Анатолий Махавкин

НАЕЗДНИК

ЧАСТЬ 1. КУСАКА

1

Дождь немилосердно лупил по мутной поверхности реки, отчего казалось, будто в тёмной воде то и дело открываются крохотные рты. Глотнув воздух, они тут же закрывались, давая возможность другим невидимым обитателям водоёма добраться до живительного кислорода.

Струйка воды нашла какой-то дефект в капюшоне моего дождевика и торжествующе поползла по ёжику волос, предвкушая сладкий момент единения с кожей головы. Ну вот, получилось: шлёп. И я поёжился.

Дина, моя собака, так и вовсе забилась под лавку и смотрела оттуда на меня с явным неодобрением. Она никак не могла взять в толк, какого чёрта хозяин, вместо того, чтобы сидеть в тёплой сухой комнате и бросать мячик в стену, торчит на мокрых досках пристани и вглядывается в серое марево частого дождя.

С другой стороны, кто ей виноват? Когда я накидывал дождевик, то честно предупредил обладательницу длинного носа и вислых ушей, что за дверью — сыро, холодно и совсем не гламурно. Мои слова подвергли сомнению, которое определённо скрывалось в глубине карих глаз. Пожав плечами, я толкнул дверь и выпустил четвероногого скептика под противные струи.

Когда мы вернёмся домой, Дина тотчас дёрнет вглубь комнат и даже не попытается вытереть лапы о половичок при входе. Мне придётся вытирать отпечатки лап, а потом ловить грязное, по уши, существо и обтирать его специальной тряпкой. Степлер станет насмешливо следить за всем этим безобразием с полки над камином и делать вид, будто не умеет улыбаться.

Где же этот чёртов Иван со своей лодкой? Я поднял руку и откатив рукав дождевика посмотрел на часы. Ровно сорок минут назад Вера позвонила и сообщила, что проклятый пропойца уже выдвинулся к своему челну и очень скоро продукты и прочие припасы будут здесь. Потом сестра замялась и упомянула некую загадочную штуку, которую мне будет интересно посмотреть. Почему-то она думает, что я тут совершенно слетел с катушек и мне обязательно нужно прислать очередной кубик-рубика.

Наконец-то в колышущихся струях появилось тёмное пятно. Дина принялась подгавкивать, выставив длинный нос ровно настолько, чтобы на него попадали капли холодной воды. Спустя несколько минут и я начал различать глухие шлепки вёсел, сопровождаемые недовольным кряхтением лодочника.

Вера как-то упомянула, что она выделила помощнику деньги на движок, но тот принялся убеждать, дескать вёсла — гораздо надёжнее, плюс значительно экономят расход горючего. Деньги он, правда, так и не вернул. Сестра махнула рукой. Сама она по реке не ходила — боялась, а в центр добиралась на видавшем виды Лендровере, который, судя по виду, собирали рабы, в перерывах между возведением пирамид.

Лодка, медленно выплывающая из дождевой мути, напоминала то ли Лохнесское чудовище, так несправедливо забытое в наше время, то ли постоянный транспорт некоего Харона. Тот, кстати, имел много общего с Иваном, сутулящимся спиной ко мне.

Опознав страшный предмет Дина перестала гавкать и вновь спряталась под мокрой доской седушки. И причал, и лавку соорудил я, устав елозить сапогами по липкой грязи берега. Оценив качество, сестра попросила сделать такое же на их стороне. Впрочем, Вера старается нагрузить меня любой работой, которая может отвлечь от посторонних мыслей. В этом я с ней полностью солидарен. Нужно будет ещё сделать порядочный навес. Дина одобрит.

Лодочник, перемежая глухим кашлем непонятную заупокойную песню последний раз плюхнул вёслами, и лодка тихо стукнулась о причал. Только теперь Иван поднял голову и обернулся, явив мне лунообразное лицо без малейших признаков возраста. Поначалу я считал, что лишь я не способен разобраться в годах якута, но когда спросил сестру о возрасте помощника, то вогнал её в ступор. Сам Иван на такие вопросы не отвечает, убеждая, что ещё помнит, как здесь бродили мамонты.

Впрочем, учитывая количество потребляемой им огненной воды, он вполне мог видеть белок-переростков. Лично наблюдал, как Иван выбежал в заснеженный лес в одних семейных трусах и долго палил по соснам из карабина. Опустошив две обоймы, якут тяжело вздохнул и отправился обратно в свою времянку. Допивать.

Иван поднялся и балансируя на покачивающейся посудине бросил мне конец грязной верёвки. Я набросил петлю на специальный крючок и подошёл к краю причала, наблюдая как паучьи лапки лодочника подтягивают лодку ближе. Сейчас якут больше всего напоминал гнома, которого злые люди вытащили из шахты и заставили заниматься перевозом.

Иван осторожно протянул мне видавший виды рюкзак с выпирающими донышками банок и принялся вытаскивать из-под лавки огромную сумку. Меня лодочник побаивался, поэтому предпочитал оставаться на борту своей посудины. Пару месяцев назад, когда я совершил один из нечастых гостевых визитов к сестре, пьяное мурло осмелилось повысить голос на Веру. Пусть мои ноги работают через раз, но сила то из рук никуда не делась. Испуганная сестра минут десять откачивала помощника, тыкая в плоский нос дурнопахнущие смеси, а когда тот-таки очухался, строго-настрого приказала мне сдерживать свои инстинкты.

Сумка хоть и объёмистая, но странно лёгкая. Должно быть там — одежда, о которой я просил Веру месяц назад. Старая дублёнка напрочь вышла из строя, когда я прошлой зимой скатился в овраг, а потом час карабкался наверх под ободряющий лай Дины.

Кстати, что это с ней? Обычно собака, с моего молчаливого согласия, облаивает Ивана, а сегодня молчит и дыбит шерсть на спине. Так она обычно поступает, если сильно испугана. До сих пор вспоминаю визит медведя в наш двор. Дина, предпочитающая наблюдение из окна обычным прогулкам, рассматривала улицу, тихо взлаивая на резвящихся птичек. Потом умолкла и вот так точно подняла шерсть на загривке. Спрыгнула с лавки и очень неторопливо, чтобы никто не посмел обвинить её в трусости, удалилась в соседнюю комнату. А уже там забилась под кровать. Заинтересовавшись странным поведением животного я выглянул наружу и обнаружил тощего рыжего медведя, расположившегося среди мешков с мусором.

Медведей вроде не наблюдается. Странно.

Иван вновь наклонился и протянул мне серебристый ящик с круглыми отверстиями наверху и прочным кожаным ремнём. Приняв предложенное я сразу отметил две вещи. Во-первых, внутри довольно вместительной штуковины находилось нечто небольшое и оно непрерывно перемещалось с места на место. Теперь второе. Это самое, небольшое и явно живое, казалось необычно тяжёлым, для своего размера. Какого чёрта Вера придумала в этот раз?

— Что это? — спросил я, немного поболтав коробку. Наружу донеслось нечто, напоминающее шипение, — Чего молчишь?

— Вера сказала, — Иван, как обычно выговаривал слова медленно и чётко, словно русский язык давался ему с трудом. Однако я сам был свидетелем тому, с какой скоростью лодочник считывает информацию с монитора и знал, что он сейчас лишь притворяется тугодумом, — придёшь домой — позвони. Она сама объяснит.

Домой? Я криво ухмыльнулся и поставил ящик на мокрые доски. Мой дом остался далеко отсюда, да и нет его больше. То, что тут, трудно назвать иначе, нежели временным пристанищем. Ладно, проехали.

Дина выбралась из-под лавки и продолжая топорщить шерсть на заднице, попятилась в сторону леса. Кажется, она и про дождь забыла. Совсем интересно.

Я бросил конец каната и лодочник позволил ему упасть рядом с собой. Потом молча взялся за вёсла. Ни тебе здравствуй, ни — до свидания. Я смотрел вслед, пока лодка не растворилась в струях дождя, а потом, тяжело вздохнув, принялся экипироваться. Как обычно, во всём этом присутствовала некая доля унижения. Именно по этой причине я и ждал отплытия лодки.

Сначала нужно поставить груз на лавку, чтобы после не пришлось наклоняться. Потом повернуться спиной и сунуть руки в лямки рюкзака. Так, пока вроде бы хорошо. Кто-то зарычал за спиной и я обернулся. Рычала моя собака, прижимаясь мокрым брюхом к грязной траве. При этом она не сводила взгляда с ящика.

— Помогла бы лучше, чем ерундой заниматься, — попенял я ей и приподнялся, — Ах ты, зараза! Стоим. Держим равновесие.

Оставалось взять в одну руку сумку, а во вторую — серебристую коробку, после чего можно начинать движение. В это момент ноги едва не подвели меня и сделали попытку подломиться. Я опёрся рукой на загадочный ящик и ощутил, какой он тёплый. Может Вера прислала какую-то хитрую печь?

Ладно, приду на место, посмотрю, что там за содержимое.

Сумев совладать со взбунтовавшимися конечностями, я затопал по мокрой траве, липкой грязи и блестящим, от дождя, камням. Дойдут руки, нужно будет обязательно выложить нормальную дорожку. Прежним обитателям места моего проживания было куда проще: шикарная вертолётная площадка до сих пор готова принимать по четыре машины зараз.

Вынырнув из-за зелёного щупальца, которое лесной массив выбросил в сторону реки, я остановился, немного передохнуть и переложить сумку с ящиком из руки в руку. Чёртова коробка оказалась много тяжелее, чем я решил сначала, да и хрень, которая перекатывалась внутри, здорово нагружала кисть.

Дождь, как мне показалось, пошёл на убыль и сквозь отощавшие струи начал проступать комплекс построек, среди которых затерялась моя сторожка. На остатках сгнившей ограды до сих болталась ржавая табличка с угрожающей надписью: «Вход строго по пропускам. Объект министерства обороны СССР».

Внутри периметра располагались четырнадцать куполов, разной величины, но абсолютно одинакового вида. Самый маленький — пять метров высотой, самый большой — двадцать. Всё — без окон; серые бетонные постройки с единственной дверью, куда едва бы пролез даже крупногабаритный холодильник. В крыше каждого купола имелся большой металлический люк, но честно говоря я не знал, открываются он или нет.

У входа во все строения торчала будка охранника и висела табличка: «Объект министерства обороны СССР. Лаборатория». И всё. Казалось, что надпись должна быть больше, там даже свободное место оставалось. Я заходил внутрь — пусто. Если когда-то в середине находилось оборудование, то его давным-давно вывезли. Внутренность куполов поражала странным теплом и абсолютной сухостью, даже в самую влажную погоду.

Дина, удравшая было вперёд, вернулась и недоуменно глядя на хозяина, пару раз ободряюще гавкнула. На коробку в моей руке она продолжала коситься с опаской, но уже заметно спокойнее.

— Иду, иду, — проворчал я и тряхнул головой, сбрасывая с капюшона излишки влаги, — Бежала бы вперёд, кофе хозяину сварила.

Собака саркастически тявкнула, но вперёд таки побежала. Правда — совсем недалеко. Всё же из леса исходил чересчур мощный медвежий дух, пугающий даже такое храброе существо. Выходя без карабина я здорово рисковал, но если бы на плече болталось ещё и оружие, то ноги точно не выдержали бы. А тут ещё и такая погода, от которой кости, как мне кажется, вот-вот разлезутся на части.

Ну вот и ограда с поваленными воротами, сквозь которые уже успела прорасти обильная поросль травы. Будки охраны сейчас напоминали нахохлившихся стражей, которые угрюмо уставились на нарушителя и вновь погрузились в спячку. Кстати, внутри каждой имелись работающие телефонные аппараты.

За оградой мокрая почва, украшенная пятнами разномастной травы сменялась добротным бетонным покрытием, ещё хранящем следы от гусеничных траков. Впрочем и здесь время хорошо поработало над утилизацией и кое-где, сквозь серый каменные панцирь умели проклюнуться пока ещё чахлые ростки будущих великанов. Дина тщательно обнюхивала каждый, словно надеялась отыскать весточку от родичей. Ха! Ближайшие её собратья проживали за рекой, в количестве аж трёх штук. Троица лаек: Омега, Луч и Привратник, недолюбливала мою собаку, а она сторонилась их, всвем своим видом утверждая: гусь свинье не товарищ. Ну, или джекрассел — не товарищ лайкам.

По обе стороны пути начали попадаться новёхонькие металлические фермы с мощными светодиодными лампами — дело моих рук. Если бы не они, то выходя в тёмное время суток всякий раз приходилось бы брать фонарь: по ночам тут темно, как у афроамериканца в его афрожопе. А с моими ногами передвижение в абсолютной темноте таило дополнительные риски.

Между двумя абсолютно одинаковыми куполами, которые я, к своему искреннему стыду, именовал сиськами, покоились остатки американского виллиса. Поначалу, обманутый уцелевшей краской, я очень обрадовался, намереваясь восстановить раритет, времён Великой Отечественной, но скоро оказался весьма и весьма разочарован. Во-первых, неизвестные добродетели уже успели снять с аппарата всю начинку. А во-вторых, брошенная на произвол судьбы, машинка успела проржаветь к чёртовой матери.

До места назначения осталось около сотни метров и я решил сделать ещё один привал. Благо дождь окончательно прекратился, а тучи начали разбегаться в разные стороны, открывая быстро темнеющее небо с первыми проблесками звёзд и серпиком луны. Здесь когда-то была курилка или нечто подобное, но от самого навеса остались лишь две стойки с рудиментами наскальной живописи. Лавочка впрочем оставалась живее всех живых и я присел на мокрые доски, удерживая ладонь на странно тёплом ящике.

Из коробки донёсся лёгкий перестук и склонившись к загадочной штуковине я побарабанил пальцами по крышке. Заинтересованная Дина подошла ближе, поднимая свой длинный нос. В следующий миг собака с протяжным воем дёрнула прочь, а я едва не слетел с лавки. Чёртова коробка принялась прыгать и шипеть, так, словно внутри ящика поселился выводок психованных котов!

Чёрт, а может так оно и есть? Как-то Вера упоминала, что Степлеру нужна девочка, если я не желаю его кастрировать. Кастрировать товарища я не собирался, но девочка? Куда потом девать котят? А Дина? Ей что, мальчика? А мне? Сестра временами становилась очень странной. Ну ещё бы, двадцать то лет в эдакой глухомани. Я сам тут всего пять и то временами крыша пытается уехать в неведомые дали.

Сплюнув и посетовав на разгулявшиеся нервишки, я изо всех сил приложил кулаком по крышке коробки. Серебристый металл издал протяжный тонкий звон напоминающий звук гитарной струны. Шипение и стук тут же смолкли, так что дребезжание импровизированной гитары осталось единственным, что нарушало тишину поступающей ночи.

Высунув нос из-за мокрого куста, Дина сделала робкую попытку открыть пасть и я показал ей кулак. Непонятный груз ещё нужно доставить на место, а если он продолжит выделывать подобные фортеля, я точно растянусь на мокром бетоне.

— Пошли, — сказал я приунывшей собаке, — Хоть ты постарайся вести себя прилично, Дама в возрасте, как-никак.

При упоминании возраста, псина подозрительно покосилась на меня, но возражать не стала. Поэтому я неторопливо поднялся, подхватил чёртов ящик и очень медленным марш-броском преодолел последнюю соточку. Когда проходил мимо крайнего столбика лама в нём щёлкнула и погасла, подмигивая каким-то остаточным сиянием. Значит, завтра нужно будет поменять. А заодно проверить состояние вспомогательных дизелей, давненько я в них не ковырялся. И ещё накачать топлива из цистерны, и ещё…

Пришлось едва ли не силой останавливать удлиняющийся список. Планов громадье, составленное с вечера, частенько перечёркивала погода, превращающая ноги в подобие дряблых палок, едва-едва удерживающих тело в вертикальном положении. И тогда я оказывался способен лишь медленно перемещаться из комнаты в комнату, напоминая любимых Димкой зомби.

Вот же чёрт!

Я остановился у самой двери и ткнулся лбом в мокрый камень стены. К сожалению, её холод оказался не в состоянии успокоить жаркое пламя, разом испепелившее всё внутри. Это надо же, столько времени держать себя в руках, а тут, гляди — расслабился. Вот и пожинай плоды, идиот!

Тонкий протяжный писк, в котором совершенно отчётливо звучали жалобные нотки, привёл меня в чувство. Я посмотрел вниз: Дина клонила голову то в одну, то в другую сторону, недоуменно прядая вислыми ушами. Потом вопросительно посмотрела на меня. Тоскливый вой издавала не она — он доносился из коробки.

Я достал ключи из кармана и отпер все три замка тяжёлой бронированной двери. Толщина листа, я лично замерял — десять сантиметров и пуля карабина оставила на броне лишь едва заметную царапину. Так что, моё жилище — не совсем обычный дом. Ну, на это как бы намекали и три дальние комнаты, которые я никак не использую. Они под завязку набиты образцами новейших технологий середины прошлого столетия и отличаются от лабораторий Виктора Франкенштейна лишь армейским порядком да толстым слоем пыли.

Зачем я запираю дверь в такой-то глухомани? Да ещё и на все три замка? Этот вопрос задала сестра, которая полтора часа ожидала, пока я выберусь из леса и пущу её попить чайку. Тогда я шутливо ответил, что опасаюсь, как бы Степлер не выбрался наружу и не устроил котокалипсис. Мы посмеялись и больше Вера ни о чём не спрашивала. Она всегда очень аккуратна в тех вопросах, на которые я не желаю отвечать. Сестра знает, что самые страшные бесы таятся не снаружи, а глубоко внутри.

— Мы пришли, — сказал я, тщательно вытирая ноги о шершавый коврик у входа, — Неужели нас никто не желает встретить?

Дина подозревавшая, что у хозяина возникнет желание вымыть её грязное брюхо, тут же умчалась в глубь жилища. Тем временем на пороге комнаты появился Степлер и лениво потянулся. Потом зевнул, демонстрируя, что он и без нас совсем неплохо проводил время. Следующим номером программы стало обиженное мяуканье, должное засовестить хозяина, который слишком долго шляется невесть где, нагло наплевав на обязанность кормить несчастного голодного котика. Котик, к слову, девять кило весом.

Потом Степлер, сделавший было пару шагов в мою сторону остановился и сел, нервно болтая хвостом из стороны в сторону. На его круглой физиономии цвело и пахло большое кошачье недоумение. Наконец кошара принюхался, после чего движения хвоста стали ещё более резкими и частыми. Закончилось всё представление тихим шипением. Высказав вполне очевидное: «Фе!», кот гордо удалился прочь.

Итак, в коробке — не кошка. Ладно, разберёмся. Сначала нужно выложить принесённые вещи, а для этого — снять тяжеленный рюкзак, который за время дороги успел прибавить в весе пару тонн. Пока я занимался рюкзаком, серебристый ящик начал подпрыгивать. Больше всего это походило на то, что его обитатель носится из одного угла в другой и бьётся о стены. Мне стало так интересно, что я с огромнейшим трудом удерживался от того, чтобы забросить остальные дела и открыть коробку.

Нет. Нужно держать себя в руках.

Для начала я отправился на кухню, где долго, с чувством, с толком, с расстановкой играл с холодильником в тетрис. Потом складывал упаковки каш в специальный ящик, непроницаемый для вездесущих мышей. Всё это время две пары внимательных глаз следили за каждым моим движением. Особо пристальным взор Степлера становился тогда, когда дверца морозилки приоткрывалась, являя коту куски мороженого мяса.

— Мышей бы ловил, — посоветовал я и получил в ответ презрительное фырканье: не царское, мол, дело, — Скоро ведь тебя сожрут.

Дина согласно подгавкнула. Она пыталась гонять серые комочки, но выглядели эти попытки скорее забавно, чем результативно. Степлер следил за этими жалкими потугами со спокойным презрением профессионала: дескать, я могу много лучше, просто лень показывать.

На дне рюкзака обнаружились три банки кошачьего корма и одна — собачьего. Вера что, издевается? С каких делов мои соседи заработали дар такой неслыханной щедрости? Пожав плечами, я положил корм к остальным консервам, твёрдо решив затронуть эту тему в следующем разговоре. Эта пушистая дрянь в мясе харчами перебирает, а так и вовсе на голову сядет.

Набор вещей порадовал: два комплекта отличного термобелья и мощная меховая штука с дубовой кожей, способной остановить лезвие ножа. Такую непросто порвать даже о самые острые ветки мёрзлого кустарника. Собака понюхала тулуп и зафыркав сделала попытку укусить за полу.

— Сама дура, — сказал я и задумался. Больше оттягивать неизбежное не имело смысла. Да и если внутри коробки сидит некая зверушка, стоит наконец выпустить её наружу.

Но сначала я приготовил себе кофе и лишь после того, как ароматный напиток протянул щупальца запаха вовсе комнаты, отправился к серебристому ящику. Хм. Странные тут запоры, я только сейчас обратил внимание. Как же это делается? Ага. Палец ставится по центру чёрного пятачка и проворачивается. Щёлк, готово. Осталось ещё четыре.

Попивая кофе, я отпер последнюю защёлку, после чего взялся за специальный выступ и осторожно приподнял крышку. Долго смотрел внутрь, пытаясь сообразить, всё ли у меня в порядке с головой. Осторожно проглотил кофе, которым, как выяснилось, успел обжечь язык.

Я закрыл крышку ящика, поставил чашку на стол и посмотрел на лежащего в кресле Степлера. Кот всем своим видом, как бы говорил: «А ведь я предупреждал». Второго предупреждальца в комнате не было: стоило мне взяться за запоры и она удрала в неизвестном направлении.

Тяжело вздохнув и костеря про себя сестру, я отправился на кухню, где стоял телефон. Никаких идей и предположений в голове не появлялось. От слова — совсем.

Огромный чёрный аппарат, напоминающий спящего ворона, остался ещё с былых времён секретной базы, но продолжал великолепно исполнять свои функции, донося до собеседника малейший вздох с противоположной стороны. Я набрал номер сестры и долго ждал, слушая гулкие гудки, казалось, медленно утопающие в чёрной бездне космоса. Потом щёлкнуло и кто-то тихо хлюпнул носом.

— Привет, Саша, — сказала Вера, — Как дела?

— Дела? Дела, — я даже не понял сначала о чём она. Потом хихикнул. Нервы, — Дела просто зашибись. Ты мне лучше объясни: что всё это значит и где ты вообще взяла эту штуку?

2

Я сидел и тихо млел, наблюдая, как уходит третья миска, наполненная смесью овсяной каши и Вискаса. Как выяснилось и кошачий, и собачий корм предназначались именно для этой цели. Класть его требовалось совсем немного, чисто для запаха. Просто, если бы хрень, обожаемая котами (и лишь ими, как я думал раньше) отсутствовала, варить кашу и вовсе не имело бы смысла.

Степлер сидел верхом на холодильнике и напряжённо наблюдал за процессом уничтожения непонятного блюда. Пару раз у кота наблюдались некие порывы подойти и отжать еду, как он это частенько проделывал с Диной. Однако кошачий здравый смысл всё же подсказал пушистому дармоеду, что в этот раз испытанный модус операнди может дать конкретный сбой.

Дина в самом начале импровизированного ужина выглядела возбуждённой и то и дело заглядывала мне в глаза. Весь её вид говорил: «Хозяин, что за чертовщина творится?» Но теперь собака успела успокоиться и тихо хрюкала, подрёмывая под табуретом. Временами она приподнимала голову, но убедившись, что ничего не изменилось, продолжала храпеть.

В остальном всё выглядело тихо-мирно и лишь обычное посвистывание ветра за окном заглушалось громким чавканьем и похрустыванием. Лет десять назад я гостил у тётки в деревне и часто наблюдал, как она кормит вьетнамских свиней — пронырливых жизнелюбивых существ разнообразной окраски. Ей Богу, возникало ощущение, что я завёл себе такую свинью. Или — поросёнка.

Я подбросил в ладони тяжёлую телефонную трубку, которая продолжала удерживать связь с сестрой. За последний час я третий раз связывался с Верой, благо траффик нашей телефонной компании был достаточно благоприятный для долгих переговоров. Сеть проводов, протянутых между постройками базы здесь и тремя — за рекой, находилась в идеальном состоянии, а коммутатор и питающий генератор я сам привёл в порядок. Пришлось лишь заменить пару узлов на новые, найденные в складе.

Я поднёс трубку к уху и услышал напряжённое дыхание Веры. Сестра, насколько я понял, чувствовала себя немного виноватой, после того, как подсунула мне кота в мешке. Ну, или эту фиговину в коробке. Кроме того я чувствовал, что она то ли недоговаривает некую важную вещь, то ли в чём-то врёт. А ведь за последнее время подобное случалось совсем нечасто. Всего пару раз.

Однажды я спросил, спит ли Вера с Иваном и мне явно соврали. Второй раз сестра вернулась из района с огромным бланшом и я попытался узнать, как это произошло. И если первый ответ я пропустил мимо ушей, хоть и распознал в нём ложь, то после пространного рассказа о колдобинах на дороге немедленно собрался и поехал в центр. Там я зашёл к начскладу и пообещал сжечь их чёртов городишко до основания, если инцидент повторится. Потом поставил печать под глазом у благоухающего сивухой громилы и вернулся.

Распознавать неправду в словах Веры я научился ещё в детстве, когда мы играли с ней в карты. Промежутки между словами у сестры становились короче, а сами фразы начинали вылетать, как пулемётные очереди. Кстати, подобные штуки я проворачивал не только с Верой, но и с другими людьми, с которыми общался больше пары раз. Психолог назвал мою наблюдательность неким мудрёным словом, которое я вскорости благополучно забыл.

— Алло, — сказал я, не спуская взгляда со стремительно пустеющей миски, — Ты ещё здесь?

— Куда мне деваться? Вера нервно хихикнула и глухо кашлянула, — Ну и что он там?

— Жрёт, — сообщил я очевидное и почесал трубкой лоб, — А ты вообще уверена, что оно — он? Я собственно, как выпустил его из коробки, кроме как издали не рассматривал.

Предварительно, по указаниям сестры, пришлось отгородить половину кухни импровизированной оградой. После этого выставить банку с водой и металлический короб, исполняющий роль лотка. Кстати, невзирая на третью употреблённую миску, короб, как и прежде оставался пуст.

— Ну, у меня было время для наблюдений, — Вера немного помялась, а потом таки выдала часть, утаённой ранее, информации, — Он у меня уже полторы недели. Просто возникли определённые… Эм-м, факторы. И пришлось передать его тебе.

— Зверушки через верх посыпались? — усмехнулся я, вспоминая тесные помещения биостанции, где вольготно жилось лишь четвероногим питомцам, а люди боком протискивались между решётками вольеров. Кроме того, невзирая на чистоту всех звериных жилищ, на станции присутствовал… Э-э, как бы это помягче назвать? Определённый шарм, скажем так. Из-за этого даже распитие кофе напоминало ужин с хорьками. Поэтому к сестре я приходил крайне редко, предпочитая общаться на улице. Метрах эдак в пятидесяти от шипастой черепахи станции.

— Ну, типа того, — в голосе Веры слышалось облегчение, а фраза прозвучала так быстро, что я едва сумел разобрать сказанное, — Так что, перед тобой — мальчик. Прости, в силу определённых причин я не могу сказать, какого он возраста, до каких размеров вырастет, ну и ещё пара сотен вопросов, имеющихся у тебя, останутся без ответа.

— Ясно, — миска практически опустела и теперь громыхала всякий раз, как только длинный фиолетовый язык бился о её алюминиевую поверхность, — А ты там начальству своему не пыталась сообщить? Может тебе за открытие премия какая обломится? Нобелевка, например? Я, например, таких штуковин раньше нигде не видел.

Сестра у меня не лишена тщеславия совсем, как можно подумать, зная, в какой глуши она прозябает. Собственно, из-за переизбытка оного она здесь и кукует. Много лет назад её фамилия, по мужу, понятное дело, широко гремела в узком кругу специалистов. Каюсь, тогда я не вдавался в подробности, но среди коллег мог важно сказать, что вот эта, ну, слышали? В общем — сеструха старшая.

Потом грёбаный муженёк снюхался с молодой ассистенткой, на Веру повесил кражу документации и образцов, а после того, как прокуратура начала рыть носом, свинтил за бугор, где присоединился к сонму англицких учёных. Единственное, что я тогда смог сделать — замедлить ход дела, вышибить Веру к чёрту на кулички и дождавшись окончания следствия, честно отрапортовать, об отсутствии преступницы.

А потом случилось то, что случилось и уже сеструха вытаскивала меня из того беспросветного дерьма, в котором я оказался. Честно говоря, я просто молюсь на неё за те месяцы, когда она не давала мне потухнуть, словно свечке или пустить пулю в пылающую отчаянием голову.

Всё, миска окончательно опустела. Шершавый язык ещё несколько раз прошёлся по блестящим стенкам, полируя их, а потом оба жёлтых, с красным отливом, глаза уставились на меня.

— Дожрал, — сообщил я трубке и переложил к другому уху, потому как правое начало гореть огнём, — Соорудить ему ещё? Кажется оно, ну в смысле — он, не против.

— Достаточно, — я так и видел, как Вера мотает головой, — Он съест и десять, и пятнадцать, но потом будет страдать животом и гадить каждую минуту.

— Знакомая картина, — я покосился на Дину, которая точно так же могла потреблять пищу до совершенного одурения. Собака сделала вид, будто не понимает, о чём я, да и вообще не понимает человеческой речи, — Хорошо, место я ему отгородил, покормить — покормил и даже уже начал привыкать к внешнему виду. Может быть хоть теперь ты скажешь мне, что это такое или как оно, по крайней мере, называется?

С первого взгляда, с того самого, который я бросил внутрь открытой коробки, существо напомнило необычайно крупного щенка боксёра, с чрезвычайно длинной шерстью. Из под шерсти торчали короткие мощные лапы с кривыми когтями, больше приличествующими ленивцу. Как выяснилось мгновением позже, тварюка умела их втягивать в подушки лап, что вроде бы намекало на принадлежность к кошачьему племени. Дальше пошёл бред: чешуйчатый хвост с уплощением на конце постукивал по дну ящика, метрономом отсчитывая мгновения до того момента, пока я не замечу самое невероятное.

В принципе я должен был заметить их первыми, но видимо разум отдал глазам приказ игнорировать увиденное. Ну потому что, откуда у собаки, кота или, чёрт побери, лохматой ящерицы могли взяться крылья? Два коротких кожистых крыла, чем-то похожих на такие же органы летучей мыши временами топорщились подобно парусной оснастке джонки, а временами прятались в волосяном покрове, так что я мог рассмотреть лишь две чёрные полоски.

Когда я жил в городе, в соседней квартире обитал любопытнейший персонаж — дядька Лёнька, как его все звали в подъезде. Милейший человек, мастер на все руки, способный побеседовать на любую тему; от дифференциального счисления до репродуктивной способности голубых китов. Это, пока он не уходил в запой и не превращался в дикое дурное существо, неспособное к нормальному общению. Временами у дядьки Лёньки случались приступы охоты на демонов. Тогда все наблюдали, как он сидит в углу лестничной клетки и сосредоточенно шарит по стене. Приходилось возвращать пьяницу в квартиру и вызывать скорую. Во время одного из приступов белой горячки сосед сошёл с ума и очень скоро умер. К чему это я? Штука, прежде сидевшая в серебристом ящике, а теперь — бодро топчущая загон на кухне, здорово напоминала одного из чёртиков, как их описывал протрезвевший дядька Лёнька.

Вот только именно этот чёртик оказался вполне реальным. Успел употребить три миски каши, а теперь глухо отдувался и распространял по кухне волны странного аромата, ничуть не напоминающего ту животную вонь, которую можно ощутить, если намочить Дину или Степлера. Скорее запах напоминал пряные восточные ароматы, некоторый переизбыток которых наблюдался у Маши…

Стоп! Дальше — ни шагу!

— Ну так что там с названием? — голос предательски дрогнул и я скрыл слабость за глухим кашлем, — И может сознаешься, где ты, всё-таки, нашла этот бред?

— Эту штуку я называю драконом, — Вера казалась уверенной, но что-то подсказывало: и в этой фразе имеется некий подвох. Да что это с сестрой? Понятно, что ситуация непростая, но на кой чёрт наводить столько тумана? — Нашла я его пару недель назад и за это время оно, ну, то есть — он, успел вырасти вдвое. Честно говоря, понятия не имею, какие размеры у взрослой особи, но судя по некоторым наблюдениям, незадолго до находки его оторвали от молочного вскармливания.

— Пушистый дракон-млекопитающее, — рассеянно заметил я, зацепившись за срок находки. Пару недель назад, где-то в лесу, за рекой, что-то оглушительно грохнуло, да так, что земля подпрыгнула. Занервничав я позвонил сестре. Ответил Иван и неохотно сообщил, что у них — всё в полном порядке, а Вера выехала на осмотр наблюдательных точек.

И всё. Никаких подозрительных звуков ни до, ни после взрыва, никаких вертолётов и прочих спасателей — ничего. Ладно, вернёмся к… дракону, — Ты хоть сама то, биолог, понимаешь, как это забавно звучит?

— Ну надо же его хоть как-то называть, — Вера хихикнула, — А так смотри: хвост есть, крылья — тоже, а когти — вон какие; за дерево легко зацепиться.

Дина шарахнулась в сторону, когда пушистое нечто, весело размахивая кожистыми наростами, подбежало к ограде из рабицы и попыталось вскарабкаться. Теперь, когда я мог наблюдать незащищённое пузо, стало окончательно ясно, что передо мной — млекопитающее мужского пола. Дракон… Да и хрен с ним, пусть называется драконом!

В общем дракон куснул решётку, потом выпустил когти на передних лапах и принялся елозить по металлу, точно кот рвущий диван. Степлер удавлено мяукнул, спрыгнул с холодильника и важно удалился следом за собакой. Кончик его хвоста, ставшего трубой, покачивался из стороны в сторону.

На плоской морде нового питомца, сосредоточенно полосующего металлическую сеть, появилось недоуменно-обиженное выражение, точно ограда каким-то образом обманула его ожидания. Продолжая удерживать трубку возле уха я наклонился и запустив пальцы в густую шерсть, нащупал небольшое округлое ушко. Вот тоже, такое скорее увидишь у льва. Может сестра утаивает тот факт, что кто-то из её коллег, какой-нибудь Виктор Франкенштейнов, перешёл от человеческой породы к звериной и склепал вот это чудо?

— Вер, а может ты заливаешь? — проникновенно озвучил я свои подозрения, — Там у тебя в своё время Толик Заболотный занимался экстремальной селекцией. Что-то типа лохматых хрюшек, вроде бы. Это не он подкинул тебе побочный плод своих экспериментов?

Пока сестра оживлённо хрюкала, сначала в трубку, а после — в сторону, я принялся почёсывать зверушку за ухом поражаясь неожиданно высокой температуре тела. Да этого монстра можно вместо печки использовать! Дракон прекратил драть сетку и замер, ошалело уставившись на мою руку. Потом принялся урчать.

— Нет, — категорически заявила Вера, отсмеявшись и у меня перед глазами появился образ сестры, смахивающей слёзы с глаз, — Никакими лохматыми свиньями Толя не занимался и уж тем более ему бы не пришло в голову создавать это. Думаю, на нашем уровне развития генетики вообще невозможно получение подобных гибридов. Ладно, хорошего понемножку, развлекайся. А, чуть не забыла; память совсем ни к чёрту! А это очень важно. У этого дракона зубы режутся, поэтому он кусает и грызёт всё, до чего может добраться. Ни в коем случае не допускай, чтобы он тебя укусил. Слышишь?

Хрум.

Хрум, это когда тебя кусают за запястье целой кучей острых, точно иглы, зубов и кажется совсем не собираются отпускать. Проглотив длинный и сочный мат, я свободной рукой разжал пасть, в сердцах хлопнул дракона по морде, вынудив кубарем прокатиться по вольеру и осмотрел рану.

До крови цапнул. Вот зараза!

— Э-э, — сказал я, рассматривая кожу испещрённую алыми точками, из которых медленно выползали крохотные капли — Ну укусит и укусит. В чём проблема то?

— У этой скотины в слюне содержится какой-то странный токсин, — сообщила Вера приятную новость, — Поскольку целоваться в драконом ты видимо не станешь, единственный способ отравиться — укус. Так что, будь осторожнее.

— Угу, — я проглотил намерение рассказать сестре, что её предупреждение несколько запоздало и угрюмо уставился на ядовитую гадость, которая делала вид, будто ничего не произошло, — Ладно, давай, до завтра.

Поскольку беспокоить Веру я не захотел, пришлось дезинфицировать рану в силу своих собственных знаний и умений. Промыв руку я намочил вату спиртом и тщательно протёр укус. Довелось немного пошипеть от боли. Промелькнула мысль продезинфицировать себя изнутри, однако, немного поразмыслив, я отказался от соблазнительной идеи. Чёртов переизбыток спирта, оставшегося от предыдущих жильцов, уже успел сыграть со мной скверную шутку.

Застав меня, полумёртвым от похмелья, Вера провела долгую лекцию о вреде пьянства, о вреде пьянства в одиночку, о вреде пьянства в одиночку в моём положении и в конце концов спросила, неужели я не способен держать себя в руках? Пришлось доказывать, что способен. Сначала — себе, а уж потом — всем остальным.

Я ещё раз протёр рану жгучей жидкостью и осмотрел руку: вроде всё нормально, ни вздутий, ни покраснений. Судорог и каких-то болезненных ощущений тоже не наблюдалось. Похоже, пронесло. Или же сестра переоценила силу яда в слюне наглого создания. Оно, кстати, решило в конце концов воспользоваться лотком и навалило огромную зловонную кучу. Так, кажется импровизированный вольер придётся переносить: для кухни подобные запахи не очень подходили.

Следующий час я разбирал сооружение, лупил по мордасам кусачую тварь, опять вычищал лоток, бил по наглой плоской морде, вычищал лоток, матерился, выпускал лохматую пакость в новое место и бил по морде. Дракончик бесился всякий раз, когда ему не удавалось меня укусить, громко шипел и топорщил крылья, пытаясь ими размахивать.

Нет, если подумать, Вера здорово придумала, наградив меня этой штукой! Пока я чистил драконье отхожее место и отбивался от кусачего зверька, никаких других мыслей в голове не возникало. Вот только от вони начал потрескивать затылок и я отправился посидеть на пороге домика. Свежий влажный воздух сразу остудил кипящие мозги и некоторое время я вообще ни о чём не думал, наблюдая, как Дина шаболдается по двору, обнюхивая столбы и кустики в своих тщетных чаяниях найти подходящий запах.

Пришёл Степлер, сделал попытку вынырнуть наружу, но тут же обнаружил, что почва мокрая и мало того, там наблюдаются многочисленные лужи, отражающие холодный свет ярких звёзд. Кот долго тряс осквернённой лапой, случайно коснувшейся противной влаги, а потом без просьб и предупреждений забрался на мои колени. Давай, давай, дружище, что-то они совсем разболелись, то ли от погоды, то ли от долгих прогулок.

Пришла зевающая собака и покосившись на Степлера, прошмыгнула внутрь. Сейчас скотина примется цокать когтями по всем помещениям, а потом измажет постельное бельё своим грязным пузом и когда я вернусь, сделает вид, будто ни в чём не виновата. Как-то я пытался освободить пространство кровати для обоих наглых мерзавцев и перебрался на диван. В ту же ночь оба негодяя пришли туда, едва не спихнув хозяина на пол. Скучно им стало!

Показалось, что в лесу громко треснула ветка и я поднял взгляд от кота, вынюхивающего пожёванную конечность. Сквозь жёлтый свет фонарей различалась лишь непроглядная стена деревьев. Там опять раздался треск. В этот раз много ближе. Как ни странно, но Степлер продолжал спокойно нюхать запястье, сделав попытку лизнуть шершавой тёркой два ряда проколов.

Громко затрещало и даже через полосу света я увидел нечто огромное и странно подвижное для своих габаритов. Медведь? С быстротой и грацией лани? Тигров тут вроде никогда не наблюдалось. И почему чёртовы зверьки никак не реагируют на пришельца? Дина должна была давным-давно подать голос, а кот — свалить в безопасное место.

Ощущение чужого давящего взгляда вынудило поёжиться и присмотревшись я различил две багровые точки в глубинах ожившего мрака. Внезапно точки резко увеличились в размерах и я даже немного подался назад. Захрустела ограда, подавшись под тяжестью массивной туши и я, ухватившись за косяк, поднял себя. Это же, блин, совсем не шутки! Сброшенный Степлер дико уставился на меня и мяукнув, удрал внутрь. Ну вот, вроде бы почуял! Хоть, что тут чуять: кто-то огромный бешено ломился внутрь, пытаясь разорвать когтями крепкую решётку.

Чёртовы ноги наотрез отказывались нести отяжелевшее тело и проклиная всё на свете я едва не ползком добрался до кладовой, где притаился сейф с оружием. Только начав набирать код я вспомнил, что забыл закрыть входную дверь и громко выматерился в абсолютной тишине. Ну правильно, сейчас начнём играть в прятки с медведем! Молодец, мля…

Скользкий цинк с патронами едва не улетел на ноги и лишь в последний миг я успел поймать тяжеленную коробку и поставил на специальную полку. Ф-фу! Слава богу, пальцы ещё помнили, как быстро и аккуратно снарядить обойму, а после — вставить в автомат. Сердце колотило в груди, отдавая в виски и почему-то жутко выламывались суставы рук.

Установив флажок на стрельбу одиночными, я передёрнул затвор и осторожно выглянул в коридор. Вроде бы никого. Вот только кто-то тихо хихикнул из дальней комнаты, куда я определил дракона. Да нет, чепуха. Должно быть зверушка просто опять точит когти. Что-то мелькнуло на фоне тёмного проёма двери в спальню и я едва не шмальнул в несчастного Степлера, который принялся совершенно невозмутимо намывать гостей. Куда ещё!

С улицы донёсся глухой рык и здание пошатнулось, как от землетрясения. Я едва не рухнул на пол, отлетел к стене и стукнулся затылком. Чёрт! Опираясь рукой, медленно направился к выходу. Меня поражали две вещи: что за тварь способна качать бетонный блок, готовый выдержать удар авиационной бомбы и почему тарелка — единственная вещь, оставшаяся от прошлой жизни — продолжает невозмутимо стоять на краешке стола, даже не думая падать на пол?

Фонари погасли все, до единого и в наступившем мраке я мог рассмотреть только черноту вокруг да звёзды в небе. Не беда, где-то здесь должен стоять полностью заряженный фонарь, приготовленный специально для подобных случаев. Пока я шарил рукой, лица коснулся лёгкий ток воздуха и голос, знакомый и яростно ненавидимый голос, прошептал в ухо:

— Чувствуешь, как приближается твоя смерть?

От неожиданности я плюхнулся на задницу и только мгновением позже сообразил, что имею дело с шалостями собственного разума. Откуда этой твари взяться здесь? Да и вообще, взяться?

Пальцы в конце концов нащупали гладкий продолговатый корпус и ослепительный столб света разрубил мрак, выхватив из темноты исполинскую пасть, полную острых клыков. Хищник прыгнул вперёд и не размышляя ни секунды я всадил в нападавшего несколько зарядов. В следующий миг мощный удар отбросил меня назад и повалил на пол. Куда делся фонарь я так и не понял, но автомат вылетел из рук и загрохотал в паре метров.

В голове всё плыло и звенело, но даже сквозь этот шум я различил знакомый звук. Звонил телефон.

Попытавшись подняться я обнаружил, что почему-то лежу в коридоре около кладовки, где храню оружие. В воздухе омерзительно воняло кислым, а стена напротив украсилась новым декором — следами от пуль. Какого чёрта происходит? Неужели после удара я полностью отключился и продолжать жать на спуск уже без сознания? И почему так далеко от входа?

Продолжал надрываться телефон. Цепляясь за стену, я сумел встать на ноги и тут же едва не рухнул, споткнувшись об упавший автомат. Пришлось, придерживаясь рукой за скрипящую тумбу, нагибаться и поднимать оружие. Из окна донёсся глухой рык и чья-то торопливая речь. Вроде Вера или кто-то другой, до боли знакомый.

Когда я ввалился в кухню и плюхнулся на табурет рядом с телефоном, с улицы уже доносилась многоголосица, причём говорили, как мужчины, так и женщины. И периодически продолжала рычать неведомая зверушка, отправившая меня в нокаут. Я категорически не мог сообразить, какая хрень происходит. Поэтому просто снял трубку и поднёс к уху.

— Саша, — голос сестры доносился так отчётливо, что на мгновение показалось, будто я вижу её, стоящую рядом с холодильником, — Что у тебя там за стрельба? Время — половина третьего ночи! Всё в порядке?

— Какая-то дрянь шатается вокруг дома, — я обнаружил, что во рту всё пересохло, а я зык вяжет, как после пьянки, — Что-то большое. Да ещё и люди…

В ушах бешено зазвенело, но я всё же сумел различить сквозь шум встревоженный голос Веры:

— Саша. Саша! Ты меня слышишь, черти бы тебя взяли?! Саша, дракон тебя не кусал?

— Дракон? — почему-то оказалось очень сложно понять, о чём сестра говорит и я тупо уставился на повреждённую конечность, — Совсем немного. Но я всё промыл и дезинфицировал.

— Саша. Саша, чёрт! — голос опять уплывал, теряясь в гомоне за окном. Там, почему-то, светило солнце и качал серебристой листвой знакомый тополь, — Убери оружие как можно дальше и жди меня. Ничего не делай, понимаешь?

Дверь кухни распахнулась и вошёл Назим. Впрочем, и его люди, и он сам, предпочитали кличку Басмач. Смуглый пришелец похлопывал себя по плечу двуствольным обрезом и хмурил кустистые брови. Бросив на меня беглый взгляд, Басмач расположился на стуле напротив и положил оружие на колени.

Я бы выстрелил. Я бы просто вцепился ему в горло, но мои руки были скручены за спиной. Поэтому я мог лишь бессильно наблюдать, как незваный гость поворачивается к двери и командует.

— Приведите их. Обоих.

3

Говорят, что в прошлом и вода была слаще, и лучи солнца грели теплее и ласковее. Не знаю, никогда прежде не пытался сопоставлять порывы зимнего ветра и колючие укусы снежинок с той давней зимой, а блеск реки под проливным дождём, с тяжёлыми каплями, которые плюхались в воды слегка заиленного пруда. Дело не в настоящем и прошлом, а в его восприятии. И если сейчас на всём лежит чёрная пелена, то дело совсем не во времени. Дело во мне. В том, что произошло.

С вечера, а точнее — глубокой ночью, я немного перепил кофе, поэтому долго не мог уснуть, тяжело ворочаясь на кровати. Всё это время я опасался услышать хрипловатый, спросонья, голос Марии, которая поинтересуется, сколько я ещё продолжу изображать бегемота на выгоне.

По ощущениям, мне удалось уснуть не раньше трёх часов ночи и сон пришёл тяжёлый и липкий, точно горькая патока. Я куда-то бежал, кого-то пытался догнать, но вот зачем — непонятно. Естественно, при таких раскладах стоило поспать подольше, благо я находился в спецотпуске и имел такую возможность.

Однако же обнаружились личности, которые считали совсем по другому. Эти личности всю неделю прогрызали мою грядущую плешь, каждую свободную минуту напоминая про обещание сходить на рыбалку. Собственно, тревожить несчастную рыбу мы намеревались в воскресенье, однако для самого процесса назойливый рыболов нуждался в определённых приспособлениях. Скажем точнее: я, как не имеющий ни опыта, ни желания, никогда не покупал никаких рыболовных снастей. Если конечно не считать таковыми бутылку водки.

Итак, сегодня мы должны были отправиться в магазин за снастями и я сильно подозревал, что для конопатой личности, которая нагло стаскивала с меня одеяло, этот процесс станет едва ли не более сладким, чем момент извлечения рыбы из места её природного обитания. Ну, по крайней мере за последнюю неделю ко мне подходили раз эдак миллион и предъявляли на экране планшета очередную удочку.

Некоторые приспособления пугали своим внешним обликом и сложностью устройства, некоторые — озадачивали ценой, более подобающей автомобилю представительского класса. А вообще, я уже почти дошёл до состояния, которое наступает после пяти часов прогулок с Марией по супермаркету, когда ты уже готов на всё, лишь бы это мучение закончилось и тебя отпустили домой.

Итак, одеяло, невзирая на мои полусонные попытки его удержать, неуклонно ползло прочь, словно я превратился в героя Чуковского. Ага, а ещё лучи субботнего солнышка свободно проникали через стекло, стало быть жалюзи маленький наглец успел раздвинуть. Ну понятно, всё продумано до мелочей.

— Димас, — сказал я, не открывая глаз, — По жопе не желаешь получить?

— Па-ап! — всё, последние бастионы пали я остался лежать абсолютно беззащитный перед безжалостным существом, — Ну ты же обещал!

Я приоткрыл один глаз: окно, солнце, наглая физиономия под спутанными волосами, часы… Сколько?! Пол восьмого? Охо-хо… Это надо же — такая рань.

— Обещал — значит сделаю, — теперь нужно аккуратно спустить ногу на тёплый ламинат, а вторую… Вторую мне активно сталкивают добровольные помощники, которые после мёртвой хваткой вцепляются в мизинец, — Отстань, пиявка! Оторвёшь, что я потом стану делать без пальца?

— Новый отрастёт, — захохотал предводитель вселенского зла и таки вынудил несчастно папашу принять вертикальное положение, — А может — целых два или даже три!

— Ага, и будет у тебя не отец, а — мутант, — констатировал я и подняв голову, увидел Машу. Она стояла в дверях и следила за нашей вознёй, — Забирай своего монстра! Привяжи его, пока я не успел добежать до канадской границы.

— Ах это мой монстр! — Маша покивала с сосредоточенным лицом, — А то, что у меня постоянно спрашивают, как я с тебя копию сумела сделать, это — просто так?

— Простое физиологическое сходство, — подтащив «пиявку» я подошёл к жене и поцеловал в щёку, — С добрым утром, любимая.

— Ну, раз любимая, — она лукаво усмехнулась, — Тогда можешь идти на кухню и пить свой кофе.

Пока я сидел на кухне и ел пончики, с пылу, с жару, Димон нарезал круги вокруг меня и рассказывал, что он прочитал за последний месяц о способах прикормки, поиске рыбных мест и прочей рыбацкой премудрости. Маша уже успела несколько раз тяжело вздохнуть и посетовать, что литературу мы изучаем далеко не так прилежно, как всякую ерунду о ловле несчастных чешуйчатых созданий. Впрочем, это замечание старательно проигнорировали, но тут же заявили, что блюда из рыбы содержат много фосфора, весьма полезного для неокрепших детских мозгов.

— Особенно, если они имеются, — вставил я, облизнув сладкие губы, — Но к сожалению, в пустоте фосфор будет только светиться. Очень вкусные пончики, дорогая.

— Я заметила, — Маша с совершенно серьёзной физиономией стукнуло пальцем по пустой тарелке, — Здесь было на всех, вообще-то. Видишь, Дмитрий, твой папаша заставил нас голодать. Придётся ждать, пока вы наловите рыбы, которая спасёт твою мамочку от голодной смерти.

После этого мне выложили ещё три пончика и ехидно поинтересовались: не разорвёт ли? Последний пышный бублик влезал уже с некоторым трудом, но я всё же сумел его одолеть. Не показывать же, что я не ценю кулинарные способности супруги.

Слава Богу, наши отношения за последний год перестали напоминать осторожные шаги по хрупкому весеннему льду, когда опасаешься сделать движение в сторону и всё время ожидаешь услышать предательский хруст. И прошло ощущение непрерывно разверзающейся бездны, готовой поглотить и тебя, и всё окружение. Тогда каждое слово, поступок или даже жест приходилось анализировать на предмет конфликтности, а любое неосторожное замечание могло вызвать многочасовое молчание и долгие настороженные взгляды.

Ну что же, сам оказался виноват.

Всё началось с пустяковой интрижки в управлении, которая очень быстро начала перерастать в нечто большее. Честно говоря дошло до того, что я, в качестве варианта, начал рассматривать развод. Однако, в самый разгар моих «шалостей» кто-то из знакомых сообщил Маше, что дела в семье обстоят совсем не так благополучно, как может показаться.

Кстати, поначалу я очень психовал из-за неведомого добродетеля и пытался узнать его имя. Думаю, если бы тайна открылась в тот момент, то ему грозила бы серьёзная травма, ну уж синяки — точно. Со временем желание бить морду поутихло, а теперь бы я пожал ему руку и искренне поблагодарил.

Маша не стала устраивать скандала или лить слёзы в подушку. Жена просто сообщила, что у меня имеется ровно неделя на приведение себя, разума и чувств в порядок. По истечении недели она или бы забирала Димку и уезжала на родину, к родителям, или я бы полностью возвращался в семью, не имея в будущем права на всякие испытательные сроки.

После этого выяснились сразу несколько вещей. Во-первых, что моя несостоявшаяся новая половинка вовсе не собиралась становиться таковой; её полностью устраивали наши нерегулярные свидания. Во-вторых, мой командир оказался в курсе всех дел и сразу предупредил: семья, с его точки зрения — святое, в связи с чем его отношение ко мне может кардинально измениться. И самое главное, я внезапно осознал, что не могу жить без Маши и Димки. Вот, просто не могу и всё.

Несколько дней, пока до меня доходили эти нехитрые истины, Мария продолжала вести себя, как обычно: вела хозяйство, спокойно разговаривала и ни разу не вспоминала произошедший разговор. Вот только её пальцы иногда начинали дрожать, а голос давал предательскую слабину, словно Мария из последних сил сдерживала рыдания.

Я был последней сволочью и сам понимал это. Не дожидаясь наступления указанного дня, я повинился во всём и пообещал никогда в жизни не предавать наших отношений. Меня простили, но ещё очень долгие дни, недели и месяцы продолжалось осторожное балансирование на тонком льду. От меня ничего особенного не требовали, не следили за каждым шагом и не пытались попрекать.

Всё это делал я сам.

Потому что, как уже сказал: мир, это — твоя жена и сын. Если их не станет, то и жить ни к чему.

А так, я пью кофе, запихиваю в себя последний безумно вкусный пончик и собираюсь за удочкой.

Стоило выйти на улицу и Димка тотчас принялся канючить, чтобы я взял машину. На это я резонно заметил, что следовало чесаться загодя. Кроме того, наш четвероногий друг потребует столько времени для парковки, что собственно на поиски рыболовной принадлежности его и не останется. Лишь после этого мне благосклонно разрешили провести вип-персону к остановке трамвая.

На самом деле причина моего упрямства несколько иного толка. Вчера позвонил Костик — один из охранников кооператива и сообщил, что между гаражами шастают «загорелые», как он их называет и внимательно изучают нумерацию боксов. В разговор со сторожами не вступают и тут же исчезают, чтобы появиться в другом месте. Вроде бы ничего особенного, но Леонид Борисович две недели назад предупредил избегать любых опасных, конфликтных и просто непонятных ситуаций.

Немудрено, если вспомнить, сколько парней из группы за последнее время погибли. И казалось бы, гибель товарищей ничем не связана между собой — автомобильная катастрофа, пищевое отравление и неудачный гоп-стоп, но Кожемякин что-то чует. Как тогда, когда посылал за Назимом. Послушали бы начальника, проявили двойную осторожность и Басмач уже сидел бы за решёткой. А так…

— Дзинь, — сказали двери трамвая, открываясь и рослый смуглый мужчина с короткой бородкой вышел наружу, мазнув по Димке взглядом тёмных глаз.

Стало тревожно, как перед началом грозы, но ничего особенного не произошло. Подсаживая Димку я коротко выдохнул, приводя нервы в порядок. Обычный туркмен и что с того? У нас вон дворником узбек работает, а в булочной армянин заправляет, из-за них тоже переживать? Сам не могу понять, в чём дело. Позвонить Леониду Борисовичу? Да ладно, засмеёт ведь!

Димон прилип носом к стеклу и принялся рассказывать про исторические постройки, мимо которых мы следовали. Поражённый исполинской эрудицией отпрыска я не сразу заметил, как он косит взгляд на экран смарта, а потом просто отпустил подзатыльник и посоветовал выучить прочитанное наизусть.

Естественно, моему совету никто и не подумал следовать. Разоблачённый жулик вольготно расположился рядом и начал болтать ногами в сандалиях, положив голову на моё плечо.

— Пап, — вдруг пробормотал сын и потёрся носом, — Вы же с мамой больше не ссоритесь?

— С чего ты взял? — не то что я сильно удивился, ведь невозможно полностью скрыть разногласия от человека, спящего в соседней комнате, но всё-таки…

— Да так, — Димка засопел и спрятал лицо у меня на груди, — Дядька к нам приходил, начальник твой. Лысый такой, с усами.

— Когда? — изумился я, опознав Кожемякина, — Вчера?

— Да, нет. Давно. Недели две назад, — нуда, очень давно! — С мамой разговаривал, а я один смарт включенным оставил, а по второму слушал.

— Больше так никогда не делай. Взрослых подслушивать нехорошо.

— Я знаю, просто мне очень интересно стало. И дядька этот спрашивал, всё у мамы в порядке, может помощь какая нужна? Перестал Сашка дурака валять?

Ну, блин, Леонид Борисович! Ну, блин, молодец!

— И что мама?

— А мама сказала, что Сашенька — самый лучший и вообще, она его любит, а он — её.

Вот чёрт.

— А давай, когда тебе удочку купим, возьмём маме колечко и большой букет цветов? За то, что она у нас такой молодец.

— Ага, только сначала — удочку.

— Понятное дело.

Наш неспешный вид транспорта медленно выполз на кольцевую и Димон тотчас ткнул пальцем в камуфлированную вывеску: «Охота и рыбалка». Судя по виду охотника и рыболова, в магазине должны были продаваться совсем не удочки. Впрочем я не стал озвучивать крамольные мысли. Сын не всегда понимает взрослые шутки. Пока мы ползли дальше, преодолевая заторы бестолковых автомобилей, сын ещё пару раз подпрыгивал на сиденье и показывал пальцем на «Рыболова-спортсмена» и «Спортивную рыбалку». Вот уж будет, где разгуляться.

— Только смотри, — строго сказал я, когда мы остановились перед огромным за стеклом, за которым манекен в дождевике демонстрировал чудо-агрегат с кучей навесов, — Никаких супер-пупер девайсов с китовым усом, разрядником и пеленгатором косяков. Договорились?

Сын поднял голову и прищурившись, шмыгнул носом. Знаю я эту хитрую физиономию. Если вовремя не остановить, то оглянуться не усеешь, как за покупками придётся вызывать фургон.

— Ла-адно! — протянул лохматый заговорщик, — Что же я не понимаю: ещё на маму должно хватить. Жалко, я там такую штуку видел! Японская, «Аутранс». Сама рыбу ловит.

— Япона мать, — вздохнул я, — А ты тогда на что? Рыбу есть? Так я тебе в маркете наловлю, без всякого транса — ешь на здоровье.

В магазине мелкий очень быстро нашёл общий язык с приземистым молодым человеком. Тот, судя по капитанской бородке, совсем недавно вернулся из очень давнего плавания, а судя по солярному загару, рейс проходил в крайне южных широтах. Но с Димоном общался вполне уважительно, одобряюще кивая всякий раз, когда тот произносил нечто непонятное, вроде: «карбон» или «неопрен карбон».

Потом Славик (по бэйджику) пожал мою руку и сказал, что такого подкованного рыболова встречает первый раз. Я вполголоса намекнул, что моему китобою совсем необязательно покупать удилище за полсотни тысяч, типа того, что вольготно расположилось в центре экспозиции. Вон, как он на него уставился. Слава, так же вполголоса, осведомился нужной ценой и кивнув, пошёл заливаться соловьём, описывая некий Ультра стик о двух коленах, который мелькал в последнем сезоне Росгвардии. Ну там, где Жанна глушит удилищем штатовских шпионов. В глазах у Димки точно ядерная бомба рванула и он принялся теребить мой карман, обещая горы всего, в том числе «отлично» по математике и мытую посуду.

Ну, если мытую посуду…

Расплачиваясь, я подмигнул «капитану» и уже после того, как чудо рыболовства упаковали, пожал ему руку ещё раз. Тот посоветовал, где можно купить комплект одежды на мелкого, но говорил совсем тихо, чтобы тот не услышал. Замечательный парень, побольше бы таких.

— Домой? — спросил Димка, прижимая коробку к груди.

— Хм, — многозначительно кашлянул я.

— А-а… Колечко, — он покивал, — А потом — домой?

— Ну да, — я пожал плечами, — Ну может ещё в одно место заглянем. Ненадолго.

В кармане ещё раз умирающе вздохнул разряженный сыном телефон и вдруг разразился мелодией «Танца с саблями». Странно. Звонил Леонид Борисович. Чёрт, я даже не успел разблокировать чёртову машинку.

— Ты свой не брал? — осведомился я у сына, спрятав скончавшийся девайс.

Тот только головой помотал. Ага, как же, до телефона нам было!

К счастью целый выводок ювелирных салонов попался нам уже на следующей улице. Пока сын, позёвывая, рассматривал стадо ониксовых слоников, я быстро подобрал симпатичное колечко. Мария просто обожала старые рубины насыщенного красного цвета. У неё уже имелся бабушкин перстень с большим камнем. Теперь появится парный, с рубином поменьше. Да и по цене — в самый раз, ещё и Димке на костюм останется.

Мелкий начал было брыкаться, поэтому пришлось пообещать, что он не пожалеет. Пока мы лавировали в узких переулках, среди старых ветшающих домов, я всё думал, зачем мог понадобиться Кожемякину. Если бы случилось что-то срочное, полковник позвонил бы с самого утра. А так… Непонятно.

Когда Димка нацепил дождевик и болотные сапоги, мне пришлось отвернуться и укусить себя за предплечье. Больше всего сын напоминал гнома из мультфильма про Белоснежку. Того самого, который без бороды.

— Пап, а пап! Берём же, берём!

Одна из молоденьких девочек, отыскивающих нужный размер, зафыркала и скрылась в примерочной. Девчушка, лет пяти, уставилась на мелкого и чупс выпал из её открытого рта. Да, зрелище ещё то!

— Естественно берём. Ты же без этого ни одного карася не поймаешь.

— Па-ап! Ну перестань. Я ж прям, как настоящий!

— Ага, не отличить, — хмыкнул я и совсем тихо добавил, — Только безалкогольной водки не хватает, для полного сходства.

Я купил огромный букет белых хризантем и вызвал такси. Мелкий попросил не снимать с него зелёное безобразие и я согласился. Удовольствие получали все; и сам «рыбак», и прохожие, которые хватались за животы, увидев гнома в дождевике и резиновых сапогах, важно шагающего по улице.

Глаза таксиста полезли на лоб, но он сдержался и лишь приняв заказ, заметил, что в том районе с рыбной ловлей несколько напряжённо.

— На кошечках станем тренироваться, — я бросил взгляд на раздувшегося от важности Димона, — Походу ему уже и рыба не нужна. Главное, стать частью большой дружной семьи пугателей жаб и лягушек.

Впрочем, водитель быстро пришёл в себя и большую часть дороги развлекал нас рыбацкими байками, то ли подслушанными у пассажиров, то ли придуманными прямо сейчас. Нет, ну например история про сома, у которого в брюхе играл мобильник, во время ловли, выглядела совсем ненатурально. Да и размеры усатого чудовища вызывали сомнения.

— Сейчас. — Димка загибал пальцы, пока мы поднимались на лифте, — Выйду во двор, покажу всем удочку и они просто офигеют!

— Во-первых, следим за языком, — двери открылись и мы вышли на площадку, — А во-вторых, сначала — нормально кушать, а уж потом — всё остальное. И в-третьих — костюм и удочка остаются дома, пока у них не начала болеть голова. Ясно?

— Странный запах. — Димка поморщился, — Воняет…

И точно: какие-то пряности или примеси в табаке. Нанюхался я такого Диора во время рейдов. Странно и чувства словно взбесились. Так обычно бывает, перед тем, как сработают заряды и ты ворвёшься в помещение, полное объектов. Мне даже почудилось шумное дыхание выше по лестнице. Что за чёрт?

— Быстро домой, — Димка вскинул на меня встревоженный взгляд, — Давай. Давай.

Я нажал кнопку звонка и запор тут же щёлкнул, словно Маша стояла прямо за дверью. Ждала? С верхнего этажа послышался торопливый топот нескольких человек и я заслонил сына плечом. Потом рванул дверь на себя. Её ещё и пнули изнутри!

Уже понимая, что случилась беда, я отшвырнул букет в сторону и попытался отправить Диму вниз по лестнице. Не успел. Да и судя по звукам, оттуда тоже кто-то бежал.

В следующий миг мощный удар чем-то твёрдым по затылку бросил меня на колени. Но я почти не ощущал боли, вслушиваясь в затухающий крик сына:

— Па-апа!

В глазах всё плыло, но силы бороться ещё оставались. Почти наугад я пнул смутную фигуру, занёсшую руку для удара. С коротким воплем неизвестный пропал из виду и в следующее мгновение град ударов обрушился на голову. Ни парировать, ни увернуться. И я провалился в чёрную бездну.

Лучше бы я там и оставался.

Пришёл в себя от потока холодной воды, который кто-то вылил на многострадальный затылок. Жутко болела голова, правый глаз едва видел, а в левом крутились разноцветные звёздочки. Во рту — кровь и кусок какой-то тряпки, прижимающей язык к шатающимся зубам.

Ещё один поток и я дёрнулся, попытавшись встать. Ага. Я на кухне и мои руки с ногами намертво прикручены к чему-то сзади. Рядом смутно различалось пятно, напоминающее человека. Кажется у него в руках какое-то оружие.

— Сиди, шакал!

В голосе хорошо различался восточный акцент, значит меня выследил кто-то из прежних клиентов. Скверно. Среди них попадались весьма опасные. Стало быть, вот зачем звонил Леонид Борисович.

И внезапно, сквозь тусклое марево мыслей прорвалось пронзительное: Маша и Димка! Вцепившись зубами в кляп, я попытался подняться, разорвав путы и получил удар по голове.

— Сиди, шакал! — повторил стоящий рядом и принялся болтать на фарси, что-то про неверных.

А потом дверь кухни открылась и вошёл Басмач. Прям, как с ориентировки. Только вместо чёрного кожаного плаща — серый пиджак и джинсы. А в руках — тот самый дробовик, которым террорист так любит орудовать, расправляясь с заложниками. Меч Магомета, как он его называет.

Назим протянул руку и взяв стул, поставил его передо мной. Потом сел, похлопывая обрезом по коленям и задумчиво уставился в окно. Во всех движениях бородатого мужчины скользила сонливость сытого кота, но я знал, что этот деланный покой в любую секунду может взорваться бешенным взрывом насилия. Чего ещё можно ожидать от урода, употребляющего полдюжины разновидностей всякой дури и посвятившего жизнь уничтожению неверных.

И в руках этого гада жизнь моих близких!

— Ты знал, что Рашид собирался стать имамом? Назим, казалось обращался к цветочным горшкам на подоконнике, — Не отвечай. Знаю, когда вы готовили свою змеиную вылазку, то намеревались получить мою голову, а не жизнь несчастного мальчишки, едва разменявшего шестнадцать вёсен.

Мальчишка к тому времени успел вдоволь нахлестаться чужой крови и когда мы вошли на базу, без лишних колебаний схватился за автомат. Приказ был чётче некуда: подавить сопротивление всеми возможными способами. Всеми.

— Он писал такие проникновенные стихи, — по смуглой щеке поползла слеза. Слёзы крокодила, вот, как они выглядят, — Когда я их перечитываю, то не могу сдержать слёз. Это я — солдат пророка, закалённый в битвах с неверными псами.

Басмач говорил на чистом русском, что совсем неудивительно, учитывая, кто и где его учил. Так же чисто он мог говорить на английском, французском, немецком и ещё десятке других языков. Смертоносная тварь, которую взрастили сволочи из ЦРУ, а потом сами об этом горько пожалели.

— Когда я хоронил брата, — теперь Басмач разговаривал с дробовиком, — То поклялся, что заставлю страдать всех, кто приложил руку к этому злодеянию. Страдать физически и душевно.

Что эта сволочь задумала? Я читал досье Назима и знал, какие дьявольские планы вызревали в его голове. Созревали и воплощались.

— Приведите их. Обоих, — скомандовал Басмач и его блуждающий взгляд остановился на мне, — Ты будешь страдать. Сильно. И душа моего брата возрадуется, когда поймёт, что отмщена в полной мере.

Дверь кухни распахнулась и пара бородачей в тёмных костюмах втолкнула Машу с Димкой. Господи, они были целы и невредимы, хоть и крайне испуганы! Сын попытался броситься ко мне, но здоровяк со сплющенным носом стукнул его по голове, сбив на пол. Туда же упала и Мария, попытавшаяся защитить Димку. Я рычал и рвался к ним, почти не ощущая ударов по голове.

— Поставьте их к стене, чтобы он видел всё, — Басмач встал и взяв меня за волосы, повернул к себе, — Думаешь, я жесток? Не более, чем зверь, который защищает свои владения. И как зверь, я не знаю жалости.

Крик рвался из груди, а кости трещали, когда я пытался ползти к родным. Что-то гремело за спиной, а глаза застилал кровавый туман.

Нет! Нет! Господи, кто-нибудь!

Машу и Димку ткнули головами в пол и Назим стал над ними, подняв оружие. Потом повернулся ко мне и криво ухмыльнулся.

— Страдать душевно, — он коротко хохотнул.

Не-ет!!!

Дважды бахнул обрез и я глухо завыл, ударившись головой о пол. Как это может происходить на самом дела? Это — сон! Это — жуткий кошмар!

— И физически, — Басмач перезарядил оружие и подошёл ко мне, — Уберите голову. Я не хочу, чтобы этот пёс умер.

А потом боль, жуткая боль, сопоставимая лишь с огнём, терзающим грудь, взорвала колени и почти вышвырнула в беспамятство. Сквозь ураган, рвущий рассудок на части я ещё слышал топот ног, дикие крики и грохот автоматных очередей. А потом знакомый голос выдохнул в самое ухо:

— Саша, Боже мой, Саша… Держись!

Голос сменился, превращаясь в голос Веры. Сестра глухо ворчала где-то во мраке, окружающем меня:

— Сашка, балбес. Держись!

Что-то холодное вонзилось в руку и я потерял сознание.

4

Что-то сильно хлопнуло меня по физиономии, а в нос ударил омерзительный смрад. Закашляв, я открыл глаза и сделал попытку вскочить. Лицо Назима качалось в воздухе, подобно отвратительному воздушному шару и я протянул руки, желая вцепиться в горло ублюдка. Но тут же ещё один удар по щеке окончательно привёл меня в чувство.

— Фух! — облегчённо выдохнула Вера и повернулась к Ивану, который методично выщёлкивало патроны из обоймы автомата, — Хорошо, что ты оказался рядом, когда меня накрыло.

— А я тебе тогда говорил и сейчас повторю: не нужно было мешать, — якут положил опустевший магазин рядом с автоматом, — Зачем лишние неприятности? Тебя укусил, брата укусил, — а потом что — меня загрызёт?

— Что случилось? — я тяжело сглотнул и Вера протянула мне стакан воды.

— Пей, у тебя сейчас — сильное обезвоживание, — сестра покачала головой, — Токсин, который содержится в слюне дракона — сильный галлюциноген. И подозреваю, что видения, которые он провоцирует, не относятся к числу самых приятных. Даже спрашивать не стану, что привиделось тебе, но у меня приключился настоящий кошмар.

— У меня — тоже, — я допил воду и обнаружил рядом Дину, подозрительно косящуюся на хозяина, — Привет, лохматая морда.

— Ну почему вы, мужики, такие идиоты? — сестра залезла в свою верную сумочку и протянула мне таблетку, — На, выпей. Трудно было сразу сказать, что тебе руку прокусили? Я бы приехала раньше, пока ты ещё не успел разнести полдома.

— Всё так плохо? — я проглотил лекарство и попытался встать, — Кажется, успел немного пострелять…

— Все стены в дырках! — Вера усмехнулась, — Ну ладно, Иван насчитал двадцать штук. Хорошо, хоть ни в кого не попал. Твой Степлер до сих пор сидит верхом на трубе и орёт, как потерпевший.

— Так и есть, — я принял руку сестры и поднялся на ватные ноги. Хорошо, хоть колени не стали протестовать, иначе я бы сразу растянулся, — Представляю, если бы так накрыло в людном месте.

— Пошли, посмотрим на твою ядовитую животную. Обопрись на плечо. Давай, давай, не стесняйся, здесь все свои, — Иван молча встал с другой стороны, обдав слабым ароматом чего-то хвойного и алкогольного, — Каюсь, нужно было приехать вместе с дракончиком, и показать всё на пальцах.

Сестра повернула ко мне ухмыляющуюся физиономию, а потом подняла руку и продемонстрировала левую ладонь, испещрённую уже заживающими дырками укусов. Судя по следам, Веру хватанули тогда, когда пасть была ещё значительно меньше.

— Братья, по укусам, — констатировал я, — Признайся, тебе просто стало одиноко оставаться единственной на свете, кого грыз всамделишный дракон? Кстати, как всё-таки биология двадцать первого века классифицирует лохматых уродцев?

Мы вышли в коридор и я смог оценить масштаб собственных бесчинств. Прощай тумбочка, чьё создание я посвятил незабвенной Икее! В мебель угодила пара пуль и превратила в набор испорченных стройматериалов. Хм, а когда это я успел достать пистолет и дробовик? Хорошо, хоть пользовать не начал. Стены в дырках от попаданий и рикошетов, но сильных повреждений не наблюдается: под штукатуркой — прочнейший бетон. Дина обнаружила сплющенную пулю и принялась гонять её лапой. Изуродованный кусок металла здорово грохотал и собака развлекалась. Снимала стресс.

Иван остановился и показал глубокий скол, где тускло блеснул металл.

— Чуть в коробку не попал, — констатировал якут.

— Остался бы без света, — согласился я, с некоторым холодком осознавая, что рикошеты в таком узком проходе, могли бы навсегда решить все проблемы изуродованного спецназовца, — Такое рисовало, мама не горюй! Пацаны такое под чёрным видели. Тоже монстры из леса приходили и дома шатали.

— В начале приступа? — осведомилась Вера и открыла дверь, — Фу, навонял! Надо бы тебя кормить поменьше. Интересно, видимо начальные галлюцинации у всех одинаковые: я тоже видела тёмных тварей, выходящих из леса. А потом… Потом пошло сугубо индивидуальное.

На включённый свет дракончик отреагировал совершенно индифферентно. Он приподнял ухо, которыми закрывал глаза и сонно уставился на нас багровым, почти чёрным, глазом. Потом глаз закрылся, а ухо опустилось. Сну тварюшки не мешало даже переполненный лоток.

— Иван, — Вера опустила меня на старый вертящий стул оператора, — Вынеси эту смердящую мерзость. Задохнуться же можно!

Её спутник не стал возражать, однако у самого выхода остановился и подняв указательный палец, веско сказал:

— Не нужно было мешать. Неприятности ещё не закончились.

— Они никогда не заканчиваются. Вали уже, пророк херов.

Вера села на стул по другую сторону загона и принялась рассматривать спящее существо. Потом почувствовала мой настойчивый взгляд и подняла голову. Хм, а сестра никак покрасилась? По крайней мере я не видел многочисленных, прежде, серебристых нитей в её чёрной шевелюре.

— Итак, — сказал я и вытянул ноющие ноги, — Может быть ты всё-таки поделишься информацией, несколько полнее, чем: «Две недели назад у меня появился дракон»? Кстати, первый раз ты упоминала полторы недели. Видимо не хотела, чтобы я связал лохматого засранца с взрывом полумесячной давности?

— Всё? — устало осведомилась Вера.

— Ну, ты же знаешь, я хорошо чувствую, когда мне вешают лапшу на уши, — она усмехнулась, — Особенно — ты.

Пришёл Степлер и нервно болтая хвостом принялся изображать броуновскую частицу, заблудившуюся в ножках Вериного стула. Потом решился и запрыгнул сестре на колени. Знает, собака бешеная, как она ненавидит котов. Вера оскалила зубы и подняла руки, пытаясь не касаться омерзительного комка шерсти. Кот немедленно сообразил, что от него требуется и потёрся о грудь женщины. Потом устроился поудобнее и начал мурчать.

Самое интересное, что эту сценку я наблюдаю раз эдак в сотый. Сестра, по-прежнему, ненавидит наглое создание, а тот этим пользуется. Садист, однако, как говорит Иван.

— Тебя пытать? — осведомился я, — Или сама расколешься? Сейчас достану спирт и сяду с Иваном. Ты, это, заходи, через недельку — другую.

— Сдаюсь, — Вера криво ухмыльнулась и подняла руки, — Знаешь, гад эдакий, куда бить.

Дракончик смешно заквохтал, точно несушка над яйцами и вдруг опрокинулся на бок, растопырив лапы в стороны. Пузо у твари оказалось мягкое, лишённое даже волосяной защиты. Впрочем, вокруг незащищённого розового пятачка, из-под шерсти, выступали чешуйки, подобные тем, которые покрывали хвост.

— Чего это с ним? — как ни странно, но я ощущал беспокойство, по отношению к засранцу, подарившему мне пару часов жутчайшего трипа.

— Ничего особенного. Спит, — сестра потёрла виски, — Разреши, я зайду немного издалека.

Поскольку голос Веры звучал, как обычно, слова она не глотала и не торопилась, я не стал возражать. Дело тут такое: я и сам бы не сумел в двух словах объяснить, откуда у меня взялся всамделишный дракон. Степлер одобряюще муркнул, а Дина ткнулась носом в ногу, дескать, не мешай слушать. Ага, почти все в сборе. Нет Все. В дверях появился Иван, стряхивающий с лотка капли воды.

— Комплекс лабораторий, где мы незаконно обитаем, — Вера повела рукой, чтобы и сомнений не оставалось, — Построен не просто так, от балды, а на территории аномальной зоны. Аналог его возвели в окрестностях озера Барса Кельмес, в Казахстане. Впрочем, обе точки давно закрыты, а все исследования прекращены, в начале восьмидесятых годов прошлого века.

— Заметно, если что, — вообще-то казалось, что механизмы прекратили работать несколько позже.

— Не перебивай, а то и до утра не закончу. Так вот, Иван — он из местных, а они много чего могут рассказать, про шаровые молнии, блуждающие огни и пропавших людей.

— Приходили тоже, — заметил якут, — Говорили не по нашему. И не по вашему. Непонятно совсем.

Ага. Так вот, есть предположение, что в этих местах находится точка пересечения двух, а то и большего количества измерений.

— Прям, как РенТВ посмотрел, — странно, но сестра вроде бы и сама верила в произнесённую чушь, — Подумать только, мастистый биолог втирает мне эту антинаучную чепуху. Вера, тебя точно попустило после укуса или это вторая стадия началась.

