Пока огонь не поглотит меня

Лина Мур

Редактор Лариса Терентьева

Дизайнер обложки Катерина Романова

© Лина Мур, 2017

© Катерина Романова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-9905-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

Каждая девочка с детства мечтает. Сначала о ярком платье, о красивой Барби, а затем ей дарят Кена. С этого момента она увлечённо смотрит сказки, где всегда присутствует принц, готовый на всё ради возлюбленной. Он сражается с драконом, чтобы подарить прекрасной незнакомке один-единственный поцелуй, который вернёт её к жизни. Другой же целует избранницу, чтобы снять заклятье злой королевы. И каждая история заканчивается свадьбой, о которой говорят все вокруг.

Я тоже была такой девочкой, верящей в свои мечты, и мне встретился принц. Красивый. Богатый. Статный. Готовый носить меня на руках. Он подарил мне фантазию с пышным белым платьем, большим домом, идеальной собакой и такой же идеальной жизнью. Приёмы, фуршеты, путешествия – всё это я вкусила. Я превратилась в принцессу, живущую в замке и окружённую прислугой. Но никто меня не предупредил, что мечта на то и есть мечта, которая никогда не должна сбываться.

– Доброе утро, любимая, – мягкий поцелуй в щёку отрывает меня от бессмысленного взгляда на огромную столовую.

– Доброе утро, Филипп, – отзываясь, поворачиваю голову и встречаюсь с ясными, голубыми глазами высокого светловолосого мужчины.

Это мой муж. Мой прекрасный принц, обошедший всех драконов и злых королев, чтобы добиться меня. И я улыбаюсь ему, предлагая чашку кофе, как и каждое утро из пятисот семидесяти семи похожих. Он, как обычно, покачает головой и заверит меня, что позавтракает в офисе.

– Я сегодня задержусь, – сообщает он, пока я провожаю его до двери.

– Хорошо, – отвечаю ему и получаю ещё один поцелуй в щёку и его взгляд, бегло осматривающий моё лицо.

– Ты такая красивая, Санта. Ты идеальная, за это я тебя и выбрал. Я никогда тебя не отпущу. Ты только моя, и мне так повезло. До завтра, любимая, не жди меня.

Кивком заверяю его, что до меня дошёл подтекст, который я выучила наизусть. Наблюдаю, как Филипп в идеальном костюме садится в дорогую спортивную машину и на прощание сигналит мне. Ворота открываются, пропуская его в большой мир, пока я смотрю на зелёные лужайки с искусственной зеленью и фигурами, на мраморный фонтан с ангелами и ничего не чувствую.

Я не знала, что у принцесс тоже есть расписание. Благотворительные балы, которые приходится организовывать, как жене одного из успешных брокеров Лондона. Членство в элитном клубе домохозяек, где необходимо всегда улыбаться и быть идеальной. Да, это сказка, именно так видят нас окружающие. Когда мы играем в теннис два раза в неделю, случайно попавшие в это место посетители с восхищением смотрят на нас, а женщины завидуют. Когда мы сидим в ресторане на каждодневном бранче, официанты готовы выполнить любое наше желание. А гости постоянно косятся на пятерых, идеальных жён, желая иметь таких же. И я – одна из них.

Но всё это не моя жизнь, я наблюдаю за ней со стороны. Продолжая отвечать на бессмысленные вопросы, поддерживать разговоры и описывать планы на летние каникулы, я лишь существую.

Меня никто не предупредил, что после слов: «Я объявляю вас мужем и женой», – сказка заканчивается. Ни в одной истории нет продолжения. Неизвестно, что случилось с этими принцессами, так глупо и бездумно решившимися стать той самой, единственной, для принца. Ни одна из них так и не рассказала, каково это – быть загнанной в ловушку сказки.

Так и в моём мире. Всё разрушается, принц превращается в незнакомца, а ты сама становишься лишь предметом, который демонстрируют, как дорогостоящее приобретение. Любви не существует, есть только мечта. Лучше её не воплощать в реальность, ведь тогда наступит время, где нет ничего, кроме выгоды и роли, прописанной для тебя.

Не остаётся ничего из того, что я знала прежде. Только повторяющиеся минуты, которые тянутся с бокалом вина, а затем ещё одним и ещё, пока не наступят спасительная тишина и мрак, чтобы забрать к себе.

Возможно, злые силы и драконы, живущие в сказках, не отрицательные герои, а положительные? Может быть, они защищали принцесс от того, что их ждёт впереди? Но разве кто-то слушает их? Нет, мнимое зло истребляют, а на самом деле именно иллюзия – и есть зло, превратившее принцессу в безвольную рабыню своей мечты.

Глава 1

Стук высоких каблуков по аэропорту заглушается громкими разговорами вокруг, сообщениями о прибывших рейсах, а я бегу. Бегу быстро, таща за собой небольшой, фирменный чемодан, наспех собранный всего за несколько минут. Вылетаю на улицу и ёжусь от прохладного, осеннего ветра Ирландии. Опускаюсь в первое попавшееся такси, называю адрес и кусаю губу, опасаясь, что меня поймают. Постоянно оглядываюсь, хотя преследование невозможно, но страх живёт внутри, не позволяя, ни на секунду расслабиться. Записка, оставленная на столике в идеальном доме, совершенно не похожа на то, что сделала бы идеальная жена. Но пути назад нет, в одну секунду весь мой мир разрушился. Моё сердце разбилось, а мечта превратилась в ад, который железными когтями удерживал меня. А теперь всё, я сама это сотворила. Бежала.

Такси останавливается по адресу, который я последнее время хранила в тумбочке рядом с кроватью. Быстрым шагом дохожу до небольшого дома и нажимаю на звонок. Мои мысли спутаны, я не могу соображать рационально, потому что меня вырвало из идеальной жизни.

Раздаётся щелчок замка, и дверь распахивается. Тёмно-рыжие волосы, ещё мокрые после душа, разбросаны по плечам, карие глаза с удивлением смотрят в мои такого же цвета, доставшиеся нам от отца. А я хватаю ртом воздух, сдавливающий лёгкие и с каждым разом вырывающий из меня сухие всхлипы.

– Рейчел, – шепчу я, а сама задыхаюсь от боли.

– Санта, милая моя, – родной голос обрушивается на моё сознание, и я разрешаю себе плакать. Громко и с надрывом. Упасть в руки сестры и позволить ей забрать меня из мира, который ничего красивого в себе не таил.

– Санта, хорошая моя, что случилось? – Её обеспокоенный голос ещё больше вызывает желание разрыдаться, пока она ведёт меня в гостиную, а чемодан остаётся где-то позади.

Она помогает опуститься на диван, пока слёзы потоком катятся по щекам, смывая идеальный макияж. Рейчел приносит мне бокал воды, а я не могу успокоиться. Всё, это конец для меня, потому что сдалась. Полностью позволила боли и разочарованию унести меня в свой ад и не смогу бороться одна. У меня попросту не хватит сил.

– Санта, что произошло? Что сделал этот придурок? – Сестра садится рядом со мной, пока я заглушаю всхлипы глотками воды.

– Всё… всё закончилось, – едва могу выговорить, поднимая голову на неё.

– Так, расскажи мне, потому что у меня множество вариантов, почему ты оказалась в Дублине. И если ты не объяснишь, то я полечу к этому ублюдку и вырву его кишки, – угрожает она, и это вызывает улыбку.

Она всегда меня защищала, моя старшая сестра по отцу. Она поощряла мои мечты, как мама и вторая мама. Да, у нас их две. Мать Рейчел и моя, а сейчас есть уже третья. Наш отец непостоянен, а я желала вечности с одним, когда в моих генах этого никогда не существовало. Систему невозможно сломать.

– На нашу первую годовщину свадьбы я ждала его дома. Купила его любимый парфюм, красивое нижнее бельё, для нас приготовили ужин, и всё обставили свечами. Филипп задерживался. Семь. Восемь. Девять. Его не было, на звонки не отвечал, и я испугалась, что с ним что-то произошло. Собралась и поехала в офис, никого там не было. И я бы ушла, если бы не услышала тихие голоса в одном из конференц-залов. Он был там. Голый. Счастливый. Не один. Было шампанское и свечи, свидание, где мне места не было. Он целовал её, что-то шептал и смеялся, а я смотрела. Тихо умирая внутри, я смотрела, – каждое слово, сказанное сухо и без эмоций, даётся с трудом. Даже сейчас я вижу эту сцену перед глазами, она снится мне каждую ночь. И это превратило меня в куклу, которая была выбрана из тысячи похожих. Я идеальная.

– То есть… подожди, – Рейчел вскакивает и хмуро смотрит на меня.

– Семь месяцев ты знала об этом? – Вскрикивает, подсчитав время.

– Да.

– Почему, Санта, почему ты только сейчас отреагировала приездом сюда? Почему не рассказала неделю назад, когда мы говорили по телефону? – Недоумённо спрашивает сестра.

– Не знаю, – качаю головой, пытаясь объяснить и себе, что же случилось со мной. – Не помню. Та ночь всё изменила. Я словно далеко спрятала эти воспоминания. А вчера, после очередного дня в клубе и встречи с организаторами дня рождения Филиппа, я открывала бутылку вина, и она выскользнула из рук. Красные капли окрасили мою белоснежную юбку, и всё вернулось. Каждая секунда из той ночи ворвалась в моё сознание, и я как будто очнулась. Обернулась вокруг себя и увидела, как быстро сказка превратилась в ад. Я не знаю… не знаю, что со мной произошло, но я собрала вещи и вылетела к тебе, пока он, уверена, снова был с ней, как и каждый день. Устала терпеть, просто устала.

Глаза вновь мутнеют от слёз, и я закрываю рот рукой, чтобы не закричать от боли, которая лишь за несколько часов заполонила собой всё моё тело и разум. Я только сейчас поняла, насколько изводила саму себя, желая продолжать быть принцессой, пока не сломалось, не разорвалось сердце, и теперь я жалкое существо, преданное мужем.

– Если честно, то я не удивлена. Филипп тот ещё ублюдок, он пытался соблазнить меня и делал недвусмысленные намёки на ужине в честь помолвки. Я тогда уже поняла о нём всё. Мне не хотелось тебя расстраивать, но сейчас нет причин, чтобы скрывать. Я знаю, что он ублюдок, – Рейчел кривится, а её слова добивают меня, отчего издаю стон и мотаю головой.

– Он говорил, что это ты… ты пыталась затащить его в постель. А я… боже, какая глупая, так злилась на тебя и вычеркнула из списка подружек невесты. Ненавижу… как же я ненавижу его, – скулю я.

– Я? Козёл, да я ему яйца отрежу! Ну всё, Санта, не плачь, – Рейчел опускается рядом со мной и обнимает за плечи, прижимая к себе.

И так хочется снова быть маленькой, забыть о том, насколько мои мечты сыграли со мной злую шутку и обернулись вот таким ударом.

– Тише, ничего, разведёшься. Всё будет хорошо, у тебя есть образование, ты найдёшь…

– Нет, – тихо подаю голос. Сестра отклоняется назад, а я прячу взгляд. Судорожно вздыхаю и отодвигаюсь от неё, чтобы сознаться. Вновь увидеть, насколько я была глупа, и теперь объявить об этом вслух.

– Я не окончила университет. Я его бросила, – шёпот срывается с губ, и мне страшно смотреть на Рейчел. Ведь и она, и я знаем, как сложно достались деньги на моё обучение, которое я попросту просрала.

– Что? Но… диплом, у тебя есть диплом, – шокировано отзывается она.

– Куплен. Я познакомилась с Филиппом на первом курсе, и он тогда уже не желал, чтобы я тратила время на глупость вроде образования. Он постоянно говорил мне, что я создана для большего, и он сможет мне это подарить. А на третьем курсе поставил условие: или я бросаю университет, или он бросает меня. Боже, я же любила его… я не думала ни о ком, ни о родителях, ни о последствиях, только о себе и своей мечте. Он был моим принцем, преподносил подарки, одевал, возил отдыхать, да я никогда не видела столько стран – и продалась. Я такая дура, – поднимаюсь с дивана и отхожу на шаг, ожидая, что сестра сейчас придушит меня. Но она сидит и смотрит в одну точку, её глаза наполняются слезами, и она быстро их стирает.

– Скажи хоть что-то, накричи на меня, ведь я заслужила это. Я бездумная идиотка, поддавшаяся на обещания. И он их исполнил, но плата за мечту оказалась слишком высокой для меня… Рейчел, – умоляю её хотя бы рявкнуть, даже ударить меня. Сестра поднимает голову и печально смотрит на меня, и мне так гадко внутри за обман. Я всё забыла. Запуталась в этом мире и теперь оказалась ни с чем.

– Родители не должны знать, это для них будет сильным ударом. Они же всегда ставили тебя в пример, умница, красавица, а теперь… мы не имеем права разрушать их мечты. Хотя бы их, – сухо произносит она, и это хуже любых обвинений. Разочарование, просквозившее в её голосе, больно ударяет по сердцу, и хочется умереть на месте. Просто рухнуть на пол и биться в агонии, пока она не принесёт самый лёгкий конец.

– Прости, молю тебя, прости меня, – сдавленно шепчу и опускаюсь медленно на колени. Мне плохо внутри, так больно видеть отвращение на лице сестры, и ничего не могу поделать с собой, я оплакиваю годы потерянной жизни.

– Прекрати, Санта, а ну встань! – Рейчел повышает голос. Качаю головой и закрываю лицо руками.

– У меня ничего нет, понимаешь? Он забрал у меня всё. Будущее, прошлое и настоящее. Господи, да я не знаю, что со мной было. Словно жила в каком-то тумане, и он развеялся в одну секунду, выбросив меня на берег. И я такая жалкая, только проблемы доставляю, прости меня. Помоги мне, Рейчел, помоги, – складываю руки в мольбе, отчего сестра вздыхает и подходит ко мне.

– Да, ты полная идиотка, но в этом есть и наша вина, – она поднимает меня с колен, и её глаза светятся теплом и заботой, которых я так давно не видела, только оценку моего внешнего облика.

– Ничего, мы что-нибудь придумаем. Хорошо, что наши матери поехали на родину твоей в Испанию, а отец полностью занят предстоящими родами его третьей жены. Для начала ты искупаешься, от тебя жутко пахнет алкоголем. А затем ляжешь спать, сегодня бесполезно о чём-то думать.

– Я сниму номер, у меня есть деньги и украшения…

– Прекрати, в моём доме для тебя всегда есть место, Санта. Ты же моя сестрёнка, маленькая и полная грёз, которой сейчас намного хуже, чем мне. Пошли, всё хорошо, – она обнимает меня за плечи и ведёт по узкому коридору к первой комнате слева.

– Как часто ты пьёшь? – Интересуется она, открывая дверь и включая свет в небольшой спальне с самой обычной кроватью и мебелью.

– Часто. Слишком часто для двадцати четырёх лет, – горько усмехаюсь я.

– Тебе следует прекратить это. Алкоголь лишь ухудшит твоё состояние. Ты поживёшь у меня, и мы что-нибудь придумаем. Этот ублюдок заплатит за всё, что он сделал. А если не заплатит, то мне не жаль будет прикончить его и отсидеть срок за это. Или его жизнь, или деньги, чтобы ты начала новую главу без него. Вот ванная, полотенца сейчас принесу, как и твой чемодан, – Рейчел указывает головой на дверь, смежную с комнатой, и я киваю ей.

– Спасибо.

Осматриваю бежевые занавески, тёмную краску на стенах, платяной шкаф, и это возвращает меня в детство. Больше нет розовых обоев с принцессами, кровати в виде замка, смеха и веселья. Не собираются за ужином все и не болтают о глупостях, нет больше нестандартной семьи, где живут и бывшая, и настоящая жена с их детьми от одного мужчины. Я боялась этого, стыдилась их, когда у моих подружек была одна мама, а у меня неправильный устав. Именно это стало причиной моего желания изменить свою жизнь, не питаться постоянно овощами, не носить одежду после Рейчел, не воровать блеск для губ в магазинах, чтобы выглядеть круче. Да, вот я и получила, что хотела. Я сполна испробовала вкус роскоши и теперь осталась ни с чем. Одна в своей глупости. И ведь я до сих пор не выросла, моё развитие остановилось в девятнадцать, когда я встретила Филиппа. Я забыла, что такое книги, но зато узнала, сколько стоит сумочка от «Эрмес». Я не выучила ни одного языка, кроме, умения красиво вуалировать свою неграмотность. Идеальная снаружи и прогнившая внутри.

– Вот, держи, – в комнату входит Рейчел и кладёт на кровать два полотенца, а мой чемодан ставит рядом.

– Скажи, почему никто не образумил меня? Почему никто не отлупил за мои слова и поведение? – Поворачиваюсь к ней.

– Потому что никто не хотел, чтобы ты узнала, какая жизнь дерьмовая штука. И ты для нас была маленькой принцессой, безгрешным ангелом, для которого мы готовы на всё, – грустно улыбаясь, отвечает Рейчел.

– Мама хотела видеть меня именно такой, святой, поэтому и дала мне имя Санта. Но я не оправдала надежд, хотя думала, что именно так докажу всем, насколько мои мечты были реальными. А сейчас я превратилась в ту, кому изменяет муж, скорее всего, на протяжении долгого времени. Пристрастилась к алкоголю и не хочу жить. Потому что мой мозг усох, а я стала бесполезной вещью, всего лишь вещью в его руках.

– Ты просто подавлена, Санта. И плевать на то – кто, что хотел и хочет от тебя. Знаешь, уж лучше сейчас признать, что Филипп не твой человек, чем тогда, когда у вас появились бы дети, и тебе было бы столько же, сколько мне. Поверь, в тридцать сложнее найти мужчину, чем в двадцать пять, – сестра пытается развеселить меня, но это не помогает. Мне страшно хочется взять бутылку и плеснуть себе бокал вина, чтобы забыться. Снова забыться и увидеть красочный мир.

– Он бесплоден, так сказал мне ещё при знакомстве. А мне было плевать, я видела в нём принца, оказавшегося полным ничтожеством. Хотя я уже не знаю, где правда, а где ложь. Ничего не знаю и не понимаю, даже не помню, как оказалась здесь, потому что пила. И в самолёте тоже, сейчас хочу до жути глотнуть алкоголя, Рейчел. Но у меня сил нет, чтобы найти его.

– Санта…

– Ты права, мне лучше принять душ, чтобы смыть с себя смрад, которым несёт от меня, – перебивая её, подхватываю полотенца и направляюсь в ванную комнату, отрезая себя от сочувствия, готового сорваться с губ сестры. Нет, отчего-то я не хочу, чтобы меня жалели. Это они делали всю мою жизнь.

Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение. Идеальный макияж поплыл, и теперь моё лицо чёрное от туши, а губы, ещё несколько часов назад обведённые алым карандашом и окрашенные помадой такого же цвета, размазаны. Нет больше идеальной принцессы, потому что они выглядят именно так, когда идут титры. Одинокие. Глупые. Раздавленные.

Я не готова к новой жизни, потому что не представляю, как это – быть одной. Я не умею решать проблемы, у меня нет даже вариантов, чтобы найти работу, кроме как, официантки или кассирши в супермаркете. Я – никто, обычная обманутая дура, упавшая на эту грешную землю и обнаружившая, насколько пуста внутри и бесполезна. Прекрасное завершение сказочной истории любви.

Глава 2

О моей свадьбе писали в газетах, нас фотографировали для глянцевого издания «Невеста», и в честь праздника любви в небо летел фейерверк. Моё платье стоило пятнадцать тысяч долларов, и было куплено в Америке у именитого дизайнера. Бриллианты – подарок Филиппа к свадьбе, а фата была усеяна цирконами. Корона, сверкающая на голове, вошла в первую пятёрку лучших украшений Лондонской невесты в две тысячи пятнадцатом году. Я меняла наряды три раза, и их стоимость могла помочь кому-то выжить, а я наслаждалась роскошью, купалась в ней. Это был день, когда я плакала от счастья, обещая перед алтарём быть и в радости, и в горе, пока смерть не разлучит нас. Так всё и произошло.

Проснувшись, я лежу в тёмной спальне и прокручиваю в голове тот самый момент, когда верила в счастье. Поначалу даже понять не могла, где нахожусь, пока не вспомнила о том, что ожила. Странно, вчера я умерла и задышала одновременно. Хотя, возможно, я была мертва с того момента, когда познакомилась с Филиппом. Что плохого в желании быть той, о ком мечтает твой возлюбленный? Ничего, правда? Ложь. Это игра, где ты теряешь самое ценное. Саму себя.

Поднимаясь с кровати, выхожу в коридор, замечая, что где-то далеко виден свет. Иду на него, рассматривая скучающим взглядом, отработанным годами, скромное жилище сестры. Я знаю, что она купила его полгода назад, чтобы съехать из нашего большого дома на окраине Дублина, где сейчас живёт отец с новой женой, и где нам всегда есть место. Никто нас выгонял от туда, просто пришло время стать взрослыми.

Прохожу мимо стандартной гостиной и оказываюсь в уютной кухне, где Рейчел сидит за круглым столиком в очках для зрения и что-то читает в ноутбуке.

– Привет, – хрипло подаю голос.

Она отрывается от экрана, улыбаясь мне.

– Привет. Как ты? – Мягко спрашивая, встаёт со стула и подходит ко мне.

– Голова болит, и горло дерёт.

– Чай или кофе? – Она подводит меня к столу и усаживает на стул.

– Воды. Ничего не хочу, тошнит, – качаю головой и кладу руки на стол, сжимая их в замок.

Она, молча, наливает мне бокал воды и ставит передо мной, а я не знаю, как оправдаться, да и слов нет, чтобы хоть как-то отбелить себя в её глазах. Если бы я не была выпившей вчера, то никогда бы не рассказала о жутком обмане и отсутствии образования. А теперь… что уж, пусть она знает, насколько я дура.

– Телефон в твоей сумочке весь день трезвонит. Думаю, это твой уродец названивает. Тебе следует ему ответить, – произносит Рейчел.

– Не хочу, – отрезаю я и вскакиваю, чтобы найти сумку и достать мобильный. Она валяется на диване, где я её и бросила вчера. Сестра права, три пропущенных звонка от Филиппа.

– Ты должна, – за моей спиной настаивает Рейчел.

– Я ненавижу его, боюсь, что могу натворить что-то похлеще, чем побег, – кривлюсь от отвращения и поворачиваюсь к ней.

– А теперь подумай. Давай включай свои мозги, которые есть у каждого человека. Если ты ему не ответишь, то он заподозрит неладное, и тогда прощай деньги, а они тебе ой как нужны. Он не должен знать, что ты в курсе его измены. У нас будет время, чтобы подготовиться, найти адвоката здесь и понять, на что ты можешь претендовать. А так ты останешься с голой задницей, а я тебе этого не позволю. Поняла меня? Живо перезвони ему, – сестра указывает на телефон в моей руке, и как же не хочется признавать её правоту, но она права.

Чтобы начать жить с нуля, мне нужен финансовый фонд, а он есть у Филиппа. Но я подписала брачный договор, содержание которого даже не помню. Я в полной заднице.

– Тебе удалось играть роль семь месяцев, так ещё немного ничего не значит. Давай, Санта, ты теперь должна думать о будущем. Ты уже поразвлеклась, и пришло время платить за это. Звони, – Рейчел настойчиво подталкивает меня вспомнить, что такое – идеальная жена.

Шумно вздыхая, нажимаю на номер Филиппа и закрываю глаза, пока от гудков сердце набирает обороты. Мне страшно, слишком страшно вспоминать, ведь я так много забыла.

– Санта, чёрт тебя подери, что за выходки? – Крик Филиппа раздаётся в динамике, и я вздрагиваю от его голоса.

– Привет, любимый, – натягиваю улыбку, пока всё внутри выворачивает от отвращения.

– Где ты? Почему я не могу до тебя дозвониться?

– Я оставила записку…

– Да плевал я на твою записку! Немедленно домой, иначе я тебя сам привезу! Ты забыла, что ты моя жена и обязана быть рядом со мной?! Обязана!

Поднимаю взгляд на сестру, зло сжимающую губы, ведь ярость Филиппа и ей слышна.

– Прости, но я пока не могу. Рейчел… она позвонила мне и сказала, что ей требуется помощь. Она была в больнице, её только выписали, и ей нужен уход. Я не могу бросить её. Филипп, милый мой, я не могу так поступить с сестрой, – откуда-то находятся силы произнести всё певучим и нежным голосом, которым я всегда разговариваю с ним. И кажется, это работает. Его дыхание становится тише.

– Что с ней? – Грубо спрашивает он.

– Воспаление… или как-то так. Ты же знаешь, что я не сильна в этих диагнозах. Я лишь поухаживаю за ней, пока мамы не вернутся, и прилечу домой. У тебя всё хорошо? Я так скучаю, ты и представить не можешь. Прилетай ко мне? Брось работу и прилетай, – точно попадаю в цель, ведь он терпеть не может Ирландию. Он ненавидит мою неправильную семью, и очень часто высказывался о них плохо, а я глотала его слова, поддакивая, но теперь всё изменилось.

– Бросить работу? С ума сошла, Санта? Хорошо, оставайся. Долго ты планируешь задержаться у неё?

Беззвучно повторяю вопрос сестре, и она показывает на пальцах.

– Две недели, думаю, будет достаточно. Я успею к твоему дню рождения, – отвечаю ему.

– Это долго…

– Филипп? Алло… связь, что-то со связью, – нажимаю на кнопку «отбой» и выключаю моментально мобильный. От злости швыряю его на пол, отчего он тут же разбивается.

– Ненавижу тебя! Ублюдок! – Внутри клокочет обида, и под властью эмоций позволяю себе накричать на ни в чём не повинный телефон.

– Успокойся. Часто он так себя ведёт? – Усмехается Рейчел.

– Когда ему что-то не нравится. Не та помада, не то платье. Слишком закрытый вырез, необходимо глубокое декольте, чтобы надеть изумруды или рубины, которые он подарил. Туфли слишком вульгарные и дешёвые, и так постоянно. Кукла, красивая, глупая кукла. Ненавижу, – цежу сквозь зубы и падаю на диван.

– Зато глупая кукла – прекрасная актриса. Санта, это было бесподобно. Красиво ты его послала, – тихо посмеиваясь, сестра подходит к телефону и собирает осколки.

– Я боялась, что сорвусь. Слышать его голос подобно жуткому похмелью. Не понимаю, почему я раньше не могла очнуться. Почему? Ведь я терпела, так долго терпела его упрёки, его измены, его самого. А теперь, как будто разум очистился от его влияния, и я увидела такую уродливую картину собственной жизни. Как я докатилась до этого? – Хватаюсь за голову и сжимаю руками волосы.

– Потому что дошла до крайней точки, когда терпеть невозможно. Это нормально, ты до последнего хотела жить в сказке, но случился сбой, и теперь ты понимаешь, что этого ублюдка нужно наказать, – спокойно отвечает она и выпрямляется.

– Я долго спала? Сколько сейчас? – Потираю переносицу, чтобы снять немного давление в глазах.

– Начало девятого, ты спала достаточно, и я не хотела тебя будить. У меня сегодня свидание, но, наверное, отменю…

– Нет, не нужно, иди. Я не должна мешать твоей личной жизни. Кто он? – Переключаясь на другую тему, направляюсь за сестрой на кухню, где она достаёт симку из телефона и выбрасывает аппарат в урну под раковиной.

– Да так один парень. Познакомились по телефону, он ошибся номером, начали общаться и вот решили встретиться в баре, – она пожимает плечами и поворачивается ко мне.

– И ты не боишься, что он окажется маньяком? – Удивляюсь я.

– Нет, конечно, это Дублин, а не Лондон. И я бы не прочь познакомиться с каким-то маньяком, последний раз у меня был мужчина месяц назад, – смеётся она.

– Но это необдуманно.

– Ага, сказала та, кто бросила университет и вышла замуж за мудака. Очень необдуманно, ты права, – хохоча, она проходит мимо меня. Нет, меня не обижают её слова, наоборот, вызывают улыбку, ведь раньше мы всегда подкалывали друг друга, пока я не оборвала свою родственную связь, ради урода.

– Ещё я взяла недельный отпуск на работе, чтобы решить твои проблемы. Сегодня подала заявление, и мне всё подписали, – сообщает она, пока я следую за ней по коридору к её спальне.

– Это лишнее, Рейчел…

– Не начинай, Санта. Не каждый день в два часа ночи врывается сестра, рассказывая страсти про свою жизнь. И я хотя бы сейчас побуду той, кто старше. Поэтому завтра начнём искать адвоката и поедем к нему, чтобы начать план по уничтожению твоего мужа. Согласна? – Она поворачивается, и мне ничего не остаётся, как кивнуть.

– Итак, а теперь скажи, какое платье лучше. Вот это, – она достаёт из шкафа чёрное, слишком короткое и открытое, и я качаю головой.

– Оно говорит: «Я сегодня девочка по вызову, трахни меня», – произношу я.

– А это?

Второе не лучше, яркого, голубого цвета, летнее и не по погоде, бушующей за окном ливнем.

– А оно кричит: «Я приехала из глубинки и хочу заарканить какого-нибудь нищего урода», – кривлюсь я.

– Значит, первое, хочу быть девочкой, которую трахнут, – смеясь, сестра бросает на постель рядом со мной вешалку с чёрным платьем, а другое убирает обратно.

– Я могу дать тебе что-то из своего. Оно неэлегантное…

– Конечно, куда мне до брендовых шмоток. Хватит уже, Санта, ты прожила роскошную жизнь, и это не принесло тебе ничего хорошего. Поэтому закрой рот и не комментируй мой выбор.

– Рейчел, я не хотела тебя обидеть. Совсем не хотела, – поднимаюсь с кровати и подхожу к сестре, зло хлопающей дверцей шкафа.

– Ты меня не обидела, но мы живём проще, чем ты привыкла. Хотя ты всегда стремилась в мир богатых и знаменитых, а я… это ты меня прости, мне не следовало так грубо тебе отвечать. Я пойду готовиться, а ты поужинай, не хватало, чтобы заболела от недоедания.

– Хорошо, – тихо отвечая, выхожу из её спальни и закрываю дверь.

Чёрт, я знаю, что всё же, она обиделась на моё замечание и верно поставила меня на место. Я ни на что не имею права теперь, даже на мнение.

Бреду к себе в комнату и подхожу к чемодану, лежащему на полу. Вчера я достала только пеньюар, а сейчас предстоит разобрать вещи. Зачем я набрала платьев и юбок, дорогого белья и две бутылки вина? Последнее меня интересует больше, чем одежда.

Боже, я спиваюсь. Меня манит дурман, и сейчас особенно хочется выпить, чтобы окунуться в другой мир, где не больно. Но Рейчел будет недовольна, если я это сделаю, поэтому лучше подождать, пока она не уйдёт. А потом залить свою раздроблённую жизнь приятным напитком.

Прячу бутылки под кровать, а одежду развешиваю в шкафу. Странно так, я всегда что-то делала в Лондоне, и это не позволяло мне думать о чём-то другом. Наигранный смех, наигранная весёлость и наигранные чувства. Но теперь осталась только я, и это страшно – увидеть себя вот такой. Ты больше не понимаешь, где твоё место в жизни. Есть ли оно, вообще, и как дальше быть? Что делать, когда ты знала лишь одну роль, тебя научили быть только идеальной женой, но никак не человеком? Полнейшая деградация, и в таком состоянии ты не видишь причин даже дышать. Да, я думаю о суициде. Думаю, потому что не представляю ничего светлого впереди, я не знаю, что такое любить, чувствовать и жить. Больше не знаю. Филипп полностью изменил меня и не дал даже возможности уйти. Он специально подстроил всё так, чтобы я зависела от него. И я это делаю.

– Всё, я ушла, – дверь в мою спальню открывается, и я поднимаю голову. Улыбаюсь Рейчел с завитыми рыжими волосами, доставшимися ей от нашего отца-ирландца, в чёрном одеянии, красиво подчёркивающем её стройную фигуру и высокий рост. Она красива, и не дашь ей тридцати. Она выглядит, наверное, моложе, чем я в свои двадцать четыре с хвостиком.

– Ты прекрасна. Хорошо погулять, и будь осторожна.

– Обязательно. А ты отдыхай, не думай ни о чём, со всем справимся. До завтра, – она подмигивает мне и оставляет одну.

Ожидаю, когда машина отъедет от дома, и, опускаясь на колени, нащупываю рукой бутылку вина. Медленно иду на кухню, где ещё витает сладкий аромат духов Рейчел. Чёрт, я знаю, что поступаю плохо. Но думать ещё опаснее сейчас, поэтому лучше алкоголь. Это отвратительно, никогда бы не представила, что стану зависима от тьмы и блаженства, которое может подарить градус. Это гадко, мне следует бороться с собой, а где силы-то найти? Я слабачка, ведомая собственными желаниями и вкуснейшим напитком.

Откупориваю бутылку и ищу бокал, чтобы плеснуть себе адской жидкости. Пусть поглотит. Пусть убьёт к чертям, потому что я жалкая. И это тоже неприятно. Я никогда не думала ни о чём, кроме собственной выгоды. Я получила её. Да не было любви, боже, не было, каюсь. Врала, всем врала и себе тоже, выдумывала мир, где всё прекрасно, и поют птицы. Нет, это вороны каркали, а я их обратила в нечто прекрасное.

Подхватываю бокал и бутылку, сажусь за столик и щёлкаю по кнопке на ноутбуке Рейчел. Усмехаюсь и залпом выпиваю порцию вина, а затем наливаю себе ещё. Она смотрела последние новости высшего света, где мелькали мы с Филиппом. Идеальные. Да.

Хриплый, сумасшедший смех вырывается из груди, и он болезненный. Мне плохо. Мне ужасно страшно понимать, что я сама себя привела к этому. А дороги назад нет, невозможно вернуть время и думать головой. Алчность, она всегда ответит тебе, и ты окажешься в заднице, как я.

Мне казалось, что я любила Филиппа. Я говорила это тысячу раз, но правда ли? Нет. Я любила деньги, роскошь и свою мечту. Ведь принцесса должна жить и шиковать. Я отвратительный человек, без ценностей и личностного роста. Пустое место, но зато красивая. И именно это помогло мне вырвать у жизни долбанное богатство.

Господи, я даже не знаю, что такое секс. Честно, я лишь выучила марки алкоголя, после которых тоже бывает тошно. От всего в этом мире бывает тошно, если переборщить. А я люблю это делать. Мне нужно много, вот и хапнула то, что заслужила. Идиотка. А как разочаруются родители, я даже представить боюсь.

Ещё один бокал, чтобы погрузиться в туманный мир, где спокойно.

Раздаётся незнакомая мелодия и вибрация, от которой я подскакиваю на стуле и с грохотом падаю на пол.

– Чёрт! – Зло ударяю по деревянной кладке, а телефон продолжает звонить где-то над головой.

Поднимаюсь и захлопываю крышку ноутбука. Мобильный Рейчел, который она забыла, трезвонит без умолку. Цокаю и подхватываю бокал вина, которое, слава богу, не разлилось.

«Важно», – гласит имя абонента.

А вдруг что-то по работе? Я даже не знаю, где работает сестра и чем, вообще, занимается. Но всё же…

Смотрю на вибрирующий и поющий телефон, обдумывая варианты. К чёрту всё.

Беру мобильный и нажимаю на «ответить».

– Да.

– Добрый вечер, – раздаётся низкий мужской голос.

Опешиваю… нет, я просто замираю, теперь потерянно озираясь, делаю глоток вина, чтобы сообразить, а что дальше-то?

– Алло? Ты здесь? – Спрашивает он.

– Да-да. Вы что-то хотели? – Хмуро отвечаю ему и направляюсь в гостиную, немного пошатываясь.

– Это ты мне и расскажи. Что сегодня ты приготовила для меня? – Усмехается.

– Эм… холодно.

Господи, я даже не представляю, что за ерунду несу, и кто этот человек, но алкоголь в крови отбрасывает всю осторожность, позволяя мне найти новую роль, в которой я пьяная, сумасшедшая глупышка.

– Нет никого рядом, чтобы согреть? – Интересуется он.

Боже, вот это голос. Такой сладкий, тягучий, а ужасная связь делает его ещё и хриплым, севшим от возбуждения. Мужской. Филипп разговаривает иначе, звонко, что в голове звенит от него. А этот… прекрасный, я не знаю других мужчин, кроме мужа, и это подстёгивает услышать что-то ещё.

– Только бокал вина, – расслабленно откидываюсь на спинку дивана и забрасываю ноги на низкий столик.

– Красное или белое?

– Белое. Сухое. Такое, как этот чёртов мир.

– Чем тебе мир не угодил?

– Тем, что существует, как и я. Все что-то делают, куда-то ходят, о чём-то мечтают, но всё это глупость. Люди – одна большая ошибка природы, они умеют только лгать, – делаю глоток и хмыкаю от своих слов. Это безумство, но самое интересное, что нет никакой роли, действительно, я так думаю. Неидеальная, грязная, гадкая и алчная, продажная шлюха. Вот она я.

– А ты? Вот ты? Чем занят? Тоже мечтаешь? – Не даю ему даже что-то сказать, как задаю вопрос.

– Уволь, мечты не для меня. Я работаю, – его тембр приобретает серьёзные ноты, вызывающие у меня недоверие.

– Ночью? Работаешь?

– Верно. Ночь – самое удобное время, когда люди, которые лгут, становятся настоящими, и можно узнать много интересного. Ты так не считаешь?

– Ночь одинока, и люди ищут кого-то, чтобы не заразиться её болезнью. Возможно, ты прав, всё самое интересное случается в сумерках.

– А ты заражена?

– Уже довольно давно, – усмехаюсь я и допиваю вино.

– Кто ты?

– Никто. Вообще, никто. Пустое место. Меня нет, – откидываю голову назад и закрываю глаза.

– Тогда мы похожи. Меня тоже не существует. У нас много общего.

– И что ещё, кроме того, что мы лишь иллюзия?

– Ночь губительна для тебя, а для меня спасение. Ты пьяна, милая, но это лишь радует меня, – он, кажется, растягивает каждое слово, забираясь в мой разум всё глубже, и я улыбаюсь. Господи, что со мной не так? Хотя, лучше спросить, что так, раз я говорю с незнакомцем.

– Радует? Есть на то причины? – Интересуюсь я, укладываясь удобнее на диване.

– Определённо. Ты не понимаешь, с кем говоришь, и кто видит тебя.

– У тебя есть дар, и ты можешь видеть людей на расстоянии? – Хихикаю я.

– Нет, у меня есть иное. Алкоголь в твоём случае даёт возможность узнать, то кем ты являешься. Я могу многое рассказать о тебе, но меня это не волнует. Это лишнее, меня интересует другое.

– Что?

– То, что ты скрываешь в себе. Твой разум расслаблен, движения замедлены. Тебе приятно, не так ли?

Задерживаю дыхание от его глубокого тембра, и тяжёлый вздох срывается с губ. Чёрт, я с ума схожу, потому что тело накаляется, по нему проносится горячий поток и согревает до безумия.

– Мне хорошо, – шепчу я.

– И уже не холодно?

– Ни капли.

– Пустота уже не пугает…

– Темнота превращается в манящий огонь, – улыбаюсь, и так сладко, так невесомо, и всё забывается, оставляя лишь голос, обнимающий и укачивающий на волнах спокойствия.

– Огонь может быть опасен, милая. Не желай его уродства.

– Огонь может быть красив. Он успокаивает и дарит наслаждение. В огне можно сжечь всё что угодно. И я это делала. Каждый день сжигала понемногу, чтобы принести себе удовлетворение. Огонь притягивает к себе и завлекает. Не обижай огонь, потому что я люблю его.

– Тогда ты готова вступить в пламя? Оно не будет красиво, поверь мне. Оно станет адом, в котором горят души, но получают намного больше, чем может кто-то представить. Ты готова встретиться с ним? – Его голос становится грубее, ниже, проникая в меня сильнее, острее пролетая по венам и ударяя по разуму.

– Я… – распахиваю глаза, перед которыми всё плывёт.

– Ты готова к этому или же твоя любовь тоже ложь?

– Я… боже, кто ты такой? Кто…

Телефон издаёт писк, и я резко сажусь на диване, удивлённо и мутно смотря на тёмный экран. Господи, что сейчас произошло? Кто это был? Почему я так глупо поступила и позволила себе это?

Испуганно отбрасываю телефон, и подхватываю бокал. Голова большая, как это бывает в момент опьянения. Дезориентация, ни черта, не помогающая убрать всё за собой и выбросить бутылку. Но самое страшное, что я разговаривала с мужчиной. И его голос… его вопрос до сих пор повторяется в голове. Снова и снова, пока бреду до спальни, натыкаясь на стены, и падаю на постель. Что я натворила? Не имею понятия, но на сегодня тьма становится единственным пристанищем, но и в ней я не одна. Теперь не одна…

Глава 3

Мечусь по гостиной, постоянно меняя решения. Я не знаю, что делать. Ведь до сих пор помню отвратительный вчерашний вечер, и как он окончился для меня. А теперь, прикидывая множественные варианты личности незнакомца, напрашивается лишь один верный ответ – это был парень сестры. И если он так говорил со мной, допуская себе вольности, и даже, кажется, заигрывал. Хотя в последнем я не уверена, потому что не знаю, как это делают мужчины. То всё равно я предала Рейчел, хоть и косвенно, а он просто козёл. Законченный козёл, раз говорил со мной. Нет, я должна всё рассказать.

Решительно направляюсь в спальню сестры, не имея понятия, во сколько она вернулась. Я проспала вновь до вечера, и она делает сейчас то же самое.

Тихо открываю дверь и вхожу в комнату. Щёлкаю лампой, стоящей на тумбочке, и тяжело вздыхаю. А может быть, ну его? Ничего же страшного не случилось? Лучше пойти и выпить бокал вина, отпустить это и забыть. Раньше мне бы это с лёгкостью удалось, но этот голос… чёртов голос теперь засел в голове и не даёт свободно мыслить.

– Рейчел, – толкаю сестру в плечо, отчего она фыркает и переворачивается на живот.

– Рейчел, мне срочно нужно с тобой поговорить, – громче произношу и упрямо ожидаю, когда тёмно-рыжая голова повернётся в мою сторону.

– Санта, отвали…

– Я должна тебе кое-что рассказать, – качаю отрицательно головой, скрещивая руки на груди.

– Что ещё? Филипп звонил или что-то сделал? – Сон сестры как рукой снимает, и она садится на постели.

– Нет, я хочу сообщить тебе, что твой парень законченный урод. Не встречайся с ним, – указываю на неё пальцем. Брови Рейчел приподнимаются.

– Ты умом тронулась? При чём здесь Брэд?

– При том, он вчера звонил… да-да, звонил тебе, как только ты ушла. Но его не особо волновало, что голоса наши отличаются, и разговаривал он со мной. А я была… ну я немного выпила…

– Бутылку вина, видела, – вставляет сестра.

– Не суть. Так вот он флиртовал со мной, возможно, и нет, но он поддерживал диалог, пока ты к нему ехала. Он такой же урод, как и Филипп. Рейчел, ты должна его бросить.

– Так, всё, алкоголь для тебя под запретом, – медленно отвечает она.

– Дело не в алкоголе, а в том…

– А в том, что ты всё выдумала. Брэд не мог тебе звонить, потому что телефон был со мной, и он же заезжал за мной, Санта! Я не вожу машину! – Сестра вскакивает с постели и возмущённо подходит к стулу, где лежит её сумочка.

– Вот. Вот мой мобильный! – Она демонстрирует смартфон в своей руке, отчего я хмурюсь.

– Нет, вчера был другой. Самый простой и дешёвый. И абонент был важен. Именно так и было написано, – встречаюсь с её карим взглядом.

– Не может быть… нет, – она усмехается и качает головой.

– Правда, Рейчел. Он звонил…

– Это был не он. Где мобильный? – Она направляется из спальни, и я за ней.

– Под столом или где-то там. Я не помню.

– И ты ответила на звонок? – Уточняет она, опускаясь на колени и шаря рукой под журнальным столиком.

– Да, я же тебе только что сказала! – Повышаю голос и наблюдаю, как она достаёт чёрный аппарат и щёлкает по нему. Но он не подаёт признаков жизни.

– Он разрядился. Что сказал этот человек? – Спрашивая, она поднимается и идёт к розетке, где рядом на полу лежит провод для зарядки.

– Я точно не помню. Что-то про огонь, про ночь, и он требовал что-то… не могу уловить эту мысль. Но он был очень настойчив, – перебираю в голове обрывки воспоминаний.

– Это с работы или же ошиблись номером.

– Слишком часто ошибаются номерами, тебе не кажется? – Хмыкаю я.

– Бывает. Ничего, забудь, – сестра пожимает плечами, ожидая, когда включится телефон.

– Ты во сколько вернулась? – Меняю тему и сажусь на диван.

– Около трёх. Я… – не успевает она договорить, как звонок, та самая мелодия, раздаётся по маленькой гостиной.

– Мне нужно поговорить. Ты можешь выйти? – Рейчел резко вскидывает голову, вызывая у меня двоякие ощущения, но я киваю и направляюсь на кухню.

Что-то здесь нечисто. Уж я-то лучше всех могу отличить нервозность и желание скрыть что-то. А такого рода беседы, таинственный собеседник и спокойное отношение к этому Рейчел, говорит само за себя.

Нажимаю на кнопку чайника, чтобы заварить растворимый кофе, от которого отвыкла. Но это приятнее, чем головная боль, терзающая меня с момента пробуждения.

– Ну что? – Замечаю Рейчел, появившуюся на кухне.

– Звонок сбросился. Наверное, неполадки на линии. Мне не должны звонить, ведь у меня отпуск, – отрешённо отвечает она.

– Может быть, какие-то проблемы, и без тебя их не могут решить? – Предполагаю я, и она неоднозначно пожимает плечами.

– Кстати, где ты работаешь? – Интересуюсь у неё.

– В одной компании, занимающейся грузоперевозками. Оператор, – быстро произносит она.

– Давно?

– Около года.

– Понятно. Туда можно устроиться и мне? То есть образование требуют или проверяют?

– Ты решила работать? – Изумляется она.

– Да, потом, когда разведусь с Филиппом. Вернусь домой, Англия меня не полюбила, – горько усмехаясь, завариваю себе кофе и взглядом предлагаю то же сестре. Она кивает на это, и я достаю вторую кружку.

– Скажи…

Её вопрос перебивает громкий звонок стационарного телефона. Мы переглядываемся с ней.

– Ты должна ответить, – говорит Рейчел.

– Почему я?

– Если это Филипп, а это может быть он, ведь ты разбила свой телефон, то сразу поймёт, что ты врала. Мой голос далёк от больного, – Рейчел подскакивает и хватает меня за руку.

– Но если это не он?

– Если не он, то передашь трубку мне, – она подводит меня к телефону, стоящему на высоком столике.

– Хорошо.

Делаю глубокий вдох и поднимаю трубку.

– Да.

Тишина, даже хруста помех неслышно.

– Алло? Филипп, это ты? – Спрашиваю, показывая жестами, что никакого ответа.

– Филипп? Если это ты, то я разбила свой телефон. Ты же знаешь, какая я неуклюжая бываю…

Звонок обрывается, и я слышу только быстрые гудки.

– Странно, – кладу трубку на рычаг и поворачиваюсь к сестре.

– Забудь, такое тоже бывает. На этой улице похожие номера, поэтому не бери в голову. Позавтракаем? – Весело предлагает Рейчел, и я киваю ей.

Она идёт на кухню, а я бросаю взгляд на молчаливый телефон, и по телу проносится холодок. Я чувствую что-то непонятное. Хотя всё можно объяснить логически, но подозрения зарождаются внутри.

– Будешь глазунью? – Спрашивает Рейчел, копаясь в холодильнике.

– Нет, только кофе, – качая головой, хотя она этого не видит, присаживаюсь на стул.

Медленно оглядываю помещение, которое явно нуждается в уборке, в ремонте, и в новой мебели. Чёрт, Рейчел слишком добра ко мне, ведь она даже не подозревает, какая я на самом деле. И странно так находиться здесь, не бежать куда-то, не пить, не забывать, не терпеть ради денег.

Резко мотаю головой, не позволяя настоящей сущности вырваться наружу. Нет, как бы я себя ни уверяла, я – отнюдь не идиотка. Просто бывают моменты, когда ты достигаешь грани. Это потолок, об который ты ударяешься, решаясь на бездумный поступок. Потому что отравлена. Собой же отравлена и своими мечтами. И теперь я пока не представляю, что буду делать дальше, у меня затишье в голове и внутри. Уже не больно. Давно не больно, это всё фальшь.

– Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что ты здесь, – подаёт голос Рейчел, пережёвывая глазунью.

Поднимаю голову на неё, предлагая продолжить.

– Ты никогда не была глупой, Санта. Никогда, сколько я тебя знаю. Ты могла выкрутиться из любой ситуации, подставляя подруг или же меня, но тебе ни разу не попадало от родителей.

– К чему ты клонишь? – Напряжённо интересуюсь я, не веря, что люди умеют читать мысли.

– К тому, что у тебя всегда есть тыл. Ты хоть и неслась за мечтами, но всегда себя прикрывала. И сейчас сбежала ко мне не просто так, верно? Кто ты такая, Санта? Кем ты стала? – Жёсткость во взгляде сестры, для меня это ново, но, видимо, я дала где-то промах, раз она так быстро всё поняла.

– Люди не любят узнавать подноготную, это я знаю по себе. Поэтому твой вопрос пусть останется в воздухе. Но могу тебя заверить, что в этот раз я ничего не предусмотрела. Мне некуда больше ехать, чтобы подумать и решить, как быть дальше, – натягиваю улыбку и делаю глоток кофе.

– Если человек любит другого, как я тебя, то ему плевать на то, сколько дерьма содержится внутри. Я хочу знать, Санта, отчего тебя защищать, ведь ты именно этого просила, – не унимается она, отодвигая тарелку.

– Я была пьяна, слишком расстроена, и мне, действительно, необходима помощь.

Сестра прищуривается, встречаю, не мигая, её взгляд, пытающийся забраться глубже, но вряд ли ей это удастся, даже я не могу этого сделать.

– Кто ты такая, Санта? – Повторяет свой вопрос.

Делаю глубокий вдох и криво усмехаюсь.

– Ты, правда, хочешь это знать?

– Да. Я хочу понять, что с тобой и причины, по которым ты появилась у меня. Разговоры раз в месяц, а с родителями и того меньше, сухие факты, и ты вечно куда-то уходишь, не имея времени поболтать. Мы отдалились, как только ты встретила Филиппа, и я не понимаю, кто ты такая сейчас. То ты пьёшь, то ты плачешь, то так красиво играешь, что я не успеваю угадать, где ты настоящая. Ты идеальная актриса, но в этом доме я требую правды.

– Хорошо. Кто я такая? Валютная шлюха. Именно так меня можно назвать. Мне, если честно, плевать на то, что у меня нет образования. Мне плевать на то, что Филипп мне изменяет. Меня это не волнует. Я жаждала роскоши и денег. Я стремилась к этому. И я это получила. Да, это отвратительно, но если любому человеку предложить то, что я имела, он отвергнет прошлое и станет таким же, как я. Не нужно меня уверять, что люди непродажны. В каждом живёт валютная шлюха, необходимо только предоставить плодородную почву, чтобы это качество зацвело, – мой голос становится незнакомым, слишком низким, насмешливым и полным цинизма. Но она хотела знать, так я не утаиваю ничего. Вот моё нутро, гнилое и пустое. Стыдно ли? Не сейчас. В эту минуту, пока Рейчел переваривает мои слова, а я наблюдаю за ней, мне важно другое – как она изменит своё отношение ко мне.

– То есть тебе не нужна помощь? – Тихо спрашивает она.

– Нужна. Мне она определённо нужна. Знаешь, я ни разу не задумывалась о том, что такое жизнь. Никогда не чувствовала её, я ничего не чувствовала, кроме любви к деньгам. Этот минус шагает со мной с детства. Мне повезло, что я красива и научилась прекрасно терпеть других во имя собственной выгоды. Но мне нужна помощь, я устала от этого. Да, деньги – прекрасная вещь, за которые я продалась и превратилась в валютную шлюху первого уровня. Но в один момент всё рушится. Я не могу больше так жить, несколько раз я пыталась покончить с этим светом, с этой игрой и с ненавистным мужем. Никогда его не любила, я любила то, что он может мне подарить, и ради этого вытерпела немало.

– Наверное, ты заслужила то, что сейчас переживаешь. Ты никогда не ценила ничего, что давали нам родители, всегда желала большего, и, чёрт возьми, я тебе завидовала. Да и сейчас, признаюсь, тоже завидую. Ты так хладнокровна, что мне даже не гадко, а жалко тебя.

– Жалость я люблю, Рейчел. Ты сделала именно то, что я и хотела. Пожалела меня, но не стоит. Это пустое. Лишнее сейчас. Я не раскаиваюсь и знаю, насколько это плохо. Мне не стыдно за свою жизнь, но я так не могу больше. Понимаешь, я устала притворяться, устала улыбаться, когда ненавижу их всех. Я дошла до той точки, когда деньги перестали приносить мне удовольствие. Мне нужна помощь, я хочу разобраться в себе, чтобы понять, кем мне быть дальше. Я потеряла свою личность в этом продажном мире, и я сама хочу теперь знать, кто такая Санта Блейз. Не Ричардсон, а Блейз, потому что фамилия мужа оставила во мне лишь клеймо, которое я хочу стереть, – замолкаю и опускаю взгляд на столик.

Стало ли легче? Нет. Ещё сложнее, ведь с этой минуты больше нет возможности играть в этой жизни. Я оборвала её в тот момент, когда бутылка разбилась перед моими ногами. И я разбилась вместе с ней. Я никто, но после стольких лет, желаю стать хоть кем-то.

– И я всё равно люблю тебя, Санта, – Рейчел всхлипывает, и я замечаю, как быстро стирает слёзы.

– Я знала, что ты не так глупа, какой хочешь казаться. И не так добродушна, как тебя видят другие. Но, возможно, это и делает тебя той, кто ты есть. Жестокая стерва, но жестока ты в первую очередь к себе. Ты обрекла себя на такие муки, ради денег, что уму непостижимо. И я знакомлюсь с тобой вновь, ведь это время, которое ты прожила под маской идеальной жены, убило в тебе все чувства. Ты хоть немного любила Филиппа? – Шепчет она.

– Нет, моё сердце было предано деньгам и шику. А Филипп удачно попался в мои руки, и я его окрутила. Мне не жалко было бросать университет, хоть я шла на огромный риск, но получила сполна. И не только хорошего, я увидела, насколько всё может быть безлико и серо вокруг, словно чёрно-белый фильм на прокрутке. Я пристрастилась к алкоголю, забылась в нём полностью и жила от бутылки до бутылки. Но с меня хватит, я растоптала свою личность, и теперь хочу собрать её.

– Выходит, что ты можешь без терзаний вернуться к нему? Простить всё и жить так дальше?

– Могу, – киваю ей. – Могу ещё немного потерпеть, но тогда наступит конец для меня. А я хочу полюбить себя, увидеть, наконец-то, себя настоящую, а не подохнуть в туалете с перерезанными венами. Возможно, страх, который появился и тут же потух, он и толкнул меня в спину прилететь к тебе. Но я не помню его, алкоголь умеет делать своё дело. Но умирать я не хочу, а это так и будет, если продолжу. Поэтому мне нужна помощь, Рейчел. Я потерялась и боюсь окончить жизнь – вот так, валютной шлюхой и алкоголичкой. Я просто боюсь, – допиваю кофе и поднимаюсь со стула. Сестра смотрит в одну точку, и мне жаль её. Ведь то, что я ей поведала, не знает никто, да даже я не желала видеть правды. Но я измучена собой же, и мой потолок продажности достигнут.

– А ты хоть представляешь, каков этот мир без роскоши? – Летит в спину вопрос, пока я ставлю чашку в раковину.

– Нет, не представляю. Любую мою прихоть сначала исполнял папа, затем Филипп. Но я должна это сделать, Рейчел, – поворачиваюсь к сестре. – Я должна превратиться в человека, потому что страшусь смерти. Я не хочу умирать, понимаешь? Нет, наверное, тебе сложно это всё понять, ведь ты не можешь быть на моём месте. Я никому не желаю такого. Я выбрала не того человека и не ту мечту, ради которой готова была бы проститься с жизнью.

– Ты сейчас специально нагоняешь такую драматичную атмосферу, употребляя слово «смерть»? – Прищуривается она.

– О, нет, я говорю в буквальном смысле. Филипп никогда меня не отпустит, я нужна ему. Я для него красивая картинка и пыль в глаза тем, с кем он работает. Я его статус. Такие мужчины вроде него, не бывают разведёнными, они становятся только вдовцами. Я это видела и слышала, хоть и вуалируют всё под долгую прогулку под палящим солнцем Бермудских островов, но всё это ложь. В том мире, который был моей мечтой, необходимо выбирать: жизнь или смерть. И я выбрала первое, но свободу увижу только в смерти. Поэтому мне нужна твоя помощь, мне нужно место, где я могу подумать, осознать всё и найти варианты. А ты всегда знала больше моего и где можно спрятать сигареты. Так вот, я сейчас эта пачка, никотиновый яд, которому необходимо место, чтобы продолжить жить. Теперь тебе яснее моя ситуация? – Складываю руки на груди, ожидая от сестры хоть какой-то реакции.

Больше никаких тайн, вот так в моём мире происходят разводы. Так, и никак иначе. Я свернула не туда, несколько раз мой путь был выдуман, а теперь же необходимо вспомнить, кем я была когда-то, и стать совершенно другой. Я просто хочу жить и никогда не бояться того, что завтра не проснусь. Возможно, поэтому мой выбор пал на алкоголь, он притупляет чувство страха и позволяет быть той, кого хочет видеть рядом с собой мой муж. Глупая. Красивая. Пустая. Идеальная по его меркам. Но идеал – это тоже ложь, это удобный способ минусы превратить в плюсы и подать их на десерт.

– Я сейчас не знаю, что сказать тебе, Санта. Я не думала, что всё так опасно. Ты же понимаешь, что это опасно? – Сдавленно шепчет Рейчел.

– Да, понимаю. Но тебя подвергать опасности не собираюсь, не волнуйся. Время, которое я проведу здесь, для меня отсрочка перед последним боем. И выиграю я или же проиграю, зависит от того, почувствую ли я хотя бы что-то к людям. Я помню, что должна вас любить, но моё сердце зачерствело, поэтому у меня нет причины, чтобы бороться. Вот почему я приехала к тебе. Помимо того, что мне негде спрятаться, мне необходимо каждодневное напоминание, что кто-то в этом мире меня любит независимо от того, кем я стала. И это ты. Прости меня, что дерьма во мне слишком много, чтобы даже улыбнуться. Но прошу тебя, не выгоняй, позволь мне выжить, – подхожу к ней и присаживаюсь на корточки, вглядываясь в глаза, полные ужаса от моих слов.

– Господи, Санта, куда же ты влипла? – Шепчет она и тянется к моим волосам, проводит по ним, касаясь лица.

– В то, что заслужила. Но я прошу тебя, пусть этот разговор останется в ночи. В одной ночи, в которой ты узнала меня настоящую, больше такого не будет. Поэтому не думай, просто подари мне новое время с тобой. Хорошо? – Выпрямляюсь и ожидаю от неё ответа.

– Я не смогу это забыть. Это нереально, – качает Рейчел головой. – Тебе всего двадцать четыре, и твоя жизнь не должна закончиться с браком. Он даст тебе развод, и я сделаю всё, что от меня будет необходимо.

– Вот этого я и боялась. Ты ничего не сделаешь, у тебя нет той власти, что есть у него. Даже у меня её нет. Я не хочу больше говорить об этом, – обхожу стол и направляюсь прочь из кухни.

– А ну стой, Санта! – Кричит Рейчел, отчего я замираю и закрываю на секунду глаза. – Рассказала мне тут страшилки и теперь уходишь? Ни черта. Ты запутала меня. Сначала мне было тебя жаль, затем появились сомнения, а сейчас я совершенно сбита с толку. Где правда?

– Не знаю, – пожимая плечами, оглядываюсь. – Не знаю, Рейчел. Возможно, всё это алкоголь, ставший спасением для меня, а, возможно, и нет. Я сама разберусь сначала, а ты не лезь. Ты хотела знать, так я поделилась с тобой причинами моего приезда. А сейчас желаю спокойной ночи, на этом я закрываю тему и не собираюсь её продолжать.

Мой резкий тон обескураживает сестру, она не ожидала ничего из того, что я преподнесла ей в виде отравляющего напитка. Но я была честна, именно так вижу свою жизнь, и другого пока нет. Многое забылось в дурмане, и именно это мне нужно вспомнить, чтобы понять, где моя правда, а где лишь фантазия быть жертвой.

Направляюсь в спальню и закрываю за собой дверь. Рейчел не делает попыток меня остановить, потому что она, действительно, не понимает, как реагировать на мой рассказ и мысли. Даже я это не проговаривала вслух ни разу, только в голове крутились слова и фразы, оборванные и тёмные. Не так я желала появиться в доме сестры, но уже ничего не изменить. Будут вопросы, будут крики и очень скоро. Но они не помогут мне, и если она этого не поймёт, то придётся вернуться обратно, ни с чем. Надеюсь, что завтра всё изменится, и Рейчел осознаёт, насколько она, действительно, мне нужна. Я нуждаюсь в причине, чтобы жить.

Глава 4

– Привет, – напряжённо произношу я, входя в гостиную, где сидит Рейчел и что-то читает на ноутбуке.

– Привет. Сейчас только полдень, а ты уже проснулась, – она резко захлопывает крышку и поворачивается ко мне.

– Похмелье сегодня отсутствует, поэтому я выспалась, и у меня появилось желание выйти, – пожимая плечами, подхожу к креслу и облокачиваюсь бедром об него.

– Выйти? То есть погулять? – Медленно переспрашивает она.

– Точно. Сначала нужно купить что-то потеплее. У вас довольно холодно, – указываю на свой наряд идеальной жены: блузка белого цвета, тёмно-коричневая юбка и лодочки на высоком каблуке.

– И что-то другое. Санта, я думала над тем, что ты мне рассказала. Если честно, то не спала и не хочу, но рада, что ты здесь, приехала ко мне, и я готова тебе помочь. Я не собираюсь давить на тебя и спрашивать о большем, хотя ни черта не поняла из твоего рассказа, но я всё равно люблю тебя, – серьёзно произносит сестра и поднимается с дивана.

– Спасибо. Этого мне достаточно. Так что, покажешь, как изменился город за время моего отсутствия? – Улыбаюсь ей.

– Конечно, но сначала завтрак…

– Не хочу. Думаю, в Дублине достаточно ресторанов, чтобы перекусить, – перебивая её, мотаю головой.

– Но это невыгодно… лучше сказать, у меня нет возможности покрывать все твои расходы. Одежду мы купим…

– Господи, Рейчел, я и не думала висеть на твоей шее. Я до сих пор миссис Ричардсон, и у меня есть тысяча вариантов объяснений, куда я потратила деньги. Хотя Филипп никогда и не требовал отчёта. Поэтому хватит, пока я здесь, то за всё плачу я.

– О, нет, мне не нужны его деньги. И ты не должна ими пользоваться, если хочешь избавиться от роскоши, то привыкай к простоте, – категорично заявляет она.

– Брось, роскошь тут ни при чём. Одежда нужна мне, и позволь себе тоже немного побыть валютной шлюхой, как я. В этом нет ничего зазорного, поверь, просто нужно признаться себе, что деньги порой бывают удачным вложением. Да и ограничивать себя сейчас я не желаю. Если умирать так красиво и в лучшем белье, – весело подмигиваю Рейчел, ошарашенно смотрящей на меня, и направляюсь к двери.

– Ну так что, немного вкусишь моего мира, а, сестричка? – Оборачиваюсь к ней.

– Я… чёрт, валютная шлюха во мне сейчас танцует самбу, – она жмурится, пытаясь не рассмеяться.

– Тогда пришло время её познакомить с кавалерами, именуемыми «новое платье» или «туфельки». Позволь мне хотя бы немного отблагодарить тебя таким способом. И мне сейчас плевать на последствия, Рейчел, я хочу жить. Я хочу хохотать над глупостями и не ощущать тумана в голове. Ведь алкоголь до сих пор для меня манящий. И если ты не пойдёшь со мной, то я выпью…

– Всё! Мы идём! Я только сумочку захвачу! – Перебивая меня криком, Рейчел срывается на бег и несётся к себе.

Да, я понимаю, что это неразумно с моей стороны. Лучше бы обдумать всё, найти выход, но я уверена – его нет, как и сил тоже нет. Мне лишь хочется быть немного живой, не той идеальной женой, роль которой и сломала во мне что-то. Я так жду, чтобы сердце забилось, а слёзы текли от радости. Ни разу я такого не испытывала, только в преддверии покупки чего-то желанного, вот и всё. Но когда даже то, из-за чего я сломала свою жизнь, больше не вызывает эмоций, тогда приходит смерть души и разума. И я на грани… не хочу.

Рейчел возвращается, набрасывая на футболку кожаную куртку, когда на мне нет ничего, да я и не чувствую холодного ветра и низкой температуры. Только кожа покрывается мурашками, как естественная реакция на прогулку до автобусной остановки. Да, я могла бы предложить ей купить машину или взять её напрокат, но желание жить сейчас намного сильнее, чем мои возможности. И я не подаю виду, что мне претит вонючее средство передвижения, где полно людей, толкающих меня. Я улыбаюсь с натяжкой, для сестры, постоянно поглядывающей на меня и пытающейся как-то минимизировать неудобства.

Мы, наконец-то, выходим перед торговым центром, и Рейчел ведёт меня по маркам, предлагающим обычную, даже некачественную, одежду. Мне нужно немного, лишь пару тёплых платьев, скрывающих горло и руки, двух цветов: чёрное и тёмно-бордовое. Нет, время светлых идеальных оттенков миновало. Пришло время быть той, кто я есть и внутри.

– Вот теперь намного лучше, – улыбаясь, натягиваю ботфорты, оплаченные несколько мгновениями ранее, и достаю из пакета вязаную накидку тоже чёрного цвета.

– Ты уже примеряешь стиль разведёнки? – Кривится сестра, когда мы выходим из обувного магазина.

– Нет, я примеряю саму себя. Не нравится? Так и не должно. Обычно никому не нравится то, из чего состоят люди, их настоящее нутро, и я именно такая, – равнодушно отзываюсь я, а через секунду понимаю, что говорю сама с собой, ведь Рейчел остановилась у бутика и рассматривает вечернее платье.

– Оно идеально, – восхищённо выдыхает она, когда я подхожу к сестре.

Скептически осматриваю тёмно-синий наряд, едва прикрывающий ягодицы манекена.

– Брэду бы понравилось. Он пригласил меня сегодня в дорогущий ресторан, а я в твои платья не влезу…

– Тогда мы купим тебе его, – хватаю Рейчел за руку и затаскиваю в магазин.

– Нет, Санта, оно мне не по карману, – она пытается вырваться.

– Деньги всегда найдут место, им для этого не нужен карман. Прекрати, валютная шлюха захотела быть красивой. Так отчего бы не побаловать её? Для Филиппа это ничто, поэтому закрой рот и иди в примерочную, – толкаю её к кабинкам, не позволяя возмутиться, пока прошу девушку принести сестре платье.

Плюхаюсь на диванчик, осматривая вешалки, и усмехаюсь от своих мыслей. Хотя Филипп предпочитает именно такое: открытое, броское, яркое. Чтобы о нас говорили, нас заметили, благодаря мне. Товар, который я представляю, обычно выставляется самым гадким образом.

– Санта, я не думаю…

– Думать и необязательно в момент шоппинга. Выходи. Я хочу посмотреть.

Шторка открывается, и сестра, словно ей не тридцать, а всего шестнадцать, полностью пунцовая и смущённая медленно подходит к зеркалу.

– Тебе очень идёт цвет, – замечаю я, пока она наслаждается своим видом.

– Да, потому что я рыжая. Но ты ценник видела? Только продать глаза мне светит.

– Снимай и пошли пообедаем, – поднимаюсь с диванчика, пока Рейчел скрывается в кабинке.

– Упакуйте нам, – подхожу к кассе и кладу кредитку.

Вот так просто. Я никогда не задумывалась о цене в последние годы. «Хочу» и «покупаю», между ними всегда стоит знак равенства. Знаю, что это глупо, я отвечу за это, но хотя бы кто-то будет счастлив.

Мне вручают пакет в тот момент, когда выходит Рейчел. Не даю ей опомниться и выталкиваю из магазина. Она ругается, пытается вернуть покупку, но я лишь качаю головой.

– Хватит, Рейчел, хватит. Не для того я стала валютной шлюхой, чтобы не иметь возможности радовать свою сестру. Поэтому просто скажи «спасибо» и пойдём обедать. Кстати, во сколько у тебя свидание? – Меняю тему и вкладываю в руку сестры пакет.

– В девять. Он работает допоздна, – тихо отвечает она.

– Тогда мы успеем. Перекусим и соберём тебя. Помимо того, что я продажная стерва, я умею накладывать макияж и делать причёски. Поиграем немного, мне этого очень бы хотелось, как в детстве. Ты единственная, кто разрешал мне плести косы, – улыбаюсь от воспоминаний, когда мы входим в бистро.

– Ты вырывала мои волосы, но зато так горда была, когда на моей голове красовалась ересь, – смеётся Рейчел.

– Зато с любовью сделанная ересь, – беру меню, как и она.

Мы делаем заказ, и как только я произношу название марки вина, Рейчел угрюмо смотрит на меня.

– Только один. Мне он нужен.

– Это губительная зависимость, Санта. Она убьёт тебя, – качает головой сестра.

– Лучше пусть она, хотя бы буду улыбаться, – хмыкаю я.

– Я тут подумала, а что прописано у вас в брачном договоре?

– Хм, не имею понятия.

– Как? – Шепчет Рейчел.

– А вот так. Мне было плевать на пункты, я хотела быть богатой. И я стала ей, а то, что там написано, мне неизвестно. Да и сам контракт у адвоката Филиппа, у меня к нему доступа нет.

– Но вдруг там есть зацепки или какие-то варианты, чтобы развод состоялся без потерь для тебя?

– Может быть, но я этого не узнаю. Ведь если заинтересуюсь им, то Филипп поймёт, и будет только хуже.

– Тогда что делать, Санта? Мне страшно за тебя, я очень боюсь того, что он может сделать. Ты ведь не всё мне рассказала. Да я не верю, что только твои слова заставили тебя спрятаться у меня.

– Я не помню, – тихо отвечаю я. – Правда, я не помню. Знаешь, как будто этих лет не было, они очень мутные и запрятаны глубоко во мне. И отчего-то я не хочу их вспоминать, тогда будет точно хуже. Но только мне. Давай, не будем, ладно? Не будем портить этот день именем «Филипп», я хочу побыть немного свободной от него, – прошу я. Передо мной ставят бокал вина, и я с улыбкой киваю миловидному официанту. Надо же, ловлю себя на мысли, что раньше никогда не рассматривала мужчин и парней вот так. Не замечала, что красота моего мужа такая же призрачная, как и любовь. А сейчас мне интересно. Буквально всё. Как пахнет свобода, и что она может подарить мне. Это великолепно!

– А тот человек больше не звонил? – Вспоминая о голосе, принадлежавшему незнакомцу, спрашиваю сестру.

– Нет. Ошиблись. А он заинтересовал тебя? – Ухмыляется Рейчел.

– Не совсем. Понимаешь, я никогда так вальяжно не говорила с мужчиной. Да я ни с кем не говорила о себе и о том, что я делаю, даже Филиппа это не особо интересовало. Мне запрещено флиртовать, да я и не помню, что это такое.

– Мда, вот она «сладкая» жизнь, – фыркает она.

– Да. Мне даже не припомнить, когда он пользовался мной. Конечно, у него есть любовница, думаю, не одна, а я каждый вечер оканчивала с бутылкой.

– И не хочется? Ну я имею в виду, любая женщина, испытавшая оргазм, захочет ещё, хотя бы для здоровья? – Тихо спрашивает Рейчел.

– А что делать тем, кто не знает, что такое оргазм? – Усмехаюсь я.

– Что? Ты ни разу… вообще?

– Ни разу. Девственность отдала Филиппу, было больно, и я провалилась в обморок. Потом у меня были разрывы, и он ко мне не притрагивался, боялся навредить. А затем, я лишь считала минуты, когда он кончит. Вот и всё, – пожимаю плечами, залпом допивая оставшееся вино.

– Боже… мне жаль, нет, правда, жаль, что у тебя с сексом не сложилось. Это же ужасно, Санта, как ты только терпишь его? Неужели, деньги стоят мучений?

– Любовь к ним была выше, чем физическая боль. И ко всему можно привыкнуть, даже ничего не чувствовать. А Филиппу было всё равно, что я сухая, что мне больно, и потом едва могла ходить. Ему это даже нравилось, наверное, не знаю, – тяжело вздыхаю и облизываю губы, чтобы ещё немного впитать в себя спасительную дозу алкоголя.

