. – Народ обожает многосерийные ленты. Перед сыном откроются потрясающие бизнес-возможности. А какая реклама его ресторану, кафе! Ведь так?

Я признала:

– Это потрясающе. Но при чем тут мы?

Мария Алексеевна открыла сумку и протянула мне открытку:

– Изучите. Читайте вслух.

Я положила ее на стол.

«Я знаю, кто зверски убил Катю. Могу всем рассказать. Как ужасное сообщение о том, что в вашей семье есть коварный преступник, повлияет на жизнь родных? Зарубежные партнеры совершенно точно откажутся иметь с вами дело. Конец амбициям, мечтам и большим деньгам. Думаете, информация о жутком поступке похоронена? Есть человек, который знает правду о смерти Кати. Кто он? Я! Хотите найти меня? Это невозможно, но за хорошие деньги я замолчу».

– Когда вы получили эту депешу?

– Вчера, – ответила Мария Алексеевна, – я стала звонить знакомым с вопросом: знают ли они умного, не алчного детектива, только не полицейского. И мне дали контакт Ивана Никифоровича, который в свое время очень помог одной моей подруге.

– Вы рассказали друзьям об анонимке? – уточнил Димон.

– Я что, похожа на сумасшедшую? – возмутилась Мария. – Конечно нет. Сообщила, что сын близких мне людей попал в большую неприятность. Без уточнения деталей.

Теперь в разговор включилась я:

– Почему вы Головина, мне понятно – оставили девичью фамилию.

– Естественно, – дернула плечом дама, – в нашей семье я единственная наследница. Папа очень не хотел, чтобы Головины исчезли с лица земли.

– И по этой же причине Игорь получил вашу фамилию? – предположила я.

– Нет, – поморщилась Мария. – Сначала ребенка записали на отца. После развода я переделала метрику на Игоря Головина.

– Вы хотите, чтобы мы нашли автора послания? – перебил ее Димон.

– Конечно, – подтвердила Мария, – мерзавец задумал какую-то пакость. Он может пойти с лживым рассказом на телевидение. Попробуйте отмыться, если про вас с экрана грязь льют! Народ до сих пор верит любой чуши! И учтите: сериал не российский, он американский, снят в разных странах. Создатели успешного проекта тщательно следят за тем, как его снимают вне США, участвуют в подборе актеров. В проект берут актеров без черных пятен в биографии: алкоголя, наркотиков, уголовного прошлого и так далее. Лента предназначена для семейного просмотра. Главный герой, то есть Гарик, положителен со всех сторон. Если сейчас мерзкий анонимщик погонит волну, моего сына просто заменят. Я абсолютно уверена, что письмо – это происки завистника.

– Что случилось с первой женой Игоря? – осведомилась я.

– Она умерла, – ответила Лена.

– По собственной глупости, – уточнила Мария. – Сколько раз я твердила: возьми себя в руки. Да невестка меня игнорировала.

– Катя, к сожалению, с детства отличалась упрямством, – сказала Лена, – чужие советы она не воспринимала. И часто из чистой вредности поступала наоборот. Скажет мама: «Доченька, на улице дождь как из ведра льет, а ты собралась на прогулку, да еще в замшевых туфельках. Промокнешь, простудишься, надень резиновые сапожки». Лет с десяти, услышав эти слова, Екатерина начинала орать: «Сама знаю, я давно взрослая, ты меня еще на горшок посади, Ленку учи, у нее ума не хватает». Обхамит всех и уйдет. Потом, лет в пятнадцать, она сменила тактику. Мама к Кате с любовью обращалась, просила в сильный мороз не идти до метро в кожаной курточке, надеть пуховик. Катя молча слушала, потом голосом, полным презрения, произносила:

– Я не старуха, как ты. Разбираюсь в моде, не собираюсь посмешищем выглядеть.

И отправлялась из дома в демисезонной одежде. Результат всегда был одинаков – насморк, кашель, температура. Лежа в кровати, Катя шипела:

– Почему мне разрешили без теплого пальто уйти?

– Я же предупреждала тебя о последствиях, – отбивалась мама, – да ты меня не слушала.

– Аргументы ты не те подобрала, – злилась доченька.

– Мы ее отправляли лечиться, – грустно заметила Мария Алексеевна, – но невестка считала себя самой умной.

– Так что с ней случилось? – задала я опять вопрос, на который никак не могла получить определенный ответ.

– Смерть от инфаркта, – произнес Димон, глядя в компьютер. – Ого!

– Что? – поинтересовалась я.

– Вес больной в момент кончины составлял двести десять килограммов при росте метр шестьдесят восемь, – прочитал Коробков.

Я не поверила своим ушам.

– Сколько?

– Двести десять, – повторил Коробков, – она, наверное, с трудом ходила.

– Почти не передвигалась самостоятельно, – подтвердил Игорь.

– Катя всегда любила поесть, – вздохнула Лена, – когда она выходила замуж за Гарика, хотела килограммов десять сбросить. Но драмы не возникло, она была просто слегка широка в боках.

– Все началось из-за модных показов, – пояснил Гарик, – жене вскружили голову рассказами о том, как она будет летать по городам и странам: Париж – Лондон – Нью-Йорк – Милан. Станет моделью, звездой, на ее счет будут поступать десятки тысяч евро или долларов за пустяковую работу. Подумаешь, в красивых платьях по подиуму побегать! Одно удовольствие. И она решила набрать нужный вес.

– Набрать? – изумился Коробков. – Как правило, «вешалок» заставляют худеть.

Лена кивнула на компьютер:

– Поройтесь в сети. Вот уже несколько лет девушки размера кинг-сайз на пике интереса. Круг моделей 4ХL не широк, но они пользуются нынче большой популярностью. Все известные и неизвестные модные дома, на которые нападает пресса с обвинениями: «Вы показываете анорексичек», сейчас непременно демонстрируют наряды для полных. Татьяна, женщина ваших габаритов всегда выглядит много моложе своей тощей сверстницы. У пышечки морщин на лице почти нет, кожа рук стареет медленней, настроение у нее лучше, потому что в любой момент она может конфету съесть. Катя решила «дорасти» до крупной модели, стала поглощать все, что видела. И через полгода она получила работу мечты. Да та оказалась не так хороша, как расписывали гламурные журналы. Съемки проводились в грязных студиях, переодеваться приходилось при всех, платья приносили жуткие, за съемочный день платили копейки. Душно, жарко, грим течет, стоять приходилось в одной позе, ноги болели. На международные показы Екатерину звать не собирались. Все вышло не так, как она мечтала.

– Жена поняла, что ее мечта не соответствует реальности, осела дома, валялась на диване с журналами, с коробкой конфет, орешками, чипсами. Тогда она еще выходила из дома, но постоянно жаловалась на депрессию, скандалила по любому поводу, – поморщился Игорь, – круг интересов Кати сузился до «куда пожрать пойдем?». Мы с мамой и Леной пытались отвести ее к врачу, но Екатерина выдвинула условие: «Буду беседовать только с Сюзанной Сан».

– Это известный врач? – спросила я.

– Ведущая шоу «Стань примером», – усмехнулся повар, – теледоктор. Сюзи набирает команду тучных людей. Они занимаются фитнесом, сидят на диете, работают с психологом. Тот, кто потеряет больше всех килограммов, получает приз. Весь процесс показывают по телевизору, а супруга очень хотела прославиться. Меня часто приглашают на разные программы, я знаю редакторов всевозможных проектов, попросил кое-кого помочь, получил мобильный Сюзанны. Та оказалась приятной, дружелюбной, тут же ввела Катю в состав группы. Но на пятой программе ее выкинули из участников. Зрители проголосовали за уход Головиной. Сюзанна мне позвонила, мы с ней пошли кофейку попить. Сан объяснила, что эсэмэски зрителей продюсера не волнуют, все будет так, как он захочет. Катю решили убрать, потому что она ни на грамм за полтора месяца не похудела, наоборот, набрала пятнадцать кэгэ. Ведущая врала в эфире, что Екатерина медленнее всех избавляется от жировых запасов, дескать, Головина по итогам пяти недель лишилась всего восьми килограммов. Но в реальности у нее была прибавка в весе. При огромном теле непонятно: начал человек худеть или нет. Когда стрелка перемещается на двадцать-тридцать делений влево, становится видно: толстуха теряет вес. Сюзанна извинялась, что отправила Катю лесом, и напугала меня:

– Гарик, у нас все без обмана. Жесткий режим, строгая диета, занятия спортом, контроль врачей. Все худеют. Но Екатерина поправилась. Тому есть две причины. Она тайком поджирает. В студии повсюду висят камеры, на съемках точно ничем не полакомишься. Значит, она лопает тайком дома. Все члены семьи засыпают, а твоя жена на цыпочках к холодильнику крадется. Или у нее опухоль мозга, которая дает бесконтрольный набор веса, даже если пьешь одну воду. И то, и другое плохо, но второе намного страшнее.

Лена стиснула пальцы рук в замок.

– Мы запаниковали, отправились по врачам. Кое-как Катю в томограф запихнули, она не хотела, ругалась. Никаких злокачественных образований у нее не нашли. Узнав эту новость, врач заговорила о гормональном дисбалансе, посоветовала сдать анализ крови.

– Невестка отказалась, сказала, что она себя прекрасно чувствует, а мы идиоты, ей жить нормально не даем, – возмутилась Мария Алексеевна, – легла на диван, не хотела ничего делать. Смотрела телевизор и ела.

– В конце концов мы еле-еле уговорили ее поехать в клинику, – сказал Игорь, – там пообещали справиться с бедой.

Лена поежилась:

– Я никогда не сидела в тюрьме, но, думаю, заведение для тучников на каземат очень похоже. Комнаты заперты, окна не открываются, родных не пускают. Жуть.

– Помогло? – спросил Димон.

– Вообще никак! – отрезал Игорь. – Вес шел вверх. Медленнее, чем раньше, но неуклонно. Если вы по триста граммов каждый день набираете, сколько в месяц получится?

– Девяносто килограммов, – ужаснулась я.

– Девять, – поправил Коробков, – но это тоже очень много, за год-то набежит сто восемь. А что медики говорили?

– Руками разводили, – объяснила Лена, – в клинике никогда с подобным эффектом не сталкивались. Ну как можно прибавить в объеме, если сидишь на жесткой диете, занимаешься физкультурой, работаешь с психотерапевтом?

– Катю туда уложили, потому что Сонечка после пребывания в этой клинике в два раза меньше весить стала, – воскликнула Лена.

– Это дочка друзей мамы, – пояснил Гарик.

– В ее случае очень просто объяснить вес в сто двадцать килограммов, – сказала старшая Головина, – Соня – единственный ребенок в богатой и большой еврейской семье. У нее две бабушки, тетки, все живут в разных квартирах. Девочка никогда садик не посещала, ее от одной родственницы к другой передавали. Женщины все как одна прекрасно и вкусно готовят, каждая старалась попотчевать малышку: «Кушай, солнышко, порадуй меня». Вот Соня всех и радовала. В конце концов она сама приняла решение, что надо худеть, а то нет никакой личной жизни. Она провела в клинике лето, потеряла килограммов тридцать, вернулась домой, переехала жить в свою отдельную квартиру, отказалась ходить в гости к хлебосольной родне. Результат: сейчас она весит, как воробей.

– Если человек ограничивает количество пищи, то он непременно похудеет, – вздохнула я, – но есть одна засада. Я сама пытаюсь держать вес в рамках. Давно поняла: если после семи вечера что-нибудь слопаю, утром увижу на весах цифру, которая меня огорчит. И ведь прекрасно знаю, что нельзя жрать на ночь. Всем вокруг говорю, что не ужинаю. Но подчас еду с работы, понимаю: дома опустошить холодильник не смогу, стыдно как-то перед мужем и свекровью. Они-то уверены, что у меня железная воля. А голод начинает терзать желудок. Что делать? Остановлюсь у кафе, ну и…

Я замолчала.

Лена засмеялась:

– Сама частенько могу слопать на ночь булочку или пару конфет. Все мы такие.

– На вас обжорство не отражается, – галантно заметил Димон, – а Таня преувеличивает, она не толстая, у нее одни мышцы. Возможно, Катя ела тайком пирожные, просто вы не знаете.

– Это невозможно, – отрезала Мария, – когда мы сообразили, что лишний вес превращает Катю в чудовище, сразу из дома все убрали. В холодильнике были только огурцы да капуста.

– Мы сами питались в городе, – пояснил Игорь, – ни сахара, ни печенья дома не держали.

– В конце концов врачи сказали, что у Кати нарушился обмен веществ, – прошептала Лена, – ну и плюс генетика. Отец, мама, обе наши бабушки были полными.

– Но у вас нет ни капли лишнего веса, – возразила я.

Елена улыбнулась:

– Классе в восьмом я начала толстеть, особого внимания на это не обратила, вокруг в семье все слоники. Потом тетя Мила, подруга матери, сказала:

– Оленька, смотри, Ленусик прямо твоей копией делается.

Я взглянула на маму и вдруг поняла: нет, нет, нет, я не хочу стать такой внешне. Мамуля умный, хороший человек, но она просто гора! И я перестала есть оладьи, которые нам каждый день в кипящем масле на ужин жарили. Самое интересное, что у меня до этого бока росли, попа, живот. А Катя, которая ела то же самое, что и все мы, ни в чем себя не ограничивала, оставалась вязальной спицей. Мне пришлось хитрить, чтобы мама не догадалась, что я почти ничего не ем. Не простое для меня было время, но мне удалось похудеть, стать стройной.

Глава 4

Игорь стал вертеть в руке карандаш.

– Мы терялись в догадках, почему Екатерина просто пухнет. Потом один профессор объяснил – это стресс. Лучшие повара – мужчины, считается, что сплетничают и гадости коллегам делают только женщины. Но сильный пол тоже способен из-за банальной зависти на дурные поступки. После нескольких подряд побед на конкурсах я стал ходить по разным телепрограммам. Надо мной взяла шефство Мара, лучшая подруга Лены, отличная пиарщица, с огромным количеством связей. Беспрерывная беготня по всяким каналам окупилась через год. Я получил предложение стать ведущим кулинарной рубрики в утренней передаче, спустя еще год у меня было свое шоу. Хлопотное, утомительное дело, но какая реклама бизнесу! Проект успешно развернулся, ко мне кинулись журналисты, посыпались приглашения на тусовки. Мара велела мне посещать все без исключения.

– Ходи, Гарик, прилежно улыбайся журналюгам. Двенадцать месяцев отвязного самопиара, потом резко сократим веселье, будешь посещать только избранные мероприятия.

И по наставлению той же Мары мне пришлось завести страницы в соцсетях. Полились комментарии, появились поклонники, подавляющее большинство из них – женщины.

Игорь побарабанил пальцами по столу.

– Передо мной стояла задача стать медийным лицом. На славу наплевать, но морда, которая светится на экране, притягивает народ в мой ресторан и кафе. Когда поднялась волна интереса, Мара меня предупредила:

– Гарик, молчи о жене. Начнут журналюги про личную жизнь расспрашивать, отшучивайся: «О чем вы говорите? У меня семья с миксером и сковородкой. Я занят только работой». Зрительницы должны думать, что ты свободен, мечтать о встрече со звездным поваром, надеяться на его внимание к себе. Окольцованный мужик интересен бабью только если у него штук пять детей, тьма собак-кошек и в свободное время он разводит анютины глазки. Выбирай имидж холостяка-красавчика, который тщательно оберегает личную жизнь, не выставляет никаких фото из дома, постит только работу и тусовки. Или: примерный муж, многодетный отец. Но тогда на твоих страницах должно быть сплошное умиление для бабенок: сопливые младенцы, собачки, кошечки, в очередной раз беременная жена, цветочки и снимки, как ты всем домочадцам завтрак-обед в выходной день готовишь. Имей в виду, смена имиджа всегда проходит болезненно. Нельзя в понедельник предстать холостяком, в среду любящим мужем, а в пятницу геем. Ты уж определись.

– Ты же знаешь, что у нас нет детей, – напомнил я Маре и выбрал роль свободного парня. Через некоторое время Катя начала скандалить и требовать:

– Возьми меня на тусовку.

Я попытался ей объяснить, что ничего интересного там нет. Фальшивые улыбки, приторно-сладкие речи. По вечеринкам таскаются не ради развлечения, а для того, чтобы напомнить о себе, засветиться перед прессой, завязать нужные контакты. И моей жене лучше пока не появляться на публике. Сказал ей, что придумала Мара. Катя закатила истерику. «Ты меня не любишь, завел любовницу» и так далее. Я разозлился, разразился скандал, в конце концов выяснилось, что Екатерине в соцсети кто-то стал писать: «Мы с Игорем любим друг друга, тебя он терпеть не может, дома держит. А я с ним бываю на мероприятиях». И фото прилагалось: я вместе с очаровательной блондинкой.

– Катерина не хотела понять, что ее провоцирует кто-то из завистливых коллег Игорька, – воскликнула Мария, – сын правильно говорил: считается, что сплетницы – бабы, но и мужики не лучше. Поваров много, готовят хорошо, но они никому в телике не нужны. А Гарику выплыть из серой массы удалось. Ну как это пережить?

– Мерзкая дрянь писала бред, – возмутилась Лена, – и даже сообщила свое имя.

– Можете его назвать? – быстро отреагировала я.

– Карина Слепцова, солистка группы «Тро», но она никогда не общалась с Катей в интернете, – ответил Игорь. – У нас с Кариной просто был договор.

– О чем? – поинтересовался Димон.

Игорь посмотрел на жену.

Лена выпрямилась.

– Попробую объяснить. Мара, прекрасный профессионал и моя добрая подруга, зарабатывает на жизнь раскруткой звезд. Игорю она помогала бесплатно, никогда денег с мужа моей сестры не брала. Но ведь неприлично эксплуатировать человека, пользуясь хорошими с ним отношениями? Я попросила Мару прочитать мне краткий курс пиара и сама стала продвигать Игоря, заключила договор с Кариной. Суть его такова: певица и Гарик в течение нескольких месяцев появляются вместе на разных мероприятиях. Пусть все думают, что у них роман.

– Не понимаю, – пробормотал Димон, – зачем прятать жену и выставлять любовницу?

Лена засмеялась:

– Первый закон пиара: о тебе должны судачить, самое страшное, когда молчат. Народ в соцсетях нужно постоянно заводить. Какие темы более всего возбуждают подписчиков? Секс! Надо постоянно кидать поленья в топку людского любопытства. Сначала все гадали: есть у Игоря супруга или нет? Знаете, какие жаркие дискуссии разворачивались? Потом эта тема остыла, но зажглась другая. Игорек появился на концерте группы «Тро», сидел в вип-ложе. Туда просто так не попасть, человека на балконе видит весь зал. В перерыве между песнями вынесли роскошную корзину цветов. Карина поклонилась залу, потом послала воздушный поцелуй в сторону ложи. Игорь ей помахал. Все. На следующий день интернет пошел писать, что у Слепцовой роман с Гариком. Двойной пиар. И о ней, и о нем говорят. Пару месяцев бабье в сетях обсуждало эту тему. У повара и певицы возросло количество подписчиков, подтянулись рекламодатели. И тут!

Игорь стукнул кулаком по столу.

– Алиса Маркова, ядовитая крыса интернета, выставила в своем блоге…

– Учтите, что у нее более миллиона подписчиков, – перебила его Лена, – и все они обожают разносить гадости по соцсетям. Алиса делает вброс: «Сегодня видела жену актера N, она опять беременна. Интересно от кого? Все знают, что N спит со своим директором О.». И понеслось! Одна часть пишет, что N натурал, другая негодует: да они там в шоу-бизнесе все друг с другом переспали. Третьи воют: это брехня, N меня пять лет назад изнасиловал. Ну, прямо половецкие пляски. Пару недель кости актеру пообсасывают и утихнут. И тут Алиска с новым зажигательным постом выступает.

– Гадина опубликовала снимок Кати, – взвился Игорь, – уж не знаю, где она его раздобыла?

– Так я объясняла тебе, – перебила его Лена. – На Алису работает несколько человек. Маркова намечает жертву и отправляет своих папарацци на охоту. Катю просто подстерегли. Сто раз я ее просила: если куда-то собралась, оденься нормально, макияж элементарный наложи. Подойдет хам, скажет гадость? Не отвечай, вполне вероятно, что это подстава, журналюга специально скандал затевает, чтобы тебя в ярости сфоткать. Ты жена медийного лица, помни об этом.

– Ну, полное безобразие вышло, – злился Игорь. – Катя тогда уже была жутко толстой, но она еще могла сама в магазин съездить.

Лена вынула из сумки айпад, открыла его и положила передо мной.

– Перед вами Катя. Это она еще в приличном виде по торговому центру ходит. Пока резво передвигается.

– Да уж, – протянул Димон, – захочешь найти пострашнее фотку, так не сразу получится.

Я молча смотрела на экран. Это жена Игоря? Я вижу безобразно расплывшуюся женщину в балахоне с рисунком в виде горизонтальных черно-белых полос. Грязные волосы небрежно стянуты резинкой. Лицо одутловатое, кожа землисто-зеленоватого цвета, глаза – щелки, губ почти нет, шея тоже отсутствует. Платье невиданной красоты без рукавов, из пройм торчат плечи, похожие на окорока хамона. В левой руке тетушка держит открытый пакет чипсов, в правой бутылку колы. Ступни, смахивающие на диванные подушки, втиснуты в шлепки, на пальцах нет ни малейшего признака педикюра.

– «Жена звездного повара Игоря Головина лучшая антиреклама чипсов и колы, – стал читать текст Димон. – Пока телеповелитель кастрюль и сковородок выгуливает на разных тусовках безголосую певичку Карину Слепцову из группы «Тро», его законная половина шарится по супермаркетам и ест не отходя от кассы все, что на пути попадется. Думаю, Екатерине спешно требуется помощь опытного диетолога и психолога. Мне даже не хочется писать: «Жри меньше, это должно помочь». Или сказать ей: «Ты сама виновата, что мужик завел любовницу, спать с кучей сала противно». Как по-вашему: обжорство, которое превращает женщину в помесь танка с носорогом, болезнь или распущенность? И как должен себя вести Игорь? Хотя, может, Головин на жене свои новые рецепты оттачивает?»

– Мразь, – коротко оценила Алису Мария Алексеевна, – надеюсь, бумеранг сработает и тварь получит то, что заслужила! А сейчас из-за отвратительного письма мы хотим, чтобы вы нашли вымогателя. Нам нужны неопровержимые доказательства, что Екатерина сама себя погубила, только она виновата в том, что ушла на тот свет, более никто. Ни я, ни Игорек, ни Лена ни при чем. Установите причину, по которой она не худела, даже сидя на жесткой диете.

Глава 5

– Смерть от обжорства? – опешила Рина. – Ну и ну!

– Лишний вес провокатор многих болезней, включая рак, – заметил Иван, отрезая себе второй кусок творожной запеканки. – Жаль Катерину, умерла молодой из-за пищевой распущенности. Теперь семью преследует шантажист, он грозит рассказать журналистам, что кто-то из домочадцев отравил супругу Игоря. А тот должен подписать договор с киностудией, повару скандал не нужен ни сейчас, ни позднее. Актера могут заменить, если в соцсетях волна негатива на него покатит. Да, зрители поохают, но быстро привыкнут к новому лицедею.

– Ты сказал, что повар не гнушается никакими методами саморекламы, – фыркнула Ирина Леонидовна, – изображал горячую страсть к малоизвестной певичке. Человек такого склада должен находиться в боевой готовности, понятно, что на него будут наезжать. Почему он не воспользовался появлением шантажиста для того, чтобы раздуть очередной скандальчик?

– Я задала ему этот вопрос, – сказала я. – Агент, который работает с Головиным, предупредил его, что сериал предназначен для семейного просмотра. Отец, мать, бабушка, дедушка, пара детей и лабрадор сядут перед экраном. В такой ленте не предусмотрены постельные сцены, ну, разве что папа станет читать маме на ночь книгу. А от актеров требуется идеальная репутация. Ситуация с Катериной разыгрывалась давно, о ней все забыли, повар тогда и не мечтал о съемках. Но сейчас такой пиар ему не нужен, от него будет только вред. И уж совсем плохо, если народ узнает об анонимке, увидит снимок безобразно толстой Кати. Начнется бурное обсуждение в соцсетях: «Повар убил монстроподобную жену? Или его мать наняла киллера? Может, Катю лишила жизни вторая жена Игоря, родная сестра первой? Вау, Лена и Катя близкая родня! Ух ты, мужик точно с обеими спал!» И в том же духе дальше. Давайте вспомним, что сериал предназначен для просмотра с детьми, а сейчас даже первоклассники повсюду зарегистрированы. Можно ли допустить, чтобы зритель, глядя на экран, шептал: «О! Это тот мужик, который первую супругу задушил, чтобы на ее сестре, своей любовнице, жениться»? Нет, конечно, владельцы прав на телемыло от такой рекламы в ужас придут. И чем все для Головина закончится? Его выкинут из проекта. Нельзя, чтобы о письме хоть один человек узнал.

Моя свекровь хотела что-то сказать, но тут из прихожей раздалось кряхтение дверного звонка.

Рина вскочила.

– Кто-то пришел!

– Мы никого не ждем, – хором сказали мы с мужем.

Французские бульдоги Мози и Роки с громким лаем кинулись в холл. Кот Альберт Кузьмич молча последовал за ними. Ирина Леонидовна тоже убежала.

– Почему ты не пробуешь запеканку? – спросил Иван. – Очень вкусная.

– В обед я ела сырники, – соврала я, – больше молочного не хочется.

– Ну, тогда я ее доем, – обрадовался супруг.

Я подавила вздох. Сырничков на обед я даже не нюхала, я вообще сегодня не пошла днем в столовую, «наелась» минералки из бутылки. И на ночь не хочу становиться комбайном по переработке продуктов сами знаете во что. Фото Екатерины здорово напугало меня, сразу вспомнилось, что сама порой могу слопать огромную порцию чипсов. И люблю сладкую газировку. Кола мне не нравится, у нее вкус, как у микстуры от кашля, которой меня поили в детстве. А вот наш лимонад: «Тархун», «Буратино» и весь остальной – я просто обожаю. Но превращаться в Катю желания нет!

– Тс, – прошипела Рина, заглядывая в столовую, – быстренько сделайте вид, что вы в курсе и рады… Иду, иду, за полотенцем помчалась.

Ирина Леонидовна исчезла.

– Что это? – удивилась я.

– Не знаю, – ответил муж, – понял только, что нам надо чему-то радоваться. И мы не удивлены происходящим.

– А вот и Козявочка, с которой вы давно хотели познакомиться, – пропела Рина, входя в комнату.

Иван поперхнулся запеканкой, я изобразила улыбку.

– Козявонька, не стесняйся, входи, девочка, – пригласила Ирина Леонидовна.

Я сообразила, что к свекрови приехала какая-то родственница. Рина не очень охотно рассказывает о своем детстве, юности и семейной жизни. А я ее не расспрашиваю. Я тоже не любительница вспоминать родителей и бабку. Я росла в семье, где отец старательно копил на машину, поэтому мы никогда не ездили отдыхать. Новые вещи мама мне приобретала только тогда, когда старые буквально разваливались. Я всегда была нелепо одета, платья и обувь брали на вырост, на два, а то и на три размера больше, поэтому я сначала путалась в длинной юбке и рукавах, шаркала туфлями по полу, подчас их теряла. Полгода я носила что-то огромное, потом оно постепенно садилось на подрастающую фигуру. Еще через шесть месяцев платьишко становилось коротким, а ботинки так сжимали пальцы, что я тихо ныла:

– Ногам больно.

– Ужас! – восклицала мама. – Ешь поменьше, тогда перестанешь расти как на дрожжах. Только купили тебе обновки, и опять их надо менять? Ничего, так походишь, не королева.

Спорить с мамой я боялась, потому что легко могла получить подзатыльник. Мать жаловалась на мое поведение отцу, а тот применял другие меры наказания: ставил меня в угол на весь вечер, лишал обеда-ужина. Поэтому я молча носила наряд, у которого рукава едва достигали локтя, а юбка стремительно превращалась в пояс. Один раз мне подарили на Новый год вельветовые туфли, отец предупредил:

– Носи их аккуратно, денег нет, если порвешь, как всегда, будешь босиком бегать.

В апреле большие пальцы ног невыносимо заломило. Я взяла ножницы, прорезала на носиках дырки и пошла в школу. На следующий день классная руководительница явилась к нам домой. О чем она говорила с матерью и бабкой, я понятия не имею, меня выгнали во двор. Но после ее визита мне купили новую форму, платье, юбку, блузку, резиновые сапоги и туфли. Лицо матери в магазине имело такое выражение, что я боялась поднять глаза. Когда через неделю после приобретения этих вещей настал мой день рождения, я проснулась в предвкушении подарка. Мне традиционно вручали в праздник шоколадку или давали денег на мороженое. Но в тот раз я не получила ни копейки и от обиды нарушила правило ничего не спрашивать у родителей, поинтересовалась:

– Когда меня поздравят?

Мать в этот момент завтракала. Она что есть силы треснула меня по лбу столовой ложкой и заорала:

– Кому вагон барахла купили? Она еще и подарков хочет! Изуродовала красивые вельветки, выставила себя и родителей на посмешище!

Я убежала плакать в туалет, больше в нашей квартире спрятаться было негде.

– Здрассти, – произнес тихий голос.

Я вынырнула из пучины не очень приятных воспоминаний и увидела в столовой худенькую женщину неопределенных лет.

– Ну, – слишком весело воскликнула Рина, – давайте наконец обнимемся, расцелуемся. Козявочка дочь Анечки. Вы ее прекрасно знаете, да?

Мы с мужем слаженно кивнули, хотя я понятия не имела, кто такая Анечка. Но Ирина Леонидовна попросила ничему не удивляться.

– Нюша полгода назад умерла! – продолжала свекровь.

Иван опять подавился запеканкой, а я продолжала сидеть с глупой улыбкой на губах.

– Теперь Козявочка хочет продать дом, – неслась дальше Ирина Леонидовна, и тут из кухни раздался грохот, звон, лай собак и гневный вой кота.

Рина кинулась туда, где, похоже, начались военные действия.

Муж откашлялся.

– Рады вас видеть, садитесь, пожалуйста!

– Чай, кофе? – подпела ему я. – У нас чудесная запеканка.

Иван Никифорович наступил мне под столом на ногу. Я перевела взгляд на блюдо. Творожный пирог испарился.

Мне пришлось быстро сменить тему.

– Как вас зовут?

Женщина села на краешек стула.

– По паспорту я Козетта.

– Прямо как героиня романа «Отверженные» Виктора Гюго, – восхитилась я, – очень оригинально. Вот меня назвали Таней. Если на улице кто-то окликнет, десять женщин оборачиваются.

– Одноклассники обращались ко мне: «Коза», – сказала гостья, – соседи называли Козявкой. Не со зла. Они люди простые, им Козявка знакомо, а «Козетта» не выговорить. И вы правы, мама влюбилась в книгу Гюго.

– Примите наши соболезнования в связи со смертью вашей матушки… – произнес Иван.

– Она жива, – остановила моего мужа гостья.

– Но Ирина Леонидовна только что сказала: «Анечка умерла», – изумилась я.

Козетта кивнула:

– Да. Тетя Рина не ошиблась. Анна покинула этот мир.

Иван Никифорович вскочил.

– Ох! Я совсем забыл! Прошу меня простить! Работа! Столько дел! Надо… э… надо…

Так и не придумав, какая проблема вынуждает его спешно уйти, муж дезертировал из столовой. Я осталась один на один с Козявочкой.

– Мама умерла, но она жива, – уточнила она. – Понимаете?

– Конечно, конечно, – закивала я.

Отлично знаю, что с сумасшедшими спорить нельзя, с ними надо всегда соглашаться.

– А вот и я! – воскликнула Рина, влетая в столовую. – Альберт Кузьмич воспользовался тем, что Надежда Михайловна уехала на недельку, решил, что теперь можно забыть о хороших манерах, надумал проверить, что на сковородке, и вспрыгнул на плиту. Роки схватил кота за хвост. И пошла свадьба с дракой. А где Ваня?

– У него срочная работа, – без запинки соврала я.

– Ну, тогда я тебе расскажу, зачем Козявочка приехала, – воодушевилась свекровь.

Глава 6

– Ты бросил меня на поле боя! – сказала я утром, входя в кабинет мужа.

– Сбежал, – признался Иван, – с меня хватило, что Рина именует гостью Козявкой.

– Козявочкой, – поправила я, – почувствуй разницу. Ты предательски заснул, а утром уехал, не дождавшись, пока я встану. Вот пусть теперь твой секретарь принесет мне кофе. Объясню тебе, кто и зачем у нас гостит.

– Может, не надо? – заныл супруг. – Все равно мне некогда развлекать тетку.

– Козетта Уткина… – начала я.

Иван хихикнул:

– Где голова у родителей? Имя никак не подходит к фамилии.

– Отчество тоже, – уточнила я, – Козетта Прокопьевна Уткина. Анна, мать девочки, поэтесса, слагала вирши. Они с Риной познакомились в санатории лет пять-шесть назад, часто встречались. Уткины живут в ближайшем Подмосковье.

– А-а-а, – протянул Иван Никифорович, – мать быстро обрастает приятелями, но в дом она редко кого приглашает. Как правило, встречается с ними в кафе.

– С матерью Козетты они постоянно по ватсаппу переписывались, – продолжала я. – Рина помогла поэтессе опубликовать сборник стихов, познакомила Уткину с владельцем издательства. Два года назад Анна влюбилась. Ее избранник то ли шаман, то ли леший, руководит общиной. Он имел сильное влияние на Анну, та в конце концов ушла к нему, поселилась где-то в тайге. Объявила: я умерла для мира. Но физически Уткина жива и очень счастлива, часто пишет Рине.

– А-а-а, – протянул Иван.

– Козетта давно хотела перебраться в Москву, – объясняла я, – но Анна категорически отказывалась жить в столице. Сейчас дочь никто не удерживает, мать переписала на нее свой дом и участок. Козетта хочет продать недвижимость, купить апартаменты в центре Москвы или особняк неподалеку от МКАДа. Она еще не решила, что лучше.

Иван подошел к окну и поднял рулонку.

– Сомневаюсь, что ей это удастся. Девушка не знает о стоимости столичной недвижимости.

– Людям свойственно преувеличивать ценность своей собственности, – согласилась я. – Внук, который всегда считал кольцо на пальце бабушки раритетом, бывает горько разочарован, унаследовав перстень. Он-то рассчитывал продать украшение за длинные миллионы. Но оказалось, что камни в оправе не крупные бриллианты, а горный хрусталь. Рина ищет риелтора, он посмотрит избушку Анны и объяснит Козетте, на что она может рассчитывать в столице.

– Где гостья работает? – поинтересовался муж.

– В Москве администратором в клинике психического здоровья, – пояснила я, – поэтому и решила жить в столице. Из своего городка ей до работы час на электричке пилить. Козетта уверена, что, продав мамин домик, сможет приобрести не только квартиру, но и машину. Она сейчас в процессе выбора колес, сомневается, что лучше: «Порше» или «Бентли»?

Иван вернулся за стол.

– И смешно, и грустно. Козявочку ждет большое разочарование.

Дверь открылась, появился незнакомый мне мужчина с подносом.

– Таня, это Виталий, мой новый помощник, – представил его Иван. – Виталь, перед вами Татьяна Сергеева, начальник особой бригады и по совместительству моя жена.

– Очень приятно, – сказала я, взяв чашку с кофе.

– Рад знакомству, – не остался в долгу Виталий и ушел.

– Кофе он сварил вкусный, – похвалила я, – и печенье к нему, похоже, домашнее. Хорошо, что ты обзавелся другим секретарем, прежний вел себя странно. Но что с моей бригадой? Ее просто лихорадит. Только привыкну к новому человеку, а его раз, и переводят в другую структуру. Чем вызвана эта ротация? Люди бегут от меня, жалуются на мой дурной характер?

– Конечно нет, – сказал Иван, – ты прекрасный руководитель. Не подумай, что я подлизываюсь к тебе, но…

– Начни я плохо работать, никакие супружеские связи мне не помогут, – перебила я Ивана, – ты меня мигом переведешь в хозотдел, поручишь закупать тряпки для мытья пола.

Иван начал ходить по кабинету.

– Настало время, когда те, кто руководил первыми бригадами, создавал нашу структуру, состарились. Кое-кому полевая работа уже не по силам. Трое отправились на пенсию, конечно, их всегда вызовут при необходимости, но руководить людьми как прежде им трудно. Двое заболели, надеюсь, встанут на ноги. Появилась молодежь. Толя Монакин. Нет к нему претензий в плане службы, он отличный специалист. А как руководитель плох, не способен делегировать обязанности, хочет все делать сам, раздражается, когда сотрудники выражают свое мнение, безапелляционен. На бригадных совещаниях говорит: «Делать, как я велю». Гена Годов. Идеальный агент, придраться не к чему. Как руководитель – мямля. Антипод Анатолия, со всеми соглашается, своего мнения не имеет. И оба категорически не способны сплотить коллектив. Поэтому…

Я вернула чашку на блюдце и продолжила за мужа:

– Ты собираешь команду новичков и отдаешь ее мне. Я тщательно обтесываю людей, сколачиваю бригаду, а ее забирают и передают, например, Ломакину. Я что, воспитатель ясельной группы?

Иван развел руками:

– Извини! У тебя это отлично получается. Димон…

Я вскочила.

– Коробкова не отдам! Он мой, и только мой!

– Твой, твой, – замахал руками муж, – я не посягну на святое. Не посмею разбить ваш тандем. Другое хотел сказать.

– Говори, – милостиво разрешила я.

– Некоторое время назад Димон пришел ко мне и устроил разбор полетов, – признался муж, – шумел, швырялся предметами. Потребовал перестать использовать бригаду Сергеевой, как он выразился, «в качестве инкубатора молодняка». Я устыдился. Поэтому к тебе направлены три новичка. Марк Глебович Кротов, патологоанатом. Михаил Львович Чернов – психолог. Инесса Олеговна Воронина – агент. Честное слово, я их не заберу. Формируй команду. Все они на испытательном сроке. Сведения о сотрудниках сейчас принесут. Пока у тебя нет эксперта, поможет наш Никита, временно прикреплю его к твоим людям.

– Мне нужен как минимум еще один агент, – потребовала я.

– Ищем, скоро найдем, – пообещал Иван, – если предложенные кандидатуры вызовут вопросы, или…

Я встала.

– Я справлюсь. Не в первый раз. Меня больше волнует Козетта. Она у нас жить будет, пока особняк не приобретет.

– У нас дверной звонок сломался, наверное, надо новый купить, – вздохнул Иван, – этот давно работает, его покупал мой отец, когда я еще в школу ходил.

Я усмехнулась:

– Да уж. Патриарх прямо. Попрошу Коробкова, он у нас мастер на все руки, ноги и голову, поставит нам новый. А Козетта – проблема, с ней нелегко справиться.

Дверь кабинета приоткрылась, появился Виталий.

– Иван Никифорович, Анатолий Монакин пришел.

– Я его не вызывал, – удивился мой муж.

– Говорит, что форс-мажор, – пояснил секретарь, – некие кадровые проблемы. Похоже, какая-то неприятность, он весь красный!

– Пусть заходит через пять минут, – разрешил Иван, – как раз побледнеет. С человеком, который цветом лица на огнетушитель похож, беседовать не стоит.

Виталий исчез. Я посмотрела на супруга.

– Если от Анатолия сбежал компьютерщик, а все остальные повелители ноутбуков заболели, Димон не пойдет его выручать.

– Конечно нет, – сказал муж.

– Дай честное слово, – потребовала я.

– Клянусь, – торжественно произнес Иван.

Я вышла в прихожую, направилась к лифту и очутилась на своем этаже. За столом администратора сидел Коробков, он рылся в ящике.

– Тебя повысили? – развеселилась я.

Димон выпрямился.

– Ищу ключ от кухни, всегда в замке торчал, а сегодня исчез. Что случилось? Ты долго у Ивана была.

– Ничего, все как обычно, – ответила я, – мелкие бытовые комары кусаются. Один из них наш дверной звонок. По возрасту он чуть моложе Ивана Никифоровича. Можешь его поменять?

– Ваш звонок? – уточнил Коробков.

– Да, он начал хрипеть, выть, издавать нечеловеческие звуки, – живописала я, – будь другом, загляни к нам вечером.

– Ладно, – не стал спорить Димон, – в качестве оплаты приму ужин от Рины.

– Это легко, – рассмеялась я. – Следующая новость: у нас в бригаде три новичка. Психолог, патологоанатом и агент. Забыла спросить, когда они появятся. Ну да если не сегодня, то завтра.

Димон опять начал рыться в ящике.

– Маловато, однако, солдатиков у маршала.

– Обещали расширить состав, – уточнила я, – но пока будем работать с теми, кто есть.

Глава 7

Приятно проводить послеобеденное время в кафе, где подают на редкость вкусные пирожные.

– Я впервые здесь, – сказала симпатичная брюнетка, сидевшая напротив меня, – милое местечко.

– Никогда сюда ранее не заглядывала, – призналась я, – мне просто название понравилось – «Котик и белочка».

Мара рассмеялась:

– Девочка остается девочкой, даже если она метко стреляет, ловко скачет на коне и дерется на шпагах.

– Последние два умения явно не мои, – рассмеялась я. – Вы близкая подруга Лены?

– Верно, – не стала спорить Мара, – мы со школы вместе. Она предупредила, что вы захотите со мной побеседовать, попросите ответить на вопросы и чтобы я не спрашивала, почему вы их задаете.

– А какие отношения у вас с Игорем? – спросила я.

