Пока любовь не оживит меня

Лина Мур

Редактор Лариса Терентьева

Дизайнер обложки Катерина Романова

© Лина Мур, 2017

© Катерина Романова, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4490-0799-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Кончиками пальцев пробегаюсь по резному рисунку перил, наслаждаясь изящным и отполированным рельефом. На губах играет мягкая улыбка, а внутри… если я признаюсь, что у меня выросли крылья, то это будет очень глупо. Но сердце трепещет, спокойствие пришло не с алкоголем, а с новым днём. Понимание многих вещей, которым я раньше не придавала значения, цепочкой выстраиваются в чистом разуме. Облегчение, оттого что я смогла пережить боль и насилие, остаться в более или менее здравом уме и обрести надежду, помогает верить в себя. В то, что мне удастся навсегда нарушить клятву, данную перед алтарём, и я буду продолжать дышать. Хотя очень многое до сих пор для меня неясно. Как удалось Филиппу скрыть побои и порезы на моём теле, удалить косметически шрамы, чтобы они не бросались в глаза, но всё же, были напоминанием о том, что меня будет ждать, если я решусь перечить? Почему я не помню ни больниц, ни каких-то манипуляций со мной, ничего из последствий таких вот жутких ночей, о которых теперь знаю? По какой причине мой муж так жесток ко мне и с огромной силой ненавидит? За что в нём столько отвращения ко мне? Из-за денег? Возможно, это его месть. Но если человек желает причинить боль и наказать другого, то оставляет воспоминания. Тогда как так произошло, что лишь на пике панического страха или полного изнеможения, прошлое возрождается в голове? Почему не раньше? Алкоголь? Да, выходит, именно он виноват в этом. И с ним меня познакомил Филипп. Как долго он планировал такую жизнь для меня? И планировал ли вообще? Или же принц всегда был чудовищем, которое никогда не превратится в мужчину?

– Милая моя, а я ждала тебя, – сбоку раздаётся мягкий голос, и я замираю в большом обеденном зале.

– Здравствуйте, Мёрл, – натягиваю улыбку, различая знакомую женщину в тусклом свете за её спиной. Но последняя наша встреча была крайне ужасной, и от этих воспоминаний щёки покрываются краской стыда. Наверное, она не лучшего мнения обо мне, после того, что я натворила в алкогольном состоянии.

– Джаред предупредил меня, что ты ещё отдыхаешь и будешь голодна, когда проснёшься. Пойдём, – домработница, хотя мне претит так называть эту добрую женщину, указывает рукой за свою спину, и я киваю ей.

Этой ночью мы уже бродили здесь вместе с Редом. Он легко ориентируется в кромешной тьме, а я же просто шла за ним. Наслаждалась тихим и обычным, самым простым ужином из жаркого, лёгкими темами про страны и города. Словно не было сильнейшей встряски для нас обоих чуть ранее. Всё очень странно, непривычно для меня, и сейчас, направляясь в небольшую кухонную зону, оборудованную современной техникой, что не вписывается в убранство этого места, ловлю себя на мысли – мне некомфортно. Нет, не от ситуации, а оттого, что меня кормят, одевают и оплачивают моё пребывание здесь. Обычно мне плевать на это, я пользуюсь благами, ничего не отдавая взамен. Просто беру. Но сейчас хочу сама участвовать в своей жизни. Хочу развиваться, возможно, получить образование, научиться что-то делать и работать. Да, я не представляю, что это такое, но так я стану свободной от мужчин и их денег. Теперь я полностью понимаю Рейчел, готовую быть виртуальной шлюхой и самой руководить судьбой, не прогибаясь и не терпя насилия над душой.

– Очень много мебели закрыто чехлами, – нервно подаю голос. Мёрл поворачивается ко мне от плиты и улыбается.

– Да, моих сил уже не хватает, чтобы всё содержать в идеальной чистоте. И не пользуются мальчики бальными залами, не обедают больше в столовой, а сотворили отвратительный закуток, где всегда очень душно. Но раз в неделю Джо заказывает уборщиц, и они работают. Правда, лишь в жилых комнатах, – произносит она и ставит передо мной различные джемы, небольшой чайник и чашку, а затем приносит тосты, поджаренные на сковороде.

– Спасибо. Такое место дорого содержать, и нецелесообразно прибираться в каждой комнате, если они пустуют, – благодарю её за завтрак в уже тёмное время суток и принимаюсь за тост.

– Ох, ты права, моя милая. Но если бы каждый из мальчиков обзавёлся женой, а затем карапузами, то это место вновь бы ожило. Так было раньше, когда ещё их дед был жив. Замечательный был человек, уникальный, добрый, властный, и… мы его похоронили три года назад. Сердечный приступ, – её голос дрожит на последних словах, а голубые глаза наполняются слезами, отчего у меня в горле застревает кусок хлеба.

– Мне очень жаль, соболезную, – сдавленно отвечаю.

– Я знаю, что нужно отпустить и простить его за то, что так не берёг себя. Но он оставил мальчиков, и всё изменилось. Замок словно постоянно находится во мраке, слишком тихо, и ребят больше ничего не сдерживает. А они творят, боже, что же они творят, – качает головой и опускается на стул напротив меня.

– Они ещё молоды, чтобы осесть. Им необходимо движение, – замечаю я.

– Молоды? Одному тридцать девять, а двум другим тридцать четыре! Когда же любить? Когда они успокоятся и прекратят так вести себя? – Возмущается женщина.

Приоткрываю рот от удивления, не желая поддерживать эту беседу, она лишняя. Для меня, по крайней мере, но глаза Мёрл блестят от негодования. Наверное, как и у любой матери, которая желает счастья своим детям.

– Это их право. А вы живёте тоже здесь? В замке? – Быстро перевожу тему, наслаждаясь терпким вкусом чёрного чая.

– Нет. Денвер построил для меня и сына домик, недалеко от замка. Он за конюшней, раньше там были помещения для прислуги, но всё обвалилось. Там и живём, – готово делится со мной.

– У вас есть сын? – Интересуюсь я.

– Да ты же знаешь его, милая. Джон Мэтью, но он ненавидит, когда его зовут первым именем, – смеясь, сообщает мне.

– То есть, – замираю на секунду и откладываю тост, – простите, Мэтью ваш сын? И его первое имя начинается на «д», как и у всех представителей рода Эйнсли? Вы упоминали об этом.

– Да, Мэтью сын Денвера, сводный брат отца Джоршуа и Джареда, – подтверждает она.

Вот же чёрт. Ничего себе, я бы никогда не подумала о таком. Шокировано смотрю на гордо улыбающуюся Мёрл, и пытаюсь прийти в себя от новости.

– Денвер никогда не любил свою жену, навязанную родителями. Мы с ним были знакомы со школы, наши чувства родились именно тогда, а с годами лишь крепли. Мы не могли быть далеко друг от друга. И его жена об этом знала. Она родила ему сына и подала на развод. Оставила мальчика, отца Джареда и Джоршуа, Денверу, и я растила его. Я знала, что никогда не смогу стать миссис Эйнсли. Да и мне хватало той любви, которая была у нас. Я долго не могла родить, у меня были проблемы с этим, а Денвер всегда поддерживал меня. Всегда уверял, что я для него единственная. А когда появился Джон, то я была счастлива. Меня осуждали, но одно слово Эйнсли, и люди забыли о нас, позволив насладиться нашей радостью. А затем в доме появилось ещё два малыша, а затем Делайла. Младшая сестра мальчиков. Это место было наполнено смехом, Рождество и все праздники напоминали сказочные времена, но всему приходит конец.

Мёрл опускает голову и быстро стирает слёзы, позволяя мне уложить в голове информацию.

– А сейчас здесь ты, Санта. Какое необычное имя, оно пророческое, – женщина берёт мою руку в свои.

– У мамы такая фантазия. Она испанка, а папа ирландец. Вообще, у меня две мамы, теперь уже три, – не обдумывая, отвечаю ей, отчего брови Мёрл приподнимаются в удивлении.

– Три мамы? Такое бывает? – Тихо смеясь, спрашивает меня.

Глубоко вздыхаю и аккуратно освобождаю свою руку, чтобы не обидеть эту милую женщину.

– Папа женился на Эйрин сразу же после окончания школы, у них появилась Рейчел. Моя старшая сестра. Потом он встретил мою маму, в одном из путешествий по Европе с семьёй, и влюбился в неё. Он всегда говорил, что Лусия для него стала лёгким витком новой жизни. Эйрин и мама подружились, они жили вместе в Дублине. И папа женился во второй раз, родилась я. Наша семья необычная, полигамная. Хотя отец развёлся с первой женой, но она продолжала находиться в нашем доме, как и моя сестра. Я привыкла с детства, что у меня две мамы. Именно так внушалось мне, а потом, – замолкаю и делаю глоток чая.

– Разве это правильно? Нет, для меня нет, потому что я всю свою жизнь терпела насмешки, оскорбления и осуждения за выбор родителей. А они все жили под одной крышей, папа изменял маме с Эйрин, и никто не был против. Я так ненавидела этот уклад, что единственной мыслью было убежать оттуда и никогда не позволять своему мужу поступать так со мной. Это отвратительно и грязно, хотя сама же сейчас терплю нечто похожее, – горько усмехаясь, залпом допиваю чай и поднимаю взгляд на Мёрл.

– И ты до сих пор их осуждаешь?

– Не знаю, я люблю их, правда. И Эйрин тоже стала для меня мамой, она помогала мне, рассказывала о многом и поддерживала, но в школе меня дразнили, и я не желала возвращаться домой, где они будут сидеть за ужином и разговаривать, словно всё так и должно быть. Как будто мужчина не может быть предназначен для одной. Я верила в принца, а оказалось, что нет их. А сейчас мой отец женат в третий раз, я даже имени её не запоминала. А какой смысл, если в пятьдесят он решил завести ещё ребёнка, через два года будет другая, и всё то же самое? Выходит, что мужчины не могут любить, им всегда мало, – мой голос ожесточается, а сердце сжимается от правды слов. И ведь всё так и есть. Отец. Филипп. Ред. Ни один из них не может остановиться, да даже дед Эйнсли не смог быть с одной. В мире не осталось верности, мы её просто не заслужили.

– Милая моя, девочка, ты ошибаешься, – шершавая ладонь Мёрл проходит по моей щеке, и она приподнимает мою голову за подбородок.

– Разве? – Хмыкаю я.

– Да, но я не отрицаю, что мужчины слабы в своих страстях. Всё зависит от женщины, если она любит, видит отдачу, а она есть, то именно в её руках продлить наслаждение счастьем, превратив его в вечность. Отношения никогда не бывают лёгкими, как и брак, как и семья. Всегда необходимо работать над ними, постоянно искать новые и новые искры, чтобы не позволить огню потухнуть. И всё это делает женщина, – она отпускает меня, а я с сомнением смотрю в голубые, полные доброты глаза.

– Ты только подумай, насколько твои родители умные люди. Они не кричали, не ругались, не спорили и ничего не делили. Они не оторвали твою сестру от отца, потому что у него начиналась другая жизнь. Они нашли способ, показать тебе, что такое родственные связи. Они поддерживали атмосферу дружбы, и это многого стоит. Это та же любовь, только более мягкая, но любовь подразумевает в себе не только секс, ещё и понимание, поддержку, участие, искренность и защиту. Твой отец подарил тебе это, как и тем женщинам, которые позволили ему стать папой двух замечательных девочек. Но никто не виноват в том, что любовь была в их сердцах не так крепка. Зачем мучить друг друга, они поступили правильно. Поверь мне, Санта, я видела многое и сейчас читаю между строк твоей судьбы благодарность твоего папы за то, что ты есть. Он не умеет иначе, и нет его вины в том, что его никто не полюбил так сильно, чтобы бороться за пламя семейного очага. Но в конце его жизни у него останутся дети, в которых он будет нуждаться. Особенно в тебе.

– То есть вы бы смогли так жить? Смогли бы терпеть измены и позволять этому происходить на ваших глазах? – Изумляюсь я, а внутри всё кипит от возмущения. Неужели, она совсем не видит, что я против. Именно это. То, что тянется из детства, заставило меня так полюбить деньги, обречь себя на чудовищную жизнь с ублюдком, который издевается над телом и душой.

– Я так и жила. Когда Денвер женился, я места себе находила, представляла, как чужая женщина ласкает его, целует его, и мне было так больно. Я всё это прошла, милая, поэтому знаю, о чём говорю. Но если мужчина узнал, что такое искра, прочувствовал её и запомнил, то есть шанс. Он вернётся, он будет думать и искать решение, чтобы вновь оказаться в том состоянии, словно под гипнозом. И в этот момент нужна сильная женская любовь, иначе ничего не получится. Мужчины тоже подвластны страху. Главный из них, отдать своё сердце, свой разум и чувства одной. Они борются за возможность искать что-то ещё, пробовать и тонуть в пороках, отчаянно, порой до последнего вздоха. Необходимо ломать, но тонко играя на их эмоциях. Любая женщина может заполучить мужчину, навечно привязав к себе, только вот порой и женщина ошибается, выбирая не того, желая обрести неправильную связь. И это может быть концом для неё.

Прищуриваясь, смотрю на Мёрл, явно проводящую параллель с моим мужем в рассказе и напутствии.

– Санта, не нужно ненавидеть меня за то, что я говорю тебе, – придвигается ближе, но я кривлю нос, демонстрируя ей – она не вправе делать выводы про мою жизнь, она не имеет никакого права учить меня и уверять, что для кого-то хватит меня. Только меня одной, и он не позволит себе искать других на стороне. Сейчас же меня волнует Ред и его любовь к женщинам, а я не желаю быть снова той, кого забудут.

– Я знаю о многом. О твоём муже, о разводе, о проблемах, об алкоголе, о последствиях…

– Да, вы же из тех, кто любит подслушивать, – едко перебиваю её.

– Ты права, за мной водится достаточно грехов, – качая головой, улыбается. – Но также я из тех, к кому идут за советом. А мальчики в последнее время это делают часто, просят совета.

– И на какой вопрос они хотят получить помощь от вас? – Зло сжимаю губы и скрещиваю руки на груди.

– Что с тобой делать, – чётко отвечает мне, отчего хмыкаю.

– Один из уроков, который они получили с твоим появлением. Никогда не доверять тому, что видят глаза. Никогда не слушать то, что говорит женщина. Никогда не позволять судить её по лжи, к которой она привыкла. Они ошиблись, считая тебя достаточно прозаичной личностью, но я всё воспринимаю иначе. Роль, написанная тобой, защищает твоё сердце от любви и чувств. Ты закрыла для себя эту дверь, позволив себе наслаждаться иными благами, но не для тебя они. Ты запутала мальчиков, они ищут варианты как раскрыть твою душу и узнать больше, поэтому обращаются за советом ко мне.

– И что вы отвечаете им?

– Подарить тебе свободу, – легко произносит она.

– Свободу? – Недоверчиво переспрашиваю её. – То есть вы признаёте, что меня здесь держат насильно.

– Нет, Санта, – смеётся Мёрл. – Свободу в сердце. Свободу, где тебе будет не страшно стать самой собой. И ты о ней тоже мечтаешь, верно? Ты устала быть той, кем не являешься. Роль для тебя оказалась болезненной, страшной и опасной. И в этой ситуации силы равны. Твои и Джареда. Но если их объединить, то всё получится. Я буду молиться за это, девочка моя, потому что ты нуждаешься в ласке, любви и семье.

Что-то щёлкает внутри, когда смотрю в её глаза и вижу там понимание, поддержку и заботу. И это ведь очень необычно, волноваться за чужого человека, за одну из тысячи женщин, которые появлялись здесь. Но Мёрл именно это и делает, а моё сердце сжимается от желания расплакаться и упасть в объятия, словно моя мама сейчас рядом, и она не винит меня за мои мысли и мои слова, брошенные давно. Она не злится и всегда готова помочь мне, уберечь меня и убедить, что я достойна жить. Я ещё не всё потеряла, себя не потеряла и имею возможность вырваться на свет.

Глаза пощипывает, и я, моргая, опускаю взгляд. Нет, всё же, не могу доверять полностью, какой бы хорошей сейчас ни была Мёрл. Она на их стороне, на моей же только я.

– Раз вы настолько много знаете о том, что происходит, значит, я должна сообщить вам – между мной и Редом только секс, – голос садится от напряжения. Я понимаю, что веду себя отвратительно. Но мне нужно это, чтобы уберечь себя от новой порции разочарования.

– Обманывая себя, милая моя, ты долго не протянешь, – насмешливо отвечая, Мёрл убирает со стола остывшие тосты.

– Обманываю? – Шипя, поднимаюсь со стула.

– Да. Тебя не пугает его лицо.

– Оно должно пугать? – Нервно издаю смешок.

– Обычно так и происходит. После каждой женщины у Джареда остаётся лишь желание ещё больше спрятаться. Он не выходит за пределы ворот, да если и выходит из дома, чтобы подышать свежим воздухом, то только ночью. Женщины предпочитают ту видеть красоту, какая осталась у Джо. Они всегда выбирают его, когда видят обоих. Но ты, – Мёрл медленно подходит ко мне, отчего я сглатываю, наблюдая метаморфозу в глазах. Они буквально горят от внутреннего возбуждения и от выводов.

– Ты же осталась. Поначалу я была против, когда увидела, как бежишь от него. Кричишь, желаешь смерти, а потом, узнав причины, поняла, насколько ты ему нужна. Именно ты, вот такая, Санта, прошедшая боль, жестокость, знающая цену душевным качествам, а не внешности. Ты ему нужна, потому что я не желаю, чтобы мой мальчик навсегда потерял возможность быть счастливым. И я вижу изменения в его глазах, в его поступках, в нём. Я чувствую их, как и в тебе. Но я не настаиваю на том, чтобы ты призналась мне в своих тайнах. Нет, Санта, я не имею права на это. Но ни за что не позволю тебе и ему так издеваться над собой, вы оба составляете одно целое, пока ещё негладкое, шершавое и с углами. И я слышала, как Джаред говорил, что ты назвала его красивым. Так не бойся, Санта, не бойся этого делать. Он поможет тебе получить развод, только не бросай его. Возможно, мне осталось мало, но я хочу умереть с уверенностью в том, что никто из моих мальчиков не пропадёт. Не бросай их.

Обескуражено смотрю на Мёрл, не имея возможности ничего ответить. Я просто не знаю, что ей сказать. Мольба в её голосе буквально остужает, и я не могу поверить в то, что Реду нужна я, что он не остынет потом. Я не уверена в мужчинах, ни в одном из них, боюсь новой боли, боюсь влюбиться окончательно в него, а потом увидеть, как мир вновь разламывается на кусочки.

– Не позволяй ему быть тем, кого он придумал для себя. Он тоже играет роль, девочка моя. Каждый из вас страшится показать себя настоящего, но лишь в моменты крайнего накала вы ими становитесь. И моя идея с замком была как раз кстати, ты не готова уйти отсюда, а он не готов отпустить, – добавляет она.

– Что? Это вы заперли нас? – Шепчу я.

– Да, а что мне оставалось делать? Мэтью пришлось сказать мне, что ты планируешь, но ты теперь тоже мой ребёнок. Ты живёшь в этом доме, и я буду заботиться о тебе, поэтому не позволю подвергать себя опасности. У меня не было выбора. И насколько я поняла утром, то вы уладили разногласия, раз часть жаркого пропала, – подмигивая мне, отходит к раковине и открывает шкафчик.

– Мы думали это Джо, – признаюсь я.

– Джо читал какие-то документы, а потом мне пришлось его укладывать. Алкоголь расслабил его, тоже не щадит себя, тащит дело деда, – тяжело вздыхая, отправляет в урну недоеденные тосты и выпрямляется.

– То есть вы манипулируете людьми? Сначала рассказали мне про то, что они братья. Затем заперли нас, подслушиваете и играете роль Купидона, – мрачно делаю выводы.

– Я бы и хотела быть Купидоном, но, увы, об этом лишь остаётся мечтать. Разве это плохо желать счастья мальчикам? Я люблю их…

– И часто вы проделываете это с женщинами, появляющимися здесь? – Прищуриваясь, перебиваю её. Вот же чёртова старушка!

– Хм, нет, я это делала в первый раз, если ты имеешь в виду рассказ о том, что они близнецы. Обычно Джаред не вдаётся в подробности, как и Джо. Только потом, когда-нибудь, когда приходит время, – хитро улыбается она.

– Зачем? Зачем влезать в жизнь других людей? Ведь я была совершенно не подготовлена к этому, а потом всё стало ещё более тёмным. Я чуть с ума не сошла по вашей вине, – зло указываю на неё пальцем.

– Я это делала не по своей воле, – от её слов хмурюсь и жду продолжения, но Мёрл кладёт грязные тарелки в раковину, явно не предполагая делиться со мной дальше.

– Не по своей? Вас заставили? Или вынудили прийти и рассказать всё? – Издаю неприятный смешок.

– Нет, меня попросили, – поворачивает ко мне голову.

– Кто? Кто вас попросил? – Опираюсь ладонями о стол, ожидая ответа. Я помню, какой шок принёс её рассказ, да ещё и алкоголь, страх, затем новое подтверждение предательства, блондинка, и так больно. Даже сейчас отголоски изъедают ревностью моё сердце.

– Это был я.

За спиной раздаётся голос, и Мёрл закрывает на секунду глаза, по моей коже пролетают мурашки от признания. За что?

Глава 2

– Вы уже вернулись? – Натягивая улыбку, интересуется Мёрл, пока я с болью смотрю на мужчину, так же стоящего в тени.

– Мэтью приедет к полуночи, – сухо отвечает ей.

– Голоден?

– Перекусили в городе, не волнуйся.

– Тогда вам с Сантой лучше подняться в кабинет, я пока здесь всё приберу и приготовлю обед для Джареда, – женщина отворачивается обратно к раковине, словно меня здесь нет. Они так всё легко обсуждают, как будто ничего странного не происходит, как будто я лишь сторонний наблюдатель, не участвующий в их разговоре.

– Не выходил? – Джо делает шаг на свет, и я ловлю его напряжённый взгляд, который он не сводит с меня.

– Нет ещё. Вряд ли мы его увидим этой ночью. Сказал его не беспокоить, – всё ещё стоя спиной, Мёрл пожимает плечами и включает воду.

Джо головой показывает следовать за ним, и я иду не потому, что он приказал, а по той причине, что в моей крови вскипает возмущение. Выходит, всё заранее спланировано, и даже не Редом, а милым и всё понимающим Джо. Не могут близнецы быть различными, они всегда имеют схожесть, а порой её очень много, и я оказалась между двоих, загнанная в ловушку. Но сейчас я узнаю, зачем они это делают?

Мы входим в светлый кабинет, и мужчина указывает мне на софу. Послушно присаживаюсь и ожидаю, когда он начнёт говорить. Молчит, подходит к столу и словно набирается храбрости, чтобы быть честным. Да, это довольно сложно, и моего терпения уже не хватает.

– Ты же знал, в каком я состоянии. Ты выследил меня, когда я была подавлена и абсолютно пьяна, не разграничивала реальность и иллюзию. Ты уговорил меня приехать сюда, чтобы узнать о том, что Филипп удачно обезопасил свои миллионы от развода со мной. Зачем? – Когда дохожу до точки, где нет больше понимания и желания дарить спасительные минуты врагу, а Джо для меня сейчас выглядит именно в этом свете, то взрываюсь, но пока низко, немного охрипнув.

– Знал. Видел и следил. Ты права, Санта. Вот это и не позволило мне больше тянуть, – моментально отвечает и поворачивается ко мне.

– Ред любит долгие игры, проверять женщин, завлекать их, готовить к тому, с чем они встретятся. На это уходит слишком много времени, а мне так надоело это, что я решился на крайние меры. Да, я полностью понимал, что ты пьяна слишком сильно, чтобы соображать и угадать мои планы. Да, я полный урод, но иначе бы никогда не смог быть хорошим адвокатом. Я не желал вести твоё дело, мне было плевать на тебя и твои проблемы. Я лишь хотел освободиться от обещания, и ты мне должна была помочь, – жестокие слова медленно проникают в моё сознание, и сейчас я вижу Джо иначе. Не добрым и красивым, а практически таким же уродливым, как и Филипп.

– Ты мог бы ему это сказать, а не травмировать меня. За что столько ненависти к незнакомому человеку? – С ужасом шепчу я.

– Если брат что-то задумает, то он ни за что от этого не откажется. А он хотел тебя. Переубеждать его гиблое дело, это бесполезно. Его характер невозможно сломать и подчинить себе, даже разумные доводы он не слышит. Он поглощён своей мечтой и готов ради неё на всё, идти до конца, даже если это будет означать смерть. Он такой, и единственный способ оборвать спектакль – показать, что ты не та, кого он себе выдумал, – расстёгивает пиджак и бросает его на кресло рядом со мной.

– И в тот день я решил, что с меня достаточно траты времени. Ты виновата сама, и мне тебя было не жаль. Совсем не жаль. Я попросил Мёрл рассказать тебе, что у меня есть брат и какое у него имя. А дальше ты всё сделала сама, ты поступила именно так, как мне бы и хотелось. Увидела, что Ред не ограничивает себя одной, а предпочитает многих. Он не принц и никогда им не был. Его лицо, да именно оно должно было стать катастрофой для тебя. Ты идеальна, красива, утончённа, нежна и воплощаешь в себе самый опасный тип женщин, – хмыкаю от этих лживых комплиментов, пока Джо садится на софу рядом со мной.

– Но всё пошло не так, как я бы хотел. Ты могла разбиться, но и это, признаюсь, меня не тронуло. Ты сказала то, что навсегда отвернуло от тебя моего брата. Он принёс тебя, вколол снотворное. Единственным выходом было представить всё последствиями алкогольного опьянения, как будто ты всё это выдумала. Действие снотворного помогло нам обезопасить себя, а тебе раньше времени не очнуться. Не волнуйся, оно никак не влияет на здоровье, там успокоительное. И я поддакивал Реду, когда он рассказал, что ты пожелала. Я соглашался с тем, что ты наглая, самовлюблённая, совершенно гадкая и избалованная девчонка. Я был рад, наконец-то, всё закончилось. Он забудет о тебе, и жизнь изменится. Полностью изменится, Ред начнёт что-то другое, оставив тебя в прошлом. Я облил тебя алкоголем, а один из наших ребят довёз до дома и передал Рейчел, создав правдоподобное описание места, где тебя нашли. Я изъял из твоей сумочки все подтверждения того, что мы существуем. И вроде бы, всё прошло так, как я и хотел, но что-то я упустил, – он замолкает.

– А я с ума сходила, когда Рейчел уверяла меня в том, что вас не существует. Какой же ты ублюдок, ты хоть понимаешь, в каком я была состоянии? Я думала, что больна, мне хотелось умереть в тот момент, ведь в моей голове всё было иначе! Как ты мог? За что? Нельзя было объяснить нормально? А поступать со мной именно так? Так жестоко? – От обиды вскрикиваю и толкаю Джо ладонью в плечо.

– Прости меня, я не думал, что всё могло быть плачевно. Я защищал себя и брата. Для меня это было глупым занятием, я не желал следовать обещанию и хотел освободиться, вновь вернуться в свою квартиру, а не прозябать здесь. Это место – дом Реда, но никак не мой. Прости меня, Санта, но в тот момент для меня не существовало твоих чувств, переживаний, а только мои. А вот Мэтью был против затеи с самого начала, он же и позвонил мне в ту ночь, сообщив, что ты идёшь по тротуару с чемоданом. Не смог перестать следить за тобой и оберегать. Одна на улице, в темноте, он жалел тебя, и это вывело меня из себя. Всё закончилось для нас, но нет, Мэтью желал помочь тебе. Я попросил его отвезти тебя ко мне, чтобы поговорить с тобой. И он повёз, но, когда я уже был рядом со своим домом, он вновь позвонил и сказал, что с тобой что-то не так. Ты тронулась умом, ведёшь себя иначе, и я, честно, испугался. Я знаю такой тип людей, как ты, которые зависимы от алкоголя, видел последствия. И в тот момент понял, что мне не позволило так легко отпустить эту ситуацию. Совесть. Увы, она у меня ещё есть. Мэтью привёз тебя в клуб. Я должен был убедиться, что с тобой всё хорошо. А твоё состояние – это лишь твой характер и обида, за совершённое нами против тебя. И единственный способ, который оставался мне, это предложить тебе выпить. Хорошо, я тебя заставил. Когда ты пьяна, то… сложно объяснить, ты другая. Вот такая, как сейчас, а не то что я видел в ту ночь. Оставив тебя у барной стойки, я вышел, чтобы позвонить Реду и сообщить ему, что это моя вина, и он должен с тобой поговорить. Но брат не отвечал, я вернулся, а ты пропала. Мне подсказали, что ты пошла в толпу, и я искал тебя в ней. А потом было уже поздно, Мэтью сам решил всё за нас. Он привёз тебя сюда. Ты была на грани сумасшествия, Санта. И это место должно было стать последней каплей к окончательной потере рассудка.

Джо прочищает горло и поворачивается ко мне. Его глаза излучают печаль и сожаление, отчего я поддаюсь эмоциям, и гнев уходит, сменяясь жалостью. К себе.

– Я был здесь, пока ты находилась с Редом. Ждал, когда раздадутся крики, хоть что-то, что даст мне возможность сломать чёртову дверь и вытащить тебя оттуда. Но нет. Если он тебя не выгнал, значит, что-то не так, ведь он был настолько зол, что и слышать не хотел о тебе. А я ждал, уже догадавшись, насколько всё изменилось. Затем Ред появился здесь и поделился со мной тем, что на самом деле творилось в твоей голове в тот момент, как и о наличии шрамов на твоей коже. И я убеждал его оставить тебя, быстро осознав, что это может быть опасно для всех. А с тебя достаточно того, что уже пережила, да и того, что мы сделали. Прости меня, Санта, что не поверил твоим словам. Ты была права, тебе нельзя возвращаться обратно. Это запрещено. И бежать ты не можешь, лучше мы открыто будем сражаться. Ни одна женщина не заслуживает того, что ты пережила, даже если сама под этим подписалась. Это неоправданная жестокость, я ненавижу, когда причиняют боль без причины, особенно женщинам. Я защищаю их, и тебя тоже, – Джо дотрагивается до моей руки, перебирая пальцы, и слабо сжимает её.

– Тебе следует остаться здесь. В этом месте тебя никто не найдёт, пока мы не откопаем что-то на твоего мужа, чтобы освободить тебя. Ворота оснащены токовой защитой, она бьёт до потери сознания и порой до смерти. Их не снести, как и камеры по периметру сообщат нам о нежданных гостях. Ты здесь в безопасности, и я хочу помочь тебе, потому что чувствую вину за то, каким уродом был. Я не хотел вникать в твоё дело, а когда увидел проблему, то уже не смог забыть о ней. Останься здесь, Санта. Понимаю, что для тебя всё слишком запутанно, но когда-нибудь я расскажу тебе всё. Обещаю, что расскажу, но сейчас хватит. Я хочу помочь тебе, – вторая его ладонь ложится на мою щёку, и он стирает слезу, выкатившуюся из глаз.

– И я должна тебе верить? – Шёпотом спрашиваю его.

– Попробуй это сделать, ведь я покаялся. Не предполагал, что всё будет так страшно и отвратительно. А эти шрамы, чёрт возьми, они же кощунственны. Мы все совершаем ошибки, но можем их исправить. И в первую очередь, возьмёмся за твою. Филипп ответит за всё в суде, но нам нужны доказательства не только его жестокости, но и его незаконных действий. Ты должна вспомнить хоть что-то, чтобы вытащить себя из ада. У нас так мало времени, Санта, так прошу тебя, подари себе эту возможность. А я помогу, у меня много связей, много людей по всему миру, готовых работать на нас. Мы найдём информацию на твоего мужа, но без тебя это будет неосуществимо. И я прошу тебя остаться здесь, простить меня и поверить в то, что я хочу тебе добра. Правда, искренне хочу уберечь тебя от новой боли, – мягким голосом заверяет меня, и это успешно помогает Джо заслужить прощение. Со мной редко кто был таким нежным, он выбрал верную стратегию, но сейчас я могу контролировать свои эмоции.

Мужчина слишком близко, в его глазах блестит ожидание другого ответа, более глубокого. Он продолжает ласкать пальцами моё лицо, подталкивая меня к обрыву. А я стою, потому что хоть они и похожи так, но всё же, отличие имеется. Главное отличие Реда от Джо, из-за последнего моё сердце не бьётся быстрее.

– С каких пор мои приказы нарушаются? – Низкий тембр, полный ярости, ставший ещё более ужасающе хриплым, врывается в мой разум, и душа летит в пятки от страха.

Отталкиваю от себя Джо и поднимаю голову, встречаясь с тёмным взглядом, резко и точно бьющим по груди своей силой.

– С тех пор как они стали бессмысленными, – Джо нагло улыбается и садится ровнее на софе, демонстративно кладёт руку на спинку, дотрагиваясь до моего плеча.

– Значит, так? Тогда ты, надеюсь, уже ввёл её в курс дела? И Санта согласна? – Ред переводит ледяной взгляд на меня, отчего сглатываю и не могу даже ответить, потому что не так я всё представляла, особенно после прошедшей ночи. Ведь там всё было прекрасно, а сейчас… катастрофа.

– Ещё не успел, но как раз подбирался к этой теме. Поэтому будь добр, свали отсюда, – приторно сладко тянет Джо. Он издевается над Редом, специально провоцирует его, и это даёт толчок, чтобы сбросить руку мужчины со своего плеча и подняться.

– Ты, видимо, слишком поглощён моей женщиной и забыл, что это нейтральная зона, и я имею право быть здесь столько, сколько захочу.

– Твоей? Санта, неужели, ты разрешишь ему ставить на тебе очередное клеймо? – Усмехаясь, Джо встаёт с софы, и только я открываю рот, чтобы возмутиться такому поведению, как Ред не позволяет.

– Я не собираюсь делиться ею с тобой, Джо. Неужели, ты с первого раза не понял? Пока я не устану, ты не имеешь права даже дотрагиваться до неё, – шипит он.

– Правда? Думаю, Санта сама может решить, кому и когда до неё дотрагиваться. Не так ли, детка?

Теперь двое мужчин смотрят на меня, ожидая ответа. Один, улыбаясь, явно играя на чувствах, а другой же с ледяным отвращением осматривает меня. Вот второе обижает меня больше.

– Вы рехнулись? Я не вещь, чтобы вы меня делили. Для меня это… боже, о чём вы говорите? Какие разрешения и права у вас могут быть на меня? Никаких. Хватит, – возмущённо оглядываю каждого, не веря в происходящее.

– Вот видишь, Ред. У неё есть характер, и она может сама постоять за себя, как и чётко ответить, что в данный момент она там, где хочет быть. И с тем, кого хочет, – совершенно перевирая мои слова, Джо поворачивается к Реду.

Моё дыхание обрывается, как и сердце, пока разум ищет варианты прекратить это и остановить обоих. Это же нереально, такого не должно было случиться. Не сейчас. Не сегодня. Не после того, как я едва успела переварить информацию, свалившуюся на меня.

– Что ж, тогда я отступаю. Желание женщины закон для меня, – губы Реда расплываются в улыбке, но такой гадкой и злой, что по моей коже проходит обжигающий холодок.

И только он разворачивается, чтобы уйти, так на секунду замирает:

– Ах да, забыл сказать, что я не отрицаю, возможности присоединиться. Ведь именно это ты и планируешь, Джо, не так ли? Как бывало обычно у нас, делить женщину и в постели, и в жизни. Секс втроём. Надеюсь, моя сладкая, тебе это понравится, но за последствия не отвечаю.

– Что? – С отвращением переспрашиваю я.

– Он же не сказал ещё об этом, – цокает языком Ред. – Не успел навешать лапши на уши, а ты ведь её и любишь. Вот он, идеальный принц, правда, сладкая моя? Но к сожалению, ты не сможешь, так быстро избавиться и от меня.

– Господи, что ты несёшь? – Качаю головой, смотря то на Реда, теперь обратившего всю злость на меня, то на Джо, поджимающего губы.

– Не смей, Джаред, – предупреждает Джо.

– Прости, брат, не так хотел обыграть всё? Я не люблю тянуть, так что можете занять одну из спален на моей территории, а я присоединюсь позже. Может быть, захвачу камеру, наша сладкая девочка их очень любит, как и драматичное завершение историй, – точно попадает в центр грудной клетки своим ядом, отчего подаюсь назад, испытывая тянущее чувство предательства.

– Вряд ли тебя кто-то впустит, потому что чудовища остаются за дверью, – шипит Джо, а я прийти в себя не могу оттого, что он это сказал. Он ведь знал, куда бить меня, куда надавить, и где будет больно.

– Ты тоже считаешь меня чудовищем, уродом, страшной ошибкой природы, а, Санта? Ты…

– Отвали от неё. Ты злишься на меня, так говори со мной. Это подло, Джаред! – Повышая голос, Джо наступает на брата, а тот не двигается, смотрит на меня. Больше не могу, вновь мои мечты рушатся, надежды нет, а иллюзия стала очередным капканом. За что он так со мной?

– Злюсь? Да что ты, братик. Разве есть причины? Нет, ни единой. Мне не привыкать наблюдать за тем, как они выбирают тебя, да и чувства – это лишь насмешка над тем, что я люблю. Ты забыл, Джо, женщин слишком много, и потеря одной для меня не так важна. Но ты пользуйся, я разрешаю, потому что я сейчас остыл. Видимо, у сладкой Санты, врождённый вкус на принцев и их любви к насилию. Ведь она вновь выбрала оборотня. Хорошего вечера, – сказав очередные жестокие слова, Ред разворачивается и направляется к двери.

– Уж лучше ей быть со мной, потому что ни принц, ни чудовище не имеют отличий, – зло бросает ему в спину Джо и Ред замирает.

– У этой девушки имеется интуиция, и она говорит ей о том, что от тебя нужно держаться подальше…

– Джо, хватит, – шепчу я, пытаясь возмутиться от этой лжи, но не могу остановить уже вскипевшую кровь у обоих.

– Что ты промяукал? – Шипя, Ред оборачивается к брату.

– Ты ни на йоту не отличаешься от Филиппа. Унижаешь. Оскорбляешь. Наслаждаешься беспомощностью и слабостью. Нравится быть им? Да, ты именно он. Демонстрируешь силу, мнимую силу, которую направил на неё. Как и тот ублюдок. А я не позволю вам издеваться над ней.

– Ты похож на Филиппа! Но…

– Джо, хватит, пожалуйста… прекрати, – с ужасом смотрю, как обстановка всё сильнее накаляется. В глазах скапливаются слёзы, и у меня нет никаких сил, чтобы оборвать ненависть и лютую злость в глазах Реда, обращённых на брата.

– Но шрамы, нанесённые им, едва заметны и когда-нибудь забудутся. А вот твои – ты обожжёшь её сердце, разум и душу. Они изуродуют навсегда. Они убьют её. Ты оставишь в ней то, чем награждён сам. Поэтому ты даже хуже Филиппа. Он хотя бы не травмирует её чувствами глубже, чем ты. Он не играет с ней, он открыто признаётся в своей ненависти. А ты же лжец и подонок, использующий Санту только как подопытную. Но со мной она сможет жить, а не умирать каждый день, не молить об этом. Она будет свободной только со мной, ведь ты никогда не подаришь ей то, что она желает. Ты даже ревновать не умеешь, сразу же отступаешь, но при этом опускаешь достоинство женщины, чтобы казаться лучше. Нет, ты хуже Филиппа. Ты чудовище со стажем.

На секунду повисает молчание, в котором я закрываю рот рукой, шокированная обвинениями и словами Джо. Он не прав, но зачем-то нагло врёт и приплетает сюда человека, который не имеет сердца, души и сочувствия. Сравнивает их, причиняя заведомо острую боль брату. Зачем?

Я ни разу не видела, как зверь набрасывается на жертву. Ни разу не видела зверя в обличье человека, а вот сейчас, словно в замедленной съёмке наблюдаю, как Ред дёргается в сторону Джо и замахивается, в воздухе сжимая кулак. Он ударяет его по животу, отчего мужчину относит назад на столик, и он заваливается на него. Кричу от ужаса, когда Джо перекатывается и падает прямо к моим ногам.

– Хватит! Остановитесь! – Умоляя их, отскакиваю, когда Джо поднимается на ноги и резко поворачивается к Реду.

– Филипп, неужели бить не научили? – Из горла Джо вырывается нечеловеческий смех, специально назвав его именем, как оскорблением, которое моментально вызывает ответную бурю. Ред в один шаг настигает брата и набрасывается на него, но Джо не собирается так просто сдаваться. И это всё происходит на моих глазах, заставляя выбирать… нет, пусть Ред причинил мне боль, но я хочу защитить его.

Редко принцессы кидаются в драку, чтобы оттащить одного мужчину от другого. Прекратить страшное рычание, оскорбления, силу, с которой они уродуют друг друга. Но вот я не принцесса, и у меня нет в данный момент разумного решения. Эмоции затопили мой разум, и я хватаюсь за Реда, пытаясь остановить его удары. Но меня отталкивают.

– Хватит! – На мой крик никто не обращает внимания, поэтому у меня нет выхода. Братья полностью поглощены друг другом. Кажется, что проходит много времени, хотя на самом деле пару минут, до того момента, когда делаю вторую попытку. И в ту секунду, когда оказываюсь рядом с ними, Ред заносит кулак, Джо нагибается, и он пролетает мимо него, но точно и больно ударяет по моей груди. Сила, с которой меня отталкивает назад, забирает кислород из лёгких. Не могу дышать, падая и пытаясь ухватиться руками хотя бы за что-то, но ничего нет, кроме фигурок и стеклянных шкафов. Вылавливаю лицо Реда, полное ужаса, и с жутким грохотом падаю на пол, скуля от боли. И её так много, а я понять не могу, где же очаг. В сердце… да, именно там, но ещё и в левой руке.

От сильной боли в теле взгляд мутнеет, я не могу насытиться кислородом, хватая его ртом. Сжимаюсь и издаю стон, отдающийся в ушах сотней похожих, но там чудовище было одно, а сейчас же, их слишком много.

Глава 3

Когда эмоции перекрывают здравый смысл, то ты ничего не чувствуешь. Ни страха. Ни боли. Нет чувства, что пора завершить всё, остановиться. Нет, наоборот, адреналин в теле работает против тебя, он не позволяет врагам увидеть, что внутри ты терпишь настоящую пытку над собой.

– Санта!

– Не подходи… не подходи ко мне, – шепчу, продолжая отходить от полученного удара. Пытаюсь привстать, но рукой опираюсь обо что-то очень острое. Дёргаюсь и удаётся лишь сесть.

По щекам текут слёзы, не потому, что я обвиняю их в совершённом, а потому, что не понимаю, как оказалась в этой ужасной ситуации.

Двое мужчин по разным сторонам от меня. Двое мужчин стоят и не двигаются. Один с жалостью смотрит на меня, предлагая руку, чтобы помочь мне подняться. А второй, меня он интересует больше, смотрит стеклянным взглядом зелёных глаз, а его шрам на щеке становится резче, словно демонстрируя мне, насколько на самом деле их обладатель уродлив. Внутри и снаружи. Уродлив по отношению ко мне и ко всем. И чувства его тоже уродливые. Именно это и причиняет боль, душевную, сердечную и острую.

– Вы совсем с ума сошли? – Всхлипывая, поднимаюсь на ноги, и голова немного кружится.

– Да кто вы такие, чтобы делить человека между собой?! Кто вам дал право так относиться ко мне? Вы считаете, что ваша драка меня обрадовала, польстила моему самолюбию? Нет! – Жмурюсь, с печалью качая головой.

– Нет, это так ужасно. Вы оба отвратительны. Вы оба относитесь к женщинам, словно они ваши вещи. А мы живые, чёрт возьми! Да, мы ошибаемся чаще, чем вы! Да, мы вот такие неблагополучные, но мы же живые. Почему вы забываете об этом? Нам тоже может быть больно не только физически. Но нет, вам обоим привычней использовать меня, словно игрушку. Захочу – сведу с ума. Захочу – буду оскорблять. Захочу – отдам в пользование брату. Захочу – придумаю сценарий, где она станет абсолютно пьяной и больной. А я? Меня кто-то из вас спросил? Нет, зачем, правда? Ведь я кукла, просто глупая кукла для вас, – облизываю губы, ощущая на них солоноватый привкус слёз, и горько. Смотреть на их бледные и суровые лица горько, потому что я права. Только сейчас осознаю, насколько слаба против мужчин. Они могут вертеть мной, как хотят, а я позволяю, потому что у меня в груди неправильно бьётся сердце, и оно изнывает по ласке, нежности, спокойствию. Но видимо, это мне не будет подарено.

– Нет, Санта, мы…

– Закрой рот, – издаю нервный смешок, перебивая Джо.

– У тебя кровь, ты порезалась, – указывает на мою руку. И я перевожу взгляд на неё. Видимо, когда падала задела статуэтки, и они разбились, а я рухнула на них. И теперь же тонкие полоски, кое-где небольшие ранки окрашивают ладонь в алый цвет.

– Тебе…

– Переживу. Вот это я переживу, ведь знаю уже, что такое шрамы. Одним больше, одним меньше. Кто заметит? Никто. Меня это не волнует, потому что там не больно. А вот здесь! – Прикладываю окровавленную ладонь к груди.

– Вот здесь больно. Внутри так душно сейчас от вас. Почему вы оба так сильно меня ненавидите? Почему? Что я вам сделала? По какой причине вы делите меня, когда это глупо и нелепо? Для чего это всё? Вам так лучше? Вам приятно разыгрывать подобные спектакли для женщин? Или это очередная стратегия для чего-то? Почему я? Да, неужели, я никогда не смогу увидеть хоть капельку доброты от мужчин? Неужели, я так глубоко греховна, что надо мной не сжалится эта, чёртова жизнь? С меня хватит, – подбородок дрожит от разочарования, от обиды и оттого, что он не хочет хотя бы немного пожалеть меня. Ред. Просто смотрит, даже уже не на меня, а за меня. Ему неинтересно, что сейчас происходит. Он цел и невредим, он просто стоит и ждёт, когда я закончу. Это так больно. Словно пустое место. Никто. Без имени. Без души. Без сердца. Мне больно! Больно мне!

– Санта…

– Не смей трогать её, – не позволяя подойти ко мне или остановить, Ред перекрывает путь Джо. Хоть что-то происходит, и всё со злобой, от которой я тоже устала. И это давит на грудную клетку, до сих пор горящую от удара. Горько бросаю взгляд на Реда, ожидая, что сам поможет, сделает нечто другое. Для меня. Прижмёт к себе, извинится, в конце концов, но нет. Он полностью увлечён ссорой с Джо.

– Это, напомню, ты врезал ей, – шипит Джо, пытаясь увернуться от брата. Перевожу взгляд на его окровавленные губы, на сильную руку Реда, толкающего его в грудь, и она тоже в крови.

– Как же вы противны, – шепчу, выскакивая за пределы кабинета.

Несусь в сторону спальни, единственного места, где сейчас смогу спрятаться. Немного побыть собой. Слабой. Беспомощной. Разобраться, что произошло и почему мне так больно. Сейчас очень хочется выпить, затмить свой разум и не чувствовать больше. Ничего. Ни стука сердца. Ни дыхания. Видеть спокойствие во мраке и не мучить себя. Но не могу позволить вновь увлечься вином, ведь тогда всё будет потеряно снова. Воспоминания, страх и причины. Я должна их сохранить. Это лишь и осталось во мне. Никакой радости, ни счастья, ни взаимопонимания, которое было ещё сутки назад в этой самой спальне. Всё перевернулось.

Наблюдаю, как ледяная вода смывает кровь с моей руки, и захлёбываюсь рыданиями. Меня рвёт на клочья, раздирает на щепотки молекул, и я тону в своём одиночестве. Ужасно, а ведь и повода не было. И самое страшное для меня – слова, которые до сих пор крутятся в голове. Ред специально обжёг моими же воспоминаниями, чтобы больше унизить меня, умертвить и оставить безвольной. Напомнить, что терпела это, прощала, и не имею никакой ценности для этого мира. Что для него я больше никто. Вот это больнее всего.

Неожиданно до моих рук касаются горячие пальцы, и я распахиваю глаза, подавляя всхлипы. Трясёт, когда встречаюсь в отражении с тёмным и мрачным взглядом Реда.

– Не трогай…

– Прости, – его шёпот, а может быть, он ничего не произнёс. Задерживаю дыхание, пока он бережно смывает кровь и выключает воду. Кусаю губы, чтобы не разрыдаться громче, а он стоит за моей спиной, смотрит на меня, раздавленную и униженную вновь, и только держит мою руку в своей.

– За что? – Сдавленно спрашиваю его.

Отводит взгляд, и холодок пробегает по спине, когда он отдаляется.

– Тебе нужно обработать раны, чтобы не было заражения, – его сухой тон никак не укладывается в моём сознании. Ред уходит обратно в спальню, оставляя меня одну смотреть на себя. Опухшие глаза, панически сверкающие отчаянием, кожа ещё белее, чем раньше и покусанные губы. Отвратительное зрелище, но именно такая я сейчас внутри. Страшно одинокая.

Он возвращается и подхватывает полотенце, подходит ко мне и кладёт его на руку, так и висящую под уже выключенным краном.

– Хотя бы это позволь мне сейчас сделать, Санта. А потом можешь идти к нему, – обхватывает меня за талию, и я не понимаю больше, о чём он говорит. К кому, к нему? Что он думает? Чувствует ли?

Словно робот, на его лице нет ни единой эмоции. Сажает меня на постель и ставит рядом аптечку. Мне плевать, откуда она взялась здесь, откуда там так много лекарств, бинтов, мазей и прочей ерунды. Я наблюдаю за его мимикой. Ничего. Всё холодно. Резко. Точно. Отработано. Осматривает мою руку и открывает какой-то тюбик. Поливает прозрачной жидкостью, отчего раны начинают шипеть и пузыриться. Щиплет сильно, но я не подаю вида, потому что он молчит. Слишком долго крутит мою руку, а затем обматывает бинтом. Складывает всё обратно и поднимается на ноги. Прячет взгляд, а я смотрю на этого человека с мольбой, чтобы заговорил со мной.

– Пару дней, и всё пройдёт. Неглубоко. Царапины, но лучше их скрыть, – сухо бросает и отходит от меня. Кидает аптечку на столик и даже не поворачивается.

– За что? Скажи мне, объясни. За что ты так со мной? – С ужасом шепчу, понимая, что не получу желаемого.

– Тебе лучше уйти, Санта. Уйти к Джоршуа, и пусть он решит, что делать дальше. Я приношу свои извинения за то, что ударил тебя. Не тебе это предназначалось, – словно что-то мешает ему говорить, делая голос ещё более хриплым, болезненным и страшным.

– Плевала я на твои извинения. Ты оскорбил меня. Ты унизил меня своими словами. Ты провоцировал Джо, а затем он тебя. Что за игру вы ведёте? И по какой причине я стала эпицентром скандала? – Повышая голос, севший от ещё недавнего крика, поднимаюсь с постели.

– Уходи.

– Всё? Наигрался? Устал? Но никогда не поверю, что у вас обоих резко вспыхнули чувства, и вы боретесь за моё внимание! Отвечай, Джаред, что это было? Почему я? – Подскакиваю к нему и ударяю забинтованной рукой по спине. Даже не дёргается, а я закусываю губу от боли, резко вспыхнувшей на коже.

– Отвечай, чёрт бы тебя подрал! Отвечай! – Ещё ожесточённее ударяю по его спине уже кулаками. И пусть будет плохо, но не могу больше. Это отношение меня убивает. Всё сейчас так остро и странно, пугающе, и мне страшно оттого, что могу потерять. Ведь он меня выгнал.

– Отвечай!

– Что ты хочешь знать? – Поворачиваясь, перехватывает мои запястья и дёргает за них.

– Что ты ещё хочешь увидеть, Санта? Я ударил тебя. Чёрт возьми, я тебя ударил. Ты хоть понимаешь, как я чувствую сейчас себя?! Я. Тебя. Ударил, – рычит в моё лицо, а глаза безумные.

– Ты дрался…

– Он вывел меня. Потому что ты была рядом. Он провоцировал меня. Знал, что я могу сорваться. Он это сделал специально. Он сравнил меня с этим ублюдком, и он прав. Я тебя ударил! – Его лицо искривляется яростью, пугающей своей обжигающей близостью.

– Я не хотел тебе причинить боли, только ответить ему. Я…

– Ты хотел, – вырываю свои руки из его и отступаю на шаг.

– Нет. Я целился в него, но не заметил тебя, – качает головой, так и не понимая, что физическая боль стала пеплом, а вот внутри. Как же горячо.

– Ты хотел мне причинить боль, – чётко и с отвращением выговариваю каждое слово. – Ты хотел именно этого, играя моими воспоминаниями, которые я тебе доверила. Ты получил мою боль, тебе удалось унизить меня, показать, что я ничтожество. Это намного сильнее ударило меня, чем твой кулак. Это принесло мне боль.

Опускает взгляд, потому что я права. Первый раз, может быть, я увидела всё иначе. Он хотел этого. Он целился в мою грудь, но не на кожу, а в сердце. Он метко выстрелил в меня, и я изнутри истекаю кровью, смотря сейчас на него.

– Какая причина побудила тебя это сделать, Ред? – Горько шепчу я. – Или же нет причин, и ты можешь легко предать свои слова? Ты так просто делишься с другими моей жизнью, моей личной болью, что я больше не верю тебе. Ты предал меня. Ты предал всё, что я чувствовала буквально вчера. И вчера ты был другим. Кто ты сегодня? Какую роль избрал для себя? Зачем?

– У меня нет ответов на твои вопросы, – сухо отвечает, и это вызывает истерический смешок.

– Конечно, нет. Это ведь тоже просто, уйти вот так от честности. А ты ей хвалился. Всё ложь, и ты тоже иллюзия. Того человека, которого я хотела бы знать, нет. Он, действительно, был моей выдумкой, и это мой самый главный минус. Я до сих пор мечтаю, – разочарованно качаю головой и отступаю от него. Боже, а я ведь верила ему. Верила, что другой, может, всё же непохож на Филиппа. Нет, они все одинаковы. Они используют меня. Я для них красивая статуэтка, которую они иногда полируют, чтобы похвалиться своим приобретением. Но вот их прикосновения оставляют на мне шрамы. Теперь и я уродлива.

Ред так и стоит на том же месте, пока я направляюсь к шкафу, чтобы достать оттуда сумочку. Я не могу больше здесь находиться. Плевала я на безопасность. Нет ни одного места, где до меня не доберутся. Везде найдут. Так зачем прятаться? А здесь сейчас всё для меня отвратительно, и человек, так и не подаривший мне обещанного. Мне некуда идти, к Рейчел не имею права. Она и так пострадала из-за меня, и я сейчас разбита. Мне нужно время, чтобы остыть, обдумать всё и взвесить. Понять, как быть дальше. Придётся снять номер в гостинице, чтобы переждать.

Иду к двери, на ходу надевая куртку, тащу свой чемодан. Прохожу мимо Реда, и сердце болезненно сжимается.

Попроси меня не уходить. Заставь остаться здесь. Пожалуйста, ты же мне нужен.

Боже, хочется закатить ещё скандал, чтобы задержаться. Понимаю, что это глупо. Я не могу унижаться сильнее, молить его хотеть меня и только меня. Соврать. Лгать отчаянно, чтобы убедить в том, что мечты могут быть воплощены. Не могу. Не буду, хотя безумно одиноко внутри и горько.

– Ты права. Я не имел права говорить то, что сказал. У меня нет оправданий, и я не буду это делать перед тобой, потому что бесполезно. Я виноват. Я причинил тебе боль и предал всё. Ты права, – как только хватаюсь за ручку, сзади раздаётся приглушённый голос. Замираю, а сердце, вот же зараза, быстрее бьётся от радости.

– Мне жаль, что ты поддался каким-то эмоциям и так легко выложил все мои страхи и всё, что вызывает во мне ужас. Ты играл мной, а я позволила. Надеюсь, тебе стало легче от яда, который ты выпустил в меня. А я привыкла с ним жить и как-нибудь справлюсь, – всё же, нажимаю на ручку, характер даёт о себе знать, не позволяя простить. Я это делаю постоянно, и конец один и тот же.

– Мэтью ещё не вернулся. Тебя некому отвезти, – быстро произносит Ред.

– Твоя забота, сладкий, противна, – фыркая, распахиваю дверь и выхожу в тёмный коридор.

– Тебя не выпустят без моего согласия, – летит в спину.

– А ты дашь его, или же пусть меня к чёрту убьёт током, – резко отвечая, везу свой чемодан и направляюсь к лестнице.

Я знаю, что он не пойдёт за мной. Знаю, что не из тех мужчин, которые останавливают. Но так хочется, как и любой другой женщине, чтобы боролся. Хотя разве борются за то, что не нравится, за то, что надоело? Нет. Так и сейчас. Иду в темноте к двери и тоскливо, вновь появляется желание плакать или разбить что-то, кричать во мраке и молотить всё, чтобы брызнул свет. Хотя бы немного.

– Мисс Блейз, вы куда? – Прямо передо мной открывается дверь и появляется Мэтью.

– Отвезите меня в гостиницу, хоть куда, – сухо прошу его.

Прищуривается, не позволяя мне пройти. Делаю шаг в сторону, и он туда же. А потом снова.

– Что произошло за то время, пока меня не было? – Расставляет руки, не оставляя, иного выхода, как тяжело вздохнуть и прекратить пытаться оказаться на холодном воздухе.

– Я больше не могу. Вы предали меня, как и они. Все здесь играют по правилам, которых я не знаю. И знать не желаю, понятно? Поэтому пропустите, и я свалю из этого дома, где всё пропитано ложью, – бегло осматривает меня, замечая повязку, и его лицо искажается от гнева.

– Откуда? – Шипит он, указывая на бинт. Первый раз вижу его таким, отчего отшатываюсь.

– Откуда это, я спрашиваю, мисс Блейз? – Повторяет вопрос, входя в дом и хлопая дверью.

– Неважно. Упала. Я хочу уйти, пожалуйста, Мэтью. Вы же знаете своих племянников, вы знаете, какие они. Прошу, я не могу больше быть униженной, не хочу, – всхлипываю и поджимаю губы, чтобы не дать себе возможности упасть и молить вновь.

От моих слов его лицо бледнеет.

– Мать рассказала про нас. Это стало причиной вашего поведения?

– Нет. Дайте пройти, – дёргаюсь в сторону, но он лишь качает головой.

– Не выйдет, мисс Блейз.

– Вы что, меня теперь в рабынях будете держать? Почему? Я имею право…

– Успокойтесь, – его ладонь ложится на моё плечо и немного сжимает его. – Вам не следует выходить отсюда. Пока лучше быть в этом месте, и я вас не отпущу, потому что не подвержен страстям, которые творятся в моё отсутствие. И в отличие от этих мальчишек, и вас, не умеющей оберегать свою жизнь, я не позволю вам так бездумно вернуться обратно. Понятно? Не для того мы столько работали, чтобы так легко сдаться. А сейчас будем решать проблемы.

С этими словами он резко подхватывает меня под колени и взваливает на плечо. Охаю, теряя ориентиры и свисая, болтаюсь, ещё не понимая, что произошло. Всё кружится, немного тошнит, а как только ступеньки попадают в поле зрения, так и осознаю – возвращает.

– Немедленно отпустите меня! – Визжу я, ударяя ладонями по спине Мэтью.

– К сожалению, не могу, вы поранитесь, – спокойно отвечает он.

– Чёрт возьми, не смейте этого делать! Не смейте меня нести к нему! Ненавижу! Всё здесь ненавижу! Отпустите! – Кричу так громко, что точки появляются перед глазами.

– Ещё пара секунд, – его голос теряется в грохоте, а затем золотистый свет после мрака ослепляет меня.

– Нет! Отпусти!

– Конечно, мисс Блейз, – и он выполняет мою просьбу. Лечу прямо на постель и подпрыгиваю на матрасе.

– Что за чертовщина, Мэтью? Какого дьявола ты вошёл сюда без разрешения? – Знакомый голос на высоких хриплых тонах приводит в полное шоковое состояние.

– Мне и не требуется разрешение, племянник, чтобы вернуть тебе то, что ты нечаянно потерял. Живо разберитесь, если этого не произойдёт, и ты окончательно свихнулся, раз поступаешь, как полный идиот, то я придушу тебя. Буду у себя, – отчитывая Реда, Мэтью хлопает дверью за собой, оставляя нас одних.

Ловлю не менее удивлённый взгляд Реда и, наверное, я сумасшедшая, но начинаю смеяться. Хохотать, словно безумная, ведь это было прекрасно. Хоть кто-то это сделал так, как мечтала я. Теперь и он унижен, а я смеюсь.

– Я не вижу ничего весёлого в этом, Санта. Ты хотела уйти, так я помогу тебе, – меня хватают за руку и резко поднимают.

– Если ты уходишь, то не возвращаешься, – шипит Ред, таща меня за собой к двери.

– Конечно, я же вещь, меня можно растоптать, использовать, унизить и выбросить. Давай, вперёд, сладкий, мне неважно, как очередной мужчина будет поступать со мной. Я никто, – продолжаю смеяться, отчего скулы на его лице играют резче.

– Дура ты, сладкая, – фыркая, дёргает ручку и распахивает дверь.

Толкает меня за неё и, не отпуская руку, выводит в коридор.

– Да я и сама знаю, где выход. Хотя нет, я же глупая, могу заблудиться и войти в другую спальню. Джо, – боже, я знаю, что поступаю подло. Но сейчас больше не могу контролировать себя, не хочу, потому что устала. Устала, что ко мне так относятся, таскают туда-сюда, ненавидят и вышвыривают, как куклу.

– А я покажу, не волнуйся. Сразу к нему можешь идти, – тащит за собой, но внутри меня уже проносится волна возмущения.

– Хватит так обращаться со мной! – Вырываю свою руку из его и останавливаюсь.

– Ты хотела уйти, так чего медлишь? Всё, путь открыт, – указывает рукой на лестницу. – Я даже сообщу, чтобы тебе его осветили на улице.

– Какая щедрость, сладкий, но не стоит перенапрягаться, у тебя же, наверное, по плану незабываемая игра с новой идиоткой. Вдруг не получится, – ядовито отвечаю ему. Я не могу видеть, как и куда бьют мои слова, потому что стоим в темноте. Он и я. Всё вокруг накалено. Кровь внутри кипит от ярости и обиды. И врезать бы ему, ударить и причинить боль, которая до сих пор живёт во мне, но держусь, лишь сжимая руки в кулаки.

– Ревнуешь? – Издевается.

– Нет, забочусь о тебе, милый.

– Твоя забота противна.

– Как и твоя.

– Тогда у нас есть ещё что-то общее, заботиться друг о друге у нас выходит довольно отвратительно.

– Зато причинять боль прекрасно. И это нормально? – Выдыхаюсь, когда всё улетучивается, а он стоит напротив меня. Не хочу вновь этого и в то же время хочу. Боже, и вновь мне гадко.

– Нет, поэтому тебе следует уйти.

Он умеет играть в эти партии намного лучше, оставляя меня, полностью облитую правдой.

– Хорошо, раз ты так этого ждёшь. Только пообещай, что другую, ту, кем ты болен сегодня, не предашь. Она может не выдержать, – шепчу я, сглатывая горький ком. – Ведь это убивает. А кого-то навсегда.

Молчит, ему явно претит моё пребывание здесь, и я тяжело вздыхаю. Вот и всё, я должна заставить себя уйти. Должна.

Делаю шаг в сторону и разворачиваюсь, как Ред хватает меня за руку и резко тянет на себя. Испуганно выдыхаю, оказываясь в его руках, и удивлённо поднимаю взгляд.

– Сегодня я болен ещё глубже, чем вчера, но слабее, чем завтра, – его шёпот тянется в моё сознание яркими искрами и проникает в кровь, заряжая сердце.

– Тогда я желаю тебе счастья, Ред. Я рада за тебя, – дрожащим голосом отвечаю, понимая его слова иначе. Всё ложь. И фантазия тоже.

– Я не хочу счастья, сладкая моя. Я не хочу этого. Мне страшно. Первый раз в своей жизни я боюсь, – его руки, с силой нажимая на мою спину, проходят вверх, и он обхватывает мою голову.

– Чего ты боишься? – Обескураженная таким признанием, спрашиваю его.

– Тебя и то, что появляется во мне, когда вижу кого-то рядом с тобой. Джо специально спровоцировал меня и сказал, что не остановится, пока не скажу этого. Я боюсь признаться, но сделаю это только раз. Сейчас. Тебе, – разрывая слова горячим дыханием, Ред сжимает мой затылок ладонью, вынуждая приблизиться так, чтобы наши губы практически прикасались. От этой близости, от темноты, возвращающей меня в прошлое, в наши первые встречи, я теряю рассудок.

– В чём ты хочешь признаться? – Каждое моё слово заставляет касаться его губ, отчего сердце оглушает шумом голову.

– Я ревную. Я подвержен этой эмоции. Я. Тебя. Ревную, – втягиваю в себя с шумом его дыхание, растапливая все рецепторы чувств в своём теле.

Глава 4

С силой сжимаю волосы Реда. Губы горят от напора его рта. Тело податливо выгибается под мощью ладоней, ласкающих спину. Ноги путаются, пока мы движемся в темноте обратно в спальню. Кровь давно превратилась в кипящий ядрёный напиток из страсти и желания обладать этим мужчиной. Разум отключился ещё при первом поцелуе. А томление, жажда и голод буквально раздирают фантазии о предстоящем.

Куртка осталась в коридоре, как и водолазка, затем футболка Реда уже на пороге спальни. И снова губы сливаются, чтобы до боли оставить отпечаток на сердце. Сама руками нащупываю пуговицу на джинсах и расстёгиваю их, снимаю на ходу ботинки, стараясь не прервать поцелуй. Пальцы не подчиняются, и я издаю стон отчаяния в его рот.

Меня трясёт от желания, а Ред опускается поцелуями по моей шее, захватывает руками бретельки бюстгальтера. Тянет вниз. Судорожно выдыхаю, когда его губы смыкаются на соске, играют языком с бусинкой. Хватаю его за волосы, прижимая теснее, а он с яростью, с такой сильной страстью сжимает мою грудь, продолжая кусать сосок, кружить вокруг него языком. Чувствую, как трусики намокают всё быстрее от этих действий.

– Я хочу тебя… сейчас, – выдыхая, тяну вверх Реда и встречаюсь с его блестящими от желания глазами. Он тоже готов разодрать меня.

Без слов хватает за запястье и толкает вперёд к стене. Едва успеваю выставить руки, как он накрывает меня своим телом сзади.

– Обожаю, когда ты горишь, – кусает шею, а его руки с лёгкостью расстёгивают молнию джинсов и тянут ткань вниз. Он снимает с меня всё, оставляя полностью обнажённой. Больной и сумасшедшей.

– Я не буду нежным, – предупреждает он. Закусываю губу и отклоняю голову назад, наслаждаясь его пальцами, проникнувшими в меня.

– Ты этого и не ждёшь, сладкая моя, – находит мой рот и впивается в него. Ласкает меня изнутри, а другим пальцем теребит клитор, отчего издаю стон.

Неожиданно всё исчезает, распахиваю глаза и поворачиваю голову, Ред сбрасывает остатки одежды и обхватывает мою шею одной рукой, ловя мой поцелуй.

– Дотронься до меня. Сама покажи мне, как ты хочешь, – шепчет и опускает мою руку вниз. Ведёт её по ягодице, пока кончиками пальцев не ощущаю бархатистую горячую кожу. Она настолько нежная, возбуждающая, что интерес моментально бурлит в крови. Обхватываю основание его члена и наслаждаюсь вырвавшимся низким рычанием из горла Реда. Ему нравится, а я с ума схожу. Уже активнее двигаю рукой, касаясь своих ягодиц, пока он сам не останавливает меня и не опускает ниже, прямо к моей мокрой дырочке. Отпускаю его член, и закрываю глаза, насыщаясь медленным проникновением. Тихий стон слетает с губ, когда стенками обнимаю пульсирующую головку и затем вбираю в себя полностью.

На этом вся нежность и романтика исчезают. Словно слетают все ограничения, когда мы сливаемся телами. Целует мою шею и обхватывает за талию.

– Обопрись, – шепчет Ред, и я расставляю руки по бокам.

– Ты убиваешь меня, сладкая моя, – отклоняется назад, двигаясь корпусом и выходя из меня, чтобы в следующий момент полностью наполнить ожесточённым движением вперёд.

– И я так долго ждал, чтобы сделать вот это, – вновь подаётся назад, и в следующий момент громкий шлепок по ягодице наполняет сознание. Вскрикиваю от неожиданности, кожа полыхает и покалывает миллионом иголочек. Только это ещё больше возбуждает, внутри меня всё пульсирует, и это не остаётся незамеченным мужчиной, так изящно изводящим меня. Обожаю его вот такого.

– Сделай это ещё раз, – прошу я сдавленно, и облизываю губы.

– Сильнее? – Медленно толкаясь в меня, интересуется.

– Плевать, у меня много… боже, – издаю стон, упираясь лбом о стену от второго удара по другой ягодице. Громко дышу, а ноги дрожат. Я сейчас упаду к чёрту от возбуждения, от его пальцев, с силой сжимающих меня за талию, и его движений, которые с каждым разом ускоряются. Такой контраст. Полыхающая кожа ягодиц становится более чувствительной при контакте с его.

– Ред, – издаю стон, отклоняя голову. Хватает меня за волосы, вынуждая выгнуться сильнее. Другой рукой сжимает шею и немного поворачивает лицо. Впивается в мои губы, и я раскрываю их, отдаваясь полностью огненному наслаждению, текущему по венам. С каждой секундой, минутой всё жарче.

Шлепки, мои стоны, его дыхание, перемешанные с поцелуями, давлением внизу живота, вызывают сильнейший всплеск. Он поднимается от ног, проносится по всему телу и завершается в том месте, где он яростно двигается во мне. Бессвязные крики, вырываются из груди, пока хватка Реда не ослабевает. Обхватывает мою талию и ещё быстрее движется во мне. В глазах вижу искры, уже беззастенчиво стону, карябая ногтями стену, и подаюсь назад. Усилить давление, достичь вершины, и это удаётся в считаные мгновения. По телу проносится дрожь, всё сотрясается в оргазме, и я слышу… словно очень далеко стон Реда, он обнимает меня за талию, прижимая к себе. Тела повторяют движения и сгорают в экстазе только присущего нам сумасшествия.

Усталость и расслабленность наваливаются на меня, пока Ред медленно покрывает мою шею поцелуями, поднимаясь выше к щеке.

– Прости меня за то, что не увидел тебя. Я не хотел причинить тебе боль, – шепчет он, и его рука ложится на мою грудь, именно туда, где ещё недавно всё горело от физической ярости этого мужчины.

Открываю глаза и поворачиваю к нему голову, мягко улыбаюсь и накрываю его руку своей.

– Всё хорошо, сладкий, – наслаждаюсь минутным недовольством, а затем тянусь к его губам, оставляя на них поцелуй.

– Только должен расстроить, это ещё не конец, – делает шаг и выходит из меня. Тут же из меня вытекают соки, но я не обращаю на них внимания.

– Не конец? – Удивлённо переспрашиваю я.

– Точно не конец, – качая головой, подхватывает мою руку и опускает вниз. Поворачиваюсь, когда обхватываю твёрдый член и изумлённо поднимаю взгляд на Реда.

– Но ты… ты же… вроде бы… ты получил оргазм, – шокировано смотрю в его глаза, вызывая широкую улыбку.

– Когда я перевозбуждаюсь, как и многие мужчины, то порой такое случается. Да, я кончил, но это ещё не всё. Испугалась? – Приподнимает бровь, пока я глажу пальцем мокрую головку его члена.

– Нет, мне тоже мало, – придвигаюсь к нему ближе, уже совершенно не стесняясь своей наготы, забыв об усталости, и готовая пробовать новое. То, что он может предложить мне. Увидеть с ним ещё больше наслаждения и утонуть в пороках.

– Ты не против массажа? – Отрывает мою руку от себя и, двигаясь спиной, тянет меня за собой.

– Не против, если он будет таким же, как и в первый раз, – довольно улыбаясь, отвечаю ему.

– Он будет другим, сладкая моя, потому что теперь ты меня не боишься, – подхватывая за подбородок, целует в губы и тут же отпускает.

– Ложись на живот, – указывает на постель.

Без вопросов опускаюсь на кровать и удобно располагаюсь на ней. Наблюдаю, как Ред закрывает дверь, собирает одежду и исчезает из поля зрения. Моё тело расслаблено, и мне хорошо, проблемы и страхи пока не проникают в разум, он очищен, полностью освобождён.

Кровать прогибается под весом Реда. Он приподнимает меня за талию и кладёт под живот валик. Теперь моя попа выгнута, но меня это не особо волнует, ведь сейчас предстоит новый виток моей страсти. Тёплое масло льётся на мою спину, и затем ощущаю его руки, нежно растирающие его по коже. Да, именно так, как я и помню.

– Ты говорил, что не выходишь из дома. Но ты был там, в том салоне, – произношу я.

– Верно, обычно я не выхожу, если нет необходимости, но в тот момент она была, – скользя пальцами по моим ногам, отвечает он.

– И как ты это делаешь? Ведь ты скрываешь своё лицо? – Интересуюсь я, наслаждаясь его сильными руками, разминающими ступни.

– Капюшон. Есть много ухищрений, чтобы люди не увидели моё лицо.

– А как тебе удалось прийти и уйти незамеченным, выставив меня полной идиоткой? – Усмехаясь, подавляю в себе желание застонать, когда его руки поднимаются выше и сжимают внутреннюю часть бедра, немного раздвигая ноги.

– Договорённость с Диной. Да и купоны присланы Рейчел не с работы, а просто так. Салон принадлежит Мэтью, – спокойно отвечает он, а я распахиваю глаза, немного приподнимаясь и поворачиваясь к Реду.

– Мэтью? – Изумляюсь.

– Точно. Это была идея Мёрл, поначалу она владела им, а сейчас занимается частными уроками математики со школьниками. Её сын взялся за это дело, но выходит у него крайне отвратительно, – вижу, как он кривит нос, и это вызывает улыбку.

– Не смею не согласиться. Массажисты там те ещё, – возвращаюсь обратно и закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновениями к моим ягодицам.

– А ты? Где ты научился этому ремеслу?

– Интернет – интересная и поучительная вещь, сладкая моя. Оттуда можно почерпнуть многое, а ещё книги, особенно старые издания. Иногда там содержится множество забытых трюков, – его пальцы проходятся по моему клитору и мягко надавливают на него. По телу пробегает ток, и я дёргаюсь от притока крови.

– Это помогает подготовить женщину, – продолжает массировать пульсирующую бусинку. Закусываю губу и прочищаю горло, полностью погружаясь в мир, где существуют только ощущения.

– Немного обмануть её, – оставляет меня на пике и проводит двумя руками по ягодицам, немного надавливая на них, и ловит между пальцами мои складки. Тихо стону, подаваясь назад.

– И сейчас… ты это тоже делаешь? Обманываешь? – Шепчу я, сходя с ума медленно, но верно от его неторопливых и повторяющихся движений.

– Тебя нет, но я показал, что ты можешь получить, если согласишься, – проникает пальцами в меня, и я чувствую, как он перемещается, двигая ими во мне.

– Но я не согласилась, – по спине проходит горячий жар, когда Ред касается губами позвоночника, поднимаясь выше.

– Согласилась, сладкая моя, – шепчет мне на ухо, подхватывая зубами мочку, продолжая двигать во мне пальцами, прибавляя к яркому спектру ощущений ещё один, играющий с клитором.

– Когда? – Отклоняюсь немного вбок, чтобы он продолжил посасывать моё ухо, возбуждая сильнее.

– Когда сказала, что хочешь избавиться от Филиппа. Ты была честна, – языком водит по моей шее, завершая поцелуями.

– Когда ты намокла от моих прикосновений, – ведёт губами по моему затылку и опускается ниже. Не замечаю, как сама начинаю двигаться на его пальцах.

– Когда ты ответила мне и призналась, что одинока, – второй рукой поглаживает мои ягодицы, скользит по ним и останавливается на другой дырочке.

– Ты сказала «да», – медленнее совершает фрикции. Вздрагиваю, когда его язык проходит между моих ягодиц и кружит по ним.

– Боже, – выгибаюсь, подставляя своё тело под него. Тысячи искорок образовываются в сознании, полностью туманя его. Я не понимаю больше, что со мной происходит. Мне нравится, я тону, готова сделать что-то ненормальное, чтобы снова побывать там, где взрываются чувства.

Мои громкие стоны не прерываются ни на секунду, пока Ред умело ласкает меня. И кажется, что вот-вот достигну пика, а он останавливается. Как будто издевается, завлекает меня в другой мир. Я двигаюсь к нему навстречу, слышу только своё ускоренное дыхание. Чувствую лишь его пальцы, разрывающие моё тело, пускающие по крови медленную лаву из желания и ярости неудовлетворения. Не осознаю, что он делает со мной, чем обжёг так сильно, раз я теряю нить с реальностью.

Всё на секунду останавливается, а в следующий момент слабая, но ощутимая боль вырывает из горла крик.

– Тише, всё хорошо, не сжимайся, – Ред целует мою щёку и находит губы. Из глаз брызгают слёзы, когда я понимаю, что сейчас он находится не там, где обычно.

– Сладкая моя, расслабься, – его шёпот успокаивает, как и ласковые поцелуи, которыми он покрывает мои губы и шею. Не позволяет отвлечься от возбуждения, приводит тело в состояние ожидания, пока не начинает осторожно двигаться.

– Вот так, умница, – приговаривает, а я вижу его сквозь мутную призму искажённой реальности. Боль сменяется странным распиранием, а затем сознание переключается на его пальцы, играющие с клитором. Он не даёт даже возможности противиться, хотя где-то внутри появляется такое желание. Но тут же угасает, притупляясь новыми ощущениями.

С каждой минутой движения становятся быстрее, резче и грубее. Я не в силах отвечать на его поцелуи и просто опираюсь лбом о постель, сжимаю пальцами покрывало и хрипло стону. Клитор трётся о валик под силой мужского тела. Его руки накрывают мои, он не прекращает целовать мою кожу, то ухо, то щёку, то шею. И такой букет из возбуждения, что я не контролирую странные импульсы, они незнакомы мне, но сладки настолько, что вызывают пламенную бурю в теле. Она буквально разрывает меня, расщепляет на ионы воздуха, которые тут же взрываются. Она накрывает меня с головой, оглушая криком, стоном Реда, рычанием и затем тишиной.

Время проходит через моё покрытое потом тело, пропитывает воздух и приносит спокойствие. Словно куклу меня переворачивают, убирают с лица мокрые пряди волос и целуют.

– Теперь ты меня убила, сладкая моя, – хриплый и полный эротизма тембр нехотя проникает в сознание, и я медленно открываю глаза. Лежу на спине, ощущая пульсацию в… господи, не может быть.

– Ты… я… мы… – не могу сформулировать фразу, бессвязно шепчу, моргая и пытаясь привести в норму мутное зрение.

– Занимались анальным сексом? Да, – приподнимая уголок губ, отвечает Ред, расположившись рядом со мной. Он подпирает голову рукой, а я в шоке.

– Правда? То есть… говорят, это ужасно больно и грязно, и… господи, – краска приливает к щекам, и я поворачиваюсь на бок, чтобы спрятаться от Реда. Я же никогда даже подумать об этом не могла, для меня это было сверхвульгарно. А сейчас сама узнала, как это. И было ли так больно? Нет, но, думаю, лишь благодаря уменью Реда.

– Это было прекрасно, сладкая, – целует моё плечо и проводит рукой по талии, опускается к ягодицам, которые я инстинктивно сжимаю.

– Мало, кто подготовлен к такому виду секса. Обычно женщину готовят месяц, чтобы она получила удовольствие. А тебя…, – замолкает, когда я поворачиваю к нему голову, удивляясь его словам.

– Я с самого начала заметил, что твоё тело отличается от многих. Но это не означает, что я собираюсь делить тебя ещё с кем-то для двойного проникновения.

– Прекрати, – кривлюсь от его замечания, отчего он тихо смеётся.

– Мне нравится то, что ты до сих пор стесняешься. Значит, ты настоящая, – он ласково проводит рукой по моей щеке, заставляя открыть глаза и встретиться с тёмными лучиками солнца в его тёмной зелени глаз.

– И ты любишь им заниматься? – Сдавленно спрашиваю его.

– Я люблю то же, что и ты. Только так можно достичь нашего сумасшествия. А мы без него не можем жить больше, поэтому я не собираюсь тебя заставлять или принуждать. Лишь показал, что в твоих силах, и это малость. К тому же необходимо использовать презерватив, который я терпеть не могу, хотя со многими он первое требование. Но анальный секс вызывает привыкание, влияет на здоровье, так что баловаться много тебе я им не позволю, – щёлкает по носу, отчего я дёргаюсь в его руках.

– То есть это всё моя вина? – Изумляюсь я.

– Определённо, да, – кивая, падает на подушку, и я поворачиваюсь к Реду.

– По твоей вине я перевозбудился, потому что ревность, как оказалось, ещё тот афродизиак. И по твоей же вине я не смог пройти мимо твоих ягодиц, – довольно улыбаясь, подкладывает под голову руку.

– Ты обнаглел, – пытаясь быть обиженной, слабо ударяю его по груди.

– Ты меня избаловала, – неожиданно щипает меня за талию.

– Больно, – кривлюсь я, вновь ударяя его.

Хватает меня за руку и дёргает на себя. Оказываюсь прямо напротив его лица, его губ, подрагивающих в желании рассмеяться. И он такой красивый. Для меня самый красивый, даже шрамов не вижу, только жизнь в его взгляде.

– И всё же, ты идеальна, Санта, – приподнимаясь, касается моих губ, и я отвечаю на его поцелуй.

С новой силой в моём теле зарождается желание, хотя до сих пор моя задница пульсирует, но теперь же, я хочу ещё больше. Хочу обжечься о его руки.

Перекатываясь, Ред подминает моё тело под себя, не размыкая губ. Его язык ласкает мой, и я обнимаю его за шею, прижимаясь грудью к его. Странный писк врывается в наш маленький мирок, и Ред замирает.

– Подожди, – выпускает меня из рук и тянется к тумбочке. Двигается к ней, полностью освобождая от себя, отчего я обиженно выпячиваю губу. Он что-то достаёт из верхнего ящика, и через несколько секунд понимаю, что это планшет. Прокручивает страницы на экране и становится серьёзным.

– Мне нужно отлучиться на пятнадцать минут, – быстро произносит он и с такой же скоростью поднимается с кровати.

– Что-то случилось? – Его действия приносят испуг, который образовывается в груди.

– Ничего, – бросает на меня быстрый взгляд, натягивая на голое тело спортивные штаны.

– Если бы ничего, то ты бы остался здесь.

– Мэтью попросил спуститься. Наверное, хочет узнать, всё ли мы решили, и не полный ли я идиот, – хмыкает от своих слов, надевая футболку.

– Скажи ему, что наполовину, – хихикая, сажусь на кровати, ловлю его недовольный взгляд, отчего смеюсь уже в голос.

– Ты вернёшься?

– Да, пятнадцать минут, не больше, – подлетает ко мне и целует в губы. От силы, с которой он это делает, падаю обратно.

– Не скучай, прими душ или ванну. В шкафу можешь найти одежду, выбирай любую. А лучше, оставайся прямо на этом месте и не двигайся, – последний поцелуй, и я наблюдаю, как Ред выходит из спальни.

Не успеваю даже подумать или же образовать хотя бы одну мысль, как дверь вновь открывается, и Ред возвращается.

– И ещё одно, сладкая моя, ещё раз решишь уйти, сожгу к чёртовой матери этот чемодан, – дверь хлопает, а я хрюкаю от смеха, смотря на свою сумочку, куртку и багаж.

Это вызывает во мне такую невероятную радость, от которой готова петь и даже танцевать. Не помню, чтобы один человек внёс в мою жизнь так много эмоций, наполняющих сердце. Возможно, это влюблённость, с каждым днём крепнущая. А может быть, я просто никогда не видела, какими бывают мужчины.

Как только в голове проносится «мужчина», то моё настроение портится. Я вспоминаю Филиппа. Как бы мне ни хотелось, но он существует. Он ждёт меня в Лондоне, и он до сих пор мой муж. Да, с Редом всё запутано, и вряд ли есть будущее, я переживаю здесь слишком много потрясших мой мир событий, а Филипп продолжает жить. И мне придётся когда-нибудь с ним встретиться, а ещё Рейчел. Я забыла о ней, эгоистично углубившись в свои чувства и переживания, когда так нечестно бросила её одну, ненавидящую меня. Я должна с ней поговорить. Возможно, это удастся сделать завтра. Сейчас ночь на дворе, и… просто оттягиваю время, потому что не хочу. Не желаю решать проблемы сама, ведь есть мужчина, Ред, и он может сделать это за меня. Да, именно так я и привыкла жить. Но раз хочу всё изменить, а я начала это делать, то и вынуждена принимать решения сама, как и разбираться со своими проблемами. Завтра. Не сегодня. На этот день достаточно с меня эмоциональных потрясений и ран.

Выхожу из ванной комнаты, на ходу протирая влажные волосы полотенцем. Подхожу к шкафу и распахиваю его. Пробегаюсь взглядом по полкам и нахожу новую упаковку трусиков моего размера. Значит, это для меня. Открываю её, кривясь от пощипывания в руке, где больше нет бинта, и она немного кровит. Надо бы снова помазать чем-то. Пока рассматриваю одежду, выбирая что-то, натыкаюсь на тёмно-бордовую рубашку. Поворачиваюсь к двери и, улыбаясь, достаю её. Почему бы и нет? Раз Ред мой любовник, то и носить его вещи я имею право. Боже, веду себя, как глупая идиотка. Но разве возможно контролировать всплеск счастья и радости, которого никогда с мужчинами не видела? Нет, и не желаю останавливаться.

Застёгиваю рубашку на несколько пуговиц, направляюсь обратно в ванную и вешаю полотенца на сушилку, смывая кровь, дую на руку. Странно, потому что именно так я себе и представляла счастливую жизнь. Никаких забот, проблем, только сердце теплеет от воспоминаний о мужчине, и я готова его ждать хоть всю ночь.

Должно уже пройти больше времени, чем пятнадцать минут, а я не знаю, чем мне заняться. Даже прибрала постель, посидела у огня, остановила кровь, и теперь уже голодна. Надо узнать, может быть, сюда можно заказать готовую еду, я бы её оплатила, чтобы не чувствовать себя «не в своей тарелке». Или же Ред согласился бы выйти на улицу, мы нашли бы какой-нибудь ресторанчик и поужинали вместе. Как пара, как будто вместе. Глупые мысли. Желанные.

Меня привлекает звук шагов, и сердце подскакивает внутри. Пытаюсь за несколько минут придумать самую сексуальную и в то же время беззаботную позу в кресле, но ничего не приходит в голову. Чёрт возьми, да что со мной происходит? Именно с недовольным лицом меня и застаёт Ред, входящий в спальню. Поднимаю голову на него и встаю на ноги, нервно улыбаясь. Тереблю края сорочки, ожидая, когда он завершит осмотр моего облика.

– Хм, это моя любимая рубашка, – медленно произносит он, закрывая за собой дверь.

– Тебе жалко? – Скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь.

– Нет, но тебе она большая. Очень большая, и в ней ты выглядишь довольно сексуально. Чёрт, да она тебе идёт больше, чем мне.

От его слов всё расцветает, и я уже искренне улыбаюсь его комплименту.

– Всё хорошо? – Интересуюсь я, пока Ред продолжает странно смотреть на меня. Неужели, он может и третий раз? Но у меня всё болит. Правда, даже горло, невозможно столько стонать и не охрипнуть.

– Хорошо? – Отмирая, недоумённо переспрашивает он.

– Да, с Мэтью? Что он хотел? – Выхожу из-за стола и подхожу к Реду.

– Мэтью, он сообщил, что…, – шумно вздыхает, и только сейчас замечаю в его руке какие-то листы.

– Я солгал, – признаётся, отчего вызывает во мне удивление. Он, действительно, странно ведёт себя, сбежал, а теперь взгляд его слишком озабоченный и, похоже, тревожный.

– А говорил, что не лжёшь, – поддеваю его, но и это никак не отражается в его взгляде, прикованном к моему лицу.

– Ты видела этого человека? – Словно решившись, протягивает мне листы, где мутно, но можно разобрать блондинку, идущую по Пикадилли с покупками.

Подхожу ближе к фотографии и рассматриваю её. Вглядываюсь в лицо, пока картинки в голове не находят похожие. Цокаю и зло поднимаю взгляд на Реда.

– Это шлюха, которой пользуется мой муж, – грубо отвечаю.

– Ревнуешь?

– Противно. Гадко. Я не треплю измены, для меня это катастрофа, понимаешь? И не важно, как я отношусь к человеку, люблю его или же просто симпатия. Я эгоистична, и для меня другая женщина означает грязь. Ею обливали меня с детства, потому что мой папа жил с двумя женщинами. И сейчас это обострилось. Не понимаю, зачем ты этой стервой портишь такое окончание? – Яростно повышаю голос.

– Потому что я кое-что узнал о твоём муже. Джоршуа поехал к себе, поэтому информация пришла мне. И я должен тебе сказать, что ты не интересуешь Филиппа.

– Конечно, не интересую, тоже мне новость. После того, что он со мной делал, после его измен, и многочисленных шрамов, я не удивлена, – отворачиваясь от Реда, направляюсь к камину, чтобы побороть желание накричать на него. Как он может так поступать сейчас? Зачем он это делает? Неужели, ему не хватило эмоций и моих слёз за этот день?

Слышу его шаги позади меня. Кладёт листы на каминную полку и его руки обнимают за талию.

– Сладкая моя, это очень важно. Ты здесь не только потому, что я хочу тебя, но и для того, чтобы найти лазейку и выиграть процесс с разводом. Если ты этого не сделаешь, то я не смогу уберечь тебя, – ласково шепчет, и это тушит зарождающееся возмущение внутри.

– А я хочу этого, Санта. Хочу тебя оставить здесь, со мной, чтобы ты не боялась выйти отсюда, наслаждаться жизнью, быть свободной. Я сейчас ещё больше желаю утопить и разорвать этого ублюдка, потому что ты ему нужна лишь как ширма. Его не заботит, и никогда не заботило то, что ты чувствуешь, хотя на публике он другой, а внутри он скрывает бомбу замедленного действия, – Ред поворачивает меня к себе, и я напряжённо встречаюсь с его глазами.

– Хорошо. И что я должна сделать? – Шумно вздыхая, спрашиваю его.

– Узнать правду сегодня. У нас мало времени, а всё слишком запутанно в твоей жизни.

– Очередное насилие, да? Или что-то в этом роде? – Со страхом шепчу я.

– Нет. Филипп – гей, – на одном дыхании произносит он.

Моя челюсть медленно опускается, пока слова связываются в единую цепочку и укладываются в голове. Глаза распахиваются больше от изумления, когда Ред добавляет.