– Ублюдок. Не понимаю я мужчин. Зачем заводить любовницу, доставляя ей наслаждение, когда такая жена красивая, утончённая, как ты, страдает от него? Зачем? Он просто урод полнейший, – зло произносит Рейчел.

– А ты подумай. Я никогда его не любила, он ни разу меня не возбуждал, как это описывают в книжках про любовь. Меня ни разу не притягивали наслаждение и поцелуи. Никогда. Зачем ему такая, как я, если любовница может подарить большее?

– Тогда зачем ты? Только красивая картинка, которой можно причинять боль и демонстрировать её окружающим, играя в идеальную семью? – Удивляется моим словам Рейчел.

– Картинки обычно безмолвны, вот и я такая же. Во мне ничто не вызывает возбуждения, кроме денег. А сейчас даже они потеряли свой блеск. Наш заказ несут, – указываю на официанта и с радостью завершаю тему, которую ни с кем и никогда не обсуждала. Для меня мужчин не существует. Я и не хочу узнать, что такое секс на самом деле. Он ужасен для меня, я боюсь его. Ненавижу, когда Филипп ко мне прикасается. Ненавижу его губы и его пыхтение. Ненавижу. Вряд ли что-то изменит моё мнение, потому что у меня больше нет ничего, что я бы отдала взамен чувственности этого мира.

Мы обедаем в молчании, и так хочется ещё бокальчик вина. Один. Спасительный. Но остаётся только натянуто улыбаться сестре, рассказывающей о своём новом ухажёре, пока я расплачиваюсь за обед, и мы выходим из бистро, направляясь к дороге. Наотрез отказываюсь вновь ехать в автобусе, поэтому Рейчел ведёт меня к ближайшему банку, чтобы снять наличные. Да, ей не нравится это, но другого пока я не представляю. Мы возвращаемся домой в напряжённой атмосфере.

– Я приму ванну, у меня коленки замёрзли, – произношу я, направляясь в спальню.

– Коленки могут мёрзнуть? – Удивляется Рейчел, поддаваясь на провокацию выудить из неё хотя бы слово. От этого я улыбаюсь.

– И не только коленки. Ты тоже познакомься с пузырьками, и мы начнём тебя подготавливать, – оборачиваюсь к ней и подмигиваю.

– Только ты забыла, что ванны у меня нет, только душ, – хмыкает сестра.

– Я умею устраивать заплыв даже в раковине, – от моей фразы она смеётся, и я скрываюсь в комнате.

Закрываю за собой дверь и бросаю пакеты на кровать. Нет, мне не нужен душ или же хоть что-то из этого. Мне ничего не нужно, потому что нет ни одного желания внутри. Странно, наверное, для многих – не хотеть ничего, совсем ничего, потому что нет целей, нет смысла, пустота одна. Но я всё же, направляюсь в душевую кабинку и встаю под горячие капли, согревающие хотя бы тело.

Порой всегда приходит время задуматься над предназначением каждого человека. Но его нет. Что бы ни говорили, описывая судьбу, словно нечто невероятное, это ложь, чтобы у людей было желание искать этот смысл. Нет, ничего нет. Мы всего лишь гадкие создания, умеющие только врать и изучать роли, которые завтра нам помогут добиться цели, и она обычно бывает материальной. А ценности, вроде доброты, любви и отзывчивости – редкость, да и она уже практически вымерла. Циничный мир. Циничные мысли. Циничные сердца. Уродливая сказка с самым логическим завершением – смертью. Циничный вывод. Ничего нового для меня.

– Всё, я готова заняться тобой, – собирая мокрые тёмные волосы на макушке, направляюсь на кухню, откуда доносится приятный аромат корицы. Значит, сестра там.

– Я подумала и решила, что не хочу быть куклой. Я ведь должна Брэду нравиться такой, какая есть. Поэтому отдыхай. Чай? – С улыбкой Рейчел оборачивается ко мне, и я киваю.

– Отговорка женщин, которые не хотят работать над собой, – хмыкаю я и сажусь на стул.

– С чего ты решила? У меня прекрасная фигура для тридцати лет, и я ещё ни разу не прибегла к ботоксу, – возмущается она.

– Рейчел, мужчины сначала хотят тебя, а только потом у них появляется мысль узнать, что в тебе что-то честь ещё, кроме сисек и задницы. У них плоское мышление, и не уверяй меня, что они влюбляются в богатую душу и открытое сердце моментально. Ложь. Они не видят ничего, кроме внешности. Это первое, что их цепляет. Они желают трахнуть, и это решает будущее отношений, если они, вообще, у него на уме.

– Но это наше второе свидание, и мы только целовались. Не все мужчины такие, как Филипп, не всем нужна только красивая картинка, – она ставит передо мной кружку, а затем охает, когда понимает, что своими словами по идее оскорбила меня.

– Не нужно, ты права, – останавливаю её извинения и согреваю руки о керамическую кружку. – Вот тебе и правда, сестрёнка. Мужчины сначала выбирают картинку, всегда картинку, а только потом решают, что с ней делать.

– То есть, у женщин нет права голоса? Да сейчас равноправие к твоему сведению, – она указывает пальцем в воздухе.

– Ложь. Никогда женщина не будет править миром, потому что этого слишком боятся мужчины. Женщина хитрее, и когда поймёт, что без мужчин намного проще, то истребит их. Да, многое сейчас позволено женщинам, но полноценной власти у них никогда не будет. Всегда мужчина решает первым.

– У женщин власти намного больше, чем ты думаешь, Санта. Это в твоём мире мужчины правят, потому что у них есть деньги. А девушки, вроде тебя, зависят от них. Но в обычном мире, вроде моего, только женщина решает, с кем будет спать и кого впустит в свою жизнь. Меньшего я не хочу. И мне так жаль, что на твоём пути встретился именно тот мужчина, который подавил в тебе женскую силу.

– А нужна ли эта сила, вообще, Рейчел? Зачем? Какой смысл?

– Чтобы не остаться с голой задницей, – пожимает плечами она.

– Голая задница может привлечь ещё кого-то, так не считаешь? И, возможно, именно голая задница и есть сила?

– Интересное описание твоего состояния. То есть ты задумываешься о том, чтобы тебя взял на попечение кто-то другой?

– Нет, но я не отрицаю, что я из тех, кому необходимо покровительство. Именно так меня приучили жить. Отец, а потом Филипп. Я сама никогда не решала проблем, не думала о будущем. За меня это делали, и мне так комфортно, признаю.

– Но, если ты хочешь быть свободной, тогда тебе придётся решать всё самой. Ты лишишься защитного кокона, и что будет дальше?

– Если мне это удастся, то тогда я и подумаю над этим. А сейчас слишком рано, лучше я просто выпью чай, – поднимаю кружку и делаю глоток.

– Как обычно, убегаешь от проблем и не желаешь сама их видеть. Но пора тебе хотя бы начать это делать.

– Поверь, я знаю всё про себя, и что меня ожидает. Также знаю финал этой сказки, поэтому дай насладиться чаем и закрой рот, – сестра прыскает от смеха, и я улыбаюсь ей.

Иногда серьёзные темы проще обсуждать в виде шутки, ведь, с одной стороны, это лишь чёрный юмор, а с другой – в нём таится намного больше, чем другие желают знать.

– Тогда подброшу тебе ещё раздумий. Пока ты была в душе, к тебе приехал посыльный и передал пакет, – произносит Рейчел.

– Пакет? Мне? – Отставляю кружку и получаю утвердительный кивок.

– Но самое интересное, что назвали твою девичью фамилию. Санта Блейз. И посылка лежит на журнальном столике, – добавляет она.

– Ты открывала её? – Внутри всё стягивается от неприятного ощущения страха, пока я иду в гостиную.

– Нет, и не хочу.

Подхожу к столику и вижу обычный крафт-пакет с адресом Рейчел и, действительно, с моей девичьей фамилией. Хмурясь, беру в руки и разрываю его. Достаю белую коробочку и шумно вздыхаю.

– Что там? – Интересуется сестра за моей спиной.

– Филипп, – кривлюсь и поворачиваюсь к ней.

– Неужели, его прах? Только так он бы мог уместиться в эту упаковку, – прыскаю от смеха на предположение сестры.

– Если это так, то я самая счастливая вдова в этом мире. Но увы, это всего лишь телефон. Видимо, это он вчера не смог дозвониться или же был настолько зол, что не желал говорить со мной. Поэтому прислал вот это, чтобы я всегда была на связи, и он знал, где я нахожусь.

– Мда, он, действительно, не собирается тебя отпускать.

– Я пойду к себе, а тебе следует подготовиться к свиданию. Завтра расскажешь, как оно прошло, – не позволяю Рейчел развить тему, потому что новое напоминание о том, что я в золотой клетке, вызывает лишь одно желание – забыться.

Раньше я мечтала о золотой клетке, а сейчас же прекрасно понимаю смысл этого выражения. За тобой всегда наблюдают, кормят с руки и не позволяют двигаться свободно. И выйти из неё можно, но только чтобы тебя предали земле, а туда впустили новую игрушку. Никто ещё не освобождался из неё и продолжал жить. Ни разу.

Собираю телефон, вставляю сим-карту, о которой Филипп тоже подумал, и это не ново. Он всегда следит за мной, на расстоянии для него нет проблем делать то же самое. И это угнетает. Включаю телефон и бросаю его на пол рядом с розеткой. Не успеваю сесть на кровать, как экран мигает входящим звонком и абонентом со скрытым номером.

– Если ты хочешь меня слышать, то тебе придётся дождаться, пока и я этого захочу, – зло шиплю я и игнорирую звонок.

Это выведет его из себя, и случится что-то… что-то очень плохое для меня.

Закрываю глаза и массирую виски кончиками ледяных пальцев, желая снять давление. И это всегда происходит, когда стою у грани воспоминаний. Что-то невидимое внутри удерживает меня до окончательного взрыва. Я и сама не понимаю что там. Наверное, если ты хочешь забыть, то тебе это удастся, а вот вернуться обратно, чтобы осознать всю опасность своего положения, не выйдет. Должно случиться что-то ещё более страшное, чем было. Но я не готова к этому, поэтому пытаюсь утихомирить пульсацию в висках. Чёрт, я так запуталась. Не понимаю, что со мной происходит. Я даже уже не могу найти причин, по которым оказалась здесь. Это так страшно. Ты словно теряешь нить, соединяющую вчерашний день и сегодняшний. С ума сходишь, и это вряд ли кто-то поймёт. Нет, никто, если даже я не могу ответить на уйму вопросов.

– Санта! Я ушла! – Громкий удар от захлопнувшейся двери отдаётся в голове, и я резко распахиваю глаза. Подпрыгиваю на постели и жмурюсь от освещения лампы у кровати.

– Хорошо отдохнуть, – шепчу я, коря себя за новую пропасть, в которую угодила на несколько минут. Быстрый сон. Это самое жуткое, что может сотворить сознание. Ты и не спала, и в то же время отключилась. Теперь же сухость в горле, до боли сводящая пальцы, и я, уже не думая, падаю на колени и ищу бутылку.

Снова. Этот круг не разорвать, потому что там… в этом ароматном напитке я могу быть самой собой и ничего не бояться. Алкоголь стал моими силами, чтобы выжить. И не поможет мне Рейчел, мне никто не поможет, потому что я на грани конца.

Что такое зависимость? Это ад. Ты превращаешься в существо и даже не человека, готового душу продать за мнимое спокойствие. Алкоголь – тот же самый наркотик, только ещё опаснее. Ты не понимаешь, как его сладость и помутнение рассудка затягивают тебя в пучину из приятных картинок, твоих грёз, до сих пор не сбывшихся. Только там ты живёшь. Это похоже на раздвоение личности. Вроде бы ты понимаешь, что это плохо, но продолжаешь делать это, потому что нет никого рядом, кто смог бы схватить за руку и предложить нечто иное взамен. А, лучше сказать, я этого не заслужила.

Залпом выпиваю бокал вина и наливаю второй, подхватываю бутылку и бреду в спальню, чтобы рухнуть на постель и просто смотреть в одну точку. Понемногу грани мира стираются и появляются силы, так необходимые тебе играть заученную роль.

Мобильный вновь вибрирует, и я устало перевожу на него взгляд. Филипп не отвалит, если я не отвечу.

Тянусь к телефону и провожу по экрану.

– Как же я тебя ненавижу, – шепчу я, прикладывая его к уху.

– Да, – уже громче произношу и кручу бокал в руке, отвлекаясь на игру вина в мягком свете лампы.

– Не понимаю причин, вызвавших ко мне такое чувство, Санта. Поделишься?

Всё внутри замирает, чуть не роняю бокал, полностью вырываясь из туманного состояния. Нет, этого быть не может.

Глава 5

Секунды пролетают через меня, пока разум пытается побороть чувство страха. Но он уже медленно заполняет моё тело, даже рука сотрясается, и я отставляю бокал на тумбочку, привставая с кровати.

– Алло? Филипп, это ты? – Напряжённо спрашиваю я абонента.

– К счастью, нет, – слышится усмешка, а я сглатываю, пока сердце набирает обороты.

– Это ты… ты, – медленно произношу я.

– Мне льстит, что ты всё же меня узнала. В основном женщины в момент опьянения легко забывают то, что с ними происходит. Они не желают помнить то время, когда они настоящие, – сочный голос льётся из динамика. Оглядываюсь по сторонам, словно это поможет мне защититься, не знаю, отчего я хочу этого, но глупые мысли заполняют голову.

– Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я тебя не знаю, и лучше тебе больше сюда не звонить, – прочищаю горло и поднимаюсь с постели.

– Тогда я предлагаю познакомиться со мной настолько же близко, насколько я знаю тебя, Санта Блейз.

– Нет, моё имя звучит иначе. Я, Санта Ричардсон. И я замужем. Если мой супруг узнает, что ты звонишь мне и надоедаешь своим общением, то он тебе голову оторвёт, – расхаживаю по комнате. Боже, если, действительно, Филипп услышит его… меня, то всё, это будет конец и для меня, и для этого глупого человека, бездумно звонящего мне. Скорее всего, телефон прослушивается, так это было постоянно. Филипп всегда следит за мной. Всегда! И в этот раз тоже!

– Это тот человек, которого ты ненавидишь? – Низкий смех раздаётся из трубки.

– Нет, я обожаю своего мужа, я до безумия его люблю. Поэтому прошу не звонить сюда, забудь этот номер! – Повышаю голос, уже быстрее меряя шагами спальню.

– Интересная просьба, не звонить на собственный номер, Санта. Очень занимательно. И я бы никогда не дал тебе оценку, как неуклюжая. Скрытная, да. Манящая, определённо. Имеющая очень интересный тембр голоса, который меня привлёк, сто раз, да. Но никак не неуклюжая.

От его слов останавливаюсь, ведь именно их я произнесла, когда был звонок на стационарный номер.

– Что за шутки? Тебя подослал Филипп? Так передай…

– Хватит, – резко обрывает меня, а я хватаю ртом воздух, когда голос пропадает.

– Это мой телефон. Мой номер. И это я прислал тебе его, потому что правда, открывшаяся мне, очень обрадовала меня. Не люблю женщин, принадлежащих многим.

– Это ерунда какая-то. Мой муж прислал мне телефон, потому что я разбила свой. И никак иначе. У тебя богатая фантазия, – фыркаю я.

– К сожалению, или же, к счастью, я не женат. И не собираюсь. Поэтому тебе волноваться не о чем, Санта. Это мой телефон, и никто больше на него не позвонит, кроме меня.

– Зачем? Кто ты такой? – Ошарашенно шепчу я, падая на постель.

– Мужчина. Тебе этого достаточно, чтобы оборвать страх, который даже через связь я ощущаю?

– Нет, недостаточно. И я не боюсь тебя, ведь это очень глупо, не находишь? – Пытаюсь взять себя в руки, но всё же, бегло осматриваю комнату на наличие камер или же чего-то подобного. Филипп и на такое способен, дома они стоят везде. Но я нашла места, где меня бы никто не увидел, когда поджигала одежду моего благоверного.

– Глупо не бояться ничего. У каждого человека есть свой личный страх. Так расскажешь причины, по которым ты ненавидишь своего мужа? Это ведь именно к нему относилось.

– Я не собираюсь тебе ничего рассказывать. Ещё раз убедительно прошу – хватит уверять меня, что это ты прислал мне телефон. Ты понимаешь, что это неправдоподобно? – От возмущения хватаю бокал с вином и делаю глоток.

– Хорошо. На обратной стороне мобильного есть царапина. Далее, телефон заблокирован, и ты можешь только отвечать на мои звонки, но никак не наоборот. Проверь, – спокойно предлагает он. Переворачиваю айфон и замечаю длинный порез, словно его сделали специально. Теперь я, действительно, ничего не понимаю. Если это не Филипп, то, выходит, я нашла себе новую проблему. И эта проблема имеет странную особенность – пугать меня ещё больше.

– Ну что, удостоверилась? – Спрашивает он.

– Кто. Ты. Такой? – Голос от напряжения садится.

– Как только ты сбросишь с себя страх, смиришься с тем, что у тебя появился новый знакомый в Дублине, то тогда, возможно, я поделюсь с тобой своей личностью. Но неужели тебя не увлекает разговор с незнакомцем?

– Подожди… ты парень Рейчел, да? Какого чёрта ты звонишь мне? Ты должен быть с ней на свидании! Неужели, в тебе нет ничего уважительного к той, с кем проводишь время? – Зло произношу, догадываясь о его личности. Чёртов Брэд.

– Я ни разу не видел твою сестру, Санта. Ни разу. Даже не говорил с ней. Хотя признаю, мне не терпелось услышать твой голос, чтобы убедиться в том, что ты существуешь. Но каково было моё удивление, когда мне ответила другая женщина.

– Тогда как ты нашёл её номер? Не поверю в случайное совпадение, – хмыкаю я.

– Очень просто. На линии секса по телефону.

– Что? – Захлёбываюсь кислородом, подпрыгивая с кровати.

– Неужели, твоя сестра не поделилась с тобой информацией о месте своей работы, Санта? – Усмехается абонент.

– Ты больной… да-да, полоумный маньяк! Прекрати выдумывать бог весть что! Рейчел – оператор, и сейчас у неё отпуск! Не смей обливать грязью мою сестру! – Кричу в трубку, не желая больше контролировать ни единой эмоции, вызванной этим неприятным, лживым и наглым субъектом.

– Так недолго и оглохнуть, сладкая. Но я прощаю тебя, меня и это радует. Столько страсти, и мне будет в радость научить тебя переводить её в другое русло, более порочное, – его смех окончательно сносит крышу.

– А теперь слушай сюда, извращенец. Ещё раз позвонишь, я напишу заявление о преследовании, и мой муж… да, Филипп тебя найдёт и прикончит. Тебе всё ясно? – Дышу быстро, слишком быстро и непозволительно для меня. Но не могу иначе, этот человек перешёл все грани воспитания, так ещё и Рейчел сюда приплёл.

Прислушиваюсь и никакого ответа. Облизываю губы, отмечая, руки трясутся, да меня всю сотрясает от гнева.

– Эй… ты здесь? – Нарушаю гнетущую паузу.

– Ожидаю, когда ты станешь собой, Санта. Ты не из тех, кто прикрывается мужчинами, а тем более ненавистным супругом. Сколько тебе необходимо времени, чтобы успокоиться, налить себе ещё бокал вина и начать нормальный диалог? Так мы ни к чему не придём, а я не из тех людей, которые тянут время, – его уравновешенный тембр голоса ещё сильнее заводит меня. Заводит в плохом смысле, я готова визжать от непонимания, от злости, оттого, что попала в какую-то новую историю, и, конечно, от его слов о сестре.

– Ты лжёшь. Для чего? Зачем ты это всё говоришь? – Шиплю я, бросая взгляд на бутылку вина.

– Запомни первое – я никогда не лгу. Вообще, никогда. Мне настолько безразлично мнение окружающих, что я позволяю себе высказать им в лицо всю информацию, не заботясь о нежности их души. Также для меня неприемлемо обманывать тех, кто меня интересует. Возможно, я единственный человек, готовый быть с тобой честным. А ты, Санта, готова отбросить мнимую защиту и забыть об игре «идеальная Барби»? Иного я не желаю.

Господи, я ничего не понимаю. Правда, не понимаю причин, заставляющих меня слушать его грозный голос и сжиматься от странных вибраций, исходящих через телефон. Я в панике, может быть, в шоке. Ноги дрожат, а силы покидают меня, отчего падаю на постель, продолжая сжимать в руке мобильный.

– Что ты хочешь от меня? – Шепчу я.

– Меня не стоит бояться, Санта. Я не причиню тебе ничего плохого. Поверь, – мягко произносит он.

– Согласись, что всё это очень… очень странно. Ты звонишь Рейчел, затем преследуешь меня и присылаешь телефон. Находишь меня и клевещешь на мою сестру, уверяя, что ты ангел во плоти.

– Скорее, падший. Ангелом я никогда не был, я предпочитаю ад и грехи, которые дарят наслаждение не только мне, то и тем, кто рядом. Но, да, ты права, для тебя, сейчас слишком уязвимой, всё очень пугающе. Ты привыкнешь ко мне, и я дам тебе время, чтобы ты проверила мои слова про Рейчел. Сейчас обсуждать что-то бесполезно, ты не готова принять огонь таким, какой он есть. Уродливым. До скорого, моя сладкая Санта, – он шепчет моё имя, и по телу проносится дрожь. Не успеваю отойти от этого, как в трубке раздаются гудки, и я медленно откладываю телефон на постель.

Что это, чёрт возьми, было?

Хватаю бутылку, чтобы плеснуть себе ещё вина, но замираю. Нет… нет, именно алкоголь стал причиной всего этого. Ведь такого не может быть. Я выдумала это, и нет никакого абонента, знающего обо мне и предоставившего информацию, ужасную ложь, о сестре. Нет, хватит.

Подскакиваю с кровати и несусь на кухню. Переворачиваю бутылку и выливаю всё до единой капли в канализацию. Выбрасываю её в урну и облокачиваюсь о столешницу.

– Это всё алкоголь. Ничего не было, это лишь моя фантазия, и только. Фантазия, в которой я привыкла жить и существовать, когда грань стирается, и я не понимаю, кто я такая. Это очень громкий звоночек, чтобы бросить пить, Санта. Это оглушительный звонок, – убеждаю себя, и, кажется, становится лучше. Верить в собственный обман очень легко, самовнушение мне знакомо слишком давно, чтобы не работать и сейчас.

Глубоко вздыхаю и направляюсь в спальню, но всё же, слова о том, почему этот выдуманный мужчина позвонил на номер Рейчел, а затем её странное поведение, не дают покоя. Мне нужно убедиться, что это только я схожу с ума, и никак иначе. Пытаюсь разблокировать телефон, но он запоролен, и я не знаю набора цифр. Филипп такого бы не сделал, он не так умён в этой сфере, чтобы ограничивать мои звонки. А если это был он? Если он подослал ко мне человека, чтобы иметь возможность отомстить… наказать или же что-то ещё.

Боже, эти мысли с ума сводят и повергают меня в панику, от которой мечусь по комнате, находя всё больше и больше вариантов звонка. Мне необходима Рейчел, чтобы понять: было или нет?

Я не знаю, сколько проходит времени, пока я, то включаю телефон, то выключаю и прячу его. И так по кругу. Не знаю, что делать, и как воспринимать это. Моя жизнь всегда была повторением пройденного дня, а теперь изменилась. Всё оживает вокруг меня, и это страшно. Я не хотела этого, а лишь время, чтобы подумать и глотнуть свежего воздуха, найти силы продолжить борьбу за свою жизнь, и всё.

Вроде бы снова дремлю, пока сквозь помутнённый разум не слышу звук шин, и затем хлопок двери. Протираю глаза и поднимаюсь с постели.

– Рейчел, – хрипло зову сестру, распахивая дверь. Мой взгляд мутный, и я едва могу увидеть её, остановившуюся недалеко от меня.

– Санта? Ты чего не спишь? – Удивляется она, пока я моргаю, и зрение становится чётче.

– Я должна с тобой поговорить…

– Ты снова пила, Санта! В урне пустая бутылка! – Осуждающе повышает голос.

– Нет… да, всего один бокал или два, я не помню…

– Всю бутылку! Как только я выхожу за дверь, то ты сразу несёшься к спиртному. Это никуда не годится, и я очень зла на тебя, – отчитывая, она приближается ко мне, не давая возможности даже оправдаться.

– Я не пила так много, я вылила, – мотаю головой.

– А несёт от тебя иначе. Господи, ты хоть понимаешь, что делаешь с собой, Санта? У меня слов нет, – Рейчел всплёскивает руками, а я вздыхаю, понимая, что переубеждать её бессмысленно.

– Хорошо, тогда, если ты закончила, то у меня есть разговор, – встречаюсь с её прищуренными глазами.

– Сейчас не то время, чтобы говорить. Ты пьяна, и вряд ли я услышу что-то вразумительное. Завтра поговорим, но не сегодня. Марш, спать, – зло шипит на меня и, разворачиваясь, направляется к своей спальне.

Это возмущает, оскорбляет меня и обижает одновременно. Да, у меня есть пагубная привычка, но не она в этот момент мной ведёт, а желание не быть сумасшедшей.

– Где ты работаешь? – Громко выпаливаю вопрос, заставляя сестру замереть и обернуться.

– Я уже тебе говорила. Видишь, что с тобой творит алкоголь. Ты ничего не помнишь, теряешь нить настоящего и прошлого. Санта, нельзя так, и я устала, чтобы вновь спорить с тобой, да и смотреть на тебя не могу, – её ярость совершенно иначе действует на меня. Она передаётся по воздуху, накаляя атмосферу, в которой я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

– Где ты работаешь, Рейчел? – Голос теперь звенит от злости, исходящей от меня.

– Всё, закрыли тему. Не желаю с тобой говорить, – Рейчел хватается за ручку на двери.

– Секс по телефону, да? Нет никакого оператора, ты работаешь в «сексе по телефону»? – Кричу, пытаясь оборвать такое отношение ко мне, узнать правду, хотя голова начинает трещать от повышенного тембра, и это отдаётся сильным звоном в ушах.

– Что? – Шёпотом переспрашивает она и поворачивается ко мне.

– Этот человек, мужчина, который звонил тебе в тот вечер, сегодня вновь говорил со мной. Он сказал, что хотел развлечься и позвонил на линию секса по телефону. А именно твой мобильный показал абонента, как важного. Рейчел, ты работаешь в эскорте? – Делаю шаг к ней. Из её горла вырывается истеричный смех, даже в своём состоянии, словно пребываю в компьютерной игре, и это всё происходит не со мной, могу понять, что это фальшь. Защитная реакция, и ответ мне больше не нужен. Я вижу его по реакции сестры.

Опускаю голову, пока Рейчел хохочет, я не могу найти ни единой причины в таком выборе профессии.

– Почему? – Тихо спрашиваю я, обрывая её смех. Кривит лицо, словно мой голос вызывает в ней отвращение. Тёмные глаза блестят оттого, что я стою так близко к её правде, которую она не желала мне говорить. А лицо бледное. Она сейчас больше похожа на меня, полоумную, чем на себя.

– Почему ты работаешь в эскорте? Почему, Рейчел? У тебя же есть образование, ты могла найти…

– Закрой рот! – Ударяет ладонью по стене, отчего я вздрагиваю и отступаю.

– Я не работаю в эскорте, но да, я подрабатываю в сексе по телефону. А ты думаешь, я бы смогла на зарплату простого оператора купить себе дом? Ни черта! Отец снова женился, ему никогда не было до меня дела, как и мамам. Они поехали отдыхать. А я? Что делать мне? – Кричит она, размахивая руками.

– Папа выгнал тебя? – Шокировано подаю голос. Её взгляд слишком острый, чтобы я могла выдержать его, поэтому потупляю глаза, рассматривая деревянный пол.

– Нет, отец не выгонял. Но он женат, и у него скоро родится сын. Я давно должна была уехать из дома, и полгода назад подвернулся хороший вариант, – ещё тише произносит она.

– Мне позвонил мужчина, обсуждали заказ, а затем он предложил эту работу. С шести вечера до шести утра, два через два. Он сказал, что у меня особенный голос, и его клиентам это понравится. Мне было плевать, как и тебе, какую работу я буду выполнять, меня волновали тоже деньги. Видимо, это у нас в крови, быть шлюхами. Ты валютная, а я виртуальная. Что теперь осудишь меня? Да, Санта? Ты же у нас безгрешная, святая сука, а я вот – всегда неудачница!

– Нет, Рейчел, я… господи, не думала тебя осуждать. Я просто… мне обидно, что ты не рассказала мне об этом, когда я выложила тебе всё о себе, – мотаю головой, пытаясь убедить её в том, что не такая я стерва. Пусть для других буду самой ужасной, но знать, что для семьи ты такая же, страшно. Очень страшно и больно.

– Обидно? – С отвращением выплёвывает Рейчел.

– Это мне должно быть обидно. Ты приехала ко мне спрятаться. К той, кто всегда был хуже тебя. Я всю жизнь слышу: Санта это, Санта то, Санта молодец, Санта красавица. А я? Только для тебя родители собрали денег, чтобы ты училась, а ты всё просрала! Всё только для тебя, а я пошла в чёртов колледж! Так кому должно быть обидно, Санта? Тебе или мне, той, кого любили всегда меньше, потому что была ты?

– Я… – в глазах скапливаются слёзы от ужасающих слов сестры.

– Ну да, как обычно, – усмехается она. – Эти твои огромные глаза, на которые всегда ведутся мужчины и родители. Слёзы и дрожащие губы. Меня этим не возьмёшь, Санта. Я тебя отлично знаю, чтобы не вестись на этот твой облик невинного ангела, страдающего алкогольной зависимостью. Поэтому отвали от меня, и не стоит соизмерять нашу обиду, потому что моя всегда будет больше. Спокойной ночи.

Рейчел заходит к себе и громко хлопает дверью.

Закрываю рот рукой и залетаю к себе. Слёзы катятся по лицу, и мне очень больно. Ведь я всего лишь хотела знать… хотела быть ближе к сестре. Неужели, за это уже карают? Неужели, я настолько долго отсутствовала, что даже любви больше не найду? Боже, мне больно. Неприятно понимать, что всё это правда. Нет, я ни в коем случае не осудила бы её, ведь каждый выживает, как может. Но знать то, что Рейчел всю жизнь думала именно так, считала, что родители её недолюбили из-за меня, горько. А самое страшное то, что этот человек, преследующий меня, всё знает. И он не лгал мне. Это меня пугает больше всего.

Ползком добираюсь до кровати и залезаю на неё. Пусть позвонит, мне нужно поговорить с этим мужчиной, чтобы убедиться – он ничего плохого не сделает Рейчел, никто не узнает об этом, и он будет хранить это втайне. Пусть позвонит…

Глава 6

Хмурое утро встречает меня, как обычно, ничем. Глупо надеяться на то, что новый день что-то изменит. Нет, этого не бывает. Всё остаётся на своих местах. Но к этому прибавляется головная боль, сухость во рту и резь в глазах. К тому же появляются иные мысли, ещё более омрачающие происходящее, чем раньше.

Приняв душ, и переодевшись в новую тёплую одежду, собираю свои вещи, и теперь всё же, следует поговорить с Рейчел. А мне не хочется. И не потому, что я изменила своё мнение по поводу открывшегося, ни в коем случае. Я просто поняла, что мне места здесь нет. Мои проблемы никому не нужны, кроме меня. Да и мне они не нужны, могла бы, давно бы от них избавилась. И я знаю, что разговор будет неприятный, лучше его избежать, чтобы полностью не разрушить отношения с сестрой. Если я была бы окончательно стервозной и холодной, то так бы и сделала. Но у меня есть слабость, как у любого человека – это моя семья. Её мне бы не хотелось терять.

Замечаю Рейчел на кухне, пьющей кофе. При звуке моих шагов её плечи напрягаются, а взгляд, ранее устремлённый в экран ноутбука, становится стеклянным.

– Привет, – первая подаю голос.

– Привет, – сухо отвечает она и продолжает вглядываться в лэптоп.

– Я бы хотела извиниться за всё, что тебе пришлось из-за меня пережить. Я никогда бы не подумала, насколько тебе паршиво расти рядом со мной. Я этого не хотела, как и не желаю испортить с тобой отношения. Поэтому я уезжаю, – сообщаю ей, вызывая ухмылку на лице.

– Как обычно. Ты всегда бежишь, не хочешь решать проблемы…

– Боже, Рейчел, хватит. Это разумно. Ты явно не желаешь видеть меня и слышать. Поэтому не нужно, я всё понимаю, на твоём месте поступила бы так же. Но я боюсь твоей ненависти, понимаешь? Ты единственный человек, к которому я могу приехать. У меня больше никого нет. Родителям мы уже не так нужны, как раньше. Мы выросли, и никого нет рядом. Прошу тебя, не сердись на меня, не ругай, просто прими мои извинения, – прошу я.

Рейчел качает головой и поднимает взгляд на меня. Вижу в нём боль, горечь и осуждение. Почему же ты так со мной? За что? Знаю, причин должно быть много, но не сейчас. Мне сложно говорить всё это, осознавать всё, и теперь терпеть тишину, а хочется иного. Расплакаться, и чтобы кто-то уверил – всё это мелочи, они пройдут. Но я одна в большом мире, который когда-то был так желаем.

– Тогда откуда такое решение – уехать? Куда ты направишься? К Филиппу? Больше не желаешь быть свободной? – Резко спрашивает она.

– Нет, мои желания не изменились, я хочу избавиться от Филиппа, но не докучать тебе своим видом. Давай начистоту, ладно? Меня не волнует, где ты работаешь, хоть девочкой лёгкого поведения за деньги. Мне плевать. Это твой выбор, ведь за мой ты меня не осудила. И ты права, я никто, чтобы это делать по отношению к тебе. Ты моя сестра, и если ты так хочешь жить, то я поддержу тебя. Но ты явно настроена враждебно ко мне, а я не могу больше оправдываться. У меня нет возможности что-то изменить, а лишь продолжать существовать вот так, и хоть как-то не потерять нить, связывающую нас.

– Правда? Тебе не противно, что я разговариваю с извращенцами и мастурбирую, когда попадаются интересные случаи? – Ехидно усмехается она.

– Нет, ведь я ещё хуже, – качаю головой и слабо улыбаюсь.

– Раз ты хочешь начистоту, то хорошо. Никакого Брэда не существует, я уходила в мотель работать. Снимала номер и разговаривала, а в тот вечер встречалась с одним извращенцем, который заплатил мне просто за общение. Вот, я тоже продажная, как и ты. Я тоже хочу красивой жизни и теперь могу свободно работать. Но я не выгоняю тебя и не разрешу уехать, пока мы что-то не придумаем. Теперь ты знаешь, что я не лучше тебя. Мы одинаковы, поэтому я понимаю твоё желание быть богатой. И тоже должна извиниться, я была злая, уставшая и узнала, что ты снова пила… сорвалась. Но моя любовь к тебе не стала меньше. Мир? – Она протягивает руку, и я киваю ей.

– Да… да, – шепчу и, пытаясь побороть слёзы, протягиваю ладонь и пожимаю её.

– Тогда две разношёрстные шлюшки будут работать над твоим разводом. Но сначала ты позавтракаешь. Теперь я буду следить за тобой. Никакого алкоголя. Никаких тайн. И я хочу знать, что это за человек, который тебе рассказал про меня? – Рейчел отпускает мою руку и подходит к холодильнику.

– Я не знаю кто он. Ни имени, ни возраста, ничего. Но зато он знает про нас. Он прислал мне телефон, не Филипп. И вчера он сообщил об этом. Возможно, это одна из причин, побудивших меня собрать вещи. Если он подослан моим мужем, то это очень плохо. Это опасно для тебя, – напряжённо произношу я, пока сестра ставит передо мной чашку с мюслями и молоко.

– А что этот человек хочет от тебя? – Спрашивает сестра.

– Не имею понятия. Он странный и… просто очень странный. Говорит и не договаривает. Убеждает, что он незнаком с Филиппом, но я не верю. Я никому не верю, даже себе. Он упоминал огонь, вообще, диалог с ним похож на какую-то игру. Вроде маньяка, преследующего свою жертву. И мне страшно.

– Он разводит тебя на секс?

– Он ни разу об этом не упоминал. Да и вряд ли… нет, конечно, нет. Он работает на Филиппа, и тот, возможно, хочет поймать меня на адюльтере, чтобы… – вздыхаю и встречаюсь с ожидающим взглядом сестры.

– Я не могу закончить фразу, потому что сама запуталась. Он упоминал, что заинтересован во мне. Но в чём именно не сказал, – добавляю я.

– Мне в основном звонят мужчины, готовые выложить немаленькую сумму за разговор. Но в тот вечер я не работала, и это меня напрягает, потому что мой добавочный номер был закрыт. Как он пробился, мне неизвестно. Я подам прошение по почте, чтобы разобрались и выяснили причины случившегося. Он меня тоже пугает. Всё становится слишком мрачным, и я уже верю в то, что Филипп даже сюда доберётся, чтобы испортить тебе жизнь, – Рейчел подходит к кофеварке и наливает мне напиток.

– Ты предполагаешь, что он может быть обычным извращенцем? – Спрашиваю я.

– Да, но я не уверена, – хмуро отвечает она, ставя передо мной кружку.

– Нам нужно достать брачный контракт. Думаю, там есть ответы.

– Это невозможно, Рейчел. У меня нет доступа к его адвокату. И это будет открытой войной против него. Он меня раздавит, – качаю головой и делаю глоток обжигающего кофе, согревающего мою кровь.

Это мне необходимо. Расслабление от слов сестры, и шанс остаться с ней, дарят мне спокойные минуты, где я могу просто выпить кофе и позавтракать. Стать обычной, каких миллион. И я была такой, пока решение воплотить мечту не вычеркнуло из моей жизни настоящую сущность. Хотя и сейчас быть собой очень страшно, остаётся только казаться лучше, чем я есть, пока сама не найду то, что когда-то оставила позади себя. Порой даже стук сердца бывает лишним. Ты не уловишь того момента, когда следует проявить настойчивость и начать новый спектакль. Мне пришлось… лгу, нет, не пришлось, я сама хотела стать бесчеловечной, чёрствой, идеальной. Но идеал оказался слишком опасным образом, и лишь сумасшедшие могут доиграть его до конца.

Что такое идеал в моём мире? Идеальный человек – мёртвый человек. Он никогда ничего не скажет. Он никогда ничего не почувствует. Он никогда не предаст. Он никогда не возмутится. Он никогда не услышит стук собственного сердца. Он ничего не услышит. Он идеален во всём. Но эгоизм и желание вкусить нечто иное – не позволяют мне полностью погрузиться в мою мечту. Лишь это и станет спасением.

– Хорошо, контракт не достать. Но квалифицированные адвокаты могут помочь, – замечает сестра, сама добавляя в тарелку мюсли и заливая их молоком.

– Ешь, – она придвигает ко мне завтрак и кладёт рядом ложку.

– Адвокаты стоят немало, и если я обращусь к ним, то он об этом узнает. Ведь юрист будет копаться в его делах, которые Филипп охраняет, и он заметит. Гиблое дело подавать на развод, точнее, это проигрышное дело, – качаю головой, отставляя чашку.

– Тогда какой вариант, Санта? Ты не хочешь даже попробовать, – цокает сестра.

– В этом нельзя сделать полшага. Здесь или идёшь навстречу неизвестному, или терпишь. С одной стороны, мне страшно из-за последствий, а с другой это – самое желанное для меня. Я хочу выжить, – шумно вздыхая, принимаюсь за завтрак, пока сестра задумчиво наблюдает за мной и стучит пальцем по губам.

– Здесь ты должна решить: готова или нет, – её фраза смешивается в разуме с иными словами, еда застревает в горле.

– Он… он спрашивал именно это, – шепчу я, отодвигая тарелку.

– Кто он? И что это? – Удивляется Рейчел.

– Этот человек, неизвестный, который звонит мне. Он спросил в первый вечер: «Готова ли я увидеть огонь таким, какой он есть?» А потом всё прекратилось, я испугалась, алкоголь больше не помогал… чёрт, возможно, запаниковала, и он завершил разговор.

– Хм, есть вероятность, он знает больше, чем мы предполагаем. Если взять другую причину его настойчивости? – Сестра подскакивает и начинает мерить шагами маленькое пространство кухни перед столом.

– Какую? – Спрашиваю её.

– Интерес, обычный мужской интерес, возбуждение, извращение… боже, называй как хочешь. Ему понравился твой голос, такое бывает. Очень часто мужчины готовы выложить немаленькую сумму, чтобы женщина, понравившаяся ему на моей работе, говорила с ним постоянно. Лично. И если этот мужчина из такого разряда, то всё может быть проще, и не так страшно, как показалось, на первый взгляд, – быстро тараторит она, отчего я фыркаю и складываю руки на груди.

– То есть ты предлагаешь поощрять его? – Ехидно интересуюсь я.

– Узнать больше информации, чтобы обезопасить и тебя, и меня. Ведь если это Филипп или его человек, то они играют нечестно, надавливая на твои болезненные и слабые точки, то есть на твою семью. Но если это обычная заинтересованность в женщине, то тогда у тебя власти больше, чем ты можешь себе представить, – она пожимает плечами и останавливается.

– Лучше, вообще, с ним не говорить, – категорично отвечаю ей.

– Что ж, ладно, но остаётся лишь один вариант – найти хорошего адвоката, здесь, в Дублине. Хотя бы консультацию получить, Санта. Мы должны знать, с чем столкнёмся в будущем, и какие документы и подтверждения для развода нам необходимы, – замечает она. Кривлюсь от правдивости её слов и киваю.

– Отлично, тогда у меня есть три кандидата, – Рейчел подходит к ноутбуку и поворачивает его ко мне.

– Когда ты успела? – Обескуражено смотрю на сестру, гордо улыбающуюся.

– Заснуть не могла. Итак, их трое. Нам необходимо позвонить в офис, и узнать, когда можно встретиться с ними. Это сделаю я, чтобы ты не светилась раньше времени.

– На встречу придётся идти мне.

– Да, но я буду рядом. Если Филипп настолько болен, что не желает тебя отпускать, и ты опасаешься возможной слежки. А он, скорее всего, это может сделать, то я буду тем человеком, который возьмёт весь огонь на себя. К тому же адвокат даёт клятву Гиппократа.

– Вроде бы это врачи её дают, – хмурюсь я.

– Да какая разница хоть Майку Джексону пусть обещают, но они не разглашают информацию, поэтому мы убережём тебя от последствий, – Рейчел отмахивается от меня и поворачивает к себе ноутбук.

– Ты завтракай, а я пошла звонить. Давай, у нас мало времени на ссоры, поэтому я ушла, и когда вернусь, вылью тебе на голову то, что не съешь, – угрожая, как это было в детстве, она подхватывает лэптоп и исчезает в гостиной.

Вожу ложкой по молоку, пока приглушённо слышится разговор сестры по телефону. Не знаю, что меня останавливает, открыто начать войну. Чёрт, себе вру, знаю. Провалы в памяти, я не могу собрать их воедино, чтобы полностью предоставить информацию и иметь хоть что-то на Филиппа. Но что-то подсказывает мне, что я эти воспоминания забыла не просто так, запила красочным напитком и погрузилась в иной мир, который только и могу представить. Это меня пугает больше всего. Незнание и страх раскопать восприятие настоящей уродливой сказки для взрослых.

Поднимаюсь со стула и подхожу к раковине, выливаю туда весь размякший завтрак и включаю воду, чтобы помыть тарелку. В этот момент входит Рейчел, и я быстро оборачиваюсь.

– Хотя бы ложка жива? – Усмехается она. И я поднимаю её в руке.

– Хорошо, а то в детстве постоянно из-за тебя засорялся унитаз, – это вызывает улыбку у меня, и я возвращаюсь к мытью посуды.

– Ну что? – Интересуюсь я, складывая её на полку.

– Ничего. Вообще, ничего. В данный момент все хорошие адвокаты заняты. К одному я встала в очередь на март, к другому на июнь, а к третьему только через год. Они пытались мне втюхать тех, кто ни черта не знает, я отказалась. Не думала, что с этим будут проблемы.

– Возможно, это судьба. Она показывает нам, что адвокаты – лишнее. – Вытираю руки о полотенце и, направляясь к столу, ловлю удивлённый взгляд сестры.

– Когда ты поверила в судьбу?

– Я и не верю, – пожимая плечами, делаю глоток кофе.

– Тогда к чему эта возвышенная фраза?

– Ты любишь их, а мне не жалко. Тем более нужно было что-то ответить. Лучшего не нашлось.

Сестра прыскает от смеха, а затем подавляет зевок.

– Я взяла на время отпуска, на моей основной работе, постоянную порноработу. С шести до шести, – сообщает она.

– Тогда тебе следует отдохнуть.

– Нет времени. Нам нужно найти тебе адвоката…

– Рейчел, это гиблое дело. Ничего, я подумаю, это моя проблема, а у тебя своих достаточно. И если ты грохнешься из-за недосыпа, ударишься головой, получишь сотрясение, то это не поможет ни тебе, ни мне. Поэтому иди спать, – мягко улыбаюсь ей.

– Но у нас очень мало времени, – упирается она, мотая головой.

– Время – это лишь рамки, в которых мы себя ограничиваем. Оно не имеет значения. Иди, – подталкиваю её к коридору.

– Чем ты займёшься? – Останавливаясь, спрашивает она.

– Прогуляюсь.

– Прогуляешься?

– Ага. Просто погуляю, на меня давят стены. Хочу свежего воздуха глотнуть, побыть одна, подумать, хоть что-то сделать, иначе с ума сойду, – прислоняюсь к стене и допиваю кофе.

– Никакого алкоголя…

– Хорошо, хорошо. Всё, иди, – перебивая её, кривлюсь и направляюсь в кухню.

Дохожу до стула и сжимаю его руками. Мне просто нужна пауза. Во всём желательно. Даже в дыхании. В разговорах. В эмоциях. В мыслях. Ожидаю, когда в доме станет тихо, настолько тихо, что я могу расслышать шум ветра за окном.

Захожу к себе в спальню и набрасываю тунику, приглаживаю короткие волосы, которые очень нравятся Филиппу. Именно он заставил меня остричь их, потому что именно так в его понимании выглядит идеальная жена. Драматичная внешность, как он описывал меня. И сейчас всё это претит, ведь я не актриса на сцене, чтобы играть роль, которую для меня прописали. Но в то же время я это делала и продолжаю делать, потому что привыкла к такой жизни, где ничего не поменять. Тогда откуда появилось желание так резко всё изменить? Я не помню. Правда, только какие-то обрывки картинок, и всё. Во мне нет обиды, нет оскорблённого самолюбия, ничего, только пустота и непонимание причин моей одинокой прогулки по городу.

Хочу ли я, действительно, получить развод? Насколько сильно я этого хочу, раз подвергаю опасности сестру и себя? Ох, не могу объяснить даже себе этих мыслей. Я чувствую, я помню, как расстаются мужчины, вроде Филиппа, с жёнами. И это всегда было плачевно. Они пропадали. Их никто больше не видел, не слышал о них, а с некоторыми я вроде бы дружила. И это выражение лица Филиппа, когда упоминали эти имена, моментально менялось на отвратительную гримасу.

Мотаю головой, и это выходит дёргано, словно я сумасшедшая, сидящая на лавочке у озера в одном из парков. Я не могу протянуть цепочку событий от первой встречи с мужем и до этого момента. У меня в памяти огромные пробелы, которые я сама создала, и теперь же их слишком сложно вытащить. Это всё алкоголь, и он снова манит меня. Я даже чую запах ароматного напитка, который поможет. Мне плохо. Внутри плохо, ведь я, как запрограммированная, иду в сумерках к ближайшему бару. Прохожу мимо столиков и точно направляюсь к бару. Мне плевать на окружение, я на языке ощущаю свою губительную слабость.

– Белое вино. Сухое. Любой марки, пожалуйста, – прошу я официанта.

Мельком взглянув на меня, мужчина улыбается и демонстрирует мне одну из бутылок. Плевать. Правда, мне всё равно, отчего я быстро киваю и нервно стучу ногтями по деревянной стойке. Глупый страх появляется в груди, что Рейчел может увидеть, я предаю свои обещания, но меня трясёт изнутри. Мне необходимо… так необходимо что-то, до чего я не в силах дотянуться сейчас, и бокал вина самое меньшее, что я могу иметь.

Мне называют сумму, и я, копаясь в сумочке, кладу деньги, пока гипнотизирую бокал, слишком медленно приближающийся ко мне. Рывком забираю и делаю глоток. Меня обжигает сухость, и становится хорошо. Вот так просто. Хорошо. Тело обдаёт волной тепла и спокойствия. Боже, это мой конец. Я всё понимаю разумом, но противиться, отказаться не могу. Смакую напиток и прикрываю глаза, а губы сами растягиваются в улыбке.

Первый бокал пришёл в мою жизнь с Филиппом. Именно он пристрастил меня к каждодневному употреблению бокала вина. «Хорошо для здоровья», – так он говорит. Я помню его улыбку, шум океана и ласку, которой он укрывал меня в свадебном путешествии. И я верила, что это моя сказка. Вот она, в моих руках и никуда больше не убежит. Как же я ошибалась, чертовски глупо было верить в то, что иллюзии длятся вечно.

Дальше было ещё хуже, личный погреб, куда поставляли каждую неделю коробками алкоголь. А потом крах всего, и не было причин сдерживаться. «Если плохо, то выпей – полегчает. Если хорошо, то отметь, чтобы навсегда запомнить», – слова Филиппа, слишком глубоко врезавшиеся в мой разум. Неужели, ему не противно было, что от меня несёт перегаром? Неужели, он не замечал этого? Или же не хотел?

– Вам повторить?

Моргая, оказываюсь в небольшом баре, продолжая вертеть пустой бокал в руке. Смотрю на ожидающего мужчину, и хочется сказать – да! Да! Да! Да! Но то, что делаю, стоит невероятных усилий, отрицательно качаю головой и скатываюсь с высокого стула.

Мне лучше ехать обратно в дом Рейчел, чтобы уберечь себя от опасных желаний. Да, так будет намного лучше. Если она узнает, то мне будет стыдно. И сейчас стыдно… чёрт, я вру. Я хочу даже в мыслях отбелить себя. Мне плевать на то, что скажет сестра, и как будет кричать. Мне сейчас хорошо, в эту самую минуту, шагая по тёмным улицам и ощущая запах дождя. Я больше ничего не хочу соображать, мыслить и думать. Мне хорошо, и точка. Я в безопасности. Мой мир в безопасности под пеленой одного бокала с вином. Мне, чёрт возьми, прекрасно в этом мире, и пусть для других я зависима, но у каждого из нас есть свои тайны. А эта – только моя.

Когда вхожу в дом, то моя одежда уже полностью мокрая. Меня не особо это волнует, как и не трогают стоны Рейчел, уже работающей в своей порноиндустрии. Наверное, я плохая сестра… нет, я отвратительная сестра, раз не осуждаю Рейчел за то, что она делает. Но это не моя жизнь, и я не имею никакого права наставлять других, когда сама прогнила полностью.

Принимаю душ, натягиваю лёгкий халат и выхожу из спальни, направляясь на кухню, чтобы выпить кофе. Так перебью аромат вина и займу себя хотя бы чем-то.

Рейчел так и не появляется на шум, который я создаю совершенно не специально. У меня немного трясутся руки, а перед глазами плывут огоньки. И это странно. Ведь один бокал для меня практически ничто, слишком мало. Возможно, это зависимость даёт о себе знать.

Отпиваю кофе и сажусь за стол, безынтересно листаю журнал, лежащий передо мной, и даже не запоминаю то, что читаю. Мне неинтересно, я пытаюсь лишь перебить желание сорваться в ближайший бар и надраться до беспамятства.

Трель звонка заставляет подскочить на месте и обжечь язык от слишком большого глотка кофе. Чертыхаясь, отставляю кружку и оборачиваюсь, надеясь, что Рейчел выйдет из спальни и ответит. Но тут же вспоминаю, что это может быть Филипп, и подрываюсь с места. Лечу к стационарному телефону и резко поднимаю трубку.

– Да, алло, – задыхаясь, произношу я, смахивая с лица пряди волос.

– Здравствуй, Санта. Думаю, тебе хватило времени убедиться, что я был прав, – глубокий, немного насмешливый и хрипловатый голос раздаётся в ответ.

Всё внутри леденеет, сильнее хватаюсь за трубку и бросаю быстрый взгляд на коридор, умоляя, чтобы сестра вышла.

– Ты, – прочищаю горло. – Я попросила тебя не звонить мне.

– Приношу свои извинения, но не могу. Это не в моих силах, – смех, словно этот человек издевается надо мной, раздаётся в голове. Меня бросает то в холодный, то в горячий пот.

– Что ты хочешь? Что тебе от меня нужно? – Шиплю я.

– Наоборот, это тебе нужно кое-что от меня. И я готов помочь.

– Какая чушь! Прекрати! Ты мне не нужен, как и твоя помощь…

– Насколько я знаю, сегодня поступило три звонка в адвокатские конторы, а точнее, тем людям, которые ведут гражданские дела. То есть семейные. Никогда не поверю, что твоей сестре это интересно, остаёшься ты.

От слов этого мужчины, кажется, меня сейчас покинет разум. Губы трясутся, пока осознание его мысли доходит до меня.

– Рейчел, – одними губами зову сестру, пытаясь придумать, как выбраться из этого.

– Это глупость… нет, у сестры свои дела, и я ни при чём, – шепчу я. Господи, если Филипп узнает, а этот человек может на него работать, то всё. Я подставила сестру! Я сама навлекла на неё беду!

– Санта, хватит. Ты ненавидишь своего мужа, который подарил тебе сказку из дорогой жизни. Ты терпеть не можешь его и приехала сюда, чтобы развестись. Так я могу тебе помочь в этом. Я найду тебе адвоката, самого лучшего, он выполнит твоё желание, – устало отвечает собеседник.

– Откуда… ты следишь за мной? Ты подслушиваешь?

Меня трясёт. Сильно. Мне становится страшно, потому что другого объяснения такой осведомлённости, я найти не могу.

– Рейчел! – Беззвучно кричу я, гипнотизируя коридор и виднеющуюся дверь спальни сестры. Я сейчас упаду в обморок. Множество мыслей разрывают голову.

– Скажем так, я оберегаю тебя и хочу помочь. К тому же я заинтересован в этом.

– Нет… слушай, я не знаю, кто ты такой и на кого работаешь. Но ты оставишь меня в покое. Я не нуждаюсь в помощи, я не желаю разводиться, и я люблю, до безумия люблю своего мужа. Он лучший для меня, я прилетела сюда помочь сестре, у неё плохое здоровье, поэтому прекрати выдумывать про меня невесть что! Понял? Хватит! Я…

– Бокал вина был хорош, Санта? Тебе понравился тот бар, который привлёк тебя? – Мою гневную, нервную и сбившуюся речь спокойно обрывают. Этот человек даже не реагирует на то, что я ему говорю.

– Ты… ты полоумный… ты… – глотаю воздух, и всё колет изнутри. Он не может знать всего этого, если только не преследует меня. Филипп, чёртов «любимый» муж хочет что-то ужасное сотворить со мной, а я потащу за собой Рейчел. Нет… мне так страшно, я больше не могу.

– Санта…

– Оставь меня! – Криком, перебивая его, бросаю трубку. Падаю на пол и вырываю телефон из розетки.

Едва могу встать и несусь в свою спальню, сестра не выходит, она работает, и мне остаётся только сходить с ума в одиночестве. Но у меня нет сил, мне до безумия страшно от мыслей, наполнивших голову с этим звонком. По щекам текут слёзы, и меня мотает, кусаю пальцы, чтобы предотвратить громкие рыдания. Я не могу себя контролировать, меня парализует изнутри. Что за игру со мной затеял Филипп? Мстит за быстрый отъезд? Или уже догадался? Я же говорила, что просто так никогда не избавлюсь от него, он изведёт меня, он убьёт во мне всё живое и оставит пустой. Скелетом без эмоций и разума. Он мой идеальный принц, ставший палачом. И мне так страшно!

Мои всхлипы разрезает вибрация где-то рядом. Ползу к другой стороне кровати и заглушаю крик рукой, когда мобильный светится с неопределённым номером. Сегодня я сойду с ума…

Глава 7

Я бы никогда не сказала про себя, что смелая. У меня не было причин это проверять. Ни разу не попадала в ситуации, в которых пришлось бы выбирать: проявить себя или же спрятаться. Моя жизнь всегда была нормальной. Без крутых поворотов. Без скачков, конечно, не считая ночи, когда я увидела голого Филиппа с другой, но и это я не могу причислить к списку чего-то из ряда вон выходящего, затронувшего моё сердце. Поэтому сейчас для меня происходит нечто невероятное, к чему я не привыкла. И это разрушает всё, словно трещина пролегает по каменной статуе, и она разламывается на части, открывая миру дрожащую девушку, сидящую на полу.

Секунды, пока я беззвучно плачу, смотря, как в третий раз звонит телефон, ударяют меня по груди. Я устала от всего, пусть это будет моим концом. Пусть сегодня. Плевать, но мне так плохо.

Подхватываю дрожащими пальцами мобильный и провожу по экрану.

– Санта, я запрещаю тебе бросать трубку, – обозлённый голос полностью приводит меня в панику. Не соображаю, что делаю. Не держу себя в руках. Я только плачу. Если он хотел именно этого, то получит.

– Прошу… хватит… умоляю тебя, – закрываю глаза, позволяя слезам катиться по лицу.

– Санта, – мужчина произносит моё имя так мягко, что это дерёт горло.

– Прошу… скажи… прошу тебя, что Филипп… нет, ты не работаешь на него. Прекрати изводить меня. Пожалуйста, скажи… не трогайте мою сестру. Если вам нужна я, то хорошо. Что хотите, но не трогайте Рейчел, – молю я, захлёбываясь слезами. У меня нет больше вариантов. Лишь молить, унизительно отдавать себя на милость того, что заслужила. Это только моя вина, если бы я не была так глупа. Жадность меня и погубила.

– Тише, сладкая моя, тише. Нет причин для слёз, уверяю тебя, – вслушиваюсь в его голос, продолжая трястись и плакать.

– Скажи, что ты не от него…

– Я ни разу не видел твоего мужа, тем более не встречался с ним. Скажу больше, я не был за пределами Ирландии никогда в жизни. Меня не следует бояться, Санта, я хочу тебе помочь. Поверь мне, если бы я хотел кого-то уничтожить, то я бы не позволил себе наблюдать за ним так долго, как за тобой, и терпеливо ожидать честности, дарить время и ждать. Причин для твоей истерики нет, – я вбираю в себя каждое слово, произнесённое мягким и успокаивающим тембром, но пока возможности остановиться нет. Слишком много того, чего я не понимаю, не могу осознать и прийти в себя.

– Он… то есть он… мне страшно, правда, мне очень страшно, потому что я не знаю, кто ты такой и что хочешь от меня. Ты в курсе про Рейчел, и ты был прав, теперь ты знаешь… ты следишь за мной, и мне так страшно, – признание слетает с губ прежде, чем я подумаю о последствиях.

– Есть ли основание для страха, Санта? Неужели, я причинил тебе физическую боль?

– Нет.

– Напал на тебя?

– Нет.

– Шантажирую своими знаниями?

– Нет.

– Ты сама ответила на мой вопрос. Нет причин, чтобы ты меня сейчас боялась. Я человек, который хочет тебе помочь разорвать узы с якобы любимым мужем. Ты ведь этого хочешь? – Вкрадчиво интересуется он.

Вытираю нос рукой и открываю рот, чтобы ответить… возможно, возмутиться, продолжить гнуть своё и не позволить кому-то угадать мои тайные желания. Точно не незнакомцу, который слишком много знает про нас и преследует меня по несуществующим причинам.

– Нет… я хочу, чтобы ты больше не звонил мне, не следил за мной и забыл о том, что знаешь про Рейчел. Я этого хочу, – быстро шепчу в трубку.

– Ложь, чёрт, снова ложь, сладкая. Тебе нужен развод, и я могу предоставить тебе одного из лучших адвокатов. Он умён и хитёр, у него ни одного проигрышного дела в этой сфере. Но я должен знать наверняка, что ты этого жаждешь с той же силой, как и я. Санта, ты хочешь освободиться от брака с твоим ненавистным Филиппом? – Его имя он просто выплёвывает, вторя моим чувствам в сердце. Боже, как же я, действительно, ненавижу этого ублюдка. Ненавижу так сильно, так глубоко, что готова пойти на всё ради спасения. Сейчас готова. Хотя ещё минуту назад меня трясло, как душевнобольную, а в эту секунду сознание проясняется настолько чётко, что я вижу… всё вижу.

– Да, – выдыхаю я, и это приносит облегчение.

– Да! Да, я очень хочу. Я устала от такой жизни, устала терпеть и убивать себя. Я боюсь последствий, я… боже, не знаю, что мне делать и, кажется, я рехнулась, – издаю смешок, не подобающий ситуации, и дальше бурлит жажда расхохотаться, попрыгать, закричать, куда-то выплеснуть свою ненависть.

– Наконец-то, наши желания похожи, Санта. Поэтому у нас много общего. И я помогу тебе, – чувствую улыбку собеседника и отвечаю тем же.

– Но к сожалению, я не верю больше людям, даже себе, в том числе и тебе. Поэтому всё это иллюзия, созданная в ночи, и под парами алкоголя, чтобы свести меня с ума. Ты не всесилен, и вряд ли ты, вообще, существуешь, – горечь, с которой отвечаю, приносит лишь усталость. Теперь я понимаю, что он сумасшедший и больной человек, нашедший такого же в моём лице. Это всё блеф, игра, и он её начал, чтобы вновь водить меня за нос.

– Власть может быть различной, Санта. И у меня есть та, что нужна тебе. Но и у тебя есть то, что хочу я, – его голос становится грубее, посылая холодок по спине.

– И что же ты хочешь? Каковы твои фантазии? – Усмехаюсь я.

– Тебя. Я хочу тебя.

Повисает молчание, в котором на прокрутке в моей голове проносятся слова мужчины, приводя в полное недоумение.

– Меня? – Переспрашиваю его.

– Верно. Я хочу тебя, поэтому готов помочь. Не люблю замужних, с ними слишком много хлопот, они обычно возвращаются обратно, разрушая мои планы. Но сейчас я ставлю на кон всё, за возможность иметь тебя. У меня есть три желания, и исполнение их зависит от твоего решения.

– Я не джинн, чтобы исполнять желания больного! – Возмущаясь, подскакиваю на ноги.

– Ты лучше. Ты существуешь. Я предлагаю обмен. Моя помощь в разводе, и ты будешь принадлежать мне так долго, пока это обоим будет приносить удовольствие. И спрошу ещё раз: ты готова встретиться с огнём, который будет уродлив, но станет твоим сумасшествием?

– Из одной клетки в другую? Нет, ни за что. Никогда больше я на это не решусь. И помощь мне твоя не нужна. Ты извращённый придурок, думающий, что можешь обладать людьми! Это ложь! Ты никогда не будешь владеть ни разумом, ни душой, ни сердцем, только серым телом, гниющим с каждой секундой рядом с тобой! Никогда, понял? – Криком отвечаю ему и ведь понимаю, куда клонит. Но нет, с меня хватит такого. Один у меня уже был, второго не потерплю! Никогда!

– И ещё одно – отвали от меня. Только заикнись о шантаже, и я убью тебя. Я найду и придушу тебя, изуродую так, что, мама родная, не узнает! Все ясно? – Добавляю, сотрясаясь от злости.

Я ожидаю всего, но не смеха, пугающего, низкого и зловещего.

– Хватит! Прекрати! Не смей сюда звонить! – Не имея возможности вынести такой открытой издёвки надо мной, обрываю звонок и выключаю телефон. Прячу его в тумбочку и отскакиваю.

Боже!

Запускаю пальцы в волосы, и только сейчас приходит понимание того, что произошло. Он добился… этот чёртов ублюдок добился признания моих желаний, и теперь меня ожидает полная темнота. Чёрт возьми, я так зла на себя, что поддалась. Зла на этого урода, преследующего низменные цели, если они не лживы. И не знаю, как это объяснить себе, как принять и что делать дальше.

– Привет, ты чего кричишь? Как погуляла? – Дверь в спальню распахивается, и появляется Рейчел с алыми щеками.

– Я… кажется, совершила что-то очень плохое, – хрипло отзываюсь и поворачиваюсь к ней.

– Эм, что? Я работала, прости, не могла прийти к тебе раньше. Чем дольше я держу их, тем больше мне заплатят. Так что произошло? – Хмуро спрашивает она.

– Я звала тебя! Мне нужна была помощь! Этот урод… он звонил мне! Он следит за мной! Он знает всё, буквально всё, и то, что ты пыталась записаться на приём к адвокатам! Я звала тебя! – Кричу, указывая на сестру пальцем.

– Что? Санта, ни черта не понимаю. Не ори, – она мотает головой и входит в спальню.

– Он предложил помощь с адвокатом, обещает золотые горы и тому подобную чушь…

– И это же хорошо, не так ли?

– Хорошо?! Не вижу ничего хорошего! Ничего! Он предлагает мне продать себя, как какую-то шлюху! Он извращенец, – тычу пальцем в тумбочку.

– То есть, подожди, он хочет помочь, и за это ты должна с ним провести ночь?

– Не знаю! Да наверное! Но я не шлюха, чтобы спать с незнакомцем, даже за возможность свободной жизни! Нет, никогда, и точка. Ты хоть понимаешь, насколько это отвратительно?

– Прости, но я не вижу ничего отвратительного в том, чтобы ухватиться за возможность выпутаться из дерьма. Тебе ведь это всегда удавалось, а сейчас закатила истерику от предложения мужчины, к слову, стоящего, и строишь из себя непонятно кого, – усмехается сестра. Задыхаюсь от её слов. Как она может? Она должна быть на моей стороне!

– Что? – С шипящим свистом переспрашиваю её.

– Ты и так трахаешься за деньги, Санта.

– Я замужем!

– Хорошее прикрытие для роли валютной шлюхи. Так чего сейчас раздула из этого целый спектакль? Он что, заставляет тебя делать немедленно? Встать прямо сейчас на колени и сосать ему? Или же этот человек насильственно воспользовался тобой? – Рейчел спокойно изгибает бровь, ожидая моего ответа.

– Нет, но…

– Тогда не вижу причин, чтобы отказываться. Ни единой. У нас нет выбора, Санта. У тебя его нет, напомню. И я ни черта не понимаю тебя, если честно. То ты готова к разводу, то теперь драматично защищаешь свою честь. Она хоть есть? Вряд ли.

– Ты должна быть на моей стороне, – обиженно шепчу я, недоумённо смотря на сестру.

– Я на ней, дорогая. Тебе следует выслушать его, а не орать. Послушать, что может предложить этот человек. Полностью. К тому же, если он знает про меня и тебя, да ещё и каким-то образом в курсе всего происходящего в нашей жизни, то это может обратиться против тебя. Ты только задумайся, что у него в руках. Бомба. Если он перескажет всё Филиппу, то ты вернёшься обратно, и он сделает с тобой нечто плохое.

Сглатываю от страха и падаю на кровать. Она права. Она полностью права, этот мужчина слишком глубоко копается в моей жизни и в судьбе Рейчел. И на его стороне власть, а у меня снова никаких тузов в рукаве. Боже, что же я наделала?

– Но я не шлюха, Рейчел. Я не могу, я же его не знаю… только говорила с ним, – поднимаю голову на сестру.

– Он прямо так и сказал: «меняю секс на мою помощь»?

– Нет, он сказал, что хочет меня. Просто: «Хочу тебя». И всё. Вот так, легко он это сказал. Ещё про какие-то желания. У него их три. Он хочет иметь меня. И вряд ли ему нужен человек для организации приёмов, – хмыкаю на последней фразе.

– Ты знаешь, как выпутаться из этой ситуации, – уверенно произносит Рейчел.

– Я?

– Ага, ты. Сколько раз ты пользовалась людьми? Множество. Сколько обещаний им ты дала? Думаю, столько же. Поэтому и здесь ты можешь использовать человека, а потом забыть о нём.

– Ты предлагаешь обмануть его? – Распахиваю глаза шире, и она кивает.

– Принять его правила игры и вести свою. Тебе нужен развод. Есть человек, мужчина, готовый помочь. Он хочет тебя. Ты его чем-то зацепила, он зациклен сейчас на тебе. И ты можешь вертеть им, как пожелаешь. Ты это умеешь лучше всех. Так играй, Санта, выиграй свою свободу и живи дальше. Никто не обязует тебя спать с ним или же что-то в этом роде, – она пожимает плечами, пока я перевариваю её слова.

– Но мне не нужен мужчина, в этом и загвоздка. Мне хватило Филиппа, и я… боже, даже представить не могу, чтобы до меня кто-то дотронется или будет целовать и прочие глупости. Я терплю секс с мужем, которого и так давно не было. И играть… я устала от этого. Не хочу и не смогу провернуть такую роль, у меня нет сил. Правда, Рейчел, для меня это сейчас кажется отвратительным.

– Хм, тогда лети обратно и продолжай быть валютной шлюхой и последней стервой, – Рейчел разворачивается и направляется к двери.

– Что?

– А что ты хотела от меня услышать? – Она оборачивается в дверях.

– Не знаю, но не что-то вроде – вали отсюда, раз не хочешь быть продажной шлюхой! – Возмущаясь, подскакиваю с кровати.

– Я не могу заставить тебя сделать то, что ты не хочешь. Тебе нравится так жить, тонуть в спиртном и быть богатой. Все твои слова ложь, которую ты предпочитаешь говорить другим, чтобы они сжалились над тобой. Со мной этот номер не пройдёт. Я не собираюсь тебя уверять, что терпеть человека это норма, а обычно мужчины даже возбуждают. И да, падать ниже у тебя тоже уже не получится. Ты на дне. Так что, только ты можешь выбрать для себя верный путь.

Меня шокирует то, как она говорит со мной, так пренебрежительно, спокойно, и в ней нет даже ни капли жалости. Всё внутри бунтует от такого отношения. Ведь я её сестра, чёрт возьми! Сестра! А она защищает какого-то урода, предлагающего мне стать полностью падшей!

– И ты бы согласилась? Согласилась стать шлюхой? – Резко спрашиваю её.

– Я бы согласилась спасти себя, если бы этого хотела больше всего на свете. Если была бы возможность вырваться из ада, я бы это сделала. Меня бы не особо волновал способ, ведь секс может и понравиться. Но это твоя жизнь, Санта, я не имею права голоса.

– Но это же кандалы. Другие, и в то же время те же самые, Рейчел. Я и так в них, понимаешь? Я в клетке, где отслеживают каждый мой шаг, и сейчас всё повторяется. Быть рабыней всю свою жизнь не хочу, – стираю слезу, выкатившуюся из глаз.

– Сестрёнка, я люблю тебя, поэтому не могу видеть, как ты гробишь себя, и не на тяжёлой работе, а из-за неудовлетворения от самой себя. Тем, кем ты стала. Тебе очень нужен развод, чтобы начать всё с нуля. Но, прежде чем выбирать, выслушай предложение своего воздыхателя. Узнай этого человека, встреться с ним, и, может быть, это не будет клеткой. Не все мужчины такие, как Филипп. Я не знаю нового кавалера, который появился у тебя, но я бы дала ему шанс. Филипп своего не оправдал, раз ты сбежала сюда. Одним больше, одним меньше, во имя самой себя ничего не жалко. Подумай, Санта, просто сравни свою прошлую жизнь и сделай хоть раз что-то честное по отношению к своей совести. Не топи её раньше времени, потому что от туда уже никто тебя не спасёт. Я…

Рейчел заминается и переводит взгляд на вибрирующий телефон в своей руке.

– Мне нужно работать, завтра обсудим всё спокойно и без эмоций. Остынь и подумай, – она дарит мне улыбку и закрывает дверь спальни.

Всё внутри падает оттого, что первый раз в жизни мне предстоит сделать обдуманный ход. Да, раньше я чувствовала, куда надавить, чтобы получить желаемое, а потом появился Филипп. Я расслабилась, и он всё делал за меня. Не выбирала ничего больше, только плыла по течению, когда заветное кольцо оказалось на моём пальце. А сейчас… смотрю на свою руку, где сверкает это самое кольцо, над ним широкий ободок из платины и медленно снимаю с себя обет верности. Ни о какой любви уже не идёт речь. Возможно, для других женщин желание мужчины обладать тобой самое лучшее, что он может предложить. Но не для меня. Я боюсь их. Не помню, откуда идёт этот страх, и когда он появился, но боюсь мужчин. А точнее, я очень боюсь реакции Филиппа. Когда он злится, то что-то бьётся, ломается, и я пью, чтобы не слушать. Если честно, то я давно уже не слышу его слов. Смотрю на него и улыбаюсь, заученно киваю и отвечаю, как и подобает идеальной жене. Когда это началось? Не знаю.