– Ну, он, от души потрепав Еленке нервы, наконец-то женился на ней. К мужу лучшей подруги надо относиться хорошо, – ехидно вымолвила Мара.

– Гарик вам не нравится?

– Честно? Не особенно, – отрезала собеседница, – и вы, конечно, понимаете почему.

– Почему? – удивилась я.

– Он маменькин сыночек, – поставила диагноз Мара.

– Игорь сам себя сделал, – возразила я.

– Аха-ха! У них в семье все вопросы решает Мария Алексеевна, – криво улыбнулась пиарщица. – Мамуля наметила невесту, Ольга Сергеевна ее продала.

– Кого продала? – спросила я. – Кто?

– Мать Лены и Кати звали Ольгой Сергеевной, – напомнила Мара, – тетя кучер. Что вы так на меня смотрите?

– Представляю женщину-извозчика, – в тон Маре ответила я.

Та поставила чашку на блюдце.

– Именно так все и происходило. Отец сестер куда-то делся. Ольга врала всем, что супруг погиб в ДТП, но я подозреваю, что муж от нее сбежал или его вообще не было. Я давно удивлялась непохожести Лены и Кати. У них точно отцы разные. Лена добрая, эгоизма в ней нет ни капли, всех любит, всем помочь готова, стройная красавица, веселая, не ноет, не плачет, на жизнь не жалуется. Катька – антипод Лены. Злая, жадная, все себе, любимой, лапой подгребла. Женственности ноль. Ходила, как крестьянин на ярмарке: голову опустит, сгорбится, руками ать-два размахивает. Талии нет, от шеи до колен все ровно, фигура типа «кабачок». Ольга Сергеевна преподавала иностранный язык, подрабатывала репетитором. Нельзя сказать, что Майкины голодали. И конфеты были, и туфли новые, и дни рождения справляли, и отдыхать ездили. Ольга была трудолюбивой поневоле. Не было у нее возможности на диване валяться. Никто денег в клювике не принесет. Характер у бабы ого-го! Всеми пыталась рулить. Думала, что люди как лошади, а она кучер, за вожжи дерг-дерг, и поехали. Где они с Марией Алексеевной познакомились, история умалчивает. Мы с Леной учились в одном классе, Катька была старше нас. В первый день занятий принято приходить на торжественную линейку с цветами, за руку с родителями. Ольга Сергеевна всегда рядом с Екатериной стояла. Я один раз не сдержалась, поинтересовалась у Лены:

– Не обидно, что мама ни разу к тебе на празднике не подошла?

– Нет, – спокойно ответила подруга. – Она же тут, а с кем рядом стоит – не важно.

– А вот Головина всегда рядом с Игорем, – отметила я, – а ты одна.

Лена промолчала. Но я давно поняла – Ольга Сергеевна Катю больше любит.

– Головин тоже с вами учился? – с запозданием удивилась я.

– Он старше Кати на два класса, – пустилась в объяснения Мара, – матери их в хороших отношениях состояли, но для детской дружбы разница в возрасте огромная. Сорок лет и сорок два года – считай одногодки. А вот девять и одиннадцать лет – разный космос. Гарик в гимназии девочками не увлекался, был тихий ботаник. На Лену он вообще не смотрел, она была мелочь в белых носочках. И Катя его не интересовала. Официант! Ау! Чаю еще, зеленого!

Дав парню задание, Мара откинулась на спинку кресла и продолжила:

– Квартира у Ольги Сергеевны была мрак. В одной комнате она, в другой дети. Пока Лена и Катя в садик ходили, проблем не было. Но потом дочки выросли. Катя начала скандалить:

– Я старшая, почему должна с Ленкой вместе жить? Пусть убирается.

Ольга Сергеевна обожала Катю, все ей позволяла. С ней она никогда кучером не была, наоборот, лошадью, которой управляют. А Лене всегда сполна доставалось за малейшую провинность. Старшенькая девочка – лялечка, уси-пуси-мусенька, чмок-чмок. Младшая – капризная плакса, делай, как мать велит, не смей спорить, рот закрыла, получи по щекам. Когда Екатерина стала требовать отдельную спальню, Ольга Сергеевна занервничала:

– Доченька, наши квартирные условия этого не позволяют…

– Очень даже позволяют тебе иметь свою комнату, – отрезала Катя, – пусть Ленка с тобой живет.

– У меня восьмиметровка, – начала оправдываться мать, – а вы с Еленой в большой расположились, там целых семнадцать метров.

– Или я живу одна, или ухожу, – выдвинула свое условие девятиклассница, – мне Ленка мешает заниматься. Уроки делать некомфортно, когда в ухо сопят.

– Господи, куда ты пойдешь! – не на шутку перепугалась Ольга Сергеевна.

– Не твое дело, – заявила добрая доченька.

Мара вытерла пальцы салфеткой.

– И как, по-вашему, развивались события далее?

– Мать отказала Кате, – предположила я.

Собеседница потянулась к чайнику.

– Не угадали. Выслушав требования Екатерины, Ольга Сергеевна предложила:

– Переезжай в мою комнату, а я отправлюсь к Лене!

Как вам такая идея?

Я сделала глоток чаю.

– У меня нет детей, в вопросах воспитания я полный профан. Но, учитывая, что Катя была уже старшеклассницей, наверное, не стоило идти ей навстречу. Отдельная спальня положена матери.

Мара провела ладонью по скатерти.

– Я до окончания института жила в коммуналке в одной комнате с бабушкой. Плохие жилищные условия сподвигли меня пойти работать, я очень хотела приобрести нормальное жилье. Я не хвастаюсь, не ставлю себя в пример. Просто бытовые неудобства высвечивают характер человека. Например, очередь в нашей квартире в туалет утром, когда надо спешить на занятия или на работу. Один сидит там очень долго, газету читает, курит. А другой управляется за пять минут, да еще, выйдя в коридор, всегда извиняется, что всех задержал. Это просто сортирная история, но две личности как на ладони видны. Катя отказалась жить в крохотной комнатушке, устроила дома ад. Она вопила, что жить в норе для таракана не станет. Там душно, тесно, неудобно, в «пенал» влезла только узкая софа и тумбочка. «Мне что, одеваться в подъезд бегать?» Ну и через пару дней скандалистка оказалась одна в большой комнате.

– Елена перебралась к матери? – изумилась я. – В конуре Ольги сделали двухэтажную кровать, как детям?

Мара махнула рукой.

– Они жили в так называемом экспериментальном доме. Вот сейчас все в один голос ругают блочные пятиэтажки. Но мало кто знает, что до того, как их лепить начали, доброе государство хотело другие «дворцы» возводить. На окраине тогдашней Москвы построили три дома. В них получили жилье люди, которые ранее ютились в жутких коммуналках, «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная». Помните стихи Высоцкого?

Я кивнула, Мара обхватила чашку ладонями.

– Ольга Сергеевна из такой выехала. Сначала, наверное, радовалась. Потом поняла: из огня да в полымя. Открываешь входную дверь, попадаешь в кухню.

– Куда? – удивилась я.

– В кухню, – повторила Мара, – ни прихожей, ни коридора нет, сразу плита, мойка, окна тоже нет, сбоку туалет, в него втискиваешься задом, а выходишь передом, там не развернуться. Проходишь крошечный, метра четыре, камбуз насквозь, оказываешься в маленькой комнатушке. Она как пенал с окном, типа форточка. Из нее попадаешь в большую комнату. Большую! Ха! Если первая кубатура – спичечная коробка, то вторая – аквариум, где даже тощему хомячку тесно. Нечто вроде анфилады. Экономия на коридорах. Ни кладовок, ни чуланов.

– А где ванная? – оторопела я.

Мара вскинула брови.

– Лежать в пене буржуазная привычка! Советскому человеку некогда отдыхать, надо коммунизм строить. В туалете над унитазом устроили душ.

– Над унитазом? – обомлела я. – А мыться-то как?

– Кое-как, – в рифму ответила Мара, – сидя на толчке. Жильцы в баню ездили, умывались на кухне. Высота потолка два метра десять. Двухэтажную кровать не поставишь. Лена спала на кухне на полу, на надувном матрасе.

– Не знала, что в Москве были такие квартиры, – пробормотала я.

– Слава богу, только три дома, – поморщилась собеседница, – даже советское правительство сообразило: это уж слишком, и решило серию «клетка для мышей» не запускать. Узнай народ, который пятиэтажки костерил, куда их могли поселить, мигом бы язык прикусил. Ну а потом Мария Алексеевна взяла Катю на воспитание, Ольге Сергеевне с Леной полегче в бытовом плане стало.

– Разговор с вами сплошное удивление, – призналась я, – сначала я услышала про невероятный жилой дом. А теперь про воспитание Екатерины. Я ничего не поняла. Когда и с какой целью Головина решила воспитывать старшую сестру Лены? И почему вы сказали, что Ольга Сергеевна ее продала?

Глава 8

Мара засмеялась:

– Общаешься подчас с соседом или коллегой, не дружишь, а просто пересекаешься на работе или в лифте сталкиваешься и думаешь, что он воспитанный, добрый. Всегда дверь придерживает, здоровается, улыбается, сумки тяжелые донести помогает. Потом сближаешься с приятным человеком и узнаешь, что он терпеть не может тех, кто носит одежду красного цвета. Прямо голову теряет при виде кого-то в алом пуловере. А в остальном он душка, милашка. Но чтобы сохранить с ним прекрасные отношения, нужно носить только синее, зеленое, желтое. Но тебе очень идет красное. И что делать?

– Под каждой крышей свои мыши, – согласилась я, – милые, так сказать, «на вынос» люди дома могут оказаться вовсе не душками. У каждого есть своя сумасшедшинка. И, уж простите за банальность, все носят маски.

Мара взяла бумажную салфетку и стала ее складывать.

– Катя, вволю поскандалив, наорав на мать и сестру, выйдя из квартиры, превращалась в розовое облако. Этакая конфетка-мармеладка-зефирка. Актриса из нее могла первостатейная получиться. Талантливая врунья и кривляка всех ловко обманывала. В школе старшую Майкину считали прекрасным человеком. Наверное, никто, кроме меня, не понимал (сейчас повторяю вашу банальность), что это маска. Катерина их меняла мастерски. А у Марии Алексеевны в голове водились свои тараканы.

Мара откинулась на спинку стула.

– Почему Лена стала второй женой Игоря? У вас есть версия?

Я подняла крышку чайника, увидела, что он пуст, поманила официантку, потом ответила:

– Я знаю мужчину, который после смерти супруги женился на ее сестре. Его мотивация: любая спутница жизни зуда с подзаводом, а здесь я уже с тещей отношения наладил.

Мара рассмеялась:

– Прекрасный аргумент. Но Игорь дома ничего не решает, там правит балом его мамочка. Бизнес Гарик начинал на деньги Марии, повар не так успешен, как говорить любит. Мать стоит в отдалении, смотрит, как «мальчик» творит глупости. Потом «детка» наворотит гору идиотизма, она грозит обвалиться и погрести под собой Игорька. И опля! Маменька выходит из тени, держа в руках спасательный круг. Я бы ничего не знала о ее тараканах, да один раз возвращалась вместе с Гариком и Марией Алексеевной из школы. Головиной внезапно стало плохо, она чуть не упала. Игорь растерялся, заплакал, стал причитать:

– Ой, мне страшно, вдруг мама умрет.

Мара скорчила гримасу.

– Думаете, ему семь лет было? Он учился в десятом классе, я была младше. Но, несмотря на юный возраст, я мигом поняла: «Скорая» сюда прикатит через несколько часов, надо действовать быстро. Хорошо, что мы находились рядом с шоссе, я бросилась на дорогу, остановила машину, короче, доставила Головину в больницу, ей сделали операцию. Меня в реанимацию, естественно, не пускали, но я прорвалась туда, умолила медсестру. Хотела успокоить Марию, объяснить, что Гарик у нас дома жить будет, он в полном порядке. Она уже отходила от наркоза, но была как будто затуманенная, увидела меня и простонала:

– Нюрочка! Ты не умерла! Слава богу! Очень боюсь, что я умру, а Гарик останется один. Он добрый, но глупый, ленивый, ему нужна помощница и твердая рука. Я помню, как ты мне рассказывала, что взяла на воспитание Алену, жену Марка, когда той шестнадцать исполнилось, вырастила из нее прекрасную невестку. И вот когда мне внезапно плохо стало, я поняла: твой пример мне наука. Надо найти кого-то из простой семьи, приголубить, приручить, научить всему, потом женить Гарика. Когда я умру, она сыну меня заменит. И никаких детей! Жена в них погрузится, про мужа забудет. Спасибо, Нюронька, что пришла.

И заснула. Кто-то ей привиделся в ее послеоперационном сне. Я решила, что Мария Алексеевна бредит. Потом начались летние каникулы, Гарик пригласил Катю с Леной и меня на свой день рождения. Гости гуляли три дня и разъехались, Катя осталась. Она у Головиных провела неделю, потом стала к ним постоянно ездить и вообще в Шихове поселилась. Тут меня осенило: Мария решила воспитать для сына жену. Спустя полгода после того, как старшая дочь обосновалась у Головиных, Ольга Сергеевна купила трехкомнатную квартиру в приличном районе. Эта квартира – плата за то, что Ольга дочь от себя оторвала. Почему Головина выбрала Екатерину, а не Лену? Точно не знаю, никогда с ней на эту тему не беседовала. Да и не те у нас отношения были, чтобы это обсуждать. А вот мотивы Кати мне понятны. Она оценила дом, сообразила, что семья богатая, и стала играть роль наивной девочки, которой очень понравился Игорек. Мария Алексеевна сама не промах, но Екатерине удалось ее обмануть. Свадьбу сыграли на зависть всем. Некоторое время они вроде неплохо жили. Но маску-то всю жизнь не проносишь, сущность наружу вырвется. Многие женщины в браке через какое-то время расслабляются, натягивают халат, тапки, начинают мужем командовать, свекровь отодвигают. Мария Алексеевна неправильный выбор сделала. Ей на Лену обратить внимание следовало, а Головина купилась на Катю-конфетку.

– После кончины первой жены Гарик недолго жил вдовцом, – заметила я, – наверное, мать велела сыну вступить в новый брак. Но по какой причине Лена согласилась на замужество? Она плохо знала Марию Алексеевну? Или решила устроить свою жизнь, стать невесткой в богатой семье?

Мара подперла кулаком подбородок.

– Ленка в Игоря еще в школе влюбилась. Никто об ее чувстве не догадывался, она не рассказывала о своей страсти. Но я очень хорошо подругу знаю, мне говорить ничего не надо было, по глазам все видела. Лена прекрасно держалась, на свадьбе исполняла роль подружки. Думаю, одна я заметила, когда Катя бросила букет, он полетел прямо к младшей сестре, а та замахала руками, специально его не поймала. Мария Алексеевна приветливо относилась к Лене, приглашала ее в гости, делала ей подарки. Леночка тоже старалась. У нее и в мыслях не было разбить брак Кати. Нет у моей подруги подлости. Лена просто радовалась, что сестра удачно замуж вышла, а она может приезжать к ней домой и находиться рядом с Игорем.

– Наверное, в моей душе поселилась бы ревность к сестре, – призналась я. – Тяжело видеть, что кто-то счастлив с твоим любимым.

– Вы не знаете Лену, – сказала Мара, – она человек бескрайней доброты. Почему Гарик быстро вступил во второй брак? За Леной начал ухаживать Миша Кротов. Мой бывший однокурсник, умный, с солидным заработком, квартирой и в придачу сирота. С личной жизнью парню не везло. Я Мишке честно сказала:

– Елена для тебя лучший вариант, но она с Игоря глаз не сводит, да ей там ничего не светит. Перетягивай ее на себя.

И на свой день рождения позвала только их двоих. Мишане Лена очень понравилась. И она на него без отвращения смотрела. Я потом с ней работу провела, растолковала: Гарик занят, можешь обожать его сколько угодно, но не сидеть же вечно в старых девах? Обрати внимание на Мишу. Хорошая семья не со страсти начинается, пожар в крови скоро погаснет, любовь возникает, когда муж и жена уже вместе живут. Еленка к моим словам прислушалась, начала с Мишей встречаться. Отношения у них детские были, никакого интима, даже поцелуев. Один раз Лена с Мишей к Кате на день рождения приехали. У Марии Алексеевны такое выражение на лице появилось! Как у бабы, которая в колодец внезапно новое ведро уронила. Опаньки! Вот так нежданчик! Вскоре после этого Кате совсем плохо стало, и она умерла. Мария Лену попросила о помощи. Разве можно отказать женщине, которая говорит:

– Не могу похороны любимой невестки организовать, ноги подкашиваются.

Да еще эта самая невестка твоя сестра! Лена все на себя взвалила, Катю похоронили. Потом Головина в больницу угодила, Лена металась между клиникой и Гариком. С Мишей общаться ей некогда стало. Ну и как-то сама собой свадьба с Игорем наметилась.

– Что случилось с Катей, так и не выяснили? – уточнила я.

Мара махнула рукой:

– Диагнозы разные ставили и снимали. Чего только не придумывали. Умерла она от сердечно-сосудистых проблем, их вызвало ожирение.

Я осторожно взяла чайник и стала наполнять чашки.

– Кто из знакомых вам людей терпеть не может Игоря?

Мара пожала плечами:

– Он маменькин сынок, но совершенно не злой. Хороший повар, ведет телепрограмму, открыл ресторан, кафе. Мать ему деньгами помогает и всем говорит, что Гарик горы золота зарабатывает, но на самом деле прибыль у него скромная. Игорь улыбчивый, позитивный, не жадный. Путает Гоголя с Гегелем, считает, что «Войну и мир» написал Пушкин, а электричество изобрели в каменном веке. Шучу. Не все так запущено, но образованным человеком Игоря не назовешь. Его интересуют только кулинарные новости. Сомневаюсь, что он знает фамилию президента России. Телевизор не смотрит, радио даже в машине не слушает. Весь в своих кастрюлях. Ну и пусть. Ленка счастлива с ним безмерно. Мужа она обожает, свекровь почитает, восхищается ею, со всех ног несется исполнять любую ее прихоть. Головина в восторге от невестки. Ольга Сергеевна скончалась, но она младшую дочь никогда не любила, а Мария Алексеевна Ленке просто мать родная, какой у нее никогда не было.

Мара рассмеялась:

– Интересно, привидение у них до сих пор живет?

Глава 9

Я поставила чашку на блюдце.

– Привидение?

Мара кивнула:

– Первую годовщину свадьбы Катя решила отметить так, чтобы все от зависти лопнули. Пригласила в дом тьму гостей. Нарядилась в новое, специально купленное для праздника платье. Еды было море, оркестр, ведущий, фокусник, цыгане с медведем, хор казаков… Просто еще одна свадьба. И букет она опять швыряла. Гости к ночи разъехались, кое-кто остался ночевать, я в том числе. В саду стоит гостевой домик, там три спальни. Я не люблю комаров, сырости и боюсь ночных бабочек. Если какая-то тварь с крыльями мне, сонной, на лицо сядет, все, я умру в секунду. Поэтому окно на ночь я не открываю. Оля Катасонова, которая в другой комнате храпела, тоже его захлопнула. А Валя Морозова окно нараспашку оставила, жарко ей было. Под утро меня дикий вопль разбудил, Морозова орала:

– Спасите!

Я бросилась к ней, Ольга тоже прибежала. Влетаем в Валину спальню – кровать пустая, никого нет. Тишина. Оля громко позвала:

– Валька, ты где?

Из шкафа высунулась голова Морозовой.

– Он ушел?

– Кто? – удивилась я. – Выходи!

– Он ушел? – повторила Валентина и затряслась.

Мы с Олей стали ее тормошить, в конце концов к Морозовой вернулся дар речи. И что оказалось? Она ночью пошла в туалет, вернулась, решила лечь и окаменела. На кровати сидело привидение: наголо обритый человек в сером балахоне. И не понятно было, это мужчина или женщина. Лицо его Валя от страха не разглядела. Помнит только, что призрак был тощий, прямо скелет, он руки к Морозовой протянул…

– От такого зрелища можно в обморок упасть! – воскликнула я.

– Чего только с похмелья не покажется, – рассмеялась Мара, – поддала вечером Валька от души, накоктейлилась до собачьего визга. По ее словам, нежить встала, саваном затрясла, зашептала:

– Фет, фет, фет, – и пошла к ней.

Валентина глаза закрыла, заорала так, что у меня в соседней спальне уши заложило. Потом одно веко приоткрыла, в шкаф вскочила и дыхание затаила. Глупо, да?

– Не каждый день встречаешься с представителем потустороннего мира, – защитила я незнакомую Морозову.

Мара расхохоталась:

– Потом оказалось, что у Вали и правда визитер был. Только это их сосед!

– Чей? – спросила я.

– Головиных, – пояснила Мара, – мы утром пришли в особняк завтракать. Галина, домработница, давай хлопотать.

– Чай, кофе, сырнички, кашка…

Мы с Ольгой есть начали, Валентина от всего отворачивалась.

Галина встревожилась:

– Детонька, ты заболела?

Морозова ей:

– Нет, просто вчера много слопала.

Ольга захихикала:

– И выпила. К ней ночью привидение приходило.

Домработница ахнула:

– Да ну?

И мы в красках изобразили, как Валя руками трясла, бормотала:

– Фет, фет, фет!

– Федя! – обомлела помощница по хозяйству и куда-то убежала.

Вот мы удивились, когда Галина вернулась. Я спросила:

– Вы знаете призрака? Он к вам часто приходит?

Галина стоит, моргает, потом говорит:

– У нас тут участки по гектару. В прежние годы дом строился, тогда земли не жалели, нарезали сколько хотите. Соседей мы никогда не видим, а они нас. Но, конечно, знаем, кто где живет. Неподалеку обитает одна семья, приличные люди все, кроме сына. Парню лет пятнадцать, а у него в голове ветер, в попе гвоздь. На месте не сидит, все бы ему гадости придумывать. Идиот, прости господи. Вчера заявился около девяти без приглашения, я увидела его среди гостей, выловила и спросила:

– Тебя сюда звали? Нет. Уходи.

Он заныл:

– Тетя Галя, я хочу послушать музыку.

Но я его вон выставила. Так поганец решил гостей напугать. Он уже раньше это делал. Чуть меня до инфаркта не довел! Пошла вечером в сад, хотела пледы убрать, их в креслах бросили. А на дороге нежить покачивается, воет. Я чуть сознание не потеряла. Потом гляжу, а из-под балахона кроссовки торчат, современные такие. Много ума не надо, чтобы уразуметь, кто в старую простыню обрядился.

Галина нам в подробностях описала, как глупого мальчишку поймала, в гостевой заперла, родителей вызвала. Небось предки ему вломили по полной. А вчера хулиган решил гостей напугать, которые в домике ночевали. Отомстить хотел за то, что его домработница выгнала, на торжество не пустила, куда дурака не звали.

Мара перестала смеяться.

– Сама не знаю, почему сейчас про него вспомнила и спросила: ходит ли еще призрак в гости? Катя совсем не годилась Игорю в жены. Но это выяснилось только во время совместного проживания. Женушка решила, что хватит ей из себя мармелад в шоколаде изображать. Из-под конфетной обертки вылезло свиное рыло. Все, что говорили, о чем просили Игорь и Мария Алексеевна, все воспринималось Катей в штыки. Она считала себя хозяйкой поместья «Черная жемчужина любви», остальных слугами, которые обязаны выполнять любые ее желания. Ее мать так воспитала: все доставалось Катюне. Остальные пешком идут по обочине шоссе, по которому Екатерина на самом роскошном автомобиле несется. И если она кого-то задавит, то пешеход сам виноват, ему следовало в придорожную канаву падать при виде золотой повозки. У родной матери дома так и было. Мария Алексеевна одно время пыталась вразумить невестку, потом поняла, с кем имеет дело, и отстранилась. Думаю, Мария решила, что Катя сама себе яму выроет и ухнет в нее. Правда, когда Катерина собралась к экстрасенсу, тут уж свекровь высказала ей свое мнение. А толку? Екатерина назло Головиной к мошеннику полетела.

Мара отпила глоток чая.

– Катя лечилась у какого-то экстрасенса? – удивилась я. – Неразумное поведение.

– Лекарь Варнава Янус, – сказала собеседница, – она, он… никто не знает половую принадлежность мошенника. Он невидимка. Входите в пустую комнату, посередине на подставке светится шар, вы задаете свои вопросы, слышите ответы. Голос металлический. Не понятно, кому принадлежит. Знахаря Катерина то ли в интернете, то ли в какой-то газете нашла. Спорить с ней было бесполезно, объяснять, что обратилась к шарлатану, себе дороже. У вас телефон пищит.

Я открыла сумку и стала в ней рыться.

– Если посмотреть на ситуацию со стороны, то завидовать должна была Елена. Она не замужем, любимый создал семью с Катей. Почему младшая сестра была всем довольна, а старшая ненавидела Лену? Пока я отрою трубку, она уже замолкает!

– У меня с телефоном то же самое происходит, это необъяснимо, – сказала пиарщица. – А ответ на ваш вопрос прост. Зависть не слышит голоса разума. Одна моя знакомая с жуткой обидой в голосе сказала мне:

– Везет Нинке, ей операцию на сердце сделали, не знают, выживет она или нет.

Я поразилась:

– Что хорошего в ее положении?

– Теперь все вокруг ее жалеют, – заныла дурочка, – подписчиков у нее в соцсетях прибавилось. Муж распиарил аккаунт жены, каждый день ей в любви признается. А ко мне ни один человек в «Фейсбук» не пришел, и от Кольки слова доброго не дождешься. Везет некоторым!

И как вам это?

У меня не нашлось ответа.

Мара продолжала:

– Один раз я стала свидетельницей беседы двух сестер. Катя осведомилась:

– Ленка, чего ты улыбаешься как дура?

– Настроение хорошее, – ответила сестра.

– Все время зубы скалишь, – не утихала Катя. – У тебя постоянно все отлично?

– Ну да, – согласилась Лена, – я жива, здорова. Чашки красивые. Чай замечательный, ароматный. И халва моя любимая. Чудесный день.

– Нет, ты и впрямь идиотка. От халвы в восторг не приходят, – взъелась Катя, – веди себя нормально, не изображай жизнерадостную кретинку! Никто все равно не поверит, что у тебя дела супер!

Но Лена на самом деле всегда всем была довольна. Если у нее какая-то неприятность, она не расстраивается, рукой махнет: беды не вечны, и то, что сегодня случилось, ерунда, переживу. Я жива, здорова, чаю попила, халва вкусная…

Катя же порвет колготки и давай причитать:

– Ужас! Весь день теперь наперекосяк пойдет. Давно знаю: если с утра фигня случается, потом еще две напасти точно придут. Может, из дома не выходить? Точно в ДТП попаду, насмерть разобьюсь.

И остается на диване лежать. А что потом? Часа через три встает наша мисс Вечно плохое настроение со своего ложа, ноги у нее запутаются в пледе… Бумс! Упала, нос разбила. Ей Янус один раз прямо сказал:

– У птицы Беды чуткие уши. Запричитаешь о своих неприятностях, она услышит, решит, что ее зовут, прилетит, и ты получишь на свою голову все ужасное. Зови птицу Радости, у той тоже слух прекрасный. Если и впрямь неприятность случилась, не плачь, скажи: «Спасибо, что я на улице упала, ногу сломала, в больницу попала. Может, не грохнись я вовремя, могла бы не увидеть машину на переходе и погибнуть. Уберег меня перелом от смерти». И тогда птица Радости никогда тебя не покинет. Почему ты никак не похудеешь? Тесто видела? Ползет во все стороны. Если не успокоишься, не перестанешь сестру травить, зло вернется и превратит тебя в опару. Поползешь вширь». Катя домой приехала и накинулась на Лену. Что она говорила, повторить не могу. Я у них в гостях была, чуть со стыда не сгорела, ее выражансы слушая.

– Травить сестру? – повторила я. – В смысле морально? Говорить гадости, грубости? Что Варнава Янус имел в виду?

Мара отвернулась к окну, посидела молча, потом свела брови в одну линию.

– Если бы Катя не умерла, рта бы я не раскрыла, но теперь-то… Ладно. Слушайте.

Глава 10

Мара бросила на стол скомканную салфетку.

– Дело это давнее, Катя еще даже центнера не весила. Набрала, наверное, килограммов девяносто. Причина этому была проста: обжорство и лень. Гарик пропадал на работе, Мария Алексеевна бизнесом рулила. Муж и свекровь домой вечером прикатывали. А что Екатерина? Чем занималась? Встала в полдень, поела, позевала, на диване у телика полежала, раз пять капучино выпила, поехала по магазинам шмотье смотреть, поела в кафе, потом чаем с пирожными угостилась, вернулась домой, второй раз пообедала, на диван рухнула, зомбоящик включила. На шоу пялится. А под рукой – чипсы, орешки, булочки. Вот ее и разнесло. Мария Алексеевна увидела, что невестка в слона превращается, и решила бороться с ее обжорством. Надо знать Марию, она никогда не накинется на человека с упреками. У Головиной другие методы. Свекровь Кати заявила, что у нее нашли диабет второго типа, поэтому в доме более не должно быть ничего из продуктов, где содержится сахар.

– Умно, – одобрила я, – и Катю не обидела, и лишила ее калорийных лакомств.

– Как бы не так, – поморщилась Мара, – обжора стала посылать за вкусняшками местных ребятишек. Давала им денег, те и рады стараться. Возьмут себе за ее счет мороженое, а Катьке чипсы с плюшками притащат. В саду у Головиных стоит беседка. Она застеклена, есть отопление, зимой в ней тепло. Катерина заявила, что хочет написать пьесу! Ну, прямо обхохочешься. Катя и пьеса! Катя – Чехов, Катя – Шекспир. С чего она возомнила себя драматургом? Ответ дам чуть позднее. Мария Алексеевна обрадовалась, надеялась, что тунеядка хоть чем-то займется. В беседке диван, два кресла, стол и телевизор. Мадам там возлегла, пультом щелкает, над великим опусом думает. А на самом деле что? В паре шагов от «кабинета» нашей писательницы стоял забор, в нем калитка, она вела в лес. Детишки тайком пробирались к «писательнице»… Продолжать?

– Не стоит, – сказала я.

– Безобразие длилось несколько месяцев, – сказала Мара. – Потом к Головиным к ужину заявилась разгневанная соседка и потребовала от Кати перестать использовать ее дочь как доставщицу жратвы. На дворе стоял промозглый ноябрь, дождь, слякоть. Восьмилетняя девочка тайком из дома удирала, врала, что уроки прилежно делает, дверь в детскую запирала, говорила:

– Братик мешает заниматься, лезет на стол. Выучу уроки и открою.

А сама прыг в окно и в магазин без куртки, в тапках. Лавка недалеко, да девочке хватило, чтобы воспаление легких получить. В больнице доктор выяснил, что Катя малышке платит, а та деньги копит на то, чтобы уши проколоть, сережки купить. Ей мать запретила дырки в мочках делать. Я в тот день в гостях у Головиных случайно свидетелем скандала стала. Когда соседка ушла, Мария Алексеевна взорвалась, изменило ей воспитание и умение себя в руках держать. Жестко с Катей поговорила. Как только мать Игоря метлу оседлала, Гарик мигом удрал, мы с Леной за ним. Да Мария так орала, что по всему дому было слышно. Я сумку схватила и уехала. Пусть Головины сами в своей семье разбираются, чужие уши сейчас лишние.

Дней десять прошло, звонит Лена.

– Маруля, ты пиарила клинику «Сто врачей», скажи, там доктора приличные? Марии Алексеевне плохо, тошнит ее постоянно, понос, рвота, сил нет никаких. Я свозила Головину в медцентр, где она страховку купила, там руками развели: она здорова. КТ, МРТ, УЗИ, кардиограмма – все в порядке. Анализ крови по некоторым параметрам от нормы уехал, ну да понятно почему, какая-то болячка присутствует. Ей все хуже и хуже, а диагноза нет.

Я встревожилась, и в тот же день мы с Леной отвезли Марию к замечательному доктору Михаилу Борисовичу. Белкин взял у Головиной анализы, посмотрел их, отправил мать Игоря на капельницу и уставился на нас.

Лена зубами заклацала, мне тоже не по себе стало, а Михаил вдруг говорит:

– Елена, матери Игоря не диагностировали рак?

Ленка просто посинела.

– Опухоль! Боже! Дайте воды.

Белкин ей в стакан минералки налил и продолжает:

– Успокойтесь. У Марии Алексеевны со здоровьем все нормально. Ее лечили от рака?

Тут уж мы хором заорали:

– Нет!

Михаил Борисович взял листок с анализами.

– Ну да, видно, что особых проблем у нее нет.

– Почему тогда тошнота и весь букет? – спросила Лена.

Белкин написал на листочке пару слов и показал нам.

– Из-за бесконтрольного приема этого лекарства. Оно серьезное, одно из составляющих химиотерапии, не какой-то аспирин. Хотя и от ацетилсалициловой кислоты, принятой без предписания врача, можно много неприятностей получить и даже умереть.

Мы с Ленкой просто в статуи превратились, а Белкин объясняет:

– То, что пьет Мария Алексеевна, онкобольные тяжело переносят, но у них выбора нет, химия – жизнеспасающее лечение. В моей практике я ни разу не сталкивался с человеком, который, не будучи болен раком, пил бы этот препарат. И у больного, и у здорового будет одна реакция: тошнота, рвота, слабость, возможна аритмия и куча еще всего. Зачем Мария Алексеевна его принимала? И вот вопрос: она сама решила угоститься таблетками или кто-то ей их в кефир, чай, сок подсыпал? Вкуса, запаха у препарата нет, цвет напитка он не изменит.

– Марии Алексеевне нет никакого смысла себя до такого состояния доводить, – пролепетала Лена.

– Я думаю так же, хотя могут быть разные варианты, – насупился Михаил Борисович. – Если кто-то Марии тайком лекарство подсыпает, то он явно намерен лишить госпожу Головину жизни. Я обязан сообщить об этом в полицию.

Мы опять:

– Нет!

Белкин стал вертеть в руках карандаш.

– Давайте спросим у Марии. Вдруг ей кто-то посоветовал эти пилюльки для укрепления иммунитета принимать. Ох, любит наш человек себе здоровье укрепить. Пьет запоем, дымит паровозом, ест жирное-копченое-сладкое, запивает колой, спать ложится под утро, выходные на диване лежит, к врачу на плановые обследования не ходит и забрасывается таблетками, которые его иммунитет нерушимым сделать должны.

– Неужели этот препарат может убить? Его же для онкобольных изобрели! – изумилась Лена.

Белкин показал на толстую книгу, которая стояла на полке над его столом.

– Если вы начнете глотать без предписания врача любой из упомянутых в этом справочнике препаратов, даже рыбий жир, то можете получить вместо крепкого здоровья койку в клинике или бокс в холодильнике морга. Тут уж как вам повезет. Никогда не покупайте лекарства, которые прописали вашей соседке и она теперь их всем советует. Не принимайте ничего с омолаживающим эффектом, о чем прочитали в интернете. Не верьте в чудодейственную силу медвежьих когтей, кошачьей шерсти, толченых кирпичей, которые на кладбище найти надо. Не пейте чаек из сушеного дерьма осла. Жаль, что лекарства от глупости не придумали.

– Мария Алексеевна умная женщина, – дрожащим голосом перебила его Лена, – она за собой следит, мусор не ест, в фитнес ходит. Из лекарств у нее только гомеопатические капельки. Их Евгений Изович Нуль ей прописал.

– Нуля знаю, – обрадовался Белкин, – мы с ним в одном институте учились. Много кого я забыл, а Женю помню, фамилия у него редкая. Он прекрасный врач, ему можно полностью доверять, умный, знающий. Еще раз повторяю: любое лекарство одновременно и смерть, и исцеление. Средства от гипертонии удлиняют жизнь. Но если их начнет забрасывать в себя гипотоник, то ему конец. Открываю справочник наугад. Читаю!

Михаил взял со стола очки, с полки книгу и открыл ее.

– Омоконицин[2]. Прекрасно работает при пневмонии. Но может довести диабетика до комы. Предположим, что ваша подруга пила его и кашлять перестала. А вы, больная сахарным диабетом, решили, глядя на нее, тоже с помощью этого замечательного препарата свой бронхит вылечить. И что дальше? Хорошо, если «Скорая» к вам быстро примчится. А если нет?

Белкин захлопнул справочник.

– То и вас не станет!

– Почему тогда лекарство от рака свободно в аптеке продается? – возмутилась я.

Михаил отодвинул справочник на край стола.

– Все, что связано с онкологией, выдается исключительно по рецепту. А таблетки, которые довели Марию Алексеевну до плачевного состояния, используют только в стационарах. Однако в наше время в интернете вам ежа лысого отыщут. Осторожней с пилюлями из сети, они часто бывают просрочены, а на коробке дату исправляют. Или препараты еще не старые, да хранили их неправильно, поэтому все их полезные свойства утрачены.

– Мария Алексеевна никогда не полезет в сеть за лекарствами, – заверила Елена, – она ничего без консультации с врачом глотать не станет.

– Раз так, надо оповестить полицию, – опять заявил Белкин, – значит, кто-то пытается отравить Головину.

Мы с Леной чуть ли не на коленях упросили Михаила Борисовича молчать. Белкин согласился, но сказал:

– Вам надо узнать, кто и по какой причине решил «кормить» Головину пилюлями. Возможно, что злого умысла не было, просто человек глупый. Недавний случай из моей практики: бабушка решила внучку оздоровить. На первом курсе та учится, худенькая очень, бледная, родители на здоровье дочери внимания не обращают, а у старушки сердце болит. Продвинутая бабуля порылась в соцсетях, восхитилась витаминным коктейлем, который какая-то девица нахваливала. Купила его и стала внучке под видом домашнего компотика подавать. Еле спасли студентку. Вот так.

Мара замолчала.

Глава 11

– И как вы поступили? – тут же спросила я.

– Елена сказала Игорю и Кате, что врач велел провести дома генеральную масштабную уборку с применением особой химии. Возможно наличие в доме опасных клещей. Они искусали Марию, а теперь набросятся на остальных. Всем членам семьи надо уехать на несколько дней, в дом прибудут дезинфекторы с дурно пахнущими ядами. Лена за ними проследит. Игорь, Катя и Мария Алексеевна мигом умелись в отель. А мы с Леной обыскали весь дом. Ничего не нашли. Ни упаковки, ни каких-то коробочек с таблетками. У Головиных аптечка была скромная: йод, валерьянка, бинт, аспирин. И все. Но я уверена: это Екатерина свекровь убить решила. Больше просто некому. Вопросы себе задала. Игорю смерть матери что хорошего принесет? Мария уже дом на него переписала, по документам Гарик владелец и всего остального, что у матери есть. Зачем сыну наследства добиваться, которое уже и так ему досталось? Кроме того, Игорь мать обожает, она его скорая помощь, банк, психотерапевт, стилист, жилетка для слез и все остальное. Ну, точно не он таблетки в кефир или куда-то еще бросал. Кто тогда? Домработница Галя? Не смешите. Зачем ей рубить сук, на котором она уютно сидит? Галя убийца кашемировых свитеров, так их всегда стирает, что пуловер в попонку для мыши превращается. Еще Галина вечно брюзжит, считает себя лучшей домоправительницей, предана Марии Алексеевне, как японская собака. Ради хозяйки на все готова. Какой смысл Гале причинять вред здоровью той, кто ее кормит, поит, одевает? Домработница особым умом не блещет, пишет с ошибками, считает на калькуляторе. Но в бытовых вопросах она сообразительна, понимает: скончается хозяйка, и с ней, с Галей, беда случится. Тело Марии остыть не успеет, как Катя на трон сядет, скипетр схватит и наподдаст им Галине с воплем: «Убирайся побыстрей куда подальше». Галя своего отношения к невестке хозяев не демонстрировала, она была вежлива, корректна, дистанцию держала, понимала: хозяева живут в хоромах, а прислуга на кухне, ее в барские покои только с пылесосом и шваброй пускают. Но иногда, когда Катя с особой страстью хамила свекрови, Галюша не сохраняла на лице отстраненное выражение, и являлся совсем не светлый лик. Галя всегда была на стороне Марии. Если та кого-то любила, прислуга к нему с дорогой душой, если человек был неугоден барыне, служанка не позволяла себе даже косо на него взглянуть, вежливо беседовала, но в воздухе ощутимо холодом веяло. И кто у нас остается? Катя. Вот так.

– Вы сообщили Головиной о своих подозрениях? – уточнила я.

Мара сделала резкое движение головой.

– Нет.

– Оставили того, кто травил Марию Алексеевну, безнаказанным? Вы же рисковали жизнью Головиной, – удивилась я.

Мара смутилась:

– У нас не было стопроцентной уверенности в виновности Кати. Да, по всем показателям – она ее травила. А вдруг нет? Мы хитро поступили. Я отправила из магазина, где компьютерами торгуют, анонимные письма Игорю и Кате. Текст наизусть не помню, но примерно такой: «Знаю, ты травишь мать лекарством омоконицин. Знаю, что куплено оно у нас! Если хочешь, чтобы правда не выплыла на свет, размести в своем «Инстаграме» информацию об омоконицине». Прикрепили фото упаковки таблеток, взяли абзац из рекламной листовки фирмы, которая их выпускает, и улетело послание. Только Кате вместо «мать» написали «свекровь».

– Глупость какая-то, – не сдержалась я.

– Верно подмечено, – улыбнулась Мара, – на то и был расчет. Если вам такая байда прилетит, как вы поступите?

– У меня нет страницы в «Инстаграме», – ответила я, – работа не позволяет светиться в соцсетях.