– Твой муж нетрадиционной ориентации, и ты ему неинтересна, как женщина.

Глава 5

Сгибаясь пополам, не могу успокоиться. Хохочу, как сумасшедшая, пока Ред спокойно ожидает в кресле. А я не в силах оборвать хохот, даже живот болит. Уму непостижимо, какая глупость. Филипп – гей! Боже, гей! Чёрт возьми, я сейчас умру от этого веселья.

Стираю с глаз слёзы и шумно дышу, чтобы прийти в себя.

– Ничего, можешь ещё посмеяться, ведь дальше будет не до этого, – Ред делает взмах рукой, которой держит листы.

Продолжая улыбаться, подползаю и встаю на колени рядом с ним.

– Ты-то сам понимаешь, что сказал? Мой муж не может быть геем. Не может быть, – постоянно хрюкая от смеха, произношу я.

– Я точно понимаю свою речь, а вот ты пока в шоке, сладкая, – подхватывает другой рукой мой подбородок и поглаживает его пальцем.

– Тогда объясни мне, откуда… кто выдумал такую глупость? – Наклоняю голову вбок, совершенно не веря в эту информацию.

– Факты. Начнём вот с этого, – отпускает меня и протягивает другой лист.

Беру его в руки и рассматриваю незнакомого молодого парня, которого ни разу в своей жизни не видела.

– И кто это? – Поднимаю взгляд на Реда.

– Санта.

– Ещё раз? – Давлюсь от смеха, вновь рассматривая парня на фотографии.

– Его зовут Санта. Теперь интересно? – Ред спускается на пол ко мне и садится рядом.

– Но это же мужчина, как он может быть Сантой? Это, вообще, редкое имя. И он совершенно не похож на испанца или же кого-то, кто может носить его, – несколько обиженно замечаю я.

– Верно, а вот она может назвать себя, как угодно, – показывает мне лист со шлюхой Филиппа.

– Ничего не понимаю. То есть, эта тварь имеет такое же имя, как и у меня? И всё это подтолкнуло тебя на мысль, что Филипп гей? – Ещё больше изумляюсь.

– Это один и тот же человек, – Ред забирает из моих рук лист и кладёт оба на пол.

– Что? Но у неё грудь есть, я помню, на фотографии она была по пояс обнажена и у неё внушительный бюст, как и длинные волосы светлого цвета, бёдра, в конце концов. Я видела женщину, Ред, но никак не этого парня, даже в парике они отличаются, – указываю пальцем то на одну, то на вторую фотографию.

– Гормоны, силиконовые имплантаты, наращивание и окраска волос, косметологи и пластическая операция сделали из Стюарта Санту. Он трансвестит. В обличье женщины и с мужскими гениталиями. Он состоит в элитном эскорт-агентстве для богатых клиентов. Сейчас это довольно прибыльно и востребовано, каждый мужчина извращён по-своему, и твой муж предпочитает парней. Он не первый раз пользуется услугами этого агентства, но вот этот человек стал постоянным товаром для него на протяжении последних полутора лет, – Ред делает паузу, а я хлопаю ресницами, обескураженная… нет, я не могу даже понять, что он говорит. Это невероятно, ведь я знаю другого Филиппа.

– Джоршуа попросил своих ребят, которые помогают ему в Лондоне, узнать, кто эта женщина. В данный момент она находится в съёмной квартире, и Филипп с ней. Она уволена, то есть не принимает заказы, но другие, её коллеги, с готовностью за несколько тысяч всё расскажут. И именно эта информация пришла на почтовый ящик брата, я ждал её ещё вчера, но, видимо, Филипп и там запугал всех, – продолжает Ред, пока я прихожу в себя.

– Но… нет, он не может. Нет, – мотаю головой, отодвигаясь от фотографий.

– Он гей, сладкая моя. Он выбирает тех, у кого есть член, – настаивает на своём Ред.

Перевожу на него взгляд и продолжаю качать головой.

– А как же… – на секунду замираю, – а как же я? То, что он делал со мной? Он изнасиловал меня в первый раз. И потом, мы занимались сексом! Между нами он имел место быть!

Подскакиваю на ноги и нервно расхаживаю перед всё так же сидящим на полу Редом.

– Хорошо. Давай по-другому, – вздыхая, поднимается и перекрывает мне путь.

– Успокойся, пойдём, – берёт меня за руку и ведёт к постели. Усаживает и сам опускается рядом.

– Скажи мне, точнее, опиши ваш секс с Филиппом. Какой он был? – От его вопроса покрываюсь краской.

– Если ты хочешь знать, лучше ли ты, то да, намного. И ты был прав, я не испытывала оргазма ни разу, тогда был первый, – тихо признаюсь я.

– Сладкая моя, мне не нужно подтверждения того, что я лучше. Я это знаю, – усмехается он. – Я хочу услышать другое. Что ты чувствовала, когда вы занимались сексом?

– Описать? Но… я не помню так чётко, просто общую картинку, – опускаю голову и нервно тереблю кромку рубашки.

– Давай общую.

– Хорошо, – делаю глубокий вздох, чтобы набраться мужества сделать новое признание.

– Больно. Сухо. Я лишь терпела. Обычно на животе. Очень часто у меня после этого всё болело, пару раз была кровь. Я помню, что Филипп что-то упоминал о разрывах и о моей нежной коже, слабых мышцах и делал перерывы.

– Как часто это было?

– Раз-два в месяц. В основном я находилась в пьяном состоянии, поэтому немногое из этого помню, как и то, что ощущала. Но я ни разу не кусала губы от страсти, только от желания закричать и прекратить всё, – стираю быстро слезу, появившуюся неожиданно в глазах.

Ред дотрагивается до моей влажной щеки и пальцем ведёт к подбородку, заставляет посмотреть в его серьёзные и напряжённые глаза, чтобы вновь пожалеть себя. Хотя сама виновата, я терпела только из-за денег и своего статуса.

– Поэтому он не может быть геем, он целовал меня, пытался что-то делать с грудью, но бросал это занятие, разворачивал и трахал. Он не гей, просто ублюдок, – сглатываю горечь и ожидаю, что дальше скажет Ред.

– Это и подтверждает то, что он полноценный гей, – снимает свою руку с моего лица и поднимается с кровати.

– Первый раз, когда ты появилась здесь и стала моей, я ощутил нечто странное. Обычно, у женщин, занимающихся сексом не так всё туго, даже если редко. А ты была очень плотной и испытала боль. Ты испугалась её, а я наблюдал. У меня не было девственниц, потому что я не беру их в любовницы, считая, что они должны подарить эту особенность тому, в кого хотя бы немного влюблены. Но по описанию, всё очень походило на то, что я был первым. Крови не было, ничего не было, чтобы полностью убедиться в этом, – Ред присаживается на корточки рядом со мной и берёт мои руки в свои.

– Во второй раз. У стола. Я заметил, что вторая твоя дырочка, анальная, открыта. Сначала не поверил, но ты легко приняла один мой палец, затем второй и даже не испытала той боли, которая должна быть. Она была разработана, Санта. Но ты не из тех, кто экспериментирует, ты зажата и скована в сексе, поэтому мне показалось это странным. Я высказал свои предположения Джо, и тогда мы решили проверить всех, с кем спал Филипп. Нашлось только двое, Стюарт и ещё один парень. Все из одного агентства. Оттуда же я узнал, что он предпочитает только мужчин в обличье женщин. Раньше, возможно, пользовался и обычными парнями, но сейчас вкусы его расширились. И он выбирает анальный секс, без исключения.

– То есть… ты… скажи это, – шепчу я, с мольбой смотря в его глаза, ведь сама не могу произнести такую мысль.

– Тебе было больно, сухо и неприятно, потому что он трахал тебя так, как привык. Кровь появляется от разрывов стенок прямой кишки, это может быть опасно, по этой же причине он делал паузы. Он не желал тебя убить быстро, а издеваться ему нравилось. И сегодня я полностью убедился, что ты разработана для принятия члена, ты впускаешь его легче, чем другие. Да ещё и удовольствие получила. Он не занимался с тобой вагинальным сексом, только раз, чтобы, как говорится, снять пробу, он насиловал тебе иначе.

– Господи, – закрываю лицо руками, не желая верить в такую нечеловеческую жестокость. Это же… поэтому не было никакого оргазма, поэтому я ненавидела секс и прикосновения мужчин, потому что Филипп извратил сам процесс наслаждения.

– Зачем тогда он женился? Зачем насиловал меня? Зачем я ему? – Всхлипывая, издаю стон от боли, которая разрывает моё сердце. А я не замечала, ведь мне было плевать на всё. Не помнила, пила, забывалась, но сейчас мне больно от того, на что сама себя обрекла. Собственными руками закрыла клетку и не подарила себе даже возможности на спасение.

Меня обнимают сильные, настоящие мужские руки. Ред прижимает к себе, и я хочу расплакаться, но только сухо всхлипываю. Мне обидно, гадко и я чувствую, насколько погрязла в богатом мире и роскоши. Не хочу возвращаться, не хочу вновь видеть его лицо, теперь зная, что он полный и законченный подонок.

– Предполагаю, что он женился на тебе, чтобы иметь ширму. Хоть к меньшинствам относятся толерантно, но всё же, вряд ли бы он сейчас был так богат. Насиловал? Из-за ненависти, что не может быть таким, каким его создала природа. И он отыгрывался на тебе, сладкая моя. Ты его груша для битья, для срыва из-за неудовлетворения. Также страх, что ты можешь всё рассказать. Сначала о любовнице, а когда опознаешь её, то все узнают, кто Филипп на самом деле. Ты таишь в себе информацию, которую он боится обнародовать, – целует меня в макушку и потирает плечо.

Открываю глаза и бессмысленно смотрю впереди себя.

– Поэтому насилием пытался меня запугать? Он говорил, что выбрал меня за мою внешность, красоту и, наверное, за глупость. Он знал, что я не люблю его, я предпочитаю деньги. И видел всё, а я, действительно, дура, которая попала в ловушку. Боже, и что мне делать? Что теперь делать, Ред? – Поднимаю на него голову.

– Для начала, принять этот факт и подумать, что ещё ты знаешь. Я уверен, есть что-то ещё. Когда ты начала пить? Не поверю, что сама. Ты не такая, сладкая моя, я знаю тебя, ты ни за что бы сама не притронулась к бутылке.

– С ним. Он учил меня это делать, иногда даже заставлял, пристрастил к алкоголю, а дальше я сделала всё сама. Ты прав, я одинока в своей глупости. Я искала богатство, чтобы никогда не воровать косметику, не донашивать за сестрой вещи. Я мечтала о принце, ведь в сказках никогда не бывает полигамных семей. Я нашла это всё, и теперь же раскаиваюсь. Я не думала, что это будет так больно, – утыкаюсь носом в его шею, и всё же, горячие капли скатываются по щекам.

– Ему было выгодно, чтобы ты находилась под алкогольным воздействием. В таком состоянии легче манипулировать и запугивать, ты можешь наутро и не вспомнить, а вот в голове всё отложится. Тише, Санта, моя сладкая Санта, не плачь, не надо, – сжимает меня в своих руках, и я верю ему. Верю, что поможет и защитит, не отдаст. Верю, что другой, возможно, слишком странный и не тот, о котором мечтала, но он так близок к моему сердцу. Он обнимает его своим теплом и приносит спокойствие. Он позволяет мне быть слабой и вызывает самые яркие эмоции.

– Скоро его день рождения, и он заберёт меня, раз я для него прикрытие. Он не выйдет в свет один, поэтому так и злился, требовал, чтобы я прилетела. Я боюсь, лучше умереть, чем снова оказаться в его руках. Лучше умереть…

– По этой причине мы должны найти то, что не даст ему полномочий, понимаешь? – Обрывая мою речь, подхватывает меня за подбородок и вынуждает смотреть в его глаза. А мне стыдно. Действительно, стыдно, что настолько безграмотна в сексе, что не отличила разные проникновения, не имела понятия, как меня насилуют. Просто терпела, а сейчас гадко.

– У меня нет этого, Ред. Только жестокость и насилие, – пытаюсь вырваться из его рук, но удерживает крепче.

– Есть. Я уверен, что есть. Когда у человека во время того, что было с тобой, вырабатывается адреналин, то он предпочитает больше говорить. Он выдаёт свои тайны, чтобы причинить как можно больше боли. И это даже не БДСМ, а психическое насилие над сознанием. Филипп должен сидеть за решёткой, за то, что делает. Но доказать его причастность к твоим шрамам очень сложно, тебе не поверят. Он найдёт уйму причин, где выставит тебя жадной до его денег и больной от зависимости к алкоголю. Сейчас я жду именно этих подтверждений, я думаю, что он хочет быть для других героем, пытающимся спасти тебя. Поэтому он выжидает время, – Ред отпускает меня и поднимается с кровати.

– Есть ещё один человек, который, возможно, причастен к этому делу. Тот самый, сидящий в офисе, которого видела, когда ты пришла к Филиппу. Тот, кого тебе показывал Джо. Он отвратительный, гадкий и бедный, зависим от игр на крупные суммы денег и постоянно в долгах, которые оплачивает Филипп. К тому же сейчас он проживает в том же доме, что и любовник твоего мужа.

– Он шантажирует его? – Выдаю предположение.

– Может быть, но, по моим сведениям, и наблюдениям, они приятели. Именно так и выглядят, когда встречаются за обедом. Также, вероятно, что оба предпочитают мальчиков и устраивают оргии. Я не уверен, потому что Милтон, так зовут этого человека, часто снимает обычных, дешёвых шлюх. За закрытыми дверьми сложно что-то понять, поэтому ты должна вспомнить, где видела его ещё.

Хмурясь, пытаюсь копаться в памяти, но только тот день и есть в ней. Возвращаюсь назад, затем снова к моменту, где мужчина говорит, что Филипп должен разобраться со мной.

– Свадьба, – неожиданно для себя произношу я. – Он был на свадьбе. Приглашённых было очень много, около тысячи человек, но я, по-моему, видела его.

Поднимаю голову и смотрю на Реда, ожидающего продолжения. Жмурюсь, чтобы воспроизвести в голове тот день: приготовления, подарок от Филиппа, украшения, церковь, тяжёлое платье, переодевание в другое, клятвы, а затем ресторан. Мы подъезжаем к нему в карете, и залпы фейерверков тут и там взрываются по обеим сторонам от дорожки. Я полностью поглощена роскошью, не замечая ничего вокруг, я счастлива, что мне удалось женить на себе Филиппа, и теперь всё будет принадлежать мне.

– Мы шли по красной дорожке, а по бокам от неё стояли гости и поздравляли нас. Я многих не знала, только улыбалась. Дальше, близкие друзья и родители, которые целовали нас и снова поздравляли. Мы вошли в зал, и нас приветствовали, а потом Филипп отошёл, чтобы переговорить с отцом, и мне стало как-то не по себе. Я обернулась и увидела его. Он поднял бокал шампанского, и от его взгляда меня бросило в холодный пот. А он смотрел, нагло улыбался и словно ожидал, когда я окунусь полностью в идеальную жестокость. Филипп вернулся, и когда я спросила, что это за человек. Его уже не было, дальше я забыла о нём, потому что первый танец меня волновал больше, как и тосты, развлечения и блеск вокруг, – распахиваю глаза, оказываясь в знакомой спальне.

– Значит, он давно уже в курсе ориентации твоего мужа. Он получил юридическое образование, но не выиграл ни одного дела. Затем занялся незаконным распространением пиратских копий фильмов, музыки и другого барахла. Но вот сейчас он живёт и ни в чём не нуждается. Филипп помогает ему, и мы должны узнать причину, почему он это делает. Милтон не из тех людей, с которыми хочется дружить. Он подлый, скользкий и мелочный.

– Откуда ты столько знаешь о нём? – Удивляюсь я.

– Делаю выводы и сопоставляю факты, – быстро отвечает Ред.

– Они что-то скрывают не только настоящую суть Филиппа, но и что-то ещё. Уверен в этом. Я должен знать, что это, чтобы уничтожить этого ублюдка, изуродовать его и навсегда заставить корчиться в муках, – в его голосе столько злости и ужасающей ненависти, отчего по моей спине пробегают мурашки. Неужели, он, действительно, так относится к незнакомому человеку из-за меня? Но это означает, что Ред всё же, испытывает ко мне чувства, верно?

– И ты тоже знаешь это, но пока не догадываешься о том, насколько важна в этой войне. Он мог легко убить тебя, столько было возможностей, но нет, он оставляет тебя в живых. Делает с тобой нечто страшное, поэтому ты не можешь вспомнить всё полностью. Алкоголь, он убийственен для тебя. Только зачем? У тебя есть родители, есть сестра, ты не сирота, тебя будут искать, если пропадёшь. Он мог взять именно вот такую, безродную и ещё более любящую деньги, но выбрал тебя. Что же ты скрываешь, Санта? – Ред присаживается на корточки и изучает моё лицо.

– Ничего, я всё тебе рассказала, правда. Всё, что помнила, – шёпотом заверяю его.

– Нет, ты не хочешь, ты боишься. Чего, сладкая? Смерти? Так я не позволю тебе умереть. Боли? Иногда необходимо испытывать её, чтобы потом забыть навсегда. Почему он выбрал тебя?

От его взгляда мне становится холодно, Ред словно не слышит меня, а полностью сосредоточен на собственных мыслях.

– Да, ты красива. Очень красива, такая красота не забывается. Ты нежна и обаятельна, эмоциональна и довольно яркая внутри. Но последнее Филиппа не интересует, ему нужна твоя внешность, чтобы не быть посмешищем среди друзей и коллег. Он ненавидит тебя и ждёт. Чего? Он неглуп, знает, что здесь, далеко от него, ты можешь всё вспомнить. И он дал тебе эту возможность, считая, что ты расскажешь о своих переживаниях Рейчел. Убрать двоих будет слишком нелогично, и улик останется так много, что ему не отвертеться. Тогда зачем? – Продолжает говорить, разглядывая меня.

– Или же Рейчел может тебе сказать что-то о нём.

– Он приставал к ней на одном из ужинов, но в тот же вечер признался, что она сделала ему предложение о ночи с ней. Я разозлилась и поругалась с ней, у нас и так напряжены были отношения, она намекала мне, что Филипп не тот, кто мне нужен. И я расценила это, после слов Филиппа, как желание самой заполучить моего жениха. Вычеркнула из списка подружек невесты и игнорировала. Филипп не любит Ирландию и мою семью, он разрешает говорить с ними два раза в месяц, но Рейчел звонит чаще, и я обрываю с ней разговоры, чтобы не ссориться. Но когда я это делала, то до сих пор считала, что сестра хочет моего мужа, его деньги и забрать мою роскошную жизнь. Я помнила только о том, как она хотела предать меня.

Ред поднимается на ноги и медленно обходит кровать, направляясь к камину. Смотрю на него, понимая, насколько мой муж хитро всё обыграл.

– Он хотел, чтобы я отдалилась от семьи, чтобы они возненавидели меня и вычеркнули из жизни, – следую примеру Реда и подхожу к нему. Поворачивает ко мне голову, кивает.

– Чтобы ты осталась одна, и никто не пришёл на помощь. А сейчас проявил слабость, отпустив тебя.

– Я сбежала, и если бы он насильно привёз меня обратно, то Рейчел бы возмутилась, сказала отцу, а тот бы поднял на уши и маму. Он позвонил бы его родителям и потребовал… не знаю, но ссора бы разгорелась знатная. Поэтому он позволяет мне быть здесь, до сих пор уверенный, что я ничего не помню. Тем более последний разговор его убедил в этом, – хмыкаю от своих слов. Ред приподнимает бровь, молча спрашивая о предмете нашего разговора.

– Я предложила ему усыновить ребёнка, он же рассказал мне о том, что мы можем родить его. И он ждёт этого, он ждёт меня, чтобы заставить носить ублюдка, похожего на него. Никогда, – шиплю я.

– Раньше от него таких предложений не было?

– Нет, он уходил от темы, раздражался, говорил, что рано. А сейчас я чувствую, что он именно этого и хочет добиться. Сделать меня беременной от него, потом же использовать ребёнка против меня. Но я и так уже ненавижу обоих, поэтому вряд ли ему удастся напугать меня лишением прав.

– Не любишь детей? – Спрашивает Ред.

– Не задумывалась, но определённо ублюдка от Филиппа буду ненавидеть. Уже ненавижу саму мысль о том, что во мне будет расти подобие этого подонка, – дотрагиваюсь рукой до живота, с отвращением искривляя лицо.

– Он изменил планы. Я не думаю, что раньше в них входило потомство. А сейчас… – Ред делает паузу, и я поворачиваюсь к нему. Что-то странное пробегает в его глазах, и он закрывает их.

– Чёрт, как же я сразу не понял, – он издаёт смешок, и его лицо мрачнеет.

– Он не просто так отпустил тебя, сладкая моя. Он подарил тебе свободу, чтобы вскоре навечно забрать всё. Ты сама дала ему вариант, лёгкий способ избавится от тебя.

– Я? Какой? – Страх внутри нарастает, глаза Реда наполняются ненавистью и решительностью сотворить что-то ужасное.

– Ребёнок. Ему он тоже не нужен. Беременная женщина слаба и не защищена, плод внутри может стать смертельным. Кровотечение, падение, много вариантов, чтобы ни ты, ни он не выжили. И самый последний, который, предполагаю, выбрал Филипп издеваться над тобой, чтобы ты сама хотела умереть до самых родов. Они же и принесут тебе темноту. Навечно. Он не позволит ни тебе, ни тому, кто внутри, дышать и жить. И никто не будет виноват в том, что ты слаба и не смогла справиться с муками при родах. Никто не узнает, что именно он выпил из тебя все силы, чтобы не оставить возможности выжить.

– Боже, – выдыхая, закрываю рот рукой.

– Чтобы понять ход мыслей Филиппа, нужно на несколько секунд увидеть всё его глазами. И ты сама дала ему возможность избавиться от такой неприятности, как брак. Это твоя последняя прогулка на земле, если мы не найдём вариант получить развод, – рука Реда ложится на мою щёку, и я вижу боль, ведь он знает больше, чем сейчас рассказал мне. Он не хочет пугать меня, но я уже боюсь. Его глаза передают столько эмоций, в том числе и волнение. Но самое жуткое и отчаянное.

– Не отпускай меня, пожалуйста, – шепчу я, накрываю его руку своей и прижимаюсь к его ладони.

Другой рукой обхватывает мой затылок и дёргает к себе. В секунду оказываюсь в его руках и вдыхаю аромат тепла и защиты. Не позволяю себе плакать, наслаждаясь секундами, где не нужны слова.

Я боюсь того, что будет завтра. С каждым днём всё становится хуже и страшнее. Вряд ли Ред подозревал, сколько во мне скрыто проблем и опасности для него и для брата, когда решил обладать мной. Да и я не могла предположить, что, оказавшись в его руках, захочу бороться за возможность жить. У меня не было до этого причин, ведь остальные, мои родные, счастливы каждый по-своему, им нет дела до меня. А вот он, этот странный и уродливый мужчина, превратился для меня в самое необходимое на всей планете. Он ещё не знает, что с каждым днём я всё больше влюбляюсь в него, и пусть это глупо, но именно эти чувства не позволят мне сдаться.

Глава 6

Меня кто-то переворачивает на спину, пока голова шумит, а во рту гадкий привкус. Издаю мычание и слышу довольный смех.

– Напилась, моя хорошая? Это даже лучше, тебе сегодня будет больно, – шёпот, очень знакомый, немного надрывает толстую оболочку опьянения. Приоткрываю глаза, но ничего не могу разглядеть в темноте.

Меня раздевают, оставляя только шёлковый топик. Снова переворачивают на живот, и обхватывают за талию.

– Посыпайся, сука, – громкий хлопок по ягодице вызывает испуг, от которого дремота исчезает. Голова кружится, пока медленно осознаю, что это Филипп, и он ударил меня.

– Очнулась? – Теперь ласково гладит горящую кожу.

– Что… я спать хочу, – слова даются с трудом. Делаю попытку обернуться, как меня хватают за шею и, с силой стискивая её, прижимают к постели.

– Нет, дорогая моя, хватит. Отдохнула уже, – шипит мой муж, а я не понимаю, что на него нашло. Так грубо обращается со мной.

– Филипп, прекрати, – пытаюсь брыкаться, как резкая и острая боль полностью выводит меня из сна. Кричу от боли, а из глаз вытекают слёзы.

– Да, ещё громче. Давай, – смеётся Филипп, проталкивая в меня свой член. Дёргаю ногами, но его пальцы, с силой сжимающие горло, не дают больше кричать. Хриплю.

– Пожалуйста… хватит… мне больно, – хныкая, царапаю руками его кожу, стараясь избавиться от раздирающей рези во всём теле. Мне безумно больно, так ещё не было никогда. Кажется, что могу умереть от неё.

– Хватит? Не этого ли ты хотела, любимая? Ты хотела быть моей, так ты моя. Хотела денег – ты получила их. Расплачивайся, сука, кричи. Пусть тебе будет так же больно, как и мне. Почувствуй, как ты мне противна, – продолжает двигаться, а я кусаю губы, чтобы не дать ему того, чего так желает. Хотя да, я не могу терпеть, мне невыносимо лежать и не двигаться. За что?

– Что молчишь, а, сука? – Хватает за волосы, замирая во мне. Дарит передышку, глотаю ртом кислород, специально вырывает пряди, и нет же причин. Я не понимаю, почему он такой? Что случилось?

– Может быть, вот так снова порадуешь меня? – В ночи перед моими глазами отдаёт бликами длинный кухонный нож, который он демонстрирует мне.

– Нет… Филипп, прошу тебя, что с тобой происходит? – Меня трясёт от всего, что он делает в эту минуту. Смеётся, наслаждается моей беспомощностью и животным страхом. Проводит тупым концом по щеке, отчего жмурюсь. Хнычу и дрожу, пока он играет им на моей коже.

Отпускает волосы, отчего падаю лицом в подушку.

– Ненавижу тебя, любимая. Ненавижу так сильно, что хочу убить. Сначала тебя, потом твою тварь сестру, а дальше родителей. Ты же болтливая сука, ты можешь испортить больше мою жизнь, – обжигающая боль обхватывает меня, начинаясь от затылка.

– Прошу тебя…

– Нет, ты могла уйти. Могла изменить мне до той ночи, но тварь была девственницей. И за это я тебя ненавижу. Я убью тебя, буду наслаждаться тем, как ты корчишься в муках. Будешь умирать медленно, но не сегодня. Пока рано, – звон металла, и он выходит из меня. Резко переворачивает на спину и нависает надо мной.

Сквозь мутное зрение, слёзы и страх не вижу Филиппа, но чувствую его грубую руку, хватающую меня за подбородок.

– Я хочу разорвать тебя голыми руками, видеть, как тебе больно. Сука, ненавижу тебя, ненавижу. Умри продажной тварью, – рычит, и в следующий момент мне перекрывают кислород.

Кричу, пытаюсь это делать, нащупываю пальцами подушку, которой он нажимает на моё лицо. А воздуха так мало, лёгкие до ледяной агонии сжимаются, стараясь насытиться им. Но нет. Бью ногами, а он давит рукой. В ушах стоит шум, кровь стучит в висках, и больно. Везде больно, но жизнь медленно и страшно красочно пролетает перед глазами, даря мне понимание причины его поведения. У него есть другая. И сейчас я готова умереть, потому что не желаю больше терпеть его жестокость.

– Санта! Санта, проснись! – Меня трясут за плечи, знакомый голос обеспокоенно разрывает оболочку сна, и я распахиваю глаза.

Вокруг меня пролетают яркие искры, а надо мной склонено лицо Реда. Он бегает взглядом по мне, а я дышу так громко, боясь снова не иметь возможности это делать.

– Сладкая моя, – подхватывает меня за талию и прижимает к своей груди. Раскачивается вместе со мной, а я вся мокрая, потная от страха и до сих пор чувствую лезвие на своём затылке, слышу слова Филиппа, и вся дрожу от паники. Плачу. Громко, навзрыд в его руках, убаюкивающих меня, заверяющих, что это лишь сон, но в то же время моё прошлое. Не хочу… нет, больше не хочу этих воспоминаний. Они так ужасны.

– Тише, не надо так, Санта. Тише, – шепчет он и, отклоняясь назад, убирает с моего лица влажные волосы. Гладит мои щёки, и я понемногу успокаиваюсь.

– Он убьёт… убьёт Рейчел. Я должна сказать ей, должна предупредить, – отталкиваю Реда, желая нестись к сестре и защитить её. Но мужчина хватает меня за руку, заставляя сидеть и не двигаться. А я борюсь с ним, ударяю ладонями по плечам, ещё не осознавая, что поздно спохватилась, под властью сна и насилия не понимаю, что творю.

– Санта, хватит! Посмотри на меня! – Крик Реда вызывает слабый страх, который парализует меня. Замираю и, моргая, рвано дышу.

– Всё закончилось, ты в безопасности, Рейчел тоже, не волнуйся. За ней присматривают наши знакомые. Сладкая моя, просыпайся.

– Он ненавидит меня, ненавидит с особой любовью… ненавидит, душил и резал. Было так больно, так больно, – с плачем падаю на Реда, и он подхватывает меня. Прижимаюсь к нему, моля без слов, обнять крепче, уверить… снять с меня воспоминания, которые не могут вырваться из разума и превратиться в пепел. Они во мне. Они терзают моё сердце, не прекращаясь, крутятся вокруг нас. И я боюсь из-за того, что чувствую. Боюсь ощущать тепло, исходящее от мужских рук. Боюсь даже дышать, потому что кажется, что вот-вот появится Филипп, и всё будет в крови. Ред. Боюсь потерять его, отдать и попрощаться. Боюсь.

– Ты напугала меня, – тихо подаёт голос, продолжая гладить мою спину. – Я услышал твой крик, как и Джо. Знал, что так просто события вчерашней ночи ты не переживёшь. Знал, старался не отходить от тебя, но вынужден был это сделать. Ты меня напугала, Санта. А я ничего не боялся до встречи с тобой. Я не хочу, чтобы тебе было больно.

– Прости, я… они сами… она в моей голове, и я тоже не хочу. Прости меня, – поднимаю к нему голову. Вижу мягкую улыбку манящих губ и тянусь к ним. Пусть это будет слабостью, но я так желаю ощутить его нежность. Хоть чью-то нежность сейчас. И он целует меня, ласкает руками моё тело и целует.

– Тебе не за что извиняться, это нужно пережить, – отрываясь, произносит Ред.

– Рейчел, правда, в безопасности? Я должна с ней поговорить, последний раз мы расстались плохо. Я копировала тебя, а она злилась. Сестра меня тоже ненавидит.

– Ошибаешься, сладкая моя. Мы с Джо часто ругаемся, спорим, и даже дерёмся. Но это никак не влияет на то, что мы связаны родственными узами. Как бы ни было больно и неприятно, но всё прощается в этой связи. И Рейчел тоже переживает за тебя. Она спрашивала, как ты и где ты. Один из тех людей, кого мы приставили к ней, был сегодня в её доме и передал, что с тобой всё хорошо. И ты ей позвонишь. Поэтому не волнуйся за неё, лучше спаси себя. А сейчас пойди и приведи себя в порядок, я буду ждать в кабинете. Позавтракаем, – Ред поднимает меня с кровати, даже не понимая, что лучше всего для меня просто накрыться с головой и поплакать, может быть, пожалеть себя, но не есть.

– Я не хочу, – отрицательно качаю головой, желая вернуться в постель.

– Я и не спрашивал: хочешь или нет. Ты делаешь так, как я говорю, потому что сама ты угробишь себя, задавишь воспоминаниями и задохнёшься. Тем более у нас много дел, – отталкивает меня от кровати, отчего обиженно поджимаю губы.

– А говорил, что я могу сама решать, – напоминаю ему.

– Когда научишься расставлять правильно приоритеты, вернёмся к этому обвинению.

Складывает руки на груди, ожидая полного подчинения. Но и я не собираюсь сдаваться, демонстративно продолжаю стоять, протестуя против непонятно чего. Действительно, нет причин, чтобы сейчас затевать ссору, но мне хочется испытать горячие эмоции, ожить что ли, отвлечься от прошлого и утонуть в других ощущениях.

– Сладкая моя, я уверен, что бороться мы можем друг с другом очень долго, и я готов это делать, но не сегодня. Хорошо? Давай, попытаемся сосуществовать хотя бы несколько часов мирно, а потом разрешу тебе выплеснуть свои эмоции, где захочешь и как захочешь, – его ласковый тон и снисходительная улыбка, нет, усмешка, действуют на меня совершенно наоборот, чем он ожидает.

– Сладкий, если мне нужно будет твоё разрешение, чтобы выплеснуть эмоции, то убей меня на месте. Не собираюсь никогда становиться вновь безвольной рабыней мужских фантазий, – прохожу мимо него и специально толкаю плечом по его руке. Знаю, что это немного глупо, но я хочу поступить именно так. О да, характер у меня, как оказывается, не сахар.

– Такая ты меня сильно возбуждаешь, – летит в спину. Чёрт, улыбка так и рвётся, чтобы украсить мои губы.

– Такой ты меня сильно бесишь, – отвечая, хлопаю ванной дверью и всё же, тихо смеюсь. Дура. Полноценная влюблённая дура.

Вот так, легко ему удаётся стереть давящие мысли из моего разума. Одним своим видом. Одной интонацией может превосходно заглушить печаль и боль. Это удивительно и страшно для меня. Должно быть страшно, ведь всё это означает, что мы ведём себя не как любовники, а как полноценная пара. Хотя, это смешно, я до сих пор замужем, и у Реда достаточно женщин, правда, конверты и послания не появлялись в последнее время, но я знаю, уверена, они ждут его.

Имею ли я, вообще, право, претендовать на этого мужчину, когда моя жизнь висит на волоске? Имею ли право заставлять его находиться со мной, когда я не представляю, что ещё таится в моих воспоминаниях? Нет. Точно нет. Как и не имею права привязываться к нему, зависеть от его слов и нежности. Но уже поздно, слишком поздно думать о последствиях, ведь сердце больше мне не принадлежит. Оно подарено огню, и остаётся лишь ждать, когда сгорит полностью, чтобы никогда не стучать. Я боюсь этого времени. До ужаса боюсь.

Выхожу из ванной комнаты, и сразу же наталкиваюсь на одежду, лежащую на постели. Реда нет, поэтому быстро надеваю бельё, джинсы, носки, ботинки и джемпер. Пока застёгиваю пуговицы, ловлю себя на мысли, что не хочу быть больше валютной шлюхой. Не желаю, чтобы Ред кормил меня, одевал и оплачивал что-то для меня. Сама. Но как воплотить это, не имея, ни денег, ни образования, ни работы, ни будущего не знаю. Не хочу, чтобы он думал, что я спокойно принимаю такой расклад и наслаждаюсь тем, как он заботлив. И в то же время мне тепло от осознания того, что он это делает для меня, думает обо мне, когда покупает, заказывает или кормит. Не забывает ни о чём, и в его мыслях нахожусь я. Одна ли я там? Не имею понятия, да и угадывать не буду. Лучше находиться в неведении, чем испытывать новое предательство.

Услышав мужские голоса, иду на их звук и толкаю дверь. Разговор умолкает, когда появляюсь в кабинете, на нейтральной зоне.

– Теперь можно и позавтракать, – Ред первый замечает меня и, откладывая какие-то документы, поднимается с софы.

– Привет. Ты как? – Джо делает то же самое. Только сейчас вижу, что ему хорошо досталось. Губа разбита, да и выглядит он неважно.

– Я с тобой не разговариваю, – прищуриваясь, обиженно указываю на него.

– Пойдём, – Ред, подавляя смех, подходит ко мне и кладёт руку на талию.

– Почему со мной? – Удивляясь, Джо догоняет нас, когда мы спускаемся по лестнице.

– Потому что ты виноват, – отвечаю ему.

– То есть, его ты простила, хотя именно он ударил тебя, а меня нет? Это нечестно!

– Джо, – Ред всё же улыбается, бросая на брата мягкий взгляд.

– Ты провоцировал его, – замечаю я.

– Только чтобы вытащить из него признание! Это не совсем честно, но я хотел помочь, – возмущается Джо.

– Ты не имел права на это, как и на намёки о том, что между нами что-то есть.

– Но всё же получилось! Ты осталась, а я оказался, как обычно, виноват. Это невежливо, в конце концов, – бубнит Джо. Ред отодвигает для меня стул на кухне, и я опускаюсь на него.

– Доброго пробуждения, Санта. Прекрасно выглядишь, тебе идёт красный, – улыбаясь, к нам подходит Мёрл, намекая на цвет моего джемпера, и расставляет на столе завтрак.

– Добрый… а который час? – Хмурясь, неловко спрашиваю присутствующих.

– Половина десятого, ночь на дворе, – подсказывает Мёрл.

– Оу, я долго спала.

– Тебе это было необходимо, – Ред дотрагивается до моего плеча, словно желает успокоить волнение, которое я почему-то испытываю. Но, как только он понимает, что все смотрят на нас, то тут же мрачнеет и прячет руку под столом.

– Вообще-то, мы не закончили, – напоминает о себе Джо, расположившийся по левую сторону от меня. Устало перевожу на него взгляд.

– Что ещё ты хочешь выяснить? – Интересуюсь у него.

– Хочу добиться прощения. Я же не виноват, что так всё случилось. Всё пошло не по плану.

– А когда у тебя что-то шло по твоему идиотскому плану? – Приподнимаю брови, а справа от меня раздаётся смешок.

– Она права, Джо. Твои планы приносят бурные последствия, а нам бы их избежать, – вставляет Ред.

– То есть вы теперь заодно? Против меня? Это возмутительно. Я здесь самый нормальный. Мёрл, скажи им! – Джо указывает на нас, давящихся смехом.

– Что им сказать, мой котёночек? – Домоправительница ласково поглаживает взрослого мужчину по волосам, что совершенно не подобает последнему.

– Чтобы отдали тебе лопаточку? Или не разрушали твои куличики? Могу их поставить в угол, но, к сожалению, мальчик мой, они и оттуда выберутся, – после слов Мёрл я уже не в силах сдерживать смех.

Хохочу, и ко мне присоединяется Ред, а затем и Мёрл, но Джо складывает руки на груди, недовольно сверля нас взглядом.

– Всё, принимайтесь за пищу, а я пошла отдыхать. Ох, нет, забыла, – Мёрл быстро летит к раковине и срывает полотенце, затем возвращается к нам и повязывает под ещё более громкий смех импровизированный слюнявчик Джо.

– Вот теперь всё, мой малыш не испачкает рубашечку, – она треплет его за подбородок, а я вытираю слёзы с глаз.

Мы продолжаем смеяться, когда остаёмся одни, и кажется, терпение Джо на исходе. Он зло отшвыривает от себя полотенце.

– Ладно, котёночек, ты прощён. Так давно я не смеялась, ты такой милый. Он милый, да, Ред? – Произношу я, понемногу успокаиваясь.

– Тошнотворно милый, – кивает он.

– Хватит. Мне, к вашему сведению, уже…

– Четыре, да, мы знаем. Не напоминай, ты умеешь сам ходить на горшок, но не проси кормить тебя с ложечки, парень, – перебивая его, Ред указывает вилкой на брата.

– Урод, – шипит Джо, а я с улыбкой смотрю на них.

Боже, мне так хорошо и так тепло в этой компании. Пусть не всё гладко, но мне нравится быть сейчас здесь. Сидеть и завтракать, словно это моя семья. Словно ничего страшного за пределами этой комнаты не происходит. Ничего, только веселье и подтрунивание друг над другом. Увы, это тоже иллюзия. Но я бы всё отдала, чтобы обратить её в правду.

Глазунья с овощами быстро исчезает с моей тарелки, под очередную поддёвку в сторону Реда от Джо. Но на неё я лишь закатываю глаза, отпивая чай.

– Не завидуй, и на твоей улице будет праздник.

– Вашего мне с лихвой хватает, я не готов. Уволь, – улыбаясь, Джо откидывается на стуле.

– И какие планы дальше? Есть что-то ещё про Филиппа? И я всё же, хотела бы съездить к Рейчел, – как только меняю тему, волнующую больше, чем другие, так обстановка меняется. Ред откладывает приборы, а Джо опускает взгляд.

– Тебе не следует пока выходить отсюда. Разговор с Рейчел может и подождать, – отвечает Ред.

– Но если она разозлится, то есть вероятность, что скажет моему мужу о том, что меня нет в её доме, – замечаю я.

– Она неглупа, Санта. Не будет из-за прошлых обид подставлять тебя, – качает он головой.

– Но…

– Санта, он прав. Небезопасно тебе выходить отсюда, – поддакивает Джо.

– А если с Мэтью? Он может меня отвезти и вернуть обратно? Всего на десять минут?

– Если тебя увидят с Мэтью, то тебе же будет плохо. Филипп заподозрит что-то, начнёт копать и выйдет на Джоршуа. Последний – адвокат, он догадается обо всём, – поворачиваю голову к Реду.

– То есть он за мной следит? – Догадываюсь я.

– Это пока неточно, нет причин, чтобы так думать. Но осторожность не помешает. Хотя, если хочешь проверить, то вперёд, только последствия будешь разгребать сама.

– Ты тоже милый, и такой же тошнотворный сейчас. Мне хочется тебя ударить за этот снисходительный тон, – фыркаю я, передразнивая Реда.

– Теперь мы оба не в почёте, брат, – усмехается Ред.

– Я рад, что и тебе досталось. Не мне же одному отдуваться.

– Прекратите, я, вообще-то, всё слышу, – напоминаю им о своём присутствии. Но они переглядываются только им понятным взглядом, отчего внутри вскипает обида.

Только хочу ответить им, как-то поддеть обоих, но мне не удаётся это сделать. Сзади раздаются тяжёлые шаги, и на кухню врывается Мэтью. Замирая, оглядывает нас.

– Здравствуй, Санта, – кивая, подходит к столу.

– Привет, Мэтью. На тебя я тоже обижена, не смей больше носить меня на плече.

– Учту на будущее, – издаёт смешок в кулак. – Но потом, хорошо? Джаред, мне нужна твоя помощь.

– Что-то случилось? – Перевожу взгляд с одного мужчины на другого.

– Снова трубы? – Ред откладывает приборы.

– Да, текут. Не могу починить, – кивает ему Мэтью.

– А ты ещё и специалист по трубам? – Удивляюсь я.

– Он многое умеет, – за Реда отвечает Джо.

– Руки держи подальше. Оторву, – бросая предупреждение брату, Ред уходит через другую дверь, оставляя нас с Джо одних.

– И всё же, он ревнует, – довольно растягивает слова Джо.

– Стоило ли это подтверждение тому, что ты вчера устроил? – Качая головой, обращаюсь к нему.

– Определённо. Пойдём наверх, поболтаем, – поднимаясь со стула, предлагает мне руку.

– Оторвут, – указывая взглядом на его ладонь, встаю и направляюсь в обеденный зал.

– Почему вы не обедаете здесь? – Интересуюсь я, оглядывая тёмное пространство.

– Может быть, тебя ждали.

– Тогда завтра всё должно проходить в этом месте. Я же здесь, – бросаю взгляд на Джо, отчего он улыбается.

– Я сообщу брату, что его женщина изъявила желание поужинать с ним наедине.

– Но я не это имела в виду.

– Правда? Не хочется романтики, сказки и немного помечтать?

– Нет, больше не хочется. С меня довольно сказки, я от неё сбежала. Да и принц оказался хуже самого лютого дракона. И мечтать мне запрещено. Посмотри, куда мечты меня привели, – горько усмехаясь, вхожу первая в кабинет.

– Ты должна мечтать, Санта. Без мечты жизнь пуста. Мечта – это не только красочная картинка, но и стремление к чему-то большему. Например, к свободе, настоящей семье и любви. Ты заслужила это. И прости, я не должен был использовать тебя, как приманку для Реда. Но иначе бы он долго боролся с собой. Я хочу, чтобы он увидел – тебе можно доверять, – Джо располагается на софе, когда я сажусь в кресло, от греха подальше.

– Вряд ли он доверяет кому-то, даже себе не хочет. И я такая же, потому что страшно. Вдруг снова ошибёшься? Вдруг будет больнее? Не хочу. Мне и так плохо, – тяжело вздыхаю и подбираю ноги под себя.

– Знаешь, я видел многое. Порой я веду самые отвратительные дела, где любовь никогда не числится в главенствующих критериях, а боль на первом месте. Вот смотрю я на этих людей и не понимаю, зачем они себе усложняют жизнь. Это же так просто – сознаться во всём, признать свою слабость и превратить её в оружие. Как ты. Вот ты именно так и делаешь, сама не подозревая об этом. Мне понравилось вчерашнее шоу, правда, не особо, тот момент, когда ты поранилась. Как рука?

– Нормально, немного пощипывает. Пройдёт, – перевожу взгляд на царапины и не разделяю чувств Джо к вчерашним событиям.

– Это правда, что Рейчел в безопасности? – Спрашивая, поднимаю голову.

– Да. Правда. Сегодня она ездила к вашему отцу, у него сын родился. Затем она была в супермаркете и сейчас дома. Работает.

Печальная улыбка появляется на губах, когда слышу его слова. Рейчел всегда была такой, она дарила самодельные подарки, выдумывала праздники, а родители этого не замечали. Зато замечали меня.

– Я звонил ей.

– Что? – Шокировано смотрю на Джо.

– Да, на её линию.

– С ума сошёл?

– Наверное, но мне было скучно, я был немного пьян и одинок. Чёрт, мне тоже бывает одиноко. Я не знаю, зачем это сделал. Но говорил с ней.

– И что она? Ну, то есть ты… не хочу знать, – мотаю головой, но вряд ли признания Джо можно остановить.

– Она меня послала. Она грубая, взяла и послала меня, хотя я оплатил эти минуты. Я всего лишь попросил её поболтать со мной.

– И о чём поболтать?

– Ты не хочешь этого знать, – Джо поджимает губы.

– Нет. Значит, она продолжает быть виртуальной шлюхой. Боже, зачем? Неужели, ей мало моего примера?

– А чем же ей ещё зарабатывать себе на жизнь? – Искренне удивляется он.

– Как чем? У неё же есть место в грузовой вроде бы компании, оператором, – произношу я.

– Так ты не знаешь.

– Что ещё я не знаю?

– Её уволили, сокращение штата. Ещё месяц назад она оказалась за бортом, – отвечает Джо, приводя меня в ещё большее недоумение.

– А ты-то откуда знаешь это?

– Хм, просмотрел дело. Ладно, немного обманул её и вытянул информацию, но только для твоего блага. Я должен быть в курсе дел тех, кто тебя окружает, – быстро произносит он.

– Вот чёрт. И меня она тоже обманула. Рейчел, да куда ж ты лезешь? Я точно должна с ней поговорить, – решительно поднимаюсь, как и Джо.

– Санта, она взрослая женщина, и может сама принимать решения. Она отличается от тебя, поэтому дай ей возможность жить так, как она хочет. Нет необходимости снова с ней спорить, – останавливает меня.

Прищуриваясь, смотрю на него.

– Ты заинтересовался моей сестрой, – догадываюсь я.

– Нет, – смеясь, качает головой.

– Плохо играешь, ты заинтересовался моей сестрой, – делаю шаг к нему.

– Да нет же, я не заинтересован женщиной, которая работает в сексе по телефону. Конечно, мне обидно, что меня послали, чувствую себя оскорблённым, ведь я красивый мужчина. Даже у моего брата есть ты, а вот я ни с кем. Как-то обидно, но это не означает, что я заинтересовался грубой и наглой, рыжеволосой извращенкой, – слишком эмоционально он это говорит, да и сам понимает.

– Не хочу больше обсуждать эту тему, – отрезая, плюхается на софу.

Джоршуа и Рейчел. Нет, моя сестра его убьёт. Даже думать об этом не собираюсь. Возвращаюсь на место, но всё же, мысли о том, что Рейчел может немного развлечься с Джо, не дают покоя.

– Скажи мне, только честно, он не пугает тебя? – После долго молчания, подаёт голос Джо.

– Кто? – удивляясь, поднимаю на него голову.

– Ред.

– А он должен пугать? – Усмехаюсь я.

– Его шрамы, мы пытались их поправить косметически, даже пересадку кожи делали, но не на всех участках это можно было сделать. Большинство, ладно, признаю, что лет десять и я не мог смотреть на него спокойно. У меня кровь стыла в жилах.

– Нет, меня не пугают его шрамы. Мне они нравятся. Мне плевать на то, как он выглядит. Правда. Когда я дотрагиваюсь до них, то он напрягается, а я ощущаю приятное покалывание в пальцах. Наверное, я больна, но мне кажется, что Ред удивителен. Я даже не вижу их, когда смотрю на него, потому что вижу только глаза, чувствую его ярость или же притяжение. Но меня не пугает его внешность, не имею понятия, по какой причине она меня возбуждает, – тихо признаюсь я.

– И Ред позволил тебе трогать шрамы? – Недоверчиво уточняет Джо.

– Боже, да это обычная кожа, – уже громче добавляю. – Немного выпуклая, местами гладкая, но кожа. Как можно испытывать отвращение, когда дотрагиваешься до неё? Ведь искусственная грудь, губы, ягодицы и другие места не отталкивают мужчин, так отчего обычная кожа должна вызывать неприятные ощущения? Многие ложатся на операционный стол, чтобы подогнать себя под несуществующие стандарты, превратиться в куклу и поймать на крючок кого-то вроде Филиппа. Но я знаю, без этих ухищрений, что красота губительна. Она не приносит счастья, мне не принесла. И я думаю, что другим тоже. Возможно, только единицы добиваются того, чего хотят, но при этом теряют себя.

– Не поверю, что не нашлось женщины, которая бы спокойно приняла его внешность?

– Женщин у него было много, – задумчиво отвечает Джо. – Но спокойно ни одна не приняла его таким, какой он есть. Ещё хуже становится, когда появляюсь я. Тогда они теряют интерес к брату, получая эстетическое удовольствие от меня. Поэтому мы, когда находимся вместе, завязываем им глаза.

– То есть, – кривлюсь от грязи в его словах, – это правда, что вы… вы спите с ними вместе?

– Абсолютная, – кивает он.

– Боже, как гадко. И не противно? Мне тоже такую участь придумали?

– Нет, не противно, даже интересно. Секс втроём очень возбуждает, да и женщины получают удовольствие. Их никто не принуждает к этому, они сами хотят. А это ты мне ответь, не желаешь попробовать?

– Никогда. Это неприемлемо для меня, – зло отвечаю ему.

– И даже если это будет женщина?

– Издеваешься? – Шиплю на него, получая отрицательное мотание головой.

– Это ещё хуже. Унизительно находиться с мужчиной, да ещё и с одной женщиной. Выходит, что ты, как партнёрша, не можешь доставить удовольствие ему. Это унижает, оскорбляет, и ни за что я не позволю так с собой поступить. Секс только для двоих, третьему нет места там. А если Ред думает иначе, то лучше всё завершить сейчас. Делить с другой мужчину не собираюсь, это измена. Для меня это самое ужасное предательство того, что создано только для двоих.

– Не кипятись, я всего лишь спросил. Нет, брат не планирует. Мне интересно, как ты смотришь на такие отношения, – Джо, защищаясь, выставляет руки впереди себя. Закатываю глаза, ненавидя его, что заставил испытать ревность даже к мысли о том, что они обдумывают варианты использовать меня для таких вот грязных вещей.

– Ты узнал, как я смотрю на них. Точнее, не желаю видеть такое, – резко отвечаю ему.

– Но попробовать нужно всё, – замечает он.

– Не то, что не вписывается в рамки. Для меня это за пределами. И я не понимаю тех, кто терпит то же самое насилие. Не понимаю, как это может нравиться. Мужчинам, да, вы наслаждаетесь, ведь рядом с вами аж две женщины. Но ни одна нормальная женщина не будет делить своего мужчину с другой. Ни одна, а если она это делает, то, значит, потеряла всю власть над разумом партнёра, и это уже заведомый конец всему.

– Не все мужчины раскрепощены, но многие видят это в фантазиях.

– Пусть это и останется там, а я не собираюсь иметь к этому отношения, – отрезаю.

– Ладно, твоя взяла. Ты права, – от слов Джо довольно улыбаюсь. – Но…

– Вот продолжение лишнее. Я права, этого достаточно, – перебиваю его.

– Я только одного не понимаю, как с твоим характером, силой и вот этими суждениями, ты превратилась во всепрощающую куклу?

– Я тоже этого не понимаю, раньше я не была такой. У меня сильные пробелы в памяти и сейчас, оборачиваясь назад, могу назвать себя только идиоткой. Возможно, алкоголь сотворил со мной это, а, может быть, мне было комфортно жить в своих мечтах. Но когда я увидела красные капли на своей юбке в ту ночь, вспомнив об измене Филиппа, первой измене, то ощутила невероятный страх. Я не могла его описать, найти причину, но знала, что должна бежать. Я вышла через заднюю дверь, чтобы охрана меня не видела. В нашей изгороди есть участок, через который можно пролезть. И я сразу же направилась в аэропорт, – ярко вспоминаю тот день, и всё теперь встаёт на свои места. Я не нашла бутылку белого вина, но от жажды, наконец-то, выпить, слишком резко открывала красное. Бутылка выскользнула из моих рук. Осколки, красные пятна, напоминающие кровь. В ночь первого замужнего насилия, которое я помню, на мне была тоже белая юбка.

– А сейчас нет желания глотнуть спиртного? – Интересуется Джо.

– Нет, я боюсь его. Опасаюсь, что как только это сделаю, то снова превращусь в куклу или же вспомню нечто ужасное. Намного страшнее того, что было до этого. Хотя признаю, когда прилетела, у меня была ломка. Сильная ломка, и я пила.

– Это тоже довольно необычно, ведь люди, подверженные зависимости, так легко не соскакивают с неё.

– Знаю, и… давай, не будем говорить об этом, – качаю головой, не желая разбираться в своём состоянии.

– Хорошо. Тогда поболтаем о погоде? Холодно нынче, обещают суровую зиму, – от слов Джо улыбаюсь.

– Это глупо.

– Очень.

Мы смеёмся, расслабляясь оба от напряжения, как дверь кабинета распахивается и в комнату входит Ред. Он выглядит очень странно. Его мрачный взгляд прикован ко мне, но в то же время словно стеклянный. Лицо посерело, а шрамы резче выделяются на щеке.

Замолкаем, наблюдая, как он без слов направляется к стеллажам с книгами и открывает один из шкафчиков. Берёт бокал и щедро наливает туда из хрустального графина тёмную жидкость. Выпивает залпом, и слышу его тяжёлый вздох.

– На него всегда так действует починка труб? – Удивляюсь весело я, но замечаю, что Джо хмуро смотрит на него. Даже с беспокойством. Возвращаю свой взгляд на Реда, наливающего новый бокал и проделывающего с ним то же самое.

– Джаред, – напряжённо зовёт брата Джо.

– Оставь нас, – тон, который сейчас присущ Реду, можно назвать могильным. Именно так сообщают о смерти, и это поселяет страх в душе.

– Но…

– Я отправил тебе данные, иди к себе, позову. Джоршуа, уйди, оставь меня наедине с ней, – Ред разворачивается и не сводит глаз с брата. Тот, молча кивает, и натянуто улыбается мне, желая приободрить.

Как только закрывается дверь, то я слышу:

– Иди ко мне. Ну же, иди.

Не понимая, что происходит, поднимаюсь с кресла и направляюсь к Реду. Вкладываю руку в его протянутую, и он рывком тянет на себя, что с оханьем падаю на его грудь. Чувствую, под ладонью быстрое биение сердца.

– Что случилось? – Шепчу я, поднимая к нему лицо. А в его глазах такая боль, от которой кислород медленнее начинает поступать в лёгкие. Зелень полностью поглощает золотистый свет, и я боюсь ступить в очередной мрак, ожидающий меня.

Глава 7

Не знаю, сколько уже мы сидим на небольшом диванчике. Не имею понятия, что происходит сейчас. Но лишь ожидаю, когда Ред произнесёт хотя бы что-то, а он смотрит в одну точку, крутит пустой бокал в руке и молчит. Страх парализует моё сознание, держит его в когтистых лапах, не позволяя дышать спокойно.

– Что-то с Рейчел? С родителями? – Решаюсь первая нарушить мрачную тишину.

Никакого ответа.

– Ты пугаешь меня. Пожалуйста, скажи, что случилось? Филипп хочет причинить вред им или уже это сделал? Он в Дублине? Боже, Ред, прошу, хотя бы что-то произнеси, – дрожащим голосом умоляю. Забирая у него стакан, отставляю и сажусь на столик.

Медленно поднимает на меня голову, словно не узнаёт.

– Я не чинил трубы.

– Хорошо, – киваю на это признание.

– Ты не просила у него спасения. Ты ошиблась. Ты не сдавалась. Ты обманула меня, никогда не была слабой. Ты сильная. Откуда в тебе столько силы, Санта? – Очень сложно разобрать, что он говорит. Низко, не делая даже расстановки.

– Не понимаю, – мотаю головой, вглядываясь в его лицо. Но нет ни единой подсказки, о чём он говорит.

– Я был прав, мои догадки верны, – медленно поднимает голову.

– Какие из всех?

– Они собирают на тебя досье. Целую папку, там не только видео, но и фотографии, письма с прощанием к твоим родным, заключение психиатра и чеки по оплате приёмов у психотерапевта. И я это видел, – снова отводит взгляд, не желая смотреть на меня.

– Ты… – догадываясь, что он может иметь в виду, сглатываю и делаю глубокий вдох.

– Ты видел то самое? То, где… как появились шрамы на запястье?

Слабо кивает головой, вызывая у меня внутри непонятную ярость, что и это теперь он знает. Все мои минусы для него как на ладони. И мне не хочется падать резко вниз, быть жалкой, хотя признаю, его реакция именно такая, какая должна быть у влюблённого человека. Но сейчас мои мысли заняты не чувствами, а тем, что будет дальше. Что он хочет? Как он всё представляет дальше?

– Филипп хранит их? Как тебе удалось достать это? – Шепчу я.

– Не Филипп, это всё хранится в квартире его приятеля. Нашим знакомым, точнее, одной девушке, работающей проституткой, удалось проникнуть в его место жительства. Она подсыпала ему снотворное и скопировала всё. Бумаги и всё, что было на электронном носителе, – Ред поднимается с софы и обходит её.

– Она удалила это? – Мне плевать, что это за девушка, откуда с ней знакомы Ред и Джо, меня тревожит другое.

– Даже если бы она это и сделала, то я уверен, что запись, как и оригиналы хранятся в ином месте. Это лишь копии, которые Милтон оставил у себя. Зачем? Скорее всего, играет на двух сторонах: с Филиппом и за себя. Если первый струсит и всё же отпустит тебя, но такого не будет, то второй будет иметь копии, которыми сможет шантажировать. Но вряд ли твой муж сдастся, он намерен запрятать тебя в психиатрическую клинику. Предполагаю, что это его основной план, а сейчас у него есть выбор, как избавиться от тебя. И в связи с его любовью к жестокости, он выберет второй, – сжимает пальцами мягкую обивку диванчика, а я прикрываю глаза, всё ещё не веря, что Ред всё видел. Унизительно.

– Чёрт возьми, скажи мне, зачем ты это терпела? Зачем ты обманывала? Зачем? – Ударяет ладонями по резному дереву и отталкивается от софы.

– Я…

– Почему ты продолжала играть роль идеальной жены, когда за воротами происходил такой ужас? – Не позволяя даже оправдаться, повышает голос. Он зол, и я не понимаю причин его ярости. Конечно, это моя глупость, но его буквально трясёт от ярости.

– Почему никому не сказала? Почему улыбалась и выбрала такой исход? Зачем? Да, неужели, в тебе нет ни капли чувства самосохранения? По какой причине так жестоко обманула всех? Ответь, ты думала, что Филипп одумается и оставит тебя в покое? Столько времени, когда ты могла оборвать всё, столько возможностей, но ты продолжала! Ты улыбалась, даже на видео ты улыбалась! Дура! – Запускает руки в волосы и оттягивает их назад, обхватывает свою шею, желая, как будто сам себе причинить боль.

– Ред, я не знаю, – честно признаваясь, поднимаюсь со столика. – Не знаю, правда. Дура, не отрицаю. Идиотка, но я бы ни за что не поступила иначе.

– Что? То есть ты наслаждалась всем этим? Наслаждалась, когда резала себя, когда он бил тебя? – С отвращением спрашивает, отчего я быстро мотаю головой.

– Нет. Я бы никогда не позволила себе поступить иначе, потому что не желала быть посмешищем, как в детстве. Я обижалась на родителей, я ненавидела их, ведь отец изменял маме. И я хотела вырваться из этого дерьма, хотела обрести деньги и лёгкую жизнь, тогда и подвернулся Филипп. Я бы ни за что не бросила попыток увидеть роскошь, потому что боялась вести тот образ жизни, который мне претит. Я желала доказать всем, даже себе, что могу быть куклой, могу иметь всё, что мне захочется. Даже если бы вернулось время обратно, то я поступила бы так же, – всплёскиваю руками, в отчаянии пытаясь ему объяснить, ещё больше растоптать себя.

– Понравилось? – Ехидно кривится он.

– Не нужно так со мной, Ред. Думаешь, я не виню себя? Виню. Думаешь, я бы не хотела сейчас всё решить мирно и не вспоминать тот ужас? Хочу. Готова всё отдать, только бы не помнить больше, закрыть навсегда эти главы моей жизни, чтобы жить дальше. Но я валютная шлюха, понимаешь? Я пользуюсь тем, что мне дарят мужчины, не заботясь о последствиях. Да, я такая, и не отрицаю, что это гадко и грязно. Другая бы давно умерла, а я, возможно, ещё дышу от своей любви к роскоши. Не знаю, по какой причине дышу, но ещё это делаю. Стыдно ли мне? Очень, ведь я натворила столько глупостей, за которые расплачиваюсь. И мне не жаль себя, больше не жаль, я это заслужила, – отворачиваюсь от него, только бы не видеть пренебрежения во взгляде. Только бы не знать, что он испытывает омерзение ко мне. Это будет концом. Хотя он, наверное, давно уже наступил.

– Я сейчас не имею понятия, что делать дальше. Я в тупике, не могу разумно соображать, потому что внутри меня клокочет такая ненависть. Я готов нарушить все правила, но убить его. Придушить своими руками, ведь картинки до сих пор в моей голове. И там тебе больно, – от его слов качаю головой оборачиваясь.

– Зачем тебе это? Скажи мне. Скажи честно, предполагал ли ты, что, выбрав меня, встретишься с этим ужасом? – Шёпотом спрашиваю его.

– Нет. Я видел всё иначе, – моментально отвечает. – Я готов увезти тебя, спрятать, оттянуть ещё время, чтобы спасти. У меня сейчас нет ничего, чтобы отдать взамен за твою жизнь, Санта. Ничего.

– Я не хочу больше прятаться. Хватит, Ред. Филиппу нужна я, не ты или кто-то другой, а я. И он не успокоится, пока не найдёт меня. Не нужно меня прятать, я этого не заслуживаю.

– И ты предлагаешь мне смотреть, как этот ублюдок будет продолжать поступать с тобой?

– А какие у тебя причины влезать в это дело? Может быть, проще поставить точку? Просто отпустить меня, и я вернусь к нему, чтобы оборвать всё? Ведь итог уже предрешён, бороться не за что, да и ничего у меня нет. Ты хотел найти в моём лице новое увлечение, наслаждение, но теперь это может быть губительным и для тебя, – тяжело вздыхая, произношу я и с напряжением смотрю на Реда.

– Ты права, у меня нет никаких причин. Но…

– Нет, не надо, – прикрываю на секунду глаза и подхожу к нему. – Не надо лжи. Ты был честен, и я ценю это. Во мне слишком много минусов, чтобы нравиться полностью. Тебе нужно отпустить меня, не удерживать, не давать повода вернуться.

– То есть ты готова вот так легко уйти и вылететь в Лондон? К этому ублюдку, который наверняка убьёт тебя? – Недоверчиво спрашивает он.

– Готова. Мне страшно, признаю, но другого выхода нет. Джо ничего больше не найдёт, да и времени слишком мало. Ты должен меня отпустить, – дотрагиваюсь ладонью до его щеки, поглаживая шрамы, а он молчит. Чёрт, мне больно. Моё сердце плачет кровавыми слезами из-за невозможности остаться с ним. Это никогда не закончится, потому что я – и есть причина, по которой человеку, ставшему для меня кем-то особенным, может быть плохо. А я не могу этому позволить свершиться. Не могу.

– Спасибо тебе, что попытался. И я была счастлива встретить тебя. Ты самый удивительный и красивый человек для меня, для тебя есть место в моём сердце. Только отпусти меня, – приподнимаясь на носочки, превозмогая желание расплакаться, целую его шрамы. Слышу, как шумно втягивает в себя воздух, и вижу, как закрывает печальные глаза. И сейчас самое время сказать, что я влюблена в него. Без каких-либо причин я влюбилась в этого мужчину, но могу сделать хуже. Ему. Не хочу.

Он так и стоит, не двигается, не удерживает, а я уже простилась. Внутри – нет, не желаю уходить, но осознаю всё, что может ожидать всех нас, если задержусь здесь. В эту минуту не собираюсь быть больше той, кого играла всю свою жизнь. Не буду слабой и эгоистичной, думающей только о своём будущем. Нет, теперь у меня есть человек, который может исчезнуть навсегда. Лучше уж это буду я.

И всё же, как только выхожу из кабинета, слёзы прорываются и скатываются по щекам. Я не хочу, чтобы мне перекрыли путь к тому, на что решилась. Я одна должна отвечать за свои ошибки. Но мою руку обхватывают сильные и горячие пальцы, отчего слёзы текут быстрее. И мне бы вырваться из этих рук, но сердце думает иначе. Оно ищет спасения, даже когда всё завершено. Оно жаждет его.

– Отпусти, – шёпотом прошу я не поворачиваясь.

– Думаешь, это легко? – Так же отвечает Ред, и я чувствую, всей своей кожей чувствую его тепло позади себя.

– Думаешь, я смогу жить, зная, что тебя нет? Что ты, по каким-то идиотским соображениям, решилась отдать себя ему в лапы? – Уже рычит, дёргая на себя и поворачивая.

– Идиотским? Для меня твоя жизнь и жизнь Джо не идиотские соображения, Ред! – Ударяю его по плечу, желая оттолкнуть, пусть лучше ненавидит.

– Нам не угрожает опасность, – перехватывает моё второе запястье и прижимает к своей груди.

– Правда? Я считаю иначе. Если он узнает, если увидит или же проследит за мной, а, возможно, уже это сделал, то в курсе, что вы помогаете мне. Ты и Джо, а ещё Мэтью и Мёрл. Неужели, ты не хочешь подумать о них? Я не могу… чёрт, я не могу так поступить с вами. Я виновата, и вы ни при чём, – дёргаю руками, но он держит крепко.

– Им ничего не угрожает, только тебе. Санта, у тебя есть причины, чтобы жить. Ты должна бороться за себя, а не сдаваться раньше времени. Тогда ты улыбалась, ты была сильной, и это помогло тебе выжить. Так что изменилось сейчас? Ты прошла через ад, а испугалась лёгкого пламени.

– У меня больше нет сил. Я не нужна никому, понимаешь? Лучше одна жертва, чем потащить за собой столько судеб. Я…

– А как же Рейчел, родители? Тебе всего двадцать четыре, – перебивая, возмущённо шипит в моё лицо.

– Рейчел меня ненавидит, она счастлива быть одна. Родители, боюсь, что Филипп уже осуществил свой план, и они забыли обо мне. Какая разница, сколько мне лет? Никакой, потому что прожитые годы были лишь иллюзией, и я за неё готова ответить. Мне незачем дальше продолжать бороться, потому что в будущем меня никто не ждёт. У меня его попросту нет, – от злости и от боли внутри с силой вырываю свои руки из его. Отступаю, как и он, словно дала пощёчину. Но разве я не права? Разве кто-то вспомнит меня добрым словом? Нет!

– А я? Как же я? – Его тихий, едва уловимый шёпот доносится до моего воспалённого сознания, и это так сильно ударяет по груди, что дышать нечем.

– Ты найдёшь кого-то другого. Не обманывай меня, не создавай новую фантазию, где будет всё хорошо. Мы лишь любовники и не больше, ты забудешь, переключишься на новую девушку и закроешь дверь. Лучше сейчас, а не потом, когда я буду желать умереть из-за мук, которые принесёт будущее. Не хочу, поэтому не убеждай меня, что я тебе нужна. Я ведь права, да?

– Абсолютно. Пройдёт время, и я буду занят другой женщиной. Снова начнётся игра, где будет темнота, возбуждение и адреналин. Всё будет повторяться, как обычно. Я встречусь с отвращением, с желанием, с новой практикой, – его подтверждение разрубает на кусочки моё сердце. Но я знала это, поэтому ещё больнее.

– Спасибо за честность, хоть она и гадкая, но я так и предполагала, – у меня не остаётся иного выбора, как развернуться и направиться в его спальню, чтобы переодеться, собрать багаж и сделать последний шаг в пустоту.

– Но моя совесть никогда не позволит забыть тебя. Я не смогу легко наблюдать, зная последствия, твоего решения – выйти отсюда. Я видел много, и это мало меня заботило. А ты меня заботишь, и если сделаешь это, то мне придётся убить его. Лишить жизни, потому что никогда не позволю этому ублюдку наслаждаться миром, где нет тебя.

Зачем он это говорит? Зачем так нежно и жестоко дарит надежду?

– Я ничего не знаю о тебе, Ред. Мы незнакомцы, которых свёл случай, – останавливаясь, отвечаю ему.

– Ты знаешь.

– Что? – Поворачиваясь, повышаю голос. – Что я знаю о тебе? Ничего. Я не имею понятия, кто ты такой. Ты призраком останешься в моей памяти, словно тебя и не было, потому что ни одной причины у меня нет, чтобы узнать тебя. Да и ты не позволишь. У меня нет ничего, чтобы попросить тебя об этом.

– А если я дам тебе эту причину, изменишь свой выбор? Если я позволю тебе узнать обо мне то, о чём ни одна женщина, побывавшая в моей постели, не имела представления? – Подходит ко мне и протягивает руку.

– Зачем? – Непонимающе перевожу взгляд на его серьёзное лицо.

– Я хочу этого. Я желаю спасти тебя и выполнить обещание. Я хочу оставить тебя здесь, рядом со мной. Если ты видишь во мне красоту, которой нет, то я не могу отпустить тебя в его руки. Не могу, хотя это было бы верно для меня и для брата. Но я не в силах так поступить с тобой. Ты готова к этому? Готова увидеть меня настоящего?

Задерживаю дыхание, не зная, как поступить. Смотрю на Реда, ожидающего моего решения. Но я ведь не имею права подвергать его опасности, не в силах так поступить с ним. Моё сердце разрывает ударами грудную клетку, а в висках бьётся пульс от сумасшествия. Я больна им, не хочу отпускать, но должна это сделать. Я так боюсь снова совершить ошибку.

Глава 8

– Позволь мне хотя бы раз хоть для кого-то стать причиной, чтобы бороться за свою жизнь. Санта, мне ты нужна.

Вот и всё, его слова и тихое признание ударяют меня по затылку, отчего не могу больше противиться желанию любить. Просто так любить мужчину, не зная о нём ничего. Легко впустить его в своё изнурённое сердце и снять с него оковы.

Боясь, что всё это очередной жестокий розыгрыш судьбы, опасливо вкладываю в его руку свою. Сжимает пальцами и подходит ближе.

– Я не знаю, что делать дальше. Признаю, что сейчас до сих пор нахожусь под властью злости от увиденного. Но я готов идти дальше, а без твоего согласия не имею права. Ты хочешь узнать обо мне больше?

– Да. Хочу поверить, что ты настоящий. Не моя больная фантазия, не моя уродливая иллюзия, и что ты не исчезнешь. Но дальше идти нам нельзя. Ни тебе, ни мне. Будет больно обоим, – шепчу я, с мукой смотря в его глаза.

– Будет, но меня это мало волнует сейчас. Ты вытеснила все страхи, и я желаю сделать то же самое для тебя. Пойдём, – тянет меня за собой, и я подчиняюсь ему.

Странно, ведь желание защитить его никуда не пропало, наоборот, оно стало острее, превратилось в панацею. Ред даже не представляет, что я ещё скрываю в своём разуме. И я этого пока не знаю, но придёт время, я буду обязана всё оборвать. Признаюсь, я слаба. Слаба в чувствах, которые сейчас заполняют моё сердце, пока мы спускаемся по лестнице и направляемся к кухне. Я рада, что всё ещё здесь, и я боюсь. Если он решился показать мне что-то запретное, то это усугубляет ситуацию. Мы взаимно топим друг друга в нашем, только созданном для нас, мире, где всё некрасиво, и иного не будет.

Ред ведёт меня дальше по коридору в темноте. Открывает дверь и, поддерживая меня за талию, спускается по деревянной и скрипучей лестнице. Останавливается, не могу ничего разглядеть, лишь чувствую его присутствие рядом.

– Я не чиню краны. Я не имею понятия, как это делать, и где они здесь находятся. Я занимаюсь иным. Об этом знает только моя семья. Три человека, а сегодня и ты познакомишься со мной. Я впускаю тебя в свой мир добровольно, сладкая моя, потому что хочу стать ближе тебе. Знаю, что это неправильно, и мы оба ответим, но я готов это сделать, – глухо произносит Ред. По спине пробегают мурашки, когда осознаю, что он решается совершить для себя нечто губительное. Он доверяет мне, даже не зная, можно ли это делать. Я и сама не знаю. Но его решение стоит многого, всех денег на этой планете и всех благ. Эти минуты для меня золотые.

Щёлкает замок, и передо мной распахивается дверь.

– Входи, – Ред подталкивает меня в тёмную комнату, где странно пахнет. Металлом, и ещё чем-то, возможно, его одеколоном, хотя он ими не пользуется, предпочитая чистоту и аромат хлопка. Но я чувствую, как терпкий и горячий воздух окутывает меня. За спиной поворачивается ключ, и я испуганно поворачиваюсь, тут же находя мужчину рядом с собой. Не одна.

Ред без слов подхватывает меня за локоть и ведёт вперёд, нащупываю высокий офисный стул, куда он сажает меня, и его дыхание согревает кожу щеки.

– А теперь смотри, – он что-то делает, отчего передо мной быстро включается множество экранов. Один большой впереди, по бокам пять маленьких, они позволяют увидеть широкий и длинный стол, где расположены бумаги и три ноутбука, где появляются какие-то буквы на чёрном экране.

– Таких, как я, называют хакерами, – Ред выпрямляется и пробегается пальцами по клавиатуре на столе. На большом экране появляется чёрно-белая картинка.

– У меня нет образования, как я и говорил. С трудом окончил школу, с детства любил копаться в деталях, разбираться и что-то выдумывать. Ещё в пятнадцать, когда мало у кого был компьютер, мне его подарили. И с того момента началось то, что я развивал годами, и это выливалось порой в незаконные проникновения, – рассказывает он, облокачиваясь о стол.

– А сейчас это развлечение? – Интересуюсь я, разглядывая обстановку.

– Нет, так я помогаю Джо выигрывать процессы. Я пишу программы, иногда продаю их, хотя это тоже незаконно.

– Ничего не понимаю, прости. Я умею лишь отправлять письма, читать их, как и новости, ещё заходить в соцсети, и всё. Сейчас я ничего не понимаю, – качаю головой и поднимаю её на Реда.

– Чтобы выиграть дело, одних слов мало, нужны доказательства. И я ищу их. Без меня Джо бы не стал тем, кто он сейчас, и не был бы так богат и популярен. Дед владел юридической фирмой, тем же занимался наш отец, это передалось Джо, но не мне. Я разыскиваю людей по фотографиям, по именам, вытаскиваю досье из разных федеральных каналов, проникая туда незаконно. Это может навсегда упрятать меня за решётку. Но вряд ли они найдут меня, потому что я обезопасил нас полностью. Защита дома – тоже моя идея и задумка, которую мне помог воплотить Мэтью. Мне не нужно выходить отсюда, чтобы узнать, где находится тот или иной человек, – смотрит на меня, ожидая, видимо, реакции, но я лишь глупо моргаю.

– Хорошо, покажу наглядно, – вздыхая, наклоняется над ноутбуком, расположенным справа от меня, и быстро что-то печатает.

– Я вбиваю имя человека, видишь? – Указывает вперёд, где на большом экране появляется Филипп. Сглатываю от этого, я его так давно не видела, эту оболочку, за которой скрывается чудовище.

– Да, – тихо отвечаю ему.

– Я написал программу, по которой компьютер находит лица, помимо этого, запоминает номер машины и отслеживает местонахождение интересующего меня субъекта. Она записывает все его передвижения и даёт отчётность, где он был. По миру натыкано достаточно камер: дорожные, в ресторанах, в домах, в банках. Везде есть камеры, в систему которых можно влезть. Подобрать пароль или же взломать, вытащить информацию и отыскать улики, чтобы на суде предоставить их. Смотри, – делает лишь один щелчок, и на экране появляются какие-то линии, разрезающие земной шар, цветные точки, и ярче всех горит красная. Ред наводит на неё. Лондон. И через несколько секунд появляется дом в ночной съёмке.

– Вот здесь и находится твой муж. Его машина припаркована внизу, камеры уловили номер и запомнили его. В этом месте проживает его любовник, – Ред указывает на дом, а я во все глаза смотрю на мужчину, серьёзного и напряжённого.

– И ты следил за мной так же? – Тихо спрашиваю его.

– Верно. Джо бы никогда так быстро тебя не нашёл без меня и моей программы.

– Но это… тебя могут осудить и дать срок, это же запрещено, это… боже, это удивительно, – шокировано шепчу я.

– Да, пойду по нескольким статьям, ведь я угрожаю безопасности страны, – подтверждает он.

– Выходит, ты следишь за Филиппом, за его любовницей и за его приятелем? – Уточняю я.

– Точно. Не выходя из дома, могу легко рассказать, где они находятся. Первые двое в квартире, а последний в запрещённом игровом доме, – кивает Ред.

Полностью обескураженная, перевожу взгляд на картинку с временем и координатами. Смотрю на это, кажется, очень долго, пока отрывки из воспоминаний врываются в мою голову. Приближаюсь к столу, чтобы лучше рассмотреть высокий дом, где расположены квартиры.

– Я знаю это место. Я знаю его, – шепчу, поднимаясь со стула.

– Знаешь? – Удивляется Ред.

– Я… боже, я видела его. Я видела Стюарта, когда мы ещё только встречались с Филиппом. Я жила в этом доме, мои апартаменты номер тридцать четыре Б. Я жила там и видела его, – уже громче говорю.

– В ту ночь, точнее, перед той ночью, когда Филипп изнасиловал меня и лишил девственности, я видела Стюарта. Он тогда ещё был парнем, мы столкнулись внизу и ехали вместе в лифте, он вышел первым, а потом я. Но не обратила даже внимания на него, казалось, что не запомнила. Я видела его, и теперь, – делаю паузу, бросая взгляд на дом.

– Он сделал мне предложение не просто так. Стюарт ему рассказал про нашу встречу, и Филипп испугался. Его не было в стране, так он говорил мне, но, думаю, он находился у любовника. Поэтому был так взбешён и ворвался ночью ко мне, я приняла это за ревность, но это был страх. По этой причине он дал мне кольцо, чтобы я не смогла скрыться от него и выяснить, почему он так отреагировал. И насилие произошло тоже из-за того, что он хотел меня навсегда привязать к себе. Понимаешь, Ред, если бы я раньше внимательнее относилась к деталям, то давно бы поняла, что здесь что-то нечисто. Но была поглощена алчностью и желанием добиться того, о чём мечтала с детства, – не замечаю, как начинаю расхаживать по пространству.

– И этот мужчина, его приятель тоже был там. Уверена, что они давно искали дуру, которая согласится стать прикрытием для Филиппа. Он колебался, оттягивал время, но всегда держал меня рядом. Иногда, порой даже месяц проходил, я его не видела, но моя банковская карточка пополнялась, приходили цветы, подарки, украшения. Меня не заботило то, что Филиппа нет, я радовалась возможности ходить по магазинам и на приёмы с подружками. Идиотка, законченная идиотка, – взмахиваю от бессильной злобы руками и провожу ими по волосам.

Встречаюсь со спокойным взглядом Реда, ожидающим, когда внутри утихнет буря от разочарования в себе.

– По моим данным, Стюарт живёт в этом доме на постоянной основе два года, раньше он, видимо, только встречался с Филиппом, развлекал его и числился в работниках эскорт агентства. Но твоего имени не было, квартиры съёмные, – подаёт голос Ред.

– Филипп говорил, что они принадлежат ему.

– Нет, у него нет недвижимости. Дом, в котором вы живёте, купил его отец, как подарок на свадьбу. Машину тоже, Филипп не имеет никакой недвижимости, – качает головой Ред.

– Ты это узнал из программы? – Интересуюсь я.

– Нет, из федеральных данных.

– Ты не боишься, что тебя могут поймать? – Изумляюсь я его спокойствию.

– Нет. Я создал бота, человека, которого не существует. Его невозможно найти, но он имеет документы и даже налоги платит. Но если кто-то заподозрит что-то, то он исчезнет, и его никогда не отыщут. Я его создавал три года, поэтому уверен, что мне волноваться не стоит о своей свободе, – приподнимает уголок губ, предлагая рукой мне вернуться в кресло.

Делаю глубокий вдох, и выполняю его просьбу. Я всё понимаю, что каждый человек имеет свои сильные умственные способности, и у Реда они зашкаливают. Он умён, сообразителен, да ещё и так легко копается там, где я ни черта не смыслю. Только одно не даёт покоя.

– Почему я? Почему ты выбрал меня для своих забав? – Спрашиваю его о том, что терзает внутри. Ведь такую, как я, с огромным букетом проблем, не каждый захочет иметь в любовницах.

– Твой голос. Он привлёк меня. Обычно я именно так выбираю женщин.

– То есть звонишь любой попавшейся и вуаля, захотел её? – Недоверчиво прищуриваюсь.

– Нет, я не звоню им сам. Они сами выходят на меня, через Джо. Он может знакомиться со многими, предлагая им быть дома, чтобы встретить меня. А иногда я сам выбираю, бывает, что выхожу из дома, чтобы помочь брату, и улавливаю интересующую меня тональность.

– И что в моём голосе тебя зацепило? – Удивляюсь я.

– Мягкость, чувственность и, конечно, стало очень интересно, почему ты пьяна.

– Но ты не видел меня, не знал Рейчел. Мы, вообще, не должны были попасть в поле вашего зрения, – не верю его словам, ведь это слишком похоже на волю судьбы, когда этого не существует. Не в моём мире.

– Хорошо, ты хочешь знать больше, – Ред делает глубокий вдох и решается, только вот меня это немного пугает. Я не желаю, если честно, понимать, почему нахожусь в этом месте, почему он выбрал меня. И в то же время не могу позволить себе вновь пережить обман. Он будет убийственным для меня, потому что Ред не просто мужчина, а тот, для кого бьётся моё сердце.

– Та ночь была особенной. Именно в ту ночь много лет назад я лишился родителей. Своеобразная годовщина, когда я позволяю себе сделать что-то неправильное. Я нашёл телефон с девочками, готовыми скрасить время. Вбил его в специальную программу и влез в их базу данных. Там хранится описание всех, кто работает в штате. Рейчел входила в пятёрку лидеров, и она стала последней, кому я позвонил. Всё было не то, меня это даже злило, но ответила женщина, голос которой заставил меня оторваться от дел. Я считал, что это Рейчел. Но не убедился в этом на следующий день. Голос Рейчел выше, чем у тебя. Затем я начал искать и вышел на тебя. Но ты была замужем, я вбил твоё имя, и камеры показали, где ты находишься. Здесь. В Дублине. Я прочёл о тебе многое, и ты всегда улыбалась, «идеальная жена», с таким же «идеальным мужем». И мне следовало забыть, как я это обычно и делаю, если женщина замужем. Каким бы я ни был подонком, но не разрушаю браки, – он замолкает, позволяя мне принять эту информацию.

– Ты позвонил снова, прислал телефон и позвонил, – напоминаю ему.

– Верно. Это было неправильно, хотя я помнил, что ты говорила в первый раз. Ты была недовольна своей жизнью, не так отзываются счастливые о своём браке. И я должен быть узнать, что творится в твоей голове, и принадлежишь ли ты Филиппу полностью.

– Вот когда я сказала «да». Я призналась, что ненавижу его, открыв тебе дорогу, – догадываюсь я, и Ред слабо улыбается.

– Точно. Твой разум был свободен, идеальный брак лишь иллюзия, и с этого момента я начал искать доказательства. Предложил тебе то, чего ты боялась желать. И сейчас не виню себя в слабости, мне она даже нравится.

– Ты пригласил меня в клуб. Там ты и завлекаешь женщин, заставляя думать о тебе постоянно. Ты закрыл дверь, и я оказалась в клетке.

– Или же я оказался там, – от его слов улыбаюсь и смущённо покусываю губу.

– Откуда ты узнал об этом месте? Часто выезжаешь туда? – Спрашиваю его.

– Часто ли? Нет, в последнее время всё реже. Откуда? – С его лица слетает весёлость, и оно становится серьёзным.

– Он принадлежит мне.

– Что? – Выпрямляясь, переспрашиваю я.

– Не конкретно мне, а тому человеку, которого я создал. Сначала это был клуб Мэтью, а затем я его доработал. Будешь удивлена, но комнаты пользуются особой популярностью. Осудишь? – Приподнимает бровь.

– Не имею права, потому что хочу обратно, – тихо признаюсь я.

– Обратно? – Теперь его очередь удивляться.

– Да, хочу обратно с тобой. Хочу завершить то, на чём остановилось там время. Это плохо?

– Нет, это странно. Хотя ты полна сюрпризов, и они меня возбуждают.

– Сейчас? – Приподнимаюсь с кресла, но Ред отрицательно качает головой.

– Не торопись, сладкая моя. Не сегодня.

– Ты не хочешь?

– Тебя? Очень. Но чтобы выехать туда, нужно подготовиться. Мы не имеем права совершить глупую ошибку из-за того, что хотим оба гореть. Мы сделаем это, обещаю, что снова там встретимся. Но позволь мне руководить и обезопасить тебя, – расслабляюсь от его предложения и киваю.

– Так ты можешь найти любого человека? – Поворачиваясь к экрану, спрашиваю его.

– Любого, если он живёт под настоящим именем. Чтобы найти того, кто прячется, понадобится около часа, – отвечает Ред.

– А ты можешь, – замолкая, бросаю на него быстрый взгляд, – можешь найти мою маму?

– Конечно, сладкая моя, – с улыбкой поднимает меня с кресла. Садится сам и заставляет опуститься на него. И это так мило, так по-домашнему хорошо, что мне теперь плевать на род занятий этого человека, важнее то, какие чувства вызывает его близость.

Ред вбивает какие-то данные в компьютер, и через несколько мгновений на экране появляется лицо мамы.

– Она?

– Да, – шепчу я, улыбаясь, и глаза наполняются слезами.

– Тогда поехали, – нажимает на клавишу и откидывается в кресле.

– Мне кажется, она зла на меня. Последний раз… не помню, что ей сказала, и она бросила трубку. Больше не звонила мне, а я люблю её. Очень люблю, – губы дрожат от эмоций, ощущаю, как Ред проводит ладонью по моим волосам, и поворачиваюсь к нему.

– Вы очень похожи, и не думай, что она зла. Когда-нибудь ты ей всё расскажешь, и вы будете смеяться над глупостями. Обещаю тебе, что так всё и будет, – заверяет меня Ред.

– Спасибо, – мой ответ тонет в шуме.

– Смотри, – Ред указывает взглядом на монитор, на самый большой.

Как только поворачиваюсь, так с шумом втягиваю в себя кислород. Сверху мигает время – начало первого ночи, а моя мама и вторая мама сидят в каком-то ресторанчике на берегу моря и потягивают коктейли. Ред, думаю это он, приближает картинку. Она немного неточная, нечёткая, но я везде и всегда узнаю тёмные волосы, собранные на макушке, её манеру элегантно складывать ноги под стулом и идеальную осанку.

– Это она, это моя мама, – закрываю рот рукой, позволяя себе смеяться сквозь слёзы.

– А рядом с ней Эйрин, мама Рейчел, они… они путешествуют по Испании. Они дружат так долго, и я рада, что они вместе. Рада, – шепчу я.

Смотрю, просто смотрю на двух женщин, о чём-то разговаривающих в ночи, а музыка на улице из ресторана наполняет пространство вокруг меня. Объятия Реда, наклоняющего меня к себе, и я с такой радостью смотрю на них. Меня переполняют эмоции, я задыхаюсь от любви к моим мамам, к Реду, и хочу будущего. Очень хочу мечтать о том, что и в дальнейшем, этот мужчина будет так же принимать мои чувства, как сейчас. Позволять мне плакать от счастья и успокаивать, целовать изредка мою макушку, ласкать тело и защищать сердце. Мне лучше не было ни разу за всю свою жизнь.

– Сегодня мы никуда не спешим, поэтому наслаждайся, – шепчет Ред, и я стираю слёзы, поднимая к нему голову.

– Ты прав, у меня есть причины, чтобы бороться. Ты прав, сладкий, – тянусь к его губам и целую их. Он улыбается, больше не сопротивляясь носить свой же эпитет, и это поднимает меня выше облаков. Я превращаюсь в яркую и желающую жить звезду, которая может гореть только рядом с одним человеком. И потухнет, если он исчезнет. Последнего я ни за что не допущу.

Глава 9

– Санта, просыпайся, – меня трясут за плечи.

Распахиваю глаза, пытаясь припомнить о том, что было в моём разуме. Но ничего, ни нового кошмара, ни воспоминаний. Буквально ничего и причин, чтобы сотрясать моё тело не нахожу.

– Что… что такое? – Сипло спрашиваю Реда, недовольно садясь на постели.

– Давай вставай. Накинь на себя халат. Быстрее, – он достигает шкафа и, распахивая его, хватает халат.

– Ты можешь объяснить мне, что происходит? – Испуганно шепчу я, наблюдая, как он подбегает ко мне и насильно одевает.

– Филипп звонил Рейчел, – наши взгляды встречаются, сонливость и слабость моментально исчезают.

– Что? Как ты узнал об этом? Она…

– Я отслеживаю звонки и разговоры. Мне удалось перевести её линию на компьютер, но делаю это впервые, поэтому не имею понятия, как долго можно использовать такой вид связи, – быстро произносит, обрывая меня.

– Рейчел сказала ему, что ты спишь. Он удивился этому, сейчас уже восемь вечера. Мы вчера легли в шесть, поэтому пошли, – успеваю едва завязать халат, как Ред хватает меня за руку и выбегает из спальни.

– Куда мы несёмся? – Задыхаясь от скорости событий, спускаюсь по лестнице. Босая и совершенно варёная.