— Дурак, однако, — спокойно заметил Иван.

— Это ты точно подметил, — согласилась сестра, — У меня в сейфе лежат лабораторные журналы исследований и опытов, которые не успели уничтожить перед эвакуацией. Дам тебе потом почитать. Там такие вещи описаны — закачаешься!

— Может они здесь коноплю испытывали или ЛСД? — ухмыльнулся я, — Забирались в эти свои боксы и давай там шмаль палить. А потом описывали, всё что приходило.

Сестра молча указала на дракончика и я тут же заткнулся. Против волосатого факта, болтающего короткими ножками не попрёшь.

— Вот и помолчи, грамотей. В журналах полно фотографий, а судя по всему, имелись и видеозаписи. По большей части фиксировались всякие мелочи, непонятные для непрофессионалов: скачки влажности, неизвестные газы и прочее, в этом духе. Однако некоторые звери, птицы и другие существа, способны поставить в тупик любого биолога.

— Свинпауки, — невпопад рассмеялся Иван и Вера махнула на него рукой, — Нет, ну смешно же!

— Обхохочешься! Сам знаешь, как я к ним отношусь, — сестру натурально передёрнуло и Степлер недовольно пнул её задней лапой: сиди, мол, — Судя по всему, учёные пытались понять, при каких условиях происходят разломы реальности и можно ли управлять этим процессом. Результаты, конечно, получались не ах, но пару раз удалось сделать нечто похожее и даже послать экспедиционную группу. К сожалению, никто не вернулся и к ещё большему сожалению, в составе группы оказался кто-то, из партийных шишек. Поднялся шум и проекту тут же урезали финансирование, а потом и вовсе закрыли.

— Какая у нас долгая преамбула, — пробормотал я и Дина согласно гавкнула. Дракончик, лежавший на спине, приоткрыл один глаз, перевернулся на живот и встал на лапы, — Покороче никак?

— То есть, если бы я рассказала, как поехала на взрыв и нашла это чучело в обломках странной машины, этого оказалось бы достаточно?

— Более или менее. Про летающие тарелки все слышали.

— Ползающие по земле? Со следами выходящими из нетронутого леса?

— То есть, что-то, типа автомобиля, — сестра пожала плечами, а Иван, почему-то досадливо поморщился. Я задумался; что-то тут не так. Ага, вот, — Слушай, если это было транспортное средство, то им должен был кто-то управлять.

Вера и Иван переглянулись. Якут почти незаметно покачал головой, а сестра принялась рассказывать, проглатывая окончания слов и явно торопясь.

— Водителя мы нашли уже мёртвым. И возможно, он был ранен ещё до аварии.

Мне опять врали или очень сильно недоговаривали. Стоило получше допросить эту партизанку, но внезапно я ощутил дикую слабость и желание спать. А ну, полночи чертей по двору гонять!

— Покажешь место, где бабахнуло? — зевая спросил я и хлопнул по морде рычащую собаку, — Раньше надо было бухтеть, когда хозяина грызли.

— Хорошо, — неожиданно легко согласилась Вера, — Только ты уж прости, я тебя — туда и сразу обратно. У меня там завал дичайший, нужно разгребаться.

— То есть к себе она пускать не хочет. И это учитывая, что я к ней никогда особенно и не рвался. Мило. Ладно, разберёмся.

Схватившись рукой за стену, я осторожно поднялся на ноги и проковылял к загону для дракона. Эк они, однако, измельчали, можно держать в дальней комнате заброшенной военной базы. Впрочем, ещё неизвестно, до каких размеров вымахает эта сволочь. Степлер лениво потянулся на руках Веры и та тотчас сбросила на пол наглое создание. В воздухе повисло недовольное: «мяу», в котором жалоба хозяину смешалась с угрозой обесчестить обувь гостьи.

Я остановился над импровизированным вольером и дракончик подошёл к решётке всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к сотрудничеству. Для этого он даже встал на задние лапы, передними опираясь о сетку и открыл пасть. Хвост метался, прямо, как у собаки и Дине это явно не понравилось. Она ещё допускала, чтобы её кривлял кот, но вот это…

— Как ты его называешь? — осведомился я, рассматривая сверкающие глаза, фиолетовый язык и чёртову прорву зубов.

— Да никак, — Вера стряхивала с одежды кошачью шерсть, — А Иван зовёт его на своём, что-то типа чупакабры.

— Вообще-то, я просто говорил ему: «Эй, ты!», — хихикнул якут, — Но чупакабра — прямо в точку.

— Нет, — задумчиво сказал я и широко зевнул. Дракончик захлопнул пасть и с интересом уставился на меня, — Чупакабру я дома держать не собираюсь. Будешь… Будешь, — тварюшка клацнула зубами, — Точно: будешь — Кусака.

— Ладно, развлекайся первооткрыватель, а мы пошли, — гости направились прочь, а следом потянулись и четвероногие прихвостни, как бы намекая, что на сегодня вполне приключений достаточно и пора переходить к обычной ночной программе. Ну, в смысле, когда я пытаюсь уснуть, а по мне топчутся восемь лап. А потом, когда я вроде начинаю дремать, одна пакость принимается гонять по полу нечто тарахтящее, а вторая начинает шумно чесаться и вылизываться. Причём делать это нужно непременно у самой кровати. Интересно, если выпустить дракончика, чем он станет заниматься? Съест всех?

— Хорошо, хоть дверь не закрыл, — Вера поморщилась и потянулась до хруста в позвоночнике, — А то ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.

— Умер и съеден собственными зверями, — глубокомысленно заметил Иван, демонстрируя зачатки чёрного юмора.

Впрочем, сестра шутку не оценила и приложила шутника кулаком по спине.

— Фонарь включай, Петросян недоделанный. Завтра будешь чинить мою колымагу, вот тогда я и послушаю твои хохмы.

— А что с ней? — я пожал якуту руку и он включил мощный фонарь, — Может помочь?

— Что-то с электроникой. Как бы в город не пришлось везти. А там, ещё тот автосервис! Дядя Паша на пару с любимой белочкой.

— Не знал, что в твоём антиквариате есть вещи, сложнее парового котла, — Вера обняла меня и поцеловала в щёку. От сестры пахло хвоей и чем-то непонятным, но приятным, — Так ты не забыла? Завтра отвези меня на экскурсию. Кстати, с этим мёртвым водителем… Вы хоть в полицию сообщили?

— Саша, ты меня невнимательно слушал? — Вера покачала головой, — Завтра всё увидишь сам и лишние вопросы тут же отпадут. Водителя мы похоронили. Всё, спокойной ночи.

— Спокойной.

Я ещё минут десять сидел на пороге, наблюдая за пляшущим лучом фонаря. Светлое пятно постепенно уменьшалось, пока не пропало совсем. Остался только тёмный лес, напоминающий глухую чёрную ограду. Казалось, что меня лишили свободы и путь остался только один — вверх, туда, где яркие звёзды призывно подмигивали с фиолетового купола небес.

Я зевнул и вернулся в дом. Подумал и на всякий случай запер дверь на один замок. Потом пошёл спать.

5

Всю дорогу Иван молчал и лишь попыхивал своей смрадной папиросой. Какие конкретно мухоморы он добавлял в дерьмовый табак, купленный в посёлке, я не знаю, но воняло так, словно спутник пытался сжечь носки, нестиранные около года. При этом Иван временами бросал косые взгляды, точно ожидал возмущения или хотя бы выражения недовольства. Ни того, ни другого он так и не получил. Почему я упрямо молчал — понятия не имею.

Когда лодка причалила и все выбрались на берег, Иван сделал приглашающий жест, аккурат в обход Вериной вотчины. Странно, путь для настоящих героев был много хуже, чем провалившиеся в траву бетонные плиты.

— Не поедем? — спросил я, придерживая излишне торопливого спутника, — У меня, вообще-то, ноги больные. Ходить трудно.

— Тут с полкилометра, — Иван сосредоточенно потушил окурок и спрятал в карман. Странная привычка, если что, но я подозревал, что некогда якут браконьерствовал, — Вера сказал, что тебе ходить полезно. Суставы разрабатываются.

— Много она знает, — мы оба поухмылялись: действительно, что может знать о здоровье доктор биологических наук? — Ладно, веди Иван, хм, Сусанин.

— Польских корней не имеешь? — якут довольно заухал, напоминая сыча, обожравшегося жирных мышей, а после пошёл вперёд. Свой карабин он положил на плечо, позволив рассмотреть давно не чищенное дуло. Раздолбай. Леонид Борисович выразился бы не в пример жёстче и напрочь бы отстранил от следующей операции.

Иногда это — к лучшему.

Дорогу, по которой мы шагали, в своё время начали стоить, чтобы пустить по ней тяжёлую. Технику. Может — грузовики, а может, чем чёрт не шутит и локомотивы. Заброшенная ветка железной дороги упиралась в посёлок, щеголяя осиротевшими шпалами. Рельсы и крепёж давно разобрали и сдали на металлолом.

Здесь же успели расчистить пространство от деревьев, прокопать пару траншей непонятного назначения и высыпать гомеопатическую дозу щебня. Выглядело всё — мама не горюй! Хоть бери и снимай какую-нибудь шнягу про апокалипсис. Высокие деревья по обе стороны неудавшейся трассы, оплывшие рытвины, горы бурой щебёнки и проклюнувшаяся растительность. Единственный минус: шагать по всему этому безобразию сложно, даже если у тебя здоровые конечности, а не конструктор Лего под шкурой. Впрочем, четвероногому — самое то. Главное, погроме сопеть, да плюхаться пузом в самые глубокие лужи.

К счастью долго идти и искать не пришлось: место недавней аварии выгодно выделялось на фоне окружающего бардака своими чёткими линиями. Две параллельные борозды начинались аккурат от зарослей с левой стороны и заканчивались огромной круглой воронкой у стены леса справа.

Именно там сидела Вера. Сестра положила свой карабин на колени и задумчиво рассматривала вмятину на борту японского антиквариата. Вот хитрюга! Сама доехала, а насквозь хворого брата заставила ковылять пешком.

На нас родственница не смотрела, вплоть до того момента, пока мы не подошли почти вплотную и исследователь луж не принялся натужно хрипеть измазанным носом.

— Ну вот, в принципе, — глаза Веры уползли куда-то, под спутанную чёлку, — Ты совсем рехнулся? Вчерашнего мало было?

— Так он — в наморднике, — тут Ивана разобрал хохот и он ушёл в сторону Крузака, откуда донеслось, — И ошейник строгий, однако.

Ну, тут он загнул: обычный ошейник, из тех, что я обнаружил на складе. Имелись там и строгачи, но я же — не зверь какой! А вот намордник пришлось сооружать самому, отчего получилась некая фигня, больше всего напоминающая маску Ганнибала Лектера. Кусака в ней смотрелся — просто умора. До такой степени, что пришедший за мной Иван некоторое время не мог произнести ни слова.

В общем, ошейник и поводок имелись. В остальном этот кусок грязи напоминал счастливую и довольную собой свинью на прогулке. Ну, ту самую, вьетнамскую, которой неизвестные шутники присобачили хвост ящерицы.

Вера едва не обронила оружие, медленно поднялась на ноги, открыла рот, закрыла и тяжело вздохнув, махнула рукой.

— Лучше бы ты Степлера с собой взял, — сказала сестра в конце концов. Про Дину она даже не упомянула. Проклятая гадость ненавидела ошейники всей ненавистью бывшего раба, а без поводка дальние путешествия превращались в короткие перебежки от куста к кусту. Что она там пыталась обнаружить, чёрт его знает.

— Он хороший, — я нашёл чистый участок на башке дракончика и почесал. Комок грязи довольно забулькал, — Видишь? Вот только не представляю, как это потом отмыть…

— На обратной дороге брось в реку, — посоветовала Вера, — Он умеет плавать и очень даже неплохо. Ладно, пошли, посмотришь, раз уж загорелось в одном месте. Этого, как его, Кусаку, брать будешь?

— Да нет, пусть тут посидит, — я набросил поводок на ручку автомобиля и дракончик тут же плюхнулся на пузо и попытался спихнуть намордник. — Сиди смирно. Сидеть, я сказал! — скотинка уставилась на меня пуговками глаз, а потом заскребла лапами и разместилась на пятой точке, — Вот так, молодец. Будем дома — дам сахару.

— Гляди-ка, слушается, — с непонятной интонацией протянула Вера, — Вот и мне показалось пару раз…

Она не стала продолжать, но вроде бы я понял. Мне тоже казалось, что дракончик понимает некоторые фразы, обращённые непосредственно к нему. В частности, он очень долго сопротивлялся, когда я цеплял ему намордник и даже пытался укусить. Вплоть до того момента, пока я не пообещал оторвать упрямой скотине её голову. Пошутил, естественно. Может быть. Однако, пакость тут же успокоилась и больше не сопротивлялась.

Мы поднялись на вал, образовавшийся после взрыва и я смог оценить масштаб разрушений. Странно, при такой мощности ба-баха вообще ничего не должно было уцелеть, а тут осталась почти целая кабина, до половины углубившаяся в почву. На поверхности остался кусок овальной конструкции голубого цвета. Но если обиталище пилотов я ещё мог как-то идентифицировать, то толстые жгуты проводов иди чего-то схожего с остатками гофрированной трубы пятиметрового диаметра поставили в тупик. Что это? Ошмётки этого непонятного «чего-то» лежали на всём протяжении глубокой траншеи, протянувшейся через недостроенную трассу. Честно говоря, складывалось впечатление, будто поперёк дороги ползла исполинская змея. А потом наползла на мину и получилось, что получилось.

Когда я поделился с Верой своими мыслями, она уважительно посмотрела на меня и кивнула.

— Тут ты в точку. Машина, эта самая и выглядела, как змеюка.

— Ты то откуда знаешь? — я удивлённо уставился на сестру, — Сама же говорила, что приехала только после взрыва.

— Ну, — Вера выглядела смущённой, точно девочка, пойманная на горячем и тут же принялась тараторить, запинаясь на каждом слове, — Иван мой — опытный охотник и следопыт. Вот он, по следам движения и определил. Да и я же — биолог, разве не знаю, как змеи ползают?

Угу; Иван — следопыт, сестра — биолог, а меня тут, судя по всему, держат за болвана.

— Пилот где находился? — спросил я, оставив скользкую тему.

— В кабине, — Вера облегчённо вздохнула и полезла в воронку. — Спускайся, покажу.

Естественно, стоило ступить на наклонную поверхность и колени тотчас подломились. К счастью я догадывался, чем могут закончиться все эти альпинистские штучки, поэтому успел отклониться назад и съехал вниз вполне комфортно. Правда, едва не зацепил вовремя отпрыгнувшую Веру.

Хм, а грунт-то превратился в настоящее стекло. Нехилый тут жар бушевал!

— Жарко здесь было, — заметил я и покряхтывая поднялся на ноги. — На ядрёном реакторе что ли ехали эти твои пришельцы?

— Я тут оказалась через полчаса, после взрыва, — сестра придержала меня за плечо и отряхнула штаны. — Стой спокойно. И никаким жаром даже не пахло. Что с почвой случилось — не знаю, может сработали какие-то защитные механизмы. Внутрь заглянешь?

— Нет, обратно полезу, — проворчал я и подошёл к кабине. Она оказалась несколько больше, чем виделось сверху. — Ни окон, ни дверей… Ну, то есть дверь то всё-таки имеется.

Стоило заползти через узкий ход, наполовину перекрытый наглухо застрявшей синей пластиной и стало ясно, почему машина не имеет окон. Голубое яйцо оказалось полностью прозрачным, так что я мог лицезреть и Веру, оставшуюся снаружи, и недра земли, куда воткнулась кабина. Чёткость, однако, просто потрясающая! Если бы ещё не густая сеть мелких трещин… А снаружи не видно, ни одной.

Так, посмотрим, как устроен быт пришельцев-неудачников. Пара кресел, напоминающих пилотские ложементы. Одно густо измазано застывшей кровью, вполне себе человеческой. Уж я такого добра успел навидаться, в своё время. Второе — чистое, но на обоих креслах широкие ремни лежат так, словно их расстёгивали в дикой спешке. И кровавый след уходил прямиком к дверям. Остался даже отпечаток ноги. Тридцать пятый, тридцать шестой — не больше. Хм. У Веры — тридцать восьмой. Посмотреть, какой у Ивана? Смешно…

Перед креслами прежде располагалось нечто, подобной панели плазменного телевизора. Сейчас эта штука, вдребезги разбитая и выкорчеванная из крепежа, лежала на полу и вполне очевидно восстановлению не подлежала. Ещё в кабине имелись два надёжных фиксатора, в одном из которых оставался серебристый ящик, типа такого, в котором мне принесли Кусаку. Второй крепёж оказался пустым. Понятно, по какой причине. Больше смотреть оказалось не на что. Разве на сестру, которая открывала рот, обращаясь к небу. Судя по отдалённым крикам, Иван не сделал чего-то, что был обязан сделать. Всё, как прежде. В детстве, почётную должность неумехи, провалившего задачу, всегда занимал ваш покорный слуга.

Выбравшись наружу, я застал лишь окончание сценки, в которой якут безмолвно разводил руками, а Вера сулила ему веские ужасы, вплоть до встречи с духами загробного царства. Кстати, Иван действительно несколько суеверен. Сам видел, как он просил прощения у застреленного медведя и обещал покойнику какие-то мистические ништяки.

— Ну и что? — спросила Вера и я ощутил напряжение в её голосе.

— Ну и всё, — я отряхнул руки и посмотрел вверх. Блин, это же карабкаться придётся! — Когда-нибудь тебя отыщут уфологи и станут грызть. А я отойду в сторонку, чтобы знала, как скрывать тайны от общественности.

— Саша, — очень спокойно сказала Вера. — Если ты успел забыть, на каких условиях нас пустили в эту жопную жопу мира, то могу напомнить. Мы сидим тут спокойно и не отсвечиваем. От слова: совсем. Если сюда прибудут уфологи, экологи или какие-то хренологи, то они обязательно найдут базу за рекой. Тогда нас тут всех скопом и прикопают. Подумать только: я — женщина, вынуждена объяснять подобные вещи военному человеку.

— Бывшему военному, — проворчал я и став на четвереньки, пополз по скользкому склону. — Левая ручка, ступай, левая ножка, ступай…

К счастью, на полдороге меня стукнули по носу концом не слишком чистой верёвки и остаток пути прошёл много веселее. Правда, ноги всё равно дрожали и пришлось немного посидеть на старом трухлявом пне у дороги. Иван помог выбраться Вере, после чего присел рядом, пытливо вглядываясь в моё лицо.

— Что думаешь? — спросил он.

Я посмотрел на его сапоги. М-да, сорок второй. Якут вырос великоват, как для своих. Всё же один из родителей — русский, что и говорить. Ну прямо таки заговор молчания.

— Ничего. Отдыхаю, — я перевёл дух. — А ну, покажи, где эта штука появилась.

Легче не стало. Подорванная машина действительно оставила след, напоминающий борозду от проползшей змеи, причём начинался он так резко, словно там стояла невидимая стена. Впрочем, кое что интересное я всё же заметил. У самого обрыва борозды блестел участок оплавленной почвы. От него отходила тонкая полоска в сторону воронки. Не знаю, каким именно оружием здесь воспользовались, но странный аппарат, вполне очевидно, подорвали некие недоброжелатели.

Очаровательно! Значит окрестность нашей жопной жопы, как окрестила её Вера, превращается в зону боевых действий. А если эти уроды поползут из всех щелей и начнут шмалять направо и налево? А потом прибудут безопасники и мёртвые позавидуют живым? Эхе-хе….

Сообщать сестре о своих весёлых мыслях я не стал. Может, всё-таки, обойдётся; не всю же жизнь нам дерьмо глотать! Поэтому просто попросил показать место, где они похоронили мёртвого пилота. Вера тут же начала ворчать, на кой оно мне надо и это, откровенно говоря, вообще поставило меня в тупик. Впрочем, когда мы подошли к свежему холмику на крохотной зелёной поляне, кое что стало ясно.

Насколько я понял, первоначально кто-то, то ли сестра, то ли Иван, установили над местом погребения деревянный крест. Теперь он лежал в стороне, а над могилой возвышался странный знак, вырезанный из широкой жёлтой доски. Знак походил на изображение птицы, пытающейся взлететь. Впрочем, то ли резчик оказался хреновым художником, то ли у птицы, вместо обычных, имелись перепончатые крылья. На шее у летящего существа висел серебристый кругляк на белой цепочке. На украшении я рассмотрел тот же рисунок, но теперь стало ясно: взлетал дракон.

Нет, я ещё мог предположить, что всю эту непонятную символику могли соорудить мои спутники, но очень сомневаюсь, что они стали бы каждый день приносить на могилу свежие цветы. Совсем сухие убирали туда, где лежал отвергнутый крест, а новые лежали у основания деревянного знака.

И два кресла. И нога тридцать пятого размера. И на станцию меня Вера пускать не желает. Нет, ребята, это у меня только морда такая тупая.

Я обернулся. По лицу Веры было хорошо заметно, как она ожидает тот вопрос, который напрашивался в данной ситуации. Иван стоял немного поодаль и очень внимательно изучал приклад карабина. Парочка, блин, конспираторов.

— Всё это очень интересно, — Вера прищурилась и напряглась, — Но чегой-то я подустал. Не подкинешь на своей таратайке до речки? Или опять станешь над братом издеваться?

— Пошли, подброшу, — в этот раз в голосе сестры не ощущалось облегчения. Ситуация с секретами зашла слишком далеко и Вера не могла этого не понимать.

Поэтому, когда я забросил подпрыгивающего Кусаку в салон и сел рядом с водителем, сестра спросила:

— И никаких вопросов? Саша, ты не подумай, мы тебя за дурака не держим. Просто… Просто это всё немного сложно и мне нужно подумать.

— Подумай, — я пожал плечами. — До сих пор тебе всегда доверял, не думаю, что ты просто так хернёй маешься.

На пристани мы ещё немного посидели и поговорили, о том, о сём. Всё равно пришлось ждать, пока прибудет наш доморощенный Харон, задержавшийся по своим неотложным Хароньим делам. Вера рассказала, что на неделе ей позвонил Толик Заболотный и принёс в клювике вести о бывшем. Его, как выяснилось прокинула новая пассия: бросила и удрала со всей документацией. Мало того, так ещё засранца крепко взяла за задницу иммиграционная служба и почему-то ФБР. Каемся, дружно позлорадствовали, пожелав гаду долгих и счастливых лет жизни в американской тюрьме. Вера добавила, потирая ладошки, что желает прежнему супругу горячей любви сокамерников — здоровых мускулистых негров. Что-то из подсознательного, очевидно.

Кусака упрямо рвался с поводка в сторону воды и я не выдержал, отстегнул карабин. Тварюшка тут же спрыгнула с шатких досок в мутные волны и немедленно начала тонуть, хлопая по воде распущенными крыльями. Пришлось поработать спасателем.

— Ты же вроде сказала, что он умеет плавать? — я поймал булькающий кусок шерсти и отвернулся, когда он принялся мотать головой. — Ну, в смысле: как топор?

— Так рвался к воде, и я просто подумала, — задумчиво протянула Вера. — Да поставь ты эту фигню на планету! Сейчас же все мокрые будем!

Кусака грустно уставился на меня пуговками глаз и я опустил животное на разъезжающиеся лапы. Дракончик тотчас устремился к реке и я едва успел ухватить дурака за холку.

— Может, это — подводные драконы? — предположил я, защёлкивая поводок, — Типа, подводных собачек. Как у Тургенева?

— Буль-будь терьер? Тогда ты его неправильно обозвал: следовало бы — Бултых, — сестра обернулась на треск кустов, — Где тебя носит, чудо непохмелённое?

— Ни капли в рот, — с достоинством парировал якут и протянул Вере чахлый букет, — Вот, передашь.

— Мне бы когда подарил, — хмыкнула Вера и перехватив мой заинтересованный взгляд, вздохнула, — Всё — потом. Я же сказала.

— Добро, — оставалось только пожимать плечами, — Ну что же, вези меня извозчик по гулкой мостовой.

— А если ты уснёшь, шмонать тебя не надо, — пропыхтел Иван, демонстрируя неплохое знание блатной лирики, — Вер, там Колян звонил, просил подъехать. Завтра или послезавтра.

— Опять бухать намылились? — Вера зевнула, — Алкашня. Пешком добирайся и пока не проспишься, на глаза не попадайся.

— Колян возит оружие, — Иван терпеливо ожидал, пока мы займём место в прыгающей на волнах лодке, — Привёз что-то новое. А бухаем мы с Костяном. Он сейчас в Москве. Шкуры повёз.

— Все вы — на одно лицо, — сестра только рукой махнула, — Как нажрётесь — негра от чукчи не отличишь.

Кусака поставил передние лапы на борт лодки и с интересом наблюдал, как волны бьют о тёмное дерево корпуса. Внезапно выбросил через решётку намордника свой необыкновенно длинный фиолетовый язык. До воды так и не достал, поэтому принялся недовольно шипеть.

Иван отпихнул плавсредство от причала и сделал широкий гребок, отправив лодку едва не на середину реки. От толчка дракончик утратил равновесие, свалился на спину и принялся неуклюже барахтаться, дёргая короткими лапками. Якут задумчиво уставился на него и сказал что-то непонятное. Вроде бы по своему.

— Возьмёшь к Николаю? — спросил я, — Посмотреть, что он в этот раз притараканил.

Николай Лифшиц держал магазин охотничьих принадлежностей, который пользовался широкой из честностью на весьма обширной территории. И это при том, что ружья и карабины на витринах успели покрыться толстым слоем пыли, оставшейся, кажется, ещё с прошлого тысячелетия. Тем, кто в теме, толстый коротышка с неряшливыми пейсами, мог предложить нечто иное. Ну, типа моей двенадцатки. Или Печенега, который Иван невесть зачем хранил в подвале Вериной станции.

Особенно фактурно выглядел какой-нибудь местный пропойца-охотник, в порванном камуфляже с новеньким Винторезом в заскорузлых ладонях. Когда-нибудь Николая возьмут за известное место и честно говоря, будет очень жалко.

— Возьму, почему не взять, — задумчиво сказал Иван и отодвинул ногой Кусаку, который расположил свой лохматый зад на сапоге гребца. Дракончик зашипел и попытался расправить крылья. Не получилось: слишком узко, — Чёртова скотина растёт, как на дрожжах.

— И ещё, — когда лодка остановилась, я задержал протянутую ладонь Ивана в своей, — В понедельник у меня годовщина… Поминать буду. Приходи, пожалуйста. Веру не надо.

— Хорошо, — согласился якут, — Приду.

Я помахал ему и очень медленно пошёл домой. Тяжело всё-таки осознать, насколько вокруг глухие места. Всё время кажется, стоит повернуть и услышишь чьи-то голоса или увидишь группу туристов. Ни хрена подобного: по эту сторону реки на ближайшую пару-тройку сотен километров нет ни единой живой души. Ну, если не считать вездесущего зверья.

Кусака вновь начал рваться с поводка, едва не оторвав мою руку и не сшибив с ног. А, увидел знакомые домики! Гляди-ка, запомнил, лохматое отродье. А что если… Я отстегнул карабин и дракончик, смешно перебирая коротенькими лапками, побежал вперёд. Я тут же потерял зверушку из виду. Надеюсь, он не потеряется и вздумает шастать по лесу.

Мои опасения оказались совершенно напрасны. Кусаку я обнаружил у своего жилища. Дракончик стоял на задних лапах и увлечённо клекотал, глядя в окно. За стеклом на него высокомерно взирал Степлер и разрывалась от праведного лая обиженная в лучших чувствах Дина. Ещё бы, хозяин взял с собой не её, а какого-то непонятного приблуду.

Первым делом я освободил узников и дружная семейка тут же собралась вокруг. Как же вас много! Кот лениво скользнул мордой по штанине и принялся намывать гостей. Дина подозрительно обнюхала ноги, но запаха лаек не обнаружила. Такого предательства она бы точно не снесла. А это крылатое чучело псина готова была и потерпеть.

Кстати.

Немного поразмыслив я взял Кусаку за загривок и поставил перед собой. Дракончик выпучил глаза и вновь вывалил язык.

— Больше кусаться не будешь? — тварюка захрюкала, вроде бы отрицательно, — Смотри, укусишь — посажу обратно в ящик и никакой апелляции.

После снятия намордника Кусака повертел головой и громко фыркнул. Я и Дина настороженно наблюдали за его поведением. Даже Степлер перестал лизаться и повернул к нам свою наглую харю. Дракончик понюхал мою руку, подумал, склонив тяжёлую башку, тяжело вздохнул и пошёл прочь, изучая листики на земле. Внезапно встрепенулся и принялся кувыркаться по двору, издавая дикое шипение. Дина подняла переднюю лапу и уставилась на меня.

— Чего смотришь? — я погладил собаку, — Топай, развлекай гостя.

6

Николай сегодня казался опухшим несколько больше, чем обычно. Впрочем, о вчерашнем крепком возлиянии напоминала не только сизая физиономия Лифшица, но ещё и стойкий перегар. Ага и пять пустых бутылок Белой лошади тоже на что-то намекали. Иван задумчиво поднял одну, посмотрел на свет и понюхал. Потом поморщился.

— Подделка, — сообщил якут и аккуратно поставил тару на место, — У Гриши брал?

— Специалист, — уважительно отозвался Николай и торопливо выпил воды из ковша, — С ним, падлюкой и пил. Но он божился, что продукт — натуральный. Типа, только из Питера.

— Еврея обмануть — не просто святое дело, а настоящее чудо, — наставительно заметил Иван и разместился на древнем обшарпанном стуле с высокой спинкой, — Знал же, что так будет; зачем звонил? Похмелился бы, как нормальный необрезанный и отдыхал дальше.

— В субботу отдохну, — отмахнулся Николай, — А звонил, потому что поступил новый товар и его нужно срочно сбыть. Там с шухером всё прошло. Кстати, насчёт похмелиться…

Он достал из холодильника початую бутылку Джека Дэниэлса и показал нам. Иван тяжело вздохнул и посмотрел в окно Николаевой избушки. Там Вера вела беседу с каким-то рослым бородатым мужиком, кажется державшим заправку. Вроде бы я уже что-то с ним перетирал. Теперь он мученически кивал, соглашаясь с каждым словом сестры.

— Наливай, — подумав, сказал Иван, — ты только ничего не подумай. Просто больно смотреть, как человек мучается. Пусть и еврей.

— Ты его ещё жидом назови, — посоветовал я, — для пущего эффекта. А он тебе потом за это сотенку накинет, при продаже. Типа, обиделся.

— Так и сделаю, — Лифшиц довольно осклабился и перекрестился в сторону образов, — Вот те крест!

Ох и попадёт Ивану от Верки! Николай торопливо разлил самогон по стаканам, повеселив всех музыкой цокающего стекла. Нехило у него руки трусились.

— Закусить есть чего? — деловито поинтересовался Иван, цапнув посудину, куда хозяин плеснул больше всего.

Коля вновь открыл холодильник и некоторое время задумчиво исследовал его глубины.

— М-да, — сказал он и закрыл дверцу, — Даже не догадывался, что всё так печально. В лавку пора.

— То есть сало и колбаса для закуски не годятся? — хмыкнул я, озвучив то, что успел заметить, — Ну и жлоб ты, Коля! Странно, что ты Гришин продукт водой не разбавляешь.

— Разбавляет, — Скривился Иван, проглотив коричневую жидкость, — Чёрт, какая дрянь!

— Умеешь уговаривать, — согласился я и залпом выпил свой яд, — М-да, лучше не стало.

— Кому как, — Николай встрепенулся и занюхал коротким рукавом кургузого пиджака, — Вечно вы, русские, сбиваете богоизбранный народ с пути истинного.

— Это он тебе, — кивнул я Ивану, — Ну что, срочный товар смотреть станем или подождём, пока сеструха всех нас отметелит?

— П-посмотрим, — Лифшиц заметно повеселел и начал покачиваться, — Как боженька, босыми ножками…

— Какой именно? — уточнил я, направляясь за хозяином по узкому коридору, ведущему на задний двор, — Слушай, ну и грязища у тебя, хоть свиней заводи.

— Свинья — не кошерное животное, — возразил Николай, опираясь рукой о стену, — И правоверный еврей…

— Не должен жрать сало. — донёсся голос Ивана и громко хлопнула дверца холодильника, — Ноя тебя спасу, дружище. Колбаса то хоть кошерная?

— Самая, что ни на есть! — Лифшиц сделал попытку дёрнуть назад, но я пинком указал ему верное направление, — Оставь её в покое! Это — на Новый год.

— Ты ещё скажи: на китайский, — я остановился и заглянул в полуоткрытую дверь, — Оп-па, а вот и Гриша.

— Он не ушёл? — удивился Николай и помотал головой, — Ни хрена не помню… Вроде бы выпроводил и дверь закрыл.

— Значит не ту дверь.

На заднем дворе порядка оказалось не больше, чем внутри дома. Повсюду лежали какие-то чурбаки, в истоптанной грязи блестели гильзы, а Мицубиси хозяина нашёлся аккурат между сараем и брошенным птичником. Чёрт, ума не приложу, как огромный внедорожник получилось впихнуть между двумя, так близко поставленными зданиями. Причём, стоял он поперёк.

Похоже, Николая тоже заинтересовал этот вопрос, потому что он стал прямо посреди огромной лужи, утонув по щиколотку своих шикарных берцев и задумчиво уставился на борт автомобиля, заботливо камуфлированный пятнами грязи. Впрочем, возможно хозяин просто впал в похмельную прострацию.

Как выяснилось, венным оказалось последнее. С трудом выволакивая подгибающиеся ноги из грязи, я подошёл ближе и стукнул покосившееся изваяние по жирному плечу. Лифшиц подпрыгнул, подняв фонтан мутной жижи, взвизгнул и уставился на меня тусклыми глазами.

— Ты чего?

— А ты чего? Ждёшь, пока стемнеет?

Из дома выбрался жующий Иван с куском колбасы в руке и полной бутылкой Белой лошади — в другой. Якут задумчиво изучал наклейку и надорванный акциз на пробке. Кажется мой спутник был удивлён.

— Грабёж! — жалобно пискнул Лифшиц и его физиономия отразила тихое отчаяние, — Эту я сам привёз из Ростова…

— А ты ещё время тянешь, дура, — я подтолкнул его к металлической двери сарая, — Сам видишь: нельзя задерживаться ни на секунду. Иначе можно потерять все запасы.

Махнув рукой, Николай направился к своему хранилищу, едва не обронив в грязь карточку электронного ключа. А как вы думали? Раздолбай мог как угодно относиться к своей жизни, но всё, что касается бизнеса, у него находилось на высшем уровне. Вот ещё бы двор привёл в порядок, чтобы среди бела дня не таскать тяжеленые ящики под взглядами любопытствующих пьянчуг из Попугая — пивнухи напротив.

Замок запищал, отразил сенсорную панель и Лифшиц неожиданно быстро и ловко пробежался пальцами по мерцающим кнопкам, ни разу не ошибившись в сложном двадцатизначном коде. Может даже больше, я точно не считал. Дверь тяжело ухнула и поползла в сторону. На всю эту ерунду Коля купил отдельный генератор, который жрал горючки больше, чем основной. У богатых — свои причуды.

— Милости просим, — прошипел сквозь зубы гостеприимный хозяин и юркнул в узкую щель неоткрывшейся двери, — Ой вэй, какой урон бедному еврею!

— Эй, еврей, — я заглянул внутрь. — ты хоть иврит то знаешь? Или идиш? Тору читал?

— Это ещё зачем? — уже более жизнерадостно откликнулся Николай, — Праздники праздную, шабат соблюдаю, кошерное ем в меру, а остальное — бог простит бедному еврею.

— Вот и поверь после такого в теорию мирового сионизма, — я подтолкнул медленно ползущую дверь и вошёл, — Хотя, знаешь, когда я смотрю на это изобилие, то могу допустить, что масоны, в твоём лице, собрались захватить отдельно взятый участок России.

— Ты бы знал о моих планах мирового господства, — Николай самодовольно ухмыльнулся, показав потную физиономию из-за огромного монитора, — Рассчитываю плодить сионизм ещё и в соседнем посёлке. Туда два раза в месяц шлюх из района возят. На них хоть трезвому смотреть можно.

— Это когда ты последний раз трезвым был? — внутри нарисовался Иван и тут же поставил бутылку на крышку системного блока, — Где тут у тебя стаканы?

Тем временем я прошёлся вдоль стеллажей, так разительно отличающихся от бедных полок официального магазина. Сияющие голубым неоном ящики из пуленепробиваемого стекла были оснащены миниатюрными экранами, где потенциальный покупатель мог получить любую полезную информацию, начиная от ТТХ ствола и заканчивая возможной скидкой. Скидка, впрочем, по большей части зависела от настроения хозяина, а оно — от степени опьянения. Так что хитрый Иван не просто так форсировал события. Нет, вы только вдумайтесь: якут спаивает еврея с целью наказать того на деньги! Видимо я угодил в какую-то параллельную реальность.

— Глок хочешь? — осведомился Николай, звеня посудой, — Пришла партия по совершенно плёвой цене. В Грузии какие-то горячие головы наказали базу НАТО.

— Поделом, — задумчиво сказал я, считывая характеристики магазинного гранатомёта, — Сильная штука! Нет, Коль, не хочу. Я — патриот и думаю, что лучше российских аналогов всё равно нет.

— Ну и какого, извини, хрена ты там торчишь? Иди сюда, хряпнем и я тебе покажу собственно то, зачем позвал. Всё вокруг российское, всё вокруг — моё! Да, да, пусть я и жид, но жид — чисто российский.

— Мутант, однако, — заметил Иван и разлил половину бутылки. Потом посмотрел на остаток, — Этим обмоем покупки.

По дороге я не забыл погладить по хоботу гордость Колиной коллекции — пулемёт Максим. Машинка — в полном рабочем и как-то мы даже опробовали столетний агрегат. Лифшиц тогда прослезился и заявил, что ощущает себя истинным красноармейцем. Иван предположил, что разговор идёт, как минимум о товарище Троцком. Это вызвало категорическое непонимание у собеседника, знающего историю лишь по оглавлению учебника.

— Почувствуйте разницу, — мы чокнулись и якут опытной рукой покромсал остаток хозяйской колбасы, — Ну что ты делаешь? Закусывать такой продукт — верх кощунства!

— Кощунство — скрывать закуску от собеседников, — заметил Иван и шумно выдохнул, — Хорошо. Кстати, а ты чего, собственно, так оленей торопил? Боишься чего? Или кого? Рита, из лавки, говорила, дескать по посёлку какие-то странные типы шарились. С акцентом трепались и дичь всякую спрашивали.

— Не, мои ещё не приехали, — Николай глупо хихикнул, — Они ещё в центре землю носом роют и не факт, что нароют. А эти… Хрен его знает, откуда взялись. Одеты, как дебилы и спрашивают реально непонятное, да ещё и с таким уродским акцентом. Может это — ваши, из какого-нибудь дальнего стойбища?

Он сделал вид, будто колотит в бубен и якут посмотрел на него, как на идиота. Тут, действительно, Лишиц загнул. Вера один раз возила меня в дальний посёлок, где обнаружились мощные электрогенераторы, спутниковые антенны и достаточно свежие внедорожники. Шаман, впрочем, тоже имелся и даже согласился пофорсить в своём костюме. У колдуна, как выяснилось, была кандидатская по этнологии и докторская по биологии. Собственно по этой причине мы к нему и катались. Вера консультировалась. Бубен…

— А менты что?

— Менты, они в районе, — рассудительно пояснил Николай и громко икнул, — А у нас — Пётр Ефремович. Он — человек серьёзный и всякими глупостями интересоваться не станет. Вышел, правда, походил туда-сюда, ничего не обнаружил и обратно — в Попугай.

— Ясно, — правое колено прострелило и я поморщился, — Ну ладно, давай уже, показывай.

— П-пошли, — Николай опёрся на стол и сделал попытку станцевать семь-сорок. Иван придержал хозяина под локоть и помог выбрать нужное направление, — А, черти землю качают! Опять…

— Частое природное явление, — согласился я, ощущая лишь лёгкий шум в голове, — Особенно в здешних местах. Опытные люди рекомендуют передвигаться ползком, когда такое происходит. Правда, Иван?

— Пару раз было, — неохотно отозвался якут и остановился перед ближайшим ящиком, оперев Лифшица о стену, — Вот это я забираю.

— А — 91? — я осмотрел выбор товарища, — Решил сэкономить на патронах?

Ну да, именно 7.62х у нас — хоть известным местом кушай. А вот мне, на мой 12й приходится тратиться у Лифшица. Кстати, как там с моим заказом? Очевидно сработало некое особенное еврейское чутьё и хозяин уже протягивал мне огромную сумку. Тару тотчас повело в одну сторону, а торговца — в другую. Стоило принять тяжеленный пак и Николай вернулся к вертикали.

— То, что заказывал, — он задумчиво поиграл непослушным языком, — Три барабанных, три коробчатых и полтысячи маслят. Обойдётся это…

— Совсем охренел? — спокойно спросил я и поставил сумку на пол, потому как ноги спросили у меня то же самое, — Ты мне ещё должен. Забыл?

— Ах да! — Коля театральным жестом хлопнул себя по лбу, — С кем не бывает?

Ока мы разбирались, Иван успел отыскать себе ещё одну игрушку, которую почему-то окрестил Узи — пистолет-пулемёт Вереск. Хоть убей, не понимаю: на хрена ему эта коллекция? Чтобы, когда уйдёт в настоящий запой всем чертям тошно стало? Хорошо, хоть ключи от арсенала хранятся у Веры.

— Хм, — сказал я, внимательно изучая соседние коробки, — Никак раздели склад спецназа? Понятно, откуда у тебя такой обсирайтунг. Вот это я, пожалуй, возьму. И это тоже.

«Вот это» и «вот это» — ОЦ-38 и Бизон 2Б. Вообще-то я не люблю револьверы, невзирая на то, что это — очень надёжное и проверенное временем оружие. Но из этой штуковины мне как-то довелось стрелять в тире и я оказался впечатлён. Ну а Бизон… А этот ещё и с коллиматором.

— Опробовать станем? — когда Николай ощущает близкую выгоду, хмель в его башке прекращает действовать, — Я там новые мишени приготовил. Прошлый раз помнишь, как получилось….

Помню, почему же не помнить. Это же не я манекену бошку отстрелил.

Лифшиц открыл четыре ящика и вручил нам выбранное. У меня проблем не возникло и я достаточно быстро снарядил револьвер и Бизона, а вот Иван некоторое время упорно совал в А-91магазин наоборот. Мы с Николаем понаблюдали за мытарствами якута, а потом я тяжело вздохнул и помог.

— Ну и на кой тебе это нужно? — спросил я, — Никогда же с булл-папом раньше дела не имел.

— Хочется, — он погладил оружие по боку и вдруг насторожился, — А откуда тут гильзы летят?

— Внутри собираются, — хихикнул Николай, — Потом увидишь.

Иван потянулся было к бутылке, буркнув нечто об обмывании, но я отодвинул сосуд жизни, пояснив, что обмывать станем позже. Лифшиц тут же поддержал, заметив, что оплаты он пока не получил. Придя к соглашению, мы вышли через заднюю дверь, которую хозяин, не мудрствуя лукаво, запирал на толстый ржавый засов.

За дверью обнаружился задний двор заднего двора. Металлическая ограда в полтора моих роста препятствовала любопытствующим утолять свою страсть, а брезентовый навес сохранял почву сухой и ровной. У самого выхода расположился небольшой столик со следами оружейной смазки и рыжими пятнами ожогов. Кроме того, здесь же стоял разобранный шезлонг, где кое-кто забыл армейский бинокль. Этот «кое-кто» обычно пользовался оптикой, чтобы во время стрельб изображать из себя огромного специалиста, изливая тонны сарказма на стрелков-неудачников.

В конце тридцатиметровой площадки забор укрепили толстыми металлическими плитами. Если бы хоть кто-то из местных собирателей металлолома знал, где притаилась эдакое сокровище, то уже попытался бы вломиться во двор. Перед плитами стояли манекены, заботливо одетые в поношенные кевларовые броники. Пара одежек успела истрепаться до совершенного непотребства и нуждалась в срочном ремонте или замене.

— На позицию! — фыркнул Николай и ухватив бинокль, плюхнулся в шезлонг. Мебель протестующе затрещала, но выдержала напор, — Иван, а ну, покажи класс этому выпендрёжнику. Вжарь комара в глаз!

Нет, реально, якут стрелял очень даже ничего. Причём ему не мешало даже сильное опьянение, а сейчас он так и вовсе находился на пике готовности. Брямкнув Вереск на стол, Иван вскинул 91й и что-то недовольно проворчал. Всё же такая компоновка казалась ему непривычной. Пока якут елозил прикладом по плечу, я поднял Бизон и поймал точкой коллиматора голову несчастного манекена. Точнее, каску на голове.

Нажал на спуск и полюбовался, как «кастрюлька» улетела к дальней стене. Всё же немного громче, чем я ожидал.

Иван прекратил воевать со своей пушкой и недоуменно уставился на меня.

— Твоя работа? — я самодовольно кивнул, — А чего так тихо? А… Эта хрень — глушак? На кой оно тебе?

— Хочется, — я постарался имитировать его интонацию, десятью минутами ранее, — Буду на медведя ходить, чтобы он не понял, откуда по нему шмаляют.

— Хитёр бобёр! — Иван покачал головой и кроткими очередями посшибал оставшиеся каски, — Ух ты! Сила!

Тем временем я положил Бизон и взял револьвер. Пушечка удобно расположилась в ладони, а первый выстрел оказался настолько тихим, что я вообще не понял, был он или нет. Ещё четыре раза нажал на спуск и заслужил поднятый большой палец Николая. Сам знаю.

Иван отстрелял первую покупку, в конце концов определившись, откуда вылетают гильзы и поднял Вереск. Тут выяснилось, что «Узи», как его окрестил якут, всё же предназначен для других целей, а не снайперской стрельбы.

— Зато скорострельность хорошая, — с некоторым сожалением заметил якут, — Ладно, пошли обмывать.

— И расплачиваться, — многозначительно хмыкнул Лифшиц, — Знаю я вас, инородцев: споите несчастного еврея, обманете, разденете…

— По миру пустим, — согласился я и посмотрел на часы, — Пошли, завершим сделку, подписав кровью.

Хозяин, даром, что едва держался на ногах, сумел в считанные минуты настроить терминал и установить мост с цивилизованными местами. Интересно, в каком банке этот хомяк хранит свои незаконные? И если уже успел накопить достаточную сумму, то какого хрена продолжает сидеть в нашей Тмутаракани, постепенно превращаясь в одного из утративших якорь забулдыг? Впрочем, один из них, в прошлом — менеджер одного из филиалов Газпрома — утверждал, что нигде не чувствовал себя так спокойно, как здесь. Лишь бы имелись деньги на выпивку, да собутыльники.

Иван достал карточку, а я успел заметить, что это — Верина штуковина. Надо будет поинтересоваться у сестры, в курсе она, что у них с сожителем — общий счёт? Может быть кто-то успел забыть, кому служит? Напомним.

— Ни хрена себе расценочки! — фыркнул якут, — На ящике вроде что-то другое нарисовано.

— С учётом колебания курса валюты, — заплетающийся язык Лифшица с трудом одолел эту фразу, — А тебе, скотина, ещё и плюс за наглое вторжение в личную жизнь и антисемитизм.

— Коля, не зарывайся. — посоветовал я, — И не забывай: антисемит тут — я. Поэтому могу устроить таких неприятностей, каких Одесса не видывала.

— Бедная Одесса уже видывала всё, — вздохнул Николай, — И не один раз, к сожалению. Поэтому не стоит давить на мой больной мозоль, товарищ антисемит.

— Не буду, — я перестал дурачиться. У Коли в этом, некогда мирном городе погибли близкие люди, — Прости.

Всё остальное не отняло много времени, если не считать попыток Николая самостоятельно упаковать покупки. Усадив мурлыкающего «Хава Нагилу» Лифшица в кресло, мы с Иваном сами уложили оружие в огромные прочные коробки с ручками. Попутно я обнаружил остатки упаковки с очень знакомой маркировкой и глубоко задумался. Если это то, о чём я думаю, то Николай правильно делает, что беспокоится. Впрочем, это — его личное дело. Нас всё равно трогать не станут.

— На посошок, — Иван торопливо разлил остатки по стаканам и быстро чокнулся, — И за удачно оформленное дело.

Последняя доза напрочь убила обессилевшего Колю и склад пришлось покидать под аккомпанемент его визгливого храпа. Бизнесмен, мать бы его! Бери и выноси всё, что осталось. Впрочем, мне хотя бы это дотащить до машины. Ноги, например, вежливо но решительно заявили, что груз можно доставить за два захода. Или — три. А если уж взялся за гуж, то готовься плюхнуться на задницу. Хорошо, алкоголь смягчил боль в раздробленных костях и до автомобиля я сумел добраться, ни разу не упав.

Вера успела закончить все свои разговоры и прочие важные дела. Поэтому сестра стояла у открытой двери внедорожника и курила. Судя по окуркам в грязи, уже достаточно продолжительное время. Стоило выбраться на свежий воздух и ощутить уколы мелкого дождя, как Вера отшвырнула недокуренную сигарету и подозрительно уставилась на нас. Видимо ожидала чего-то неприятного.

Ну и да, предчувствия её не обманули.

— Нализались? — коротко, но весьма выразительно, осведомилась сестра и взялась пальцами за подбородок Ивана, старательно отводящего глаза, — Пол-литра всадил, скотина, не меньше. Хрен ты у меня куда поедешь, в следующий раз. Останешься дома и будешь стрелять из той ржавой берданки, что на чердаке валяется!

— Ну, Верунчик, — якута пихнули в сторону автомобиля, — Ф-фу, злюка какая!

— Злая я буду дома, — сестра сверкнула на меня своими тёмными глазами, — и ты тоже, хорош! Я то думала, что ты этому дураку стопором послужишь, а тут — два сапога пара. Ты, балбес, объясни, как собираешься на своих кривуляках да ещё и в таком состоянии домой ковылять? Столько лет дураку, а ума не нажил! Садитесь, засранцы.

Впрочем, особой злости в голосе Веры я действительно не ощущал. Может, действительно, приберегала для домашнего использования, а может — и не сердилась вовсе, а так, бубнила, для профилактики.

Судя по тому, что дальнейшего развития тема нашего пьянства не получила, верным оказалось последнее. Вера поведала про свою беседу с Вованом — тем самым бородачом, которого я видел в окне. Тот дал сестре более развёрнутую информацию о странных пришельцах, бродивших в окрестностях посёлка.

В этот момент мы покинули обжитые земли и дорога тотчас стала много ровнее. Ничего удивительного: в людных местах асфальт успел основательно поизноситься под колёсами и траками все х мастей, а этой дорогой пользовались только охотники да рыбаки. Ну те, кому не лень отъехать от дома на два-три десятка километров. Лодыри глушили рыбу в Зелёной. Уж не знаю, как она именовалась официально, но все звали реку именно так. Очевидно, за насыщенный окрас вод.

Так вот, пятеро чудиков в оранжевых хламидах, чем-то напоминающих одеяния кришнаитов, припёрлись неделю назад и принялись колотить в двери домов своими палками.

— Изогнутые такие, хрени, — пояснила Вера, выворачивая баранку, чтобы объехать живописную лужу, в самом центре которой миловались две утки, — С утолщением на конце. Чего их, собственно, за аборигенов-шаманов и приняли.

Разговаривали неизвестные с очень сильным акцентом и вели себя так, словно все им были чего-то должны. Однако с местными подобные штуки не проходят, поэтому придурков принялись шугать собаками и обещать угостить крупной дробью, а то и чем повкуснее.

— Вообще, как-то странно, — сестра притормозила перед продавленным участком, — Такое ощущение, словно собак они испугались гораздо больше, чем огнестрела. Вован рассказывал, сам видел: Толян-Длинный с бодуна совсем озверел, когда один их оранжевых зарядил ему палкой в окно. Вышел в трусах, с Калашом, снял с предохранителя, затвор передёрнул и тычет придурку в пузо. А тот — только лыбится да машет своим дрючком. Тут вылезает Толянов ротвейлер, как обычно: с покрышкой на шее и був-був! Так дебил с лица спал и за ограду — шмыг! А уже оттуда: «Силанет не видат?»

— Что это значит? — Иван, впервые за всю дооргу, подал голс и тут же сник под косым взглядом Веры.

— Чёрт его знает. Говорю же, ищут они что-то. Или, кого-то.

Через дорогу перемахнули три оленя. Маленькие. То ли ещё не выросли, то ли в детстве плохо кушали. Наш водитель чертыхнулась и ударила по тормозам. Из леса кто-то недовольно рыкнул вслед ускользающей добыче, но носа так и не показал. Выждав минуту, Вера вновь нажала на газ.

В общем, гостей ожидал вполне закономерный приём, и они отправились несолоно хлебавши. Все успели исчезнуть без следа ещё до того, как Пётр Ефремович успел выбраться из своей берлоги. На этом вторжение и закончилось.

— Да и ещё, — Вера вывела автомобиль на ровный гладкий участок и деревья по обе стороны дороги обратились размытыми зелёными стенами. Метрах в ста от посёлка Зинка Валова нашла кусок выжженной земли. И деревья повалены, точно кто гранату кинул.

— Дураков хватает, — отзывался Иван и приподнялся с заднего сидения, — Ты нас собираешься прямиком к дому везти? Может стоило бы сначала к пристани?

Сестра прошипела нечто неразборчивое, но явно ругательное. Потом ударила по тормозам и автомобиль замер, слегка проехав развилку. Если продолжать ехать прямо, то попадёшь на биостанцию, где жили Вера с Иваном. Сейчас же машина начала сдавать назад, чтобы можно было свернуть на ответвление, ведущее к реке.

Прищурившись я смотрел сквозь грязное лобовое стекло. Хмель и большое расстояние могли сыграть дурную шутку, показав то, чего нет на самом деле. Например, три огромных собачьих туши за оградой. Тут всё в порядке: Омега, Луч и Привратник ожидали возвращения хозяев. А вот кто стоял за их спинами? Явно — человек невысокого роста. Человек, который увидев машину, тут же шмыгнул внутрь дома, точно опасался, что его кто-то может увидеть.

Никто ничего не сказал, вот и я решил промолчать. Автомобиль несколько раз прыгнул на особо крутых ухабах и замер в паре метров от дощатого настила пристани. В этот момент из-за туч внезапно выглянуло солнце и водная гладь в одно мгновение обратилась в жидкое золото. Лес, на другой стороне, сейчас больше напоминал картину, которую некий великан намалевал во время прогулки, да так и оставил. Даже сизые облака замерли на одном месте.

Красиво.

— Выползать думаешь? — осведомилась Вера и повернулась, — Пьянь, поможешь брату дотащить его погремушки до дверей. Если вздумаешь накатить хотя бы сто грамм — можешь оставаться там и месяц не возвращаться. Ясно излагаю?

— Куда уж яснее, — якут закряхтел и пополз наружу, — Ни минуты покоя! Нельзя расслабиться человеку.

— Могу расслабить. — донеслось из салона, когда я покинул машину, — Сковородой по затылку. Голова болит одинаково, а перегара — нет.

Мы оттащили коробки в лодку, отчего видавшая виды посудина здорово просела, и я с некоторой тревогой подумал, что ей предстоит ещё транспортировать пару не самых лёгких туш. Так и получилось: когда мы оба залезли внутрь, борта оказались почти вровень с мутной водой.

— Смотрите, чтобы ваше путешествие не превратилось в подводное, — с тревогой в голосе заметила подошедшая Вера, — Говорила же тебе, остолопу, купить новую моторку. Когда-нибудь утонешь на этой рухляди!

— Хватит каркать, — заметно протрезвевший Иван взял в руки весло и прижал палец к губам, — Не дыши.

М-да, если бы мы сейчас утонули, то в этом была бы определённая ирония. Пройти столько опаснейших стычек, выжить в эпицентре взрыва реактивного снаряда, не задохнуться под развалинами рухнувшей пятиэтажки и? Утонут посреди тихой речки, потому что некий любитель алкоголя зажал денег на новое плавсредство?

Судьба, как всегда в отношениях со мной, оказалась убийственно серьёзной и доплыли мы без приключений. Внутрь, правда, таки угодило несколько литров воды и до конца путешествия она весело булькала под ногами, облизывая подошвы Ивановых сапог.

— Аллилуйя! — сказал якут и поставил первую коробку на брег.

— Всё время забываю спросить, — покряхтывая я пополз наружу, — Ты вообще какой веры? Али язычник, безбожное создание?

— Агностик и атеист, — Иван поставил последнюю коробку и привязал лодку, — Посему грядущая перспектива неминуемого исчезновения пугает меня до судорог и вынуждает непрерывно снимать стресс. Вот и снимаю.

— Угу, — я поднял сумку с патронами для АК, прикинул на вес и протянул спутнику, — На, это — тебе. Как я погляжу, тут атеистов — полный посёлок и стресс они снимают всю жизнь.

— Простые люди, — кивнул якут, — Но ощущают неизбежность растворения во вселенском ничто. Душой чувствуют. Поэтому и пьют.

— А городские?

— Город пропитан ложью, — Иван шёл впереди и казалось, ноша не доставляет ему ни малейших трудностей, — Головы горожан затуманены вековой ложью проповедников.

— И Бога нет?

— Кто бы другой спрашивал, — он даже не обернулся, — Подумай сам, существуй во вселенной всеблагой, всезнающий и всемогущий бог, неужели бы он допустил даже тысячную долю всей этой мерзости?

Тут я спорить не стал. Во-первых, не нашёл подходящих возражений, а во-вторых — больно сжалось горло, мешая говорить.

— Ты вообще, хоть в курсе, — сказал я, когда пульсирующая боль в груди немного отпустила, а в пределах видимости проявилась ограда комплекса, — Что агностик и атеист, это — две большие разницы?

— Ещё одна городская ложь, — Иван старательно не поворачивал голову в мою сторону, поэтому я мог видеть только тёмный силуэт на фоне ослепительного неба, стремительно освобождающегося от туч, — Агностицизм придумали атеисты-трусы, которые переложили окончательный вердикт об отсутствии бога на других людей. Дескать, я весь такой, готовый к восприятию любой истины, а вы сами решайте, как с ней поступать.

— Постой, — я присел на свою отдыхательную лавочку и принялся рассматривать спутника. Сейчас он выглядел загадочно, точно взаправдашний шаман, а его смуглое лицо несло след знаний многих поколений предков, — Никогда прежде от тебя ничего подобного не слышал. Чёрт побери, да я вообще от тебя ничего сложнее фраз из трёх-четырёх слов не слышал.

— Это что-то изменит? — Иван сухо улыбнулся и поправил сумку, висящую на плече, — Пьяный человек склонен философствовать. А если бы я ещё накатил, то рассказал бы пришельцу с запада про косматую ведьму, которая бьёт в чёрный бубен и грызёт корни мира.

— Это из ваших баек? — он покачал головой, — Сам придумал?

— Твоя сестра лечила меня от белой горячки, — ровным голосом сообщил якут и посмотрел в сторону солнца, — Жена уехала в город с любовником и забрала с собой дочь. Я даже не знаю, где они. Начал пить. Сильно. Потом прихватило. Местный доктор сказал, что дело безнадежное и отказался везти в район. Хорошо, Вера была рядом и забрала меня к себе. Помнишь, ты ударил меня, потому что решил, будто я грублю сестре? Если на земле и есть какое-то божественное начало, то оно — в ней. Как я могу грубить богу или не уважать его? Я за неё отдам жизнь. А ведьма всегда со мной, с той самой поры. Стоит закрыть глаза или задремать, и я тут же слышу, как она колотит в бубен и хрустит корнями мира.

Мне, честно говоря, стало не по себе. Представить, что ты постоянно носишь в себе эту картину…, Впрочем, мои демоны тоже постоянно со мной и от них никуда не деться. И забыть невозможно.

— Извини, что разбередил душу, — я протянул руку. — Ты уж, будь добр, помоги мне подняться. Что-то колени бунтуют.

Но конечности-таки смилостивились и позволили доковылять до жилища. В окне мелькнули собачьи уши и за дверью послышался приглушенный лай. Степлер остался на наблюдательном пункте, со спокойствием вперёдсмотрящего изучая приближающихся путников.

— Ты его выпустил из клетки? — осведомился Иван, указывая на окно, где только что сидела Дина, — Не боишься?

Место собаки заняла приплюснутая лохматая физиономия, почти касающаяся стекла. Было видно, что Кусака возбуждённо размахивает крыльями и пытается вскарабкаться на подоконник. Обломит же, зараза!

— Не поверишь, — я поставил ношу у порога и достал ключи, — но после того случая, крылатая сволочь не сделала ни единой попытки цапнуть меня или хотя бы поцарапать. Думаю, не сменить ли имя, из-за полного несоответствия.

— Странное дело, — Иван почесал подбородок, — Веру он тоже укусил всего раз, а меня — так и вовсе не пытался. Вроде бы это что-то значит, но она говорит так неразборчиво, что я до конца не понял.

— Она, это — кто? — замки открылись, и Дина вырвалась на свободу, возбуждённо подвывая на ходу. — Та, кого вы прячете от меня? Кстати, может хоть сейчас объяснишь, в чём суть вашего заговора молчания?

Иван задумчиво рассматривал собаку, порхающую по двору, а потом перевёл взгляд на меня. Кажется, якут пребывал в некоем замешательстве.

— Вера запретила, — сказал он в конце концов, — Я с ней не согласен, но спорить не стану. В конце концов, она — твоя сестра и лучше знает, что нужно её брату. Сказала: придёт время, и ты всё узнаешь.

Дверь толкнули с такой силой, что пришлось вцепится в ручку, чтобы не плюхнуться на задницу. Наружу выбралась странная процессия: дракончик, успевший спрятать крылья, важно вышагивал, высоко подняв голову, а надувшийся спесью Степлер сидел на его широкой лохматой спине и презрительно рассматривал ничтожных людишек. Примчалась Дина и принялась облаивать нас с Иваном. Псина терпеть не может спиртного, а запах перегара выводит её из себя.

Как выяснилось¸ не её одну. Кусака вытянул шею и обнюхал меня. Потом — Ивана и оскалившись, зашипел. Степлер тут же покинул свой необычный насест и удрал в дом.

— Пойду я, — Иван сплюнул, — От греха.

7

Дина выглядела озадаченной. Мало того, если бы собачья морда могла выражать возмущение и озабоченность психическим состоянием хозяина, то я бы видел именно это. А так, псина ещё раз внимательно заглянула в мои глаза и с видом заправского психоаналитика завертела хвостом.

— Палку, — сказал я, — Принеси палку.

Степлер казался совершенно невозмутимым, но представляю, какие бездны неизведанного притаились за маленьким мохнатым лбом. Превалирующим должна была стать ироническая насмешка. Ну и да, презрение к слабой человеческой натуре, подверженной разрушительному воздействию алкоголя.

— Палку, — повторил я, с нажимом, — Давай сюда палку.

Казалось, даже птицы, сидевшие на ветках ближайших деревьев, угомонились и понизили уровень своего пернатого гвалта. Ибо, зачем ещё они собрались вокруг, как не для того, чтобы понаблюдать за этой идиотской ситуацией. Всю степень нелепости, кстати, ощущал я и сам. Если бы мои животные умели пользоваться телефоном, то добрый доктор уже ехал бы сквозь снежную равнину, прямиком из песни Чистякова.

— Палку, — я вздохнул, на мгновение представив, как сам тащу проклятый кусок деревяшки, лежавший в десятке метров от входа в дом.

Кусака, до этого сосредоточенно гонявшийся за собственным хвостом, сорвался с места и поднимая гулкий шум топота к утреннему небу, рванул прочь. Честно говоря, я решил, что он отправился почесать спину об ограду или разорвать очередной мусорный мешок, который я не успел сжечь.

Дракончик вернулся с палкой в зубах и начал вертеть своим чешуйчатым бревном, свалив несчастную Дину на бок. Вращать хвостом, кстати, он научился именно у неё.

— Хороший, гм, мальчик, — сказал я и уровень гордости за способность к дрессуре пополз вверх. Потом я попытался забрать палку, — Дай сюда эту чёртову хрень!

Ага, сейчас! Тварюка так вцепилась в кусок ветки, словно собиралась носить её до самой смерти. Кончилось тем, что палка хрустнула и два куска упали на землю. Дина поднялась на лапы и отошла в сторону. Мне показалось, что я заметил сардоническую ухмылку на роже Степлера. Кусака казался счастливым.

Тяжело вдохнув я достал второй обломок и взвесил на ладони. Вся троица следила за моими действиями с напряжённым вниманием зрителей престидижитатора.

На кой чёрт я вообще затеял это? Хрен его знает. Видимо, несколько переоценил сообразительность дракончика. Однако же, один раз вышло, пусть я и не получил полноценного результата. Ладно. Я размахнулся и запустил второй веткой, отправив её ещё дальше, чем первую.

Хм. Кусака проводил деревяшку взглядом и обожающе уставился на меня. Так он обычно смотрит, когда просит добавки. Собака переглянулась с котом и как мне показалось, оба тяжело вздохнули. Птицы на ветках подняли дикий гвалт. Видимо, тоже веселились.

— Палку, — я постарался добавить строгости в голос, — Принеси палку.

Дракон вывалил язык на всю длину и скосил глаза, пытаясь изучить сей забавный предмет. Кстати, только сейчас я обратил внимание, что между верхними клыками тварюшки присутствует какой-то уродливый нарост. Может — опухоль? Где бы посмотреть, какими хворями страдают драконы в подростковый период?

— Палку, — безнадежно повторил я, вспоминая, как чёртова зараза притащила её первый раз, — Пал… ку.

Забыв спрятать язык, дракон рванул по двору и через пару секунд приволок деревяшку. В этот раз он не стал дожидаться моей руки и сам перекусил деревяшку, после чего плюхнулся на зад. Что-то во всём этом было. Что-то, ускользающее от моего понимания. Какая-то мелочь, после которой дракончик выполнял приказ. Явно не слова, на которые чучело плевать хотело.

Я посмотрел на Дину, а собака посмотрела на меня. Потом тихо гавкнула. Если это была подсказка, тоя её ни хрена не понял. Степлер хранил презрительное молчание, а потом ещё и начал демонстративно вылизываться. Ему то всё стало ясно с самого начала.

— Хорошо, — я встал на ноги и взял третью палку. Кусака вскинул голову, но поднимать зад не торопился, — Попробуем ещё раз, но теперь проконтролируем каждый этап.

Никто в общем-то не возражал, кроме галдящих пернатых, но к их советам я никогда не прислушивался. А так, видел бы эту картину кто-то из посторонних. Впрочем, для него хватило бы и просто дракона.

С чего началось всё это безумие? Сегодня ночью на Дину накатил очередной приступ беспричинной активности и собака принялась, рыча и подгавкивая, таскать мой сапог из комнаты в комнату. Кот отправился гулять по каким-то своим архиважным делам, а мы, с Кусакой тихо-мирно храпели. Я — на диване, дракон — около.

Ночные развлечения психованной собаки пришлись нам обоим совсем не по вкусу. Вчерашним вечером я допоздна читал Пелевина, в который раз пытаясь проникнуть в смысл завершающего посыла «Жёлтой стрелы». Почему-то казалось, будто стоит понять письмо Хана и я смогу что-то изменить в собственной жизни, остановить чёртов поезд, несущийся к разбитому мосту.

Естественно, как обычно я ни хрена не понял и лишь напрасно просидел до половины третьего. Впрочем, ветер выл так успокаивающе, постукивая ветками деревьев, что ночные бдения нисколько не напрягали. В общем я не выспался. Кусака тоже не выспался, но по другой причине. Просто дракончик дохрена спал вообще. Если не играл и не жрал, то — спал. Кажется в этом отношении он сумел переплюнуть даже Степлера.

Короче, я лежал на диване и слушал, как чёртово создание общается с моей обувью. Возникло ощущение, что Дина и сапог выясняют, кто из них — главный. Очень хотелось взять собачонку за шкирку, встряхнуть её, вот так! А потом, поставить несчастный сапог у дивана, чтобы его больше никто не смел трогать.

Кусака широко зевнул, продемонстрировал ряды своих ядовитых зубов и поднялся на ноги. Ещё раз зевнул, встряхнулся и вышел из комнаты. Возня с сапогом тут же прекратилась. Потом раздался короткий собачий взвизг.

Я было вскочил на ноги, намереваясь вступиться за Дину, но тут же опустился обратно на подушку. Потом открыл и медленно закрыл рот.

В дверь пулей влетела взъерошенная собака и забилась под диван. Следом неторопливо прошествовал Кусака с моим сапогом в пасти, поставил обувь на пол и сладко зевнув, свернулся калачиком.

Вот именно тогда у меня промелькнула безумная мысль о дрессуре зверушки. Дрессированный дракон. Понимаю, звучит по-идиотски. Но представить только…

Представить. На этой мысли меня застопорило. Всякий раз, когда Кусака носился за веткой я представлял, как он это делает, то есть рисовал в голове картинку.

В мыслях.

Неужели…

Проверим.

Я размахнулся и запустил деревяшкой. Это бросок оказался не особо удачным: ветка ударилась о край ограды и перелетела на другую сторону. К сожалению, картинка того, как подопытный несётся за поноской уже успела полностью сложиться в голове и убрать её я не успел. Дракончик радостно взбрыкнул хвостатой задницей и помчался к забору.

— Стой! — чёрт побери, я никак не мог представить хоть что-то, что заставит его вернуться, — Да стой же ты!

Ага, уже! Скотина подпрыгнула и цепляясь когтями за прочную сеть, поползла ввверх. Несколько секунд и мохнатая туша перевалилась на другую сторону. И только сейчас я обратил внимание на пару моментов. Во первых, Степлер исчез, как он это обычно делает в случае опасности. Во вторых, Дина медленно пятилась в сторону входа и каждая шерстинка на её теле встала дыбом.

Потом я услышал глухое рычание. Из леса медленно выбрался небольшой бурый медведь с рыжими подпалинами на правом боку. Небольшой, это — по меркам тех великанов, которых изредка встречаешь в окрестностях, но и этого хватило бы, чтобы порвать меня на тысячу лоскутов. Меня или… бестолкового дракончика, танцующего вокруг упавшей ветки. И я никак не успевал доковылять к дому, открыть сейф и достать оружие.

Никак!

Оставалось только наблюдать, как Кусака, схвативший было поноску, услыхал недовольное ворчание и повернул голову в сторону нового участника представления. Юмор этой трагической ситуации заключался в том, что оба явно не понимали, кто перед ним. На физиономиях животных появилось странное выражение, напоминающее удивление, но у косолапого оно быстро прошло и медведь бросился в атаку.

— Бляха муха! — я посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то, способное помочь в дерьмовой ситуации. Как обычно на глаза не попало ровным счётом ни хрена. Не считать же таковым пару ржавых штырей у самого крыльца!

Хрен с ним! Может сумею отвлечь медведя и дракончик успеет сбежать. Я схватил грязные железяки и заковылял к ограде. На полдороге остановился и открыл рот.

Непрошенный гость несколько раз взмахнул лапой, намереваясь подцепить противника огромными кривыми когтями. Не получилось: неуклюжий, на вид, лохматый увалень ловко ускользал от опасности, то прокатываясь по земле, то подпрыгивая вверх на своих коротких конечностях. Что характерно, палки Кусака не бросал, продолжая изхображать дисциплинированную собаку. Судя по выражению плоской морды, дракончик вообще предполагал, что неведомая хрень, пришедшая из лесу, играет с ним в странную игру.

И тут хозяин тайги натурально охренел. Он-то думал по быстрому свалить наглый комок шерсти, втоптать его в землю и спокойно вспороть брюхо. Вместо этого приходилось рассекать воздух в напрасной попытке поймать собственную тень. Медведь заревел во всё своё медвежье горло, распахнул клыкастую пасть пошире и бросился вперёд…

Чтобы тут же получить по носу хвостом и сесть на задницу, подобно позорищу рода — цирковому артисту. Мишка даже лапы сложил на пузе и пару секунд непонимающе хлопал веками. За это время Кусака успел переместиться за спину противника и ещё раз ударил хвостом. На вид удары казались совсем не сильными. На деле же…

Медведь повалился на бок и вновь заревел. На этот раз рык агрессора прозвучал как-то жалобно, с нотками непонимания. Почему его, грозу местных зарослей, лупит непонятная штука, задача которой испугаться, сдаться и дать себя задрать?

Пока Михаил Потапыч изливал жалобы в пространство, Кусака оказался перед мордой хищника и подпрыгнул. В этот раз хвост дракона бил с оттяжкой, подобно кнуту пастуха и даже по виду удар казался очень сильным. Жалобный вой оборвался на самой протяжной ноте и медведь ткнулся носом и поросшую травой кочку. Нокаут!

Победитель некоторое время изучал поверженного противника, а потом посмотрел на ограду и медленно потрусил вдоль забора куда-то в сторону выхода. Палку он продолжал сжимать в зубах.

Я посмотрел на железяки в правой руке, потом — в левой и отбросил бесполезные штыри.

— Мяу, — сказал Степлер, успевший телепортироваться на прежнее место. В коротком «Мяв» я различил сразу две фразы: «Как он его!» и «Моя школа!»

Ну да, ну да. Дина ободряюще подгавкнула от двери в дом. Вновь принялись кричать птицы на ветках, умолкнувшие на время поединка. Вернулся герой-победитель и деловито перекусил принесённую ветку. Кажется он решил, что эта игра должна заканчиваться именно так.

А я стоял и пытался собрать разбежавшиеся мысли. Они дико визжали, прятались в тёмных уголках подсознания и сопротивлялись, когда я тащил их за хвост.

Итак: дракон способен считывать зрительные образы в моём мозгу, то есть обладает зачатками антинаучной телепатии. Бред? Не больший, чем само это чёртово создание, которое выковыряли из некой параллельной вселенной. Может быть, там все — телепаты?

Второе: крылатая тварь обладает навыками боя с превосходящим по силе противником. Скорее всего, это у него — на уровне инстинктов, ибо дракон слишком мал, чтобы его успели так натренировать.

И третье, в бою Кусака использовал исключительно хвост, даже не пытаясь укусить противника, Хоть и имел для этого целую кучу возможностей. Меня же, при первой встрече, сразу укусил, не постаравшись ударить хвостом. Почему? Кстати, Дину он таскал за шкирку уже несколько раз, но отпускал целую и невредимую. Или яд действует исключительно на людей, или эта дрянь выпускает его пожеланию. Опять же, зачем он пытался меня отравить? И почему больше не старается?

Захотелось пнуть чёртово создание. Кусака заворчал и попятился, всем своим видом показывая, как он не желает получать пенделя. А за ухом почесать? Угу, дракончик уже тут, как тут, подставляя голову за порцией ласки. И остальные подтянулись, куда же без них? Дина радостно молотила воздух хвостом, а Степлер демонстрировал, как его напрягает касание пальцев к голове, но если хозяин так хочет…

Послышался тихий тоскливый скулёж и медведь, лежавший за оградой, приподнял голову и принялся мотать ею из стороны в сторону. Дина спряталась за мою спину, а я пошарил взглядом: где там злосчастные железяки? Кусака даже не обратил внимания на воспрянувшего врага, а лишь подтолкнул мою руку; мол, не расслабляйся, продолжай чесать.

Как выяснилось, дракончик оказался совершенно прав: мишка и думать не посмел о реванше. Продолжая тоскливо реветь он поднялся на ноги и очень быстро направился в сторону леса. На нас он даже не глядел. Видимо его морду заливала краска стыда.

— М-да, — сказал я, глядя вслед неудачнику, — Медведь против дракона. Звучит, как название фильма.

Степлер мяукнул.

— Хорошо, — согласился я, — Как название дерьмового фильма.

Бурая задница исчезла среди кустов, а я направился к домику. Сообщить сестре, что её подарок способен читать мысли? И что на это скажет Вера? Поинтересуется, не было ли продолжения вчерашнего банкета, после которого драконы обрели телепатические способности?

Я представил, что Кусака замер на месте и тот издал неопределённый звук, напоминающий хрюканье. Но не остановился. Ну и как это понимать? А ну — кувыркнись! Дракон заперхал, точно кот, отхаркивающий шерсть, но кувыркаться не стал. Я тяжело вздохнул: вот так, строишь сложные логические цепочки, основанные на случайном совпадении, а потом эта шерстистая скотина выдёргивает основу умозаключений и получается, что всё это время я валял дурака.

Кусака внезапно остановился, подпрыгнул и колесом прошёлся по двору, едва не задавив мяукнувшего кота. Потом замер и уставился на меня, склонив голову. Одно ухо у дракона стояло подобно парусу, а на втором повис кусок грязи. То ли мои команды доходили с некоторой задержкой, то ли эта скотина просто издевалась.

И глядя на плоскую морду неким, немыслимым образом, отражавшую иронию, я начал принимать второй вариант. Вот только проблема заключалась в том, что сколько я не очеловечивал своих питомцев, но всегда осознавал: они — всего лишь животные. А ирония присуща лишь разумным существам. Да и то, если крылатая пакость способна распознавать мои мысленные образы, она просто обязана их анализировать. Может быть задержка связана с тем, что я отдал приказ не имевший смысла?

Кусака способен мыслить?

У меня разболелась голова.

Я вернулся в дом, приготовил кофе, накормил животных и долго сидел, просто потягивая горячий вязкий напиток. В голове царила звенящая пустота и очень не хотелось, чтобы её что-то нарушило. Так уже было. Просто в памяти существовали наспех сооружённые баррикады и стоило их коснуться, как прошлое грозило прорвать заслоны и затопить невыносимой болью.

Но в данном случае угроза выглядела не так страшно. Просто неприятно.

— М-да, не аналитик ты, — сказал я сам себе и поставил чашку рядом с телефоном. О, а это — мысль!

Я набрал сестру и некоторое время слушал потусторонние гудки. Не может быть, чтобы биолог с её стажем не заметил странностей в поведении дракончика. Ну, помимо того, что он сам являлся одной огромной странностью.

Гудки всё продолжались. Видимо сестра отлучилась по делам или просто оправилась нюхать ароматы питомцев. Я уже собирался разорвать связь, как вдруг резкий щелчок остановил длинные «ту-ту». В трубке слышалось чьё-то тяжёлое дыхание. Такое ощущение, будто человек или быстро бежал, или сильно волновался.

— Привет, — сказал я, постукивая чашкой по столу, — Извини, если отвлекаю, просто у меня всплыла пара вопросов. Если надо — перезвоню, когда освободишься.

В трубке кто-то тихо ойкнул и неразборчиво залепетал. Голос женский, приятный, но не Верин. Ух ты! Судя по всему, мне удалось связаться с загадочной незнакомкой, которую сестра так настойчиво прячет от моих глаз. Впрочем… Незнакомка? Голос казался смутно знакомым.

