Рыцари дорог — в погоне за умирающей мечтой

Анастасия Вечерина, Ксения Ладонежская

В книге упоминается изрядное количество байкерских историй, шуток, баек, легенд и прочего материала, который давно уже вошёл в байкерский обиход и стал частью мото-фолклора. И ныне кочует по мото-тусовке, рассказываемый разными людьми и в разных интерпретациях.

Зачастую просто невозможно определить первоисточник и то, как звучала эта история в начале. Поэтому авторы заранее извиняются перед всеми, кого такой вольный пересказ может как-то задеть.

ПРОЛОГ

— Бози тха! — Аслан в сердцах двинул кулаком по рулю.

Жара стояла просто адская. Солнце палило нещадно, духота внутри салона изматывала. Узкие улочки города в этом районе были причиной постоянных заторов на дороге, а если ещё и случалась какая-нибудь авария, то километровые пробки тут же выстраивались нескончаемым потоком. Плестись по такой жаре со скоростью черепахи было сущим наказанием — эта консервная банка, которую Нурслан ему впарил на той неделе, моментально нагревалась, отчего внутри салона духота стояла, как в Ташкенте. Кондиционер потёк на следующий же день после покупки, а на третий просто сдох и лишь гонял горячий воздух по салону, ничего не охлаждая.

— Чёртов ишак! — снова выругался Аслан, вспоминая, как тот, заискивающе улыбаясь, нахваливал свою колымагу: «Вай, бери, дарагой, не пажалеешь! Не машина — карэта! Все дэвушки твой будут! Как увидят тебя на такой шикарный тачка — сами будут внутри запрыгивать и трусики мокнуть! Отбиваться будешь, мамой клянусь!»

Но пока взмок только Аслан. Струйки пота стекали за шиворот, рубашка прилипла к телу. Ежеминутно утираясь, он открыл окно, надеясь хоть чуть-чуть проветриться, но стало только хуже — загазованный воздух обдал его столбом пыли и копоти, оседая мутными пятнами на его белой рубашке, в которую он вырядился ради такого случая. Как же, к большому человеку едет, о делах договариваться, не шутки тебе… И угораздило же так попасть!

Сотни машин, застрявших так же, как и он, на этой проклятой улице — гудели, газовали, воняли и потели под палящим солнцем. Спасения не было никому.

— Кунэм ку лявэт! Да что ж сегодня за день такой! — Аслану уже начинало казаться, что это какое-то проклятие. Стоило только потоку машин чуть-чуть тронуться, как они мигом упёрлись в светофор, который, конечно же, тут же загорелся красным по закону всемирной подлости. Он уже готов был втопить педаль газа, наплевав на все светофоры в округе, но как назло, его шикарная тачка оказалась зажатой в плотном потоке между вонючим «тазиком» и ещё какой-то древней колымагой. Больше всего Аслана бесило, что стоять приходилось всем одинаково — и он, уважаемый человек, державший крупнейший рынок в городе и получающий чуть ли не со всей шпаны в округе, был сейчас ничуть не лучше какого-нибудь пенсионера-колхозника в этой ситуации. А куда ты денешься? Хоть на «бентли», хоть на «феррари» — в пробке вы все равны.

— Шайтан тебя забери!

Аслан сплюнул в окно и прислушался. В многоголосом хоре гудящей улицы появился какой-то новый звук. Ровный, басовитый, похожий на порыкивание дикого зверя — негромкое ворчание уверенного в себе хозяина джунглей. Такому незачем повышать голос — все и так разбегаются, слишком хорошо зная, на что он способен.

Аслан выглянул в окно, крутя башкой во все стороны. Долго озираться не пришлось — через минуту источник звука сам предстал во всей красе перед вспотевшим джигитом. Блистающий хромом и кожей, отсвечивающий весёлыми солнечными зайчиками на стальных деталях, красавец-мотоцикл, ловко лавируя между рядами машин, пролетел до самого светофора и встал рядом, дожидаясь зелёного света.

Аслан приосанился. Это уже было что-то новенькое… и интересное!

Пожирая завидущим взглядом железного коня, он снова вытер пот со своей физиономии и посильнее высунулся в окно.

— Эй, уважаемый… я извиняюсь! …эээ… а как звать такого красавца? — набрался он наконец храбрости чтобы обратиться к байкеру.

Тот лениво поднял стекло шлема, продемонстрировав шрам на небритой физиономии, смерил любопытствующего неторопливым взглядом и коротко бросил:

— Булевар.

Аслан, которому это ни о чем не говорило, тем не менее расплылся в улыбке:

— Хароший скакун, да? А эта… скока жрёт, скока прёт?

— Тебе зачем? — пожал плечами байкер.

— Ну как… эта… Проста… интересуюсь вот, да? Может, думаю, мне тоже пересесть на такого… А то, знаешь, жара, пробки… Дорого стоит, наверное?

— Ты не потянешь! — насмешливо буркнул тот.

— Что??? Я??? — на мгновение даже оторопел от такой наглости Аслан. — Да ты… Ты хоть знаешь, кто я такой? Видишь, какой у мэнэ тачка, да? Знаешь, сколько у мэнэ дэнэг? Вай, слюшай, да я хоть дэсять…

— Чувак, это не вопрос денег! — внезапно посерьёзнел наездник железного коня и даже наклонился поближе к Аслану. — Понимаешь, чтобы ездить на мотоцикле, чтобы променять комфорт и безопасность на ежедневный риск и жесткий драйв — нужны стальные яйца. У тебя их нет, иначе ты бы уже был на мотоцикле.

Усмехнувшись, байкер крутанул ручку газа. Двигатель послушно взревел — так, что заложило уши. Зажёгся зелёный свет. Мотоцикл стремительно сорвался с места, обдав Аслана клубом пыли и выхлопных газов, отчего тот зашёлся в приступе удушливого кашля.

Когда он смог, наконец, разлепить глаза — сзади сигналили и кричали на него другие водители, раздраженные тем, что он не едет, пока зелёный. Аслан выругался в ответ, обливаясь потом, но его голос потонул в окружающем шуме.

Солнце медленно ползло по небу, поток машин медленно полз по узким улочкам, в салоне стояла всё та же нещадная жара…

ГЛАВА 1. Май

На окраине города байкер немного притормозил. Дальше дорога шла по набережной, здесь уже не было светофоров и пешеходных переходов, можно было бы и прибавить, но ему не хотелось торопиться. Наоборот, он хотел насладиться моментом, растянуть подольше всё это — ветер за спиной и брызги придорожных луж, солнечные зайчики на хромированных деталях мотоцикла и басовитое рычание мотора, знакомые перекрёстки и старые воспоминания, невольно всплывающие в памяти… Так обычно ведёт себя человек, который давно не был в родном городе.

Железный друг послушно сбросил обороты, тон работы двигателя изменился — вместо зычного рёва яростного хищника теперь раздавалось лишь низкое урчание довольного сытого зверя. Байкер усмехнулся — казалось, его стальной конь тоже радовался возвращению домой.

Всё здесь было знакомо, всё дышало воспоминаниями. Если повернуть вон на ту улочку, то можно доехать до бывшего Дворца Пионеров (ныне Дворец Детского Творчества), где когда-то его, ещё юным несмышленышем, учили музыкальной грамотности. Другая улочка вела в большой заросший парк, где когда-то жарким летним днём он выкурил свою первую в жизни сигарету, давясь дымом и испуганно озираясь по сторонам. А если вон туда…

Свернув с набережной в какую-то богом забытую улочку, он остановился в очередном только ему известном дворе и заглушил мотор. Стянул с головы шлем, явив миру заросшую щетину и шрам через всю физиономию, огляделся по сторонам. Увидев то, что искал, усмехнулся с довольным видом человека, который хочет сказать: «Есть вещи, которые не меняются!»

В дальнем углу двора стоял здоровенный макси-скутер. Уютно развалившись на нём, будто в гамаке, дремал толстый усатый мужик в косухе и надвинутой на глаза бейсболке, словно греющийся на солнце кот. Глядя на эту картину, все сразу понимали, как этот персонаж заработал своё прозвище.

— Просыпайся, Котяра! Труба зовёт! — приехавший легонько пихнул его в бок. Тот ленивым движением приподнял бейсболку и, щурясь, приоткрыл один глаз.

— Ааа, Найджел… Вернулся-таки?

— Как видишь. Только что прибыл. Что у вас тут нового?

— Да ты знаешь… Всё новое. Всё бесит! — лениво потянулся толстяк, устраиваясь поудобнее, опустил бейсболку и снова закрыл глаза.

— И это всё, что ты можешь сказать старому другу, которого полгода не видел? — усмехнулся тот, кого назвали Найджелом. — Вставай, лежебока!

— Чего ты пристал? Я не выспался! — донеслось недовольное бурчание из-под бейсболки.

— Да ты вечно не выспавшийся, старый лентяй!

— Нет, в этот раз и правда… Представляешь — задрали спамеры! Раньше они хотя бы тупо писали письма на почту, а сейчас уже прям звонят и начинают нудеть в трубку. Аж спозаранку! Я с ужасом думаю, что будет дальше? Приходить начнут? Прямо домой?

— К тебе уже пришли?

— Да нееет… позвонили! — устало проворчал Кот, приподнимая бейсболку с видом недовольно-разбуженного человека. — Представляешь? Нынче ночью — лег спать часа в 3. Светало уже. Надеялся проспать до обеда. Но где там! Часов в 8 меня будит эдакий вкрадчивый мужской голос с незнакомого номера: «Здравствуйте! Как у вас дела?»

«Ну, ты знаешь… всё по-старому», — задумчиво чешу репу я, судорожно соображая, кто же это там настолько бесстрашный, чтобы звонить мне в такое время. «Могу я занять пару минут вашего времени, чтобы рассказать вам о продуктах нашего банка?» — интересуется голос в трубке. «Мы общаемся меньше одной, а я тебя уже ненавижу. Представляешь, что будет через две?» — говорю я ему. — «Если намерен продолжать, то сообщи сначала, где там находится тот банк, в котором я смогу тебя найти?»

— Ну, а он что? — улыбнулся Найджел.

— Бросил трубку.

— Ожидаемо. Ты на открытие сезона едешь?

— Да чего там делать? Каждый год одно и то же…

— То-то и оно. Традиция! Повидать старых друзей, присмотреться к новичкам, собраться всем вместе, пересчитаться, осмотреться, по городу прокатиться… Святое дело, сам понимаешь!

— Ну да… ты вон тоже каждый год в конце мото-сезона уезжаешь неизвестно куда, а в начале следующего появляешься… весь заросший и небритый! Тоже уже традиция, можно сказать.

— Так уж повелось…, — пожал плечами Найджел. — Ещё с давних пор, когда я был подростком, любили мы тогда путешествовать…

— Помню-помню! — махнул рукой Кот. — У тебя тогда ещё был древний «Урал» эдакого паскудного цвета…

— Зелёного. Темно-зелёного, словно бутылочное стекло. Не такого уж паскудного, кстати… Ну так что — едем?

— Блин, это ж вставать придется…

— Ага. И заводиться. Ты ездить-то ещё не разучился? А то, может, только лежать на мотоцикле и умеешь, а заводить уж забыл как?

— Сейчас посмотрим, кто что умеет! — обиженно фыркнул Кот. — Ну что, к Боцману?

— Для начала — да!

Два мотора взревели синхронно, словно басы в хорошо слаженном оркестре, и через лабиринт запутанных улиц друзья рванули знакомой дорогой. И снова было солнце над головой, и свист ветра за плечами, и разлетающиеся из-под колес брызги придорожных луж. Тесные закоулки дворов снова сменила широкая набережная, выходившая на бульвар, а дальше — вновь окраины и перекрёстки заброшенных улиц.

Где-то здесь, среди серых коробок и неприметных гаражей, располагалась неказистая на вид, но лучшая в городе (как утверждали знающие люди) мото-мастерская того, кого в известных кругах принято было называть Боцманом.

В прошлом действительно служивший на флоте, а ныне осевший на берегу, любитель копаться в моторах и синхронизировать карбы, разбирать и собирать всё, что движется, а также гонять по ночному городу на каком-нибудь очередном кастомном звере собственной сборки — Боцман был одновременно кумиром и грозой всех окрестных подростков. Каким-то только одному ему известным способом он собирал по близлежащим дворам и помойкам самую отъявленную шпану — мальчишек-беспризорников, не успевших ещё стать юными гопниками — после чего, «изрядно накрутив им хвост, чтобы дурь из башки повыбилась», Боцман брал их к себе в мастерскую на должность «подай-принеси», ну и просто «чтобы к делу приучались, а не шлялись, где попало». Очарованные байкерской романтикой и побаивающиеся сурового нрава своего наставника, пацаны потом не вылезали из гаража, увлечённо копаясь в железках и упоённо мечтая о том, что и им когда-нибудь посчастливится заиметь себе такой мотоцикл и промчаться по улицам ночного города.

Вот и сейчас остановившиеся неподалеку от мастерской Кот и Найджел наблюдали привычную картину — Боцман устраивал вдумчивый разнос очередному подростку, который, видимо, что-то накосячил по мелочи.

— Что значит «я не виноват»??? — слышался его мощный бас. — Если ты мне обещаешь, что всё будет в порядке, а оно не в порядке — так ты лучше не обещай! Мужчина проверяется тем, сколько стоит его слово. А ты что? Совсем забыл бояться? Борзость отрастил и совестью не пользуешься? Ну и с кого мне теперь спрашивать? Ась? Как ты считаешь?

«Да, есть вещи, которые не меняются!» — друзья обменялись понимающими взглядами.

— Ладно, грозный Черномор, кончай дрючить молодежь. Отвлекись на минутку ради старых приятелей! — усмехнулись приехавшие, подходя к дверям мастерской.

— Чтоб мне потонуть в тихой бухте! Найджел! Ты где пропадал, вобла солёная??? Сто лет тебя не видел… Глянь, до чего заросший-то! С того года не брился, что ли? Ну и рожа… Как ты докатился до жизни такой?

— Да знаешь…я люблю кататься! — усмехнулся тот, обнимая старого друга.

— И Кота с собой притащил! Как ты умудрился его разбудить? — продолжал восторженно реветь здоровяк в тельняшке. — Этот хмырь, небось, дрых с утра и вставать не хотел???

— Я, кстати, ещё так и не выспался до сих пор, — пробурчал толстяк, поудобнее устраиваясь на кушетке в углу мастерской. — А что тут у тебя за шум? Что там натворил этот охломон?

— Я не охломон…, — попробовал было подать голос провинившийся мальчишка, глазеющий во все глаза на приехавших байкеров.

— А ну шурш мне тут! — снова взревел Боцман. — Накосячившим слова не давали! Так что сиди пока и не чирикай, пока твоя судьба решается старшими товарищами и… и… как там дальше, Найджел?

— И твой моральный облик обсуждается вышестоящими инстанциями на заседании…, — в тон ему продолжил тот.

— На залежании! — хохотнул с кушетки Кот.

— На залежании сокращённой комиссии по рассмотрению досадных промахов среди подрастающего поколения имени Антона Семёныча Макаренко… Ты, кстати, знаешь, кто такой Макаренко, юное поколение?

— Нет, — виновато шмыгнул носом подросток.

— Я так и думал. Что ж, товарищи, мы видим перед собой бренное тело, поражённое духом темноты и необразованности, каковые ведут к досадным промахам, недоразумениям и иным инцидентам, вызывающим раздражение и даже гнев у моего старого друга Боцмана. «Доколе так будет продолжаться?» — можем мы задать вопрос. И мы его зададим!

— Ну, понеслось…, — зевнул Кот. — Разбудите меня, когда закончите…

— Да, товарисчи, мы прямо и смело, со свойственной нам прямотой, спросим — а не стыдно ли нашему подрастающему поколению демонстрировать столь явное неуважение к законам и традициям сего гаража, зная, что за подобное несознательное поведение вас, юноша, уже давно разобрали бы на партсобрании личности менее добрые, чем мы? Не надо отвечать, юноша, это риторический вопрос. Однако, в таком священном для всех байкеров месте, как мото-мастерская нашего друга Боцмана, дух безверия и нигилизма, поразивший юные умы… Вы, кстати, верите в бога, юноша? Это был не риторический вопрос. Отвечай!

— Только в бога дорог и моторов!

— Истинно верующая душа! Боцман, дай ему поцеловать разводной ключ!

— Ладно, прощён! — хохотнул Боцман. — А ну шурш в гараж! И смотри там у меня… Эх, братцы, сколько же я вас не видел? Может, ради такого случая…?

— Позже. Ехать пора ужо. Ты бы собирался побыстрее…

— А, ну да, ну да… Открытие сезона же сёдни. Традиция, как-никак!

С улицы раздался рёв новых моторов, и у ворот мастерской затормозили два спорт-байка. Одинаковые, словно зеркальное отражение друг друга, они венчались двумя такими же одинаковыми седоками — в одинаковых куртках, с одинаковыми шлемами, мото-ботами и даже перчатками. Окончательно добило вылезших поглазеть мальчишек то, что сняв шлемы, эти двое всё равно остались одинаковыми, как две капли воды.

— Три шторма и один абордаж! У меня в глазах двоится, или прибыли близнецы Саша и Паша? — приветливо хохотнул Боцман. — Вот только разобрать бы ещё, кто из них — кто?

Приехавшие переглянулись и принялись тихонько переговариваться между собой, как бы не замечая окружающих.

— Сдаётся мне, это звучит недружелюбно….

— Я бы даже сказал — неуважительно!

— А мы ведь не любим, когда к нам так относятся?

— Однозначно.

— Но сегодня такой день…

— Традиция…

— Простим? Ради открытия сезона?

— Но только на этот раз.

Закончив этот странный разговор, они подошли поближе и засыпали хозяина мастерской двойными вопросами:

— Рад видеть, Боцман.

— Как сам?

— Да ничего, вроде… Вашими молитвами, как говорится! — усмехнулся Боцман

— Мы слышали новость.

— Говорят, нас посетил сам Найджел?

— Ага, был такой слух, — в тон им продолжил Боцман. — Снизошёл-таки… Вернулся в родные пенаты и прямиком в мой гараж.

— Тогда где он?

— Мы хотим его видеть. Ведь не может же быть, что вот та небритая рожа…

— Может-может! — хохотнул Боцман.

— О нет! Ты видишь то же, что и я?

— Однозначно!

— Допускаешь мысль, что это может быть он?

— Не исключено!

Эти двое, казалось, общались только между собой, не обращая внимания на окружающих, причём, понимая друг друга с полуслова.

— Да хорош уже вам прикалываться! Идите сюда, черти синхронные! — первым не выдержал Найджел. Последовала новая порция дружеских объятий, после чего Боцман скрылся в недрах своей бездонной мастерской, дабы разогнать по углам повылазивших на шум мальчишек-подростков, которые радостно сбежались поглазеть на прибывших байкеров.

— А чего они всё время обнимаются? — недоумённо спросил один из самых маленьких.

— Эх ты, салага! — презрительно скривился тот, что постарше. — Байкеры всегда рады друг другу, потому что, кто знает, встретятся ли они завтра, и кто из них доживет до следующего раза. Вот и обнимаются, как будто сто лет не виделись…

— А прощаются?

— А прощаются, как будто навсегда…

Очередной строгий окрик Боцмана разогнал любопытствующую детвору по углам мастерской.

— О, Найджел, ты и Кота притащил? — наконец разглядел валяющегося на лежанке один из близнецов.

— Как тебе это удалось? — подал голос второй.

— Ну, пришлось попотеть… Но я справился! — улыбнулся Найджел.

— Может, обмотаем его скотчем?

— Приклеим к дивану, пока спит?

— Я не сплю! И только попробуйте, охломоны! — раздалось с дивана.

— О нет! Ты разбудил древнее зло!

— Смотри, оно даже встает!

— Будем спасаться бегством?

— Не исключено. Но позже… пока он ещё до сюда доковыляет!

Мальчишки-подростки прыснули от смеха из своих углов.

— Вам бы только ржать! — подал голос доковылявший наконец Кот. — Таких, как вы, вообще на открытие пускать нельзя. Испортите всё мероприятие только…

— Что ты…Мы ещё тихие.

— Дааа, а вот наш дедушка….

— Этот хмырь ржал даже на похоронах.

— Сорвал всю торжественность момента.

— Его из-за этого так и не дохоронили…

Очередной взрыв хохота сотряс мастерскую.

— Да хорош, охломоны! Пора ведь уже ехать. Традиция всё ж таки… Такой день… Сами понимаете… А куда подевался Боцман?

— Он сегодня замаскирован под зебру и не хочет пугать местное население.

— Чего?

— Тельняшку пошел переодеть, говорю. Сейчас нацепит косуху и двинем.

Рёв нового «железного зверя» снаружи прервал разговор, и все дружно уставились на остановившегося перед входом залихватского персонажа на новеньком спорт-байке, расписанном аэрографией в виде языков пламени и полуобнажённых девушек.

— А вот и Грязный Стёбщик пожаловал! — устало вздохнул один из близнецов.

— Куда же без него, — синхронно вздохнул второй.

— Эх! А ведь день был почти хорошим…, — поморщился Кот.

— Здорово, братва! — радостно заорал только что прибывший. — Я тут новый охренительный способ знакомства с девушкой придумал! Хотите — расскажу?

— Знаешь, Стас… а ведь я по тебе даже скучал! — задумчиво сказал Найджел. — Вот до этого момента…

— Чего так? Не хотите, что ли? Ну как хотите…, — скривился Грязный Стёбщик.

— Стас, а ты хотя бы изредка можешь говорить о чём-нибудь кроме секса? — поинтересовался подошедший Боцман.

— О чём, например?

— Ну, не знаю… о погоде?

— Да ничего себе погодка. Солнышко светит, птички поют, весна пришла, стали распускаться… руки! Короче, отличная погодка, чтобы потрахаться! Разве нет?

Все переглянулись, пожав плечами, а кто-то даже устало махнул рукой, как бы говоря: «Ну что с него возьмёшь?»

— Ладно, рассказывай свой способ…

— Ага, интересно всё-таки стало? Ну то-то же…

— Нет, просто ты всё равно не уймёшься, пока не расскажешь. Так что там у тебя?

— В общем, представьте — находишь ты клёвую тёлку где-нибудь в интернете, например, Вконтакте. Выбираешь у неё фотку классную, немного изменяешь и печатаешь на футболке.

— Зачем?

— Слушайте, не перебивайте! А то ничего не поймёте, там интрига сложная! В общем, делаешь футболку с этой девахой. Фотографируешь её…

— Деваху?

— Футболку! Да слушайте же вы! Потом берёшь фотку своего отца в молодости и фотошопишь на него эту фотку футболки. Типа она на него надета. Должна получится фотка — типа твой отец в футболке с этим принтом. Ну, с девкой…

— Как всё сложно-то…

— Потом надеваешь футболку. Идёшь к месту учебы (ну или работы) той девушки. Ждешь, когда она пройдёт мимо и заметит тебя в футболке с её личиком.

— А место её учебы — ты тоже из Вконтакта узнал?

— Ну да… В общем, она, типа, случайно увидела тебя в такой футболке. И спрашивает — что, мол, за хрень и откуда футболка? Ты дико удивляешься. Говоришь, что эта футболка досталась тебе от погибшего отца, который был путешественником. И пропал 15 лет назад. Где-нибудь в Таиланде\Камбоджи\Малайзии (ну или куда ты там хочешь поехать). А футболка — это последняя посылка от него из Камбоджи. И показываешь фото отца в той футболке.

— Тогда уж лучше его фотошопом на фоне какого-нибудь таиландского храма зафигачить.

— Ну, можно и так. Не суть. В общем, она охреневает. Ты тоже. Говоришь — мама всегда верила, что тайна пропажи отца как-то связанна с футболкой. И раз такое дело… В общем, вы с девушкой договариваетесь вместе ехать в Камбоджу на поиски разгадок.

— За твой счет?

— Да не суть! Слушайте дальше… По прибытию идёте в ближайшую деревню и, пока девушка не видит, ты подкупаешь местного бомжа, что бы он позже пробрался в ваш номер отеля. И когда вы вернётесь в отель, то видите там этого барбмалея, который неизвестно как проник в ваш номер, а завидев вас он крикнет: «Вы никогда не узнаете тайну футболки!»

— Эвона как… а дальше?

— Дальше он выпрыгивает в окно, вы за ним гонитесь, догоняете, и бомж, зажатый в угол, глотает таблетку с цианидом (на самом деле, это мятный «тик-так») и картинно «умирает». Ты наклоняешься над ним и трясёшь его (незаметно сунув ему двадцать баксов в карман).

— Стас, тебе не кажется, что это как-то уж слишком сложно для…

— Погоди, не перебивай! Уже даже мне стало интересно, что там дальше…

— Вот-вот, не перебивайте! Короче, девушка в полном охреневании. Вы оба уже не знаете, что и думать. И тут ты показываешь пальцем куда-то ей за спину и кричишь — «Папа!!!» Она испугано оборачивается… И….и вот тогда…

— Ну???

— Короче, ты бьешь ей по башке и трахаешь, пока тёплая! Как-то так примерно…

Дружный хохот сотряс стены гаража, но друзья не успели высказать всё, что они думают по поводу этой «гениальной идеи», как их прервал новый рёв мотора и у ворот гаража остановился новый спорт-байк — легкий и юркий, сверкающий новым пластиком. Однако подростки, жаждущие увидеть очередного мотоциклиста, были изрядно удивлены — слишком уж изящны были его движения, слишком ладно сидели на этой фигурке обтягивающие кожаные штанцы, а стоило снять шлем, как длинные волнистые локоны рассыпались по плечам.

Распоясавшиеся было байкеры мигом притихли, перестали выражаться, смолкли грубоватые шуточки и пошлые приколы. Кто-то один, откашлявшись, подал голос:

— Мадам, я извиняюсь, а вы каким ветром в наши злачные места?

— А с каких пор ты ко мне на вы, Котяра? Или за свою уже не признаёшь?

— Я дико извиняюсь, но…

— Протри глаза, Кот! Это ж Багира!

— Привет, Оль! Как дела? Сколько лет, сколько зим…, — послышались приветствия.

— Привет, старые разбойники! Найджел, ты вернулся??? Наконец-то! Рада видеть… Похоже, и правда сезон не за горами, раз уж…

— Само собой. На открытие-то едешь?

— Куда я денусь… Традиция же! Где там Боцман, кстати? У меня к нему дело…

С этими словами она скрылась в глубине гаража, а разговор оставшихся быстро приобрел иное направление.

— Так, мужики, хорош хохмить, дело серьёзное! У Багиры нашей день рождения скоро, надо решить — чего дарить-то ей будем?

— Ну, я не знаю… Может, сертификат какой-нить в… куда она любит?

— А ты знаешь, в куда она любит? Я вот, например, не в курсе…

— Так давно бы выяснил, кстати…

— Когда давно-то? На прошлый её день рождения, что ли? Дык тогда она у нас ещё не работала… А больше поводов не было.

— А тебе обязательно повод нужен? Просто так не можешь?

— Ты ключ на 27 в её руках видел??? Пришибёт и не заметит! Не, я к ней без повода опасаюсь лезть… И то, если только "Родина прикажет"!

— Считай, что приказала. Ради родной организации — "Партия сказала НАДО, комсомол ответил ЕСТЬ!". Отправляйся на разведку…

— А родная организация потом скинется мне на лечение в случае производственной травмы? Апельсины в больницу мне комсомол носить будет?

— Дык ты это… предохраняйся! И лечить потом поводов не будет… Кстати, о поводах — 8 марта же недавно было. Проспал повод??? Выговор с занесением в табло!

— Так на 8 марта мы ж того… малой кровью обошлись.

— Менструальной, что ли???

— Цветами, блин! Хорош хохмить, Петросяны! Вопрос серьёзный, а вы развели тут…

— Во-во, она ещё и разведёнка! Да с разводным ключом… Не, нафиг-нафиг, я к такой не полезу!

— Ссышь???

— Опасаюсь.

— Чего он там говорит?

— Посцыкивает слегка…

— Так и запишем — трус, лодырь, девственник. Отлынивает от производственных обязанностей и половых излишеств. Норматив не сдал!

— Ну чего вы тут развели, черти сухопутные? — из дверей мастерской показался Боцман. — Чтоб вас осьминогом во всю ватерлинию… Найджел, собирай народ! Пора уже двигать, что ли? А то всё пропустим. Открытие сезона всё ж таки… Такой день! Традиция, чтоб её так…

Быстро оседлав «стальных коней» вся компания, не переставая перекидываться шуточками вдогонку друг другу, натянула шлемы и бодро рванула с места — слаженной тренированной стаей, в уверенности движений которой чувствовалась сноровка неоднократных совместных поездок, ставших уже привычными. Выстроившись в колонну по двое, они бодро пролетели тесные улочки и лабиринты окрестных гаражей, вынеслись на простор широкого проспекта, а там — дружно открутили газ. И только ветер свистел за спиной, пытаясь угнаться за ними, да брызги придорожных луж рассыпались веером из-под колёс…

По дороге к ним присоединялись всё новые и новые «собратья по двухколёсному строю» — их приветствовали небрежным движением руки. Стая росла и крепла, направляясь к месту сбора. Встречные девушки радостно махали им вслед и посылали воздушные поцелуи, автомобилисты стремились подвинуться и приветливо гудели, даже попадавшиеся ГИБДДшники кивали и смотрели без своей обычной враждебности. Ведь сегодня был их день — день открытия мото-сезона, день когда все байкеры, невзирая на чины и звания, стаж, опыт и марку мотоцикла, собираются вместе. Чтобы промчаться по городу единой колонной, чтобы ощутить рядом плечо друга, чтобы почувствовать себя частью чего-то большого и настоящего, грозного и родного одновременно. Встретить старых друзей, присмотреться к новичкам, собраться всем вместе, пересчитаться, осмотреться… и в очередной раз понять и прочувствовать — это НАШ город!

Для того они и собирались вместе каждый год. Традиция же, мать её… Дело святое. Как же иначе-то?

* * *

— Здрав буди, Боярин! — радостно гаркнул Найджел, врываясь в гараж.

— А, это ты, мил-человек…. Прибыл, стал-быть? Видать, и правда открытие сезона на носу, коль уж такое деется…, — отозвался из глубин гаража рослый и плотный мужчина. Со свойственной ему степенностью и важностью он поднялся навстречу вошедшему — неторопливо, обстоятельно, как и подобает главе мото-клуба (да к тому же носящему такое прозвище) встречать своего заместителя, сиречь вице-президента.

Так уж повелось с незапамятных времен, что Боярин разговаривал старорусскими фразами, с вкраплением всяких былинных вычурностей, да так умело, что беседовавшие с ним вскоре и сами проникались его привычкой и тоже начинали следовать этой традиции.

— Ну что, добры-молодец, не укатали ещё сивку крутые горки? К открытию готов?

— А то!

— Народ собрал?

— Все тут, как штык! Ждут снаружи…

— Молодняк видал?

— Ха! Там такой молодняк, что тебя зажарят и сожрут без сковородки. Так что сиди и бойся!

— Но-но! Распустились вы там без меня… во странах заморских… Где только пропадать изволили…

— Да как всегда — то там, то сям… Душа мятежная, беспокойная, сам понимаешь, на месте не позволяет засиживаться. А у вас тут как дела? Что нового?

— Да ты знаешь… Всё новое. Всё бесит! — горестно вздохнул Боярин.

— Где-то я это уже слышал. Что за беда стряслась, мой друже и командире? Чего ты вдруг закручинился? Аль не радуют тебя более традиции и узы мото-братства?

— Да где оно, то мото-братство? Нет уж его, прежнего… Одни воспоминания о годах былых и делах прежних. Это раньше каждый двухколёсный был тебе по определению свой. На дорогах друг друга приветствовали, в беде выручали, от невзгод спасали, в помощи не отказывали. Традиции чтили, понятия уважали. А счаз что?

— А что сейчас?

— Да каждый малолетний крендель, без понятия в голове, мчится покупать себе китайский мопед и мнит себя тоже байкером — ибо модно оно стало. Всякий офисный планктон, глядишь, тоже покупает себе кредитный пепелац — чтоб на работу да с работы гонять. Так ему, вишь, удобней да быстрее, без пробок и стояний долгих. А мотоцикл для него — просто железяка, средство передвижения и не более того. Развелось таких — пруд пруди… А про правила да традиции байкерские они слыхом не слыхивали, соблюдать их даже и не пытаются. Творят на дороге чёрт те что, аж стыдно за них потом перед людом мирским бывает. Судят-то потом по ним обыватели всякие…а судят про нас… по таким вот безголовым.

— Тут ты прав, конечно, — досадливо почесал затылок Найджел. — Народу привалило до хрена и не всегда правильного. Мода на мотоциклы, вишь, пошла. Ничего не попишешь. Всех не переделаешь, и запретить им мы не можем… Но, с другой стороны, ты ж знаешь — вся система наша таким образом построена, что «свежих» и «вновь прибывших» ненавязчиво учит поведению правильному. И даже совершенно «левых» и далеких от мото-тусовки людей — постепенно подталкивает в стройные ряды мото-братства.

— Твоими бы устами…

— Да брось, Боярин! Не кручинься…Сам посуди: один новичок ездить не будет, рано или поздно ему захочется найти себе компанию. А где компания — там и примеры правильные и образец для подражания. А уж коли сломается на дороге — к кому он пойдет? В сервис убогий, где сроду чинить не умеют? Всё равно ведь к нам его вынесет рано или поздно, а тут уж… Вот хочешь расскажу пару примеров на моей памяти, как таких перевоспитывали?

— Ну давай, потешь старика. Хоть послушаю.

— У нас принято, как ты знаешь, если заметишь собрата двухколесного на обочине — остановиться да спросить, всё ли в порядке. Может, он сломался, может, помощь какая требуется… С недавних пор даже приложение специальное для телефонов сделали — СОМ называется, то бишь, Система Оповещения Мотоциклистов. Если у кого-то что случилось — можно «позвонить СОМу», и всем находящимся рядом байкерам придет смс-ка с уведомлением о случившемся и адресом. Соответственно, каждый кто свободен и недалеко — должен примчаться на помощь. Очень полезная штука, особенно когда тебе срочно требуется поддержка, а рядом нет никого.

— Ведомо мне про то, можешь не рассказывать…

— Но есть отдельные несознательные личности, которые смс-ки те игнорируют и мимо стоящих на обочине байкеров проезжают, подчеркнуто отвернувшись. В частности, один персонаж этим прославился уж больно сильно прошлой весной.

— Небось, из тех самых офисных клерков?

— Не без этого. Но как-то раз ентот самый недо-байкер тоже сломался ночью на загородной трассе. И вот куда ты денесся? Ехать нельзя, ремкоплекта под рукой нет, ночь, холод, и никого рядом…

— Настигла карма непутёвого…

— Ага. Деваться некуда, и отправляет он слёзные мольбы СОМу. После чего всем байкерам приходит сообщение — мол, наш горячо любимый персонаж сломался там-то и там-то, грустит и просит помощи… Но — мы же все помним, ЧТО ЭТО ЗА ЧЕЛОВЕК, ДА? Ну так вот, если кто хочет — можете съездить помочь…

— Ха! А в той службе поддержки правильные ребята работают, как я посмотрю!

— А то! Разумеется, после такой предыстории спешить к нему на помощь желающих не нашлось. Так он и стоял там чуть ли не до утра, замёрз и продрог, как вдруг… Через какое-то время приезжает парочка тех самых байкеров, мимо которого он когда-то проехал и не остановился. Увидев их, наш горе-байкер оторопел, не знал даже, что и думать. А они привезли ему ремкоплект, помогли и подсказали всё, что требуется, отремонтировали-починили, не сказав ни слова худого… и лишь на прощание напутствовали его парой фраз поучительных — мол, лети, сокол, удачи тебе на дорогах, но в следующий раз думай, как оно и что… тебе ж ещё жить в мото-тусовке.

— Мда… воспитательный эффект, надо думать, получился?

— Не без этого. Персонаж тот рассыпался в благодарностях, чуть не прослезился… Мол, да чтоб я… Да впредь… Да не в жисть! Да обязательно… Клянусь! Короче, заверял, что уж теперь-то он всенепременнейше будет помогать собрату на дороге и не посмеет проехать мимо товарища в беде.

— И как? Держит обещание аль забыл на утро?

— Ну, судя по рассказам — вроде, и правда за ум взялся, старается вести себя достойно. Во всяком случае, прежних косяков за ним не видно. А вот второй случай был ещё более поучительным…

— Ну-ка, ну-ка…

— Как-то года два назад случилось мне увидеть на дороге двух пацанят-подростков, лет так 17-ти. Ехали они на каком-то ржавом китайском скутере, замотанном синей изолентой, и ехали совсем уж "без головы"…

— Вот придурки малолетние!

— Ага. Мчались на полной скорости прямо в городе, ныряли между рядов, подрезали, выкатывались на встречку, короче, творили полный беспредел на дороге, и каким чудом ни в кого не врезались и не стали причиной аварии — одному богу известно.

— Дуракам везет порою…

— А потом нагнал я этих идиотов уже за городом, на трассе — смотрю, стоят они на обочине, унылые, поникшие… Видать, случилось чего. Ну, остановиться-то надо, несмотря ни на что, поинтересоваться хоть — что за беда стряслась.

— И чего оказалось?

— Оказалось, что в их пепелаце ржавом не работал даже указатель бензина, и топливо у их железного коня банально кончилось.

— Эх и клоуны…

— Ну, сделал я им внушение. Мол, кто вас ездить-то учил, братцы-кролики? Вы хоть понимаете, что на дороге творите, и чем это всё закончиться может? И вот вы хотите, чтобы я вам сейчас помог, а вы снова потом также поедете? И когда влопаетесь в кого-нибудь — то опять люди будут говорить "Ах, енти байкеры — уроды! Гоняют, самоубийцы, как попало, себя и других гробят!" И из-за вас потом молва обо всех нас пойдёт?

— Ну, а они чего?

— Ну чего… пригорюнились, глаза в пол. «Мы вот, — говорят, — только-только этот дрынолёт собрали, он десять лет в гараже стоял в хлам убитый, не заводился, а тут вот заработало… Ну, на радостях хотели погонять… уж не серчай… как-то так получилось…»

— Пороть их надо, олухов!

— Ну, я сильно-то наезжать не стал, поругал для порядку, но помочь-то надо. Погнал вперёд, доехал до ближайшей заправки, купил там бутылку воды. Воду вылил, налил туда бензину, поехал назад… и тут только соображаю, что обратно-то мне ехать придется ПО ВСТРЕЧКЕ! По-другому — никак. Дорога разделена отбойником, и на ту сторону я уже не перепрыгну. А если и переберусь даже, то — потом-то всё равно назад надо как-то …

— И правда — подстава… И как же ты?

— Ну как…Делать нечего — по обочинке, тихонечко-аккуратненько, прижимаясь к краешку… еле-еле плюхал… Машины навстречу летят, гудят-сигналят, страшно… Трасса всё-таки, скорости там ого-го… Но доехал. Отдал бутылку эту, хватило им чтобы доплюхать до заправки. Они, конечно, тоже рассыпались в благодарностях, но я их слушать не стал, сказал лишь напоследок, чтоб впредь думали головой, а не другим местом. И умчался.

— И что потом?

— А прошлой осенью уже случилась у нас заруба на дороге с кавказцами. Очень уж они борзые, когда их больше… ну, ты знаешь. Но потом подлетели ещё наши, кавказцам наваляли, и те быстренько ретировались. И тогда оказалось вдруг, что первые двое, которые подъехали и сходу в драку встряли — были как раз эти самые двое парнишек. Уже порядком повзрослевшие и на приличных мотоциклах.

— Эвона как…

— И вот спрашиваю я их — каково, мол, это — сходу в драку-то влезать, не разбираясь, кто там прав, кто виноват? Они же меня не узнали, просто сходу влетели, это уж потом мы друг друга вспомнили…

— А они чего?

— А они отвечают — мол, нам же тоже когда-то помогли, хотя могли проехать мимо и не вспомнить. Даже несмотря на то, что мы сами виноваты были. Так неужто мы теперь не поможем товарищу в беде? Нехорошо это как-то…

— Хм…сознательные ребята оказались. С понятием.

— И понял я, что молодежь у нас правильная подрастает, несмотря на все глупости и угар в башке по молодости. Может, благодаря воспитательному эффекту, а может и просто так, сама по себе… Короче, рано ещё традиции мото-братства со счетов списывать. Уж коли и развелось на дорогах офисных клерков за рулем мото-техники — так то не беда, покуда истинные рыцари все равно дорог никуда не делись! И пока они есть — всё будет в порядке!

— За рассказ спасибо, потешил старого… А вот с порядком у нас и правда беда, прямо скажем… Раз уж ты вспомнил джигитов этих горных, чтоб им пусто было, придётся и ещё кое-что обсудить…

— А что там с ними опять?

— Вестимо тебе, что сии изверги у нас в городе рынок держат да дурью приторговывать пытаются? За что мы их шугаем периодически.

— Само собой. Каждый байкер знает, что кавказцы наркотой барыжить норовят, но мы им спуску не даём. И потому у нас в городе этого дерьма нет, не в пример другим окрестным…

— Так-то оно так, но то раньше было…

— А теперь что? Неужто изменилось всё?

— Новые технологии, мать их! Раньше ведь как было? Стояли кавказцы на улицах, дурь свою толкали… Все «точки» их наперечёт известные, да и на лицо они приметные. Заметил такого — кликнул своих, подъехал, объяснил доходчиво. Вот и нету торговли. А город у нас маленький, байкеров много, все улочки-закоулочки мы знаем. Куда им деваться-то? Ну побузят иногда, ну сцепятся с кем-то из наших, да только им же хуже — отхватят по кумполу да и свалят, всего-то и делов… А ноне игра пошла другая! Вместо старой доброй дури у них теперь спайсы, вместо «точек» — «закладки», на улице никто не стоит, не светится… Договариваются в интернете, личных встреч никаких, деньги на карточку, дозу — в укромном месте, в «закладке». И попробуй найди их!

— И что, расплодились сильно?

— Да не приведи Господь! Обдолбыши синие раньше хоть по подвалам да подъездам валялись, а теперь уже средь бела дня на улице прямо. Аслан тот жирует да шикует, тачку новую себе завел недавно, гопота его горная всё больше наглеет и нарывается. Что делать — ума не приложу…

— Не кручинься, Боярин. Есть у меня на этот счет одна мыслишка… Только придётся с «северными» объединяться.

— Вот ещё! Зачем оно нам надо?

— По-другому никак…

— Ты ж сам знаешь, что…

— Знаю. А что делать? Одни не управимся…

— Ну, молви, добрый молодец, коль надумал чего… Послушаем.

* * *

Река, протекавшая через весь город, делила его на две почти равные части. Северная, расположенная на левом берегу, почти сплошь состояла из новостроек, торговых центров, высоких офисных зданий из стекла и бетона, да редких скверов. Южная же, расположенная на высоком берегу, наоборот, помнила ещё прежние времена и была застроена старинными домиками, памятниками архитектуры, советскими «хрущевками», парками, набережными и широкими бульварами.

С незапамятных пор как-то так получилось, что на севере обитали суровые дядьки на «харлеях» и иных брутальных чопперах, поклонники хрома и стали, под предводительством властного Вадима по прозвищу Викинг. А на юг тянулись весёлые и бесшабашные поклонники спортивных да иных «пластиковых» мотоциклов, которыми руководил Боярин.

Разделение было неформальным, и не сказать, чтобы соблюдалось строго. Исключений хватало по обе стороны реки. Но всё же негласно город делился на «там» и «тут». Большой вражды между клубами не было, всё ж таки байкеры старались дружить между собой, но разделение на «ваших» и «наших» само по себе накладывало определённый отпечаток. У вас своя тусовка, а у нас своя… Хватало и мелких инцидентов (когда кто-то из «тех» что-то не поделил с «этими»), и просто чисто внешних различий. «Северные» считали себя настоящим мото-клубом, эдакой бандой с четко выстроенной иерархией, принципами и понятиями. «Южные» же были весёлыми раздолбаями, подчас напоминающими расшалившихся подростков. Первые частенько пеняли вторым за их несерьёзность и глупую вольницу, на что вторые смеялись и говорили, что кто-то тут просто пересмотрел западных фильмов и заигрался в суровых гангстеров.

Ходили слухи, что когда-то давно президенты клубов были лучшими друзьями, но потом их жестоко развела судьба, после чего каждый пошёл своей дорогой. А бывшие друзья, как известно, слишком легко становятся непримиримыми врагами. Так ли это было или нет, и что они не поделили в то время — сейчас уже никто не помнил, а спрашивать было как-то не с руки.

Маслом в затухающий костёр тихо тлевшей вражды стала идея создания на юге «Байк-такси» — фирмы по организации различных мото-услуг населению. Весёлые ребята на спортах, возглавляемые вице-президентом Найджелом (стареющий Боярин как-то недолюбливал все нововведения и поэтому не слишком участвовал в этой затее) принялись стремительно развозить народ по «пробкам», лихо гоняя между рядов машин. Идея понравилась населению, и с первых же месяцев затея процветала. А когда к ней добавилась мото-доставка (курьеры по развозке пиццы, суши, цветов, документов и прочих срочных грузов), мото-кортежи (на свадьбы и иные торжественные мероприятия), мото-прогулки по городу для романтически настроенных барышень и обзорные мото-экскурсии, фото-сессии с байкерами, а также участие в различных рекламных и промо-акциях — то от желающих не стало отбоя, и порой приходилось просто отказывать клиентам из-за отсутствия свободных байкеров.

«Северные» на это смотрели косо, считали участие в подобном — ниже своего достоинства («Да чтоб я на своего железного коня кого попало сажал? Да не в жисть!») и порой едко шутили на тему этих «пластиковых развозчиков пиццы». В ответ «южные» смеялись — мол, мы катаем симпатичных барышень по городу, а нам за это ещё и деньги платят! Завидуйте молча, братцы!

На что обычно «братцы» лишь сердито скрежетали зубами, ведь им в своих гаражах и мото-мастерских заработать столько было нереально, как ни старайся, а иных способов заработка они не знали. Во всяком случае, одобряемых байкерскими традициями.

Всё это усиливало противоречия между клубами, но до прямой вражды и открытых столкновений пока не доходило. Тем более, что время от времени клубы всё же объединялись для каких-то совместных дел.

Вот и сейчас предстояло обсудить похожее мероприятие, мысли о котором не давали покоя Викингу с того момента, как к нему заявились парламентёры «с той стороны».

Прикидывая так и эдак, глава мото-клуба «северных» всё равно не находил однозначного ответа, слишком уж много противоречивых факторов сплелось тут воедино.

«А, ладно, — досадливо махнул он рукой, не желая больше забивать себе голову раздумьями. — Все равно голосование… Как решим, так и будет!»

Слегка раздражённо он хлопнул дверью родного бара. Сказать по правде, данное заведение никогда не приносило большого дохода, обычно выходя в ноль или чуть-чуть в плюс, и держалось лишь ради репутации — ведь тут был их официальный «клаб-хаус», место сбора, клубный штаб. Подсобное помещение позади бара ещё в прежние времена кое-как разобрали от хлама, расширили и попытались замутить нечто «атмосферное», чтобы соответствовало стилю. Мрачноватые низкие своды были украшены вычурными светильниками, похожими на факелы; на стенах висели всевозможные постеры и плакаты с тематикой мото-движения; а в центре зала стоял большой дубовый стол, на котором искусный резчик по дереву когда-то выгравировал эмблему клуба. Стулья с высокими спинками и грубая мебель из темного дуба венчали картину помещения.

Именно здесь по вечерам собирались те, кто имел право голоса в клубной иерархии — «members», постоянные члены. Здесь обсуждались и принимались общие решения для клуба в целом — обязательные к исполнению всеми прочими.

Возле входа, как правило, торчала парочка «саппортов», т. е. «поддерживающих» — стремящихся в члены клуба, но ещё не принятых и не имеющих пока никаких серьёзных прав.

— Потеряйтесь! — коротко бросил им на ходу Викинг, давая понять, что разговор будет не для их ушей. Те послушно испарились. Спорить с президентом клуба, когда он не в духе — себе дороже, это знал каждый.

Пока народ рассаживался за столом, Викинг задумчиво оглядывал каждого из них, мысленно примеряя к ситуации и прикидывая, как кто поступит. Почти всех здесь он знал давно и заранее мог предсказать, как поведёт себя тот или иной член клуба. И всё же окончательное решение было неясным.

Он молча и отстранённо заслушал обычные доклады. Вице-президент рассказывал о том, как прошло открытие сезона и какие ещё мероприятия планируются… Казначей уведомил, что клубные взносы собраны в полном объёме, бар оплачен на два месяца вперёд, других расходов пока не планируется, но лучше бы всё-таки подужаться и не шиковать пока, не на что особо… Дорожный капитан завёл было речь о грядущей поездке «на дальняк»… Всё это Викинг слушал молча, краем уха, особо не вникая в суть — это были дела привычные и не требовавшие долгих раздумий. И лишь когда слово взял сержант, отвечающий за безопасность, пришлось «проснуться» и сбросить с себя прежнюю задумчивость.

— Что там у нас со «зверьками», кстати? Всё наглеют?

— Не то слово. Всё больше и больше. Расплодилось их…

— И дурь толкают? А мы опять ничего не делаем?

— Ты ж знаешь, Викинг…пытаемся противодействовать. Но они, сволочи, новую моду взяли — распространяют через «закладки», покупателей ищут через интернет, связываются через «телеграмм», сами на улицах не торчат. Как их вычислишь?

— А вот «южные» додумались, кстати…

— Чччего? Ты про что, Викинг? — по залу пронёсся вздох удивления, сменившийся хмурым ворчанием.

— Час назад ко мне заезжали Найджел с Боярином. Предложили совместно поучаствовать в хитрой схеме. Кавказцы расширяются, через интернет ищут распространителей — курьеров, которые будут делать «закладки» по городу. Разумеется, эти «курьеры» сами напрямую с поставщиками не видятся, общаются виртуально, товар забирают в определённом месте, где им скажут. Потом фасуют на дозы, раскидывают по закладкам и присылают заказчику фото тех мест, где запрятана наркота. Те получают деньги с нариков на карту, в ответ высылают им фото «закладки». При такой схеме — никто ни с кем лично не встречается, и даже если кого-то загребут — он не сможет никого «сдать», т. к. в глаза не видел ни одного человека вживую. Всё, что у него есть — это контакт в интернете, который бесполезен, ведь вычислить его владельца всё равно не получится.

— Это мы и сами знали. А дальше-то что?

— Они предлагают самим стать этими курьерами. Откликнуться на «вакансию» в интернете. Получить заказ на распространение. Расфасовать «спайс» и раскидать по «закладкам». Поскольку напрямую никто ни с кем не общается, «зверьки» и знать не будут, что на самом деле их товар забрали мы.

— Чччего? И нафига это нам?

— Так мы будем знать, где лежать «закладки». Установим наблюдение, сможем взять каждого, кто за ними придёт. Поговорим с ними вдумчиво — авось чего и нароем любопытного. Как правило, у каждого нарика со стажем есть и «друзья по теме», и проверенные поставщики… Словом, много чего можно узнать интересного, если с таким «пассажиром» вдумчиво поговорить. А уж это мы умеем!

— Это да! — усмехнулся сержант.

— Кроме того, со временем поднимаясь по «служебной лестнице», можно подобраться и к кому-то повыше. Глядишь — до головы змеи доберемся, не всё же хвост ей рубить. А даже если и нет — после того, как мы регулярно будем хватать их клиентов, народ начнёт напрягаться и впредь будет бояться брать «товар» у кавказцев. Короче, обломаем им малину, испортим бизнес…

— Чёрт, толково придумано! Но это ж получается, что мы сами своими руками будем наркоту толкать? Стрёмно как-то… А если заметут?

— Полиция у нас в городе даже ворон не ловит, сам знаешь. Если бы они работали — то нечего было бы и огород городить.

— Ну, всё равно… своими руками наркоту распространять???

— Ничего мы распространять не будем. Возьмём товар, спустим в унитаз, а в «закладку» положим какую-нибудь безобидную хрень. Ну там, соль для ванн — вместо спайса, муку — вместо кокаина…или чем они там барыжат сейчас, я не в курсе…

— Лихо придумано! Только так ведь тебя быстро вычислят, как только нарик до своей дозы доберётся. Поймет, что это фуфло, а не наркота, побежит жаловаться дилеру. Тот посмотрит, что все битые «закладки» — от одного человека, да и сложится картинка-то…

— Ты забываешь, что нариков будем принимать мы на «закладке». А взяв, вдумчиво с ними поговорим — и чтобы они нам рассказали всё, что знают, и чтобы не палили контору перед дилером.

— Тогда и правда — толково придумано. Можно ещё…

— Много чего можно, — перебил говорящего Викинг. — Но… Я так понимаю, мы собираемся принять их предложение?

В ответ повисло напряжённое молчание. Все как-то подобрались и посерьёзнели, словно и правда на время забыли во что ввязываются, а теперь вдруг опомнились и погрузились в тяжелое раздумье.

— Кстати… а чего это «южные» нас хотят запрячь? Самим-то боязно? Или руки пачкать брезгуют? — подал голос кто-то из дальнего угла.

— Они хоть и раздолбаи, но не дураки. Понимают, что если замутить такую схему, рано или поздно «зверькам» это сильно не понравится! Захотят ответить, буза может выйти…

— Ага! А «пластиковые» сами боятся с кавказцами сцепиться, нашей поддержки хотят? Ну да, это ведь им не девчонок катать на свадьбах…

— Если начнётся заварушка, то коснётся всех и каждого! — мрачно бросил Викинг. — Джигиты ведь не будут разбираться, южный ты или северный. Начхать им, лишь бы на мотоцикле был. Короче, братва, мы на пороге полномасштабной войны с кавказцами. Уяснили мою мысль? И лучше хорошо подумать, прежде чем влезать в этом дело. Ну что, будем голосовать?

* * *

Чёрт, чёрт, чёрт!!!

Вот теперь он точно попал! Полный абзац!

И надо ж было так встрять! Не те, так эти кончат. Куда ни кинь — всюду край! Ну за что ему бугурт такой, за что???

Привалился Колян к стенке, и стало ему так самого себя жалко, что аж затрясся весь. И до этого ведь было паршиво, а так совсем труба…

Главное, ведь не хотел же он с этими кавказцами связываться, говорили же ему знающие люди, что муторно там всё, лучше не лезть — так нет же…

Хотя, с другой стороны, а куда ещё деваться, коли так ломает по абстяге? Скрючило всего, аж колотун бьёт, несмотря на жару. А проверенный дилер — Хмурый с Верхушки — запропал куда-то и который день носу не кажет. Уж как ни старался его Колян сыскать — нету, сгинул бесследно, хоть ты тресни. И плевать ему, что тут, может, люди подыхают без дозы.

Эх, Колян-Колянушка, Колянчик колотый, за что ж тебе такой компот кислый? И не жрал-то ничего который день, и за квартиру не плочено хрен знает сколько уже… Сколько именно, про то он и сам не помнил, да и вообще туго соображал в последнее время, какой сейчас месяц и число. То есть, если постараться — наверное, вспомнил бы. Но — какая разница? Зачем себе голову забивать ненужными подробностями?

Короче, хавчик, квартира да число — это туфта, не так уж и важно. А вот то, что доза ему теперь требовалась регулярно, хоть сдохни, вот это серьёзно. А где столько денег взять?

Мать, конечно, присылает какие-то крохи, хватает на чуть-чуть, а потом снова — край. Больше, говорит, никак не могу. Крутись уж там сам как-нибудь, вам же стипендию платят. Ага! Какая нахрен стипендия??? Колян уж и забыл давно, как тот институт назывался, в котором учился когда-то. Вообще, в последнее время он много чего не мог вспомнить. А вот крутиться самому и правда приходилось как-то…

Обычно по вечерам, ближе к ночи, когда окончательно его скрючивало да скукоживало нещадно, так что терпеть нету мочи никакой, выползал он «на промысел». Затихарившись в какой-нибудь арке возле магазина, поджидал мужичонку загулявшего или там дамочку. Налетал сзади, бил хуком в висок, хватал бумажник или сумочку, что там у них в руках имеется… И драть.

Попадалась чаще мелочь, рвань да дрянь всякая. Много не взял ни разу, но хоть пару тысчонок — и то хлеб!

От дому старался подальше поначалу, а потом забил и на это. Когда уж припрёт, тут никакой тебе осторожности, сил не хватит терпеть.

И ничего, прокатывало.

Только вот с недавних пор проверенный кент Хмурый — с которым давно сторговался Колян, и который никогда фуфла не втюхает и цену не заломит — вдруг потерялся совсем. Как не было его. А делать-то что-то надо? Коляну без «хлеба» никак, тоже ж его понять можно.

И сунулся он, дурак, к кавказцам. Хотя отговаривали знающие люди. Мутная, мол, тема. Себе ж хуже сделаешь. Те, кто с ними свяжется — долго не протянут. А в последний месяц вообще что-то странное там творилось… Короче, не советовали. И не зря, как видно. Так и получилось…

Нет, поначалу всё было чин-чинарём… Товар предложили любой — на выбор, цену назначили божескую. Деньги, правда, взяли вперёд, но Колян уж был на всё согласен к тому времени. И прислали ему фотку какой-то там «закладки», что недалече, в переулке за гаражами. Место тихое, никого рядом быть не должно…

И сунулся Колян, сунулся олух такой, попёрся на свою голову!

А там — только приподнял покрышку старую да заветную дозу узрел — как появились откуда не возьмись те хмыри в коже байкерской. Сзади двое и спереди. Рожи небритые, страшные, один вообще со шрамом через всё лицо. Другой с усами как у кота, ходит мягонько, медленно, крадучись… А глаза холодные, стальные, что твой Терминатор. Убивцы, короче.

И проняло Коляна до самого нутра, понял он, что встрял по полной, как ни разу ему ещё попадать не доводилось! Дёрнулся было, да только — куда ты денешься? Все ходы-выходы перегородили эти ироды, и видок у них такой, что сразу видно — не забалуешь. Башку открутят на раз. Колян ещё сначала подумал было, мол, милиция…или полиция…кто там сейчас у нас? Хрен разберешь… Хотя один черт… Но нет, эту мысль он прогнал от себя скоренько — видно, что не из таковских.

И приняли они Коляна под белы рученьки, да стали вопросы ему разные задавать. А тот всё трясся, как лист осиновый, и никак не мог уразуметь, что хотят-то с него…

Денег не требовали, сильно не били, вроде, не угрожали даже. Но всё равно скрутило его изнутри, будто верёвками, и холод прошиб аж до донышка. Потому как спрашивали его настойчиво, да вопросами такими, что сразу страшно становилось — про того, у кого товар берёт, про дружков-приятелей, кто тоже на теме сидит, да про всякое прочее…

По-хорошему о подобном говорить не следовало, себе же могилу выроешь. За стукачество такое порешат тебя быстро, хоть кавказцы, хоть дружки Хмурого. Сдохнешь жестоко и мрачно, в кошмарных мучениях. Это Колян понимал прекрасно, даром что соображалка туго варила в последнее время.

Только как им не сказать-то? Эти ведь тоже кишки наизнанку вывернут и не побрезгуют. Короче, расклад со всех сторон хреновый, как ни посмотри. И куда деваться бедному, когда ещё изнутри крутит, аж трубы горят и взвыть хочется?

Застучал Колян зубами, к стенке привалился, призывая карму сжалиться над ним, убогим. И действительно ведь помогло, принесло облегчение!

Подошёл к нему один из этих, кожаных-мотоциклетных. Вежливо так обратился, без сквернословия. Обрисовал расклад культурно. А потом и выход подсказал, как свет в конце тоннеля. Ты, грит, парень, не мучай себя. Расскажи нам все обстоятельно, а мы тебе и дозу оставим, да и ещё сверху дадим. Всё, мол, будет чин-чинарём. Только язык держи за зубами потом. Сам себе хуже не сделай.

Поманил, короче, Колянушку, как бабочку-мотылька на огонь. А тот и рад стараться. Уж если к нам так вежливо, с понятием, так и мы нешто отказываться будем? Хотя врал Колян, пофиг ему было на все культурные обхождения в тот момент, просто трубы горели, и за дозняк он бы маму родную продал. Когда припрёт-то эдак, какие уж там рассуждения…

Короче, выложил Колян всё, что знал, сдал с потрохами и друзей, и кавказцев этих, чтоб им пусто было, гори они все синим пламенем. И ведь действительно отпустили его, все честь по чести, не накололи. И рванул он так, что только пятки сверкали да поджилки тряслись, зажимая дозу в руке и пряча за пазуху.

И успел только услышать за спиной, как те ироды между собой переговаривались:

— А с размахом работает Аслан. Всего месяц, как крутим его, и гляди — сколько привалило! Это ж какие тогда у него объёмы, получается?

— Вот то-то и оно. Что меня и беспокоит. Ну, не верю я, чтобы он один всё это проворачивал, и никто — ни сном, ни духом… И менты спят, и конкуренты не шевелятся. Зуб даю, кто-то его наверху прикрывает. Кто-то очень высоко сидящий…

Только Коляну до тех разговоров уже дела не было. Мчал он со всех ног, аж кровь в висках стучала, и сердце ходуном заходилось. Но на душе отлегло, попустило… Потому как не судьба ему была сегодня кончиться, пронесло всё ж таки на этот раз.

* * *

Офис Евгения Викторовича располагался, как водится, на последнем этаже сияющего здания из стекла и бетона, откуда открывался великолепный вид на реку. В самом же кабинете царила сдержанность и функциональность. Здесь не было показного великолепия и аляповатой роскоши неожиданно дорвавшихся до власти скороспелых «выдвиженцев». Скорее, чувствовался неброский стиль, та самая продуманность и элегантность, что порой внушает уважение куда большее, чем напыщенность и чванливость.

Под стать был и сам хозяин кабинета — звёзд с неба не хватал, умел отделять лишние амбиции от сути дела, но «своё» держал в руках твёрдо. Пару лет назад он отказался от весьма лестного перевода в Москву, здраво рассудив, что в своём родном городе всё же проще и привычней, чем ловить рыбку в мутной столичной водичке и слыть там мелкой рыбёшкой на подхвате у крупных акул. Нет уж, лучше быть первым в галльской деревушке, чем последним в Риме. А Москва от нас никуда не уйдет, настанет ещё и наше время, только войдем мы туда уверенной поступью, своим среди равных, а не бедным родственником на торжестве влиятельных соседей!

— Евгений Викторович, вас ожидают в приёмной…, — секретарша Вика осторожно заглянула к шефу. Тот лишь усмехнулся, но быстро погасил ненужную улыбку. Секретарша у него была новенькая, свеженькая, только недавно взяли взамен прошлой многоопытной Катерины, так бездарно опростоволосившейся во время последней командировки.

Не успевшая ещё привыкнуть к здешним реалиям, эта новая пигалица носилась испуганной ланью, смешно цокая каблучками. Из кожи вон лезет, чтобы быть полезной и угодливой, старательно напуская на себя деловой вид, а в глазах нет-нет да и промелькнёт настороженность и страх. Мол, кто его знает, что взбредёт в голову её всесильному шефу? То ли премию выпишет, то ли уволит… То ли возьмёт с собой в заграничную командировку, то ли наорёт и вышвырнет вон… А ещё ведь с ним спать, наверное, придётся? Нет, если для дела нужно, то она была готова, но лучше бы всё-таки, чтобы как-нибудь обошлось… Девчонки-подружки пугали её рассказами про всякое такое, но — откуда им знать? Слухи — слухами, но никто из них с людьми такого уровня и не общался ни разу, только по телику и видели. Или они правы?

Эх, зачем только рвалась на эту должность? Само собой, карьера, перспективы, зарплата опять же — такая, что закачаешься… Когда её взяли на эту работу, она от счастья прыгала, а теперь вот сама не рада. Столько забот и хлопот, кругом подводные камни и скрытые течения… Один раз оступишься — и всё… Эх, лишь бы не накосячить! Не лопухнуться и не пропустить сигнал шефа, когда он начнёт намекать на…

«Господи, да кому ты нужна! — снова усмехнулся про себя Евгений Викторович, глядя на украдкой кусающую губы секретаршу. — Спать ещё с тобой… как будто больше не с кем или других забот нет. Хотя, может, и стоит трахнуть её как-нибудь в пятницу после работы, чтобы успокоилась уже, наконец, и не переживала…»

— Да, Виктория… Кто там у нас? — сказал он вслух твёрдым голосом, не допускающим фривольностей и настраивающим на деловой лад. Секретарша моментально «подтянулась», приняв строго-официальный вид.

— Аслан Султанович ждёт в приемной. А ещё тут приехала ваша жена, Светлана…, — чуть растерянно и сбивчиво закончила она, видимо, не зная, как реагировать на подобное. Ох, всему-то её ещё учить и учить…

— Зови Аслана. А ей скажи, что я освобожусь через 20 минут. Хочет — пусть подождёт. И ни с кем меня не соединяй до того времени!

Послушной мышкой та выскользнула за дверь. Евгений Викторович поморщился. Всё-таки общаться с женой через секретаршу и заставлять её ждать в приемной — совсем уж моветон. Но что поделать… Бизнес есть бизнес. В конце концов, чего она прискакала в разгар рабочего дня? Небось ещё с какими-нибудь глупостями, как всегда… Потрещать о погоде и рассказать о том, как она соскучилась, пока он целыми днями пропадает на службе. Могла бы хоть в обеденный перерыв…

Аслан тоже не вызывал у него приятных эмоций. Опять будет жаловаться на что-то, клянчить и просить помочь… А ты слушай внимательно, сочувственно кивая головой и выражая озабоченность лицом. Честно говоря, Евгению Викторовичу давно прискучили все эти местечковые князья с их мелочными заботами, но — ничего не попишешь. Раз интересы дела требуют…

Конечно, большинство таких шестёрок, возомнивших себя королями, можно было давно прищучить, хотя бы просто чтоб отстали. Но — нецелесообразно. Уберёшь одного, его место займёт сосед и возвысится. А зачем нам сильные союзы и амбициозные лидеры? Нет уж, разделяй и властвуй, как говаривали древние римляне. Тоже ведь не дураки были, недаром их империю кое-где до сих пор в пример приводят.

Вместо того, чтобы ввязываться в серьёзное противостояние с врагом — оставайся над схваткой, и пусть более мелкие группировки воюют между собой, тратят силы и ресурсы в своей бесконечной вражде. А ты соблюдай баланс, поддерживай отношения со всеми сразу и следи за тем, чтобы они не объединились. Да знай себе стриги купоны с каждого за свою поддержку! А если кто-то и дёрнется недисциплинированно, начнёт забирать себе слишком много власти, да наверх карабкаться стремительно — всегда можно объединиться с его врагом, уничтожить зарвавшегося нахала… а потом притушить и своего временного союзника, после того, как он ослабнет в этой нескончаемой борьбе, неся потери и издержки. Стратегия divide et impera в чистом виде, с тех пор никто ещё ничего лучше не придумал.

Но всё же — как же надоели все эти маленькие фюреры с их мышиной вознёй и мечтой о власти! Так и хочется иногда их всех…

— Вика, а вызвони-ка мне Леонида Мелентьева. Пусть зайдёт сразу после Аслана. Пора и нашим доблестным органам правопорядка немного поработать…

Отпустив кнопку селектора, Евгений Викторович самодовольно улыбнулся своему отражению в зеркале. Всё-таки светлая у него голова, это все признают!

Что ж, раз уж Аслан просит помощи — поможем. Не отказывать же старому знакомому! Что там у него? С байкерами опять проблемы или с конкурентами? Впрочем, не важно… Нам-то это без разницы.

А потом и его самого надо будет… Давно напрашивается, в конце концов.

Только — чур! Пока об этом рано…

— Входи, Аслан! Входи, дорогой! — радушно поднялся он навстречу гостю.

* * *

Леонид Мелентьев, известный в определённых кругах по прозвищу Мент (ещё с прежних времен прозвище осталось, так и приклеилось), звонку Евгения Викторовича ничуть не удивился. Или, во всяком случае, виду не подал. Вызывают — значит, надо. Значит, прибудем вскорости и выслушаем внимательно. В конце концов, Евгений Викторович по пустякам беспокоить не станет, это давно известно, не того полёта птица.

А сам Мелентьев был человек служивый, ко всему привычный и много повидавший, рассуждал здраво: мы, мол, люди государевы, коль прикажут — значит, нужно так, а наше дело — исполнить в срок и в точности.

Нет, он не был тупым солдафоном и ревностным служакой, послушно бросающимся исполнять любую прихоть начальства. Лёня Мелентьев был Мент с большой буквы, сыскарь от бога, опытный оперативник, профессионал, каких поискать — и цену себе знал. Вот только были люди, готовые эту цену заплатить влегкую, не напрягаясь. Для них был важен РЕЗУЛЬТАТ — а Лёня Мелентьев был как раз тем человеком, кто мог его обеспечить.

В органах, как известно, народу много всякого. Есть бездари и карьеристы, есть толковые середнячки, которые лямку тянут, но выше головы не прыгнут; кто-то пришёл сюда ради власти, кто-то ради чинов и званий; есть идеалисты, которые свято верят в мантру «защищать людей от преступников» и «ради справедливости»… а кому-то просто форма нравится. Но Лёня Мелентьев пошёл служить по призванию. Свою работу он знал и любил, а главное — умел. Были у него и талант, и способности, и опыт, и навыки. Не пугала его ни рутина скучная, ни проверки долгие, безрезультатные, ни задержки на работе ненормированные — если дело того требовало, Мелентьев был готов на всё. Был он опер хваткий, сноровистый, работал старательно, учился у лучших в своё время и до сих пор продолжал совершенствоваться, не чурался осваивать технические новинки и свежие приемы оперативной работы. За то и ценило его начальство, а более того — серьёзные люди, вроде Евгения Викторовича. Они ведь тоже понимали, к кому следует обращаться, когда нужно не только рвение обозначить, но и РЕЗУЛЬТАТ обеспечить.

Работа на них была, конечно, неофициальной, зато хорошо оплачиваемой и для карьеры полезной. Жаль только, не всегда можно было весь арсенал средств задействовать, всё-таки работа неофициальная — большой гибкости и осторожности требует. Но Мелентьев давно поднаторел в «серых» схемах и знал, как щепетильные дела вести. Как «наружку» и «прослушку» оформлять «задним числом», чтобы ни у кого вопросов не возникло — почему без санкции, да в рамках какого дела? Как сведения, добытые не вполне законным путем, превратить в официальные доказательства, которые стопроцентно прокатят в суде. Как в долгие списки подозреваемых по какому-нибудь уголовному «висяку», которые ни один судья читать до конца не станет, добавить пару-тройки лишних фамилий — и вот уже на руках у нас готовое и вполне себе официальное разрешение на применение СОРМ (системы оперативно-розыскных мероприятий…включающих использование технических средств, наружного наблюдения и расшифровку сетевого и мобильного трафика) в отношении нужных нам лиц.

Нет, глупостями вроде подбрасывания всякого незаконного, фальсификации улик и запугивания подозреваемых Лёня никогда не занимался. И считал это уделом тех, кто головой работать не умеет. А голова — она ведь наиглавнейшее оружие оперативника, пострашнее табельного или всяких хитрых технических штучек.

Да и что там технические средства? В наш век свободы слова и гласности, повсеместного интернета и телевидения, любой дурак знает, что могут прослушать и где подглядеть. Даже подростки тебе расскажут, что соц. сети и мессенджеры читают, а телефон можно отследить. И потому надо пользоваться анонимным с левой симкой…

Вот тут Лёне всегда становилось смешно. Наивные! Таких непуганых дураков он любил, ценил и умилялся на них, вычисляя в кратчайшие сроки и «раскалывая» за 10 минут вдумчивой беседы на допросе.

Ну, купил такой олух «левую» симку в переходе без документов. Думает, что никаких следов не оставил, всех обманул и теперь может спокойно по ней общаться, никто его в жизни не сыщет! Берёт и вставляет эту «левую» симку… в СВОЙ же «родной» телефон! Где его настоящая симка до этого торчала. Ну не дурак ли?

Вычислить, с какого телефона звонили и какие симки ещё в нём побывали — это ж пара пустяков! И вот уже у нас в руках сведения о его настоящей сим-карте, ФИО его, родимого… его контакты, сведения о передвижениях, распечатки звонков-смс, теперешнее местоположение и проч. Бери его тёпленьким, хоть завтра! Не забудь только бумаги оформить правильно да зафиксировать как надо всё то, что ты услышал неофициально…

А если не лох оказался подозреваемый, и кроме симки «левой», в переходе купленной, приобрел ещё и мобильник «анонимный», с рук приобретенный у каких-нибудь бомжей? Что тогда? Обманул, хитрец, Мелентьева?

«Да как же не лох-то?» — усмехался Лёня. — «Обманул, как же, дурилка картонная… Кишка тонка у них против Мелентьева!»

Звонит такой фраер с телефона анонимного… а настоящий рядом лежит и включён! Определить же местоположение — проще пареной репы. А дальше ищем, какой номер рядом находится, или там вместе с первым номером следует, повторяя все его передвижения. Обычно в одной «соте» не так много номеров в данный отрезок времени, а если фраер ещё и несколько раз в сеть выходит — так это вообще просто подарок для следствия! Включил он трубу свою «анонимную» в первый раз, отправил смс жертве с требованием выкупа, например, выключил. Через день включил снова, позвонил — обсудить условия выкупа, выключил. Третий раз включил — сообщил место встречи и время, выключил. Все три раза у оператора записаны, берём список номеров, что рядом были, сверяем их, ищем совпадения — в первом случаем номеров много: во втором оставляем те, что и раньше, и снова были, таких уже гораздо меньше; ну а в третьем случае — наверняка только один номер и останется, что во всех трёх «включениях» успел разом «засветиться»!

Иногда голубчика и с первого раза «вычисляли» — когда, например, разговаривал он не с места, а в пути. Оставалось только проверить — какой номер рядом был и повторял все его передвижения…

Что ж получается, свой настоящий телефон выключать надо, чтобы не отследили? И только после этого с «анонимного» звонить? Ага, некоторые так и думали! Не понимая, что этим только упрощают задачу!

Надо просто посмотреть, кто отключился незадолго до того, как включился наш «левый» телефон. Находясь при этом с ним рядом. Может, и не совсем рядом, конечно, может, отошёл на несколько метров или поболее того, но точно в пределах одной «соты». А потом включился — после того, как «анонимную» трубу вырубили. Если повезёт, такой номер сразу будет один, если нет — на второй или третий раз проявится. Когда снова звонить будет, а мы списки номеров с прежним разом сравним. В конце концов, не так уж много телефонов рядом с фраером отключается примерно в то же время, когда он звонить надумал, и включается строго после этого…

Ну а если ушлый всё же «клиент» попался, мобилу настоящую дома оставил, а с «левой» трубкой уехал подальше и там звонил? Из «соты» вышел, трубки свои рядом не держал, нигде не засветился… Хитрый ход, поди?

Только не против Лёни Мелентьева! Пока наш фраер едет да звонит, мобила его дома лежит и на звонки не отвечает. Берём список всех, у кого пропущенные вызов были именно в это время. Первый раз «клиент» позвонил, второй, третий… Сравниваем списки, находим совпадения. Какой номер не отвечал каждый раз тогда, когда наш «аноним» в сети появлялся? Ага, вот и он…

Ну, пусть даже их несколько будет. Но мобильник свой настоящий он не где попало каждый раз кидал, поди? Скорей всего, просто дома оставлял, или там, в гараже, например… Добавляем ещё один параметр в выборку — какой номерок всякий раз находился в одном и том же месте, когда наш фраер выходил на связь? Да ещё и не отвечал при этом? Каждый раз? Вот тебе и ответ… Если надо — ещё для проверки опера и сами позвонят на этот номер в то время, когда злоумышленник на связь выходит. Убедятся, что система срабатывает.

Менять номера и трубки? После каждого эпизода выкидывать мобилу и покупать новую симку? Не поможет! Смена номеров ничуть не усложнит задачу поиска настоящего телефона. Ведь жертва-то одна, звонки постоянно идут ей, пусть и с разных симок. Эпизоды просто объединяются в рамках одного дела. И будут пробивать не по одному номеру три «включения», а три «включения» разных номеров. Частая смена сим-карт даст только лишний козырь следствию — ведь теперь у нас есть несколько номеров и, скорей всего, они все взяты где-то в одном месте. Осталось пробить — откуда симки — и накрыть с поличным во время закупки новых. А продавец ещё и опознает фраера. И покажет на суде, что именно тот у него симки ранее и покупал. Те самые, с которых первые звонки делались…

Словом, подходов и способов установления истины Лёня много знал, разных… А главное — стратегию умел подобрать верную, которой придерживаться надлежало. Где надо — усыпить внимание «клиента», дать ему расслабится, почувствовать себя в безопасности. А где и наоборот — напугать, чтоб занервничал, задёргался, начал совершать необдуманные поступки и резкие движения…

Ох, ты чёрт! Сам Лёня резко дёрнулся, отстраняясь… Задумался чего-то, расфантазировался — да чуть не столкнулся с какой-то девушкой в дверях приёмной Евгения Викторовича. Та как раз выходила, вот они и «повстречались»…

«Так-так-так… а кто это тут у нас?» — Мелентьев скользнул по ней опытным взглядом.

Длинные тёмные волосы искусно уложены, на лице — тот минимум косметики, который выглядит натурально и производит впечатление «естественной, природной красоты». Элегантная голубая блузка изящного покроя, выглядит просто, а стоит, поди, кучу денег. Со вкусом и в тон подобранные украшения — никак, брильянты? Кольцо на пальце… не золотое, светлого металла…Серебро? Нет, скорее, платина…

На секретаршу точно не похожа, та дурочка-блондинка вон глазами хлопает. Да и не того полёта птица, сразу видно. Не сотрудница и не деловой партнер…любовница? Тоже вряд ли… Уж не жена ли? Точно!

Так вот какая у Евгения Викторовича спутница жизни… А хороша, чертовка! Редкой красоты, с гламурными куклами даже не сравнивай — видно, что живая и настоящая. Черты лица правильные, улыбка милая, обаянием светится. А в глазах-то чёртики пляшут, искорками светятся… И зачем же ты только связалась с этим упырём холодным, девочка? Ох, наплачешься ты ещё с ним. Да и он с тобой, судя по всему, тоже. Такую приручить — всё равно, что солнце поймать да в клетку запереть! Как бы не обжечься…

«Впрочем, ладно, то не твоё дело!» — одёрнул себя Лёня. — «Тебя сюда позвали не скандалы в благородном семействе улаживать и не семейным психологом работать. Специализация у тебя совсем иная».

— Проходите, Евгений Викторович вас сейчас примет! — поднялась ему навстречу секретарша, натянуто улыбаясь своей дежурной улыбкой.

«Ну, вот сейчас и узнаем, зачем я здесь…» — выдохнул Мелентьев.

* * *

Усевшись в машину, Света скорчила сама себе обиженную рожицу в зеркале, повертелась так и эдак… и задорно подмигнула своему отражению.

Нет, всё-таки ей было обидно, конечно, за то, что мужу вечно не до неё; за то, что всегда у него нет времени; за то, что общается через секретаршу и заставляет ждать в приёмной, как какую-то…

Но с другой стороны — всё это было настолько привычным и обыденным, что она уже давно устала обижаться по таким поводам. В конце концов, не первый год в браке и успела изучить своего мужа. Равно как и его отношение к ней.

Для него она была чем-то вроде визитной карточки, демонстрируемой напоказ при случае. Эдакий элемент статуса — в одном ряду с золотыми часами, дорогим костюмом и роскошным автомобилем. Подтверждением его положения и символом его власти, частью образа.

Он вспоминал о ней, когда нужно было посетить какое-то мероприятие или сделать чётко выверенную фото-сессию для очередного журнала. Тогда он просто ставил её в известность — тоном, не терпящим возражений: «Завтра у нас приём там-то. Ты должна выглядеть так-то». Бунтовать и спорить было бессмысленно.

В другое же время он, чаще всего, был слишком занят, чтобы обращать на неё внимание. Целыми днями пропадая на работе, в бесконечных делах, поездках, командировках… В редкие минуты встреч общаясь с ней холодно-вежливо дома и подчёркнуто-тепло — на людях.

Да, не о такой семейной жизни она мечтала, выходя замуж несколько лет назад. Тогда он казался ей воплощением девичьих грёз — галантный, обходительный, щедрый… даривший дорогие подарки (которые она поначалу даже стеснялась принимать) и приглашавший в головокружительные места, где она никогда не была раньше. Сразу обозначивший серьёзность своих намерений, он чётко и настойчиво шёл к своей цели. И хотя она чувствовала, что они слишком разные — на разных языках разговаривают, о разном в жизни мечтают, разные интересы и увлечения имеют — разве это могло стать препятствием, когда столь роскошные ухаживания сменились недвусмысленным предложением? От таких женихов не отказываются…

Подруги, родители, да и все вокруг старательно уверяли её, что она будет круглой дурой, если упустит такой шанс. Да и, в конце концов, он действительно был ей симпатичен до какой-то степени… «И что с того, что разные? Противоположности притягиваются. Любовь? Потом полюблю!» — уговаривала она сама себя.