– Она обещала тебя разбудить. Я, точнее, один человек, попросил её позвонить и сказать, что ты ответишь ему. Но она волнуется, поэтому что тебе придётся говорить с ним, – мы пролетаем мимо кухни, откуда на нас удивлённо смотрят Мёрл и Джо, а затем спускаемся по другой лестнице в его кабинет. Да, мы вчера там провели практически всё время, я смотрела на маму, а Ред просто находился рядом. Даже ужин принёс и рассказал о том, как он разрабатывал свои программы, что ещё знает и как умеет этим пользоваться. Слушала его, словно заворожённая, восхищаясь его умом. А сейчас он полон тревоги, и это передаётся мне.

– Садись, – толкает меня в кресло, а сам быстро вбивает что-то на компьютере.

– И ты думаешь, он перезвонит?

– Не думаю, знаю. Он так и сказал ей, что если через десять минут ты не ответишь, то сам приедет и вытащит тебя из постели. Тебе этого не хочется, как и мне, поэтому будем импровизировать. Так, всё готово, пока мы ещё владеем линией Рейчел, так что, надеюсь, всё будет хорошо. Ты как? – Бросает на меня взгляд и выпрямляется.

– В панике, – честно признаюсь я.

– Отлично, но рано. Соберись, тебе предстоит вернуться в прошлое и стать той, кого он предпочитает видеть. Глупую и идеальную жену, поняла?

– И ты будешь здесь? – Ёжусь от предстоящего.

– А ты хочешь, чтобы оставил тебя с этим ублюдком? – Подозрительно шипит он.

– Нет, просто спросила. Почему ты так взбешён? – Удивляюсь я.

– Потому что не желаю даже слышать его голос. Не желаю знать, что он ещё жив. Так тебе понятней причина моего состояния?

Поджимая губы, вижу, что Ред сейчас не готов говорить нормально. А во мне нет страха, только отвращение к той, кем мне придётся быть. Но вот исходящая ярость от мужчины рядом пугающая.

От писка подпрыгиваю на месте, и внутри всё сжимается, сердце наращивает скорость. Бросаю на Реда взгляд, и он спрашивает, готова ли я. Киваю и тереблю пальцами кончики пояса. Он показывает мне рукой, чтобы я начала разговор.

– Да, – прочищаю горло. – Алло.

– Санта, здравствуй, – от его приторно звонкого тона кривлюсь.

– Ох, Филипп, привет. Я спала, Рейчел сообщила, что ты звонил. Прости, вчера выпила много, – быстро отвечаю ему.

– Насколько я понял, твоя сестра в полном порядке. Так по какой причине ты до сих пор в Ирландии? – Злость, да и рядом тоже. Ред сжимает кулаки, вызывая во мне панический ужас.

– Я… да, ты прав. Она уже практически здорова, но у меня проблемы. Не хотела тебе говорить и тревожить…

– Что за проблемы? Санта, чёрт возьми, ты вынуждаешь меня притащить тебя домой! – Крик зависает в воздухе. Жмурюсь, дрожа всем телом.

– Милый, любимый мой, – не знаю, откуда появляется этот голос, пресмыкающийся, гадкий и отвратный для моей души, но это именно я говорю. Распахиваю глаза и смотрю на Реда. Его лицо бледное, и я чувствую, как будто предаю то, что есть между нами.

– Санта, – Филипп смягчается.

– Любимый мой, я немного приболела, подхватила ту самую заразу, что и Рейчел. Я не могу появиться перед тобой в таком виде. У меня горло болит, и… боже, я страшная, ты меня разлюбишь, – отворачиваюсь, произнося фразы, которые идеально соответствуют моему облику.

– Насколько сильно ты больна?

– Думаю, дня через три пройдёт, хотя бы температура спадёт, и я тут же вернусь, обещаю.

– Ты забыла о том, что скоро мой день рождения? Ты забыла о том, что обещала устроить его и сделать самым запоминающимся? После праздника Хеллоуин, и наш приём обязан быть единственным, о чём должны говорить наши друзья, – напоминает Филипп.

– Нет, не забыла. Организатор полностью знает, что делать. Цветы, приглашения, фейерверк, приглашённые артисты, всё было готово перед моим вынужденным отъездом. Не волнуйся, я никогда тебя не подвела бы. Но разве ты будешь счастлив, если на этом сногсшибательном празднике я буду ужасно выглядеть? А что скажут наши друзья? Я не хочу, чтобы на меня указывали пальцем! Я ужасно выгляжу, ты больше не будешь восхищаться мной, – хнычу, имитируя обиду и заботу только о своей внешности.

– Раз такая ситуация, то…

– Ещё отец, ты знаешь, что у него сын появился? Ты представляешь это? Сколько ему лет и взял молоденькую, а она быстро ему родила! Я должна поехать к нему и поздравить! Это так ужасно, я не хочу даже знать об этом. Но все ждут от меня понимания, заботы и новой помощи. Они хотят использовать наши деньги, чтобы и этого ублюдка поднять. Ты представляешь? – Для полноты возмущения, подскакиваю со стула, повышая голос. Полностью забываю о том, что Ред наблюдает за мной. Если он хочет видеть, какая я, то, пожалуйста. Полностью предстану в своём обычном виде. В самом противном, ужасном и уродливом.

– Любимая, не переживай. Я готов дать тебе время, чтобы ты поправилась. Я полностью разделяю твоё негодование, и тоже недоволен тем, как ведёт себя твоя семья. Они обнаглели, мне не жалко для них ничего, ты же знаешь.

– Конечно, ты всегда готов прийти им на помощь, – поддакиваю я.

– Да, а они так неблагодарно поступают. Они даже за человека тебя не считают, не желают работать и хотят только забрать у тебя то, чем одариваю я.

– А я хочу быть одной, кого ты любишь.

– И я люблю только тебя. Придётся признаться, – тяжело вздыхает, лжёт козёл.

– Я давно уже наблюдаю за этим, и пришло время прекратить такое отношение к тебе. Ты можешь остаться у Рейчел, пока не поправишься. Но не более двух дней, иначе мы не успеем купить для тебя наряд.

– Конечно, буду делать всё, что от меня зависит, – заверяю его.

– У меня есть условие, оно только для твоего блага, любимая моя.

– Какое? – Хмуро спрашиваю его.

– Ты поедешь к отцу и скажешь ему, что больше не желаешь их знать. С этого момента, у тебя нет семьи, которая ни во что не ставит тебя и не заботится о твоей репутации. Они и так своим отношением к браку унижают нашу любовь. Поэтому пора прекратить это. Ты согласна?

Отшатываюсь от экрана, где тянется молчание. Перевожу затравленный взгляд на Реда, ища поддержки, и он кивает мне.

– Санта, ты готова отказаться от них ради нашей семьи, ради нашей любви? Из-за них мы постоянно ссоримся, а я не хочу больше так. Ты скажешь это ему? – Повторяет свой вопрос Филипп.

– Да, – шепчу я.

– Не слышу, связь ужасная.

– Да, любимый, конечно, ты прав. Они не нужны мне, только ты. И я безумно скучаю, – не позволяю себе сорваться. Ещё немного и я закричу, обличу этого ублюдка.

– Хорошо, мне тоже тебя не хватает. Тогда я буду ожидать тебя в аэропорту через два дня. И, конечно, не забудь всё высказать Рейчел. Тридцать лет, и никакой цели, только травит тебя.

– Она ненавидит меня.

– Мне жаль, что твоя семья не может понять нас, но другого выхода нет. Мне нужно идти, встречаюсь с друзьями на мальчишнике. Не волнуйся, никаких женщин, только ты. Люблю тебя, – гудки и ломаная линия в сердце.

Падаю в кресло и мне стыдно посмотреть на Реда. Ведь это было так гнусно, лгать про свои чувства к отцу, когда я рада за него. Пусть поначалу противилась, но сейчас принимаю его выбор. И своими словами вновь загнала себя в ловушку. Теперь Филипп точно будет уверен, что я осталась одна.

– Омерзительно, – подаёт голос Ред. Закрываю глаза, ведь он прав. Теперь он знает, какая я на самом деле. Никогда не стану лучше или той, кто так боится показать себя настоящей внутри.

– Я побывал на самом поганом спектакле за всю свою жизнь, – добавляет. Добивает меня, отчего всё так же сижу с опущенной головой.

– Интересно, со мной ты тоже играешь так блестяще, как и с ним?

Резко поднимаю лицо к Реду, наблюдая потемневшую бурю в его глазах.

– Нет, я давно не играю. Наверное, с первого звонка, а, может быть, и раньше. Но если тебе думать так предпочтительней, то делай это. Мне даже не больно, – качаю головой, тихо отвечая, и поднимаюсь с кресла.

– Всё? От меня ещё что-то нужно? – Сдавленно спрашиваю его.

Потирает подбородок, изучая моё лицо. А я уже устала, не успела проснуться, как полностью выжата. Абсолютно пусто внутри из-за всплеска эмоций, и теперь потухаю.

– Тебе принесут завтрак в мою спальню. Ты свободна, – резко отвечает, и это неприятно ударяет по мне. Он сам хотел это услышать, так отчего его отношение поменялось ко мне? Я делала всё, чтобы сохранить тайну. Если он думает, что я наслаждалась, то крупно ошибается.

– Как шавку прогоняешь, – обиженно фыркаю я.

Понемногу новый поток из злости и не выплеснутых чувств собирается в груди, обещая крупный взрыв.

– Прекрати, мне нужно работать, – сухо произносит Ред. – Филипп направляется, как подозреваю, в офис. Но сегодня воскресенье и обычно люди отдыхают. Значит, он туда едет не просто так, а…

– Замолчи! – Вскрикиваю я. – Хватит, не хочу больше, чтобы ты следил за ним. Не хочу, чтобы ты занимался этим делом. Я тебя хочу. Хочу, чтобы ты провёл время со мной, а не был поглощён моим мужем. Возможно, это глупо, но ты ни разу не предложил мне даже прогуляться. Такое чувство, что тебе важнее не я, а наказать Филиппа.

– Это, действительно, очень глупо, – от брошенного им вывода и демонстративных действий, когда я призналась в том, как он мне нужен без вот этих всех ухищрений, Ред просто садится в кресло и включает оставшиеся экраны и ноутбуки.

– Я не понимаю, после всего сказанного тобой, ты отворачиваешься. Ты показываешь всем своим видом, что я пустое место. Тогда зачем ты обманул меня? Или себя обманываешь? Но пока ты не будешь со мной честным, я не собираюсь больше говорить с тобой, – цежу я.

– Санта, я должен работать. И твои угрозы смешны, – снисхождение. Снова чёртово снисхождение, которое меня выводит из себя.

– Хорошо, сладкий, работай. Только больше причин я тебе не дам. Ты унижаешь меня постоянно, а потом ласкаешь, как будто я самое необходимое для тебя. Ты меняешься на моих глазах, когда я это делаю из-за тебя, потому что хотел увидеть меня в образе «идеальной жены». Мне отвратительно понимать, что и ты видишь меня такой, какой я никогда не желала быть. И мне горько, ведь мне плевать на то, что ты можешь и что в твоей власти. Я хочу узнать тебя, чтобы когда-нибудь это помогло мне выжить. Но ты прячешься, винишь меня в чём-то, и я больше не понимаю тебя. Ты закрываешься, чтобы причинить мне боль. Тебе противно? Поверь, мне тоже. Хорошей, одинокой ночи, Ред, но я даже не уверена, что ты будешь один, потому что измена у всех мужчин в крови. И ты не отличаешься от них, а я бы хотела, чтобы немного был другим. Тем, кого ты боишься сам, – выхожу из комнаты и тихо прикрываю за собой дверь.

Сказала. Всё, что накопилось внутри, высказала, и это означает новую ссору и новые проблемы. Но разве я не права? Разве так нормально поступать со мной? Ни когда меня вырвали из сна, ни когда притащили, чтобы поговорить с тем, кого я всей душой ненавижу, ни когда я совершила то, что от меня хотели. Нет, всё было не тогда, когда я была готова к этому. Да, может быть, мои слова были импульсивны и лишние для Реда, но для меня важны. Я бы всё отдала, чтобы проснуться рядом с ним и улыбаться, как вчера. Я хочу видеть рядом с собой того мужчину, в которого влюбилась, а он снова спрятался, ведь узнал, что имеет особенность испытывать боль. Я не понимаю, почему он так ведёт себя. Неужели, у него не было достаточно времени, чтобы разглядеть мою душу, скрытую от других? Видимо, ему это не нужно, у него достаточно женщин, и я лишь момент, который он забудет. Тогда почему так желает избавить меня от Филиппа? По какой причине углубляется в это дело, если я ему неинтересна, как женщина, не на промежуток времени, но и на будущее? Чёрт, вот это я хотела бы узнать в первую очередь.

– Санта, – меня окликает Мёрл.

– Не хочу, благодарю вас, не хочу завтракать, обедать или ужинать. Не хочу говорить и обсуждать. Просто побыть одной, – не останавливаясь, отвечаю ей.

Босиком иду по холодному полу, прохожу мимо Джо, вышедшего из кабинета.

– Не сейчас, – поднимаю руку, останавливая его, и иду дальше.

– Что снова между вами случилось, Санта?

– Недопонимание или же нежелание это сделать. Всё, Джо, не хочу это мусолить, – закрываю за собой дверь спальни и направляюсь к постели.

Прямо в халате забираюсь в неё и прижимаю ноги к груди. Наверное, моё поведение отвратительно. Они все пытаются помочь мне, накормить, одеть и много чего ещё. А если я скажу, что мне этого не нужно? Не нужно такой заботы от других, когда я желаю получить её от одного, только одного человека. И это приносит печаль, теряю нить, связывающую нас, хотя и это тоже ложь. Мы любовники, ни больше, ни меньше. Любовники, наслаждающиеся адюльтером. Лучше бы я не вспоминала, проще было бы жить вот так, превратиться в шлюху и получать удовольствие. Не имея возможности думать, анализировать и быть той самой куклой, возможно, тогда всё было бы проще. А сейчас мне одиноко, после разговора с Филиппом мне гадко, да и Ред повёл себя так, словно я тащилась от этого. Нет. Пусто.

Закрываю глаза, и покачиваюсь на волнах, больше не понимая, что делать дальше. Схожу с ума в этом одиночестве, и так холодно. Снова холодно, когда я привыкла к теплу. Я не должна была влюбляться, это не входило в мои планы вовсе. Господи, даже не имею понятия, как решилась на побег и что планировала делать. Ничего, в моей пустой голове не было плана, и я бы бежала дальше, подставила всех своих родных и была бы поймана. Никогда бы не увидела прошлого и не поняла, что умею чувствовать, не боюсь мужчин, не страшусь их силы, только иногда, и даже умею любить. Хотя с последним случился промах, не тому готова отдать свой разум.

Слышу, как дверь открывается, и угадываю по шагам Реда. Он тяжело ступает, медленно, никуда не спеша. А я лежу с закрытыми глазами, демонстрируя ему глупое поведение. Я понимаю, что сейчас веду себя, как ребёнок. Но неужели он считает, что может обижать меня, говорить всё, что вздумается, называя это правдой, и я буду глотать? Нет, не собираюсь.

– Я знаю, что ты не спишь, – кровать прогибается под его весом, но я упрямо продолжаю имитировать глубокую кому.

– Хорошо, – тяжело вздыхает, – я был не прав. Я часто стал это признавать, хотя не желаю этого делать. Я всегда прав, всегда знаю, что хотят женщины и что у них на уме. Я легко угадываю, кого они прячут внутри, и тебя думал, что тоже распознал. Признаю, ошибся. Но я видел человека, которого не знаю. И если бы ты была незнакомкой, то я бы полностью уверился, что любишь этого ублюдка и играешь роль со мной.

От его возмутительных оскорблений распахиваю глаза и встречаюсь с его спокойным взглядом.

– Я своими глазами видел, Санта, то, что рассказывали и Джо, и Мэтью. Ты была другой, так легко переключилась на лживую и лицемерную стерву, что я поверил. На эти мгновения, пока ты говорила, поверил. Как будто был под гипнозом, и я растерялся, – продолжает он. Поднимаюсь с кровати, он делает то же самое. Теперь мы стоим напротив друг друга, и нас разделяет новая пропасть. Опасная, где он продолжает не доверять мне.

– И что тебя убедило в ином? – Прищуриваясь, складываю руки на груди.

– Ничего. Я остыл, подумал и решил сделать первый шаг к примирению, а ещё Мёрл и Джо. Они постоянно лезут в то, где ни черта не понимают. Они мешают мне думать, как и ты. Потому что именно ты находишься в моей голове. И я пытаюсь работать, чтобы подарить тебе обещанное, понимаешь?

– Ты уверен, что мне нужно именно это?

– Уверен. Мы в тупике, и я ищу хотя бы одну-единственную зацепку, которая выведет нас на другую дорогу. У нас нет ничего. Измена? Так об этом ничего не сказано в брачном договоре, поэтому исключается. То, что он гей? Вряд ли на суде за это казнят. Видео и фотографии? Они лишь доказывают, что ты не в своём уме и психически нестабильна, готовая причинить себе вред. Твоим словам никто не поверит, списав это на очередной приступ. Филипп не будет наказан, – пытаясь убедить меня в фактах, обходит кровать, а я смотрю на него, пока в груди расползается сожаление. Он так и не увидел, что причиняет мне особую боль, исходящую только от него.

– И ты убеждён, что меня это волнует сейчас? – Отхожу от него на шаг.

– Тебя это должно волновать, а не глупости, о которых говоришь. Я не могу постоянно проводить с тобой время, потому что его мало. Нет, не отрицаю, что хочу тебя, и у меня самое длительное воздержание за последние годы, но я делаю это для тебя. Пытаюсь откопать доказательства, что ты в своём уме. И то, что я видел, было лишь игрой для Филиппа. Я приревновал к нему, в тот момент поверил и приревновал. Это тоже очень глупо, и я не понимаю, почему именно так воспринял этот спектакль, но признаю свою ошибку.

Смотрю на него всего секунду, прежде чем решаюсь сделать то, о чём, скорее всего, буду жалеть. Но пока между нами нет доверия, нет единого сумасшествия, о котором он любит говорить, то я не собираюсь прощать его.

– Ты воспринял это, как несуществующую роль? – Уточняю я.

– Сейчас, да, но не тогда, – кивает Ред.

И, чёрт возьми, он делает мне больно. Заставляет, вынуждает выбить у него почву из-под ног.

– Откуда ты можешь знать, какая я на самом деле, а, Ред? – Интересуюсь я.

– Та, кого я видел, не будет плакать, когда смотрит на свою мать. Не будет волноваться о сестре, и требовать у меня внимания, – убеждённо отвечает он. Усмехаясь, качаю головой.

– Но ты забыл, что я валютная шлюха, – напоминаю ему.

– Брось, сладкая моя, мы оба знаем, что я ничего тебе не оплачиваю. Со мной этот трюк не пройдёт, – довольно улыбается, уверенный в том, что увидел мою душу, при этом сомневаясь при любом удобном случае. Это неправда.

– Тогда я расскажу тебе ход моих мыслей, – уверенно смотрю в его глаза. Он боится, я вижу это в глубине зрачков. Он боится признаться в том, что не доверяет мне, скрывает себя, так я дам ему пищу для размышлений.

– Меня не особо волнует женский мозг. Меня больше привлекает то, что скрыто под этим халатиком, – самодовольно заявляет он.

– Мы живём в сказке, мой сладкий Ред, – растягиваю губы в улыбке и медленно подхожу к нему.

– Есть замок. Есть чудовище, скрывающееся под жутким обликом ранимого принца. Есть слуги, готовые помочь бедняжке, которая попала в его лапы. Они пытаются раскрыть его сердце и чувства, постоянно уверяя меня в том, что ты умеешь быть другим, просто не встретил свою принцессу, – провожу пальцем по его спине и обхожу мужчину. Плечи напрягаются, а когда смотрю на его лицо, то оно серьёзное, внимательно слушает.

– И как настоящий принц, чудовище готово защитить маленькую глупую девочку от опасности. Он прячет её, открывает ей свои тайны, предлагая остаться с ним, излечить его, помочь ему. И, конечно, дурочка сдаётся от чар чудовища, бездумно влюбляясь в него, – издаю смешок.

– Но увы, мой сладкий и прекрасный принц, девочка-то – валютная шлюха, видящая в чудовище только деньги и возможность не влачить жалкое существование, – делаю удар, от которого Ред отшатывается.

– Ложь, – выдыхает он.

– Чистая правда. Ты же любишь её, хотя это вот и есть ложь. Ты никогда не говоришь правду, так и меня не смог разгадать. Что видит валютная шлюха, вроде меня? Мужчину, да, который немного помят, но имеет то, что она любит. Деньги, – направляюсь к камину и, улыбаясь, поворачиваюсь к Реду, следящему за моими движениями.

– Это место стоит достаточно, чтобы не нуждаться первое время в деньгах. Поддерживать его тоже нелегко, но оно довольно в прекрасном состоянии. Антиквариат, золото, драгоценности. Ты зарабатываешь немало, поэтому богат. Вуаля, новая ложь. Ты лишь средство, которым может воспользоваться валютная шлюха, а я она и есть. Я буду прогибаться даже под ублюдка мужа, только бы получить желаемое, не так ли? Ты это увидел. Так разве составит труда мне не обращать внимания на твоё уродство, чтобы дальше обрести ещё больше? Нет. Поэтому так легко воспринимаю твоё лицо, я умею играть. И никто, никогда не догадается, где я говорю правду, а где лгу ради выгоды. И ты удачно попался в мои руки, как и Филипп, – делаю паузу, уже не имея возможности остановиться. Пусть ощутит всю боль, которой обжёг меня, пусть увидит женщину, готовую предать его за несколько купюр. Он этого хотел сам.

– Знаешь, каково это – постоянно воровать из магазинов и даже из кошельков родителей и парней, которые влюблены в эту идеальную оболочку, подаренную мне? Это утомляет, – закатывая глаза, полностью вживаюсь в роль.

– А потом требовать у отца, чтобы засунул меня в университет, ведь в моей голове пусто, я кое-как окончила школу. Глупая, признаю. И он это сделал, влез в долги, но сделал. Но как оказалось, там нужно учиться. Не хочу, не желаю быть одной из этих идиоток, которые думают, что «Знания – сила». Ложь. Красота – вот где сила. Одна из подружек пригласила меня на вечеринку к мужчине, с которым спит. Продаёт себя, полноценная шлюха. Она обещала, что там я познакомлюсь с состоятельным принцем, и он исполнит все мои мечты, – делаю взмах рукой.

– Там же я увидела Филиппа, мне было плевать, что он старше меня намного. Я познакомилась со своей целью, оставалось, чтобы цель заметила меня. Вторая, третья подобная вечеринка, и только тогда я снова встретилась с ним. Моя внешность привлекла его, а также бокал, который он якобы нечаянно выплеснул на моё платье. Нет, это я всё подстроила, далее было легко запудрить ему мозги и вынудить помочь мне. Да, конечно, насилие мне не особо нравится, поэтому необходимо было найти кого-то другого. Тебя, к примеру. Так подойди, мой сладкий, возьми то, что ты хотел. Ты же привёл меня сюда для этого. Не медли, ведь времени так мало у тебя, а я хочу сойти с ума от твоего огня. Ты мне его пообещал, так сделай это. Преврати меня в рабыню твоей страсти, ведь какая разница, чем ты будешь расплачиваться. Ты уже это делаешь, идеальная замена моему мужу, – сбрасываю с себя халат, оставаясь полностью обнажённой.

С минуту смотрит на меня взглядом, полным отвращения, и я терплю. Именно сейчас решается, что он видит во мне. Разгадает ли подлость и обман, или же предпочтёт поверить в то, что ему удобно. Я требую к себе доверия таким вот гадким способом. Я, чёрт возьми, хочу быть больше, чем одна из многих. Желаю остаться последней и единственной, поэтому смиренно жду, когда он или же растопчет меня окончательно, или заметит в моих глазах подвох.

Глава 10

Ёжусь от порывов холодного ветра под заходящим солнцем и кутаюсь в кожаную куртку. Делаю глубокий вдох и стучусь. Через несколько мгновений дверь распахивается, и я натягиваю улыбку.

– Добрый вечер, Мёрл. А Мэтью здесь? – Спрашиваю женщину, удивлённую моим появлением в их доме, расположенном недалеко от замка. Искать долго не пришлось, всего лишь обойти постройку и направиться к другой.

– Мэтью? Да, сейчас, – хлопает прямо перед моим носом дверью, отчего я охаю и отступаю.

Оглядываю дом, двухэтажный, но больше похожий на несколько соединённых таунхаусов. Возможно, Мёрл и Мэтью живут в разных частях? Да, даже дверь имеется, но идти до неё очень холодно.

Дверь вновь открывается, и появляется нужный мне человек.

– Мисс Блейз?

– Санта, Мэтью, просто Санта, – поправляю его, когда он закрывает замок и осматривает меня.

– Что случилось? – Спрашивая меня, кладёт руку на талию и подталкивает подальше от дома. Да, это именно так и выглядит, словно он не хочет, чтобы я приближалась к этому месту. И даже это уже не трогает, я здесь лишняя.

– Только вы можете помочь. Я хочу встретиться с сестрой, – на одном дыхании говорю, пока мы направляемся к замку.

– Зачем? Вам должны были…

– Да, да, знаю, небезопасно и тому подобное. А где безопасно? Прятаться здесь? Нет, не хочу. Я желаю увидеть её, мою сестру, – перебивая его, кривлюсь от предстоящих нравоучений.

– Бежите? Снова? – Приподнимает брови.

– Нет, не бегу.

– Проблемы с Джаредом?

– Скажем иначе, недопонимание. Но и это не та причина, по которой я хочу поехать к Рейчел, – останавливаюсь перед лестницей и поправляю сумочку.

– Тогда расскажете, отчего такая мысль пришла к вам в голову?

– Хорошо. Наверное, вы меня не поймёте, но я попытаюсь, – бросаю печальный взгляд за ворота и тяжело вздыхаю.

– Филипп дал мне только два дня, и я хочу провести их, будучи счастливой. Я хочу увидеть любовь, которая всегда была рядом со мной. Хочу окунуться в неё и запомнить, оставить для себя эти воспоминания. И когда будет плохо, воспроизводить их в своей голове. Хочу увидеть Рейчел, сказать ей, как не ценила её, как люблю. Хочу познакомиться со своим братиком, подержать немного его на руках, и таким образом, проститься с отцом. Хотя бы увидеть его в последний раз, понимаете? Мне нужны эти позитивные воспоминания, нужно знать, что я была частью радости, о которой не имела понятия.

С минуту смотрит на меня и кивает.

– Ждите здесь, я схожу за машиной. Высажу вас в городе, а там поймаете такси. Как только захотите вернуться, то приедете на то же место. Договорились? Если этот идиот не думает о вас, то хотя бы мне позвольте это сделать, – с мягкой улыбкой произносит он.

– И никому не расскажете? – Уточняю я.

– Никому, даже матери. Обещаю.

– Спасибо, я буду ждать вас, – улыбаюсь ему.

Мэтью направляется обратно, а я даже не имею представления, где гараж… Это не те мысли, крутящиеся в голове. Я боюсь, что меня снова предадут, обманутся тем обликом, который им выгодней видеть во мне. Если даже Ред молча ушёл, хлопнув дверью, обиженный из-за моих слов и проглотивший ту же пилюлю, что давал мне, то где же ещё я смогу найти убеждение, что необходима кому-то. Только у Рейчел. Я разбита. Раздавлена своей же ложью, но это был единственный способ показать Реду, что я умею играть и как красиво могу обмануть. Он так и не понял под всем этим, что я влюблена в его шрамы, я влюблена во всё, что он показывает мне, даже если больно. Я глупо заболела им. Наверное, это лучшее сумасшествие, которое происходило во мне, но его мало. Оно не имеет силы, а я хочу обрести её, ведь сейчас меня нет. Меня сломали и выбросили.

Сбоку раздаётся звук мотора, и я поворачиваюсь, с радостью улыбаясь, подъезжающей иномарке. Распахиваю дверь, не дожидаясь Мэтью, юркаю в салон.

– Санта, боюсь разочаровать, но ворота открываются с разрешения Реда, – произносит он, ловя мой взгляд в зеркало заднего вида.

– Он откроет их, – уверенно отвечаю ему.

Мэтью подгоняет машину прямо к воротам, и мы ждём, кусаю губу, но не из-за нервозности или страха, что не выпустят. А потому что знаю, Ред под властью моих слов с удовольствием вышвырнет меня отсюда. И я права, ворота медленно раскрываются.

– Я же говорила, – откидываюсь на сиденье и оборачиваюсь назад.

– Вы точно знаете, что делаете? Не пожалеете? – Спрашивает Мэтью.

– Уже жалею обо всём, что натворила. Так какая разница: одной ошибкой больше или меньше? Ничего не изменится, – пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну, показывая мужчине, что разговор окончен.

Нет, сейчас меня не надо возвращать, убеждать, уверять в том, что Ред может чувствовать ко мне больше, чем просто желание. Я увидела всё иначе. Разве не так проверяется человек и его отношение? Ты ставишь его в критическую ситуацию, и он делает выбор, не в твою пользу. Так это означает, что дальше ничего не будет. Все его слова лживы, и мне нужно спасение, потому что его нет. Ред не так властен, да и Джо, и другие, они не помогут. И я опускаю руки, не по той причине, что сдалась, а по другой, более важной для моего сердца. Я хочу провести последние дни на воле, словно потом всегда будет светить солнце. А не плакать, убеждать мужчину, которому нет необходимости искать во мне правду, что он для меня особенный. Зачем делать себе больно, верно?

– Итак, я буду ждать здесь. Я не уеду без вас, даже если это будет раннее утро, ночь, я буду на этом самом месте, – припарковавшись у тротуара, как только мы выезжаем в город, нарушает молчание Мэтью.

– Хорошо, я поняла. Не волнуйтесь, я вернусь. Но вам не нужно терять время со мной, я не знаю, когда захочу вернуться, – отвечаю ему и застёгиваю куртку.

– Санта, вы не услышали меня? Я отпускаю вас, но беру обещание, что вы вернётесь, – Мэтью не позволяет открыть дверцу, она заблокирована, и мне остаётся только кивнуть.

– Вернусь.

– А теперь честно, – приподнимает бровь, отчего закатываю глаза.

– Не хочу, – упрямо поджимаю губы.

– Санта, я сейчас развернусь.

– Ладно, вернусь через несколько часов, но вы меня завтра отвезёте к отцу, – ставлю своё условие.

– По рукам. Не забывайте об осторожности, и хватит прятаться. Будьте собой, другое вам не к лицу, – дверцы щёлкают.

– Спасибо. До встречи, – выхожу из машины и направляюсь по тротуару. Взглядом ищу, где можно найти такси, приходится достаточно пройти, прежде чем называю адрес сестры и сажусь в тёплый салон машины.

Что я ей скажу? Не имею понятия. Но я хочу быть с ней, хочу улыбаться, хочу смеяться, в конце концов. Хочу пожить немного тем человеком, с которым сама недавно познакомилась. Извиниться. Покаяться. Утонуть в любви.

Такси останавливается у дома, уже полностью поглощённого заходящим солнцем и окрасившим его в алый цвет. И это лишь добавляет уверенности, что делаю всё верно. Именно так моё сердце будет счастливо, пусть впереди ничего не увижу красивого, но зато буду знать – чувствовала.

После первого стука мне никто не открывает, как и после второго. Достаю ключи из сумочки, и сама открываю замок. Аромат, присущий Рейчел, её духам и гелю для душа, витает в тёплом свете, освещающем небольшую гостиную. Осматриваясь, прохожу на кухню, где на столике разбросана косметика, иду дальше и улавливаю приглушённый голос сестры. Работает. Ничего, я подожду, теперь никуда не спешу.

Возвращаюсь на кухню, сбрасываю куртку и собираю косметику в небольшую сумочку, мою тарелку и чашку, ставлю чайник и ловлю себя на мысли, что это не противно. Сейчас мне нравится делать такие простые вещи, не испытывать отвращения к ним и наслаждаться тёплой водой, смывающей чистящий раствор с раковины. Ведь в другой жизни и я бы могла быть обычной, но, увы, мечтать об этом уже слишком поздно.

– Санта? – Голос Рейчел тонет в шуме воды, но долетает до меня. Быстро выключаю её и оборачиваюсь.

– Привет, – натягиваю улыбку, встречаясь с удивлённым взглядом сестры. – Ты не против, что я зашла выпить чая?

– Я… боже, милая моя, прости. Конечно, прости меня, – её глаза наполняются слезами, и это лучший бальзам для моей души. Самый вкусный и терпкий. Она подбегает ко мне и обнимает. Отвечаю ей тем же, улыбаясь открыто и не боясь больше ничего. Я это чувствую.

– Ты не представляешь, как виню себя за то, что сказала тебе, – отклоняется от меня и торопливо шепчет. – А потом Филипп… испугалась так. Мне сообщили не подходить к телефону, а меня трясло, я готова была ехать искать тебя. Где ты была?

– Не волнуйся, всё хорошо, – заверяя сестру, подвожу к стулу и насильно сажаю на него.

– С Филиппом я разобралась, он дал мне ещё пару дней, поэтому я здесь. Хочу провести это время с тобой, отцом и нашим новым братом. Расскажешь, как съездила? – Подхожу к плите и выключаю свистящий чайник.

– Они назвали его Кевином, он такой маленький и спит постоянно. Отец счастлив, спрашивал про тебя. Но я ушла от ответа. Чёрт, Санта, не хочу говорить о них, хочу знать, что происходит с тобой.

– Долго рассказывать, Рейчел, но я многое поняла, и давай, оставим все прошлые обиды там же. Разве они так важны сейчас? Нужны нам? Нет, – качая головой, завариваю чай и разливаю по кружкам.

– Я длительное время обманывала саму себя, искала другой мир и радость в том, что заведомо готовило для меня конец. Если ты хочешь знать, пью ли я, то нет. Я не пробовала алкоголь уже достаточно давно, чтобы сказать – независима и не больна. Хотя каждый человек изначально болен собственными мечтами, и это неизлечимо, – ставлю дымящуюся кружку перед сестрой, и сама опускаюсь на стул.

– Хорошо, это хорошо. То, что ты не пьёшь. А как твои… как Ред и другие? – Напряжённо спрашивает она.

– Думаю, им тоже хорошо, но не в моём сознании. Там очистилось место для моей семьи. И я приехала, потому что скучаю по тебе, люблю тебя и желаю, чтобы всё у тебя получилось. К тому же я в курсе того, что тебя уволили.

Прячет взгляд, смущаясь от моих слов, это вызывает тепло в груди, тянусь рукой до её плеча и несильно сжимаю его.

– Я горжусь тобой, Рейчел. Тебе не нужно желать моей жизни, потому что в своей – ты королева. Конечно, я против твоей работы, ведь знаю, как затягивает в себя грязное болото из богатства, но ты не нуждаешься в нём. Ты уже богата. У тебя есть всё, чтобы стать счастливой, так не теряй этого.

– Чувствую себя маленькой, – усмехается сестра.

– Я видела наших мам, они напиваются по ночам в каком-то ресторане, а затем идут танцевать, – с улыбкой признаюсь я.

– Не спрашивай как, но и они счастливы. Знаешь, я тут вспомнила о том, как мы устраивали несуществующие праздники. Они выдумывали их для нас и приносили в нашу жизнь счастье. Так давай тоже сотворим что-то похожее? Придумаем праздник, который будет рождён только для нас, – мягко произношу я и убираю руку с плеча Рейчел. Она удивлена, полностью обескуражена моим появлением, словами и предложением. Но её глаза наполняются светом, который я искала всю свою жизнь.

– Ты останешься? – Спрашивает она после минутного молчания.

– Нет, но завтра собираюсь отправиться к отцу вместе с тобой, – отпиваю чай и наблюдаю за сменой её эмоций.

– Прости, я ничего не понимаю. Филипп, твой развод и…

– Не надо, не сегодня и не завтра. Пусть эта жизнь будет там, за пределами нашей. Пусть эта иллюзия и то, кем я была, погибнут за чертой. Сюда этот мрак не доберётся, – обрывая её, качаю головой.

– Я так не могу. Ты где-то живёшь, какие-то мужчины звонят мне и даже приходят, сообщая о том, что у тебя всё хорошо. А я волнуюсь, не имея понятия, что происходит. Расскажи мне, пожалуйста, и мы устроим праздник честности. Я не должна была тянуть из прошлого обиды, ведь нам уже не пятнадцать, мы выросли. Пока тебя не было, я думала и поняла, что ничего из этого для меня не важно, только ты. Ведь именно ты учила меня, как разговаривать с парнями, утешала, когда меня бросали и обманывали. А теперь позволь мне это сделать для тебя. Я никогда не была хорошей сестрой, постоянно соревновалась с тобой, и это так глупо. Даже на свадьбу я пришла в белом, чтобы позлить тебя и специально вывести из себя Филиппа, хотела показать тебе, какой он урод. Но не удалось, потому что испугалась. Теперь не боюсь, у меня есть моя младшая сестра, и я без неё не представляю своей жизни. Я люблю тебя, странно и неправильно, наверное, но я люблю тебя, – по её щекам скатываются слёзы, и я бросаюсь в её объятия.

Вот, это именно то, о чём я думала. Единение, ненадолго, но оно родилось для нас. У меня много причин, чтобы жить, бороться за своё существование. И мне не нужен мужчина, уличающий меня во лжи. Мне необходимы искренние и светлые чувства, о которых я забыла.

Вдоволь наревевшись, мы всё же допиваем чай под воспоминания из детства. И всё это хорошие мысли, они укрепляют мою уверенность, мои чувства и моё желание выстоять до конца. Я не позволяю ей вернуться к разговору о моём браке, а прошу показать мне её фотографии, познакомить с её жизнью, в которой меня не было. И Рейчел с радостью это делает, она с упоением рассказывает мне о бойфрендах, о вечеринках и своих промахах. Хохочу, смеюсь, словно нет у меня проблем, в данный момент они больше мне неинтересны. Я окружена любовью, и не мужчина главенствует над моим счастьем, а сама я. Наконец-то, осознала эту правду. Она оказалась самой вкусной.

– Боже, лучше этого я ничего не ела, – от блаженства закрываю глаза и жую самую жирную, самую калорийную и самую запретную пиццу во всём мире. Филипп не разрешал мне питаться фастфудом, у меня было выстроено питание, также имелся тренер и платиновая карточка в спортзал. Я ела устрицы на завтрак, краба на обед и чёрную икру на ужин, но никогда, с момента знакомства с Филиппом, не питалась легкодоступной пищей. И сейчас, насыщая голодный желудок, я понимаю, как много потеряла, отказавшись от баловства.

– Подожди, я ещё газировку принесу. Особенно с перчиками она превратится в шипучку, – смеясь, Рейчел направляется на кухню. И в это же время кто-то звонит в дверь.

– Иди, я открою. Мне не терпится почувствовать то, что было в детстве, – игриво толкая её, облизываю пальцы и открываю замок.

– Да? – С улыбкой разглядываю молодого парня, но через пару секунд всё внутри холодеет.

– Мне нужна миссис Санта Ричардсон, – бросает взгляд на планшет.

– Миссис Ричардсон? Вы уверены? – Прищуриваясь, уточняю я.

– Да, уверен. Миссис Санта Ричардсон, – кивает он. Странно, если бы этот человек был от Реда, то он называл бы меня мисс Блейз, не признавая замужество. Тогда от кого он?

– Это я.

– Отлично, последнее письмо на сегодня, – передаёт мне конверт и, довольный своей доставкой, разворачивается и скрывается в салоне фирменной машины с логотипом компании.

– Ну, кто там?

Прячу быстро письмо под водолазку за спиной и запихиваю в джинсы, всё это проворачиваю за доли секунды, обернувшись к Рейчел.

– Парень, что пиццу привёз, он потерял что-то, но вряд ли это есть у нас, – улыбаясь, закрываю дверь.

– Так однажды мой заказ потеряли. Газировка у меня, перчики тебя ожидают…

– Отлично, только я в туалет сбегаю. Много чая, – поддерживая конверт рукой, двигаюсь спиной к спальне.

И как только из поля зрения исчезает Рейчел, залетаю в комнату, а затем в ванную. Включаю воду и достаю конверт. Резко дёргаю за бумагу и что-то, падая на пол, издаёт звон. Опускаюсь на колени и шарю рукой, пока пальцы не натыкаются под шкафчиком на твёрдый ободок. Тяну на его себя, и в моей ладони оказывается кольцо. Моё кольцо, о котором я напрочь забыла, и его нет на пальце, как и второго с большим бриллиантом.

Непонимающе перевожу взгляд на конверт, а он тоже странный. Внутри чёрный, обратного адреса нет. Филипп? Нет, не может быть, потому, что кольца… я не помню, где их снимала. Действительно, не могу припомнить, когда это сделала, и где они были. Ладно, плевать на воспоминания, где второе? Самое дорогое. Самое сверкающее. Самое губительное. Где оно? Филипп заметит, что его нет на моём пальце, и это грозит проблемами раньше времени. Чёрт. Мне придётся вернуться сейчас к Мэтью и выяснить, замешан ли в этом кто-то из них.

Прячу кольцо снова в конверт и складываю его, чтобы уместить в задний карман джинсов. Выключаю воду и выхожу из ванной комнаты.

– Ты должна это попробовать, ананасы и пепперони – просто улёт, – указывая на одну из коробок, произносит Рейчел, как только появляюсь в гостиной.

– Никогда не любила ананасы, – кривлюсь я. – Мне надо ехать.

– Уже? Но ещё и десяти нет, Санта. Ты можешь…

– Нет, я должна ехать, но завтра вернусь, – перебивая её торопливую речь, качаю головой.

– Хорошо. Но ты будешь осторожна, да? – Рейчел направляется за мной на кухню.

– Конечно, как обычно, – натягиваю куртку. – Вызовешь такси?

– Да, куда? – Рейчел подбегает к телефону и поднимает трубку.

– Ричмонд парк, – отзываюсь я.

– Далеко от нас, – замечает сестра, набирая номер.

– Ты и не представляешь насколько, – шепчу в ответ.

Пока Рейчел вызывает машину, я обдумываю разные варианты значения письма. Кто-то прислал мне кольцо, чтобы напомнить, кто я на самом деле? Или это Ред так издевается, продолжая насиловать моё сердце? Мстит за то, что я сказала? Но я имела право. Разве он не увидел за столько времени, кто я такая? Неужели, предпочёл поверить лжи, чем заметить боль в моих глазах? Выходит, он даже и не хотел попытаться. Но, если он таким образом говорит мне: «Мне плевать на то, что ты будешь делать, катись к своему мужу и насаждайся насилием дальше». То должен был вернуть и второе кольцо. По какой причине только одно? А вдруг я их обронила, и кто-то нашёл их, решил продать, но это донесли Филиппу, поэтому он звонил сегодня и теперь играет со мной? Нет, надо прекращать думать, это ни к чему хорошему не приведёт, только всё больше приблизит конец.

– Всё, оно здесь, – говорит Рейчел, и я поднимаю на неё голову.

– Отлично. Тогда до встречи. И помни, что я не уеду из Дублина, не попрощавшись с тобой. Но если это произойдёт, и я буду с Филиппом, то не предпринимай никаких попыток меня вернуть, хорошо? Значит, я так решила, – напряжённо произношу я и подхожу к сестре.

– Так, это мне уже не нравится, – недовольно поджимает губы.

– Не волнуйся, всё будет хорошо. Люблю тебя, и оставь мне пиццу на завтра, – чмокаю сестру в щёку и открываю дверь.

– Она уже будет невкусная, – летит вдогонку.

– Мне плевать, какая она будет. Главное, с тобой, – подмигивая ей, пытаясь сохранять для Рейчел весёлое расположение духа, машу перед такси и юркаю в салон.

Вот теперь можно погрузиться в мрачную обстановку, сгущающуюся вокруг меня. Я не понимаю, для чего мне прислали кольцо, не подарив ни одной подсказки. Да и конверт странный, очень странный. Это может сделать только человек, который находится в Дублине. Печатей я тоже не заметила, выходит, это тот, кто рядом со мной. У меня много вариантов отправителей, но я хочу знать наверняка, кто из них играет.

Расплачиваюсь с водителем и направляюсь к месту, где меня высадил Мэтью. Как он и говорил, машина стоит на том же месте. Она мигает фарами, и я быстро забираюсь в неё.

– Как всё прошло? – Интересуется мужчина, отъезжая от обочины.

– Хорошо, до тех пор, пока мне не прислали вот это, – достаю из кармана конверт и выбрасываю на руку кольцо.

– Это не я, если вы так думаете. Я был всё время здесь…

– Но вы знаете, кто это, – уверенно перебиваю его.

– Нет. Джо сейчас был в офисе, Джаред игнорирует меня, по словам мамы, он заперся внизу и не выходит. Так что я не имею представления, кто мог вам это прислать. Там было ещё что-то?

Хмуро качаю головой.

– Это ваше кольцо?

– Да, моё, но второго нет, и я не помню, где их оставила и снимала ли вообще. Последнее, где они всплывают в моей памяти, это ночь, когда я просила вас отвезти меня обратно к Реду и убедиться, что я сумасшедшая. Они были на моём пальце. А затем я даже не обращала на них внимания, забыв о замужестве напрочь. Поэтому не понимаю, – откидываюсь на сиденье, разглядывая пустой конверт.

– Если его прислали в дом вашей сестры, то этот человек знает, где вы находитесь, – подмечает Мэтью.

– И есть только один человек, который может легко отследить это, – догадываюсь я.

– Ред. Но мы расстались плохо, очень плохо. И это означает что-то вроде: «пошла к чёрту, валютная шлюха», – передразниваю саму себя, отчего Мэтью издаёт смешок.

– Сейчас приедем и узнаем.

– А, может быть, он не хочет, чтобы я возвращалась? Последний раз я ему сказала ужасные вещи, но в своё оправдание – он меня обидел своим недоверием и слепотой. Я не сдержалась и не собираюсь извиняться, – категорично отрезаю и складываю руки на груди.

Мэтью не отвечает, пока мы едем по дороге. Нет, я, правда, не буду просить прощения, умолять его принять и понять меня. Я достаточно натерпелась от Филиппа, от всех принцев и чудовищ этой извращённой сказки, поэтому не отступлю. Я буду бороться с этим наглым человеком за право иметь своё мнение. И чтобы он относился ко мне, как к женщине, и уважал меня, в конце концов. Его вера в мою вторую натуру, которую я выдумала для себя, оскорбительна. И это после всего, что было между нами, после всех слов и его признаний. Ложь, не смирюсь с ней. Он будет честен со мной, иначе изуродую ещё краше.

В таком боевом состоянии мы подъезжаем к воротам. Закрытым воротам.

– Я же говорила, он выгнал меня, как использованную игрушку, – зло цежу я.

– Терпение, Санта. Сейчас мы узнаем, что затеял этот мальчишка, – усмехается Мэтью.

– Вы на моей стороне? – Изумляюсь я.

– Я на той стороне, когда всё закончится, и у меня будет возможность отдохнуть. Уже год не могу отвезти маму к океану и насладиться коктейлем. А вы сможете приструнить обоих за меня, – весело отвечает Мэтью.

И мы ждём, и когда уже не остаётся даже оправданий, ворота медленно открываются перед нами. Мэтью бросает на меня взгляд, вроде «я же говорил, что прав», и подъезжает к дому.

– Я проверю его импровизированный кабинет, вы спальню. Только чур не кричать, спокойно, – напутственно говорит Мэтью.

Киваю ему, но не собираюсь следовать совету. Что за издевательство? Для чего прислано кольцо, и я требую относиться ко мне нормально, да-да, именно это ему и скажу. Покричу, давно не кричала на него.

Влетаю на второй этаж и бегу в спальню. Распахиваю дверь и бегло осматриваю комнату. Она пуста. Ну ладно, раз ты решил меня выгнать, то не будет этого. Сама уйду. Вернусь к Рейчел, и не будет проблем с объяснениями. Уверенно подхожу к шкафу и открываю дверцы.

– Что за чертовщина? – Шепчу, осматривая абсолютно пустые полки. Не могу поверить глазам, но ничего нет. Ни его одежды, ни моей и даже купленной для меня, чемодана тоже нет. Шокировано отступаю назад, совершенно сбитая с толку.

– Его нет внизу, и могу сказать, что машины, его машины, которую он уже не водил, чёрт знает, сколько времени, тоже нет, – оборачиваюсь к Мэтью и указываю пальцем на шкаф.

– Где мои вещи?

– Что? – Недоумённо приподнимает брови.

– Всё пропало. Нет ни моего чемодана, а там украшения и одежда, как и… пусто. Совсем пусто, – шепчу я.

Мэтью подходит к шкафу и разглядывает его.

– Не совсем пусто, – тянет на себя нижнюю тумбочку и достаёт пакет. Заглядывая в него, усмехается и протягивает мне.

– Вряд ли Джаред носит красные туфли.

Подбегаю к кровати и выбрасываю на неё всё содержимое. Моя одежда, нет, не так, купленная одежда здесь: то самое платье, в котором я была с ним, чулки, туфли, нет белья.

– Покажите мне конверт, – просит Мэтью. Достаю из заднего кармана и передаю ему. Он крутит его и заглядывает внутрь. Цокает, закатывая глаза.

– Что вы ему сказали? – Спрашивает он.

– Хм, то, что он хотел.

– А конкретней?

– Он обвинил меня в том, что я обманываю его, играю ту роль, которую показала ему при разговоре с Филиппом. Ну, и он вынудил меня выставить всё так, что я, действительно, играю с ним, и он мой приз, новый мужчина, готовый содержать валютную шлюху, вроде меня.

– А теперь скажите мне, что в этом конверте? – Возвращает мне его.

– Ничего.

– Нет, посмотрите, какого он цвета?

– Чёрного.

– И какие ассоциации с этим?

– Безысходность, прощание, боль, – замираю на секунду. – Темнота.

– Одежда. Одно кольцо, второе, наиболее дорогое, у него. Это приглашение для вас, забрать то, что вас интересует больше. Деньги. Все ваши вещи там же, Санта. И он играет по вашим правилам. Только теперь от вас зависит, куда повернёт путь. Удачной ночи, и передайте ему, что он полный идиот, – с этими словами Мэтью смеётся и выходит из спальни.

– Что? – Переспрашиваю пустоту и перевожу взгляд на одежду.

Он… хм, то есть, Ред хочет увидеть валютную шлюху во всей красе? Он снова желает унизить меня этим? Ну держись, я тебе покажу, на что я способна!

Глава 11

Я ни разу в жизни не стояла в ночи без трусиков. Не припомню, чтобы оказывалась в такой ситуации, где разумность не имеет никакого значения. Я не делала ничего, что может повредить моей репутации, за последние несколько лет. Я не могу воспроизвести в памяти ни единого момента, когда обида и желание поставить на место одного человека родили внутри адское пламя. Я не противостояла мужчинам ни разу. Я, вообще, не находилась в состоянии, разжигающей жажды отомстить. И, конечно, обычно я не думаю, не выстраиваю стратегий, не прикладываю усилий, чтобы опустить на колени мужчину. А вот сейчас меня разрывает изнутри, а разум превратился в поле боя. Правила пишу в эти минуты только я, и это тоже первый раз.

– Мисс, добро пожаловать в клуб. Я проведу вас…

От моего пренебрежительного взгляда, которым окидываю девушку, она замолкает.

– Блузку следовало бы погладить, а лучше выбросить. Она отвратительна, – со сладкой улыбкой отвечаю ей и прохожу мимо ошарашенного администратора. И так будет с каждым, кто встретится на моём пути.

Да, Ред считает, что умеет манипулировать моими мечтами, что я прибегу тут же к нему и начну объясняться. Ни черта, понятно? Нет, если я позволю себе это сделать, то навсегда покажу ему, что я никто. Он практически заставил меня поверить в это, как и Филипп. Но они даже не представляют, какой сукой я могу быть.

– Милый, налей мне бокал вина, – щелчком подзываю к себе официанта и опускаюсь элегантно на высокий стул. Да, я без трусиков, на мне, вообще, нет нижнего белья, если не считать пояс для чулок и тонкий чёрный капрон. Он оставил мне именно ту одежду, которая идеально подходит валютной шлюхе, и за это он тоже ответит.

– Привет, красотка, – рядом раздаётся незнакомый мужской голос. Бросаю взгляд на нового знакомого и отмечаю своим цепким взглядом средний достаток, дом в кредит и машину недорогой марки. Хоть костюм и дорог, но не первая линия, как и часы – подделка. Уж я-то научилась различать, сама покупала фейковые вещи, пока Филипп не подарил настоящие.

– Оплати, – подхватываю бокал и указываю пальцем на бармена, ожидающего деньги. Молча, ухожу. Вот так просто без каких-либо объяснений, и я знаю, что этот идиот поступит именно так, как я сказала. Красота имеет свою власть, а наглость и умение использовать то, чем одарила природа, – прекрасный бонус к небольшой игре.

Смачиваю губы алкоголем и, не позволяя желанию выпить всё залпом и взять верх над разумом, вкладываю бокал в руки какого-то незнакомого парня. Ещё немного стоит побродить между людей, потеряться, отыскать взглядом камеры, которые, я уверена, следят за мной, и спрятаться от них. Исчезнуть, чтобы неожиданно оказаться снова перед входной дверью.

– Есть на сегодня ещё развлечения? – Рассматривая свой маникюр, устало спрашиваю девушку, которая явно меня уже ненавидит.

– Пройдите за мной, – её голос дрожит от негодования, а мне мало. Чёрт возьми, мне мало адреналина. Нужно немного больше.

– У тебя набойка отлетела, – хотя это не так, но чтобы больше вывести из себя эту, ни в чём не повинную девушку, делаю замечание. И при этом у меня есть причины, когда-то она не пустила меня сюда, перекрыла путь и тоже вышвырнула.

– Что-то ещё не так? – Нервно спрашивает она, направляясь по лестнице.

– Оттенок блонд отдаёт жёлтым. Советую использовать специальный шампунь и, конечно, сделать лечение волос. Оно тебе очень необходимо. Ужасно сухие кончики и секутся. Также белая блузка и чёрный бюстгальтер – это очень вульгарно. Но, возможно, ты и ищешь развлечение на одну ночь, ведь на другое неспособна. Не волнуйся, я поделюсь, можешь войти сюда сразу после меня, думаю, твой хозяин не будет против, дорогуша, – хлопаю её по щеке, когда она останавливается у одной из дверей. Её ноздри раздуваются, а лицо покраснело от возмущения.

– Нет, ошиблась, отвратительная кожа, а он предпочитает идеальную.

Да, я ужасна. Не отрицаю, но именно это дарит искру, а затем уже миллион таких же. Они рождают во мне точно то, что необходимо, чтобы нажать на ручку и, немедля, войти в темноту.

Дверь сзади хлопает, вызывая довольную улыбку. Теперь игра началась.

Когда я первый раз оказалась здесь, то и понятия не имела, что мои навыки пригодятся мне, чтобы отобрать достоинство у человека, прячущегося во мраке. Но сейчас я уверена, что он здесь.

– Здравствуй, Ред, – пою я, шагая к столику, на котором, как обычно, стоит бокал вина.

– Ты не торопилась, – позади меня раздаётся его голос. Спокойный, словно ничего не затрагивает его душу. Ложь. Я знаю, что ложь.

– Предпочитаю, чтобы мои мужчины горели, когда увидят меня, – так и не достигнув столика, оборачиваюсь. В приглушённом золотистом свечении за стеклом я вижу силуэт, а вот тот свет, алый и тоже тёмный, помогает разглядеть, что он приоделся. Его уверенность ещё больше распаляет меня. Рубашка, которую недавно я носила, идеально подчёркивает силу мышц и последнее – перчатки.

– А если они перегорели? Если им больше это неинтересно? – Подходит ко мне, словно хищник, рассматривая жертву.

– Тогда легко найти им замену. Ты так не считаешь? – Интересуюсь я, позволяя ему обойти меня и остановиться сзади. По спине пролетают мурашки от возбуждения, от аромата, приблизившегося ко мне.

– Они могут не оценить товар, – выдыхает он, отчего моя кожа тут же отвечает приятным покалыванием.

– Товар всегда пригоден, если он идеален, как я. Если у него нет чувств, а лишь жажда наживы. Такие, как я, всегда имеют возможность найти нового покровителя. Ценности исчезают, оставляя внутри лишь жажду блестеть. К сожалению, мы живём в разных мирах, сладкий. Ты выбираешь темноту и страх, а я хочу увидеть огонь, который мне обещали, – сбрасываю сумочку с плеча и свободней двигаюсь, привыкая к освещению.

– К тому же у тебя есть то, что мне нужно. Я хочу обратно свои бриллианты. Не для этого ли ты прислал мне лишь одно кольцо, чтобы заманить меня в ловушку? Но ты, наверное, не в курсе, что я люблю, когда мужчина считает себя главным. Это очень весело. Но сейчас я хочу вновь ощутить тяжесть самого величественного кольца в моей жизни. Ведь второму кольцу так одиноко на пальце, что это сводит с ума. Ты приготовил мне подарок? – Хихикая, бросаю сумку на стул и хлопаю в ладоши. Я отвратительна, но иначе это будет означать капитуляцию.

– Конечно, сладкая моя, конечно. Тебе следует быть немного внимательнее. Прости, я всегда забываю, что красота никогда не означает – умение думать. Для меня честь быть твоим проводником к значимой для тебя побрякушке. Стол, сладкая, – поддевает меня, но это не обижает, наоборот, раззадоривает сильнее.

Перевожу взгляд на бокал, и только сейчас замечаю сверкающий камень рядом с ним. Хватаю его и быстро надеваю на палец.

– Боже, оно невероятно, правда? Я так скучала по своей крошке! Ты знаешь, как долго я за ним гонялась? Нет, ты и понятия не имеешь, что такое контролировать свои желания, чтобы достичь вершины. Красиво, да? Мне идут бриллианты. К твоему сведению, я их люблю. Можешь взять на заметку, после того, как продашь свой дом, – играю пальцами, рассматривая кольцо.

– И я забыла сказать, что хочу жить в другом месте. Этот замок такой мрачный, а я люблю простор и свет. Ой, прости, я всегда забываю, что ты боишься света и предпочитаешь прятаться в ночи. Но для меня честь быть твоим проводником в другом мире, и, конечно, ради меня ты сможешь перебороть свои страхи. Правда, милый мой? – Делаю медленные шаги к Реду, наблюдающему за мной. Он напряжён, ещё больше чем прежде. И последний удар. Обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к спине.

– Мы создадим новую сказку, где чудовище никогда не превратится в принца, но и принцессу он не получит. Её ведь никогда не было, – продолжая держать его за талию, обхожу.

– Лишь шлюху, которая готова терпеть всё от него, ради денег, ради блеска, – провожу ладонями по его груди, направляясь выше.

– Она будет уверять его, как он красив, как силён и что имеет власть над ней, хотя внутри ей будет плевать на его чувства, ведь итог того стоит, – мои руки обнимают мужчину за шею, и я отклоняюсь назад, улыбаясь его мрачному лицу. Боже, я ощущаю, как его ярость проникает в моё сознание, сводя с ума. Внизу живота всё сводит от возбуждения.

– Тебе нравится такая история? – Приближаю своё лицо к его и выдыхаю в губы Реда меткий удар. – Любимый.

Доля секунды, и его ладонь смыкается на моей шее. Охаю и оказываюсь прижатой уже к стеклу.

– Не смей так называть меня, – шипит в моё лицо.

– Ты не хочешь знать, как я влюблена в тебя? Не хочешь слышать, как быстро бьётся моё сердце от желания угодить тебе?

– Закрой рот, – его рука сжимается сильнее, но это лишь подстёгивает меня продолжать.

– В твоих глазах я вижу деньги, и я готова на всё, чтобы получить их. Я буду любить тебя так долго, пока твоя кредитка не уйдёт в ноль.

– Санта, я придушу тебя, – дёргает меня за шею и ударяет моим телом по стеклу. Да, мне больно. Да, едва могу дышать. Но не дам ему заполучить больше, он признается. Он отступит первый.

– Всё, что хочешь. Сожми крепче, – кладу на его руку свою и применяю силу, от которой лёгкие сводит.

– Ну же, я буду любой для тебя, любовь моя. Секс втроём? С Джо? Согласна. Присоединится Мэтью? Он мне нравится. На всё готова, чтобы моё чудовище никогда не знало правды обо мне. Давай сделай это. Причини мне боль, любимый мой. Соверши со мной безумство, Ред. Накажи меня, – выдыхаю томным шёпотом, который привыкла использовать для Филиппа, и это действует. Безотказно. Остро. Резко.

Отталкивает меня, отчего подаюсь вбок и глотаю кислород. Но это ещё не всё, сейчас он слаб, зол и имеет слабости.

– Ты говорил о своих мечтах, – продолжаю и медленно поворачиваюсь.

– Ты обещал мне огонь, так сожги меня. Ты хотел, чтобы я стояла напротив тебя обнажённая, – хватаю ткань на плечах и медленно снимаю платье. Он стоит в темноте, уверена, от ярости сейчас взорвётся. Пик уже близко, и не только его.

– И я стою, – платье падает к ногам, и я отбрасываю его.

– Ты хотел видеть дрожь, которая будет сводить меня с ума. Я дрожу, – шепчу я и, шумно выдыхая, закрываю глаза.

– Ты хотел, чтобы я увидела похоть в твоих глазах. Я она и есть. Я молю тебя – дотронься до меня, – открывая глаза, пытаясь призвать весь эротизм, живущий во мне, опускаюсь на колени.

– Ты единственное, что я желаю сейчас, любимый мой, – изгибаясь, медленно ползу и кусаю губы.

– Ты заразил меня безумием, ты свёл меня с ума. Я хочу быть сумасшедшей, больной твоими фантазиями. Хочу быть той самой единственной, которой ты подаришь ад на земле. Он не будет красив, я знаю, но жажду его. Я люблю его, – останавливаясь у его ног, выпрямляюсь.

– Я не стыжусь своих фантазий, – мои руки проходят по его ногам.

– Я пылаю от возбуждения, твой аромат, твоя любовь туманит мой разум, – словно змея, касаюсь ткани его брюк своей обнажённой грудью, пока под ладонями ощущаю возбуждённый член.

– Мне плевать, что скажут другие. Их нет. Меня не волнует, откуда у тебя деньги, для меня главное, что они есть, – поднимаюсь уже полностью на ноги и дотрагиваюсь до его рук в перчатках. А он не двигается, смотрит на меня взглядом, даже в темноте блестящим безумием. Чёрт, я так возбуждена, что едва могу сама стоять спокойно.

– Поэтому мне нужно вот это чудовище, – стягиваю перчатку с той руки, где есть шрамы и поднимаю её к своему лицу.

– Мне нужна вот эта уродливая красота, которая присуща только тебя, – льну к его ладони щекой.

– Я хочу вот этого мужчину, – шепчу я, отпуская его руку, которая безвольно падает вниз.

– Открытого, – касаюсь губами его шрамов на щеке, отчего он слабо дёргается.

– Волнующего, – целую рубцы, продвигаясь медленно по скуле.

– Эмоционального, – поцелуй остаётся в уголке его губ.

– Сексуального, – прижимаюсь к его груди своей и издаю тихий стон.

– Живого, – достигаю уха и кладу руки на его плечи.

– Я. Хочу. Тебя. Любимый, – последнее слово выдыхаю с удовольствием. Ведь вряд ли он различит, что говорю я правду.

Хватает резко за волосы, отчего моя голова откидывается назад. От примеси боли и искр, пролетающих между нашими телами, дарю ему стон и облизываю губы.

– Готова стать рабыней огня за бумажки, сладкая моя? – Шепчет он, обдавая горячим дыханием мои губы.

– Я уже пьяна, поэтому не почувствую боли, как обычно. Ощутил привкус вина? Оно мне было необходимо, чтобы терпеть тебя, любимый, – точно так же отвечаю ему. Зацепляет пряди волос грубее, пытаясь вырвать из меня возмущение. Не будет этого.

– Алкоголь не только создаёт иллюзии, но и помогает добиться того, что красуется на моём пальце. Блеск. Богатство. Сказку, моё милое чудовище, – растягиваю губы в улыбке, а мои руки до сих пор лежат на его плечах.

Смотрит в мои глаза, вынуждая сдаться, но враг мой – сердце, и оно уже готово, но разум не согласен. Он дарит силу, в которой я обладаю властью. Я победила.

Отпускает волосы и неожиданно для меня толкает в грудь, и я лечу назад, но не позволяет упасть, подхватывает за талию и прижимает к стеклу. Моргая, прихожу в себя от его грубости, но улыбаюсь.

Его ладонь проходит по моей щеке, а я не отвожу глаз от него, и он так же. Борьба. Только он уже проиграл. Тело расслабляется. Словно кошка, ласкаю себя его ладонью. Одно движение и хватает за подбородок. Его губы ещё секунду назад свирепо сжатые, растягиваются в самую сексуальную улыбку, которую я видела.

– Ты чертовски прекрасна, Санта, – наклоняется и смачно целует в губы. В груди растекается тепло. Капитуляция. Его пальцы оставляют в покое мой подбородок. Языком раздвигает губы и прижимает к себе теснее. Впивается поцелуем в моё сердце, пропуская по венам самый сладкий напиток.

– Меня не удивить комплиментами, любимый, – шепчу я, когда он отрывается от моих губ.

– Сдаюсь, сладкая моя. Я признаю, что бываю очень ревнив и глуп. И я понял, что ты играла моими страхами только в тот момент, когда уехала. Ты выиграла, припомнив мне все фантазии, которые стали только острее. Но одно изменилось.

Делает паузу, пока внутри всё бурлит от радости. Он признал это.

– В моих глазах не похоть, а желание. И тебе нет нужды знакомиться с моим сумасшествием, потому что твоё мне нравится больше. Но, – снова пауза от которой голова идёт кругом. Его ладонь исчезает с моей талии, и он берёт мою руку. Поднимает её.

– Этого я не потерплю. Я не буду делить тебя с другим мужчиной, даже если он имеет на тебя законные права. Я хочу обладать большим, – медленно стягивает кольца с моего пальца и прячет их в карман своих брюк.

– Тобой. Настоящей. Той, кто так умело может вывести меня из себя, используя мои же приёмы. Кто так изящно возбуждает моё сознание и дарит невероятное наслаждение. Мне понравилось наблюдать за тобой, хотя, признаю, что ты задела меня. Тебе удалось это сделать, и я жажду тебя наказать, ведь ты меня уже наказала. Я виноват.

– Ты обидел меня, – напоминаю ему.

– Я знаю. В тот момент, когда увидел тебя другой, то во мне появились возмущение и ревность. Не к Филиппу, а к той женщине, которая играла такую непростую роль. Она могла забрать тебя у меня, вынудив поверить ей. Я ненавижу твоего мужа, ненавижу всё, что с ним связано. А ещё больше ненавижу себя, что заставил тебя показать мне, насколько отвратительны были мои обвинения. Я увидел это, и не хочу больше знать ту женщину. Я хочу свою. Тебя.

– Я слышала это миллионы раз, милый мой. Я видела, как мужчины готовы на всё, чтобы получить хотя бы фразу от меня. И мне мало, – шепчу в его губы, пробегаясь пальцами по рубашке.

– И что ты хочешь? – Опускает голову, наблюдая, как расстёгиваю верхнюю пуговицу.

– Хочу сгореть. Хочу увидеть твой огонь. Хочу узнать тебя настоящего, не то, чем ты изредка кормишь меня. Мне мало, я хочу быть твоим безумием. Хочу, чтобы ты прекратил думать, а начал чувствовать меня, – закончив расстёгивать пуговицы, распахиваю его рубашку и прижимаюсь к его обнажённой груди своей.

– Ты готова к моим извинениям, сладкая моя? – Помогает снять с себя рубашку и откинуть её в сторону, и вторая перчатка исчезает с его руки.

– А ты проверь, убедись, ведь доверяешь только фактам, – предлагая, беру его руку и опускаю ниже, ласкаю свои бёдра, пока он смотрит в мои глаза, испепеляя все обиды. Как только достигает влажных складок, на его губах появляется зазывная улыбка.

– Нет, ты ошибаешься. Я доверяю своим ощущениям, – поглаживает пальцами выпуклый бугорок, отчего прикрываю глаза.

– И они мне подсказывают, что я заражён твоим безумием.

Его губы встречаются с моими, и я жадно отвечаю ему, позволяя делать сейчас всё, чтобы исчезло прошлое, оставив в этой комнате только нас. Двух сумасшедших, готовых разрушить этот проклятый мир, причинять боль и наслаждаться победой. Общей.

Поцелуями спускается по моей шее, запускаю пальцы в его волосы, извиваясь под его губами. Ласкает языком мой сосок, кусает его, теребит, вырывая из моей груди приглушённый стон, демонстрирующий бесстыдное приглашение. Распахиваю глаза, опуская взгляд вниз, наблюдая, как Ред проводит губами по моему животу и становится передо мной на колени. Это возбуждает больше, чем его руки, сжимающие мои ягодицы. Подхватывает одну ногу и забрасывает себе на плечо. Лишь на секунду поднимает глаза, встречаясь с моими, и приникает губами к сочащейся соками дырочке. По телу проносится дрожь, кровь закипает сильнее. Его язык играет с клитором, он всасывает его в себя, а я дарю ему стон за стоном, шёпот с его именем и сильнее обхватываю его голову. На одной ноге довольно сложно стоять, но я пытаюсь не рухнуть от силы, с которой он доставляет мне наслаждение. Подмахиваю бёдрами ему навстречу, ощущая, как огненный поток заполняет всё моё тело, доводя до точки кипения. И я хочу взорваться. Больше не могу контролировать свои движения, пока его язык быстро движется по эрогенной зоне, сбивая дыхание. Всё кружится вокруг меня, оставляя лишь стимул достигнуть вершины. Скольжу влажной спиной по стеклу и корчусь от сладких мук. Ещё секунда, и из горла вылетает хриплый крик, вынуждая дёргаться и разлетаться на миллион кусочков от наслаждения. Не успеваю полностью отдать себя расслаблению, как Ред подхватывает меня за талию и впивается в губы. Чувствую терпкий и сладковатый вкус, от которого всё внутри сводит. Мне необходимо заполнить пустоту внутри.

Не разрывая поцелуя, Ред укладывает меня на его рубашку и разводит ноги.

– Я ещё не закончил извиняться, – шепчет он, кусая мою губу и лаская её. Слышу торопливое шуршание одежды и прижимаюсь к его груди возбуждёнными сосками.

– Тогда я ещё обижена, – отвечаю ему и подаюсь вперёд, когда он наполняет меня. Резко. Грубо. Сладко.

И это срывает дурман, превращая его в огонь, который сейчас горит только для нас. Его быстрые движения, мои губы в его власти, в его руках моё тело, и он разрывает его. Обнимаю его ногами за талию и двигаюсь вместе с ним. Целую его шею, его шрамы и едва могу дышать от любви к нему. Для меня это особенное примирение, оно вызывает внутри невероятное вожделение, смешанное с агонией. Знать и слышать его стон, отвечать ему тем же – лучшее, что было со мной. Он для меня лучший.

Сжимает руками мою грудь, которую я подставляю под его губы. Втягивает в себя, то одну, то вторую грудь, совершая быстрые фрикции. Не хочу, тяну его за шею к себе и впиваюсь в губы. Не дам ему передышки, не дам дышать, только тем, что он сотворил со мной. Я заражу его, я это сделаю, чтобы умереть.

Меня пронзает дьявольской местью, от которой громче стону в его губы. Моё тело полностью подчинено страсти и завершению. Я уже близко, так близко, что не могу больше целовать его. Только кусаю плечо, заглушая всхлипы и мольбы не оставлять меня. Мои пальцы с силой сжимают напряжённые ягодицы, и помогаю ему подарить мне сладкую муку. Кровь полыхает от лавы, протекающей с особой резвостью по ним. Выгибаюсь, и Ред наращивает темп. Его хриплое дыхание, мои крики, желание, – всё смешивается и оставляет только его стон с моим именем.

– Я счастлив ошибиться, сладкая моя Санта, – шепчет он, тяжело дыша. Сжимает в своих руках, и я растворяюсь в темноте яркими искрами радости.

Это победа.

Глава 12

Смерть бывает разной. Можно испытывать боль, страх и нежелание закрывать глаза навечно. А можно похоронить часть себя, которая совершенно лишняя, ненужная больше. Освободить своё сердце, чтобы ярче воспринимать действительность. И сейчас я счастлива умереть и воскреснуть моментально.

Ред поглаживает меня по обнажённой спине, а я наслаждаюсь близостью. Мы так и лежим на его рубашке, отдыхая после этого дня. Блаженство. Но оно неожиданно разрушается тихими стонами и чьим-то шёпотом. Испуганно приподнимаюсь с груди Реда.

– Забыл отключить звук, – кривится, указывая взглядом в сторону.

– То есть…

– Да, началось, – подтверждает он мои догадки.

– Тогда они опоздали, мы устроили шоу намного интереснее, – улыбаясь, возвращаюсь на его плечо и целую в подбородок.

– И, слава богу, никто этого не видел. Не собираюсь делиться тем, что было красиво отыграно только для меня.

– Ты меня заставил, – припоминаю я.

– Ты меня обманула, – с таким же подтекстом отвечает он.

– Ты меня вынудил это сделать, – приподнимаюсь и нависаю над его лицом.

– Я извинился, – заправляет пряди волос за ухо.

– Мне это понравилось, и может вызвать привычку, – улыбаюсь, наклоняюсь и целую его в губы.

– Идиот, – шепчу я.

– Ещё раз? – Хватает меня за волосы, оттягивая голову назад.

– Это не я, Мэтью просил передать, я обещала. Не люблю не сдерживать данное слово этому мужчине, – смеясь, объясняю я.

– И не боишься, что разозлюсь от этого? – Шипит он, поднимаясь, вынуждая сесть и меня.

– Нет, больше не боюсь твоей злости, она меня возбуждает, – шепчу я.

– Хватит играть со мной, сладкая моя, – отпускает волосы и проводит нежно ладонью по лицу.

– Это была честность. Меня, правда, возбуждает, когда ты полон ярости. И я, действительно, дрожу от напряжения внутри.

– Я должен тебе признаться, что не лгал, – отнимает свою руку от моего лица.

– В чём именно? – Интересуюсь я.

– Я небогат, Санта. У меня ничего нет, – всё волшебство момента разрушается этими словами. Дёргаюсь и отстраняюсь от него.

– Ты так и не понял, что мне плевать на это? – Обиженно шепчу я.

– Понял, и я говорю это не для того, чтобы унизить тебя или же причинить боль. Это… я пытаюсь сказать тебе иное, – качает головой и поднимается с пола.

– Что ты хочешь мне сказать?

– Правду. Меня не существует, сладкая моя. Меня нет, – от его фразы издаю смешок и встаю на ноги.

– Ты пытаешься убедить меня в том, что ты призрак? Хорошо, я верю. Тогда сделай меня такой же, – уже в голос смеюсь, Ред уходит в темноту, а через минуту возвращается. В его руках коробка, которую он ставит на стол.

– Нет, я не призрак. Но меня не существует, и я хочу, чтобы ты знала – у меня нет ничего из того, что ты ждёшь. Я не могу подарить будущего, потому что не имею его. И мне сложно делиться этим, потому что я не делал этого ни разу, – открывает коробку, и я заглядываю в неё. Удивлённо приподнимаю брови.

– Меня сводят с ума эти чулки и туфли. Твоё платье, ты. Я не покупаю тебя. Я забочусь, – быстро произносит он, пока отхожу от только начинающейся обиды, как она потухает. В коробке лежит одежда, самая обычная одежда.

– Я хочу заботиться о тебе, сладкая моя. И это всё, что я могу дать тебе. Большего не имею права желать, – его пальцы проходятся по моей талии и расстёгивают крючки пояса от чулок.

– Ничего не понимаю. Я… ты сказал, что тебя не существует, а сейчас ты опровергаешь свои слова, – шепчу я, наблюдая, как опускается обнажённый передо мной и снимает туфли, затем чулки. Выпрямляясь, проводит руками по ногам.

– Ты поймёшь, когда я покажу тебе кое-что. Я туда не ездил восемнадцать лет, но сегодня я хочу это сделать с тобой. Ты готова увидеть, что огонь может быть уродливым? – Его глаза блестят от муки, ему сложно говорить это.

– Да, готова, – напряжённо киваю я.

– Хорошо. Тогда тебя нужно одеть и увести отсюда, потому что мне не нравится, что ты находишься здесь. Это место больше не кажется мне таким красивым, как раньше, – подхватывает трусики и вновь опускается передо мной на колени. Я пока не осознаю, что творится в его душе, но атмосфера превращается в мрачную, опасную и стирающую любую попытку вырваться из неё.

Ред помогает мне одеться, и когда остаётся только пальто, он отходит. Собирает наши вещи, разбросанные по полу, и бросает в коробку, затем вновь исчезает в темноте и выходит оттуда другим. Разглядываю его, как будто ни разу не видела. Джинсы, ботинки, бесформенная толстовка с накинутым на голову капюшоном, тёплая жилетка и ещё кепка, полностью скрывающая его лицо.

– Тебе нет нужды прятать шрамы, Ред, – шепчу я.

– Поверь мне, сладкая моя, не все готовы принять мою внешность спокойно. И я достаточно видел, чтобы уберечь их от уродства, – сколько боли в его голосе, что и моё сердце сжимается.

– Но для меня ты красив, – качаю головой и подхожу к нему.

– Какая разница, как тебя воспринимают другие? Неужели, их мнение так влияет на твою самооценку, Ред? Ты же другой, ты можешь быть таким же сильным в свете дня, как и в ночи, – дотрагиваюсь до его щеки, ощущая шрамы, и пытаюсь донести до него, что это всё неважно.

– Они пугаются, Санта. Они…

– Да и пошли они. Мне нравится смотреть на тебя. Мне нравится принимать тебя вот таким, ведь остальные прячут внутри ещё более уродливые шрамы. И это намного ужаснее, чем ты думаешь. Пожалуйста, услышь меня. Ты красив, – осторожно, боясь совершить оплошность, тяну за капюшон и откидываю его назад.

– Если они глупы, то будут давать оценку внешности. Но это уже их проблемы, а не наши. Значит, они не имеют ни ценностей, ни воспитания, ни сердца, ни души. А у тебя всё это есть, и ты научил меня смотреть глубже, – снимаю с него кепку, а он не двигается. Его глаза стеклянные, словно он переживает что-то страшное сейчас. И мне больно. Да, мне так больно видеть его таким, когда он другой. В этой темноте, ставшей его клеткой, он превратился в затравленного этим миром человека. Хотя имеет столько силы именно в ночи, имеет столько возможностей, что тем, кто кичится своей внешностью, вроде меня, остаётся только завидовать ему.

– И я смотрю на самого чувственного, живого и талантливого мужчину, подобно которому нет в мире, где внешняя красота стоит на первом месте. А если мир против, то он не наш. Мы создадим свой, где научим людей увидеть своё уродство, которого в тебе нет, – приподнимаюсь на цыпочки и целую его шрамы.

– Я не могу, Санта, – шепчет он.

– Даже ради меня? Ради того, чтобы сделать нас с тобой настоящими? Чтобы разрушить всё прошлое и доказать… мне очень нужно, чтобы ты доказал мне, что ради меня можно совершать безумные вещи. Что я немного стою этого. Прошу тебя, подари мне честность, ни ложь, ни ночь, ни темноту, а самого себя. Ты мне необходим, как и моя семья, как и любовь, которой я насладилась сегодня. Этот день подарил мне многое, так не забирай надежду. Пожалуйста, – перехватывает мою талию и отодвигает от себя.

– Ты не понимаешь, и дело не в том, что я хочу украсть у тебя мечты и фантазии. Санта, меня не существует, я не имею права появиться в мире живых после стольких лет. Моё место в ночи, где я могу остаться иллюзией, вспышкой, и обо мне забудут. Прими тот факт, что я никогда не покажу своё лицо этому миру. Это запрещено, – отходит на шаг, забирает из моей руки кепку и надевает, затем натягивает капюшон.

– Так ты пойдёшь со мной? – Протягивает руку, обтянутую перчаткой. И я могла бы настоять на своём, убедить его, но не сейчас. В эту минуту что-то странное происходит, и я не верю в то, что этот человек боится услышать осуждение из-за внешности. Нет, есть ещё кое-что, о чём он мне не рассказал.

– Пойду, – кивая, вкладываю свою руку. Ред ведёт меня за собой к столу, передаёт пальто и сумочку, закрывает коробку и укладывает её под мышку. Ожидает, пока я полностью буду одета, и тогда обнимает за талию, направляя к двери. И как-то всё равно, что за стеклом сейчас происходит бесчинство, пошлые объятия и порнография. Меня волнует мужчина, идущий рядом со мной. Такое чувство, что его приговорили к гильотине, и он создаёт вокруг нас именно аромат страха и мрачной пустоты. Он даже не обращает внимания на то, как улыбается ему ненавистная мной девушка, когда мы проходим мимо. Нас тут же встречает Мэтью, забирает коробку из рук Реда.

– Не жди нас, – глухо бросает Ред и, обхватывая мою руку, ведёт в другую сторону. Мы выходим на стоянку, где припарковано множество машин, и останавливаемся у чёрного джипа. Ред открывает мне дверцу и помогает сесть на переднее сиденье. Забирается сам и вставляет ключ в зажигание.

– Я долго не водил, года два точно. Обычно Мэтью помогает в случае крайней необходимости. Да и не выходил на люди так часто, как это делаю с тобой, – разрушает тишину, но это не дарит счастья, наоборот, показывает, как много он скрывает и не позволяет себе просто жить. Сам выдумал для себя рамки и создал клетку, из которой с трудом выбирается, и то ненадолго, чтобы потом снова там спрятаться, как и закрыть для всех своё сердце.

– Я небогат…

– С пятого раза я поняла, Ред. Нет необходимости повторять это миллион раз, – перебивая его, фыркаю и отворачиваюсь к окну.

– Ты можешь меня выслушать, а не делать выводы раньше? Эту привычку оставь мне, тебе она не идёт, – насмешливо произносит он.

– Куда ты везёшь меня? – Сухо спрашиваю его.

– Сейчас увидишь. И я расскажу тебе то, о чём предпочитаю не помнить. Знаешь, я завидую твоей возможности забывать боль и не думать о ней. Тебе помогает алкоголь, у меня же он только усугубляет состояние. Мысли становятся всё страшнее, мрачнее и темнее. Никакого света, да и нет его больше.

– Я не пила сегодня, только губы смочила, чтобы провести тебя, – довольная поворачиваюсь к нему, раскрыв тайну.

– И тебе удалось. Тебе удалось задеть во мне то, что я бы не хотел переживать снова. Поэтому ты сейчас сидишь здесь, чтобы встретиться с моим прошлым. Я покажу тебе и настоящее, ты поймёшь, сладкая моя, что я не имею права быть причиной, ради которой стоит жить, – Он резко останавливается, отчего подаюсь вперёд и охаю.

– Прости, ещё привыкаю к машине, – Ред помогает мне отстегнуть ремень безопасности, и выходит из автомобиля. Не жду его и спрыгиваю сама. Очень холодно, ёжусь и запахиваю пальто. Изо рта вырывается пар, когда он подходит ко мне и берёт за руку.

– Где мы? – Шёпотом спрашиваю его.

– Смотри, – указывает рукой на вывеску над головой, под которой мы проходим.

– Ты… зачем ты привёз меня на кладбище? – Ошеломлённо бросаю взгляд на могилы, расположенные по бокам от нас, пока мы идём по дорожке.

– Здесь расположен наш склеп. У Эйнсли есть своё место, отдельное место, где похоронены все члены семьи, где бы они ни погибли. Я даже на похоронах деда не был, даже не попрощался, а Джо всегда был его любимчиком. Стыдно ли мне? Нет. Раскаиваюсь? Нет. Такова жизнь. Кто-то рождается, кто-то умирает. Но некоторые смерти простить невозможно, – подводит меня к калитке и открывает её ключом. Перед нами в ночи и в холоде возвышается постройка, напоминающая небольшую церковь.

Ред отпуская мою руку, подходит к дверям и отпирает их. Распахивает и приглашает войти. Аромат свечей, горящих вокруг нас, и могильный тяжёлый воздух окутывают моё сознание и пропускают по венам печаль и горечь. Позади меня закрываются двери, отрезая нас от живого мира и оставляя среди плит с именами упокоенных душ.

– Мёрл следит, чтобы здесь всегда горели свечи, чтобы всегда был свет, который каждый из них любил. Я был в этом месте очень давно, – произносит Ред и снимает капюшон, затем кепку, бросая её на лавочку по центру склепа.

– Я говорил тебе, что небогат, и не лгал. Я не имею ничего, даже имени. Я… чёрт, думал, будет легче, но нет. Первый раз рассказываю о том, что привело меня в темноту, и почему не могу от неё отказаться. Первый раз я показываю место, где похоронен, – от слов Реда теряю голос, шокировано смотря на него. Открываю и закрываю рот, не в силах что-то вымолвить. Ведь это ложь, он жив и стоит рядом со мной. Смотрит на меня взглядом, полным напряжённого блеска, вызывающим чувство страха.

– Иди сюда, – протягивает руку, и я хватаюсь за неё. Делаем два шага, и Ред указывает пальцем на высеченное на камне имя.

«Джаред Джон Эйнсли. Любимый сын. Прекрасный брат.

Исчезла роза, сгоревшая в огне. И этот мир настигло мрачное молчание. Мы будем помнить о тебе, и всегда лелеять воспоминания.

Июль 13 1983 – ноябрь 3 1999».

– Что… это… это, – шепчу, перечитывая слова, а затем перевожу взгляд выше. Там другое.

«Доминик Джон Эйнсли. Любимый муж. Заботливый отец. Образцовый сын.

Как много ты забрал у нас и столько же оставил в сердцах на века.

Январь 21 1960 – октябрь 30 1999».

– Я мёртв, Санта. Я умер вместе с теми, кто были для меня всем, – шёпот Реда разрушает тишину, в которой слышно только моё сердце. Слёзы собираются в глазах, и я поворачиваюсь к нему.

– Но… ты же вот он. Ты же дышишь, ты же жив! Что за шутка? – От ужаса вскрикиваю и отступаю назад.

– Для тебя да, я имею оболочку, но для мира меня не существует. Я лежу за этим камнем, как и вся моя семья, оставив только Джоршуа во главе будущего. Я же его лишён, поэтому не имею права воскреснуть даже ради тебя. Я заточён здесь, – ударяет ладонью по плите, а я мотаю головой, не желая слышать такое. Могла бы ожидать чего-то более опасного, но не этого! Не видеть могилы того, кто стоит рядом со мной, и кого я люблю! Это неправда! Это какое-то сумасшествие, где я издаю стон и закрываю рукой рот.

– Как? Почему? – С болью смотрю на Реда, печально рассматривающего могилы.

– Мне было шестнадцать. В отличие от Джо я всегда двигался, демонстрировал свою красоту и гордился ей. Я унижал других, оскорблял их и был отвратительным. Именно это я увидел, когда ты говорила с Филиппом, я увидел себя. Того, кто был слишком слаб и труслив, чтобы защитить тех, кто в этом нуждался, – низко произносит Ред и отрывает взгляд от плит.

– Садись, потому что стоять здесь кощунственно и сложно. И тебе предстоит узнать, кто твой герой на самом деле, – подходит ко мне и насильно опускает на лавочку.

– Отец продолжал дело деда, он тоже был адвокатом. Это передалось Джо, когда я больше уделял времени компьютерным играм и вечеринкам. Меня запирали, пытались как-то приструнить, но никому этого не удалось сделать, потому что я был самовлюблённый подонок, думающий только о себе и о своём статусе. Я наслаждался вниманием женщин, мне было плевать замужем она или нет, разрушал браки уже в шестнадцать, из-за меня многие потеряли работу, соблазнив несовершеннолетнего красавчика. Но в один день всё изменилось, – он делает паузу, прочищая горло, но это не помогает. Его голос дребезжит хриплой болью и отталкивается от стен, ударяя по моему сердцу.

– В ту ночь я сбежал из дома на одну из вечеринок, куда мне было запрещено идти. Меня обещали отчислить из элитной школы, ссоры и споры были нормой с начала учебного года. Думал ли я о родителях? Нет. Мама была занята воспитанием сестры, отец занимался расширением бизнеса и преувеличивал наш достаток. Мы были очень богаты, имели всё, о чём мечтали другие. И мне было мало. Я хотел стать лучше, чем Джо, блестящий ученик и гордость родителей. Я хотел выделиться, поэтому сделал ставку на свою красоту. Я пил, развлекался на вечеринке, пока не пришло время возвращаться. Только вот ещё не знал, что возвращаться скоро будет некуда, – сглатывает и подходит к лавочке. Садится рядом со мной, и я кладу руку на его, слабо сжимая, считая, что именно так поделюсь с ним силами, чтобы смог продолжить. Хотя сама слаба сейчас, видя, какую боль он пытается скрыть. И я не имею представления, что ожидает меня дальше.

– Когда я ехал к дому, то заметил дым. Сначала не придал значения этому, будучи пьяным и расслабленным. Но по мере приближения, я понял, что горит наш дом. Нажал на педаль газа и понёсся быстрее. Я не помню, как оказался внутри, но до сих пор чувствую запах огня, сжигающего мой мир. Внизу его было много, искать огнетушитель – это означало потерять спасительные минуты. Моя реакция была заторможена, но мне удалось подняться на второй этаж, я не видел, как огонь перекинулся на спальни. Влетел к Джо, мирно спящему у себя, и не мог разбудить его. Я кричал, звал отца, умолял его помочь мне. Но ничего. Никто мне не ответил, только потрескивало дерево. У меня не было иного выбора, кроме как тащить брата вниз, отбиваясь от огня, но он кусался. Мне не было больно, только страшно. Я бросил брата на лужайке и услышал плач сестры. Она визжала, а потом мама. Бросился обратно, лестница была вся в огне, но увидел папу, шатающегося наверху. Я кричал ему, чтобы отдал сестру, чтобы спасался. А он смотрел на меня, запрещая подниматься к ним. Мама пыталась пробежать вниз, ко мне, держа на руках Дею, но это было бесполезно. Отец убеждал меня уйти, оставить их и выжить. Он требовал, чтобы я бросил умирать тех, кого любил. Но разве я мог? Нет. Я вылетел обратно, в поиске вариантов забраться через окно, это было уже неосуществимо. Весь периметр горел, как и дверь, как и моя семья внутри. Я был не в силах позволить им умереть, вернулся обратно, не обращая внимания на неприятные покалывания, что-то упало на меня, но я выбрался и кричал. Долго кричал, звал их, пока кто-то не начал тянуть меня назад. А я брыкался и кричал. Звал их, просил вернуться. И не смог спасти их, когда ещё была возможность. Я ушёл, чтобы найти лёгкий вариант, но потерял минуты, которые стали губительными для них, – Ред подскакивает с места, отбрасывая мою руку, а я захлёбываюсь слезами.