Подхожу к тумбочке, где лежит мобильный, и бросаю туда кольца. Полоска остаётся на пальце, напоминая, что никогда забыть об этом не смогу. Это навсегда сохранит след на моей коже и в воспоминаниях. Но как перебороть отвращение к тому, что предлагает этот мужчина? Как? Это сложно, для меня неимоверно сложно, ведь я всего лишь валютная шлюха, а не вагинальная. Чёрт, да я даже обнажённой не появляюсь перед Филиппом. И меня пугает то, что может придумать полоумный идиот, который мне звонит. А если это мой муж так со мной играет? Если это всё же он, и что тогда меня ждёт? Он так легко отпустил меня в Ирландию, не звонит, не появляется, не требует, не следит, и это напрягает. Не похоже на Филиппа, совершенно не похоже. Он всё контролирует, даже мои слова и мысли. А сейчас… нет. Это ещё одна причина, почему не могу довериться другому мужчине. Я везде вижу ложь, потому что сама соткана из паутины вранья, и сейчас запуталась.

Что может быть хуже вечного заточения в золотой клетке? Ничего, это я отвечу сразу же. Я с удовольствием отговорю каждую девушку, решившую, что она сможет терпеть человека рядом ради денег и положения в обществе. Нет, она умрёт. Она пристрастится к алкоголю или же к наркотикам, создаст иной мир, где всё будет хорошо. И именно это её и убьёт. Ведь я сейчас на грани, ещё немного, и готова буду умолять о возможности хотя бы дышать без зависимости. Это отвратительно, и чем меньше я употребляю, тем сильнее меня трясёт. Возможно, мне так холодно, потому что я никогда никому не принадлежала. Моё сердце и душа всегда были ледяными, циничными и знающими лишь жажду денег. А, возможно, такие, как я, этого просто не имеют. Они берут то, что в их представлении самое нужное в этом мире, и радуются, хоть и недолго, но радуются победе. И забывают о том, что враги в это время становятся сильнее, нападая без предупреждения.

Глава 8

Резко, словно от внутреннего толчка, распахиваю глаза и пытаюсь сглотнуть. Горло сухое, язык едва слушается, а тело, как будто участвует в номинации «Лучшее желе месяца». Все мышцы ломит, как и виски скручивает от боли, а кожа покрыта липким потом.

Чмокаю губами и со стоном приподнимаюсь с кровати. За окном уже светло, но я щурюсь. Ощущения, как если бы мне в глаза насыпали песка, мне причиняет дискомфорт даже этот мутный свет.

Мне сложно что-то сообразить, я не могу даже связать событий прошедшего дня, лишь отрывки и те непонятные. Тяжело дышу, мне необходима вода. Я не пила так много, чтобы настолько отвратно себя чувствовать. Но это очень похоже на похмелье, при котором в голове стучит лишь единственное желание – выпить. Именно взять бокал и плеснуть туда щедрую порцию вина или же чего-то покрепче. Мне плохо, и даже вода не облегчает состояния. Даже тошнит от боли в голове. Бреду на кухню, пытаясь не вырвать. Рейчел спит, скорее всего, когда мне так хреново. Ищу на полках лекарство, чтобы хотя бы немного снять давление и скрежет в голове. Нахожу таблетки и закидываю сразу две в рот, запиваю водой, и теперь остаётся только ждать.

Чёрт, я не помню, чтобы мне было так паршиво за последнее время. Неужели, дело в некачественном алкоголе? Скорее всего, это так. Пока головная боль понемногу слабеет, направляюсь к спальне сестры. Она спит и не проснётся ещё долго, а я без понятия, чем мне заняться. Нет, думать о вчерашнем не хочу. Свой ответ я уже дала. Не собираюсь его менять, это может лишь усугубить ситуацию, в которой мы обе оказались.

Брожу по дому, рассматривая безделушки на полках, книги, пыль. Явно Рейчел пренебрегает уборкой, когда мой идеальный особняк блестит от чистоты, на полу которого можно даже увидеть своё отражение. И почему бы не продолжить так жить? Почему просто не прекратить тревожные мысли и не вернуться? Не могу. Отчего-то не могу, как и с тем же самым предложением от незнакомца. Не даёт что-то внутри наслаждаться богемой, больше не даёт. Я чувствую, это очень сложно объяснить, но чувствую, если это продолжится, то я никогда больше не увижу свою семью. И ведь даже причин так думать нет. Честно, нет. Филипп, как и остальные, бывает зол, криклив и раздражителен. Он изменяет, но это, скорее, правило, чем исключение в моём окружении, с этим легко смириться. У меня полный достаток, но этого мало. В данный момент слишком мало, чтобы решиться на возвращение, когда моя голова взрывается от раздумий. Может быть, потому, что я этого раньше не делала. Не шевелила мозгами ни разу, привыкнув к тому, что кто-то это сделает за меня. Боже, я даже себя понять не могу, куда мне до более глобальных вещей. Глупышка. Идеальная жена. Вот и всё.

Вздыхая, подхожу к телефону, всё так же выключенному из розетки, и даже не собираюсь его включать. Нет. Этот мужчина больше до меня не доберётся, я не дам возможности ни ему, ни Филиппу меня поймать на чём-то жутком.

Резко, слишком неожиданно для моего состояния, раздаётся звонок в дверь, от которого я подскакиваю на месте и чуть ли не сбиваю рукой телефон. Моё сердце вмиг превращается в лань, скачущую от проблем и страха, тут же заполнившего всю меня.

Медленно подхожу к двери и поворачиваю ключ. Распахиваю её и встречаюсь с парнем в форме посыльного.

– Добрый день. Мне нужна, – бросает взгляд на конверт, – Санта Ричардсон.

– Добрый. Это я, – хрипло отзываюсь и краем глаза ищу хоть что-то странное за его спиной. Ничего нет, кроме незнакомой старой машины, на которой, видимо, он и приехал.

– Отлично. Это вам, – он передаёт мне конверт, и я кивком благодарю его. Только хочу закрыть дверь, как он выставляет руку. Удивлённо перевожу взгляд на парня, качнувшего головой.

– Вы должны прочитать его и передать мне обратно, – поясняет он.

– То есть? – Недоумённо переспрашиваю его.

– Это письмо вы должны прочесть и отдать обратно, таков приказ заказчика.

– Хорошо.

Так, новая странность в этом дне, мне же мало проблем, надо ещё найти на свою тощую задницу. Вскрываю конверт и достаю письмо.

«Миссис Ричардсон, ожидаю вас на цветочном рынке в западной части Дублина. Вам нужен третий павильон. Закажите „алые розы в дыму“. Вас проведут ко мне. Это письмо уничтожат, как только вы его прочитаете. Никто не должен знать о нашей встрече, в том числе и ваша сестра Рейчел Блейз. Мы с вами встретимся ровно в полдень, чтобы обсудить вопросы по поводу вашего предстоящего расторжения брака. Я буду ожидать не более десяти минут. Если вы не появитесь, то упустите свой единственный шанс».

Перечитываю два раза эти строчки, и меня начинает потряхивать. Опасливо передаю обратно письмо, парень кивает, и я тут же закрываю дверь. Нет, я хлопаю, чтобы прижаться к ней и ни черта не понять. Несусь к окну, чтобы проверить – не сон ли это? Но нет, посыльный забирается в машину, и она уезжает, оставляя во мне панику и желание всё рассказать сестре. Но как? Я же не согласна… нет, я другого не могла сказать этому незнакомцу. Тогда почему? Догадываюсь, что эта встреча специально создана для меня, и именно так, как бы я хотела её провести. Без свидетелей. Без слежки. Без возможности раскрыть всё раньше времени. Чёрт, я обескуражена и в то же время подавлена, решаясь на безумный шаг. Если я его сделаю, то обратной дороги не будет.

А есть ли у меня, вообще, варианты? Я не желаю возвращаться с пустыми руками, меня долбит жуткое похмелье тупым молотом по затылку, и в довершение всего, у меня не хватит мозгов, чтобы одной выпутаться из этой ситуации. Последнее совершенно не обидно признавать, потому что никогда не мнила из себя умную. К тому же хотя бы консультацию я могу получить. Всего лишь разговор, который, скорее всего, никуда не приведёт. Но остаётся ещё одна причина, отчего продолжаю стоять и не двигаться, – мужчина. О да, именно это меня и пугает больше всего. Зря Рейчел так легко рассуждает. Если ему не составило труда вычислить все наши бессмысленные потуги связаться с адвокатами, он следит за мной, и уже полностью уверен в моём желании получить развод, то так же без зазрения совести сделает нечто жуткое или со мной, или же с сестрой. Возможно, мне следует поехать и всё сказать в лицо человеку, ожидающему меня. Взять и сказать: «Я не заинтересована». И пусть это будет самой глупой ошибкой в моей жизни, хотя первой было само замужество, но падать в лапы ещё одного безумца не планирую.

Вернувшись в спальню, отдаю предпочтение самому идеальному для таких встреч наряду. Он должен показать, кто я в другом мире. Платье чёрного цвета ниже колен и с квадратным вырезом, такие же лодочки на высоком каблуке, именно в них я и прилетела сюда. Меня сейчас не особо волнует, что на улице не время для прогулок без чулок, внутри всё кипит от будущей встречи, перекрывая головную боль. В крови вырабатывается слишком много адреналина, готового подарить силы вновь сыграть ту роль, которую я выучила назубок. Укладываю волосы и накладываю строгий макияж, беру фирменную сумочку и довольно киваю своему отражению.

На цыпочках выхожу из дома и быстрым шагом направляюсь к дороге, где можно найти такси. Я не имею представления, куда меня везут. Назвала лишь то, что было указано в письме. Осматриваю пасмурное небо и так же скучающе пробегаю глазами по людям, спешащим по своим делам. Машина останавливается у крытого маркета. Расплачиваясь, выхожу и уверенно иду к третьему стеклянному павильону с множеством вариантов цветов и букетов.

– Добрый день, мисс, – едва успевает колокольчик над головой издать неприятный перезвон, передо мной появляется девушка, обращаясь ко мне. Мисс? Давно я не слышала такого.

– Добрый, – киваю ей и делаю шаг в сторону, но она, улыбаясь, следует за мной.

– Какой вариант вы ищете? Что предпочитаете? – Интересуется она.

Поворачиваясь, только открываю рот, чтобы сказать необходимую фразу, но тут же замолкаю, понимая, насколько глупо сейчас поступаю.

– Если вы мне будете нужны, я позову вас, – сухо бросая, медленно иду по рядам, где расположены разные сорта роз.

Господи, о чём я думала? Сейчас, когда адреналина слишком много в теле, он начинает отравлять кровь, превращая всё вокруг меня в фарс. Как же необдуманно. Я должна быть осторожнее, ведь вариантов, где меня проверяет Филипп, может быть множество. И я самолично пришла в его руки. Только вот пока причин, чтобы он это делал со мной, я не вижу. Или же не знаю. Наверное, я схожу с ума, везде подозревая мужа. А он даже не звонил за последнее время, не интересовался, где я и что со мной, почему телефон не отвечает, и ещё что-то. Это меня и пугает, довольно не похоже на него.

Хватаю первый попавшийся букет с тёмно-бордовыми розами и подхожу к кассе.

– Прекрасный выбор. Закрытые бутоны, которые вы покупаете, говорят о новых и чистых чувствах к тому, кому они предназначены. А также…

– Меня это не интересует, – грубо обрываю девушку, отчего она натянуто улыбается и пробивает покупку.

Передаю ей деньги и разворачиваюсь, чтобы уйти. Но замираю у двери, бросая взгляд вбок, где висят часы на стене. Девять минут первого, ещё минута до момента, когда всё завершится без любой возможности узнать, а что было бы если… Вот именно это и не даёт мне сделать шаг.

– Мисс?

Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к продавщице, подошедшей и удивлённо уставившейся на меня.

– Мне нужен ещё один сорт роз, – медленно произношу я.

– Конечно. Какой? – Мягко спрашивает она.

– «Алые розы в дыму», – быстро отвечая, наблюдаю, как её лицо становится серьёзным.

– Да, у нас есть такие. Но они в холодильнике в задней комнате, я провожу вас, – кивает она, указывая головой напарнику у кассы, что-то объясняющему другому покупателю.

– Пройдёмте за мной, – предлагает она.

Молча, мы направляемся к стойке, где буквально ещё минуту назад я оплачивала покупку, и она открывает мне дверь. Странно, что эта девушка в курсе тайной встречи в её павильоне. Как часто это происходит? По её виду могу предположить, что довольно часто. Она открывает мне другую дверь.

– Вас ожидают, – с этими словами она оставляет меня, быстро возвращаясь в магазин.

Комната, которая передо мной – явно никак не холодильник, а небольшой, захламлённый кабинет без окон, только с жёлтым искусственным светом. Прислушиваюсь, и никакого шума, признаков того, что там есть хотя бы кто-то.

Напряжённо делаю шаг в комнату и бегло осматриваю справа стеллажи, забитые коробками. Складское помещение.

– Здравствуйте, миссис Ричардсон, – слева от меня раздаётся мужской голос. Издаю испуганный вскрик и, резко оборачиваясь, встречаюсь с человеком, уже закрывающим дверь. Высокий и темноволосый, с короткой стрижкой, гладко выбритый и с приятным ароматом дорого парфюма. Идеальный костюм, и взгляд непонятного цвета глаз, которые слишком сложно разглядеть при таком освещении.

– Простите, что напугал вас. Вы пунктуальны, миссис Ричардсон. Моё имя – Джоршуа Эйнсли. Для вас, просто Джо. К сожалению, сейчас это единственное, доступное место для нашей встречи, где мы могли бы обсудить всё без лишних глаз и ушей, имея возможность называть имена, – его голос словно песня льётся с чувственных губ. С опаской оглядываю его, слишком привлекательного для профессии адвоката. Да и молодого. Не больше тридцати пяти, моложе моего мужа. Определённо моложе. Филиппу исполнится сорок.

– У меня есть не больше получаса, затем слушанье по делу, которое я веду. Поэтому начнём, – он проходит мимо меня и указывает рукой на стул.

– Я воздержусь, – сухо произношу, не сводя глаз с этого человека. Чёрт, я вся напряжена внутри. И не могу понять доверять ли ему.

– В присутствии дамы и мне запрещено сидеть, – улыбается он.

– Кто вас прислал, мистер Эйнсли? – Спрашиваю его, сжимая руками сильнее шуршащую упаковку букета.

– Тот, кто хочет помочь вам лишиться супруга. Насколько я вижу, и вы этого хотите, – он красноречиво указывает на меня, и я веду взглядом вниз, где на пальцах нет ни единого кольца. Чёрт, идиотка. Я забыла их в тумбочке.

– Итак, давайте начнём. Как долго вы находитесь в браке? – Интересуется он.

– Если ваш заказчик имеет возможность узнать обо мне всё, то и эту информацию ему достать несложно. К чему прелюдии, мистер Эйнсли? – Усмехаясь, уверенно приподнимаю подбородок.

– Даже так? Что ж, тогда будем вести разговор иначе, миссис Ричардсон, – его лицо из добродушного и даже милого превращается в маску, где не видно ни одной эмоции. И в этот момент внутри что-то щёлкает, позволяя мне видеть больше. То, как он удерживает зрительный контакт, но при этом свободно стоит, словно позирует кому-то для фотографии. Как он спокоен, и это даёт возможность тяжело вздохнуть, чтобы сделать верный шаг. Рискнуть. Для меня это несвойственно. Совершенно несвойственно, ведь я предпочитаю стабильность, даже если всё плохо.

– Что вы хотите получить от мужа? Какую сумму, и что у вас на него есть? – Спрашивает меня, а я приподнимаю уголок губ.

– Свободу. У меня достаточно украшений, чтобы начать новую жизнь обеспеченной. Поэтому от него я хочу получить только свободу, – чётко отвечаю ему. Кивает, предлагая ответить на последний вопрос.

– Мы с Филиппом познакомились давно, около шести лет назад. Он был моим первым и единственным мужчиной. Семь месяцев назад я узнала, что он мне изменяет. Возможно, он это делает довольно давно, только меня это нисколько не интересовало. Что у меня на него есть? Ничего, кроме воспоминаний, да и те смутные и расплывчатые.

– Ни о какой любви речи не идёт, как я вижу. И вас побудил задуматься о разводе именно адюльтер мужа? – Интересуется Джоршуа.

– Нет, мне и до него нет никакого дела. Вы правы, любви здесь нет, только жажда обладать деньгами. Его деньгами. Так было раньше, до того момента, как я прилетела сюда.

– Так что вы, действительно, хотите, миссис Ричардсон? Развод сейчас доступен и в Англии.

– В этом и проблема. Для меня развод под запретом. И я не думала о нём, пока Рейчел не начала крутиться вокруг этого. Свобода для меня сейчас – самое желанное. Но Филипп не даст мне её. Он даже не позволит мне заикнуться об этом. В Англии я никаких прав не имею, как и здесь. Если честно, то не понимаю, зачем я встретилась с вами, – издаю смешок, качая головой от своих слов.

– Для начала вам бы следует понять, что вы хотите получить после развода. А затем уже двигаться дальше. Сейчас, вы даже сформулировать ответ не можете, по той причине, что не желаете свободы, о которой говорите, – его насмешка так неприятна, отчего я кривлю нос и оценивающе оглядываю мужчину, чтобы задеть таким взглядом.

– Правда? Вы так легко прочли мои мысли, мистер Эйнсли. К сожалению, это делает вас не таким хорошим адвокатом, как о вас говорят, – ядовито отвечаю ему.

– Я не вижу ничего сложного в том, чтобы развестись с человеком, которого вы ненавидите. Также я не вижу ничего сложного в том, чтобы начать новую жизнь, не имея претензий к вашему мужу. Поэтому могу заключить, что для вас это игра, в которой вы получаете адреналин. Вам нравится водить людей за нос, являя себя, словно королеву. И поверьте, любой будет сражён. Но меня мало волнует ваша внешность, миссис Ричардсон, меня волнует иное, – он делает паузу в своих оскорблениях.

– Исполнить волю моего заказчика, который оплачивает ваши желания. И стоят ли эти деньги, вообще, вас. Я видел немало таких женщин, как вы, уверяющих, что они решили измениться, но, к сожалению, это всё ложь. Так по какой причине вы обманываете людей, Санта? Чего вы хотите добиться этим? – Он приближается ко мне, резко выговаривая, отчего я пячусь назад.

Пробирает до костей его тяжёлый и недружелюбный взгляд, которым он сверлит меня.

– Вам нужен развод или же нет? – Требовательно спрашивает меня. Сглатываю неприятно горькую слюну и опускаю глаза.

– Да, – мой ответ кажется слишком слабым и безвольным. Да и я сама с каждой секундой никну, вновь встречаясь с изучающим меня взглядом.

– Тогда говорите, в чём загвоздка. Почему вы не можете открыто потребовать развод у мужа? Зачем эти тайны и страхи? Откуда они, и есть ли на то причина? – Отходит от меня, позволяя дышать, хотя бы дышать после этого разговора.

– Хорошо, – кивая, опускаю букет вдоль тела, сдаваясь и решаясь на минутную слабость.

– Я валютная шлюха. Меня никогда не волновала мужская любовь, а только то, какую выгоду я получу с ней. Мне встретился Филипп, и я схватилась за него, выучила множество ролей, пока не нашла ту самую. Я мечтала о сказке, как и любая женщина, но моё отличие в том, что сказка для меня представлялась без любви, а только в идеальном богатом мире, где есть множество возможностей. Также у меня зависимость от алкоголя, сильная зависимость. Она помогает мне справиться с напряжением и с жизнью, которую я бы не хотела видеть сейчас. Я устала от всего, и я боюсь. Вы можете назвать меня сумасшедшей, мистер Эйнсли, но мне страшно вернуться обратно. Я оттягиваю время и в то же время опасаюсь сделать хотя бы что-то, что приблизит меня к заветной свободе.

– Почему вы боитесь своего мужа?

– Не могу ответить, потому что не помню. Можете верить или же нет, скорее, это будет последнее, но я не помню. Кажется, я провела эти годы в полной прострации, и только один вечер дал мне возможность сбежать сюда, когда я поняла, что падаю в яму, которую вскоре присыплют землёй. Я не желаю умирать, но меня именно это ожидает.

– Вы немного драматизируете, – усмехается мужчина.

Мои глаза резко и без причины начинают слезиться. Я не имею понятия, почему это происходит, но силы покидают меня, как и уверенность. Больше не вижу ни одной возможности что-то продолжать, и я была права, эта встреча конец, без начала. Просто конец.

– Конечно, ведь женщины любят приукрасить проблемы, не так ли? – Прочищаю горло и гордо приподнимаю подбородок. Вряд ли мне кто-то поверит, поэтому смысла в этом я не вижу.

– Но я чувствую, что если вернусь обратно, то больше никогда не увижу красок настоящей жизни. Я буду жить в уродливой сказке, где всё перевёрнуто. Где нет воспоминаний, где нет ничего, кроме заученного текста и провалов в памяти. Никто не может мне помочь, потому что это моя клетка. И теперь я убедилась, что даже вы не желаете услышать меня. Возможно, это слишком странно, как и всё, что сейчас происходит со мной, но мои слова нелживы. Я боюсь мужа, не имея возможности вспомнить причин. Моё сердце боится, и внутри лишь одно желание – быть свободной, любым способом. Вряд ли такое рождается от идеальной жизни и образа королевы. Но и этого вам не понять, поэтому я желаю вам всего доброго и прощаюсь с вами.

Глава 9

Рывком распахиваю дверь и выскакиваю в коридор. До сих пор не понимаю, зачем это сделала, зачем сказала всё и получила вновь насмешку, потому что глупа с виду. Да-да, я такая, но обидно, когда тебя не воспринимают всерьёз. Возможно, я надумала это себе, не отрицаю, но что-то внутри не даёт спокойно вернуться к прошлой жизни. И сейчас убегаю, не обращая внимания на оклик сзади, лечу мимо павильонов на прохладный осенний воздух. Лёгкие дерёт, во рту сухо, и дышать становится сложнее. Слишком сложно, чтобы думать.

И я знаю выход, это легко. Выпить. Влить в себя щедрую порцию алкоголя, чтобы притушить желание расплакаться. В последнее время только этого и хочется. Реветь, чтобы все слышали и знали, как дерёт меня нечто непонятное и страшное внутри, не позволяя жить дальше.

Глазами ищу хотя бы какое-то заведение, где можно спрятаться. Дохожу до первого попавшегося и оказываюсь в небольшом ресторане. Администратор даже не успевает произнести заготовленную фразу, как я направляюсь к самому дальнему столику. Бросаю, эти чёртовы цветы на стул, а сама плюхаюсь рядом.

Молча, передо мной кладут меню, но я уже знаю, что хочу.

– Бренди, двойной. Безо льда, – сухо бросаю я.

Меня трясёт внутри, пока ожидаю заветную порцию. Нет, это отличается от обычного моего рациона, но именно это и поможет. Крепче. Сильнее. Пусть не будет так плохо внутри. Повышение градуса приведёт меня быстрее к необходимому состоянию покоя.

Передо мной ставят бокал с тёмной жидкостью, и я смотрю на него. Аромат этот никогда не любила, наоборот, от него меня обычно тошнит. Не знаю, отчего, но он напоминает мне больничный запах. Бинты. Йод. Ещё какие-то лекарства.

– А вот это я бы не советовал сейчас делать, – напротив меня раздаётся хладнокровный голос. Резко поднимаю голову и глотаю быстро кислород.

– Какого чёрта? И ты следишь за мной? Оставь меня, я всё тебе сказала, – шиплю я Джоршуа, даже не поддавшемуся на мой грозный тон. И мне плевать, что мы пренебрегли всей субординацией между клиентом и адвокатом. Но такая наглость просто непостижима!

– Сделаем так, Санта, начнём знакомство не с нападений, а с примирения. Признаю, что не желаю браться за это дело, как и ты не желаешь открыть мне все причины твоего решения. Я должен, потому что не хочу признавать, но тебе, действительно, нужна помощь, – отвечая, он поднимает руку и подзывает официанта.

– Разве таким пойлом встречают гостей в Ирландии, парень? Принеси нам по бокалу белого сухого вина. Лучшего вина. И сырную нарезку, – Джоршуа забирает, нет, выхватывает из моей руки бокал и передаёт его с отвращением опешившему официанту.

– Простите… да, да сейчас, – заикаясь, он ретируется, оставляя нас наедине.

– Как ты нашёл меня? – Изумляюсь я.

– Это не так сложно. Первое место, где можно запить неудовлетворение. Именно так поступают зависимые от алкоголя люди, Санта. С ними я встречался тоже довольно часто, – спокойно улыбается, пока в льющемся из окна свете, я могу лучше рассмотреть его.

Теперь я поняла, почему сложно было разглядеть цвет глаз. Он мутно-зелёный, отдаёт желтоватым оттенком, как и кожа у него загорелая, словно он недавно отдыхал на островах. Он красив, признаю, слишком красив для мужчины, работающего адвокатом.

Пока Джоршуа позволяет мне нагло осматривать его, я ловлю себя на мысли, что сижу в ресторане, рядом букет цветов, напротив мужчина, на мне изящное платье и безупречный макияж. Всё это походит на свидание.

– Господи, мне надо идти, – только хочу подняться от страха, что мне будет за такое, если Филипп увидит. А я боюсь, что он это не только увидит, но и поймёт всё не так.

– Санта, никуда ты не пойдёшь, пока мы всё не обсудим, – мужчина хватает меня за запястье, довольно крепко удерживая на месте.

– Нечего обсуждать… отпусти, пожалуйста, отпусти меня. Он узнает, понимаешь? Ты адвокат. И это… свидание… мне будет плохо… очень плохо, – задыхаясь, пытаюсь объяснить ему ужасающие картинки, появляющиеся в голове, но так и не образовавшие точной причины липкого страха.

– Кто? Твой муж? Ты опасаешься, что он следит за тобой? – Джоршуа придвигается, а я могу лишь кивнуть, поглядывая на большое окно, за которым ходят люди, и машины проезжают чаще, чем мне бы хотелось.

– Уверяю, что нет. Мне бы доложили, – он отпускает мою руку, а я недоверчиво прищуриваюсь.

– Я так же заинтересован в сокрытии этого дела и встреч, как и ты. Раньше времени открывать причины не стоит. Поэтому за нами никто не следит, – продолжает он.

– Но я чувствую, – передёргиваю плечами, желая сбросить тяжёлый взгляд. – Чувствую, что за мной наблюдают. Неприятно внутри, и как-то… даже голова закружилась.

– Ела сегодня?

– Нет вроде бы… а может быть, и да, я не помню, – потираю лоб, пытаясь воссоздать картинки, но ничего, кроме письма, встречи и того, что происходит сейчас.

– Тогда алкоголь лишний в твоём случае, хотя так просто бросить не удастся.

– Я…

Не успеваю возразить, поспорить или же хотя бы что-то ответить, как перед нами ставят два бокала и ароматную тарелку со всевозможными сырами и мёдом.

– Чтобы не опьянеть раньше, чем тебе бы хотелось, всегда закусывай. Сначала сыр, затем глоток, так не потеряется вкус вина, как и алкоголь не впитается в кровь сильнее, – мягко произносит Джоршуа, пододвигая ко мне тарелку с закуской.

– И ты не начнёшь осуждать меня? День за окном, а я уже с бокалом? – Усмехаясь, поднимаю на него взгляд.

– Нет, каждый в этой жизни зависим от разного. Но зависимость можно легко перекинуть на нечто менее губительное. Алкоголь и наркотики дарят иллюзии, делают людей теми, кем они себя представляют в мечтах, потому что окружающие не хотят их видеть настоящими. Эти ядовитые твари уверяют, что только они принимают тебя такой, какая ты есть. Но это и есть иллюзия.

– Тогда как спастись от неё? Ведь это замкнутый круг? – Медленно интересуюсь я, а внутри всё дрожит от его слов, он попал в точку.

– Кому-то нужен лишь человек, готовый не осуждать, а принимать все фантазии и воплощать их, раскрыть индивидуальность и найти способ направлять энергию именно туда, чтобы жизнь стала полноценной. А кому-то ничего не поможет, потому что изначально не было личности. Такое тоже бывает.

– И к какому виду отношусь я?

– К первому. У тебя есть шанс забыть об этой зависимости, если разберёшься в причинах, побуждающих тебя пить. Но я смутно представляю их, хотя это можно списать именно на зависимость от алкоголя. Не с тобой, Санта. Ты боишься мужа, его преследования, его силы и давления. Поэтому ты нашла способ не слышать и не чувствовать. Только вот я пока не понимаю почему? Он бьёт тебя? Причиняет физическую боль? Что он делает, раз ты даже думать боишься о разводе, хотя желаешь его? – Джоршуа делает глоток вина, указывая мне взглядом на сыр.

Накалываю один кусочек и макаю его в мёд, а затем кладу в рот, ощущая странный вкусовой оргазм, ярко вспыхивающий по всему телу наслаждением.

– Не помню, – отпиваю вино и перевожу взгляд на стеклянную ножку бокала. – Я не помню.

– Как такое возможно?

– Не могу ничего сказать по этому поводу, потому что нет ответа. Я помню свадьбу, какие-то отрывки из свиданий, свадебное путешествие, затем каждый день повторяется. Утро. Я одеваюсь, делаю укладку и макияж. Спускаюсь вниз, где уже ожидает завтрак. Наливаю Филиппу чашку кофе. Он спускается, целует меня в щёку. Дальше я предлагаю ему позавтракать, он отказывается и сообщает, что задержится. И так каждый день. Иногда это прерывается приёмами, встречами и походами в ресторан. Всё обычно, но я не могу сказать, что я делала месяц назад в определённое время. Я не помню, – вздыхая, смотрю в задумчивые глаза Джоршуа.

– И ты боишься того, что он может не отпустить тебя? Санта, открою секрет, вокруг достаточно женщин, – иронично произносит он, а я цокаю и закатываю глаза.

– Думаю, и он это знает, раз изменяет мне. Я каждое утро слышу фразу о том, что он никогда меня не отпустит. Это престиж, его лицо, постоянство и образ идеального мужа. Всё это отражается на работе Филиппа, поэтому вряд ли он даст мне развод просто так. Женщины вроде меня пропадают, а я этого не желаю.

– Хорошо, предположим, что ему невыгодно светиться в таком неприглядном амплуа, но есть брачный договор, в котором чётко должно быть прописано всё, даже последствия измены.

– Верно, только у меня нет доступа. И опережу твой вопрос – я не знаю, что там написано. Я его не читала. Да, это очень глупо, но повторюсь, я валютная шлюха, и мне было плевать, какие последствия повлечёт за собой моя подпись на документе. Я видела только возможность носить дорогие шмотки, бриллианты, отдыхать там, где обычному человеку вход заказан и то после смерти, и купаться в деньгах. Вот что мне было нужно, я жаждала этого, и теперь всё это бессмысленно. Ни ты, ни кто-то иной мне не поможет, – допиваю залпом вино, облизывая губы. Да я горечь запиваю, потому что права. Если даже сама не могу найти причины страха, то о каком слушанье или разводе может идти речь. У меня нет ничего, что могла бы поставить против мужа, кроме своей жизни. Вот последнее я бы хотела сохранить, умирать страшно, даже думать об этом страшно. Пусть будет как раньше, но хотя бы агонии и вины не увижу за то, что потяну за собой невиновных.

– А вот здесь ты ошибаешься. Для начала нам нужен договор, а там я пойму, куда двигаться дальше.

– Ты не получишь его, – качаю головой, откидываясь на спинку стула. – Договор хранится у адвоката Филиппа, скорее всего, в сейфе у него в офисе. Оттуда его не достать никому, а если он пропадёт, то моё время кончится. Но я этого не хочу, должна хотя бы немного побыть с сестрой и, может быть, изменить наши отношения. Слишком много я потеряла в погоне за богатством. Мне нужно время, чтобы увидеть немного любви и насладиться ею в последний раз.

– Ты играешь нечестно, Санта. Ты давишь на жалость, – замечает Джоршуа, указывая на меня бокалом вина, из которого в следующую секунду делает глоток.

– Вряд ли на тебя можно надавить. Ты очень странный, как и твой заказчик, – усмехаюсь я.

– На самом деле всё очень прозаично. Мне платят, я исполняю. И мой заказчик загорелся идеей помочь тебе.

– Ты его хорошо знаешь, – заключаю я и получаю утверждающий кивок.

– И ты в курсе о том, что он хочет за эту помощь.

Ещё один кивок. Без зазрения совести признаётся, что участвует в этой отвратительной игре. Хотя в его профессии запрещено иметь совесть.

– Тогда у меня есть вопрос, – делаю паузу и придвигаюсь ближе к собеседнику. Изгибает брови, ожидая продолжения.

– Какого чёрта ты встретился со мной, если я не давала согласия?

– Уверена?

– Определённо.

– Порой вы, женщины, не замечаете, как поощряете мужчин. Вы, отрицая что-то, даёте им надежду, которую они моментально используют. И ты такую подарила. Ты одинока, Санта, и тебе необходим человек, который поможет справиться с зависимостью. Он ответит иной. И теперь мне даже интересно посмотреть, чем это закончится. Кто из вас первый уступит, а кто выиграет. Занимательное зрелище, когда дело касается чувств.

– Чувств? Ау, – возмущённо щёлкаю пальцами перед его лицом, – я замужем. И мне не нужен ещё один мужчина, который больше походит на маньяка, тем более пугающий меня сильнее, чем возвращение в ад. Никогда.

– Каждый мужчина своего рода маньяк, Санта. Мы изначально больные особи, и нам требуется женщина, готовая излечить нас. Мы неправильные, поэтому нас всегда будет притягивать к тем, кто внутри похож на нас, но в то же время может научить иному, показать совершенно другой мир, где нет страхов. И мы болеем, пока окончательно не сходим с ума от одной. Один раз. Единожды в нашей жизни происходит это, но тогда сумасшествие становится заражением, в котором находят счастье двое, – Джоршуа подмигивает мне и поднимается со стула.

– Как только у меня будет ваш брачный договор, я с тобой свяжусь, – дарит улыбку, пока я не могу вымолвить и слова. Разворачивается, чтобы уйти, но затем возвращается и, опираясь о стол, нависает надо мной.

– Услышь себя, Санта. Оборви алкогольную зависимость другим. Возможно, именно это не даёт тебе понять причины страха. К тому же вдвоём это делать намного проще. Не упусти эту возможность, другой никогда не будет, – дарит мне загадочную улыбку и выпрямляется.

– И совсем забыл, – достаёт из внутреннего кармана пиджака свёрнутый лист и кладёт на стол. – Это для тебя. От моего друга. До встречи, миссис Ричардсон.

Наблюдаю, как этот непонятный человек уходит, оставляя меня в ещё более непонятных чувствах, чем раньше.

Бросаю взгляд на лист и беру его в руки. Раскрывая, отмечаю, что углы сожжены, словно бумагу достали из камина или же она слишком долго лежала, отчего немного пожелтела.

«Есть три вещи, которые я хочу, моя сладкая Санта

Первое – дотронуться до тебя.

Второе – узнать твой вкус

Третье – быть в тебе.

Бороться бесполезно. Мой огонь – станет твоим. Твоё пламя – украсит мою кожу. Мы теперь зависимы. И я буду с нетерпением ждать нашей встречи».

Щёки полыхают от этих слов. А по телу проносится дрожь, покалывая кожу. Но отчего-то приятно, и это приводит меня в ужас.

Глава 10

Открываю дверь дома сестры, как меня моментально втягивают внутрь и прижимают к ней. Сердце, и без того уже уставшее скакать, застучало ещё быстрее при виде напряжённых карих глаз.

– Где тебя носило? – Повышенным тоном требует Рейчел, отпуская меня.

– Цветы купила, – быстро поднимаю руку с букетом роз и протягиваю их, озадаченной моим ответом сестре.

– Цветы? – Она осматривает меня, а затем принимает розы.

– Да.

– В таком виде?

– Да.

– При полном параде пошла в магазин и купила цветы?

– Да, так всё и было, – натягиваю улыбку и двигаюсь боком, пытаясь обойти Рейчел.

– Я не верю.

– Твоё право, но я купила цветы, пока ты спала, а сейчас… – только делаю шаг, как Рейчел хватает меня за руку и тащит в гостиную. Толкает на диван, успеваю только пискнуть и подпрыгнуть на подушке.

– Ладно, к чёрту цветы и твои прогулки. Ты вернулась, и я подумала, что нам нужны девичьи развлечения. Они нам очень нужны, – Рейчел бросает цветы на журнальный столик и возбуждённо хлопает в ладоши.

– Что? – Недоумённо переспрашиваю её.

– Нет, всё же, ты так шикарно приоделась, чтобы выйти из дома. С кем встречалась? Да, ты определённо с кем-то встречалась, и это был мужчина. Кто он? Тот загадочный незнакомец или ты уже нашла ему замену? – Глаза сестры ещё больше блестят, а мне остаётся только шумно вздохнуть.

– Рейчел…

– Я хочу знать. Кто он? Неужели, ты решила завести интрижку и поменяла своё мнение о случайных встречах и о наслаждении, которое они могут принести? – Не даёт мне и слова вставить, как плюхается рядом.

– Господи, нет!

– Но так не одеваются для похода за цветами. Я бы надела спортивки. Ах! Да, ты же не носишь их. Там был мужчина?

– Нет… да, может быть. Отстань, Рейчел.

Поднимаюсь с дивана, а она хватает меня за руку и тянет обратно.

– Мужчина? Был мужчина? Кто? Санта, я придушу тебя, если не скажешь!

Дёргает меня за руку, требуя ответа. Кажется, она сейчас взорвётся от желания узнать, с кем я встречалась.

– Да. Был. Я виделась с адвокатом, но тебе знать – это лишнее. Скажу, что его имя – Джоршуа Эйнсли, и он…

– Не может быть! – Взвизгивает сестра и подскакивает с дивана.

– Я звонила ему! Он был первым кандидатом в моём списке. Ему тридцать четыре года, ни одного проигрыша. Он виртуоз в сфере адвокатов, всегда вытаскивает самые пыльные скелеты и ни разу ещё не проигрывал. Я это говорила, но он никогда не проигрывал! Боже, ты, правда, с ним встречалась?

Он знал об этом. Знал, кому звонила Рейчел, и выбрал самого успешного. Друга. Чёрт, с каждой минутой всё становится слишком странно, чтобы было правдой, чтобы доверять даже своим воспоминаниям и ощущениям. Да ещё эта записка, обжигающая тонкую подкладку сумочки, что даже через неё я чувствую опасный огонь.

– Не знаю ничего о нём, но этот человек представился именно так. Темноволосый. Короткая стрижка. Зелёно-карие, с золотыми отблесками глаза, и довольно симпатичный.

– Симпатичный? Да он – «мама дорогая, возьми меня без прелюдий», – Рейчел щёлкает пальцами в разных сторонах, на манер Опры, а я закатываю глаза.

– Меня мало волнует его внешность.

– Но он взялся за твоё дело?

– Вроде бы, да.

– Хорошо, это просто лучшая новость. И, значит, я удачно приняла решение, – довольно смеётся сестра.

– Какое?

– Итак, мы с тобой настолько грязные, что нам следует сходить в СПА. У меня остались два купона на бесплатный массаж и сауну. Выпьем белковые коктейли, понежимся в умелых руках, чтобы ночью немного пошалить, – от её тона и возбуждения мне становится не по себе. Явно она задумала что-то очень паршивое.

– Рейчел, всё это мило, но…

– Никаких «но»! Ты прилетела ко мне с букетом проблем, поэтому тебе придётся терпеть мои развлечения вместе со мной. Брось, Санта, мы же сёстры, и хотя бы так немного развеемся и забудем о том, что за бортом бушует море. Пожалуйста, – тянет она последнее слово.

– Ладно.

– Отлично.

– Ты не уточнила, что будет вечером, – напоминая ей, поднимаюсь с дивана.

– Ах да. А вечер у нас предстоит жаркий, – делает шаг ко мне, – взрывоопасный, – ещё один, – обнажённый, – останавливается напротив, пока мои глаза с каждым её приближением распахиваются сильнее, – вечер на шоу для взрослых девочек!

– Что?

– Мы идём на «Сладкие желания»! Еху! – Смеясь, она кричит.

– Куда?

– Боже, стриптиз шоу, где мужчины будут раздеваться для таких вот похотливых девочек вроде нас, – цокая, объясняет Рейчел.

– Да ты с ума сошла! Нет! – Быстро мотаю головой.

– Нам надо расслабиться и вспомнить, как работают шаловливые пальчики, – Рейчел играет бровями, а я продолжаю шокировано продолжать своё занятие.

– Филипп, если он узнает…

– А его нет. Хватит, Санта, здесь его нет. Пусть следит, пусть думает что хочет. Но это всего лишь шоу, вернёмся-то мы одни. Девочки должны веселиться. А ты особенно, твои пальчики давно одеревенели, – хмыкает сестра.

– На СПА согласна, а на продолжение, нет. Я замужем, и это не подобает… да мне запрещено ходить туда. Рейчел, я не могу.

– Можешь. Ты пойдёшь туда, нравится тебе или нет, но ты будешь там сидеть в какой-нибудь сексуальной штучке, обнажающей твои ноги. И ты будешь наслаждаться, иначе я сделаю с тобой что-то ужасное, – угрожает она.

– Ты не можешь тащить меня туда против моей воли, – возмущаюсь я.

– А я и не тащу, ты сама послушно пойдёшь.

– Рейчел!

– Санта!

– Рейчел.

– Санта.

– Рейчел.

– Мы можем до бесконечности устраивать перекличку, но всё же, последнее слово за мной. Мы идём веселиться, и у тебя будет возможность что-то выпить. Я разрешу тебе пропустить один бокал вина, не больше. Ну, пошли, пожалуйста. Когда ещё у нас будет шанс так развлечься вместе? Потом мы будем решать проблемы, развод и то, что ещё нас ждёт. Один вечер плохих девчонок, как раньше, – она выпячивает нижнюю губу и смахивает на подростка, когда я строгая мама, запрещающая ей идти в кино с неподобающим мальчиком.

– Ты не понимаешь. Если я позволю себе это, то в своих же глазах буду ещё хуже. Да и Филипп… мне следует сидеть не высовываясь…

– Опять этот урод. Вот сколько я тебя знала, Санта, ты всегда делала то, что хотела. Тебе было плевать на мнение других, ты думала о себе. А теперь трясёшься из-за ублюдка, который этого недостоин. Забудь о нём уже, скоро наш секси-адвокат добудет тебе развод, и ты будешь свободна. К тому же тебе пора бы уже заводить новые знакомства. На будущее. Где-то же тебе надо будет жить.

– Ты выгонишь меня? – Обиженно спрашиваю её.

– Чтобы заставить тебя жить и двигать задницей, да. Иначе ничего не изменится, Санта. Ты должна встряхнуться, ощутить, что всё вокруг движется. И, может быть, ты поймёшь то, кем хочешь быть дальше. Ты, как будто фарфоровая кукла, но ты ведь живая, так двигайся, а не стой. И мы идём на шоу, – словно ставит точку в обсуждении планов, а я жмурюсь, не зная, как воспротивиться ещё. Просто не хочу. Не для меня такие развлечения. Они сейчас лишние. У меня и так достаточно проблем, так ещё и глупая задумка сестры. Рейчел даже не понимает, какие последствия могут быть, если кто-то узнает и доложит Филиппу. Мне это запрещено. Его рука всегда была на моей талии во время приёмов, я даже в туалет отходила только на две минуты. Такие правила, а других он не любил. И сейчас я разрушаю всё. Только ради чего? Ради отношений с сестрой и где-то глубоко спрятанного желания узнать, а что будет дальше, если решусь стать неидеальной? Последнее мне хочется сильнее. Я устала быть правильной.

– Хорошо. Но недолго, – сдаюсь, а сестра свистит от радости. Боже, и этой женщине тридцать. Хотя если вспомнить её мать, которая в свои пятьдесят заводит молодых любовников, устраивает драматические расставания, путешествует по миру и набила три татуировки, то этого и следовало ожидать.

– Тогда я за сумочкой, и мы выходим, – Рейчел ударяет меня по плечу.

– Мне тоже надо сменить…

– Ага, конечно. Ходила так на свидание, теперь будешь радовать и мои глаза, – смех удаляется.

– Я ходила не на свидание, а на чёртову встречу, – бурчу я уже сама себе.

Но откуда-то берётся улыбка, а воспоминания становятся ярче. Вот я сестру уговариваю прикрыть меня, когда сбегаю на вечеринку. А в другой раз мы ночью катаемся на машине отца, и Рейчел включает музыку на всю громкость, пока я кричу слова песни и танцую на сиденье. Никогда бы не подумала, что она обвиняла меня из-за недостатка любви родителей. Никогда. Она ни разу не показала мне этого, сама окружала меня заботой, пока я поступила в университет. Тогда уже наши отношения стали натянутыми, а с появлением Филиппа и вовсе превратились в официальные, даже сухие. Теперь же у меня есть призрачная возможность снова вернуться в то время, когда я слышала её смех и видела, как она умеет развлекаться. Наверное, это и есть причина, по которой я согласилась. Я устала бояться, думать о том, что будет со мной, если… Эти «если» кружат вокруг меня, и их слишком много, а я желаю оступиться. Да так, чтобы было хорошо. Внутри вот хорошо, и разрывало сердце от эмоций.

Пока Рейчел не появилась, копаюсь в сумочке и достаю записку, вновь перечитывая слова этого мужчины. Если честно, то я не понимаю пока, почему он помогает мне, когда я чётко ему ответила «нет». Я не давала даже возможности усомниться в моих словах по поводу его предложения. И сейчас не готова. Это для меня слишком сюрреалистично, потому что я не из тех женщин, которые предпочитают омут и не думают о последствиях. Да и что я могу показать? Ничего. К тому же я ни разу не видела этого человека, чтобы судить о дальнейшем. Я не имею представления кто он и сколько ему лет. Знаю только голос, который умеет вибрировать и имеет какую-то странную болезненную хрипотцу. Нет, она не эротична, без какого-то магического притяжения. Этот человек, словно долго кричал, и его связки повреждены. Да и по его разговору можно сказать, что он образован, учтив и имеет некое подобие чувства юмора. Но как можно решиться продать себя, не видя владельца? И снова продать. Это слово убивает меня острее, чем раньше.

– Всё, я готова, – за спиной раздаётся голос сестры. Комкаю послание и прячу его в сумочку.

– Тогда пошли, – улыбаясь, поворачиваюсь к Рейчел, и она довольно направляется к двери.

– А как же твоя работа? – Спрашиваю её.

– Попросила сегодня меня не беспокоить, – пожимая плечами, она запирает дверь дома.

– И так тоже можно? – Удивляюсь я.

– Конечно. Я вип-шлюха, мне можно, – смеясь, подмигивает мне. – Поедем на такси. Мои глаза невероятно рады твоему облику, но простуда для нас лишняя.

Рейчел подхватывает меня под руку и тащит по улице вниз, где я ещё недавно сама садилась в такси. Сестра находит машину, и мы едем по незнакомому мне адресу. СПА и всевозможные процедуры для меня, как правило, четыре раза в неделю. Даже не спрашивая меня о том, что я хочу или же планирую сделать, меня просто вели и исполняли все пожелания мужа, которые работники выучили за несколько лет нашей с Филиппом совместной жизни. Всё по повторяющейся схеме.

Машина останавливается у самого обычного и ничем не примечательного салона. Скептически осматриваю стеклянные двери, которые сестра воодушевлённо открывает передо мной.

– Ты уверена, что здесь всё стерильно? – Шепчу я и получаю в ответ злой взгляд, приказывающий прекратить.

– Санта, хватит. Бесплатное не всегда означает плохое, – фыркает она, направляясь к стойке.

– Но и не должно равняться заболеваниям, – возражаю ей.

– Мне выдали подарок в конце месяца. Сегодня пришли купоны, поэтому заткнись и не задирай нос, – шипит на меня и поворачивается к девушке.

Пока сестра объясняет ей на самом деле очень унизительную ситуацию, где я в платье, стоящем больше чем их дорогостоящая процедура, с такой же сумочкой, которую они видели только на фотографиях в журнале, стою и ожидаю массаж по купону, просто немыслимо для меня. Но в то же время мне стыдно за свои мысли. Если получится освободиться от Филиппа и разорвать брак, остаться живой и быть свободной, то только купоны и спасут мой ещё товарный вид.

– Так, тебе на второй этаж. Кабинка номер восемь. Я буду на первом в третьей. И, Санта, серьёзно прекращай. Наслаждайся, – Рейчел вкладывает мне в руки полотенце, запечатанный пакет с чем-то и толкает к лестнице.

– Может быть, только ты? – Делаю жалостливую попытку избежать экзекуции.

– Санта, – сестра раздражённо всплёскивает руками и скрывается в одной из комнат.

Мне остаётся только подняться на второй этаж, где из динамиков доносятся какие-то японские мотивы, предлагающие расслабиться и не осматривать всё ханжеским взглядом. Но не могу ничего с собой поделать, когда вхожу в восьмую комнату и бегло оглядываю помещение с приглушённым красным светом. Боже, это больше похоже на интимную комнату, чем на приличное заведение с топовыми массажистами.

– Добрый день, – за спиной раздаётся молодой женский голос, и я оборачиваюсь. Юное создание, жующее жвачку и лопающее пузырь, широко улыбается мне. Шокировано смотрю на неё, а она обходит меня и указывает рукой за ширму.

– Там можете раздеться и надеть одноразовые трусики.

– Что? – Обретаю голос, крепче прижимаю к груди полотенце.

– Да, так будет проще. Мы же девочки, и чего я там не видела. К тому же масло испачкает ваше бельё, вам вряд ли это понравится. Ещё один гневный отзыв, и меня уволят, – весело произносит она и выскакивает за двери комнаты.

Нет, конечно, при массаже я раздеваюсь, но мне всегда выдают специальное бельё из хлопковых и натуральных материй, чтобы прикрыть интимные места.

Захожу за ширму и рассматриваю пакетик, где лежат трусики, вроде тех, что надевают при пластических операциях. Я слышала от подруг, с которыми провожу дневное время, о таких. И они самые дешёвые.

Хочется убежать отсюда, но расстраивать или же выводить из себя сестру больше нет желания. Она сразу же рассердится и начнёт обвинять меня в том, что я слишком погрязла в мире валютной шлюхи.

Аккуратно раздеваюсь и вешаю свою одежду, заранее проверяя всё на чистоту. Хотя бы пыли нет, уже хорошо. Обматываясь полотенцем, подхожу к кушетке и принюхиваюсь к одноразовой подстилке. Вроде бы чисто.

– Отлично, вы уже готовы. Сделать музыку погромче? – Спрашивая, девушка входит в комнату и ещё больше приглушает свет.

– Нет, всё хорошо, – сдавленно отвечаю ей.

– Тогда ложитесь на спину и начнём. Сеанс продлится тридцать минут. Сначала массаж, затем парная, если вы захотите, и в конце маска для лица, – сообщает она, а я ловлю себя на мысли, что это полный бред. Парная создана для того, чтобы раскрыть поры, и затем идёт пилинг, очищение, а только потом массаж и маски. Это показывает незнание СПА-процедур. Хотя, что ещё можно было получить за бесплатный купон?

Вздыхая, забираюсь на кушетку и, сворачивая полотенце, кладу на грудь.

Закрываю глаза, чтобы не видеть, как эта горе-массажистка будет обрабатывать руки. Боюсь, что с криком вылечу отсюда.

Меня обливают таким количеством масла, что кажется, желают поджарить на сковородке до золотистой корочки. Курочка на гриле просто. Терплю. Боже, я стараюсь терпеть, когда мои рёбра пытаются прижать к позвоночнику. Я ещё терплю, пока эта девушка дёргает меня за руки и как-то рвано трёт мою кожу. Уже больно. Не понимаю, какой чёрт меня потянул согласиться на это? Явно гневные отзывы были правдивыми, потому что ужасней массажа я ещё не получала.

– Переворачивайтесь на живот, – оповещает меня, и я благодарю всех духов, что ещё немного потерпеть, и я смогу исчезнуть отсюда, чтобы тоже написать гневный отзыв. Никогда этого не делала, а сейчас хочу. Нельзя таких массажистов допускать до тела, они из него бифштекс сделают.

– Подождите секунду, масло закончилось. Я сбегаю за ним.

– Куда уж больше? – Бурчу себе под нос и переворачиваюсь на живот. Кладу полотенце под голову и жду, что же будет дальше. Надеюсь, свечами она не подожжёт меня.

Музыка сменяется на более приятные мотивы, и я радуюсь хотя бы возможности усладить слух. Дверь открывается, меня обдаёт прохладным холодком, а затем закрывается. Пора приготовиться к дальнейшему отрыванию конечностей.

Тонкая струйка тёплого масла течёт мне на поясницу, и руки начинают массировать спину. Прислушиваюсь к ощущениям, понимая, что мне нравится. Действительно, сила, с которой разминают меня довольно приятная. Даже нежная, совершенно отличается от того, что было ранее. Расслабляюсь с каждым прикосновением к моим плечам, улыбаясь и закрывая глаза. Теперь всё иначе, я готова забыть о том, что хотела сказать что-то плохое о ней. Боже, какие руки. Они опускаются ниже, едва касаясь ягодиц, и исчезают. Только хочу возмутиться, как массаж возобновляется. Пальцы перемещаются по моим ногам к стопам и аккуратно ласкают каждый пальчик, отчего я готова мурлыкать. Чёрт, это настолько приятно, что, кажется, я с ума схожу. Медленно, чувственно и как-то интимно, прикосновения скользят выше к моим бёдрам и сжимают их.

Шумно выдыхаю, осознавая, что нечто странное происходит с моим телом. Оно отзывается на каждое прикосновение, и ускоряется сердцебиение. Я даже не чувствовала такого, когда меня целовал Филипп. Точнее, я с ним ничего не чувствовала, а сейчас… её пальцы сильнее надавливают на внутреннюю часть бёдер, играючи двигаясь вниз и вновь медленно… боже… очень медленно выше. Переходят на талию и надавливают на позвоночник, двигаясь к шее. А потом обратно. Останавливаясь на бёдрах, и ниже.

Руки непроизвольно сжимают тонкую ткань, на которой я лежу, а губы раскрываются в беззвучном выдохе. Мои мысли затуманены, я лишь чувствую пальцы, продолжающие обжигать каждый миллиметр моих ног. Особенно сильно рядом с местом, где всё начинает пульсировать. Боже, что это? Я не имею понятия. Но всё внутри ожидает чего-то невероятно прекрасного. Мне хочется двигаться навстречу этим прикосновениям, настолько хорошо. Внизу живота образуется непонятное тепло, которое бросает меня в пот, оттого, что держусь, не позволяя выдать себя. Это ведь противоестественно, незнакомо мне, и так чертовски горячо. А пальцы продолжают двигаться вверх, нечаянно касаясь моей промежности, отчего вздрагиваю и кусаю нижнюю губу. Перед глазами появляются искры, а всё тело вытягивается в струну.

Девушка не придаёт значения тому, что я непроизвольно пытаюсь подстроиться под её давление на внутреннюю часть бёдер, усилить это. И я не понимаю, что за дурман образовывается вокруг меня.

Мне хочется дотронуться до себя, сделать с собой что-то, закричать, в конце концов, как руки исчезают, и меня накрывают полотенцем.

Губы трясутся, а внутри меня всё кипит от непонятного неудовлетворения. Я хочу ещё! Мне мало, это было невероятно… прекрасно… ещё…

– Теперь я могу вычеркнуть первый пункт из списка, моя сладкая Санта. Это было незабываемое удовольствие, – мужской голос, словно из тумана образуется в моей голове.

Всё сковывает от ужаса, я не могу двинуться, пугаясь и одновременно радуясь, что это была не Она, а Он. Но через секунду, возможно, немного больше шок сменяется паникой.

Резко подскакиваю на кушетке, а никого нет. Немного приоткрыта дверь, и всё. Голова кружится от осознания того, что это был ОН. Этот мужчина. Этот человек, голос которого я ни с чем не спутаю. Он дотрагивался до меня, сводил с ума, и вот теперь приходит стыд и страх. Как такое могло произойти?

Спрыгиваю с кушетки, пока всё внутри дрожит от мыслей, от понимания, от обстановки, от того, что я думала и совершила. Обтираю дрожащими руками тело, пытаюсь наспех одеться, но, как назло, всё падает, и я не в силах собраться.

Это невозможно! Его не было здесь! Нет, был! Чёрт, был! У этой девочки не хватит силы и знаний, чтобы настолько разогреть кровь под тонкой кожей. И он это сделал. Первый пункт. Он взял без разрешения. Господи.

Щёки полыхают от стыда, когда выскакиваю из комнаты и бегу вниз. Я должна узнать.

– Мэм, что-то не так? – С улыбкой спрашивает меня администратор за стойкой.

Дышу быстро, пытаясь сформулировать то ли претензию, то ли истерический крик, да хоть что-то.

– Я… кто это был? Кто делал мне массаж? – Выдыхаю я, хватаясь пальцами о стойку. Только бы не упасть. Ноги дрожат, а там, где он касался, всё горит, особенно внизу, прямо под трусиками. Вот там, где всегда было больно и отвратительно. Там особенно жарко.

– Вам не понравилось? – Изумляется девушка.

– Кто это был? – Повторяю вопрос, зло, сверля её взглядом.

– Сейчас… да, сейчас. Дина, вам делала массаж Дина, – быстро лепечет она.

– Нет! Там был мужчина! – Возмущаясь, ударяю ладонью по стойке.

– Мэм…

– Она ушла за маслом, и пришёл он!

– Не может быть, вы, наверное, заснули, потому что мужчин у нас нет, только женщины, – уверяет она меня. – А вот и Дина.

Поворачиваясь, вижу, как эта девушка подходит ко мне, широко улыбаясь и снова жуя жвачку. Быстро смотрю на её миниатюрные руки, и ещё больше распыляюсь.

– Что такое? – Спрашивает Дина.

– Твоя клиентка утверждает, что ей делал массаж мужчина.

– Нет, конечно, нет, – смеётся она. – Вы немного задремали.

– Вы что, меня за полоумную держите? У него руки больше и пальцы сильнее. И он в отличие от вас, не пытался выдрать мне конечности! Помимо этого, он знал, на какие точки надавливать, а вы…

– Санта! Что здесь происходит? – Мой крик обрывает подоспевшая сестра.

– Рейчел, он… тот мужчина, который звонит и следит за мной, был здесь. Он дотрагивался и… это был он, – ищу помощи со стороны сестры. Она бегло оценивает обстановку, где администратор с Диной смотрят на меня, как на, действительно, сумасшедшую. Но я помню! Я же чувствовала, и мне стыдно!

– Спасибо за массаж, – Рейчел хватает меня за руку и тащит за собой.

– Но…

– Не здесь. Ты ставишь меня в ужасное положение, Санта! Закатила скандал! – Отчитывает меня, не позволяя даже объяснить ей ситуацию.

Она толкает меня к первому попавшемуся такси, отчего я падаю на сиденье.

– Рейчел, но я не вру, – бегаю глазами по её злому лицу.

– Дома поговорим, – дёргает плечом и называет адрес водителю.

А мне остаётся только замолкнуть, ведь и там никто не подтвердил того, что это был он. Но я слышала его голос, я умею различать прикосновения. Боже, это точно был мужчина, который без разрешения начал вести свою игру против меня. Сначала адвокат, затем записка, а теперь это. Если раньше мне было страшно, то сейчас я в полной панике, и не имею понятия, как реагировать. Такого всплеска эмоций я не переживала ни разу за всю свою жизнь. Никогда. И первый раз не болезненный, но опасный.

Глава 11

– Что за цирк ты там устроила? – Взрывается сестра, как только мы переступаем порог дома.

– Я говорила правду, – мрачно отзываясь, подхожу к дивану и плюхаюсь на него.

– Он был там, Рейчел. Вот, – копаюсь в сумочке и достаю записку. Протягиваю ей, с недоверием разворачивающей и читающей послание.

– Он сказал, что первый пункт можно вычеркнуть. А это о прикосновениях. Он это сделал, он дотронулся до меня, но я не давала согласия. Он подослал ко мне адвоката, и тоже без моего ведома! Он был там, Рейчел! Я не могла придумать его руки. Он даже массировал моё тело иначе, чем эта Дина, – добавляю я.

С лица сестры сходит злость, и оно приобретает удивлённое выражение, когда она поднимает на меня взгляд.

– Яйца лепрекона, – шепчет сестра, а я триумфально улыбаюсь.

– Он был там, но больше меня удивляет, как он попал в это заведение? Это странно, не находишь? То есть эта Дина знала, что он придёт. Поэтому ушла за маслом, но при этом уверяла меня, что это была она. Чушь, – принимаю из рук Рейчел записку и кладу её обратно.

– Может быть, договорился. Боже, да какая разница! – Она взмахивает руками и садится напротив меня на столик.

– Ты хоть понимаешь, насколько это неподобающе для меня? В какое положение он меня поставил? Да он не имел права этого делать!

– Как ты поняла, что это был он? Ну кроме слов? Ведь ты лежала, пока он делал массаж? – Словно не слыша моих слов, интересуется сестра.

– Я не знала, что это он. Сначала, подумала, что это Дина. А потом… – перевожу взгляд за её спину, и вновь всё ярко представляется в разуме.

– Потом?

– Его руки были такими нежными, и одновременно он знал, куда надавить пальцами. Он двигался медленно, а моё тело… что-то произошло. Я даже больше не могла думать, как будто отупела. Только поддавалась под его давлением, предлагая усилить напор. И это так отвратительно, – ловлю блестящий взгляд сестры и тяжело вздыхаю, вновь покрываясь краской.

– Тебе понравилось?

– Мне неприятно признаваться, но да. Такого массажа я ни разу не получала, понимаешь? Может быть, их ароматические свечи наслали на меня какой-то наркотический эффект, но явно не по своей воле моя кровь закипела. Господи, я до сих пор чувствую его пальцы там, – закрываю лицо руками, пытаясь спрятаться от стыда и лёгкого покалывания между бёдер.

– Знаешь, я думаю, ничего страшного не произошло, – выдаёт сестра.

– Что? – Недоумённо раскрываю руки и смотрю на неё во все глаза.

– Да, – кивая, поднимается со столика и отходит от меня. – Он в плюсе, ты в плюсе. Всё хорошо. При этом он помогает тебе, хоть и проявляет настойчивость.

– Хорошо?

– Ага. Мужчина полностью свихнулся на тебе и играет. Это лучшее, что они могут. Так что мой совет – наслаждайся, – с улыбкой произносит она.

– Ты в своём уме? Забыла, что я замужем? – Возмущаясь, подскакиваю с дивана.

– А ты забыла, что своими рогами уже всю крышу мне изрезала? – Ехидно напоминает она.

– Нет, но я всё ещё замужем, и это… всё это мне не нужно, Рейчел. Я не просила ни помощи, ни этих прикосновений, ни записок, не слежки! Не просила и не желаю этого, – дёргаю головой, словно это поможет мне убедить сестру в своих словах.

– Тогда у меня есть несколько возражений.

– Попробуй, – складываю руки на груди.

– Первое, он тебя не насиловал, не настаивал на том, чтобы ты немедленно опустилась на колени и начала сосать.

– Рейчел!

– Второе, он без лишних слов нашёл лучшего адвоката и сделал тебе офигенный массаж, за который ты даже не платила.

– И третье, что-то непонятное это возбуждение, милая. Он возбудил тебя, и твоя киска намокла.

– Не называй влагалище киской, – кривлюсь я.

– Хорошо, твой чихуахуа не залаял, когда его приласкали. Так лучше? – Подавляя смешок, произносит она.

– Ни капли, – стараясь не улыбнуться, качаю головой.

– И его следующий пункт – твой вкус. Ты хоть понимаешь, что мужчина готов опуститься на колени, чтобы лизнуть тебя? Этого мало кто хочет, а у него даже пунктик есть! Чёрт, Санта, не будь дурой хотя бы сейчас!

– То есть я должна смиренно принимать эти унизительные правила и терпеть этого человека лишь потому, что он без моего разрешения устроил мне встречу с адвокатом?

– Нет, ты можешь принимать их гордо и ломаться, как последняя идиотка, не дав ему шанса показать себя. Он мужчина, ты женщина, которая никогда не знала, что такое оргазм. Так поймай его, пусть он не будет единственным мужчиной, пусть потом ещё будет десять, двадцать, хоть сто. Но ты узнаешь, что такое настоящая жизнь в красках. А не в фальшивых улыбках и в бумажках, которыми себя окружила.

После её слов повисает молчание, в котором я ищу веские аргументы, чтобы возразить, но лишь обиженно поджимаю губы.

– Он не заставляет, Санта. Он предлагает, и ты всегда можешь отказать. Пусть всё идёт так, как сейчас. Посмотри, вдруг тебе, действительно, понравится, ведь его прикосновения у тебя не вызвали рвотного рефлекса. Нет, я толкаю тебя к нему, я толкаю тебя жить. Выбраться из кокона, в котором ты привыкла существовать. Но лишь тебе решать – что ты хочешь. А Филипп, да пошёл он к своим шлюхам. Ты должна тоже увидеть, что не всем мужчинам наплевать на то, сухая под ним женщина или пылает от желания, – добавляет она.

– Но я не могу, понимаешь? Внутри не могу, потому что удерживаю себя в приличных рамках. А как же совесть? – Шепчу я.

– Приличия давно стали для тебя пустым звуком, Санта, раз ты вышла замуж за деньги, а не за человека. Да и совестливостью ты никогда не отличалась. Но ломать себя не нужно, просто посмотри немного глубже в себя и пойми, куда ты хочешь идти. Назад или вперёд. Сейчас ты стоишь, даже не двигаешься, и я хочу, чтобы твоя жизнь стала такой же яркой, какой ты была раньше. Не ты изменилась, а тебя подогнали под рамки идеальной куклы. Если тебе хочется быть такой, то я не против. И я пошла собираться на шоу, – Рейчел чмокает меня в щёку.

– Мы туда, действительно, идём? – Со стоном поворачиваюсь к ней.

– Ещё бы. Конечно, да. Мне очень интересно, чем закончится эта история. А произошедшие события обещают довольно возбуждающее представление, – смеётся сестра и исчезает в коридоре.

Почему она так легко может рассуждать по поводу измены, да даже обычных прикосновений и другого мужчины? Я не умею так. Для меня запрещено. Всегда был только Филипп. И я его изумительная жена, которой он гордится и в то же время изменяет ей.

Боже, я запуталась и теперь совершенно ничего не могу сообразить. Как реагировать? С одной стороны, да, признаю, это было просто невероятно для меня. Но с другой, я не знаю этого человека, не видела его, боюсь последствий и ужасаюсь своим мыслям, которые уже шепчут «рискни». А я страшусь. Никогда не была трусихой, стала такой с мужем, и причин нет. Устала от этой игры, которую ведут со мной. Устала быть всегда ведомой, не имеющей права голоса. Это так неприятно и обидно, что во мне видят лишь неживой субъект, которым можно помыкать. Хочется быть иной, обрести характер и прекратить сглатывать обиду. Да и, в конце концов, я ни разу за всё наше знакомство с Филиппом не чувствовала своё тело так ярко, как сегодня. Даже больше, я никогда не чувствовала себя желанной женщиной, да и просто женщиной рядом с ним. Только идеальной женой.

Нет, это не значит, что я соглашусь со всем, что сказала Рейчел. Но я посмотрю, что будет дальше, потому что в данный момент я не имею понятия, как мне быть.

Вхожу в комнату и моментально направляюсь в душ, чтобы смыть с себя приторный аромат масла, хочу стереть его прикосновения. Его! Это настолько же глупо, насколько моё желание не признавать того, что понравилось. Вот так просто. Мне понравилось, и всё. Но даже в мыслях страшно произносить это, словно меня подслушают, и будет хуже. Я опасаюсь, что Филипп узнает, не верю в то, что он так легко отпустил и продолжает жить и развлекаться. Но, может быть, всё же, я придумала себе опасность. Вдруг её нет? Алкоголь – вот таким образом повлиял на мой мозг, и теперь я боюсь всего, даже своей тени. Дома такого не было, а вот без него, без мужа, я ощущаю невидимую нить, которая сильно оттягивает меня назад. Нет, это не любовь и преданность, вера в лучшее или другая глупость, это словно канат, которым обвязано всё тело. Толстые и тугие верёвки, не позволяющие двигаться свободно и дышать полной грудью. Даже себе сложно объяснить это состояние. Оно угнетает.

Выхожу из ванной и обтираю волосы полотенцем. Не стоило пить вино на завтрак, потому что сейчас меня сильно клонит в сон, да и при этом безумно хочется есть. Направляюсь на кухню, слышу приглушённую музыку из спальни сестры. Открываю холодильник, рассматривая практически пустые полки. Только кастрюля со спагетти, хлеб, бутылочки с молочным коктейлем и яйца. Всё. Надо бы купить что-то, только я готовить не умею. Беру одну из бутылочек и залпом выпиваю, лучше бы туда добавить что-то крепкое, к примеру, ликёр. Но нет, хватит думать о дурмане, в котором мне будет хорошо. Для начала, следует пережить вечер.

Возвращаюсь к себе и падаю на постель. Глаза сами закрываются, и я нахожусь в сладкой дремоте, пока жужжание не врывается в сознание. Сонно ищу источник шума, оказавшийся в тумбочке, и по обыкновению провожу с закрытыми глазами по экрану.

– Да, – переворачиваясь на бок, подавляю зевок.

– Приятно слышать, что ты отдыхаешь, – раздаётся мужской голос. Непроизвольно улыбаюсь ему и подтягиваю ноги к груди.

– Мне понравился массаж, и я ещё сплю, – шепчу я.

– Прекрасно. Очень лестно слышать, что наслаждение получил не я один. Какие планы на этот вечер?

– Есть предложения? – Приподнимаю один уголок губ, пока разум медленно просыпается, а я всё произношу на автомате.

– Даже так? У меня множество предложений. Возьми телефон, он тебе понадобится. До встречи, сладкая моя.

– Угу.

Быстрые гудки, и я кладу телефон под подушку, устраиваясь удобнее. Улыбаюсь, пока последние его слова прокручиваются в голове, и замираю, когда осознание резко и быстро разрушает всё спокойствие.

Распахиваю глаза и сажусь на постели. Отбрасывая подушку, вижу подтверждение, что всё произошедшее не сон, и я… боже, да я флиртовала, согласилась и была довольно приятной с этим человеком! Чёрт возьми!

Но в следующий момент меня остужает какая-то апатия, и нежелание больше бороться накрывает, отчего я укладываю подушку обратно и падаю на неё. Смотрю в потолок, не представляя, на что согласилась, и что будет сегодня ещё. Кажется, я не доживу до завтра. Слишком многое происходит со мной, больше чем за последние годы жизни. И мне так всё равно. Действительно, всё равно, я не чувствую себя ни человеком, ни женщиной, только куском дерьма, который никому не нужен. Мне плевать на всё, что со мной сделают. Пусто внутри и безрадостно.

– Ты совсем с ума сошла? Машина приедет через двадцать минут, Санта! – Крик сестры не приносит даже удивления. Спокойно перевожу на неё взгляд и бегло осматриваю её в коротком платье с укладкой и макияжем, полностью готовую к чему-то грандиозному.

– Быстро собирайся! Если не выйдешь, за волосы потащу, – угрожая, хлопает дверью, а я вновь возвращаю своё внимание на полоток.

Никто не считается с моим мнением. И я привыкла к этому, потому что через несколько минут, как робот поднимаюсь, достаю красивое нижнее бельё, элегантное платье. Направляюсь в ванную, чтобы нанести макияж и расчесать короткие волосы, не желая их приводить в порядок. Я ничего сейчас не чувствую, как будто не я это. На автомате одеваюсь, собираю свои вещи в сумочку и кладу туда телефон. Набрасываю накидку и выхожу из спальни.

– Наконец-то, я так голодна. Поужинаем и повеселимся, – меня встречает Рейчел, подходя к двери.

– Там ещё девочки будут, я вас познакомлю. Они работают в той же порноиндустрии, что и я, поэтому не обижай их, – продолжает болтать, пока я иду за ней к подъехавшему такси.

Её трёп такой же бесцветный, как и всё вокруг. Голова шумит, а горло дерёт от сухости. Мыслей нет, только печаль разрастается внутри грязным пятном. И мне не хочется анализировать, думать, спорить, возражать. Ничего.

Мы входим в бар, где грохочет музыка. Сестра показывает билеты, и нас ведут к одному из столиков во втором ряду. Здесь одни женщины. Меня знакомят с девушками разных возрастов, но я даже имён их не запоминаю. Смотрю в предложенное меню и делаю заказ – салат и бокал вина. Не понимаю, что со мной происходит, ведь шутки девочек очень смешные, а я не улыбаюсь искренне, только жду, когда всё завершится. Нет, не это. Не глупое представление с полуголыми мужчинами и свистом зала, не безвкусный и жирный салат, как и бокал вина. Я жду чего-то непонятного. Словно чувствую приближение катастрофы, которая обязана случиться со мной. Мне не страшно. Меня не трясёт от возбуждения. Ничего. Прямая линия в сердце и никаких эмоций.