— Эй, эй! — почти крикнул я, — Подожди, не клади трубку! Давай поговорим. Не бойся, я — брат Веры.

— Веры? — голос постепенно приблизился, — Брат Веры?

В устах неизвестной это прозвучало забавно и странно одновременно. Словно представлялся некий монах. Кроме того я ощутил сильный акцент. И да, голос по прежнему казался смутно знакомым.

— Ага, Веры, — подтвердил я, — Ну, той женщины, у которой ты живёшь.

Незнакомка произнесла длинную и абсолютно непонятную фразу. В голосе слышалось тихое отчаяние.

— Не понимаю, — сказала она, в конце концов, — Говори медленно.

Кто-то толкнул мою ногу. Кусака. Дракон сидел около стола и с напряжённым вниманием рассматривал телефон. Оба его уха поднялись, словно локаторы, выцеливающие нарушителя. Да и вообще, тварюшка демонстрировала крайнюю степень озабоченности. Возможно со мной говорила его бывшая хозяйка, недаром же они вместе ехали в том странном механизме.

— Простите, а как вас зовут? — спросил я, просто потому, что в голову ничего другого не пришло. Вспомнив пожелание говорить медленно, повторил несколько раз, — Имя? Ваше имя?

Незнакомка начала было отвечать, но внезапно её голос пресёкся и я различил сердитую речёвку Веры. Сестра, как мне показалось, отчитывала кого-то, но в чём суть претензий разобрать оказалось невозможно. Потом трубку и вовсе положили на рычаг, оставив меня общаться с гудками.

Но в этот раз меня накрыло и я ещё раз набрал тот же номер. Прибежала Дина и ткнула дракончика носом. Приглашала поиграть. Однако Кусака сидел, как приклеенный и следил за телефоном. Чёрт побери, если я правильно интерпретировал выражение плоской морды, то он испытывал тревогу.

— Что тебе? — резко откликнулась Вера, но видимо сообразила, что перегибает палку и сбавила тон, — Прости, Саша, просто слишком много разного навалилось. Луч лапу подвернул, а на свиней какая-то хворь накинулась. Ты чего собственно хотел?

И не намёка на происходящее. Ах ты, засранка!

— У меня появились подозрения, что твой подарок, — я покачал головой, не зная, сердиться на сестру или восторгаться её хладнокровием, — способен читать мысли, да и вообще, способен мыслить разумно. Не думай, будто я разъехался с крышей, просто анализирую некоторые наблюдения.

Трубка помолчала.

— Может быть. Не знаю, — неохотно ответила Вера, — Пока он был здесь, я тоже наблюдала нечто похожее. По крайней мере, некоторые картинки, которые я рисовала в голове, он точно принимал. Но это то, что касается меня. Иван пробовал — голый номер, никаких результатов. Его дракон вообще воспринимает, точно пустое место. Третья, из реакций, которые твой Кусака демонстрирует в общении с людьми.

— Третья? — изумился я, — Кажется мы что-то пропустили?

— Вторая — крайняя враждебность и агрессия, — Вера тяжело вздохнула, — И не надо ничего спрашивать. Если это — всё, то я пошла. Дел, говорю, невпроворот.

Трубка загудела. В это раз — окончательно.

Я посмотрел на дракона. Он посмотрел на меня. Трудно представить, что это создание способно проявлять враждебность к кому бы то ни было. А если немного поразмыслить, то к таинственной незнакомке, живущей у Веры. Становилось понятно, почему крылатое создание подарили мне. Становилось непонятным всё остальное.

— Пошли гулять, — сказал я и отправился за палкой и автоматом.

8

Иван казался совершенно трезвым, точно перед этим мы не успели употребить пол-литра чистого спирта, под ничтожную закуску из консервированных огурцов и резаной грудинки. Впрочем, о чём я? Вся еда оставалась на столе и те несколько кусков мяса, которые отсутствовали на тарелке, ушли не нам, а наблюдателям, собравшимся в некотором отдалении.

Дина не скрывала возбуждения и её взгляд оказался прикован к вожделенной тарелке. Степлер старался сдерживаться, но иногда все его защитные механизмы давали сбой и тогда кот принимался нарезать круги вокруг стола и пел задушевные песни про: «Мяв, мяв, мя-ау!» Один Кусака с явным неодобрением наблюдал за нашим занятием. Однако грудинку употреблял. Правда, первый раз очень долго нюхал незнакомую пищу, отгоняя лапой остальных нахлебников.

Мы расположились на улице. Я вынес специальный раскладной столик, два рыбацких стульчика и поставил немудрёную закуску. Иван притащил несколько банок чего-то экзотического, переданного лично Верой. Сама сестра напрочь отказалась, сообщив, что не горит желанием рассматривать наши пьяные рожи. С её слов, она собиралась вечером выпить стаканчик вина.

Солнце медленно перепрыгивало с одной кроны на другую, окрашивая листву в золотой багрянец, как бы намекающий на близость осени. Ветер шумел где-то в глубинах зарослей и кто-то осторожно хрустел сухими ветками недалеко от места нашего пикника. Впрочем, неизвестный носа не казал, да и оружие стояло не так ужи далеко. Иван пришёл со своим А-91, а я, как обычно с двенадцатым.

— Наливай, — сказал якут и подвинуло свой стакан, — Так чем, ты говорил, всё закончилось?

— Тем же, чем и начиналось — большим дерьмом, — я аккуратно разлил спирт по гранёным стопкам, любуясь переливами солнечных лучей в стекле. Кусака недовольно фыркнул и принялся стучать хвостом о землю, — Нашли машину Егора, а внутри — его, с семьёй. Расстреляли, а потом сожгли. Пока разбирались, что к чему, рванули квартиру Кости. И опять, никто не додумался объединить происшествия в одно целое. Да и то, у Костика полдома обвалилось, попробуй сообразить, что к чему. А Кожемякин наш, Леонид Борисович, на тот момент был в министерстве. Пока прокуратура чухалась, пока МЧСники разбирали завал, прошло полдня. Федьку расстреляли на подъезде к городу, но Федька — тёртый калач: свалил тачку в кювет и начал отстреливаться. Отбился и тут же позвонил нашим. Только тут допёрли, что под нож пускают всю Первую ударную, связались с Кожемякиным и он рванул прямиком с совещания. Я последний оставался и может ещё бы успели предупредить, — я скрипнул зубами и в один глоток проглотил ледяной напиток, превративший горло в скрипучий наждак, — так, бляха-муха, я телефон дома забыл. А у этих уродов крот оказался в управлении. Потом-то мудака нашли, а толку?

То ли от крепкого напитка, то ли от налетевшего ветра, на моих глазах выступили слёзы. Я ощутил, как едкие капли бороздят кожу, оставляя в ней дымящиеся борозды. Кусака внезапно издал протяжный стон и перестал бить хвостом. На плоской морде появилось выражение, напоминающее отчаяние. Иван, молча рассматривающий содержимое стопки, поднёс её ко рту и проглотил содержимое.

— Наши опоздали всего на несколько минут, — я не удержался и стукнул кулаком по столу, — На пару сраных минут! Понимаешь, захват уже можно было проводить, как угодно паршиво — хуже бы от этого не стало. Хуже уже просто и быть не могло. А если бы меня с моими тогда положили, то всем бы только легче стало.

Спирт не брал абсолютно. Стряхнув слёзы, я вновь наполнил стоки и подвинул одну Ивану. Тот взял посуду между ладоней. Словно собирался согреть. Потом поднял голову. В тёмных глазах якута застыла боль. И чёрт возьми, я точно знал, что сам передал ему своё страдание, вынуждая мучиться вместе со мной. Но сегодня был этот самый распроклятый день, а Иван сам согласился прийти. И разделить муку со мной.

— Что с Басмачом то? — глухо спросил якут и поднёс стопку ко рту, — Взяли? Живым?

— Никто и не старался, — в это раз я и сам не заметил, как жидкость попала внутрь, — Тех, кто оказывал хоть какое-то сопротивление — валили без разговоров. А после того, как нашли меня и… моих, — я проглотил что-то тяжёлое и горячее, словно живое сердце, — Короче, добили и выживших. На Басмаче места живого не осталось — сплошные кровавые лохмотья. Как будто от этого кому-то легче стало!

Кусака внезапно завыл, тонко и протяжно, как это иногда случается с собаками, когда на них накатывает их неведомая собачья тоска. Только дракон выл постанывая, словно и ему передалась моя застарелая боль. Это оказалось так неожиданно и жутко, что мы замолчали, а Дина спряталась под стульчик, поджав хвост. Кусака продолжал выть и я видел, как шерсть вокруг его странных глаз постепенно наливается влагой.

— Чует, зверюга, — с ноткой удивления, отметил Иван и покачав головой, протянул стопку, — Давай.

И тут произошло нечто, совсем удивительное. Кусака прекратил выть и решительным шагом направился к нам. Прежде, чем я успел сообразить, какого чёрта происходит, лохматая лапа ударила по полупустой бутылке спирта и расколотила посуду в стеклянную пыль. Резко завоняло алкоголем, а дракончик принялся стряхивать с когтей прозрачные капли.

— Ты это чего вторишь? — Иван начал было подниматься с места, но тут же плюхнулся обратно, потому что Кусака повернул к нему голову и оскалившись, зарычал, — Какого чёрта?

Щёлкнул хвост и оставшиеся две бутылки, которые я планировал употребить до вечера, отправились следом за уже разбитой. Потом дракончик показательно казнил пустую тару и с угрюмо удовлетворённым видом вернулся на своё место. Все выглядели шокированными. Даже Степлер.

Некоторое время мы с Иваном просто сидели и смотрели друг на друга. В голове отсутствовало хотя бы что-то, что можно выразить словами. Потом якут вдруг хлопнул ладонями о стол и запрокинув голову, принялся хохотать. Комичность ситуации дошла и до меня, но несколько позже. Тем не менее, спустя пару минут хохотали оба.

— Ты знаешь, — сказал Иван и поставил тарелку с закуской на землю. Это вызвало мгновенный нездоровый ажиотаж среди наблюдателей, — Очень даже хорошо, что Вера отдала тебе эту пакость. Как представлю, что всякий раз, когда мне захотелось принять…

— Так у тебя для этого моя сестра имеется, — хмыкнул я, вытирая слёзы, — А у меня теперь это лохматое чудовище, так что, всем сёстрам — по серьгам.

— Логично, — согласился Иван и достал из кармана куртки пачку своих ядрёных папирос. Но, прежде чем закурить, показал их Кусаке. Тот, с некоторым сожалением, наблюдал за быстро пустеющей тарелкой, — Не возражаешь, вредитель? Боюсь, теперь, чтобы нормально посидеть, придётся отправляться в посёлок.

— Ты главное Вере — ни слова, — ухмыльнулся я, представляя реакцию сестры, — Скажет: докатились — даже драконы бухать не дают.

Дина подняла голову над вылизанной тарелкой и уставилась куда-то, за мою спину. Кусака тоже сделал пару шагов в сторону, видимо улучшая обзор. Морда Степлера отразила задумчивую тревогу и только теперь я различил затухающие звуки лодочного мотора. Иван оборвал смех и потянулся к оружию.

Значит — дело серьёзное.

Похоже, сегодня нормально посидеть так и не удастся.

Я подтащил автомат, поразившись его непривычной тяжести и запоздало пожалел, что не успел пристрелять с барабанным магазином. Потом осторожно опёрся рукой о стол и встал. Медленно повернулся.

Мы сидели на пригорке над речкой, поэтому и саму сине-зелёную змею и коричневый прямоугольник причала было видно просто замечательно. Так же, как и старый-престарый катер, который пытался причалить к пристани. Кто приехал, я пока не знал, а вот зачем — сомнений не имелось. И сам катер и столь же дряхлая баржа, болтающаяся в кильватере, явно предназначались для перевозки металла. Это же надо, до сегодняшнего дня ещё никто не пытался покуситься на мои владения! Какая же добрая душа навела? Узнаю — уши оборву!

Добытчиков следовало гнать ссаными тряпками. И совсем не потому, что мне так уж нужен этот старый комплекс и вся его старая ржавчина. Просто это — как тараканы. Стоит упустить один раз и про спокойную жить можно забыть. Да и не факт, что пришельцы в первую очередь не потянут вполне себе рабочие генераторы.

Выбора нет. Или вступать в конфронтацию, или удирать в ещё большую глушь. Удирать я больше не собирался.

Ноги, как обычно после выпивки пытались подражать двум ватным тумбам: боли я не ощущал, но ступать приходилось очень осторожно, чтобы не покатиться вниз по склону. Едва ли я подобным появлением смогу напугать незваных гостей.

Их, кстати, оказалось всего двое. Один чем-то гремел в деревянной кабине катера, а второй — невысокий бородатый мужчина, одетый не по сезону в ватник, стёртые валенки и ушанку, пытался закрепить конец на причале. За его спиной болталась видавшая виды двустволка и это несколько успокаивало.

Вплоть до того момента, пока не появился второй. Рослый детина в камуфлированных штанах, берцах и татуировках фашистского толка на голом мускулистом торсе. Там же я разглядел парочку заживших дырок явно пулевого происхождения. В руках сей персонаж сжимал СВД и судя по всему, неплохо умел пользоваться означенным приспособлением.

— Вася, — коротко сказал «снайпер» и его напарник поднял голову, тараща на нас выцветшие серые глаза. Впрочем, двустволку он подхватил очень даже ловко.

Мы смотрели друг на друга. «Снайпер» оценил нашу амуницию и принялся хмурить выгоревшие полоски бровей. Такой встречи мародёры определённо не ожидали.

— Еленовка в семи километрах ниже по течению, — дружелюбно пояснил Иван и демонстративно снял 91й с предохранителя. Я 12 ку подготовил уже давно, — Там — замечательный причал и очень сердечные люди. Не то, что здесь.

— Нам бы переночевать. — обладатель двустволки явно ляпнул первое, что пришло в голову. Его напарник поморщился. Ствол в его руках смотрел на меня, — Ну, в смысле, передохнуть.

— Передохнуть — запросто, — весело откликнулся якут, сделав ударение на совсем другом слоге, — В Еленовке баба Дуся сдаёт офигенный коттедж и берёт недорого. А если ей ещё и засадить — бесплатно оставит.

— Мужики, — тихо, но веско сказал «снайпер», — Мы лишку металла только возьмём и всё. Беспредельничать не станем и вам не советуем.

— Ни хера у вас не выйдет, — я тоже решил принять участие в беседе, — Валите лучше отсюда, в темпе вальса.

— Мы можем и вернуться, — теперь в голосе звучала откровенная угроза, а палец переместился ближе к спусковому крючку. Я положил свой на гашетку, — И не одни…

Тут его конкретно застопорило, а рот открылся, демонстрируя многочисленные зубные прорехи. Васёк так и вовсе попятился, пока не плюхнулся внутрь кабины. Оружие выскочило из его рук и затарахтело по дереву. Сначала я не понял, в чём дело и лишь потом сделал пару острожных шагов в сторону и скосил глаза.

А, понятно. К нам подтянулась группа поддержки.

Впрочем, не думаю, что гости могли испугаться Дины, спрятавшейся за ногами Ивана. А вот дракончик, успевший вымахать до размеров телёнка сейчас выглядел по настоящему жутко и угрожающе. Я даже сам удивился.

Он растопырил крылья, отчего зверушка стала казаться огромной, словно бегемот. Когти на концах лап выдвинулись в полную длину, напоминая белые костяные кинжалы. Морда ещё больше сплющилась, а пасть распахнулась во весь немаленький размер, напоминая круглую красную дыру, полную острых шипов. А внутри ещё и крутился длиннющий хлыст фиолетового языка. Ну и пылающие жёлтым пламенем глаза.

— Мама дорогая! — заверещал Вася из кабины, — Сука, что это?

Второй вскинул винтовку и мы с Иваном подняли своё оружие. Ясно было, что первый же выстрел станет последним для пришельца. А тут ещё и неведомая хрень, скалящая зубы…

— Валите, — приказал я, — Быстро!

В этот раз возражать никто и не подумал. «Снайпер» опустил винтовку, кивнул и скрылся в кабине катера. Обнаружив, что враг намеревается бежать, дракончик подбежал к краю причала, оглушительно рыкнул и попытался вцепиться зубами в борт плавсредства. А, нет, таки вцепился. Хрустнуло и в пасти Кусаки остался кусок ржавого металла. Осмелев, залилась лаем собака. Громко хохотал Иван, но при этом не забывал держать кабину под прицелом. Я — тоже.

Плавающий мусор выпустил струю сизого дыма, затарахтел и начал производить маневр разворота. На палубу выполз Вася, уже без шапки и в ужасе уставился на Кусаку. Тот, в этот момент, исполнял совершенно безумный танец победы, размахивая своим трофеем. Продолжала изводиться Дина, подпрыгивая за спиной дракона. Дурдом, короче.

А мне в голову пришла очередная порция вопросов. Итак, что мы имеем? Имеем растущего хищника, способного одолеть более крупного противника, а при случае — запугать. Сама по себе такая штуковина вырасти не могла, значит кто-то долго и нудно занимался селекцией. Зачем? На кой чёрт потребовалось выращивать машину разрушения, чёрт знает каких размеров? Ведь я, по-прежнему, не знал конечных размеров нового питомца.

Катер отошёл достаточно далеко, поэтому я уже не мог контролировать рулевого. Вася исчез из виду, значит вполне мог стать за штурвал.

— Отходим за деревья, — сказал я Ивану, а когда он удивлённо посмотрел на меня, пояснил, — Пара выстрелов из СВД решат все их проблемы. Совсем.

Кусаку пришлось отпинать, ибо чёртово создание упорно не воспринимало образы летящих пуль. И всё это время я ощущал чей-то пристальный недобрый взгляд. Может я и напрасно подозревал пришельцев в недобром, но почему-то думалось — нет. Стоило отойти за деревья и давящее чувство пропало. А деревья совсем не помешали наблюдать, как незадачливые добытчики дотарахтели до изгиба реки и медленно скрылись за крохотной каменистой косой.

Хмель, а точнее — его жалкие остатки прошёл, точно и не было. Да и желание продолжать пропало. Я осторожно поставил оружие на предохранитель и уложил на старый пенёк, успевший пустить целую кучу отростков, напоминающих корону.

— По шишкам постреляем? — предложил Иван, широко и лукаво ухмыляясь, — Раз уж так не вышло.

— Да ты огорчён? — я покачал головой, — По шишкам — сколько влезет.

Примчался Кусака и приволок в пасти целую прорву старых шишек. Некоторые прилипли к его лохматой морде, отчего дракончик напоминал неведомую лесную тварь. Коей, в сущности, и являлся. Следом прискакала Дина и притащила кусок деревяшки. Иван вскинул оружие и прицелился куда-то, в область древесной кроны.

Грохнул выстрел. Следом, ещё один. Далеко. Якут опустил автомат и насупившись посмотрел на меня. Я тяжело вздохнул и начал подниматься. Ещё один хлёсткий выстрел. Эти ни с чем не перепутаешь.

— Пойдём, — сказал я и ещё раз вздохнул, — Да, Ваня, это — снайперка.

Ещё один далёкий выстрел и вдруг громкое: «Бу-ум!»

Взрыв.

Что за чёрт?

Я едва не упал, стоило начать бежать. Хотелось быстрее добраться до места и убедиться в том, что недобрые предчувствия подводят. А может развлекаются рыбачки, из тех, что терпеть не могут сети и удочку? Но нет. Ещё один взрыв и столб чёрного дыма чётко обозначили место происходящего. Именно там и должен находиться злополучный катер. Приблизительно, километр от нас, не дальше.

— Пройдёмся? — спросил Иван и кивнул на лодку, которую умело спрятал под настилом пристани, — Или проедемся?

Я оглядел нашу компанию. Жизнерадостная колбаска с крылышками способна всех научить плавать, если конечно не утонет в процессе. Да и Дина не большой любитель водных путешествий. Любой круиз вынуждает её тоскливо выть, что в данный момент далеко не лучшая мысль. Отводить же эту братию домой просто некогда.

— Пошли, — сказал я и задавая темп, двинулся вперёд, — Ты только не очень расслабляйся: если эти кадры кого-то вывели, то может прилететь и нам.

— Да нет тут никого, — с некоторым сомнением заметил якут, пиная камни за моей спиной, — Сколько раз ходил по обоим берегам. С чего бы это к тебе медведи постоянно наведывались?

Вчера — не было, — рассуждал я, обходя чёрные камни, выступающие из земли, — а сегодня — есть. Мало ли каких дураков на рыбалку да на охоту приносит? Вот, видишь, и кладоискатели подтянулись.

Дина, весело размахивая своими некупированными ушами, помчалась вперёд. Следом за ней пролетел Кусака. Нет, крылья дракончик спрятал, но ушами размахивал — дай боже!

— Знаю я, кто этих говнюков подослал, — протянул Иван, нагоняя меня, — Вернусь в посёлок — поговорю.

— Помочь? — анестезия окончательно сделала ручкой и в колени начала возвращаться привычная ноющая боль, — Свистни, если что. Мне тут новые знакомые совсем не к чему.

— Сам разберусь, — якут внезапно остановился и схватив за рукав, указал пальцем, — Смотри.

Мы, как раз, достигли поворота и оба четвероногих уже могли видеть то место, откуда в небо поднимался маслянистый чёрный дым. И если морда собаки отражала туповатое недоумение, то дракончик вновь принял свою боевую стойку и принялся рычать.

Напрягая протестующие конечности, я едва ли не подбежал к зверушкам и остановился, поднимая автомат. Сейчас я очень жалел, что не снарядил его стандартным магазином. Машинка становилась всё тяжелее, с каждой секундой транспортировки.

— Как ракетой влупили, — тихо пробормотал Иван и прицелившись, повёл стволом автомата, — Но вот кто?..

Знакомый катер догорал, чадя тёмным густым дымом и вонь от пожарища доносилась даже сюда. Местное мелководье не позволило посудине затонуть полностью, поэтому на поверхности продолжали оставаться кусок кабины и часть продырявленного борта. И там, и там, зияли пробоины действительно напоминающие попадания ракет. Кроме того, вокруг отверстий я заметил следы сильного жара, точно лупили зажигалками.

Дракончик продолжал рычать и топорщить крылья. Я повернулся к Ивану, который, явно недоумевая, опустил оружие. Да и в кого целиться? Берег пуст и среди деревьев — ни единого признака движения.

— Винтовочные выстрелы слышал? — якут кивнул. — Взрывы слышал? — вновь кивок, — А ещё?

Он медленно покачал головой и наморщил лоб.

— То-то и оно. Из чего то они же должны были пулять свои ракеты.

Кусака внезапно сложил крылья и перестал рычать, словно угроза миновала. А я вновь ощутил давящий неприязненный взгляд. Буквально на долю секунды. Потом неприятное ощущение пропало, но осталось мерзкое послевкусие. Словно неизвестный наблюдатель искренне ненавидел кого-то, из нашей компании. Или всех сразу.

Подбитый катер последний раз пыхнул дымом и окончательно успокоился. На поверхности мутной воды остался только коричневый дырявый борт. На берегу так никто и не появился.

— Ефремовичу это точно не понравится. — поморщился Иван.

9

Петру Ефремовичу это и не понравилось. По крайней мере вид у участкового был весьма недовольным. Он надувал щёки, покрытые брутальной порослью странного изумрудного оттенка, он непрерывно снимал фуражку и пытался пригладить уцелевшие остатки волос того же странного цвета, он, в конце концов, постоянно доставал телефон, показывал нам и грозился позвонить в район, чтобы те срочно прислали роту спецназа.

— Ну ладно он, — Пётр Ефремович ткнул пальцем в Ивана индифферентно бросающего камни в реку, — дитя природы. Но ты то должен понимать. Как я спущу всё это на тормозах? А если имеет место быть теракт? Затоплено плавсредство, без вести пропали два гражданина.

Впрочем, скоро выяснилось, что не так уж совсем и гражданина. «Снайпер» имел кличку Пшек, хоть и приехал сюда с Украины. Очевидно прозвище привязалось к нему из-за постоянных рассказов о том, как ему было хорошо, когда он работал в Польше. Регистрации засранец не имел и за ним тянулся мутный след из множества недоказанных краж и возможно даже убийств. Откуда взялся второй — Васёк — никто не знал вообще. Скользкий тип доставал Пшеку выпивку, наркотики чёрт его знает, что ещё.

— Ефремович, — душевно сказал я и кивнул Ивану, давно ожидающему этого знака, — Ну вот сам подумай: на кой тебе этот геморрой? Сдох Максим — и чёрт с ним. Думаешь это гавно кто-то искать станет? Только Федеральная служба, да и те вздохнут с облегчением.

Иван уже доставал из рюкзака бутылку и порезанную крупными кусками ветчину. Усы Петра Ефремовича тут же встали дыбом и он упёр кулаки в упитанные бока. Звякнули стаканы. Я свернул куртку в виде подстилки и предложил участковому присесть.

— При исполнении, — строго сказал тот и заёрзал, устраиваясь поудобнее, — Александр, ваше поведение наводит на мысль, что вы пытаетесь утаить определённую информацию от следственных органов. Хватит.

Это он уже Ивану, который пытался наполнить стакан с горкой. Ну что же, чутьё не подводило старого мастодонта. Однако же, легче умаслить участкового, чем выкладывать ему всю правду. В нашем же изложении история выглядела так: увидели проплывающий мимо катер, помахали ручкой, услышали взрыв и обнаружили утопленное плавсредство. Можно было бы попытаться всё скрыть, но неизвестный доброжелатель, очевидно тот же, который направил к нам металлоломщиков, наябедничал об их исчезновении. Якут угрюмо анонсировал продолжение состоявшегося разговора. В этот раз с мордобитием. Однако, ничего не поделаешь — приходилось встречать дорогих гостей.

— Саша, войди в моё положение, — Ефремович тянул стакан и теперь зажёвывал водку мясом. При этом он угрюмо рассматривал кусок злосчастного катера, торчащий из воды, — мне, чем меньше этих залётных уродов — тем лучше. А вдруг повторится? Вон, в прошлом году губернатор приезжали, да рассекали повсюду со своей свитой. Это ж прикинь… Хватит, — это он опять Ивану, — Вот только представь, его тут тоже вальнут, а потом выяснится, что уже имелись прецеденты, — после второго стакана сложное слово далось оратору с некоторым трудом, — Меня же с гавном смешают! А мне до пенсии осталось хер да ни хера.

— Составьте акт, — спокойно посоветовал я, — Укажите, дескать подельники в состоянии алкогольного опьянения устроили междоусобную стычку с применением огнестрельного оружия. В результате начавшегося пожара произошёл самоподрыв и затопление плавательного средства. Виновники оставили его и скрылись в неизвестном направлении. Проведённые следственные действия результата не принесли. Приметы — объявить в розыск.

— Умеешь, — с уважением протянул Ефремович, — Сразу видно — столичная штучка. Поможешь бумагу составить?

— Куда деваться. Вань, ты его сам повезёшь?

— Не бузи, спецура, — Ефремович похлопал меня по колену, — Старого мента такой дозой не убить. Наливай!

Не знаю, какая доза нужна, чтобы убить старого мента, но две бутылки в одно горло превратили его в подобие медузы, которая норовила уснуть прямо на берегу. Пришлось, едва ли не волоком, транспортировать неуклюжее тело к машине, благо владелец оставил её не так уж далеко. Потом — возвращаться за оставленной фуражкой, которую «медуза» упорно искала на голове. Потом — ещё раз, потому как проснувшееся чувство долга потребовало вернуть забытую паку с документами.

В общем, к тому времени, как наш расследователь счастливо захрапел в пассажирском кресле, мои ноги окончательно запросили пощады, а Иван напоминал индейца красным цветом вспотевшей шкурки.

— Я предупреждал, — Якут согласно кивнул и вытер лицо полой пиджака, — Повезёшь сам и Антонине сам расскажешь, где ты его, такого красивого, обнаружил.

— Нафиг, нафиг, — Иван замахал руками, — Ведьм терпеть не могу, сам знаешь. Оставлю его в тачке перед домом, пусть отсыпается.

— Тоже дело, — согласился я и сунул папку с документами в руки спящего Ефремовича, — Надо будет зайти на днях, набросать пьянице конспект. Ни слова же не вспомнит. Ладно, сначала отвези меня, а потом этого бегемота. Ему — не к спеху, а мне ещё животных кормить.

Лодка отчалила от берега и только тогда Иван, всё время о чём-то размышлявший, решил поделиться.

— Я был там, — он указал большим пальцем за спину, — Откуда по катеру шмаляли.

— Ну и?

— Помнишь, следы возле той странной машинки, где мы тварюку твою нашли? Обожжённая земля и полосы от неё?

— Помню, дальше что? — ох и не нравилось мне то, к чему он подводил.

— Там, в лесу, такие же, — лодка пристала и якут ухватился рукой за сваю, — И отпечатки обуви. Много. Я бы сказал: не меньше десятка человек. Кострище свежее и следы какой-то переносной постройки, типа палатки. Ни автомобильных протекторов, ни следов приставшей лодки — ничего. Пешком они ходят.

— Кто «они»? — спросил я и выбрался на берег.

— Иван пожал плечами и отпустил сваю.

— Не знаю, — он плеснул вёслами, — Держи ухо востро.

10

Прошло два дня. Я съездил в посёлок и помог участковому составить отчёт. Выслушал лекцию Антонины — его молодой супруги — о вреде пьянства, об ответственности перед правоохранительными органами вообще и отдельными их представителями в частности. Заглянул в местный супер-гипер-маркет и скупил все запасы кошачьего корма. Поговорил с Верой у ограды её станции и понаблюдал далёкий силуэт кого-то, кто маячил у будок, где ночевали лайки. Кажется, меня тоже рассматривали. Почесал за ухом у Омеги и вытащил колючку у Луча. Привратник грыз кость за домом и подходить не стал. Перекинулся парой фраз с Иваном и выслушал лекцию о вреде пьянства от сестры. Кажется, скоро я смогу написать подробный научный труд о всех негативных последствиях употребления алкоголя. Сходил на берег с Иваном и помог ему проверить сети. Получил в подарок пару рыбин, длиной в локоть. Сам этим не болею, а животных порадую. В особенности Степлера. Интересно, удастся ли коту в одиночку одолеть всю добычу? Мелкий хищник истошно орал, но вторую рыбину у него отжал Кусака, после чего принялся радостно хрустеть чешуёй. Дина к подарку отнеслась с вежливой брезгливостью, поэтому чищенная тушка досталась её визави. Ещё раз проверил состояние оружия, вышел во двор и сидя на крыльце наблюдал, как шар солнца медленно погружается в темнеющий массив леса. Затихали птичьи крики, мерно жужжали комары, недовольные вкусом репеллента.

Я держал ухо востро.

Никто не появлялся.

Приплёлся Кусака и принялся громко шипеть в сторону леса, распуская крылья и виляя задом. Видимо опять чуял медведя, который настойчиво точил когти на вкусный мусор. Когда дракон принялся неуклюже танцевать, размахивая своими кожистыми наростами, я загнал его в дом. Скотина уже едва пролезала в двери и стоило подумать, как с этим поступить. Гадил-то Кусака исправно в лесу, но участвовать в самой интересной сцене Винни-Пуха мне почему-то совсем не хотелось. Соорудить будку? А какой величины? Наверное, стоило наведаться в один из заброшенных гаражей и попытаться переделать помещение под нового жильца.

Солнце почти скрылось за деревьями и густые тени протянулись ко мне, напоминая жадные лапы неведомых таёжных тварей. Подступающий вечер, как обычно вызывал меланхолию. Этого ни в коем случае не стоило допускать. Поэтому я поднялся, задвинул сладко дрыхнущую Дину внутрь и собрался входить.

За спиной хрустнула ветка.

Я мгновенно подхватил автомат и повернулся. С учётом изменившейся физиологии это оказалось не так-то просто.

Тихо.

Некоторое время я стоял и слушал торопливую дробь сердца. Никого и ничего. Собака подняла голову и смачно зевнула. Похоже в лесу нет даже медведей. Я прислушался к внутренним чувствам. Они молчали. Ветка могла хрустнуть, просто упав на землю. Проклиная собственную паранойю, я закрыл дверь и направился было к спальне.

Зазвонил телефон. Внезапный звук заставил вздрогнуть и тихо выругаться. Здорово расшалились нервишки. В своё время Кожемякин утверждал, что любой резкий звук должен включать способность к мгновенному анализу обстановки и только. Никакой паники и страха.

Что могло так срочно потребоваться сестре? Ведь сегодня уже успели повидаться и обсудить все актуальные темы.

Подошёл Кусака и отпихнув лапой храпящую, Дину расположился перед дверью.

— Вовремя нужно срать, — сказал я, направляясь на кухню, — а не устраивать пляски брачующегося енота. Подожди, сейчас выпущу.

Я положил оружие на стол и снял трубку. И вдруг, точно прорвало некую плотину, внутреннее чувство опасности включило оглушительную сирену. Ладонь мгновенно вспотело, а по спине побежали электрические разряды.

— Привет, Саш, — Вера говорила торопливо, задыхаясь и проглатывая окончания слов, — Решила, как обычно пожелать тебе спокойной ночи. А то опять устроишь скандал — скажешь: забыла сестра.

А? Скандал? Как обычно? Что она несёт?

— И Муаррат тебе привет передавала, — Кто?! — Говорит: соскучилась очень, просила приходить побыстрее. Только ты поосторожней, если вдруг по темноте соберёшься. Сам знаешь, как у нас с дорогами.

— Да, конечно, — тихо сказал я, уже сообразив, какое дерьмо происходит, — Сегодня — вряд ли. Может быть — завтра. Особо тянуть не стану. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Кажется, на последнем слове Вера тихо всхлипнула. Слушая гудки, я сжал зубы до боли в челюстях и вдруг запустил трубкой в стену. Степлер, сидевший на окне, душераздирающе мяукнул и прыгнул на пол, тут же спрятавшись под шкаф.

Я тоже видел несколько вспышек во мраке и попытался схватить автомат. Но не успел.

Сначала оглушительно бабахнуло из коридора и коротко взвизгнула Дина. Портом окно взорвалось осколками и пламенем, а меня отбросило к стене, впечатав в полку с посудой. Кажется, был ещё один взрыв, но его я уже не услышал В ушах звенело, а один глаз закрывала красная пелена. Ног я не ощущал вовсе, а в руки точно набили осколками стекла.

Впрочем, спустя несколько секунд чувствительность вернулась, и я попытался подняться. Получалось плохо. На глаза попался 12 й с искорёженным цевьём и погнутым дулом. Совсем скверно. Поморщившись, я отёр кровь, бегущую из разбитой брови и стал на колено. Услышал хруст, поднял голову.

Эта сволочь двигалась легко, точно тень. Мгновение назад стоял за окном, а вот уже внутри. Чёрные штаны заправлены в сапоги, а тело прикрывает куртка такого же цвета. На голове — то ли капюшон, то ли — колпак, с прорезями для глаз. Только руки неизвестного оказались обнажены и в сведённых воедино ладонях пылал ослепительный клубок огня. Не знаю, что это за оружие, но пришелец определённо собирался запустить огненным колобком в меня.

В этот раз не успел он.

Из коридора выкатилось лохматое средоточие ярости с окровавленной мордой и глазами, пылающими жаждой смерти. Кусака рычал словно свора бешеных собак и это оказалось настолько жутко, что враг замер, повернув свои прорези в сторону дракона. В следующий миг чёрного сбили с ног и принялись потрошить. Натурально.

Я-таки поднялся на ноги, но бросив взгляд за окно, тут же присел. Во тьме ещё несколько раз полыхнуло — значит полку гостей прибыло. Сукины дети! Что там с собакой? Степлер следил за экзекуцией врага и кровожадно урчал.

В коридоре обнаружился труп с разорванным горлом и глухо стонущая Дина под обломками двери. Стараясь не мелькать в проёме, я погаси свет и вытащил собаку. Задние лапы повисли плетьми — сломаны. Чёртовы уроды!

Я отнёс животное в спальную и положил на диван. Погладил по голове. Собака начала тихо скулить. Потерпи немного; нужно разобраться с остальными говнюками.

Револьвер лежал на столике у дивана, и я подобрал его, прислушиваясь к звукам внутри дома. На кухне глухо урчал Кусака, а в коридоре тихо хрустело каменное крошево. Потом раздался недовольный возглас. А, недоносок, своего нашёл!

Я лёг на пол и подполз к выходу. Единственным источником света в доме оставалась лампа на кухне и на фоне жёлтого прямоугольника тёмная фигура в капюшоне смотрелась отчётливо, словно мишень в тире. Револьвер тихо щёлкнул и неизвестный почти беззвучно опустился на труп предшественника. Должно быть на улице таился ещё один, потому что я услышал гортанный возглас и о стену над моей головой плюхнулся шар пламени. Да чем они таким пользуются?

Тихо, насколько позволяли искалеченные конечности, я пополз вдоль стены и в тот же миг очередной шар огня вдребезги расколотил дверь гостиной. Похоже в этот раз пуляли просто наугад. Зато я видел, откуда. Первый выстрел угодил в грудь врага, заставив пошатнуться, а второй — сбил на землю. Четверо — долой. Вы у меня попляшете, уроды!

Из кухни дико завопил Кусака и несколько ослепительных вспышек погасили последний источник света. Мимо промчался Степлер с дымящейся спиной, а потом, с топотом и гулким дыханием, подошёл дракон.

Очевидно я транслировал образы ярко, как никогда, потому что мой союзник тут же скрылся за стеной. В дверь влетел огненный колобок и взорвался, расползаясь ветвящимися разрядами. Что-то новое, но по-прежнему непонятное. Кто эти люди и что им нужно?

У меня осталось всего два заряда в барабане и следовало увеличить огневую мощь. Тем более, что ещё предстояло наведаться к сестре. Главное успеть, пока террористы не начали казнить заложников. От волнения мысли путались, и я начал путать времена.

— Держи дверь, — приказал я и Кусака издал глухой рык, — Не выходи на открытое место.

Теперь по дому лупили почти непрерывно, отчего казалось, будто я оказался в центре дискотеки. Сейчас диджей достанет мои любимые винилы, вот тогда и потанцуем. Когда я добрался до сейфа, на кухне начался пожар. Чертыхаясь, я перезарядил револьвер, насыпал запасных патронов в карман и подхватил Бизон. Всё, идём развлекать гостей.

Они, кстати, то ли подустали, то ли заряжали своё странное оружие. По крайней мере, огненные шары перестали летать. Взамен этого я слышал взволнованные выкрики на непонятном языке. Судя по всему, уродов — не меньше пяти. Попробуем исправить положение. Я прикинул, откуда доносились голоса и дал длинную очередь.

Шлёпнулось чьё-то тело, и кто-то завопил дурным голосом. В несчастной кухне полыхнуло и тотчас громыхнуло: видимо взорвался баллон с газом. Мать его! Однако вспышка выхватила из мрака ещё одного пришельца, притаившегося у самой ограды. Немедля ни секунды я уложил засранца, да так, что он и пикнуть не успел.

Во мраке полыхнули языки пламени и вонзились в окно всё той же кухни. Очевидно нападавшие решили, что сполохи взрыва, как-то связаны с неслышимой смертью. Я тут же развеял заблуждения одного негодяя, но последнего пристрелить не успел. Кусака, до этого терпеливо ожидавший за стеной, выскочил на улицу и молнией рванул в темноту.

Его жертва кричала долго и пронзительно, но я не ощущал ни капли жалости. Не я пришёл к ним домой среди ночи, не я собирался убивать человека, непонятно за что. И не я, в конце концов, брал заложников, которых следовало освободить, как можно быстрее.

Но первым делом следовало проверить, не уцелел ли кто из нападавших. В свете пламени горящей кухни я различал четыре неподвижных тела. Над пятым глухо урчал Кусака. Впрочем, один из лежавших пошевелился и тихо застонал. Проклиная подгибающиеся ноги, я подошёл к раненому и опустился на колено, стараясь не выпускать весь двор из поля зрения. Потом осмотрел тело.

М-да, три пулевых в грудь, это — не шутки. Я протянул руку и стащил капюшон поражаясь, как враг мог что-то видеть в этом дурацком колпаке. Впрочем… Стоило отбросить кусок плотной материи и пара стекляшек упала на бетон, сверкнув в пламени пожара. Какая-то хрень, типа тепловизора? Никогда прежде с таким не сталкивался. И оружия не видно.

Раненый повернул голову и уставился на меня чёрными провалами глаз. Обычное лицо обычного молодого человека. Очень молодого: едва начала пробиваться редкая поросль чахлой бородки. Впрочем, молодых всегда любят использовать в самых дерьмовых и грязных делах. Главное наврать с три короба про Великую Идею.

— Кто вы такие? — он закрыл глаза, и я хлестнул его по щеке, — Отвечай, сукин сын! Кто вы такие и что вам нужно?

Отвечал он так тихо, что пришлось прислушиваться. И всё равно ни черта не понятно. Явно не по-русски, не по-английски и не на фарси. Изо рта раненого хлынула кровь, он затрясся и перестал дышать. Готов.

Остальные уже успели отправиться в свою сраную Вальгаллу и допрашивать оказалось некого. Особенно того, над которым поработал Кусака. На него вообще смотреть не хотелось.

— Ну ты, блин, даёшь, — дракончик потёрся о ногу, и я почесал за вислым ухом, — Спасибо тебе, дружище, огромное. Спас ты меня.

Более подробно благодарить не оставалось времени. Сначала пришлось истратить два огнетушителя, усмиряя разошедшийся огонь. Потом я колол обезболивающее и накладывал шины на переломанные лапы Дины. Потом мазал обожжённый бок Степлера. И в самом конце осмотрел собственную рожу. М-да, красавец! Ну да пары пластырей хватит.

Так, теперь к делу. Я перезарядил Бизон, захватил пару запасок, проверил очки ночного видения и остановился на пороге, собираясь с духом. Больше — никаких проволочек: Вера ждёт. Кусака остановился рядом и поднял голову.

— Э-э нет, братец, сказал я и постучал пальцем по массивному черепу, — А дом кто охранять будет? А если эти выродки вернутся?

Я представил дом и дракончика на пороге. Кусака протестующе заворчал. Пришлось повторить картинку, и дракончик сдался.

— Вода в ключах, голова на плечах, — тихо сказал я и погладил зверушку, — Придут — дай им просраться.

В то, что дракон способен на это, я уже не сомневался. Способен ли я сам — вот вопрос.

Гости определённо переплыли реку, поэтому к пристани я приближался, до последнего скрываясь в зарослях. Когда до реки осталось полсотни открытого пространства, залёг в кустах и надвинул очки. Не очень люблю костыли подобного рода, однако в безлунную ночь другого выхода нет.

Ага. Пара красавцев на причале. Причём оба повернулись лицом к воде и смотрели на другой берег. В этих уродах меня сильно напрягали несколько моментов: непонятное оружие, неизвестный язык и абсолютный непрофессионализм. Если бы нападение устроили специалисты, то не помог бы ни дракон, ни авиация поддержки.

Я прикинул расстояние. Не пойдёт — слишком далеко для прицельной стрельбы, да ещё и ночью. Пришлось корячиться, скрываясь за редкими кустами, мелкими рытвинами и прочей ерундой. И за всё время моих мучений никто из часовых не удосужился продемонстрировать физиономию. Или они так уверены в успехе своих? Ну-ну…

Когда до реки осталась пара десятков метров, я принял упор лёжа, поймал голову дальнего в прицел коллиматора и нажал на спуск. В плеске волн растворился стрёкот короткой очереди. Второй начал поворачивать голову, когда его напарник уже падал в реку и я тут же срезал и его. Русалочка, принимай гостей.

Так, тут присутствовала лодка Ивана, а ещё я обнаружил странную штуковину, напоминающую пирогу. У «пироги» имелся пульт управления и странная хрень, напоминающая хвост гигантской рыбины. Пришельцы продолжали удивлять своими непонятными технологиями.

Воспользоваться дурацкой лодкой я не решился, выбрав привычную лохань якута.

На противоположном берегу, сквозь зелёный туман прибора различался ещё один часовой. Он топтался у будки, где Иван хранил свои рыбацкие принадлежности и к сожалению, смотрел в мою сторону. Оставалось лишь предполагать, видел он, как ушли под воду его товарищи или нет. Очевидно, всё-таки — нет, потому как до сих пор не поднял тревогу. Тем не менее, переправляться придётся на глазах у врага.

Я отвязал лодку и пригнувшись, как можно ниже, начал грести. Это оказалось жутко неудобно, но ещё неудобнее виделась дырка в голове. Автомат лежал под рукой, и я собирался воспользоваться оружием сразу, как только пересеку середину потока. Однако не усел я добраться до намеченного рубежа, как чужак заинтересовался. Он отошёл от домика и что-то выкрикнул. Распроклятый гортанный язык с непонятными подвываниями не походил ни на что, и я не знал, как отвечать.

— Хенде хох, — крикнул первое, что пришло в голову, — Гебен зи битте ван цигаретте.

Ни поднимать руки, ни делиться куревом парень очевидно не собирался. Вместо этого он зажёг яркий огонь и направил ослепительный луч в мою сторону. Чёрт побери! До того, как этот проклятый зайчик ударил по глазам, я совершенно отчётливо видел, что пламенный шар вспыхнул на голой ладони! Как это?..

Впрочем, времени размышлять и удивляться не оставалось. Отбросив вёсла, я плюхнулся на колени, тут же отозвавшиеся протяжной болью и уперев локти о борт, дал две короткие очереди. Пылающий колобок превратил корму в столб пылающих обломков, но я тоже попал и противник, покачнувшись, ничком плюхнулся на землю.

Я оглянулся. Лодка, как плвсредство, доживала свои последние мгновения. Теперь не оставалось ни малейшего сомнения, кто именно расправился с катером Пшека. Вот только смысла в этой информации — ноль. Позвонить Ефремовичу? Так и так, не желаете ли задержать банду фокусников-огнепоклонников? Мать мою, что я несу?

До берега удалось догрести в тот самый момент, когда уничтоженная корма, с протяжным шипением, ушла под воду и внутрь начал проникать тёмная вода. Я выпрыгнул из тонущей посудины, споткнулся о неподвижное тело и остановился, перевести дух. Духи переводился плохо, а ноги угрожали отказать в любой момент.

На всякий случай сменил обойму Бизона, вспомнив, как сын в своих стрелялках проделывал этот фокус после каждой перестрелки. Сердце привычно заныло, но сейчас дурные воспоминания отступили на второй план. Впереди светился окнами домик биостанции, и я хорошо слышал, как перекрикиваются уроды, взявшие Веру в заложники. Много же вас!

В лоб я идти не собирался. При всей беспечности, враги не создавали впечатления дураков. Скорее — необстрелянных новобранцев, не привычных к сопротивлению. Да и их оружие… Я перевернул труп и осмотрел ладони. Ни хрена на них не обнаружилось: ни перчаток, ни скрытых стволов. Ну и хрен на вас!

Боком, точно рак отшельник, я побрёл вдоль леса, оставаясь вне освещённого пространства. В ослепительных пятнах света, которые давали прожектора на четырёх мачтах, я видел шесть человек в чёрных костюмах. Кроме того, на глаза попала опрокинутая на бок и исходящая дымом тачка сестры. Автомобиль сожгли полностью, оставив от колёс лишь почерневший диски. Не думал, что конец к старушке придёт именно так.

Кто-то глухо застонал за спиной, и я оглянулся, едва не шлёпнувшись на зад. Темнота здорово мешала, но я быстро сообразил, кто передо мной. Луч, со спаленным боком. Пламя жестоко изуродовало пса, обуглив кожу до мяса. Но собака ещё была жива и смотрела на меня тускнеющим взглядом.

— Держись, братишка, — прошептал я и достал из кармана шприц с обезболивающим. Их я взял три. На всякий случай, — Завалю уродов и вернусь за тобой.

Собака отключилась, а я пополз дальше, выбирая удобную позицию. Таковая никак не находилась, но обнаружился ещё один чёрный, сидящий на корточках рядом с сараем. Здесь царил полумрак, поэтому я осторожно опустился на колено и прикончил врага с одного выстрела.

Всё, теперь стоило заняться шестёркой у дома. Поскольку удобной позиции так и не нашлось, придётся вести огонь с неудобной.

Огромный пень, который Вера планировала использовать как стол, для пикников, скрывал большую часть моего тела. Противников он тоже скрывал, но это — поправимо.

Некоторое время я выжидал. Если бы враги собрались в одном месте, поговорить или покурить, то этим они бы здорово облегчили задачу одинокому стрелку. К сожалению, засранцы не курили и переговаривались на расстоянии. И вообще, в их бесцельном перемещении по двору я не видел никакого смысла. Как, впрочем, и во всём остальном, происходящем сегодняшним вечером.

Первой очередью мне удалось срезать сразу двоих, оказавшихся рядом. Один упал пластом и больше не шевелился, а второй — схватился за живот и протяжно завыл. Броуновское движение прекратилось, а из домика выскочили ещё двое. Да мать же вашу! Кто-то бросился к раненому, а остальные побежали к ограде. Причём — в разных направлениях. Первым снял того, который убегал за домик, пока не успел скрыться из виду.

И тут начался фейерверк. Чёрные не понимали, что происходит, поэтому шмаляли во всех направлениях. Несколько пылающих шаров пролетели над головой и врезались в деревья. Огонь радостно набросился на ветки, заодно осветив всё вокруг. Пока враг занимался деструктивной деятельностью, я прикончил ещё парочку.

К сожалению, то ли я сам демаскировался, то ли чёртовы стекляшки-таки помогали отслеживать цель, но уцелевшая троица принялась садить огненными сгустками прямо в мой пень. Кусок деревяшки разлетался обломками, но пока держался. Огрызаясь огнём, я медленно отползал к лесу. На подмогу врагу пришёл ещё один боец, вынырнувший из-за угла постройки. Э-эх, мне на помощь точно никто не придёт.

Деревья за спиной горели, пень — тоже и вокруг становилось ясно, словно днём. Скверно. Пылающий колобок плюхнулся совсем близко и меня осыпало горячей землёй. Пришлось катиться, постреливая в сторону противника. Там дико завопили и начали выкрикивать что-то, напоминающее ругательства. А, беситесь, черти!

Враги отвлеклись и это позволило мне вскочить на ноги (Боже, как же они болели!) и сделать рывок в сторону станции. Отклеился пластырь и кровь снова закрыла обзор. К чёртовой матери! Я прижался к стене домика и выглянув за угол обнаружил одного чужака совсем рядом. Видимо он что-то почуял, потому что повернул ко мне прорези своего балахона. Нажимая на спуск, я слышал его истошный визг и видел руки, вскинутые в протестующем жесте. Потом он умолк, а у меня кончились патроны.

Времени менять обойму не имелось, поэтому я выдернул револьвер и всадил две пули в противника, укрывшегося за обломками машины. Он ещё падал, а я уже искал взглядом последнего и никак не находил. Чёртова кровь заливала глаза, вокруг всё пылало, а проклятый урод продолжал скрываться.

У меня просто не оставалось сил на эту игру в прятки. Если мы продолжим носиться, то я рухну и отключусь. Ничего другого не оставалось, поэтому пришлось выбежать на открытое пространство, предлагая себя в качестве лёгкой мишени. Так можно. Так иногда можно. Главное, успеть уловить направление, откуда выстрелит враг.

Я успел. Увидел, как вспыхнул огненный шар и тут же всадил туда оставшиеся три заряда. Однако чужак тоже сумел использовать своё хитрое оружие, и земля под ногами превратилась в фонтан из огненных ошмётков. Меня отшвырнуло с такой силой, словно приложил кулаком обезумевший исполин.

В голове мутилось и очень сильно тошнило. То ли — контузия, то ли — банальное сотрясение мозга. В ушах звенело, а перед глазами мелькали разноцветные бабочки. Ноги полностью исчерпали ресурс, поэтому пришлось ползти, извиваясь, как змея и цепляясь руками за камни, потом — за ступени и наконец — за порог дома.

За открытой дверью лежал связанный Иван и тихо мычал сквозь плотный кляп. Руки почти не слушались, но я таки сумел достать нож и перерезать прочную верёвку на запястьях якута.

— Дальше — сам, — пробормотал я и теряя сознание пополз по коридору.

Мне нужно было увидеть сестру. Убедиться, что проклятый Басмач не расправился и с ней. В этот раз я должен был успеть. Господи, возьми всё, что угодно, но дай спасти сестру! Хотя бы её…

Чёрные пятна почти закрыли мир, когда я распахнул тяжеленую дверь в гостиную и вполз внутрь.

Пленницу привязали к стулу.

Обеих пленниц.

— Маша? — пробормотал я и отключился.

ЧАСТЬ 2. МУАРРАТ

1

Свет тонкими струйками просачивался под веки и тут же превращался в холодные капли, которые падали на внутреннюю стенку черепа. Кап. И резкая боль пронзает голову. Кап. И кажется, что башка вот-вот разлетится на мелкие части.

Поначалу это были просто боль и вспышки. Однако шло время и каждый последующий всполох выхватывал из мрака какую-то картинку. Я постепенно начинал понимать, почему мне так плохо, что произошло, да и вообще, кто я такой. До этого во мраке плавала аморфная медуза, лишённая личности и памяти.

И её не слишком радовали возвращённые атрибуты.

Мало того, что вернулась глухая сердечная боль, ставшая привычной за последние годы, так ещё и пришло резкое беспокойство. Я отключился в тот момент, когда заполз в комнату, где сидели привязанные к стульям Вера и Маша. И если присутствие сестры ничуть не удивляло, то я категорически не мог понять: откуда взялась моя погибшая жена?

Галлюцинации, после взрыва, едва не размазавшего меня по земле? После контузии, говорят, некоторых ещё и не так рисовало. Однако же, связанная Мария выглядела так реально… И испуг на красивом лице и свежая царапина, пересекающая лоб.

Я открыл глаза и тут же поток света затопил меня, закружил и немного потрепав, вынес на спокойный берег. Правда, некоторое время я вообще ничего не видел, кроме ослепляющего сияния, от которого резало в глазах и трещал затылок. Вроде бы, лежал на чём-то мягком, а что-то плотное и упругое стягивало тело в районе паха.

— Очухался, — сказала невидимая пока Вера и в голосе сестры я различил явное облегчение. — Говорить-то можешь, спаситель?

Перед глазами качнулась смутная тень и приблизилась, стремительно обретая чёткость. Сестра, в расстёгнутом медицинском халате. Давненько я её не видел в подобном облачении. В руке у Веры появился крохотный фонарь, которым она тут же принялась светить мне в глаза.

— Ну, блин, — проворчал я, с трудом отлепляя язык от нёба. — И так у вас тут, как сваркой шарашат, а ещё ты лезешь.

Вера убрала орудие пытки и улыбнулась. Потом подвинула ближе стул и села, внимательно рассматривая меня. Кажется, сестра немного похудела и под глазами появились тёмные круги, какие бывают от недосыпа.

— Долго я? — первая попытка подняться оказалась неудачной, и я шлёпнулся обратно на подушку. Сестра следила за моими усилиями, но помогать не тропилась. Впрочем, и не ругалась. — Твою мать! Точно ватой всего набили.

— Четвёртый день, — сообщила Вера и вздохнула. — Пришлось мотаться в посёлок за памперсами. Ты уж прости, но другого выхода просто не было. Заодно молодость вспомнила.

Ага, так вот оно что. Я почувствовал, как у меня начали гореть уши. Однако стыд тут же уступил место тревоге. Четвёртые сутки, а у меня дома — три некормленых ржи. Да ещё и раненая собака.

Послышалось тихое повизгивание и приподняв голову, я обнаружил возле стены кусок старого матраца, на котором расположилась скулящая Дина. Мои временные повязки заменили пластиковыми шинами и теперь животное напоминало фантастического киборга. Смешного, надо сказать.

Мяукнуло и ко мне на кровать запрыгнул Степлер. Осмотрел хозяина с ног до головы, ткнул лапой в бок, обнюхал и лишь окончательно убедившись в том, что перед ним действительно тот, кто обязан его кормить, принялся довольно урчать.

— Э-э, — начал я, не зная, как перейти к вопросу о третьей зверушке.

— Твое «э-э» сидит в сарае, — пояснила Вера с некоторой опаской поглядывая на мурчащее мурло, шагающее по кровати в сторону моей головы, — потому что плохо себя ведёт. Не представляешь, сколько усилий потребовалось от Ивана, чтобы переправить твоего дракончика через реку. А этот говнюк первым делом устроил натуральный скандал. Рыл носом землю, размахивал своими огрызками и едва не… Впрочем, об этом потом. Когда увидел, что ты живой, немного успокоился и позволил себя запереть. Но жрёт он!

— Это да, — согласился я. А что, против правды не попрёшь. — Там ещё Луч был. Я ему вкатил обезболивающее…

— Луч умер, — коротко ответила Вера и я не стал продолжать. На войне такое случается и как не старайся, но кто-то всегда погибает. Главное, чтобы эта гибель не оказалась бессмысленной.

— Что это за уроды и какого им было нужно? — спросил я и сделал ещё одну попытку приподняться. В этот раз получилось и я сел, оперевшись о спинку кровати. — И ещё, мне бы попить.

Вера подтащила металлический столик на колёсиках. На его блестящей поверхности лежали шприцы, какие-то ампулы и стоял графин с чем-то жёлтым. Появилось сильное подозрение, что это — не пиво. И точно, в стакане, который подала мне Вера оказался отвар каких-то трав. Редкостная гадость, и на вкус, и на запах.

— Иван готовил, — пояснила Вера, рассматривая мою кривящуюся физиономию. — Говорит, эта штука и мертвеца способна поднять.

— Ага, — потребовалось напрячься, чтобы допить жидкость до конца. — Конечно мертвецы поднимутся! Поднимутся и как дадут мзды тому, кто их этим напоил.

— Пей, пей, — Вера вновь улыбнулась. — Когда за тебя переживают так много живых существ, ты просто обязан выкарабкаться. С ногами, если что, у тебя всё в порядке. Ну, как в порядке… Лучше, естественно, не стало, но и ухудшений нет.

Поскольку речь сестры ускорилась, и она начала проглатывать окончания, я сделал вывод, что от меня пытаются что-то утаить. А на какой вопрос я так и не получил ответа? Правильно.

— И всё-таки, — я отдал пустой стакан и почесал Степлера за ухом. — Кто были эти люди и чего они хотели? А настроены они были, как я погляжу, весьма серьёзно.

Вера покрутила в пальцах стакан, посмотрел через него на свет и вздохнула.

— Понимаешь, тут такое дело, — она покачала головой, — всё это связано с моими тогдашними недомолвками. Ты только не обижайся, но я действительно не знала, как правильно поступить. Думала, потяну время, а дальше оно как-нибудь само…

— Что-то я не припомню, чтобы хоть раз непонятности и неприятности рассосались сами по себе, — я сделал попытку пошевелить правой ногой. Получилось. Левой — тоже. — И та девушка…

— Её зовут Муаррат, — тихо сказала сестра и аккуратно поставила стакан на стол. — И собственно из-за неё весь этот сыр-бор. И-за неё и того лохматого чудовища, которое сидит в сарае. Из-за него, даже в большей степени.

— Можно было догадаться, — кивнул я и перетащил ноги к краю кровати. В голове качнулась боль, а колени точно кипятком обожгло. — Вас они просто связали, а ко мне заявились, собираясь убить всех, кого найдут. Так чем им так насолило моё крылатое отродье? И когда только успело? Ты же мне его передала совсем крошечным.

— Это — последний дракон, — Вера посмотрела на меня и поморщилась. — ну, не делай ты такое лицо. Да, я знала всё с самого начала, хоть иногда понять речь Муа бывает сложновато. Вот как бы я тебе это сказала: у нас гости из параллельного мира: дракон и колдунья. За ними гонятся другие колдуны. Дракона собираются прикончить, а колдунью забрать обратно? Так?

Я закрыл открытый было рот и некоторое время посвятил тому, что пытался встать на ноги. Было трудно, неудобно и очень больно. Зато хорошо отвлекало от той ерунды, что произносила сестра. А больше всего бесило то, что я понимал: скорее всего Вера говорит правду.

— Дракон из параллельного мира, — проворчал я.

— Мяу, — подтвердил Степлер.

— Колдуны и колдуньи, — приходилось держаться за спинку кровати, чтобы не упасть.

— Мяу, — поддакнул Степлер.

Вера поднялась и придержала меня под руку. Я постоял, пошатываясь и тут до меня окончательно дошло, о чём именно говорит сестра. Я изумлённо уставился на неё.

— Какие, к чёртовой матери, колдуны? Какой, нафиг, параллельный мир?

— Ну так про это я и говорю: ляпни я что-то эдакое раньше, и ты бы сказал, что сеструха окончательно одичала и тронулась мозгами. Или наслушалась историй Ивана.

— А это не так? — подозрительно спросил я. — Ну, в смысле, прежде обо всей подобной паранормальной чепухе ты имела вполне определённое мнение. Я ещё помню, как ты веселилась, когда тебе показали ту передачу. Не помню, ка называется, что-то про экстрасенсов.

— Саша, — у Веры был тот самый отвратительный тон, которым она в детстве втолковывала мне элементарные, с её точки зрения, вещи. — Это — не шарлатаны, притворяющиеся псиониками, а самые настоящие колдуны. Как в сказках. Могут стрелять огнём из рук, становиться невидимыми или летать.

— Стоп, — я отпустил её руку и присел на кровать. Вот, по поводу огня из рук. А ведь точно, я так и не сумел обнаружить у говнюков ни оружия, ни каких-то устройств, способных на убийственную пиротехнику. Однако же моя рациональная часть продолжала упираться всеми копытами и указывать рогами на опыт прошлого. Я тут же припомнил про дракона и на некоторое время в башке воцарилась абсолютная тишина и покой.

— Ну? — поинтересовалась Вера и поправила мне рукав футболки. — Какие мысли?

— Драконы, магия и параллельные миры, — я покачал головой. — Ну, бред же!

— Ты уже так говорил, — напомнила Вера, — а потом я тебе показала ту машину. И, раз уж пошла такая пьянка, то как выглядела механическая змеюка нам рассказала Муаррат. Ну, как рассказала, на тот момент она по-нашему ещё толком не понимала — нарисовала.

— Вот сейчас просто ощущаю, как тонны лапши медленно сползают с моих натруженных ушей, — мрачно сказала я и коснулся упомянутых органов. — Ещё немного так потренируешь и смогу сниматься в роли Чебурашки.

— Извини, — Вера развела руками. — Я же говорю, тогда мне казалось, что так будет лучше. Возможно, я ошибалась, а может и нет.

Мы поиграли с сестрой в гляделки. Она реально не выглядела виноватой, значит до сих пор считала, что поступила правильно.

— Когда я приполз к вам на помощь, — медленно сказал я и оставил в сторону Степлера, назойливо лезущего головой под ладонь. Не сейчас, — в комнате было двое. Насколько я понимаю, второй должна быть эта ваша Муаррат. Так может объяснишь, почему мне почудилось, что вместе с тобой сидела Маша?

Вера собиралась с духом. Это по ней было очень хорошо заметно. Такое я у сестры видел не очень часто. Один раз, когда она просила спрятать её от следаков и ещё раз, совсем давно. Тогда она пришла рассказать, что моя девушка крутит с Костиком — моим же другом. На следующий день у меня стало меньше на одну девушку и на одного друга. С сестрой я тогда месяц не разговаривал. А потом попросил прошения.

Короче, сейчас я услышу нечто, такое же веское, как удар Чака Норриса.

— Ты видел Муаррат, — согласилась Вера. — И она ничем не отличается от твоей покойной жены. Разве что возрастом. Если прикинуть по-нашему, то ей — около двадцати лет.

— Ничем не отличается — это значит, очень похожи? — осторожно уточнил я.

— Ничем не отличается — это значит ничем не отличается, — хмыкнула Вера и налив жёлтой дряни в стакан, залпом выпила. — Одно лицо, один рост и одно телосложение. Если бы не различия в возрасте и их тарабарский язык, я бы подумала, что свихнулась или твоя Маша вернулась с того света.

Я погонял эту мысль от одной стенки черепа к другой. Где-то рядом, может в соседней комнате присутствовала девушка, напоминающая (или ничем не отличающаяся) Марию. В груди закололо, а сердце решило изобразить бодрого дятла. Я обнаружил, что некоторое время не дышу и торопливо вдохнул воздух.

— Во-от! — сказала Вера. — И я о том же. Чёрт его знает, как бы ты отреагировал на подобную новость. Представь, ты всё бросил и примчался, чтобы увидеть копию погибшей Маши. А копия тебя ни хрена не знает, по-нашему не разумеет и от каждого шороха шарахается. Ну и ещё тебе вишенку на тортик: парень, которого мы похоронили, был её любовником.

— Ага, так это она туда цветы носит, — догадался я, ощущая нечто непонятное, но весьма напоминающее ревность.

— Она, — подтвердила сестра. — Или Иван, по её просьбе. И значок тот, с взлетающим драконом — её. Видел бы ты, как она убивалась первые дни! Пока…

Вера замолчала, сплетая-расплетая пальцы. Но я и так видел, что она что-то недоговаривает. Степлер, чёртова скотина, всё-таки умудрился сунуть башку под пальцы, и я машинально провёл ладонью по шерсти. Дина недовольно подгавкнула, сделал попутку подняться и заскулила. Сестра подхватила собаку и положила на кровать.

— Правильно говорят, дескать собаки похожи на своих хозяев, — резюмировала Вера, — но, чтобы до такой степени… Так вот, отвечая на твой незаданный вопрос, я рискую вновь подвергнуться обвинениям. В этот раз, в нагнетании ложной драматичности. Ну так да, всё это реально напоминает дешёвое мыло из ящика.

— Ты чего жилы из меня тянешь? — ласково спросил я, ощузщая, как внутри всё трясётся и сжимается.

— В общем, страда Муаррат, аккурат до того момента, пока не увидела на трельяже фотку, где мы с тобой на Красной площади. Помнишь, ты там ещё в форме, а я в той дурацкой шапке?

— Ну, помню. И?

— Честно, даже не знала, что лицо у человека может такое изображать, — Вера покачала головой. — К тому времени наша гостья ещё трещала только по-своему, поэтому понять, что она там тарахтит мы сначала не могли. Однако, фотку она заграбастала и отдавать явно не собиралась.

— Её впечатлила твоя шапка? — предположил я.

— Ага. Именно поэтому завтра она вернула половину снимка. Там, где собственно я. Так вот, возвращаясь к сериалам: совершенно дурацкий ход, когда пара, потерявшая свои половинки встречает кого-то, кто на них похож.

— Согласен, — внутри всё замерло. — Поэтому никогда и не смотрел эту мутотень.

— А выходит, зря, — Вера подняла вверх указательный палец. — Знал бы тогда, как нужно вести себя в подобных случаях. Ты, Саша, весьма напоминаешь того парня, которого мы закопали в лесу.

— То есть, когда вы его закапывали, то никто не обратил внимание на сходство? — съязвил я.

— Ты Шарик — балбес. Покойник больше всего напоминал кусок окровавленного яса. Да его и вообще рассматривать не хотелось, а тут ещё эта чокнутая постоянно вопила и норовила прыгнуть в яму.

— Кажется, ты к ней не очень хорошо относишься, — пробормотал я, пытаясь представить, как может выглядеть неизвестная, кого Вера назвала колдуньей.

— И не только я, — сестра присела рядом и взяла мои ладони в свои. — Саша, слушай внимательно. У Муаррат — лицо Маши, фигура Маши, но она — не твоя жена. Поэтому, даже думать не смей, что вы встретитесь и всё тотчас вернётся, и наладится. У девицы — куча таких закидонов, о каких ты прежде и не слыхивал. И ещё: твой любимый кусака её терпеть не может. Когда был маленьким, то пытался искусать, а на что он сейчас способен, я даже не представляю. Иван сказал, что на некоторых телах там, у тебя, были следы зубов.

— Да, — согласился я, невольно вспоминая перипетии ночного боя. — Если бы не Кусака, меня бы там уделали.

— Честь ему и хвала за это, но разговор не о том. Твоя скотинка может и умеет убивать людей, причём некоторых он откровенно недолюбливает. И эта самая Муаррат, как раз из последних. И если Кусака сообразит, что его хозяин подружился с врагом дракончика и это я, заметь, ещё очень мягко выражаюсь, не снесёт ли у скотинки крышу?

— Вера, — жалобно сказал я, — кажется сейчас крышу снесёт у меня. Ты мне тут столько всякого разного наговорила, а я ведь только очухался.

— Угу и ты надейся, что я стану плавно и неторопливо вводить тебя в курс дела? — сестра кровожадно оскалилась и встала, потянув меня за руки. — С кем-то точно меня спутал. Давай, подрывай задницу и пойдём навстречу неприятностям.

Дина гавкнула, а Степлер подпихнул ладонь: то ли желал продолжения банкета, то ли намекал, что стоит прислушаться к словам сестры.

Вторая попытка перемещаться на подгибающихся лапках оказалась много удачнее. Правда, периодически приходилось останавливаться и придерживать шатающиеся стены. Думаю, если бы не мои усилия, вынуждавшие обливаться потом, здание уже начало бы распадаться.

То ли пытаясь меня подбодрить, то ли просто обнаружив свободные уши, но Вера болтала без остановки. Я узнал, что сейчас — утро, погода куксится льёт слёзы, а коллекционные лохматые свиньи впали в депрессию. Иван утомился и спит, потому что последние дни занимался несвойственной ему работой могильщика. Тела убитых колдунов (да чёрт с ними, пусть будут колдунами!) якут закопал неподалёку, но место достаточно глухое, чтобы трупы никто не нашёл. Для Дины Вера придумала специальную тележку, куда осталось поставить пару колёс, и собака сможет передвигаться самостоятельно. Кусака…

Тут мы добрались до двери, и я попросил дать мне передышку. Ушам — тоже.

Посмотрев на сестру, я понял, что истинной причиной её словоизвержения были нервы. Вера побледнела, а кончик её носа напоминал кусочек мела. Уши, наоборот, пылали. Интересно, что так волновало сестру? Моя грядущая встреча с её постоялицей? У меня и самого поджилки тряслись.

Но дальше оттягивать просто нельзя. Поэтому я сделал попытку улыбнуться, понял, что лучше держать морду кирпичом и толкнул дверь. Сестра, то ли специально, то ли нечаянно отстала, так что никто не загораживал обзор, и я видел…

… Как Маша, сидящая в кресле и напряжённо глядящая на меня, медленно встала и сделала крохотный шаг. Побелевшие пальцы сплелись на вздымающейся груди.

— Здравствуй. Саша, — на ломанном русском сказала Маша.

2

Я открыл дверь и некоторое время мы изучали друг друга. По-другому истолковать я встречный взгляд просто не мог. Да и то, как взор скользил по мне, от головы до самых пят, вызывал чёткие ассоциации с тщательным обыском, когда проверяют всё, вплоть до интимных мест. Подозреваю, что в данном случае интимным местом была моя душа. Ну или то, что её заменяет. И от этого становилось немного не по себе.

Как будто я совершил некое предательство.

— Выходи, — сказал я.

Никакой реакции. А в принципе, чего я ожидал? Наверное, мозги ещё не до конца пришёл в норму. Хорошо, я представил, как массивная лохматая туша медленно покидает помещение сарая.

И вновь, ничего. Однако, теперь я ощутил нечто странное, точно давление на виски. Так случается, когда резко меняется давление.

Кусака продолжал сидеть на заднице и внимательно смотреть на меня. Подошёл Привратник и заглянул в сарай. Дракончик никак не отреагировал, а пёс клонил голову на бок. Гавкать никто не пытался. Хоть мне и хотелось, потому что я не мог понять, в чём причина дурацкого упрямства.

Впрочем, догадки имелись.

Я вновь изобразил в мыслях дракона, покидающего помещение, насквозь провонявшее чем-то кислым. Давление на виски усилилось. До такой степени, что мне стало больно. Это явно не относилось к каким-то природным явлениям. Чёрт возьми, хренью явно маялась крылатая фигня, сидящая напротив меня. В этом не было никаких сомнений!

И вдруг в голове точно молния полыхнула: я увидел картинку. Два человека. И если в мужчине я с трудом, но узнал себя, то тёмный силуэт рядом больше всего напоминал демона из ужастика. Демона женского пола. Дракончик злобно заворчал.

Честно говоря, я просто охренел. Нет, то что крылатая скотина способна принимать мои мысленные посылы я уже понял и успел принять, как должное. Но этот гад оказался способен и передавать! Не оставалось никаких сомнений, что Кусака — вполне разумная… Личность, мать бы его так! С собственными предпочтениями и интересами.

И моя дружба с Муаррат его совсем не радовала.

Ну, как дружба… Все предупреждения сестры тут же вылетели из головы, стоило увидеть милое лицо и услышать голос, хоть и произносящий слова с непривычным акцентом, но такой же знакомый и близкий, как и прежде. Я бросился вперёд, и девушка тотчас попятилась и принялась бормотать нечто, совсем непонятное.

— Саша, — окликнула меня Вера из-за спины. — Саша, стой, чёрт тебя дери! Муа, спокойно, он не собирается делать тебе больно.

Картинка остановилась. Я замер посреди комнаты, а Маша (Маша?) — за креслом и её лицо пошло красными пятнами. И когда девушка выкрикнула что-то, весьма напоминающее ругательство я вдруг пришёл в себя и понял, что напугал абсолютно постороннего человека.

Пришелицу из другого мира.

Колдунью.

Муаррат.

— Брэк, — Вера стала между нами и указала мне на видавший виды диван. Вали туда. А то гляди: как со мной, так он еле ходит, а увидел молодуху — рванул, точно подорванный олень. А ты — садись здесь и прекращай труситься.

— Ты же говорила, — проворчал я, падая на скрипящего ветерана постельных битв, — что я похож на её мужика. Чего же она так шарахается?

— Ага, а ты видать хотел, чтобы она сразу трусы сбросила и сказала: Ваня, я вся ваша? — сестра усадила девушку и положила ладони на её дрожащие плечи. — Во-первых, сходство — не стопроцентное, а во-вторых… Как бы тебе это подоступнее объяснитесь? Странные у них были отношения.

— Это ещё как? — угрюмо спросил я, ощущая странную ревность. Вдвойне странную, если учесть, что ревновал я девушку, никогда со мной не бывшую, к покойнику.

— Лупил он её, — спокойно пояснила Вера, а Муаррат что-то пробормотала, глядя на меня, как затравленный зверёк. — У них — так принято. Впрочем, и у нас тоже. Ну вот, теперь спокойно представляемся.

— Александр, — нервно сказал я и похлопал себя по груди. При этом я отлично понимал, насколько это глупо выглядело. Не хватало только ухнуть, словно заправский обезьян. — То есть, Саша.

— Муаррат, — сообщила девушка и вдруг улыбнулась. — Ошшень приятно.

На этом наше знакомство застопорилось. Я просто не знал, что говорить дальше. Если бы передо мной сидела Маша — всё понятно; посторонняя женщина — тоже. Но тут была чужая девушка с лицом Марии и это сбивало с толку. Муаррат открыла рот, закрыла и жалобно посмотрела на Веру. Сестра тяжело вздохнула, закатила глаза и покачала головой.

— Как с вами сложно, — сказала она. — Ладно. Ты, вроде бы хотела поблагодарить Сашу, за то, что он нас всех спас, правильно?

— Саша, спасибо, — тут же, с готовностью, сказала девушка и это её: «Саша» прозвучало настолько непривычно и забавно, что я не смог удержать улыбку. Кажется, это ещё больше смутило Муаррат, потому что она нахмурилась и закусив губу спросила. — Что-то не так? Неправильно сказала?

У неё был необычный акцент, который в соединении с Машиным голосом создавал ощущения разговора с женой, которая дурачится, как случалось. Даже сердце замирало. А ещё этот облик…

— Всё хорошо, — я прижал руки к груди, сам не понимая, зачем так поступаю. — Мне было нетрудно…

— Это ты сейчас вздумал рисоваться? — подала голос Вера. — Когда мы тебя поднимали с пола, ты напоминал мертвеца. А эта, — она кивнула на Муаррат, — выть принялась, прямо, как первый раз.

— Нет, не выла, не надо так говорить, — в голосе девушки проскользнули стальные нотки, а маленькие кулачки сжались. Прямо, как у Маши, когда она пыталась настоять на своём. Вот, тоже странная штука: мягкое-мягкое, а нажмёшь посильнее — неподдающаяся сталь. — Я очень испугалась за Сашу.

— Ты хорошо говоришь по-нашему, — я решил прервать начинающуюся гневную тираду и перевести разговор в мирное русло. Ну и заодно выяснить, насколько гостья хорошо знает русский язык. — Трудно было учить?

— Нет, — она покачала головой и светлые волосы рассыпались по плечам. Кажется, они были гуще, чем у Маши. Или я просто успел забыть? — У меня — талант к чужим языкам, а ваш — не самый трудный. Временами — смешной.

— Обхохочешься, — вставила Вера. — Но в остальном она права, так что можете болтать на любые темы. Переводчик вам не потребуется.

Очевидно, она имела в виду именно себя, потому что ещё раз похлопала Муаррат по плечу, подмигнула мне и вышла, плотно закрыв дверь за собой. Я ощутил, как мой затылок одеревенел. Ситуация весьма напоминала ту, когда меня как-то привели знакомиться с одной «очень хорошей девочкой». Так её называла Вера, весьма обеспокоенная мои разгульным поведением. Я тогда сидел, потел и всё время думал, как бы побыстрее свалить.

Самой смешное, что на обратной дороге я и познакомился с Машей. Наткнулся на неё в тёмном переулке и сбил с ног. Пришлось доказывать, что я — не насильник, не бандит и вообще — очень хороший парень, который поможет подняться и проводит домой.

— Кто такая Маша? — спросила Муаррат и наклонилась вперёд, вглядываясь в моё лицо. — Ты меня так называл. Почему?

Откровенно говоря, я думал (и даже надеялся), что Вера уже описала весь расклад своей гостье. Выходит — нет. Теперь мене самому придётся объяснять, что девушка напоминает мою погибшую жену. Я открыл рот и понял, что не совсем представляю, как это сделать.

— Я был женат, — слова с таким трудом приходили на язык, словно им приходилось добираться с другого конца вселенной. Внезапно пришло в голову, что собеседница, пришедшая из другого мира может не понимать, какие отношения официально связывают у нас мужчину и женщину. — Ну, знаешь, когда двое решают жить постоянно вместе. Они проходят специальную церемонию…

— Я знаю, что такое жениться, — Муаррат быстро облизнула пухлые губки. — У нас это называется «лемитерре», если у простых людей, «заверетте» — у Кровных и «чатель» — у нас.

— У вас? — мы помолчали, глядя друг другу в глаза. Да, взгляд у неё точно отличался от Машиного. Казалось, будто тебя колют двумя острыми шипами.