– Я мог их спасти. Всех спасти, если бы не задержался на вечеринке и уехал пораньше. Но мне нужно было превосходство, чтобы обо мне говорили, и я потерял всё. Я лишился всего, наказанный за свой нарциссизм. Они сгорели там заживо, а спасатели приехали поздно. Я очнулся в больнице, где рядом со мной был дед, Мёрл, Мэтью и Джо. Не мог говорить, голоса не было, он пропал. Но по их лицам я понял, что это был не сон. Меня готовили к операции, на меня, как оказалось, упало горящее дерево и сожгло кожу на одной стороне тела. Мне было всё равно, какой исход будет. Я был уже мёртв. Дед принял решение похоронить меня вместе с родителями и сестрой, потому что врачи не обещали ничего. Ожоги были опасны для жизни. Но меня наказали изощрённее, оставив в живых. Только это ложь, я умер уже давно, когда предал всех ради собственной красоты. И теперь лишившись её, не представляю собой ничего, кроме уродливого извращенца, который обманывает женщин, чтобы хоть как-то забыться.

Наступает молчание, присущее минуте скорби и прощания. Внутри меня всё разрывается от ужаса и боли, я не представляла, что всё может оказаться так пугающе мрачно. Я не думала, что этот человек таит в себе так много раскаяния и умеет любить, чувствовать и переживать пытку изо дня в день, смотря на себя в зеркало.

Слёзы сами катятся по щекам, и я боюсь хоть что-то произнести.

– Дед забрал нас к себе. Он поселил меня в одной из спален, которая до сих пор принадлежит мне, и я запретил туда входить. Проходил лечение, затем ещё несколько операций, пытался окончить школу, но в один момент устал. Я сказал: «Хватит, с меня достаточно». Я больше не желал возвращать свою красоту, потому что это было невозможно. И я изменил всё. В ночи я могу спрятаться, укрыться и играть роль, которую создал для себя. А день означает свет, которого не заслуживаю, где всё становится явным, и я не желаю что-то менять. Я не имею ничего, потому что мёртв. Джо владеет всем наследством, доставшимся от деда, как и Мэтью. А я лишь призрак, тень, блуждающая ночью и открывающая запертые замки чужих душ. Так что, Санта, считаешь ли ты меня красивым до сих пор? – Поворачивается ко мне, горько искривляя губы в усмешке.

Стираю со щёк слёзы и поднимаюсь. Глубоко вздыхаю, чтобы решиться сказать что-то ему, но слов нет. Я не имею представления, что сделать и как поступить сейчас.

– Нет, правда? – Отвечает за меня и отводит взгляд. – Поэтому я ненавижу огонь и не терплю, когда его возвышают. Это ирония над собой. Ирония над этой жизнью. Насмешка. И теперь ты можешь уйти, лучше это сделать, ведь…

– Я хочу домой, – перебиваю его шёпотом.

– Я хочу домой с тобой, Ред. Я не могу так легко принять то, что ты рассказал. Мне больно за тебя. Больно за твою семью. Больно дышать, но я вижу ещё больше причин, чтобы жить. Не иронично, а по-настоящему. Это так страшно, что я бы потеряла разум. Но ты винишь себя за то, что было не в твоих силах, – дотрагиваюсь до его груди, забираясь под толстовку, и слышу глухие и сожжённые удары сердца.

– Ты спас Джо, забыв о себе. Ты готов был отдать жизнь за свою семью. И ты не можешь издеваться над собой столько лет. Ты не виноват в том, что огонь намного сильнее в своей мощи и желании забраться глубже, чем обычный человек. Но именно человек, ты, смог сохранить будущее для брата и себя. Ты жив, Ред. Пусть здесь написана дата твоей недолгой жизни, но ты дышишь. Ты можешь сделать всё, что захочешь, простив себя. И да, для меня ты стал ещё красивее, потому что я вижу твоё сердце, и оно бьётся, разрушая тяжесть, которая может навсегда забрать тебя у меня. А я не отдам, понял? Я не позволю тебе решать за меня и за мои чувства. Ты принадлежишь мне, и эти шрамы тоже мои. Поэтому не смей, – хватаюсь за его толстовку и дёргаю на себя, хотя плохо вижу его лицо. Глаза постоянно слезятся и мешают показать ему, как он мне дорог. Сейчас ещё острее, ещё любимей.

– Не смей уверять меня, что тебя не существует, что ты слаб и труслив. Нет. Ты был храбрым, и все мы совершаем ошибки. Но случай не может быть таковым, потому что ты не отвечаешь за него. Я не позволю тебе убедить меня в том, насколько глупа моя мечта. Я не подарю тебе возможности убить её, потому что тогда ты убьёшь и меня, – жмурясь, разжимаю пальцы, а внутри меня агония, она издевается над сердцем, как и этот мужчина.

– Санта, чёрт возьми, сладкая моя, – обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Утыкаюсь носом в его плечо и позволяю себе разреветься от ужаса, от горя, которые витают в воздухе.

– Не смей больше такое говорить мне, – слабо ударяю его по груди. – Не смей, отказываться от меня, потому что боишься услышать ответ. Не смей отпускать меня, потому что я не хочу больше быть одинокой, как и ты. Я хочу быть рядом… с тобой рядом. Мне не нужно ничего, правда, не нужно… ты только. Только ты.

А он гладит меня по волосам, целует в висок, молча даря обещания. Я знаю, что ему сложно признавать свои ошибки и раскрывать сердце. Пусть молчит, но сегодня он полноценно впустил меня в свою жизнь. Он готов бороться за меня, как и я за него, и теперь будущее имеет возможность осуществиться.

Ред выводит меня из склепа и не надевает больше кепку и капюшон. Прижимает к себе за талию и оставляет поцелуй на макушке. Я выжата эмоционально, думаю, он тоже. Он не из тех мужчин, которые демонстрируют свою слабость, но она у него есть. И я превращу её в мечту, это я умею делать. Я буду убеждать его словами и своей любовью в том, что он заслуживает счастья и прощения самого себя. Этот рассказ потряс меня, он буквально разодрал моё сердце, скорбящее вместе с Редом. И я готова разделить ненависть к любви, чтобы сгореть с ним вместе.

Мы доезжаем в молчании до дома, Ред не отпускает меня ни на секунду, а я рада идти рядом с ним. Внутри тихо и темно, пока мы поднимаемся по лестнице. Только в спальне, я отпускаю его руку, чтобы принять душ и побыть немного одной. Я знала, предполагала, что его шрамы достались ему болезненно, но не думала о таком. Ожоги, которые покрывают его тело, кажутся мне сейчас ещё более чувственными. Они имеют свою историю.

Выхожу из ванной комнаты, вытирая мокрые волосы полотенцем. Улыбаясь, приближаюсь к кровати, где спит Ред, так и не дождавшись меня. И такая нежность затопляет моё сердце, подталкивая склониться к нему и рассматривать его лицо без отвращения, без отторжения.

– Я люблю тебя, Джаред. Люблю каждый ожог и буду любить их ещё больше. Обещаю, – целую его молчаливые губы и выпрямляюсь. Я знаю, что он не слышит меня, и это хорошо. Он не готов к этому признанию, поэтому мне остаётся пока наслаждаться этим чувством одной. Но я уверена, что его ощущения похожи, ведь он только меня впустил в своё прошлое, дав возможность мечтать о будущем.

Прижимаюсь к нему и закрываю глаза. Мне плевать, сколько осталось времени, я от него возьму всё сполна. Я утону в счастье и захлебнусь любовью, и только это буду видеть, проживая насилие, которое ждёт меня впереди. Мне не будет больше больно, ведь у меня есть люди, которые подарили мне частичку своей силы. Я выживу ради любви. Я смогу.

Глава 13

– Добрый вечер, всем, – с улыбкой вхожу с Мэтью на кухню, приветствуя Джо и Мёрл.

– Санта, какой изумительный букет, – домработница складывает руки, восхищённо смотря на цветы в моих руках.

– Это вам, – протягиваю ей, наслаждаясь тёплым взглядом и благодарностью.

– А я думаю, что это на улице градус повысился, – поддевает меня Джо, делая глоток из кружки.

– Очень остроумно, – передразниваю его.

– Спасибо, милая моя, мне так давно не дарили цветов, что это возвращает меня во времена безумной любви…

– Всё, мама, хватит. Ты донесла до нас свою мысль, – закатывает глаза Мэтью.

– Итак, ты в прекрасном настроении, Санта. Как прошла встреча с отцом? – Интересуется Джо.

– Догадайся, ты же у нас умный, – отвечаю ему. – А где Ред?

– Как обычно, дорогая. Проснулся и закрылся внизу, – Мёрл указывает головой на проход.

– Отлично, пойду к нему, – вылетаю из кухни и быстро спускаюсь по лестнице.

Удивительно, насколько всё становится восхитительным, когда душа поёт, нет раскаяния, и вокруг меня кружит только любовь.

Открываю тихо дверь и улыбаюсь, замечая мужчину, следящего за точкой на большом экране. Медленно подхожу к нему и обнимаю за шею.

– Я соскучилась, – шепчу, оставляя на его щеке поцелуй.

– Уже вернулась? Как ты? – Ред поворачивает ко мне голову.

– Ты не представляешь, какой он маленький. Очень маленький и хрупкий, – от переполняющих эмоций подскакиваю на месте и активно жестикулирую. Ред разворачивает кресло ко мне, скептически приподнимая бровь.

– А как он пахнет! Сладко, и я влюбилась в него. Он невероятный, Ред. Спит и даже не плачет, отец счастлив, мы с ним провели удивительно душевный день, как и с Рейчел. Теперь я думаю, что младенцы довольно терпимы, и не против когда-нибудь завести своего. Не от Филиппа… может быть, усыновлю кого-то или нескольких…

– Санта.

– Пока сегодня выбирала подарок для братика, то так хотелось купить что-то девчачье. Столько платьишек, пинеток, а коляски? Безумный выбор. И…

– Санта.

– Игрушки, кажется, мой ребёнок утонет в них. Конечно, я не буду делать розовую спальню, молочную или же цвета «нюд», что-то нейтральное, но люльку приобрету. Они есть с вышивкой, белые с рюшечками…

– Санта! – Крик Реда заставляет замолчать.

– Что? – Удивлённо спрашиваю его, опуская руки.

– Ты увлеклась. Какой к черту ребёнок? Какие люльки и коляски? Ты рехнулась? Или так пытаешься показать мне, что тебя не волнует то, что я рассказал вчера? – Недовольно произносит Ред.

– Это обидно, потому что я хотела поделиться с тобой своими эмоциями, а вот ты… да-да, ты угрюмый и постоянно испытывающий неудовлетворение. Как можно быть таким постоянно? – Взмахиваю руками, не понимая, отчего его взгляд такой мрачный.

– Для меня переизбыток. Не желаю знать, как пахнут младенцы. И тебе, кстати, думать следует о другом, – указывает на меня пальцем и отворачивается в кресле, возвращаясь к ноутбуку.

– И о чём мне следует думать, Ред? – Подхожу к нему и протискиваюсь между ним и столом.

– Ты взвинчена, – замечает он, поднимая на меня взгляд.

– Интересно из-за чего? – Изумляюсь его выводу.

– Ты не умеешь принимать легко ни одно событие, и вчера…

– А ты об этом. Ты ждёшь, что я буду плакать и истерить, жалеть тебя и тянуть ночь в день? Не дождёшься, понял? Да, мне было больно услышать твою историю, но она осталась в прошлом. Да, я с трудом смогла принять эти факты и, если ты так опасаешься, что я буду осторожнее подбирать фразы или же подавлять в себе эмоции, то сильно ошибаешься. Ты поделился, и я благодарна тебе, на этом всё, – твёрдо говорю и складываю руки на груди.

Откидывается на спинку кресла, недоверчиво прищуривается.

– И не хочется приласкать меня? Кровь не стынет, когда смотришь на мои шрамы?

– Приласкать? А ты домашнее животное? – Едко отвечаю ему.

– Твоё поведение разительно отличается от слов, ты возбуждена поездкой к отцу и теперь несёшь полную ахинею про желание родить.

– Я не говорила, что хочу рожать сейчас же. Я просто думала об этом, наблюдала и да, я возбуждена, потому что переполнена счастьем, Ред. Я увидела сейчас всё иначе, первый раз за всю свою жизнь я поговорила с отцом по душам и обрела снова семью, понимаешь? И если тебе не нравится то, что я говорю, то это у тебя проблемы, а не у меня, – делаю шаг в сторону, чтобы обиженно уйти отсюда. Но Ред хватает меня за талию и рывком тянет на себя, отчего падаю на его колени.

– Хорошо, я рад, что ты довольна, – примирительно произносит он. – Но мы не обсудили вчерашний день.

– Разве это необходимо, Ред? Мне нет, но, если ты хочешь, давай, – тяжело вздыхаю и удобнее устраиваюсь в его руках.

– Не хочу.

– Тогда решено – говорить не будем о пожаре и о том, что на твоих глазах сгорела семья. Да и о том, как ты закрылся в себе после этого и теперь боишься привыкнуть к кому-то, считая, что точно потеряешь и испытаешь боль. И, конечно, не будем обсуждать твои извинения, которые мне понравились. Ошибайся чаще, – улыбаясь, провожу ладонью по его щеке с ожогом. Цокает и осуждающе смотрит на меня.

– Всё, закрыли тему, – отрезает он. А я что? Я согласна, сама не готова возвращаться во вчерашнюю ночь и разбираться во всём этом, потому что сегодняшний день не должен пройти в слезах, в печали и в горе. Я не хочу прощаться с ним так.

– Чем ты занимаешься? – Интересуюсь у него.

– Слежу за Филиппом.

– И как успехи?

– Никак, Санта. Совсем никак. Он в офисе, сходил на обед, вернулся и поехал домой. Всё. Пока никуда не выходил и не встречался ни с кем, даже с любовником. У нас так мало времени, а я не представляю, где искать зацепку. Уверен, Филипп что-то скрывает. То, что поможет тебе обрести свободу, – хмуро рассказывает он.

– Тогда пошли отсюда, – предлагаю ему.

– Что?

– Раз нет ничего, так и нет смысла сидеть здесь и ждать. Ред, хватит. Я проиграла этот раунд и единственное, что могу сделать – выжить в мире, который ожидает меня. И я вытерплю, обещаю тебе. Поэтому прошу, давай уйдём отсюда, может быть, заглянем в конюшню. Я заметила её, когда шла к домику Мэтью и Мёрл. Но не будем тратить этот день на Филиппа. Он недостоин этого, – поднимаюсь с его колен и протягиваю руку ему.

– Ты понимаешь, что говоришь, Санта?

– Ясно понимаю – не желаю эту ночь провести в одиночестве. Я хочу с тобой заняться какой-то глупостью, болтать о ней и прожить это время, словно завтра будет снова так же. Ты же хочешь увидеть, что мне плевать на всё, я тебя хочу. Пожалуйста, – прошу его, умоляя глазами прекратить искать зацепки. Пора признать, что это конец. И пусть он будет ярким, чем наполненным темнотой.

– Со мной, – повторяет Ред и отворачивается к экрану. – Почему только со мной, сладкая? Почему не с Рейчел и отцом?

Поджимая губы, ищу варианты разумного ответа, но не честного. Ему рано знать, ещё очень рано, что моё сердце говорит за меня.

– Потому что мне нравится проводить с тобой время. Мне нравится слушать тебя и наслаждаться твоим присутствием. Мне нравится сходить с ума и изводить тебя. Просто нравится. Запиши это в мои грехи и прибавь туда ещё, к примеру, соревнование.

– Соревнование? – Недоумённо поднимает голову.

– Ага. В конюшне есть лошади, а я обучалась этому. Ты, уверена, тоже умеешь. Устроим скачки. Ты и я. Что скажешь? – Весело предлагаю ему.

– Эм… нет. У меня есть другой вариант, – медленно отвечая, поднимается с кресла.

– Какой?

– Хм, ты не хочешь поужинать со мной?

– Поужинать? Мы поедем в город? Ты готов к этому? – Хмуро спрашиваю его.

– Нет. Мы не поедем в город, мы будем здесь, – избегает смотреть в мои глаза.

– Ты приглашаешь меня на свидание? – Догадываюсь я.

– Свидание? Нет, наверное, да. Не знаю. Давай не будем давать название этому вечеру, а просто поужинаем, – мотает головой и кладёт руку на мою талию.

– Хорошо. Я согласна пойти с тобой на свидание, – хихикая, позволяю ему подтолкнуть меня к двери.

– Это не свидание, но мне тоже многое нравится. Особенно чулки на твоих ногах.

– Намёк поняла, – понимаю, что веду себя, как полная идиотка. Но не могу остановиться. Он приглашает меня на свидание, самое настоящее свидание, хотя отрицает это.

– Ладно. Я зайду за тобой через пару часов…

– А что мы будем есть? Может быть, заказать что-то? – Перебиваю его, когда он открывает для меня дверь.

– Мёрл поможет. Ты хотела провести этот вечер без Филиппа и напоминаний о разводе, и скачки сейчас опасны, земля промёрзла, поэтому остаётся только поужинать. Это будет обычный ужин, самый обычный, он не несёт в себе никакого подтекста.

Да он нервничает, а ещё волнуется, и это меня радует ещё больше, чем младенец на моих руках.

– Хорошо, тогда я пойду приму душ и надену чулки. Но всё же, бельё надену, холодно, – произношу я, широко улыбаясь ему.

– Отлично. Я пока закончу здесь и займусь… Прекрати, сладкая моя, хватит. Не превращай меня в полного идиота.

– Прости, но ты милый. И я хочу приласкать тебя. Ночью я приласкаю тебя, – уже в голос смеясь, выскакиваю из помещения и несусь наверх. Неизвестно какие чувства вызовут мои слова у Реда, так что лучше побыстрее исчезнуть.

Хохоча, влетаю в кухню, где уже никого нет, и быстрым шагом иду к лестнице. На губах играет улыбка, когда поднимаюсь, замечаю, что дверь в кабинет приоткрыта. Подхожу к ней и стучусь.

– Можно? – Заглядываю внутрь, где за столом сидит Джо и перебирает какие-то бумаги.

– Я думал, ты проведёшь всё время с ним внизу, – отрываясь от документации, он обращает на меня внимание.

– Нет, я попросила его завершить это. Да, не смотри на меня так. Ведь я права, Джо. Больше нет времени, нет никакой возможности подать на Филиппа в суд, меня признают сумасшедшей алкоголичкой, тем более у него есть улики. Никто моим словам не поверит, и меня упекут навсегда в место, которое я бы предпочла избежать. Поэтому хватит. Я благодарна и тебе, и Реду, и Мэтью и Мёрл. Вы стали мне семьёй, – мягко улыбаюсь ему, пока удивление на его лице сменяется смущением.

– Это так странно, вроде бы вы чужие люди, не обязаны помогать такой как я, но вы это сделали. И у вас получилось, Джо. Только с вами я многое поняла и первый раз за всю жизнь счастлива. Вот так, без причин внутри всё поёт. К тому же Ред пригласил меня на свидание, – как глупая девочка хихикаю, пока Джо выходит из-за стола. Но смех и веселье под угрозой, когда в его взгляде читается сожаление.

– Что случилось? – Тихо спрашиваю его.

– В общем, брат вчера был у меня. Разбудил и сказал, – мужчина вздыхает, а сердце ухает внутри, – он… он слышал то, что ты сказала.

– Что сказала?

– Про любовь. Он не спал и, думаю, испугался этого. Он…

– О, боже, – закрываю рот рукой, покрываясь краской стыда.

– Господи, я не специально, правда. Это вырвалось. После того, что рассказал… да после всего, это моя слабость дала о себе знать. Я…и поэтому он решил свидание устроить. Я скажу ему, что обманула или что-то ещё, – Решительно направляюсь к двери, но путь перекрывает Джо.

– Подожди, Санта. Не торопись.

– Но он… мне так… я поставила сама себя в самую глупую ситуацию, ведь мне уже двадцать четыре, а ему больше тридцати. И я сказала это, он не должен был знать. Это… что делать теперь? – В отчаянии хватаюсь за его рубашку и сжимаю пальцами.

– Ничего страшного не произошло. Дай мне минуту, на почту что-то пришло, – отцепляет мои руки от себя и возвращается к столу.

Да, я помню, что сказала это, но ведь была уверена – спит. Он даже не подал сигнала, ничего, его дыхание не сбилось, как и сердцебиение не ускорилось, когда я лежала на его плече. И теперь он считает, что я больная на всю голову и не только. Он смущён тоже по этой причине и так странно себя ведёт из-за моих слов.

– Так ты, действительно, его любишь? – Вопрос Джо застаёт врасплох, и хочу соврать, но лишь глубоко вздыхаю.

– Дура, да? Но я ни разу не испытывала таких эмоций. Никогда моё душевное состояние не зависело от близости мужчины, – тихо признаюсь я, исподлобья смотря на Джо.

– И когда ты это поняла? То есть это появилось после того, как узнала, откуда его шрамы? Это из-за чувства жалости? – Он садится рядом со мной. Качаю отрицательно головой.

– Нет. Я не могу назвать промежуток времени, когда это произошло. Может быть, как только услышала его голос и позволила себе быть той, кто я есть. А, возможно, в тот момент, когда поняла, что он не фантазия, и я не больна. Или же в те минуты, когда проживала рядом с ним ужасы из прошлого. Не знаю, Джо, но точно это случилось не вчера. И да, мне жаль, что так страшно погибли ваши родители и сестра. Я соболезную вам, но вчера я увидела, какой он храбрый. Я узнала многое, и это убедило меня, что лучшего мужчину я не встречала. У него куча минусов и есть комплексы, но это делает его живым. Таким, о котором невозможно забыть. Моё сердце не забудет, разум сможет, а вот сердце нет, – замолкаю на секунду, пытаясь подобрать слова.

– Я оживаю, когда он рядом. Я могу дышать и мечтать. Мне сложно с ним, и в то же время легко. Я не могу назвать это любовью, слов слишком мало, чтобы описать, что я чувствую к нему. Мне нравится его огонь, благодаря ему я очнулась и поверила в себя. Я поняла, что мечтать необходимо о том, к чему тянется сердце, а не о том, что превратит меня в грушу для битья. И ты был прав, Джо, искры так важны в отношениях, они необходимы, чтобы реанимировать настоящего человека, который прячется в каждом, – во взгляде Джо столько беспокойства и даже печали, что это вызывает внутри новый страх быть отвергнутой. Первый раз и снова больно.

– Прости меня, Санта, что я судил тебя по внешности и привычкам. Я был не прав, ты больше, чем искра, ты очаг. И я благодарен тебе за то, что ты появилась здесь. Не говори ему о том, что ты в курсе о его знаниях. Пусть привыкнет, хотя у вас так мало времени, у тебя его мало, чтобы убедить этого упрямца – его можно любить не за виртуозные позы в сексе, а за то, что он есть. Спасибо тебе, – неожиданно Джо обнимает меня, и я слабо улыбаюсь, отвечая ему тем же.

– Пусть этот вечер станет для тебя особенным, – отклоняется назад и сжимает руками мои плечи. – Но запомни, если тебе что-то не понравится или ты будешь против, то незамедлительно скажи ему об этом. Не думай о том, как он это воспримет, стой на своём.

– Ты предупреждаешь меня о чём-то? – Шепчу я.

– Нет, всего лишь хочу, чтобы ты не потеряла эту искру в огромном пламени. Ред может быть ведом своей идеей и мыслями, не слышать никого, но тебя услышит. Поэтому не позволяй ему ломать свои убеждения, хорошо?

– Хорошо, – киваю ему, и он отпускает меня.

– А я, видимо, сегодня из-за вашего свидания изгнан из рая. Брат написал, чтобы я исчез сейчас же, – усмехаясь, Джо подходит к столу и собирает документы.

– Ты можешь остаться, – заверяя его, поднимаюсь с софы.

– О, нет. Пусть эта ночь будет вашей, а завтра предстоит сложный день. Для всех, – поджимает губы, напоминая о моём отъезде.

– Ты приедешь, чтобы попрощаться?

– Я не собираюсь прощаться с тобой, Санта. Я твой адвокат и не проигрываю. Никогда, запомни. Я не отпущу тебя, даже если не будет вариантов подать иск, найду причину это сделать. Но не думай об этом сегодня. Завтра. Будем решать всё завтра. Если понадобится, то подам прошение в департамент, и ты будешь под защитой страны, как гражданка Ирландии. Я найду выход, – уверенно, даже с какой-то обидой, отвечает мне.

Но я знаю, что это бесполезно. Развод, если такой и будет, должен проходить на территории, где заключался брак. А Лондон город Филиппа, и вряд ли кто-то будет волноваться об ирландке, жаждущей денег.

Выхожу из кабинета и направляюсь в спальню. И не даёт мне покоя то, что Ред в курсе моих чувств. Если он боится их, то этот вечер может стать новой катастрофой. Господи, да у нас даже отношений нет. Только секс, ссоры и безумная страсть. Но разве его честность вчера – не показатель ответных эмоций, которые он испытывает ко мне? Возможно, ему нужно время, чтобы принять этот факт. Да и не поверю, что женщины не влюблялись в него, даже несмотря на ожоги его тела. Хотя он уже упоминал – замужние создают много проблем своей любовью. И я теперь одна из них. Это неприятно, как и до сих пор неловко. Сейчас я понимаю его вопросы по поводу смерти родителей, он считает, что я, как любящая его глупышка, начну причитать и превращать в мальчика, которому необходима жалость. Но я изучила его, и вряд ли бы начала говорить об этом так рано. Он сам ещё не готов, как и я.

Глава 14

Стук в дверь застаёт меня за макияжем, я делаю последний штрих, поправляю волосы и выхожу из ванной комнаты.

В спальне никого нет, поэтому направляюсь к двери и распахиваю её.

– Ты готова, – Ред осматривает мой наряд и поднимает голову, довольно сверкая зелёными глазами.

– А ты нет. Ты в футболке и в джинсах, – замечаю я.

– Было бы странно, если носил бы чулки и туфли, не находишь? – Изгибает брови, отчего я хмыкаю.

– Ред, я хочу поговорить с тобой о том, что вчера… – не успеваю договорить, как он притягивает к себе рукой за талию и впивается в губы. Целует долго и с наслаждением.

– Не сегодня, идёт? Сегодня мы ужинаем, – отрываясь от меня, нежно проводит по щеке, и я киваю.

Может быть, он не хочет, чтобы я отвергла свои слова? И поэтому старается быть вот таким милым. Хотя это ему не особо к лицу, ведь для меня он бомба замедленного действия, и не угадать, когда произойдёт взрыв. Возможно, именно моё признание так сковывает его, и он не знает, как вести себя, но при этом хочет знать – любовь он заслуживает. Да, скорее всего, так и есть. Он пока боится признаться, насколько ему понравились мои слова.

– Боже, ты… это всё для меня? – Изумлённо оглядываю обеденный зал, где больше нет чехлов, на длинном отполированном столе стоят свечи, создающие мягкое и интимное сияние. Где-то играет музыка, и мы одни.

– Нет, конечно, мне было скучно, – хмыкает Ред. Бросаю на него взгляд и чмокаю в щёку.

– Интересный способ избавиться от скуки, научи и меня потом, – смеюсь я.

– Обязательно. Начнём? – Подводит меня к одному из стульев, где сервированное место и галантно отодвигает стул, приглашая присесть.

– Очень вкусно пахнет, – замечаю я, разглядывая закуски на столе, и вдыхаю аромат мяса.

– Мёрл постаралась, по её словам, я начал превращаться в человека, – Ред достаёт из ведёрка, которое я сначала не заметила, бутылку.

– Не против выпить вина? Белое. Сухое, как ты любишь, – демонстрирует мне название.

– Нет, я не против, – улыбаясь, качаю головой.

– И не боишься, что будет потом плохо, зависимость вернётся? – Спрашивая, откупоривает бутылку.

– Знаешь, уже нет. Вряд ли там, за гранью моих воспоминаний есть что-то ещё более ужасное, чем муж, предпочитающий насилие и трансвеститов. Да и вряд ли ощущения мои изменятся после очередного всплеска боли. Нет, мне не страшно, а вот расслабиться очень бы хотелось.

– Расслабление нам обоим необходимо, – натягивает улыбку, и это ещё раз доказывает мне, что Ред «не в своей тарелке». Ему явно не хочется знать, что я испытываю более глубокие чувства, чем просто симпатия. Знаю, что сейчас не место и не время думать об этом. Но не могу выбросить из головы свою оплошность.

Ред предлагает мне бокал вина и наполняет свой. Ожидаю, когда он, расположившись напротив, приподнимет за ножку бокал, словно открывая этот вечер. Делаю глоток, но это вызывает тошноту и даже какую-то неприятную горечь в горле. Хотя сорт вина довольно хорош, он один из лучших, и раньше я предпочитала именно его. Возможно, нервы. Возможно, во мне ещё живёт страх, который навечно соединил мою судьбу с алкоголизмом. Все эти мысли заставляют отставить бокал и ожидать следующего разрешения.

– Не понравилось? – Ред замечает моё нежелание пить сейчас.

– Оно очень ароматное, и букет восхитительный, но я голодна, боюсь, что опьянею раньше времени, – улыбаясь, ухожу от темы.

– Тогда не буду заставлять леди ждать, – с этими словами поднимает купол с моей тарелки и слюнки собираются во рту. Ароматный стейк, овощи в соусе и запечённая картошка.

– Прости, но терпеть не хочу больше, – признаюсь я и беру в руки приборы. Боже, это так вкусно. Хотя я обедала с папой и Рейчел, но сейчас, действительно, желудок сводит, и не могу остановиться. Стараюсь не демонстрировать Реду, постоянно следящему за мной, насколько я жажду умереть от насыщения желудка, поэтому ем медленно.

– Дед любил этот зал, – произносит Ред, и я поднимаю голову, с наслаждением пережёвывая мясо.

– При любом удобном случае он устраивал семейные завтраки, обеды и ужины. Он был горд тем, что мы все собираемся здесь, и когда-нибудь это место должно было стать моим. Но сейчас им владеет Джо, Мэтью отказался от своей части наследства в пользу брата, а я здесь никто, – от его слов и воспоминаний, отрешённого взгляда, прочищаю горло и запиваю вином, ставшую уже не такой вкусной пищу.

– Но разве ты не можешь опровергнуть заключение о смерти или сделать что-то ещё, чтобы воскреснуть? – Спрашиваю его.

– Ты думаешь, меня волнует этот дом? Его постоянно нужно чинить, поддерживать антураж и приближать к современности. На это уходит много денег, по мне, так лишних, но Джо запрещает даже говорить о продаже земли. Он тоже надеется, как и ты, что я когда-нибудь вернусь в обычный мир, – усмехается, как будто я обвинила его в чём-то гадком, и теперь даже кривится, возвращаясь к ужину.

– Я не говорю о том, что ты должен вернуться к людям, только потому, что этого хочет твой брат. Я не против того, что тебя не существует. Но, Ред, придёт момент, и тебе будет необходимо воскреснуть. Вдруг что-то произойдёт, и оно вынудит тебя покинуть эти стены и показаться людям? Конечно, этого, может, и не случиться, но ты прячешься здесь, даже не желая найти способ быть реальным и живым. И я не осуждаю тебя, поверь, никак не хочу убедить в том, что ты должен подумать о своём воскрешении. Просто, надеюсь, у тебя будет причина, очень веская причина, чтобы жить по-настоящему, – отодвигаю тарелку и откладываю приборы. Вот и всё. Вся романтика и лёгкость исчезают. Я, а точнее, Ред начал ту тему, в которой у нас несхожие взгляды.

– Дед не хотел меня воскрешать, ведь я был замкнут, агрессивен, и он опасался за моё здоровье. Я много болел, и он говорил, что бессмысленно сообщать обо мне, ведь может быть, скоро меня не будет.

– Он не любил тебя? – Тихо спрашиваю его.

– Я думаю, он винил меня в смерти своего единственного сына.

– Но если бы не ты, то и Джо был бы мёртв. Он никогда бы не стал таким, как сейчас. Никогда бы не продолжил дело вашего деда, если бы ты был другим. Если бы ты оказался той ночью в доме, то вы бы погибли все, – возмущаюсь восприятию прошлого человека, который так легко перекинул вину на мальчика, истерзанного и получившего страшнейшие ожоги. Кощунственно.

– А почему произошёл пожар? Это кто-то…

– Нет, – перебивая меня, Ред поднимается и обновляет мой бокал с вином. – Отец много работал, у него было серьёзное дело, над которым он сидел ночами. В последнее время мама ругала его за невнимательность, и он курил. Он забыл потушить сигарету в гостиной, когда поднялся наверх. Я не знаю, почему он её не потушил, но она упала, и от одной искры родилось смертельное пламя. Джо не просыпался, потому что принял успокоительное, у него намечались какие-то дебаты или что-то в этом духе. Он был ботаном, поэтому не смог проснуться сразу. Да и что уж воспроизводить ту ночь, ничего не исправить. Тогда погибла моя надежда и будущее, – интонацией ставит точку.

И, наверное, если бы у нас было ещё время, то я бы точно не дала ему оставить этот вопрос подвешенным в воздухе. Но желание стереть с его лица горе, из глаз печаль и раскаяние, подталкивают допить второй бокал и найти другую тему для разговора.

– Будущее наступило, независимо от твоих желаний. Прошло восемнадцать лет, Ред, – не могу ничего сделать с собой, потому что хочу оставить после себя нечто большее, чем просто похожая страсть. Уверена, у него было достаточно женщин, а сколько будет. И у меня есть ночь, чтобы доказать ему – он должен быть прощён самим собой.

– Я их даже не заметил, сладкая моя. Я не понял, когда это случилось. И вот сейчас всё остановилось. Буквально всё, даже стрелки часов. Я не из тех, кто ужинает с кем-то, предпочитаю одиночество. К тому же использовать возможность побыть собой, чтобы разобраться с моими проблемами, глупо. Я не желаю. Мы когда-нибудь обсудим это, Санта. Но…

– Если ты скажешь мне, что завтра не будешь винить себя в прошлом, то я успокоюсь. И ты вынудил меня выпить вино, а оно уже разожгло желание разобраться, – перебивая его, поднимаюсь со стула.

– Даже если я солгу? – Откидывается на спинку и наблюдает, как я огибаю стол, пробегаясь пальцами по полированному дереву.

– Даже если солжёшь. Это не будет иметь значения, но мой разум воспримет это как победу и успокоится, – дохожу до него и жду, пока он встанет. Не знаю, что делать дальше. Не придумала.

– Я могу предложить для твоего разума нечто иное, – загадочно улыбается и подхватывает свой ещё полный бокал.

– Алкоголь, чтобы не мешала, – горько усмехаюсь, когда Ред поднимает мой подбородок, вынуждая смотреть в мягкую зелень глаз, в которой я так же сладко и чувственно тону, как его голос притупляет все острые углы.

– Чтобы стать единственным, кто покажет тебе – алкоголь не всегда означает боль, но и помогает воспринимать реальность ярче, а темноту ближе, – подносит бокал к моим губам и надавливает. Приоткрываю рот, не сводит взгляда с него, пока терпкий напиток проникает в и так бурлящую кровь.

– Я хочу, чтобы ты опьянела от меня. Так глубоко, насколько умеешь. Ведь мне вино не нужно, я уже такой изначально. От тебя. От того, как всё изменилось. И я хочу теперь открыться тебе полностью, потому что уверен, ты примешь мои фантазии и мою жизнь. Ты именно та, кого мне не хватало, – от его слов, практически признания в любви, но более изящными фразами, сердце радостно подпрыгивает. Бокал пустеет, и я облизываю губы. Алкоголь моментально опускается к ногам, делая их пружинистыми и слабыми, готовыми предать, чтобы дать мне возможность поскорее оказаться в руках Реда.

– Я уже приняла твою жизнь, – шепчу.

– И я восхищён твоей решительностью. Закрой глаза, сладкая моя. Сегодня я покажу тебе, что такое мой огонь, – не думая, исполняю его просьбу. Через пару секунд на мои глаза ложится прохладная повязка, и это отбрасывает меня в прошлое, где есть Джо и его признания.

– Нет… Ред, нет, – дёргаюсь в его руках, желая сорвать ткань.

– Тише, сладкая моя. Не бойся, Санта, – перехватывает мои руки и прижимает к груди, а меня спиной к себе.

– Но, я не хочу… не хочу ни Джо, ни Мэтью. Повязка означает несколько мужчин, нет, – испуганно произношу я.

– Брат слишком болтлив. Но заверяю тебя, не будет других мужчин. Я эгоистичен по отношению к тебе, хочу быть единственным, кто дотрагивается, – его губы проходят по моему уху, и он ласкает мочку, расслабляя страхи и вновь зажигая кровь.

– Буду только я, Санта. И я желаю тебя так, как умею, как мечтаю. Нет сил больше тянуть, времени мало, а я не отпущу. Ты моя. Моя сладкая. Моя нежная. Моя стервозная. Моя вспыльчивая. Моя Санта, – неожиданно подхватывает на руки. Издаю вздох и нахожу его шею. И это так романтично, Ред несёт меня на руках куда-то, а я слышу, как бьётся его сердце. Он торопится, боясь упустить возможность показать мне свою любовь. Теперь я уверена, что мои чувства взаимны. И я готова позволить ему делать всё, что он запланировал. Я его искра.

Ред опускает меня на ноги, и в нос ударяет аромат цветов. Он буквально заполняет каждую пустую и одинокую частичку моего тела, вызывая лёгкое головокружение. Или же алкоголь? Я не знаю, но улыбаюсь.

– Розы, вокруг нас множество лепестков роз, сладкая моя. Для тебя. Для этой ночи. Для важного шага. Нашего совместного шага, – шёпот Реда мешается со сладким привкусом в крови. Его руки медленно разминают плечи, пальцы находят замочек на платье и тянут вниз. Платье падает к моим ногам.

– Твоя кожа такая же нежная, ранимая. А душа, как бутон, крепкий и сильный. Я покорён, но не твоей красотой, а нашим сумасшествием, – помогает переступить через ткань, и его горячая ладонь то на талии, то уже лежит на затылке. Я не могу ничего видеть, и это больше возбуждает. В темноте я не одна, а рядом с ним и мне не страшно.

– И оно станет ярче, обещаю, – пробегается пальцами по моим плечам. Одновременно его губы встречаются с моими, и он тянет бретельки бюстгальтера вниз, обнажает грудь и опускается поцелуями ниже. Из горла вырывается довольный стон, когда обхватывает губами сосок и играет с ним, расстёгивая крючок, и отбрасывая ненужную вещь. Ведёт губами ниже и забирается языком в пупок, отчего вздрагиваю и хватаюсь за его волосы.

– Ты такая сладкая. Я пьянею, когда целую тебя, когда чувствую твой неповторимый вкус на своих губах. Чистая, горячая и готовая к тому, что я жажду тебе показать, – трусики исчезают. Он легко проходит поцелуями по лобку и оставляет мокрый мазок на верхушке клитора. Ноги подкашиваются, но не даёт упасть. Подхватывает на руки и через несколько секунд опускает на тёплые шёлковые простыни.

– Не бойся, Санта. Не противься тому, что просит твоё тело. Не позволяй разуму запрещать тебе узнать, каково это, когда получаешь ожоги, – вытягивает одну мою руку и что-то делает с ней. Как только отпускает, и я хочу вернуть её обратно, так не могу. Она привязана к кровати. Крепко. Это вызывает минутный страх, но Ред не даёт мне мыслить, целует шею, отвлекая меня от вопросов, и не замечаю, как уже и вторая привязана.

– Прекрасная. Идеальная. Моя сладкая девочка, – на губы ложатся его пальцы, и я не хочу сдерживать своих желаний. Раскрываю рот и втягиваю в себя их, двигаю головой, как самая дешёвая проститутка, я не могу остановиться. Что-то не так со мной, и не желаю разбираться в этом. Алкоголь обрёл власть над темнотой и даже не хочет подарить мне волю, подавляя её, не разрешая сопротивляться.

– Ты заводишь меня, но эта ночь будет долгой, – раскрываю губы, и его пальцы исчезают.

Я лежу, ожидая, когда он вернётся. Томление, осознание, что любовь наша существует, создаёт ореол бурлящей страсти вокруг меня.

Ред возвращается, и его губы тут же находят сосок. Выгибаясь, подставляю под его рот возбуждённую бусинку. Сейчас даже его движения другие. Более нежные, мягкие. Невесомые прикосновения. Раздвигает рукой мои ноги, продолжая изводить сознание. Его пальцы ложатся на клитор, круговыми движениями массирует его, слишком медленно. Очень медленно, и это превращает меня в сгусток не выплеснутого огня.

– Ред, – зову его слабым голосом.

– Да, Санта, я здесь. Только я, и ты моя, ты создана для нашего безумия, – целует мои губы и исчезает.

Я горю, позволяю ему ласкать моё тело до безумия в голове. Больше не понимаю, как его губы раздваиваются и терзают обе мои груди, а руки гладят бёдра, извивающиеся к нему навстречу. Я, не прекращая стону, не могу контролировать своё тело, оно больше не принадлежит мне, а мысли отключены. Кажется, что вокруг меня несколько губ и рук, их тысячи, и они дарят мне невозможное наслаждение.

– Я этого хотел так долго, сладкая моя. Так долго ждал, – едва могу различить шёпот Реда, как моё тело взрывается от оргазма. А он лишь вошёл в меня, но напряжение внизу живота, постоянные и нескончаемые ласки груди и соска, его фрикции, выводят меня на другой уровень.

Тяну на себя верёвки и позволяю себе кричать, двигаться и видеть только миллион искр перед закрытыми глазами. Я теряю счёт времени, во мне не остаётся сил, чтобы получать наслаждение. Снова и снова. Это как будто круг ада, в котором полыхает огонь, и кусает моё тело. Мою душу. Моё сердце. Я не имею возможности даже попросить передышки, язык не двигается, а поцелуи продолжают сыпаться, душат меня в своей любви.

Я не могу больше! Не могу!

Голос хрипит, и я слышу только шлепки, голос Реда, не разрешающий мне сдаться сейчас, сохранять разум и не умереть. Но, кажется, умираю, я не знаю, как часто можно получать оргазм, но один следует за другим. Его член сменяют губы, и так по новой, до бесконечности. Рук слишком много для меня одной, мне жарко, и я дышать не могу. Сила, с которой Ред подхватывает моё тело, и изгибает его, превращая меня в сумасшедшую. Он входит резкими и грубыми толчками, но моей извращённой натуре нравится, она просит ещё. А я молю внутри, чтобы всё закончилось, хотя тело против. Мне больно… в сердце так больно, оно работает на износ. Но ничего не прекращается, я уже безвольно отдаюсь рукам Реда, ласкающим мою грудь, мой живот, и начинается новый круг ада. Я терплю, пытаюсь совладать с собой, шепчу что-то, но не прекращаю получать удовольствия. Мокро, везде мокро, а аромат роз становится приторным, вызывая тошноту. Крик и стон смешиваются, и меня придавливает влажным мужским телом.

Я нахожусь в каком-то другом мире, губы не двигаются, тело болит. Сначала одна рука, а затем вторая падает, и их растирают, но я даже глаз открыть не могу.

– Умница. Ты станешь королевой в моей жизни. Самым ярким пламенем. Моя сладкая, моя сильная. Моя обожжённая Санта, – немного приоткрываю веки и мутно вижу улыбку Реда, а позади него всё горит.

И это свечение, страшное и пугающее, затягивает в себя. Оно проникает глубже в моё сердце, чтобы насильно испепелить его, и я не могу больше возродиться. Я теряю связующую нить с происходящим. Я умираю и на этот раз испытываю жуткую боль в груди. Хочется плакать, цепляться за сознание, но оно оставляет меня одну. И я падаю в темноту, где больше никого нет, где я остаюсь в полном изнеможении и с чувством потери чего-то очень важного для меня.

Глава 15

Горло дерёт, и я глотать не могу, сухо внутри, и страшно хочется пить. Каждую мышцу тянет, кажется, я и не знала о том, что и внутри может болеть. С трудом разлепляю веки, а они такие тяжёлые. Хриплю, лёжа на спине, и пока не понимаю, что со мной произошло. Почему я так ужасно себя чувствую. Отвратительный аромат вызывает тошноту, и меня сейчас вывернет наизнанку. Собираюсь с силами и приподнимаюсь. Спина ноет, пока удерживаю вес на локтях и рассматриваю незнакомую комнату. Светло розовые стены, ярко горящий камин, и на полу что-то лежит, помимо этого, она напоминает спальню Реда, но это не она.

Моё тело обнажено, и я, кривясь от боли между бёдер, от опухшей груди поднимаюсь на ноги. Меня шатает, я не могу даже идти, пока перед глазами бегают точки. Я помню их, такие же были…

Медленно, слишком заторможено воспоминания вечера воскресают в голове. Понятно откуда взялось ужасное состояние и последствия такого марафона. Нахожу взглядом халат, висящий на высоком изножье кровати, и подхожу к нему, а под босыми ногами шуршат завядшие лепестки. От них исходит отвратительная вонь, как и от тех цветов на камине. Они все завяли, как и я.

Натягивая халат, хмуро направляюсь к знакомой панели. Она отодвинута, и я вхожу через неё в спальню Реда. Никого нет, только камин горит, его одежда лежит на кресле, и моя вчерашняя на другом. Туфли разбросаны по полу. Зря я позволила ему проявить себя во всей красе. Странно, что ночью мне привиделось столько рук и губ. Алкоголь именно так подействовал на меня в этот раз. Я ни черта не понимаю, почему мне так плохо, и отчего всё тело словно избитое. Мне нужен душ и попить. Последнее хочется делать нескончаемо. Даже моё зрение размыто и, наверное, вино отравило мою кровь – вот и причина отвратительного самочувствия. Но внутри как будто когтями скребут, царапают сердце и обливают его спиртом. Оно шипит, тяжело отдаваясь ударами в висках.

Приняв душ, прополоскав рот водой, и более или менее приведя себя в терпимый вид, одеваюсь и выхожу из спальни. Темно так, я даже не имею понятия, сколько сейчас времени и какой день. Я до сих пор не могу разогнать туман в голове.

Спускаясь по лестнице, постоянно опираюсь на перила, как до меня доносится женский смех. Нет, он непохож на тембр голоса Мёрл, ниже, очень низкий. Когда достигаю низа лестницы, к нему присоединяется второй, звонкий и молодой.

Сворачиваю к столовой и замираю. Всё так же горят свечи. Всё так же льётся музыка откуда-то. Ничего не изменилось, кроме присутствующих. Я двинуться не могу, узнавая сидящего ко мне спиной Реда, а по бокам девушек. Одна со светлыми волосами, а другая с каштановыми, играющими бликами рыжины в свете свечей. Именно последняя первой замечает меня и замолкает. Перевожу взгляд на вторую, и она смотрит на меня. А я на них.

– Санта, привет, – блондинка, да, эта самая блондинка, которую я видела в постели Реда, вскакивает со стула и поправляет короткий розовый халатик. Её пышные формы ещё немного и вырвутся наружу, а вторая выше и меньше размером.

– Наконец-то, мы можем с тобой познакомиться официально. Моё имя Райя, а это Мэйя, – произносит низким голосом шатенка и поднимается со стула.

– Ты не представляешь, как ужасно жить далеко от событий, происходящих здесь. Но мы так рады, правда, Ред, мы так рады принять тебя, – голос блондинки звенит у меня в голове, а она подскакивает и пытается даже обнять. С ужасом отшатываюсь, как рядом появляется вторая.

– Здравствуй, сладкая моя, – поворачивая голову, встречаюсь с улыбающимся лицом Реда.

– Что здесь происходит? – Шепчу я, на другое сил нет.

– Позавтракай с нами, мы только недавно проснулись. Решили тебя не беспокоить, ты так устала вчера. Мы знатно потрудились, – смеётся блондинка.

– Жаль, что твои руки были связаны, но мы научим тебя пользоваться пальцами. И наш Ред был прав, ты очень вкусная, – шатенка облизывает губы. Меня как будто ударяют по затылку, пока воспоминания возвращаются. Выходит… то есть…

– Кто… что? – Отхожу от них, не веря своим ушам и ощущениям. Когти острее впиваются в сердце, пуская густую и вязкую отравленную кровь по венам.

– Девочки, поднимитесь наверх, – мягко произносит Ред.

– Мы можем вернуться в свои спальни? – Взвизгивает блондинка, прыгая рядом, словно девочка.

– Конечно, – Ред кивает им, и Мэйя, его сладкая Мэйя первая вылетает из столовой.

– Мы долго тебя ждали, Санта. И спасибо тебе, что больше прятаться не надо. Этот домик ужасен, особенно старушка. А вот ты миленькая, и я готова в тебя влюбиться, – шатенка подмигивает мне и тоже исчезает.

А я хлопаю глазами, постоянно облизываю губы. Как душно.

– Как самочувствие? – Мужчина, боже, я не знаю теперь его, делает шаг ко мне, но я подаюсь назад.

– Кто это? Кто это такие? – Голос сел, и я хриплю, прикладывая ледяную ладонь к горящему лбу.

– Мои женщины, Санта. И ты одна из них. Я долго ждал, но времени подготовить тебя не осталось, поэтому решился на этот шаг немного раньше, чем следовало. Но ты меня порадовала, так красиво и изящно получала наслаждение. Ты увидела, ощутила мой огонь, – его слова так ужасны для меня, словно удар под дых.

– Ты спрашивала, почему я выбрал тебя. И вот сейчас могу рассказать всё, не тая, – Ред отходит к столу и делает глоток из чашки.

– Я ценитель женской красоты. Я восхваляю её и хочу видеть вокруг себя. Девочки долго были одни, но не было баланса. Я искал, так долго искал идеальную. Тембр. Пропорции. Красота. Восприятие. Я не мог понять, чего же хочу. Всё было не то. Мне нужна была третья, я превратился в безумца, ища её. И вот услышал тебя, затем увидел, попробовал, и теперь у меня самый лучший баланс в этом мире. Ты останешься с нами, девочки научат тебя приносить удовольствие себе, ты будешь руководить ими и находиться в этом доме.

Наверное, я сплю. Или же алкоголь так сильно повредил мой разум, что оказалась в самом страшном кошмаре за всю свою жизнь. Я не хочу слышать этого, не могу верить этому.

– Ты с ума сошёл? – Шепчу я, во все глаза, смотря на спокойное и даже довольное лицо Реда.

– Да, сладкая моя. Да, сошёл. Вчера я видел самое удивительное зрелище, о котором мог лишь мечтать. Ты была изумительна, я едва держался, чтобы не завершить всё раньше. Не хотел лишать тебя стольких оргазмов, которые помогли подарить мои девочки. Твоё тело превратилось в источник наслаждения, в искусство.

По-моему, он тронулся умом. Его глаза сверкают безумием, пока Ред делает медленные шаги ко мне. А мой разум медленно, но впитывает в себя гадкую правду.

– То есть… они… вчера… они были там? – Постоянно запинаясь, спрашиваю его. Нет, не говори этого, пожалуйста. Не убивай меня.

– Конечно.

Удар. Точный. Меткий. Огненный.

– Для этого пришлось дать тебе немного выпить, чтобы ты расслабилась и забыла о чувстве стыда. И повязка помогла, не хотелось тебя пугать, – добивает.

– Ты связал меня. Ты обещал, что мы будем одни, – не в силах воспринять его слова нормально, дрожу от обратной стороны страсти.

– Нет, я обещал, что не будет мужчин. Мои женщины принадлежат только мне, хотя Джо иногда пользуется Мэйей, ей нравится двойное проникновение. Но тебя не отдам, ты только для меня. Моя сладкая, моя…

– Закрой рот, – молю его, жмурясь, и мотаю головой.

– И тебе понравилось, Санта. Ты кончала постоянно, не обманывай меня, я же видел. Я чувствовал это. Ты наслаждалась этим так же, как и я. Ты заснула в полном изнеможении из-за нас. Ты моё недостающее звено в мире, который создан для нас. Никакого осуждения. Никакого страха. И я избавлюсь от Филиппа, чтобы ты могла остаться здесь. Со мной, – его рука тянется к моему лицу, но я вижу змею, пытающуюся укусить меня, отравить, и отскакиваю.

– Понравилось? Ты не имел права. Ты не спросил меня, хочу ли этого.

– А зачем, Санта? Зачем тратить время, ты дала согласие. Я его отчётливо слышал, – усмешка на губах так оскорбительна, вызывает желание ударить его, причинить такую же острую боль, которая разрастается внутри. Она родилась вчера. Я знала, что что-то не так. Знала, разумом пыталась найти причину отвергнуть ласки, но не могла. Тело не позволяло, а алкоголь превратил меня в низшее существо.

– Когда я дала согласие быть связанной, обездвиженной и пьяной, чтобы дать тебе и твоим шлюхам пачкать меня? – С отвращением шепчу.

– Ты сказала, что любишь меня. А это означает, что ты будешь любить и тот мир, к которому я привык. Ты примешь его. Ты разделишь со мной сумасшествие, страсть и похоть, обжигающие наши сердца. Ты ведь хочешь остаться здесь со мной, и я хочу этого, – разводит руками, показывая на комнату.

– Будем проводить время вместе. Устраивать скачки, всё что захочешь. И будешь ночью предаваться нашей сводящей с ума мании, а…

– Ты так и не услышал меня? Ты считаешь, что раз я это сказала, то дала тебе право распоряжаться моим телом в угоду твоим шлюхам? Я подарила тебе свою волю и разум? Ты ошибаешься, Джаред. Ты крупно ошибся в выборе, потому что любовь может умереть в одну секунду, когда человек окажется недостойным её. Да и любовь, подпитанная жалостью к маленькому мальчику, нельзя априори использовать, потому что это минутный порыв, а за ним ничего, – как гадко внутри. Едкая и смертельная смесь поглощает моё сердце, превращая его в комок грязи.

– Прекрати оскорблять тех, кто не боится показать своё лицо, Санта. Ради тебя мне пришлось их поселить в дом Мёрл, вытерпеть недовольство и играть по твоим правилам. Думаешь, мне нужна любовь? О, нет, я хочу получать только наслаждение. Я хочу владеть им и уже это делаю, – его жуткий смех истребляет все дни, всё счастье, обращая их в пепел.

– Не в твоей власти принуждать человека к твоему извращению. Это ты оскорбил меня, ты использовал мои искренние и светлые чувства против меня. Ты принудил меня, я даже скажу, что ты насильно заставил терпеть всё. Да, ты показал мне огонь, но он не так уродлив, как ты, – наблюдаю, как его лицо превращается в маску.

– Вперёд, теперь пройдись по моей внешности, – колко отвечает. Но нет больше злости, нет даже ярости, ничего нет, кроме пустоты и боли.

– Ты так сильно переживаешь о том, как воспримут тебя люди, что не заметил, как уподобился чудовищу. Нет, мне тебя не жаль, я испытываю разочарование в тебе. Я думала, что ты самый настоящий, самый лучший и самый искренний. Я считала, что, наконец-то, нашла человека, который умеет чувствовать. Я прониклась твоим несуществующим сердцем, испытывая восхищение твоей силой. Я считала тебя мужчиной с большой буквы. Но это всё ложь, – желчь скапливается в горле, и я сглатываю её.

– Я не обещал любить тебя, это твоя проблема, не моя, – отравляюще бросает в меня острый взгляд.

– Верно, моя и я справлюсь. Её уже нет. Не для тебя. А вот ты никогда не справишься. Ты слаб, настолько наполнен страхами, что прячешься за имитацией тайны и похоти. Но ты лжёшь. Сам себе лжёшь и убеждаешь, что, окружив себя продажной красотой, повысишь самооценку себе, как мужчине. Нет, ты принизил себя. Ты позволил себе то, что сделало тебя уродом. Не снаружи, а внутри. А это страшнее, чем ожоги и шрамы. К последним можно привыкнуть, а вот к уродливому сердцу, которое навечно будет одиноким, никогда. Ты заточил себя в этих стенах, потому что боишься слышать правду, которую якобы любишь. Нет, ты трус. Ты не можешь выдержать косых взглядов, ведь чувствуешь, как люди видят тебя изнутри. Ты сам себя задушишь, окончив жизнь в несуществующем мире. Тебя нет, потому что личность ты потерял в своих играх, в своей похоти, в своём мнимом огне. Ты изуродовал себя сам, ты настолько слаб и труслив, что решил давить на жалость. Но ты и её не заслуживаешь.

– Вчера, когда ты стонала и просила о большем, ты говорила иначе. Кто же из нас лжёт? Чего добиться хочешь? Чтобы я извинялся, а я не виноват, – шипит он.

– Ты прав, твоей вины нет в том, что я поверила своим мечтам. Я ошиблась в тебе, допустив насмешку над своим телом. Ты оставил на мне шрамы, будь доволен и счастлив. Ты присоединился к этому ублюдку, моему мужу, но вот последний мне теперь нравится больше. Он хотя бы имеет причину меня ненавидеть, а ты, испытывающий отвращение к себе, режешь и порочишь человеческие души.

– Конечно, ты же у нас любишь насилие. Ты наслаждаешься шрамами, ты настолько лжива, что не тебе мне выговаривать. Я был честен, показал тебе, что готов подарить…

– Ложь. Сейчас ты лжёшь, прячешься снова за этим, доказывая свою трусость. Ты не можешь признаться себе, что все причины и твои привычки лишь средство, чтобы чувствовать себя мужчиной. Но открою секрет, им нужно быть. Ты…

– Санта, что здесь происходит? – За спиной раздаётся отвратительно знакомый голос. Оборачиваюсь, а на пороге стоят Джо и Мэтью, оба мрачные и хмурые. Это всё ложь.

От своих мыслей издаю хриплый смех.

– И вы знали. Вы помогали ему использовать меня. Вы прятали этих девок, чтобы он смог умертвить во мне всё хорошее. Вы наблюдали, как будут разворачиваться события. Вы возвращали меня, чтобы насладиться шоу. Так вот оно. Я попалась. Скажите, действительно, это так помогает вам чувствовать себя мужчинами? Неужели, других качеств не осталось? За что у вас такая ненависть ко мне? Откуда в ваших сердцах столько яда, который вы выплёвываете в других? – Прочищаю горло, замечая, как Джо бледнеет и делает шаг ко мне.

– Даже не смей. Не надо пачкать меня своими прикосновениями. Вы все отвратительны и уродливы. Меня от вас тошнит, но знайте, в отличие от вас, я выживу. Лучше буду терпеть физическую боль, чтобы уничтожить каждого из вас в своих воспоминаниях, чем ощущать запах плесени. Он отравил вас своей гнилью, и вы все трусливо помогаете ему унижать женщин. Вы потакаете капризам ребёнка, так и оставшегося внутри этого существа, не научив его жить. Вы так боитесь ранить его душу, которой он не имеет, что проще подавить сопротивление, создать иллюзию, чем оборвать всё. Но со мной это не пройдёт. Я не вписываюсь в ваш мир, потому что у меня есть силы очистить своё сердце от вашей мерзости, – осматриваю каждого из мужчин и кривлюсь от смертоносных глотков воняющего кислорода.

– Ты, Джаред, самый жалкий и самый низменный человек на всей планете. И ты не заслуживаешь любви, ты предал её, развратив и уничтожив самого себя. Твоё сердце – это уродливая гниль, и тебе никогда не удастся выжить в своём фантастическом мире. Твои шлюхи не всегда будут рядом, ты найдёшь ещё и ещё, пока не дойдёшь до той грани, где не будет сил. Ты умрёшь в одиночестве, так и не узнав, а что такое жить. Ты и этого недостоин. Ты даже называться мужчиной не можешь, как и вы все. Лживые ублюдки, которым нет места в моём мире. Никогда не будет. И только посмейте ко мне подойти, я убью вас. Я покажу вам, что такое на самом деле гореть в огне, потому что в отличие от вас, я с ним встретилась лицом к лицу. А вы лишь имеете смутное представление, каково это – обратить любовь в пепел, сердце в камень и сознание в пустоту. Темнота для вас прикрытие, прячьтесь там, никто не захочет увидеть ту грязь, из которой вы состоите.

Обхожу замерших мужчин и поднимаюсь в полном молчании по лестнице. Пока картинки складываются в голове, я умираю. Пока мутным взглядом осматриваю спальню, где думала, что увидела счастье – умираю. Когда нахожу свои вещи и замечаю его рубашку – задыхаюсь. Когда до слуха доносятся шаги – гасну.

Поворачиваясь, встречаюсь с блондинкой, удивлённо смотрящей на меня. Покрываюсь грязью.

– Санта, не уходи…

– И тебе нравится? Нравится быть использованной? Нравится знать, что ты лишь игрушка? Нравится быть шлюхой, в которую он превратил тебя? Нравится это? Где же женщина, которая должна хотя бы немного иметь достоинство. Неужели, ты наслаждаешься, как и твоя подружка, быть подстилкой для любого? Сколько же в вас безнравственности, что меня сейчас вырвет. Но я вовсе не похожа на вас. Это меня радует. Я никогда не смирюсь с тем, что мужчина на самом деле закомплексованный мальчик. Хоть вы все меня и унизили, оскорбили и терзали моё тело, считая, что имеете право насильственно принуждать, я переживу. Но никогда не позволю никому забрать у меня личность. Я не опущусь на колени, как делают шлюхи. Я не превращаюсь в рабыню чужой похоти даже из-за любви. Потому что последнее – миф, и я в этом убедилась окончательно, – толкаю её плечом и выхожу из спальни.

Мне плевать, что чемодан громыхает, пока я тащу его по лестнице. Больше не дам ни одной возможности задержать меня в месте, которое убило меня.

– Санта, дай всё объяснить, – передо мной появляется Джо.

– Я тебе сама всё объясню, подонок. Ты и твой уродливый братец ничем не отличаетесь. Вы не знаете, что означает слово «семья». Но я должна поблагодарить всех вас, что снова показали мне, глупой и доверившейся не тем, что мир продажен и порочен. В нём выживает не сильнейший, а умеющий играть роль идеальной куклы. И я выбираю быть куклой, потому что все мои чувства сгорели. Но я умею выживать, раз до сих пор дышу. А вы останетесь в огне, потому что в вас я не нуждаюсь. Никто из вас не заслуживает ни прощения, ни любви, ни счастья. Я искренне соболезную тем людям, которых вы изуродовали внутри. Встретимся в аду, любимый, – последний раз смотрю на Джареда, и всё внутри исчезает.

Меня не волнуют ничьи чувства, потому что я их растратила не на того человека. Я снова мечтала, снова попала в ловушку рабыни иллюзий, снова поверила. Мертва. Свет и темнота – любовники безысходности.

Спускаюсь по лестнице, оставляя позади себя прогнившее место, которое и меня превратило в уродливую куклу. Но у меня есть средство, чтобы никто об этом не узнал. Красота. И она тоже мёртвая.

Передо мной распахиваются ворота, и я гордо иду по дороге в пустоту. С каждым шагом восприятие того, что случилось, меняется. Болезненные искры расщепляют моё сердце, а я иду дальше. Пусть горло дерёт от рыданий, которые вырываются из груди. Пусть слёзы катятся по щекам, оплакивая сожжённую любовь. Пусть меня мотает из стороны в сторону, но я иду.

Предательство, с которым я познакомилась в небольшой период своей жизни, станет последним, что я вспомню. И я буду знать, что сказок не существует. Есть гадкая реальность, где боль – синоним всех чувств. Где насилие – норма, которая прощается. Где жестокость – обратная сторона любви. Где искренность превращается в унижение. Где нет места радости и счастью. Мир становится тёмным. И я больше не чувствую.

Глава 16

Джаред

Время не имеет никакой силы над разумом. Оно не помогает ни забыть, ни смириться, ни любить. Оно – ничто. Пустой звук. Пустой всплеск. Пустой огонь. Временные рамки, в которые загоняют людей, существуют для контроля их сознания. Это подогревает желание жить, чувствовать и торопиться совершить глупость. Если не поддаваться всеобщему пониманию и разломать упругие металлические прутья, то всё превратится в темноту. Одиночество в ней неопасно, как и скупая трата сил, чтобы выбраться оттуда. А если жизнь это и есть мрак, нет никакого света, а лишь изредка вспышки, сжигающие оставшийся разум? Если всё это бессмысленно? То остаётся существовать таким образом, где никогда не познаешь потерь и боли. Одиночество – спасение от мук и угрызений совести. Одиночество – любовница сердец.

Дверь открывается, вызывая усмешку на губах. Не спеша потягиваю пряный напиток из бокала и прислоняюсь к косяку, чтобы узнать, какая причина вызвала столь неожиданное его появление на пороге.

– Насколько я помню, ты уехал отсюда, – замечаю я.

До сих пор зол, собирается устроить новую истерику и воззвать к моему сердцу. А его нет. Никогда не было. Я потерял его в огне и не собираюсь вытаскивать оттуда.

– Чтобы не убить тебя, – хлопает дверью. Об этом я и говорил.

Устало вздыхаю, но не от потери физических сил, демонстрирую Джоршуа, предавшему меня, как и все остальные, что меня не заботит его тонкая душевная организация.

– Кишка тонка, брат. Так что привело тебя в обитель разврата и похоти? Есть ли смысл в очередном спектакле, ведь я стал врагом номер один для всех вас? – Усмехаясь, отталкиваюсь от косяка и подхожу к столу.

– Или ты соскучился по моим девочкам, которых якобы отверг? – Допиваю бренди и оставляю бокал на отполированном дереве.

– Прошло четыре дня, а ты до сих пор играешь роль, которая, думаешь, тебя защищает от чувств. Я хочу знать только одно – зачем? Зачем ты это сделал? Я же просил тебя, даже умолял не травмировать её так, но ты обманул меня. Ты обманул своего брата, когда я всегда оберегал тебя. Почему, Джаред? – От его слезливого тона меня сейчас стошнит.

– А почему нет? – Низко смеясь, поворачиваюсь к нему.

– Почему бы и нет? Она не отличается от других, и я хотел этого. К тому же обмана не было, я ничего тебе не обещал. Но вы так прониклись глупостью пластиковой куклы, что предали меня. Все. До единого.

– Предали? Мы? Нет, ошибаешься, это ты поступил подло, ты разрушил всё, над чем я работал. Ты сотворил страшное. Господи, неужели, ты так и не понял, что сделал? Неужели, настолько болен, раз не увидел, сколько боли ты принёс всем нам? Это ты глуп, а вот она, действительно, сильная женщина. И мне так стыдно перед ней, что не угадал всего. Стыдно, что поверил тебе и позволил использовать её. Ты насладился? Конечно, это же ты, тебе плевать на последствия, ты только берёшь, но ничего не отдаёшь взамен, – закатываю глаза, позволяя Джо выговориться. Видимо, чтобы подготовиться, ему потребовалось аж четыре дня. Я предполагал, что приедет раньше. Пусть. Меня не трогают его слова. Меня ничто не может тронуть.

– Посмотри, Джаред. Ну же обернись, ты один, – размахивает руками, как обезьяна. – Никого нет, все ушли и отвернулись от тебя, даже твои сладкие девочки. Или самой сладкой была только одна? Но и она оставила тебя. А, знаешь почему? Потому что ни одна из твоих игрушек не имела силы, чтобы обличить каждого в уродстве. Только она, и тебе больно, тебе обидно, ты закрылся здесь и прячешься от правды.

– Не приписывай мне своих чувств, Джо, – цокаю от его слов. – Это глупо и в корне неверно. Обида больше подходит для дамочек. А боль, дай подумать – нет. Меня не волнует, что мои сладкие куколки ушли, они вернутся, ведь никто больше не подарит им такого наслаждения, как я.

– Чёрт, да ты, действительно, болен. Тебе следует пройти лечение, потому что никто не вернётся. Ты считаешь себя богом, единственным мужчиной, который умеет качественно всунуть член? Разочарую, брат, нет. В мире достаточно порядочных мужчин, готовых на всё ради женщины. Готовых любить их и чтить, уважать и слышать. Они не боятся признаться, что тоже подвержены испытаниям и мукам любви. А ты никогда не станешь одним из них, – указывает на меня пальцем, хотя знает, что я терпеть этого не могу. Ненавижу, когда тыкают в меня.

– И это отвратительно. Никакой страсти, а лишь рабство. Я лучше буду больным, чем опущусь на колени перед шлюхой, – фыркая, перевожу взгляд в темноту, чтобы убедиться – ничего не изменилось. Я всё тот же, вокруг меня остался чёрный цвет, и ничто не подверглось трансформации.

– Ты уже это сделал. Ты открыл то, чего боялся. Ты признался перед ней, что слаб. Даже продемонстрировал. Мне не жаль тебя, ведь каждое её слово было правдой. Ты именно такой, а мы помогали тебе ещё больше превращаться в чудовище. Ты слишком много лет забрал у нас, так и не признав – ты трус.

– А ну, повтори, – шиплю я, наступая на брата.

– Ты труслив и жалок. Ты прячешься за этими стенами, потому что боишься увидеть мир, боишься вернуться к нормальной жизни. Ведь там есть лучше, чем ты. Они хоть и не имеют красоты, ещё страшнее тебя. Но реальный мир не позволит тебе находиться в нём, извращать его. Он выбросит тебя, и ты снова будешь один, а лишь по причине твоей трусости. Ты поджал хвост и убежал зализывать раны, но они не затянутся. Когда-нибудь ты поймёшь всё, а будет слишком поздно. И я не буду помогать тебе, – воинственно поднимает подбородок, готовый драться. Это вызывает смех. Неужели, маленький и забитый мальчик вырос и хочет противостоять мне из-за какой-то шлюхи? Не поверю.

– Пошёл вон, ты утомляешь. Напомню, ты стал тем, кто есть, благодаря мне. Ты никогда бы не достиг такого уровня без моих знаний и моих мозгов. Наследство деда тоже получил, потому что я отказался и уговорил это сделать Мэтью. Я руководил всеми вами, без меня вы – ничто. Так я теперь отказываюсь помогать тебе, пусть твой любимый мир увидит, как ты бездарен на самом деле, – довольно улыбаюсь ему и разворачиваюсь. Уйти – самый простой способ. Иначе взорвётся, а это для него хуже всего. Не умеет делать это правильно.

– Забываешься, Джаред. Ты живёшь в моём доме. Ты тратишь мои деньги. Ты никто. Ты мёртв и не имеешь ничего, чтобы доказать своё существование. Да и документы говорят о том, что я – единственный и законный наследник. Ты был глуп, когда отказался от всего, когда не потребовал вернуть тебя. И всё из-за трусости и комплексов, которые возвёл в достижения. А здесь ты остался лишь по моей доброте душевной, но ты учил меня следовать за своими желаниями. Так вот – убирайся отсюда.

Недоверчиво оборачиваюсь к Джо.

– Ты выгоняешь меня?

– Нет, выбрасываю тебя, как использованную и ненужную вещь. Ты мне больше неинтересен. Ты исчерпал лимит моей доброты, – в неярком отблеске свечей, догорающих на столе, его улыбка кажется гадкой.

– И это всё из-за неё? Ты ведёшь себя, как мальчишка, из-за женщины? Ты рехнулся? Ты отказываешься от брата? – Зло цежу я.

– Да, из-за неё. Из-за Санты…

– Не смей произносить это имя в моём доме. Ты стал наследником, только из-за моих многочисленных операций. Пока я пытался выжить, ты наслаждался красивым миром. И если бы я потребовал воскресить меня, ты бы остался с голой задницей. Ты обязан мне. Я делал это для тебя.

– Если бы… да-да-да. Но ты не сделал этого из-за страха быть изгоем. Ты сбросил всё на мои плечи, развлекался и писал программки. Ты так поступал всю нашу жизнь, тебя не заботил никто, кроме самого себя. Ты думал и видел свою значимую персону, но ошибся. Тебя не существует. Ты призрак. Мёртвое напоминание о том, как верно поступает судьба с самовлюблёнными подонками, вроде тебя. И это мой дом, мои деньги и мои решения, они не зависят от тебя, потому что ты потерял достоинство. Ты превратился в самое ужасное заражение, но я выздоровею, а ты подохнешь один. Могила уже готова, Джаред Джон Эйнсли. И она ждёт тебя в месте, к которому ты так стремишься.

У каждого человека есть пик. Я не лишён этого минуса. С каждым ударом сердца кровь приливает к голове, распространяет по венам яд, который не желаю добровольно принимать.

Ноги отталкиваются от пола, и я в одну секунду заваливаю Джо на пол.

– Я не боюсь быть один, – шиплю я, сжимая его горло.

– Боишься. Тебе страшно, и это нормально. Ты уязвим, – хрипит, а я заношу кулак, чтобы врезать. Хватит. С меня достаточно слов и оскорблений. На меня вылили слишком много помоев, которых я не заслужил.

– Эта стерва вернулась к своему идеальному насильнику. – Джо перехватывает мою руку. Применяя силу, отталкивает от себя. И я позволяю ему остановить меня. Дыхание нарушено. С особым привкусом ярости смотрю на брата.

– До сих пор следишь за ней? А, знаешь почему? Она стала особенной для тебя, – подпрыгивает на ноги, и я следую его примеру.

– Чушь. Она такая же, как другие. Не первая и не последняя сбежала отсюда, – Джо делает шаг вбок, и я за ним по кругу.

– Ошибаешься, она не сбежала. Она ушла от тебя. Она бросила тебя. Она приняла решение, а не ты. У тебя не было власти над ней. Она закрыла дверь, а не ты это сделал. Она взяла верх над тобой, потому что она достойный противник, и лишь она смогла бы многое. Но ты же так труслив, что решил убить всё раньше, чем подумать, – дёргается в мою сторону, а я отпрыгиваю, минуя удар.

– Не было власти? Не будь идиотом, Джо. Она сама пошла со мной, просила меня продолжать. Ей понравилось. А затем она вдруг вспомнила, что воспитана иначе. Ложь. Лживая и лицемерная сука, – шиплю я, накаливая атмосферу между нами.

– Это ты лживый ублюдок. Ты испугался её чувств. Ты испугался своих и решил убить всё, ради чего, вообще, стоило бы жить. Я убью тебя за это, – хватает стул и с силой швыряет в меня. Падаю на пол, а дерево разбивается за спиной.

– Я доверился ей, – возмущаюсь и поднимаюсь на ноги.

– Ни черта, Ред! Ты даже сейчас не хочешь признавать, что следишь за ней, потому что не можешь больше не думать об этой женщине. И твоё доверие – это лишь звук. Пустой и обманчивый писк. Ты обманул её! Ты меня обманул! Ты всех используешь! Это не мой брат!

– Что? Не брат? Так какого чёрта я спас тебя? Какого чёрта помогал тебе и желал быть нужным? – Подпрыгиваю и забираюсь ногами на стол. Я не нападаю на Джо, потому что сильнее. Физически сильнее, чем он. А убить его не смогу. Голова занята другим.

– Лучше бы оставил там. Мне гадко понимать, что мой брат так и не выжил. Он умер в ту ночь, и его призрак забирает всё самое лучшее у других из-за страха любить снова. Ты вбил в свою голову, что твоя внешность важнее, чем то, что запер внутри. Ты предпочёл остаться мёртвым, потому что у тебя недостаточно сил жить. Ты не умеешь этого делать и боишься ошибиться. Поздно, ты совершил самую страшную ошибку – ты проиграл сердце, – его слова зависают в воздухе.

Попал. Точно попал в цель. В этой жизни у меня никого не осталось. Раскаиваюсь ли я? Нет. Ни капли. Я чёрств и жесток. Даже к себе. Это не новость для меня. Но слышать о том, что человек, для которого я хотел света, оставив себя в темноте, не видит во мне никого, – неприятно. Хорошо, признаю, больше, чем неприятно. Мне гадко.

Молча, спускаюсь со стола и подхожу к разбитому стулу.

– Так уходи. Забудь о моём существовании и уйди. Не стоит ни одна женщина всего этого, – глухо отвечаю ему и собираю разломанное дерево.

– Дело не в ней, а в тебе. Только женщина могла бы подарить тебе весь мир, она бы увидела тебя таким, какой ты есть, и помогла. Она делала это, ты даже не заметил, как начал меняться. Ты даже не спал с другими, поглощённый ей. Идиот ты, Джаред. Стоит ли продолжать упрямо гнуть своё, когда ты сам запрещаешь себе принять правду? Разве осталось у тебя хотя бы что-то, за что ты мог бы бороться? Разврат? Нет. Ты так слеп, что мне страшно за тебя. Скажи мне, почему ты следишь за ней? Откуда знаешь, что Санта в Лондоне?

– Снова это имя. У игрушек нет имён, Джо. Сколько раз повторять? – Зло отбрасываю от себя спинку стула и поворачиваюсь.

– Санта. Санта. Санта. Санта! Твоя сладкая Санта! – Повышает голос, вновь превращая столовую в место драки.

– Зачем? Хочешь знать? – Смеясь, подхожу к нему. Я сумасшедший. Действительно, выжил из ума, или же у меня его никогда и не было. Но провокации Джо всегда точно действуют на меня, потому что только он знает мои слабые стороны. И это предательство.

– Хочу. Я не верю тебе, Ред. Я не верю, что ты так легко отпустил её и забыл всё, что она тебе сказала. Ты не забыл её. Ты живёшь ей. Она стала большим, чем игрушка. Она живая. Она не твоя. И она была права. Каждое её слово было твоим. Она увидела столько, что завладела твоим сознанием. Она…

– Хватит. Разрушу твои мечты о долгой и красивой любви. Нет её. Я не испытываю никаких чувств к этой женщине, кроме похоти. Я нахожу в каждой из них порочные стороны и развращаю сильнее. И с ней я сделал то же самое. Мне не стыдно. Совсем не стыдно. Я найду новых, снова всё вернётся на круги свои, – с каждым словом наступаю на Джо, а он отходит. Его лицо искривлено от отвращения и жалости. Мне не нужна его жалость! Я не жалок!

– Ложь. Ты прячешься теперь за ней, – нагло замечает он.

– Правда? – Останавливаюсь, решая сделать то, что Джо вынуждает меня сотворить. Действительно, превратиться в урода, каким я и являюсь. Красивый? Нет. Никогда. Не желаю больше слышать о красоте и сердцах, чувствах и любви. Нет ничего, и я докажу этому придурку, насколько страшен изнутри.

– Да. Правда. Ты уже отошёл давно от плана…

– Ошибаешься. Я изначально желал её в своей коллекции. Она идеальное дополнение, но цепочка разрушилась. Это поправимо, всё поправимо, кроме ненависти. Зачем я наблюдаю за этой стервой? Зачем с тошнотой смотрю, как она улыбается Филиппу? Я жду. У меня много времени, а у неё нет. И я наслаждаюсь этими познаниями, смеюсь, когда она продолжает жить в мире извращённой роскоши. Но когда-нибудь придёт время, и он убьёт её, она умрёт и никогда больше не воскреснет. Именно этого я жду, чтобы выйти из темноты и достать Филиппа. У него есть всё, даже она. А меня похоронили заживо, и я не собираюсь делать хоть что-то, чтобы спасти продажную шлюху. Я жду её смерти, это будет прекрасным ответом для неё за все слова, которые она в лицо произнесла мне. За то, что осмелилась унизить меня.

Всего секунда, в которой не улавливаю шипения, а затем смачный удар в скулу. Отлетаю в сторону. Во рту привкус крови. Усмехаясь, приподнимаюсь на руках и пробую языком ядовитую каплю.

– Спасибо, Джаред, ты, наконец-то, подарил мне возможность это сделать. Но этого мало, для тебя мало за всё, что ты совершил, – полный ярости голос Мэтью разлетается по столовой.

– А вот и ещё один защитник, – двигаю подбородком. Не больно. Я не чувствую. Горечь – она стала сейчас важнее.

– Кто ты такой, сукин сын? Кто ты такой, чтобы желать человеку смерти? Когда ты стал таким жестоким, Джаред? Ты забыл, как потерял своих родителей и сестру? Ты забыл, как больно остаться одному? Забыл? Так вспомни, подонок. Вспомни и подумай, что сейчас испытывает эта девочка. И она мне нравится не потому, что красива, нет. Я проникся ей, потому что она в отличие от тебя, никогда не будет прятаться. Она готова воевать за свою жизнь, а ты превратился в падаль и питаешься тем же. Ты противен настолько, что это место пропиталось тобой. Здесь нет кислорода, но я не позволю тебе наблюдать. Спустись вниз и увидишь, что больше ты ничего не имеешь. В тебе нет ни капли жалости к женщине, которая полюбила тебя, увидела в тебе что-то хорошее, хотя этого нет, – хватает меня за горло и поднимает на ноги.

– Хочешь ещё раз ударить исподтишка? Вы же только так умеете жить. А я честен, открыто показал, что мне не нужна чья-то любовь, мне нужно другое…

– Нет, марать руки о тебя не собираюсь, – отталкивает меня, отчего подаюсь назад и сбиваю ещё один стул.

– Придёт время, и ты поймёшь, что никто не будет любить тебя сильнее. Никогда. Ты не заслуживаешь даже дышать, а вот она – очень. И я не собираюсь на это смотреть просто так. Мы все ждали, что ты очнёшься, что её слова приведут тебя в чувство. Дали тебе время покаяться и признаться, что она не просто очередная. Она – последняя. Но ни черта не произошло, ты просто спрятался. Трусливый, влюблённый ублюдок. Только вот скоро единственная возможность, чтобы жить, у тебя исчезнет. И меня не будет рядом, как и Джо, как и Мёрл. Никого. Ты хотел именно этого? Так ты получил. Прощай, Джаред, встретимся в аду, где каждый из нас будет наблюдать, как ты горишь, и никто не поможет. Больше не поможет.

– И теперь я тебя тоже обрадую, братец. Тебе недолго осталось ждать её смерти, – подливает масла Джо. Достаёт из внутреннего кармана куртки свёрнутый лист и швыряет в меня.

– Твои мечты были услышаны. Но я не прощу тебя за них, как и за слабость, как и за трусость, как и за предательство. Я больше не хочу быть похожим на тебя, а хочу стать лучше. И я приехал сюда, чтобы тоже попрощаться. Мне плевать, что будет со мной, но я своё обещание выполню. Я готов отдать жизнь за чужую. Санта этого стоит больше, чем ты.

– Идиоты. Думаете, вы нужны ей? Нет. Ей никто из вас не нужен. Она влюбилась в меня, она выбрала меня, а не вашу красоту. Она…

– Ты до сих пор в этом уверен? Возможность любить даётся один раз, и ты исчерпал её. Повторения не будет, и ты сам виноват в этом. И раз она вернулась к Филиппу, значит, он намного лучше, чем ты.

Джо показывает головой Мэтью на выход, вызывая во мне жажду смеяться.

– Мне не жаль её. Мне ни капли не жаль эту актрису. Она играет вами, как и мной. Как и Филиппом. Она сама виновата во всём. И я лучше Филиппа. Я подарил ей всё, что мог. Я показал ей, каков вкус страсти. Я это сделал, а не вы и не Филипп. Она мне рассказывала о себе, не вам. Она… – дверь хлопает, оставляя меня одного в темноте.

– Она ушла, – уже тише добавляю.

Губа ноет. Прикасаюсь пальцами и растираю между ними кровь. Урод. Легко бить, когда не видно противника. Видимо, Мэтью долго стоял здесь. Меня это не волнует. Ничего не волнует.

Достаю из холодильника лёд и оборачиваю полотенцем. Прижимая к губе, спускаюсь вниз. И я уже знаю, что там.

Дверь висит на петлях. Два дня назад я был здесь в последний раз.

Всё разбито, разломано, искорёжено. Я был в той спальне, вспоминая каждую минуту, которую запомнил, и воздух в ней.

Жёсткие диски пропали. Я не раскаиваюсь. Я. Не. Сожалею. Чёрт возьми, мне не больно. У меня нет сердца. Я не создан. Я не имею права ни на что. Я не могу испытывать эмоции и чувства. Я не влюблён.

Оглядываю комнату и выхожу оттуда. Я найду новый смысл. Мне не составит труда вновь создать все платформы и заработать. К тому же у меня есть деньги. Меня не трогает ничего из того, что было сказано. Нет. Больше волнует, что губа болит, а челюсть ноет. Тяжёлая рука у Мэтью, я и забыл.

Свечи догорают, и от них идёт тонкая струйка дыма. Перевожу взгляд на пол и замечаю лист бумаги. Очередное подтверждение того, как слаб Джо. А я сильный. Я смог выжить и найти себя в другом мире. Я смог противостоять всем и не позволить ей… этой изощрённой стерве увидеть глубже мои… нет, у меня нет страхов. Нет.

Поднимаюсь к себе, продолжая прикладывать лёд. Болит. Мне плевать, что остался один. Я всегда был один. Всю свою жизнь. И это не ново.

Собираюсь бросить в огонь лист бумаги, но так уж и быть, сделаю послабление для брата, прочту. Раскрываю его и сажусь в кресло.

Когда ты ушла, то я с наслаждением открыл ворота. Наблюдал. Ты должна была обернуться. Должна была. Нет. Шла. И бесила меня сильнее. Ненавижу тебя. Хотя сам виноват тоже, слишком рано открыл тебе свои тайны. Рано. Идиот. Надо было сразу рассказать про свою задумку, дать привыкнуть, и тогда бы напускное оскорбление забылось. Ты порочная, такая же, как я, как и другие. Ты не отличаешься от них. В тебе нет баланса. Я ошибся. Ты ушла. Ты…

– Санта, – дочитывая до конца текст, сухо изложенную причину всего, что я не смог угадать, сглатываю и хватаю бумагу. Бросаю её в огонь, не желая воскрешать это имя. Нет. Гори! Чёрт возьми, гори, как ты сгорала в моих руках! Гори! Превратись в пепел прошлого и невозможного будущего! Гори!

– Я не хочу знать, что тебя ждёт. Не хочу, поняла? Ты… я ведь предупреждал. Я предупреждал тебя. А ты дура, полная дура, ты вернулась к нему! Ты уехала, – ударяю кулаком по камину и отшвыриваю от себя лёд.

– Сделай мне больно. Ну же, давай! Сделай, как ты сделала это тогда. Сделай. А я ничего не чувствую, знаешь? Ничего. Я ненавижу тебя. Так сильно ненавижу, что готов сам придушить. Увидеть эти чёртовы глаза, смеющиеся надо мной, и придушить. Бросить тебя в огонь и завершить всё.

Кресло летит в шкаф, и характерный треск повторяется в груди.

– Я уродлив! Ты видела то, из чего я состою! Ты видела! Ты знала… а я нет. Дура. Ты полная дура. И я не дам тебе забрать с собой брата, поняла? Я тебе его не отдам. Обменяю на себя. Дура, только попробуй сдаться раньше времени. Я тебя достану с того света. Я достану тебя, чтобы снова услышать, насколько я одинок, – запускаю пальцы в волосы.

Теперь больно. Я не должен был так глубоко копаться в этой истории. Не должен был привыкать. Не должен был верить. Заразила меня. Хотела убить, но я мёртв. А вот тебе не позволю. Я тебе не разрешаю умирать.

Глава 17

Джаред

Я не из тех людей, кто признаёт свои ошибки. Мне это делать крайне сложно. Я не умею. А если и совершаю подобную глупость, то забываю о ней. Но бывают моменты, которые просто невозможно выкинуть из памяти. Ничего не поможет, потому что темнота рассеивается, предавая меня. Она показывает, открыто демонстрирует на прокрутке нежный овал лица, глубокие и полные боли глаза цвета каштана, но я запретил себе чувствовать.

Открываю дверцу машины и опускаюсь в салон.

– Какого чёрта здесь забыл?

Удивлён? Да и я тоже. Я не понимаю, что делаю здесь. Мне одиноко. Мне больно. И я трус.

– Откуда ты узнал это? Откуда взял эту бумагу? – Сухо спрашиваю Джо.

– Не твоего ума дело. Пошёл вон, ты больше не имеешь отношения к этому процессу, – толкает меня в плечо.

– Что мне сказать, чтобы ты ответил на мой вопрос? – Откидываю капюшон и поворачиваюсь к брату.

– Ничего. Мне твои слова не нужны. Всё, поздно. Я…

– Джо, голова болит. Мэтью врезал, ты сообщил мне, что готов умереть. А ещё эта бумага. Я не хочу терять время. Отвечай, – перебивая его, массирую висок.

– Голова болит? А жопа у тебя не болит? Лучше бы задница болела. Нет, Джаред, я не буду тебе ничего рассказывать. Ты хотел её смерти, и ты скоро за ней будешь наблюдать. Ты…

– Хватит, – рявкаю я. – Я сказал это сгоряча. Доволен? Я бы ни за что не пожелал ей смерти, я пытался уберечь её от этого. Хоть я и последний подонок на земле, враг человечества, и какими там вы ещё наградили меня эпитетами, но я не хотел чувствовать. Я зол на неё. Обижен. Она отвергла меня, как и многие. А я верил ей. Я думал, что наши мысли схожи. Мне казалось, что всё получится. Я дам ей возможность остаться со мной и решу проблему с её любовью. Ведь как только я начинал к кому-то испытывать сумасшедшее влечение, то это было знаком – пора собирать звенья. И сейчас я не понимаю, что пошло не так.

– Подожди. Ты серьёзно сейчас? Или таким образом пытаешься увести меня от темы? – Джо поворачивается ко мне корпусом.

– Полностью серьёзен. Мне не до смеха. Она сказала, что любит меня. Родители тоже меня любили и принимали таким, какой я был. Они смирились с моими прогулами, отсутствием до утра и иногда алкоголем. И Мёрл меня любит, поэтому спокойно смотрит на мои развлечения. И я не понимаю, почему она так повела себя? Ведь, выходит, если меня любят, то и правила моего мира должны принимать, – уверенно объясняю ему.

– Хм, ты ошибаешься, Джаред. Любовь заключается в другом. В самосовершенствовании, в изменениях, в меняющихся решениях. Но даже любящим людям не обязательно должно нравиться то, что и тебе. И, к слову, Мёрл ненавидит твой образ жизни, она ни разу тебе об этом не говорила, но Мэтью отчитывала каждый день. Она едва могла терпеть девушек у себя и требовала у сына избавиться от них. Но женская любовь отличается, сильно отличается от родственной, Ред. Не понимаю, почему ты этого не знаешь? У тебя же была уйма женщин, неужели, не хотелось остановиться и прекратить коллекционировать их?

Да, он крайне удивлён моими выводами, и они его заставляют задуматься. Я никогда не размышлял на тему любви и долгих отношений. Для меня это запрещено. Да кто захочет провести жизнь с таким как я? В постоянной ночи и в заточении? А самое главное – я не хотел. Это же утомительно видеть одно и то же лицо на протяжении всей жизни, да и мыслить даже об этом странно.

– Нет, не хотелось. Мне было мало. Мало страсти. Мало новых людей. Мало общения. Хотя признаю, что с женщинами диалоги вести довольно глупо.

– И с Сантой тоже? То есть тебя интересовало в ней лишь тело?

– Нет, ещё и развод. Дело, которым мы были объединены все. Я должен был решить это, как решал задачи и подбирал компьютерные исчисления, формулы и функции, чтобы достичь финиша. Так и здесь. Мы склеивали части и могли собрать новую вычислительную машину.

Замолкаю, замечая, как лицо Джо ещё больше вытягивается. Разве я не прав? Разве не так всё представлялось для других? Да, конечно, мне было хорошо, я ревновал и испытывал различные эмоции. Горел. Сгорал. Порой хотелось смеяться. Любовался. Наслаждался присутствием женщины.