– Я пойду, хорошо? – Тихо подаю голос на ухо сестры.

– Уже? Но только середина шоу! – Удивляется она, поглядывая на сцену.

– Голова болит, и очень устала, – монотонно отвечаю ей.

– Ладно. За меня не волнуйся, мы будем веселиться.

Внимание Рейчел тут же переключается на полностью голого стриптизёра, двигающего бёдрами. Она переговаривается с подругами, а я здесь лишняя. И меня это не обижает, наоборот, даёт возможность убежать и остаться одной.

Выхожу на холодный воздух, закутываясь в накидку, и бреду по улице. Я понятия не имею, в какой части города нахожусь, да и хорошо так. Потерялась среди людей и не желаю искать убежище. Если бы у меня был шанс исчезнуть, провалиться сквозь землю или же раствориться в воздухе, я непременно бы им воспользовалась сейчас.

Полностью поглощённая своими мыслями и улыбаясь им, я не замечаю, как недалеко останавливается машина, и за мной следуют. Я не слышу ничего, кроме собственного стука сердца, спокойно и мирно живущего внутри.

– Мисс Блейз, – передо мной вырастает мужчина. От испуга и неожиданности вскрикиваю и останавливаюсь. Моргая, поднимаю голову, встречаясь с улыбкой, явно несвойственной мужчине.

– Миссис Ричардсон, – автоматически поправляю его, приходя в себя от потрясения.

– Как вам будет угодно, – склоняет голову и указывает рукой в сторону дороги.

Оборачиваясь, вижу чёрную иномарку и теперь вспоминаю, чего я ждала. Вот этого. Встречи, от которой кровь стынет в жилах, и разум теряет все ориентиры, покорно сдаваясь.

Кивая, прохожу к машине. Передо мной открывают дверь, и я опускаюсь в тёмный, приятно пахнущий кожей салон. Открываю сумочку и достаю телефон, где виден один пропущенный вызов от него. Я не слышала, честно не слышала, потому что музыка гремела или же я просто не хотела.

Безынтересно смотрю впереди себя, даже не спрашивая, куда меня везут. Всё равно. Этого было не избежать, только сейчас я понимаю, что мужчина, преследующий меня, так легко позволивший себе дотрагиваться до обнажённой кожи, не отступит. Лучше идти добровольно, потому что отчего-то я знаю, как страшно бывает насилие.

– Вам просили передать, – когда машина останавливается, водитель протягивает мне конверт.

Беру его, надо мной включают свет, чтобы я смогла разглядеть внутри конверта карточку дымчато-серого цвета с выбитыми цифрами, без надписей, названий, похожую на кредитку. И всё, никаких слов, напутствий, чего-то ещё. Вот так. Карточка и полная безысходность.

– Вам туда, – мужчина указывает на тёмную дверь, над которой светится надпись. Похоже на клуб, это уже не удивляет.

– Спасибо.

Выхожу из машины и направляюсь к заведению. Видимо, здесь камеры, потому что едва я подхожу к двери, как она открывается, выпуская грохот музыки, крики и шум. Я была права. Это клуб. Самый обычный клуб, куда ходят выпить, потанцевать, найти заболевания на одну ночь.

Показываю карточку, и охранник головой подзывает девушку, бегло осматривающую меня и расплывающуюся в улыбке.

– Следуйте за мной, – приглашает рукой в тёмное пространство, где сверкают разноцветные лучи. Мы проходим мимо компании ребят разных возрастов, и идём дальше. Скорее всего, это вип-зона, где отдыхают наиболее приличные люди, хотя заболевания у всех одинаковые, какая разница. Я даже не обращаю внимания на посетителей, а просто следую за девушкой. Мы минуем ещё один зал и выходим в коридор, где множество дверей, затем спускаемся. Словно улей. Порочный и громкий улей.

– Вам сюда. Хорошего вечера, – она открывает самую угловую дверь на нижнем этаже и впускает меня.

Как только дверь за ней закрывается, я оказываюсь в темноте, где слышна музыка, более спокойная, но ритмичная. Когда глаза привыкают к мраку, я могу разглядеть, что справа от меня стекло, за которым горит приглушённый бордовый свет, и никого нет. Поворачиваю голову, замечая небольшой круглый столик, где одиноко поблескивает бокал.

Мне не страшно идти к нему, потому что я знаю, что в бокале вино, и оно для меня. Всё здесь и сейчас происходит для меня и без моего разрешения. Да и разве это теперь что-то значит? Нет. Поэтому лучше выпить, чтобы подлить алкоголя в мою застывшую кровь, хоть немного оживить себя, но ничего не происходит.

Я не знаю, как долго сижу одна, смотря на пустой бокал, который кручу между пальцами. Как загипнотизированная не могу отвести взгляда, и жду. Улавливаю какое-то движение впереди и поднимаю голову. За стеклом становится оживлённо. Пара – мужчина и девушка буквально не отрываются друг от друга, позволяя себе целоваться на публике.

Мой рот от удивления приоткрывается, и я выпрямляюсь, садясь ровнее. Хочется крикнуть им: «Найдите другое место! Как ни стыдно?!». Но я, молча, наблюдаю, как мужчина с силой ударяет партнёршу о стекло. Это заставляет вздрогнуть и подскочить, пока она ему жадно отвечает.

Что это за место такое?

Не понимая, куда я угодила, двигаюсь спиной туда, где расположена дверь, чтобы сбежать и не видеть этого отвратительного шоу, как догадываюсь, устроенного для меня. Гадко! Противно! Меня сейчас стошнит от этого.

Берусь за ручку, чтобы вылететь отсюда пулей и больше никогда не отвечать ни на звонки, ни на другие послания извращенца, притащившего меня сюда.

– Вряд ли ты выйдешь отсюда без моего разрешения, – раздаётся из темноты насмешливый голос, и всё внутри ухает вниз.

Глава 12

Мне, наверное, показалось. Но я так и стою, держась за ручку, чтобы не упасть. Колени дрожат, пока я пытаюсь сообразить, что делать дальше. Бежать – самый верный вариант, но… вот «но» и заставляет меня где-то найти уверенность и бесстрашие, а, может быть, глупость, чтобы отпустить опору и обернуться.

– Ты здесь? – Тихо спрашиваю темноту, пока за стеклом полностью поглощённая друг другом пара переходит к более открытым ласкам, срывая с себя одежду.

– С того момента, как ты вошла, – отзывается он.

Сердце в одну секунду оживает и бьётся в страхе, возможно, это что-то другое. Но оно сходит с ума, пока я вглядываюсь в помещение, облизывая сухие губы.

– Скажи им остановиться, – указываю рукой на стекло, не желая туда смотреть. Как же гадко.

– Никогда, моя сладкая Санта, – улавливаю звук медленных шагов где-то сбоку или же перед собой, не знаю, начинаю паниковать.

– Никогда я не прикажу остановить страсть, бурлящую по венам людей. Неужели, тебе не нравится искреннее преклонение перед наслаждением? – Ехидно и насмешливо интересуется темнота, так и не приблизившись ко мне достаточно, чтобы я поверила в присутствие ещё одного человека здесь.

– Неужели, это должно нравиться? Пусть занимаются этим дома, но не на людях! Это отвратительное поведение! – Возмущённо возражаю я и получаю в ответ низкий смех, за который хочется ударить. Он вновь насмехается, издевается, и я сама угодила в этот капкан.

Понимание всего резко наваливается на моё сознание, и меня скручивает от страха, куда я угодила. Поворачиваюсь и дёргаю ручку, чтобы открыть дверь, но она не поддаётся. Стучу по дереву, кричу, с каждой секундой умоляя выпустить меня из этого ада. Но ничего, лишь смех стихает, а в следующий момент мою руку, ударяющую по двери, накрывает другая. Я замираю, а сердце оглушительно отдаётся в ушах.

– Тише, сладкая моя, не надо бояться. Если тебе не нравится, то мы это скроем, – как только слова прозвучали, рука исчезает, и с потолка медленно спускается тёмная ткань, с каждым разом закрывая стекло, за которым творится разврат.

– Выпусти меня… Рейчел думает, что я дома, и, если меня не будет… – мои сбивчивые угрозы, которые я тихо мямлю, прерывает самое неожиданное и нелепое предложение во всём мире.

– Потанцуй со мной.

– Что? – Переспрашивая, прижимаюсь спиной к двери.

– Кто-то занимается любовью, а кому-то остаётся танцевать, потому что его партнёрша сейчас слишком напугана своими мыслями и пока не может быть честной с собой. Так что ей необходимо время, танец поможет.

В кромешной темноте, где я ничего не вижу, ощущаю, как дотрагиваются до моего плеча и снимают сумочку. Дёргаюсь от этого и упрощаю лишение меня всего, что могло бы мне помочь. Господи, да я готова упасть на колени и молить об освобождении. Меня до ужаса, до ледяного пота пугает происходящее, а ещё больше – человек, аромат которого становится ярче. Странный и глубокий.

– Тебе не стоит бояться меня, Санта, как и своих желаний. Пойдём, – чувствую, как меня берут за руку, и я иду на несгибающихся ногах. Не смея ни возразить, ни кричать, ни просить о чём-то. Я просто иду.

– Перчатки, – шепчу я, двигая пальцами по прохладной кожаной поверхности.

– Предпочитаю, чтобы мои руки всегда были тёплыми. Женщины любят горячие прикосновения, намного больше, чем ледяные, – останавливаясь, мягко объясняет мужчина.

Каким-то странным образом музыка становится немного громче, и он обнимает меня за талию другой рукой.

– Чёрт возьми, ты настоящий, – обескуражено произношу шёпотом, словно только сейчас до меня доходит, что мужчина живой. Тот самый человек, который изводил меня, пугал и ещё недавно видел обнажённой, возбудил и теперь же спокойно двигается, имитируя светский танец.

– Своевременное замечание, Санта. Ты приходишь в себя, – тихо смеётся он, когда мои ноги останавливаются, и я вырываю руку из его. Он замирает, пока моя ладонь ложится на тонкую ткань, скорее всего, рубашки, ощущая под ней упругие и сильные мышцы. Она двигается дальше, достигая ворота и расстёгнутых пуговиц на шее. Я веду пальцами выше по щеке со щетиной и касаюсь густых волос. Пока это происходит, я не дышу, может быть, не замечаю, потому что шокирована.

Я изучаю незнакомца и ловлю себя на мысли, что наслаждаюсь его волосами до плеч. И вновь кладу руку на грудь, где равномерно и успокаивающе бьётся сердце.

– Боже… ты… я… – не могу сформулировать ничего вразумительного, но глаза непроизвольно наполняются слезами, ведь я радуюсь, что это происходит со мной. Он есть. Он существует, и он рядом. Не делает ни единой попытки оборвать мои прикосновения, возмутиться или же накричать, склонить меня к ужасающим фантазиям, да и, вообще, он просто позволяет.

– Как тебя зовут? – Прочищая горло, спрашиваю его и останавливаю ладонь на плече. Высок, Филипп ниже его. И аромат у него так отличается от того, что отравил меня. Он словно успокаивает, обещает тишину и улыбку, без слёз и страхов. Он манит, напоминая огонь, которого я никогда не боялась.

– Ред, – отвечает он.

– Ред? – Издаю смешок.

– При рождении мне дали имя – Джаред. Но я предпочитаю Ред, и никак иначе.

– Ред, – повторяю я, выдыхая его имя, наслаждаясь, как оно мягко слетает с моих губ.

– Продолжим? – Он подхватывает мою руку, возобновляя медленные движения танца.

– Почему так темно? И почему эти люди за стеклом позволяют вести себя так неподобающе? – Шёпотом спрашиваю его.

– Темнота позволяет узнать намного больше, чем свет. В темноте ты чувствуешь всё острее, ярче и дольше. В темноте время останавливается. Ночь никогда не сможет сравниться с днём. Она королева, позволяющая нам, её подданным, превращаться в тех, кого мы прячем днём. Люди, они именно это и делают.

– А если скрывать нечего?

– Каждый что-то скрывает, поверь мне. Я наблюдаю это слишком часто, чтобы не знать наверняка. Даже ты, – делает паузу, пока я пытаюсь хотя бы немного угадать его внешность.

– Особенно ты, Санта.

Я не знаю, что ему ответить, потому что он прав. Да и, вообще, сложно соображать, когда ты танцуешь в темноте с человеком слишком странным и незнакомым.

– Я замужем, – зачем-то напоминаю ему.

– Мы исправим это недоразумение. Джо уже начал работать над делом, – спокойно произносит он.

– Зачем? Я не понимаю, зачем тебе это? Ведь вокруг достаточно женщин, свободных женщин, которых ты можешь иметь.

– А ты наблюдательна, – хмыкает Ред. – Но мне нужна особенная.

– И это я? – Недоверчиво усмехаюсь.

– Для меня, да. Меня мало интересует внешняя красота, больше меня возбуждают минусы. Уродство, которое есть в людях. К примеру, алкоголь. Ты хоть знаешь, как выглядишь, когда наслаждаешься каждым глотком? Знаешь, насколько меняется выражение твоего лица, имитируя блаженство? Это видение ярко врезалось в мою память, и я легко могу представить тебя в постели. И я хочу наблюдать это бесконечно, пока иллюзия не исчезнет.

– Ты долго за мной следишь, – делаю я вывод, хотя неприятно, что мужчина обсуждает мои плохие стороны, а вот то, что подарила природа, его не трогает. И это ещё одна причина, по которой я продолжаю танцевать.

– Достаточно, чтобы понять, чего я хочу. Решения принимаются за секунду. Это или «да», или «нет». Но никогда отрицание не превращается в согласие, сколько бы времени ни прошло. Нужна лишь секунда, в которой всё меняется.

– То есть ты за секунду решил, что хочешь меня? Вот так легко и просто? Без сомнений, без угрызений совести, что можешь разрушить брак? Без вопросов, и, не зная человека, его мыслей и желаний, ты решил за меня? – Останавливаясь, поджимаю губы.

– Верно, потому что я знаю, что ты сама не умеешь принимать решения. Хотя хочешь этого, но тебе не хватает веры в свои силы. А разрушать то, чего никогда не было – неверное описание происходящего. Я помогаю тебе найти себя, и понять то, что ты скрываешь вот здесь, – продолжая сжимать мою руку, чувствую, как касается пальцем груди в области сердца.

– А если там ничего нет? Только продажная шлюха, которая, действительно, уродлива и неприглядна? Если ей не нужна твоя помощь, а она только играет с тобой? Что ты скажешь на это? – Зло цежу я.

– Я скажу, что это будет увлекательное сражение, потому что она слепа. Она не видит ничего, кроме нескольких ошибок, которые ей помогают продолжать жалеть себя, – тихо смеясь, отвечает.

И это даёт толчок внутри показать ему всё, на что я способна. Показать в этой темноте, кто я есть на самом деле.

– Ты богат? – Интересуюсь я.

– Нет.

– Тогда ты мне неинтересен. Что ты можешь предложить? Массаж? Так я его могу купить, как и любого красивого мужчину, если он мне будет нужен, – дёргаюсь в его руках, и он моментально выпускает меня. Слишком быстро, позволяя отойти на шаг с гадкой улыбкой на губах.

– Твои фразы возвышенны, и на них ведутся только, действительно, глупые дурочки, готовые поверить в красивую сказку. А я могу о ней рассказать много, потому что сказка не имеет продолжения, дальше начинается уродливая красота богатства. Так что же ты молчишь, Ред? У тебя нет ничего, что меня бы возбудило до такой степени, чтобы я решилась оставить свою прекрасную жизнь. А ради тебя, ради этой интрижки, которую ты расписал за меня, я не собираюсь разрушать идеальный брак, – ставлю точку и триумфально улыбаюсь.

– Все сказала? – Спокойно спрашивает, чем выводит меня ещё больше.

– Нет.

– Продолжай, я сегодня свободен и весь твой, – насмешливо предлагает, словно его не трогают чудовищные слова, от которых любой бы мужчина рассвирепел.

– Ты боишься выйти на свет, потому что тогда женщина поймёт, что ты ничего из себя не представляешь. Сколько тебе? Сорок? Тридцать? В таком возрасте все нормальные мужчины уже живут настоящей жизнью, имеют жён, детей и счастливы. Выходит, ты предлагаешь фальшь, уверяя, что она прекрасна, когда сам не имеешь силы или же чего-то ещё, чтобы остаться с одной навсегда, – замолкаю, понимая, что, скорее всего, я перешла границы приличий, но не могу остановиться. Меня злит, возмущает и подбрасывает ещё дров, в кипящий огонь адреналина, то спокойствие, с которым этот странный человек сносит оскорбления.

– Бинго, Санта, ты попала в точку. Я не нормальный мужчина, не готов обременять себя одной женщиной, чтобы вести заурядный образ жизни. Он не для меня, как и не для тебя. Есть что-то ещё? Ты выпустила дым, который с каждым разом нравится мне всё больше и больше? – Голос появляется позади меня, и я поворачиваюсь на него.

– Я не собираюсь тратить на тебя своё время. Ты этого недостоин. Выпусти меня немедленно и верни мою сумочку, она стоит больше, чем ты, вообще, видел, – протягиваю руку, гордо задирая подбородок, но, чёрт возьми, меня трясёт. Такая напряжённая тишина, образовавшаяся вокруг меня, давит и приводит к ещё большей панике.

Стою, как полная идиотка, в темноте с протянутой рукой и, кажется, проходит десять минут, ноги затекают, и появляется желание кричать. Действительно, завизжать от такого отношения.

– Ты можешь уйти в любую минуту, – вновь за спиной. Оборачиваюсь и разглядываю темноту.

– Но для начала, найди дверь, – смех наполняет разум. Он настолько обидный, что я срываюсь на бег и ударяюсь о тонкую материю. Стекло. Быстро иду по ней вправо, где должна быть стена и дверь. Но ничего. Шершавая краска, и я готова визжать от отчаяния и издевательства надо мной.

– Холодно, очень холодно.

– Я готова придушить тебя! Да кто ты такой, чёрт бы тебя побрал? Ты не смеешь меня удерживать здесь! Не смеешь смеяться надо мной! Не смеешь! – Кричу так громко, что звон отдаётся в ушах, и меня даже ведёт в сторону. Быстро дышу и ударяю кулаками по стене, не позволяя себе слёз.

– Сладкая моя, ты вольна уйти в любую минуту, главное – найди выход.

– Включи чёртов свет, и тогда я найду его. Включи свет, – шиплю я, зло смотря впереди себя.

– Нет, так намного интереснее, – смеётся. Ублюдок! Козёл! Ненавижу! Всех мужчин ненавижу! Ненавижу то, что они думают, что умнее нас, женщин! Ненавижу, что они всегда сильнее и готовят ловушки, в которые мы по незнанию попадаем! Ненавижу их! Всей душой ненавижу!

Я даже не замечаю, как начала колотить стену, сильнейшими ударами ладоней. Пинать её и шипеть, как гадюка. И я продолжаю это делать, выплёскивая всю ненависть, пока не приходит обида. Она разъедает всё внутри, опускает достоинство… выбрасывает его из души и оставляет только безвыходное положение, где хочется сесть на пол и плакать. Долго и горько, проклиная, и себя, и решения, и всё вокруг.

– Теперь достаточно, Санта, – мои удары прекращают чужие руки, которые оттаскивают меня от стены и тащат за собой. Брыкаюсь, но слабо, сухо всхлипываю и просто замираю, понимая, что всё. Мне не за что бороться, я проиграла. Снова и снова.

– Я вещь, кукла для вас всех. Вы не знаете, что и мне бывает больно. Не знаете, – горько шепчу я, пока меня усаживают на что-то, вроде бы на стол.

– Сладкая моя, я знаю, но иногда приходится дать возможность выпустить пар, после сожжения несбывшихся грёз, чтобы ты смогла спокойнее принять то, что происходит, – мою руку поднимают. А ладони горят от ударов, их покалывает от боли. Но неожиданно моей кожи касаются губы, отчего я задерживаю дыхание. Медленный поцелуй приводит меня в полное недоумение, и я ощущаю толчок в области бёдер. Слабый, едва уловимый.

– Обожаю пылких женщин. Не могу устоять перед эмоциями, которые ты научилась скрывать ото всех, даже от себя. Для многих это минус, но для меня… слишком сладкое явление. И видеть это, наблюдать за тобой одно удовольствие. Я не ошибся, Санта, ты особенная, – медленными, чувственными поцелуями Ред покрывает вторую мою ладонь, пока я, потерянная, сижу и прислушиваюсь к своим ощущениям. Они такие странные, новые для меня и одновременно пугающие.

– Я ненавижу тебя, – шепчу мысли, продолжающие крутиться в голове.

– Приму это за комплимент. В ненависти таится самое удивительное. Притяжение. Ненавидь меня так сильно, насколько ты можешь. Покажи мне тот огонь, который я жду. Ну же, – его рука обхватывает мою талию, резко притягивая к мужскому телу.

– Ненавижу за то, что ты решаешь за меня, – упираюсь ладонями в его грудь.

– Ещё, давай, – рычание, которым он опаляет мои губы, приносит ядрёное и адское желание разодрать его.

– Ненавижу тебя за то, что ты так уверен в себе. Ненавижу за то, что думаешь я сдамся. Ненавижу тебя. Гори в своём огне один. Мне он не нужен. Ненавижу твой огонь. Не готова… ненавижу, – сама не понимая, как получилось, но сжимаю пальцами его рубашку и дёргаю на себя.

– Не желаю гореть один…

– Ты будешь это делать, потому что я спалю тебя своей ненавистью. Ненавижу эту темноту и эту комнату. Ненавижу, когда ты смеёшься надо мной. Ненавижу, когда наблюдаешь. Ненавижу.

Его пальцы грубо хватают меня за подбородок, приподнимая его чуть выше. Но я, действительно, сейчас переполнена ненавистью. К нему, ко всему миру, к себе в особенности.

– И это всё, Санта? Это вся твоя ненависть? – Насмешливо спрашивает. Сцепляю от ярости зубы, издавая характерный скрип.

– Ты не имел права приходить туда! Не имел права прикасаться ко мне!

– Но я пришёл и нам обоим доставил наслаждение.

– Ошибаешься, Ред, я тебя ненавижу, поэтому никакого наслаждения не получила, – дёргаю головой, чтобы снять его пальцы со своего лица.

– Моя сладкая, это уже оскорбление, – его палец, как оказывается, уже без перчатки, проходится с сильным напором по моим сухим губам. От шока, от бурлящего внутри адреналина, моё сердце несётся галопом, а тяжесть появляется внизу живота.

И я должна бы закричать, возразить, противиться, но только резко выдыхаю, как в следующий момент мой рот с силой накрывают чужие губы. Властно. Слишком грубо и больно. Это приносит слабость во всём теле. Хватаюсь сильнее за его рубашку, чтобы не упасть. Я даже не двигаюсь, пока мужчина целует меня. Словно ударили по голове, и я моментально теряю волю и сознание, расслабляюсь, как и его губы становятся мягче.

Он отрывается от меня, и я слышу учащённое дыхание. Обоих. Одно на двоих. Моргаю, пытаясь прийти в себя. Но то ли алкоголь, то ли темнота, то ли странные мысли, появляющиеся в голове, то ли непонятное желание получить больше, толкают меня в спину. Я подаюсь вперёд и вновь касаюсь его губ. Чувствую его улыбку и мне так плевать, что за этими стенами всё может быть плачевно. Мне жарко, я первый раз за всю свою жизнь чувствую, как промежность пульсирует, посылая безумное вожделение по всему телу.

Поднимаюсь руками к его шее, но он перехватывает запястья и возвращает их обратно. Его губы играют на моих, заводят сильнее, пока я держусь за его рубашку, чтобы не упасть. Ладони Реда скользят по моей талии и опускаются к бёдрам. Не знаю, что мне приносит больше удовольствия его язык, проскальзывающий в мой рот, или же его пальцы, забирающиеся под платье. Боже, я схожу с ума. Действительно, теряю разум, пока он хватает зубами мою губу и посасывает её. Непроизвольно, незнакомо с моих губ срывается стон, в котором я тону.

– Ты должна принять мои условия, сладкая, иначе я остановлюсь, – шёпот достигает до меня слишком медленно, ведь мужские руки поднимают платье, оголяя мои бёдра.

– Да, – выдыхаю я, подставляя шею под его поцелуи. И вряд ли в этой ситуации я бы смогла сказать что-то иное. Нет, я больше не владею сознанием. Не имею власти над собой, позволяя ему приподнять меня и задрать платье до талии. И плевать на то, как выгляжу, я хочу сильнее. Хочу узнать, а что такое хорошо, ведь плохо уже выучила.

Моё дыхание становится громче, пока Ред играет языком на моей шее. Так невероятно хорошо. Его ладонь медленно проходит по моим ногам.

– Ты слишком сексуальна, чтобы не хотеть обладать тобой, Санта, – его голос насылает дурман. Не хочется… не могу сказать ничего, мне нужны его губы. Его поцелуи, которые слишком горячи для такой, как я. Наслаждаюсь ими, уже смелее требуя ответа.

Его пальцы проскальзывают в трусики, вызывая во мне новый стон, который теряется в его дыхании. Придвигаюсь ближе, умоляя мысленно не останавливаться. Наверное, потом будет отвратительно от себя, но не сейчас. Сейчас меня ничего не волнует. Всё моё внимание сконцентрировано на его языке, играющем с моим, на его пальцах, поглаживающих меня, касающихся нервных окончаний, от которых я не могу сидеть спокойно. Мне так жарко. Кажется, я могу вечность целоваться, хотя раньше не любила. Я могу вечность стонать и двигаться к нему навстречу. Пальцами проскальзывает в моё влагалище, отчего я вздрагиваю. Издаю судорожный вдох и сильнее сжимаю рубашку пальцами.

– Тише, всё хорошо. Я не сделаю тебе больно, обещаю, – успокаивающе поглаживает рукой мою спину, медленно целуя губы.

Киваю и привыкаю к его пальцам во мне. Секс всегда означает боль. Всегда, без исключений. И сейчас тоже, но в следующие секунды, когда тело забывает обо всём, а разум вновь наполняется шумом и желанием целовать его, всё меняется. Я не знаю, как ему удаётся разорваться, чтобы терзать мои горящие губы, удерживать меня и ласкать клитор, при этом совершая фрикции. Но он это делает. С каждым мгновением быстрее двигая рукой, настойчивее кусая мои губы, что я больше не могу. Обхватываю его за талию, и мой нос касается его волос. Жмурюсь от наслаждения, которое пронзает меня с каждым толчком, и всё громче стону, разрывая агонию шумным дыханием. Впитываю с каждым разом аромат Реда, и он наполняет всё сильнее, быстрее мои вены, по которым бурлит кровь.

Я слышу, как стол бьётся о пол от силы, с которой его пальцы входят в меня, продолжая массировать уже болезненно пульсирующую бусинку. И мне так жарко. Выгибаюсь, желая просто взлететь куда-то, царапать стенку или выплеснуть куда-то переполняющие меня эмоции, и они вылетают в крике.

– Не сдерживайся, сладкая моя, – шепчет Ред, глубже входя в меня. Кажется, меня сейчас буквально разорвёт на части от наслаждения, от вибраций в теле, от его аромата, от силы и от мощи, за которую я вцепилась руками. Мои губы касаются его кожи на шее, а разум подсказывает, что делать. И я целую её, впиваюсь губами, втягивая в себя, ласкаю языком и радуюсь внутри, когда слышу шипение, как шумно втягивает в себя воздух.

Во мне кипит непреодолимое желание разорвать его кожу зубами, захлебнуться в крови и умереть, к чёртовой матери, в агонии. Я не контролирую себя больше, не могу. Нахожусь в какой-то прострации, где только хочется разлететься на мелкие молекулы из экстаза. Нирвана поглощает меня, и я больше ничего не понимаю. Кусаю его кожу, когда быстрая и одновременно слишком медленная волна подбирается всё ближе. Напряжение, сковывающее тело, не даёт ни единого свободного движения до тех пор, пока меня не сносит от токовых импульсов, сотрясающих тело и распространяющих по каждой клеточке эйфорию. Наркотик в чистом виде, от которого опьянение намного вкуснее.

Глава 13

Я не помню, чтобы когда-то смерть была такой красивой. Смерть всего, что было в моей голове. Смерть для прошлого и настоящего. Смертельное притяжение, затмившее разум в одну секунду, оказалось самым неидеальным продолжением жизни.

Нет, могу сказать наверняка, что никогда за всё своё существование, я не испытывала наиболее яркого и красочного фейерверка в глазах. Не получала неизмеримого удовольствия от ласки. Никогда. Ни разу.

– Можешь вычеркнуть второй пункт, Санта. Я не ошибся, ты сладкая. Моя сладкая девочка, – мужской шёпот возвращает меня в темноту, где я продолжаю прижиматься всем телом к Реду. Мои пальцы не двигаются и сжимают, как и раньше его плечо, а губы касаются его кожи. Он мягко поглаживает меня по спине, а трусики уже на месте, только платье задрано, а ноги раздвинуты и безвольно свисают по бокам от его.

Стыд приходит внезапно, а также жалость к себе, что лишала себя оргазма, который только что пережила. Слёзы скапливаются в глазах, и я не могу удержать их. Пытаюсь бороться, но не хочу. Расслаблена. Подавлена. Порабощена. И я плачу, сотрясаясь в рыданиях, пока этот чёртов мужчина прижимает теснее меня к себе и целует в волосы, словно знает причины, читает мои мысли, и это ещё больше разрывает оболочку прошлого. Мне так хорошо и одновременно плохо. Хорошо, оттого что он позволяет мне выплеснуть всё, что накопилось внутри. А плохо… я совершила непоправимое. Я, действительно, поддалась порокам, бушующим в моём сознании, и теперь за это предстоит расплата.

– Я не хочу… не хочу, – шепчу в его шею, мотая головой.

– Чего именно, Санта? – Мягко спрашивает Ред.

– Не желаю быть игрушкой. Не хочу больше обратно. Не хочу… я не должна была. Я… он узнает всё. Тебе будет плохо, как и мне. Я не хочу, – рыдаю на его плече, уже не сдерживая внутри страха за совершённое.

– Я не вижу в тебе игрушку, сладкая моя. Женщину – да. Желанную и пылкую любовницу – определённо. Не знающую своих возможностей – миллион раз да. Но с этого момента ты моя, а я своё оберегаю. Сейчас не следует думать о том, что кто-то о чём-то узнает. Только ты и я, а остальное решаемо, – отодвигается от меня и помогает натянуть платье обратно. Но я двинуться не могу, до сих пор ощущая его пальцы в своём влагалище. А клитор пульсирует, слабо, напоминая мне, что никогда не забуду. Не удастся.

– И ты так просто об этом рассуждаешь? Наверное, ты проворачивал это уйму раз, ведь никакого раскаяния не испытываешь? – Тихо возмущаюсь и нащупываю рукой стул, на который падаю. Ноги совершенно не держат.

– А почему я должен раскаиваться за то, что доставил женщине удовольствие? Это запрещено законом? – Ехидно подаёт голос уже дальше от меня.

– Я же… ты не ответил на первый вопрос, – напоминаю я.

– Ах да, вы женщины любите ложь, но, к сожалению, я не лгу, Санта. Нет, ты не первая и не последняя, – так легко отвечает, оскорбляя меня этим заявлением.

– Козёл, – шиплю я.

– Но рогов не имею, к счастью. Обычно я отпускаю женщин, никогда они, увы, не уходят сами, – подливает масла в огонь.

– Урод, законченный подонок. Как ты можешь говорить мне это после всего, что произошло? – Под властью эмоций подскакиваю, но голова кружится, и я со стоном вновь падаю обратно.

– После первого оргазма обычно следует полежать, а не совершать резкие движения, Санта, – отчитывает ещё.

– Это был не первый, ты слишком много о себе возомнил, – шепчу я, растирая виски, вспыхнувшие от боли.

– С моим опытом, сладкая моя, я легко могу распознать первый оргазм, пусть и клиторальный. Также слёзы – один из главных признаков полного расслабления и выплеска эмоций, которые долго не имели возможности ослабить давление. Работы предстоит много, это лишь часть того, что ты скрываешь. Поэтому всё же, тебе следует отдохнуть. Дома, – от монотонного тембра Реда меня начинает трясти.

Если раньше я могла контролировать злость, ярость, раздражение, неудовлетворение, крушение надежд, обиду, то сейчас стала слишком уязвимой, слабой в желаниях, которые затмевают разум ядовитой пеленой.

– Ублюдок! – С криком хватаю стул и бросаю его, желая убить, к чёрту, этого урода. Не знаю, откуда во мне столько силы, но грохот, который сменяется мгновенной тишиной, меня не пугает, наоборот, я бы ещё и стол бросила, но он мне не по зубам.

– Ни черта себе темперамент! Это удачно я попал, – присвистывает Ред.

Кажется, я свихнулась. С криком бросаюсь в темноту, пытаясь найти подонка, так нагло издевающегося надо мной. Ношусь, обезумев от обиды, пока силы не покидают, как и дышать становится просто нечем.

– Ты похожа на милого и соблазнительного хомячка, моя сладкая, – как только останавливаюсь, раздаётся насмешливый голос из темноты. Не знаю, как ему удаётся всё видеть, когда я ни черта не могу.

– Выпусти меня… немедленно. Знать тебя не желаю. Видеть не желаю, меня сейчас стошнит от тебя, – шиплю я, облокачиваясь ладонью о стену, восстанавливая быстрое дыхание.

– Не стоит ненавидеть себя за то, что ты получила оргазм, Санта. Винить себя за это бессмысленно. Это лишь усугубляет твоё состояние…

– Закрой рот. Закрой свой чёртов рот! – Рычу, разворачиваясь, и вновь появляются силы, чтобы разукрасить морду этого придурка.

Едва делаю шаг, как натыкаюсь на него и оступаюсь. Но если бы нормальный человек, не дал бы упасть, обняв за талию, успокоив меня, то этот… обхватывает пальцами в прохладных кожаных перчатках мой подбородок, причиняя боль. Физическую. Грубую боль, которую я не заслужила. От неё всё внутри леденеет, буквально замирает.

– А теперь слушай меня, моя сладкая Санта. Твоя истерика меня веселит, как и смешное желание найти изъяны в других, но никак не в себе. И это ещё больше сводит с ума. Это меня возбуждает сильнее всего. Ты моя, ты принадлежишь мне с того момента, как призналась в собственных минусах. Они мои. Всё ясно? – Дёргает меня за подбородок, словно собаку дрессирует. Отпускает, и в моих дрожащих руках появляется сумочка, в которую я цепляюсь. Хватает за локоть и тащит за собой, чтобы через секунду оставить и отойти, пока внутри меня всё опускается. Одна секунда, он прав, нужна лишь секунда, чтобы возбудиться. Секунда, чтобы остыть. Секунда, чтобы увидеть себя со стороны. Секунда, чтобы его слова со свистом кнута прошлись по телу и причинили такую острую боль. Вещь. Неживое существо. Игрушка. Без чувств. Без желаний. Ей только пользуются. Вот такой я представляюсь для них.

– Свободна, – бросает Ред.

Медленно веду рукой, нащупывая ручку, пока горло сжимается от подступающих слёз. Боже, я никогда не плакала так часто. Никогда не была подвержена сильнейшей атаке на мой разум и сердце. Никогда. И мне неприятно, я испита и одинока. Мне больно. Он уколол меня, когда я, возможно, представляла себе всё иначе. Вновь сказку, да… да, это глупо, знаю. Но реальность идёт вразрез с мечтами. Моими определённо.

– Уходи, – толкает в спину, даже не дотрагиваясь. Словно использованную и разорванную куклу выгоняет отсюда. Так унизить меня. Так опустить. Хуже, чем Филипп. Намного хуже.

Стараюсь подавить в себе слёзы, но они катятся по лицу. Глотаю рыдания, надавливая на ручку, но дверь не поддаётся. Не могу сдерживаться больше. Сухо всхлипываю и снова толкаю дверь.

– Она… она заперта, – сдавленно шепчу, молясь, чтобы не распознал, как горько внутри. Вновь не рассмеялся на то, как за секунду сотворил что-то странное со мной, мягкое.

– Эта дверь… эта гребаная дверь заперта, – слабо ударяю по ней и стираю слёзы.

– Я знаю, – его голос хрипит ещё сильнее, чем раньше.

– Открой её, – прошу я, хлюпая носом.

– Не хочу, – мужская рука дотрагивается до моей спины, отчего я охаю, и ещё сильнее слёзы начинают течь по лицу. Больше не понимаю, кто я такая. Не понимаю, как правильно реагировать на воздействие.

– Сладкая моя, – его нежность незнакома мне, как и любого другого мужчины. Она странная, забытая и необходимая. Ред обхватывает меня и разворачивает к себе. И мне сейчас плевать, как я выгляжу, прижимаясь к груди незнакомца, слишком опасного и непонятного. Но я делаю это, а он обнимает меня. Я чувствую его сердце, всё так же бьющееся равномерно. Его горячее дыхание в мои волосы. Он молчит, позволяя мне насыщаться минутной слабостью, просто стоять вот так и плакать от жалости к себе, от унижения, от нежелания заканчивать. Последнее меня шокирует больше всего, потому что рядом с ним, молча, мне спокойно. Нет остального мира, только темнота и мужское тело. Его руки и аромат, окутывающие меня защитным коконом.

– Прости, – шепчет Ред. Хлюпаю носом и поднимаю голову, но не вижу его. Словно в моих руках сама ночь, необъятная, засекреченная и наполненная тайнами.

– Ты использовал меня, словно шлюху. Да, я такая и есть. Я продажная, но это так больно, – так же отвечаю ему.

– Санта, я не желал причинить тебе боли. Не хотел, чтобы ты видела себя той, кем привыкла. Я же вижу другого человека. И с каждой минутой я хочу тебя ещё больше. Обладать всем, что в тебе скрыто. Узнать это, и наслаждаться триумфом. Общим, – поглаживает мою щёку, а мои пальцы нервно карябают пуговицу на его рубашке.

– Я приношу свои извинения за то, что не понял сразу – в тебе содержится слишком много. Я поторопил события, и это чуть не привело к катастрофе, – отцепляет мои руки от себя и отходит.

– Не понимаю, что ты хочешь от меня? Какой у тебя план? – Шёпотом спрашиваю его.

– Ты уверена, что желаешь это знать? Сейчас?

– Да, потому что потерялась в своих ощущениях, в происходящем, в настоящем. Ред, что ты хочешь от меня? Только секса? Трахнуть меня? Хорошо. Вот она я, готовая. Так чего ты ждёшь? Ниже падать некуда, – горько произношу я.

– Секс слишком обесценен для такого, как я. Но признаю, что жажду владеть тобой. Полностью. Всем, что ты имеешь.

– Так возьми. Как разница, что я чувствую? Какая разница, как я к этому отношусь? Ты запер меня в новой клетке, из которой никогда не выпустишь. Ты…

– Остановись, сладкая моя, ты вновь поняла всё так, как привыкла. И я держусь из последних сил, чтобы не сорваться, – повышает голос, а он словно скрежет по металлу, отчего я сжимаюсь изнутри.

– Так скажи. Честно признайся, что ты хочешь от меня? Какую роль ты расписал для меня?

– Ты хочешь знать, а я слишком сильно желаю признаться. Хорошо, – меня сбивают с ног, и в следующее мгновение оказываюсь прижатой к стене. Охаю и хватаюсь за мужские плечи.

– Я хочу, чтобы ты стояла напротив меня обнажённая. Я хочу, чтобы твои глаза смотрели в мои. Я хочу увидеть дрожь, которая овладеет тобой, когда я буду медленно наслаждаться изгибами твоего тела. Я хочу, чтобы ты увидела похоть в моём взгляде, и она отозвалась нервным ожиданием в твоём сердце. Я хочу, чтобы ты молила о моих прикосновениях. Ты единственное, что я желаю сейчас. Немедленно. Ты единственная женщина в моём сознании, не дающая покоя. И пока ты не признаешь мою власть, я никогда не отпущу тебя. Никогда. Ты обожгла меня своим голосом, свела с ума, и теперь моё сумасшествие станет твоим. Я хочу заразить тебя безумием, в котором последние дни сгораю сам. Я хочу показать тебе тот самый огонь, любимый тобой, – его шёпот посылает с каждым звуком сильнейшее возбуждение. И я понимаю, что его слова кощунственны, грубы и полны желания. Первый раз я слышу чистосердечное признание, и оно меня отчего-то радует.

– Я хочу, чтобы ты забыла, что такое стыд. Желаю, чтобы ты пылала от вожделения и не боялась того, что скажут другие. Их нет. Мне плевать, меня совершенно не волнует кто ты такая за пределами нашего мира. Мне нужна вот эта женщина. Открытая. Волнующая. Эмоциональная. Сексуальная. Живая. Я. Хочу. Тебя, – его ладони с силой сжимают мою голову, одна рука проскальзывает в волосы, защемляя их между пальцев и оттягивая пряди назад. Издаю тихий стон от сладкой боли, пронзающей всё тело и зажигающей на покровах кожи мурашки.

– Но я так не могу, Ред. Мне стыдно, – признаюсь я.

– Стыдно? Потому что ты привыкла жить, предлагая использовать себя. Я же тебе этого не позволю. Ты сама руководишь своими желаниями и жизнью. В твоих руках согласие, а в моих руках научить тебя не бояться последствий. Ты моя, Санта, а своё я оберегаю. Сейчас тебе тоже стыдно? – Грубо ласкает ладонью мою щёку, отчего я подаюсь за ней и закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям.

– Нет. Но когда я выйду…

– Я оставлю с тобой вот это, – не даёт мне продолжить, как накрывает губами мои. Без сопротивления отзываюсь на его поцелуй, прижимаясь ближе к мужчине.

– А теперь ты должна идти, – отпуская меня, отступает назад.

Моя грудь быстро вздымается от наполняющего желания никуда не уходить. Не могу и не хочу. Остаться бы здесь навечно и забыть о том, что существует другой мир. Темнота мне начинает нравиться.

– Я не настаиваю ни на чём, Санта. Но если ты поймёшь, что готова шагнуть ко мне. Если ты найдёшь силы не бояться огня, который может сжечь тебя до основания в моих руках. То завтра в десять часов вечера, тебя будет ожидать машина у дома. Если ты решишь, то я буду здесь.

– А если нет? Если не решусь и оставлю всё так, как есть?

– Тогда я больше никогда не побеспокою тебя. Никогда.

– Никогда? Ни звонков, ни преследования, ни туманных слов и поцелуев?

– Никогда. Но, как и обещал, подарю тебе свободу от человека, сотворившего с тобой такое кощунство. Он недостоин тебя, и я тоже. И в моей клетке всегда открыта дверь. Ты вольна делать всё, что захочешь. Я буду ждать твоего решения, сладкая моя.

– Это выглядит, словно ты прощаешься, – сдавленно шепчу я.

– Да. Потому что если ты придёшь, то я не успокоюсь, пока не заражу тебя той зависимостью, которой подвержен сам. Не смогу больше контролировать себя, держать в руках и сломаю тебя. Последнего мне не хочется, поэтому лучше тебе не соглашаться, – как только он произносит последнее слово, я слышу, как щёлкает дверь, к которой прижата до сих пор моя спина.

– Иди, сладкая моя. Это было незабываемое удовольствие наслаждаться тобой, – голос звучит уже дальше от меня.

Нахожу ручку и нажимаю на неё. Дверь поддаётся и впускает приглушённый свет из коридора.

– Спасибо, Ред, – шепчу и, выскакивая за дверь, закрываю её за собой.

Не могу понять, что сейчас чувствую. Вроде бы должна испугаться от такого честного напора. Покрыться краской стыда за то, что позволила ему сделать. Но ничего. Я просто иду, повторяя путь, по которому появилась здесь. Выхожу из клуба, рядом с которым меня ожидает та же машина. Мужчина услужливо открывает мне дверь, и я опускаюсь в салон.

Чувствую ли я себя шлюхой? Нет. Сейчас нет. Усталость наваливается на меня. Пальцами касаюсь горящих губ и улыбаюсь. Наверное, я всё же сумасшедшая или пьяная. Ведь нельзя так просто принять то, что случилось. Но я это делаю. Каждое его слово помню и прокручиваю в голове, наслаждаясь ответом тела. Хотя не знаю, что ответить ему. С одной стороны, меня тянет обратно к нему. А с другой, я не имею права. Боюсь, что это будет плачевно для нас обоих. И если бы была хоть одна возможность поступить так, как я хочу, то нашла бы её. Отыскала бы, чтобы не винить себя за неподобающее поведение, за то, что кричала, плакала, стонала, целовала его, и хочу ещё. Хочу взорваться от эмоций. Боже, хочу сойти с ума. Пусть мне поставят неутешительный диагноз, но тогда у меня будет шанс вновь оказаться в темноте и слушать его голос.

Вхожу в тихий и пустой дом, полностью выжатая, уставшая, но умиротворённая. Направляюсь к себе в спальню и достаю из сумочки телефон. Всё так же пропущен вызов от Реда. А я так хочу слышать его вновь. Узнать больше о нём, увидеть его и насладиться тем, что относится ко мне иначе. Как к живой. Не к кукольному образцу. А женщине.

Сбрасываю одежду, отмечая, что трусики насквозь мокрые. Тихо смеюсь, наверное, я больна. Но это, действительно, произошло со мной. Я увидела, прочувствовала, что такое оргазм. Настоящий. Не тот, что я имитирую для Филиппа. А вот такой. Необузданный. Неразгаданный. Неповторимый.

– Прошу, позвони мне. Дай мне повод, чтобы согласиться, – шепчу я, смотря на телефон, потухший в моей руке.

Мне, действительно, хочется самой позвонить, но я не могу. Пароль мне неизвестен, а он вряд ли нарушит слово. Так и сижу на постели, гипнотизируя телефон, и воскрешая воспоминания этого вечера в голове.

Глава 14

Звонок в дверь застаёт меня в спальне, где я аккуратно складываю подушки на пол. Бросаю взгляд на часы, минутная стрелка движется к полуночи. Странно. Сегодня я никого не ждала. Набрасывая шёлковый халатик на пеньюар, приобретённый месяц назад в Милане, направляюсь к двери арендованных апартаментов в Сити.

Распахиваю дверь и удивлённо улыбаюсь, встречаясь со взглядом светлых глаз.

– Филипп?

– Привет, любимая, – улыбаясь, мужчина входит в квартиру, протягивая мне букет из роз.

– Тебе.

– Спасибо. Боже, я не ожидала, что ты вернёшься так рано. Ты голоден? Мы можем заказать что-то. Как ты оказался в Лондоне? – Шокированная внезапным появлением парня, хотя сложно назвать мужчину, которому больше тридцати, парнем, но мы встречаемся на протяжении трёх лет и немного больше, так что он до сих пор, к сожалению, мой кавалер.

Направляюсь в гостиную, чтобы поставить цветы в вазу, и Филипп идёт за мной.

– Ты одна? – Как бы невзначай спрашивает он.

– Конечно. С кем мне ещё быть? – Нервно издаю смешок, пока наполняю вазу водой на объединённой с гостиной кухне.

– Наверное, показалось. Мне сегодня сказали, что тебя видели с неким молодым человеком, с которым ты входила в наш дом, – обвинительно произносит он.

– Какая глупость. Я даже не помню, во сколько зашла домой, а тем более кто тоже в этот момент вернулся, не имею представления. Ты снова за своё? Ревнуешь? – Бросая на него беглый взгляд, замечаю, как его лицо становится всё злее. Приступы ярости на почве ревности слишком частое явление, чтобы как-то реагировать сейчас. Но в данный момент по моему телу проносятся мурашки от страха. Что-то не так. Я не могу упустить такой шанс из-за глупого мужского себялюбия.

– Милый, ты же знаешь, что моя любовь подарена тебе, – примирительно произношу я, подходя к Филиппу. – И у меня ни разу не проскакивало даже мысли, чтобы посмотреть на кого-то другого. Три года – только ты.

– Хорошо. Но мне не нравится, что ты не принадлежишь мне, – его глаза темнеют от злости.

– Это ведь поправимо. Ты можешь сделать мне предложение, и тогда я буду твоей навсегда, – мягко улыбаясь, поглаживаю его щёку, и ничего не отзывается внутри. Пусто. Тихо. Никакой любви. Ложь, благодаря которой я скоро стану той, кем мечтала всю свою жизнь.

– Дело только в этом, Санта? – Неприятно смеётся он, а я сохраняю улыбку на лице.

– Годы идут, дорогой, и жить в этой квартире, когда ты постоянно в разъездах, очень одиноко.

– Хорошо. Вот, – он достаёт из брюк коробочку и швыряет в меня. Успеваю поймать её, и сердце набирает обороты.

– Боже, – шепчу, рассматривая огромный бриллиант на подушечке.

– Это то, о чём я думаю? – Поднимаю возбуждённый взгляд на мужчину.

– Санта, ты выйдешь за меня?

Я как-то это представляла иначе, более романтично, но алчность, желание поскорее стать законной владелицей его денег, моментально выбрасывает из головы все глупости.

– Конечно, – киваю я и сама надеваю себе на палец кольцо. Оно невероятное. Наконец-то! Я добилась этого! Столько лет, и теперь сказка превратится в реальность!

– А теперь нужно скрепить такой драматичный момент поцелуем, не считаешь? – Филипп двигается ко мне, и я подставляю губы для него.

– Нет, милая, не так, – он грубо хватает меня за руку и дёргает на себя.

– Я слишком долго ждал, чтобы получить за несколько сотен фунтов лишь поцелуй. Я хочу тебя. Сейчас, – шипит он.

– Но, Филипп, ты же знаешь, я воспитана…

– Меня это больше не волнует. Я хочу тебя. Немедленно. Или всё это ложь про девственность, и пока меня нет, ты развлекаешься с молодыми? – Толкает меня спиной к спальне, а тело покрывается мурашками от страха.

– Нет… нет, я правда…

– И сейчас мы это проверим.

В следующую секунду всё происходит слишком быстро. Филипп швыряет меня на кровать, накрывает своим телом, а от него несёт алкоголем. Его сухие и противные губы терзают мои, пока я пытаюсь драться с ним, оттолкнуть, привести в чувство. Всё бесполезно, он рвёт тонкую шёлковую ткань, не обращая внимания ни на протест, ни на слёзы, катящиеся по лицу. Ни на то, насколько мне страшно, и моё тело трясёт от ужаса.

– Заткнись, сука, – Филипп с силой сжимает моё горло, что становится нечем дышать.

– Закрой рот, иначе я придушу тебя. Если всё это была ложь, Санта? – он расстёгивает свои брюки, пока я хватаюсь за его руку, желая оторвать от себя. Перед глазами всё мутнеет.

– Если ты мне врала, и ты не чиста, то я убью тебя. Мне нужна идеальная, нетронутая, красивая жена. А не шлюха, – одним резким движением он разрывает всё внутри. Отпускает горло и издаёт довольный стон, когда я кричу от боли, вспыхнувшей в каждой клеточке тела.

– Прекрасная, моя любимая, – шепчет довольно он, целуя мои губы, а я плачу от того, как быстро он двигается. А мне больно, грудь давит, я не могу больше двигаться.

– Прошу… хватит… Филипп, – молю я.

– О, нет, моя невероятная невеста, теперь ты навечно моя. Только моя, сука, – его руки сжимаются на горле, а он продолжает трахать меня, не придавая значения, что сухо, остро и немыслимо больно.

– Если кто-то другой дотронется до тебя, то я убью его. А ты будешь до последнего вздоха умолять меня о возможности дышать.

Во мне нет сил для борьбы, я слышу только его шёпот, который становится моей уродливой сказкой, где я не желаю жить. Сознание медленно оставляет меня, а лёгкие горят от недостатка кислорода…

Подскакиваю на постели, пытаясь оторвать невидимые руки от горла. Глаза застилают слёзы, а я не понимаю, где нахожусь. Только через несколько минут, ощупывая себя, осматривая, понимаю, что всё это был сон. Сон ли?

– Господи, – шепчу, обхватывая себя руками, полностью мокрую. Ледяной пот пропитал простынь и бельё.

Кровать, словно змея, готовая ужалить меня, скатываюсь с неё и, продолжая приходить в себя, отползаю. Я не помню того, что было в моём сне. Я ничего не помню из той ночи, только слова Филиппа. Даже утро следующего дня стёрлось из памяти. Но это… это настолько чудовищно и жестоко, что я больше не верю. Я не могла придумать это, моя фантазия не настолько богата, чтобы так ярко видеть события во сне. И кажется, что он до сих пор насилует меня, сжимая горло руками. Я чувствую его руки на шее и тру кожу, желая избавиться от ощущений.

А если это те воспоминания, которые я предпочла забыть? Если это тот ад, в который я боюсь возвращаться? Вдруг у меня есть причины сотрясаться от страха перед собственным, идеальным мужем?

И всё это происходит именно сейчас, потому что я обдумывала вариант согласиться. Боже, теперь это запрещено. Я не могу подвергнуть опасности Реда. Если всё это, действительно, происходило в прошлом, то в данный момент что-то подсказывает мне, что лучше забыть о чужих губах и словах, просто задвинуть подальше в памяти и не возвращаться к этому.

Принимаю душ, думая, что это как-то поможет мне забыть о том, что продолжает ярко прокручиваться в разуме. Я не помню, чтобы у Филиппа когда-то был такой хищный и устрашающий оскал. Но именно таким сейчас я его и вижу. Так чувствую его на расстоянии, и мне становится страшно.

Рейчел ещё спит, а я направляюсь на кухню, чтобы глотнуть воды. Голова готова разлететься к чертям, пока смотрю в окно, обдумывая всё, что со мной происходит. Я не знаю, что делать. Рассказать сестре не могу, она сочтёт меня свихнувшейся. Но я должна убедиться в правдивости моего сна.

От резкого звонка стационарного телефона подскакиваю на месте и едва удерживаю стакан в руке. Я и так напугана сном, полностью разбита, что разговаривать ещё и с Редом – лишнее. Я не могу ему лично признаться в том, что он не получит согласия. Я знаю, что когда он рядом, то все мои решения меняются. А вот так могу бороться против искушения.

Решительно подхожу к телефону и поднимаю трубку.

– Да.

– Привет, любимая.

Боже, лучше бы это был Ред. От этого абонента у меня вновь так красочно появляется его лицо, искорёженное от ярости, тело дрожит от иллюзорной боли, терзая сердце и бросая в холодный пот.

– Филипп, – шепчу я.

– Интересно выходит, Санта. Я не могу дозвониться до тебя. Твой мобильный выключен, отец даже не имеет представления о том, что его дочь в городе, как и то, что вторая была в больнице и серьёзно больна. Ты не считаешь, что обязана объяснить мне всё? – Клокочущая злость ощущается даже через телефонную трубку, которую я сжимаю всё сильнее.

– Прости, я разбила телефон. Неуклюжая. Эм, а папа… да, я не успела ему сообщить о своём приезде, да и Рейчел не хотела его волновать. Он готовится стать отцом в третий раз, и лишние переживания ему ни к чему. Прости, что не позвонила раньше, – стараюсь мягко отвечать ему и не поддаться страху.

– Где сейчас она? Где Рейчел?

– Отдыхает. Спит, ночью у неё была высокая температура.

– Ты немедленно соберёшь свои вещи, и чтобы сегодня была дома. Тебе ясно? – Рычит Филипп.

– Милый, я… прошу тебя, дай мне ещё немного времени побыть с Рейчел. Ей сейчас очень плохо, умоляю тебя, – и так противно от своего тонкого голоса, разительно отличающегося от того, как я говорила с Редом. Он ни разу не пугал меня с такой силой, как Филипп. Особенно после сна.

– Санта…

– Любимый, ты же всегда был добр к Рейчел и ко мне. Твоя щедрость и понимание не знают границ. Прошу тебя, Филипп, позволь мне немного ещё задержаться, – молю я.

Молчит, это значит, что обдумывает ответ, и сейчас самое время сделать точный удар, чтобы повернуть ситуацию в свою сторону. Идея, которая приходит совершенно внезапно, кажется мне идеальной для такого случая, но для начала я должна узнать о прошлом.

– Я хотела тебя спросить кое о чём. Помнишь ту ночь, когда я подарила тебе свою девственность? – Вкрадчиво интересуюсь я.

– Конечно, любимая. Это одно из самых ярких воспоминаний для меня. В ту ночь я сделал тебе предложение, и ты решила соблазнить меня, – мягко отвечает муж.

Но я помню всё не так.

– Да, на мне был комплект, который ты купил мне в Милане. Я больше его не надевала.

– Он был испачкан, и ты решила, что он не подлежит чистке. Ты выбросила его.

Нет, он был разодран, и да, испачкан. Но я не выбрасываю вещи, никогда этого не делала. И если одежда не подлежит чистке, то я всегда отдавала её в фонд помощи. Даже если это и нелепо, но Филипп не знал об этом. Выходит, та ночь не была сном, а воспоминанием.

– А к чему эти вопросы, Санта? – Напряжённо произносит Филипп.

– К тому, что я этой ночью вспоминала о тебе и о том, как ты всегда был ласков со мной. Я соскучилась, и во мне родилось одно безумное желание, – медленно отвечаю ему.

– Какое?

– Давай, обдумаем усыновление.

Да, это очень несвоевременно, но это единственный способ увести его от подозрений, что я вспомнила, каким чудовищем оказался принц.

– Усыновление?

– Да. У нас есть идеальный дом, идеальная семья, и нам не хватает малыша.

– Я не желаю усыновлять ублюдков, Санта, – шипит Филипп.

– Ох, прости… я… мне так жаль, что мы не можем завести нашего, – имитирую слёзы, всхлипывая и грустно вздыхая.

– Можем. Недавно я сдавал сперму для анализа, не хотел говорить тебе раньше. Но меня уверили, что искусственное оплодотворение может нам помочь, – шокирует меня. Ведь я рассчитывала на другое, на ответ «нет». На сожаление, надавить на его жалость и закрыть тему. Но не на это. Я никогда не позволю создать в своём теле очередного урода, вроде Филиппа.

– Правда? – Шепчу я.

– Да, ты рада? Наша мечта осуществится. И раз ты завела разговор, то, как только вернёшься, мы займёмся этим, и уже к третьей годовщине нас будет трое.

– Очень… очень рада.

– Хорошо, любимая, я разрешаю тебе ещё немного побыть с Рейчел. Неделю. Видимо, Ирландия хорошо влияет на тебя, мне нравится то, как ты начала думать. Можешь подбирать имя нашему сыну, а я пока займусь детской и запишу нас на приём после моего юбилея.

– Прекрасно, – сухо отвечаю ему.

– И да, я отослал тебе сегодня то, что ты забыла.

– Что?

– Не следует это говорить по телефону, поэтому в коробке найдёшь записку и инструкции.

– Хорошо. Спасибо.

– И в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, Санта. Я люблю тебя и с нетерпением жду дома. Я позвоню тебе на днях. Пока.

– Пока, – одними губами произношу, когда в трубке раздаются гудки.

Вот вновь напоминание о том, что я никогда не буду свободной и живой одновременно. Он подозревает что-то, а возможно, и нет. Не знаю. Всё с каждым днём становится запутанней, теперь ещё ребёнок. Я надеюсь, мой организм отвергнет плод, который уже ненавижу. Нет, я не против детей, но не от Филиппа. Никогда их не будет от Филиппа. И как бесплодный мужчина может быть годен для этого? Тоже ложь? Но зачем?

Такой и находит меня Рейчел, стоящей с пищащей трубкой в руках, зевая и ловя мой взгляд.

– Кто это был? – Спрашивает она.

– Филипп, – кладу трубку на рычаг и направляюсь в кухню.

– Что хочет?

– Он сказал нашему отцу, что я здесь.

– Боже, вот ублюдок.

– Он требовал вернуться, но я оттянула время.

– Хорошо. И что ещё?

– В горе и в радости, пока смерть не разлучит нас, – передразниваю голос мужа и имитирую рвотный рефлекс.

– А от этих слов мне теперь как-то не по себе, – отзываясь, сестра ставит на плиту чайник.

– Я никогда не буду свободной. Никогда. И Реду должна ответить «нет». Должна, – вздыхая, падаю на стул и ловлю озадаченный взгляд сестры.

– Кто такой Ред?

– Это тот мужчина, который звонил мне. Я вчера встречалась с ним, – выдавливаю из себя.

– Оу, и я это пропустила. Чёрт, мне следовало уйти вместе с тобой. Что он сделал? Как… боже, хочу всё знать, – тараторит она и садится напротив меня за стол.

– Он сделал многое, но ничего против моей воли. Я позволила… и теперь, чёрт, Рейчел, – кладу прохладные ладони на горящие щёки.

– Ты… ты переспала с ним? Ты наставила рога этому уроду Филиппу? Я отмечу этот день в календаре красным! – Смеясь, визжит сестра.

– Нет, прошу, успокойся. Я вела себя, как больная идиотка. Кричала, дралась, употребляла ругательства, плакала и ещё…

– Ещё?

– Он поцеловал меня, и такого наслаждения я ни разу не испытывала. Всё было так странно, темно, сначала стекло, за которым двух людей поглотила страсть. А затем… даже не помню, как так оказалось, но его руки, очень тёплые, и я вычеркнула второй пункт, – шепчу я, постоянно покрываясь краской от воспоминаний.

Поднимаю голову на сестру, сидящую с открытым ртом.

– И теперь я не знаю, что делать, – добавляю я.

– Что делать? Что делать?! – Повышая голос, Рейчел поднимается со стула. – Послать Филиппа искать золото лепрекона и трахнуть Реда! Что делать! Радоваться, чёрт, радоваться, что он лизал тебя и…

– Рейчел!

– Правда же, как он это делал? Какой он?

– Не знаю, и он не лизал. Он использовал пальцы, – смущённо поправляю её.

– Тоже неплохо, я даже живым пальцем была бы рада. А то резина уже задолбала, – пожимает плечами сестра, выключая огонь на плите.

– Рейчел, – с укором произношу я.

– Он красивый? Сколько ему лет?

– Темно было. Правда, полностью была темнота, и он… да я была заперта с ним в этой комнате, а его слова, он всегда спокоен, умиротворён и даже ласков. Порой груб и силён, но это только зажигало адреналин, а потом нежен, позволяющий мне плакать и испытать первый в своей жизни оргазм. Это ужасно. Я никогда и ни с кем так не вела себя. А он словно срывает с меня оболочку, чтобы увидеть меня без защитного кокона. Я…

Не успеваю договорить, как в дверь раздаётся звонок, от которого мы обе вздрагиваем.

– Открой, – шепчет сестра.

– Почему я? – Так же спрашиваю её.

– Потому что я в неприглядном виде, – она показывает на смятую футболку и указывает пальцем на дверь, за которой вновь раздаётся звонок.

Вздыхая, поднимаюсь со стула и направляюсь к двери.

– Доброе утро, мне нужна мисс Санта Блейз, – с приветливой улыбкой произносит посыльный.

– Доброе. Это я, – напряжённо киваю ему.

– Тогда это вам, распишитесь, – он передаёт мне конверт и подставляет лист, где я расписываюсь.

– Хорошего дня, – желает он.

– И вам, – закрывая дверь, рассматриваю конверт, где нет ни отправителя, ни получателя. Как ему это удаётся? И я знаю, кто это. Я чувствую это, отчего непроизвольно улыбаюсь.

Направляясь на кухню, распечатываю конверт и достаю лист.

« – Вот с губ моих весь грех теперь и снят.

– Зато мои впервые им покрылись.

– Тогда отдайте мне его назад»

– Кто там? – Интересуется сестра.

– Шекспир, – отрываясь от строк, передаю ей конверт вместе с посланием.

– Неужели, восстал из мёртвых, чтобы соблазнить тебя? Вот вечно так, даже у зомби на тебя стоит, – наигранно возмущается сестра, вызывая во мне смех.

– Насколько я помню, ты его терпеть не можешь ещё со школы, – замечает она, пробегаясь по строчкам.

– И мнение моё не изменилось, – смеясь, отвечаю ей.

– Сейчас Шекспир перевернулся в гробу.

– Было бы чему переворачиваться.

Теперь общий хохот наполняет маленькую кухню.

– Это Ред? – Немного успокоившись, спрашивает Рейчел.

– Да.

– М-м-м, а здесь есть ещё что-то, – сестра достаёт из конверта второй лист и вертит его в руках.

– Отдай, – тянусь рукой, но она поднимает его выше.

– Рейчел!

– Смотри, как завелась, – хихикая, протягивает мне второе письмо.

Раскрываю его и закусываю губу, волнуясь, словно девочка перед первым балом.

«Никогда не любил сонеты и Шекспира. От него веет безнадёжностью, страданиями и унынием. Но в чём-то он прав, подарив однажды желаемое, ты хочешь это обязательно вернуть, чтобы отдать с двойной силой. Это превращается в зависимость, с которой не хочешь бороться. Я буду ждать, моя сладкая Санта».

– Ты так улыбаешься, как будто тебя ублажают, – хмыкает сестра, и я поднимаю на неё взгляд.

– Мне придётся забыть и об этом, – протягиваю ей письмо, которое она быстро читает.

– Но почему? Где он тебя ждёт?

– На том же месте, где и вчера. Этой ночью. Но я должна, Рейчел, должна забыть, потому что Филипп может узнать обо всём. И я не могу… хотя, признаю, что лучшего в жизни не встречала. Меня даже не особо волнует, как он выглядит. Но если я пойду, то не смогу остановиться, понимаешь? Он словно утягивает меня куда-то в пучину агонии из страсти, и я, не умеющая и незнающая об этом ничего, с каждой минутой хочу изучать больше. А это безумие, – забираю из её рук письмо. Складываю два листа обратно и мысленно прощаюсь с Редом.

– Порой именно в безумии и рождается истина, Санта. Безумие не так плохо, как ты думаешь. И ты должна купить что-то невероятное для сегодняшнего вечера.

– Ты не слышала меня?

– Я не слушаю твои слова, милая, я слышу интонацию и грусть, желание идти и наслаждаться. Так мы на всякий случай устроим неожиданный поход по магазинам, да и продукты нужны. Нам всё равно нужно выйти, заодно и обдумаешь всё тщательнее, – сестра воодушевлённо хлопает меня по плечу, направляясь к себе.

– Но…

– Прочти ещё раз его слова и кончи от них, глупая. Потому что я бы ни за что не отпустила мужчину, ненавидящего Шекспира, но при этом цитирующего его, – кричит она и хлопает дверью, ставя точку в обсуждении выхода из дома.

Глава 15

– Вот это тебе идёт, – Рейчел прикладывает очередное платье к моему телу.

– Нет, надо что-то сексуальнее, развратнее, кричащее: «Детка, протарань меня своим членом»…

– Тише, ты, – шикаю на неё, ловя озадаченные взгляды, от некоторых заинтересованных посетителей магазина.

– Пусть завидуют, – сестра отмахивается, вешая обратно неподходящий наряд, хотя её никто не просил быть моим стилистом или шопинг-консультантом. Она, вообще, даже не слышит меня, не видит, как зло сверлю её взглядом.

– Пошли, нам нужно заехать в супермаркет, – напоминаю ей.

– Мы только час назад завтракали в кафе, я ещё не проголодалась. Вот когда желудок даст о себе знать, тогда и подумаем о продуктах, – разглядывая одежду, отвечает она.

– Прекрасно, – недовольно складываю руки на груди, двигаясь за Рейчел.

По коже неожиданно пробегают мурашки, и я ёжусь от них. Вновь это чувство, что за мной наблюдают. Пока сестра тщательно изучает предложенную коллекцию, я кошусь вбок, чтобы проверить. Оборачиваясь, пробегаюсь глазами по пространству, пока не встречаюсь со взглядом, направленным прямо на меня. Парень, не скрываясь, стоит и смотрит на меня, а я на него. Не бежит, не прячет глаза, а просто смотрит, словно это нормально.

– А как тебе серое? – Меня за плечо трогает сестра, и я поворачиваюсь к ней.

– Нет, – отрезаю и вновь нахожу взглядом парня, не двигающегося с места. Он указывает головой вбок. Недоумённо оглядываюсь и понимаю, что это именно мне. Он вновь склоняет голову набок.

– Рейчел, – зову сестру, не отводя взгляда от парня, ожидающего меня.

– Что?

– Я отойду. Хм, в туалет. Слишком много чая, – натягиваю улыбку, и она хмурится.

– Но…

– Можешь выбрать мне бельё, – предлагаю ей. Расцветает.

– Тогда я в другом отделе.

– Ага.

Направляюсь к выходу, и парень первый выскальзывает из магазина. Я двигаюсь за ним, иду к стеклянным дверям торгового цента. Мы оказываемся на улице, где я пытаюсь не упустить его из виду. Он входит в небольшой книжный магазин, кивает продавщице, и, минуя кассу, скрывается в задней комнате. Наверное, мне следует идти за ним. Но как я объясню продавщице, зачем? На свой страх и риск двигаюсь в ту же сторону, и меня никто не спрашивает, по какой причине незнакомка вламывается в их помещение.

Как только закрываю за собой дверь, то оказываюсь в небольшом коридорчике, где справа расположен санузел, а рядом с другой дверью стоит тот же парень. Он открывает мне дверь и пропускает меня в пыльную и мрачную комнату с лампой, мигающей над головой.

– Добрый день, Санта, – раздаётся знакомый голос рядом.

– Джоршуа. Здравствуй, – приподнимая уголок губ, поворачиваюсь к говорящему.

– Ты мог позвонить, – усмехаюсь я.

– Куда? На домашний телефон твоей сестры небезопасно, – качает головой. Но я открываю сумочку и достаю мобильный.

– Думаю, номер Реда ты мог спросить у него.

– Можно? – Он протягивает руку, и я передаю ему аппарат. Быстро поворачивает его, рассматривает и возвращает.

– Интересно, – хмыкает он. – Теперь буду знать, как с тобой связаться.

– У тебя есть что-то на Филиппа? По какой причине ты здесь? – Серьёзно спрашиваю его, убирая мобильный в сумочку.

– Пока нет. Сегодня мне должны прислать копию твоего брачного контракта.

– Ты с ума сошёл? Его нельзя красть, – шепчу я.

– А никто и не крадёт, документы будут лежать на том же месте, – самодовольно улыбается он.

– Но как?

– У меня есть везде связи, Санта. Даже в Лондоне. Тем более у каждого человека есть скелеты, которые он прячет. И у меня есть ключи от этих шкафов. Поверь, я не собираюсь открывать карты, пока не придёт время. Тебе волноваться не о чем, – уверяет меня, на что я киваю.

– Хорошо.

– Но я хочу поговорить именно о скелетах твоего мужа. Возможно, ты что-то слышала о незаконных делах, деньгах или чём-то, что может помочь его шантажировать? – Интересуется Джоршуа.

– Нет, – качаю головой и грустно опускаю уголки губ. – Он никогда не говорит о делах в моём присутствии. Никогда не ведёт обсуждений на приёмах, только общие фразы и результаты скачек. Ничего, что может тебе помочь. Здесь не за что зацепиться.

– Это невозможно, всегда что-то проскакивает. Какие-то…

– Нет, правда, нет. Даже если и было, то я бы всё равно не запомнила. На таких вечерах мы обсуждаем только светские новости, планы на отдых, и всё. А когда говорили наедине, даже не припомню. В последнее время я его вижу только утром, перед тем, как он сообщает о том, что задержится, чтобы увеличить ветвистость моих рогов, – перебивая, уверенно произношу я.

– Понятно. Хорошо, тогда я просмотрю контракт, подумаю о вариантах подачи заявления, и что ты можешь получить с него.

– Мне ничего не нужно, Джоршуа. Я не хочу от него ничего, кроме подписи на бумаге, и возможности улететь на другую планету. Ничего, даже денег. Одно моё кольцо стоит несколько сотен тысяч. Таких украшений у меня много. Мне хватит на первое время, хотя бы отучиться. А там… нет, я не желаю выставлять никаких требований.

– То есть ты отказываешься от материальной компенсации? – Удивляется мужчина.

– Верно. Но даже это не поможет. Он ждёт меня в Лондоне через неделю.

– Он звонил, – утвердительно говорит Джоршуа. Киваю.

– Что хотел?

– Сначала возмутился по поводу разбитого телефона, затем… неважно, – отворачиваюсь от него, поджимая губы.

– Что он хотел, Санта? – Настойчивее требует.

– Ребёнка. И я в этом виновата. Обычно он отвергает усыновление, сейчас же уверяет меня, что ему дали положительный результат с зачатием. Филипп всегда говорил, что бесплоден. А здесь волшебным образом всё получится. Искусственное оплодотворение. Да я лучше подохну, – последнее шиплю с отвращением.

– Не спеши накладывать на себя руки, – мужчина дотрагивается до моего плеча и, желая поддержать, несильно его сжимает.

– Но он это сделает, а я не собираюсь возвращаться. Я не знаю, что делать дальше, как ещё оттянуть время. До его юбилея недалеко, и я обязана быть на его дне рождения.

– Семь дней достаточно, чтобы начать дело, Санта. Поэтому не волнуйся, мы найдём что-то на него, – заверяет меня.

– Хорошо.