Или всё-таки дело было в Максиме? В той безумной и глупой первой любви, в которую она вляпалась по молодости, самозабвенно и сразу, как способна лишь наивная и доверчивая 17-летняя девчонка, впервые испытавшая настолько большое и сильное чувство? Как любила и страдала, терзалась и мучилась несколько лет подряд, швыряемая то на вершину блаженства от одного его ласкового слова и тёплого взгляда, то низвергаемая в пропасть отчаяния и боли… И как, в конце концов, разочаровавшаяся и убитая, с разбитым сердцем и растоптанными мечтами, была готова уже на всё, только бы забыть этого вздорного самовлюблённого мальчишку?

Тут как раз и появился Евгений Викторович — взрослый, рассудительный, галантный… И как было ей устоять? Вообще, она была готова выйти замуж хоть за первого встречного, лишь бы назло Максиму.

Наивная! Максиму было плевать…

Но хуже было то, что и Евгению, как оказалось, тоже наплевать на молодую жену по большому счету.

После роскошной свадьбы, после шикарного свадебного путешествия, отшумевшего медового месяца и закончившихся поздравлений — она вдруг оказалась одна в четырёх стенах, предоставленная сама себе. Муж вечно на работе, друзья-подруги куда-то сразу разбежались, с родителями они лишь виделись изредка, да и не получалось с ними разговора, они искренне не понимали — чего ей ещё надо? «Дурит девка! От безделья глупостями мается!» — был их вердикт.

Она пробовала посвящать себя всю семье и дому, создавать уют и тепло, встречать мужа с работы радостной улыбкой и вкусным ужином, окружая его заботой и вниманием. Но муж приходил поздно, ей лишь вежливо улыбался, целовал отстранённо, не обращая внимания на все её старания, говорил, что устал, и шёл спать.

Она пробовала занять себя чем-то другим, проводила массу времени в салонах красоты и соляриях, за шоппингом и светскими мероприятиями, но всё это было ей чуждо, казалось каким-то глупым и не важным — в конце концов, неужели вот из этого и должна состоять вся её жизнь?

Порой, разозлившись, она нарочно начинала заказывать какие-то ненужные вещи и дурацкие процедуры, глупые дорогие безделушки и идиотские курсы — словно желая потратить к чертям все эти проклятые деньги своего мужа!

Но деньги не кончались, а муж, казалось, даже не замечал её молчаливого бунта. Он вообще мало что замечал, связанное с ней. Она могла потратить весь день на салон красоты, сделать какую-то невообразимой сложности прическу, потрясающий маникюр, от которого ногти казались просто жемчужными, выбрать самый шикарный наряд из всех имеющихся, а представ в таком виде перед мужем, нарваться на его обычное: «Привет, дорогая… я так устал сегодня…пойду, пожалуй, спать….»

Поначалу её это жутко злило, потом она потихоньку смирилась, понимая, что протестовать бессмысленно, его не переделать, ничего не изменится — да и что она могла? Ей тут вообще права голоса не давали…

А потом начала даже находить в этом какие-то плюсы. В конце концов, у неё была куча времени, которую она могла без зазрения совести потратить только на себя. Муж будет занят ещё долго, как она только что убедилась, ему не до неё — значит, можно позволить себе кое-какие маленькие радости.

И, задорно подмигнув своему отражению в зеркале, она выехала со стоянки и придавила педаль газа…

…В салон красоты своей подруги Ирки, с которой они сдружились за эти годы, Света наведывалась часто, и это никого не удивляло. По официальной версии она и сегодня должна была пробыть здесь до позднего вечера, записавшись на кучу всевозможных процедур. На самом же деле, поболтав полчаса с Иркой и заговорщицки подмигнув ей на прощание, она спустилась на первый этаж, в служебное помещёние, где обычно переодевались сотрудницы салона. Оставив в специальном ящичке телефон, сменив изящные туфли на удобные кроссовки, а легкомысленную юбку на джинсы, она натянула сверху потрепанную кожаную куртку и тихой мышкой шмыгнула во двор через чёрный ход. В таком виде её было почти невозможно узнать, но всё же, внимательно осмотревшись по сторонам, она укрылась в темноте пустой арки и стала ждать.

Вскоре раздался басовитый звук мощного мотора, и, порыкивая на низких оборотах, в арку въехал хромированный «харлей» с затянутым в кожу байкером за рулём. В резких чертах лица его и белобрысых кудрях явно чувствовалось что-то нордическое, а закатное солнце плясало отблесками пламени в его жгучих глазах.

— Привет, детка! Ну, как ты тут без меня? — улыбнулся он, приглушив мотор.

— Соскучилась! — коротко бросила она, целуя его в небритую щёку.

— Прокатимся? — ещё шире улыбнулся он, протягивая ей шлем.

Она молча заправила волосы под куртку, привычным движением застегнула ремешки шлема и уселась сзади него, уже чувствуя как сердце начинает учащённо биться в ожидании…

— Держись крепче, а то сдует! — усмехнулся байкер. И она послушно обняла его, прижимаясь сильнее. Мотор несколько раз угрожающие рыкнул, набирая обороты — всадник газовал, но не трогался с места, словно дразня её.

— Да поехали уже, Викинг! — взмолилась она, стараясь перекричать гул мотора.

И, взревев трубным рёвом довольного зверя, байк наконец сорвался с места, а её сердце ухнуло куда-то вниз, и кровь застучала в висках, адреналиновыми толчками продираясь по венам… И снова она зажмурилась от страха и удовольствия, как тогда, в первый раз, понимая, что пути назад нет, и не будет ей спасения от этого налетевшего сумасшедшего урагана, который унесёт её в этот знойный вечер, в этот закат и солнце, и потонет она в нём без остатка…

* * *

Голова Светланы покоилась на груди Викинга. Удобно устроившись во впадинке у плеча, она ещё долго вслушивалась в то, как затихает, успокаиваясь, любимое сердце рядом… переставая бешено стучать и приходя, наконец, в норму… как успокаивается дыхание, становясь глубоким и ровным… И, замирая от счастья, зажмуриваясь и прижимаясь к нему щекой, она вновь и вновь не верила, что всё это с ней, раз за разом вспоминая жаркий вечер прошлого лета, когда они впервые встретились.

В тот день её преследовал какой-то злой рок. Она везде опаздывала, постоянно случались какие-то непонятные сложности, все 33 несчастья успела она собрать на дороге, и апофеозом всего случившегося стала сломавшаяся и окончательно заглохшая машина на загородной трассе.

Она позвонила мужу. Тот, как всегда был занят, и ему было не до того. Он посоветовал ей вызвать эвакуатор или предложил прислать за ней охранников.

«Не надо, сама разберусь!» — обиженно бросила Светлана и принялась обзванивать каких-то знакомых, кто бы мог ей подсказать хотя бы номер телефона автомастерской.

Что именно сломалось в её машине — она не знала. Где точно находится — тоже («трасса за городом, лес вокруг, как ещё сказать?»). Никто из проезжающих мимо машин не выразил желание остановиться и помочь ей. Не говоря уже о том, что она опаздывала туда, куда опаздывать было ну никак нельзя!

Проклиная всё на свете, она просто не знала, что делать, и готова была уже просто разрыдаться от обиды и отчаяния. И тут появился он.

На огромном мотоцикле — хромированном, сверкающем и мощном… Сильный и уверенный в себе, мигом разобравшийся в ситуации и сразу «взявший всё на себя»… Тот байкер ей казался каким-то воплощением средневекового рыцаря, который спасает из беды несчастную девушку в пути-дороге.

Он мигом разобрался, что именно сломалось в её машине. Сказал, что ремонтировать на месте смысла нет. Сам вызвал эвакуатор, назвал место и договорился с мастерской, куда её машину отвезут, и когда можно будет забрать. Постоянно ненавязчиво шутил, подбадривая её и не давая скатиться в уныние. Отказался от денег и любой благодарности. А потом ещё и предложил подвезти, куда ей надо.

Света уже готовилась мысленно вызывать такси, затем ждать, пока оно сюда доедет, потом плестись по пробкам мучительно-медленно, а затем выслушивать обвинения и упрёки за неизбежное опоздание… как вдруг ей сказали, что всего этого можно избежать. Честно говоря, она сперва не поверила!

Но согласилась моментально (потом, правда мысленно оправдывала себя тем, что это только чтобы не опоздать, ведь другого выбора у неё просто не было).

И был незабываемый стремительный полёт по вечернему городу. Стальной конь взревел натужным зверем, Светлана зажмурилась от восторга и страха, сердце её замирало от бешенной скорости, безумного адреналина и драйва… и она вцеплялась сильнее в сидящего впереди байкера и, кажется, даже визжала от переизбытка эмоций (потом, правда, уговаривала себя поверить в то, что это было только мысленно, и никто её не слышал).

Когда они, наконец, остановились — Света не могла поначалу даже слезть: у неё тряслись коленки, а ноги подгибались и отказывались слушаться. Её новый знакомый, велевший называть себя Викингом, лишь посмеивался самодовольно. Особенно когда выяснилось, что они не только не опоздали, а даже приехали немного раньше. Света отказывалась верить, что такое вообще возможно…

Наверное, только этим изменённым состоянием сознания можно объяснить тот факт, что она, стеснительная девушка, да к тому же ещё и замужняя женщина — вдруг сама пригласила своего нового знакомого поужинать в ближайшей кафешке. Исключительно в виде благодарности за спасение (как она потом оправдывала себя).

Тот легко согласился. Пришлось, правда, подождать немного, пока Света закончит все свои дела, зато потом…

… Домой в тот вечер она приехала поздно. Не знала, что сказать мужу, страшно боялась расспросов… А тот пришёл ещё позже и даже не обратил внимания. Спросил лишь про машину. Света сказала, что с ней всё в порядке, завтра можно будет забрать из сервиса.

Последующие две недели превратились для неё в какой-то сумасшедший водоворот невозможного, запретного, немыслимого и… мучительно-сладкого!

Они общались. Переписывались в интернете, созванивались по телефону, слали друг другу постоянные смс-ки… Подкалывали и притворно обижались, смеялись и шутили, флиртовали и заигрывали… а ещё разговаривали подолгу — откровенно, искренне, рассказывая друг другу всё то, о чём никогда не посмели бы даже заикнуться кому-то другому.

Всё было настолько легко и беззаботно, настолько упоительно и классно, что казалось просто нереальным. Как будто они давно знакомы, сто лет друг друга знают, угадывают мысли и могут заканчивать фразы друг за другом. Как будто оба вдруг нашли самого близкого человека на свете, которого потеряли когда-то давно…

Её глаза теперь светились постоянным счастьем, она словно летала, не чувствуя ног под собой. Как будто вся её взрослая и серьёзная жизнь, замужество и обязательства — вдруг куда-то улетучились. И осталось только ощущение, что ей 16 лет, что вокруг лето, каникулы и солнце… и хочется сбежать куда-нибудь с друзьями — на озеро, веселиться, дурачиться, хулиганить, проказничать…

Она замирала от страха при мысли — что будет, если муж заглянет в её лучащиеся счастьем глаза и моментально всё поймет. Удивлялась, как он ещё до сих пор не видит их блеска. Но муж был слишком занят, его не интересовали такие глупости…

На исходе второй недели, не выдержав носить это всё в себе, она призналась лучшей подруге. Только ей, и никому больше…

— Ир, поругай меня, дурочку! Я, кажется, влюбляюсь…

— И, конечно, не в мужа! — усмехнулась та.

— Ну… да…., — виновато улыбнулась Света. — Понимаешь, я…

— Да всё я понимаю. Ты только что, вот совсем недавно выбралась из одного геморроя (с этим своим Максимом), и уже готова с головой нырнуть в новый. Оно тебе надо? Я же тебя знаю, ты же не можешь как нормальная баба — разок сходить налево, не заморачиваясь и без последствий, чтоб потом никто ничего не узнал. Тебе ж надо чтоб на полную, до одури, до беспамятства, чтоб всё на свете забыть, а потом страдать навзрыд, да? Остановилась бы ты, подруга!

— Ир, ты его не знаешь! Ты даже не представляешь себе — какой он! Я голову потеряла, я ни о чём другом думать не могу. Я себя чувствую словно внутри огромного радужного пузырика. И светит солнышко, и музыка играет откуда-то сверху, и пузырик переливается всеми цветами радуги и крутится. А я в нём плаваю расслабленно, и мне так хорошо, что хочется то ли замурлыкать от удовольствия, то ли запрыгать от радости…

— Совсем, я вижу, мозги набекрень, да?

— Ирк, я себе в жизни не прощу, если сейчас остановлюсь!

— Ну, как знаешь, подруга…

Света поёжилась, вспоминая снова те времена, и крепче прижалась к Викингу.

Тогда она всё-таки «взяла паузу». Решила уехать на недельку к родителям в деревню. Сказала всем, что соскучилась, что надо побыть с родными. На самом деле — чтобы чуть-чуть успокоиться и немного привести голову в порядок.

Вдали от всех, от мужа, от друзей и знакомых, от города, от Викинга, от интернета и цивилизации, она выходила «погулять» — и бродила среди покосившихся домиков и густых деревьев, снова и снова прокручивая в голове один и тот же вопрос — быть или не быть?

Маленький посёлок, середина лета, жара. На улице почти пустынно, людей мало. Палящее солнце обжигает кожу, изредка подующий ветерок лишь дразнит прохладой. Мысли изнутри обжигают похлеще палящего зноя! Наушники в уши, музыку погромче. Одна и та же песня на повторе. И всё думаешь, думаешь, думаешь…

А самое страшное то, что ты ведь уже понимаешь, что решилась, что готова на всё — только вот всё ещё боишься себе в этом признаться. Верно, Света?

Не выдержав, в какой-то момент она включила телефон и просто позвонила ему. Они проговорили 3 часа.

Оставшиеся два дня слали друг другу смс-ки. Весёлые и задумчивые, шутливые и откровенные, грустные и подначивающие — так много смс! Каждый день, пока не разрядится телефон…

За два дня память в её мобильнике забилась окончательно, приходилось удалять старые сообщения, чтобы получить новые — как грустно и невыносимо ей было делать это! Словно теряя каждый раз небольшую часть их общей истории…

В конце концов, не выдержав, она вернулась раньше. Мужу сказала, что надоело в деревне. Тот не удивился, лишь пожал плечами. Он вообще не понимал, чего она там забыла и зачем туда ездила. Как всегда, он был слишком занят, чтобы понять метания своей жены.

Зато у неё было много времени на себя саму. И в тот же день к ней приехал Викинг…

Их первый секс был пронзительно-нежным и безумно-страстным одновременно. Обжигающе-сумасшедшим и мучительно-сладостным. Словно кто-то вставил в неё волшебный ключик и провернул внутри все шестерёнки, зацепив за всё самое потаённое, скрытое, обнажающе-откровенное…

Света не узнавала себя. Она никогда не помнила себя такой. Она не знала, что ТАК — бывает… Тем более, что так может быть с ней.

Из последних сил они старались держать себя в руках, не «палиться» слишком уж явно, не давать повода для ревности и подозрений. Встречались не чаще, чем раз в 2 недели. Только днём, когда муж на работе. Света приходила к Ирке в салон, где якобы оставалась до вечера, а на самом деле…

Иногда муж уезжал в долгие командировки. Тогда они проводили вместе ночи.

Пугающие своим счастьем, замирающие от страха и наслаждений, привязывающие их друг к другу больше прежнего, полные нежности и безумного счастья ночи…

Разумеется, ничем хорошим это кончиться не могло.

Света и сама уже понимала — слишком закрутил их обоих этот водоворот, слишком они оба потеряли голову…

А ещё каверзное мироздание раз за разом старательно подсовывало ей ЗНАКИ, как бы намекая — то по телевизору вечером вдруг покажут случайно фильм «Неверная» с трагическим концом. То муж вдруг упомянет просто так, что вот один его приятель застал жену с любовником… ничего такого, просто к слову пришлось… То по дороге домой случайно пойманная радиостанция в машине вдруг начнёт рассказывать ей слащавым голосом семейного психолога, что по статистике каких-то там британским ученых, процент измен в браке за этот год увеличился…

Света в сердцах ткнула кнопку на автомагнитоле, переключая волну.

Не помогло.

Пронзительный женский голос неизвестной ей певицы заполнил салон машины:

Ты пролился из рук полуночной грозой,

Сбылся вмиг, как плохая примета;

Я — как тень, ты — как звук,

Мы сплетались с тобой,

Наплевав на условности света.

Ты обвился вокруг виноградной лозой;

Напоив меня собственной кровью,

Ты свалился без сил,

Но меня не спросил -

Я, быть может, такого не стою?

Только взгляды твои прожигали насквозь,

Предваряя известность финала;

Те слова, что, как золото, сжали мы в горсть,

Ты не слышал, а я — не сказала…

Наши души сцепились голодным зверьём,

Но телам было этого мало -

И наутро безумное сердце мое,

Застонав на весь день, умирало,

Чтоб воскреснуть для крика натянутых струн,

Чтобы ночью стать арфой твоею;

Нервы сталью звенят -

Но больнее стократ

То, что я доиграть не сумею.

Мои чувства и мысли нырнули в туман,

Разум мой удалился от тела;

Как признанья мои превратились в обман,

Ты не видел, а я не смотрела…

Мы погибнем в невидимой этой войне,

И, наверное, рано, чем поздно;

Если выпадет выжить тебе или мне,

Рады, видимо, будем до слёз — но

Снова станем глотать

Этот медленный яд,

Что обоих сжигал без остатка…

Коль сбежать ты не смог -

Да поможет нам Бог

Удержаться на грани припадка.

Я бросаюсь, как в воду, в объятья твои,

Снова пальцы скользят по плечу;

Вырвать корень твоей ядовитой любви

Ты не можешь — а я не хочу!

(с)Канцлер ГИ

ГЛАВА 2. Июнь

— Про соблазнение с сурдопереводом? Да, это старая история! — хохотнул Грязный Стёбщик. — Многие тут её уже знают…

— Может, все дружно сделаем вид, что просто не слышим этого засранца, и продолжим разговор на другие темы? — подал голос Боцман.

— Ладно уж, пусть рассказывает, — вздохнул Кот. — Я вот, например, не слышал…

— Ну, вы сами напросились! В общем, поехали мы как-то с Найджелом к морю. Несколько лет назад… Отдохнуть, знаете ли, старые кости погреть… Ну и осчастливить энное количество организмов женских, заморских — трепетом любви русской.

Выхожу я с утречка пораньше на пляж, окидываю его опытным взором … Мать честная, да тут не отдохнёшь! Работы-то — непочатый край! В смысле, весь пляж завален обнажёнными женскими телами, которые словно бы нарочно свезли сюда специально для меня…

Не успел я и дух перевести, как уже познакомился с одной очченна аппетитной мадам — немкой с весьма соблазнительными формами, белокурыми локонами и пухлыми губками… Валькирия! Прям — персонаж из немецких документальных фильмов о любви, если вы понимаете, о чем я! Попросила она меня жестами помочь ей спину кремом намазать, а я подумал, что она просит завязочки от купальника развязать на спине… в общем, так и познакомились!

Среди байкеров послышался дружный смех. Улыбнулись даже те, кто слышал эту историю не в первый раз — очень уж вдохновенно Стасик рассказывал.

— И вот всё бы хорошо, но — одна проблема: языкам я не обучен! По-немецки знаю только «Хенде хох», «Гитлер капут» и «Даст ист фантастиш!» Для полноценного диалога маловато, сами понимаете… Тем более, что немка по-русски вообще не говорит.

— А по-английски?

— По-английски болтает неплохо, только вот опять засада…

— Ты в школе был двоечником, прогуливал уроки инглиша, и помнишь с тех пор только «Май нэйм из Стас» и «Ай эм фром Раша»?

— Ну, что-то в этом роде…, — понуро вздохнул Грязный Стёбщик.

— И Найджел тебе не помогал? У него, вроде, с языками того…

— Да какое там! Этот засранец лишь прикалывался надо мной! Стоило только попросить его сказать мне какую-нибудь нужную фразу — как он обязательно вставлял туда пару издевательских словечек и выражений. А я потом ещё удивлялся — чего это люди на меня как странно смотрят, когда я говорю им что-нибудь вроде «Where is the souvenir shop at your crematory?» (А где сувенирная лавка в этом вашем крематории?); «Sorry, I don’t speak barbarian» (Простите, я не говорю на вашем варварском наречии); «I’m from Russia! Do not bother me to build a socialism!» (Я из России! Не мешайте мне строить социализм!); «My family is usually lenient towards people like you» (В моей семье принято относиться снисходительно к людям вроде вас). Ну и, конечно, фееричное «Say me, what am I doing in this godforsaken place, where nobody understands me???» (Скажите мне, что я делаю в этом богом забытом месте, где меня никто не понимает???» и «I have no idea, how this stupid whore got into my room!» (Я понятия не имею, как эта тупая шлюха очутилась в моем номере!)

Те из байкеров, кто знал английский, покатились со смеху, а Стас удостоил Найджела очередным испепеляющим взглядом.

— Словом, оторвался он на тебе за все твои прошлые проказы… Ну ладно, дальше-то что было?

— Короче, общались мы преимущественно сурдопереводом да обрывками фраз на ломаном английском, которые я судорожно выуживал из своей дырявой памяти. Ходили, гуляли, в море купались, загорали, ужинали вместе… Так дня три, наверное…И всё бестолку. Разумеется, всё это время я облизывался на неё, как голодный кот на сметану, пускал слюнки и никак не мог придумать, что бы такого сочинить, чтобы её уломать… Как бы так-эдак её того-ентого… Ну, вы понимаете! Короче, такой вот дурацкий флирт из-за препятствий языкового барьера. Учите языки, граждане, в жизни пригодится!

— Но, в конце-то концов, уломал? Сообразила она, чего твоей душе метущейся надобно?

— Ага! На третий день мученику несчастному наконец-то свезло! Немка эта меня жестами спросила — нет ли у меня сигарет. Я путем отчаянного напряжения мозгов и последних остатков памяти сконструировал всё-таки фразу "I have cigaretts only in my room!" и таки затащил этот предмет своих эротических грёз и неприличных фантазий в гостиничный номер!

— Ну и???

— Там ещё часа два-три ушло на танцы с бубном вокруг неё в попытках объяснить сурдопереводом — чего, собственно, я от неё хочу и как сильно… но это уже детали. В общем, в конце концов, наши победили! И я таки склонил немку к постельному двоеборью, завалил параллельно простыне, и начался промеж нас физический процесс, имеющий отношение к трению скольжения, качения и реакции точки опоры на нагрузку…

— Физику ты, видимо, в школе учил лучше, чем английский! — хохотнул кто-то.

— И вот тут выяснилось самое интересное: оказалось, что она не только выглядит, как персонаж немецкого синематографа, но ещё и ведёт себя соответствующе! То есть громко кричит, стонет в голос, и издает разные неприличные возгласы на немецком.

— Те самые «Йа-йа, даст ист фантастиш»???

— Блин, вот вам смешно, а я реально перепугался, что из-за этих криков сейчас сбегутся какие-нибудь соседи или обслуживающий персонал, подумают ещё, что тут кого-то насилуют… И объясняйся потом с ними на пальцах, что ты ничего такого не хотел!

— Нда, ты попал, дружище!

— Ну и начал я на неё шикать и знаками объяснять — мол, тише ты, не вопи так громко, имей совесть… Но немка-то не понимает!

— Вот блин!!!

— И тут до меня доходит, что — я могу говорить что угодно по-русски, нести люблю хрень, она меня сейчас всё равно не поймет! И что-то мне эта мысль показалась такой забавной…

— Ну да, Грязный Стёбщик ведь не мог упустить такой момент и не воспользоваться ситуацией!

— Именно! Короче, с шутками и прибаутками в стиле «За Родину! За Сталина!», «Русские не сдаются!», «Ты мне ещё за 22 июня 1941-го ответишь!!!» трахал я её во все места и в разных позах несколько часов подряд, сам дико ржал и оттого долго не мог кончить…

Новый взрыв хохота прервал повествование Стаса. Впрочем, тот уже почти заканчивал свой рассказ:

— Когда же, наконец, сполз с неё, обессиленный и затраханный, то немка, чередуя восхищённые стоны с возгласами восторга и изумления, ещё долго расспрашивала меня — что же такое я там кричал в процессе? На что я, старательно делая морду кирпичом и пытаясь не заржать, отвечал ей, что сие есть непереводимый русский фольклор, который немцам не суждено понять, и вообще…

— Короче, отдых удался у вас тогда?

— Ага! Жаль только, немке улетать нужно было на следующее утро. Так и не успели толком пообщаться-то… А ведь только-только нашли общий язык!

Новый взрыв хохота сотряс стены бара.

— Ладно, братцы-кролики, пошутковали — и будет! — подал голос Боярин. — Есть у нас разговоры и посурьёзней. Не всё пересуды вести да байки травить… И раз уж речь всё равно зашла о бабах, то — молви нам, Найджел, чего енто ты там такого хитрого опять удумал?

В помещении мгновенно воцарилась тишина. Когда брал слово президент клуба — все прочие разговоры мигом стихали, а когда Найджел предлагал очередную идею — как правило, речь шла о чем-то серьёзном.

Но на этот раз он лишь весело усмехнулся и вдруг с ухмылкой заявил:

— Знаете, братцы… Нам нужны девки!

Поначалу возникло недоумённое молчание. Потом кто-то хохотнул:

— Знаем-знаем, они нам всегда нужны! Только причём тут клуб?

— Да не нам лично, прохиндеи вы развратные! А нашей организации…

— Это ещё зачем? В клуб девок не принимают, сам знаешь…

— А затем, что с тех пор, как мы затеяли нашу мото-фирму — нас частенько зовут не только на мото-прогулки и кортежи байкерские на свадьбу, но и на всякие там рекламные мероприятия и промо-акции.

— Ну, есть такое дело… и что?

— А там почти всегда требуются девчонки — промо-модели. Которые фотографируются, листовки раздают, с посетителями общаются… Ну и просто — создают настроение праздничное.

— Ага, требуются. Только они там какие-то глупые, чаще всего… без понятия…

— Вот-вот! Дурочки-блондинки с силиконовыми сиськами. С каблуками на байк лезут, того гляди — поцарапают или уронят. Фоткаются в идиотских позах с откляченными жопами — так, что за них потом стыдно. В поездке держаться не умеют, сидеть не умеют… Я уж молчу про то, что выглядят, чаще всего, как гламурные фифы с килограммом косметики на лице — таких к байку-то подпускать страшно. Они бы хорошо смотрелись на фоне каких-нибудь понтовых тачек очередного мажора, вот там их силиконовые сиськи и ботоксные губы как-то более уместны. А мотоцикл всё-таки — символ свободы, драйва, духа бунтарства. И такой фифе он идёт — как корове седло.

— Это да… Ну и что ты предлагаешь?

— Объявить кастинг. Набрать своих девчонок — толковых, с понятием. Научить их, если надо будет, всему тому, что требуется. Так чтобы хоть знали, с какого боку к мотоциклу подходить… а то и сами его водить умели бы.

— Это ещё зачем?

— Ну, на некоторых мероприятиях нужно, чтобы девушки выехали на сцену, например… и проехались бы там, желательно сами… 10 метров по прямой, но всё же… Только девчонок, способных на такое, почти ни у кого нет. А у нас будут!

— И ты предлагаешь….?

— Ага! На всякие рекламные мероприятия, выставки, промо-акции и проч. — брать своих, а не тащить кого попало. И выглядеть это будет посимпатичнее; и нам будет хоть не стыдно за них; позориться перестанем… и деньги будут идти нашей организации, а не какому-нибудь там модельному агентству в карман!

— Ах, вон оно что… Эвон ты чего удумал!

— Ну, а что, плохо, что ли? Или кто против?

— Нет, придумано толково… Только — ты забыл, что девок в мото-клуб не берут?

— Вот поэтому мы и не станем их брать к себе, а создадим стороннюю организацию — промо-команду «Moto-Girls»… или как-нибудь в этом роде… придумаем, как назвать, короче. Поставим там главной Багиру — пусть она ими рулит, а сами будем приглядывать за нашим «подшефным предприятием», приглашать их на всякие акции и мероприятия, заказчику предлагать в довесок к мото-услугам, ну и свой процент с них иметь.

— Приглядывать — это хорошо! — расплылся в ухмылке Стасик. — Тем более, если там ещё и кастинг будет… Я люблю кастинги! Мы ведь в жюри будем сидеть, верно? И решать, кто нам подходит, а кто нет? А они пусть нас уламывают, стараются…

Послышался смех и язвительные комментарии. Но Найджел их быстро прервал, вернув разговор в конструктивное русло:

— Ну, так что — проголосуем? Кто за эту затею?

— Да чего там пересуды разводить! — неодобрительно заворчал Боярин. — И так понятно, что наша братия будет ЗА. Сиськи им по нраву, когда ж они от подобного отказывались-то? Большинство проголосует, тут к гадалке не ходи, а мне со своим мнением как бы не в одиночестве остаться… Впрочем, и тогда вам — что за печаль? Это для сурьёзных вопросов (навроде приёма новых членов в клуб и т. д.) требуется единогласное решение, а тут достаточно простого большинства. Хитёр ты, Найджел, и своего добьёшься так аль сяк — нешто я не пониманию…

— А ты что же — против, Боярин? Отчего же это?

— Оттого, друже, что клубы байкерские собираются ради дела сурьёзного, а не на потеху иль за ради баловства. Ты, конечно, стратег у нас знатный, любую ситуёвину на два хода вперед продумываешь, и для всех нас оно скорее на пользу, чем во вред… Для дела опять же стараешься… Где б мы без тебя были? Прозябали бы, как «северные» на задворках гаражных…. Так-то оно так, токмо я тебе вот что скажу, Найджел — перебарщивать тоже не след. Подумай об этом на досуге, мил-человек, и крепко подумай… А то заносит порой тебя.

— Ну ты прям как Викинг заговорил! Скоро тамошние порядки вводить начнёшь…

— А может и есть в тех порядках смысл какой-никакой, а? Я старый пень, меня переучивать уже поздно, а ты бы вот посматривал по сторонам, Найджел, подмечал да поглядывал… Викинга, небось, на такое дело не уговорил бы?

— Кстати, как раз хотел попробовать. Драг-рейсинг если будем устраивать — там и девчонки пригодятся, и подмога от «северных»… Поедем вместе их уламывать? Или мне одному скататься?

— Ну, уж если ты Викинга уболтать сможешь… Что ж, поедем — поглядим, как у тебя такое получится! А что там за «дрыг-рэйсинг» такой чудной?

Найджел лишь усмехнулся в ответ.

Пока все складывалось так, как он и предполагал.

* * *

— Так что такое — этот ваш «драг-рейсинг»? — переспросил Викинг.

— Уличные гонки за городом. Парные заезды на четверть мили — кто быстрее. Проигравший выбывает, победитель идет дальше. И так пока не останется только один…

— Незаконные, небось? — хмыкнул Викинг.

— Неофициальные, — пожал плечами Найджел. — Выбирается тихое место за городом, где почти нет машин (особенно ночью). Заранее про него никто не знает (кроме нас, конечно). Просто в назначенный день и час всем зарегистрировавшимся приходит сообщение с указанием точки на карте, куда надлежит прибыть в течение часа. Через час оттуда стартует колонна, которую ведёт кто-нибудь из наших — за город, к месту старта. Где приехавших уже ждёт импровизированная трасса с ограждением, небольшой сценой и прочими прибамбасами — свет, звук, музыка, все дела… Девчонки симпатичные танцуют, байкеры суровые за порядком приглядывают, народ развлекается — и всё в таком духе. После небольшой культурно-массовой программы — фаер-шоу там или показательные выступления стантеров, к примеру — начинаются сами заезды. Участники разбиваются попарно, девушки дают старт — и погнали. Кто быстрее, тот и выиграл.

— И собираются там, конечно, всякие балбесы-адреналинщики, любители погонять без головы да пооткручивать газ на всю катушку… А вы им ещё и потакаете?

— Таких тоже хватает, — согласился Найджел. — Только собираться они будут и без нас, да ещё чего доброго — в городе гонки устроят, прям на улицах… Без нормальной организации, без каких-либо мер безопасности, людей сбивать будут и машины курочить. Оно тебе надо? Лучше уж с нами…

— А у вас, типа, всё организованно и обустроено, всё как надо и как полагается?

— Вот именно. Всё ж таки не в первый раз проводим.

— Ну и устраивайте. Нам-то это зачем?

— За ради денег, Викинг. Сам прикинь — собирается туда обычно толпа народу, несколько сот человек. А вход, между прочим, платный. И даже если поставить самый минимальный ценник — в 100 руб., к примеру — улавливаешь, сколько это получается за один вечер? А у нас, чаще всего, ценник повыше будет… Или твоим ребятам бабки не нужны?

— Знаешь что? — Викинг вспыхнул и хотел было ответить грубостью, слишком уж язвительно это прозвучало. Но вовремя сдержался. Да, его собеседник явно знал, что с деньгами у «северных» не очень — и бил в самое больное место. За последнее время уже не раз кто-нибудь из членов клуба, улучив удобный момент, подходил к Викингу, и, помявшись немного от неловкости, заводил разговор на тему — «нельзя ли ему чего подкинуть денежного, а то долги, ипотека, дела-заботы семейные, крутишься на двух работах, а толку…» Он всегда сочувственно кивал и обещал придумать что-нибудь, но сам отлично знал, что в их гараже и мото-мастерской — много не заработаешь. А что ещё остаётся? Где в наш век можно быстро и законно поднять бабла? Да ещё и приличествующим байкеру способом?

— На первый раз — вся прибыль будет ваша! — добил его Найджел. — Оплатим только накладные расходы — сцену, звук, девчонок и проч. А всё, что сверху заработаем — ваш доход. Как уж вы его там промеж себя делить будете — решайте сами…

— С чего вдруг такая щедрость?

— Считай это бонусом на первый раз. Дальше будет 50 на 50.

Викинг задумался. Не слишком-то хотелось ему влезать в очередные совместные дела с «южными», но — предложение и правда было слишком щедрым.

— И что же с нас требуется за такие деньги?

— Помощь в проведении мероприятия. Аппаратуру привезти-увезти, оборудование собрать-подключить, за порядком проследить, безопасность обеспечить… Чтобы никто не хулиганил, глупостей не наделал и всё было на должном уровне, как и полагается.

— А вы чего-то опасаетесь? — усмехнулся было Викинг. И тут же хлопнул себя по лбу от внезапно пришедшей догадки. — Кавказцы?

— Вот-вот. Что-то они притихли в последнее время после того, как мы их со спайсами разогнали. Сидят себе по норам, тихо-мирно, носа не кажут…Никаких тебе ответных ходов и прочих выходок. Не нравится мне это…Неужели и правда не сообразили, кто им хвост прижал? Или просто затихарились пока?

— Думаешь, затишье перед бурей?

— Если они надумают нам пакость какую устроить, то лучше места и не придумаешь. Вообще, любые массовые мероприятия — идеальный вариант для такого. Куча народу, толкучка, темнота… затеять какую-нибудь свару или там взрыв\пожар устроить — проще простого. А паника в толпе — страшное дело. И жертвы могут быть, и просто — испоганить разок мероприятие, и больше на него никто не придёт.

— Потому-то вы и решили позвать нас? Нужна помощь суровых северных братьев? Или просто хотите спихнуть на нас то, отчего самим страшно? Надеюсь, это не подстава, Найджел?

— Мы будем там — так же, как вы. Риск равный. Так что никаких подстав, просто лишняя страховка. У Аслана не так много бойцов, в основном, шушера одна. С одним клубом — ещё куда ни шло, но против двоих ему не выстоять. Так что если там будем и мы, и вы — против объединённых клубов у него шансов нет. Он это тоже хорошо понимает, и потому — даже не сунется…

— А ты, я гляжу, совсем стратегом заделался. Заранее всё просчитывать начал, на два хода вперёд. Не то, что раньше…, — усмехнулся Викинг.

Теперь уже Найджел вспыхнул и хотел было ответить грубостью, но сдержался:

— Да, я уже не тот легкомысленный мальчишка, как раньше. Но не думай, что я забыл прошлое. И если ты считаешь, что…

— Да, я до сих пор считаю, что тогда был прав. Хочешь это обсудить?

— Да ты тогда…

— Тише-тише, добры молодцы! Не горячитесь! — подал голос молчавший до этого Боярин, разводя готовых сцепиться друг с другом байкеров. — Коли уж пришли мы сюда не глотки рвать, но дело решать — так и вести себя надо соответственно… Аль не так я гуторю? Ну, нешто не правда?

Оба немного поостыли и отошли.

— В общем, наше предложение ты услышал. Решай — по рукам? Или разбежались? — всё ещё недружелюбно буркнул Найджел, переводя дух.

— Поговорю со своими. Проголосуем — и там видно будет. Как клуб решит…, — уклончиво ответил Викинг.

— Ну, дай знать, как надумаете…

— Обязательно.

Боярин с Найджелом проводили взглядами отъезжающий мотоцикл Викинга.

— Знаешь, вице-президент, а всё-таки никудышный из тебя дипломат. Уж скока лет минуло с той истории, а ты всё о прошлом…

— Такое не забывается.

— Эх, да…Были времена…У тебя тогда ещё древний «Урал» был эдакого паскудно цвета…

— Зелёного. Тёмно-зелёного, словно бутылочное стекло. Не такого уж паскудного, кстати…

И оба байкера рассмеялись, вспоминая что-то своё, понятное только им.

* * *

Светлана потёрлась щекой о подбородок Викинга и снова обняла его, прижимаясь ещё сильнее. Как же было хорошо и спокойно рядом с ним, как же она была счастлива в те редкие часы, когда они были вместе! Забывая обо всём на свете, растворяясь без остатка, теряя голову от счастья…

Если бы только не приступы совести потом и не это неотступное чувство вины пополам со страхом! Каждый раз после таких встреч она терзалась ещё несколько дней и не знала, как смотреть мужу в глаза. Но наступал новый день, недели разлуки становились невыносимыми, она скучала и рвалась снова встретиться. И это было сильнее страха, сильнее укоров совести, сильнее всего на свете!

Просто с ним она была счастлива. А без него нет. И это было никак не исправить…

Ей нравилось наблюдать, как менялся он рядом с ней. Как этот суровый и грозный байкер с внешностью северного варвара, превращался вдруг в романтичного подростка, нёс восторженную чепуху, пытался неумело шутить и флиртовать. С ней он был совсем другим — таким нежным, внимательным и заботливым, таким мягким — каким, наверное, его не видел никто из тех грозных собратьев, что ходили по струнке, стоило только ему чуть повысить голос.

«Интересно, а каким он был в детстве? Неужели тоже….?» — улыбнулась Света своим мыслям. И чуть слышно прошептала:

— Слушай, а расскажи про свою первую любовь? Когда ты по-настоящему в первый раз влюбился?

— Да вот ещё… Чего это вдруг на тебя нашло?

— Ну, пожалуйста… Или ты не хочешь делиться, потому что это слишком личное?

— Просто давно это было. Уже и вспоминать-то не хочу…

— А разве первую любовь можно забыть? Первое настоящее чувство?

Викинг пожал плечами и, казалось, погрузился в какие-то свои мысли. Света не торопила его. Даже сделала вид, что забыла про свой вопрос, успела сходить на кухню и налить себе кофе…

— Её звали Карина. Мы с ней росли в одном дворе. Вместе играли в какие-то детские игры, вместе пошли в школу…

Я помню её ещё смешной девчонкой с косичками, над которой мне нравилось подшучивать и прикалываться. Это уже потом, когда мы чуть подросли, общение стало другим — мы как-то сблизились, начали всё друг другу рассказывать, делиться какими-то своими личными тайнами, откровенничать…

Она выгодно отличалась от всех других моих тогдашних знакомых — никаких тебе жеманностей и кривляний, никаких этих девчоночьих штучек, всяких там ломаний и кокетства — нет, она всегда была открытой, простой и искренней. С ней было очень просто общаться, она со всеми держалась на равных, не строила из себя ничего, для мальчишек во дворе была «своим парнем». Мы как-то даже не замечали тогда, насколько она была симпатичной, хотя взрослые в один голос твердили: «Какая красавица растёт!» Но нам на это было пофигу в то время, да и она сама никогда не задавалась, не было в ней этой привычки к самолюбованию или стервозности, как это свойственно порой писаным красавицам… Может, за это мы её и ценили?

Мне всегда нравилось проводить с ней время — дурачиться вместе, участвовать в каких-то совместных детских забавах или просто болтать, рассказывать о своих переживаниях, делиться чем-то личным… Мы часто заводили откровенные разговоры по душам, проводили много времени вместе… но я понял, насколько мы сблизились, лишь когда её не стало — после школы она уехала в Москву. Учиться, а затем — жить и работать там.

И вот тогда я вдруг осознал, что мне её уже не хватает. С другими девушками не получалось такого же откровенного общения, в них не было этой её простоты, не было той искренности и открытости, а их ломания и кривляния меня скорее отталкивали. Впрочем, я всегда был грубоватым подростком, и с девчонками как-то не ладил, — хмуро усмехнулся Викинг.

— А дальше?

— Так прошло несколько лет. За это время мы практически не общались, лишь изредка переписывались поначалу, но и это общение вскоре сошло на нет. У неё там, в Москве были свои дела и заботы, а у меня тут, в небольшом провинциальном городке… Cловом, что мы могли рассказать друг другу? У каждого была своя жизнь…

Но так получилось, что через несколько лет я не только устроился работать в крупную строительную фирму, но и стал там руководителем одного большого проекта, ради которого мне вскоре пришлось переехать в Москву. Бывает же…

Столичная жизнь завертела меня быстро и сразу — ежедневным водоворотом событий. Столько дел и забот каждый день, в бешенном темпе, быстрей-быстрей… Но через пару месяцев я немного привык, вжился в ритм, всё как-то немного устаканилось, появилось больше свободного времени — и я решился, наконец, найти её.

Тем более, что это оказалось не так сложно: остались и прошлые контакты, да и некоторые «точки пересечения» — например, девушка-бухгалтер в нашей фирме оказалась её знакомой. Не то чтобы подругой, так — шапочное знакомство, но всё же…

И мы встретились. После стольких лет.

Знаешь, в первый момент я просто обомлел от того, какая она стала! Нет, она и раньше была симпатичной девчонкой, но теперь ещё и как-то расцвела-похорошела, плюс капелька эдакого столичного лоска и изысканности… Словом, такая красавица, что просто слов нет! Я глядел на неё во все глаза и не мог оторваться!

Однако, она ничуть не возгордилась, не зазналась и не стала вести себя подобно какой-нибудь самовлюбленной фифе, как это часто бывает у эдаких пафосных столичных стервочек. Нет, она по-прежнему была милой и открытой девчонкой, очень искренне мне обрадовалась, очень тепло встретила, очень была рада видеть (как мне тогда казалось). Ну и я сам, конечно же…

Первые несколько недель после этого пролетели в какой-то сказочной эйфории. Мы встречались чуть ли не ежедневно — куда-то ходили, вместе обедали или ужинали, посещали какие-нибудь выставки и мероприятия, или просто разговаривали — болтали обо всём на свете, делились переживаниями, рассказывали друг другу какие-то свои новости, события… Стольким хотелись поделиться, столько друг ругу рассказать — всё-таки несколько лет не виделись! Она показывала мне Москву, расспрашивала, как там дома… Я рассказывал ей про свои дела, про свою жизнь тогда и сейчас, и поначалу удивлялся тому, как грустнеют её глаза при упоминании всего того, что осталось там, далеко, в нашем захолустном дворике детства.

Так прошло, наверное, две-три недели, а потом… Потом я начал задумываться.

Всё-таки что-то было не так с нашим общением. Конечно, я к тому времени уже успел влюбиться окончательно, и моё отношение к ней напоминало, скорее, тайное обожание. Она, вроде бы, тоже тянулась ко мне, но… Нет, на уровне общения и взаимопонимания всё было классно, мы по-прежнему понимали друг друга с полуслова, проводили много времени вместе, казалось, всё было здорово — очень тёплое, близкое и доверительное общение, всякие там танцы-обжиманцы, море позитива, поцелуи-объятия, но…

В какой-то момент до меня дошло, что на самом деле меня просто очень тонко и грамотно «динамят». То она занята, то у неё что-то случилось в самый неподходящий момент и надо срочно уезжать, то как раз в эти выходные она никак не может, а вот в следующие мы обязательно встретимся… И так далее по кругу, на новый виток.

Причём, на словах — она очень хотела меня увидеть и сама расстраивалась, когда это не получалось, или когда ей приходилось в самый неподходящий момент прервать нашу встречу и куда-то бежать. А на деле… Меня словно бы держали на невидимом коротком поводке, не давая отдалиться, но в то же время принимая какие-то незаметные контр-меры, когда мы слишком сближались, и наше общение переходило в опасную стадию. Очень умело, тонко и незаметно она отстранялась именно в те моменты, когда, казалось бы, оставалось сделать только один маленький последний шаг. Причём, это отстранение всякий раз выглядело именно как вынужденное, нежелательное, но неизбежное в силу обстоятельств. Словно бы «я этого не хотела, но так сложились звёзды». Вот только «звёзды» раз за разом складывались именно таким образом и никак иначе.

Знаешь, я, конечно, в то время ещё был наивным мальчишкой во многом, но всё же успел достаточно повзрослеть за те годы, что мы не виделись, чтобы начать кое-что понимать. Да и в Москве к тому времени жил уже не первый день, насмотрелся на происки местных «столичных штучек»… Короче, в случайность подобных «совпадений» уже как-то не верилось совершенно.

Это притом что долгое время я сам никак не хотел соглашаться с очевидностью собственных выводов. Память о прошлом, все эти совместные воспоминания, да вся моя натура бунтовала против таких мыслей и выдавала мощнейший внутренний протест при малейшем подозрении. Да не может быть! Ну как же так??? Чтобы она — и..??? Да ни за что! Кто угодно, но только не она! Любая другая девушка — да! Но Каришка… Я же её знаю с детства, мы же росли в одном дворе, да не способна она на такое! Она же всегда была честной и искренней, открытой и откровенной, я же ей верил, как никому другому! Все эти игры — просто не для неё! Она же не такая!!!

Но… через какое-то время отрицать очевидное стало просто глупо. Я тогда сильно «загрузился», ушёл в себя, и тягостные раздумья не давали мне покоя ни днём, ни ночью — так, что даже на работе это стало сказываться.

С ней перестал общаться на какое-то время, устроив мягкий игнор под видом занятости. Надо сказать, что она и сама по этому поводу ничуть не переживала — даже, похоже, вздохнула с облегчением, когда я перестал настаивать на частых встречах. Прислала лишь парочку формальных смс — и всё. Нет, на уровне слов и заверений по-прежнему получалось, что ей очень жаль, что она скучает и т. д., но не более того… Тем более что на уровне конкретики — никаких телодвижений с той стороны не поступало, и её явно всё устраивало в таком раскладе.

Ну что ж…

Наверное, тем бы дело и закончилось, если бы не одно интересное обстоятельство, которое нарисовалось в скором времени.

Как оказалось, у Каринки на тот момент были нешуточные проблемы с жильём (в Москве, похоже, это вообще больная тема для многих приезжих). Не буду вдаваться в подробности, просто скажу, что велика была вероятность ей в скором времени очутиться просто на улице.

А я бы мог все эти её проблемы быстро решить, поскольку обладал некоторыми связями и полномочиями в рамках того самого проекта, который и приехал курировать. И даже, честно говоря, уже собирался кое-что предпринять в этом направлении, только ей ничего не говорил. Ну, не с руки как-то было, меня ж никто не просил, да и сюрприз хотел сделать…

А тут так получилось, что об этом случайно узнала та самая наша с ней общая знакомая, которая работала у нас бухгалтером. И, надо думать, в тот же день проболталась об этом ей.

Дальше события развивались стремительно.

На следующий же день она позвонила мне сама, мягко и ненавязчиво извинилась за свое поведение, рассказала, что она меня совсем не забыла и даже очень соскучилась, а что не появлялась на горизонте столько времени — дык это просто «так получилось», ну бывает, так сложились обстоятельства…И вообще она сама давно хотела встретиться, просто как-то вот всё не выходило, но, может, теперь?

Рассказ получался довольно складным, и я бы, наверное, даже поверил, не знай я того, что уже знал к тому моменту. Но не перебивал, решив дослушать спектакль до конца. Интересно мне стало, а что же там — в следующем акте пьесы?

В общем, она говорит, что очень соскучилась и предлагает встретиться. Я говорю, что жутко устал (это действительно правда, вот только больше — морально), идти никуда не хочу, нет настроения и желания. И что если уж ей так хочется, то она может приехать ко мне. Она поупиралась немного для виду, но, поняв, что я не передумаю — довольно быстро согласилась. Помню, я был тогда даже удивлён — «вот, оказывается, как легко всё оказалось! А раньше-то…»

Викинг вздохнул и не надолго умолк. Света не торопила его.

— Она приезжает ко мне тем же вечером. Без опозданий, что характерно. Не как раньше. И даже уговаривать не пришлось…, — грустно усмехнулся он. — После недолгой вечерней программы и некоторых простых телодвижений — у нас таки случается секс. Больше даже по её инициативе, чем по моей.

А потом как бы между делом, аккуратненько так, вскользь и без нажима она упоминает, что жизнь в Москве для красивой девушки вовсе не такая безоблачная, как может показаться…Что случаются всякие трудности, например, с жильём… и вообще…

Я отворачиваюсь к стенке и делаю вид, что уснул. Не хочу слушать дальше.

Утром она уходит. А я, плюнув на работу и отключив телефон, напиваюсь в стельку, лезу под душ и старательно тру себя мочалкой, не в силах избавиться от ощущения какой-то грязи. Потом до вечера валяюсь на диване, плюю в потолок и мучаюсь вопросами: «Какого хрена?» и «Неужели они все одинаковые?»

— А что потом? — не выдержала Света после того, как Викинг снова надолго замолчал.

— Через несколько дней я сдал все дела по проекту и уехал домой. Сюда, назад, в наш небольшой и совсем нестоличный город. Несмотря на все радужные перспективы и возможности, которые открывались мне там.

— А она?

— А ей я всё-таки помог перед отъездом. Решил все её жилищные проблемы. Просто так, в память о прежних временах. Но, вроде бы, ей это не сильно помогло. Или, по крайней мере, не надолго.

— Вы так и не виделись больше с тех пор?

— Нет. Я старательно избегал любого общения с ней. На смс не отвечал, трубку не брал… Просто не хотел её видеть. Да и она особо не пыталась…

— И больше ни разу…?

— Ты знаешь… Один раз мы, правда, ещё пересеклись случайно. Уже значительно позже. Когда ездили с Найджелом в очередное дурацкое путешествие по стране. Колесили по дорогам без особой цели — просто так, ради приключений… Вот и нарвались на них. Ну, там вообще было много всего разного в тот раз… Но это уже совсем другая история…

— Ох, мальчишки… Что же вам неймётся-то? Что ж вы вечно гоняете и встреваете во всякое? Неужели вам самим не страшно? — печально покачала головой Светлана.

— Адреналин и свобода — сильнее страха смерти! — усмехнулся Викинг.

— Ох, да… а мы должны сидеть дома и ждать, не свернёте ли вы себе шею из-за этой вашей любви к адреналину и свободе…И чего ради только?

— Тебе не понять… Что-то меняется в человеке на скорости в 200 км/ч. Он становится другим. Изменяется восприятие, меняются ощущения, отношение к жизни. Рёв мотора заполняет всё вокруг, а его вибрации входят в сердечный ритм. В этот момент всё постороннее исчезает, и ты уже не «на дороге», ты внутри её, ты часть дороги, ты сливаешься с ней. Всё остальное как бы отступает, превращается в нечто далёкое и не важное. Этого не понять тому, кто не испытал… Потом, после того, как слезешь с мотоцикла, какое-то время ещё ты удивлённо смотришь вокруг — настолько окружающий мир кажется тебе медленным, пресным, ненастоящим… И так до следующего раза.

Света лишь грустно вздохнула в ответ:

— Нет, вы всё-таки наркоманы! А что там была за история с Найджелом? Расскажешь?

— Ну, ты знаешь, мы оба тогда ещё были бесшабашными балбесами, без особых целей и стремлений в жизни. Один лишь ветер в голове, да жажда свободы и приключений. Денег было мало, мозгов — ещё меньше… Но сами себе мы казались, конечно же, крутыми байкерами, эдакими рыцарями дорог! У меня тогда был старенький потрёпанный чоппер, а у него древний дедушкин «Урал» эдакого паскудно-зелёного цвета, над которым все смеялись… Как бутылочное стекло. Может, из-за этого-то всё и случилось…

* * *

— Три шторма и один абордаж! А мне нравится эта девочка… Где ты её нашёл? — восхищённо выдохнул Боцман.

— Знаешь, ты уже не первый, от кого я слышу нечто подобное! — усмехнулся Найджел

— Вот как? А кто меня опередил?

— Да ещё на кастинге, когда отбирали девчонок в нашу будущую промо-команду… Дали мы тогда объявление, как и планировалось, собрали желающих. Зарплату посулили неплохую и прочие бонусы. Ну, сбежалась к нам толпа… В основном, конечно, эдакие расфуфыренные тёлочки, твердо убеждённые, что это они нам ещё одолжение сделали, что пришли, ведь они все такие классные и гламурные. И каждая думала, что мы должны немедленно взять вот именно её, потому что все остальные ей в подметки не годятся, и благодарить бога за то, что нам такое чудо досталось!

— И, наверное, все они страшно обиделись, когда их выставили вон? — хохотнул Боцман.

— Именно. А остальным пришлось объяснять, что мотоцикл — это символ свободы, бунтарства, адреналина, драйва и романтики. Поэтому нам не нужны гламурные куклы с килограммом косметики на лице, не обезображенном интеллектом, и выражением глаз, в котором четко читается, что весь смысл их жизни — тряпки, шмотки, брюлики, ночные клубы, гламур и пафос. Такой типаж может и неплохо смотрится с какими-нибудь дорогими тачками и прочими навороченными понтами, но мотоцикл таким фифам подходит — как корове седло! Особенно когда они лезут на него с огромными каблуками, отклячив попу, и думают, наверное, что это шибко красиво, эротишно и привлекательно… нет, дорогие мои, должен разочаровать вас — это выглядит, чаще всего, глупо, смешно и нелепо. А у нас иная направленность. Мы ищем кого-то вроде девочки-бунтарки, эдакой хулиганки, не боящейся испачкаться в машинном масле, чумазой, но милой. Образ своеобразного "трудного подростка". Девчонка-сорванец в драных джинсах — вот что нам подходит. А не расфуфыренная красавица, которая будет ныть: «Ой, я ноготь сломала!» и тыкать в кнопочки айфона наманикюренным пальчиком…

— Злой ты, Найджел! Они ж там тебя все возненавидели, поди, после такой отповеди…

— Ну, не все…, — усмехнулся тот. — Были и те, кто остался. Отправили мы их переодеваться в форму соответствующую, устроили им фото-сессию с мотоциклами, чтобы посмотреть, как они на камеру работать умеют и в окружении кучи народу держаться…

— И как держатся?

— Да по-разному. Некоторые смущаются, некоторые наоборот — кайфуют от такого. Видно, что им самим всё это только нравится. А кто-то стесняется, нервничает… Опять, эти наши балбесы на них такого шороху нагнали! Ну, байкеры — известное дело… Они ж как большие плюшевые мишки — на лицо ужасные, добрые внутри… Неуклюжие и грубоватые, но добродушные, а вот шутки у них такие — что хоть стой, хоть падай. Не каждый такой юмор понимает. Кому-то это может показаться чересчур пошлым и наглым. Вроде, и обидеть никого не хотели, но там половина девчонок от них в шоке была. Особенно от Стаса!

— О, это да! Грязный Стёбщик умеет в краску вогнать…

— И вот стоят, значит, эти братцы-кролики, ржут-посмеиваются, приколюхи всякие отпускают, и никак их не угомонишь, как расшалившихся подростков… А я краем глаза замечаю, что большинство девушек от подобного гусарского юмора как-то морщатся неодобрительно и отворачиваются, а одна девчонка наоборот — только посмеивается весело, да и в ответ может что-нибудь ляпнуть в том же стиле.

— Это вот она и была?

— Ага. Звать Алисой. Я её ещё раньше приметил — маленькая, но весёлая, задорная, с эдаким хулиганским блеском в глазах. Явная проказница и развратница. А нам как раз такие и нужны — чтобы людей заводить, чтобы провоцировать народ на безудержное веселье на наших мероприятиях.

— Это да!

— И вот после фотосессии: переоделась она, выходит вся такая — в коротеньких шортиках и белой маечке — подходит, не стесняясь, к байкерам и так заигрывающе интересуется — не довезёт ли кто-нибудь её до дому. Стасик наш тут же сделал стойку, забил копытом, схватил шлем и, смерив эту нимфу соблазнительную изучающим взглядом, эдак насмешливо спрашивает: «Ну что, девушка, куда вас….?» Да ещё и улыбается так двусмысленно, засранец!)

— Могу себе представить!

— Другая бы, наверное, на её месте застеснялась от таких провокационных вопросов, а она ему в тон: «Да, в принципе, куда угодно можно…» А сама так ресничками — хлоп-хлоп! Дескать, и не понимает, о чём речь…. Народ вокруг ржёт вповалку, девочка слегка краснеет, но улыбаться не перестает. А Стасик мне и выдал — мол, Найджел, где ты взял эту крошку? Она мне уже нравится!

— О как!

— Ну, в общем, остальных девчонок мы отправили проходить второй тур кастинга, а эту милашку взяли сходу. И, как видишь, на сегодняшнем драг-рейсинге она у нас уже работает. Такие люди нам нужны!

Оба рассмеялись и ещё раз обвели взглядом происходящее.

Алиса и правда светилась эдакой «обаяшкой» в толпе народа — успевала и там, и тут; то танцевала зажигательные танцы и одаривала посетителей ослепительной улыбкой; то весело общалась и заигрывала с кем-то на другом конце площадки; то фотографировалась с очередным байкером на фоне его стального коня; то снова оказывалась на сцене, притягивая к себе мужские взгляды.

Впрочем, посмотреть тут было на что и без неё. Байкеры постарались, чтобы открытие гоночного сезона и первый драг-рейсинг в этом году удался на славу.

Со всех сторон неслось рычание моторов и звуки тяжёлого рока, запах бензина и жжёной резины, асфальт плавился от количества мужского тестостерона пополам с соблазнительностью полуобнажённых женских тел.

На въезде в зону гонок каждого прибывшего встречал мото-патруль — девушки в соблазнительных костюмчиках полицейских (купленных, похоже, в ближайшем секс-шопе). С шутливой строгостью, напуская на себя подчёркнуто-суровый вид, эти работницы свистка и жезла тормозили всякого, просили «предъявить документы», проверяли у него регистрацию на мероприятие и делали краткое внушение о правилах поведения тут, угрожая заковать в наручники и отшлепать дубинкой за любые нарушения. Народ посмеивался и просил разрешения сфотографироваться со столь обаятельными сотрудницами служб правопорядка.

Дальше шла большая зона парковки с импровизированной сценой, примыкающая одним краем к трассе для гонок. На сцене какая-то местная группа наяривала нечто бодрое и ритмичное, девчонки go-go извивались в зажигательных танцах.

Здесь же, неподалеку было устроено нечто вроде выставки — чинными рядами выстроились гордые обладатели всяких «выпендрежных» мотоциклов. Для них, как водится, это была очередная «ярмарка тщеславия» — сюда приезжали «себя показать и других посмотреть», похвастаться очередным двухколесным монстром и помериться объёмом двигателя и длинной выхлопа. «Голды» и «Валькирии» соседствовали тут с «дукатти» и «харлеями», органично дополняясь кастомными монстрами, по которым, порой, вообще нельзя было понять — кем этот зверь был изначально. Словом, посмотреть тут было на что…

Чуть дальше теснились «чопперы», дорожники, круизёры — всё то, что подходило под категорию «мотоцикл без пластмассы». Сверкая хромом и сталью в окружении кожаных курток, это был островок суровой брутальности, прибежищем для здоровенных, мускулистых и небритых… Здесь разговаривали неторопливо и веско, скупо роняя слова; шутили кратко, посмеивались сдержанно.

Яркой противоположностью этого места была зона «спортов» — пластиковых, обтекаемых, стремительных и резвых. Затянутые в комбинезоны и «черепахи», весёлые и отчаянные ребята сновали туда-сюда: то приезжали, то уезжали, собирались и расходились, перебрасывались постоянными шутками и рассказывали друг другу очередные байки, прерываемые дружными взрывами хохота.

А дальше была зона гонок. Огороженная трасса, куда с одной стороны подъезжали те, кто желал проверить себя на скорость, а на другой встречали восхищёнными криками победителей и насмешками — проигравших.

На старте девушки в костюмах гонщиц распределяли желающих по парам — каждый мог посостязаться с кем угодно, но всё же старались выставлять примерно равных соперников. Разбитые по парам подъезжали к заветной линии на асфальте и замирали в ожидании. К ним выходила девушка с флажком. Поднимала правую руку, как бы спрашивая у того, кто находился правее — готов ли он? В ответ нёсся рёв двигателя готового сорваться с места мотоцикла. Взмах левой руки — и левый мотоцикл также ревёт мотором. От бешено вращающихся (пока ещё на месте) покрышек поднимались облака дыма, запах палёной резины плыл над трассой. Восторженный гул зрителей становился всё громче, напряжение нарастало… И вот он — главный момент! Резко опустив флажок вниз, девушка сама приседала, чтобы её не снесло порывом ветра. И в тот же миг с бешеной скоростью срывались с места и проносились мимо неё с обеих сторон два стальных монстра в вечной жажде выяснить — кто круче? Было в этом что-то дикое, необузданное, первобытное… от чего кружилась голова, и кровь закипала в жилах.

А поодаль на небольшой автостоянке сиротливо ютились машины, на которые почти никто не обращал внимания. Автомобили тут были не в чести; тех, кто приезжал на «коробках», ставили подальше от глаз, чтобы не портить картину мото-вечера. Но всё же были тут и четырёхколёсные, хотя бы потому, что не у каждого любителя подобных мероприятий есть мотоцикл (в первую очередь это касалось зрителей), да и тяжелую аппарату на байке не привезёшь (это уже касалось организаторов).

И никто не обращал внимания на чёрный джип с наглухо затонированными стёклами, в котором сидели двое кавказцев с биноклями и ещё какой-то неприметный хмырь на заднем сидении.

— Ну, всех зафиксировал? — негромко бросил он в сторону кавказцев. Те быстро встрепенулись, всем своим видом показывая угодливость и исполнительность.

— Канэчно, дарагой! Нэ бэспакойся! Всех самых быстрых тут, всех победителей — всех записал! Имена-фамилии, марку мотоцикла, номера — всё тут! Никуда они от нас нэ дэнутся! Нэ смотри, что шюстрый, как рэзвый джигит — всэх найдём, шайтан их побери…

— Ну вот и отлично. Список отдашь Аслану, он знает, что с ним делать. Всех, кроме…, — Мелентьев пригляделся повнимательнее и маркером закрасил одну строчку. — Всех, кроме вот этого Эдуарда на эндурике.

— А пачэму его не…?

— У меня на его счёт свои планы. Ну, поехали, что ли? Чего ещё тут торчать…

* * *

— Погоди, так ты тот самый Эдик-эндурист из Питера? Чтоб меня бушпритом в задницу!

— Страна знает своих героев? — усмехнулся он в ответ. — Про меня уже и в вашем захолустье наслышаны?

— Ну, не такое уж мы и захолустье! — обиженно буркнул Боцман. — Во всяком случае, чтобы не знать того, кому принадлежит рекорд штрафа за самое большое превышение скорости в новейшей истории! Сколько ты тогда ехал?

— Да чего там вспоминать, — казалось, смутился Эдик. — Дело прошлое…

— А я вот даже не слышал, — присоединился к разговору Найджел. — Видимо, в очередной раз где-то пропадал… Расскажешь — как так получилось?

— Да чего рассказывать… Ехали мы тогда по трассе, возвращались из Европы. Вчетвером. У меня тогда ещё не «эндуро» был, а «дукатти». Ну и у остальных тоже аппараты неплохие, так что можно было и притопить чутка…

— Ну да, чутка…, — рассмеялся кто-то из толпы слушателей.

— Ну а чего? Дорога хорошая, по 3 ряда в обе стороны с газоном посередине, асфальт ровный, машин мало… Чего «тошнить» с разрешённой скоростью? Да и ехали мы небыстро — километров 180 в час. Особо не торопились — засветло уже дома должны были быть. А тут встречные моргают фарами — мол, засада впереди! Ну, успели скинуть до 160, как на дорогу из кустов выбегает тот самый служивый жезла и протокола. Машет своей полосатой палочкой…

— И что — остановились?

— Ну, настроение хорошее, солнышко светит, птички поют, на душе благостно, чего бы и не остановиться-то? Тормозим, останавливаемся… «Здравия желаю, товарищ генерал-майор! В чем провинились?» — спрашиваю. «Я не генерал майор, я старший сержант!» — отвечает тот. «Ну, у тебя ещё всё впереди значит… Что ж Вы, товарищ старший сержант, мотоциклистов останавливаете? Нехорошо это. И солнце в нас греет, и дождём в нас капает, и ещё вы со своими "сколько жрёт — сколько прёт"… Аль вам машин мало? Чего до нас докопались-то?»

В толпе слушателей раздался довольный смех.

— Скорость нарушаете! — говорит этот ирод. — Вот 158 километров в час у всех четверых было. Давайте документы.

— Да в порядке у нас документы, из-за границы едем. Неужели бы нас в Европу без документов выпустили? Давай 10 долларов за всех, да мы поехали!

— Нет, это не 10 долларов. Это по нашему законодательству примерно по 600 рублей с каждого. Вот протоколы составим, отправим в суд, суд решит сколько точно.

— 15 долларов за всех, или забирай права — дома скажу, что потерял и в ваш суд 100 % не поеду.

— Жадные вы, байкеры…. Давай 15 долларов.

— Вот пожалуйста 10 и 5. А радар твой до какой скорости меряет?

— А до любой. И 210 мерил.

— Врёшь! Не может такого быть! Больше 200 он не знает скоростей. Ибо когда его делали, столько никто не ездил!

— Да разные они есть. Старые — да, больше 200 не берут, а этим я сам мерседесы ловил на 210! Вон на той неделе…

— Да ладно! Спорим, что не возьмёт он моего мотоцикла на нормальной скорости? Проверим счаз! Всё равно машин мало — много не заработаешь, так хоть развлечёмся…

— Ну, давай попробуем…

— И что, они сами согласились? — неторопливо перебил рассказчика кто-то из слушателей. — А дальше что?

— Ну, сажусь на мотоцикл, застегиваюсь по полной, чтобы не слетело чего, стартую назад, отъезжаю подальше, торможу неспешно, разворачиваюсь. Газую в сторону инспектора. И понеслась!

— Ох, представляю, что там было!!!

— Да уж… Знаете этот звук — стартующего с палубы авианосца истребителя? Когда на форсаж выходят не далеко в небе, а прям стоя на месте на тормозах? Когда он мало того что приближается, да ещё и становится выше и громче, кажется, что воздух всё уплотняется и несётся прямо на тебя? Полтора литра объёма, 15000 оборотов в минуту, прямоточный глушитель и скорость….Я прям чувствовал, как все 250 маленьких стальных лошадок внутри мотора громко цокали копытами, сопели и натужно фыркали. Не знаю, сколько я там пронёсся мимо инспектора, но ещё на разгоне вышел за 300 км\ч. Дальше уже просто не смотрел на спидометр, некогда было. Не пушечное ядро, не пуля — а целая крылатая ракета дальнего действия! Чуть зазеваешься — всё… С инспектора фуражку сдуло, ребята сами за меня уже переживать начали.

— И что дальше?

— Разворачиваюсь, подъезжаю к инспектору. «Ну что, сколько там твой прибор показал?» Тот мнётся: «Не знаю, — говорит. — Зашкалило. После 199 только нули показывал». Ну, что и требовалось доказать… «Значит, — говорю, — если ехать всю дорогу 200, то и за скорость штрафовать не будут?» «Выходит что да… Ишь ты. Век живи — век учись!» «Тогда, — говорю, — отдавай мои 5 долларов за просмотр циркового представления из партера! Раз уж ты их всё равно обманом получил».

— А он что?

— Упёрся, засранец! Наоборот, говорит, ещё добавить вам надо! И палкой этой в меня тычет.

— А ты?

— А я ему — да ты догони сначала! Выхватил у него эту палку — и по газам. А они за мной! Все дружно!

— И как же они тебя догнали-то всё-таки?

— Ох, целую облаву устроили! С вертолёта следили, дороги перекрывали, машин на подмогу собрали видимо-невидимо… По всему городу гоняли. В конце концов, зажали… Ну и выписали тот самый штраф.

— А как же ты отмазался? Отпустили? Ведь за такое могли и…

— Ну, отмазываться-то я горазд! — усмехнулся Эдик. — Наученный горьким опытом… В наш век без этого никак. Главное — уметь толковые объяснительные писать и хорошего адвоката иметь!

— Погоди-погоди… Так та самая «Объяснительная вежливого байкера», что по сети ходит — это тоже двоих рук дело???

— А вы и про неё слышали?

— Да как не слышать! Это ж уже давно байкерский фольклор, народное достояние…

— Блин, почему я о таком не слышал? — обиженно почесал в затылке Кот.

— Потому что ты ленивый, вечно дрыхнувший лежебока! — хохотнул Стас. — Вот смотри… Специально для тебя сейчас найду в интернете…

Порывшись пару минут в своём смартфоне, Грязный Стёбщик весело прочитал:

«ОБЪЯСНИТЕЛЬНАЯ ВЕЖЛИВОГО БАЙКЕРА

Я, Смирнов Эдуард Андреевич, год рождения такой-то, права номер… ну, это неинтересно… Вот! Такого-то числа двигался по улице такой-то в сторону проспекта сякого-то на своём мотоцикле «эндуро» тип такой-то… Правил не нарушал, за дорожной ситуацией следил.

На перекрестке с улицей такой-то неожиданно для меня и прочих участников ДТД на красный свет выехал а/м Hummer черного цвета без должным образом установленного госномера. Я, заметив опасность и избегая ДТП, был вынужден в торможении выехать на полосу встречного движения, где и остановился на обочине.

В процессе торможения, маневра и остановки услышал сильный удар сзади. Обернувшись, увидел, что а/м Hummer ударил следующий со мной в одном направлении а/м Suzuki Jimny госномер такой-то, практически оторвав ему капотное пространство. Заметив за рулем пострадавшего а/м Suzuki девушку, я отправился оказывать ей возможную первую помощь.

Подойдя к машине, я заметил ребёнка в детском кресле на заднем сидении. Я открыл багажник пострадавшего автомобиля, через него достал ребенка (мальчик лет 4 примерно), взял там же знак аварийной остановки, установил его и через окно водительской двери помог выбраться наружу девушке-водителю.

Препроводив ее и ребёнка на обочину и убедившись, что они серьёзно не пострадали, я попросил водителя а/м Mitsubishi Airtrek госномер такой-то, который тоже остановился для оказания помощи, вызвать Скорую Помощь и ГИБДД.

После чего я подошел к а/м Hummer исключительно с целью убедиться, не нужна ли его водителю моя помощь. В открытое окно данного а/м я увидел двух лиц, прибывших явно из южных регионов. Об этом свидетельствовала тёмная кожа, курчавые жёсткие волосы и характерные черты лица.

Я предположил, что передо мной находятся заблудившиеся испанские туристы, и дружелюбно спросил на их родном языке, не заметили ли они красный цвет светофора — Al huele pido rosa? (Испанский язык я изучал в школе при посольстве СССР в Мадриде, где водителем работал мой отец).

В ответ водитель а/м Hummer через открытое окно своего автомобиля ударил меня левой рукой в область головы. Так как шлем, в котором я обязан ездить по ПДД, я на этот момент не снял, то удар пришелся по нему. Именно этим я объясняю сломанные пальцы на его левой руке. Далее он выскочил из машины и нанёс удар правой рукой мне в район головы. Именно этим я могу объяснить перелом её в районе лучевой кости.

Выскочивший затем из этого же автомобиля пассажир нанёс мне удар каким-то тяжёлым предметом по спине. Не желая вступать с ним в конфликт, я аккуратно положил их обоих на асфальт и, как законопослушный гражданин, принялся ждать прибытие наряда ППС. Каких-либо повреждений он мне всё равно не нанёс, так как под курткой я был одет в мотоэкипировку, в просторечии более известную как «черепаха». Его сломанный нос и сломанную челюсть могу объяснить тем, что подушки безопасности в момент удара а/м Hummer не сработали, и он поранился о переднюю панель автомобиля.

О разорванном в клочья служебном удостоверении «Помощника Депутата Махачкалинского Совета Депутатов» на имя такое-то, я ничего сообщить не могу, так как мне это не известно. Так же мне не известно, как порванное служебное удостоверение могло оказаться во рту и пищеводе водителя а/м Hummer.

Что-либо сообщить о собравшейся вокруг места ДТП группе граждан на мотоциклах я также не в состоянии, так как совершенно не знаю этих людей.

Так же мне абсолютно ничего не известно о том, кто порезал все колеса а/м Hummer, кто проткнул его крышу монтировкой, кто разбил все стекла и порезал кожаный салон, тем самым приведя его в негодность, и уже упомянутой монтировкой разворотил и так повреждённый капот и покорёжил двигатель. Во всяком случае, я к этому отношения не имею.

Правдивость моих слов могут подтвердить свидетели и участники ДТП, например водители а/м Mitsubishi Airtrek госномер такой-то и а/м Suzuki Jimny.

С уважением…

Дата. Подпись»

В толпе слушателей раздался весёлый смех.

— Знаешь, что, Эдик… Мы тебя так просто не отпустим! — заявил вдруг Найджел. — Ты надолго к нам в город? Или так, проездом?

— Да думал задержаться на какое-то время…

— Ну, вот и отлично! Нам такие люди нужны! Покатаешься с нами пока, покажем тебе город и окрестности — не пожалеешь! Поехали — посидим где-нибудь, обсудим кое-что… Эй, сворачивайтесь там, пора двигать!

— Хм… и какие у нас планы на остаток вечера? — в раздумье спросил Эдуард.

— Ну, мы можем посетить парочку выставок и библиотек, заглянуть в театры и музеи…или погонять по городу, заехать в какой-нибудь бар и весело нажраться, прихватив с собой девчонок из нашей промо-команды. Выбирай!

— Знаешь, давай отложим на потом культурную программу, — усмехнулся Эдик. — Я, конечно, люблю театры и музеи, но в нашем городе их и так столько, что… Словом, выставки как-нибудь в другой раз, идёт?

— Я почему-то так сразу и подумал…

— А насчёт девчонок… Знаешь, я бы влюбился вон в ту кудряшку с большими…глазами! — кивнул он в сторону блондинки в костюме гонщицы. — Сразу видно, что у неё тонкая романтичная душа и богатый внутренний мир…

— Будет сделано! — рассмеялся Найджел, направляясь к девчонкам из промо-команды. — Красавицы, идите-ка поздороваться с Эдиком-эндуристом! Это наш друг из Питера, принимайте как родного!

Те послушно обступили заезжего гостя, приветливо улыбаясь и протягивая ему прохладительные напитки.

— Вот так выглядит полная комплектация мотоцикла — с девками и пивом! — хмыкнул Стас. — Найджел, а с аппаратурой-то что делать?

— Разбирайте да тащите в фургон. Где там Боцман со своими пацанами? Он же этим должен заведовать…

— Счаз всё будет! — послушно отозвался тот. — А ну, охломоны! Бабку вашу вперехлёст через клюз и трипперного осьминога ей в жопу сапогом утрамбовать! Пошевеливайтесь быстрее! Или хотите заставить меня ждать???

Найджел хмыкнул и отошел в сторону. Кажется, за оборудование можно было не волноваться. Сейчас Боцман наведёт там шороху…

— Погоди-ка, Найджел. На пару слов… насчёт денег, — вдруг вынырнул откуда-то из темноты Викинг.

— А что, вам разве не отсчитали ещё?

— Отсчитали, как же… Только что-то маловато получается. Совсем не то, на что мы рассчитывали, судя по количеству народа.

— Часть денег ушла на оплату девчонок, и прочего… сцена, свет-звук и т. д. Как договаривались.

— Ага… договаривались. Только ты забыл упомянуть, что девчонки тут тоже ваши, и деньги фактически пойдут вашей фирме.

— А тебе принципиально? Какая разница — кому платить? Отстёгивать девчонкам пришлось бы в любом случае — нашим, вашим или каким-нибудь чужим…

— Ну да, ну да… хитёр ты стал, Найджел. И что-то мне это сильно не нравится! — процедил Викинг, прежде чем скрыться во мраке.

Найджел задумчиво поковырял носком ботинка землю у края дороги. «Блин, а я-то надеялся с ними подружиться…»

— Вот смотрю я на тебя, вице-президент, и удивляюсь…, — раздался негромкий голос Боярина. — Вроде ты и умный парень, а иногда дурак дураком! Там где начинают делить бабки — дружба заканчивается очень быстро. Всегда будут недовольные, обиженные, решившие, что их несправедливо обошли и проч. Аль ты не знал?

Найджел лишь хмуро сплюнул сквозь зубы и пошёл к своему мотоциклу.

* * *

— Где ты её нашёл? Мне нравится эта малышка! — покачала головой Багира.

— Мне тоже! — усмехнулся Найджел. — Причём, ты не первая, кто мне это говорит…

— А я всё слышала! Я всё слышала! — радостно и задорно запрыгала на месте Алиска.

Утро того дня началось для Найджела с неожиданного звонка Ольги-Багиры с предложением ехать за город на фото-сессию. Едва разлепив глаза после вчерашней пьянки и с трудом понимая, что происходит, он уже слушал её уговоры:

— Что тут непонятного? Нашей новенькой, ну Алиске, — надо устроить фото-сессию. Чтобы у неё было портфолио, которое можно было бы показывать клиентам и потенциальным заказчикам. Отвезем её за город, пофоткаем в разных вариантах — с мотоциклами и без. Я уже взяла реквизит. Поехали с нами?

— Я-то вам зачем?

— А кого мы там дразнить будем?

— Ах, вон оно что… Нет уж, давайте как-нибудь без дразнилок.

— Без дразнилок-то ещё ладно, но — без тебя-то как??? И потом… С каких пор тебе не нравятся мои дразнилки?

Найджел хмыкнул. Багира любила его подкалывать, изображая полушутливые заигрывания или устраивая картинные сцены ревности. Чувство юмора у неё было не как у Стаса, поэтому её шутки, чаще всего, были милыми и добрыми.

— А остальных девчонок не хочешь взять?

— Да нафига! Там такие фифочки… Ми-ми-ми и бантик на голову хочется…

— Прибить?

— Вот именно!

— А Алиска?

— Она, наверное, была трудным подростком в школе. Мне такие нравятся!

— Ну что с вами поделаешь… Ладно, едем!

— Тогда забери её. Тебе ближе. И приезжай потом к…

Он послушно набрал номер новенькой девчонки, которая так очаровала всю их компашку за столь короткий срок. На телефоне высветилась фотография той маленькой проказницы — такой, какой он видел её в последний раз: небольшого ростику милая крошка так похожая на кокетливого ребёнка — круглые щёчки, милая улыбка, ямочки на щеках, маленькие ладошки, больше голубые глазёнки… Но при этом аппетитная попа, хрупкие плечи, стройная талия и грудь третьего размера! А если добавить сюда ещё и хулиганский блеск в глазах, привычку так забавно краснеть и смущаться в определённые моменты, но в то же время мило и лукаво заигрывать и хлопать ресничками, то ребёнок получался весьма соблазнительный!

— Алиса, тут одна небезызвестная тебе особа просила, чтобы я привёз тебя к ней. Ради романтической прогулки за город, так сказать…

— Стесняюсь спросить… а эта романтическая прогулка планируется ради фото-сессии, да? Или она приедет… просто так? По какой-то другой надобности?

— Хм… А у вас есть какие-то другие романтические поводы? Я чего-то о вас не знаю?

— И вам лучше не знать! — кокетливо рассмеялась Алиса и повесила трубку.

Найджел задумчиво почесал затылок. Кажется, он что-то упускает из виду… или просто туго соображает сегодня с утра?

Когда они с Багирой увидели Алису, то синхронно переглянулись и дружно покачали головами. Наряд её явно не годился для загородной прогулки. Стройную фигуру с аппетитными изгибами соблазнительно обтягивало короткое красное платье с молнией на всю длину. Очень короткое. Очень облегающее. Очень… кхм…красное!