— У нас, — повторила она и в её голосе внезапно проскользнула гордость. — У Высших, тех, кто обладает властью.

— Властью? — чем больше Муаррат объясняла, тем больше я переставал что-либо понимать. Кровные, Высшие… Кто все эти люди? И люди ли вообще? — Вы типа правительства?

— Нет, — она покачала головой, а на губах появилась снисходительная улыбка. Вот сейчас девушка очень сильно отличалась от Марии, и я почти принял, что разговариваю с незнакомым человеком. — Нам нет нужды править, и никто не управляет нами. Мы делаем, что хотим, а когда нам что-то нужно, просто приказываем Кровным и те исполняют.

— А Кровные — это?..

— Это и есть правительство. Ка у вас, — она наморщила лоб, видимо пытаясь вспомнить нужное слов. — как у вас — дворяне.

— А церковь у вас имеется? — я пытался понять, к какому классу принадлежит гостья Веры. — Ну, религия и люди, которые проводят всякие обряды. Понимаешь, о чём я?

Нет, ну если Муаррат и подобные ей не были рабочими, не были дворянами у власти и могли указывать тем, по всему выходило, что они должны занимать нишу духовенства.

— Я понимаю, — девушка кивнула, — ты имеешь в виду Хранителей Пути. Но при чём тут они? Это — исключительно женщины и все они — нетронутые. Какая тут женитьба?

С этим разобрались. Но всё же остаётся непонятным, что это за люди, которые могут делать всё, что им заблагорассудится, да ещё и указывать правительству? При этом они не имеют никакого отношения к церкви. Ладно, проехали, разберёмся потом. Разговор и так далеко ушёл от изначальной темы.

— Я был женат, — сказал я и Муаррат нахмурилась. Очевидно, быстрая смена темы сбивала её с толку. Ты спросила, кто такая Маша. Так вот — это моя жена. Она погибла. А ты очень её напоминаешь. Просто, одно лицо.

— Одно лицо, — задумчиво повторила Муаррат, откидываясь на спинку кресла. Девушка изучающе оглядела меня. Потом нарисовала ладонями в воздухе что-то типа овала. — Луарра и ты — одно лицо. Странно.

Видимо тот самый человек, мужчина, о котором рассказывала Вера.

— Очень хотелось бы сказать, что это — судьба, — тихо сказала я, — которая решила нас свести. Но я не верю в судьбу, не верю в высшие силы, которым требуется убивать близких, чтобы потом совершать эдакие чудеса. Больше всего это напоминает жестокую шутку.

— Я не совсем понимаю, — девушка произнесла несколько слов на своём трескучем языке. — Но судьба, да. Луарра сказал, что я обязательно встречу близкого. Потом.

Я хотел было возразить, что имел в виду совершенно противоположное, но передумал. Не знаю, как у нас пойдёт дальше, но начинать знакомство с дискуссий на тему рока не хотелось. Я слишком долго жил со своей болью и одиночеством, чтобы самостоятельно отвергать появившийся шанс. Судьба? Да хрен с ним, пусть будет судьба.

— Луарра — твой мужчина? Твой муж?

Она покачала головой. Потом закрыла глаза и приложила ладонь ко лбу. Возможно, это был какой-то знак, а может у девушки просто заболела голова, откуда мне знать? Слишком много всего непонятного. Но прежде шеф всегда говорил: главное — терпение. Особенно в непонятных ситуациях. Стараться не наломать дров с самого начала. Стоит немного подождать и всё станет ясно.

Поэтому я молча ждал, пока Муаррат опустит руку и откроет глаза. Правда, когда это произошло, выяснилось, что девушка плачет. Он шмыгнула носом и поднялась.

— Ты — не Луарра, — тихо сказала она. — Луарра умер. Прости, мне нужно побыть одной.

И ушла.

Естественно, передать всё это дракончику я не мог. Просто не знал, как отобразить наш недолгий разговор. Поэтому просто изобразил три фигуры рядом: себя, Муаррат и Кусаку. Дракончик фыркнул и попятился.

В лоб точно молотком шандарахнуло. С некоторым трудом, но я сообразил, что мне передают сразу две картинки. На одной я стою рядом с Кусакой, на другой — с тёмной демоницей. Ясно, предлагает выбирать. Чёрт возьми, но я не хотел выбирать! Поэтому ещё раз изобразил всех нас, троих, вместе.

Дракон вновь попятился, и я получил картинку закрытой двери сарая.

— Чёртова упрямая скотина! — выругался я и в бешенстве хлопнул дверцей. Откуда-то из-за спины глухо гавкнул Привратник. — Хоть ты заткнись!

И стукнув кулаком по стене сарая пошёл в сторону леса.

3

После очередной попытки привести лодку в движение, я посоветовал Ивану поискать бубен и станцевать что-то национальное. Якут очень сухо заметил, что у них такое не практикуется, после чего достал сигареты и принялся окуривать меня смрадным дымом. Это тоже напоминало часть ритуала. Ну, там, где шаманы пытаются оживить покойника. На это моё замечание Иван ответил, что белый человек глуп, примитивен и полон предрассудков, каковые черпает из своего магического ящика, засирающего голову дерьмом оленя. Тут я спорить не стал, хоть последний раз смотрел телевизор ещё в своей прошлой жизни.

Короче, мы совместными усилиями пытались запустить агрегат пришельцев из параллельного мира. Ту штуку, которая вроде бы должна была возить людей по реке. Пока я лежал в отключке, Иван отбуксировал пирогу с хвостом на эту сторону реки и три раза пытался оживить. Не смог, плюнул, предпочитая сомнительному агрегату привычное плавсредство. Благо сестра, взамен утопленной посудины сподобилась купить взаправдашний катер.

Потратиться пришлось не только на лодку, но и на покупку нового автомобиля, потому как обгоревшие обломки старого восстановлению не подлежали. Впрочем, когда Вера проверила свой счёт, выяснилось, что накопленного хватило бы и на приобретение Майбаха, было бы где на нём лихачить. На вопрос: «Откуда деньги, Зин?» сестра отвечать не стала, но вид у неё был весьма смущённый. Стало быть, я правильно догадывался о некоторых из её исследовательских работ.

Однако, вернёмся к нашим неработающим баранам. Идея привести в действие чудо враждебной техники принадлежала исключительно мне. Когда я попросил Ивана доставить меня в родную хату, сожжённую врагами, якут начал было заводить обшарпанный катерок. И тут я увидел эту распроклятую пирогу и ощутил себя если не Кулибиным, то Эдисоном, точно. Это же глюпый-глюпый туземец не способен справиться с чем-то, сложнее поллитры, а я, представитель титульной нации, могу запускать спутники на орбиту. Сам. Голыми руками.

Ну, не знаю, как там с космической машинерией, а пирога наотрез отказывалась даже подавать признаки жизни. Приходила Вера и называла нас (смотрела на меня) упрямыми баранами. Приходил Степлер и громко протяжно орал. Подозреваю, повторял утверждение сестры, но в грубой нецензурной форме. Приходил Кусака, который таки решился покинуть гостеприимный сарай и проецировал укоризненные мысли. Что-то, связанное с рогатыми животными в курчавой шкурке. Приходил Привратник и с вежливым недоумением рыл лапой землю на берегу реки.

Когда к нам подошли три длинношерстные свиньи и вежливым похрюкиванием начали давать дельные советы, я сдался.

Нет, на первый взгляд всё казалось проще пареной репы: пульт возле удобного кожаного кресла так и просил положить ладонь на мягкую подушечку, а пальцы разместить в специальных подвижных пазах. Стоило коснуться белой выпуклой полусферы, как внутри пироги что-то начинало вибрировать. Видимо, работал мотор.

И на этом — всё. Сколько я не двигал пальцами, сколько не стучал по подушечке, лодка и не думала двигаться с места. Убирал ладонь, и вибрация тут же прекращалась.

— У нас есть хорошая притча, — рассудительно заметил Иван, наблюдая, как я в тысячный раз касаюсь пульта. — Вот Вера хорошо уловила её смысл и передала самую суть.

— Когда? — хмыкнул я.

— Когда назвала нас упрямыми баранами. Поехали, — якут кивнул на катер. — Сам подумай, а если бы кому-то в руки попало что-то, из нашей техники? Ну, кому-то, кто и понятия не имеет, как она устроена.

— Но тут же всё должно быть очень просто. — я выбрался из пироги. Лохматый свин подошёл ко мне и ткнул в ногу розовым пятаком. — Какие-нибудь тяги, движок и топливный бак.

— Ты внутрь лазил? Нет? А я открывал люк и ни хрена не понял. Там какие-то паутинки, мембраны и красная штука, напоминающая желудок.

Я посмотрел на якута, а тот пожал плечами, потом прыгнул на катер и завёл двигатель. Плюнув в сердцах, я забрался на покачивающийся кораблик и посмотрел в сторону станции. С одной стороны главного домика неуклюже топтался Кусака и делал вид, будто его очень интересует сожжённый до корней пень. С другой стороны стояла Муаррат и смотрела прямо на меня.

Знакомство и тот дурацкий разговор произошли вчера и с той поры мы виделись всего один раз. Сегодня утром, когда столкнулись в коридоре. Мне буркнули нечто неразборчивое, но весьма напоминающее приветствие. Я поздоровался в ответ и собирался осведомиться о самочувствии, как бы идиотски это не выглядело. Однако девушка молниеносно шмыгнула в свою комнату и сразу закрылась на замок.

Подозреваю, что видеть именно меня хотели в самую последнюю очередь. Подозреваю, потому что чуть позже слышал, как сестра долго и тихо разговаривала с гостьей, а та даже не пыталась сбегать и хлопать дверями. О чём он разговаривали — не знаю и спрашивать не стал.

Вчера вечером, когда я лежал на кровати и гладил по загривку храпящую Дину, возникло ощущение, будто я падаю в пропасть. Кажется, я провалил экзамен на знакомство. Иначе, к чему была та фраза, что я — не её погибший мужчина? А ещё я понял, что очень хочу видеть Муаррат, говорить с ней, узнавать о её прошлом и рассказывать о своём. Ка обычно, некоторым желаниям суждено оставаться лишь таковыми.

— Поехали, — сказал я. Потом поднял руку и помахал. На ответ я, честно говоря, не надеялся. Однако, Муаррат махнула и мне показалось, будто девушка что-то крикнула.

Катер бодро рассекал воду реки, брызги летели в лицо, а Иван что-то бормотал себе под нос. Что-то непонятное и протяжное. Возможно, пел, а может быть, декламировал теорему Пифагора на якутском.

— Странная девка, — сказал спутник в конце концов, и я вопросительно покосился на него. Вроде бы разговоров мы не вели. Особенно на эту тему, — Хочешь верь, хочешь — нет, но пока ты у нас не поселился, она за тобой следила.

Рука соскользнула с мокрого металлического борта, и я едва не улетел в реку. Не смертельно, понятно, однако же купание в холодной воде в мои планы совсем не входило. Я медленно отёр руку о куртку и лишь после уставился на неожиданного болтуна. Вот так всегда: молчит, молчит, а потом — как выдаст нечто эдакое. Иван казался невозмутимым. Сейчас он как никогда напоминал заправского морского волка, чей дождевик лихо полощется на ветру. Бороды не хватало.

— Ты чего сказал? — уточнил я. Нет, ну могло и послышаться.

— Следила за тобой, говорю, — Иван повернул штурвал и катер ловко миновал кусок чёрного бревна, шедший нам наперерез. — И не только я видел, Вера тоже говорила. Когда ты мимо проезжал или ходил по своему берегу. Обычно пряталась среди деревьев и смотрела. Вера сказала: зрение у девки, как у орла.

— Зачем? — мозг буксовал, пытаясь совместить совершенно противоречивые данные. Не помогало даже воздушно-водяное охлаждение. — И почему тогда…

Я даже не знал, как правильно сформулировать вопрос. Но якут в этом и не нуждался. Мужчина просто кивнул, отчего капюшон дождевика слетел с головы, оставив на поругание ветру торчащие в разные стороны волосы. Катер поутих и повинуясь бравому мореходу начал замедлять движение. Мы приближались к пристани.

— Я же говорю: странная девка. Может петь какие-то свои песни, танцевать, а через минуту глянешь: сидит, слезами заливается. И в разговоре так: только что тихо слушала, что ей говорят и вдруг, ка-ак взорвётся и ну орать. Вера ей однажды в сердцах оплеуху отвесила, так я думал, что они друг дружке волосы на головах повыдирают.

— Не вмешивался? — уточнил я.

— Что я, дурак? — якут усмехнулся и заглушил мотор. Помог мне выбраться на пристань и протянул конец каната. — Когда две бабы дерутся, Годзилла нервно курит в сторонке.

— Много вы тут знаете о Годзиллах, — я внезапно вспомнил, как Маша смотрела на Лену, с которой у меня был роман. Елена перехватила этот взгляд и очень быстро исчезла. Не знаю, стала бы Маша рвать разлучнице волосы, но взор у неё был…

— Годзиллу японцы у нас украли, — спокойно пояснил Иван и протянул мне Бизон. Сам он держал А-91. Прикипел к нему, что ли? — И единоборства тоже.

— Якутские ниндзя, — я покачал головой. — Чудны дела твои… Ты там ничего не курил перед выходом? Грибов не ел?

— Разум белого человека подвержен сомнению, — якут откровенно развлекался. И вообще, настроение у спутника было просто замечательное. Ещё бы, в отличие от меня, спал Иван не один. Верка с утра тоже улыбалась без продыху. — Ты вот лучше объясни, зачем мы вообще идём на пепелище? Ностальгия замучила?

Интересно, скажи я ему, что стараюсь держаться подальше от Муаррат, он бы понял? Завтра я планировал поехать в посёлок, а там — ещё чего-нибудь придумаю. Очень тяжело встречаться с девушкой, похожей на любимого человека, понимать, что ты ей скорее всего неприятен и не иметь ни малейшего понятия, как исправить ситуацию.

— Нужно посмотреть, может чего ценного осталось, — пробормотал я и ощупал колени. Ноги выразили неодобрение, но отрапортовали, что кратковременному марш-броску готовы.

— Оружие я забрал, — рассуждал Иван, пристально осматривая берега реки. — Твои личные вещи забрал, чепуху всякую — тоже. Надумаешь переносить мебель — работай сам, без меня.

Мы прошли по скрипящим доскам пристани, и я остановился прислушиваясь. Деревья стучали ветками, глухо плескались волны реки, а из леса доносился птичий гвалт. Не похоже, что кто-то решил устроить засаду. Да и то, мой спутник уже успел побывать тут не один раз и никого не встретил. Хоть, как рассказывал с непроницаемой физиономией Иван, во время первого захода очень хотелось справить большую нужду прямо в штаны.

Пришельцы здорово напугали якута и сестру, когда ворвались к ним на станцию. Со слов Веры, сначала они увидели странные сполохи за окном, а потом послышался оглушительный взрыв. Это Верин джип отправился в рай для всех уставших машин, честно служивших своим хозяевам.

Ивану, который схватил оружие и выбежал во двор, то ли очень сильно повезло, то ли весьма не повезло. С какой стороны посмотреть. В полноценном бою ему поучаствовать не дали, но хоть жив-здоров остался. Якут вообще не успел сделать ни единого выстрела. Как он рассказывал: «Выбежал, увидел чёрную тень, прицелился, отключился». Шишка на затылке мужчины до сих пор вызывающе торчала из жёстких чёрных волос.

Вырубив Ивана нападавшие ворвались внутрь. Вера слышала крик своего сожителя, поэтому, ни секунды не колеблясь, схватила карабин. Неизвестно, как обернулось бы дело, но тут вступила Муаррат. Девушка буквально повисла на сестре, умоляя её положить оружие. Поэтому обеих просто привязали к стульям.

Хорошо, что все собаки, кроме несчастного Луча, оказались заперты, поэтому и не пострадали. Впрочем, пришельцев животные совсем не интересовали. Пленницы — тоже.

Хоть Муаррат чёрные допрашивали долго и пристрастно: скрипели на своём, тарабарском, запрокидывали голову, ухватив за волосы и били по щекам. Девушка скрипела в ответ, дёргала головой, оставляя в руках допросчиков клочья волос и плевала в лицо тому, кто задавал вопросы. Вообще, как показалось Вере, налётчики по какой-то причине, несколько опасались Муаррат, поэтому обошлись без членовредительства.

После взялись за Веру и выяснилось, что разговаривать по-нашему чёрные тоже умеют. И получше, чем гостья сестры. По крайней мере тот, который присел рядом с Верой и пригрозил спалить ей лицо. Потом урод зажёг огонь на голой ладони, и Вера поняла, что враг не шутит.

Пришельцам был нужен дракон. Кусака. Они называли его как-то по-своему, но описывали достаточно точно. Только с их слов выходило, что скотина должна быть огромной, как сарай. Впрочем, сложности перевода, да.

Притащили бесчувственного Ивана и тот, который допрашивал Веру сказал, что убьёт всех, если они не признаются, где прячут зверушку. К тому времени пришельцы успели обыскать всю территорию станции и им стало ясно, что дракона здесь нет.

Муаррат, которая внимательно слушала разговоры незваных гостей, шепнула Вере, что чёрные знают о человеке, живущем на другом берегу реки. Кто-то предположил, что дракон может быть там. Вера сообразила, что визит неизвестных окажется для меня полной неожиданностью и придумала план.

Сестра сделала вид, будто решила признаться, но сказала, дескать если я не получу обычно вечернего звонка, то встревожусь и приду на проверку с оружием. Не самый лучший план, понятно, но отчасти он сработал. Не в последнюю очередь благодаря поддержке Кусаки. А этот гад до сих пор дуется на меня. По-своему, по-драконьи.

— Тебе не кажется, — вдруг сказал Иван, который шёл немного впереди, — будто что-то изменилось?

Якут остановился. Посмотрел по сторонам, понюхал ветер, прислушался. Да, мне тоже так казалось, но я никак не мог понять, в чём дело. Стена леса в паре десятков метров от нас, кусты по бокам. Птицы на ветках. Дорога под но… Вот чёрт, дорога! Её не было!

Я оглянулся: остатки бетонной тропинки исчезали метрах в десяти за спиной. Причём так резко, словно дорожку отсекли ножом. Мало того, я вдруг понял, что ограда и будка охранника тоже пропали, потому что с этого места я уже должен был их видеть. И самый большой купол — я не видел его полушария, торчащего из крон деревьев.

— Лес — не тот, — сказал Иван и шмыгнув носом, покачал головой. — Это — не те деревья. Пахнут совсем не так.

Я не очень разбираюсь в растениях, но якуту в этом отношении полностью доверял. Стало быть, произошло одно из двух: или мы так конкретно заблудились, что забрели в незнакомое место, или участок земли с деревьями, строениями, оградой и дорогой просто исчез. И я готов был поверить в первое, как по-дурацки это не звучало, чем принять безумную реальность второго.

— Пройдём чуть дальше, — тихо сказал я и ощутил, как вспотели ладони, сжимающие Бизон.

На что я надеялся? На то, что лабораторный комплекс просто очень хорошо спрятался? Стоит обойти вот это огромное дерево (которое я, хоть убей, не помню) и… И мы ткнулись в глухие заросли каких-то странных кустов с длинными синими шипами. Всё, дальше просто не пройти.

Иван почесал затылок левой рукой, переложил оружие и проделал тут же процедуру правой. Судя по задумчивой физиономии упражнения не помогали.

— Возвращаемся, — тихо сказал я.

4

Когда мы поведали о результатах нашей вылазки, Вера первым делом обнюхала нас обоих. Поначалу я даже не понял, в чём дело, а вот Иван, тот сразу начал посмеиваться. Потом достал из кармана телефон и продемонстрировал сестре всё, что он наснимал с того момента, как мы обнаружили странные кусты. А я, дурак, ещё издевался над спутником…

Короче, подозрение в злостном распитии спиртных напитков оказалось полностью снято. Однако вопрос, что случилось с заброшенной лабораторией так никуда и не делся. Мы ведь ещё некоторое время бродили по берегу и пытались найти ещё одну дорожку, как бы глупо наша попытка не выглядела. Ведь за время, мать его, прожитое здесь, я успел выучить свой участок так, что мог передвигаться по нему с закрытыми глазами.

— Дай сюда, — Вера забрала у Ивана телефон. — Как тут вернуть на начало? Понапридумывают всякое… Ага, понятно.

Сестра ещё пару раз внимательно пересмотрела видео, мимоходом попеняв на избыток нецензурной брани. Сказала, дескать, кто много матерится, большими не вырастут.

— Вот сейчас было обидно, — заметил Иван. Как и все свои соплеменники, большим ростом якут не отличался. — Тем более, что по большей части я вообще молчал.

Ну да, скажем так, я был очень сильно удивлён и недоволен пропажей своего жилища. А ведь только начал к нему привыкать.

Мы сидели в центральной комнате сеструхиных апартаментов и в данный момент здесь присутствовали все, более или менее важные персоны. Если перечислять, начиная с самых важных, то — Степлер, Вера с Муаррат и мелкая шелупонь: я с Иваном и Дина. Собака в разговоре участия не принимала, сосредоточенно выталкивая кашу из миски. Так она делала всегда, когда ей не нравилась еда. В смысле вываливала на пол и с довольным видом удалялась.

Животному приделали колёсики и теперь псина весело каталась, поскрёбывая когтями по деревянному полу. Надо будет на ночь спрятать собаковоз подальше. Иначе мне заснуть не дадут.

Степлер оскорблённый невниманием Веры (сестра оказалась так погружена в просмотр видео, что напрочь игнорировала наглую скотину) принялся нарезать круги вокруг Муаррат. Та следила за мохнатым чудовищем и на лице девушки страх боролся с каким-то другим чувством. Кажется, кто-то собирался дать странному монстру хорошего пенделя. Думаю, это пошло бы ему на пользу.

— Непонятно, — наконец согласилась Вера и вернула телефон владельцу. — И чем дальше — тем всё непонятнее. Сначала машина эта взорванная, потом люди странные, а теперь вот, кусок земли куда-то пропал.

— Не пропал, — сказала Муаррат и резко выбросила ногу в сторону Степлера. Удар получился так себе, но и этого хватило, чтобы оскорблённый в лучших чувствах кот удалился. При этом гадина держала хвост столбом, раздувалась и утробно урчала, злобно глядя по сторонам. Если у Муаррат имелись тапки, теперь их следовало на ночь оставлять в сейфе.

— Ты что-то про это знаешь? — по голосу Веры не чувствовалось, будто сестра особо удивлена. — Расскажи.

— Слишком много не знаю, — внезапно я обнаружил, что Муаррат рассматривает меня. Причём так, как это у нас делают лишь самозваные мачо, изучающие девиц в мини-юбках. — Кусок земли с одного места меняется на кусок — с другого.

— И зачем? — я не был девицей в мини, но ощущал себя не в своей тарелке. А с другой стороны, что вообще означало столь пристальное внимание?

— Не специально, — было заметно, что наш язык всё же даётся рассказчице с некоторым трудом. — Когда посылают отряд бойцов, не всегда выходит с первого раза. Иногда — вообще не получается. Очень часто происходит такое.

— Процесс не отлажен, — подал голос Иван. Якут развлекался: брал собаку за передние лапы и катал её на колёсах по кругу. По офигевшей морде Дины было видно: собака сама не понимает, нравится ей это или нет. — Новые технологии.

— Нет, не новые, — кажется, Муаррат сообразила, что её пристальное внимание меня несколько напрягает. Теперь девица ещё и улыбалась. — Очень старые машины. Забыли, как пользоваться.

— Вместо развития — деградация, — Дина укусила мучителя за палец и тот отпустил собаку. — Невесело…

— Зато у нас есть магия, — с гордостью сообщила Муаррат и наконец, оставила меня в покое. Странное дело, теперь мне казалось, будто всё это время в голове точно работало радио. Стоило девушке отвести взгляд и фоновое шуршание умолкло.

— Ты же раньше говорила, что у вас волшебников — раз, два и обчёлся? — заметила Вера. — Едва ли это можно назвать полноценным развитием. Ваша замена технологиям доступна единицам.

— Что нам до низших? — презрительно фыркнула Муаррат.

— А ничего, что эти самые низшие тебя приютили? — брови Веры поползли вверх. Да и мне последняя фраза совсем не понравилась.

— Вы с ним — кивок в мою сторону, — совсем не низшие.

— Ну, огненные шары у меня метать получается скверно, — ухмыльнулся я, несколько удивлённый последним замечанием. — И если Вера ничего от нас не скрывает…

— Нет, — Муаррат откинулась на спинку кресла и сложив руки в замок, принялась щёлкать по-своему. И вновь то же непонятное ощущение радио, работающего на пределе слышимости, — не волшебники — Наездники.

Иван принялся хохотать во всё горло, а Муаррат внезапно оскалилась и запустила в него какой-то книгой, которая лежала рядом с ней, на журнальном столике. Бросок оказался неожиданно сильным и если бы предмет попал якуту в голову, то получилась бы здоровенная шишка. Однако мужчина ловко пригнулся и несчастный том, ударившись о стену упал и остался лежать на полу.

Я изумлённо уставился на шелестящую страницами книжку, потом на скрипящую зубами Муаррат, а после — на сестру. Как ни странно, но по-настоящему инцидент удивил только меня. Похоже и Вера, и её сожитель уже сталкивались с подобными вспышками.

— Иван, прекрати, — ровным голосом сказала Вера и вздохнула. — Сам знаешь, как её легко вывести из себя. Особенно — тебе.

— Странно, что ты вообще позволяешь ему открывать рот, — отчеканила Муаррат. — Простолюды обязаны молчать в присутствии Повелителей.

— Ну, у нас тут несколько иные обычаи, — боюсь, в моём голосе не было особенной уверенности. При мне излишне болтливый водитель одного бизнесмена получил по физиономии от хозяина. Со сходной формулировкой, кстати. — Тем не менее, тут мы водной лодке.

— Всадники? — казалось, Ивану было плевать и на слова сестры, и на злость Муаррат. — Ну, положим, Вера ещё водит тачку, но Александр?

— Не всадники — Наездники, — огрызнулась Муаррат, но уже много спокойнее. — И не имеет значения, ездят они на ком-то или нет. Главное, что их так определили.

А до меня, кажется, начало что-то доходить. Была одна непонятная прежде штука — тот самый удивительный укус дракончика, которым он отметил лишь Веру да меня. Ещё тогда я отметил кучу странностей в ситуации: и яд, поразивший лишь пару человек, и то, что происшествие не повторилось, хоть у Кусаки имелась куча возможностей пожевать мои конечности.

— Определили? — Вера держала бровь приподнятой, хоть в её словах сам вопрос почти отсутствовал. — Кто?

Муаррат некоторое время трещала по-своему. Вот тоже непонятно, зачем она так делает, если знает: эту трескотню никто не понимает? И ещё, в эти моменты звук призрачного радио становился громче. Вера поморщилась и потёрла висок.

— Дракон, — В конце концов сказала Муаррат. — Мы, волшебники, не знакомы с подробностями инициации, однако способны определить тех, кого Дракон избрал. Ты — палец девушки указал на меня, — главный Наездник, а Вера — на тот случай, если ты погибнешь, а Дракон останется жив.

— Тебя же кусала эта лохматая сволочь? — Вера изумлённо уставилась на меня. Но удивление её скорее относилось к тому, кто именно задал вопрос. М-да, невысоко сестра оценивает мои умственные способности. — Ага, думаешь я только из автоматов шмалять могу? Я ещё и башкой иногда думаю.

— Ага, а я предполагала, что ты в неё только ешь, — съязвила Вера и поднявшись на ноги, принялась ходить по комнате. Руки она потирала, точно у неё начали мёрзнуть пальцы. — Но, чтобы проделывать такие фокусы твой Кусака должен обладать хотя бы зачатками разума. Я, конечно, кое-что замечала, но…

— Обладает, — смиренно откликнулся я, и вот тут сестра по-настоящему удивилась. — И совсем не зачатками. Кроме того, эта скотина ещё и на редкость обидчива.

— В смысле? — теперь Вера тёрла оба виска. — Что-то у меня от всего этого начинает болеть голова. Исчезнувшие лаборатории, колдуны и разумные драконы…

— Скорую вызвать? — в голосе Ивана звучало искренне участие. У него-то голова явно не болела. — Сам дурак, — Вера несколько раз глубоко вздохнула. — Что значит: обидчивая? Ты по выражению его морды это понял? Или он с тобой отказывается разговаривать?

— Именно, — сестра — это даже комментировать не пыталась, так что я решил сам пояснить. — Оказывается, это крылатое чучело способно не только принимать мысли, но транслировать их. А теперь он узнал, что я общаюсь с Муаррат и наотрез отказывается… ну, пусть, разговаривать.

— Ладно, понятно, — Вера подошла к столу, налила себе воды из глиняного кувшина и медленно выпила. Потом налила ещё. — Значит, Кусака — разумное существо, способное на полноценный диалог. Постараюсь принять эту мысль и буду подбирать темы, подходящие для беседы с драконами, — она повернулась к Муаррат — Тогда у меня вновь всплывает вопрос: почему он тебя так ненавидит?

— Ну да, — поддакнул Иван и улыбнулся, точно вспомнил нечто, очень весёлое. — Если бы я тогда не схватил его за хвост, но бы тебе ногу отгрыз. А как он махал своими обрубками!

Муаррат заговорила. В этот раз очень быстро, так что я едва успевал разбирать слова, которые норовили слиться одно единственное.

— Потому что у Драконов врождённая ненависть к нам, волшебникам. Наша вражда продолжается уже тысячу циклов и то, что Кусака — последний, лишь подстёгивает неприязнь.

— Голова сейчас лопнет, — пробормотала Вера. Я и сам ощущал ломящую боль в висках, от которой деревенели скулы.

— Ненависть, это мы уже поняли, — согласился я. — Тысяча циклов — надо же! Это вообще сколько, на наши годы? Впрочем, чёрт с ним. Почему они вас так ненавидят?

Тут я обратил внимание на одну странную штуку. На лице Муаррат появилась торжествующая улыбка. Ну, как спортсмена, установившего новый рекорд или у ребёнка, выклянчившего деньги на новый смартфон («удочку» — шепнул голос из мрака в глубине души). А вот у Ивана глаза полезли на лоб и сделались почти нормальных размеров, что для якута — явная аномалия.

— Война, — так же быстро затараторила Муаррат. — Как только миновала великая угроза и не было нужды сохранять изначальный союз, пути Наездников и Колдунов разошлись. А потом кто-то, из Наездников решил, что лишь они достойны управлять миром и началась война. Чтобы никто из Волшебников не мог получить доступ к боевым Драконам, тем вложили инстинктивную ненависть к Колдунам.

— Просто замечательно, — сказал я, ощущая, как внутри всё рушится пропасть. Похоже, мои надежды на сближение с Муаррат не то, что накрылись медным тазом, но и вообще не имели никакого смысла. — Выходит, мы с тобой — враги?

— Ха! — девушка сверкнула глазами. — Ты что, думаешь каратели приходили сюда, как мои друзья? Союзники?

— Разве они хотели тебя убить? — Вера покачала головой. — Не было на то похоже. Только и того, что связали.

— Потому что мой отец — Наместе, — Муаррат вздёрнула нос. — Для меня это ничего не значит, а для тех, которые пришли — очень важно. Если бы они мне навредили, то отец бы с них шкуру спустил. И оставил жить.

— Сурово, — согласился я, ощущая, как голова в очередной раз идёт кругом. Однако же Ивану, как мне показалось, было много хуже: он тяжело хватал ртом воздух и пучил глаза. — Ну и что же ты не поделила с папашкой и его людьми? В этом был как-то замешан твой мужчина?

— Луарра, — подсказала Вера.

И тут то, что распирало Ивана, буквально вырвалось наружу. Якут вскочил на ноги и багровея перекошенной физиономией закричал, сжима-разжимая кулаки.

— Завязывайте с этим! Хотите, чтобы я рехнулся?

Вера даже в сторону шарахнулось, точно её отбросило взрывной волной. Степлер спрятался под кресло, а я вздрогнул от неожиданности. Муаррат… Она улыбалась, точно понимала, в чём причина этого внезапного взрыва.

— Ты сдурел? — прямо спросила Вера. — У меня чуть сердце не остановилось.

— А у меня чуть мозги набекрень не съехали, когда вы принялись тарахтеть на её тарабарском. — Иван помотал головой. — И как-то резко так: болтали по-нашему и вдруг, хлоп, и ни хрена не понимаю!

— Твоя работа? — спросил я у Муаррат, пытаясь сообразить, на каком языке говорю. Вроде, на русском. Так и тогда вроде тоже.

Девушка кивнула и рассмеялась. Степлер высунул голову из-под кресла и осмотрелся. Вера задумчиво постукивала указательным пальцем по виску.

— У Кусаки — телепатические способности, — сказала сестра. — У тебя, по ходу, тоже.

— Нет, — Муаррат покачала головой. — Это — мой дар. То, что было нужно Луарре. Я могу изменять жизнь.

Она вновь говорила медленно и с акцентом. Я приготовился поймать тот момент, когда сработает встроенный переводчик.

— Изменять жизнь? — Вера нахмурилась и сложила руки на груди. — Когда у меня болело колено, ты справилась на раз-два и я подумала, что ты — целитель. Но лечить — это не то же, что изменять жизнь. Что это вообще означает?

А я думал о другом. Прозвучала фраза, дескать способности девушки были нужны её погибшему любовнику. Только способности? Или он её любил? Хотелось бы, чтобы истинным оказался первый вариант. Я очень хотел, чтобы Муаррат была со мной.

Тем временем Муаррат принялась объяснять. Поскольку своего шаманства она больше не применяла, приходилось изъяснять по-нашему. И тут возникли трудности. Видимо очень много слов, необходимых для понимания, просто отсутствовала в нашем языке, поэтому периодически мы внимали непонятной трескотне. Тем не менее, общий смысл дошёл даже до меня.

Короче, Муаррат была не просто целителем с колдовскими способностями. Её возможности оказались много больше. Колдунья могла трансформировать организм, наделяя его новыми способностями или удаляя некоторые прежние. Могла воздействовать на зародыши, ток что на свет появлялось нечто, до этого невиданное. Могла проникать в разум человека и модифицировать его. Например, понимать языки, до этого неизвестные.

— Почему с ним не получилось? — казалось Веру не очень удивили или впечатлили возможности гостьи. Сестра только кивнула на Ивана, которые успел немного успокоиться, но до сих пор поглядывал на нас так, словно находился в обществе опасных психопатов.

— Нет потенциала, — Муаррат злорадно улыбнулась. — Разум бедный, закрытый.

— Ну, спасибо, — Иван покачал головой. — Не замечал за собой.

— Нет, действительно, я его проверяла, и он мог бы дать фору многим моим бывшим коллегам. Что-то ты крутишь, дорогуша.

— Это никак не связано с тем, что нас отметил Кусака? — подал голос и я. Муаррат досадливо цокнула языком. Девчонка-то не из самых правдивых. — Слушай, ну мы же — не враги тебе. К чему эти секреты?

— Храни тайну от врага, другу не показывай, — казалось, Муаррат кого-то цитирует, — а любимый не должен о ней знать вообще.

— Очаровательная мудрость, — Вера покачала головой. — Так всё же, если Саша прав, то как это связано? Что есть у нас и отсутствует у Ивана?

— Когда Дракон кусает, он не только отмечает, годится ли человек в Наездники, — Муаррат вновь тараторила, а якут только матюгнулся и махнул рукой, — он подгоняет избранника под определённые рамки. Тот должен читать мысли дракона и передавать ему свои. Опытный Наездник почти равен Колдуну и обладает возможностями, недоступными обычным людям. И это позволяет мне установить связь с его разумом. С вашими разумами. А когда связь установлена, я могу изменять жизнь. Изменять вас, чтобы вы могли понять меня.

— Круто, — сказала Вера, но по кислому выражению её лица читалось нечто, совсем противоположное. — А спросить у нас, как мы к такому отнесёмся, тебе воспитание не позволило? Впрочем, о чём это я? Дочь повелителя колдунов спрашивает разрешения у какой-то простолюдинки!

— Я же сказала: никакие вы не простолюды! — Муаррат вскочила на ноги и взвизгнула. Её красивое лицо покрывали багровые пятна. — Почему меня никто никогда не слушает? И дело совсем не в моём дурном воспитании! Если бы вы знали заранее, что происходит, у меня бы просто не получилось.

Степлер, окончательно напуганный непонятными событиями, бросился прочь и сделал попытку забодать дверь. Стукнуло, дверь приоткрылась и кот рванул наружу. Кажется, на это обратил внимание только я. Иван с открытым ртом смотрел на взбешённую Муаррат. Думаю, замешательство его было много сильнее моего, ибо якут вообще не понимал, что происходит.

Вера, напротив, успокоилась, как это с ней всегда бывало в критических обстоятельствах. Сестра неторопливо налила воды в стакан и протянула пыхтящей Муаррат. Думаю, температура взгляда у девушки была достаточной, чтобы взор мог вскипятить жидкость в стакане. Даже странно, что этого не произошло. Однако, Муаррат всё же взяла стакан и принялась жадно пить.

А я смотрел на Муаррат и думал, насколько же эта избалованная девица отличается от моей Маши. Маши, всегда готовой пойти на компромисс, ради сохранения мира в семье, всегда отыскивающей пути к примирению. Жена не позволяла унижать себя, но и никогда не пыталась унизить кого-то другого. К сожалению, я слишком поздно понял и оценил того, кто жил со мной рядом.

— Успокоилась? — осведомилась Вера. — С тобой вообще можно нормально о чём-то разговаривать?

— Я нормально разговариваю, — Муаррат недобро уставилась на сестру. — Кто виноват, что вокруг столько глупых, примитивных и недалёких людей?

— Кажется я начинаю понимать, — терпеть все эти закидоны я просто не собирался. Тем более не позволю обижать сестру, — почему твой Луарра тебя лупил.

И тогда Муаррат завизжала и запустила в меня стаканом.

5

В этот раз грязь успела засохнуть, так что идти по дороге оказалось много проще. По крайней мере, сапоги уже не пытались утащить хозяина на дно вязких болотец разной степени протяжённости. Ну и смена спутника тоже играла немаловажную роль в скорости перемещения.

Это я к тому, что никто не собирался тянуть меня на обочину и пытаться обрызгать коричневой грязью. Впрочем, это было бы веселее, чем нынешнее напряжённое молчание и глухое обиженное пыхтение.

Я и сам, кстати, не совсем понял, зачем увязался в это путешествие. Однако очень подозреваю, что к этому приложила свою руку сестрица. Временами в Вере просыпался дар опытного манипулятора и в эти моменты она могла дать фору герою романа: «Сёгун». В смысле, чуть позже, анализируя свои поступки, я внезапно понимал, что собирался всё сделать несколько иначе. А иногда и вовсе, наоборот.

В данном конкретном случае я вообще не собирался куда-то идти.

Попадание гранёной дрянью, ещё советского производства, оказалось очень точным и весьма болезненным. Стакан с честью выдержал столкновение с башкой и даже не треснул. А вот голова у меня оказалась не такой крепкой. И это с учётом того, что совсем недавно я пережил нечто, похожее на контузию. А ведь говорят, что снаряд дважды в одну воронку не попадает. Но, как выяснилось, стаканы этого принципа не придерживаются.

Я услышал яростный женский визг, увидел блеск стекла и на несколько секунд отключился. Очнулся от того, что мне промакивали рассечённую бровь, откуда весело бежал кровавый ручеёк. Состояние весьма напоминало такое же, у боксёра, пропустившего мощный удар. Интересно, что сказал бы командир, узнав, что его бойца вырубили стаканом?

Девушка.

Сделав «хэдшот», Муаррат удрала в свою комнату и закрылась на замок. Вернувшийся из разведки Иван сообщил, дескать «террористка» плачет и ругается не по-нашему. Вера тут же съязвила, что рыдания — это от стыда за скверный бросок, а ругань — на себя, потому как не смогла прикончить придурка с первого раза.

Придурком, естественно, являлся я.

Пока останавливали кровь, заклеивали разбитую бровь и зачем-то давали нюхать нашатырь, сестра повторила часть вводного слова, где напомнила, что Муаррат — совсем не Маша. И вести себя с ней следует аккуратно. Потом у меня поинтересовались, как бы лично я отреагировал в первый месяц после смерти жены, если бы кто-то сморозил нечто похожее на мою реплику?

Вопросов больше не возникало: я был придурком. И вдвойне, если собирался устанавливать контакты с этой дикой кошкой.

— Пойти извиниться? — угрюмо спросил я, рассматривая рожу в зеркале. Ну, блин, хоть на конкурс красоты!

— Саша, ты — совсем идиот или это у тебя от постоянных ударов по голове? — сестра вроде бы успокоилась и теперь мыла руки. — Попробуй всё же включит мозги. Хотя-бы чуть-чуть.

Так всегда говорила мама, когда я возвращался из школы и рассказывал про очередную совершённую глупость. Очевидно Вера тоже поняла, кого цитирует и на её губах появилась печальная улыбка. Да, вернуться бы в те времена, когда самой большой бедой была семиклассница, настойчиво игнорирующая красного шестиклашку…

Впрочем, а что существенно изменилось?

— И что делать? — растерянно спросил я.

Иван и Вера подмигнули друг другу, после чего якут удалился, пустив внутрь Степлера. Кот принюхивался и жадно облизывался. Всегда подозревал, что эта кровожадная тварь — людоед.

— А чего ты, собственно, хочешь? — спросила сестра и прищурилась. — Пока думаешь, я тебе могу объяснить, почему ты сегодня отведал стаканом. Понимаешь, всё то, о чём я говорила, прошло мимо твоих ушей. Ты увидел только свою Машу и напрочь забыл, что она давно умерла. Да, умерла, — Вера повысила голос и её лицо стало злым. — А мёртвые не возвращаются. Если ты желаешь вернуть Машу — топай к психиатру. А вот если решил добиться Муаррат, то четыре раза подумай своей башкой, прежде чем откроешь рот или что-то сделаешь. Запомни: это — другая женщина, совсем другая и у вас пока нет ничего общего. Продолжишь себя так вести — и не будет.

На следующее утро Иван сообщил, что Муаррат собирается навестить могилу своего Луарры и берёт его в качестве сопровождающего. Собственно, на этом настаивала Вера, которая считала, что молодые симпатичные девушки не должны ходить по лесу в одиночестве.

Пару раз за утро я встретил Муаррат, но она даже не покосилась в мою сторону. Лицо девушки казалось высеченным изо льда: такое же бело и безжизненное. Однако оба раза я ощущал на затылке давление, какое бывает при брошенном вслед пристальном взгляде.

Возможно просто казалось.

Потом разыгралась безобразная сцена.

Я пытался общаться с кусакой. Принёс дракону еды и поставил огромный чан перед дверью в сарай. Потом принялся транслировать самые что ни на есть дружелюбные мысли. Ну, по крайней мере пытался изобразить в голове то, что с моей точки зрения таковыми является.

Скотина охотно жрала, косилась на меня пуговками глаз и глухо чавкала. Внезапно я получил изображение себя с разбитой бровью, а после — себя же, но целующегося с демоном женского пола. Сначала до меня не дошло и лишь спустя полминуты я сообразил, что гад издевается.

«Иди и целуйся со своей Муаррат, — вот, что означало послание, — а она тебя за это — по мордасам!»

Я хрюкнул. Вот ещё только драконы надо мной не стебались! Одно радовало: в полученной мысли отсутствовала явная враждебность, как прошлый раз. Скорее — ирония.

Кусака до блеска вылизал миску и пихнул носом ко мне. Потом шумно испортил воздух и протиснувшись в дверь, трусцой направился в сторону реки. Кажется, где-то там дракон гадил.

От дома донёсся знакомый визг, и я даже вздрогнул, обронив пустой чан. Дракон остановился, наклонил голову и внезапно вновь прислал ту же картинку, где я целовался с демонессой. Будь я проклят, если теперь это не было чем-то, вроде совета.

Муаррат сцепилась с Верой. Иван стоял в стороне и хоть в его руках был карабин, кажется, якут не сильно надеялся на оружие. Лицо мужчины отражало желание оказаться где-нибудь подальше. На Марсе, например.

Я вздохнул, подобрал обронённую миску и направился выяснять, в чём причина очередного скандала. Одно становилось понятно: если мы когда-нибудь сойдёмся с Муаррат, то скучать однозначно не придётся.

Дело оказалось в том, что поход к могиле требовалось отложить. В посёлок приехал один из заказчиков лохматых свинок и желал лицезреть хрюшку. Следовательно, сестра и её личный ассистент уезжали до вечера, а одну Муаррат отпускать никто не собирался. Вплоть до закрытия под замок.

Намерившись непременно идти, Муаррат не собиралась ждать.

Дело шло к смертоубийству.

Потребовалось некоторое время, дабы уяснить причину, по которой приходиться выслушивать резкие неприятные звуки. А потом я, совершенно неожиданно для самого себя бросился в самый центр бушующего тайфуна.

— Давай, я её отведу.

Наступила тишина. Потом четыре мощных лазера испытали мою шкуру на прочность. Кожа дымилась, но удар держала. Меня слегка качнуло назад. Иван перекрестился, первый раз на моей памяти.

— Ты? — задумчиво осведомилась Вера и шмыгнула носом. — А ты дошкандыбаешь, на своих-то каличах? Идти-то пешком придётся, не забыл?

— Я с ним не пойду! — категорически заявила Муаррат и резко отвернулась. Тем не менее я успел поймать её быстрый изучающий взгляд.

— Останешься дома, — ответ у сестры вырвался так быстро, точно она заранее готовила именно эти слова. Да и выражение лица… Что-то тут было нечисто. — Так что выбирай: или — с ним, или — сидишь дома.

Муаррат зашипела, точно взбесившийся утюг, топнула ногой и сделала попытку ещё раз прожечь меня взглядом. Со стаканом у неё получалось намного лучше.

— Ну, я пошёл собираться, — с явным облегчением сказал Иван и пропал на такой скорости, словно включил форсаж.

В окне, около которого мы стояли, объявилась рожа Степлера. Кот наклонил голову. Послышалось досадливое: «Гав». Значит, моя четвероногая коллега по несчастью топталась под подоконником. Точнее — каталась.

— У меня нет времени, — торопливо сказала Вера, проглатывая окончания слов. — Ты согласна?

— Согласна, пусть вас всех изнасилуют и сожрут демоны Бездны! — пробормотала Муаррат, очевидно переходя на родную речь. Вот ещё интересно, почему девушка время от времени разговаривает с нами по-русски, если уж сумела поковыряться в наших головах и научила понимать свою трескотню?

Вот так и получилось, что я сопровождал угрюмую надувшуюся девушку. Муаррат шагала впереди, сунув руки в карманы старой Вериной куртки и вся её спина буквально изучала флюиды недовольства. Пару раз, когда я просил спутницу остановиться, чтобы дать отдохнуть несчастным коленям, возникало ощущение того, будто мне оказывают высочайшую милость.

А, впрочем, о чём это я? Со мной шагала дочь какого-то повелителя, а я тут пытаюсь сунуться со свиным рылом в калашный ряд.

Потом мы-таки добрались до места, где медленно зарастали травой остатки странной машины и остановились. Точнее, сначала застыла Муаррат, завороженно глядя в яму, где лежала голова механической змеи, а уж потом и я.

— Когда я вытащила его, он ещё дышал, — тихо сказала Муаррат. Честно, я даже не понял, на каком языке она говорит. Не до того было. — Думала ещё получится его спасти. Я не очень сильный колдун, но пару раз получалось во всю мощь. Да и с яйцами тоже…

Конец был известен нам обоим. У Муаррат не получилось. Думаю, это — хуже всего, если ты способен помочь умирающему любимому, но по каким-то причинам не получается.

Например, потому что тебя связали.

— Машу убили у меня на глазах, — тихо сказал я и Муаррат повернулась ко мне. — Мою жену и моего сына убили на моих глазах.

— Думаешь, мне стало легче? — почти простонала девушка. — Что мне до твоей жены? Все мы сами несём свою боль! Как ты можешь мне помочь?

Я взял девушку за руку. Муаррат напряглась, и я подумал, что она сейчас вырвет узкую ладошку из моих пальцев. Нет. А потом тонкие пальцы сжались.

— Может быть, — пробормотала Муаррат, и я ощутил, что она дрожит. — Может быть и так. Пошли.

Руку она таки не отпустила. Пару раз, когда мои уставшие ноги делали попытку съехать в яму, пальцы девушки крепко сжимались. Однако, спутница продолжала молчать, и я каким-то образом понимал, что мне тоже следует держать рот на замке.

Честно говоря, я уже успел позабыть дорогу к одинокой могиле, поэтому показалось, будто она находится дальше, чем на самом деле. Да и деревьев вроде прибавилось. Впрочем, большая часть моих мыслей была вовсе не о дороге.

Муаррат остановилась и внезапно я ощутил резкую боль в ладони: пальцы девушки сжимали мою ладонь сильнее металлических щипцов. И лицо… Никогда, ни у кого прежде я не видел такого лица. Чёрт возьми, кажется я напрасно затеял свои любовные эскапады. Права Вера: если бы в первые полгода, после Машиной гибели, кто-то начал со мной флиртовать, я мог бы и не сдержаться. Стакан что? Пустяк.

Девушка чуть ослабила хватку, но руку так и не отпустила. Возникло ощущение, будто она держит меня, как утопающий в бурю хватается за канат, брошенный со спасательного судна.

— Будь рядом, — почти прошептала спутница и направилась к странной деревянной фигурке над земляным холмиком. По пути Муаррат свободной рукой расстегнула сумку, висящую на боку и достала маленький букет. Цветов тут вообще-то не так уж много, но Иван где-то умудряется находить.

Муаррат стала на колени перед могилой и положила цветы у деревянного столбика, где висела эмблема с взлетающим драконом. Мать моя, откуда я понял, что это — не птица, а именно дракон? Или… я не сам это понял?

Коленопреклоненная девушка продолжала держать меня за руку, и я ощущал, как всё тело спутницы содрогается, точно его терзает жуткий озноб. Замёрзла, до слёз, ручьями, бегущими по щекам. Но хоть лицо теперь принадлежало живому, пусть и отчаявшемуся человеку, а не олицетворению вселенского несчастья.

— Прости, — пробормотала Муаррат. — Я клялась тебе, что останусь сильной, что бы не случилось, но у меня не получается. Мне не хватает тебя, твоих слов, прикосновений и поцелуев. Я просила всех духов, чтобы они позволили тебе вернуться. Хоть на немного…

Странное дело, вообще-то я должен был ощутить себя абсолютно чужим и ненужным, но не ощущал. Девушка даже ни разу не повернула голову, её взгляд был прикован к холму могилы и тем не менее, я ощущал это, как толчки, то ли через руку, то ли через воздух: «Будь со мной, останься, не уходи!»

Муаррат замолчала, а потом пальцы её свободной руки погрузились в рыхлую почву маленького холма и крепко сжались. Такое ощущение, будто девушка пыталась что-то отыскать в земле.

— Ты говорил. — голос звучал на пределе слышимости, — что прошлое нужно оставлять позади и уходить, не оглядываясь, хорошее оно или плохое. Но кем я стану, если забуду тебя? Тебя и нас? Кем я стану без своих воспоминаний?

Я и сам не понял, почему, но вдруг опустился на колени рядом с Муаррат. Я не знал её Луарры и мне не было до него никакого дела, даже учитывая наше внешнее сходство. Но эти слова… Я так долго пытался уйти от своих воспоминаний. От всех. Потому что, стоило вспомнить что-то хорошее и следом, как рыба на леске, тянулось тёмное мрачное болезненное. Казалось, легче откинуть всю прошлую жизнь и жить лишь настоящим.

Кто я без своих воспоминаний?

Кто я без своего прошлого?

Я почти никогда не приходил на могилу жены и сына. Несколько раз пытался и всякий раз ощущал такие болезненные судороги внутри, что казалось: ещё немного и сердце разорвётся. Пусть меня осуждали родственники и знакомые; я физически не мог смотреть на всё, что связано с погибшими близкими.

И вот в этот миг, когда я находился чёрт знает где, у места упокоения неизвестного мне человека, я вдруг очутился у Машиной могилы. Даже не думая, почему так поступаю, протянул руку и крепко сжал рассыпающуюся почву. Точно взял ладонь Маши и её пальцы прошли сквозь мои.

— Без воспоминаний, мы — никто, — глухо сказал я и в уголках глаз запекло. — Точно мертвецы.

— Да. — ответила Муаррат и вздохнула. — Поэтому будем оставаться живыми. И пусть наши любимые продолжают жить у нас внутри.

Девушка встала на ноги и помогла подняться мне. Друг на друга мы не смотрели. Но теперь дело было вовсе не в обиде, и я это хорошо понимал. Только что произошла такая штука… Я даже не знаю, как описать. В определённом смысле, очень интимное и личное переживание. И мы разделили его между собой.

На обратной дороге никто не проронил ни слова. Но теперь это не тяготило меня. Совсем. И мы продолжали держаться за руки, точно маленькие дети, которые боятся потеряться. Лишь один раз Муаррат остановилась и оглядев меня и себя, очистила колени от налипшей почвы.

Как-то неожиданно впереди появились здания Вериной вотчины. На дороге стоял Кусака и рассматривал нас. Шаг Муаррат сбился, и я ощутил, как напряглась рука девушки. Всё же между этими двумя существовала вражда. И очень даже не слабая. А как поступает дракончик с врагами я уже успел увидеть.

Поэтому медленно вышел вперёд и встал перед Муаррат. Что-то коснулось моего сознания. Кусака что-то прислал. Нечто, вроде медленного печального вздоха.

Потом повернулся и затрусил к своему сараю.

6

Как ни странно, но Вера, после своего приезда, не стала требовать подробного отчёта о нашем совместном паломничестве. Ограничилась нейтральным: «Всё нормально прошло?» То ли это была часть её хитрого плана, то ли сестра просто оказалась не в настроении.

Отчасти в этом был повинен злосчастный длинношерстный свин, который, как выяснилось, нуждался в тщательной обработке напильником. Заказчик забраковал размеры и заявил, дескать нужны экземпляры в два раза больше. Впрочем, тут Вера пока укладывалась в начально заданные сроки, поэтому никто никому особых претензий не предъявлял.

Вторая проблема, вынудившая Веру погрузиться в глубокую задумчивость, оказалась несколько иного плана. Сестру весьма тревожили рассказы автохтонов посёлка. Ну, тут, как посмотреть. Если относиться к рассказам местных охотников с изрядной долей скепсиса, то их байки можно запросто списать на последствия употребления некачественного натурпродукта и забыть. Если же принять во внимание сходство рассказов и совпадение некоторых моментов…

Короче, любители АК и Менделеевской шестидесятипроцентной воды видели в лесу странные штуки, напоминающие гигантскийх змей синего цвета. Видели издалека, поэтому чёткого описания получить не удалось. Но все утверждали одно и то же: непонятная хрень ползла между деревьев, поднимала изгибы длинного тела над кронами немаленьких растений, а огромная, сверкающая стеклом, башка всегда была поднята.

— Ничего не напоминает? — спросила Вера и благодарно приняла из рук Ивана стакан… вина? Ого-го, нехило у сестрёнки нервы разгулялись! — Спасибо. Сначала нам подкинули кусок чужого леса, а наш унесли в клювике. Теперь в окрестностях шастают штуки, типа той, что мы видели в яме.

— Муутары, — сказала Муаррат, которая до этого сидела тише мыши и вообще, делала вид, будто её тут нет. На меня девушка ни разу не взглянула, точно и не было той прогулки рука об руку. — По-вашему: ползуны. Обычно их используют, когда требуется перемещаться по бездорожью. Ползуны пройдут везде, где нужно.

Судя по тому, что девушка говорила без акцента и запинок, с нами общались на тарабарском. Ну и ещё страдальческая физиономия Ивана, который наблюдал, как мы внимаем Муаррат, на это намекала. Вера это тоже быстро сообразила и перевела якуту сказанное. Оптимизма информация тому не прибавила.

— А эти ваши ползуны имею какое-нибудь вооружение? — спросил я. Мне не давали покоя странные украшения по бокам кабины. От них вроде уходили вперёд какие-то гофрированные трубки.

— Чувствуется военная жилка, — хмыкнула Вера и отхлебнув, поморщилась. — Ваня, я же просила: это мне больше не наливать. Я от него… Ну, да ладно. Миша, какое оружие? Ты же сам видел: им оно не требуется.

— Муутары умеют стрелять. — Муаррат казалась невозмутимой, но в уголках её рта появились некрасивые складки. Так уничтожили нашего ползуна. Мощные заряды, от них на земле остаются дорожки, вроде расплавленного стекла. Это — боевые машины и их обычно посылают, чтобы подавить волнения лемитерре — простолюдов.

— Мило, — Вера едва не подавилась. — То есть, у нас по лесу катаются, ну, ползают инопланетные танки, а никто даже не чешется?

— Не знаю, что она вам там наговорила, — ступил угрюмый Иван, — и о каких танках идёт речь, но могу сказать одно: никто и не почешется, пока тут не начнётся реальная жара. С чего ты думаешь, наш жидомасон тут себя так вольготно чувствует? А мужики, которые спокойно со своими волынами шаболдаются на глазах у Ефремыча?

— Ну, не начинай ты опять про своего олигарха, — Вера допила вино и так стукнула стаканом о стол, словно посуда была в чём-то виновата. Впрочем, если это — тот самый стакан, то поделом ему. — Саша, ты если что, на своих выйти можешь? Ну, объяснишь, какая хрень тут творится.

— Можно попробовать, — неуверенно сказал я. Очень неуверенно. Где-то у меня хранился телефон Кожемякина, но прошло столько времени, и я даже не знал, как обстоят дела у Леонида Борисовича.

— Кстати, — сказала Вера и сплела пальцы за головой. — Если это реально ваши ползуны, то что они делают за сотню километров от нас? Заблудились?

— Может быть, — Муаррат пожала плечами, но морщина на лбу говорила о том, что эта идея вызывает у девушки сомнения. — А может, что-то готовят. Они получили отпор и теперь постараются подготовиться лучше.

— Обнадёживает, — сказал я и посмотрел на приунывшего якута. Кажется, он окончательно утратил нить разговора. — Ваня, нам срочно нужно посетить знакомого любителя Торы и посмотреть, как у него обстоят дела с тяжёлым.

— Думаю, если потребуется и хватит денег, он тебе и Солнцепёк обеспечит, — проворчал Иван, но рожа у него стала масляная, как у кота при виде сметаны. Наклёвывалась возможность испить огненной водицы.

— Нажрёшься — убью, — тихо, но очень веско сказала Вера. Это сразу уполовинило радости у её сожителя. Впрочем, рожа якута по-прежнему была олицетворением загадочной азиатской души. — И начинайте головами думать: стоил ли напиваться, когда мы все — как на вулкане.

— Это, между прочим, сейчас именно ты стакан махнула, — в качестве мужской солидарности подключился я. Заработал благодарный взгляд Ивана, тяжёлый — Веры и услышал фырканье Муаррат. Кажется, мы становились одной, пусть и не очень дружной семьёй. Голова болела до сих пор.

— Итак, — сказала Вера и начала загибать пальцы. — Завтра, с самого утра забираете машину и дуете в посёлок. Разрешаю тратить любую сумму, главное — по делу. Мы с муар постараемся распределить моих зверушек так, чтобы всех не накрыло первым же выстрелом. А после собираемся и уже глядя на ваши железки, планируем стратегию обороны.

— Они всё равно не успокоятся, — тихо сказала Муаррат и посмотрела на меня. — Мы с Луаррой тоже думали отсидеться в… Неважно. Но место очень тайное. Когда нас нашли, не оставалось другого выхода, кроме как идти в другой мир. Вообще-то, это очень опасно. Я же говорю: технологии старые и ненадёжные. Половина тех, кто пользовался переходом, пропала без следа. И всё равно, они пошли за нами.

— Да чем им так насолил мой скандалист? — в сердцах сказал я. — Тем более, когда он отсиживается в другом мире?

— Пока жив хоть один дракон и хоть один Наездник, Цагель не могут чувствовать себя в безопасности, — Муаррат пожала плечами. — Ну и думаю, отец по любому хотел вернуть меня и наказать, чтобы остальным пятнадцати отпрыскам неповадно было.

Я обратил внимание, что девушка назвала своих братьев и сестёр «отпрысками». Хм, Вера — отпрыск моих родителей? Как-то даже на язык не ложилось. Ладно, потом спрошу.

— Хорошо, угроза, — Вера стукнула кулаком о ладонь. — Ладно, дракон, Наездник, но они же, блин, в другом мире, а нас-то нет ваших технологий для перемещения. Чего волноваться?

— Дракону для этого не нужны машины, — пояснила Муаррат. — Взрослая особь способна летать, плавать и даже перемещаться в межзвёздном пространстве. Ну и преобразовывать реальность, если попадётся достаточно мощный Наездник.

Похоже, у нас в сарае сидело некое сверхсущество, способное преобразовывать мешки кошачьего корма в некие супер-пупер штуки. Я вспомнил морду Кусаки и очень сильно засомневался. А Вера продолжила допрос:

— И при чём тут наездник?

— Для этого и нужна телепатическая связь, — Муаррат казалась усталой. — Когда Наездник седлает дракона, они становятся единым целым — одним существом. Только дракон, по большей части — сила, а Наездник — мозг, управляющий этой силой.

— Ну, с мозгом нашему Кусаке не очень повезло. — протянула Вера, покосившись на меня. Я не очень обиделся: успел привыкнуть к подобным подколкам. — И почему дракон не выбрал основным Наездником меня?

— Потому что он всегда выбирает более мощного, — в голосе Муаррат звучало злорадство. — И Саша — совсем не глупый!

— А ты в него больше стаканами швыряйся, — подключился Иван. — Глядишь: гением станет.

— Поделом, — одновременно сказали я и Муаррат. Вера, приподняв бровь, внимательно посмотрела на нас обоих. Впрочем, мордашка сестры отражала скорее удовлетворение.

В приоткрытую дверь прокрался Степлер и остановился, разнюхивая обстановку. Никто не кричал, ничего не летало и вообще, колени Веры просто приглашали запрыгнуть, чтобы начать вылизыватьтся. Следом ломилась Дина, но её инвалидная коляска всё время цеплялась за высокий порог. Собака злилась и тихо рычала. Потом кто-то невидимый, но явно присутствующий снаружи подпихнул животину, и та вылетела на середину комнаты.

Этот «кто-то» внезапно передал мне непонятную поначалу мысль. Чёрный демон женского пола хватал собаку, после чего животное поглощало жёлтое сияние. Сначала я принял послание за угрозу. Причём, весьма непонятную. Демон, то есть Муаррат, достаточно ровно относилась к Дине, как и та к ней. Девушка чесала псину за ухом, а та позволяла ей эти вольности.

— И действительно, — вдруг сказала Вера и схватив собаку, протянула её Муаррат. — А ну, работай колдунья, изменяй жизнь.

Дина выглядела озадаченной, Муаррат выглядела озадаченной, Иван — так и вовсе охреневал. До меня начало доходить, а тот что стоял за дверью, выказал явное одобрение. Потом передал мне давешнюю мысль о курчавом животном с рожками. Чёртова скотина в жизни не видела настоящих баранов, но тем не менее дразнилась. Я тебе слабительного, гад, налью!

Муаррат тем временем тоже сообразила, чего от неё добиваются. Девушка отстегнула животное от коляски и положила к себе на колени. Дина тонко пискнула, протянула отрытую пасть к придерживающим собаку рукам и вдруг замерла без движения. Я ощутил давление на уши и увидел, как между пальцев Муаррат скользят тёмно-фиолетовые искры.

Иван открыл рот, увидел сжатый кулак Веры и закрыл рот. В приоткрывшуюся дверь сунулось плоское лохматое рыло и сосредоточенно запыхтело. Степлер изогнул спину, зафыркал и принялся пятиться. Смотрел кот, как ни странно, куда-то в угол. Наверное, прицел сбился.

Муаррат начала негромко петь. По-другому я назвать это просто не мог. Когда-то Маша слушала что-то фольклорное, из глубинки и эти протяжные звуки очень напоминали те записи. И лицо девушки сейчас, как никогда, напоминало лицо Марии. Только кожа словно светилась. А может светилась на самом деле, не знаю. Я же сидел, как заворожённый и не отводя глаз смотрел на поющую колдунью.

— Всё, — сказала Муаррат и откинулась на спинку кресла. Свет от её лица померк и сейчас девушка казалась выжатой до капли. Собака на её коленях тонко тявкнула, лизнула ладонь Муаррат и соскочила на пол. Осмотрела исцелённые лапы и замотыляла хвостом. Потом презрительно ткнула носом ненужную уже коляску.

Я обнаружил, что успел вскочить на ноги. Иван сидел, открыв рот, а Вера удовлетворённо кивнула. Потом посмотрела на меня и прищурилась. Что-то ей в голову пришло, точно.

Плоская морда скрылась за дверью. Мне прислали сообщение. Моё собственное. Там, где мы стоим все вместе, втроём. Разве что Кусака — в небольшом отдалении. И да, дракончик больше не представлял Муаррат в качестве тёмной демоницы. Но рога оставил. Причём, нам обоим. Бараньи такие, рога. Скотина на что-то намекает?

— Мне нужно отдохнуть, — тихо сказала Муаррат и сделала попытку встать. Только теперь я понял, насколько девушка обессилена.

— Сейчас, моя девочка, — Вера торопливо выбралась из кресла. — Сейчас я тебя…

— Не ты, — Муаррат приоткрыла глаза. — Саша. Хочу, чтобы Саша…

7

Машина подпрыгнула на особо хитром ухабе, и Иван клацнул зубами. Якут как раз собирался переходить от расспросов, касательно наших планов, к ехидным попыткам проникнуть в моё интимное прошлое. Ну, как интимное…

— И всё-таки, — не унимался водитель. — Что у вас произошло? Ты у неё в комнате четыре часа пробыл.

— Боженька, в которого ты, кстати, не веришь, — спокойно сказал я, крепко держась за скобу над дверью, — уже наказал тебя за ехидство и сарказм. Язык не прикусил?

— Немного, — радостно сообщил Иван и повернул руль, объезжая лужу, больше напоминающую крохотное озеро. — А стало быть, это — не наказание. А стало быть…

— Значит — предупреждение, — я всё время смотрел по сторонам: не мелькнут ли где тёмные силуэты пришельцев или их ползунов. Сестра приказала: смотреть в оба, и я не смел её ослушаться. — Сам знаешь, у всех народов существуют пословицы и поговорки, касательно ненужного любопытства. Ну, там: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали», «Любопытство погубило кошку». У вас наверняка есть что-то подобное?

— Конечно есть, — Иван широко ухмыльнулся. — Так что вы там делали четыре часа?

Засранец же всё равно не поверит.

Насколько Муаррат обессилела я окончательно понял, когда завёл девушку в её комнату и едва успел подхватить. Спутница просто отключилась и не подхвати я её на руки, просто упала бы на пол.

Ощущая себя не в своей тарелке (тут я оказался в первый раз), я сделал пару шагов и положил свою ноше на кровать. Колени сцепили зубы и помалкивали. Видимо, прониклись серьёзностью момента. Я вот лично не до конца. Поэтому уложил Муаррат, устроил её голову на подушку, укрыл пледом и направился к двери.

— Не уходи, — тихий голос почти не отличался от свиста ветра за окном.

У меня были разные женщины. Попадались и необузданные хищницы, готовые слушать только себя. Как ни странно, но больше всего таких встречал на востоке, где законы шариата вроде бы должны были давно задавить любое своенравие. К чему это я? Стоило при встречах понять, что я коснулся эдакого взрывного устройства, как я тут же желал красавице счастья в личной жизни и старался исчезнуть из этой самой личной жизни.

За что один раз едва не получил кинжал в спину.

Муаррат определённо была из той самой взрывной категории, которую я сторонился. Экстрима прежде хватало и на работе, а дома я желал получить лишь порцию тепла, покоя и уюта.

Проблема заключалась в том, что особых вариантов я не видел. Других я не хотел даже видеть рядом, не то, чтобы желать с ними близости. А эта, единственная…

Я подошёл ближе и сел на кровать. Муаррат лежала неподвижно и смотрела на меня, сквозь свои чёрные пушистые ресницы. Это и тёмные глаза так контрастировало с её светлыми волосами… Потом тонкие пальцы правой руки приподнялись и хлопнули по кровати.

— Ложись.

И вновь, звук слов настолько тихий, что можно спутать с шелестом листвы. Однако, сквозь пульсацию крови в ушах, он прозвучал натуральным громом. Я посмотрел на бледное лицо, необычайно красные губы и аккуратный нос с белым кончиком. Кажется, когда девушка нервничала, он становился белым полностью.

Ёлки-моталки, я же взрослый мужик! Почему тогда так волнуюсь?

Мы запросто разместились вдвоём на узкой кровати, даже свободное место осталось. Потом Муаррат каким-то необычным, почти змеиным движением наползла сверху и положила голову на мою грудь. В глаза мне девушка не смотрела.

— Расскажи про свою Машу, — попросила Муаррат. — Я сильно от неё отличаюсь?

— Как небо от земли, — я невольно усмехнулся, вспомнив сравнение с заряженной миной. Тут так же опасно: не то сказал — получил стаканом в лоб; не то сделал — разругались до слёз. — А вот внешне — не отличить.

— Ты — тоже и ты — очень странный, — пробормотала Муаррат и вздохнула. — Я с такими никогда не встречалась. Мужчина должен наказывать женщину за каждое слово, за каждый поступок, даже за мысль. От этого женщина становится крепче.

— У нас так не принято, — и вновь: мог ли я отвечать за всех? — У меня так не принято.

— Рассказывай про Машу.

Я думал это будет больно. Всякий раз, когда мы с Иваном отмечали годовщину, боль натурально рвала грудь на части, пытаясь выйти наружу. Но сейчас что-то изменилось. И я начал рассказывать.

Как мы встретились и я, забредая в чужой район, время от времени огребал от местных донжуанов-неудачников. Они-то считали, что первая красавица должна искать ухажёра из окружения. А тут — какой-то залётный.

Как мы готовились к свадьбе и не хватало денег, так что пришлось сунуться в одну весьма тёмную историю. Всё едва не закончилось очень скверно и лишь случайное знакомство с Кожемякиным дало возможность избежать серьёзных последствий.

Рассказал, как после свадьбы мы поехали отдыхать на Дальний Восток и это, наверное, был самый лучший месяц в моей жизни. Солнце, холодная вода, ветер, камни, сопки и самое главное: нам никто не мешал любить друг друга. Сколько раз после мы собирались вернуться в то место, где были так счастливы, но не сложилось.

И уже не сложится никогда.

Рассказал, как родился Димка и это оказалось так здорово, что у тебя есть сын, которому ты помогаешь становиться настоящим человеком. Вкладывать в ребёнка всю свою любовь и смотреть, как она в нём прорастает.

Я не хотел касаться тех чёрных дней, когда едва не разрушил семью, само получилось. Рассказал, про случайный флирт, переросший в нечто большее и про спокойствие Маши, от которого хотелось пойти и повеситься. О том, как любимая своим прощением и хладнокровием сумела уберечь наш общий свет.

— Твоя Маша была очень счастливым человеком, — тихо сказала Муаррат, когда я замолчал. — Я ей очень завидую. Поможешь мне стать такой?

И если бы я признался Ивану, что три часа рассказывал психованной колдунье про погибшую жену, неужели он бы поверил? Да ни в жизнь.

— Машину веди ровнее, — посоветовал я.

Иван понимающе (так ему казалось) кивнул. Автомобиль действительно пошёл ровнее, впрочем, особой заслуги водителя тут не было. Просто, чем ближе к посёлку, тем больше танковый полигон, кем-то по недоразумению названный дорогой, начинал на оную походить. Кое где, среди тысячелетних наслоений грязи, глаз даже цеплялся за остатки асфальта. Да, наивные советские товарищи намеревались нести в эту глушь свет цивилизации. Отсветы сохранились.

Поскольку меня уже на подбрасывало до потолка и не было нужды упражнять мускулатуру, цепляясь за скобы, я позволил себе немного расслабиться. Ну, то есть, посматривая в окно на проносящиеся мимо деревья, размышлять о наших, с Муаррат отношениях. О том, что хоть как-то можно назвать этим словом. И ещё кое о чём.

Итак, Кусака больше не пылал праведной яростью в отношении демона, посягнувшего на дружбу со мной. Однако же и радостно бросаться в объятия Муаррат дракончик тоже не собирался.

После того, как мы поговорили с девушкой, и она уснула, положив голову мне на грудь, я некоторое время просто лежал, исполняя роль то ли матраса, то ли подушки. Потом осторожно освободился, заменив себя на истинные постельные принадлежности. Девушка пошевелилась, но не проснулась. Пробормотала чьё-то имя. Но не своего погибшего мужчины. И не моё, как бы этого не хотелось.

Я тихо вышел в коридор, закрыл дверь и некоторое время пытался успокоить сумбур в башке. Получалось не очень. Вроде бы дела шли на лад. А если подумать, с чего я так решил? Мало ли чего придёт в голову нашей колдунье завтра?

Поэтому я пошёл к Вере. Может ещё надоумит. Однако сестры в доме не оказалось, как и якута. Возможно, пошли заниматься водоплавающими бурёнками. Им в последнее время Вера уделяла больше внимания, подзабыв про лохматых свинок. Те, впрочем, не обижались, шастали где попало и играли в какие-то странные командные игры.

Дина сосредоточенно таскала по комнатам своё инвалидное кресло, явно имея целью разобрать приспособление на запчасти.

— Дура, — сказал я и собака тотчас завиляла хвостом. — А если, не дай бог, опять потребуется?

Чистый взгляд преданных собачьих глаз дал понять, что в такую вероятность никто не верил. Ну, Дина точно не верила.

В голову пришла дурацкая идея. А с другой стороны: почему дурацкая? Если кто-то, кроме Веры тут и мыслил более-менее логично, то только он. Даже не знаю, как будет выглядеть наше общение, но попробовать стоило.

Кусака сидел на берегу реки и рассматривал своё отражение. Ну или хрен его знает, что там можно высматривать в тёмной мутной воде. В который раз я поразился тому, как быстро дракончик перерос Вериных собак и достиг размеров того самого медведя, которого не так давно отметелил хвостом. Столкнись они сейчас — даже не знаю, что осталось бы от Михал Потапыча.

— Привет, — сказал я и сел рядом. Дракончик покосился на меня и приподнял правое ухо. А, чёрт! — «Привет».

В голове появилась несколько карикатурная картинка зверушки, стоящей на задних лапках и приветственно машущей передними. Ну, как-то так, учитывая, что под зверушкой подразумевался я. Мысли разбежались и я принялся сгонять их в одно целое. Представилось, будто я бегаю за стаей мышей. Кусака одобрительно фыркнул.

Я прокрутил в голове наше последнее общение с Муаррат, причём пришлось здорово напрячься, чтобы картинка получилась как можно чётче и последовательнее. Кстати, я заметил, что мысленное общение здорово дисциплинирует мышление. В самом начале получалось хуже некуда.

Дракончик немного подумал и прислал довольно странный сигнал. Картинок не было, но я ощутил вежливый скепсис и вопрос. Дракон сомневался в искренности девушки и спрашивал: от него-то я чего хочу? Это получилось так быстро, словно я думал собственную мысль. Попытавшись ответить так же, я тут же запутался. Кусака заперхал и протянув лапу, плеснул мне в лицо водой. В чувство приводил, стало быть.

Ладно, так не получается, значит, попробуем иначе. Я вновь передал тот последний кусок разговора, где Муаррат сказала, что завидует Маше и просила сделать её счастливой. Лично мне казалось, будто девушка в тот момент была абсолютно искренней.

Кусака опять задумался и принялся болтать в реке передними лапами. Мысль, которую я принял, можно было расценить, как осторожное: «может быть». Типа: «лично я — сомневаюсь, но, если надеешься на успех — попробуй». И потом странное: «в любом случае, я останусь с тобой».

Внезапно дракончик резко подался вперёд, словно собирался нырнуть в реку, потом резко отпрыгнул и окатив меня брызгами, выбросил на берег метровую рыбину, бешено бьющую хвостом.

— Приятного аппетита, — я вытирал мокрое лицо. — Рыболов хренов!

Дракончик стоял и смотрел на меня.

— Думаешь, ей понравится? — я пожал плечами. — Ну да, дареному коню в зубы не смотрят. Спасибо, дружище.

Машина дёрнулась.

— Приехали, — сказал Иван.

8

Николай пребывал в рассеянно-благодушном состоянии, которого можно добиться осознанием того, что во всём мире наступил абсолютный мир. Ну, или накатив сто пятьдесят-двести грамм вискаря. Поскольку войны продолжались, причина блаженной ухмылки на физиономии Лифшица казалась вполне определённой.

Приветливый хозяин даже предложил нам продегустировать новое творение Гриши, имевшего наглость разлить самогон в бутылки «Блю лейбл». Я не совсем понимал, к чему собственно эти понты в нашей глухомани, однако должен был признать, что качество продукта с каждым годом реально повышалось. Кажется, наш доморощенный спиртовой магнат готовился к выходу на мировой рынок.

Так вот, выслушав предложение, Иван посмотрел на меня и одобрительно крякнул. Ещё бы, в кои то веки Лифшица не требовалось раскручивать на побухать. Однако же, над головами дамокловым мечом висело предупреждение Веры. На физиономии якута сейчас читались совершенно противоположные по направленности мысли.

— Давай-ка, для начала, займёмся делом, — предложил я. Уверенности в наличии у Коли нужных нам штуковин не было, поэтому требовалось общаться с Лифшицем, пока тот балансировал на грани вменяемости. Потом — другое дело. — Если всё пройдёт нормально — спрыснем сделку. Думаю, даже сеструха слова против не скажет.

— Слова? Слова не скажет, — согласился Иван и потёр затылок. — Эх, проклятый белый человек споил аборигенов, привил им любовь к огненной воде.

— Это — да, — согласился Лифшиц, невесть каким краем касаясь местных жителей. — Белый человек — зло нашего мира.

— Ещё и какое, — подытожил я, проходя в дом. — Вот, если сегодня ты не удовлетворишь мои извращённые желания, то я буду очень зол, напьюсь и вспомню своих черносотенных предков.

— Ой вэй! — Николай горестно покачал головой. — Никуда не спрятаться от этих антисемитов. Там вроде экспедиция на Марс готовится…

— Даже не надейся, — строго сказал я, осматривая дробовик UTS-15, лежавший на диване. Поднял голову и обнаружил несколько дырок в потолке. Вот, почему так мерзопакостно воняет: перегар с пороховым дымом. — Ты что, думал стреляться и промахнулся?

— Ой, всё, — сказал Лифшиц и начал включать электронную систему контроля. — Давайте забудем об этом нелепом инциденте, точно о кошмарном сне, которого не было. Что заказывать станете, черносотенцы?