– Так, к этому вопросу мы вернёмся. Чёрт, да это же уму непостижимо. В твоей постели было столько женщин, а ты их так и не понял. Они не компьютеры и не программы, Ред. Они живые, они тоже умеют чувствовать. И порой их чувства опасны, как и необходимы нам. Ладно, сейчас не время обсуждать это, потому что, как бы ты не воспринимал ситуацию, ты виновен. На твоих плечах лежит серьёзная ошибка, которую ты должен понять сам, – брат возвращает своё внимание на молчаливый дом.

– Я приехал сюда только за тем, чтобы ты мне сказал – откуда у тебя тот документ? Он есть в оригинале? Или это поддельное? – Хмуро спрашиваю его.

– Нет, неподдельное. Оригинала у меня тоже не имеется. Копию нашли в сейфе Филиппа только сегодня и прислали мне. Её не поймали, и она продолжает работать секретарём этого ублюдка.

– Но откуда у него это?

– Хорошо, начну с самого начала, – тяжело вздыхая, Джо поворачивается ко мне.

– В ту ночь, когда ты обманул меня и выставил из дома, я прихватил документы с собой. Оставалось очень мало времени, а Санта готова была сдаться. Я начал снова просматривать все выписки, счета, заключения и тому подобное. Я чувствовал, что мы что-то упустили. Не будет гей со вкусами Филиппа держать рядом человека, который может легко предать ради денег. А Милтон именно таков. Ему нельзя доверять, но при этом он живёт на средства своего друга. По твоим паролям я влез в его почтовый ящик, там была куча мусора: порнография, переписка со шлюхами. И там я нашёл странное письмо, пришедшее семь месяцев назад из Новой Зеландии. От какой-то женщины. Там было написано, что всё получилось.

– В Веллингтон переехали родители Филиппа через несколько месяцев после свадьбы, – вспоминаю я.

– Верно. Насколько я понял из переписки с сыном, отец его знал о нетрадиционной ориентации Филиппа. И он постоянно спрашивал: всё ли у него хорошо с Сантой. Обычно такие письма он игнорировал, но они продолжали поступать и резко оборвались. Это случилось как раз семь месяцев назад. Нашёл телефон Ричардсона старшего и позвонил. Никто не ответил, на следующее утро тоже, как и днём. Как раз перед приездом обратно домой. Затем случилось то, где ты был главным придурком, и я уехал. Мне не давало покоя, что его отец и мать пропали. Я вытащил из системы все передвижения и покупки, совершённые Милтоном. Он летал в Веллингтон семь месяцев назад, и с этого момента окрепла его дружба с Филиппом. Он переехал в дорогую квартиру, начал проигрывать суммы больше чем обычно, и они всегда погашались мужем Санты. Сначала я решил, что Милтон шантажирует Филиппа, и тот готов на всё, только бы не открылась его связь со Стюартом. Это было очень похоже на правду, но тогда что он делал в Веллингтоне? Он явно ездил к родителям Филиппа. Я связался с Джайлсом и попросил его через свои каналы проверить имена четы Ричардсон. Но он ничего не нашёл, кроме двух неопознанных тел – мужчины и женщины, которые попали в аварию и не выжили из-за взрыва. При них не было документов, и это дело каким-то образом замялось. К тому же никто из них не пользовался кредитной картой с того момента. Вряд ли у них были крупные суммы, чтобы позволить себе шиковать, как раньше.

– Они мертвы. Милтон здесь играет роль исполнителя заказа. И Филиппу надоели постоянные вопросы отца, требования оборвать встречи с любовником. А зная его характер, можно предположить, что он находился в ярости. Пожаловался Милтону, и тот предложил избавиться от людей, докучающих этому ублюдку. Что впоследствии и сделал Милтон. И с этого момента они начали готовить план по уничтожению Санты, чтобы выставить всё, как безумие спившейся сумасшедшей. Для этого были сделаны видео, и фотографии. Он не отпускал её, не позволял даже упоминать о разводе. Могу предположить, что и знакомство с женщиной было задумано Филиппом, как начало конца для Санты. Сукин сын! – Ударяю кулаком по бардачку машины, отчего она качается.

– Здесь с тобой согласен и я должен поехать в Лондон, каким-то образом достучаться до Санты, и добиться судебного заседания. Найти ещё улики, хотя бы дело завести и поднять факты. Я обязан это сделать.

Повисает молчание, пока пазл складывается в голове, выдавая совершенно гнилую программу. И пока осознание всего встаёт на свои места, моё сердце… что-то с ним происходит, оно так быстро бьётся и причиняет боль, что закрываю глаза. Не понимаю, в чём причина. Но это точно связано с Сантой.

Санта.

Неприятное чувство охватывает сознание и давит на меня. Это раскаяние? Не знаю. Сожаление? Не понимаю. Я не чувствовал так себя ни разу и мне страшно распознавать мрачные мысли. Да, я трус, когда дело касается моего восприятия. Я не желаю его менять, не желаю возвращаться в прошлое. Не хочу этого. Но, кажется, уже слишком поздно, чтобы забыть. Нет, не могу. Тот вечер прокручивается в голове. Ужас от её слов. Я ни разу их не слышал от женщин. Восхищение – да. Мольбы повторить – очень часто. Но, ни одна из них не говорила о любви.

– Я насильно заставил её. Она не хотела этого. Я обманул, – признание само слетает с губ.

– Понравилось? Только честно. Хватит лжи, Ред. Хватит.

– Мне сложно говорить честно. Только сейчас понимаю, что мне сложно. Как будто ломаю себя изнутри, перечёркиваю все правила и рамки, которые создал сам. Мне тяжело это сделать, как и открывать тайны. Но мне хотелось ей рассказать о нас. О нашей истории, хотелось, чтобы она разобралась в ней, усомнилась и потребовала объяснить причины. Но она этого не сделала, а позволила мне использовать её дальше.

– Это и есть любовь, Джаред. Это она и есть, когда женщина не давит на тебя, не требует, а дарит.

– Когда она лежала там, а девочки работали с ней, то долю секунды я колебался. Но отбросил эти мысли, услышав, как она зовёт меня. Я слышал страх в её голосе и хотел успокоить. Мне не понравилось. Нет, моё тело было насыщено происходящим, а вот разум не оценил. Он требовал оборвать это, но я был поглощён её страстью, разрешая ласкать её до бессилия.

– Зачем? Зачем ты пошёл против своего сердца? Это не только разум, Ред, но и ты сам, тот, кого боишься показать другим. Я же знаю тебя, брат, – его ладонь ложится на моё плечо, и я поворачиваюсь к Джо.

– Чтобы доказать себе, что могу. Она такая же, как и другие. Ничего не изменилось во мне, когда я встретил её. Ничего не разрушилось, и мои желания не отличаются от прошлых. Но я слышал, как она просила остановиться. Я слышал, Джо, слышал. И я отошёл от неё, наблюдал, как корчится в муках оргазма, не желая его принимать. Такого ещё не было, ведь каждая женщина хочет быть безумной в страсти. Любая из них молила о повторении, о большем, кроме неё.

– А затем я разозлился. На неё. Она должна была стать той, кого я выдумал себе. Должна была, и вернулся, чтобы выплеснуть на неё всё, что накопилось внутри за столько лет. Я сорвался, обезумел и превратился, действительно, в чудовище. Да, она была права. Я урод, ублюдок, недостойный ничего. Но я не буду признаваться в этом. Не буду, – сбрасываю его руку с себя.

– Слишком долго ты жил идеей, Ред. Ты уже признался, внутри себя признался, что был не прав. Ты поступил бесчестно по отношению к ней, и эти слова ты должен сказать ей. Ты обязан это сделать. Ты не трус, брат. Ты же не трус. Если бы был труслив, то я сейчас бы не дышал. Но ты так боишься чувств, что сам себя обрекаешь на муки и тех, кто любит тебя.

– Я не верю, что меня можно любить. Да и, вообще, это слово такое гадкое для меня. Наши родители были бы живы, если бы я их любил так, как они меня. Я…

– Прекрати, Джаред. Не ты виноват в том, что они мертвы. Не ты. Но я могу тебе доказать, что есть человек, которому ты дорог вот таким. Хочешь узнать, кто это? – Перебивая меня, достаёт телефон.

– Ты? Мёрл или Мэтью, разрушивший мои компьютеры и укравший жёсткие диски? – Усмехаюсь я.

– Вообще-то, это не Мэтью, а Мёрл. Она так разозлилась на всех нас, что пока ты спал, сотворила это. Ей нравится Санта, как и всем нам.

– У нас в крови сумасшествие и разрушение, – потираю переносицу, узнавая такие факты.

– Так ты хочешь узнать, кому ты нужен? Ты готов услышать это, больше не страшась увидеть собственные эмоции и чувства?

– Любишь ты вводные речи.

– Я же адвокат, это моя работа, – Джо копается в телефоне и затем передаёт мне.

– Нажимай.

А то я не знаю, как обращаться с диктофоном. Включаю его и слышу сначала неприятное шуршание, а затем голос брата. Как только появляется полный нежности и ласки мягкий тембр, из-за которого потерял рассудок, нечто странное происходит снова внутри. В груди. Глубоко. Минутная радость, затем всё сменяется болью. Да такой, что в горле образуется ком.

– Не могу, – выключаю и бросаю в руки брата телефон. – Не могу. Я не заслужил. Она не должна была это говорить. Она не должна.

– Но сделала это. Санта твоя женщина, Ред. Да, ты ненавидишь её за то, что превращает тебя в раба. А ты подумай, что её больше нет. Филиппу удалось убить её и…

– Я разорву его. Отомщу и буду наблюдать за этим. Она его марионетка, он никогда не думал о ней, как о человеке. Да и я не лучше теперь. Выходит, действительно, я уродливее и чудовищнее, чем он? Она улетела по этой причине? Решив, что унижение, которому я подверг её, хуже, чем насилие? Как она могла? Как могла так легко отдать себя в его руки? – Рыча, хватаю Джо за пальто и встряхиваю.

– Так, а теперь успокойся. У нас есть ещё шанс всё изменить, – снимает с себя мои руки и пододвигается ближе к дверце машины.

– Я считаю, что она больше не хотела испытывать боль, которую ты ей причинил. Но именно ты и можешь всё исправить, – замечает он.

– Как? Воскреснуть? Просто так взять и появиться на пороге их дома? Ты рехнулся?

– А это тебе решать, Ред. Но я… вот чёрт, пригнись, – толкает меня в плечо и прячется.

Недоумённо перевожу взгляд вбок и замечаю движение. В доме недалеко от нас зажигается свет.

– Зачем тебе Рейчел? – Спрашиваю его, наблюдая, как он вылезает и выпрямляется.

– Она подарит возможность приблизиться к Санте на то расстояние, которое мне нужно. Поэтому мне придётся убедить её поехать со мной. Будь здесь, – Джо поправляет пальто и открывает дверцу машины.

– Ты понимаешь, что за её домом могут следить? – Успеваю схватить его за рукав.

– Конечно, но меня больше это не волнует. Я решил спасти Санту. Она не справится там одна. Не позволю ей отдать жизнь за того, кто недостоин быть даже слизняком. Я скоро вернусь.

Выскакивает из машины, оставляя меня в шоке. Именно в том состоянии, где адреналин повышается в крови. Я уже переживал его, когда заметил дым. И теперь предстоит решить: готов ли я снова вступить в схватку с огнём и вытащить оттуда её? Готов ли я, первый раз за всю жизнь, признаться себе в том, что Санта не просто очередная игрушка? Ведь она с самого начала должна была занять центральное место в моей цепочке.

Бросаю взгляд на дом, в котором скрылся Джо. Затем на свою руку, покрытую ожогами. Затем снова на дом, и делаю самое импульсивное решение, которое мне стало привычным с Сантой. Да, контролю больше ничего не поддаётся. Я давно его потерял.

Прислушиваюсь к происходящему за дверью, очень сложно различить голоса. Тихо. Опасно тихо. Нажимаю на звонок и поправляю капюшон. Дверь распахивается через несколько секунд.

– Если кто и будет защищать мою женщину, то только я. Понятно? – Смотрю в глаза Джо и замечаю радость.

– Тогда добро пожаловать в ад, Ред, – отходит от двери и пропускает меня внутрь.

Теперь вряд ли есть путь назад. Я не двигался столько времени, что забыл, каков настоящий мир на вкус. Я прятался от всех, считая, что внешность – это главный показатель. Да, мне страшно, потому что я не делал такого ни разу. Я не предполагал, что мне предстоит встретиться с кошмаром лицом к лицу. И я не желаю, чтобы во мне разочаровывались. Я лишь хочу быть для кого-то красивым. Быть кому-то нужным. Испытывать острую нехватку прикосновений. Желаю забыться и научиться мечтать. Хочу быть человеком, а не призраком. Хочу воскреснуть и восстать из могилы. Слишком долго я пробыл там, но так и не узнал, что такое чувствовать, до той секунды, когда предал самого себя. И я верну обратно те спокойствие и нежность, которые вкусил с ней. Пришло время признаваться во всех грехах. Они не будут прекрасны, ведь сказок не существует.

Глава 18

Джаред

– Так, а это ещё кто такой? – Высокий и с нотами раздражения голос тёмно-рыжей женщины вызывает раздражение.

Помню его. Не нравится. Он мне очень не нравится. Я не люблю, когда женщина говорит на тонких и дребезжащих частотах, у меня голова начинает болеть сильнее.

– Рейчел, это… как бы тебе сказать, в общем, он человек, который знает больше, чем я. И он хочет помочь тоже, – мнётся брат.

Из-под капюшона сложно разглядеть моё лицо, зато я прекрасно всё вижу. Первый раз наблюдаю, как Джоршуа тушуется и не может подобрать слова, чтобы объяснить всё. Это на него не похоже. Обычно он крайне красноречив. До тошноты.

Но я бы дальше развивал эту тему, если бы не обстановка в доме. Мой быстрый и цепкий взгляд отмечает, что слишком пусто. Отсутствует обеденный стол по правую сторону, а это, по идее, кухня, как и остался один стул. Нет ни рамок, ни статуэток в гостиной, ничего из того, что предпочитают покупать женщины, чтобы украсить помещение. Мама обожала это делать, а потом недовольно вытирала пыль и обещала никогда больше не приобретать ерунду. Но продолжала. Это присуще всем женским особям. Они тащат в свою «нору» всё, что плохо лежит за её пределами. Разбитый плафон в коридоре. Вообще, ощущение, что дом подготавливается к ремонту. Даже краска на стенах кое-где поцарапана.

– Я не понимаю, вообще, причин, по которым вы находитесь здесь, это раз. Два, вы немедленно уйдёте или я вызову полицию. Три, я не имею понятия, где находится моя сестра. Четыре…

– Четыре, ты закроешь рот и будешь слушать нас, – откидываю капюшон. Замолкает. Карие глаза, но не такие яркие, как у Санты, распахиваются от ужаса и страха. Рейчел делает шаг назад и падает на диван.

– У тебя… у тебя…

– Да, я в курсе. Шрамы. Это называется шрамы, – встречаюсь взглядом с Джо и возвращаю его на женщину.

– Я знаю, как это называется, к твоему сведению. У тебя кровь на губе и синяк, – от минутного потрясения она оправляется очень быстро и с некой иронией отмечает последствия удара Мэтью.

– А ещё у меня много минусов. Я уродлив, и сейчас меня это мало волнует. Поэтому ты скажешь, когда видела Санту в последний раз. Понятно? – Грозно наступаю на неё, но эта наглая девица поднимает подбородок, упрямо сжимая губы.

– Ред, не пугай её…

– Подожди, ты, да, ты, красавчик, назвал его Редом? – Перебивает брата Рейчел.

– Моё имя Джаред, коротко Ред. Это Джоршуа, коротко Джо. Мы близнецы. Нам тридцать четыре года и фамилия наша Эйнсли. Джо – адвокат, и он вёл дело твоей сестры. – Опережая вопросы, чётко говорю я. Вот теперь наступает реакция из-за моей внешности.

Рейчел бледнеет, закрывает рот рукой, переводя взгляд то на меня, то на брата. И так до бесконечности. Она мотает головой, у неё даже вены виднеются ярче на руках, а чёрная кофта придаёт болезненный вид. И пока я дарю ей время прийти в себя, замечаю много отличий сестёр. Санта изыскана, она как самое вкусное дорогое вино, которым хочется медленно насыщаться. Её голос, как тонкие нити дыма окружают сознание. Движения более грациозны, да и аромат… я скучаю по нему. Скучаю по её крикам, возмущениям и характеру. Мне не хватает возможности зайти в спальню и увидеть напряжённое ожидание во взгляде. И ей идёт моя рубашка больше, чем кому-то другому.

– Боже! Господи! – Моргая, возвращаюсь в гостиную, где Рейчел подскакивает с дивана и хватается за голову.

– Она не врала мне! Не обманывала меня! Вы существуете! И ты! И ты! Шрамы! Она сказала, что у Реда есть шрамы, а Джо помогает ей! Боже, прости меня, Санта, прости меня! Я не верила тебе!

Эмоциональная сторона у обеих сестёр похожа. Они ведомы минутными порывами, и это напоминает мне Санту. Меня не особо волнует, что творится в душе Рейчел, как воспринимает всё. Нет, пока она продолжает кричать и насиловать и так наполненную тягучей болью голову, я отхожу от них и осматриваю пространство.

Мы всегда были богаты. Всегда, сколько себя помню. Жили в больших домах, носили всё самое лучшее, и я никогда не задумывался, а для чего всё это нужно. Действительно, для чего работать день и ночь, чтобы поддерживать статус, общаться с людьми, которые тебя ненавидят и за спиной обливают грязью. Зачем? И сейчас я этого не понимаю. Мне хорошо было, когда я находился за закрытыми замками, у меня не было острой нехватки общения. Мне нравилось молчать, и я легко бы мог представить рядом с собой только одну женщину. Ей тоже многого не нужно, она просила меня о внимании, о чувствах, о совместных занятиях. Хорошо, я этого испугался. Да, я ни разу после пожара не ходил на прогулки с женщинами. Не обедал с ними, а тот завтрак, точнее, поздний обед… спонтанно. Так долго сидел у её постели, ожидая пробуждения, что не заметил, как прошло время. Я снова разозлился на себя, ведь Санта такая же, как и другие, так почему мои желания начали отличаться? Я должен был собрать всех и в честь такого дня порадовать. Но радости так и не было. Внутри я знал… как бы себя ни убеждал в другом, знал, что конец близок. Наверное, я был готов, поэтому сначала не воспринял её слова. Боль, раздражение и ярость пришли позже. Намного позже, когда ночь полностью поглотила сознание. Именно тёмное время суток позволяет мне видеть и думать глубже. Я не имею понятия, отчего так происходит. Факт.

– Хватит! – Повышая голос, оборачиваюсь к ругающейся парочке. Джо уже минут десять пытается добиться от Рейчел, почему она не хочет рассказать ему о Санте. А последняя не прекращает повторять одну и ту же фразу, сказанную ранее. Но я не собираюсь терпеть более. Моя голова сейчас разорвётся на части.

– Мы существуем. Твоя сестра не больная и не сумасшедшая. Она не зависима от алкоголя, и в данный момент уехала к ублюдку, которого я желаю убить. Нет, не смотри так недоверчиво на меня, я, действительно, планирую лишить его жизни. Эта история закончится чьей-то смертью, и чем дольше ты будешь продолжать орать, требовать нашего ухода или же лгать, тем вероятнее, что именно Санта и станет кормом для червей. Теперь я тебе яснее объяснил, какого чёрта мы здесь забыли? – Нависаю над Рейчел, практически лежащей на диване. Даже не заметил, что пока говорил, готов был раздавить её. Я не выношу женщин долгое время, ещё и по этой причине – они слишком болтливы. Предпочитаю иногда помолчать, а не заполнять воздух глупостями.

– Я не слышу. Ты поняла мои слова? – Сжимаю пальцами спинку дивана. Сглатывает и быстро кивает.

– Итак. Что здесь произошло? Ты поругалась с ней? Выгнала её? Или она тебе сказала нелицеприятные вещи? – Отталкиваюсь и, выпрямляясь, направляюсь к стене.

– Нет, мы не ругались… нет, мы последний раз виделись у отца, а потом… я не знаю, где она, – заикаясь, отвечает Рейчел.

Здесь висела картина или же фотография. Цвет стен немного отличается, да и место для гвоздя пустует.

– Ты разозлилась, когда узнала, что она улетела? – Продолжаю я, отмечая, что на стене за диваном отсутствуют три картины. Опускаю взгляд вниз.

– Она улетела? Я…

– Я просил не лгать. Не вынуждай меня раздражаться, сейчас это может быть крайне опасно для тебя, – бросаю быстрый взгляд на Рейчел, наблюдающую за мной. А Джо уже расположился в кресле, позволяя мне делать то, что я хочу. И правильно. Это моя война. Моя женщина. И моя… хорошо, ошибка. Не хочу ни в чём признаваться. Даже себе.

– Мне звонил Филипп вчера и сказал, что Санта дома. Сестра просила со мной связаться. Он оставил сообщение на автоответчике. Я попыталась перезвонить, но никто не взял трубку. Она была с вами, да? Почему она улетела? Она же обещала не делать этого! Она…

– Да, она была с нами. Но… в общем, произошёл инцидент, и она ушла. Это случилось несколько дней назад. Я только сегодня узнал, что она вернулась в Лондон. А Ред был в курсе, думаю, с момента её приземления, – распинается Джо, и это вызывает отвращение. Откуда такой ужасный голос? Он что, лебезит перед ней?

Возвращаю внимание на странную пыль на полу и, закрывая глаза, перекатываю между пальцами. На обожжённой руке кожа тоньше, чем на другой. Она нежнее и любую шероховатость, затянувшуюся царапину или отшлифованный шрам может ощутить. И сейчас я это делаю

Пыль, которую недавно только подмели. И то крайне плохо. Мелкая. Острая. Стеклянная. Здесь висели фотографии. Теперь их нет. Упасть они сами не могли. Землетрясения не было, значит, их кто-то разбил. Поворачиваю голову, пока Рейчел спрашивает у брата, чего мы достигли в разводе и другую информацию о сестре.

Становлюсь на колени и наклоняюсь. Моё лицо достигает пола. Под диваном осколки. И даже могу разглядеть щепки. Точно, рамки с фотографиями уничтожены. Мебель отсутствует. Да и пятно. С этого ракурса лучше можно разглядеть размытое пятно на полу между кухней и гостиной, недалеко от двери. Капли. На них осела пыль, и здесь давно не убирали. Минимум дня три, а то и больше. Мой взгляд натыкается на следы, словно кто-то тащил по полу что-то очень крупное. И это не мягкое, а твёрдое. Точные и резкие полосы по полу от кухни и дальше в коридор. Не заботясь, что ползу, двигаюсь по полоскам. Пыль становится просто невыносимой. Грязь. Меня передёргивает.

Джо отлично отвлекает Рейчел, пока я достигаю первой двери слева. Поднимаясь, отмечаю, что тёмный наличник пытались отмыть. Он посветлел от химии. И если бы Рейчел занималась уборкой так тщательно, то он был бы весь такой. Но только это место практически по центру. Нажимаю тихо на ручку, и в нос ударяет жуткая вонь знакомых духов. Санта. Это её аромат. Но обычно она не выливает на себя весь флакон. Легко. Едва уловимо, но сейчас это вызывает рвотный рефлекс. Закрываю нос одной рукой и двигаю другой, чтобы щёлкнуть выключателем.

– Тебе туда нельзя! – Меня хватают за руку, пытаясь оттащить. Но вряд ли женщине удастся сдвинуть с места такого мужчину, как я. Такого мужчину, который нашёл то, что от него пытались скрыть.

Сломанный стол, стулья, куча бумаги, перевёрнутый шкаф, несколько чёрных мусорных пакетов, некоторые разрезаны стеклом, которое они содержат.

– Уйди отсюда! Я кому сказала! Уходи! Это не твоё дело! – Удар приходится по моей спине, но Рейчел оттягивают от меня.

Медленно поворачиваюсь. Джо пытается усмирить вопящую женщину, запрещающую мне рыскать по её дому. Она даже требует уйти. Но я умею отключать звук, и это помогает заподозрить многое. И очень плохое.

– Отпусти её, – холодно произношу я. Джо с сомнением смотрит на меня, пока Рейчел ударяет его по ноге, пытается укусить за руку. Зачем она это делает? Нет, зачем борется мне понятно, но за что она борется?

Киваю брату, и он отпускает разъярённую Рейчел на пол. Как только она понимает, что её больше не контролируют, то решает наброситься на меня. Скучно. Не успевает она сделать шаг, как я хватаю её за горло и сжимаю его.

– Ред!

– А теперь прекрати орать, как будто тебе в задницу вставляют расплавленное железо. Я хочу знать – что здесь произошло? Рамки разбиты. Следы на полу. Разломанная мебель. И если ты мне не скажешь, то мне плевать – как нежна твоя шея. Меня больше волнует то, что случилось с Сантой в этом месте. Я уверен, она пришла сюда. Живо отвечай, иначе придушу к чёртовой матери. Мне терять нечего, – прижимаю испуганную женщину к стене и сильнее надавливаю на горло. Нет, мне всё равно больно ли ей, задыхается ли она, краснеет от нехватки кислорода. Санта. Вот то, что я хочу иметь в своих руках. Меня пугают мои мысли, я не готов к ним. Но другого выхода нет, как и интуиция зажигает мою кровь сильнее.

– Ред, отпусти, – примирительно уговаривает Джо.

– Ты скажешь мне, что здесь произошло? – Не обращая внимания на брата, отчего-то так отвратительно размякшего рядом с этой стервой, шиплю я.

– Да… да… – хрипит Рейчел.

– Поверь мне, я не из тех мужчин, что заботятся о женщинах. Сейчас в моей голове одна, и я сделаю всё, чтобы спасти её. На диван, живо, – толкаю её из коридора в гостиную.

– Мог бы быть и повежливее, – недовольно бубнит Джо. Шикаю на него и направляюсь за Рейчел, растирающей горло.

Её глаза полны слёз и ненависти ко мне. Да мне плевать, понимаешь? Мне насрать на твои чувства! Лучше бы ты побыстрее рассказала, иначе будет плохо. Тебе.

– Я слушаю, – складываю руки на груди, а брат уже появляется с бокалом воды и с улыбкой предлагает ей. Рехнулся, что ли? Она сейчас враг и, возможно, помогает Филиппу. Что случилось с Джо?

– Меня… меня обокрали, – плачет она и делает глоток.

– Обокрали? Ты вызвала полицию? – Спрашивает её мягко Джо.

– Нет, я испугалась. Пять дней назад я отсутствовала дома, у отца были проблемы, кто-то украл у него колёса. Ему срочно нужно было на работу, и он попросил меня дождаться эвакуатора. Я поехала туда, сидела в машине и ждала. Но очень поздно они приехали, и папа предложил переночевать у них. Я была голодная и уставшая, согласилась. На следующий день поиграла немного с ребёнком и поехала домой. Дверь была открыта, и я увидела весь этот ужас. Многие вещи разбиты, стол сломан, стулья валяются, спальня… та спальня вся была в жуткой вони, даже проветривание не помогает. Я так испугалась и убежала. Мне было страшно, я подумала, что было бы, если бы находилась дома, когда эти люди ворвались.

– Они подстроили твоё отсутствие, – делаю я вывод.

– Выходит, что так. Я жила у отца и сегодня утром приехала сюда, чтобы убрать всё и сменить замки. Проверила, что взяли. Но брать-то у меня и нечего. Деньги я храню в банке, а мелочь в кошельке, который со мной. Украшений дорогих тоже нет, только бижутерия. Я не знаю, что они взяли. Я не помню, какие вещи у меня были ценными. Может быть, пару статуэток из бронзы, они достались вместе с домом от старых жильцов. А потом пришли вы, и вот, – она допивает воду и хлюпает носом. Джо тут же предлагает ей платок.

Дёргаю головой, чтобы снять с себя неприятные подозрения.

– А вот это. Это явно что-то разлито, – подхожу к пятну и указываю на него.

– Бутылка вина… у меня в холодильнике стояла начатая бутылка вина, и она тоже валялась на полу. Думаю, это оно, – сдавленно произносит Рейчел.

– В пакеты ты собрала все осколки и грязь? – Уточняю я.

– Да.

– И здесь никого больше не было с того дня?

– Нет. Я ушла и заперла замок. Но мой район тихий, и я даже спросила соседку, она ничего не видела и не слышала криков или чего-то похожего. Куда он?

– Не имею понятия.

Их разговор остаётся за спиной, когда направляюсь в спальню и подхожу к пакетам. Беру два и тащу их обратно в гостиную.

– Эй, что ты задумал? – Рейчел поднимается с дивана, как и брат.

– Закрой рот, – рыкаю я и выбрасываю весь мусор на пол.

Крик. Возмущение. Мой один раздражённый взгляд, предупреждающий Джо, чтобы заткнул эту вопящую истеричку.

Выбрасываю второй и наклоняюсь над мусором. Оглядываюсь в поиске какой-нибудь материи.

– Дай мне платок, – протягиваю руку, ожидая, защитную ткань.

Оборачиваю руку и разгребаю осколки, перебирая каждый. Как я и предполагал, рамки от фотографий, карточки смятые и изуродованные, посуда, бокалы и много щепок. Нет, ничего нет. Должно быть. Я чувствую, должно быть что-то. И если мои ощущения верны, а они верны, то Санта была причиной этого подстроенного ограбления. Никогда преступники не приходят в дом без наводки. Никогда. Они знают точно, что искать и где искать, да и вино они не пьют. Не ломают без причины стол и стулья, не оставляют кровавые отпечатки на стекле. А они здесь есть. Жаль, у нас нет знакомых в полиции, которые могли бы быстро найти по отпечаткам пальцев преступников. Я бы мог, но Мёрл услужливо разгромила всё, что помогло бы нам.

Подпрыгиваю и возвращаюсь в спальню. Тащу ещё два оставшихся пакета и выворачиваю их на кухне.

– Он мне не нравится. И Санта была с ним? Она же терпеть таких не может. Наглый и ещё грубый. А его внешность далека от идеала, – шёпот Рейчел доносится до меня, отчего я усмехаюсь.

– Он мало кому нравится, вообще, детка. Но Санта выбрала его, и он с ней другой. Поверь, уж я-то видел, – так же отвечает ей брат.

– Вообще-то, я здесь. Слышу вас, и вы меня раздражаете. Вы мешаете мне думать, – подаю голос, копошась в мусоре.

– Думать, как запачкать мой и так грязный пол? – Ехидно произносит Рейчел ещё громче.

– Думать, почему ты такая дура, – поднимаю голову и едко улыбаюсь ей. Она мне тоже не нравится. Она мне очень не нравится.

– Знаешь…

– Джо, если ты с этим что-то не сделаешь, то я за себя не ручаюсь, – перевожу взгляд на брата, закатывающего глаза.

Возвращаю своё внимание на осколки и передвигаюсь к последнему пакету. Должно быть что-то. Должно быть. Окурок или же нечто, принадлежащее грабителям, которые таковыми не являются. Рейчел слишком глупа, чтобы мыслить глубже и знать все обстоятельства. Отбрасываю платок и пальцами раздвигаю осколки. Достаю пыльную пуговицу и очищаю её. Немного порезался, и теперь моя кровь туманит сознание.

Выпрямляюсь и катаю между пальцами пуговицу. Санта должна была направиться сюда. Она бы ни за что так просто не уехала к Филиппу. Хоть и уверяет меня Джо, да и всё указывает на то, насколько я унизил её, как глубока боль от моего разврата. Но она сильная. Внутри неё столько силы, что такая бы женщина никогда не позволила больше насильно тащить её в ад. К тому же я не помню, чтобы Филипп вылетал из Лондона.

– Ну и что дальше? Намусорил здесь и…

– Если ты сейчас же не закроешь рот, я тебя уволю, – шиплю я, раздражаясь ещё больше от наглого тона Рейчел.

– Уволишь? Откуда? Да ты…

– Поверь, он это может, – усмехается Джо.

– Дайте мне подумать, чёрт возьми! Тебя не ограбили, Рейчел. Обычно не ломают столько мебели и стекла. Оно разбивается на такие мелкие осколки, когда применяют силу. Физическую силу или бросают их, чтобы спастись. Санта была здесь, и ещё кто-то. Мужчина. Не Филипп. Поэтому заткнитесь и дайте мне проверить, – достаю телефон из кармана и шагаю по мусору, направляясь в гостиную.

– Ты предполагаешь… хорошо, молчу, – Джо поднимает руки, сдаваясь от моего грозного взгляда.

Открываю программу, которую перенёс сюда, чтобы мне всегда приходили оповещения о передвижениях необходимых объектов, в случае сбоя основного питания. И сейчас это может помочь. Дверь оттёрли химическим средством, чтобы никто не заметил, как кровь была частью того, что происходило здесь. Кто-то ухватился за наличник, крепко держался. Санта. Рейчел отсутствовала, её отвлекли, чтобы поймать её здесь. За стенами.

Пока смотрю отчёты и передвижения, меня начинает подташнивать. Даже голова немного кружится, словно ощущаю аромат палёной плоти. Как и в ту ночь. Страх потерять людей, которых любил. Страх, который первым появляется в крови, причинённый острой зависимостью.

Секунда. Закрываю глаза, и всё взрывается внутри. Злость, бессилие, моё безумие, её боль, ярость, слабость с которой отпустил, – выливаются в рык, и пинаю мусор, подлетающий в воздухе.

– Он псих. Твой брат псих…

– Ты уволена, поняла? Ты, чёрт возьми, уволена! – Повышая голос, больше не желая держать под контролем жажду спрятаться от происходящего и своих эмоций, кричу. Я не кричал так долго. И мой голос, охрипший, как и повреждённые связки разрываются от раскаяния.

– Ты не можешь меня уволить.

– Разочарую, я твой босс. Тот человек, на которого ты работаешь шлюхой. Понятно? И ты меня достала. Ты самое ужасное существо, ты… – моё разъярённое шипение разрушает звонок в дверь. Оборачиваюсь и пальцем показываю Джо отойти от Рейчел.

– Слушай сюда, – хватаю девушку и тяну на себя. – Сейчас откроешь и пошлёшь подальше гостей. От этого зависит жизнь Санты.

– Я…

– Поняла? – ещё один звонок, а затем стук.

– Да… да, – быстро кивает она, и я толкаю её к двери, а сам встаю за стеной, скрывающей кухню.

– Добрый вечер.

Почему только одна сестра может легко взять в себя в руки, а другая так плохо играет?

– Добрый, Рейчел. И где эти два идиота? – Знакомый голос вызывает облегчённый вздох.

– А вы…

– Мэтью, ты что здесь забыл? – Джо выскакивает из гостиной.

– Это я у вас спрашиваю? Где второй? Вы, вообще, мозги последние потеряли? Вы хотя бы понимаете…

– Закрой дверь, Рейчел. А ты, ещё ответишь за новое уродство на моём лице, – спокойно выхожу из кухни и отодвигаю Рейчел, совершенно глупо моргающую из-за появления дяди. Хлопаю дверью и передаю женщину в руки брата.

– Вы это устроили? – Мэтью указывает на мусор.

– Подождите, ваш голос мне очень знаком, – вставляет Рейчел.

– Нет. Санта не сама уехала отсюда, – качаю головой, не обращая внимания на реплику последней.

– И это вы узнали из бардака?

– Да, я помню вас. Вы звонили мне, спрашивая о перевозке в Лондон каких-то документов.

– Благодаря ему я нашёл вот это, – протягиваю ему пуговицу. – Брендовый пиджак, там даже название есть. У нас такой стоит достаточно, и вряд ли обычные грабители будут носить костюм при поиске драгоценностей в этом доме. Тем более драться с тем, кто будет им противостоять.

– Боже! Ты мой босс? То есть ты владеешь… ты владеешь…

– Наконец-то, мозги появились. Да, я владею линией, на которой ты работаешь, как и ещё несколькими такими же. И ты уволена, а теперь закрой рот, – вздыхая, бросаю усталый взгляд на Рейчел.

– Ред, ты считаешь, что Санта была здесь? И её насильно увезли? – Брат отпихивает женщину от себя, отчего она летит на диван, и подходит ко мне.

– Да. Это был Милтон. Видимо, Филипп отправил его сюда, чтобы он нашёл её и привёз. Он вылетел в Дублин днём накануне последней ночи. Следил за домом и увидел Санту. Затем подстроил случай с колёсами и убрал отсюда Рейчел. Он ждал её и ему повезло. Санта пришла именно сюда, а затем появился он. Она дралась с ним, боролась, он победил. Всё здесь свидетельствует о крупной и жестокой потасовке. Санта Ричардсон сняла личный самолёт в ту ночь, это меня тоже разозлило, когда я увидел её желание. Но сейчас понял, что это сделал Филипп, чтобы никто из ненужных людей не был в курсе, что она не в себе. Возможно, была без сознания. И сейчас она у них, и им ничто не помешает сделать всё так, как они задумали. Милтон знал, что Рейчел испугается за свою жизнь и последует именно его плану. Она спрячется у отца, забыв о сестре. А Филипп, словно ничего не произошло, сообщит ей о том, что жена дома, и всё хорошо, – замолкаю, даря несколько секунд мужчинам понять мои выводы.

– Он напоил её. А в таком состоянии Санта становится слабее и уязвимей. Она специально оторвала пуговицу, чтобы дать зацепку. Она надеялась, что здесь появится Джо, и поймёт всё. И духи. Она оставила подсказки, что была в этом доме, находилась во время нападения. Умница. Она умница, – из груди вырывается смех, наполняя дом жутким ароматом моих чувств.

Отхожу к стене и продолжаю смеяться. Боже, я горжусь ей. Я испытываю такой восторг от её ума, что не верю воспоминаниям. И эта женщина любила меня. Эта женщина была в моих руках. Она была моей. А я предал её. Нет, она не была моей. Она моя. И я теперь понимаю, почему ощущения повторились в момент, когда копался в данных. Я всё понял. Буквально всё осознал в эти минуты.

– Ты рехнулся? Что ты ржёшь? Моя сестра! Санта в опасности! Она не врала! Она в опасности! А он ржёт! – Кричит Рейчел.

– Так, и что делать? Что мы будем делать? – Мэтью бросает хмурый взгляд на женщину.

– Мы летим в Лондон, – улыбаясь, отталкиваюсь от стены.

– Мы? – Переспрашивает Рейчел, оказываясь рядом с Джо.

– Мы. А ты будешь нашим союзником, – киваю ей.

– Меня явно не любит Филипп. И что я ему скажу? Привет, я решила прилететь, потому что ты полный мудак? Пригласишь на день рождения?

– У него он уже прошёл, – замечает Джо.

– Когда я перезвонила ему…

– Ты сказала, что не перезванивала, – возмущённо обрывает её брат.

– Ладно, соврала. Я не верила вам и сейчас не особо, но раз вы готовы помочь мне, то скажу. Я перезвонила ему, чтобы поговорить с Сантой и узнать, почему она улетела. Но Филипп сказал, что она ещё больна и не может подойти к телефону. Я уточнила про праздник и получила ответ – они его передвинули на неделю, и я не приглашена, потому что Санта не хочет меня видеть. Поэтому меня вряд ли пустят на порог их дома, – обиженно надувает губы и складывает руки на груди.

– Ублюдок. Он снова это сделал. Снова, – ударяю кулаком по стене.

– Но теперь я лично буду разбираться с ним. Лицом к лицу. Хватит. Время пришло. Он больше не сделает ей больно. И ты, Рейчел, имеешь причину, чтобы прилететь. Я тебе её подарю, – копаюсь в кармане и протягиваю руку, раскрывая её.

– Это…

– Кольца Санты. Подтверждение того, что Филипп имеет право на неё. Но скоро он лишится всего. А теперь за дело. Возможно, они в курсе, что ей кто-то помогает или же знают о том, что это Джо. Поэтому нам придётся нарушить закон, и не раз. Но это того стоит, не правда ли? – Закрываю ладонь и снова прячу украшения Санты в карман.

– Подожди. Ладно, Джо адвокат. Вот этот шкаф может хорошенько врезать. А ты? Какая причина у тебя пугать своим видом окружающих? – Недоверчиво оглядывает меня Рейчел.

Джо прячет улыбку, а Мэтью подавляет смех.

– Огонь. Моё пламя, в которое, как оказывается, я влюблён больше, чем думал. Моя искра, ради которой готов воскреснуть и побороть страх. И я должен извиниться. Пришло время первый раз за всю свою жизнь быть честным.

Гордо поднимаю подбородок, демонстрируя всем, что не боюсь признаться. Больше не собираюсь отвергать то, что я готов ожить ради того, чтобы чувствовать, чтобы познакомиться с любовью вновь. И чтобы теперь открыть ей всю правду. Она заслуживает её, как никто другой. Она обязана увидеть меня таким, какой я есть. Урод. И она же сделает решающий удар. Я готов к этому.

Глава 19

Джаред

Дверь сзади открывается, и я щёлкаю по кнопке ноутбука, чтобы прекратить бессмысленное наблюдение за точкой.

– Даже не думай, – предостерегаю Джо от хохота, который он едва сдерживает.

– Это очень сложно. Ты видел себя в зеркало? – Хрюкает он, указывая на мою спину.

– Видел. Смотрелся туда, пока со мной вытворяли это, – касаюсь пальцами лысины на макушке и неприятных искусственных волос по бокам.

– Я всё мог предположить, но это… чёрт, просто смех, да и только.

– Зачем пришёл? Ты должен быть в другой комнате и помочь этой стерве подготовиться, – поднимаюсь со стула и захлопываю крышку ноутбука.

– Вот по этой причине, – встречаюсь со взглядом брата, приподнимая брови, хотя под толстым слоем грима это сделать крайне сложно.

– Нет, Рейчел одевается, с этим нет никаких проблем. Но… в общем, может быть, это сделаю я?

– Ты? Конечно, тебя же так сложно узнать, и этому ублюдку будет сложно догадаться о причине твоего появления. И он, конечно же, не поймёт наших планов. Прекрасное ведение дела, Джо, – язвительно отвечаю ему.

– Я не об этом, Ред. Ты не в том состоянии, чтобы спокойно выйти в люди. Чёрт, Джаред, ты этого не делал восемнадцать лет. Ты не общался с ними, не знаешь, точнее, забыл, как вести себя в обществе. Да и ещё твои страхи. Всё может завершиться раньше, чем начнётся, понимаешь? Ты непредсказуем, и я волнуюсь за твоё состояние, – как будто боится не успеть предотвратить катастрофу, готовую разрушить всю планету, быстро тараторит Джо.

– То есть, по-твоему, я настолько глуп, что не осознаю, как от моего поведения и восприятия происходящего, зависит жизнь Санты? Ты к этому клонишь? – Прищуриваясь, складываю руки на груди. И это делать сложно, к лицу приклеено столько накладных силиконовых пластин, что, кажется, всё сейчас отвалится.

– Нет, ты совсем не глуп, Ред. Но признай, что сложно будет появиться там, после стольких лет. Да и Санту видеть рядом с Филиппом так же опасно для тебя, как вспоминать причину смерти наших родителей. Ты можешь не сдержаться. Я боюсь за тебя как брат. Меня трясёт сейчас, и я на взводе.

– Ты сомневаешься в моём желании спасти её? Ты считаешь, что я запросто подойду и разорву его голыми руками при свидетелях? Ты рехнулся? Я не для этого совершил преступные действия. Не для этого подделал документы. Не для этого прилетел в этот чёртов город, чтобы всё потерять. Я спокоен. Полностью спокоен, потому что знаю себя. Да, порой совершаю не то что хотелось бы, но не в этот раз. Я ни за что не подставлю Санту и не выдам себя. Думаешь, я так легко разрушу наш план из-за ревности? Нет. Я буду подавлять её, чтобы выиграть. Понял? – Рыкаю на него и подхватываю пиджак.

– Ты можешь не сдержаться, Ред. Сейчас, да, возможно, и спокоен, но там… я не знаю, что будет. Никто не знает, почему Санта даже не желает встретиться с Рейчел, она отказывается с ней говорить, только Филипп согласился на диалог. И ты вспомни, как он нехотя сообщил ей, что они потерпят Рейчел на празднике, но только при условии, что она оставит их в покое.

– Он ей этого не даёт делать, а Санта переживает за сестру. Напомню, Милтон притащил её сюда насильно, он причинил ей боль, и она понимает, что опасно подставлять сестру. Всё просто, Джо. Она боится, что Филипп может убить Рейчел, поэтому вышла только раз за прошедшую неделю и только со своим мужем. Он держит её на поводке, может быть, шантажирует. И если уж быть совсем откровенным, то только в моих силах переубедить её. Как только она услышит меня, узнает, что мы здесь и готовы вытащить её, то всё изменится. К тому же по моей вине так всё вышло. Если бы не отпустил и… хорошо, признаю, прислушался к тебе, а не к своему нежеланию превращаться в раба чувств, то всё сейчас было бы иначе. Это только моя вина, и я должен всё поправить.

– Ты понимаешь, что она обижена на всех нас? Предполагаю, больше чем обижена. – Цокает Джо, осматривая мой чёрный костюм, такую же рубашку и бабочку.

– Я не идиот. И вот ещё одна причина, по которой это должен сделать я. Она должна услышать мои извинения и признания. Я готов сейчас на всё, даже выйти в свет, встретиться с кучей людей и преодолеть страх отвращения ко мне, чтобы сделать это. Я знаю, что других она не будет даже слушать, но меня выслушает. Я подготовил речь, несколько раз переписывал её, и сейчас она идеальна. Для начала вытащу её оттуда, а потом расскажу остальное.

– Хорошо, но, пожалуйста, если почувствуешь, что на грани, не можешь больше терпеть, то уходи. Найдём ещё вариант встретиться с ней. Не забывай, что рядом с тобой Рейчел, и она тоже ставит себя под удар, – пытаюсь скривиться от его просьбы, но это не выходит.

– Не волнуйся, твоя мегера будет в безопасности, – поддеваю его, направляясь к двери.

– Она не моя мегера, – возмущается брат.

– Не твоя, правда? А то, как ты носишься с ней, вы орёте, словно взбесившиеся тараканы. – Оборачиваясь, напоминаю ему о последней утренней ссоре, где они не могли остановиться на выборе платья. Он приказывал ей надеть более закрытое, когда Рейчел настаивала на мини. И это продолжалось пару часов, пока брат не бросил в огонь «выбор» женщины.

– Это диалог, – находится Джо.

– А может быть, мне немного соблазнить её, как думаешь?

– Только посмей, – угрожая, подходит ко мне.

– Почему? Ведь ты позволил себе такое поведение, когда пытался добиться от меня признаний, не так ли? Ты даже затеял драку, и досталось Санте, помнишь? А также ты слишком часто влезал в наши отношения, – довольно растягиваю губы в улыбке, наслаждаясь ревностью брата. Да, эта стерва зацепила его. Моего мирного и спокойного брата, превратив в моё отражение. Это веселит.

– Ты не сделаешь этого, потому что Санта… нет, без каких-либо объяснений, ты не сделаешь этого, – шипит он.

– А вот теперь почувствуй себя в моей шкуре, когда ты мнил себя извращённым Купидоном. Не нравится? Это только начало, Джо. Когда мы вернёмся в Ирландию с Сантой, она же и поможет мне извести тебя окончательно. У меня лучший союзник, чтобы показать тебе – прежде чем давать советы, убедись, что сам сможешь им следовать, – хлопаю его по щеке, что идеально соответствует моему образу.

– Идиот, – ударяет по моей руке. – Сейчас лишнее думать о чувствах, Ред. И мы… я не сплю с ней.

– Зато используешь мою рабочую девочку для удовлетворения, – напоминаю ему.

– Я… это было раз. Ты, что следишь за моими переговорами? – Возмущается брат.

– Напомню, это моя линия, как и ещё несколько похожих. К тому же я всегда вижу отчёт приходящей суммы, и с какого номера и карты это сделано. Забываешь, что я могу влезть практически в любую систему, и банковскую тоже. Ты звонил ей не один раз. А четыре. Четыре раза, Джо, – сдерживаю смех от краски на его щеках.

– Ну и что. Я тоже бываю одиноким, но это не означает, что я сплю с ней, – парирует он.

– Хочется? Могу подсказать много трюков, ведь я знаю женщин.

– Ты ни черта не знаешь о них. Вспомни, почему мы находимся в Лондоне уже неделю? – Язвительно бросает обвинение.

– Помню. Да, возможно, я ещё окончательно не разобрался, что творится у них внутри и чем они наполнены, кроме органов. Но знаю, какие они бывают в постели. У меня опыта в этом намного больше, чем у тебя. И могу заверить, что женщина вроде Рейчел – безумна, и сломает тебе член. А он тебе ещё пригодится, поэтому лучше держись от неё подальше, хотя бы до того момента, когда всё не закончится. Твоего нытья я не выдержу, мне хватает своего. До встречи, влюблённый придурок, – возвращаю его же оценку с чувством полностью выполненного долга, который копился во мне всё это время. А я терпел их перепалки в самолёте, по дороге в дом на окраине Лондона и даже здесь. Их слышно каждый час, а то и больше. Двери уже едва держатся, чтобы не рассыпаться от их искр. Но это так странно, я наблюдаю за ними со стороны и мне тепло внутри. Я вижу, что брат полностью увлечён этой женщиной. Вообще, меня не особо волновало, что делает Джо, с кем спит и ходит на свидания. А как только Рейчел стала частью плана, была введена в курс дел, конечно, мы умолчали о многом, но общие черты ей предоставили, хотя мне не нравится происходящее. Рейчел не та женщина, которая подходит брату. Хотя я не имею права выбирать за него, потому что сам не умею это делать верно.

Опускаюсь в салон машины и зло бросаю взгляд на Мэтью.

– Только попробуй, – предостерегаю его.

– Я потом насмеюсь, когда вы выйдете. Можно я тебя сфотографирую и пошлю маме? Пожалуйста, – всё же хохочет, как полный урод.

– Я тебе врежу, не зли меня и не выводи из себя. Я ненавижу этот город, и мне придётся там бороться с собой. Так помоги мне и заткнись, – отворачиваюсь к окну, показывая всем своим старческим видом, что с меня хватит.

– Странно, да? Ты не любишь Англию, Санта терпеть не может Ирландию. И каждому из вас пришлось переступить через себя, чтобы узнать больше о своих душах и сердцах.

– Ты закрыть рот можешь? Я повторяю про себя текст, – бубню я.

– Боже, Ред. Заученным фразам она не поверит. Это должно идти от сердца, понимаешь? Только так ты убедишь её в своей любви, – Мэтью поворачивается ко мне, на что я цокаю.

– Я не люблю, и моё сердце – всего лишь орган.

– Снова? Давай начнём с начала, почему мы сейчас сидим в арендованном «Порше» и собираемся ехать на празднование сорокалетия мужа «не твоей женщины».

– Я всё помню. Но произносить это слово не хочу. Это… как тебе объяснить, приторно. Люди слишком часто говорят: «я тебя люблю», «я в тебя влюблён», и другую чушь. Это произнести легче простого, но не хочу даже мысленно повторять эти фразы. Они плоские, не отражают моего состояния и безумия. Так тебе яснее?

– Хорошо, ты сам знаешь, на что клюнет Санта, – с тяжёлым вздохом отворачивается от меня.

– Вот в том-то и дело, я не хочу, чтобы она клюнула, я желаю, чтобы поверила, – тихо отвечаю ему.

Мэтью готовится сказать что-то ещё, но фурия, в лице Рейчел, залетает в салон и плюхается рядом со мной.

– Боже, ты вылила на себя весь флакон духов? – Кривлюсь от приторно-сладкой вони, исходящей от неё.

– Боже, ты снова выпил дозу яда, чтобы подпитать свой и так отвратительный характер? – С сарказмом отбивает моё нападение. Я её терпеть не могу. Не выношу попросту.

– Мне не нужно ничего пить, как только тебя вижу, так тут же заболеваю.

Поворачиваясь к ней, отмечаю, что Джо хорошо постарался. Тёмно-рыжие волосы выпрямлены и уложены в красивые волны. Лицо превратилось в кукольное. Теперь ей даже не дашь и тридцати лет. Но Санта утончённей. Мне нравится её короткая стрижка, открывающая шею для поцелуев. Большие каре-золотистые глаза, наполненные в последний раз омерзением ко мне. Нет, лучше не вспоминать нашу последнюю встречу, от этого внутри ещё мрачнее.

– И вот с этим уродом я должна играть роль влюблённой дуры? Он же провалит всё! – На повышенных тонах возмущается Рейчел.

– Поверь, я тоже не испытываю радости от этих мыслей.

– А ты, вообще, хоть когда-нибудь бываешь рад? Или только хмурый и страшный?

– Для тебя последнее. И рад я буду тогда, когда твоя сестра заменит тебя. С ней намного приятнее молчать, когда ты этого не умеешь.

– А ты…

– Так, закончили, дети, – Мэтью обрывает новую колкую фразу от Рейчел, и она фыркает, поправляя пальто.

– Такими темпами мы не доедем до ресторана, поэтому предлагаю вам обоим закрыть рты и настроиться.

Всего минута проходит, как слышу недовольный и приглушённый голос женщины рядом.

– Не понимаю, что Санта в тебе могла найти? Ты в шрамах, злой и грубый. У тебя член тоже изуродован? Нет… не хочу знать.

– К твоему удивлению, мой член идеален. Ей он нравится, а о твоей оценке никто не спрашивал, – шёпотом отвечаю ей.

– Чем? Что ты такого можешь, раз моя сестра так была тобой увлечена?

– Поправлю тебя, она меня любит. Именно за то, что я такой урод, понятно? Она видит во мне другое. Видела, пока я не причинил ей боль.

– И когда она избавится от Филиппа, я тебя ещё больше изуродую за то, что ты ей причинил.

– Вряд ли у тебя это получится больше, потому что внутри я уже таков.

– Действительно, Санта мне нравится больше вас двоих. С ней спокойно и уютно, а вы, как два ребёнка, не поделившие игрушку, – вставляет Мэтью в нашу перепалку.

– А вот когда она была подростком, то оборвать её было очень сложно, – подхватывает тему Рейчел.

Закатываю глаза и отворачиваюсь к окну. Эту женщину невозможно заткнуть. Она постоянно что-то говорит и не умолкает. От её голоса у меня звенит в ушах. Мне даже уже жаль Джо, но пусть мучается.

– У неё всегда всё было схвачено, и столько знакомых. Она порой даже легко вылезала из самых сложных проблем в школе. Ей все готовы были помочь, потому что она всем нравилась. Буквально всем, и…

– Я сказал, что Санты мне не хватает. И её молчания. Неужели, я намекнул не так прозрачно? – Мэтью взрывается, и я ощущаю, как надавливает на газ.

– Вы все мне противны, – бросает Рейчел и обиженно складывает руки на груди.

Улыбаюсь тому, что не я один устал от неё. Наконец-то, наступает мирная тишина, где мне предстоит сконцентрироваться на предстоящем. Да, меня сложно узнать в таком гриме, но всё же, чувствую себя обнажённым, как будто все знают, кто я такой и что прячу. Это убийственно. Восемнадцать лет заточения по собственному желанию, и сейчас разрушаю эти стены, чтобы спасти из лап ублюдка человека, который мне нужен. Как та же темнота. Как мой огонь. Как тепло. Мне плохо без неё, мне некомфортно внутри, а ещё большую тяжесть добавляет раскаяние. Действительно, странно, что я не заметил, как отдалился от двух женщин, полностью втянувшись в мир Санты. Признаю, что я был у них в домике, планировал предаться похоти, но ушёл. Это произошло в тот момент, когда она сыграла на моём недоверии. Я решил, что пусть так всё и останется, но жажда большего, чего-то недосягаемого, повелевала мной.

«Любимый».

Меня это так злило, так раздражало в тот момент. А сейчас я готов за это слово умереть. Готов превратиться в любого человека, только бы простила и не погубила сама себя. Пусть потом не захочет видеть, но я буду знать, что успел, что мир не лишился её искр. Я не прощу себе этого.

– Так, подъезжаем. Вы готовы? – Мэтью замедляет ход.

– Признаюсь, я боюсь, – тихо произносит Рейчел.

– Я буду с тобой. И хоть всё это демонстрирует другим дряхлость, но я смогу защитить и тебя, – поворачиваюсь к ней. Натягивает улыбку и кивает.

– Знаешь, наверное, это самое необычное, что происходило со мной. И я могу первый раз в жизни доказать, как люблю её. Я вытерплю тебя, обещаю.

– Я постараюсь быть терпимей, – киваю ей, заключая перемирие.

– Удачи вам. Буду ждать вас на парковке. Если что-то пойдёт не так…

– То взорвать всё к чёртовой матери. Пошли, Рейчел, пора начинать, – обрывая раздражённо Мэтью, выхожу из машины и резво направляюсь к двери Рейчел. Открываю её и помогаю выйти.

– Не забывай, сколько тебе лет. Не носись под дождём, как кабан, – шипит она.

– А ты веди себя, не как девочка из «секса по телефону».

– Я тебя ненавижу.

– Ты вынуждаешь меня испытывать то же самое, – дёргаю её за руку и кладу на сгиб своего локтя.

– Целовать я тебя не буду, – категорично шепчет она.

– Уж сделай одолжение.

Мы подходим к организатору и охране, Рейчел называет своё имя, и её проверяют по списку. Кивая нам, пропускают.

Сглатываю от липкого неприятного пота, покрывающего спину. Сколько людей. И они смотрят на нас. Они наблюдают, как мы медленно идём, чтобы сдать верхнюю одежду. Хочется прикрыть лицо, спрятать его, и я непроизвольно дотрагиваюсь до щеки, ощущая, только бороду. Кажется, я преувеличил свои возможности. А мы ещё и в зал не прошли.

Я слышу своё дыхание, оно ударяет по затылку и сжигает кислород. Они все смотрят на меня. Ещё немного, и начнут показывать пальцами. А мне нечего накинуть на голову. Здесь нет тени, чтобы скрыться там и переждать. Они начнут смеяться, тыкать в меня пальцем, обзывать, а женщины закричат от ужаса. Окружат меня, не давая даже возможности сбежать. Медсёстры не желают даже смотреть на меня, стараются избегать моей палаты. И так много бинтов, постоянные перевязки и лекарства. Джо такой же красивый, как и три дня назад. А я нет. Меня боятся.

Меня дёргают за рукав. По виску скатывается пот, а стук сердца перекрывает классическую музыку. Рывком возвращаюсь в освещённый зал, где мимо нас проходят пары и приглашённые, все облачённые в чёрно-белые наряды. На секунду не понимаю, как оказался здесь. Ещё мгновение назад я лежал в больнице, а уже в наполненном зале ресторана.

– Вон она, – шёпот Рейчел врывается в мой разум, пока я прихожу в себя.

Паническая атака. Слабая. Не такая сильная, как в попытках жить обычным парнем в шестнадцать, но атака. Я мог выдать себя. Мог сорвать дело и подвергнуть Санту опасности.

– По ней не скажешь, что её сюда привезли насильно, – добавляет девушка, ведущая меня вперёд.

Пробегаюсь взглядом, и на момент сердце прекращает стучать. Всё. Буквально всё отходит на второй план, и я вижу тебя. Возможно, не предполагал, что встреча произойдёт так быстро, и не готов к ней. Но в то же время я не могу прекратить пялиться на тебя, Санта, которую обнимает сорокалетний светловолосый мужчина. Холёный и гадкий. Он целует тебя в щёку, и ты даришь ему улыбку. Не кривишься от отвращения, никак не показываешь, что тебе неприятно. Наоборот, льнёшь к нему, что-то отвечая гостям, и смеёшься. Чёрт возьми, ты такая красивая. Я даже забыл, какая белая у тебя кожа. Сколько нежности несут в себе овал лица и подведённые тёмно-бордовой помадой губы. Как тебе идёт чёрное платье, расклешённое к низу и переливающееся камнями. И как неприятно видеть бриллианты на твоей шее и обнажённых плечах. Какое-то замысловатое украшение, словно паутина спускается к груди. Твоя рука, где блестит обручальный камень, ложится на белый пиджак Филиппа, и ты нежно поглаживаешь его грудь.

– Санта, милая, как я рада тебя видеть. Поздравляем, – Рейчел улыбается чете Ричардсон, и мы останавливаемся напротив них.

Посмотри на меня. Посмотри, Санта. Ты должна узнать меня. Чёрт возьми, не трогай её. Не смей прикасаться к ней!

– Рейчел, ты всё же пришла, – Филипп недовольно осматривает мою спутницу и переводит взгляд на меня.

– Конечно, не смогла пропустить такое событие. Родители просили тебе тоже передать привет и искренние поздравления.

– Это очень мило с их стороны, правда, любимый? – Твой мелодичный голос ударяет меня по затылку. Прячешь взгляд, только прижимаешься к этому ублюдку и даже не обращаешь внимания на меня.

– А это… – Филипп натягивает улыбку, показывая на меня рукой.

– Ой, так переволновалась, что забыла. Это мой парень. Мы пришли вместе. Брэд, – смеётся Рейчел, похлопывая меня по руке.

– Да, помню, что ты упоминала про него, но я считала, что он моложе. И парень? Ты уверена, что в его возрасте парень подходящее определение? – Ты кривишь аккуратный носик и явно демонстрируешь неприязнь ко мне.

– Ему всего шестьдесят два. Да и какая разница, сколько лет, правда? Главное, сколько у него денег, – доверительно отвечает Рейчел.

– Хм, ты…

– Не переживайте, он немой и немного глух. Забыл сегодня аппарат, поэтому не волнуйтесь, он не разберёт моих слов.

Определённо, лучше быть глухим и немым, чем терпеть мою женщину, тебя, так близко и не сметь даже подать знака, что это я. Это пытка – стоять и не шелохнуться, продолжать улыбаться как ни в чём не бывало. Чёрт, я ужасный актёр, потому что ревность и ярость накаляют кровь, вызывая жуткое жжение в области груди.

– Отличный выбор, Рейчел. Значит, мы теперь, наконец-то, избавимся от твоих проблем, – ты довольно улыбаешься ей, бросив колкость, за которую Филипп целует тебя в щёку.

– Мы рады за тебя, но прошу простить нас, у нас есть более значимые гости, и нам было бы приятнее пообщаться с ними, – мужчина обхватывает тебя за талию и уводит от нас.

Смотрю на их спины и сжимаю свободную руку в кулак. Я готов ему врезать, сотворить нечто безумное, о чём бы все переживали. И я хочу контролировать себя в эту секунду. Он забирает снова у меня часть моей жизни! Моей! Но вот именно эти мысли и не позволяют прямо при гостях уничтожить его. Нет, это будет слишком просто и легко для такого ублюдка, как он. Поэтому я лучше перетерплю, буду кипеть внутри, но держаться.

– Ты видел это? Она снова поступает так же, как и раньше, – зло шипит Рейчел, и я тяну её в сторону нашего столика.

– А он? Терпеть его не могу, мудак…

Дёргаю её за руку, встречаясь с ядовитым, тёмным взглядом.

– Но…

Кладу свою ладонь на её руку и сжимаю, заставляя закрыть рот. Она обиженно поджимает губы и выпутывается из моих объятий. Сейчас её поведение лишнее, я должен найти другого человека. Я не могу ошибиться в своих выводах. А если это так? Если Санта из-за той ночи решилась добровольно отдаться в лапы Филиппа и теперь играет ту роль, которую выучила с ним? Я не уйду отсюда, пока не узнаю правды. Я не уйду, пока она не услышит моих слов и не узнает, что я готов бороться с собой ради неё.

Глава 20

Джаред

Оставляю Рейчел за столиком, а сам медленно иду по залу, выискивая нужного человека. Он должен быть здесь, приглашение ему отправлено. И он… вот он.

Милтон. На нём белый костюм практически идентичный костюму Филиппа, едва не лопается. Он лапает какую-то девушку, которую явно снял себе в спутницы для этого вечера. Подбираюсь ближе к ним и делаю вид, что в ухе звенит. Хотя внутри меня всё звенит от желания разорвать здесь всех моментально. Вылавливаю взглядом его правую руку. Подхожу ближе, чтобы разглядеть. Он гладит лицо блондинки. Вот оно. Есть ещё не зажившая рана. Она укусила его до крови. Она боролась. Я был прав.

– Простите? – Не замечаю, как толкаю его.

Показываю руками, что ни черта не слышу. И он недовольно уводит от меня свою шлюху.

Выходит, что Санта всё же, не желала лететь сюда, значит, она играет, чтобы спасти Рейчел от Филиппа. Он запугал её.

Ведущий просит всех занять свои места, и мне ничего не остаётся, как вернуться к столику и сесть рядом с Рейчел. В зале гаснет свет, и начинается представление. Какие-то акробаты. Но я наблюдаю за центральным столиком, хотя его очень плохо видно. Аплодисменты, танцы, смена блюд. А он не отпускает тебя никуда. Ты только с ним поднимаешься на сцену и позволяешь целовать себя. Это мои губы! Мои, и только! Меня сейчас стошнит.

Наконец-то, всё завершается, и подают третье блюдо, а за ним десерт. Мы провели здесь уже два часа и ничего. Меня злит это, хоть иди и сам забирай Санту.

– Давай, – Рейчел пихает меня в бок локтем, и я поднимаю взгляд.

Замечаю чёрное платье, по направлению к уборным. Поднимаюсь с места и бросаю салфетку на стол. Плевал я на их правила приличия.

Пары танцуют под композиции, Филипп общается с друзьями за столом, потягивая шампанское. И у меня есть всего несколько секунд, чтобы исчезнуть. Достигаю двери и распахиваю её.

– Простите? – Ты споласкиваешь руки и ловишь мой взгляд в зеркале.

Прохожу все кабинки, убеждаясь, что мы здесь одни.

– Вы, видимо, перепутали. Это женская комната, мужская… – не позволяя тебе договорить, хватаю за руку и заталкиваю в одну из кабинок.

– Что вы себе позволяете? – Возмущённо пытаешься отбиться от меня, но я закрываю тебе рот рукой.

Глаза имеют странный блеск, возможно, от алкоголя, которым пичкает тебя Филипп. Но что-то в тебе не так. Я не понимаю, но чувствую это. Ты затихаешь, и даже испуга нет. Ведь в такой ситуации любая женщина начала бы драться. А ты просто стоишь, прижатая к стене и ждёшь, когда я сделаю что-то.

– Это я, – шепчу и отнимаю руку. – Это я, Санта. И я в Лондоне.

– Что? Вы говорите? – Удивлённо приподнимаешь брови.

– Всё, хватит, сладкая моя. Со мной можешь не играть. Я приехал за тобой. Мне чертовски жаль, что так всё получилось. Чёрт, я готовил речь, но она вылетела из головы. Я… прости меня, мне очень сложно понимать и принимать, что ты, действительно, стала для меня особенной. Мне плохо от того, что я сделал. И ты права, ты во всём была права, я мёртв. Внутри мёртв, а ты оживила меня, – быстро шепчу я, ощущая себя полным идиотом.

– Сэр, мало того, что вы обманщик, так и с головой у вас всё очень плохо, – упираешься ладонями в мою грудь и слабо отталкиваешь. Но этого мне хватает, чтобы отойти на шаг.

– Санта, я понимаю, что ты обижена. Но я готов загладить свою вину, у меня никого больше нет. Женщин нет. И я прилетел сюда, чтобы поговорить с тобой и объяснить всё. У меня есть план, ты должна выслушать меня. Пожалуйста, сладкая моя, пусть это будет последней просьбой, – вглядываюсь в твоё ничего не выражающее лицо. Да что такое? Ни одной эмоции, только блеск бриллиантов, и всё. Ты стоишь и смотришь на меня, даже не моргаешь.

– Как вы здесь оказались? Это дамский туалет? – Оглядываешься, приводя меня в недоумение.

– Прекрати, слышишь? – Хватаю тебя за плечи и встряхиваю. – Хватит. Я не хочу больше быть один, Санта. Ты нужна мне. Нужна, слышишь? Полетели со мной обратно, мы выберемся, но не оставайся с ним. Не надо мстить мне так, можешь ударить, накричать и сказать всё, что ты хочешь. Всё это не стоит твоей жизни.

– У меня голова кружится, – отстранённо шепчешь ты, и я прекращаю тебя трясти.

– Мы сейчас же уйдём. Ты направишься к выходу, я беру Рейчел, и мы уезжаем. Ты поняла меня? Всё обсудим дома, хорошо? – Хмуро шепчу я.

– А вы кто? Простите, мне стало плохо, да? В последнее время такое бывает. Я немного приболела, когда летала к сестре. И сейчас…

– Чёрт, что ты несёшь? – Бегаю взглядом по твоему лицу.

– Послушай меня, сладкая моя. Санта, прошу, услышь меня, – беру твоё лицо в ладони и с мольбой вглядываюсь в стеклянные, отрешённые глаза, где нет жизни, нет моей искры. И меня это пугает. Что он сделал с тобой? Что сотворил, раз ты боишься даже показать, что узнаёшь меня?

– Я… – моё признание обрывает звук открываемой двери.

– Санта, любимая моя, ты здесь? – Голос Филиппа раздаётся по молчаливой уборной.

– Да. Да, я здесь, – отвечаешь ты моментально, хотя я продолжаю держать тебя в своих руках.

– У тебя всё хорошо? – Филипп подходит к кабинке.

– Конечно, немного подташнивает. Ещё пару секунд, и присоединюсь к тебе, любимый, – я вижу, как твои губы двигаются, но нет эмоций во взгляде, направленном на меня. Это страшно. Действительно, очень страшно смотреть на тебя, потому что вроде бы человек, но нет его.

– Я буду ожидать тебя за дверью, – слышатся его шаги, и затем тишина. Отпуская тебя, наклоняюсь и проверяю, ушёл ли он на самом деле. Да, никого снова нет.

Поднимаюсь на ноги.

– Что вы здесь делаете? Вы же парень Рейчел, – ты, словно просыпаешься, и испуганно отходишь от меня.

– Это алкоголь? Он тебе подмешал туда что-то? Ты заторможена, – хмуро наблюдаю за тобой.

– Так вы говорите? Господи, как гадко. Обманываете мою сестру, но я ничего ей не скажу. Пусть сама узнает, что выбрала для себя страшного, ещё и дряхлого старика. Она всегда обвиняла меня в эгоизме и корысти, пыталась увести моего мужа. И вы должны знать, что стоите друг друга. Одна завистница, которая только и вытягивала из Филиппа деньги, а второй старый извращенец. Но я, в отличие от неё, не собираюсь изменять своему любимому. Вам всё ясно, сэр? К тому же я буду с радостью наблюдать, как она изведёт вас. И сделайте одолжение, поскорее лишитесь жизни, чтобы эта стерва оставила нас с мужем в покое, – с этими словами, ты открываешь дверь и вылетаешь из кабинки.

Что, чёрт возьми, это было? Что здесь происходит, и под чем она? Её клинит. Причём очень жестоко, и столько злости в голосе, столько ненависти. А, возможно, она поняла, что это я, и таким образом показала, насколько не желает знать меня.

Опускаюсь на унитаз и принимаю то, что пережил. Я ведь был честным, хотя так и не смог найти правильных слов. Они, вообще, есть? Существуют ли подходящие фразы, после того, как унижаешь женщину и устраиваешь оргию, которую она не желала? Не знаю. Но я предполагал иное, я проигрывал это в голове, а всё пошло не так. Мне нужно подумать. Нужно найти ещё один вариант поговорить с тобой. Убедить тебя прекратить играть и стать той самой, кого я знаю. Это явно не ты. Это не та женщина, в глазах которой всегда горел огонь, даже если было больно. А сейчас пустота. Стеклянная пустота.

Выхожу из дамской комнаты и направляюсь в зал. Едва только появляюсь там, как на меня налетает Рейчел.

– Мы немедленно уходим отсюда. Эта сука… ненавижу её. Ненавижу, – шипит Рейчел и тянет меня за собой.

Не даю себя увести, желая побыть ещё и продолжить следовать плану, но по виду покрасневшего лица Рейчел и по её дрожащим губам, понимаю, что потерял возможность забрать отсюда Санту. Да и не пришёл ещё в себя после нашей встречи. Позволяю себя притащить к гардеробной, даже выношу, как Рейчел бросает в меня пальто и яростно натягивает своё.

Она выбегает на улицу, а я следую за ней. Доходим до машины, и она сама забирается в салон и хлопает дверью.

– И что произошло? – Сухо интересуюсь я, опускаясь на сиденье.

– Что? Она как была сукой, так и осталась! Она сказала мне, что счастлива за тот выбор, который я сделала. И я ни капли не отличаюсь от неё, раз готова терпеть отвратительного старика на себе. Хуже её, потому что она, в отличие от меня, любит своего избранника, а я никогда этого не узнаю, ведь я продажная тварь! Она так и сказала! Она постоянно так делает! Она обзывает меня! Она даже своей матери при последнем разговоре сказала, что у неё нет больше дочери! Понимаешь? Она довела её до слёз, упомянув о том, насколько та падшая женщина, и портит её репутацию. К тому же Санта всем сказала, что её родители погибли! Ты можешь в это поверить? Я не могла, думала, что это почудилось, но сейчас! Она не заслуживает, чтобы её кто-то спасал! Сука! – Визжит Рейчел, пока Мэтью выезжает на дорогу.

– Не понимаю, почему она так ведёт себя, когда рядом Филипп? Её слышали люди, она опозорила меня перед ними, – Рейчел уже плачет.

– Как только она встретилась с ним, так изменилась. Хотя она всегда видела только деньги. Она перечеркнула… не было той Санты, которую я увидела в Ирландии. Я не понимаю… ничего не понимаю, и мне… мне так обидно, – вздыхая, слушаю причитания Рейчел.

М-да, оказывается, вторая сущность Санты отвратительна. Нет, не так. Она ужасна, уродлива, как моя внешность. И я ни за что не поверю, что она сама хочет быть такой. Не верю, и всё. Здесь что-то не так.

Под плач Рейчел мы въезжаем на территорию дома.

– Никого не было? – Спрашиваю у Мэтью, пока девушка пытается бороться с запертой дверью.

– Нет. Я петлял, поэтому нас не вычислить. К машине никто не подходил. Боже, Рейчел, хватит. Без нас ты не пойдёшь никуда.

– Выпусти меня… живо… выпусти! – Кричит Рейчел. Мэтью щёлкает кнопкой, и она тут же выпрыгивает из «Порше».

– Пошли разбираться, – бросая ему, выхожу из машины.

На ходу срываю с себя накладные волосы и силиконовую накладку, имитирующую лысину. Вхожу в дом, а за мной Мэтью. Крик Рейчел и голос Джо уже слышатся наверху.

– С ней так сложно, – качает головой Мэтью.

– Она проблема брата, – пожимая плечами, поднимаюсь наверх и сворачиваю к комнате, где продолжает бушевать Рейчел.

– Успокой её, – появляясь в спальне брата, указываю на женщину, мечущуюся по комнате. Вся косметика потекла, но меня сейчас это не особо волнует.

– И что у вас там случилось? Где Санта? – Джо бегает глазами по мне и Мэтью.

Слабо качаю головой, бросая искусственные волосы и кожу в урну.

– Она недостойна…

– Закрой же ты свой рот! Закрой его на минуту! Ты своим поведением лишила меня спасительных минут, чтобы я подумал! Ты меня задолбала! – Повышая голос, наступаю на неё.

– Ред…

– Что Ред? Что Ред, Джо? С Сантой явно что-то не так. Я уверен в этом. Она хоть и была ужасна, лебезила перед Филиппом, но она боролась с Милтоном. Здесь нечисто. И я видел её глаза, смотрел в них, и ничего. Я сказал ей всё, но она как будто отключалась. Перескакивала с темы на тему и явно не могла понять, где находится. Я должен был разобраться в этом там, а не здесь. Но из-за твоей истерички, у меня нет больше шанса наблюдать, – зло бросаю пиджак в брата.

Рейчел затихает, а я падаю в кресло, потирая виски.

– Что она тебе сказала, Джаред? – Спрашивает Мэтью, подавая мне бокал с бренди.

– Спасибо, – киваю ему и получаю понимающую улыбку. – Ничего. Она не узнала меня. Да, признаю, в том виде меня было сложно узнать, но мой голос отличается от многих. Его спутать сложно. Поначалу, она возмущалась, а потом выпадала из разговора. Словно не слышала меня. Конечно, она могла таким способом показать характер, но это довольно глупо в данной ситуации. А Санта неглупа. Спасение Рейчел сейчас тоже отпадает, потому что мы были одни. Она и я. Но не было её там. Вы не видели того, что я. Её глаза… мне стало страшно от пустого и обречённого взгляда. Как будто она мертва, внутри неё нет жизни. Ничего нет.

Осушаю залпом бокал, и с шумом ставлю его на столик.

– Подожди, ты сказал, что она не узнала тебя? – Уточняет Джо, придвигая себе стул.

– Нет, она даже пожелала мне поскорее подохнуть, чтобы Рейчел получила наследство, – усмехаюсь я.

– А я говорил! Помните, однажды, в ту ночь, когда я привёз Санту к нам? Я звонил Джо и сказал, что она невменяема, ведёт себя безобразно, и это не тот человек, которого я знал. Она больше походила на неё, – Мэтью указывает на всхлипывающую Рейчел.

– Да, и я поехал в клуб, чтобы убедиться. Она и меня не узнавала, а ты, Ред, не верил мне, сказав, что она якобы играет. Но я точно видел такой же взгляд, думал, что показалось. Это была не она, как будто в неё вселился другой человек. Затем я заказал для неё крепкий алкоголь, и там уже Мэтью привёз её к тебе, – брат указывает на меня пальцем.

– Но Филиппа в Дублине не было. Значит, это что-то в её разуме. Возможно, именно алкоголь так влияет на неё или же, – делаю паузу, подбирая слова, и только вздыхаю.

– Она не больна, – утвердительно произношу я. – Она не сумасшедшая. Он хотел сделать её такой. И ведь Санта упоминала, что многое не помнит. Но… да, точно. Когда она приехала с Джо, то пришла ко мне в спальню, и воспоминания смешались. Мэйя тоже блондинка, как и Стюарт. Она воскресила картинки, потому что они повторились. Предполагаю, мы что-то упустили.

– Она рассказала о насилии, после первой встречи с тобой в клубе, – задумчиво подаёт голос Джо.

– Она получила оргазм, и это вызывало всплеск эмоций и воспоминаний, – киваю ему.

– То есть, вы считаете, что алкоголь на неё действует, как наркотик? Но ведь множество людей пьют его и не забывают, что происходило месяц назад, – с сомнением произносит Мэтью.

– Я не могу утверждать, но с ней что-то явно происходит. Да, можно принять её поведение, как обиду, но ни один человек, будучи в здравом уме, не соберётся в Лондон к мужу, только вспомнив о насилии и о том, как он издевался над ней. Ведь её решение было принято сразу после пожеланий смерти и безумной гонки. И…

– Она в тот вечер была такой же ужасной, как и сегодня, – вклинивается в мою речь Рейчел.

Мы все поворачиваемся к ней.

– Её привезли ночью. Пьяную и невменяемую. А потом… на следующий день она начала рассказывать мне про вас, но я не поверила ей. Я же звонила в офис Джо, и там меня обманули, это убедило в том, что Филипп прав.

– В чём Филипп был прав? – Прищуриваюсь я.

– В том, что она больна. Он прислал письмо ей, где упоминал о том, что она создаёт себе другой мир в пьяном состоянии и выдумывает несуществующих людей. Сама себе отсылает письма и может причинить вред. Он даже написал про психиатра, у которого наблюдается Санта, – готово отвечает она.

– Подготовился, подонок. Он обезопасил себя, если вдруг она что-то вспомнит. Но он не был уверен, ведь Санта играла с ним свою роль. Он ничего не мог заподозрить, но всё же, ввёл тебя в заблуждение, – прочищаю горло, и неприятный ком из подозрений застревает внутри.

– Да, и я поверила ему. Поверила. Она кричала, пыталась убедить меня в том, что не сумасшедшая, но я испугалась. Боже, да кто сможет разобраться во всём этом за несколько минут? Я не смогла. Она плакала так, и я решила дать ей таблетки, которые он прислал с письмом…

– Таблетки? – Перебивая её, поднимаюсь с кресла.

– Таблетки, которые успокаивают её и не позволяют творить такие ужасы, которые я наблюдала. Она выпила, а затем плакала, и её стошнило. Она отключилась из-за слабости организма и заснула. А затем очнулась уже вот такой сукой, – кивает Рейчел.

– Что это были за таблетки? Где они? – Выхожу из-за стола.

– Я…я поставила их в шкафчик на кухне, и там не было никакой этикетки.

– Почему ты не сказала нам об этом? Чёрт, это наркотики! Вот оно, недостающее звено! Ты… я готов тебя придушить, – зло шиплю я. Как можно быть такой идиоткой? Как можно утаивать значимые моменты?

– Джаред, успокойся, – меня хватает за локоть Мэтью.

– Он пичкает её наркотиками неизвестно сколько времени, и я должен успокоиться? Он убивает её изнутри, она свихнётся от них. Рейчел, ты дура или как? Ты совсем не понимаешь, что это не игра? На кону жизнь твоей сестры, а ты взяла и психанула из-за слов, которые были продиктованы. Эти таблетки действуют как-то на её рассудок. Филипп, опасаясь, что Санта может очнуться, прислал их, чтобы вернуть её и быть уверенным, что она находится под их властью! Я не могу успокоиться! – Вырываюсь из рук Мэтью и отхожу подальше от Рейчел. Могу убить её и не посмотрю, что Джо готов защищать. Боже, вот же дура!

– Вот это я видел. В её глазах не было жизни, потому что она была под наркотиками. И я должен знать, что это за вещество. Вряд ли Милтон оставил таблетки у тебя в доме, он замёл следы. Хреново, но попытался это сделать. И нужный ответ содержится только в одной женщине. В Санте. Если её стошнило, значит, в кровь попало не так много препарата, и она очнулась быстрее, чем обычно. Поэтому она ничего не помнила, ведь постоянное насилие и шрамы забыть невозможно просто так, даже ради денег. Он пичкал её ими и получал желаемое. Куклу, которая терпит его измены. Куклу, которую требовал отец Филиппа. Это он её приметил, он раньше начал охотиться за ней, – запускаю пальцы в прилизанные волосы и от злости расчёсываю их.

– И если бы не ты, то мне бы удалось её забрать оттуда, – поворачиваюсь к Рейчел и указываю на неё пальцем.

– Но я…я же не знала. Я забыла, столько новостей, столько событий… простите меня, я же человек. Я… простите, не хочу, чтобы Санте было больно. Я…я.

– Всё, с меня хватит, – всплёскиваю руками, когда она снова начинает реветь, а Джо раскрывает руки, чтобы обнять её. Идиот. Все в этой семье полоумные извращенцы.

– И что теперь делать? Я готова помочь, правда, готова, – Рейчел издаёт стон на плече брата.

– Тише, ничего страшного…

– О, нет, Джо, так не пойдёт. Ничего страшного? Серьёзно? Как бы твой член ни хотел её, ты не имеешь права оценивать эту ситуацию таким образом. Санта в опасности, главный праздник прошёл, и теперь Филиппа ничто не остановит, чтобы убить её. Поэтому остаётся только один вариант, – делаю паузу, раздражённо осматривая всех.

– Какой? – Тихо спрашивает Рейчел.

– Придётся её украсть. Привезти сюда Санту и выяснить всё. Поэтому, Джо, ты свяжись с Джайлсом и сообщи ему, что мы здесь. Придётся и его втянуть в эту историю, он нужен нам. Объясни ему всё, и будем готовиться. У нас очень мало времени, буквально считаные часы, чтобы успеть забрать её до той поры, пока она не закроет глаза навсегда. И да, Рейчел, случилось страшное, ты не доверяла нам, показывала свой характер и вела себя, как стерва. Не лучше Санты сегодня, но у неё есть оправдание. А какое оно у тебя? Если ты сорвёшь мне и этот план, то поверь, я прибью тебя и даже не посмотрю, что мой брат размяк с тобой. Не будет дышать Санта, не будет дышать никто. На другое я не согласен, – выхожу из комнаты и громко хлопаю дверью.

Я никогда не отрицал, что болен. Но сейчас моя болезнь мне нравится.

Глава 21

Джаред

Честность. Очень часто, точнее, всегда я делаю ставку на неё. Честность в предпочтениях. Честность в мыслях, касающихся близости. Честность в выборе желаний. Честность в своём стыде. Но никогда я не задумывался о честности в чувствах. Ни разу я не требовал быть со мной искренней в сердечных делах или же переживаниях. Меня волнует обычно, только страсть, похоть и сумасшествие. Я досконально изучил женщин: их повадки, их затемнённые фантазии, и прекрасно угадываю тот или иной шаг. Но дело никогда не касалось ощущения, что меня предали, и не кто иной, как я сам. Я не размышлял о том, насколько восприятие мира меняется, когда просыпаешься. Словно не было этих лет, и только сейчас я могу рассматривать окружающую меня фауну. Это удивительно и неприятно. Не люблю ошибаться, как и выходить в люди. Избегаю таких ситуаций, а сегодня намереваюсь совершить то, что запрещено. Хотя разве остались какие-то правила, которые я не нарушил ради женщины? Ради Санты?

– Ред, подожди, – мне перекрывает вход в мою же спальню Джо, и я удивлённо приподнимаю брови.

– Слушай будь с ней помягче. Я прошу тебя. Рейчел и так напугана, сбита с толку и не может так быстро перестроиться. Мы ничего не делали неделю, а сейчас каждая минута на счету. Она боится, – шепчет брат.

– Это вы ничего не делали, а я вот возобновлял связь с системой в Дублине, которую нарушила Мёрл. Изменил координаты нашей телефонной сети и следил за всеми. Я заставлял Рейчел звонить и требовать, чтобы выслали приглашение. И, знаешь, ты прав, прошла неделя, и она ничего не упомянула про таблетки, которыми пичкает Санту Филипп. У неё было достаточно времени, чтобы вспомнить об этом, но она предпочла ругаться и заводить тебя, – сухо отвечаю ему.

– Боже, Ред, она же женщина, и волнуется за сестру, как бы вчера ни повела себя, она тоже переживает. Это её защитная реакция на нападение. Мы вырвали её из устойчивой жизни и притащили сюда, выложили, как издевается Филипп над Сантой, и это всё для неё жутко. Она не робот, как твой компьютер. И, к слову, ты был намного мягче с Сантой, чем с Рейчел. А только последняя может быть нам сейчас полезна. Нам всем грозит опасность, и ещё неизвестно, как сложится всё в конце. Хотя бы немного, Джаред, войди в её положение.

– Войти в её положение? – Делаю вид, что задумываюсь на секунду, но тут же усмехаюсь. – А кто войдёт в моё? Ни тебе и ни Рейчел разгребать всё дальше. Не вы будете вынуждены снова причинить боль человеку, ради которого я стараюсь не быть уродом. А мне придётся это сделать, потому что я больше врать не хочу. Не могу предавать её доверие снова и снова. Действительно, войдите в моё положение, когда вы заведомо знаете, что получите отказ и отвращение. И всё равно продолжаете делать то, что должны. Точнее, вытащить Санту из лап Филиппа и признаться во всём. Я достаточно понимающий, ведь я терпеливо ожидал, пока вы все проснётесь, когда сам и глаз не сомкнул. И я не виню тебя за желание уберечь Рейчел, только вот оберегаешь ты не ту. Сейчас твоё внимание должно быть обращено в иное русло, а ты забылся. Прости, Джо, но я довольно долго входил в положение всех вокруг. А теперь буду делать то, что должен был с самого начала. Жить.

Отталкиваю его от двери и вхожу, не позволяя брату зайти за мной. Щёлкаю ключом и слышу ругательства.

Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь. Рейчел при моём появлении подскакивает с кресла и затравленно смотрит на меня. Такое чувство, что я сожрать её хочу, когда это она сожрала весь мой мозг.

– Итак, ты готова? – Интересуюсь я, подходя к столу и включая ноутбук.

– Я… нет, не готова, Ред. Я не знаю, что говорить ему и как потребовать встречи с ней. Если честно, то я пока не уверена, что Санта хочет этого.

Держись, Ред, ты не должен позволить себе заорать на эту идиотку.

Поворачиваю голову к ней и натягиваю улыбку, означающую, что я ещё держусь, а в мыслях представляю, как душу её, к чёртовой матери.

– И что тебя навело на такие выводы?

– Вчера она явно была счастлива. Ты не думал, что она использовала тебя? Ведь именно это я ей и советовала сделать. Вообще, мне кажется, вы слишком сильно переживаете и драматизируете. Ты убеждаешь меня, что Санта может умереть. Но какая причина? Почему Филипп должен её убить? Да, насилия я не понимаю, но раз она с ним, даже под таблетками, то хочет терпеть это, – её серьёзность смехотворна. Она хоть слышит себя? В своём уме-то?

Да, мы ей рассказали только сухие факты, упомянув о жестокости Филиппа, его нетрадиционной ориентации, и желании убить её сестру. Другое предпочли утаить. Хорошо, я ей не доверяю. Она легко может предать, раз так противится помогать нам. И это меня бесит.

– Я предлагаю тебе посмотреть кое-что, а потом ты решишь – дура ты или всё же дура, – открываю папку и заставляю взглядом Рейчел сесть в кресло. Она меня терпеть не может, потому что я заинтересован в её сестре, а не в ней. Вечная борьба за внимание, и вчерашняя её выходка подтверждает зависть к Санте. Это есть у всех, даже у нас с Джо. Но никто из нас никогда не будет спокойно ожидать смерти другого. И сейчас я проведу шоковую терапию, иного выхода у меня нет.

– Наслаждайся, детка, а затем поговорим, – щёлкаю на «старт», и видео начинает транслировать то, что у меня вызвало новые эмоции, я увидел Санту иначе, и с того момента всё ещё больше изменилось. Я начал хотеть жить.

Отхожу от Рейчел, блокируя свой слух, ведь это лишнее сейчас. Я выучил наизусть все слова Санты и каждую секунду, где она терпит боль, но победно улыбается этому ублюдку. И она будет улыбаться во что бы то ни стало.

– Я не собираюсь…

– Смотри, сказал. Смотри и подумай: нравится ей это или же её вынуждают сходить с ума? – Обрываю надрывистый шёпот Рейчел и быстро подхожу к ней. Кладу руки на её плечи, заставляя сидеть. Но она пытается отвернуться, и мне не жаль её. Я не испытываю сожаления, когда грубо хватаю за подбородок и поворачиваю голову.

– Смотри. Ты не верила в то, что я тебе рассказал? Не верила, что человек может быть куклой не по своему желанию? Так вот, чему ты завидуешь. Этому продажному миру, куда тебя не приняли. Хочешь туда? Хочешь быть на её месте? – Шиплю я.