– Чисто теоретически? – прищурилась собеседница. – Прочитали утром письмо. И?..

Я представила себе нашу столовую и рассмеялась.

– Выйду к завтраку, скажу родственникам: «До чего дошел прогресс. Теперь за рекламу блогерам не платят. Их на испуг берут. Интересно, сколько грифов клавиатуры испугается? Сколько граждан на самом деле любимой матушке яд в кофеек капает?»

Мара подняла указательный палец.

– О! Игорь именно так и поступил. Утром стал возмущаться поведением пиарщиков, пыхтел:

– Вот гады! Решили использовать в своих целях чужих матерей! Такое написать…

Лена подхватила:

– Подло и мерзко. Мне точь-в-точь такое послание прилетело пару недель назад. Просто хочется найти подлецов и наказать их.

Катя молчала. Сестра ее напрямую спросила:

– А тебе не прислали?

– Не-а, – с самым невинным видом ответила Екатерина, – спам только на ваши адреса попал.

Зачем скрывать получение депеши? Да потому, что там не слово «мама», а «свекровь» стоит. И мы точное название лекарства указали. Она испугалась. Это доказательство того, что Катерина решила Марию Алексеевну убить.

– Понятно, – кивнула я, – хотя можно поспорить с вашим выводом.

У Мары в сумке зазвонил телефон, она взглянула на экран.

– Простите, это клиент, я должна ответить.

Я встала.

– Схожу пока кое-куда.

Войдя в туалет, я достала из кармана мобильный и соединилась с Димоном.

– Экстрасенс Варнава Янус? – переспросил тот, выслушав меня. – Не верю в людей с магическими способностями.

– Аналогично, – согласилась я, – поэтому и хочется с этим человеком кое о чем пошептаться. Уж очень точно он или она в красках описал кончину Екатерины: она расползется в разные стороны, как тесто. Откуда шаман-колдун мог знать про то, что первая жена Игоря умрет от ожирения?

– Мошенники, как правило, владеют так называемым третьим глазом, – развеселился Коробков, – он у них всегда открывается вследствие каких-то ужасных обстоятельств: индивидуум тонул, горел, умер-воскрес, получил удар тока. Перекорежило человека, наизнанку вывернуло, и теперь он видит будущее, прошлое, готов его за определенную сумму посетителям своего кабинета сообщить. Жаль, народ не понимает, что никакого третьего глаза нет, есть цыганская психология. Тебе денег хватает?

– Смотря на что, – ушла я от прямого ответа.

– На все! – воскликнул Димон. – На любую мечту!

– Нет, – вздохнула я, – хотя наша семья более чем благополучна. На еде не экономим, живем в свое удовольствие. Но ожерелья из Тунгусского метеорита я не могу купить.

– А зачем оно тебе? – удивился Димон. – Таскать на шее украшение из радиоактивных осколков не самая умная идея.

– Вообще незачем, – согласилась я, – это просто пример. Я принадлежу к среднему классу, разумно экономлю, довольна тем, что имею, а того, чего не имею, мне и не надо.

– Если шаман скажет: «Вам не хватает средств на большую мечту», что ты ответишь?

Я усмехнулась:

– Уточните, о какой мечте идет речь.

– М-м-м, – простонал Димон, – ты неподходящий для похода к провидцу человек. Большинство баб, услышав фразу про мечту, удивится прозорливости мага. Ну как он догадался, что ей хочется шубу, а денег нет? Обрати внимание, слов «шуба», «денег» я не произносил. Тетка их сама додумала. Вот это цыганская психология, умение говорить о том, что болит почти у всех. «У вас проблемы в семье». У тебя они есть?

– Да, – согласилась я, – Иван никак не похудеет, у бульдожки Мози опять воспалилось ухо, а его брат Роки спер в кладовке…

– Остановись, – попросил Коробков, – большие или маленькие проблемы есть у всех. Посетитель не видит Януса, только светящийся шар. А вот чародей определенно прекрасно видит тех, кто к нему явился, где-то в комнате установлена камера. Узрел кудесник Катю, оценил ее габариты и выдал фразу про лишний вес. Так, я нашел место обитания московского оракула, столичной пифии, нашей городской сибиллы. Адрес и телефон сбросил. Там сказано о необходимости предварительной записи.

Я набрала номер, который прислал Коробок, мне ответил приятный женский голос:

– Слушаю.

Я решила прикинуться дурочкой, ну кто еще отправится к колдуну?

– Здравствуйте, я Ирочка.

– Добрый день, Ирина. Чем могу помочь?

– Можно записаться к гадалке Анусу?

– Вы хотите попасть на прием к Варнаве Янусу?

– Ага. Я перепутала.

– Вопрос срочный?

– Да! Жуть прямо. Еще позавчерашний.

– Есть окно. С шестнадцати до семнадцати.

– Супер. Запишите: Павлова Ирина.

– Отметьте у себя в календаре. Двадцатого апреля.

– Эй, эй, сейчас ноябрь. Весна давно закончилась.

– Никогда не забывайте, что новая весна непременно наступит.

– Мне придется ждать несколько месяцев?

– Варнава Янус очень занят.

– Нет никакой возможности поговорить с ним завтра?

– Речь идет о жизни и смерти?

– Да! – отрезала я.

– Я могу исполнить ваше желание. В виде исключения, – пообещала трубка.

– Ой! Спасибки, – искренне обрадовалась я, – вы меня выручили.

– По вип-тарифу, – пропели из телефона, – подумайте, устроит ли вас цена.

Услышав, сколько надо заплатить за час беседы с Янусом нетерпеливому визитеру, я оторопела. Ну и ну! Похоже, предсказатель ест на золотых тарелках и разъезжает по Москве в карете, запряженной снежными барсами.

– Ваше решение? – спросила администратор.

Я ответила:

– Дорого, но куда деваться!

Глава 12

– С ума сошел ведьмак, – возмущался Коробков. – Ирина Леонидовна, можно мне добавочки?

– Ешь на здоровье, – обрадовалась Рина.

– Ну очень вкусно, – облизнулся Димон.

– Кушай, солнышко, – умилилась Ирина Леонидовна, – надеюсь, Лапуля не осерчает, что я ее мужа накормила. Она у тебя знатная кулинарка!

– Беда прямо, – отмахнулся Димон.

– Что случилось? – испугалась моя свекровь. – Лапуля заболела? Или, не дай бог, ребеночек захворал?

– Здоровы все, – успокоил Ирину Леонидовну Коробков, – но вкусные котлеты, простые, из курочки, мне теперь только снятся. Нынче ужин стал отвратительным, в горло не лезет. Тошнит меня при виде еды!

– Ты обидел Лапулю! – воскликнула я. – Что натворил? Надеюсь, тебя не застали в пикантной ситуации с другой женщиной?

Димон начал подбирать хлебом подливку.

– Вот же вкуснотень! Лапуля сидит дома, я ей не разрешил на работу выходить. Не нравится мне, когда супруга на какого-то дядю пашет, а моего родного зайчика не пойми какая баба стережет. Сам заработаю. Но ей скучно. Вот и придумала себе забаву: кулинарный блог. Учит, как что варить, жарить, печь надо.

– О-о-о! – протянула Рина. – И что получилось?

– У нее десять подписчиков, – разозлился приятель, – и теперь ей некогда мне нормальный ужин приготовить. Ем то, что для фото в «Инстаграме» сделано и сфотографировано. Прежде чем в сеть полезть, Лапуля все изучила и поняла: рецептов по-настоящему экзотических блюд мало, а охотников их попробовать много. Ну и пошла плясать губерния. Вот что у вас сегодня на ужин, Ирина Леонидовна?

– Салат из свежих овощей с брынзой и бефстроганов, я его улучшила добавлением в соус горчицы, – отрапортовала мать Ивана.

Димон похлопал себя по животу.

– Вот чего хочется! Простого. Известного! Как у бабушки. А у нас вчера… э…

Димон вытащил мобильный.

– Запомнить эту фигню невозможно. Читаю по складам: «Парфэ из бонгоманговидного цесаря под вуалью из лаймово-натовского дрессинга с каплей арнуара». Во! Кто понял, переведите.

– Парфэ – разновидность паштета, – зачирикала Рина, – про этого, как его там… цезаря, я никогда не слышала…

– Цесарь, – поправила я, – подозреваю, что это муж цесарки.

– Нет-нет, – заспорила Рина, – цесарка живет с цесариузом.

– Почему так? – удивился Димон.

– Француженка – француз. Цесарка – цесариуз, – поделилась своим умозаключением Рина и убежала на кухню.

– А немка – немец. Тогда цесарка – цесарец, – возразила я, – лайм понятно что. Вуаль ранее женщины крепили к шляпкам.

– Дрессинг, полагаю, подливка, – включился в обсуждение Коробков, – но при чем тут Североатлантический альянс?

– Кто? – попятилась Рина, которая именно в эту секунду внесла в столовую блюдо с пирогом.

– Лаймово-натовский, – процитировал приятель, – НАТО – Североатлантический альянс, военно-политический блок, объединяющий США, Канаду и ряд стран Европы.

Рина поставила блюдо на стол.

– Вот оно, горе от ума во всей своей красе. Лапуля слишком много знаний по кулинарии набралась. Да народ не поймет, кто такой цесаревич и что из него сварганили.

– Цесаревич – титул престолонаследника Российской империи, – тут же объяснил Коробков, – если память меня не подводит, он с тысяча семьсот девяносто седьмого года существует.

Ирина Леонидовна схватила нож.

– По мне, так плохо, если и муж, и жена оба умные. В семье непременно должен быть дурачок. Тогда дома будет полный альянс, разговоры только позитивные.

– Интересная мысль, – хмыкнул Димон и принялся за десерт.

– Объясняю, – ажитировалась Рина, – представьте, что сидят за столом два мудреца. Супруг пробует еду и говорит:

– Дорогая, знаешь ли ты, что слово «котлета» обозначает ребрышко?

– Конечно, мой ангел, – тут же восклицает жена, – в старину во Франции брали кусок мяса на косточке и жарили, котлета – означает…

Муж перебивает, он пытается еще раз продемонстрировать свой ум.

– А вот царь Александр Третий ехал через город Осташков. У него сломалась карета…

– Государь пошел в трактир, которым владел некий Пожарский, – вещает супруга, – там ему подали котлеты из курицы, на кухне просто не было говядины. Потом блюдо назвали – «Пожарские котлеты».

Рина оперлась ладонями на стол.

– Мужик как зафигачит умной бабе по башке доской для резки хлеба. А она ему в ответ половником по лысине. И пошла драка! И развод! А все почему? Нечего умничать. Вот у нас все иначе. Ваня что-то интересное расскажет, у него память слоновья, Танюша молчит, потому что…

Рина растерялась и замолчала.

– Потому что дурочка, – закончила я фразу и постаралась не рассмеяться.

– Ты очень-очень-очень умная, – быстро заговорила свекровь, – прямо нечеловеческого соображения женщина.

Меня стал душить смех, Димон ухмыльнулся.

– Ужас, как любые слова перевернуть можно, – тараторила Рина, – я просто сказала: «У нас Ваня умный, а Таня… э… э…»

– Коза? – предположил Димон.

– Нет! – возмутилась Ирина Леонидовна. – А Танечка еще умнее, красивее, добрее и…

У Рины закончились эпитеты.

– Толще, – подсказал Коробков.

Я пнула его под столом ногой, по комнате разнесся возмущенный лай Мози. Мой пинок случайно достался французскому бульдожке.

– И толще, – машинально повторила Ирина Леонидовна.

Димон схватил со стола салфетку и уткнулся в нее носом. И тут раздался громкий мужской голос:

– Пошла муха на базар, а пришла к нам.

Все перестали веселиться.

– Может, это Ваня с работы вернулся? – предположила Ирина Леонидовна.

– Здрассти, – донеслось из холла, – сейчас разберемся с вами, с вами, колдунами.

У Димона вытянулось лицо, он встал.

– Коробков, – шепотом велела я, – бери Рину, идите на балкон к пожарной лестнице.

– Нет… – начал Димон, но я его перебила:

– Тихо. Кто-то посторонний проник в дом. Ты не полевой агент, в твоей голове хранятся все коды-пароли к нашим компам. Тебе нельзя попасть в преступные руки. Живо ступайте с Риной куда велено. И спускайтесь вниз по лестнице, если услышите, как я спрашиваю: «Кто там?» Пошли!

Рина и Димон гуськом проследовали к балкону. А я направилась в холл, горько сожалея о том, что ни разу не подумала спрятать в буфете пистолет, который стреляет ампулами со снотворным. Боевое оружие в квартире можно применять лишь в крайнем случае, но оно сейчас в сейфе на работе.

– Коза козень, посередь города плетень, – пропел все тот же баритон. – Ку-ку! Не спать! Нас впускать!

Я вышла в прихожую. Оружия у меня нет, но дерусь-то я не хуже страуса, ногой по носу легко попаду. Мне не очень нравится цифра, которую по утрам показывают весы, но в случае рукопашной мои килограммы, подавляющая часть которых состоит не из жира, а из накачанных и тренированных мышц, большой плюс.

Я огляделась по сторонам. Пусто! Стараясь не производить шума, я обошла холл, заглянула в шкаф, осмотрела коридор, санузел, пробежала по всем комнатам и убедилась – в квартире никого нет! И кто произнес странные слова про козу? Минут через десять, когда я уже стала успокаиваться, от входной двери снова заорали:

– Барсуки ленивые, воротень распахните, на печи не спите!

Я выдохнула, голос явно летел из домофона. Значит, некто находится снаружи. Я нажала на кнопку.

– Кто там? – стараясь говорить спокойно, осведомилась я.

Тишина. Экран демонстрировал пустую лестничную клетку. Любая женщина, напуганная странными заявлениями, удостоверившись, что перед лифтом никого нет, откроет дверь. Вот никогда не надо этого делать. Тот, кто намерен выманить вас из квартиры, часто не может вскрыть стальную створку с хитрыми запорами. Впрочем, отмычку можно подобрать к любому замку, но у нас-то есть внутренний замок, который не имеет с внешней стороны скважины. Вот его взломать невозможно. Хорошая штука, рекомендую тем, у кого в семье нет стариков и маленьких детей. Повторяю, большинство женщин наверняка сейчас распахнуло бы дверь и выглянуло наружу. Но я-то профессионал, меня на мякине не проведешь, я знаю, что у любой камеры есть мертвая зона и, как правило, она находится под этой самой камерой. Сел на пол, и ты невидимка!

– Кто там? – громко спросила я и повторила: – Кто там?

Потом нажала на кнопку в стене. В наш офис немедленно полетел сигнал SOS.

Глава 13

Ответом на мой вопрос была тишина.

Я стояла молча. Прошло еще минут пять.

– Козы, козы и козлы, – начал распевать мужчина, – дома вы совсем одни, гостей впустите, вина дадите, хлеба горбушку, водки полушку, спать охота! Жрать дайте!

Так. Возможно, в квартиру рвется сумасшедший. Но почему его не видно на экране? Значит, он в мертвой зоне. Случайно оказался вне зоны видимости домофона? Устал и сел? Бомж? Или это злоумышленник, который пытается добиться, чтобы хозяева…

Мои размышления прервал грохот.

Ба-бах! Ба-бах! Бум! Бум!

Я вжалась в стену. Дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель ввинтился мужик с тараном в руке. Поскольку я стояла за вешалкой с уймой зимней одежды, бандит меня не заметил. Дальнейшие действия заняли секунды. Взломщик сделал шаг, я выхватила из подставки зонтик и выбросила вперед правую ногу. Простой детский прием – подножка срабатывает всегда. Мужик в бронежилете рухнул на пол, с воплем «Йо-хо-хо!» я треснула его по голове зонтиком.

Вообще-то на редкость глупый прием, башка у парня предусмотрительно прикрыта каской. Единственное, что я ему могла устроить – звон в ушах. Но, знаете ли, подняться, будучи одетым в настоящий бронежилет, не так-то просто. В особенности если ты рухнул в узкой части коридора. Да и гул в голове не обрадует.

С лестницы послышалось сопение, я опять осторожно высунулась из-за вешалки и оценила расстановку сил. Один взломщик на полу, он не двигается, значит, временно не представляет опасности. По какой причине? Нечего сейчас о пустяках думать. Таран выпал из рук мужика, проехал по нашему длинному коридору и теперь лежит у двери в мою спальню. Два тарана с собой не берут. Зачем? Они крепкие, маловероятно, что сломаются. Дверь у нас непростая, нападавшим удалось ее только приоткрыть, не знаю, сколько бандитов на лестнице, но проникнуть внутрь они пока могут только по одному. Что делать?

И тут мой взгляд упал на баллончик красного цвета. Думать, что там внутри и как дозатор очутился у двери, не было смысла. Даже простая вода, если неожиданно брызнуть ею в лицо, заставит человека на секунду зажмуриться. Это инстинкт. Я схватила распылитель, высунулась из-за вешалки и нажала на «головку». Струя непонятно чего полетела в лицо второму мужику, который только что втиснулся в прихожую. Незваный гость взвыл, принялся тереть физиономию кулаками, и тут я что есть сил треснула его зонтиком по шее. Враг молча свалился на тараноносца. Меня охватило ликование. Двое временно обезврежены. Но они могут очнуться. И опять возник тот же вопрос. Что делать? Решение пришло мгновенно. Со скоростью резвой ламы я кинулась в кухню, схватила здоровенную упаковку горчицы, ножницы, прилетела назад, разрезала на лицах мужиков черные маски и щедро намазала их светлые лики соусом с прекрасным названием «Злой Малюта Скуратов». На мой взгляд, такое наименование – масло масляное. Все, кто учился в школе, знают, что думный боярин, любимый опричник Ивана Грозного, отличался редкой кровожадностью. Но простим производителям тавтологию. Главное, чтобы горчица обладала злобным характером воеводы. Намазав веки и губы парней толстым слоем коричневой массы, покрыв ею их щеки и лбы, я выдохнула. Ну, теперь можете моргать, посмотрим, что с вами будет.

За дверью раздались тихие щелчки. Я живо ретировалась в гостиную, никак, они решили бросить «вонючку»? Если на самом деле применят газ, у меня в запасе есть всего пять минут. Включив космическую скорость, я кинулась в кабинет, ткнула пальцем в красную кнопку, увидела, как на экране компьютера замелькали картинки, выскочила в коридор, захлопнула дверь, опустила с потолка пуленепробиваемую штору, привела в действие капканы-ловушки на подходе к кабинету Ивана, потом влетела в кладовую, сцапала две большие сумки, которыми оптовый магазин снабжает тех, кто покупает много продуктов, и метнулась в столовую. Мози, Роки и Альберт Кузьмич сидели у балкона, сбившись в кучу.

Я поставила торбы на пол, прошептала:

– Живо все внутрь, – заскочила на кухню, захватила льняное полотенце, вернулась в столовую и увидела, что в одной кошелке смирно лежит Мози, а в другой находятся Роки и кот. Наши животные отлично знают, что они любимы хозяевами, и поэтому ведут себя как шаловливые дети, безобразничают от души и не очень-то подчиняются моим приказам. Но сейчас они поняли: не время бегать по квартире, и продемонстрировали свой ум.

– Молодцы, – похвалила я питомцев, связала с помощью полотенца две торбы, получилось подобие коромысла, повесила сумки себе на плечи и вышла на балкон, который был расположен прямо у пожарной лестницы. Спуститься во двор оказалось делом техники. Через минуту я увидела у двери подъезда два минивэна нашей службы безопасности, черный, наглухо затонированный, бронированный внедорожник Валерия Пескова, начальника ребят. И попала в чьи-то крепкие объятия.

– Валера! – выдохнула я. – Не думала, что так тебе обрадуюсь.

– Доложи обстановку, – велел Песков, снимая с меня сумки с притихшими животными и впихивая меня в свой джип.

– Неизвестные штурмуют нашу квартиру, – ответила я, – протаранили дверь. Началось все с дурацких заявлений какого-то мужика, он через домофон нес чушь про козу, потом…

Я говорила и говорила. Лицо Пескова меняло выражение.

– Зонтиком по шее? – повторил он. – Она без защиты была?

– Да! – азартно воскликнула я. – Хрясь!

– В баллончике что было? – почему-то решил выяснить Валера.

– Не знаю и понятия не имею, кто его и зачем в прихожей поставил, – отрапортовала я, – просто он под руку мне попался. Дай договорить. Чтобы парни меня, когда очнутся, на шашлык не разделали, я намазала их горчицей!

Валерий втянул голову в плечи.

– Горчицей? Какой?

Меня удивило, что Песков интересуется маркой приправы.

– «Злой Малюта Скуратов». Она ядренее всех!

Руководитель службы безопасности выдернул из кармана спинки сиденья бутылку с водой.

– Какое место намазала?

– Лицо, – оторопела я. – А что еще можно горчицей покрыть?

– Да всякое-разное, – передернулся Песков, – от тебя чего угодно ожидать можно. Я думал, все на свете про самооборону знаю. Ан нет. Про горчицу и не подозревал. Иван Никифорович, вы слышали?

В дверь постучали. Валерий нажал на кнопку, дверь открылась, появился мой муж, он влез во внедорожник и закрыл лицо ладонью. Следом появился Димон.

Песков взял рацию.

– Десятый!

– На месте, – прохрипела рация.

– Глуши мотор.

– Есть.

– Кто внутри?

– Вася и Серега.

– Войдите и вытрите их.

– Чего? – не по уставу отреагировал Десятый.

– Ничего, – вздохнул начальник, – горчицей парней намазали. Надеюсь, они еще глаз не открыли, а то им трендец.

– …! – гаркнули из рации. – Кто допер до такого?

– Работай, – велел Песков.

Я тронула мужа за плечо.

– Что с тобой?

– Ничего, – сдавленным голосом ответил Иван, и я поняла, что он давится смехом.

– Баба у вас, Иван Никифорович, ядрена вошь! – заявил Песков. – Бомба с пулеметом. Димона с Ириной Леонидовной из квартиры выперла, сама осталась. Медаль ей на грудь за это надо гвоздиком прибить!

Муж обнял меня, а я уютно устроилась под его рукой и сказала:

– Валера! Прекрасно знаю, что в случае нападения самый малоценный сотрудник противостоит тем, кто пытается уничтожить наших. Лучшего компьютерщика, чем Димон, нам не найти, а Ирина Леонидовна представляет особую ценность лично для меня. Да, я начальник бригады, но я просто агент, меня легко заменить.

– Тебя заменить невозможно, – сказал муж. – Ни разу в жизни не несся с такой скоростью по дороге, как сейчас.

– На службе мы не супруги, – возразила я. – И…

Я замолчала, потом посмотрела на Пескова.

– Валера, почему твои парни до сих пор сидят в минивэнах и не берут тех, кто влез в нашу квартиру? И с какой стати ты заботливо попросил вытереть негодяям их вовсе не светлые лица?

Песков вздернул брови. Димон крякнул.

– Тань, услышав кодовую фразу «Кто там?», мы с Риной мигом очутились во дворе.

– Кодовую фразу? – удивилась я.

– Ты велела нам стоять у балкона, – напомнил мне Коробков, – сказала: если ты поймешь, что квартиру пытаются взять штурмом, то крикнешь: «Кто там?» Это будет знаком для нас, что надо быстро отступать. Валерия я вызвал, когда еще находился в столовой. Ты произнесла кодовую фразу, мы ушли, и через мгновение прибыл Песков.

– Было два сигнала SOS, – уточнил Валера, – один от Коробкова, мы сразу выехали, второй поступил от Сергеевой, когда мы находились неподалеку от дома. Дверь вскрывали мы, решили штурмовать.

– А-а-а, – протянула я, начисто забывшая про особый смысл фразы «Кто там?».

Глава 14

– Зачем же сразу дверь ломать? – буркнула я и осеклась. – Подождите, а кто напал на нашу квартиру?

– Никто, – коротко ответил Иван Никифорович.

– Но мы все слышали незнакомый мужской голос, – возразила я, – он нес чушь. Я подумала, что в доме посторонний, он намерен попасть в твой кабинет.

Муж погладил меня по голове.

– Если кто-то решил проникнуть в нашу квартиру и он может открыть входную дверь, то зачем ему делать это вечером, когда гарантированно дома будут люди? Надо выждать подходящий момент днем. Мы с тобой на работе, мама умчалась в магазин. Проникнуть в наш дом, на мой взгляд, невозможно, но вдруг… Если же решили нас убрать, то одной очереди с порога столовой хватит на всех. Киллеры не беседуют с жертвами.

– Идиотские шутки через домофон могли говорить, если не было возможности вскрыть дверь, – заспорила я. – Звучал мужской голос, не детский. Не малыши безобразничали! Кто к нам рвался?

– Не знаю, – признался Иван, – но совершенно точно выясню это.

– Мы подумали, что бандиты вошли в квартиру, – вздохнул Песков, – решили, как водится, сунуть в прихожую «глаз». Но у вас есть защита от проникновения камеры как через щели, так и через скважину. Я принял решение штурмовать объект.

– Дверь сейчас починят, – пообещал Коробков, – уже едут ребята из стройотдела.

– Предлагаю подняться к нам, попить чаю, – потер руки Иван.

Мы направились к подъезду, и тут из него вышла соседка Анна Григорьевна, тихая интеллигентная старушка. Она кинулась к нам.

– Дорогие мои, что случилось? Грохот, шум, вам дверь сломали!

Димон улыбнулся:

– Здравствуйте, тетя Аня.

– Доброго вечера, деточка, – кивнула соседка, – так гремели, что мой котик от страха описался.

– Его котики тоже растерялись, – хихикнула я, показывая на Пескова.

– Правда, а у вас они какой породы? – поинтересовалась Анна Григорьевна.

– Московские сторожевые, – пояснил Димон.

– Да? Я думала, что только собаки такие бывают, – удивилась соседка.

– Так у него помесь, – усмехнулась я, – котопсы.

– Ой, Танечка, ты всегда пошутить любишь, – улыбнулась Анна Григорьевна, – и правильно, веселись, пока молодая. Так что у вас случилось?

– Да Таня ключи дома забыла, – объяснил Валерий. – Долго не раздумывала, что ей делать. Разбежалась, дверь головой боднула и выломала ее. А грохотало, потому что Сергеева вместе со створкой в коридор влетела.

– То-то у меня люстра в прихожей обвалилась, – протянула соседка.

– Сейчас повесим, – пообещал Иван.

– Так плафоны разбились, – пригорюнилась бабуля.

– Новую купим, – заверил мой муж.

– И Роки с Мози слопали тортик, вафельный, – наябедничала Анна Григорьевна.

– Как бульдожки к вам попали? – изумилась Рина, успевшая подойти к нам.

– Так еще днем это случилось, до того, как над головой загрохотало, – объяснила соседка, – я вернулась из магазина, смотрю, Мози и Роки по подъезду бегают, опять из дома удрали. Хотела их назад отвести, а собаки ко мне в квартиру – шмыг! Я дверь-то открыть успела, и безобразники влетели в прихожую. А на полу сумка стояла. Мози оттуда вафельный тортик хвать и бегом по коридору, Роки за ним, я следом. Собачки под кровать залезли, а мне туда не пробраться. Хрум-хрум, чавк-чавк…

– Я сейчас сбегаю в магазин, – пообещала я.

– Ой, не надо, детонька, – запричитала бабуля, – ты, наверное, ушиблась, когда с дверкой упала.

– Тетя Аня, у вас диабет, – сказал Иван, – доктор сладкое вам запретил, а вы, значит, потихоньку лакомитесь. Завязывайте с вафельными тортиками, они для вас хуже яда.

– Так я не себе приобрела, Ванечка, – пояснила старушка, – ко мне племянница приехала. Она такой кошмар в своей жизни устроила. Рита всегда была худенькой, как ты, Таня.

Я хихикнула, спасибо милой тете Ане за то, что считает меня стройняшкой.

– А теперь она сто двадцать кило весит, постоянно ест, в основном сладкое, жирное, – жаловалась тем временем Анна Григорьевна, – вот уж сбегала к доктору великому…

Иван Никифорович, который живет в одном доме с Киселевой много лет, прекрасно знает, что остановить говорливую соседку так же трудно, как притормозить бегущего бизона. Муж начал медленно отступать к подъезду и исчез за дверью. Димон и Валера последовали за ним. Через пару секунд Ирина Леонидовна, согнувшись, прошмыгнула за спиной бабули и исчезла в парадном.

– И этот, прости господи, доктор, – щебетала тетя Аня, – дал ей какое-то лекарство или укол всадил, я точно не знаю. Понимаешь, Танюша?

Вечер выдался хлопотный, поэтому я потеряла бдительность и честно ответила:

– Нет!

Едва изо рта вылетело короткое словечко, как я опомнилась и рассердилась на себя. Ну почему не удержала язык? Теперь соседка меня до Нового года не отпустит, расскажет о всех своих родственниках.

– Моя племянница Рита была красавицей, – плавно завела Анна Григорьевна, – вес у нее около семидесяти кило после рождения ребенка стабильно держался. Любо-дорого было посмотреть, и попа, и грудь у девочки на месте! Но она начиталась глупостей, зомбировали ей мозг статьи про то, что худеть надо. Зачем? Кости только собаки любят, а мужу подавай женушку сдобненькую, пышненькую, ласковую да здоровую…

Я медленно впадала в состояние гипнотического сна.

– Решила она усохнуть, – пела соседка, – поехала к идиоту, спросила: «Если я подпишусь на ваши отвары и схудну до состояния сушеного кузнечика, бюст тоже пропадет?»

Я покачивалась в такт словам Киселевой, а та повысила голос:

– Здорово спросила, да? Моя мама частенько говорила: «Не надо спрашивать у продавца, к лицу ли тебе платье, которое он продает. Торгаш запоет, что оно тебе и к шее, и к груди, и к спине, и к попе, и к ногам, ко всему подходит. Поверишь его словам, а дома померяешь и зарыдаешь, не платье, а мешок». Вот и Ритка моя попалась. Наобещал ей докторишка:

– От моих зелий грудь будет, как арбуз, талия осиной, задница бразильской. Замуж выйдете столько раз, сколько захотите, мужики ковром у ваших прекрасных ног лягут…

И что? Она к баламуту побежала и начала толстеть. Ой-ой-ой! Сто двадцать весы показывают, разносит ее как на дрожжах, на диване лежит, ни фига не делает, только ест-ест-ест.

С меня мигом слетел сон, я схватила бабулю за руку.

– Тетя Аня, где сейчас ваша племянница?

– В квартире у телика тухнет, а я в дежурный супермаркет за тортиком вафельным почапала, – сообщила старушка, – сестра моя, мать Маргариты, устала за дочерью ухаживать, та все из себя больную корчит, с работы ушла. Вероника попросила меня чадо свое постеречь, сама в санаторий собралась. Сестра у меня одна, жаль ее, вот я и согласилась, а теперь так утомилась! Ритка злой делается, если ей торт не дать. Прямо бабища Ягища настоящая! Орет! Сейчас в меня чашкой швырнула.

Анна Григорьевна шмыгнула носом.

– Разбилась кружечка, я чуть не заплакала. Красивая такая, я ее в нашем супермаркете купила неделю назад. Дорогая, почти две тысячи за нее отдала. Безобразие, столько денег на чашку тратить. Да на ней мой котик был нарисован! Рыженький!

Старушка горестно вздохнула. Я воспользовалась паузой.

– Тетя Аня, несправедливо получится, если вы пойдете за тортом. Его слопали мои собаки, значит, бежать в магазин надо Роки и Мози.

Соседка улыбнулась:

– В принципе верно. Но у бульдожек денег нет. И в супермаркет их не пустят.

– Тетя Аня, возвращайтесь домой, – попросила я, – ставьте чайник. Мози и Роки прекрасно справятся с задачей. Минут через пятнадцать они придут к вам с тортом и принесут свои извинения. На колени упадут.

– Хочется посмотреть на собак, которые умеют стоять на коленках, – рассмеялась старушка.

– Вы их скоро увидите, я быстро вернусь, – пообещала я и поспешила в магазин, очень надеясь на то, что кружечка с изображением рыжего кота там еще продается.

Спустя минут двадцать я позвонила в квартиру Киселевой, вошла в идеально чистую прихожую и сказала:

– Мози и Роки страдают от угрызений совести. Они стесняются прийти к вам, им очень стыдно. Попросили меня от их лица, то есть морды, вымолить у вас прощение. И вот!

Я протянула старушке пакет.

– Бульдожки взяли у нас в долг денег и возвращают вам тортик.

– Как они долг вернуть собираются? – засмеялась соседка, заглядывая в бумажную сумку. – Они не работают, денег не получают.

Я ответила:

– Будут пылесосить, гладить, стирать.

– Ой! – воскликнула Анна Григорьевна. – Кружечка! И тарелочки с рыжим котиком!

– Мози и Роки сообщили, что в магазине набор купили, – сказала я, – им очень стыдно.

– Я видела там сервизик, – смутилась Анна Григорьевна, – десертная, суповая, для второго тарелки. Чашечка плюс молочник. Но у меня денег только на кружечку хватило. Я очень-очень-очень счастлива! Посуда с рыженьким котиком! Такая прелесть! Ой, у меня прямо Новый год с днем рождения сегодня. И…

Бабуля осеклась, потом пробормотала:

– Детонька, чудесные подарки. Но они очень дорогие. Зачем ты так потратилась? Мне, право, неудобно.

– Это Мози и Роки купили, – улыбнулась я, – им теперь долго придется нашу квартиру убирать. Можно с вами и Ритой чайку попить?

– Конечно, конечно, – засуетилась Анна Григорьевна, – пошли в столовую.

Глава 15

На следующий день, когда я, приехав на работу, шла к лифту, меня догнал Борис Петров, сотрудник третьей бригады.

– Таня, доброе утро, – сказал он.

– Привет, Боря, – ответила я.

Мы вошли в кабину, и Петров вжался в стену.

– Ты заболел? – удивилась я.

– Почему ты так решила? – осведомился Борис.

– Стоишь странно, сгорбился, голову в плечи втянул, – пояснила я.

– Просто боюсь, – трагическим шепотом объяснил Боря, – вдруг у тебя при себе пистолет, заряженный горчицей. Капец мне тогда.

Я не нашлась что ответить. Лифт притормозил, открылись двери. Борька живо выскочил и расхохотался. Подъемник поехал дальше, а я поняла, что все сотрудники уже судачат о моем подвиге, жена шефа стала героиней народного эпоса «Татьяна – покорительница злых демонов» и автором книги «Применение горчицы в боевых условиях». Остается лишь гадать, каким образом весть о баталии в моем доме успела разнестись по агентству. Рабочий день только начался.

Я вздохнула, в столовую сегодня идти не стоит. Займу место за столиком, отойду с подносом за едой, вернусь и увижу на столешнице тьму баночек с горчицей. Знаю наших, не упустят момента посмеяться.

Войдя в переговорную, я первым делом решила попить кофейку, подошла к машине и… Догадайтесь, что я увидела среди чистых чашек? Правильно! Тюбик с этикеткой «Злой Малюта Скуратов».

– Привет, – сказал Димон, появляясь в комнате.

– Не поленился с утра в супермаркет заехать? – прищурилась я.

– Ты о чем? – прикинулся невинным лебедем Коробков. – Я только вошел, еще ничего натворить не успел. Ой, горчичка! Ты хот-дог купила?

– Добрый день, – раздался мужской голос, – разрешите представиться, Михаил Львович Чернов.

Я обернулась и увидела старичка в старом, похоже, купленном еще при советской власти костюме, белой рубашке, галстуке и в начищенных до зеркального блеска ботинках. На вид дедуле можно дать лет сто, он был маленький, худенький, про таких говорят: «Дунь, и он развалится».

– Вы наш новый психолог? – поинтересовался Димон.

Мне очень хотелось, чтобы старичок ответил: «Нет. Я пришел поговорить о своей проблеме».

– Да, – кивнул божий одуванчик, – взят пока на испытательный срок. Вы не против, если я приведу своего помощника?

Я опешила.

– Но Иван Никифорович не говорил, что с психологом придет секретарь.

– Шеф в курсе, его разрешение есть, – пояснил дедуля. – Но если кто-то против, то Клеопатра Маркизетовна, безусловно, останется дома.

Мы с Димоном переглянулись.

– Вы работаете в тандеме с женой? – предположил Коробков. – Для нас это непривычная ситуация, до сих пор в бригаде не было супружеских пар, но новый опыт всегда интересен. Я готов попробовать, а ты, Танюша?

– Ну… – замялась я, – можно, конечно. Ваша супруга психолог?

Михаил Львович внимательно посмотрел на меня.

– Ангел мой, в связи с работой я не могу уделять должного времени семье, и она непременно развалилась бы. Я это понимал еще тогда, когда поступил на психфак. В моем случае или служба, или полный дом детей, жена, теща и чаепитие по воскресеньям. Чтобы избежать стрессовой ситуации, а любой развод всегда стресс, я принял решение не вступать в брак. Невозможно утонуть, если не полез в водоем. Единственная, кого я мог бы отвести в загс, – Клеопатра Маркизетовна. Но наше совместное появление с ней у стола регистрации может вызвать недоумение дамы, которая ставит штамп в паспорт. Так вы не против присутствия помощницы?

– Нет, – хором ответили мы с Коробковым.

– Тогда придется на время покинуть вас, – предупредил психолог, – Клеопатра Маркизетовна осталась пока в машине. Я не знал, как вы отреагируете на наше совместное появление. Сейчас вернусь.

Михаил Львович бодрой рысцой направился в коридор.

Димон уставился на меня. Я воззрилась на него.

– Прямо мечтаю посмотреть на его помощницу, – протянул Коробок.

– Почему в загсе поразятся, увидев женщину? И как звали ее отца? – озадачилась я. – Маркизет?

– Наверное, это так называемое новое имя, – принялся фантазировать Димон, – их активно изобретали в тридцатые годы прошлого века. Вилетарий – расшифровывается как ВЛадимир ИЛьич Ленин Творец РеволюцИИ.

– Судя по внешнему виду, Михаил Львович родился до того, как стартовала Крымская война, – не выдержала я.

– Начало ее тысяча восемьсот пятьдесят третий год, – протянул Коробок, – ну, нет, Чернов моложе. Думаю, он появился на свет в год коронации Николая Второго в тысяча восемьсот девяносто шестом.

– А вот и мы, – сказал Михаил Львович, – знакомьтесь, Клеопатра Маркизетовна.

Мы с Коробковым повернулись к двери, и у нас синхронно отпали челюсти. А вы бы как отреагировали, увидев в комнате для переговоров здоровенную кошку самого хмурого вида? Розовый ошейник со стразами и такой же поводок не смягчали впечатления.

– Э-э-э, – наконец смог выдавить из себя Коробков.

– Да-а-а, – протянула я, – Клеопатра Маркизетовна, она кто?

Кошатина пронзила меня презрительным взглядом и коротко мяукнула.

– Моя секретарша, помощница и советчица, едина в трех лицах, – ответил психолог.

– Я имею в виду породу, – уточнила я.

– Впервые вижу такую громадину, – восхитился Коробков, – кошак вам почти по пояс.

– Ну, я ростом не велик, – ответил новый сотрудник, – а Клеопатра Маркизетовна чуть выше моего колена. Просто вы не ожидали ее увидеть, поэтому и преувеличили рост. Насчет родителей ее ничего сказать не могу. Думаю, она дитя любви мейн-куна и неизвестно кого.

– Бенгальского тигра, – пошутил Димон.

Но Михаил Львович воспринял его слова всерьез.

– Сомнительно, по Москве они свободно не расхаживают. Я подобрал котенка на улице. Думаю, вам надо познакомиться. Клеопатра Маркизетовна, ты видишь перед собой начальницу особой бригады Татьяну Сергееву и великого магистра ордена компьютеров и всех девайсов Дмитрия Коробкова.

Чудовище в розовом ошейнике мяукнуло.

Я стряхнула с себя оцепенение.

– Давайте начнем совещание. Вас ознакомили с делом, которым мы занимаемся?

– Я получил информацию, – кивнул Чернов, – но вы, похоже, что-то новенькое узнали.

Я села за стол, Димон устроился около своих ноутбуков. Михаил Львович занял стул напротив меня, Клеопатра Маркизетовна легко вспрыгнула на сиденье рядом с хозяином и положила передние лапы на столешницу.

– Совершенно случайно вчера выяснилось, что у нашей соседки по подъезду есть племянница, – начала я, – молодая женщина, которая всегда имела лишний вес. Подчеркиваю: Маргарита не страдала ожирением, просто весила несколько больше, чем требуется по норме. Еще Риту смущало то, что с годами ее бюст потерял форму. Женщины, которые недовольны своей фигурой, как правило, идут двумя путями. Изменение питания, отказ от ряда продуктов, занятия в фитнес-зале.

– Стать стройной при таком поведении можно, – согласился психолог, – но дамские прелести девичьими не станут. Увы, их можно подрихтовать только с помощью скальпеля.

– Верно, – согласилась я, – но не все идут на оперативное вмешательство, многие понимают: если мужчина говорит своей спутнице: «Сделай себе роскошные формы, иначе я уйду», то причина не в слегка опавшем бюсте, а в спутнике жизни. Не стоит идти на радикальные меры, чтобы стать для кого-то привлекательной.

– Запустишь процесс, остановиться не сможешь, – грустно сказал психолог. – Партнеру твой нос не нравится, пошла, сделала ринопластику. Вроде все прекрасно. Через полгода парень запоет про толстые щеки дамы сердца. Главное, вовремя понять: да не любит он тебя просто! И не затевать перекройку личика.

– Это второй женский путь к красоте и сохранению любви спутника жизни, – подхватила я, – поход к хирургу. Однако Рита выбрала эксклюзивный вариант, записалась к экстрасенсу, магу и белому колдуну Варнаве Янусу!