– Тогда я свяжусь с тобой завтра, как только пойму, куда двигаться дальше. Будь дома в первой половине дня, – он отпускает моё плечо и направляется к двери.

– Есть ещё кое-что, – сглатывая, произношу я и мужчина, останавливаясь, оборачивается.

– Первый раз… когда я…в общем, он изнасиловал меня, желая увериться в том, что я не лгала ему про девственность. Это было сном. Этой ночью я видела всё, словно вновь переживала. Но не помнила. Я лишь могла рассказать всё так, как он это представлял. И я спросила его об этом, он лгал. Не сон, это были воспоминания, которые я заставила себя забыть. Он душил меня, и поэтому я потеряла сознание, а не из-за обычной боли при дефлорации. У меня есть причины, чтобы опасаться его.

Тишина, которая угнетает, после чудовищного признания, унижающего меня, становится едкой. Обнимаю себя руками и ёжусь.

– Чёрт, прости, я… мне жаль. Но это важная информация. Есть что-то ещё?

– Он постоянно говорит, что не отпустит меня, найдёт в любом уголке планеты. Напоминает клятву, которую все дают у алтаря. «Пока смерть не разлучит нас». Я это слышу слишком часто, и сегодня тоже Филипп это произнёс. И в моих воспоминаниях он угрожал смертью тому, кто хоть раз дотронется до меня. Понимаешь, какая опасность грозит Реду?

– Ред. Подожди, ты встречалась с ним? – Изумляется Джоршуа и сокращает расстояние между нами.

– Да. Вчера. Если об этом узнает Филипп, то я даже боюсь вообразить, какой конец ждёт невинного человека из-за меня, – с ужасом шепчу я.

– О Реде можешь не волноваться, этот человек может постоять за себя и не только за себя. Но вот то, что твой муж упоминал смерть…

Адвокат замолкает, потирая подбородок и обдумывая что-то.

– Не волноваться? Мне постоянно кажется, как будто за мной следят, и я прошу тебя передать ему, что прошу прощения за свой отказ. Он обещал больше никогда не преследовать меня, и так будет лучше. Хорошо? Сможешь ему отдать и это? – Копаюсь в сумочке и протягиваю мобильный.

Мужчина переводит взгляд на телефон, затем поднимает голову.

– Нет. Он нужен тебе. Не мобильный, а Ред. Да и последнему необходима помощь. Твоя.

– Моя? – Удивляюсь такому ответу.

– Да, поэтому могу сказать, если ты волнуешься о безопасности Реда, это очень мило. И он обезопасил себя со всех сторон. Даже больше, его не существует.

– Что? Но я вчера… да я чувствовала его, и он целовал меня! Он был там! Он…

– Какие подробности, – смехом перебивает меня, а я поджимаю губы, проклиная то, что вырвалось.

– Если ты придёшь сегодня, сможешь узнать больше. Думаю, тебе удастся это сделать.

– Откуда ты знаешь, что сегодня он ждёт меня? – Отхожу на шаг от Джоршуа.

– Мы разговариваем. Так обычно поступают друзья. Да и ты готовишься к этому вечеру. Но не буду тебя задерживать, и тебе лучше выйти первой, я пока обдумаю некоторые всплывшие подробности, – он указывает рукой на дверь, и мне не остаётся ничего, как спрятать телефон в сумочку и направиться к выходу.

– Санта, – окликает меня у двери, и я оборачиваюсь.

– Он любит красное! – Эта реплика полностью выводит меня из себя.

– Я не собираюсь с ним встречаться. И если ты такой же глупый, как и он, то я не желаю и тебя видеть, – зло распахиваю дверь и хлопаю ей.

Конечно, с моей стороны тоже очень импульсивно так уйти от человека, который готов помочь. Но меня раздражает такая уверенность, да при этом ещё и обсуждение ночных приключений, словно хвалятся победами. Это унизительно, и кого бы такое отношение ни задело?

Дёргаю головой и вхожу обратно в торговый центр, нахожу сестру, скучающую у магазина, где я её бросила.

– Долго ты ходила, – замечает она.

– Слишком много чая, – фыркаю я.

– Ты не пила чай. Ты брала кофе. А причина в твоей кислой мине – слишком мало секса. Ты раздражена.

– Хватит. Тебе нужно ещё куда-то?

– Да в тот, – она указывает на очередной бутик. И мы направляемся туда.

– Подожду тебя здесь, – сажусь на лавочку, отчего Рейчел недовольно передразнивает меня и скрывается в магазине.

Пока сестра рассматривает одежду, я пробегаюсь взглядом по витринам, бессмысленно представляя, как бы я хотела выглядеть на настоящем свидании, где встретилась бы с мужчиной, который будоражит кровь. Моё тело само поднимается и направляется в один из магазинов. Неприметных, в самом конце.

Вхожу в забытое помещение и дотрагиваюсь до кружев вечерних платьев, пока пальцы не замирают на тёмно-бордовом наряде. Ко мне подходит консультант, но я высокомерно отмахиваюсь от неё. Никто лучше меня не может посоветовать, эту сторону жизни я вызубрила идеально. Бархатное платье с квадратным вырезом, длинными рукавами, без лишних украшений. А цвет… словно багряная кровь. Оно будет мне по колено. Без замков, без вычурных вышивок. Такое платье никогда бы не позволил мне Филипп. Оно простое, но в нём столько элегантной сексуальности, которую я бы хотела иметь.

Не задумываясь, оплачиваю покупку и выхожу из магазина, где на меня тут же налетает Рейчел.

– Ты почему не предупредила? Я чуть с ума не сошла! – Возмущается она, размахивая пакетом.

– Не сошла же, поэтому прекращай. Я хочу туфли, – спокойно произношу я.

– Туфли?

– Да, любая женщина обожает туфли. Их никогда не бывает много, а лучше сапоги, высокие и замшевые. Вряд ли я найду здесь такие, поэтому туфли.

– Туфли. Что ты делала в туалете, раз так захотела туфли? – Не унимается сестра, пока мы поднимаемся на второй этаж.

– Прочла рекламу.

– Что ходить в туалет нужно в туфлях?

– Нет, что умирать нужно красиво. И пусть это будут самые лучшие туфли.

– Ты собралась умирать на унитазе?

– Рейчел, оставь в покое ни в чём не повинный унитаз, – смеясь, качаю головой.

– Тогда я ни черта не понимаю, – хмуро отвечает она.

– И не надо. Давай просто купим туфли, – предлагая, вхожу в магазин и направляюсь к полкам.

– А ну-ка, – она хватает меня под локоть, заставляя посмотреть на неё.

– Туфли, у тебя пакет, неизвестно откуда взявшийся. Ты странно улыбаешься. И ты держишь красную туфлю. Ред. Это всё для него? – Возбуждённо шепчет сестра.

– Я ещё не решила.

– А покупаешь наряд, чтобы…

– Подумать.

– Врёшь, ты уже всё распланировала, и я не собираюсь тебя отговаривать. Даже больше, я ничего делать не буду, а только наблюдать. Мы покупаем туфли, – последнее она говорит слишком громко, отчего посетители обращают на нас внимание.

– Ты выдаёшь наше кодовое слово, – тихо смеясь, ставлю туфлю обратно.

– А бельё? Я не знала твоего размера, поэтому купила только себе, – спрашивая, Рейчел идёт за мной следом.

– Зачем? Зачем нужно бельё, если его всё равно снимут, – как только это вырывается с моих уст, так я тут же закрываю рот и шокировано смотрю на сестру, как и она на меня.

– Ты это сказала.

– Нет, я не могла.

– Ты сказала пошлость.

– Нет, я…

– Я обожаю Реда, я обожаю, эти чёртовы туфли, и я обожаю Филиппа за то, что он такой мудак. Нам срочно нужны туфли. Эй ты, найди нам туфли, – пока Рейчел терроризирует консультанта, полностью сбитого с толку. Я продолжаю изумляться тому, откуда, вообще, взялись такие ужасные и неподобающие слова.

Голой? Быть голой? Боже, что со мной происходит? Я не могла сказать такое, но сделала это. Так непохоже на меня, я бы ни за что на свете не высказалась так. А сейчас… да я с ума сошла.

– Рейчел, отстань уже от неё. Простите, – улыбаюсь девушке, на которую уже кричит сестра, и оттаскиваю последнюю.

– Но она дура…

– Пусть так, но не следует это произносить вслух, – вытаскиваю Рейчел из магазина и быстро веду за локоть в другой.

– Ладно, но нам нужны туфли…

– Давай, иначе. Ты пойдёшь выбрать какие-нибудь… хм, какую-нибудь косметику, а я сама. Хорошо? – Предлагаю ей.

– Но я хочу с тобой, мы давно не ходили на шоппинг, и я тоже хочу участвовать в твоём новом порнографическом будущем.

– Боже, Рейчел, я сейчас от стыда сквозь землю провалюсь. Хватит, не вгоняй меня в краску. Дай самой решить, ведь он оставил последнее слово за мной, – хнычу я, умоляюще смотря на сестру.

– Хорошо, но, Санта, поверь, ни один мужчина не оставляет женщине последнее слово, потому что тогда он не мужчина. Даже словом он ограждает её и забирает ответственность, он лишь подарил тебе иллюзию, но чертовски соблазнительную иллюзию, – смеясь, сестра направляется в парфюмерный магазин, а я закатываю глаза.

На самом деле мне хочется остаться одной, чтобы подумать. Вроде бы я никуда не собираюсь, но желание стать красивой, показать себя такой, какой меня видят другие. Но в то же время именно красота загнала меня в рамки, которые теперь ни за что не сломать. А Ред напоминает мне о другом… о самом простом, что было в моей жизни. Отчего-то я вспоминаю родителей, как они смеялись, когда играли в карты на кухне, отправив нас спать. Их не смущало, что под одной крышей живёт бывшая жена и нынешняя. Боже, я была так глупа, стыдясь и избегая своей семьи. А сейчас… уже поздно что-то менять. Мамы путешествуют, и пусть лучше не знают, в какую клетку я угодила.

Брожу по магазинам, пока не нахожу подходящие, по моему мнению, туфли. Покупаю их и направляюсь на поиски Рейчел. Хватит. На эту часть дня с меня достаточно раздумий, решений и прогулок.

Глава 16

Слыша стоны сестры, нервно подскакиваю с места и расхаживаю по спальне. Нет, я не осуждаю её до сих пор, но мне противно. Хочется сбежать куда-то и не слышать. А бежать не могу. На часах десять. Я в том самом платье, и всё же в трусиках, звук моих шагов вторит сердцебиению, и я всё ещё не знаю, как поступить.

С одной стороны, мне хочется узнать, почему Джоршуа сказал, что Реда не существует. А с другой, до сих пор существует живой муж и последствия.

Бросаю взгляд на часы, две минуты. Нет, это будет глупо, если я выйду и, молча, сяду в машину. Или же нормально? Как, вообще, поступают женщины? Не имею понятия.

– Да, папочка, трахни меня! Вот так! – Крик Рейчел вызывает желание зарычать от раздражения.

Пошло всё к чёрту. Помру, так хоть удовлетворённая.

Подхватываю сумочку и больше не думая, вылетаю из спальни, красочно хлопая дверью. Слушать это невозможно. Набрасываю новое пальто и закрываю за собой дверь.

Действительно, меня ожидает та же машина, к которой я направляюсь. Тот же мужчина приветствует меня и открывает дверь. Опускаюсь в салон, не планируя сопротивляться. Пусть будет так, как должно быть. Пусть, я так устала думать о плохом. Немного хорошего тоже не повредит.

Меня привозят к тому же клубу, а мне хочется узнать, где он живёт, с кем. Есть ли у Реда девушка, постоянная девушка? Обманывает ли он меня или же я, действительно, ему нравлюсь? Столько вопросов, когда открываю конверт и получаю красную карточку. Усмехаясь, выхожу из машины и иду к входу. Всё по той же схеме, громкая музыка, коридоры и другая дверь, которую мне услужливо открывают и желают хорошего вечера. Это заведено здесь? Почему? Бордель или что-то другое?

Как только замок щёлкает, я осматриваюсь и вновь вижу стекло, где сегодня тусклый жёлтый цвет. Одинокий столик с бокалом вина, и я улыбаюсь.

– Здравствуй, Ред, – произношу я.

– Ты пришла, Санта, – моментально отвечает темнота слева.

– Не смогла терпеть обратную сторону работы Рейчел, – нахожу самое нелепое объяснение своему появлению.

– И приехала посмотреть на обратную сторону ночи?

– Верно. Лучше, чем слушать отвратительные стоны родной сестры, – усмехаюсь я, подходя к столику. Медленно снимаю пальто и сумочку. Вешаю всё на стул.

– И что дальше? – Поворачиваясь к темноте, интересуюсь я.

– Расслабься, отдохни, – предлагает он.

Ловлю себя на том, что разочарование опускает моё настроение слишком низко, чтобы его смог облегчить бокал вина. Но всё же, так просто я не последую его словам. Оттаскиваю стул немного вбок и разворачиваю, грациозно опускаюсь на него лицом к темноте.

– Как дела? – Интересуюсь я, подхватывая бокал с вином. Каждое движение чётко отточено, и я желаю сейчас показать, что не просто выучила элегантные приёмы, а вжилась настолько хорошо в роль, что никто не сможет сказать об этом иначе.

– Достаточно своеобразно, – с лёгкой усмешкой, так ярко звучащей в его низком тембре, отвечает Ред.

– Почему Шекспир? – Делаю глоток.

– А почему нет?

– Я его ненавижу.

– Первая попавшаяся книга в библиотеке, но и тут наши мысли схожи.

Он замолкает, а я ищу варианты, чтобы ещё спросить. Как вывести его на диалог о другом, более чувственном. Возможно, мне бы хотелось чувствовать его настойчивость, отрицать возбуждение, хотя моё тело сейчас покрыто мурашками, а низ живота вновь покалывает от одного присутствия этого мужчины.

– Красивое платье, – подаёт он голос.

– Спасибо, цвет бургунд, – моментально отзываюсь я, отставляя бокал.

– Я бы назвал его красным, подпалённым огнём. Туфли тоже имеют интересный оттенок, а…

– Всё. Правда, хватит. К чему это, Ред? Зачем ты тянешь время? – Обрывая его, ударяю ладонью по столу и всматриваюсь в темноту.

– Ты права, я именно это и делаю, потому что мои планы сейчас меняются. И я должен обдумать их. Мне не следовало назначать встречу сегодня, – словно ожидая моего вопроса, отвечает он.

– И что же побудило тебя думать именно так? – Напряжение явно сквозит в моём голосе, но не волнует. Я, как полная идиотка, нашла для себя вескую причину приехать, а он планы меняет. Это обидно, чёрт возьми!

– Я ошибся, – делает паузу, от которой я вся превращаюсь в слух. Боюсь упустить хоть какую-то мельчайшую частичку разговора.

– Вчера я неверно предположил о причине твоих слёз. Точнее, не полностью увидел картину. А сегодня знаю.

– И кистью какого художника она нарисована?

– Болью. Настоящей, физической болью. Насилием, – как только он произносит эти слова, по моей спине пробегает холодок.

– Он рассказал, – зло шиплю я.

– Он не имел права не рассказывать. Я его клиент.

– А я кто? Как же неразглашение личной информации? Как же… чёрт, – подскакиваю на ноги и отворачиваюсь от темноты. Мне необходимо побороть стыд, чувство предательства, новую порцию обиды и неприятных ощущений. Наверное, мне бы хотелось быть иной для этого человека. Без прошлого. Без этих кровавых пятен, и это я должна была рассказывать о сокровенном, но никак не третий участник.

– Ты моя женщина, поэтому именно я общаюсь с Джо.

– С какого момента я стала полностью твоей, Ред? Я не желаю никому принадлежать. Не называй меня так, – от недовольства ударяю ладонью по столу, и она горит. Пусть. Будет легче. А хочется бежать, выскочить из этой комнаты и никогда больше не возобновлять разговор. Но это не получится. С этим мужчиной не выйдет.

– Это было раз? – Словно не понимая, что я сейчас чувствую, задаёт спокойно вопрос.

– Тебя это не касается, – качаю головой, смотря на стекло впереди себя.

– Более чем, Санта. Я поторопил события, решив, что ты одна из тех женщин, которая пока не представляет, насколько яркой может быть близость. Но всё иначе. И мне следует оборвать это сейчас, прекратить всё, и отправить тебя обратно.

– Так что же ты этого не сделаешь? – Вскрикиваю и поворачиваюсь вновь к темноте.

– Ещё что? – Злость, которую раньше не слышала в его голосе, вызывает дрожание и желание отступить.

Повисает молчание, и в ней я слышу звук скрипа стула, а затем шаги, как будто этот мужчина мечется передо мной, пытаясь побороть ярость. Но у него-то нет причин испытывать такие чувства.

– Это было раз, – тихо произношу я, и звук шагов стихает. Кожа покрывается мурашками, и внутри образовывается какой-то странный трепет. Он смотрит на меня.

– Да и разве это имеет хоть какое-то значение? – Стараясь придать голосу безразличие, спрашиваю его, а, может быть, и себя тоже.

– Большое. Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Насилие никогда не забывается, оно навсегда вычёркивает желание узнать нечто другое. Оно рождает страх в сердце и опасность повторения. И я сделал то же самое. Хоть ты и не увидела этого, но я не лучше. Это недопустимо для меня. Ты первая, кто заставляет меня ненавидеть самого себя ещё больше.

Замираю, ища варианты ответа, но такой честности не ожидала. Он мог выкрутиться, мог выдумать иное и оправдать себя. Не сделал. Даже не захотел. И теперь я смотрю на это… всего за секунду… иными глазами. Ред не имеет понятия, куда влез. Я предупреждала, а меня, как обычно, не восприняли всерьёз. И теперь всё стало нашей общей проблемой. Желание и противостояние. Страх и боль. Жалость и сильнейшее чувство увидеть собственными глазами, какой я могла бы быть, если бы он встретился мне раньше Филиппа. Было бы притяжение в темноту таким же сильным? Или же я не оценила бы и не распознала искреннюю заботу и сопереживание?

– Тогда я могу идти? – Сдавленно спрашиваю его.

– Можешь, – делает паузу, когда внутри меня всё опускается, и я издаю шумный вздох.

– Ко мне.

Резко поднимаю голову и удивлённо вглядываюсь в темноту перед собой. Я ослышалась?

– Если ты хочешь, конечно, – добавляет Ред.

И я знаю, что получу, если решусь. Знаю, как мне будет спокойно, и никто не осудит за слёзы и желание быть слабой. В его руках, вдыхая его аромат, мне станет прекрасно.

Иду, шаг за шагом, пока меня не поглощает темнота, а за спиной раздаётся характерный звук, опускающегося занавеса у стекла. Иду медленно, но не от страха, а от быстрого стука сердца, от нервозного состояния и желания дотронуться. Всего лишь протянуть руку и ощутить, как меня притягивает к себе другая. Уткнуться в его шею, ощупывая тонкую материю рубашки.

– Здравствуй, Санта, – обнимает меня второй рукой за талию, и я улыбаюсь.

– Привет, – отодвигаюсь немного, хотя ни черта не вижу. Только знаю, что он есть, вот его грудь под моей ладонью, и слышу его горячее дыхание.

– Я не хочу больше говорить о Филиппе, – шепчу я.

– Это придётся делать, сладкая моя. Но не сегодня. Сегодня, я хочу тебе кое-что показать и научить не стыдиться ничего, что происходит вокруг нас, – его рука скользит по моей талии, и Ред оказывается сзади меня.

– Я не готова к третьему пункту. Не могу… я…

– Не нужно, – опаляет ответом моё ухо, и по позвоночнику бежит разряд, резко сжимая мышцы живота.

– Я никуда не тороплюсь, но мои фантазии слишком порочны и красочны, а твоя близость буквально изъедает изнутри. Для меня важнее, чтобы женщина получила удовольствие. Этим я и займусь прямо сейчас, – перед моими глазами стена начинает двигаться, открывая другое стекло, за которым горит знакомый свет. Выходит, мы по другую сторону уже знакомой комнаты, открывающей пару, полураздетую пару, лежащую на полу.

– О, господи, – выдыхаю и перевожу взгляд вбок.

– Посмотри на них, Санта, – мягко приказывает Ред, нет даже вкрадчиво, словно обещает мне необычайно прекрасное представление или же редкую диковинку, если подчинюсь.

Искоса с явным отвращением поглядываю на женщину, выгибающуюся под ласками её пышной груди мужчине. Хорошо, что не напрягающая музыка скрывает её стоны, срывающиеся с губ. Я уверена, так всё и есть. Губы женщины постоянно приоткрыты, она непозволительно открыта для обозрения, и это вызывает лишь тошноту.

– Это противно. Они хотя бы знают, что за ними наблюдают? – Резко спрашиваю я.

– А ты угадай.

Теперь полностью поднимаю голову и всматриваюсь в лица. Их движения замедлены, слишком чувственны и откровенны. Мужчина, пока ещё остающийся в джинсах, томительно опускается поцелуями к животу своей партнёрши, уже готовой показать ему всё. Буквально всё, отчего она закусывает губу, выгибается навстречу его жадному рту. И до сих пор гадко.

– Да. Всё довольно наигранно. Им за это платят? – Усмехаюсь я, делая верный вывод, судя по поглаживанию моей поясницы, словно одобряет.

– Нет. Они наслаждаются тем, что на них смотрят, наблюдают и впитывают в себя страсть.

– И им не стыдно?

– Ни капли. Разве видишь стыд в её горящих от похоти и ожидания глазах? Нет. Она хочет большего. Могу предложить тебе послушать их, но предполагаю, что ты откажешься, – усмехается Ред.

– Верно предполагаешь. Хорошо, это их дело. Каким боком отношусь их гадкому совокуплению я? – Дёргаюсь в его руках, желая повернуться, но Ред крепче сжимает мою талию, не позволяя ничего, кроме как, смотреть на этот ужас.

– Почему ты считаешь, что это гадко?

– Потому что это порнография в чистом виде, унижение женщины её партнёром, выставляющим на всеобщее обозрение целлюлит, – едко отвечаю ему, за что получаю мягкий, но в то же время неожиданный шлепок по ягодице.

– Язвительность тебе не к лицу, сладкая моя.

– Ты ударил меня? – Обескуражено шепчу я.

– Возможно.

– Ты совсем обалдел? – Возмущённо цепляюсь в его руку на моей талии, желая оторвать от себя.

– Совсем, Санта, совсем больной и сумасшедший. Гадкий. Грязный. Извращённый, – его насмешливый шёпот проникает в моё сознание, когда Ред толкает меня прямо к стеклу. Едва успеваю выставить руку, чтобы защитить лицо от удара.

– Порочный. Отвратительный. Уродливый. Это тебя и привлекает, – он берёт мою руку и, поднимая её, кладёт на стекло, параллельно второй.

– А ты обманчивая. Скрытная. Желающая сама быть на её месте, – Ред играет пальцами по моим рёбрам и достигает шеи.

– Никогда, – мотаю головой, хотя смотрю на то, как женщина ползёт к мужчине и хватается за его ширинку.

– В реальности нет, но твои фантазии могут быть очень похожи. Ты только представь. Едва освещённая комната, – он продолжает шептать, обдавая острым бархатом мой разум, пока его пальцы двигаются вниз, то усиливая, то ослабевая напор, как при массаже.

– Ты вот в этих туфлях и полностью обнажена, – поглаживает мои ягодицы, вызывая внутри трепет. Поднимаю взгляд вверх, быстро облизывая сухие губы.

– Я сижу в кресле, ожидая твоего следующего решения. А ты видишь в моих глазах восхищение, огненное желание обладать тобой. И я даю тебе возможность обрести власть надо мной. Что ты будешь делать, сладкая моя? – Его губы касаются мочки уха, и он кусает мягкую плоть, пропуская по моим венам какое-то странное сумасшествие, ведь я так ярко всё представляю. Но в то же время не вижу его. Только смутно, слишком далеко.

– Ну же, Санта, со мной ты можешь быть любой. Буйной. Возбуждённой. Желающей немедленно взять то, что ты хочешь. Без предрассудков. Без стыда. Ты можешь воплотить любую фантазию, которая вспыхивает в голове. Так каково будет твоё следующее действие? – Его губы перемещаются на мою шею, когда он уже приподнял платье, оголив ягодицы.

– Я… – закусываю губу, пока внутри меня происходит самая кровавая война из всех, что я переживала. Бросаю взгляд на женщину, с наслаждением заглатывающую член партнёра.

– Тебя очень отвлекает чужая страсть. Мы к этому ещё вернёмся, – его руки исчезают. И через несколько мгновений стекло закрывается. Я убираю ладони, но как только мы погружаемся во мрак, он тут же поворачивает меня к себе.

– Ты не против, я лишу тебя этого уникального платья? – Риторический вопрос сопровождается уже стягиванием с меня одежды, и я позволяю это. Безвольно. Пока всё дрожит от предвкушения. Моя грудь ноет, а прохлада тут же съёживает соски, превращая их в упругие бусинки.

– Ты, действительно, идеальна, моя сладкая. С виду так точно, – его ладони, горячие и без перчаток, скользят по моей талии, едва касаясь груди, и ложатся на плечи. Это вырывает из груди сдавленный стон, который я отчаянно пыталась до этого удержать. Да и ноги теперь отказываются подчиняться, дрожа с каждой секундой, пока Ред изучает моё лицо, мягко касаясь губ. А я даже шевельнуться не могу, хотя ещё немного и рухну.

– Так что ты хочешь, Санта? Твоё следующее действие, – я чувствую его лицо близко к моему.

– Поцелуй меня… поцелуй, – шепчу и моментально получаю то, что так желаю.

Он играючи касается моих губ, толкая телом назад, что оказываюсь прижатой к ткани. Удерживает мои запястья и проводит языком по нижней губе. Пытаюсь поймать его рот, но хватаю только раскалённый воздух между нами.

– Ты не довольна? – От его удивления, кажется, я закипаю сильнее. Неудовлетворение, постоянные спазмы внизу живота, и неприятная влажность в трусиках просто выводят из себя. Дёргаюсь и слышу смех. Его низкий, охрипший смех.

– Я придушу тебя… ей-богу, сейчас возьму и придушу. Зачем играешь? Заводит унижать меня? – Зло шиплю я.

– Сладкая моя, игра имеет смысл, когда оба знают правила. Но ты отказываешься их принимать, уверяя себя в некоем унижении. Если бы я захотел, ты уже стояла бы передо мной на коленях и молила о том, чтобы я взял тебя, – отпускает мои руки. Только замахиваюсь, как ловит запястье и опаляет поцелуем ладонь.

– Ты не понимаешь, что делаешь сейчас? Я обнажена, а ты до сих пор одет. Ты изводишь, наслаждаясь моей беспомощностью и…

– Лишь потому, что мне доставляет наслаждение ласкать твоё тело, слышать сбивчивое дыхание и ощущать, как быстро ты можешь заводиться. Но пока ты не примешь правила, мы не двинемся дальше.

– Что это за правила? – Пытаюсь вырвать руку, но не позволяет. Резко кружит меня, издаю только писк, как оказываюсь прижатой к нему спиной.

– Честность. Хочу знать всё, о чём ты думаешь. Хочу научиться сводить тебя с ума одним только прикосновением или же взглядом. Хочу увидеть безумие и самому обратиться в сумасшедшего, – шепчет он, поглаживая моё обнажённое бедро ладонью.

– Я и так больна, раз позволяю тебе всё это, – выдыхаю, не имея возможности контролировать своё тело. Оно просто больше не подчиняется разуму, тоже отключившемуся и пропитавшемуся темнотой.

– А ты? Ты… возбуждён ли ты? – Моментально спрашиваю первое, что вспыхивает в голове.

– Хочешь узнать, как умело я держу себя в руках?

– Да. Хочу.

– Тогда чувствуй.

Его руки теснее прижимают меня к себе, приказывая слиться с ним. И тогда, когда задерживаю дыхание, я ощущаю на копчике твёрдую выпуклость, от которой меня пронзает настолько сильным разрядом, что ноги подкашиваются.

– Удовлетворена? – Немного ослабевает захват.

– Нет, совсем нет. Я хочу…

– Чего? Скажи, что ты хочешь, сладкая моя, и я сделаю это. У меня нет никаких рамок, ограничивающих желание. Что ты хочешь? Мой член? Мой рот? Мои пальцы? Что ты хочешь сейчас? – Двигает бёдрами, ещё больше распаляя огонь внутри. Боже, я не знаю, что выбрать. Я теряюсь, не имея возможности ответить, только хватаюсь рукой за его шею и выгибаюсь, желая, чтобы он попал в нужную точку внизу.

– Для первого ты ещё не готова. А вот всё остальное в твоём распоряжении, – подхватывает меня за талию и идёт вперёд, пока не мы не достигаем стола. Слышу, как бокал разбивается, и он толкает меня спиной на холодную поверхность.

Пока происходит заминка, я ловлю себя на мысли, что хочу иметь власть. Над этим мужчиной. В эту минуту. Хочу обладать им с такой же силой, с которой он изводит меня. Хочу наказать. Хочу превратиться в самую необузданную захватчицу, которую он встречал. Хочу свести его с ума.

Как только чувствую его руки, так подаюсь вперёд и хватаю его за рубашку.

– Ты хотел знать, что я хочу? – Улыбаясь, шепчу я и скатываюсь со стола.

– Наступления, сладкая, – позволяет мне дёрнуть его назад.

– О, да. Раз ты готов ко всему, то твоё место здесь, – ногой нахожу стул и, цепляя ножку, пододвигаю ближе.

– Санта…

Я за секунду превращаюсь в безумицу, определённо знающую, что делать. Игра всегда ведётся с двух сторон. И сейчас моё время.

Толкаю Реда на стул и моментально сажусь на его бёдра, продолжая держать его за рубашку.

– Это будет занятно. Прошу, сладкая моя, покажи мне, где же моё место, – обхватывает рукой мою талию и резко дёргает на себя, отчего его, выпирающий сквозь брюки член, с силой надавливает на клитор.

– Сейчас подо мной, – быстро шепчу я и немного подаюсь назад, чтобы на обратном пути массировать набухший клитор. Да, я знаю, что вся мокрая, и мне хорошо. Я хочу двигаться быстро, словно действительно, схожу с ума в этой темноте.

– Наконец-то, сладкая моя, тогда держись, – он кладёт одну мою руку на своё правое плечо, а другой словно разрешает сжимать его рубашку.

Я не могу сейчас ничего ему ответить, когда мужские тёплые прикосновения ласкают мою спину, и его губы касаются моих. Больше не сдерживаюсь, мне плевать на то, что он подумает обо мне. Пусть буду шлюхой, но внутри меня всё колотится, в желании ощутить то же самое, что и вчера.

Сильнее прижимаюсь к его губам, играя кончиком языка с его, пока моё тело само движется, натирая промежность. Кровь приливает к низу живота, и мощность поцелуя уже равняется с его толчками мне навстречу. Пальцами крепче хватаюсь за его волосы, возможно, причиняя боль, от которой он издаёт шипение в мои губы. И я контролирую это. У меня чёртова власть над ним. Я кусаю его губы, пока движения становятся рваными. Дыхание превращается в стоны, которые тонут в его поцелуях. Его пальцы впиваются в мои ягодицы, насаживая меня на его член, скрытый тканью. И это лучшее, что я могла придумать. С каждой секундой моё тело натягивается, я больше ничего не могу сделать, как только позволить ему двигаться и массировать до боли мой клитор. Внутри образовывается пустота, пока стенки влагалища не начинают сжиматься, и я, уже не сдерживаясь, шепчу и прошу острее.

– Быстрее… да, вот так. Ред, – выгибаюсь на его бёдрах. Шум кипящей крови наполняет голову. Мои соски трутся о его рубашку и затем назад, где горячий поток воздуха обдаёт всё тело.

– Санта, тебе следует быстрее кончить, иначе это сделаю я, – шепчет он, убыстряя движения, как и я. Кажется, от нас летят настоящие искры, когда всё моё естество наслаждается признанием и словно ждало этого, сжимает изнутри знойную пружину.

Я двигаюсь, уже не помня себя от возбуждения, и через секунду, впиваюсь в его рот, пока меня трясёт от взорвавшейся мечты. Она растекается приятным теплом по телу, и я подавляю стоны в его уже медленных и успокаивающих поцелуях. Боже, его брюки мокрые, я вся мокрая между бёдер, но мне так хорошо. Я словно парю и улыбаюсь, быстро и шумно дыша.

– Хорошая работа, сладкая моя. И это только начало, – ладонью поглаживает меня по спине, а я кладу голову на его плечо. Должно быть, наверное, стыдно? Но сейчас, ни грамма. Вообще, ничего нет, кроме, умиротворения и желания вот так заснуть.

– А ты… ну ты кончил? – Шёпотом интересуюсь я, а щёки полыхают от смущения.

– Нет, но ты была близка к тому, чтобы увидеть, что я всего лишь мужчина, желающий тебя, – и я чувствую его улыбку, когда Ред дотрагивается до моих волос и перебирает их.

– К тому же у меня хорошая выдержка, и нет целибата в сексе.

Всё внутри опускается, а сердце замирает, как и я, услышав эти слова. Зачем он это сказал? Зачем сейчас, когда я немного поверила в то, что мир может быть полон наслаждения?

– Что? – Прочищая горло, отклоняюсь назад, желая увидеть его. Сейчас, в эту самую минуту отследить выражение лица.

– Оденься.

Поднимает меня на ноги и как куклу облокачивает о стол, пока я перевариваю сказанное.

– Ты замёрзнешь, а этого я не желаю, – оказывается рядом и поднимает мои руки. Заботливо натягивает платье и поправляет его.

– Подожди, ты упомянул о том, что сегодня тоже не придерживался целибата? – Напряжённо спрашиваю его.

– Да? Я разве так сказал?

– Ты сказал…

– Санта, с памятью у меня всё отлично, поэтому узнай то, что хочешь, а не ходи вокруг да около, – устало перебивает меня, словно надоело моё поведение.

– Хорошо, – сжимаю губы, хотя боюсь произнести ещё что-то. В незнании есть своя прелесть. Оно не может причинить боль, а догадки ещё страшнее, они разрывают всё, что на секунду образовалось в груди.

– Ты сегодня занимался сексом? – Выпаливаю вопрос.

– Нет, я не занимаюсь сексом, – тут же отвечает Ред, и я слышу, как скрипит стул. Значит, он сел на него.

– Понятно…

– Я предпочитаю слово «любовь». Я занимаюсь любовью с женщинами. Я разделяю с ними любовь к наслаждению, любовь к огню, любовь к сумасшествию, – добавляет он. Меня обдаёт таким ледяным душем, что приходится схватиться руками о стол, чтобы не упасть от потрясения.

– Что? То есть ты трахался сегодня? – Медленно перевариваю внутри его слова.

– Я не трахаюсь. Это оскорбительно ко мне и к тем, кто дарит мне незабываемые ощущения.

– Хватит! Прекрати играть словами. И, к твоему сведению, любовью занимаются только любящие люди или как минимум они должны быть влюблены! – Вскрикиваю я от возмущения.

– Хорошо, тогда я слишком влюбчив.

Да он издевается! Его спокойно-насмешливый тон буквально подбрасывает щепок в костёр обиды, который разгорается всё ярче.

– И сколько раз ты влюблялся сегодня? – Зло цежу я.

– Три раза, – чётко отвечает он.

Хватаю воздух, которого с каждым разом всё меньше. Меня словно по затылку ударили, причиняя невероятное разочарование в себе и укол острым лезвием по коже.

– Ублюдок, – шепчу я, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Не убить его.

– Какого чёрта ты делаешь со мной всё это, раз меняешь партнёрш три раза на дню? Ты хоть понимаешь, насколько это оскорбительно? Ты уважаешь тех, кого трахаешь, но ни капли не проявляешь уважения ко мне! – Всё же даю волю эмоциям, потому что такое стерпеть слишком сложно. А я ведь поверила. На несколько мгновений, действительно, захотела нечто особенное, но, видимо, не видать мне настоящих мужчин. Только вот такие – гнилые, как и сама.

– Санта, я не девственник. У меня было много женщин, разных женщин. И ты…

– О, не нужно меня уверять, что ты решил остановиться на мне, – обрываю его речь взмахом руки и запускаю её в волосы.

– Я и не собирался. Чёрт, сладкая моя, я ведь говорил, что ещё слишком рано объяснять тебе более детально всю мою жизнь. Но ты любопытна, а это никогда, ни к чему хорошему не приводит. Не нужно криков, лучше иди ко мне, и мы обсудим что-то другое.

Издаю смешок от такой наглости и мотаю головой. Может быть, это сон? Может быть, фантазия? И не я стою в кромешной тьме, где по бокам за стеклянными стенами занимаются сексом люди. Не я вот так оскорбительно повела себя и позволила большее и ему, и себе. Не я превратилась в падшую женщину, чуть не разрушила свою жизнь. Не я поверила. Не я? Лучше бы это была иллюзия, но нет.

– Ты считаешь, что своим голосом изменишь моё восприятие того, в чём признался? – Задыхаюсь от хамства к моей слабости.

– Раньше это удавалось. Не понимаю, отчего ты так взбесилась?

– Отчего? Отчего?! – Кричу и отталкиваюсь от стола, но тут же натыкаюсь на пустой стул.

– Я не обещал ничего из той лжи, которой пичкает тебя идеальный муженёк, – летит обвинение сбоку, и я поворачиваюсь в ту сторону.

– Но именно ты притащил меня сюда! Именно ты преследовал меня! Зачем? По какой причине ты так опустил меня? За что?

– Когда честность стала оскорблением? – Удивляется он позади меня.

– Когда её говоришь ты. Всё это ты создал для чего? Чтобы посмеяться над моей глупостью? Ах, вот она миссис «Идеальная Жена». Вот она кричит от оргазма в моих руках. Вот вся её идеальность! Так? За что ты унизил меня? Ты трахал сегодня троих, чёрт возьми! Троих! И пришёл сюда, уверяя в своих желаниях? – Не знаю, куда я иду, но стоять на месте с каждым разом сложнее, поэтому мечусь, когда правда доходит до меня.

– Мне не мешает это желать тебя, сладкая моя мегера. Могу надеяться, что это ревность? – Его насмешка и продолжение игры буквально сносят крышу.

– Ты никто, чтобы испытывать из-за тебя чувства, особенно ревность, Ред. Ты что, совершенно не понимаешь, насколько отвратительно я себя ощущаю сейчас? Использованной! Идиоткой! – Топаю от ярости и сжимаю руки в кулаки.

– Ты и в браке была использована, Санта. Твой муж не отличается верностью, когда я тебе, как ты верно сказала, никто. Ночная фантазия.

– Это подло, – шепчу я, молясь, чтобы оборвалось всё. Хватит. Ещё хуже облить меня грязью просто невозможно. Как же гадко. Грязно и больно.

– Это правда. Научись воспринимать всё так, как оно есть. Твой муж – насильник, и изменяет тебе даже сейчас. Ты же терпишь всё ради денег, ради бумажек, которые так желала получить. А я хотел помочь тебе избавиться именно от унижения, потому что решил, что такая женщина должна жить и наслаждаться всеми благами этого мира. Но видимо, и в этом я ошибся, – его резкие слова точно бьют по мне, и я ощущаю эти удары на коже. Пощёчины. Раз. Два. Три. Бесконечно, отчего отступаю назад. Даже кровь отливает от лица, когда взгляд мутнеет.

– Я не принадлежу никому, Санта. И не собираюсь. Всё это временно, пока не надоест. Завтра будет другая, которая начнёт мне сниться, и от которой будет так же жарко, как и от тебя. Это жизнь, никогда мужчина не сможет остановиться, особенно такой, как я. Потому что мне мало одной. Одна женщина не вытерпит всего, что полыхает во мне. Она не выдержит напора моего огня. И я предупреждал, что он никогда не станет красив, – добивает. Вот так просто, не задумываясь о том, что мне достаточно. С лихвой глотнула горечи.

Жестокость, с которой он произнёс эти слова – самое ужасное, что я чувствовала. Меня не волновал Филипп, как и его измены. А вот бессердечие Реда к моему состоянию буквально бросает в ледяную лаву, превращающую меня в скульптуру. И я с каждым вздохом застываю, осознавая, как же безжалостна правда.

– Хочешь уйти – иди, я держать не собираюсь, – подаёт голос близко. Вжимаюсь в стену, не позволяя больше дотронуться до меня.

– Конечно, у тебя же таких много, – усмехаюсь своим словам и двигаюсь по стенке.

– Много, но недостаточно. Тебе в другую сторону. Левее от тебя дверь. Она открыта. Иди, – подсказывает, и я проскальзываю по стене. Нащупываю ручку, но как же обидно внутри. Так красиво всё было, так ярко, и так больно теперь. Сама виновата. Сама захотела. Сама тянулась, и сама же буду скулить, но наедине с собой. Не дам ему ещё больше власти надо мной. Не подарю.

– Мне жаль, что ты распалил себя на многих. Развратил своё сознание и мышление до той точки, где нет ничего, кроме одиночества. Я сожалею, что попала в твои лапы, Ред. Сожалею о том, что ты вызвал желание поверить – не все мужчины одинаковы. Есть исключения. Но не существует их. Я знала об этом, и это моя ошибка, – нажимаю на ручку, дёргая на себя дверь, то она тут же захлопывается.

– Ты не та, кем хочешь казаться, Санта. Ты не идеальна, и даже сейчас ты лжёшь, чтобы уколоть меня. Но я невосприимчив к женской особенности, оставлять последнее слово за собой, – шипение в моё ухо обдаёт ещё большим разочарованием.

– Ты никогда и не узнаешь, какая я на самом деле, когда сам прячешься от правды. И я тоже не из тех, кто воспринимает тебя, как гуру секса. Ты лишь мужчина, и вас слишком много, а моя жизнь одна. Лучше пусть Филипп до конца останется моим прикрытием, чем разрушать себя из-за недостойного человека, – отвечая, тяну на себя ручку, но он продолжает удерживать силой меня здесь. Я боюсь сорваться, закричать на него и признаться в слабости. Нет, раньше не позволяла и сейчас смогу. Смогу!

– Тогда ты идеально подходишь своему неверному и противному мужу. Вы вместе – идеальная фикция. Ты…

– Хватит, – с силой ударяю по воздуху и попадаю на его руку, отчего мужчина издаёт шипение и отпускает дверь.

– Ты никто, так и останься темнотой, из которой я выйду. Сгори в своём огне один, потому что ты никому не нужен, и одиночество твоё призвание. Прощай, – на одном дыхании произношу и выскакиваю за дверь.

Я знаю, что он за мной не пойдёт. Он боится света, боится всего, что смогу увидеть и понять при лампах. И я иду гордо, а внутри всё умирает. Красный цвет теперь станет для меня болью, отвращением и унижением. Красный, словно кровь, навечно застывшая в жилах.

Глава 17

– Мисс Блейз, – окликают меня сзади, а я продолжаю идти по тихой улице. Я не ощущаю порывов ветра, не чувствую холода, только опустошение.

– Мисс Блейз, – передо мной оказывается мужчина, заставляя остановиться. Устало поднимаю на него голову, замечая в руках пальто и сумочку.

– Миссис Ричардсон. И никак иначе, – сипло отвечая, тянусь к своим вещам, и мне помогают надеть пальто.

– Я отвезу вас.

– Благодарю, но папа учил меня не садиться в машину к незнакомцам. Это может причинить боль, а с меня её достаточно, – сухо бросаю и обхожу его, продолжая идти.

Нет, меня не уговаривают, не применяют силу, но я вижу боковым зрением, что чёрная машина едет параллельно со мной. Да, это глупо, потому что я не представляю, где нахожусь, но всё же, запоминаю названия улиц, по которым гордо направляюсь. А это единственное, что мне осталось. Подняться, когда упала, и идти. Хотя не могу больше, туфли натирают, платье кажется удушливым, впитавшим аромат порока. Но я вытерплю. Если стерпела насилие в первый и самый важный раз, то и сейчас ничего со мной не будет.

Ловлю такси и называю адрес дома сестры. Как робот оплачиваю поездку и выхожу из такси. Вхожу в дом и не обращаю внимания на то, что у Рейчел пик работы. Тихо закрываю дверь и иду в душ, сбрасывая на ходу одежду. Нет, тёплая вода не смоет унижения и его слов, таких жестоких. Она просто расслабит меня, позволяя расплакаться. Она скроет мой шёпот и желание всё забыть. Она не даст ничего, кроме усталости.

Выхожу из ванной и сажусь на постель, открываю тумбочку и достаю кольца. Лучше быть окольцованной, ходить в удавке и кандалах, чем вновь пережить всё это. Взлёт и такое болезненное падение. Бриллиант на моём пальце искрится, а для меня это мёртвый блеск.

Сон так и не приходит ко мне, кручусь с бока на бок, а затем просто встаю и подхожу к окну, чтобы увидеть, как начинается новый день. Но мысли не обновляются, наоборот, становятся ещё мрачнее, чем раньше. Меня унижали не один раз. Смутно, но помню оскорбительные замечания Филиппа, его якобы желание научить меня быть леди и соответствовать его положению. И я позволяла, всё позволяла, чтобы превратиться в принцессу, чтобы не позволить никому больше указывать мне на недостойную родословную для этого богатого мира. Мне запрещено было рассказывать о семье, её у меня нет. Только муж, которого покорила моя красота и женская элегантность, он без ума от меня, и есть только он, готовый оберегать до последнего вздоха. Нет, я не могу больше забыть о том, как жесток он был, но и Ред не отличается ни на йоту. Они похожи, каждый желает разорвать меня на части, опустить на колени и обратить в рабыню. Одному удалось это сотворить, заманив меня деньгами и великолепным будущим. А другой… ничего не имеет, кроме самого себя и отвратительного признания в том, что я ничтожество, не умеющее контролировать свои желания. И я хотела быть такой, ночами обычно я выпиваю и забываю прожитый день, но не в этот раз. На этот момент мне гадко и обидно с невероятной силой.

Наверное, каждая женщина приходит к тому, что порой ей хочется быть слабой, податливой и настоящей. Но не каждый мужчина способен принять её такой, со всеми минусами и плюсами, разбросанными мыслями и планами. Мужчины, вообще, мало думают о нас, они лишь примеряют женщин, словно новый костюм. Он им или по размеру, или слишком мал, или велик настолько, что им проще разорвать его и перешить. И мы позволяем, потому что видим свои мечты в их действиях, они не дают возможности оглянуться назад, чтобы оценить потери. Они убивают нас, внутри причиняют боль, которую потом уже не замечаешь. Разрушение. Полное и скверное.

Обычно мне помогали мысли о том, что у меня всё есть. Одежда. Украшения. Дом. Путешествия. Филипп исполнял все мои прихоти, когда другой, Ред, даже не желал услышать меня. Он тоже хотел изменить, только забыл, что костюм уже принадлежит другому человеку, и его не перекроить. Никогда. Только выбросить, как использованную вещь и растоптать.

– Доброе утро, – зевая, на кухню входит Рейчел. Поднимаю на неё голову, и мне жаль сестру, она тоже зависит от мужчин, извращённых мужчин, которые отбирают у неё частичку собственного «я», превращая в игрушку.

– Привет, – тихо отзываясь, делаю глоток кофе.

– Тебя не было ночью, я заходила, как клиент кончил. Ходила на свидание к Реду? – Улыбаясь, она подходит к чайнику и наливает себе растворимый кофе.

Молчу, потому что не желаю отвечать. Даже с ней делиться тем, что происходит внутри, не хочу. Хотя там сейчас ничего нет, кроме пустоты и тишины.

– Санта? – Рейчел трясёт меня за плечо, и я перевожу на неё взгляд.

– Что случилось? Ты плакала? – Садится рядом на стул, всматриваясь в моё лицо.

– Хочу побыть одна. Мне необходимо подумать и понять, как вести себя, когда вернусь домой, – поднимаюсь со стула и подхожу к раковине.

– Что? Ты собралась обратно?

– Да. Больше мне здесь делать нечего. Мой приезд был глуп и импульсивен, – выливаю недопитый чай в раковину и ополаскиваю кружку.

– Но… ты не можешь! Как же развод? Как же Ред? Как же я? – Обиженно вскрикивает она.

Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к ней.

– Это не моя жизнь, Рейчел. Здесь я только разрушаю себя, позволяя людям причинять боль, когда не защищена. Моё сердце… и с ним что-то не так, оно бьётся рвано, умоляя прекратить терроризировать его. Мои мысли спутаны и непонятны. Я не хочу больше знать ничего, что могло бы быть моим. Мне остаётся только смиренно принимать настоящее и как можно дольше терпеть мужа. Возможно, это моя судьба. Возможно, искупление за грехи. Возможно, нет, уверена, я это заслужила.

– Что он сделал, Санта? Что сделал Ред, раз ты так сломлена? – С ужасом шепчет сестра.

Улыбаясь, подхожу к ней и кладу руку на щёку, поглаживаю и вспоминаю все наши приключения. Лучшей сестры нельзя желать, она всегда защищала меня и оберегала, пока я не разрушила нашу связь. Я никогда не была достойна её, но сейчас могу хотя бы попытаться.

– Я люблю тебя, Рейчел, – шепчу, отнимая руку от её удивлённого лица. – Поэтому прекращай продавать себя. Ты не заслуживаешь унижения, не ставь на пьедестал роскошь и деньги. Они никогда легко не достаются. Сейчас ты именно так и думаешь, но пройдёт время, и ты поймёшь меня. Деньги – самое опасное, что есть в этом мире. За них ты лишаешь саму себя маленького кусочка счастья. Найди его для себя. И пусть это будет не брак и дети, а найди то, что сделает тебя особенной и поглощённой умиротворением. Эта работа убьёт всё, что ты ещё имеешь в сердце. Не повторяй мой путь, хорошо? Поверь, без души и настоящих чувств ты умрёшь, при этом продолжая смотреть на этот мир через искривлённую призму. Не поступай так с собой. Люби себя, борись за себя и своё счастье, – наклоняясь, целую её в макушку.

– Я уйду, мне нужно подумать. Не теряй меня, – бросая через плечо, направляюсь в спальню, чтобы взять сумочку и пальто.

– Санта! Что, чёрт возьми, происходит? Ты пугаешь меня! – Крик Рейчел застаёт у выхода, а я только приподнимаю уголок губ.

– Страх неотъемлемая часть нашей жизни, но не позволяй ему опьянить тебя, как это было со мной, – закрываю за собой дверь.

Быстрым шагом направляюсь по улице вниз, на ходу натягивая на себя пальто. Это прощание, потому что то, что я собираюсь сделать, навсегда сотрёт из памяти этот день. Пусть хотя бы в воспоминаниях Рейчел я оставлю от себя что-то хорошее, где я кого-то любила. Недостаточно сильно, чтобы остаться.

Отчего-то я наслаждаюсь прохладой и пешей прогулкой. Мне нравится то, что дом Рейчел расположен не в центре, а на окраине. Я улыбаюсь, замечая первый попавшийся ресторанчик, где меня точно обслужат. Именно его я и искала. Алкоголь теперь кажется наилучшей зависимостью, не болезненной, а красочной и манящей. Она мне и нужна. Мой разум и тело требуют расслабления, сбросить с себя весь этот мир и увидеть другой.

Я не желаю выздоравливать, ведь тогда лишусь возможности убегать из собственной головы и находить пустоту. Также не замечать, что за окном ночь. Но день лучше, ведь он ничего не скрывает. А в темноте желаю быть абсолютно опьянённой, чтобы не бояться. Запить страх и получить необходимую дозу спокойствия.

Четвёртый, а может быть, и пятый бокал покоится в моей руке. Голова пуста, всё так легко. Время пробегает мимо, когда я не двигаюсь, и это самое удивительное, что наблюдала за всю жизнь. Мне нравится ускорять события, происходящие вокруг меня, вычёркивать ещё один день их хронометра и смотреть на игру винного нектара, с высоким градусом, но до сих пор не согревшим ничего внутри.

Замечаю тень, накрывшую мой столик. Меня не удивляет сейчас ничего, я расслабленно поднимаю голову и откидываюсь на стуле. Подношу бокал к губам и делаю глубокий глоток, чтобы насытить организм отравой.

– Неужели, в этом проклятом городе нет других ресторанов? – Мой язык чуть заплетается, а речь затянутая, медленная и пьяная.

– В нём их огромное количество. Но лишь в одном сидишь ты, последнее я и искал, – темноволосый мужчина с мягкой улыбкой отвечает, а его глаза наблюдают за мной. Чертовски красивый мужчина. Наверное, у него такое же извращённое мышление, как и у его друга. Ненавижу красный.

– Мне ничего от тебя не нужно, – допиваю вино и поднимаю руку, ожидая, когда ко мне подойдёт официант. Он уже не спрашивает, повторить ли, только забирает пустой бокал и удаляется.

– Правда? – Усмехается Джоршуа, придвигаясь ближе.

– Да. Меня не интересует развод. Он никогда меня не интересовал, это всё Рейчел. Она ненавидит Филиппа, а может быть, и меня. Но больше это не имеет никакого значения, – спокойно смотрю в его прищуренный взгляд.

– То есть ты так резко решила всё завершить? А как же свобода, Санта? Как же твои планы?

– Думаешь, они были? Нет. Всё это мечты, которые никогда не сбудутся. Да и есть ли причины? Ни одной. Больше ни одной, лишь движение по накатанной истории. Брак идеален. И я уже простила Филиппа за то, что он был раз жесток. Мне как-то всё равно, понимаешь? У меня нет смысла искать спасение, оно мне не нужно, – смачиваю языком губы и, улыбаясь, принимаю новый наполненный бокал от официанта.

– Счёт, – произносит Джоршуа, я только открываю рот, чтобы возмутиться, но мужчина взглядом показывает, лучше не спорить. Да и кто я такая в этом мире? Никто. Все только и делают, что решают за меня. И сейчас происходит то же самое. Плевать.

– Жаль, потому что я кое-что нашёл в твоём брачном контракте, – цокает Джоршуа, видимо, пытаясь заинтересовать меня этим. Нет. Отпиваю вино и продолжаю смотреть на него.

– Сколько раз в день ты влюбляешься? – Отставляю бокал и кручу его за ножку, это успокаивает.

– Влюбляюсь? – Удивлённо переспрашивает он.

– Да, то есть используешь женщин для секса? Сколько?

– Эм, – издаёт смешок и качает головой.

– Ни одного раза за сегодня.

– А вчера?

– То же самое.

– Ты девственник? – Приподнимаю брови, получая широкую улыбку.

– Нет. Секс снимает напряжение, но мне необходимо последнее в работе, чтобы вести дела с одинаковой страстью. А когда получаешь оргазм, то расслабление больше не подарит тебе новых мыслей, планов и вариантов выигрыша. Поэтому я пользуюсь влюблённостью только после завершения дела.

– Хороший подход. Ты мне нравишься, но это ничего не меняет, – допиваю порцию вина и отставляю бокал. Выпрямляясь, чувствую, как голова немного кружится. И мне хорошо, так хорошо, что я готова смеяться. Смеяться и плакать. Танцевать и кричать. Но продолжаю сидеть за столиком напротив шикарного мужчины, наблюдающего за мной.

– Я не настаиваю, Санта, – его ладонь накрывает мою руку, безвольно лежащую на столике. Перевожу взгляд на этот жест и ничего не чувствую. Совсем ничего. Хотя бы отвращение, нет.

– Ты сегодня выиграл дело? – Интересуюсь, склоняя голову набок.

– Нет, пока ещё нет, – тихо смеётся, и я улыбаюсь ему.

– Но если ты не занята, я всё же, хочу тебе показать то, что нашёл в твоём брачном контракте. Вдруг это тебе понадобится в будущем.

– Вряд ли, и ты не дашь мне выпить ещё.

– Нет. Тебе хватит, – качает головой, вызывая у меня приятное чувство благодарности. Без причины. Я просто благодарна ему, что находится рядом, когда меня нигде нет.

– Хорошо. Покажи, – соглашаясь, пытаюсь подняться из-за стола, но ноги ватные, отчего тут же падаю обратно.

– Санта, и стоит он такой пагубной привычки? – тяжело вздыхая, Джоршуа встаёт и подходит ко мне.

– Нет, – отвечаю на его вопрос, подсознательно зная, кого он имеет в виду.

– Тогда зачем? Зачем приводить себя в такое состояние? – Он помогает мне подняться. Накидывает на плечи пальто и берёт мою сумочку, бросает на стол купюры и ведёт к дверям.

– Чтобы не чувствовать. Не видеть прошлого и не ощущать себя использованной. Мне так гадко, Джо. Так гадко внутри, – шепчу, еле передвигая ногами, что мужчине приходится меня буквально тащить за собой.

– Мне больно, – добавляю признание, когда он сажает меня в кресло рядом с водительским в дорогой иномарке.

– Санта, – его палец проходит по моей щеке, но я не могу отреагировать правильно. Только наблюдаю, как Джоршуа склоняется к моему лицу и мягко улыбается.

– Обычно такие женщины, как ты, не чувствуют. Они только берут, не возвращая ничего обратно. Он ошибся в тебе, а я вот нет. Хотя поначалу противился этому делу, но сейчас уверен, что ты вернёшь эту боль с двойной силой. А я с удовольствием на это посмотрю, – он щёлкает меня по носу, словно я маленькая девочка. И это вызывает улыбку, какую-то непонятную радость.

– Пристегнись, – Джо садится за руль и заводит мотор.

Глава 18

– Я не понимаю, как ты можешь дружить с таким человеком. Вы же разные. Ты милый, немного добрый и понимающий, а он никого не слышит, кроме себя. Он не думает о том, что душевная боль имеет особую силу, другую. Уж лучше физическая, уж лучше такая, – медленно произношу я, устав от тишины.

– У тебя не было времени, чтобы увидеть, что каждый раним. У каждого человека есть слабые стороны, и они их прячут. Но не ты. Ты сразу же говоришь о болезненных точках, помогая манипулировать ими.

– Это глупость, врождённая глупость, которая дарится с красотой. Я глупая и пустая, во мне нет ничего отличительного, – усмехаюсь я, устраиваясь удобнее на сиденье.

– Или же тебе предпочтительнее так жить. Ты неглупа, Санта. Ты просто забыла, что такое решать и иметь своё мнение…

– Правда? А какой смысл? Моё мнение никогда ничего не значило. Один подавил во мне даже желание жить, другой же открыто унизил, использовал и выбросил. Сопротивление бесполезно, а глупость помогает не брать на себя ответственность, потому что у меня нет сил отвечать за всё, что я сделала. Не хочу, больше не хочу, я так устала, Джо, – вытираю рукой слезу и уговариваю себя не размякнуть сейчас.

– Есть женщины, которые выбирают и учатся быть сильными, властными и требовательными. Но быстро перегорают, встречая самого неподходящего мужчину. А есть другие, мне они нравятся больше, они не скрывают того, что ведомы, что готовы принять помощь и позволить защищать их мужчине. Они спорят, они кричат, они не умеют держать под контролем чувства, они эмоциональны. Искры, необходимые, чтобы разгорелся настоящий пожар. И он никогда не потухнет, потому что женщина всегда найдёт способ вспыхнуть и бросить в костёр щепку. Хотя обычно они пытаются стать независимыми, не понимая, что у них это есть. Ведь любой мужчина, узнавший их, увидевший такую невообразимую палитру, навсегда запомнит этот ожог, который они оставят после себя. И ты, Санта, одна из них.

Обескуражено слушаю, всё больше изумляясь тому, как его слова действуют на меня. И мне приятно, чертовски приятно, быть такой в его глазах. Той, кого он описал.

– Но многие мужчины боятся их, потому что знают, что такое боль от ожогов. Они не умеют находить подход к этому пламени, выбирая резкое окончание. Они страшатся привязаться к ним, зависеть от них, и всегда делают неверный шаг в сторону. Но это ещё хуже, ведь желание дотронуться вновь, испытать жар, с каждым днём превращается в сильнейший наркотик. А другие предпочитают моментально охлаждать таких женщин, не позволяя им гореть, но, к сожалению, они упускают возможность хоть когда-то увидеть настоящую сущность, умертвляя её и оставляя для себя лишь тело, – продолжает Джоршуа.

– А ты из каких?

– Скорее всего, из первой категории. Я не готов пока увидеть всю чудовищность и жестокость выбора. Поэтому влюбляюсь редко и слабо, не разрешая себе большее. Моё время не пришло, – с улыбкой бросает на меня взгляд.

– Тогда я ещё больше не понимаю, почему ты согласился вести моё дело, если не хотел? Ты ведь успешен, – хмуро спрашиваю его.

– У меня не было выбора. Я обязан ему жизнью. Он спас меня, и я не имею права отказать.

– Спас?

– Да. Ред всегда был закрытым человеком, а с годами стал невыносимым. Он позволяет себе многое, чего я бы никогда не совершил. Наверное, я его совесть, напоминающая, что нет виновных среди тех, кого он наказывает. Не то он делает, и это не поможет ему выбраться из темноты. А я бы так хотел увидеть это, – с горечью, да такой сильной, что мои глаза наполняются слезами, произносит Джо.

– Наказывает, – повторяю. – Именно наказывает без причины, приносит боль и унижение. И он наслаждается, да? Он наслаждается слезами и мольбами? Он радуется, когда мне больно?

– Скажу только, что он это делает непроизвольно. Он не специально говорит всё, что думает. Так он устроен, и если это приносит боль, то он сразу же отступает. Пугается. Но один раз он должен ответить за то, что натворил. Он обязан взять ответственность, чтобы встряхнуться, вырваться оттуда, и я добьюсь этого. И мы уже подъезжаем.

Переключаю своё внимание со странной речи и смотрю вперёд. Приоткрываю рот от вида массивных ворот, за которыми виднеются пики настоящего замка.

– Ты здесь живёшь? – Выпрямляясь, разглядываю изумительное плетение ворот, когда они открываются перед нами.

– Редко. В основном работаю над крупными и серьёзными заказами. А живу я в Дублине, там у меня апартаменты, – Джо направляет автомобиль по грунтовой дороге к тёмному фасаду постройки, скорее всего, восемнадцатого века. Широкая лестница, у которой мы останавливаемся, ведёт к арке, внутри которой распахиваются две дубовые двери.

– Нравится? – Интересуется Джо, помогая мне выйти.

– Хм, несколько месяцев назад я бы сказала, что ничего лучше не видела. Но видела, арендовала, жила. Нет, мне безразлично, – усмехаясь, позволяю ему обнять меня за талию и вести по лестнице наверх.

– Когда появилась такая ненависть к роскоши, Санта?

– Не знаю, но мне душно. Внутри меня происходит отторжение богатства, и нет страха лишиться всего.

– Это место делится на две части, – переводит тему разговора Джо, когда мы входим в замок. Ничего нового. Антиквариат, огромные люстры над головой, и запах огромных денег, превращённых в пыль.

– Справа запретная территория. Центральная дверь ведёт в спальню, – мужчина указывает на коридор, который мне совсем не интересен. Не понимаю, зачем он, вообще, это говорит.

– А слева моя часть. Кабинет – нейтральное место, где мы встречаемся, – Джо открывает дверь как раз упомянутого кабинета, где всё расположено в той же последовательности, как и в других похожих замках Англии, Ирландии и Шотландии. Ничего нового. Подавляю зевок.

– Присаживайся, – он указывает на обитые тёмной тканью кресла.

– Мы? Ты сказал мы, кто мы? – Стараюсь поддержать разговор, хотя моё внимание рассеяно.

– Я и мой брат.

– У тебя есть брат? – Удивляюсь, рассматривая столик из изумительного дерева.

– Да. Сейчас тебе принесут кофе, чтобы ты немного отрезвела, – мужчина располагается напротив и кладёт какие-то листы на заинтересовавший меня столик.

– Хорошо. Итак, – делаю взмах рукой, отклоняясь назад. Как же я спать хочу.

– Итак, скажи мне, какого чёрта ты подписала этот контракт?

– А что там? – Приподнимаю брови и закрываю рот, позволяя себе зевнуть.

– Ты читала его?

– Нет. Я же говорила, мне было плевать… нет, мне и сейчас плевать на то, что там написано.

– Понятно. Ну что ж, тогда я тебя немного взбодрю, – делает паузу, и я перевожу взгляд на Джо.

– Ты не получишь ничего, после расторжения брака.

– Мне и не нужно, пусть деньги…

– Ты не услышала меня? Украшения, одежду, машины, страховку, буквально всё, что он тебе дарил, ты возвращаешь ему.

– Что? – Распахиваю шире глаза и выпрямляюсь.

– Наконец-то, очнулась. Ты уйдёшь от него с голой задницей, если мы не найдём то, чем можно его шантажировать. Поэтому тебе лучше вспомнить что-то особенное, что сможет тебе помочь и не остаться полностью голой зимой на улице.

– Но… кольцо, мои серьги, я продам и…

– Санта, его адвокат работает с бухгалтером, который следит за всеми потраченными деньгами Филиппа на тебя. У него, уверен, есть список подарков, и с тебя их потребуют. А если ты их не вернёшь, то будешь оплачивать наличными. Ты понимаешь теперь, всю серьёзность и опасность твоего положения? Если ты подашь на развод, то тебе следует вернуть всё своему мужу или оказаться в долговой тюрьме. Поэтому тебе необходимо найти в своей памяти нечто, что заставит его расторгнуть контракт и оставить тебе хотя бы украшения или же не дать умереть с голода. Подумай, а я проверю, где наш кофе, – Джо пододвигает листы ко мне, пока я не могу поверить в его слова. Алкоголь сильнее, чем рассудок, и я просто смотрю на бумагу, не имея возможности рационально осмыслить сказанное. Да не может Филипп со мной так поступить, а как же насилие? Как же моя боль и терпение его измен? Неужели, это не играет никакой роли?

Беру в руки распечатанный контракт, а буквы пляшут перед глазами. Мотаю головой, пытаясь сконцентрироваться, но лишь угадываю свою подпись и подпись мужа. Не могу прочесть ничего, потому что страх от глупости буквально не позволяет думать, конечно, и превышенная доза градуса в крови играет немаловажную роль в моих жалких попытках.

Слышу, как Джо входит обратно.

– Боже… я не могу поверить… я не… что мне делать теперь? А как же его женщины? Как же всё это… – обрываю свою бессвязную и дребезжащую речь, когда поднимаю голову, и передо мной стоит маленькая женщина, походящая на бабушку в спортивном костюме.

– Здравствуй, милая моя, – ласково произносит она и ставит поднос с кофе и печеньем на столик.

– Простите, добрый день, я решила, что это Джоршуа, – натягивая улыбку, отвечаю ей. Рассматривает меня. Беззастенчиво, и даже не смущается от моего бегающего взгляда и удивления.

– Я Мёрл, экономка и домоправительница. Работаю уже так долго, что благодаря этому, не могу вспомнить, сколько мне лет, – смеётся женщина, приглаживая короткие белые волосы, подстриженные под мальчика.

– Очень приятно, я…

– Мисс Блейз, Санта, да-да, я знаю. Ох, мальчики все уши прожужжали про тебя. То кричат, то спорят, то дверьми хлопают. А этому месту более двухсот лет. Никакого уважения, – возмущается Мёрл, смахивая с ближайшего кресла невидимую пыль.

– Мальчики? Спорят? – Недоумённо переспрашиваю её и откладываю листы.

– Знаю, что подслушивать плохо, но как же мне ещё узнать, что происходит. В последнее время они куда-то ходят, так активно, что мне интересно. И я знаю, что это из-за тебя, милая моя. Ты куда краше, чем на фотографии, но такая бледная и худая. Тебе определённо нужно попробовать вкуснейшие…

– Подождите, – останавливаю её трёп рукой и, облокачиваясь на другую, поднимаюсь с кресла.

– Вы сказали, что видели меня на фотографии? – Сдавленно шепчу я, пока в голове всё мешается. Не могу уловить верное понимание ситуации, хотя отчего-то знаю его. Знаю, ведь моё сердце набирает обороты.

– Да, старший мистер Эйнсли забыл на обеденном столе. Они редко встречаются в залах, но в последнее время…

– Старший? Брат Джо? – Уточняю я.

– Старший. Если это можно сказать о наглости и желании быть первым, то да, он старший. Появился на несколько минут раньше брата. И всё туда же, как будто десять лет их разделяет. Я всегда была на стороне моего маленького Джо, ему вечно достаётся от брата. А теперь ещё и ты между ними, – с такой готовностью делится со мной. Медленно поток информации проникает в мой разум.

– Я? Почему я? Я ни разу не видела брата Джо. И он мой адвокат.

– Ох, милочка, поверь мне, я уж знаю, что говорю. Вот вчера они снова разругались. И я даже боюсь подходить к комнате Джареда, мои глаза этого не выдержат. А теперь ты сама приехала к нам, надеюсь, что…

– Что? – Шепчу, огибая кресло, узнав имя. – Как вы сказали его звать?

– Старшего Эйнсли? – Переспрашивает старушка.

– Да.

– Старшего – Джаред, а младшего – Джоршуа. В семье традиция мальчиков всегда называть на «Д», поэтому…

– Господи, боже мой, он не друг… он его брат, – закрывая рот рукой, пячусь спиной к дверям. Вся картинка складывается воедино в моей голове, накрывая с головой ледяной водой. Пытаюсь вырваться, но всё… не могу.

– Конечно. Они близнецы, – Мёрл даже не замечает, что я обескуражена, шокирована, вырвана из воспоминаний и с улыбкой подтверждает догадки.

– И он здесь? Джаред здесь? – Дрожащим голосом спрашиваю её.

– Как обычно, спит. Ночь для него время бодрствования, а день он всегда проводит в постели. И сколько бы я ни ругалась. Но разве кто-то слушает меня? Я…

Близнецы. Они братья. Похожие друг на друга. Они следят за мной и… должна увидеть всё собственными глазами.

Распахиваю дверь и выскакиваю из кабинета. Вот для чего Джо упоминал о том, где его спальня. Ред! Он его брат! Чёрт возьми!

Несусь по коридору и толкаю две двери, в нос моментально ударяет знакомый запах, а ещё какие-то ароматические свечи и алкоголь. Крепкий. Темно, слишком темно, чтобы разглядеть что-то. Свет из коридора помогает распознать тяжёлые шторы, плотно закрытые и не пропускающие дневной свет.

Соображать в такой ситуации бесполезно, потому что я уже ведома идеей увидеть его. Убедиться, что это не глупая шутка, не розыгрыш, это предательство с двух сторон. Они следили… играли, как же больно.

Руки сильно трясутся, пока я тяну в сторону штору. Меня шатает от превышенного градуса в крови, но всё же, удаётся полностью впустить свет в спальню. Тёмно-бордовые тона, огромная дубовая кровать с высокими бортиками и чёрное постельное бельё. Как в тумане подхожу ближе, склоняя голову и рассматривая мужчину, лежащего на животе. Мой взгляд прикован к его лицу. Близнец. Но я бы никогда не сказала так.

Тёмные волосы раскиданы в разные стороны, кончики игриво завиваются, отдавая тёмно-коричневым блеском, сочетая в себе и чёрный оттенок. Загорелая кожа, и те же самые правильные черты лица, что и у Джо, но взрослее. Словно этот человек имеет отпечаток самой жизни, когда брата это обошло стороной. Его красиво очерченные губы немного приоткрыты, и я слышу его дыхание. Ровное. Знакомое. Немного хрипящее. Это он… Ред.

Не замечаю, как по моим щекам катятся слёзы. То ли от облегчения, то ли от страданий, которые он принёс в мою жизнь. То ли от правды, которая резко взорвала мой мир. То ли я так потрясена, лишённая возможности принять действительность.

Отхожу к двери, не позволяя себе закричать, разбудить его и потребовать объяснений. Только подавляю всхлипы, как мой взгляд останавливается на другом человеке, спящем рядом с Редом.

Женщина. Со светлыми, длинными волосами…

«А я смотрю, как мой муж поглаживает завитые волосы блондинки и что-то шепчет ей на ухо».

Картинки постоянно сменяются, и я не понимаю, где реальность, а где воспоминания.

Она обнажена, одеяло не скрывает аппетитных форм и изящных изгибов.

«Они сидят полностью голыми на коврике в конференц-зале, и он улыбается ей. Женщина так нежно поглаживает Филиппа по щеке, вызывая отвращение».

Он не один, как и говорил. Он с лёгкостью нашёл замену, ведь я ничего не стою. И мне больно. Так больно понимать это.

Пячусь назад и задеваю что-то позади себя. Охаю, не успевая подхватить высокую вазу, и она с грохотом разлетается на кусочки. Как и всё внутри меня. Именно вот так. Громко. Без возможности собрать вновь. Таких острых осколков я ещё не знала, они, никогда не резали мою кожу невидимыми лезвиями, проникая глубже.

– Санта…

Поворачиваю голову к влетающему Джо. Он быстро оценивает обстановку, и в его глазах печаль и раскаяние. Боже. В этот же момент слышу недовольный женский стон и перевожу взгляд на кровать.

– Санта, пойдём, я всё тебе объясню, – шепчет Джо, пытаясь схватить мою руку, но я мотаю головой и наблюдаю, как женщина сонно приподнимается и удивлённо оглядывает гостей.