— У меня есть вчерашние костюмчики полицейских…, — неуверенно сказала Багира.

— Оставь на потом. По-моему, ей больше подойдет другой наряд…

Они заехали в «Детский мир» по дороге. Отправили Алису переодеваться. И вот уже перед ними стояла трогательная милашка в голубом платье, со связкой шариков в руке. Со смешными кудряшками и большими хлопающими глазёнками. Ну прям Мальвина из детской сказки…

— По-моему, ей идёт голубой. Осталось только найти поляну с ромашками….

— Вообще-то, такой цвет называется «бирюза»…, — подала голос Алиса.

— «Бирюса» — это холодильник такой! — хмыкнула Багира. — Советский ещё. У моей бабушки на даче стоит. А этот цвет называется «лиловый».

— Держи лучше шарики, а то улетят! Алиса, а ты куда?

— Да что вы мне опять свои шары в нос суёте???

— Ты сейчас про какие именно…кхм…шары?

Кто-то рассмеялся, кто-то зарделся, кто-то смешно поджал губки… Они вели себя, как расшалившиеся дети на загородной прогулке — смеялись и шутили, подкалывали друг друга, отпускали двусмысленные фразы и провокационные намёки, притворно ворчали и картинно обижались. Забавный полуфлирт-полустёб, стреляющие глазки, кокетливые улыбки, хлопающие ресницы, распускающиеся руки… Найджел понял, как сильно ему не хватало чего-то подобного в последнее время и физически почувствовал, как спадает с него давящее напряжение предыдущих дней. В конце концов, сколько можно жить в постоянном гнетущем ожидании чего-то плохого…

Светило солнце, стрекотали кузнечики в траве, солнечные зайчики прыгали по лужам. Отправившись искать место для фото-сессии, они набрели на берёзовую рощу с ромашками и земляничной полянкой.

— Алиса, ты мне доверяешь?

— Если я скажу «Да» — что со мной сделают?

— Не бойся, тебе понравится!

— Этого-то я боюсь!

— Тогда закрой глаза, открой рот…

— Ммм…сладко! А почему так мало?

— Ты заметил? Эта девочка любит всё большое! Значит, тебе повезло…

— Хватит пошлить! Иди лучше, поставь её как надо! Я снимаю…

— Подсказать ей нужную позу? Для фото-сессии или…?

— Ну да… только не ставь её в неудобное положение!

— Вы и так это постоянно делаете…

— Опачки! Как всё-таки у неё это чудно получается — сама напрашивается, сама краснеет, сама стоит, засмущавшаяся, потупив глазки…

— Ну а что вы меня как…

— Как? Не так, как надо? Или как хотелось бы?

Они уже забыли о времени. Постоянно смеялись, шутили, прикалывались…

— Куда у тебя постоянно тянутся руки???

— Ничего не могу с собой поделать, они сами!

— Перестань её лапать за грудь!!!

— Тогда за что же мне её лапать?

— Можешь за попу! Но так, чтобы я не видел…

— Тогда отвернись!

— Блин, я не могу работать в такой обстановке!

— Иди сюда, у меня есть для тебя успокоительное…

— Ну, не при всех же…

Разумеется, никто из них не обратил внимания на чёрный джип, затаившийся вдалеке на проселочной дороге. Им было не до того…

— Алиса, идём переодеваться. Меняем диспозицию! Долой шарики, платье и бирюзовую Мальвину. Ты теперь у нас — строгий полицейский!

— С её-то кудряшками и бантиками… я чота ржу…

— Найджел, не смущай модель! Лучше скажи — как тебе?

— По-моему, ремня ей не хватает…

— В каком смысле?

— Во всех смыслах!!!

— Да перестань ты!

— Возьмите хотя бы дубинку и кобуру из реквизита! А то этот ваш полицейский слишком милый и совсем не страшный… И ремень мой кожаный пусть наденет…

Сидевшие в джипе кавказцы заметно напряглись.

— Слушай, по-моему, у них там ствол…

— Да ладно…откуда?

— Точно тебе говорю!

— Ну-ка дай бинокль… И правда! Может, игрушечный?

— А если нет? Все-таки байкеры… чего у них там только не бывает…

— Ладно, звони Аслану.

— Слушай, счаз надо решать… делаем или нет. Иначе упустим! Они ведь как сядут на свои мотоциклы — и всё, мы их не догоним!

— Звони, говорю! Пока всё отменяется…

Тем временем на полянке продолжалась шутливая возня. Алиса, казалось, вошла во вкус, и её было уже не остановить. В конце концов, когда ещё ей, милой девочке, в которой все видели только смешного ребёнка, довелось бы побыть строгим полицейским. И она вошла в роль. Старательно изображала крутого копа.

— А ну-ка, девочка-байкерша, слезь с мотоцикла. Сейчас проверим, может, ты нарушительница! Надо тебя обыскать… Положи шлем! Руки на бензобак, ноги расставить… Шире! Ой, ну не настолько же! Что вы меня опять смущаете…

Беспрестанно щелкал фотоаппарат. Найджел ржал. Девчонки обнимались и тискались.

— Девушки, не увлекайтесь!

— Мы не увлекаемся, мы развлекаемся!

— И вообще, не отвлекай нас!

— Вот уж действительно: девушки — как мороженное: сначала холодны, потом тают, потом липнут…

— Счаз мы тебя!

Всё прервал неожиданный звонок.

— Найджел, приезжай в бар. Срочно! — раздался тревожный голос Боярина.

— Что-то случилось?

— Приезжай, говорю!

— Ну ок… Девчонки, собираемся!

Чёрный джип ринулся было в погоню, но быстро отстал — догнать резво шныряющие в плотном потоке машин байки у него не было шансов.

— Чёрт! Говорил же — уйдут!

— Помолчи! У нас теперь другая задача. Аслан сказал…

Мотоциклы скрылись вдали.

* * *

В баре было шумно и весело. Несмотря на ещё ранний час, народу набилось уже предостаточно — кто-то продолжал отмечать вчерашнее удачное мероприятие, кто-то зашёл повидаться со старыми приятелями, а кто-то и просто так заглянул. Вечный лентяй и лодырь Кот уже развалился на диване и слегка подрёмывал. Боцман, собрав вокруг себя небольшую аудиторию в дальнем углу бара, травил какие-то очередные морские байки.

Найджел быстро выцепил из толпы Стаса, дабы узнать, где же, собственно, Боярин. Оказалось, что тот куда-то умчался вот только что, но обещал скоро вернуться и наказывал его дождаться. Багира немедленно присоединилась к общему веселью, хлопнув пару рюмочек чего-то горячительного. Алиса просто вертела головой во все стороны, как ребёнок в магазине игрушек — столько байкеров за раз и так близко ей ещё не доводилось видеть, да и в заведении такого типа она оказалась впервые. Восхищённые взгляды, которые она бросала по сторонам, конечно, не могли быть не замечены Багирой.

— Что, нравится тебе здесь? — толкнула она плечом Алису. — Небось, слюнки текут от такого изобилия?

Та лишь смущённо потупила глазки, пробормотав в ответ нечто неразборчивое.

— Ничего, я и сама была такой же когда-то. Тоже пялилась восхищённо на каждого встречного байкера, считала их эдакими рыцарями дорог — благородными, смелыми, независимыми и свободными. Готовыми всегда придти на помощь девушке в беде и спасти её от всякого разного. Это уж потом до меня стало доходить, что…

— А разве всё не так? — удивлённо перебила её Алиса.

— Эх, крошка…знала бы ты — КАК тут всё обстоит на самом деле! Впрочем, ладно, не буду заранее разбивать твои розовые очки. Просто знай, что байкеры — они тоже все очень разные. Само по себе наличие мотоцикла не делает человека каким-то особенным. И далеко не все из них того…, — Багира сделала неопределенный жест рукой. — Вон даже наш Найджел, — она кивнула в сторону подошедших друзей, — и тот далеко не положительный персонаж. А уж про Стаса я вообще молчу…

— Кто поминает моё имя всуе? — хмыкнул Грязный Стёбщик.

— Оль, ты не рановато бухать начала? — задумчиво осведомился Найджел.

— Да чего там… делов-то… Я знаю, когда можно пить, а когда нет.

— Скажи ещё, что ты знаешь, когда можно есть! — хохотнул Стасик. — Кто там вчера хомячил после шести?

— Вам, мужикам, не понять, что для нас, девушек, ночь темна и полна ужасов, а холодильник светел и полон обещаний. И вообще — отстаньте! Когда хочу, тогда и пью. Или кто против? Подкинете меня потом просто до дома, или пошлёте кого-то из своих… А нет — так я такси вызову. Лучше скажи нам, Найджел, почему ты — не положительный персонаж? А?

— Нууу, — недоумённо поглядывая на уже порядком захмелевшую Багиру, пожал плечами Найджел. — Так уж получилось, что как только человек добивается чего-то в жизни, становится более-менее известным, на него сразу обращается куча оценивающих взоров. При этом чтобы нравится всем, надо много трудиться и стараться, прилагать какие-то усилия, что-то делать… А чтобы тебя ненавидели — напрягаться вообще не приходится. А я, знаешь ли, с детства немного ленив…

— Нееет, я не про то…, — отмахнулась Багира. — Расскажи лучше, почему ты вовсе не такой благородный рыцарь из сказки, как о тебе порой думают…

— Знаешь, когда-то давно я им был. Взращённый на рыцарских романах романтичный юноша, не чуждый благородных порывов и рыцарственных поступков. Но те времена давно канули в Лету. Суровая штука жизнь не могла пройти мимо такого подарка и с радостными воплями разломала все мои воздушные замки, глумливо посмеиваясь. И вот когда розовые очки оказались разбиты, мечты не сбылись, и оказалось, что в книжках все наврали — тогда-то и возникло жесткое и циничное понимание правил игры. И даже если я теперь вдруг снова пытаюсь быть благородным рыцарем по старой памяти, побеждать драконов и спасать принцесс в беде — то почему-то ничего хорошего из этого не выходит. Раз за разом.

— Почему? — удивлённо переспросила Алиса, которая, похоже, уже потеряла нить беседы.

— Да вот как-то так… Взять хотя бы недавнюю историю про девушку-стриптизёршу из Владимира…

— Расскажи?

Найджел задумчиво вздохнул.

— Тогда к нам обратились из одного местного стриптиз-клуба. У них планировались какие-то там гастроли новых девчонок из Владимира… Или что-то такое… В общем, они снимали какой-то промо-ролик для своего заведения, и им нужны были мотоциклы и байкеры в кадре. А в качестве платы, кроме денег, предложили нам ещё и купоны на бесплатное посещёние… Ну, мы не стали отказываться…

— Ещё бы! — хмыкнула Багира.

— Стриптиз был, в принципе, ничего. Наши парни остались довольны. А вот я, если честно, был слегка разочарован. То ли как-то уже пресытился и на мой избалованный вкус это все было "не очень", то ли и правда — уже не то… Бывал ведь у них раньше, есть с чем сравнивать. Номера старые, девки танцуют как-то механически, без огонька. Даже не улыбаются, только картонно повторяют движения, как куклы заводные. И стоило ради этого везти новых девчонок из других городов? А ещё постоянно и как-то слишком навязчиво пытаются затащить тебя в приват или раскрутить на разные иные ништяки. Прям вот липко и отталкивающе…

— А ты думал — ради чего они там стараются? Из любви к искусству, что ли? Наивный!

— Да всё равно как-то…, — поморщился Найджел. — А ещё у всех тамошних девчонок явственно проступали плохо замазанные синяки по всему телу. Бьют их там, что ли?

— Нет, это от шеста, — поморщилась Багира. — Когда на нём…впрочем, ладно. Короче, тебе не понравилось?

— Ну, была там правда одна очень красивая девчонка. Николь…. Блондинка с длинными роскошными волосами и печальной улыбкой. Отлично сложенная, идеальное тело… Кружевные белые перчатки и очень красивое белое кружевное белье, которое она почему-то вообще не снимала. Ни разу за всю ночь. Странно даже как-то… Но очень обаятельная, видно прям, что живая, а не как эти куклы механические… Вот только какая-то слишком грустная. Что в такой обстановке даже как-то неуместно. Ей бы Чехова в театре играть, а не вот это вот всё…

Стасик что-то схохмил по этому поводу, но его никто не слушал. А Найджел продолжал:

— В конце концов, нам надоело смотреть на этот парад механических кукол, мы плюнули на всё и отправились гулять по набережной, благо был уже рассвет, и очень красиво… Выспаться мне, правда, так и не удалось в этот день… Ну да ладно, не о том речь.

— А о чём?

— Вечером того же дня… А точнее, даже уже ближе к ночи, стемнело… Мы возвращались из области домой. На трассе, в самом глухом её месте, где вокруг один лес и, как говорится, волки воют — вдруг замечаем на обочине полураздетую девушку. Останавливаемся. При нашем приближении девушка делает странное движение — как будто сейчас сиганёт в кусты, аки испуганна лань. Неужели мы настолько страшные?

— Ооо! Видел бы ты ваши небритые рожи со стороны в тёмном переулке! — хохотнула Ольга-Багира. — Не задавал бы таких вопросов…

— Да нет, дело тут, кажется, в другом… Девушка какая-то вся зарёванная, в слезах, в соплях… Да ещё и полуголая! Кто в таком виде будет ночью по трассе разгуливать? Тут явно что-то не то…

— Ну и?

— «С вами все в порядке? У вас что-то случилось? Вам нужна помощь? Может полицию вызвать?» — пытаюсь я выяснить от неё хоть что-то, но она лишь всхлипывает, испугано шарахается от нас да что-то там бормочет сквозь слёзы.

Наконец, удалось её изловить, закутать в мою куртку (потому как она раздетая и явно замёрзшая) и учинить ей допрос с пристрастием:

— Так, давай коротко и внятно — что случилось?

— Не…хнык-хнык… ничего не случилось…

— Ага, ты просто погулять вышла. Ночью по трассе, в одних трусах. Мы так и поняли, конечно… А теперь давай правду!

— Хнык-хнык… я… тут… вот… короче, не могу сказать!

— Ладно. Тебя куда-то отвезти? Кому-то позвонить?

— Неее… хнык-хнык… некуда и некому… хнык…

— Да что случилось-то??? Тебя кто-то обидел?

— Нет, я сама… хнык-хнык… я просто… вот… вы не поймёте, короче!

— Да ты уж попробуй! Мы уж как-нибудь… постараемся… Мы понятливые…

— Понимаете… я просто… работаю в таком заведении… не знаю, даже как сказать…

— Да говори уж, как есть. Тоже мне тайна! В стриптиз-клубе? Я ж тебя помню… вчера… ты та самая блондинка… Николь? Или как вас там по-настоящему-то кличут?

Хм… Вот это было зря! Неудачное начало… Девушка чуть было не выпрыгнула из куртки и не бросилась опять в кусты. Насилу удержали.

— Слушай, неужели ты думаешь, что мы станем к тебе хуже относиться только потому, что познакомились не в библиотеке? Брось! Никто тебя тут пальцем не тронет, я тебе обещаю. Только ты скажи толком — что с тобой делать-то?

Продолжая всхлипывать через каждые два слова, сия испуганная лань поведала нам грустную историю о том, как в их заведение завалился какой-то "старый друг" хозяина, и ей велели "быть с ним поласковей", потому как она ему приглянулась. (Ну ещё бы! Она там явно самая-самая, я помню). А потом он забрал её из заведения на всю ночь (это у них называется "уволить до утра"), она не хотела, но её заставили… Ну как — заставили? Много денег пообещали… Ну и надавили чуть-чуть… И он её куда-то повез, по дороге начал приставать, она стала отбиваться и укусила его, он начал её бить, она выпрыгнула из машины… Он потом её долго искал, звал вернуться, но она затаилась где-то в придорожных кустах, в конце концов, он плюнул и уехал, а она так и осталась здесь. И вот картина маслом — сидит тут в одних трусах, не знает теперь, что и делать, всего боится… Машин тут почти нет, да если даже и появляются, то она испуганно прячется, завидев фары — потому как, вдруг это опять они вернутся? Что делать — не знает… Ночь, темень, она почти голая… А до ближайшего населенного пункта хрен знает сколько и в какую сторону. Хорошо хоть мы появились — от мотоциклов она спрятаться не успела, слишком быстро летели… Ну и что теперь с ней делать?

— Так всё-таки… Тебя куда-то отвезти? Может, кому-то позвонить? — спрашиваю.

В ответ опять слёз на два ведра и блюдце. Назад в заведение она идти боится, а с собой у неё ни телефона, ни денег, ничего… одни трусы кружевные… Да и все её знакомые-друзья — только во Владимире, сама ж она не местная, у них тут эти гастроли, блин… Мда… ситуация безрадостная вырисовывается.

— Ну, поехали ко мне, обогреешься-выспишься хоть, а утром решим, что с тобой делать…

Девушка заметно напрягается и отчаянно мотает головой. Что ж, её можно понять. Какая-то банда байкеров, небритых-здоровенных, на конях железных, неизвестно откуда взявшихся… А она одна, зарёванная, полуголая… Куда сейчас её завезут и что там дальше с ней сделают — неизвестно. Я бы на её месте тоже опасался… Да эти ещё, любители похохмить, вроде Стаса… Им же в любой ситуации только дай шуточки свои идиотские поотпускать.

— Да уймитесь вы, блин! Петросяны хреновы! — рявкаю я на них. — У человека горе, а они… Николь, или как там тебя на самом деле… Не волнуйся ты так, никто тут тебя не обидит, это просто юмор у них такой дурацкий. Байкеры — народ грубоватый, но добрый. Я тебе обещаю…

"Ага, тот вон тоже обещал, а потом…" — так и читается в её глазах.

— Ну, как знаешь! Я человек занятой, мне ухаживать некогда… Хочешь — поехали с нами, хочешь — оставайся тут. Ночью, на трассе, в трусах… когда до ближайшего города хрен знает сколько км… Тебя явно ждет много экстремальных приключений и незабываемых ощущений!

Девушка начинает реветь ещё больше. Кое-как удается её успокоить, усадить на мотоцикл, объяснить, как надо держаться, и тронуться в путь. Она поначалу даже боится прикасаться ко мне, но на улице прохладно, несмотря на выданную ей куртку, мы едем быстро, от холода и страха она дрожит и вцепляется в меня мертвой хваткой.

Приезжаем. Кое-как снимаю её с мотоцикла. Она вся задрогла и не стоит на ногах уже. Несу домой на руках. Она испуганно дрожит и пытается вырваться. Не даю.

Оказавшись у меня в квартире, она затравленно озирается, и, кажется, ищет способ аккуратно выскользнуть за дверь. Я устало вздыхаю:

— Слушай… ещё раз… никто тут тебя пальцем не тронет, никто не обидит и ничего с тобой плохого не сделает. Я обещаю. Но если ты хочешь уйти — пожалуйста. Я тебя не держу и неволить не собираюсь. Только подумай ещё раз. Разгуливать по ночи в одних трусах по городу — по-моему, не самая удачная идея. Если только ты не хочешь найти новых приключений на свою шикарную попку. Тем более, как я понял, никаких друзей-знакомых у тебя в этом городе нет, а в полицию ты почему-то идти не хочешь. Но решать тебе, конечно…

Девушка задумчиво и нерешительно теребит ручку двери…

— Так, Николь… блин, как тебя на самом-то деле зовут? А то как-то неловко…

— Ника… то есть, Нина! — бормочет она. "Врёт!" — подсказывает мне внутренний голос. — "Боится сказать правду…Да и, собственно, какая разница?"

— В общем, так, Нина… ванна и душ — там, если что… Кухня — там… приходи, как умоешься, есть будем… ты, наверное, голодная… Сейчас посмотрю, что у меня из вещёй найдётся, может, что-нибудь тебе подойдет. Ночевать будешь в той комнате, утром подумаем и решим, что с тобой делать. Хорошо?

Она как-то недоверчиво и нерешительно кивает головой. Я иду в комнату, готовый к тому, что сейчас за моей спиной хлопнет дверь и раздадутся испуганные убегающие шаги… Но нет. Возвращаюсь — она всё так же стоит, испуганно озираясь.

— Вот моя футболка, она тебе велика будет, можно как платье носить. Но ничего другого нет, уж извини, женских вещёй у меня как-то не завалялось. Вот полотенце. Всем, что найдешь в ванной — всякими там шампунями и т. д. — можешь пользоваться, не стесняйся. А я пошел на кухню, ужин готовить. Потом тоже приходи туда…

Испуганная блондинка ныряет за дверь, мигом защёлкивает замок, и мне кажется, что я слышу облегчённый вздох оттуда. Типа, хоть теперь можно немного расслабиться. Кто ж тебя так запугал-то, блин…

Иду на кухню. Интересно, чем её кормить? Вожусь там долго, но она в ванной сидит ещё дольше. Я уж начинаю беспокоиться — заснула она там, что ли? Или забаррикадировалась и вылезать теперь вообще не собирается? Но нет, наконец, выходит…

— Садись, ешь. Да не смотри ты на меня так испугано, не трону я тебя!

Она осторожно садится на краешек стула, как будто ждёт, что сейчас тот развалится под её тяжестью. Я отворачиваюсь к окну, чтобы не смущать её, но в отражении в стекле вижу, как она накидывается на еду, словно изголодавшаяся блокадница-ленинградка. Блин, их там и не кормят, что ли?

Наконец, накормленная, напоенная чаем, согретая и умытая — она, вроде, начинает немного оттаивать. Я, правда, всё равно стараюсь не лезть с расспросами, понимая, что сейчас не до них.

— Пойдём, покажу, где спать будешь…

И снова она моментально напрягается. Глаза становятся стеклянные, движения — деревянные, вид — настороженный… Ждёт, что я её в постель потащу и приставать начну, что ли? Блин, мне уже надоело повторять…

Оставляю её одну. Выхожу из комнаты. Иду на кухню читать книжку. Слышу, как она щёлкает замком на двери. Ну и на здоровье, мне-то что…

Посреди ночи замок снова щёлкает, открывается дверь… она испуганной мышкой прошмыгивает в туалет. Я устало вздыхаю, но ничего не говорю. На обратном пути она вдруг останавливается на пороге и тихонько спрашивает:

— А ты… вы… почему не спи…те?

Я снова хмыкаю себе под нос.

— Видишь ли, Николь… Или как там тебя на самом деле… В этом доме только одна кровать. Большая, конечно, широкая… но в настоящий момент безраздельно захваченная тобой. А я не хочу тебя стеснять… или пугать ещё больше… Ничего, обойдусь, мне не в первой.

Она мнётся. Кажется, хочет что-то сказать. Но не решается. Поблагодарить, что ли, хотела? Или…?

Так и не дождавшись от неё каких-то слов, я снова погружаюсь в чтение, а она снова испуганной мышкой шмыгает в комнату, чтобы не показываться до утра. Ну, хоть дверь запирать не стала, уже хорошо…

Досидев до 6 утра, я понимаю, что пора действовать, пока не заснул, а то уже начинаю клевать носом… На улице светло, в их стриптиз-заведении как раз заканчивается смена, пора бы нанести визит вежливости хозяину. Потолковать по душам. Выяснить, что там у них за непотребства творятся средь бела дня… Т. е., конечно, средь тёмной ночи, но от этого не легче.

Что только с этой пигалицей делать? Закрыть? Проснётся — испугается ведь, что заперли в квартире. И так, кажется, она возомнила, что я намереваюсь воспользоваться её беспомощным положением и навязать ей роль какого-нибудь там папика-покровителя, сыграв поначалу в спасителя-избавителя, а потом затребовав ответных благодарностей… Ох, женсчины!

На самом видном месте оставляю записку: «Завтрак — на столе! Если вдруг надумаешь уйти — просто поверни ручку с той стороны. Но лучше дождись меня, я привезу твои вещи».

Ну вот, теперь можно и прокатиться до приснопамятного стриптиз-бара. Блин, как спать-то хочется…

Возвращаюсь я часа через два. С удовлетворением вижу, что завтрак весь съеден до последней крошки (да уж, отсутствием аппетита наша ночная нимфа не страдает!), с неудовлетворением — что она наглухо запаковалась в мою рубашку, застёгнув воротник до самых ушей, и по-прежнему сидит настороженная в глухой обороне.

— Я привёз твои вещи. Вот, забирай… Телефон, одежда, кошелек, документы…

На мгновение в её глазах вспыхивает огонёк радости, но тут же сменяется новым приступом недоверия и подозрительности. Я прям вижу эту бегущую строку мыслей у нее на лбу — «Он забрал мои вещи У ХОЗЯИНА ЗАВЕДЕНИЯ!!! Значит — что? Значит, ОНИ ЗНАКОМЫ!! Может, он вообще какой-то его друг-сообщник? А что если сейчас там за дверью — притаилось ещё несколько человек? И счаз меня скрутят и отвезут обратно???»

Вкратце объясняю ей ситуацию. Усталым голосом повторяю в очередной раз, что никто её не обидит и пальцем не тронет, пока она здесь. Вроде, чуть успокаивается…

— Ладно, ты как хочешь, а я в душ! Упарился что-то…

При этих словах она опять моментально напрягается. Блин, да что ещё не так-то? Или… душ? Все её притеснители непременно отправлялись в душ, прежде чем начать её…того-самого? Блин, да что мне — теперь ещё и в душ не сходить спокойно, что ли??? На улице жара, а в мото-комбинезоне упреешь…

Короче, махнув рукой на все причуды своей гостьи, я лезу под холодные струи воды. Какой же это кайф, наконец, смыть с себя липкую грязь, пыль и пот!

Сквозь шум воды, кажется, слышу звук захлопнувшейся двери и цокот убегающих каблучков…

Выйдя, обнаруживаю, что так оно и есть. Видимо, сия трепетная лань, наконец, решила, что пришла пора брать ноги в руки и рвать когти отсюда. Мало ли что там в голове у ентих байкеров. Хоть и не обижали её пока, но — кто знает, что дальше будет. На воле и одной — оно как-то спокойнее. Как говорится, «минуй нас пуще всякой непогоды — и барский гнев, и барская любовь!»

Ну и на здоровьице. Дело ваше. Не бегать же мне за тобой. Баба с возу — кобыле легче… У меня и своих забот хватает.

Хотя могла бы и «спасибо» сказать на прощание-то. А то… Ну хоть дверь закрыла, когда убегала. Ручку вверх с той стороны — всё, как я и учил. И на том спасибо.

— Мда…невесёлая история получается… И что — так каждый раз?

— Так или почти так, — пожал плечами Найджел.

— И всё равно я верю в благородство байкеров! — подала вдруг голос Алиса. — Вы классные! Только бы вот ещё научиться себя с вами вести. А то — я же ничего не знаю… Ни про правила ваши байкерские, ни про понятия мотоциклистов…

— О, это как раз просто! — тут же встрял Стас. — Счаз я тебя научу. Слушай краткий минимум того, что нужно знать девушке-нажопнице…

— Кому???

— Пассажирке на мотоцикле. Второму номеру за спиной у байкера. Для начала — как вести себя в поездке. Запоминай: нажопница сидит прямо за спиной пилота. Отражает грязь и воду, согревает спину, прикрывая его от жизненных невзгод и трудностей. Вызывает зависть у прохожих. Во время движения — синхронизируется с байкером, т. е. если он наклоняется вбок, нажопница наклоняется туда же.

— Ну, это понятно…

— Между лобком нажопницы и жопой пилота должен быть небольшой зазор (по крайней мере, сначала) — потому что при резком торможении нажопница сдвинется вперёд и если зазора не будет, то после контакта с баком у пилота изменится голос!

— Стас! — скривилась Багира.

— Ну а что — разве я не прав? Слушай дальше, Алис… Одна рука нажопницы обнимает пилота в районе живота. Вторая рука держится за ручку. Если ручки нет, то за пилота. Но не сжимая. Чтобы не задушить пилота. За ручку нужно держаться крепко и правильно, так как на колдобинах можно сломать пальцы. За пилота — нежно и бережно. Эротично постанывать при этом — разрешается. Но не увлекаться, иначе при резком ускорении, нажопница может быть потеряна.

Алиса зарделась. Багира махнула рукой, уже не пытаясь сдерживать Стаса. А тот продолжал:

— При езде нажопница смотрит на дорогу одним глазом и желательно с одной стороны. И следит, чтобы не стучать своим шлемом об шлем пилота. И за дорогой тоже следит, чтобы держаться крепче при проезде колдобин…

— Когда только всё успевать-то…

— При повороте мотоцикл наклоняется. Нажопница при этом наклоняется в ТУ ЖЕ сторону, в которую клонится байк (синхронно с пилотом). Земля при том будет приближаться к голове нажопницы. Орать — нельзя. Чтобы не пугать пилота, ему и так страшно… Если она не наклонится или не повернёт голову — ЙОБС! Если напугает пилота — ЙОБС! Делай выводы…

— Блин, мне самой уже страшно! Не думала, что это так сложно…

— Колени нажопницы сжимают пилота нежно. Вертеться и нагибаться в стороны — нельзя. Ёрзать тоже нельзя! Любой наклон и неожиданные движения влияют либо на траекторию байка, либо на его развесовку. Незапланированное изменение равновесия — ЙОБС!

— Такими темпами мне уже скоро расхочется ездить с вами!

— Ну, не скажи… В результате вибраций мотоцикла и прилива адреналина — может случиться так, что нажопница в конце поездки попросит: «А давайте ещё один круг? Я хочу второй оргазм!»

— Такое бывает?

— Бывает и не такое! Если нажопница кончает в процессе поездки (что порой случается), то она должна прогибаться в спине и прижимать клитор к сиденью сильнее. Ногами можно сжать пилота. Главное — не дёргаться. Потому что ёрзать нельзя. А дёргаться, это — ёрзать, что нельзя. Потому что Йобс… ну ты поняла! Хотя кончать на мотике не обязательно. Лучше кончать с пилотом…

— Стас, отстань, наконец, от девочки. Ты своим юмором её добьешь окончательно!

— Да какой там юмор! Всё ж по делу! Вот когда мы зимой составляли «Воскресную школу правильных покатаек» — вот это был юмор…

— О нет! Только не вспоминай ещё и это…

— А что за воскресная школа? — заинтересовался Найджел.

— Да пока тут тебя не было, а этим психам было нечем заняться зимой, они вздумали строчить на местном мото-форуме поучения для заходящих туда девушек. И насочиняли целую поэму! Стасик там, конечно, в первую очередь отрывался, но и остальные не отставали… даже Боярин отметился.

— Блин, а я даже и не видел…

— Слава богу! Ничего не потерял! И не надо сейчас лезть в интернет смотреть! Блин, ну я вас прошу! Хотя бы Алиске не показывайте!

Но было уже поздно. Кто-то достал планшет, подключили wi-fi и через пару минут уже читали вслух тот плод коллективного творчества, показываясь со смеху:

«ВОСКРЕСНАЯ ШКОЛА ПРАВИЛЬНЫХ ПОКАТАЕК

Всем известно, что в сезон сюда набегает сонм дев знойных, томящихся от недостатка покатаечных мероприятий в их серой жизни и жаждущих заиметь себе лихого всадника на железном коне. Всадников тут имеется в изобилии, вот только девы томные страдают комплексами стрёмными, синдромом ТП именуемыми (сиречь Типичной Принцесски), в результате чего пробуждают оные лишь негодованье и презренье со стороны истинных рыцарев ночных дорог. Рыцари гуторят им свое презрительное "Фу!", Боярин молвит "Срамота!", покатайки некатанные строчат комменты обиженные, недовольные. Ну, в общем, дело это давно известное, чего я вам тут рассказываю…

Но намедни вечером бессонница моя меня томила, и задумался я — а ведь кандидатки в покатайки не так уж сильно и виноваты. Они ж просто не знают, как себя с байкерами вести! Да и откуда? Их этому никто не учил, в мото-среде они никогда не общались, законов-обычаев местных не знают, не ведают. Пытаются общаться с байкерами как привыкли, как с обычными мальчиками-одуванчикам — думая по наивности, что рыцари на железных конях тоже будут пытаться им угождать, терпеть их капризы и выпендрёжности. Не разумеют они, что байкеры — иной вид мужчины, и что здесь их выходки не прокатят (если, конечно, это труъ-байкеры, а не мальчишки-выпендрежники на китайских скутерах, которые купили себе мопед, чтобы походить на суровых брутальных рокеров, а по факту — так пацанятами и остались).

Но ведь есть же и другие покатайки — веселые и общительные, адекватные и не-тараканистые. Которые быстро тут осваиваются, мигом становятся своими, которых любой байкер рад покатать — к взаимному удовольствию сторон.

Почему так? Дык все ж беды от незнания и безграмотности. А раз так, то — пора нам организовать курсы ликбеза, объяснить и втолковать неразумеющим, что тут и как, какие обычаи и законы приняты в мото-среде, дабы знали они и ошибок глупых не совершали, вели себя, як должно — и тогда все будет чики-поки.

Ну, а пока зима, межсезонье — самое время и начать такое обучение, ибо как сказано — “готовь сани летом, а покатайку заранее”. Посему предлагаю замутить ВОСКРЕСНУЮ ШКОЛУ или КУРСЫ ПРАВИЛЬНЫХ ПОКАТАЕК!

Разработать соответствующую программу обучения, набрать преподавателей на профильные дисциплины и вести разъяснительную работу среди населения! Лекции читать, зачеты принимать, практические и контрольные работы опять же… А к сезону освоившим сию науку будем выдавать рекомендации и аттестаты. Разумеется, к таким выпускницам Смольного института благородных девиц… Пардон, выпускницам воскресной школы покатаек — будет очередь из желающих их покатать выстраиваться, и мы надеемся, что такие покатайки не посрамят своих учителей, не ударят в грязь лицом и подтвердят свое высокое звание правильной покатайки (а то ведь можно и партбилет на стол положить!).

Итак, граждане мото-хулиганы и аццкие падонки, кто поддерживает сию инициативу? Кто готов оказать всестороннюю помощь и поддержку, предложить определенный обучающий курс или быть преподавателем профильных дисциплин? Рекомендации и пожелания опять же приветствуются… проекты лекций или “краткой памятки правильной покатайки” — вносите на обсуждения! Приступим к прениям, господа! Вопрос назрел! Момент настал!»

— Вот вам заняться-то нечем было зимой! — покачал головой Найджел.

— Ну, не всем же в жарких странах пропадать, как некоторым…, — поддел его Стас.

— Да погодите вы, дайте дальше прочитать! — нетерпеливо пискнула Алиса.

«Что ж, опосля долгих ночных терзаний головы мыслями в мозг, длительных споров и прений — наш проект представляет вашему вниманию первоначальную краткую памятку грамотной покатайки. Дополнения и подсказки — приветствуются.

Итак…

Покатайка, помни: для того, чтобы перейти из разряд девы томной, жаждущих покатушек, в разряд грамотной и уважаемой нажопницы, надо знать и помнить следующие правила:

1. Нажопница — это существо человеческое полу женского, используемое рыцарем странствующим для увеличения пилотируемой массы коня железного с целью повышения навыков управления оным, для подготовки рыцаря к пересадке на коня большей кубатуры и массы, а также для скрашивания досуга рыцаря дороги и развлечения его в свободное время.

Нажопница помещается, как правило, позади всадника, однако в некоторых редких случаях возможны различные модификации месторасположения сей девы гарной на коне железном во время гарцевания.

Нажопница не справляющаяся со своими функциями стремительно покидает коня железного и теряет расположение седока евойного. Порой так же приобретает взамен отпечаток сапога байкерского на седалище своем.

2. Дева томная, жаждущая покатушек страстно да забредшая на мото-форум в поисках седока на железном коне, должна быть готова предоставить кандидату все необходимые тактико-технические характеристики своеи — дабы имел он возможность оценить степень риска при катании оной и сопоставить их со степенью последующего наслаждения томного. Гравюра с цыцками, стройность фигуры да упругость ягодиц в сей перечень входят наравне с пристрастием к утехам постельным да игрищам оральным, навыкам кулинарным да любви к возлияниям.

На дороге же все проще — завидев симпатичного всадника на железном коне, деве томной достаточно просто снять с себя лифчик да помахать им над головой, аки флагом, в режиме "Хочу познакомиться!". Байкер не дурак — сам все поймет!

3. Масса девы-нажопницы не должна превышать массу наездника, хотя иногда можно встретить особо отчаянных всадников с усиленной жаждой адреналина и плохим зрением, что приводит к повышению аварийно-опасности скачек дорожных в связи с превышением массы нажопницы в два, а порой и в три раза. Бурные ощущения и незабываемые впечатления гарантированы — как во время заезда, так и после (во время постельного двоеборье в качестве завершающего этапа). Выживание во время оных — нет. В целом — на любителя.

4. Грамотная покатайка имеет в собственном владении полный набор доспехов рыцарских, от невзгод дорожных защищающих. И носить его умеет грамотно, грациозно, сохраняя баланс между защищенностью и красой девичьей.

Мото-стринги же к классу защиты не относятся, однако после покатушек — весьма желательны и глаз радуют.

5. Идеальная покатайка знает, как вести себя во время покатушек, а так же до и опосля оных. Такие особи назубок выучили свод правил покатаечных и имеют отличные оценки по таким дисциплинам, как: "приготовления зелья приворотного, в народе именуемого просто БОРЖЧ"; "шаманские танцы с бубнами с целью завлекания пилота бубнами (3-го размера)"; "33 способа отблагодарения пилота за приятную поездку" и проч.

А то ведь бывают несознательные особы, которым ты поверил, покатал, отлюбил, а она обманула и борщ не сварила!!! Злыдня!

Так же толковые покатайки владеют навыком самостоятельной транспортировки (в хлам нажравшегося) рыцаря до дому на его железном коне.

Катание и эксплуатация подобных особей приятственны и не составляет трудностей, ибо они идеальны в управлении и применении — до, после и во время движения. Оная дева осведомлена, шта не так важно, делает ли минет покатайка или нет, важнее — умная ли она (а умная делает!).

6. Покатайка правильная хранит верность истинную пилоту избранному, заботится о нем ныне, присно и во время веков, подает ключи в гараже, угождает в горе и в радости, и в целом является ему надежной опорой в любых начинаниях.

Чем заслуживает уважение в мото-среде и теплые чувства со стороны своего принца, который обязуется хранить и лелеять ее, как свою косуху, и не слезать, как со своего харлея.

7. Покатайки неправильные — девы зело глупые, капризные да выипонистые — дисквалифицируются поспешно, посему кочуют от наездника к наезднику, а ипут их токмо кони. В силу характера тяжелого да головы пустой (в которую токмо член байкерский входит чрез рот, дабы хоть чем-то ее заполнить, спасти от вакуума природного) не поддаются перевоспитанию, регулярно прогоняемы всадниками от одного к другому за поведение непотребное, да вертлявость телесную во время езды, а так же за неподвижность последующую в опочивальне (ака "бревно"), в то время как надо — строго наоборот!

У рыцарев неопытных часто после катания таких нажопниц заметно повышается голос, особенно у наездников коней спорт и спорт-турист. Поелику прежде чем посадить деву подозреваемую на круп коня свого железного, следует погуторить с ейным прошлым наездником, дабы оценить высоту его голоса. В целом же покатайки глупые и безответственные категорически противопоказаны всем наездникам, окромя скамейкеров. Последние же — зело глупые да неопытные создания, готовы катать кого попало, демпинговать и под каблуком сидеть, но истинными рыцарамя не уважаемы и чморимы шибко.

Девы томные да неопытные уверены, что держаться во время гарцевания надо за ручки специяльные позади седла расположенные. Да невдомек им, темным, что на конях спортивных модификаций, например, ручек нет вообще!

Поэтому девы опытные и знающие советуют в таких случаях держаться за джойстик пилота — оно и для управления пользительнее, не будет боярин гарцевать зело, резких телодвижений совершать, да выпендриваться, вспоминая удаль молодецкую да лихость богатырскую.

8. Некие девы в процессе особо угарного покатания, могут издавать звуки различные, громкости немалой, а токмо же имитировать звуковые спец. сигналы, в связи с чем зело успешно используются в пробках на дорогах с целью оповещёния прочих участников движения в случае поломки клаксона мотоцикла. Количество издаваемых децибел пропорционально в арифметической прогрессии дефициту гормонов удовольствия и адреналина в крови. Прежде чем посадить такую нажопницу на коня свого железного, треба соблюсти баланс звукоизоляции и аудио-ориентации в пространстве при помощи выбора специального звукоизолирующего шелома, ибо громкость издаваемых нажопницей глоссолалий может превышать высший порог переносимости колебания звуковых волн человеческим ухом.

Труднее всего приходится жонатым баринам (пардон, байкерам!) — в том случае, ежели они от лихости молодецкой аль по глупости стариковской решают покуражиться, вспомнить молодость, тряхнуть стариной (пока она не отвалилась) да и откатать таки деву знойную, сиречь нажопницей именуемую. (Примечание: боярыня, то бишь, постоянная жена боярина (тьфу, байкера!) не называется нажопницей, даже если ездит на заднем сидении его мотоцикла). Ежели жонатый байкер деву-нажопницу откатал как положено, да и воспользовался возникшей между ними мистической связью по прямому назначению, як требуется, то его ожидает Обряд Ошеломления Сковородкой и многие другие неприятные вещи со стороны боярыни. Коли же нажопница была отпущена восвояси неудовлетворенной — будет сия дева вертлявая обвинять его в немочи телесной по мужеской части, опосля чего ждет байкера чувство Великого Облома и порицание сотоварищей, которое, впрочем, не отменяет Обряда Ошеломления Сковородкой — поелику зело трудно убедить боярыню (жену байкера), что муж ейный катал деву-нажопницу токмо из любви к искусству.

Жена байкера также должна помнить следующие непреложные правила и соблюдать их даже будучи во гневе, аки тигрица разъяренная, в попу пчелой ужаленная:

— ежели байкер ейный откатал нажопниц малую толику, предварительно не испросив согласия у жоны своей, но токмо катанием рысью все и ограничилось, а до скачек постельных дело не дошло, то он, конечно, достоин порицания, а вот его конь железный — нет! Поэтому боярыне разрешается поточить когти об евойную физиономию в воспитательных целях, выдрать космы той лахудре и проч., но ОНА НЕ ИМЕЕТ ПРАВО ТРОГАТЬ МОТОЦИКЛ! он тут не причем!!!

А вот ежели боярин с девой томной прогарцевал рысью аж до опочивальни, где скачки продолжолися, — тут ужо и конь боярина пострадать может, коль под горячую руку боярыни попадет. Однако же следует помнить, что творить издевательства над безмолвной скотиной (пусть и железной) — непотребство великое есть! Уж лучше творить непотребства над скотиной иной…

9. Дева томная, жаждущая покатушек и забредшая на мото-форум в поисках седока на железном коне, должна помнить следующее непреложное правило: НИКТО ЕЙ НИЧЕГО НЕ ДОЛЖЕН! Конь железный не в ее руках, так что она — в положении стороны просящей, и в ее обязанность входит пилота заинтересовать, ублажить и упросить, а строго не наоборот! При этом мнение ее — есть мнение рюкзака заплечного. Мнить, что байкеры холют и лелеют своих стальных красавцев исключительно ради того, чтобы томные принцесски приземлялись им на круп — наивное заблуждение не отягощенных мозгом блондинистых головок, на которые стыдно даже шлем мотоциклетный натягивать (поэтому их натягивают обычно по-другому). Так что выставлять кучу претензий списком и обижаться, что рыцари дорог не бегут толпой удовлетворять твои капризы — верный способ остаться в одиночестве, попутно став посмешищем всего форума. А последующие комментарии обиженные — смешат токмо ищо больше

10. Зато девы премудрые и правильные — усеми байкерами уважаемы, холимы и лелеимы чуть менее, чем сами мотоциклы ентих рыцарев железных…»

— Так, хватит! — не выдержала, наконец, Багира. — Чего вы тут девчонке голову забиваете этой хренью? Не слушай их, Алис! Давай я скажу проще. И понятнее, да? Вот только налью себе ещё… И ты со мной тоже выпьешь, никуда не денешься, как миленькая… Нет-нет, и не возражай даже! Пей! И слушай! Итак, если уж ты хочешь быть настоящей девушкой байкера… Не из числа тех одноразовых дешёвок, которых байкеры используют, чтобы на раз прокатиться да разок переспать, а настоящей, серьезной подругой байкера, понимаешь? Постоянным вторым номером, как их у нас называют… То запомни: истинная подруга байкера — это не просто пассажирка сзади, это та, кто прикроет ему спину всегда и везде. В прямом и переносном смысле!

— Хм, а она права…Несмотря на то, что уже пьяна порядком. Поддерживаю!

— Не перебивай, Найджел! Не такая уж я и пьяная… Слушай дальше, Алис…Быть подругой байкера — это просто. Да, на самом деле это просто, поверь мне. Уж я-то знаю… ик! …Но надо запомнить пару простых правил… Несложных…да… И неукоснительно их соблюдать. Я научу тебя. Слушай. Первое — одобряй всё, чем он занимается. С радостью и энтузиазмом соглашайся на любые его идеи. Кто же ещё его поддержит, если не ты? Второе — будь готова к сексу! Всегда. В любой момент, в любое время дня и ночи. На столе, на полу, на барной стойке, верхом на мотоцикле, в придорожных кустах — короче, везде, где только взбредёт в голову твоему байкеру. Не вздумай отказывать! А знаешь почему? Все очень просто. Ты видела, как обычно девчонки вешаются на байкеров? Ты видела всех этих малолеток, этих молоденьких глупых сучек, этих хорошеньких юных развратниц, готовых отсосать за покатушки и свернуться калачиком прямо у его ног? О, поверь мне, таких хватает! Да ты и сама знаешь… Так вот — не давай им шанса!!! Не единого, мать твою, шанса у них не должно быть! Потому что кто они, а кто ты? Потому что это твой мужчина, и он должен таким остаться, чёрт его дери, пока смерть не разлучит вас!

— Аминь! — рявкнул со своего стула Стас, поднимая вверх бутылку с пивом.

— Второе правило — никаких табу! Запомни это как "Отче наш" — твой мужик имеет право на всё, а тебе это нравится! Понимаешь меня? Только так… Потому что… ну, потому что вы единое целое, куда один, туда и другой. Вы, как Бонни и Клайд, вдвоём против целого мира. Обидели одного из вас — значит, автоматически обидели и другого. Вы всегда друг за друга горой, вы не разбираетесь, кто там прав, кто виноват, просто так, без рассуждений… Кто-то посмел вякнуть что-то против? Айда вломим им всем!

— Хм… а может, и правда — не такая уж она пьяная? Вроде, дело говорит…

— Заткнитесь вы все, не перебивайте меня! Слушай, Алис… И самое главное…самое-самое главное, понимаешь? Это вот что… Когда смотришь на своего мужчину, должно возникать непреодолимое желание трахаться, варить борщи, гладить рубашки и растить детей, на него похожих. Вся вот эта вот хрень. Иначе не стоит и огород городить. Потому что всё остальное — все эти шмотки, тряпки, машины, шубы, цацки, брюлики — это всё вранье, потреблядство и консюмеризм души. И как бы ни было вам приятно вместе болтать, отдыхать, тусоваться и проводить время друг с другом, но если по ночам ты не кричишь от наслаждения и не царапаешь простыни, а он не забывает обо всём на свете в твоих объятиях, то — ничего у вас не выйдет. Все настоящие отношения — только об этом!

— Лучше и не скажешь! — усмехнулся Найджел.

— И вообще, мотоцикл — это тебе не просто железяка между ног… и не средство передвижения. Это нечто большее, это, знаешь ли…, — Багира сделала неопределенный жест рукой, как бы пытаясь обрисовать то, что у нее никак не получалось высказать словами.

— Это средство превращения бензина в удовольствие! — хохотнул Стас. Но тут же вмиг посерьёзнел и пихнула Найджела в бок. — Пошли! Вон Боярин приехал. А с ним Викинг… и остальные «северные». Ох, кажется, что-то затевается!

* * *

— Все вы — люди толковые, многие сами принимали участие в той нашей затее с кавказцами и спайсами, остальные про неё просто слышали, так что обойдёмся без лишних предисловий. Все в курсе, что мы подрядились к этим горным джигитам в курьеры и типа помогали им с доставкой товара. И делали это давно и хорошо, выполняли план и были у кавказцев на хорошем счету… словом, нас решили повысить.

Викинг хмыкнул и ненадолго замолчал. Его никто не торопил, все напряжённо слушали — что же дальше?

— В общем, нам поручили перевозку большой партии «товара» из Москвы в наш славный город. Объём — почти полкило. Заманчивое предложение, от которого нельзя отказаться… Все понимают, чем это пахнет? Уяснили мою мысль?

Повисла напряжённая тишина.

— Если нас примут с таким количеством — мало не покажется! — наконец подал голос кто-то из глубины бара.

— Вот именно. Но и отказаться мы не можем — это сразу поставит крест на всей нашей успешной карьере у них.

— Чёрт, действуют наверняка! Сильный ход… не удивлюсь, если это какая-то проверка. С чего бы им доверять нам такие объёмы? Это ж по цене — как новый «харлей»! Небось, хотят…

— Вопрос не в том, чего хотят они. А в том, что делать нам?

— Ну, вариантов всего два. Или отказываться и выходить из игры… или соглашаться.

— Сам повезёшь, соглашатель?

— Ну, возили же уже… правда, не такие объёмы и не так далеко…

— Вот ты сравнил! По городу перевезти пару грамм — и тащить на себе полкило той дури полтыщи километров! А если ментам на трассе захочется посмотреть твой багаж? Остановят для проверки документов и…?

— Ну, мы же не дураки, чтобы останавливаться! А там — пусть попробуют поймать! Ментам на их колымагах за литровым спортом гоняться — это ж курам на смех.

— Вот только дешёвых понтов тут не надо! Захотят — догонят. Было бы желание… Поймали же вон Эдика-эндуриста в своё время. Как он не пытался уйти…

— Да с чего им нас ловить-то? Чаще всего, менты мотоциклистов просто не трогают, даже документы не проверяют. Прекрасно знают, что останавливаться мы не станем, номера грязью заляпаны, и попробуй ты догони… Сам же знаешь, даже когда они тормозят все подряд машины на трассе, то при виде байкеров просто отворачиваются. Неохота им связываться и дураками выглядеть потом. Если только неожиданный приступ служебного рвения вдруг проснётся у кого-то…

— С чего ему просыпаться? Кавказцы про нас не знают до сих пор, да и менты вряд ли какой-нибудь рейд именно против байкеров будут устраивать. А всё остальное — не про нас…

— Угу, вот ты это самое и расскажешь потом в ФСКН, когда тебя примут…

— Я вот что думаю…, — тихо, но веско обронил Найджел. После чего бурные споры в миг стихли. — Отказываться нельзя. Но и соглашаться опасно. Постараемся минимизировать риск. Товар поделим на небольшие партии. Непосредственными исполнителями возьмём самых быстрых — тех, кто победил на недавних гонках. Их задача — промчаться по маршруту как можно скорее, ни за что не останавливаясь в случае проверок или какого-то иного непредвиденного кипиша. Мы сами, то бишь все остальные, будем играть роль сопровождающих и отсекающих. Не допустить посторонних к грузу, подставиться самим под проверку, если что, увести погоню… Короче, взять всё на себя и обеспечить безопасный проход «курьерам». Соберём две команды, с равным участием от обоих клубов. Чтобы риск был одинаковый для всех, и никому не думалось, что это какая-то подстава или вроде того…

Найджел красноречиво посмотрел в сторону Викинга. Тот смерил его не менее красноречивым взглядом, но не сказал ни слова. Остальные тоже молчали, обдумывая сказанное.

— Что ж, если других мнений нет — предлагаю голосовать. Или есть ещё какие-то предложения? Викинг, что молчишь? Или тебе что-то не нравится?

Неторопливо и грузно тот поднялся из-за стола. Встал, уперев тяжелый взгляд в Найджела. Потом неодобрительно оглядел всех «южных»…

— Да, мне не нравится эта затея. Она мне с самого начала не нравилась, хотя в ней и был толк. Но раз уж мы ввязались в неё — тормозить теперь поздно. И да, скажу прямо, чтобы не было недомолвок — ты мне тоже не нравишься, Найджел. Слишком уж ты себе на уме. Я бы предпочёл вообще никаких дел не иметь — ни с тобой, ни со всеми твоими…

Поднялся неодобрительный гул, и Викинг предпочел не заканчивать фразу.

— Просто чтоб ты знал — я участвую в твоих затеях, Найджел, только лишь потому, что порой они и правда идут на пользу общему делу. И пока ты действуешь в интересах мото-братства — я буду тебя поддерживать. Несмотря на личное… Но упаси тебя бог оступиться или задумать что-то своё! При первом же косяке с твоей стороны, при первых признаках подставы — ты знаешь, что будет… И тогда пощады не жди. Ты уяснил мою мысль?

Найджел тоже медленно поднялся. Видно было, что ему многое хочется сказать…но он сдерживался. Так они и стояли по разные стороны стола — друг напротив друга, как дуэлянты перед выстрелом.

— Ну что, будем голосовать? Или ещё кто-то хочет высказаться?

Голосование прошло в гробовом молчании. Руки поднимали медленно, словно бы нехотя. Но согласились все. В конце концов, раз уж оба вожака поддержали идею, пусть и со скрежетом — мало кому хотелось выступать поперёк.

В таком же молчаливом напряжении все расходились после. «Северные» быстро расселись на свои мотоциклы и умчались прочь. «Южные» провожали их не слишком приветливыми взглядами.

Найджел отозвал Стаса в сторону:

— Слушай, а ты ведь близко общаешься с админами СОМа?

— Ну да, а что?

— Надо бы небольшое анонимное объявление запустить по системе оповещёния. Так сказать, бросить клич среди мотоциклистов…

— Сделаем, не вопрос. А зачем? Чего ты задумал?

— Устроим небольшую подстраховочку… Как думаешь, сколько у нас в городе красных спортов, примерно похожих друг на друга? — загадочно улыбнулся Найджел.

* * *

— Слушай, а всё-таки… чего вы не поделили с Викингом? — вдруг спросил Эдик, вытирая ветошью промасленные руки.

Найджел обернулся и смерил его пристальным взглядом, но ничего не сказал. Уже третий час они старательно копались в двигателе Эдиковского мотоцикла, который никак не хотел работать как надо, но всё было тщетно. Техника упорно не желала подчиняться воле человека.

— Ну, не хочешь — не говори, — хмыкнул тот. — Но я же вижу, что промеж вас что-то есть…

— Да это — дело давнее! — криво усмехнулся Найджел. В конце концов, Эдик был человеком новым, не знал местных реалий, ему можно было и рассказать. Да и его любопытство было вполне логичным. — Если хочешь, слушай…

Тот заинтересованно повернулся, как бы давая понять, что готов внимать.

— В те далёкие времена, когда мы оба были ещё почти мальчишками, была у нас привычка отправляться время от времени в бесцельные странствия…

— Вы тогда были друзьями? — немного удивлённо переспросил Эдик.

— Лучшими! — усмехнулся Найджел. — Оба любили мотоциклы, оба были проникнуты духом бунтарства и тягой к свободе… Только я был мечтательным идеалистом, очарованным романтикой дорог, а он — каким-то более взрослым и циничным, что ли… Или просто казался мне таким тогда. Он был старше, опытнее и постоянно одёргивал меня. Это уж потом до меня дошло, что он был просто разочаровавшимся романтиком, успевшим уже пройти тот путь, который мне ещё лишь предстоял. И потому пытался «поделиться опытом» и уберечь. Только вот чужой опыт никогда никому не помогает…

Найджел отбросил в сторону ключ и задумчиво молчал, словно бы вспоминая что-то. Эдик не торопил его. Он умел слушать. Возможно, именно за это его так и любили…

— Знаешь, когда-то давно, ещё в детстве, я смотрел фильм «Вальсирующие». О двух молодых бунтарях и хулиганах, которые угоняют машину у одного богатенького буржуа и на ней, преследуемые полицией, пускаются в бега по всей Франции. Меняя машины, дерзко и весело удирая от преследования, они колесили по стране, беззаботно и бесстрашно совершая разные мелкие преступления… И каждый день бросали вызов сытым и богатым буржуа, издевались над ханжеством и лицемерием их жизни, дурачились и путешествовали в поисках настоящих эмоций и чувств.

Сам фильм уже старый и не очень интересный, но сама идея мне почему-то запала в душу.

Вот нечто подобное устраивали и мы.

У нас была традиция — раз в год, ближе к концу сезона, мы, устав от каких-то повседневных забот и серых будней, садились на мотоциклы и отправлялись на поиски приключений. Без цели и конечного пункта назначения. Всё равно куда. Не важно, в какую сторону. Лишь бы не стоять на месте. Лишь бы была дорога, ветер за спиной и часто меняющиеся картинки перед глазами. Лишь бы навстречу приключениям. Куда глаза глядят.

Выезжая утром, мы не знали, где будем ночевать сегодня ночью. И с кем.

Где окажемся завтра, и куда ещё нас занесет судьба.

Нас ничего не держало, мы могли податься куда угодно — сегодня здесь, завтра там… Мчаться в одну сторону, наматывая километры дороги, потом развернуться и направиться в противоположную — если там вдруг появилось что-то интересное. А потом опять сменить направление — куда-то туда, куда потянет тебя твоя неугомонная душа и жажда приключений. Дорога никогда не кончалась…

Если кто-то хотел присоединиться к нам — мы легко могли взять его с собой. До тех пор пока нам будет интересно вместе. До тех пор пока не надоест…

И такие бывали, кстати…. Видимо, есть какое-то очарование в этой дорожной романтике, какой-то сладкий вкус беспечной свободы, который для многих был притягателен. Во всяком случае, случайных попутчиков у нас хватало.

Если по дороге нам встречался какой-то интересный человек с необычной историей (а кто нам только не попадался!), мы легко могли сделать что-то для него — помочь, подвезти, выручить, взять с собой… Или просто провести время вместе и подарить ему один день беззаботного счастья, наплевав на всё.

Мы нагло флиртовали с попадавшимися нам по пути девушками и задирали парней. Несколько раз ввязывались в какие-то бессмысленные драки — просто удовольствия ради. Хотя были и драки серьезные — один раз отбили у кавказцев какую-то девушку-подростка, которую те похитили «за долги» и собирались заставить «отрабатывать». А в другой раз чуть не ввязались в драку с местными бандитами, барыжившими палёным бензином, но они почему-то приняли нас за представителей какой-то мотоциклетной банды и предпочли разойтись миром.

Мы совершали разные весёлые безумства и мелкие правонарушения. Без фанатизма, конечно, мы же всё-таки не гангстеры…так, лишь бы было весело и прикольно! От кого-то вечно удирали или кого-то догоняли. Один раз заставили чопорного дядю в дорогом костюме, с бриллиантовой булавкой и золотыми часами, — искупаться в фонтане. А в другом городе какую-то непомерно пафосную и много воображающую девушку провезли по оживленной улице голышом верхом на лошади. В общем, много всего было! На что только не толкает тяга к беспечному вальсированию на фоне бесконечных серых будней!

— Дай угадаю — но однажды всё это плохо кончилось?

— Однажды Викинг сказал, что нам нужно поехать в соседний город и помочь там одной девушке. Я не знаю, с чего он это взял — то ли она ему позвонила, то ли просто как-то случайно пересеклись… Вроде бы, они были немного знакомы раньше, но давно не общались и даже недолюбливали друг друга… Я тогда не вникал во все эти тонкости, мне было просто пофигу. Надо — значит надо. Поехали — поможем. Почему бы и нет…

Её звали Карина, и у неё были какие-то проблемы. Мы забрали её с собой, особо не разбираясь в подробностях и не требуя раскрывать нам душу. Хочешь — поехали… а что там у тебя за сложности — это твои дела. Придёт время — расскажешь. Если захочешь.

С этого всё и началось…

Найджел снова надолго замолчал. Эдик не торопил его.

— Она оказалось идеальной спутницей — ей тоже нравилась романтика дальних странствий и бесшабашная вольница, безумство весёлых приключений и сумасшедший адреналин. Она участвовала во всех наших выходках, с энтузиазмом и пылом, могла сама предложить что-нибудь эдакое, никогда не ныла и не жаловалась… Словом, для нашей компашки безумцев она оказалась идеальным дополнением. Да и просто — с ней было интереснее! Вот только про себя она не любила рассказывать… Что-то там было такое мутное в её прошлом, вроде как она жила в Москве, потом была вынуждена покинуть столицу, колесила по дорогам, занималась не пойми чем… И каждый раз заметно грустнела, стоило только завести подобную тему. В общем, я старался не расспрашивать её о прошлом. А Викинг так и вообще молчал большую часть времени.

И, конечно же, с первых дней наших совместных странствий я был очарован ей — настолько она казалась бесконечно милым и обаятельным существом! Весёлая, задорная, общительная, понимающая всё с полуслова и умеющая радоваться простым вещам… Мы могли часами болтать с ней о какой-нибудь чепухе, рассказывать какие-то истории, подкалывать друг друга весело и беззаботно, или просто помолчать вместе, любуясь вечерним закатом, к примеру…Просидеть так два часа, не сказав друг другу ни слова… и нам всё равно было тепло и уютно рядом!

И только Викинг всё более и более неодобрительно поглядывал на это.

Я пробовал поговорить с ним, расспросить — в чём дело, но он только ворчал и менял тему, старательно уходя от разговора. Добиться от него каких-либо объяснений не получалось, максимум — он бросал какие-то грубоватые фразы в сторону нашей новой знакомой и советовал мне быть поосторожней с ней. А потом уходил, не желая продолжать эту тему.

Я уже был готов приписать всё это банальной ревности (хотя поверить в такое казалось нереальным — не тот человек был Викинг, да и не принято как-то среди друзей…), когда однажды случилось то, что приоткрыло завесу тайны над прошлым Карины.

К тому времени у нас уже был бурно развивающийся роман. От Викинга мы ещё старались кое-как таиться, не слишком-то демонстрируя всё это при нём, но оставаясь наедине — мы тонули друг в друге без остатка. Меня неудержимо влекло к ней, и она, вроде бы, тоже тянулась ко мне при каждом удобном случае. Была у неё удивительная черта, как у котёнка, который обожает ласкаться: как ты ни ляжешь, как ни повернёшься — он всё равно окажется рядом, подлезет под бочок, уткнётся в твою руку, и — давай, гладь меня! Даже если ты перевернёшься или отстранишься — котёнок подкрадётся с другого боку, прижмётся и будет ласково мурчать, пока ты обнимешь и не затискаешь его… От этой способности постоянно оказываться рядом, обволакивать, нежничать, ласкаться — я просто млел и таял тогда.

А ещё её любимой игрой были «неожиданные поцелуйчики» — когда ты зазеваешься, глядя куда-нибудь в сторону, или просто отвернёшься, она подкрадывалась незаметно, быстро и сладко целовала тебя в щёку или шею, а потом тут же отворачивалась, напустив на себя невозмутимый вид. И если ты пытался что-то сказать по этому поводу, то она делала круглые глаза и с таким искренним удивлением вопрошала — «Как, разве что-то было? Тебе показалось! Наше воображение порой творит с нами странные вещи. Играет в какие-то игры, выдавая желаемое за действительное… Да-да-да!»

Очень быстро я перенял у неё любовь к этой игре и мог сам подойти, отвлечь её чем-то, показать на что-то вдали, и когда она поворачивалась, то… Словом, мы оба были безнадёжно и по уши влюблены друг в друга (или мне так казалось тогда), дурачились и заигрывали, флиртовали и кокетничали, как расшалившиеся подростки… и тонули друг в друге без остатка.

И вот тогда Викинг выдал всю её подноготную.

Не знаю, был ли он осведомлён заранее, или выяснил уже потом. Может, просто догадывался и постепенно собирал информацию. Но к тому моменту, когда случился тот разговор, он уже знал всё. И история получалась жутко неприглядной…

Найджел снова надолго замолчал, как бы собираясь с мыслями.

— Представь себе, что едет по трассе какой-нибудь дальнобойщик, только что получивший зарплату. Или экспедитор… Может, менеджер-закупщик, или ещё кто… Короче, человек с деньгами.

И вот в какой-то момент в очередной придорожной кафешке он знакомится с очаровательной девушкой. С которой у них начинается бурный роман, имеющий все шансы перерасти в нечто большее. Не просто короткое одноразовое приключение, а сильное взаимное чувство с прицелом на долговременные отношения. Он берёт её в попутчицы, они путешествуют вместе несколько дней, девушка все больше и больше кажется ему «той самой», он всё больше и больше влюбляется…

Но вот в какой-то момент, скажем, под утро после очередного офигительного секса, к ним в номер врывается несколько человек явно бандитского вида. Парня просто отшвыривают в сторону (могут и придержать, чтобы не мешался), а девушку начинают жёстко прессовать. И выясняется, что она должна им кучу денег за какие-то там провинности, и если немедленно не отдаст, то её сейчас заберут и увезут в неизвестном направлении, а там…

Парень, как истинный рыцарь, пытается заступиться за возлюбленную, как-то разрулить ситуацию, но силы явно не равны, плюс ему ещё говорят — «Ты, мол, вообще не лезь, фраер! Дело это не твоё, у нас к тебе претензий нет, можешь просто собраться и уйти!» Девушка рыдает и признаётся, что действительно должна, да, есть такой косяк за ней, и трясётся от ужаса при одной только мысли о том, что с ней сделают ТАМ.

Как поступит почти любой мужчина в такой ситуации? Будешь смеяться, но 9 из 10-ти в благородном порыве достанут деньги и скажут: «Оставьте девушку в покое! Я её долг выплачу!» Слегка удивлённые бандиты забирают деньги и уходят, плачущая девушка кидается на шею своему спасителю, все довольны…

Вот только через пару дней девушка исчезнет после какой-нибудь спровоцированной ссоры. А горе-рыцарь, скорее всего, даже не догадается, что все они — и девушка, и те бандиты, и даже информатор на кассе, который ему деньги выдавал — звенья одной цепи, участники одной банды. И работают вместе.

А даже если и догадается наш дальнобойщик — что ему делать? Пойти в полицию? А где состав преступления? Деньги он отдал добровольно, сам предложил, никто его не грабил, не угрожал, наоборот — настаивали, чтобы он ушёл и не лез в это дело… В общем, ловить ушлых ребят, работающих по такой схеме, довольно напряжно. И даже когда поймают — зачастую сложно им что-то предъявить…

— И ваша Карина оказалась…?

— Да, она была как раз той самой девушкой. Работающей в этой организации. Только на тот момент они связались с кем-то влиятельным, кинули на деньги не того фраера — и у них начались серьёзные проблемы. И с полицией, и с бандитами серьёзными… В общем, Карине резко захотелось сменить место жительство. Отправиться куда-нибудь подальше от тех краёв. Желательно не к каким-то знакомым или родственникам, где её будут искать, а к незнакомым людям, про которых никто не знает….

— И вы…

— Да, мы в этом плане подходили идеально. Случайные знакомые, никаких связей и контактов, которые можно было отследить. Увезут подальше от тех краёв. На месте не сидят, постоянно куда-то перемещаются — попробуй их найди. Ну и плюс — просто поят, кормят, развлекают, обеспечивают какой-никакой досуг. И охрану опять же…

— Да, девочка явно неглупая. Сообразила и всё просчитала заранее…

— Викинг так и сказал. А я долго не хотел верить…

— Почему?

— В моей голове упорно боролись две противоположные мысли. С одной стороны — я понимал, что ей «по должности положено» быть прекрасной актрисой, умело изображать влюблённость и привязанность… С другой — что-то тут не складывалось. Ведь она продолжала тянуться ко мне, когда, казалось бы, в этом не было уже никакой необходимости. Ну, мы уже её взяли с собой, уже согласились на всё, что ей нужно было — зачем ещё стараться-то, зачем все эти романтичные игры, трогательные нежности? Я же видел, как её влекло ко мне, как она сама тянулась… Неужели всё это тоже притворство, неужели так можно сыграть??? Но смысл… Или это было игрой изначально, но потом она сама не заметила, как влюбилась? И всё остальное было уже взаправду? Но сколько было искренности в её словах и признаниях, сколько было правды в её поведении? Если учесть, что она наверняка умела хорошо играть… Где та грань, которая отделяла лицемерие и коварство опытной мошенницы от настоящих чувств запутавшейся девушки, которой хотелось защиты, тепла и участия?

В общем, я сам запутался окончательно и никак не мог разобраться.

Викинг орал на меня, что я наивный влюблённый идиот, которому запудрили мозги. Карина рыдала и умоляла поверить ей. А я хватался за голову и просил их обоих заткнуться и дать мне самому немного подумать и придти в себя. Но получалось как-то не очень…

Короче, я так и не смог разобраться — где правда, а где ложь. Но решил всё-таки не бросать Карину прямо на дороге (как того требовал Викинг), а продолжить путь. Дать ей доехать с нами хотя бы до какого-нибудь населённого пункта. А там уж и решать… В конце концов, раз уж мы ввязались в эту историю, раз уж взялись помогать ей, то не дело прекращать всё вот так.

Викинг ворчал на меня и ругался на Карину. Уговаривал не разводить антимонии и действовать жёстко. Но я был непреклонен. Сказал, что если он хочет — может уехать один, а я останусь с ней… И он сдался.

К ночи мы доехали до какого-то города. Заночевали в придорожном мотеле. Той ночью у нас с Кариной был какой-то сумасшедший, пугающий, пронзительный и безумный секс. Непередаваемый по степени запутанности чувств — столько всего эмоционального и противоречивого там было намешано. А на утро её уже не было…

— Она сбежала?

— Так я тогда думал. Вместе с ней пропала изрядная сумма денег, из тех что были у нас с собой. Викинг твердил, что он ведь так и предсказывал, а я был окончательно раздавлен. Мы отправились домой…

И лишь спустя какое-то время я узнал, что всё это было его рук дело. Что под утро он выволок Карину из номера, всучил ей деньги и велел проваливать на все четыре стороны и больше никогда не возвращаться. Пригрозил, что если она попробует как-то объявиться на моём горизонте — он сам разыщет её преследователей и лично сдаст им.

— Вот это подстава!

— Да уж… Я был в бешенстве! Вломился в бар, устроил отвратную сцену, орал и лез на него с кулаками. Кидался разными предметами и бил посуду. Меня еле удержали другие байкеры. Как я тогда ненавидел его!

— И что потом?

— В тот же день я ушёл из клуба «северных», сорвал «цвета», кинул жилет с нашивками ему в лицо… Перебрался к «южным». Те поначалу не слишком приветливо меня встретили, но всё же взяли. А потом прониклись и зауважали, когда увидели, сколько я делаю для их клуба. Кстати, я до сих пор почти что единственный «чоппераст» у них. Остальные все на «спортах», и меня тоже пытались пересадить, но не вышло…

— Погоди, так вся ваша давняя вражда — из-за бабы???

— Не только… Я ведь бросил клуб, перебрался к их соперникам. Плюс, благодаря мне, «южные» неплохо «поднялись» и до сих пор активно развиваются. «Северные» злятся, между клубами всё больше и больше противоречий. Которые грозят перерасти в открытую вражду. Я пробовал как-то «сгладить углы» и заставить клубы работать вместе — потому что чувствовал свою ответственность за это. Но как-то не очень получается пока…

— А Карину ты так и не видел с тех пор? Не пытался её разыскать?

— Ты знаешь…, — как-то уж совсем невесело усмехнулся Найджел, — самое забавное, что потом мы ещё пару раз общались. Спустя несколько лет. Она находила меня в интернете или по телефону… Звонила-писала, что-то просила… Вот только прежних чувств уже не было. Да и вспоминала она обо мне — только когда ей было что-то нужно. Так что, наверное, не так уж и сильно Викинг был не прав…

— И с тех пор каждый год в конце сезона ты уезжаешь неизвестно куда, а к началу нового сезона возвращаешься?

Найджел ничего не ответил.

* * *

— Стас, не торопись. Держись сзади!

Грязный Стёбщик послушно сбавил скорость. Если честно, ему уже порядком надоели все эти повышенные меры безопасности, но Найджел что-то параноил и постоянно накручивал и себя, и остальных. Приходилось подчиняться.

В Москву они прибыли вчера. Получив «товар», тут же сменили гостиницу. Спайс в номерах не хранили, Найджел умудрился сделать тайник где-то снаружи. Телефонами не пользовались, только рации и встроенные в шлем гарнитуры. Утром спозаранку выехали, разделившись на небольшие группы. Первыми по маршруту шли «северные». За ними, с небольшим интервалом, чуток поотстав и по параллельной дороге, двигались «южные».

Номера мотоциклов заляпали грязью по старинному дедовскому способу — полив водой, посыпали сверху землёй и пылью, подождали, пока засохнет и покроется жёсткой коркой. Такая не отвалится в дороге, оттереть её можно лишь с большим трудом, приложив немало усилий. И риску никакого — если что, потом всего лишь скажешь, что, мол, запылилось в дороге, пока гнал по грязи да по лужам. Ну, попросят тебя очистить номер… Протрёшь тряпочкой, отъедешь с полкилометра, остановишься да повторишь процедуру. Всего-то и делов…

«Довести до ума» мотоцикл Эдика позавчера так и не удалось. В результате «товар» вёз Стас — как самый быстрый и самый отчаянный. Его страховали со всех сторон — спереди и сзади шли группы «прикрывающих», которые должны были следить за чистотой трассы и сообщать обо всём подозрительном. Рядышком держались несколько «отсекающих» — их задачей было не подпускать никого к красному мотоциклу Грязного Стёбщика. Если надо, они должны были «взять всё на себя» — увести погоню, подставиться, отвлечь внимание…

Вроде, всё было предусмотрено. Но Найджелу было не по себе. Какое-то неясное чувство смутно витало в воздухе, не давая расслабиться. Что это? Предчувствие? Интуиция? Просто паранойя? Он не знал…

И вроде бы никаких поводов нервничать не было, но неотступная липкая тревога не отпускала. Разыгрались нервы? Или последствия вчерашней ночи? При одном воспоминании об этом его накрыло жаркой волной…

Вот уж что действительно было совсем не вовремя. Кстати, откуда она взялась? Тоже как-то подозрительно…

— «Северные» прошли последний поворот. До города им — 10 км. Всё ровно! — раздалось в эфире.

— Добро. Скоро и мы будем. Только не расслабляйтесь там, парни… Повнимательнее!

Стасик снова поморщился. Задрали его эти ежесекундные призывы не расслабляться и бдить. И так уже… Чего народ зря дёргать? Чай, не маленькие все, понимают, во что ввязались.

— Впереди пост ГИБДД. Стоят спокойно, никого не тормозят, документы не проверяют. Мы проехали без проблем, — раздался предупреждающий голос в эфире.

«А откуда они здесь? И с чего бы это?» — мысленно напрягся Найджел — «Нет, могли, конечно, и просто так поставить… бывает… Но всё равно странно. А впереди, кстати, прямой участок дороги, никаких ответвлений. Перекроют — и никуда не денешься!»

— Стас, оттянись назад. Будь у развилки. Я съезжу — гляну…

Грязный Стёбщик снова устало вздохнул. Такими темпами они в город и к вечеру не доедут. Может, стоило взять главным Боярина? Он поспокойнее, параноить не стал бы. С ним бы вмиг долетели. А Найджел вечно перестраховывается…

Но Боярин гоняться не захотел. Мол, слишком стар он для всего этого дерьма. Остался координировать из города. Как и Викинг, кстати. «Северные» тоже назначили дорожного капитана, который распоряжался в поездке. Может, хоть у них он не такой нервный…

— Стас, уходи! Разворачивайся, и жми назад! Сюда не суйся! — раздался вдруг тревожный голос в эфире.

«Да что там ещё??? — поморщился он. — Опять чего-то им показалось…»

Но послушно притормозил и развернулся в другую сторону.

«Делов-то! Сейчас доеду до перекрёстка, а там… Не погонятся же они за мной прямо по встречке!»

За спиной раздалось завывание сирен и мигание проблесковых маячков. Две полицейские машины мчались с той стороны, стремительно приближаясь.

«Чёрт, накаркал! Но всё равно странно… чего это они»?

— Впереди дорога заблокирована. Тормозят всех, проверка документов типа. Боцмана приняли. Стас, срочно назад!

«Подумаешь, проверка…Всего-то и надо было — проехать, не останавливаясь. Обычное дело» — скривился Стас. Но всё же послушно набрал скорость, уносясь от опасного места.

Странным было то, что машины преследователей стремительно приближались, маяча в зеркалах заднего вида.

«Какие-то уж слишком шустрые для обычных ДПСников… Интересно, что у них там за движок, что они так летят?» — подумал Грязный Стёбщик, переходя на четвёртую передачу. — «Ладно, сейчас уйдём…»

Однако это не помогло. Патрульные машины висели на хвосте, как привязанные. Сирены заливались всё ближе. Он перескочил на другую сторону дороги. Снова врубил газ. Злорадно поглядел в зеркала — ну уж теперь-то? Нет??? Чёрт…

Преследователи по-прежнему были тут и легко держали его скорость.

«Блин, ребят, да вы что — серьёзно???»

Такого Стасику видеть не доводилось. Что ж за машины-то такие у ГИБДД? Где разжились только… Прибавлять ещё он не рискнул — дорога здесь была плохой, не слишком-то погоняешься, ямы да колдобины, на скорости их даже разглядеть не успеешь, не то что среагировать… Да и встречный поток машин мешал.

«Ладно… как хотите… вы сами напросились!» — усмехнулся Стас, видя знакомый указатель и прижимаясь правее.

Любой мотоциклист, которому нередко приходилось уходить от погони, знает, как стряхнуть с хвоста ДПС. В округе было достаточно мест, где мотоцикл мог проехать, а машина — нет. И сейчас они находились как раз недалеко от одного из таких…

Небольшой придорожный населенный пункт располагался, фактически, прямо на трассе. Дорога была его главной улицей, на которой располагались кафешки, ремонтные мастерские, заправки и всё прочее для проезжающих автомобилистов. А чуть в стороне была автостоянка, одним концом прилегающая к трассе, а другим выходящая на соседнюю дорогу. Некоторые любители «сквозного проезда» повадились заезжать сюда, когда дорога была забита, и тут же выезжать с противоположной стороны. Чтобы такого не было, стоянку огородили огромными бетонными клумбами, своротить которые не смог бы, наверное, даже танк. Оставили заезд лишь через шлагбаум.

С машинами это действительно работало, а вот с мотоциклами… Между клумб оставался зазор примерно в метр. Автомобиль тут гарантированно встанет, а байкеру вполне достаточно места, чтобы проехать.

Особая фишка была в том, что автостоянка располагалась чуть в стороне, с дороги её не было видно, и приходилось делать резкий поворот, чтобы попасть туда. А сразу за этим поворотом тебя встречали бетонные клумбы и шлагбаум. Разумеется, там стояло ограничения скорости, но кто ж на него смотрит в такой момент…

Стас уже не раз баловался подобным образом и был уверен, что сможет резко повернуть в привычном месте, вписаться в знакомый поворот и аккуратно прошмыгнуть между клумб. А после — выкатиться с противоположного конца стоянки на другую дорогу и — поминай, как звали! Такое он проделывал уже не раз… правда, не на такой скорости…

«Ну ладно, ребята… вы сами того хотели… я вас ни о чем не просил!» — снова повторил он, прижимаясь к краю дороги. При таких скоростях надо было бы оставить себе побольше пространства для манёвра, иначе сила инерции неминуемо вынесет тебя с трассы…. Чёрт, может, сбавить немного? Как бы не… Но преследователи уже были совсем близко.

На полном газу, не снижая скорости, Стас вошёл в привычный поворот. Мотоцикл послушно наклонился на бок — так, что он едва не чиркнул коленом по асфальту. Инерция неумолимо несла его на бетон, но было уже поздно что-либо предпринимать. Тормозить в повороте на такой скорости мог только самоубийца.

Чудом вписавшись между двумя клумбами на выходе из поворота, едва не задев одну из них, он влетел на стоянку. Хорошо ещё, что в такой час машин там было мало, да и людей почти не было видно. Кое-как сбросив скорость, он пронёсся между охреневшими от такого явления редкими зрителями и вылетел с другой стороны стоянки.

Пронзительный визг тормозов, глухой удар, скрежет покорёженного металла и жалобный звон стекла под аккомпанемент разлетающихся осколков раздались сзади. Похоже, преследователи тоже не пожелали сбрасывать скорость, а когда увидели, что ждёт их за поворотом — было уже поздно.

«Чёрт! И надо же было вам так гнать??? Могли бы притормозить перед клумбами… Все же там обычно останавливаются, когда понимают, что не пролезут…» — сочувственно глянул в зеркала Грязный Стёбщик.

— Парни, это засада! Впереди «ежа» раскатали. Не проехать никак. «Северных» приняли! Всех! — раздался чей-то тревожный голос в эфире.

— Стас, срочно назад! Остальным подтянуться к…

— Поздно, Найджел. Сзади тоже перекрывают. Это ловушка!

— Стас, уходи на просёлочную! Выскочишь на объездную и в город! «Отсекающим» — задержать преследователей! Не подпускайте никого к нему!