Михаил потер руки:

– Интересно. С чего ей в голову пришло к ведьмаку обратиться?

– С подружкой посоветовалась, – уточнила я, – а та ей объяснила: пойдешь к диетологу, он велит сладкое не есть, спортом заниматься. Допустим, ты потеряешь вес, а бюст от этого ну никак задорным не станет. Отправиться к хирургу? Вот тогда грудь будет на зависть всем, но талии как не было, так и нет. Девушка типа кабачок никогда не найдет себе нормального мужа. Судьба у нее женой дальнобойщика стать.

– Чем шофер плох? – спросил Димон.

– По мне, так ничем, – ответила я, – а вот Рита, когда мы вчера вместе чай пили, заявила: «Не гламурная это работа! Что подругам отвечать, когда они спросят: «За кого замуж собралась, где свадьбу играете, куда на медовый месяц летите?» Говорить: «Жених водила тупой, гулять будем в «Мама-бургере» и в тот же день уедем на его мусоровозе в деревню к бабке новобрачного, ей картошку надо копать». Такого счастья мне не надо!»

– Шофер, который возит грузы на дальние расстояния, не мусорщик, – возразил Коробков. – Кстати, и те, кто опустошает баки, и те, кто ездит по горам и весям, прилично зарабатывают, а деревенская картошечка с лесными грибами очень вкусное, лакомое нынче блюдо.

– Рулить по шоссе или вывозить отходы в столице, может, и прибыльно, но это не олигарх с яхтой и миллиардами. А Маргарита только такого представителя мужеского пола ждет, – сказал Чернов.

– Таким женихам нужна красивая грудь, ядреная попа, талия, ноги от ушей, – сказал Коробков, – им безразличны ум, характер, воспитание и образование невесты. Главное – страшная красота избранницы.

Михаил Львович повернулся к Клеопатре Маркизетовне:

– Дорогая, вас никогда не удивляло выражение «ноги от ушей»? Лично я, обладая живым воображением, легко представляю себе такую картину: по улице идет голова, а от ее ушей растут ноги, тела нет. Прямо страх охватывает от этого зрелища.

Глава 16

Димон рассмеялся, а я продолжила:

– Добрая подружка рассказала Рите про Варнаву. Тот дает какое-то питье, женщина начинает стремительно худеть, а вот ее бюст колосится и наливается.

– Каким образом достигается такой эффект? – спросил Димон. – Лапуля всегда жалуется, что у нее на диете сначала худеет лицо, а потом грудь. И пока до основной проблемы – бубликов жира вокруг талии и бедер – дело дойдет, сверху женщина как копченая килька делается!

Я хотела ответить, но Михаил меня опередил:

– Дима, ну подумайте, Варнава Янус маг, экстрасенс и колдун. Он в черепе вороны зелье из копыт черепахи варит. Да с молитвой, да перед иконой. Его бормотуха точно подействует должным образом. Нахлебаешься зелья, и аллилуйя!

– Как в воду глядели, – согласилась я, – только он берет пакетик, высыпает из него порошок, разводит водой из источника, который неподалеку от намоленного храма бьет, и дает женщине выпить его на месте. Маргарита, когда первый раз вкусила зелье, еле-еле до дома доехала.

– Плохо стало? – уточнил Чернов.

– Понос прошиб, – объяснила я, – а когда она на унитазе часок просидела, тошнить ее стало. Никакая вода внутри не задерживалась. Сделает Маргарита глоток, а он тут же назад. Зато утром на весах минус три кило! Ага! Сработала микстура колдуна!

Коробков почесал макушку.

– Конечно, стрелка весов ушла влево: понос, тошнота, ничего не ела, не пила. Станет она по-прежнему питаться, и прощай эффект. Ежу понятно!

– Ежу ясно, – согласилась я, – но Рита-то не еж, она опять рванула к Варнаве. Тот поинтересовался: «Ну как?» Племянница Анны Григорьевны в восторге закричала:

– Хочу пропить курс вашего снадобья. Сколько надо купить, чтобы тощее всех подруг стать?

Оказалось, что для достижения размера «комар в обмороке» хватит ста двадцати пакетиков. Принимать их надо каждое утро натощак по одному. Через четыре месяца снова прийти на прием. Цена – закачаешься. Зато эффективно, только натуральные компоненты, биоэкоснадобье. И Маргарита приобрела курс. Десять дней она принимала «похудательно-объемный отвар».

– Классное названьице, – одобрил Димон.

– Только женщина способна на такие подвиги, – вздохнул Чернов.

– Потом вода Рите просто в горло не лезла, – продолжала я, – она пыталась пить, но ее сразу наизнанку выворачивало. Девушка решила сделать перерыв, подумала, что организм перекушал полезного средства, надо ему отдохнуть.

– Гениально, – оценил решение Риты Димон.

Я махнула рукой.

– Дальше слушай. Маргарита за тридцать дней релакса набрала все потерянные килограммы, а те прихватили с собой за компанию еще десять своих друзей. Племянница Анны Григорьевны очень расстроилась, опять стала пить «коктейль». На этот раз продержалась полторы недели.

Михаил Львович поднял руку.

– Разрешите предположить, чем завершилась сия история?

– Рискните, – согласилась я.

– Маргарита стала звонить магу, тот спросил, пропила ли она весь курс, как он велел, не прерываясь. Девице пришлось ответить: «Нет». «Какие тогда ко мне претензии? – спросил колдун. – Я объяснил, как употреблять напиток. Вы нарушили инструкцию, чего теперь хотите?» Рита зарыдала, стала проситься на прием, сказала, что растолстела. Ведьмак процедил: «Я не работаю с теми, кто меня с первого раза не слушает. Более меня не беспокойте». И отсоединился.

– Точно! – восхитилась я.

– Экстрасенс Варнава Янус, победитель телешоу «Четвертый глаз», магистр ордена Белых колдунов, православный знахарь, психолог, маг в сорок пятом поколении, ясновидец, шаман, способный проникнуть в прошлое, чтобы изменить будущее. Готов помочь при решении всех ваших проблем, – продекламировал Димон, – избавление от лишнего веса, стопроцентная гарантия похудения навсегда. Уничтожение венцов неудачника, безбрачия, кармы нищеты, депрессии, подсадка радости жизни. Исправление внешности методом психомагического воздействия. Безболезненно. Действенно. Полученные за услуги деньги идут на благотворительность. Желаю всем добра, счастья, любви, благополучия, мира в душе. Готов помочь каждому». Вона как! Да он прямо душка-бесеребреник. Есть номер мобильного телефона.

Михаил погладил Клеопатру Маркизетовну по лапке, которая лежала на столе.

– Ангел мой! Варнава Янус состряпал завлекательный для определенной категории дам текст, Екатерина скорей всего получила зелье, пила его, бросала… Короче, вела себя как Рита. Некоторые мошенники прекрасно знают свою целевую аудиторию. Они отличные психологи, несмотря на то что никогда не учились в вузе. Этакая интуитивная психология, плюс умение внимательно слушать собеседника. Проходимец знает, какую прессу любит его потенциальный клиент, где он сидит в интернете, и именно там публикует свои объявления. Племянница соседки Тани и Екатерина, покойная жена Игоря, сестры по разуму. Меня не удивляет, что они пришли к экстрасенсу.

Клеопатра спрыгнула со стула, в один момент очутилась у двери, легко открыла ее головой и исчезла в коридоре.

– Куда она направилась? – удивился Димон.

– Полагаю, что в туалет, – пояснил Чернов, – не беспокойтесь, моя помощница прекрасно ориентируется на местности, вскоре вернется. Танечка, что сейчас происходит с Ритой?

– Она ничего не делает, весь день валяется на диване, смотрит телевизор, безостановочно ест, злится, скандалит, не желает ничем заниматься, – перечислила я.

– А как вела себя Катя? – спросил Чернов.

– Так же, – ответил за меня Коробков.

– Конечно, я могу ошибаться, – предупредил Михаил Львович, – но думаю, нам втроем надо съездить к магу и чародею.

– Дима останется в офисе, – возразила я, – он не полевой агент. Коробков способен на многое, но его основная работа здесь. А я уже записана к колдуну. Но он ждет меня одну.

– Этого субъекта лучше огорошить, – посоветовал Чернов, – я появлюсь внезапно, это станет нашим сюрпризом. Вы знаете, кто скрывается за именем Варнава Янус?

– Пока нет, – признался Димон, – есть лишь адрес, куда надо приехать Тане. Это квартира в обычном доме. Владелицей ее является фирма «Легко снять». Ей принадлежат хоромы, которые сдаются желающим. Я почти выяснил, кто временно занимает апартаменты, в которых шаманит Варнава Янус. В объявлении дан мобильный телефон, а он, в отличие от стационарного, не привязан к жилью. Можно, конечно, найти, на какое имя-фамилию его зарегистрировали, но, с большой долей вероятности, симка левая и…

Михаил Львович вынул из кармана трубку, которую, похоже, произвели во времена Библейских Патриархов. Я давным-давно не видела телефона с крошечным экраном и большими кнопками. Димон закашлялся, похоже, он тоже оценил сотовый по достоинству.

– Алло, – ласково произнес Михаил, – прости, дорогая, понимаю, что помешал тебе. Но у меня, как обычно, нет времени. Можешь сообщить мне сведения о маге по кличке Варнава Янус? Конечно. Жду.

Чернов прикрыл ладонью свой мобильный и прошептал:

– Она же слышала наш разговор. Сейчас все узнает.

Я ощутила себя героиней авторской киноленты, где главный герой, чтобы пообедать, спешит на бензоколонку и припадает к шлангу с бензином, потому что ментально он автомобиль.

– Простите, вы с кем общаетесь? – еле слышно спросил Коробок.

Психолог снова приложил сотовый к уху.

– Ангел мой, минуту, Танечка, дайте ручку и бумагу.

– Диктуйте, я запишу, – пообещал Коробков.

– Алексей Иванович Петров, – начал Чернов, – медбрат. Сейчас работает под именем Варнава Янус. Трижды задерживался за мошенничество, всегда выходил сухим из воды. Снимает жилье по адресу: улица Бондаренко, дом сто два, квартира триста сорок пять, семнадцатый этаж. Код подъезда: решетка сто шестьдесят девять. Так считаешь? Спасибо, дорогая. Да? Конечно, последуем твоему совету.

Михаил Львович спрятал телефон в карман пиджака.

Коробков потер кулаком глаза и уставился в ноутбук.

– Есть такой в базе. Алексей Иванович Петров. Медбрат. И дальше все, как вы сказали. Он мошенник, но умеет выскочить на берег, не замочив ног. Кому вы звонили?

– Не поняли? – удивился Чернов. – Своей помощнице. Кому ж еще?

– Клеопатре Маркизетовне? – уточнила я.

– Ну, да, – кивнул психолог.

– Кошке? – опешил Димон.

– Что вас смущает? – задал вопрос Михаил Львович.

– Животные не умеют разговаривать, – отрезал Коробков.

– Нет, – засмеялся Чернов, – неверно. Это люди не способны понять, о чем говорят собаки, кошки и прочие твари. Откуда я, по-вашему, взял информацию про Петрова? Компьютером владею плохо, да и нет его передо мной.

– У кошатины ноутбук есть? – промямлил Димон.

– Верно, верно, – обрадовался Чернов, – Клеопатра Маркизетовна ас. Пульт отдаленного управления умной машиной находится у нее в ошейнике. Пожалуйста, не спрашивайте, сколько денег я отдал за аппаратуру. До сих пор вздрагиваю, когда это вспоминаю.

Я встала.

– Прошу меня простить, вернусь через пять минут.

В состоянии полнейшей растерянности я отправилась в туалет, открыла дверь единственной кабинки и попятилась. На краю унитаза, уцепившись четырьмя лапами за круг, сидела Клеопатра Маркизетовна.

– Здрассти, – от неожиданности выпалила я.

Послышалось мелодичное журчание. Я не могла оторвать взгляда от помощницы Чернова. А та вдруг с укоризной замяукала:

– Мяу, мяу, мяу, мр?

Мне стало понятно, что Клеопатра произнесла: «Таня, как ты отнесешься к особе, которая без стука ворвалась в занятый тобой туалет и стала пялиться на тебя, когда ты хочешь остаться одна? Изыди, женщина, займись своим делом!»

– Извините, не хотела вам мешать, – пролепетала я.

Потом осторожно прикрыла дверь и пошла назад, забыв, зачем приходила в сортир.

Глава 17

Когда я вернулась, Димон воскликнул:

– Послушай Мишу, у него есть мысли по поводу письма, которое получили Головины.

Я села на свое место. Значит, пока я отсутствовала, Димон с психологом стали общаться без отчества. Похоже, Чернов Коробкову пришелся по душе.

– Я могу говорить? – осведомился Михаил Львович.

– Конечно, – кивнула я.

– Шантажисты редко отправляют свои послания обычной почтой, – сказал Чернов, – письмо может элементарно потеряться. Да еще и полиция получит след. Легко бросить депешу в любой почтовый ящик, они, синие такие, ранее по всему городу висели, у входа на каждую станцию метро красовались. Сейчас ящиков осталось чуть больше тысячи, это для многомиллионного мегаполиса очень мало. Но все равно шантажиста можно вычислить. Как? В Москве много камер, анонимщик может попасть в поле зрения той, что висит у почтового ящика. На конверте всегда стоит штамп отделения, откуда отправили послание, за ним закреплены определенные ящики. Остается техническая работа, просмотреть записи аппаратуры. Предположим, что преступник не попал на видео. Но на конверте и на самом вложении могут остаться следы. Капля пота, упавшая на бумагу, волос, незаметно попавший в конверт, некоторые товарищи облизывают марки и клапан, чтобы лучше сработал клей, и тогда мы получим ДНК.

– Вполне вероятно, что фигурант не профессионал, а начинающий любитель, – возразила я, – кто-то из знакомых Головиных. Они нам сказали, что никому не сообщали о контракте со студией, но ведь о нем знают киношники. Продюсер, режиссер хранят тайну. А вдруг секретарша проболталась?

– Димочка, ангел мой, выведите на экран текст, который мы с вами в отсутствие Танюши обсуждали, – попросил Михаил.

Коробков пошевелил мышкой, на экране появился листок.

Чернов начал читать:

– «Знаю, кто зверски убил Катю, могу всем рассказать. Как ужасное сообщение о том, что в вашей семье есть коварный преступник, повлияет на жизнь родных? Зарубежные партнеры совершенно точно откажутся иметь дело с вами. Конец амбициям, мечтам и большим деньгам. Думаете, информация о жутком поступке похоронена? Есть человек, который знает правду о смерти Кати. Кто он? Я! Хотите найти меня? Это невозможно, но за хорошие деньги я замолчу».

Михаил остановился, потом повторил:

– «Зверски убил», «Коварный преступник», «Информация немедленно отправится», «Совершенно точно откажутся»… Теперь давайте зададим себе вопрос. Мог ли такой текст написать профессионал? Мужчина? «Зверски, ужасно, немедленно…» Лишний эмоциональный накал. Думаю, автор женщина, и она любитель. Откуда дама знает о проекте с киностудией? По словам Марии Алексеевны, они хранили все в тайне. Во-первых, пока еще хвастаться нечем, съемки не начались, во‐вторых, спугнешь удачу, в‐третьих, кто-нибудь от всего своего доброго сердца нагадить захочет. Подозревать киношников в болтливости я бы не стал, профессионалы приучены держать язык за зубами. Но Танечка права, есть техперсонал, который мог проболтаться. Вернемся теперь к Головиным. Они обсуждали дома приглашение Игоря на съемки, это постоянная тема бесед за ужином. Кто участники разговоров? Их всего трое: мать, сын, его жена. Хозяйские речи всегда достигают ушей прислуги. Горничные, шоферы, повара великолепно осведомлены, что хозяин хозяйке ночью на ушко в кровати шептал. Кстати, именно по этой причине русское дворянство общалось между собой на французском языке, чтобы лакеи ничего не поняли. Но у Головиных работает одна Галина, она фактически член семьи. Позволю себе на секунду уйти от основной темы. Вас не удивило, что у обеспеченных людей, которые могут себе позволить штат прислуги, служит только одна немолодая тетушка? Согласитесь, это странно. Но вернемся к письму. В моей практике были случаи, когда вымогателями являлись члены семьи. Как Головины себя вели, беседуя с вами? Расслабленно?

– Они все выглядели обеспокоенными, – возразил Димон, – Елена ломала пальцы, Мария Алексеевна пила много воды, Игорь постоянно оттягивал ворот пуловера.

– Ну, волнение легко изобразить, – мягко остановил Коробкова психолог, – и может быть еще один вариант. Головины на самом деле стали жертвами вымогателя. Но! Он им позвонил бы, как обычно делают подобные личности, телефон наиболее безопасен в данном случае. Дима, представь, что ты шантажист. Как ты будешь действовать?

– Приобрету в интернете мобильный, – начал фантазировать Коробков, – мне его доставят в кафе, где я впервые появился и внимания к себе не привлек. Дам курьеру на чай. Сколько? Лучше поделиться небольшой суммой, которую все дают. Если не заплатить парню, он жадину может запомнить. Не надо раскошеливаться на большие чаевые. Доставщик убежал, покупателя не запомнил. Я сунул в сотовый «серую» симку, поговорил, вынул ее, разломал, выбросил. Кто меня найдет? Есть программы, с помощью которых голос кардинально меняется. Вроде женщина с тобой говорит, а в реальности мужик. Зачем письмо сочинять? Нынче проще иначе действовать.

– А затем, что их и впрямь шантажируют, но не тем, о чем в послании говорится, – прищурился Чернов. – Не смерть Екатерины тайна, которую хотят скрыть Головины. Они все знают нечто такое, что может навредить репутации Игоря. Разве станут люди обращаться в особую бригаду, чтобы ее сотрудники подтвердили их невиновность? У них на руках есть заключение врачей, патологоанатома о смерти Кати. Чего еще надо?

– Медики не смогли докопаться до истинной причины смерти первой невестки, посчитали ее умершей от инфаркта, а вымогатель знает правду об отравлении, – отбила я подачу.

– Хорошо, – согласился Михаил Львович, – пусть так. Шантажист прислал написанную от руки депешу. Давайте предположим, что убийца Кати один из Головиных. Тогда ему надо изо всех сил удерживать остальных от похода к вам. В голове преступника сидит мысль: вдруг Татьяна, начав расследование, поймет, что смерть Катерины насильственная. Но троица является к вам в полном составе, единодушно просит доказать, что Катя умерла из-за пищевой распущенности. И нервничают все. Хотя, как я уже говорил, изобразить волнение не так уж сложно.

– Вы думаете… – начала я.

– … что у Головиных есть скелет в шкафу, – подхватил Димон. – Но они хотят, чтобы мы нашли вымогателя! Нелогично. Он же сразу расскажет, в чем дело.

– Ангел мой, – напомнил Михаил, – они не желают найти анонимщика, им надо только доказать, что Катя умерла из-за вульгарного обжорства. Своими зубами себе могилу вырыла. В семье есть тайна. Неприятная. Ее демонстрация всему миру может больно щелкнуть по репутации Головиных. Возможно, секрет как-то связан с первой женой повара-телеведущего. Как? Не знаю. Зачем им доказательства естественной смерти Екатерины? Не понимаю. Не удивлюсь, если письмецо составила сама Мария Алексеевна. И еще… Послание кажется мне странным. Пока не могу понять, что в нем не так.

– Надо попросить у них образцы почерка. Хотя это я ступил, – протянул Коробков и взял нечто похожее на ручку, – объясняю. Видите? У меня в руке компьютерное перо. Купив определенную модель ноутбука или планшета, можно писать на нем, как на бумаге с помощью этого устройства. Смотрите.

Димон быстро поводил стилом по экрану.

– Читайте!

– «Пошла муха на базар и купила самовар», – озвучила я. – Ну и почерк у тебя.

– Неразборчивость почерка говорит о незаурядном уме и быстроте мысли, – улыбнулся Михаил Львович, – человек отлично знает, что ему надо написать, спешит все изложить, от этого и буквы пляшут.

– Сейчас мои каракули исправятся, – пообещал Коробок, – айн, цвай, драй, битте!

– Ого! – удивилась я. – Теперь просто пропись.

Димон погладил ноутбук.

– Он может все, главное, загрузить нужную программу, написал от руки, изменил почерк, и вперед.

– У этого устройства безграничные возможности, – согласился Михаил, – наверное, оно пока нам всего не показало, еще будут потрясения, когда мы поймем, какого монстра в свою жизнь впустили.

– Монстра? – обиделся Димон. – Да компьютер…

Чернов прижал ладони к груди.

– Простите, простите. Тема человек и интернет очень интересна. Чем для нас является компьютер? Как он демонстрирует нашу сущность? Не выпустил ли Стив Джобс с командой дьявола в этот мир? Или, может, гаджеты-девайсы наши спасители? Все это будоражит ум. Но у нас другая тема для беседы. Что вас побудило заговорить о рукописном тексте?

– Мы обсуждали записку шантажиста, – подсказала я.

– Так она напечатана на небольшом листе размером с открытку, очевидно, тоже с применением компьютера, – проговорил Чернов.

Я уперлась взглядом в экран. Димон посмотрел туда же.

– Мяу, – раздалось в тишине.

Клеопатра Маркизетовна абсолютно бесшумно прошла в переговорную и сейчас опять восседала на стуле, положив лапы на стол. И тут у Михаила Львовича зазвонил телефон. Психолог вытащил мобильный из кармана и со словами:

– Прошу меня простить, отлучусь на пару минут, – вышел из комнаты.

– Текст напечатан, – повторил Димон, – не помню, чтобы я так когда-нибудь облажался. С чего меня понесло про стилус говорить? Может, Михаил гипнотизер? Энеки-бенеки ели вареники, засыпай, Дима, и во сне неси чушь?

– Тише, – шепнула я.

– Мы тут одни, можно говорить спокойно, – сказал Димон.

Я показала глазами на кошку.

– Про нее забыл?

– Ой, да ладно, она ничего не понимает, – отмахнулся Коробков. – Эй, киса, хочешь кофе? Со сливочками.

Клеопатра Маркизетовна склонила голову набок.

– Нет!

Димон, который направился к кофемашине, подпрыгнул, обернулся и рассмеялся.

– Тань, ты здорово имитируешь кошачью речь. «Неет!» Круто.

– Это она, – прошептала я.

– Кто? – начал оглядываться Коробков.

Я показала пальцем на кошку.

– Танюш, не сходи с ума, – расхохотался Димон, – коты не умеют говорить.

– Умеют, – возразила Клеопатра Маркизетовна.

Коробок разинул рот, а у меня в один миг зачесалось все тело. И тут вернулся Чернов.

– Танечка, нам пора ехать к магу, я спускаюсь на парковку, догоняйте. Клеопатра Маркизетовна, прошу вас проследовать со мной. Никак не пойму, что меня смущает в открытке?

Кошка спрыгнула со стула, странная пара удалилась.

Я встала, Димон подошел ко мне и взял за плечи.

– Тань, вспомни, в каких переделках мы с тобой побывали. И что?

– Ничего, – вздохнула я, – мы бессмертные горцы.

Коробков обнял меня:

– Неужели спасуем перед кошкой?

– Она говорит как человек, а ты сегодня в присутствии Михаила Львовича забыл, что записка была напечатана, – промямлила я.

Димон прижал меня к своей груди:

– Много чего с нами было, много чего с нами будет. Кошка, которая говорит, не должна нас выбить из седла. Я буду думать, что она робот, интерактивная игрушка. Вот такой у нас член бригады. Михаил мегапрофи. Я нашел его биографию, хотя ее за десятью замками заперли. Про маньяка Бархатова слышала?

– Конечно, – подтвердила я, – его более десяти лет взять не могли. Реки крови на нем. Следы он заметал идеально, эксперты ни одной улики обнаружить не могли. Он комнаты жертв пылесосил, мыл, вещи все с собой уносил. Потом выяснили, что мерзавец передвигался по квартире в комбезе эксперта. Его вычислил профайлер, составил точнейший психологический портрет, назвал профессию преступника, возраст, сообщил, сколько человек в семье, определил район, где монстр живет, улицу. Только имя с фамилией гада не назвал. Просто гений. Вот имени его я не знаю. Он засекречен.

– Тот профайлер Михаил Львович Чернов, – сказал Коробков, – уж не знаю, как его Иван к нам заманил.

– Тогда я готова сотрудничать не только с его говорящей кошкой, но и с тараканами, которые па-де-де из балета «Лебединое озеро» исполняют, – воскликнула я, пошла к двери, но на пороге обернулась: – Димон, есть отличная новость!

– И какая? – ожидаемо поинтересовался Коробков. – Мне повысили зарплату в десять раз?

– Нет, – ответила я, – сейчас все наши примутся обсуждать Клеопатру Маркизетовну и забудут про мое выступление с горчицей.

Глава 18

– Давайте поступим так, – предложил Михаил Львович, – вы подниметесь одна. Позвоните в дверь, поговорите с колдуном, а я послушаю вашу беседу. Если вдруг появлюсь, не удивляйтесь.

– Хорошо, вопрос: «Ой, дядя Миша, что вы тут делаете?», задавать не стану, – усмехнулась я и тут же смутилась: – Простите за неуместную шутку.

Чернов улыбнулся:

– Мне она понравилась. Однако удивительно… Мда.

– Что-то не так? – встрепенулась я.

– Все прекрасно, – заверил профайлер, – я думаю постоянно о письме, об открытке. Ступайте, ангел мой.

Я прошла в подъезд, поднялась к квартире мага и позвонила.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Ирина Павлова, – с готовностью сообщила я.

Замок щелкнул, дверь открылась, я очутилась в плохо освещенной прихожей. Здесь было чисто, на стене висело большое зеркало, около него на крюке болтался пучок каких-то растений. Вроде это сушеная крапива, но из меня ботаник, как из подушки лодка. Я сняла куртку, повесила ее на вешалку и машинально взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрело лицо без кожи, словно картинка из анатомического атласа. Зрелище было настолько неожиданным, что я отшатнулась. И тут же послышался тихий голос, то ли мужской, то ли женский:

– Ирина, это вы?

Я выдохнула:

– Конечно, я пришла для беседы с целителем.

– Я говорю о том, что вы увидели, – возразил некто. – Зеркало показало не вашу внешность, а то, что в душе. Кровавая рана!

Я постаралась жалобно всхлипнуть.

– Да. Как вы это поняли?

– Проходите в комнату, – велел маг.

Я вошла в следующее сумрачное помещение, в центре которого висел в воздухе ярко горящий синий шар.

– Садитесь, – приказал голос.

Я опустилась в кресло, повисла тишина, потом Янус заговорил:

– Лишний вес, проблемы в личной жизни, на работе, нет радости в душе, не хочется смеяться, лучше поплакать.

– Да, – уныло призналась я.

– Двадцать кило долой, и вы снова полетите, – пообещал Варнава.

– Так это сколько времени пройдет, пока я похудею, – уныло протянула я.

– Если будете точно выполнять мои указания, быстро вернете стройность, – пообещал колдун, – дам вам составленный мною сбор из трав. Они выращены в Тибете под руководством далай-ламы.

– Ой, – пролепетала я, – типа… ну… э… я православная… Мне это можно?

– Ты пришла, чтобы из коровы превратиться в антилопу или на церковные темы спорить? – вкрадчиво осведомился невидимка. – Если второе, то ты не по адресу обратилась.

Я зашмыгала носом.

– Простите, мне лекарство нужно.

– Хорошо, я помогу. Выпьешь сейчас отвар, поедешь домой. Если потеряешь за сутки несколько кило, завтра возвращайся, – велел маг, – чашка с экологически чистым биопохудательным…

– А грудь уменьшится? – осведомилась я.

– Нет, – заверил знахарь, – станет красивее прежней.

– Где микстура? – воскликнула я.

– Справа у стены столик, она на нем.

Я встала, и тут в комнату вошел Чернов.

– Не спеши, дорогая. Алексей, вы меня глубоко разочаровали.

Шар погас, в комнате стало почти темно.

– Вы не обознались, это я, – продолжал Чернов, – тот, кто один раз дал вам шанс исправить свою жизнь. Явите нам свой светлый лик.

Большой шкаф, который громоздился у окна, распахнулся, вспыхнул свет, я увидела стройного мужчину. Со спины его, наверное, принимают за тридцатилетнего. Но как только взглянешь на лицо, мигом становится понятно: лет парню немало, и жизнь основательно его потрепала.

– Здрассти, Михаил Львович, – произнес маг.

– Добрый день, ангел мой, – ответил профайлер, – усади нас с Танюшей в другой комнате, здесь душно, пахнет, если не ошибаюсь, мифонией[3].

– Мифония? – переспросила я. – Что это?

– Декоративное растение из Южной Америки, – охотно объяснил Чернов, – не знаю, как оно попало в Россию, но горшки с мифонией можно увидеть дома у многих любителей растений. Существуют разные сорта данного вида. У Алексея мифония туманная. Она содержит неизвестные науке вещества, которые присутствуют исключительно у этой разновидности и вызывают глюки. Люди знают лишь о конопле, маке и кое-каких других «травках», которые могут вызвать изменение сознания. В природе галлюциногенных растений тьма. И большинство любителей цветов на подоконнике не подозревают, что у них дома живут очень опасные представители флоры. К счастью, большинство из них только после обработки, сушки, настойки на спирту начинает «давить» на психику человека. Я советую всем, кто видит в цветочном магазине нечто потрясающе прекрасное, приехавшее бог весть откуда, не покупать иноземца и уж тем более не заваривать листочки-веточки, как чай, не варить из плодов компот. Впрочем, и с нашими российскими, хорошо известными всем ягодками, кустиками надо быть осторожными. Букет жасмина, который простоит ночь в вашей спальне, «подарит» вам утром сильную головную боль. А кошатникам нужно внимательно изучить список зеленых друзей, которые могут навредить животному. И если алоэ вызовет у кисы просто диарею, то, откушав азалию, ваша любимица получит рвоту, судороги, почечную и легочную недостаточность, может умереть. Алексей, вы по-прежнему служите у Якова Петровича?

– Пойдемте на кухню, – предложил хозяин, – поговорим за чаем.

Глава 19

– Танюша, ангел мой, – сказал Михаил Львович, когда мы сели за стол, – судьба свела нас с Алексеем Ивановичем, когда его хозяина, Якова Петровича Либермана, обвинили в отравлении его дочери Софьи. Яков страстный цветовод, собиратель экзотов, в его оранжерее чего только нет. А господин Петров трудился у Либермана одним из садовников. И все бы хорошо, но Алексей Иванович, нанимаясь на работу, слегка подчистил свою биографию. Сообщил, что окончил биофак МГУ, предъявил копию диплома. Но когда погибла Софья, все окружение Либермана изучили под микроскопом и быстро выяснили, что Алексей не имеет высшего образования, ухаживать за растениями его научила любовница, владелица крупного цветочного бизнеса. Увы, она умерла. Нет, нет, ничего криминального, просто старость, даме на момент ухода из жизни стукнуло девяносто пять.

Я не ожидала услышать такую цифру и удивилась:

– Сколько лет тогда исполнилось Алексею Ивановичу?

– Тридцатилетие он не отпраздновал, – уточнил Чернов. – Танечка, ангел мой, вы сейчас демонстрируете типичную реакцию людей. Как же так! Женщина старуха, Алексей юноша. Но любовь не знает возраста!

Профайлер прищурился:

– Я имею в виду любовь к деньгам. Зинаида Сергеевна имела большой капитал, дома в разных странах, раритетные драгоценности. Ну, согласитесь, все это может сделать пожилую даму желанной для паренька из социальных низов. У Леши в момент знакомства с королевой сердца не было образования, вместо школьного аттестата – справка. Отсутствовало жилье, в кармане зияла дыра. Зина его наняла на черновую работу, и вот вам улыбка судьбы. Хозяйка шла по своей плантации, и ей попался навстречу юноша, красивый, как Аполлон.

– Да ладно вам, – смутился Алексей, – обычный я, и Зину на самом деле любил, она меня человеком сделала.

Чернов не обратил внимания на слова Петрова.

– После смерти благодетельницы, которую не только Алексей, но и все вокруг считали абсолютно одинокой, откуда ни возьмись появились три сына с детьми и внуками. Прямо армия наследников. Любовника матери и бабушки они прогнали, объявили его вором, потому что драгоценности Зинаиды сильно поредели. Куда они делись? Загадка. Лешу никто за руку не хватал. А не пойман, не вор.

Михаил Львович склонил голову к плечу.

– Но алчные наследники не смогли лишить Петрова квартиры, он ее сам купил, на себя оформил. Кто ему немалые денежки дал? Сие покрыто мраком. Не удалось привлечь Алексея к ответственности, не было никаких доказательств, что он разбойник. У Мамонтовой работал полк народа, того, кто унес шкатулку с золотишком-бриллиантами, не нашли. И к смерти Софьи Либерман Леша был непричастен, хотя он завел с девушкой ну очень близкие отношения. Помнишь, что я тебе сказал в нашу последнюю встречу?

Михаил повернулся ко мне:

– Алексей решил более не работать на хозяев, не искать богатых невест. У большинства таких девушек есть семьи, отцы наследницам хороших женихов сами находят. Петров пораскинул мозгами и решил шаманить. Объявил себя экстрасенсом, знахарем, победителем всех конкурсов колдунов. Да судьба-злодейка его постоянно со мной сталкивала. В последнюю нашу беседу, сидя на этой же табуретке, я ему сказал: «Алексей, пока тебе везет, ты выпрыгиваешь из лужи дерьма в белых штиблетах и пахнешь розами. Прекращай народ дурить. Это плохо закончится». И что? Мы имеем смерть Екатерины Головиной.

– Да вы что! – отшатнулся Алексей. – Я вообще о ней не слышал!

– Открой ноутбук, поищи запись о своей клиентке, – потребовал Михаил Львович, – знаю, ты все заносишь в компьютер, если клиент через пару лет к тебе вернется, ты изобразишь, что посмотрел на человека и мигом все вспомнил. Давай, я жду!

Алексей вынул из шкафа дорогой лэптоп и вскоре воскликнул:

– А! Точно! Психопатка с балалайкой. Но она у меня сто лет назад была. Приходила два раза. Сначала получила пробную порцию отвара, потеряла три кило, приехала за полным курсом, но не смогла его пройти…

– Леша, Леша, – поморщился Михаил, – остановись, не лги мне. Екатерина скончалась вскоре после того, как посетила тебя. Ты ее отравил!

– Да никогда! – закричал Петров. – Я что, похож на идиота? Могу на себя труп навесить?

– Вопрос требует ответа? – прищурился Чернов. – Тогда да! Идиот! В придачу отпетый лжец, мошенник, который мечтает состричь много денег.

– Золотые монеты всех радуют, – огрызнулся Петров, – вы сами не исключение.

Профайлер погладил меня по плечу:

– Танечка, ваше отношение к дублонам?

– Деньги прекрасная вещь, – подтвердила я, – повышение зарплаты меня всегда окрыляет. Но! Кое-чего я не буду делать даже за все золото мира! Алексей, чем вы поили посетителей? Расскажите о составе зелья.

Петров оттянул пальцами горловину пуловера, вынул из ящика стола ручку, блокнот и начал писать, одновременно объясняя:

– Там безобидные травы, они свободно продаются в аптеках. Любой человек спокойно их без рецепта купит. Вот.

Михаил взял протянутый листок.

– Хм. Первое растение отлично срабатывает в случае запора. А доза, которую используете вы, вызывает диарею. Следующие два представителя прекрасной флоры обладают тем же эффектом, соединившись в букет, они дадут такой, простите за вульгаризм, понос, прямо фонтан. И тут вы не солгали, они есть в свободном доступе. А вот следующие составляющие применяют для простой химиотерапии, в сложных случаях они бесполезны, без рецепта их не приобрести. Но есть интернет. И у здорового, и у больного эти таблетки вызывают тошноту, рвоту, отсутствие аппетита. Мда. Алексей, давайте заключим договор: вы рассказываете нам честно и откровенно о том, что случилось с Екатериной, а мы с Танечкой… Ох! Я же не представил свою спутницу! Непростительная оплошность. Татьяна Сергеева, руководитель особой бригады со всеми полномочиями.

Лицо Алексея вытянулось, а я сообразила, что настал мой час.

– Гражданин Петров, вам предлагается сделка. Мы узнаем детали вашей беседы с Екатериной и уходим, оставив вас дома. Но с одним условием. Варнава Янус прекращает обманывать людей, больше не изображает из себя колдуна-знахаря. Если вы поступите, как я вам предлагаю, то останетесь на свободе. Обманете нас? Найти вас не составит труда, и уж поверьте, существует масса женщин, которые расскажут о своем ужасном состоянии из-за приема компота, проданного великим магом. Выбирайте.

– Ну и как мне жить? – воскликнул Алексей. – Я травник! Честное слово, очень хороший.

– У вас нет права на оказание медпомощи населению, отсутствует диплом об окончании вуза, – напомнила я, – и маленькая, но важная деталь: налоги вы платите? ИП оформили?

Петров поморщился:

– Ладно… По рукам. Спрашивайте!

Глава 20

– Почему Екатерина после общения с вами стала быстро прибавлять в весе? – задала я вопрос дня.

– Откуда мне это знать? – опешил мошенник. – Я даю бабам сбор, который лишает их аппетита. Между прочим, среди пациентов есть такие, кто выстоял до конца, потерял двадцать-тридцать кэгэ!

Михаил постучал ладонью по столу.

– Перестань. Если кто-то и уменьшил свой вес, то после прекращения приема зелья вновь его набрал. Плюс получил серьезные проблемы со здоровьем. Ответь на вопрос о Кате!

Петров уставился в компьютер.

– На всю голову больная баба. Слушайте!

Алексей нажал на клавишу. Пронзительный женский голос заполнил кухню:

– Я решила набрать вес. Нинка в сети посоветовала, она работает курьером в журнале «Мода жить немодной». Оказывается, можно все вкусное жрать и стать моделью королевского размера, носить деньги ведрами. Если я потяжелею на двадцать кило, Нинулька пристроит меня на показы. Буду демонстрировать платья для аппетитных девушек. Я давно собиралась найти творческую работу.

– Получилось? – спросил голос Петрова.

– Да. Быстро. За пару месяцев вес набрала, – ответила Екатерина. – Нинка не подвела, дала адрес агентства, меня там в базу зачислили. Жесть прямо оказалась!

Мы с Михаилом Львовичем молча слушали жалобы Кати на трудную жизнь девушки-вешалки, которой надо не по одному часу в день стоять под прицелом фотографа. В конце концов жена Игоря заявила:

– Короче, не хочу я работать в аду. Муж ушел спать в другую комнату, свекровь рожи корчит.

Алексей остановил запись.

– Сначала она показалась мне обычной, такие бабы постоянно приходят! Истории у них как под копирку: они не работают, сидят на шее у родителей или мужей. От скуки безостановочно едят, а чтобы оправдать свое обжорство, говорят о том, что их никто не понимает, не ценит, они несчастны. Ни разу не появилась здесь мать, которая одна без чьей-либо помощи двух детей тянет, с утра до ночи полы моет. Но во второй визит Катерины мне стало понятно, что ей к психиатру идти надо. Беседа у нас в тупик зашла.

Петров опять нажал на клавишу.

– Беру полный курс! – сказал уже знакомый голос.

– Вы поняли, как его принимать? – осведомился знахарь. – Уяснили про непрерывность лечения? Если на какое-то время бросите прием зелья, потом вновь начнете, положительного результата не ждите.

– Да, да! А от бессонницы что-нибудь есть?

– Вы плохо спите?

– Ага.

– Давно начались проблемы со сном?

– Нет! Ночью, когда я от вас вернулась.

– В принципе можно подобрать сбор, но надо понять причину нарушения сна. Просыпаетесь посреди ночи от голода?

– Не! От страха. Привидения боюсь.

– Вы видите призрака?

– Ага. В первую ночь меня так тошнило и поносило, что я из туалета выйти боялась. Потом полегчало, я решила выйти в сад. Свекровь темноты боится. Как вечер настает, во всех комнатах свет зажигает, фонари в саду тоже. Не жалко ей денег. Я один раз случайно погасила освещение на улице, давно это было, сразу после свадьбы, я случайно выключатель в прихожей задела, не заметила. Что началось! Так она меня оборала, словно я дом сожгла. Машка вообще больная на всю голову. Запрещает на ночь окна открывать. Ну ладно зимой, но весной, летом?! Почему я должна в духоте париться? Я в районе полуночи один раз распахнула окно, погода была супер. Ни ветра, ни дождя! Через секунду свекровь примчалась, прямо трясло ее, она заорала:

– Немедленно захлопни раму.

Я не ожидала такого, поэтому послушалась. Легла в постель, верчусь с боку на бок, дышать нечем, опять встала. Игорь мне сонным голосом:

– Зая, не трогай стеклопакет, мама нервничает. Она боится до смерти комаров. У нее подругу искусали, началась малярия, и тетя Марта умерла.

– Шиза какая-то, – засмеялась я, – а у нас один знакомый подавился во время обеда куском курицы и умер. И что, теперь курочку не есть? Мне плохо от спертого воздуха.

И я опять окно открыла. Не поверите! Мамаша мигом тут как тут, визг устроила:

– В этом доме я хозяйка, а ты никто. Если Игорь без году неделю на тебе женат, это не дает права невестке в моей «Черной жемчужине любви», в родовом поместье Головиных, свои порядки устанавливать!