– Хватит… хватит…

– И это только одно из многих. На твоём теле есть шрамы? На теле твоей сестры множество. Ты помнишь собственные воспоминания, где она унижала тебя? А вот она нет, потому что каждое слово было ей сказано в таком вот состоянии. Тебя хоть раз насиловали анально? Вряд ли. А вот она терпела. И не из-за денег, как ты можешь подумать. А по той причине, что она нужна ему мёртвой. Санта уже давно бы убежала от него, но ты даже не представляешь, насколько безумным может быть мужчина в жажде овдоветь, – с силой отталкиваю её лицо и выключаю видео.

– И напоследок. Филипп убил своих родителей, заказал их, потому что они заставили его жениться и вести тот образ жизни, который хотели они. И пешкой во всём этом стала Санта. А знаешь почему? Потому что детство и насмешки вынудили выстроить план, где она никогда не повторит судьбу родителей. Не знала? Куда тебе, ты же думаешь о себе и своей зависти, о каких-то жалких фразах и обидах, которые забудутся тут же, когда он её убьёт. Так есть ли причина у этого ублюдка сжалиться над женой, раз он сам отправил своих родителей на тот свет? Нет. Ни единой. Теперь тебе ясно, что я не в игрушки играю, и всё достаточно правдоподобно для твоего скудного ума, – ударяю по столу, отчего Рейчел вздрагивает и ещё громче рыдает.

– Ты не понимаешь, что твоя сестра попала в такую паршивую ситуацию из-за страха быть высмеянной, одинокой и брошенной, как ваши матери? Да, её вины достаточно в неправильном выборе. Но любой человек ошибается, и порой ему нужна помощь, чтобы вырваться из этого и начать жить. Не каждый будет готов ломать себя и быть честным к своим чувствам. А вот она может. Я видел это, наблюдал. Если в ней нет наркотиков, то она так отличается от той, кого ты знала. И сейчас помоги мне вернуть ту женщину, которая показала мне, насколько я изуродован внутри, а мои шрамы для многих не имеют значения. Пожалуйста, Рейчел, ты нужна ей. Как сестра, как любящий человек, которому она верит и желает защитить, – предлагаю ей платок в знак примирения.

– Я не думала… он такой подонок. Конечно, предполагала многое, но… прости меня, я просто не понимаю, что со мной творится. И вчера я должна была поступить иначе, а с какой-то лёгкостью отнеслась ко всему. Наверное, я не могла поверить в то, что, действительно, её слова не выдуманы. Она всегда прекрасно играла, манипулировала людьми, и сложно разобраться, где правда, а где ложь, – Рейчел хлюпает носом и высмаркивается.

– Каждый из нас отвратительный актёр, потому что никто не умеет носить маску слишком долго, когда-нибудь она треснет. И всё может обернуться вот такой гадкой сказкой. А теперь ты должна ему позвонить, – пододвигаю к ней ноутбук.

– Хорошо. Только я не знаю, что сказать. Мои мысли… боже, я сейчас просто убита тем, что увидела. И она… это так страшно. Но я попытаюсь собраться.

– Ты не попытаешься, а сделаешь это, потому что в эту минуту от тебя зависит: будет твоя сестра жить или нет.

– Я поняла, – слабо кивает мне и вытирает глаза.

– Запомни, Рейчел. Ты можешь легко вытащить Санту оттуда, прислушайся к себе, потому что вы, женщины, намного хитрее нас. И у вас есть то, что мужчины развивают только в ночи. Интуиция. Начинаем, – открываю программу с арендованной телефонной линией в другой части Лондона.

– Время сейчас принадлежит тебе. Управляй им, – добавляю и нажимаю на кнопку соединения.

Выпрямляясь, отхожу за пределы ноутбука, ведь кто-кто, но я-то знаю, что в любую веб-камеру можно залезть и включить её, чтобы увидеть местонахождение человека.

Раздаются гудки, Рейчел кусает губу, и напряжённо смотрит на меня. Мне не хочется быть милым, как Джо, но я вынужден улыбнуться ей и заверить – всё хорошо.

– Да, – резко отвечает абонент.

– Филипп, дорогой, я рада, что ты, наконец-то, взял телефон, – медленно произносит Рейчел.

– Что тебе нужно? Не хватило вчерашнего спектакля, где тебя унизили? Хочешь ещё? – Ехидно спрашивает он. Вот этот человек такой, каков внутри. Отвратительный.

– Мне нужно многое, а точнее, я хотела бы встретиться с сестрой, – Рейчел приближается к ноутбуку, чётко выговаривая каждое слово.

– Ты не поняла вчера, что ей стыдно за твоё присутствие рядом с нами? Неужели, так глупа? Она не хочет даже говорить с тобой и сейчас отсыпается после вечеринки.

– Хм, ну да, ну да. Но ты не считаешь, что улетать из Лондона на такой неприятной ноте негоже? – Приподнимаю бровь, удивляясь, как Рейчел входит в роль. Мда, брату будет непросто.

– Всё, больше не звони сюда. Я поставлю все твои номера на блокировку…

– Не торопись, Филипп, а как же твоё желание переспать со мной? – Перебивая его, сладко тянет Рейчел. Молодец.

– Какая чушь. Ты в зеркало себя видела? – Издаёт смешок, но нервный.

– И не один раз от тебя поступало такое предложение, насколько я помню, то и на свадьбе ты пригласил меня подняться в номер, – продолжает Рейчел.

– У тебя слишком богатая фантазия. Хочешь рассказать выдуманную историю Санте? Так давай, только вот она тебе не поверит, ты же всегда хотела иметь меня. А я люблю свою жену.

– Ох, нет, Филипп, я не собираюсь преподносить это сестре. Это было бы не этично. Но вот предполагаю, что несколько газет заинтересовались бы фактами твоей жизни. К тому же после такого громкого события, они с удовольствием ухватятся за возможность потрепать твоё дерьмо в трусах.

– Это всё? Все твои угрозы, чтобы разрушить наш брак? – Усмехается Филипп.

– А об остальном ты узнаешь лично утром, когда выйдет свежий номер. Но всего можно избежать, если ты дашь мне возможность поговорить с Сантой.

– Меня не пугают твои слова, Рейчел. Но видимо, ты не отстанешь от моей жены. Что ты хочешь от неё? Ты ей неровня, – похоже на самом деле Филипп испытывает страх.

– Я хочу ей быть, Филипп. Ты же видел Брэда? Так вот, мне нужно несколько советов от Санты, как вести себя с ним, чтобы получить желаемое. Деньги. И мне ещё нужна консультация в выборе одежды, я же ничего не смыслю в этом, как она.

– Он ужасен, Рейчел, как раз подходит тебе. И это всё?

– Нет, ещё несколько тысяч, чтобы показать ему, насколько я независимая женщина. Я готова встретиться сегодня с Сантой в три часа дня, другого времени у меня нет, потому что вечером мы уезжаем с Брэдом, а советы мне очень нужны. Они крайне мне необходимы, и я не отступлю. Ты же понимаешь, что я тоже хочу красивой жизни даже со стариком? И ты тоже будешь в плюсе – больше никогда не услышишь обо мне, если я заполучу деньги Брэда.

– В три она не сможет. Вчера перебрала, и соберётся только к пяти часам. Тебя устроит это? – Недовольно соглашается. Конечно, у него нет выбора, потому что у Рейчел есть козыри. И она их выложила, хотя я не думаю, что у неё их так много, как она ему преподнесла.

– Нет, не позже четырёх. Я не хочу, чтобы Брэд узнал о нашей встрече. Ведь какой мужчина хочет быть в курсе планов его соблазнения с последующей свадьбой, не так ли? – Рейчел поднимает голову на меня, спрашивая, подходит ли время. И я киваю ей.

– Хорошо. Сколько ты хочешь? Я передам деньги с Сантой.

– Двадцать тысяч, – выпаливает она. А Джо должен был ей сказать о пяти.

– Ладно, я преподнесу эту сумму в качестве подарка на свадьбу, на которой нас не будет. Но с этого момента, ни меня, ни Санты для тебя не существует. Поняла?

– Кристально. Тогда в четыре часа в бутике «Шанель». Ты умеешь идти на компромисс. Прощай, Филипп.

Нажимаю на сброс звонка и тут же удаляю линию.

– Ты молодец. Нет, ты меня удивила, и я восхищён. Ты, оказывается, умеешь быть Сантой, – улыбаясь, произношу я.

– Боже, меня так трясёт от адреналина. А он… а я… всё получилось, да? Я просто вспомнила о том, что он предлагал, и… само вырвалось, – Рейчел подскакивает с кресла.

– А теперь иди готовься. Предстоит сложное, но не для тебя. Ты помнишь, что должна сделать, верно?

– Да. Джо мне всё рассказал, и я буду придерживаться плана. Обещаю, Ред. Буду. Ради Санты, и когда встречусь с ней, то… спаси её, пожалуйста. Хотя бы ты спаси её, – женщина подскакивает ко мне и неожиданно обнимает со спины. Замирая, шокировано поворачиваю голову.

– Прости… я… лучше пойду, – понимая, что сейчас совершила и смягчилась к уроду, Рейчел подбегает к двери.

– Поверни ключ. – Подсказываю ей. – Пришлось это сделать, иначе бы Джо снова начал растекаться лужицей перед тобой.

Дарит смущённую улыбку и выбегает из спальни. Женщины.

Он снова накачал Санту таблетками и алкоголем, чтобы она продолжала быть его марионеткой. И если сегодня не удастся забрать её, то мне придётся встретиться с Филиппом лично, но лучше этого избежать.

Я придумал идеальный план, с несколькими вариантами развития событий. Я рассчитал время, собрал данные, чтобы влезть в нужную камеру и выключить её, проверил всё наперёд, проиграл свои действия с точностью до секунды. И я не потерплю провала. Нет, я больше не собираюсь знакомиться с разочарованием и страхом. Пришло время побеждать. А вот дальше. Да, дальше будет сложнее, потому что придётся встретиться с похороненным прошлым и стать тем, кто может убить последние чувства в ней ко мне. Но если я этого не сделаю, то не узнаю, как всё могло быть, если бы я с самого начала ей рассказал о себе. Как может сложиться будущее, о котором никогда не мечтал? И я хочу этого. Хочу испытать раскаяние в полную силу и быть честным. Абсолютно честным, больше не утаивая ничего. Но да, во мне много опасений, ведь есть возможность, что мои признания навсегда зачеркнут в ней желание жить. Другого выхода нет. Я уверен, что кто-то погибнет. И я буду делать всё, чтобы это была не Санта.

Глава 22

Джаред

Страх. Как я и говорил, не бояться очень глупо, потому что в один момент лживое бесстрашие обратится против тебя. Я не признаю, что мой разум порой подвластен чувству страха, но знаю об этом. Я многого не признаю, хотя это происходит со мной. Когда сняли бинты после операции, никто не мог смотреть на меня. Все отводили глаза, даже брат. Я расценил это, как предательство. Именно в те секунды понял, что меня больше не существует. Я превратился в обузу для деда и для Мёрл, которым пришлось ухаживать за мной долгое время. Дед не мог смириться с тем, что я теперь уродлив навечно. Он прибегал к помощи различных пластических хирургов, приглашая их в Дублин и оплачивая молчание, а Джайлс помогал скрыть то, что я всё ещё жив. А потом обо мне забыли. Вот так в одно мгновение все исчезли, выделив мне крыло в доме. Меня больше не приглашали спуститься к ужину, не интересовались чем я занят, только Мёрл и Мэтью иногда заглядывали, чтобы убедиться – ещё дышу. А я лежал в постели всеми брошенный, и мне не было больно. Я прекрасно понимал их, ведь они должны двигаться дальше, когда я, возможно, не открыл бы глаза на следующий день. От частых операций и сильных обезболивающих я был на волоске от смерти. И я хотел её. У меня не было причин, чтобы бороться за это отвратительное существование. Но к сожалению, я до сих пор жив. Каждый день, проводя за стенами и обдумывая план, я чётко представлял, что получу. Я был уверен в том, что смогу выучиться сам, создать другого человека, который больше никогда не будет испытывать страх показаться на людях и услышать подтверждение – мне места в нормальном мире нет.

Рухнуло. Всё разрушилось. Теперь единственная цель – успеть.

– Вот она, – сквозь шум дождя, бьющего по машине, слышу голос Джо.

Открываю глаза и наблюдаю, как элегантная девушка в чёрном пальто, с собранными волосами и в брючном костюме выходит из машины. Шофёр тут же прячет её под большим зонтом и проводит до магазина. Доли секунды, и она исчезает.

– Напиши Рейчел, что всё идёт по плану, – сухо отвечаю ему и продолжаю смотреть на вход.

– Она и так на нервах, ещё сорвётся. Ты мог бы мягче подать ей информацию, – укоряет меня Джо.

– Мягче? Сплясать или осыпать её лепестками роз? – Ехидно интересуюсь я.

– Подготовить.

– Ты должен был готовить её, а был занят ссорами и своими чувствами, Джо. Времени не было, и я сделал то, что должен был. Шоковая терапия – лучший способ заткнуть её и заставить поверить. Рейчел эгоистка, даже в этой ситуации она думала только о себе и своих переживаниях, глупых обидах и зависти. Так я ей продемонстрировал наглядно, чего она хочет, на примере Санты. Поэтому закрой рот и не отвлекай меня, – отрезая, поворачиваюсь к окну.

– А ты думаешь только о Санте и считаешь, что в твоих полномочиях грубить другим…

– Джо, закрой рот, а? Да, я думаю о Санте, потому что моя вина в том, что сейчас происходит. Я виноват, доволен? Если бы я не трогал её, не начал игру, то всего можно было бы избежать. К слову, ты тоже в этом замешан, поэтому не строй из себя обиженного мученика, – зло перебиваю его.

– Нет, недоволен и согласен – ты виноват. И я тоже по этой причине терплю твою ненависть к Рейчел, хотя она не заслужила её.

– Началось. Снова? Ты хочешь обсудить всё это прямо сейчас? – Бросаю на него раздражённый взгляд. По взгляду брата легко читается желание затеять спор. И я понимаю его. Прекрасно разделяю его чувства, потому что он так переживает собственный страх.

Перебарывая желание ответить, отворачивается и смотрит в другую сторону. Чувства в таком деле лишние, они не дают разумно мыслить, сконцентрироваться на проблеме. Никакой помощи от Джо я не предполагаю получить, только в роли шофёра.

– Отражатели установили? – Нарушаю тишину.

– Да. На обе машины, – бурчит он.

– Хорошо.

Возвращаюсь к наблюдению, мне сейчас всё кажется подозрительным. Прохожие, клиенты магазина, входящие туда. Даже парень, пытающийся закурить, стоя под козырьком. Я не верю в то, что Филипп мог её так просто отпустить. Проследив его местоположение, доказывающее, что Санта снова под препаратами, ведь он находился у любовника. Я уверен, что он где-то рядом или кто-то, кто не позволит разрушить его план. Надеюсь, что Рейчел полностью поняла меня и не создаст проблем, будет держаться, чтобы не поругаться с Сантой. Она может, она хитра и умна, хотя ей предпочтительней демонстрировать маску обиженной сестры, лишённой поддержки младшей. За всё время, пока Рейчел была рядом, я заметил многое, что ускользнуло от Джо. Она не желала помогать нам, потому что хотела наказать Санту за её выбор. Наказать за то, что та смогла уехать из Дублина и выйти замуж раньше, обеспечив себе будущее. Рейчел удобно быть лишней даже в семье, ведь с отцом у неё сложные отношения, как и с матерью. Она уволилась с хорошей должности, обещающей карьерный рост, потому что продажна, как и любая женщина. Её не уволили, она написала заявление в тот же день, когда Мэтью позвонил ей, пообещав другую работу. И её не волновало, кем она будет, только сумма, которую сможет получить. Соревнование за право быть лучшей превратило Рейчел в стерву, но именно шоковая терапия заставит её хотя бы на время, изменить отношение к сестре.

Замечаю, как Санта первая выходит из магазина, а за ней Рейчел с пакетами. Их встречает шофёр Филиппа и проводит к машине. Мэтью направляется за ними, как приставленный водитель выдуманным Брэдом. Мы ожидаем, когда загорится красный, и Джо переключает передачу. По плану, это будет последняя остановка, когда Рейчел должна увести Санту через другой выход, где будет находиться Мэтью. А там уже ничего сложного. Он усыпит её и привезёт в дом.

Всё слишком гладко, я должен понять подвох. Должен, я не верю этому, как и не верю в прощение Санты. Мы выбрали специально магазины, располагающиеся на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы потянуть время и простоять в пробках. Теперь мы ждём, когда они выберут подходящие наряды в другом месте.

– Дай телефон, – протягиваю руку, и Джо вкладывает мобильный.

А вот этот паренёк мне не нравится. Тот самый, который рядом с магазином, якобы курил сигареты одну за другой. Сейчас же делает то же самое неподалёку, его не особо волнует дождь. Он следит. И явно передвигается так же быстро, как и мы.

– Что ты задумал? – Спрашивает брат.

– Убедиться кое в чём, – набираю номер Рейчел и прикладываю мобильный к уху.

После нескольких гудков, наконец-то, она отвечает.

– Да, милый.

– Так. У вас ещё одна остановка, вытаскивай оттуда Санту. Я пришлю тебе в сообщении адрес, туда и отправитесь.

– Хорошо, конечно, я подберу наряд к сегодняшнему ужину, – произносит Рейчел.

– Отлично. Ты молодец, продолжай улыбаться и помни, что все её слова ложь, которой пичкает её Филипп. Она любит тебя и готова защищать, – тихо говорю ей. Это не потому, что я решил быть мягче, а чтобы она не сорвала ничего. Ей необходимо убеждение в том, насколько всё это игра.

– Конечно, куплю. Я тоже люблю тебя.

– До связи.

Обрываю звонок и печатаю адрес, а затем возвращаю телефон удивлённому и раздосадованному Джо.

– И что это было? – Недовольно спрашивает меня.

– Видишь вон того парня. Он следит за Сантой, и я хочу быть уверен, что первый план больше нам не нужен, – указываю на парня, пытающегося укрыться от дождя под козырьком соседнего кафе.

– Парень как парень. С чего ты взял?

– А вот и узнаем.

– Если он следит, то Мэтью его обезвредит, пока Рейчел выведет Санту…

– Нет, Мэтью нельзя светиться, они могут вычислить его по фотороботу, затем тебя. Поэтому поехали, – перебивая его, наблюдаю, как девушки добегают до машины. И Санта явно раздражена происходящим.

– Ладно, если плана нет, то, что делать дальше? У нас нет другого варианта.

– У вас нет, а у меня есть. Мне придётся делать всё самому, – натягиваю капюшон поглубже, пока Джо выезжает из укрытия.

– Я думаю, что они не так умны и не считают Рейчел опасной. Он хочет убедиться, что Рейчел ничего не скажет Санте и, возможно, ожидает ссоры или чего-то в этом духе. Тогда сообщит об этом шофёру, который тут же заберёт Санту и увезёт её. Но Рейчел держится, – потираю подбородок, размышляя и расставляя в уме все пешки в нужном порядке.

– Я же говорил, что она молодец, – довольно заявляет Джо.

Нет, от него не будет никакого проку. Он полностью увлечён этой женщиной и не желает понимать происходящего. Единственный человек, готовый думать – я. Научился за столько лет отключать эмоции и идти по следу, чтобы подать факты брату для дела.

– Здесь они могут потеряться, Ред. Это торговый центр, мы не знаем расположения выходов и входов. Я позвоню ей и…

– Нет, остановись, – перехватываю у него телефон.

– Но…

– А теперь слушай. Ты сидишь здесь и ждёшь, когда я вернусь. Сообщи Мэтью, чтобы он передал Рейчел, сказать Филиппу то, что я отправлю ей сейчас на мобильный. Затем пусть отвезёт её в ювелирный салон, и пусть она там что-то купит. Затем в отель, где снят номер на имя Брэда Иствуда. На ресепшен ей дадут карточку. Она должна подняться в номер, переодеться и спуститься в бар. Ожидать своего кавалера, расслабленно потягивая коктейль. К ней подойдёт мужчина, и она должна с ним заговорить. Я нанял его для спектакля. Если Филипп будет следить за Рейчел, то он увидит, что она непричастна к исчезновению Санты. Ты понял меня? – Напряжённо смотрю на брата, ищущего что сказать.

– Джаред, ты же не собираешься выйти сам и засветиться? – Шёпотом спрашивает у меня.

– Засветиться нет, но выйти да. Это то, к чему я готовился и точно распределил роли. Жди меня и следуй моему плану. Хорошо?

– Хорошо, ты должен был мне рассказать. Я не имею понятия, чего ожидать теперь.

– За Сантой следят, и парень вошёл в торговый центр две минуты назад. Я умею маскироваться и скрываться, это мне удаётся лучше всего, поэтому вряд ли кто-то подумает на мёртвого человека. И ещё одно, объедешь здание и остановишься у северного выхода. Нас никто не заметит, а теперь я пошёл, – не дожидаясь его ответа, тянусь на заднее сиденье и подхватываю пакет, затем открываю дверцу и выбираюсь под дождь.

Я так и думал, что всё буду делать сам. Это моя игра, моя война и моя победа. Только сам смогу вытащить её, другие не чувствуют того, что я. И моё умение выстраивать чёткие планы, работать с техникой – друзья сейчас.

Вхожу в торговый центр и достаю мобильный, проверяю местонахождение Рейчел. Направляюсь в стоковый магазин и вхожу в одну из примерочных. Достаю из пакета табличку, а остальное оставляю за шторкой. Вешаю табличку на неё и оглядываюсь по сторонам.

Набираю Рейчел.

– Да, Брэд, – моментально отвечает она.

– Скажи ей, чтобы шла к третьему бутику и купила для тебя бельё. Как только она выйдет, ты тут же уходишь из торгового центра. Мэтью тебе всё объяснит, – бросаю в трубку и отключаюсь.

Выхожу из магазина и направляюсь к выходу. Мимо меня пролетает Рейчел с пакетами, а я делаю вид, что рассматриваю витрины. Наблюдаю, как ты заходишь в магазин, и иду туда же. Парень входит первым в бутик, а я за ним. Подхватываю несколько женских халатов и направляюсь к бюстгальтерам, где ты уже выбрала пару комплектов и идёшь мне навстречу. Не отклоняясь, наоборот, полностью уверенный в своих действиях, толкаю тебя. Прости, сладкая, я знаю, что тебе немного больно, но придётся вытерпеть и это. Ты издаёшь тихий вскрик, и твоя сумочка летит на пол, рассыпая содержимое.

– Чёрт возьми, смотри куда ты идёшь! – Ты возмущённо отбрасываешь от себя бельё и наклоняешься, чтобы собрать содержимое.

– Прости, – шепчу, помогая тебе, и передаю телефон.

– Как таких пропускают сюда? Понаехали, – кривишь нос и зло отталкиваешь меня, чтобы пройти к кассе.

Улыбаясь, выхожу из магазина, словно оскорблённый и униженный твоими словами, под тихие перешёптывания посетителей, и достигаю до ближайшей урны. Бросаю туда твой мобильный, который ты не заметила, как я подменил.

Достаю свой и набираю сообщение:

«Санта, у меня есть для тебя подарок. Но для этого тебе придётся немного приодеться».

Ей придёт это послание от абонента «Филипп», как он и записан у неё в телефоне. Нет, я точно в этом не уверен, но она рассеяна, её внимание и память сейчас не помогут разобраться в подмене, поэтому она отправляет мне ответ:

«Конечно, любимый. Рейчел куда-то ушла, и я с радостью выполню любое твоё желание».

«Прекрасно. Ты должна войти в бутик „Кензо“. Выбери себе пару нарядов и войди в примерочную в конце зала. Я для тебя её забронировал, и там висит табличка „Закрыто“. Там ты увидишь пакет. Это мой подарок, который должна обязательно надеть весь. И как только получишь от меня сообщение, то выйдешь из магазина. Хорошо?»

«Как это странно, Филипп. Ты раньше не любил подобные игры», – приходит моментально, пока я наблюдаю, как Санта и тот, кто следит за ней, выходят из магазина женского белья.

«Я готов измениться ради тебя», – и я говорю правду. От себя. Я готов к любому безумству, даже быть честным, даже стоять среди людей в кепке и в капюшоне, не слышать их слов и прекратить бояться показать своё лицо.

Подхожу к бутику, где скрылись двое, и через стекло смотрю, как ты с улыбкой выбираешь две вешалки с платьями. Ты как будто ничего не замечаешь, находишься в прострации, готовая следовать любым приказам, исходящим от Филиппа. И я спасу тебя из ада.

А теперь предстоит выключить одну из камер, которая направлена на примерочные. В целях безопасности. Я угробил на это пару часов, чтобы точно знать – всё получится, и не будет осечки. Забираюсь в программу и нахожу нужную видеокамеру, меняю параметры, останавливая её, чтобы картинка с изображением Санты, которая вошла в примерочную, продолжала висеть. Дублирую задачу – ещё на три камеры в этом магазине. Пришло время выигрывать.

Вхожу в бутик и нахожу глазами парня, делающего вид, что рассматривает одежду. Мне нужна жертва. Любая жертва, которая сейчас переживает кризис. А так как женщинам не особо нужен повод, чтобы найти в себе изъяны, то можно выбрать любую. Но сейчас мне нужно нечто другое. Направляюсь к кошелькам и подхватываю один. Иду прямо на парня, останавливаясь сзади него, и незаметно бросаю в карман вещицу.

Мой рост позволяет мне скрыть преступные действия, как и отключённые камеры. Поэтому остаётся совершить последний удар.

– Мисс, простите, – обращаюсь к кассиру.

– Добрый вечер, чем могу вам помочь?

– У меня есть подозрение, что вон тот парень что-то украл, – шепчу, удивлённо отмечая, что девушке всё равно как я выгляжу. Она даже не изумляется незнакомцу в кепке и в капюшоне, скрывающему своё лицо. Только вытягивает шею, чтобы увидеть вора.

– Он сейчас якобы рассматривает джинсы, но долго крутился у аксессуаров в женском отделе, – добавляю я, указывая пальцем на парня.

– Боже, правда? – Она подхватывает телефон.

– Проверьте, – предлагая ей, выхожу быстро из магазина и достаю мобильный.

На достаточном расстоянии наблюдаю, как охрана подходит к нему, и начинается потасовка. Он пытается отбиться, когда у него находят товар. Его должны сейчас провести в отдельную комнату, и он не увидит ничего из того, что произойдёт.

«Выходи. Тебе нужно пройти к северным дверям, и я буду ждать тебя в чёрном „Ауди“. Она будет стоять прямо напротив выхода», – отправляю сообщение и сам иду к назначенному месту.

Сейчас камеры выключены, и Санта выйдет незамеченной, а белый парик, широкая шляпа и неприметные цвета в одежде сделают её неузнаваемой. И даже если Филипп следит за ней по мобильному телефону, а я думаю, это так, то он будет видеть, что она находится здесь. Рейчел должна была уже позвонить ему и сообщить, что на этом всё. Ей больше не нужна сестра, и она уезжает, а та решила задержаться.

– Чёрт, Ред! Я чуть с ума не сошёл! – Как только опускаюсь на заднее сиденье, включаю камеры и проверяю датчик движения точки. Санта уже направляется сюда.

– А теперь открой бардачок и дай мне пакет, – резко прошу Джо, следя за выходом.

– Там ничего… что это такое? – Он бросает мне необходимое, которое мне пришлось заранее спрятать, и я достаю оттуда марлю, пропитанную хлороформом. По салону разносится сладковатая вонь.

– Сейчас повернись и будь готов стартовать. Не останавливаясь, ты понял меня? Не обращая внимания на то, что будет происходить здесь, – Санта выходит из торгового центра, останавливается и хмурится.

– Ред…

– Я сказал, заводи мотор! – Повышая голос, тянусь к двери и распахиваю её, позволяя тебе увидеть машину.

Адреналин подскакивает в крови, когда ты подходишь к «Ауди» и опускаешься в салон.

– Боже, Филипп, какой ужасный маскарад. Ты же знаешь, как я ненавижу светлый цвет волос, – твой голос мне незнаком. Ты говоришь с нотами ненависти, раздражения и выше, чем обычно.

– Поехали, – захлопываю за тобой дверь, как Джо даёт по газам.

– Что? Что здесь происходит? Кто вы такие? – Ты испуганно бегаешь глазами по мне и по брату, ведущему машину.

– Прости, но теперь ты в безопасности.

Обхватываю тебя одной рукой за талию и поворачиваю к себе спиной. Кричишь, пытаешься сопротивляться, когда надавливаю марлей тебе на нос. Борешься, но ещё немного и затихнешь. Моей силы хватит, чтобы удержать тебя, чтобы спасти. Прижать к себе и терпеть. Переживать твой аромат так близко, чувствовать нежность и не причинить боль тебе. Но уже слишком поздно.

– Всё, а теперь покружи, чтобы убедиться в отсутствии слежки, – отнимаю руку, когда ты безвольно лежишь в моих руках. Открываю окно и, не заботясь об экологии, выбрасываю марлю.

– Чёрт, ты мог предупредить? – Тихо подаёт голос Джо.

– Нет, не мог, потому что тогда бы ничего не получилось. Свяжись с Джайлсом, – поворачиваю тебя в своих руках. Снимаю парик, а шляпа уже валяется где-то на полу. Пробегаюсь пальцами по твоему бледному и похудевшему лицу.

Мне страшно так сильно наслаждаться женщиной. Мне страшно понимать, что мне это нравится. Мне страшно теперь всё разрушить. Но выбора у меня нет. И хотя бы это молчаливое время я оставлю для того, чтобы просто сгореть в своих эмоциях, держа мой выигрыш в руках. У меня получилось забрать тебя, а теперь предстоит понять, как разорвать дурман, которому ты подвержена. И в этом деле может помочь только опытный врач. Нет, даже не так, человек, знающий все препараты и научивший меня многому. Человек, так и не смирившийся с решением деда умертвить меня. Мужчина, которого я так долго не видел и не собирался этого делать, как и прилетать в эту чёртову страну. Но именно он поймёт меня и поможет.

Глава 23

Джаред

Любовь. Никогда не думал о том, что такое слово может быть в моём лексиконе. Нет, не любовь к похоти, не секс, не жуткое желание обладать кем-то, чтобы усладить собственное эго. Чувство. Из-за него ты уязвим, ты открыт и переживаешь всё острее. За время, пока рядом не было Санты, я понял, насколько скучаю. Мне одиноко, безумно одиноко в своей темноте. Не привлекает больше ничто из того, что я умею. И если бы я ничего не ощущал к ней, то не ныло бы в груди. Не наслаждался бы тихо молчанием и не смотрел так. А я запоминаю снова каждую чёрточку её лица, изгиб губ и высокие скулы. Словно загипнотизированный сижу и не могу двинуться. После стольких дней и разговоров с самим собой. Сейчас, после страха и гонки в никуда, у меня внутри ещё больше опасений, чем раньше. Вот я забрал её, и что дальше? Как всё перевернуть так, чтобы изменить будущее? Я не знаю. Первый раз за всю жизнь я не знаю, кто я такой и кем хотел бы быть. И буду ли.

– Джайлс приедет через пару-тройку часов у него трансплантация или что-то в этом духе, – тихо сообщает Джо, закрывая за собой дверь.

– Хорошо. Тогда придётся вколоть ей снотворное, чтобы раньше времени не очнулась, – отрываю взгляд от Санты, лежащей в моей кровати, и поднимаюсь.

– Она выглядит плохо, – Джо останавливается у постели, пока я достаю из переносного холодильника препарат.

– Да ладно? – Ехидно усмехаясь, открываю шприц и набираю его.

– Ред, прекрати язвить. Я тоже переживаю, и она, действительно, сейчас выглядит плохо. В последний раз, когда я её видел, даже униженную и с болью в глазах, у неё румянец был. А сейчас кожа серая. Ты умыл её?

– Отойди, – отталкивая брата, наклоняюсь к тебе. Закатываю рукав и перетягиваю жгутом руку.

– Мне всегда было интересно, где ты научился ставить уколы? Я-то понятно, мне показали при болезни деда, и я ему делал инъекции.

Надавливаю на шприц, наблюдая, как снотворное медленно поступает в вену.

– После многочисленных операций у меня были жуткие боли. Я терпел до последнего, пока сил больше не оставалось. Вы были заняты, Мёрл тоже, и никто не обращал на меня внимания. Пришлось практиковаться на себе, – сухо отвечая, зажимаю место раны ваткой и сгибаю твою руку.

– Прости, – Джо отводит взгляд. Усмехаясь, выбрасываю использованные вещи в урну.

– Я не в обиде. Вы ждали, когда умру, а я вот выжил, – подхожу к шкафу и достаю рубашку.

– Ред, мы…

– Брось, Джо. Я слышал же, как дед говорил, что лучше бы я умер, чем быть вот таким. В первый день, когда сняли бинты. Ты даже не смотрел на меня, пропал, а в его взгляде сквозило отвращение, как и у медсестёр. Хотя последние должны быть непредвзяты, но, видимо, мой вид был ужасен так сильно, что вызывал тошноту, – обрывая его, стягиваю аккуратно с Санты свитер и одеваю рубашку.

– Я ругался с ним из-за тебя. Пытался убедить его, что ничего страшного не случилось. Да, поначалу мне было так стыдно смотреть на тебя, ведь я идиот думал о предстоящих дебатах и принял мамино снотворное. Если бы не я, то все были бы живы. И…

– Замолчи, Джо. Я не виню ни тебя, ни кого-то другого. Смирился, правда, смирился. И ты мой брат, младший брат, я только так тебя и буду воспринимать. И… – замолкая, пробегаюсь пальцами вдоль рёбер Санты, где видны тёмные пятна. Синяки.

– И?

– Смотри, – отклоняясь немного, показываю Джо.

– Филипп?

– Скорее всего, Милтон. Они уже потемнели и практически сошли. Тот ублюдок предпочитает делать всё незаметно, чтобы только самому знать, – качаю головой, испытывая острую боль в груди. И это тоже страшно понимать, что тебе было ужасно и невыносимо чувствовать насилие. Оно было. Я знаю. Было! И меня разрывает на куски.

Снимаю с тебя сапоги и отбрасываю на пол.

– Ты думаешь, Джайлс сможет узнать, что в ней за препарат? – Тихо спрашивает Джо, словно может потревожить твой сон.

– Сможет, у него здесь много связей, и он говорил деду, что тот не следит за сердцем, когда ему ещё не поставили никакого диагноза, – уверенно отвечая, расстёгиваю джинсы и стягиваю их с твоих ног.

– А это что такое? – Джо не позволяет мне укрыть от его глаз твоё тело, отпихивая меня, и указывая на колени.

– Включи верхний свет, – прошу его, наклоняясь и рассматривая множество тёмных точек.

Джо щёлкает выключателем, и комната озаряется, ослепляя на долю секунды.

– Уколы? – предполагает Джо. Подушечками пальцев вожу по коленям, ощущая вмятины внутри.

– Горох или бобы, – шепчу я, закрывая глаза.

– Не понял.

Шумно вздыхая, закрываю лицо руками, чтобы преодолеть резкую и ядовитую злость, ненависть, желание сейчас же убить его. Хотел бы я быть чудовищем с клыками и когтями, чтобы разодрать горло Филиппа. Наслаждаться, слушая, как булькает его кровь, и оставить подыхать одного.

Я не могу. Не могу смотреть и знать это. Не могу! Это моя вина. Моя. Ты не должна была узнать, что такое горох. Не должна была обманывать меня с самого начала и играть эту проклятую роль. Не должна! Дура. Боже, зачем?

Накрываю тебя одеялом и без слов выхожу из спальни, выключая свет. Как долго? Каждый день? Скорее всего, так и было. Он это сделал с тобой. Ему подсказали, он не так умён в этом виде наказания.

– Джаред, остановись, – мне перекрывает путь брат, ловя меня у выхода.

– Отвали, – рыча, пытаюсь отпихнуть его, но он качает головой.

– Нет, я не выпущу тебя. У тебя глаза, как у безумца. Что это было? Ред, что означает горох? – Повышая голос, толкает меня в грудь.

Туман из ярости понемногу рассеивается, оставляя тянущую боль. Она намного хуже, чем я испытывал. Она сродни той, когда осознал, что мои родители и сестра умирают. Медленно и жестоко сгорают.

Запускаю руку в волосы, желая содрать с себя скальп. Хоть как-то выплеснуть дискомфорт и жажду убить. Я готов стать им, готов к любой жестокости и насилию, только бы отомстить. Это буквально заставляет меня трястись от злости.

– Брат, скажи мне. Пойдём, – Джо толкает меня в спину подальше от двери. Бросаю на неё взгляд. Лучше сейчас, пока я киплю внутри. Лучше сейчас, а потом уже будет поздно. Но Джо вряд ли позволит мне совершить то, что обречёт на вечную тьму. Но не это предотвращает преждевременное убийство. А мысли о тебе. Я должен завершить всё, убедиться – ты будешь всегда защищена, затем меня уже ничто не остановит.

– Выпей, – вкладывает мне в руку бокал с алкоголем. Качаю головой и отставляю его.

– И что случилось? Почему взбесился? – Спокойно спрашивая, садится напротив меня в кресло.

– Ты знаешь что-то о наказании горохом? – Поднимаю на него взгляд.

– Нет.

– Это наказание из средневековья, но порой его используют и в сексуальной теме, только как воспитание. Человека ставят на колени на сухой или мороженый горох. Сначала это, кажется, очень легко, всего минуту или две, а потом превращается в ад. Терпеть такое невыносимо, тебе кажется, что ты сходишь с ума от боли, и больше ничего не остаётся внутри. Ты превращаешься в эту боль, которая не отпускает. Ходить после такого очень сложно. И чем дольше это практикуют, тем опаснее может сказаться на здоровье. Горох со временем раздробит суставы, ноги откажут, атрофируются, и человек захочет умереть сам, – делаю паузу, но не для того, чтобы Джо пришёл в себя, а чтобы самому принять этот факт.

– Ты думаешь…

– Я знаю, что он это делал. Вмятины от гороха не остаются после одного раза, особенно такие. Предполагаю, что это продолжалось долго. Возможно, таким способом, он пытался узнать, что делала Санта на самом деле в Дублине. Она ему не говорила, поэтому он продолжал. Вот причина, по которой она не выходила из дома. И эта же причина, почему он прятал её, чтобы она пришла в себя и ходила нормально к празднику. Он передвинул его не из-за выдуманной болезни, а из-за незнания, происходящего с ней. Она ещё недавно стояла на горохе, свежие следы, и по времени не менее двух часов. Предполагаю, что он связывал её или же что-то делал с ней, чтобы она не двигалась. Обычно очень трудно вытерпеть это время, ноги предают, ты не чувствуешь их, они немеют. И порезы по сравнению с этим цветочки, – замокаю, прочищая горло.

В глазах Джо пробегает сочувствие и раскаяние, он смотрит на меня, а я больше не могу говорить. Нечего. Не хочу думать, что она это вытерпела, и я позволил ему сотворить это. Я.

– Боже, вот же ублюдок. Неужели, у него ничего не осталось человеческого в сердце? – С ужасом шепчет брат.

– Человеческое? Смеёшься? Он убил своих родителей. Из-за него многие лишились жизней. У него нет сердца, и никогда не было, – кривлюсь от отвращения и поднимаюсь на ноги.

– И у меня тоже его нет, раз я позволил ему забрать её и продолжить насилие с особой жестокостью. Если бы я не создал тот мир, которого не существует для нас с ней, то всё было бы проще. Не для меня, для неё. А он подозревал что-то, возможно, кто-то из девочек оставил отметины на её коже или же нечто непоправимое. Не знаю, я не помню ту ночь в деталях, не хочу даже вспоминать. Мне гадко от самого себя, и следующий человек, который должен навсегда закрыть глаза после Филиппа, это я. Не заметил, как превратился в него, только называя принуждение – страстью.

– Ред…

– Джо, ожидай Джайлса и приведи его в спальню. Затем поезжай к Рейчел. Пусть Мэтью заберёт её, и не теряй времени. Посмотри на меня и не совершай ошибок. Если хочешь её, то не бойся пробовать. Я был полон страха, и из-за него пострадала она. Не повторяй моей глупости.

Выхожу из гостиной и поднимаюсь по лестнице. Мне нужна тишина. Мне необходимо время, чтобы понять и принять всё. Только в моих силах спасти Санту, и я должен прекратить давление в груди. Должен, иначе всё рухнет. Я не смогу довести дело до конца, не смогу сказать ей правду и ожидать вердикта. А я должен. Пусть мне будет так же больно, как и ей. Я хочу этого. Хочу наказать себя, но снять с неё это бремя, которое она не заслужила.

Возвращаюсь в спальню и тихо подхожу к постели. Он, скорее всего, морил тебя голодом, пока ты стояла на коленях. Унижал именно так, не позволяя даже сходить в туалет. Да, я знаю такого рода экзекуции, слышал и читал. Но не думал, что познакомлюсь лично с последствиями.

Отбрасывая одеяло, провожу пальцами по стройным, нет, уже болезненно худым ногам и останавливаюсь на коленях. Мне больно. Да, другого слова я не подберу. Мне так больно за тебя. Больно за то, что моя любовь тоже уродлива, как и я. А ты навсегда останешься для меня идеальной.

Касаюсь губами твоей прохладной кожи, испытывая муку. Только так у меня есть возможность насладиться чувствами. Моими. Увидеть их. Узнать их. Привыкнуть к ним и не бояться. Приходит время, что страхи отступают, когда дело касается боли. Страх по сравнению с душевной мукой ничто. Просто пепел, который унесёт ветер, оставив тебя одного обнимать и слушать тишину.

– Всё будет хорошо, обещаю. Я рядом, сладкая моя, – целую тебя в лоб и опускаюсь на пол рядом. Как собака, охраняющая хозяина. И я буду таким, мне не стыдно и не унизительно.

Я до сих пор не могу поверить, что ты здесь. Я не знаю как вести себя с тобой, даже спящей. Я хочу поцеловать тебя, обнять и сгореть. Но боюсь, что во сне ты отвергнешь меня, поэтому лучше быть псом, чем раньше времени разрушать надежду.

– Ред? – В комнату входит Джо, и я распахиваю глаза, оказываясь в кромешной тьме.

– Да, – голос ещё сильнее хрипит, чем раньше, а связки скрипят, принося натянутость в горле.

– Джайлс подъезжает, – сообщает брат.

– Хорошо. Спасибо, – включаю настольную лампу, убеждаясь, что ты ещё спишь.

– Я звонил Мэтью. Филипп, действительно, следит за Рейчел, она, как ты и потребовал, сейчас в баре и ожидает Брэда.

– Нужно увезти её, потому что отсутствие Санты уже довольно длительное, и Филипп может причинить боль и Рейчел. Поэтому поезжай к ней и забирай. Чуть позже я решу всё с гостиницей, но Рейчел забирай сейчас. Неизвестно, что ещё придумает его дружок. Не хочу, чтобы было поздно. Санта мне этого не простит, точно не простит, если с сестрой что-то случится по моей вине.

– Мы справимся, Джаред. Всё получится, – Джо подходит ко мне, и я поворачиваюсь к нему.

– Получится, другого мы не знаем, так? Мы все дела выигрываем вместе. Ты и я. Но это будет моё последнее дело, больше я не хочу быть причастным к твоей жизни. Ты должен лететь сам.

– А я решил, что с меня хватит разводов, это тоже будет моим последним делом. Дальше выберу другое направление, где любовь не превратится в пустой звук, – улыбаясь, он кивает мне, и я отвечаю тем же.

Я горжусь, что у меня такой брат. Благодарен ему за всё, что он вытерпел от меня. Наверное, другой причины жить у меня не было, как только он. Я был нужен ему, а оказывается, он был нужен мне не меньше.

Внутри дома раздаётся писк.

– Тогда до встречи, мы будем утром. Придумаю что-нибудь, тем более отражатели вряд ли помогут им выследить нас, – брат, подмигивая, выходит из спальни.

Он прав, отражатели номера машины невозможно отследить по камерам, но есть вероятность записать. Потом пробить их по базам данных и узнать, что арендованы. Далее, вычислить имя и понять, что такого человека не существует. Онлайн-заказы редко проверяют точность данных, им важнее получить деньги, а они у нас есть. Но, если быть немного умнее, то можно обратиться с официальным заявлением в полицию, и там уже они могут пробить людей, которые пользовались машинами. Но вряд ли Филипп будет светиться и явно эту ночь проведёт так, как я ему желаю. В страхе.

На губах играет гадкая улыбка, когда ощущение того, что я больше не один, переключает внимание. Медленно поворачиваю голову, встречаясь с входящим стариком.

– Джайлс, – шепчу я, встречаясь с его глазами.

– Боже, Джаред! Мальчик мой, это ты! Я не поверил поначалу Джоршуа, но это ты, – на секунду зелёный взгляд, очень похожий на мой, превращается в блестящую радость слёз.

Джайлс преодолевает расстояние за несколько мгновений для его возраста восемьдесят с хвостиком, и я оказываюсь в его объятиях. Запах, который мне запомнился, до сих пор присущ ему. Радость, которую видел только в его глазах, снова наполняет верой меня.

– Чёрт возьми, сколько лет я тебя не видел? Как ты изменился… мальчик мой, как же я счастлив встретиться с тобой хотя бы перед смертью, – отклоняясь назад, смущаюсь, замечая мокрые дорожки слёз на его морщинистом лице.

– Прекрати, не хорони себя раньше времени. Ты, в отличие от деда, точно следишь за собой, – натягивая улыбку, освобождаюсь от его рук. Всё же десять лет, это достаточный срок, чтобы испытывать натянутость в отношениях.

– Я, в отличие от этого мёртвого засранца, который не послушал меня, прислушиваюсь к врачам, – едко замечает он.

Он близнец моего деда, и такого рода вещи, как чёрный юмор, мне передались от него. Да, это повторяется через поколение. И Джайлс был для меня дедом больше, чем родной. Он учил меня многому, знакомил с разными аспектами жизни и никогда не испытывал отвращения, глядя на мои ожоги. Наоборот, он пытался найти для меня выход. Но я уже не видел никакой причины для этого.

– Ты живёшь среди врачей.

– До сих пор не могу прийти в себя. Ты в Лондоне. Насколько я знаю, ты не из тех, кто по доброй воле приедет сюда. Что случилось, Джаред? – Прищуривается, словно сейчас начнёт журить меня, как это было в детстве.

– В общем, вот, – указываю рукой на кровать, где лежит Санта.

Джайлс переводит туда взгляд, а затем на меня. Потом снова на девушку. Отставляет чемоданчик и подходит ближе к кровати.

– Так, а ну-ка говори, куда вы, два неразлучных попугая, вляпались снова? Я так и думал, что Джо затевает что-то. Сначала просил узнать, не было ли отчётов о смерти в Веллингтоне, теперь ваше прибытие сюда. Но у него не такой склад ума, как у тебя, к тому же Джо всегда хотел повторять всё за тобой, поэтому главный в этом всём ты. Мэтью тоже здесь?

– Да.

– Бинго, я прав, как всегда. Вы определённо куда-то попали. Куда, Ред? И что это за бедная девочка, которую ты измучил до такой худобы? – Полный возмущения упирается кулаками в бока, но это вызывает улыбку.

Вот же чёрт старый, я скучал по нему. По вот этому нраву, по возможности дать всё объяснить. Хоть они с дедом и похожи, но Джайлс всегда выслушивал меня, размышлял и давал верные советы. И именно я стал тем, кто рассорил их десять лет назад. Дед умер, так и не попрощавшись с братом. А тот даже не приехал на его похороны. Да, я испытываю вину, смотря на старика в чёрном пальто и костюме, но, может быть, сейчас пришло время для меня понять всё своё прошлое.

– Это не я, Джайлс. Это её муж, и…

– Так, она ещё и замужем?! Вот сколько раз я тебе говорил: секс сексом, а браки не рушить. Ты должен был это запомнить, Джаред, – отчитывает меня. Закатываю глаза и молча, подхожу к постели. Отбрасываю покрывало.

– Её муж ублюдок и насильник. Вот, следы от гороха. Сам глянь, она стояла на нём, по моим предположениям, каждый день по два – три часа, а то и больше. Помимо этого, он пичкает её какими-то наркотиками. Под ними она всё забывает, теряется, и он заставляет её делать и говорить то, что хочет. Я должен узнать, что это за наркотик, и как вывести его из организма прежде, чем она проснётся. У нас очень мало времени. Дед, помоги мне спасти её.

С минуту смотрит на меня, взвешивая своё решение и его последствия.

– Она любит меня. Она видела меня вот такого. Ты был прав. Помнишь, когда-то ты сказал мне, что не все женщины будут бояться моих шрамов? Найдётся одна, которая примет вот такого урода. И я не хотел искать её, не желал обрекать на жизнь в ночи, на незаконное существование. Но всё же, нашёл. И я прилетел сюда ради неё. Пожалуйста, – добавляю я, метко надавливая на нежную сторону Джайлса. Да, это нечестно, но без него я дольше буду барахтаться в этом всём и потеряю необходимое время.

– Хорошо. Что я должен знать ещё? – Сдаваясь, Джайлс разворачивается, чтобы принести свой чемоданчик, а я победно улыбаюсь.

– Он насиловал её. Анально. У неё была зависимость от алкоголя, и это тоже дело его рук. Шрамы и порезы от его ненависти к ней. В общем, он хочет её убить. Сначала план был прост – свести с ума и превратить в сумасшедшую. А теперь же он планирует сделать её беременной, но чтобы не выжил никто. И последний раз, когда я её видел, она была под наркотиками. Таблетки. Он даёт ей таблетки, от которых она тупеет. Она теряется во времени и не понимает, где находится. Её мысли лихорадочны. Нужно, чтобы ты взял кровь на анализ и проверил её как можно быстрее, – выкладываю всё, стараясь избегать имён. Иначе, Джайлс откажется. Вряд ли он не слышал о Филиппе Ричардсоне, раз живёт более сорока лет в Лондоне. Он мне голову оторвёт, а вот последней хотелось бы воспользоваться в будущем.

– Нужен анализ мочи, если он пичкал её этим препаратом сегодня, то кровь может не показать этого. А вот моча даст картину яснее. Поэтому лучше отвернись, вряд ли ты потом захочешь эту девушку, – сбрасывая пальто, старик растирает между руками дезинфицирующее средство и достаёт перчатки.

– Я буду хотеть её в любом состоянии, – усмехаюсь я, упрямо складывая руки на груди.

– Снотворное? – Распаковывая какие-то трубочки, спрашивает меня.

– Да. Примерно три с половиной часа назад, – наблюдаю, как задирает мою рубашку на тебе и хватается за трусики.

– А вот это…

– Джаред, я уже импотент, поэтому её чести ничего не угрожает, – смеётся Джайлс из-за моей попытки остановить его раздевать мою женщину.

– Я так понимаю, что твои чувства тоже взаимны?

Решаю проигнорировать этот вопрос.

– Чёрт, я догадался. Да ладно?

Прислоняясь к стене, нервно потираю подбородок, пока он устанавливает мочевой катетер. Мне непротивно смотреть на это, потому что я считаю, что ничего нет ужасного в том, что естественно. Клизмы перед анальным сексом, и я обучал им многих. Несварение, в конце концов. Рвота. И это не вызывает отвращения, наоборот, я с каждой минутой убеждаюсь, что хочу эту женщину сильнее. Да, немного ревную к тому, как нежно и аккуратно Джайлс к ней прикасается, и никакой катетер не вызовет отвращения у меня к ней. Вряд ли я, вообще, смогу испытывать такие чувства к Санте. Да, я жалок. Но внутри. И мне не стыдно быть таким.

– Я его оставляю, не смей снимать до моего возвращения. Она может проспать долго, если в ней препарат, содержащий какие-то похожие элементы. Поэтому лучше так, чем она обмочит тебе постель, – Джайлс складывает пробирки с кровью и баночку с мочой в чемодан.

– Хорошо. Когда будут результаты?

– Не менее трёх часов. К сожалению, я не могу подогнать действие проявителей, некоторые дают хоть какую-то информацию через определённое время.

– Я буду ждать, – киваю ему и провожаю до двери.

– Ещё бы ты не ждал меня. И поверь, я ещё не закончил разговор. Я тебя знаю, Джаред, ты хитрее и умнее брата, но меня не проведёшь. Ты моя копия, за это я и люблю тебя, – хлопает меня по щеке, а я уворачиваюсь от его руки.

– Не теряй времени, – практически выталкиваю его за дверь. – Как приедешь, сразу поднимайся ко мне.

– Наглый, забыл добавить, наглый мальчишка, – бубнит Джайлс, направляясь к лестнице.

И пусть не видит, что улыбаюсь, но мне этого хватает, чтобы убедиться – я чертовски скучал по нему. По нашим разговорам, по жизни. Я хочу, наконец-то, очнуться. Хочу забыть, как отвратителен запах дыма, и любить. И у меня есть такая возможность. Теперь я её не упущу. А сейчас предстоит писать новую речь, следить за Филиппом и ждать.

Глава 24

Джаред

Ответственность. Мне не знакомо это свойство. Человек, которого похоронили заживо, не имеет ничего, чтобы отвечать за последствия. Обещания запрещены. Будущего нет и быть не может. Вечная темнота. Лёгкие развлечения, не влекущие за собой никаких нитей, чтобы скрепить уверенность – ты жив. Потеря личности и прав, которые подарены с рождением. Ничего. Я не был подвержен мукам совести, считая, что всегда всё просчитываю верно. Это выработалось с особой чёткостью, но, оказывается, человек не всесилен, даже не имеющий личности. Он предполагает, уверенный, довольно наблюдает за происходящим, что всё идёт по плану. Осечка. Самая глупая и губительная. Я начал чувствовать, и теперь всё превращается в длительное ожидание результата.

– Ты сказал, что не более трёх часов, – раздражённо, напоминаю, входящему Джайлсу.

– Всё оказалось хуже, чем ты и я могли себе представить, Ред. К тому же я уже не в том возрасте, чтобы проворачивать незаконные операции быстро, – старик бросает на меня взгляд, напоминающий о том, что мне следует вспомнить о терпении и не торопить его.

Но разве это в моих силах? Нет. Филипп ведёт себя странно, не появляется, не звонит Рейчел, хотя явно должен понять – Санта убежала от него. Он не поднимает шума, и это меня напрягает. Спокоен, когда я весь на пике нервозности. Семь часов и сорок девять минут я наблюдаю за точкой, не двигающейся из дома. Я провернул идеальный план, но мысли о том, что что-то упустил, не дают покоя. Проверил всё, даже камеры, заявления, результаты. Ничего не выбилось из графика и системы. А этот ублюдок притих.

– Сначала я сделаю то, что должен, а затем поговорим, – возвращаю своё внимание на Джайлса, достающего из большой дорожной сумки складной штатив для капельниц.

– Это необходимо? – Тихо спрашиваю его.

– Крайне. Организм истощён. Настолько истощён, что это может привести к летальному исходу. – Кивая, устанавливает на штатив две бутылочки и протыкает их, соединяет и блокирует растворы. С отлаженной чёткостью прокалывает вену Санты и закрепляет иглу.

– Что там?

– Не мешай, зрение подводит. Сам выставь размер капель, средний, – потирает переносицу и выпрямляется. Подхожу к капельнице и делаю всё так, как он просит. Нет названий, и я могу лишь догадываться. Последнее делать мне крайне не хочется. Ошибиться не в моих правах сейчас.

– Итак? – Поворачиваюсь к нему, ожидая вердикта.

– Анализ крови ужасен. Анемия. Снижение уровня эритроцитов. Повышенные лейкоциты. В общем, всё плохо. Помимо этого, в её моче содержится белок, что свидетельствует о воспалении, но также может говорить об употреблении наркотиков. Но вот странно, что в крови их нет, только высокий уровень тизерцина. Я просмотрел множество препаратов, и все они психотропные, влияющие на головной мозг и восприятие. Такой вид лекарств выписывают только по рецептам людям, находящимся в психиатрических клиниках. Тем, кто уже потерян, чтобы подавить агрессию, волю и превратить в овощ. Ещё выявлен ксанакс, – делает паузу, пока я вспоминаю медицинские значения и пытаюсь как-то понять его заумную речь.

– Странно то, что всё это должно успокаивать человека, прекращать галлюцинации, невротические и реактивные депрессии. Но при повышенной дозе, которая содержится в её крови, они становятся опасными для организма. Алкоголь в таких случаях запрещён, а она его употребляла сегодня. При смешивании это вызывает сильный наркотический эффект, где всё превращается в фильм, за которым человек наблюдает. Он не может контролировать свои мысли, а воспринимает и впитывает в себя любую информацию, веря в неё. Когда она приняла таблетку, то организм заблокировал агрессию, превратив девушку в пластилиновую куклу. Добавить пару капель спиртного и всё – она превращается в робота, выполняющего то, что ей скажут.

– А если алкоголя больше? Намного больше, чем пару капель?

– То это становится препаратом, не позволяющим двигаться, а только видеть всё происходящее, как во сне. Он отупляет, и не даёт разумной оценки. Человек находится в подвешенном состоянии, воспринимая происходящее, словно кошмар. И наутро, когда алкоголь частично испаряется, в крови остаются препараты, не позволяющие вспомнить о том, что было накануне. Но всё это вызывает зависимость похуже наркотиков. Человек превращается в безвольного раба желаний оказаться там, где ему хорошо. А если над ним надругались или насильственно принудили к чему-то, то он рвётся усилить эффект иллюзии, не воспринимая ничего из окружающего его мира. То есть попросту не замечает, что творится вокруг него, он только жаждет достигнуть наркотического дурмана.

– Поэтому она считала, что зависима от алкоголя. Она пила, много пила, но без таблеток, он не давал ей того эффекта, к которому она привыкла. Откуда этот сукин сын мог узнать обо всём? – Сжимаю кулаки, не имея возможности поверить, что Филипп так умён.

– Предполагаю, что ему подсказали или же он это видел когда-то. Возможно, его мать принимала ксанакс и выпивала, становилась более мягкой к нему и понимающей, а наутро ничего не помнила. Таких вариантов много, но достаёт он эти препараты незаконно. Если их выписывают человеку, то он состоит на учёте и постоянно подвержен медицинским проверкам, – отвечает Джайлс.

– Вряд ли он хотел засветиться в таком амплуа, но водил её к психотерапевту или же, подкупил его, а оттуда у него же, мог купить препараты.

– Может быть, и так. Поэтому сейчас единственный вариант – влить ей физраствор с витаминами, чтобы не снести обмен веществ и омыть кровь, выбить из неё психотропный элемент. Хотя это нужно делать не один раз, чтобы избавиться от зависимости, и на долгое время забыть об алкоголе, потому что такого рода вещества не исчезают быстро, они проникают глубже.

– Но сейчас… это всё поможет ей выйти из наркотического состояния и хотя бы немного очнуться? – С болью смотрю на твоё бледное лицо.

– Да, немного поможет. Она лишится основных элементов, но память не будет чистой. Она превратится в разорванную схему.

– Есть вероятность, что последние события исчезнут из её памяти?

– Не могу ответить на этот вопрос, Джаред. Мозговая активность человека непредсказуема, и не угадать, что он будет помнить, а что пока будет таиться в глубинах сознания.

– Она вспоминала без этих препаратов о прошлом, когда что-то повторялось.

– Верно, зрительная память. Она подбрасывает картинки, и их можно превратить в цепочку. И чтобы ускорить работу головного мозга, следует преподнести вещи, которые уже были в прошлом. Это позволит зацепиться за них, и вытянуть воспоминания. Но это опасно, потому что реакция может быть ненормальной, психически ненормальной, особенно при таком состоянии, что у неё. Есть и плюс, – удивлённо поворачиваю голову к Джайлсу.

– Если человек был относительно здоров, не имел невроза и психических расстройств, то действие лекарства недолгое.

– Поэтому он пичкал её каждый день, – ловлю его мысль.

– Да, чтобы не дать разуму и организму бороться. Но если оборвать приём препарата на длительное время…

– На неделю?

– Это довольно много, чтобы организм обрёл силу и вырабатывал защитные атомы.

– Она принимала их, но её вырвало, – вспоминаю слова Рейчел.

– О чём я и говорю. А потом она… – Джайлс предлагает закончить.

– Она стала снова куклой, поверила в несуществующие вещи, но при приёме алкоголя всё исчезло, оставив её верящей в своё сумасшествие.

– Потому что организм не дал впитаться в кровь лекарству, только слабо и ненадолго. Алкоголь в этом случае убил нейроны головного мозга, которые были подвержены этой гадости, оставив живые клетки. И она очнулась, как будто проснулась в другом мире, не понимая, что происходит вокруг. Порой сложно объяснить научно, почему всё происходит именно так, а не иначе. Разум – интересная вещь, он тоже имеет силу и желание бороться за здоровую жизнь. Но эти игры с психотропными веществами, то увеличивающимися, то уменьшающимися, могут, действительно, привести к сумасшествию, и ещё хуже – к летальному исходу. Сердце не выдержит из-за скачков давления и тахикардии.

– Понятно. Теперь мне всё ясно, и это лишь подтверждает догадки о его первоначальном плане. Он хотел её превратить в больную, упечь в лечебницу и там заплатить, чтобы её убили. А он бы продолжил жить вдовцом и наслаждаться убийствами, – зло шиплю я.

– Я даже спрашивать не буду причин, по которым эта девочка стала для мужа мишенью, – усмехается Джайлс.

– И не спрашивай. Что ещё я должен знать?

– Когда она очнётся, то будет хотеть пить. Возможны тошнота и головокружение. Я привёз лекарства, это витамины, которые она обязательно должна употреблять. Рецепт тоже оставлю, но это ещё не всё.

Выжидающе смотрю на Джайлса, замечая, как по его лицу пробегает мрачная тень.

– Она беременна.

На секунду всё леденеет внутри. Это выстрел прямо в грудь, от которого подаюсь назад.

– Беременна? – Переспрашиваю его.

– Верно. Срок…

– Вот ублюдок. Он сделал это. Он переметнулся ко второму плану. Я готов убить его прямо сейчас, – перебивая Джайлса, сжимаю руки в кулаки. Невозможно контролировать себя. Моя женщина не может быть беременной от этого подонка, он отравляет её, забирает у меня, а я не собираюсь следовать планам Филиппа.

– Это можно… от этого можно избавиться? – Подхожу к Джайлсу, а изо рта вырывается хриплое дыхание.

– Да. Я предполагал, что ты это спросишь. Срок маленький. Примерно две с половиной недели, и мы сделаем ей укол, который спровоцирует выкидыш, – пока он говорит, его слова застревают в моей голове.

– Подожди, какой ты сказал срок? – Сглатывая от страха, перевожу взгляд на тебя.

– Сложно понять по таким данным, но больше двух недель. Она точно беременна, я провёл несколько анализов, и все они дали один результат. С момента зачатия прошло не менее двух недель, но и не более четырёх. Срок варьируется между двадцатью тремя и шестнадцатью днями, – пока говорит, не обращает внимания, как я медленно отхожу от кровати.

– Плод слаб, и при таком анамнезе может не выжить. Да и есть ли причины, чтобы он это делал?

Пытаюсь дышать, осознавая всю катастрофичность ситуации, которая происходит сейчас во мне. Беременна. Это… невозможно. Чёрт возьми, так не должно быть.

– Так что, пока она будет находиться во сне, как раз и произойдёт выкидыш. Не волнуйся, это будет только неприятно и немного больно, но не то что она уже пережила, – монотонный голос Джайлса остаётся где-то за пределами сознания.

Больше двух недель. Беременна. Внутри тебя ребёнок. Не Филиппа. Он мой! Это мой ребёнок! Ты была со мной в этот период времени. Но… нет, я же подстраховался. Я защитил себя от последствий. Беременна от меня! Это моя вина!

Ужас, наполняющий разум, приводит меня в панику. Я вижу, как Джайлс продолжает что-то говорить, ударяет пальцами по шприцу, выбивая пузырьки.

– Нет… нет, подожди, – хриплю и подлетаю к нему. Не контролируя себя, применяю больше силы, чем должен, и Джайлс чуть ли не падает на пол, вместе со шприцем.

– Ты с ума сошёл, Джаред? Ты что творишь? – Возмущённо повышает голос, а моё внимание приковано к твоему лицу.

Я не думал, что всё может быть так. Я не распланировал такой исход. Я… мне страшно. До жути страшно поверить в это.

А ты такая бледная, словно ещё немного и умрёшь. Я не могу… прости. Прости меня.

– Джаред, когда ты с ней спал в последний раз? – До меня доносится голос Джайлса. Делаю вид, что не слышу и опускаюсь на постель.

– Чёрт, ты идиот? Это твой ребёнок, да? – От подзатыльника, подаюсь вперёд, но всё внутри тихо. Шок.

– Сколько раз я тебя учил: предохраняйся. Беременность – это лишь капля, а вот заболевания! Смертельные заболевания! Вырос, а мозги твои где? И теперь ты должен избавиться от этого плода, ты…

– Замолчи. Замолкни, – рыча, подскакиваю на ноги и забираю из его рук шприц.

– Выйдем, – указываю головой на дверь, и не дожидаясь старика, первым оставляю спальню позади.

Спускаюсь вниз и сворачиваю в мрачную небольшую комнату, включаю лампу и кладу шприц на столик.

Дышу. Стараюсь это делать, чтобы побороть ледяной пот, скатывающийся по спине. Я всего мог ожидать, но не такой подставы от самого себя. Как? Почему? За что ей всё это?

– Я слушаю, Джаред. Как так получилось, что чужая жена носит твоего ребёнка? Как ты, вообще, мог допустить это? Ты хоть понимаешь, насколько эта женщина может быть поражённой изнутри? Ты должен пройти обследование, чтобы убедиться…

– Она чистая, у неё нет никаких заболеваний, Джайлс. Если ты продолжишь, то боюсь, меня это ещё больше разозлит, и я повышу голос. Меня уже раздражает, что ты считаешь меня глупым мальчиком. Я умею различать запахи и вкусы, и эта девушка чиста, – шипя, поворачиваюсь к старику, расположившемуся за столом в кресле.

– Хорошо, порой влюблённость делает мужчин слепыми и безумными. Я понимаю, что ты сейчас испытываешь потрясение…

– Потрясение? – Издаю нервный смешок. – О, нет, Джайлс, я в панике, потому что помню, как дал ей таблетку после первой проведённой ночи, и она её выпила. Она приняла эту чёртову таблетку, и ребёнка не должно было быть, по твоим словам, и уверениям. Ты выписал мне рецепт, по которому их покупал Джо. Я всегда ими пользовался. Всегда. Выходит, что и пилюли могут давать осечки, раз она беременна.

– Нет, Ред, поверь, я слишком долго работаю с лекарствами и в медицинской сфере, чтобы сводить всё к случаю. Конечно, всегда оставляют процент из ста, что не сработает, но это не тот вариант. Она не пила её, потому что ферменты бы остались в крови, а я не увидел ни единого противозачаточного средства. Понимаешь? Если ты, действительно, дал ей её, то остаётся лишь один вариант. Она решила тебя обмануть, она…

– Это глупость, Джайлс. Она не из тех, кто так поступает. Я не поддамся таким мыслям, потому что знаю её. Да, она упоминала о детях, но была заряжена эмоциями от встречи с новорождённым братом, и всё. Но она умная, она не подвергла бы опасности ребёнка, особенно своего. Нет, я не верю в это. Да и разве изменит факт этот разговор? Нет, – Качая головой от его слов, сажусь в кресло напротив.

– Ладно, но ты должен понимать, что плод может быть больным. Ты подумай, сколько в ней препаратов и ещё алкоголь. Да и тебе ребёнок не нужен. Брось, Ред, не надо смотреть так на меня, потому что я прав. Ты несерьёзен по отношению к женщинам, сегодня одна, завтра другая, а через год уже длинный список. Я же тебя знаю, возможно, сейчас ты влюблён, и тебе кажется, что ты в силах остаться с одной. Но готов ли ты к этому, Джаред? Готов обречь себя на, возможно, больного ребёнка с женщиной, которая имеет зависимость?

Я хочу ответить ему, что готов, что я сам буду решать, и это моя жизнь. Но потупляю взгляд, обдумываю его слова. В чём-то он прав, и я до сих пор боюсь, что чувства угаснут через какое-то время. И беременность сейчас лишняя, у нас и так много проблем, опасностей и недомолвок, а ещё моя ложь, моё предательство. Боже, я не знаю что делать. Я до сих пор не могу принять тот факт, что из-за меня Санта становится ещё более слабой, чем раньше.

– Этот шприц тебе поможет, Джаред. Через пару часов произойдёт выкидыш, ты уберёшь все последствия. Она даже не узнает, что была беременна. Не обрекай себя на ненависть. Вспомни свою бабушку, её насильно заставили выйти замуж за моего брата, и что вышло? Она сбежала от него, отказалась от сына и никогда о нём не вспоминала. Так вот ты сейчас и есть твоя бабушка. Ты вынуждаешь себя согласиться с тем, чего не хочешь. Не ломай жизнь ни себе, ни этой женщине. Вы попали в такое болото, неизвестно ещё выберетесь ли из него, а ребёнок всё убьёт. Не сейчас. Она ещё сможет родить, но не в этот раз, – убеждает меня Джайлс, подталкивая ко мне шприц.

– И это будет честно? Решить за неё? Честно предать её таким образом? Я не бабушка, Джайлс, меня никто насильно не заставляет жениться, но решать один я не имею права. Ты верно сказал, я был неразборчив, выбирал женщин и пользовался ими, чтобы убедиться – живу. Нет, это всё была ложь, я прятался за их страстью, за темнотой. Я построил мир, где стал для всех хозяином. А она… сначала только хотел её, как любую другую. Мне было плевать на её чувства, на последствия. Я добился своего. Потом, я не заметил этого, но мне было больше не одиноко. И больше не хочу быть другим человеком. Собой хочу быть, Джайлс. Я устал бояться, что скажут люди, как посмотрят на меня, и их реакции. Я больше не желаю видеть вокруг себя темноту, только свет, и эта женщина стала для меня проводником к нему. Я не могу решить это за неё. Я не в силах причинить ей боль снова.

– Ох, Джаред, ты сам загнал себя в этот дом. Один я не смог за тебя бороться, против меня было много людей. Но раз ты хочешь этого сам, наконец-то, выйти в люди и начать жить, то я отступаю. Только прошу тебя, взвесь все «за» и «против». Подумай и предположи, какое будущее вам светит. Будь честным к себе и к ней. Хорошо?

– Сколько она проспит?

– Предполагаю, что до вечера. И не забудь, приготовить что-то поесть, ей это будет необходимо. Что бы ты ни решил, знай, – ты это делаешь ради неё.

– Хорошо. Ты уходишь?

– Да, мне уже пора. В сумке ты найдёшь всё необходимое, я её оставляю здесь. Если будут какие-то побочные эффекты, то набери мне. У меня семинар начнётся в десять, а я всю ночь провёл в лаборатории. Надо переодеться. И, надеюсь, что это не последняя наша встреча, – приподнимаясь, треплет меня рукой по волосам.

– Не последняя. Когда всё закончится, я познакомлю тебя с ней иначе, – встаю с кресла и позволяю ему обнять меня. Старые люди очень сентиментальны.

– Подумай, – бросает Джайлс, направляясь к выходу.

Падаю обратно, и мой взгляд переходит на шприц.

Могу ли я так поступить с тобой? Снова предать? Решить твою судьбу за тебя? Я это постоянно делал, только ты и понятия не имеешь об этом. Я всегда был рядом с тобой. Ты не замечала. Но я был. И сейчас могу убить то, что живёт внутри тебя. Ты же приняла таблетку, правда? Я видел. Я дал тебе её и воду. Ты на моих глазах это делала, а вот и последствия. Я не хотел такого для тебя. Понимаешь, я не готов быть отцом. Даже не думал об этом. Да ты вспомни меня, какой я урод и подонок. Я не заслужил и тебя. Не хочу, чтобы тебе было больно. А вдруг, действительно, плод заражён, и он погубит тебя окончательно? Не Филипп, а я, так и не решившийся взять на себя ответственность. И я должен это сделать. Другого выхода нет, я же обещал оберегать тебя от опасности и подарить свободу. Но этого не произойдёт, если ты будешь связана со мной ребёнком. С тем, кто унизил тебя, предал и использовал. Ты не простишь меня, а я не смогу жить, зная, что где-то у меня есть ребёнок, которого я не планировал и бросил. Совесть. Да, как бы ты ни смеялась, но она проснулась. Совершил уже столько ошибок, не разгадал тебя полностью и теперь потерян. Мне нужна ты, Санта, нужна, чтобы научиться чувствовать правильно, жить и вырваться из темноты. Она стала чужой для меня, а ты так близко.

Я не знаю. Не могу взять на себя обязательства, ведь это будет означать, что я абсолютно готов быть рабом. Твоим рабом, но внутри всё ещё слабо сопротивляется. Смертельные конвульсии прошлого. Меня убеждают сделать это, и отпустить тебя. Возможно, это будет лучше? Тебе. Я исчезну, когда придушу твоего мужа, и дам тебе свободу. Ты сможешь делать всё, что захочешь, а ребёнок помешает тебе. Прости меня, но мне придётся решить и за тебя. Прости, Санта. Не предполагал, что я стану самым кошмарным сном наяву для тебя.

Кручу в руках шприц и обдумываю варианты. Нет, я не принял ещё новость, что Санта беременна от меня. Нет, я не готов даже мечтать об этом. Я ни разу не мыслил в эту запретную сторону. Зачем? Джоршуа оставит после себя потомство, а я так и умру один. Есть ли у меня власть убить зародившуюся жизнь? Имею ли я на это право, вообще? Сейчас мне следует оберегать Санту, значит, и сделать выбор за неё. Не так ли? Я слишком долго прятался, а теперь всё свалилось на меня, и никто не поймёт, как мне больно внутри. Как сильно и глубоко я раскаиваюсь и сожалею. Я должен сделать всё, чтобы подарить Санте возможность жить без последствий, которые принёс изуродованный мир сказки.

Делаю глубокий вдох и поднимаюсь на второй этаж. Останавливаюсь перед дверьми спальни и принимаю самое верное решение для неё. Не для себя. А для женщины, которая и так познала достаточно мук, и моё уродство для неё лишнее.

Глава 25

Джаред

– Не понимаю, почему он ничего не предпринимает? – Наблюдаю за точкой на экране, до сих пор находящейся в доме. Филипп за целый день не подал виду, что его жена пропала. Рейчел узнала у отца, звонил ли ему он, но нет. Слежка прекратилась, как и всё вокруг обратилось в тишину.

– Может быть, боится? Ждёт, что ему позвонят с требованием выкупа или шантажа? – Предполагает Джо, дожёвывая привезённую им еду.

– Это странно, а всё что странно означает плохо. Во избежание каких-то эксцессов Мэтью должен вылететь с Рейчел обратно в Дублин. В нашем доме им ничего не будет угрожать, он защищён. И вряд ли Филипп или Милтон полетят туда за ними, – поднимаю взгляд и потираю устало глаза.

– Я не согласен, – брат качает головой. Другого и не ждал.

– Филипп может навредить Рейчел, как-то показать это, возможно, по новостям или в интернете, чтобы Санта увидела и пришла к нему сама. Понимаешь, Рейчел может быть приманкой для сестры? И это необходимо исключить.

– Рейчел с Мэтью здесь, и мы тоже. Позаботиться о безопасности сможем для всех. А если она улетит, то мы не будем в курсе происходящего, отвлекаясь на Дублин.

– Мэтью большой мальчик, и сможет уберечь твою стерву от Филиппа. Но ему нужна Санта, он не остановится, пока она жива, или же пока мы не упрячем его за решётку. Пусть гниёт там. А чтобы завести дело нужно время и чёткие доказательства. Отчёт о наличии в крови Санты наркотика Джайлс обещал подготовить к завтрашнему дню. Далее, нужно убедить Санту написать заявление в полицию о насилии, и всё начнётся. Тогда Рейчел вернётся и подтвердит то, что Филипп пичкал её этим. Помимо всего, в ближайшие дни мне обещали добыть доказательства, что именно таблетки, купленные Филиппом, делают из неё сумасшедшую. И ещё мы не нашли оригиналы видео, и это тоже немаловажно. На всё нужно время, Джо. А отвлекаться на Рейчел я тебе больше не дам, она будет ждать тебя в Ирландии, – отрезаю я, поднимаясь со стула.

– И ты думаешь, всё так просто? Одни нам помогут, вторые, третьи, и всё решится само? – Скептически приподнимает бровь брат.

– Нет, всё крайне сложно, но мы должны придумать хитрый способ превратить дело в национальную проблему, тогда Филиппу не помогут деньги, которых у него уже очень мало. Это должно быть бомбой, под взрыв которой попадут многие, а чтобы сотворить её, я сам должен проверить их дом. К тому же мы можем использовать Стюарта, раз это уже получилось, и сейчас следует попробовать. Преподнести ему на десерт неверность Филиппа и убедить, что он должен помочь, если хочет и дальше наслаждаться беззаботной жизнью.

– Хорошо, твоя взяла, я подумаю. Сейчас поговорю с Рейчел и Мэтью, объясню им ситуацию, и мы снова арендуем самолёт на вымышленную личность, – сдаётся Джо.

– Отлично. Пойду ожидать, когда Санта проснётся, – кивая ему, подхватываю ноутбук.

– Ред, а ты, действительно, решил всё ей рассказать? – Его вопрос заставляет замереть.

– Да, я должен. Больше не хочу обманывать её, и больше ненавидеть она меня уже не сможет, после того, что я сделал. Но правду Санта заслуживает, какой бы она ни была.

– Мне кажется, что это будет для неё последней каплей. Она и так на грани, Ред. Может быть, повременить, пока не оклемается, пока не поправит здоровье и не избавится от зависимости?

– Нет, времени у нас нет на это. Поэтому придётся обличить всего себя и ждать реакции. Другого я не вижу и не желаю видеть. Я устал, Джо, быть тем, кто во всём виноват. И признаю, это так, но хотя бы буду честным подонком.

– Если что, то я здесь и смогу сказать ей, что не только ты замешан в этом, но и я поддержал твою затею. Я тоже виноват.

– Джо, – улыбаюсь ему и качаю головой. – Когда я ввёл тебя в курс дела, то уже было сложно меня переубедить в обратном. Это затеял я, и я же отвечать буду.

– Хорошо, надеюсь, что она простит тебя, и всё закончится благополучно, – старается приободрить, но это лишнее. Я должен пройти через это, чтобы заболело сердце, чтобы ожило.

– Такое не прощается, и я не уповаю на любовь, которую она когда-то ко мне испытывала. Даже она не поможет, и я готов к последствиям. Займись Рейчел и Мэтью. До встречи, – киваю ему в знак прощания и выхожу из столовой.

По моим подсчётам Санта должна проснуться в ближайшее время, и лучше мне быть рядом. Я не имею понятия, что сейчас происходит внутри неё, но всё чисто. Она ни о чём не догадается, не сможет понять, какой ужас происходил с ней, а я попытаюсь принять своё решение.

Захожу в спальню и кладу ноутбук на стол. Вода уже готова, как и витамины, осталось только снять катетер и ждать. Противно ли мне? Нет. Уже ничего не вызывает отвращения, кроме понимания, что я самое жуткое чудовище на всей планете. Проверяю постель на чистоту и отхожу. Опускаюсь на стул и наблюдаю, как твоё дыхание меняется. Моё сердце с такой же скоростью набирает обороты. Тихий и сухой стон срывается с твоих губ. Подскакиваю к тебе и наблюдаю, как трепещут ресницы.

Хочешь что-то сказать, но не можешь. Шевелишь рукой, ища кого-то рядом, и я хватаю её, заверяя, что здесь. Пусть ненадолго, но ты убедишься, как я раскаиваюсь.

– Сладкая моя, – зову тебя, проводя ладонью по щеке, и чувствую, как дрожишь. Мне тоже больно, поверь. Мне так же страшно, как тебе.

Подношу воду к твоим губам, и ты приоткрываешь их, чтобы глотнуть спасительных капель. Но немного, ты измождена, слаба и пережила слишком много, для твоего изнурённого тела.

– Тише, всё хорошо, – заверяя тебя, подношу руку к губам и оставляю поцелуй. Веки распахиваются и тут же закрываются.

– Ред? – Сиплый, севший от такого долго молчания, твой голос меня радует. Нет, не болезнью, а тем, что говоришь.

– Да, сладкая моя. Ты узнаёшь меня? – Тихо спрашиваю тебя, когда ты моргаешь и кривишься. Тяжело дышишь, словно агония продолжает терзать твоё тело. Облизываешь сухие губы и пытаешься понять, что происходит.

– Ред… Джаред. Я пила вчера? Голова раскалывается и тошнит жутко, – шепчешь. Помогаю немного приподняться и сесть, но тебя шатает, и я подхватываю твоё тело, наслаждаясь минутами, где твои глаза больше не под стеклянной пеленой. Они живые, как и я сейчас.

– Нет, ты не пила.

– Что… где мы?

В неярком свете настольной лампы сложно разглядеть обстановку, но она волнует тебя. Значит, всё в порядке. Ты вернулась. Ты в своём уме, и действие наркотика ослабло.

– Что ты помнишь? – Напряжённо спрашивая, отпускаю тебя и отодвигаюсь, ожидая вердикта.

– Я… твоя рубашка, – оглядываешь себя и пробегаешься дрожащими пальцами по пуговицам.

– Да, она тебе больше идёт, – с улыбкой киваю.

– И я голая, – уголок губ приподнимается в лукавой усмешке. А мне больно разрушить это. Я хочу тебя. Хочу сейчас же. Хочу молчать и жить иллюзией, но совесть… она не позволяет.

– Пришлось, – обрывая мысли, перевожу взгляд, только бы не видеть разочарования в твоих глазах.

– Что ты помнишь? Какое последнее воспоминание в твоей голове? – Повторяю вопрос.

– Хм, мы… поругались, а затем… ты перевозбудился, и я в твоей рубашке. Наверное, заснула, пока ждала тебя, – сбивчиво пытаешься вспомнить, но это не то. Слишком красиво для правды.

– Так где мы? Ты перенёс меня в другую спальню?

Поднимаюсь с кровати и отворачиваюсь, набираясь сил, чтобы начать открывать тебе уродливую сказку.

– Нет, мы в Лондоне.

– Что? В Лондоне? Но… мы же были в Дублине, а сейчас… что происходит? Ред, почему мы в Лондоне? Как? – Испуганно, что это сжимает сердце.

Возвращаю внимание на тебя.

– С момента, как ты была в моей рубашке, и до сегодняшнего дня прошло около двух недель.

Бледнеешь, если это, вообще, возможно. Я бы всё отдал, чтобы не продолжать.

– Что? Но…

– Санта, я прилетел сюда за тобой. День рождения Филиппа прошёл, и ты была на нём, а сейчас мне придётся показать тебе кое-что. Ты забыла, но должна помнить, я не в силах сказать всё сам, – подхожу к шкафу и открываю его. Ищу хоть что-то похожее на то, что поможет воскресить самые болезненные воспоминания.

– Боже мой, но как такое может быть? Как я выпала так надолго из сознания? Это обычно и бывает. Именно так, понимаешь? Вот так я жила, и… что это? – Замечаешь в моей руке шарф.

– Он тебе ничего не напоминает? – Складываю его и подхожу ближе к тебе.

В твоих глазах мелькает непонимание, а затем они распахиваются шире.

– Свидание. Да, свидание, которое ты устроил, после моего глупого признания, – наконец-то, краска окрашивает твои скулы, но это начало конца. Это то, что вызывает во мне борьбу и желание солгать, оставить всё так, бросить и не причинять тебе боль. Я не могу, слышишь? Не могу сделать этого, потому что теперь всё понимаю. Видел эту надежду в глубине твоего взгляда, затем крах.

– Да, только это было не свидание, – голос пропадает. Связки сводит от сухости, и они трутся друг о друга.

– Сейчас ты должна вспомнить. Только потом выслушай меня, прошу, дай мне шанс, – кладу импровизированную повязку тебе на глаза и завязываю её. Я это совершал очень часто, чтобы испытывать хоть какие-то чувства. Но всё иначе в эти минуты.

Ты сидишь, и я снова жду, что будет дальше. Я не готов, но буду терпеть. Это моя кара за твою боль. Моя, и я хочу ощутить всю боль твоего сердца на себе.

– Нет… нет, – шёпот проносится, и ударяет по моей груди. Срываешь шарф, и глаза полны слёз. Губы дрожат, а я смотрю на тебя и держусь. Ненависть, отвращение, ужасное страдание отражаются в твоём взгляде.

Качаешь головой от своих мыслей и отворачиваешься. Кристально чистая слеза скатывается по щеке и капает на твои трясущиеся пальцы, сильно сжимающие шарф.

– Ты унизил меня, а теперь хочешь снова обмануть? – Низко, едва сдерживая гнев, спрашиваешь меня.

– Нет, больше не хочу обманывать. Прости меня, я честно не понимал, отчего ты так отреагировала, – от моих слов взметаешь взгляд, наполненный яростью.

– Сейчас понимаю. Санта, прости меня.

– Думаешь, сказав это, мои ощущения изменятся? Уйдёт понимание того, что я глупая дура, поверившая снова в сказку с тобой? Ты считаешь, что имеешь право обращаться со мной, как с куклой? – Швыряешь в меня шарфом, но тут же издаёшь стон, хватаясь за голову. Знаю, тебе плохо, мне тоже.

– Я не жду твоего прощения. Хотя признаю, очень хочу получить его. Когда ты ушла, Милтон ожидал тебя в доме Рейчел. Он насильно забрал тебя сюда, а Филипп снова превратил в игрушку, и…

– Как ты. Вы все играете мной, словно я вещь. Перебрасываете друг другу, как будто мне не больно, и я всё забуду. Да, не помню многое, но мне гадко видеть тебя сейчас. Лучше там, где ничего нет. Лучше там, чем вновь переживать трагедию внутри и не иметь возможности справится с ней.

Я заслужил яд, которым отравляешь моё сознание. У меня нет слов, чтобы противостоять тебе, я и не буду. В твоей власти ненавидеть меня, и я принимаю это.

– Почему я здесь, раз была с мужем? Почему я в кровати полностью обнажённая, и в этой ужасной рубашке? Твоей? Что, недостаточно тебе развлечений, не хватило? – Сношу твоё негодование покорно.

– Нет. Я украл тебя.

– Что?

– Да, я выкрал тебя, прилетел сюда и выкрал, – повторяю чётко, чтобы ты убедилась – не отпущу, сдержу обещание.

– Зачем? Скажи мне, ответь честно хотя бы сейчас, зачем я тебе? Зачем ты вырвал меня из темноты, которая дарила спокойствие? Зачем? Есть ли причины у меня слушать тебя и видеть? Быть здесь, когда ты показал мне, что я для тебя всего лишь пустое место?

– Ты нужна мне, – выдыхаю я и обхожу кровать, чтобы увидеть, как ты красива в этой постели.

– Не хватает женщин для забав? Гарем неполон? – Ехидно усмехаешься.

– Нет больше никого, Санта. Больше никого. Все ушли, как и ты. Я остался один. Подожди, пожалуйста, дай мне объяснить всё, попытаться убедить тебя, что ты была права. Каждое твоё слово точно разрушило мой кокон, в котором я прятался. Я скрывался в нём, чтобы не быть одиноким. Но так и остался один. Я понял, сладкая моя, понял всё и раскаиваюсь. Я прошу тебя, не прощай меня, не заслужил, но не забирай у меня возможность мечтать. Ты научила меня это делать, планировать будущее, на котором я поставил крест. Ты моя надежда на спасение от собственной темноты. Ты мой свет, и я не могу быть больше один. Я готов на всё, чтобы ты поверила мне сейчас.

Нет, я не рассчитываю, что ты тут же бросишься мне на грудь и будешь уверять в своей любви. Нет, ты этого и не делаешь. Только опускаешь голову, вновь переживая внутри страшные минуты, когда хотел сломать тебя. Плачешь. Тихо. Без слёз. В сердце.

– Санта…

– Не хочу думать о том, что ты всё же, чувствуешь что-то. Не хочу больше ошибаться в мужчинах, которые издеваются надо мной. Ты же сделал это изощрённее, ты унизил меня так сильно, что я не могу переступить барьер. Не могу, – хватаешься за голову и сжимаешь пальцами волосы.

Подхожу к тебе и опускаюсь на кровать. Меня дерёт изнутри от желания прижать к себе и ощутить твоё тепло. Мне оно необходимо.

– Только благодаря тебе и чувствую. Я прилетел сюда за тобой, чтобы выполнить своё обещание, которое никому не давал. И я сделаю это.

– Зачем? – Сдавленно шепчешь, поднимая на меня лицо. – Зачем? Я не хочу ничего помнить. Не хочу, и мне плохо. Голова кружится, и меня тошнит. Очень тошнит от тебя. Не убеждай меня, лучше верни обратно. Я не вытерплю больше. Всё, Джаред, всё. Я не могу.

– Значит, ты предпочтёшь быть с этим ублюдком, а не поверить мне? Меня невозможно терпеть? Я хуже насилия, которое он совершает над тобой? Он так хорош? Лучше, чем я? Санта, скажи мне, лучше, чем я? Неужели в твоих глазах я, действительно, так страшен? Прости, я не хотел, – от осознания того, каким я выгляжу для тебя, не в силах больше думать.

Я превратился в чудовище, похлеще Филиппа. И твоё молчание лучше любого красноречивого ответа. Оно убивает меня. Оно приносит такой страх, от которого всё сжимается, и я поднимаюсь на ноги. Обещал, что спасу. И я сделаю это, даже если спасать придётся от себя. Я понял тебя, но не имею сил больше смотреть на твою боль и осознавать, что я сделал с тобой.

– Если тебе нужна ванна, то я провожу тебя. Приведёшь себя в порядок, и я отвезу тебя домой. Я готов исполнить твою волю, – сухо отвечаю тебе, но не потому, что мне всё равно, а прячу свою боль за безразличием. Я боялся этого, но шёл. А теперь так пусто внутри. И бессмысленно что-то делать, если у тебя нет желания жить. Из-за меня оно пропало.

– То есть, ты так легко отдашь меня ему? – Обиженно шепчешь. Стараюсь не смотреть, как тебя шатает, когда пытаешься подняться. Знаю, не позволишь помочь. Не сдержусь, чтобы не получить больше от тебя.

– Нет, ты не вещь, чтобы тебя отдавать. Но ты человек, и у тебя есть свои желания. Если это желание вернуться к нему, как ты и говоришь, то хорошо, я пойду на это и исчезну навсегда. Но Филипп не будет жить, если ты умрёшь. Я не прощу ему этого и себе не прощу. Только моё наказание будет со мной до последнего вздоха, и я буду нести его в себе.

– Я ничего не понимаю. Ты противоречишь себе, – замечаю, как твои ноги дрожат, и ты хватаешься за изножье кровати.