– Что за чёрт? Кто открыл шторы? – Раздаётся низкий, слишком сиплый голос, вызывая дрожь и испуг. Нет, никаких сомнений, это Ред. Это тот мужчина, который сводил с ума и причинил невероятную боль своими словами и признаниями. Он.

– Санта…

– Милый, тебе лучше проснуться, – девушка садится на кровати, прижимая покрывало к обнажённой груди, и мои руки падают вдоль тела.

«Милый».

Я помню, что такое узнать об измене. Но сейчас всё иначе. Я вижу картинки в голове, и они становятся такими ослепляющими, что от них постоянно текут слёзы. Мне гадко, я чувствую себя грязной и вновь преданной. Без причин, чтобы двигаться.

– Санта, пойдём. Нам следует уйти отсюда, – чувствую, как Джо дотрагивается до моей спины, и я отскакиваю от него, как ошпаренная. Мне не хватает кислорода, и при этом я продолжаю истязать себя, гипнотизируя красивую женщину, которая имеет возможность засыпать и просыпаться рядом с самым отвратительно сексуальным мужчиной. И я жалкая, потому что мне этого тоже бы хотелось. Быть ею. Вот такой вызывающей и раскованной и в любую минуту, обладающую шансом дотронуться до него.

Плечи Джо под пиджаком напрягаются, а его взгляд прикован к чему-то сбоку. Слышно только как я задыхаюсь, и ничего. Больше ничего. Я едва могу стоять на ногах, сокрушённая потрясением.

– Джаред, даже не думай, – зло цедит Джо и делает шаг в мою сторону.

Если бы я не была в таком состоянии, где туманные очертания по бокам в глазах, полное непонимание и оживающий страх с каждой минутой, то я бы поняла, что Джо никогда не позволял себе ярости и злости, но именно такой он в это мгновение.

– Вон. Все пошли вон отсюда, кроме неё, – по моим барабанным перепонкам с силой ударяет каждый скрипящий звук знакомого голоса. Кажется, что он с усилием произносит приказ, от которого блондинка набрасывает на плечи короткий халатик и проскальзывает мимо нас, но не Джо.

– Нет…

– Я сказал – пошёл вон отсюда. Это моя территория, и никто не имеет права заходить на неё без моего приглашения. Ты знаешь правила, Джоршуа, поэтому вон.

Только вот я одна не знаю правил, ведь мой защитник, коим сейчас пытался быть Джо, опускает плечи и бросает грустный и подавленный взгляд на меня. Он выходит и закрывает дверь, так легко оставляя меня наедине в личном аду, где я снова рухну. Где вновь увижу и встречу боль лицом к лицу одна.

Алкоголь подавляет страх и подталкивает меня повернуть голову.

От резкого потока воздуха, который я набираю за секунду, меня шатает. То, что я вижу напротив себя, я не могла представить ни в одном кошмаре.

Зелёные глаза, блестящие от гнева, от лютой ненависти и ярости прожигают меня, испепеляют кожные покровы и выбивают из-под ног почву. Успеваю схватиться за столик, где раньше стояла ваза, чтобы дальше увидеть уродливые, стягивающие кожу шрамы на лице. На шее, руке, теле. Я помню лишь щетину и нормальную кожу, но то была другая сторона. Ту, которую он позволял изучать, когда же зеркальная обезображена.

– Боже, – издаю стон и дёргаюсь, едва мужчина, кажущийся сейчас огромным, делает шаг в мою сторону.

– Что такое, сладкая моя, не нравится? – Издевательски хрипит он, наступая на меня. Остаётся лишь отпрыгнуть от этого зверя в его безумных глазах к двери, чтобы убежать. Но ладонь тут же закрывает путь к спасению.

Меня трясёт настолько сильно, что я не могу стоять. Внутри буквально агония из страха, который парализует сознание. У меня нет столько силы, чтобы бороться за жизнь. Нет! Ведь этот человек рывком поворачивает лицом к себе, заставляя вновь разглядывать оскал и шрамы, так жестоко покрывающие его кожу. Он сумасшедший, сейчас я в это верю. Безумный и сильный.

– Неужели, мечты о твоей власти надо мной померкли, Санта? – Ехидно шипит, искривляя губы. С охом выдыхаю и закрываю глаза, жмурясь от бессилия. Ещё немного и я отключусь. Ещё немного и рухну. Не могу так…

– Не надо, пожалуйста, не надо, – шепчу и молю я. Но даже не понимаю, о чём.

Внутри словно рефлекс подсказывает, что будет больно. Физически. Я упаду, буду кричать и плакать, упрашивая его, прекратить изводить моё тело.

– Ах да, ты же предпочитаешь красоту. Сожалею, но я этого лишён… – вырываю руку, поднимающуюся в воздух, и визжу.

– Нет… нет! Ты трогай меня! Не прикасайся! – Что есть мочи выкрикиваю и собираю всю силу. Упираюсь в мужскую грудь и отталкиваю от себя. Я не хочу больше страдать. Не хочу. Мне будет плохо… так больно… потом больно… и снова. Никогда не прекратится, Филипп не успокоится, пока я дышу. Не остановится, а я должна спастись. Должна.

Больше не понимаю, где я нахожусь. Лишь обрывки воспоминаний в голове, и я бегу, оступаясь, падаю на пол. Слышу шаги позади себя и имя. Ненавижу своё имя, когда он его произносит! Ненавижу! Залетаю в комнату, чтобы схватить сумочку. Там деньги, там спасение. Он не узнает, куда я улетела. Не узнает, какую страну выбрала для того, чтобы спрятаться.

– Санта! Стой! – Какой-то смутно знакомый голос появляется рядом. Но хватаю лампу и швыряю в мужчину. Кричу, визжу и прошу не трогать больше.

Сбегаю по лестнице и вырываюсь из дома. Я не умею водить, он запрещал даже учиться, но это единственный шанс.

– Ред! Чёрт! У неё ключи! Останови её!

Нет, не получится, я успею. Успею. Забираюсь в машину и трясущимися руками вставляю ключ в зажигание. Я следила часто за тем, как это делает Филипп. Я запоминала, и теперь предстоит самое сложное – сбежать. Выжить! Я выживу!

Переключаю рычаг и нажимаю на газ до упора, шины свистят, и, образовывая пыль, резко отталкиваются от земли. Меня бросает назад, но я удерживаю руль, несясь на ворота. Снесу их и погибну. Лучше так, чем вновь в этот ад. Лучше смерть от собственной руки, чем от его. Лучше сама. Мой выбор! Только мой!

Но ворота открываются, вызывая удивление, секундное, и я уже смеюсь, словно сумасшедшая, понимая, что удалось. Я вырвалась! Получилось! Я свободна, он не успеет догнать меня. Я спрячусь, в лесу, лучше переждать в лесу или же где-то ещё, пусть думает, что разбилась. Смерть. Он хотел её, он довёл меня, и он будет сам гореть в аду! Он не тронет меня! Никогда больше не буду чувствовать боли! Никогда!

Радость никогда мне не была знакома, да и сейчас судьба не особо-то и благосклонна ко мне, ведь рядом появляется машина. Она быстрее моей, она опережает меня и рывком разворачивается. У меня есть всего несколько секунд, чтобы нажать на тормоз, подсознательно угадываю его, и меня толкает вперёд. Подушка безопасности вырывается и ударяет по груди и лицу. Стону и понимаю, что всё. Я в ловушке, снова.

– Нет… нет, не хочу, – отбиваюсь от защитной материи и открываю дверь. Бежать. Успею. Падаю на землю и ползу по ней. Едва поднимаюсь на ноги, как меня хватают за талию и поднимают в воздух.

– Нет! Не трогай! Ненавижу тебя! Хочу, чтобы ты сдох, ублюдок! Ненавижу! Я убью тебя! Подонок! Нет! – Обрушиваю удары на мужские руки, блокирующие моё тело. Ногами бьюсь, надеясь, что причиню хоть немного боли этому уроду.

– Нет… не надо… – с хрипом втягиваю в себя воздух, и всё расслабляется. Темнота накрывает моё сознание, и я так хочу остаться в ней навечно.

Глава 19

Бутылка заканчивается, и я с силой швыряю её на пол ко второй. Смеюсь, наслаждаясь звуком разбитого стекла. Вот так же сегодня изуродована моя жизнь. Казалось бы, всё идеально. Наша семья сошла с картинки журнала, но никто не предупреждал меня, что на обратной стороне, за кулисами, муж изменяет. Спит с блондинкой, с тяжёлыми формами, когда меня заставляет держать самый критический вес для здоровья. Ублюдок. Как же я ненавижу его.

С силой бросаю бокал к разбитым бутылкам и поднимаюсь из-за стола. Нет, это не предательство, это хуже. Предают то, что имеет веру. А я же предпочитаю деньги, подам на развод, и тогда он попляшет. Лишу его всего этого за то, что так вероломно очернил первую годовщину свадьбы.

Слышу, как дверь в наш великолепный и дорогой дом, который скоро станет только моим, открывается. Поднимаюсь из-за стола и ожидаю, когда в проёме появится этот подонок. Алкоголь дезориентирует, но при этом разжигает огонь из ярости всё сильнее. Так ещё меня не унижали.

– Санта? Любимая, что здесь происходит? – Елейным голосом интересуется Филипп. С отвращением смотрю на него и подхватываю тарелку.

– Ублюдок! – Швыряю, но она летит совершенно в другую сторону, разбиваясь о пол.

– С ума сошла?! – Кричит Филипп, рванув к столу. Огибаю его, не позволяя добраться до меня, и беру другую тарелку.

– На работе задержался? Ты трахался с ней! Ты изменил мне! – С криком бросаю в него, отскакивает и медленно возвращает взгляд светлых глаз, в которых вижу ненависть.

– Сука, ты следила за мной, – шипит Филипп, неторопливо двигаясь за мной, пока я продолжаю ходить вокруг стола.

– Что? Как ты назвал меня? – Задыхаюсь от обиды, ведь он ни разу не позволил себе скверного слова и обращения. А сейчас же передо мной другой человек. Незнакомый.

– И что дальше? Да, я трахаюсь с разными женщинами. В офисе, в машине они отсасывают мне, пользуюсь проститутками, пока ты, тварь продажная, следишь за мной! Это всё я дал тебе, и ты обязана быть покладистой. Немедленно приберись здесь, и я жду тебя в спальне. Для полного счастья мне не хватает оттрахать и свою прекрасную жену. – Смеётся, когда во мне всё переворачивается от тошноты.

– Никогда больше ты не прикоснёшься ко мне, ясно? Я завтра же подам на развод, и отберу у тебя всё это! Понял? – Кричу и разворачиваюсь, чтобы собрать вещи на первое время и уехать к сестре или же…

Не успеваю додумать, как меня резко хватают за волосы и оттягивают назад. Кричу от боли, а из глаз брызжут слёзы.

– Что? Развод, любимая? Ты хочешь развода? Так вот, развод ты получишь, когда сдохнешь! А чтобы впредь тебе было неповадно, я научу тебя, как со мной говорить, – шипит мне на ухо Филипп и с силой толкает на пол. Ноги подкашиваются, и я остро ударяюсь коленками, скулю от боли. Не успеваю прийти в себя от искр в глазах, как меня разворачивают и в следующий момент, я вижу его руку, которая замахивается, и моя щека окрашивается ярким всплеском агонии. Крик вырывается из груди, а во рту привкус крови, челюсть нещадно болит.

– Развода захотела? Так вот он, – следующий удар прямо в живот, отчего хриплю и скулю, покрывая лицо слезами. Не могу дышать, всё перехватывает от ужаса и страха.

– И это, любимая моя, только начало, – Филипп хватает меня за волосы и тащит за собой. Осколки, валяющиеся на полу, разрезают кожу. Бьюсь в его руках, плачу и умоляю, как получаю ещё один удар ногой по животу. Кашляю и глотаю кислород, разрывающий моё тело от боли на миллион частиц…

Подскакиваю на постели и обхватываю себя руками. Сердце скачет в груди, а по лицу скатывается пот. Мотаю головой от ужаса, который видела, и теперь знаю, у меня точно была причина бояться. Мой муж садист и подонок, насильник и ублюдок. Он чудовище, которое издевалось и избивало меня.

Всхлипывая и продолжая переживать воспоминания, оглядываю спальню и не могу понять, как оказалась здесь. Всё мешается в голове, пока не останавливается на мужском лице, где виднеются шрамы.

– Нет… нет, – шепчу и подпрыгиваю с постели. Я в доме Рейчел в пижаме, хотя последнее, что я помню, это зелёные глаза, с ненавистью и злостью прожигающие дыру в моей груди.

– Рейчел! – Крича, вылетаю из спальни и нахожу сестру, сидящую в гостиной. Она поднимает голову, её лицо бледное, глаза огромные и красные.

– Как я оказалась здесь?

– Санта, присядь, – она указывает рукой на кресло, и я напряжённо опускаюсь.

– Что случилось? Папа? Мама? Он добрался до них, да? Что он сделал? – Страшась услышать правду, шепчу я, вытирая лицо руками.

– Нет, с ними всё хорошо. А вот с тобой… – сестра вздыхает и на секунду прикрывает глаза. – Ты больна, Санта.

– Что? – Шокировано переспрашиваю её.

– Этой ночью тебя привёз таксист, ты была сильно пьяна, в отключке. Я помыла тебя и уложила спать. Ты больна, Санта. Я должна была понять, что алкоголь тебе запрещён. Должна была, – Рейчел мотает головой и всхлипывает.

– Ночью? Но… нет, я вчера встречалась с Джо, затем он привёз меня в дом, и там… там был Ред! Там он живёт, и его лицо, тело… оно в шрамах, поэтому была темнота, я…

– Хватит, Санта! Хватит! Это иллюзия, которая появляется у тебя, когда ты пьёшь! Реда не существует! – Криком перебивает меня, отчего я затихаю и поднимаюсь с кресла.

– Как не существует? Конечно, он есть. Я встречалась с Джо…

– Нет, не встречалась. Я позвонила в офис Джоршуа Эйнсли, и он уже четыре дня находится в Лондоне. Ты не могла с ним встречаться, как и Реда не было никогда, – от её слов я обескуражено выдыхаю и во все глаза смотрю на сестру.

– Ты шутишь? Не может быть, ведь я видела его, и не раз говорила с ним. Я не ходила в туалет, я встречалась с ним в книжном, я…

– Ты пила в тот день? – Прочищая горло, спрашивает сестра.

– Нет, – мотаю головой, а она горько усмехается.

– За завтраком ты брала кофе с коньяком. Алкоголь в твоей крови присутствовал, поэтому ты жила в мечтах.

– Я… нет, я встречалась с ним. А как же телефон? – Смеясь от такой глупости, всплёскиваю руками.

– Покажи мне его, – предлагает Рейчел.

– Конечно, он в моей сумочке, – киваю ей, и сестра поднимает чёрную сумочку.

– Это она?

– Да.

– Тогда там нет телефона, я просмотрела всё, нет ни телефона, ни каких-то записок, ничего, что подтвердило бы твои слова.

– Что? Такого быть не может! Я не сумасшедшая! А послания Реда? Он ведь писал…

– Филипп напомнил тебе вот в этом письме, что ты сама иногда отсылаешь себе письма. Ты выдумываешь проблемы и другой мир, где всё крутится вокруг тебя. Под властью алкоголя, твой разум убивает тебя, Санта. Ты больна, милая, и я вспоминала все появления Реда, они сопровождались алкоголем. Всегда. Подумай сама, вспомни, – Рейчел закрывает рукой рот, и по её лицу катятся слёзы.

А я словно, действительно, оказываюсь в иной прострации, где не могу принять то, что мне говорят. Но я же чувствовала, видела… боже.

– Ты услышала его первый раз, как только прилетела. Тогда я нашла бутылку из-под вина в урне, – тихо произносит Рейчел.

– Второй раз он якобы прислал тебе телефон. Но мобильного нет, значит, ты придумала это, возможно, алкоголь присутствовал в твоей крови, и ты захотела выдумать для себя человека, который бы нашёл для тебя эмоции, – продолжает она.

– И так было постоянно. Ты упоминала о нём лишь после приёма алкоголя. Дальше, массаж, которого тоже не было…

– Перед этим я встречалась с Джо, и мы сидели в ресторане, где я пила вино, – перебивая её, жмурюсь от воспоминаний, как оказывается, несовершенных.

– Теперь всё понятно. В клубе ты тоже выпила бокал вина, и тогда появился Ред. Затем снова он был, и я уверена, что ты где-то тайком приняла. И вчера я должна была догадаться, ты изменилась, сначала я решила, что ты совершишь страшное. Но проследила за тобой и увидела в ресторане с бокалом вина. Ты была одна, что-то бормотала, а затем пришла посылка от Филиппа. Я была так зла на него, что вскрыла. Хотела обезопасить тебя и вот, – Рейчел пододвигает баночку с таблетками и письмо.

Беру его в руки и не желаю даже читать, хоть сестра уверяет меня, что Реда нет, но я видела его. У меня не настолько бурная фантазия, как и не в моих силах выдумать такую боль, до сих пор живущую внутри сердца.

«Любимая моя, ты, видимо, волнуясь о состоянии Рейчел, забыла дома лекарство. Прошу тебя, не забывай принимать по две таблетки каждое утро. И передай сестре, чтобы она не позволяла тебе притрагиваться к алкоголю. Ты же не хочешь, как в последний раз упасть с лестницы и оказаться в больнице из-за пагубной привычки. Или же ворваться в мой офис, в момент заседания, и выставить себя сумасшедшей, выкрикивая о том, что я изменяю тебя. А записки от якобы моих любовниц и твои попытки суицида. Я не переживу, если потеряю тебя.

Санта, я люблю тебя и тревожусь за твоё состояние, но мы со всем справимся. Тем более собираемся завести ребёнка, а ему нужна мама. Трезвая мама. Я молю тебя, не забывай о том, что ты нужна мне. Ведь врач говорит, что ты идёшь на поправку, и твои фантазии больше не мешаются с реальным миром. Не позволяй им разрушить нашу любовь. Я возьму отпуск, когда ты вернёшься, и после моего дня рождения мы улетим отдыхать. Ты и я, нам будет хорошо. Обещаю, любимая, и жду тебя дома. Я скучаю по тебе каждую ночь и каждый день. Мне одиноко возвращаться в пустой дом, и не знать, что ты спишь. Ни поцеловать тебя, ни обнять. Ты подарила мне то, о чём я мечтал. Семью. Так не разрушай её, не поддавайся мыслям и алкоголю, который путает тебя и может напугать Рейчел. Ей не следует знать о том, что ты больна, и мы пытаемся тебя вылечить. Пусть это будет нашей тайной. Мы победим.

С нежной любовью, твой муж Филипп»

Лист падает из рук, потому что я вижу в этих словах подтекст. Моё сознание ведомо сном, и я не могу воспринять нормально ничего, из того, что написано здесь.

– Он насиловал меня, – шепчу я, смахивая слёзы.

– Я неспокойно приняла его измену. Неспокойно… он вернулся, и я кричала на него, а потом он ударил. Мне…

– Санта, я уже не знаю, верить тебе или нет. Потому что ни одного подтверждения твоих слов нет. Понимаешь? Их нет! – Криком, перебивая меня, сестра подскакивает с дивана.

– Я докажу, докажу тебе, что Ред существует. Он есть, и Филипп… я боюсь его, он убьёт меня. Убьёт меня… Рейчел, – горько плачу, и укол боли пронзает сердце, когда вижу недоверие во взгляде сестры.

– Я не больная… нет, не сумасшедшая! Нет! Нет… он существует… – зарываюсь руками в волосы и скулю от незнания. Может быть, правда, алкоголь так влияет на меня? Ведь всегда он появлялся вместе с градусом. И что за имя Ред? Близнецы? Я не имею понятия, как, вообще, смогла придумать такое.

– Санта, ну тише. Всё будет хорошо, – меня за плечи обнимают, и я падаю в объятия сестры, оплакивая такие жестокие фантазии.

– Если бы я знала, милая моя, если бы я знала, что ты не можешь контролировать это. Должна была понять, угадать, а позволила тебе снова вспомнить вкус вина. Боже, прости меня. Я не думала, что всё так запущенно. Не предполагала, что твои рассказы – это вымысел, роль, которая в тот момент тебе была по вкусу. Боже, – она поглаживает меня по голове и целует в висок.

Не могу понять, то ли её слова, уверяющие в том, что я лгала и выдумывала всё это время, то ли желание вернуться в фантазии, вызывают внутри бурю. Резко и неожиданно для Рейчел, я отталкиваю её, отчего она падает в кресло.

– Нет, ты не убедишь меня в том, что Филипп мил и любит меня. Ты не заставишь меня поверить в то, что я не знакома с физической болью. Никогда, поняла? Ты так легко поверила ему, так легко сдалась, когда он приставал к тебе на моей свадьбе. Или ты тоже лжёшь? Тоже играешь со мной? И это всё вы задумали, чтобы извести меня, – указываю на неё пальцем и шиплю, наступая на сестру.

– Что? Какая глупость, Санта. Я не перевариваю Филиппа, но он хочет помочь тебе. И я тоже. Все твои проблемы идут от злоупотребления алкоголем, это называется «белая горячка». Галлюцинации, которые она вызывает, могут быть плачевны для тебя, для меня, для наших родителей. Санта! Очнись! Даже сейчас ты не в силах принять всё так, как видит трезвый человек, ты уверена в том, что тебе хотят зла, но это не так. Не так, – Рейчел пытаясь говорить спокойно, готова убеждать меня с той же горячностью, с которой я хочу верить в иное. И что я могу видеть не так, как она? Этот дом? Ситуацию, превратившую меня для всех в сумасшедшую, больную и зависимую от алкоголя женщину? Это так больно, и весь пыл проходит, оставляя горечь и едкую примесь разочарования. Не в себе, в сестре.

Делаю шаг назад и усмехаюсь.

– До этого, ты его не то что не переваривала, ты ненавидела его. А сейчас поверив ему, а не мне, не тому, что я тебе пытаюсь сказать, легко предаёшь меня. Я не лгу, ничего из прошлого я не выдумала. Он садист, насильник, жестокий и отвратительный мужчина, наслаждающийся моими слезами и мольбами. Я не могла упасть с лестницы… это ложь… он лжёт, – бесполезно убеждать Рейчел в том, что я говорю правду. Я вижу это по её лицу и глазам, она уже полностью отдала предпочтение моему мужу, а не мне. И ей теперь я тоже не доверяю. Я не знаю, кто остался рядом со мной. Ред… Джо… они должны помочь, убедить их в том, что я не сумасшедшая.

– Вот видишь, ты не слышишь меня, Санта. Ты уже убедила себя в том, что между мной и Филиппом что-то есть, а он во мне вызывает отвращение. Ты сейчас на моих глазах потеряла нить разговора, выбрав то, что тебе выгодней и приятней. Жертва, тебе нравится быть такой драматичной, и в своём разуме ты уже выдумала целую историю, где ты вновь испытываешь боль и ищешь жалости. Я поняла, если мне не хватило любви, то тебе воспитания. Тебя никогда не ругали, а следовало. И раз уж так всё случилось – я приказываю тебе идти в свою комнату, – Рейчел указывает пальцем на коридор, вызывая во мне обескураженный смешок.

– Что? Ты мне приказываешь?

– Да. Ты сейчас же направишься к себе и будешь там, пока я не пойму, что делать дальше. Отсюда ты не выйдешь, и к Филиппу пока я тебя не пущу. Я должна подумать, для меня всё это шок. Иди к себе в спальню Санта.

– И ты думаешь, что я тебя послушаю? Мне не двенадцать, Рейчел. И не пятнадцать. Мне двадцать четыре, и я не собираюсь оставаться здесь, где вокруг одни враги. Я направлюсь в офис Джо и потребую встречи с ним. Он…

– Господи, не позорь себя ещё больше! Хватит! Одного того, что тебя находят в луже всю грязную на улице, и кто-то из твоих собутыльников вспоминает, что ты приглашала их в гости, где тебя тащат, как куклу, достаточно! Поняла меня? Хватит позорить себя и меня, в конце концов! Если ты сейчас же не пойдёшь в свою спальню, я позвоню твоему мужу и потребую, чтобы он забрал тебя немедленно! Он увезёт тебя в Лондон и отправит в клинику для психически неуравновешенных, страдающих от алкогольной зависимости! Хочешь? Хочешь, я сейчас это сделаю? – Крича, Рейчел подскакивает к телефону и, угрожая, начинает набирать знакомые цифры.

Я должна быть осторожна, если мой муж доберётся до меня, то обратной дороги никогда не будет. Поэтому я обязана спасти себя.

– Не надо, – тихо подаю голос, и Рейчел напряжённо ожидает дальнейших моих слов.

– Я буду в спальне. Прости, – разворачиваясь, подхожу к дивану и беру свою сумочку. Без слов иду в комнату и закрываю дверь.

Бросаю всё на пол и подлетаю к тумбочке. Выворачиваю её, но телефона нет. Нет даже писем и записок. Ничего нет, подтверждающего того, что Ред и Джо были в моей жизни. Шарю руками, пока по щекам текут слёзы. Как же я не хочу верить в то, что слова Рейчел правда. Я не желаю быть такой низменной и безвольной! Я не такая, да, алкоголь мне доставлял радость, но только чтобы не помнить ужасных глаз Филиппа и его побоев. Я не знаю, было ли это раз, а теперь понятия не имею – было ли?

Закрываю лицо руками, раскачиваясь и стараясь найти хотя бы одно оправдание для себя. Я не думала, что такое возможно. Конечно, как же ещё объяснить то, что Ред всегда знал, о чём я думаю, чего хочу, и всю информацию про нас с сестрой. А как же её работа? Откуда я могла догадаться, и работает ли в сексе по телефону Рейчел? Боже, я уже ничего не понимаю. Я запуталась, так запуталась, что стон срывается с губ, и я закрываю рот, от желания кричать. Именно так поступают сумасшедшие, они пытаются доказать свою правоту, но лишь ещё больше провоцируют родных сдать их в ад.

– Санта, милая моя, я не имею понятия, как помочь тебе, – рядом со мной садится Рейчел, и я поворачиваю к ней голову. Она тоже плачет, переживает за меня и любит.

– Его не было, да? Ничего не было? – Роняю слёзы, скуля от собственной болезни.

– Нет, родная моя, нет. Тебе следует отдохнуть. Хотя бы дай себе возможность поспать и не размышлять, а я пока подумаю. Хорошо? – Рейчел протягивает на ладони две белые таблетки, и я киваю.

– Надеюсь, это снимет твою иллюзию, и ты увидишь, что тебе не нужен Ред, чтобы быть счастливой. Ты выдумала его, потому что остроты не хватает, но тебя окружает целый мир. И ты будешь счастлива. Запей, – ласково произносит она, пока я постоянно киваю и кладу таблетки на язык. Выпиваю бокал воды и сажусь на пол.

– Это так страшно, Рейчел. Я больше не знаю, каким из воспоминаний верить, у меня нет доказательств, и я… боже, мне так страшно.

Когда тебя пытаются убедить в том, что ты сумасшедшая, ты начинаешь верить. Ведь правда и логика на их стороне, а чувства, которые остались внутри, ничего не значат. И даже если закроешь глаза, увидишь зелёные глаза и злость в них, то хочешь вернуться туда. Даже темнота намного приятнее, чем живой ад.

– Ничего, мы справимся, мы…

– Меня сейчас стошнит, – кислота появляется на языке, и я несусь в туалет. Едва успеваю наклониться над унитазом, как меня рвёт. Я чувствую алкоголь, так и не впитавшийся в кровь, ставший, лишим и сделавший из меня не человека, а существо, готовое в будущем продать за стакан, свою семью. Нет, не могу… не должна.

– Сейчас… сейчас, – приговаривая, Рейчел промокает моё лицо влажным полотенцем, а я едва могу соображать. Мне со страшной силой хочется спать.

– Это отравление, Санта. Больше я не позволю тебе губить себя. Я не могу потерять тебя, сестрёнка, я же с ума сойду. Моя ты родная, – она качает меня в своих руках, я слышу где-то далеко её плач. Прижимаюсь к ней и шумно дышу, стараясь не позволить себе отрубиться. Хотя с каждой секундой, руки и ноги отнимаются. Я больше не чувствую боли и страха, моё сознание очищается.

– Помоги мне лечь, – прошу я. Не могу открыть глаз, пока Рейчел ведёт меня к постели. Я падаю в неё уже уверенная, что завтра всё будет хорошо. Когда я открою глаза, всё изменится. Мне знакомы эти ощущения. Свобода и лёгкость. Туман и невероятно красивый дурман.

Словно сквозь стену слышу приглушённый голос сестры, что-то шепчущей мне на ухо. Она ласково убаюкивает меня, гладит по голове и целует. Но во мне больше ничего не отзывается на её действия. Сейчас пришло время самой сладкой иллюзии.

Глава 20

Медленно открываю глаза и потягиваюсь, улыбаясь новому дню. Странно, но очень темно для дня. Тянусь рукой к лампе, а её нет. Чёрт, это не мой дом. Где я нахожусь?

Оглядываю поначалу незнакомую комнату, а затем смутно вспоминаю о состоянии сестры. Настроение жутко портится, от нежелания находиться в этой стране и в этом месте. Ненавижу Ирландию. Всеми фибрами души терпеть не могу, как и мой муж. Филипп. Наверное, он очень тревожится, и я хочу обратно к нему. Безумно хочу домой.

Поднимаюсь и нахожу лампу. Включая свет, оглядываю себя с нескрываемым отвращением. Какая-то грязная и вонючая футболка, которую я моментально сбрасываю, словно прогнившую кожу. Угадываю расположение ванной и захожу туда. Мои крема, косметика и духи. Хорошо, что это имеется. Быстро принимаю душ, не желая дотрагиваться до ржавой и не очищенной до блеска сантехники. Как Рейчел может жить в таком ужасном и дешёвом доме? Отвратительно.

Сушу волосы и укладываю их волнами, именно так нравится Филиппу. Накладываю макияж и довольно оглядываю себя. В спальне нахожу чемодан и выбираю самый изящный набор белья и светлое платье. Надеваю туфли и собираю все свои вещи, но для начала мне необходимо убедиться, что с сестрой всё хорошо. А то потом скажут, что я зазналась и бросила бедняжку одну. Конечно, Санта ведь теперь богата, и не хочет иметь странную семью с заскоками.

Выхожу из спальни и быстро направляюсь на свет. Рыжие волосы Рейчел – первое, что я вижу и кривлюсь. Ненавижу и красный цвет. Отвратительно, пошлое сочетание.

– Привет, – натягиваю улыбку, входя в маленькое и неуютное помещение.

– Санта. Ты как? – Она подскакивает со стула и с беспокойством, которого я не понимаю, оглядывает меня.

– Хорошо. А ты как себя чувствуешь? – Интересуюсь я. Боже, даже посуду не помыла.

– Нормально, голова только болит. Ты так выглядишь…

– Ухожено, что тебе бы тоже не помешало. Значит, твоя болезнь сошла на нет? – Обрываю её взмахом руки, наслаждаясь, как в искусственном свете играет бриллиант на пальце.

– Болезнь? – Глупо переспрашивает меня. Закатываю глаза, раздражаясь ещё больше.

– Да. Что там у тебя было? Горло, температура и с лёгкими что-то. Так тебе уже лучше?

– Хм, намного.

– Отлично. Тогда я сейчас же выезжаю обратно. Закажи мне такси, только прошу не обычное, а для богатых клиентов. Не желаю пачкать своё платье этими мошками, от которых воняет, как из помойки, – кривлю нос, словно ощущаю всю гадкую палитру.

– Обратно? К Филиппу?

– У тебя что, осложнение на слух после болезни? – Едко спрашиваю её.

– Нет, но…

– Тогда хватит. Мне необходимо быть дома, мужу я нужна. Вызови машину немедленно, – приказывая ей, направляюсь в убого обставленную спальню и поднимаю ручку дизайнерского чемодана.

– Ты никуда не поедешь.

– С чего бы это? Моё место в Лондоне, Рейчел, – огибаю её, но она хватает меня за руку, заставляя кипеть от злости.

– Санта, ты помнишь, что было утром? Помнишь? – Тихо спрашивает она.

– Что? Больница? Отвратительная вонь и этот дом? У тебя поднялась температура, и мне пришлось ухаживать за тобой. Так что ещё ты хочешь? Денег? Сколько? Я готова тебе это дать, как раз сделаешь ремонт, – оглядываю небольшую гостиную с ужасной и очень дешёвой мебелью. Да, ей определённо нужна сумма, чтобы выжить в этом мире.

– Так сколько, милая? Ты же знаешь, мне не жалко, да и Филиппу тоже. Мы же семья, – последнее слово выплёвываю и достаю из сумочки чековую книжку.

– Мне ничего не нужно. Это ты мне мстишь так? Какая ты отвратительная, именно такую я и запомнила. Всё, роль канула в забытье, и теперь ты вновь последняя стерва? – Шипит сестра.

– О, прекрати. Почему такая реакция? Ты машину вызвала? Я хочу домой, ещё, может быть, успею на рейс. Также сообщи моему мужу о том, что я лечу обратно. Он не звонил?

Рейчел моргает, словно идиотка, и делает шаг назад.

– Санта… что с тобой? – Шепчет она.

– Всё, я устала. Сама найду машину. Ты прилетишь на день рождения Филиппа? Ему сорок лет, и я устраиваю грандиозный праздник, – улыбаюсь от своих слов, открывая дверь.

– Нет…

– Боже, у меня такое бывает. Забегалась. Приёмы. Игра в гольф, вечеринки и обеды с подружками, да ещё и подготовка – просто забили мою память. Я пришлю тебе приглашение, и мы рады будем видеть тебя в Лондоне. Всё, мне пора. Была рада помочь тебе. Если что-то ещё случится, звони, – чмокаю отчего-то шокированную сестру в щёку и быстро выхожу из дома.

Наконец-то, теперь мне бы найти в этом захолустье достойную машину для себя.

– Мисс Блейз? – Хмурясь, поворачиваюсь, удивляясь такому обращению. Нахожу взглядом мужчину, я едва успела сделать пару шагов по улице. Он стоит рядом с чёрным «Мерседесом» последней модели, и на моём лице расцветает улыбка.

– Видимо, Рейчел решила так подшутить. Миссис Ричардсон. Возьмите багаж и отвезите меня в аэропорт. Жутчайшая погода, – жалуюсь я шофёру и оставляю чемодан на улице, а сама юркаю в тёплый салон.

Наблюдаю, как мужчина оглядывается на машину, а затем подходит к чемодану и поднимает его. Неужели, здесь все такие медлительные? Как сонные мухи, ей-богу. А я ведь спешу, у меня много дел перед праздником. И наверное, массажный салон, как и пилинг я арендую на сутки, чтобы отмыться от едкого аромата Ирландии.

Наконец-то, водитель садится за руль, и мы едем. Эти несколько дней просто ужасные, самые ужасные, и я хочу их поскорее забыть. Ненавижу больных людей, они даже пахнут гадко. А вкупе с тем, где я нахожусь, так меня, вообще, сейчас стошнит. Хотя бы презентабельные автомобили есть.

– Рейчел сообщила вам куда ехать? – Интересуюсь я.

– Хм, нет.

– Боже, она совсем больна. Аэропорт. Как думаете, успею я на рейс до Лондона? Не могу найти телефон, чтобы просмотреть расписание. У вас нет такой услуги? – Копаюсь в сумочке и хмурюсь, вспоминая, куда могла бросить мобильный.

– Нет, такой услуги у нас нет.

– Прекрасно, – цежу сквозь зубы и зло складываю руки на груди.

– Самый грязный город из всех, что я видела. Нравится здесь жить?

– Наверное, вы не так много видели, раз считаете Дублин грязным, – хмыкает мужчина.

– Ирландцы, вы всегда так яро защищаете свою нацию.

– А вы, мисс Блейз, разве не ирландка? – Ядовито спрашивает он. Задела, и мне нравится ставить на место неотёсанного болвана, считающего, что имеет право напоминать мне о моём происхождении.

– К сожалению, да. К счастью, наполовину. Моя мама, слава богу, нет. Поэтому я считаю себя англичанкой, тем более замужем за настоящим, будущим лордом.

Так-то. Получил? Я надеюсь, что Филипп скоро получит это звание, и тогда я стану леди. Это звучит невероятно.

– Какая ценная информация, – хмыкает мужчина.

– Определённо, и если бы Рейчел хотя бы немного задумалась о своём будущем, то уже бы давно была пристроена с достойным человеком. Но нет, она отказалась от всех предложений о знакомстве с друзьями Филиппа. Можете в это поверить? Глупо. И куда это её привело? В ужасный дом, который ещё немного и рухнет ей на голову? – Возмущаюсь я.

– А вы гостили у неё?

– Да. К моему огромному сожалению, она заболела и попросила приехать, чтобы помочь ей. Вы можете меня сейчас осуждать, но кому нравится проводить время в больнице, слушать кашель и видеть насморк. Тем более эта зараза передаётся, а мне сейчас не следует болеть, это оставит отпечаток на моей внешности. Мне кажется, что пребывание здесь и так обезобразило отражение. Как вы считаете?

– Вы много говорите. Мне больше нравилось, когда молчали.

Задыхаюсь от такой манеры общения с клиентом. С клиентом, чёрт возьми!

– Мужлан, – фыркаю я, поправляя волосы.

Конечно, привык возить толстые задницы. А сейчас я, красивая, утончённая, да и кто его мог обучить манерам? Никто. Вот и грубит, но так просто это не пройдёт. Я напишу отзыв, да-да, сделаю так, чтобы его уволили.

– Мне необходимо остановиться, что-то с машиной, – подаёт голос.

Цокаю и закатываю глаза.

– Прекрасно. Вот этого ещё не хватало. Я, надеюсь, что попаду сегодня в аэропорт.

– Надейся, – слышу его насмешливый голос, когда останавливает «Мерседес» и выходит из него.

Ну, держись, недоумок, я расскажу мужу, и тогда голова с плеч. Хихикаю от своих мыслей и наблюдаю, как мужчина разговаривает по телефону в свете фар. Нет, это нормально? То есть он просто вышел поболтать со своей подружкой?! Уму непостижимо!

Сжимаю кулаки от ярости, когда он садится в машину.

– Всё хорошо, показалось. И ваша сестра звонила. Ваш телефон у неё, вы забыли его, – сообщает мне, и я издаю стон.

– Возвращаться – плохая примета, – кривлюсь я.

– Она предложила передать его вам в одном месте. Я отвезу вас, а затем подожду и доставлю в место назначения.

– Да, так будет лучше. И вы можете быть вежливым, когда хотите, – снисхожу до этого человека, на что он откровенно фыркает.

Да как он может так себя вести? Кто ему позволил?! Воспитания никакого. Ужасно. И мне немного жаль его, ведь никогда не увидит, что такое настоящая элегантность.

Не желая больше поддерживать диалог, жду, когда он остановится. Разглядываю неприглядный вход в какой-то ресторан, то ли клуб.

– Вам туда. Она будет ожидать у барной стойки.

– А вы не можете сами? Я же плачу вам за то, чтобы я была довольна? – Поворачиваюсь к мужчине.

– О, нет, дамочка, ты пойдёшь сама. Пусть отрезвит гадкая погода твой гадкий характер.

– Что? Да как ты смеешь?

– На выход. Быстро, – откидываюсь на спину от его приказа.

– Я сделаю всё, чтобы тебя со свету сжили, – угрожая, подхватываю сумочку и выхожу из машины. Напоследок красочно хлопаю дверью.

Направляюсь к входу, и меня впускают в душное помещение с громыхающей музыкой. Отмахиваюсь от девушки и прохожу дальше. Это издевательство. Конечно, только Рейчел может позволить себе наслаждаться этим убожеством.

Нахожу свободное место и заказываю бокал вина. Это поможет немного снять напряжение и забыть об ужасном водителе, которого мне ещё предстоит вытерпеть.

Передо мной ставят бокал, и я передаю карточку. Никаких чаевых, не заслужил. Да и напиток ужасен, но мне это сейчас нужно. Сразу прошу пробить ещё один. Вряд ли в этом месте найдётся что-то более изысканное.

Вторую порцию смакую, когда музыка, из громкой и стучащей по вискам, меняется на тихую, едва уловимую. Хмурюсь и подзываю бармена, а ритм вновь меняется.

– Да, мэм?

– Скажите, что за песня была до этого? – Перекрикивая басы, интересуюсь я.

– Не имею понятия, это диджей ставит музыку.

– Но она была тише и приятнее, чем сейчас.

– Вряд ли. Здесь всегда громко, – смеясь, он отвлекается на клиента, пока я пытаюсь понять, что сейчас было. Я же слышала, наверное, показалось. И как только решаю забыть и не придавать значения, так музыка снова меняется, как и место, где я сижу. Перед глазами столик с единственным бокалом вина, а я…

Мотаю головой, допивая вино. Ерунда какая-то.

– Привет, Санта, – рядом со мной раздаётся мужской голос. Удивлённо поворачиваюсь на него и встречаюсь с каре-зелёными глазами.

– Простите? Мы знакомы? – Придвигаю ближе сумочку, проклиная Рейчел, что до сих пор не появилась.

– А ты не помнишь меня? – Усмехается незнакомец.

– Нет. И не должна. В этом городе, а тем более в этом месте, у меня нет знакомых, – отрезаю и демонстративно кручу кольца на безымянном пальце. Надеюсь, он поймёт, что ему ничего не светит.

– Текилу для леди, – мужчина подзывает бармена и отдаёт распоряжение.

– Конечно, мистер Эйнсли. Сейчас.

– Подождите, вы совсем ополоумели? Какое…

– Тише, Санта, что происходит? Он следит за тобой? – Этот наглый человек придвигается ближе, и его рука оказывается на моей талии.

– Вы что себе позволяете? – Шиплю я, уклоняясь от его объятий. Хотя это сделать довольно сложно на маленьком и высоком стуле.

– Брось, мы уже давно перешли период знакомства. Тем более ты всё знаешь, и нет причин притворяться. Просто скажи, он здесь? С тобой? – Шепчет он, пока мои глаза всё больше округляются.

– Кто он? Я вас первый раз вижу и прошу не дотрагиваться до меня, я замужем, – дёргаюсь, и мужчина хмуро отшатывается.

– Ваш заказ, – передо мной ставят рюмку.

– Выпей.

– Не собираюсь…

– Пей, сказал, иначе я это сделаю насильственно, – от его тембра всё тело покрывается мурашками. Что задумала Рейчел? Вот стерва! Она мстит мне? За что? За моё предложение помочь ей? Это так она отплатила мне за доброту?

Ничего не остаётся, как поднести рюмку к губам и залпом выпить, обжигающий напиток. Он моментально впитывается в кровь, и звучание в ушах меняется на другой ритм. Всё плывёт в голове, и я ощущаю, как разум становится туманным, вырывая различные картинки, ощущения, голос.

– Джо… Джоршуа, – распахивая глаза, выдыхаю и поворачиваюсь. Но никого нет рядом. Что происходит?

– Повтори, – прошу я бармена и достаю карточку.

– За счёт заведения, – с улыбкой качает головой, а я рассматриваю свои пальцы, чувствуя, как их покалывает, словно сейчас левой рукой дотрагиваюсь до мягкой щетины.

Что-то не так. Мне жарко, очень жарко, что лоб покрывает испарина.

Вторая стопка идёт легче, и ноги превращаются в желе, а тело полностью расслабляется. Другие губы, страх, влечение, обида, крики, – всё резко наполняет голову, выбрасывая меня на поверхность, в которой я не понимаю, как оказалась в клубе за барной стойкой. И уже окончательно сумасшедшей.

Глава 21

Провалы в памяти это постоянное явление, если я злоупотребляю алкоголем. И сейчас, видимо, тот самый случай. Я не помню, какой по счёту бокал у меня в руке, почему стоят рюмки, три штуки, и вокруг так громко. Словно меня вырвало из жизни и швырнуло в незнакомое место, где страх переворачивает всё внутри.

Клуб, в котором неизвестно по какой причине я сижу. Мне удалось сбежать от Рейчел? Зачем? Что произошло?

Голова жутко разрывается от мыслей и картинок, резко врывающихся в неё. И становится мрачнее вокруг. Ред. Филипп. Моё сумасшествие, и полная прострация, где я ничего не понимаю больше. Неужели, правда, мои фантазии больше не подчиняются мне? Неужели, всё выдумала, чтобы принести в свою жизнь драмы и красок? Господи, за что мне это? Почему я? Почему это случилось со мной?

И я уже пьяна достаточно, чтобы вновь верить в иллюзии. Я опьянена ими и погублена тоже. Пусть это будет последний раз, потому что следующий летальный. Чувствую себя маленькой, ранимой и глупой. С детства верила в сказки и мечтала о них, так вот куда меня это привело. Если алкоголь уже пропитал мою кровь и затуманил разум, то пришло время вновь увидеть его.

Скатываюсь со стула, иду мимо танцующей толпы, они толкают меня, и я отскакиваю как мячик, пытаясь добраться до выхода. Комнаты. Мне нужны комнаты. Внизу. В этом самом месте они существуют.

– Мисс? – Передо мной появляется девушка, и я облизываю губы, ещё хранящие на себе вкус текилы и вина.

– Мне нужно туда… там стекло и пары, которые занимаются сексом. Мне нужно туда, – пытаюсь обойти её, то она не позволяет.

– Он там… он ждёт меня, – шепчу я, но она качает головой.

– Мисс, вам следует выйти на улицу. Здесь нет ничего из того, что вы упомянули. Помоги ей.

Не успеваю я отреагировать, как огромный мужчина буквально выталкивает меня за двери. Выгнали. Выбросили, словно тряпку. И я ничего не понимаю.

– Мисс Блейз? – Поворачиваю голову и истерично издаю смешок. Этого человека я знаю, он тоже появляется вместе с Редом и Джо.

– Вы… отвезите меня к нему. Отвезите, – прошу я, немного оступаясь. Он подхватывает меня за талию и хмуро, даже зло осматривает лицо.

– Почему вы здесь? Как я попала сюда? Вы меня привезли? – Шепчу я.

– Вы не помните? – Удивляется он и помогает мне дойти до машины.

– Нет. Помню, что Рейчел кричала, уверяла меня, что я больна, абсолютно сумасшедшая, и я уже верю в это. Я схожу с ума, потому что пьяна, и он будет в моей фантазии. Понимаете? Будет! – Падаю на сиденье и, дотрагиваясь до лица, потираю лоб, и дышу чаще.

– И я уже не гадкий ирландец? – Усмехаясь, мужчина затаскивает мои ноги в салон, а я ужасаюсь его словам.

– Что?

– Вы именно так мне и сказали, да и ещё некоторые вещи.

– Боже, простите… я не помню. Я… сама наполовину ирландка. Я не помню, простите меня, я не хотела вас оскорбить. Не хотела, простите, – хватаю его за руку, и он напряжённо кивает.

– Ничего. Так вы не понимаете, как оказались здесь?

– Нет. Совершенно не понимаю.

– Вы собрались в Лондон. Я вёз вас в аэропорт.

– Господи, почему? Филипп? Он приехал за мной? Он… о, боже. Нет, нет, я не поеду, я… – пытаюсь оттолкнуть его, чтобы выбежать из машины, но шофёр не позволяет, удерживая меня внутри.

– Мисс Блейз, я не собираюсь вас везти в аэропорт. И не собирался.

Облегчённо выдыхаю и нервно улыбаюсь.

– Хорошо. Вы знаете, где живёт он? Они? Джо и Ред?

– Да.

– Тогда отвезите меня туда, я должна убедиться, что я не сумасшедшая. Алкоголь творит со мной страшное, и я обязана поставить в этом точку. Прошу вас.

– Конечно, лишь проверю машину.

Он закрывает дверь, и я погружаюсь в темноту. Что же такое? Почему так плохо внутри? Почему меня трясёт, и отчего я приняла решение вернуться в ад? К человеку, который только унижал меня, причинял боль, уродовал? Зачем? Что было, и какой сегодня день? Я не помню! Боже, мне страшно! Страшно сходить с ума одной.

Мужчина возвращается и без слов садится в водительское кресло, пока я стараюсь поймать хотя бы одну разумную вещь. Но откуда ей взяться, если я полоумная? Если полностью неадекватная, и боюсь вспомнить последнее место посещения, которое в моей голове Джо называл домом.

– Мисс Блейз, вы уверены в том, что хотите туда? – Неожиданно подал голос мужчина, и я моргаю, поднимая голову.

– У меня нет выбора. И мне так стыдно за то, что я сказала вам. Я была ужасна? Какая я, когда фантазии не туманят разум?

– Вы отвратительны, мисс. Истинная представительница тех, кто видит лишь богатство. Тех, кто различает людей только по имеющимся купюрам. Но вот это ложь, мисс Блейз. Потому что, только будучи опьянённой, вы становитесь собой. И я тоже пока не понимаю, как такое может быть, но, надеюсь, что поездка вам поможет.

– А как зовут вас? – Интересуюсь я, не веря, что могу быть такой. Хотя да, когда-то я вела себя именно так. С Филиппом тоже.

– Мэтью, мисс.

– Очень приятно, Мэтью. И я не считаю вас ниже себя, поверьте. Спишите это на моё сумасшествие, ведь я не имею больше власти над собой. Простите, – отворачиваюсь к окну и безынтересно смотрю в пробегающую мимо ночь.

– Не делайте из себя ту, кого хотят видеть другие, мисс. Доверяйте своим чувствам и ощущениям, только они и правдивы. Никто не может знать, что таится у вас в сердце. Только вы. Не давайте власти людям, желающим выставить вас такой, какой им удобнее вас видеть.

Слабо улыбаюсь от его слов и киваю. Вряд ли он это видит, но его речь, как бальзам на мою душу. Ведь никто не верил мне, никто не попытался даже это сделать. Даже Рейчел. Особенно Рейчел. Она моя сестра, она должна была почувствовать, как мне плохо, и выслушать меня. Я и так разбита, а меня добивают.

Перед глазами всплывают строчки из письма Филиппа, и я жмурюсь, прогоняя воспоминания. Нет, ему нет места в моей иллюзии. В ней я буду свободна. И плевать на всё.

– Узнаёте? – После длительного молчания спрашивает Мэтью. Наклоняю голову и вижу тёмный силуэт, который видела только днём. Мрачный. Устрашающий. Но я улыбаюсь ему.

– Да.

– Хорошо. Думаю, вы сами знаете, что делать, мисс Блейз. И я желаю вам удачи. Буду ждать вас, и если что-то пойдёт не так, то всегда сможете уехать, – он останавливается у лестницы.

– Спасибо вам. За всё спасибо, и ещё раз простите меня за отвратительное поведение, которое я себе позволяю. Спасибо, – шепчу я, беру сумочку и выхожу из машины.

Звук моих шагов на высоких каблуках, проваливающихся в расщелины лестницы, отдаётся в груди ускоряющимся сердцебиением. Мне страшно, с одной стороны, с другой же, я так жажду очутиться вновь там. Увидеть всё собственными глазами и закончить. Я только для этого и приехала, привела себя в состояние тумана из-за Реда.

Глубоко вздыхаю и толкаю двери, меня моментально обдаёт знакомым ароматом. Невозможно угадать, что это, но только такого рода исторические постройки имеют свою атмосферу. Темно, отчего я лишь наугад могу двигаться. Здесь, по моей памяти, должны быть люди, но никого. А я боюсь обнаружить себя раньше времени. Должна подняться по лестнице и свернуть направо. Возможно, сейчас меня потряхивает, потому что страшусь увидеть мужчину не одного. Понять, что даже в собственных фантазиях всё происходит не так, как мне бы хотелось, опасно. Я не могу контролировать себя и свой разум. Не имею понятия, что окажется за следующей дверью.

Тихо нажимаю на ручку двери, и тепло буквально искрится на моей коже. Я замёрзла, а здесь так жарко. Мой взгляд натыкается на высокую тумбу, где когда-то стояла ваза. И я её разбила. Я. Выходит, ничего не изменилось. Только ночь за окном и тишина вокруг.

В спальне никого нет, только огонь в камине разгорается всё ярче, придавая комнате ещё более драматичный облик. Дубовая кровать. Подушечками пальцев пробегаюсь по высоким столбикам и прижимаюсь лбом к одному из них.

Сейчас мне не обидно, не больно, не унизительно вспоминать все картинки, где присутствовал Ред. Только пусто, и немного страшно осознавать, что я всё же больна.

– Как ты здесь оказалась? – Тихий, едва слышный хриплый голос, раздаётся за спиной. От него моментально меня бросает в жар, и я горько улыбаюсь. Поворачиваюсь и, не теряя больше времени, бегло осматриваю мужчину в тёмных штанах, босого, в спортивной футболке, и его лицо… нет, оно тоже не изменилось. Ужасающие и пугающие шрамы изрезают левую часть. Щека, подбородок и шея, а дальше не могу увидеть, но думаю, это продолжается и под тёмной, стрейчевой тканью, облегающей твёрдые мускулы. Его тёмные волосы, сейчас кажущиеся чёрными, уложены назад и отдают бликами, словно мокрые, позволяя разглядеть каждую чёрточку.

– Господи, – складываю руки и прикладываю к губам, как будто вот-вот и начну молиться. Это он. Не могу двинуться, пока в голове стучит лишь одно – «сумасшедшая, выдумавшая несуществующего мужчину».

– Как ты здесь оказалась? – Делает шаг ко мне, но я не двигаюсь. Отчего он так зол? Я не желаю этого. Если всё это иллюзия, то пусть хотя бы подарит мне, самые сладкие минуты в моей жизни.

– Мэтью привёз, – обхватывая себя руками, шепчу я.

Закрывает яркие, зелёные глаза, сейчас обратившиеся в тёмную и мрачную гущу леса, и кривится, издавая шипение. Хищник. Зверь. Чертовски сексуальный. Мощный.

– Ну, Джо, – только это разбираю в его шипящих звуках.

– Зачем ты приехала? Что ты хочешь? – Возвращает на меня своё внимание, а я глубоко вздыхаю.

– Мне надо тебе кое-что сказать…

– А ты и так достаточно уже сказала. К твоему сожалению, я ещё жив, и подыхать не собираюсь, – перебивая, смеётся, да так, что меня пробирает холодом. Наверное, фантазии тоже имеют свою природу жизни, ведь я просто наблюдаю за ним, пытаясь начать диалог, и признаться.

– Я и не желала тебе смерти, – качаю головой.

– Я помню всё иначе. Тебя настолько ужаснула и вызвала тошноту моя внешность, что ты, не думая ни о чём, чуть не разбилась, – резко, слишком резко для меня подлетает. Хватает за локти и встряхивает.

– Ты хоть понимаешь, как я себя чувствовал в тот момент? Ты совсем рехнулась, раз так просто решила распрощаться с жизнью? Ты…

– Я же хотела спастись, – выдыхаю я, и он прекращает меня трясти. Его пальцы причиняют боль, и я словно просыпаюсь. Вырываюсь из его рук и отхожу на шаг.

– Блондинка… Филипп изменил мне с такой же. В тот раз, я… боже, я схожу с ума, Ред. Я сумасшедшая, понимаешь? Я не помню, не помню, как всё превратилось в мой ад. Вот был ты, а потом я вижу глаза, полные ненависти и злобы. Он замахивается, и я… мне страшно, так страшно, потому что потом будет больно… я знаю, будет больно, – быстро произношу я, стараясь не расплакаться. Полное недоумение на лице мужчины подталкивает меня в спину, чтобы не прекращать говорить. Я должна, хотя бы в фантазиях я скажу всё.

– Твои глаза. Боже, в них было столько ярости, которую я знаю. Видела её уже, а потом твоя рука взлетела вверх и…

– Стоп, – рыком обрывает меня Ред, и замолкаю. – Ты решила, что я ударю тебя?

– Я не помню, – облизывая быстро губы, мотаю головой. – Не помню, почему я подумала именно так. Всё повторяется, в моей голове всё повторяется. Филипп изменил мне с женщиной, белокурой… и второй раз ты, вот здесь.

Указываю рукой на постель, и тут же ловлю взгляд Реда.

– Она лежала здесь, я уже видела эту картинку, где-то видела, и после этого я бежала. Было больно, было так страшно, и мне удалось. Ты не представляешь, как я была рада. Мне удалось. Но я кричала на него, кричала и хотела убить. А потом я задыхалась, во рту было так много крови, и всё тело… так больно. Я не хочу больше испытывать боль, не могу… я не вытерплю, – не в силах уже сдержать слёз, которые катятся по лицу. Не в силах стоять на дрожащих ногах и вспоминать всё так красочно. И только хочу рухнуть, упасть и больше не подниматься, как сильные руки подхватывают меня.

– Санта, он бьёт тебя? – Тёплая, горячая ладонь ложится на мою щёку, и я прижимаюсь к ней, словно она очистит меня. Сожжёт, и я обновлюсь.

– Нет, он не бьёт… он наслаждается своей властью. Он…

– Когда он тебя ударил в первый раз?

– Не хочу… – вырываюсь из рук мужчины и отскакиваю.

– Санта, когда Филипп причинил тебе боль в первый раз? – Громче повторяет свой вопрос, а я хватаюсь за голову и мотаю ею.

– Годовщина. Я помню её. Именно тогда узнала, что я не единственная женщина в жизни мужа. Нет, мне не нужна была его любовь, но уважение. Как же уважение? – Поднимаю взгляд на Реда, и вытираю слёзы.

– Я требовала только его, сказала ему, что подаю на развод. Это так унизительно. А он схватил меня за волосы и ударил, затем снова и снова. Тащил меня по полу, и осколки резали блузку, было так много крови, я видела её. Она тонким следом текла за нами. Я кричала… кричала, но он смеялся. Ему нравилось всё, что он делает со мной. Нравилось. И мои волосы, – дотрагиваюсь руками до кончиков короткой стрижки.

– В ту ночь у меня были длинные волосы. Красивые. Шелковистые. А он поднёс свечу, и всё вспыхнуло, – жмурюсь, слыша в голове свой крик, и тихо, словно Филипп услышит, оплакиваю.

Открываю глаза, перед которыми всё мутно, наблюдаю, как медленно ко мне подходит Ред, и я вижу в его тёмной зелени ярость. От неё становится ещё страшнее, отчего вскрикиваю, но он не позволяет даже двинуться. Его руки обхватывают меня и прижимают к себе. Всё. Моё сердце разрывается от этой ласки, и я скрючиваюсь в его руках, позволяя себе быть слабой. Настоящей. Уязвимой. Эта ночь моя.

– Он требовал, чтобы я молила его, клялась в любви и унижалась. А волосы горели… этот запах… и я сделала всё, что он хотел. Не должна была, но я потеряла разум от ужаса. Он бросил меня в бассейн, и вода не давала вздохнуть. Я хотела умереть в тот момент и так обрадовалась, что темнота, наконец-то, пришла, – шёпотом произношу и хлюпаю носом.

– Ты видела не меня, Санта, ты думала, что это Филипп. Да? – Отклоняется назад и поднимает моё лицо за подбородок к себе.

– Отвечай, ты решила, что я тот самый ублюдок, готовый лупить женщину? Ты была пьяна и не контролировала свои воспоминания, где я предстал перед тобой в жутком образе насильника? – Грубее обхватывает и дёргает к себе.

В его глазах лютая обида и разочарование, отчего всё внутри потухает. Паникую и страшусь ответить.

Глава 22

– Ну же, сладкая, скажи мне, почему? Что было там? Что ещё произошло? – Настойчиво требует произнести хоть слово. Жмурюсь и издаю сухой всхлип.

– Я…я помню, что ты остался здесь, а мне хотелось бежать. Я не умею водить, мне это запрещено. Но в тот момент, когда он причинил мне такую боль… я не падала. Я не падала с лестницы, – отталкиваю его, когда в голове проносятся строчки из письма.

– Я не падала! Он толкнул меня… мне пришла записка от его любовницы. Она отправляла ему, а её получила я. И вечером вновь были крики, попытка сбежать. Филипп сказал, что я получу развод, то только, если сдохну. Толкнул. Мне было так больно, но он стоял наверху. Смеялся и отравлял меня. Всё болело, все кости и даже сердце. Я должна была выжить, должна была спастись. И я поползла, затем встала и побежала. Больше я ничего не чувствовала, только увидела ключи от его машины и схватила их. Мне не удалось, он настиг меня за пределами дома, и последнее, что я помню – это удар по голове. Я так хотела… кричала ему, что желаю смерти! Я ненавижу его, и выдумала тебя, – поворачиваюсь, к не двигающемуся Реду, словно он статуя. Но видимо, моя фантазия закончилась, как и закончились силы вспоминать.

– Вот и всё, мне отчего-то хотелось увидеть тебя и сказать это. Наверное, сейчас для других людей я разговариваю сама с собой. Но стало легче, я принимаю своё сумасшествие. И, скорее всего, мне прямая дорога в лечебницу. Я алкоголичка и шизофреничка, выдумавшая для себя человека, готового защищать меня. Который желает вырвать меня из этой тьмы. Хотя я не понимаю, отчего создала тебя таким, – медленно подхожу к мужчине и поднимаю руку. Дёргается, и я замираю.

– Создала? – Впивается в мои глаза, и его уголок губ изгибается в усмешке.

– Да, ведь ты – всего лишь плод моего сумасшествия. Но мне страшно, и в то же время спокойно. Наверное, все больные люди так чувствуют себя, – опускаю руку и отворачиваюсь, бросая взгляд на дверь, которую вскоре закрою за собой.

– Санта, посмотри на меня, – указательным пальцем заставляет взглянуть в его лицо.

– Смотрю, – мягко улыбаюсь ему.

– И что ты видишь?

– Мужчину с невероятным цветом глаз. Я никогда таких не видела. Они напоминают гущу леса, осеннего леса с золотыми прожилками, лучиками надежды. В нём я могу быть свободной. Любой, какой пожелаю. И я вижу это в твоих глазах, – от моих слов чёрные зрачки, отражающие огненные мазки камина за моей спиной, расширяются.

– А вот это, – подхватывает мою руку и кладёт на щёку, на которой имеются шрамы. Дотрагиваюсь до них пальцами, и они такие гладкие, выпуклые, и это вызывает улыбку.

– Ты отражение меня, Ред. С одной стороны, идеален, а с другой…

– Урод, – заканчивает за меня, но озлоблено. Отбрасывает мою руку, пока я качаю головой.

– Я никогда другим не стану, Санта. Я уродлив, мой вид у большинства вызывает отвращение, тошноту и крик. Внешность – первое, что оценивают люди. И это обычно не придаёт мне красоты, которую ты так ценишь. Не так ли?

Склоняю голову набок, продолжая улыбаться.

– Ты чертовски красив, я знаю, о чём говорю. Красота призрачна, её можно убить и можно потерять. И каждый человек разделён на две части. Но не желает даже думать о том, что уродлив внутри. А это намного страшнее, чем небольшие шрамы, придающие мужественность внешности. Моя красота пуста, как и я сама. Поэтому я бы хотела иметь хоть немного от тебя, потому что завидую той себе, кем могла стать. Я вижу это в тебе.

– Что? – Переспрашивает он, делая шаг ко мне, но я отступаю. Всё, на этом я должна уйти. Я увидела достаточно, чтобы сохранить в памяти отрывки, которые будут всегда напоминать мне, насколько неверно был выбран путь. Заслужила.

– Мне жаль, что ты не существуешь. Мне так жаль, и мне так же больно осознавать, что завтра моё сумасшествие превратится в агонию и мучения. Без тебя. Спасибо тебе за то, что дал понять многое. И первый раз я считаю, что моя зависимость – лучшее, что было в жизни. Спасибо тебе за это, – я не помню, где оставила сумочку, но сейчас ничего не важно. Только некое умиротворение внутри.

– Стой. Почему ты думаешь, что меня не существует?

Поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

– Потому что, как только моя кровь смешивается с алкоголем, то появляешься ты. Это болезнь, которой подвержен мой разум. Я не в своём уме, не в здравой памяти, и ты исчезнешь, как только утро будет главенствовать над ночью. Обычно именно в темноте я одинока, тогда же и рождаются иллюзии. Ты – одна из них.

– Подойди. Если не боишься меня, подойди, – протягивает руку, и я перевожу на неё взгляд. Длинные пальцы левой руки немного искривлены и тоже покрыты шрамами. Они, кажется, даже блестят в свете огня. Но я протягиваю свою руку и вкладываю в тёплую ладонь. Одним рывком оказываюсь рядом с ним. Кладёт мою ладонь на свою грудь.

– Что ты слышишь? – Шёпотом спрашивает Ред.

– Стук сердца. Обычно он… он медленнее, спокойнее, а сейчас…

– Ускоренный, потому что я живой. По моим венам течёт кровь, отравленная, но кровь. Я дышу. И я существую, сладкая моя, – касается пальцами моего лица, и я поднимаю голову, встречаясь с его мягким взглядом.

– Но это невозможно, ведь сейчас я пьяна, настолько сильно, что больше не различаю границы сознания. И ты можешь сказать всё что угодно, а я захочу поверить. Потом вновь наступит время боли. Я не вытерплю, не так сильна, поэтому сдамся, – отталкиваю его, слабо, желая, чтобы удержал. Но с каждой минутой, всё дольше пребываю здесь, понимаю, что должна бежать как можно быстрее. Ведь слёзы и вымышленная горечь от разлуки с человеком, который живёт только в голове, начинают остро впиваться шипами в сердце, сжимая его до скрипа.

– Я должна уйти, – меня немного подаёт в сторону, но направляюсь к двери.

– А если я такой же сумасшедший, как и ты? Сможешь ли остаться здесь со мной? – От этого вопроса замираю и жмурюсь.

– Если я попрошу не уходить, обещая тебе защиту, ты изменишь своё решение? – Добивает. Вызывает слёзы, которые я быстро стираю.

– У тебя нет такой возможности, Ред. Я больна, и тебя не существует в этом мире. Ты говорил то, о чём я едва успела подумать. Ты знал всё обо мне, и это ещё раз подтверждает правоту Рейчел. Ты это я. Мои мысли, тайные желания, жажда оказаться в другом мире. Изменить себя и не существовать. Ты…

Мои плечи накрывают тёплые ладони, отчего я замолкаю и сухо выдыхаю.

– Предлагаю тебе проверить. Если ты считаешь, что меня нет, то завтра всё исчезнет. И это, конечно, лестно, что мне удалось угадать всё, хотя я так и не понял тебя, часто ошибался. Возможно, сейчас тоже совершу ошибку. Не могу противиться тому, что ты так близко, и обличаешь легко мои страхи. Сладкая моя, чтобы убедиться в моих словах, тебе придётся остаться здесь, – его шёпот, дурманящий и так опьянённое сознание, мягко окутывает возбуждением.

– Здесь? – Прочищая горло, поворачиваюсь и поднимаю взгляд на него.

– Да. В этой спальне. На моей территории. В моём мире. В безумстве, которое больше не скрыть. Вкусить моего сумасшествия, чтобы окончательно потерять голову. Забыться. Здесь. Ты должна остаться здесь, – его ладони ласкают кожу моего лица, легко касаясь сухих губ и двигаясь ниже к шее. Он знает, он видит в моих глазах, что терпеть это ненавязчивое соблазнение невозможно. Оно сладкое, манящее и туманящее всё вокруг.

– Если завершать что-то, то с наслаждением, – шепчу, уже не сдерживая себя, и кладу руки на мужскую грудь, поднимаясь к его шее и ожидая.

Он смотрит в мои глаза, а я в его. Кажется, не дышу даже, не понимая, что же медлит. Почему не делает решающего удара по броне, которую попыталась выстроить. Безуспешно. Бессмысленно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Разочарование, постигшее на миг меня, сменяется удивлением, когда Ред касается моих губ, прекращая раздумья. Его голод, с которым он целует меня, ласкает языком мой, моментально отвечающий ему с тем же напором, отдаётся в ногах. Обхватываю крепче его шею и прижимаюсь всем телом. Словно змея, скольжу чуть выше, привставая на носочки. Ощущаю влажные пряди под пальцами, и голова идёт кругом.

– Это согласие, сладкая моя, – шипящим шёпотом обдаёт моё лицо, и я киваю.

Возобновляет поцелуй, глубже врываясь в мой рот, покусывает нижнюю губу. Его пальцы тянутся к замочку на спине, и он тянет за язычок, расстёгивая молнию. Издаю тихий, едва уловимый стон, от прилива горячей волны к бёдрам. Этот дурман окутывает меня, словно дьявольские щупальца, принося невероятное удовольствие.

Платье падает на пол. Отрывается лишь на несколько мгновений, чтобы снять с себя футболку, и я задыхаюсь. Он позволяет привыкнуть к его облику, коснуться пальцами узорчатых шрамов, покрывающих практически всю левую часть тела. Его грудь, его живот и руку. Напряжение, катающееся под его мышцами, ещё больше вызывает восхищение. Кажется, сумасшествие стало моей сущностью, потому что внутри всё дрожит от желания поцеловать каждый рубец и услышать, что болезнь наша схожа.

– Это удивительно красиво. Идеально, – шепчу я, встречаясь с горящими глазами.

Хватает меня за руку, вскрикиваю и падаю на грудь Реда. Не успеваю ничего сообразить, как оказываюсь лежащей на прохладном тёмном шёлке. Он разглядывает мою грудь, нависнув сверху, дотрагивается до лямки бюстгальтера, и я приподнимаюсь. Я устала ждать чего-то от своих фантазий. Хочу управлять ими, хочу обладать силой, которой Ред будет гордиться.

Наверное, он не ожидал, что я с жадностью припаду к его губам и потяну на себя, наслаждаясь тяжестью мужчины. Никакого отвращения. Только огонь, сжигающий меня изнутри.

– Санта, я хочу увидеть тебя так, как в моих иллюзиях. Обнажённой, – его губы спускаются к моей шее. С улыбкой глаза закатываются, и я шумно выдыхаю.

– Горячей, – ладони проскальзывают под меня и находят застёжку. Прохлада окутывает ноющую грудь, жаждущую тёплого языка, ласкающего сосок.

По телу проносится дрожь, и я дёргаюсь, выгибаясь сильнее. Дугой. В его руки, ласкающие талию и спускающиеся ниже.

– Мокрую, – пальцы надавливают на клитор сквозь трусики, вырывая из меня стон.

– Ред, просто вычеркни… третий чёртов пункт. Я сейчас умру, – взмаливаюсь я, а он играет со мной. Очерчивает кромку белья, едва касаясь кожи. И мне мало, так мало ощущений и его тепла. Хочу разорваться. Хочу задохнуться от жара. Хочу его. Первый раз хочу сама. Бездумно. Без возможности забыть. Навечно оставить на своей коже шрам от его страсти.

– Ещё рано…

– Да к чёрту рано, – распахиваю глаза, а тело накаляется до неизведанного градуса. Хватаю его за шею и толкаю к себе.

Я никогда не была настолько безумной, чтобы руки тряслись от желания. От запаха секса. Он пахнет пороками. И я хочу вкусить всё, что мне подарено в эту ночь.

Борьба двух безумных за право власти. Его губы не позволяют возмутиться, перевернуть его с себя и обуздать. Не даёт сделать и глотка воздуха, мнёт мою грудь. Грубее. Сильнее. Сдавливает соски и щипает их. Распахивая глаза, встречаюсь с его, наблюдающими, как мой рот раскрывается в быстром дыхании, и я вижу там себя. Танцующую на углях.

Подаюсь бёдрами вперёд и двигаюсь, не сводя глаз с его губ, припухших и усмехающихся мне. Приподнимаясь, кусаю его за нижнюю губу, наконец-то, слыша хриплый и низкий рык. Животное. Моё личное животное, которое растерзает своими руками и зубами плоть. Хочу. Сейчас же.

Терпеть больше нет сил не только у меня. Ред вдавливает моё тело в матрас и стягивает трусики, которые я помогаю снять ногами. Обнажённая. В одних туфлях. Всё, как он хотел. Я желала. Ещё несколько мгновений в сумасшедшем поцелуе, и я чувствую горячую плоть, двигающуюся по моим мокрым складкам. Издаю стон, сжимая его оголённые ягодицы, и толкаюсь теснее. Хочу быть с ним. В нём. Умереть к чёрту от вожделения, которое ещё немного и взорвётся внутри.

Хочется кричать, ударить его…

– Боже, – выдыхаю от боли, которая пронзает каждый уголок тела, и подаюсь вперёд. Мои бёдра изнутри сжимаются, и я кусаю шею Реда, не двигающегося во мне.

– Тише, сладкая моя, ещё немного. Ещё немного, – шепчет он и находит мои губы. Медленно целует меня и одновременно двигается, позволяя привыкнуть. Переключиться на его руки, ласкающие с нежностью моё тело. Секунда, и мир буквально переворачивается. Лёгкие стоны слетают с губ, я больше не могу отвечать на его поцелуи и обхватываю за шею. Вдыхаю аромат волос, и боль отступает. Все тревоги. Все мысли. Все страхи превращаются в прах. Только он, занимающийся со мной самым удивительным сексом. Я не помню другие акты, только насилие. И всё, что сейчас делает Ред, для меня настолько ново и красочно, что отдаюсь своим ощущениям. Обнимаю его ногами и двигаюсь навстречу.