Иван изобразил на лице изумление и показал пальцем на себя. Я согласно кивнул. Якут развёл руками.

Я стал за спиной Николая и посмотрел на экран монитора. Там имелись любопытные моменты. Хозяин сделал попытку закрыть картинку плечом. Угу, это на сорока двух дюймах-то.

— Зачем Ефремовичу десять «Винторезов»? — спросил я. — Перепродавать собирается?

— Не твоё дело! — взвизгнул Лифшиц и переключил вкладку. — Пришли по делу — выкладывайте, что надо, а не то, я вас — взашей, — хозяин посмотрел на меня. Я приподнял бровь. — Попрошу уйти. И больше не продам даже паршивой рогатки.

— Ладно, — я похлопал нервнобольного по плечу. — В общем так, для начала озвучим твою любимую фразу, когда ты сидишь в баре.

— Это какую же? — подозрительно спросил Николай, прислушиваясь к звукам из соседней комнаты. Там Иван изучал холодильник хозяина. Ну, любит мой спутник это занятие! — Там ничего нет! А чёрная икра — на чёрный день.

— А буженина и ветчина — на какой? — донёсся голос Ивана. — ну и ещё корнишонов и с грибами, пожалуй.

— Так вот, эта фраза: «Повторить», — Николай, спавший с лица после слов якута, наморщил лоб. — АК-12, со всеми обвесами и всеми типами магазинов.

— Зачем тебе два? — подозрительно спросил Коля. — Нет, ты ничего не подумай; я всегда готов очистить карманы глупого русского мужика, но…

— Я тот уже износил, — спокойно пояснил я. — До дыр, как сапоги. Или вырос из него, считай, как хочешь.

— Хорошо, — невзирая на опьянение, Лифшиц быстро и умело пробежался по каталогу. Что-то отметил. — В этот раз выйдет немного дороже. Новый завоз, а инфляция, мой неверный друг, не стоит на месте, сколько её не умоляй.

Явился Иван и очистив журнальный стол, от каких-то глянцевых голых девиц, принялся расставлять закуску. На лице якута цвело выражение весёлого отчаяния, типа: «Сгорел сарай — гори и хата». М-да, будем мы сегодня биты. Учитывая отношение Кусаки к спиртному, возможно — два раза. А ещё и Муаррат. Во блин!

— Слухи идут по весям, — Николай покосился на сервированный стол и облизнулся, — дескать, хрень загадочная по лесу шастает. Кто-то даже слушок пустил, типа пришельцы это. Машины начали пропадать, пара охотников не вернулась.

— Сам-то что думаешь? — подал голос Иван и одобрительно крякнул, оглядев творение своих рук. — Ну, тут всё готово.

— Себе ничего брать не будешь? — спросил я.

— Штук пять коробок к «Печенегу».

Лифшиц шустро забегал пальцами по клавиатуре. Длинный нос хозяина едва не касался нижней губы, а морщины на лбу напоминали окопы.

— Курьер, который прибыл позавчера, говорит, видел среди деревьев что-то вроде огромной синей гадюки, — сказал Николай и покосился на меня: как отреагирую? Я сделал рожу шлакоблоком. — Фиговина эта рванула к дороге да так шустро, что доставщики слегка припухли. Дали по газам и оторвались. Оба — непьющие и веществами забрасываются только по большим праздникам. Поэтому, не знаю, что и думать. — Лифшиц закончил клацать и прямо посмотрел на меня. — есть и другие забавные истории, но о них — после. Для начала, выкладывай, за чем конкретно припёрлись. Я же не первый год замужем и отлично вижу, когда клиент начинает тянуть кота за бейцы.

Ну, тут без разговоров: Коля мог быть выпивший или в стельку пьяный, но дело своё он всегда знал туго. Если Лифшиц, будучи в хлам, позволял уламывать себя на скидки, то лишь по собственному желанию. Тот, кто реально пытался наколоть торговца, мог навсегда забыть дорогу в это место. Мало того, такой нехороший человек, через некоторое время обнаруживал, что и к другим торговцам дорога ему заказана. Ко всем своим достоинствам, наш поставщик был весьма злопамятным человеком.

— Нам нужно что-нибудь тяжёлое, — глядя Николаю прямо в глаза спокойно сказал я. — Короче — противотанковые системы. Я отлично понимаю, что для наших мест сия вещь весьма неходовой товар, но может есть шанс заказать, чтобы прибыло побыстрее?

— Ты вообще представляешь, сколько такая штука может стоить? — лицо Коли казалось печёным яблоком. — Это тебе не баловство, вроде ваших пукалок. Я даже не спрашиваю, с какими танками ты собрался здесь сражаться, а как деловой человек интересуюсь: денег у вас хватит?

— А сколько нужно? — спросил Иван.

Я видел, как перед самым отъездом Вера залезла в сейф и достала пару карточек. Им сестра до этого не пользовалась никогда. Сколько на них лежит денег и откуда они взялись — понятия не имею.

— Ну, всё зависит от того, что приглянется, — в этот момент я понял, что товар у хозяина имеется. Просто так блефовать Коля бы не стал. Не с нами. — Но в общем ценовой разброс от…

Он назвал сумму, и я реально прифигел. За такую сумму средней величины предприятие могло обновить свой гараж, например. Нет, такие покупки мы себе позволить не могли. Сдерживая вздох огорчения и перевёл взгляд на Ивана. Или… могли?

— Товар показывай, — сказал якут и поднялся из-за стола. — А цену обсудим позже.

Лифшиц насупился. Постоял, барабаня пальцами по оттопыренной нижней губе. Видно было, что хозяин пребывает в серьёзных раздумьях. Тот хмель, что мы застали, разом покинул Николая и теперь торговец, напоминал древнего патриарха, который размышляет: не забацать ли ещё пару-тройку скрижалей. Только вместо заповедей на них будет нацарапан прайс.

— Пошли, — решился Коля и ввёл какую-то команду.

Я ощутил, как пол под ногами дрогнул. Максим, вместе с постаментом, на котором стоял, провернулся на сто восемьдесят градусов и кусок ламината уехал в сторону. В полу открылось квадратное отверстие, где в холодном голубом свете вниз уходили металлические ступени.

— Я как-то книжку читал, про иллюминатов, — сказал Иван, с некоторой опаской поглядывая в подземелье.

— Мы — масоны, — с гордостью отрезал Лифшиц и полез в люк. — Попрошу не путать с этими неудачниками.

— Тут у тебя метро до Москвы есть? — осведомился я, ступая следом за хозяином.

— Только телепорт в Иерусалим, — бойко отрапортовал Лифшиц и остановившись у мощной металлической двери, приложил ладонь к сканеру. — Так что, сделаешь обрезание — милости просим.

Впрочем, помещение под домом оказалось не таким уж и большим: пятнадцать метров в длину и десять — в ширину. Тут было очень тихо, сухо и прохладно. Стоило нам всем войти и дверь тотчас закрылась, издав при этом тихое шипение. Лифшиц кровожадно потёр ладони.

— Вот тут вы и останетесь навсегда, жалкие гои, — вскричал он, а потом спокойно щёлкнул пальцами. — К делу. Для начала: никаких вопросов: откуда, зачем и почему. Что надо, я скажу сам, что не надо — вам знать вредно. Реально вредно: можно заработать такое несварение, что вылечит только патологоанатом.

Под стенами на небольших подставках стояли продолговатые серебристые ящики. Каждый имел электронный замок и крепёж, для переноски и перевозки. Лифшиц прошёлся вдоль своей коллекции. При этом он читал одному ему понятные пометки и бормотал под нос:

— Это вам не нужно, это — вертолётные приблуды. А эти — для самолётов. Ага, — он ткнул в меня пальцем. — Вот это для настоящих патриотов, типа тебя. Система Корнет, одна из самых дальнобойных и надёжных, российского производства.

— Тяжеловата, — я поморщился. — Если ещё на машину — куда ни шло, а на себе полцентнера таскать…

— Э-эх, а ещё патриот, — с укоризной заметил Лифшиц. — Но имей в виду: две штуки имеются. Дальше поехали: знаменитый KGM-148, - он прищурившись посмотрел на нас.

— Джавелин, — я подождал, пока хозяин откроет ящик. — Хм, ты бы хоть украинский флаг закрасил. Тут даже спрашивать не нужно, откуда.

— Зато, за четверть цены, — Коля не выглядел смущённым. — сам знаешь, штука популярная и ходовая. Да и вообще, система: шмальнул и удрал — лучше не придумаешь.

— Хорошо, — сказал я, наблюдая у хозяина явные признаки нетерпения. Нам явно хотели впарить что-то другое. — Ну а сам бы ты на чём остановился.

Иван взял в руки тубус Джавелина и недовольно запыхтел. Ага, долго с таким не побегаешь.

— Как истинный сын корня израилевого, — Лифшиц открыл следующий ящик, — представляю вершину военных технологий в области противотанковых комплексов третьего поколения: Спайк МР — Гиль. Намного лучше, чем это распиаренное американское барахло. Сам понимаешь, богоизбранные фигни не делают. Тут, правда, со скидками не очень. Но поколдовать можно.

— А тут что? — Иван успел избавиться от Джавелина и указывал на следующий, после Спайков, ящик. Этот оказался исписан китайскими иероглифами.

— Дешёвая китайская подделка нашего гениального творения, — с пафосом воскликнул Николай, но глазки у него забегали, — Хун Цзянь 12. Нет, ну подумай; разве хорошая вещь может называться: Хунь Цзянь?

— Дешёвая, в каком смысле? — по виду почти не отличалось от израильского комплекса. — Ненадёжная? Дальность поражения меньше? Точность не такая?

— Ракета тяжелее. На целых три кило.

— А цена? — тут же вступил Иван, который, как и я успел просечь фишку.

В общем, в результате мы взяли ту самую Красную Стрелу, как собственно и переводилось то самое неприличное: Хунь Цзянь. Плюс — двадцать выстрелов к ней. Но даже «дешёвая» Стрела обошлась в такую сумму, что у меня даже копчик зачесался. Однако, Иван с невозмутимой мордой лица вручил торгашу одну из Вериных карточек.

— Приятно иметь с вами дело! — Николай потёр ладонь о ладонь и кивнул на стол. — Приступим?

Впрочем, торжество всё же немного отодвинули. Для начала мы перенесли весь купленный товар в машину. Автомобиль заметно просел, а свободного места в нём стало всего ничего. Я вдруг подумал, что останови нас какие-нибудь гаишники, существуй они в наших краях вообще, их ожидал бы та-акой сюрприз!

Когда первая бутылка почти завершилась, Лифшиц принялся рассказывать те истории, о которых упоминал прежде. Первая оказалась про пятёрку охотников, которые натолкнулись в лесу на странных чужаков. Трое — во всём чёрном, а один — в дурацком оранжевом балахоне. Даже не пытаясь заговорить, неизвестные открыли огонь по местным. Причём, палили не пойми из чего, вроде как зажигательными. Охотники, отстреливаясь отошли, а когда вернулись с подмогой, то никого не нашли.

Второй случай и того удивительнее. Два молодых раздолбая, шестнадцати и семнадцати лет от роду, пригласили сверстниц зависнуть в лесном домике папаши. Для начала поехали подготовить место для грядущего отдыха и заблудились. Причём потеряли дорогу очень странно: она просто исчезла, а машина подростков оказалась в непонятном месте. Откуда-то взялось огромное озеро, напоминающее море, а впереди — снежные шапки гор. Испугавшись, путешественники поехали назад и после пары часов блужданий между каких-то сопок, выехали к посёлку. Только времени прошло не два часа, а целые сутки. Рассказам никто не поверил, и с обоих буквально шкуру сняли.

Под эти истории приговорилась вторая ноль семь и тут я спохватился. Буквально за шкирку вытащил из-за стола совершенно разомлевшего Ивана и повёл к машине. Лифшиц завалился на диван, пожелал нам удачной дороги и почти сразу захрапел.

Якут тоже уснул, стоило его усадить в машину, так что пришлось вспоминать полузабытые навыки вождения вообще и вождения под градусом, в частности. У самодельного виски обнаружился один неприятный побочный эффект: опьянение догоняло тебя какими-то волнами, поэтому, начав ехать более-менее трезвым, в родные пенаты я добрался, утопая в блаженном тумане.

Кое как уперев автомобиль в ограду, я начал выползать наружу и обнаружил, что комиссия по встрече уже собралась. И хоть в глазах двоилось, я сумел рассмотреть всех. Две Веры, две Муаррат, пара драконов, куча котов, собак и свиней.

— Убью! — коротко сказала Вера и проходя мимо, приложила меня ладонью по загривку.

— Ой, — сказал я и потёр ушибленное место, едва при этом не рухнув на землю.

— Я тебе сделаю: ой! — Вера выволакивала Ивана наружу. — Никуда же одних нельзя отпускать, остолопов!

Подошёл Кусака и мне потребовалось очень долго собираться с мыслями, чтобы понять, какие образы транслирует дракон. Кстати, при чём тут свиньи?

Я сделал пару шагов, покачнулся, но кто-то подхватил меня, не позволив упасть. Маша? Муаррат держала меня под руку. И вдруг начала смеяться.

— Ты — такой смешной, — сказала девушка и погладила по щеке, — такой смешной! Пошли, положу спать.

9

Наутро выяснилось, что вчерашний «виски» имел ещё одну неприятную особенность. Ну, как и большая часть остального Гришиного натурпродукта. То ли сволочь специально оставлял сивушные масла, дабы вынуждать несчастных пользователей отправляться за добавкой, то ли просто не усложнял себе жизнь дополнительной перегонкой.

Короче, проснулся я от дичайшей головной боли. Во рту обнаружилась сухость, напомнившая о давнишних вылазках в пустыни Средней Азии. Кроме того, я ощущал странную, но от этого не менее неприятную, блуждающую тошноту.

Полностью оценив весь комплекс последствий, я внезапно осознал, что вчера надрался, как последняя скотина и видимо, сегодня стоит ожидать серьёзного разговора с Верой. В скорбной участи Ивана я даже не сомневался. Думаю, к этому времени сестра уже успела закопать скромные остатки несчастного якута. Если удастся пережить этот день, то обязательно посещу могилку бедолаги.

От размышлений о судьбе вчерашнего собутыльника мысли медленно переползли к собственной участи. Внезапно я осознал, что момент возвращения, как-то выпал из памяти. Ну вот, то есть я совершенно не помнил, как закончилась наша поездка. Вполне возможно, что мы раздолбали машину, китайская пиротехника сдетонировала и сейчас я нахожусь на небесах… Впрочем, судя по ощущениям — в совершенно противоположном месте.

Я приоткрыл один глаз и тут же сообразил, что дела обстоят ещё хуже. Кто-то спросил бы, что может быть хуже преисподней? Так вот, там уже всё определено и тебя ожидает вечность жутких пыток и мук. Поэтому, можно расслабиться и не планировать, чем ты забьёшь ближайшие выходные.

А вот, если ты просыпаешься с грандиозного бодуна, в чужой кровати, да ещё и мало-помалу осознаёшь, что сие ложе принадлежит Муаррат. И ещё, ты лежишь раздетый, а хозяйка комнаты сидит на стуле у стены и внимательно смотрит на тебя…

Что я вчера натворил?

Нет, обычно все говорили, что пьяный я — достаточно спокоен и если не задевать меня или кого-то из друзей, то максимум ужасов — это несколько армейских песен, выученных в далёкой молодости, неуклюжий флирт с лицом женского пола и баиньки. Причём, напивался я довольно редко, так что с Машей мы по этому поводу не конфликтовали.

Однако, было несколько случаев, о которых жена просто не знала. Обычно после серьёзных операций, когда мы с друзьями снимали стресс. Тогда меня могло нахлобучить по самое не балуй, а наутро приходилось краснеть и стыдиться того, что натворил.

Чёрт побери, последние дни я жил в таком диком напряжении, что мог сотворить всё, что угодно! Бесы раскаяния Вериным голосом затараторили в оба уха: «А мы ведь предупреждали!»

Ох, чувствую, сейчас меня с молчаливым презрением проводят до двери, а там ещё и Вера… Привяжите меня к китайской ракете с неприличным названием и запустите, куда подальше.

Муаррат поднялась и подошла ко мне. Протянула руку куда-то в сторону и судя по напряжению мышц, взяла что-то тяжёлое. Ну, зная темперамент девушки можно ожидать, чего угодно. Как минимум — хорошего удара по голове.

— Вера сказала, что это должно помочь, — Муаррат налила в стакан из кувшина и протянула мне. Внезапно лицо девушки задёргалось и лишь спустя мгновение я понял, что она смеётся. — Как же ты меня вчера повеселил! Давно я так не хохотала.

Я попытался спрятаться за стаканом и у меня почти получилось. Сделал глоток и обнаружил, что пью рассол. Сестра сама солений не делала, но в посёлке продавали вполне пристойные. Рассол Вера оставляла. Для таких случаев. Я опустошил стакан, но опускать посуду не торопился. Рассматривал через стекло хохочущую Муаррат.

— Честно, — сказала она, — никогда не думала, что ты можешь оказаться настолько забавным.

— Да? — глубокомысленно переспросил я, размышляя, где же во мне до этого момента таились таланты комика. Маша как-то сказала, что мои шутки веселят скорее ожиданием некоего неожиданного эффекта, который так и не наступает.

— Угу. Только ты больше так не делай, хорошо? Дело не в тебе, просто у меня есть нехорошие воспоминания. Вчера, хоть и смешно было, но я всё время боялась… Неважно.

— Можно ещё? — хриплым голосом попросил я. Плед, которым меня укрыли, сполз до пояса, и я с облегчением понял, что трусы всё-таки на месте. — Это я сам разделся или ты?… Прости, совсем ничего не помню.

— Ещё бы! Это мы с Верой тебя раздели, и твоя сестра сказала, что: «Оба козла — в дрова». Не совсем понятно, но суть ясна.

Сильно злилась? — осторожно спросил я и принял ещё один стакан рассола.

— Нет, — Муаррат вновь хихикнула. — Стояла за дверью и слушала, как ты мне в любви признаёшься. Потом вошла и сказала, что пылко влюблённому пора баиньки. Ты так и сделал, причём сразу после её слов, как по команде. Ну а вытащить тебя из комнаты мы так и не смогли. Пришлось раздеть и оставить здесь.

Мне уже не было плохо, мне стало страшно. Признавался в любви? Кому, Муаррат или Маше, на кого она так похожа? Если второй вариант, дело — дрянь: женщины такого не любят.

— Так тебе из-за меня пришлось ночевать в другом месте? — поинтересовался я, гадая, как бы осторожно выяснить, что такого успел вчера наговорить мой пьяный рот.

— Зачем? Кровать большая, места хватило на обоих, — нет, она определённо не шутила. Да и к тому же я спала с мужчиной, который признался мне в любви и предложил выйти за него замуж. Кстати, если бы отец узнал про такое, уже послал бы за палачом. А, впрочем, — она беспечно махнула рукой, — тебе — всё одно: Наездник, да ещё убивший два десятка Цагель.

— Ты ещё скажи, что согласилась выйти замуж, — проворчал я и прижал холодный стакан к виску. Надо же, сколько глупостей за один вечер!

— Естественно, — Муаррат забрала у меня стакан. — По-другому тебя успокоить не получалось. Между прочим, имей в виду: предложение дочери Наместе и её согласие — вещи весьма серьёзные и отказ от намерений карается смертью. Но, как я уже сказала, тебе — всё едино.

Я смотрел на собеседницу и ни хрена не понимал: шутит она или нет. С другой стороны, предложение от невменяемого человека разве может быть воспринято настолько серьёзно? А, впрочем, хрен этих колдунов знает. У меня и так дико трещала голова, а все эти вопросы ничуть не улучшали ситуацию.

— Погоди, — сказала Муаррат и положила ладони на мой пылающий череп. Я ощутил приятную прохладу, исходящую от тонких длинных пальцев. — Луарра тоже пил. Много. И я всегда лечила его утреннюю болезнь.

Теперь я начинал понимать, с чем именно был связан страх девушки. И ещё то упоминание, дескать любовник её иногда поколачивал.

В том месте, где ладони Муаррат касались головы, появилось ощущение ледяного ветерка. Точно морозный вихрь проникал сквозь кости черепа и пронизывал каждую болезную извилину. М-да, только этой своей способностью колдунья могла запросто озолотиться. Хотя бы и в нашем захолустье. Не прошло и пяти минут, как все неприятные синдромы полностью покинули тело и появилось чувство, будто я постоял под прохладным душем. Муаррат встала на ноги и потрясла ладонями.

— Тяжело, — сказала девушка. — У вас не очень удачный мир. Магия тут почти иссякла, так постоянно приходится использовать внутренние силы. А их у меня не так уж и много. Наверное, поэтому с Луаррой и не получилось.

Она печально качнула головой, однако, прежнего невыразимого страдания я не заметил. Ну что же, очень надеюсь, что я смогу заменить её мужчину. Если только не погибну сегодня от рук сестры. Как ни крути, а не встречу с ней идти всё же придётся.

— Хотела кое-что попробовать, — Муаррат подобрала со стула мои штаны и рубашку. Бросила на кровать. — Ты рассказывал, как ходил с Иваном к своему прежнему жилищу? Ну, там, где такие круглые домики, так? И ничего не нашёл, да?

— Ну да, — я начал натягивать рубашку, размышляя, как бы так надеть штаны, чтобы не демонстрировать свои уродливые колени. — Заросли какие-то странные, вот и всё.

— По описаниям и картинкам очень похоже на кусты из одного знакомого мира, — Муаррат и не думала отворачиваться, с интересом рассматривая моё тело. — Я подумала: возможно всё это — не случайность и не ошибка. Возможно, Цагель таким образом готовят базу для атаки, перемещают к вам участки с магией.

Я внезапно вспомнил рассказ Коли Лифшица и странных происшествиях в окрестностях посёлка. Ну да, слишком много похожих происшествий, как для случайной ошибки. А если пришлые колдуны сумеют украсть кусок местности вместе с нами? В своём мире они нам запросто накидают по самое не хочу!

— А если они нас таким образом утащат? — спросил я и взяв штаны, посмотрел на Муаррат. — Ты отворачиваться не собираешься?

— Зачем? — удивилась она. — Я в любом случае уже видела тебя раздетым, да ещё и спала рядом. Да и вообще, ты что, уже передумал на мне жениться?

Вот зараза! Попробуй, пойми, всерьёз она это или нет? Я решительно выполз на свет божий и ощущая, как пылают уши, принялся натягивать штаны. А ведь прежде вроде не стеснялся посторонних женщин… Так, когда это было последний раз!

Муаррат молча присела рядом и провела пальцами по шрамам, покрывающим мою кожу. Тут докторам пришлось очень сильно постараться, чтобы сложить костяную мозаику во что-то, что поможет мне хоть как-то ходить. Позже я узнал, что находился в паре шагов от ампутации, как бы забавно это не звучало.

— Тебе хотели сделать больно, — тихо констатировала девушка, — не убить, да?

— Да, — согласился я. — Но больнее всего сделали в другом месте. Когда убили жену и сына.

— Да, так и у нас поступают, — вздохнула Муаррат. — Нигде ничего не меняется.

После облачения я привёл себя в порядок: побрился, умылся и лишь после этого решился предстать пред грозные очи владычицы морской. Ну. Веры, то есть. Впрочем, очень скоро выяснилось, что означенные очи выглядели скорее задумчивыми. Обе женщины пили кофе в гостиной и что-то тихо обсуждали. Иногда смеялись. Ивана я не видел, стало быть казнь уже успела свершиться.

Степлер изображал лохматую частицу броуновского движения и бесцельно шатался из комнаты в комнату. Увидев меня, кот мяукнул нечто предостерегающее. Дину я обнаружил на загривке Кусаки, который разместил свою тушу в моей комнате. И как в двери-то пролез, скотина огромная?

Я послал дракончику картинку приветственного взмаха рукой, а он, в ответ, мысленно покрутил хвостом, на манер Дины. В посланном образе ощущалась изрядная ирония. Потом кусака представил пару огненных фурий, терзающих труп кого-то, явно мужского пола. Надо мной издевались. Однако, хочешь не хочешь, а идти надо.

У входа в гостиную я тихо откашлялся и дамы тотчас прервали свою беседу. Муаррат с ногами забралась в кресло и рассматривала так, словно мы не виделись месяц, а то и больше. Вера отставила чашку и сложив пальцы в замок, опустила руки на колени. Хм, так делала мама, когда я приносил из школы оценки, отличные от ожидаемых.

— Ну, садись, покалякаем о делах наших скорбных, — сказала сестра. — Одному я уже выписала клизму с иголками и послала убирать навоз. Если что, там этого добра хватит на десятерых.

— Не рассчитали силы, — сказал я, ощущая предательскую дрожь в голосе. Нет, ну вот как ни это делают, а? Я, взрослый мужик, вполне себе самостоятельный, стою, потею и не знаю, как оправдаться за своё поведение.

— Да, да, работа оказалась такой тяжёлой, что два здоровенных лба надорвались, выполняя непосильный труд, — согласилась Вера. Муаррат издавала непонятные звуки. — Один вообще не смог двигаться, а второй… Ну, это отдельный разговор. Не знала, что брат у меня такой романтик. Как ты это? Роза, вонзающая шипы в беззащитную грудь?

— Растущая прямо из сердца, — подсказала Муаррат, а я ощутил сильное желание провалиться куда-нибудь в Австралию. А лучше — ещё дальше. Маша говорила, что иногда в подпитии я плёл нечто подобное и называла меня: «Мой Ромео».

— Ну, всякие банальности, типа «Свет моего дня» и «Звезда ночей» я даже вспоминать не стану, — сестра не выдержала горестного тона и внезапно прыснула. А вместе с ней и Муаррат. Кроме того, я ощутил волну веселья позади и сообразил, что за дверью стоит Кусака. Неизвестно как, но зверушка видела это позорное судилище. Вера вновь стала серьёзной. — Ты понимаешь, дурья башка, что вы притащили сюда эти ваши железяки в абсолютно невменяемом состоянии? А если бы они рванули? От твоей розы ни ножек, ни ручек бы не осталось.

— Не должны были, — угрюмо сказал я.

— Сам-то в этом уверен, а? Так вот, в качестве наказания и профилактики дальнейших эксцессов подобного рода, ты отправляешься на штрафные работы. Где лопата — сам знаешь, а что с ней делать, тебе собутыльник покажет.

— У него ноги больные, — внезапно возразила Муаррат и выпрыгнула из кресла. — А мне нужно посмотреть, что делается на другой стороне реки. Будет мне проводником. Пойду, переоденусь.

И девушка удрала из комнаты. Мы с Верой некоторое время смотрели друг на друга.

— А ты на неё произвёл впечатление, — сказала сестра и покачала головой. — Причём, именно вчера. Хрен нас баб поймёшь, да?

Тут я даже спорить не стал.

— Ты мне лучше скажи, — я оглянулся на дверь. — На каком языке мы с ней сейчас разговаривали?

— Ага, тоже интересно? — Вера ухмыльнулась и достала телефон из кармана рубашки. — Включила заранее диктофон, чтобы послушать.

Сестра нажала на экран и немного подождала. Поколдовала с громкостью. Перевела ползунок на начало записи, на середину, на конец. Диктофон записал тиканье настенных часов, звон чашек и прочие посторонние звуки. Больше — ничего. Ни единого слова так и не было произнесено. Никем.

10

Ну что же, Иван действительно старался. От несчастного грешника натурально валил пар, а на зелёном лице проступали красные пятна. Скажем, если бы зомби использовали на уборке навоза, то они выглядели бы приблизительно так. Ведь, в отличие от меня, бедному якуту никто не лечил голову своими шаманскими штучками.

Я даже ощутил своего рода стыд: пили-то вместе, а отдуваться приходится одному. Однако, когда я попытался высказать нечто сочувственное, Иван помотал головой и сказал, что только так можно отогнать пресловутую ведьму, грызущую корни мира. То ли я услышал непонятную шутку, то ли мой собрат по стакану ещё не совсем пришёл в себя.

Муаррат терпеливо ожидала меня у воды и играла в гляделки с Кусакой. Дракончик тоже выперся из дома, стряхнул с загривка недовольную Дину, спутавшую тварюку с половичком и увязался за нами. Враждебности ни Кусака, ни девушка не проявляли, но мне всё время казалось, будто я вижу между парочкой непреодолимую стеклянную стену.

Так что соревнование по сверлению взглядом находилось в полном разгаре. Сдаваться пока никто не собирался.

— Брэк, — сказал я и получил в голову некую вопросительную интонацию. — Бойцы расходятся по разным углам ринга. Лохматый остаётся на берегу, ибо плавать не умеет, а лодку утопит. Персидская же княжна изволит полезать в челн Стеньки Разина.

— Ты шутишь, — догадалась Муаррат и сделала пару шагов в сторону штуковины с рыбьим хвостом. — Шути понятно или я тоже буду так.

Как ни странно, но дракон оказался с ней полностью согласен. Хоть ему самому этот факт очень не нравился. В сердцах кусака даже шлёпнул по земле хвостом. Или это потому, что я его не беру? Тут и ещё кое-что…

Не, не, не, — я помахал руками, — На неработающих корытцах я не перемещаюсь. Пошли на нашей тарахтелке.

— Почему, неработающей? — удивилась Муаррат и с грациозностью кошки опустилась на место водителя. Девушка положила ладонь на подушечку, и посудина тихо заурчала. Ну, тут ничего необыч… Лодка сдвинулась с места и натянула верёвку, соединяющую её берегом. — Всё работает.

Я услышал странный звук. Обернулся и увидел, как Кусака разевает пасть, выталкивая наружу воздух. Вот так: «Кхе-кхе-кхе». Этот гад ржал! Ржал надо мной. Я закрыл глаза и досчитал до десяти. Не помогло: дракон продолжал смеяться. Со странного красного утолщения под языком текли слюни.

— Сопли лучше подбери, — угрюмо сказал я, поправил Калаш и подошёл к краю пристани. Было очень стыдно. Два взрослых мужика не смогли запустить мотор лодки, а молодая девица — смогла. — Как это у тебя получается? Я же пробовал, а эта гадость только тарахтит и трясётся.

— Может приказы получались не очень чёткие? — предположила Муаррат и подвела лодку ближе. Хвост на корме лениво шевелился, отчего сходство с большой рыбой становилось почти абсолютным. — Так иногда получается у новичков.

— Э-э, приказы?

Муаррат рассмеялась и сделала приглашающий жест. Я отвязал верёвку и занял место сразу за рулевым. Нет, ну теперь-то, когда я уже знал про эти телепатические примочки пришельцев, всё становилось на свои места. Значит, для пуска двигателя нужно коснуться подушечки, а вот для полноценного управления необходимо думать, куда хочешь плыть.

Впрочем, особой разницы по сравнению с путешествием на катере Ивана я не заметил. Разве, что мотор не тарахтел, а так и скорость, и покачивание на волнах ничем не отличались. Да и ещё, когда я что-то спросил, Муаррат попросила её не отвлекать.

Короче, пришлось плыть в полном молчании и лишь когда «пирога» последний раз вильнула хвостом, я смог наконец задать тот вопрос, который мучил меня от самого дома. О странном молчании, которое записала Вера, во время наше последнего разговора. Муаррат улыбнулась.

— Ну вы же не думали, будто я на самом деле научила вас нашему языку? Я просто сумела настроить ваши головы так, будто мы трое одновременно играем, — тут она произнесла нечто непонятное, но определённо имеющее отношение к музыке. — Звуков нет, потому что на самом деле никто ничего и не произносит.

Я привязал лодку, снял автомат с предохранителя и осмотрелся: вроде пока всё спокойно. Потом пошёл в сторону берега по скрипящим доскам пристани. То ли потому, что я уже знал, как обстоят дела, то ли лес изменился ещё больше, но заросли казались совершенно чужими, точно я высадился на другую планету. И даже солнечный свет над верхушками деревьев как будто натыкался на дрожащее чёрное марево. Птичьих голосов я почти не слышал.

— А почему сразу так не сделала, а начала язык учить?

— Так можно сделать только с теми, кто тебе, по каким-то причинам очень близок. С теми, кто постоянно о тебе думает. С друзьями, с врагами, — девушка замолчала, а потом совсем тихо добавила. — С любимыми.

Я не успел в должной мере обдумать её слова, потому что в нос ударила тошнотворная вонь. Должно быть ветер, до этого дувший в другом направлении, решил изменить свой курс и порадовать нас ароматом разлагающейся плоти. Неужели Иван пропустил кого-то, из жмуриков? Да нет, вроде бы. Кроме того, мы же здесь уже шли и не так уж давно.

— Фу! — сказала Муаррат и прижала ладонь ко рту. — Что это?

«Этим» оказался огромный дохлый медведь, который лежал на спине в канаве у дороги. Мишку вспороли от горла до задницы и вывернули почти наизнанку. Преодолевая отвращение, я осмотрел мёртвого зверя. Его никто не пытался жрать или снимать шкуру: один-единственный разрез, напоминающий рассечение хирургическим скальпелем.

Мы отошли подальше и отняв руку от лица, я сообщил спутнице об увиденном. Блин, казалось, будто вся одежда пропиталась смрадом разлагающегося трупа. А ведь, если подумать, то медведя убили совсем недавно — день или два назад. Чёрт возьми, кто мог вообще проделать такую штуку с быстрым и сильным зверем?

— Жааруги. — сказала Муаррат. Лицо её потемнело. — Я думала. Что все они в спячке… Наверное, разбудили, чтобы использовать в охоте на дракона.

— Это что ещё за дрянь? — вздохнул я. Нет, чтобы к нам в гости прибыли какие-нибудь эльфы или прочая милота. Так нет, прут злобные колдуны, бросающиеся огнём, ползуны-муутары и теперь ещё неведомые жааруги, потрошащие медведей!

— Большие пауки с огромными острыми когтями на концах лап, — Муаррат встала на цыпочки и подняв руку, показала высоту жааруга. — Вот такие. Взрослым драконам жааруги не страшны, а вот для маленьких — смертельно опасны. Во время войны с Наездниками их использовали для поиска и уничтожения кладок.

— Просто класс! — сказал я и ещё раз проверил оружие. — Теперь у нас ещё шатают смертоносные косеножки. Это всё или ещё что-то могут подтянуть?

— Конечно, не всё, — Муаррат пожала плечами и коснулась пальцем АК. — Вы же не воюете только этим? Вот и у наших много разного оружия. Нашего оружия. Просто очень долго в нём не было нужды, а теперь начали доставать.

— Для одного маленького дракончика? — уточнил я. — Ползуны, пауки, огнеметатели и ещё хрен знает, что — всё, ради одного Кусаки?

— Ну я же тебе говорила: даже один-единственный дракон способен на очень многое.

Муаррат была ещё очень молодой и скорее всего, весьма наивной в некоторых вещах, девушкой. А я успел пару раз встрять в серьёзные комбинации, которые крутили штукари из спецслужб. Почти всегда они использовали людей так, что те и не подозревали о своей роли подставных болванчиков. К чему это я?

Долгое время драконов не было вовсе, а вся смертоносная хренотень или спала или хранилась на каких-то складах параллельного мира. Потом внезапно появился дракон. И этого единственного дракона умудрились упустить в другое измерение. Следом отправили каких-то необученных молокососов, а теперь вот в ход пошла очень тяжёлая артиллерия.

Я, естественно, мог и ошибаться. Однако требовалось внимательно выслушать рассказ Муаррат о том, как они украли яйцо и удрали. О-очень подробно и внимательно. И кстати, понять причину, по котрой два колдуна решили заняться возрождением драконьего поголовья. Луарра ведь тоже был колдуном?

Внезапно я сообразил, что вообще ни хрена не знаю. То есть, какие-то отдельные крупицы информации имелись, но строить на их основании логические цепочки не получалось. Не, всё понятно, недавнее горе Муаррат не очень располагало к болтливости, но хочешь — не хочешь, а вспоминать придётся, ведь ситуация просто требовала, чтобы в ней разобрались.

— Пойдём, — я почесал в затылке. — Поглядишь, что там тебя интересует.

Да, мне не показалось: ещё кусок знакомой местности канул в никуда. От бетонной тропинки остался совсем жалкий огрызок, а заросли странных пятнистых деревьев подступили совсем близко к дорожке. Синие вздувшиеся корни растений торчали из желтоватой почвы, неприятно напоминая щупальца осьминога, притаившегося под землёй. Не к месту вспомнился кошмар Ивана про ведьму, грызущую корни мира. Да и вообще, стало как-то не по себе.

Возможно, кстати, что в этом было повинно жутковатое молчание странного чужого леса, в котором отсутствовали привычные звуки дикой природы. А может, та самая, чёрная плёнка, танцующая над верхушками деревьев. Пелена, похоже, отражала лучи светила, отчего казалось, будто в дебрях чужих растений притаилась глубокая ночь.

Я думал, Муаррат обрадуется, увидев лес из родных мест, однако, взглянув на спутницу, обнаружил, что та весьма озадачена. Ах да, девушка же упоминала, дескать растения на видео и ей показались странными. Сейчас Муаррат не торопилась приближаться к деревьям, а наклоняя голову из стороны в сторону, всматривалась во мрак жуткого леса.

— Что-то не так? — спросил я и звук собственного голоса показался непривычным. Слова как будто всасывались угрожающей тьмой и чернота между стволов жадно плямкала, заглатывая посторонние звуки. — Не узнаёшь родные растения?

— Это — не наши деревья, — в голосе Муаррат слышалось напряжение. — Ноя уже видела такие. Веря от времени наши посылали небольшие группы Цагель в другие миры. Искали, есть ли там что-нибудь интересное. Так вот, этот лес из одного, очень неприятного места, — девушка помотала головой. — Честно, не понимаю, зачем… Происходит что-то странное.

Ну, про это и я уже успел поразмыслить, несколькими минутами ранее. Весьма нехорошо, что вся эта странность происходит так близко от нас. И с нами.

— Вернёмся? — предложил я. Мне показалось, что и Муаррат с облегчением вздохнула, если бы наша экскурсия закончилась.

Но девушка покачала головой.

— Нет. Тут тоже ощущается магическая аура. Слабее, чем у нас, но сильнее вашей пустоты. Возможно, если пройдём чуть дальше, то мне хватит.

— Для чего? — спросил я, но ответа так и не получил. Оставалось пожать плечами и медленно шагать вперёд. Колени тут же сообщили, что стоять было значительно приятнее. Кто бы сомневался!

И ещё. Стоило сойти с места и тут же появилось назойливое ощущение пристального взгляда. Враждебного холодного взгляда, который подобно ледяному ветру дул в лицо и вынуждал стоять дыбом каждый волосок на коже. И да, я отлично помнил, что где-то здесь бродят огромные пауки, тренированные убивать драконов.

Муаррат положила руку на моё плечо, а когда я остановился, указала пальцем. Ох, ёлки-моталки! Здоровенная дрянь, напоминающая анаконду с короткими лапками, повисла над тропинкой, по которой мы шли. Тварь перебросила тело от одного дерева к другому и так же быстро пропала из виду, как и появилась. И всё это — в абсолютной тишине.

— Что это? — спросил я, провожая «зверушку» взглядом через прицел. — Опасная?

— Откуда мне знать? — в голосе спутницы слышалась ирония. — Я же тебе сказала: всё это — не из моего мира. Одно скажу: тогда из двух десятков Цагель вернулись только восемь. Наверное, встретили что-то опасное.

Мне очень повезло. Повезло, что успел снять оружие с предохранителя и целился почти в нужном направлении. Когда куст в полутора десятках метров впереди внезапно поднялся на десять длинных тонких лап и быстро пошёл в нашем направлении, я был готов.

Но всё равно, эта пакость перемещалась чересчур быстро. И пара очередей её не остановили. Жааруг (а насколько я понял, к нам рвался именно он) лишь немного замедлил шаг, так что я успел оттолкнуть Муаррат, и девушка избежала удара лапы, очень похожей на чёрную косу.

Всё происходило на огромной скорости и напоминало дикий танец. Чёрная тварь плясала вокруг нас и стремилась подойти ближе. Я крутился на месте, отталкивал спиной Муаррат и непрерывно жал на гашетку. В голове билась одна и та же неприятная мысль о том, что перезарядить «машинку» мне никто не позволит.

И ещё. Если рядом притаился ещё один жааруг, то нам — точно хана.

Тварь прыгнула, распластавшись в воздухе и почти наугад я выпустил в неё последние заряды. К старой, привычной боли в правой ноге прибавилась новая — резкая, обжигающая. В следующее мгновение меня сшибли на землю и прокатили по прелой листве, почему-то воняющей какими-то химикатами. У самого лица щёлкнули чёрные жвалы и я увидел жёлтые глаза, похожие на гроздь винограда.

— Саша! — в голосе Муаррат слышала паника. — Ты — цел? Ты — жив?

Я осторожно пошевелился. А вот паук — нет. И его глаза быстро тускнели. Точно виноград покрывался пылью. Тем не менее, чёртово создание успело перед гибелью проколоть мою ногу своим когтем. «Коса», пробив конечность, ушла в землю, поэтому я никак не мог выбраться из-под лёгкого горячего тела.

— Жив, — я выдохнул. — Этот гад мне ногу пробил. Можешь что-нибудь сделать?

— Конечно! — тело паука упало на землю, а девушка взялась за длинный коготь, торчащий из бедра. Чёрт, вся штанина пропиталась кровью. Скверно. — Сейчас будет больно. Очень.

Ну, очень больно мне уже было. И не один раз. Так что, когда Муаррат, сцепив зубы, потащила паучью лапу вверх, я просто закусил губу и попытался представить что-нибудь хорошее. Например, как с Иваном отбрасываю навоз. Чёрт, ну реально же хорошее занятие! Как же больно…

— Нужно кровь остановить, — пробормотал я, когда мир из красного вновь стал привычным. — А то я отъеду, а ты сама меня не дотащишь.

— Погоди, — Муаррат покрутила головой и подняла лицо к небу, точно принюхивалась. — Ту вроде бы достаточно. Лежи спокойно. Боли не будет, но неприятные ощущения… В общем, просто терпи.

Девушка положила ладони на мои колени. Не знаю, чем она там занималась, но я решил, пока суть да дело, можно перезарядить автомат. Однако, стоило протянуть руку, как Муаррат зашипела и шлёпнула меня по ладони.

— Слушайся! — прошипела Муаррат. — Иначе сделаю больно. Очень!

Тон у неё был такой, что в осуществимости угрозы я даже не стал сомневаться. Тем более, что больно мне девушка уже делала.

И вновь, руки на моих коленях. Сначала ничего не происходило. Потом рана перестала кровоточить, а кости ног налились свинцовой тяжестью. Казалось, будто нижние конечности обрели такой вес, что вот-вот провалятся сквозь землю. Чёрт, я чувствовал, как ноги уходят в почву и пускают там корни!

Я скосил глаза: вроде всё на месте. Лишь ладони Муаррат начали светиться розовым, да на ногтях у неё плясали крохотные синие разряды. Выглядело загадочно и немного жутковато.

И вдруг Муаррат начала петь. Похоже на то, как она пела при лечении Дины, но сейчас громче и глубже. Голос девушки заметно отличался от обычного, к которому я успел привыкнуть, а от его вибраций и переливов мурашки бежали по коже. Мышцы ног начали неприятно сокращаться, а во рту появился кислый привкус. И вообще, я ни хрена не понимал, что происходит. Кровь же остановили, что ещё?

Муаррат замолчала, подняла ставшие красными руки и посмотрела мне в глаза. Мир почернел, точно меня приложили в лоб молотком. В черноте сверкали весёлые огоньки неизвестных созвездий, а в ушах радостно ухал сумасшедший филин. Потом всё прошло.

Моя спутница сидела на земле и её лицо казалось серым, точно камень. Вроде бы девушку покачивало.

— Всё, — Муаррат сделала попытку улыбнуться. Получилось так себе. — Но теперь тебе придётся отнести меня к лодке. Сама я не смогу.

Отнести? С моими-то каличами, да ещё и с новой дыркой? Самому бы добраться…

Тем не менее, я сделал попытку подняться и внезапно сообразил, что у меня ничего не болит. Пощупал колени: самые обычные, а не то месиво, какое было последние годы.

— Ты…

Честно, я даже не знал, что сказать.

— Да, — в этот раз у неё получилось улыбнуться. — Я тебя починила. Отнеси меня, пожалуйста…

11

Вера придирчиво изучила мои колени и кивком подозвала Ивана, который топтался у сестры за спиной. Кажется, якуту объявили амнистию и даже смилостивились выдать обезболивающее в виде ста пятидесяти медицинского спирта. При этом Вера корила себя за слабоволие и жалость к тем, кто этого определённо не заслуживает.

— Взгляни, специалист.

До своего решающего запоя и белки, Иван работал в посёлке медиком самого широкого профиля, так что мог запросто прооперировать аппендицит в перерыве между лечением ангины и запущенного триппера. Насколько я знал, время от времени нынешний врач-универсал обращался к падшему ангелу за практической помощью. А весьма лояльное отношение Петра Ефремовича, каким-то боком имело отношение к тайному лечению некой срамной болезни.

Итак, консилиум специалистов внимательно изучил мои конечности и выдал единодушное резюме: «Быть такого не может!» Тут я с ними был абсолютно согласен, тем не менее, продемонстрировал всё, на что способны ноги человека, после того, как над ними поработала колдунья из другого мира.

Кроме того, (а может, даже больше) Ивана впечатлила информация о моём чудесном избавлении от абстинентного синдрома. Иван сделался предельно серьёзным и хлопнув меня по плечу, сказал:

— Держись за неё. Руками и ногами держись.

— Голодной куме… Только об одном и думаешь! — фыркнула Вера и закусив губу, приказала. — Рассказывай, как всё было.

У меня имелись определённые сомнения: выдавать ли сестре всю информацию. Всё же Вера могла здорово напугаться, узнав о появлении в наших местах новой живности. Сестра и обычных-то пауков боялась до дрожи, даром что биолог, а тут — такое! А впрочем, разве будет лучше, если эта хрень внезапно выпрыгнет перед ней из кустов?

Поэтому, я тяжело вздохнул и и поведал историю нашего путешествия без каких бы то ни было купюр. Потом достал телефон и показал фотки наступающих зарослей, дохлого мишки и дохлого же жааруга.

— Хоть бы что хорошее появилось! — сказала Вера и её передёрнуло. — Слава богу, жив-здоров остался.

— Ну, если бы не Муа, вряд ли бы остался, — хмыкнул я.

Девушка спала. Она крепко уснула, ещё во время путешествия назад, к реке. Поэтому хитрой лодкой пришлось управлять самостоятельно. Как ни странно, но контакт с пирогой удалось установить почти сразу. Даже странно, что прошлый раз не сработало.

На берегу нас уже поджидал Кусака с группой поддержки. Дина, Омега и Посредник, плюс четыре хрюкающих экземпляра бракованных свинов. Но даже звуки, издаваемые всем этим сводным хором, не смогли разбудить спящую Муаррат. Она лишь что-то неразборчиво проворчала, когда я взял её на руки и положила голову на мою грудь.

Кусака зрил в корень. Дракончик подошёл ближе и ткнул носом поочерёдно в оба моих колена. Потом послал мне образ Муаррат. Я согласился. Дракон несколько секунд размышлял вслух. Это напоминало помехи на экране телевизора. Поразмыслив, Кусака подошёл ближе и подставил свою широкую спину.

Я не понял и мне тут же объяснили. Впрочем, моё непонимание скорее происходило оттого, что я не ожидал ничего подобного. Даже переспросил: не ошибаюсь ли? Нет, не ошибался.

И до двери дома Муаррат ехала, лёжа на спине Кусаки, который придерживал спящую поднятыми вверх обрубками крыльев. Думаю, если бы колдунья проснулась, то нехило бы обалдела. Думаю, я видел ту максимальную форму благодарности, на которую только был способен дракон. Ну что же, как говорится: лёд тронулся, господа присяжные заседатели. И это — хорошо.

В общем, сейчас Муаррат мирно спала в своей комнате, а мы обсуждали: кто виноват и что делать. Ну, раз уж подобное совещание вчера сорвалось, по вине зелёного родственника Кусаки.

За вчерашний день Вера и Муаррат успели распределить зверушек по разным сараям да подвалам, так что хотя бы их часть могла выжить, если вновь нападут пришельцы. Иван предложил на время переселиться в посёлок и даже назвал несколько своих знакомых, имеющих грузовые автомобили. Идея казалась неплохой, на первый взгляд. На второй, в ней обнаруживались подводные камни.

— Если эти засранцы придут за Муар и драконом. — Вера словно размышляла, но очевидно уже успела хорошо обдумать эту мысль, — представляешь, какой апокалипсис начнётся в посёлке? Попробуй защититься в таком хаосе. Скорее поймаешь пулю от кого-то, из своих. Да и местных положат целую кучу.

— Согласен, — я ходил из угла в угол. Даже не потому, что нервничал, а вспоминая, как это, быть полноценным человеком. — Тут у нас больше шансов дать полноценный отпор. Ну и точно известно: каждый, вышедший из леса — враг.

— Может, хотя бы ты тогда съедешь? — Иван выглядел неуверенным. — Переедешь со своими зверушками, пересидишь…

Хоть я и понимал, что Вера наверняка откажется, но всё же оценил реакцию сестры.

— Ага и дать вам тут спокойно квасить? — Вера фыркнула. — Фиг вам! Знаешь такую национальную индейскую избу? Муар-то точно с вами, двумя прожжёнными алкашами, не справится.

Причина определённо была иной, но истину всё равно никто озвучивать не собирался.

— Ладно, — неожиданно легко сдался Иван. Видимо ощущал, что в данном случае спорить бесполезно. — Тогда нужно определиться, как станем обороняться.

Первым делом подсчитали, сколько у нас вообще стволов. Услышав число, Вера сначала пришла в ужас, а после уважительно назвала нас психопатами и добавила, что некоторые мальчики до старости играются пистолетиками. Меняется только калибр.

Я предложил Ивану поднять пулемёт на чердак и разместить оружие около открывающейся под флюгером маковкой крыши. Идея была хорошей и тут никто спорить не собирался. С такой позиции легко простреливалось всё окружающее пространство. Кроме того, Иван пообещал сегодня же установить пару десятков прожекторов, которые можно включить, в случае ночной атаки. В таком случае противник окажется, как на ладони.

Вера сказала, что продолжит учить Муаррат пользоваться карабином и я не стал спорить. Только добавил, что у меня на девушку есть и другие планы.

— Нужно сделать что-то, вроде попоны, только для дракона, — сказал я и собеседники некоторое время молча глядели на меня. Странно так глядели. — Нет, я пока не собираюсь создавать кавалерийский эскадрон, хоть, кстати и являюсь полноценным наездником. Нужно, чтобы лохматая скотина возила ракеты — вручную их не очень потаскаешь.

— Где-то у нас валяются несколько старых брезентовых палаток, — Вера почесала в затылке. — Нужно найти, а там я уже соображу, что с ними делать.

— Если начнётся заваруха, ведьму с собой возьмёшь? — уточнил Иван и я молча кивнул. — Это ты хорошо придумал. И спину прикроет и если что, залатает.

— Ну, на это бы я особо не надеялся: в наших условиях её шаманство работает через раз и очень слабо. Сами видели: Дину вылечила и отключилась.

— Кстати, я тут вспомнил… Нет, к делу это не относится, просто в голову пришло. Так вот, этот самый жааруг вроде как дорогу охранял, чтобы никто дальше не прошёл. Сам же сказал, пока вы не приблизились, сидел тихо. Да и мишку дохлого, судя по позе, прикончили, когда он начал удирать.

— Намекаешь на то, что дальше припрятана какая-то интересная фиговина?

Якут пожал плечами.

Дверь открылась и к нам вошла позёвывающая, слегка помятая, Муаррат. Вера тут же вскочила и подбежала к девушке. Порыв сестры оказался столь неожиданным и стремительным, что Муаррат испуганно попятилась. Однако Вера просто крепко обняла её и что-то прошептала в ухо. Судя по тому, куда смотрели обе, речь шла обо мне.

Я откашлялся и ощущая себя неотёсанным бревном, принялся подбирать слова благодарности.

— Молчи уже, — махнула рукой вера. — Когда начинаешь нести отсебятину — хоть стой, хоть падай. До сих пор помню тот Новый год и твой тост.

Я тоже помнил. И судя по пылающим ушам, очень даже неплохо помнил.

— Ладно. — Вера кивнула. — С официальной частью закончили, возвращаемся в наш импровизированный штаб. Пока ты спала, мы тут судили-рядили, как станем обороняться, когда вернутся твои коллеги по шаманству.

Муаррат села в кресло, а я занял стул рядом. Мы переглянулись. Вроде, ничего особенного, однако на душе почему-то сразу стало как-то теплее. Тем не менее, это оставалось, хоть и приятной, но всё же необязательной лирикой. А у нас тут ползуны да пауки-переростки.

— Муар… Можно, я тебя так звать буду? — девушка насмешливо фыркнула, однако головой кивнула. — Понимаешь, нам бы хотелось немного подробнее узнать про твой мир и людях, которые к нам придут.

— Всё-всё? — колдунья улыбалась, но в её усмешке притаилась ехидинка. — Начинать с легенд о сотворении или сразу перейти к тому моменту, когда упавшая комета подарила нам магию?

— Расскажи, откуда взялся Кусака, если с твоих слов, драконы давным-давно передохли? — спокойно сказала Вера. — И давай не будем умничать, тут все на эти глупости горазды.

— Луарра нашёл четыре яйца и принёс мне, — Муаррат почесала кончик носа. — Но какое это имеет отношение…

— Погоди. Принёс четыре яйца. Откуда он их взял? Не в супермаркете же купил.

Этим вопросом Вера, похоже, поставила девушку в тупик. Муаррат нахмурилась и пробормотала нечто, определённо неприличное. Потом всё же призналась, что понятия не имеет. Впрочем, Луарра, как советник её отца, имел доступ к любым артефактам Цагель.

Оп-па! Мы с сестрой переглянулись. Лурра, как выясняется, был-то совсем не так прост, как показалось сначала. Советник правителя, соблазняет дочь своего сюзерена, а потом устраивает неслабый такой заговор по оживлению давно вымерших драконов. От всей этой истории начинало смердеть всё больше.

— Погоди, — вновь сказала Вера. Было хорошо заметно, что сейчас сестра пытается выстроить в голове некую чёткую картину. — Зачем советнику правителя колдунов оживлять самого грозного врага этих самых колдунов? Хоть тебе это Луарра объяснил?

— Ну да, — как-то неуверенно протянула Муаррат. — Тот знак, что над могилой — это символ тайной группы заговорщиков, к которым принадлежал Луарра. Они считали, что наш мир погряз в угнетении слабых и бесправных, а единственный способ всё изменить — вновь установить былое равновесие.

— Революционеры, стало быть, — констатировала Вера. В реплике сестры ощущался сарказм. Иван скучал, глядя в окно. На наши фразы он реагировал постукиванием пальцев о стекло. А может и просто так стучал, ведь с точки зрения якута все мы просто молчали. — Молодые люди любят революции и революционеров.

— Но ведь он был прав! — Муаррат даже привстала, прижав руки к груди. — Я ведь прежде считала Луа надутым спесью сухарём. А потом он открыл мне глаза и… В общем я поняла, что полностью согласна со всеми его словами.

Вера смотрела в пол и покусывала нижнюю губу. Мы сейчас водили хороводы вокруг темы, которая запросто могла вызвать взрыв эмоций и скандал. И да, во всём этом однозначно присутствовало нечто странное. Ладно бы этот тип решил просто охмурить молодую принцессу и навешал ей на уши романтического вздора. Тут он добился, чего хотел. Но ведь история продолжилась и кроме того, закончилась смертью самого заговорщика.

Внезапно в моей голове некоторые части головоломки тоже начали складываться в нечто целое. Ползуна беглецов подбили и уничтожили почти всю машину, кроме той её части, которую и следовало взорвать. Поразили цель и сразу же ушли, не став проверять, выжил ли кто-то из пассажиров. Если считали, что погибли все, зачем прислали группу карателей? Если догадывались, что дракон выжил, почему тянули так долго? Да ещё и прислали каких-то олухов, явно до этого не участвовавших в бою.

О-ох!

То, что Муаррат играет во всём этом безобразии роль некоего винтика, я уже успел понять. И от этого испытывал к девушке ещё большую симпатию: маленький чистый человечек, которого подставили, бросив на растерзание. Однако, колдунья всё же могла знать нечто, что даст ключ к пониманию.

Вера хотела что-то сказать, но я остановил её.

— Муа, — тихо сказал я и взял девушку за руку. Она не стала сопротивляться. — Вот ты что-то сделала с яйцом, отчего зародыш ожил. Что произошло дальше? Понимаю, эти воспоминания могут принести боль, но, если можешь, пожалуйста, расскажи.

— Хорошо, — почти сразу согласилась Муаррат. — Луарра сказал, что ожившее яйцо могут ощутить и отыскать, поэтому предложил нам спрятаться. Старая заброшенная лаборатория. Кажется, там раньше пытались делать человеческих двойников. Мы скрывались там, пока дракон не вылупился из яйца. Честно, я даже не знала, как мы поступим дальше: по любому нам требовался тот, кто сможет стать Наездником, а в нашем мире таких не осталось. И тут всё понеслось непонятно куда. Луарра сказал, что нас выследили и уже успели окружить лабораторию. Я очень испугалась, однако Луа кое-что придумал: запустил древний механизм, открывающий проход в другой мир. И мы сбежали.

— Секунду, — что-то вертелось в голове. Что-то неуловимое. — Во время вашего бегства ничего странного не происходило?

— Саша, — девушка невесело усмехнулась. — Конечно же происходило. Всё было очень странным. И продолжает быть.

— Нет, нет, я не про это. Ну… В поведении Луарры, например?

— Ты вообще о чём? Какое поведение? Прибежал, сказал, что всё погрузил в муутар, велел одеваться и сказал, что станет ждать в кабине. Я набросила на себя, что под руку попалось и побежала. Как только залезла в ползуна, Луа тут же запустил двигатель. Потом — вспышка и мы уже ползём здесь, по вашему лесу. Честно, мы даже поговорить не успели, перед тем, — Муаррат хлюпнула носом, и я погладил её по руке. — В общем — толчок, другой, вокруг поднялось пламя, и я вылетела из кресла. Вскочила, а Луа — весь в крови, лежит на полу…

Девушка всхлипнула, и Вера показала мне кулак. Однако угрожала сестра как-то неуверенно. Ещё бы! У меня, например, имелись некие подозрения и если они оправдаются, то вся история могла разом перевернуться с ног на голову.

— Всё, — сказал я и выдохнул. — На сегодня достаточно. Муар, хочешь пойдём, погуляем? Просто, у реки походим? Вдвоём, без никого.

Девушка посидела, хлюпая носом, подумала, а потом подняла голову и неуверенно улыбнулась.

— Вот и славно, — сказал я. — Давно не гулял у реки с красивой девушкой. В любви признаваться буду.

— Уже признавался, — съязвила Вера.

— Теперь — на трезвую голову.

12

Вечерело и прохладный ветерок, дующий от реки, как бы намекал, что даже во время романтических прогулок под луной следует одеваться теплее. Поэтому я тут же притащил пару старых курток, радуясь тому, что могу носиться, как в добрые старые времена. Впрочем, Степлер однозначно отнёсся ко всем этим суетливым движениям с молчаливым осуждением. А сообразив, что я намереваюсь покинуть уютные стены, дабы дышать холодным сырым воздухом, кот окончательно утратил ко мне всякое уважение. Глядя на этого засранца, я вообще начинал сомневаться в том, что его предки были дикими хищниками. А ведь этому и бубенчики-то никто не чекрыжил.

Вернувшись, я обнаружил, что компанию Муаррат составляет Кусака. Дракон светил своими жёлтыми гляделками и натужно пыхтел, точно изображал зародыш паровоза. Блин, а Муаррат-то не в курсе, насколько изменилось к ней отношение этого лохматого чучела! Наверное, думает, что сейчас это гад подкрадётся и откусит ей голову.

Кусака подошёл ближе и пихнул башкой ладонь Муаррат. Прежде я замечал подобное только у Степлера, когда изредка наглая скотина требовала порцию ласки. Дурные привычки, как я понимаю, легко перенимаются даже драконами. Муаррат неуверенно провела рукой по голове Кусаки и вопросительно посмотрела на меня.

Я пожал плечами. Кусака прислал нечто неразборчивое, но явно нетерпеливое, типа: «Да продолжай же ты!»

— Он говорит, — начал я, но Муаррат покачала головой.

— Я слышу, — девушка почесала у Кусаки за ухом. — Но так странно, как будто эхо.

Я получил последовательность образов: Кусака, я и Муаррат. Понятно: мысли дракончика девушка ловила через меня.

— Как интересно, — сказала Муаррат и запустила пальцы в густую шерсть дракона. — Никогда про такое не слышала.

— Наверное, потому что никто из колдунов ещё никогда не был так близок с Наездником? — не знаю, насколько мы были близки и были ли вообще. Но очень хотелось так думать.

— А мы близки? — спросила Муаррат, точно услышала мои мысли. А может и услышала. — Возможно.

Я вздохнул. Как и предупреждала Вера, торопить события или ляпать что-то лишнее языком не стоило. Пусть всё идёт своим чередом, благо пока происходящее устраивало буквально всех.

— Дружище, — сказал я и Кусака повернул ко мне голову. — Мы тут погулять собрались. Вдвоём, если что.

Я передал картинку, где мы с Муаррат гуляли по берегу реки. Реально, с каждым разом это получалось всё проще. И приём, тоже. Там, где лохматое чучело тащилось следом за нами. Я попытался настоять. Дракон отодвинул себя подальше, но оставлять нас вдвоём определённо не собирался. Я плюнул на всё и показал себя, целующимся с Муаррат. Ну, а чем чёрт не шутит? Кусака одобрил, но себя так и не убрал. Прислал ощущение угрозы. Телохранитель хренов!

— Забавно вы тут общаетесь. — откликнулась Муаррат, продевая руки в рукава куртки. — Целоваться он собрался, гляди! Я сейчас никуда не пойду и будешь целоваться со своим Кусакой, ясно?

Я покраснел, а дракон передал волну веселья.

— Я просто не знаю, как заставить его остаться. — пробормотал я. — Ну, понимаешь…

— А зачем? — Муаррат прищурилась. В голосе девушки звучало неприкрытое злорадство. — пусть идёт. Глядишь и тебе поменьше дурацких мыслей в голову лезть будет.

Вот, так и вышло, что мы вдвоём неторопливо шли вдоль берега, а шагах в двадцати за нашими спинами слышалось: «топ-топ», «хрусть-хрусть» и глухое пыхтение. Впрочем, в остальном дракончик не мешал и даже не слал издевательских мыслей. За это я ему был особенно благодарен, ибо свои точно не мог собрать в единое целое.

Как обычно, когда в голову ничего нормального не приходит, тут же начинаешь плести дичь про погоду. Так что я донёс до спутницы весьма ценную информацию о лёгком ветерке, небольшой прохладе и о ясном небе, на котором можно рассмотреть луну, звёзды и несколько растерянных облаков.

Муаррат внимательно слушала эту чушь и даже послушно смотрела в небо, когда рассказ коснулся небесных тел.

— А у нас — две луны, — внезапно сказала девушка и взяла меня под руку. До этого спутница просто шла рядом, сунув руки в карманы, — правда, они не такие большие, как ваша. И не такие яркие. Иногда, когда они становятся близко друг к другу, похоже, будто с неба кто-то смотрит. Говорят, что это — час влюблённых и само небо благосклонно глядит на их счастье.

— Красиво, — сказал я и попытался представить, как это может выглядеть. Совершенно неожиданно в голове появилась картинка угольно чёрного неба с редким, но очень яркими звёздами. И над смутным призраком далёкой горы висели два небольших жёлтых кругляка. Действительно, очень похоже на глаза. — Реально красиво, спасибо.

— Не думала, что получится, — Муаррат неожиданно, на несколько секунд, прижалась ко мне. — У себя мы, по большей части, говорим обычно, словами, а мысли передаём только самым близким. Ну, тем, от кого нечего скрывать. Луарра говорил, что это — неправильно. Именно близкий способен ударить в самое уязвимое, незащищённое место, потому что знает, куда бить. Не знаю…

— Если не доверять близким, то кому доверять вообще? — я посмотрел в глаза девушки, и она ответила мне таким же пристальным взглядом. Оба одновременно споткнулись. — Извини.

Чувства предавали. Я отлично понимал, кто идёт рядом, помнил слова Веры, о том, что мёртвых вернуть невозможно, но… Чёрт побери, тот вечер, когда мы гуляли у реки, стоял перед глазами, словно это происходило вчера! И мы точно так же прижимались друг к другу. И так же спотыкались, когда пытались ловить взгляд спутника.

Только в этот раз ощущение близости казалось возросло десятикратно. Потому что, когда находишься на одной волне с любимым человеком, это…

— Ты действительно меня любишь? — спросила Муаррат. В голосе девушки не чувствовалось сомнение. Только какая-то лёгкая печаль. — Или продолжаешь путать со своей Марией? Саша — это очень важно, для меня. Можешь сказать?

Я попытался понять, хоть это и оказалось нелёгким, почти невозможным занятием. Логика подсказывала, что я продолжал видеть в Муаррат погибшую жену. И тогда я послал логику куда подальше. Потому что ей тут было не место.

И вообще, разве о таком можно думать логически?

И говорить?

Я остановился и Муаррат тоже замерла на месте. Мы смотрели в глаза друг другу. От меня определённо ждали чёткого ответа. И я постарался его дать. Хоть и понимал, что запросто могу получить оплеуху. В общем-то, вполне заслуженную.

Но я просто взял и поцеловал Муаррат в губы. Девушка не ответила, но и отворачиваться не стала. Только вздохнула.

— Вы, мужчины, — тихо сказала она, — всегда обманщики. А мы вам всегда доверяем, а потом всё становится очень плохо. Помнишь, я говорила, что ты — не Луарра? Так оно и есть, — Муаррат помолчала, а после потянула за руку вперёд. — Может быть, так даже лучше.

Некоторое время мы шагали молча. Под ногами то хрустели ветки, то шелестела листва, а иногда, когда мы подходили чересчур близко к пологому спуску, начинала чавкать грязь. Лес по обе стороны реки казался неровным чёрным частоколом и почему-то казалось, будто за этой оградой непременно должны стоять здания. Возможно, в них жили люди, которые именно сейчас готовились отходить ко сну.

— Расскажи, как ты жила, до того, как попала к нам? — попросил я. Это не было попыткой разбавить молчание, просто мне на самом деле было интересно узнать о прошлом Муаррат. Нечасто ведь приходится встречать принцесс. — Если тебе не трудно, конечно.

— Да нет, почему? — девушка как-то, совсем по-детски, махнула рукой. — Просто не думала, что кому-то это может быть интересно.

Какая-то ночная птаха, глухо ухнув, вынеслась из мрака и промелькнула прямо перед нами. Муаррат вздрогнула и прижалась ко мне. Как-то так получилось, что я обнял девушку за плечо. Она не стала вырываться. Потом мы одновременно рассмеялись, а я отругал ночного летуна.

— Неинтересно, — проворчал я. — Имеется красивая девушка, колдунья, да ещё и дочь правителя чародеев, прибывшая из другого мира. Действительно, что тут интересного?

— А! Ты, наверное, думаешь, что я расскажу про всякие дворцы, балы и прочее веселье? Так это — не по адресу. Всё это — у Заверетте, а у Цагель жизнь не такая интересная, как думают люди.

— Хорошо, а если мне просто хочется узнать о твоём прошлом? И мне совсем неважно, много в нём было приключений и развлечений. Ну вот ты же слушала мою историю, а я хочу послушать твою.

— Ноги устали, — пожаловалась Муаррат и остановилась. — Давай немного посидим, а?

Мои исправленные конечности пока не выказывали признаков усталости, но перечить я не стал. Выбрал место, где вблизи воды оказался сухой участок, положил на землю свою куртку и натаскал из леса сухих веток. Муаррат сидела на импровизированной подстилке и с некоторым изумлением следила за моими действиями. Кусака не приближался, но я слышал, как дракончик пыхтит где-то в темноте неподалёку.

Пришлось изрядно постараться, прежде чем по тонким ветвям пополз крохотный жёлтый огонёк, однако спустя минут пять на берегу пылал небольшой костерок. Я притащил ещё немного хвороста и сел на куртку рядом с Муаррат. Девушка сидела и как заворожённая смотрела на пламя. Потом подвинулась, прижалась и положила голову на моё плечо.

— Я был первым ребёнком отца, — очень тихо сказала Муаррат, — и появилась не в самый лучший период его жизни. Папа был совсем молод и как раз пытался получить возможность стать Наместе. Тогда правителем был проводник Пути воздуха и его клан верховодил уже несколько веков подряд.

Звучало всё это, честно говоря, как сказка. А так вообще, обстановка как раз соответствовала подобным историям: костёр, тихо плещущая вода невидимой реки и мрак вокруг. Ну и фырканье дракона.

— Клан огня поставил отца своим проводником, — продолжила Муаррат и запустила свою руку под мою, — и он поклялся, что станет Наместе, чего бы это ему не стоило. Даже, если придётся начать войну кланов. До войны дело так и не дошло, но несколько очень серьёзных стычек всё же произошло. В одной из них погибла моя мама.

Муаррат замолчала, а я не стал её торопить. Сам знал, что это такое. Наши, с Верой, родители погибли в автокатастрофе, когда мне исполнилось двенадцать, а сестре — семнадцать. Тогда мне казалось, будто Вера чересчур холодно приняла трагедию. И лишь много позже понял, чего стоило совсем молодой девушке организовать похороны самых близких людей и при этом следить за мной, удерживая невыносимую боль глубоко внутри.

Жизнь иногда бывала редкостной сукой.

Муаррат потёрлась носом о рукав моей рубашки и продолжила:

— Клан огня победил, и отец стал Наместе. Но мне это особой радости не принесло. Сначала папа занимался делами, а после, когда все кланы подчинились новому правителю, нашёл себе новую жену, — Муаррат тяжело вздохнула. — А та нарожала ему кучу новых детей. И про меня все забыли. Да и то, в цене всегда были маги боевой школы, ну или хотя бы строители, а про изменяющих жизнь никто особо не вспоминал.

— Но лечение — это же очень важно, — пробормотал я. Потом вспомнил наше отношение к медикам. М-да, тут их тоже очень долго не сильно баловали.

— В общем, я вроде и была дочерью правителя, а вроде и просто шаталась по пещерам Цагель, никому не нужная. Сама читала книги, сама училась магии. Иногда, во время каких-нибудь официальных торжеств про меня вспоминали и приводили, чтобы я постояла среди остальных отпрысков. А те, все, как один, оказались боевыми магами, поэтому папа их очень любил. Думаю, со временем он бы попросту выслал меня на север, подальше от себя.

— Невесело, — констатировал я и подобрал большую сухую ветку, чтобы бросить её в затухающий костёр.

Однако не успел; внезапно меня точно приложили чем-то тяжёлым по затылку. Это было даже не предостережение, а громовой рёв внутри головы: «Опасность!» Именно в эту секунду я осознал, какую большую допустил ошибку, отправляясь на прогулку. Романтическое путешествие вдоль реки — это, конечно хорошо, но в наших условиях отправляться гулять без оружия — величайшая глупость.

Что-то протяжно засвистело, и я увидел, как в глубине леса точно вспыхнули яркие прожектора. Впрочем, нет, больше всего это походило на голубые шары, окутанные сетью электрических разрядов. И эти шарики двигались в нашу сторону. Причём, достаточно быстро.

Я встал перед Муаррат и подобрал с земли длинную палку. Ничего другого в голову просто не пришло.

С громким топотом и глухим фырканьем из темноты выкатился Кусака и повернулся к нам боком. Дракон прислал мысль, где объяснял, что нужно делать. Ну да, этот вариант выглядел получше, чем защита от неведомой хрени при помощи деревяшки.

Я отбросил сук, подхватил Муаррат и посадил её на спину дракону. Потом залез сам и едва успел схватиться за шерсть, как Кусака рванул с места. Я ещё успел увидеть, как тусклый костёр разметало ослепительной сверхновой взрыва. Щелчок, от которого засвистело в ушах, больше всего напоминал грохот орудийного выстрела.

Не знаю, с какой скоростью мчал наш «иноходец», но дома мы оказались за считанные минуты. Кусака остановился и наклонив голову, тяжело дышал, вывалив наружу свой длинный язык. Я осторожно выпутал пальцы из шерсти и обнаружил, что Муаррат продолжает держаться за лохмы Кусаки. Глаза девушка не открывала.

Поэтому я очень медленно выпутал пальцы Муаррат из шерсти и прижал её к себе. Муаррат некоторое время продолжала стоять, зажмурившись и только дрожала. Потом обняла меня и придалась так, словно хотела, чтобы мы стали единым целым. Я хотел было сказать нечто успокаивающее, но не успел: девушка внезапно подняла голову и поцеловала меня в губы. Да так крепко, что дух перехватило.

Сколько мы целовались — не знаю, но очень долго. И вдруг я осознал, что рядом появился кто-то ещё.

— Похищение сабинянки, — из темноты вышла Вера с карабином в руках, — с вариациями. Топайте-ка лучше в дом. Ей богу, там этим гораздо удобнее заниматься.

13

Честно, после событий в лесу я ожидал нападения в тот же вечер. Поэтому продолжение романтики пришлось отложить. Вместо этого я сказал, чтобы Иван немедленно тащил свой пулемёт наверх и готовился включать-выключать иллюминацию. Сам взял Калаш и пару часов ходил вокруг домиков, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху и треску.

Ни хрена не происходило.

Потом я обратил внимание на поведение Кусаки и понял, что скорее всего, напрасно занимаюсь ерундой. Доставив нас на базу, дракончик отдышался, после чего набил пузо и завалился спать. Причём, храпел так, что содрогались стены сарая. А я до этого уже успел понять, что зверушка каким-то образом чует приближение опасности.

Посему вернулся в дом и торжественно объявил, что нападение супостатов откладывается на неопределённый период. Чуть позже пришла Муаррат и очень долго и виновато наблюдала, как я допиваю четвёртую чашку чая. Потом попросила прощения. Я даже не понял, за что. Девушка объяснила.

Короче, от испуга у Муаррат просто вылетело из головы, что светящиеся шары, типа тех, которые атаковали нас у реки, ей уже доводилось видеть прежде. Со слов Муаррат выходило, что по лесу блуждали своего рода самонаводящиеся мины. Обычно их ставили, если требовалось скрыть что-то от посторонних глаз.

Я нисколько не сердился на «склерозницу». Ну да, попробуй в такой ситуации сообразить, что к чему! Это нам Кожемякин бил по ушам за малейшие косяки, а колдунье-лекарше вполне простительно.

Про поцелуй никто не вспоминал, но когда Муаррат появилась, в глаза мне она не смотрела, а кончики ушей у девушки ярко пылали, как полуденное солнце.

Понятное дело, для пущей безопасности стоило бы организовать нечто, вроде караулов. Вот только, как? Четыре человека, денно и нощно следящие за лесом, через неделю просто свалятся с копыт от усталости и определённо не смогут оказать врагу достойного сопротивления. Иван, зевая в четыре горла пообещал, что с утра установит вокруг домиков ловушки и тут же получил по ушам от Веры. Сестра заявила, дескать её зверьё шастает повсюду, а стало быть понятно, кто именно первым окажется в силках и ямах.

Тогда я предложил просто отправиться спать, положившись на чувство опасности Кусаки, однако оружие держать под рукой. Против этого никто возражать не стал. Я проводил Муаррат до её комнаты и получил в награду ещё один поцелуй. Не такой продолжительный и горячий, как первый, но тоже — ничего себе. После этого девушка подмигнула и скрылась за дверью. Замок щёлкнул, а стало быть, ночевать придётся у себя.

Но с покоем как-то не заладилось. Я лежал в кровати, слушал храп собаки и непрошенные мысли непрерывно стучали в череп и требовали, чтобы их пустили внутрь. Дескать, происходит слишком много непонятного и им страшно снаружи. И тут дело вовсе не в странных гигантских пауках или шаров в лесу.

Тут — другое.

И «пауки» и «шаровые молнии» охраняли от посторонних какие-то секреты, причём жааруги — целый кусок чужого мира. А возможно и бродячие мины — тоже. Выходит, пришельцы внедрили к нам свою территорию и установили охрану. Зачем? Готовили базу для нападения на нас? Глупость какая!

Ладно, вернёмся к самому началу. Некий Луарра совращает дочь правителя колдунов и вместе с ней типа готовит некий заговор. Пробуждает яйцо драконов и организует побег в другой мир. Потом заговорщик погибает во время о-очень странного преследования. На этом первая серия заканчивается и зачем-то объявляется антракт.

В перерыве дракон благополучно растёт, Муаррат горюет и больше не происходит ровным счётом ничего. Точно про беглецов напрочь забыли. И вдруг; трах-тарарах! Является карательная экспедиция, которая пытается извести подросшего Кусаку. Все благополучно гибнут и вновь — перерыв. Кито в здравом уме так поступает? И главное — зачем? Предупредить врага о своём существовании и дать ему время подготовить оборону?

Дальше — больше. Целая куча ползунов наводняет окрестности, появляются и исчезают проходы в другие миры, вместо родного леса возникают куски чужой территории, которые тщательно охраняются от посторонних глаз. И при всей этой чехарде, нас продолжают игнорировать, словно вновь забыли про беглого дракона. А тот, между прочим, вымахал до размеров мелкого гиппопотама.

Что, чёрт возьми, происходит вообще?

Вновь вернулась прежняя мысль, что всё это — какая-то хитрая операция. И мы в ней попросту играем роль подсадного дурака, который должен отвлекать внимание серьёзного оппонента. И вот это мне очень не нравилось. Обычно, подобных дураков бесследно зачищают после окончания операции, удачно она завершилась или нет. Свидетели не нужны никому, даже колдунам из другого мира.

Как ни странно, но когда всё разложилось по полочкам, я ощутил что немного успокоился. Кроме того, появились определённые намётки и направления, в которых я собирался действовать. И в самое ближайшее время я собирался проверить одну интереснейшую мысль. Вот только боюсь, Вера меня в этом не поддержит, поэтому сестре я ничего говорить не собирался. И уж тем более, об этом не должна была узнать Муаррат.

Однако, без помощи в этом не обойтись. Значит, Ивану предстояло вступить в мою группу заговорщиков. Тем более, что его предыдущая профессия могла здорово пригодиться.

Окончательно всё порешав, я перевернулся на бок, едва не раздавил Степлера, получил хвостом по роже и наконец, спокойно уснул.

Во сне мы с Муаррат вновь отправились на другую сторону реки. Вроде бы сновидение в точности повторяло реальное путешествие, разве что без звука, но я всё время ощущал смутную тревогу. Такое чувство, словно кто-то непрерывно смотрит из зарослей. Взгляд не то, чтобы враждебный, но какой-то снисходительный, что ли… Так мог бы смотреть на тараканов опытный истребитель насекомых.