– Ты тоже. Сказала, что хочешь обратно, а сейчас спрашиваешь, отчего я, не ты, а я хочу тебя вернуть. Это не моё решение. Моё – привезти тебя сюда, чтобы спасти и подарить свободу. Но ты не хочешь её, а я боюсь совершать ошибки снова. Я не знаю, как мне себя вести сейчас, и я запутался в тебе, – всё же, не могу так стоять, и подхватываю тебя за талию. Охаешь от силы, с которой удерживаю, и поднимаешь лицо ко мне. Боже, как ты красива. Как я скучал по этому всему. Я безумен и счастлив одновременно. Пусть это странно и непонятно для многих, но я испытываю сумасшедшую нежность, когда ощущаю тепло твоего тела сквозь рубашку, и ладони покалывает.

– Я не простила, – шепчешь ты, но твои глаза говорят об обратном. Ты чувствуешь меня, хотя борешься с собой. Сладкая моя, я это тоже делаю, мы похожи. Ты же видишь, насколько похожи и нужны друг другу? И это лучшее, что могло с нами произойти.

– Я знаю, – поддерживаю твою игру. Не хочу ломать тебя снова, ты должна захотеть это принять, чтобы дать мне силы продолжить бороться за тебя.

– Я помогу тебе. Хорошо? Ты долгое время провела без сознания, – отвожу взгляд от твоих, блестящих от сожаления глаз и веду к двери.

– Меня тошнит, – шепчешь.

– Да, такое бывает. Если будет плохо, то сделай это. Не волнуйся, – выходим в коридор, и подвожу тебя к соседней комнате.

– Я буду здесь, если тебе что-то понадобится, – открываю дверь и щёлкаю выключателем. Отпускаю тебя. Не хочу. Не смотришь на меня, отвергаешь. Отхожу, чтобы увидеть, как захлопнется дверь. Прислоняюсь к ней, различая твой тихий плач. Не делай этого со мной. Не изводи.

– Ред.

Поворачивая голову, замечаю брата, подходящего ко мне. Сам иду к нему навстречу.

– Всё готово, и я поеду вместе с ними в аэропорт, – сообщает, на что киваю.

– Как она?

– Плохо. Ей плохо, Джо, из-за меня. Она ничего не помнила, и мне пришлось показать ей последнюю ночь, завязать глаза, и… лучше иди. Мне сложно говорить.

– Ты выдержишь, и она тоже. Она любит тебя…

– Не уверен, достоин ли я этого? Нет, сейчас я могу увидеть будущее, и там всё будет очень страшно для неё. Всё, Джо, иди. Уходи отсюда, – заканчивая разговор, возвращаюсь к двери и ожидаю продолжения. Сейчас лишнее и Санте видеть сестру с остальными, и мне рассказывать что-то брату. В моей голове только предстоящий разговор. Разве признания бывают красивыми? Нет. Они убивают.

Крик разрывает моё сознание. От страха распахиваю дверь и вижу тебя, сидящую на коленях. Трясёт всю. Мотаешь головой, пытаясь избавиться от чего-то.

– Санта, сладкая моя, что случилось? – Падая на пол рядом, хватаю тебя за плечи.

– Нет… хватит… пожалуйста… хватит… нет, – дёргаешь руками, но я блокирую твои удары.

– Это я. Джаред, – отпуская руки, ловлю твоё лицо и заставляю посмотреть на себя. Как ты измучена, сколько ужаса, боли и страданий в твоих глазах, а затем всё потухает.

– Он… колени… так больно. А я стояла, стояла, и потом… он… – твои слёзы окропляют моё сердце. От сочувствия и сострадания, от эмоций, которые подарены тебе, прижимаю к себе.

– Тише, тише, сладкая моя, всё прошло, – шепчу, целуя тебя в висок, а ты обнимаешь меня за шею, так доверчиво прижимаясь ко мне. Ты так хрупка, и так близко ко мне. Хочу сжать тебя с особой силой, чтобы ты была навечно во мне. В груди. Моим сердцем. Моей кровью. Всем моим.

– Он знает, – хнычешь, а я продолжаю гладить тебя по спине. – Он знает, что у меня кто-то был. Знает. Пахнет от меня… противно. Он требовал сказать, кто ты. Но я…я ничего не произнесла. Ничего. Я…

– Чёрт, Санта, ты должна была сказать ему. Зачем так мучить себя? Я не стою этого. Он бы раньше пришёл ко мне, и я разорвал бы его. Зачем? – От её слов и непонимания отклоняюсь, смотря в наполненные слезами глаза. И всё встаёт на свои места. Любовь.

– Филипп обещал, что убьёт Рейчел и моих родителей, а затем доберётся до тебя. Он вычислит, кто ты такой. И… воспоминания… они помогли мне не сойти с ума от боли. Я смотрела картинки, и ты… там был ты, там были смех и радость, там была моя семья, и ты. Нет, и я злюсь на тебя, мне обидно, но не предам. Я обещала, но… Ред… Ред… я… не могу больше. Мне страшно. Я не знаю, почему он так ненавидит меня, не знаю. Я не хочу… не хочу… – громкие рыдания нарушают твою речь.

Рывком прижимаю тебя к себе, закрывая глаза и переживая внутри все твои слова. Дышать сложно, но я буду делать это ради тебя.

– Я знаю, сладкая моя, знаю всё. Не бойся, я не отдам тебя. Он не доберётся до тебя, пока не встретится со мной. Даже если придётся запереть тебя, ненавидь меня за это, но я знаю, что такое страх. Страх не успеть обнять тебя, – целую твои волосы, передвигаясь к виску. Щёки, солёные и горькие от слёз.

– Когда это закончится? Я устала так… так устала. И я простила тебя, хотя не хочу этого. Я простила тебя, но не причиняй мне боли, пожалуйста. Я больше не могу, не могу. С ума сойду, свихнусь от этих чувств, которые сейчас с невероятной скоростью наполняют моё сердце. Пожалуйста… прошу тебя, не делай мне больно. Хотя бы ты, – шепчет в мои губы.

Всё, это окончательно убеждает меня, что я люблю. Не потому, что ты произнесла это, а потому, что я готов умереть за тебя. Я готов всё рассказать тебе и покаяться честно. Я отдаю в твои руки всего себя. Ты первая и ты последняя. Других не будет. Больше не будет. И теперь от тебя зависит, когда наступит час моего последнего вздоха. Ты мой палач. Я верю тебе. Полностью. Ты мой смысл продолжать войну и найти силы выиграть. Твою свободу я вытащу, а остальное для меня уже неважно. Пьедестал занят тобой, моя сладкая и любимая Санта. Мой огонь. Моё пламя.

Глава 26

Санта

– Ты должна поесть, – Ред подталкивает ко мне тарелку с какой-то жуткой на вид кашей.

– Можешь злиться на меня, не прощать. Всё что угодно, но есть ты должна. Твой организм настолько истощён и ослаблен, что это может привести к катастрофическим последствиям. Понимаешь?

Поднимаю на него голову и ужасаюсь своим мыслям. Кажется, что я не видела его год, а то и больше. В моём разуме всё смешалось, я больше не могу разобраться: кто я и зачем мне, вообще, дышать. Слишком всё запутанно и страшно. Отрывки воспоминаний, сумбурно наполняющие меня, причиняют боль. Они резкие, врываются в моё сердце и вновь предлагают прожить разрушение. Задумывалась ли я, что мой выбор красивой и роскошной жизни, может привести к такому итогу? Нет. Никогда. Я боготворила сказку, весь этот проклятый мир боготворила, не желая думать о будущем. А вот сейчас осознаю – у меня нет его. Ничего нет, потому что сама виновата. Это всё расплата за мою корысть, алчность и грехи. Мне страшно умирать, правда. Думаю, как и любому другому человеку. Не понимаю, откуда столько ненависти ко мне у мужа, столько жестокости у Реда. Ведь он не изменился. Ни капли. Всё такой же, как и раньше. Тяжёлый взгляд зелёных глаз, манящий хрип и похоть, которой он наполнен.

– Санта, пожалуйста, – Ред придвигает ко мне стул, и я по инерции дёргаюсь от него. Возможно, моя реакция странная, но я до сих пор словно стою на твёрдом горохе и вижу нечто прекрасное в голове. Казалось, что с ума схожу. Я даже видела его, подходящего ко мне и убеждающего – справлюсь, ради других, я это сделаю и не позволю Филиппу приблизиться к тем, кого я люблю. Это настолько страшно понимать такие простые вещи в момент опасности. Ведь в обычной жизни я даже не вспоминала о них, а за последнее время увидела в себе другого человека. И я бы хотела им быть, но вряд ли судьба смилуется надо мной, чтобы подарить мне новый шанс жить иначе.

Я знаю, что Ред не отстанет от меня, если не последую его требованиям. Не могу больше терпеть боль в сердце, хочу лишиться её, поэтому дрожащими пальцами беру ложку и зачерпываю кашу. Меня жутко тошнит до сих пор, хотя уже вырвало. Всё тело словно избито, а низ живота ноет. Я не помню, по какой причине такое происходит, кроме насилия. Что-то белое в каше, похожее на сгусток молока, вызывает рвотный рефлекс. Воспоминания, как вихрь врываются в мою голову. Страх. Отвращение. Грязь.

– Сладкая моя, хватит, – из моей руки забирают ложку, пока прошлое уже мягче укладывается в голове, вызывая желание заскулить.

– Хорошо, не ешь. Если будет легче, то… – Ред не договаривает, когда я встречаюсь с его глазами. Нет, я не могу сказать ему, что они делали там со мной. Не хочу быть использованной шлюхой, хотя он тоже так считает… нет… не скажу. Пусть думает, что колени – это максимум их возможностей в моём унижении. Нет, он не узнает об этом ублюдке, который наслаждался моей болью и теребил свой член. А потом брызгал… нет, нет…

Не замечаю, как меня начинает трясти, а всхлипы сами срываются с губ.

– Тише, всё прошло. Санта, – меня приобнимают, осторожно, боясь причинить вред. Но разве его недостаточно, чтобы сойти с ума? Недостаточно, чтобы громче разрыдаться от желания прекратить всё? Я так устала, что все играют мной. Используют так, как хотят. В любых целях, забыв о том, что я живое существо. Смех. Он наполняет меня и до жути пугает.

– Ты в безопасности, сладкая моя. Я же обещал, что уберегу тебя. И я буду это делать, нравится тебе это или нет. Всё, больше не позволю никому дотронуться до тебя. Слышишь? – Ред, какой он всё же красивый, а его шрамы стали моими, только они глубже. Внутри. И от нежности, с которой он гладит моё лицо, стирая слёзы, мне ещё хуже. Я многого не понимаю в его поведении, боюсь даже спрашивать. Не желаю знать правду, пусть будет ложь, где он рядом и уверяет меня в новом витке обмана. Пусть так, но это немного подавит отвращение к себе.

Так и не получив никакого ответа, Ред отпускает меня и убирает тарелку. Быстрым шагом выходит из комнаты, а я так и сижу, успокаивая душевную агонию. Не знаю, как люди живут после насилия даже не над телом, а над разумом и личностью. Я больше не чувствую силы внутри. Если раньше Ред дарил мне иллюзию, где всё, действительно, изменится, то сейчас я больше в это не верю. Никакого смысла. Мне просто плохо, хочется заснуть и вновь оказаться в темноте, пусть меня терзают внешне, но внутри всё стабильно спокойно.

Оглядываю полумрак в незнакомой спальне и мне всё равно, где я нахожусь. Безразлично, что будет дальше и когда наступит конец моим мучениям. Дверь открывается, и Ред возвращается с бутылкой воды и бокалом. Подходит к столику и наливает в стакан жидкость. Огибает меня, и я даже не поворачиваюсь, чтобы узнать, куда он отошёл, потому что в следующий момент уже подходит ко мне и присаживается на корточки.

– Вот это ты обязана принять, – раскрывает ладонь, где лежат две таблетки разного размера. Моментальный страх, воспоминания, где мне насильно раскрывают рот и заставляют глотать пилюли. Мой крик и сопротивление, когда они проникают в кровь, и всё исчезает.

– Нет, я не буду этого делать. Сама ни за что. Примени силу, потому что я отказываюсь, – шепчу я отворачиваясь.

– Санта, это витамины. Вот коробочка, и есть рецепт. Это не наркотик, которым пичкал тебя Филипп. Это для тебя, для твоего здоровья, – его слова вынуждают посмотреть недоверчиво в зелень глаз.

– Да, я знаю обо всём. Рейчел сказала, что он прислал тебе таблетки, и пока ты была без сознания, мы взяли у тебя анализы, чтобы проверить, какой препарат он тебе давал. Очень долго объяснять, но ты независима от алкоголя, ты зависима от элементов, которые образуются при смешивании вина и таблеток. Тебе поставили систему, чтобы вымыть из крови большую часть препарата, но вот это, – приподнимает руку, продолжая держать таблетки, а я шокировано смотрю на него. – Не для того, чтобы подавить сопротивление и тебя, а чтобы помочь тебе выбраться оттуда. Пожалуйста, поверь мне хотя бы сейчас.

– Зачем он это делает? – Шёпотом спрашиваю, скорее всего, себя. Мысли вслух. Но беру витамины и быстро бросаю в рот, только бы не передумать. Запиваю водой и глотаю.

– У меня есть ответ, но для начала я должен тебе кое-что рассказать, – Ред выпрямляется, и в темноте, едва освещаемой настольной лампой, его лицо, кажется, мрачнее обычного.

– Мне будет больно? – Кусаю губу, чтобы не разрешить себе плакать. Даже воздух покалывает вокруг от предстоящего.

– Да, – кивает. Закрываю на секунду глаза, готовясь встретиться с тем, что он хочет мне рассказать.

– Насколько?

– Очень.

Как будто стреляет в меня и точно попадает по груди.

– Зачем это делать, если я попросила тебя не причинять боль? – Спрашиваю его.

– Я не могу больше лгать, Санта. Не хочу быть тем, кого знал столько лет. Во мне многое изменилось, я понял достаточно, чтобы теперь не иметь возможности спокойно смотреть в твои глаза и не корить себя за всё совершённое. Никаких тайн и обмана между нами быть не должно.

– Нужно ли это? Мне нужно ли? Или ты думаешь сейчас только о себе?

– Нужно, иначе ты никогда не узнаешь, как сильно повлияла на меня. Я не смогу тебе доказать то, что чувствую, если не признаюсь во всём. Но ты должна знать, что прошлое для меня больше не имеет никакой ценности. Ты намного дороже, чем мои планы, – делает шаг ко мне, но подаюсь назад, сидя в кресле. Останавливается, замечая мою реакцию, и бледнеет.

– Прости, но сейчас я не хочу, чтобы ты приближался. У меня нет сил бороться с тобой, – тихо объясняю причину такого поведения, сглаживая углы. Лгу. Я боюсь, что забуду обо всём моментально и попрошу его обнять меня, унизить снова и обмануть. Это мучение смотреть на этого мужчину и продолжать любить, несмотря на то, что он сделал со мной. Это ужасно, поэтому лучше пусть будет подальше от моего сердца.

– Хорошо, – кивая, садится в кресло напротив меня. Нас разделяет стол. Он молчит, кладёт руки на отполированное дерево и смотрит на них, как будто собирается с мужеством признаться. Предположений куча, а от этого всё замирает в груди, даже голова кружится от переполняющих эмоций.

– Я не просто так появился из ниоткуда. Не твой голос привлёк меня. Не твоя внешность. Ничего, что касалась бы именно тебя. Филипп – вот причина, по которой ты оказалась в моём мире, – хриплость его голоса приобретает острую иглу, медленно прокалывающую мою кожу.

– Боже… я была права, – закрываю рот рукой, с разочарованием смотря на Реда. – Он заплатил тебе, чтобы ты извёл меня. И это…

– Нет. Нет, этот ублюдок не платил мне, и я никогда не возьму от него что-то, только заберу. Я сам выстроил план, где ты должна была сыграть роль глупой куклы, которую я бы только использовал для достижения моих желаний, – меня так сильно пугает его низкое рычание, наполненное злостью, что подскакиваю и встаю за кресло. Мне кажется, он сейчас нападёт на меня и, действительно, превратится в чудовище из моих грёз.

– Я был всегда рядом с тобой. Я был тем, кто наблюдал со стороны за тобой и твоим мужем. Я был вашей тенью, и я долго готовил план своей мести. Это я прислал фотографии Филиппу. В вашей охране есть человек, который работает на меня. И я сказал ему принести их тебе. Я предполагал ссору, скандал, из-за которой ты уйдёшь от него. Но ничего, и только недавно узнал, что случилось на самом деле. Как только ты сказала, что сама порезала вены, и я услышал по какой причине, то это было начало моей ненависти к себе. Я не имел представления, что Филипп всё же, вырос насильником и законченным ублюдком. Ты улыбалась. И я так злился, когда всё оказалось иначе. Ты обманула меня своим видом, и эти таблетки, я обманулся, считая, что ты просто эгоистичная, самовлюблённая стерва, готовая продать даже семью за бумажки. Алчная принцесса, готовая терпеть измены ради роскоши. Я ненавидел тебя, так же сильно, как и твоего мужа. И сделал всё, чтобы ты прилетела в Ирландию и попала в мои руки. Всё так и получилось, сам не ожидая этого, я, наконец-то, вырвал тебя на время из лап мужа, – шумно втягивает в себя воздух. Хватаюсь сильнее за спинку кресла, чтобы не упасть от такого признания. Ред поднимается и складывает руки за спиной.

– Я хотел отомстить, и первое, что хотел – это забрать у него, тебя. Унизить очередную красотку, которая для меня недосягаема. Показать тебе, что ты обычная шлюха, а потом продемонстрировать это и Филиппу. Насладиться ароматом его страха и предстоящего осуждения, и в конце подарить ему то, что он оставил мне. Вечную темноту и потерю будущего.

– За что ты так ненавидишь его? Ладно, я. Понятно, что у тебя есть грязный пунктик, чтобы оскорблять и ставить на колени всех женщин, повышая своё мужское эго. Но Филипп при чём здесь? – Каждое слово даётся с трудом, ком в горле мешает это делать.

– Санта, пожалуйста, выслушай меня и не делай выводов по тому, что я хотел в прошлом. Больше его не существует, и я первый раз рассказываю женщине о том, насколько чудовищен внутри. Я сознаюсь и каюсь перед тобой, не прощай меня, но позволь мне объяснить всё, – от его сдавленного голоса глаза наполняются слезами. Конечно, я понимаю всё… но мне так больно. Слышать это от него больно. Понимать, что использована всеми способами на этой чёртовой земле, больно. И за любовь тоже больно.

– У меня было два деда, близнецы, как я и Джо. По неизвестным причинам они разъехались по разным странам. Один в Дублин, другой в Лондон. Один продолжил дело Эйнсли и занялся адвокатской практикой, другой же пошёл в хирургию. Мой отец переехал к своему дяде в Лондон. Они рассорились с дедом из-за карьеры папы. Тот хотел, чтобы его сын работал у него, а второй желал добиться всего сам и набраться опыта. Папа прилетел сюда, нашёл место в одной адвокатской конторе и работал там долгое время. Здесь же встретил маму, они поженились и появились мы, затем сестра. Вроде бы всё было хорошо. Каждый из нас занимался своими делами, пока отец не пришёл и не сообщил, что его уволили. У нас было достаточно денег, мы были богаты, и легко могли продолжить жить на том уровне, что и раньше. Но что-то было не так с ним. Он постоянно сидел и читал какие-то отчёты. Из слухов в обществе, где мы вращались, я узнал, что он сам ушёл из крупной компании по личным причинам. Это как-то не особо задело и тронуло меня, я забыл обо всём в вечеринках и в собственной жизни. Ненадолго. Примерно через пару недель случился пожар, – Ред подходит к кровати и кладёт руки на изножье. От желания быть честным и силы, с которой он сжимает дерево, его пальцы белеют.

– После того как дед забрал меня и Джо обратно в Ирландию, Джайлс поехал с нами. Там же были похороны, ссоры и споры из-за того, что делать со мной. Я только и слышал: «бесполезно что-то предпринимать, его жизнь кончена», «ты видел, что с его лицом и телом, его не примут в обществе», «он больше никогда не сможет жить, как раньше», «на него отвратительно смотреть», «меня тошнит от его вида», «лучше бы он погиб, чем быть вот таким уродом». Джайлс пытался поправить хоть как-то мой внешний вид, но мне уже было всё равно. Я умер. Внутри умер и не имел желания продолжать существовать вот так, пока однажды не подслушал разговор деда и его брата. Они обсуждали полицейский отчёт о пожаре. И там было написано, что возгорание произошло на кухне, то есть со стороны заднего двора, и перебросилось на лестницу, а затем выше. Гостиная, где должен был оставить сигарету отец, загорелась последней. И Джайлс настаивал на том, чтобы дед поднял дело и докопался до истины. Но дед поругался с ним и выгнал его, сказав, что его сын сам виноват, если влез не туда. Я не мог поверить в это и нашёл причину, чтобы проснуться из собственного кошмара, – сглатывает и делает шумный вдох.

– Я начал изучать множество программ, писать их и учиться создавать в сети несуществующих людей. Также знакомился с программистами по всему миру и просил их посоветовать мне, как лучше это сделать. Я работал в основном ночью, пока все спали и не имели возможности узнать, чем я занимаюсь. Более десяти лет я копался в этом деле, пока не вытащил все отчёты. Полицейские. Дело в суде и проигрыш моего отца, письма из архивов – и я начал собирать пазл. Джо тоже мне помогал, узнавал у деда наводки, имена и время, когда происходило слушанье, проигранное отцом. Мы шли по его следу и поняли, что это не случайность. Это был поджог. Отец вёл дело о насилии и убийстве. Нашли девушку, девочку, тринадцати лет. Она была изнасилована анально и умерла от удара по голове. Улики указывали на парня, сына судьи, который был уважаем и имел власть. Его отстранили, и его карьера была под угрозой, а сын продолжал вести себя, как будто ничего не происходило. Он был выпущен под расписку отца. Началось расследование, и мой отец защищал права этого парня, потому что его начальник был хорошим другом семьи судьи. Отец был великолепен и мог легко выиграть дело, но он отказался от него, и его уволили. По данным, родители погибшей девочки проиграли, и не смогли доказать, что именно этот парень совершил ужасное над их ребёнком. Отец не смог смириться с этим, думаю, что он предполагал – всё было давно решено и подкуплено. Он подал апелляцию, выступая от своего имени и имея лицензию, процесс должны были возобновить, но кто-то пробрался на задний двор нашего дома и бросил в окно зажигательную смесь. И я знаю, кто это был. После случившегося, всё выставили так, что отец был невменяем, и сам решил умереть, чтобы не унижать себя и семью. Но вот слова этого парня, сказанные за пару дней до происшествия его другу, которого посадили вскоре за его преступление, точно указывали на его причастность к освобождению от угрозы, которую представлял мой отец. И этим парнем был твой муж. Филипп Ричардсон.

– О господи, – шепчу, опуская голову и переживая невероятное сожаление к судьбе той девочки, и невинным жертвам.

– А он продолжил жить как ни в чём не бывало. Радовался и веселился, его отец недолго пробыл судьёй, а затем ушёл на заслуженную пенсию, продолжая получать деньги с «помощи» в делах. Он вытаскивал преступников, богатых детей из тюрьмы, и ему за это платили. Это болото всегда было и будет, и в нём с наслаждением они продолжали жить. Не только Филипп участвовал в поджоге, но и его отец. Он прислал моему, в знак примирения бутылку вина, которую в ту ночь выпили мои родители. По данным вскрытия, в их крови присутствовал не только алкоголь, но и снотворное. Они не смогли проснуться вовремя. За ними следили, поджидали время, когда план начнёт своё действие. Но они не знали, что меня там не было, и я стану тем, кто вытащит Джо из огня и даст продолжение нашему роду. Я знал Филиппа лично, мы встречались часто на светских мероприятиях, где он постоянно пытался вызвать меня на драку или задеть. Я не понимал причин, но теперь, зная, что он гей, понимаю. Я ему нравился, и моё сопротивление только распаляло его. Думаю, он был счастлив узнать, что я умер. Для него да, но именно он подарил мне силы выжить и составить план, где этот ублюдок поплатится за всё, – Ред медленно поворачивается ко мне. Слёзы застилают глаза.

– Я ждал, совершенствовал свои навыки и писал новые и новые программы, чтобы следить за ним и его жизнью. В ней неожиданно появилась ты. Очередная куколка, которая голову потеряла от его денег. Я не думал, что он женится на тебе, но это было мне на руку. У него появилось то, что я с удовольствием бы забрал себе. Мне нужен был только повод, и он появился практически сразу после свадьбы. Любовница. Я следил за ними. Но Филипп делал всё тихо, очень тихо. И каково же было удивление, когда он привёл любовницу в свой офис, а через некоторое время там появилась ты. Нет, это не ты решила туда поехать. Ты не помнишь сообщения, которое я отослал тебе о местонахождении твоего мужа. Я ждал взрыва, твоего приезда в Дублин. Но ничего не произошло. Ты продолжала улыбаться и обнимать его, целовать и жить дальше. Ты разозлила меня своей корыстью. И я взялся за твою сестру, – его губы изгибаются в отвратительной ухмылке, от которой меня тошнит.

– Рейчел работает на меня. Она моя порно-девочка, обслуживающая клиентов по телефону. Раз ты продажна, то и она такая же. И это подтвердилось. Она легко написала заявление об увольнении и перешла на мою сторону, хотя не имела понятия, кому теперь подчиняется. Я помог ей купить тот дом, заплатил часть суммы и прислал ей рекламную брошюру. Она схватилась за эту возможность, и переехала туда. В телефоне стояла прослушка, и я знал всё, о чём она говорит по нему. Я слышал и твой голос. Знаешь, как ужасно понимать, что он возбуждает, когда его обладательница та ещё стерва? Я должен был заставить тебя приехать в Дублин. Всё было готово, только вот главная героиня сопротивлялась. Нет, я не испытывал жалости и раскаяния за то, что делаю. Мне было наплевать на тебя и твои чувства. Ты сама виновата, что выбрала ублюдка, насильника и убийцу себе в мужья. Но всё изменилось, когда я познакомился с тобой лично. Не сразу, признаю, ты только рождала во мне желание обладать тобой, иметь тебя под собой и знать, что теперь ты принадлежишь мне. Я забрал тебя у Филиппа, и моя месть началась, – взгляд, направленный на меня, тускнеет, как и моё сердце слабо бьётся в груди.

– У меня был план, по которому ты должна была остаться со мной. Но что-то пошло не так, я узнал тебя другой. Ты не соответствовала тому, за чем наблюдал, и я начал копать. Открывались всё новые и новые подробности, которых я не знал, и они убеждали меня остановиться. Но было слишком поздно. Последняя ночь прошла именно так, как я и запланировал. А вот таких последствий я не ожидал. И дело не в твоём уходе, не в твоих словах. Во мне. Я понял, что ты нужна мне. Я скучал по тому времени, когда мог поговорить с тобой, поругаться. Жить. Я не заметил сам, как месть превратила меня в чудовище, но она больше не волнует меня. Прости меня за мои мысли и поступки, но я уже наказан твоей болью. Поверь мне, я раскаиваюсь, – рукой тянется к моему лицу. Не позволяю дотронуться, отшатываюсь, и он опускает руку.

– Какую роль ты отвёл мне? – Голос понижается, когда спрашиваю его.

– Санта, это уже не важно. Нет больше ролей, нет больше ничего из того, что я хотел, кроме тебя.

– Скажи мне. Будь честен со мной, чёрт возьми, хотя бы сейчас. Что со мной должно было случиться по твоему плану? Что ты хотел сделать со мной в самом конце, когда Филипп был бы наказан? – Повышаю голос.

Закрывает глаза, не позволяя мне увидеть, что творится в его душе. Отходит и словно навсегда проводит между нами черту, за которую никто больше не переступит.

Глава 27

Санта

– Скажи мне, – повторяю жёстче просьбу.

– Ты должна была привести меня к Филиппу, когда он будет полностью разбит и раздавлен. От него откажется отец, который ему помог превратиться в насильника. В моих планах Филипп должен был пережить то, на что обрёк моих родителей. А ты, – замолкает и встречается со мной безмолвным взглядом, – потерять красоту навсегда, превратиться в отражение меня и понять, что такое уродство внутри на самом деле. Огонь должен был украсть то, что у меня отняли без разрешения.

– Боже мой, – шепчу я от ужаса его мыслей. Не верю, что этот человек был всё время рядом со мной и так глубоко ненавидел меня.

– Ты хотел, чтобы на моём лице и теле были такие же шрамы? – Сдавленно спрашиваю его.

– Да. Я слишком долго наблюдал и слышал, как ты прогнила изнутри и как обращаешься с людьми, не имеющими твоей красоты. Но я не знал тебя так, как сейчас. И ни за что на свете не позволю теперь нарушить то, что стало для меня светом, – быстро подходит ко мне, не позволяя избежать прикосновений. Его пальцы обхватывают лицо, прожигая кожу насквозь ядовитой примесью боли и ненужной любви.

– Нет… не делай этого, – тихо произношу я, а слёз нет. Терплю его аромат так близко и далеко одновременно.

– Услышь меня, я больше не хочу мстить ему. Я…

– Ложь, – нахожу силы в себе и, упираясь в его грудь, отталкиваю от себя.

– Ложь, снова ложь. А, знаешь, что самое страшное? Я понимаю тебя, – отхожу от Реда и с отвращением кривлюсь.

– Что?

– Да, я понимаю тебя. Если бы моих родителей так жестоко убили, как и сестру, то я бы поступила точно так же. Я совершила бы то же, что и ты. Меня бы не заботили другие люди и их чувства. Ничего бы не волновало, ведь этот ублюдок забрал бы у меня всю мою историю, моё прошлое, моё настоящее и будущее. А без этого тебя нет. Ничего нет, если ты не имеешь людей, к которым можно вернуться. Я понимаю тебя, это ужасно, но я полностью понимаю тебя, – стираю слёзы руками.

– Санта, я не жду от тебя понимания и прощения. Я…

– Ты хочешь наказать его, да? Я бы никогда не смирилась с такой утратой. Я бы никогда не оставила всё так, не позволила бы убийце жить дальше. И ты тоже этого не сможешь сделать. Я знаю тебя, Джаред, ты хоть сейчас и пытаешься убедить меня в том, что ты готов сдаться. Это ложь. Ты вернёшься к этому, когда немного остынешь. Ты снова будешь поглощён жаждой отомстить. Но времени у тебя нет. Ты можешь упустить его. Потерять шанс, ответить жестокостью на жестокость. Так вот она я. И я готова тебе помочь в этом, – перебивая его, подхожу к кровати и опускаюсь на неё.

Наверное, я не в себе. Я не могу контролировать ни свой голос, ни свои слова, ни свои мысли. Но сейчас, мне кажется, это самым разумным. Мне осталось немного, потому что я на грани. Больше у меня нет причин, чтобы продолжать играть роли, которые прописали мне мужчины. Хватит. С меня довольно.

– Ты с ума сошла? Ты слышала, что я сказал? – Ред подходит ко мне и рыком поднимает. Зрение на секунду мутнеет, а потом слишком резко вижу лицо, искорёженное яростью.

– Мёртвых не вернуть, и я это понял слишком поздно. Я никак не помогу родителям воскреснуть, как и сестре. Я не хочу быть похожим на Филиппа. Я хочу быть лучше его. Я хочу быть другим, – трясёт меня за плечи, с такой горечью шипя слова.

– Но и оставить всё так, ты не в силах, – замечаю я, и он ослабляет хватку.

– Столько лет коту под хвост? Я не поверю тебе, если скажешь, что да. Столько планов, и всё изменилось из-за меня? Боже, глупее я ничего не слышала. Такая афера, и забыть о ней, только потому, что ты осознал, насколько изуродован чужими руками и хочешь обратиться в принца? – Мой голос приобретает мощь, и я отталкиваю мужчину от себя.

– Открою секрет, Джаред. Ты никогда не будешь принцем, потому что их не существует. А вот чудовищем можешь быть внутри, но никто не будет тебя винить за это, ведь убийство любви не прощается. И я готова сыграть свою последнюю роль, чтобы помочь тебе совершить правосудие над Филиппом. Но только прошу, оставь меня с ним. Валютная шлюха, вроде меня, тоже не имеет права жить.

Наступает тишина. Настолько противная и оскверняющая, что сводит с ума. Закричал бы на меня. Хоть что-то сделал. Хоть как-то показал мне – я больная. Но я, действительно, готова встать на его сторону, чтобы поставить точку. Это бессилие перед обстоятельствами. Усталость. Раскаяние. Вина. Разбитое и сожжённое сердце моими чувствами к этому человеку, стоящему напротив меня. Боже, да его рассказ убил меня. Я не могла предположить такого, но теперь всё ясно. И его внезапное появление, и желание обладать мной. Всё, буквально всё встаёт на свои места. Отказ он воспринимал как согласие, потому что не слышал меня, а я искала ему оправдания. И сейчас ищу! Дура. Я хочу обелить его, чтобы не было так больно внутри. И эта боль даже иная. Она поглощает медленно мой разум и проникает в кровь, пытаясь добраться до сердца, чтобы навечно потушить его. И я готова к этому, ведь даже причин любить его у меня нет. Тогда почему сожаление и горе наполняют меня до краёв так, что я захлёбываюсь? Почему же так жутко, и страх пробирает до костей? Почему же он так красиво носит свои шрамы?

– Рейчел знала о тебе? О том, что ты звонишь и слышишь всё? А это недоверие и попытки свести меня с ума, они были тоже спланированы? Вы договорись заранее обо всём? – Сдавленно спрашиваю его.

– Нет. Рейчел ничего не знала до тех пор, пока я не появился в её доме и не узнал, что ты не по своей воле улетела в Лондон. Ты оставила подсказки. Пуговица. Духи. Много разбитого стекла. Он попытался сымитировать ограбление, но меня сложно провести. Мы прибыли сюда, и Рейчел выбила приглашение на праздник Филиппа. Не хочу вдаваться в подробности. Я видел тебя там. Я был там. Я говорил с тобой и тогда заподозрил что-то неладное. Затем выкрал тебя, а Рейчел сейчас должна сесть в самолёт до Дублина вместе с Мэтью. Он защитит её, и она поживёт в нашем доме. Она в безопасности, – сухо отвечает Ред и обходит кровать. Наблюдаю за его странными движениями: то дотронется до бокала, то до бутылки, то проведёт пальцами по спинке кресла. Словно занять себя хочет чем-то.

– Хорошо. Спасибо, что позаботился о ней…

– Хватит. Прекрати вести себя так, как будто я не причинил тебе боль. Как будто все мои слова это обыденные фразы, которыми ты обмениваешься при встрече, – резко обрывая, поворачивается, и через секунду от звука разбивающего стекла я подпрыгиваю и отбегаю. Вода оставляет на шкафу разводы, пока учащённо дышу и с ужасом смотрю на Реда.

– Я знал, что это конец. Знал, что всё исчезнет, если признаюсь тебе. Стану самим собой. Жалким ублюдком, использующим тебя. Я знал, чёрт возьми, и сделал это ради тебя. Я не хотел больше лгать, скрывать что-то, а ты, – указывает на меня рукой, – убеждаешь меня в том, что понимаешь. Поддерживаешь мысли о том, что я имею право убивать, отвечая этому подонку тем же.

– А что ты хочешь от меня? Что мне следовало сделать, Джаред? Что ты предполагал в своей голове? Скажи мне, распиши для меня роль, и я сыграю, раз всё пошло не так, как ты себе вообразил. Давай предоставь мне роль. Что я должна сделать, а, Джаред? Что? – Всё внутри от обиды, от его обвинений отсутствия эмоций для него, взрывается громким криком, который обрушиваю на комнату.

– Ложись в постель.

Это как пощёчина, как сильный физический удар по моему лицу. Это хуже спермы, засохшей на ресницах. Это хуже любого насилия. Это прострел груди насквозь.

– Я согласилась помочь тебе избавиться от Филиппа, но не подписывалась ложиться под тебя. Я больше не собираюсь быть твоей шлюхой. Можешь сделать это насильно, мне не привыкать. И ведь с такими, как я, разговор недолог, правда? Но сама я никогда не выполню такой приказ, – выплёвываю всю злость, с которой шиплю эти слова, и унижение. Ведь я до сих пор обнажена под его рубашкой, как рабыня, как использованное тело, и это переворачивает восприятие всего в обратную сторону.

Его усмешка, а затем полноценный смех добивают. Теперь я вижу этого человека совершенно не как жертву, а как заказчика. Кукловод, скрывающийся в тени, вертит всеми, как ему вздумается. И я отдала этому чудовищу свою любовь? Выходит, что это именно то, чего я достойна? Я не лучше его, возможно, хуже, но сейчас мне так жаль себя. Жаль, что не могу ничего изменить. Жаль, что была такой глупой и верящей в чудеса. Жаль, что мне никто не объяснил – деньги не главное. Жаль, что никто не показал, не убедил, что радость приносит другое. Жаль, что я узнала всё это таким жестоким способом. Мне так жаль.

– Неужели, я настолько жесток в твоих глазах сейчас? – Его смех превращается в горький хрип. Запускает руку в волосы и взлохмачивает их, а глаза смотрят на меня с невероятным страданием.

– Я разбил бокал, и ты можешь пораниться. Поэтому я попросил тебя лечь в постель. И ещё, потому что ты слаба, едва стоишь и потрясена. Я не хочу, чтобы ты ушиблась или упала. Я хотел показать так свою заботу. Я стараюсь это сделать верно, как сделал бы нормальный мужчина, который думает о своей женщине. Я лишь желал заботиться о тебе.

– Что? – Недоверчиво переспрашиваю его.

Падает в кресло и опускает голову, как и плечи. Сейчас он больше походит на подбитого зверя, и это остужает меня.

– Я не умею демонстрировать свои чувства. Не знаю как. Я только учусь правильно преподносить то, что внутри меня. Ты не веришь мне, я себе тоже боюсь верить. Ты была права, сказав, что я окружаю себя женщинами, чтобы повысить значимость, но и ещё, потому что не хотел быть один. Я пытался найти уверенность в том, что могу быть обычным. Просто мужчиной. Но всегда не доходил до черты, боясь, что будет снова больно. И ни одна из них не задумывалась о том, что, действительно, мне необходимо. Только ты поняла меня, распознала вечное одиночество, но я больше не хочу быть один. Я не выказывал свои эмоции родителям, а когда они погибли, было уже поздно. Фыркал и убегал от них. И представив, что тебя не станет, что Филиппу удастся забрать и тебя, то страх исчез. Всё исчезло, понимаешь? Я хотел успеть стать настоящим. Для тебя, – он замолкает, а в моей груди образуется тепло.

Чёрт, я люблю его. Даже после всего причинённого. Даже после сказанного. Не в силах разрушить эти чувства. Я простила. Давно простила, но признаваться в этом унизительно. Но видеть Реда вот таким, разбитым и раскаявшимся не укладывается у меня в голове. Он ни разу не опускал плечи, не сдавался, не покорялся судьбе, а шёл дальше, пусть причина была ужасающей, как и его планы. Но в эти секунды я вижу, насколько его превратили в одинокого и брошенного всеми человека, пытающимся выживать так, как он научился сам. Мне жаль, что я узнала всё таким вот способом. Мне так жаль, что я не встретила его раньше, когда не было поздно менять свою жизнь. Но мне не жаль, что мне удалось познать радость, любовь и найти верные ценности, благодаря тем, кто играл мной. Я благодарна за возможность видеть сердцем.

Медленно подхожу к нему и осторожно останавливаюсь в двух шагах.

– Тебе нужно отдохнуть, – вздыхая, поднимается, избегая смотреть в мои глаза.

– Я сейчас уберу осколки, только не подходи к шкафу. Затем уйду и буду ожидать Джо внизу. Прости, я… я не могу ничего сказать вразумительного сейчас, потому что… даже объяснить слов нет, – а я смотрю на него, и меня изнутри затопляет нежностью, сочащейся из каждой клеточки моего уставшего тела. Я не могу его отпустить, хочу понять его и принять таким, какой он есть. Да, я до сих пор не смирилась с тем, что он использовал меня и планировал изуродовать. Мне обидно. Но разве это стоит того, чтобы запрещать любить и мучить себя?

– И ты готов забыть навсегда о своей мести человеку, который убил твоих родителей? – Тихо подаю голос.

– Я уже давно отказался от старого плана, потому что ощутил себя нужным кому-то. Новый план – спасти тебя и избавить от всех, кто может причинить боль. Даже от самого себя, если понадобиться. Ты моя причина, из-за которой я прилетел сюда, из-за которой поборол страх выходить на люди и…

Не могу больше ждать. Делаю всего шаг и резко целую его в губы. Быстро. Опасно. Импульсивно. Знаю, что не должна. Знаю, но не могу больше так. Не могу видеть его подавленным и слышать, что я стала для него чем-то большим. Мне больно снова верить ему, лучше пусть замолкнет. А я, наконец-то, сделаю то, о чём долго мечтала.

– Я…я… – а вот дальше не имею понятия, что говорить, когда Ред испуганно смотрит в мои глаза.

Но за секунду его взгляд теплеет и окрашивается золотистыми лучиками. Обхватывает меня за шею и сминает мои губы. Цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть от напора его рта. Тело моментально отзывается, накаляясь и оживая после длительного сна.

Отрываясь, держит моё лицо в своих руках и шумно дышит, а перед моими глазами бегают яркие вспышки.

– Я не хочу, чтобы ты меня прощала, сладкая моя. Не хочу. Но пожалуйста, не забирай у меня надежду на новый шанс прожить другую жизнь. С тобой, – шепчет он, запуская руку в мои волосы и притягивая ближе.

– И как долго это желание продлится, Ред? Как долго? – Со страхом так же отвечаю ему.

– По-видимому, очень долго. Я не смогу пережить такое ещё раз. И не хочу этого делать с другой.

– Ты же понимаешь, что счастливого конца у нас не будет при таком раскладе, – осторожно, словно снова привыкая к нему, кладу ладони на его плечи.

– Конца не будет, обещаю. Но счастье, мы найдём своё, хорошо? Я буду стараться учиться правильно воспринимать эмоции и наберусь храбрости рассказать о чувствах. Пока не могу, привыкнуть не могу, что всё стало неважно, кроме тебя. Санта, сладкая моя, я скучал. Так скучал и раскаивался. Ты не шлюха. Прости меня, что сделал это. Я не насладился, правда. Я получил сухое удовольствие, прости за всё. Но ты такая же, как я, обожжённая попыткой спастись от страха душа. И мы похожи, значит, выберемся, – заверяет меня. И я готова поверить. Да, вот так просто. Возможно, это ошибка. Возможно, мне будет дальше ещё больнее. Но не сейчас. В эту минуту я оживаю от любви, которая вряд ли исчезнет из моего сердца.

– Мы уедем. Немного переждём здесь, и я сделаю тебе новые документы, но тебе придётся погибнуть для всех, чтобы Филипп забыл про тебя и не искал…

– Ред, – закрываю глаза, желая дать ему понять, что это лишнее.

– Я смогу сделать это. Да, все мои заработанные деньги хранятся у Джо, но я имею на них право. Мы улетим подальше отсюда и начнём жизнь с чистого листа. Ты и я. Пока другого варианта я не вижу. Нет, послушай. Я хочу прекратить мстить ему, потому что тогда пострадаешь ты. А я не позволю себе этого. Понимаешь? Меня волнует всё, что касается тебя. И я выполню обещание, мы уедем, сбежим, и он никогда не доберётся до тебя. Если захочешь, то я посажу его. У меня достаточно улик, чтобы это сделать. Я только хочу быть с тобой и жить. Честно жить, это так сложно постоянно обманывать себя и других. Я устал от всего и хочу тебя. Нашего мира, – он так быстро говорит, что я половины фраз не понимаю, но хихикаю, как глупая идиотка, под градом его поцелуев.

– Так возьми меня, – шепчу я, и он улыбается. Счастливо и это, наверное, самое незабываемое зрелище, которое я наблюдала в своей жизни. Я вижу другого человека, нет, оболочка та же, но его сердце, наконец-то, бьётся в ускоренном ритме, как и моё.

Губы встречаются, и я с забытой страстью отвечаю ему на поцелуй. Запускаю пальцы в волосы и наслаждаюсь его жаждой. Это так невероятно возбуждающе, что кажется, я под наркотическим эффектом. Моё тело прогибается под его ладонями, опускающимися к ягодицам. Подхватывает под них и резко поднимает. Издаю тихий вдох, обнимая его талию ногами. А он целует, крепко сжимает в своих руках и несёт к постели. Мне плевать на последствия. Если умирать, то удовлетворённой и любящей. Остальное разве важно?

Ред укладывает меня на постель, поддерживая за шею, и его поцелуи замедляются. Он щекочет пальцем затылок, отчего я отклоняюсь и удивлённо смотрю в его напряжённые глаза.

– Ты чего? – Игриво спрашиваю его.

Не отвечает, продолжает подушечкой пальца водить по моей коже. Бледнеет так резко, что всё внутри обрывается.

– Повернись. Повернись на живот, – выпускает из рук, и я падаю на кровать. Обескураженная и немного испуганная его состоянием, выполняю то, что он просит.

– Так, а теперь замри, ладно? Просто полежи так, – шепчет Ред. Берёт лампу и ближе подносит к моей голове. Ужасные мысли пролетают в разуме, когда он поднимает волосы, полностью обнажая шею сзади. Снова щекочет, но я подавляю смешки.

– Чёрт… чёрт возьми, – обречённый и устрашающий стон срывается с его губ.

– Что? Что там? – Запускаю руку и пытаюсь понять, что его привело в такое состояние.

– Боже. Чёрт, я идиот, – Ред ставит обратно лампу и опускается на пол.

Приподнимаясь, испуганно наблюдаю за ним, а пальцами ищу причину, из-за которой его лицо искажается гримасой боли.

– Ред! Что ты нашёл? Новый шрам или что? Джаред! – Повышая голос, опускаюсь с кровати и подползаю к нему.

– Скажи мне, что случилось? Пожалуйста, скажи, – шепчу, поднимая его лицо, и вижу в его глазах нечто, что заставляет сердце сжаться от страха, а всё внутри похолодеть.

Глава 28

Санта

– Ред, – напряжённо смотрю на него, а он бегает глазами по моему лицу.

– У тебя под кожей на затылке чип, отслеживающий твоё местоположение. Поэтому Филипп не волнуется о том, что ты пропала. Он знает, где ты находишься сейчас. И это ловушка. Для тебя и меня. Здесь небезопасно находиться. Но для начала, оденься, – поднимается с пола и быстрым шагом подходит к кровати.

– Чип? – С ужасом шепчу, дотрагиваясь до шеи. Как такое возможно?

– Да, такие ставят собакам, чтобы в случае их бегства или воровства, их можно было найти. Обычно устанавливают под холку и благодаря программе, которую можно установить на любой телефон, хозяин, владелец видит, где питомец и все его передвижения. Ублюдок, – Ред достаёт одежду и бросает её на кровать.

– Одевайся, быстро. Для начала нам нужно избавиться от этой штуки. Я позвоню Джо, чтобы предупредить его. Он не должен здесь появляться. Если меня не существует, то он жив, и если кто-то увидит его, то не составит труда узнать, что это адвокат, и тогда он тоже пострадает. Санта, быстрее, – с грохотом за ним закрывается дверь.

Это сложно прийти в себя, пережив всё сказанное Редом, понять, что у нас есть… точнее, была надежда на спасение и возможную любовь. А сейчас осознавать – я дворняжка для Филиппа, и он вставил мне чип слежения. Чип слежения!

Подскакиваю на ноги и забираюсь на кровать. Копаюсь в одежде и нахожу трусики, затем футболку и носки. Натягиваю всё на себя, а потом джинсы. Они висят на мне, но это мало волнует сейчас. Если Филипп знает, где я нахожусь, то и время у него было, чтобы подготовиться. После рассказа Реда я уже не могу думать о жалости, только бы выжить. Мне плевать на все ухищрения Реда, даже проносятся мысли об убийстве, и мне не жалко. Ни капли не жалко Филиппа. Знаю, это очень плохо, страшно проговаривать это внутри. Я его ненавижу! Ненавижу за всё, что он сделал. Принц – ошибка природы, которая разрушает семьи, истребляет нормальных людей, оставляя после себя лишь вонь. Ненавижу!

– Джо не отвечает. Не могу до него дозвониться. Сейчас проверю, где находится Филипп, – Ред врывается в спальню, когда я обуваю сапоги.

– Ты уверен, что это сейчас самое нужное? – Указываю на бутылку бренди в его руках.

– Это тебе. Дай мне пару минут, – с удивлением и даже страхом смотрю, как кладёт на стол длинный нож и ставит бутылку. Открывает ноутбук и что-то печатает. Он нервничает, волнуется, и я не знаю, что мне сделать, чтобы немного разрядить обстановку. Да и что можно сотворить, дабы избежать последствий? Ничего. Состояние Реда передаётся мне, и меня потряхивает от холода.

– Он до сих пор в вашем доме. Уверен, что ты пока никуда не исчезла. Но мы его обманем, – Ред выпрямляется и подхватывает нож.

– И что ты будешь с этим делать? – Перевожу красноречивый взгляд на нож, блеснувший опасной остротой лезвия.

– Извлечём из тебя чип, и я его увезу отсюда. По датчику Филипп увидит, что ты передвигаешься, и последует за тобой. А пока ты будешь здесь, я выброшу его в Темзу и вернусь. И мы уедем тут же, пока он будет искать тебя на дне. Возможно, это даст нам время, чтобы подготовить для тебя новые документы и исчезнуть навсегда. Он посчитает, что ты погибла, и это будет лучшим исходом для нас.

– Извлечём? – Сглатываю от страха, повторяя слово, застрявшее в голове.

– Прости, сладкая моя, у меня нет здесь ни анестезии, ни обезболивающих, а снотворное тебе принимать опасно. Поэтому тебе придётся потерпеть. Хорошо? – Он медленно подходит ко мне, держа бутылку.

– Хорошо, – киваю ему. – И что мне нужно сделать?

– Сними футболку и ложись на живот. Зажми что-нибудь между зубов, – отдавая распоряжения, направляется к двери и включает свет.

О, да, это же так просто. Всего лишь лечь и терпеть. Смогу. Ради нас смогу. Отбрасываю от себя футболку и опускаюсь на постель. Сжимаю руками подушку, готовясь испытать боль.

– Нет, вот так, чтобы кожа на шее была натянута, – Ред разворачивает меня так, что теперь волосы свисают с кровати, и я лежу по горизонтали на ней. Боже, мне страшно. Мне жутко от происходящего, лучше бы мы дальше говорили и обсуждали наши разногласия, я узнала о нём что-то другое, более жуткое, но не это. Я боюсь. И он видит это, поэтому мягко оставляет поцелуй на моей коже.

– Не волнуйся, всё будет хорошо. Мы в курсе, и это поможет нам избежать проблем. Мы обманем его, сладкая моя, обманем, – приговаривая и пытаясь успокоить моё дрожащее тело, Ред протирает мою шею, а точнее, просто выливает на неё жутко воняющий алкоголь, от которого начинает тошнить. Струйки скатываются по моим волосам, обдавая отвратительной вонью. Раньше я бы слизнула, а сейчас меня, кажется, вырвет.

– Если захочешь, кричи. Ничего страшного, только постарайся не двигаться, – шепчет Ред.

– Сделай глубокий вдох и замри.

Втягиваю в себя воздух и делаю так, как он просит. В следующее мгновение меня пронзает такой болью, от которой раскрываю рот в безмолвном крике. Ред удерживает мою голову, а я задыхаюсь. Хочется сорвать его руки, унять острое и обжигающее мучение, затмевающее разум. Я даже не замечаю, как голос обретает силу и оглушает громкостью.

– Всё хорошо, но чип глубже. Потерпи, сладкая моя, ещё немного, пожалуйста, потерпи, – шёпот Реда проникает в разум, а по щекам текут слёзы. Лежать неподвижно, нет сил, и моё тело вытягивается в струну, когда лезвие забирается глубже, словно током ударяя по позвоночнику. Кажется, что я теряю голос и сознание от боли. Пальцами сжимаю простынь вместе с матрасом, желая изрезать пальцами.

– Что здесь происходит? Джаред! – Знакомый злой крик перекрывает мой и одновременно с ним голос Реда:

– Всё. Я достал. Он у меня. Всё.

Дышу быстро и хнычу от бессилия и продолжающейся боли из-за тянущей и горящей раны на затылке.

– Что, мать твою, ты творишь? Совсем рехнулся? Санта… боже, сколько крови! Я…

– Прекрати, Джо, в ней чип, понимаешь? Филипп знает, что она здесь. Отвали, – что-то происходит за пределами моего сознания. Сквозь пульсацию в затылке и шум в ушах слышу быстрые шаги. Мне прикладывают к шее что-то прохладное и переворачивают.

– Всё, ты молодец. Всё хорошо, сладкая моя. Полежи так, пусть кровь свернётся, а затем наложу пластырь, – моё лицо нежно гладят, и я приоткрываю глаза. Облизываю губы и пытаюсь улыбнуться, но мне так больно. Горит всё, и мне холодно. Снова холодно, отчего начинает трясти.

– Рейчел и Мэтью? – Голос Джареда.

– Сели в самолёт, и он уже улетел, – ответил Джо, я даже скучала по нему. И мне так стыдно за сказанное.

– Позвони нашим ребятам, пусть они ожидают их и едут домой кругами, чтобы проверить возможную слежку.

– Сейчас. Боже, это он? Чип?

– Да. Надо от него избавиться и как можно скорее. Времени нет, иди, Джо.

Слышу, как дверь закрывается, а меня накрывают одеялом.

– Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, Санта. Я бы не хотел быть тем, кто оставит на тебе свой след. Но это было необходимо, – шёпот Реда вызывает слабую улыбку. Открываю глаза, немного согреваясь.

– Нормально. И что дальше? – Шепчу я, мутным взглядом смотря в его потемневшие от переживаний глаза.

– Сейчас тебе следует немного отдохнуть. У тебя стресс, помимо этого, слабость организма, и тебя знобит. Я сделаю всё сам, а Джо останется с тобой. И…

– Нет, я не хочу быть одна. Я… мне страшно, Ред, – перехватываю его руку и прижимаю к своему лицу.

– Санта, я не могу позволить Джо это сделать. Он не подготовлен к такому, но сможет защитить тебя и, если нужно будет, увезёт. Мы встретимся, но я буду тем, за кем поедет Филипп. Я не могу позволить, чтобы Джо пострадал, как и ты. Это моя ошибка, я должен был предугадать, но настолько переживал всё внутри себя, готовился к разговору и ждал результаты анализов, что совершенно забыл о безопасности. Видишь, что ты творишь со мной? Я забываю обо всём, и в моей голове только ты, – мягко сжимает мою руку.

Если скажу ему, что живот сводит от страха, то это будет глупо. Если признаюсь, насколько он мне дорог, даже после всего, то это может создать новые проблемы. Поэтому лишь улыбаюсь ему и соглашаюсь с его словами. Отпускаю руку Реда, и он поднимается, проверяет рану на шее. Отходит, а через несколько мгновений легко протирает мою кожу. Замечаю, что марля, которую он отбросил, вся в крови. От этого мутит и до сих пор тянет на затылке. Ред берёт новый бинт и уже быстрее протирает мои волосы и избавляет от жуткой вони алкоголя.

– Наложу пластырь, и сменим его, как только вернусь, – он пытается быть уверенным и сильным, и я верю ему. Да, он такой, неподвластен паническим эмоциям в сложной ситуации, всегда собран и точно знает, как повернуть даже самую гадкую неприятность в иное русло.

Клеит последний пластырь и помогает мне подняться, надеть аккуратно футболку, а шею щиплет и дерёт. Но я не хочу показывать ему, что слабая. Нет, наоборот, создаю вид – мне не больно. Я держусь, и буду продолжать это демонстрировать. Моё состояние и восприятие сейчас не самое важное.

– Ты как? – Поднимает меня с кровати. Я не смотрю на неё, потому что снова затошнит от крови и пережитого.

– Нормально. Всё хорошо, а это заживёт, – заверяя его, опускаюсь в кресло, якобы хочу выпить воды. Но нет, ноги дрожат, а голова кружится. Туман от боли до сих пор терзает сознание, и я тянусь к бутылке, уже даже не заботясь, как неэлегантно буду выглядеть. К чёрту этикет. Отпиваю из горла и замечаю, как Ред прячет улыбку, наблюдая за мной.

– Я попросил встретить Мэтью и Рейчел. Как только они приземлятся, их проведут через другой выход, как вип-персон, – врывается в спальню Джо. От резкого поворота головы в его сторону кривлюсь и шиплю от вспыхнувшей боли на затылке.

– Привет, Санта, – мужчина улыбается мне.

– Чип я промыл и увезу его подальше отсюда. Брошу в Темзу, и это уведёт от нас Филиппа и Милтона. По плану, Джо, собери вещи и будь готов немедленно скрыться. Где-нибудь пересечёмся и обдумаем дальнейшие ходы, – Ред подходит к столу и качает в воздухе полиэтиленовым пакетиком с маленькой, похожей на сломанный графит, палочкой.

– Я не понимаю, – подаю голос, и оба мужчины обращают внимание на меня.

– Проследи за ней, возможно, у Санты болевой шок или что-то в этом роде. И…

– Вообще-то, я слышу тебя, Джаред, – возмущаюсь от его речи.

– Тогда что ты не понимаешь? Я объяснил тебе несколько раз, что должен это сделать сам, – он явно теряет терпение, но я совершенно думаю сейчас об ином.

– Это как раз я слышала и приняла, – язвительно фыркаю, чем вызываю широкую улыбку Джо. – Я не понимаю, зачем это Филиппу.

– Чтобы следить, – Ред разводит руками. Закатываю глаза и цокаю.

– Хватит из меня делать абсолютную идиотку, Джаред! – Зло произношу я.

– Я не понимаю того, по какой причине Филипп так зациклен на мне. Ведь он богат, может накачать меня наркотиками и выбросить где-то. Да, в конце концов, убить сразу же, как я узнала о его изменах. Но он упорно продолжает держать меня на привязи, хотя в мире достаточно женщин, готовых быть куклой для него за возможность носить дорогие шмотки. Нет, всё, конечно, логично, и он боится, что я раскрою рот. Но, чёрт возьми, не понимаю, зачем я ему. Не кто-то другой, а я. Думаю, есть и красивее женщины, а меня можно было давно убрать. Я…

– Ты не рассказал ей? – Мою сумбурную речь перебивает Джо и удивлённо смотрит на брата.

– Чёрт, не успел. Всё так быстро произошло, что об этом я забыл упомянуть. Мы дошли только до причин моей заинтересованности и планов, – Ред запускает руку в волосы и бросает на меня напряжённый взгляд.

– Что ты мне не успел рассказать? – Медленно спрашиваю его, хотя не желаю знать. Да, не желаю, как бы это эгоистично не звучало, но с информацией перебор.

– Ладно, у меня есть ещё пять-десять минут. Думаю, это не критично, – Ред кладёт пакет на стол и поворачивается ко мне.

– Филипп на грани банкротства. Пока мы были здесь, ожидали праздника, то я вытащил его счета и увидел, что он уже несколько месяцев тратит больше, чем зарабатывает, – приоткрываю рот от его слов.

– Но… но это невозможно. Да, конечно, тратим мы много, но у Филиппа есть фонд, который преподнёс его отец нам в качестве свадебного подарка, и там было пару миллионов точно. И насколько я знаю, точнее, могу предполагать, то он его ещё даже не трогал, потому что у Филиппа есть деньги. Я…я сама видела, да у нас в сейфе дома лежит как минимум несколько сотен тысяч фунтов, – хмуро сообщаю им.

– Верно, он не трогал фонд, потому что не имеет на него права. А вот финансовая сторона дел Филиппа резко ухудшилась год назад, он содержит своего любовника и выплачивает долги Милтона, а они каждый день довольно высокие. Он в критическом положении, и решение всех его проблем – ты, – кивает Ред.

– Я? Это смешно. Мой отец – риелтор, а мама – обычная продавщица. Да, у папы всё стабильно, и репутация у него хорошая, но он небогат. Никогда не был богатым, иногда мы ели несколько дней картошку и горошек, будь он неладен, – хочется рассмеяться, но больно, да и выражения лиц у братьев мрачные.

– Ладно, предположим, что Филипп на грани банкротства, и всё это лишь пыль в глаза, но его отец. Он же, действительно, миллионер. О нём писали, и его счета огромны, недвижимость в Лондоне, на побережье Ниццы, машины и акции. Он поможет сыну и…

– Санта, родители Филиппа мертвы, – Ред перебивает меня ужасающей новостью.

– Что? – Шёпотом переспрашиваю и перевожу взгляд на Джо, кивающего в знак подтверждения.

– Их убили. И это сделал Филипп, он заказал их Милтону. Нашли два тела в Веллингтоне в обгоревшей машине, которая взорвалась по не выявленным причинам. Тела так и не были опознаны, но ни отца, ни матери в Новой Зеландии нет. Я проследил за их передвижениями и появлением на камерах в разных уголках планеты, но не нашлось похожих лиц именно с того дня, как произошёл взрыв. Их дом, который они арендовали, стоит пустой, и за него платит Филипп со своих счетов, а не отец, как было раньше. Кредитки заблокированы. И мы сделали точный вывод – Филипп убил своих родителей, чтобы, наконец-то, получить то, что ему необходимо, – чётко произносит Ред. Прикрываю рот рукой от шока. Нет, мои отношения с его родителями… их не было. Так будет лучше сказано. Его отец меня всегда пугал своим видом, да и с Филиппом у них были натянутые отношения, а я старалась держаться от него подальше. Его мать явно меня не любила и проводила время с бокалом вина, от которого пьянела и выдавала нелицеприятные фразы. И если учесть, что сделал его отец, то я не должна испытывать ни грамма сожаления. Но это так ужасно. Какими бы они ни были, это его родители. Те, кто помогали ему и вытащили из-за решётки. Ублюдок.

– Но за что он их убил? Просто взял и лишил жизни, – шепчу я.

– Из-за тебя. Его отец был в курсе ориентации сына и, думаю, он заставил его жениться на тебе. А затем требовал его завести детей, укрепить союз и поддерживать статус нормального мужчины, что Филиппу не нравилось. А как только у него начался кризис, то он понял, что лучший выход – получить наследство. И это можно сделать только после смерти отца. Филипп чётко следует плану, и сегодня он подал официальное заявление в полицию, что его родители пропали и не отвечают на звонки, а ему приходится оплачивать их дом. Дело пошло, дальше обнаружат, что они мертвы, и твоего мужа пригласят для оглашения завещания, – Ред делает паузу.

– И? При чём здесь я?

– А при том, сладкая моя, что именно ты богата. Ты наследница всего состояния Ричардсона старшего и только ты имеешь право распоряжаться фондом, деньгами и имуществом. Не Филипп, а ты, Санта. Ты обладаешь тем, что должно было принадлежать твоему мужу, и ты представляешь для него самую главную опасность на пути к жизни, которой он не заслуживает, – меткий выстрел. Такой чёткий, что я задыхаюсь от информации. Обескуражено смотрю, то на Реда, то на Джо. И так до бесконечности, пока осознание не ударяет по всем шрамам на моей коже, по всем ужасным воспоминаниями и не втягивается с шумным вдохом в мою грудь.

– Боже, поэтому он так ненавидит меня и хочет избавиться, – тихо делаю вывод.

– Верно. Ты его путь к наследству. А его отец в завещании чётко написал, что пока ты рядом с ним, то он имеет право пользоваться деньгами. Но как только ты подашь на развод, так всё переходит к тебе, ничего не оставив Филиппу. И вот она причина, по которой он начал изводить тебя и превращать в сумасшедшую. Когда тебя признают недееспособной, неадекватной, то он возьмёт опеку на себя. И убрать тебя сразу тоже нельзя, ведь твоя семья моментально поднимет шум, и начнётся следствие, всё арестуют, и это перейдёт государству. Последнее для него недопустимо, поэтому лучше тебе умереть или сойти с ума при естественных причинах, чтобы его жалели и отдали наследство, – отвечает Джо.

– Но… но, если я всё отдам ему, просто подпишу бумагу, что отказываюсь и только прошу отпустить меня, – быстро произношу я.

– И ты готова так легко расстаться с такими деньгами? – Усмехается Ред, отчего меня укалывает от обиды.

– Да, готова. Мне не нужны их кровавые деньги, мне ничего от них не нужно, только свобода. Ах да, пошёл ты, Джаред, со своим недоверием. Ты меня раздражаешь, и мне хочется тебе врезать, – зло шиплю я, а этот наглец улыбается.

– Прости, сладкая, не удержался. Но к сожалению, даже твоё искреннее признание никак не повлияет на Филиппа.

– Почему? Ему нужны деньги, так я отдам. Джо, это же можно осуществить? – Обращаюсь к мужчине, поджимающему губы.

– Теоретически, да. А вот практически, нет. Если произойдёт развод, и ты уйдёшь от Филиппа, то он потеряет всё, это упомянуто в завещании его отца, пока смерть не разлучит вас. Он не отпустит тебя живой, – напряжённо произносит он.

– То есть кто-то обязательно должен умереть? – С ужасом смотрю на Реда.

– Или же умереть только на бумаге. Это будет лучшим выходом для тебя. Да, сложно будет провернуть всё, но я сделаю всё возможное, Джайлс поможет. Он влезет в отчёты и найдёт тело, которое будет похоже на твоё, но изуродовано. Что-нибудь придумаем, а затем скроемся на несколько лет. И когда всё утихнет, то будет возможность объяснить всё родителям и Рейчел. Другого варианта нет, Санта.

– Хорошо. Да, ты прав. Раз так, то… чёрт, простите, я в шоке. Поверить не могу, что всё оказалось так гадко. Я бы никогда не подумала, что его отец сделает такое и обречёт меня на смерть. Он же знал, какого ублюдка вырастил, холил и лелеял. А он убил их. Убийца. Ненавижу, – с болью шиплю я.

– Когда-нибудь он найдёт свои грабли, Санта. Когда-нибудь поплатится за всё, – заверяет меня Джо. Сдавленно улыбаюсь ему.

– Тогда пришло время начинать. Я поехал, избавлюсь от чипа и вернусь. Джо, ты знаешь что делать, – Ред подхватывает пакет и поворачивается к брату.

– Да, будь осторожен. И… просто будь осторожен, – ловлю себя на мысли, что это всё больше походит на прощание. Как будто они что-то недоговаривают, а только взглядами общаются друг с другом. Меня это пугает, а ещё больше пугают желания. Я не хочу, чтобы Филипп жил. Он не заслуживает дышать, когда забрал столько жизней и не поплатился за это. Боже мой, наверное, меня осудят, но я желаю ему умирать мучительно и долго, чтобы он узнал, что такое страх на самом деле и невозможность больше жить.

Не замечаю, как Джо выходит из спальни, а Ред уже стоит в толстовке и опускается рядом со мной на корточки. Он берёт мои руки в свои, и я поднимаю на него голову.

– Санта, запомни, ты для меня намного важнее, чем месть. Ты та, кого я хочу оставить надолго. И мы справимся, у нас всё получится, только не паникуй. Постарайся убедить себя в том, что всё можно исправить, – тихо произносит он.

– Ты прощаешься, да, Ред? – Шепчу я.

– Нет, я не собираюсь этого делать. Я не отпущу тебя и не отдам ему. И я уверен, что вернусь сюда скоро, и мы уедем. Мои знания и умения помогут нам, а ещё Джайлс. Я не потеряю тебя, а ты не позволяй себе мыслей о том, что ты игрушка для меня. Нет, ты единственный человек, ради которого я буду живым. Пока дышишь ты, дышу и я. Пока чувствуешь ты, чувствую и я. Я зависим от тебя намного больше, чем ты от меня. И я нуждаюсь в тебе. До встречи, сладкая моя, – приподнимается и нежно целует меня.

Только бы не заплакать, не остановить его, потому что в груди разрастается страх. Он необъясним, но я точно знаю – разлучаться запрещено. Но он уже отпускает мои руки и направляется к двери.

– Ред, – зову его, и он оборачивается.

– Я… неважно, что было в прошлом. И ты навсегда останешься в моей памяти, как самое любимое воспоминание. До встречи, – наблюдаю, как улыбается мне и подмигивает. А в следующий момент дверь закрывается, и я позволяю себе слёзы. Горькие всхлипы, ведь я чувствую… так остро боюсь потерять его. Мне абсолютно плевать на то, что ещё недавно услышала. Наверное, глупая. Наверное, всё же мечтаю, хотя не должна. Но я люблю его, даже после всего ада, через который прошла. Люблю его и в богатстве, и в боли. Люблю и в горе, и в похоти. Люблю каждый его шрам и его слабость. Люблю.

Не знаю, как долго сижу в кресле, что всё тело затекает. Поднимаюсь и решаю взять себя в руки. Ред сказал, что нужно собрать вещи, и я могу помочь в этом. Подхожу к шкафу и ногой смахиваю осколки, распахиваю створки и быстро осматриваю полупустые полки. Нахожу сумку и бросаю туда вещи. Застёгиваю её и подхватываю пальто, явно предназначенное мне. В этот момент дверь открывается, и в спальне появляется Джо.

– Ты как? – Интересуется он.

– Нервничаю, – честно признаюсь я.

– Я тоже. Не думал, что всё обернётся таким ужасом. Я, вообще, не предполагал, насколько эта затея может выйти боком всем нам.

– Как ты, вообще, допустил это? Джо, ты же не так импульсивен, как Ред. И я поговорю с тобой, когда всё закончится, о том, что вы с ним сделали, – довольно грубо произношу я.

– Но есть один плюс.

– И какой же? – Усмехаюсь я.

– Мой брат теперь не один. Признаюсь, что не хотел видеть тебя в родственницах, но сейчас, мне кажется, это самым лучшим выигрышем. Я всегда желал Реду только счастья, и он его заслужил. Добро пожаловать в семью, Санта, – от его весёлой речи цокаю и недовольно закатываю глаза.

– Не находишь, что сейчас не время шутить?

– А кто сказал про шутки, ведь теперь у вас с Редом будет… – его голос обрывает неприятное пищание.

– Что это? – Кривлюсь я.

– Будь готова… оденься и жди меня, – Джо выскакивает за дверь, а пищание превращается в воющую сирену где-то на улице. Вот… вот оно. Я же чувствовала, что всё разрушится. Ред не успеет.

Набрасываю на себя пальто и подхватываю сумку. От страха и паники, которые невольно стягивают сознание, ищу что-то, чем смогу обороняться. Нож, лежащий на тумбочке. Подбегаю к нему и уверенно беру его. Нет, просто так не сдамся. И призову всю свою ненависть, чтобы дождаться Реда здесь. Прислушиваюсь, сирена замолкает, и я напряжённо стою. Сжимаю рукоятку ножа, гипнотизируя дверь. Медленно подхожу к ней, и страшные картинки появляются в голове, что могло произойти с Джо. Он был на грани страха, и я не верю, что подготовлен физически противостоять убийцам. Я…

– Санта, всё хорошо. Никого нет, – мужчина открывает дверь, отчего я испуганно взвизгиваю и выбрасываю руку вперёд.

– Джо, – издаю нервный смешок и бросаю нож. – Почему сработала сигнализация, это ведь она была?

– Да. Видимо, ворон или кто-то из животных проскочил за периметр. Система очень нежная, такая же…

Не успевает договорить, как лицо бледнеет, он издаёт хлюпающие звуки, на губах появляется кровь. Его словно что-то ударяет, и он падает буквально мне под ноги, а в спине торчит нож.

– Джо! – Кричу я от ужаса и паники, а сзади него, в проёме и темноте различаю фигуру.

– Здравствуй, любимая моя, пришло время вернуться в ад, – знакомый и ненавистный голос парализует сознание.

Глава 29

Санта

Неприятный шлепок по щеке резко вырывает меня из темноты. Сознание мутное, и я едва могу понять, что происходит. Пытаюсь двинуть руками, но они связаны за спиной. Тело в вертикальном положении, голова гудит, сухость сводит горло. Виски сдавливает боль, как и шею, как и каждую клеточку организма. Немного приоткрываю глаза, по которым бьёт ослепляющий свет. Не сразу могу разобрать, где я нахожусь.

Джо.

От воспоминаний бледного лица и крови, сердце начинает стучать быстрее. Тихий стон срывается с губ, когда картинки становятся чётче, и я вспоминаю, почему так болит голова. Удар о стену, смех Филиппа и темнота. Джо… милый Джо…

– Давай уже, хватит спать, мне скучно, – снова пощёчина обжигает щёку острым покалыванием. Голова дёргается, и я открываю глаза. Яркие точки бегают перед ними, а на меня смотрят два тёмно-карих глаза. Линзы. Светлые длинные волосы уложены волнами, накаченные филлером губы растянуты в довольную ухмылку. Стюарт. Отвращение, моментально появляющееся к этому субъекту, вызывает рвотный рефлекс, но подавляю его. Пока эта якобы женщина в моём платье, которое я помню висящим в шкафу, делает шаг от меня, оглядываю знакомую гостиную и замечаю, что за окном ещё день. Пасмурный, омрачённый потерей друга. Джо…

– Наконец-то, ты очнулась. Меня оставили здесь с тобой, даже не поинтересовавшись, хочу ли я, вообще, смотреть на тебя. Но что ни сделаешь ради любимого человека, правда? – Неприятный, режущий, даже ломанный какой-то голос Стюарта, отдаётся в голове дребезжанием.

Пока осознание всего укладывается в разуме, этот человек подлетает ко мне и со всего размаха даёт ещё одну пощёчину, от которой непроизвольно издаю стон. Меня дёргает в сторону, и ощущаю во рту желчь.

– Отвечай, когда я с тобой говорю, сучка, – хватает за волосы, дотрагиваясь до места удара, пульсирующее с особой силой, и тянет назад, причиняя ещё больший дискомфорт.

– Пошёл ты, – шепчу я сухими губами.

– Так да? Ничего, Филл научит разговаривать с той, кто будет решать твою судьбу, – толкает мою голову вбок и отпускает.

– Они скоро вернутся и расскажут, как медленно и мучительно подыхал твой тупой дружок, – продолжая, гадко смеётся. А в груди сердце пронзает от боли.

– Джо, – выдыхаю я, когда перед глазами проносится последнее воспоминание, где он был. Живой.

– Красавчик. Признаю, у тебя хороший вкус на мужчин. Сначала, Филипп, теперь Джоршуа Эйнсли. Неплохо, Санта, но, увы, его больше нет, – от его или её… даже не знаю, каким местоимением наградить полуженщину, стоящую напротив меня, но оно усмехается так едко, отчего рождается злость.

– Ублюдки. Ваша совесть никогда не очистится от того, что вы сделали. И твой любимый подохнет так же страшно и мучительно, как и все его жертвы, – с отвращением шиплю я. И плевать мне на затёкшее тело, на боль, на давление в голове, на режущий затылок, я готова совершить что-то страшное за Джо. Джо! Бедный Джо, и это моя вина. Если бы не я, если бы он не был там и уехал с Редом, то остался бы жив. Я…я виновата. Из-за меня этого человека больше нет. И я тоже не собираюсь теперь уходить просто так. Месть. Теперь и я познакомилась с этим чувством, которое затмеваем разум.

– Боже, неужели, ты настолько глупа, раз до сих пор веришь в сказочных героев и хороший конец? Нет. Деньги – вот что главное в этом мире, и у кого они есть, тот и правит балом. Это так печально, что ты убила его. Так ужасно. Как ты могла? – Наигранно прикладывает руку к искусственной груди, обтянутой стрейчевой чёрной тканью.

Его слова приносят ещё больше вины, ведь сейчас я переживаю именно тот период, когда хочется завыть от душевной боли, от горя и разорвать тех, кто причастен к этому.

– А ещё этот милый старичок, который едва дышит. Ты сумасшедшая, Санта, ты не понимаешь, что творишь, и Филиппу пришлось тебя связать, чтобы ты не причинила вред себе и другим людям, – продолжает Стюарт, подходя ко мне и хлопая накладными ресницами.

– Старичок? – Переспрашиваю его.

– Да, он недалеко от тебя. В кабинете. Ты пригласила его сюда, когда убила красавчика из-за помешательства и…

– Ложь, придурок. Ты не заставишь меня поверить, что я больна. Нет, убийства это дело рук твоего подонка Филиппа, и это ему не сойдёт с рук, как и тебе, – наверное, запоздалая скорбь дарит силы, чтобы нагло рассмеяться. Но смех длится недолго, Стюарт замахивается, и я получаю ещё одну пощёчину, но продолжаю хрипло хохотать, превозмогая боль на лице. Схожу с ума, представляя, как буду чувствовать себя потом, когда пойму полностью – Джо мёртв из-за меня. Ред… где Ред?

– Заткнись. Закрой рот, сука. Закрой рот, – на мои плечи и голову обрушиваются удары, но слабые, словно этот человек играет, а не бьёт меня. Замолкаю, и всё завершается.

– Скоро тебе будет не до смеха, Санта. Ты убьёшь Джайлса Эйнсли, и тебя осудят за два убийства, когда поймают. Ты…

– Джайлс, – шёпотом повторяю, а в голове всплывают воспоминания. Брат-близнец деда Реда и Джо. Ему должно быть около восьмидесяти, и он здесь.

– Да, очень милый старичок, но такой же глупый, как и красавчик. Не тех ты выбрала, они не защитят тебя. Один уже мёртв, другой подохнет скоро, – довольно кивает Стюарт.

– Вы с ума сошли? Он здесь при чём? Отпусти его, оставь меня, но отпусти его, он не заслуживает смерти от рук подонков, – и мне не стыдно молить, ведь это настолько кощунственно и отвратительно по отношению к старому человеку. Глаза наполняются слезами, давящие чувства буквально разрывают грудь. Где Ред? Почему он до сих пор не пришёл? Неужели… нет, он не мог погибнуть. Нет… нет… нет.

– Нельзя, – имитирует сожаление и садится на роскошный диван, сейчас мне кажущийся самым ужасным приобретением, как и весь этот сверкающий богатством дом. А я прямо по центру, связанная по рукам и ногам, обессиленная и с жуткой головной болью, от которой довольно сложно сохранять разум.

– Если бы он не начал расследование и не узнал, что за препарат я нашла и достала, то, возможно, миновал бы такой участи. Это так неправильно, когда в таком возрасте ты умираешь не от естественных причин, окружённый любимыми, а от сумасшедшей любовницы внука. Да? Ну и заварила же ты кашу, Санта, – от его манер, наигранных и больше походящих на спектакль, кривлюсь.

– Так это ты помогла Филиппу накачать меня наркотиком? – Спрашиваю его, а сама двигаю руками сзади и проверяю насколько крепок узел. Достаточно, что пальцы онемели и едва могут шевелиться.

– Конечно. Женщины же умнее мужчин и видят намного больше, чем они. И я готова на всё, чтобы моя мечта осуществилась. А вот ты мне мешаешь, – недовольно бросает на меня взгляд.

– И ты нашла человека, который смог бы продать таблетки? – Тяну время, осматривая пространство в поисках чего-то острого или того, что поможет мне освободиться. Нет, сдаваться не собираюсь. Есть ещё Джайлс, которого я не видела, но не позволю им убить и его. Ред не простит мне этого. Где же он?

– Вообще-то, этим психологом была я. Да, пришлось купить лицензию и пару раз изменить любимому, но ведь результат того стоил, пока ты, стерва такая, всё не испортила. Убежала от него в Ирландию, чтобы познакомиться с красавчиком и забрать у Филиппа всё это. Но ты ни черта не получишь, поняла? – Стюарт вскакивает с дивана, и я с удивлением воспринимаю сказанное.

– Подожди, ты считаешь, что мне нужны его деньги? – Усмехаюсь я.

– Конечно. Ты же привыкла жить в богатстве и роскоши, забирать у меня то, что принадлежит по праву мне. Филипп любит меня и только меня, а ты не даёшь ему развод, шантажируешь, и моё терпение кончилось. Я так была счастлива, пока ты развлекалась в Дублине, мы отпраздновали день рождения вместе с моим любимым. Никого не было только мы, пока ты, сука, не вынудила его связать тебя и бросить в погребе. Милтон следил за тобой и помог нам провести время вдвоём, – с обидой произносит Стюарт. Хмуро смотрю на неё или него и медленно осознаю, что этот человек тоже обманут. Он не имеет понятия, что происходит на самом деле, и Филипп использует его любовь и жажду стать единственной себе во благо.

– Ты права, – вздыхая, опускаю голову, выстраивая план, где легко смогу сыграть на его незнании и выбраться отсюда.

– Я ужасный человек, – продолжая, всхлипываю. – Из-за меня погиб Джо, а я использовала его, чтобы напугать Филиппа. Он ведь был ни при чём, и я так виню себя. Моя игра затянулась, и я боялась лишиться роскоши, понимаешь? Ведь в детстве мне приходилось донашивать за сестрой одежду, воровать косметику, на которую у родителей не было денег. Ты хоть знаешь, как это унизительно слышать, что твой отец изменяет матери с первой женой и продолжает улыбаться? Нет, я терпела, пока не вырвалась оттуда. Затем искала мужчину, готового быть для меня единственным спасением, точнее, его деньги. И я нашла его, Филипп, он всегда был добр ко мне и развратил богатством. Я не могла остановиться, просто не могла.

По лицу Стюарта пробегает секундное сожаление, но он пока не позволяет себе полностью поверить мне. Складывает руки на груди.

– Да, ты никогда не ценила того, что дарил тебе Филипп. И я тоже терпела, когда ты требовала трахать тебя. Ты насиловала его, изводила, и он приходил ко мне в поиске утешения, – обвинительно высказывается. Хочется рассмеяться и сказать ему – ты идиот, полный и законченный идиот, раз так быстро попал на удочку обмана. Но нет, я наслаждаюсь этим придурком, продолжая вести его к тому, что я хочу.

– Я ведь красива. Посмотри на меня, моя красота нравится всем. Она именно то, что жаждут мужчины. А когда я поняла, почему Филипп не хочет меня, узнав о любовнице, то это буквально привело меня в бешенство. Ты, наверное, знаешь, что такое не быть на первом месте, когда так стремилась к этому, – вкрадчиво произношу я.

– Конечно, знаю. Родители не понимали меня, кто я такая на самом деле, не позволяли мне жить такой, какой я была рождена. Они выгнали меня, и мне ничего не оставалось, как стать шлюхой. Терпеть ублюдков, а потом я встретила его. Он был тайным клиентом, редким, а я влюбилась. Просто влюбилась в его молчание и нежность. Влюбилась в то, насколько он силён, и, признаюсь, мне нужны были деньги, – Стюарт нервно проводит по волосам, и это настолько смешно, что я подавляю смех в себе. Никогда не наблюдала за людьми, вроде него. Но они довольно милые, если не машут руками.

– Отец Филиппа был против? – Спрашиваю его, вытягивая информацию.

– Да, он запретил ему встречаться со мной или же с кем-то похожим на меня. С мужчиной. Он приехал в отель однажды, и они долго ругались, этот человек был ужасен, напугал меня и обещал убить, если подойду к Филиппу. Мы расстались, у меня была депрессия, а затем меня добила статья в газетах, что мой любимый женится. Я не могла быть далеко от него, и он тоже. Мы тайно переписывались, он снял для меня квартиру там же, где жила ты. Если бы его отец следил за ним, то он был бы уверен, что Филипп с тобой. И ты увидела меня, я тут же позвонила Филиппу, сообщила ему обо всём, и он приехал. Сказал, что между нами всё кончено. Я так плакала, умоляла его не уходить, но он хлопнул дверью. А через несколько дней в газете появилась статья, что он женится. Женится на тебе! Я так тебя ненавижу! Ты забрала его у меня! – Стюарт замахивается, отчего я инстинктивно жмурюсь и подаюсь назад, ожидая удара. Секунды проходят мимо, и ничего не происходит. Приоткрываю глаза, замечая, как Стюарт вытирает слёзы, а затем поправляет моё платье на себе.

– Прости меня, если бы ты пришла ко мне и рассказала всё, то мы бы что-то придумали, – тихо произношу я.

– Придумали? Нет. Я видела тебя, ты как пиявка присосалась к нему, и он целовал тебя. Он женился на тебе и уехал. Мне пришлось поехать за вами! Я никогда бы не позволила, чтобы мой мужчина был в руках женщины! Не в моих руках, а гадкой и наглой суки. И там мы нашли выход. Я нашла его, решив измениться и превратиться, наконец-то, в ту, кем была рождена. В женщину. Но оставить для Филиппа подарок, который он так любит.

Меня сейчас стошнит от упоминания его гениталий.

– Наверное, операции были тяжёлые, – сглатывая, горький ком в горле подаю голос.

– Ты не представляешь, – быстро кивает он. – Грудь, задница и гормоны. Я так мучилась, а ещё постоянная эпиляция, спорт, укладки и филлеры.

– Представляю. Ненавижу лежать на кушетке с задранными ногами, и вонючий пот после занятий, – натягиваю улыбку, и Стюарт смеётся.

– О да, но ради любви можно пойти на всё что угодно. И я это сделала, поддерживаю себя в форме, работаю над собой, и Филипп принадлежит мне. Но есть одна проблема. Ты, – вытягивая руку, указывает на меня пальцем.

– Я хочу, чтобы ты исчезла, испарилась, оставила нас в покое, – шипит он, подходя ко мне.

– Я и не думала, что из-за моего эгоизма и любви к деньгам, столько судеб будет затронуто. Джо погиб, ты так мучаешься, как и Филипп. И я понимаю его, – шёпотом заверяю Стюарта, – честно, понимаю. Он любит тебя, души не чает, а я издевалась над ним, шантажировала его и вела себя безобразно. И я знаю, как помочь тебе.

– Помочь? Мне? Дорогуша, ты даже себе не поможешь, – смеётся Стюарт, но по глазам вижу, его заинтересовали мои слова.

– Почему Санта? – Меняю тему, вызывая удивление на его лице.

– Ты же идеальна, но я лучше. И я терпеть не могу это имя, как и тебя, – с неприязнью отвечает.

– Знаешь, тебе бы пошло быть Стеллой. Ты и, правда, красивее меня, изящнее и уникальнее. Я не против меньшинств, наоборот, я готова помочь тебе защитить свою любовь, потому что это так тронуло меня. Я никогда не познаю такого, а вот ты, Стелла, можешь, и это дар, – восхищённо шепчу я.

– Стелла. Как модель? Стелла. Мне нравится, – расплывается в улыбке, и я киваю ему.

– Стелла. Сильное имя, красивое и удивительное, как ты. Филипп будет счастлив так называть тебя, ведь это не будет напоминанием обо мне, стервозной суке, которая не даёт вам быть вместе. Боже, прости меня, я так виновата, – обречённо опускаю голову, ожидая реакции.

– Но этим ты ничего не изменишь, Санта. Ты должна исчезнуть, другого выхода нет.

– А если я скажу, что есть, – резко поднимаю взгляд на него. – Я готова отказаться от Филиппа, от денег, подписать любую бумагу и испариться. Я проблема для тебя, и я хочу подарить тебе счастье и другую жизнь, где меня не будет.

– Я не верю тебе. Филипп говорил, что ты обожаешь роскошь и никогда от неё не откажешься. Только она и есть причина, по которой ты держишь его за яйца, – грубо отвечает он.

– Верно, я такая и есть. Но посмотри на меня, ведь я до сих пор красива. Я найду кого-то другого подальше от вас, я хочу развода от Филиппа, чтобы начать новую игру. А вот оставлю, обещаю, если ты мне поможешь, – ожидающе смотрю на него.

– Нет, наши планы на тебя долгие. Ты должна была родить нам ребёнка, которого я бы воспитывала. Это был бы наш малыш, мой и Филиппа, а ты бы умерла. И я хочу этого, Филипп обещал потянуть с твоей смертью и подарить мне малыша. Сейчас он проверит, кто ещё был в том доме и вернётся. Ты забеременеешь и будешь здесь, пока не родишь, а потом…

– Стелла, неужели, тебе будет приятно смотреть на ребёнка, похожего на меня? – Перебиваю её отвратительную речь.

– Я… не думала об этом. Но я хочу ребёнка, – стоит на своём.

– Так не лучше ли родить его от кого-то другого. Суррогатная мать, к примеру, которую выберешь ты. Филипп оплодотворит её, и твой ребёнок никогда не напомнит о боли, которую я причинила вам обоим, – проникновенно шепчу я.

Замирает, смотря на меня, в глазах пробегает сомнение, и это хорошо. Да, идиот, давай ведись на глупости, которыми я травлю тебя. Придурок. Ты глупый, раз считаешь, что Филипп – ангел небесный, только он смертоносное чудовище, которое и тебя не оставит в живых, когда ты ему надоешь.

– Да, я бы не хотела, чтобы мой ребёнок был похож на тебя, только на Филиппа. И я бы многое поменяла в тебе, но не собираюсь быть доброй. Ты принесла в мою жизнь столько слёз, – трясёт руками в воздухе.

– Так помоги мне избавить тебя от этой боли. Помоги мне бежать. Обещаю, что никогда больше вы обо мне не услышите. Никогда, я оставлю вас в покое, забуду обо всём, и ты будешь счастлива с Филиппом. Я улечу на другой континент, и это всё останется как страшный сон в твоей жизни, – от напряжения сердце учащённо бьётся. Вот момент истины, возможность, чтобы обмануть и спасти Джайлса, найти Реда и отомстить. Каждой твари, которая замешана в смерти Джо. Каждый будет рыдать кровавыми слезами.

– Бежать? Ты с ума сошла? Нет… нет, я не могу. Филипп будет не доволен, он сказал следить за тобой и ждать его, – мотает головой и делает шаг назад.

– А ты не думала, что он боится признаться – сам готов дать мне уйти. Но стесняется сказать об этом тебе. Ведь он так устал от меня, а ты уже измучена полностью. Стелла, он будет только рад, если ты это сделаешь. Я же была той, кто шантажом заставил его быть навечно моим. Но если меня не будет, то и проблем не будет. Мы с тобой будем бороться за твою любовь, обещаю тебе. Ты так красива и мила, что я корю себя за отвратительное отношение к вам обоим. Я хочу помочь тебе избавиться от меня, понимаешь? Я готова отказаться от всего, ради твоего счастья. Я хочу сделать хоть что-то хорошее, а это – исчезнуть, чтобы дать тебе возможность быть любимой, и, наконец-то, показать Филиппу, что он может быть свободен в своём выборе. И я ни в коем случае не осуждаю его, ведь и ему было сложно терпеть меня рядом, он это делал только из-за родителей. Но их нет, больше нет, и остаюсь лишь я. Так давай вместе с тобой, очистим путь к победе, – замолкая, перевожу дыхание от быстрой речи, не позволяя Стюарту заподозрить ложь в моём мягком голосе.

Он стоит напротив, видимо, прикидывая мои слова, но времени мало, солнце уже садится, и мне нужно поторопить этого урода.

– Ты заслуживаешь осуществить свою мечту, Стелла. Столько боли и слёз ради любви, но она должна согревать тебя, оберегать и быть всегда в твоём сердце. Ты заслуживаешь это, и я очень хочу помочь тебе в этом. Позволь мне, разреши, дать тебе то, что я украла у тебя. Забрала без спроса и пользовалась слишком долго. Я раскаиваюсь в том, что тебе пришлось пережить из-за меня. И я наказана отвращением, которое сейчас во мне. Помоги себе начать жить так, как ты мечтаешь. Ты награждена такой красотой и умом, мне этого не светит. Развяжи меня, и дай возможность себе дышать любовью Филиппа, быть счастливой, – добиваю его.