Ну совсем ума лишилась. Я ей ответила:

– Хотите в бане ночевать, возражать не стану. Но вам какое дело, что я в другом флигеле делаю? Нас почти километр разделяет. И вообще неприлично вбегать в нашу спальню, когда вас сюда не звали. Может, мы сексом занимаемся, вы тут посторонняя.

У-у-у! Она прямо посинела, захлопнула окно и ушла. Я к раме кинулась. Игорь меня остановил:

– Не надо. Включи кондиционер.

Здорово, да? Муж против меня выступил! Я поняла: если сейчас покорюсь, поступлю, как она хочет, то все. Конец мне. Давно знаю и Гарика, и Марию Алексеевну. Свекровь любит всех контролировать. Она пытается меня в бараний рог свернуть.

Послышался женский смешок, потом рассказ продолжился:

– До поры до времени я изображала из себя зефир в шоколаде. Но сейчас стала женой Игоря, членом семьи. Если расстелюсь перед Машкой ковром, она меня топтать будет, ноги вытирать. Сначала окно захлопни, потом ешь, что дали, не ходи в сад, когда не разрешено, не болтай по телефону. Раз, два, и я Машкина раба. А хрен ей! Я имею такие те же права в доме, что и маманя долбанутая. До свадьбы я ей улыбалась, со всеми ее требованиями соглашалась, приседала и кланялась. Но теперь не позволю себя гнобить. Теперь мне положено здесь властвовать. Конец царству старухи, мой час настал. Точка! Но с Игорем скандалить не стоило. Поэтому я решила своим умом и хитростью всего добиться.

– Милый, кондиционер удобная штука. Но во время сна его не рекомендуют использовать, потому что простыть можно. Да и днем не стоит под струей холодного воздуха сидеть, можно подцепить опасную заразу, забыла, как она называется. Лучше окно открыть, мы же за городом живем, не на Садовом кольце.

Муж встал с кровати.

– Зараза именуется болезнь легионеров, но ее возбудитель живет только в грязных кондиционерах, у нас же их постоянно чистят. И кто не рекомендует спать ночью с охладителем воздуха?

Я удивилась:

– Ты о чем?

– Ты минуту назад сказала: «Во время сна его не рекомендуют использовать». Интересно, кто тебе это внушил?

И что я должна была ответить?

– Прочитала в интернете!

Гарик скомандовал:

– Все! Спать!

Я не сдалась, на следующий вечер перед сном снова решила открыть окно. Дерг-дерг, не распахивается. Уж я и так, и эдак ручку крутила, потом до меня дошло: пока я в город ездила, свекровь мастера вызвала, и теперь рама навсегда заклепана! Вот …! Я пожаловалась Игорю, истерику ему закатила. Муж сначала твердил: «Маму нельзя нервировать», потом фигню понес:

– Кать, я сам боюсь с открытым окном спать. Вдруг привидение появится.

Тут я чуть его не стукнула по тупой башке.

– Давно с тобой знакома, жила в вашем доме до замужества, но впервые про призрака слышу. Хорош надо мной издеваться!

А на следующий день за ужином Машка сказку поведала! Якобы давным-давно ее предок, врач, не смог вылечить одного человека. Тот проклял доктора, пообещал лишить его сна и покоя и умер. С той поры в их саду регулярно появляется злобное привидение, грозит всех убить, кто живет в особняке. Днем оживший мертвец не показывается, ночью выходит, его все члены семьи видели. Свекровь повернулась к сыну и прислуге, которая зачем-то в столовой стояла.

– Ведь так?

Катя издала смешок.

– Игорь и домработница кивнули, в один голос заявили: «Да, мы видели зомби». Я поняла, что они меня дурачат, чтобы я с капризом Машки смирилась, втемяшивают мне в голову, будто свекровь не пытается мной руководить, вся проблема в нечисти. Игорь меня конкретно возмутил. Ладно Галина, ей деваться некуда, живет в доме из милости косорукая наша. Погладить простыню и то не способна. Но муж! Он обязан быть на моей стороне! Предатель! А прошлой ночью…

Екатерина понизила голос до шепота:

– Не спалось мне совсем. Тошнило, понос мучил, потом драка в животе утихла. Но мне было душно, время час ночи, полнолуние, светло, как в полдень. Я решила выйти в сад. Машка спала, Игорь тоже дрых, мы с ним в разных комнатах теперь живем. Фонари, как обычно, горели. Я по дорожке пошла. Участок огромный, три четверти его – лес. Но Машка и там светильников понатыкала. Зачем? А фиг ее знает. Я дошла до беседки, и тут живот как скрутит. Не добежать до туалета. Села в кустах. И вдруг! Из деревьев выходит… мама родная! Весь в сером или белом! Башки нет!

– Всадник без головы? – совершенно серьезно уточнил Алексей.

– Она потом выросла, – взвизгнула Катя.

Алексей остановил запись.

– Далее она со смаком описывала фантом, объяснила, что боится заснуть, вдруг ее выходец с того света в свою могилу утащит. Такую пургу несла. Я ей продал курс лечения, пообещал, что он от всего поможет, обрадовался, когда сумасшедшая ушла, и решил больше дел с ней не иметь.

Глава 21

Когда я вечером вошла в прихожую, в квартире пахло паленым.

– Альберта Кузьмича над горелкой как тушку курицы держали? – предположил Димон, который шел следом.

– Рина, – крикнула я. – Как дела?

– Супер! Ужин сгорел, – ответил незнакомый женский голос, – идите есть, пожалуйста.

Я взглянула на Димона, тот поднял руки.

– Только не применяй ко мне горчицу! Я пришел разобраться со звонком в дверь.

Я помчалась в кухню и увидела у плиты Козетту.

– Чем это пахнет? Где Рина? – спросила я, и тут раздался мужской голос:

– Опля, опля, заводи себе гуся, а к нему гусыню и пусти нас домой, накорми халвой.

Я схватила швабру и бросилась в прихожую. Дверь на лестницу оказалась открытой. Я высунулась на площадку и увидела Коробкова, который в задумчивости чесал затылок.

– Кто это говорит? Что случилось? – выпалила я.

– Ой, как мы виноваты, – запричитал знакомый дискант. – Ой, Ванечка, Танечка, все получилось отвратительно. Ой, ой, ой!

– Ада Марковна, – крикнула я, – спускайтесь со своего этажа на наш.

Спустя секунду передо мной материализовалась соседка.

– У Настюши ветрянка, – рыдая, сообщила она.

– Не стоит так переживать, – начала я успокаивать Аду, – вашей внучке восемь лет, самое время ветряной оспой заболеть.

– За час ребенка с головы до ног пузырями усыпало, – пожаловалась Ада, – пришлось «Скорую» вызвать. Врачи девочку собрались в клинику везти. Настя истерику закатила, не хотела ехать. Рина пообещала, что она ее вместе с собачками проводит.

Я заморгала.

– С Мози и Роки?

Ада кивнула.

– Настя у родителей одна, они ее избаловали до предела, внучка делает что хочет. Я сына иначе воспитывала. Но он теперь попал под влияние жены.

– Ох ты бабка дура-дура, дура стоеросовая, впусти мужика, задай ему трепака, – завел бас.

– Ваня, не ругайся, – возмутилась соседка, – я же не знала, что все так получится!

– Иван Никифорович еще на работе, – уточнила я.

– Кто это тогда говорит? – спросила бабушка Насти.

Димон, который успел зайти в квартиру, высунулся на лестницу.

– Тань, нажми на звонок.

Я ткнула пальцем в кнопку, раздался дьявольский хохот, от которого кровь стыла в жилах.

– Это кто? – прошептала Ада.

– Наш дверной звонок сошел с ума, – вздохнула я, – то чушь несет, то вдруг смеется так, что страшно становится. Дима его чинит.

– Так я про него и спрашиваю, – уточнила дама. – Дима, он тебе кто? Любовник?

Я потеряла дар речи, но быстро обрела его вновь.

– Ада Марковна, вы же знаете, что я невестка Ирины Леонидовны.

Соседка заговорщицки подмигнула.

– И что? Ваня старый, может, он уже надоел тебе.

Я опять онемела, но потом объяснила:

– Дима старше Ивана Никифоровича. И я не из тех женщин, которые изменяют супругу.

Ада Марковна ухмыльнулась:

– Ой, да ладно тебе инженю-пипи из себя корчить, все такие. Муж быстро надоедает.

– Дима женат, – непонятно зачем стала я оправдываться.

– Супруга не стена, подвинуть можно, – заявила бабушка Насти. – А кем твой, ха-ха, приятель работает?

– Он учитель, – привычно соврала я, – преподает информатику.

– Мне надо Верку, младшую доченьку, замуж выдать, – задумчиво протянула Ада Марковна, – засиделась за моей спиной.

Димон опять выглянул из квартиры, хотел что-то сказать, но госпожа Краснова ринулась в бой.

– Димочка, вы любите курочку по-еврейски?

– Никогда не пробовал, но, наверное, да, – ответил Коробков.

– Чудесно, – захлопала в ладоши Ада и поспешила к лестнице.

– Подождите, пожалуйста, – попросила я. – Где Рина?

– Так я уже объяснила, экая ты невнимательная, – не упустила возможности сделать мне замечание соседка. – Ирина повезла Настеньку в клинику. Девочка категорически отказывалась даже приблизиться к «Скорой» без песиков. Согласилась ехать в больницу только с ними. Все, все, мне некогда.

Ада Марковна грациозной рысцой престарелой антилопы помчалась вверх по ступенькам. Я вернулась домой.

– Бред какой-то.

– Согласен, – пробурчал Димон.

– Соседка несет чушь, – возмущалась я.

Коробков нажал на пульт.

– Надоел старый муж, сменю его на нового, заведу себе цыгана черноногого, – заорало сопрано.

Коробков почесал в затылке.

– Что за баба? Откуда она взялась?

– Соседка, – уточнила я, – сплетница каких поискать. Теперь Ада будет всем по секрету шептать, что ты мой любовник.

– Я твой любовник, – повторил приятель, глядя в айпад, – нет, такая отсутствует, но, если очень ее хочешь, можно заказать.

Я ткнула Димона в бок.

– Эй, ты с кем беседуешь?

– С тобой, – удивился Коробков.

– И о чем говоришь? – допытывалась я.

– О дурацком звонке, – пояснил Дима.

– А я об Аде Марковне.

– Кто она? – поинтересовался Коробков. – Новое лицо в расследовании?

– Нет, просто соседка, – пояснила я.

Коробков закрыл планшетник.

– Иван попросил починить ваш звонок. Я развинтил дребедень! Производство каменного века. Такой во времена моего детства считался самым продвинутым. Блям-блям! Восторг! Я приобрел мегасовременный звонок, он работает через интернет, у него база из десяти тысяч мелодий. Выбирай любую, он закачает. Можно поставить разные. Ну, допустим, если ты нажмешь снаружи на клавишу, заиграет «Марш боевых лошадей».

– Спасибо, что не слоних, – поблагодарила я приятеля, – весьма тронута твоим выбором. И как звонок поймет, что к нему подкралась именно я?

– Не ожидал этого вопроса, – фыркнул приятель. – Элементарно, босс. У него есть видеокамера и память. Надо лишь тебя туда внести. Я сделал все четко, но по непонятной причине устройство выдает исключительно веселушки из раздела «современные частушки». Сначала мужской голос вещал, теперь женский. Что за белиберда?

– А вот и мы, – весело заявила Ада Марковна, появляясь перед нами в прихожей, – Рина в клинике с собаками. Таня готовить не умеет, Димочка небось оголодал. Вот Верочка и решила помочь любимым соседям.

Глава 22

– Иди сюда, детонька, – пропела Ада Марковна. – Ой, моя дочка такая стеснительная. Она еще совсем ребенок. Ну же, кисонька, не тушуйся, никто тебя не съест.

В прихожую с блюдом в руках вошла сорокалетняя Вера.

– Здрассти, – пробормотала она.

– Эй! Идите скорей ужинать, – закричала Козетта, – все сгорело. Надо съесть пока горячее.

– Это кто? – удивилась Краснова.

Я решила не отвечать на вопрос любопытной дамы.

– Вера, в столовую, – велела Ада и пошла по коридору.

– Надо звонок починить и домой бежать, – решил дезертировать с поля боя Димон.

– Предатель, – прошептала я. – Хочешь меня одну с ними оставить?

Коробков тяжело вздохнул:

– Нет.

– Тогда отправляйся ужинать, – скомандовала я.

Когда мы вошли в столовую, мать и дочь Красновы уже сидели за столом, в центре которого громоздились две миски. Одна фарфоровая с крышкой, вторая эмалированная. Она у нас на кухне служит для разных хозяйственных целей, Рина скорей умрет, чем выставит ее на стол. И вот в этой сугубо кухонной посуде виднелись черные комки.

– Что это такое? – с опаской осведомился Димон, показывая на головешки.

– Это котлеты, – объяснила Козетта, выходя из кухни. – Ирина Леонидовна фарш приготовила, но пожарить не успела, поехала в больницу с собаками, девочкой и ветрянкой. Велела мне налепить бифштексов и пожарить. Вот они. Сгорели. Кушайте на здоровье. Съесть надо все, иначе мне от Рины влетит.

– Я недавно обедал, – соврал Коробков, – аппетита совсем нет.

– А вы без него лопайте, – велела горе-повариха и бросила Коробкову на тарелку головешки.

– Выглядят несъедобно, – заявила Ада, – а то, что выглядит несъедобно, и на вкус несъедобно. Димочка, советую вам лучше отведать курочку по-еврейски. Вера! Сними крышку.

Дочь повиновалась, а тем временем ее мамаша сбросила сгоревшие котлеты на мою тарелку.

– Похоже на рисовую кашу с тушенкой, которую я в детстве часто ел, – сказал Коробков.

Ада Марковна схватила ложку и мигом наполнила его тарелку.

– Кушайте, солнышко. Веронька готовила ее сама. Моей дочке уже двадцать лет, она невеста.

Я ухмыльнулась. Двадцать лет? Да ну! А кто месяц назад отметил юбилей с тортом, на котором красовалась цифра тридцать? Но и она лживая, мне точно известно, что «девочке» на десять годков больше.

– Два высших образования, – начала перечислять заботливая мамаша, – прочитала всю библиотеку имени Петрова, она у нас тут за углом. Восхитительно готовит. Гладит, стирает, убирает квартиру идеально. Кстати, о жилье. У Веры свои апартаменты.

Я постаралась не рассмеяться. Два диплома получила в двадцать лет? Врать надо уметь.

Ада Марковна подняла указательный палец.

– Внимание! Четыре комнаты, кухня, два туалета, ванная, еще душевая кабина. Просторная прихожая. Постирочная. Высота потолка четыре метра. Вид на Кремль. Самый центр. В доме пять этажей и столько же квартир. Охраняется государством. Памятник архитектуры. Мемориальная доска, там жил Зюзюкин О. В. Димочка, вы знакомы с ним?

– С Зюзюкиным? – уточнил Коробков. – Нет. Он кто?

– Крупный политический деятель, – гордо заявила Ада, – раньше жил в этом доме, а сейчас там моя Верочка обитает. Представляете, сколько стоит такое жилье? А?

– Миллионы, – предположил Коробков.

– У Верочки еще машина есть, – продолжала маменька, – три шубы, семейные драгоценности и две картины художника Шишковатого.

– Наверное, Шишкина, – поправила я.

– Деточка, – снисходительно сказала соседка, – про твоего Шишкина я ничего не знаю, а мой Шишковатый абсолютный гений.

– Шишкин нарисовал медведей в лесу, – пояснил Димон.

– Вот и пусть их дальше малюет, – усмехнулась Ада Марковна, – у Верочки лучшие картины. Дима, как вам невеста с таким приданым?

– Вера любому понравится, – дипломатично ответил Коробков.

– Она дома не сидит, на лавре не спит, – заявила мамаша.

Я заморгала. О какой лавре идет речь?

– Ваша дочь молодая женщина, ей рано почивать на лаврах, – улыбнулся воспитанный Димон.

Я с трудом сдержала смех. И как я сама не сообразила, что «спать на лавре» – это почивать на лаврах.

– Верочка занимается очень ответственной работой, – продолжала Ада, – секретной! Служит в… тсс! Не могу сказать где. Понимаете?

Мы с Димоном кивнули.

– А я не поняла, где она работает, – огорчилась Козетта.

Ада Марковна поманила девушку к себе.

– Иди сюда.

Козетта выполнила ее просьбу.

– Наклонись, – велела соседка и прошептала что-то нашей гостье на ухо.

– Вау! – подпрыгнула Козетта. – Обалдеть! Начальник ЦРУ! А что такое ЦРУ?

Димон схватил ложку, зачерпнул рис и всем своим видом демонстрировал: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

– Центральное российское управление, – расшифровала Вера.

– Дима, вам такая невеста нравится? – опять обратилась к Коробкову Ада Марковна.

Димон кивнул, потом вытащил изо рта… перо.

– Это что? – удивился он.

– Курочку брали у фермера, – растолковала Ада, – свежатинка, только что бегала. Ответьте на мой вопрос.

– Да… – начал Димон, ойкнул и снял с языка коготь.

– Ух ты! – восхитилась Козетта. – Может, в рисе не курятина? Орлятина там? Вон какой ноготь! Прямо медвежачий!

– Орлов не едят, – отрезала Ада.

– Почему? – спросила Козетта. – Они же птицы, значит, вкусные.

– Не всякую птицу съесть можно, – сделал гениальный вывод Димон, глядя на здоровенный коготь.

– Это зуб, – заявила Ада.

– Чей? – испугалась Козетта.

– Димона, – предположила я.

– Нет, мои все на месте, – меланхолично возразил Коробков.

– Сразу видно, что не человечий, – засмеялась Ада, – курячий.

– У птиц зубов нет, – отрезала Козетта.

– Есть, – возразила Ада Марковна.

– Нет, – не сдалась наша гостья.

– Есть.

– Нет!

Спор зашел в тупик.

– Ну, мы пошли, – неожиданно сказала соседка. – Димочка, помогите нам донести до квартиры миску, она тяжелая.

– Он звонок чинить должен, – вмешалась Козетта, – давайте я отнесу?

Ада Марковна уставилась на девушку. Хорошо, что взглядом нельзя сжечь человека, в противном случае Козетта могла бы превратиться в пепел, а будь она курицей, от нее бы и когтя не осталось, и перья все бы сгорели.

– Я просила Диму, – продекламировала соседка, – не вас.

– Так он занят, – заявила Козетта, – а я свободна.

Девушка схватила миску.

– Она совсем легкая, пошли.

Глава 23

– Вчера ты добрался до дома без приключений? – спросила я, когда Коробков утром вошел в офис. – Или Ада Марковна потенциального жениха в подъезде поджидала?

– Я женат, – напомнил Димон.

Мне его заявление не помешало веселиться:

– Аду Марковну такой пустяк не остановит. Попался коготок, всей птичке погибнуть!

– Курицу она ужасно готовит, – поморщился приятель, – сырая и та, наверное, вкуснее.

– Капризник, – укорила его я, – не любишь цыпу с когтями и перьями.

Коробок сел за стол.

– Рина поздно домой вернулась?

Я махнула рукой:

– Она вообще не приехала.

– Почему? – изумился Димон.

– Она покрылась красными пятнами, врачи решили, что Ирина Леонидовна подцепила от ребенка ветрянку, – сказала я. – Иван ночью поехал в больницу, с трудом там собак нашел, их в каком-то подвале заперли. К матери его не пустили. Но муж и настаивать не стал, в отделении был только дежурный персонал. Сейчас он опять в больницу порулил.

– Ну и дела, – покачал головой Коробок.

– Кстати, о деле, – завела я беседу на рабочую тему. – Что-нибудь интересное нашел?

– Привидение дома Головиных. Прекрасное название для сериала. Смотри, показываю программу «Веселый едок», в которой Игорь Головин участвовал на заре своей карьеры. Сначала там ничего интересного не было, просто бла-бла. Но потом прямо в тему. Внимание. Включаю.

Я увидела на экране кухню. За длинным разделочным столом стояли Головин и прехорошенькая блондинка.

– Вам же не трудно показывать нашим любимым телезрителям, как быстро приготовить завтрак на семью из двенадцати человек и одновременно отвечать на мои вопросы? – проворковала ведущая.

– Конечно нет, – заверил Игорь, – язык болтает, а руки работают.

– Ха-ха, обожаю ваш юмор. Одна маленькая птичка напела мне, что вы общаетесь с привидениями!

Гарик изобразил испуг.

– Только не говорите, что оно сюда явилось.

– Нет, – взвизгнула теледевушка, – мы с вами здесь одни!

– Не считая режиссера, операторов, ответственного за звук, гримера, костюмера, редактора, продюсера и зрителей в студии, – прокомментировал Коробков.

– Уфф, – выдохнул Игорь, – только вам по секрету расскажу. Триста лет тому назад мой прапрапрадед, врач, не смог вылечить маркиза де Труа. Тот, увы, родился сумасшедшим. Мой родственник, его, кстати, звали Гарри, старался как мог. Но Анри, так именовали маркиза, не реагировал ни на какие методы. В конце концов его жена вместе со всеми пятнадцатью детьми пала в ноги Гарри и умолила его запереть своего мужа в подвале нашего родового замка.

– Ой, как интересно, – зааплодировала блондинка. – А что вы поклали сейчас в начинку быстрого завтрака для простой российской семьи?

– Перепелиные яйца и пару ложек черной икры, – уточнил Головин. – Гарри отличался мягким характером, никому не мог отказать. Он спрятал Анри в подземелье. И в одну вовсе не прекрасную ночь… У-у-у…

– Ой, мне страшно, – взвизгнула блондинка и изобразила нервную дрожь, – аж зубы застукались. Слышу топот копыт! Цок-цок-цок.

– Анри вырвал из стены цепи, – взвыл Игорь, – проник в замок и убил всех. Моего прапрапра… его жену, детей, слуг! Никто не выжил!

– Остается уточнить, кто тогда продолжил род Головиных, если все погибли? – усмехнулась я. – В сценарии недоработка.

– На такие мелочи только ты внимание обращаешь, – отмахнулся Коробков.

– Но когда Анри хотел сбежать, – вещал тем временем повар, – моя прапрабабушка воскресла, схватила со стены боевой рыцарский томагавк и хрясь, хрясь, изрубила барона на куски.

– Если я правильно помню, что в начале рассказа псих-бедолага имел титул маркиза, – снова придралась я к словам повара.

– Экая ты вредная, – усмехнулся Димон, – и торопливая. Слушай дальше.

– Если хотите, могу сообщить оригинальный рецепт бефстроганов, – отвлекся от семейной истории Игорь.

– Из барона? – заморгала блондинка.

– Из курицы, – уточнил Гарик, потом склонил голову к плечу и продолжил: – Маркизобарон Анри… Знаете почему у него был такой титул?

– Редактор очнулся, – усмехнулась я, – и сказал повару в «ухо», что тот напутал.

– Не-а, – потрясла кудрявой головой ведущая.

Игорь помахал лопаткой, которой мешал что-то на сковородке.

– Мать у него была маркиза, отец барон, соответственно, сын – маркизобарон.

– Гениально, – оценил пассаж Димон, – намедни я узнал о новой породе собак – лабродудель. Мать у него лабрадор, папа пудель. Типа маркизобарон выходит.

– Отомстив Анри за смерть семьи, прапрапрабабушка сбросила его останки в подвал! И Анри превратился в привидение! – договорил повар.

– Какая трагическая история, – заломила руки блондинка. – А зачем вы плеснули в сковородку кипяток?

Димон остановил видео.

– Далее они перешли к беседе о завтраке.

– Готов поспорить, что после показа программы к Игорю косяком потянулись журналисты всех мастей с просьбой рассказать о семейной драме, – абсолютно серьезно сказал Чернов.

– Именно, – подтвердил Коробков, – Головин озвучивал эту историю почти в каждом интервью, детали в ней постоянно менялись. Повар называл разные имена предков, титулы, причину их гибели. Есть романтический вариант. Прапрапрадедушка гулял по горам в Подмосковье, забрался на высоту пять километров и увидел там свою будущую жену, которая собирала эдельвейсы. Князь решил ей помочь, потянулся за цветком, упал в пропасть и сломал себе шею, позвоночник, руки-ноги, ребра, все двести две кости скелета.

– Ух ты! – покачал головой профайлер. – Какая трагедия.

– Обрыдаться можно, – кивнул Коробков, – через три года у них родился сын.

– Эй, эй, князь же умер, едва познакомившись с невестой, – напомнила я.

– Так он вылечился, – пояснил Димон, – и погиб от руки турецкого императора Ямомото.

– Турок Ямомото! Гениально, – снова восхитился Чернов. – Вообще-то Игорь действовал правильно. Чем глупее история, тем больше внимания она привлекает. В первый раз он солгал на съемке в приступе вдохновения. Потом увидел, что пиар забил фонтаном, и стал использовать легенду постоянно. Реакция прессы и простых людей на байку непредсказуема. Порой для звезды придумывают отличную историю, все концы с концами сходятся, очень интересно, не глупо. А никто внимания не обращает. А подчас селебрити несет жуткую чушь, вроде предка маркизобарона, и она мигом тиражируется, приносит жирные дивиденды. Почему так происходит? Понятия не имею. И что меня поражает: чем нелепее история, тем дольше она будирует СМИ. То ли современные корреспонденты глупы, то ли они считают таковыми своих читателей.

– Свою карьеру повара Головин начал после окончания кулинарной школы в Италии, очень известного учебного заведения, – продолжал Димон. – Мария Алексеевна не пожалела денег на обучение сына. Игорь получил престижный диплом, открыл свое кафе. Понятно, что средства на него тоже выделила мамаша. Сначала кафе пользовалось популярностью, оно было весьма удачно расположено. На расстоянии правой руки от него был вход в метро, на расстоянии левой два вуза, школа, много контор. Из общепита в этом районе в те годы находилось только заведение Головина. У народа альтернативы не было. Или люди идут к Игорю, или сидят голодными. Спустя пару лет в том околотке стали открываться ресторанчики. Появление конкурентов ударило по карману Головина, который был пока никому не известен. Хороших поваров много, надо как-то выделиться из толпы. Нашему клиенту повезло, он принял участие в кулинарной программе, спел там про привидение, понравился продюсеру, стал получать приглашения в разные шоу. Некоторое время Игорь бегал сайгаком по всем каналам, большим и маленьким, не чурался радио, газет. И благодаря этому постепенно вырос в звезду. За пару лет до женитьбы на Кате Головин навсегда закрыл тему призрака. Все, больше он о нем не вещал. Почему?

Я пожала плечами:

– Надоело ему. Сам стал ведущим шоу, решил: хватит нести чушь.

– Странно, – протянул Михаил Львович, – такие успешные «утки» используют постоянно. Эх, жаль, Клеопатры Маркизетовны сейчас с нами нет.

– А где она? – удивилась я.

– Слегка простыла, поэтому сидит дома, – пояснил профайлер. – Что заставило Головина замолчать о призраке?

– Понятия не имею, – ответил Коробков.

– Если не будете смеяться, скажу, что думаю, – пообещала я.

– Мы отнесемся к вашим словам серьезно, – заверил Чернов.

– Вдруг в доме на самом деле появилось привидение? – предположила я.

Димон расхохотался, Михаил Львович прищурился.

– Ход ваших мыслей, Танечка, интересен. Головин столкнулся в доме с настоящей нежитью, испугался, что сам накликал обитателя царства мертвых, и прикусил язык.

– Супер идея, – смеялся Коробков. – Тань, один ноль в твою пользу!

– Давайте вспомним разговор Кати со знахарем-экстрасенсом, – не сдалась я, – сначала она просила у него микстуру для потери веса, а потом стала жаловаться на плохой сон. Мария Алексеевна запретила невестке открывать окна на ночь. Игорь объяснил жене, что это не каприз, не самодурство матери, она боится привидения, которое влезет в дом и всех убьет. А потом Катя сама ночью в саду фигуру в саване увидела. И подруга Мары с призраком столкнулась.

– Ага! В ночь после праздника с обильными возлияниями! Странно, что девица трехглавого дракона не узрела, – ехидно заметил Коробков, – фантом-то живо отыскался. Им оказался местный подросток.

– Дима, посмотрите данные на него, – попросил Чернов, – кто он, из какой семьи, сколько лет исполнилось шутнику, когда он решил прикинуться выходцем с того света.

– С радостью, – согласился Коробков, – но у меня нет никаких данных парня.

– Посмотри запись моего разговора с Марой, – подсказала я, – вроде она называла его имя.

– Секундос, – попросил Димон, – ага, вот оно. «Федя, – воскликнула Галина и убежала». Что еще тут есть? Объяснение, что фигура, которая разгуливала в саване, очень даже живая, это подросток из дома, который расположен слева от усадьбы Головиных. Минута!

Коробков застучал по клавиатуре.

– Слушайте. Особняк принадлежал Ольге Морозовой. Она давно скончалась, наследником стал ее единственный сын Эдуард Болотов. Ребенка по имени Федор в семье не было, кроме Эдика детей у Ольги нет. Войдя в права наследства, парень тут же продал дом и участок и купил однушку в Москве. Потом он открыл пекарню, при ней кафе. Быстро поднялся, сейчас он успешный, очень богатый производитель форм для выпечки и другой кухонной утвари. Имеет сеть магазинов, где продает свои изделия, владелец кондитерских и булочных. Ха! Знаете, сколько ему исполнилось лет, когда он якобы прикинулся призраком? Двадцать!

– Посмотри, у кого из жителей Шихова есть в семье парнишка Федор, – попросил профайлер.

– Момент, – сказал Димон. – И… приз получает… некому кубок отдать. В населенном пункте тогда Федоров не было! Хорошее мужское имя почему-то редким стало! Галина могла перепутать возраст сына соседки, принять его за подростка.

– Да, это часто случается, – согласился Михаил Львович, – Анна Ивановна, которая жила в одном доме с моими родителями, увидев меня во дворе, всегда радовалась и спрашивала: «Солнышко, ты почему так поздно гуляешь? Завтра тебе в школу не надо?» Я спокойно отвечал: «Тетя Аня, я уже институт окончил, со службы иду, у меня ненормированный рабочий день». Соседка всплескивала руками: «Ой, ой! Как время бежит. Мне все кажется, что тебе десять».

– Имя домработница тоже неверное назвала, – отметила я.

– В двадцать лет изображать привидение, чтобы сделать навредю людям, которые тебя на свой праздник не пригласили? – удивился Димон. – Это странно. На такой подвиг способны дети лет семи-восьми.

– У некоторых людей ветер в голове до старости свищет, – заметил Чернов, – возраст по паспорту ничего не значит. Инфантильным можно оставаться до смерти. Я знаком с двенадцатилетними умными ребятами и с шестидесятилетними дураками. Эдуард кондитер, он коллега Игоря. Возможно, мы нащупали паутинку, которая тянется к анонимщику.

Я решила уточнить:

– Полагаете, что Болотов из зависти к конкуренту решил сорвать праздник по случаю первой годовщины его брака?

– Они оба зарабатывают деньги на одном поле, – пояснил Чернов, – иногда самое простое предположение самое правильное.

– Часто видя Игоря в телевизоре, Эдуард, наверное, сгорал от зависти и решил подгадить гостям, которых сосед созвал? Это мелко. Противно. Но сработало. Подруга Мары здорово испугалась, – протянула я, – а сейчас, когда Головин поднялся очень высоко, Болотов написал анонимку.

– Что-то в ней не так, – произнес профайлер, – никак не пойму, почему меня это послание настораживает. И откуда бывший сосед узнал про сериал?

– Дима, можешь устроить мне встречу с Эдуардом? – спросила я.

– Легко, – пообещал Коробков, – надеюсь, пара новых сотрудников скоро появится, и нам станет проще работать. Начальнице не придется везде бегать самой.

Глава 24

– А теперь попробуйте этот десерт, – радушно предложил Эдуард, показывая на нечто, заваленное взбитыми сливками.

– Боюсь, уже не поместится, – вздохнула я.

– Это наша фирменная ромовая баба, – стал соблазнять меня хозяин кондитерской, – и, поверьте, алкоголя в ней правильное количество, а не капля сиропа с запахом непонятно чего.

– Если я съем восхитительный по виду, и, уверена, по вкусу тоже десерт, то опьянею и лопну, – улыбнулась я.

– Не каждый день ко мне приходят представители телевидения с предложением вести шоу, – сказал Эдуард.

– Сейчас кулинарные программы не редкость, – заметила я, – они всегда нравятся зрителям.

– Народ тащится от двух тем: как приготовить вкусно пожрать и как похудеть, – засмеялся Болотов, – да, на экране часто мелькают и профессиональные повара, и любители. И как только зрители различают эти выпуски? Они сделаны по одинаковой схеме: ведущий плюс гость, готовка, потом: «Отведайте кушанье. Ах, как вкусно».

– Вы правы, – согласилась я, – поэтому мы намерены создать нечто необычное. Решили отказаться от гостей в студии.

– Отлично, – обрадовался Эдуард, – так называемые звезды кочуют с канала на канал с одними и теми же рассказами. Готовить они не умеют, кое-как хлеб нарезают. Смешно, право. У нас нет профессиональной программы, где ведущий последовательно объясняет, как, например, испечь эклеры. Домашние хозяйки часто жалуются, что пирожные «садятся». Они делают тесто по рецепту, но терпят неудачу. Есть маленькая хитрость, о которой мало кто знает. Чтобы ваши профитроли не превратились в блинчики, налейте воды в стакан, вылейте ее в кастрюльку, растворите в ней необходимое количество сливочного масла. Затем в этот же стакан насыпьте муку. Ее должно быть столько же, сколько воды. В рецепте сказано: «Вам понадобится стакан воды и столько же муки». Как их понимают хозяйки? Воды, допустим, двести пятьдесят миллилитров, значит, и муки двести пятьдесят граммов. Вот в чем трагическая ошибка! В стакане мучицы сто шестьдесят граммов, а женщины берут двести пятьдесят. Измерять муку надо не на весах. Стаканом. Сколько воды в нем, столько и муки положить. Тогда пропорции будут равны, и эклеры не «сядут».

– Великолепно, – похвалила я Эдуарда. – Вы знакомы с Игорем Головиным?

– А что? – вопросом на вопрос ответил собеседник.

– Есть идея поставить вас в пару, – сказала я, – два повара. Открываются интересные возможности, веселый диалог. Надо вам только придумать какую-то историю про себя. Игорь молодец, его байка о привидении понравилась зрителям.

– Не встречался с этой, так сказать, звездой, – хмуро ответил мой собеседник, – понятия не имею, что он кому врет.

– Удивительно, – опешила я, – вчера я предложила совместное шоу с вами Игорю, так он обрадовался и сказал:

– Мы с Эдиком в детстве жили по соседству. Один раз он напугал наших гостей, нарядившись привидением.

Болотов молчал.

– Головин что-то напутал? – не отставала я. – Между вами не было детской дружбы?

– Посмотрите на год рождения великого телестряпуна, – буркнул Эдуард.

– Игорь вас не намного старше, – заметила я.

– Намного, – возразил Болотов, – в детстве и один год разницы в возрасте уже пропасть.

– Вашего переодевания в призрака не было? – уточнила я.

– Конечно нет! – надулся кондитер.

– К Головиным приходил настоящий фантом?

Эдуард исподлобья взглянул на меня.

– Татьяна, неужели вы верите в бестелесную сущность, которая с воем бродит по ночам?

– Конечно, я не сомневаюсь в существовании призраков, – без запинки соврала я, – о них тьма книг написана. Мы с Игорем беседовали в присутствии домработницы Головиных, она подтвердила, что видела привидение, испугалась, а потом поняла – это сын соседки, опознала вас по кроссовкам.

– Идиотка, – разозлился Эдуард. – Мне тогда только-только исполнилось двадцать, я окончил училище, начал работать в ресторане последним поваренком. Мама заболела. Денег не было. Невеселое время. Служба заканчивалась поздно. В тот день я приехал на последней электричке, устал, решил сократить путь до дома, перемахнул через забор соседей, пошел через их участок. Никогда этого не делал, а тут сил не было в обход идти. Думал, они спят давно. Так нет! У гостевого домика столкнулся с Галиной. Она на пороге стояла спиной к тропинке. Дверь была открыта, баба сама с собой говорила. Что-то вроде: «Спи, давно пора отдыхать». Совсем с ума съехала. И, как назло, ветка у меня под ногой хрустнула. Она обернулась и как заорет: «Мерзавец, вор!» Я убежал. Так психопатка в шесть утра к моей матери заявилась. Так орала! Обзывала меня по-всякому. Еле-еле мать ее выгнала. И что потом? Не поверите! Они забор переделали, поверх него колючую проволоку пустили. А Галина, если меня видела где-то, шипела: «Подонок! Не успел ничего у нас спереть!»

– Значит, в день празднования Игорем годовщины свадьбы вы не изображали призрака? – продолжала я давить на одну и ту же педаль.

– Назовите мне хоть одну причину, по которой я мог пойти на это, – фыркнул Эдик. – Если Игорь был уже женат, то и я был не младенец.

– Верно, совсем взрослый, – согласилась я, – значит, вы никак не связаны с историей про нечисть?

– Ни на миллиметр, – твердо ответил Эдик. – Они там все психи! В смысле Головины. Наследственное сумасшествие. Мария Алексеевна взахлеб о своем дворянском происхождении вещала, с пеной у рта твердила, что Головины то ли князья, то ли графы, то ли бароны. Не помню ее бредни дословно. Слава богу, давно не сталкивались. Меня всегда удивляло, что Головина без устали о предках вещает. Всем известно, что в древних родах часто бывает семейное сумасшествие. Страшная болезнь.

– К сожалению, вы правы, – поддержала я беседу, – кроме психических расстройств представители аристократии страдали разными генетическими недугами. А кое-кто оставался без детей, потому что заражался сифилисом, другими венерическими заболеваниями. Даже сейчас, когда эти болезни вылечиваются, женщины после них часто становятся бесплодными.

Я болтала без умолку, чтобы показать Эдуарду, что нахожусь с ним на одной волне. Но Болотов быстро завершил беседу, сославшись на неотложные дела.

Я пообещала сообщить руководству канала о том, что получила его согласие стать ведущим, и вышла на улицу. Следовало признать, что эта беседа – мой провал.

Очень недовольная собой, я поехала в сторону офиса, и тут раздался звонок телефона.

– Здравствуйте, – прошептал знакомый голос, – можете приехать на улицу Сивкова?

– Зачем? – осведомилась я. – И с кем я беседую?

– Марина, – представилась женщина. – Дом двенадцать, квартира восемь. Там живет человек, который вам всю правду про Эдуарда сообщит.

Я сделала стойку, но решила изобразить равнодушие.

– Мне неинтересно слушать сплетни.

– Как вы думаете, ваш начальник на телевидении похвалит вас, если после шоу с Болотовым на другом канале в программе «Правдивая правда» расскажут нечто такое про Эдуарда, что всех потрясет? – спросила Марина.

– А вы откуда в курсе дела? – поинтересовалась я.

Телефон издал тихий писк, я посмотрела на экран. Видеозвонок от незнакомого абонента. Я нажала на красный кружок. Перед глазами появилась приемная Эдуарда, дверь его кабинета, из которого мы с Болотовым прошли в кафе, стол, за ним секретарь. Она кивнула, улыбнулась, видео завершилось, трубка снова запищала.

– Это я, – сказал все тот же голос, – Марина. Вы со мной виделись сегодня, я вас в кабинет Болотова отвела.

– Вы помощник Эдуарда, – скорей утвердительно, чем вопросительно сказала я, сообразив, почему мне знаком ее голос.

– Да. Рулите на Сивкова, я предупрежу Валерию Васильевну, – пообещала девушка, – небось хотите спросить, почему я вас отправляю к даме, которая про Эдуарда много чего знает? Так вот, этим интересоваться не надо, у меня есть на то свои причины.

– Хорошо, еду, – согласилась я и соединилась с Димоном.

Улица Сивкова находилась на окраине Москвы. Я медленно тащилась по пробкам. Джип начальницы особой бригады оснащен по-боевому, если я постараюсь, то, вероятно, найду в нем и зенитную установку, и шахту запуска ракет. Сейчас я могу включить сирену, «крякалку», запись грубого баса, который заорет:

– Вправо, подали вправо, не мешать проезду спецтранспорта.

Живо тогда долечу до места. Документы у меня без права досмотра, любой сотрудник ГАИ, увидев их издали, возьмет под козырек, притормозит поток машин, и я понесусь, как кортеж президента. Но все эти возможности я использую в очень редких случаях, когда это на самом деле необходимо. А еще я жду информацию от Коробкова.

На панели замигала зеленая кнопка, я нажала на нее. Голос Димона ворвался в салон:

– Марина Егоровна Дарк. Работает личным секретарем Эдуарда Болотова. Высшего образования нет, сразу после школы вышла замуж. Детей нет. Имеет диплом европейского центра подготовки секретарей-референтов. Получила его несколько лет назад. Из родственников у нее есть мать, Валерия Васильевна Дарк, официально нигде не работает, брат, Архип Егорович Дарк – инвалид. У него целый букет заболеваний. Парень психически неадекватен, сам себя обслуживать не способен. Есть еще сестра Ирина. Валерия и Архип прописаны на улице Сивкова. Марина зарегистрирована у мужа, у него небольшой дом в ближнем Подмосковье. У Ирины квартира в столице, она владелица салона красоты. Ранее мать работала уборщицей в школе, семья Дарк жила в Шихове рядом с Головиными. После несчастья с сыном Валерия уехала в Москву, домик продала. А теперь угадай, кто муж Марины?

– Даже вариантов нет, – призналась я.

– Напрягись, – потребовал Димон, – ну… раз, два, три…

– Генерал Зайкин, – ответила я.

– Это кто? – поразился Коробков.