«Чёрт, чёрт, чёрт!!! А вот это уже серьёзно!» — мысленно выругался Стас. Похоже, облава шла по всем правилам. Преследователи не ожидали такого трюка с клумбой, и это дало ему выигрыш в несколько минут — но и только. Его явно гнали на засаду, не оставляя путей отступления…

Нужно было срочно вырываться из кольца. Повезло, что просёлочная грунтовка была пока свободна. Здесь его явно никто не ждал, преследователям и в голову не могло придти, что он пойдет на такой трюк со стоянкой. Всё же они мыслили категориями дорог, по которым могла проехать машина. Перекрывать все тропки, на которые мог втиснуться мотоцикл, они не озаботились. А зря…

Впрочем, расслабляться было ещё рано.

Где-то там позади его друзья нарочно подставлялись, чтобы дать ему несколько минут. Вставали на перекрёстках, имитируя поломку, чтобы спровоцировать «пробку» и затруднить проезд. Выезжали на встречку, чтобы остановить движение. Перекрывали подъездные пути.

Но кольцо преследователей неумолимо сжималось…

Он вылетел на объездную трассу, что шла вдоль города, огибая его по широкой дуге. Может, здесь удастся… Но нет! Завывание сирен и блеск проблесковых маячков раздались уже спереди.

«Да что б вас всех!» — Стас резко бросил мотоцикл влево. Дорога была разделена широким газоном посередине, казалось, деться было некуда… Но, к счастью, именно здесь в нём был разрыв, протоптанный пешеходами, которые повадились перебегать на ту сторону к ближайшей остановке. Машина там, конечно, не проехала бы, но мотоцикл вполне мог протиснуться…

Он перепрыгнул на соседнюю полосу. Свернул во дворы. Преследователи чуть отстали, потеряв его из виду, но, судя по звуку заливающихся сирен, были не далеко.

— Стас, уходи к гаражу. Через «железку» по переходу! В подземную парковку, как договаривались! — неслось из эфира.

«Вам легко говорить!» — скрипнул зубами он. «Переход через железку» представлял собой обычный дощатый настил, узкий пешеходный переходик через железную дорогу, также шедшую вдоль города в этом месте. Для проезда мотоцикла это место годилось слабо. Протиснуться там, громыхая досками, умудрившись не задеть никого из пешеходов и не слететь с настила — было задачей нетривиальной. Но, похоже, другого выхода и правда не оставалось. Преследователи были уже совсем рядом. Сирены заливались со всех сторон.

Он гнал, как сумасшедший: пересёк какую-то улицу, выскочил на полном ходу из одного переулка и сразу влетел в другой. Сзади панически заскрипели тормоза сразу нескольких машин. И снова — переулки, закоулки, дворы…

Вот он!

Стас вылетел к переходу. Сбросил скорость. Врубил фару, чтобы его было видно издалека. Отчаянно сигналя и буквально «расталкивая» медленно бредущих людей, он въехал на дощатый настил. Возмущённо ругаясь, пешеходы отпрыгивали в стороны. Одна старушка даже замахнулась на него клюкой — но прежде чем успела её опустить, он был уже далеко.

С той стороны «железки» наконец-то шёл ровный асфальт. Можно было свернуть на дорогу к гаражу и прибавить скорость. Завывание сирен сзади чуть поотстало, но из боковых улиц вылетали всё новые машины преследователей. «Чёрт, сколько же их тут???» — обречённо оглянулся он.

— Стасик, давай…немного осталось! — рычал в трубку Найджел.

Но деваться было уже некуда. Впереди замаячил гараж торгового центра. Под ним была большая подземная парковка, где обычно оставляли свои машины те, кто шли в магазин. У неё было несколько выходов наверх, но все они выходили на прилегающую к ТЦ территорию, а отсюда вела только одна дорога. Это был тупик.

Стиснув зубы, Стас влетел на парковку. Его красный мотоцикл заглох и остановился…

— Всё, он наш! — довольно оскалился лейтенант ГИБДД, пихнув Мелентьева локтём. — Попался, голубчик!

Леонид поморщился. Лейтенант был молодой и азартный, возбуждённо матерился по рации, отдавая указания, и вертел стриженой башкой во все стороны. Впрочем, дело своё он знал неплохо. Для этой операции пришлось собрать кого ни попадя, были задействованы группы из ГИБДД, ДПС, ФСКН — словом, в плане юрисдикции был полный бардак, сам чёрт ногу сломит, и кто кому подчиняется — не разобрался бы и самый дотошный юрист. Спасало только то, что все делали общее дело, всем были обещаны серьёзные «бонусы» от начальства в случае удачной операции, и все из кожи вон лезли, стараясь изо всех сил, в пылу азарта забывая о субординации.

К торговому центру одна за другой подлетали автомобили ДПС. Уже была отдана команда перекрыть дорогу и все возможные пути отступления. Мелентьев вышел из машины. Лейтенант подлетел к нему, радостно улыбаясь, протянул мегафон…

Лёня окинул внимательным взором всю прилегающую территорию. Деваться «объекту» и правда было некуда. Если только улететь.

Но какое-то странное чувство не давало ему покоя. Что-то тут было не то…

— Зачем-то же он сюда рвался…, — прошептал про себя Мелентьев. Да так и застыл с открытом ртом, умолкнув на полуслове.

Потому что в следующую секунду изо всех выходов наружу вдруг полезли, как тараканы изо всех щелей, красные мотоциклы. Десятка два одинаковых «спортов» с одинаковыми седоками вылетели наружу и кинулись врассыпную, радостно урча моторами.

Что-то истошно орал лейтенант. Носились, как угорелые, сотрудники ДПС, пытаясь не выпустить всю эту ораву, хватая чуть ли не за шиворот то одного, то другого. Снова заверещали сирены. Стоял какой-то невообразимый бардак.

Но Мелентьев уже понял, что его переиграли. Как всегда, он соображал быстрее прочих. Отличить этих байкеров друг от друга не представлялось возможным. Одинаковые красные спортивные мотоциклы одной и той же марки. Номера заляпаны грязью. А других примет у них не было…

На его глазах несколько ДПСников зажали одного из байкеров. Схватили, сорвали с него шлем… Потом с другого… и сами отшатнулись — эти двое были похожи, как две капли воды. И ржали им в лицо!

Леонид в сердцах долбанул мегафон об асфальт. Это уже был какой-то сюрреализм. Так просто не могло быть! Операция «клоны», мать твою…Как только догадались??? Если они успели сбросить «товар», то предъявить им будет нечего. Поди докажи, кто из них был тем самым байкером на красном мотоцикле, за которым они гнались… При всём желании Мелентьев и сам уже не смог бы определить. Примет нет. Доказательств нет. Все они, конечно, отопрутся, и скажут, что просто собрались тут на какую-нибудь сходку любителей мотоциклов данной марки, ни в какой Москве не были и ни от кого не убегали. Тем более, что большинство из них и правда ничего не знают, поди… Просто набранная «массовка». И предъявить им нечего. Даже штраф не выпишешь…

Мелентьев скрежетал зубами. Давненько у него не было такого провала.

Но, может, хоть у тех, кого взяли, что-то найдётся?

«Северные» же тоже что-то везли…

* * *

— Твою мать, Найджел, что это было???

— Я знаю не больше твоего, Викинг. Ты всё видел сам…

— Это же не могло быть случайностью! Нас кто-то сдал!

— Да, скорей всего, это был специальный рейд. Готовились заранее. И если только не принимать как возможную версию, что полиция «пасла» кавказцев, и «утечка» была с их стороны, то — сам понимаешь… Сдал кто-то из своих.

— Да уж я догадался! Не глупее паровоза! Но кому это было нужно??? Ведь в курсе были только члены клуба! Наши и ваши!

— Вот и давай подумаем…

— Да чего тут думать??? Ваши ушли, а наших «приняли»! Попахивает подставой…

— Может, ваши просто удирать от погони не умеют? Разучились гонять, жирком заросли от спокойной жизни…, — усмехнулся Найджел.

— Ты мне ещё шутки шутить тут будешь??? — вспыхнул Викинг, надвигаясь на него.

— Тише, тише, добры молодцы… Не треба нам счаз промеж себя собачиться! — встрял промеж них Боярин. — Уймись, Найджел. И ты, Викинг, тоже подумай с головой — за нашими гонялись не меньше вашего. Машины побили, окружили со всех сторон… Мы чудом выскочили. Какая уж тут подстава?

— Кстати, о подставах…, — задумчиво прищурился Найджел. — А ты не знаешь, Викинг, откуда взялась Карина? Кто ей сказал, что я в Москве, и с чего вдруг она тут объявилась ни раньше, ни позже?

— Ччччего??? Какая Карина??? — снова взвился тот. — Ты опять за старое? Всё никак не уймёшься? Прошлая история тебе покоя не даёт? Да я её сто лет не видел, если хочешь знать… И если уж…

«Похоже, что не врёт!» — отметил про себя Найджел. — «Больно уж натурально злится, такое не сыграешь…»

И снова Боярину пришлось чуть ли не растаскивать бывших друзей.

— Я тебя предупреждал, Найджел! Если с моими ребятами что-то случится… Спрос будет с тебя! И мне похрен — нарочно ты их подставил или нет! Отвечать будешь по-полной! За полкило спайса — знаешь, сколько им светит? А вы, типа, останетесь чистенькими и не при делах? Ваш клуб будет спокойно существовать и бабки зарабатывать, пока наши — на нарах чалиться? Радоваться, пока мы будем в тюрьме гнить???

— Да остынь ты! — усмехнулся Найджел. — Никто в тюрьме гнить не будет. За соль для ванн сроки не дают.

— Чего?!??! Какую соль? Ты что несёшь???

— Обыкновенную. Ароматическую. Её в той гостинице было — завались. В каждом нашем номере. Сервис, блин… Набрал чуть ли не полкило.

— Ты хочешь сказать, что…

— Что никакой «дури» не было. Мы везли соль. Морскую ароматическую соль для ванн. Из гостиницы. Сейчас вон служивые на экспертизу отправят те кристаллики, поймут, что к чему, и всех тихо-мирно отпустят.

— Как так??? А спайсы?

— А зачем нам спайсы? Мы же их всё равно собирались в унитаз спустить, а в «закладки» всякую безобидную хрень насовать. Вот я и решил сделать это чуть пораньше…

— А почему ничего не сказал? И откуда такая предусмотрительность? — снова взвился Викинг. — Ты что-то знал? Подозревал заранее?

— Просто на всякий случай. Ох, ты бы только знал, Викинг, как укрепляют паранойю встречи с призраками прошлого! — усмехнулся Найджел.

— Ладно, я ничего не понял, — махнул рукой Викинг. — Кроме того, что ты, как всегда, самый умный. Но морду я тебе начищу при случае. Так и знай.

— А это уж как получится…. У морды, знаешь ли, хозяин имеется. Который может быть как минимум против…. Ладно, пойдемте лучше расскажу, как все было.

* * *

— Раз уж вы так сильно хотите знать, как всё произошло…, — Найджел умолк на какое-то время, словно собираясь с мыслями и припоминая события вчерашней ночи, — то слушайте…

Собравшиеся вокруг него байкеры (и только выпущенные «северные», и свои «южные») тут же притихли, заинтересованно ловя каждое слово.

— В тот вечер, как вы помните, мы прибыли в Москву, получили товар и разбрелись по гостиничным номерам, потому как час был уже поздний, а назавтра с утра нам предстояла тревожная и опасная поездка.

Только мне что-то не спалось, мысли всякие в голову лезли, подозрения и воспоминания разные… Набрёл я на шампанское в баре (больше там ничего приличного не было просто), и, подобно аристократу, которого обуяли сплин и хандра, валялся на диване, плевал в потолок и предавался невесёлым размышлениям.

И вот в этот самый момент безудержной вселенской тоски — мне вдруг приходит сообщение от той самой Карины. Не то чтобы мы общались часто, но все же время от времени она мне писала смс или сообщения в интернете. И вот опять… Как, мол, дела, чем занимаешься, и все такое… Словом, эдакий невинный заход, мол, я просто пробегала мимо и решила поинтересоваться. Я сразу как-то напрягся, уж больно странным показалось мне такое совпадение, но с другой стороны — кто его знает? Может, и правда всего лишь совпадение… Она ведь мне и раньше писала, бывало уже такое, да и со всей этой нашей спайсовой эпопеей она, вроде, никак не связана… В общем, я таки буркнул нечто не шибко вразумительное в ответ на её приветствия. Она продолжила — и понеслось…

Наверное, часа два мы вспоминали былое, делились новостями и впечатлениями, рассказывали друг другу о жизни, и в какой-то момент мне даже пришлось признаться, что нахожусь я, собственно, в Москве — где, как выяснилось незадолго до этого, находится и она тоже. Её это известие настолько взволновало, что она немедленно заявила, что мы просто обязаны увидеться. Вот прямо сейчас. Я пытался было вяло отмазываться, но она не стала даже слушать, и как только выяснила, в какой гостинице я нахожусь и в каком номере, то просто пообещала, что скоро будет.

Я пожал плечами и забил, если честно, мне как-то не очень верилось, что она «вот прям счаз» возьмет, всё бросит и примчится. Скорее, я был склонен воспринимать это как какое-нибудь очередное дурацкое женское кокетство, очередной ни к чему не обязывающий трёп. В конце концов, девушки много чего наболтают порой, а потом… Короче, я особо-то не обольщался на сей счет. Тем удивительнее было для меня, когда действительно раздался стук в дверь…

Найджел усмехнулся и продолжал:

— Она входит вся такая «дыша духами и туманами», с аккуратно завитыми кудряшками на длиннющих волосах (когда только успела?) и пунцовым румянцем на бархатных щёчках — ну прям мечта мальчика-романтика! Слегка смущаясь и робея, но стараясь не показать этого. Я тоже немного прифигевший от такой неожиданности, но держусь, старательно напускаю на себя невозмутимый вид.

На ней коротенькая черная юбка и белая блузочка в обтяжку, под которой, как мне показалось, ничего нет. Чтобы не пялиться слишком уж откровенно, я поскорее ухожу в комнату.

Там темно, мне почему-то не хочется зажигать свет, и лишь мерцающий экран ноутбука немного разгоняет ночной мрак.

Шаги за спиной… Аромат её духов…

— Что празднуем? — она кивает на шампанское у меня на столе.

— Да просто водка закончилась…, — бурчу я в ответ.

У неё какое-то игриво-весёлое настроение, и мы с ней категорически не совпадаем. Она всячески старается меня растормошить и втянуть в свою атмосферу беззаботности, я в ответ бурчу и всё больше мрачнею. Мы обмениваемся какими-то дежурными фразами, в которых каждый скрывает свою неловкость… Кажется, мы оба разучились общаться друг с другом за эти годы и не знаем теперь, как себя вести.

Она подходит сзади, тянется за шампанским прямо через меня, не преминув потереться о мою спину и плечо своей упругой грудью. Мда, кажется, насчет блузки моя догадка была верна. Наливает два бокала. Вместо стула усаживается на краешек стола прямо передо мной, кокетливо свесив ножку. Мы чокаемся и выпиваем. Я — до дна, а она — чуть пригубив, и продолжая поглядывать на меня своими милыми глазёнками из-под кокетливо хлопающих ресничек. В моём ответном взгляде читается недоумение — что все это значит??? Но она не торопится отвечать и что-то прояснять. Молчу и я, выжидательно поглядывая на неё. Мне почему-то сейчас вообще ничего не хочется говорить…

Она принимается щебетать без умолку, видимо, чтобы скрыть свою неловкость и заполнить образовавшуюся паузу. Я что-то бурчу в ответ время от времени, и вся эта её наигранная весёлость постепенно спадает, отшелушиваясь, как дешёвая позолота, и я понимаю, что ей тоже безумно грустно, как и мне, а все эти попытки выглядеть весёлой и беззаботной — это так, игра на публику. И она тоже заражается моим настроением, и мы сидим в темноте, печальные и усталые, тихонько болтая о чём-то, и уже не пытаясь притворяться…

Шампанское стремительно заканчивается, и я сам не замечаю, как мы уже перебрались на диван, как она рассказала мне практически всю историю своей невеселой жизни с момента нашего расставания, и вот уже я сам что-то рассказываю ей, хотя до этого, казалось, не собирался ничем таким делиться. И снова, как в старые добрые времена, мы о чём-то таком болтаем, периодически перебивая друг друга ностальгическим: «А ты помнишь?»… Сколько всё-таки офигенного мы успели пережить тогда за пару коротких недель!

И какое-то тёплое облако из обрывков воспоминаний, прежних историй и той былой близости словно накрывает и укутывает нас… И мне уже не хочется ни в чём копаться или кого-то обвинять, заниматься какими-то выяснениями отношений и поминать прошлые обиды. Мне просто очень тёпло и уютно рядом с ней (пусть и теплота эта с ноткой легкой грусти), и я почему-то очень рад этому и хочу, чтобы так оно и продолжалось…

Мы сидим рядышком, слегка соприкасаясь локтями, она вдруг кладёт голову мне на плечо и тихо шепчет: «С тобой так хорошо…» И это почему-то выглядит настолько доверчиво и трогательно, что я не могу её оттолкнуть или отстраниться. А она берёт мою руку в свою, переплетает пальцы, все ещё продолжая о чём-то щебетать параллельно, гладит, водит пальчиком по ладошке, рисуя какие-то замысловатые линии и узоры на моей руке, и это тоже как-то настолько по-детски трогательно, наивно и доверительно, что я не решаюсь отнять руку…

В комнате жарко и темно. Повисает какое-то неловкое молчание, которым я спешу воспользоваться, чтобы отлипнуть от неё, встать и отойти к окну. Тут рядом полуоткрытый балкон и как-то посвежее… Прижимаюсь лбом к стеклу. Холод от него действует отрезвляющее на мой разгоряченный лоб. Смотрю на ночную темноту за окном. Мерцают придорожные фонари, где-то ещё не погас свет в окнах, хотя уже довольно поздно. Тихий шелест редких проезжающих машин… Шаги за спиной…

Она подходит и встаёт рядом. Мы оба молчим и лишь грустно смотрим туда, в темноту, в которой тонет этот город. И почему-то не хочется прерывать это молчание, и мы стоим так довольно долго… пока не…

— Холодно, — зябко поежившись и передернув плечиками, тихо шепчет она. Я достаю из сумки свою шерстяную рубашку, набрасываю ей на плечи, и в тот момент, когда мои руки полуобнимают её, она ловит меня на этом движении, берет за локти и молча притягивает их к себе. Так мы и замираем — я стою сзади, обхватив её руками, а она, словно закутавшись в эти объятия, как в теплый мягкий плед, тихо млеет и разве что не мурлыкает от удовольствия.

Её волосы рассыпались по моим плечам, я вновь вдыхаю этот полузабытый аромат, она запрокидывает голову назад и чуть поворачивает её на бок, мои губы невольно скользят вдоль её шеи, и я с трудом удерживаюсь от этого прикосновения…

Чёрт! Кажется, это игру пора заканчивать, пока не поздно.

Я пытаюсь аккуратно отлипнуть от неё, но меня по-прежнему держат за руки, не отпуская. Затем, чуть повернувшись, она осторожно касается губами моей щеки и тихо шепчет: «Спасибо тебе… за все…»

Я из последних сил пытаюсь сообразить — «За что же, собственно?», но мысли путаются, а спрашивать как-то…

Внутри меня расползается какое-то тепло от этого гибкого, податливого тела, и невольно тянет закрыть глаза и забыть обо всём хотя бы на миг, отдаться этим знакомым, но почти забытым ощущениям, и руки сами тянутся к… и лишь с огромным трудом мне удаётся остановить их и сделать шаг назад.

Отступив, мы встречаемся взглядами, и смотрим друг другу в глаза — дооолго, задумчиво, пока не растворяемся в них окончательно… В комнате какой-то наэлектрилизованный воздух — настолько, что кажется будто сейчас посыплются искры от этих взглядов….

И она вдруг, привстав на цыпочки, тянется ко мне и тихо шепчет: «Только не отталкивай меня…пожалуйста…», и вновь чуть заметно смущаясь, опускает глаза, а её пальчики начинают медленно и как-то даже нерешительно расстегивать пуговички на блузке… Одну… вторую… ещё… ниже…

Я пребываю в каком-то гипнотическом трансе, как заворожённый слежу за её движениями, не в силах оторвать взгляда, и меня накрывает ощущение некой нереальности происходящего — нет-нет, это все не со мной; и так не бывает; я, наверное, смотрю какое-то кино, какую-нибудь очередную глупую голливудскую мелодраму… что, блин, за….???

Под рубашкой на ней и правда ничего нет. Полураспахнутая тонкая ткань колышется при каждом вздохе, выглядя как недвусмысленное приглашение… я по-прежнему не в силах оторвать взгляда, но держусь из последних сил… Она закидывает руки мне за шею, я пытаюсь ещё что-то сказать, но не успеваю, потому что мои полураскрытые на полуслове губы вдруг встречаются с её, мне затыкают рот поцелуем, и комната вдруг приходит в движение, и стены шатаются, у меня кружится голова, как у пьяного, и уже нет сил сдерживаться…

Наш поцелуй из трогательно-нежного становится жарким и страстным, и в какой-то момент она просто… Не знаю, как это описать… В общем, обхватив меня за шею, она делает резкое движение вперед, буквально-таки запрыгивая на меня сверху. Я невольно ловлю её руками, не давая упасть, и вон она оказывается сверху, и тут уже как-то не до отмазок.

— И притворяться импотентом было уже поздно! — хохотнул Стас, перебивая рассказ Найджела. Но ему быстро велели заткнуться.

Держа её на руках, я делаю два шага вперед и в сторону, "приземляю" её попу на подоконник, мы продолжаем целоваться жадно и горячо — до одури, до безумия, до беспамятства… Но, воспользовавшись секундной передышкой, когда оба, задохнувшись, всё-таки вынуждены прерваться, я титаническим усилием воли всё-таки заставляю себя отлипнуть и отодвинуться от неё. И только теперь замечаю, что рубашка на мне уже полурасстегнута (и когда успела только???), а мои руки на её талии так и норовят продвинуться вверх… и переместиться чуть выше… и ещё немного выше… и ещё чуть-чуть… Собственно, при таком положении стоит ей чуть наклониться и поддаться вперед (что она и делает, снова потянувшись ко мне) как мои ладони сами собой оказываются на её груди… Она закусывает нижнюю губу, томно закатывает глазки и издает сладкий полустон-полувздох…

Но я уже пришел в себя, и, подняв её за подбородок так, чтобы наши взгляды встретились, негромко, но твердо спрашиваю:

— Карин… зачем всё это?

Она ошарашено отодвигается, старательно напуская на себя изумлённый вид. Непонимающе таращит глаза — мол, о чём это ты? Пытается вернуться к прежнему, но я не даю. Зафиксировав её подбородок, продолжаю свою отповедь:

— Слушай, ну мне ведь уже не 17 лет. Да, в ту пору это могло сработать. И я бы, наверное, поверил в искренность происходящего, и решил бы, что это все взаправду… Но сейчас меня уже на такое не купишь

«Ага, как же! — ехидно отзывается во мне внутренний голос. — Руку-то вторую убери с её груди, а то сейчас она как начнёт по новой свое наступление, и не удержишься ведь!»

Я понимаю, что доля правды в этом есть, и начинаю громоздить заборы из слов — дабы воздвигнуть между нами хоть какую-то преграду, только бы снова не сорваться, только бы не… Рассказываю ей, что такое резкое изменение в её поведении выглядит как-то неестественно; что прожив столько времени спокойно и счастливо без меня, она теперь вдруг спохватилась и кинулась интересоваться моей жизнью ни с того, ни с сего — ну это как-то… как минимум подозрительно… А уж это её картинное соблазнение вместо прежних обид выглядит ну совсем ненатурально!

— Так зачем всё это, Каринк? Тебе от меня что-то нужно?

Она пытается возражать, возмущаться, строить из себя обиженную… и в этом ее стратегическая ошибка. Если бы сейчас она просто хмыкнула в ответ: «Ты дурак, Найджел!» и продолжила бы всё то, что делала до этого, даже не пытаясь оправдываться, наверное, я бы сдался. Но натиск остановлен, вместо него какие-то слова, слова, слова… А им цена известна. Плавали — знаем, как говорится.

— Кариш… — тихонько перебиваю я. — Ну хватит уже! Давай честно. Ты просто скажешь, что тебе понадобилось, и мы сэкономим друг другу кучу времени и нервов. А я в ответ обещаю тебе так же честно сказать — могу ли я тебе помочь. В конце концов, если это такая вещь, которую можно сделать, то почему бы и не сделать? Ты же знаешь, я всегда к тебе хорошо относился, всегда был готов на многое ради тебя, ты вспомни… Так что… Можно лучше просто попросить? Так хотя бы честнее. Да и эффективнее, пожалуй…

Она замолкает. Опускает глаза. Долго смотрит куда-то в сторону, вниз…не поднимая головы. Я терпеливо жду, уже зная, в принципе, ответ…

Так и не поднимая головы, каким-то надломленным голосом, она рассказывает мне всё. Про то, как скрывалась несколько лет, но в конце концов попалась-таки преследователям, как на нёё повесили большой долг, как её теперь прессуют и требуют денег, которых у неё, разумеется, нет. Но они согласны взять и «товаром». Тем самым «товаром», который лежит в моей сумке, который мы перевозим по приказу кавказцев. Да-да, конкуренты об этом знают…

И мне её даже жалко немного, никому не пожелаю такой ситуации, но всё же в тот момент на меня вдруг накатывает смертельная усталость и безразличие ко всему, хочется просто закрыть глаза, и чтобы всего это не было. Чтобы оно исчезло, как страшный сон, а я проснулся, и новый день, и никого рядом со мной, и идите вы все нафиг, и вообще…Блин, ну почему всегда ТАК???

Почему любая вроде бы романтическая и светлая история непременно должна заканчиваться ложью и предательством? Почему в основе всего — всегда фальшь, лицемерие, коварство и циничный расчет? Почему… а, ладно, к чёрту всё!

Она что-то там ещё такое говорит, какие-то заверения и признания, слова-слова-слова… Я не слушаю. На негнущихся ногах отхожу от неё, достаю из сумки пакет со спайсами, молча ставлю на стол перед ней. Интересно, она хоть понимает, что тем самым сильно подставляет меня?

Какое-то время она молчит, словно не замечая, не делая ни малейшей попытки пошевельнуться или что-то сказать… Наконец, каким-то деревянным неестественным движением тянется к пакету, берёт, вертит в руках с таким видом, что мне кажется, сейчас бросит назад… Но нет, все тем же деревянным неловким движением неловко убирает в свою сумку… долго возится с ней, не может застегнуть….

Мне не хочется на всё это смотреть, я отхожу обратно к балкону, распахивая его посильнее, глотаю холодный ночной воздух.

Ну вот и всё. Я это сделал. А она согласилась. Ладно, я дурак, вечно иду на поводу у… впрочем, фигня, разберёмся. Мы ведь всё равно планировали этот спайс уничтожить, а в закладки положить какую-нибудь безопасную дрянь типа солей для ванны. Но она-то, она…

Господи, ну почему всегда всё именно так??? Почему я заранее знаю, чем все кончится? Ну, вот хоть бы раз я оказался неправ! Чёрт, ну почему вечно всё по одной и той же заезженной схеме, что ж вы за люди-то такие, ну почему у вас всё так… одинаково???

Блин, ну почему…

И я уже не хочу слушать никаких её объяснений или оправданий, мне противно и неинтересно. Всё это кажется глупым и ненужным, и я мысленно прошу её даже не начинать, просто потому что всё это я уже слышал сотни раз, и каждый раз оно казалось мне жалким и глупым, и вот снова по новой — зачем???

Не надо всего этого. Просто уйди.

И всё.

Навсегда.

Я закрываю глаза, и очень надеюсь, что когда открою, её уже тут не будет.

Кажется, она понимает мое состояние и, слава богу, не пытается ничего говорить. За моей спиной какие-то приглушенные звуки, но я уже их не слушаю…

Не знаю, сколько времени так прошло, но, открыв глаза, я с удивлением замечаю, что уже приближается утро. Уголок неба заалел, где-то там начинается восход, и фонари гаснут по одному, и машин, вроде бы, становится больше…

С не меньшим удивлением замечаю, что на душе как-то пусто и холодно, нет ни обиды, ни злости, вообще ничего. Ни единой эмоции, я просто выжат. Ничего не чувствую. Даже странно… И в этот момент слышу робкие шаги за спиной.

Разворачиваюсь. Встречаемся взглядами. В наступивших предрассветных сумерках вижу полные слёз глаза, блестящие как две большие лужицы, и две влажные дорожки на пунцовых щечках.

И в какой-то момент мне становится безразлично уже абсолютно всё. Ну какая разница, кто из нас большая сволочь, я или она, какая разница, что вообще произошло, и что будет потом, и какая разница…

Ничего не объясняя, делаю шаг вперед, молча сгребаю её в охапку и прижимаю к себе — так сильно, как только могу, пока не хрустнут косточки. Она всхлипывает и дрожит, моя рубашка на груди моментально становится горячей и мокрой от слёз. А я стискиваю её в объятиях и глажу по волосам, снова балдея от этого запаха, от тепла её гибкого податливого тела, послушного моим рукам, и от неожиданно пришедшего осознания, что свою блузку она ведь так и не застегнула…

ГЛАВА 3. Июль

— Может, мне тебя заменить, Мелентьев? Позвать кого-нибудь помоложе да порасторопнее из вашего управления? Желающие ведь быстро найдутся! — задумчиво произнёс Евгений Викторович.

«А он хорошо держится» — отметил про себя Леонид. Годы взлетов и падений приучили властного бизнесмена к любым поворотам судьбы. Он не повышал голос, не нервничал, не ругался, призывая на головы провинившихся все кары небесные — напротив, казался спокойным и язвительно-ироничным. Хотя, конечно, случившиеся никак не могло его радовать, и где-то в глубинах этой бесстрастной души сейчас клокотала холодная ярость, скрытая за маской светскости.

— Решать вам, Евгений Викторович. Но, на мой взгляд — это нецелесообразно. Пришедший новый сотрудник потратит много времени только на вхождение в курс дела, а потом ещё неизвестно, как он станет действовать, и улучшит ли это ситуацию. Я же могу продолжить разработку немедленно и добиться необходимого результата в ближайшие сроки. Ничего непоправимого ещё не случилось.

— Ах, не случилось… А кавказцам, потерявшим полкило «спайса», ты это сам объяснишь? Мол, ничего страшного, так, пустяки? А байкеры, гуляющие на свободе, и наверняка насторожившиеся после такого провала…Ты хоть понимаешь, что провалил операцию, Мелентьев? Может, мне тебе счет выставить? Да заставить самому с кавказцами объясняться? Как думаешь?

Леонид поморщился. Конечно, всё это было глупым спектаклем. На кавказцев тут всем было плевать, проглотят и не подавятся, большого сочувствия к ним Евгений Викторович не испытывал. А вякнуть что-либо против они все равно не посмеют, сделают так, как он скажет. Никто никого на счетчик ставить не будет, чай, не 90ые на дворе. И все прекрасно понимают, что таких денег у Лёни просто нет. Да и не будет Евгений Викторович переживать из-за денег, это для Мелентьева — сумма неподъёмная, а у нашего олигарха, небось, такая мелочишка в кармане на сигареты завалялась. Так что всё сотрясание воздуха — не более чем «воспитательная беседа» в попытке «накрутить хвост» Мелентьеву и заставить его пахать изо всех сил. Как будто он и так отказывался…

Лёня вздохнул. Конечно, вслух ничего подобного он говорить не стал, ограничившись лишь коротким согласием.

— Да, признаю. Ответственность за провал операции на мне. Не предусмотрел… Хотя, это больше форс-мажорные обстоятельства, из разряда непредсказуемых…

— Ты уж постарайся, Лёня, чтобы впредь таких обстоятельств не было. Я ведь тебе за что деньги плачу? А то — «не предусмотрел» он… Что думаешь дальше делать?

— Продолжать разработку. Ничего непоправимого не случилось. Мы по-прежнему контролируем ситуацию и можем проводить необходимые операции. Как говорится «проигран бой, но не проиграна война».

— Как ты цветисто заговорил… Цицерон, прям…Может, ты всё усложняешь, Мелентьев? Зачем нам твои хитрые схемы?

— Евгений Викторович, вы прекрасно знаете, я не сторонник грубых силовых акций. Да и вы, насколько мне известно, тоже. Подчас эффективней один тонкий укол булавкой, чем размахивание дубиной направо-налево.

— Ну-ну, фехтовальщик… А всё-таки, что мешает нам не заморачиваться? Позвать пару бандюганов или толпу скинхедов на них натравить, чтобы переломали тем байкерам руки-ноги, да сожгли бы их гараж с баром?

Мелентьев только вздохнул.

— Вы будете смеяться, но никакие скинхеды или бандиты не захотят связываться с байкерами. Даже за большие деньги.

— Вот так новость! Это ещё почему?

— Байкерское сообщество многочисленно и хорошо организованно. Эти граждане отлично умеют быстро реагировать и сбиваться в стаи, в случае надобности. У них имеется своя система оповещёния, позволяющая поддерживать связь со всеми мотоциклистами города и области. Для них весь мир делится на своих и чужих. В их кругах существует эдакая круговая порука и мировоззрение в стиле «один за всех и все за одного». Это позволяет обеспечивать как силовые акции, так и привлекать внимание общественности своей массовостью, что порой бывает даже хуже, так как влечёт неминуемую огласку, раздувание ситуации в СМИ и тому подобное…

— Ну прям супермены какие-то! Я думал, времена рыцарства и мушкетёрства давно прошли…Ты там не преувеличиваешь часом, Мелентьев?

— Позвольте привести вам пару эпизодов для примера… В 2013 году в Москве группа кавказцев промышляла «автоподставами» на подмосковных дорогах. Летом того года эти граждане спровоцировали ДТП на Третьем транспортном кольце в районе пересечения с Волгоградским проспектом. Их жертвой стала девушка на а\м Volkswagen Jetta. Проезжавший мимо байкер увидел, как дагестанцы выволокли девушку из машины и начали запугивать, угрожая и требуя денег. Он остановился и попытался заступиться за девушку. Кавказцы набросились на него с битами, жестоко избив. Правда, благодаря мото-защите он почти не пострадал. После чего очень быстро на месте происшествия собралась толпа из 300 мотоциклистов. Кавказцы моментально присмирели, опасаясь, что их разорвут на месте. Но вместо этого «гостей столицы» доставили в ближайшее ОВД и настоятельно порекомендовали написать явку с повинной, обещая в противном случае «разобраться по-другому».

— И что, написали? — усмехнулся Евгений Викторович.

— Как миленькие! Куда им деваться… Кавказцы всё-таки не дураки, и понимали, что прения в суде с адвокатами и апелляциями — это одно, а вот разборка с сотнями разъярённых байкеров — совсем другое. Тем более, что те окружили здание ОВД и заранее предупредили дагестанцев — если они будут запираться, отмазываться, пытаться уйти от ответа, даже если им просто не поверят органы правопорядка, словом, если по какой-либо причине их вдруг отпустят, то на улице их радостно встретят байкеры с распростёртыми объятиями!

— А у дагестанцев, что же, поддержки не нашлось? Родственники-друзья там, кавказские связи?

— А как же! Пытались поначалу… Пока ещё байкеров было не так много, к месту происшествия подъехали было два джипа с южными джигитами, которые вели себя достаточно борзо, пытались таранить мотоциклы и угрожать расправой всем присутствующим. Доехать до места они, правда, так и не смогли. На подступах их остановили и… Как потом шутили на байкерских форумах: «Внезапно налетевший откуда-то ураган случайно перевернул оба джипа, выбил им все стекла и покорёжил обшивку, испуганным кавказцам пришлось срочно выбираться оттуда и в табло они получали уже на бегу». Пытались оказать давление и на девушку, но возле её дома байкеры тоже организовали круглосуточный сменяемый пост охраны, даже до работы и обратно её ежедневно провожало с десяток мотоциклистов «почётного эскорта». А самое главное — дело очень быстро получило общественный резонанс, пошла информации по центральным СМИ, и замять его уже никак не получалось, сколько не старались потом друзья и родственники кавказцев.

— Хм… и что — так часто у них?

— В 2010 году некий байкер из Нижегородской области отправился в путешествие по стране. Он вообще был поклонником мототуризма, чуть ли не всю Россию объездил. В августе того же года он доехал до Забайкалья, после чего сведения от него перестали поступать. Полиция завела дела о пропаже человека, но искать особо не пыталась. Тогда к месту его пропажи из Нижнего Новгорода оперативно выдвинулась «поисково-спасательная группа» байкеров. В каждом городе на пути следования их встречали такие же мотоциклисты, которые оказывали им всю необходимую помощь и поддержку на месте. Благодаря чему в короткие сроки байкеры нашли пропавший мотоцикл и восстановили картину происшедшего. Как оказалось, местные гопники возле придорожной кафешки застрелили байкера из обреза, после чего попытались преступление скрыть — тело сожгли, а останки закопали. Но байкеры быстро нашли и пропавший мотоцикл убитого, и самих убийц. Опять-таки, могли бы разорвать на месте, но вместо этого доставили их в УВД и настойчиво порекомендовали написать явку с повинной. Предупредив, что «иначе разговор будет другой».

— Интересно… а что они — всегда вот так? В полицию сдают, вместо того, чтобы…?

— Скорей всего, нет. Просто это те случаи, о которых стало известно. Если же кто-то не захотел «решить вопрос по-хорошему», то байкеры разберутся с ним сами, и о таких случаях широкой общественности не будет ничего известно.

— А что же наши доблестные органы правопорядка? Спускают им с рук такой беспредел? Недоработочка у вас, Мелентьев…

— В таких случаях байкеров довольно трудно привлечь к ответственности. Во-первых, они знают, как не подставляться. Во-вторых, общественность обычно на их стороне. Случайные прохожие не желают давать показания против них, свидетели если и находятся — то только в их пользу. Вот, например, в прошлом году у нас в городе на спуске к мосту, где извилистая дорога, джип с кавказцами задел боком девушку на мотоцикле, что привело к её падению. Девушка сильно не пострадала, но там очень быстро собралась толпа байкеров, которые сначала не дали кавказцам скрыться с места происшествия, а затем предложили решить дело миром — заплатить за ущерб и ехать восвояси. Кавказцы не захотели, вызвали ещё два джипа с родичами. К байкерам тоже подтянулась «группа поддержки», после чего джипы кавказцев перевернули и спустили вниз с обрыва. Кувырком. Что самое интересное — на последующем разбирательстве нашлась масса свидетельств недостойного поведения кавказцев (они оказались виновны и в ДТП, и в последующем конфликте), но не нашлось никого, кто захотел бы свидетельствовать против байкеров. Сложилось парадоксальная ситуация — в центре города на глазах у кучи людей толпа байкеров переворачивает машины и сбрасывает их с обрыва, но никто этого не видел, подтвердить не может и байкеров опознать не в состоянии. А вот опознать кавказцев и дать показания против них — желающих хоть отбавляй.

— Я чувствую, с кавказцами у байкеров давняя «дружба»…

— Не только с ними. Два года назад один бизнесмен, бывший депутат… не буду называть фамилии, вы и сами, наверное, прекрасно помните, о ком речь… будучи пьяным за рулем, сбил на пешеходном переходе ребёнка. Попытался скрыться с места происшествия. И ему бы это удалось, если бы не случайно проезжавшие мимо байкеры. Сначала его догнали и проследили за ним, не дав далеко уехать. Потом доставили к месту происшествия. Потом, когда тот попытался отпереться и представить дело так, что за рулем был его водитель, а не он — нашли и видео с регистраторов, и свидетельские показания. Была попытка «договориться миром» с потерпевшим — сочетание угроз с подкупом, но и тут помешали байкеры. А главное, из-за них это дело быстро попало в СМИ и, благодаря огласке, замять ничего не удалось…

— И правда какие-то супермены… Народные мстители, блин! Слушай, Мелентьев, если они и правда такие крутые — может, с ними договориться? Найдём уж, что им предложить. Мне бы не помешала такая команда в подчинении, дел хватает для подобных ребят…

— Вряд ли это целесообразно. К тому же я сомневаюсь, что они пойдут на такое сотрудничество…

— А почему нет? Устрой мне встречу с главарём этих, как их… «северных»? Они ребята организованные, вроде, не то что те, другие, раздолбаи… Да и бедные, к тому же. Дадим им заработать, позволим подмять под себя весь город, а не половину, посадим их на финансовые потоки «южных». Которых они сами же и зачистят для меня ради такого дела. И пусть ребята стараются…под нашим руководством! Нет-нет, мысль здравая, не вороти нос, Мелентьев. Устрой мне встречу с ними. Только не сейчас, я в Швейцарию улетаю пока. Недельки через две. Посмотрим, не разучился ли я ещё вербовать людей и привлекать их на свою сторону! — самодовольно улыбнулся Евгений Викторович.

— А если всё же не получится? Если не захотят они под вашу дудку плясать?

— А вот если не согласятся под нас лечь — тогда твой выход, Мелентьев! Тебя от работы никто не освобождал. Готовь свою операцию, Лёня, не ленись! И смотри — уж на этот раз не испогань всё дело! А то я очень в тебе разочаруюсь…

* * *

— Ну, как тебе? — Алиса выпорхнула из примерочной и немного покрутилась на месте, строя картинно-кокетливые рожицы. Багира неожиданно замолчала, уставившись на неё. Только что выбранный кожаный мото-комбинезон так ладно облегал стройную фигурку, выгодно подчеркивая всё, что нужно было подчеркнуть, и утягивая в нужных местах, что Багира сама засмотрелась на эту изящность линий и форм, чувствуя, что ещё немного — и у неё будет повод начать сомневаться в собственной гетеросексуальности. Алиса в таком наряде была чудо как хороша! Особенно в сочетании с лёгким румянцем на бархатных щёчках, выдающим её стеснение, и хлопающими ресничками.

— Это круто, правда? Ну же, давай, скажи, что это круто! Скажи быстрей, а то я уже начинаю сомневаться! — затеребила её Алиса, смущаясь и краснея всё больше.

— Правда! — выдохнула Багира, перестав, наконец, заглядываться на подругу. — Тебе идёт. Давай переодевайся, и поедем назад…

— А можно я так поеду? Он мне нравится и… даже снимать не хочется!

— Нет! — сурово отрезала та. — Комбез не для игрушек. Он для другого нужен. Это тебе не бантики-цветочки…

Алиса скорчила обиженную гримаску, но перечить не стала.

Когда они прибыли в бар, там уже расположилось несколько байкеров. Как всегда дрых на диванчике лентяй Кот, Боцман в дальнем углу зала травил очередные морские байки, близнецы гоняли шары на бильярде. Где-то рядом ошивался вечный пошляк и наглец Стас, подкатывая то к одной, то к другой заходящей девчонке. На зашедшую Алису он тоже сделал стойку:

— Детка, да ты секси! Не знаю, говорила ли тебе твоя мама, но ты чертовски хороша…особенно в этом наряде!

— Стас, иди погуляй! — быстро спровадила его Багира. — Вот там, видишь, какое-то чудо в мини-юбке заявилось — как раз твой вариант…

Грязный Стёбщик послушно испарился.

— Ну вот, экип у тебя теперь есть, проверку на внешний вид ты прошла, — усмехнулась Багира, — осталось выбрать, с кем ты будешь ездить!

— Ну, я даже не знаю…, — немного растерялась Алиса. — Они все такие… Можно с каждым попробовать?

— Нет! — сурово покачала головой Ольга. — Запомни сразу же: кататься с байкером — это не просто увеселительная поездка на разок. Тут есть свои негласные правила, о которых ты пока не знаешь, но лучше бы тебе их выучить побыстрей.

— Какие, например? — удивлённо подняла брови Алиса.

— Если парень приводит девушку в мото-тусовку, если они приезжают вместе, то среди байкеров негласно считается, что «она с ним». Даже если они всего лишь полчаса назад познакомились, и ничего у них не было и нет. Всё равно никто из байкеров не станет влезать между ними. Здесь так не принято. Максимум, если девушка уж сильно понравилась, могут спросить у него — имеет ли он какие-то виды на данную мадемуазель, не будет ли против, если кто-то другой к ней подкатит? Если скажет, что не претендует, и всё в порядке — тогда ок-норм! Тогда можно… Но исподтишка действовать за спиной друга — моветон! Байкеры в кругу своих так не поступают.

— А моего мнения никто не спросит???

— Ты слушай, не перебивай. Если ты куда-то приехала с одним мотоциклистом, на какое-то мероприятие, например, то — с ним ты должна и уехать. «Пересадка» не приветствуются. Будешь скакать с одного мотоцикла на другой, кочевать от одного седока к другому — байкеры тебя моментально уважать перестанут, и скоро ты станешь «ничейная», а значит и «всейная». А это очень нехорошая репутация в мото-тусовке…

— Ну, знаешь! — задохнулась от возмущения Алиса — Я вообще…

— Слушай-слушай…Даже если по какой-то служебной надобности, например, домой тебя отвезти после рабочего дня или что-то такое — лучше дождись «своего», чем садиться к кому попало. Это будет только в плюс твоей репутации. Если, конечно, будешь ездить с правильными байкерами, у которых всё по понятиям, а не со всякими первогодками-мотоциклистами…

— А что — мотоциклисты и байкеры разве не одно и то же? А в чём разница…?

— Как бы тебе объяснить попроще…Понимаешь, мотоциклисты КАТАЮТСЯ на мотоцикле. Ну, как для тебя, например, съездить покататься на горных лыжах разок-другой. Но ты же не будешь называться себя горнолыжницей после этого? А байкеры на мотоциклах ЕЗДЯТ. Живут, передвигаются, решают дела… И всё на железных конях. Вся жизнь. Ну и, само собой, соблюдают всякие байкерские понятия, неписанные правила. Живут «как надо». Мотоциклистом может стать любой, достаточно купить мотоцикл. Байкером — нет.

— Блин, как всё сложно!

— Не боись, пообвыкнешься — разберёшься. Главное, как я уже сказала, завести себе правильного наездника. Тогда всё сложится. Выбери один раз — и держись только его. Не рви мистическую связь, что образуется между байкером и его вторым номером во время поездки на моте! — загадочно улыбнулась Багира, да так что невозможно было понять, шутит она или серьёзно.

— Да как его выбрать-то? Они тут все…

— А кого ты хочешь? — подмигнула Ольга.

— Нууу… я даже не знаю… мотоциклы у всех такие классные… я, правда, в них не разбираюсь…

— Неважно, какой мотоцикл, важно какое сиденье для второго номера! — хохотнула Багира. — Ладно-ладно, шучу… Мотоцикл, конечно, тоже важен. Но важнее — кто им управляет. И как ты хочешь кататься. Аккуратно и осторожно, или…

— Или с ветерком! — улыбнулась Алиса.

— Ага, с Ветерком! — вдруг заржал проходивший мимо Стас, услышав отрывок их разговора. — Вот только где б его теперь взять…

— Кыш отседова, Стёбщик! — цыкнула на него Багира.

— Чего это он? — зарделась Алиса.

— Не обращай внимания. Это старый прикол. Был тут такой безбашенный парнишка несколько лет назад, полнейший экстремал. По кличке Ветерок. Мимо постов ГАИ пролетал исключительно на заднем колесе, истории про свои похождения начинал обычно фразой: «Еду я себе тихо-спокойно 230 км\ч, никого не трогаю, как вдруг…» Ну и на вопрос: «А тебе не страшно так ездить?» отвечал всегда: «Нет, мне страшно, когда медленно».

— А почему Ветерок?

— Да так уж повелось. Вечером, когда байкеры стояли где-нибудь на набережной, к ним подходили разные девчонки с просьбой их прокатить. Если байкеры соглашались, то спрашивали: «Как поедем? Медленно и печально? Или с ветерком?» Тех, кто выбирал последнее, отправляли к нему. Дескать, «ты поедешь с Ветерком». Больше одной такой поездки никто не выдерживал…

— А где он сейчас?

— Разбился. Такие долго не живут. Земля ему пухом…

Алиса потрясённо подняла глаза, но, похоже, здесь к таким историям давно привыкли, и никто уже даже не обращал внимания. Она вздохнула:

— А близнецы? Они такие милые! И говорят синхронно… прям, как роботы! Так забавно! Только я их не различаю…

Алиса смущённо зарделась.

— Не боись! Не ты одна! Многие их вообще только по одёжке отличают. Причем они это знают и любят иногда прикалываться — например, придти в бар, пообщаться там с кем-то, а потом пойти в туалет, переодеться, и выйти как ни в чем не бывало, продолжить общение дальше…

— Вот блин! Так ведь можно и девушками меняться.

— Можно. И это они тоже практикуют. А потом ещё и на секс втроем разведут, мотивируя это тем, что «ты всё равно уже с каждым из нас спала, хоть и не знаешь об этом…»

— Чегооо??? Не-не-не, давай как-нибудь без этого…Нравы тут у вас, однако!

— Тогда лучше выбирай кого-то другого.

— Может, Боцман? Он такой забавный… и с мальчишками возится. Прям заинька!

— Ага! Этот твой заинька — очень даже охреневший крокодил! Знала бы ты, чего у него в жизни только не было…Я порой сама удивляюсь — сколько он знает всякого. И повоевать успел, и… Недавно какой-то мажор пригнал к нему в мастерскую страшно дорогой мотоцикл. Что-то там надо было отремонтировать — тоже отнюдь не дешёвое. Ну, Боцман всё сделал, а тот — не смотри, что мажор, а жмот и скряга оказался. Начал пальцы веером гнуть: «Да я не буду столько платить…Да вы чо думаете — лоха нашли, что ли? Да ты хоть знаешь, кто я такой? А ты знаешь, что я вот счаз позвоню и….» А у Боцмана тогда покрышек навалом в гараже валялось. И он так оглядывается и задумчиво говорит: «А ты знаешь, что труп человека можно полностью сжечь при помощи всего четырёх автомобильных покрышек?»

— Не фига себе… и что мажор?

— Офигел, конечно, примолк. Потом так тихо говорит: «Аргумент. Уломал». И молча достаёт из кармана деньги…

— Надо будет запомнить! — хохотнула Алиса.

— А в другой раз у нас тут рейд какой-то милицейский был. Ночью. Хватали всех подряд. То ли убийц каких-то искали, то ли террористов… А у Боцмана вид в темноте грозный! Да ещё и настроение какое-то паршивое было… Слез он с мотоцикла, и вдруг подлетает к нему какой-то молоденький милиционер, ствол прямо в морду сует: "Стоять! Ни с места!" Хотя у самого руки дрожат, и пистолет ходит туда-сюда. Боцман брови нахмурил: "Что ты мне тут суёшь? Что я — такого не видел, что ли?". Ну, он и правда много чего повидал… В общем, пальчиком так ствол отвернул, развернулся да пошёл. Мент стрелять не решился.

— Блин, истории у вас…, — передернула плечами Алиса, — одна другой страшнее. Слушай, а обязательно вообще иметь парня-байкера?

— В принципе, нет. Но ты хочешь кататься или как? Смотри сама. А вот иметь парня не-байкера и всякие там романы на стороне — для наших девчонок запрещено.

— Это ещё почему?

— А ты забыла, как я тебя спрашивала на кастинге — есть ли у тебя кто-нибудь? Муж, жених, парень?

— Нет, я ещё тогда подумала — зачем это…

— Понимаешь, девчонки у нас все красивые и соблазнительные. Всегда в центре внимания. Всегда вокруг них толпа мужиков вьётся. И если пустить это дело на самотёк, то очень быстро начинаются всякие эксцессы в духе: «Ой, а у меня новый парень появился, и он мне запрещает теперь у вас выступать!», «Ой, а я беременна, и не могу больше у вас работать!», «Ой, а я вообще замуж выхожу!» Получается, что мы взяли девушку с улицы, потратили кучу денег на её обучение, «обмундирование», отправили её на курсы танцевальные и получение прав категории «А», костюмов ей всяких накупили, а она нам скажет: «Спасибо, пока, я пошла!», да?

— Хм… звучит и правда не очень… а с байкерами, значит, можно?

— С байкерами проще. Они ребята адекватные, понятия и правила соблюдают, всегда знают, что можно, а чего нельзя.

— Кстати, о правилах… а вот скажи…, — Алиса снова зарделась и потупила глазки.

— Ну что? Говори уже давай! — ободряюще улыбнулась Багира

— Да вот все эти истории… Правило «села — дала»… и прочие глупости… Это всё на самом деле существует, и так принято? Или вы только прикалываетесь и подначиваете неопытных девочек, вроде меня?

— Да как тебе сказать…, — усмехнулась Ольга.

— Блин, почему мне постоянно кажется, что ты всё время надо мной смеёшься???

— Нет, ну что ты… Далеко не всё время… Ладно-ладно, слушай! С одной стороны, конечно, всё это не более чем глупые байкерские шутки. Ну, байкеры — мужики суровые, и юмор у них специфический. Так что… Но вот с другой стороны…

— Что???

— Понимаешь, как всё это получилось… Когда-то давно, ещё много лет назад, когда байкеры просто катались по городу, а вечером собирались где-нибудь на набережной, стояли курили себе — к ним часто подходили разные девчонки и просили покатать. Ну, знаешь, такие — из тех, кто прутся по мотоциклам и байкерам, и мечтают свести знакомство покороче и с теми, и с другим. Писаются от восторга при виде каждого мота.

— Знаю-знаю. Я, кажется, тоже скоро такой стану!

— А байкерам такое быстро надоедает. Ну, покатал ты одну, потом другую, потом ещё трое прибежало… А они же не такси! Но как отмажешься? У байкеров — сердце доброе, несмотря на грозный вид, они девушке отказать не могут… Да если даже и откажешь — а она вдруг ныть начнет, упрашивать, слезы-сопли… Кому всё это надо? Тогда и придумали универсальную отмазку — «Катаю только за минет», «Села-дала», «no fuck — no ride», вот это вот всё… Девушки возмущались, обижались и уходили. А байкерам того и надо. Так что поначалу это работало…

— Поначалу??? А потом???

— А потом появились те, которых это не останавливало. Понимаешь, девчонки, которые около байкеров трутся, так сказать «около-тусовочные» — они ведь тоже между собой общаются. Все друг друга знают, информацией обмениваются. И когда прошёл слух про «новые правила покатушек» — очень быстро про него уже все знали. И те, кто был не согласен, просто не подходили к байкерам. Но были и такие, которые были не против, и всё равно хотели покататься…

— Ну не фига себе!

— И вот подходит такая девушка к байкеру… разумеется, выбирали кого посимпатичнее, с прицелом на дальнейшее продолжение… и спрашивает: «Покатаешь?» Тот ей, конечно, «no fuck — no ride», чтобы отстала. А она в ответ: «Согласна! Поехали!» И вот куда ты денешься? Сам же сказал! Приходилось ехать, катать… Некоторые даже просто мужиков так себе снимали, пофиг им было даже на покатушки. Байкеры — они ведь тоже — ух какие бывают! По ним многие слюнки пускают…

— Это да…, — смущённо опустила глазки Алиса.

— В общем, мотоциклисты поначалу сами прифигели с того, как всё пошло. А потом привыкли… и правило прижилось. Нет, говорят его обычно в шутку, и, конечно, никто девушку принуждать не станет, не такие они люди. Но с другой стороны, если все заранее согласны, то — почему бы и нет… и при взаимном непротивлении сторон…

— Блин, всё равно… Я бы так, наверное, не смогла! Чуть ли не с первым встречным… Как так можно???

— Как? А вот ты представь — какой-нибудь здоровенный мускулистый мужик, от которого тестостероном так и веет! Такой, что на одну ладошку тебя посадит, а другой прихлопнет… И вот садишься ты к нему за спину, обнимаешь эту шикарную спину — и понеслааась!!! Вечер, закат, солнышко садится… Брызги из-под колёс, ветер в лицо, волосы развиваются… Темнеет, огни ночного города, вы несётесь по полупустым улицам… адреналин, драйв бешенный! Сердечко колотится, ты к нему прижимаешься, визжишь то ли от восторга, то ли от страха… И чувствуешь мощь безумную, вибрации стального зверя, дух независимости и свободы… Как будто в американский боевик попала! А потом слезаешь с мотоцикла, дыхание у тебя перехватывает, коленки трясутся, ножки подгибаются… А тебя ещё и на руки подхватят и домой отнесут! Ну, вот как тут устоять???

— Блин, ты так рассказываешь! Аж захотелось…

— А то! Я когда помоложе была… Эх! — Багира мечтательно закатила глаза, вспоминая прошлое…

— Но ведь это же — насколько надо доверять человеку! Чтобы на такое решиться…

— Алис, когда ты идёшь с кем-то кататься — фактически ты вверяешь свою жизнь этому человеку. Серьёзно! Ведь в его руках твоя судьба в эти минуты, от него всё зависит… Секс по сравнению с этим — такая малость, что даже заикаться не стоит. Запомни: если ты не доверяешь человеку настолько — не садись на его мотоцикл!

— Блин, я как-то не задумывалась… Так что, правило «села — дала» всё-таки существует?

— Жёсткого правила нет. Никто тебя заставлять-принуждать не станет. Но всё же по факту — так оно обычно и происходит. Редко кто после такой поездки сможет остаться равнодушной… и к мотоциклу, и к его хозяину!

— Всё равно… Да и звучит как-то некрасиво!

— Ну, некоторые не говорят «села — дала», а предпочитают более изящные формулировки. Наш Найджел, например, в ответ на просьбу покатать по ночному городу — обычно интересуется: «А что ты будешь на завтрак утром?»

— Ха! Так мне больше нравится…

— Только он уже давно сам никого не катает. Ну, разве что… Редко, в общем…

— А почемууу? — грустно протянула Алиса.

— Да понимаешь… Там долгая история…Он в былые времена был мальчиком-романтиком. Художник, музыкант, креативщик… портреты девушкам рисовал, музыку сочинял, у них группа своя была. Всякие концерты они организовывали, мероприятия разные устраивали, крышесносы…

— Крышесносы? А это ещё что такое?

— Про них потом расскажу. В общем, был он эдакий беззаботный идеалист, красавец-парень, куча друзей, весёлая движуха, драйв постоянный… Девушки, разумеется, вокруг него толпами вились. Прям не жизнь, а сказка! А потом он попадает в страшную аварию…

— Блиииин!

— Ага. Причём на машине. Вот судьба у человека — всю жизнь на мотоциклах гоняет, и ничего. Один раз в автомобиль сел — и на тебе!

— Как же так???

— А вот… Короче, машина — искорёженный кусок металла, из которого его доставали фактически по частям. Потом также по частям собирали. Куча переломов, сотрясение мозга, поврежденный глаз, что-то там со спиной… А самое главное — шрамы через всё лицо.

— Ах, вот от чего это…

— Нет, то, что ты сейчас видишь — это ещё цветочки! Тогда он выглядел вообще жутко. Без слёз не взглянешь. Ночью приснится — в холодном поту проснёшься. Ну и жизнь как-то сразу пошла под откос…

— Почему?

— Ну, не будь наивной! Деньги, все какие были, он потратил на больницы и восстановление. С такой рожей его на работу никуда не брали. Друзья как-то все быстро разбежались. Девушки…ну, сама понимаешь. С ним реально тяжко было даже просто рядом находиться. Сидеть напротив и спокойно разговаривать, глядя ему в лицо — не получалось. Все норовили отвернуться…

— Ужас!

— А ещё у него девушка была, с которой они как раз собирались пожениться. Большая любовь, все дела… А тут — это! Ну, разумеется, она стала его избегать потихоньку, а потом… Короче, он сам всё понял.

— Блин, как же так???

— А ты как хотела? Молодая девчонка, ей весёлой жизни хотелось, развлекаться да по клубам тусоваться, гулять и радоваться жизни, перед подругами красивым мальчиком хвастаться, детей рожать… А не с инвалидом в муках корчиться.

— Ну, всё равно как-то…

— А Найджел же ещё привык, что ему всё очень легко в жизни достаётся. Девушки, друзья, деньги… А тут — такое! И ничего не получается…и никого рядом нет… Короче, была у него жесточайшая депрессия, чуть не спился. Полгода, говорят, просто лежал на диване, жалел себя и ничего делать не хотел. Худой был, как палка… Чуть не сдох.

— А потом?

— Потом отошёл как-то потихоньку. Стас и Викинг ему сильно помогли. Больше-то с ним никто не общался. Вытащили его как-то, растормошили… Стал он отходить потихоньку, восстанавливаться, оттаивать… В качалку пошёл, за собой следить начал… Мото-такси это своё замутил, чтобы денег заработать. Сначала сам ездил, людей развозил… под шлемом же не видно, что у тебя с лицом. Потом ребят позвал, штат нанял… Стал много бабок зашибать, дорогие операции себе делал в лучших клиниках, зрение восстанавливал, шрамы с лица убирал… ну и не только с лица.

— В общем, жизнь потихоньку наладилась?

— Ага. Потом даже девушка та самая к нему пришла. Ну, которая тогда… Вернулась вся такая… Соскучилась, говорит, грустно мне без тебя, давай всё будет, как раньше…

— Вот дрянь! А он что?

— А он её послал. В вежливых выражениях. Очень вежливых! — хохотнула Багира.

— Ну и правильно!

— Правильно-то правильно… Только с тех пор он в девушках тотально разочарован. Не верит никому. Всюду ему подвох чудится. Нет, общается нормально, но так чтоб раскрыться и довериться, в душу к себе пустить — ни за что! Может, потому-то мы и не…, — Багира как-то странно вздохнула с затаённой грустью в глазах.

— Что?

— Ничего. Забудь. В общем, после всего этого — отношения с девушками у него как-то тотально не складываются. Всякие короткие приключения, переспать на один раз — запросто, а что-нибудь долгое и постоянное… По-моему, у него с тех пор так никого и не было. Кстати, а вот и он! Эй, Найджел! Иди к нам!

Багира призывно помахала рукой.

— День добрый…

— Привет! Расскажи нам про крышесносы? А то вон Алиска интересуется, а я так не смогу объяснить, как ты…

— Откуда такой интерес? — Найджел повернулся в её сторону.

— Да как-то так… Ольга рассказывала, и стала любопытно…, — Алиса опустила глазки.

— Ну, слушай… Крышесносами называют всякие неожиданные приятные сюрпризы, красивые безумства или романтические подарки и способы времяпровождения — словом, всё то, отчего «сносит крышу». На самом деле, это не совсем верно, хотя и близко… Просто далеко не каждый подарок будет крышесносом, многие просто не дотягивают до такого эффекта. А крышеснос — это что-то такое, что вызывает приятный шок, вводит человека в состояние изумленного восхищения, когда он просто голову теряет на какое-то время. Совершенно не обязательно это будет подарком, для кого-то и поездка на мотоцикле — уже крышеснос.

— Ага, это про меня! — радостно подтвердила Алиса.

— Есть много других вариантов — ландшафтные крышесносы, адреналиновые крышесносы, поздравления, времяпровождения, розыгрыши, сюрпризы, хулиганские выходки…

— Ты лучше пример приведи, а то так непонятно, — попросила Багира.

— Ну, например, свидание на крыше небоскреба… или каток на крыше зимой… или поздравление в теленовостях. Я когда-то одной девушке такое устраивал…

— Как это?

— Представь — у девушки день рождения, она заходит ненадолго ко мне, я говорю, что сейчас соберусь, и мы пойдем отмечать праздник, а ты пока посиди вот в этой комнате, подожди чуть-чуть… Вот телевизор тебе включу, чтобы не скучно было… А по телевизору идут обычные новости. И вдруг диктор говорит: «Мы прерываем программу новостей для экстренного сообщения нашего корреспондента из города N». И показывают этого «корреспондента», который говорит — мол, сегодня у такой-то замечательной девушки в таком-то городе день рождения, давайте её поздравим и пожелаем… короче, много всяких слов красивых… Девушка в шоке, офигевает от счастья, не понимает, как такое вообще возможно…

— Кстати, а правда — КАК???

— Видео-двойка — телевизор с видеомагнитофоном. Записываешь часть программы новостей, добавляешь к ней свою вставку, снятую на улице города с «корреспондентом», монтируешь всё это вместе… Главное, чтобы она не догадалась, что это работает видео-магнитофон, а не от антенны. Потом просто выключаешь телевизор, и вы уходите… Секрет фокуса не раскрываешь, конечно же.

— Блин, классно! Я тоже так хочу!

— Бывает и попроще… Вон Стасик что учудил недавно — не слышали?

— Нет…расскажи!

— Наш Грязный Стёбщик не так давно завёл себе новую пассию. В меру развратную, не в меру романтичную, с аппетитной фигурой и двумя высшими образованиями.

— Правым и левым, что ли?

— Ага. 4-го размера. Словом, знойная женщина. Мечта поэта…

— Да наш Стасик тот ещё поэт…

— Вот-вот! Я в магазин тогда зашёл вместе с ними, к нам подлетает продавец-консультант: «Что вы хотите?» Стасик ему в ответ — «Ну, я хочу её, она хочет платьишко… Есть у вас что-то такое, отчего бы она прям — вах! — и я бы её трахнул в примерочной?»

— Блин, и как его девушки только терпят?

— Ну, той как раз такое нравится и заводит. И всё, вроде бы, у них хорошо, она в восторге от его чувства юмора, он в восторге от ее сисек, трахаются как кролики и радуются жизни.

— Короче, милота, разврат и счастие! — фыркнула Багира.

— Угу. Но есть одна проблема — девушкам же нужна романтика! Всякие там уси-пуси с розовыми соплями, шарики-цветочки, свидания при луне и прочая мишура. А Стасик — он же… ну, Грязный Стебщик, что с него возьмёшь??? Пошляк и развратник, абсолютно не романтичный тип…

— И что?

— И вот как-то начала девочка ему мозг клевать на эту тему. Нудить и ныть — мол, романтику ей подавай… "Какую-такую романтику, слушай, пойдем трахаться, а?" — попробовал отмазаться Стасик… Но не тут-то было!

— И тут он вспомнил про тебя?

— Ага. Почесал он репу, да и пошёл, как обычно в минуты затруднения, ко мне за советом. Я ему подкинул книжицу собственного сочинения (в былые годы ещё написанную) как раз по этой теме — сборник всяких там романтических "крышесносов".

— Он же, небось, такого терпеть не может?

— Именно. Видели бы вы, с какой презрительной миной на лице и эдаким снобистским недоверием полистал Стасик сие творение… И вдруг на половине книги загорелись глаза его огнём, и он с криком "Во! Это то, что надо!!!" выскочил за дверь. Видимо, побежал готовить крышеснос своей обожаемой грудастой мадаме.

— А что там было?

— Вот мне тоже интересно стало. Я любопытства ради даже заглянул — чего он там нашел-то? Книжка была раскрыта на странице про "романтические пазлы" — ну это такой нехитрый трюк, когда берётся ваша совместная фотография с девушкой, разрезается на сто мелких фигурных кусочков в виде пазлов, и потом отдаётся девушке в красивой коробочке, перевязанной розовой ленточкой. После чего она, как ребёнок, полвечера сидит это дело собирает, проникаясь в процессе нежностью к избраннику, а собрав и увидев сию милоту, кидается ему на шею в радостном порыве, восторгаясь его романтичностью. В общем, такой себе крышесносик, старенький, простенький и бесхитростный, и работает обычно только с юными девочками-припевочками, у которых ещё романтика в попе играет. Чего там Стас нашел такого выдающегося — непонятно…

— Да уж, на него не похоже.

— В общем, я пожал плечами и закрыл книжку. Мудро рассудив, что следует просто подождать финала и посмотреть — чем всё это дело закончится.

— Подозреваю, что ничем хорошим…

— Ты угадала. Его пассия почему-то не прониклась к нему восторженными чувствами и не кинулась на шею. А прониклась чем-то совсем иным и начала кидать в него тяжёлые предметы. Возмущённый Стасик ещё два дня ходил-ворчал что-то в духе: "Хрен их разберешь этих баб — что им надо!", а конец истории я дослушивал уже от девушки — надо ж было узнать, что ж стряслось-то…

— И что???

— В общем, рассказала она следующее:

"Приходит это демон в обличье человеческом, весь такой из себя нарядный и красивый, в романтическом типа порыве, а глаза хитрююющие! Сразу видно — пакость какую-то замыслил! Но я на это что-то внимания не обратила поначалу. Купилась на его мишуру романтическую. Он же, ирод, как всё обставил… Принёс мне коробочку розовую, красивую, золотистой ленточкой перевязанную… Слова там разные трогательные говорил… А на коробочке надпись — «100 ПРИЧИН, ПОЧЕМУ Я С ТОБОЙ» Ну я, дура, и растаяла! Дождалась, думаю, слов любви и признаний романтических! Наконец-то! Уж и не чаяла… Стала её разворачивать — там пазлы… Ровно сто кусочков… Да мелкие такие — сразу-то и не сообразишь, что на них изображено. Ну, а мне же интересно, любопытство распирает — что там за причины-то такие?!?!? Я кинулась их собирать. Полвечера на это убила, аж взмокла вся, а эта скотина рядом сидит и только посмеивается! Короче, собрав картинку примерно на три четверти, до меня вдруг дошло, что это просто фото МОИХ СИСЕК!!! И когда только сфоткать сумел, засранец??? Когда я спала, что ли…. Видеть не могу больше этого мудака!"

Девчонки прыснули от смеха.

— Да, Стасик в своём репертуаре!

— С него романтики требовать бесполезно!

— Ну, романтика у байкеров своя, специфическая, — улыбнулся Найджел. — Кстати, Багира, расскажи Алисе про топлесс-покатушки! А я пока пойду народ собирать, нам надо ещё предстоящий мото-фест обсудить.

* * *

Километрах в тридцати от города на заросшей лужайке располагалась давно заброшенная взлётно-посадочная полоса. Уже давно никто не помнил, откуда она здесь взялась, наверное, в прежние времена принадлежала какому-нибудь секретному советскому аэродрому. Но с тех пор уже много воды утекло, никакой воинской части поблизости давно не было, а была лишь широкая поляна, лес, речка неподалеку…и длинная бетонная полоса.

Именно это место облюбовали байкеры для своего традиционного мото-фестиваля. Поблизости не было населённых пунктов, жителям которых они могли бы помешать, зато была удобная дорога до самой полосы и живописный уголок вдали от цивилизации.

Раз в год в середине лета сюда приезжали байкеры, устанавливали сцену возле леса, ставили палатки, разбивали лагерь — и на два дня поляна превращалась в место сбора всех мотоциклистов области.

Каждый находил тут что-то своё — можно было слушать выступления рок-групп, можно участвовать в весёлых и угарных конкурсах, можно гонять по взлётке, где традиционно соревновались любители быстрой езды, а можно просто повидаться со старыми друзьями, поваляться на берегу речки, позакидывать удочку, наловить рыбки на свежую уху, вечером поорать песни под гитару у костра, да и завалиться спать в палатку (желательно в обнимку с кем-нибудь тёплым и приятным на ощупь).

Мото-фест традиционно считался главным событием лета, и с давних пор между «северными» и «южными» устраивались «тёрки» — по поводу того, кому его проводить. Дело тут было даже не в деньгах (хотя организаторы подобных мероприятий и правда неплохо зарабатывали), а в давнем духе соперничества и неизменном соревновании — кто круче и у кого лучше получится. Поэтому обычно ещё с начала лета разгорались жаркие споры — кто и что будет проводить в этом году, у кого получилось лучше в прошлом, кто возьмёт на себя сцену и подбор рок-групп, кто — устройство конкурсов и проведение различных аттракционов, и т. д., и т. п. Споры были нешуточные, но обычно к назначенной дате всё благополучно разрешалось, потому как все понимали, что лишнее препирательство только вредит общему делу. Но в этот раз, похоже, противоречия обострились до предела, и никто не хотел уступать…

Об этом и завёл рёчь Найджел на очередном собрании клуба.

— Я прекрасно знаю — чем является мото-фест для каждого из нас. И понимаю, что многим не понравится то, что я сейчас скажу. Но всё же хочу, чтобы вы выслушали внимательно, без нервов… и хорошенько подумали, прежде чем кидаться возражать.

— Интересное начало…

— Давай уж говори, Найджел. Не томи!

— Говорю: на мой взгляд, в организации феста в этом году нам участвовать не стоит. Отдадим всё «северным». Пусть радуются…

— Чего???

— С хрена ли???

— Найдж, ты совсем…

— Тихо! — прикрикнул Боярин. — Что вы как дети малые, ей-богу? Нешто не уразумели? Сказано же было — дослушайте до конца, что вам гуторят, и подумайте сперва, прежде чем рот разевать. Молви дальше, Найджел… потому как и мне ужо интересно стало — с каких это щей мы должны «северным» всё отдать?

— Мото-фест всегда был причиной раздора между клубами. Даже в былые времена, когда между нами было всё гладко, по поводу феста ссорились регулярно. Всё потому что каждый тянул одеяло на себя. А сейчас, после той истории со «спайсами», отношения между клубами и так хуже некуда. «Северные» злятся и говорят, что мы их чуть не подставили. Да, удалось всё разрулить, всех выпустили, никого не «закрыли», но всё равно — очень им та ситуация не понравилась. Ни о каком сотрудничестве они теперь и слышать не желают, напряжение между клубами нарастает, того гляди — дойдём до прямых столкновений. И что тогда?

— А ничего! Наваляем им по первое число, век помнить будут! Нечего нарываться!

— А кавказцы-то никуда не делись… Да, после той истории они как-то попритихли, а мы и расслабились, как будто уже всё…. А они, может, прямо сейчас готовят нам какую-то пакость — в отместку за то, что мы им бизнес поломали. Нам нужно объединяться, нужно быть готовыми… А вы хотите про меж своих свары устраивать?

Ненадолго в баре повисла гнетущая тишина. Напоминание о том, что ещё ничего не закончилось, и война с кавказцами продолжается — подействовало отрезвляюще. Очень уж неприятная это была мысль — знать, что в тебя целятся, и в любой момент могут ударить.

— И всё равно, Найдж… Как-то это… Почему мы должны им уступать? Почему не они нам?

— Хотя бы потому, что нам денег и так хватает. А для «северных» это чуть ли не последний шанс пополнить их дырявую казну. Давайте не будем им мешать. А то начнётся опять делёж денег после феста, споры-ссоры-разборки… Ну кому это надо?

— Добрый ты слишком стал. Если всё время уступать, то… Политика умиротворения до добра не доводит.

— Это политика объединения, а не умиротворения. Повторюсь ещё раз: нам с «северными» надо дружить. Во время войны нужны союзники, а не дополнительные враги. Да и чего мы не видели на том фесте? Как все нажрутся вусмерть и будут блевать под кустом? Как кто-нибудь по пьяни с обрыва в реку свалится? Каждый год одно и то же…

— Ну, всё равно как-то… Роскошь простого человеческого общения… Развлечение опять-таки… Душевно посидеть можно…

— Развлечение я вам и так обеспечу! И с яхтами, и с девками, и… Про топлесс-покатушки не забыли?

Поднялся радостный гвалт, с разных концов стола послышались ехидные комментарии и смешки…

А Найджел чуть заметно улыбнулся, замечая, как быстро дискуссия свернула с животрепещущей темы туда, куда он и хотел.

Похоже, голосование пройдет, как надо…

* * *

— Так что это за топлесс-покатушки? — опасливо поинтересовалась Алиса. — Мне уже начинать бояться?

— Погоди… сейчас…, — Багира продолжала копаться в интернете со своего смартфона. — Вот, нашла! Читай!

Она протянула подруге телефон. Открытая страница представляла собой прошлогоднюю статью в какой-то местной новостной газете. Видимо, Ольга посчитала, что проще дать почитать это, чем рассказывать всё самой.

«Минувшей ночью те из жителей нашего города, что не спали после полуночи, могли стать свидетелями весёлой хулиганской выходки — несколько десятков байкеров промчались по улицам ночного города…с обнажёнными девушками за спиной!

Под звуки тяжёлого рока, довольно рыча двигателями, мотоциклы неслись по городу, отчаянные красавицы весело смеялись и махали руками запоздалым прохожим, встречные машины одобрительно сигналили, случайные свидетели провожали колонну ошарашенными взглядами и восхищённо поднимали большой палец им вслед…

Как нам стало известно, это мероприятие проводится уже не первый год, привлекая всё больше девушек, жаждущих сильных ощущений, и байкеров, желающих познакомиться с последними.

Катерина, одна из участниц ежегодных топлесс-покатушек, поделилась с нами своими впечатлениями от пробега:

«В этом году я здесь уже повторно. Помню, на прошлых покатушках я поначалу страшно переживала — всё-таки в первый раз, я там никого не знаю, приду такая…не совсем одетая… а там толпа брутальных мужиков! Мало ли что может случиться…

Но всё оказалось просто замечательно! И совсем не страшно!

Байкеры — народ очень дружелюбный и добродушный! Ко всем относятся приветливо и доброжелательно. И пусть шутки у них грубоватые порой, но они никогда не обидят девушку! А каких-нибудь там неадекватных или пьяных сами моментально выдворяют с мероприятия и близко не подпустят к девушкам.

В общем, меня и покатали, и домой потом отвезли. И я была в диком восторге от такого количества адреналина! А уж сколько мужского внимания…:)

Хотя, конечно, это мероприятие не для всех. Романтически настроенным кисейным барышням и «тургеневским девушкам» такое вряд ли понравится. Скорее, они будут в шоке!:)

Но зато девушки раскрепощённые и без комплексов, уверенные в себе и свободные от предрассудков, навязанной морали и норм общества — будут только рады. Познакомиться с замечательными парнями, покататься на мотоциклах, промчаться с ветерком по улицам ночного города, получить заряд позитива и адреналина — что может быть лучше? Особенно для тех, в ком живёт тяга к приключениям, жажда озорных выходок и капелька развратности. А ведь именно такие девушки и ценятся в мото-среде!»

— Ну, я не знаааю, — задумчиво протянула Алиса. — То есть, вы так каждый год… и давно уже?

— Несколько лет.

— И находятся желающие?

— С каждым годом всё больше и больше!

— Блин, да кто на такое соглашается???

— Ну, ты даёшь, подруга! Да те самые девчонки, что бегают за байкерами толпами, мечтая с ними познакомиться-покататься — как минимум, и завести себе парня-байкера — как максимум. Которые на всё готовы ради этого. Надо ли говорить, что среди них достаточно тех самых хулиганок-развратниц, любящих всякие озорные выходки? В ком жажда приключений сочетается с тягой к эксгибиционизму?

— А ГИБДД вас не гоняет за такое?

— А за что? По правилам дорожного движения обязателен только мотошлем. А его как раз все одевают. Остальная экипировка — на усмотрение водителя.

— Ну, всё равно как-то… А если дети увидят? Или прохожие? Да не дай бог из знакомых ещё кто-то…

— Какие дети в столь поздний час? Если вдруг они там попадутся — это скорее вопрос к родителям: что ваши дети делают на улице глубоко за полночь? А прохожие…обычно все реагируют очень позитивно! Улыбаются, машут руками, пальцы вверх показывают! А из знакомых тебя никто не узнает — мы же катаемся в шлемах, там лица не видно. И вообще на мероприятии принята полная конфиденциальность. Иногда до смешного доходит — сидишь так в компании где-нибудь и обсуждаешь новость, о которой вчера все СМИ писали — вот, дескать, какие отчаянные развратницы у нас в городе водятся. И кто бы это мог быть только??? А ты такая слушаешь, поддакиваешь, мысленно ухмыляешься… вспоминая события той ночи.

— А людям спать вы не мешаете? Да и холодно, небось, ночью-то…

— Маршрут следования проходит по окраинам города, вдали от спальных районов. Покатушки проводятся в самую жару в середине лета, когда днём +35 и даже ночью — довольно тепло.

— А если ДТП? В таком-то виде… Раскатает тебя голышом по асфальту!

— К участию в мероприятии допускаются только самые профессиональные и опытные водители. Никто не летит сломя голову — незачем, это же не гонки. Едут медленно, «прогулочным шагом». Спереди и сзади колонну прикрывают машины, не пускающие посторонних и не позволяющие кому попало вклиниться в строй байкеров. Ни разу за все годы не было ни одной аварии или чего-то подобного.

— Ну, всё равно как-то… Я бы, наверное, на такое не решилась…

— Так никто и не заставляет. Всё сугубо добровольно. Но если надумаешь…

— Погоди, так ты что же — меня зазываешь на это мероприятие???

— Я просто рассказала тебе про него. А дальше — думай сама… Тебе решать.

— Вот ты хитрюга! Конечно, теперь буду думать, мысли-то всякие в голову лезут… даже если не хочешь… А когда хоть оно?

— Точной даты проведения (как и место сбора) никто заранее не знает. Её сообщают всем заинтересованным в последний момент. По соображениям секретности (чтобы не приходили всякие «левые» личности), ну и от погоды тоже зависит. Когда наступит самая жара…

— Так уже ведь как раз…

— Ну, значит, скоро! — улыбнулась Багира. — Думай быстрей!