Убитый медведь, атака многоногой твари — всё без изменений и лишь это ощущение пристального чужого взора. И вдруг картинка точно остановилась. После очередного попадания жааруг отпрыгнул, и я внезапно увидел человека, метрах в двадцати от нас. Мужчина в чёрной куртке и тёмных штанах стоял, привалившись плечом к дереву и следил за нашей схваткой. Лицо неизвестного показалось смутно знакомым, однако потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где я его видел прежде.

В зеркале.

И я проснулся.

Посмотрел в глаза Степлеру, который по-хозяйски попирал мою грудь лапами и выдохнул. Кот поморщился, мяукнул и спрыгнул на пол. Судя по звуку, приземлился на недовольную Дину. Обычная утренняя чехарда.

А вот сон был необычный. Чёткий, точно я видел документальный фильм, причём память сохранила все подробности сновидения. И теперь я начинал понимать, что наблюдатель лишь напоминал меня. Кто-то, очень похожий, но несколько моложе и с явно другой причёской. Можно было сослаться на игры подсознания, если бы не одно «но». Уж больно хорошо увиденное ложилось в канву моих мыслей перед отбоем, посему могло быть их логическим продолжением.

Тем не менее, я ещё больше укрепился в своём решении.

Утро только-только начинало вступать в свои права, однако Вера и Иван уже занимались какими-то делами. Обоих я обнаружил на кухне. Сестра подозрительно прищурилась, когда попросил выделить в помощь якута.

— Это ещё зачем? — спросила она, колдуя над сковородой, где весело шипела яичница. — Опять в город собрался? Думаешь, на исправленных ходилках шататься сподручнее будет?

— Нет, — я не хотел открывать правду. Пока. — Сходим в одно место, и я кое-что проверю. Не волнуйся; мы — недалеко. Думаю, если начнётся заваруха, успеем вернуться.

— Петух тоже много чего думал, — Вера поморщилась, точно её донимал больной зуб. — Ладно, забирай этого дармоеда. Но не дай бог, хотя бы лёгкий запашок! Поверь, в этот раз тебя муар не отмажет. Как бы ты её не расцеловывал.

Взгляд Ивана сделался крайне заинтересованным. Однако Вера уже поставила перед сожителем сковороду и приказала быстро жрать, а после проваливать по моим секретным делам. Судя по хрусту из-под стола, нечто подобное Вера сказала и Дине со Степлером.

Пока мы ели, Вера успела притащить рулон брезента и принялась расспрашивать, как именно должна выглядеть разгрузка для дракона. Приходилось отвлекаться и черкать бумагу, поэтому хитрый якут успел употребить не только свою порцию, но и часть моей. Впрочем, особого аппетита я и не испытывал.

Знал, куда идём и чем там будем заниматься.

А вот Иван очень удивился, когда я сказал ему взять лопату и острый нож. Однако, спорить не стал, хоть и заметил, что шанцевый инструмент, вкупе с огнестрельным намекают на рытьё окопов. Типа, создаём укрепрайон против агрессора? Я не возражал.

Просто сходил и покормил Кусаку. Пока тот, громко чавкал, погружая плоское рыло в миску, обрисовал дракону ситуацию. Мы уходили, а стало быть дракончик становился главным защитником. Едок прервался и прислал странную комбинацию вопросов, словно три штуки в одном: «Далеко-зачем — может быть стоит пойти вместе?» Даже голова закружилась. Не привык я ещё к таким выкрутасам.

Как ни странно, но зверушку вполне удовлетворил дурацкий ответ: «Так надо». «Надо — значит надо» согласился Кусака и вновь принялся за еду. Однако, я очень сильно подозревал, что хитрец успел зацепить что-то из того потока мыслей, который бурлил в моей голове.

— Знаешь, что? — сказал Иван, когда выбрались на дорогу. Якут достал свои вонючие сигареты и принялся распугивать жужжащую над головами живность. — Странно всё это. Почему эти гады так долго ждут, а? Нервы нам решили потрепать, так?

— Сам, как думаешь? — спросил я. Вопрос спутника доказывал, что я — не параноик и ситуация сложилась действительно непонятная.

— Ну, если бы следили, я заметил бы, — рассудительно сказал Иван и поправил лопату, лежащую на плече. Автомат спутник прижимал локтем к боку. — Несколько раз кругом ходил — ни единого чужого следа. Они даже тел своих не искали! Послали и забыли.

— То-то и оно, — протянул я, — словно, на самом деле это никому и нахрен не нужно было.

— Во-от! — Иван выпустил особо большое и зловонное облако. Я закашлялся, поминая недобрым словом Колумба. — А может они передумали и теперь им дракон живым нужен, а?

— Чёрт его знает, — в сердцах я сплюнул. — Я эти вот мысли уже третий день думаю и всё никак не могу додумать.

Одно было хорошо: в этот раз мы шли, не задерживаясь на привалы, поэтому до нужного места добрались намного быстрее. Правда, ещё на подходе Иван начал бросать на меня удивлённые взгляды и даже сделал попытку поинтересоваться: ничего ли я не перепутал? Может, немного заблудился?

Нет, не заблудился.

— Давай лопату, — сказал я, когда мы приблизились к одинокой могиле. Якут вытаращил глаза. — Давай, говорю. Копать буду сам, чтобы, если что, тебе по шапке не сильно прилетело. И вообще, надеюсь, у тебя хватит ума, сильно языком не щёлкать.

Иван отдал лопату и отошёл в сторону. Закурил ещё одну сигарету и с безопасного расстояния наблюдал, как я выкорчевал деревянный знак и принялся ковырять землю. Пришла несколько запоздавшая мысль, что стоило бы захватить намордники из аптечки. Если бы попросил респираторы из Вериных запасов, то сестра бы точно не слезла. А вонять будет — мама не горюй!

— Зачем тебе это? — нервно спросил Иван и закурил уже третью подряд сигарету. Тоже дело: возможно один смрад поглотит часть другого. — Ты вообще представляешь, что с тобой сделает эта чокнутая, если узнает?

— Представляю, — я сцепил зубы и бросал землю. Самое хреновое, что Муаррат взбесится при любых раскладах. Однако, я должен был знать правду. И ради девушки, тоже.

Рыхлая почва быстро кончилось и теперь приходилось ковырять штыком влажный суглинок. Надеюсь, что тело закопали не очень глубоко. Думаю, в тот момент им всем было не до того. Чёрт, с непривычки так болят запястья… Есть!

Лопата ткнулась во что-то упругое и отбросив почву я обнаружил торчащий кусок коричневой материи.

— Мы его в брезент завернули, — подал голос Иван. Его лицо покрывали зелёные пятна. А ещё медик, блин!

Я принялся осторожно отковыривать комья земли и достаточно быстро сумел обозначить длинный свёрток. Запаха не ощущалось. Совсем. Даже лёгкого аромата тления, какой можно обнаружить при вскрытии старых гробов. Доводилось и таким заниматься.

— Что там? — голос Ивана дрожал. Спутник вытягивал шею, в попытке рассмотреть.

— Золото-бриллианты, — я отбросил лопату и взялся за край брезента. — Помоги вытащить.

Под недовольное бурчание помощника мы напряглись, покряхтели и таки сумели вытащить свёрток наружу. И да, весили покойник значительно меньше, чем должен был мужчина таких габаритов. Я-то знал свой вес.

— Почему он не воняет? — озадаченно спросил Иван.

— Дай нож, — я разрезал расползающийся брезент и лезвием отвернул грязную ткань. Потом встал и долго смотрел под ноги, подбрасывая нож на ладони. — Сколько, говоришь, времени прошло?

Несколько недель. А тело, обёрнутое брезентом, выглядело так, словно его похоронили вчера. Да и вообще, огромная рана в боку словно только что перестала кровоточить. И ещё…

— А ну, дай, теперь я, — Иван определённо заинтересовался. Он забрал у меня нож и сев на корточки, вонзил нож куда-то, в область солнечного сплетения. Повёл вниз, потом — вверх. Хорошо, что прежде я уже присутствовал при вскрытии, иначе это зрелище запросто вывернуло бы желудок. — Бред какой-то! Это — не человек.

— Ну да. — согласился я. — Пришелец.

— Ты не понимаешь! Это вообще жить не может, — Иван принялся тыкать острием ножа. — Нет желудка, нет печени и почек, а лёгкое — всего одно и какое-то недоразвитое. А вот эти жгутики — это и вся его кровеносная система. Зато вот здесь, где была рана, такое ощущение, что сюда и сходились все его сосуды. Хоть смысла в этом — ноль.

— А если смысл был в том, чтобы вылилось море кровищи, а рана смотрелась как можно ужаснее? Чтобы никто не стал рассматривать погибшего, после смерти и не сообразил, что вместо настоящего человека подсунули куклу?

— Муаррат должна была видеть, как её Луарра умер, — Иван прищурился, а после понимающе кивнул. — Жестоко. Так любящий человек не поступает.

— Девочку использовали, — со вздохом констатировал я и пнул «манекен», — А вот для чего — вопрос. Ясно одно: Луаррра, скорее всего, жив-здоров.

— Скажешь ей?

— Нет, — я покачал головой и начал заворачивать подделку в брезент. — Давай, сделаем, как было.

Итаке, мои подозрения оправдались. По дороге назад мы с Иваном обменялись мыслями, касательно происходящего. Все измышления выглядели просто замечательно, но имели один значительный изъян: мы никак не могли их подтвердить или опровергнуть.

Как выяснилось, работы по эксгумации отняли значительный кусок времени, так что к нашему возвращению швеи-мастерицы успели пошить драконовскую попону и теперь происходил процесс окончательной подгонки.

Невероятно забавный Кусака неподвижно стоял посреди двора, а Вера с Муаррат суетились вокруг и советовались: куда лучше передвинуть ремешок, чтобы не так перекашивалось и груженый ракетами дракон не свалился на бок. Ну и самое важное: что можно изменить, дабы лохматое чучело выглядело посимпатичнее.

Под ногами мастериц метался Степлер, озверевший от того, что всё внимание украл другой и орал во всё кошачье горло. Дина лишь оценивающе глядела на дракона, и её задумчивая морда отражала вопрос: а ей-то такое пойдёт?

— Ну, вроде готово, — сказала Вера и сунула длинную иглу в огромную катушку. — Красавец, честное слово! Хоть на выставку отправляй.

— Ага, — подтвердил я. — Когда там следующее представление: разгрузки для драконов, от кутюр?

Очень хотелось внести свою лепту во всеобщее веселье. Ну, чтобы хоть немного отвлечься от сегодняшних раскопок и напряжённых дум. Но не получилось.

В голове точно вспыхнул красный сигнал опасности. Даже не глядя, куда уставился Кусака, я понял, откуда идёт беда. Повернул голову и увидел, как в небе над рекой заполыхали алые зарницы. Потом вверх полетели разноцветные искры, а спустя мгновение тишину расколол протяжный рокот.

— Что это? — тихо спросила Вера.

— Они идут, — сказал я и осмотрел своё воинство. — Готовы?

14

Как ни странно, но все оказались готовы. Никто не паниковал, не задавал дурацких вопросов и самое главное — не пытался подбодрить всех идиотскими шуточками. Иван молча схватил коробки с патронами и потащил на крышу. Пулемёт, как я понял, он оттуда и не снимал.

Вера повесила на плечо карабин, сунула в карманы куртки четыре магазина и отправилась загонять зверей в вольеры и питомники. Самыми умными, из всех четвероногих, оказались (в чём я и не сомневался) Степлер и Дина. Эта парочка, при первых же признаках опасности, дёрнула в дом.

Мы с Муаррат шпиговали ракетами брезентовые карманы на попоне Кусаки. Откровенно говоря, я не очень верил в то, что дракончик сумеет унести десяток зарядов для «Стрелы» и не плюхнуться на пузо. Тем не менее, зверушка пыхтела, сопела, но даже не думала сдаваться.

— Где ты был? — спросила Муаррат, когда мы закрепили последнюю ракету.

Кусака сделал пару шагов, несколько раз подпрыгнул, и я получил послание, в котором присутствовало нечто одобрительное. Стало быть, наш передвижной арсенал готов к бою.

— Я проснулась, а тебя нет. И Вера ничего не говорит, вроде и на самом деле не знала.

— Ходили обстановку разведать, — старательно избегая взгляда девушки, я подтащил Калаш и проверил, в порядке ли машинка. — Как жопой чуял, что сегодня какая-то мерзость приключится.

Самое противное, что это у нас семейное. В смысле — неумение врать. В своё время Маше стоило только спросить, есть ли у меня есть любовница и правда тут же вышла наружу. А тут — человек, с которым мы практически обмениваемся мыслями. Если Муаррат только заподозрит обман…

— Ты врёшь, — выдохнула Муаррат и положила себе на колени Сайгу. Точно с такой же гуляла Вера. Да, эта М3 — не охотничье оружие, так и мы с Иваном носим совсем не простые пукалки. Про Красную Стрелу я вообще молчу! — Но я почему-то ощущаю, что правду лучше не знать, так?

— Да, — я ощутил значительно облегчение и теперь мог смело встречаться с девушкой взглядом. — Поверь, придёт время, и я сам всё расскажу.

В мысленном послании Кусаки царила сдержанная ирония. Кажется, гад успел пронюхать, куда нас носило. А если я слишком умным ещё одну ракету суну, а? Только в этот раз — прямо в зад!

Вновь послышался глухой раскат, только уже гораздо ближе. Мы вскочили на ноги и посмотрели в сторону реки. Там даже небо успело изменить свой цвет с синего на тёмно-фиолетовый и в этом чужом куске пространстве с бешеной скоростью летели справа налево красные облака. Временами между жуткими яркими лоскутами проскакивала нить зелёного разряда, ветвящегося в местах попадания. Красиво и страшно, одновременно.

— Ничего похожего раньше не видела? — спросил я у Муаррат.

— Нет, — девушка покачала головой. — Но такое небо и облака — да. Так у нас, в горах, где обычно спят муутары.

— Спят? — не понял я. — Почему, спят?

— Потому что, все они — немного живые. Как и лодка, на которой мы катались. Очень давно Цагель и Заверетте, из научников, скрещивали живых и неживых. Так появились муутары и ещё много чего. Все эти создания могут питаться солнечным светом, водой и ветром. Но способны употреблять и мясо живых. После подавления бунтов лемитерре им всегда скармливали тела восставших.

— Мило, — констатировал я. А, впрочем, чем это хуже атомной бомбы и напалма? Легко обвинять чужаков в жестокости, если забыть, что придумал и вытворяет человек здесь.

Кусака прислал какую-то, поначалу непонятную мысль, но повторял её до тех пор, пока до меня не дошло. Что-то изменялось в самой ткани окружающего пространства. Точно через гибкую прочную мембрану просачивалось нечто опасное. И этих нечто было много.

Как вскоре выяснилось, больше десятка.

Красные облака внезапно прекратили свой стремительный бег и замерли, напоминая мух, угодивших в паучью сеть. Пару мгновений и точно — сеть появилась! Разряды зелёных молний соединили остановившиеся тучки, образовав нечто, вроде решётки. Картинка чужого неба вспыхнула ярче солнца и вдруг начала выцветать, обращаясь старой тусклой фотографией. А после — вовсе съехалась в жирную точку и пропала, под оглушительный раскат грома.

На месте, где прежде бушевала «светомузыка» остались тринадцать блестящих синих голов, возвышающихся над верхушками деревьев на длинных синих же шеях. Несколько мгновений прибывшая чёртова дюжина стояла неподвижно, а потом ползуны разом двинулись в нашем направлении. И скорость приближения чужих машин увеличивалась с каждым мгновением.

С крыши здания, за нашими спинами, ударил Печенег. Раз, другой. Очереди короткие, словно стрелок выцеливал некие одиночные мишени. И, кстати, стрелял в направлении, противоположном тому, откуда ползли муутары.

Подбежала Вера. Сайгу она держала в руках и предохранитель оружия был снят.

— Лезут, — сообщила сестра и вдруг увидела муутаров. — Охо-хо! А с нашей стороны чёрные ползут. Иван сказал: много.

— Иди в дом, — я забросил Калаш за спину и подхватил Стрелу. — Закройтесь и постарайтесь не подпускать гадов близко. На отрытое пространство их тоже не выпускайте: среди деревьев не так удобно швыряться этими гадскими шариками.

— А вы? — Вера смотрела исподлобья. — Ты чего задумал?

— Если ползучая мерзость переберётся через реку, то сравняет тут всё с землёй, — я пожал плечами. — Постараемся остановить их на том берегу.

— Девчонку береги, — Вера вздохнула. — Ну и себя, тоже. Надо же было в такую фигню вляпаться!

— Простите, — очень тихо сказала Муаррат и скрипнула зубами. — Просто не подумала, что из-за меня такое случится.

— Муа, — я подошёл ближе, и мы стали лицом к лицу. — Не мели глупостей. Просто поверь: твоей вины тут нет. Совсем. А теперь — пошли. Вера, дуй в дом. Мухой реактивной!

Сестра обняла меня, Муаррат, помахала Кусаке и побежала в сторону дома. Ещё раз хрюкнул Печенег. В этот раз — намного дольше.

— Стой, — сказала Муаррат, когда я уж собрался бежать следом за Кусакой. — Кое-что забыла…

Она поцеловала меня, улыбнулась и сняла карабин с предохранителя. Вера, кстати, говорила, что ученица у неё — огонь. Стоило показать, как держать оружие, как целиться и куда нажимать и Муа не промахнулась ни разу. А ещё медик называется!

Пока я искал место, где можно расположиться с ПТРК, Кусака успел отыскать самое удобное. Здесь нас с одной стороны прикрывал наклонившийся в сторону реки ствол дерева, а с другой — высокий густой куст. Сзади отлично просматривались лабораторные здания, а впереди — противоположный берег. И муутары, которые почти добрались до этого самого берега.

— Ложись там, — показал я Муаррат. — И шмаляй в каждого, кто попытается приблизиться. Только поглядывай внимательно, чтобы Веру не подстрелить, или Ивана. Мало ли что.

— Хорошо, — девушка кивнула. — Мы же справимся?

— Конечно! — я погладил её по плечу. — Сама смотри: Колдунья, дракон и я — это же непобедимая команда. Давай, милая, занимай позицию.

Стрелять из ПТРК дело для меня не совсем привычное, но ошибок допускать нельзя. Боюсь, враг не спишет промахи на неопытность. Да и зарядов мы взяли всего десять, а к реке ползли двенадцать вражеских машин. В любом случае, придётся бежать за добавкой. Так что, пора начинать, пока гости не сообразили, какую встречу им готовят.

Шаманская штука воинственных азиатов снаряжалась весьма быстро и удобно. Единственное, что ещё не помешало бы — помощник, подающий ракеты. Однако, заставлять девушку таскать пудовых поросят — верх наглости. Кусака, внимательно наблюдавший за моими действиями, прислал вопрос. Что-то, типа: «Какого хрена ты творишь?» Отвечать любопытному дракону не стал — не до того.

Теперь короткие очереди Печенега периодически становились длинной трескотнёй. Эхо от выстрелов ощущалось, как кратковременный удар по ушам и вызывало неслабую такую тревогу. Кажется, по наши души заявилась немаленькая армия.

Я стал на колено и ткнулся мордой в прицельный экран. Метка прыгнула от одного ползуна к другому. Ага, это вроде успел подползти к реке ближе остальных. Теперь по инструкции: фиксируем объект и ждём захвата цели. Дракон вежливо указал, что моё оружие направлено куда-то не туда. Я, так же вежливо, послал его куда подальше.

Всё, есть захват. От сильного толчка в плечо я едва не повалился на спину. Ракета, как-то неприлично медленно вылетела из ствола, вдруг фыркнула и унеслась высоко в небо. Дракон искренне недоумевал.

— Что там у вас? — нервно поинтересовалась Муаррат. — Что шипело?

Честно, хоть и знал, как работает хитрая штуковина, однако несколько мгновений опасался промаха. Даже сердце замерло. А потом огненная стрела шандарахнулась с небес прямиком в кабину выбранного муутара. С некоторым запозданием я сообразил, что всё это время видел на экранчике полёт заряда. Блин, им же можно и самому управлять!

Громыхнуло, точно к нам стремительно приближался грозовой фронт и в ослепительной вспышке башка ползуна разлетелась на куски. Но чёртова машина и не подумала останавливаться! Синяя змеюка подползла к самой воде и лишь на берегу её начало натурально колбасить. Ползун свивал-развивал блестящие кольца, а то место, где прежде была кабина фонтанировало жёлтыми искрами. Ещё несколько секунд я наблюдал жуткий завораживающий танец обезглавленного аппарата, а потом спохватился и бросился за второй ракетой.

— Это ты его? — в голосе Муаррат чувствовалось восхищение. — Раньше такого никогда не видела!

Кусака не стал комментировать, а только повернулся боком, чтобы мне было удобнее брать ракету. Тяжело, чёрт побери! Обливаясь потом я снарядил тубус Стрелы и вновь стал на колено, вглядываясь в прицельный экран.

Ползуны остановились. Я видел, как их блестящие головы-кабины поворачиваются из стороны в сторону. Знать бы, какие у пришельцев системы слежения и как скоро они сумеют обнаружить наш крошечный партизанский отряд.

К дьяволу бесполезные рассуждения! Вот эта вот пакость вроде бы успела опередить своих товарок. Прицел-захват-выстрел. В этот раз я-таки не удержался и после выстрела хлопнулся на задницу. Получил тубусом по челюсти и тут же вспомнил всех китайских родственников создателей комплекса. Пока поднимался, всё уже успело произойти и второй подбитый муутар принялся выделывать свои предсмертные коленца.

— Кто-то идёт, — пробормотала Муаррат. — Кто-то…

Несколько раз хлопнул карабин, и я услышал гортанные возгласы. О, знакомые крики! Интересно, а телепатически они умеют ругаться или не тот эффект?

Громко зашипело и я увидел, как от реки, метрах в сорока ниже по течению, поднимаются столбы пара. И лес на другом берегу мало-помалу начинал пылать. Я присмотрелся и только тогда увидел полупрозрачные лучи, которыми муутары лупили в нашу сторону. Пока — мио. Кроме того, вражеские машины вновь двинулись вперёд.

— Ракету! — бормотал я себе, снаряжая оружие. — Быстрее, чёрт бы тебя побрал!

Муаррат, судя по всему, выстреляла магазин и теперь громко ругалась по-своему, меняя обойму. Печенег бил, почти не замолкая и я ощущал, как волосу на загривке начинают подниматься. Врагов прибыло очень много и пёрли они, невзирая на потери. А если отбиться не получится? Кусака прислал что-то, вроде: «Меньше болтовни — действуй!» И то правда. Дракон ерунды не скажет.

Пришлось приводить в порядок трясущиеся руки. М-да, что называется, теряю навыки. Нет, ну а кто мог знать, что начнётся такая катавасия?

Прицел-захват-выстрел!

Я даже не стал смотреть, что там происходит в лесу, затянутом дымами пожара, а сразу бросился за четвёртой ракетой. В том, что китайская Стрела сработает, как швейцарские часы у уже успел удостовериться. Да и то, что человеки делают лучше, чем устройства для уничтожения других человеков?

Пять ползунов успели добраться до реки и начали медленное погружение в парующие воды. Время от времени я видел сверкание серебристых лучей, но пока враг не мог взять точный прицел и шмалял куда-то в сторону. Причём, всё время куда-то ниже по течению. Видимо там находилось что-то, привлекающее внимание стрелков.

Выстрел! Получилось очень удачно. Пострадавший ползун своим бешеным танцем зацепил сразу две машины, которые ползли рядом с пострадавшим и если один аппарат лишь покачнулся, скользнув в сторону, то второй сцепился с агонизирующим в каком-то неприличном экстазе и оба скрылись под водой. Остальные муутары поползли прочь друг от друга. Ну что же, по крайней мере на своих ошибках засранцы учатся сразу.

— Саша! — в голосе Муаррат слышалось что-то, вроде отчаяния. — Они нас окружили и подожгли траву. Я не могу прицелиться!

Я оглянулся: да, дым валил и с нашей стороны. Причём, очень чёрный и абсолютно непроглядный. Муаррат отползала назад, непрерывно чихала и тёрла глаза рукавом куртки.

— Иди сюда, — я послал дракону указание и зверушка согласилась. — Уходим вверх. Видишь те кусты?

Однако, чтобы добраться до нового убежища, требовалось бежать полтора десятка метров по открытому пространству. И если от наступающих пехотинцев нас худо-бедно скрывал дым, то перед ползунами мы были точно мишени в тире. Единственное, что я мог сделать — это сократить количество ползунов перед пробежкой.

Ракета с воем унеслась в небо и по моей команде все рванули вперёд. Грязь чавкала под ногами, валил удушливый дым, а со стороны реки раздавался плеск и грохот, точно там резвилось стадо динозавров.

Потом появилось странное ощущение, будто по коже бегут электрические мурашки, а все волосы норовят встать дыбом одновременно. Сообразив, что происходят какая-то гадость, я громко крикнул:

— Ложись!

Муаррат, бежавшая рядом, замешкалась и я тут же сбил её с ног и навалился сверху, пытаясь закрыть телом. По спине прошла волна жара, и обожгло затылок. Недовольно зафыркал Кусака. Повернув голову, я увидел, как тлеет шерсть на спине лежащего дракона. Деревья, выше по склону берега, ярко пылали. Нас только что едва не поджарили.

— Бегом, — почему-то прошептал я, глядя в широко открытые глаза Муаррат и помог девушке подняться. — Быстрее!

Пока мы не нырнули в заросли, по нам успели шандарахнуть ещё пару раз, а я внезапно осознал, что вся эта атака выглядит совершенно безумно. Почему боевые машины идут без поддержки пехоты? А пешие колдуны заходят с противоположной стороны, так что поневоле становятся мишенями для стреляющей техники. Возможно, кстати, что выстрелы, ушедшие мимо нас, прикончили несколько своих же бойцов. Бред какой-то!

Ладно, для всего этого просто нет времени. Пока Муаррат перезаряжала карабин, я снарядил ракету. Три ползуна уже успели добраться до середины реки и над водой торчали только их блестящие кабины. Возможно, именно по этой причине по нам и не попали. Остальные машины только готовились к «купанию».

Выстрел! В этот раз ракета не стала мудрить, а полетела по прямой, поразив цель за считанные мгновения. И тут произошло нечто, чего следует ожидать только в анекдотах. Ну, или в реальном бою, который обычно полон всяких неожиданных глупостей.

Оба ползуна выстрелили почти одновременно и один оказался там, куда палил его товарищ. Таких же спецэффектов, как при попадании моих ракет не было: машина просто клюнула носом и ушла под воду.

— Автогол, — сказал я, вытаскивая очередную ракету. — Ха!

Видимо, понимание того, что произошло нехило вынесло мозги уцелевшим, потому что все машины остановились. А я — нет и благополучно отправил на дно своего неожиданного союзника.

— Саша! — Муаррат торопливо и почти не целясь разряжала карабин в кого-то, выше по течению. Я разглядел несколько силуэтов, едва различимых в густом дыму. — Надо уходить!

Точно. Из дыма прилетело несколько огненных шариков и наше укрытие перестало быть таковым. Чёрт, так и поджариться недолго!

— Уходим, — согласился я и указал рукой. — Отступаем к домам. Посмотрим, как там дела у наших. Только осторожнее, чтобы свои же не подстрелили.

Этого, честно говоря, я опасался больше всего. В густом дыму Иван мог запросто принять нашу группу за очередных атакующих и полоснуть очередью. Единственная надежда на то, что якут сумеет разглядеть Кусаку, а уж эту тушу ни с кем не перепутаешь!

Едва мы успели отбежать от реки, как я натолкнулся на пару сожжённых тел. Кажется, по ним прошёлся луч ползуна. Ну, как я и говорил: дурацкая тактика приносила свои плоды. Впрочем, нам-то это лишь на руку.

А вот что было скверно, так это гадости, которые уже успели сотворить непрошенные гости-засранцы. Горела ограда, горела машина и ярко пылал один из сараев. Вроде бы именно там сестра держала припасы и медикаменты. Сквозь медленно стелющийся дым я заметил на земле не меньше трёх десятков неподвижных тел. Все — на разном удалении от дома, который оборонял Иван. И это — только с этой стороны! Чёрт, сколько же вас в этот раз?

Кусака мысленно одёрнул меня и обернувшись я увидел кабину муутара, медленно плывущую в дыму совсем рядом с нами. Машина зашипела и пылающий забор разлетелся на обломки. Кто-то истошно завопил, и я увидел горящего человека. Несчастный пробежал десяток метров и ничком рухнул в канаву. Бардак продолжался.

Муаррат стала на колено и прицелившись, начала стрелять куда-то в сторону леса. Сам я никого среди деревьев не видел, но зрение девушки могло быть острее. Поэтому, просто зарядил Стрелу и взял в прицел кабину ползуна.

Выстрел! Грохот близкого взрыва и шипящие искры, бьющие из обезглавленного тела машины. Оказывается, вблизи агония боевого аппарата выглядит ещё ужаснее. Однако, я никак не мог избавиться от дурацкого чувства, будто смотрю сон. Пусть необычайно яркий и реалистичный, но — сон.

Из леса выбежал парень в чёрном костюме. Капюшон съехал с головы, так что я мог видеть бледное, перекошенное в гримасе страха лицо. Пришелец заметил нас, остановился и руках колдуна вспыхнул огненный колобок. Муаррат выстрелила. Пришелец переломился пополам и медленно повалился на бок. Чёрный костюм начал гореть.

— Мы тут — как на ладони! — я огляделся. Укрыться можно было или в лесу, или в домах. Но в лесу я не смог бы использовать комплекс, да и муутары определённо лезут именно к зданиям.

Ещё раз пришлось остановиться, потому что один из ползунов успел добраться до сарая, где обитал Кусака и с ходу развалил строение на отдельные брёвна. Дракончик возмущённо завопил и принялся клекотать.

— Скотина, — согласился я, встав на одно колено. — Сейчас мы этому гаду покажем!

К счастью, в этот раз подбитый муутар отправился выделывать свои предсмертные коленца в другую сторону. Судя по плеску, нырнул в реку. Страшно представить, сколько там сегодня упокоилось металлолома.

После долгого перерыва, вновь послышались очереди Печенега. В этот раз такие длинные, словно Иван отражал наступление целой армии. А может стрелял так, потому что ни черта не видел. Ну да, в таком дыму приходилось держаться совсем рядом, чтобы не потеряться.

Именно поэтому, когда мы приблизились к постройке, откуда доносилось возмущённое хрюканье, парочка в чёрных костюмах столкнулась с нами нос к носу. Неизвестные выставили руки перед собой и их ладони ощетинились голубыми разрядами. Внезапно один присмотрелся.

— Муаррат? — в голосе звучало удивление. Потом неизвестный сказал несколько фраз на их, трескучем.

Муаррат выплюнула несколько коротких, но определённо недружелюбных фраз. Потом вскинула карабин и прицелилась. Тот пришелец, который молчал, мгновенно выбросил ладонь вперёд. Лишь в последнее мгновение я успел оттолкнуть девушку и искрящий шарик в неё не попал.

Зато, блин, он угодил в меня! Левая рука тут же онемела, повиснув плетью вдоль тела. Однако, врагам это не очень помогло. Кусака мгновенно сбил одного хвостом, да с такой силой, что я услышал хруст ломаемых костей. Второму дракончик просто вмял лапой голову в тело. И всё это — за считанные секунды!

— Саша! — Муаррат бросилась ко мне. — Сейчас, я помогу.

— Нет времени, — я обернулся: ещё один муутар медленно вползал во двор, и кабина машины поворачивалась в нашу сторону. — Помоги зарядить эту штуку.

Очевидно Иван заметил ползуна, потому что пулемёт теперь лупил прямиком в блестящую «голову». Но для пулемётных пуль кабина оказалась неуязвима, и я отчётливо слышал многочисленные рикошеты.

— Придерживай, — скомандовал я и, сдерживая рвущиеся на язык матерные слова, прицелился. — Осторожнее…

Выстрел и ползуна натурально отшвырнуло назад. В этот раз ракета видимо поразила что-то серьёзное, потому что «змеюка» растянулась и замерла без движения.

— Саша!!! — в голосе Муаррат слышались отчаяние и ужас.

Я оглянулся и понял, что это — конец. Зарядов для Стрелы не осталось, но в любом случае зарядить новую ракету мы бы не успели. Синяя змея нависала над нами, и я отчётливо видел своё отражение в зеркальной вытянутой морде. И наливающиеся голубым сиянием раструбы по обе стороны кабины.

Оставалось стать перед Муаррат, заслонив её своим телом. Да, никудышная защита, просто в этот раз я собирался умереть вместе со своей любимой. Больше я никого не потеряю.

Внезапно кто-то закрыл нас обоих своим огромным лохматым телом. Кусака стоял на задних лапах и что-то гортанно вопил. Его куцые обрубки торчали в разные стороны и на миг мне показалось, будто из окончаний коротких крыльев в стороны протянулись призрачные синие полотнища, метров двадцати в размахе.

Ну что же, выходит, мы погибнем вместе. Муаррат прижалась сзади, обхватив меня руками.

И вдруг из пасти дракона вырвался поток огня. Настолько яркого, что пришлось прикрыть глаза руками. Точно лазерный луч ударил в кабину ползуна, испарил её, рассёк тело машины на куски и проделал огромную просеку в лесу.

Муутар постоял несколько секунд и начал со скрежетом рассыпаться на части. В считанные мгновения грозный боевой аппарат превратился в груду синего металлолома. Кусака медленно опустился на все четыре лапы и повернулся к нам. Плоская лохматая физиономия выглядела удивлённой донельзя. Казалось, дракон сам не может поверить в то, что совершил.

— Ну ты даёшь, дружище! — только и смог прошептать я.

ЧАСТЬ 3 ВЕДЬМА, ГРЫЗУЩАЯ КОРНИ МИРА

1

Река холодила ступни, да так, что временами казалось, будто кожу непрерывно колют крохотными иголками. Но Муаррат сказала, что так нужно, потому как в бегущей воде целая прорва всякой полезной энергии. Особенно полезной для меня. Сама девушка сидела на досках пристани рядом со мной, но вместо того, чтобы спокойно топить пятки, болтала ногами, поднимая фонтаны холодных брызг. Видимо от переизбытка энергии.

Впрочем, Муаррат тут оказалась не самой главной нарушительницей пасторального спокойствия. Имелись и другие, гораздо беспокойнее.

— Эй, завязывай! — как можно строже сказал я. Потом вспомнил, чертыхнулся и попытался представить то, о чём сказал. Получилась некая невнятная хренотень.

Возможно, именно по этой причине Кусака проигнорировал, как мои возгласы, так и мысленные указания. Дракончик продолжил веселиться, прыгая по мелководью. Тварюшка сейчас больше всего напоминала сенбернара-переростка, которому какой-то шутник воткнул в спину пару дурацких обрубков. Хвост прятался под водой и лишь изредка появлялся на поверхности, походя в этот момент на рыбу, которая впилась в зад означенному сенбернару.

— Здоровенная тупая гадость! — ругнулся я, отлично понимая, что не прав сразу в паре моментов. А то и в трёх. Я повернулся к Муаррат, которая продолжала дразнить местных водяных чертей. — А это у него всё или он ещё подрастёт?

— Ещё, — беспечно успокоила меня девушка. — Сама не видела, но если судить по картинкам в книгах, драконы были невероятно огромными.

После этого она попыталась показать, насколько огромными вырастали драконы. Откровенно говоря, я слегка ошалел. Показанная скотинка намного превосходила размерами слона.

— В сарай такое точно не влезет, — неуверенно пробормотал я. Тут мне в голову пришла ещё одна мысль. — А когда он созреет… ну, вырастет до упора. Блин, такое же и в лесу не спрячешь! А если его кто-то увидит?

— Убьём, а труп спрячем. Того, кто увидел, — безмятежно откликнулась Муаррат и запрокинула голову, рассматривая небо.

— Это ты брось! — ну почему у меня не получается быть с ней строгим?

Ага, с ней! А ещё с драконом, собакой и котом. Про Веру я вообще молчу: она у нас сама самая строгая. Хм, и остаётся несчастный Иван, на котором и так все отыгрываются. — Ишь, со своими принцессными замашками. Тут у нас, понимаешь, не какое-то средневековье.

— А это ещё что такое? — без интереса поинтересовалась Муаррат, продолжая разглядывать облака.

Я почесал в затылке, попытавшись вспомнить хоть что-то, из школьной программы. Вспоминалось: вытянутое лицо физрука, золотистый пиджак англичанки и пышная причёска директрисы. Ну, ещё несколько поцелуев и попытки курить в школьном садике. М-да, тоже история конечно, но не та, что требуется сейчас.

— Ну вот, как и вас, были короли, — тут я вспомнил, что и в наше время эти рудименты уцелели, пусть и не в прежнем количестве. — У простых людей не было особых прав, их заставляли работать и всё время воевали… Чёрт!

Муаррат косилась в мою сторону и улыбалась. М-да, фиговый из меня лектор. Особенно в тех вещах, которые касаются истории. Как ни стараюсь, всё сворачиваю к тому, что прежние времена ничем не отличались от современности. А может оно и реально так? Ну в смысле, вперёд скаканули только технологии, а отношения: царь-поданные ни в чём не изменились. Только бунтуют сейчас всё больше не на площадях, а в интернете. С тем же результатом.

— Хорошо, средневековье тут не при чём, — сдался я. — Но людей мы всё равно убивать не будем. Наших людей, в смысле.

— Ага, выходит наших можно, а ваших — нет? — Пусть губы Муаррат по большей части не шевелились, но я чувствовал, как девушка веселится. Похоже, ей очень нравилось подкалывать меня на таких моментах. Я брызнул водой в сторону обидчицы, а она в ответ окатила меня настоящим цунами.

Кусака обратил внимание на то, что у нас намечается нечто интересное и припустил по воде прямиком в нашу сторону. Сейчас дракончик напоминал какой-то безумный земснаряд, обросший травой. Дина на берегу изводилась лаем, но приближаться к зоне активных водных процедур явно не намеревалась. Степлер так и вовсе, оседлал обгоревшее дерево и наблюдал за этим безобразием со скорбным недоумением. Предполагаю, что на его кошачьей морде читалась мудрость, накопленная тысячелетиями предков: каждый сходит с ума по своему и лишь коты сохраняют душевное равновесие.

Примчался дракон и с весёлым уханьем плюхнулся пузом аккурат перед пристанью. Я сказал, что Муаррат подняла цунами? Забудьте. Поднявшейся волной нас смыло с причала и пронесло аж к самой земле. Нас с Муаррат прокатило и хрен его знает, как так получилось, но я оказался лежащим сверху на девушке и целующим её в губы. Никто в общем-то не сопротивлялся. Потом в наш интимный круг общения сунулась совершенно не интимная драконская рожа.

— Засранец, — сказал я, отрываясь от губ Муаррат. — Едва не утопил несчастную, а теперь ещё и мешаешь делать искусственное дыхание?

Кусака тут же прислал картинку. Ну, типа искусственного дыхания. Муаррат хихикнула и на её щеках появились розовые пятна.

— И где только такого нахватался? — проворчал я. — Возьму и запрещу тебе смотреть телек.

Это была чистая правда. У Веры имелся старый пузатый телевизор, который сестра обычно использовала в качестве подставки под какой-то, жутко экзотический цветок. Кусака, во время одного из своих бесцельных блужданий по дому, ну когда дракон обычно что-то ломал или опрокидывал на пол, обнаружил эту непонятную штуковину. Вера едва успела спасти свою красно-фиолетовую поросль из пасти любознательного мохнорыла, а вредитель тут же заинтересовался странным приспособлением.

Поскольку проще оказалось показать, как работает шайтан-коробка, чем объяснять, для чего она нужна, я включил ящик в розетку и щёлкнул переключателем. Честно, даже не надеялся, что проклятущая фиговина заработает вообще, но телевизор включился и даже начал показывать какие-то картинки. Сестра тоже удивилась и немедленно нагрузила Ивана, чтобы тот ковырял подключение к спутниковой антенне.

Миновало всего полдня, и электронная рухлядь начала показывать телепередачи. Тут же выяснилось, что у нас объявился искренний любитель информационной жвачки в любой её форме. По сути — даже трое. Но если Дина и Степлер лишь составляли телеману компанию, лениво разглядывая мельтешение цветных пятен, то Кусака с огромным интересом следил за происходящим на экране. Вера с некоторым сомнением предложила организовать дракону доступ к ноуту, но я сказал, что гадине достаточно и этого. Пока, по крайней мере.

Но всё это были уже спокойные дни, после двух недель воистину адской работы. Сражение с колдунами и ходунами оставило нам два сгоревших сарая, изрядно подпорченный дом и целую гору мертвецов. Если быть абсолютно точным — тридцать шесть. Времена стояли достаточно тёплые, так что от погибших требовалось избавиться, как можно быстрее.

Ну и плюс, я ещё очень сильно опасался, что из посёлка на нашу светомузыку может заглянуть кто-то особо любопытный. Пётр Ефремович, например. Думаю, всей водки мира не хватило бы, чтобы наш доблестный страж порядка закрыл глаза на вопиющее безобразие в виде горы мёртвых колдунов.

Пришлось копать очень большую и глубокую яму, чтобы устроить неудачникам что-то вроде скифского кургана. Вера наотрез отказалась участвовать в наших увеселениях и заявила, что у неё и так пошатнувшаяся нервная система, которая настоятельно рекомендует хозяйке заниматься чем-нибудь иным, не столь жизнеутверждающим. На удивление, Муаррат оказалась гораздо более крепким орешком и пока мы с Иваном обливались потом, изображая кротов, подтаскивала нам тела колдунов.

Выматывались все, как черти, так что вечерами падали без задних ног и видели вместо снов познавательные программы из жизни чёрной дыры. Временами Иван начинал жаловаться, что духи пришлых не дают ему покоя и грозят увести за грань сущего, туда где его ждёт ведьма, грызущая корни мира.

Насколько я понял, дело сводилось к выклянчиванию премиальных, но Вера чётко обозначила свою позицию и заявила, что выпивку якут получит лишь, когда мы закончим наводить порядок. Больше про духов Иван не вспоминал, но пару раз я замечал, что он рассматривает недра увеличивающейся ямы так, словно видит нечто необычное.

Кусака тоже внёс свой, драконий вклад, ковыряя неподатливый грунт своими кривыми когтями. Разрыхлённую почву реально оказалось легче поддевать лопатой, так что свою немаленькую пайку тварюшка честно зарабатывала.

А ещё я никак не мог забыть наше чудесное спасение от ходуна, когда дракончик использовал своё, до сих пор невиданное оружие. На все мысленные расспросы Кусака посылал образ человека, разводящего руками, а плоская морда отражала искреннее недоумение. Во время вечернего чаепития на берегу реки, я спросил Муаррат, но девушка тоже ничего вразумительного сказать не сумела. Лишь повторила, что некогда драконы считались мощнейшим оружием и чуть ли не средством для разрыва самой ткани мира.

Как-то не особо верилось, будто лохматое пыхтящее чучело, ковыряющее землю, способно рвать что-то, крепче брезента, но… От ходуна остались только оплавленные обломки.

И ещё, те полупрозрачные крылья, которые я видел, что это вообще? И куда они делись после? Хорошо, Муаррат упоминала, будто драконы умеют летать, а на тех обрубках, которые имелись, большая тяжёлая туша могла полететь только с обрыва.

Вопросы, вопросы, тысячи их. А времени, чтобы обдумать, не хватало. Мы копали яму, а после, наоборот — закапывали. Потом разбирали обломки разбитых сгоревших сараев, чтобы из разрушенных построек собрать хотя бы одну. И конечно приходилось всё время быть настороже. А вдруг опять заявится кто-то, страшнее Петра Ефремовича! Вот так миновали эти авральные недели, и мы наконец смогли немного передохнуть.

Итак, мы решили полноценно отпраздновать нашу славную победу, хоть Вера и ворчала, что это весьма напоминает пляски на костях. На это бурчание Иван резонно ответил, что каждая военная победа — суть те самые пляски на вражеских костях. Однако же весьма странно лить слёзы по тем, кто явился сюда с целью поделить всех присутствующих на ноль. Немного подумав, сестра оказалась вынуждена согласиться. Муаррат так и вовсе не поняла, в чём суть подобных сомнений. С её точки зрения все мы были огромными, просто-таки невероятными молодцами, раз уж смогли одолеть могучего, превосходящего нас числом врага. И кажется, отныне за всеми насмешками, направленными в мой адрес, скрывалось большое уважение.

Ну, кроме чего-то ещё. По крайней мере, я искренне надеялся на то, что это «ещё» существует не только в моём воображении.

Короче, Вера подумала-подумала и решилась отдать на разграбление варварам часть своего стратегического запаса. А именно, безжалостно пустить под нож пару некондиционных лохматых свинок. Конечно, жаль доверчивых пятачков, а с другой стороны, именно с этой целью их и выращивали.

Чтобы хоть как-то оправдать наше злодеяние могу сказать, что смерть свинок оказалась не напрасной и шашлыки получились невероятно вкусными. Впрочем, тут тоже поступала критика снизу. Кусака, сожрав свой кусок сырого мяса, немедленно пожелал отведать, чем там давятся безволосые прямоходящие. Печёное мясо дракона не впечатлило. Судя по присланным образам, нас обвиняли в порче продукта.

— Ну, сорри, — сказал я, передавая Муаррат очередной шампур. — Сырое кушайте сами, а у нас так не принято.

— А у нас — принято, — хихикнула Муаррат, у которой от стакана вина ярко блестели глаза и немного путались мысли. — Но не у всех. Маги огня любят брать сырое мясо и запекать его прямо в руках. Или даже во рту. Но — так, только самые сильные и опытные. Вроде как показатель мастерства.

— Ишь ты, выделываются гады! — Иван потянулся за бутылкой и Вера, которая внимательно контролировала процесс разлива, хлопнула его по ладони. — Ты чего? Я же ещё — как стёклышко!

— Запотевшее, — съязвила сестра. Сама она продолжала булькать ещё первым стаканом вина. — Терпи. Или торопишься залить глаза и отправиться баиньки?

— У-у, гадюка подколодная! — якут шустро отодвинулся. Но настаивать явно не собирался. А что ему ещё оставалось? — Дай тогда во-он тот шампур.

— Это — мой, — тут же откликнулась сестра и отдала Ивану другой, явно хуже. — Сам знаешь, у тебя от переизбытка жира — изжога.

— Давно? — удивился Иван.

— С тех самых пор, как я это сказала. А продолжишь умничать, ограничим твой рацион хлебушком. Он — полезный.

Было хорошо. Вечерело. Искры от костра большими жёлтыми мухами взлетали в темнеющее небо и пропадали из виду. Трещали дрова в костре и подмигивали угли из здоровенной коробки мангала. Кажется, мы немного переборщили с количеством мяса. Столько нам не съесть, даже если подключится лохматый умник и его мелкие прихлебатели.

Впрочем, всем им было не до нас.

Дина и Кусака сосредоточенно грызли здоровенные костомахи, а Степлер одуревший от привалившего ему счастья, кровожадно орал из ближайшего куста. Там шевелились ветки, сыпались листья и вообще, возникало ощущение, будто кот сражается с превосходящими силами противника.

Я положил ладонь на бедро сидящей рядом Муаррат и слегка нажал. Продолжая обгрызать мясо с шампура, девушка послушно придвинулась ближе. Теперь наши бёдра и плечи касались. Муаррат покосилась на меня. Я поцеловал пушок на виске соседки и получил в ответ какую-то странную картинку. Даже не картинку, а вроде как смесь ощущений: мягкое, розовое, точно поглаживание и одновременно будто утопаешь в удобном мягком кресле, заворачиваясь в плед. Возможно я и ошибаюсь, но видимо именно так должен выглядеть абсолютный комфорт и уют.

Кусака оторвался от уничтожения кости и поглядел в нашу сторону. Почти стемнело и я видел лишь силуэт, однако точно знал, куда именно смотрит дракон. Я уж решил, что гадина примется иронизировать или займётся морализаторством, что с ним иногда приключалось. Ничего подобного: я получил толчок тепла, а Кусака вновь принялся за прежнее.

— Зря беспокоишься, — Муаррат воткнула пустой шампур в землю и положила голову на моё плечо. — Он уже всё принял. Хоть конечно это и странно.

Ну да, и о чём я только думал? Стал бы Кусака заслонять нас обоих, если бы продолжил делить на друга и демона? Дракон принял, я терпеливо ожидал, а…

— Не торопи события, — Муаррат потёрлась щекой о моё плечо.

— Хорошо, — согласился и вздохнул. Очень хотелось торопить события.

И не только мне. Стоило Вере отлучиться на пару минут, как вожделенная бутылка оказалась в руках Ивана и немедленно утратила часть своего наполнения. Примерно — стакан. Поэтому, когда сестра вернулась, то обнаружила якута в крайне жизнерадостном состоянии духа. И даже чувствительная оплеуха не смогла нарушить алкогольно-оптимистический баланс. Впрочем, хоть Вера и ворчала, но сердилась явно для виду. Да и то, мы такое пережили, а тут — какая-то бутылка!

Степлер одолел всех врагов и развалился у костра, дёргая ушами всякий раз, когда искорки пролетали в опасной близости от кошачьих усов. Дина решила, что её недогрызенное сокровище находится в опасности и утащила кость к дому. Кусака сходил по своим драконьим делам в заросли, прислал: «Я устал, я — мухожук» и поплёлся в свежеотстроенный сарай. Вера смилостивилась, позволила Ивану победить бутылку и заставила тащить в дом недоеденные шашлыки.

Если не считать мурчащего кота мы остались вдвоём. Муаррат повернула голову и коснулась своим носом моего. После коснулись наши губы. Крепче и крепче.

С тех пор миновало два дня. Особых подвижек в отношениях не имелось, но я не торопил события. Боялся сломать то, что уже есть. Вера делала вид, будто ничего не происходит, а Кусака иронизировал. Ну вот как сейчас, с искусственным дыханием.

Я поднялся с мокрой травы и помог встать Муаррат.

— Пошли, — сказал я. — Дела сами себя не сделают.

2

— Открой рот, — приказал я. — С каких это пор ты вдруг сделался таким стеснительным?

Пока что по большей части получалось отправлять мысленные послания, если одновременно я их проговаривал вслух. С Муаррат конечно лучше получалось и без слов, но видимо потому как человекам проще общаться с себе подобными. Чем, скажем с упрямой тварью, которая наотрез отказывается выполнить простейшую просьбу.

— Рот открой, — ещё раз повторил я. В попытке заставить дракона выполнить сказанное, я и не заметил, как сам открыл рот. Чёрт, прямо как тогда, когда кормили мелкого… Стоп, дальше ни шагу! Сам знаю, прошлое всегда стоит у задней двери, ожидая пока появится хоть малейшая щель, в которую можно проскользнуть.

— Чёрт тебя дери, упираешься так, словно я пытаюсь рассмотреть твою кочерыжку! — кусака заклекотал. — Нет, как раз она меня не интересует. Пасть, говорю, открывай.

Упирающийся дракон вынуждал ощутить себя некой смесью ухогорлоноса и гинеколога. Второе — из-за непонятной стеснительности пациента. Подумать только, как зевать по вечерам, хлопая своей здоровенной хлеборезкой — так хоть сто порций, а как показать другу то, что нужно… Хм, то что я назвал дракона своим другом, Кусаку явно заинтересовало. А ведь вырвалось как-то само. Да и то, разумная пакость, которая готова отдать за тебя жизнь, как её назвать по-другому? Не домашним же животным, в конце концов! Хоть, если подумать, то и Дина со Степлером — дружбаны.

Оба «дружбана» тоже присутствовали на моей попытке обследования упрямого пациента. Дина ни черта не понимала и видимо просто привыкла таскаться за драконом, воспринимая здоровенную лохматую хрень в качестве вожака стаи. Степлер же сидел на ящике и наблюдал за нашим общением с неприкрытым злорадством. Кошака забыли покормить сегодняшним утром, посему он тотчас возненавидел весь белый свет и несомненно желал присутствующим испытать хоть малую толку собственного унижения.

— Открой рот, — в ответе промелькнули забавные обертоны. Если я всё правильно понял, то дракон реально испытывал нечто, вроде смущения. Стыдливое, застенчивое чудище, дожили! С определением: «чудище» гад категорически не согласился. — Ха, а вот ты понимаешь, что только настоящее чудище будет так изводить меня своим непонятным упрямством? Пасть открой.

Казалось, дракон уже готов сдаться. Тем не менее, прислал нечто, вроде вопроса. Вот ещё одна заковыка: некоторые вещи просто невозможно объяснить образами. Поэтому люди и придумали для такого кучу абстрактных понятий. Казалось, мысленное общение должно быть проще слов, ан нет, ни фига подобного. И если с Муаррат у нас худо-бедно получалось, плюс мы всегда могли перейти на обычную речь, то здесь приходилось изощряться и ломать голову.

Тем не менее, я вроде бы понял. Кусаку интересовало, из-за чего весь этот сыр бор. Однако же мы оба понимали, что упрямая гадина просто лукавит и тянет время. Нет, ну не состояние же драконьих зубов я мечтаю изучить — чай не стоматолог у мохнатых ящериц!

Дракону не понравилось сравнение с ящерицей.

— Ну всё! — взбеленился я и ухватил пакость за морду. Кусака попятился и стукнулся задом о стену сарая. Строение содрогнулось, а дракон плюхнулся на лохматую задницу. Дина гавкнула, а Степлер нервно дёрнул усом. — Если захочу, то назову тебя червяком, земляным червяком, ясно? Разевай свою варежку, немедленно!

Куска тяжело вздохнул, моргнул и прислал что-то жалобно-уничижительное. После — открыл пасть. Первым делом я оценил ряды белоснежных зубов. Наружные напоминали средней величины кухонные ножи и лишь немногим уступали им в остроте. Те, которые глубже, уменьшались до размера крупного наждака. Как ни странно, но из пасти у дракона не воняло, как скажем, у той же Дины. Запаха вообще не ощущалось.

— Колгейтом пользуешься? — спросил я. Дракончик, продолжая удерживать рот открытым, издал непонятный звук. Блестящий фиолетовый язык подпрыгнул и в лицо мне полетели клочья слюны. — Эй, слюнтяй, прекращая плеваться!

Так, теперь собственно то, что меня интересовало: нарост на нёбе, который я заметил уже давным-давно, но не придавал особого значения. Вот, честно скажу, не силён в физиологии лохматых драконов, поэтому красный нарост во рту мог оказаться чем угодно: от дополнительной ноздри, до экзотической драконьей болячки.

А с другой стороны, что мы имеем — дракона? А что должны делать драконы? Изрыгать пламя или хотя бы энергетические лучи, как вот этот мычащий кадр.

Нужно заметить, что с последнего раза, как я её видел, штуковина во рту здорово изменилась. Во-первых, часть нёба вокруг жёлтой (теперь) трубки за твердела и больше всего напоминала кость. Во-вторых, сама трубка размещалась так, что пущенный из неё луч никак не мог задеть даже крайне, самые длинные, зубы. И ещё, отверстие в этом излучателе (а как, блин, его ещё обозвать?) пульсировало красной плёнкой — чем-то вроде мембраны.

Я было собирался ткнуть в неё пальцем, но вовремя включил мозги и не стал заниматься глупостями. Не хватало, чтобы мне снесло голову из-за дурацкого любопытства. Дракон ещё раз замычал, хлестнул языком и прислал картинку себя, но с закрытой пастью. Я убрал руки и немного подумал. Потом согласился. Кусака захлопнул пасть, плямкнул и наклонил голову на бок. Наивный думал, будто наши сегодняшние развлечения подошли к концу. Ха! Доктор зло вошёл во вкус.

— В начале осени, — сказал я, из всех сил пытаясь копировать голос Дроздова, — драконы сбиваются в небольшие стаи и странствуют по бескрайним просторам тундры в поисках приключений на свои лохматые задницы. В этот момент некоторые, особо нахальные особи отращивают крылья и пытаются летать. Показывай свои обрубки.

Если со стрельбой все казалось более-менее понятным, и я просто проверял подозрения, то с крыльями могло и показаться. Тем более в тот момент, когда мне было совсем не до наблюдений и призрачные крылья могли просто привидеться.

На морде Кусаки явственно читалось: а может не нужно?

— Надо, Федя, надо! — дракон вздохнул и лёг на пол, встопорщив свои обрубки. М-да. У кур летательные приспособления и то выглядели много солиднее. При такой-то туше иметь подобное непотребство! Я забрался дракону на спину, чтобы оказаться ближе к наростам. Хм, успел забыть, как удобно сидится на этом куске шерсти. Как ни странно, но Кусака не пытался брыкаться или присылать негодующие послания. Напротив, дракон излучал удовлетворение, чисто тебе Степлер у которого чешешь между ушами.

Вот ещё бы перебраться и сесть немного дальше — ближе к шее. Я даже сам не понял, откуда в голове появилась эта мысль. Вроде, как и курсы вольтижировки на драконах не проходил.

— Это ты прислал? — подозрительно осведомился я. Кусака повернул ко мне морду и отрицательно качнул головой. — Ладно, разберёмся, по ходу пьесы.

Ну что же, обрубки при ближайшем рассмотрении оказались твёрдыми трубками, длиной сантиметров эдак двадцать. Сверху их обтягивала жёсткая безволосая шкура, а на концах пульсировали мембраны, типа тех, что во рту. В каждом наросте я насчитал ровно тринадцать трубчатых фиговин. Кажется, они могли раздвигаться, вроде пальцев. Пока я щупал, Кусака стоял неподвижно и только косился на меня.

Если подумать, то трубки на спине дракона должны иметь нечто общее со стрелялкой в пасти. Вот только, какого чёрта создание, питающееся вполне себе материальной пищей, способно извергать чистую энергию? Впрочем, что мне известно о том, что находится в пузе здоровенной лохматой пакости? А вдруг у него там — ядерный реактор? Нет, можно конечно вскрыть и поглядеть…

Кусака встревоженно загудел и прислал протестующую мысль.

— Шутю, я, шутю, — я перебрался ближе к голове дракона и погладил лохматую голову. Хм, а тут оказалось весьма удобно и даже комфортно. Такое ощущение, будто сидишь в кресле. За спиной — какая-то жировая складка, а ноги тоже упираются в торчащую шкуру. В голову пришла неожиданная мысль. — А ну, поехали, покатаемся.

Честно говоря, после того, как этот гад упрямо не желал показывать пастью, я решил, что сейчас он устроит демонстрацию протеста, с требованиями оставить угнетённых драконов в покое. Вместо этого Кусака тихо хрюкнул и потопал к выходу из сарая. Степлер наблюдал за нами с явным неодобрением. Кошак первым научился кататься верхом на драконе и видимо, до сих пор считал Кусаку своим скакуном. А тут какой-то жалкий двуногий сунул своё наглое рыло!

Мы выехали во двор. Я точно знал, что нас никто не увидит и не станет с хохотом тыкать пальцами. Девочки чистили вольеры, а Иван уехал в посёлок за продуктами. Дина попыталась устроить развесёлое гавканье и рассекретить наше мероприятие, и я показал псине кулак. Она тут же сообразила, что молчание — золото, а собачье молчание — платина.

Короче, мы проехались вокруг сарая, и я подумал, как бы охренели все в посёлке, если бы я заявился к ним на таком чуде-юде. Ну типа припарковал у магазина и пошёл взять минералочки. Интересно, а за вождение дракона в нетрезвом виде, какие предусмотрены наказания? Лишение прав? Кусака недовольно заворчал. Пьянство вообще и моё, в частности он, как и прежде, категорически не одобрял.

— Чего бурчишь? Я что, уже на тебе за бутылкой поехал? Начинаешь тут, — мы пошли на второй круг. М-да, если я собирался испытать дракона в полевых условиях, то следует сменить маршрут — тут мы явно не разгонимся. Я мысленно показал берег реки. — Валяй туда.

Степлер сел у входа в сарай и начал умываться. В дурацких авантюрах он не участвовал. А вот Дина увязалась следом. И следовала вплоть до того момента, пока я не приказал Кусаке показать всё, на что он способен. Помнится, в тот раз, когда мы удирали от непонятных светлячков, дракон драпал с весьма солидной скоростью.

Ну вот, приблизительно так, как сейчас!

Даже странно, с какой огромной скоростью неслась по берегу реки эта здоровенная лохматая туша. Когда, для операции прикрытия нас учили кататься на лошадях. Так вот, хрюкающий дракон мог запросто заткнуть за пояс или что там у него, всех тех иноходцев. Не удержавшись, я послал Кусаке образ скачущих на ипподроме скакунов. В ответ получил картинку, где дракон непринуждённо оставлял позади этих гривастых неудачников. Ну у кого-то тут и самомнение!

Лес по левую руку превратился в сплошную зелёную полосу, а река, по правую — в синюю. Ветер неустанно бил в лицо, а внутри всё сжималось, как в детстве, когда катался на всяких качелях-каруселях. Последний раз, как ни странно, такое чувство испытывал даже не во время прыжков с парашютом, а в аквапарке с… Нет, не надо, не сейчас. И встречный ветер послушно выдул из головы ненужные в этот момент воспоминания.

И вдруг что-то изменилось. Я даже не сразу понял, что именно. Так же дуло в лицо, так же мелькали по сторонам деревья и река. Вот только внутри появилось ощущение падения, а трясти стало куда меньше. Чёрт побери, мы вообще перестали подпрыгивать! Как если бы плыли или…

Летели, ёлки моталки! Верхушки деревьев уходили вниз, а реку я вообще не видел, до тех пор, пока не повернул голову и не посмотрел вниз. Синяя лента осталась под ногами и с каждым мгновением уменьшалась в размерах.

Пребывая в некотором оторопении, я обернулся. Кусака растопырил свои костяные трубки на обрубках, и сейчас каждая испускала синие полупрозрачные полотнища. Вместе они соединялись в большущие синие крылья. Если не ошибаюсь, размахом эдак метров пятьдесят. Продолжая удивляться, я осторожно коснулся пальцем синего полотна и ощутил нечто скользкое и упругое. Возможно это и было какой-то энергией, но сейчас оно ощущалось, как самая настоящая материя.

Кусака прислал мысль. Что-то вроде: «Ну, как оно тебе?» Я даже не знал, что ответить. До конца принять, что я сижу верхом на летящем драконе, как-то не получалось. Подумать только, ещё несколько месяцев назад я вообще не верил в существование драконов. И вот, лечу на одном!

Кусака вытянул голову вперёд и скорость полёта внезапно увеличилась так, что меня вжало в складку, на которую я опирался. Руками приходилось держаться за шерсть, но в общем-то никакого дискомфорта я не ощущал. Однако же в животе что-то продолжало сжиматься и разжиматься. Да и то, летели мы на высоте пары сотен метров — а ну, ляпнуться вниз!

Кусака прислал предупреждение, чтобы я держался крепче. Я поёрзал в своём «пилотском кресле» и вроде как приготовился. Не успел отчитаться, как скотинка завалилась на бок и круто повернула к реке. Во время резкого поворота ноги удобно упёрлись в шкуру, и я вновь подумал, что место, где сижу, просто-таки создано для ездока.

Дракон начал снижаться к реке. Стоило порадоваться, что живём мы в весьма безлюдных местах и даже охотники сюда забредают по очень большим праздникам. Не, я себе реально представил, что кто-то мог увидеть наш полёт и… А чёрт его знает, как могут отреагировать люди, заметившие в небе эдакую штуковину.

Теперь мы мчались у самой поверхности реки. Внезапно я услышал громкое шипение и начал крутить головой. Чёрт побери, позади нас река исчезала в белом тумане! Что происходит? Я наклонился и поглядел на морду дракона, опущенную к воде. Кусака летел с открытой пастью и бил по реке ослепительно жёлтым лучом. Я получил образ пылающего леса и понял: дракон не желал поджигать деревья и решил опробовать оружие в безопасном месте. Разумно, чёрт возьми.

Кусака захлопнул пасть и вновь взмыл вверх. В этот раз дракон взлетал почти вертикально и некоторое время я реально опасался, что меня выбросит из «седла».

Но всё обошлось, и мы спокойно поднялись на высоту, откуда лес казался травяным газоном, а река — синей змейкой. Тут было холодно, а ветер вцепился в волосы и пытался выдернуть за них наружу. К счастью, здесь мы оставались недолго. Кусака издал протяжный гортанный крик, в котором звучало торжество и начал пикировать.

Вот сейчас я по-настоящему забеспокоился. Мы летели вниз с такой скоростью, что внутри всё замерло. Чёрт побери, как первый раз с парашютом!

Вскоре выяснилось, что Кусака снижался не просто так, а прямиком в наш двор. Я едва успел заметить, как навстречу выпрыгнули домики, обгоревший остов машины и пара крохотных фигурок, глядящих в небо, а мы уже плюхнулись на землю. Дракон пробежался, клюнул носом, но тут же выпрямился и несколько раз фыркнул. Видать, заглушал движок.

Вера и Муаррат стояли у входа в дом. Сестра прижимала к себе ведро. Рты у обеих женщин оказались открыты, но никаких звуков никто не издавал. Потом сестра выпустила ведро и оно, весело громыхая, покатилось по земле.

Я медленно отпустил шерсть, за которую держался и спустился на планету. Ага, а ноги-то дрожат, чёрт их дери! Я стал перед женщинами по стойке смирно и отрапортовал:

— Испытания дракона в полевых условиях провёл. Считаю его пригодным к эксплуатации в качестве транспортного средства.

Муаррат закрыла рот. Вера покачала головой. За спиной хрюкнул Кусака.

3

Вера громко чихнула и попыталась потереть плечом нос. Руки у сестры оказались заняты, ибо в них она держала толстенные пыльные папки. Стопка точно таких же уже лежала передо мной на столе и судя по всему, где-то притаилась целая стая подобных созданий. Со слов Веры, в своё время она сомневалась, хранить эту груду макулатуры или же отправить на растопку. Однако, уж больно интересным оказалось содержание забытых документов. Да и, как сказала сестра, она ощущала внутренний протест касательно уничтожения столь долгой и плодотворной работы своих коллег.

— Странный ты, — Вера сдула пыль с верхней папки и опять начала фыркать. Степлер сделал попытку сунуть свой нос в двери, но увидел, какая тут антисанитария и пропал с неодобрительным «мяу», — Сколько было свободного времени и сколько раз я предлагала ознакомиться? Так нет, без надобности оно ему! А теперь — зачем? Один чёрт, от того комплекса и следов не осталось.

— Любопытство не порок, — я рассматривал расплывчатое изображение на старой фотографии. Непонятная фиговина. Может держу вверх ногами? Но нет, сзади было указано время — четырнадцать ноль-ноль по Москве. Третье апреля семьдесят четвёртого.

— Ага, но — большое свинство, — тут же откликнулась сестра, которая никогда за словом в карман не лезла. Вера поставила стопку папок рядом с первой и отряхнула руки. — Всё или ещё тащить?

— Смеёшься? Да я и эти то все за сегодня просмотреть не успею! Вторую могла и не тащить.

— Ах ты, засранец! — Вера отпустила мне щелбан. — А раньше, значит, сказать никак не мог? Знаешь, какая это тяжесть? И вообще, как я погляжу, ты тут совсем булки расслабил! Пока мы с Муа надрывались, чистили авгиевы вольеры, он на драконе раскатывал, цаца такая.

— Наездник на драконе, попрошу, — я сделал важное лицо и тут же получил ещё один щелбан. — А будешь себя плохо вести, не покатаю на лохматом чудище, ясно?

— Ага, значится сестру родненькую шантажируем, угрожаем, а как с Муа своей, так я тебя обязательно прокачу, да? — я отвлёкся от фотки с плоской серебристой хренью, похожей на тарелку и встретился взглядом с сестрой. Вера щурилась. — Что там у вас, подвижки намечаются? Ну, кроме этих ваших детских поцелуйчиков да зажиманий на заднем дворе?

— Не терпится свечку подержать? — я вздохнул.

— Дурак ты, братец Иванушка, прямо-таки хрестоматийный дурак, — Вера покачала головой. — Впрочем, как и все мужики. Думаешь, если бабу в койку забросил, шибко далеко от своих поцелуев ушёл? Другая, бывает, из койки в койку прыгает. Это, видать, от серьёзных чувств, да?

— Тогда, это ты о чём?

Сестра вытащила из кармана джинсов салфетку и начала тщательно вытирать пальцы. Вытирала и странно так улыбалась.

— Сколько прожил, а ума не нажил, — Вера присела на край стола. — В отношениях секс и бурная страсть — совсем не главное. Когда оно есть — хорошо, но главное, чтобы люди уважали друг друга. Понимали, что рядом — такая же личность, которая тоже имеет право на свои мысли и желания. Сумеешь их разделить — большой молодец, а нет — хотя бы не мешай.

— Это же — совсем для каких-то стариков, — неуверенно протянул я, вспоминая свою жизнь с Машей.

— Говорю же — дурень, — Вера коротко рассмеялась. — А у вас, с Муа — до сих пор хождение по кругу и попытки определиться, что за зверь попался. Хорошо, хоть больше не пытаетесь принимать друг друга за своих бывших.

— И что же делать? — слова Веры сбили с толку, заставили мысли разбежаться по тёмным норам. Теперь они сверкали оттуда бусинами глаз и не торопились вылезать обратно.

— Откуда мне знать? Рецепта отношений, одинакового для всех, просто не существует, — Вера отбросила прядь волос, упавшую на глаза, поглядела в сторону и тихо сказала. — Мы с Иваном расписаться собираемся. Ближе к зиме.

Я откинулся на спинку кресла и ошарашенно уставился на сестру. А она с внезапным вызовом посмотрела мне в глаза. Всё, мои мысли забились в глубины нор и не видно даже блеска глаз. Я открыл рот, подержал его открытым и закрыл. Гланды, видимо, проветривал. Почесал в затылке. Наверное, в поиске вдохновения. Очевидно, моё лицо получилось больно тупым, потому что Вера рассмеялась.

— Так ты про уважения всякие рассказывала, чтобы вот к этому подвести? — сподобился я, в конце концов. — Ну, чтобы не стал спрашивать, что ты в Иване своём нашла?

— Возможно, — согласилась сестра и побарабанила пальцами по пыльной папке. — Уважение и кое-что ещё. Ощущение себя реальной половинкой, когда только вместе вы — одно целое. Вот знаешь, с бывшим такого не было. С ним как раз страсти кипели, — она с грустной улыбкой покачала головой. — Кипели, кипели, да все выкипели. Чтоб ему, гаду, там ректальную дисфункцию устроили!

Мы оба злорадно посмеялись, после чего Вера встала со стола и потрепала меня по волосам.

— Ладно, развлекайся, книжный червь. А твоя работящая сестра пойдёт вакцинировать хомячков и прочих кузнечиков. Муа со мной, если что. Знаешь, какая-то она, молчаливая, что ли, после вчерашнего.

— Впечатлена, — проворчал я. И точно, Мауррат после моих вчерашних полётов стала непривычно тихой и почти не общалась. Всё время о чём-то думала, причём плотно закрывшись, так чтобы и кончика мыслей не поймать. Понятное дело, это тревожило, но насильно дознаваться, что конкретно волнует девушку я не хотел.

— И ещё, — Вера остановилась в дверях, — Иван, балбес эдакий, привёз совсем не то, что я ему заказывала, так что завтра поедешь с ним и проследишь, что в этот раз никаких ошибок.

— Странно. И никаких условий? — я прищурился, а Вера внезапно широко улыбнулась. — Что?

— Муа просилась съездить вместе с вами, посёлок поглядеть, — так, уже второй раз за разговор я испытывал лёгкую оторопь, — Выгуляешь девушку, покажешь ей местные, гм, достопримечательности и проследишь, чтобы ни один гад не вздумал обидеть. Ну а уж пить при этом или нет — дело твоё.

— Змеюки, — тихо сказал я и улыбка сестры стала ещё шире. — Подколодные. Две. Пригрели на груди…

— Ага, — злорадно хихикнула «змеюка» и погрзила мне пальцем. — Только ты не вздумай эдакое при Муа ляпнуть — укусит, да так, что и Кусака отдыхает.

И вышла.

Я опять принялся чесать в затылке. Так, похоже в этот раз — трезвость норма жизни. Хм, так недолго и до ЗОЖа докатиться! Как и Кусака, Муаррат категорически отрицательно относилась к употреблению спиртного. С её слов это нарушало концентрацию и вызывало у девушки сильнейшую головную боль. Чего, чего, а заставлять её страдать, я точно не хотел.

Представляю, как огорчатся Иван и Николай, к которому я собирался заглянуть. Ладно, переживут. Коля и сам способен нагрузиться, а с Иваном мы и после погуляем, когда девочки и дракон лягут спать. Если подумать, то весь мир против нас. И только производители спиртного — за.

С этим — всё. Я отбросил посторонние мысли, в том числе и про замужество Веры (а ведь ещё нужно какой-никакой свадебный подарок приготовить). Так, всё.

Комплекс, в котором я прежде имел честь обитать, как выяснилось, именовался несколько сложнее, чем просто — лаборатория. Он назывался: ЛИАНГО — Лаборатория по Исследованию Аномальных Геофизических Объектов. Единственное, что я никак не мог понять — эти самые объекты здесь находились изначально, или их сотворили учёные?

А вот в том, что есть эти самые объекты, сомнений не имелось ни капли. И если ещё год назад информацию о параллельных мирах и проходах к ним, я бы воспринял, как ненаучную фантастику, то сейчас…

Судя по некоторым, непрерывно присылаемым образам, одно доказательство сидело на берегу реки и пыталось ловить рыбу. Второе в этот момент помогало Вере. А уж если переплыть реку, там этих доказательств, хоть жри известным местом.

Впрочем, у советских учёных с этим было не так уж и богато. Проколы в иные миры, хоть и находились в определённых местах, но цикличность их появления так и осталась загадкой. Те купола, в которых я ощущал нечто странное, именно там реальность иногда рвалась, позволяя исследователям заглядывать за грань нашего мира.

Забавно, что все прорывы, хоть и находились совсем рядом, но вели в совершенно разные миры. Настолько разные, что в некоторых даже отсутствовала пригодная к дыханию атмосфера. Именно по этой причине купола построили герметичными, ибо несколько учёных едва не погибли, отравившись метаном и хлором. Но самое удивительное заключалось в том, что во всех мирах имелась какая-никакая, но жизнь. Иногда даже разумная.

Я перелопатил кучу снимков, пока не наткнулся на несколько, которые меня реально заинтересовали. На фотографиях люди в серебристых защитных костюмах пожимали руки незнакомцам в пышных одеяниях, смахивающих на средневековые наряды. Судя по всему, наши учёные повстречали каких-то важных шишек. Советских учёных охраняли рослые парни в серебристом, с калашами наизготовку, а инопланетных шишек… Видно не очень хорошо, но шеренга парней в чёрном заставляла меня вспоминать кое-что.

Если предположить, что капюшоны за спиной могут становится чёрными колпаками с камешками на месте глаз, так отличие считай, что и нет. И руки эти, в чёрном, держат так, словно собираются метнуть огненный или электрический шарик. Ощущая ток возбуждённых мурашей по загривку, я принялся искать описание фотографий.

Искать пришлось достаточно долго. Видимо снимки переложили из другого места. Я листал ломкие страницы, фыркал от пыли и думал, не страдаю ли паранойей. Может фотки вообще не имеют никакого отношения к другим мирам и учёные просто приветствуют делегацию из какой-нибудь африканской Тумбы Юмбы? Да нет, люди в пышных костюмах вполне себе европеоидные. Как… Муаррат.

Ага, вот оно, нашёл! Ну что же, в описании не без приколов. Оказывается. Проход в мир АЗ-18 открывался один-единственный раз и образовался там, где прежде находилось нечто совсем другое. И ещё, хоть прокол вёл в место абсолютно дикое и пустынное, там почему-то находились представители местной власти с мощной охраной.

Хозяева при встрече повели себя достаточно странно. Со слов учёных местные совсем не удивились появлению непонятных гостей, словно ожидали их. Общение получилось недолгим; местные жестами заверили в своей дружелюбности, а исследователи передали аборигенам пакет с информацией о нашем мире. После этого портал начал закрываться и учёные вернулись. Однако все они жаловались на жуткую головную боль, которая моментально прошла сразу после возвращения.

Изучив изложенные факты, куратор проекта сделал весьма осторожное предположение о том, что пробой мог быть активирован со стороны АЗ-18. А все болезненные ощущения учёных вызваны попытками аборигенов установить мысленный контакт. Куратор предписал взять место странного инцидента под круглосуточный пристальный контроль. На случай, если намерения обитателей АЗ-18 окажутся враждебными.

Пока всё сходилось. Очень тревожно и неприятно, но сходилось. Итак, судя по всему, соплеменники Муаррат знали о нашем мире и уже общались с нашими. Та давняя встреча показалась подозрительной не только неведомому куратору, но и мне. Вот объясните, на кой чёрт тащить прорву боевых колдунов на первый контакт? И что случилось, если бы учёных не охраняли мордовороты с автоматами? Понятно, можно и не знать принципа работы калаша, но в том, что крепкие парни держат именно оружие, ни у кого сомнений возникнуть не должно.

Итак, если и имелись какие-то агрессивные намерения, их решили отложить до лучших времён. Но про существование нашего мира забыть невозможно. Так что, когда Луарра или кто там, пилотировал ползуна, он знал, куда именно направляется? Мог знать. Отсюда ещё один вопрос: если беглец вёл машину к нам, то просто выбрал первый попавшийся мир или же тащил дракона именно сюда?

М-да, а вопросиков-то стало ещё больше. Каждый новый факт казался ножом, которым я тыкал в мешок, набитый загадками. Очередной прокол и вопросы сыплются через прорехи. Эдак они скоро завалят меня с головой. А ведь ещё имелись огненные шары в лесу и пропавший лабораторный комплекс. Ну а про загадочные происшествия с жителями посёлка я вообще стараюсь не думать — голова может взорваться.

Ясно одно — в покое нас точно не оставят и судя по масштабам второй атаки, третью мы вряд ли сумеем отразить. Даже невзирая на выросшую огневую мощь. Я реально задумался о том, чтобы связаться с Кожемякиным. Интересно, тот номер, который хранился в памяти, ещё активен?. Если нет, то найти Леонида Борисовича станет задачей весьма нетривиальной. И кроме того, как объяснить Кожемякину, почему я нуждаюсь в его помощи? Ну так, чтобы вместо подмоги Борисович не прислал сюда бригаду санитаров?

Видимо я так погрузился в размышления. Что не заметил, как в комнату проник шпион. Точнее — два. Но если первый скользнул между ног, потёрся ухом и запрыгнул в кресло, то второй закрыл мне глаза холодными ладошками и потребовал:

— Угадай: кто?