– Понятия не имею, – хихикнула я, – каков вопрос, таков и ответ. Ну и кто у нас муж?

– Эдуард Болотов! – выпалил приятель.

Глава 25

– Это шутка? – удивилась я.

– Суровая правда, – возразил Димон.

– Отлично, – растерялась я. – Зачем жена отправила телепродюсера к своим родственникам, которые всю правду о ее супруге выложат? Она не хочет, чтобы кондитер стал популярным?

– Не знаю, какая у нее мотивация, – вздохнул Коробков, – но она же не обещала, что сведения будут точными? «Расскажет всю правду об Эдуарде».

– Фраза «рассказать всю правду» считается синонимом выражения: «Сейчас узнаете, какой он мерзавец», – хмыкнула я.

– Правда бывает и положительной, – возразил Коробков, – вдруг ты услышишь о бескрайней доброте кондитера, о том, как он помогает теще, больному брату жены.

– Сомнительно что-то, – пробормотала я.

– Мы не знаем, какие отношения в семье Эдуарда, – подключился к беседе Чернов, – возможно, Болотов изменял жене, та сделала вид, что ничего не знает, но когда ему предложили телепроект, решила супругу нагадить. Выльет ее маманя на зятя понос, и прощай программа!

– Телевидение любит скандалы, – возразила я, – про многих ведущих пресса пакости пишет, такая информация только подогревает интерес к человеку.

– Марина не имеет отношения к телевидению, – справедливо заметил Димон, – она рассуждает с точки зрения нормального человека, думает, что прелюбодея под камеру не поставят.

– Танечка, давайте перестанем гадать, – предложил Михаил Львович, который слушал разговор, – пустое это занятие. Сейчас приедете, во всем разберетесь.

– И то верно, – согласилась я, – недолго осталось.

Минут через пятнадцать я припарковалась во дворе перед старой блочной пятиэтажкой, вошла в подъезд, в котором не было ничего похожего на домофон, и обнаружила, что нужная квартира находится на первом этаже в грязном темном закутке сбоку от лестницы. Я нажала на звонок, но никто из хозяев не откликнулся. Я попыталась постучать в дверь, но та была обита по технологии советских лет дешевым дерматином, под которым лежал толстый слой ваты. Кое-где искусственная кожа от старости лопнула, наружу вылезли желтые клочья.

– Ау! – закричала я. – Есть кто дома? Откройте!

Из квартиры не донеслось ни звука. Я схватилась за ручку и решила потрясти ее, если хозяева не услышат, тогда можно пойти во двор, покричать под окном. Или позвонить Марине с просьбой соединиться с родственниками. Я уже собралась нажать на ручку, и тут из квартиры донеслось:

– Кто-то за дверью есть?

– Да! – закричала я.

– Назовитесь.

– Татьяна Сергеева.

– Чего тебе надо?

– Я от Марины. Она вам звонила, предупреждала о моем приходе.

– Сейчас, – прокряхтели за дверью, – только ключ найду. Нет его в скважине.

Прямо у двери рядом с резиновым ковриком стояло переполненное ведро, от которого нестерпимо воняло. Хозяйка бубнила:

– Подождите минут пять.

Меня затошнило от мерзкого запаха. Не в силах более находиться около смердящего мусора я вышла на улицу. Похоже, в этом доме время замерло на шестидесятых годах двадцатого века. Дерматин с ватой, помойка на лестнице, а во дворе деревянный стол, вокруг него скамейки. Началась зима, но погода не характерна для Москвы, снега нет, прекрасный солнечный день, и не одна я им наслаждаюсь. На лавочке сидит с сигаретой в руке молодая женщина, она поставила на стол красный пакет с фиолетовой надписью «Продукты от Андреича». Сразу стало понятно: незнакомка ходила в магазин и сейчас устроила себе перекур.

Я еще раз втянула носом воздух зимнего погожего дня. К сожалению, надо идти в гости к Дарк. Не хочется думать о том, что я увижу в их квартире. Хотя, может, хозяйка чистоплотная? Ох, навряд ли. Нельзя быть аккуратной дома и выставлять на лестницу гниющие отходы. У опрятной женщины ведро для отбросов блестит, она не станет утрамбовывать в него объедки до упора, не поленится лишний раз сходить к бакам, которые находятся в нескольких метрах от подъезда.

Не испытывая ни малейшего желания беседовать с Дарк, я все же решила вернуться в подъезд, но меня притормозил звонок Чернова.

– Ангел мой, вы где? – осведомился профайлер.

– У дома Дарк, – ответила я.

– Еще не звонили им?

Я пустилась в объяснения:

– Пыталась, но звонок не работает. Покричала на лестнице, хотела постучать в окно, их квартира на первом этаже. Да хозяйка чудом меня услышала. Сейчас она пошла искать ключ, а я…

– Вы где? – перебил меня Михаил Львович.

– Во дворе, очень уж в подъезде тухлятиной воняет, – пожаловалась я.

– Вы под окнами Дарк? Бегом оттуда! – скомандовал Чернов.

– Что? – не поняла я.

– Код семь, – крикнул Чернов.

Услышав условный сигнал опасности, я выбежала на площадку, где находился стол, хотела отбежать еще дальше, и тут за спиной раздалось оглушительное: ба-бах. Затем послышались скрежет, лязг, звон и крик:

– Боже!

Женщина, которая сидела на скамейке, вскочила, кинулась к подъезду, но я успела схватить ее за руку и прижать к себе. Вокруг раздавались разные звуки, все как один жуткие. Я осторожно повернула голову и взглянула через плечо на дом. Дверь подъезда, около которой пару секунд назад я вдыхала свежий воздух, вырвало из петель, она валялась на дороге. Окна квартиры Дарк лишились стекол, было видно, что внутри бушует огонь.

– Мама, – прошептала незнакомка.

– Как вас зовут? – спросила я, по-прежнему обнимая курильщицу.

– Ирина Дарк, – пролепетала та, – у них все продукты закончились. Я пошла в супермаркет. Потом решила с сигаретой посидеть, мама дымить не разрешает, ругается: «Курение убивает, хочешь меня на тот свет отправить».

Я молча слушала сестру Марины. Верно, курение убивает, но сейчас вредная привычка спасла Иру от смерти.

Глава 26

Вскоре в ранее безлюдном дворе собралось много народа.

– Начальник особой бригады? – спросил плотный мужчина в штатском, рассматривая мое удостоверение. – Слышал о такой. Встречать, однако, никого из ваших не приходилось. Меня зовут Анатолий Иванович Попов. Можете сесть в автобус?

– Конечно, – согласно кивнула я. – Что с Ириной?

Попов показал на одну «Скорую».

– Ею врачи занимаются. Она не ранена, просто бьется в истерике.

– Мне удалось схватить и удержать Дарк в тот момент, когда она к дому кинулась, – пояснила я.

– Мы здесь, – воскликнул Чернов, появляясь передо мной, за ним маячил Иван Никифорович. – Цела?

Я кивнула.

– И здорова. Спасибо, Михаил Львович, вы как-то почуяли неладное.

Анатолий Иванович выжидательно смотрел на моего мужа и профайлера. Они показали свои документы.

– Давайте побеседуем в автобусе, – вновь предложил Попов.

Мы разместились в мини-вэне, и я объяснила Анатолию, что пришла побеседовать с Валерией Дарк, а из-за чего случился взрыв, понятия не имею.

– Думаю, вы найдете остатки самодельного взрывного устройства, – предположил Михаил Львович, – оно могло приводиться в действие с помощью ручки входной двери. Снаружи нажмут на нее, и бумс. Прошу меня простить, я на редкость технически безграмотен, возможно, ошибаюсь.

– Как вы поняли, что произойдет? – удивился Попов.

– Наш сотрудник решил изучить контакты Дарк, – пояснил Чернов, – у матери и дочерей профилей в соцсетях нет. А вот у Архипа он есть, правда, закрытый.

– Дима считает: то, что закрыто, всегда интереснее того, что открыто, – вздохнула я.

– Зачем молодому человеку, инвалиду-колясочнику, безработному, прятаться от людей? Большинство таких больных ищет друзей, врачей, изучает разные фонды, общается с представителями нетрадиционной медицины, – перечислил Чернов, – многие работают в сети. Архип болен давно, но в интернете он только три года. И сидит за закрытой дверью. Подписчиков у него считайте нет, общался парень только с несколькими людьми, представителями организации «Помощь».

– Это еще кто такие? – нахмурился Анатолий.

Михаил Львович ответил:

– Объединение, которое занимается поддержкой тяжело больных людей, кого невозможно реабилитировать даже за все деньги мира. Членов этого сообщества много, там и психологи, и врачи, и родственники больных. Милосердные люди стараются подарить инвалидам хоть каплю радости. Одни приезжают к ним в гости с дрессированными собаками, другие оказывают парикмахерские услуги. Третьи могут отремонтировать квартиру, четвертые привозят книги, продукты, пятые устраивают на работу. Среди благодетелей есть владелец маршрутных такси, он в хорошую погоду вывозит колясочников на пикники. У них все продумано. Каждому больному дают куратора, тот знакомится с историей болезни своего подопечного и знает, как с ним общаться. Создатель организации свое имя не афиширует. Но сразу понятно, что он богатый человек. Однако денег инвалидам не дают, опасаются пьянства, а еще родственников, которые могут обобрать больного. Но если понадобится специальный матрас, чтобы не образовались пролежни, его купят. И еду привезут. И лекарства.

Мой телефон крякнул, я взяла трубку.

– Я вошел на сайт к Архипу, – отрапортовал Димон.

– Поставлю тебя на громкую связь, – предупредила я.

– Куратор парня Вадим Федоров, дьякон одного московского храма, – продолжал Коробков, – он старался пробудить в душе Архипа светлые чувства. Но не удавалось. Переписка опекуна с опекаемым происходила в личном чате, который создала организация «Помощь». Никто разговора, кроме его непосредственных участников, не видит. Общение через ватсап и прочие приложения не приветствуются. Кураторам запрещено это делать. Почему? У некоторых больных есть скандальные родственники, кое-кто жалуется на помощника, обвиняет его во всех смертных грехах. Переписка в чате скорее нужна для сохранения доброго имени куратора. Если кто-то пожалуется, что инвалида склоняли не принимать лекарства, потому что они наносят вред здоровью, предлагали приобрести БАДы и прочую ерунду, то личный чат откроют и узнают правду. Дьякону с Архипом пришлось трудно. Сын Валерии Васильевны фонтанировал ненавистью. «Пусть все здоровые заболеют, как я, – вот это будет справедливо», «Люди должны сдохнуть, но не сразу, сначала им в инвалидной коляске посидеть надо», «Я живу с уродами, они не хотят продать квартиру, чтобы меня вылечить».

Это еще самые мирные его речи. Вадим пытался поговорить с Архипом о Боге. Дарк пришел в еще большее негодование: «Я один раз умер, потом очнулся в реанимации. Не видел вашего Бога. А если он есть, то почему он меня в коляску усадил? Почему я? А не ты?» Федоров ушел от темы веры, начал вести душеспасительные беседы. «Наука движется вперед, сейчас тебе помочь не могут, но, возможно, через пять-десять лет создадут некий препарат, надо просто подождать». Что ему ответил подопечный, я цитировать не стану, пожалею ваши нежные уши. Терпение у Вадима было неисчерпаемое, он каждый день по часу, а то и дольше вразумлял Архипа, но большого успеха не достиг.

– Может, у парня психиатрические проблемы? – предположил Попов. – Моя мать воцерковленная женщина, что не мешает ей нападать на всех окружающих, ненавидеть как родню, так и посторонних. Я по воскресеньям, если могу, отвожу ее в церковь. Сам на службе не стою, сижу у двери на скамейке. Давно понял, что у священников нечеловеческое терпение. Выслушивать бред, который несут бабки вроде моей мамани, да еще ласково с ними говорить? Я бы давно бабам по головам чем потяжелее втемяшил!

– Несколько месяцев дьякон пытался разжечь в инвалиде искорку добра, – продолжал Димон, – но она никак не вспыхивала. Тон беседы Архипа с куратором остается одинаковым. Парень бьется в злобе, дьякон его утешает. Все изменилось двадцатого сентября. Вадим пропадает на три дня, переписка замирает. Потом возобновляется, вроде Федоров ведет себя как прежде. Однако создается ощущение, что Вадим стал другим. Нет, он по-прежнему терпелив, но на гневное заявление Архипа: «Почему твой Бог посылает страшные болезни детям?» – дьякон отвечает: «Так за грехи их родителей». Ничего не понимающему в вопросах веры Архипу это заявление кажется правильным. Но я знаю, что на общецерковном съезде по социальному служению патриарх Кирилл сказал: «Если кто-то говорит, что болезнь ребенку дана за грехи его родителей, то такого батюшку надо сразу остановить в служении. Как так можно? Не знаю, какое сердце и какая голова должна быть у священника, чтобы он так сказал несчастной матери или отцу».

– Я решил найти подробные сведения о Федорове. И что оказалось? Вадим был молод, ему нет тридцати. В начале работы с Дарк он служил в храме, но уже тогда болел, вскоре очутился в больнице, из нее переместился в хоспис. С Архипом он общался несколько месяцев, подопечный понятия не имел, что его куратор находится на паллиативном лечении.

– Бедняга, – не удержалась я.

– Не повезло ему, – согласился Коробков, – Вадим определенно понимал, что умирает, но изо всех сил поддерживал Архипа, которому предстояло жить намного дольше. Недуг, которым страдал Дарк, развивается неотвратимо, но очень медленно. А Вадим умер девятнадцатого сентября.

– Вот почему сменился тон переписки, – пробормотала я, – кто-то прикинулся дьяконом! Зачем?

– Понятия не имею, – ответил Димон.

Глава 27

На следующий день в районе пяти вечера мы с Черновым и Димоном сидели в нашей переговорной и пытались поговорить с Мариной и Ириной Дарк.

– Татьяна, вы чуть не погибли, – плакала первая, – мне и в голову не могло прийти, что Архип выполнит свой безумный план.

– Он окончательно сошел с ума, – прошептала Ирина, – мы терпели, но…

– Мучилась ты, – перебила Марина, – а я, предательница, сбежала из дома.

– Неправда, – возразила ее сестра и повернулась ко мне: – Марине повезло рано встретить свою судьбу. Она не дезертир. Ушла после свадьбы к мужу. Эдуард обеспеченный человек, не жить же ему в квартире нашей матери!

– Меня не было около сестры, когда Архип хотел ее зарезать! – воскликнула Марина.

– Брат нападал на Ирину? – уточнил профайлер.

– Нападал! – поморщилась жена Эдуарда. – Это слово подразумевает открытый конфликт с автоматом-пистолетом в руке. Архип действовал иначе. Он мог ночью подъехать на коляске к твоей кровати и налить в ухо или нос полную пипетку воды или растительного масла.

– Да уж, – покачал головой Димон.

– Это еще что! – воскликнула Марина. – Ира боялась спать. Квартира двухкомнатная, сами видели, в каком доме! Одну спальню занимал Архип. В другой ютились Ира и мать. Моя несчастная сестра боялась глаза сомкнуть. В скелет превратилась, костями гремела! Руки дрожали.

– У вашего брата генетическая болезнь, название которой я прочитать не могу, – вздохнул Димон, – слово из ста букв.

– Их чуть меньше, – сказала Марина, – иногда я встречаю людей, которые плачутся: «Ой, у меня рак, тяжело лечиться!» Так радоваться надо, что получил то, чем миллионы страдают. От этой напасти лекарства есть, операции делают. Хуже нет подцепить нечто уникальное, стать одним на миллиард с такой хворобой. Ее никто лечить не умеет и не научится, потому что любому государству невыгодно вкладывать деньги в создание препарата для десяти граждан. Архип сам виноват.

Ирина вздохнула:

– Мне тоже трудно точное название недуга выговорить. Но я не склонна считать, что брат сам себе несчастье устроил. В случае с нами…

– Мама его обожала! – закричала Марина. – Как же! Мальчик родился! Мы, девочки, мусор, а он мужик, опора ей в старости, Архип непременно президентом станет.

– Да, планы у мамы были громадные, – подтвердила Ира. – Она брату все позволяла, любые его прихоти исполняла. Любила его так, как никого другого.

– Мы с Ирой родились от одного мужчины. Язык не поворачивается его отцом назвать, – грустно произнесла Марина.

– Мы не виделись с ним никогда, – пояснила Ирина, – он маму бросил беременной. Спустя год…

– Есть особая порода женщин, – перебила ее Марина, – они чемпионки по танцам на граблях. Валерия решила привязать к себе любовника, от большого ума забеременела вне брака, родила двух девочек. Если вы не знаете, мы с Ирой двойняшки, непохожие близнецы.

– Если мужчина непорядочный, его ребенок не остановит, – добавила Ирина. – Мама ошиблась. С каждым случиться может. И она не ожидала, что младенцев двое будет.

– Право на ошибку имеет каждая, – согласилась Марина, – но, если ты мать-одиночка с парой новорожденных и через год после их появления опять ходишь с животом, который тебе сделал очередной хахаль-дачник, то слов нет. Лето закончилось, мужик уехал, а память от него осталась навсегда. Мальчик родился! Ну, как тут не заликовать: «Кормилец мой появился!» Нет ему ни в чем отказа! Хочет Архипушка велосипед? Мамаша продает свои серьги. «На, котеночек, катайся». У нас с Иркой не только лица, но и характеры разные. Она тихая, за себя постоять не умеет. Если на сестру прикрикнуть, она все сделает, только не орите. А я другая, на меня где сядешь, там и слезешь! В четырнадцать лет Архип связался с дурной компанией. Заявил маме: «Меня твоя опека задушила, хочу свободы». И смылся из дома. Мать всю полицию в ружье подняла. Несколько месяцев искали «малыша», не нашли. Потом он сам домой приполз, грязный, вшивый, с кучей болячек. Нет бы ему сказать: «Мечтал о свободе? Она у тебя есть». И пинком под зад наркомана.

– Понятно, – кивнул Иван. – Героин?

– Хуже, – поморщилась Марина, – красавчика нашли в таборе таких же, как и он, бездельников-подростков. Денег на приличный наркотик у них не было. Красиво звучит, да? Приличный наркотик. И чем они занимались? Грабили аптеки. Выбирали те, где одна женщина за прилавком, других сотрудников нет. Оденут кого-нибудь из своей стаи поприличнее, умоют, причешут, типа хороший мальчик из бедной семьи. Парнишка попросит лекарство, которое без рецепта дают, провизор уйдет за ним в подсобку, и тут влетает вся банда, запирает фармацевта в комнатушке, хватает все, что под руки попало, и удирает. Дома они все, что сперли, бросали в одну кастрюлю, ждали, пока таблетки в содержимом ампул растворятся, и давай колоться.

– Когда мать отвезла Архипа в клинику, там стали расспрашивать, что он употреблял, брат ответил коротко: «Все. Названий не помню, что попалось, то и гоняли по вене». Мама деньги, что копила на новую квартиру, за лечение деточки угрохала, – пожаловалась Марина. – Через год после побега он опять в гимназию пошел, каждый день скандалил: «Одноклассники мелкие, надо мной смеются».

Ира отвернулась к окну.

– У нас тогда избушка в Шихове была, мы с Ирой в сельскую школу ходили. Мать у местной элиты, госпожи Головиной, работала. Та ремонт особняка затеяла, надо было все отмывать, участок в порядок приводить. И у других грязь убирала.

– Значит, вы знакомы с Марией Алексеевной и Игорем? – уточнила я.

– Да, – хором ответили сестры.

– Очень приятные люди, – сказала Марина, – хозяйка добрая, воспитанная, всегда регулярно платила, никогда денег не задерживала. Мама себя счастливой чувствовала: Архип не колется, в школе тройки получает, сама она достаточно зарабатывает, чтобы себя и сыночка содержать, а девчонки перебьются. Мне повезло, что в Шихове жила, я там с Эдуардом познакомилась, у нас любовь загорелась. Вам никогда не догадаться, что будущая теща заявила жениху, когда тот, как принято у нормальных людей, явился к ней с букетом просить руки дочери!

Ирина решила дополнить рассказ сестры:

– Представьте, вы живете в избе-развалюхе, моете тем, кто не стеснен в деньгах, полы. У вас две нормальные дочки, а сын идиот, лентяй, балбес. Девочки девять классов окончили, поступили в училище, станут медсестрами, учатся прилежно, да еще работают санитарками. Парень ничего не делает, ваньку валяет. Убогую конуру в Москве, которая от родителей досталась, вы за копейки сдаете. В столице не живете, в деревне дешевле. И тут к одной из дочек сватается молодой мужчина. Он искренне влюблен, обеспечен, владеет небольшим бизнесом, но определенно пойдет в гору. Не пьет, не курит, имеет трешку в Москве, приличный дом в Шихове. Все это ему родители в наследство оставили. И учтите, Эдик сирота. Ни свекра, ни свекрови у дочери не будет. Что вы ему скажете, когда он букет вам протянет со словами: «Прошу руки Марины»?

Вопрос определенно адресовался мне, поэтому я ответила:

– Совет да любовь. Очень рада за вас.

– Нормальная реакция любящей матери, – хмыкнула Ирина. – А наша закричала: «Нет, нет! Я совсем больная, наверное, скоро умру. Кто тогда присмотрит за Архипушкой? Вы, сестры, обязаны ухаживать за братом, у него слабое здоровье».

Марина рассмеялась:

– Эдик растерялся и ушел. Я схватила сумку и за ним. На следующий день мы подали заявление в загс. Мне за пару дней до этого восемнадцать исполнилось, никто не мог запретить вступить в брак.

Глава 28

– Некоторое время Эдик не хотел даже слышать про Валерию Васильевну, – призналась Ира, – потом успокоился, стал помогать теще. Сделал ремонт в московской квартире, привел в божеский вид дом в Шихове, давал ей денег, просил не ходить по людям с тряпкой.

– Мать жила в Шихове, брат с ней, – вздохнула Марина, – у Архипа начались странности. Первой на них Ирина внимание обратила. Мать ничего не замечала. Я же считала поведение брата следствием дурного воспитания. Одна Ира заподозрила неладное. Сидим в субботу вечером на веранде, пьем чай. Погода прекрасная, на столе десерт. Разговоров серьезных не ведем, никаких проблем не обсуждаем. Просто идет треп о погоде, о каком-то сериале… Вдруг Архип вскакивает, чашку на пол швыряет, кричит: «Меня никто не уважает, все ненавидят», и убегает.

– Потом дело совсем плохо стало, – вздохнула Ира, – брат скандал устраивал по любому поводу. Утром глянет в окно, как заорет: «…! …! Дождь! Это вы его нарочно устроили». Я сразу поняла: он болен. Сказала Марине, что Архипа надо психиатру показать, но она отмахнулась:

– Он нарочно так себя ведет, мать его избаловала.

Я к маме, а та скандал устроила:

– Не смей про Архипушку гадости говорить.

Дома вообще стало невыносимо! Изба маленькая. Спрятаться негде. Ад. А потом брат во дворе упал, ноги у него парализовало.

– Тут уж я опомнилась, – протянула Марина, – в клинику его положила. Архип в коляску сел, мать дошла до главного светила академика Фокина. Тот объяснил, что ничего поделать нельзя. Вылечить Архипа невозможно, можно лишь поддерживать его состояние на том уровне, на каком оно сейчас. Выписал лекарство, очень дорогое. Мать заплакала, давай нас с сестрой, как водится, ругать:

– Архипушка не первый год нервный, странно, что вы, сестры, внимания на его состояние не обратили. Глупые девки.

Фокин ее остановил:

– Ваш сын употреблял в качестве стимуляторов смеси разных лекарств, они губительно подействовали на его мозг. Болезнь прописана в генетике молодого человека, однако, веди он здоровый образ жизни, недуг мог бы находиться в спящем состоянии. Но когда человек на протяжении длительного времени вливает в себя каждый день всякую дрянь, то никто не знает, что случится, какой тигр вылезет из чащи. Комбинация препаратов кого разбудит? Я стараюсь не назначать человеку более двух лекарств, потому что понимаю, как они на больного повлияют. Ну ладно, три еще куда ни шло. Но некоторые доктора выписывают по семь-восемь медикаментов. Так и хочется спросить у них: вы точно можете предвидеть реакцию пациента на прием горсти капсул? Не советую вам никого винить в том, что произошло с Архипом. Он сам поднес спичку и запалил костер.

Марина сдвинула брови.

– Думаете, мать сделала правильные выводы? Нет. Я попросила Эдуарда помочь с лекарством для Архипа. Очень не хотела этого делать, но пришлось. Муж выделил деньги. Брат начал пить таблетки. И случилось чудо, недуг отступил. Архип получил возможность вставать из коляски, ходить и до сих пор может на ногах передвигаться, правда, недолго и медленно. И как парень отблагодарил того, кто его обеспечил лекарством? Тошно вам рассказывать!

Ира обняла сестру за плечи.

– Архип целыми днями в телик пялился, постоянно злился на звезд, кричал: «Они идиоты, а их показывают. Я умный. Почему меня не зовут? Хочу стать телеведущим. Мать, устрой меня шоу вести». Анекдот прямо. Валерия Васильевна своего дурака только на почту смогла оформить, но он там не работал. Мать за него бегала, трудовую книжку сынишке зарабатывала, чтобы ему в старости пенсию нормальную дали. Что с Архипом стало, когда он Эдика увидел в одной программе!

– Брат швырнул в экран заварочный чайник, – уточнила Марина, – возненавидел моего мужа.

– За что? – спросила я.

– Почему? – поправил Чернов. – Под влиянием простой человеческой зависти, ну и болезнь уже на поведение парня влияла.

– Мама позвонила зятю, – перебила его Марина, – подняла крик: «Устрой Архипа телеведущим». Муж мой ей сначала спокойно объяснил, что у него никаких связей на телевидении нет. В кулинарную программу он попал один раз в качестве гостя. Эдуард часто видел в разных шоу Головина, своего друга детства по Шихову. Ну и набрался смелости, нашел телефон Игоря, позвонил, попросил:

– Устрой меня на съемки.

Гарик не вредный, он в школьные годы был добрым, таким и остался, поговорил с кем надо. Эдика пригласили на запись. Кстати, мой муж понравился, его пообещали еще звать. Но об этом он теще ничего не сказал, просто сообщил:

– Сам по протекции Игоря в студию попал, я в мире телевидения никто, не могу помочь Архипу.

Думаете, мать успокоилась? Ха! Она Головина отыскала, что нетрудно, учитывая их проживание в Шихове, заявилась в особняк, начала просить своего сыночка ведущим шоу сделать. Обхохочешься!

– Только нам потом не до смеха стало, наверное, вы понимаете, что Гарик мать нашу интеллигентно послал, – скривилась Ирина. – Валерия от большого ума мальчику любимому сообщила, что не видать ему студии, славы и всего прочего. В красках описала, как Эдуард ее к Головину отфутболил, а Игорь вежливо маманю Архипа лесом отправил. И что дальше?

Ира посмотрела на сестру. Лицо Марины пошло красными пятнами.

– Эдика пригласили второй раз на эфир, следовало приехать к семи часам вечера. А в три редактор позвонила: «Ой, простите, отменили съемки». И все! Потом выяснилось, что в этот день в двенадцать на другом канале шла программа «Черная правда», и в ней показали Архипа. Он рассказал, что бедствует, не имеет денег на хлеб, а его сестра, жена богатого Эдуарда Болотова, звезды телеэфира, не дает брату ни копейки. И про мать забыла. Родня кормится с огорода.

После беседы с Архипом показали интервью с Игорем. Его спросили, правду ли говорил парень. Головин ответил: «Я общался с Болотовым только в детстве, наши пути давно разошлись. Знаю, что он живет в Москве, а его теща с сыном в Шихове. Видел Архипа в инвалидной коляске. Валерия Васильевна прежде у нас в доме черновую работу выполняла. Сейчас где-то полы моет».

Ну и люди, которые собирались Эдика в программу пригласить, задний ход дали. Небось подумали о некрасивой семейной истории. А у них не скандальная программа, кулинарная. Ну его, Болотова, на фиг, поваров полно. Найдем другого.

Супруг сгоряча позвонил Игорю, возмутился:

– Зачем ты врал, что моя теща полы моет? Какого черта комментировал нашу семейную ситуацию, не зная подробностей?

Слово за слово, они поругались. Эдик теперь всем говорит, что не знает Головина.

Потом муж поехал в Шихово и поставил Валерии Васильевне условие: или она держит Архипа на привязи, или пусть не ждет помощи от зятя. Мать закричала:

– Вот ты какой! Богатая дрянь! Архип пытается заработать! Завидуешь, что он звездой стал?

– Это она про Архипа. Ребеночек! Десятипудовый теленочек!

– Наша мать проявила себя с «лучшей» стороны, – поддакнула Ирина, – вывалила зятю в лицо все, что про него думала.

Марина схватила стакан и сделала большой глоток.

– Слова у матери оказались, как всегда, чересчур ласковыми. Эдик приехал домой и железным тоном заявил:

– Выбирай: или я, или твоя мать. Если любишь меня, хочешь жить со мной, то забудь о вздорной наглой бабе и сумасшедшем брате. Если они тебе дороги, завтра подаем заявление на развод, и вали в Шихово.

– Некрасиво жене так говорить, – оценила поведение зятя Ирина, – но я Эдуарда хорошо понимаю.

– Конечно, я осталась с мужем, – сказала Марина. – Эдик перестал оплачивать коммунальные счета моей матери, посылать ей деньги на еду, покупки. Мать позвонила мне. Что она наговорила! Самое мягкое из сказанного, что я виновата в болезни Архипа, довела до нее братика несчастного. Пришлось поменять номер. Общение с ней я прервала.

Иван посмотрел на другую сестру.

– Но вы остались с матерью?

– Нет, – ответила та, – Эдик купил мне квартиру в Москве. И…

Ирина покосилась на сестру.

– Говори уж, – махнула та рукой.

Щеки Ирины порозовели.

– Эдик очень добрый и щедрый человек, он подарил мне небольшой салон красоты. Заведение работает в малопрестижном районе, рассчитано на людей со скромными доходами, приносит прибыль, которая позволяет мне нормально жить. Муж сестры совсем не злой, но ему не нравится, когда его пытаются эксплуатировать, садятся на голову. Он не переваривает хамов. Болотов отрезал от себя тещу и Архипа, но он знает, сколько стоит лекарство, которое брат жены принимает по жизненным показаниям, и понимает, что теще никогда его не купить. Эдик дает мне нужную сумму, а я отношу ее матери.

– Валерия Васильевна уверена, что ей помогает фонд, – уточнила Марина, – ни я, ни супруг не имеем никакого желания общаться с представителями семьи Дарк. Но лишить человека лекарства, от которого зависит жизнь, мы не способны. Я работаю у мужа его помощницей. Специально училась на курсах, чтобы исполнять эти обязанности. Руководящий состав фирмы знает о том, кем я прихожусь владельцу, остальные не в курсе. И уж точно о моем супружеском статусе понятия не имеют разовые посетители. Я для них обычный секретарь, который стережет дверь в кабинет босса, отвечает на звонки. Татьяна, придя к нам, тоже не подозревала, кто сидит в приемной. Когда зашла речь о привидении, супруг незаметно включил трансляцию их беседы на мой компьютер. Я все поняла. Ужасно разозлилась. Решила, что Татьяна на самом деле мерзкая журналистка, испугалась, что она напишет всякую чушь, и решила действовать.

Глава 29

Марина вопросительно заглянула мне в глаза.

– Танечка, вы замужем?

Я кивнула.

– Любите супруга? – не успокоилась Марина.

Мне не свойственно смешивать личные и рабочие дела, но требовался ответ.

– Конечно.

– Тогда, пожалуйста, встаньте на мое место, – обрадовалась собеседница. – Когда вы ушли, я ни секунды не сомневалась, что это мать решила пойти в атаку. Недавно начались странные телефонные звонки в офис. Незнакомые люди, мужчины и женщины, спрашивали:

– Это фонд помощи инвалидам?

Я вежливо отвечала:

– Нет.

Но они возмущались.

– Мы нашли этот номер в интернете на сайте «Поможем деньгами всем».

– Привлекательное название, – нарушил молчание Коробков.

– После третьего подобного заявления, – продолжала Марина, – до меня дошло: что-то тут не так. Я нашла в интернете их сайт, а там указан телефон приемной супруга. Я написала в комментариях: «Номер – ошибка, он принадлежит другой фирме». Потом звякнули с радио, позвали Эдуарда в эфир, тема беседы – как начинающему предпринимателю поднять бизнес. «Круглый стол». Назвали имена гостей, солидных людей. Эдик решил, что реклама ему не помешает, и поехал. Вернулся вне себя от злости. Он оказался один, ведущая перед началом эфира извинилась:

– Простите, люди подтвердили свое присутствие, но не пришли.

Сели к микрофону, баба первый вопрос задала:

– Говорят, у вашей жены брат колясочник?

Эдик удивился, но ответил:

– Да, но какое отношение это имеет к людям, которые бизнесом занимаются?

– Один из них хочет выпускать вещи для инвалидов, – выкрутилась тетка. – Вы ему поможете? Окажете содействие?

Мужу интервью перестало нравиться, но он воспитанный человек, поэтому не продемонстрировал недовольства.

– Прежде чем ответить на ваш вопрос, мне надо побеседовать с этим предпринимателем.

– Не хотите оказать помощь тем, кто попал в трудную ситуацию? – взвизгнула журналистка.

– Просто я не привык раздавать деньги бездумно.

– Поэтому не помогаете брату жены? Бросили его в беде? – спросила ведущая.

Эдуард встал и, несмотря на просьбы бабы остаться, ушел.

– Я навела справки, – вступила в разговор Ира, – осторожно поговорила с мамой и выяснила, что она вот уже год, как работает горничной у секретарши владельца того самого радио, куда Эдуарда пригласили якобы на «круглый стол».

– Понимаете, почему муж свернул беседу с вами? – осведомилась Марина.

– Теперь да, он решил, что я очередная лазутчица его тещи, – кивнула я, – осталось выяснить, зачем вы меня отправили к Валерии Васильевне домой?

– Распсиховалась, была уверена, что вас настропалила мамаша, – призналась Марина, – хотела ей настроение испортить. Бумеранг назад отправила.

– Шумно он приземлился, – заметил Димон.

– Я же не знала, что взрыв случится, – всхлипнула Марина, – у меня там сестра любимая находилась. Думаете, я могла ее оставить в квартире, которая на воздух взлетит?

– Я чудом уцелела, – прошептала Ирина, – спасла меня мамина привередливость. Она велела мне купить докторскую колбасу, а я по ошибке взяла любительскую. Мать увидела, что я достала из пакета, и давай кричать:

– Ничего нормально сделать не можешь, по списку не удосужилась что надо купить.

И погнала меня назад. А я еще идти не хотела, но с матерью спорить все равно что с табуреткой беседовать. Вот я и двинулась в супермаркет, а когда во двор вернулась, решила покурить, немного одной посидеть. Я прихожу к матери в свой выходной, он у меня один, считайте, отдыха нет. Мать меня как бесплатную домработницу и дойную корову использовала. Вот я и задержалась на детской площадке, уж очень не хотелось идти в дом. Знала, что только войду, мать пакет выхватит, очередную бумажку протянет, скажет:

– Быстро купи.

Непременно Архипу что-нибудь понадобится. Денег маманя не даст, само собой разумеется, что я на свои все куплю. Да еще люлей огребу. И вдруг: ба-бах.

Ирина передернулась.

– Мрак!

– Приключение не из приятных, – согласился Коробков. – Вы знали, что брат состоял в переписке с куратором фонда помощи тем, кто страдает редкими неизлечимыми болезнями?

Марина округлила глаза.

– Конечно нет. Мое общение с Архипом и матерью прервалось. Муж им просто оказывал материальную помощь. Но я уже пояснила: деньги давал не мой муж, их якобы дарила Ира. Поддержка брату и матери оказывалась не из любви к ним, а чтобы не чувствовать себя сволочью, которая отняла у тяжело больного человека лекарство и тем самым погубила его.

– Весьма откровенно, – сказал Иван.

– Нет смысла врать в вашем присутствии, – пожала плечами Марина, – у нас с братом и матерью никогда не было теплых отношений, взаимопонимания. Мы давно чужие люди. Увы, порой такое случается в семье.

– Верно, – согласился Михаил Львович, – намного проще дружить с посторонними, чем с родными.

– О да, – кивнула Марина.

Димон посмотрел в упор на нашу гостью.

– Давайте рассмотрим такую ситуацию. Некая Оля, желая нагадить подружке Гале, завела себе новую почту и сбросила ей анонимку: фото ее мужа в обнимку с некой блондинкой. Ольга простой пользователь, она умеет отправить-получить корреспонденцию и оставить фото в соцсети, но она никогда не узнает имя, фамилию «доброжелателя», который прислал ей снимок. Да и как это выяснить? Попытается обманутая жена отправить ответ: «Сдохни, жаба, я тебе не верю. Петя только меня любит», а адреса-то уже нет. Галя была свято уверена, что, стерев одноразовое послание, она хитро замела следы. И, сделав в «Инстаграме» аккаунт без фото, назвав его «yzтру008005001», она смело и беспрепятственно писала всем гадости. Интернет-то анонимен. Для Гали и Оли, да, анонимен. Но для девятиклассника, который из интереса влез к диспетчерам, которые руководят взлетом-посадкой лайнеров в крупнейшем аэропорте мира, сеть – открытая книга. И для хакера средней руки тоже. А уж для меня и вовсе справочник. Улица Воротовского, дом два. Марина, вам известен этот адрес?

Женщина задумалась.

– Вроде нет.

– Даю подсказку, там находится салон, который принадлежит Ирине, – сказал Димон. – Не пользуетесь им? Заведение хвалят в соцсетях, вы можете бесплатно ручки-ножки в порядок привести, волосы уложить. Навряд ли с сестры деньги возьмут.

– Ирина давно предлагала мне воспользоваться ее мастерами, – сказала Марина, – но мне неудобно к ней ездить.

– Действительно, парикмахерская расположена в удаленном районе, – согласился Коробков, – там проживает диаспора гастарбайтеров. Они ведут себя вежливо, никому не мешают. Это не везде так. Есть в столице улицы, где приезжий люд находится в постоянной конфронтации с коренным населением. Но в том месте, о котором я говорю, тишь да гладь. Москвичи сообразили: иноземцы не отнимают у них рабочие места, они занимаются трудом, который не нравится аборигенам. А тем, кто прибыл в мегаполис из ближнего зарубежья, нужны врачи, учителя, и, конечно, все хотят отдохнуть. Значит, можно открыть маленькое кафе, клинику, еще что-нибудь для гостей из-за границы и получать доход. В доме два, кроме парикмахерской, есть интернет-салон. Ранее такие заведения пользовались огромной популярностью, но с появлением планшетов, телефонов с интернетом, стали закрываться. Им предрекали судьбу видеосалонов. Но! В связи с наплывом граждан из разных уголков карты оба этих бизнеса снова стали востребованы. Видео- и интернет-салоны успешно работают в ареале кучного проживания гастарбайтеров. Билеты в кинотеатр для семьи: папа-мама, трое детей – дорогое удовольствие. Пойти в квартиру, где покажут какой-то фильм, намного дешевле, а хозяин за небольшую дополнительную плату даст колу, чипсы, конфеты. Компьютеры тоже есть не у всех, многие живут в коммунальных квартирах, общежитиях. Владельцы жилья отключают телефонную связь, интернет, боятся огромных счетов. К чему столь долгий обстоятельный рассказ? А к тому, что уже упомянутая мною Оля была не совсем глупышка. Она слышала про айпи-адрес, понимала, что, изучив сообщение, можно узнать, откуда его отправили, и лучше всего зарулить в интернет-салон, назваться вымышленным именем. Вот тогда пиши кому хочешь, будут искать анонимщика, найдут место, откуда улетело сообщение, а там скажут: «Да, письмо отправила Катя Петрова». Олю там не знают! И все! Ан нет! Смотрим на экран.

На плазме запрыгали серые пятна, потом появилось женское лицо.

– Ой! – обрадовалась я. – Марина, это вы!

Глава 30

– Точно, – подтвердил Коробков, – владельцы общедоступных компов не наивные лебеди. Они знают, что пользователь с улицы способен на разные подвиги. Поэтому в каждом устройстве есть камера, она фиксирует того, кто работает за клавиатурой. И сохраняется переписка. Не буду вам объяснять, каким образом это осуществляется. Долгое и бесполезное занятие. Просто поверьте: если вы нажали в компьютере в салоне на «удалить», то это не значит, что текст «убит». Во времена борьбы с терроризмом такая предусмотрительность – правильная тактика. Давайте узнаем: с кем и о чем беседовала Марина.

Димон на секунду замолчал и продолжил:

– Марина общалась в чате с Архипом Дарк. Это легко выяснилось. Брат использовал тот же ник, что и в соцсетях. Но что интересно: чат этот создал дьякон Вадим Федоров, чтобы поддержать больного. Архип не подозревал, что куратор утешает его, лежа в палате хосписа, не знал, что Вадиму осталось жить считаные недели. К сожалению, дьякон скончался. Но через пару дней чат возобновил работу. И вот вам первые сообщения после перерыва. Читаю.

Димон откашлялся и начал:

– Это я. Привет.

– И чего?

– Прости, я исчез на пару дней. Нашу переписку взломали. Перейду по этому адресу.

Димон оторвался от экрана.

– Все. Чат общества помощи закрылся. Переписка продолжилась в другом месте. Слушай.

– Еще раз привет. Теперь общаемся здесь. Прости, я пропал ненадолго. Ты, наверное, волновался.

– Да хоть сдохни ты, мне …!

– Ты прав.

– Чего?

– Я думал о нашей переписке.

– Пошел ты …!

– Я ошибался.

– Офигеваю.

– Правда.

– Ну ваще.

– Раньше я считал, что всем людям надо помогать.

– Ха!

– Но понял, что некоторые заслуживают порки за свои поступки.

– Да неужели? Ржака!

– Давай побеседуем нормально.

– На … мне тот, у кого в башке …!

– Тебя обидели родственники, их надо наказать.

– О! Пойду, выгляну в окно, может, пошел дождь из камней. С чего ты так переменился?

– Это долгий разговор.

Димон остановился и посмотрел на Марину.

– Сразу возникает много вопросов. Зачем сестра стала настраивать брата против родни? Разжигала и без того лютую ненависть? Как вы узнали, что Архип общается с дьяконом? Каким образом получили доступ к чату? С какой целью прикинулись Вадимом?

Коробков замолчал. В переговорной на пару секунд стало тихо. Потом Марина возмутилась:

– Да, на видео я. Но это фейк. Я никогда не посещала интернет-салон!

Димон нажал на клавишу, на экране появилась стойка ресепшен. У нее стояла Марина.

– Добрый день, Анна, – сказал администратор. – Как всегда?

– Да, пожалуйста, – ответила жена Эдуарда, прошла в зал и села за стол с компьютером.

– Ей-богу, не стоит лукавить в век видеокамер, – вздохнул Димон.

И тут дверь в нашу переговорную открылась, появился симпатичный мужчина.

– Проходите, Евгений, – предложил Иван, – думаю, представлять вас Марине не стоит, но все же скажу. У нас в гостях Евгений Федорович Скворцов. Председатель общества помощи тяжелобольным людям. Как вы познакомились с госпожой Болотовой?

– Марина Егоровна попросила меня о личной встрече, – начал рассказ новый участник разговора. – Я не общаюсь с родственниками, но Эдуард Георгиевич крупный благотворитель, его мать умерла от наследственного заболевания. Господин Болотов стоял у истоков нашей организации, поэтому я сразу отправился беседовать с его супругой. Она мне рассказала о непростой ситуации. У нее есть брат, который вследствие болезни превратился в агрессивное существо, ненавидит всех, а членов семьи в особенности.

Евгений взял со стола карандаш и начал его вертеть.

– К сожалению, это распространенная ситуация. Марина Егоровна просила для брата нашего куратора, но он не должен был упоминать ее имя, здоровый человек для общения не подойдет. Архипа может понять лишь тот, кто стоит на пороге смерти. Я предложил несколько кандидатур, она выбрала Вадима Федорова. И попросила доступ в их чат. Это у нас запрещено. Но…

Скворцов вздохнул.

– Супруге одного из основателей и спонсоров фонда вы пошли навстречу, – договорила за него я.

– Да, – признался Евгений, – это все.

– Кроме Вадима, Архипа и Марины кто-то мог войти в чат? – спросил Иван.

Скворцов отложил карандаш.

– Мы постарались надежно защитить чаты. Но возможность внедрения в них существует. Не для всех, для нескольких профессионалов. Да, любая активность в сети уязвима, фирмы тратят миллионы на безопасность, но никто ее стопроцентно не гарантирует. Я предупредил госпожу Болотову, что Вадим вот-вот уедет в хоспис. Он удивительный человек, забыв о собственном тяжелом состоянии, Вадик хочет помочь другим. Жить Федорову оставалось считаные месяцы. Может, лучше приставить к Архипу другого помощника, тоже с недугом, но не в терминальном состоянии? Однако Марине Егоровне очень понравился Вадим. К сожалению, куратор умер, о чем я сразу сообщил сестре Архипа.

– Вы закрываете чат после кончины одного из участников? – поинтересовался Димон.

Собеседник не ответил прямо.

– Мы связываем больного с помощником. У последнего может быть несколько подопечных и соответственное им количество чатов. Куратор сам их заводит.

– А если он умирает? – спросил Димон. – Всегда есть шанс, что кто-то посторонний прочитает их переписку.

– Сайт сохраняется в целях безопасности, но он запаролен, – подчеркнул Евгений, – надо иметь код доступа. Понимаете, Вадим – это первый случай смерти помощника раньше опекаемого. Но я согласен, что есть недоработки. Постараемся их исправить. Я же объяснил Марине Егоровне: Вадим духом крепок, а телом совсем слаб, у него мало времени впереди. Она могла выбрать другую кандидатуру, я во всем шел ей навстречу. И выполнил просьбу госпожи Болотовой: ничего не сообщать ее мужу.

Коробков приподнял бровь.

– Марина, мне ни разу не встречался покойник, способный вести переписку в интернете. Теперь уже не стоит отрицать, что после смерти Федорова его место заняли вы. Вы точно знали, что брат с раннего детства увлекался созданием взрывных устройств. А теперь и мы владеем информацией, что из школы мальчика первый раз выгнали за подрыв двери в квартиру учителя химии. Тот поставил Архипу двойку в году. Восьмиклассник решил доказать, что его знания предмета весьма обширны, и заминировал снаружи дверь педагога. «Химик» чудом остался жив. Бомба сработала самопроизвольно, ни в квартире, ни на лестнице никого не было. Архип же на следующий день не удержался, похвастался перед одноклассниками своим подвигом. Происшествие удалось замять только потому, что директор гимназии очень не хотела скандала. Думаю, с ней вы как-то договорились, а вот Архипа вытурили. Сын Валерии психически больной человек. Он злобен, полон ненависти к вам, Эдуарду, Ирине, матери, откровенно говорил об этом в чате, считал всех виновными в своей болезни. У него возникла идея, как избавиться от сестер и матери.

– Он же не смог бы выжить без посторонней помощи, – воскликнула я, – еле-еле сам ходил, в основном передвигался в коляске.

– Ангел мой, ненависть чужда логики, – вздохнул Михаил Львович, – у Архипа на фоне его недуга развилось психическое заболевание. Марина же, прикинувшись Вадимом, старательно разжигала в Архипе ненависть к Валерии Васильевне, а потом прямо подсказала – надо сделать взрывное устройство и прикрепить его к двери, когда мать куда-нибудь уйдет. Она вернется, откроет створку, и все. Архип останется в своей комнате, с ним ничего дурного не случится. Брат эту идею принял на ура, начал мастерить бомбу. В день взрыва мы имеем такую переписку.

Димон нажал на кнопку, на экране появился текст:

– Это я, привет.

– Чао.

– Готов действовать?

– Естественно.

– Появился мегашанс стать совсем свободным и разом выскочить из бедности.

– ???

– Где Валерия? Она дома?

– На кухне.

– К вам едет Маринка.

– Б…!

– Она узнала, что Ирка дает деньги тебе на лекарство, взбесилась и помчалась к мамашке.

– С…!

– У нее нет ключей.

– Ага.

– Значит, она позвонит в дверь. Пусть Валерия ей откроет. Ты понял?

– Вау! Обеих сразу!

– Жди звонка. Надеюсь, что Ирка дома. Надо бы ей рядом с Валерией в прихожей стоять.

– Ок, я это устрою.

– Потом выпьем!

– Аха-ха!

Коробков погасил экран и развел руками.

– Комментарии излишни.

Глава 31

Ирина отшатнулась от сестры.

– Ты хотела и меня убить?

– Конечно нет, – воскликнула Марина.

– «Надо бы ей рядом с Валерией в прихожей стоять», – повторила сестра.

– Это просто так, – сказала Марина, – чтобы Архип поверил, будто я его друг, надо все сделать, как я велю.

– Значит, вы признаетесь, что писали от имени Вадима, – подвел итог Иван.

Марина открыла рот, поняла, что сморозила глупость, растерялась и повернулась к Ирине:

– Ты для меня самый дорогой человек на свете. Как я могла желать твоей смерти? Вспомни, я тебе позвонила.

– Да, – ответила сестра.

– Спросила: «Ты где?»

– Да.

– Что я услышала в ответ?

– «Стою в магазине на кассе».

– Вот, – обрадовалась жена Эдуарда, – я узнала, что тебя нет в квартире, и успокоилась.

– Но почему ты не сказала мне ни слова о том, что затеяла? – спросила сестра. – Я ведь объяснила, что уже заплатила, сейчас к матери пойду.

– Не хотела тебя нервировать, – нашлась Марина.

– Я могла погибнуть, от магазина до дома пара минут ходьбы, – протянула Ирина, – случайно во дворе осталась, села покурить. Знаете, Архип не отпускал меня в магазин. Мать велела идти в супермаркет, а брат стал что-то придумывать, капризничал: пусть Ирка дома сидит. Мамаша потребовала, чтобы я поспешила в магазин, псих устроил истерику. Они стали скандалить, а я улизнула. Убежала от их воплей. И не сразу за продуктами пошла, походила по улице, зашла в другие торговые точки, потом в супермаркете побывала, покурила. Меня кто-то словно не пускал в квартиру.

– Почему вы решили избавиться от меня? – задала я свой вопрос.

Марина стиснула кулаки, прижала их к груди и ничего не сказала.

Михаил Львович кашлянул.

– Позвольте слегка прояснить ситуацию. Предупреждаю, все, что я сообщу, всего лишь мои домыслы. Итак! После разрыва отношений совесть не позволила господину Болотову оставить Архипа без лекарства, от которого зависела его жизнь. Подчеркиваю, господину Болотову, а не его жене. У Марины мало своих денег. И прошу обратить внимание, сумма, которую якобы жертвует Ирина, немалая, но она точно соответствует цене препарата. Ни на рубль не превышает ее.

Валерия Васильевна и Архип хорошо знали, что Эдуард богатый человек, он может дать им больше, не обеднеет. У матери и сына доход был не велик: пенсия по инвалидности и скромная зарплата Валерии. Пока Болотов считал их своей родней, им жилось во сто крат лучше. Тут хочется вспомнить старый анекдот про змею, которая попросила черепаху перевезти ее на другую сторону реки, и на середине пути не смогла сдержаться, укусила свою «лодку». Идя ко дну, гадюка воскликнула: «Вот такое я дерьмо». Аналогично получилось и с двумя представителями семьи Дарк. Валерия Васильевна и Архип зависели от Эдуарда, но тем не менее… «вот такое они дерьмо». Они кусают своего благодетеля и мигом тонут. Денежный кран теперь отмеряет им сумму только на таблетки. Но мамаша и сын об этом не знают, они полагают, что деньги на препарат дает Ира, а Болотов их бросил, поэтому теперь с тратами приходится разбираться самим.

Чернов посмотрел на Марину:

– Когда Валерия стала требовать у вас деньги?

Жена Эдуарда молчала.

– Думаю, вскоре после вашего разрыва, – предположил Михаил Львович, – но я неверно поставил вопрос. Когда вы стали ей платить?

Марина хранила молчание, вместо нее ответила Ирина:

– Спустя два месяца.

– Сомнительно, что госпожу Болотову охватила жалость к родне, – заметил Чернов. – Почему же супруга бизнесмена проявила милосердие? Ответ лежит на поверхности: мать знала некий некрасивый секрет дочери. Он мог рассердить Эдуарда. Мужьям вообще не нравится, если у жен существуют от них тайны. Но скрытая информация имеет разную цену. Многие женщины преувеличивают стоимость вещей, которые приобретают, хотят, чтобы супруг им еще монет подкинул. Да это ерунда. Не сообщить второй половине, что сделала уколы красоты, солгать, что простудилась, поэтому лицо отекло, глаза красные – не очень большой грех. Но у Марины было нечто другое. Измена Эдуарду?

– С ума сошли? – схамила Болотова. – Такую верную жену, как я, еще поискать надо.

– Вот тут охотно верю, – кивнул Чернов, – вы умны, понимаете, что ваш Эдик прекрасный супруг. Не пойдете налево. В семье нет детей. Это сознательный выбор? Жить вдвоем удобнее? Думаю, Эдуард, владелец крупного бизнеса, наверное, заводил беседу о наследнике.

– Отстаньте, – буркнула Марина.

– Она в тринадцать лет влюбилась в Гошу Лякина, – тоном девочки-ябеды сообщила Ирина, – парочка обнималась, целовалась, но Маринка не позволяла парню до конца пойти. Получала удовольствие без потери девственности. Хотя все попробовала. Гоша ей дурную болезнь занес.

Марина побледнела.

– Заткнись.

– Так я уже все рассказала, – торжествующе заявила Ирина, – мать Маринку чуть не убила, к врачу отвела, он чего-то не так сделал, пошло воспаление. Сестра чуть не умерла, долго лечилась. И теперь она не может иметь детей. Жениху Маринка ничего не сказала, прикинулась, что до него ни с кем ни-ни. Сразу в постель к Болотову не прыгнула, только после штампа в паспорте с ним переспала. Муж поверил, что у нее никого до него не было, с парадного входа-то он и правда был первый, там все цело.

– Заткнись, – повторила сестра.

– И не подумаю, – злорадно сказала Ирина, – ты меня убить задумала. Зачем мне теперь твои грязненькие секреты беречь? Мать всегда хотела нас подороже продать мужикам, надеялась на богатого зятя. Со мной не срослось, а с Маринкой сложилось. Мать ей после больницы пригрозила:

– Попробуешь еще раз с кем-то обжиматься, шлюха, из дома выгоню. Зарабатывай тогда на дороге, как проституткам положено.

Эдик до сих пор не знает про Гошу и дурную болезнь. Что ему Маринка врет, почему не беременеет? Я ее не спрашивала.

– Ну, это нам неинтересно, – прервал Ирину Чернов. – Теперь думаем дальше. Валерия Васильевна стала шантажировать дочь, та начала платить маменьке деньги. Скорей всего их отвозила старшей Дарк Ира.

– Да, – подтвердила сестра. – Сначала пятьдесят тысяч в месяц, потом сто, затем она потребовала еще больше.

– Эдуард что, не понимал, почему супруга вдруг стала много денег тратить? – удивился Димон. – Я сразу замечу, если моя жена станет транжирой. Карточку легко проверить.

– Да, поэтому Марина всегда только наличку давала, – хмыкнула Ирина, – а насчет того, где деньги брала… Эдик ей большую зарплату выделяет, никогда не проверяет, на что она ее тратит. Маринка пользуется общим счетом для хозяйственных покупок. Она экономит на продуктах, разных приобретениях для дома. Купила колбасу по маленькой цене, мужу пожаловалась, что невозможно дорогой батон достался. Разница в карман упала. Еще фейковые вещи. Болотов не скуп, дает Маринке бабки на обновки, хочет, чтобы она прилично выглядела. Супруга – витрина семьи. Но Эдик не особенно в шмотье разбирается. Сестра купит поддельную сумку Шанель, скажет, что отдала четыреста тысяч, а реально в десять раз меньше. Эдик видит фирменный знак, хвалит врунью:

– Красивую выбрала.

Невдомек ему, что торба не родная. С салоном так же.

Насвистит Марина, что ходит в лучший из лучших, там за стрижку ого-го какой ценник. А сама рулит к Наташке, та вполне бюджетно ножницами щелкает.

– Вон сколько тайн вы знаете, – улыбнулся Чернов, – и удивляетесь, что вас хотели в лучший мир раньше времени отправить. Думаю, оброк в пятьдесят тысяч раздражал Марину, но она с ним справлялась. Да аппетит у матери рос. Платить шантажистке бесполезно, она никогда не насытится.

– Ну а я-то при чем? – вырвалось у меня.

– Танечка, вы заговорили о сифилисе, венерических заболеваниях, – напомнил профайлер. – Марина подумала, что вы знаете ее тайну, запаниковала, решила, что Валерия вас подослала, и отправила Сергееву к своей мамаше. Вы поехали, Марина написала Архипу. Она решила одним махом уложить всех. И наглую журналистку, и Валерию Васильевну, и Архипа, и Ирину. Вот тогда проблемы будут решены. Деньги останутся у Марины, ее тайна про дурную болезнь не выплывет на свет. Вновь фантазирую. Архип смастерил взрывное устройство. Вы, Танечка, позвонили в дверь, но никто не ответил. Предполагаю, что Валерия Васильевна просто не слышала звонка. Архип, наверное, закричал:

– Мать, открой.

Та подошла, увидела, что нет ключа, и пошла его искать, Таня не стала наслаждаться ароматом мусора и выбежала во двор. Валерия Васильевна сунула в скважину ключ, нажала на ручку, дверь распахнулась. Никого. Старшая Дарк захлопнула створку. Архип удивился: а где взрыв? Выехал или вышел в прихожую, спросил:

– Ты открывала дверь?

Мать ответила:

– Да!

Архип сообразил, что кустарная бомба не сработала. Небось он разозлился, подъехал к створке, и тут взрыв! Самодельные устройства иногда ведут себя непредсказуемо. Марина почти добилась своего, от двоих избавилась. Осталась только Ира.

– Предлагаю обмен! – внезапно воскликнула жена Эдуарда.

– Шило на мыло? – предположила я.

– Вас интересует история с привидением? – прищурилась Марина. – Могу подсказать, кто в курсе дела и знает всю правду о призраке. Она вас шокирует! А вы за это…

Болотова замолчала.

– Мы не вступаем в сговор с убийцами, – ответил Иван.

– Она не требует свободы в обмен на откровенность, – предположил Чернов, – всего лишь просит не рассказывать мужу про Гошу и болезнь. Ведь так?

Болотова кивнула.

– Вы понимаете, что это усложнит ваше положение? – удивилась я. – Адвокат не сможет зацепиться за то, что вас шантажировали, довели до нервного расстройства. Как вы объясните, почему решили убить мать, брата, Ирину? Просто так их убрать задумали?

– Эдуард очень любит жену, – заявила Ирина, – она ему наврет, что решила избавить его от тех, кто из него деньги тянул, что-нибудь еще придумает. Муж наймет команду защитников, те Маринку вытащат. А вот если он узнает про болезнь и Гошу, тут ей придется одной погибать.

– Мы вас слушаем, – сказал Иван.

– Ангелина Алексеевна Фонарева, – отчеканила Марина.

– Это кто? – осведомился Димон.

– Сейчас узнаете, – усмехнулась жена бизнесмена.

Глава 32

Прошла неделя. В четверг меня разбудил резкий звонок телефона, я схватила трубку, увидела, чей номер определился, и на цыпочках кинулась в коридор. Очутившись подальше от кровати, где мирно спал муж, я зашипела:

– Что случилось?

– Сейчас на ватсапп фотку сброшу, – пообещал Димон.

– Ты меня поднял в пять утра, чтобы я посмотрела на снимок? – возмутилась я. – Не мог дождаться восьми часов?

– Не-а, – признался Коробков, – пошел гулять с Чарликом, гляжу, в ящике что-то лежит, вытащил. Открой ватсап.

Я выполнила его просьбу, увидела послание, прочитала его несколько раз и спросила Коробкова:

– Как это понимать?

– Сейчас объясню, – пообещал Дима.

Речь друга длилась минут пять, завершил он ее словами:

– Сегодня в десять мы беседуем с Марией Алексеевной и ее домочадцами. Понимаешь теперь, почему я выдернул тебя из сладкой дремы? Новые сведения все меняют!

– Да, – согласилась я и поспешила в спальню будить Ивана.

В назначенный час в наш офис приехали все Головины.

– Нашли мерзавца? – спросила Мария Алексеевна. – Кто написал анонимку?

– Это долгий рассказ, – предупредил Коробков.

– Мы готовы его выслушать, – пообещала мать Игоря.

– Хорошо, – согласился Димон, – я начну издалека. Мария Алексеевна, вы принимаете нейротермин[4]?

– Да, – после короткой паузы ответила Головина. – Откуда вы узнали?

– Совершенно случайно это выяснили, – ушел от прямого ответа Иван. – Но зачем он вам? Этот препарат в прежние годы выписывали людям с психиатрическими заболеваниями. Сейчас его признали устаревшим, но работающим.

– Он наподобие андипала, – добавила я, – тот купирует высокое давление, оказывает седативное, болеутоляющее, спазмолитическое, сосудорасширяющее действие. Вроде неплохие таблетки, но у них масса побочных действий. Нынче разработаны новые средства, они лучше переносятся. Но кое-кто по старой памяти употребляет андипал, есть врачи, которые его рекомендуют.

– Татьяна права, – подхватил Иван, – нейротермин тоже до сих пор применяется, хотя давно созданы другие лекарства. И у вас нет проблем по части психиатрии!

– Нет, – ответила дама. – Но меня с юных лет мучают мигрени. Анальгин, тройчатка, пятерчатка… небось вы не слышали про такие таблетки, но я их по тонне съела.

– Знаем об этих медикаментах, – кивнул Димон, – но при мигрени пить их бесполезно.

– Я всех врачей обошла, – пожаловалась Мария Алексеевна. – А что толку? И вдруг! Мы с Игорьком отдыхали на море дикарями. Давно это было. Мальчик маленький… Лет ему было…

– Тринадцать, – подсказал Гарик.

– Уже взрослый, – уточнила я.

– Для матери сын всегда крошка, – отмахнулась Головина. – На отдыхе я заболела и слегла. Комнату сняла у милой старушки. Она мне таблетку принесла: «Съешь, мне всегда от головы помогает». Я во время приступа все проглотить готова. И что? Через минут двадцать после приема бабушкиной пилюли я почувствовала себя просто прекрасно. С тех пор пью нейротермин и горя не знаю.

– Он при мигрени помогает, как валенок на пляже, – протянул Чернов, – а вот поди же ты! Вам помог.

– Мария Алексеевна, у вас вроде была сестра? – осведомился Димон.

– Нет, – ответила Мария Алексеевна, – я один ребенок в семье.

– Значит, Ангелина Алексеевна Фонарева не ваша родственница? – уточнил Иван Никифорович.

– Господи! – поморщилась Головина. – Как вы это узнали? Мы не совсем родные. Папа… ну… не хочется о покойном всю правду рассказывать… Отец был на редкость интересным мужчиной, косая сажень в плечах, рост гренадерский, черты лица аристократические. Женщины на него заглядывались. Но он всегда любил только свою жену.

Головина сложила руки на коленях.

– Видно, бес позавидовал счастью моих родителей и подстроил каверзу. Я плохо помню те события. Истоки неприятной истории остались в далеком прошлом. Мне то ли пять, то ли шесть лет было. Мама тяжело заболела, ее уложили в госпиталь. Папа сильно нервничал, для меня он нанял няню. Я долго мать не видела, в больницу детей не пускали. Потом она выздоровела, вернулась, все в семье пошло по-прежнему. Я быстро забыла про недуг матери, о нем никогда не вспоминали.

Мария Алексеевна тяжело вздохнула:

– Прошли годы. Я окончила восьмой класс. Во времена моего детства многие потом поступали в училища. Но меня родители нацелили на десятилетку. Я не могла их подвести, старалась изо всех сил. И окончила год на одни пятерки. Несусь домой, страшно гордая. Вбегаю в гостиную, кричу:

– Вы видите круглую отличницу!

Папа отвечает:

– Хорошо. Не мешай нам.

Меня обида затопила. У дочери такой успех, а отцу все равно? Я была послушным ребенком. Но тут строптивость взыграла, я плюхнулась в кресло и говорю:

– Меня не поздравят? Ни одной четверки в году нет!

И что? Отец молчит, мать к окну отвернулась. А с дивана, который у стены стоит, голос раздается:

– Как они с Линой похожи!

Я вздрогнула, посмотрела в ту сторону, откуда звук шел. Увидела незнакомую женщину, с ней девочку чуть меня младше. Ну, может, шестиклассницу. Папа никак не отреагировал, а мама повела себя странно, она встала и ушла со словами:

– Ничего общего нет и, надеюсь, никогда не появится.

То-то я удивилась, вскочила, помчалась за матерью, нашла ее на кухне, стала расспрашивать: кто эта тетя в гостиной, что за девочка с ней. Мама успела стать, как всегда, спокойной и утолила мое любопытство. У отца есть пятиюродная сестра Наталья. Мы с ней связи не поддерживали, потому что понятия о Наташе не имели. Она тоже не горела желанием общаться с седьмой водой на киселе. Но она знала о том, что в Москве живет Алексей Головин. Сейчас Ната сильно заболела, ей предстоит операция, маленькую дочку деть некуда, вот она и прикатила к моим родителям с просьбой взять к себе на время Лину.

Услышав эту историю, я обрадовалась.

– Пусть девочка у нас живет, мы подругами станем.

Моя всегда сдержанная, никогда не распускавшая рук мама отвесила мне такой подзатыльник, что я лбом врезалась в столешницу. По лицу потекла кровь. Я зарыдала во всю мощь легких, на вопль явился папа и почему-то сразу понял, что произошло, он сказал:

– Ребенок ни в чем не виноват! Нельзя распускать руки.

И тут случилось то, что окончательно потрясло мою подростковую душу, меня никогда не били, и драк я дома не видела. Мама отвесила отцу оплеуху и убежала.

Когда я проснулась утром, ни Натальи, ни Лины в доме не было. Мама лежала в кровати, отец сказал, что у нее тяжелый грипп. Он же мне объяснил:

– Матери еще вчера плохо стало. У нее температура до сорока подскочила. Бред начался. Ты уж ей не напоминай, что она тебя ударила.

– И тебе, папочка, досталось, – заметила я.

– Солнышко, если температура зашкалила за все пределы, человек за себя не отвечает, – вздохнул отец, – мама скорей всего не помнит, как она себя вела. А ты ей не напоминай.

– Лина у нас не останется? – полюбопытствовала я.

Отец очень удивился.

– По какой причине она должна здесь задерживаться?

Я передала то, что слышала от матери. Отец зацокал языком.

– О господи! Совсем Елизавете плохо было! Этакую чушь несла. Наталья вдова моего покойного друга, она пришла попрощаться. Жизнь в Москве дорогая, поэтому Ната с дочерью улетают в Среднюю Азию к родителям покойного мужа. Перед отъездом они посещали всех, с кем дружил Коля. Думаю, Наташа и Ангелина уже сели в самолет.

Мария Алексеевна скрестила на груди руки.

– Вскоре после нашего разговора приехала «Скорая», маму увезли в больницу. Ее долго домой не отпускали, но потом она вернулась. Такая же, как прежде, ласковая и со мной, и с папой. Прошло время, родители скончались, я вышла замуж, родился Игорек, потом был развод, мальчик мой рос, хорошо учился.

Мария Алексеевна посмотрела в окно.

– Хорошо помню, что стояла теплая осень, бабье лето. Игорька дома нет, я одна. Вдруг звонок в дверь, а время не самое раннее, может, часов семь вечера. Я никого не ждала, удивилась, открыла дверь.

Мария Алексеевна помолчала немного.

– Шихово тихое место, у нас ни воров, ни разбойников даже сейчас нет, а уж тогда и подавно. Я не волновалась совсем, решила, что кто-то из соседей пришел. Я ни с кем не дружила, с местными бабами чай у телевизора не пила, ни о ком не судачила, но вежливые отношения поддерживала. Открыла дверь, улыбаюсь, а на пороге стоит совершенно незнакомая девушка. Маленькая, щуплая, просто бестелесная. Я ее приняла за школьницу, очень удивилась и спросила:

– Девочка, ты к кому?

Глава 33

Мария Алексеевна поправила красиво уложенные волосы.

– И услышала в ответ: «Добрый день, Маша. Я Лина, помнишь нашу встречу?»

Головина поморщилась:

– Мне и в голову не могло прийти, что я беседую с той, которая много лет назад находилась в гостях в нашем доме вместе со своей матерью. Начисто забыла ту историю, поэтому ответила:

– Простите, нет. Вы кто?

Незнакомка нахмурилась:

– Может, впустите меня?

Но я не хотела приглашать в дом непонятно кого и по-прежнему вежливо сказала:

– Я затеяла генеральную уборку. Давайте поговорим в гостевом коттедже.

Гостья недовольно скривилась, но пошла в помещение, где изредка ночевали наши приятели. Мы сели на кухне, она мне протянула ксерокопию.

– Изучите документ.

Я взяла справку. «Свидетельство о рождении Ангелины Алексеевны Головиной». Я удивилась, конечно, мне в голову не приходила мысль, что я вижу сестру, и спросила:

– Ваш отец и мой тезки?

– Нет, – ответила гостья.

Открыла сумку и вывалила на стол снимки. А на них! Мой родной отец! С другой женщиной! С девочкой! Снимков было много, ребенок разного возраста, видно, как растет. И кадры с похорон папы. Ангелина на них присутствовала! Боже! Я дара речи лишилась. Гостья же, наоборот, язык развязала. Она сообщила, что мой отец и ее мать состояли в многолетней связи. Фактически они его вторая семья. Мать Ангелины знала о законной жене любовника и никогда не требовала от него развода. Из тени она вышла в трагический момент: ей поставили страшный диагноз, предсказали смерть. Любовница без приглашения заявилась в наше семейное гнездо, в «Черную жемчужину любви», решила поговорить с моей мамой, попросить, чтобы та взяла к себе ее дочь. В противном случае девочка попадет в детдом.

Мария Алексеевна схватилась ладонями за голову.

– Во мне ожили воспоминания. Давным-давно, мне было тогда лет пять, мама долго лежала в клинике. Потом я, восьмиклассница, увидела дома неизвестную тетку с девочкой чуть младше меня, получила от своей всегда кроткой мамы оплеуху. И отца она тогда ударила. А потом папа объяснил, что у жены грипп. Это была ложь. Думаю, мама, когда я была совсем маленькой, узнала об измене мужа и ушла из дома. Или, может, от такой новости она и правда заболела. А в тот день, когда я с одними пятерками домой примчалась, мамуля не подцепила грипп, у нее случился нервный срыв. Трудно сохранить спокойствие, когда приходит любовница с ребенком в твой дом. Наверное, она из-за меня семью сохранила, не развелась с мужем, не хотела лишить девочку отца, рассудила так: сейчас Маша его любимая дочь. А что будет после развода? Алексей женится на любовнице, Марию отодвинут в сторону, главной станет Ангелина. Ох, небось маме тяжело пришлось. Выслушала я единокровную сестру и спросила:

– Зачем вы ко мне пришли? Папа давно умер.

И тут она тявкнула: «Ваша мать сироту в дом не пустила. А моя мамуля умерла. Отец оформил опекунство, меня в интернат не запихнули. Папа просил супругу сжалиться надо мной, но нет! Он нанял няню, я с ней жила. Отец приезжал каждый вечер, выходные он поделил – субботу со мной, воскресенье с тобой. На море мы с ним летали. У меня был добрый, заботливый папа, он часто о тебе рассказывал, фото показывал. Когда папочка умер, я пошла на похороны, но не рискнула к вдове подойти. И вообще я не намеревалась с тобой подружиться, понимала, что мы, несмотря на общую кровь, абсолютно посторонние. Но сейчас я решила подать на наследство!»

Мария Алексеевна всплеснула руками.

– Вы только подумайте! Я онемела. Ангелина дальше гудит: «Несправедливо, что все досталось тебе. Вся «Черная жемчужина любви» тебе принадлежит: дом и участок. Да и сбережения тоже ты получила. А по закону половина всего моя».

Я встала и велела сестре уходить, без всякого раздражения объяснила:

– После кончины Алексея Игоревича прошел не один год. Поздно о наследстве вы вспомнили. Я вложила в ремонт, переделку усадьбы много своих средств, тут каждый камень моими руками поглажен и слезами полит. Вы к земле и особняку никакого отношения не имеете. Прощайте.

Она тоже поднялась.

– Я подам в суд и отберу свое.

На этом мы и расстались. Но я не знала, что она Фонарева. Видела только метрику на фамилию Головина. А теперь объясните, какое отношение незаконнорожденная имеет к…

Мария Алексеевна замерла с открытым ртом, потом ахнула:

– Это она написала анонимку? Откуда Лина узнала про сериал? Безумие просто. Прошло много лет после ее приезда ко мне. Гарику тогда… э… может, было двенадцать, тринадцать… Не помню!

– К нам прибыл еще один участник беседы, – сказал Иван, проигнорировав вопросы Головиной, и нажал на кнопку в столе.

Дверь в переговорную открылась, вошла Марина. Она произнесла:

– Здрассти, Мария Алексеевна, привет, Лена, рада тебя видеть, Игорь.

Головины переглянулись и хором ответили:

– Добрый день.

– Неожиданно видеть тут Дарк, – протянула старшая Головина. – Она-то с какого боку здесь?

– У Марины Егоровны есть интересный рассказ, – пояснил Чернов. – Давайте послушаем. Все согласны?

Члены семьи Головиных ограничились кивками.

– В детстве у нас была спаянная компания: Гарик, Лена, Ирка и я, – начала жена Эдуарда. – Катя, будущая невестка Головиной, очень хотела к нам примкнуть, но мы ее не принимали. Катька с пеленок была противная, вредная ябеда. Она нам за нежелание дружить мстила. Ухитрялась наши разговоры подслушивать, потом Валерии Васильевне, моей матери, наушничала. И Ольге Сергеевне о проделках Лены докладывала. Вот к Марии Алексеевне она не подходила, перед ней наивную девочку-паиньку изображала. Почему? Ответ на поверхности лежит. Катька еще в школе на Игоря нацелилась, очень хотела в богатый дом невесткой войти. Ну и в конце концов свою мечту осуществила. Гарик будущую жену в детстве терпеть не мог, ему всегда Лена нравилась. Но у них дома как мать скажет, так и делалось. Пришлось Гарику Катю полюбить, она очень будущей свекрови по душе пришлась. Не смотрите на меня косо! Говорю правду, и вы это знаете.

– Марина, не надо, – попросил Игорь, – остановись.

– Нет, – возразила подруга детства, – много лет назад я тебя выручила и молчала до сегодняшнего дня. Но теперь сама попала в засаду, мне себя спасать надо. Поэтому слушайте. Для Марии Алексеевны мои слова новость, для остальных дурное воспоминание о том, что забыть хочется. Как-то раз мы с Ленкой и Гариком договорились вечером пойти в Калиново на день рождения Веры Карапетян. У нее намечались фейерверк, концерт и вкусный стол. Мамам мы ничего не сказали, хорошо понимали: они нас не отпустят. Праздник только в десять вечера начинался. Верка хотела всю ночь гулять, раздала приглашения с текстом: «День рождения – мой Новый год. Поэтому Дед Мороз вас раньше декабря встретит у наших ворот». Отец у Карапетян был выдумщик каких мало, он членам семьи грандиозные торжества устраивал. Верка все Калиново пригласила, а из Шихова только нас. Три километра пришлось бежать, да еще через кладбище, которое было вблизи нашего села. Погост был заброшен, там давно никого не хоронили, а все равно страшно. Но мы собрались. В девять вечера договорились встретиться на окраине, ждем десять минут и уходим, кто опоздает – не обижаться. Прибежали все вовремя. Ленка радовалась:

– Мать в баню пошла, я и утопала. Где Катька, не знаю, дома ее нет. Вот свезло мне!

Я сообщила всем, что мы с Ирой через окно вылезли. Мать рано спать ложилась. Даже Гарику удалось смыться, хотя он очень в этом сомневался. Головин ликовал:

– Круто получилось! К маме приехала какая-то тетка с сыном, она их увела в маленький дом. Мне велела из особняка не высовываться, сказала, что потом поведет гостей на станцию.

Я захихикала:

– Мамаша вернется, поймет, что младенца дома нет, и так тебе утром врежет!

Гарик не расстроился.

– Ну и пусть. Зато я погуляю у Верки, у нее всегда весело и вкусно.

И мы двинулись в Калиново. До погоста быстро добрались, чего там идти? Меньше километра от усадьбы Головиных! Остановились у открытых ворот, жуть нас охватила. Мне мигом расхотелось идти к Карапетян, а Гарик решил проявить смелость.

– Призраков не существует. Не трусьте, я пойду первым.

Мы потопали по дороге, и вдруг Головин шепчет:

– Тихо. Там привидение!

Я чуть в оборок не упала, а Игорь шмыг за какой-то памятник, мы за ним. Упали в бурьян, он там выше человека был. Слышим звук такой, словно землю копают. Ленка с Ирой зубами застучали, а я голову приподняла и обомлела. Мария Алексеевна на чьем-то участке яму рыла. Гарик и остальные тоже ее видели, все мы поняли: что-то плохое происходит, лучше нам притаиться. Лежим в сорняках, нас не видно, а Головина вся как на ладони.

Марина обхватила себя руками.

– Что она делала? Лопату бросила, подтащила за ноги к свежей могиле какую-то женщину. Я хорошо ее одежду рассмотрела. Мария Алексеевна в яму неизвестную бабу скинула, землей забросала, опять заступ взяла. Похоже, хотела еще одну могилу выкопать. И вдруг!

Марина содрогнулась.

– Из травы парень встает, шатается, по лицу кровь течет, воет страшно: «У-у-у!» Я чуть не умерла, уткнулась в Гарика, дрожу. Сколько времени прошло, не знаю, я в себя немного пришла, один глаз открыла, вижу – Головина с парнем уходят. Он с ней идет покорно, не вырывается, не кричит, на одной ноте тянет: «У-у-у!» Когда они из виду скрылись, Гарик сказал:

– Не пойду к Карапетянам, не хочу.

Мы с Иркой и Леной тоже были в полуобмороке. Кое-как добрались до нашего дома, он в пяти минутах ходьбы от погоста стоял. Я смотрю, Ленке совсем плохо, она вся синяя, трясется. Игорь не лучше выглядит, я сказала им: «Пошли в домик, который мы дачникам сдаем, он пустой, там есть кровати, кухня. Кипятку попьем, согреемся». И всей компанией мы забились в избушку, которую мать сдавала. Я чайник вскипятила, благо дачники не весь газовый баллон израсходовали. Гарик нам говорит:

– Не знаю, что случилось. Но парень этот со своей матерью к нам сегодня приезжал. Мама их минут за сорок до моего ухода куда-то повела. Я решил, что она гостей на автобусную остановку провожает. Вы никому не рассказывайте, что видели. Поклянитесь, что молчать будете.

Марина с шумом выдохнула.

– И мы пообещали никогда ничего ни одному человеку не сообщать.

Глава 34

Марина помолчала пару секунд и продолжила:

– На следующий день мы с Ирой до обеда проспали. Когда встали, думали, что мать нам вломит. А она нас не отругала, словно не заметила, что мы полдня продрыхли. Вышли на кухню, мамаша заявила:

– Я сдала избенку, не приближайтесь к ней.

– Вот мы удивились! – перебила сестру Ира. – Дождались, пока мамаша куда-то смылась, тут же подрапали к лачуге, в окно посмотрели. На кровати тетка лежала, голова полотенцем замотана. Маринка не побоялась дверь открыть, вошла в сени и шепчет:

– Ир, смотри.

Я гляжу, на полу комья земли, одежда грязная… Маринка меня во двор вытолкнула.

– Тикаем на кладбище.

– Мне они с сестрой ничего не рассказали, – неожиданно вступил в разговор Игорь, – я думал, что мама ту тетку убила.

– Мы побежали на погост, – продолжала Марина, – и столкнулись с матерью, та с лопатой шла. Увидела нас, разозлилась:

– Какого черта вы тут делаете?

Я ответила:

– За рябиной отправились. А зачем тебе заступ?

Мать меня недобрым взглядом окинула:

– Больно ты любопытная. Коренья добываю, сушу их на лекарство. Идите домой! Дел у нас полно.

Ира вздохнула:

– Маришка за матерью потащилась. Я сделала вид, что упала, сижу, ногу глажу, подождала, пока они из вида скроются, потом одна на кладбище двинула. Увидела, что могила зарыта! Я все поняла. Мать ходила яму закапывать.

Ира провела ладонью по лицу.

– Она объяснила потом, что к нам приехала дачница, после тяжелой операции здоровье восстанавливает. И каждый вечер, едва мы спать ляжем, мать бежала в избушку. Думала, что мы спим. Архипа она в тот год на море в лагерь отправила и не волновалась, что мы правду узнаем, мы же дрыхли. Да мы с Маринкой их терки подслушивали. По очереди под окно домика бегали: ночь я, ночь Марина. Потом обе заболели, корь подхватили, две недели пролежали. Когда наконец выздоровели, в избушке уже пусто было.

– Но мы все выяснили, – подхватила Марина, – женщину звали Ангелина Алексеевна Фонарева, она не родная сестра Марии Алексеевны. Дед Игоря любовницу завел, дочь ее назвали Ангелиной. Потом у этой Ангелины родился Федя, больной, припадочный, с головой у него было плохо. Мать его по врачам таскала, сумела сына реабилитировать, мальчик в обычную школу ходил, припадков больше не было. Когда он подростком стал, гормоны заиграли, потребовался новый курс лечения. А у Ангелины денег нет. Левая дочь Алексея Игоревича о наследстве и не подумала бы, но ей в журнале попалась статья про исторические усадьбы Подмосковья. Ее единокровная сестра Мария описывала, какое у нее поместье. Оно называется «Черная жемчужина любви», потому что в гостиной висит люстра, украшенная раритетными черными жемчужинами. Светильник стоит десять миллионов долларов. И это по самым скромным подсчетам. Еще сестра нахваливала парк, хвасталась уникальной посудой: серебро с золотом. Ангелина вдруг сообразила, что половина всего принадлежит ей, она законно признанный ребенок. Фонарева сходила в юридическую консультацию, ей там адвокат пообещал все отсудить. Но посоветовал сначала поговорить с родственницей, авось удастся прийти к соглашению мирным путем. Ну и все фигово закончилось.

– Ну-ну, – покачал головой Димон, – прямо разведывательное управление! Все они выяснили. Как вам удалось столько информации собрать?