В теле нарастает желание с невероятной силой, и я шепчу, молю его не прекращать.

– Не сдерживай себя… пожалуйста.

– Сегодня ты ведёшь меня, сладкая, – дарит поцелуй и приподнимается.

Сквозь мутное зрение вижу, как обхватывает мои ноги и сгибает их. Опирается на бёдра, и его глаза блестят огнём, когда он опускает взгляд и наблюдает, как резким толчком наполняет меня. Выгибаюсь от смеси боли и сладкого наслаждения. Всё стирается, как и нежность. Стирается быстро и рвано, превращается в утоление голода. Моё тело двигается по шёлковым простыням, за которые я хватаюсь пальцами и тяну на себя. Грудь ноет, а внутри меня трепещет жажда получить большее.

Мои крики, стоны и всхлипы заводят его ещё больше. Я чувствую его член, чувствую, как он достигает всех нервных окончаний, и меня подкидывает вверх. Опускает, снова и снова повторяется, когда Ред ещё быстрее двигает бёдрами. Его пальцы причиняют боль, но я ничего не чувствую, кроме того, как рассыпаюсь на миллион ярких искорок. Сжимаюсь внутри и вибрирую. До слуха доносится стон, мужской, настоящий и глубокий. Моё тело придавливают и грубо хватают за волосы. Но мне нравится. Нравится, с какой силой он целует меня и что-то бессвязно шепчет. Мне нравится знать, что он в эту секунду кончает. Кончает и наполняет меня, вызывая приятные мурашки на сердце. Оно разрывается от счастья, и я царапаю его ягодицы ногтями, глубже помогая разодрать меня.

– Боже, – выдыхаю, ощущая спазмы его мышц и медленные толчки.

Сиплый и сумасшедший смех вырывается из моей груди, и целую шею Реда.

– Теперь, – приподнимается, тяжело дышит и убирает пряди с моего мокрого лица, – ты моя. С этого момента нет никаких ограничений. Ты свободна, сладкая, ты свободна.

Смеюсь, ощущая силу его слов. И вижу его улыбку, усталую, победную, и этот мужчина становится ещё красивее. Идеальное уродство моей души.

Глава 23

Джаред

Разум – интересная вещь. Он или помогает, или напрочь выбивает из колеи. Играть с разумом сложно. Опасно. Летально. Играть, вообще, необходимо уметь. Чувствовать. Учиться. Видеть больше, чем другие. Это не даётся с красотой, наоборот, только уродство позволяет развиваться в другой параллели, создавая иной мир. Не для всех. Только для таких, как я. И я выбираю. Долго. Упорно. Тщательно. Доверия не заслуживает никто, особенно разум. Он никогда не позволяет оценить картину разумно. Выдержка. Сила. Знания. Именно они остаются, когда жизнь становится приторной. Краски необходимы. Мрачные. Тёмные. Притягательные. Они заманивают в ловушку, и дверь закрывается. Это очень легко сотворить, если знать как.

Девушка, лежащая на моей груди и мирно посапывающая, тоже попалась. Слишком просто поначалу казалось всё, но сейчас… сейчас мне нравится. Огонь. Чёрт, я обожаю его. Я поклоняюсь ему, и я повелеваю им. Сжигаю или же оставляю жить, выбрасываю и исчезаю.

Осторожно, только бы не потревожить, перекладываю Санту на подушку и сажусь на постели. Разглядываю белоснежную кожу, хотя, такие как она, должны жить вечно под солнцем, не уберегая то, чем обязаны дорожить. Фарфор. Шёлк. Возбуждение. Ощущения всегда отличаются. Удивительные.

Я именно так и хотел. Я видел тебя на тёмных простынях с горящими шоколадными глазами. Алые губы твои – особенный вид кисти природы. И я буду пользоваться. С этого дня решения изменились, потому что ты принадлежишь мне.

Прошло достаточно времени, чтобы ты заснула. Не имею представления, сколько в твоей крови содержится алкоголя, поэтому позволяю немного дольше падать в бездну. Но это последний раз, когда ты пьёшь. Ни грамма больше. Не потеряю тебя. Не выпущу из рук, пока полностью не завладею всем, что ты имеешь. Я ищу победу, и она, наконец-то, скоро будет у меня на столе.

Мне не требуется больше света, чтобы изучить твоё тело. Прости, но я должен. Ты не узнаешь. Пока не узнаешь моих планов, но ты в них королева. Ты любишь быть в центре внимания. Радуйся, ты попала под мой прицел, и это, увы, плохо. Хотя, если ты всегда будешь такой, то, возможно…

Пальцы пробегаются по твоим рёбрам…

Санта. Безгрешная. Полную противоположность скрываешь в себе. Великолепное начало. Безумный голод. И я научу тебя, обещаю, ты станешь красочным дополнением в моей жизни. Но пока отдыхай, завтра у тебя будет сложный день. Новое начало в твоей судьбе. Я поведу тебя. Ты умница, сладкая. У тебя есть характер, и мы вернём его.

Мысли обрываются, когда нахожу то, что мне было необходимо. Раз. Тонкая, едва заметная полосочка, очень маленькая, чтобы увидеть её. Но надо знать, что ты ищешь и выучить, как ощущаются шрамы на коже, даже после косметического воздействия.

Пять.

Внутри всё бунтует. Ублюдок. Ты дал мне ещё один повод ненавидеть тебя, небольшой, но повод. И ты за это поплатишься.

Восемь. Молочного цвета бёдра. Закрываю глаза останавливаясь. Она же была юной. За что ты так с ней? Конечно, оправдания ты найдёшь, будешь уверять, что ей нужны от тебя только деньги. Разочарую, без них и ты ничто. Кусок дерьма. Да и это для тебя слишком хорошо, Филипп. Подонок, жалкий и ничтожный. Ты не имеешь ничего мужского, раз жестокость стала твоим призванием.

Отнимаю руку и накрываю обнажённое тело одеялом. Наклоняюсь и оставляю на твоём виске поцелуй. Моя метка. Моя женщина. Моя святая и порочная девочка. Моя.

Встаю и набрасываю халат на голое тело. Ночь время движения, время, созданное для меня, и сейчас слишком рано, чтобы заснуть. Мне нужно подумать, обдумать всё, что произошло и, возможно, самому поддаться желанию насытить кровь градусом.

Толкаю на себя дверь и краем глаза замечаю брата, делающего вид, что меня не существует. Подхожу к серванту и достаю бокал. Нарочито медленно выбираю марку скотча и чувствую спиной пристальный взгляд Джо. До сих пор обижается. И это следует делать мне, ведь не я привёз сюда Санту и не я позволил ей окончательно поставить точку в выборе.

Поворачиваюсь и ухмыляюсь, когда брат продолжает что-то читать с ноутбука за столом. Делаю глоток, расслабляющий мышцы, и сажусь на софу прямо напротив Джо.

– Неужели, это всё? Обычно тебя хватает надолго. Стареешь или же не так хорош, каким представляешься?

Едко, чтобы поддеть меня, но первый начинает разговор. Продолжаю улыбаться, наслаждаясь ароматом напитка, согревая гранёный бокал в руке.

– Джаред, свали отсюда. Мне работать надо, завтра последнее слушанье, – бросает злой взгляд, отчего я подавляю смех. Обожаю выводить его из себя. Наслаждаюсь его яростью и попытками образумить. Меня? Вряд ли. Сумасшествие никогда не вылечить.

– Это нейтральная территория, где я сейчас предпочитаю отдохнуть, – растягиваю каждое слово, вырывая из брата шипение и отборную ругань. Точка кипения достигнута, пора сделать первый удар.

– Пятнадцать, – добавляю и делаю глоток. Откидываюсь на спинку, встречаясь с нахмуренным взглядом Джо.

– Не понял.

– Пятнадцать рубцов на коже Санты. Тринадцать – от правой стороны ребра и до бёдер. Их пытались скрыть косметически, но всё же, это не удалить. По себе знаю. И ещё два на запястьях. С ними произошло то же самое. Пятнадцать шрамов на её теле, – чётко выдаю информацию. Лицо брата вытягивается и белеет.

– Что? Чёрт, – выдыхает и проводит ладонью по коротким волосам.

– И ты, конечно же, теперь её отпустишь.

– Конечно же, нет. Она теперь моя, – допиваю залпом, отсчитывая секунды до взрыва.

– Ты в своём уме? – Повышая голос, Джо встаёт и обходит стол.

– Нет, – отставляю бокал, и расслабляюсь на софе.

– Так. Завтра я поговорю с ней, объясню всё и верну к Рейчел. Придётся подтвердить нашу причастность к жизни Санты…

– Ты меня не услышал? Нет. Мой ответ – нет.

– Ред! Ты хоть понимаешь, что это означает? Ты не можешь так с ней поступить? Чёрт тебя возьми, хотя бы немного сочувствия у тебя осталось?

Отвожу взгляд от покрасневшего от ярости лица Джо, ещё немного, и начнёт огонь изрыгать. Эти мысли веселят, хотя новая ссора с ним это лишнее. И так отношения стали хуже.

– Сочувствие? – Фыркаю. Поднимаюсь и поправляю халат.

– В этом мире нет жалости. Чем больше жалеешь, тем больше человек становится безвольным. Она останется здесь, – обычно это означает точку. В обсуждении. В споре. Слово за мной. Но не сейчас. Брат крайне взвинчен, его потряхивает, да и остался ещё один неопределённый вопрос.

– Нельзя так, Джаред. Найдём другой выход, изменим план, но если она режет себя, то это психологическое отклонение. Ты хоть можешь немного представить, что будет с ней, когда ты получишь свою победу? А потом? Хочешь приписать себе ещё один грех? Чужую смерть? Боже, Ред, остановись! Пожалей её!

Пытается смягчить меня, но это не действует. На меня точно. Я лишён чувств, кроме похоти. Она заводит, и я тону в её огне. А другое… такое никчёмное, пустое, обычное. Не для меня.

– Соглашусь, Джо. Санта на грани сумасшествия, но именно эта грань позволяет ей узнать больше из её прошлого. А нам это необходимо, у нас нет ничего на Филиппа, кроме измены и насилия. Ничего существенного. Нужно подтверждение его ублюдка внутри, тогда это будет победа, – делаю паузу, наливая себе ещё порцию скотча.

– И она не режет себя. Это делает он. Рукоприкладство, избиение, сожжение волос, страх, осколки. На боку. Он тащил её по разбитому стеклу, насколько я понял. Но Санта слишком пьяна и не может связно выдать последовательности. Также Филипп толкнул её с лестницы. Она представляла его, когда чуть не разбилась. Когда я нёс её сюда, без сознания, она жила прошлым. Страшным прошлым, и по твоей вине. Так что ты хочешь от меня? – Поворачиваюсь вполуоборот, чтобы увидеть, как потухает ярость брата. Вновь бледнеет, закрывает глаза, качает головой и падает в кресло.

– Оставь её, Ред. Ей достаточно боли. Пусть она сама напросилась, вышла замуж за него, гонясь за деньгами. Но такое она не заслужила. Как и будущее, которое ты расписал для неё. Она другая, Ред, не потерпит то, что ты любишь.

– Мне плевать на то, насколько эта женщина продажна… – издаю смешок.

– Девочка, она хрупкая девочка, Ред! – Шипит брат.

– Ей двадцать четыре, – напоминая, возвращаюсь на своё место на софе.

– И что? Внутри она ранима, юна и одинока. Она потеряна, и в её глазах пустота. Не та, которая присуща куклам, а другая. Болезненная, – активно жестикулирует. Никогда не понимал, откуда в его поведении столько театральности. Но она пригождается в суде. И он до сих пор не может выйти из образа защитника. Разговор бессмысленный, он вряд ли примет мою сторону и не наделает глупостей, если мы продолжим обсуждение.

– Сколько познаний о внутреннем мире моей женщины, Джо. Если она не для меня, то не для тебя и подавно, – усмехаясь, в один глоток выпиваю алкоголь. Мне неприятно, что он так тепло и мягко отзывается о той, кто принадлежит мне. И это не позволяет остановить спор. Наоборот, подогревает желание уколоть, выплеснуть из себя кипящие эмоции и получить ответ.

– Конечно, ведь я разговариваю с ней, в отличие от тебя. Я не унижаю её, как делаешь это ты. Я помогаю, а ты усугубляешь положение. Ты доиграешься, Ред. А когда это произойдёт, не проси у меня помощи, – зло стреляет в меня взглядом.

– Но напомни, кого она выбрала?

– Иллюзию. Мечту. Несуществующего человека, Ред. Тебя нет, так что не надо хвалиться победой, означающей твою низменную сущность. Это тебя не красит.

– А я и не стараюсь быть прекрасным, наоборот, я изведу её до той грани, за которой никого не будет, кроме меня. Санта моя, и теперь его жена в моих лапах. Трофей. И, кстати, неплохой трофей.

– Ты отвратителен. С каждым днём всё хуже и хуже, – Вскакивает с места и зло бросает на меня взгляд.

– Зато ты у нас красавец. Весь такой изысканный, богатый и…

– О, да закрой ты свой рот! – От его сжатых кулаков на губах играет ухмылка, но внутри ещё немного и сам дойду до предела.

– Ред, очнись! Ладно другие, но не она. Нет, с меня достаточно твоего сумасшествия. Её я не позволю довести до грани, понял? – Указывает на меня пальцем.

– Угрожаешь? – Прищуриваясь, смиряю его утончённого, в идеальном тёмном костюме. Мою копию. Улучшенную копию, когда я представляю собой обратную сторону красоты.

– Ты учил меня не угрожать, а предупреждать. И это моё предупреждение. Завтра я отвезу её обратно и расскажу всё. А там пусть Санта решает, что она хочет выбрать. Тебя или же жизнь, – разворачивается, словно он здесь главный. Да ни черта подобного. Забылся, братец?

– Только попробуй, – поднимаюсь с софы, наблюдая, как возвращается к кожаному креслу и нагло усмехается.

– И что сделаешь? Ударишь? Давай, давно мы не махали кулаками.

– О, нет, – качая головой, медленно подхожу к столу и опираюсь руками об него. – Ты зависишь от меня. Ты стал высококлассным адвокатом, не проигрывающим дела, лишь благодаря мне. Ты владеешь тем, что тебе никогда не принадлежало, тоже благодаря мне. Рискни прикоснуться к моей женщине, забрать её или же попробовать соблазнить, и я прекращу тебе помогать. Я уничтожу тебя, если ты уничтожишь мою победу. Ты дышишь работой, а я иным.

– Она не твоя женщина, Ред. Она замужем за Филиппом. А ты любовник, – точно попадает по ране.

– Закрой рот. Скоро она станет свободной от него и полностью моей, – ударяю кулаком по столу, отчего канцелярские предметы на нём дребезжат, а мой голос эхом отдаётся внутри.

– Неприятно, да? Возможно, вы поменялись ролями, а, брат? Теперь тебя используют, а не ты?

– Я врежу тебе. Не зли меня, Джоршуа.

Минуту смотрим друг другу в глаза. Ни один не собирается сдаваться и отступать. Но я всегда выигрываю. Я старше. Моё слово закон. И он сделает всё так, как хочу я.

Джо цокает и опускается в кресло.

– Что ж, тогда мне нечего терять. Санта умная и красивая девушка. Думаю, когда она протрезвеет, то будет испытывать отвращение к тому, что сделала. Ведь она до сих пор думает, что ты лишь фантазия, которая исчезнет с рассветом. А я буду рядом.

Шиплю и отталкиваюсь от стола, не желая принимать поражения. Издевается. Играет. И это я научил. Находит те места, что только раскрываются внутри, и лупит по ним. Резко. Обжигающе дерёт.

– Вот-вот, Ред. О чём я и говорю. Ты так любишь правду, но отчего-то боишься её примерить на себя. Ты ревнуешь, готов наброситься на меня, хотя раньше мы легко делили женщин.

– Ревность? Да у меня куча женщин, Джо! Их множество, и ревновать их здоровья не хватит, – смеюсь. Неприятно. Защитная реакция. Не верит, сукин сын. В глазах его вскипает азарт.

– А помнишь, иногда даже пользовались ими вместе. Ты и я. Секс втроём. Или же оргия, как это бывало. Может быть, и сейчас?

– Не помышляй об этом, Джо, – дёргаюсь, но заставляю себя не поддаваться. Он вынуждает… вынуждает сказать, что я ни за что не сойду с выстроенного плана.

– Почему? Скажи мне причину, и я обдумаю отступление.

– Она моя. Этого должно быть достаточно. Пока не получишь моего разрешения на использование моей женщины, ты и шагу не ступишь к ней. Правила забыл?

– Мне недостаточно. И твои правила… мне они надоели. Это мой дом, и теперь я буду расписывать правила.

– Ты? Не смеши. Ты никто здесь! У тебя есть квартира, дорогая квартира, которую ты купил благодаря мне! Хватит, Джо. Санта Блейз принадлежит мне. Только мне, и никак иначе. Всё ясно? – Взрываюсь, дошёл до точки. Разум полыхает в агонии, где больше нет возможности удержать того, кто я есть на самом деле. Чудовище.

– Не ясно. Боишься? Боишься признаться вслух, что всё же, оберегаешь её от боли? Страшишься, что буду осуждать за слабость? Нет, никогда. Но тебе следует хотя бы с собой поговорить по душам. Ты увлечён настолько этой женщиной, что тебе плевать, как она появилась сегодня здесь. Ты был зол, обижен на неё и уже обдумывал новый план, чтобы заполучить Санту.

– Я знаю, что это твоих рук дело. Ты сам подарил мне возможность соблазнить её.

– Слишком быстро, не находишь? Обычно ты долго играешь с ними, прежде чем показать, какой ты на самом деле.

– И это тоже твоя вина. Если бы не ты, то мы бы до сих пор вели увлекательную борьбу.

– Если бы не я, то ты ещё бы долго не узнал, что она не боится твоей внешности. Она бежит не от неё, а оттого, в кого ты себя превратил.

– Я не желаю больше это обсуждать. Дай мне отдохнуть.

– Конечно, брат, конечно. Ведь больше тебе ничего не остаётся, как отступить, – с гадкой улыбкой, которую я часто наблюдаю в собственном отражении, возвращается к делам. А мне остаётся налить себе ещё бокал. Быть пьяным, как она. Эта чёртова женщина, спящая в моей постели, ворвавшаяся в мою ночь, и теперь оставшаяся в ней.

Я много узнал о Санте, но также многое ещё не распознал. И это убивает. Я хочу быть в курсе всего. Буквально всех мыслей, а она будет учиться скрывать их. Она уже это умело делает. Контролирует тембр, копирует мои движения и улыбается. Сладко улыбается, словно перед ней не урод, а обычный мужчина. То ли алкоголь в её крови, то ли, действительно, эта женщина имеет странное, безумное мышление, схожее с моим. Это меня и раздражает. Внутри происходит борьба желаний. Разбудить, добиться криков и признания, что я ошибся. Она не хотела меня. Не видела. Не понимала. Но делать это сейчас запрещено. Да, я полноценный ублюдок. У меня нет ограничений, и всё же, сейчас образовались рамки, за которые я не могу зайти.

Она нежна, хрупка и страстна одновременно. Её слова такие незнакомые. Ни одна не видела во мне красоту. Да и нет её. Ложь. Зачем же тогда сказала это? Зачем убедила меня в том, что она необходима. Больная. Сумасшедшая. Смеялась, хотя такого не припомню. Свободная. Удивительно свободная в своей клетке. Признаюсь, она другая. Особенная.

– Она назвала меня красивым. Смешно, да? Я и красивый. Ни одна из них не любит смотреть на меня, в основном они закрывают глаза и отдаются моим рукам. А она… – улыбаюсь, вспоминая податливое хрупкое тело, которое мне так хотелось разорвать, – смотрела. Наблюдала за мной и смеялась. Она сумасшедшая, – повторяю вслух свои мысли и грустно улыбаюсь из-за них.

– Такая же, как и ты, у вас своеобразное мышление и много общего, Ред. Ненавидеть Санту невозможно, не пытайся убедить меня в этом сейчас, – подаёт голос Джо.

– Я и не собирался, – качаю головой и ставлю пустой бокал на столик. Хватит. На сегодня хватит алкоголя.

– И каков план?

– Он не изменился, Джо. Но изменились обстоятельства. Мы не знаем, что ещё она скрывает. Мне необходимо больше страданий, огромной боли и слёз. Я хочу знать, что ад она уже видела. Хочу быть уверен, что моего огня не испугается. Оставлю её себе, изумительный голос, – спокойно отвечая, поднимаюсь с софы.

– Шекспир заговорил в тебе.

– Это была твоя идея, – напоминая, направляюсь к двери.

– Я лишь намекнул, но ты сделал всё сам. И всё же, Ред, подумай. Просто обдумай иной вариант. Где она больше не будет страдать, а на самом деле обретёт свободу.

– Ей не нужна свобода, какую ты описываешь, Джо. Она не из тех женщин, которые смогут без мужчины. Она как воск, из неё можно лепить всё, что захочется. Любому, – останавливаясь, оборачиваюсь к брату.

– Ошибаешься, Ред. Ты уже сделал много ошибок с ней, и сейчас то же самое. Она из тех женщин, которые не терпят соперниц, не терпят измен, и не желают терпеть навязанную волю. Филиппу удалось подавить её, но не силой, а чем-то иным. А вот у тебя этого нет. Нет власти над ней, и она не покорится.

– Ты сомневаешься в моих умениях?

– Что ты, я сомневаюсь в том, что ты знаешь, каково это – быть сумасшедшим не только от страсти, но и от привязанности. Оберегай её, ведь я всегда рядом. И мы проверим, что для неё на самом деле важнее. Ты или я? Разные миры.

– Ты не напугал меня, только подогрел желание быть ещё безумнее. Хотя я бы предпочёл, чтобы она выбрала тебя. Ведь я предложить ничего не могу, даже себя. Ты верно сказал, меня не существует.

– Но порой каждый мужчина желает выйти из тени. Это бывает раз. Не упусти свой шанс, брат, стать полноценным.

– Глупости. Я доволен своей жизнью. Я в ней счастлив.

– Конечно, Ред, конечно. Красивая ложь для самого себя. Это будет довольно увлекательно, советую тебе запастись терпением и собрать все силы, ведь Санту ты так и не узнал.

– Но у меня достаточно времени, чтобы сделать это. Не так ли? Пока ты будешь вести дело о разводе, я буду находиться в ней. Она тесная, вкусная, и она сожжёт тебя заживо, потому что ты не я. Хорошей ночи, Джо, с бумажками. Жаль, что постель согреть некому для тебя, – и всё равно последнее слово за мной.

Пусть едко, обвинительно и обидно, но я поставил точку. Это было, есть и будет. Другому никогда не позволю свершиться. Я всё знаю про себя и каков я на самом деле. Мои демоны. Мои страхи. Моя страсть. Нет, чувства были когда-то в прошлом, они же и умерли вместе со мной. Вернулся чудовищем и таким же предпочитаю быть. Ведь это не предполагает юлить и обманывать. А безразлично относиться к ощущению и переживаниям других. Может быть, у меня нет больше желания быть кому-то нужным. Это опасно. В первую очередь для меня.

Вхожу в свою спальню и, сбрасывая халат, забираюсь в постель. Ещё рано, я не усну. Поэтому есть время подумать. Ложусь на бок и подпираю голову рукой.

Ты прекрасна. Я видел много женщин, пробовал их, любил, ломал, сжигал, выбрасывал. Но ты… как умудрилась попасть сюда? Зачем так честно признаёшься в своей слабости, ты же заведомо проигрываешь? Санта, сладкая моя, нельзя так. Я тебе враг, пойми это. Догадайся, что я ничего хорошего не принесу. Боль. И будет хуже, чем с ним.

Хочу ли я этого для тебя? И да, и нет. Выбор. Снова выбор, но чаша весов давно уже всё решила. За тебя. За меня. За будущее.

– Ты будешь свободна, сладкая, – шепчу тебе на ухо и притягиваю к себе. Ты так доверчиво прижимаешься, трёшься носом о мою щёку и сопишь. Глупая и сладкая. Сочетание несочетаемого, потому что больна. А я желаю ещё обжигающе.

– Я вырву победу, но не бойся, ты под моей защитой. Иначе я не умею. Ты теперь моя ответственность. И ты в моих руках. Ты. Моя, – беззвучно смеюсь. Подкладываю под голову ладонь и довольно смотрю в потолок, обнимая тебя. Горячая. И я снова хочу тебя. Завтра, Санта, завтра мы начнём новый этап в твоей жизни. От меня тебе уже не убежать.

Глава 24

Санта

Слабая тошнота – первое, что ощущаю, когда сон исчезает из разума. Сухость во рту и лёгкая боль где-то внизу живота. Менструация? Рано, наверное, ещё рано, но не комфортно, чтобы вновь нырнуть в бездну. Открываю медленно глаза и осматриваю высокий, расписанный тёмными мазками потолок, которого не помню. Пальцами ощущаю нежную поверхность шёлковой простыни и моё обнажённое тело. Полностью. Я не сплю так, всегда ночная сорочка, пижама, трусики. Никогда не разрешалось снимать всё, даже во время смутных воспоминаний о близости с Филиппом.

Невольно издаю стон и приподнимаюсь на локтях. Моргаю, пытаясь понять, что происходит. Не знаю, где я нахожусь, и всё такое незнакомо знакомое. Странное. Камин, полыхающий огнём и создающий мягкий свет, мебель в стиле барокко, столик, диванчик, кресла, шкаф. Веду взглядом и пробегаю мимо кресла с мужчиной, отмечая, что тёмные шторы я уже где-то видела. Всё внутри просыпается, как только осознание момента, который я легко пропустила, приносит страх.

– Доброго пробуждения, Санта, – этот голос… низкий, немного грубый, хриплый, словно ледяное прикосновение к моему сознанию.

Мужчина поднимается с кресла и медленно обходит кровать, пока я хватаюсь за одеяло и натягиваю его до подбородка. Он мне кого-то напоминает, но я слишком слаба, чтобы вспомнить точно. Сердце набирает обороты, когда этот человек опускается на кровать и поворачивается ко мне.

Шумно втягиваю воздух. Его лицо… боже, какие ужасные шрамы изрезают левую часть щеки и тянутся по шее под ворот тёмно-бордового халата. Они блестят, они уродливы и так знакомы. Пугает ли меня это? Нет, но душа летит куда-то в пятки, а по спине бегают мурашки. Глаза, серьёзные и тёмные напряжённо наблюдают за мной.

Сглатываю, но слишком сухо в горле, чтобы это сделать.

Ред. Не могу отвести взгляда от его лица. Откуда столько шрамов? И на кого он похож? Что я здесь делаю полностью обнажённая? Куда вновь завела меня жажда плыть в иллюзии?

– Как себя чувствуешь? Наверное, голова болит. Возьми, прими таблетку, она снимет спазмы, – мужчина левой рукой, где тоже виднеются полоски из шрамов, тянется к тумбочке с моей стороны и передаёт мне таблетку и бокал с водой.

С опаской принимаю из его рук пилюлю и спасительную воду. Не свожу с него глаз, пока Ред, да, это точно он, поднимается, на секунду отворачивается и идёт к шкафу. Я не собираюсь позволять опоить меня, отчего страх, подобный прошлому, отвергает даже мысли о помощи. Сжимаю в руках таблетку, не позволяя себе её выпить, но опустошаю бокал с водой. Спасение. Сильное похмелье или же до сих пор алкогольное опьянение? Не понимаю.

– Я до сих пор под властью своего сумасшествия? Мне… мне лучше лечь, чтобы оказаться в доме Рейчел… да, тебя не может существовать, – шепчу, чем привлекаю его внимание. Поднимает голову, и на его губах играет усмешка.

– Я дам тебе возможность вспомнить, чем закончился вчерашний день. Надень, можешь пройти в ванную. У тебя есть пять минут, а затем мы поговорим и обсудим дальнейшие планы, – на одеяло, которое я сжимаю одной рукой, ложится шёлковый халат красного цвета. Перевожу с него взгляд на Реда, а затем обратно. Я не желаю вспоминать… отчего-то страшно, и знаю, что будет плохо. Мне. Внутри. Разорвёт всё к чертям, лучше головная боль. Она хотя бы проходит.

– Отвернись… отвернись, пожалуйста, – сдавленно прошу я. Но Ред складывает руки на груди и не собирается подарить мне минуту, чтобы мои щёки не полыхнули от смущения.

– Я видел тебя обнажённой. Не один раз. И к тому же в моей жизни нет места стеснению, сладкая. Не стоит волноваться об этом. Окажи мне честь, позволь насладиться твоей безупречной кожей, – облокачивается рукой о высокое резное подножье кровати.

– О, господи, – жмурюсь, шумно выдыхая. Этого ещё не хватало. Нет, не говори мне, что между нами что-то было. И говорить не надо, я сама вспоминаю.

Не смотря на наглого и слишком порочного мужчину, под одеялом натягиваю халат. Нахожу карман и бросаю туда неиспользованную таблетку. В ответ на мои резкие и быстрые действия слышу смех. Тот самый смех, обижающий меня и раздражающий ещё больше в данную минуту. Мне бы убежать, скрыться от картинок, окрашенных в красные оттенки грехов. А вместо этого тело не желает подчиняться, его бьёт слабой дрожью. Похмелье. Я хорошо знаю эти чувства, и сейчас всё то же самое. Но не перед ним… нет не хочу быть перед ним вот такой. Страшной, помятой и потерянной.

Поднимаюсь с постели и оступаюсь. Ещё бы немного и упала, если бы меня не подхватили за локоть и не помогли устоять. И это так пагубно. Моментально я вдыхаю аромат Реда, и воспоминания ярко врываются в голову. Его губы. Алкоголь. Непонимание происходящего. Желание. Секс. Последнее вызывает бурную реакцию между бёдер, и они непроизвольно сжимаются.

– Тише, сладкая. Я помогу, – ласково шепчет мужчина. Чёрт, да я словно не в себе. Его голос отдаётся в груди быстрым сердцебиением. Близость, рука на талии и тепло, исходящее от него, буквально зажигают все доступные и не скрытые халатом участки кожи. Я краснею, пока Ред ведёт меня по большой и просторной спальне, где витает аромат чего-то острого и специфичного. Открывает мне дверь и отпускает.

– Не задерживайся, я жду тебя, чтобы всё обсудить, – подталкивает к тёмному пространству, и через секунду оказываюсь в небольшом по сравнению со спальней помещении. Свет горит над головой, бегло осматриваю обычную ванную комнату.

Теперь у меня есть несколько минут, чтобы зажмуриться и перебороть стыд внутри. Боже, как я могла? Да, виню себя за секундный порыв. Виню за то, что мне было хорошо. Мне было чертовски хорошо. Так хорошо мне не было ни разу с Филиппом. Точнее, с последним мне было больно, всегда, а с Редом хорошо. И хочу ещё. Это ужасно, но внутри словно что-то сломалось, разорвало цепь из брачной клятвы, и породило сумасшествие. А если до сих пор пьяна, и это лишь моя фантазия? Если Рейчел… как мне удалось уйти от Рейчел? Как она выпустила меня? Боже мой! Я больна. Определённо больна, раз нахожусь в незнакомом месте, голая и в чужом женском халате. Чей это халат? Какой женщине принадлежал? Или же принадлежит?

Вихрь самых различных мыслей разрывает голову. Мне нужно успокоиться, не паниковать, а лучше выпрыгнуть в окно, чтобы не мучиться. Быстро подхожу к раковине и достаю таблетку. Маленькая желтоватая. Нет, я доверяю Реду больше, чем Филиппу. Но если учесть, где я и что со мной было, то лучше не доверять никому. Бросаю таблетку в раковину и включаю воду. Умываюсь ледяной водой, чтобы прийти в сознание. Не удаётся. Мне страшно, страшно сходить с ума. Ведь всё это невероятно. Я не могла изменить мужу… нет, меня не волнуют его чувства, но осознание того, что позволила себе, приводит в недоумение. И что теперь делать? Говорить с ним, пока действие алкоголя не закончится, и Ред не исчезнет, а я не окажусь в психиатрической клинике? Или лучше вернуться к Рейчел и покаяться? Самой пойти и вылечить пагубную привычку? А, может быть…

– Хватит, сладкая, не изводи себя, – неожиданно в отражении рядом с моим лицом появляется другое. Обезображенное. Вздрагиваю, пытаюсь что-то сказать, но только наблюдаю, как Ред выключает воду и, подхватывая полотенце, обтирает моё лицо.

– Подожди… стой, – отмахиваюсь от него и отступаю. В удивлении приподнимает брови, а я не могу отвести взгляда от его шрамов. Откуда? Почему он такой? Боже, какие глаза.

– Удобнее…

– Нет, – выставляю руку вперёд, отчего взгляд мужчины становится суровей, даже злее. – Скажи мне, я пьяна, да? Или же мне вкололи что-то, и я уже в психушке? Скажи мне, я совсем больна?

– Санта, да, ты больна, – кивает он, но ловлю его весёлую улыбку. – Но не тем, чем думаешь. Я живой и существую. Вчера мы провели очень интересную ночь, и теперь все пункты вычеркнуты. Продолжим в спальне?

Протягивает мне руку. Бросаю на неё взгляд и киваю. Лучше идти за ним, иначе одна свихнусь. Ред ведёт меня обратно и указывает на сервированный столик, где дымится заварочный чайник, накрытые стеклянным куполом блюда. Он помогает мне сесть и сам располагается напротив. Недалеко горит камин, в воздухе витает спокойствие, и я оказываюсь в другом мире. Неожиданно для себя даже расслабляюсь.

– Итак, моё имя Джаред Эйнсли. Мне тридцать четыре года, как и моему брату-близнецу Джоршуа. Ты же Санта Ричардсон, но мне нравится больше Блейз. Пламя. Как и ты, – улыбается, пока я приподнимаю брови от такой вступительной речи.

– Я не выдумка и не иллюзия, хотя, признаю, что такое практиковал. Мне пришлось, ведь тогда ещё я не имел представления о том, что творится в твоей голове.

– Рейчел убеждала меня, что я выдумала тебя.

– Так и предполагалось. Когда ты была здесь в последний раз, то мне пришлось вколоть тебе снотворное, после твоего побега и обморока. Не волнуйся, оно никак не скажется на твоём здоровье. Его прописывают при плохом сне и навязчивом чувстве плохого. Я забрал телефон и письма. У тебя не должно было остаться ничего, напоминающего о том, что ты знала меня.

– То есть ты заведомо хотел моего сумасшествия? – Обиженно поджимаю губы и отворачиваюсь.

– И нет, и да. Я хотел и хочу тебя, наше общее сумасшествие, но остальное вышло из-под контроля. Ты решила улететь, и Джо попросил Мэтью привезти тебя сюда. Там тоже всё пошло кувырком, а закончилось тем, что я насладился страстью твоего тела. Конец мне нравится больше, чем середина. Сейчас на часах четыре часа дня, и ты позавтракаешь, затем соберёшься и съездишь к сестре. Объяснишь ей, что пока ещё задержишься в Дублине, избегая упоминаний о разводе, о твоём месте жительства, и о том, что я всё же существую. Потом жду тебя обратно, – с каждым его уравновешенным и даже безэмоциональным словом я всё сильнее злюсь.

– Как ты всё идеально решил за меня, – фыркая, поворачиваюсь к нему.

– Ты этого пока не умеешь, так я помогаю, – врезать бы по его улыбающимся губам.

– А что если не хочу? Не желаю оставаться здесь. Не желаю видеть тебя, когда знаю, что ты чуть не превратил меня в полоумную! Ты хоть понимаешь, через какой ад я прошла? Ты хоть понимаешь, насколько это страшно?! Чёртов похотливый… – пока говорю, привстаю с кресла и указываю на него трясущимся пальцем. Он откидывается на спинку и ещё смеет смеяться. Да я убью его сейчас! Убью!

– Продолжай, мне очень это нравится, – разрешение, которое слетает с его губ, буквально вызывает желание визжать. Бросить в него чашкой или лучше чем-то потяжелее.

– И тебе не стыдно? Не стыдно вот так играть с разумом другого человека? Да кто ты, чёрт возьми, такой?! Как ты… ненавижу тебя, – выскакиваю из-за стола и всплёскиваю руками.

– Прекрасно, а ты меня так возбуждаешь.

– Я думала – тебя нет! И Рейчел убедила меня! Боже, ты хоть понимаешь… ты понимаешь, насколько это жестоко? За что? Почему я? Не желаю здесь находиться. Верни мои вещи, и я немедленно поеду домой, – требую, пока он сидит и потирает подбородок. Его не трогает, как мне обидно, как неприятно внутри от его действий. А я же… мне страшно сойти с ума. Мне очень боязно стать больной. Жестокий. Чёрствый. И сейчас безумно сексуальный.

– Нет.

– Прости? – Задыхаясь от гнева, переспрашиваю его.

– Нет. Но ты продолжай шоу, сколько экспрессии, сколько страсти. Какой характер, сладкая. Жаль не знал о представлении, заказ бы розы, – делает взмах рукой. Он издевается, как обычно. Он именно так поступает, чтобы довести меня до пика.

Прищуриваюсь и не позволю ему получить желаемое.

– Что ты хочешь от меня, Ред?

– Для начала, позавтракать. А остальное я тебе уже рассказал. Ты моя, Санта, и ты остаёшься здесь, пока мы не соберём больше сведений для твоего развода.

– Ты так решил, но я с тобой не согласна, – качаю головой, хотя сопротивляться бесполезно. У меня вновь нет права голоса. Меня даже не спрашивают, не думают о том, что я чувствую. И как мне с этим жить? Как принять то, что происходило на кровати, стоящей недалеко от нас? Как принять тот факт, что уродливые шрамы на мужском лице меня привлекают больше, чем должно? Я даже не смотрю на другую сторону его лица, а только на ту, которая изрезана нитями и выпуклыми мазками.

– Хорошо. Твои предложения? – Концентрирую взгляд на его зелёных глазах, да я помню теперь этот цвет и открываю рот, чтобы выставить претензии. Но, ни одной.

– Ну же, сладкая, я готов обсудить это.

– Я…я была пьяна и приехала сюда, точнее, меня привезли сюда…

– По твоей просьбе, – подсказывает Ред, свободно наливая себя чай.

– Но я была пьяна.

– Слабое оправдание. Ты хотела этого. Когда ты пьёшь, ты честна с собой. Ты принимаешь себя такой, какая ты есть. И это больше прибавляет плюсов к моему решению, чем к твоим аргументам. Есть ещё что-то?

– Да, да, есть. Я думала, ты иллюзия. Если бы я знала, что ты существуешь, а не являешься игрой моего воображения, то никогда бы не позволила случиться тому, что произошло, – победно улыбаюсь, ведь я нашла самое лучшее объяснение для него.

– То есть ты жалеешь о том, что отдалась мне? О том, что умоляла меня любить тебя? И о том, что требовала вычеркнуть, цитирую «третий чёртов пункт»? – Отпивая из чашки, поднимает бровь в ожидании ответа.

– Да. Жалею. Жалею даже о том, что ты позвонил мне.

– Не тебе, а Рейчел.

– Но я взяла трубку.

– Я не могу видеть на расстоянии, сладкая. И всё это, Санта, настолько глупо и отнимает у нас время, которое мы могли бы занять иным, что мне скучно. Если тебе будет легче, то я понимаю, насколько ты сейчас поражена происходящим, возможно, ещё не осознаёшь всего происходящего. А, возможно, тебе доставляет наслаждение ругаться со мной, чтобы испытать вновь палитру чувств и возбудиться. Но предлагаю оставить всё так, как есть. Я сдаюсь, а ты присядь и выпей чай. Сегодня Мёрл заварила невероятно ароматный, с мятой.

Поражаюсь тому, как он красиво держит себя в руках. Да-да, именно красиво. Я завидую его выдержке, завидую терпению, я… кажется, принимаю поражение. Насуплено подхожу к своему креслу, но Ред качает головой.

– Что нет? – Недовольно спрашиваю его.

– В моей спальне нет ни стыда, ни скованности, ни жалости. Это место, где ты вольна делать всё, что хочешь, сладкая. И моё условие, точнее, одно из правил – обнажённое тело. Сними халат.

– Что? Ты серьёзно? – Недоумённо шепчу я.

– Вполне. Я слишком люблю женское тело, а когда оно обнажено это вызывает самые приятные ощущения. Будь любезна, разденься, – мой рот от шока приоткрывается. Нет, он не может требовать этого, ведь это просто вульгарно. Раздеться и быть голой, сидеть и пить чай? Что за извращение?

– Но ты-то в халате?

– Это легко исправить, – одним движением развязывает пояс и обнажает верхнюю часть тела.

Наверное, быть обескураженной больше нельзя. Но меня словно по затылку ударили, пока разглядываю широкую грудь, где продолжается рисунок из шрамов. Он так красив, я понимаю, насколько это неправильно, но ничего не могу с собой поделать. Этот мужчина, невероятно красив в своём уродстве. Мои руки сами тянутся к поясу и развязывают его. Шёлковая ткань падает к ногам, и я остаюсь обнажённой. На мужских губах играет соблазнительная улыбка, а глаза вспыхивают, пробегаясь по моему телу и останавливаясь на груди. Чёрт, я ощущаю покалывание внизу живота и томительное… очень томительное желание.

– Прекрасна, сладкая моя, ты так прекрасна, – встаёт, отчего его одежда остаётся на кресле. А я не могу отвести взгляда от его глаз. Протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё. Это безумие. Так не должно быть, мои решения уже давно забыты, как и мысли, как и стыд. Всё забыто, когда мои соски прикасаются к его телу и твердеют.

– Вряд ли мы будем завтракать, – шепчет Ред.

– Тогда что мы будем делать? – Так же спрашиваю его и облизываю губы.

– Узнавать друг друга, – немного подаётся вперёд. Я ожидаю поцелуя, но мужчина рукой смахивает всё со стола. От жуткого грохота я подпрыгиваю и с ужасом наблюдаю, как вся посуда, изысканная и фарфоровая, теперь представляет собой осколки недалеко от нас. Еда разбросана. Но мне не дают даже возмутиться такому отвратительному отношению к дорогим вещам, как сажают на столик.

– Покажи мне, сладкая, как ты возбуждена, – Ред возвращается в кресло.

– Что? – Ловлю его взгляд и бегаю по лицу.

– Я хочу, чтобы ты дотронулась до себя. Поделись со мной своим сумасшествием, Санта. Мы здесь одни, оба больны одним и тем же. И если ты хочешь, чтобы я влюблялся только в тебя, то тебе придётся работать. Над собой и надо мной. Что скажешь?

– Это шантаж, к тому же я замужем.

– Второе опустим, это нелепо в данной ситуации. А вот первое, возможно. Сейчас я не готов говорить с тобой серьёзно. Мне мало. Я хочу тебя, но сначала ты сама должна захотеть себя.

– Это обязательно? А ты… ну ты не можешь? Или… чёрт, кажется, я сейчас со стыда сгорю, – сильнее сжимаю бёдра и кусаю губу. Это ведь невероятно. Это грязно, но уж очень его голос туманит мой разум.

– Сгорай, сладкая моя. Гори, чёрт возьми, не сдерживай себя, – встаёт и оказывается так близко.

– Никакого стыда. Тебе точно нечего стыдиться, Санта, – подхватывает мои руки и кладёт их на мои плечи.

– Ты чувствуешь, как нежна эта кожа? – Ведёт к груди и сжимает её вместе с моими руками.

– Ты чувствуешь, насколько упруга плоть? Чувствуешь, как изнывает твоё тело от ласки? – Ниже, ещё ниже, пока не достигает бёдер.

– Наслаждайся, сладкая моя. Наслаждайся нашим общим безумием. Покажи мне, – касается моих губ своими, оставляя лёгкий поцелуй, пока раздвигает мои ноги.

– Я хочу тебя. Безумно хочу тебя, но не могу позволить себе этого. Пригласи меня. Заставь забыться и отдаться тебе полностью. Обрети власть надо мной, Санта. Овладей моим сознанием, сожги его, оставив лишь желание и твой образ. Сожги нас, – отпускает мои руки, но я хватаюсь за Реда.

– Я не знаю… не знаю как, – быстро шепчу я, вновь покрываясь краской. Изумление. А затем такое удовольствие появляется в его глазах, от которого моя голова идёт кругом.

– Чувствуй, сладкая моя, чувствуй. Ты умеешь чувствовать глубже, чем другие. Тебе это необходимо, поверь, когда-нибудь это станет спасением, – мягко улыбается и проводит пальцем по моим губам.

– Делай то, что ты хочешь. Здесь, в моём мире, не существует рамок и ограничений. Нет осуждения, нет давления. Только свобода. Так гори, Санта, – его палец остаётся на моей нижней губе.

– Всё, что хочу? Буквально всё? – Едва могу выговорить, ощущая, как невидимые тяжёлые верёвки, удерживающие меня, расслабляются.

– Всё. Буквально всё. И я твой, полностью, – смотрю, как двигаются его губы. Манящие. Гипнотизирующие.

– Тогда научи меня. Научи, как это быть твоей, – прошу я.

– Всё, что пожелаешь, сладкая моя, – с этими словами накрывает мои губы в жадном, обжигающем поцелуе. И я отдаюсь ему. Отдаю всю себя полностью. Это такое наслаждение знать, что никто не скажет «грязно», «не прикасайся», «не сейчас», «я устал от тебя». А сейчас моя иллюзия – то, что делает меня другой, в моих руках.

И я не желаю больше быть куклой, марионеткой, только исчезнуть. Пусть поглотит огонь, и я, наконец-то, буду жить.

Губы Реда опускаются ниже, ласкают ключицы. Закрываю глаза и улыбаюсь, с радостью принимая всё, что он может мне показать. Даже давление внутри, пустота и жажда большего, болезненного отступают, открывая передо мной двери в другую сказку. Порочную. Извращённую. Доступную.

– Наблюдай, сладкая, – щипает за сосок, отчего вздрагиваю и распахиваю глаза.

Как только наши взгляды встречаются, его язык оставляет мокрый мазок на соске. Оу. Это просто великолепно. Словно током бьёт каждым прикосновением. Сжимает руками мою небольшую грудь и сдавливает её, отчего соски выпирают, и его зубы играют то с одним, то с другим. Смотреть на это так же возбуждающе, как и чувствовать. Намокать. Ёрзать. Подставляя под его рот грудь. Сильно. Жёстко. И нежно.

Я больше не могу терпеть, сдерживать стон и выдаю себя. Пусть видит, пусть знает, что мне нравится. Я податлива. Сейчас его. Пусть делает, что хочет, но сорвёт с меня темноту.

Ред опускается поцелуями ниже. Никто. Ни разу. Филипп никогда не был таким. Чувственным. Властным. И в то же время полон ласки. Откидываю голову, когда его язык ласкает клитор. Кровь моментально закипает. Руками сжимаю столик и шире расставляю ноги. По всему телу не прекращая, проносится дрожь. Снова и снова. Я подаюсь навстречу его губам, блестящим от моей влаги, когда Ред выпрямляется. Его язык заменяется пальцами, тут же врывающимися в меня. Издаю стон, обрывает его поцелуем. Целую его словно сумасшедшая, пока он двигает рукой. По позвоночнику летит огонь и весь сосредотачивается внизу. В тугой узел сворачивается и по новой кружит в моём теле. Сумасшедшая. Больная. Порочная. И это так незабываемо.

Чувствую, что ещё немного, и меня разорвёт. Вот-вот. Не могу контролировать себя, сил нет, только одно желание внутри. Ещё больше, чем раньше. Голод. Невероятный голод, не дающий даже дышать.

Неожиданно, когда я была едва на пике, рука Реда исчезает.

– Нет…

– Тише, продлим удовольствие, – шепчет он. Резко, что я не могу даже понять, как так получилось, уже оказываюсь лежащей на столе грудью. Мои ноги так и стоят на полу.

– Ред… пожалуйста, – молю я.

Клитор с сильнейшей силой пульсирует, мне хочется самой завершить всё. Но как только тянусь рукой, то по ней ударяют и хватают за запястья, фиксируя их на пояснице.

– Я сказал – продлим. Терпи, сладкая. Гори, – поворачиваю голову и вырываю его глаза, безумные с расширенными зрачками. И всё. Погибаю. Тело трясёт, а он медленно изводит поцелуями, не позволяя шевельнуться. Ощущаю, как его член оказывается у меня между бёдер и, едва дотрагиваясь, скользит по моим складкам.

– Боже, – выгибаюсь, пытаясь как-то сильнее надавить на пульсацию. Но нет, смеётся, хрипло. Проникает своим дыханием под мою кожу, разнося по венам экстаз. Наркотик.

– Ещё немного. Остынь, чтобы увидеть нечто другое, – шепчет он, покрывая мою шею поцелуями. Затем спину, вдоль позвоночника. Отпускает затёкшие руки, и я хватаюсь ими за стол.

И, кажется, сейчас закричу от обиды. Оттого что до сих пор невероятно возбуждена, и не будет конца этому. Но как только желаю поддаться эмоциям, с громким криком подаюсь вперёд, от того, что наполняет меня. Резко. Болезненно. Сжимаюсь внутри, задыхаюсь. Глаза моментально наполняются слезами. Нет, не потому, что не хочу этого, реакция организма на насилие. Но и это не оно. Игра. Его игра. И, чёрт возьми, теперь мне она нравится.

– Вот так, чувствуй, сладкая. Сама контролируй, – Ред поглаживает мои ягодицы, предлагая быть главной. И я осторожно двигаюсь. Немного вперёд и назад, пока всё растягивается внутри. Распирает и приносит теперь наслаждение. Животное наслаждение от совокупления. Он только распаляет меня, то сжимая ягодицы, то раздвигая их.

Начинаю быстрее двигать бёдрами, больше ничего не понимаю. Это словно другой мир, где ты горишь. Сжигаешь все мосты и корчишься от иных, более сладких мук. Они затмевают разум, они подсказывают, как это быть свободной. В мыслях. В движениях. В сердце.

Звук стучащего о пол стола, моих стонов, плоти бурлит вокруг меня алой лавой, заполняя тело силой. Пока в один момент Ред что-то делает со мной, я ощущаю давление в другой дырочке. И это буквально сносит крышу. Хватает меня грубее за волосы и тянет к себе.

– Ещё быстрее, сладкая, иначе мне придётся остановиться, – шепчет Ред, кусая мочку уха.

И я не понимаю откуда, то подаюсь назад, то вперёд. Мне жарко. Я вся мокрая, и даже не представляла, что моё тело может так изогнуться. Его пальцы сильнее сжимают волосы, причиняя боль, но она настолько губительно вкусная, что я взрываюсь. В одну секунду рассыпается восторг на кристаллы в моём сознании. Меня трясёт изнутри, пока кричу его имя. Мне хорошо, я наслаждаюсь сильнейшим потоком энергии, которая врывается в моё тело. В моё сердце. И казалось бы, всё. Можно отдохнуть, усталость наваливается, но Ред не позволяет перейти в другое состояние. Он продолжает входить в меня, уже не заботясь ни о том, что его зубы кусают мою шею, причиняя слабую боль, что его пальцы резче наполняют другую дырочку, а меня не может отпустить оргазм. Он такой сильный, продолжительный. Я пульсирую изнутри, ощущая каждую фрикцию, слыша его тяжёлое дыхание с привкусом мяты и остроты. Наверное, я могла бы умереть, но таю, растекаюсь в его руках, словно воск. И так по кругу. Это происходит, не прекращаясь, изводя меня, снова и снова принося наслаждение, пока рука Реда не опускается вниз, и он не надавливает на клитор, ритмично потирая его. Тройное воздействие на моё тело, это слишком много. Извиваюсь от подступающего желания рвать. Кусать. Целовать. Заниматься сексом. Сердце болит от сильных ударов, а кислорода мало, и всё резко прекращается. Ноги дрожат и больше не держат, когда Ред подхватывает меня за талию и падает вместе со мной в кресло. Пытаюсь отдышаться, как-то прийти в чувство, но сил нет. Мы оба мокрые. Я сижу на его коленях, ощущая мягкий член на ягодице. Я даже слышу стук его сердца. Живого сердца. Не выдуманного. Он реален. Мой Ред реален, и я сейчас совершила самое страшное в своей жизни. Захотела изменить мужу и сотворила это. И мне тоже мало.

– Молодец, – мягкий поцелуй в мою щёку заставляет нехотя открыть глаза и повернуться к Реду.

– Это… мне хорошо, – признаюсь я шёпотом.

– Будет ещё лучше, когда ты начнёшь делать то, что рождается в тебе. Не контролировать себя, а только получать удовольствие. Отдохни, я приму душ, – снимает меня с колен и пересаживает в своё кресло.

Сквозь приоткрытые глаза наблюдаю, как мужчина поднимает с пола свой халат и обходит осколки. Он скрывается за резной дверью, оставляя меня одну. Другая клетка. Но мне в ней прекрасно. Господи, я никогда не испытывала столько положительных эмоций разом. Это невероятно. И хоть тело устало, а дыхание до сих пор сбито, я ощущаю прилив сил. Я чувствую себя такой могучей.

От своих мыслей тихо хихикаю и поднимаюсь. Приходится держаться за столик, чтобы дойти до валяющегося халата и накинуть на себя.

Пока Ред в душе, у меня есть возможность осмотреть всё. Хотя бы понять и принять, что я нахожусь не в фантазии. Даже ущипнула себя. Спальня настолько изыскана, что это удивляет меня. Он же говорит, что небогат. Но чтобы содержать такое место нужно много денег. Очень много. Тем более иметь шофёра, как и покупать фарфоровую посуду.

Моё внимание привлекает что-то белое, лежащее прямо возле двери. Подхожу к ней и опускаюсь на пол. Конверт. Бросаю взгляд за спину, чтобы проверить, нет ли Реда, и вскрываю его. Он не заклеен, а там лежит лист, сложенный втрое.

«Милый, я так скучаю. Ты обещал мне эту ночь. Сегодня моя очередь обладать тобой. Больше не могу удовлетворять себя сама. Сожги меня, любимый. И я жду приглашения.

Твоя сладкая Мейя»

Всё туманится перед глазами, а по груди ударяет сильнейшим молотом из боли и предательства. Видимо, мне суждено проживать повторяющийся ад с каждым мужчиной, которого встречаю.

Глава 25

– Да? – Поворачиваюсь на звук шагов и отрываюсь от составления букета на обеденном столе. Один из охраны направляется ко мне и молча, кладёт белый конверт на отполированное дерево.

– Что это? – Сухо спрашиваю его и подхватываю белую розу, чтобы добиться нужной композиции.

– Для мистера Ричардсона. Лично.

– Хорошо, – закатываю глаза и отдаляюсь, чтобы лучше осмотреть букет.

Прекрасно. Именно такой должен быть сегодня. Филипп любит всё светлое, нежное, как и я сама. Очень приятно получать утром подарок в виде новых серёг-капелек из бриллиантов. В последнее время муж буквально заваливает меня подарками, отчего я ещё больше люблю свою жизнь.

Обычно корреспонденцию забирает Филипп утром, когда уезжает на работу. И этот конверт невольно, но заставляет рассматривать его. Что это? Без обратного адреса, марок или же печатей. Он пустой.

Оглядываюсь, чтобы убедиться, что нахожусь одна. Беру конверт и вскрываю его. Внутри лежит обычный, белый лист с каким-то текстом. Я не читаю чужие письма, но ведь это послали моему мужу, и, значит, будет правильно, если я узнаю об этом. Ведь между нами нет тайн.

Приняв решение, уверенно раскрываю лист.

«Милый, я так скучаю. Не могу больше ждать тебя. Ты не появляешься уже третий день, и мне так неприятно знать, что ты с ней. С этой сухой и холодной стервой, твоей женой, твоей «идеальной Сантой»! Ты же её не любишь! Она не нужна тебе, а со мной ты уже месяц встречаешься, изменяешь ей, мы летаем в путешествия, и я не хочу больше этого терпеть. Я хочу быть законной женой. Твоей женой, любимый. Получи развод от неё, ты же обещал. Я люблю тебя, Филипп. Люблю тебя и буду ждать сегодня. Подарок был изумителен. Я буду сегодня только в нём. Обнажённая и в бриллиантах.

Твоя красавица»

Лист падает из рук. Закрываю рот ладонью, чтобы не закричать. Как такое может быть? Он изменяет мне? Изменяет каждый день на протяжении месяца и спит со мной в одной постели? Ублюдок! Ведь ещё два месяца назад у нас была годовщина свадьбы. Первая годовщина, которую мы провели вместе. И он был рядом, всегда рядом, шептал о любви. А сейчас… господи, я убью его. Убью этого урода.

И я буду ждать его. В этом идеальном доме, где теперь всё пропитано предательством. Почему? Ведь я была для него лучшей. Я стремилась к этому, и он мой муж.

Меня изводит ожидание, в котором я уже собрала вещи, чтобы уехать к сестре и к родителям. Да, конечно, жаль прощаться с роскошью, но никогда не позволю так оскорблять моё достоинство. Оно ещё есть. Никогда. И он тоже об этом должен знать!

Мечусь по спальне, пока не слышу звук, подъезжающей к дому машины. Допиваю из горла бутылку вина и швыряю её в стену. Вот теперь ты ответишь, урод. Это я подам на развод, не ты. Не дождёшься, и твоя сука тоже.

– Любимая, – приторно-сладкий голос ещё больше распыляет ярость по моим венам, подпитанным градусом.

– Ублюдок, – шиплю я, смотря на Филиппа. Теперь вижу, что он точно был не на работе. Пиджак свисает с руки, рубашка сверху расстёгнута, и нет галстука. Его глаза полны удовлетворения, да и сам он весь расслаблен. Он спал с ней сегодня! Спал!

– Что за новости, милая моя? Снова выпила? – Усмехается муж, бросая пиджак на кровать.

– Я сейчас расскажу тебе о новостях. Ты изменяешь мне. Вот, – бросаю в него комок из бумаги. Но он даже не двигается.

– Да, и что дальше? Да, – смеётся, словно не разрушает нашу жизнь таким едким признанием. Шокировано смотрю на человека, которому отдала всё. Для которого была другой, лучшей. А он… боже, это так гадко.

– Я ухожу. Мы разводимся, – не в силах терпеть насмешку над столькими годами, беру чемодан и качу его к двери.

– Хорошо, любимая. Конечно, – пропускает меня. И это ещё больше унижает. Не оправдывается, не пытается удержать, ничего. Лишь спокойно наблюдает за мной.

Слёзы скапливаются в глазах, когда прохожу мимо него. И не успеваю схватиться за ручку, как получаю удар по голове. Всё плывёт, охаю и оступаюсь. Тупая боль не позволяет вздохнуть.

– А теперь слушай сюда, сука. Снова за старое? Сколько раз мы будем это проходить?! – Крик Филиппа врывается в мою звенящую голову, а мужчина, ставший чудовищем, хватает меня за волосы и с силой прижимает лицо к полу ногой.

– Отпусти… мне больно, – с плачем пытаюсь оторвать его туфлю от щеки, но он грубее надавливает, желая раздавить.

– Никогда, моя «идеальная супруга». Если и уйдёшь, то в мир иной, – шипит и тащит за собой. Я не могу сконцентрировать зрение, оно плывёт, а ещё слёзы не позволяют даже думать разумно. Внутри лишь страх. И я его уже переживала. Я чувствую, как адские муки подбираются ближе к моему рассудку.

– Хотела идти? Иди! – С этими словами я лечу с высокой лестницы. Каждый удар приходится на разные части тела. Рёбра. Голову. Колени. Локти. От жуткого ощущения боли кричу, пока не оказываюсь внизу. Во рту кровь, голова тяжёлая, а тело, словно желе. Возможно, я что-то сломала.

Но поднимаюсь на дрожащих руках, смутно видя кровь, капающую из носа на белый мрамор.

– Ну что, сука, понравилось? – Кричит Филипп, медленно спускаясь по лестнице.

У меня есть лишь мгновение, чтобы избежать новой порции издевательства. Я не узнаю этого человека. Он всегда был другим. Но сейчас ничего нет внутри, кроме желания, бежать. Плевать, в каком я состоянии. Во мне появляются силы ползти, пока по дому разносится его смех. Всё становится тёмным, кровавым и смертельным. Я не хочу умирать… не хочу. И есть лишь одна возможность спастись – уехать. Схватить ключи от его машины и уехать. Но я не умею водить, хотя пытаюсь. От страха руки трясутся, и я вижу, как Филипп не спеша направляется к машине. Вытираю разбитый нос и завожу «Мерседес». Вспоминаю, как он переключает передачи, и нажимаю на газ. Резко, что машина с визгом стартует. Впереди ворота и они закрыты. Они закрыты, а я сильнее нажимаю на газ. У меня нет вариантов, как надавить на педаль тормоза. Сильный грохот, и по моей груди, и по голове бьёт что-то, забирая меня с собой… и там должно быть хорошо…

Слеза скатывается по лицу и капает на лист, который держу в руках. Мой ад, который ещё ярче представляется в голове с появлением другого мужчины, не причиняет боли, а только разочарование. Почему же я позволила так с собой поступать? Почему осталась в тот момент? Почему? И за что Филипп так меня ненавидит? Почему я?

Звук шагов сзади отрывает меня от утопичных мыслей. Поворачиваюсь и словно в замедленной съёмке наблюдаю, как Ред протирает полотенцем волосы, а другое обмотано на бёдрах. В свете огня камина его тело кажется ещё сильнее, ещё краше, ещё уродливее. Шрамы отражаются блеском на одной стороне, а вторая идеальная. Безумная. Лаконичная. И даже такие мужчины имеют возможность подавлять внутри надежду. А что я хотела? Любви до гроба? Нет, я никогда об этом не думала. Богатства? Именно к этому и стремилась. Так вот сейчас имея всё, я не желаю ничего.

Ред подходит ко мне и переводит взгляд на лист, который держу в руках.

– Это тебе, – протягиваю ему послание, сопровождая бесцветным голосом. Пусто так. Пока не больно.

Напряжённо берёт из моих рук и открывает. Пробегается глазами и сжимает губы в одну линию. Ударит? Плевать. Это я уже проходила. Насилие стало тем самым адом, который я принимала покорно. Но не сейчас. С меня довольно.

– Я не разрешал тебе читать мою корреспонденцию, – сухо отчитывает.

– Мне и не нужно твоё разрешение, чтобы знать правду, – обхожу его, как хватает за локоть. Смотрю на дверь, ведущую в ванную, и ничего. Действительно, ничего, кроме полного непонимания, как теперь относиться ко всему, что творится вокруг меня.

– Я предупреждал тебя…

– Верно, предупреждал, – согласно подтверждаю, и его рука ослабевает. Поворачиваю голову и вижу в темноте зелени глаз ожидание взрыва. Нет.

– И я не имею никаких претензий, милый. Ты лишь любовник, не более того, – отступаю вбок от него, ещё больше удивляясь тому, что сотворила с собой.

– Также думаю, это понадобится тебе вскоре для другой, – развязываю халат и снимаю его.

– Пусть его почистят. Твоей сладкой Мейе будет неприятно, если она увидит пятна спермы, после секса со мной, – опускаю халат из рук, и он летит на пол между нами. Напряжение, которое с каждой секундой накаляется, не даёт замёрзнуть. Не позволяет опустить голову и сгореть со стыда от наготы. Нет, я смотрю в его глаза, и сердце сжимается от мук.

Молчит, и мне не нужны слова. Он не из тех, кто оправдывается. Не из тех, кто лжёт. Не из тех, кто обещает будущее. Нет, я это знала. Должна была знать, хотя не желала. И в эту минуту ясно осознаю, что Ред, действительно, моя иллюзия. Пусть существующая в реальном мире за пределами алкогольного дурмана, но фантазия. А я никогда не умела мечтать правильно.

В молчании направляюсь в ванную и закрываю за собой дверь. Слёз больше нет, только хочется сорвать кожу и смыть с себя жизнь. Просто окунуться с головой под ледяные капли и исчезнуть. Путь унесут боль и сожаление. Но нет, это настоящий мир, где мысли не исчезнут, а будут подавлять ещё больше. С силой раздавливая достоинство, унижая глубже. Наверное, я влюбилась. А может быть, хотела бы влюбиться в такого мужчину, с которым не страшно. Но именно боль от понимания, что меня никогда не будет достаточно для одного мужчины, вызывает агонию. Внутри. Тихую. Невидимую. Но такую мощную. Я, действительно, превратилась в вещь, использованную вещь. Что ж, я это заслужила. Сама хотела. Распишись, Санта. Твои желания исполнены. Только вот джинн жесток.

Обматываюсь полотенцем и выхожу из ванной комнаты. Ничего не изменилось. Всё так же задвинуты шторы, потрескивает камин, и Ред находится здесь. Стоит у постели, явно ожидая меня.

– Где моя одежда? – Сухо интересуюсь у него.

Взглядом показывает на кровать. Прохожу к ней и бегло осматриваю предложенный наряд. Нет, это не моё. Но я покорно беру трусики из тонкой материи красного цвета и натягиваю их. Вешаю полотенце на спинку кровати. Затем бюстгальтер того же оттенка, что и стринги.

– Без возмущений? Без крика? Без требований? – Едко подаёт голос, когда сажусь на постель, чтобы надеть носки.

– Верно. Ты, видимо, забыл, что я валютная шлюха. Теперь же полноценная блядь. Ты трахаешь меня, и ты же одеваешь. Ты приказываешь, и ты же оплачиваешь моих косметологов. Я привыкла. Без возмущений. Без крика. Без требований. Ты тот, кто пользуется мной, а я же держусь на плаву. Такая правда моего мира и моего отношения ко всему, – застёгиваю джинсы и подхватываю свитер тёмно-бордового цвета с высоким горлом.

– Я не собираюсь платить тебе за секс.

– Уже это сделал, сладкий, – усмехаясь, поправляю волосы и опускаюсь, чтобы надеть ботинки.

– Это забота о твоём здоровье, Санта. И не называй меня сладким, – фыркает, точно злится. А мне это и надо. Хочу, чтобы и он чувствовал себя использованным, как я.

– Сладкий, неужели, тебе так претит это, сказанное моим голосом? Отчего, милый? Потому что не нравится быть на одном уровне со мной? Или же ты не разрешаешь мне это делать по той причине, что сладок ты можешь быть только для одной? – Ехидно поддеваю его и выпрямляюсь.

– Прекрати, Санта, – предостерегает.

– Что именно, сладкий? Одеваться или находиться здесь?

– Ревновать. Я не приемлю этого, – цедит сквозь зубы, а я ощущаю власть. Ту самую власть, которая появляется с новой связью. Порочной. Пошлой. Унизительной.

Улыбаясь ему, делаю шаг и дотрагиваюсь до щеки, изрезанной шрамами. Дёргается. Едва заметно, но я чувствую это.

– Милый, ревность появляется только тогда, когда рядом с тобой не шлюха. А я же именно она. Хорошо развлечься, сладкий, со следующей, – мягко целую его в губы, хотя мне больно. Да, именно больно, что не верит, я другая. Иная, возможно, глупая, но он со мной. Он моя фантазия, а не кого-то ещё.

Не отвечает даже, вызывая горечь во рту.

– Моя сумочка, – отхожу от него и протягиваю руку.

Молча, нагибается и поднимает её с пола, а также кожаную куртку. Передаёт мне и наблюдает.

– Лучше взорваться, Санта. Для тебя это лучше.

– Ты не волнуйся, сладкий. Взорвусь, но не рядом с тобой. Может быть, я найду другого, более разборчивого, чем ты, – дарю ему улыбку и обхожу, чтобы навсегда уйти отсюда.

– Ты должна сказать Рейчел всё, что хочешь. Но не упоминать обо мне и Джо. Она обязана прикрывать тебя от Филиппа, – летит в спину, когда я берусь за ручку двери.

– Хорошо.

– И я жду тебя здесь. Ты вернёшься сюда. Поняла меня, Санта?

– Мы все чего-то ждём или кого-то, Ред. Но это не означает, что наши мечты исполнятся именно так, как мы хотим. Жди, сладкий, жди, – с этими словами выхожу за дверь и тихо закрываю её.

Теперь я точно знаю, что не смогу вернуться. Меня не волнует больше будущее, свобода или же развод. Меня волнует моё сердце. Меня волнует то, кем я стала и почему позволяю так с собой обращаться. Я не желаю больше быть податливой, слабой и идеальной. Я хочу пробовать другое, хочу жить так, как подсказывает мне интуиция. И плевала я на деньги. Я их всегда найду. У меня осталась красота, которая до сих пор имеет цену. К тому же сейчас я окончательно потеряла достоинство, оставив его где-то на полу в тёмной спальне.

– Добрый день, мисс Блейз, – меня приветствует шофёр и открывает дверь машины.

– Добрый день, Мэтью.

Бросаю последний взгляд на мрачный, давящий замок личного чудовища, которое я впустила в свою жизнь, и отворачиваюсь.

Удивительно, что только сейчас во мне бушует возмущение. Оно слабое, но есть. Наверное, мне бы следовало ударить его, но разве имею право. Нет, он предупреждал. И эта записка, воспоминания, жестокость… почему я забыла об этом? Почему же? Алкоголь? Видимо, да. Но должны же, были остаться шрамы или что-то ещё, данные, где я лежала в больнице. Невозможно продолжать жить после таких увечий. Я попала в аварию, упала с лестницы, наверное, были переломы. Они не могли исчезнуть. Как? Как Филиппу удалось всё скрыть? Боже, так хочется себя пожалеть, хотя даже этого сделать не могу. Я заслужила. Не жертва, а осознанная дура. За глупостью всегда следует расплата. И она продолжается и в эту минуту.

– Мисс, с вами всё хорошо?

Поворачиваю голову к шофёру.

– Нет, со мной никогда не было всё хорошо. И не будет, я проблемная.

– Если хотите, можете поговорить со мной. Я умею слушать, – мягко предлагает Мэтью.

– Нет, я бы предпочла помолчать. Пережить всё в себе.

– Хорошо, но в молчании можно запутаться ещё сильнее.

– Пусть и так. У меня нет сил говорить, обсуждать, думать, плакать. Ничего нет, – вновь перевожу взгляд на пейзажи, мелькающие за окном. Мэтью больше не донимает предложениями, итог обсуждения которых он точно передаст братьям. Нет, мою душу они не узнают. И о чём изнывает сердце тоже. Я и так дала им слишком много, чтобы извести меня. Хватит.

Машина останавливается у дома сестры, а я пока даже не знаю, что сказать ей. Как убедить в том, что она всегда была и будет частью моей жизни. Хорошей жизни, где я видела радость.

– Мэтью, у меня есть к вам просьба, – произношу я, когда шофёр открывает мне дверь, и я выхожу из автомобиля.

– Какая?

– Мой чемодан. Он у вас?

– Нет, мисс, я передал его ночью Реду.

– Понятно, – поджимаю губы и вздыхаю.

– А вы могли бы привезти его сюда? В дом Рейчел? – Спрашиваю его с надеждой, смотрю в карие глаза, добрые и тёплые, ожидая помощи.

– Хм, я сделаю всё, что смогу, – натягивает улыбку.

– Спасибо. За всё спасибо, Мэтью.

Только желаю обойти его, чтобы направиться по дорожке в дом, как он преграждает путь, и его рука поднимает мою. Удивляюсь и встречаюсь с ним взглядом.

– Мисс Блейз, вы должны знать, что это не делает вас краше, – его пальцы медленно стягивают с руки обручальные кольца и кладут на ладонь.

– Вы никогда не были замужем.

От его фразы всё внутри замирает.

Глава 26

– Что вы имеете в виду? – Шёпотом спрашиваю мужчину, продолжающего держать мою руку с кольцами на ладони.

Странный человек, немного грубые черты лица смягчаются, он старше братьев, но отчего-то ближе мне. Возможно, потому что понимает всё без слов, не давит и позволяет самой принять решение.

– Я имею в виду то, что вы не понимаете, каково на самом деле замужество, мисс Блейз. Вы не миссис, вы именно мисс. И вы должны для начала думать о себе, а потом уже о ком-то другом. Если вы хотите обрести свободу, то вас никто не держит. Вы знаете выход, только нужно увидеть его. Позвольте себе забыть обо всём и подумать о собственной душе и спокойствии. Неважно, что станет для вас свежим вздохом, оно должно помочь вам. Вы подавлены, изнурены и сейчас явно переживаете сложный период не в событиях, а своих чувствах.

С минуту смотрю в его глаза и улыбаюсь ему.

– Вы добры ко мне. Почему? Чтобы убедить меня, что лучше выбрать Реда?

– Нет, мисс Блейз, – качает головой и отступает от меня.

– Тогда почему?

– Потому что я не вижу причин относиться к вам иначе. Женщина сама по себе существо ранимое и нежное. Настоящая женщина выглядит, как вы. Думает, как вы. Терзает себя, как вы. И задача моя, как мужчины, не поклонника или же наставника, не дать вам потерять этих качеств. Редко когда женщина признаётся в слабостях, позволяя другим видеть их как на ладони. Редко она подтверждает, что всего лишь женщина, и не меряется силой с мужчиной. Это и нравится мне, так сохраните себя, мисс Блейз. Любым способом.

– Вы знаете, да, что я не собираюсь возвращаться? – Прячу кольца в задний карман джинсов.

– Да. Поэтому вам нужен чемодан. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь.

– Но вы должны быть на их стороне. Вы ведь работаете на Эйнсли, – удивлённо напоминаю ему.

– Нет, я на них не работаю. Я просто остался с ними, потому что мы знакомы с раннего детства. Я помогаю им, но всегда поступаю так, как считаю нужным. В данном случае вы слабы против них. И вам не следует доказывать им или кому-то ещё, что это не так. Я же, в свою очередь, поддержу вас, потому что именно вы нуждаетесь в мужской поддержке. А сейчас идите, вам предстоит серьёзный разговор. И советую, вспомнить, чему вы научились за время, пока вас называли миссис. Это вам поможет, – подмигивает мне и огибает машину. Останавливается у водительской двери.

– Я вернусь за вами, мисс Блейз. Дождитесь меня.

Киваю ему и непроизвольно проникаюсь его нежностью, которую он подарил незнакомому человеку. Это странно так. В мире не осталось, как мне казалось, людей способных сопереживать, как Мэтью. Оказывается, нет. Я тоже много ошибалась в жизни, и сейчас мне так хорошо осознавать, что не права была. Это придаёт сил, чтобы двигаться дальше.

Машина уже давно скрылась из виду, и я направляюсь к дому Рейчел. Она, наверное, будет в полном шоке. Но ввиду того что я вспомнила, теперь уверяюсь с каждым днём, что Филипп представляет опасность не только для меня, но и для моей семьи. Я обязана уберечь сестру.

Открываю дверь, которая даже не заперта. Жуткая и знакомая вонь от перегара ударяет в нос, и моментально нахожу Рейчел, валяющейся на диване. Вокруг неё какие-то обёртки, две пустые бутылки. Одна из-под красного вина, другая из-под пива. Качаю головой, и, если честно, радуюсь, что не жажду выпить. Надраться и отключиться, как она. Сейчас в моём разуме другие проблемы, я переключилась с алкогольной зависимости на душевную.

Тихо подхожу к дивану и собираю фантики от конфет, бутылки и недопитый бокал. Отношу всё на кухню и наливаю ей воду, затем подхватываю таблетки от головной боли и возвращаюсь.

– Милая, – ласково провожу ладонью по щеке Рейчел. Она что-то бурчит, я громче зову её, и после этого распахивает глаза. Удивление, непонимание и прострация. Именно так чувствуешь себя, после выпитого. Ты не понимаешь, кто ты и зачем живёшь, где ты и смысл, вообще, дышать.

– Санта? – Хрипло отзывается.

– Прими, станет легче. По опыту знаю, – улыбаюсь ей, и сама открываю рот сестры, вкладываю таблетки и помогаю запить их. Когда воды не остаётся, отставляю стакан, и жду реакции. Она последует, но заторможено. Пару-тройку минут необходимо, чтобы мозг начал работать.

– Что… ты не в Лондоне? – Садится ровнее, трёт лицо и протирает заспанные глаза.

– Нет. Если я туда поеду, то ты узнаешь об этом первой. Я пока в Ирландии.

– Но… ничего не понимаю. Почему? За что ты так со мной? – В карих глазах собираются слёзы.

– Прости, но я должна была уйти, – отвожу взгляд, потому что не помню, что я ей сказала. Но по словам, Мэтью, я была ужасной, значит, и с ней поступила довольно подло.

– И теперь вернулась сюда, в этот ужасный дом? По какой причине? Снова с подачками? – Обиженно произносит она.

– Нет, прости и забудь об этом. Я здесь для другого, должна тебе объяснить всё и уйти, – качаю головой и встаю. Отчего-то легче говорить, когда тело свободно в движениях. Нервничаю. Кусаю губу, выбирая вариант, с которого начать.

– И? Что ещё придумаешь…

– Не надо. Я не больна, Рейчел. Верить ты можешь и должна только мне. Если тебе скажут что-то другое, возможно, Филипп, передаст что-то от меня, то никогда, – указываю на неё пальцем, – никогда не верь этому. Не слушай его. Только я сама буду ставить тебя в курс происходящего. Ты обязана дождаться моего слова, и ничьего больше. Поняла?

– А как же Ред? – Ехидно спрашивает меня, принося вновь укол оттого, что поняла ранее по поводу этого эпизода моей жизни.

– Никак. Его не существует, ты права. Мне было так удобно, но, – делаю паузу, – сейчас я в здравом уме, и говорю о том, что никого нет, только я. И сейчас мне предстоит попросить тебя об услуге.

– Что ещё?

– Если будет звонить мой муж, то соври, придумай что-то, но не говори ему, что меня здесь нет. Помоги мне в последний раз, и я обещаю, что больше обо мне ты не услышишь. Как и о моих проблемах. Хорошо? – С напряжением смотрю на недоверчивое родное лицо. Нет, этого мало.

– Я не желаю больше быть той, кого ты видела. Это ужасно, не так ли?

– Отвратительно, – подтверждает она.

– Отлично. Ты тоже не хочешь меня знать такой, верно?

– Определённо.

– Тогда выполни мою просьбу, идёт? Я сама всё решу. А ты, ни в коем случае, не ведись на рассказы Филиппа, никогда. Подумай в этот момент о себе и вспомни тот случай на ужине, где он предлагал интимную связь. Он полон лжи, а я не дам причинить тебе зла. Поэтому не спрашивай меня о большем, я не скажу. Только пообещай – выполнить всё так, как я прошу.

– То есть, после того, как довела меня до слёз, выставив буквально нищей, да ещё и желающей тебя использовать. После твоего стервозного поведения по отношению ко мне, когда я приняла тебя и верила, ведь ты моя сестра, а ты плюнула в мою душу. После всего ты хочешь убедить меня, что вправе просить что-то? – Повышает с каждым словом голос, а затем издаёт стон, видимо, от головной боли.

– Хорошо. Раз так, то, значит, буду ещё честнее, – глубоко вздыхаю и жду, пока Рейчел придёт немного в себя и продолжит метать молнии в мою сторону.

– А ты умеешь это? – Ехидничает, массируя виски.

– Ты никогда не была мне хорошей сестрой, как и я тебе. Нас никто не воспитывал, родители занимались собой, поддерживая нетрадиционные понятия о семье, хотя дали нам всё. Я не виню их и тебя, как и себя. Это прошлое. Ты пользовалась моей популярностью, и сама помогала сбегать из дома, чтобы познакомиться со старшими братьями моих друзей. Я же использовала тебя, как прикрытие, хотя ты думала, что я ничего не понимаю. Но сейчас, Рейчел, у меня нет никого роднее тебя. И я желаю тебе только добра. Да, я бываю стервой, такой научила меня быть ты, как и неправильный пример нашей семьи. Но я другая, так позволь мне быть собой.

Наверное, я слишком жестока, раз краска спадает с лица сестры, а губы подрагивают от подбирающихся рыданий. Но это единственный способ заставить её принять мою позицию, услышать меня, в конце концов.

– Как ты можешь…

– Как? Легко. Не строй из себя жертву, Рейчел. Тебе не идёт, как и мне. Ты же сильная женщина, ты именно такой хотела предстать передо мной. Но всё это ложь. Ни ты, ни я не обладаем достаточной силой, чтобы бороться с пороками. Разве это плохо? Нет. Хотя пороки бывают разными, и я хочу вычеркнуть некоторые из своей жизни, чтобы прекратить соревнование между нами. Ты завидовала мне, а я тебе. Но хватит. Мы сёстры, милая, ты есть у меня, а я есть у тебя. Ты права, родителям на нас плевать, они выпустили нас из гнезда, но я сломала крылья, а твои атрофировались. Так давай же вместе узнаем, что такое свобода. Ты и я, – подхожу к Рейчел и присаживаюсь рядом. Вижу настороженность в её взгляде, недоверие и обиду. Это пройдёт, пусть немного поплачет, но сделает так, как я прошу. Без этого не уйду.

– Я не хочу, чтобы ты работала виртуальной шлюхой. А ты не хочешь, чтобы я была богата. Да?

– Ты можешь быть какой хочешь, – фыркает она.

– Честно? – Прищуриваюсь, выпытывая из неё взрыв. Теперь понимаю, о чём говорил Ред. Она должна взорваться, чтобы довериться. Как я. Эмоциональный выплеск, затем разум сможет принимать всё так, как мне будет удобно. Именно таким способом этот чёртов Джаред заполучил моё согласие. Вот же умный козёл.

– Хорошо. Ты самовлюблённая дрянь, думающая только о себе. Припёрлась в мой дом, вся такая трогательная, хотя жаловаться тебе не на что. О да, я завидовала тебе. Но сейчас, ни капли. Ты больна, психически свихнулась от алкоголя, и всё из-за денег. Сказать, что я ненавижу тебя, ещё как! Сейчас я готова ударить тебя! – Вскрикивает Рейчел.

– Прекрасно. Есть что-то ещё? – Копирую интонацию Реда, и это точно попадает по сестре.

– Что-то ещё? Много! Я не хочу быть хуже тебя! Я старше, должна подавать пример! Но где я и где ты? Мне никогда не быть такой красивой, хитрой и сукой одновременной. Я не умею вертеть людьми, как ты. И не хочу, потому что ты это самое ужасное, что я знаю. Ненавижу! Ты перевернула мою жизнь вверх дном! То Филипп ублюдок! То появляется какой-то Ред! Ты обманываешь меня! Но, знаешь, Санта, хватит! Достаточно! Проваливай из моего дома! – Толкает меня в плечо, отчего немного подаюсь вбок.

Прекрасно. Мне неприятно это слушать. А когда правда и настоящие чувства людей были приятны? Никогда. Но лучше так, чем ей будет плохо.

– Хорошо, я уйду, после того, как ты скажешь мне, что согласна прикрыть меня, – поднимаюсь с дивана и поправляю сумочку на плече. Рейчел дышит быстро, её лицо раскраснелось, ещё немного и она начнёт визжать от моего спокойствия. Знала бы она, как это сложно. Неимоверно сложно держать себя в руках.

– Если это сделает так, что я тебя никогда не увижу, то да, – резко отвечает.

– Спасибо тебе. И всё равно я люблю тебя, Рейчел. Никому не верь, кроме меня. Я тебя не обману, обещаю. Когда-то нужно стать сестрой, и я только сейчас понимаю, что написанные сказки на то и выдуманные, там нет места эмоциям и настоящей жизни. Спасибо, родная моя. Береги себя.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, как слышу тихий голос Рейчел:

– Неужели, тебя не оскорбили мои слова, Санта? Неужели, не причинили боли?

– Нет, потому что ты моя сестра. И ты должна была когда-то это сказать. Я хочу быть свободной от прошлого. А руины мне не нужны, только благородная почва. Я наконец-то знаю, как её сотворить. Мне не больно, ведь боль – это лишь новое напоминание о том, что неверные мысли и поступки не дадут двигаться дальше. Нет, милая, я ни капли не обижена, потому что тех, кого мы любим, всегда прощаем. Я позвоню, а ты не поддавайся иллюзиям.

На этом достаточно, сестра и так не в лучшем состоянии, после алкогольной ночи, так ещё и мои слова. Она их обдумает, примет, и потом я свяжусь с ней. Начну строить новые отношения. Настоящие.

Бреду по улице вниз и обдумываю варианты дальнейших планов. Да, я привыкла быть всегда рядом с тем, кто решит мои проблемы. Другого не видела и не училась. А сейчас мне придётся сделать крутой поворот, чтобы самой руководить своей жизнью. Я должна, иначе не вырвусь. Никогда не вырвусь из ада, где терпение насилия стало привычным.

От сигнала клаксона вздрагиваю и останавливаюсь. Знакомая машина паркуется у бордюра, и я ожидаю, когда ко мне выйдет Мэтью. Меня не особо интересует, как он нашёл меня. Но он вовремя.

– Мисс Блейз.

– Удалось? – Без предисловий спрашиваю его.

– К сожалению, нет. Теперь и мне запрещено входить на территорию Джареда. Помимо этого, дверь закрыта.

– Понятно. Значит, вещей у меня нет, – цокаю я.

– Вы можете вернуться сами, но я бы не советовал.

– Я и не собираюсь. Скажите, если я вас попрошу отвезти меня в одно место, об этом узнают Эйнсли?

– Нет, мисс, только с вашего разрешения.

С минуту смотрю в его глаза, получая подтверждение в его взгляде. Я верю ему. Отчего-то просто так верю. Интуитивно.

– Хорошо. Тогда в аэропорт.

Кивает и открывает мне дверь машины. Странно, что эта идея появилась в голове. У меня есть возможность скрыться и подумать одной, вспомнить всё, что происходило. Всё, что я запрятала глубоко в сознании. И я уверена, теперь уверена точно, что найду ответ. Но мне нужно время. Я не понимаю пока, отчего так резко всплывают разные воспоминания, ужасные и гадкие, где я терпела сильную физическую и душевную боль, но они есть. Я это уже пережила и теперь готова узнать саму себя и причину, почему продолжала находиться с Филиппом. Насколько сильно бы я не любила деньги, но то, что он делал со мной, не стоило этого. Даже для меня. И я обязана уловить эти моменты в одиночестве. Никто другой не прочтёт моих чувств, лишь я. Значит, и надеяться должна только на себя, а не на мужчин, использующих меня как вещь.

– И куда вы решили отправиться? – Интересуется Мэтью, помогая выйти из машины у здания аэропорта.

– У меня сейчас открыта виза в Америку. Как и Европа для меня позволительна. Для начала направлюсь в Испанию, найду маму, и она поможет. Хотя бы это даст мне возможность увидеться с ней, – чётко отвечаю ему.

– Филипп знает, где находятся ваши родители, мисс Блейз. А когда до него дойдёт информация, что вы улетели, то быстро отыщет вас.

– Вы правы. К сожалению, правы. Тогда куда? Америка слишком прозаична, и он знает, что я люблю её. Мне нужно место, где он никогда не начнёт меня искать, – бросаю на мужчину взгляд. Идёт рядом, словно защищает от взглядов людей.

– Ирландия. Вы ненавидите эту страну, насколько я понял. И здесь достаточно мест, чтобы скрыться. И не светиться в числе авиапассажиров. Список вылетевших тоже можно достать, особенно при его деньгах, – его слова заставляют остановиться и внимательно посмотреть на Мэтью.

– Вы считаете, что он будет искать среди пассажиров? Но почему?

– Вы ведь леди, предпочитаете путешествовать с комфортом. Уверен, что выберете первый класс. А это упрощает поиски. Знаю по работе Джо, ему часто приходится искать подопечных или тех, кто может дать нужную информацию. Также камеры, они всегда скажут больше, чем вы думаете.

И всё потухает внутри. Этот человек прав. Чертовски прав. У Филиппа много связей даже здесь, в Ирландии. Выходит, что мой энтузиазм пустой, и решения принимать я, действительно, не умею. Верные решения.

– Рейсовый автобус, – подаёт голос Мэтью, и я поднимаю на него голову.

– Если выбрать маршрут, купить билет за наличные, на следующей станции другой, то тяжелее будет отыскать пропажу. В таких местах нет идентификации личности и предъявления документов. Отследить путь будет сложно, и вы получите то, для чего решились на побег.

– И вы так просто дарите мне возможность исчезнуть из поля зрения ваших друзей? – Усмехаюсь я.

– Верно. Если вам это нужно, значит, это правильно. Но для того чтобы вы осуществили задуманное, нужен человек, который знает Ирландию и поможет вам с маршрутом.

– То есть это вы?

– К вашим услугам, мисс Блейз, – кивает мне, вызывая улыбку.

– И никто не узнает?

– Буду нем, как рыба. Тем более вряд ли кто-то подумает обо мне, как о вашем сообщнике.

– Обещаете?

– Клянусь любимым грязным городом.

Теперь я смеюсь, открыто и счастливо. Первый раз вижу веселье и азарт в его глазах. Боже, я не думала, что люди могут помогать просто так, даже идти против тех, кого они знают слишком давно. Но всё очень легко. Не бывает настолько просто, поэтому всё же внутри закрадывается подозрение.

Мэтью ведёт меня обратно в машину и предлагает карту. Он называет несколько мест, из которых я смогу уехать в менее шумные города. Но я, молча, киваю ему и прошу довезти до ближайшей автобусной станции. Нет, я выбираю не то что он сказал. Другое. Не хочу обижать этого мужчину, ведь, к сожалению, полноценно доверять ему не могу. Не должна, хотя есть такие мысли.

Покупаю билет и рассчитываюсь. Мне не хватит наличных, чтобы совершить путешествие, купить одежду, средства гигиены и снять мотель. А если я возьму деньги с карточки, то Филипп заподозрит что-то неладное. Я редко снимаю деньги, в основном плачу только кредиткой. И это вновь не поможет мне. Если продам обручальное кольцо, то по нему легко можно найти меня. Боюсь, что и это мой муж сможет сделать. Оно же выполнено на заказ. Но в моём чемодане есть и другие украшения, бельё и одежда на первое время. Филипп долго будет перебирать кольца и серьги, чтобы понять, какие я взяла. И это подарит мне время. Выходит, мне остаётся только один верный вариант. Вернуться к Реду, чтобы исчезнуть навсегда.

Глава 27

– Вы уверены?

Отрываюсь от тёмного фасада замка и поворачиваюсь к Мэтью, выдыхающего дым сигареты. Мы стоим у машины уже довольно долго, пока я не решаюсь войти.

– Другого выхода нет, – делаю глубокий вдох и киваю себе.

– Вы можете не выйти.

– Вряд ли меня удержат силой. Тем более причины, чтобы задерживаться здесь у меня не имеется.

– Порой мужчины опасны, мисс Блейз. Особенно в ночи.

– А женщины коварны, Мэтью. Особенно рядом с мужчинами.

– И это верно. Тогда я ожидаю вас здесь, – Мэтью бросает бычок на гравий и раздавливает ботинком.

Страшно ли мне вновь входить в этом место? Да. А кому не было бы страшно встречаться с другой зависимостью? В очередной раз осознать, что ты вещь, увидеть подтверждение этому? Да любой женщине. Вот и мне точно так же. Я не желаю видеть его, говорить с ним, спорить. Мне нужно ещё больше силы, чтобы противостоять желаниям низменным и опасным.

Но всё же иду, слыша, как мои шаги эхом отдаются о благородно обтянутые стены и огромное пространство, отражаясь на моём сердцебиении. Поднимаясь по лестнице, замечаю открытую дверь на нейтральную зону. Надеюсь, что Ред там, и мне не придётся входить в обитель порока – его спальню.

Осторожно вхожу в кабинет и нахожу мужчину, сидящим на софе с закрытыми глазами. Рубашка расстёгнута, ноги закинуты на столик, а в руке покоится бокал с янтарной жидкостью. Почему же он другой? Почему один идеален с виду, а второй уродлив? Почему они так желают помочь мне, когда я на этом не настаивала?

Пока рассматриваю его, не замечаю, как Джо открывает глаза и встречается со мной взглядом. Его губы расплываются в улыбке, и он поднимает бокал, а затем залпом выпивает его.

– Празднуешь что-то хорошее? – Интересуюсь я.

– Выиграл дело, – убирает ноги со столика и садится ровнее, предлагая движением руки присоединиться к нему.

– Значит, сегодня ночь, в которой ты влюбишься? – Едко спрашиваю его.

– Определённо влюблюсь, но только в подушку и долгий, долгий сон.

Джо смеётся и поднимается с софы, отставляет бокал и подходит к столу.

– Удачно я встретил тебя сегодня. У меня есть кое-что, – поворачивается и подходит ко мне.

– Я бы хотела сказать, что не хочу продолжать дело с разводом. Я ставлю точку, – сухо оповещаю его. Лишь усмехается и протягивает мне лист.

– Знаешь его?

Бросаю взгляд на фотографию мужчины, немного старше Филиппа, с тёмными волосами и оплывшего.

– Не имею понятия кто это, – отрицательно качаю головой.

– Жаль. Он ведёт какие-то дела с твоим мужем. Думал, ты видела этого человека. Что ж, ладно. Причины нового решения оборвать всё расскажешь? – Спокойно направляется обратно к столу, словно не он убеждал меня в том, что это нужно мне. Как будто не он тратил время, чтобы помочь в том, о чём втайне желаю.

– Нет. Но хочу попросить тебя кое о чём.

Оборачивается и предлагает продолжить.

– Рейчел. Мог бы ты немного присмотреть за ней. Она будет искать меня, я уверена. Может совершить глупость, поэтому если ты сможешь нарушить правила твоего брата, то скажи ей, что я не сумасшедшая.

– Хорошо. Я это сделаю, – легко соглашается. И это вызывает подозрение.

– Спасибо.

– Ты к Реду? Он вроде бы отдыхал, хотя чёрт его знает.

– Да всего на пару минут.

– А потом?

– Жизнь непредсказуема. Выпрыгну в окно, – ухмыляясь, разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Странно. Возможно, под действием алкоголя, Джо не подозревает о том, что я собираюсь сделать. Или же что-то другое. Вероятно, я его утомила, и моё дело тоже. Но он явно был не в состоянии отговаривать меня. Даже не дал подсказки, кроме одной – его брат может быть не один.

Пока иду к проклятой двери, ощущаю на себе пристальный взгляд, затылок покалывает. Останавливаюсь и оборачиваюсь, но никого сзади нет. Тишина гнетущая, подбирающаяся ближе ко мне, и от этого мурашки пробегают по коже. Но я должна сделать то, на что решилась. Сначала обдумываю вариант, предполагающий постучаться и сыграть роль подавленной, обиженной женщины. В принципе, таковой я сейчас и являюсь, но Реду об этом знать запрещено. Уж лучше выбрать иной способ не уронить достоинства.

На минуту задерживаюсь, чтобы закрыть глаза и распахнуть их, превращаясь в другого человека. Словно актриса, выходящая на сцену, где зритель ничего не значит, а вот директор… всё это для него.

Мягко нажав на ручку, без предварительного оповещения о прибытии моей персоны, свободно вхожу в тёплое и ароматное пространство. Сандал, мускус и что-то ещё, довольно сладкое. Взглядом быстро оцениваю обстановку. Кровать пуста, в комнате стоит тишина, разрушаемая музыкальным потрескиванием дров в камине. И наконец-то, владелец собственной персоной.

Ред отрывается от чтения книги всего на секунду, чтобы взглянуть на меня. А затем перелистывает страницу и вновь углубляется в историю. Нет, я всего ожидала: измену, стоны, другую женщину, возмущения, но не это. Я не готова была к такой идеализированной картинке, представшей передо мной.

Мужчина в тёмной футболке и, как предполагаю, в спортивных штанах, что были на нём в тот момент, когда я уходила. Заварочный чайник и чашка, да и он с книгой. Расслабленно читает, словно не я появилась здесь. Нет, определённо что-то происходит. И, возможно, он прячется за маской равнодушия, демонстрируя мне недовольство.

Провожу языком по верхней губе и закусываю нижнюю. Чувствую себя ребёнком, которого сейчас начнёт отчитывать папа. И эти минуты ожидания, когда он обратит на меня своё внимание, ещё больше навевают страха. Но вот я уже не девочка, и передо мной совсем не отец.

Как будто угадывая моё воинственное настроение, Ред вновь поднимает голову на меня. Взглядом скользит по моему телу, отчего я сглатываю. Это непроизвольно, жажда оказаться в его руках, и есть мой ад, с которым я не желаю бороться. Но всё же, подавляю в себе эти мысли и гордо задираю подбородок, демонстрируя ему мою решительность. Усмехается, ведёт со мной борьбу без слов, прежде чем начать диалог.

– Как всё прошло?

– Прекрасно. Я сказала ей то, что ты просил, – сухо и слишком быстро отвечаю ему. Но мне простительно, я ведь пока учусь быть такой же, как он.

– Отлично. Голодна?

– Нет.

– Идеальная женщина. Не ест, не пьёт, не требует внимания, не истерит, – делает паузу, явно пытаясь вывести меня из себя своей насмешкой, – не существует.

– Мне нужен мой чемодан, сладкий. Мэтью сообщил, что он у тебя. И я требую свои вещи обратно, – растягиваю губы в игривой улыбке и ощущаю силу, когда на слове «сладкий» в его глазах вспыхивает искра.

– Конечно, Санта. Конечно, – откладывает книгу и поднимается с места. Его быстрое согласие сейчас мне на руку. По моим подсчётам у меня остался примерно час до закрытия ломбардов, чтобы продать украшения. Лучше это сделать здесь, в Дублине. Ведь если я сдам драгоценности в местах, где собираюсь делать остановки, то по ним будет легче отследить мой путь.

Ред достаёт чемодан из большого шкафа и несёт его к постели. Кладёт на кровать и отходит, предлагая мне проверить, всё ли на местах. Эта холодная война, которую мы сейчас ведём, заставляет сердце биться быстрее, но я благодарно киваю ему и подхожу к постели. Открываю чемодан и копаюсь в вещах, нахожу футляр и распахиваю его. Оцениваю драгоценности. Благо я взяла разные, не комплекты, поэтому Филиппу придётся поднапрячь мозги, чтобы вычислить меня. Я получу примерно пять тысяч с них, возможно, чуть больше. Этого хватит на первое время, а там найду выход.

– Что задумала, сладкая моя? – Мужской голос вырывает меня из планирования будущего, и я поворачиваюсь.

– Всё на месте. Не люблю, когда моими вещами пользуются посторонние, – укладываю всё обратно и застёгиваю чемодан.

– Мои женщины, в отличие от женщин твоего мужа воспитаны более изысканно, – поддевает, пристально наблюдая за мной. О нет, Ред, я не подарю тебе того, чего ты добиваешься. Не дождёшься.

– Женская сущность и любовь к украшениям присуща как к низшему сорту, так и к самым воспитанным. Как и жажда прекрасного, красивого и идеального. Хотя, сладкий мой, откуда ты можешь знать об этом. Высший свет не для тебя, – встречаюсь со взглядом сверкающих зелёных глаз.

– К счастью, и ты в него не вписалась.

– К сожалению, тебя в него никогда и не позовут. Ведь они предпочитают наслаждаться видом, а не пугаться его. А вот я всегда украшаю собой любой приём. Природа очень постаралась для меня. Не правда ли?

Знаю, это подло намекать на его внешность. Подло давить по болезненным точкам, которые явно ему не нравятся. Но он так же легко унижает меня, так почему же я не могу ответить тем же. И это получается. Злится. Поджимает губы, а глаза полны отвращения. Этот раунд явно за мной, ведь Ред ретируется. Направляется к креслу и опускается в него, подхватывает книгу и раскрывает её, демонстративно игнорируя меня. И сейчас бы следовало уйти, вот так без слов и продолжения. Но я, нарочито медленно, поднимаю ручку и везу чемодан к уже закрытой двери. Хотя я не помню, чтобы это делала.

– Собралась куда? – Сухо спрашивает, а внутри появляется надежда, что ему не всё равно. Я не одна из многих, но, наверное, вновь мои мечты перебивают действительность. Не могу позволить им сейчас заполнить мой разум.

– К Рейчел.

– Мэтью отвезёт.

Ах ты, сукин сын, продолжаешь читать, показывая мне, что я ничтожество. Ну и плевать на тебя. Мне обидно, хочется выйти из себя и наорать. Стукнуть его книгой и сотворить нечто ужасное. Но нет, не буду. Потом, когда останусь одна, вдоволь прокляну этого мужчину.

Нажимаю на ручку и тяну на себя дверь, но она не поддаётся. Ещё раз – и так же безуспешно. Шумно выпускаю воздух сквозь зубы и поворачиваюсь к Реду.

– Немедленно отопри эту дверь. Снова твои игры? – Зло рыкаю на него.

– Она открыта, сладкая. Я не держу тебя, – не отрываясь от чтения, равнодушно отвечает.

Хмуро перевожу взгляд на дверь и вновь пытаюсь открыть, тяну на себя, а затем толкаю, может быть, забыла, что она открывается в другую сторону. Да это бесполезно, замок явно заперт.

– Джаред, живо подними свою задницу и открой дверь, – ударяю по резному и расписанному дереву.

– Санта, если ты хочешь остаться, то можешь это сделать без спектакля, – встречается со мной взглядом. И пока он смотрит, я со всей силы тяну на себя дверь, показывая ему, что его недоверие смешно в данной ситуации.

– Если бы я хотела продемонстрировать тебе свои актёрские данные, то ты бы давно лежал без чувств. Хватит, открывай. Ты не имеешь права удерживать меня здесь. Я вольна ехать, куда пожелаю.

– Хорошо, сладкая, хорошо, не кипятись. Так уж и быть, удовлетворю твои желания и побуду немного джентльменом, хотя леди здесь не наблюдается, – очередное оскорбление, которое я проглатываю. Медленно и неохотно откладывает книгу и подходит ко мне. Наигранно предлагаю и ему попробовать. Закатывает глаза и дёргает ручку. Тянет на себя, хмурится, и ещё раз.

– Она заперта.

– Да ладно? Боже, а я не поняла с первого раза. Какое удивительное открытие, – имитирую удивление, а затем зло сжимаю губы.

– И что ты хочешь от меня? – Отпускает ручку и отходит от меня, возвращаясь вновь в кресло.

– Открой её. Если ты хочешь, чтобы я осталась, то можно было попросить, а не устраивать шоу.

– Не собираюсь открывать, она закрыта с другой стороны. И к твоему сведению, сладкая, я не прошу женщин остаться. Она вольны здесь делать всё, что хотят, – усмехаясь, берёт книгу.

– Прости? Не собираешься? – Переспрашиваю его.

– Нет. Я никуда не спешу, у меня сегодня нет дел, и я намеревался прочесть интригующую историю. Это твоя проблема, не моя. Вот ты и ищи выход, – опускает взгляд и принимается за чтение.

От такого ответа глотаю возмущённо воздух. Этот человек буквально издевается надо мной. А я не могу больше терпеть бессовестного отношения, отчего с силой ударяю ногой по двери. Затем ещё и ещё раз, пока выпускаю пар. Грохот стоит жуткий, а Ред даже не обращает внимания на меня, словно меня нет. Пустое место. Гад. Отвратительный изменщик. Ненавижу его. Ненавижу всё здесь. И мне безумно жарко. Душно. Сбрасываю куртку, и пытаюсь вновь причинить двери моральный и психологический ущерб, потому что моих сил не хватает, чтобы выбить её.

– Не порть имущество. Оно стоит дороже, чем твои побрякушки, сладкая. Есть окно и простыни. Можешь соорудить себе спасительный спуск, – спокойный голос заставляет замереть и повернуться. Ред с ухмылкой наблюдает за мной, а я сжимаю руки в кулаки.

– Только я не ручаюсь за твоё здоровье, когда будешь спускаться. Здесь довольно высоко, и я бы не советовал этого, но ты у нас большая девочка, сама умеешь принимать решения, – ехидно добавляет. Да его веселит ситуация, когда я готова кричать. Топать ногами и наброситься на него, чтобы изуродовать сильнее.

– У меня мало времени, Джаред. Кто это сделал? Джо? – Шиплю я, вновь ударяя по двери ногой.

– Возможно, он сегодня в приподнятом настроении. Порой я думаю, что он так и не вырос, а алкоголь его делает чересчур игривым по отношению к женщинам, – пожимает равнодушно плечами и опускает глаза к книге.

– Тогда позвони ему, скажи, чтобы немедленно выпустил меня, – требую я.

– Нет. Меня это не заботит. Когда-нибудь дверь откроется. Я не против посидеть и почитать.

– Что? Но я против! Я, чёрт бы тебя подрал, против.

– И меня это должно волновать, Санта? – Не отрываясь от чтения, интересуется он.

– Конечно! Вы оба не имеете никаких прав…

– Да-да, я это уже слышал, – отмахивается, словно от надоедливой мухи.

– Тогда помоги мне, у меня рейс… чёрт, – закрываю глаза, понимая, что на эмоциях выдала себя. Боже, как глупо.

– И куда же ты решила сбежать? – Отвлекается от книги.

– Подальше от всех вас.

– На тот свет?

– В Корк.

– Самолёт?

– Автобус.

– Умно, сладкая, довольно умно, признаю. Я знал, что в этой красивой головке ещё остались мозги не пользоваться самолётами. Но увы, сегодня твоя мечта не осуществится. Но тебе не привыкать, не так ли?

Как же он меня сейчас раздражает. Этот его самодовольный взгляд, которым осматривает меня медленно, ухмылка на лице и, вообще, ситуация. Сейчас самое время закатить скандал, может быть, всё же ударить его. Но тогда я признаю поражение. А это в мои планы не входит.

– Ты прав, сладкий, мечты для меня под запретом, – растягиваю губы в улыбке и оставляю чемодан у двери. Раз он не хочет по-хорошему, будет, значит, по-моему.

– Разумный ответ, Санта. Располагайся, а билет я сам тебе куплю, как только Джо проспится, – указывает на кресло напротив своего через столик.

– Так не терпится от меня избавиться? – Иронично спрашиваю его и опускаюсь в кресло.

– Не терпится почитать в тишине.

Вряд ли я подарю ему эту возможность. Раз я зла, то и он будет таким же. Я выведу его из себя, чего бы мне это ни стоило. Я не сдамся, он сделает всё так, как хочу я. Да, на другое не согласна.

– Интересная книга?

– Довольно.

– Что за автор?

– Стивен Кинг, но тебе не советую начинать. Не сможешь завершить, как и обычно. Не для твоего склада ума, – вновь неприятно от его фразы. Да, неужели, все считают, что я идиотка? Это что, на лбу написано? Боже, меня дерёт изнутри от ярости. Буквально колотит.

– Какая странная обложка, я могу посмотреть, ведь я слишком глупа и красива, чтобы уметь читать? – Протягиваю руку, когда Ред поднимает на меня взгляд. Прищуривается, но захлопывает том и передаёт мне.

– Я не упоминал, что ты глупа.

– Конечно, нет, ты же джентльмен, а леди здесь нет. Так что к чему эти оправдания, сладкий, не стоит. Я не обижаюсь на правду, – улыбаюсь ему и верчу в руках книгу.

– Довольно тяжёлая, наверное, автор долго над ней работал, – подбрасываю её, хотя меня мало волнует внутреннее наполнение книги.

– Наверное. Я не узнавал. Всё? Посмотрела? Усладила свои глаза?

– Пока нет. У меня есть ещё один вопрос, который я хотела бы немедленно изучить, – поднимаюсь с кресла и раскрываю книгу.

– И что же? Найти знакомые буквы?

– Услышать знакомый треск, – с силой швыряю издание в камин, и его тут же обдаёт огнём.

– Вот теперь я посмотрела, – довольно поворачиваюсь к мужчине.

Ред медленно поднимается с кресла. Его глаза полыхают от адской смеси ярости и возмущения. Он проникает под мою кожу одним лишь взглядом, заставляя сердце пропускать громкие удары. Кожа покрывается мурашками, но не от страха. А от чёртового сумасшедшего возбуждения. Кажется, мне удалось вывести его из себя, и мне это так нравится.

Глава 28

– Сладкая моя, это было довольно эмоционально, – словно змей шипит, сокращая расстояние между нами.

– Сладкий мой, это было довольно невежливо, не помочь даме, – мой голос понижается от накалённой температуры в теле.

– Ты бросила в огонь мою книгу, – горячее дыхание обдаёт кожу моего лица, а глаза Реда сводят с ума безумным блеском.

– Верное замечание, – стараюсь не показать ему, что меня трясёт от этой близости.

– Ты лишила меня интересной ночи.

– Ты лишил меня возможности уйти.

Кажется, проходят минуты, пока мы стоим друг напротив друга, испепеляя взглядами. Дыхание нарушается, когда его рука оказывается на моей шее и толкает меня спиной к стене. Издаю писк и оказываюсь зажатой между мужским сильным телом, источающим флюиды, пускающие по моим венам желание, и не менее накалённой стеной. Не пытаюсь оторвать его ладонь, а лишь смотрю в глаза.

– Тебе придётся заменить книгу, Санта. Ты ведь этого добивалась, я обратил на тебя своё внимание. И ты же будешь расплачиваться, – его лицо склоняется над моим. Его губы так близко, а мои сухие и раскрывшиеся в ожидании заветного. Хотя не должна поддаваться, не должна сходить с ума, но делаю это. Играю с ним так же, как и он со мной.

– Наконец-то, ты это понял, милый, – мои ладони проходятся по его плечам, отчего мужчина крепче сжимает горло. Нет, не больно, слишком возбуждена, чтобы контролировать себя и чувствовать опасность.

Наоборот, подаюсь вперёд, надавливая сильнее его рукой, задыхаясь и не имея полного доступа к кислороду. Кончиком языка касаюсь его нижней губы. Хватка ослабевает и перемещается на мои волосы. Я целую его, а Ред не отвечает. Медленно вожу губами по его, наполняя тело сладким мучительным экстазом. И я бы сдалась, превратилась в рабыню плоти и наслаждения, если бы не мысль о том, что недавно, пока я отсутствовала, эти губы не ублажали другую. Вот это вызывает жажду мести. Коварной. Долгой. Чувственной.

Пока в моей голове происходит сбой, я замираю, Ред хватает меня за волосы и с силой, голодной силой впивается в губы. Подминает под свои, оттягивает пряди, и я не могу ничего поделать с ответным желанием. Сжимаю пальцами его плечи и приоткрываю рот, пропуская его язык. Он такой вкусный, пряный, восхитительный. Дыхания не хватает от ярости, которую и я, и он выплёскиваем в поцелуе. Мои бёдра непроизвольно сжимаются, и это уже не остановить. Возможно, не остановить.

– Стерва. Наглая. Ревнивая. Сладкая стерва, – шепчет Ред, отклоняясь от меня. Раскрываю глаза и демонстративно облизываю губы, наслаждаясь его прикосновениями.

Его ладони перемещаются на мою талию, притягивая ближе к себе. Я чувствую явственно, насколько он возбуждён.

– Ты сказал, что я могу делать всё, что захочу с тобой. Верно? – Шепчу, проводя ногтями по его груди.

– Верно.

– Тогда закрой глаза, сладкий. Позволь мне показать, чего я хочу от тебя сейчас, – прошу его, тяжело дыша.

– Это будет довольно занимательно, – выполняет мою просьбу.

– Ты знаешь, что сводишь меня с ума? – Выскальзываю из рук и обхожу его.

– Предполагаю.

– А ты знаешь, как я тебя ненавижу? – Обнимаю его за талию и опускаюсь к бёдрам. Мои губы целуют его спину через футболку.

– Твоя ненависть – самое лучшее, что я видел.

– Тогда я хочу сделать с тобой одну вещь. Я поведу тебя, – отпускаю Реда и беру за руки.

– Постель? Это примитивно, лишь для первого раза сойдёт, Санта. У меня есть более…

– Тише, милый мой, тише. Я вольна делать с тобой всё, что захочу. Так не решай за меня, – мягко перебивая его, двигаюсь спиной.

Усмехается, но так и не открывает глаз. А вот сейчас, ты, наглый и похотливый Ред, узнаешь, что такое разочарование.

– Так вот. Моя фантазия, – отпускаю его и встаю сбоку. Беру одну руку.

– Отопри эту чёртову дверь! – Рычу, толкая его прямо к дереву.

За секунду удовлетворение от того, что сотворила, превращается в веселье. Его лицо вытягивается, глаза распахиваются, а я сдерживаю хохот. Складываю руки на груди и высокомерно наблюдаю за ним.

– Давай, сладкий, поработай руками и мозгами, ведь они у тебя есть, в отличие от меня. Выпусти меня отсюда. Избавь себя от моего присутствия, – добавляю. Поворачивает голову.

Вот же чёрт, наверное, не следовало так поступать, ведь зелень его глаз буквально полыхает огнём. Но он заслужил, не так ли? Они все издеваются надо мной, так и я ответила тем же.

Я ожидаю нападения, уже мысленно ищу возможность спастись, ведь человек, пристально смотрящий на меня, готов разорвать. Вряд ли с ним так обращались. Вряд ли кто-то из его глупышек позволял себе выкинуть нечто подобное. Боже, вот теперь мне страшно. И как только я уже думаю сгладить ситуацию, возможно, объяснить ему, что он не прав или же ткнуть пальцем в то, что я до сих пор зла на его сладкую Мейю, Ред жмурится, и из его груди вырывается хохот. Всё бы могла представить, но не это. Я не слышала ни разу, чтобы он смеялся вот так. Открыто, не издеваясь надо мной, не подчиняя себе, а просто смеялся. И в этот момент я понимаю, что он невероятен. Он настолько незабываем, что я всё же, влюбляюсь в него. Меня оскорбляет всё, что связано с ним. Я желала бежать от собственных чувств, которые никогда не были мне знакомы. И это так пугает меня, потому что означает конец. Я не могу позволить этому случиться. Решение уехать от него, а не от Филиппа, было верным. Но вряд ли Ред поможет мне уйти, наоборот, изведёт до сумасшествия. Новый ад намного хуже старого, потому что он мне нравится.

Разворачиваюсь и подхожу к огню, за спиной затихает смех. Опускаюсь на пол и смотрю на манящее пламя. Как же я хочу тоже сгореть, превратиться в пепел и угаснуть. Джо специально запер меня, а Мэтью предал. Они точно разыграли карты, и я повелась. Теперь же осталась запертой с тем, кто вызывает зависимость от эмоций. Закрытое пространство. Его мало для нас двоих. Слишком мало, чтобы мне спрятаться от себя. Боже, всё это так глупо. И если бы я была умнее, то никогда бы не попала в такую ситуацию.

Неожиданно ощущаю тепло позади себя, и затем меня подхватывают за подбородок, а я не сопротивляюсь, когда Ред, до сих пор улыбаясь, поворачивает к себе моё лицо. Но его улыбка потухает, едва наши взгляды встречаются.

– Твоя ревность и ненависть прекрасны, сладкая моя. Мне понравилось, – мягко касается моих губ, а сердце так больно сжимается. Оно рождает желание прижаться к этому мужчине и покаяться, упросить его убедить меня, что одна на всём свете, и никого не будет больше. Одна для него. Но не могу. Это будет означать полную победу надо мной и признание моей глупости.

– Я не собираюсь помогать тебе, совершить то, что заведомо проигрышно, Санта. Твой план прекрасен. Продать драгоценности, уехать, скрыться, но это лишь усугубит твоё положение. Филипп так просто не отпустит, и он найдёт тебя. А я опасаюсь, что первым будет он, а не я. Но если ты хочешь, то я подниму на ноги весь дом, и ты уедешь. Решение за тобой, сладкая моя, – проводит пальцем по моей верхней губе, и остаётся лишь вздохнуть.

Прав, Филипп как коршун преследует меня, словно видит всё и найдёт. А я тоже боюсь, что он будет первым. Боюсь, что, когда наступит конец, я не успею сказать Реду, что мне хорошо с ним, даже при наличии его любовниц. Нет, с последним я не собираюсь мириться, но, когда ты на пороге смерти, всё становится неважным.

– Нет, но я не могу остаться здесь, – вырываю свой подбородок из его хватки и отворачиваюсь к огню.

– Если тебе будет легче, то я только недавно встал, пообедал и начал читать книгу, которую теперь вряд ли завершу, – шепчет мне на ухо. Да, это приносит облегчение, но слабое. Это один раз, потому что был у него секс со мной, а потом? Что будет потом? Новая свадьба? Никогда в жизни. С меня хватит колец, да и любовь незнакома, как Реду, так и мне. Он слишком влюбчив, я же, наоборот, боюсь этого. Не поздно ли бояться, когда моё сердце до боли сжимается от тихой близости?

– Нет, не легче. Я не ревную, Ред. Ты волен встречаться и соблазнять, кого хочешь. Тем более нарушать обещания плохо, – сухо отвечаю и кручусь в его руках, давая понять, что мне неприятно. Ложь. Так бы и сидела, но тогда я поверю в новую мечту, а она никогда не осуществится.

– Даже так? Занимательно. Тогда я рад, что в этом мы пришли к компромиссу, – мужчина отодвигается и затем поднимается на ноги. Он уходит, а я боюсь обернуться, потому что сорвусь. Лучше молчать. Терпеть вновь и переживать всё внутри.

За что Джо так поступил со мной? Почему не отпустил? А Мэтью? Мне казалось, что он, действительно, готов мне помочь. Нет. Никто не желает быть на моей стороне, даже я.

– Ты ужинала? – За спиной спрашивает Ред.

– Нет. Не хочу, спасибо, – тихо отзываюсь и смахиваю со лба пот. Очень жарко рядом с огнём, а мне внутри холодно.

– Хорошо.

Даже разговор поддерживать не хочу, хотя он явно желает этого. Смысл? Смысл узнавать человека, если потом будет больно от правды. Зачем приносить себе мучения, когда я и так знаю конечный итог. Я замужем, и мне не пристало изменять. Хотя это теперь смешно, ведь мой муж забыл обо всём, как только переступил порог дома и оставил меня. Чем я лучше? Ничем. Я безвольная, слабая и глупая. Связалась с самым неподходящим мужчиной, и теперь нахожусь в новой клетке.

– Ты обещал, что я всегда смогу уйти, – сдавленно напоминаю ему, продолжая гипнотизировать огонь, пожирающий книгу.

– Я не держу, Санта. Мне позвонить Джо? Настоять на том, чтобы он прекратил эти игры? – Спокойно отвечает он.

И хочется сказать «да», и в то же время «нет». Обними меня, убеди, что я не такая, какой ты меня видишь. Хоть что-то сделай, чтобы ком в груди развеялся и сгорел. Чтобы вновь было пусто. Но лишь молчу, не желая выставлять себя ещё более нелогичной. Мне неприятно, что он невысокого мнения обо мне. Мне неприятно, что не могу оборвать всё, когда ещё несколько часов назад всё решила. А сейчас? В эту минуту хочу провалиться сквозь землю и не чувствовать пристальный взгляд на затылке.

А может быть, попробовать? Взять и сделать что-то жуткое. Возможно, именно боль и поможет. Поднимаю руку и тянусь к огню. Я хочу быть уродливой, такой как я внутри. Чтобы каждый, кто видел меня, сразу же понимал, какая я на самом деле. Хочу мучений, физических, дабы перебить тяжесть в сердце. Хочу!

– Огонь может быть опасен, сладкая моя, – мои пальцы перехватывают другие, и всё теряется. Я не слышала, как Ред оказался снова рядом, как сел позади и теперь же держит мою руку, не позволяя прикоснуться к пламени.

– Он не щадит, Санта. Не следует портить свою кожу. Тебе не нужны новые шрамы, – я слышу его размеренное дыхание, опаляющее мои волосы. Слышу, как всё просыпается внутри, лишь от одного прикосновения.

– Новые? У меня есть старые? – Изумляюсь я, когда до меня доходит смысл его слов.

– Есть. К сожалению, есть, – отпускает мою руку, и я поворачиваюсь, встречаясь с ним взглядом.

– Где? Нет, у меня нет шрамов, моя кожа чиста, – мотаю головой, пытаясь понять, что он имеет в виду.

– Шестнадцать. Шестнадцать шрамов, и их не увидеть, только почувствовать, – чётко выговаривает каждое слово, когда всё внутри меня ещё больше холодеет.

– Ты… то есть шрамы, как у тебя? Но почему я не знаю о них? – Шепчу я.

– Иди ко мне, – протягивает руку, и я хватаюсь за неё. Тянет на себя, что мне приходится подползти к нему и остаться на коленях между его раскинутых ног.

– Прости, мне не следовало говорить, но стоит это сделать сейчас.

Подхватывает пальцами свитер и снимает с меня. Отбрасывает в сторону, сглатываю от своей наготы. Хотя я в бюстгальтере, но ощущаю его горячий взгляд.

– Тринадцать вот здесь, – берёт мою руку и прикладывает её к правому боку.

– Когда ты спала в моей постели, я изучал твоё тело. Оно прекрасно. А теперь чувствуй, не дави, а лишь слегка расслабь руку и ищи, – отпускает меня.

Нервно облизываю губы и смотрю в его глаза, спокойные, ожидающие… веду кончиком пальца, пока не натыкаюсь на едва заметную выпуклость. Небольшую, но гладкую. Отличную от остальной кожи.

– Боже, – выдыхаю я и перевожу взгляд на свои рёбра. Нет, так не видно, но я, действительно, чувствую шрам.

– Это… это от осколков. Он тащил меня по ним, и я чувствовала боль, а затем кровь. Я видела её, – горько шепчу я и закрываю глаза, вновь переживая в воспоминаниях чёрно-белую картинку.

– Ещё один я заметил сегодня. Под волосами, порез около трёх сантиметров, – отрывает мою руку от рёбер и поднимает её. Заводит за голову и оставляет, чтобы я ощутила новый отпечаток замужества.

– Я не помню откуда. Не знаю.

– Лучше тебе и не вспоминать, сладкая. Не причиняй себе мук, они лишние, и их не изменить. Но знать ты должна, что не сумасшедшая. Все твои слова и страхи имеют подтверждение, – находит одну мою руку, а затем опускает вторую.

– Но почему я забыла? Почему вспоминаю отрывками?

– Не имею ответа, Санта. Но если эти шрамы, действительно, от рук Филиппа, то два другие меня волнуют больше. Сильно волнуют, потому что они касаются тебя. И если это может повториться, то я вынужден отпустить тебя немедленно, как бы мне ни хотелось ещё немного насладиться тобой. Я должен буду уберечь тебя и не приближаться, – его глаза темнеют, и я вижу, насколько он напряжён и переживает сейчас. Это пугает ещё сильнее, чем то, что пережила минуту назад. Не помню, чтобы он так вёл себя, мягко, нежно и осторожно. Слишком осторожно со мной, словно сдерживает себя полностью. Держит под контролем и меня, и себя. Зачем?

– Почему? Из-за книги? – Дрожащим голосом спрашиваю его.

– Нет, сладкая, – улыбается мне и качает головой. – Нет, я предполагал, что ты сделаешь именно это. Хотя мне было интересно наблюдать за тобой и увидеть, сколько страсти и огня содержишь ты.

– Тогда почему ты говоришь о том, что должен будешь отпустить меня? По какой причине?

– Ты думала о смерти когда-нибудь?

– Да, наверное, да. Но я трусиха, мне страшно причинить себе боль. Меня даже от крови мутит, – не понимая к чему такой вопрос, быстро отвечаю ему.

– А когда пьяна? Ты можешь совершить безумство?

– Какое ты имеешь в виду? Переспать с человеком, будучи замужем? Видимо, да, – издаю нервный смешок, но ему не до веселья.

– Нет. Физическое. Закрой глаза, сладкая, вот это ты должна вспомнить, откуда эти два, – прикладывает мои пальцы к левому запястью и ведёт по ним. Обжигает.

– Закрой глаза, Санта, – шепчет Ред, отпуская мои руки и позволяя найти то, о чём он говорит.

– Дай мне ответ, от которого зависит многое. Насколько сильно ты не желаешь жить? И кто сделал это? Ты или Филипп?

Задерживаю дыхание, ощущая на каждом запястье по порезу. Я обычно носила браслеты, Филипп заставлял, требовал, ведь это богатство, где его жена должна сверкать бриллиантами. А теперь понимаю, что он это делал, чтобы скрыть шрамы.

– Сладкая моя, вспомни, прошу тебя, ты подвержена попыткам суицида?

Сильный удар по солнечному сплетению вырывает меня из тела, и я влетаю в другую реальность. Ту, что предпочла бы забыть.

Глава 29

Сжимаю руками деревянную спинку кровати, пытаясь причинить ей боль. Передать из своего сердца, подарить ей тот ужас, который крутится в голове. Стараюсь не разрыдаться, постоянно кусаю губы и смотрю в одну точку стеклянным взглядом. Не могу говорить. Всё словно только что произошло, и я это ещё не пережила. Сейчас тянутся минуты, когда умираю… тихо, гадко и подло. Умираю, хотя дышу, сердце бьётся, но умираю.

От прикосновений рук к моим плечам вскрикиваю и отскакиваю, чуть не падаю на пол. Комната слишком яркая в эти секунды, а мужчина, поймавший меня за талию, мутен. Постоянно моргаю и бегаю глазами по лицу Реда. Он сосредоточен, напряжён, и я ощущаю давление. Отовсюду.

– Санта, ты можешь плакать. За это не осуждают, – его голос тих. Ладонь, ласкающая мою щёку нежна, а я не могу переступить через себя.

– Нет… нет, – шепчу, отталкивая его от себя. Запускаю руку в волосы и жмурюсь. Ещё немного, и покатятся слёзы. Ещё немного, и разорвётся всё внутри.

– Не понимаю, почему? За что? Почему я это терпела? Почему простила? – Выкрикиваю, оборачиваясь к мужчине, замерев, стоя возле кровати.

– Сладкая моя, не нужно…

– Не нужно? Правда? Один раз, второй, теперь третий, и не нужно? Почему, скажи мне, почему я позволила это сделать? Почему не ушла раньше? Почему жила вот так и прощала? Почему? – Всплёскиваю обессилено руками, умоляя его ответить мне. Помочь разобраться, но Ред лишь поджимает губы, избегая смотреть в мои глаза.

– Санта, ты скажешь мне то, о чём я тебя просил? Кто сделал эти порезы: ты или Филипп?

Отворачиваюсь, желая солгать, подарить и ему… себе возможность не расставаться сейчас. В эту ночь. Хотя хотела, но не сегодня. Не могу, я же погибну. Одна погибну, меня унесут воспоминания. Кусаю до крови губу и набираюсь храбрости.

– Санта, ты или Филипп? – Громче повторяет свой вопрос.

– Я, – выдыхаю и медленно поворачиваю голову. – Это была я.

Наблюдаю, как с лица мужчины, который мне нравится, который на несколько мгновений был моим, сходит краска. Оно сереет, Ред проводит ладонью по волосам. Поднимает на меня взгляд, а там разочарование и сожаление. Да такое сильное, что на расстоянии причиняет мне боль.

– Ты вспомнила? Вспомнила, как это произошло? – Словно говорить ему трудно, голос низкий и ещё более хриплый, чем раньше.

Быстро киваю, и всё же, глаза наполняются слезами. Не должна! Не сейчас! Быть сильной! Храброй… одинокой и полностью уничтоженной внутри.

– Я хочу услышать это. Я должен понять причину. Дай мне хотя бы какое-то оправдание. Хоть что-то, что позволит найти выход, – поворачивается и встаёт в ту же позу, что и я совсем недавно. Сжимает пальцами спинку кровати, и сейчас я вижу его изуродованную сторону, только её, но она намного красивее, чем всё, что я наблюдала.

– Нет… нет, – жмурюсь и мотаю головой.

– Санта, пожалуйста, доверься мне. Хотя бы сегодня. Хотя бы раз расскажи мне, что вынудило тебя бездумно покончить с жизнью? Почему ты так не ценила её? Почему…

– Было лето. Вроде бы июль. Я не совсем помню день, но мы собирались в Америку. Филипп улетел по работе и должен был вернуться на следующий день. Я собирала вещи, точнее, проверяла, всё ли положили горничные, – обрывая его обвинения, начинаю вспоминать. Ред продолжает стоять ко мне боком.

– К вечеру я, как обычно, достала бутылку вина из погреба и налила бокал. Тогда же пришёл охранник, принёс конверт для мужа. Он сообщил, что это лично ему в руки. Я не придала значения, а потом, по мере увеличения алкоголя в крови, смутные, повторяющие картинки с конвертом пронеслись в голове. Я уже открывала такое послание. Помнила, что мне было больно, страшно и решилась вновь это сделать. Там были фотографии, – останавливаюсь, облизывая покусанные губы, и стираю слёзы.

– Теперь я могу сказать, отчего картинка того дня, когда ты спал здесь с женщиной мне была знакома. Шёлк. Блондинка и Филипп. Он никуда не уезжал, кто-то прислал ему фотографии с любовницей в обнимку. Он спал с ней, нет… не трахал её, а спал. Он…

– Подожди, – Ред поворачивается ко мне и поднимает руку.

– Ты сказала фотографии?

– Да, именно они. Так гадко мне не было никогда в жизни. Он был голый, как и она. Эту женщину я вспомнила, с ней же он встречался в конференц-зале в офисе. Тогда я узнала об измене первый раз, – пока говорю Ред направляется к камину, и я не могу видеть выражения его лица, а мне это так необходимо сейчас.

– И поэтому ты, – прочищает горло, продолжая глухо, – поэтому ты решила покончить с жизнью?

– Нет, – горько усмехаюсь я. – Когда воспоминания начали возвращаться, я была уже окончательно пьяна и зла. Разбила все наши фотографии, сожгла его одежду, и пила, пила, пила. Потом отключилась и разбудила меня горничная, сказав, что звонит мой муж. А я всё помнила, понимаешь? Помнила, какой он отвратительный, жестокий, и теперь же у меня были факты его измены. Он сладким голосом заверял меня, что только недавно сел в Хитроу, хотя ночь провёл с ней. На фотографиях стояла дата. Они были свежими. Сообщил, что заедет в офис, решить какие-то дела. А я терпеть больше не могла. Выехала к нему, подхватив с собой кадры.

Замолкаю, а он не двигается. Облокотился руками о камин и смотрит на огонь. Чёрт, да помоги ты мне…

– Я видела того человека, которого мне показывал Джо, – набрав побольше кислорода, произношу я. Привлекаю внимание Реда, поворачивается, и я киваю, часто, словно болванчик, уверяя его в своих словах. А ведь дальше мне будет он очень нужен. Просто жизненно необходим. Даже не представляю, как это рассказать, потому что мне страшно даже вспоминать.

– На фотографии. В тот день он был в офисе Филиппа. Когда я влетела туда, злая, ещё немного пьяная и бросила на стол фотографии, этот мужчина находился там. Я кричала, требовала развода и угрожала мужу, не обращая внимания на него, может быть, была поглощена своими эмоциями. Филипп даже не придал значения моим словам, но вот человек с фотографии, сказал ему, что он должен разобраться с этим, явно намекая на меня. Он даже указал пальцем, пока я трясла фотографиями и кричала. А я же была полна обиды и желания освободиться. Уже тогда я хотела этого. Как только мы остались одни, я вновь принялась указывать на факт его измены и упоминать развод. Последнее, что я помню из того дневного промежутка, это спокойное выражение лица Филиппа и полные ненависти глаза, затем в голове зазвенело, а во рту была кровь. Он ударил меня по лицу, отчего я упала и отключилась.

Мои силы на исходе, сухость дерёт горло, а я давлюсь слезами. Их нет. Теперь нет, потому что предстоит вернуться в тот момент, где ад стал нормой. Я не слышу, как ко мне подходит Ред, лишь чувствую его тепло и поднимаю голову. Его взгляд странный. Он смотрит на меня очень незнакомо, с примесью муки, только ему известной. Его ладонь ложится на мою щёку, и он поглаживает её, словно обещая поддержку. Вот такую безмолвную, но ощутимую внутри. И именно это даёт силы вновь начать говорить.

– Дальше… я помню сильную боль в голове, а затем то, что я полностью мокрая и в одном белье. Вокруг меня очень светло, белый цвет ослепляет на несколько минут, когда открываю глаза. Я сижу, прислонившись к кафелю в ванной комнате. Я едва могу соображать, не в силах вспомнить, что со мной стряслось. Я попыталась встать, но услышала его, – сглатываю и отхожу на шаг от Реда. Его рука падает и больше не дарит мне тепла. Я должна сама это сделать, не отводить взгляда от его, и произнести вслух, воскресить пережитое.

– Он издевался надо мной, говорил о том, как ему хорошо было вчера, унижал и оскорблял. Делился со мной, какая у него прекрасная любовница, а я лишь его вещь. Вещи не дышат, а мне он разрешает это делать. И я обязана быть ему благодарна за всё, что он дал мне. Я не могла оборвать его рассказы, потому что единственная мысль в голове была – бежать, но ноги не желали слушаться меня. Они были ватными, а голова огромной. Я понимала, что должна спастись, иначе мне будет плохо. Мне было страшно находиться с Филиппом в ванной комнате. Он смеялся, когда я падала, поскальзывалась на мокром полу и падала. Продолжал говорить, и мне удалось встать. Я была счастлива, ведь дверь была так близко. И лишь шагнула к ней, как зеркало в полуметре от меня раскололось от выстрела. Настоящего выстрела. От испуга я закричала и вновь упала, больно, в ушах звенело, а он смеялся. Нет, не подходи, – выставляю руку вперёд, не позволяя Реду дотронуться до меня. Я уродлива, не сейчас, когда моё сердце полностью открыто. Нет!

Мужчина останавливается напротив. Делаю судорожный вдох, чтобы поставить точку.

– Он схватил меня за волосы и прошипел, что если я ещё раз попытаюсь уйти, то следующая пуля будет моей. Я умоляла его оставить меня, умоляла прекратить это, но получила лишь пощёчину, от которой новая порция боли взорвала моё сознание. Больше я не противилась, лишь просила время идти быстрее. Я не заметила сперва камеру, но она стояла в ванной комнате. Этот ублюдок решил всё снять. Он сел недалеко от меня и направил дуло пистолета прямо в мою грудь. Меня трясло от ужаса, я не понимала, что он хочет от меня. Зачем это делает, но спрашивать боялась.

Дотрагиваюсь до едва заметного тонкого шрама на запястье и задыхаюсь, ломаю себя. Должна.

– Он приказал взять осколок, самый тупой осколок. Я это сделала. Вернулась на место и ждала, пока он улыбался. Попыталась ещё раз убедить его, что мне ничего не нужно, только развод, как выстрел прозвучал прямо рядом с моей головой. Кафель разбился, а я кричала. Ползла и упёрлась в угол, кажется, я сходила с ума. Медленно, без возможности выжить. Филипп вновь направил пистолет на меня, и я знала, что он легко сможет выполнить угрозу. Ведь бьёт он меня с особой любовью к жестокости, но в тот момент я не имела понятия, что жестокость мне ещё незнакома. Он подошёл к камере и включил её, сел на своё место, пока я тряслась в углу, держа в руке осколок. И с этого момента начался мой ад. Его приказ был – порезать себе вены. Это так жутко, ведь об этом я никогда бы не подумала сама. Но пистолет, моя кровь на полу в ванной, вода, изнурённое тело и покалеченное лицо сделали своё дело. Я боялась не последовать его словам. Да, в тот момент я так хотела умереть! Я хотела умереть, поэтому сделала это! Я разрезала вены и отбросила осколок. Было ли больно? Возможно. Но вкупе со всем, что я пережила, ничего не чувствовала. Мы так и сидели, он смотрел на меня, а я молилась внутри о конце. А потом наступила темнота.

Закрываю глаза и опускаю руки. Да, хотела! Да! Но я не могла больше терпеть этого! Я не хотела быть замужем! Я жаждала свободы, и сейчас явственно осознаю, что мой страх «больше не мечтать об этом» имеет почву. Гадкую. Прогнившую почву, в которую меня и закопают.

Поднимаю голову на Реда. Наверное, сейчас он выгонит меня. Кому нужна такая, как я? У меня ублюдок муж, готовый на всё, чтобы поиздеваться надо мной. Я раздавлена, сломлена и психически нестабильна. Я больна.

– Я хотела этого. Я давила сильно, чтобы разодрать навсегда кожу. Я…я, – не могу больше говорить. Сердце пропускает удар, когда Ред хватает меня за руку и одним рывком притягивает к себе. Обнимаю его шею, и всё взрывается внутри. Меня окропляет болью и ужасом, отчего моё тело сотрясается в рыданиях. Я сжимаю Реда в своих руках, а он даёт мне надежду, что не всё я потеряла. Не всё растратила впустую. Есть ещё шанс, есть возможность оборвать мои мучения.

– Я… мне не было больно… не было, – шепчу я, пока слёзы капают из глаз на плечо Реда, – я хотела… хотела так умереть в тот момент. Почему я? Почему он так ненавидит меня? Неужели, даже для такой, как я, не бывает счастливого конца? Почему?

– Сладкая моя, прости, – он сильнее прижимает мою голову к себе, столько нежности, столько ласки от него. И мне сейчас не жаль, что рассказала. Это того стоило, этих секунд, когда я вкусила настоящую мужскую силу. Невидимую. Только для меня. Именно Ред, и его желание видеть меня настоящую, без лишнего пафоса и наигранного амплуа, позволили мне насладиться, даже через призму боли и страданий, мягкостью и чувственностью.

Вспоминать всегда страшно, но когда рядом есть человек, ради которого ты должна это сделать, чтобы остаться с ним, то всегда найдутся силы бороться. Даже против отвращения к себе.

– Тише, Санта, тише. Это не ты, слышишь? – Берёт моё лицо в руки.

– Я! Я этого хотела…

– Нет. Нет, сладкая моя, нет. У тебя не было выхода, он… боже, я сейчас так зол и готов разорвать его. Голыми руками за то, что он причинил тебе. Санта, чёрт возьми, Санта, – я не понимаю его горечи и прыгающей интонации, когда он впивается в мои губы своими. Нет, это не страсть, не похоть, а что-то иное. Он лишь нажимает на мои губы своими, и всё. Словно клеймит, но мои силы на исходе. Я слабею, эмоции заканчиваются, и наступает апатия.

– Я обещаю тебе, – шепчет Ред, убирая влажные от слёз пряди волос с моего лица. – Я обещаю, что он ответит за всё. И будет страдать не меньше твоего. Слышишь меня, так просто ему это с рук не сойдёт. Тебя ему не прощу.

– Нет, не надо, пожалуйста. Если он узнает, то… пистолет, он у него есть. Он убьёт тебя. Я знала, что нельзя идти к тебе навстречу. Знала! – С силой упираюсь в грудь Реда, пока осознание последствий мощно ударяет по груди.

– Он слабак, сладкая. Слабый и бесхребетный. Отброс. Поднимать руку на женщину, так наслаждаться болью, может лишь полный ублюдок. Даже не человек. Он таким способом пытается доказать себе, что сильный. Но нет, он намного слабее меня. И если понадобится, то и я воспользуюсь оружием, – сурово отвечает Ред.

– Боже. Зачем? Тебе это зачем? Я же очередная сладкая глупышка. Так зачем тебе идти за мной в этот ад? Не проще ли отпустить меня или помочь скрыться, умереть, в конце концов! – В отчаянии вскрикиваю.

Потупляет взгляд, ведь я права. Полностью права, завтра будет другая, более опытная, беспроблемная, просто другая. Не я. А сейчас он на эмоциях, пытается подарить мне новую мечту, но у меня сил нет, чтобы бороться за неё. У меня ничего нет, ни единого подтверждения хотя бы симпатии. Не страсти, похоти и грязи, а обычной заинтересованности мной, не как жертвой, а как женщиной.

Он так и не даёт ответа, и мне остаётся только обойти Реда, чтобы поднять с пола водолазку и скрыть своё тело, как и шрамы на нём.

– Я всегда выбираю красивых женщин. Всегда. Не было ни одного исключения, – неожиданно произносит Ред, и я поворачиваюсь в его сторону.

– Каждый мужчина имеет свои комплексы, и мой это уродство. У меня нет высшего образования, потому что люди шарахались от меня даже после многочисленных операций. Невозможно удалить всё, особенно с лица, где могут быть повреждены нервы. И мне пришлось даже школу заканчивать здесь. Ко мне приходили преподаватели, и я общался с ними через ширму, чтобы не пугать их. На улицу выходить не было желания, но потребности никуда не исчезли. Запертый по своей воле в этом месте, я изучал множество книг, практик и искал тех, кто готовы быть первыми. Всегда завязывал им глаза. Ведь кто захочет целовать урода? – Горечь в его словах приносит тяжесть в сердце.

Медленно подхожу к нему, пока он продолжает:

– С годами я нашёл разные способы завлекать женщин, помимо этого, получил знания в разных сферах по книгам, в интернете. Я развивался, пока брат жил полноценно. Но этого мне никогда не было достаточно. Только после длительного периода, я смог найти вариант показаться. Есть три типа женщин, которые у меня были. Первые, только в темноте принимали меня, но пугались идти дальше. Они сразу же исчезали. Вторые, позволяют спать с ними только при наличии повязки. И третьи, кто не смотрит на меня, однако глаза открыты. Они лишь зависимы от моих умений ублажать их. Но не было такой, которая хотя бы раз сказала мне, что я красив. Нет, я давно забыл, что это такое, пока не появилась ты.

– Значит, они ещё глупее меня, – шепчу я, улыбаясь Реду сквозь слёзы. Я даже подумать не могла, что такой уверенный в себе мужчина может иметь довольно странный комплекс по поводу внешности. Ведь от него веет силой, мощью, и это должно покрывать всё остальное.

– Нет, они неидеальны, сладкая моя. А вот ты, действительно, идеальная женщина, которая заслуживает свободы. И я обязан тебе подарить хотя бы это.

– Ред, я не желаю быть идеальной, потому что не такая, – мотаю головой и прикасаюсь пальцами к его шрамам на щеке. Закрывает на мгновение глаза, явно показывая мне, что он это терпит. Не любит, когда дотрагиваются до его уродства. Но я же наслаждаюсь.

– Ты посмотри на меня. Ну же, что во мне красивого? Я жаждала денег и получила за свою мечту сполна. А сколько я не помню? Я, прогнившая внутри, желаю быть такой, как ты. Лучше буду вечно жить здесь, но никогда не повторять на прокрутке «идеальную жизнь». Нет, ты не должен думать, что некрасив. Для меня более чем. Ты уникален, сладкий, – приподнимаясь на носочки, целую его в изуродованную щёку.

– Снова? Снова это «сладкий»? – Недовольно бурчит он и я, улыбаясь, смотрю в его глаза. Как странно, что ещё несколько минут назад, я была полностью раздавлена, а сейчас хочу улыбаться. Просто так, потому что я влюблена в него, и время, которое тянется, это благодать для моего сердца.

– Почему тебе не нравится это, когда другая… – не успеваю договорить, как он дёргает меня на себя, обхватывая рукой талию.

– Нет сейчас других, Санта. Сегодня нет других и завтра, уверен, тоже. Я хочу знать всё о тебе, а ты первая узнала о том, что и у меня есть слабости. До этого я ни с кем не говорил на эту тему. Ни с одной женщиной я не позволяю себе быть тем, кто я есть внутри. Они не поймут, они желают видеть многогранного любовника, а не слабого мужчину. Они хотят героя, а не живого человека, – серьёзно произносит он, и это зажигает внутри небывалую радость. Быть первой среди тысяч похожих – лучшее, что мог сказать Ред.

– Мечты больше для меня недопустимы, сладкий мой. Поэтому я буду довольствоваться тобой, и мне хватит с лихвой, обещаю, – растягиваю губы в широкой улыбке, всё же не сумев удержаться от желания назвать его «сладким». Неужели, и мужчинам нужны комплименты? Неужели, они зависимы от них так же, как и мы, женщины? До этого я не знала о том, что мы так похожи.

– Ты не перестанешь, идеальная грешница? – Прищуривается, и я отрицательно качаю головой.

– Нет.

– Хорошо, тогда мне придётся смириться с этим. Но, Санта, ты должна мне рассказывать то, что будешь вспоминать. Согласна? Мы соберём на Филиппа целое досье, найдём зацепку и…

– Не надо, – закрываю его рот ладонью, – прошу, не сейчас. Не сегодня, пожалуйста.

Его глаза смягчаются, сверкая золотистыми нитями свободы изнутри, и Ред отнимает руку от своих губ.

– Договорились. Но пообещай.

– Обещаю, что расскажу, – одновременно с моими словами желудок издаёт урчание. Моментально покрываюсь краской.

– Я не ела сегодня. Вообще, не ела, – тихо признаюсь я.

– Тогда мы тебя покормим. Обычно я ужинаю в два-три утра, но сегодня ради тебя перенесу трапезу пораньше, – издаёт смешок, отпуская мою талию.

– Но дверь заперта, – напоминаю я, наблюдая, как Ред направляется к стене сбоку кровати.

– Для меня это не проблема, – он двигает резной цветок, и часть стены подаётся назад.

Обескуражено смотрю, как он толкает панель и указывает рукой на выход.

– То есть ты знал? – Пытаясь выдавить из себя обиду, произношу я.

– Конечно, сладкая моя, это же мой дом, и я здесь знаю все потайные ходы. Этот ведёт в другую спальню, и через него можно легко выйти.

– Тогда почему ты не сделал это сразу? – Удивляясь, подхожу к Реду и заглядываю в другое помещение, где, действительно, располагается спальня, но в более мягких и нежных тонах. Пустующая.

– Я болен тобой, Санта. И отпускать не намерен, пока у тебя не угаснет желание находиться со мной.

Ловлю его взгляд, и моё сердце набирает обороты, радостно исполняя музыкальный ритм. Может быть, стоит поверить в мечту? Может быть, до этого я мечтала не о том, что суждено мне? Возможно, именно Ред и есть тот человек, который подарит настоящую свободу и позволит мне влюбиться в него до сумасшествия? Мне безумно страшно и интересно, что будет дальше. С чем мы столкнёмся завтра, и как глубоко я готова заболеть Редом? И что выберу: сладкую смерть или же безвольное существование и вечное насилие?

Конец первой части.

Content

Пока огонь не поглотит меня
Лина Мур

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23 Джаред

Глава 24 Санта

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29