— Баба Яга? — предположил я и удивился. — У вас там тоже играют в такие игры?

— Нет, Вера научила, — Муа ущипнула меня за нос. — Кто такая — Баба Яга?

— Коллега твоя, — я не стал уточнять, насчёт костяной ноги и прочих атрибутов. — Кот у неё тоже имеется. Вы там уже управились?

Муа молчала, опираясь ладонями мне о плечи. В молчании девушки ощущалось некое напряжение. Я повернул голову и обнаружил, что Муаррат пристально рассматривает фотографию, в моих пальцах. Потом девушка протянула руку и потянула снимок к себе. Я не стал сопротивляться. На лице Муа появилось ошарашенное выражение.

— Что такое? — спросил я. — Ты словно призрака увидела?

— Вроде того, — буркнула она и положила фото на стол. Потом полезла ко мне на колени. Пришлось отодвинуться от стола. — Смотри, видишь вот этого, с короткой чёрной бородой?

Я кивнул, всматриваясь в рослого широкоплечего мужчину в блестящем плаще с меховой оторочкой. Под плащом — что-то, вроде военной формы с какими-то блестящими цацками. Может — награды. Именно бородач пожимал руку нашему учёному.

— Это — мой отец. А вот это, — палец Муа упёрся в парня, который стоял позади папаши Муаррат. Лица почти не видно. — Луарра. Но тут он совсем молодой. Что это за картинка?

Я, как мог, вкратце рассказал про научный комплекс и проходы в иные миры. Муа молча кивала, будто мои слова подтверждали какие-то её мысли.

— Значит, он уже был здесь, — пробормотала девушка. Своего бывшего возлюбленного она по имени не назвала. Странно.

— Думаешь, это что-то значит? — Муа пожала плечами, но с некоторой задержкой. А у меня в этот момент зверски чесался язык. Хотелось рассказать о нашей находке в могиле. — Ладно, разберёмся. Там Вера говорила, будто ты хотела съездить с нами в посёлок?

— Да? Ну значит хотела, — я мысленно отругал хитроумную сестрицу. — Интересно всё-таки поглядеть, как живут дикари.

— Дикари — это мы? — уточнил я. Муа кивнула и хитро прищурившись повернула голову ко мне. — М-да… А повелительница не желает осчастливить дикаря поцелуем?

Повелительница желала, так что на некоторое время мы забыли обо всех загадках и тайнах.

Чисто малые дети.

4

Чудо буржуйского автопрома, в исцарапанном лице Мицубиси Аутлендера, Муа совсем не впечатлило. С её слов автомобиль больше всего напоминал уродливый череп гигантской твари, из тех, что некогда водились на родине девушки. Иван не стал обижаться на столь нелестную характеристику своего нового приобретения, а лишь заметил, что предыдущий механический конь ему нравился куда больше.

Как вскоре выяснилось внешний вид автомобиля оказался для Муаррат не самым большим разочарованием. Во время поездки в посёлок нам пришлось трижды останавливаться и ждать, пока цвет лица пассажирки не вернётся к своему привычному, отличающемуся от окраса листьев на деревьях. Хуже всего, что меня тоже начало сильно тошнить. Видимо из-за нашей постоянной мысленной связи. Ивану наши мучения были абсолютно пофигу. Якут никуда не торопился и просто курил свои термоядерные сигареты, меланхолично пуская дым за окно.

Кстати. Муа оказалась не единственной, кто изъявил желание исследовать неизведанные области нашего мира. Когда мы последний раз сверяли с сестрой список необходимых покупок, к автомобилю подошёл Кусака. Дракончик обошёл Аутлендер, сунул башку внутрь и понюхал дым выхлопной трубы. Недовольно фыркнул и прислал вопрос; типа, куда это мы смазываем лыжи?

Я отвлёкся от разговора, немного подумал и послал дракону набор картинок: лес, дорога и целая куча домиков, различной степени обветшалости. Казалось бы, что в этом может заинтересовать здоровенного лохматого балбеса? Ан нет, Кусака тут же выразил желание прогуляться вместе с нами. Если надо — лететь следом за машиной.

Я немедленно вспомнил свои дурацкие идеи, по поводу паркинга дракона перед магазином и едва не поперхнулся смешком. Вера, которая тоже принимала почти все мысли дракона едва не обронила список. Глаза сестры полезли на лоб.

— Не вздумай! — сказала она и её глаза сделали попытку строго посмотреть одновременно на меня и Кусаку. Как ни странно, но у Веры это получилось. — С ума сошли?

— Я тут при чём? — Иван вопросительно посмотрел сначала на меня, а после — на Веру. — Да вот, это чучело хочет вместе с нами.

— Понятно, — якут тяжело вздохнул, — С вами ощущаешь себя то ли глухим, то ли тупым.

И полез за руль. Муаррат, которая всё это время подпрыгивала на подушках автомобильного сидения, хихикнула. Дракон поинтересовался, почему Муаррат можно, а ему нельзя?

— Ты своё отражение видел? — Вера взяла дракона за ухо и посмотрела в глаза. — Разницу улавливаешь? Должна тебе сказать, что по нашим улицам драконы ходят только после очень больших совместных возлияний. И то, до первого опохмеления.

Из всего этого Кусака понял одно: путь в посёлок ему заказан. Я погладил лохматую голову, а дракон посетовал на дискриминацию по антропоморфному признаку. Понятно, не в таких определениях, но смысл — точно такой.

— Организуй общество по защите прав драконов, — сумрачно посоветовала Вера и сунула мне в руки список. — Всё, удачи.

Итак, с грехом пополам, но мы всё же добрались до посёлка. Тут дорога стала походить на нечто рукотворное и автомобиль перестал подпрыгивать до небес. В связи с этим Муа стало немного легче и она принялась костерить наши средства передвижения и расписывать прелести перемещения на ползунах, бегунах и плавунах. Уж не знаю, что означает половина этих слов, но в перечисленном бестиарии присутствовало не меньше полусотни названий. Со слов Муа все они легко затыкали за пояс злосчастный Аутлендер.

— В жигуль её надо, — заметил Иван, выслушав ругань пассажирки, ибо всё недовольство оказалось озвучено вслух. — Ну, для сравнения.

— Жигули здесь не выживают, сам знаешь, — сказал я. — А их пассажиры — тем более. Кстати, а ты чего сама себя не лечишь, колдунья всё-таки?

Мне посоветовали не лезть в те вещи, где я ни бельмеса не соображаю. Я подумал о том, чем чревато продолжение и согласился. Не лечит — значит не может.

Тут мы въехали в посёлок и Муа стало не до возмущения. Девушка с огромным интересом рассматривала бревенчатые постройки с торчащими на крышах тарелками спутниковой связи.

— Странно, — задумчиво сказала Муа. — Дома и приспособления кажутся пришедшими из разных эпох.

— Это ты ещё не видела, как достают последний айфон из кармана ватника, — хихикнул якут и осторожно объехал местную достопримечательность — лужу полуметровой глубины. В эту яму регулярно попадали автомобили подпитых ездоков. Чуть дальше стоял грязный петушок, специально, чтобы извлекать из западни машины неудачников. — А я вот, когда у Костика Ролексы увидел, думал что вообще крыша поехала.

— У тебя или у него? Зачем ему вообще Ролекс? — спросил я, наблюдая в окно, как рослая баба тащит за шиворот тщедушного мужика. У того на шее болталась Сайга и отсутствовал один валенок.

— Незачем, — фыркнул Иван. — Просто последний раз, когда товар возил, с оплатой не сложилось и клиент накинул часами. Костик думает, типа эта круто и не снимает даже на ночь.

Муа эта часть нашей беседы не заинтересовала. Всё это время девушка бомбардировала меня вопросами: «А это что? А вот это? А так — почему? И все ли наши города напоминают этот?» Ну тут я натурально не выдержал и заржал. Надо будет её приобщить к просмотру телека вместе с драконом. До этого все попытки ознакомить Муаррат с нашим миром натыкались на её вежливый отказ. Ну вроде как одно время находилась в депрессии, а после нашлись дела важнее. И вот, проснулся интерес.

Я отправил Муа картинки крупных городов. Тех, где жил прежде и вообще успел побывать. К сожалению, моя голова — далеко не компьютер, откуда можно переслать только нужные фотографии. В общем, на фоне улиц проявились некие люди. Очень близкие люди. Я ощутил осторожное касание интереса. Но не более. Муа меня понимала, и чёрт побери, как же я был за это благодарен.

— Приехали, — сказал Иван. — Тут как раз и до Коли недалеко.

— К Николаю ты, один чёрт, подъедешь, — сказал я и выбрался наружу. — Или ты думаешь, что мы покупки станем полсотни метров на виду у всех тащить?

— А что не так? — Иван на выходе угодил ногой в глубокую лужу и злобно зашипел. — Типа кто-то чего-то не знает.

— Всё не так, — я подал Муа руку. — Ефимович что сказал? Ещё раз увидит, как кто-то от Лифшица выходит с железяками, устроит продавцу персональный погром. Нахрена нарываться на неприятности?

Как выяснилось на базе, куда мы приехали, прошлый раз напортачил вовсе не Иван. Просто кто-то оказался очень хитрым и первый же ящик, который нам пытались сунуть, не прошёл даже пустяковой проверки. Вова Бородатый глухо заворчал, стоило мне взрезать упаковку, но тут же замолчал, когда я вытащил банку и сунул её в наглую бородатую харю.

— Вова, — сказал я. — Ты знаешь, как я обожаю хорошие шутки, жить без них не могу. Но вот эта — плохая, зуб даю. Скажи спасибо вот этому милому созданию, — я кивнул на Муа, которая с приоткрытым ртом рассматривала здоровенное сумрачное помещение, — что я не выражаюсь и не бью по твоей наглой рыжей морде. Однако я могу попросить её выйти, если ты ещё раз попытаешься украсить наши уши своими макаронами.

— А у тебя очень хороший вкус на женский пол, — попытался польстить Вова и я показал ему кулак.

— Сам знаю. А теперь — дуй за тем, что мы заказали. И напряги своих оглоедов, пусть тянут товар в машину.

— За отдельную плату, — Вова хитро подмигнул.

— Теперь это входит в стоимость покупки. Пш-шёл!

Уж не знаю, зачем Вере всё это изобилие, от которого Аутлендер сделал попытку присесть. Но если сестра говорит: надо, значит — надо. Тем более, что в одном из сгоревших сараев хранилась целая куча каких-то припасов.

— Зачем это? — спросила Муа. Пока мы находились в окружении посторонних, я попросил девушку общаться словами. Иначе мог сдуру мысленно обратиться к тому же Вове.

— Вере нужно, — я пожал плечами. — Сама же видела, она вечно вся в делах, вся в заботах, аки пчела.

— Сестра у тебя умная, — забавная интонация, как бы говорила: А ты — нет. Впрочем, на что тут обижаться: Вера реально умнее меня. Естественно, пока это не касается сердечных дел, где все мы тупеем.

— Вроде всё, — вернулся Иван и отряхнул ладони. Потом недобро глянул на Бородатого. Вова сделал вид, будто он тут случайно, погулять вышел. — В своё время недобросовестных купцов выводили в лес и привязывали к дереву. Помилует медведь — прощали, а нет — другим наука.

— Экие вы все злые, — Бородатый поморщился. — Оплачивать думаешь? А то я расскажу, что раньше делали с недобросовестными покупателями.

— Развлекайтесь. А мы пока до Николая пешочком прогуляемся, — я взял Муа под локоть. — Как расплатишься — подъезжай.

Мы медленно пошли по улице. Местные меня знали, знали и сестру с Иваном, поэтому разглядывали спутницу с напряжённым интересом. Особенно мужская часть населения. Оно и немудрено, ибо королевы их сердец зачастую выглядели, как бы это помягче сказать, несколько специфически. А тут — «такая краля», — как выразился Михалыч — владелец местного аналога СТО. Муа слова не поняла, но по интонации догадалась, что её хвалят.

— А почему ты мне так редко говоришь, какая я красивая? — тут же спросила девушка. — Мне же это всегда приятно слышать.

Почему? Чёрт, да потому что Муаррат почти не отличалась от Маши, а все эти комплименты я в своё время отговорил жене. Впрочем, какие это комплименты, если — чистая правда?

— Ты красивая, — сказал я и послал Муа её образ в обрамлении розового сияния. Попытала приделать крылья, вроде ангельских, но проклятое воображение выбросило коленца и получились какие-то, напоминающие летательные приспособления летучей мыши. — Стоп, забудь — это глупости.

— Ну просто мастер ухаживать! — Муа рассмеялась. — Мы что, дальше не идём?

— Нет, — ответил я и нажал кнопку звонка. Вообще, не мешало бы заранее договориться; Коля терпеть не может, когда к нему приходят без приглашения. Может и не открыть. — Уже пришли.

Послышались медленные шаркающие шаги и тихий брех глухого пса, которого Николай называл Гоем. Обычно старая псина спала мёртвым сном пожарника, но сегодня отчего-то подала признаки жизни. Шаги затихли у двери и некоторое время не происходило ровным счётом ничего. Очевидно Лифшиц размышлял. Должно быть звонок застал его далеко от монитора, который демонстрировал посетителей и теперь хозяин не знал, как ему поступить.

— Коля, открывай, — крикнул я и Гой ещё пар изобразил дисциплинированную собаку. — Мы пришли порадовать твой кошелёк.

Лязгнул засов и со свистом открылись оба электрических замка. Дверь приоткрылась, и я увидел грустную Колину физиономию. Как ни странно, совершенно трезвую. Первым делом Лифшиц внимательно изучил Муа и лишь после перевёл взгляд на меня.

— Мой кошелёк мог бы обрадовать дядюшка Билл, который Гейтс, если признал бы бедного Лифшица своим единственным наследником, — Коля сделал попытку заглянуть мне за спину. — А пока я не вижу к этому ни единой предпосылки. Ладно, сегодня ты хотя бы порадовал моё чувство прекрасного. Кто это чудесное видение?

— Видение, — я улыбнулся. — Думаешь пускать нас внутрь или так и продолжишь издеваться над представителем титульной нации?

— Иногда мне кажется, — Коля широко открыл дверь и сделал приглашающий жест, — особенно после очередной провальной сделки с тобой и этим азиатом, что еврей тут — вовсе не я, а некто, притворяющийся русским. Ну вот кто, кроме представителя богоизбранного народа, мог бы найти в этой распроклятой глухомани столь очаровательное существо?

— Сказки читал? — Гой сделал попытку высунуть седую морду из будки, но передумал и лишь тихо заворчал. — Русские сказки, в смысле. Если читал, то должен знать, что если Иванушку-дурачка посылают в какую-нибудь дыру, то он обязательно приводит оттуда прекрасную девицу. Принцессу, например.

Муа покосилась, но ничего не сказала. Коля сделал попытку закрыть засов, но в этот момент вновь прозвенел звонок. Лифшиц вопросительно посмотрел на меня. Его рука при этом легла на металлический короб, висящий на воротах. Там, насколько я знал, хранилось нечто огнестрельное.

— Иван, ты? — из-за ворот послышалось нечто утвердительное. Гой нелицеприятно высказался обо всех присутствующих и окончательно смолк. — Свои, открывай.

— Свои, — ворчал Лифшиц. — Кому — свои? С каких пор ты начал приписывать свою наглую морду к угнетённым народам Сибири?

— Вы постоянно ругаетесь, — Муа дышала мне в ухо. — Вы — враги?

— Это у нас типа ритуала, — очень сложно объяснить, что такое общение возможно лишь между друзьями. С врагами как раз стараешься разговаривать предельно вежливо. — Не обращай внимания. Коля — очень. Только пьёт чересчур много.

— Как и ты, — в мыслях Муа присутствовало осуждение. — а вот Луарра не пил. Совсем.

Мы посмотрели в глаза друг другу и Муа отвернулась. Странно, но больно мне делать не пытались, ибо девушка как бы давала понять: то, что ты пьёшь, ещё не делает тебя плохим человеком. Верно и обратное.

Коля поджал Ивану руку и тщательно закрыл дверь на все запоры. Вот, что значит трезвый — такая забота о безопасности!

— Должен сказать, что вы очень вовремя, — Лифшиц махнул рукой в сторону дома. — Честно говоря, уже сам собирался отправляться в гости, раз уж по-другому связаться не получается.

— Это ещё почему? — удивился Иван — Пропил телефон? Забыл номер?

— В районе нет связи. Ну, почти нет, — Лифшиц открыл дверь дома и первым пошёл внутрь, забыв пропустить вперёд даму. Гляди, хамло какое! — Думаю, в связи со всей этой чертовщиной, которая творится вокруг.

— Чертовщина? — переспросила Муа, со своим необычным акцентом. Лифшиц несколько раз кивнул.

После этого Николай подошёл к столу и налил в стакан воды из графина. Воды, чёрт побери! Выпил и сел за стол. Теперь Коля смотрел только на меня и в его чёрных глазах читалась глубокая древняя печаль еврейского народа.

— Александр, — медленно сказал Лифшиц и сделал большой глоток из стакана, такой, словно у Коли пересохло в горле. — Честное слово, я бы ни за что не стал этого делать, но ваша последняя закупка… Короче, после того, как вы купили этот чёртов ПТРК, я просто не мог поступить иначе. В общем, мне пришлось известить об этом Леонида Борисовича.

5

Вот знаете, в нашем мире имеются определённые вещи, которые между собой совсем не сочетаются. Ну, вот совсем! Как если бы одним утром Дина принесла мне кофе в постель, а Степлер в этот момент с карабином наперевес охотился на медведей. Ты точно знаешь, что это не произойдёт никогда и спокойно продолжаешь жить в своём неизменном мире.

Ага, а потом этот чёртов мир начинает меняться и при этом задорно хохочет над твоим здравомыслием.

Сначала вернулась Маша. Да, не она, чёрт побери, а совсем другая женщина с её лицом. Но я вновь ощутил надежду на возможное счастье. Потом полученный в подарок тупой кусок кусающегося меха оказался вполне себе разумным драконом. Летающим и огнедышащим, в придачу.

А теперь человек, которого я знал несколько лет, и чёрт возьми, думал, будто знаю, как облупленного, внезапно упомянул имя отчество моего бывшего шефа. Причём упомянул так, словно знал Кожемякина весьма долго и близко.

Сначала я просто не понял. Ну сообщил Лифшиц кому-то и сообщил. А спустя пару секунд ноги внезапно ослабели, будто вновь вернулись старые раны. Я попятился и плюхнулся на потёртую кожу дивана. Муа тут же встревоженно поинтересовалась: всё ли со мной в порядке? Нет, блин, со мной явно не всё в порядке! Мир, в котором я жил, в очередной раз сдвинул привычную маску и ехидно подмигнул.

— Кто такой Леонид Борисович? — спросил Иван и привычно полез в холодильник. Якут определённо понял, что со мной что-то неправильно и как всякий опытный охотник бил в корень.

— Леонид Борисович Кожемякин, — Лифшиц поставил стакан на стол и раскачивал посудину по кругу. Того и гляди вода выплеснется. — Генерал-лейтенант сил спецопераций ФСБ России. Что, Александр ни разу не упоминал своего бывшего начальника?

— Надобности не было, — Муа подошла и села рядом. Взяла мою руку и зажала между холодных ладошек. — Ты то его откуда знаешь, агент Моссада?

— Увы, увы… Хотелось бы пошутить, что нам, масонам, известно буквально всё, — Лифшиц тяжело вздохнул, — но ж больно сложная и щекотливая ситуация тут сложилась, не до шуток. А тут ещё и вы со своими непонятными запросами. Ну вот объясните: вы имеете какое-нибудь отношение ко всей этой непонятной свистопляске?

Иван, который успел поставить на холодильник уже четвёртую бутылку Гришиной отравы, остановился и задумался. Почесал в затылке, неопределённо крякнул и продолжил холодильный дайвинг.

— Коля, — я погладил пальцами ладонь Муа. — Давай так; ты колешься, откуда знаешь Кожемякина и как вообще с ним связан, а я подумаю, выкладывать тебе то, что мне известно или обождать более подходящего момента.

— Ну вот и кто после этого из нас еврей? — Лифшиц развёл руками, а Иван захрюкал из недр холодильника. Потом удивлённо присвистнул и вытащил из глубин белого ящика бутылку Блю Лейбл. — Эй, положи это обратно! Рыло треснет.

— Коля, — чёрт, ведь вроде всё, как обычно: та же комната, где мы частенько выпивали — мирное тиканье раритетных ходиков и древний телевизор, накрытый пыльным полотенцем. Почему сейчас кажется: дунь и всё улетит, точно пыль? — Если ситуация реально серьёзная, перестань тянуть кота за причиндалы.

— Вообще-то, — сварливо заметил Лифшиц и злобно уставился на Ивана, который и не думал расставаться с элитным самогоном, — как бывший работник отдела спецопераций, ты и сам должен знать, что чесать языком с первым встречным-поперечным, я просто не имею права. Если бы сам Леонид Борисович не дал разрешения, хрен бы я тебе сказал хоть слово.

— Котику больно, — как можно спокойнее сказал я. — Отпусти уже яйца.

— Короче, я тут при делах. — Лифшиц вынул из кармана платок и нервно потёр лоб. — Контролирую оружейный траффик в Китай. Торговля полулегальная, под нашим контролем, но сам понимаешь: всегда найдётся те, кто желает сунуть заинтересованное рыло.

— Можно было догадаться, — Иван поставил на стол банку с консервированным лососем и икру. — Если весь огнестрел ещё как-то приплетается к обычному оружейному барыге, то противотанковые комплексы…

— Ясно-понятно, — я пытался устаканить в голове новый статус нашего гостеприимного хозяина. Интересно, а в каком он звании? А впрочем — какая разница? — Так это Кожемякин курирует здешнюю лавочку? — Лифшиц помотал головой. — Тогда, какого чёрта?

— Вот не поверишь! — Николай ухмыльнулся. — Но твоего Борисовича очень интересует, как живёт его бывший подопечный. Когда узнал, что ты поселился тут неподалёку, надавил на куратора, а уж тот повесил на меня ещё и этот геморрой. Ну в смысле, приглядывать за тобой.

— Ещё одна змеюка подколодная, — горестно протянул Иван и потыкал пальцем в бутылку Блю Лейбла. Лифшиц взъерошил волосы и неуверенно кивнул. — Да ладно, всем, вам, шпионам положено эту бурду лакать. Как там: взболтать и перемешивать?

— Взболтать, а не смешивать, — поправил Николай и обречённо махнул рукой. — Валяй. Только кажется четырёх чистых стаканов у меня и нет.

— А мы не будем. — Муа улыбалась. Коля очень внимательно посмотрел на девушку. Потом, ещё внимательнее, на меня. Приподнял одну бровь и улыбнулся — чисто тебе Джоконда. Подмигнул.

— Они не будут, — подтвердил Иван и откупорил бутылку. — Ишь ты, настоящий! А я уж думал, что Гриша опять повысил свою квалификацию.

— Ладно, — сказал я. — Вернёмся к нашим баранам. Итак, Леонид Борисович в курсе наших милых провинциальных шалостей и что?

— Кожемякин сказал, что такой человек, как ты, едва ли стал бы тратить астрономические суммы на покупку бесполезных вещей, — Коля ловко откупорил обе банки и показал Ивану, где хлеб. — Нет, ну не на медведя же ты Стрелу брал? А обычных бандюков вполне себе можно валить и из того, чего вы набрали до этого. Ну и до кучи — весь этот распроклятый бермудский треугольник вокруг посёлка. Тут, Саша, такое дело: пропал караван с ракетами, бесследно пропал. Заказчик кидает предъявы и грозится чуть ли не устроить небольшую войнушку. Наши тоже упёрлись рогами, блокируют район и начинают подтягивать авиацию.

— Жарковато становится, — признал я и спросил у Муа, не желает ли она перекусить. Икра, я знал, ей нравится. Девушка подумала и согласилась. — Чаю нам завари, Джеймс Бонд, доморощенный.

— Жарковато, говоришь? — Коля невесело улыбнулся ми покачал головой. — Да если эта фигня начнётся, отсюда нужно бежать куда глаза глядят. А как бежать, если дороги пропадают, люди исчезают и появляется непонятно что?

— И непонятно кто, — Иван, колдовавший с чайником, поднял указательный палец вверх и покосился на Муа. Та показала якуту язык. Лифшиц явно заметил этот обмен любезностями и задумался.

— Ладно, — сказала я. — Похоже ты реально выложил всё, что знал. Поэтому слушай.

Я не собирался выкладывать правду, как она есть. Кожемякин всегда был здравомыслящим человеком и вряд ли что-то изменилось за прошедшие годы. Едва ли история о параллельных мирах и драконах вынудит его прийти на помощь. Нет, доказательства-то имеются, но для начала необходимо, чтобы Леонид Борисович сюда прибыл.

А общем, немного пораскинув мозгами, я выдал Николаю вполне себе реалистичный вариант, в котором мы сталкивались с неким крупным преступным сообществом. Бандюки, вроде как претендовали на остатки имущества ЛИАГО, ну а мы умудрились им помешать и заверте…

Где-то на середине своего рассказа, я вдруг понял, что Коля не верит ни единому моему слову. Нет, он продолжал спокойно сидеть, внимательно смотреть на меня и понимающе кивать, точно слушал откровения небес. Однако же иногда в воздухе ощущается нечто эдакое, как будто над головами сгущается туча. В моей прежней работе, требовалось как можно быстрее прочувствовать подобные моменты, а уж дальше действовать по обстоятельствам: то ли делать ноги, то ли стрелять на поражение.

Я замолчал. Лифшиц некоторое время продолжал кивать, а потом показал Ивану, что наливать нужно на два пальца. У Ивана имелись свои понятия о первом наливе, и он плюхнул по полстакана.

— Он тебе не верит, — прислала Муа. Улыбка на лице девушки казалась застывшей, точно у пластикового манекена.

— Знаю, — ответил я, размышляя, последуют ли комментарии со стороны неблагодарных слушателей.

Они таки имели место быть.

— Саша, ты же в школе, наверное, был хорошим мальчиком? — Коля стукнул стаканом о посудину Ивана и проглотил виски. Приподнял одну бровь и некоторое время сидел так. Закусывать не стал. — Но даже если и не был, то всё равно должен знать: врать нехорошо. Тем более близким людям, от которых ко всему прочему зависит, получишь ты помощь или нет.

— И что же меня выдало? — очень осторожно спросил я. — Парашют за спиной? Блин, раньше вроде получалось.

— Русский пытается обмануть еврея! — Лифшиц всплеснул руками, а после показал Ивану, что требует продолжения банкета. — Куда катится этот мир? Да и вообще, вы, сидя в своём проклятом захолустье, видать успели забыть, что информацию можно получать не только из разговоров во время попойки.

— А разве — нет? — удивился Иван, налил виски и пошёл выключать чайник. В воздухе плыл аромат каких-то ягод. Муа начала принюхиваться.

— Нет, — Коля залез ложкой в банку с икрой и сделал себе бутерброд, состоящий из огромной красной шапки и крохотного кусочка хлеба. — Некоторые помнят, в каком веке мы живём и пользуются спутниками. И вот, согласно этой самой спутниковой информации, ваш ЛИАГО пропал к чёртовой матери, да так, что и следа не осталось. Ну и плюс, я точно знаю, что никаких больших банд тут нет и быть не может. Я же говорю: тут проходит большой оружейный траффик и обе стороны ни за что не допустят появления каких-то хулиганов.

— Логично, — признал я и мысленно отпустил себе подзатыльник. Муа поддержала.

Нам принесли большущие чашки и пиалу с мёдом. Муа закрыла глаза, вдыхая странный аромат, от которого шевелились волосы на загривке. А вообще, странно: Коля с Иваном хлебают вискарь, а я пью чай. Действительно, куда катится этот мир?

— Расскажи ему всю правду, — посоветовал Иван и налил в стаканы.

— Действительно, — жалобно попросил Коля, — расскажи мне правду. А я уж подумаю, что с ней делать.

Ну я и рассказал. В этот раз выложил всё начистоту: и про дракона, и про колдунов, и про параллельные миры, и про наше сражение с ползунами. Временами Николай вопросительно глядел на Ивана и тот всякий раз подтверждающе кивал. Выслушав про нашу великую битву, Лифшиц уважительно присвистнул и сказал, что под интересный рассказ не мешало бы и… Якут не возражал.

Какое-то время я размышлял: выдавать ли статус моей спутницы или промолчать. Уж это, как мне кажется, к делу точно отношения никакого не имело. Но когда стало ясно, что я обхожу скользкую тему, Муа чуть ли не приказала, открыть всё. Не скажу, будто Лифшиц сильно удивился, похоже он и сам уже начал что-то подозревать.

— Н-да, — Коля откинулся на спинку стула и барабанил пальцами по столу. — Забавно ёжики плодятся. Если бы полгода назад мне эту дичь задвинул кто-то посторонний, я бы его тихонечко сплавил в нарко или психдиспансер. Фантастику не люблю и как мне кажется, выдумывать подобную хрень могут только люди, у которых кукушка протекла.

— Я ничего не выдумываю.

— Знаю, — Коля поморщился и хлопнул ладонью по столу, да так, что бутылка подпрыгнула и чуть не улетела на пол. Иван с исказившимся лицом, успел поймать бесценный продукт. — Вся эта чертовщина… Саша, единственная причина, по которой тут ещё не роятся учёные — всё тот же траффик. Куратор просто не может допустить, чтобы здесь объявилось такое количество посторонних, поэтому перекрыл все входы и выходы. Однако, дураков нет и все отлично понимают: происходит нечто странное. Очень странное. Теперь хоть становится отчасти понятно, что именно. Принцесса, да?

Муа фыркнула в чашку и покосившись на меня подмигнула хозяину. Тот несколько раз дёрнул себя за бакенбарды и горестно вздохнул.

— Эх, где мои годы? Почему всё лучшее в этой жизни достаётся никчемным ничтожным личностям? Глупый солдафон получает прекрасную принцессу, а я, — он угрюмо посмотрел на Ивана, наливающего из бутылки, — всего-навсего собутыльников, которые к тому же находятся на крайне низкой ступени морального и умственного развития.

— Так ты прекращая пить с зеркалом, — посоветовал Иван. — Гришу, вон, почаще приглашай — всё умнее будет.

— Вот, видел: никакого уважения к благодетелю! — Лифшиц всхлипнул и Муа встревожилась: всё ли с ним в порядке? Я успокоил девушку, пояснив, что имеет место быть театр трёх зрителей. — Но, милая, имей в виду; если этот грубый неотёсанный мужлан разочарует тебя, всегда отыщется золотое сердце Николая Лифшица, способное растопить лёд в душе прекрасной незнакомки.

— Красиво, — признала Муа с совершенно серьёзной физиономией и кивнула. — Я подумаю.

— Вот и славно. — с лица Лифшица мгновенно сошла грусть, и оно стало деловито-пьяным. — Теперь к делу. Завтра я постараюсь связаться с Леонидом Борисовичем и убедить его, что вы — не наркоманы, не психи и даже не дураки. Как мне кажется, если он поверит, то решит немедленно вас отсюда эвакуировать.

— Зачем? — спросила Муа.

— Потому что, милое дитя, если тут начнутся беспорядки, то они запросто перерастут в небольшую войнушку. А во время таких неприятностей, можешь спросить у своего ненаглядного Александра, прилетает даже абсолютно посторонним людям. И драконам, который, как я понял, у вас имеется в единственном экземпляре.

— Ладно, — я поднял руку. — Но как ты себе это вообще представляешь? В смысле эвакуацию дракона. Он, как бы это сказать, немного вырос и в чемодан уже не помещается.

— Для такой здоровенной скотины скоро и самосвала будет недостаточно, — Иван поднёс бутылку виски к глазам и с сожалением посмотрел на остаток.

— Не, по дороге никак нельзя, — Коля яростно щипал себя за подбородок. Потом наконец обратил внимание на душевные страдания собутыльника и пальцем указал на шкаф. — Там ещё есть. Ну, если не желаешь пить Гришину отраву.

— Эй, эй! — я поймал проходящего мимо якута за рукав. — А ну притормозите. Мы вообще хотели ещё кой чего прикупить. Десяток ракет и так, по мелочи. Ладно, тебя я ещё погружу, а железки я как, с Муа таскать стану?

— Сам справишься, — Муаррат хихикнула и стукнула ногтем по чашке. — Очень вкусно. Ещё можно?

— Для иноземных принцесс — всегда пожалуйста. Правда, хороший чай сейчас — на вес золота. Как и хорошее спиртное, — Коля погрозил Ивану. — А вам — лишь бы на халяву.

— За ракеты мы заплатим, не плачь, — сказал я, но Коля махнул рукой. — Что опять не так?

— Кожемякин велел, до его прибытия, снабжать тебя всем бесплатно. Даже если атомную бомбу попросишь.

— А есть? — спросил Иван, громыхающий чайником.

Уже начало темнеть, когда мы вернулись домой. Нас ждали, что и немудрено: Кусака разузнал, где мы находимся и очевидно сообщил Вере. Так что машину встречали: человек — один, кот — один, собака — три и ещё шестеро лохматых свинок, несколько погрустневших, после безвременной, но героической кончины своих сородичей.

Обратную дорогу Муа перенесла намного легче, поэтому сама выбралась наружу и потянулась, подняв руки к звёздному небу. Сестра подозрительно обнюхала меня и её брови встали едва ли не вертикально. Однако же, из машины веяло знакомым ароматом свежего перегара и сунув голову в кабину, Вера тут же обнаружила его источник.

— А я уж понадеялась, — пробормотала Вера. — Женишок…

— Жизнь несовершенна, — констатировал я. — И кому-то сейчас придётся таскать тяжеленые железяки. А если бы мы пили на пару…

— Хана бы вам обоим, — сказала Вера. Что характерно, Муа прислала похожую мысль.

— Ну и ладно, — я вздохнул. — А кто мне поможет… Эй!

Хм, из всех встречающих со мной остались только свинки.

6

Сам знаю, мысль относилась именно к той категории идей, про которые любят говорить: ищешь приключений на пятую точку. И ладно бы это понимал я сам, так нет: сразу с двух сторон меня бомбардировали образами и вопросами, которые сводились к одному. А именно, близкие существа интересовались: всё ли у меня в порядке с головой? И я ещё молчу про Степлера, который смотрел на меня с таким сочувствием, будто уже успел вызвать бригаду санитаров и теперь терпеливо ожидал их прибытия.

— Да ладно, — сказал я, ощущая, как струйки пота прокладывают дорогу вдоль позвоночника. — Всё будет хорошо, вот увидите.

В данный конкретный момент мы стояли на берегу реки, примерно в километре от дома. В этот раз решили прогуляться не туда, где нас атаковали агрессивные шарики, а в противоположном направлении. Честно, здесь я оказался впервые и очень пожалел, что не был раньше. А с другой стороны, с моими прежними ковылялками не сильно нагуляешься.

Берег реки, чем дальше — тем выше поднимался, покуда узкая полоска пляжа не сменялась крутым обрывом. Из бурой стены наружу торчали корни деревьев, напоминающие то ли червей-переростков, то ли щупальца тварей, притаившихся в глубинах земли. Муа сказала, что у них водится нечто подобное.

Честно, эту прогулку я затеял без всякой задней мысли, поэтому даже позволил коту оседлать дракона и сопровождать нас то ли ув качестве почётной охраны, то наблюдателя. Дина оказалась слишком занята какими-то своими неотложными собачьими делами и осталась во дворе. Вера решила припомнить Ивану все реальные и мнимые прегрешения и заставила вкалывать аки раба на галерах. А мы отправились дышать свежим воздухом.

На всякий случай я прихватил с собой Бизон. Хоть если подумать, имея под рукой тяжёлую самоходящую артиллерию, таскаться с подобной чепуховиной — не глупость ли? А с другой стороны, а вдруг у дракона сядут его батарейки? Или собьётся прицел? Кусаку эти мысли здорово веселили. Кажется, лохматый возомнил, будто способен одолеть любую напасть.

И вот, когда мы выбрались на верхушку настоящей горки, возвышающейся над рекой метров эдак на пятьдесят, это и произошло. Я поглядел на тёмно-зелёную змею, медленно ползущую под ногами, потом перевёл взгляд на голубое небо, где солнце лениво нежилось в перине облаков и внезапно в голову пришла некая шальная мыслишка. Но идея, хоть и шальная, оказалась достаточно чётко сформулирована, чтобы её смогли оценить оба спутника. И если у Муа читалось лишь сомнение и лёгкое опасение, то дракон без обиняков поинтересовался: все ли у меня дома?

Короче, я задумался о том, чтобы произвести парный полёт. А что, скотина уже вымахала высотой пару метров в холке и не меньше пяти метров в длину. На загривке Кусаки запросто могли поместиться не то что двое, а четверо или пятеро. И не думаю, будто гад надорвётся, учитывая ту прорву еды, которую умолачивал лохматый умник в своё плоское рыло. О тех временах, когда дело ограничивалось парой мисок каши с кошачьим кормом, оставалось вспоминать с тоскливой ностальгией. И очень хорошо, что Вера и раньше закупала кучу всяких каш да прочего фуража, поэтому никто не удивлялся, куда нам столько.

— Ты думаешь, в этом есть необходимость? — Муа по-прежнему сомневалась и немного побаивалась. — Может ты ещё немного полетаешь один, а уж после…

Кусака тоже считал, что торопиться не стоит. И вообще пробовать — тоже. Один человек, пусть и такой тяжёлый — ещё куда ни шло, для хрупкой драконьей спины, но двое… А вдруг несчастный случай? Дракон за такое ответственности не несёт. В конце концов, нужно потренироваться, просто побегать по земле.

— Мяу, — вставил свои пять копеек Степлер. В его резюме отчётливо читалось: не знаю, о чём вы, но решительно осуждаю волюнтаризм человеков.

И тут я точно понял, что полетим мы именно сегодня. Сейчас. Как ни странно, но это решение заставило сразу заткнуться обоих спорщиков. И если у дракона читалось: ну ладно, однако же смотри — я предупреждал, то в мыслях Муа таилось что-то ещё.

— Что ещё? — спросил я словами и девушка повела плечами. Почему-то кончики ушей у неё стали красными. — Ну, говори.

— Да нет, — Муа уже улыбалась. — Всё нормально. Глупости.

Я согнал недовольного Степлера на землю и строго-настрого приказал коту дожидаться нас здесь. Степлер проворчал что-то неразборчивое, но явно неодобрительное. Фыркнул и потрусил в сторону дома. Ладно, сейчас не до обиженных котов.

Честно, при всех огромных размерах загривка, я опасался, что нам не удастся нормально там разместиться. В прошлый раз я-то сидел один, а дополнительных кресел с тех пор никто не устанавливал. Однако Кусака, смирившийся с неизбежным, начал подсказывать, как всё сделать правильно. В мыслях дракона имелись настоящие инструкции в картинках, где чётко показывалось: дама — вперёд, почти у самой головы, а кавалер садится сзади, опираясь спиной о жировую складку. Забавно, изображения такие, будто дракон их где-то видел.

— На драконах прежде ездили сразу два всадника, — прислала Муа, ерзая в шерсти. — Часто — мужчина и женщина: наездник и…

Она так быстро закрыла мысль, что я не успел уловить окончания. Впрочем, сейчас я больше думал, как всё получится. А вот в мыслях дракона присутствовала некая ирония. Кажется, оба спутника надо мной то ли подшучивали, то ли умеренно издевались.

— Вроде всё, — стоило некоторых усилий, чтобы убрать из голоса даже тень дрожи. Хоть и не первый раз, но я волновался. А если честно, то даже сильнее, чем в первый раз. — Как говорится: поехали!

«Полетели» — поправил меня дракон, незнакомый с историческими цитатами.

Я ощутил, как воздух вокруг начал вибрировать. Муа крепко вцепилась в мои ноги и повернула голову. На щеках у девушки появились красные пятна, а глаза горели возбуждением. Муа уже не боялась, она хотела, как можно быстрее оказаться в небе.

И мы взлетели.

Похоже, что все особи мужского пола в этом мире, любят немного (или много) пофорсить перед существами пола противоположного. И неважно, что ты изначально относился к означенным с предубеждением и вообще то, что ты — дракон, а она — очень даже человек. Какое это имеет значение, если подвернулась возможность показать себя с наилучшей стороны?

Короче, в этот раз Кусака стартовал так, словно собирался по крайней мере лететь на Луну, а то и куда-нибудь подальше. Меня вжало в лохматый холм за спиной, а Муа — в меня, да так, что захрустела грудная клетка. В ушах дико свистело, а глаза ничего не видели из-за выступивших слёз. Когда ко мне вернулась возможность хоть немного соображать, я подумал. Что в следующий полёт нужно одевать какие-нибудь очки, раз уж с пилотскими шлемами не задалось. А, впрочем….Интересно, Лифшиц не сильно офигеет, когда я него про такое спрошу?

Ветер продолжал завывать в ушах и лишь спустя минуту или около этого я сообразил, что собственно слышу не только свист потревоженного воздуха, но и восторженный визг Муаррат. Оказывается, девушка с самого начала нашего полёта издавала некие звуки, которые было весьма сложно принять за человеческий крик. Однако же, я полностью принимал и разделял восторг спутницы. Вплоть до того, что с трудом удерживался от того, чтобы и самому не заверещать, аки бешеный поросёнок.

Обрыв, с которого мы стартовали так стремительно унёсся назад, что обернувшись я не рассмотрел даже его следа. Чёрт побери, я и реки-то уже не видел — она осталась далеко-далеко. Под нами быстро мелькали верхушки деревьев с редкими проплешинами опушек. Оставалось лишний раз порадоваться, что места вокруг — безлюдные и никто не увидит, как мы развлекаемся.

— Здорово! — прислала Муа, а я подумал, что обмен мыслями на такой скорости — самое то. Перекрикивать свист ветра было бы сложновато. — Даже не думала, что это так прекрасно. Знаешь у нас, в старых книгах можно найти стихи, написанные Наездниками после полётов. Они всегда казались мне какими-то чересчур напыщенными, но сейчас я думаю, что могла бы написать нечто похожее.

Стихов я писать никогда не умел и даже полёт на драконе не смог вложить в голову необходимых рифм, однако настроение сейчас было самое что ни на есть романтическое. Ко всему прочему, наш общий восторг перемешивался, усиливаясь, как минимум в три раза. Иногда даже трудно становилось различать, где собственно мои мысли, а где — драконьи. Временами начинало казаться, будто это именно я, расправив крылья, несусь над лесом.

Прекрасно, — согласился я и с некоторым трудом наклонился, чтобы поцеловать Муа в макушку. Решил, что девушка не заметила этой ласки, но Муа прислала одобрение и потёрлась щекой о мою руку. — Так что ты там говорила о парных полётах?

— Не сейчас, — в мыслях Муа вновь появилось смущение. Да что это с ней такое? Раньше ничего подобного не замечал. — Когда вернёмся домой.

Кусака начал разворот по широкой дуге. Одновременно дракон снижался, пока верхушки деревьев не замелькали под самым его пузом. От этого ещё больше захватывало духи я вспомнил, как на одном из заданий нас высаживали на парапланах, и мы точно так же летели над лесом. Вот только тогда дело происходило ночью, а сейчас вовсю светило солнце, так что ощущения оказались много сильнее.

— Не заблудишься? — спросил я у дракона и получил в ответ немного странную картинку. Впечатление, будто всё вокруг скрылось за тонким стеклом, на котором горели жёлтым непонятные линии. Что означали все — не знаю, но вот эта, самая толстая, точно указывала направление к дому. Хм, у Кусаки имелась собственная навигационная система. Круто.

И вдруг что-то произошло. Сначала я даже не понял, что именно, а лишь ощутил внезапное недоумение и тревогу в мыслях дракона. Чуть позже воздух впереди справа забурлил, потемнел и пророс полупрозрачными щупальцами. Такое ощущение, будто в небе объявилась гигантская медуза. Одновременно я почувствовал боль в ушах, как будто изменилось давление.

— Ай! — Муа дёрнула горловой. — Что это?

«Медуза» резко втянула свои отростки, съёжилась в подобие водного пузыря и вдруг лопнула. На месте непонятного образования остались три большие крылатые штуки, отдалённо напоминающие уродливые самолёты. Корпус каждого походил на скорпиона, впереди торчала здоровенная стрекозиная голова, а по бокам — чёрные крылья, вроде как у летучей мыши.

И все три летательных аппарата (или существа?) не огромной скорости устремились к нам.

А Кусака вдург растерялся. Дракон сбавил скорость и начал заваливаться на бок. Муа вскрикнула и вцепилась в мои ноги с такой силой, что едва не прорвала ткань штанов ногтями. Я и сам с трудом удерживал равновесие, крепко сжимая жёсткую шерсть. А когда обернулся, увидел, что крылья Кусаки мерцают и временами исчезают вообще.

— Приятель, ты что, хочешь нас всех прикончить? А ну соберись, чёрт тебя дери!

Дракон с огромным трудом (я это чётко ощущал) преодолел замешательство и едва не напоровшись пузом на торчащую вверх сухую ветку, начал подниматься всё выше.

Очень вовремя, потому что в этот момент нас атаковали. Воздух слева прорезала ослепительная жёлтая нить и я ощутил сильный жар, как будто приблизил лицо к огню. Громко вскрикнула Муа и на мгновение я испугался, что её задело. Но нет, девушка просто испугалась. Кусака прислал предупреждение, чтобы мы держались покрепче и резко ушёл вниз. В тот же миг над головой скрестились сразу две огненных полосы и мелькнул силуэт одного из нападавших.

Едва не задев крылом за высокую ель, дракон сделал крутой поворот и свечой ушёл вверх. Ослепительный луч ударил вниз и краем глаза я заметил, как вспыхнули два дерева, в которые он попал. Смахнув выступившие слёзы и посмотрел под ноги. Три крылатых силуэта остались внизу и теперь начинали набирать высоту.

— Что это вообще такое? — спросил я у Муа. — Какие-нибудь летуны?

— Не знаю, — в мыслях девушки царил хаос и замешательство. — Никогда такого не видела. Пока существовали драконы, надобности в летающих машинах не было. А после — тем более.

— А если ваши узнали, что у нас появился летающий дракон, не могли сделать?

— Так быстро? — Муа сомневалась.

А вот Кусака — ни капли. В мыслях дракона холодная злость мешалась с лёгким стыдом за своё поведение в начале стычки. Ага, показывал, типа круче него — только яйца, а после…

Кусака заклекотал и начал пикировать, одновременно всё шире распахивая пасть. Один из летунов оказался аккурат в направлении открытого драконьего рта, и я увидел, что вражеский летательный аппарат внезапно вспыхнул ярче солнца и рассыпался на множество дымящихся обломков. Ещё один летун выпустил в нашу сторону луч, но промахнулся и причём достаточно сильно. А вот Кусака просто повернул голову и совершенно спокойно поразил вторую цель. Ещё одна ослепительная вспышка и чёрные обломки, падающие в дебри леса. Ещё одна странность: взрывов я не слышал: только трески и шипение.

Видимо третий враг понял, что ему тут ничего не светит и бросился наутёк. Скорость он развил — ничего себе, но думаю, что Кусака смог бы его догнать. Однако воздух вновь забурлил, свернулся в воронку и во мгновение ока всосал беглеца, так что спустя пару секунд в воздухе остались только мы, да ещё парочка совершенно обалдевших ворон.

— Давай-ка будем возвращаться, пока ещё какие-нибудь гости не нагрянули, — Кусака и не подумал возражать. Мало того, я ощутил, что дракон прилично устал и у него началось нечто, вроде нервной дрожи. — Ты — молодец и очень могучий боец.

Муа тоже послала нечто, одобрительно-восхищённое. Кроме того, девушка испытывала сильное облегчение.

— Не жалеешь, что полетела? — спросил я и погладил Муа по плечу.

— Нет, ничуть.

Возвращались мы гораздо медленнее, чем начинали полёт, так что я успел немного успокоиться и обдумать всё, что произошло. Вообще в этом, как и во всех последних событиях, имелась определённая странность. Стоит нам отправиться в любую сторону, кроме как в посёлок и на пути немедленно объявляется некая преграда. Причём появляется достаточно быстро, словно за нашими перемещениями кто-то внимательно следит. Интересно: кто и зачем?

Кусака приземлился посреди двора и сообщил, что ему требуется немедленно перекусить. Ну если это можно назвать перекусом. Употребив четыре здоровенных ведра мясо-каши дракон завалился на бок и тотчас захрапел. От его могучего храпа задрожали стены сарая и слегка приподнялась крыша. Муа почесала драконье пузо и улыбнулась.

— Устал, бедолага, — она лукаво взглянула на меня. — А теперь — пошли, я тебе кое-что расскажу. Только давай договоримся так: ты меня внимательно выслушаешь, перебивать не станешь, а все вопросы задашь после. А лучше — вообще без них обойдёшься. Договорились?

Я был весьма заинтригован и этой речью, и тем настроем, который излучала Муаррат. Поэтому согласился обойтись без вопросов.

В доме никого не оказалось. Очевидно Вера с Иваном продолжали свои ролевые игры в галерников и надсмотрщиков. Но на это я едва успел обратить внимание: Муа тащила меня за руку с такой силой, будто собиралась получить некий долгожданный подарок. Или вручить. Те её мысли, которые я улавливал, больше всего походили на праздничный салют и пахли сиренью.

Девушка затащила меня в свою комнату и немного поразмыслив, закрыла дверь на щеколду. Потом стала посреди помещения и уставилась на меня так, будто видела в первый раз. Наклонила голову направо, налево, и на мгновение задумалась, покусывая нижнюю губу. Я, как мы и договаривались, стоял столбом, ничего не спрашивал и вообще, старался даже не думать. С последним получалось плохо: мысли в голове роились, почище пчёл в улье.

— В древние времена у Наездников были свои ритуалы и обычаи, — Муа облизнула губы. — Иногда — достаточно странные, иногда — забавные, иногда… Романтичные. И вот, — девушка запнулась, — если Наездник хотел сделать девушке приглашение, он предлагал ей разделить с ним радость полёта на драконе.

— А если девушка отказывалась, — Муа постучала пальцем по губам. — Понял, прости.

— Да, если девушка не хотела замуж за этого Наездника, она просто отказывалась.

Теперь я понял, почему Муаррат испытала такое замешательство, когда я предложил полететь вместе.

Но она согласилась и…

Додумать эту мысль до конца я уже не успел. Меня повалили на кровать и едва не обрывая пуговицы, начали сдёргивать рубашку.

7

Вера упорно делала вид, будто не замечает наших сияющих физиономий. Ну то есть, вот ни разу всю ночь ничего не слышала, не поймала ни единой мысли (хоть вряд ли там попадалось нечто, хотя бы отдалённо членораздельное) и сейчас настолько занята, что ей не до пары счастливых придурков.

Не знаю, как Муа. А меня буквально разрывало на части от желания поведать всему миру о том, что произошло. Самое странное, что подобный чисто подростковый восторг приключился у меня первый раз. Ни во время своего первого сексуального опыта, ни во время встреч с Машей ничего, даже близко похожего я не испытывал. То ли в голову ударила смесь собственных впечатлений и того, чем щедро делилась партнёрша, то ли всё было много глубже и серьёзнее.

Останусь честным хотя бы перед собой. Поселившись на берегу реки, в здании заброшенной лаборатории, я фактически похоронил себя. Общение с сестрой и Иваном, а также уход за парой четвероногих оглоедов этого факта никак не отменял. Я хотел именно этого: изолировать себя от жестокого мира, который способен за мгновение лишить самого драгоценного в жизни. Не хотелось ещё хоть раз испытать подобную боль, потому что она никогда не затухает, а остаётся в душе навсегда. Это напоминает бездонную трясину, постепенно зарастающую толстым слоемряски: оступился, провалился и пошёл ко дну.

Первым звоночком в мою могилу из обычной жизни оказалось появление Кусаки. Сестра хорошо знала меня и догадывалась, как лучше всего пробудить брата от его затянувшегося сна, где депрессия перемежалась пьяным угаром. А как же — фантастическое существо, появившееся при загадочных обстоятельствах способно вывести из ступора (или ввести в оный) кого угодно. Так и вышло — я проснулся.

Уж не знаю, специально ли Вера оттягивала момент знакомства с Муаррат, или реально не знала, как нас свести, но встретились мы при весьма драматичных обстоятельствах и это ещё больше усилило значимость момента. Мне не требовалось влюбляться в женщину с внешностью погибшей Маши — я любил Муа ещё до нашей встречи. Оставалось снюхаться, притереться и признать, что мы подходим друг другу.

И вот это, вроде бы, произошло.

Уж не знаю, что бы я посчитал более фантастическим ещё год назад: все происходящие сверхъестественные финтифлюшки или же то, что я вновь вижу рядом женщину, которую люблю. И надеюсь, что это чувство взаимно.

Наша близость вчерашним вечером и сегодняшней ночью… Это было что-то невероятное! Трудно передать, каково это, когда твой партнёр идеально ощущает все твои потребности, а ты чувствуешь всё, что нужно ему. Когда, то удовольствие, которое доставляешь ты, растворяется в приятных ощущениях, приносимых тебе. Как и во время полёта, когда я периодически ощущал себя драконом. Только ещё лучше.

Мы занимались любовью, делали небольшие перерывы, обменивались расплывающимися медузами мыслей, ласкали друг друга и вновь занимались любовью. Временами начинало казаться, будто одуревший от нашего напора диван не выдержит и развалится на части. Но к счастью всё обошлось.

А потом в окно заглянули первые солнечные лучи и удивлённо пробежались по светлым волосам Муа. Голова девушки лежала на моей груди и Муаррат тихо сопела, сведя брови к носу, точно была чем-то недовольна. А я смотрел в светлеющее небо и почему-то казалось, что стеклянная стена вокруг меня трескается и стремительно рассыпается на куски. От этого цвета становились до боли яркими и насыщенными, а звуки обретали непривычную глубину и казались загадочными, будто музыка органа.

А потом я уснул и проснулся лишь в полдень, когда Вера постучала в дверь и спросила Муаррат, не знает ли та, где спрятался непутёвый брат. Причём, судя по неприкрытой иронии, сестра отлично знала, где я укрылся.

Тем не менее мы тихо, как две большие хихикающие мыши, оделись и осторожно выскользнули из комнаты. На цыпочках прокрались в ванную и долго умывались, брызгая друг в друга водой. Я сам себе казался маленьким ребёнком, которому подарили долгожданную игрушку. Даже не так. Не намечалось никакого праздника, и мальчик Саша не догадывался, что грядет какой-то приятный сюрприз. И вдруг распахнулись двери и внесли большую коробку. А в ней…

— Подарок? — немедленно поинтересовалась Муа и задумалась, удерживая во рту зубную щётку. — Тогда, кто ты мне?

— Тоже подарок? — предположил я.

Муаррат прищурилась. Её физиономия выражала сомнение.

— Ах ты засранка!

Мы ещё побрызгались водой и наконец выбрались из ванной. Направились в сторону кухни, откуда доносилось тарахтение тарелок. Стало быть, Вера находилась именно там. Как выяснилось, кухню оккупировала не только сестра, но и её жених (никак не привыкну). Совместными усилиями они сооружали суп с фрикадельками. И как мне кажется, с таким количеством добровольных помощников у них всё должно было получиться. Под столом повизгивала от нетерпения Дина, а Степлер непрерывно сновал под ногами и пел какую-то бесконечную кошачью мантру и пользе фарша для добродетельных котиков.

Кроме того, в открытом окне торчала здоровенная лохматая башка и в оба глаза наблюдала за происходящим. Стоило нам двоим объявиться на пороге, как внимание большинства присутствующих сосредоточилось на вновь прибывших. И лишь Степлер не растерялся и предпринял отчаянную попытку воспользоваться моментом, чтобы добраться до миски с вожделенным продуктом. Вера, даром что опасалась котика, тут же приложила тряпкой по наглой морде.

— Выспались? — в голосе сестры звучала ничем не прикрытая ирония. Но ещё сильнее она ощущалась в мыслях Кусаки. Муа не выдержала и показала дракончику язык. — Начало первого, как никак.

— Я вот тоже иногда долго сплю, — заметил Иван, помешивая варево в кастрюле. По кухне плыл аромат, от которого в животе приключились натуральные колики. Когда я вообще последний раз ел? А, не до того было!

— Ага, когда примешь патентованного снотворного. Литра эдак полтора. И сколько раз говорить: мешай по часовой стрелке.

— Ну да, чтобы животик не болел, — якут покачал головой. — И это мне говорит человек с высшим образованием. Биолог.

— Это — особая кухонная магия. — Вера свела брови к переносице. — Делай, что сказано, иначе накормлю дошираком. Вон, пара ящиков без дела стоят.

Дракон прислал что-то, вроде вопроса: «Ну и как оно?» Мой рот немедленно расплылся до ушей, а Муа тотчас приложила локтем под ребро. Дракону этого оказалось вполне достаточно, и он одобрительно фыркнул. Очевидно часть нашего мыслеобмена перехватила и Вера, потому что кивнула, но никаких вопросов задавать не стала. А я вдруг подумал, что Иван реально напоминает глухого, во время активной беседы.

— Сегодня твоих проглотов пришлось кормить мне, — Вера отобрала ложку у Ивана и попробовала суп. — Сам понимаешь, если с этой парочкой дармоедов особых проблем не имелось, то вон того здоровенного гада проще убить, чем прокормить.

«Это — вряд ли», — не согласился Кусака и выдал хвастливую картинку, где он сбивал пару враждебных летунов.

— Хвастунишка, — хмыкнула Вера. Иван удивлённо посмотрел на неё, потом на нас и сообразив, сокрушённо вздохнул. — А кто растерялся в самом начале? Ладно. Короче, пока я кормила это чудище, оно поведало о ваших вчерашних похождениях. Ну, полетайках, если быть точной. И между прочим, о таких важных вещах не мешало бы рассказывать всем и сразу.

— Мы были заняты, — сообщила Муа, не глядя на Веру. Подошла к кофеварке и налила кофе себе и мне. — Очень.

Иван ожесточённо почесал затылок и вдруг просиял. Понял. Самым последним из всех. Думаю, Степлер сообразил гораздо раньше и уже успел поведать Дине.

— Даже не сомневаюсь, — Вера открыла пластиковую банку и высыпала часть содержимого в суп. Запахло укропом. — Теперь даже не знаю, отвлекать занятых, если враги нападут или обождать, пока у вас всё закончится.

— Конечно же подождать, — предложила Муа и якут хихикнул. Кусака — тоже, но мысленно.

— Ясно-понятно. Ну, раз с этим разобрались, то думаю воспользоваться моментом, пока все в сборе и обсудить, что станем делать дальше.

— А что дальше? — я сел рядом с Муа и отхлебнул кофе. Степлер сделал вторую (или какую там?) попытку добраться до миски с фаршем. К удивлению кота, там оказалось пусто.

— Нет, я понимаю, что у вас тут уже скопился настоящий арсенал, — Вера уменьшила огонь и прикрыла кастрюлю крышкой. — Но Саша, я как вспомню то, что приключилось… А если их в следующий раз припрётся ещё больше?

Кусака выдал нечто горделивое в смысле: ну я-то стал сильнее.

— Но дракон-то наш сильнее стал, — озвучил я. Похоже, исключительно для бедного Ивана, — так что я, со своими ракетами буду исключительно на подхвате, да для прикрытия спины.

— Достаточно одного незамеченного ползуна или колдуна, зашедшего сзади, — Вера хмурилась, вытирая руки полотенцем. Кусака демонстративно зевнул и отошёл от окна. Стал слышен лай собак: видать, Привратник и Омега кого-то гоняли. — Не нравится ему — гляди, какая цаца! Но я же права, признай.

— Права, — согласился Иван. — Но тут к Александру должны подкрепления прибыть — сослуживцы его бывшие.

— Кожемякин? — я кивнул, а Вера вздохнула. — А об этом вы, когда собирались рассказывать? В следующем году? Сумел дозвониться?

Я изобразил посыпание головы пеплом и поведал о том, кем на самом деле является пропойца-Лифшиц. Ну, что за нами следят рептилоиды и всем внедрили анальные зонды.

— Конспирология, — проворчала сестра. — Но сейчас нам эти все мировые заговоры только на руку. Так когда там прибывает твой Кожемякин?

— Об этом знает лишь он сам, да ещё одно популярное растение, — я развёл руками. — Тут бы ещё придумать, как бы так его ввести в курс дела, чтобы не потревожить санитаров.

— Как увидит весь наш бардак, сам войдёт в этот самый курс, — сестра выключила огонь и подняла крышку кастрюли. Набрала ложку и попробовала. — М-м, пальчики оближешь!

— Сам себя не похвалишь, — попробовал пошутить Иван, но тут же получил ложкой по лбу. — Реально впечатляет.

Лай за окном стал тише, словно собаки убегали, преследуя кого-то. Кусака прислал сообщение, де он отправляется на берег реки, следить за обстановкой. Однако, как я понял, лохматый засранец собирался ловить и жрать рыбу. Вера сказала, что ей осталось пожарить мясо и можно обедать. Или завтракать, или чёрт его знает, с таким дурацким расписанием живущих тут раздолбаев. Муа пускала пузыри во второй чашке кофе и при этом игриво косилась на меня. Впрочем, я понимал её мысли и так.

Поэтому, пока сестра жарила мясо, мы опять заперлись и продолжили то, чем занимались ночью. Чёрт побери, даже не думал, что у меня ещё достанет сил на такое количество глупостей. Вроде уже и не мальчик.

Понятия не имею, сколько времени прошло, но в двери постучали и сварливый голос Веры известил, что кролики будут грызть морковки, после того, как отобедают порядочные люди. А что, мы уже практически закончили, так что отдышались, поцеловались и начали одеваться.

Стол оказался уже накрыт, а гостиная благоухала так, что желудок окончательно коллапсировал и резкой трелью известил о крайнем недовольстве поведением своего носителя. Тут же забурчал и живот Муа. Вера погрозила нам пальцем, но тут же отвлеклась на Ивана, который полез в шкаф за бутылкой.

— Мальчик, ты забылся? — строго спросила сестра. — С какого перепугу эта попытка веселья?

— Так это, — якут почесал в затылке. — Повод же…

— Во-первых — это не тот повод, — под угрожающим взглядом Веры Иван спрятал бутылку обратно. — Во-вторых — не у тебя, а в-третьих, я тебе сейчас такой повод устрою, мало не покажется. Садись и жри.

После такого настойчивого приглашения, никто не решился промедлить даже секунду. Мы сидели с Муа через стол и поедая вкуснейший суп, глядели друг на друга.

«А я тебе даже завидую, — прислала Вера, — рада, когда дела идут так хорошо».

«Спасибо», — вот, как хорошо: и рот занят и общаться ничего не мешает.

Да, всё вроде шло наилучшим образом, однако какая-то мелочь всё же не давала покоя. Вот только я никак не мог сообразить: реальное это беспокойство или же простое опасение, что наступившая белая полоса, как это частенько случалось, внезапно сменится чёрной. Точно такое же чувство грызло в тот день, когда…

Нет всё же, пожалуй, у этого волнения имелось реальное основание. Внезапно возникло ощущение, будто весь дом спрятали под стеклянный колпак и внутрь не проникают не звуки ветра, ни пение птиц, ни шелест листвы. Ещё давило на уши, как будто резко сменилось давление. И да, это ощущал не только я.

Муа отложила ложку и поглядела в окно. Мордашка девушки выражала тревогу. Иван сосредоточенно хлопал себя по уху, точно пытался выбить оттуда попавшую воду. Вера потёрла ладонью лоб и что-то хотела сказать.

Сначала несколько раз гавкнула Дина, вычищавшая свою миску в коридоре и лишь после послышался стук во входную дверь. Мы переглянулись. С одной стороны, будь это враг, едва ли он стал бы стучать. А с другой — в нашу глухомань посторонние заглядывают крайне редко.

Вера кивнула Ивану и тот бесшумно поднялся, ловким движением прихватив автомат, лежавший на тумбочке. Якут выглянул в окно и досадливо поморщился: отсюда входную дверь не разглядеть. Иван снял оружие с предохранителя и вышел в коридор. Я тоже встал и взял револьвер. Вера уже приготовила карабин. Я раздумывал, не позвать ли Кусаку.

Из коридора донёсся удивлённый возглас, а после — неразборчивое ворчание. Иван с кем-то разговаривал. Муа прислушалась и вдруг стала снежно-белой. Послышались шаги и в проёме двери появился Иван с непривычно широко открытыми глазами. Якут отступил в сторону, и я увидел за его спиной широко улыбающегося мужчину.

Мужчину из моего сна с жааругом. Мужчину, чьё лицо очень напоминало моё.

— Луарра, — прошептала Муа.

8

Не могу сказать, будто кто-то из присутствующих тут же проявил бурную радость. Скорее главенствовало недоумение и лёгкий шок. И если для меня с Иваном появление «мертвеца» оказалось в принципе вещью несколько неожиданной, но всё же допустимой, то у Муа приключился некий ступор. Назвав имя своего былого (очень надеюсь) возлюбленного, девушка замерла и больше не произносила ни слова. Даже в мыслях у неё царила абсолютная тишина, хоть предполагаю, что Муа могла попросту закрыться от всех.

Пришелец же и не подумал со всех ног нестись к Муаррат и пытаться объяснить, как же он в конце концов остался жив и что собственно означало то представление, которое он устроил. Продолжая улыбаться, Луарра подошёл к столу и абсолютно бесцеремонно разместился на стуле, где прежде сидел Иван.

Одет пришелец оказался в зелёную одежду с коричневыми разводами, вроде нашего камуфляжа. Но тут явно была некая весьма продвинутая версия. Стоило опустить взгляд ниже лица, и ты словно увязал взором в густом тумане. Предполагаю, что когда владелец диковинного костюма надевал капюшон, отследить его в зарослях становилось задачей весьма нетривиальной.

Удивление Ивана прошло достаточно быстро, якут вернул самообладание и посему ствол его автомата отыскал цель где-то между лопаток пришельца. Карабин Веры тоже недвусмысленно целился в живот гостя. Я не стал направлять на Луарру свой револьвер, ибо это уже смотрелось бы натуральной глупостью. Но прятать оружие не стал.

Все молчали, и я ощущал, как вокруг сгущается напряжение. Чёрт, и не только вокруг. Этот тип был последним человеком во всей вселенной, которого я бы хотел видеть здесь. Твою же мать, у нас только начало что-то получаться и на тебе! Вселенная ли, бог ли, или все чёртовы законы пакости, неужто вам больше нечем заняться, кроме как портить жизнь хорошим людям?

Вера подтянула ногой стул и медленно опустилась на него. При этом сестра продолжала держать Луарру под прицелом. А тот улыбался так невозмутимо, словно явился на обычное чаепитие и просто ожидает, пока принесут его любимые пряники.

— По-нашему разумеешь? — спросила сестра.

— Конечно, — в голосе не ощущалось ни малейшего акцента. — Иначе, какой был бы смысл в этом визите?

— А какой в нём смысл? — спросил я, ощущая, как рука с револьвером начала жутко потеть. Этого ещё не хватало! — Он вообще есть?

Луарра посмотрел на меня, после на Муа и вновь на меня. Улыбка гостя стала ещё шире. И вообще, такое ощущение, будто этот тип вспомнил какой-то анекдот и с трудом удерживается от смеха. Муа издала странный звук: нечто среднее между смешком и всхлипом.

— Ну вообще-то я пришёл, чтобы забрать кое что, принадлежащее мне, — гость подмигнул. — Свою девушку, например.

— Принадлежащее? — Вера хмыкнула. Судя по её тону, Луарра сестре очень не нравился. Чёрт побери, не думаю, будто он тут вообще кому-то нравится. Разве что… Муа?

— У нас свои понятия о связи между мужчинами и женщинами, — то ли мне казалось, то ли засранец издевался над нами. — Но я не думаю, что мой визит вас надолго обременит. К вечеру мы уже покинем это место.

Вера посмотрела на меня. И Муа — тоже.

— А если девушка не захочет отсюда уходить? — спросил я. Луарра перестал улыбаться и прищурился. — Возможно она посчитала, что её прежний мужчина предал её, когда устроил идиотскую инсценировку своей гибели?

— Только по этой причине? — нет, он точно над нами насмехался. — Или за время моего отсутствия появились иные причины? Скажем, — он покрутил ладонью в воздухе, — другой мужчина?

— А если и так? — Вера постукивала пальцем по спусковой скобе карабина. — Жизнь продолжается и человек склонен менять свои былые привязанности. Выбирать более достойных.

— Достойных? — вновь появившаяся улыбка выражала сомнение. — Допустим. В таком случае, как мне кажется, девушка должна сама озвучить свой выбор. Муа?

Во всём этом было что-то неправильное. Вокруг нас происходило столько невероятных событий, мы находились в самой их гуще и возможно являлись причиной некоторых. И вот, приходит человек, способный объяснить, какого чёрта происходит, а мы выясняем, с кем решит остаться девушка.

А с другой стороны, может оно и правильно.

— Почему ты меня бросил? — выпалила Муаррат. Словами, а не мыслями.

— Мне угрожала гибель, — Луарра развёл руками. — Жрецы из окружения твоего папаши раскрыли наш заговор и шли по пятам. Я должен был убедить преследователей в том, что уже не опасен. А это могло сработать в единственном случае: если бы все поверили в то, что я — мёртв. К счастью я предвидел подобный вариант, поэтому успел загодя приготовить двойника. Почти безмозглая копия, но её оказалось вполне достаточно. И да, разве ты не рада тому, что я остался жив?

Вся эта речь прозвучала очень гладко, логично и понятно. Чересчур гладко, для правды. Обычно именно так звучит тщательно загодя приготовленная легенда. И почти всегда — это откровенная ложь. Но я не мог обвинить Луарру во лжи. Во-первых, потому как не имел доказательств противного, а во-вторых, любое слово против прозвучало бы как обычная предвзятость к сопернику.

— Ну, — Луарра вновь широко улыбнулся. — Муа, девочка моя!

— Я не знаю, — девушка откинулась на спинку стула и закрыла глаза. По щекам бежали слёзы.

— А я знаю, — гость посмотрел на меня. — Мне нужно кое-что сказать ей с глазу на глаз. Позволишь?

Я отлично понимал: стоит им оказаться наедине и Луарра сумеет уговорить Муаррат. Я уже успел понять, что прежде этот мужчина фактически контролировал Муа, так что вряд ли она сумеет сопротивляться своему бывшему любовнику. Я всё это понимал, но…

— Хорошо, — глухо сказал я. Иван покачал головой, тяжело вздохнул и опустил оружие.

— Замечательно. Девочка моя, думаю у тебя здесь имеется собственная комната? — Муаррат кивнула. — Тогда давай пройдём туда, и я кое-что тебе расскажу. Это очень важно, поверь.

И они вышли. Однако, перед тем как покинуть комнату, Муа обернулась. Она закусила губу, а в глазах плеснуло такое отчаяние, будто девушка собиралась броситься в бездну. В ту, куда уже стремительно падал я сам. И всё, шаги и щелчок щеколды.

Вера тоже поднялась и направилась к выходу. Но возле меня остановилась и тяжело посмотрела в глаза.

— Тряпка! — презрительно сказала сестра. — И запомни, если первый раз ты был не виноват, то сейчас — на все сто.

— А что я должен был сделать? — глухо спросил я. — Остановить её? Силой заставить остаться со мной?

— Да! — выдохнула Вера. — Потому что иногда так нужно. Иногда не стоит давать человеку делать выбор, потому что он совершит непоправимую глупость, а после вы оба будете жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Боже, Саша, какой ты дурак!

И вышла.

Я почти упал на стул. Посмотрел на револьвер в руке и положил оружие на стол. Внутри всё сделалось черным черно и холодно, как в самую лютую зиму.

— В детстве, — тихо сказал Иван, — мама рассказывала мне одну сказку. Скорее всего она сама выдумала эту историю, потому что больше я её нигде не встречал. Однако она так врезалась в память, что когда у меня приключилась белая горячка, образ из сказки перешёл в бред.

— Про ведьму? — спросил я. Мне было всё равно.

— Да, — Иван вздохнул. — Однажды среди людей жила добрая колдунья, которая старалась всем помогать. Творила волшебство, от которого исполнялись все желания, а дела делались правильно и быстро. Но однажды колдунью оговорили и глупые люди решили её убить. Они напали на неё и заживо похоронили. Но колдунья не умерла, а лишь озлилась на весь человеческий род. Теперь это была злобная ведьма, мстящая людям. С той поры и до наших времён колдунья поёт жуткую песню, бьёт в бубен и грызёт корни мира. Эта ведьма — надежда. Когда мы надеемся, мы позволяем ведьме грызть корни нашей жизни, нашего мира. Чем больше надежда, тем быстрее рвутся корни. А после — бац: человек падает и расшибается.

— К чему ты это? — голова совсем не соображала.

— Живи сейчас, борись сейчас, не отступай. Не нужно жить надеждой на лучшее завтра — упадёшь и разобьёшься.

И якут тоже вышел.

Я остался один, сидел и думал. Что делать? Права Вера, если я потеряю Муа, то исключительно из-за собственного дурацкого благородства. Я же точно знаю, что ей будет плохо с этим гадом.

Что ей… будет плохо.

Ей уже плохо! Я это ощущал совершенно отчётливо, точно услышал зов о помощи.

Не колеблясь более ни мгновения, я вскочил на ноги и выбежал в коридор. Из-за двери в комнату Муа доносилась какая-то возня, а после — неразборчивый возглас и хлёсткий звук удара. Твою мать! Я пнул дверь, и она с громким хрустом распахнулась.

Обнажённый до пояса Луарра стоял возле кровати. Одну руку он держал поднятой для удара, а второй удерживал Муаррат за волосы. Девушка стояла на коленях и растрепавшиеся светлые пряди скрывали опущенное лицо. Рубашка разорвана так, словно одежду пытались сорвать. Луарра уставился на меня, и его физиономия перекосилась. Муа подняла голову, и я увидел красное пятно на щеке. Ах ты урод!

Я сделал шаг вперёд, поднял руку для удара и вдруг произошло что-то странное. Все мышцы точно одеревенели, так что я больше не мог сдвинуться с места. А после, через всё тело точно пустили ток: я ощутил дикую боль и начал скрючиваться в позе зародыша.

— Ну что же, — пробормотал Луарра. — Так даже лучше. Сейчас я покажу, кто тут самый достойный. Ничтожество, возомнившее себя Наездником, сейчас ты увидишь, как я обуздаю эту непослушную тварь.

Я не мог пошевелить даже пальцем. Но ещё оставалась возможность позвать кого-нибудь на помощь. Кусака… Такое ощущение, будто мысленный эфир оказался забит помехами. Я едва ощущал дракончика и не мог послать ему ни единой мысли. Только ощущал, что Кусака тоже влип в какие-то неприятности.

Вера. Ну же! Нет, я не мог пробиться и к сестре. Очередная волна боли и меня прижало щекой к полу. Луарра потянул Муа за волосы и швырнул её на кровать. Девушка издала короткий жалобный стон.

Я кого-то всё-таки нащупал. Даже двоих. Пара слабеньких разумов, но они оказались совсем рядом и с готовностью откликнулись на мой зов. Это, это же…

С громким рычанием в комнату ворвалась Дина и промчавшись мимо меня, вцепилась зубами в ногу оторопевшего колдуна. Да, маленькая собака едва ли могла бы сильно навредить здоровому сильному мужчине, но её нападение оказалось весьма неожиданным. Луарра вскрикнул и выругавшись, резко дёрнул ногой. Дина с куском ткани в зубах отлетела в дальний угол. И тут же Степлер прыгнул и вцепился когтями в физиономию Луарры. Тот заорал и сорвав бешено шипящего кота, бросил его следом за Диной.

Мгновения, но их оказалось вполне достаточно. Сила, парализовавшая меня, полностью исчезла. Я тотчас вскочил на ноги и ударил врага в челюсть. Первый удар Луарра пропустил, но тут же собрался. Поставил пару блоков и даже начал атаковать. Исцарапанная физиономия колдуна казалась маской демона, а прищуренные глаза светились жёлтым, что ещё больше увеличивало сходство. И проклятый ублюдок умел неплохо драться, так что бились мы на равных.

Но ладно бы только его боевые навыки. Спустя пару минут, нашего обмена тычками, пинками и попытками захвата, я ощутил, что мышцы вновь начали деревенеть. Из-за этого пропустил мощный апперкот и отлетел к стене. В глазах мутнело и сквозь алый туман я видел, как Луарра подходит всё ближе. Судя по оскалу, колдун больше не собирался демонстрировать свои сексуальные возможности, а намеревался просто прикончить.

И тут его изо всех сил ударили стулом по спине. Муа не сдерживалась и несчастный стул от удара развалился на куски. Луарра упал на колени и замер, мотая головой. Меня вновь отпустила, и я тотчас приложил урода ногой в окровавленную рожу. Удар такой силы способен любого отправить в беспамятство. Но этому оказалось мало.

Луарра отлетел к окну и начал вставать. Скрипел зубами и глядел. На рычащую Дину, на шипящего Степлера, на Муа со спинкой стула в руках и на меня. Потом перевёл взгляд на дверь, и я первый раз увидел страх на роже колдуна.

— В сторону, — скомандовал Иван и поднял автомат.

Но выстрелить не успел. Силуэт Луарры внезапно размазался, точно погрузился в туманное облако. Зазвенело стекло и через появившуюся дыру в комнату ворвался ветер. Проклятый гад выбил окно и удрал. Иван выругался и бросился вперёд. Выглянул наружу и выругался ещё раз. Впрочем, теперь и я слышал какие-то звуки, весьма напоминающие потасовку. Якут избавился от остатков стекла и полез наружу. При этом он поминал каких-то чертей.

Первым делом я бросился к Муа. Она смотрела в пол и молчала. Из глаз бежали слёзы.

— Всё уже закончилось, — я отобрал у девушки остатки несчастной мебели и отбросил в сторону. Дина обнюхала деревяшки и важно гавкнула. Я обнял Муаррат. — Всё закончилось.

— Нет, — она мотнула головой. — Ничего не закончилось. Кусака…

И вырвавшись из объятий, схватила за руку и потащила к окну. Чёрт! Реально, ещё не закончилось.

Во дворе Кусака яростно сражался с десятком жааругов. Эти твари оказались даже крупнее того, которого я застрелил на другом берегу реки. Здоровенные чёрные пауки, почти в мой рост, бешено лупили своими лапами-мечами, а дракон неожиданно ловок для своих габаритов, ускользал из-под ударов и бил гадов хвостом. Я заметил, что Вера и Иван целят в жааругов из оружия, но стрелять не решаются. Ещё бы. В такой куче-мале непременно достанется и Кусаке.

Впрочем, кажется тот отлично справлялся и без нашей помощи. Очередной щелчок хвоста и жааруг бесформенной чёрной кучей замер у ограды. Тотчас хлопнули два выстрела из карабина: Вера играла наверняка. Ещё одна мерзкая тварь получила удар драконьей лапы и закувыркалась в нашу сторону. Тут уже Иван всадил в раненого монстра короткую очередь.