– Я же говорила, – удивилась Марина, – мы бегали под окно, подслушивали. Вот и получилась ясная картина. Наша мать Ангелину расспрашивала, а та ей отвечала, да так подробно! Голос у нее странно звучал, говорила она медленно и так… ну… похоже на учительницу, которая на седьмом уроке новый материал объясняет. Она устала, а работать надо, вроде как через силу говорит, медленно, спокойно.

Марина закашлялась и начала пить воду, теперь заговорила Ирина:

– Мария Алексеевна любезно приняла дочь отца. Правда, в основной дом ее с сыном не пустила. Отвела их в маленький коттедж, напоила чаем, выслушала сестру, пообещала все разделить поровну без суда. А потом предложила:

– Давайте сходим на могилу к моей маме. Это тут рядом, она на местном кладбище похоронена.

И они втроем туда отправились. Ангелина по дороге чуть не заснула, ее набок заваливало, Федя тоже постоянно зевал, ныл: «Хочу спать». Похоже, в чай снотворное добавили. Но эта мысль Лине в голову пришла спустя пару дней, а в тот вечер она решила, что они с сыном опьянели от свежего воздуха. В Москве кислорода нет, а в Шихове его – пей не хочу. На погосте Федору совсем плохо стало, он сел на землю, мать к нему наклонилась, и тут ей на затылок упал чей-то памятник. Очнулась она от холода, ни рукой, ни ногой пошевелить не может, глаза не открываются…

Ирина зажмурилась:

– Она сама не знала, откуда понимание пришло, что ее похоронили. Как сумела выбраться? Говорила, что сила появилась у нее нечеловеческая. Она из ямы вылезла. Оказалась на кладбище. Ночь, холод, жуть, Феди нигде нет. Лина пошла куда глаза глядят, добралась до какого-то дома, упала у крыльца, потом во двор вышла хозяйка, она Фонареву отвела в сараюшку, которую дачникам сдавала, начала ее расспрашивать. Ангелина хотела поспать пару часов, потом идти искать сына, но ей стало очень плохо, Головина ее закопала вместе с сумкой, она у Ангелины на поясе висела. Внутри были паспорт, ключи, кошелек. Валерия Васильевна пригрела беднягу не задаром. Ангелина отдала ей серьги и подвеску, дорогой комплект, который любовнице в свое время подарил Алексей Головин.

– Наша с Гариком дружба стала перерастать в любовь, – вдруг произнесла Лена. – Я его никогда не спрашивала, куда подевался паренек, которого Мария Алексеевна увела. И он молчал на эту тему. Вы только не подумайте, что речь идет об интимных отношениях. Нет. Была только дружба, но мы друг другу нравились. И вдруг! Мария Алексеевна забирает к себе Катю! Начинает из нее невестку лепить. Игорь со мной перестал созваниваться. Конец дружбе. Потом я получила приглашение на свадьбу. Пришлось туда идти, изображать радость. Спустя год Гарик вдруг меня нашел, попросил о встрече. Сели мы с ним в парке подальше от людей. Игорь заплакал. Я его обняла, он мне в плечо уткнулся, и давай рассказывать.

Старшая Головина подняла руку:

– Я сама. Татьяна, мы вам не все сообщили, когда первый раз сюда пришли.

– Мы это уже поняли, – кивнула я.

– Но люди, которые замешаны в той давней истории, не могли написать анонимку, – сказала Мария. – Давайте я все объясню.

– Слушаем с интересом, – кивнул Чернов.

Мать Игоря постучала пальцами по столу.

– Когда у нас с Ангелиной случился скандал, она стала кричать на меня, требовать денег на лечение сына. Мальчик все время сидел тихо, а потом вдруг завыл, упал на пол и стал биться в корчах. Ангелина бросилась ему какое-то лекарство в рот прыскать, припадок утих. Фонарева сказала, что Федора лучше вывести на свежий воздух, пройтись с ним по лесу. Мы его взяли под руки, потащили во двор, у нас агрессия испарилась… Понимаете, я сначала Лину возненавидела, ну как она посмела у моего отца родиться? А потом увидела, как она свое дитя убогое в чувство приводит, и такая жалость меня затопила. Ясно стало: даже, если меня злость с головой накроет, Ангелина не перестанет быть моей сестрой, а несчастный Федя двоюродным братом Гарика. Мы погуляли с подростком по опушке, ему в лесу и правда лучше стало. А у нас мирная беседа пошла. Я пообещала им немного деньгами помочь, Ангелина извинилась за вторжение. Дошли мы до ворот кладбища, и тут Федора опять скрутило, он упал на землю, его стало в корчах ломать. Меня страх охватил, Лина к сыну бросилась, порылась в сумке, которая у нее на поясе висела, ничего не нашла, закричала:

– Маша, скорей принеси из дома дозатор, я его на столике забыла. Здесь есть вода?

Я ей на одну могилу показала.

– Там родник бьет, только пить нельзя, здесь же погост.

Но она обрадовалась.

– Мне его только умыть надо, помоги оттащить Федю. Есть носовой платок?

Я протянула ей платок.

– Он не чистый, я им слезы вытирала.

Мы дотащили Федю до ключа. Лина начала сына умывать, моим платком вытирать, он уже лежал тихо, моргал. Я помчалась в садовый домик, нашла лекарство, вернулась… Боже! Лина на земле лежит, голова в крови, рядом валяется ржавая грязная лопата, не пойми кем брошенная. На лезвии красные пятна, похоже, Лину заступом ударили. Федор по-прежнему лежал на земле. Я к Ангелине подошла, наклонилась. Она не дышала. Пульса нет. Рот открыт, не моргает. Умерла.

Мария Алексеевна закрыла лицо руками.

– Катастрофа. Я поняла, что у меня впереди – тюрьма. Никогда не докажу, что Ангелину убили в мое отсутствие. Я здесь одна, мальчик не в счет, он не в себе. Ну и решила сестру похоронить, подростка сначала у себя спрятать, а потом в клинику пристроить.

Мария Алексеевна замолчала.

– Некоторые люди могут впасть в особое состояние, – впервые вступил в разговор Никита, наш эксперт, – на фоне мощного стресса у них развивается каталепсия. Простому человеку, не врачу, трудно понять, что дыхание есть, просто оно очень редкое и слабое. И пульс тоже есть, но прощупать его пальцами невозможно. Больной не двигается, не реагирует на речь. В понимании обывателя он – мертвец. Но он таковым не является.

– Ясно, – протянул Иван, – вы похоронили Ангелину, а куда дели Федора?

Глава 35

Мария Алексеевна заплакала.

– Он жил в маленьком домике, – предположил Чернов, – потерял разум. А вы полагали, что Игорь понятия не имеет о Федоре. Так?

Мария Алексеевна вытерла лицо руками.

– Да.

– Господи, мамуля, – воскликнул Игорь, – ты меня считаешь младенцем?

– Ну, нет, – ответил вместо Головиной Чернов, – вы в понимании Марии Алексеевны трехлетний ребенок. Федя иногда убегал?

– В основном он вел себя тихо, но иногда становился безумным, – пояснила Головина. – У нас большой дом. Я закрыла одно крыло, устроила там палату, запретила Гарику заходить на другую половину, сказала, что законсервировала ее. Да Игорь туда и не рвался.

– Вызывали к нему психиатра? – уточнил Чернов.

– Нет, – прошептала Мария, – я поехала в платную клинику, пошла на прием к профессору, рассказала о симптомах, он прописал лекарство. Нейротермин.

Никита крякнул, но промолчал.

– Он помогал Феде, – воскликнула Мария Алексеевна, – оцените мое положение. Отдать подростка в психиатрическую лечебницу я не могла. Документов у него не было. Что ответить на вопрос: «Где вы взяли мальчика?» Пригласить профессиональную сиделку невозможно. С наемным персоналом могут возникнуть трения, баба уволится и пойдет трепать языком. Поэтому через некоторое время я приняла решение переселить Федора в маленький дом и приставить к нему Галю.

Я молча слушала Марию Алексеевну. Вот кто ночью влез в спальню, где ночевала Мара. Привидение шептало: фет, фет, фет, оно пыталось произнести свое имя: Федя. Исчез и вопрос, по какой причине в большом особняке из прислуги была только Галина. Ей можно было доверить правду про больного парня. И не комаров опасалась хозяйка, когда требовала держать ночью окна закрытыми, она не хотела, чтобы Федор влез в чью-нибудь спальню. Мария Алексеевна словно услышала мои мысли и продолжила:

– Несмотря на безумие, Федор был хитрым, а Галя крепко засыпала. Парень изредка удирал, бегал по саду, – шептала Мария. – Знаете, я всегда хотела уберечь сына от чего-то плохого. Моя любовь к нему идет рука об руку со страхом. Вдруг он заболеет? Женится на хабалке? У него родится больной ребенок? Гарик не реализуется в профессии? Мне надо Игорька около себя держать, крыльями его закрывать. Знаю-знаю, это плохо, но справиться с собой я не могла. С появлением Феди новый ужас возник: что, если Гарик узнает про парня? Как ему объяснить, кто он? Где его мать? Не дай бог, сын решит, что я убила свою сводную сестру?

Игорь, который сидел около матери, обнял ее.

– Мамуля, если даже ты пристрелишь полк солдат, я всегда скажу: «Они сами виноваты, довели тебя».

– И я так же поступлю, – добавила Лена.

У Головиной опять хлынули слезы из глаз.

– Леночка, прости! Я видела, что вы с Игорьком тянетесь друг к другу. Но считала тебя неподходящей парой для сына. Ты казалась мне слишком самостоятельной, холодной, у тебя было собственное мнение по многим вопросам. Ты его высказывала. Если я думала иначе, чем она, Лена взвешивала все «за» и «против» моих доводов. Признаю, младшая сестра Екатерины часто оказывалась права. И я подумала, что девочка рациональна, расчетлива, такая может Игоря из дома увести. В прямом смысле слова. Захочет жить отдельно. Вот Катя мне в рот смотрит, с каждым моим словом соглашается, не жаждет самостоятельности, собственного мнения у нее нет! И я выбрала ее. Да вскоре после свадьбы мне стало ясно: жена Игоря не любит, меня она терпеть не может. Если Лена готова к диалогу и уступкам, то Катерина всегда упирается по-ослиному, у нее один аргумент: я хочу. Елена честная, она из себя ничего не корчила, а Катя ловко прикидывалась девушкой, которая придется мне по душе. Я поняла, что совершила трагическую ошибку, сделала сына несчастным, Игорь меня очень любит, ради меня терпит Катю. Надо что-то делать. Я выждала момент и предложила Екатерине:

– Вижу, что ваш брак с Гариком не складывается, в этом случае лучше разойтись. Куплю тебе хорошую квартиру, машину, дам денег, не выгоню нищей.

Она как раз в то время решила растолстеть, чтобы стать моделью кинг-сайз. Прямо вижу ее сейчас: сидит на диване с пирожным в руке. Выслушала она мое предложение и расхохоталась.

– Коня на переправе меняем? Хотите Ленку в дом привести? Думаете, что я тихонько уйду? Никогда. Я навсегда Головина. Заставите сына на развод подать? Ответ прилетит мигом. Как там Федя поживает? Вы его окончательно с ума лекарствами свели? А кости Ангелины целы на кладбище? Ваш платок с ней лежит, вы им слезы ей вытирали. Про ДНК слышали?

Мария Алексеевна схватилась ладонями за виски и стала раскачиваться из стороны в сторону.

– Как я испугалась! От ужаса ляпнула: «Платок я к ней не бросала, я его Лине дала, когда она хотела Федю умыть». Катя расхохоталась: «Вот теперь вы признались, что убили Ангелину! Я знала, что Гарик, Ленка, Ирка, Маринка к Карапетян собрались. Мне, гады, не сказали. Вот я и решила сама туда направиться. Побежала через кладбище. И кое-что там увидела». И она захохотала. А потом давай рассказывать, как мы с Линой Федора на погост привели… Пакостница сидела тогда в кустах.

– Наверное, она находилась слева, а мы справа, – прошептала Лена, – мы не видели Катьку, а она нас.

– У меня мурашки побежали по коже! Я совсем не помню, что платок в могилу бросила. Стала ее умолять молчать, ничего не сообщать Игорю, Екатерина выдвинула свои условия: она навечно будет женой Гарика. В противном случае пресса узнает, как я убила и закопала единокровную сестру, травила Федора лекарствами, сделала его сумасшедшим. Катя, оказывается, видела, как я Галине коробки с медикаментами давала. Следила за мной. Я ее выслушала, еле-еле нашла силы возразить.

– Раз ты там находилась и все видела, то знаешь, что я ни при чем.

Она злорадно так кивнула.

– Вы убежали в дом за дозатором, Федя лежал на земле, Ангелина повернулась к роднику, стала мочить платок. А сын встал, схватил старую лопату, она рядом лежала, что есть силы матери по голове дал, опять на землю упал. Лина рухнула, кровь потекла. Но это я никому не расскажу, зато сообщу, что именно ты заступом орудовала. Сможешь доказать, что не так было? Федор у тебя, платок в могиле. Хватит этого, чтобы мамулечке-роднулечке всю оставшуюся жизнь небо в клеточку видеть. Решай сама. Или я жена твоего сына со всеми правами. Или ты сгинешь в тюрьме, а журналисты с поросячьим визгом детали преступления будут смаковать. Из ведущих шоу Гарика выпрут, поместье «Черная жемчужина любви» он продаст.

Старшая Головина передернулась.

– Она так уверенно вещала, меня начала на «ты» называть.

– И вы пошли на сделку, – скорей утвердительно, чем вопросительно сказала я.

– У меня была альтернатива? – еле слышно спросила Мария Алексеевна.

Никита посмотрел на Ивана, мой муж кивнул. Котов заговорил:

– Тщательное изучение всех материалов о смерти Екатерины позволяет сделать вывод, что невестка Марии получала большие дозы лекарства нейротермин. Сейчас применяют другие средства. Однако старые препараты до сих пор используются. Нейротермин гасит агрессию, зато вызывает апатию. Он предупреждает всплески энергии, которые бывают у человека, но за это приходится расплачиваться неконтролируемым аппетитом. Больной не ест три-четыре раза в день, он, простите за выражение, жрет. Это если таблетки принимает человек с психическими проблемами. Маловероятно, что их будет глотать здоровый. Но если все же кому-то из нормальных граждан в голову придет употреблять пилюли, то он получит так называемые «качели». Сначала апатия – потом взрыв негативных эмоций – снова нежелание что-либо делать, и через пару часов полет на метле под потолком. Или плач-скандал-слезы. Желание есть становится постоянным, каким-то образом лекарство затрагивает область мозга, которая отвечает за насыщение. Его просто не наступает. Человек ведро макарон слопает, а ему этого мало. Но самое неприятное в том, что, попав в организм здорового человека, этот препарат его перенастраивает. После прекращения приема ничего не изменится. Нейротермин отброшен, но «качели», ненасытность остаются, убрать их невозможно. Нейротермин не принадлежит к ядам. Тест на его нахождение в организме не проводят, да и зачем? Делают анализы на распространенные средства, с помощью которых люди друг друга на тот свет отправляют. Я сфокусировался на нем, когда мне сказали, что Коробков обнаружил в интернете заказ на доставку в дом Марии Алексеевны двадцати пачек этого лекарства.

– Мама не трогала Катю, – звенящим голосом сказала Лена, – она покупала препарат, но он предназначался для Федора. И…

Мария Алексеевна поднялась.

– Елена! Замолчи. Не открывай рта. Все. Хватит. Ужас наконец должен завершиться. Да. Я тайком давала Екатерине нейротермин. Желания убить ее не имела. Хотела, чтобы она перестала изводить скандалами Игоря, притихла. Я понятия не имела про эти «качели». Федор от препарата становился послушным, переставал убегать. Я подумала, что и Екатерина потеряет агрессию, но с ней все пошло не так. Я перестала таблетки невестке подсыпать, но ситуация с каждым днем ухудшалась.

– Мама, – простонала Лена, – не надо… пожалуйста!

– Когда я говорю, все молчат, – отрезала свекровь, – а ты в особенности.

Глава 36

– Где сейчас Федор? – осведомился Иван.

– С Галиной он ладил, но в целом становился все агрессивнее, опасно держать такого больного рядом с собой, да и сбежать он всегда мог, – вздохнула Головина. – Вскоре после смерти Екатерины я нашла частное заведение и поместила туда парня. Названия не скажу даже под дулом пистолета. Там содержатся родственники обеспеченных знаменитых людей. Документов там не спрашивают, персонал приучен молчать. Больница себя не рекламирует, я на нее случайно вышла. Все. Я готова понести наказание за тайные похороны Ангелины, за содержание Федора в гостевом домике, за неправильное его лечение, за тайком подсыпанные Екатерине таблетки. Слабым оправданием мне служит лишь одно: я не хотела никому причинить зла. Во всем повинны мой страх и любовь к сыну.

– На грядке обожания и желания закрыть ребенка от всех неприятностей подчас вырастает ядовитый урожай, – протянул Чернов, – все, что слишком, то плохо. Понимаю, почему вы отказываетесь сообщить название медучреждения, не желаете подвести тех, кто взял Федю под свое крыло. Но Ангелине надо сообщить о месте пребывания сына.

Мария Алексеевна стиснула ладонями виски.

– Боже, я слышала рассказы Марины, Иры, Игорька, Леночки! Теперь знаю, что Ангелина жива, но разум отказывается этому верить. Она выглядела покойницей.

– Даже врач может признать мертвым человека в состоянии каталепсии, – произнес Никита, – все случаи «оживления» в гробу во время отпевания, похорон, как правило, связаны с ошибкой медиков. Есть несколько заболеваний, которые могут парализовать человека таким образом, что его сочтут умершим. Лично я не удивлен тому, что произошло. Мария Алексеевна, Ангелина жива!

– Боже! Она правда не умерла? А я считала, что похоронила труп! – простонала Головина.

– Нет, она жива, – повторил Иван, – Ангелина Алексеевна выбралась из могилы.

Мария Алексеевна прошептала:

– Но как? Я… я… я… ее засыпала… всю!

– Если могила сделана по всем правилам, глубиной два метра, покойный лежит в гробу, то выбраться ему очень трудно, – произнес Иван Никифорович, – но у вас точно не хватило сил вырыть такую яму. Полагаю, что вы опустили единокровную сестру в небольшое углубление. Закидали землей, не утрамбовали ее. В плохо спрессованном грунте образовались пустоты, в них свободно циркулировал воздух, а земля-то была холодная. Есть интересная научная работа одного профессора, тот доказывал, что из состояния каталепсии больного можно вывести, опустив его в ванну с ледяной водой. Не стану сейчас обсуждать, прав он или нет, но, похоже, на Ангелину понижение температуры подействовало отрезвляюще. Она смогла выбраться из могилы, дошла до деревни.

– Я все это уже слышала, но все равно не верится, – выдохнула мать Игоря, – до сих пор не могу это осознать! Понимаю, что все говорили правду.

– Ангелина была очень напугана, – продолжил мой муж, – и она плохо себя чувствовала. Скорей всего, от сильного удара лопатой женщина получила травму мозга. Но смогла кое-что рассказать Валерии Васильевне. Про сына промолчала. Почему?

– Думаю, Ангелина ничего о нем не помнила, – вздохнул Никита. – Мозг пока не очень хорошо изучен. Но я знаю случаи, когда после инсульта, травмы больной узнавал жену, детей, а про свою мать говорил: «Это кто? Впервые ее вижу».

– По какой причине Лина более не объявлялась? Не приехала к Марии Алексеевне? Дима, включи запись, – попросил Иван.

– Здравствуйте, – произнес приятный женский голос, – я, Валентина Гавриловна Макарова, руководитель программы помощи психиатрическим больным. К нам обратилась Львова Антонина Николаевна с просьбой помочь Фонаревой Ангелине Алексеевне, у которой есть проблемы с психикой, но не состоит на учете, не получает лечения. Нами проведена проверка этого заявления. При выезде на место жительства Фонаревой обнаружено запущенное состояние квартиры, отсутствие продуктов. Наш врач отметил физическое истощение женщины, неадекватность ее реакций. Фонарева пренебрегала личной гигиеной, агрессивно отреагировала на наш приход. Была не способна себя обслуживать. По нашему направлению больную принял сначала медцентр имени Гладкова, потом мы переселили ее в наш дом постоянного проживания, оформили опекунство. Квартира Фонаревой сдается, деньги идут на нужды больной. Нам известно о наличии у нее сына Федора, прописанного вместе с матерью. Его местонахождение неизвестно. На сегодняшний день состояние Фонаревой не внушает опасений. Она находится под наблюдением врачей, получает необходимую терапию. Контактна. Общается с другими больными. Занимается арт-терапией. Способна ухаживать за собой. Но самостоятельно проживать не может. Отсутствует память о прошлой жизни. Упоминание о сыне не вызывает положительных или отрицательных эмоций. Была травма головы, предположительно полученная за несколько месяцев до нашего посещения ее квартиры. Никакими данными о том, кем и когда рана нанесена, мы не располагаем. Родственники Фонаревой не найдены. Уважаемый Иван Никифорович, если вы обнаружите кого-то из близких Ангелины Алексеевны, мы будем очень благодарны за любую помощь от них. Наша организация существует за счет спонсорской помощи неравнодушных людей.

– Она сошла с ума, – сказала Мария Алексеевна. – Боже, как все сплелось в один клубок. Одна ошибка моего отца, и… Связь с посторонней женщиной, и вон сколько бед! Самое красивое на свете поместье «Черная жемчужина любви» едва не превратилось в «Черную жемчужину раздора». В жизнь законной дочери ворвалась внебрачная, и случился ужас.

– В доме правда висит люстра из жемчуга? – вдруг поинтересовался Димон. – Вы о ней журналисту рассказали. Ангелина прочитала ваше интервью и решила приехать.

– Папа говорил, что люстра висела в прежние времена, – пояснила хозяйка дома, – но после большевистского переворота из усадьбы украли много ценного. Я, превращая санаторий снова в жилой дом, заказала такую же, но жемчуг, конечно, искусственный. Светильник дорогой, но бешеных денег он не стоит.

– Вы соврали прессе, – вздохнул Коробок.

– А зачем журналистам правду знать? – хмыкнул Игорь.

– Мы обратились к вам, чтобы выяснить, кто отправил нам анонимку, – сердито сказала Елена.

– Нет. Семья хотела получить доказательства того, что Екатерина умерла естественным путем, – уточнил Чернов, – и теперь мы знаем – Мария Алексеевна давала невестке таблетки, которые разбалансировали ее организм, пробудили у нее неутолимый аппетит.

– Мама не знала, что лекарство так подействует, – возмутился Игорь, – она же вам пояснила: полагала, что Катя слегка притихнет. Не понимала, что пилюли могут уложить ее в гроб. Она в этом случае никогда бы ими не воспользовалась.

– И уж совершенно точно, зная о действии лекарства, свекровь не привела бы всех нас к вам, – воскликнула Лена. – Нанимать сыщиков для поисков самой себя? Это нонсенс. Вы раскопали погреб с семейными тайнами, довели Марию Алексеевну почти до инфаркта, а нас с Игорем до нервного тика. Но никто не просил Татьяну и ее людей рыться в чужом белье, а ответа на вопрос про мерзкое письмо так и нет.

– Повторяю. Мы получили доказательства естественной смерти Екатерины, – сказал профайлер, – теперь вы в курсе, почему она умерла.

– Значит, кто послал анонимку, вам неведомо! – сверкнула глазами Лена.

Я поняла, что настал момент сообщить правду.

– Мария Алексеевна, вы живете в поселке? За общим забором? Вокруг охрана? Посторонний без пропуска не попадет на территорию?

Вместо матери ответил сын:

– Шихово деревня, секьюрити там нет, но у нас очень тихо.

– Калитку вы запираете? – спросила я.

– Она захлопывается, – пояснила Елена, – открыть ее просто, надо просунуть руку между прутьями и отодвинуть задвижку.

– Беспечно, – оценил ситуацию Димон.

– Согласен, – кивнул Игорь, – давно собираюсь повесить камеры, сделать глухую дверь в заборе.

– Через изгородь ничего не стоит перелезть, – махнула рукой Лена, – а обвеситься объективами не лучшая идея, только внимание к себе привлечешь.

– Если я не ошибаюсь, почтовый ящик висит снаружи у калитки, – продолжала я.

– Верно, – согласился Игорь, – у многих жителей есть собаки, почтальон их боится, на участок не войдет.

Плазма на стене засветилась, на ней появился текст: «Знаю, кто зверски убил Катю. Могу всем рассказать. Как ужасное сообщение о том, что в вашей семье есть коварный преступник, повлияет на жизнь родных? Зарубежные партнеры совершенно точно откажутся иметь с вами дело. Конец амбициям, мечтам и большим деньгам. Думаете, информация о жутком поступке похоронена? Есть человек, который знает правду о смерти Кати. Кто он? Я! Хотите найти меня? Это невозможно, но за хорошие деньги я замолчу».

Глава 37

– Узнаете? – спросила я.

– Да! Мерзкая анонимка, – вспыхнул Игорь.

– Я тоже так думала, – согласилась я.

– И в моей голове родилось то же соображение. А потом в моем почтовом ящике оказалось точь-в-точь такое послание, – сказал Димон. – Но! В конверте было две открытки. Вы прочитали первую. А вот вторая, она на экране.

Все повернули головы, теперь экран показывал другой текст. «Вас взбудоражило наше первое послание? Хотите узнать, кто его отправил? Кто убил Катю? Кого обвиняет в преступлении автор анонимки? Улица Санкова, дом четыре, развлекательный центр «Орел» (бывший кинотеатр). С пятнадцатого декабря, предъявив вторую открытку, которую вы сейчас читаете, вы можете бесплатно принять участие в интерактивном спектакле-квесте «Анонимка». Вместе с нашими актерами вы погрузитесь в жизнь обычной на первый взгляд семьи. Но только на первый взгляд. Вы узнаете о страшных тайнах и преступлении. Вы сможете поймать убийцу. С пятнадцатого декабря развлекательный центр «Орел». Спектакли в двенадцать, шестнадцать, двадцать часов. Эта открытка – бесплатный билет, действителен на одно лицо. Мы вас ждем. Кто убил Катю? Может, это вы?»

– Реклама, – хором ахнули все Головины.

– Да, – согласился Димон, – две почтовые открытки, первая «завлекаловка», интересный текст, который по замыслу пиарщиков обязательно заставит всех прочитать вторую.

– Но почему у нас только одна карточка? – закричала Лена.

Коробков провел пятерней по волосам.

– Некоторые события, имеющие весьма мрачные последствия, подчас оказываются такими простыми, что даже не верится. Напиши о том, что сейчас вы от меня услышали, в своей книге Милада Смолякова, я бы долго смеялся: ну и глупость писательнице в голову взбрела. Кто-нибудь из вас знает Елизавету Панкратову?

Наступило молчание, потом Мария Алексеевна спросила:

– Лизу? Да, она дочь директора школы. Хорошая, строго воспитанная девочка, не грубиянка, не хамка. Всегда вежливо здоровается. Один раз я видела, как она идет с оберткой от мороженого в руке, ну и пошутила:

– Лиза, ты решила засушить на память пустую упаковку от лакомства?

Она улыбнулась:

– Нет. Просто съела эскимо.

Я предложила:

– Ну, так избавься от бумажки.

Лиза серьезно ответила:

– Нельзя засорять природу, несу домой обертку, в помойное ведро брошу.

Мне стыдно стало, сама могу спокойно фантик на землю швырнуть.

– Хорошее воспитание Лизы сыграло в этой истории главную роль, – протянул Коробков. – Выяснив, что ваша анонимка часть рекламы, мы связались с местным почтовым отделением.

– Я поехала в Конаково, – подхватила я, – выяснила, что в Шихове почту разносит местный житель Костя Яковлев. Побеседовала с ним. Тот признался, что ему дали пять рекламных конвертов, предупредили, что там бесплатные билеты, велели не опускать их в ящики, а раздавать. Костя же оставил четыре штуки себе, решил пойти сам и прихватить приятелей. А пятое послание отдал Лизе, она ему ну очень нравится, в чем парень боится ей признаться. Почтальон подстерег девушку на улице, сделал вид, что случайно столкнулся с ней, вручил конверт, рассказал про спектакль и убежал. Лиза вскрыла клапан, поняла, что ей нужна только вторая открытка. Первую она решила выкинуть. Урн на улице нет, студентка спешила на электричку, тащить с собой конверт она не собиралась, и тут ее взгляд упал на почтовый ящик. Конечно, не очень хорошо засорять чужой короб. Но Елизавета активная защитница природы, она решила, что жильцы выкинут мусор в помойку, опустила в щель открытку и помчалась на станцию. А вы получили письмо. В тексте указано имя Катя.

Я на секунду умолкла, потом продолжила:

– У нас состоялась беседа с людьми из рекламного агентства. Они объяснили: «Имя Катя мы выбрали после того, как узнали, что оно в Москве очень популярно, а перед нами стояла задача заинтриговать как можно больше людей». Речь идет не о первой жене Игоря. Дальше стоит объяснять или все понятно?

Лена схватилась за голову.

– Из-за идиотской рекламы мы испугались, пришли к Ивану Никифоровичу. А вы размотали такой клубок!

– Это столь глупо, что в сие просто не верится, – пробормотал Игорь. – Так не бывает.

– Но так случилось, – произнес Иван, – ох, не зря в одной книге написано «Ибо нет ничего тайного, что не стало бы явным, ни сокровенного, что не сделалось бы известным и не обнаружилось бы»[5].

Все покинули переговорную, в комнате остались только мы с Черновым.

– Михаил Львович, вы сейчас куда? – спросила я.

– Домой, ангел мой, – ответил профайлер, – Клеопатра Маркизетовна ждет.

– Что-то она никак не поправится, – вздохнула я и открыла шкаф.

– Все в порядке, – улыбнулся Чернов. – Скоро моя помощница снова окажется в строю.

Я взяла с полки небольшую корзинку цветов и пакет.

– Передайте это ей от меня. В пакете плюшевая мышка. Скажите, что Таня и Дима скучают по Клеопатре Маркизетовне, нам ее не хватает.

– Танечка, спасибо, – поблагодарил профайлер, – девочки обожают розы, а плюшевая мышка это то, что надо.

Эпилог

В начале декабря к нам вечером приехал Димон, и мы сели пить чай.

– Хорошо, что вы быстро оправились от болезни, – сказал Коробков Рине, – я имею в виду ветрянку, которую вы от соседской девочки подцепили, когда отвозили ее в больницу.

– Да ничего со мной не случилось, – отмахнулась моя свекровь, – привезла в клинику ребенка, хотела забрать вещи малышки, так не дали. Велели ждать, пока ее оформят. Мы с бульдожками пошли в бар на улице. Я там выпила капучино, вернулась в приемное отделение, и мне вдруг стало очень жарко. Медсестра меня увидела и врача вызвала, тот с ходу решил, что я заразилась от девочки. Глаза у меня были красные, пятна на лице и шее, температура подскочила. Меня поместили в палату, бульдожек отобрали! Хорошо, что Ваня приехал, их забрал. А потом выяснилось, что это аллергия на специи, которые в том баре в капучино добавляют. Чтобы я еще раз в незнакомом месте выпила кофе? Да никогда. Через день домой вернулась!

– В дом гость приперся, прячь еду в погреб, – завопил звонок.

Рина побежала в прихожую, говоря по дороге:

– Он каждый раз что-нибудь новое кричит, просто интересно, что еще придумает.

– Козетта еще у вас? – спросил Димон.

Я приложила палец к губам, показала глазами на кухню и громко ответила:

– Да, мы очень рады Козетте, она сейчас в процессе продажи своей недвижимости.

– Никак с рук не сбудет? – шепотом уточнил Коробков.

Я так же тихо ответила:

– Боюсь, что не найдется покупателя на ее «дворец».

– Дима, Ада Марковна просит тебя починить у нее торшер, лампа не горит, – сказала Рина, появляясь в столовой.

Коробков встал.

– Прямо странность с этим прибором. Ваша соседка каждый день мне звонит, жалуется на светильник. Я приезжаю, меняю лампу, она горит. На следующий день – нет. Я уж его сто раз разобрал, новый патрон поставил. Иван Никифорович, пока я к Аде Марковне схожу, посмотрите с Таней видео. Только что пришло, отправитель твой друг, следователь Стахов.

Димон ушел.

Мы с мужем пошли в кабинет. Я захихикала:

– Скажи Димону, что Краснова после каждого его ухода достает из помойки перегоревшую лампочку и вворачивает ее вместо работающей, которую установил наш компьютерный гений.

– Зачем она это делает? – спросил Иван.

– Она решила выдать свою дочь за Димона, – пояснила я, – ей нужен повод, чтобы он пришел в гости, поел, восхитился красотой и кулинарными талантами предполагаемой невесты.

– Коробков женат, – продолжал недоумевать Иван Никифорович. – Или Ада этого не знает?

– Я сообщила ей о наличии у него супруги, – сказала я, – но, по мнению соседки, жена не помеха. Надо спасать Коробка!

Иван сел к столу и открыл на ноутбуке видео, я устроилась в кресле около мужа. На экране появилась тупиковая часть пустого коридора. У одной стены на стульях сидели Лена и Мария Алексеевна. Съемка велась сверху, сразу стало понятно, что ее сделала камера охраны.

– Если они признают тебя виновной, – заговорила Лена, – я не стану молчать.

– Глупости, – отрезала свекровь, – Ангелина жива, Федор тоже. То, что случилось на кладбище, произошло давно. Все сроки прошли, мне это адвокат объяснил. К тому же не я напала на сестру, а ее безумный сын.

– Не этого я боюсь, – выдохнула Лена. – Катя! Нейротермин! Мамочка, его не ты ей давала! А я! Когда ты об этом узнала?

– В кабинете у начальника особой бригады, – призналась свекровь, – когда эксперт сказал, что Катерине подсыпали лекарство, я мигом поняла: это ты. Игорь, сделав это, мне точно рассказал бы. Галина тоже проболталась бы. Но и сын, и домработница ничего не говорили. Я ни при чем. Кто остается?

Невестка кивнула:

– Выбор невелик.

Мария обняла Елену.

– Семья у нас маленькая, и я догадалась, когда ты это задумала. В день поездки за посылкой. Ведь так?

Лена всхлипнула.

– Да. Ты свалилась в кровать с давлением, я сообразила, что Катя опять скандалила. Мария Алексеевна, вы ни разу не просили меня привозить вам что-либо из офиса «Любые препараты в интернете». Пункт выдачи был в Москве, я получила картонный ящик, понесла его к машине, поскользнулась, упала, посылка отлетела на проезжую часть, и какой-то велосипедист ее слегка задел. Картон разорвался, часть содержимого выпала, я собрала все, вернулась в офис, рассказала, что случилось, попросила их заново упаковать незнакомое мне лекарство. Сотрудница заахала, пообещала непременно помочь, но попросила подождать, она отпускала кому-то заказ. Я села в углу и от скуки прочитала аннотацию на одной коробке. И тут меня осенило – если незаметно давать это средство хамке Кате…

Лена вынула из сумки носовой платок и уткнулась в него лицом.

– Мне совсем не было стыдно из-за этой идеи. Я только расстроилась, что раньше до этого не додумалась. Око за око! Помнишь, как ты вдруг заболела? Тошнота, обмороки?..

Свекровь кивнула, Лена опустила голову.

– Врач сказал, что тебе подсовывали препарат для лечения рака, он тяжело переносится, вызывает скачки давления, головокружение и так далее.

Мария Алексеевна ахнула:

– Не может быть! Помню, доктор, к которому ты меня отвозила, сказал, что надо пить травяной чай. Я его купила и быстро поправилась. Полагаешь… это делала Катя?

Елена обняла свекровь.

– Да! Сейчас не время и не место рассказывать, как я поняла, что Катя тебя со свету сжить собралась. Я тогда никому ничего не сказала. Стопроцентной уверенности не было, но кроме Екатерины подсыпать тебе, Мария Алексеевна, препарат просто некому. Я не знала, что нейротермин оказывает такое действие, просто хотела ее утихомирить. Ты не должна отвечать за мои ошибки. Почему решила взять вину на себя?

Мария Алексеевна прижала к себе невестку.

– Деточка, я перед тобой очень виновата. Видела, что вы с Игорем тянетесь друг к другу, но считала тебя слишком самостоятельной и женила Гарика на Кате. Из-за моего дурацкого поступка беды стартовали. Твои действия – следствие моих ошибок. Мне за них и отвечать!

– Мама! – простонала Лена. – Ну, мама! Я не могу…

– Ты молодая, – сказала свекровь, – я уйду раньше, тебе с Игорем жить. Поэтому я должна отвечать. И ты беременна. Наконец-то! Мне хочется внука или внучку!

– Откуда ты знаешь? – изумилась Лена. – Я даже Игорю пока не сказала!

Мария Алексеевна засмеялась.

– Кого последнюю неделю тошнит в туалете по утрам? Твой муж не слышит, а я-то начеку!

Издалека послышались шаги.

– Вытри лицо, – скомандовала Мария Алексеевна, – и молчи. Говорю я. Сиди тихо. Если ущипну тебя тайком, начинай стонать: «Мне плохо», и уходи. Все. В кабинете никаких разговоров меж нами не должно быть. Там, наверное, видеозапись ведется.

Изображение исчезло.

– Значит, нейротермином Катю угощала Лена, – подвел черту Иван. – Мария Алексеевна очень любит сына, она боится, что когда-нибудь после ее кончины он останется один, вот и решила взять вину на себя. Да еще невестка беременна.

Я решила защитить Лену.

– Младшая сестра не планировала убить старшую, она лишь хотела, чтобы Катя стала менее агрессивной. Действовала из добрых побуждений.

– Мария Алексеевна отнюдь не глупа, – отметил Иван, – она подумала о камере в кабинете следователя. Но не знала, что они и в коридорах установлены. На Головину сейчас работает команда опытных адвокатов. Учитывая все обстоятельства: возраст матери Игоря, беременность Лены… думаю, никто из участников этих событий не окажется на зоне. А ведь все случилось из-за любви. Любя сына, мать приводит в дом Катю, которая, по ее мнению, станет ему хорошей женой. Алексей Головин влюбился в другую женщину, и родилась Ангелина. Она приезжает в поместье «Черная жемчужина любви», чтобы помочь любимому Феде. Любовь-любовь-любовь.

– У меня вопрос на другую тему, – сказала я, – кошка Клеопатра Маркизетовна. Она на самом деле кошка? Может, робот какой?

Иван расхохотался:

– Обожаю тебя! Робот! Нет. Мне очень хотелось заполучить Михаила Львовича, которого из-за возраста его начальник уволил.

– Вот идиот! – воскликнула я.

– Спасибо ему, – улыбнулся Иван, – без дураков жизнь скучна. Но Чернов непростой человек, он мне сказал: «Служить абы с кем ради получения зарплаты я не стану. Проведу тестирование сотрудников. Если окажусь на одной волне с Татьяной и Дмитрием, вольюсь в ваш коллектив».

– Клеопатра – это тест? – уточнила я.

– Ну да, – кивнул муж, – как в профессионалах Чернов в вас не сомневался, хотел посмотреть, что вы за люди. Михаил Львович вчера мне сказал: «Думаю, мы станем хорошей командой. Таня очаровательна. Когда я сказал ей, что Клеопатра простудилась, Сергеева ей корзинку цветов и плюшевую мышку передала. Очень мило».

– Клеопатра отвечала по-человечески, – растерялась я.

– У нее в ошейнике аппаратура, там есть микрофон и записи, – пояснил муж, – активизируются через мобильный.

– Когда я вошла в туалет, киска сидела на унитазе, – никак не могла успокоиться я.

Иван Никифорович выключил ноутбук.

– Танюша, я тоже порой сижу на унитазе. Честное слово, этому не трудно научиться.

– Конечно, я понимала, что кошка не может пользоваться компьютером, – пробормотала я, – решила, что Клеопатра Маркизетовна – электронное устройство. Но Чернов вскользь обронил, что он ее котенком подобрал. Значит, секретарь профайлера живая, в смысле, не механизм, а просто кошка. Хотя нет, не просто кошка, а очень умная кошка. Она, в отличие от некоторых людей, хорошо воспитана!

– Михаил Львович еще сказал, что Клеопатра прекрасна своей необидчивостью, – улыбнулся Иван, – он заметил: «Не знаю женщин, которые не дуются на своего мужчину». А я ему объяснил: «Моя жена никогда не сердится. Если же я провинился, она быстро простит меня». Пойду приму душ, и на боковую, устал я сегодня.

Иван пошел к двери, я двинулась за ним. Да, женщины легко обижаются, но некоторые быстро отходят и прощают мужа. Вот только все, что жена простила своему благоверному, она потом не раз ему припомнит.

Сноски

1

Хрущевская оттепель – период в истории СССР, который длился примерно десять лет, с середины пятидесятых до середины шестидесятых годов. В это время был осужден культ личности И. В. Сталина, освобождены политзаключенные и реабилитированы казненные. Появилась некоторая свобода слова, частичная либерализация политической и общественной жизни, открытость западному миру, некоторая свобода творческой деятельности. Название «хрущевская оттепель» связано со временем пребывания на посту генерального секретаря КПСС Н. С. Хрущева и с повестью Ильи Эренбурга «Оттепель» (1959 г.).

2

Лекарства с таким названием нет. Есть другое, с тем же эффектом. Из этических соображений автор не указывает правильное название.

3

Растения с таким названием нет. Есть другое с тем же эффектом. Автор из этических соображений не дает правильного названия.

4

Нейротермин – такого лекарства нет. Есть иной препарат с аналогичным действием. Из этических соображений автор не указывает его названия.

5

Евангелие от Луки, 8:17.

Content

Дарья Донцова
Черная жемчужина раздора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

Сноски