— Вот ты хитрюга! — снова вспыхнула Алиса. Но больше уже не возражала.

* * *

— Да чтоб мне потонуть в солёной бухте! И чего ради мы сюда припёрлись? — недовольно проворчал Боцман.

— Погоди чуток. Не торопи события, — обнадёжил его Найджел. — Счаз всё будет!

Река в том месте делала изгиб, образуя небольшой затон — очень удобный для хранения различных плавсредств. Когда-то давно, ещё в советские времена, здесь была детская лодочная станция. Потом её, конечно, закрыли вместе с пионерлагерем, что не растащили — то сгнило и обветшало. И долгое время всё это стояло никому не нужное. Но потом откуда-то появились ушлые и сметливые ребята одной известной национальности, и как по мановению волшебной палочки этот богом забытый кусок земли вдруг оказался в их владении, а вместо старых развалин вдруг появился современный яхт-клуб. У причала ютились многочисленные лодки, катера, яхты и гидроциклы, на берегу заезжий народ отдыхал в беседках и коттеджах, потягивая прохладительные напитки. И лишь очень наблюдательный глаз мог бы уследить, как промеж всей этой идиллии шныряют неприметные личности известной национальности, прославленные в бесконечных анекдотах и байках. Один из них, кстати, как раз направлялся к двум байкерам…

— А вот и вы, Соломон Абрамович? Рад видеть!

— Взаимно, друзья мои, взаимно! Таки вы меня звали? И вот он я уже пришёл!

— Это мой друг Боцман, большой спец по всему, что плавает. А это — Соломон Абрамович, большой спец по тому, как сделать хорошие гроши из почти ничего… не так ли, Соломон Абрамович?

— Ой, да что ви такое говорите? Я вас умоляю…Люди могут подумать дурное! Вот мой дедушка, шоб он был здоров, тот действительно умел жить. Он жил так хорошо, что я вас умоляю как! У него был не дом, а полная чаша. Румынская стенка, а в ней хрусталь! Дача, на которой разве что апельсины не росли в кибуцах… Его дочь Беллочка вышла замуж за сына секретаря парткома и стала Петровой. Это, конечно, не совсем то, чего бы хотел мой дедушка, но таки ради секретаря парткома можно было стать немножко не Шнейдманом. Его старший сын, мой брат, закончил консерваторию и всю жизнь играл на скрипке. Он играл на танцах в городском саду каждые выходные и имел с этого неплохие гроши. А ещё он играл на свадьбах, тоже по выходным. И, в конце концов, играл на похоронах, вне зависимости от дня недели! Он играл Шопена столько раз, сколько сам себя не играл даже Шопен. И таки, знаете, умер счастливым! А я? Шо я? Сплошное расстройство и слёзы!

— И в чём же ваше расстройство?

— Ну таки как вам сказать, молодой человек… При Советском Союзе я был директором овощной базы. Вы таки знаете, что такое быть директором базы при Союзе? Нет, вы таки не знаете, шо это такое, иначе вы бы так не сказали! Но потом всё как-то развалилось и пошло наперекосяк, начались волнения и смутные времена… Знаете, как я не люблю смутные времена? Этот шалман с биндюжниками вместо приличных людей? О, шоб вы знали… Впрочем, не будем кривить душой — даже в те времена я сумел как-то вывернуться, и к концу 90-ых у меня была даже не одна овощная база на рынке, а весь рынок целиком.

— Шоб я так жил, Соломон Абрамович! — хохотнул Найджел.

— Шо? Вы таки думаете, что это было легко, молодой человек? Быть хозяином цельного рынка в то смутное время? Да от такой жизни у меня слезы начинали сами ходить из глаз! А вы говорите — хорошо жилось… С чего вам так подумалось, молодой человек? Вы сами так решили, или вам это кто-то сказал? Таки плюньте тому в рожу, кто вас ввёл в заблужденье, жизнь та совсем не была весёлой…

— А мне показалось…

— Вам показалось? Может, у вас было видение, молодой человек? Ой вэй, вы поглядите на него, он с утра разлепил свои ясные очи, и у него случилось видение. Вы знаете, у моей тёти Цили после ста грамм водочки под лосика таки тоже было видение. А через месяц её муж Абрам всё равно сбежал с Розочкой, но не с той, которая с Молдаванки, а с той, которая с варьете, и оставил ей кучу детей и большое расстройство.

— Ладно, давайте ближе к делу…

— К делу? Хорошо, давайте! Если вы хотите поговорить за рынок, то — Соломон Абрамович знает за рынок, и его этим не удивишь. Но когда на горизонте нарисовались те не симпатичные ребята со всяким ржавым железом, мне стало немножечко грустно.

— Кавказцы?

— Они, чтоб им пусто было… Какой-то Аслан, полупокер в полукедах, а с ним ещё 5–6 ребят до ансамбля столь же малосимпатичной наружности. Я, конечно, в гробу видал этих халамидных, но затевать скандал мне было уже лень в мои-то годы… И я себе подумал: «Соломончик, ты старый человек! За ради чего тебе влезать в эту душную канитель? Оставь всё, поживи для себя, хотя бы напоследок…» С этим словами я продал рынок и удалился от дел.

— А рынок потом всё равно отжали кавказцы…

— Это уже было после меня, и мне нет до этого дела. Я удалился на покой, купил себе небольшой участок за городом… а заодно приобрел и этот маленький яхт-клуб. Не ради денег, а так — чтобы иметь навар с яиц и быть при деле.

— Но потом у вас снова начались с ними тёрки?

— Не так чтобы очень, но не далее как в субботу пара малосимпатичных пацанов привстали на дороге, как шлагбаум, с понтом на мордах — сделать мне нехорошо. Но, на моё счастье, поблизости проезжали несколько ребят байкеров. Уж не знаю, за что они так не любят кавказцев, но всю ту шоблу они дружно положили мордой в асфальт и посоветовали лежать смирно и не отсвечивать. А тем, кто будет много нервничать и излишне сопротивляться, — пообещали устроить большое огорчение…

— И вы решили, что с этими ребятами-байкерами нужно подружиться? — усмехнулся Найджел.

— Азохенвэй! Вы так говорите, будто это что-то плохое, молодой человек… Если я на старости лет хочу, чтобы меня никто не беспокоил, и чтобы всем вокруг тоже было хорошо, то — неужели ваша мама против, шоб она была здорова? Мне нравятся эти ребята, и я не хочу никого обижать. Я старый человек, а они…

— Почему бы вам просто не обратиться в полицию или в какое-нибудь охранное агентство?

— Я извиняюсь, вы таки шутите, молодой человек? Нет, вы таки точно шутите, иначе б вы так не сказали… Полицаев моей народ не любит ещё со времён Второй мировой войны. За ради какой такой светлой перспективы мне к ним обращаться? А что до частных охранных агентств… Не смешите мои пейсы! Соломон Абрамович знает за частных охранников! Вы видели этих халамидных? В мои времена таких шлемазлов не взяли бы даже постоять на стрёме. Шо они могут? Громко кричать: «Караул!» и звать на помощь милицию? И какой с этого кипиша я буду иметь цимес?

— А что байкеры?

— О! Байкеры — это совсем другой коленкор! Вы видели, как они делают дела? Они не спрашивают, можно или нельзя. Их не интересует чьё-то противоположное мнение. Они прут напролом! Если какой-то босяк берёт себе моду строить забор из камня поперёк их пути, то они просто снесут эту малахольную халабуду с трёх концов, потому что людям надо здесь пройти, а двери с надписью "Вход" что-то не видно. Или им дадут наказ взять ящик динамита и сходить до того забора и разъяснить хозяевам, шо его тут не стояло. Говорят, один байкер за сезон разбивает два мотоцикла, пять женских сердец и полтора десятка вражьих морд. И все моментально становятся вдруг вежливые и учтивые до поносу, как на светском рауте, при одном только приближении этих милых ребят. Это ж красота неописуемая на такое просто посмотреть, шоб я так жил… И вы хочите, чтобы я отказывался от такого счастия? И звал кого-то другого?

— Не хотим, — улыбнулся Найджел.

— Ну таки шо, мы будем иметь разговор, или мне пойти погулять и сделать на лице вид, шо вы и не заходили?

— Чтоб мне подавиться селёдкой… я что-то не совсем понимаю…

— Спокуха, Боцман. Соломон Абрамович хочет сказать, что ему требуется наша помощь и поддержка в это неспокойное время. Я верно излагаю? Ну вот… А ещё ему требуется реклама, раскрутка и промо-акции в поддержку его замечательного заведения. С участием мотоциклистов и наших девчонок из промо-команды. Если их нарядить в красивые купальнички да устроить им выездную фото-сессию на какой-нибудь здешней яхте, а потом запустить этот фото-отчёт во все соц. сети, то, я думаю, посещаемость яхт-клуба резко вырастет, а бизнес резво скакнёт в гору, не так ли, Соломон Абрамович?

Старый еврей задумчиво покрутил головой, затем согласно кивнул. Видимо, эта затея была для него чем-то новым, и он пока ещё о таком даже не думал, но счёл за благо не спорить со своими новыми знакомыми.

— Ну, вот и отлично. Кстати, Соломон Абрамович, а не найдётся ли у вас здесь какой-нибудь шаланды подходящего размера? На которой несколько храбрых ребят под руководством моего друга Боцмана могли бы, скажем, сходить порыбачить на следующей недельке? Только не парусной, а моторной и с хорошим ходом? Я бы даже сказал — чем быстрей, тем лучше?

— Для вас — всё найдётся, молодые люди… Вы только скажите… Но, зачем…?

— Вот и отлично. Боцман, осмотри флот, выбери что-нибудь подходящее. А мы с вами, Соломон Абрамович, утрясём кое-какие детали и обговорим частности. Что вы так вздыхаете? Да-да, я слышал тут за охрану и помощь, за девчонок и яхты, но я пока ещё ничего не слышал за деньги… Или вы таки думаете, шо мы будем иметь с вами сотрудничество забесплатно?

Старый еврей схватился за голову, а Найджел в ответ лишь хитро улыбнулся, давая понять, что не на того напали…Боцман улыбнулся и пошёл выбирать яхту.

* * *

— Помнишь, Найджел, когда-то давно, когда наше байк-такси ещё только-только появилось, почти всё приходилось делать самим, — устало зевнул Кот. — Я сам тогда и людей катал, и мото-курьером работал, когда надо, и фотографировал… Да и ты тоже, кстати, несмотря на то, что вице-президент! Помнишь, небось? Выматывались тогда, конечно, здорово. Доставало это всё сильно… Но потом собрали себе команду, подобрали нужных людей. Сейчас уже можно самому никого не возить, только руководящие и организаторские функции выполнять. Так сказать, направлять людей в нужное русло да следить, чтобы всё работало как отлаженный механизм. На рядовые рейсы «проспектов» посылать или «саппортов», а самому только вопросы решать по телефону. Но это тоже со временем надоедает! И настолько меня уже всё достало (особенно со всякими придурками общаться!), что я порой подумываю — а не пойти ли нам ещё дальше, сделать следующий организационный шаг? Найти себе заместителей, поставить какого-нибудь там управляющего, и пусть он теперь за всем этим присматривает, решает вопросы, следит, чтобы всё работало… А нам пусть только деньги привозит! Круто, да? Ну, скажи, что я охренительный гений делегирования полномочий?

— Ты охренительный лентяй, Кот!!!

— Да ладно тебе… я просто не выспался! Да и надоели уже все эти фифочки…

— Чем они тебя так сильно достали?

— Ну вот, к примеру… Вчера везу молодую девушку по адресу. Надоело чего-то валяться, дай, думаю, сам скатаюсь. Ну вот и поехал… Подъезжаем уже. Вдруг она мне заявляет: «Вот тут направо!» Я поворачиваю. Навигатор говорит, что мы не проедем к адресу таким маршрутом. Как-то странно… Я спрашиваю — может, к другому какому дому надо? «Нет, — говорит. — Всё по-прежнему, всё правильно, едем так».

— А ты?

— Ну а чего я? Хозяин — барин. Клиент всегда прав. Ладно, думаю, может, она какую другую дорогу знает…. В общем, рулю дальше. Девушка продолжает говорить мне, куда ехать, а я охреневать от того, куда мы прёмся. Ну, и, в общем, как и следовало ожидать… Доехали до тупика. Останавливаюсь. Слышу с заднего сиденья:

— Откуда, блин, здесь тупик???

— Всегда был.

— А от дома мы далеко?

— 2,5 км. В соседнем квартале ваш дом.

— Как в соседнем квартале? Нафига вы меня слушали? Теперь заехали не туда…

— Вы говорили, где повернуть — я поворачивал.

— Вы не видите — я блондинка??? Надо было сказать "заткнись!" и довезти по адресу…

В общем, в первый раз встречаю настолько самокритичную девушку! Даже не нашёлся, что возразить…

— Ну, вот видишь, они тебя ещё и веселят, а ты ноешь!

— Да какое тут веселье, когда ты не выспавшийся…

— Ох, Кот, мне бы твои проблемы! — устало вздохнул Найджел.

— Знаешь, Найдж… а ты и правда чего-то того…, — внезапно посерьёзнел его собеседник. — Замотанный какой-то. Навалилось всё, да? Нет, я в твои дела не лезу, сам решай…Но, может тебе тоже того… отдохнуть там, отпуск взять на пару деньков? Отоспаться? Или хотя бы отвлечься? Займись чем-нибудь весёлым, развлекись! А то ходишь смурной какой-то…краше в гроб кладут. Нельзя так!

— А, пожалуй, что и займусь! — чуть улыбнулся Найджел. — Позови-ка мне Багиру с Алисой. Надо с ними кое-что обсудить…

— Во-во! Обсуди…пару разиков! Оно и на пользу пойдёт! — усмехнулся Кот.

— Иди ты! Второй Стасик нашёлся… Я, вообще-то, по делу…

— А как же! Конечно, по делу! Неужели я не понимаю…, — продолжал посмеиваться Кот. Но девчонок позвал…

* * *

— Дело, о котором я хочу с вами поговорить, необычное… почти личное… и большой деликатности требует. Даже не знаю, как и сказать…

— Давай уж, Найджел, без предисловий! — хмыкнула Багира. — Чего там у тебя?

— Нет, без предисловий не получится. Начать придётся издалека… Так что располагайтесь поудобней, кушайте вон зефирки, и слушайте.

Девчонки послушно откинулись в креслах и потянулись к вазочке с зефиром.

— Ну, как вам известно, я в молодости был человеком активным и позитивным, дома вечерами не сидел, а постоянно участвовал во всяких там мероприятиях, концертах, акциях и проч. И сейчас меня иногда ещё по старой памяти просят организовать то одно, то другое, то вечеринки какие-нибудь, то массовые мото-покатушки, то ещё что… А в результате частенько круг моих знакомых расширяется за счёт разных там интересных людей…

— Преимущественно женского полу! — подмигнула Багира. Найджел не стал возражать.

— А поскольку я — человек общительный (а некоторые ещё и утверждают, что даже обаятельный), то обычно очень быстро с этими знакомыми налаживается близкое общение, тесные контакты, ну и вообще…. Короче, чего я вам рассказываю? И так всё понятно…., — усмехнулся он.

— И??? К чему такое вступление?

— И всё бы хорошо, но временами случаются всякие казусы и заморочки. Вот об одной такой и пойдет речь…

Багира хмыкнула нечто невразумительное, но Алиса бросила на неё красноречивый взгляд, как бы прося не мешать рассказчику.

— Так вот, после очередного такого мероприятия как-то так нежданно-негаданно в числе моих новых знакомых появилось очаровательное существо с ангельским личиком, шикарными рыжими кудряшками, милыми конопушками и пушистыми ресничками. Девчушка очень миленькая и обаятельная, и всё бы ничего, да вот беда — лет ей ещё мало. Ну, ребёнок ребёнком!

— Кристинка? Ей, вроде, шестнадцать?

— Семнадцать. Было тогда. Но выглядит совсем девочкой. Ну, Лолита-Лолитой! В связи с чем я безо всякой задней мысли с ней общался, весело и непринужденно, шутил и прикалывался, ни о чём не думая, и… сам того не желая, видимо, произвёл впечатление.

— Дошутился, блин!

— Ага. Теперь эта Мисс Рыжие Кудряшки ходит на все наши мероприятия, активно участвует во всяких конкурсах и флэш-мобах, постоянно набивается ко мне в помощницы, когда мы что-то такое собираемся провести, а после недавней вечеринки на крыше (где меня угораздило втянуть её в пару конкурсов полуэротического содержания) так и вообще — звонит, пишет смс-ки и сообщения в интернете, активно напрашивается, чтобы я её покатал на мотоцикле или просто позвал куда-нибудь погулять…

— Дружище, ты попал!

— И я бы вот даже не против, девочка действительно очень миленькая, но… Блин, мне-то уже не 16 лет, и я-то прекрасно знаю, чем такие невинные покатушки и «просто прогулки» заканчиваются! Это ведь прямая дорога к…

— Знаем-знаем! — рассмеялась Багира. — Я сама такая была в юном возрасте. Только появись кто интересный на горизонте — а там я уж себе такого нафантазирую!

— Ну и вот… К девочке отношусь тепло и вежливо, как к ребёнку, стараюсь её лишний раз не тревожить (но она сама с лихвой компенсирует это!), веду себя с ней аккуратно, вечно боюсь обидеть неосторожным словом — а то у неё же, как у истинного ребенка, чуть что — и глаза на мокром месте. Словом, вежливо отмораживаюсь и тактично избегаю. На что она обиженно шмыгает носом, недоумённо хлопая своими детскими глазёнками. Пытается как-то неумело флиртовать и заигрывать, а меня все эти её по-детски наивные попытки неизменно умиляют и забавляют. Мне смеяться хочется, а она…

Ольга прыснула, а Найджел, изобразив нечто похожее на детски-невинный вид, продекламировал:

— Но я очень хочу… Ты ведь меня покатаешь, правда?

— Ой, даже не знаю, Кристинк… Годиков тебе ещё мало, таких у нас по правилам нельзя на мотоцикл сажать. Может, подождем, пока ты немного подрастешь?

— Я буду стараться! Начну работать над этим! Буду кушать «Растишку» каждый день целую неделю! А потом ты меня покатаешь?

— Кхм… ну, если изменения будут заметны уже через неделю…

— Конечно, будет заметны! Для замечательных людей… Которые всё замечают!

— Ох, Кристинк… я, конечно, всё замечаю, но порой хочется не замечать…

— Что хочется — это уже хорошо! А дальше — как получится…

Багира снова рассмеялась. Найджел же тяжело вздохнул и притворно закатил глаза.

— Ну, вот что с ней делать??? И послать — как-то язык не поворачивается, боюсь обидеть ребёнка… Да и не хочется, если честно, очень уж миленький рыжий чертёнок. И продолжать такое — чревато последствиями…

— Погоди, а тогда вечером… когда ты звонил, помнишь? Это тоже про неё было?

— Ага… Ещё вот и это! — Найджел состроил страдальческую рожицу. — В общем, сия Стесняшка побывала у меня дома. Точнее, провела там весь вечер.

— И?

— И ночь.

— И???

— И утро.

— Ииии???

— И ничего не было. Наверное, только я так могу…, — вздохнул Найджел.

— Как так, блин??? — возмущённая Багира едва не подавилась зефиркой.

— Я тоже не очень понимаю, — поддержала подругу Алиса. — Для начала — как она вообще там оказалась?

— Ну, это-то как раз просто. У нас тут дождь был в выходные вечером. Проливной. Целый ливень с грозой, блин. И так получилось, что это чудо оказалось в другом городе (в нашем) одна, без связи и без денег. Не знала, куда податься, промокла насквозь и замёрзла вся. Пришла на место сбора байкеров. Хорошо хоть я там неподалеку был…

— Иии???

— Ну, подобрал, обогрел… отвёл к себе, напоил горячим чаем, закутал в плед, усадил на диван…, — Найджел как-то странно усмехнулся, вспоминая те моменты, словно бы ему самому было неловко. — Она ещё давай свои ладошки об меня греть… и отказаться как-то нехорошо, продрог же человек…

— Ага-ага! — снова хмыкнула Багира. — Дальше-то что?

— Но тут у меня телефон зазвонил, и я ушёл в другую комнату — поговорить. Болтал там минут 15–20. А когда вернулся — этот рыжий котёнок уже свернулся клубочком и уснул на диване. Разморило в тепле-то…

— Хм…и?

— Ну, накрыл пледом и ушёл в другую комнату. Не будить же… Утром кофием напоил и домой отправил. Она ещё так смущалась и краснела поутру… и зевала так смешно. А я…

— Ты дурак, Найджел! — припечатала его Ольга

— Чего это?

— Ну, вот КАК??? Как, скажи мне, можно было не воспользоваться ситуацией? И не согреть замерзшего ребёнка… теплом своего тела… пару разиков! Или ты думаешь, что она случайно в другой город попёрлась и у тебя оказалась?

— Погоди…а ты думаешь, что…?

— Я думаю, что ты высокоморальный излишне нравственный идиот. Не знаю, как она, а я бы точно на тебя смертельно обиделась за такое! Только представь — я тут приезжаю в другой город, на такие жертвы иду ради него, а он…вот же ж гад!

— Проблема в том, что я им окажусь при любом раскладе. — грустно вздохнул Найджел. — Трахнул — гад! Не трахнул — гад! Переспал и бросил — гад! Переспал и не бросил — аналогично… Короче, куда ни кинь, всюду клин.

— Так может тогда оттрахать и не парится? Раз уж всё равно…

— Ты от Стасика заразилась?

— Погодите-погодите… я что-то запуталась! — подала голос Алиса. — Почему «в любом случае гад»?

— Ну дык…, — Найджел развёл руками. — С ней ведь не получится весёлых развратных приключений, на один раз, как это обычно бывает у байкеров. То, что мы называем короткой красивой сказкой, для неё будет носить название «переспал и бросил». А значит — гад!

— А если «переспал и не бросил»?

— Тогда ещё хуже… Это уже подразумевает частые встречи, нечто похожее на полноценные отношения… А какие могут быть полноценные отношения с байкером? Который сегодня здесь, завтра там? Который в любое время дня и ночи может сорваться в неизвестном направлении и умчаться кого-то там выручать? Выйти за хлебушком и как-то так случайно укатить в другую страну? А потом через недельку-другую объявится и бодро доложить, что он жив-здоров, слегка помят, но уже едет домой… Какая нормальная девушка это выдержит?

— Ну, знаешь…

— И вообще мы — слишком разные. Даже по возрасту. У нас разные интересы, разные стремления, разные цели в жизни. Понятно к чему это приведет — недопонимания, ссоры, скандалы, недоверие… Мы очень быстро расстанемся, только это будет ещё больнее, потому что теперь это будет уже расставание не после короткого приключения, а после того, что некоторые называют «детской влюбленностью», а некоторые «большой и сильной любовью всей жизни»! — Найджел грустно усмехнулся, видимо представляя себе лицо юной рыжей девочки во время произнесения таких слов.

— По-моему, ты зря заморачиваешься. И как-то всё излишне усложняешь… Что тут такого, если просто…

— Что такого… А вот представь — про наш заморочки с кавказцами ей тоже рассказывать? Или нет? Если нет, то — это называется врать любимой и скрывать страшную правду от искренне влюбленной в тебя доверчивой девочки! — Найджел снова усмехнулся. — Какие уж тут могут быть честность и доверие в отношениях… А если рассказать, то…

— Мда…, — невесело протянула Багира. — Пожалуй, и правда как-то… Ну, а нам-то ты зачем всё это рассказываешь? От нас-то ты чего хотел?

— А вот слушайте…

* * *

— Откуда он взялся, Найджел? — покачал головой Боярин, глядя на новенького парнишку в гараже. — Это ж ходячий геморрой. Как его хоть звать-то?

— Миша Шустров. «Шустрик», короче… Я тут как-то на днях… Точнее, ночью. Точнее, уже за полночь, — усмехнулся Найджел. Как всегда, в присутствии Боярина он переходил на такой же вычурный слог, пытаясь копировать манеру общения последнего и разговаривая «в тон» с ним. — Моя светлость, знаете ли, почивать изволит и десятый сон уже видит…

— Эротический? — подмигнул один из близнецов.

— Возбуждающий? — уточнил второй.

— Очень может быть. Хотя уже не помню. Ибо досматривая десятый сон, был я грубо и непочтительно разбужен неподобающе громким и неуместным в таких обстоятельствах телефонным звонком. Номер незнакомый. На дворе ночь. Радости моей, как вы понимаете — не было предела. Беру телефон и дружелюбно выдаю:

«Не будите — да не будимы будете!» — то бишь тонко намекаю абоненту на всё то невысказанное, что думаю о нём в сей поздний час.

«Ээээ…ась? …А я вот тут… у меня, знаете ли….» — сбивчивый заплетающийся голос явно принадлежит юному отроку, попавшему в сложную ситуацию, подробности которой он с трудом пытается до меня донести. Выходит не очень.

«Ты кто, голос в ночи?» — жажду я прояснить ситуацию для начала.

«А я вот тогда…помните? Вы говорили, что…»

Короче, выясняется, что это один шустрый парнишка, которому я когда-то помог на дороге от широты душевной, когда что-то сломалось в его китайском пепелаце, а я потом сдуру ещё и номер телефона ему свой оставил с напутствием — мол, ежели чего случится, то звони, — Найджел скорчил страдательную гримасу. — Ну вот и… Ни одно доброе дело не остается безнаказанным! Сам напросился, конечно, но что ж теперь? Так просто не пошлёшь… Пришлось отвечать:

— Ок, понял — кто ты. Так что стряслось-то?

— У меня?

— Ну, не у меня же! У меня всё хорошо. Было. Пока ты не позвонил.

— Ну, в общем, я тут аккумулятор посадил…

— Как умудрился-то?

— Да знаете, по такой смешной причине…

— По дурости?

— Ну…да. Пока стояли — девчонкам музыку включал. А он же не подзаряжается, пока мотоцикл стоит, и вот…

— Что — и вот? Не дали?

— Ну…понимаете, тут такое дело…

— Понимаю. Давай ближе к сути.

— Ась?

— Дальше что? От меня-то ты чего хотел? Сочувствия?

— В общем, я его завел с кик-стартера, кое-как доехал до того гаража (ну, вы помните, где в прошлый раз были), а дальше он отрубился полностью… даже приборная панель не горит, теперь ни на что не реагирует… и вот… Что это может быть?

— Он уснул до китайской пасхи. С китайцами такое бывает. Привыкай.

— Ась? Я это…А что с ним делать теперь? Можете помочь?

— Похоронить с почестями и салютом, заказать панихиду с поминками, коньяком и бабами, ну и помянуть крепким незлобивым словом! В последнем помогу, если настаиваешь.

— Ась?

— Оставь до утра, говорю. Там разберёмся. Утро вечера мудренее. Что за спешность такая? Это тебе там не дали, а путные люди, может, десятые эротические сны досматривают в обнимку с теплой и ласковой…подушкой!

— Понимаете, мне с утра уже ехать надо срочно-обморочно-обязательно, и вот…

— Ясно. Тады пойдём простым логичным путём…

— Куды?

— Сказал бы я тебе — куды…. От простого к сложному пойдём!

— Ааа…

— Перво-наперво снимаешь аккумулятор и цепляешь его к зарядному устройству. Зарядник есть? Да не для телефона, а большая черная коробочка такая в углу стоит. Нашёл? Как в розетку её тыкнуть — сообразишь?

— Ну, я ж не тупой…

— Ага, я так и подумал. Как зарядится — цепляешь аккум на место. Возможно, на этом твои злоключения и кончатся.

— А если нет?

— Если нет, то смотришь предохранители.

— Как?

— Внимательно, блин! Томным недоумевающим взором, как девушки смотрят под капот подаренной машинки, когда она не едет…

— Ээээ…

— Ну контакты соедини напрямую. Замкни без предохранителя, только не пальцами, отверткой какой-нибудь или проволочкой — и посмотри, работает ли…

— А если нет?

— А вот тогда тебя ждет ещё более увлекательная ночь с непотребствами, половыми излишествами и прочими сексуальными извращениями. Натрахаешься до утра вдосталь….

— Ась?

— Берёшь тестер — и всю цепь от аккумулятора до конца прозваниваешь. Попутно приговаривая про себя «Да проклянёт аллах тот час, когда я сел за баранку этого пылесоса! Да отсохнет его карбюратор! Ведь одному шайтану ведомо — куда девается его искра!»

— Ээээ…зачем?

— Затем, друг мой, что электроника, — это наука о контактах. Вот его и ищешь.

— Кого?

— Контакт!

— Какой?

— Половой, блин! Или контакт с внеземным разумом! Или…

— Хорошо-хорошо, я понял!

— Я рад за тебя. А теперь — дай поспать?

Выключив телефон, я отправляюсь в гости к Морфею, который по мне уже явно соскучился и заждался. С утра пораньше прусь в гараж. Но Шустрика там уже нет. Видать, и правда намудрил там чего-то. С контактами. Половыми, блин… — хохотнул Найджел. — Ну, главное что — помогло.

— И потом ты отвёл его к Боцману и велел пристроить пацана к делу?

— Ну, пусть уж лучше здесь ума набирается, чем… Мы с ним потом ещё созвонились днём, всё обсудили, поболтали… Жаловался он на безденежье и вечные нехорошие приключения, которые с ним случаются, а я подумал — надо бы парня взять под свою опеку, присмотреть за ним, а то ведь опять натворит чего-нибудь или вляпается в какое-нибудь непотребство… В общем, пусть катается теперь под присмотром да в моторах ковыряется под чутким руководством. У Боцмана не забалуешь.

— Ага! Он вон вчера допоздна в железе ковырялся, и сегодня с утра уже такого наворотил, что…Он вообще где-нибудь учился? Что-нибудь заканчивал?

— Молотильно-дробильный техникум. Факультет нетрадиционного использования логарифмической линейки. Вон, глядите, опять разводной ключ тащит…

— Надо найти ему девушку! — вздохнул Боярин.

* * *

— Погоди, а Кристинка как к нам попала?

— Ну, как-то так получилось…, — почесал в затылке Найджел. — Ей недавно 18 исполнилось. Взяли к нам в промо-команду. Тем более, что у неё сейчас сложный период в жизни — то с родителями она поссорится, то из дому уйдёт, то жить ей негде, то за учёбу платить нечем…

— И ты, как неисправимый альтруист, конечно же…? — снова поддела его Багира

— Ну, а что мне было делать? Не бросать же ребёнка одного. Пусть хоть под присмотром будет. Опять же — она симпатичная малышка и на всяких там фото-сессиях отлично получается.

— Ааа… Ну, туда как раз подойдет, — одобрительно хмыкнула Ольга. — Я её видела на днях — ничего так девочка. Уже подросла, округлилась в нужных местах… Радует глаз, одним словом, и настроение поднимает. И не только его, небось?

— Ох, отстань ты ещё! — отмахнулся Найджел. — И так меня все стебут по этому поводу… Ничего у нас с ней нет, конечно же. Просто ездит девчонка на всякие мото-мероприятия, выступает и фотографируется с мотоциклами, подрабатывает моделью, умудряясь при этом продолжать стесняться и краснеть по малейшему поводу, аки мак пунцовый. А уж от грубоватых шуточек байкеров вообще заливается краской и отворачивается. Впрочем, байкеры — народ добродушный, девочку стараются зря не задевать, общаются с ней тепло и по-дружески, один я продолжаю периодически её дразнить и подначивать.

— Знаем-знаем, тебе нравится девушек смущать! — снова поддела его Ольга.

— Да я так…чуть-чуть…, — состроил умильную рожицу Найджел. — Периодически над девочкой подтруниваю и отпускаю разные двусмысленности, от которых все окружающие ржут вповалку, а эта наша стесняшка неизменно смущается, беспомощно хлопает своими длинными ресничками и заливается румянцем на пунцовых щёчках. Ну, нравится мне заставлять её краснеть и смущаться, ничего не могу с собой поделать!

— Ох, доиграешься ты с такими шутками… Ну, а дальше-то что?

— Да вот как-то на днях, сижу я в кафешке, обедаю, попутно инструктируя наших девчонок-промоутерш о предстоящем мероприятии. Девчонки по одной доедают и убегают, получив соответствующие инструкции и задания, под конец остаёмся только мы с Кристинкой. Я даже не хохмил в тот раз, просто сидели — тихо-мирно общались. И тут в кафешку как раз забегает тот самый Шустрик. Ну, ты, Багира, его помнишь… Само собой, подсел к нам, вместе посидели — пили-ели, байки травили, истории какие-то рассказывали, смеялись… В общем, было весело.

Закончился обед, собираемся уходить и расходиться в разные стороны, каждый по своим делам, как вдруг я вижу краем глаза, что этот ушлый малый, оправдывая свою кличку, уже шустро навострился взять у девочки телефон, пока я отошел в сторонку и вроде как не вижу. Дескать, мы так хорошо посидели, тепло пообщались, так не ставить же на этом точку, пока настроение хорошее, весна на улице, птички поют, погулять хочется и всё такое…короче, давай, милая, говори циферки!

«Надо же, наш пострел везде поспел!» — усмехаюсь я про себя, но в их диалог не влезаю, мальчику игру не ломаю, мне как-то даже самому было интересно посмотреть — а как поведет себя наша стесняша в такой ситуации? За всё время работы у нас — к ней никто обычно не подкатывал (не считая моих шуточек, конечно). То ли считали её ещё слишком маленькой (у нас же мужики в основном взрослые), то ли просто из-за тех самых шуточек она негласно считалась «моей» (хотя я никогда, собственно, не претендовал), и никто «поперёд батьки в пекло» не лез. А тут — на тебе… Любопытно!

— И чо, и чо??? — нетерпеливо поторопила рассказчика Ольга. — Дальше-то что?

— Кристинка как-то замялась, смущённо улыбнулась, покраснела, как всегда, кинула на меня робкий взгляд явно с вопросительной интонацией (но я напустил на себя невозмутимый вид — дескать, как хочешь, мне-то что?), и… продиктовала пареньку свой номер телефона.

— Опаньки!

— Вот-вот. Ну, я усмехнулся и пошёл своей дорогой. А Шустрик подмигнул ей и тоже проворно улетел. Но, как вы понимаете, это было только начало…

— Погоди, я схожу за попкорном! — хохотнула Багира

— Ох, Оль…всё бы тебе только…, — вздохнула вдруг странно погрустневшая Алиса. — Так что дальше-то, Найджел?

— Дальше — больше! — усмехнулся тот. — Как-то раз на набережной мероприятие у нас было очередное. Фото-сессия с байками и мото-покатушки. Ну, байкеры там разъезжают туда-сюда, клиенты восхищённо охают и ахают, фотографы бегают в поисках лучшего кадра… А наша Стесняшка тоже в числе прочих девочек-промоутеров — улыбается всем мило и лукаво, и глазками так хлоп-хлоп… Только среди байкеров ещё и наш шустрый друг затесался. Ну, он же у нас теперь работает тоже, взяли бедолагу на свою голову…

Багира хмыкнула, но ничего не сказала.

— У меня, само собой, всякие там организаторские заморочки, — продолжил Найджел. — То надо проконтролировать, за этим проследить, тут людей состыковать, там распоряжения всем выдать да волшебные пендели (т. е. пардон — ценные указания) порциями раздать, и всё такое прочее… И вот, значит, ношусь я, как тот электровеник, а краем глаза замечаю, что наш ушлый мальчонка, пока я не вижу, принялся потихоньку Кристинку обхаживать. То просто постоит рядышком, поболтает с ней, истории какие-то веселые порассказывает. То куртку свою притащит, на плечи ей накинет (на набережной прохладно же, ветерок, знаете ли), то ещё что… Та поначалу отнекивается, смущается, но мальчик настойчивый и умеет уговаривать, краем уха слышу: «Ну почему не надо? Ты ж замёрзнешь! А я буду за тебя переживать. Ты хочешь, чтобы я переживал и беспокоился? Вот поеду на мотоцикле, мысли будут не о том, отвлекусь в самый неподходящий момент, упаду, разобьюсь — кто будет виноват? То-то же, самой стыдно станет! Ты ж не хочешь, чтобы я разбился, правда? Одевай давай куртку, так теплее…» И ласково так за плечики её приобнимает…

— Ага! Ну, а ты чего?

— А я — что… Я молчу. Мне не до того — забот полон рот. Да и вообще как-то… Чего мне влезать, что ли, и их шуры-муры пресекать? Не солидно как-то. Пусть детишки развлекаются, коли уж так. Мешать такому обычно в мои намерения не входит. Но наблюдаю с любопытством (хотя и вида не подаю). Опять же интересно — а как наша стесняшка себя поведёт? В смысле, поведётся или нет? Всё ж таки…

— Ну и? Повелась?

— Сначала, вижу, отнекивалась, на меня всё посматривала, а потом стала потихоньку «оттаивать»… А парнишка-то ушлый — смотрю, уже вывел разговор на то, что нечто такое про неё знает особенное, и сейчас ей расскажет, надо только по ладошке погадать и всю правду рассказать. Херомант, блин… Держит ладошку её эдак нежно в своих ручонках, пальчиком водит, рассказывает, что-то такое там многозначительно задвигает про бугор Венеры и линии судьбы… «И правда шустрый малый, не зря его так прозвали!» — усмехаюсь я про себя, поглядывая на этот юный кобелизм, но при этом впервые ловлю себя на том, что эта мысль как-то странно кольнула.

— Что, ревность проснулась? Или обида, что какой-то юный хмырь обходит тебя в твоей же любимой забаве и забирает твою любимую игрушку? — поддела его Багира. Найджел отмахнулся, но ничего не сказал.

— А я вот всё равно не понимаю, — удивилась Алиса. — Ты же, вроде бы, никаких претензий на Кристинку не предъявлял, она не твоя девушка, уверял, что чувств никаких нет, и вообще… Тогда какие проблемы? Что не так-то??? Или всё-таки….?

— Понимаешь, Алис…, — Найджел задумчиво почесал затылок, то ли сам чувствуя некоторую неловкость, то ли испытывая затруднения с тем, как донести до стороннего собеседника свою позицию. — Дело в том, что в мото-тусовке приняты свои негласные законы. Непонятные «простым смертным». И у нас работают именно такие обычаи, которые байкеры привыкли соблюдать в своей среде. Поскольку Кристинка изначально каталась со мной, я её "подобрал", привёл, устроил на работу у нас и т. д., то по местным понятиям она считалась моей… Кто девушку катает, тот её и… Да, взамуж я её не звал, если ты об этом, активности не проявлял, всё на уровне каких-то лёгких подколок и заигрываний, но тем не менее в коллективе само собой как-то сложилось мнение, что Кристинка — это "моё", и никто к ней никогда подкатывать и не пытался.

— Про такое я уже слышала. Багира рассказывала…

— Ну вот… Не то чтобы такая позиция была озвучена прилюдно и доведена до сведения всей общественности высочайшим рескриптом, нет. Это, скорее, эдакая неофициальная традиция в коллективе, принятая среди "своих" — если какой-то байкер какой-то девочке глазки строит и катает её томными летними вечерами на своём железном коне, если что-то у них там такое наклёвывается, то остальные ему не мешают, игру ему не ломают, даже наоборот подыгрывают при случае, ну или, по крайней мере, палки в колеса не ставят, и промеж них не встревают. Потому что не хватало нам ещё только промеж себя соперничество устраивать. Нам завтра, может, друг другу спину прикрывать, а тут такое дело… На крайняк, если уж совсем невмоготу, если сильно хочется, и ты считаешь, что имеешь право — подойди к человеку, поговори с ним тихонечко, мол, так и так, прокатить её до дому хочу, и всё такое прочее, ты против не будешь? И всё, никаких эксцессов, всегда такие вопросы решались тихо-мирно, полюбовно и без обид. Но за спиной своих товарищей тайно подкатывать яйки (т. е. пардон — колёса) к кому не следует, шифруясь и надеясь, что никто не заметит — это как-то не принято и считается за нехорошее поведение.

— Ладно-ладно, я поняла. Дальше-то что было?

— Окей, едем дальше. Несколько дней спустя. На площади поздним вечером мы снимаем видео-клип. Спорт-байки, девки, гонки, рёв моторов и шквал адреналина…а также куча заморочек для меня, как для одного из организаторов. Это вам веселье и развлекуха, а нам — работа! — показушно вздохнул Найджел.

— Ну да, ну да, бедненький…, — хохотнула Ольга. — Деньги-то кто с всего этого получает?

— И Кристинка тоже там? — перебила подругу Алиса. — Участвовала?

— Кристинка должна присутствовать на съёмках, у неё в клипе роль — небольшая, но важная. Но что-то её всё нет и нет. И тут она мне звонит и причитающим голосом сообщает, дескать, что-то там у неё такое приключилось, свекла взошла, вишня заколосилась, любимый хомячок рожает и кошка стулом подавилась, в общем, она где-то там на другом конце города и, скорей всего, опоздает и намного, потому как к назначенному сроку ей ну никак не успеть — ведь уже совсем скоро.

«Мать-мать-мать!!!» — привычно ответило эхо.

Я вообще страшно не люблю людей необязательных и безответственных. Может, потому что привык обычно дело иметь с байкерами, а у них как-то с этим делом шутить не принято. Байкеры свое слово держат. Сказал — значит, будет железно, в лепешку расшибется, но сделает. А с девушками как-то вечно всё — через одно место. Видимо, они считают, что раз они такие королевы, то можно их и подождать. Ну и что, что тут фотографы-видеооператоры, кран для съёмок, куча техники и людей (и всё с почасовой оплатой), это ж фигня, да?

Багира фыркнула по этому поводу, но возражать не стала. А Найджел продолжал:

— «В общем, так, — говорю. — Бросаешь к чертям собачьим все свои дела, достаешь из сумочки ковер-вертолёт (или откуда там ты его возьмёшь, мне пофиг), и чтобы к назначенному сроку ты была здесь! Я жду ровно 5 минут сверх того, и ни секундой больше. Не приедешь — поставлю на твою роль кого-нибудь другого. Я найду, если надо будет».

В ответ в трубке — слёзы-сопли и попытки уговоров. Ну, конечно, она ж понимает, что я своё слово сдержу, а роль терять ей не хочется, ведь если её заменят сегодня, то автоматически и во все остальные съёмочные дни будет играть не она, а ей так хотелось поучаствовать в съёмках, да и деньги опять же… В общем, страдашек на два ведра и блюдце. Я не слушаю, вешаю трубку. Вестись на такое нельзя, иначе будешь потом прощать это всю жизнь, и будет у тебя бардак и безответственность.

Иду к съёмочной группе, раздаю последние указания, жду «часа Х», мысленно прикидывая — кем бы можно заменить Кристинку, если что? Чёрт, никого особо подходящего-то и нет, роль как раз, можно сказать, под неё и написана…

Полминуты до окончания срока — на площадь влетает спорт-байк, лихо останавливается у всех на виду. Догадались уже — кто? Ну, конечно, наш шустрый малый собственной персоной, и девочка у него за спиной вторым номером. Уж не знаю, как они там сконтачились, то ли она ему позвонила и нажаловалась, то ли случайно так получилось — он узнал вдруг и вызвался помочь, пока она там сопли на кулак мотала, но факт есть факт. Девочка на месте и в срок. И мальчик горд тем, что оказался в роли спасителя.

Таким образом — улавливаете сюжет? Диспозиция психологическая закручена в самый раз, картина маслом: они теперь — одна команда, Чип и Дейл спешат на помощь, блин, слабоумие и отвага… Бонни и Клайд верхом на дрынолёте, да отсохнет его карбюратор… А мне по сценарию, вот хоть ты тресни, отводится роль злобного Карабаса Барабаса, ибо — а как иначе-то? Чтобы я сейчас не делал, как бы себя не вёл, ругал бы обоих или хвалил бы за то, что всё-таки успели — результат однозначно на пользу кому? Правильно, не мне.

Ладно, не о том речь.

Девочка грациозно спрыгивает с мотоцикла и отправляется в распоряжении видео-операторов — играть свою роль. Шустрый малый остается гордо восседать на байке, издалека поглядывая на её старания. Он явно доволен собой. Девочка тоже, снимается она замечательно, роль ей подходит тютелька в тютельку, нарочно же такую выбирали (и пофиг, что подбирал я, и старался как раз для неё, и всё для этого сделал, но — кто сейчас об этом помнит?).

Найджел вздохнул и на время прервал свое повествование. Но сочувствия от своих слушательниц так и не дождался, вместо этого они всем своим видом выражали нетерпение, ясно давая понять, что ждут продолжения. И он, усмехнувшись, продолжил свой рассказ:

— Итак, съёмки закончены. Завершающее слово от меня. Благодарности участникам — всем вместе и каждому по отдельности, поработали на славу. Девочку тоже надо похвалить — ну а что? Успела же, отыграла на отлично. Справедливости ради надо признать. А то, что, вроде как, получается, что сделала она это вопреки мне и благодаря ему — так что ж теперь…Хвалю. Девочка зарделась. Как всегда — засмущалась, отвернулась, залилась румянцем. Украдкой бросает благодарные взгляды на своего спасителя. Тот тоже пыжится от натуги с осознанием собственной важности. Ох, молодежь…

Найджел покачал головой.

— Вечер закончен, поздно уже, пора развозить всех по домам. «А Кристинку я отвезу! — говорит Шустрик. — Я привёз, мне же и отвозить». Ну а что? Справедливо. Не поспоришь. Езжайте, дети мои, не хулиганьте там только в пути, аккуратнее на дорогах….

Найджел снова невесело усмехнулся:

— Ага, счаз! «Аккуратнее…» Как же! А то я не знаю, что сейчас выедут они на проспект, свернут за угол и — понеслась душа в рай! Притопит от души гражданин Шустрик, бодро вваливая на гашетку и рыча мотором на все деньги, поставит мотоцикл на заднее колесо и рванет по ночному городу… А сзади будет пищать от восторга девочка, с замиранием сердца прижимаясь к нему, вцепившись ручонками покрепче, обмирая от страха и удовольствия! Сам же так делал, когда был помоложе, помню, чего уж там… Можно не рассказывать!

Добираюсь до дома, захожу в интернет по служебной надобности — эти уже выложили в в сеть фотки, вдвоём в обнимку на его мотоцикле, довольные, улыбающиеся… Не, ну они издеваются, сцуки!

Найджел скорчил притворно-возмущенную рожицу, от которой девчонки дружно рассмеялись.

— Ну, а ты чего хотел? Сам виноват… Так оно обычно и происходит. Ладно, дальше-то что было?

— Хм… а вот дальше было совсем того… В общем, представьте — утро следующего дня. Я в офисе нашем на втором этаже. Солнышко светит, в кабинете жарко, подхожу, открываю окно. Слышу снизу разговор наших байкеров, вышедших на крыльцо покурить. Что-то там задорно вещает Шустрик, звонким голосом повествуя о вчерашнем, народ посмеивается в ответ, отпуская какие-то шуточки, но ему пофиг на насмешки, он сейчас «на коне», и ему это нравится.

— Слышь, малой, ты бы притормозил с Кристинкой-то. Не дело это… — подаёт голос кто-то из наших «старичков», на правах бывалого волка раздающего советы молодежи. — Плохо кончиться может…

— А чего это??? — мигом лезет в бутылку Шустрик. Ну правильно, когда это у нас молодняк слушался добрых советов старших? Наоборот из чувства противоречия наперекор сделают. — Из-за НЕГО, что ли, да? Да подумаешь! Ну и чего ОН мне сделает, что? С работы выгонит, уволит? В тёмном переулке подстережёт и шею свернет? Да я… Да он…

ОН — это про меня, конечно же, если кто не понял… Мда… Дожили!

— Дурак ты! — сплёвывает сквозь зубы кто-то старших. — Кому нужна твоя шея, ты её сам себе свернёшь… а ОН тебя, конечно, в порошок сотрёт, если захочет, только зачем ему это? Не о том речь. Нет, Найджел ничего такого делать не будет, не по-мужски это. Только сам-то как считаешь — нормально так поступать, как ты? Ну, чисто по-человечески? Тебя в семью приняли, на работу взяли, денег дали, за своего считают тут… Кто всё это сделал? А ты ему в ответ — что?

— Да я… Да он… Да вообще…

Закрываю окно. Что-то мне расхотелось воздухом дышать.

— Ох… и правда… как-то всё это закручивается… И что ты делать собираешься, Найджел? — прервала затянувшееся молчание Багира. — Что-то мне уже не нравится вся эта ситуация…

— Ну, разумеется, я не буду его выгонять или какие-то иные пакости исподтишка творить, если ты об этом…, — усмехнулся тот. — Пока мальчишка работает, как надо, пока по служебной линии к нему претензий нет — какие могут быть вопросы? Всё по справедливости…Но делать, наверное, и правда что-то надо. А то как бы не было поздно потом.

— Так не тормози! Девочке же романтики хочется, крышесносов, а ты… Вспомнил бы давно былые навыки.

— Ты зришь в корень, Оль! Для того вас и позвал… Эх, давненько я уже в эти игры не играл! Старею уж…

— Погоди… Ты что-то такое задумал, и хочешь, чтобы мы помогли тебе в организации очередного «крышесноса» для Кристинки? Для того нас и позвал, да? — улыбнулась догадавшаяся Багира. — Ну, рассказывай, что ты там насочинял… Мне уже самой интересно!

* * *

— Как я уже говорил, молодой человек, у нас таки намечается большое событие в яхт-клубе. И вы мне обещали мотопробег по городу в поддержку данного мероприятия и иные рекламные акции.

— Всё будет, Соломон Абрамович! Будем ездить колонной байкеров по улицам с вашими флагами и плакатами, раздавать листовки и флаеры…

— Это очень хорошо, молодой человек, но, я извиняюсь, так ли захочут люди смотреть на одних только байкеров? У меня созрело мнение, что нужно привлечь к этому делу симпатичных девушек в качестве промоутеров. Шоб они сидели сзади байкеров, размахивали флагами, раздавали листовки, зазывали народ, ну и просто производили впечатление… Я даже решил выделить немножко грошей на это мероприятие. Только если вы не захотите содрать три шкуры со старого человека…

— Соломон Абрамович, вы что — им ещё и деньги платить собрались??? Не смеши мои тапочки! Да если я просто скажу, что есть возможность покататься на крутецком мотоцикле на халяву — ко мне сбежится толпа околотусовочных девчонок, которым это будет только за радость…

— Вы серьёзно можете составить такое объявление? Молодой человек, вы таки знаете, как я вас уважаю, но здесь, по-моему, вы немножко… Впрочем, ладно вам виднее. Надо тогда как-то аккуратно составить ваше объявление, чтобы не напугать бедных девушек такой перспективой. Пообещать им хорошее обхождение, рассказать им, шоб не волновались… Заверить, что ваши грозные ребята не будут позволять себе никаких глупостей. Повезут всех аккуратно и не быстро, и никаких там правил "села-дала", ни боже мой! Без приставаний, без секса…

— Солом Абрамович, если я напишу, что там будет ещё и секс с байкерами — они в очередь выстроятся! И затопчут вас толпой на входе… Да не волнуйтесь вы так, всё сделаем в лучшем виде. А сейчас извините, у меня другие дела… Что там у тебя, Эдик?

— Тут «северные» приезжали, пока тебя не было. Очччень сильно недовольные…, — покачал головой эндурист.

— Что так? Фест мы им отдали, чего ещё? Или им всё мало?

— Вот как раз насчет феста разговор и был. Они тогда ещё напряглись — с чего это мы такие великодушные вдруг стали. Подозревали какую-то подставу…

— Так нет же никакой подставы! Параноики…

— Да не скажи! Потому что потом вдруг выяснилось про топлесс-покатушки…

— Они-то тут каким боком???

— А на какой день они назначены? — напомнил Эдик.

— Чёрт! А ведь точно… именно тогда, когда у «северных» фест… Но мы же не нарочно! Просто по погоде подгадывали!

— А вот «северные» считают, что нарочно. Они в фестиваль вложились нехило, всё подготовили… А теперь если куча народу ломанётся не на их фест, а на наши покатушки ночью, то — сам понимаешь… У них будет грандиозный недобор. На топлесс-покатушки вообще полгорода слетается, чего им тот фест, что они там не видели? Сиськи их как-то больше привлекают… «Северные» прекрасно понимают, что окажутся в пролёте. И им это очень не нравится. Тем более… представляешь, как всё это выглядит с их точки зрения?

— Да уж… мы сами спровадили их на этот фест, а потом сами же и подставили, переманив народ к себе. Картина маслом! И ведь не объяснишь им, что…

— И отменять уже поздно…

— Блин, а откуда они вообще дату топлесс-покатушек узнали??? Она ведь официально ещё не объявлена, пока никто не в курсе, кроме наших…

— Не знаю, — пожал плечами Эдик. — Когда они приезжали, тут ни тебя, ни Боярина не было. Стасик с Шустриком были, так они просто посмеялись в ответ на все претензии…

— Найди-ка мне Шустрика… И Багиру позови!

* * *

— Так что там случилось? Куда вы запропастились? — спросила Багира, устраиваясь поудобнее в кресле напротив Найджела и Боярина.

— Ну, ты же знаешь, что у нас помимо обычной рутины порой случаются разные там крупные заказы — на несколько дней работы, когда нам надо выезжать на какое-нибудь мероприятие, вроде концерта или фестиваля, и какое-нибудь представление устраивать. Стантеры, каскадеры, гонки, девки… короче, шоу. Обычно все эти мероприятия не в городе, а в области, с проживанием там же. И чаще всего я сам назначаю, кто куда поедет и чем будет заниматься. Но тут (раз уж такое дело) — решил поиграть в демократию: мол, мужики, сами решите, кому что больше по душе, кто хочет в городе остаться, а кто за город свалить. Работа что там, что сям — непыльная, так что мне без разницы, кто из вас куда поедет, по желанию.

— И?

— Ну, все почесали репу и высказались, а Шустрик наш вдруг заблестел глазёнками и говорит: «Можно, я позже скажу? А то тут такое дело…» Ну, можно, конечно, чего ж нельзя-то… До обеда сроку тебе — говорю — а дальше разнарядка утверждается и пересмотру не подлежит. «О’кей, я сейчас, семь секунд!» — быстренько срывается он за дверь и улетает с заговорщицким видом.

— А ты?

— А я усмехаюсь ему вслед и мысленно приговариваю «Лети, голубь, лети! А то я прям не знаю, куда ты помчался — к девчонкам-промоутерам, выяснять-расспрашивать, куда у нас Кристиночка подевалась, почему до неё дозвониться нельзя, и где она работать будет в ближайшие несколько дней? Они тебе и скажут, что наша Стесняшка в область уехала, на ту самую «дальнюю» работу. И ты, конечно же, прибежишь ко мне докладывать, что тоже хочешь туда. А я что? Я соглашусь. И утвержу. Девчонки же тебе не сказали, что Кристинка поехала только туда и обратно, и к вечеру уже вернётся. Потому как они и сами про то не знали. А я знал. И если бы ты меня о том спросил — то я б тебе все честно и сказал. Но ты ж не захотел. Ты ж мнишь себя хитрее одесского раввина и думаешь, что всех обставил и всё устроил за моей спиной. Вот теперь посиди за городом и подумай о своём поведении. О том, как нехорошо обманывать старших товарищей. А то — ишь выискался, пионер юный, с головой чугунной… решил провести дядю на мякине…»

— Ох, и язва же ты Найджел! — хохотнула Багира. — И интриган ещё тот…

— С волками жить…

— Ладно-ладно, рассказывай давай, что дальше-то было! Мне уже не терпится!

— Ну, наш шустрый малый уехал трудиться на благо Родины. Кристинка осталась тут. Я с ней практически не общаюсь, держусь холодно и вежливо, никаких заигрываний и подколок, дружеского флирту и просто тёплого общения, как раньше. Она ходит грустная, поблёскивает на меня печальными глазёнками, но ничего не говорит, только вздыхает украдкой понимающе. Видать, знает кошка, чьё мясо съела.

Ольга снова усмехнулась, но ничего не сказала, не желая прерывать повествование. А Найджел продолжал всё в том же иронично-стёбном ключе, копируя манеру повествования Боярина (как он всегда делал в его присутствии):

— Ближе к вечеру того же дня остаёмся вдвоем в офисе, и заходит промеж нас разговор волнительный… «Что, — говорю, — пригорюнилась, красна девица, шо за тоска-кручина тебя обуяла, аль приключилось чего?» Та похлопала на меня глазёнками, ресничками обдула, будто опахалом, призадумалась на минутку, будто соображая, чего говорить, а чего не стоит, и отвечает: «Нет, мол, витязь мой разлюбезный, ничего не стряслоси, просто как-то вот заскучалоси мне, ничего не происходит в бытие нашем безблагостном, хочется каких-то событиев сказочных, каких-нибудь внезапных радостей в жизни моей серостной, а что-то вот никак… Вот я и закручинилась».

«Не горюй, — говорю, — красна девица, была мне думка верная, что ждёт тебя много внезапных радостёв и будет день твой завтрашний полон сурпризов от рассвета до закату!»

«Верно ль слово молвишь, витязь мой, точно будут? Не спидманешь меня, деву младую, наивную?»

«Верно-верно, не сумлевайся, мое слово крепкое, сама знаешь. Я ж добрый волшебник, когда не в отпуске…»

«А что за внезапны радости такия ожидаются завтра спозаранку?»

«Ну, зачем же портить сурприз? Вот сама все и увидишь, а пока давай я тебя домой отвезу, а то час ужо поздний, спать-почивать тебе пора…»

Багира прыснула, уже не стесняясь, а Боярин покачал головой неодобрительно, но ничего не сказал.

— Ну и? Так оно случилось на следующий же день?

— Именно-именно! Ибо приготовлено было уже заранее, нужные люди подговорены были также загодя, не зря я несколько дён готовился, — Найджел подмигнул Алисе, и та отчего-то зарделась и потупила глазки. — А уж устраивать крышесносы, когда надобно, мы умеем, не зря учились!

— Так что было-то? Не томи!

— Ну, представь — просыпается наша Кристиночка утречком спозаранку, а на подушке у неё — букет цветов её любимых. Откуда и как он там взялся? Непонятненько! Спать ложилася она одна-одинёшенька, живет в квартире без родителей… Сестра, правда, о ту пору у ней ночевала, но на неё не подумаешь, поскольку та делает очи изумленные и грит, что в глаза никого не видела, понятия не имеет, откуда же сей букетец знатный у неё на подушке оказался. Короче, мистика, чьорт!

— Ага-ага! Ну, а дальше?

— Идет наша девица-красавица во своё учебно заведеньице. А там на какой-то паре посередь наук премудрых выпадает у неё из книжицы раскрытой — портрет красоты неземной, карандашом нарисованный. А на портрете — она сама, диво как хороша! Опять же — откуда взялся сей портрет? Сие науке неизвестно!

— Блин, как???

— Ты слушай дальше…Приходит девушка на работу аккурат в обед. Подружки вокруг неё сбегаются, шушукаются, она им там рассказывает про диво-дивное и чудо-чудное, те дивятся, охают-ахают… Я хожу мимо с видом строгим, твёрдым и непробиваемым, аки зачерствевший пряник, напускаю на себя сурьёзность и невозмутимость. Работать, мол, надо, а не разводить тут всякое…Но работы на сегодня немного, опосля обеда мы аккурат все закончили, отослали трудиться всех прочих, кому надобно, раздали ценные указания, и можно уже и до дому топать таперича.

— Пойдем, Кристинка, вместе? Довезу я тебя до дому…

— Пойдем, — грит. — только мне ищо по дороге рассказать тебе кой-чиво требовается.

— Расскажешь, как же без ентого-то, только вон давай в тот магазинчик заглянем по дороге, яствами да закусками затаримся к вечеру…

Заходим мы в супермаркет, что недалече от работы нашей, оставляем вещи в ячейке — ну, знаешь, такие есть на входе, куда полагается складывать всякие там сумки и проч.? Вот в неё мы запихнули мой шлем, её сумочку, запираем все это на ключ и идем с тележкой по залу, выбирать всякие там продукты. Походили, набрали всякого, подкатываем тележку к кассе. Я говорю, что расплачусь сейчас, а ты пока иди вещи забери — и отдаю ей ключик золотой от ячейки заветной. Идет она туда, открывает, а там……

Найджел усмехнулся, выдерживая МХАТовскую паузу.

— Ну что там-то??? Говори уже! — не выдержала Багира.

— В ячейке той (вдруг откуда ни возьмись!) оказывается коробочка подарочная, ленточкой золотой перевязанная да с бантиком… лепота, одним словом! Откуда оно там взялось — да хто ж его знает??? Кристиночка идет ко мне с потрясённым видом, показывает — вот, мол, нашлось там… незнамо как… уж не ведаю, что и думать…весь день сегодня какой-то… и смотрит на меня эдак подозрительно.

— А ты???

— А что я… Чего на меня смотреть, я ж с ней все это время был, вместе по залу ходили. Аль запамятовала, стесняшка? Ладно, открывай, что ли, коробчонку-то, коли уж так…

— Ну и???

— Ну и открывает она её эдак опасливо, а в коробочке оказывается — билет на одно зрелищное событие, увлекательно-развлекательное, с мотоциклами и девчонками, на загородной трассе. Она на это шоу давно хотела попасть, да все никак не получалоси. С прошлого году, почитай, ей хотелоси, с тех самых пор, как мы там работали, но в этом году ей туда никак не свезло бы, если бы не…В общем, Кристинка пищит от восторга и прыгает от радости, лепечет что-то насчет того, как она сильно туда хотела, и как же так получилось, откуда такое счастье на неё свалилось нежданно-негаданно?

— А ты, конечно, не признаёшься?

— А я усмехаюсь и говорю, что, наверное, какой-то добрый волшебник об том позаботился. Помнишь ведь, говорили же, что так и будет?

— После этого она радостно кидается тебе на шею, и куда только вся стеснительность её подевалась?

— Примерно так. И мы вместе решаем, когда и как поедем на то мероприятие.

— Ладно-ладно, ты, конечно, крут и все такое, узнаю руку мастера, но смилуйся над несведущей и объясни всё-таки — как ты это всё проделывал??? Я ж теперь спокойно спать не смогу от любопытства!

— Да ничего сложно. Только не «я», а «мы». С букетом и портретом мне помогла её сестра. Разумеется, подговорённая заранее. Это она положила ночью букет на подушку, это она спрятала в тетрадку портрет (нарисованный мной) — так, чтобы на следующий день он выпал, когда Кристинка пойдет учиться и откроет…

— А ячейка в супермаркете? Как??? Вы же всё время были вместе!

— Ещё одна подговорённая сообщница, о которой Кристинка не знала, — Найджел подмигнул Алисе. — Пока ходили по магазину, я ненадолго отослал Стесняшку в соседний отдел, а сам незаметно отдал ей ключи от ячейки. Она и положила туда подарок, а потом также незаметно вернула их мне.

— Блин, как же всё просто оказывается, когда ты открываешь секрет своих фокусов… А я-то голову ломала!

— Да уж… я вот иногда думаю, что, может, мне лучше не сознаваться в таком?

— Нуууу, мне-то можно! Алис, а ты-то чего приуныла?

— Я??? — откликнулась та, что и правда уже несколько минут сидела с каким-то задумчиво-грустным видом. — Нет-нет, я так… просто… Не обращайте внимания!

— Ладно, давайте уже решать, что с «северными» делать будем, и с топлесс-покатушками этими, и что вообще у нас творится…

— Да уж… очень мне интересно понять, откуда же они всё так быстро узнают? — мрачно покачал головой Найджел.

* * *

— Ладно-ладно, дальше рассказывай! — поторопила его Багира.

— Итак, наступают выходные. Субботнее утро. Весь день мы с Кристинкой ездили туда-сюда по разной служебной надобности (правда служебной; правда надо было, объективная необходимость, нечего тут подмигивать, Оль!), вечером повёз я её домой. Остановились мы, не доезжая немного, ей в магазин надо было зайти, дальше пошли уже пешочком, благо идти недалеко. Тёплый вечер, солнышко садится, птички чирикают, Кристинка тоже что-то там щебечет, настроение такое лирическое… Ну, вы понимаете… и нечего тут ржать! — буркнул Найджел.

— Понимаем-понимаем! Мы вообще понимающие, да, Алис? Ты давай ближе к сути. Что дальше-то было?

— В соседнем дворе натыкаемся на детские качели. Кристинка с радостным видом ребёнка, которого отпустили погулять, бежит к ним, усаживается и смотрит на меня умоляюще-просительным взглядом: «Покачай меня, большая черепаха?»

— А ты?

— Ну, а что? Мне не жалко. Хотя со стороны, наверное, смотрится весьма импозантно — дядя под два метра росту, в мото-защите типа "черепаха", катает девчоночку в легком сарафанчике на качельках. Мизансцена из романа абсурдов. Прохожие косятся. Кристинка, заметив это, смущается и краснеет — «Они, наверное, думают, что папа с дочкой вышел погулять!» Я смеюсь — «Нет, они просто думают — что это за двое ненормальных, и что им тут надо…»

«Ну да…, — Кристинка грустно улыбается и напускает на себя задумчиво-мечтательный вид. — Думают, наверное, “что это за большой дядя, и что ему надо от маленькой девочки, чего он с ней возится?”… И правда…?»

Вопрос, вроде как, риторический, просто так, в пустоту, и ни к кому прямо не обращаясь. Но украдкой брошённый взгляд явно свидетельствует о том, что ответа от меня всё-таки ждут. Хоть какого-то.

Что ж, раз спрашивают — ответим.

— Это все исключительно из эгоистических целей! — усмехаюсь я. — Да-да, сплошной расчет и голый эгоизм. Просто ни у кого больше не получается так здорово поднимать настроение взрослому дядечке, как это умеет делать та самая маленькая девочка со смешными рыжими кудряшками. Какой-то вот прям удивительный дар у неё! Как же им не воспользоваться-то? У взрослых дядечек жизнь такая — суровая, сурьёзная… вокруг такие же сурьёзные и взрослые дядечки с тётечками. С ними и вести себя подобает по-взрослому. Общаться там строго, умные слова говорить, производить солидное впечатление… короче, соответствовать. А это такая тоска! Туда не ходи, того не делай… изъясняйся, как приличествует, а не как хочется. Делай то, что положено, а не то, что в голову взбредет. Иначе не поймут-с… Но порой так хочется всё это послать к черту и свалить куда-нибудь дурака валять. Устраивать разные веселые глупости и дурацкие хулиганские выходки. Босиком по лужам бегать, в снежки играть, подушками драться, на попе с горки съезжать…кувырком! На качельках опять же кататься… И все в таком духе. Только ведь со взрослыми дядечками и тётечками нельзя себе такого позволить. По статусу не положено, и вообще… Не оценят. А с тобой можно. И даже иногда тянет. Вот и…

Пожимаю плечами — дескать, я всё сказал. Дальше уж вы сами, разумейте, как хотите.

Кристинка молчит, улыбается тихонько каким-то своим мыслям, затем сама тихонько пододвигается в мою сторону и облокачивается-прижимается ко мне. Чего, надо сказать, с ней раньше никогда не случалось. Стеснялась, видимо. А теперь…

Теплый вечер, солнышко садится, птички чирикают… Прохожие на нас смотрят, как на двух идиотов… Лепота!

— Так, хватит нас тут дразнить романтичными картинами из мелодрамы про подростков! — подала голос Багира. — А то завидно же становится… Давай ближе к делу! Что там дальше-то было?

— Какая вы не тонко-чувствующая особа, Ольга! Ну, ладно-ладно, повествую… Итак, более поздний вечер того же дня. Я у себя дома, ужинаю. Звонит мне Боцман. Голос озабоченный:

— Ты ведь в курсе, что Шустрик наш в город вернулся?

— Сам не видел, но в курсе. И? Встречать герольдом и фанфарами предлагаешь?

— Он тут чего-то всё рыпался весь день… искал кого-то, что ли… созванивался, до дому отвезти предлагал. Но, видать, не срослось там чего-то. Разобиделся и улетел по ночному городу гонять. В сердцах-то…

— И что? Пусть проветрится… Ему полезно.

— Оно-то конечно, только не всегда… Ребята его видели, говорят — гоняет «без головы». Как бы чего не натворил. Ну, сам понимаешь…

Голос в трубке умолкает. А я понимаю, что ничего не понимаю, но просто так мне бы не позвонили. Значит, действительно что-то не ладно. Вот ещё страсти-то по сюжету женского романа… Шекспир и племянники, блин! Детский сад, штаны на лямках…

— Значит, так… Дёрни-ка его взад, типа срочная работа есть. И засади до утра какие-нибудь железяки ковырять, пока не устанет. Придумаешь там — что конкретно… по ситуации.

— Лады. Сделаем.

Но, как выяснилось впоследствии до нашего «Неуловимого Джо» он так и не дозвонился, трубку этот взбалмошный не брал, а в третьем часу ночи, когда я уже мирно почиваю и десятый сон эротический вижу, приходит мне смска по системе оповещёния мотоциклистов — мол, укатали сивку крутые горки. В смысле, доездился наш юный герой. Где-то за городом в яму влетел на скорости. Диск погнул, пластик разнёс в щепки, ну и так, по мелочи… Вроде цел, ничего серьёзного, но сам до дому не доберется. И получается, как назло, что я до него ближе всего.

«Пердофачер китайский тебе в глушитель!» — мысленно высказываю я восторги по поводу грядущей перспективы. Скакать заполночь в какие-то дремучие пампасы и прерии ради сего оболтуса — нет никакого желания. Но не бросать же этого индейца в зарослях укропа посреди ночи в самом-то деле… У нас так не принято.

Тихо матерясь, вылезаю из-под одеяла, натягиваю на себя сбрую, звоню знакомому эвакуатору. Там, конечно, меня тоже очень рады слышать:

— Ты на часы смотрел, блин?

— Счастливые часов не наблюдают.

— Идите в жoпу с таким счастьем, братцы-байкеры! Там вход круглосуточный. А нормальные люди по ночам спать хотят, не то что вы…

— А я думал: дружба — понятие круглосуточное. Ошибался, значит? Ну, тогда озвучь — со скольки до скольки ты со мной дружишь, чтоб мне тебя не беспокоить в неурочное время.

— Мля… чего надо-то?

— Дотащить парнишку с мопедкой с трассы до города — в сервис или гараж какой.

— А до утра он никак не потерпит?

— Не… он до утра ещё один аппарат разобьет. Или два. Оно те надо — собирать-то их потом в трёх разных местах?

— Ах, так это ты обо мне ещё и заботишься, чтоб мне поменьше работы было?

— Само собой. Я ж к тебе завсегда со всей душой, ты знаешь…

— Что там за идиот такой этот ваш парнишка?

— Сам удивляюсь. Можешь это высказать ему лично — при встрече.

— Ладно, давай там-то и там-то.

Приезжаем. Замерзший цуцик, в которого превратился наш шустрый ковбой, явно кукует тут уже не один час. Видимо, сначала пытался что-то сообразить сам, не хотел кого-то звать на помощь… ну как же, мы ж гордые, как надменные ящерицы! Но потом сдался и приуныл. А вот меня он тут увидеть явно не ожидал и даже как-то слегка того… обескуражен. Стесняется, что ли? Или стыдно вдруг стало?

Ладно, нам не до тонких материй сейчас, надо разбираться с его пепелацем. Что тут у нас? Урону немного — диск передний погнут, пластик в щепки, но это фигня, а вот чего ж он не заводится? Ладно, дома разберёмся. У самого ковбоя шлем покоцанный и рукав куртки в лоскуты стёрт от бороздения по асфальту. Но жив-здоров, а это главное, пара царапин не в счет, всех проблем — на два куска пластыря. Везём коня в стойло, а раненого седока домой. По дороге говорю, что, мол, зайдешь завтра за новым обмундированием, а как скоро коня излечут — это утром видно будет. Он мнётся, что-то заикается там насчет денег… «Не боись, — говорю. — За счёт фирмы». Он мнётся ещё сильнее. Видать, чуваку как-то неловко и стыдно — и поблагодарить-то хочется, и язык не ворочается… Вроде как, не ожидал он такого, неудобно ему теперь…

Хотя чего тут такого особого? Расходы страховка покрывает, она у нас на все случаи жизни, даже на твои идиотские выходки, мой юный шалопай, а что мы за тобой приехали посреди ночи — так нет в том твоей или моей особой заслуги, так и за любым другим бы приехали, полагается оно так у местной братии. Аль ты не в курсе?

Доезжаем. Шустрик что-то там бормочет себе под нос благодарственное в отношении нас и, кажется, краснеет не хуже Кристиночки. Вот, блин, парочка — один другого краше! Хотя, может, показалось… Ладно, посмотрим, что дальше будет.

— И что же дальше?

— Утро следующего дня. Воскресенье. Нам скоро ехать на то самое ранее оговоренное мероприятие. Едем мы дружною толпой, Кристинка тоже собирается… А вот как поведёт себя Шустрик — мне интересно. Ходит, мнется. Напускает на себя якобы невозмутимый вид. Ага, а то никто не видит, как глазки заговорщицки бегают, а на лбу написано бегущей строкой — Я ТОЖЕ ТУДА ХОЧУ! Но хотеть это одно, а вот как ты поступишь, мой юный друг?

Я ведь накануне тоже пораскинул мозгами. Надо ж иметь стратегическое мышление и прокручивать ситуацию в голове хотя бы на пару ходов вперед. Предугадывать, а не исправлять потом последствия. Хватит, и так уже нахлебались…

Значит, пути у тебя всего два. Либо ты идёшь ко мне и честно всё выкладываешь. Так, мол, и так, хочу с вами, потому что… возьмите меня с собой! И тут уж всё зависит от этого самого «потому что» — то есть, от твоего обоснования, почему я должен взять на это мероприятие именно тебя вместо кого-то другого. Сможешь аргументировать — возьму. Не сумеешь — извини, просто «хотелки» у нас не катят. Но в любом случае, я тебя выслушаю и честно отвечу.

Только ты ведь, скорей всего, этим путём не пойдешь… Не даром же так мнёшься… Ты ведь в открытую не хочешь, тебе по-иному сподручней. Да?

А иной путь у тебя — тоже известный и только один — технический персонал. Не выступающие, а обеспечивающие. Они едут туда же, но отдельной партией. И у них свой начальник, который сам может решить, кого брать, кого нет. И ты с ним, поди, уже договорился, да? Сбегал, пошептался, пока я не видел, проворный малый?

Но, может, и нет. Мне, собственно, без разницы. Я-то в любом случае уже предпринял превентивные меры. И уже потолковал с тамошним начальником и дал четкие инструкции — всех своих архаровцев, кто едет с ним, он должен законопатить по приезду в ангар, и чтобы наружу они и носа не показывали до самого окончания мероприятия. Пусть работу делают, а не дурью маются и по девкам бегают. Для того их туда и берут, в конце концов, верно?

— Злой ты, Найджел! — покачала головой Багира. — Но предусмотрительный, конечно, ничего не скажешь. Шахматист и стратег, блин. Тебе никто не говорил, что ты — чертовски умная сволочь?

— Мне самому иногда так кажется! — усмехнулся тот.

— Да уж…Тебе б интриги мадридского двора распутывать…

— Да как-то своих пока хватает.

— Ладно, а что дальше-то было?

— Если честно, я даже не в курсе — сунулся туда Шустрик или нет. Не суть. Мы-то его в любом случае не наблюдали, да и не до него нам было. Ибо проводили время куда интересней с Кристинкой.

— О, я не сомневаюсь! Обаял девочку-то?

— Ну, сначала, конечно, немножко поразвлекал её. Каюсь, даже повыпендривался немножко, как в старые добрые времена. Сперва покозырял положением — усадил её в vip-места на главной трибуне, потом позвал в дрифт-такси, чтобы она промчалась с ветерком по трассе да повизжала изнутри. Затем поставил её в «хоровод» во время выступления стантеров — ну, это когда 4 девчонки встают спиной друг к другу и танцуют, а вокруг них 4 байкера по кругу на заднем колесе кружат. Ну, ты видела, как это выглядит, да?

— Конечно! Помню, ещё тогда сказала, что стоять там, пока вокруг тебя такие каскадеры на ревущих железных конях гоняют — это ж адреналин зашкаливает, поди…

— А то! В общем, развлекали девочку, как могли. Раскраснелась она опять, сидит довольная, щёчки горят…

Но вот дальше всё как-то тухло пошло. Дождичек покрапал, погодка ухудшилась, трасса мокрая, настроение противное, у этих дрифтеров ещё там какие-то технические проблемы, заезды дают в час по чайной ложке, с промежутками огромными. А в промежутках два великовозрастных клоуна-ведущих чего-то там городят между собой, натужно шутить пытаются… ни фига не смешно, а тошно…

Смотрю, скисла как-то наша Стесняшка. Заскучала. Да я и сам того гляди — засну, после всего вчерашнего-то… поздно лёг, рано встал, так толком и не поспал.

В общем, понимаю, что надо что-то делать, пока вечеринка совсем не скисла.

— Ты за кого болеешь, Кристин? — спрашиваю.

— А вон за ту машинку красненькую. Она красивее!

— Ну да, женская логика…лишь бы посимпатичнее…

— Она мне просто нравится! И гонщик там симпатичный! Вот увидишь, он всех выиграет!

— Спорим?

— На что?

— Да на щелбан хотя бы…

— Ну, давай!

И началось у нас бурное фанатское состязание. Она за свою машинку болеет, я за свою — в каждом этапе. Кричим, шумим, препираемся, вопим — «Да куда ты едешь??? Давай рули быстрей, я из-за тебя проигрываю! Эх, тоже мне, черепаха…» Ну и все в таком духе.

— Представляю себе такую картину! — усмехнулась Багира.

— Народ уже на нас поглядывает недоумённо, а мы знай себе покрикиваем, препираемся друг с другом, дурачимся, прикалываемся, пихаемся, да щелбаны друг другу ставим. Сон вмиг улетучился! Короче, как детишки на прогулке…

Но вот и последний заезд. Финал.

— Не, — говорю я, — на щелбаны больше играть не интересно. Финал же всё-таки. Давай на что-нибудь посерьёзнее.

— Давай. А на что?

— Ну, вот помнишь, ты говорила, что всяких событий интересных у тебя в жизни нет, разных там сюрпризов необыкновенных хочется, свиданий приятных, развлекушек креативных…

— Да… и что?

— А мне, может, тоже хочется! Поэтому давай так: кто проиграет, тот устраивает другому какое-нибудь креативное свидание, какой-нибудь неожиданный приятный сюрприз, что-нибудь такое-разэдакое, чтобы удивить и порадовать, короче, крышеснос! Идёт?

— Идёт!!!

— Договорились!

Последний заезд. Старт. Оба затаили дыхание, оба ждем… блин, я так за сборную Россию по хоккею не болел в чемпионате мира!

Да ещё как назло — не пойми что творится на трассе. То ли один выиграл, то ли второй. Вроде как обогнал, но не честно. С нарушением правил каким-то. Судьи там чего-то совещаются, пургу какую-то гонят. Народ возмущается вокруг, мы тоже…

— Ладно, — говорю. — Фиг с ними. Давай скажем, что ничья?

— А это как?

— Ну, раз никто не проиграл, а точнее оба выиграли, то ты устраиваешь крышеснос для меня, а я — для тебя. Срок — до конца недели. Придумать, подготовить… выбрать момент, удивить, порадовать… А потом решаем, у кого лучше получилось. Тот и выиграл.

— А выигравшему что?

— Ну, не знаю… приз какой-нибудь полагается.

— Давай на желание! — вдруг выдаёт она, эдак хитренько на меня поглядывая.

— Хм…Ну давай! — что ж я, отказываться, что ли, буду, раз сам начал. Коль пошла такая пьянка — режь последний огурец! В общем, на том и порешили. И домой поехали. Шустрика так и не увидели.

— Так-так-так…, — Багира задумчиво усмехнулась. — Значит, теперь ты будешь делать крышесносы ей, а она тебе? Кажется, я догадываюсь, что из этого выйдет!

* * *

Света потёрлась щекой о небритый подбородок Викинга. Чмокнула его в шею и прижалась крепко-крепко! Ей было так хорошо, что хотелось замурлыкать от счастья. Хотелось растормошить его, заобнимать, затискать… А он сидел всё какой-то хмурый, старательно напуская на себя мрачный вид, словно думая о чём-то своём, далёком и невесёлом.

Наконец, и она не выдержала.

— Ну что такое??? Почему ты такой бука сегодня? Эй! Ты где вообще? Спустись на Землю!

Тот лишь досадливо поморщился.

— У тебя что-то случилось? Что-то не так? Или, может…я сегодня не слишком хороша? — она состроила обиженную рожицу.

Он усмехнулся. Сгрёб её в охапку, притянув к себе. Поцеловал так, что у неё перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то вниз, и больше не осталось никаких вопросов. А потом снова мрачно вздохнул…

— Ну, что ещё? В чем дело? Скажи! — взмолилась Света.

— Да нет, всё нормально, — пожал плечами Викинг. — Ты потрясающая. И я тебя обожаю. Как всегда. Вот только… Нам снова пора расставаться. И кто знает, когда мы ещё увидимся. Через месяц? Или…?

Света печально вздохнула. Такие разговоры в последнее время заходили у них всё чаще, несмотря на её старательные попытки избегать подобного. И ничем хорошим обычно не заканчивались.

— Мы ведь это уже сто раз обсуждали… Ну что ты хочешь? Чтобы я бросила мужа, ушла к тебе? Сам ведь знаешь, что…

Викинг неопределенно пожал плечами. Он вообще был сегодня какой-то молчаливый и задумчивый. Весь в своих мыслях, и вообще где-то не здесь..

— Я, может, и сама этого хочу! — вспыхнула вдруг Света. — Да-да, не смотри на меня так! Что тебя удивляет? Хочу сбежать от этой опостылевшей жизни, хочу быть с любимым человеком! Только вот…

— Что?

— Мне уже не 17 лет. И я пытаюсь планировать, пытаюсь понять — что дальше будет. Я не могу не задумываться, чёрт возьми!

— И что?

— А у тебя вся жизнь — бесконечные поездки, фестивали, слеты… Внезапные отъезды, какие-то заморочки, все эти ваши клубные дела… Я в них ничего не понимаю, и не лезу, ладно. Но и ты меня пойми!

В любой момент ты можешь уехать, никому ничего не сказав. Просто потому, что «так надо». Просто потому, что тебе позвонили, потому что там что-то случилось — и вот уже тебя нет! Прыгнул на мотоцикл и скрылся за горизонтом… А я даже не знаю — где ты, что с тобой, куда ты, когда будешь?

Ты можешь посреди ночи сорваться после очередного звонка и скрыться в неизвестном направлении. Можешь выйти за хлебушком и умотать в другую страну — спасать мир, блин! Просто потому что опять где-то что-то случилось, и без тебя, конечно же, не обойдутся… А я? А мне что делать???

Я должна сидеть дома в полном неведении, покорно ждать вестей и надеяться на лучшее? Верить, что ты объявишься через недельку и наконец-то пояснишь, что случилось? Может быть…

Ладно-ладно, пусть… Если это какие-то недолгие отношения — наверное, ещё можно так жить. А если семья, дети? Как можно на что-то рассчитывать, как можно строить какие-то планы на будущее, если ты — то здесь, то там? Как вообще можно так жить???

Нет-нет, не возражай, и не злись, пожалуйста… Я понимаю, что ты — такой. Я не хочу тебя переделывать. Я понимаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Что это — твоя жизнь, часть тебя самого, и если я начну сейчас тянуть одеяло на себя, пытаться выдернуть тебя из всего этого, ставить какие-то ультиматумы и требовать, чтобы ты больше времени уделял мне и семье… Ты ведь начнешь разрываться между мной и всем этим, а потом ты меня просто возненавидишь!

Я понимаю, что нельзя приручить ветер. Но что делать мне? Что??? Скажи!

Ждать тебя? Ждать, когда ты всех спасешь и вернёшься домой только чтобы передохнуть, до следующего подвига? Ждать и надеяться, что тебя не убьют и не покалечат в очередной этой вашей дурацкой дорожной разборке, в которые вы постоянно встреваете?

Какой будет наша жизнь, если я уйду от мужа? Что будет у нас? Кто для тебя будет на первом месте — я или эти твои мотоциклы, этот твой клуб? Можешь сказать?

Молчишь? Не знаешь?

Вот и я не знаю…

А как тогда… Кто будет знать?

Нет, ты не подумай, пожалуйста, что я тебя осуждаю, ругаю как-то и призываю измениться. Это твоя жизнь, и ты имеешь на неё право. Но — какая нормальная девушка всё это выдержит???

Викинг молчал.

Света тяжело вздохнула.

— Я так устала от всего этого… Знаешь, мне давно уже хочется куда-нибудь сбежать. Закрыть глаза, и чтобы всё исчезло. И я где-нибудь далеко-далеко! Ни забот, ни проблем…

Когда я с тобой — я просто отключаю голову. Забываю обо всём. Чтобы не думать. Отдыхаю душой. И тогда, вот в эти короткие моменты — я счастлива. Мне так хорошо, как никогда и ни с кем не было! Но потом ведь надо возвращаться в реальность…А я не хочу.

Я хочу того самого «простого семейного счастья». Приходить домой, где тебя ждёт любимый человек. Готовить ужин мужу. Растить детей. Улыбаться солнышку. Ходить на семейные торжества и детские праздники. Чувствовать, что ты кому-то нужна.

Но ведь у тебя — другая жизнь!

Я знаю, что ты любишь меня. И я понимаю, каково тебе знать, что я каждый вечер ухожу к другому. Но пойми и ты — это вовсе не от хорошей жизни. Там я — как в клетке. Но и уйти оттуда просто так я не могу. Да и куда уходить? Я уж не говорю о том, что просто так меня никто не отпустит…

Какое-то время они просто молчали.

Затем Викинг встал и молча начал одеваться.

— Ты уже уходишь?

— Да, надо тут встретиться кое с кем… С одним шустрым парнишкой…

— А я???

— А ты… ты знаешь, нам, наверное, какое-то время лучше не видеться. Взять перерыв. Времена у нас тяжкие в клубе, столько всего навалилось… Да и просто подумать, разобраться в себе — тоже не мешало бы.

Света закусила губу. В горле стояли слёзы. Она молча смотрела, как Викинг одевается…

Когда хлопнула дверь, она тихо подошла к окну, и ещё долго смотрела в вечерние сумерки…

* * *

«Так-так-так…А вот это уже любопытно!» — задумчиво прошептал Мелентьев. — «Но сообщать о таком мы, пожалуй, погодим. Успеется ещё. Может, и чего поинтересней придумаем…Всё-таки жена олигарха — это вам не шутки! Нет, ну кто бы мог подумать…»

* * *

— Как вы помните, мы договорились с Кристинкой, что будем устраивать друг другу крышесносы. Я ей, а она мне. У кого получится лучше, тот выиграл. А играем мы на желание…, — усмехнулся Найджел.

— Ох, боюсь я даже представить, чем всё это закончится! — хохотнула Багира.

— Мне рассказывать или ты будешь перебивать на каждом шагу?

— Молчу-молчу! Говори…

— И вот, значит, в это воскресенье её сестра (да-да, та самая, подговорённая мной) зовет Кристинку прогуляться по Покровке (это у нас такая пешеходная улица, если кто забыл, красивая и длинная, на которой куча всяческих магазинчиков и кафешек, и по которой все любят гулять выходным солнечным днем). Мол, присмотреть что-то там в магазинчиках надо, да и просто прогуляться, а то чего дома тухнуть…

— Кристинка, разумеется, ничего такого не подозревала и согласилась?

— Разумеется. И пошли они по этой самой пешеходной улице гулять, идут-болтают, солнышко светит, птички поют, погода хорошая, настроение отличное… Тут подбегает к ним какой-то мальчишка в одежде промоутера и говорит: «Девушки, у нас сегодня акция, всем кто идет с красным пакетом или сумочкой — мы дарим красную розу!» (а у Кристинки как раз такая была). Подарил и убежал. Ну, девчонки удивились, поулыбались да и дальше пошли…

— Ничего особого и не подумали?

— Нет. Идут себе… Доходят до одного магазинчика (сестра её, разумеется, туда привела), а там на входе стоит эдакий швейцар и говорит: «Девушки, у нас сегодня акция, каждой десятой посетительнице мы дарим по розовой розе. Вы как раз… так что вот вам…» Короче, подарили им ещё одну.

— Типа, опять случайно совпадение?

— Ну да. Идут они дальше, заходят в кафешку, а там та же история — официант говорит: «У нас сегодня акция, всем симпатичным девушкам мы дарим по вот такой розе». На выходе из кафе подбегает к ним девочка-распространительница с листовками: «Вот возьмите…приходите сегодня к нам, у нас акция… А ещё мы дарим нашим будущим посетителям по….»

— Короче, всё снова повторяется в разных вариациях?

— В общем, да. Дальше расписывать не буду, общую схему вы, наверное, и так уже поняли — под разными предлогами разные незнакомые люди дарят им розы разного цвета, так что в результате у них собирается один большой букет. Сестра её, разумеется, удивляется, делает круглые глаза и говорит, что ничего не знает, почему и как такие вещи происходят…Мистика, чьорт! Какие-то сказочные совпадения прям…

— Ну да, ну да…совпадения! Кто в такое поверит???

— Нет, ну, конечно, вскоре Кристинка начала догадываться, что всё это неспроста. Особенно если учесть, что к тому времени как они дошли до конца улицы, у них был уже собран букет из 30-ти разноцветных роз. Тут уже сложно не заподозрить что-то… Но кто ж от такого праздника будет отказываться?

— А дальше что?

— А в конце улицы стою я. И когда они приближаются — разворачиваю плакат: «АКЦИЯ! Девушку с самым красивым букетом — отвезем домой бесплатно!»

— А тут как раз она и с таким букетищем?

— Именно! Ну и… подхожу к ним… говорю: «Здравствуйте, девушки! У нас сегодня акция, знаете ли…» Они уже смеются заранее. Кристинка опять смущается. Сестра её подталкивает — давай, мол… Наша Стесняшка спрашивает — а на чём поездка-то? И тут я её беру за руку и веду к лестнице, что спускается вниз на набережную… Темнеть уже начинает… Мы стоим на самом верху лестницы… А внизу, в конце её — несколько мотоциклов, выстроенных в форме сердца и с зажжёнными фарами! Красиво очень… выбирай, говорю, любой!

— И, конечно же, она пищала от восторга и кидалась тебе на шею от счастья? А потом вы, конечно же, промчались с ветерком через полгорода, а потом…?

— Неинтересно с тобой, Оль! Ты заранее все знаешь, можно не рассказывать… Погоди, а куда это у нас Алиска делась?

— А ты не заметил? Да она свинтила потихоньку, как только ты начал рассказывать про…

Оба недоумённо переглянулись.

Где-то хлопнула дверь….

Вице-президент поднялся, но не успел сделать и шага, как в бар ворвался Боцман:

— Найдж, полундра! Там близнецы прибыли… все избитые… и без жилетов! Да не стой ты столбом, быстрее!

И скрылся за дверью…

* * *

Осознав всю серьёзность ситуации, Найджел действовал быстро. Боцман был немедленно выставлен за дверь под благовидным предлогом — собирать народ для срочного заседания клуба. Саша и Паша, получив первую медицинскую помощь, заперлись с ним в отдельной комнате, куда было приказано больше никого не пускать

— Коротко и внятно — что произошло? — потребовал вице-президент.

Близнецы помялись. Выглядели они не лучшим образом и явно не горели желанием рассказывать о своих «приключениях», но…

— Ты сказал нам присмотреть за Шустриком…

— Понаблюдать, где он бывает и чем занимается…

— Это я помню! — нетерпеливо перебил их Найджел. — Дальше что?

— Мы поехали за ним…Осторожно…

— Незаметно, как ты и просил…

— Ну и???

— А он свернул к «северным».

— На их территорию…В ту часть города…

— Чёрт! Вот дурак… Это может быть опасно. В последнее время «северные» на нас очень злы из-за истории с топлесс-покатушками и их мото-фестивалем. Говорят, мы ввели их в убытки, и они страшно недовольны. Могут быть проблемы…

— Нет, Найджел, ты не понял…

— Он не просто так туда заехал… Не случайно…

— Что???

— Он целенаправленно ехал к «северным»!

— Он встречался с Викингом!

— Твою мать! — присвистнул Найджел. — Это точно? Вы не ошиблись?

— Мы видели их вместе возле гостиницы….

— Они о чём-то договаривались…

— Так-так-так… А «северные», значит, как-то слишком быстро узнают про все наши дела… Вот это мне уже совсем не нравится… Вы не слышали, о чём они говорили?

— Нет, мы были слишком далеко…

— Не приближались, чтобы нас не заметили…

— А потом?

— Потом Шустрик уехал. Мы остались — проследить за Викингом.

— Глянуть, что он будет делать дальше.

— Кстати, да… Что он делал в той гостинице? — нахмурился Найджел.

— Ты не поверишь! Он встречался с девушкой…

— С замужней девушкой!

— Тоже мне, новость…, — хмыкнул вице-президент. — Викинг, оказывается, не монах и не гей, и время от времени спит с девушками в гостинице. Кто бы мог подумать! А то, что девушка замужняя — тоже мне, криминал… Предлагаете читать ему мораль о недопустимости такого поведения? И почтении к узам брака?

— Нет, Найджел, ты не понял…

— Весь вопрос в том — КТО у неё муж…

— И кто? — с тем же недоумением переспросил Найджел. А услышав ответ, надолго замолчал.

— Найдж, там народ собрался. Боярин зовёт всех на внеочередное заседание клуба…

— Уже идём! Значит, так, братцы-кролики… Про Шустрика и про эту историю — пока никому… Что делать дальше с этой информацией — я сам решу. А теперь пошли. Нас ждёт трудный разговор….

* * *

— Да говорите вы уже, что случилось? Чего мнётесь???

Близнецы и правда отмалчивались, словно не знали, как и сказать о произошедшем. Но деваться было некуда.

— Мы были на территории «северных»…

— У гостиницы, что возле их бара…

— Ну???

— Видели Викинга. Издалека…

— Наверное, он нас заметил…

— И что дальше???

— Съехались «северные». Нам перегородили путь…

— Нас окружили…

— Ииии?

— Стали наезжать. Спрашивать, что мы там делаем…

— А потом они…

— Да говорите же уже!

— Викинг велел снять с нас жилеты…

— Забрать нашивки…

— Что??? Они забрали ваши «цвета»? И вы позволили???

— Мы отбивались…

— Но их было слишком много…Что мы могли сделать???

— Ну, это уже вообще беспредел!!!

В баре поднялся шум и гвалт. Говорили все сразу, пытаясь перекричать друг друга и не слушая соседа. Недовольные комментарии неслись в сторону и близнецов, и обозлённые — по адресу Викинга и всей «северной» братии. Снять с байкера «цвета», лишить его жилета с символикой клуба — крайне позорный и оскорбительный шаг, который никто не мог стерпеть.

— Тихо! — прикрикнул Боярин. — Что вы як бабы базарные… Собрались мы тут не глотки рвать, но дело решать, и времени у нас мало. Давайте думу думать…

— Да что тут думать? Тут действовать надо! Неужели мы такое стерпим???

— Тихо, я сказал! Викинг, конечно, обнаглел в край. На такой беспредел пойти…Кстати, интересно почему? Чего вдруг он? — президент клуба внимательно посмотрел в сторону Найджела и близнецов. Но те хранили молчание. — Ладно. Что делать нам с этим — вот в чем вопрос?

— Ответить надо! Жёстко!

— Вот-вот! Собираем народ — всех, даже саппортов с проспектами — и заявимся к ним!

— Разнесём их бар к чертям собачьим! И заберём жилеты!

— Ты думай, что говоришь! Устроить заварушку в центре города? Добром это дело не кончится…

— А мы их сначала мирно попросим. Не захотят по-хорошему — тогда уж…

— Без драки тут не обойдётся… А нам сейчас только войны не хватало!

— Нет, а ты что предлагаешь??? Спустить им такое? Закроем глаза, да? Что тогда про нас скажут???

— Тихо всем! А я один поеду… — вдруг встал Найджел.

— Чччего?

— Я поеду к «северным». Поговорю с Викингом. Постараюсь вернуть ваши жилеты.

— Ты чего удумал, Найдж? Да одного тебя там…

— Даже не пытайся! Одному соваться — это самоубийство! Всем вместе надо!

— Вот если у меня не получится, тогда можете устраивать там заварушку. Но не раньше, — властно сказал вице-президент и оглядел в миг притихший мото-клуб. — Посмотрим для начала, что у меня получится…

* * *

— Ой, вы гляньте, кто к нам пожаловал!

— Какие люди! И без охраны…

— Небось, охрана обделалась по дороге, пришлось одному ехать…

Раздался дружный взрыв хохота. Найджел огляделся. В бар «северных» набилась такая толпа народу, на которую он явно не был рассчитан. Похоже, в ожидании заварушки те подтянули и «проспектов», и «саппортов», и просто какую-то массовку. Готовились, видимо… Ждали.

А заявился он один. На такое тут вряд ли рассчитывали. Но и встречать цветами явно не рвались. При его появлении по толпе собравшихся пробежал смешок — трескучий, как бенгальский огонь — усиливаясь и взрываясь всё новыми и новыми насмешками.

Найджел повернулся к очередному шутнику, больше всех задиравшемуся и громче всех хохотавшему.

— Слушай, если ты меня занозить хотел, то считай, что с задачей справился. Ты меня занозил. Только как бы тебе эту занозу потом зубами вытаскивать не пришлось… А сейчас — брысь с дороги!

Смех в баре стих. Тот, к кому обращались, присмирел, но всё же не хотел терять лицо.

— Ты мне угрожаешь, что ли? Вообще-то, это ты на нашей территории. Сам к нам пришёл…

— Когда я угрожать буду — ты заметишь. А пока — ставлю в известность. Пришёл же я — поговорить с Викингом. Кстати, где он? Или, может, ты за него? Тебя уполномочили разговор вести?

«Шутник» моментально поник и скис. Вести переговоры ему явно никто не доверял. И он молча позвал Викинга.

— Что-то тут у тебя молодежь пасть без спросу раскрывает… Непорядок в танковых войсках? Хромает дисциплинка? — усмехнулся Найджел при его появлении.

— Ты за своими приглядывай лучше! — мрачно буркнул Викинг. — Чего хотел?

— Обсудить кое-что. Наедине.

— Я и при всех могу…

— При всех о той гостинице говорить? — мягко намекнул Найджел. — Нет уж, давай перетрём без никого…

Викинг помрачнел ещё больше и молча кивнул на дверь подсобного помещения.

— А ты не балуйся тут без нас! — наставительным тоном урезонил Найджел «шутника», прежде чем последовать за президентом «северных». — Вернусь — проверю. Я ненадолго…

Викинг дернул его за рукав.

— Ну, говори… Чего ты хочешь? — зайдя в комнатушку, тот уставился на Найджела столь неприязненно, словно вице-президент «южных» вчера взял у него покататься без спросу любимый байк и въехал на нём в столб по пьяни. Да и обстановка в целом не располагала к дружелюбному разговору. Но последнего это нисколько не смутило.

— Я не хочу войны, Викинг. Сейчас такое время, что лучше держаться вместе. Поэтому и хочу…если уж не дружбы, то хотя бы мира. В текущей обстановке…

— Слышали мы уже эти байки про обстановку. Только, сдаётся мне, всё это не более чем сказки, чтобы мозги запудрить. Напустили туману, а потом свои делишки обстряпываете… А мы опять в дураках?

— Викинг, я не хочу вражды. С этим вашим фестивалем получилось случайно. Просто совпадение дат… И в той истории со спайсами моей вины нет…

— Да у тебя всегда случайно и никто не виноват. Только вот потом…Слышали, знаем. Короче — что тебе надо? Говори и выметайся!

— Отдай жилеты, — вздохнул Найджел. — Верни «нашивки» близнецов, и я уйду.

— С хрена ли это? Ваши клоуны будут по нашей территории разъезжать и за мной следить — и думаете, что вам за это ничего не будет?

— Они не следили за тобой, Викинг. Они…

— Можешь мне не рассказывать! Их взяли на горячем… И хрен я им чего отдам! Даже не надейся…

Найджел снова устало вздохнул. Похоже, объяснять что-либо Викингу сейчас было бесполезно. Тот был слишком зол, чтобы прислушиваться к голосу разума.

— Ну что ж, если по-хорошему ты не хочешь…

— Да ты никак угрожаешь мне, Найджел?

— Ставлю в известность. Я ведь знаю, с кем ты встречался в той гостинице… И хотя сам по себе факт довольно подозрительный, но меня он заботит мало — до тех пор, пока ты не пойдёшь на обострение ситуации.

— Что???

— С кем тебе встречаться — твоё лично дело. Мне пофигу. Но если не отдашь жилеты… Как думаешь, Евгению Викторовичу понравится узнать о вашем романе? И как отнесётся твой собственный клуб к информации о том, что ты спишь с женой олигарха, который прикрывает кавказцев? Тех самых, с которыми мы, вроде как, боремся? Странное совпадение, не находишь?

Викинг сжал кулаки.

— Знаешь, Найджел… Вот уж от кого я не ожидал…Опуститься до шантажа… Угрожать подобным…

— Ты сам меня вынуждаешь…

— Заткнись! Знаешь, даже после всего, что было, после той истории с Кариной и твоим уходом из нашего клуба, после кавказцев и спайса — я всё равно тебя уважал. Мы ведь когда-то были друзьями, и… Но не теперь. Если уж ты пошёл на такое…

— Я хотел по-хорошему, Викинг. Но ты сам…

— Заткнись, я сказал! Забирай свои «цвета» и проваливай!

Викинг выложил жилетки на стол.

— И чтоб духу твоего здесь не было! Запомни и всем своим передай: с этой минуты — не смейте соваться на нашу часть города! У вас своя территория, у нас своя. Увидим кого из вас здесь — пощады не ждите! Второй раз ваши олухи так легко не отделаются…

— Викинг, я же…

— Заткнись!

Тот швырнул «нашивки» через всю комнату прямо в лицо Найджелу.

Молча подобрав их, он вышел из подсобки. Говорить тут было уже не о чем.

При его появлении толпа в баре мгновенно притихла, смолкли разговоры и смешки, которыми перебрасывались «северные». В гробовой тишине он прошёл к выходу и хлопнул дверью.

Никто не пытался его остановить. Никто не сказал ни слова вслед, когда он засунул жилетки в кофр мотоцикла и завёл двигатель…

…На границе территории «северных» его уже ждали свои. Молча достав «цвета», он протянул их Саше и Паше.

— Чёрт! Как ты это сделал???

— Найдж, да ты волшебник!

— В одиночку запугал Викинга и «северных», что ли???

— Ну, ты даёшь!

Натянув жилетки, близнецы кинулись его обнимать:

— Спасибо, Найджел!

— Мы не забудем!

— А вы особо-то не радуйтесь! — проворчал Боярин. — Месяц будете вместе с «саппортами» ходить — и прислуживать, и вкалывать на самой неблагодарной работе. За то, что позволили с себя «цвета» снять!

Близнецы понуро кивнули.

— И считайте ещё, что легко отделались! За такое надо бы… Впрочем, ладно. Всё хорошо, что хорошо кончается…

— Боюсь, всё ещё только начинается! — мрачно усмехнулся Найджел.

— Кстати… А ты знаешь, что сегодня «северные» встречаются с олигархом? Переговоры у них там какие-то…, — задумчиво прищурился Боярин.

* * *

В баре было душно и накурено. Сизый сигаретный дым клубился под потолком. Десятка два небритых физиономий ошивались поблизости — перебрасывались негромкими фразами за соседними столиками, курили и посмеивались, старательно делая вид, что они тут не причём и вообще случайно.

Мелентьев осторожно оглянулся. Ему было не привыкать, за годы своей работы он повидал дыры и помрачнее этой. А вот Евгению Викторовичу здесь явно не могло понравиться. Его утончённый вкус привык к совершенно другому обхождению. Впрочем, он это старательно скрывал и хорошо держался. Даже не поморщился ни разу в ответ на поведение байкеров — откровенно хамское временами. С прежней невозмутимостью он продолжал гнуть свою линию, видимо, стараясь донести что-то до упёртого Викинга.

— Да, вы правы — нас связывают давние дружеские отношения с хозяином рынка, неким Асланом. Который весьма обеспокоен участившимися в последнее время инцидентами между ним и вами. Да и остальные кавказцы тоже…

— Жалуются, что ли? Так ты книгу жалоб заведи, и пусть они туда письменно хнычутся. Чтоб тебя не напрягать по пустякам, — мрачно буркнул Викинг.

Ни один мускул не дрогнул на лице Евгения Викторовича. «Дааа, он неплохо держится!» — мысленно отметил про себя Мелентьев. Закалённый бесчисленными совещаниями и трудными переговорами, его шеф, похоже, не только блестяще владел собой, но и отлично понимал, когда его нарочно провоцируют — хамят и грубят, старательно напрашиваясь. Видимо, ожидая, что тот разозлится и «проколется» — выдав то, что не хотел изначально говорить.

«Ждёте, что он сорвётся и проявит себя? А вы, байкеры, не так просты, как кажетесь!» — внутренне ухмыльнулся Мелентьев. — «Только не на того напали! Ничего вам здесь не обломится… Эх, знали бы вы вообще, с кем связались, черти чумазые!»

— Я думаю, мы могли бы при желании придти к какому-то компромиссу, выработав соглашение, устраивающее всех…, — Евгений Викторович по-прежнему демонстрировал дружелюбие и радушие.

— Я скажу тебе, что меня устроит. Когда этот чёртов Аслан прикроет свой грязный бизнес, соберёт свою черножопую братву, сядет в тачку и навсегда свалит из нашего города. Вот тогда мы останемся довольны и даже не будем иметь к нему никаких претензий…Ты донеси до него эту мысль! Раз уж он сам не понимает…

— Боюсь, ваше предложение излишне амбициозно и односторонне…

— А это не предложение. Это ультиматум. Надеюсь, он разделяет эти понятия? — хмыкнул Викинг.

— Похоже, ваша позиция слишком неконструктивна. При таком подходе трудно рассчитывать на взаимовыгодное сотрудничество. Что заставляет вас быть столь категоричным, Вадим? — улыбнулся Евгений Викторович.

— А я скажу тебе — что…, — Викинг кивнул в окно. — В этом городе я родился и вырос. Малолетним пацаном бегал по этим улицам. Тогда здесь не было ещё кавказцев, олигархов и всех этих ваших приблуд, вроде дорогущих тачек или здоровенных торговых центров. А вон тот гараж уже стоял. И авто-мастерская, и это здание — тоже. И всё было как-то…нормально.

А потом появились вы. Такие как ты, такие как он…этот твой Аслан. Такие, кто считал, что этот город принадлежит им, и что тут можно творить что угодно. Понастроить себе хоромов — там, где вам нравится. Запрудить улицы всякой дрянью — потому что вам так хочется. Ходить и ездить везде, где вам заблагорассудится. И считать себя хозяевами города.

Только вы забыли кое-что. Упустили из виду одну маленькую деталь. Не приняли во внимание. Вы забыли про нас. Запамятовали, что есть ещё и мы. А теперь вдруг спохватились и желаете договориться?

Не выйдет.

Потому что нам не нравится, когда всякие уроды творят тут свой беспредел. Потому мы не желаем, чтобы кто попало устанавливал тут свои гнилые порядки. Потому что это наш город! Мы тут выросли, мы тут родились, мы жили на этих улицах, ещё когда вас тут и в помине не было… И мы будем его защищать!

Ты уяснил мою мысль?

Все разговоры в баре как-то разом смолкли. Повисла напряжённая тишина.

«А парнишка-то — не промах! Умеет хорошо завернуть…» — мысленно отметил про себя Мелентьев. На них с олигархом сейчас было направлено два десятка пар глаз — и все эти взгляды были враждебными. Стоит сейчас этому чертову президенту скомандовать — и их просто разорвут в клочья. Но Евгения Викторовича, казалось, такие мелочи совсем не заботили.

— Знаете, когда я прибыл в этот город, вместо той улицы был пустырь. По-моему, даже заросший бурьяном и крапивой. А вместо вон того здания были покосившиеся развалины. Деревянные и полусгнившие. Ваш градообразующий завод дышал на ладан, а люди спивались. Вы наверняка помните те времена, не так ли? Теперь вместо развалин — шикарный торговый центр, а вместо пустыря — новая улица с многоэтажными домами. А у людей, которые в них живут, есть деньги, чтобы там жить.

И я хочу построить больше таких домов и больше торговых центров. Чтобы ещё больше людей могло в них жить. Но каждый раз, когда я затеваю новое строительство, оказывается, что на этом месте уже живёт какая-нибудь дряхлая старушка в своей полуразвалившейся халупе. И что мне делать? Я прихожу к ней со всем моим радушием. Предлагаю ей шикарные условия. Отличное жильё в другом районе и очень солидную компенсацию за переезд. И знаете, что я слышу в ответ? Что она не желает! Что она привыкла жить здесь, всю жизнь провела в этой своей дряхлой лачуге и не хочет на старости лет никуда перебираться.

И я понимаю, что с ней бесполезно спорить. Что она — устаревший реликт другой эпохи. Исторический памятник древнего бытия! Вместе со своей покосившейся халупой и своими замшелыми суждениями. Они ничего не хочет знать, ничего не желает слышать. Она просто хочет умереть здесь….

Что ж, мне остаётся только исполнить её просьбу. Лишь чуточку ускорив процесс.

Прогресс неумолим. А те, кто стоят у него на пути — оказываются выброшенными на обочину истории.

И знаете, порой мне начинает казаться, что вы тоже — устаревшие реликты другой эпохи. Мальчишки, не наигравшиеся в детстве в мушкетёров. Которым никто не сказал, что времена рыцарства давно прошли. А сами они всё никак не заметят, насколько убого выглядят со всеми своими детскими играми в железных коней и благородных всадников. Со всеми этими «цветами», правилами, традициями и понятиями.

Вы — заигравшиеся подростки. Которые никак не поймут, что их время давно прошло. И всё ещё отчаянно цепляются за умирающую мечту… Только сейчас не Средневековье. Рыцари дорог, блин!

— А ты не трогай нашу мечту своими грязными лапами, какой бы детской она не была! Если уж ты не в силах её понять! — угрожающе подался вперёд Викинг и мрачно сплюнул на пол, прям под ноги олигарху.

— Выбирайте выражение, молодой человек, когда с незнакомыми людьми разговариваете! — наконец позволил себе добавить в голос металл Евгений Викторович. — Во избежание недоразумений лучше это делать на «вы» и с особой тщательностью!

Не ожидавший такого отпора Викинг чуть подался назад.

— Моё предложение вы слышали. Рекомендую обдумать его хорошенько. Пока время ещё есть. Если же, к моему сожалению, ответ будет отрицательным — вот тогда и посмотрим, кто из нас умеет не только выдвигать ультиматумы, но и добиваться их исполнения.

В гробовой тишине Евгений Викторович встал и медленно направился к выходу, не без удовольствия замечая, как поспешно отодвигаются байкеры, стремясь посторониться и дать ему дорогу…

* * *

— Прикиньте? — усмехнулся Найджел. — Звонят тут мне с какого-то местного канала и предлагают взять у меня интервью в рамках какого-то там проекта… «Бизнес-молодость» или как-то так… Они расспрашивали успешных бизнесменов, кто как ведёт дела и всё такое прочее.

— И ты согласился?

— А почему нет? Дай, думаю, схожу. Посмотрю хоть, что там интересного…

— Ну и?

— Стали они мне вопросы разные задавать. Обсуждали программу лояльности для клиентов. Спрашивают, мол, есть ли у нас какие-то бонусы для постоянных заказчиков. Я сдуру и ляпнул: "Ну, симпатичная и приятная в общении клиентка может рассчитывать на некоторые дополнительные бонусы со стороны наших сотрудников, даже если это не входит в их служебные обязанности".

— Эк ты завернул!

— Ага… Только потом до меня дошло, что эта фраза как-то уж очень двусмысленно и провокационно звучит! Наши ведь мотоциклисты — такие добрые насчет дополнительных бонусов! Особенно с симпатичными клиентками… это им только давай!

Послышался дружный хохот.

— Ну и, желая как-то поправить ситуацию, я начинаю приводить конкретные примеры. Мол, я ведь не то имел в виду. Вот, например, если мото-экскурсия у нас — это большой круг по городу, он начинается и заканчивается в одном и том же месте. И развозить после этого клиенток по домам байкер не обязан. Но если его хорошо попросить, то он может и до дома подвезти, и проводить, и…

— Ахаха!!!

— Мда… Вот-вот. Тут понимаю, что я, кажется, спалился ещё больше! Эх, право слово, лучше б молчал…

— Ну, Найдж, ты даёшь… Ладно, не переживай! Кому надо — тот поймёт правильно. А телевизионщики — они такие: вечно назадают дурацких вопросов, да потом ещё твои ответы переврут нарочно. Чтобы звучало провокационно. Работа у них такая…

— Веселитесь, добры молодцы? — в бар вошёл Боярин, окинув неодобрительным взором всю честную компанию.

— Душевный разговор ведем, президент. А что случилось?

— Эдика сбили. Вчера вечером.

— Эндуриста??? Кто??? Как он? — посыпались вопросы со всех сторон.

— В больнице валяется. Вроде, ничего серьёзного. Я послал туда близнецов.

— Что произошло-то??

— Вчера вечером он заехал на территорию «северных»…

— Чёрт! Говорил же я всем! — скрипнул зубами Найджел.

— В каком-то переулке за ним увязался темно-синий фургон. Выбрал подходящий момент, и бортанул его так, что тот вылетел с дороги. Чудом не врезался в дерево. Считай, повезло…

— «Северные»???

— Не исключено. Эдик не видел никого толком, но говорит, что сбили его явно нарочно.

— Вот чёрт!

— Собирай людей, вице-президент. Будем решать, что делать…

— Началось…, — тихо пробормотал Найджел.

* * *

В небольшом зале позади бара собрался весь клуб. «Проспекты» стояли у входа, не пуская никого внутрь, «саппорты» несли охрану по периметру. Всё напоминало осаждённую крепость.

Найджел поморщился. Как ни старался он уйти от обострения отношений между клубами, они только ухудшались. Атмосфера за столом была настолько напряжённой, что, казалось, может вспыхнуть от малейшей искры.

— Думаю, все уже знают, по какому поводу собрание, поэтому долго рассусоливать не стану. Вчера Эдик-эндурист заехал на территорию «северных». Он не член клуба, и думал, что его эти разборки не касаются… Но, похоже, кто-то решил иначе. Он всё время крутился с нами, и, возможно, «северные» посчитали, что он — наш. В общем, его сбил какой-то фургон. Пострадал он не сильно, можно сказать, повезло. Кто это сделал, говорит, не знает, темно было… Ничего конкретного не видел. Но сбили его точно нарочно. Подъехали и бортанули. Явно не случайная авария. Так что…

— А тут и думать нечего — «северные» это!

— Мы того не знаем… а решать надо наверняка, — покачал головой Боярин.

— У «северных» есть какой-нибудь похожий фургон?

— Есть! Как раз тёмно-синий… Навроде «Газели». Они на нём всякую хрень возят. Детали там, запчасти… Когда надо, то и мотоциклы свои тоже. Внутри места много.

— Чёрт! — тихо прошептал Найджел. — Всё одно к одному…

— За Эдика надо ответить!

— Согласен! Не должны мы этого так спускать!

— Мы не знаем точно…

— Да чего тут знать??? Ну кому ещё, кроме «северных» это может быть нужно? Ладно, можно было бы ещё поверить в случайную аварию, хватает разных горе-водителей. Но Эдик говорит, что его нарочно спихнули с дороги!

— Но мы не знаем — кто…

— Найдж, твоя политика умиротворения до добра не доводит!

— Действительно! «Северные» распоясались вконец! Если мы им ещё и это простим…

— Не ответить сейчас — будет расценено как проявление слабости. Они тогда вообще обнаглеют!

— Что про нас в городе скажут? Что «северные» наших сбивают, а мы молчим???

— Есть конкретные предложения?

— Давайте соберём всех. Поедем к ним. Потребуем, чтобы они показали нам свой фургон. На нём наверняка должны остаться следы от удара!

— Точно! Пусть предъявят!

— А если откажутся? А если следов нет и это какой-то другой фургон? Само по себе это ещё ничего не доказывает… А завалиться всей толпой на их территорию — почти наверняка означает драку. И тогда уже…

— Кажется, наш вице-президент боится драки?

— Чёрт, я пытаюсь быть разумным!

— Кое-кто назвал бы это по-другому…

— Ты что хочешь сказать???

— Найдж!!! Да пустите вы! — двери распахнулись, и в зал влетела Багира. В запылённом комбезе, с растрёпанными волосами, на лице виднелось несколько свежих царапин и ссадин.

— Мы пытались её не пустить, но она…, — оправдывались «проспекты».

— Ладно, всё в порядке. Пустите. Что случилось, Оль?

— Алису похитили… Кавказцы…, — выдохнула она.

И плюхнулась на стул, словно её уже ноги не держали.

* * *

Найджел помотал головой, пытаясь привести мысли в порядок. Горький привкус во рту от бесконечных чашек кофе никак не проходил. Это помогало ему держаться на ногах, но всё же вторая подряд бессонная ночь давала о себе знать. Необходимо было срочно действовать, но как назло в голове не было ни одной путной мысли. Пожалуй, впервые в жизни он не знал, что предпринять…

— Оль, расскажи ещё раз, как это произошло? — устало попросил он Багиру. — Может, мы что-то упускаем…

— Я ведь уже говорила, — также устало вздохнула она. — Мы приехали на фотосессию. У нас был заказ на девушек с мотоциклом… Планировали взять Кристинку, но у неё то ли сестра заболела, то ли мама… В общем, я не стала разбираться, некогда мне было. Позвала Алису.

— А кто-нибудь об этом знал? Ну, про замену?

— Нет. Только я… и вот Алиса с Кристиной. Никому ничего сказать не успели.

— Хм… интересно. Дальше?

— Мы приехали туда. Там такое странное здание на отшибе. Никого поблизости. Нам сказали, что там будет съёмка…

— Ну да… отличное место для фото-сессии!

— Только мы слезли с мотоцикла — подлетел фургон. Меня оттолкнули, мотоцикл повалили. А Алису запихнули внутрь. И укатили. Я пыталась сопротивляться, звать на помощь, но… бесполезно. Там никого поблизости. И даже номеров не разглядела. Да их и не было, по-моему…

— Почему они тебя оставили?

— Да я им и не нужна была, похоже. У меня сложилось впечатление, что они сразу нацелились на Алису.

— Блин, она-то им зачем??? Вообще же не при делах девчонка…

— Ну да… Только, я думаю, не в Алисе дело. Они рассчитывали взять Кристинку. А та просто случайно оказалась на её месте.

— А Кристинка им для чего?

— Для шантажа, Найдж. Чего ж ещё, — буркнул Боцман. — Час назад Боярину позвонил какой-то Нурслан и потребовал, чтобы мы вернули тот спайс, который… Ну, ты помнишь… после истории с Москвой…Сроку дали — до завтра. Иначе, мол, плохо будет нашей девчонке.

— Они знали про твои отношения с Кристинкой, — мрачно вздохнула Багира. — Поэтому и хотели её взять…

— Всё-то они знают! И кто у нас с кем встречается, и где вы будете… Откуда только???

— Самому хотелось бы знать! Но сейчас не о том надо думать… Что делать-то будем?

— А что тут делать… спайса у нас нет, как ни крути!

— Только им на то наплевать…Не принесём — Алиску они порежут.

— Боцман, вы что-нибудь выяснили?

— Почти ничего. Скатались с ребятами на место происшествия. Там всё кисло… Следов нет, свидетелей тоже. Место глухое, никто ничего не видел. Камер наблюдения нет, машин с видеорегистраторами поблизости также не зафиксировано.

— Что ещё?

— Покрутились по городу. Поспрошали народ. Во все известные нам «точки» кавказцев заглянули, все их убежища и места, где они тусуются, прошерстили. Бестолку…

— Этого следовало ожидать. Они же не дураки. Подставляться не будут.

— Но тогда… Что нам делать остаётся?

Вице-президент обвёл взглядом присутствующих. Все опускали глаза. Мда, сказать было нечего…Похоже, выхода из ситуации не видел никто.

— Найдж, придумай что-нибудь, а? Они ведь Алиску…, — болезненно поморщилась Багира. — Ну, может, соль им опять попытаемся впарить заместо спайса, как в тот раз…

— Они ж не дураки. Два раза на один и тот же дешёвый трюк не купятся. Да и что такое спайс, они знают получше нашего…, — устало покачал головой тот. Чёрт, каких только мыслей не перебывало у него в голове за эти сутки, чего только он не обдумывал, каких только фантастических комбинаций не сочинял! Но всё было бестолку. Ситуация упиралась в тупик: Алису им не отдадут, пока они не вернут спайс, а спайса у них не было. А без него… даже думать не хотелось — ЧТО с ней сделают!

— Ну что, дружина хоробрая, плохи наши дела? Что там слышно в городах и весях? — возник на пороге Боярин.

— Да всё по-старому. Хреновые наши дела! — буркнул Найджел.

— Боюсь, токмо, что они ещё хуже, чем ты думаешь…., — вздохнул Боярин — Мне только что позвонили «северные». Сегодня ночью кто-то сжёг их гараж.

— Что???

— Вместе с мотоциклами, запчастями… и тем фургончиком, кстати. Всё сгорело!

— И они думают…?

— Да. «Северные» страшно злы и грешат на нас.

— Но ведь это не мы!

— А им поди докажи… Они знают про эндуриста. Знают, что мы собирались мстить. Да к тому же — всю ночь братва наша во главе с Боцманом где-то пропадала…

— Но они же вовсе не….

— Чего они делали — про то «северным» не ведомо. А токмо по домам их не было, да и в клубе тоже… Крутились где-то по городу, замышляли чего-то, на территории «северных» тоже засветились… Вот и прикинь, как это выглядит. Со стороны-то глянуть ежели…

— Чёрт! И всё одно к одному… Как знали… Что делать будем, президент?

— А таперича ужо ничего не сделаешь. «Северные» назначили нам встречу. «Стрелку забили». Вечером на пустыре за городом. Сам знаешь, что это значит…

— Война? Поубиваем друг друга кавказцам на потеху?

— Попробуем, конечно, миром договориться. Только я бы на то не рассчитывал. Больно уж «северные» озлобились…

— Но ведь мы же с самого начала не хотели…

— А нихто не спросит тебя, мил-человек, хотел ты чаго аль нет. «Северные» как начнут дубасить, вот и оправдывайся потом…

— Чёрт!!!

— Когда зовут на драку, друже, надо отвечать… В сторонке стоять не получится. Боцман, пошукай в загажничке, чаго там у тебя припрятано из огнестрельного? Доставай всё, что имеется. Будя шутковать-то ужо… Веселье кончилось.

— Ну, нельзя же так!

— А как иначе, вице-президент? Когда супротив тебя война затевается — поздно отнекиваться. Воевать придётся, хошь ты того аль нет…

— Он прав, Найдж. Что б их там всех вперехлёст через клюзы и трипперного осьминога им в жопу! По-другому никак… Когда одна сторона хочет драки, а другая не хочет — драка всё равно состоится. Я пошёл за арсеналом.

— Но можно же что-то придумать…Блин, да мы там поубиваем друг друга!!!

— Поздно раздумывать. Собирай народ, вице-президент. Война на пороге…

Все замерли. Словно холодным ветерком просквозило по комнате. Каждый понимал, что это значит.

Найджел скрипнул зубами. То, чего он давно страшился; то, чего так долго и старательно избегал, наконец, свершилось. И выхода не было.

Он привалился к стене и закрыл, наконец, уставшие глаза. Почему-то моментально возникло ощущение свободного падения — когда ты скользишь по наклонной поверхности всё вниз и вниз, и никак не получается остановиться. Не за что зацепиться и прервать соскальзывание в пропасть.

Мысли путались. Голова становилась тяжелой. Кажется, он заснул…

* * *

На окраине города, вдалеке от жилых домов и офисных зданий, с незапамятных времён находился широкий пустырь. В былые времена тут располагался мукомольный завод, потом ещё какое-то производство, потом…

Потом всё как-то пришло в упадок, и теперь лишь живописные развалины из заброшенных покосившихся зданий с трёх сторон обступали это место. С четвёртой текла река, отрезая последний путь к отступлению.

Впрочем, отступать никто и не собирался. Викинг оглянулся и осмотрел своих. «Северные» собрались в полном составе. Сегодня здесь всё и решится. Да, пора с этим кончать. Раз и навсегда. Сегодня здесь предстояло выяснить застарелый спор двух непримиримых соперников. Победитель будет править городом, а проигравший останется лежать на песке, захлёбываясь кровью. Третьего не дано.

Найджел мрачно вздохнул. «А ведь может так случится, что это твой последний день» — мысленно сказал он самому себе. — «И ты останешься лежать здесь вместе с остальными, кому не повезёт сегодня. Или ты привык считать себя заговорённым? Нет, дружок, ты такой же, как все. И подыхать будешь также просто, как и остальные — раз и всё… И ничего не изменится, мир не остановится и не замрёт от ужаса, как это бывает в приключенческих фильмах. Никто и не заметит такой досадной случайности. Жизнь будет идти своим чередом. Только уже без тебя. Что — страшно?» — сам себя язвительно допрашивал вице-президент. И сам же усмехнулся. Нет, страха не было. Только какое-то яростное несогласие с раскладом — ну как же так, ну не должно же так быть?!?! И мрачное осознание того, что никого не интересует твоё мнение. Ну кому какая печаль, что тебе так не хотелось умирать в этот солнечный день? Не имеет никакого значения то, что ты против. Все останется по-прежнему, Земля не перестанет вращаться, мир не рухнет, жизнь пойдет дальше своим чередом. Только уже без тебя…

Хотя, это уж как повезёт, конечно.

«Южные» тоже собрались внушительной толпой. Пожалуй, что их было даже больше. Подтянулись и «саппорты», и «проспекты»… даже Эдика-эндуриста притащили, идиоты! С его-то загипсованной рукой…

Викинг хмыкнул.

Эдик и правда стоял в толпе «южных», затравленно озираясь по сторонам. Здоровой рукой он нервно поглаживал в кармане телефон с заветной кнопкой быстрого набора. «Главное — успеть! Как только начнётся — жму, и тогда…»

Викинг покачал головой. Впрочем, чего ещё от них ждать? Клоуны пластиковые! Им бы только девчонок катать да пиццу развозить, а как дойдёт до драки… Известное дело, все настоящие мужики — здесь, с ним. Стоят рядом за его спиной. А эти — так, трусы и хлюпики… Ну и что, что их больше? Только и умеют, что языками трепать… Небось, опять какую-то пакость задумали? Отбрехаться будут пытаться?

Президент «северных» с тревогой оглядел всё прибывающую толпу «южных». Несмотря на многочисленность, все они приехали «пустыми» — не было у них в руках ни бит, ни кастетов, ни цепей или дубинок. Не говоря уже про «холодняк» и «огнестрел». Впрочем, последнее ребята Викинга тоже предпочитали на виду не держать. Но у тех-то, похоже, вообще ничего не было. Что-то тут было не то… Опять чего-то затевают?

Ну уж нет, на этот раз не пройдет. Хватит!

Достаточно мы с вами разговоры разговаривали.

Викинг решительно шагнул вперёд. По правую руку от него, не отставая ни на шаг, держался их sergeant of arms, явно рвущийся в драку.

Со стороны «южных» навстречу ему выдвинулись Найджел и Боярин.

— Что-то у вас не слишком боевой вид? Похоже, вы не настроены драться? — насмешливо встретил их Викинг.

— Похоже, ты не просекаешь ситуацию, Викинг! — без тени насмешки парировал вице-президент «южных».

— Ты меня ещё учить вздумал? — скривился тот.

— Мужик, не хами, да? — поддержал его сержант «северных».

— Неужели ты не замечаешь…ничего необычного? — продолжал гнуть свою линию Найджел.

— Викинг, можно я его расплющу? — снова подал голос сержант. Но Найджел его игнорировал, явно не желая нарываться на схватку.

— Если я скажу, что мы не трогали ваш гараж — ты, конечно, не поверишь?

Президент «северных» в ответ лишь презрительно хмыкнул.

— А никто из наших не поверит, что вы не трогали Эдика-эндуриста. Но ведь это и правда не вы его сбили? Верно?

— Больно нужен нам ваш Эдик! — фыркнул Викинг.

— Ага. Только кто-то ведь это сделал. А повесил на вас. Улавливаешь закономерность?

— Ты чего хочешь сказать? — напрягся уже даже сержант. — Викинг, чего он несёт?

— Я хочу сказать, что пора включать голову! Неужели не ясно, что нас нарочно сталкивают лбами? Кто-то устраивает провокации одну за другой, а мы ведёмся, как слепые котята!

— Погоди, ты думаешь…

— Я не думаю, я уверен! Нас хотят поссорить. Натравить друг на друга. И у них почти получилось…

— Но кто…?

— А кому выгодна наша вражда? Против кого мы действовали, когда всё это началось? Кто обрадуется, если мы тут сейчас поубиваем друг друга?

— На кавказцев хочешь всё свалить? Только это ведь не они нам подлянки устраивали, а вы…

— Кавказцы действительно сами по себе не смогли бы всё это провернуть. Им явно помогает кто-то изнутри. Кто-то из своих.

— Что??? Ты на кого это намекаешь?

— А откуда вы раз за разом узнавали всё про нас? Так быстро да ещё и самые свежие и самые провокационные новости? Кто вам рассказывал всё, что у нас творится, после чего вы страшно злились? Кто встречался с тобой у той гостиницы, Викинг? Припоминаешь?

При этих словах стоявшие неподалеку Саша и Паша моментально схватили под руки Шустрика — с двух сторон — и выпихнули его вперёд.

— Что??? Нет! Это не я! Пустите!!! Я не…, — пробовал было отбиваться тот.

— Скажи мне, Шустрый, о чём ты тогда разговаривал с Викингом, когда вас застали близнецы?

— Я… да там вообще о другом речь шла… Я никого не сдавал! Викинг, скажи им!

— Это правда не он, — хмыкнул президент «северных». — Отпустите мальца.

— Что?

— Он приходил тогда поговорить о своём переходе к нам. Не нравилась ему обстановка у вас, вот и вздумал переметнуться. По личным причинам, — усмехнулся Викинг. — По каким, не сказал. Но хотел договориться, чтобы мы его к себе приняли, когда он от вас уйдёт. Только ничего он такого не рассказывал. Никаких ваших секретов не выдал.

Эдик здоровой рукой в кармане отчаянно надавил на кнопку телефона. «Ну же…ну! Чего они??? Промахнулся, что ли? Нет, вроде, кнопка та…»

— Нет, ты всё правильно разложил… по полочкам… Просёк ситуацию. Только Шустрик здесь не причём. Не он это…

— Не он? — Найджел подозрительно огляделся, словно гончая, потерявшая след. — Но кто тогда?

— Сам подумай. Шустрика ещё не было тогда, в июне, когда мы в Москву скатались за спайсами. А ведь подставить нас пытались уже тогда. И кто как раз в то время появился? Кто потом колесил по всему городу, пользуясь статусом «свободного ездока», словно нейтральная Швейцария? Кто потом рассказывал нам про вас… а вам, должно быть, про нас? Кто…

Не дожидаясь, пока Викинг закончит свою речь, Эдик отпрыгнул в сторону и кинулся было бежать. Но откуда не возьмись рядом оказался Стас, проворно поставил подножку, и эндурист распластался на земле. Его тут же подняли чьи-то грубые руки, подхватили, поставили на ноги и толкнули вперёд — туда, в центр толпы, где стояли президенты обоих клубов.

— Эдик??? Да не может быть! — изумился Найджел.

— Именно он рассказал нам про ваши топлесс-покатушки. Только сказал, что вы их нарочно устроили, чтобы нам насолить! — хмыкнул Викинг. — И мотоцикл у него сломался как раз накануне той истории со спайсами, из-за чего он в Москву не поехал, верно? Он же поведал и про…

— Блин… Карина!!! Я же сам тебе рассказал эту историю! — хлопнул себя по лбу Найджел. — Как раз накануне той поездки! Ты её нашёл и нарочно сказал, что я буду в Москве, да? Чтобы снова подтолкнуть к… Знал же ведь, что она — как яблоко раздора для нас с Викингом.

— А ещё он мне говорил, что Кристинка…, — подал голос воспрявший духом Шустрик, но его уже никто не слушал. Заговорили все разом, перебивая друг друга.

— И насчёт феста тоже он…

— А потом сказал, что его сбили! И аккуратно так на «северных» навёл, чтобы мы подумали…

— А мы ещё за тебя вступаться хотели, мразь!

— Ту аварию вы сами подстроили, что ли? С кавказцами вместе?

— А я думаю, не было никакой аварии… Так, Эдик? — усмехнулся вдруг Викинг. — Ты просто рассказал всем, что тебя сбили, чтобы подставить нас, верно? Ну-ка, братва, держите его!

Со всех сторон в Эдика вцепилось множество рук. Он отчаянно отбивался, когда Викинг приблизился к нему, доставая на ходу нож, но силы были слишком неравны.

«Чёрт! Что он делает??? Ведь убьют же! Да где же Мелентьев, мать его, чего ждёт???»

Мрачно ухмыляясь, Викинг схватил его за руку и несколькими короткими взмахами ножа распорол бинты. По толпе пронёсся вздох. Все увидели, что никакой раны или перелома под ними нет.

— Ну-с, инвалид ты наш раненый… Будем дальше запираться или сознаваться начнём? — узкая полоска стали приблизилась к лицу Эдика. Как завороженный он следил за ножом…

«Чёрт, ведь и правда убьют! Да где ж этот чертов Мент???» — Эдик отчаянно давил в кармане тревожную кнопку. — «Чего они ждут-то??? Неужели не понимают, что… Или им только того и надо? Блин, а ведь и правда…Если меня сейчас здесь прирежут — им же это как подарок будет!»

— Нет!!! Стойте! — истерично заверещал он. — Я всё скажу! За вами сейчас наблюдают! Вы окружены! Полиция, ОМОН! Они только и ждут, когда вы начнёте… Если меня убить — они только рады будут! Сразу на вас это повесят!

Шум и крики разом стихли. Байкеры затравлено озирались по сторонам.

— Повтори, что ты сказал??? — угрожающе надвинулся на него Викинг.

— Погоди! — оттеснил его Найджел. — Не до того сейчас… Эдик, давай коротко и внятно. Что вообще происходит?

— Я правда с ними сотрудничаю. Меня из Питера прислали…. По заданию… Мой куратор здесь — Мелентьев Леонид, он сказал…, — зачастил эндурист, сбивчиво пытаясь что-то объяснить.

— Зачем ты на такое согласился??? — схватил его за шиворот Боцман. — Якорь тебе в….

— Меня прихватили за прошлые «художества». Много там чего было, вы не знаете… Дело завели. Грозили, что посадят, если я не…

— Так вот как ты «отмазался»! А говорил, что…

— Сволочь! Другие при таких раскладах в тюрьму шли, сами садились, только бы друзей не подставлять, а ты…, — замахнулся на него Викинг.

— Погоди, Вадим! Не до того сейчас… Так что они хотели???

— Когда вы испортили бизнес кавказцам… У них был какой-то там высокий покровитель… Олигарх, депутат… Я не знаю, кто он! Мне не говорили толком ничего…

— Мы знаем! Дальше давай!

— Было принято решение вас «слить». Развалить изнутри. Подставить. Меня тогда для этого внедрили к вам в клуб. Ну, чтобы я за всем наблюдал изнутри, всё разузнал и им сообщал… Я не хотел, правда! Но они…

— Дальше!

— Первый раз вас хотели подставить ещё в июне. Во время той истории со спайсами. Взять на перевозке большого объёма наркотиков. «Закрыть» на несколько лет… Но вы как-то выкрутились!

— Это да! — самодовольно усмехнулся Найджел. — И что потом?

— Тогда решили поссорить ваши клубы. Заставить вас действовать друг против друга. Посеять вражду, чтобы вы сами… И это сработало!

— Хочешь сказать, что…?

— Да! Вся ваша «стрелка» здесь — это заранее спланированная спецоперация! За вами наблюдают прямо сейчас… Окружили по периметру… ОМОН, полиция… Они рассчитывали, что вы перебьёте друг друга, а тех, кто останется, они арестуют. За массовую драку, за нанесение тяжких телесных, за оружие, в конце концов… Ну и за убийство, если вдруг…

— Так чего же они ждут? Почему не начинают??? Ведь видели же наверняка, что мы тебя схватили…Что ж не спасают-то своего стукача?

— Дык им только того и надо! Это я сейчас понял… За что вас брать-то, если драки никакой не было? Вы не начинаете, и они не начнут… А вот если вы меня убьёте, то для них это как подарок будет! Сразу же и найдут, что вам впаять… Массовое убийство… группой лиц по предварительному сговору… или как так это у них называется…

Эдик озирался затравленным зверем, бегая глазками по сторонам. Впрочем, у остальных байкеров вид был тоже не радостный. С трёх сторон их окружали полуразвалившиеся здания, где наверняка засели «служители закона». Небось, не один взвод нагнали. С четвёртой стороны лениво плескалась полноводная река. Выбраться не было никакой возможности…

— Ну что, Найджел… Скажи нам, как самый умный…., — мрачно хмыкнул Викинг, оглядываясь по сторонам. — Как уходить-то будем? Есть у тебя запасной план? Или сдаваться придётся? Прорываться сквозь взвод ОМОНа — затея пустая, сразу говорю… А обложили нас со всех сторон. Тройным кольцом, небось…

— Не со всех! — ухмыльнулся Найджел.

— Ой вэй! Кто тут заказывал речные прогулки??? — раздалось вдруг со стороны реки. Быстроходная моторная посудина, старательно изображающая до этого невинную прогулочную яхту, вдруг резко свернула и направилась прямо к берегу.

— Соломон Абрамыч! Какими судьбами??? — радостно заорал Боцман.

— Вы меня звали, и вот он я уже пришёл! Соломон Абрамович помнит за договорённости! Таки мы будем иметь речной круиз или мне сделать невинность на лице и поплыть дальше на рыбалку?

— А ну быстро, братцы-кролики! — прикрикнул Найджел. — Оружие-боеприпасы, всё, что есть у кого запрещённого — кидайте в шаланду. Если у кого какие проблемы с законом — прыгайте туда же. Грузимся и отчаливаем! Через минуту чтоб на берегу остались только законопослушные байкеры, которые мирно приехали на пикник. И которым нечего предъявить! Боцман, командуй!

— Ну, чего встали, черти полосатые??? Якорной цепью вас по заду! Живей поворачивайся, кому говорят!

— А этого куда? — Викинг презрительно пнул Эдика.

— С собой заберём. Нам есть ещё, о чем поговорить. Грузите на борт!

Когда через минуту завыла сирена и чей-то мрачный голос, многократно усиленный громкоговорителями, потребовал всем оставаться на своих местах; когда из-за заброшенных строений вдруг вылетели грузовики с ОМОНом, на полной скорости преодолевшие расстояние до пустыря; когда из них бодро, как горох из мешка, посыпались рослые ребята в камуфляже и в масках — на пустыре их встретили лишь улыбающиеся парни, спокойно сидевшие возле своих мотоциклов и перебрасывающиеся ленивыми шуточками. А вниз по реке стремительно удалялась в сторону горизонта быстроходная моторная посудина.

Мелентьев впервые грязно выругался, не в силах сдержаться. Дорог в ту сторону не было, а о водном транспорте он, конечно же, не позаботился. Преследовать яхту не было никакой возможности…

* * *

— Эдик, а что с Алисой? Это тоже была какая-то часть вашего плана? — прищурился Найджел.

— Нет, это кавказцы сами инициативу проявили, — поморщился эндурист. — Мелентьев на них страшно ругался за то, что они своевольничают.

— Аслан?

— Нет, его двоюродный брат. Он у них наркотой заведует. И когда устраивали вам ту поездку в Москву, именно ему поручили спайс выделить. Крупную партию. Обещали потом вернуть. После вашего задержания. Только вы их провели и без «товара» оставили. Он тогда был дико зол, что его в убытки ввели. Клялся и грозился… На Аслана всё давил. Но тому велели заткнуться и не отсвечивать.

— И что?

— Аслан послушался. Понимал, что с такими людьми лучше не спорить. А этот придурок, видимо, обидку затаил. Ну и решил вернуть свой спайс…

— Про Кристину ты им рассказал?

— Я, конечно, кто ж ещё… Только я не думал, что они до такого дойдут! Ну, правда, парни… я вам всё скажу, помогать буду! Только не…

— Что ж с Алисой-то так лопухнулись?

— Да кто ж знал, что её в последний момент возьмут вместо этой вашей Кристинки? Схватили уж ту, что была… Потом решили — всё равно, будем использовать, что есть…

— Где она? Только не говори, что не знаешь!

— Да я вообще…

— Эдик! Счаз за борт полетишь с гирей на шее! Где Алиса???

— У Нурслана на даче…, — немного помявшись, сдался тот. — Это за городом, там такой небольшой коттеджный посёлок. Дом на отшибе, рядом никого. Соседей нет, очень удобно. Если вот так вниз по реке плыть, то как раз…

— Не плыть, а идти, каракатица ты сухопутная! — мрачно буркнул Боцман. Но его прервал вице-президент «южных».

— Ну что, дружина хоробрая, погнали красну девицу из полона выручать? Покуда вороги наши не сообразили…

— Да запросто! — хмыкнул Викинг. — Чего бы и нет… Особенно, если кавказцев помесить там доведётся!

— Боцман, прими курс правильный. А я пока с Багирой свяжусь…

— Нафига? Баба в мужских разборках — это не по понятиям…

— Такая баба трёх мужиков стоит. Может, и она нам пригодится….

* * *

— Ну что там? — тихо переспросил Найджел, вглядываясь в вечерние сумерки.

— Место отличное. Ни тебе соседей, ни прохожих…, — Боцман протянул ему прихваченный с яхты бинокль. — Внутри, похоже, трое-четверо кавказцев. Точнее не скажу…

— Давайте уже решать быстрее! — поторопил друзей Викинг. — Того гляди, к нам гости пожалуют. Менты просекут, или кавказцы спохватятся… Надо их опередить!

— Да что тут думать? — пожал плечами Боцман. — Лишних свидетелей нет. Сносим дверь, врываемся внутрь. Кладём всех мордой в пол, забираем девчонку. Всё просто…

— Нет, так не годится! — покачал головой Найджел. — Шум получится, да и кавказцы могут успеть среагировать. Алиску возьмут в заложники, будут прикрываться ею, как щитом… Этого только ещё не хватало. Нам сейчас надо тихо и аккуратно действовать!

— Тогда что ты предлагаешь?

— Подождём Багиру. А вот и она, кстати…

Невдалеке остановилось такси, из которого, неловко перебирая длинными ногами, выбралось нечто в коротеньком сарафанчике, с массой косметики на лице, и общим образом в стиле «пьяная развратница в поисках приключений на свою задницу».

— Это — Ольга??? — едва не перекрестился Боцман. — Свят-свят-свят! Никогда бы не подумал…

— И вот она нарядная, на праздник к нам пришла! — улыбнулся вице-президент.

— Найдж, я тебя пришибу! — прошипела Багира, неловко ступая каблуками по неровностям дороги. — Ты бы только знал, на что мне пришлось пойти ради вашей затеи!

— Всё как договаривались, Оль! — развёл руками тот. — Это только ради Алисы… Хотя я удивлён, что в твоем гардеробе водятся такие вещи… Кто бы мог подумать! В первый раз тебя вижу в таком…

— И в последний! Не зли меня, а то ей-богу…

— Ладно-ладно! Давайте уже начинать, а то время на исходе…

— Оль, ты помнишь, что делать?

— Не учи учёную! Не глупее паровоза…

— Ну, понеслась!

Кавказцы были сильно удивлены, когда в дверь им вдруг забарабанили маленькие кулачки, и чей-то писклявый голос вдруг затараторил:

— Ой, мальчики, а вы мне не поможете??? У меня там машина заглохла… на дороге недалеко отсюда… и я даже не знаю, что с ней делать! Мы тут с подружками день рожденье отмечали, а потом… ик! …Пардон! Я, кажется, слегка…ой!.. того…

Багира споткнулась и слегка пошатнулась, старательно изображая подзагулявшую мадам. Затаившиеся сбоку от нее байкеры чуть не прыснули от смеха. Из коттеджа донеслось приглушённое:

— Нурслан, слышь! Там тёлка какая-то… Вай, ты гляди, какой пэрсик… Юбка кароткий, мозг маленький… Ну сама напрашивается, мамой клянусь!

— Тихо ты, ишак! Нам сейчас только проблем не хватало! Узнай, чего ей надо, и спровадь по-быстрому!

— Вай, дарагой, зачем по-быстрому, да? Я на такой дэвачка могу до утра не слезать, долго и сладко… Давай её к нам позовём, да?

— Я что сказал???

— Ну, ладно-ладно, не кипятись… Слюшай, обидно, да?

Дверь услужливо распахнулась. На пороге возник «горячий южный мужчина», расплывшийся в щербатой улыбке.

— Ты что хотел, красавица? Проблемы у тебя, да? Машинка нэ едет, да? Это мы быстро…

Кавказец так и не успел ничего понять, когда ему прилетело в челюсть — да так ёмко, что он едва не пробил затылком стену. Оседая на пол, щурясь от взрыва звёзд и цветных полос перед глазами, джигит тихо охнул и сник. Ещё до того, как его тело осело полностью, в распахнутую дверь ворвались несколько человек. Расшвыривая всё и всех на своём пути, они стремительно неслись вглубь коттеджа.

Коридоры, комнаты, лестница на второй этаж…Чья-то небритая физиономия застыла в немом изумлении, явно не ожидая тут увидеть нечто подобное — Викинг сходу мощно зарядил по ней кулаком. Боцман подхватил падающего кавказца, ещё раз приложил его головой об косяк, чтобы не дёргался, и отбросил назад, на руки подоспевшим байкерам — жестом показывая, что того надо спеленать по-быстрому.

В просторном зале сидело трое. Один из них — то ли самый проворный, то ли самый глупый — сориентировался быстрее других и потянулся было в ящик стола, видимо, за оружием. Это стало его последней ошибкой — в следующее мгновение мощный удар биты едва не сломал ему руку, а после второго — он отключился.

Остальные не успели даже встать.

— Ну, как прошло? — заглянул в комнату Найджел.

— Они лежат, им грустно! — улыбнулся Викинг.

— Где Алиса? Ну, суки??? Отвечать будем, или пальцы начать ломать? Абордажный крюк вам в жопу! Колитесь быстрее, или я за себя не ручаюсь!

— Эй, ты хоть знаешь, на кого вы наехали, да? За нас вам такое будет…

— Чтооо??? Ты мне ещё угрожать, сука, вздумал??? Да я ж тебя изрежу на ленточки собственными руками! Ты у меня будешь похож на бумажный фонарик — одни прорези и фестончики! Где Алиса, ну???

Мощный удар биты чуть не проломил пол в миллиметре от головы лежащего кавказца. Тот испуганно зажмурился.

— Нурслан, да скажи ты им! Это ж те байкеры, они нас… В подвале она, в подвале! Только давай по-хорошему, брат… Зачем нам ссориться? Забирай дэвчонка и уходите, да? Нас не трогайте, и мы вас не тронем…

— Заткнись!

Полминуты потребовалось Найджелу, чтобы сорвать замок и распахнуть дверь подвала. Затравленно озираясь, словно волчонок в клетке, Алиса испуганно жалась к стенке в дальнем углу. Полуразодранная футболка задралась, опухшие глаза были красными от слёз. Похоже, она не очень понимала, что происходит, и поначалу даже отшатнулась от приближающегося байкера.

— Алис, это я! Всё хорошо, малышка! Мы тебя заберём отсюда! Ты в порядке?

— Я??? Дыаааа…

Кутаясь в разорванную футболку, она уткнулась головой в грудь Найджела и разрыдалась, размазывая слёзы по щекам.

— С тобой точно всё нормально? Эти скоты тебе ничего не сделали?

— Не…хнык… неееет! Хнык……

— Да ничего мы ей нэ дэлали! Так, попугали только! Нурслан сказал — если завтра «товар» не привезут, тогда можно… А до той поры велел потерпеть!

— Заткнись, я сказал!!!

Разговорчивый кавказец уткнулся носом в пол, получив чувствительный удар по рёбрам. Алиса, размазывая слёзы по щекам, вся дрожала и не могла даже выйти самостоятельно. Найджелу пришлось подхватить её на руки и вынести во двор. Усадив девушку на мотоцикл, он укутал её в свою куртку, стараясь не задерживаться взглядом на разодранной футболке. Плечи Алисы всё ещё сотрясались от рыданий, бурно вздымалась грудь, и она, вцепившись скрюченными пальцами в руку вице-президента, ни за что не хотела его отпускать.

— Ну всё уже, всё… Успокойся! Никто больше тебя не тронет. Сейчас мы поедем домой. Всё уже кончилось, видишь? — проклиная свою неловкость, Найджел гладил её по волосам, впервые осознав, что он, похоже, совершенно не умеет утешать девушек. К счастью, подошедшая Багира избавила его от такой обязанности.

— Пусти… давай лучше я! — властно отстранила она его от плачущей девушки.

Облегчённо вздохнув, Найджел вернулся в коттедж.

— Ну, что тут у вас? Давайте заканчивать побыстрее!

— Да всё уже… почти закончили. Вези девочку домой, а мы тут сами…

— Валить надо. Как бы гости не нагрянули. Незваные…

— Не учи учёного! Вывезем их в лес, чтоб подальше отсюда. Там и потолкуем вдумчиво. Двигай, Найджел, не боись. Всё будет в лучшем виде…

— Может, мне остаться? Вам помочь?

— Да брось! Тебе такое видеть не надобно. Боцмана вон мне оставь. Мы с ним всё и обстряпаем…В лучшем виде! Ты уловил мою мысль?

Тот поморщился и вышел.

— Найджел…погоди! — крикнул вслед ему Викинг.

Вице-президент «южных» обернулся.

— Ну, что ещё?

— Знаешь… Хотел сказать…, — президент «северных» замялся, словно бы подбирая нужные слова. — Короче, я был не прав. Ты всё-таки отличный парень!

— Мне самому так кажется иногда! — усмехнулся Найджел.

* * *

Спутанный кавказец старался не стучать зубами. Из последних сил он пытался храбриться, чтобы выглядеть гордо и независимо, как и полагается сыну достойного горного народа. Но получалось не очень.

Когда его, связанного и слегка помятого, приволокли куда-то в лес и бросили невдалеке от небольшого холмика, он ещё держался. Когда его зачем-то раздели — занервничал. Эта нервозность грозила перейти в откровенную истерику, когда он увидел, как к нему приближается тот самый мрачный байкер с внешностью северного варвара, и вдруг понял — ЧТО с ним собираются сделать. Кажется, его начинала бить мелкая дрожь…

Второй подошедший байкер поставил рядом с ним баночку с вишнёвым вареньем и самодовольно улыбнулся.

— Ну что, поговорим, черти сухопутные? В принципе, мне пофигу, кто из вас первый расколется — ты, Нурслан или ещё кто… Но я хочу, чтобы вы поняли, что остальные нам будут просто не нужны. Поэтому соображайте быстрее — кто хочет вытянуть счастливый билет и остаться целым и невредимым. Остальным — я не позавидую.

Он запустил ложечку в банку и снова довольно облизнулся.

— А вкусное всё-таки у вас варенье нашлось! Люблю такое… И не я один! Позвольте вам кое-что объяснить, охломоны, чтобы до ваших заплывших мозгов дошло быстрее. Сейчас я вас буду спрашивать, а вы будете отвечать. По очереди. Начну с тебя, рожа небритая, пока ты ещё не обмочился… И если вы вздумаете запираться, то я вот этим самым сладким вареньем с радостью намажу ваши кислые хари. С особой тщательностью — глаза и уши. А тебе, волосатый, ещё и кое-чего пониже, чтоб знал…

Спутанный кавказец дёрнулся и замычал от пинка по яйцам. Громко кричать ему мешал кляп во рту.

— А потом я вас, сладкие вы мои, связанных и измазанных — отнесу вон туда. Вы ещё не сообразили, что это за холмик? Природоведение в школе учить надо было! Впрочем, откуда вам… Это ж муравейник! Да-да, и вот эти здоровенные рыжие муравьи очень любят всё сладкое! Ну, прям как я… Догадываетесь, что с вами будет, если вашу смазанную вареньем башку засунуть в тот муравейник? Хотите посмотреть?

Байкер в тельняшке отложил варенье, опасливо приблизился к «холмику» и издалека ткнул в него длинной палкой.

— Во, разворошил насекомых! Ишь, как забегали! Любо-дорого посмотреть… Смотрите-смотрите, джигиты, не отворачивайтесь!

Он поднёс палку к лицу связанного кавказца, чуть ли не ткнув ею ему в глаз. Тот истошно забился, что-то мыча и пытаясь отвернуться. Большие рыжие муравьи, разозлённые вторжением в их жилище, и правда сновали по палке туда-сюда, проворно залезая на сучки и ища того невидимого врага, в которого следовало немедленно вцепиться маленькими злыми челюстями.

— Ну, что, джигит горный? Будем говорить, или хочешь познакомиться с насекомыми поближе? Эх, давно я обещал посадить кого-нибудь из вас, уродов, голой жопой на муравейник, но никак не ожидал, что и правда придётся… Думал, это фигура речи. Как причудлива судьба наша, воблу просоленную вам в глотку! Ладно, я кляп достану, только ты не ори, хорошо? А отвечай на вопрос. Коротко и по существу… Договорились?

— Ты…. Ты что творишь, шайтан!!! Что за беспредел??? Нельзя же так, слушай… — зачастил кавказец, как только ему освободили рот.

— Хм…нельзя? Слушай, Викинг, кажется, тут кто-то подозревает нас в излишнем гуманизме! — усмехнулся один из байкеров.

— Ты слишком умных слов не говори, не поймут-с…, — хмыкнул в ответ тот.

— Брат, давай по закону, да? Если уж мы виноваты, то…, — взмолился кавказец

— Во как! Про закон он вспомнил! — рассмеялся второй байкер, с суровой внешностью викинга. — Ты, клоун, мне ещё про справедливость расскажи и про совесть! Если слова такие знаешь вообще… Вот я посмеюсь! Да и муравьи эти рыжие тоже. Сдаётся мне, они про ваш закон вообще ничего не слыхали… Но вот варенье любят. И таких волосатых, как ты, тоже… Если в джунглях у тебя на груди не заплутают, конечно. Но ничего, им не привыкать. И урок справедливости они тебе тоже преподать готовы. Ты уловил мою мысль?

Как бы невзначай он наклонил банку и несколько капель вишневого варенья тягуче капнули вниз — прямо на лицо кавказца. Отчаянно отплёвываясь и крутя башкой, силясь смахнуть с себя вязкую жидкость, тот принялся ругаться и умолять одновременно.

— Что ж, по-хорошему, значит, не желаем? Ну, дело твоё! Братва, поднимите этого урода. Кто хочет посмотреть шоу «дрыгающиеся клоуны»? У меня есть билеты в первый ряд! Счаз мы его…

— Нет!!! Нет, не надо, пожалуйста! Всё скажу, мамой клянусь! Не надо, брат!!! Остановись, да? Зачем такое… Всё расскажу, всю правду выложу! Не надо только…

— Конечно, скажешь, вобла ты сушёная! — усмехнулся тот, что в тельняшке. — Куда ты денешься? И не таких бугаёв кололи… Ну, давай по порядку: где Аслан хранит вашу «дурь»? Тайники где располагаются? На рынке или где-то за городом? Кто ещё участвовал в вашей торговле? Сколько вас всего?

— Брат, нэ убивай! Мамой клянусь, меня за такое на куски порэжут, если скажу! На ленточки распустят, шайтан их забери!

— А ты не боись! Аслан твой далеко, да и не до тебя ему скоро станет… А муравьи близко! Не забывай! Расскажешь всё честно — отпущу. Слово даю. Вали в свой Ташкент, на родину…или откуда ты там… А нет — не взыщи! Сам понимаешь…

— Правда отпустишь, брат? Не обманешь??? Вай, всё скажу, только в муравейник не надо! Я этих тварей мелких с детства как боюсь! Только не надо, брат! Всё скажу, да…

— Конечно, скажешь! — снова ухмыльнулся тот, обмакивая в варенье палец и сладко облизываясь. — Тут ведь главное — начать… А дальше уже будет легче. Как-то само пойдет… Так где, говоришь, тайники с дурью?

Кавказец нервно сглотнул и принялся рассказывать.

— Кстати, Боцман, ты бы связался с СОМом, — тихонько прошептал тот второй, с внешностью сурового викинга. — Сообщение надо отправить по системе оповещения. Всем байкерам. Общий сбор на завтра. Собирай всех. Вообще всех! Ох, чувствую, будет потеха!

Боцман только усмехнулся в ответ.

Но кавказец, клацая зубами, уже не обращал на это внимания, стремясь поскорее выболтать всё, что знает.

Муравьи поспешно заделывали дыру в своём потревоженном жилище…

* * *

Света грустно вздохнула. Которую неделю она сидит одна дома, от тоски и уныния напиваясь по вечерам. «Мартини», конечно, вещь, но… Который день муж приходит с работы поздно, вечно на что-то злой и раздражённый. Срывая с себя одежду, в бешенстве разбрасывает её по дому, словно разодрать да раскидать всё хочет, а не раздеться. Затем идет в душ, а выйдя, молча ложится спать.

На неё даже не смотрит, а сама она уже даже не пытается с ним заговаривать, по опыту зная, что будет только хуже. Покорно собирает раскиданные по комнатам вещи, выкладывает на спинку стула новые, только что отглаженные — рубашку, галстук, брюки — ему на завтра… Покорно выбрасывает остывший ужин и тоже идёт спать.

Иногда в их постели происходит то, что давно уже нельзя назвать любовью — так, супружеский долг. Вот вчера он тоже брал её — грубо, зло, беспощадно… То ли старался затрахать её до смерти, то ли мечтал выплеснуть весь свой гнев и обиды.

Кусая пальцы, чтобы не зарыдать, Света тихо плакала в темноте — про себя, беззвучно глотая слёзы. А на утро ей приходилось снова играть роль примерной жены, прилежной супруги успешного человека.

С Викингом они не виделись уже почти месяц. От тоски и скуки Света была готова взвыть и наделать глупостей. Хорошо хоть вчера Любашка, маникюршица в салоне у Ирки, согласилась принять её экстренно, без предварительной записи. Отменила какую-то другую запланированную девчонку, освободив время для важной клиентки. Света грустно усмехнулась. Да, таких, как она, терять не выгодно. Даже если они приходят не столько за маникюром, сколько просто поболтать хоть с кем-то, душу отвести. Впрочем, маникюр у неё и правда хорош, мастер она — на загляденье! Посыплет каким-то порошочком, разотрёт, и ноготки — как жемчужные! Только толку-то с того, если на её маникюр всё равно никто внимания не обращает…Кому всё это надо?

Света устало щёлкала пультом, переключая каналы. Какие-то бесконечные новости, реклама, сериалы… Скука смертная! У неё вся жизнь, как сериал, волком выть хочется, а тут ещё…

Новостной канал она сначала прокрутила, даже не задерживаясь. Потом спохватилась, вернула назад, когда ей показалось, что там упоминали фамилию её мужа. Прощёлкала несколько других программ, пытаясь отыскать ту, первую… Впрочем, кажется, нечто подобное шло сейчас по всем каналам сразу.

Света прислушалась, не очень вникая поначалу в то, о чем говорит диктор, но потом, холодея и напряженно вцепившись в пульт, ловила каждое слово, когда до неё начал доходить смысл происходящего:

«Экстренное сообщение пришло сегодня из раздела криминальной хроники. Как стало известно нашему корреспонденту, сегодня с утра многочисленная толпа байкеров окружила центральный рынок ещё до его открытия. Несколько сотен мотоциклистов съехались со всех концов города и взяли его в плотное кольцо. После чего, сломав ворота, они проникли на территорию рынка. Находившиеся внутри два-три десятка кавказцев пытались поначалу оказать сопротивление, но были быстро связаны и уложены на землю. После чего, фиксируя происходящее на камеры мобильных телефонов, представители двухколесного братства вскрыли находившиеся на территории рынка многочисленные тайники с различными наркотическими веществами. Размер находок был весьма впечатляющим!

По заявлению прибывших вскоре на место происшествия сотрудников правоохранительных органов, такого объёма наркотиков им ещё не приходилось изымать за всю историю их службы в нашем городе. Без сомнения, это крупнейшая партия за последние годы.

Также к немалому изумлению сотрудников полиции, все задержанные кавказцы выразили желание немедленно написать явку с повинной и изложить в подробностях все материалы дела. Кроме того, они настаивали на том, чтобы их немедленно поместили в камеру и ни за что не выпускали до конца следствия. По свидетельствам очевидцев, причиной такого странного поведения гостей из южных республик стало то, что незадолго до этого байкеры предъявили им своеобразный ультиматум — или они сдаются в полицию и честно пишут чистосердечные признания, или с ними «будет другой разговор». Видимо, такой способ увещевания был очень убедителен, в результате чего представители южной диаспоры единогласно решили пойти на сотрудничество с органами правопорядка, ничего не скрывая.

Здание УВД, куда были доставлены задержанные кавказцы, в настоящий момент также окружено многочисленной толпой мотоциклистов. Очевидцы оценивают её не менее чем в несколько сотен человек и утверждают, что байкеры следят за тем, чтобы никто из кавказцев не был отпущен на свободу. В толпе слышны крики, что если кто-либо из задержанных будет оправдан и выпущен, то на выходе его встретят и обещают ему “радушный приём”.

Толпа всё растёт, к ней присоединяются многочисленные обыватели, просто прохожие и представители СМИ. Все они обещают следить за ходом расследования, что позволяет надеяться на скорое и объективное разбирательство. Тем более, что к обвинению в изготовлении, хранении и распространении наркотических средств уже добавилось дело о похищении молодой девушки всё той же бандой кавказцев.

Байкеры призывают всех, чьи знакомые или родственники пострадали от действий данной преступной группы, придти и написать заявление в полицию. По слухам, несколько человек уже откликнулись на этот призыв. И это ещё не предел — после того, как новость пройдет по федеральным каналам, можно ожидать новой волны разоблачений. Уже сейчас высказывается мнение, что «кавказская мафия» не могла существовать без покровительства в достаточно высоких сферах. Впрочем, доказать эти слухи будет весьма затруднительно, даже несмотря на признания кавказцев. Ведь прямых улик, скорей всего, нет.

Мы будем следить за развитием ситуации и информировать наших телезрителей по мере возможности.

А сейчас…»

Дальше Света уже не слушала.

До боли закусив губу, она ринулась в соседнюю комнату и принялась собирать вещи.

Ей ещё предстояло позвонить Викингу, но она была уверена, что тот поймёт…

В любом случае, возвращаться сюда она больше не собиралась.

А мужу можно просто оставить записку.

Или прислать смс, в конце концов…

ГЛАВА 4. Август

Евгений Викторович был страшно зол. Нет, он не кричал, не ругался, не брызгал слюной и не топал ногами. Его вообще редко кто видел за каким-то бурным проявлением эмоций. По статусу не положено, знаете ли… Но всё же внимательный наблюдатель мог бы заметить ряд характерных признаков, безошибочно указывающих на то, что внутри олигарха клокотала настоящая холодная ярость.

А наблюдателем Леонид был отменным. Он даже безошибочно определил, что тот уже дня три не был дома, и ходит всё в той же рубашке, и не брит… Видимо, как раз с тех самых событий на рынке. Скрывается, что ли? Или просто дел слишком…

— Что, снова всё просрал, Мелентьев? Второй раз???

«Раньше он себе таких выражений не позволял!» — мысленно отметил тот. И заранее посочувствовал себе самому. Дааа, положение у него было незавидное: так разозлить сильных мира сего — это надо ещё суметь. И оправдываться теперь будет проблематично. Никого ж не интересует, почему твой гениальный план дал трещину и пошёл псу под хвост. Главное — результат. А если не обеспечил, то и…

— Что, новую хитрую интригу предложишь? — усмехнулся Евгений Викторович. — Будешь мне сейчас доказывать свою полезность? Рассказывать, что ты там ещё придумал, и как можно ещё хитрее «закрыть» их всех?

Да уж, предусмотрительности ему было не занимать.

Но что же ещё остается? Надо по-быстрому изложить, и может тогда…

— Нет, Мелентьев. Хватит! Надоели мне твои булавочные уколы, — жёстко прервал его олигарх. — Пора действовать наверняка.

— Вы имеете ввиду, что…?

— Именно. Хватит миндальничать. Мне надоело терпеть этих байкеров. Теперь нужно полное устранение обоих их мото-клубов. Чтобы никого не осталось в моём городе! Мочить будем всех!

— Я не говорю про риски, влекущие за собой подобные решения, вы их знаете не хуже меня и, наверное, уже просчитали. Но ведь вы, наверняка, понимаете, что я не могу участвовать в подобного рода операциях. Моё положение…

— Чистоплюйничаешь, Мелентьев? Запачкаться боишься? — насмешливо скривился Евгений Викторович. — Ладно-ладно, не переживай. Ничего такого от тебя и не требуется. Есть специалисты и получше, соответствующего профиля. Ты должен только снабдить их информацией. Кто, где, когда… чем живет, где обретается, как их найти и т. д. Остальное сделают и без тебя. И безо всяких тонких интриг…

«А ведь он даже не спрашивает моего согласия» — мысленно отметил Мелентьев. — «Ну да, никого уже не интересует, хочу ли я участвовать в подобном или нет, что думаю по поводу предстоящего, и вообще… Хотя, чего тут удивляться? Купили тебя с потрохами, Мент, так что будь добр… Обеспечивай барские прихоти. И радуйся ещё, что так обошлось. А ведь могло бы и… Дааа, нельзя быть проституткой наполовину!»

Пожалуй, первый раз в жизни Леонид пожалел, что связался с такими людьми.

«Эх, жил бы я честным ментом… С обедами в дешёвой столовой МВД и пятилетним кредитом на подержанную иномарку, конечно же, зато вот без таких Евгениев Викторовичей!» — с тоской подумал он о прежних временах.

Только куда уж теперь…

* * *

— Да день сегодня какой-то… суматошный! — скривился Найджел. — Всё как-то через… Ну, вы поняли)

— Это да! — хмыкнул кто-то из близнецов.

— Определённо! — поддержал его второй.

— А чего случилось-то? — зевнул Кот.

— Да, началось ещё с утра. Вернее — даже раньше. Аккумулятор подсел за ночь. Ну, я утречком беру провода для "прикуривания" (на своей парковке закинул в подсобку на всякий случай). «Прикурил» и положил в кофр — так, чисто на автомате. Даже и не думал, что пригодятся. А оказалось…

— Ну, это мы уже слышали. Ты тому пацанёнку помог. А дальше?

— А дальше — больше… Вечером еду по московскому шоссе домой. Тороплюсь успеть, но… На виадуке, где кинотеатр — затор, авария. Уроненный один мот, поцарапанная «коробка» и ещё три мотобрата уже стоят. Ну, я торопился, поэтому, выяснив, что все живы-здоровы, а у мотоцикла сломан только рычаг сцепления, собираюсь двигать дальше. Да и ДПС уже подруливает…

Смотрю на часы — вроде ещё не поздно. Мото-салон рядом, чего не сгонять за рычагом для пострадавшего? Ему ж ещё ехать как-то надо отсюда. Не эвакуатор же вызывать? В общем, предупредил народ, гоню за рычагом. Взял, жму обратно. Разворачиваться не хочу, еду по левому ряду не спеша, жмусь левее с поворотником. Думаю — остановлюсь на минутку, передам через разделитель на ту сторону и поеду по своим делам.

— И чего?

— Блин, ёлы-палы — на месте аварии нет никого! Хотя прошло минут 15, не более…. Что за чёрт? Ладно, надо двигать… Газ откручен, лечу далее, разворачиваюсь, доезжаю до места рандеву, понимая, что ДПС откатило участников с левого ряда. А куда? Качусь не спеша — никого, только машины.

— Вот засада…

— Проезжаю место аварии, метров через 100 стоят два чоппера справа. Подкатываю, спрашиваю… У одного аккум подсел. Я и рад бы помочь, но, блин, время, время… Короче, достаю провода, в двух словах объясняю, как «прикурить», диктую свой телефон, если что… Стартую дальше. Еду не торопясь, высматриваю ДПС и мотики… Тут тренькает телефон, прилетает смс. Но смотреть некогда, я разворачиваюсь назад, стартую вместе с каким-то VTХом, вот ещё погоняться ему вздумалось! Но он быстро отстал, а мне не до того…

Докатываюсь до "Красных зорь". Достаю телефон. Два неотвеченных вызова и смс "Я тот, кому ты вёз рычаг, нас оформляют под мостом". Блин, как??? Я ведь не оставлял им свой номер!

— Телепатия, не иначе!

— Ага! Набираю — не берёт трубку… Ну что стоять, качу под мост, мимо заправки, выглядываю их… Опять никого нет! Снова набираю… Не берёт! Да что ж такое-то??? Рычаг за пазухой, я на месте, а народ растворился непонятно где!

— Мистика, чёрт!

— В общем, доезжаю до кинотеатра — на дороге стоит какой-то чувак в мотоодёжке со шлемом, но без мотоцикла, машет. Я останавливаюсь. А он, оказывается вообще ни при делах! Просто запарковал мотоцикл и домой идет. А мне помахал просто так, поприветствовал.

— Да блин!!!

— Вот-вот…Ну, постояли мы чуток, покурили, потрепались. Набрал ещё пару раз, пока стояли. Наконец, дозваниваюсь. Мне рассказывают — оказывается, я проехал мимо и остановился возле тех двух чопперов, он меня видел — я его нет. Он подошёл, а я уже уехал. И мой телефон тогда они ему сказали.

— Вот бывает же…

— Ага. В общем, я чего-то ржу. А он спрашивает — рычаг как у тебя забрать, а то я далеко живу… И тут…

— Чего???

— Народ, вы не поверите! Я ехал и плакал от смеха!

— Да что такое-то???

— Оказывается, мы живём в соседних домах! Через дорогу! Могли бы встретиться вообще без проблем, без всех этих заморочек…

— Хахааах! Вот блин… Ну ты даёшь…

— Нарочно не придумаешь!

— Ага! Но рычаг я ему всё-таки привёз…

— Это главное!

— Но всё равно… вот случится же такое…

* * *

В его мощную оптику были хорошо видны смеющиеся физиономии мотоциклистов. Так близко, как будто он сам находился среди них. Весёлые ребята, похоже… Байки травят, потешаются. И не догадываются ведь даже, что…

Нет, он не испытывал к ним никакой ненависти или злобы. С чего? Профессионалы не позволяют себе эмоций. Для него они были всего лишь очередным «объектом» — заданием, которое надо сделать. Выполнить быстро, чисто и в срок, как и положено профессионалу. Грамотно и не оставляя следов. Как учили…

— Где, говоришь, его мотоцикл? — переспросил он у одного из подчинённых.

— Вон тот «Булевард» на стоянке. Остальные-то «спорты», а этот…

— Не грузи меня подробностями. Ближе к теме. Всё сделали, как сказал?

— Разумеется! В лучшем виде, комар носа не подточит! Тормозной шланг перерезан, но аккуратно, будет похоже, как будто просто порвался из-за потёртости. Тормозные колодки пропитаны маслом. Скользить будет, как по льду. И при экстренном торможении — ну, понятно, что будет… Учитывая, как он гоняет, ни у кого не вызовет подозрений смерть от случайного ДТП.

— Добро. С Найджелом понятно. А с остальными что? Бар, гараж? «Северные»?

— И там поработали…

Он хмыкнул. Сомневаться в тщательности работы его подчинённых не приходилось — не та команда, чтобы ошибаться, сам подбирал. Но держать следовало в строгости, чтобы не расслаблялись. Всё-таки за операцию в целом отвечает он. И перед весьма влиятельными личностями. Таких людей подводить не полагается — не поймут и не оценят. Поэтому лучше всё проконтролировать лично.

— Так что там с «северными»? Поедем посмотрим?

* * *

Викинг устало вздохнул. Синхронить карбы на раздолбанном байке — удовольствие то ещё… Особенно если стандартные методы не помогают. Но что поделать, если уж пообещал другу.

Так, что тут у нас? После синхронизации карбюраторов — пропадает разряжение одного из них, стоит только дать газу. Это понятно, непонятно только — почему?

Пружинки на рейке заменены, теперь не запаздывают. Но толку — ноль.

Датчик положения дроссельной заслонки? Так его не трогали…

Зазоры клапанов? Компрессия одинаковая…

Богатая смесь? Бензина и правда многовато идёт… Может, с закручиванием винтов качества смеси поколдовать? Вроде пробовали уже, но всё равно рассинхрон… Неужели снова снимать карбы, чистить и выставлять всё заново? Иголочками, может, ещё поиграть, глядишь, что-то дельное и получится…

Викинг снова устало вздохнул, вытирая руки ветошью. И чуть не вздрогнул от неожиданности — сзади стояла Света.

Он не слышал, как она вошла. То ли это было слишком тихо, то ли он был слишком увлечён работой. Да, ему говорили, что когда он с головой погружён в какое-то дело, то забывает обо всём на свете и может не замечать ничего вокруг. Но он всегда считал это, скорее, плюсом. Только вот с недавних пор пропадать в гараже надолго становилось всё труднее. Теперь, когда они стали жить вместе — много поменялось. И не всегда в лучшую сторону.

— Знаешь, мне было бы спокойнее, если бы ты смотрел порно, — грустно улыбнулась Светлана.

— Да? Я как раз собирался! — усмехнулся в ответ Викинг. — Уже можно начинать?

— Пойдем в дом. Или… Долго тебе тут ещё?

— Да всё уже. Завтра домучаю! — поднялся он. — А ты, никак, соскучилась?

Света ничего не сказала, обиженно отвернувшись. В конце концов, она ушла к нему вовсе не для того, чтобы её любимый пропадал в гараже. А он…

Но стоило Вадиму подойти и обнять её сзади — как она мгновенно растаяла. Закрыла глаза, куда-то поплыла, проваливаясь в сладкую негу и кусая губы… А потом ещё долго стояла так, зажмурившись и млея в его объятиях…

Наконец порывисто обернулась, набросилась с жаркой страстью изголодавшейся женщины, принялась покрывать его поцелуями, не обращая уже никакого внимания ни на грязную куртку, ни на не до конца вытертые руки, ни на запах бензина и машинного масла…

Так уж вышло, что она ничего не могла с собой поделать в такие минуты. Оказавшись в его объятиях, моментально забывала обо всем. И ничто в этом мире уже не имело значение в тот момент. Только то, что он — рядом. Только то, что они — вместе…

«Слон при звуках флейты совершенно теряет волю» — пришла ей на ум шутливая фраза из какого-то дурацкого мультфильма. Да уж, самой смешно…

«И пусть! Плевать!» — задыхаясь, мысленно повторяла она себе, сдирая с него куртку…

* * *

— Всё готово? — негромко осведомился тот, кто наблюдал за этой сценой в бинокль.

— Обижаете, шеф! В лучшем виде! — усмехнулся один из его подчинённых. — Искра пойдет от щита, будет похоже на возгорание от старой проводки. А там рядом и бензин, и масло… а дальше и баллоны с газом. Рванёт так, что мало не покажется никому. Выгорит подчистую. А дверь железная, и её, типа, заклинит от деформации. Никто не выберется.

— Не догадаются? Следов не будет?

— Когда ж мы улики оставляли?

Он согласно кивнул. Действительно, оставлять лишнее на месте операции эти ребята не привыкли. Не так обучены. Зря, что ли, их готовили в своё время представители ещё той, старой школы. Это тебе не нынешние разгильдяи…

Впрочем, даже если что — расследованием ведь всё равно будут заниматься те, кто надо. Те, кому положено подстраховать их и «зачистить концы» в случае необходимости. Но полагаться на других он не привык. Как и всякий профессионал, он отвечал за свою работу. От этого зависела не только профессиональная репутация, но и собственная жизнь. И ещё неизвестно, что порой бывает дороже.

Ну что, пора начинать?

* * *

Алиске было как-то не по себе. Всё тот же байкерский бар, всё те же знакомые личности теперь почему-то вызывали странную тревогу, являясь как бы негласным напоминаниям о тех страшных часах, проведённых в подвале. Стоило только закрыть глаза, как перед ней снова вставали кадры похищения, крики о помощи, глумливые рожи кавказцев, обещавших, что они с ней сделают, если не привезут выкуп, а потом… Бр-р-р!

Она поёжилась. О таком лучше не вспоминать. Только вот не получается. Конечно, со временем это всё забудется… наверное. И она перестанет настолько остро реагировать на каждое напоминание. Но пока всё это было ещё слишком свежо в памяти.

Алиса поморщилась, и, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, постаралась вникнуть в разговор байкеров. Тем более что Багира с Найджелом опять затеяли какую-то шутливую перепалку…

— Ага, все вокруг плохие, один ты у нас весь в белом! — насмешливо хмыкнула Ольга. — Можно подумать, сам-то никогда не использовал других людей в своих целях?

— Что-то не припоминаю такого, — покачал головой вице-президент.

— А ты вспомни… да вот хотя бы Венеру!

— Ооо! Ну, это редкостное явление!

— Да уж! Больно уж специфический кадр!

— Нашла ты кого вспомнить…

Среди байкеров послышался дружный смех и ехидные замечания. Одна Алиса удивлённо крутила головой, не понимая — о ком речь и почему такая реакция? Наконец, она не выдержала и тихонько спросила:

— А кто это?

— Как, ты не знаешь Венеру???

— Ты много потеряла, слушай!

— Ну, вы расскажите лучше, а не смейтесь…, — обиженно надула губки Алиса.

— Это будет непросто! — усмехнулся Найджел. — Как бы эдак её попроще описать… Начнём с того, что это довольно симпатичное, весёлое и общительное существо…

…отдаленно даже напоминающее человека! — хохотнул Стас. — Находиться рядом с которым — опасно для психики!

— Потому что на самом деле — это внеземная форма жизни, — хмыкнул один из близнецов.

— Инопланетный разум, недоступный нашему понимаю! — поддержал его второй.

— Чего???

— Понимаешь, Вероника (это её настоящее имя, хотя она требует, чтобы все называли её Венерой) страстно увлекается всякой там астрологией, нумерологией, хиромантией, хреномантией и прочими премудростями, которые мозг среднестатистического байкера понять не в силах! — улыбнулся Найджел. — Плюс она ещё эдакая попрыгунья-стрекоза и бабочка порхающая одновременно.

— Как это?

— Ну, знаешь, есть такой тип девушек — очень эмоциональные, очень увлекающиеся, непоследовательные, взбалмошные, вечно тараторят, щебечут что-нибудь, вечно у них сто мыслей в голове и ни одной путной? Так вот наша Венера — именно такая..

— Типичный представитель сего класса, я бы сказал! — хохотнул Стас.

— Говорить с ней о чем-то серьёзном просто невозможно, — продолжал Найджел. — Она не думает, она ЧУВСТВУЕТ. Она не передает информацию, она ОБЩАЕТСЯ. Бурно, эмоционально, перескакивая с одного на другого и теряя нить беседы в процессе… Точнее, у неё просто нет никакой единой нити, она не ограничивает себя рамками и вещает обо всём и ни о чём сразу. Это бывает довольно забавно, когда тебе хочется просто поболтать, но превращается просто в пытку, когда тебе нужно добиться от неё какого-то одного конкретного ответа.

— И как тогда вы с ней общаетесь?

— А вот представь… Звоню я ей как-нибудь вечерком, напомнить, что мы собирались пойти вместе на какое-нибудь мероприятие (а то у неё же это вылетит из головы непременно!), и интересуюсь — мне за тобой заехать или ты сама туда придёшь, и мы встретимся уже там, на месте? В ответ она вываливает на меня потрясающую тираду! Что-то вроде: «Ой, ты знаешь, у меня тут вообще такой кавардак, я никак свои парадные туфли не найду, может они дома у мамы, а может я их просто куда-то задевала в том беспорядке, который мне тут устроила кошка… Ой, она вообще такая бешеная с того раза, ну ты помнишь, когда ко мне приезжала подруга, к которой приставал тот твой друг байкер, но она ему не давала, так как хотела с Толяном, который хотел трахнуть Юлю, которая работает манекенщицей в модельном агентстве Гилаp Моделс, потому что ушла из иностранной фирмы, где получала $900, но приходилось трахаться с директором, который трахаться не умел, но каждый раз очень хотел, чем очень достал Юлю и её пробрала зависть к Оле, которую директор трахал хорошо, хоть и платил мало, и обижал… После чего их обоих чуть не грохнули в подъезде за то, что они не расплатились с местной братвой, которой задолжали десять штук за торговлю поддельными сотовыми телефонами, после чего другая братва их взяла за жопy, но они должны были той первой братве и отдали их ей, так как Паша, задолжавший первой братве, никак не мог расплатиться со второй, которая хотела у него отнять его девушкy-pаскpасавицy Алену, которую он отдавать, естественно, не хотел, тем более, что недавно он чуть не пошел из-за неё по этапу и подрался с Васей и Коляном, которые к этому времени уже конкретно набрались в кабаке и собрались идти бить морду Тоше — за то, что у него джинсы 35-го размера и «мерседес» паскудного тёмно-зелёного цвета, который, как совсем недавно выяснилось, они оба терпеть не могут… Тем более, что Анжелка с Сашкой из 11-го подъезда целовались в этом «меpсе» так, что запотели стекла в «запоpожце», который стоял рядом и принадлежал местному сторожу, Пал Палычy, дочка которого, Вика, главная шлюха в районе, и я её ненавижу, потому что она у меня мужика увела, и я тогда устроила дома истерику, наорала на кошку, и теперь никак не найду туфли, в которых собиралась пойти, так что вот теперь…»

— Ээээ…чего??? — округлились глаза у Алисы.

— Ага. И вот скажи — ты поняла, что следует из этой фразы???? В смысле, мне заезжать или нет???

— Да я вообще…

— Вот и я не понял! Но если переспросить Венеру, то в ответ ты получишь только ещё одну порцию ненужной информации, примерно такую же, как и первая… А когда у тебя уже начнут плавиться мозги, и ты заорешь: «Вероника! СКАЖИ, НАКОНЕЦ, ПРОСТО ДА ИЛИ НЕТ???» — вот тогда обиженная Мисс Взбалмошность пробурчит в ответ нечто более-менее вразумительное и членораздельное. Всего из трех предложений (что уже достижение), из чего можно будет сделать хотя бы примерный вывод и догадаться об ответе.

— Блин, я в шоке! А зачем ты тогда вообще с ней общаешься? Это же опасно для мозга! Я думал, байкеры вообще таких не переваривают…

— О! Найдж у нас особый байкер! — хохотнула Багира. — У него всё не как у людей…

— Вы можете смеяться и не верить, но Венера — незаменимый человек в деле организации различных мероприятий и просто бесценный бизнес-партнер. Серьёзно!

— Да ладно???

— Угу. Она знает, похоже, все заведения в городе и все интересные мероприятия, которые планируются на ближайшие три месяца. Везде она бывала, про всех слышала, и везде у неё есть «свои концы».

— О да!!! Концы! Так она сама говорит! — хмыкнул Грязный Стёбщик. — А учитывая её легкомысленность…

— Заткнись, Стас! — отвесил ему подзатыльник Найджел. — Не моё это дело, да и не твоё, свечку не держали ни ты, ни я, так что — зачем говорить?

— Да ладно-ладно, чего уж там…

— Так вот, Венера в таких делах — бесценный советчик. Назовите практически любой ночной клуб, ресторан или развлекательный центр — и можете быть уверены, что она знает тамошнего управляющего или владельца. Или они знакомы через третьих лиц. Или её подруга спала с сыном хозяина, или на той неделе к ней клеился тамошний арт-директор или ещё что-нибудь в этом роде. Словом, если вы хотите организовать какое-то мероприятие или примазаться и поучаствовать в каком-нибудь грядущем фестивале — нет ничего проще! Венерочка к вашим услугам!

— Хм… и как же ты с ней общаешься? Сам же говорил, что по-деловому разговаривать с ней не получается…

— Ну, наше общение в такие моменты выглядит примерно так:

«Привет, Венер! Ты случайно не знаешь кого-нибудь из клуба "Реальные Кабаны и Хвостик От Селёдки"?»

«Конечно, знаю! На той недели тамошний директор меня звал к ним заезжать при случае, приглашал на… Ну ты помнишь, там еще такой забавный случай был, когда… Но я не поехала, потому что Луна была в пятом доме, а у меня в этот период…»

*далее минут 10 ненужной информации*

«Можешь меня с ним познакомить? Надо обсудить кое-что по поводу… короче, не забивай свою хорошенькую головку, просто надо обсудить один вопрос».

«Да без проблем, сейчас наберу ему… Где-то тут у меня был его номер телефона… ты знаешь, в тот раз, когда я…»

«Номер, Венерочка, номер!»

«Да сейчас уже!»

Где-то в недрах своего бездонного телефона, в котором сто пятьдесят миллионов фамилий, имён и прозвищ, и который представляет из себя просто ад для любого шпиона и криптоаналитика (потому что выудить оттуда что-либо членораздельное просто невозможно!), наша Венера моментально находит (среди пары сотен Владимиров, Владов и Вовчиков) того самого "Вовика 69" (не спрашивайте, что означает эти цифры! Пожалуйста! А то будете слушать ещё полчаса!), быстро с ним созванивается, полчаса болтает, после чего:

«Ой, ты знаешь, он такой забавный! Оказывается, когда я ещё в прошлый раз….»

«Венер, короче! Мы можем ехать?»

«Да, он предлагал заезжать хоть прям сейчас! Обещал встретить…»

«Погнали!»

— Хм… и? И что дальше?

— А дальше я хватаю в охапку продолжающую что-то щебетать Венеру, вскакиваю на своего железного коня, и мы мчимся к нужному заведению. "Вовик" действительно встречает нас на входе, провожает в лучшую ложу, мы знакомимся, общаемся, Венера минут через 10 куда-нибудь сруливает, потому что ей становится скучно и хочется танцевать, мы обсуждаем с ним все необходимые вопросы, договариваемся обо всём нужном и…

— И???

— И я иду забирать Веронику из какой-нибудь очередной истории, в которую она уже успела вляпаться. Потому как перезнакомилась с половиной клуба, подружилась с кучей новых подружек, получила четыре признания в любви и два предложения руки и сердца, один букет и 5 бесплатных коктейлей. И пока её ещё не увезли прямо сейчас на свадьбу в какой-нибудь горный аул какие-нибудь горячие джигиты — лучше мне вмешаться.

— А потом?

— Потом мы проводим задуманное мероприятие вместе с тем самым Вовчиком (тут главное не ржать при виде его, вспоминая про таинственное 69). Зарабатываем кучу денег. На радостях я дарю Венерочке какую-нибудь блестящую и бесполезную безделушку в виде подарка (чему она безмерно рада, ибо обожает всякие брюлики и стразики). И буду готов в случае надобности примчаться по первому её зову со всей своей дружиной хороброю — отбивать её от каких-нибудь очередных кавалеров, которых она сама же и подцепила.

— О да! Сколько раз мы уже встревали из-за неё…

— А вам жалко, что ли? — хмыкнул Найджел.

— Да нет, подумаешь… Съездим, развлечёмся при случае. Наша братва вообще такие променады воспринимает как своеобразное развлечение от скуки.

— Ну вот и ладушки! Все довольны и счастливы, каждый получил своё, такой вот симбиоз и взаимовыгодное сотрудничество.

— А у вас с ней…? — зарделась и так и не закончила свой вопрос Алиса.

— Нет. Несмотря на всякие слухи и кривотолки, которые распускают тут всякие несмышлёныши…

— Ой-ой-ой! — скривился Стас. И в следующую секунду получил подзатыльник от Найджела.

— … несмотря на всё это, с Венерой у нас ничего никогда не было. Она мне интересна в ином качестве, знаете ли.

— И всё же получается…

— Да, в чём-то Багира права. Вот так, получается, я использую людей. И даже не считаю это чем-то зазорным. Вот только…

* * *

Всё также равнодушно он смотрел в оптику на обречённых байкеров и их подруг. Все они были для него лишь отработанным материалом, судьба которого уже предрешена и неумолимо закончится в ближайшие несколько минут.

Что ж, они сами выбрали себе такое будущее. Иметь в числе врагов настолько серьёзных людей — опасно для жизни, знаете ли… А раз уж так…

Его размышления прервал неожиданный телефонный звонок. Кто там ещё так некстати?

— Отставить! Слышите меня??? Немедленно отбой!!! Ничего не делать! Прекратите операцию! Я отменяю заказ! Там моя жена! Отставить, слышите! Ничего пока не делайте!

— Хорошо, понял вас, — сухо ответил он.

Такие эксцессы на задании ему никогда не нравились. Но что поделать — его работой было лишь выполнять приказы. Четко, быстро, профессионально. А не задумываться об их причинах и хитросплетениях судьбы, выкидывающей порой такие коленца. За это ему и платили, в конце концов.

— Отбой операции. Клиент отменяет заказ. Сворачиваемся, возвращаемся на исходную.

Ребята у него были тренированные и бывалые — никто и не подумал переспрашивать, возражать или ворчать. Есть приказ — значит, будем выполнять. Нет приказа — значит, так надо. Значит, ситуация изменилась, а наше дело маленькое — исполнять… Или, как в данном случае, вообще ничего не делать. Что ещё проще…

Только один уточнил:

— А как же всё, что мы тут приготовили?

— Свернуть, отменить и забрать с собой. Тихо и быстро. Ничего не оставлять. Мне вас учить, что ли?

— Сделаем. Только вот мотоцикл этого Найджела… они его уже в гараж закатывают…

— Да и плевать! Оставьте. Пусть дальше сами разбираются. А если что — ну, не повезло человеку… не наша вина. Он и без нас мог сто раз разбиться. Такая уж у них судьба, у этих байкеров. Уходим!

— Понял, шеф.

Он бросил последний взгляд на лица тех, кого сегодня смерть обошла стороной. Что ж, повезло вам… пока. Но кто знает, может, нам ещё предстоит сюда вернуться. Если будет иной приказ. А пока можете жить и радоваться, отмечать свой второй день рождения. Впрочем, вы же об этом и не узнаете никогда. Не для того же нас учили….

* * *

Первый раз в жизни Леонид видел Евгения Викторовича по-настоящему взбешённым.

— Какого чёрта, Мелентьев??? Что значит «она с ним»??? Моя жена ушла к какому-то байкеру??? И я только сейчас об этом узнаю???

— К сожалению, оперативной информацией на этот счёт мы не обладали. У нас ведь не было приказа следить за вашей женой, — пожал плечами опер. — А они достаточно неплохо «шифровались» и скрывали свою связь ото всех. По крайней мере, могу вас заверить, что в течение последнего месяца они точно не общались. До того как…

«Сам виноват, жену свою прошляпил, а теперь волосы рвёшь? — мысленно усмехнулся Мелентьев. — Лучше надо было смотреть за тем, что у тебя в собственном доме делается. А с меня-то какой спрос? Не буду же я тебе рассказывать, что давно знал, но докладывать не хотел, потому что готовился сделать собственный ход… Шантаж жены олигарха — штука непростая, большой оглядки требует. Нужно было сначала присмотреться, подготовиться, обеспечить пути отступления, если что… Вот и провозился слишком долго, не успел. Ну да ладно, чего уж теперь…»

— Но как… КАК, чёрт побери, это вообще возможно??? Впрочем, ладно не к тебе вопрос… Сам понимаю… Но когда??? И как вообще??? А, чччёрт!!! Вот дрянь-то…

Он резким движением ослабил узел галстука, душивший его. Поворочал красной, вспотевшей шеей. Потом сорвал его вообще и отбросил куда-то в угол, не глядя, вместе с золотой булавкой. Навалился на крышку стола с такой силой, будто хотел проломить его до самого пола, представляя, что это шея ненавистного байкера.

— Какие будут указания? — осторожно поинтересовался Мелентьев, украдкой проводив взглядом отлетевшую булавку.

— Значит так…Выяснить всё про неё — где она, с кем она, что делает, чем занимается… Следить всё время, глаз не спускать! Докладывать мне постоянно… Но никаких действий не предпринимать! Подумать мне надо… Я сначала хочу сам разобраться… Потом уже решим, что с этим всем делать. Может, возобновим операцию, а может… Только бы… Впрочем, ладно. …Всё понял? Ну вот… Да иди уже, Мелентьев, не мозоль глаза! Не видишь — не до тебя сейчас…

— Понял! — Леонид поспешно скрылся за дверью.

Евгений Викторович откинулся в кресле, на мгновение прикрыв глаза. Потом встал, щёлкнув замком, закрыл дверь изнутри, чтобы никто его не беспокоил. А то ещё секретарша сунется, дура… или ещё кто-нибудь с делами какими-то …вечно так некстати!

Нет, сейчас ему необходимо было побыть одному. Успокоиться, взять себя в руки, придти в норму. Никто не должен видеть его таким. А то чего-то совсем раскис… Нет, ну какая дрянь, а???

Он несколько раз прошёлся по кабинету — от окна к столу и обратно. Что ж его так штормит-то? Понятно, конечно, что не ожидал… Выбило из колеи… Всё одно к одному, а тут ещё и это… Вот чего ей не хватало??? Столько лет прожили вместе… Тварь неблагодарная! Ведь на помойке нашёл, с улицы подобрал, человеком сделал! А она??? Забыла уже, как в нищете жить, как копейки до зарплаты считать??? Ну ничего, скоро вспомнишь… Уж я постараюсь, чтобы ты об этом пожалела. Шлюха, тварь!

Какие же вы все бабы — одинаковые… Вечно одно и то же! Сколько волка ни корми… Но всё равно — так подставить! Вот сука! Уж чего он никак не ожидал… От родной-то жены! И такой удар в спину! А с кем??? С тем самым байкером! Это как??? И когда только успели снюхаться…

Ладно, не важно. Плюнуть и растереть! Чего он так распереживался? Даже не похоже на него… Нет, понятно, что с ней было удобно — как-то легко и спокойно, она никогда не ныла, не пилила его, относилась с пониманием к его образу жизни, к постоянным загулам и задержкам на работе, принимала со всем его дерьмом. Пыталась даже создавать какой-то домашний уют, семейный очаг, мать его… заботилась по-своему, старалась…а он не ценил… Где теперь такую ещё найдешь? Не то, что все эти стервы меркантильные, прожжённые да шлюхи одноразовые, силиконовые…. Она была другой, настоящей…

Но всё равно — так подставить??? Вот дрянь!!!

«Чего-то ты совсем размяк, Евгений!» — уговаривал он сам себя. — «Что ж тебя так штормит-то? Давай приходи в норму, поменьше эмоций. А то вон как зацепило… Обида гложет? Или и вправду того…? Сердечко затрепыхалось? Ну, ты даёшь!»

Он с силой сошвырнул со стола всё, что там накопилось за эти дни — все сводки, газеты, документы, ручки, папки… всё это покатилось по полу, разлетаясь и оседая, словно пыль от взрыва. Какая-то сувенирная монетка ещё долго крутилась, как волчок, никак не желая успокаиваться, пока, наконец, не закатилась куда-то в угол. Он проводил её мутным взглядом, полным ненависти.

«А, ладно! Баб вокруг много. Любую можно взять. Чего я и в самом деле…? Плюнуть и растереть!» — с тихой злобой прошептал он. — «Сейчас приду в себя, успокоюсь и решу, что делать дальше. С трезвой головой. Холодно и спокойно. Тут надо решать без эмоций. Чтобы как… А эта дрянь — она меня ещё вспомнит!»

Но всё это походило лишь на какие-то мантры для самоуспокоение из аутотренинга. Которые твердишь, а сам не веришь в них.

«Плюнуть и забыть! Плюнуть и забыть!» — снова и снова повторял он про себя.

Но помогало слабо.

А где-то в глубине души копился неприятный горький осадок, оседающий жестокой болью, словно по обнаженной коже шваркнули наждаком.

«Плюнуть и растереть!!!»

* * *

Утренние солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые занавески, слепя глаза. В пятнах света кружились пылинки, солнечные зайчики прыгали по стенам. Света зажмурилась и перевернулась на другой бок. Ставшим уже привычным движением она потянулась направо, но рука её встретила только остывающую подушку. Половина кровати рядом с ней была пуста. Видимо, Викинг уже встал.

Она пробурчала что-то сонное и откинулась назад. Сладко потянулась и, свесившись с кровати, подобрала с пола мужскую рубашку. Закуталась в неё и откинула одеяло. Из кухни плыл аромат бодрящего кофе… Кажется, и правда пора вставать.

Викинг готовил завтрак. Делал он это не слишком умело, но с завидным рвением. Его никто не заставлял и не требовал от него чего-то подобного, но он сам раз за разом хотел сделать для неё нечто такое… Да, всё-таки что-то менялось в нём, когда Света была рядом. С ней он сам становился другим. Непохожим на того, каким знали его старые друзья и приятели. Каким-то уютным и домашним.

Она словно излучала некую ауру, от которой он оттаивал, выползал из панциря суровой брутальности и превращался в большого плюшевого мишку, неповоротливого, но милого и доброго. Без того налёта циничности, без жёстких и хлестких фраз, без постоянного желания влезть в драку и кому-то что-то доказать. С тягой к домашнему теплу и семейной жизни.

Он сам ещё не разобрался — хорошо это или плохо. Но пока ему всё нравилось.

Вот только…

Он стал реже пропадать в гараже, стремился как можно больше времени проводить с ней, каждую свободную минуту уделял тому, чтобы сделать для неё какую-нибудь маленькую приятную мелочь. И она отвечала ему тем же.

Если бы только ещё не все эти мысли… Смутное ожидание чего-то тревожного, ощущение надвигающейся беды…. Он стиснул зубы.

Света улыбнулась, глядя на то, как неуклюже, но старательно он возится на кухне, бренча сковородками и чайниками. В такие моменты она не могла смотреть на него без умиления. Следить за ним, тихонько наблюдать за его потугами, понимать, что всё это — ради неё, что о ней наконец-то кто-то заботится… это было так здорово!

Ведь забота проявляется не в дорогущих шмотках и не в бриллиантах по поводу и без. Не в поездках на дорогие курорты и «выходах в модный свет». А вот в таких мелочах — подгоревшей яичнице на завтрак, утреннем поцелуе с запахом горячего кофе…

Она подошла и молча обняла его сзади. Поцеловала в шею. Потёрлась щекой о его небритый подбородок.

В такие моменты ей казалось, что она счастлива. Что готова замурлыкать от радости и забыть обо всём на свете. Лишь бы так продолжалось всегда.

В такие моменты, наконец-то, получалось прогнать все те тревожные мысли, что настойчиво лезли ей в голову на протяжении всех последних дней. О которых никак не получалось забыть, сколько она не старалась.

Просто, как всякая девушка, Света не могла не думать о будущем. Не строить планов, не прикидывать на завтра, не донимать себя извечно-женским: «А что потом?»

И если, будучи женой олигарха, она могла себе позволить не волноваться по этому поводу, то теперь приходилось полагаться только на себя. Ну и на Вадима. И вот тут Свете становилось тревожно и боязно.

Дело было даже не в том, что она, привыкшая к роскошным апартаментам мужа, просто ужаснулась бардаку в холостяцкой берлоге Викинга. И не в том, что он при всем желании не смог бы обеспечить ей тот уровень жизни, к которому она привыкла за последние годы. С этим ещё можно было как-то смириться…

Скорее, речь шла про тот неизбежный период привыкания и «притирки» друг к другу, когда два почти незнакомых ранее человека вдруг начинают жить вместе. И проводить всё своё свободное время рядом. И у каждого из них — свои привычки, свой распорядок дня, свой образ жизни, который неизменно вступает в противоречие с другим. «Моя свобода заканчивается там, где начинается твоя». Всё-таки жить вместе или встречаться только по выходным — очень большая разница. Если до этого каждая их встреча с Викингом была маленьким праздником, то теперь наступили суровые будни. И не всегда он вёл себя так, как ей хотелось бы. Впрочем, и она сама…

А ещё ведь был муж. Вроде как бывший, но юридически — всё ещё реальный. И вполне способный устроить им массу проблем, о которых Свете не хотелось даже думать. Раньше ей как-то не приходило в голову, насколько её муж мог быть опасным человеком. Но теперь…

«К чёрту! Не буду об этом думать!» — оборвала себя Света. — «Надоело! ВСЁ У НАС БУДЕТ ХОРОШО!!!»

Она снова прижалась к Вадиму крепко-крепко. Так сильно, как только могла. Так, словно хотела сломать все преграды между ними, забыть обо всех проблемах, раствориться в нём и стать одним целым.

«Только бы вместе. Только бы рядом. И всё у нас будет хорошо!» — повторяла она про себя снова и снова, как заклинание.

— Садись завтракать, — мягко освободился он. — А то мне потом ещё надо будет к «южным» съездить. Обсудить кое-что с Найджелом…

«Ну вот, начинается…» — грустно усмехнулась про себя Света. Но виду не подала.

— Это тем самым, вице-президентом их клуба? Вы же, вроде, не дружите? С тех самых пор, когда… Ну, ты рассказывал…

— Теперь дружим! — усмехнулся Викинг. — Теперь многое поменялось…

«Да, многое поменялось. И многое уже никогда не будет прежним», — мысленно прошептала Света. — «Только вот к счастью ли такие перемены? Или наоборот?»

Она поспешно опустила глаза. Уткнулась в тарелку с яичницей.

«Не буду об этом думать!»

— Только пообещай мне одно, пожалуйста! Что ты не будешь гонять, как сумасшедший, хорошо? Ты мне еще живой нужен!

— Да брось! Я ж не пацан-первосезонник на спорте. Это они летают без головы. Кто выбрал чоппер, тот уже везде успел и никуда не торопится. Философия у нас такая…

— Знаю я вас, философы! — покачала головой она. И снова уткнулась носом в тарелку. Что-то её мутило сегодня с утра. Вроде, стряпня Викинга была не настолько уж плохой, чтобы… но всё же её ощутимо подташнивало. От запаха бензина, что ли? Вот ещё тоже… Надо будет сказать Вадиму… Всё же в шикарной жизни с олигархом были и свои плюсы, не то что тут… Или из-за тех самых ежемесячных дней, что никак не начнутся? Эх, раньше было проще — всегда к её услугам лучшие платные клиники и лекарства, и советы врачей, а теперь…

«Нет, я не буду об этом думать!» — мысленно повторила она про себя. — «Всё у нас будет хорошо!!! Лишь бы только вместе!»

* * *

Подъехавший Вадим являл собой образ человека крайне довольного жизнью в целом и прошедшей ночью в частности. Высыпавшие из гаража «южные» встретили его градом беззлобных насмешек:

— Гляньте-ка! Неужели нас посетил сам Викинг?

— Ага! Снизошёл-таки…

— А подобрел-то как, растолстел… И по-моему, даже джинсы постираны, не?

— Да не может быть! Уж до такого-то он не дошёл бы!

— Определённо, семейная жизнь идёт ему на пользу!

— Интересно, чем она его кормит?

Он заглушил мотор, слез с мотоцикла. Расстегнув шлем, состроил притворно-страшную рожицу, напуская на себя грозный вид. Рыкнул привычным басом:

— Я не понял, кажется, тут кто-то непочтительно отзывается о моей будущей жене? Что вы хотели этим сказать, балбесы?

— Только то, что тебе крупно повезло! — усмехнулся Найджел. — Она, конечно, достойна большего, но раз уж выбрала охломона, вроде тебя, то — что ж поделать… В общем, я рад за вас обоих. А ей заранее сочувствую — она ведь наверняка ещё не поняла, какое «счастье» ей досталось… Возможно, со временем, когда узнает тебя получше…

— Да иди ты! — пихнул его в бок Викинг. — Я вообще хотел с тобой о другом поговорить.

— Я тоже, — внезапно посерьёзнел тот. — Но лучше не при всех…

Они отошли в сторону.

— Викинг, я тут на днях прочитал…, — Найджел вытащил из кармана скомканную газету.

— Балуешься свежей прессой? — хмыкнул тот.

— Не ёрничай! Я думаю, ты знаешь, о чём там речь…

— Догадываюсь. Какие-нибудь местные рыбаки где-нибудь за городом извлекли из речки труп случайно утонувшего молодого парня. Следов насилия нет, в крови найдено много алкоголя, судя по всему — несчастный случай, расследование завершено, никого не привлекли. Так? Или примерно так?

— Думаешь, это смешно?

— Нет. Но — а ты как хотел? Как было по-другому?

Найджел отвернулся, скомкав газету.

— Вадим, ты понимаешь, во что мы ввязываемся? В чём всё глубже и глубже увязаем? — тихо прошептал он.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — также мрачно ответил Викинг. — Всё это нравится мне не больше твоего, уж можешь поверить. Но ведь ты сам…

— Да, это моя вина, — вздохнул Найджел. — Я ведь предложил тогда…

— Да брось! Мы же голосовали. Все знали, на что шли… Нет, я помню, что раньше и сам был не прочь при случае свалить всё на тебя — мол, это твоя идея, ты нас втянул. Но сам же понимаешь — это с досады и от злости… А если трезво рассудить, то получается, что — все хороши. Каждый делал то, что мог в тех условиях. И все мы теперь в одной лодке. Вопрос лишь в том — что дальше?

— Кавказцы арестованы. Судя по всему, присядут надолго. Мы уж позаботимся, чтобы всё это дело не спустили на тормозах, и чтобы какие-нибудь ушлые адвокаты не позволили им сбежать под залог или отмазаться в суде, соскочив на минимальные и условные сроки. Но вот олигарх остался. И будет очень непросто связать его со всем этим. А значит — ничего ещё не кончилось…

— Вот-вот. И ты ведь понимаешь, на ком он захочет отыграться в первую очередь…

Викинг немного замялся.

— Знаешь, у меня в последнее время какое-то странное предчувствие. Как будто мы на пороге чего-то страшного. Как будто за нами следят в оптический прицел и вот-вот уже готовы нажать на курок. Нет, ты не подумай, что я струсил больше других и требую к себе какого-то персонального внимания. Просто, понимаешь…

— Понимаю, — кивнул Найджел. — Просто раньше ты отвечал лишь за себя одного. И был готов рисковать собственной шкурой сколько угодно. А теперь всё несколько сложнее…

— Она хорошая…, — с неожиданной теплотой в голосе, которой от него никто не ожидал, вдруг откликнулся Викинг. — А я… Ну, ты ж понимаешь, что жизнь со мной — и так не подарок. Ладно ещё, хоть деньги теперь есть. Того, что мы взяли тогда у кавказцев на рынке, надолго хватит. Можно обеспечить нормальный уровень жизни, а не мыкаться, как раньше. Но всё равно… Ты ж понимаешь… Бесшабашным и бесстрашным легко быть в молодости. Пока ты ничем не связан и ни за что не отвечаешь. А когда взрослеешь и понимаешь… приходится принимать меры предосторожности. Мы ввязались в опасное дело, Найдж. Ввязались вместе, и не говори, что это только твоя вина. Давай и выбираться вместе. Только вот — как? У меня, знаешь ли, со всяким там стратегическим планированием — не очень. Сложные интриги — это по твоей части. Нет, я не в упрёк, не думай! Просто… надо бы как-то… Короче, придумай что-нибудь, а?

— Знать бы ещё — что? — хмыкнул Найджел. — Думаешь, я на эту тему не размышлял? У меня ведь тоже, знаешь ли, предчувствие… Слишком уж легко мы выкрутились. Можно сказать, повезло. Только вот везение не бывает вечным. Когда-нибудь придёт и наш черёд неудач. А на месте олигарха я бы сейчас страшно злился. И вынашивал планы мести. Догадываешься, чем это пахнет?

— Живыми нас не выпустят, — угрюмо буркнул Викинг. — Только вот делать-то что? Ты скажи… Если надо, я своих подтяну. Помощь если какая потребуется, или там что…За нами не заржавеет. Только вот…

— Предупреди своих, чтобы повнимательнее были. Не подставлялись, во всякие глупости не ввязывались, по сторонам смотрели, домой одной и той же дорогой не ездили, ну и вообще… От серьёзных людей, это, конечно, не спасет, но хоть что-то… При случае, может, и сыграет роль. Хотя, боюсь, против нас будут работать очень серьёзные люди… Так что… Ладно, с наскока такие вопросы всё равно не решаются. Ты заезжай завтра к вечеру, Боярин как раз будет, вместе подумаем. Глядишь, и появятся какие-то мысли к тому времени. А пока…

— Найджел, тут до тебя хлопец пожаловал! Прямым курсом в нашу скромную бухту и принайтоваться не желает. Срочность, вишь, у него какая…, — раздался вдруг голос со стороны гаража.

— Кто там, блин, ещё?

— А вот…

Боцман кивнул головой на подъехавшего Шустрика. Вид у того был немного виноватый и потрёпанный, но решительный. Так обычно выглядят те, кто твёрдо настроен сигануть с обрыва в омут вниз головой, и никакими уговорами их уже не остановить.

— Я заехал попрощаться, — угрюмо буркнул тот. — Как-то не сложились у нас отношения здесь, так что… Нет, я без претензий. Знаю, что ты не виноват, Найджел. Я бы и сам бы на себя подумал в той ситуации. Просто как-то неуютно мне тут с тех пор. Вот я и… Поеду-ка лучше путешествовать. У меня друзья есть в Питере, давно в гости звали. И вообще… Только не надо меня уговаривать, ладно? Я уже всё решил, и…

— Никто и не собирался, — перебил его Найджел. Викинг бросил на него удивлённый взгляд, но ничего не сказал. — Только будет к тебе одно условие…

— Ну… Эээ… Какое? — ошарашено воззрился на него сбитый с толку Шустрик.

— Забери Кристинку. Пусть уезжает вместе с тобой. Она давно хотела Питер посмотреть, да и вообще… Ей полезно будет попутешествовать.

— Что???

— Ты плохо слышишь с утра? Не выспался? Я говорю — возьми с собой Кристину. Или ты против?

— Я??? Нет! Совсем не… Вот только… Как-то всё это… Да она и не поедет! Не захочет со мной…

— Поедет-поедет! — усмехнулся Найджел. — У меня, знаешь ли, желание есть. Как полезно иногда выигрывать всё-таки… А уж захочет или нет — это от тебя зависит! Постарайся, приложи усилия, придумай что-нибудь… Сумей стать ей верным спутником и интересным собеседником. Произведи нужное впечатление, сделай так, чтобы она с тобой не скучала и хотела продолжать это путешествие. В конце концов, кому это надо? Раньше ты, помнится, из кожи вон лез, придумывал всякое, старался, романтические моменты устраивал… А теперь что? Кончился запал?

— Да нет же! Наоборот… Просто как-то это… Ты же сам… А теперь… Я ничего не понимаю! В чем дело-то, блин? Что происходит???

— Дело в том, друг мой, что бесшабашным и бесстрашным легко быть в молодости. Пока ты ни за что не отвечаешь. А когда взрослеешь… Приходится принимать меры предосторожности.

— Ээээ…

— Мы связались с опасными людьми, Шустрик. Да, кавказцев посадили, но это ещё не конец истории. И в ближайшее время, возможно, нас всех тут ждут крупные неприятности. Олигарх уцелел, так что ничего ещё не кончено. И я не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за той каши, которую я заварил… Кристинку один раз уже пытались похитить. Тогда ей просто сильно повезло, что она оказалось не в том месте. В следующий раз может и не повезти. Понимаешь?

— Да… то есть… Ну… И я должен…?

— Увези её отсюда, Шустрик. Так далеко, как только сможешь. Не говори — куда. И не возвращайся, пока всё не уляжется.

— А ты сам хочешь, чтобы я… с ней….?

— Иногда тех, кто тебе дорог, приходится отпустить. Именно потому, что они тебе не безразличны. Именно потому, что желаешь им добра. Вот, возьми деньги — чтобы ни в чём там не нуждаться. На первое время хватит, а потом…

— Да не надо! И вообще… Раз такое дело — может, мне лучше остаться? Вас тут убивать будут, а я что — драпаю, получается? Нет, я с вами!

— Будем реалистами, Шустрик. Чем ты нам поможешь, если останешься? Подохнешь вместе с нами тут? Смысл? Нет уж, друг мой. От тебя будет больше пользы, если ты заберёшь Кристинку и уедешь. Поверь мне, так будет лучше. И разве ты сам не этого хотел? Вот и не тормози. С этого момента она — твоя забота. Ты меня понял?

— Да! Я сейчас… Я всё сделаю, не сомневайся! Спасибо, Найдж!!! Я вообще… ты бы знал, как… Я обязательно!

— Погоди! Ты в Питер собрался на этом своём китайском пепелаце?

— Нууу дааа… А что?

— Не доедешь. Рассыплется по дороге. Бери мой.

— Что???

— Ты точно плохо слышишь сегодня. Я не хочу, чтобы вы с Кристинкой сидели где-нибудь на обочине дороги, когда твой китайский мопед, замотанный синей изолентой, в очередной раз заглохнет. Бери мой «Булевард». Вон стоит. Ключи в замке. Документы в багажнике. Страховка там расширенная, так что считай, что ты в неё вписан. Ну, чего застыл?

— Блин… Найдж! Ну ты… Спасибо огромное!!! Я даже не знаю, как… Я…

— Ну всё, всё… Долгие проводы — лишние слёзы. Езжай давай, пока я не передумал!

— Счаз! Только съезжу, свой мопед в гараж отвезу. Не здесь же его бросать. Потом вернусь, твой заберу — и за Кристинкой! Спасибо ещё раз!

Они обнялись. Шустрик умчался, сияя от счастья, как начищенный до блеска хромированный бак. Найджел покачал головой ему вслед. Викинг, склонив голову на бок, чуть насмешливо взирал на происходящее, но так ничего и не сказал за всё это время.

— Что смотришь? — устало вздохнул вице-президент. — Не одному тебе приходится… принимать меры предосторожности.

Тот хмыкнул, но ничего не ответил.

Никто из них так и не обратил внимания на потёртый тормозной шланг…

* * *

— Знаешь, Найдж, иногда ты меня удивляешь…, — покачала головой Багира.

Тот лишь отмахнулся. Вернувшись в бар, он застал там обычную картину — кто-то катал шары на бильярде, кто травил байки в дальнем углу зала, кто-то просто лениво слонялся. Пройдя к барной стойке, он молча затребовал две порции виски и залпом опрокинул в себя одну за другой.

— Даже так??? — подняла бровь Ольга. — Ну знаешь… Не ожидала я от тебя…

— Да чего там…, — мрачно буркнул вице-президент. — Наоборот кстати пришлось… Я уже один раз чуть не проспал плетущуюся вокруг нас интригу — только потому, что был слишком занят личной жизнью и прочими собственными делами. Больше не хочу. Нельзя нам сейчас позволять себе слабости.

— Господи, Найдж! Ты слишком много на себя взваливаешь. Пытаешься быть ответственным за всё. Спасти всех принцесс и победить всех драконов. А потом, когда это не получается, когда вдруг оказывается, что ты не рыцарь в сияющих доспехах и не принц из сказки — тебя вдруг накрывает депрессия?

— То, что я не рыцарь — это ещё ладно. Хуже то, что я даже не положительный персонаж в этой сказке. Хотя и пытаюсь прикинуться таковым…

— Поясни?

— Это ведь я придумал ту затею со «спайсами». Тогда это казалось мне хорошей идеей. Я втянул клуб в разборку с кавказцами. Ещё не зная, к чему это приведёт. Потом нас всех чуть не посадили, затем похитили Алису, потом мы все друг друга чуть не поубивали на той разборке… А всё потому, что я в то время слишком занят был личными проблемами, — усмехнулся Найджел. — И каждый раз нам только чудом удаётся выскользнуть из сжимающихся тисков. Но везение не может продолжаться вечно…

— Поэтому ты такой мрачный опять? Паришься из-за грядущего будущего? Или всё-таки из-за Кристинки? — хитро улыбнулась Багира.

— Да брось ты!

— Мог бы и не отдавать её Шустрику, раз уж на то пошло… Отправил бы просто куда-нибудь подальше, спрятал бы… Пересидела бы она, потом вернулась.

— Найдут, — хмуро буркнул Найджел. — От них не спрячешься. Пока она числится «моей» — она в опасности. Да и будет ли потом — к кому возвращаться?

— Всё настолько серьёзно? — нахмурилась Багира.

Найджел лишь неопределённо пожал плечами.

— Знаешь, я хочу исправить хотя бы то, что натворил. А уж потом можно и…

— Думаешь, как нам уйти из-под удара и справиться с олигархом?

— Да.

— И уже надумал что-нибудь?

— Так, есть одна мыслишка…, — сощурился вице-президент.

— Опять какой-нибудь очередной коварный план? И, конечно же, пока не скажешь, что это? — усмехнулась Багира. — До тех пор, пока мы снова не выберемся из всего этого, благодаря какой-нибудь твоей хитрой интриге?

— Нууу… вроде того…

— Знаешь, Найдж, за что тебя многие недолюбливают? — вдруг спросила она.

— Знаю. За то, что я добиваюсь того, что у них не получается, — хмыкнул тот.

— Нет. За то, что ты слишком легко добиваешься того, что у них никак не получается. Да ещё и делаешь это излишне демонстративно и самодовольно. Эдак, знаешь ли, напоказ… Порой это реально подбешивает.

— Хм… это и правда так выглядит?

— Ага. Но это ещё не самое страшное.

— А что — самое?

— То, что после этого многие начинают мечтать о том, чтобы ты когда-нибудь поскользнулся на ровном месте. Допустил ошибку и вляпался в какое-нибудь дерьмо. И вот когда это произойдёт (а ведь это неизбежно произойдёт рано или поздно!) — они будут только рады! Ведь так давно этого ждали…

— Может, ты и права, — он пожал плечами. — Только что мне теперь, извиняться перед ними? За то, что я не такой, а они не сякие?

Багира скривилась, но ничего не ответила. Найджел задумчиво прищурился, вспоминая прошлое:

— Знаешь, когда только-только появилась идея с байк-такси, я лично пришёл с ней к некоторым людям, известным в мото-тусовке нашего города. В основном, из «северных», конечно. Тогда ещё… Кто мог бы помочь. Кто мог бы повести за собой людей. Что-то подсказать, что-то организовать… Ведь я не был человеком, придумавшим байк-такси. Вообще, такая идея носилась в воздухе уже давно, наверное, с того самого момента, как в городе появились первые пробки. Уже тогда многие говорили — вот было бы неплохо сделать что-то такое… Но только разговорами всё и ограничивалось. А когда я приходил к конкретному человеку с конкретным предложением: «Вот ты говорил, что было бы неплохо сделать — так давай сделаем!», то все начинали как-то мяться и мямлить в ответ: «Ну, не знаю… идея такая, спорная… фиг знает, что ещё из этого получится…»

— И тогда ты плюнул на всех и решил всё сделать сам?

— Именно. Но дело не в этом. А в том, что когда всё, наконец, получилось, то эти же самые люди потом приходили ко мне и хотели, чтобы я взял их в бизнес. Мол, ты вот тогда говорил, что… и теперь…мы согласны…

— А ты?

— А я их послал. Всех. Сказал — зачем вы мне нужны теперь-то? На всё готовенькое?

— Жёстко ты…

— И с тех пор они меня стойко недолюбливают. То распускают нехорошие слухи про наше байк-такси, то говорят: «Ах, он гад! Украл у нас идею такого предприятия!»

— А ты, конечно же, только смеёшься в ответ? — улыбнулась Багира.

— Ну, не расстраиваться же мне из-за каждого… Так что можешь не пугать меня рассказами о том, что потом про меня скажут, Оль. Мне не привыкать. Так уж люди устроены.

— Смотри не ошибись, Найдж. Смотри не ошибись…, — покачала головой она.

— Ты во мне сомневаешься? — хмыкнул вице-президент. — Может, я и не рыцарь, но уж просчитывать ситуацию наперёд умею…

— Нет, иногда ты и правда подбешиваешь своим самодовольством! — усмехнулась Багира. — Хотя, вы, байкеры — все такие. Но вот что мне в вас и правда нравится…

— Что???

— Помнишь, когда надо было спасать Алису, то никто даже не заикнулся, что можно как-то по-другому. Никому даже и в голову не пришло, что можно отказаться, не ехать куда-то там, не рисковать собственной жизнью ради какой-то девчонки… Никто из вас ведь даже не задумался ни на минуту. Для вас это было само собой разумеющимся… Может, байкеры и не рыцари в сияющих доспехах, но всё же мотоцикл у них не только чтобы девок цеплять!

— Ну знаешь… мы заложники образа! — рассмеялся Найджел. — Сначала притворяемся крутыми, потом вынуждены соответствовать, ведь от нас этого ждут, а нам…

— А вам не хочется разочаровывать девчонок, которые на вас ведутся?

— В точку! Сначала мы покупаем себе образ, потом на него покупаются другие. Для того и нужен мотоцикл, сама же знаешь. И вообще, байкеры — падонки…

— Ладно, хорош хохмить, а то я уже начинаю в тебе разочаровываться. Могу ведь и правда поверить… Пойдем лучше с Алиской поболтаем. А то что-то она в последнее время много пропускает у нас…

* * *

— Конечно, хорошо, когда некоторые могут себе позволить всякие красивые жесты, — вздохнула Алиса. — Огромный букет роз, ужин на крыше многоэтажки, прогулка на яхте, крышесносы там разные… Вон как Найджел…

— По-моему, ты не совсем правильно понимаешь суть крышесносов, — пожал плечами тот. — Смысл их вовсе не в том, чтобы потратить много денег или тупо подарить дорогой подарок. Дело в романтике и креативности, в незабываемых эмоциях, а не…

— Ну, знаешь… От приглашения в романтическое путешествие на какой-нибудь тропический остров у меня будет столько эмоций, что любой креатив…

— Ты путаешь романтику с платёжеспособностью! — усмехнулся Стас. — Лимузины, рестораны, яхты и девочка на всё согласна — это не романтика. Это просто он богатый, а ты… шлюха. И в этом нет ничего романтичного. Вот когда он бедный, а ты — шлюха, и на всё согласна ради него, вот это — романтика!

— Да ну тебя! — зарделась Алиска.

Со всех сторон послышались весёлые смешки и ехидные комментарии.

— Ну, чего вы меня кааак??? — обиженно шмыгнула носом Алиса. — Я же ведь не…

— В самом деле, чего набросились на девчонку? — вступилась Багира.

— Вам хорошо рассуждать, вы постоянно путешествуете, в любой момент можете сорваться с места и уехать куда-нибудь, а я… Я, между прочим, на море не была ни разу в жизни!

— Серьёзно? Как это?

— Вот так… Я вообще из маленького городка в области, у нас меньше 100 тысяч человек населения. Что я там видела-то? Приехала сюда, хоть на что-то посмотреть… Тут ни друзей, ни подруг толком нет, ни работы нормальной. Ещё и за квартиру платить надо, и вообще… У меня вот, между прочим, день рождения скоро!

— Оооо! Ну, это хорошее дело…

— Хорошее…, — фыркнула Алиса. — А я вот даже не знаю, как отмечать…

— А что такое?

— Да каждый раз у меня что-то не то с ним… В прошлом году хотела с парнем отметить, домой не поехала. Ждала его с работы, пыталась что-то приготовить…

— И что?

— И ничего! Он пришёл уставший, потому что пахал, как вол, да ещё и задержался до ночи. Поел и спать лёг. А у меня больше и нет никого тут. Ни родственников, ни друзей. Пойти даже некуда и не с кем. Полночи проплакала…

— Ну, теперь-то у тебя всё по-другому! — утешающее подмигнула ей Багира.

— Наверное…, — вздохнула Алиса. — Только всё равно как-то…

Она отвернулась. Ну не получалось у нее диалога с байкерами в последнее время.

— Ты, кстати, на фото-сессию-то сегодня пойдешь? Работать надо, Алиск! Девчонок не хватает! — пихнула её Багира.

— Нет, сегодня не смогу. Прости-прости! Опять дела. В другой раз… Ладно?

— Ну, как скажешь…

Алиска поёжилась. Хорошо ещё, что после того случая на неё никто не давил, все старались быть с ней как-то помягче, что ли… А ей не хотелось вдаваться в подробности и рассказывать, что же за дела у неё постоянно в последнее время. Как вот им рассказать про Сашу? Наверное, всё же придётся рано или поздно… Но только не сегодня!

— Ладно, мне уже надо бежать! Всем пока!

Она поспешно выскочила за дверь.

— Пора и нам двигать, — поднялась со своего места Багира. — Найджел, ты с нами? Поедешь, проконтролируешь?

— Нет, давайте сегодня без меня! Чего там… обычная фото-сессия… Сами справитесь. А я что-то не в настроении. Да и ехать мне теперь не на чем…, — мрачно вздохнул тот. И потребовал себе ещё виски.

* * *

— Слушай, Боцман, а Шустрик не заезжал? — задумчиво спросил Найджел, поглядывая на мотоцикл в гараже.

— Заезжал, а как же… Ещё вчера приплыл, весь такой радостный, аж светится! Как матрос-первогодок при первом увольнении…

— А чего ж он мотоцикл не забрал?

— Да на твоём коне железном опять аккум подсел. Зарядить-то нормально всё руки не доходят, да? Так и будешь «прикуриваться»?

— Блин, я думал он подзарядится, пока езжу… Дык Шустрик так и уехал, что ли?

— А как же… Усвистал на всех парусах! Да не пузырься ты, Найдж, я ему служебный «Булевард» выдал вместо твоего. Всё равно без дела стоит. А тебе ж мотоцикл и самому нужен, верно? Нечего старого друга отдавать кому попало! — наставительным тоном ворчал Боцман.

— Ааа, ну раз так… Оно и верно, пожалуй! А то я смотрю — стоит… Что, думаю, за дела?

— А ты б не думал, а подзарядил аккум-то! А то опять ведь… Вчера вон — уже на «коробке» пришлось ехать, да? На фото-сессию к Багире… Кстати, что там за история опять с кавказцами была?

— Да не, там всё нормально. А на машине я поехал, потому что выпимши был. Ну так, слегка… Попросил Кота меня отвезти, а то что-то там Багира волновалась из-за кавказцев.

— Был повод?

— Да так… Они на набережной фото-сессию устроили с девчонками и мотоциклами. А рядом какая-то кавказская свадьба оказалась. Приехал большой кортеж, много машин, выскочила оттуда толпа "гостей из братских южных республик" и давай веселиться — лезгинку отплясывать, шампанское пить, тосты произносить да многие лета желать молодым в счастливой жизни.

— Ну, как обычно…

— Да уж…Поначалу это даже весело было — музыка рядом играет, молодежь красиво отплясывает, красота! Но потом…

— Начались пиратские поползновения и попытки взять на абордаж?

— Ну, ты ж знаешь, как наши девчонки из промо-команды выглядят. Особенно на фото-сессиях… В костюмчиках своих эротичных и соблазнительных позах… В общем, те юные джигиты как только заметили этот цветник неподалеку, разом навострились! Стали подбираться поближе потихоньку, сначала просто поглазеть, потом принялись комментировать, шуметь, галдеть, норовить в кадр влезть.

— Короче, «маладой-гарячий — што с него взять», да?

— Вот-вот… Один особо наглый парнишка вообще подошел к нашей модели, попытался приобнять и командует эдак фотографу: "Вот так фотографируй!"

— Ну, каракатица вяленая! Что бы его…

— Ага. Ну, парнишка и правда молодой, глупый… Пришлось подойти эдак вежливо, руки его убрать, вывести из кадра и культурно объяснить, что так поступать не следует. И вообще, у вас свой праздник, у нас свое мероприятие, зачем нужны лишние неприятности…

— Но он, я так чувствую, с первого раза не понял?

— Вроде того. Джигит оказался юным и борзым, не уразумел, что с ним вообще-то ещё очень великодушно обошлись. Поначалу даже обиделся и выступать пробовал, дурашка.

— Ха! Ну и вы ему…?

— Неее… Потом он сам как-то быстро сник. Особенно когда узрел, что наша братва в миг подтянулась, встала плотной стенкой за моей спиной, наблюдая за происходящим. Ну, ребята привычные — поперёд батьки в пекло не лезут, стоят молча, ждут команды. Но при этом всем своим видом как бы вежливо намекают, что не надо тут хамить. Отражается на здоровье, знаете ли… Лучше уж давайте по-хорошему…

— Это да! Могу себе представить! — хохотнул Боцман.

— А вот его "соплеменники" наоборот как-то очень быстро все рассосались. Ну, нашлись у них срочные дела, знаешь ли, и они отправились погулять — кто куда, от греха подальше. Оглянувшись да покрутив кучерявой башкой, джигит просёк ситуацию, мигом сдулся, признал, что погорячился, был не прав и вообще…

— Короче, предпочел отчалить восвояси?

— Ага. За сим, собственно, конфликт был исчерпан, и все мирно продолжили заниматься каждый своим делом.

— И всё?

— Нет. Было у той истории и неожиданное продолжение. Чуть погодя подходит ко мне один дядечка из той же компании кавказской. Взрослый уже, седой даже местами… короче, в возрасте. Никуда лезть не стал, никому не мешал, а просто отозвал меня в сторонку культурно да вежливо попросил — вот, мол, есть девочка маленькая, 6 годиков (то ли дочка, то ли племянница, я не понял), очень любит мотоциклы, очень хочет сфотографироваться, нельзя ли как-нибудь это устроить? Не хотелось бы отвлекать вас, но, может, как-то в перерыве? Если надо, мы заплатим, мол, и вообще…

— Хм… ну а ты? Что ответил на такое «нельзя ль»?

— Так отчего же — нельзя? Очень даже можно, когда по-человечески обращаются… Что мы — не люди, что ли? Когда к нам с душой, то и мы… В общем, денег с него не взяли, но улучили момент, когда у нас перерыв был (девчонки ушли переодеваться, а мотоциклы были свободные), усадили его кроху в платьице и с бантиками на байк, пощёлкали немного, завели ещё даже, порычали, ну и прокатили чуть-чуть… Девочка сияла от счастья, дядечка тоже ушел весьма довольный.

— Эвона как…

— А те юные джигиты, которые уже больше не решались близко подходить к мотоциклам и следили за всем происходящим лишь на почтительном расстоянии, увидев вдруг такой расклад, разинули рты и проводили дядечку охреневшими взглядами. В которых читался немой вопрос: "А что — так можно было, что ли???"

Боцман рассмеялся:

— Это, видимо, разница в воспитании. Дядечка-то, небось, старой закалки, ещё при Советском Союзе воспитывался, да? Не то, что нынешнее племя…

— Скорей всего. Стас, правда, не понял такого отношения. Всё в бой рвался. Пришлось ему объяснить, что тех нарко-баронов уже посадили, а с нормальными кавказцами мы не воюем. Что за национализм, в конце концов?

— Мда… кавказцы — они тоже разные бывают. И вообще… Жили же когда-то в СССР все большой дружной семьёй и не ссорились. Кого-то там только не было — казахи, грузины, украинцы…

— Кстати, про украинцев! — хохотнул подошедший Стас. — Тут вчера Венерочка приезжала… Тебя искала, Найдж! Ну и поделилась историей.

— Об чём?

— Ей в какой-то соц. сети очередной стал вдруг написывать некий дядечка незнакомый. Слог такой высокопарный, возвышенный, как у Шекспира. Изъясняется дядечка исключительно витиеватыми аристократическими выражениями. И уверяет, что влюбился он в нашу Венеру без памяти с первого взгляду, узрев в ней родственную душу неземную. И возмечтал вмиг срочно взять её взамуж и увезти в свой край родной на ПМЖ.

— Эвона как!

— Ага. Уже прекрасно, не правда ли? Но погоди, это «токмо присказка покуда, сказка будет впереди», как говорит наш Боярин. Во-первых, сей дядечка позиционирует себя как массажист. При этом ни одной нормальной человеческой фотки у него на страничке нет, как выглядит — непонятно, но зато есть фото рук. Видимо, тех самых, которыми он вознамерился не токмо спину Венерочке помять, но и прогуляться меж её холмов и счастие найти в ее глубинах.

— Это он так изъяснялся? — хохотнул Боцман. — Чтоб мне потонуть в солёной бухте!

— А то ж… В общем, руки те нашу Веронику совсем не впечатлили. Что он теми руками делал, пока писал — не очень понятно, но кое-какие предположения есть…

— Особенно левой! — хмыкнул Боцман

— Особенно, если учесть, что населенный пункт, в котором дядечка проживает, и в который хочет, видимо, невесту свою увезть, указан как ТЕРЕБЛЯ.

— Как???

— Вообще-то действительно есть такой поселок в Закарпатской области Украины, — буркнул Найджел. — Вот только звучит и правда как-то…

— Ну да, я бы тоже напрягся, если бы мне предложили в качестве семейного счастья переехать в какие-то там теребля и там это самое… того-ентого… тереблять, значитца, долгими зимними вечерами. Воздыхать томно о любимой, теребля задумчиво корнишон свой…

— Блин, тебе бы только ржать, Стас…

— Да ладно те, Найдж! Ты чего-то слишком мрачный… Кстати, о корнишонах! Дядечка тот пишет также, что с девушками ему катастрофически не везет в этой жизни, судьба к нему сурова и безжалостна. При этом на аватарке у него почему-то маленький обвисший огуречик вместо фотки.

— Что — серьёзно???

— Нет, я ни на что не намекаю! — развёл руками Стас. — Может, он там огородник, к примеру… Или повар и салатики классные делает… Может, просто свежие овощи любит. Но как-то вот невольно ассоциации возникают определённые, согласитесь?

— Ну да, на аватарку ведь ставят обычно что-то, что ассоциируется с собой. Даже когда разных там котиков и птичек помещают, бабочек и зверюшек — ведь всё равно в этом какой-то намек и образ прослеживается. А тут…

— Да уж, да уж… Явно дядечка на что-то намекает. Пусть и невольно… И огуречик-то ещё какой-то крохотный и сморщенный. Да и тот висит…

— То есть вообще всё печально?

— То есть мне почему-то кажется, что наша Венерочка не поедет к дяденьке на ПМЖ. Несмотря на то, что пишет тот красиво и словесами изысканными разговаривает. Высокопарный слог — это ещё не признак…

— Боярин бы с тобой поспорил. Ну да ладно, посмеялись и будет. Найдж, зарядник-то тащить? Аккумулятор заряжать будем аль как? Или ты домой пешком пойдешь?

— На такси доеду. А заряжать… Блин, надо бы! Но мне уже пора. Давай потом, а?

— Ну, как знаешь…

— Что-то он мрачный какой-то сегодня…, — задумчиво протянул Грязный Стёбщик, когда Найджел ушёл. — Не замечал? С чего бы это?

— Эх, Стасик… Якорь те в… Всё бы тебе только шутки пошлые отмачивать да ржать… А в людях ты совсем не разбираешься! — вздохнул Боцман.

— Да ну? Не такой уж я и дремучий! Замечаю кое-что… Это он из-за Венеры, что ли? Ревнует? Угадал, да? Ну, скажи!

— Знаешь, Стас… Я ведь уже сказал, что ты у нас специалист по пошлым шуткам?

— Ну да.

— Ну вот и давай — занимайся своим делом. Скучновато сегодня здесь, а мне ещё в моторе копаться… А в тонкие материи лучше не лезь. Это, знаешь ли, не твоя специфика. Не по Хуану сомбреро, как говорится.

— Вот знаешь — что? Я, между прочим, и обидеться могу! Хотя… Чёрт с тобой! Вот слушай лучше — про маму с дочкой и их весёлую семейку я еще не рассказывал? Дык вот…

* * *

— Я понимаю, Евгений Викторович, что вопрос с вашей женой очень деликатный, но в свете обстоятельств и грядущих событий — он требует скорейшего решения. И чем быстрее, тем лучше.

Олигарх поморщился. Адвокат у него был толковый и знающий, но порой уж чересчур въедливый. Всё-то ему надо знать, всё контролировать… Хотя, может, он в чём-то и прав. Но Евгения Викторовича сейчас одно упоминание о той «деликатной проблеме» выбивало из колеи. Ну, не мог он относиться спокойно и сохранять душевное равновесие, когда тут такое… И сам понимал, что не дело это, а вот поди ж ты… Стареем, видимо. Размягчаемся. Эмоции дают о себе знать…

— Думаю, не стоит напоминать, что у вас скоро выборы. И данный факт может прискорбно повлиять на ваш рейтинг, в случае его обнародования, — продолжал гнуть своё адвокат. — Мы и так понесли определённые имиджевые потери, после той истории… Теперь же речь может идти о проблемах уже финансовых. И дело даже не в том, что часть ваших активов записаны на супругу. Но в её положении… Должен предупредить, что ваш брачный контракт обеспечивает вам отличную защиту от претензий со стороны жены, но вот что касается наследников…

— Что??? — выдохнул бизнесмен, чувствуя, как кровь приливает к вискам и в мозгу начинает пульсировать кузнечный молот.

— Как, вы не знали? Честно слово, Евгений Викторович, вам следовало бы почаще проверять электронную почту… Я понимаю, что вы человек занятой, и порой вам просто не до того, но всё же… Даже я, как ваш поверенный в делах, уже…

— Да говори ты толком! Чего ты мямлишь??? — взъярился олигарх.

— Два дня назад пришло уведомление из частной клиники, где наблюдалась ваша жена. Анализ крови подтвердил беременность на ранней стадии. Срок около 5 недель. Думаю, мне нет смысла говорить о том, какие риски это создаёт для…

— Чччёрт! Неужели??? Блин!!! Это ещё надо выяснить, от кого… Может быть, она с ним… с тем байкером…

— Если принять во внимание информацию Мелентьева о том, что они не виделись больше месяца — думаю, мы можем утверждать, что ребёнок ваш. Или у вас есть сомнения? Конечно, можно провести генетическую экспертизу и выяснить точно… Но для этого нам надо контролировать мать и ребёнка. А если…

— Что???

— Ну, вы же понимаете, какие создаёт риски наличие у вас ребенка, неконтролируемого нами. Алименты, наследство, нежелательная огласка… На какую часть вашего имущества может претендовать ваш сын? Или дочь… Всё это может весьма серьёзно осложнить вам жизнь. Особенно, если ваша жена догадается обратиться к кому-либо из ваших конкурентов. Не мне вам напоминать, что среди них есть весьма сильные соперники. И они не преминут воспользоваться…

— Твою мааать!!!

— Евгений Викторович, вопрос, как я уже сказал, не терпящий отлагательств, но вполне решаемый. Но, разумеется, лишь в том случае, если мы будем контролировать вашу жену. Если она будет, так сказать, в пределах досягаемости… Тогда можно прибегнуть к определённым… И желательно быстрее. Потому что если она скроется из виду и исчезнет из нашего поля зрения, тогда…

— Да говори ты толком!

— Ну, вы же понимаете, что есть разные варианты…и разного рода специалисты… В конце концов, этот ребёнок может вообще не родиться, что сразу же сняло бы с нас все проблемы. Такого рода операцию можно было бы провести даже без согласия вашей жены, учитывая, что она, возможно, ещё и сама не знает…

— В смысле…???

— Ну, она же не посещала клинику с тех пор, как… А телефон оставила дома, когда уходила, и вряд ли у неё есть доступ к вашей домашней почте с тех пор. А извещение пришло только вчера, так что…

— И ты мне предлагаешь… сделать это с моей женой…???

— Нет, ну есть разные варианты, конечно же. И мы могли бы рассмотреть их все. В конце концов, можно не только ребёнка, но и саму Светлану, если уж на то пошло… Это тоже сняло бы целый ворох возможных проблем, так что… И есть определенные специалисты…

— Заткнись!!!

— Евгений Викторович, я ни на чём не настаиваю, выбор за вами, конечно же… Я лишь предлагаю продумать различные возможности и учесть потенциальные риски…

— Заткнись, я сказал! Просто заткнись!!!

— Хорошо-хорошо! Умолкаю… Думаю, нам стоит перенести нашу встречу, пока вы…

— Нет, стой! Тихо… помолчи просто…

Евгений Викторович вытер струившийся со лба пот. Ослабил душивший его узел галстука. Расстегнул воротник рубашки. Поворочал взмокшей шеей и властно сказал:

— Значит, так… Мелентьеву передай, чтобы глаз с неё не спускал. Упустит — шкуру сдеру! Не дай бог она надумает скрыться… Я должен знать, где она, с кем она, что с ней — каждую минуту! Чтобы в любой момент, если понадобится, мы могли… Только не вздумай звать его сюда! Сам передай… А ко мне пусть никто не заходит, пока не скажу. Секретаршу предупреди, чтобы даже не думали соваться! Мне надо побыть одному. Всё тщательно взвесить. И тогда… Да, мы должны её контролировать. Но вламываться туда толпой мордоворотов — плохая идея. У них там своя банда, байкеров полно, шум может получиться, огласка выйдет… Осторожнее надо. Чёрт, как это всё некстати! В общем, оставь меня одного. Надо всё тщательно взвесить. Как ты говоришь, прикинуть варианты. А уж потом решать. И действовать очень тонко! Чтобы не… Если только напортачат опять, идиоты, я им всем головы поотрываю!.. Вот только… нет, это тоже не годится! Надо обдумать…

Евгений Викторович не сразу заметил, что адвокат уже давно выскользнул за дверь, а он разговаривает сам с собой в тишине кабинета.

* * *

— Снимите с него наручники и… оставьте нас одних.

Мелентьев насмешливо наблюдал, как Найджел растирает затёкшие запястья. «Спокойно держится, без нервов, не напуган. Крепкий малый.» — отметил про себя Леонид. — «Не кричит, не истерит, не требует адвоката и не обещает немедленно покарать всех присутствующих. Явно ждёт продолжения и считает, что готов к любому развитию ситуации».

— Ну что — поговорим? — приветливо улыбнулся он, подсаживаясь поближе.

— Ааа, так вам поговорить захотелось? Могли бы тогда просто позвонить. Зачем же было хватать посреди улицы и волочь сюда в наручниках?

— А ты уже и занервничал? — усмехнулся Мелентьев. — Да брось, не притворяйся… А взяли тебя, чтобы ты не пытался друзей своих предупредить или ещё какой-нибудь глупости сделать. Разговор у нас будет сугубо конфиденциальный и о нём никому другому знать не положено. Это в первую очередь тебе же и нужно.

— Надо же… А я даже и не догадывался о такой своей надобности! — хмыкнул Найджел

— Теперь знай. И поверь, принуждать тебя я не стану. Выслушаешь, а потом сам решай, что тебе нужно, а что нет…

— Не многовато ли предисловий? Я уже проникся и всё такое… Может, ближе к делу?

— К делу так к делу. Если коротко… Я знаю про твой план. Знаю, что ты накопал компромат на Евгения Викторовича и собираешься его опубликовать. Знаю, что к тебе приходила обиженная секретарша, недовольная своим шефом и жаждущая отомстить. Знаю, что ты встречался с тем журналистом… Короче, я знаю всё. И не надо мне тут прикидываться несведущим и старательно изображать недоумение! Взрослые же люди, ну… Ты же понимаешь — раз уж я знаю такие подробности, то отмазываться бесполезно. Так что не делай невинный вид и не говори, что ты не понимаешь, о чем я!

— Ну ок. Допустим. И что дальше?

— Не хочешь спросить — откуда я всё это знаю?

— Кстати, да. Я ведь ни с кем не говорил об этом. Ни по телефону, ни лично… Даже никто из ребят не в курсе, ни одна живая душа в клубе. И вдруг…

— Подстраховывался? Не доверял даже своим?

— Светить не хотел такую задумку. Любой разговор можно подслушать, так что…

— Да, тут ты прав. Слушали мы вас давно… Но не о том речь. Знаю я всё, потому что весь этот план — мой с самого начала.

«А он хорошо держится», — снова отметил про себя Мелентьев. — «Не занервничал, не задёргался…или виду не показал? Только прищурился недоверчиво… Думает, вру?»

— Да-да, с самого начала это была моя задумка. Я направил к тебе ту девчонку, дурочку-секретаршу, якобы желающую отомстить своему боссу. Я подсунул тебе журналиста в поисках сенсаций, готового опубликовать компромат. Всё я…

— И зачем?

— Разумеется, всё это — «липа». Сведения, которые ты хотел обнародовать, лишь похожи на правду, а при тщательной проверке окажутся фейком. Евгений Викторович легко отбился бы, опровергнув весь ваш «компромат». Камня на камне не оставил бы. И вы получили бы клеймо лжецов, а то и обвинение в лжесвидетельстве, а он — образ честного бизнесмена, которого пытаются опорочить в свете грядущих выборов. После этого уже никто не поверил бы любым нападкам на него… Эх, как просто в наше время управлять общественным мнением! — самодовольно усмехнулся Леонид.

— И я должен в это поверить?

— Ну, неужели ты думаешь, что я тебя на понт беру? Вот, смотри, — Мелентьев включил видео на экране телефона. Даже беглого взгляда на него было достаточно, чтобы понять — мент, журналист и секретарша, сидя за одним столом, обсуждают тот самый план. Найджел заметно помрачнел.

— Ну что, убедился? Дааа, хороший был план. Красивая комбинация…

— Почему — был?

— Потому что наш горячо любимый Евгений Викторович меня даже слушать не стал. Послал в жопу со всеми моими планами. Больно уж вы его разозлили. После той истории он жаждет вашей крови. И настаивает на силовом решении проблемы. Врубился? Вас будут убивать! Всех! Я, кстати, не знаю, почему вы до сих пор живы-то… Решение уже было принято, но потом пришёл отбой в последний момент. Наверное, из-за его жены, которая случайно оказалась там же. Занервничал наш олигарх, сердечко задёргалось. И передумал. Временно. А то встречали бы вас уже ангелы на небесах…

— И зачем ты мне всё это рассказываешь?

— Возможно, странно звучит, но мы с тобой в похожей ситуации. Оба влезли в такую канитель, что уже сами не рады. И хотели бы соскочить, да не знаем — как. Да-да, мне в подобных делах участвовать тоже совсем не улыбается! Быть замазанным в кровавой массовой бойне — я на такое не подписывался. Изначально речь совсем о другом шла… Только ведь теперь меня никто не спросит. И чтобы суметь выйти — надо сильно постараться.

— Я тебе, конечно, страшно сочувствую, и сердце мое обливается кровью, глядя на твои невыносимые терзания. Только мы-то тут причём?

— Не юродствуй. Цель у нас одна, вот и давай действовать вместе. Хоть мы и не друзья, а помочь друг другу можем.

— Чем же это?

— Валить вам надо из страны. Всем дружно. И чем скорей, тем лучше. Я вам сделаю коридор, выйдете спокойно и без проблем. Пока всё не уляжется. А потом…

— Тебе-то всё это зачем? В смысле, что взамен?

— Деньги, родной, деньги. Или ты думал, я тут альтруизмом занимаюсь? Забесплатно ради вас башкой своей рисковать — дураков нет. И если я собираюсь из этой истории выскочить — мне понадобятся бабки. Олигарх ведь мне ничего не заплатит. Да и вообще из-за всей этой истории с вами — одни сплошные потери…

— Не связывался бы — и не было бы убытков!

— Поговори мне ещё тут! Короче, половину того, что вы взяли тогда на рынке у кавказцев, переведёте на счёт, который я укажу. И не делай мне тут невинное лицо! Да-да, я знаю, разумеется, что, когда вы трясли кавказцев на рынке, вы нашли там не только спайс в их тайниках. Знаю, как вы прикарманили и сколько…И только благодаря мне эта информация ещё нигде не всплыла. Так что давай не будем… Я тебе хороший шанс даю, и отнекиваться — не в твоих интересах. Это лучшее, что ты можешь получить в данных обстоятельствах, так что… И не пытайся тут чего-нибудь скреативить по-быстрому, интриган ты наш! Ты не в том положении. Рыпнешься чуть в сторону — вас всех похоронят. Поверь мне, других вариантов у тебя нет. И козырей в рукаве тоже не припрятано. Компромат — «липа». Всё, что ты нарыл вдобавок к нему — ничего не стоит, так, мелочёвка. Лучше сразу забудь. Потому что как только дёрнешься — олигарх разозлится и, чего доброго, снова даст команду на ваше уничтожение.

— А если этот компромат уже ушёл в печать? — прищурился Найджел.

— Тогда я тебе не завидую. Даже не… Погоди, ты что — серьёзно??

— Сколько вы меня тут уже держите? Ну вот и… Я, знаешь ли, тоже подстраховывался. Флэшка с материалом заряжена на отправку в редакцию. И я каждый день должен был эту отправку отменять. А если со мной что-то случится, если я вдруг пропаду, не появлюсь, не отменю в течение дня, то… сам понимаешь….

— Ты шпионских книжек перечитал, что ли??? Комбинатор хренов… Быстро отменяй эту свою…

— Боюсь, уже не получится. Всё было заточено именно на невозможность отмены. И тебе тоже достанется, оборотень ты наш в погонах. Материалу там на тебя предостаточно. А пресса такие вещи очень любит! Олигарх, может, ещё и отмоется, но ты-то — нет.

— Ты хоть понимаешь, что теперь будет??? Ведь вас всех… Но, блин, как??? Мы же за всеми твоими дружками следили… Никто из них не…

— А я специально поручил это человеку, на которого бы никто никогда не подумал, — усмехнулся Найджел. — Ведь таких никто всерьёз не воспринимает…

* * *

Когда байкеры ворвались в парк, распугивая случайных прохожих рёвом двигателей, Венера лениво потягивала «смузи» в кафе и листала странички инстаграмма на своём телефоне. Она приветливо помахала рукой подлетевшему к ней Найджелу и остальным, но тот почему-то не оценил её приветственного жеста. Вообще, он сегодня с самого утра был какой-то странный — сначала доставал её по телефону вопросом, где она, не хотел даже дослушать историю про уточек, потом вообще чуть не накричал… А под вечер вот примчался. И сейчас тоже выглядит таким букой! Кажется, у него что-то не в порядке с внутренней энергией. Уж она-то в таких вопросах разбиралась, недаром же считала себя Проводником Энергии Вселенной и Лекарем Усталых Душ. Надо бы ему помочь, а то ведь совсем загонит себя человек. И выпьет его душу темная энергия. А он всегда был так добр к ней…

— Привет, Найдж! Ты чего мрачнее тучки? У тебя, наверное, кристаллы души не обновлялись давно. Хочешь, я подарю тебе аметист, который…

— Не стоит. Венер, где флэшка?

— Какая? Ой, смотри, уточки в пруду снова прилетели! Пойдем их покормим?

— Обязательно. Чуть погодя. Флэшка, которую я тебе оставил. И которую ты должна была отнести журналисту. Где она?

— Отнесла, как ты и просил. Только с ней что-то там такое приключилось… Ну, в тот день вообще был всплеск какой-то негативной энергии, у меня даже утюг сгорел, и в микроволновке что-то щелкнуло, когда я там хотела курочку разогреть из китайского ресторана…

— В алюминиевой фольге?

— Ага… А что, она какой-то проводник тёмной энергии? Вот я так и знала, потому что, когда в прошлый раз…

— Ну, в общем, да… Проводник. Энергии. Ладно, не важно. Так что с флэшкой, Венерочка? Говори быстрее!

— Да я же рассказываю, в тот день была какая-то неблагоприятная обстановка, Луна была в четвёртом доме, а это всегда сказывается… У моей подруги даже несчастье приключилось на этой почве. Представляешь, она хотела родить сыночка осенью, но чуть-чуть не дотерпела, и родилась дочка, причём в августе, когда Меркурий ещё был в ретрограде. Она тогда страшно переживала — ну, ты же понимаешь, как это может повлиять на судьбу её ребенка? Подумать только…

— Конечно, понимаю. Очень тревожный признак. Не повезло девочке. Велика вероятность того, что её будет воспитывать долбанутая мамашка. Так что там с флэшкой, Венер???

— Ну, ты чего так нервничаешь? Я из-за тебя даже сама распереживалась. В таких случаях мой проводник ангелов советует мне пить кофе без кофеина на безлактозном молоке. Ты не знаешь, в этом кафе есть такое?

— Без кофеина на безлактозном молоке? Наверняка есть. Из-под крана течет. Холодная и горячая. Флэшка, Венер, флэшка!

— Да не переживай ты так, я всё сделала, как надо! Когда поняла, что твоя флэшка есть хранилище тёмного и сгусток негативной энергии, я освятила её специальной волшебной водой, а после…

— Что ты сделала???

— Ну, знаешь, такая специальная вода с волшебной кристаллической решёткой, которая запоминает свою форму и потом по капле можно догадаться о существовании целого океана, в котором она была. Мне рассказывали, что даже…

— Кристаллическая решётка воды… Это сильно! — Найджел устало прислонился к стене кафешки. — Так ты окунула флэшку в воду? Святую, да… А потом?

— Отвезла, как ты и просил. Они вставили её в компьютер, только что-то там у них не заладилось. Я пыталась им объяснить, что это очень важно, но они такие смешные, даже слушать не захотели! Всё бегают там, носятся, какие-то все такие шебутные, задёрганные в той редакции… Вот что бывает, когда нет гармонии в душе! Я ещё потом пыталась тебе позвонить, но ты трубку не взял. Наверное, как всегда, ехал на своём дрынолёте, да? Ты когда едешь, то на звонки не отвечаешь обычно… Кстати, Найдж, а покатай меня на мотоцикле, а? Мы так давно не катались… Ну что ты смотришь на меня так??? Я опять что-то напутала, да? Ну прости! Ты, наверное, думаешь, что я глупая? А я просто вижу кое-что такое, чего не видят обычные люди…

Найджел обессилено сполз по стенке. Прикрыл устало глаза. Остальные байкеры удивлённо переглянулись между собой.

— Фух… Знаешь, Венер… Не думал, что я когда-нибудь это скажу, но, похоже, ты самая мудрая из всех нас! Честно-честно!

— Правда??? — радостно захлопала она в ладоши. — Ну, вот видишь! Я же говорила! А вы ещё надо мной смеялись! Вот я теперь всем вашим байкерам расскажу, что… Ой, а пойдём уточек покормим?

— Пойдем. Пойдём куда хочешь, солнышко. Тебе сегодня всё можно. Беги давай, я следом…

— Я не солнце, я Венера! — бросила она на ходу, направляясь к пруду.

Найджел поднялся.

— Что это было??? Я не поняла…, — Багира смотрела на вице-президента крайне недоумённо. Остальные тоже непонимающе нахмурились, хотя и дисциплинированно молчали.

— Знаешь, Оль, — задумчиво произнёс Найджел, глядя вслед убежавшей Венере. — Я тут понял… Порой быть дохрена умным — сильно вредно. Постоянно думаешь о чём-то, нервничаешь, переживаешь… Беззаботность — вот великий дар! Не нужно забивать себе голову. Не нужно напрягать мозги. Можно покормить уточек. Можно сфоткать личико в инстаграмм. Написать «Всем приветки и хорошего денёчка!» Потом сидеть, ждать лайков. Строчить комменты. Не напрягаться… Хорошо, спокойно. Птички в голове. Красота!

— Эээ… я, кажется, вообще не врубаюсь…

— И не надо. Пойдем, у нас сегодня будет трудное заседание клуба. Зовите всех за стол.

* * *

Закат догорал. Последние лучи утонувшего в реке солнца разрывали вечерние облака, словно ветхий металл, разъедаемый рыжими прорехами ржавчины. Багровые блики плясали в окнах домов на противоположной стороне улицы. Тени заметно удлинились. Город остывал от накопившейся в нём за день нестерпимой жары. От воды тянуло прохладой и заметно посвежевшим ветром.

«Да, вот так и кончается лето!» — грустно улыбнулся Найджел, задумчиво глядя на вечернее небо. — «Август на исходе. Идёт к развязке дело. Что ж, пора…»

Он вошёл в полутёмное помещение позади бара. Сегодняшнее заседание клуба обещало быть необычным, и это чувствовалось по настороженным взглядам, по отсутствию привычных шуточек и ухмылок, по застывшим лицам байкеров. Тревожное напряжение витало в воздухе.

Не желая и дальше сгущать краски, Найджел просто достал из кармана какие-то бумаги и молча бросил их на стол. Это разрядило обстановку — к ним потянулись руки и любопытные взгляды, послышались вопросы и уточнения, завязался разговор… «Так, уже хорошо! — мысленно отметил про себя вице-президент. — Теперь главное — вовлечь их в диалог, не давая отмести эту мысль сходу, с порога…»

— Найдж, ты слышишь? Так что это? — снова переспросил Кот.

— Билеты в Таиланд. Я забронировал на всех. Сразу же после окончания сезона. Осталось только выкупить…

— Что???

— Собирайтесь, братцы-кролики! Едем к морю. Ну, что вы на меня уставились, как гаишник на однопроцентника? Тех денег, что мы взяли тогда на рынке у кавказцев, нам вполне хватит на полгода безбедной жизни в жарких странах. Ещё и останется. Дела в байк-такси идут хорошо, доходы у нас вполне приличные. Я бы вообще ввёл традицию — каждый год с окончанием мото-сезона улетать зимовать в Таиланд. А весной возвращаться.

— Ну, ты даёшь! Вот так запросто всё бросить и свалить чёрт знает куда???

— А что бросать-то, Кот? Или у тебя семеро по лавкам дома сидят? Или надо собирать много чемоданов? Валяться в гамаке можешь и там. Даже лучше…

— Ну, всё равно как-то… Дела, знаешь ли…

— Какие? Сезон заканчивается, лето на исходе. Работы в байк-такси скоро не будет. Придёт осень с дождями, а потом и зима… Мотоциклы надо будет загнать в тёплый гараж и до весны всем расползтись по берлогам. Скучать и лапу сосать в ожидании нового сезона. Так? А я вам предлагаю — море, солнце, пляжи, тропические острова, девочки-мулатки и ежедневные мото-туры по серпантину. Гонять на байке там можно круглый год. Весной, как снег сойдёт, вернёмся. Или кто-то против? Кому-то хочется остаться — в снежки играть и снеговиков лепить?

— Ты знаешь, некоторые из нас имеют и другую подработку, помимо байк-такси, — задумчиво вставил Боцман.

— Знаю. В основном, фрилансерами всякими — программисты, дизайнеры, сисадмины. Так это всё запросто на удалёнку перевести можно! Так даже проще! И сидите себе с ноутбуком на коленях на берегу океана, выполняйте заказы, получайте деньги на карточку… Или ты на свой гараж с мастерской намекаешь? Ну, давай начистоту — много ли у тебя там клиентов зимой? В межсезонье-то?

— Нууу… вообще, ты прав. Но всё равно… С чего вдруг всё это?

— Думаю, нет смысла напоминать, что мы ввязались в опасную игру. И на нас, фактически, идёт охота. Я хочу вывести клуб из-под удара. Свалить подальше, переждать какое-то время. А потом, когда всё уляжется…

— Вон оно чё, друже, — подал голос Боярин. — А я-то мыслю — чего ж это наш Найджел удумал тащить нас во страны заморские, аль взыграло в нём ретивое? А он, оказывается, драпать собралси?

— Я бы не называл это так, президент. Но каша и вправду заваривается серьёзная. Мы связались с очень влиятельными людьми, и поблажек нам не будет. Уже дважды мы только чудом выскочили из приготовленной для нас ямы. В третий раз может и не повезти. Я обдумал всё, что мог; пытался найти выход, сочинял разные сложные схемы… но всё сводится к одному — нам не выстоять. Давайте будем реалистами, парни! Против таких людей у нас нет шансов! Я удивляюсь, как мы до сих пор-то ещё живы…

— А я диву даюсь, как мой заместитель улепётывать собрался. Бросив город родной на разграбление ворогу. И про себя так скажу — пусть уезжает, кто хочет, а я отсюда никуда не денусь. Негоже из дома родного бежать. Да и чего я там не видел в Тайландах этих ваших? Аль ты думаешь, что каким-то там богатеям испугать меня можно?

«Чёрт! Ну как знал! — скрежетнул зубами Найджел. — Нет, так совсем не годится…»

— Я понимаю, о чем ты, президент. Но подумай ещё раз. Без тебя никто не поедет. Остальные останутся, глядя на твой пример. А ты ведь несёшь ответственность не только за себя… Если б пришлось рисковать только собственной шкурой — то я бы пошёл первый! Да и остальные, мне думается, готовы — не меньше твоего. Но ведь речь сейчас не только про нас с тобой. В деле и все остальные — и весь наш клуб, и «северные», и девчонки… В прошлый раз Алиску мы только чудом отбили. Что если в следующий раз они возьмут кого-то другого? А мы не успеем на выручку? Что если порежут девчонок, спалят клуб, прикончат кого-нибудь из родственников? Родители, дяди-тёти, сёстры-племянницы? За это ты готов нести ответственность?

По комнате будто бы просквозило холодным ветром. Все замерли, разговоры тотчас смолкли. Боярин только охнул, словно из него мигом спустили весь воздух, как из проколотой шины, и его громкий раскатистый бас моментально превратился в хриплый шёпот.

— Но как же тады…

— Ты не думай, мы не капитулируем. Это просто тактическое отступление. Сначала выведем людей из-под удара, чтобы не рисковать, а уж потом… У меня для олигарха пара сюрпризов припасено, не сомневайся! — хищно усмехнулся Найджел.

— Ну раз так… Тады ин ладно, — хмуро буркнул президент.

— В общем, я понимаю, что дело это непростое и вот так сходу не решается. Пусть каждый подумает, прикинет, обмозгует. А после проголосуем. Лады? Ну, вот и славно. А я схожу пока Багиру предупрежу, — поднялся из-за стола Найджел. — Надеюсь, никто не против, если она тоже с нами поедет? Пусть она и не член клуба, но всё же… Возражений нет?

Возражающих не нашлось, и вице-президент вышел во двор.

Закат уже почти догорел. Лишь краешек неба светился еще багрово-алым, а с противоположного конца уже наползала тьма. Повеяло холодом с реки.

Багира сидела на своём мотоцикле неподалеку от входа. И лишь хмыкнула при приближении Найджела. Предупреждать её уже ни о чем не требовалось — они все обсудили ещё накануне.

— Ну, всех уломал, великий комбинатор? Проголосуют, как требовалось? — скорчила она насмешливую гримасу.

Найджел лишь пожал плечами. Встав рядом, он облокотился на её байк и долго смотрел куда-то вниз, в сумерки, в наползающую темноту. Молча.

— Знаешь, почему я каждый год уезжаю? — наконец тихо спросил он.

— Да откуда? Ты ведь эту тайну хранишь ото всех, как зеницу ока. Никто не в курсе — куда ты пропадаешь в конце каждого сезона, исчезая по-английски, не прощаясь… где плутаешь следующие полгода и чем занимаешься, в каких крах обретаешься… Чтобы снова вернуться весной. Чтобы снова собрать народ к началу следующего мото-сезона, и вновь…

— Знаешь, новый сезон никогда не начинается без новых надежд, — перебил её Найджел. — И каждый год я отчаянно верю, что теперь всё будет хорошо. Что уж в этом-то сезоне я непременно всё исправлю, больше нигде не накосячу, не допущу всех тех ошибок, что совершал ранее… И что тогда, наконец, всё будет как надо. Уж в этом-то сезоне точно!

— Ага! Непременно! — хмыкнула Багира. — А потом — как всегда?

— Потом, конечно же, начинает случаться то одно, то другое…Обязательно мы во что-нибудь вляпаемся, обязательно что-нибудь произойдёт! Иногда из-за каких-то форс-мажоров, а порой и по собственной глупости, чего уж там… Но что-нибудь стрясётся непременно, без этого никак! Спокойной жизни не будет. И снова придётся разгребать какой-нибудь геморрой, и снова будут какие-то проблемы, какие-то неадекватные люди, всем от тебя чего-то надо… Знаешь, к концу сезона обычно мне всё это настолько надоедает, что появляется уже что-то вроде человеконенавистничества! Я мечтаю всех послать! Хочу сбежать куда-нибудь подальше, чтобы меня никто не трогал, никто не доставал, забыть обо всех заботах и трудностях, разгребать которые у меня уже просто не остаётся сил…

— И тогда ты садишься на байк и просто откручиваешь газ? Едешь, куда глаза глядят?

— Вроде того. Без цели и конечного пункта назначения. Всё равно, в какую сторону. Лишь бы была дорога, ветер за спиной да меняющиеся картинки перед глазами.

— Как когда-то раньше вы ездили вместе с Викингом?

— Ну, ты сравнила… В те времена мы были ещё молодые и глупые, сами нарочно ввязывались во всякие передряги. Когда тебе ещё мало лет, и ты ни за что не отвечаешь, можно вести себя весело и беззаботно. Выезжая утром, не знать, где ты окажешься сегодня ночью. И с кем. Творить любой бардак радостно и бесшабашно, мчатся вперед стремительно и яростно — лишь бы только навстречу приключениям!

— А сейчас не так?

— Что-то ещё осталось… Только теперь я стал уже каким-то… более рассудительным, что ли…Действую с оглядкой. Выбираю направление. Задаюсь вопросом — где я хочу оказаться? В какое головокружительное место прибыть в итоге — возможно, просто ради шикарного вида. Знаешь, каково это — проехать тысячу километров просто ради того, чтобы попить кофе, любуясь офигенными окрестностями? Наслаждаясь тем, что вокруг тебя что-то такое, чего ты не видел никогда в жизни?

— Хм… пожалуй, что нет. Я как раз никогда…

— А потом лежать ночью на траве и просто смотреть на звёзды. Долго и безотрывно. Ты понимаешь, что это — просто смотреть на звезды?

— Кажется, нашего Найджела понесло…

— Вот так я и забрёл однажды в Таиланд. Сам не помню, как там оказался. Нет, не в туристической зоне, где сплошные пляжи, гостиницы, туристы и вечные толпы народу. А в глуши, где горные серпантины, джунгли и дорога… Дорога никогда не кончается.

— Ну точно… Найдж, мы тебя теряем!

— Знаешь, там можно снять напрокат маленький необитаемый остров. Представляешь? Целый, мать его, остров — полностью в твоем распоряжении! Отключить телефон, позабыть про интернет, исчезнуть со всех радаров, чтобы тебя никто не нашел, выкинуть из головы весь лишний мусор… И делать там всё, что тебе заблагорассудится: хоть купайся голышом, хоть на голове стой. Встречай рассветы, провожай закаты, любуйся небом и звездами, наслаждайся одиночеством — никто тебе слова не скажет! Представляешь, какой это кайф??!

— Хм… пожалуй, да. Но это ведь быстро надоест?

— Ну, не так быстро… Обычно полгода мне хватает, чтобы напутешествоваться, надурачиться, наколесить по дорогам, наваляться всласть на пустынном берегу океана… Отдохнуть, набраться сил, даже соскучиться немного по всем тем мерзким людишкам, что так достали меня до этого! И с новыми надеждами, с новыми мечтами и стремлениями вернуться назад, аккурат к началу сезона. А там уж — собрать народ и…

— И снова верить, что в этот раз всё будет как-то по-другому?

— Ага. Новый сезон никогда не начинается без новых надежд…

— И сейчас у тебя как раз такое состояние? Всё достало и надоело?

— Я просто устал, Оль. Я не хочу больше играть ни в какие игры, не хочу больше терять друзей, не хочу больше ни за что отвечать… Смотреть, как гибнет что-то дорогое тебе, и знать, что это — по твоей вине. К черту всё!

— Ты хочешь вывести людей из-под удара?

— Да. Вот почему я хочу, чтобы все уехали. А потом можно будет и… Впрочем, пока об этом ещё рано говорить. Помоги мне, Оль? Если вдруг что-то пойдёт не так… если со мной что-нибудь случится… Уговори народ. Заставь людей принять моё предложение насчет Таиланда. Я знаю, ты сможешь. Пусть ты и не член клуба, но тебя послушают. Хорошо?

— Ты чего это панихиду завёл? Как будто прощаешься? Ты давай эти завещания брось!

— Просто пообещай, что сделаешь это. Ладно?

— Ну, хорошо. Обещаю.

— Большего не прошу…

Они немного помолчали. Уже почти стемнело.

— Слушай, Найдж, а ты только меня попросил о подобном? — вдруг подозрительно спросила Багира. — Или с каждым в отдельности провёл похожую беседу?

— Да какая разница? — пожал плечами тот. — Что это меняет?

— Ну знаешь…

— Эй, Найдж! Мы решили! — из клуба высыпали остальные байкеры. Довольные и радостные, с заговорщицким видом улыбаясь.

— Что — надумали? — переспросил вице-президент.

— Ага! Мы проголосовали!

— Мото-сезон круглый год — это здорово! — заявил Паша.

— Нам нравится! — поддержал его Саша.

— Едем к морю! Йо-хо-хо, волны и рифы! — усмехнулся Боцман.

— Только есть у нас одна идейка…, — лениво протянул Кот.

— Тебе понравится! — хмыкнул Стас.

— Какая??? Ну, говорите, чего удумали? — слегка напрягся Найджел.

— Да ничего такого, не ёрзай в седле, байк этого не любит! Просто… как сказать…

— Стёбщик, может лучше ты? Излагай!

— Да ёлки зелёные, чего вы мнётесь-то??? Короче, мы решили взять с собой Алису!

— Ага! Она ведь сама говорила, что на море никогда не была…

— А у неё ещё и день рождения скоро… Устроим девчонке праздничный сюрприз?

— Подарим билет на райский остров?

— Заодно и день рожденья отметим! Ты у нас специалист по праздничным мероприятиям, вот и придумай что-нибудь эдакое… крышесносное! Ага???

— Ну, что молчишь, Найджел? Или ты против?

— Я — наоборот! — улыбнулся он. — Вот только… Я рад, конечно, что Алиска вам всем настолько нравится, что вы решили взять её с собой. Но согласится ли она?

— А вот это уже по твоей части! Придумай, как это всё преподнести… Нас-то ты всех уломал, неужели с одной девчонкой не справишься?

— Ладно, черти полосатые, уговорили! Будет вам праздник…

— Мы так и знали, что ты не откажешься! — усмехнулся Боцман. — Пойдём только аккум твой на зарядку поставим, а то… Что-то мне подсказывает, что байк тебе скоро понадобится!

Они скрылись в гараже. Остальные байкеры начали потихоньку разъезжаться.

— Эй, Багира, ты с нами? — крикнул кто-то из них.

— Как же вас одних оставить… Ещё обидит кто…, — насмешливо хмыкнула она в ответ. — Езжайте давайте, я следом. Догоню!

Мотоциклы сорвались с места, унося в вечерние сумерки смеющихся седоков. Багира проводила их насмешливым взглядом и почему-то грустно улыбнулась вслед…

* * *

Евгений Викторович поморщился. Серые коробки приземистых «хрущевок» на окраине города, казалось, неумолимо навевали мрачную тоску. Буйная зелень торчащих во всех стороны кустов и кривых деревьев чуть скрашивала это впечатление своей неухоженной растительностью, но всё равно оставляла впечатление какой-то безалаберности. Старая детская площадка, ржавые качели, облупившаяся краска на детской горке… Как будто на этот райончик все давно плюнули и забыли, никто им не занимался и не следил.

«Да уж, тихий дворик, ничего не скажешь… И как они только тут живут?» — покосился олигарх на невзрачный пейзаж. Ему, привыкшему к ухоженным газонам, тщательно размеченным площадкам и отличной инфраструктуре, было непонятно, как можно сменить дорогие апартаменты на такой затхлый угол. Глядя на всё это уныние, ему даже не хотелось выходить из машины.

«Тоже мне — очарование старых улиц… Да тут же с тоски повеситься можно!»

— Так где, говоришь, она живет? — снова переспросил он у Мелентьева.

— Вон тот дом, крайний подъезд, — кивнул Леонид. — Вы уверены, что хотите пойти туда один? Может, всё же будет лучше…

— Она одна? Байкера там нет?

— Отсутствует. И появится ещё не скоро.

— Ну тогда — в чём проблема? Для общения с собственной женой мне телохранители не нужны. Да и свидетели тоже.

— Вы планируете с ней…?

— Просто поговорить. По душам. Всё-таки не чужие люди…

— Думаете, получится «договориться по-хорошему»?

— Знаешь, я всегда отлично умел убеждать людей! — небрежно бросил олигарх. — Вот и посмотрим, не разучился ли ещё. Тем более, есть чем надавить…Да и в принципе — что ей тут делать? В этом убожестве… Небось, уже сама сто раз пожалела и хочет вернуться. Надо дать ей шанс.

— Но зачем…?

— Всё-таки дерьмовый из тебя стратег, Мелентьев! Неужели не ясно, что идеальным вариантом было бы, если бы она просто вернулась назад? Так будет лучше для всех. И сколько проблем сразу решается… Отпадает надобность в рискованных «силовых» операциях. Я буду контролировать и жену, и ребёнка — в любой момент смогу сделать с ними всё, что захочу. Не будет никакой ненужной огласки. Особенно — перед выборами-то… Да и счастливая семья — идеальная медийная картинка!

— И что — вы вот так всё забудете? Даже не возникнет желания её как-то наказать или…?

— А вот это уже не твоё дело, Мелентьев. Как я буду строить отношения со своей женой — тебя не касается! Да и вообще, личные чувства обычно только вредят бизнесу. Портят деловые отношения, хорошую политику и юридическую практику. Это же азы! — усмехнулся Евгений Викторович.

Мелентьев послушно заткнулся.

— А даже если и надумаю…, — вдруг мрачно бросил олигарх. — То в любом случае… Главное, чтобы она была под боком. В моих руках, в пределах досягаемости. Тогда можно и… Но тебе ведь таких деталей знать не нужно? Верно, слуга закона?

Мент поёжился и согласно кивнул.

— Ну, вот и отлично. Ладно, я пошёл. Думаю, это будут не самые сложные переговоры в моей жизни. И надеюсь, успешные… А если нет — тогда и поговорим про «силовые операции».

— Удачи вам там!

— К чёрту!

Евгений Викторович хлопнул дверью машины и ещё раз поморщился, оглянувшись вокруг.

«Ну что за дыра всё-таки… И как только они тут живут?»

* * *

— Да этих плюшевых мишек уже девать некуда! Ещё и шарики… Я выгляжу, как педофил, подманивающий детей!

— А по-моему, ты отлично смотришься!

— Иди ты! У меня уже рук не хватает!

— Да брось вон в машину к Найджелу. Раз уж он сегодня у нас «коробочник»…

Найджел погрозил кулаком развеселившемуся Стасу, который старался всех поддеть, и помог Боцману запихать в машину выигранные призы.

Действительно, он сегодня приехал на «коробке» — просто потому, что такое количество необходимых вещей было нереально увезти на мотоцикле. А «реквизит» им понадобился, как же без него…

Сначала они все дружно завалились к Алисе прямо в офис, усиленно изображая из себя банду байкеров самого бандитского вида. Кастеты, шипы, цепи, банданы с черепами — от них все просто шарахались по коридору! Вломившись в офис, они безаппеляционно заявили, что намерены похитить вот эту ценную сотрудницу, и пусть никто даже не думает им помешать! Ошарашенную Алису мигом перекинули через плечо и вынесли во двор. Потрясённые дамы из коридора охали им вслед, причем, скорее, восторженно, чем осуждающе.

Затем удивлённую именинницу, ничего не объясняя и даже не дав повозмущаться как следует, усадили на мотоцикл и с ветерком пролетели через полгорода. Это была незабываемая поездка — кавалькада из грозных байкеров, рыча моторами под звуки тяжёлого рока, мчала по улицам, а спереди и сзади их сопровождали девушки из мото-полиции, имитируя почётный эскорт. Встречные машины сигналили клаксонами им вслед, прохожие провожали удивлёнными взглядами, прогуливающиеся девушки завистливо-восхищённо пищали и махали руками. Алиса тоже верещала от восторга, не в силах даже перевести дух от скорости и адреналина.

Промчавшись по вечерним улицам, они прибыли в городской парк. Тут было огромное количество всевозможных аттракционов, каруселей и других развлечений — кажется, они обошли их все! Покатались на «чёртовом колесе» и на детских машинках; постреляли в тире и посостязались в аэрохоккей; попрыгали на батутах и каких-то головокружительных резинках, где ты взмываешь в небо выше крон деревьев и чуть не улетаешь к облакам. Съели безумное количество сладкой ваты, попкорна и мороженого. Выиграли все призы, какие только было можно. Перепачканные, чумазые, увешанные шариками и плюшевыми игрушками (больше всего их выиграл Боцман в тире) они завалились в караоке-бар. Где дружно и весело орали дурными голосами песню «Прощай, Алиса… Ты стала взрослой…» Причём, проникновенней и жалостливей всех выводила мелодию, похоже, сама виновница торжества.

Наконец, наоравшиеся, нагулявшиеся и даже уже слегка уставшие, они покинули парк и доехали до снятого напрокат загородного коттеджа. Тут Алиску ждал ещё один сюрприз — в самый разгар торжества в зал вломились два высоких мускулистых парня в полицейской форме и заявили, что они должны немедленно арестовать и обыскать всех присутствующих. И в первую очередь — саму виновницу торжества. Громко, весело и под музыку! Ошарашенная Алиса, уставшая уже удивляться за этот день, даже не сразу поняла, что это были стриптизёры…

Но когда накачанные парни принялись танцевать и срывать с себя одежду… Радостному восторгу не было предела! Особенно, когда саму Алису заковали в наручники, обыскали, арестовали… и в ходе обыска неожиданно нашли какие-то документы!

Найджел улыбнулся. Это была его идея.

В ходе проведённого расследования удалось быстро выяснить, что документы представляют собой подарочный сертификат от туристической компании на перелёт в Таиланд и обратно для двоих (на одного в той турфирме почему-то не оказалось, и они в итоге решили не спорить). С открытой датой (специально взяли такой, потому что не знали точно, когда Алиска соберётся, может, ей будет неудобно в каких-то конкретных числах и т. д.)

Потрясённая виновница торжества долго не хотела верить своему счастью. Отпиралась, уточняла и переспрашивала — не розыгрыш ли всё это. Байкеры, весело смеясь, наперебой уверяли её, что всё реально, и рассказывали, что вот так получилось, что они все дружно летят в жаркие страны, и раз уж она никогда не была на море, то — тут уж сам бог велел… И они все дружно скинулись и приобрели ей… Пусть это и будет главным подарком на её день рождения!

Алиса вдруг отчего-то смутилась. Неловко потупив глаза, вертела сертификат в руках, виновато улыбаясь. Поглядывала на байкеров из-под опущенных ресниц, смущённая и растерянная. А потом, собравшись с духом, вдруг неожиданно выпалила:

— Знаете, ребята… Спасибо вам за всё, конечно! Вы столько всего сделали, и устроили всё это для меня… Я вам безумно благодарна, правда! Вы не представляете… Я даже не знаю, как сказать… У меня никогда не было такого дня рождения! Спасибо вам огромное! И за подарок этот тоже. Вот только… Я, наверное, лучше со своим парнем поеду.

— Что?

— Мне, кажется, послышалось…

— Алис, повтори, а то, может, ты просто сказала, что будешь рада и всё такое… Но здесь такая акустика или, может, мне просто что-то в ухо попало…

— Да тихо вы там!

Радостный гомон со всех сторон вдруг как-то моментально смолк. В зале повисла напряжённая тишина. Из соседней комнаты ещё доносились звуки музыки, какие-то весёлые возгласы и прочие звуки подгулявшей компании, но вокруг Алисы стало настолько тихо, что ей немедленно сделалось как-то не по себе. Она поёжилась. Стихла весёлая песня, кто-то догадался выключить музыкальный центр. Парочка байкеров ввалились в зал, начав было возмущаться по этому поводу и требовать «продолжения банкета», но на них шикнули и пихнули в бок, призывая заткнуться. Алиса виновато оглядела толпу собравшихся, как бы ища поддержки хоть у кого-то, но везде наталкивалась на недоумённые взгляды.

— Да, мне, наверное, следовало сказать вам раньше… Я хотела, честно! Просто как-то всё слишком быстро закрутилось… Мы ведь ещё только пару дней как стали официально встречаться. И я даже не успела предупредить… Оль, ну не смотри ты на меня так! Да, я помню, что ты говорила, но… В общем, так получилось. Да, у меня теперь есть молодой человек. Его зовут Саша, и мы, кажется…

— Кажется, мне нужна выпивка! — угрюмо заявил Стас.

— А мне сигареты, — Боцман похлопал себя по карманам и направился к входной двери.

— А мне нужна новая жизнь, — мрачновато усмехнулся Найджел.

Столпившиеся вокруг Алисы байкеры недоумённо переглядывались, явно ошарашенные происходящим, затем один за другим потянулись к выходу.

— Пойду-ка я вслед за Боцманом.

— Ага, мне тоже захотелось покурить.

— А я просто подышу свежим воздухом.

— Чувствуешь такую потребность?

— Определенно. Такой вечер… сам понимаешь…

— И я…

Алиса металась от одного к другому, провожая их виноватым взглядом

— Ребят, ну вы чего??? Ну, прекратите… Багира, скажи хоть ты им… Ребят, перестаньте! Ну не уходите вы так! Найджел… Стас… Ну, подождите же вы! Найджел! Стой!!!

Она вцепилась в него мёртвой хваткой, не давая выйти. Тот недовольно обернулся.

— Ну что ещё?

— Да послушай же… хотя бы ты! Я не хочу, чтобы вы думали… Найджел! Ну пойми же ты, наконец…

— Что тут ещё понимать, Алис?

— Просто… как бы это сказать… Нет, послушай! Не уходи! Я знаю, что я виновата, но… Мы ведь с самого начала друг друга не поняли. Просто вы все такие… как сказать… Для вас ведь всё это не просто так! Ваше байк-такси, ваш мото-клуб, эта промо-команда с девчонками… Для вас это не просто работа, это уже нечто большее! Вы как семья, вы друг за друга горой, вы готовы рисковать и не жалеть себя… Для вас мотоцикл — это не просто средство передвижения, это уже какая-то религия… Вы одержимые! В хорошем смысле слова, конечно, и это здорово… Только я не такая! Когда вы приняли меня к себе, когда позволили стать частью всего этого, мне казалось, что меня будто взяли в семью. И это было так круто! Такое ощущение, словно я одна из вас… Только я ведь — другая. И после той истории с кавказцами во мне что-то надломилась. Я стала на всё смотреть как-то иначе… Для меня ведь с самого начала это была просто работа. И по мотоциклам я не фанатела. И на кастинг к вам пришла только потому, что вы обещали хорошие условия. Я просто хотела заработать денег…

Алиса опустила глаза. Найджел молчал.

— Я — не одержимая, как вы. Я — обычная. И мне нет места среди вас, — вздохнула девушка. — Я хочу нормальной жизни. Как у всех. Понимаешь? Но это ведь не значит, что я плохая…

— Понимаю, — пожал плечами Найджел. — Не значит. Только в следующий раз, когда у тебя будут проблемы… С кавказцами или с кем-то ещё… Не зови нас, ладно? Пусть тебя твой парень спасает…

И взялся за ручку двери.

* * *

На город стремительно опускались сумерки. Солнце садилось, с запада наползала темнота. Это был один из тех вечеров, когда вдруг замечаешь, что что-то неумолимо меняется вокруг — то ли воздух начинает пахнуть как-то иначе; то ли августовский зной уже не обжигает плечи, а тянется вечерней прохладой; то ли просто в душу заползает легкая грусть, которая скоро сменится ленивой меланхолией. И тогда ты, наконец, осознаешь — всё, лето кончилось. Сентябрь уже наступает августу на пятки…

Найджел подошел к своему мотоциклу. Они уже развезли по домам подвыпивших и раздосадованных байкеров, загнали в гараж тот фургончик, на котором возили реквизит для Алисы, закончили все дела на сегодня. Можно было ехать домой.

Но что-то его не тянуло возвращаться. Что он будет делать в пустой квартире? Пинать воздух в четырёх стенах?

Какая-то смертельная усталость от всего происходящего навалилась на него тягучей свинцовой тяжестью. И от невозможности сбежать от её, от какой-то безысходности и мрачности последних дней — в сердце засела колючая тоскливая боль.

Всё было не так, и ничего было с этим не поделать.

Прокатиться, что ли, напоследок? Обычно это помогало — промчаться по вечернему городу, дать выход накопившейся за день усталости, сбросить напряжение. Почувствовать, как все заботы растворяются в бурлящем в крови адреналине. Как ветер треплет твои волосы, упругий поток набегающего воздуха обтекает тебя, даря ощущение полета, как мелькают машины, деревья, столбы, знаки, огни ночного города… Всё это становится вдруг неважным и несущественным под равномерное урчание двигателя, а впереди лишь горизонт и небо, причудливо меняющее свой цвет с приближением ночи.

В такие минуты что-то неизбежно меняется в человеке, он одновременно расслаблен и собран, готов к неизвестности и наслаждается моментом.

Байк действительно дарил ощущение полёта — и чем больше скорость, тем меньше связь с землёй…

— Ой, Найджел, привееет! Наконец-то ты приехал! А я тут жду, жду, а ты даже трубку не берёшь! — раздался сзади звонкий женский голос.

— Венер, давай не сегодня, — устало вздохнул он, обернувшись. — Ну правда, такой день… мне уже не до чего…

— А у тебя всегда в последнее время «такой день». И вечно тебе не до меня! — капризно заявила девушка. — Ну в самом деле, вспомни! То с флэшкой твоей этой… то вы на день рожденья собираетесь… то у тебя мотоцикл не заводится, потому, что у него карбюратор сел…

— Аккумулятор!

— Да какая разница? Я ведь вообще-то и обидеться могу! Помнишь, ты тогда обещал меня покатать, и когда после того случая мы гуляли в парке, там был ещё такой пруд, и можно было уточек кормить, а они такие смешные, что один из них, кажется, селезень, так вот он тогда так накидывался, что я даже удивилась, и ты ещё сказал, что это нормально, какой-то там инстинкт, а я тогда так смеялась, что…

— Венер, я просто так спрошу, на всякий случай, ладно? Эта вот твоя история — она имеет какую-то связь с тем, что ранее говорилось? Или…?

— Ну конечно!!! Ты что не понимаешь? Он был такой пусечка, и когда прибежала еще та девочка с голубыми бантиками и стала крошить свою пироженку, которую до этого она выиграла на аттракциончиках, ну помнишь, там ещё такие смешные молотобойцы были, и машинки, и качели, и этот…как его…виртуальный мир… ну, где очки надеваешь, и такая платформа, она ещё приподнимается и вращается, я там так визжала! Ну правильно, страшно же, ты тогда ещё сказал, что…

— Блин, зря я спросил…

— Так ты меня покатаешь или нет? Всё равно же домой сейчас поедешь, вот и подбросил бы…

— Я бы тебя подбросил…вверх. Да кто потом ловить будет?

— Что? Ты хочешь сказать…

— Ничего я не хочу сказать, Венерочка. Не забивай свою хорошенькую головку этими ненужными подробностями. Поехали уже, ладно? А то я чувствую, мы так до ночи тут…

— Ну почему сразу — до ночи? Я же просто… Ой, ну что ты мне этот шлем суешь? Я же ведь даже…

— Мы едем или нет?

Кажется, Венера продолжала ещё что-то там щебетать даже сквозь насильно натянутый на её голову шлем. Но этого было уже почти не слышно, и Найджел облегченно вздохнул.

— Садись. Как вести себя в поездке — помнишь? Хотя ладно, кого я спрашиваю… Главное — держись! А то сдует! Об остальном я сам позабочусь.

Он усмехнулся и нажал на стартер. Движок послушно отозвался утробным рычанием. Погазовав слегка для проверки оборотов и убедившись ещё раз, что Венера сидит, как надо, и никаких глупостей делать пока не намерена, Найджел врубил первую передачу и плавно отпустил сцепление…

Да, это было как раз то, чего ему так не хватало за последние дни — мчатся по ночному городу, забыв обо всем. Чувствовать, как стальной зверь послушно отзывается на каждое твое прикосновение. Снова и снова бросать его в просвет между рядов машин. Отдаться ощущению полета, видя, как мелькают перед глазами огни ночного города, светофоры, вывески, окна домов… Как остаются за спиной километры дороги вместе с ветром, брызгами луж и дорожной разметкой. Как уносятся куда-то проблемы и заботы. Как восхищённо визжит за твоей спиной очередная девчонка и только крепче прижимается к тебе, когда ты даёшь чуть больше газу на выходе из поворота…

Нет, этого никогда не понять тем, кто не испытал. Как бурлит адреналин в крови, как рёв мотора заполняет всё вокруг, а его вибрации входят в сердечный ритм. Как меняется восприятие, изменяются ощущения, другим становится отношение к жизни. Как отступает всё прочее, превращаясь в нечто далёкое и не важное. И ты уже не «на дороге», ты внутри её, ты часть её, а она — часть тебя…

Как всё же правы те, кто говорит, что байкеры — адреналиновые наркоманы. И поездка — их доза. Байк дарит ощущение полёта, и чем выше скорость, тем меньше тебя что-то держит на этой грешной земле…

Они пересекли какую-то улицу, пролетели на полном ходу перекресток, выскочили на широкий проспект, свернули к набережной… Обычно Найджел не позволял себе так лихачить, да ещё и с пассажиркой, но сегодня… Впрочем, машин тут почти не было, город засыпал, улицы и дороги казались пустыми…

Тот джип из-за поворота выскочил внезапно. То ли хотел проскочить на мигающий желтый, то ли вообще развернулся с другой полосы в неположенном месте.

«Вот из-за таких придурков, потом и бывает… всякое!» — мысленно выругался Найджел, но как-то лениво и беззлобно. Дистанция до «водятла» была еще приличной, и время позволяло среагировать. Он привычным жестом зажал тормоз…. Ещё и ещё раз…

И ничего.

Мотоцикл продолжал нестись вперёд.

Рефлекторно выровняв байк, чтобы тот был чётко по линии движения, он нажал задний тормоз. В таких случаях байк полагалось держать идеально ровно, иначе он мог завалиться на бок от внезапно «воткнувшегося» колеса. Когда тормозишь, важно помнить, чтобы…

Но колеса всё также бешено вращались, байк катился дальше, несмотря на сброшенный газ. Джип стремительно приближался.

Да почему??? Ведь так не должно быть!

Он снова и снова жал на тормоза, каким-то краешком сознания уже понимая, что всё это бесполезно. Что что-то пошло не так.

Блин, да какого чёрта???

Он попытался обойти машину сзади. Бросив безнадёжный тормоз, вильнул рулём, чуть наклоняя мотоцикл в сторону… Но скорость была слишком велика.

«Не успею!» — вспыхнула в мозгу спокойная, но пугающая своей ясностью мысль.

Как назло ещё чёртов водитель джипа, видимо, только сейчас заметил несущийся на него байк и инстинктивно ударил по тормозам, решив зачем-то притормозить, вместо того чтобы побыстрее пролететь тот злополучный перекресток.

«Тогда как??? Надо ведь что-то…» — успел ещё подумать Найджел. Почему-то в тот момент он до последнего верил, что ему удастся что-то изменить, каким-то чудо вывернуться, сделать нечто такое, чтобы…

Мозг с лихорадочной скоростью просчитывал и отбрасывал возможные варианты, мысли неслись стремительной вереницей, не было времени перехватить и осмыслить ни одну из них.

«Положить байк набок? Нет, это только пижоны на форумах пишут… Сила сцепления колёс с дорогой куда выше, чем сила трения при скольжении пластика по асфальту…»

Черная махина джипа неумолимо приближалась, заполняя всё перед глазами. Сзади наконец-то завизжала Венера. Найджел весь подобрался.

«Сгруппироваться и в последний момент…? Вот сейчас…?»

Затем был удар, страшный звук сминающегося металла, вспышка чего-то яркого перед глазами, резкая боль…

А потом свет померк.

И всё кончилось.

Как будто кто-то щёлкнул переключателем.

Как будто просто выключили лампочку…

* * *

Викинг открыл дверь и включил свет. В последнее время ему нравилось возвращаться домой. Если раньше он не испытывал никаких особых чувств к своей холостяцкой берлоге, то теперь всё чаще и чаще стал замечать, как его тянет сюда, как хочется возвращаться побыстрее, не засиживаться подольше в гараже, как раньше… Да и квартира его начала принимать всё более жилой вид, в ней стали появляться уют и тепло. По каким-то незаметным, едва уловимым признакам чувствовалась, что здесь живёт женщина, а не гуляет ветер по углам в отсутствие хозяина.

Викинг улыбнулся. Похоже, что всё это начинало ему нравиться.

Самое главное — теперь ему было к кому возвращаться. Теперь была та, что ждала его вечерами и радостно встречала на пороге. И это придавало какое-то незнакомое ранее ощущение тепла внутри. Знать, что ты кому-то нужен — это всё-таки многое значит…

Вот только сегодня она не встречала. В квартире было на удивление тихо.

«Спит, наверное», — пожал плечами Вадим. — «Поздно уже. Чего-то я и правда задержался сегодня…»

Стараясь как можно меньше шуметь, он прошёл на кухню. Осторожно включил свет. Огляделся в поисках — чего бы такого съестного тут можно раздобыть? И как-то зябко поёжился…

Нет, дело было не в отсутствии разогретого ужина, которым обычно встречала его Светлана. И даже не в немытой посуде в раковине. Всё было куда хуже…

Что-то неумолимо изменилось за время его отсутствия, что-то незаметное, неощутимое, неуловимое… Что-то тут было не так. И он даже не сразу понял — что?

Пропало то ощущение уюта в доме. То чувство, когда тебе кажется, что где-то совсем рядом горит очаг у камина, и радостные детишки носятся и шумят в своей комнате, и кто-то приносит тебе тёплые тапочки и зовёт на кухню ужинать. То самое, что превращает просто бетонную коробку — в жилое помещение.

Квартира снова стала пустой и безжизненной. И шаги его вновь отдавались гулким эхом от пустых стен, и где-то уже появилась не вытертая пыль, и ветер гулял по пустым коридорам.

Тут больше не было чего-то важного, тёплого и родного. Чего-то самого главного, что заставляло его возвращаться. Того ощущения, которому он так удивлялся все последние дни. И к которому уже успел привыкнуть…

Тут больше не было ЕЁ.

Оглянувшись ещё раз, он заметил записку на холодильнике. Листочек в клеточку, вырванный из какой-то старой тетрадки. Подошёл поближе. Почему-то поймал себя на мысли, что он ведь даже и не знал раньше, какой у неё почерк…

«Милый, прости меня за всё!

Я знаю, что очень виновата перед тобой. И никакими словами этого не исправить.

Но всё же хотела сказать, хотела попытаться как-то объяснить тебе, хотела, чтобы ты понял… или хотя бы постарался меня понять. Я просто не хотела уходить ТАК…

Я очень тебя люблю. И всегда хотела быть с тобой.

Ты подарил мне мечту, ты показал мне какую-то другую жизнь, ты разбудил меня и заставил вновь поверить в себя. Ты вернул мне меня саму — ту, живую, прежнюю, какой я была когда-то. Ещё до того, как меня сломали; ещё до того, как погрузилась в какой-то ледяной сон, в анабиоз, где все ненастоящее, где все чувства умирают, где правит бал лицемерие и расчет, а все люди — просто тени. Я там не жила — существовала, сама не понимая этого.

Но появился ты и спас меня. Вернул к жизни. За что я тебе бесконечно благодарна, и готова была прожить с тобой эту жизнь до конца. Горькую, трудную, какую угодно — но с тобой!

И поверь, я была готова. Дело тут вовсе не в нехватке сытой и обеспеченной жизни. Клянусь! Больше всего на свете мне бы не хотелось, чтобы ты так думал. Вовсе не это главное. Да я готова была жить с тобой где угодно и как угодно, лишь бы только вместе!

Тем больнее и горше теперь возвращаться назад.

Милый, я беременна. И не от тебя.

Сама узнала только сегодня. Нет, я догадывалась, конечно, в последние дни, но…

Впрочем, какая теперь разница, правда?

Поверь, я не хотела тебя подставлять и предавать. Меньше всего на свете мне хотелось бы причинять тебе боль. Но…

Я понимаю, что это меняет всё.

Чужой ребёнок, которого ты вряд ли сможешь когда-нибудь принять, как своего. Даже если тебе сейчас кажется, что это не так — а когда он вырастет и станет всё больше и больше похож на… сам знаешь на кого?

Чужой ребёнок, которого будет не так-то просто сохранить. Там есть определённые проблемы по медицинской части, мне показали документы… Нужны будут деньги, которых у нас с тобой просто нет.

Ребёнок, который неизбежно станет для нас поводом для ссор и разногласий. Я знаю, что нам с тобой и так будет сложно и не просто в этой жизни, даже без дополнительных трудностей, а если ещё и это… Я не хочу, чтобы мы стали ругаться и злиться друг на друга; не хочу, чтобы ты однажды возненавидел меня за то, что я отняла у тебя твою жизнь и заставила жить своей. Семейные неурядицы, детские проблемы, склоки и споры, ворчание раздраженной жены — разве ты об этом мечтал?

Я хотела прожить с тобой эту жизнь. Но я не хочу ТАК.

Ты для меня всегда будешь самым родным человеком на свете. Но сегодня я ухожу.

У меня ещё есть муж. И мы ведь до сих пор официально женаты.

Он приехал сегодня сюда, рассказал мне всё это, мы поговорили… Он готов принять меня назад. Готов забыть всё и начать заново. Он хочет, чтобы мы с ним дали друг другу второй шанс. И, пожалуй, так будет лучше. Для всех.

У вас больше не будет проблем с ним. Ваша война закончена. Это то условие, на котором я настояла. И он пообещал, что никого из байкеров больше и пальцем не тронет. Его бизнес с кавказцами уже не существует. И у вас больше нет поводов для вражды, верно?

Живите спокойно. Пусть всё будет, как было до этого.

Ещё до того, как ты встретил меня…

Прощай, милый!

И, пожалуйста, не ищи меня. Не надо ничего менять и пытаться исправить. Уже не получится. Мы сегодня улетаем из России. Рожать я буду за границей. Наверное, так и правда лучше для всех…

Я буду помнить тебя, как самое лучшее, что было в моей жизни.

Но ты, пожалуйста, постарайся меня забыть.

Если сможешь…»

Строчки расплывались, буквы прыгали у него перед глазами.

До конца он так и не дочитал…

* * *

— Что же всё-таки произошло с Найджелом? — мрачным взглядом Боярин обвёл всех собравшихся за столом клуба. Байкеры отводили глаза. Тяжким был сегодняшний сбор, немногословным. Не было привычных шуточек и подначиваний друг друга. Даже сам президент старался обходиться без своих обычных вычурностей в речи.

— Судя по всему, старый тормозной шланг. Порвался в самый неподходящий момент, — вздохнул Боцман. — Мы нашли на нём несколько потертостей. Поизносился, видать…

— Точно протёрт? Не перерезан? — уточнил Боярин.

— Следов надреза нет, — пожал плечами Боцман. — Похоже, что и правда случайность. Хотя, кто его знает… При желании ведь можно и…

— Ладно, с этим мы ещё разберёмся. Что говорят врачи?

— С Найджелом всё более-менее… В момент столкновения он прыгнул, его вынесло из седла. Перелетел через машину, пролетел несколько метров, потом ещё сколько-то бороздил по асфальту… Приятно мало, конечно, но лучше, чем удар в кузов автомобиля. Он был в полной защите, фулл-экип, так что… Защита отработала своё по полной. Лёгкое сотрясание мозга, два ребра не то сломаны, не то треснуты…скорее, второе всё-таки… Куча ссадин-царапин-ушибов, но ничего серьёзного, в общем-то. Говорят, через несколько дней оклемается.

— В больнице у него были?

— Заходили пару дней назад, но… Он тогда ещё не пришёл в себя, а потом врачи говорили — лучше к нему не соваться. По психологическим соображениям. Больно уж он злой. Весь на нервах, говорят — вообще не в себе. Переживает сильно. Из-за девчонки той. Совестью мучается…

— Ну да, он у нас такой. А с ней-то что?

— Вот там всё сильно хуже. Из защиты на ней был только шлем. Голову спас от удара, а остальное… Обе ноги сломаны, всякие там ушибы-растяжения, большая потеря крови. Но врачи говорят — ничего непоправимого. Кости срастутся, мясо нарастёт. Главное — жива девчонка осталась.

— Ей что-нибудь нужно? Помочь, может, чем требуется?

— Мы договорились, чтоб перевели её в отдельную палату. Оплатили лечение. Врачи там, вроде, толковые, обещали всё сделать, как надо. Кровь только сдать просили…

— Сделаем. Сегодня вечером все дружно и поедем. Надо бы по СОМу объяву кинуть — пусть ещё народ подтянется. Может, кто из не-клубных захочет…

— Я Стаса напряг, обещал передать.

— В себя-то она пришла? В больницу к ней наведался кто-нибудь?

— Багиру послали. Им, девчонкам, легче друг друга понять будет. А то нас, мужиков, она счаз не больно-то рада видеть. Из-за красоты переживает…

— Тоже верно. А с Викингом что?

— Там как-то всё странно. «Северные» приезжали, помощь предлагали. Мол, если чего надо — только скажите. Но без президента своего. «Зам» там всем рулил.

— Дела, что ли, какие у него? Занят слишком?

— Да нет, он говорят, вообще куда-то пропал?

— Как так???

— Да шут его разберёт! Никто ничего толком не знает…

— А Света?

Боцман только развёл руками.

— Ладно, то не наша забота…

— Может, подождём, пока Багира вернётся? Глядишь, новостей каких привезёт…

— Тоже верно…

* * *

На выезде из города он притормозил. Дальше дорога выходила на шоссе, здесь уже не было светофоров и пешеходных переходов, можно было бы открутить ручку газа, но ему не хотелось торопиться. Наоборот, он остановился и заглушил мотор. Поглядел по сторонам, словно желая запечатлеть в памяти эти дворы и улочки, прежде чем покинуть их. Закрыл глаза и глубоко вздохнул, медленно втягивая прохладный, уже почти осенний воздух.

Так обычно ведёт себя человек, который надолго уезжает из родного города.

Глубокий вздох отозвался колючей болью в боку. Он поморщился.

— Куда-то собрался? — раздался сзади насмешливый женский голос.

Найджел медленно оглянулся, стараясь не делать резких движений, которые заставляли его кривиться от боли.

— Вот-вот… не рано тебе ещё на байк-то? — усмехнулась Багира. — Повременил бы пару дней…

— Как ты меня нашла? — удивился вице-президент.

— Я у Венеры была. Узнала, что ты туда заезжал — её проведать. Не сидится тебе дома-то… Потом заехала в гараж. Выяснила, что ты взял новый служебный байк. Ну, а дальше — было не сложно догадаться… Особенно в свете нашего недавнего разговора… Сваливаешь из родных краёв?

— Будешь отговаривать?

— Пожалуй, нет. К чему? Ты, вижу, всё уже решил. Да и зачем портить традицию? Это ведь каждый год так — в конце сезона наш Найджел, уставший и разочаровавшийся во всём на свете, покидает сей бренный город в неизвестном направлении. Не прощаясь с друзьями, никому ничего не объясняя, он «уходит по-английски», чтобы полгода скитаться где-то вдали от дома. И никто не знает, где он и что с ним, куда он отправился и зачем… Впрочем, она даже сам этого не знает, наверное. Да?

— Пожалуй…

— Он уезжает, куда глаза глядят. Потому что слишком устал, потому что больше нет сил здесь находиться. Потому что больше не хочет терять друзей и нести ответственность за всё происходящее… Я ведь верно излагаю? — насмешливо осведомилась Багира.

— Знаешь, было время, когда у меня не было друзей. Вообще. Кажется, я начинаю скучать по тем временам, — задумчиво произнёс Найджел, смотря куда-то вдаль.

— Ничего, это временно, — всё также насмешливо буркнула она. — За полгода скитаний он отдохнёт, наберётся сил, что-то переосмыслит, что-то поймёт. Может быть, даже начнёт скучать. Может быть, даже вспомнит про нас… И с приходом весны, к началу следующего сезона он вдруг появится, словно из ниоткуда — полный сил, новых планов и энтузиазма. Как Феникс, восстающий из пепла. Ага?

— Не знаю, Багира, не знаю, — покачал головой он. — Слишком много всего произошло. Слишком сильно всё поменялось. Кажется, за последнюю неделю я прожил пару неплохих лет. Пару долгих, гребанных лет… И что-то сломалось во мне. Рассыпалось… разлетелось…

— Поедешь собирать осколки? — усмехнулась Багира.

— Поеду искать себя. Или смысл жизни, если угодно. Собирать по кусочкам. Складывать пазл. Может, найду…

Они оба помолчали.

— Что ж, удачи. Я не стану тебя задерживать. Отговаривать бессмысленно, раз уж решил. С Венерой всё будет нормально, мы проследим. А в остальном… И если уж больше тебя ничего не держит… Впрочем, ладно…

Она махнула рукой и отвернулась, стараясь не подавать виду. Но голос её предательски дрогнул.

Найджел заглушил мотор, слез с мотоцикла и подошёл ближе. Каждое из этих движений отзывалось в нём ноющей болью, но он из последних сил старался не поморщиться и не скривиться. Впрочем, Багира не смотрела на него, отвернувшись куда-то в сторону…

— Оль…, — он положил руку ей на плечо.

— Да ладно, чего уж там…, — шмыгнув носом, отозвалась она. — Надумал — так езжай. Долгие проводы — лишние слёзы. Сам знаешь… Только ты это…

— Что?

— Когда отдохнёшь… придёшь в себя… или чем ты там собираешься заниматься? В общем, когда найдёшь свой смысл жизни… Когда пройдёт зима, когда устанешь без дома… Ты возвращайся, ладно? Весной, ближе к сезону… или даже чуть раньше… Ты же знаешь, что мы тебя будем ждать?

— Знаю, — улыбнулся он. — Может быть, тогда я, наконец, всё исправлю. Больше нигде не накосячу, не допущу всех тех ошибок, что совершал ранее… И вот тогда, наконец, всё будет, как надо.

— Ага! Уж в этот-то раз обязательно! — хмыкнула Багира.

— Новый сезон никогда не начинается без новых надежд…

Они обнялись.

Пора было расставаться.

Кого-то из них ждал родной город, знакомые улицы, дворы и перекрестки. А кого-то — путь за горизонт, навстречу ветру… туда, где расстилалось неизвестное будущее. И, как ни парадоксально, это были всего лишь разные направления одной и той же дороги.

И кто-то будет ждать, а кто-то бешено мчаться, не зная, от чего и куда он бежит. Пока время и скорость не заберёт с собой в вечерние сумерки все те горести и тяжкие думы, что он взял с собой в дорогу. Ведь с ними — лучше не возвращаться домой.

И кто-то будет наматывать километры на обод колёс, снова и снова лететь, позабыв про стрелку на спидометре, которая уже давно испуганно жмётся к краю… А кто-то — с надеждой и тоской вновь вглядываться в горизонт в томительном ожидании.

Так всегда было и так всегда будет.

Почему-то всегда кто-то должен уехать, а кому-то суждено остаться. И кто-то однажды вернётся, а кто-то будет вынужден ждать. И пока есть бензин в баке и искра в свечах, пока сердце бьется, а движок рычит — байкеры всегда будут куда-то мчаться.

Ведь дорога никогда не заканчивается.

И на одном её конце всегда будет дом, а на другом — линия горизонта, уходящая в небеса…

ЭПИЛОГ

В ту замызганную придорожную кафешку его занесло случайно. Быть может, он и не свернул бы на эту трассу, проехал бы по объездной, если бы не нарастающая боль в боку. Спина тоже уже начинала ныть, срочно требовалась передышка, да и желудок недовольно урчал.

Он притормозил у въезда, заглушил двигатель и осторожно слез с байка. Потянулся, расправляя затёкшие конечности. Без резких движений, чтобы не усугублять… Смешно сказать: сегодня утром он неожиданно чихнул — так чуть не свалился с байка от резкой боли в боку. Надо бы как-то поосторожней…

У этого заведения, похоже, даже не было нормальной парковки. Хорошо ещё, что у него не машина, замучился бы с поиском места для стоянки. А байк куда легче приткнуть…

Замызганная вывеска обещала, что здесь можно недорого перекусить, прежде чем отправляться в дальний путь. Десятка два пластиковых столов с убогими стульчиками порядком запылились, и время от времени выходившие девушки-официантки лениво протирали их грязноватыми тряпками. Некое подобие барной стойки с допотопным кассовым аппаратом венчали картину. Неприветливый кавказец — похоже, владелец или управляющий — поглядывал на него из подсобного помещения не слишком-то дружелюбно.

«Да, это не Рио-де-Жанейро!» — мысленно усмехнулся одинокий путник. — «Впрочем, нам не привыкать…»

Он устало опустился за столик. Оглянулся, осматривая унылый пейзаж. Хмурое небо, лужи, замызганная дорожная разметка — всё в этом месте навевало тоску. Даже у такого бывалого и привыкшего к дорожным передрягам путешественника, как он.

Правда, вышедшая к нему официантка оказалась довольно симпатичной. Только уставшей сверх меры и какой-то понурой… Её бы отмыть, приодеть — и такая девчонка получилась бы! Загляденье!

Он присмотрелся чуть внимательнее к подходившей девушке. Вроде даже она показалась ему смутно знакомой…

— Карина???

Та вздрогнула и замерла, не доходя до него пару шагов.

— Вот уж кого я точно не ожидал здесь увидеть! Судьба порой преподносит такие сюрпризы…, — хмыкнул он.

— Найджел?? Ты как здесь…? — похоже, она была удивлена не меньше.

— Знаешь, я как раз собирался задать тебе тот же вопрос, — улыбнулся вице-президент. — Ты-то что тут делаешь? Какими судьбами?

— Я… так получилось…, — она замялась и потупила глаза.

— Да говори, чего уж там… Какие между нами могут быть секреты?

— Ну, знаешь… Короче, того «спайса», что ты тогда мне дал, не хватило на покрытие долга. И меня отправили сюда — отрабатывать. Отдали вон тем кавказцам на откуп. Хорошо ещё, что так… Теперь тружусь здесь.

— И как работка?

— Шутишь, да? Вкалывать заставляют по 12 часов. Денег почти не платят. Никуда не отпускают. Чаевые забирают себе.

— Мда… не везёт тебе в этой жизни, Карин. Даже со всей твоей хитрожопостью…

— Тебе бы только поиздеваться… Нет бы помог лучше…

— Я? Помочь??? О нет, Карин! Хватит… это мы уже проходили, и я…

— Ну правда, Найдж! Забери меня отсюда, а? А я тебе… проси всё, что хочешь! Только не оставляй… Что тебе стоит? Нет, ты послушай! Надо мной тут все издеваются: дальнобойщики вечно с сальными шуточками и руки распускают, девчонки постоянно грызутся между собой… Ладно ещё хозяин — импотент, а то бы и он… Но у него сын молодой — джигит борзый… Постоянно как ни заедет — приставать начинает. Уже не знаю, как отбиваться… Сегодня вечером они с дружками опять должны заявиться. И тогда… Найдж, я не знаю, что делать! Я тут сдохну однажды! Повешусь на бельевой верёвке…

— Приходит время каждому из нас платить за свои грехи. Я вот тоже, знаешь… Впрочем, тебе, наверное, это неинтересно…

— Найдж, ну, пожалуйста! Я знаю, что сильно виновата перед тобой, но если ты меня когда-то любил… Ну, в последний раз! Ради всего, что у нас когда-то было… Я же тоже к тебе… Ты ведь знаешь, как много для меня значишь… И я… Ко мне никто так никогда не относился, как ты…

— Эээ, нет, Карин! Даже не начинай! — усмехнулся он. — Про твою большую любовь, и что ты тогда просто испугалась, запуталась, и не знала, как поступить… про то, как мы были бы счастливы вместе, если бы не Викинг — я слушать не желаю. И потом — чего ты от меня хочешь? Даже если бы я захотел тебе как-то помочь… Денег у меня нет. Все мои друзья далеко. Связаться с ними не получится. Телефона тоже нет, я его выкинул, когда отправлялся в путь. А эти милые ребята из братских южных республик явно не горят желанием отпускать тебя по-хорошему. Мне что с ними — драться? Из меня, знаешь ли, плохой боец сейчас…

— Ну, Найджел…

— Кариш, детка…У меня, похоже, легкое сотрясение мозга, сломано ребро, несколько травм поменьше и такое количество мелких ушибов, ран и ссадин, что я даже не стал их считать. Повезёт, если я смогу самостоятельно добраться до какой-нибудь ближайшей гостиницы, после чего рухну в постель и просплю неделю — только чтобы придти в себя. Даже если бы я хотел тебе помочь — сейчас это явно выше моих сил. А я к тому же не сильно-то и хочу…

— Неужели ты бросишь меня здесь? Вспомни, ведь когда-то…

— Знаешь, я, пожалуй, поужинаю в другом месте. Пока, Кариш. Я буду скучать.

Он неловко поднялся, слегка поморщившись от боли в боку. Медленно и грузно, стараясь избегать резких движений, направился к своему мотоциклу.

— Найджел!

Он даже не обернулся.

— Найдж, погоди! Да послушай же…

Натянув шлем, он убрал подножку и повернул ключ в замке зажигания.

— Нааайджееел!!!

Заведённый двигатель послушно взревел, и крики заплаканной девушки за спиной потонули в привычном шуме мотора.

«Как всё-таки приятен этот звук любому байкеру!» — мрачно усмехнулся он, врубая первую передачу и отпуская сцепление.

Когда впереди тебя ждёт дорога, стоит ли думать о том, что ты оставил за спиной?

Он сорвался с места, рассыпая в сторону брызги из придорожных луж.

Хозяин заведения с облегчением проводил его взглядом и прикрикнул что-то на зарёванную официантку.

* * *

Движок привычно урчал, даря успокоение и расслабленность своим умиротворяющим гулом. Колёса наматывали километры дорог, оставляя за спиной груз повседневных проблем и весь тот шлак, что копится на душе, облепляя тебя с годами, словно грязь из вязкого болота. И сейчас он почти физически ощущал, как набегающий ветер сметает с него эту грязь, и она, откалываясь кусками, сползает и растворяется, уносясь куда-то вдаль…

Даже боль в боку немного поутихла и уже не доставляла серьёзных проблем. Он словно оттаял, глядя на проносящиеся деревья, машины, столбы… Всё вокруг становилось мимолетным и неважным, превращаясь в бесконечную вереницу кадров, теряющихся за спиной.

На мгновение он почувствовал себя легко и свободно, как в прежние времена с Викингом. Когда они мчались вперёд стремительно и яростно, когда были ещё молодые и весёлые, голодные и злые. А впереди их ждал только горизонт и романтика дальних странствий…

Он не уехал далеко. На обочине дороге при выезде на трассу стоял какой-то одинокий байкер — то ли заглохший, то ли ещё что… Неписаный закон мото-братства требовал остановиться и узнать — всё ли у него в порядке. А то и помочь при случае.

«Как будто у меня своих проблем мало!» — скривился Найджел, но всё же привычным движением сбросил скорость и принял правее, прижимаясь к обочине.

Тем более, что и мотоциклист показался ему смутно знакомым, да и байк у него был какой-то…

— Викинг??? Вот уж кого я не ожидал увидеть! Нет, сегодня точно какой-то день случайных встреч!

— Может, не таких уж и случайных, — хмыкнул тот. — Судьба порой преподносит нам такие сюрпризы…

— Погоди, так ты что…нарочно? Как ты меня нашёл???

— Это было не так уж и сложно. Узнав о том, что старый друг отправился в своё ежегодное добровольное изгнание, мне оставалось только вспомнить, какими дорогими мы обычно выбирались из города ещё в те, прошлые времена. Когда каждый год садились на байки, чтобы уехать в неизвестность. Навстречу приключениям и куда глаза глядят. Ну, ты помнишь…

— Но…зачем???

— Понимаешь… Я как-то тут подумал… Меня вот тоже больше ничего не держит в этом городе. И раз уж ты решил попутешествовать, как в старые добрые времена, то почему бы и мне… Короче, может, тебе нужна компания? Вместе веселей! Как тогда…

— Но ведь у тебя… А как же Света???

— Света больше не со мной. Так уж вышло… Позже расскажу. И раз уж я один и ничем не связан… Ну что — поехали?

— Чёрт, Викинг! Прям как встарь… Ты помнишь, да? Блин, я даже не знаю, что сказать…

— Ничего не говори. К чему нам долгие предисловия, когда ждёт дорога? Заводи свой аппарат и… Хорошо, хоть теперь у тебя не тот древний «Урал», который постоянно ломался…

— Да иди ты!

— А что? Помнишь, как в старые добрые времена? Ты, я и ещё кое-кто…Впрочем, не будем о ней вспоминать.

— Кстати! Раз уж ты …

— Что??? Нет, Найдж! Даже не начинай!

— Ну, раз уж всё должно быть по-старому…

— Найдж, ты дурак!

— Я знаю. Но с этим уж ничего не поделать. Так что — едем?

* * *

Выглянувший из подсобки на шум кавказец недовольно скривился и хотел было юркнуть назад. Опять эти чёртовы байкеры! Никого прибытку с них, одно беспокойство… Гоняют тут, пугают только. Ревут своими жестянками…

Два подъехавших мотоциклиста синхронно остановились и заглушили моторы. Один остался сидеть в седле, чуть морщась. Второй, с грозной внешностью и повадками северного варвара, слез со своего драндулета и направился прямо к нему. Кавказец поморщился, но быстро нацепил на физиономию старательную улыбку. С такими людьми ссориться — себе дороже!

Байкер отпинул попавшийся ему на пути пластиковый стул и навис над хозяином заведения в явно угрожающей позе.

— Чито желаете? Поужинать, да? Или…, — залебезил кавказец.

— Сам жри свою отраву! — усмехнулся тот. — А мы тут за другим… Вон тут девчонку видишь? Да-да, твою официантку. Так вот она сейчас поедет с нами. Мы её забираем, и больше она никому ничего не должна. Если тебе хватит ума нам не препятствовать, то никто не пострадает. Уловил мою мысль?

— Что??? …Эта дэвушка… Но… Нэт, так не гадытся, слюшай… Её мэнэ за долг отдали, и я нэ могу…

— Быстрей соображай, коммерсант — выигрывать или проигрывать… Когда я своих ребят кликну, и мы тут всё разнесём вдребезги и пополам, убытку будет куда больше, чем из-за одной девчонки. Я уж не говорю про возможный урон тебе лично. Тяжкие телесные обиды и неприятные огорчения…

— Так нэ надо, да? Если я земляков позову…

— Ты пугать, что ли, меня вздумал, Бармалей? Или на «крышу» свою надеешься? Так она тебе не поможет! Прохудилась твоя «крыша»… Про Аслана слыхал в соседнем городе? Да-да, того самого, с рынка… Ох, и дерзкий был пацанчик! А вот полез против нас — и гляди, что получилось. Ну ты, я вижу, в курсе… Вон как побледнел! И, чувствую, уже не возражаешь? Осознал, что с тобой также будет?

Кавказец поёжился и сделал неопределённый жест рукой.

— Ну, вот и отлично. Значит, девчонку я забираю — и мы погнали. Физкульт-привет! Удачной торговли, Али-Баба!

Не обращая больше никакого внимания на недоумённые гримасы кавказца, на лице которого отображались тяжкие душевные терзания и излишне напряжённая работа мысли, байкер повернулся и направился к своему мотоциклу.

— Карина! Иди сюда! — крикнул второй.

Растрёпанная официантка, размазывая по лицу ещё не до конца высохшие слёзы, робко приблизилась и, недоверчиво поглядывая на байкеров, тихо спросила:

— Что?

Найджел молча протянул ей шлем.

— Эээ…

— Ну, что смотришь? Одевай! Прокатимся…

— Как…Куда???

— Тебе не всё равно? Или ты не хочешь покидать это славное заведение? Оно слишком дорого твоему сердцу? Или тебе надо собирать много чемоданов? Тогда поторопись, транспорт отходит!

— Вы заберёте меня, да??? Найдж!!!! Спасибо огромное! Слушай, я не знаю даже, как сказать…, — ещё не веря собственному счастью, она затараторила что-то сбивчиво и быстро, путаясь в словах.

— Давай быстрей! А то передумаю! — насмешливо буркнул тот.

— Я сейчас! Я… просто… СПАСИБО ТЕБЕ!!!! — ещё не до конца высохшие от слёз глаза девушки теперь вспыхнули восхищённой радостью, и она кинулась обнимать байкера.

Тот поморщился от резкой боли в боку.

— Что? — испуганно отшатнулась Карина. — Ты ранен???

— А я что говорил?

— Ты сказал, что уедешь и бросишь меня тут одну!

— Малышка, тебе давно пора бы научиться различать, когда я шучу, а когда говорю серьёзно…, — хмыкнул тот.

Подошедший второй байкер взирал на эту сцену с явным неодобрением.

— Найдж, ты знаешь, что ты дурак?

— Ага. Ты уже говорил сегодня…

— Ты понимаешь, что эта девчонка тобой только пользуется? А ты ведёшься раз за разом и никак не можешь…

— Понимаю, Викинг. Можешь не повторять.

— Ты из-за неё рискуешь жизнью. А она тебя бросит в очередной раз, когда наиграется. Уйдёт под утро, пока ты будешь спать в какой-нибудь придорожной гостинице. И тогда…

— Если ей захочется уйти — я не буду мешать. Но до тех пор мы будем вместе. И, сдаётся мне, это будет не самый плохой отрезок моей жизни.

— Ты наивный влюбленный идиот. Она тебя просто использует…

— А разве мы сами с тобой никогда не использовали других людей? Разве мы сами никогда никого не бросали? Не пользовались обстоятельствами, не старались обернуть себе на пользу то, что подкинула нам судьба? Чем мы-то с тобой лучше? Может, ничего другого мы и не заслужили? В конце концов, с хорошими девушками у нас как-то не получается…

— Ну, знаешь…

— Короче, заводи мотоцикл и поехали. Позже переговорим.

Раздосадованный Викинг вернулся на свой байк и газанул так, что движок протестующее взревел, недовольный таким обращением.

Карина, слегка напуганная этим разговором, ошалевшая от происходящего и ещё не до конца поверившая своему счастью, робко натягивала шлем. Кажется, глаза у неё снова были мокрые.

— Садись быстрей! — буркнул Найджел.

В мгновение ока она очутилась за его спиной.

— А куда едем-то?

— Куда глаза глядят. Как в старые добрые времена. Помнишь, когда мы путешествовали втроём… Выезжали с рассветом, не зная, где окажемся вечером и где будем ночевать. Колесили по дорогам, не задумываясь о будущем… У меня тогда ещё был древний «Урал», — усмехнулся он. — Помнишь, какого цвета?

— Зелёного! — улыбнулась девушка, вытерев слёзы и прижимаясь к нему покрепче. — Тёмно-зелёного, словно бутылочное стекло…

Нижний Новгород, 2018 г.

В оформлении обложки использованы фотографии автора.

Content

Рыцари дорог — в погоне за умирающей мечтой
Анастасия Вечерина, Ксения Ладонежская

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1. Май

ГЛАВА 2. Июнь

ГЛАВА 3. Июль

ГЛАВА 4. Август

ЭПИЛОГ