Но как выяснилось, Кусака обладал и зачатками тактических способностей. У него получилось оставить восьмёрку врагов с той стороны, где лес. Прежде, чем жааруги сумели вновь окружить дракона, тот распахнул пасть и синий луч разом смахнул всю нечисть. Тут даже добивать не требовалось — не осталось и следа. Только дымились пострадавшие деревья.

Дракон поднялся на задние лапы и принялся танцевать. При этом он бешено вопил нечто радостное.

А Муа ткнулась лицом мне в грудь и разрыдалась.

9

Пуганая ворона куста боится, а обжегшись на молоке дуешь на воду. Можно вспоминать эти и ещё кучу других народных мудростей, особенно, когда понимаешь, насколько беспечны мы были. Подумать только, дважды за последний месяц нас атаковали пришлые злодеи, казалось вполне достаточно, чтобы взяться за ум. А мы — молодцы, отразили оба нападения и даже не позаботились о том, чтобы выставить банальные караулы. Пусть не постоянные — нас слишком мало, но самую паршивую сигнализацию ведь можно организовать? И да, я не считаю таковой верёвки, натянутые в лесу Иваном.

И рассуждая о том, что нас в любой момент могут вновь атаковать, мы спокойно занимаемся повседневными делами, отлучаемся в посёлок и развлекаемся с Муа.

Так нечего удивляться тому, что появившийся, словно чёрт из табакерки Луарра пудрит всем мозги и едва не достигает своей неведомой, но точно недоброй цели. А в этот момент явно науськанные им жааруги нападают на Кусаку. Странно, что нас вообще во сне не взяли, тёпленькими. Ну ладно всё остальные, а я — хорош гусь! Совсем нюх потерял в этой глухомани. Леонид Борисович, если узнает, вставит такой пистон, что на всю оставшуюся жизнь запомнится.

Посыпая голову таким вот пеплом, я весте с Иваном четыре раза обошёл по периметру наше хозяйство. Мы прочесали лес вокруг, прошлись по берегу реки и осмотрели дорогу. Недалеко от пристани, чуть ниже по течению, Иван обнаружил на мокрой земле седы причалившей недавно посудины. Что-то немаленькое, на чём можно запросто перевезти одного колдуна и десяток злобных пауков. Их следы мы тоже нашли. В том числе и отпечаток обуви кого-то, кто вернулся на корабль.

И всё, больше ничего опасного. Однако, чёрт его знает, что там может таиться в глубинах леса. Да и долго ли вернуться по реке с подкреплением? А ещё ведь существуют те летающие штуки, которые преследовали Кусаку во время последнего полёта. Всё это я изложил Ивану, который молчал пыхтел своей термоядерной сигаретой.

— Двадцать первый век на дворе, однако, — глубокомысленно заметил якут и оценивающе посмотрел на столбик пепла, свисающий с конца сигареты. — Совсем необязательно самолично сидеть в засаде и караулить злодеев. Тем более, что у нас есть замечательный приятель. Пусть он и немного шпион, но ценности его это нисколько не умаляет.

— Ценности в качестве кого? — уточнил я. — И о чём ты вообще?

— Лифшиц как-то хвастал, — Иван щёлкнул пальцем и окурок улетел в реку, — что у него имеются новейшие комплекты наблюдения и контроля для секреток. Понятное дело, стоит это весьма немало, но нам же положена какая-нибудь скидка, как постоянным клиента. Да и твой Кожемяки мог бы помочь денюжкой малой.

— Если уж раскулачивать буржуя, то по полной, — я почесал в затылке. Идея выглядела весьма привлекательно. — Тогда прямо сегодня этим и займёмся. Бери Веру и дуйте в посёлок, а мы тут пока по старинке, во все шесть глаз караулить станем.

— Договорились, — Иван достал из портсигара ещё одну сигарету, повертел в пальцах, подумал и спрятал обратно. — Только ты если этого гада увидишь, то сразу стреляй. Один чёрт его уже хоронили. Закопаем в той же яме.

Пока мы так ходили-бродили, Муа успела немного успокоиться, однако, стоило нам вернуться, — тут же повисла на мне, прижимаясь так, словно не видела целый век. Вера, стоявшая за спиной девушки, подмигнула и показала кулак. Заслужил, если что.

— Мы тут кое-что придумали, — сказал Иван и покосился направо. Там рычащий Кусака таскал за длинную лапу одного из дохлых жааругов. Развлекался, победитель. Дина размеренно облаивала вторую дохлятину. — Поэтому, собирайся и поехали.

— Куда? — подозрительно спросила Вера и положила карабин на плечо. Кажется, с оружием сестра теперь старалась не расставаться вообще. Тоже правильно.

— Наведаемся к нашему знакомому отпрыску сынов израилевых. Попробуем расколоть его на халяву.

— Еврея? На халяву? — Вера недоверчиво покачала головой. — Если у тебя получится, я думаю, что он тут же вздёрнется. Пожалей Лифшица, ирод. И в любом случае, сначала я хочу послушать Муа. Она тут начала кое-что рассказывать и это охренеть, какая интересная история.

— Тогда, думаю, стоит зайти в дом, — Иван почесал нос. — И заодно принять чего-нибудь, для успокоения нервов.

— Валерьянки выпей, — посоветовала сестра и пихнула якута прикладом в спину. — А ещё я тебе могу порекомендовать дыхательную практику гималайских дервишей — станешь спокойным, как удав.

— Шарлатанство, — проворчал Иван. Видимо он уже понял, что сегодня ничего не обломится, ибо вторая попытка окончилась полным фиаско. Стоило смириться. — Ничего не успокаивает нервы лучше, чем шестидесятипроцентная вода.

— Ага, или цельнометаллическая сковорода, соприкасающаяся со средоточием нервов, — Вера ещё раз ткнула Ивана прикладом. — Иди уже, алкоголик несчастный.

Я погладил Муа по голове и поцеловал в нос. В мыслях девушки всё было точно покрыто корочкой льда, но к счастью мало-помалу начинало оттаивать. И присутствовало некое непонятное чувство вины. Это так, словно человек сделал нечто нехорошее, но его к этому вынудили. И да, Муа хотела всё немедленно рассказать.

Я сказал Кусаке, чтобы он прекращал заниматься глупостями и караулил нас, пока мы станем разговоры разговаривать. Дракон не стал спорить, однако судя по всему его буквально распирало от гордости за самого себя. Типа сейчас ему горы свернуть — раз плюнуть. Обычно с таким настроем реально сворачивают горы. Ну или феерично садятся в лужу. Оставалось надеяться, что произойдёт первое.

— Только, я вас умоляю, пусть говорит вслух, — попросил Иван, когда мы разместились в гостиной. — А то я опять, как дурак, буду сидеть и смотреть на вас. Оно, честно говоря, даже как-то жутковато получается.

— А у этого недоразвитого никак нельзя включить хотя бы мыслеприёмник? — поинтересовалась Вера и полезла в шкаф. — Если уж телепатия, так для всех.

— Можно попробовать, — Муа нерешительно пожала плечами. — Обещать не стану, но попробую.

— Вот и славненько! — Вера достала початую бутылку коньяка, покрытую толстым слоем пыли и четыре коньячных бокала. Иван тут же оживился. — Карт бланш, сколько он тут простоял? И ещё до этого…

Пока сестра вытирала бутылку и бокалы, мы расселись на стульях. Степлер запрыгнул на руки к Муа и довольно заурчал, когда девушка начала чесать у него за ухом.

— Герой, — Муа улыбнулась и поглядела на меня. — Я слышала, как ты их позвал. Честно, даже не думала, что получится. Видимо у тебя с ними очень хорошая связь.

Так мы же с первого класса вместе, — Муа непонимающе нахмурилась. — Шутка, просто несколько лет только с этой парочкой и общался.

— Маловато будет, — сказал Иван, когда Вера протянула ему бокал. Сестра немедленно потянула фужер обратно. — Да ладно, это я пошутил.

— Смотри мне, шутник, — Вера раздала бокалы всем и опустившись в кресло, отсалютовала. — Ну, за нашу очередную победу и за урок, — сестра строго глянула на меня. — Если тебе жизнь предоставляет второй шанс, то будь любезен, не просри его. Да, Саша, это я именно тебе.

Все выпили. Я не очень разбираюсь в коньяках, поэтому показалось, что вкус — так себе. А вот Вера с Иваном закатывали глаза о цокали языками. Гурманы хреновы. Тем не менее напиток сумел убрать напряжение и даже в мыслях Муа весь лёд стаял, так что девушка заметно успокоилась.

— Ну, коли полегчало, рассказывай, — Вера покрутила пустым бокалом перед носом и откинулась на спинку кресла.

Как выяснилось, Луарра в первую очередь объяснил Муа, как и почему всё происходит. Не думаю, будто пытался убедить в собственной правоте или искал оправдания. Скорее всего, просто желал психологически сломать девушку, чтобы она понимала для чего её используют и что её вообще используют. Понятное дело, ни о каких чувствах тут и речи не шло.

Короче, всё происходящее спланировал и пытался осуществить сам Луарра. И надо сказать, до сегодняшнего дня у него всё шло, как по нотам. Подвели колдуна две вещи: презрение ко всем нам и непонятная для него, сплочённость, перед врагом.

И да, подоплёкой всех событий оказалась банальная жажда власти. Луарра принадлежал к клану воды — самому слабому из всех чародейских семейств. Пока маги огня и воздуха сражались за престол, аутсайдеры просто стояли в стороне и наблюдали за исходом схватки. Луарра решился поставить на отца Муаррат и его ставка сработала. Задолго до исхода битвы колдун втёрся в доверие к будущему Наместе и сумел стать для того необходимым помощником.

Войдя во власть, Луарра немедленно обзавёлся связями не только среди магиков-Цагель, но и среди аристократов-Заверетте. А после сумел внушить тем, что колдуны забрали себе чересчур много власти, так что им не мешало бы поделиться, а ещё лучше — отдать всё более достойным.

Как обычно, на такую лабуду лучше всего клюют молодые люди, так что Луарре ничего не стоило создать своего рода подполье. Заговорщики тут же начали бороться против «злобных угнетателей». Символом сопротивления молодые балбесы выбрали дракона. Именно это подсказало Луарре его следующий шаг.

Воспользовавшись старыми записями, колдун исследовал заброшенные базы Наездников и сумел отыскать два законсервированных инкубатора. Так у Луарры появилось целых три драконьих яйца. Судьба двух других осталась неизвестной, а из третьего вылупился Кусака. Теперь Луарре требовался Наездник, который станет подчиняться исключительно ему.

Как ни странно, но с этим возникли проблемы.

Оказывается, после победы колдуны не просто перебили всех своих врагов, но каким-то образом сумели уничтожить даже возможность появления новых Наездников. Короче, в родном мире Луарра так и не сумел отыскать ни единого подходящего человека. Но колдун не огорчился: существовали и другие миры, где он прежде уже успел побывать. И там тоже жили люди.

И тут Луарру ожидала несомненная удача. Недалеко от портала колдуну удалось найти человека, подходящего, чтобы стать Наездником.

Меня.

Уж не знаю как, но гад сумел тщательно изучить моё нехитрое житьё-бытьё и получить необходимую, для него, информацию. Собственно, о Маше, моей погибшей жене. И да, Муаррат совсем не случайно походила на неё. Луарра искал подходящую девушку и на его счастье ею оказалась никому не нужная дочь нынешнего Наместе. И ещё одна большая удача: девушка оказалась колдуньей с нужным типом магии.

Итак, у Лурры имелся дракон, Наездник и средство влияния на Наездника — Муа. Оставалось сложить имеющиеся части воедино, чтобы паззл сошёлся.

Но до этого стоило кое-что предпринять. Поднять дымовую завесу.

И Луарра хладнокровно выдал колдунам молодых идиотов, искренне считавших себя взаправдашними заговорщиками. Под шумок инсценировал собственный побег. Подсунул Муа личного клона и отправил туда, где девушка несомненно столкнулась бы со мной.

В этот момент в плане Луарры произошёл некий сбой, но даже он пошёл на пользу заговрщику. Колдуны действовали так неуклюже и медленно, что часть мятежных Заверетте успела удрать. И уцелевшие быстро сообразили, кто именно их предал. Сообразили и отправлюсь по следу, который оставил колдун. Именно эти придурки атаковали нас первый раз. Если подумать: какая ирония — ведь враг-то у нас был один и тот же!

Тем временем Луарра отправился к отцу Муа и встревоженно поведал тому о грозном заговоре, где фигурировало похищение дочери правителя, армия Заверетте в другом мире и даже настоящий дракон. Не потребовалось особого красноречия, чтобы убедить Наместе в необходимости немедленной подготовки, на тот случай, если заговорщики используют дракона. Под этим предлогом из арсенала извлекли боевые Муутары и Воутары — те самые летающие штуки, изначально предназначавшиеся для борьбы с драконами. Жааруги — из той же песни. И всё это теперь контролировал исключительно Луарра.

Вторая атака была инспирирована им же. Чтобы показать, насколько опасен дракон, Луарра специально спланировал нападение так, что пешие колдуны непременно должны были попасть под удар Муутаров. Более того, если бы мы не справились сами, то Луарра активировал бы специальные мины, установленные в каждом ползуне. Кстати, странное дело, но в том уцелевшем Муутаре, который уничтожил Кусака, мина почему-то не сработала. Однако всё получилось даже лучше, чем задумывал колдун и нам удалось отразить нападение без посторонней помощи.

Наместе объявил что-то, вроде военного положения и всеобщую мобилизацию всех боевых магов. Теперь уже никто не сомневался в том, что дракон смертельно опасен и несомненно агрессивен по отношению к своим обидчикам. А руководил мобилизацией, как нетрудно догадаться — Луарра. Наступила последняя фаза задуманной операции и теперь ему требовался дракон с Наездником. Наездником, который подчиняется только ему.

— Я может чего-то недопонял, — подал голос Иван, весь рассказ, упорно ерошивший волосы на затылке, — но на кой чёрт ему ещё и дракон? Он же сейчас и так почти всю власть под себя сгрёб и теперь что-то вроде военного диктатора?

— Луарра хочет уничтожить всех остальных колдунов, неважно к какому клану они принадлежат, — Муа повернулась ко мне, словно в поисках поддержки и я погладил девушку по плечу. — Чтобы больше никто и никогда не смог ему угрожать. Под каким-нибудь предлогом соберёт всех наших в одном месте, а Кусака их уничтожит.

— М-да, засранец на это сейчас вполне способен, — я потёр висок пальцем, ощущая подёргивание какого-то мелкого сосуда. — Ну хорошо, а как он собирался заставить меня это сделать? Пусть и с твоей помощью? Угрожал бы тебя убить? Или ты бы попросила?

— Заставила бы, — щёки Муаррат покраснели. — Тогда, в комнате, это не он тебя парализовал, а я.

— Что? — не понял я. — В смысле?

— Для этого и нужно было, чтобы мы полюбили друг друга, — теперь уже и уши Муа начали пылать. — Чтобы установилась связь, которую невозможно разорвать. Тогда, такая колдунья, как я, может полностью подавить сопротивление и заставить сделать всё, что угодно.

— Но ты же сама этого не хотела? — уточнила Вера.

— Нет и я не знала, что Луарра так умеет. Когда Саша вошёл, я точно превратилась в безвольную куклу и не могла сопротивляться.

— Но всё же смогла, — тихо и мягко сказал я. Воспоминания о том, как меня корёжило на полу, оставались ещё очень свежими. Поэтому я лишь сочувствовал Муа и нисколько на неё не сердился.

— Да, смогла, — Муа вымученно улыбнулась. — Все мы вместе сумели. Думаю, что Луарра не ожидал этого и даже немного испугался.

— Поделом говнюку! — Вера поставила бокал на стол и поднялась. Повернувшись к Ивану. — Видал, как можно: жена тебе сказала, а ты даже возразить не можешь — идёшь и делаешь.

— Не дай бог! — Иван истово перекрестился. — Хорошо, что ты у меня — обычная ведьма, а не какая-то колдунья.

— А ты бойся. И ещё, козёл этот не объяснил, откуда у него сходство с Сашей? С тобой-то всё понятно.

— Вроде как обычная случайность. — Муаррат пожала плечами. — Но разве теперь я могу ему верить хоть в чём-то?

После этого мы по-быстрому обсудили, что собственно желаем получить от Лифшица и Вера с Иваном уехали. Мы с Муа сидели во дворе и молчали. Приятно оказалось просто так сидеть рядом и молчать. Чуть позже к нам присоединились Дина, Кусака и пара меланхоличных свинок. Степлер предпочёл оставаться в доме. Как ни странно, но я продолжал ощущать в голове присутствие и собаки, и кота. Странное чувство, но вроде как я начинал к такому привыкать.

Ближе к вечеру, когда ветер утих, а небо начало темнеть, я услышал отдалённый стрёкот. К нам приближались вертолёты.

10

Первое, что пришло в голову — случайность. Вариантов множество: и охотники из центра, которые решили окучивать новые места; и какая-то спасательная экспедиция; и чёрт его знает что ещё, в нашей глухомани приключается всякое. На всякий случай я сказал Кусаке, чтобы он спрятал свои лохматые телеса в сарае. Мало ли. Хорошо, если гости пролетят мимо, да пусть даже и над нами, но не снижая скорости. А вдруг их заинтересует, что это за здания стоят посреди леса, далеко от прочего жилья? И что это за неведома зверушка топчется рядом с постройками? Нет, такого никак нельзя было допускать.

Кусака как раз успел затащить в сарай свой хвост, как стрёкот усилился до мощного рокота, а пятнышки на небе превратились во вполне опознаваемые силуэты. М-да, к нам летели определённо не охотники, да и на спасательную операцию это тянуло с большой натяжкой. Ну разве за последние годы что-то изменилось и МЧС-ники начали рассекать на Аллигаторах. «Рептилий», впрочем, летело всего две, а чуть позади за ними держался транспортный МИ-38Т.

— Что это? — встревоженно спросила Муа. — Это опасно?

— Вообще-то — да. Это — боевые вертолёты, ну, наши летающие машины, для сражений в небе. И они очень опасны. Другой вопрос: что они тут делают вообще?

Я забрал у Муаррат карабин и вместе со своим автоматом поставил за дверью дома. Хорошо, если всё-таки летят не сюда, а если к нам? И если среди пилотов кто-то окажется чересчур мнительным и осторожным? В любом случае, сражаться с КА-52 при помощи охотничьего карабина — занятие глупое и вредное. Вредное для нашего здоровья.

Спустя полминуты стало окончательно ясно, что гости-таки летят именно к нам. Все три вертолёта сбавили скорость и «грузовик» начал опускаться где-то в районе дороги. Там имелось пару мест, где большая вертушка могла спокойно разместиться.

Аллигаторы сделали круг над нами и пошли на снижение в сторону реки. Прежде мне уже доводилось встречаться с хищными птичками, поэтому я мог оценить их обвес. Помимо стандартных пушки и ракет имелись и дополнительные бонусы, вроде противотанкового комплекса и ракет: «Воздух-воздух». Хм, эти штуки прилетели сюда, чтобы участвовать в небольшой войне?

А наша может считаться таковой?

Очевидно я размышлял достаточно напряжённо, так что мои мысли сумели перехватить и Кусака, и Муа. Дракон сообразил, что дело идёт о какой-то грядущей потасовке и поинтересовался, не пора ли ему уже демонстрировать собственную крутость? Я посоветовал храбрецу притвориться большой лохматой ветошью и не отсвечивать.

— Кто это? — спросила Муа. — У тебя как-то странно в голове: ты тревожишься, но не боишься.

— Есть догадки, — я взял девушку под руку, и мы медленно вышли на середину двора. — Возможно к нам наконец-то прибыла подмога.

Гул мощных моторов стих и вновь стали слышны свист ветра и крики встревоженных птиц. По сравнению с рокотом турбин — почти что тишина. Дина, спрятавшаяся было в дом, выставила голову наружу и несколько раз гавкнула в разные стороны. Интересно, что её старшие товарищи даже голоса не подавали. Я начинал тревожиться.

— Если это твои друзья, то они очень даже вовремя, — выдала Муа, после некоторого раздумья. Я сам ощущал, как девушка над чем-то усиленно размышляет. Это — точно зуд под черепом. — Просто подумал: если у Луарры не вышло подчинить себе дракона, то он постарается непременно его уничтожить. А для этого пришлёт к нам всю армию колдунов, которая ему сейчас подчиняется.

Кусака тут же откликнулся чем-то, вроде: «На одну лапу посажу, другой прихлопну». Сразу вспомнились самодовольные драконы из детских сказок. Помнится, сразу после эдаких заявлений, им чекрыжили черепушки. О чём я Кусаке немедленно и сообщил.

— Луарру устроят оба варианта, — Муа продолжала размышлять, а я тем временем крутил головой, ожидая появления гостей. — Или дракон перебьёт большую часть колдунов и оставшихся окажется нетрудно уничтожить. Или же они убьют Кусаку, а славу победителя драконов Луарра присвоит себе. После этого ему будет совсем несложно занять трон Наместе.

— Ишь ты, — уважительно протянул я. — Не думал, будто женщины способны так стратегически мыслить. Уж прости мне мой заскорузлый мужской шовинизм.

— Не уверена, что это полностью мои размышления, — Муа покачала головой. — Возможно сумела вытащить у него из головы, пока он пытался меня сломать.

За спиной тихо хрустнула ветка и я медленно обернулся, стараясь не делать резких движений. Люди с оружием таковые не приветствуют. Однако же ничего подозрительного я не увидел: дом, деревья, кусты и… Дина, которая вздыбила шерсть на загривке и смотрит куда-то на угол дома. Ага, ясно-понятно.

— Здравствуй. Саша.

Почти позабытый голос прозвучал за спиной так неожиданно, что Муа едва не подпрыгнула. Да и я вздрогнул, хоть и ожидал чего-то подобного. Потом повернулся, продолжая удерживать локоть Муаррат. Девушка заметно нервничала и выражалось это даже не в её мелкой дрожи. В этот раз никто и не думал скрывать свои мысли друг от друга.

Кожемякин неторопливо шагал со стороны дороги и с первого взгляда мне показалось будто бывший начальник не постарел ни на йоту. Ну разве что голова стала совершенно седой. Тот же коренастый невысокий мужчин, излучающий в пространство мощь и уверенность в собственных силах.

Следом за Кожемякиным так же медленно двигались два автоматчика в полном боевом. Чем-то их снаряжение напоминало Ратник-Т, но имелись и отличия. Я, например, не мог понять, что это за гребни на шлемах и матовые белые пятна на груди. Да и автоматов я таких прежде не видел. М-да, кажется Лифшиц снабжает нас не самым свежим товаром.

— Здравствуйте, Леонид Борисович.

Краем глаза я отметил движение справа и слева: видимо те парни, что прежде скрывались в кустах и за домом, покидали свои укрытия. Кусака из своей засады в сарае сообщил, что во дворе присутствуют не меньше восьми чужаков. Муа продолжала дрожать, и чтобы успокоить, я обнял девушку за плечо. Кожемякин, который успел приблизиться почти вплотную, внезапно остановился. Его взгляд оказался прикован к лицу моей спутницы. По физиономии шефа прошла тень. Потом Леонид Борисович повернулся ко мне.

— Я конечно могу и ошибаться, — сказал он и сделал ещё пару шагов в нашу сторону. Солдаты, следовавшие за Кожемякиным, остановились, — но чёрт меня дери…

— Да, — согласился я и прижал к себе Муа. — Одно лицо. Но я должен представить: Муаррат. И она, как бы это сказать, не совсем отсюда.

— Даже если бы этот разгильдяй Николай не поведал о ваших, гм, чудесах, — Кожемякин подошёл ко мне и протянул руку. Мы обменялись рукопожатиями и да, шевофо осталось прежним, костедробительным. Но теперь стало ясно, что бывший начальник всё же постарел: бронзовую кожу лица изрезали многочисленные морщины, а тёмные глаза слегка запали, всё равно, догадался бы по имени. Итак, поскольку этот невежа не торопится представлять вашего покорного слугу, представлюсь сам: Леонид Борисович Кожемякин. Для столь красивых женщин — просто Леонид.

Кто-то из бойцов очень тихо хихикнул. Кожемякин тут же сжал кулак и поднял так, чтобы видели все. Теперь хихикал уже не один.

— Вокруг — одни разгильдяи, — Кожемякин сокрушённо вздохнул и развёл руками. — Чем дальше от цивилизации — тем слабее дисциплина. Да вы, милочка, и по своему другу это могли бы заметить. В своё время это был настоящий специалист экстра-класса, а теперь — жалкий отшельник, пародия на прежнего человека-боя.

— Саша хороший, — немедленно заявила Муа. При всём, при этом, девушка отлично понимала, что про меня просто шутят.

— Может пройдём в дом? — предложил я и на вопрос Кусаки ответил, что дракон пусть остаётся там, где есть. Да, даже невзирая на то, что перед входом в сарай топчется один из гостей. Лишь бы не вздумал заглядывать внутрь. — И как бы так попросить, чтобы парни не стреляли, если вдруг увидят что-то необычное.

— Насколько необычное? — тут же спросил Леонид Борисович и внимательно осмотрел двор.

— Ну, вроде здоровенной лохматой ящерицы, — глаза у Кожемякина поползли на лоб. — Вообще-то — это дракон.

— Говорят, вроде у вас тут повсюду грибы растут. Галлюциногенные. Сначала вот Николай, теперь — ты. Дракон, да?

— И ещё его зовут Кусака, — вставила Муа. Я заметил, как внимательно Кожемякин вслушивается в голос девушки. Да, и тут сходство неоспоримое. — Но его лучше не злить.

С этим утверждением сарайный затворник оказался полностью согласен.

— Хорошо, — Леонид Борисович поправил белое полукольцо, висевшее у него за левым ухом и отдал приказ следить за обстановкой, но без фанатизма. И в больших лохматых ящериц ни в коем случае не стрелять. — А теперь можно и в дом.

По старой памяти я помнил, что прежде Кожемякин обожал употреблять хороший чай с мёдом, поэтому попросил Муа поставить чайник. Конечно, того продукта, который шефу возили из Лондона, у Веры точно не имелось, но и наш чай по вкусу и запаху ничем не уступал заморскому.

Мы разместились в гостиной и пока Муа хлопотала возле печки, Кожемякин по-хозяйски разместился за столом. Сел против меня и так прошил взглядом, точно светил рентгеном.

— Итак, — сказал Леонид Борисович и сложил пальцы домиком. — В чудеса я обычно стараюсь не верить, однако же… Что с твоими ногами? Врачи, помнится, тогда сказали, что тебе без вариантов до конца жизни ковылять на полусогнутых.

— Она, — я кивнул на Муа и девушка, обернувшись, улыбнулась мне. Кажется, она почти успокоилась, — всё исправила. Муа — самая настоящая колдунья.

Пока гость переваривал первую часть откровения, в комнату сунулась морда Степлера. А как же, слышен звон кухонной посуды, а значит появилась возможность чего-то перехватить. За окном медленно прошлась зелёная каска с гребнем: нас охраняли, а значит наконец-то можно немного выдохнуть.

— Колдунья, значит? Угу, — Кожемякин потёр лоб кулаком и кивнул. — Ладно, предположим, что это правда. Едем дальше. Откуда такое сходство с… Ну, ты понял.

Да, не стоило тыкать в заживающую рану. Один чёрт она никогда не заживёт до конца. На то мы и люди, чтобы всегда помнить о наших утратах.

— Тут сложнее. Имеет место быть мноходовочка некоего злобного колдуна. Короче, мне специально подбирали похожую девушку, для, — я почесал в затылке. — Леонид Борисович, а давайте я вам с самого начала, а? Не то получится сочинение поэта Бездомного в психушке. Тут столько всего сложилось… Оно и вместе-то читается, как фантастический роман, а по отдельности, так и вовсе — чистый бред.

Муа принесла три дымящиеся чашки, блюдечко с мёдом (я успел мысленно подсказать) и вазочку с чёрными сухариками. Это она скорее для себя: очень уж Муаррат нравилось пить чай с сухарями. Вот, какие иногда неприхотливые принцессы попадаются.

Степлер усиленно полировал боками ножки стола и стульев и урчал, как крохотный пылесос. Наконец-то решилась и прокралась в комнату Дина. Однако Кожемякина псина явно побаивалась и поджимала хвост. Но рычать не смела. В общем, обстановка получалась вполне себе мирная и в каком-то смысле, по ощущениям, даже семейная.

Короче, я собрался с мыслями, выстроил воспоминания в нужном порядке и принялся рассказывать, аккурат с того момента, когда дождливым днём Иван доставил мне странный ящик с необычной начинкой. Рассказ с интересом слушал не только Кожемякин, но и Муа. А я, с запоздалым сожалением, сообразил, что полную историю я девушке до сегодняшнего дня так и не удосужился поведать.

Во время рассказа Кожемякин отхлёбывал горячий напиток, изредка брал сухарик (а вазочка быстро пустела) и ворчал, дескать нельзя было терять меня из виду. Без участливого командирского глаза подчинённый совсем расслабил булки. Но я-то неплохо знал Леонида Борисовича, поэтому отлично понимал, что именно сейчас он тщательно анализирует каждое моё слово и делает некие, непонятные никому, кроме него, выводы.

Прошло достаточно много времени и мне пришлось прерваться, чтобы включить свет в доме и во дворе. Я выглянул в окно, но ни одного бойца так и не увидел. Правильно, думаю, с наступлением темноты они заняли оборонительные позиции где-то снаружи. Я бы сам так сделал. Кусака зевал и ныл, как ему скучно. Муа приготовляла ещё чаю. Никто и не подумал отказываться. Степлер отчаялся получить колбасу и спал на подоконнике. Дина залезла под стол и тоже задремала.

Мы допили чай, а я закончил историю. Вроде ничего не упустил. Прежде шеф крепко ругался, если в полученной информации имелись пробелы. Всегда говорил, что даже мелочь способна исказить картину до неузнаваемости.

Сейчас Кожемякин сидел и постукивал ложкой о чашку. Думал. Муа прислала, что Леонид Борисович напоминает ей отца: такой же могучий правитель. Однако в нём отсутствует некая чернинка — сила тут исключительно светлая. Естественно, ничего из этого не было произнесено вслух.

— Значит так, — Кожемякин положил ложку на стол. — Примем всё рассказанное на веру. Но Саша, ей богу, если бы это рассказал не ты… Короче, вот что я вам скажу…

Внезапно он замер, прислушиваясь, а после неожиданно легко, для своей комплекции, поднялся на ноги.

— По дороге, в нашу сторону движутся два автомобиля, — сообщил Кожемякин.

— Два? — удивился я.

Удивился и встревожился.

11

Видимо моя тревога передалась и остальным моим близким (таковым же можно считать дракона?), потому как Муа изменилась в лице, а Кусака прогнал свою сонливость и принялся доставать меня вопросами: не пора ли ему вступать в дело? Я подумал, что нервы у подопечных Кожемякина и так на пределе, поэтому с созерцанием дракона им лучше обождать.

Тем временем Леонид Борисович сообщил, что машины удалось опознать и назвал модели каждой. И если с первой всё казалось кристально ясно: Мицубиси Аутлендер, на котором точно ехали Вера с Иваном, то второй — УАЗ Патриот с какими-то оружейными модификациями, оставался загадкой. По крайней мере для меня.

— Что думаешь? — спросил Кожемякин, когда мы выбрались из дома во двор. Муа ни на шаг не отходила от меня, а в сарае изнывал жаждущий действий дракон. — Сестра, говоришь? А может такое быть, что твоей Верой и её сожителем кто-то решил банально прикрыться? Использовать, скажем, в качестве заложников.

Я только пожал плечами. Могло происходить всё, что угодно. За всю свою жизнь я успел столкнуться с множеством нештатных ситуаций, которые невозможно предвидеть. В результате одной из таковых оказался здесь, а после ещё нескольких получил дракона и принцессу из другого мира. Но Кожемякин и без меня знает, насколько велик процент безумия в мире вообще и в нашем роде деятельности, отдельно.

— Пусть только ваши удержатся от преждевременной пальбы, — попросил я. — Почему-то мне кажется, что тут нет ничего опасного.

— Ага, — крякнул Кожемякин и криво ухмыльнулся. — А я-то, старый злодей, уж собирался накрыть их ковровым бомбометанием, а после — сжечь напалмом. Ну, вспомни, мы же так всегда делали. Понятное дело, сначала присмотримся., какие гости к нам пожаловали.

Вскоре послышались звуки автомобильных моторов. Но не это заставило меня вздрогнуть. Из-за угла дома внезапно появилась штука, похожая на полупрозрачный клуб дыма, подплыла поближе и в одно мгновение превратилась в бойца с автоматом наизготовку. Если учитывать, как был поражён я, то удивление Муа не поддавалось описанию, а Кусака так и вовсе сходил с ума от любопытства.

— Свят, свят, — сказал я, глядя на улыбающегося Кожемякина. — Креститься, пожалуй, не стану и даже чёрта помяну. В смысле: какого чёрта?

— Волшебство? — прислала Муаррат. — У нас маги воды могут становится невидимыми. Но ты же вроде говорил, что у вас нет настоящих волшебников?

— Выходит, есть, — вслух произнёс я и Кожемякин тут же приподнял одну бровь. — Это я так, своему внутреннему голосу.

— Да? Это ты не свою подругу так именуешь? Как я смотрю, что ты со своей Муаррат редко, когда словом перемолвишься, а друг друга понимаете. — Муа сделала большие глаза и развела руками. Прислала мысль, что Кожемякин — очень умный человек. Впрочем, в этом никто и не сомневался. — Ну если тебе так любопытно — это основная причина, по которой мы кормим здешних комаров. Только учти, Саша, за раскрытие гостайны мы вас всех тут расстреляем, сожжём, а пепел растворим в кислоте.

— Знаю, — я пояснил опешившей Муа, что это тоже шутка. — Привык уже. Так что там за секреты?

— Пятый прототип Хамелеона — защитного боевого комбинезона. Костя, покажи своё колдунство.

Боец молча кивнул, коснулся белых пятен на груди и в один момент обратился едва заметно тенью. Возникло неприятное ощущение слепого пятна, но оно продолжалось лишь пару секунд, а после пропало. Теперь в ярком свете фонарей я видел лишь очень бледный мыльный пузырь. Думаю, что в полумраке, да ещё и среди деревьев такого солдата хрен засечёшь. Почти, как в старом фильме: «Хищник», только ещё лучше.

— Хорошая штуковина, — одобрил я и прислал Муа: «И никакого волшебства», — Нам бы такие, в своё время. В Змеиное ущелье. Глядишь, Пашка бы тогда живой вернулся.

— Много, кто мог бы вернуться, — Кожемякин вздохнул. — К сожалению, даже пятый прототип не идеален. Прожорливая эта система: пока что батареи хватает только на сорок три минуты, а этого слишком мало. Ну и плюс, программное обеспечение наши засранцы до ума так и не довели. Временами маскировка пропадает без всяких вразумительных причин, а это, как сам понимаешь, не есть гуд.

В общем, пока мы знакомились с чудесами военной техники, автомобили успели благополучно добраться до нас и уже въезжали во двор. Если за спинами пассажиров Аутлендера никто не прятался, значит Иван и Вера добрались домой без приключений. А вот и вторая машина.

Ну да, последний Патриот. Только вот кто-то укрепил крышу металлическим каркасом из труб и установил там ПТРК Корнет и пулемёт Корд. Хм, кому пришло в голову переделывать УАЗ в этого монстра? Но кажется я начинал догадываться, кто пожаловал к нам сегодняшним вечером. А тут ещё и Вера прислала сообщение.

— Отбой тревоги, — сказал я Кожемякину. — Если что, то во второй машине наш общий знакомый. Неймётся ему, очевидно.

Думаю, что того «отбоя», который устроил Леонид Борисович, пассажиры машин могли, если не поседеть, то уж обгадиться, точно. Ну а как ещё может отреагировать самый обычный человек, когда рядом с ним внезапно появятся шестеро немаленьких таких парня с автоматами в руках? И это при том, что прожектора на крышах давали вполне себе достойное освещение, а стало быть, означенным парням до этого просто негде было скрываться.

Но к чести Веры, сидевшей за рулём Аутлендера, она ограничилась всего лишь кратким нажатием на клаксон. А вот машина Лифшица взревела, дёрнулась вперёд, едва не въехав в зад Мицубиси и замерла. Николай вывалился наружу и принялся ругаться, бешено глядя по сторонам. Кажется, в его долгой речи иврит мешался с арабским и активно сдабривался вполне себе русским матом. Полиглот, во всей своей красе.

Чтобы все окончательно успокоились, мы с Муа вышли вперёд. Всё же даже в самых дурацких ситуациях знакомые лица придают хоть каплю уверенности. Так и случилось. Вера с Иваном выбрались наружу, с явным недоумением разглядывая «невидимок».

— Всё в порядке, — сказал я. — В этот раз, никаких пришельцев, только свои.

— В такое время, — Вера вздохнула, — свои дома сидят, только чужие шастают.

— Она имеет в виду тех чужих, которые с выдвижной челюстью, — пояснил Иван и под строгим взглядом одного из бойцов, спрятал обратно в машину автомат. — Всё, всё, вижу, что с оружием тут и так всё в полном порядке.

Подошёл Лифшиц. Лицо у Николая до сих пор оставалось какого-то неземного оттенка. Возможно всё дело в свете прожекторов?

— У меня слабое сердце, — выдохнул Лифшиц. — В детстве мама всегда говорила: Коля, сынок, береги сердце, если оно остановится, запустить его по новой обойдётся в большие деньги, а мы — бедные евреи.

— Кто тут бедный? Ты что ли? — подошёл Кожемякин. Пожал руку Вере и Ивану, представился. — Мы тут недавно пробили по базе кое-что о местном оружейном траффике. Так там ёжики не то что забавно плодятся, они просто офигительно размножаются. Должен сказать, что если бы не былые заслуги и не отменное качество работы… Шестьсот тысяч за два года, серьёзно?

— Ошибка, — физиономия Лифшица стала скорбной, точно он получил известие о кончине любимого дедушки, который забыл записать внука в завещание. — При столь огромном потоке информации, немудрено, если система иногда сбоит. Запятая в сумме становится не туда, появляется ложная информация.

— Запятая не там? Гм, — Леонид Борисович задумчиво почесал подбородок. — То есть речь идёт не о шестистах тысячах, а о шести миллионах долларов? Проверим. Ладно, ты лучше объясни, на кой ты сюда вообще приехал, да ещё и на этом броневике? С медведями в контрах?

— Это я, — сказала Вера с неким смущением в голосе. — Я всё объясню. Только прошу, пожалуйста, не смейтесь.

Муа ткнула мне пальцем в бок. В мыслях девушки присутствовала озабоченность. Причём в этот раз беспокойство касалось исключительно моей сестры. Что-то с Верой было не так.

— Когда настраивала вас обоих на общение, — Муа словно рассуждала, — с Верой пошло немного дальше. Да и её разум несколько отличался от твоего.

— Женщина, понятное дело, — попытался пошутить я и Муаррат тут же мысленно прикрикнула. Ей определённо было не до шуток.

— Кажется, у вас. Наездников, имеются некие особые индивидуальные способности. И у Веры они начали пробуждаться, — Муаррат помолчала и бросила взгляд на Кожемякина. — И ещё, я конечно могу ошибаться, но скорее всего, твой бывший начальник — один из Наездников. Но подтвердить это может лишь дракон.

Кусака тут же заявил, что он способен на многое, в том числе и подтвердить, лишь бы его поскорее выпустили из сарая на волю.

Пока я переваривал информацию, Вера пояснила, что у неё было очень яркое и чёткое видение. В нём нас атаковала целая армия ползунов, летающих машин и пеших колдунов. Судя по ощущениям, это должно был произойти совсем скоро. Возможно — завтра. Каким-то образом сестре удалось убедить Ивана и Николая в том, что — это серьёзно, поэтому Лифшиц и решился участвовать в грядущей войнушке.

— Знаете что, други мои, — Кожемякин до хруста наклонил голову в одну сторону, после — в другую. — Колдуны, драконы, видения… Буде мне придётся сочинять доклад о происходящем, а мне придётся, боюсь он будет чересчур напоминать те бредовые сериалы, которые так любит смотреть мой внук. Нет¸ вы серьёзно?

— Леонид Борисович, — сказал я, понимая, что настал момент, когда убедить шефа может только одно. — Пусть пацаны не стреляют, что бы они сейчас не увидели. Дружище, можешь наконец выбираться.

Ну что сказать, выход дракона, как его описывают в книгах и показывают в фильмах, просто обязан быть ярким, пафосным и запоминающимся зрелищем. Пафоса в Кусаке хватало, а его появление реально получилось ярким и запоминающимся.

Короче. Лохматый идиот так торопился явиться пред наши очи, что на выходе из сарая споткнулся, запутался в ногах и растянулся на земле. Проехался мордой и остановился около оторопевшего от неожиданности бойца.

Муа хихикнула. Я тоже с трудом сдерживал смех и одновременно от всей души сочувствовал балбесу. А с кем в жизни не случалось подобного? Ну вот когда собираешься блеснуть способностями перед всеми, а в результате вот так, рожей в грязь.

— Дракон, — протянул Кожемякин, рассматривая лежащего Кусаку. — Ты вроде упоминал, что это самое грозное оружие во вселенной?

К чести Кусаки, он выбрал самую достойную линию поведения: сделал вид, будто ничего особенного не произошло. Поднялся, отряхнул плоскую морду от пыли и приблизился к нам. Прислал Муа подзабытую уже картинку демона женского пола. «Демон» ответил изображением коротконогого лохматого уродца, бороздящего носом лужу. Причём, ничего злого и обидного в этом обмене не ощущалось — лишь дружеское подтрунивание. Мне это очень понравилось.

— Это вообще, что? — подал голос один из бойцов. Было заметно, что ребята нервничают. Если бы не чёткий приказ, кто-то мог бы и шмальнуть.

— Новая секретная разработка отечественного оборонпрома, — рассеянно пробормотал Кожемякин. — Саша, подскажи: почему у меня сейчас такое чувство, будто это… Будто твой дракон мне пытается что-то сказать?

Я с уважением поглядел на Муа. Похоже она не ошиблась и в этот раз. К сожалению, на трёх Наездников имелся один-единственный дракон.

Кусака подошёл ближе, и бойцы сделали пару шагов назад. Кто-то из парней пробормотал нечто, определённо не предназначенное для детских ушей. А я только сейчас в полной мере осознал, как вырос тот кусок шерсти, который не так и давно, запросто помещался в небольшом ящике. Сейчас перед нами стояла здоровенная мощная зараза. Да Кусака выше меня ростом, даже когда попирал землю всеми четырьмя лапами. И да, это мне плоская морда дракона всегда казалась сонно-добродушной, а другим?

Кожемякин сделал шаг вперёд и протянул руку, точно собирался провести ладонью по косматой башке Кусаки. В мыслях дракона я не наблюдал ничего агрессивного или протестующего, но на всякий случай решил предупредить:

— Вот только кусать не надо. Не забывай, что времена, когда это приводило лишь к дурным видениям, давно прошли. Сейчас ты запросто отхватишь всю руку, а то и побольше.

— Зачем кусать? — рассеянно спросил Леонид Борисович и таки погладил дракона.

Мы с Муа переглянулись. Предупреждение адресовалось дракону, поэтому выдавал его я исключительно в мыслях. Тем не менее, Кожемякин его услышал. Кажется, мой бывший начальник обладал некими талантами, о которых даже не подозревал. А может и подозревал, чёрт его знает.

Бойцы, видя, что их командир спокойно чешет за ухом у неведомой твари, несколько расслабились и подошли ближе. Однако, тут же получили настоятельную рекомендацию отправляться по местам боевого дежурства, покуда никто не заработал что-то, вроде наряда, а то и похуже. Рекомендации вполне хватило, чтобы через десяток секунд мы остались вшестером.

Лифшиц так и не решился приблизиться. Он с ужасом разглядывал Кусаку и бормотал, что до таких огромных белок он ещё никогда в жизни не допивался.

— Видимо, стоит прекращать пить вообще, — дружески посоветовала Вера и Муа согласно кивнула. — А не то закончите, как индейцы со совей огненной водой.

— В смысле: вымрем? — уточнил Иван.

— Да. А лично ты — от удара сковородкой, — подтвердила Вера и потёрла висок. — После этого распроклятого видения голова болит без остановки и всё время кажется, будто что-то пытается сдвинуться. Словно по всему миру идёт трещина.

— Нет, это у меня сейчас голова треснет, — пожаловался Лифшиц и ткнул пальцем в лоб. — Я — простой еврей и должен находиться где-нибудь в Хайфе. А там, должен заметить, нет никаких драконов.

— Чертовщина, — Кожемякин перестал гладить дракона и тот плюхнулся на пузо. — Ладно, после таких аргументов спорить, как я понимаю, бессмысленно. Однако же, если запрашивать помощь у Центра… Чёрт, не представляю, что и говорить. Если рассказать всё, как есть, могу получить немедленную отставку и большую вероятность отдыха в одном из спецсанаториев. Скажут: прожил Кожемякин долгую и насыщенную жизнь, но видать, чересчур насыщенную. А начать выдумывать, так и под суд загреметь недолго.

— Возможно, ничего выдумывать и не придётся. — Вера внезапно побледнело и её качнуло. Если бы не подоспевший Иван, сестра могла бы и упасть. — То, что идёт, оно уже совсем рядом. Очень близко.

Муа тихо вскрикнула и схватилась за мою руку. Да я и сам уже ощутил это. Точно ты лежишь на берегу моря и волна за волной катятся по твоему телу. Только эти, невидимые волны, катились сквозь. В глазах мельтешили искрящиеся светляки, а в небе мерцало что-то вроде северного сияния.

Лифшиц то ли молился, то ли неразборчиво ругался, а Кожемякин отдавал приказы и приведении всех и вся в полную боевую готовность. Кусака стоял, широко расставив ноги и качал головой из стороны в сторону. В голове дракона слышалось лишь протяжное завывание, вроде как поют шаманы.

Волны бежали всё быстрее и быстрее, а от светляков начинали болеть глаза.

И вдруг наступил день.

12

Сказать, что это было странно, значит ничего не сказать. Самое близкое по ощущениям, это как будто в тёмной комнате кто-то неизвестный щёлкнул выключателем и вспыхнул ослепительный свет. Небо, ещё мгновение назад тёмное и усыпанное звёздами, разом стало ослепительно голубым, с пылающим шариком Солнца в зените. И ещё мне показалось, что время года этого чудесного рассвета, тоже изменилось, смесившись куда-то в сторону середины лета. По крайней мере светило сейчас жарило, как в лучшие летние деньки.

На лицах всех, кто был рядом читалось одно и тоже — удивление. Даже не так: полная оторопь. Да что говорить про остальных, я, хоть и привыкший к происходящим чудесам, тоже ощущал нечто подобное. Но это лишь до того момента, пока не увидел выражение лица Леонида Борисовича. Абсолютное спокойствие, полная сосредоточенность и готовность столкнуться с любой проблемой. Ну даже если из лесу вдруг попрут боевые треножники марсиан. Всё, как обычно. И это отрезвляет.

— Что происходит? — почти выкрикнул Лифшиц. В его голосе звучала натуральная паника. — Чёрт возьми, заберите меня отсюда. Бедный еврей не должен участвовать в дешёвых фокусах. Я такое у Стены не просил.

— Насколько я понимаю, ничего подобного прежде не происходило? — Кожемякин с прищуром уставился на меня. Кивнул. — Понятно. Кто-нибудь вообще может объяснить, что происходит и чем это может нам грозить?

— Я могу, — Муа подняла руку, как это делают дети в школе. От волнения в голосе девушки сильно ощущался акцент и от этого он казался каким-то беззащитным. Похоже сравнение с учеником пришло в голову не только мне, потому что Вера прыснула. — Так наши колдуны устраивают смыкание миров. Обычно это происходит, если готовится крупное вторжение в другой мир. При мне такое, правда не делали, но отец рассказывал.

— Вся эта чертовщина вокруг посёлка, — вполголоса заметил Иван и тяжело вздохнул. — Готовились, однако.

— Ясно, — Кожемякин ещё раз кивнул. — Значится, вторжение.

Воздух рядом с нами пошёл рябью и выпустил в реальный мир сразу трёх бойцов. Они покосились на дракона, а тот покосился на них. Так, по крайней мере всё это выглядело. Сам Кусака пребывал в абсолютной безмятежности, точно ничего особенного не происходило. Ну подумаешь, целая армия злобных колдунов из другого мира собирается ворваться в наш и убить одного беспечного дракона.

— Что происходит? — один из бойцов продублировал вопрос Лифшица, но абсолютно спокойно, без надрыва. — Наши действия?

Лоб Леонида Борисовича некоторое время напоминал море в шторм, когда валы волн идут один за другим. Но, как мне кажется, внешняя буря была лишь бледным отражением того урагана, который бушевал в голове Кожемякина.

— Не скажу, будто совпадение в сто процентов. — Леонид Борисович коснулся уха с гарнитурой. — Всем слушать: действуем по протоколу: «Вынос мозга», код красный. Противник. Скорее всего, станет использовать неизвестное оружие, с неясным поражающим фактором, посему стрелять на поражение и стараться это делать первыми. Маскировку сохранять до последнего.

— Вынос мозга? — спросил я. В наше время я таких протоколов не помнил.

— Да, психотронная атака, — Кожемякин развёл руками. — Не стану же я в вводной упоминать драконов, колдунов и прорывы из других миров. А так всё ясно и понятно: враг применяет оружие, способное вызывать любые визуальные и прочие эффекты.

— Они идут, — сказала Вера и потёрла висок пальцем. — Я чувствую. И их очень много.

— Откуда? — Кожемякин даже не стал спрашивать, откуда Вера знает. Видимо начинал привыкать. Сестра указала в направлении реки. — Ясно. Горыныч и Кот, приготовиться: противник атакует с северо-запада.

Всё это, чёрт меня дери, казалось нереальным. А если вдуматься, так и вовсе бредовым. Из воздуха появлялись вооружённые люди, рядом шумно фыркал взаправдашний дракон, а под руку меня держала принцесса из мира колдунов. Ну и до кучи, эти самые колдуны проделали дырку в пространстве и явились, чтобы пустить нас всех на фарш. Понятное дело, не нас, а дракона, но мы же не оставим Кусаку без поддержки.

И да.

— Леонид Борисович, — шеф отдающий дополнительные указания на обычной армейской тарабарщине, отвлёкся и вопросительно приподнял бровь. — Мы с Кусакой можем оказать помощь вашим рептилиям. Весьма чувствительную помощь.

Я ощутил, как испуганно замерли мысли в голове Муа, а вот Вера поддержала, дескать, всё правильно делаю. Кожемякин задумался, посмотрел на меня, потом с некоторым сомнением, на Кусаку. Дракон ответил Кожемякину безмятежным взором нашкодившего кота. Леонид Борисович немного подумал.

— Саша, — сказал он и ухмыльнулся. — Если бы не уверенность в твоей уверенности, уж прости за тавтологию, но эта куча шерсти…

Кусака фыркнул.

— Хорошо, понимаю: дракон не производит впечатление полноценной боевой единицы, но он способен дать жару, поверьте. И да, если нам не удастся справиться, лучшим вариантом будет отступить.

— Кусака фыркнул ещё громче.

— Хорошо, уболтал. Но не забывай: из-за него весь этот сыр-бор. Если твоего дракона шлёпнут, пропадёт весь смысл.

— Сам не дурак, понимаю. Вы только скажите пилотам, что мы — на их стороне. Ещё подумают чёрти что.

Пока Кожемякин описывал своим неопознанного летающего дракона, Муа прижалась ко мне, крепко обхватив руками. Говорить и даже думать особого смысла не было: мы оба всё понимали и так. Муаррат не собиралась меня отговаривать, просто хотела, чтобы я остался живой. Потом отступила и дала пообниматься с сестрой. На Ивана и Колю я посмотрел очень строго и дело ограничилось крепкими рукопожатиями.

Кусака едва не приплясывал, так ему хотелось скорее начать сражаться. Нетерпение в подобных делах — весьма скверная штука, о чём я дракону и сообщил. Кажется, он пропустил предупреждение мимо ушей. В смысле, мимо своего внутреннего уха. Вот ведь непослушная гадина!

Послышался усиливающийся звук работающих моторов и свист винтов. Ну что же, пришло время взлетать и нам. Покажем пришельцам, где тут у нас зимуют раки.

Я начал взбираться Кусаке на холку, ощущая, как внутри стремительно опускается температура. Так всегда, перед какой-нибудь ответственной операцией. За прошедшие годя я успел отвыкнуть от былого морозного спокойствия и вот оно вновь напомнило о себе.

Подошёл Кожемякин. В руках он держал АК-15 и подсумок.

— Это ещё зачем? — спросил я, устраиваясь поудобнее. — Леонид Борисович, поверьте, тут огневой мощи будет куда больше, чем у этих ваших горынычей. Ещё увидите.

— Во-первых, оставить споры с командиром, — он протянул мне оружие и подсумок. — А во-вторых, у каждого летуна, при всей их огневой мощи имеется индивидуальный огнестрел. А лишним оружие никогда не бывает. Так что пользуйся всем, что есть и… Удачи тебе, Саша.

Я совсем не был уверен, что стрелять, сидя верхом на летящем драконе будет удобно, но зная Кожемякина дальше упираться не стал. Похоже, что шеф личным распоряжением вновь ввёл меня в число подчинённых, а приказы начальства, как известно, не обсуждаются.

Аллигаторы успели подняться в воздух и зависли над рекой, носами в направлении объявленной угрозы. Ми 38й тоже поднялся и подлетал всё ближе, с явным намерением опуститься куда-то во двор. Не знаю уж, какие там планы выстроил Кожемякин, но до этого всего его комбинации были безупречными. Надеюсь, старик не утратил хватки.

Я едва успел закрепить подсумок на поясе и перебросить ремень автомата через плечо, как Кусака начал разбег. Промчался метров десять, оттолкнулся от земли и легко взмыл в воздух. Снизу донеслись возгласы удивления: похоже гости до конца так и не поверили, что эта лохматая туша с обрубками на спине всё же способна летать.

Мы сделали круг над домами. Народу внизу заметно прибавилось. Похоже, вся Кожемякинская рать собиралась, дабы дать отпор врагу, буде тот прорвётся через реку. Ноя всё же надеялся, что нам удастся остановить колдунов на дальних подступах. Очень не хотелось, чтобы Муа вновь оказалась в опасности. Ну и за остальных, понятное дело, тоже волновался, как же без этого?

Сделав круг, Кусака повернул нос в сторону реки и прибавил скорость. Честно, в этот момент я сообразил и пожалел, что не спросил у Кожемякина, нет ли у него ещё одной аудиогарнитуры. Координировать свои действия с пилотами вертолётов очень не помешало бы. Они, кстати, по-прежнему удерживали машины на одном месте. Дожидались то ли нас, то ли приказа.

Возможно солнце светило чересчур ярко, да и вообще, как по мне, света было с избытком, в общем, лес внизу казался каким-то неправильным, чужим. И деревья странной формы, и оттенок листьев непривычный. Такое чувство, будто смотришь через цветофильтр, который делает обычные растения неземными. Листва отливала синим, фиолетовым и розовым. А за рекой, так и вовсе — радуга марсианских джунглей. И в этих джунглях…

Вот чёрт, сколько же вас!

Блестящие металлом жучки ползли в густой траве инопланетного леса, точно мигрирующие муравьи. Когда мы прежде рассуждали про армию колдунов, я почему-то представлял себе количество, немногим большее то, которое мы уничтожили прошлый раз. Ну, от силы сотня муутаров и пара-тройка сотен пеших чародеев.

Так вот, к нам приближалась самая настоящая армия. Ползунов было никак не меньше тысячи. А может и больше. Представляю, сколько под деревьями прячется пехотинцев. В голову закралась предательская слабая мысль: а сдюжим ли? Сумеют ли пара аллигаторов и дракон одолеть прорву вражеской техники? И ведь никто же не захочет служить обычной мишенью, так что по нам тоже станут стрелять. Возможно, Кожемякин был прав и стоило просто отступить?

В мыслях дракона чётко читалось презрение к подобным рассуждениям. Кусака казался средоточием уверенности и боевого духа. Как мне кажется, если бы дракон знал хоть один боевой марш, сейчас бы он непременно его напевал.

— Ну хорошо, лохматая скотина, — проворчал я и повторил в мыслях, чтобы гад слышал. — Тогда покажем этим засранцам, кто тут хозяин.

Стоило нам достичь реки и пройти между вертолётами, как оба аллигатора сорвались с места и полетели вперёд. Стало быть, всё-таки дожидались именно нас. Но не только они.

Мы быстро оставили синюю полосу реки за спиной и направились к блестящим точкам муутаров. И тут воздух впереди зарябил, на мгновение распустился серебристой паутиной и тут же съёжился в десятки чёрных крылатых аппаратов. Воугла. И все рванули в нашу сторону.

Нет, ну а кто сказал, что будет легко?

Сближались мы очень быстро, и я ожидал, что пришельцы вот-вот откроют огонь. По крайней мере их машины начали отдаляться одна от другой. И тут справа и слева взревело, да так, что у меня мгновенно заложило оба уха. Твою мать, как же громко работают эти пушки! Кусака прислал негодующую мысль: дескать наше оружие рано или поздно заставит бедного дракона оглохнуть. Я только ответил, чтобы он не валял дурака, а тоже принимался за работу.

Наш первый удар оказался невероятно успешным. То ли враги не понимали, с чем им пришлось столкнуться, то ли просто недооценили мощь аллигаторов, но сразу же десятка полтора воугла вспыхнули и рухнули вниз. Остальные тут же бросились врассыпную, как это делают мелкие рыбки, при нападении хищника.

Вертолёты повернули; один — налево, другой — направо и начали преследовать беглецов. Надеюсь, пилоты знали, что делают и не попадутся в ловушку. Я думал, что мы примем участие в общем веселье, однако Кусака продолжал нестись вперёд и ко всему прочему, начал снижаться. Теперь, когда армия муутаров оказалась совсем близко, я мог оценить их реальное количество.

Чертовски много, как вам такая оценка? Наверное, гораздо больше тысячи. Деревья исчезали под изгибающимися змеиными телами и позади ползущих машин оставались только поваленные изломанные стволы. А уже по этому бурелому шагали колонны пеших людей. А вот этих тут было точно, как муравьёв. Странно и жутко, что такую орду прислали за одним-единственным драконом.

И ещё более жутко, что нам предстояло убить всех пришельцев. Но тут ничего не поделаешь: во все времена кто-то приходил на нашу землю, чтобы убивать, разрушать и порабощать. Не все, из приходящих, желали этого, но во время сражения не отличаешь одного врага от другого и все они одинаково ложатся в землю.

Потому что защищать нужно своих.

Скорость полёта оказалась такой исполинской, что мы пролетели над армией врага за считанные секунды. Однако, как выяснилось, пока я ужасался числу пришельцев, дракон занимался кое чем, посущественнее, чем рефлексия. Мы повернули, и я увидел, что к небу поднимается густой маслянистый дым. Дым валил из искрящихся и взрывающихся муутаров. Пешие колдуны ломали походный строй и разбегались в разные стороны.

Что-то горячее прошло совсем рядом, и Кусака тут же завалился на бок. Пришлось цепляться за дракона ногами, с трудом сохраняя равновесие. Автомат подпрыгнул и больно ударил по рёбрам. Мы пролетели через стену дыма, и я увидел, что муутары замедляют движение и поворачивают головы-кабины в нашу сторону. Едва различимые тепловые лучи упирались в небо. Пока, к счастью, довольно далеко от нас.

Кусака сделал ещё один поворот и вновь прошёлся над ползунами. Теперь я хорошо видел, как дракон опускает голову и бьёт по врагам своим смертоносным лучом. В этот раз скорость нашего полёта оказалась значительно меньше, так что я слышал, как за спиной взрываются поражённые муутары.

Из полосы чёрного дыма слева от нас внезапно вырвались два летуна. Так получилось, что воугла заходили аккурат в бок моему лохматому балбесу. Тот начал разворачиваться, но едва ли успел бы до начала атаки. Увлёкся, гад, осторожность потерял! А Кожемякин, как обычно, оказался прав.

Автомат уже был готов к стрельбе, так что оставалось лишь вскинуть оружие и нажать на спуск. Твою мать, вроде же устойчиво сидел! Отдачей меня едва не сбросило вниз, но цель оказалась достигнута: один воугла задымил и полетел к земле, а второй резко повернул и попытался дать дёру. Не тут то было: взбешённый Кусака мгновенно разрезал аппарат на две половины.

Мы справились с неожиданной угрозой, но теперь приходилось торопливо убираться в сторону. Муутары успели развернуться, так что десятки тепловых лучей едва не обратили нас в пепел. Лицо пылало, точно я сильно обгорел на солнце, а одежда и шерсть на правом боку дракона, дымились.

Кажется, у оружия муутаров имелся определённый радиус действия, так что стоило нам подняться туда, где становилось жутко холодно и трудно дышать, как мы оказались в безопасности. Я немедленно поинтересовался: не лучше ли атаковать прямо отсюда и дракон, после заминки, сообщил, что дальность его луча тоже имеет ограничения. Со временем оружие становится всё мощнее, но не просить же врага подождать пару дней.

Мы немного покружили над муутарами. Видя, что мы далеко, ползуны вновь направились к реке. Странно вообще-то, если им нужен дракон, то какого чёрта они уползают? Или у этого гада Луары имеется особый план? Ну да, судя по его предыдущим действиям, стоит ожидать козыря в рукаве. И не одного.

Аллигаторы в некотором отдалении достреливали ещё уцелевших воугла. Ну да, тут без вариантов, невзирая на численное преимущество (всё меньшее, надо сказать) пилоты летунов, видимо никогда прежде не имели дел с настоящими профессионалами.

Кусака начал спускаться. Ага, часть муутаров таки оставалась на месте и явно поджидала нас. Кроме того, пешие колдуны тоже решили принять участие в общем веселье и в воздух поднялись огненные и искрящие молниями шарики. Ну эти вообще летели недалеко, так что не стоило и опасаться.

Не знаю, как Кусака исхитрялся замечать тепловые лучи ползунов на такой скорости, но у дракона получалось. Мы летели над лесом, выписывая немыслимые зигзаги. Такое ощущение, будто я купил билет на какой-то экстремальный аттракцион. Бросало из стороны в сторону, мама не горюй: я едва не вылетал из своего седла. Однако тоже старался вносить посильную лепту: стрелял вниз из автомата. Не знаю, удалось ли попасть хоть куда, на такой-то скорости и с такой тряской.

Мы пару раз прошлись над муутарами и не меньше полусотни машин превратились в чадящие, стреляющие искрами обломки. Но ещё чертовски много ползунов оставались в строю и пытались подбить нас раскалёнными лучами.

Ветер пытался выдуть из головы все посторонние мысли, однако же одна прочно засела в черепе и никак не хотела выдуваться. Во время любых боевых действий имеется понятие допустимых потерь и если армия теряет большее количество техники и солдат, то продолжение выполнения задания становится неразумным. Это если языком документа. А так… Мы уже отправили в утиль десятки воугла и несколько сотен муутаров. Не пора ли трубить отступление?

Но колдуны и не думали отступать. Мало того, им даже удалось добиться каких-никаких успехов. Мало того, что несколько ползунов выбрались на берег реки, так ещё и задымил один аллигатор. Вертолёт развернулся и оставляя за собой дымную полосу, полетел на другой берег. Судя по тому, что воугла я не наблюдал, вертушку сшибли муутары.

— К реке, — скомандовал я и Кусака не стал возражать. Я ощущал в мыслях дракона что-то, похожее на усталость. По крайней мере бравурное настроение покинуло голову моего боевого товарища.

Мы оставили машины врага за спиной. Там всё дымило, пускало искры и полыхало. Как и следовало ожидать, загорелся лес, так что пешим колдунам очень скоро придётся совсем несладко. Но это уже их проблемы: не хотят подыхать, пусть отступают к чёртовой матери.

Оставшийся в строю КА 52Й лупил по врагам ракетами. Громыхали взрывы, поднимались клубы багрового дыма и муутары разлетались на куски между падающими деревьями. Мы добавили хаоса, несколько раз пройдясь по машинам врага сокрушительным синим лучом. Те муутары, что успели заползти в реку, исходили белым дымом и с оглушительным шипением шли на дно. М-да, если учитывать и прошлый раз, скоро наша речка станет настоящим клондайком для сборщиков металлолома.

Внезапно я ощутил толчок тревоги, но не сразу сообразил, почему. И лишь спустя пару мгновений дошло: дымило не только на нашем берегу, но и на противоположном. Там, где находился дом Веры. Несколько чёрных полос поднимались к небу, значит там что-то горело. И это определённо не один подбитый вертолёт. А значит, там тоже происходила какая-то дрянь.

А теперь я видел и вспышки. Да нет, там точно шёл бой! Проклятие!

— Возвращаемся, — скомандовал я. — Быстрее.

Помимо обычного беспокойства и напряжения боя, я ощущал нечто ещё. Как будто быстро приближается гроза, небо темнеет и воздух пропитывается электричеством. Ещё немного и мощная молния разорвёт чёрное покрывало тучи, а от грома заложит уши. Предчувствие близкой беды. Жаль, что его не было тогда…

Нет, сейчас лучше даже не думать, будто нечто похожее может произойти вновь.

До нужного места мы добрались в считанные секунды и даже на такой большой скорости я сразу сообразил, в чём дело. Жааруги. Десятки, а то и сотни отвратительных чёрных тварей настойчиво рвались к дому Веры. Судя по вспышкам в лесу, атаковали не только пауки, но и колдуны. Ну не мог же сам по себе загореться только что отстроенный сарай?

Бойцы Кожемякина к этому времени успели положить кучу длинноногих уродов, но судя по всему, теперь защитникам приходилось несладко. И это при том, что с крыши дома вновь работал печенег Ивана, а Коля на своём самодельном броневике поддавал жару из пулемёта. И всё равно обороняющиеся отступали, потому как жааруги пёрли сплошным чёрным потоком.

Горели деревья, горел сарай и даже сама земля кое где исходила языками пламени. Мы сделали круг. Внизу мелькали смутные тени, уродливые пауки и раскручивал винты МИ 38. Кажется Кожемякин начал готовить вертушку к срочной эвакуации. Сам Леонид Борисович стоял около ограды и стрелял по чудищам из автомата. Рядом с ним я заметил двух женщин: значит шеф взял Веру и Муа под личную охрану. Это несколько успокаивало.

Никаких приказов отдавать не пришлось: мы находились с драконом на одной волне, и я словно видел шевелящийся ковёр жааругов глазами Кусаки. Вот я снизился, распахнул пасть и ощутил леденящий ожёг где-то под языком. Самое близкое ощущение — глоток чистого спирта. Синий луч точно взорвал скопление тварей и пошёл дальше, оставляя дымящуюся прореху в рядах врага.

Но кроме этого я почувствовал и кое-что ещё. Кусака явно начинал выдыхаться. Да и то, у машин кончается боекомплект и горючее, а у дракона, как ни крути, энергия тоже не бесконечна. И если её срочно не восполнить, то мой друг превратится в вялую безоружную лохматую ящерицу. И хорошо, если к этому времени мы сумеем отбросить врага. А если нет?

Ещё один заход. Вновь в воздух полетели куски чёрных тел, а уцелевшие монстры начали разбегаться и прятаться под стволами поваленных деревьев. Обороняющиеся бойцы тут же оживились и даже сделали попытку контратаковать. Надеюсь, Кожемякин даст им по шапке за самоуправство. Ещё круг.

Что-то громыхнуло и краем глаза я увидел ослепительную вспышку над рекой. В груди всё заледенело: вторую птичку достали и в этот раз наглухо. Ах вы чёртовы ублюдки! Ну ничего, мы с Кусакой пока в деле, и мы вам, уродам, покажем! Ещё заход.

Жааруги побежали прочь. Да и оставалось паукообразных тварей не так уж и много: я видел лишь десяток-полтора длинноногих чудищ, торопливо удирающий в глубь леса. Теперь можно возвращаться к реке. Кусака с жалобной интонацией сообщил, что ему нужно хоть чуть передохнуть и перекусить.

— Горыныча урыли, гады! — Кожемякин сплюнул в пыль и повесил автомат на плечо. Муа молча подбежала и повисла у меня на шее. Вера стояла чуть поодаль, делала большие глаза и тёрла нос рукавом. От этого пятно сажи становилось только больше. — И не думают останавливаться. А Кот, мать его, не в лучшей форме, да и боекомплект отстрелял почти полностью. Кто же знал, что у вас тут такая катавасия. Саша, нужно уходить. Понимаю у твоих тут хозяйство и все дела, но нам их не остановить.

— А помощь у центра? — спросил мокрый, как мышь Николай и шмыгнул длинным носом. — Ну и заваруха! Нет, не должен в таком участвовать бедный больной еврей. Ладно бы арабы, другое дело, а так…

— Нет связи, чёрт её дери. — Кожемякин сплюнул ещё раз. — Вообще глухо.

Муа оторвали голову от моей груди и принялась смотреть по сторонам. Да я и сам ощущал нечто непонятное: как пристальный взгляд или внезапный порыв сильного ветра, от которого делаешь шаг назад. Только вот откуда….

Хоть и не понимая, в чём дело, но я всё же хотел предупредить об опасности. Не успел.

Громко взвыли Привратник и Омега и откуда-то из дома донёсся протяжный вой Дины. На мгновение я утратил слух, точно резко изменилось давление, а перед глазами замельтешили разноцветные искры. Послышался громкий хлопок, и кто-то закричал так, словно его резали на части. Судя по окаменевшему лицу Кожемякина, кричал кто-то из его бойцов. Крик стих и наступила полная тишина.

Казалось, будто дрожит не воздух вокруг, а вся вселенная. Такое же ощущение возникает во время землетрясения, когда чувства просто сходят с ума и хочется бежать сломя голову неизвестно куда. Мало того, свет мигнул и наступила ночь. Ещё одно мерцание и вернулся день.

И в ярком солнечном свете я увидел Луарру, который стоял метрах в пятидесяти от нас. Стоял и широко улыбался. Вот только одет ублюдок оказался не так, как прошлый раз, а очень-очень странно. Всё тело колдуна покрывали крупные зелёные чешуйки, видимо какие-то доспехи, оставившие открытой лишь голову. А в руках пришелец сжимал нечто, весьма напоминающее косу, с прозрачным, будто стеклянным лезвием.

Меня буквально оглушал ужас, который ощущала Муаррат. В голове девушки билась лишь одна рациональная мысль: «Драконобой». А после, точно взрыв. Уж не знаю, как Муа удалось спрессовать всё, что она знала, в такую короткую посылку, но я осознал, что именно вижу. Древнее оружие, при помощи которого в своё время колдуны истребили всех драконов. Оно считалось утерянным или даже уничтоженным, но к сожалению, всё-таки нашлось.

Да ещё и находилось в руках нашего злейшего врага.

А спустя мгновение началась самая настоящая чертовщина. Луарра неторопливо, упругим кошачьим шагом двинулся вперёд. Гад продолжал издевательски улыбаться и при этом глядел прямо на меня. Смысл его улыбки я понял, когда понял, что вновь не могу пошевелиться. Муа застонала и упала на колени. Я чувствовал, что девушка пытается сопротивляться и от этого боль электрическим разрядом терзает всё её тело.

— Судя по всему — это не друг, — проворчал Кожемякин и вскинул автомат. — Не думаю, что его стоит предупреждать.

Тело Луарры внезапно обратилось размазанным серым пятном. Что-то хрустнуло, засвистело и с ужасным криком из воздуха вывалился один из наших бойцов. Парень ещё кричал, но уже было понятно: он — не жилец. Тело человека рассекли от плеча до пояса. Крик стих и воин упал на землю.

Затрещали автоматы. Однако Луарра молниеносно уклонялся от пуль, а его удары всякий раз находили цель. Не прошло и минуты, а четверо наших оказались убиты. Не помогала ни маскировка, ни бронежилеты: Драконобой с лёгкостью резал сверхкрепкую броню.

Леонид Борисович ругался, как сапожник и торопливо менял пустой магазин. У Муа всё-таки получилось немного ослабить внушение колдуна, и я сумел дотянуться до рукояти автомата. Как раз в тот момент, когда Луарра приблизился к нам почти вплотную. И на пути гада оказалась Вера, которая, как и все остальные пыталась подстрелить врага.

Это было бесконечно долгое мгновение. Луарра замер перед сестрой и посмотрел мне в глаза. Улыбка на загорелом лице стала ещё шире и в следующий миг я увидел, как из спины Веры выросло полупрозрачное острие. Моя сестра коротко вскрикнула и упала на землю.

Я почти ничего не соображал. Это было, точно ядерный взрыв. Кажется, Муа удалось окончательно разорвать связь с колдуном и меня будто швырнуло вперёд. Прошёл первый же удар и ублюдка отбросило назад. Луарра взмахнул «косой», но почему-то промахнулся. Ещё один взмах и вновь промах. А у меня — нет! Кулак угодил в челюсть и Луарру развернуло боком. Воздух казался нгустым, точно патока и приходилось напрягаться, преодолевая его сопротивление. Но я в этот момент не думал ни о чём, кроме как о том, чтобы прикончить урода.

Удар следовал за ударом и Луарра пятился, время от времени взмахивая своим Драконобоем. Колдун больше не улыбался. Его физиономия, разбитая в кровь, выражала удивление и неприкрытую ненависть. Но я ненавидел больше. Ещё один удар и враг рухнул на колено. А я и не думал останавливаться и продолжал лупить урода кулаками, локтями, коленями. А когда Луарра растянулся на земле, несколько раз приложил каблуком прямо в кровавые лохмотья лица.

Бил, пока ублюдок не престал шевелиться.

И лишь после этого остановился, и бросился назад. К Вере.

Сестра не шевелилась, а Иван, который держал её за руку, сидел, ткнувшись головой в землю. Это и почерневшее лицо Кожемякина не оставляло сомнений: всё кончено.

Но нет, было и ещё кое-что.

Муа.

Девушка стояла рядом с Верой и глаза Муаррат были закрыты. Потом Муа опустилась на колени и положила скрещенные ладони на окровавленную грудь. Да, я уже видел, что Вера не дышит, но продолжал истово верить, что моя колдунья сумеет изменить жизнь ещё раз.

Вернёт её.

Внезапно лицо Муаррат осветилось, точно внутри девушки вспыхнуло солнце. Такое же сияние исходило и от рук. Все молчали, глядя на происходящее чудо. И да, это было настоящее чудо. Свет мало-помалу, по крохотным капелькам, собирался в ладонях колдуньи, а после — озарил неподвижную грудь Веры.

Только она уже не была неподвижной! Вера дышала!

А потом тихо застонала, открыла глаза и сделал попытку подняться. Иван поднял голову и на его бледном лице читалось изумление и даже благоговение. Я подбежал ближе и упал на колени рядом с сестрой. Кожемякин пробормотал что-то длинное и очень неприличное. Муа медленно подняла руки и почти упала на меня. Девушка казалась полностью обессиленной. И немудрено: только что у неё получилось вырвать человека из лап смерти.

— Что произошло? — пробормотала Вера и приподнявшись ощупала грудь. Иван всхлипнул и прижался щекой к руке воскрешённой. — Этот человек и боль в груди… Что вы все так на меня смотрите?

Послышался топот и из сарая выбрался Кусака. Кажется, всё случившееся прошло мимо него. Ну да, когда дракон ест, для него всего остального мира просто не существует.

— Милая, — Кожемякин положил ладонь на плечо Муа. — А ты моих пацанов не можешь так же, а?

— Нет, простите пожалуйста, — Муаррат печально улыбнулась и покачала головой. — Сил нет, а ваш мир очень беден магией. Если бы это случилось не здесь…

Кожемякин тяжело вздохнул, крякнул и отдал команду готовиться к эвакуации. Да и то, уже можно было услышать, как муутары булькают в реке, приближаясь к нашему берегу.

Всё остальное произошло почти мгновенно.

И во всём виноват был исключительно я.

Сколько раз нас учили, что сначала необходимо убедиться в окончательной смерти врага и лишь после приступать к другим делам. Видимо я чересчур долго жил в этой глухомани и успел забыть нехитрое правило безопасности.

Лежащий Луарра внезапно оказался на ногах, и я увидел блеск в его поднятых для броска руках. Свистнуло и Кусака как-то странно присел на две ноги. Недоуменно посмотрел на меня, потом на свой бок, откуда торчала рукоять Драконобоя. Клинок оружия полностью скрылся в теле дракона и крови наружу вышло совсем немного. А Луарра в несколько прыжков добрался до леса и скрылся за деревьями.

— Чёрт! — крикнул я. — Дружище, держись.

Кусака сделал несколько неуверенных шагов и повалился на бок. Чешуйчатый хвост хлопнул по земле раз, другой и затих.

— Уходим, — шипел Кожемякин. — Грузим дракона и убираемся к чёртовой матери!

Дотащить тяжеленого дракона до вертушки оказалось чертовски сложно, но мы сумели справиться. Тащили вдесятером, измазавшись в крови, которая всё же хлынула из раны. Косу вытаскивать не стали, чтобы кровотечение не усилилось. Невесть как, но в вертолёте вместе с нами оказались Дина, Степлер и Привратник с Омегой. Выгонять их никто не стал, да и времени не оставалось: первые муутары уже начали выбираться на берег.

Нас прикрывал аллигатор Кота. Видимо сумел привести машину в относительный порядок. Однако бил из пушки очень редко, берёг заряды. Пол под ногами подпрыгнул и под грохот моторов мы взлетели.

Я сидел на полу рядом с драконом и сцепив зубы глядел в его тускнеющие глаза. В голове было пусто, а в груди бешено колотилось. Не успел отойти от одной утраты и вот тебе ещё. Муа прижималась ко мне и тихо всхлипывала.

— Если бы, — сказала девушка, — если бы я могла попасть в наш мир. Там я бы сумела ему помочь.

Из глаз Кусака на несколько мгновений ушёл смертный туман, и дракон пристально уставился на Муа. И вдруг я ощутил, что моё сердце и все остальные органы словно сжались в одну точку. Но через мгновение вернулись на место.

Кожемякин прижал палец к уху и нахмурился.

— Что значит незнакомая местность? — строго спросил он. — Что значит, карта не соответствует?

Именно в этот момент Кусака закрыл глаза и перестал дышать.

Content

Анатолий Махавкин
НАЕЗДНИК

ЧАСТЬ 1. КУСАКА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

ЧАСТЬ 2. МУАРРАТ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

ЧАСТЬ 3 ВЕДЬМА, ГРЫЗУЩАЯ КОРНИ МИРА

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12