– Нет, я не могу! – Взвизгивает, и едва успеваю хоть что-то сказать, выскакивает из гостиной.

Сука. Тварь. Дёргаюсь от ярости вместе со стулом. Я же провернула всё так красиво, этот урод должен был поверить. А вот теперь паникую, ведь другого варианта не было, только этот ублюдок мог помочь мне освободиться и спасти Джайлса. Да и нет ничего вокруг, чтобы разрезать верёвку.

– Они вернутся уже скоро, поэтому тебе придётся бежать так быстро, как ты умеешь, – неожиданно Стюарт возвращается, и всё внутри ликует.

– Конечно, ты правильно решила, Стелла. Видишь, я ведь говорила, ты лучше меня, – быстро киваю ей, победно улыбаясь.

– Только я это делаю ради Филиппа и себя, но никак не для тебя. К тому же тебя будут искать по делу об убийстве того красавчика, с которым ты спала, – фыркает Стюарт и наклоняется ко мне.

– Джо? – Уточняю я.

– Да, он же был твоим любовником. И третьего участника они тоже найдут, чтобы убить. Они все много знают, как и ты. Наверное, я не должна…

– Если ты хочешь, и твоё счастье будет полным, то я сама убью всех, кто знает о тебе и Филиппе. Я обещаю, что готова на это ради тебя. Я должна отплатить тебе за заботу и доброту, которой во мне нет, – перебиваю её сомнения и ощущаю, как Стюарт возвращается к разрезанию верёвки.

– Хорошо. И Джайлса ты тоже должна убить, – говорит он.

– С удовольствием. Я не любила Джо, только хотела напугать Филиппа, а он глупый влюбился в меня. Правда же глупый? – Заставляю себя рассмеяться, хотя сердце плачет от горя.

– Ещё какой. Не знаю, как он, вообще, стал адвокатом. Очень глуп, – поддакивает Стюарт.

Верёвка падает, и я облегчённо вздыхаю. Растираю запястья, шевелю пальцами, пока Стюарт освобождает ноги.

– А теперь нужно забрать Джайлса. Для него я придумала особую смерть, – разминая ноги, поднимаюсь, но от долгого положения сидя, колени пружинят. Боль в теле вызывает тошноту, а голова кружится.

– И что ты хочешь с ним сделать? – Даже линзы не скрывают блеск интереса в глазах Стюарта.

– Он же стар и так неосторожен. Может перейти не в том месте дорогу, и его нечаянно собьют, когда будут убегать. Точнее, я это сделаю, поэтому мне необходимы ключи от машины, – медленно произношу я и делаю глубокий вдох.

– Отлично. Ты такая сука, Санта, но сейчас ты мне нравишься. Держи, он в кабинете, а я спущу ключи от моей машины, – доверчиво вкладывает мне нож в руку и быстро, стуча каблуками, направляется в холл.

Я не должна терять времени и на ноющие мышцы нет ни одной секунды. Стараюсь идти, но меня шатает, отчего ударяюсь о стену и перебираюсь по ней. Ваза падает, всё равно. Достигаю двери и нажимаю на ручку. Ноги уже более или менее привыкли, и голова проясняется. В тёмной комнате, где воняет спиртом и сигаретами, где всё валяется и выглядит так же ужасно, как и есть на самом деле, на стуле сидит старик. Боже, да ему плохо. Он приоткрывает глаза, сотрясаясь всем телом.

– Джайлс, – шепчу, подхожу к нему и опускаюсь на колени.

– Всё будет хорошо, я сейчас помогу вам, и мы сбежим, – с усилием режу верёвки.

– Нет, девочка моя, иди… ты должна уйти и найти Джареда. Спасись сама, а я уже стар, – от его слов поднимаю голову и мотаю головой. Чёрт, у Реда очень похожие глаза. Хоть я и не знаю этого человека, но не позволю себе бросить его этим подонкам для развлечения.

– Ни за что, понятно? Я не прощу себе, если Ред потеряет и вас. Поэтому мы сейчас уйдём вместе. И вы покинете этот мир только в кругу семьи и любимых, – твёрдо отвечаю ему, замечая слабую улыбку.

Справляюсь с верёвками и разматываю тело старика.

– Давайте, обопритесь на меня и пошли. Времени очень мало, – помогаю ему подняться, но он слишком тяжёл для меня и изнурён. Ублюдки, никаких ценностей и совести не осталось, раз позволили себе такое сотворить со старым человеком.

– Тебе лучше…

– Нет. Я сказала нет, закройте рот и пошли, – отрезаю и подхватываю старика за талию. Он идёт медленно, а я, возможно, упаду сейчас. Но мысли о том, что осталось немного до свободы, ещё немного найти силы, чтобы спасти этого мужчину, дают второе дыхание.

– Вот ключи, – Стюарт появляется, когда мы уже выходим из кабинета.

– Спасибо, Стелла, ты лучшая, – натягиваю улыбку для него.

– Я проведу вас через боковой выход в соседний двор. Там нарушена живая изгородь, благодаря мне. Я забиралась сюда, пока ты спала, – довольно сообщает Стюарт. Кривлюсь от отвращения и удобнее обхватываю старика.

– Какая ты умная, я бы ни за что не догадалась, – поддакиваю ей. Вижу только цель, заветную цель – дверь. Ещё чуть-чуть. Ещё немного, и всё. Я смогу. Всё смогу сделать, ради того, чтобы выбраться отсюда живыми.

Стюарт открывает дверь, и я готовлюсь сделать последний рывок, как тень накрывает вход, а за ним голос, запрятанный в воспоминаниях:

– И куда это вы собрались?

Глава 30

Санта

Никогда за всю свою жизнь у меня не было возможности узнать, кто я на самом деле. Наглая и продажная стерва или всё же человек, потерявшийся в одиночестве? Я не могу сказать, что храбрая, собранная и сильная. О нет, это точно не про меня. Я предпочитаю убежать, увернуться от боли или найти решение, которое подойдёт только мне. Эгоистичное решение. Но когда на моём пути встаёт человек, вырывающий шанс спасти того, кто дорог мужчине, владеющим моим сердцем, то это вызывает приступ безумия, яростной агонии внутри и приток мощной жажды убивать.

– Ублюдок! – Крича, отпускаю старика и с разбегу прыгаю на тучного мужчину. Мы падаем вместе.

– Джайлс бегите! Быстрее! – Мне плевать, что боль от удара о землю пронзает моё тело. Я уверенно и с отчаянием перекатываюсь и седлаю стонущего мужчину.

– Сдохни, тварь! Сдохни! – Воплю и царапаю его лицо, ударяю по нему. Надеюсь, что Джайлс услышал меня и сейчас направляется к выходу. А я не собираюсь сдаваться. Не умея драться, машу руками и кулаками попадаю по лицу и телу мужчины.

– Сука, – шипит он, пытаясь перехватить мои запястья. Дёргается подо мной, но я нахожу большими пальцами его глаза и с силой давлю. Он кричит, попадает кулаком мне по скуле, но слабо.

– Это тебе за Джо, ублюдок. За Джо, – с ненавистью рычу я, продолжая давить. Визг Стюарта сзади, какой-то шум и тупой удар по голове, от которого руки падают, и я заваливаюсь набок.

– Блять, вот ты дура, – сквозь пульсацию в затылке, слышу голос Филиппа. Я должна бы отключиться от боли, от разорванных тканей или чего-то ещё, но глаза открыть не могу, продолжая находиться в сознании.

– Милый, но я…

– Закрой рот. Ты хоть понимаешь, к чему это могло привести, идиотка? Я сказал тебе – следить за ней, а не пытаться помочь бежать. Хочу прибить тебя, лучше исчезни.

– Сука, я убью её. Она мне чуть глаза не выдавила, – меня ударяют по ногам, принося очередную порцию боли. Хочу застонать, заплакать и исчезнуть. Джайлс, надеюсь, он ушёл, убежал и найдёт Реда живым. Где он? Почему оставил меня валяться под дождём на крыльце и не пришёл?

– Прекрати. Я сказал, хватит. Уведи его обратно и свяжи. А с тобой я поговорю позже, – голос Филиппа приближается, и меня хватают подмышки.

Испытываю опустошение, когда, немного приоткрыв глаза, смутно вижу старика, так и не успевшего уйти. А я же пыталась… боролась. Отчаяние, пока меня тащат по лестнице наверх, заполняет каждую клеточку тела. И мне плевать, что во рту чувствую кровь. Мне всё равно, что боль в голове такая сильная, от которой хочется взорваться. Меня ничего не волнует, внутри только скорбь и сожаление. Я чувствую, как из глаз катятся слёзы от жалости. Я проиграла, и даже не свою жизнь, не любовь, не чувства, я проиграла чужую судьбу. Из-за меня погибнет столько невинных людей, что я не хочу больше открывать глаз, не хочу жить с чувством вины. Пусть убьют меня, но не других. Нет…

Джо, прости меня. Прости за всё, я не думала… не хотела. Прости.

– Думала уйти, да, любимая? Нет, хорошая моя, нет, ты не выйдешь отсюда в своём уме. Никогда, – приторно-ласковый голос Филиппа вызывает отвращение, и меня кладут на что-то мягкое.

– Твой любовник скрылся, а второй мёртв. Они так долго искали чип, что подарили мне возможность легко и просто подготовиться к твоему возвращению, Санта. Но сейчас тебе больше никто не поможет, но я дам тебе шанс решить и выбрать исход. Конечно, подарю тебе шанс, ведь ты так долго служила мне хорошей ширмой. Хотя, как известно, ширмы имеют свойство разламываться и сходить с ума. Любимая, – меня грубо дёргают за подбородок и целуют в губы. Противно, отчего пытаюсь дёрнуться, но даже это не выходит.

– Шлюха, ты не ценила ничего, что я делал для тебя. И сегодня с меня хватит. Больше ты не будешь препятствием для моей жизни. Наслаждайся свободой, Санта, скоро и этого лишишься навсегда, – голос удаляется, и затем дверь закрывается.

Издаю стон, и сдавленные рыдания вырываются из горла. Приоткрываю глаза и отмечаю, что это наша спальня. Наша идеальная белая спальня, где я достаточно видела насилия и жестокости. Это место и станет моим последним пристанищем. Мне всё равно, сейчас всё равно, потому что больше меня волнует иное. Что они сделают с Джайлсом? Где Ред? И где сейчас Джо? Знает ли полиция? Готовы ли они помочь мне? И как добраться до телефона?

Телефон. От головной боли меня страшно мутит, я не могу сесть, чтобы не упасть снова на постель. Но аппарат есть в каждой комнате этого дома. И в этой спальне тоже. Глупо надеяться на то, что он работает. Глупо, но так хочется. Подтягиваюсь ближе к тумбочке Филиппа и поднимаю трубку. Тишина. Конечно, они всё предусмотрели, когда мы и понятия не имели, какой опасностью грозит моё появление в судьбах рода Эйнсли. Пощадит ли Филипп кого-то? Нет. Я знаю, что нет. Если он так легко расправился с родителями, на моих глазах убил Джо, то моя жизнь для него ничего не значит, как и Джайлса.

От этих мыслей сердце обливается кровью. Я больше не могу плакать и только всхлипываю, лёжа на кровати. Не хочу даже бороться. Причин же не осталось. Не смогу спасти никого, потому что не в моих силах это сделать. Я слаба и бесполезна, лишь проблема для стольких людей. И я готова сдаться.

Дверь распахивается, заставляя инстинкты, которые сейчас все обострены, перекатиться на другую сторону постели и упасть на пол. Испуганно смотрю на Филиппа, с усмешкой наблюдающего за мной. Никогда бы не сказала, что этот элегантный и красивый мужчина такой ублюдок. Подонок. Убийца. И ни его идеальный смокинг, ни блеск светлых глаз не изменят восприятия.

– Любимая моя, неужели, тебе не нравится мой выбор для сегодняшнего ужина? – Губы растягиваются в неприятной улыбке, и он приближается ко мне.

– Я ненавижу тебя, – шепчу.

– И я знаю об этом, дорогая. Мои чувства похожи, видишь, как мы идеально подходим друг другу. Но сейчас ты должна привести себя в порядок, – хватает грубо меня за локоть и поднимает на дрожащие ноги.

– Нет, – выдыхаю я от боли.

– Нет? Я предполагал, что ты продемонстрируешь характер, поэтому ты вынуждаешь меня на твоих глазах убить ещё одного Эйнсли. Ну же, милая, – проводит ладонью по моему лицу.

– Не трогай, – отклоняюсь от его ласки, но слышу только смех.

– Хочешь наблюдать, как этот милый старик умрёт самой неподобающей смертью для такого важного человека, как он? Но в твоих руках отсрочить такой конец, выполнив мою просьбу, – елейно произносит и отталкивает от себя.

– Зачем? Зачем этот спектакль, Филипп? Зачем нужно было убивать Джо и похищать Джайлса? Тебе же нужна я, так вот. Убей, соверши, что угодно, но…

– Ох, как это благородно, Санта. Когда ты стала такой? Предполагаю, что Дублин изменил тебя. Ведь именно там ты превратилась в обычную шлюху, которой пользуются, – перебивая, подходит ко мне. Гордо приподнимаю подбородок, не желая, показывать ему, что боюсь. Нет, больше не увидит этого, как и не узнает, сколько усилий прикладываю, чтобы стоять и не шелохнуться.

– Второй убежал. Кто он, любимая моя? Кто тот мужчина, что подставил прекрасного адвоката и этого старика? Или же ты так ему осточертела, что он даже не пытается спасти тебя, хотя до этого приложил столько усилий. Всем мужчинам ты надоедаешь, видимо, и он понял, ты никто, чтобы за тебя умирать, – с таким наслаждением произносит каждое слово, пытаясь уколоть меня. Не верю ему. Ред бы никогда так не поступил. Он бы не оставил Джайлса и меня здесь. Но он жив, и это становится причиной, вызывающей смех. Я хохочу в лицо этого ублюдка, хохочу, понимая, что ещё не всё потеряно.

– Закрой рот, дура. Ты настолько тупа, что не понимаешь – никто тебя не заберёт у меня. Ты сегодня встретишься с новой жизнью. И твой дружок трус, раз так и не пришёл сюда. Хотя я оставил ему записку прямо на теле мёртвого Джоршуа Эйнсли, – от упоминания такого кощунства и жестокости замахиваюсь, но Филипп перехватывает мою руку и улыбается.

– Ты подохнешь, любимый, от рук тех, кому сейчас доверяешь. Ты подохнешь в одиночестве, как собака. Гей, любитель задниц и сосания членов. Шлюха, которую даже родители стыдились. Тварь, порочащая все меньшинства, – шиплю я, смотря в его глаза, наполняющиеся яростью. Мне не страшно. Пусть ударит. Больнее быть не может.

– Потерпи, Санта, и я покажу тебе, насколько я могу быть тварью, которая будет наблюдать, как ты сходишь с ума, и выпью за это бокал вина. Живо в ванную и приведи себя в порядок, иначе я убью Джайлса, – отшвыривает от себя. Падаю на пол и хватаюсь за кровать, чтобы смягчить удар.

– Помойся, от тебя воняет дерьмом. Я ожидаю тебя здесь. Не заставляй приближать минуты развязки. У меня много вариантов извести тебя, жёнушка, и вряд ли ты хочешь узнать их. Давай, а то одно моё слово, и Милтон прикончит старика, – пинает меня в бедро. Посылаю ему уничтожающий взгляд и поднимаюсь.

– Откуда я могу знать, что Джайлс ещё жив? – Зло спрашиваю его.

– Ниоткуда. Ты можешь проверить это, ещё немного потрепав мне нервы. А я устал от тебя и не испытываю жалости ни к кому. Поэтому давай потяни время и получишь ответ, – пожимает плечами, нагло ухмыляясь мне.

Чёрт, я, действительно, не имею понятия: жив ли Джайлс или нет. Но Филипп уверен в том, что я сделаю всё так, как он хочет. И да, я сделаю, потому что скрывать бесполезно, насколько меня волнует старик. Ради Реда, который так и не появился, даже чтобы спасти своего деда. Не появился и из-за меня. И я не уверена, появится ли вообще.

Направляюсь в ванную комнату и закрываю за собой дверь. Ищу пальцами замок, но он отсутствует. Филипп снял его, ублюдок. Он подготовился к этому событию, пока я была у Реда, пока он делился со мной правдой, и мы потеряли время. Подхожу к тумбочке и распахиваю её в поиске лезвия или маникюрных ножниц, но ничего. Вообще, нет моих вещей, кроме набора кисточек для макияжа и полной косметички.

– Даже не думай об этом. У тебя нет вариантов, Санта. Прими душ и приведи себя в порядок, чтобы мне понравилось. Не трать минуты на бесполезные мысли, – за спиной усмехается Филипп. Поворачиваюсь к нему и с отвращением окидываю взглядом.

– Запретить думать ты мне не можешь. Поэтому я буду представлять, как ты подыхаешь, – закрываю с грохотом шкафчик.

– Ага, только мечтать тебе и осталось, – со смехом выходит за дверь.

Боже, как я его ненавижу. Всеми фибрами души и желаю ему смерти. Я не могу унять этих чувств внутри себя, не могу оборвать подобные желания. Они страшные. Катастрофичные. Желанные. И я найду вариант, если Джайлс жив, то у меня остался повод не сдаваться. И Ред не мог так просто бросить нас, даже если Джо погиб. Возможно, он корит себя за то, что затеял всё это и выбрал меня. Возможно, его чувства сожжены, когда он увидел мёртвого брата. Но он не в силах позволить этому ублюдку убить Джайлса, как и я. Да, меня больше страшит увидеть Реда, чем вся эта ситуация. Боюсь узнать, что он винит меня во всём и ненавидит так же сильно, как и Филиппа. Но это в его возможностях. Я заслужила.

Осматриваю себя в зеркало и даже не пытаюсь скрыть синяки на лице, которые получила и от Стюарта, и от Милтона. Нет, пусть будет так, как есть. К чему надевать маски, ведь все мы зеркальные отражения сказочных персонажей. И принцесса не так красива, как в любой истории. А принц не так благороден.

– И что дальше? – Выхожу из ванной комнаты, поддерживая на груди полотенце.

– Прекрасна, как всегда, идеальна даже с этим уродством, – Филипп поднимается с кожаного кресла и довольно оглядывает моё лицо.

– Меня сейчас вырвет, – кривлюсь от его комплимента.

– Даже не удивлён, никаких манер, как и раньше. Бестолковая кукла, с которой мне пришлось мучиться. Но ничего, не волнуйся, то чего нет в крови с рождения, не появится даже с роскошью.

– Куда мне до генов убийц. Тебе это передалось с точностью от твоего мёртвого отца. Думаю, он заслужил такой конец, раз позволил тебе остаться на свободе, – колко возвращаю ему улыбку.

– Грязная шлюха, – шипит он и отворачивается.

– Что такое, Филипп? Неужели, обиделся? Ой, любимый мой, я не предупредила, что правда не всегда красива. Не волнуйся, это излечимо. Смертью. Твоей смертью, так избавь мир от ублюдка, вроде тебя, раз своими руками очистил его от отца, – с наслаждением наблюдаю, как лицо мужа искажает гримаса ярости.

– Думаешь, задела? Нет. Мне плевать. Я освободился от отца, но он, жалкий выродок, подкинул мне вонючую крысу в твоём обличии, – он пытается показать мне, что не трогает его ничего, но это ложь. Все мы сейчас лжём, пряча истинные чувства. И я это вижу.

– Задела, милый, задела, ведь я богаче, чем ты. Даже не знаю, что буду делать с этими деньгами. Наверное, найду людей, у которых ты отнял дочь и убил её, поделюсь с ними. У меня много планов, и это так здорово, не правда ли? Ты сам подарил мне возможность избавиться от тебя.

Бледнеет, не думал, что я знаю о таком. И это лишь подтверждает слова и догадки Реда. Убийца. Скотина.

– Надо же, как много информации содержит пустая и практически мёртвая кукла. И теперь ты забила ещё один гвоздь в свой дешёвый и деревянный гроб, – смеётся, а я качаю головой от такой отвратительной игры.

– Как тебя от самого себя ещё не стошнило? Хотя дерьмо с дерьмом сливается и мешается. Вот и ты такой же, – фыркаю я.

– Да-да, много слов выучила. Но время пришло. Одевайся. Этот наряд я купил специально для твоей последней ночи. Идеальный. Свадебный. Дорогой, – указывает рукой на кровать, где лежит платье из тонких белых кружев.

– Ты же мечтала о сказке, так я дарю тебе её. Будет и принц, и бой, и смерть. Только вот не факт, что принцесса не окажется подставной, и принц не поймёт вовремя, что его пытались обмануть. И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас, любовь моя, – хватает за руку и толкает к кровати.

– Одевайся, – его голос грубеет. – Я помогу тебе застегнуть это изумительное творение дизайнеров. Жаль, конечно, портить, но эффект того стоит.

– Отвернись, – бросаю ему, на что получаю издевательский смех.

– Твоё тело меня не привлекает, глупая. Больше мне нравится картинка, плоское изображение. Хочу убедиться, что ты не растеряла в блядском поведении то, за что я платил.

Сжимаю зубы от обиды и злости, сбрасываю полотенце, демонстративно поворачиваясь вокруг себя.

– Отвратительно, – кривится Филипп. Ублюдок.

– Конечно, у меня же нет члена между ног, – ехидно замечаю я, наслаждаясь мрачной тенью на его лице.

Конечно, я могла бы ругаться, противостоять ему, кричать или же сотворить нечто похуже, но меня что-то останавливает. Непонятное ощущение в груди, как будто не могу дышать и одновременно очень холодно, хоть мой пульс и высок, и свободно насыщаю лёгкие кислородом. Страх. Нет, я не боюсь наброситься на Филиппа, получить новый удар по лицу или же по другой части тела. Я боюсь, что из-за меня может пострадать кто-то ещё.

– Повернись, – сухо бросает Филипп, когда я натягиваю платье на плечи. Он резко поворачивает к себе спиной, не дожидаясь от меня действий, и тянет за молнию. Мне противно, когда он дотрагивается пальцами до моей шеи и ведёт по ней, словно желая сейчас же прикончить. Он не увидит моего страха, я стою неподвижно, позволяя этому ублюдку пугать меня. На минуту его руки исчезают и возвращаются ледяными мёртвыми камнями, искусно переплетёнными в колье. Защёлкивает замочек и поворачивает к себе.

– Туфли – и ты готова, – толкает ко мне коробку и отходит, ожидая, когда я надену серебристые лодочки на высоком каблуке. Я не понимаю, что он хочет получить. Это всё очень странно, до жути странно, как будто ведёт на эшафот. Возможно, так всё и есть. Это лишь декорации для последней роли. Моей.

Глава 31

Санта

– Теперь ты, как невеста. Пойдём, любимая моя, пришло время начинать бал, – хватает мою руку, кладёт её насильно себе на сгиб локтя и ведёт за собой. Не дёргаюсь даже, демонстративно поднимаю подбородок, и мы выходим из спальни. С удивлением оглядываю лестницу, где по бокам на каждой ступеньке стоят свечи.

– Это для тебя, Санта. Столько лет, и мы остались вдвоём. Муж и жена – одна сатана, слышала о таком? – Шепчет Филипп, а мы спускаемся.

– Слышала, но ты и один отлично справляешься с этой ролью, – отвечаю ему, взглядом ища подвох. А он должен быть. Всё не просто так, это не красивая и элегантная сказка, где существует хороший конец. Нет, всё слишком изгажено кровью невинных, чтобы спектакль закончился идеально.

– Что ты, Санта, один я бы никогда не додумался свести тебя с ума. Никогда бы не нашёл выхода и не забрал бы своё. Но есть кто-то ещё, умнее меня, признаю, раз догадался о чипе в твоём затылке, о варианте похищения и умении скрываться. И ты ему не нужна, а вот мне очень, – доходим до первого этажа. Филипп тянет за собой дальше, а по полу разбросаны алые лепестки роз, свечи продолжают указывать путь.

Как только мы доходим до столовой, усмехаюсь, встречаясь с уже знакомыми персонажами.

– Позволь мне представить тебе моего горячо уважаемого друга, – Филипп отпускает меня и подходит к тучному мужчине, во фраке практически таком же, как и на муже. Он улыбается мне, и я с радостью отмечаю, что царапины на его уродливом лице оставила. Но мало. Мне мало.

– Я уже знакома с этим ублюдком, и с его отростком, который даже членом назвать нельзя, – едко отвечаю с улыбкой.

– Она сегодня не в духе, – завуалировано извиняется за меня Филипп перед покрывшимся алой краской ярости от уязвлённого самолюбия Милтоном.

– Ничего, такое бывает с женщинами, которые не в своём уме, – льстиво произносит он.

– А это – моя прекрасная и любимая Санта. Правда, она невероятна? – Филипп протягивает руку Стюарту, облачённому в алое вечернее платье, и он театрально вкладывает свою ладонь в его.

– Это было жестоко, милая моя, обмануть мою возлюбленную и использовать её, чтобы сбежать и совершить непоправимое. Но как хорошо, что мы успели остановить это, неизвестно, что ты могла сотворить на улицах Лондона, – подносит руку Стюарта к губам и с чувством оставляет поцелуй.

– И долго ты будешь болтать? Что дальше, Филипп? С твоими подонками я знакома. Никакой Стеллы, или как там её, я не вижу, только мужика, переодетого в платье. Ему никогда не стать женщиной, как бы ты не пытался помочь ему. Смех, да и только, – ехидно оглядываю пару.

– Сука, ты же говорила…

– Ах да, и ты поверил, Стюарт. Так кто из нас глуп? Мужчина, ведь именно так ты говорил, правда? А вот женщина всегда будет коварнее, но вы меня утомили, давайте, перейдём к делу. Что ты хочешь, Филипп? Каков план дальше? – Имитирую усталость и даже зеваю, прикрывая рукой рот.

– Она хочет пропустить праздничный ужин. Но слово безумной – это закон. Мы же не имеем понятия, что она задумала, и должны спастись. А ещё как было ужасно с твоей стороны убить такого невероятного и виртуозного адвоката, – Филипп кивает Милтону, и тот проходит мимо меня, исчезая в доме.

– Его убил ты, а не я, Филипп. Да, со старостью память может подводить, – удерживаю улыбку на губах, но делаю шаг назад.

– Видишь, любимая, я же говорил, что она задумала что-то неладное, а я подготовил такой романтический вечер для неё, – обращается к Стюарту, а я продолжаю медленно отходить назад. Дверь близко, но меня вряд ли пустят за неё, хотя никто и не останавливает.

Выхожу практически в центр холла, когда Филипп идёт следом со Стюартом.

– Она хочет убежать, любимый, – замечает полуженщина.

– Нет, она обманывает, чтобы мы потеряли бдительность и испугались за её состояние, а затем она вытащит вот это, – Филипп останавливается и отпускает своего любовника, чтобы в следующий момент достать из-за спины пистолет.

– Она украла его у меня из сейфа, как и все деньги спустила на транквилизаторы и алкоголь. Боже, Санта, зачем? Опусти оружие, мы не собираемся делать тебе ничего плохого. Мы же хотим добра для тебя, – хмуро наблюдаю, как Филипп смеётся и крутит в руках пистолет. Я такие только по телевизору видела, а сейчас в его руках то, что может прикончить меня на месте.

Улавливаю странный шум и замечаю, как в свет свечей ввозят коляску, где сидит связанный Джайлс. На его виске кровь, а рот заклеен скотчем. Всё леденеет от страха, когда сердце сжимается от сочувствия.

– Не стыдно, ублюдок, так обращаться со стариком? Хотя, о чём я говорю, ты убил своих родителей…

– А, нет, это сделал я, – перебивает меня Милтон, да ещё и гордо.

– Да, это был он. Мы исполняем мечты друг друга, но, как оказалось, чтобы это делать нужны деньги, а мой маразматик отец решил привязать меня к тебе пожизненно. Обидно, не находишь? Кто ты такая, чтобы обладать тем, для чего был рождён я? Кто ты, чёрт возьми, такая, чтобы я спрашивал у тебя разрешения на моё же наследство? Никто. Потаскуха, которая изменяла мне, а я, как дурак, ждал тебя дома и верил в болезнь сестры. Да ещё и убийца, лишившая жизни Джоршуа Эйнсли, а теперь хочешь сотворить то же самое с этим стариком. Так кто из нас чудовище, Санта? Ты или я? – Филипп целится пистолетом в Джайлса. Он в сознании, я вижу блеск в глазах, когда его оставляют недалеко от меня в инвалидной коляске.

– Ты, но такой жалкий, что у меня вызываешь отвращение, – с ненавистью отвечаю ему.

– И это после стольких лет доброты и понимания, попыток вылечить тебя и помочь? Это обидно, любимая, так обидно, что я уязвлён, – усмехаясь, Филипп обходит меня, а я слежу за ним боковым зрением.

– Кто из нас болен, так это ты. Не я убиваю людей, а ты. Не я насилую их и избиваю до смерти. Не я сжигаю людей, а ты, подонок, – шиплю я.

– Да вы посмотрите, а Джо-то был, действительно, влюблён в сумасшедшую. Какая драма, это так мило и глупо, что мне смешно. И он же умер от твоей руки, – подбрасывает в руке пистолет и останавливается рядом. Наводит его прямо на Джайлса.

– Санта, что ты делаешь, нет, не нужно убивать старика. А как же его внук, неужели, тебе мало его гибели? Остановись, – наигранно вскрикивает Филипп.

– Прекрати, ты, убогий. Для чего этот спектакль? Чтобы показать этому несостоявшемуся парню, свою значимость? Да успокойся, Филипп, ты выглядишь полным идиотом, и никогда не превратишься в человека. Никогда. Так для чего это всё? Напугать решил меня или Джайлса? Так мы боимся. Да, дрожим от страха, ты добился своего. Пистолет вряд ли заряжен, и ты только говоришь. Убьёшь старика, затем меня, и что дальше? Думаешь, никто не заподозрит ничего? Никто не поймёт, что ты сделал это из-за наследства? Никто не проговорится из твоих друзей? – Встречаюсь с ним взглядом. И нечто жуткое появляется в глубине его глаз.

– А ты права, на удивление, в твоих безумных словах есть капля правды. Слишком много свидетелей, – на секунду замолкает и резко перемещает руку. Продолжая смотреть на меня, улыбается, и по всему пространству раздаются грохочущие и смертоносные выстрелы. Кричу от ужаса и падаю на колени. В этот же момент замечаю, что не я одна склонилась к полу, но и Стюарт, истекая кровью, лежит недалеко от меня. Меня начинает трясти от жестокости и понимания, что это всё не игра. Он убил его. Он просто взял и застрелил того, с кем проводил лучшее время. По щекам катятся слёзы, и меня мотает из стороны в сторону. Я задыхаюсь, сжимая руками волосы.

– Санта! Что ты делаешь? Как ты могла? Милтон, скорее помоги ей, скорее, – шокировано поднимаю взгляд на Филиппа, размахивающего пистолетом, и мой слух наполняет жуткий смех. Он болен. Он неадекватен.

– За что? За что ты убил его? Ты же любил, – проплакиваю эти слова, а его друг не двигается, не подходит к молчаливому Стюарту, а кровь растекается вокруг него.

– Любил? Нет. Я никого не люблю так, как себя, Санта. Ты что, не поняла этого до сих пор? Я куплю новую игрушку, когда подохнешь ты. Сделаю из неё что-то лучше, а это лишь необходимое мясо, которое мы решили использовать для твоей последней ночи. Все увидят, что я не смог ничего сделать, чтобы остановить тебя. Ты убила всех, кто был мне дорог, а затем застрелилась. Меня будут жалеть, оплакивать потерю адвоката, знаменитой четы и профессора, а тебя возненавидят, твоя семья будет запятнана и никогда не сможет жить так, как раньше. А я лишь хотел поужинать с тобой, даже платье купил, – от жестокости его слов и страха, который появляется в разуме, как защитная реакция, не замечаю ничего. Только смотрю на этого ублюдка и плачу.

– А теперь ты хочешь убить Джайлса? Санта, не нужно этого делать, – Филипп хватает меня за локоть, пытаясь поднять, но я сопротивляюсь. Ударяю его по руке и визжу, желая отползти в угол и спрятаться. Если бы моей силы хватило. Нет, человек, с которым я провела бок о бок столько лет, убивает легко и просто, не испытывая угрызений совести. Ничего. И сейчас он без труда обхватывает меня за талию и приставляет к виску пистолет.

– Поднимайся, иначе не увидишь финала. А ты же хочешь узнать, как умрёт Джайлс, – шипит Филипп. Смотрю на старика, замечая отблеск слезы, скатившейся из глаз. Он может умереть раньше, чем Филипп убьёт его. Я вижу муку и сочувствие, от этого глотаю рыдания и встаю.

– Это не так сложно, любимая, как кажется. И ты сделаешь это теперь сама, – сладко тянет слова Филипп, выпрямляя руку с пистолетом. Берёт мою и вкладывает туда оружие.

– Нет… я отдам тебе всё, хоть сейчас, Филипп. Не делай этого. Я подпишу любую бумагу, только не убивай его, – молю я, а мужчина продолжает свою игру. Накрывает мою руку своей и поднимает пистолет.

– Санта, брось, не порть мне спектакль. Будет неинтересно, а я хочу возбудиться, чтобы напоследок оттрахать твоё едва дышащее тело. Ты только представь, будешь подыхать и мучиться, осознавая, что никто не спасёт тебя, даже тот, кто помогал. Его нет, видишь? Никого нет, кроме тебя и меня. Ты хочешь убить его, Санта. Избавиться от человека, который знает больше и может рассказать всем, как он доставал для тебя наркотики. Оно тебе надо? Нет, – приговаривает Филипп мне на ухо. Поднимаю взгляд вверх, дёргаюсь в его руках, но он ещё крепче прижимает к себе, не позволяя изменить хоть что-то.

– Нет… пожалуйста, я же любила тебя, Филипп. Я могла бы помочь тебе и отдать все деньги. Мне они не нужны, убей меня, но его отпусти, прошу тебя. Отпусти его, – пытаюсь призвать в нём хоть каплю сострадания, хотя знаю, что бесполезно. Один взгляд на мёртвое тело Стюарта, и вся надежда испаряется. Я уже не понимаю, почему Ред пропал и позволяет убивать своих родных. Я не помню, когда время превратилось в длительное биение сердца, рвущегося от боли и ужаса.

– Я буду скучать по тебе, Санта. Ты была идеальной, но всё разрушила из-за желания докопаться до истины, связалась с этим отродьем Эйнсли. Было время, и я упустил невероятного красавчика, он тоже был слишком идеален для этого мира, как и ты. Как ты прекрасна, Санта, – Филипп трётся носом о мою щёку, продолжая удерживать пистолет, направленный на Джайлса.

– Но у нас мало времени, скоро приедет полиция и найдёт меня убитого горем. Ведь моя жена сошла с ума и убила стольких людей, что мне пришлось лишиться своей единственной любви в её лице, сбросив в лестницы, или попытаюсь найти что-то более яркое. Боже, мне так больно, как судьба оказалась жестока к нашей любви, Санта. Ты сошла с ума. Ты рехнулась, и эта ночь станет последней для тебя. Только я подарю тебе спокойствие на том свете, но ты всегда будешь помнить обо мне. Поэтому на счёт три мы стреляем. Ты готова?

– Нет… Филипп, не надо. Я не могу… нет… – мотаю головой, сотрясаюсь всем телом, подаюсь назад, чтобы он потерял равновесие.

– Будешь продолжать, я выстрелю прямо сейчас. А затем медленно буду резать тебя, наслаждаясь твоими криками. Хотя бы в этот раз кричи, хорошо? Последний был таким тихим, – угрожает он, но мне не страшно за свою жизнь. Меня волнует вот этот старик, который сидит связанный и обездвиженный. Мне больно за него. И я боюсь, что Филипп выполнит свои слова немедленно. А так, может быть, я придумаю… хоть что-нибудь.

– Итак, раз, – тянет Филипп, – хочешь услышать его последние слова?

– Да… да, хочу, – быстро киваю я, благодаря этого ублюдка, что слишком любит радоваться горю.

– Милтон, давай подарим такой шанс моей жене, – он обращается к мужчине, спокойно наблюдающим за нами с бокалом шампанского.

– Конечно, что не сделаешь для такой красавицы. Ты же дашь мне несколько минут использовать её тоже? – Милтон нехотя отталкивается от стены и подходит к Джайлсу.

– Для неё будет честью стать твоей полумертвой шлюхой. Правда, дорогая?

Мне плевать на их слова, я только с замиранием наблюдаю, как Милтон отрывает скотч, слишком грубо, со рта Джайлса.

– Говори, моя безумная жена хочет услышать твой голос, – Филипп дёргает пистолет, указывая на старика.

– Ты молодец, Санта. Не показывай им свой страх, они не заслуживают его. Я счастлив был познакомиться с тобой и узнать, что мой внук нашёл прекрасную женщину, готовую защищать свою любовь. Я горжусь тобой, девочка моя, не бойся, – от его слов по щекам с новой силой катятся слёзы, и я вижу, что то же самое творится с Джайлсом. Он не может так умереть. Нет. Не может. Мне так жаль его. Где Ред?

Пожалуйста, спаси его. Прошу тебя, Джаред, спаси его.

– Да, Санта, он просит тебя о смерти, слышишь? Он хочет её получить от твоей руки. И это очень интересно, неужели ты любила Джоршуа Эйнсли? Какой конфуз, какая трагедия, и какая глупая смерть. А теперь два, – хохот Филиппа проникает ядом в каждую клеточку моего организма. Я не надеюсь больше на Реда и его силу. Он не поможет, он бросил нас умирать. Он забыл о нас, хотя обещал. Нет, хватит верить мужчинам, необходимо найти силы, чтобы спастись из этого ада самой.

– Нет, Филипп, ты ошибся, я любила не Джо. Моя любовь, как и твоя, отдана только одному мужчине. Но это не ты, милый, ты никогда не будешь им, потому что трус и насильник не может быть тем, кого ставят в пример, – ласково шепчу я и с улыбкой сквозь слезу поворачиваю голову к мужу.

– И кто же это был, Санта? Кто тот мужчина, который помогал тебе. Я могу отсрочить смерть Джайлса, если ты скажешь, – да, вот это я и хотела получить, интерес.

– Говори три, милый, говори три, потому что я никогда не скажу тебе, кто стал для меня всем миром и, кто научил меня никогда не сдаваться, – последнее слово слетает с губ. Ненависть и злость во взгляде Филиппа, а у меня её больше. Все жертвы, которые невинно пострадали от этого человека, всплывают в памяти. Слова Джареда, стойкость Джайлса и доброта. Мои родители. Любовь. Смысл.

В моей голове только желание мстить, и я ни за что не позволю, чтобы Джайлс погиб. Наблюдаю, как губы Филиппа приоткрываются, и в этот момент сгибаю свободную руку в локте, ударяю его по груди со всей силой ненависти и ярости, сожаления и горя, которые переживаю в эту минуту. Грохот от выстрела проносится над головой, и Филипп оступается, утягивая меня за собой назад. Пистолет падает из наших рук, как и мы. Одновременно с этим, где-то на полу вибрирует, и до ужаса жуткий рокот сотрясает стены и весь дом.

– Сука, тварь поганая, – смачный удар по щеке, и я, скуля от боли, отлетаю от Филиппа. Он хватает пистолет и сам направляет его на Джайлса. У меня есть всего несколько секунд, чтобы подскочить и добежать до старика, но поскальзываюсь на лепестках роз и падаю прямо в руки Милтона.

– Ради чего, ты, дура, спасаешь его? Идиотка! – Кричит Филипп.

– Нет! Отпусти, урод! Сукин сын! – Луплю Милтона по рукам, а он хватает меня за волосы и с силой опускает на колени.

– Смотри, красотка, – усмехается Милтон.

– Сначала его, а потом её и сваливаем отсюда, – Филипп подходит ближе к нам. Дёргаю головой, уже не чувствуя боли.

– Он найдёт тебя, ублюдок. Он найдёт и отомстит тебе, – шиплю я, получая удар по голове.

– Кто же это такой смелый? – Ехидно произносит Филипп, приставляя пистолет прямо ко лбу Джайлса. А он улыбается, косо смотрит на меня и просто улыбается, гордо принимая смерть от этого подонка.

– Это я, Филипп, – пространство сокрушает низкий и хриплый голос, от которого моё сердце подскакивает радостно, а затем от страха разлетается на мелкие кусочки.

Ред.

Глава 32

Санта

Секунды, где тишина нарушается лишь моими всхлипами, а пистолет опускается. По лицу Филиппа пробегает минутный страх, но затем он широко улыбается.

– Третий. Сам пришёл сюда, чтобы наблюдать за смертью моей шлюхи, – довольно тянет Филипп.

– И где ты? Выходи, мы не причиним тебе боли, только немного. Покажись, если не трус, – добавляет он.

Бросаю взгляд на Джайлса, напряжённо слушающего разговор.

– А ты не видишь меня, Филипп? Когда-то ты всегда замечал меня, следил за мной и пытался добиться моего внимания, – голос Реда раздаётся словно по всему дому, а затем шаги, медленные и тяжёлые доносятся с лестницы.

– Вам понравился мой небольшой подарок? Я весь день к нему готовился. Дом заминирован, и первое место, которое с удовольствием уничтожил – погреб. Он меня раздражает. А дальше, весь дом подлетит к чертям, если вы не отойдёте от них, – захват Милтона ослабевает, и я могу поднять голову, чтобы увидеть мужчину, выходящего на свет. Его взгляд прикован ко мне. От счастья вперемешку с грозящей ему опасностью, глаза затмевают слёзы. Пришёл.

– Кто ты такой? – Шипит Филипп, поднимая пистолет и направляя на Реда.

– Неужели, не узнал? Это оскорбительно, Филипп, – он играет, принимая правила ублюдка, не позволив ему убить Джайлса. Боже, я так боялась, а он здесь. Не верила в его чувства и ошиблась. Это так прекрасно, что я беззвучно плачу, веря во спасение Джайлса.

Ред цокает языком несколько раз и качает головой. Поднимает руку и демонстрирует пульт с множеством кнопок.

– Ты… чёрт, этого быть не может. Джаред Эйнсли? Ты же умер. Сгорел. Чёрт возьми, это ты, – Филипп смеётся, отклоняя пистолет.

– Сгорел для тебя и твоего ублюдка отца, как и для всех, но продолжаю жить. Верно, меня не существует, – кивает Ред, не приближаясь к нам.

– Убери руки от неё и отойди, – он указывает взглядом на Милтона, продолжающего держать меня за волосы.

– Ещё чего, урод. Ты видел себя в зеркало? Это ты его так? – Усмехается Милтон.

– Я. Ничего от былой красоты, ужасно. Значит, ты стал тем, кого полюбила моя неверная жена? Господи, Санта, отвратительный вкус, как в принципе и всегда. Подбираешь останки и обгладываешь их…

– Закрой рот, – зло шиплю я, а Милтон крепче хватает меня за волосы и поднимает на ноги.

– Раз вы не понимаете слов, то придётся продемонстрировать, – Ред вздыхает и нажимает на одну из кнопок, вызывая совсем близко грохот, оглушающий меня на несколько секунд. От его силы и мощи Милтон выпускает меня из рук, и я, падая на пол, закрываю уши руками и ощущаю аромат костра.

– Ублюдок, это мой дом! – Кричит Филипп, размахивая пистолетом.

– Опусти, иначе подорву всё к чертям, – незамедлительно отвечает Ред.

– А вот это, – меня хватают за руку и тащат по полу, сметая лепестки роз. – Это тебе нужно? Эта сука нужна тебе?

Извиваюсь, пытаясь освободиться, но встречаюсь с безмолвным взглядом Реда. Он скучающе смотрит на меня, а затем закатывает глаза. Отчего-то всё потухает внутри.

– А, нет. Она мне не нужна, – пожимает плечами Ред.

– Что? – Шепчу я.

– Да, я должен поблагодарить тебя, Санта. Ты сделала всё именно так, как и я планировал. Помнишь, о чём я мечтал? Так оглянись, мы в том месте, где и должны быть. Недолгая заминка с моим появлением, чтобы подготовить для вас невероятное файер-шоу. Всё идёт по плану, и ты привела меня к этому ублюдку, чтобы он сам узнал, что такое гореть, – Ред делает взмах рукой, словно демонстрируя помещение.

Я не верю ему, нет, он не мог со мной так поступить. Не мог предать после всего, что мы пережили. Я не выдержу такого удара. Не выдержу.

– И что ты хочешь? Если тебе не нужна она, значит, он, – Филипп теряет ко мне интерес, оставляя, сидеть на полу и подходит к Джайлсу. Разворачивает его и приставляет пистолет к виску.

– Я же сказал, отбрось это штуку, Филипп. Ты можешь пораниться. Ты никогда не умел обращаться правильно с игрушками, и тебя всегда вычисляли, – Ред усмехается и качает головой. – Давай бросай его, иначе я нажму кнопку. Хочешь сгореть в собственном доме?

– Ты не посмеешь…

Не успевает он усомниться, как взрыв происходит прямо в доме, и жар от него проникает под мою кожу, отравляя сердце. Кричу от страха и понимаю, что Ред лгал всем. И мне тоже. Он никогда бы не отказался от плана, раз так легко рука поднялась выждать время, за которое Джайлс мог бы уже умереть. Я, только я, дала ему возможность дышать и наблюдать, как его родственник осуществляет месть на его глазах.

– Вопросы ещё есть? Осталось три места, которые я заминировал. Гостиная. Столовая. Входная дверь. Ошибёшься, Филипп, и всё, конец. Мне-то плевать, не привыкать гореть, а вот ты увидишь, что такое уродство, на которое обрёк меня. Но и сейчас мне многое не нравится. Ты же не собирался оставить его в живых, да? Так, давай останемся один на один, и ещё Санта, не хочу, чтобы она выбралась отсюда, пока не превратится в пепел. Поэтому я жду, иначе ты умрёшь, – от жутких слов Реда по спине пробегает пот.

С ужасом смотрю, как Филипп бледнеет и делает шаг назад от инвалидной коляски. Милтон, вообще, не двигается. Они боятся его. Боятся умереть, хотя сами убивали, и не раз. Но больше всего боли причиняет холодное и расчётливое выражение любимого лица. Он с таким безразличием оглядывает меня, а затем Джайлса, что я больше не знаю, чему верить.

Пока отвлекаюсь на свои мысли и восприятие происходящего, не замечаю, как Филипп поднимает руку с пистолетом и наводит на Реда. А затем, резко меняя направление, наставляет его на Милтона и нажимает на курок. Выстрелы пронзают моё сознание, хриплю от нового всплеска страха, и тело мужчины, мёртвое и тяжёлое, падает на пол, сбивая свечи.

– Молодец, я так и думал. Тебе не нужны свидетели, и твой якобы друг уже всё сделал. Верно? – Хриплый и теперь устрашающий смех Реда сокрушает моё сердце. Грудь давит от боли, а тело трясётся, пока губы постоянно шепчут: «Господи». Поздно взывать к нему, когда я сижу среди трупов и ещё оставшихся живых.

– А теперь отбрось оружие, Филипп. Оно тебе не пригодится.

– Ни черта. Думаешь, ты напугал меня? Нет. Я делаю то, что задумал, и ты угадал. Джаред, надо же, столько лет ты был мёртв и, наверное, единственный о чьей смерти я сожалел. А, оказывается, ты позарился на мою жену. И как это брать то, что принадлежит мне? – Ехидно отзывается Филипп.

– Пресно. Ты мог бы обучить её кое-чему, но это сделал я. Смотри. Иди ко мне, сладкая моя. Иди ну же, – Ред поворачивается ко мне и сладко зовёт. Мотаю головой, отползая назад, но боковым зрением замечаю, как огонь вырывается из двери кабинета.

– Сладкая моя, я же пришёл за тобой. Иди ко мне, ты была так храбра, так умна и сильна, что я ещё больше восхищён тобой. Иди, – Ред протягивает мне руку.

– Джаред, прекрати её изводить, – подаёт слабый голос Джайлс.

– Изводить? А она этого не заслужила? Она моя, дед. Она не принадлежит этому ублюдку. Ну же, радость моя, сладкая моя, иди ко мне, – как собачку подзывает, и это так отвратительно.

– Санта, не смей, иначе я выстрелю в Джайлса. Не смей, поняла? – Шипит Филипп. Поворачиваюсь к нему.

– Он этого не сделает, не хочет умирать, как мои родители. Любимая моя, иди ко мне, – его тон и обращение буквально гипнотизируют. Тело само поднимается и готово ринуться к Реду.

– Любимая? Так ты, действительно, влюбился в эту суку? О, я сочувствую тебе. Так, кого мне убить первого, а, Джаред? Твоего деда или же эту стерву? – Смеётся Филипп, и это возвращает меня в горящий дом, где старик находится в ужасе и смотрит лишь на внука.

– Эту стерву. Но она ещё нужна мне, поэтому деда. А, нет, давай лучше я выберу что-то своё. Столовая или гостиная, Филипп? Что ты хочешь? – Ред поднимает руку с пультом. Замечаю, как муж бледнеет и бегает глазами то по мне, то по мужчине, который путается в словах и заводит в тупик всех своими меняющимися решениями.

– Не бойся, милый, это будет не больно, только очень воняет. Уж я-то знаю. Что ты хочешь, Филипп? Какой выбор сделаешь ты? – Ред медленно, словно зверь приближается к коляске. Перевожу взгляд, где отблеск огня приковывает внимание. Свечи, которые опрокинул Милтон, когда упал, перекинулись на его тело. И не только меня отвлекает это, но и Филиппа. Едва он поворачивает голову, как Ред бросается на него, заваливая на спину.

Пистолет отлетает в сторону, и я, не теряя времени, подбегаю к нему и беру в руки. Потасовка, в которой и один, и второй не уступают друг другу в силе, задевает другие свечи, и они падают на лепестки роз, сжигая по цепочке дорожку.

Подлетаю к инвалидной коляске и отвожу её к двери.

– Джайлс, вы должны уйти, – шепчу, оставляя пистолет на полу, и дрожащими руками ищу конец верёвки.

– Не верь ему, Санта, не верь… он спасает тебя, – так же отвечает Джайлс. Бросаю взгляд, где огонь из кабинета прорывается дальше и уже полностью сжёг дверь. А другое пламя разгорается прямо здесь. Филипп пытается не позволить мне помочь Джайлсу, но его хватает Ред и падает с ним на пол. Выпускает из рук пульт, который попадает прямо в свечи.

– Умоляю вас, уходите. Прошу, уходите отсюда. Хотя бы вы… пожалуйста, – с плачем обращаюсь к старику, наконец-то, разматывая его ноги, затем перехожу к рукам.

– Вставайте и уходите, прошу. Ну же, – хватаю его за руку, помогая подняться. И в тот же момент Филипп пытается напасть, но беру пистолет и направляю на него.

– Не двигайся, иначе выстрелю. Меня ничто не удержит после того, что ты сделал, – предупреждая его, кладу палец на курок и уверенно смотрю на Филиппа.

– Уходите, быстро. Убирайтесь отсюда, – отталкиваю Джайлса к двери, а сама обхожу кресло, продолжая держать на мушке Филиппа.

– Если он уйдёт, то и мне нечего терять, Санта, – замечаю, что Джайлс уже закрывает дверь, и нажимаю на курок. Жмурюсь, ошибочно считая, что наверняка попаду, но выстрел проходит мимо, хотя пугает Филиппа. Открывая глаза, вижу, как Ред появляется с бутылкой и замахивается, чтобы ударить Филиппа. Но тот вовремя уворачивается, и бутылка падает на пол, разбиваясь и позволяя огню от свечей перекинуться на спирт.

Всё происходит слишком быстро, чтобы соображать. Сбоку раздаётся взрыв, как и позади меня. От его силы и мощи моё тело отбрасывает в сторону, и я лечу на свечи, которые перекидываются на платье. Кричу от страха, а всё теперь кажется одним огнём. Пытаюсь руками потушить его и даже не чувствую боли. Вся гостиная полыхает в пламени, жуткая вонь наполняет лёгкие и вызывает головокружение. Я не могу отчётливо видеть, где сейчас Ред и Филипп. Но кто-то хватает меня за ногу, и я пытаюсь скинуть нападающего. Машу руками, когда искорёженное и изуродованное лицо мужа появляется надо мной.

– Сука, это ты виновата. Ты и подохнешь здесь, – шипит он. Его руки смыкаются на моём горле, и он душит меня. Глотаю воздух, а его нет, только ужасная вонь, и если огонь перекинется на кухню, то там баллон с газом, и это будет, действительно, смертельный пожар.

– Привела этого ублюдка, который снова горит. Никто не спасёт, Санта. Ты навечно останешься моей женой. И в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас, – сильнее сжимает мою шею.

Хриплю, дёргаю ногами и ищу рукой хотя бы что-то, но только свеча, капающая мне прямо на руку воском. Не думая, желая, только спастись, подхватываю её и ударяю Филиппа по голове. Огонь перебрасывается на его волосы, и он кричит, отпуская меня. Откашливаясь, отползаю к лестнице, когда появляется рядом Ред и толкает мужа, стягивает с Филиппа пиджак. От шока и удивления даже дышать не могу, только сипло поглощаю кислород. Ред сажает его и закатывает ему рукава.

– А теперь ты получишь то, что заслужил, – голос Реда тонет в грохоте, что-то падает сбоку, ломается, а он даже не обращает внимания. Лицо Филиппа превратилось в месиво, а череп весь обожжён и в крови.

В руках Реда появляется осколок от бутылки, и он надавливает на запястье Филиппа. Но тот даже не сопротивляется, только откидывает голову и стонет. Ред делает то же самое и со второй рукой, а затем кладёт осколок в карман джинсов.

– Наслаждайся, ублюдок, – хлопает его по щеке, отчего Филипп заваливается набок.

– Пошли. Скорее, Санта, пошли, – Ред протягивает мне руку, но я в ужасе. Я в шоке, я не могу двинуться, не могу даже понять, жива ли я. На меня находит ступор, хотя для него нет времени. Всё горит, весь первый этаж сжигает тела, а я смотрю на огонь за спиной Реда, и мне плохо.

– Чёрт, сладкая моя, пошли. Ну же, – меня подхватывают за талию и резко поднимают в воздух. Кричу от страха или же от понимания, что сейчас сделала. Я практически убила Филиппа, я спалила его волосы и оставила умирать мучительно и долго.

Ред быстро поднимается по лестнице, и я могу видеть, какой кошмар творится внизу. Нет спасения, мы сгорим, ведь все двери полыхают, и к ним не подступить.

Меня заносят в спальню и опускают на ноги перед окном. Ред открывает его и выглядывает.

– Так. Теперь слушай меня, – обхватывает моё лицо руками, и я вижу страх в его взгляде. Это переворачивает всё внутри. Этот мужчина ничего не боится. Никогда не боится. А сейчас я ощущаю вибрации его тела и даже быстрое, опалённое дыхание. Вижу кровь на губах и ссадины на лице.

– Ты… ты…

– Прости, что солгал там. Но это было необходимо. Я задержался, операция Джо была очень долгой, и он пока жив. Я не мог разорваться и приехал сюда, как только у меня появилась возможность оставить его там и прийти за вами, – быстро шепчет он.

– Жив, – повторяю я. Кивает, гладит моё лицо. Плачу от счастья и боли. Плачу, потому что другого сейчас не могу сделать.

– А теперь ты. Ты должна спастись, поняла? Ты прыгнешь из окна, и упадёшь в бассейн. Попробуй сгруппироваться, чтобы не было дискомфорта и последствий от встречи с водой, – произносит он.

– Но…

– Не волнуйся, я всё рассчитал. Ты встанешь в окно и оттолкнёшься как можно сильнее. Хорошо? Джайлс уже должен был вызвать полицию и спасательный отряд, поэтому они с минуты на минуту прибудут и помогут тебе, – перебивая меня, улыбается, но его глаза говорят об обратном.

– А ты? Ты прыгнешь со мной? – Шепчу я, хватаясь за его руки.

– Я… мне нужно сделать ещё очень важную вещь.

– Нет, я не пойду без тебя, Ред. Не пойду… нет, – качаю головой, разрывая слова рыданиями. Ужасно, что он решил остаться здесь. Умереть. Нет!

– Санта, ты должна спасти то, что живёт в тебе. Ты должна спасти мою любовь, которую я нечаянно и бездумно подарил тебе. Умоляю тебя, сладкая моя, спаси нашего ребёнка, – от его слов распахиваю сильнее глаза.

– Что?

– Да, ты беременна, потому что ты каким-то образом не приняла таблетку, которую я тебе дал. И я счастлив, что ты обманула меня в этом. Чёрт возьми, я счастлив, как никогда, в жизни, зная, что ты носишь моего ребёнка, нашего ребёнка. Прошу тебя, спаси его, себя спаси, а я прыгну, как только всё здесь доделаю. Хорошо? – Он приближает своё лицо к моему и касается губами моих.

– Ред, нет… нет, – я не могу быть больше в шоковом состоянии, как сейчас. Я и понятия не имела, что во мне есть жизнь, ещё одна, и она подарена этим мужчиной.

– Я не смог, понимаешь? Я не смог сделать тебе укол, который должен был спровоцировать кровотечение. Я не смог, потому что люблю тебя. Я люблю тебя, Санта. И я уважаю тебя и твои решения. Я уверен, что ты захотела бы оставить его, так и я тоже. Я желаю этого ребёнка, а он в опасности, как и ты. Санта, моя сладкая Санта, ты для меня самое важное в жизни, так позволь… умоляю, первая и последняя любовь моего сердца, пусть наш ребёнок живёт. Пусть он выживет, как и ты. Я ничего раньше так не хотел, месть затмила мой разум, но ты… ты моя искра, без которой дышать не хочу, – сжимаю пальцами его волосы и плачу. Это то, что я хотела слышать. То, о чём я мечтала, и сейчас мои фантазии сбываются, когда мы горим. Это нечестно. Просто кощунственно к нему и ко мне. Я ненавижу эту жизнь, эту судьбу, которая может разлучить нас.

– Санта, прыгай. И я прыгну за тобой. Обещаю, – заверяет меня, и последний раз целует в губы.

– Я не смогу жить без тебя, Ред. Не оставляй нас одних. Не ходи… я…

– Всё хорошо, Санта. Всё хорошо, не бойся. Я не оставлю. Всегда буду с вами, только сейчас от тебя зависит, будет ли мне к кому возвращаться. Подари мне надежду, что кто-то во мне будет нуждаться, как и я в них, – Ред подталкивает меня к распахнутому окну.

– Обещай, что не обманешь. Обещай! – Кричу я, не желая отпускать его.

– Обещаю, Санта. Обещаю, – он улыбается, чтобы успокоить меня, но я не верю. Отчего-то не верю ему.

– Наш ребёнок. Он ещё жив, так дай ему силы родиться. Мэтью уже должен быть в Лондоне, и Рейчел тоже. Я обещаю тебе, что ты будешь свободной. Обещаю, любимая моя сладкая Санта. Обещаю, но спаси его. Спаси нашего ребёнка, не дай ему сгореть, – Ред отрывает мои руки от себя и подхватывает за талию.

– Ты прощаешься! – Стону я от понимания, упираясь ногами в раму.

– Нет, никогда. Я не собираюсь говорить тебе: «пока». Скажу: «До скорой встречи». Я люблю тебя. Навсегда, – Ред против моей воли применяет всю свою силу и выталкивает меня из окна.

С криком лечу в пустоту, и меня больно ударяет по спине и затылку. Глотаю воду и мотаю руками, чтобы выплыть. Тело не подчиняется и, кажется, я сейчас потеряю сознание. Но ладонь дотрагивается до плоского живота, и это даёт силы оттолкнуться от дна и оказаться на поверхности. Весь дом горит, а в окне никого нет.

– Ред, – хочу крикнуть, но голос хрипит.

Кое-как доплываю до бортика, откашливаясь, и подтягиваюсь на руках. Платье слишком тяжёлое, я не могу даже идти. Но я должна. Ред там. Он остался там, и я должна его спасти. Обязана! Во что бы то ни было обязана!

Босиком и шатаясь, направляюсь к центральному входу, не в силах бежать. Спина горит от боли, как и голову ведёт в разные стороны.

– Мэм, – замечаю мигающие машины и двух мужчин, подлетающих ко мне.

– Он там! – Кричу я, указывая на дом. – Он там! Спасите его!

– Мэм, сейчас. Будь с ней, – один из мужчин отдаёт приказ и направляется к дому. Но к нему не подобраться. Делаю шаг, чтобы самой снова войти туда, найти лазейку и вытащить Реда, но меня хватают за талию, не позволяя увидеть его.

– Отпустите! Он там! Он ещё там! Он ещё жив! – Пытаюсь вырваться из крепких рук.

– Мэм, успокойтесь. Мэм! – Меня поднимают в воздух, не разрешая, даже попытаться спасти его.

– Помогите ему! Помогите! Нет, вернитесь обратно! Помогите ему! – С плачем молю, смотря, как второй мужчина бежит обратно, показывая что-то руками, и в этот момент громкий взрыв наполняет мой разум.

Меня и офицера относит на приличное расстояние. Падаю на мокрую траву и стону.

– Нет… нет… Ред! – Вою, катаясь по земле. Я знаю. Это газ.

Вокруг меня обломки дерева, того, что осталось от дома. И я плачу, горько и не сдерживая боль, которая пронзает сердце.

– Нет! – Сжимаю голову руками и не хочу жить. Он обманул меня. Обманул и оставил одну. Навечно одну без него.

– Нет! Пожалуйста… – мой стон тонет в звуках сирен.

Я никогда бы не подумала, что сердце, действительно, может разбиться. И ничего больше неважно. Ни физическая боль, ни раны, ни потрясение, ни преступление, ни месть. Ничего, кроме молчаливого потрескивания дров, в которые превратился дом, забравший у меня любимого человека.

Огонь может быть опасен, но не для тела, не для кожи. А для души. Любовь – это и есть огонь. Он сжигает тебя до основания, развевая пепел, горя по ветру. Ничто это не изменит, потому что огонь не щадит чувств, он лишь совершает страшное. Убивает тебя, оставляя дышать, и смотреть картинки прошлого, где ты ещё мечтала о несбыточном.

Эпилог

Санта

Каждая девочка с детства мечтает. Кто-то о красивом платье. Кто-то о роскоши и богатстве. Кто-то о новой кукле «Барби». Кто-то просто хочет выжить. А кто-то не умеет мечтать. И я тоже была одной из таких девочек, преданной своим фантазиям, пока не встретилась с каждой из них. Сказок, как оказалось, не существует, есть реальность, в которой живут боль и горе. Счастливые концы – это редкость, и никогда нельзя дать такую оценку ситуации, когда ты стоишь на кладбище, держа в руках розы.

Мартовский ветер должен пронзать меня до костей, но я ничего не чувствую. Ни скорби. Ни сожаления. Ни холода. Опускаюсь и кладу на могильную плиту цветы, молча принимая действительность такой, какой она бывает. Теперь же я в последний раз прихожу сюда и прощаюсь. Навсегда. Больше в эту страну я не собираюсь возвращаться. Никогда. Это запрещено моим разумом. Здесь я познакомилась с жестокостью, болью и любовью. Я увидела и узнала многое, что позволило мне стать самой собой, не бояться быть иногда смешной, глупой и совершать ошибки. Только вот порой ничего нельзя изменить.

Мне отдали его тело только через две недели, чтобы я похоронила его. Я принимала слова сожаления от незнакомых людей. Мне хотелось смеяться, ведь никто из них не знал его так, как я. Большинство, вообще, не знали. Но со скорбящим видом произносили речи, желая поскорее отведать редкий сорт вина в дорогом ресторане.

Киваю шофёру в знак прощания и вхожу в здание аэропорта. Меня больше не волнует, каким я буду пассажиром. Элитным или обычным. И сейчас я предпочитаю последнее, не фыркая и не кривясь на соседей. Только с наслаждением смотрю, как самолёт взлетает и оставляет позади прошлое.

Я никогда не была принцессой, но хотела ей являться. И это всё фальшь, игра, которая обязательно ответит тебе с особой жестокостью. Она испепелит твою душу, она сожжёт всё, о чём ты мечтала, оставив тебя одну. Одиночество – очень сложная вещь, в ней ты теряешься и в то же время взрослеешь, учишься жить и принимать решения, за которые берёшь ответственность. Это тяжело, признаю, но необходимо, чтобы стать человеком.

Выхожу из аэропорта и передаю багаж шофёру. Опускаюсь в машину и закрываю глаза, позволяя себе немного расслабиться. Ночь уже давно главенствует над днём, и можно снять маску горя. Улыбнуться и даже рассмеяться, словно сумасшедшей. А каждый из нас подвержен этому заболеванию. В каждом человеке есть свой вид безумия, и он прекрасен. Мой когда-то – жить мечтами. Сейчас – просто жить. Удивительно, насколько меняется восприятие, если ты принимаешь прошлое, не пытаясь отречься от него и изменить.

Дом такой же тёмный, как я и запомнила. И это радует, хотя бы здесь ничего не меняется. С виду. Вхожу в помещение и оглядываюсь. Замечаю стремянку, разбросанные куски драпировки и тканей, банки с краской и ещё какую-то ерунду. Усмехаюсь и качаю головой.

Тихо. К этому тоже можно привыкнуть. Поднимаюсь по лестнице, на ходу снимая чёрное пальто и желая поскорее оказаться в постели или в тёплой ванне, чтобы отдохнуть. Всё закончилось. Сегодня можно поставить точку в моей сказке и начать настоящую жизнь.

Едва вхожу в спальню, наслаждаясь горящим камином, как мне на плечи ложатся тёплые ладони. Сердце отзывается на это прикосновение с особым трепетом.

– Ты мог бы встретить меня, – укоряя, поворачиваюсь и встречаюсь с озорным блеском зелёных глаз.

– Мог, но Мэтью бы ещё долго обижался. Он сам хотел привезти домой Санту Блейз, – с улыбкой отвечает Ред и, забирая у меня пальто, отбрасывает его в сторону кресла. Немного отклоняясь, рассматривает меня.

– А мы подросли, – его ладонь накрывает выпуклый живот.

– Ещё бы мы не подросли, я пробыла в Лондоне две недели. И ты не видел нас всё это время, – игриво отбиваю его руку и отхожу на шаг.

– Видел. Я всегда буду следить за вами, сладкая моя. Ничего не могу с собой поделать, хотя обещал не приближаться к этой программе. Я скучал.

– Мы тоже. Я записала нас на приём к гинекологу на завтра.

– Что-то не так? – Хмуро спрашивает Ред.

– Всё хорошо.

– Тогда зачем нам туда идти?

– Узнать пол ребёнка. И, наконец-то, определиться с покупками для него или неё.

– Сладкая моя, какая разница, – смеётся Ред, а я недоверчиво изгибаю брови. Вообще-то, именно он хотел узнать первым, хотя желания Реда стали часто меняться, а я вот до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что стану мамой. Это сложно, потому что никогда не думала, что всё произойдёт так быстро. Но, признаюсь, я счастлива.

– Мне всё равно, к тому же ты вроде хотела цвет «нюд», так он подходит любому полу ребёнка. Для меня главное, что вы оба здоровы, – добавляет Ред.

– Хорошо, на приём мы всё же сходим. Хочу посмотреть на него и увидеть, как он там подрос. И я, наконец-то, решила все дела в Лондоне и навсегда забыла о желании туда вернуться.

– Какой сегодня прекрасный день. К слову, о прекрасном, Джайлс прислал приглашение на его день рождения. Он его будет праздновать здесь, в нашем доме.

– И тебе это не нравится, – замечаю я, сбрасывая туфли.

– Меня это раздражает. Почему, как только я ожил, так сразу в моём доме устраиваются несанкционированные мероприятия? На той неделе Рейчел решила, что было бы здорово устроить ужин в компании твоих родителей и меня. И самое интересное, что я узнал об этом самый последний, – Ред возмущается, помогая мне расстегнуть платье.

– Привыкай, сладкий, со мной в придачу идёт: немного безумия, огромное количество сумасшествия и очень активные родственники, – сдерживая смех, дёргаю плечами, чтобы платье упало на пол.

– И они требуют сказать им дату свадьбы. Теперь мы можем это сделать. Твой брак, наконец-то, расторгнут, – закатываю глаза от его слов.

– Никакого брака. С меня хватит…

– Ещё раз? А ну-ка рискни повторить это ещё раз, Санта Блейз, и я не посмотрю, что ты беременна, и повалю тебя прямо на пол, чтобы показать тебе, кто здесь главный, – его угроза меня слишком возбуждает, и от этого я растягиваю губы в улыбке.

– Ред, зачем это нам? У нас ещё достаточно дел и проблем, чтобы думать о браке. К тому же я так устала, что не хочу ничего. Только тебя и, возможно, массаж ног. Больше не надену туфли до родов, – качаю головой и направляюсь в ванную, но Джаред перекрывает мне путь.

– Давай, не сейчас, – хнычу я. – Я, правда, устала и предпочитаю пока быть безумной любовницей, чем женой.

– Безумная любовница мне нравится. По рукам. Ты не хочешь. Моё терпение не резиновое, но ещё тянется. И в мои обязанности любовника входит приготовить тебе ванну.

– Ты слишком быстро согласился. Где подвох? – Прищуриваюсь я.

– Никакого подвоха. Вообще, никакого, – хитро улыбаясь, спиной идёт к ванной комнате. – Может быть.

Скрывается за дверью, а я позволяю себе расхохотаться.

Да, Ред жив. Но я никому не пожелаю пережить то, что было со мной. Неведение, уверение в его гибели и полная апатия. После пожара, о котором писали в газетах, и даже показывали в новостях, меня привезли в больницу и сделали всё, чтобы сохранить ребёнка и поправить моё общее состояние. Благодаря Джайлсу мою кровь очистили и помогли справиться с зависимостью от таблеток. Но тогда я ничего не хотела, лишь вернуть время и спасти Реда. Не дать ему уйти и обмануть меня. Полиция спрашивала меня о том, что произошло, но я была слишком слаба и убита горем, чтобы говорить. Это списали на сожаление о смерти Филиппа, как никто не усомнился в том, что я кричала о спасении ради него. Рядом со мной были Рейчел и Мэтью. Последний оберегал от назойливых вопросов, а сестра металась между мной и, приходящим в себя после операции, Джо. Она передавала мне послания от моего адвоката, как вести себя, что рассказывать следователю, и никто из них не обмолвился о том, что Ред жив. Джайлс тоже оказался в больнице с инфарктом, но выкарабкался быстро, слава богу, даже раньше меня.

Мне разрешили выйти из клиники только на похороны, которые мне пришлось устроить для Филиппа и его родителей. Открылось слишком много грязи, но и осталось втайне столько же. В итоге после месячного ожидания, моих показаний, ран, двух тел, которые смогли опознать позднее, чем Филиппа, я поняла, что нет среди них Реда. Требовала у Джо сказать, где он, что с ним. И практически находилась на грани сумасшествия. Но все упорно молчали, лишь качая головами. Я встретилась с ним только в отеле, где для меня сняла номер страховая компания, обслуживающая наш дом. Он ожидал меня там. Был и обморок, и слёзы, и злость. Я даже ему пару раз врезала, но потом снова ожила. Реду пришлось задержаться, чтобы избавиться от улик, но огонь был слишком опасен, и он был вынужден уйти ни с чем. Было много предположений о причине пожара, много догадок и сплетен, а меня это не волновало. Я преподнесла всё, как преднамеренное заказное убийство меня и Филиппа, а организовали его Милтон и Стюарт. Хоть Филипп и был ублюдком, который не заслуживает выглядеть в глазах людей жертвой, но я не желала затягивать это дело, только согласилась с тем, насколько ужасно оборвалась его жизнь. Пусть. Больше это не имело значения, важно было только разрешение мне улететь из Англии и быть оправданной. Джо защищал меня, и в конце, чтобы не порочить моё имя, попросил закрытое слушанье, где выложил нужную информацию и доказательства. На этом всё было завершено. Это всё продолжалось три долгих месяца. Реду тоже пришлось несладко, его воскрешение повергло в шок многих, и на него пытались повесить уголовную ответственность, но ему помог Джайлс, взяв всю вину на себя и сообщив, что Ред был в ужасном состоянии и не помнил, кто он. Джайлс лишился работы и лицензии, его уволили из больницы, из университета и заставили заплатить штраф Ирландии. Наверное, всё обошлось и, можно сказать, что мы легко отделались. Но, думаю, то, что было с нами, вся боль и страх оказались платой за счастье.

– Я выгнал Рейчел, – Ред помогает мне забраться в постель после ванны и сам ложится рядом.

– Я это заметила, там такой бардак, – подавляя зевок, отвечаю ему.

– Мне не нужен ремонт, но, если ты хочешь, ладно. Я…

– Я тебя полностью поддерживаю, мне дом нравится именно таким, с историей и напоминанием о прошлом. Я не хочу ничего менять, кроме одной комнаты, но и здесь мы обойдёмся без Рейчел. Пусть она лучше займётся Джо, а то тот слишком взвинчен, и они явно снова поссорились, – перебивая, устраиваюсь удобнее на его плече.

– Я не помню, что мы столько спорили. Они приезжают сюда, и начинается. Я выгнал обоих. Устал от них, – жалуется Ред. Поднимаю на него голову и отмечаю, что новые шрамы на его лице уже практически незаметны. Каждый из нас теперь имеет напоминание о том, что сказки вымысел, где никогда красота не будет главенствовать над чувствами, не будет значимой. Только смысл жизни, осознание того, насколько всё может резко оборваться, и ты не успеешь многого. Это самое страшное, с чем встречается человек.

– Теперь мы можем немного отдохнуть. А завтра новый день и проблемы с этими деньгами. Надеюсь, что ты всё подготовил, и я избавлюсь от них быстро, – целую его в щёку, наслаждаясь ребристой поверхностью шрамов.

– Ты меня недооцениваешь. Я, мало того что подготовил все документы, я ещё пригласил репортёров и организовал благотворительный банкет, – несколько обиженно отвечает он.

– Твой первый выход в свет, сладкий.

– Им придётся привыкнуть, что красивее я не стану и что обладаю невероятной женщиной, которая помогла мне понять многое. Теперь я жив и плачу налоги, но об этом завтра. Сегодня я хочу заснуть ночью, а не утром, наладив расписание, ведь скоро мне предстоит, вообще, не спать, – его ладонь проходит по моей талии и поглаживает живот.

– Только не отказывайся от клуба. Я соскучилась по таинственному незнакомцу, наполненному жаждой обжечь меня своей страстью, и хочу поиграть. Всего лишь чуть-чуть. Думаю, он не заметит того, что я немного беременна, и всё так же хочет свести меня с ума.

– Он очень ждёт этого, ему не терпится показать ей парочку новых приёмов, чтобы услышать крик удовлетворения. Но он не сделает этого, пока эта женщина не станет чьей-то женой. Неинтересно соблазнять свободную даму.

– Это шантаж, – смеясь, пытаюсь возмутиться.

– Пусть будет так, моё терпение на исходе.

– Ладно, согласна. Но никакого платья, никаких гостей, никакого ресторана, никаких голубей и прочей чуши. Ничего из того, что вызовет у меня тошноту. Только ты и я, – ставлю быстро условия, а Ред переворачивает меня на спину, довольно улыбаясь и нависая надо мной.

– Да, ты, сладкая моя, стала зависимой от меня. Только ты и я, занимательно. Ты скажешь об этом своим родственникам.

– А ты скажешь своим.

– Ни черта. Джайлс придушит меня.

– Ты хотел жениться, так что разбирайся сам, – хохочу от его выражения лица.

– Я хочу тебя, и мои желания стали только ещё порочней, чем раньше. Поэтому нам придётся потерпеть родственников, но без голубей. Их не пригласим. Устроим свадьбу здесь, скромную церемонию после того, как ты завершишь работу над фондом помощи семьям, находящимся в кризисе, и запустишь программу: «защита психов».

– Не психов, а людей с нервными расстройствами. И не защиту, а поддержку, – поправляю его.

– Не суть. Но ты уверена, что хочешь пойти в университет и поступить учиться на психолога, каждый день находиться среди помешанных? – Спрашивая, трётся носом о мою щёку.

– Сейчас я уверена, что очень хочу получить немного разрядки с самым невозможным и наглым типом в моей жизни, который обожает издеваться надо мной и сводить с ума. А остальное подождёт, – слышу смех Реда, и моё сердце сбивается от чувств, которые заполняют моё сознание и уносят в настоящий мир, где всё может быть.

Да, конечно, отказаться от денег для кого-то покажется глупым, но мне не нужны кровавые купюры. Возможно, раньше бы я оставила их себе, чтобы вести безбедное существование. А сейчас всё иначе. У меня есть будущее, а роскошь не принесла мне счастья. Я хочу быть настоящей, самой обычной женщиной, коих миллион по всему свету. Хочу решать проблемы и окунуться в семейную жизнь, где мужем окажется не принц и не чудовище, а самый простой мужчина, правда, с несколько необычными познаниями и развитием. Пусть мы не достигнем вершины общества, и не будет бриллиантов. Но холодные стекляшки никогда не сравнятся с горячими объятиями, тихими разговорами и смехом.

А деньги… они должны помочь нуждающимся, мы как-нибудь справимся. Теперь я сама буду решать, чем заниматься, и получу образование, которое поможет мне однажды спасти кого-то, оказавшегося в такой же ситуации, как и я. Возможно, чтобы понять, где моё место, нужно было пережить насилие, жестокость и боль. Увидеть, как рушатся мечты, и ничего нет похожего на сказочные обстоятельства в этом мире. И конечно же, без любви и нашего будущего ребёнка, я бы никогда не нашла в себе силы бороться за существование.

Я не отрицаю, что наша жизнь с Редом будет похожа на войну характеров. Я готова к тому, что мы будем преодолевать взлёты и падения. Хотя жить с чистого листа тоже нужно уметь, и мы начнём работать над собой. Необходимо преодолевать страхи вместе, не бояться говорить о них и доверять. Не всегда семейную жизнь будут сопровождать смех и радость, мы встретимся и с потерями, и с горем, и с разочарованием. Но разве не это доказывает, что мы живы? Разве не это делает нас частью этого мира. Именно осознание ошибок и попыток исправить их, превращает мёртвого в живого. Никогда в жизни не идёт всё гладко, нужен партнёр, как и семья, чтобы вовремя затянули ремень безопасности на новой кочке и удержали тебя, а дальше всё можно обсудить и решить. Я не сомневаюсь, что теперь наша жизнь будет настоящей. Другого я больше не хочу. И не мечтаю о несбыточном, потому что я обрела намного больше, чем просто иллюзию. Любовь.

А что до Рейчел и Джо… это уже не моя история. Об этом пусть они рассказывают сами. Или же умолчат, но я думаю, что они прекратят изводить друг друга и решат всё в пользу любви. Ведь благодаря ей, мы и оживаем.

«Я, Санта Блейз, беру тебя, Джаред Джон Эйнсли, моим мужем, моим постоянным другом, моим верным партнёром и настоящей любовью. Я обещаю быть с тобой: и в хорошем, и в плохом, и в богатстве, и в бедности, и в болезни, и в здравии, любить и почитать, начиная с этого дня, минуя боль и страх, роскошь и сказку, пока смерть не разлучит нас, чтобы вскоре встретиться снова. Я люблю твоё безумие, Ред. И обещаю, что оно с этого момента никогда не исчезнет из нашей жизни. Обещаю быть твоей искрой, а ты всегда гори так ярко, чтобы сжигать меня до основания и воскрешать своими чувствами. Пусть наш мир превратится в сумасшедшее и никогда не увядающее пламя, в котором я никогда не перестану любить тебя. Я вверяю тебе своё сердце, свою душу, свою волю и свой разум. Я твоя», – именно с этих слов и начнётся другая глава нашей новой жизни.

Джаред

– Я знал, что найду тебя здесь, – сзади дверь резко распахивается. Едва успеваю нажать на кнопку, чтобы экран напротив потух, но из-за слишком неожиданного появления нежданного гостя, картинка просто зависает.

– О-о-о, а не ты ли обещал, что прекратишь заниматься незаконными внедрениями в систему слежения? – Усмехаясь, добавляет Джо.

– Что ты хочешь? Я могу хотя бы минуту побыть один? – Недовольно бурча, поворачиваюсь в кресле и с раздражением смотрю на брата.

– А всё, Ред, твоё заточение закончилось. Принцесса сбросила косы, и ты, вырвав их, рухнул с ней на грешную землю. Так что, нет, не может, – от его слов фыркаю и закатываю глаза.

– И кому же я обязан твоему появлению здесь? – Сверлю его взглядом, которого он якобы не замечает.

– Рейчел.

– Даже не сомневался. Неужели, наябедничала полному придурку, то есть тебе, о том, что старший урод, то есть я, её выгнал вместе с бригадой?

– Нет. Ты выгнал её? – Джо уже готов вновь начать спор, который постоянно затевает последние месяцы, как только я немного поддеваю эту надоедливую женщину.

– Переходи к делу. Зачем пришёл? Я хочу подготовиться к приезду Санты. Мэтью уже нарядился и поехал её встречать, хотя она даже на самолёт ещё не села.

– К чему подготовиться? – Интересуется он, приближаясь к столу.

– Джо…

– Чёрт, ты купил кольцо! Ты купил обручальное кольцо, Ред! – Проклинаю всех в этом мире, потому что забыл закрыть коробочку, спрятать, выкинуть, сжечь, в конце концов, а просто поставил её рядом с ноутбуком, желая убедиться, что с Сантой всё хорошо, и она скоро будет дома.

– Не начинай, – мрачно предупреждаю его. Но разве можно остановить этого идиота? Нет. Уже поздно. В руках у брата платиновое кольцо с топазом какой-то неведомой для меня категории «Шампань». Да, я дурак. Да, мне нечем заняться. Да, я богат. Да, у меня есть деньги, чтобы не волноваться о будущем. Да, я купил это чёртово кольцо по неизвестным для меня причинам. Ещё я лжец.

– Так ты не хочешь ничего мне рассказать? Джаред, из-за тебя и твоей женщины я чуть не умер. Я был на волоске от смерти и перенёс серьёзную операцию, после всей этой истории, на моём теле тоже есть шрам. Поэтому я должен знать первым – ты собираешься ей делать предложение?

Теряя терпение, поднимаюсь и выхватываю из его рук кольцо и коробочку.

– Если бы ты был немного внимательнее, то Филипп бы не напал на тебя со спины. И если бы ты был всё же внимательнее, то заметил бы, что Санта беременна. И я обязан, наверное, это сделать. К тому же Джайлс снова начнёт ныть и причитать о том, что не доживёт до того времени, когда я женюсь, и у меня появится ребёнок. Да, скорее всего, да. Джо, не знаю, – прячу ювелирное украшение в карман джинсов и опускаюсь в кресло.

– Ты не обязан, – от его слов скептически приподнимаю брови, а затем кривлюсь от тянущих ощущений на щеке.

Не только Джо имеет шрам, у меня их прибавилось, как и у Санты. Все после той ночи были обожжены и душевно, и физически. А я пережил невероятный страх, который не идёт в сравнении ни с чем. Боялся ли я идти туда? Нет. Я был зол, готов был разорвать этого ублюдка за то, что он сделал с братом, что пришлось пережить беременной Санте. Наверное, мне следовало ей сказать раньше о ребёнке, которого я не смог убить. Но всё набирало обороты, я опасался потерять время и упустил возможность признаться в последнем. В своих чувствах. Сложно подбирать слова, проговаривать их, а когда их произносить некому, то это ещё страшнее. Я был уверен, что это мой последний день, потому что живым Филиппа я бы ни за что не оставил. Но всё произошло не так, как я планировал. И остался последний вариант – спасти Санту любым способом. Да, признаюсь, что я желал причинить Филиппу ту же боль, познакомить его со страхом медленной смерти в огне. А всё произошло само собой. Я считал, что сознавшись во всём, в своих чувствах и даже употребив слово «любовь», мне что-то поможет. Ничего. Мысль о том, чтобы найти необходимые улики для доказательства вины Филиппа, сначала была важной, но потом, после прыжка Санты, в одну секунду я понял, что это больше неважно. Я не готов был оставить этот мир ради каких-то бумажек и мести, потому что у меня появилось ценное в жизни, надежда. Я интуитивно ощутил, что если я сейчас же не выберусь из дома, то потеряю всё навсегда. И я это сделал, я выпрыгнул из окна, получив сильный удар, потерял на несколько секунд сознание и полз, только бы меня никто не увидел. Меня не заботило: умру я или нет от ран. Больше в тот момент волновало, как она там.

Та ночь изменила всё. Я был вынужден находиться подальше от Санты, пока шло следствие, затем похороны, и снова слушанья по делу об убийстве, о нескольких убийствах. Джо сделал решающий выстрел, и дело закрыли, не желая порочить имя знаменитого судьи и его сына. Я никогда не отличался жалостью к подонкам и до сих пор не испытываю угрызений совести за то, что сделал с Филиппом. Нет, мне не стыдно. Я отправил его в последний адский путь, где он ответит за все свои грехи.

– Ред, ты слышишь меня? – Джо толкает меня в плечо, и я концентрирую зрение на нём.

– Нет, – честно отвечаю ему и закрываю ноутбук, выключаю программы, и комната поглощается темнотой, где я незаметно подхватываю несколько каталогов. Просто дали в магазине, я не хотел их брать. Ладно, признаюсь, хотел. Купив это чёртово кольцо, я как-то оказался в детском универмаге и рассматривал предложенные товары, а затем, словно очнувшись, испугался показаться сентиментальным и со страху схватил из рук продавщицы всё, что она мне предложила.

– Я говорил, что если ты не хочешь жениться, то ребёнок – это не причина, чтобы это делать, – хватаю брата за локоть и тащу за собой. Не дай бог, поранится.

– И ты считаешь, Санта думает точно так же? Она официально вдова, и брак расторгнут. Она свободна и беременна от меня. Наверное, ждёт именно этого шага, – поднимаемся на первый этаж.

– Ты сам должен захотеть этого, а не принуждать себя, – замечает брат, когда я его отпускаю и направляюсь в свою… нет, теперь нашу, спальню. Хотя это сделать проблематично. Из-за Рейчел. Эта женщина меня жутко раздражает. Она выводит меня из себя своим желанием изменить мой дом. Мой, чёрт возьми, дом! А мне нравится так. Я наслаждаюсь мраком и тёмными оттенками. Насколько помню, Санте они тоже нравятся, особенно долгие телефонные разговоры. Чёрт, я скучаю. Мне одиноко одному засыпать и просыпаться. Возможно, поэтому и выехал сегодня в город, чтобы ощутить себя обычным. Да, взгляды были, но лишь заинтересованные, без отвращения, которых я раньше боялся и встречал. Мир изменился, пока я остановился, и теперь желаю наверстать упущенное.

– Я подумаю. Пусть будет подарком, – после долгой паузы произношу я, останавливаясь на втором этаже.

– Каким подарком? Кому подарок? Санте? А что за журналы? Ты собрался коляску выбирать, Ред? Санта богата, к слову. Хотя скоро будет снова с нулевыми счетами. Не боишься сгореть в руках валютной шлюхи? – Он подтрунивает надо мной, но это злит.

– Ещё раз так скажешь, я тебе прибавлю шрамов. Иди к своей виртуальной шлюхе, – шиплю на него, отчего лицо Джо меняется.

– Не нравится, да? Так почему я должен терпеть подобное отношение к женщине, которую люблю, и которая скоро родит мне ребёнка? И к тому же я хочу жениться на ней, понял? И да, буду выбирать коляску, две или три, сколько захочу. А ещё выберу люльку или как там она называется, и одежду для своего ребёнка, которого тоже хочу. Поэтому не нервируй меня, сладкий, могу врезать за мою семью, – хлопаю его всё же по щеке. Сильно. Демонстрирую, что лучше не лезть ко мне и к тем, кого буду оберегать до последнего вздоха.

– Урод. Мне же больно! – Возмущается Джо, потирая щёку.

– Будешь знать. Ты приехал сюда из-за Рейчел. Так что с ней? – Вспоминаю я.

– Ах да. Уволь её. Сейчас же уволь её, – требовательно произносит брат. Усмехаюсь, желая рассмеяться.

– Нет, – равнодушно отвечая, разворачиваюсь и направляюсь к спальне.

– Джаред! Уволь её! – Кричит в спину Джо.

Замираю у двери и поворачиваюсь.

– Я-то не против, у меня достаточно девочек. Но ты, для начала, убеди её в этом, а потом поговорим. Она сама не желает уходить, поэтому это твоя забота, брат. Хороший секс – залог успеха и утомлённой женщины. Развлекайся, теперь твоё время изводить себя и слушать советы. До завтра, влюблённый придурок, – со смехом вхожу в комнату и закрываю дверь.

Да, Рейчел и Джо. Получится ли у них что-то? Не имею понятия и даже загадывать не буду. Это их судьбы и их решения, ни я, ни Санта не имеем права влезать и помогать. Будет хуже. По себе знаю. Каждый должен понять себя сам, решиться на многое ради одной. Вот здесь заставлять нельзя, как это было со мной. Все давили на меня, хотя я нуждался лишь во времени, в сравнении, чтобы осознать, кто мне необходим.

Кручу коробочку в руках, разглядываю каталоги и улыбаюсь. Нет, я не заставляю себя. Я хочу этого. Новая жизнь. Старые герои. Никакой сказки. Ничего волшебного, только будущее, в котором я стану настоящим для одной. И она сейчас направляется сюда. В наш дом, который далёк от замка. В наш обычный мир, где не будет фей и радуги, а будет семья. Моя семья, о которой я боялся думать. Да не думал я об этом, лгу. Мне это было неинтересно, пока не пришла секунда, за которую всё изменилось.

И когда-нибудь написанные сегодня слова будут произнесены:

«Я, Джаред Джон Эйнсли, беру тебя, Санта Блейз, моей женой, чтобы дни окрасил свет, а ночи никогда не превратились в густой мрак. Ты стала для меня обретённым талисманом, стуком сердца и последним, но не завершающимся приключением в жизни. Я обещаю быть с тобой: и в хорошем, и в плохом, и в момент отчаяния, и в секунду подъёма, и в богатстве, и в боли, и в любви, и в горе. Для меня нет большего счастья, как знать, что ты рядом, и наше сумасшествие превратится в верный путь вперёд. Я обещаю, что с этого момента и до последнего вздоха ты не будешь одинока, потому что я всегда буду рядом и готов совершить любое безумство, ради тебя. Я не могу сказать, что люблю тебя, потому что ты достойна больше, чем просто звук. И я клянусь, что покажу тебе и подарю всего себя, только бы ты была рядом со мной. С этим кольцом я отдаю тебе своё сердце, свой разум, свои мысли и всего себя. Навечно твой мужчина, готовый приклонить голову перед единственной любовью моей жизни».

Content

Пока любовь не оживит меня
Лина Мур

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог