Николь Уильямс

Падение

Посвящается любимым фанатам, книжным блогерам и коллегам-писателям, которые довели мою первую книгу до ума, а потом долго и упорно требовали с меня новую главу из истории Джуда и Люси.

Мою благодарность вам не выразить словами.

– Что мне с тобой делать, Джуд Райдер?

Да уж, вопрос что надо… Наши отношения никогда не были простыми. Ясно было одно: мы были без ума друг от друга. Однако в остальном – все равно что плыть против течения. Задыхаешься, гребешь из последних сил, но, несмотря на старания, остаешься на том же месте. Приподняв меня за бедра, Джуд поставил меня на землю, повернул к себе спиной и расцепил последний крючок на атласной пачке. Его пальцы едва касались моей голой спины, но внутри меня все потеплело.

– Что мне с тобой делать, Люс? – спросил он в ответ.

Глава первая

ГОВОРЯТ, ТЬМА ВСЕГДА сгущается перед рассветом… Последние пять лет я прожила в полном мраке, так что заслужила свой рассвет. И, оказавшись на сцене, поняла: он вот-вот настанет. Из зала на меня смотрели почти тысяча зрителей, но я не замечала их. Последнюю, самую сложную партию я исполняла лишь для одного человека. Ослепляющие прожекторы, ноющие от усталости ноги, лопнувшая лямка корсета, державшаяся на честном слове, – все это было не важно, я танцевала лишь для него.

И вот я взлетела в финальном аллегро и точно с последним аккордом музыки приземлилась на пуанты. Вот он, мой самый любимый момент! Абсолютная тишина, нарушаемая лишь дыханием, затем я кланяюсь – и раздается взрыв аплодисментов. Но перед ним – двухсекундная передышка, вобравшая в себя всю кровь, пот и слезы, которые мне пришлось пролить ради этого момента. Ты умница, Люси Ларсон!

Это мгновение мне хотелось растянуть навечно, но я довольствовалась тем, что есть, – одним лишь идеальным мигом, прежде чем он уйдет в небытие.

Тяжело дыша, я вскинула руки и, приседая в поклоне, подняла глаза – строго в середину зала, как учила мадам Фонтейн. Уголки губ невольно поднялись. Попробуй не улыбнись, когда в самом центре сидит Джуд Райдер! Он вскочил, громко хлопая, словно пытаясь заглушить весь зал. И улыбнулся так, что у меня перехватило дыхание. Соседи посматривали на него с любопытством, но когда он встал на кресло и во весь голос закричал «Браво!», в их глазах засквозило неодобрение. Мне было наплевать. Я уже давно поняла, что быть с Джудом – значит идти против правил. И оно того стоило!

Поклонившись в последний раз, я снова перехватила взгляд Джуда и сделала нечто невообразимое. Хорошо, что мадам Фонтейн сегодня нет, а то она бы лопнула от негодования. Я подмигнула своему парню, который, башней возвышаясь над толпой, хлопал мне так, будто я только что спасла человечество от ядерной войны.

Занавес упал, и я поспешила за сцену, слыша, как Джуд продолжает свистеть и кричать.

Выражая свой восторг, он нарушал все неписаные правила. И мне это нравилось! Мы любили выходить за привычные рамки. Отношений это тоже касалось.

– Слушай, ты хоть разок не могла облажаться, а? У нас ведь не все такие гении, как ты, – шепнул Томас, мой однокурсник и тоже танцор, пока я шла вдоль занавеса.

– Могла, – ответила я, пропуская на сцену очередного исполнителя. – Но в чем прикол?

Усмехнувшись, Томас бросил мне бутылку воды. Поймав ее одной рукой, я благодарно кивнула ему и направилась в раздевалку растянуться и переодеться. До окончания программы оставалось минут десять, и по опыту я знала, что Джуд обязательно будет искать меня за кулисами, если я не найду его первой. Он никогда не отличался терпением, особенно после представления. Ничто не заводило его сильнее, чем наблюдать за мной на сцене, а меня – следить за ним во время матча.

Я скользнула в раздевалку, закинула ногу назад, схватив ее за лодыжку, чтобы растянуть четырехглавую мышцу, и принялась развязывать пуанты на другой ноге. Слава богу, лямка корсета все-таки выдержала, так что выступление обошлось без стриптиза. Она треснула, едва я начала растягивать шею. Мда, не самый подходящий момент для неполадок с одеждой… Разминая другую ногу я развязала второй пуант. Бросила обувь в сумку и достала джинсы, свитер и сапоги. Впереди пятничный вечер, у Джуда завтра домашний матч, а это значит, вся ночь в нашем распоряжении. Он что-то запланировал на вечер и велел одеться потеплее. Честно говоря, я предпочла бы одеться для более теплой погоды, хотя рядом с Джудом становится не важно, во что ты одет. Более того, я бы обошлась вообще без одежды, но святоша Джуд Райдер и помыслить не может ни о чем подобном, «пока не разберется со всей хренотенью». И я жду не дождусь, когда же это случится.

Надо бы размяться получше, но у меня осталось всего две минуты до того момента, как Джуд снесет дверь раздевалки. Сплетя за спиной руки, тяну косые мышцы. Где же носит Еву, нашего костюмера, когда она мне так нужна? Эта девочка умеет снимать пачку быстрее, чем мачо расстегнет молнию джинсов на заднем сиденье своего спортивного авто…

Мечтая поскорее избавиться от атласной смирительной рубашки, я огляделась в поисках ножниц, как вдруг мне на плечи легли теплые руки. Я бросила взгляд через плечо.

– Помочь? – усмехнулся Томас.

– Если все сделаешь быстро и аккуратно, то да, пожалуйста, – ответила я.

Он коварно улыбнулся:

– Когда речь заходит о раздевании девушек, в скорости и аккуратности мне нет равных.

Я ткнула его локтем в бок:

– Вперед, мистер Ловкие Пальчики.

– Как скажете, мэм.

Томас театрально похрустел пальцами и принялся наконец расстегивать сзади мой лиф. Парень не соврал – он и впрямь умел раздевать девушек. К слову, нет ничего интимного в том, чтобы один танцор помог другому с одеждой. Со временем невольно привыкаешь к тому, что все артисты на три штата вокруг хоть раз, да видели тебя почти голой. В мире танцев скромность – слишком большая роскошь.

– Уже почти, – пропыхтел Томас, пытаясь одолеть последний, самый упрямый крючок.

Только я хотела отпустить какую-нибудь колкость, как дверь раздевалки распахнулась.

– Какого хрена?! – заорал с порога Джуд, наливаясь краской.

– Джуд… – начала я.

– Ты покойник! – бросил он Томасу.

Я рванула к нему и уперлась обеими руками в грудь, а потом повисла на шее, давая приятелю шанс улизнуть.

– Джуд! Прекрати!

– Не волнуйся, прекращу… – ответил он, его глаза цвета расплавленного серебра загорелись ониксом. – Когда этот тип выкатится на сцену в инвалидной коляске.

В таком бешенстве я не видела его уже давно, так что просто лишилась дара речи. Осторожно отодвинув меня, Джуд, словно бык, пошел на Томаса. Тот, наполовину смущенный, но больше испуганный, расширенными глазами уставился на парня, готового его разорвать. Мы с Джудом были в разных весовых категориях, но я знала другие способы привести его в чувство. Я прыгнула на него всем телом, плотно обхватив его руками и ногами. Джуд тотчас остановился, огонь, полыхавший в глазах, чуть потускнел.

– Джуд, – мягко сказала я, ожидая, пока он обратит на меня взгляд, – хватит. – Потом кивнула на Томаса. – Он всего лишь помогал мне выбраться из пачки. Я сама его попросила – торопилась переодеться, чтобы поскорее выйти к тебе, – сделала я упор на последнем слове. – Сказал бы лучше спасибо Томасу, а не то ждал бы меня целую вечность.

Теперь Джуд стал сверлить взглядом меня.

– А почему не обратилась за помощью ко мне? – спросил Джуд сквозь стиснутые зубы.

– Потому что тебя здесь не было.

Приходится объяснять очевидные вещи – по-другому он сейчас не поймет.

– Теперь я здесь.

– Да… – Я погладила его по щеке.

Наконец светлые глаза полностью прояснились. Он набрал в грудь воздуха и выдохнул.

– Спасибо, что помог, Томас, – оглянулась я; приятель все еще пялился на Джуда так, словно тот ядерная боеголовка, готовая в любую секунду рвануть. – Еще увидимся.

Томас обошел нас бочком, не спуская глаз с Джуда:

– Конечно, Люс…

– Доброй ночи, – улыбнулась я.

– Пока, Питер Пэн, – бросил ему Джуд. – Мы с тобой тоже еще пересечемся!

Томас был уже в коридоре, но не сомневаюсь, что последние слова расслышал и угрозу уловил. Вздохнув, я погладила Джуда по лицу:

– Что мне с тобой делать, Джуд Райдер?

Да уж, вопрос что надо… Наши отношения никогда не были простыми. Ясно было одно: мы были без ума друг от друга. Однако в остальном – все равно что плыть против течения. Задыхаешься, гребешь из последних сил, но, несмотря на старания, остаешься на том же месте.

Приподняв меня за бедра, Джуд поставил меня на землю, повернул к себе спиной и расцепил последний крючок на атласной пачке. Его пальцы едва касались моей голой спины, но внутри меня все потеплело.

– Что мне с тобой делать, Люс? – спросил он в ответ.

– Ну, ты меня почти раздел, так что можешь продолжать, – поддразнила я, поворачиваясь к нему и изогнув бровь.

Однако глаза у него не стали влажными, как обычно бывало в момент близости, и уголки губ не дрогнули в предвкушении.

– Не делай так больше, Люс, – произнес он, складывая ленту от корсета.

– Что не делать? – спросила я, пожимая плечами.

Я разыграла святую простоту, хотя внутри кипела от негодования. Мне не нравится, когда со мной говорят таким тоном, особенно когда это делает любимый человек.

– Сама знаешь.

Я нахмурилась:

– Если я тебя чем-то разочаровала, мне бы не хотелось делать это вновь, но объясни мне, чем именно!

Черт бы побрал мой длинный язык… Полезла в огонь – жди теперь ожогов первой степени. Зачем я усложняю и без того непростые отношения, зачем провоцирую его? Я украдкой вздохнула, заметив, как Джуд стиснул зубы, пытаясь сохранить спокойствие. Он был готов взорваться. И я тоже.

– Никогда больше не проси других парней, даже если они одеты в обтягивающее трико, тебя раздевать, – сказал он наконец, прищурившись. – Нужна помощь, пусть даже снять носок, – зови меня. Понятно? Это мое дело.

Отлично. Ревнивый жандарм-собственник снова вернулся. Пусть говорит что угодно, но раз ревнует меня – значит, не доверяет. Считайте меня дурой, но доверие – не просто приятный бонус к отношениям, это то, на чем они строятся.

– Поняла, Люс? – переспросил он, потому что я хранила молчание.

Господи, как же я его люблю… но все равно не позволю мне указывать.

– Нет, Джуд, не поняла, – ответила я, закипая от злости. – Почему бы тебе не выйти, а я пока переоденусь и подумаю над твоими словами? Одна! – торопливо добавила, прежде чем он открыл рот, чтобы возразить мне.

Если Джуд начнет спорить, я просто не смогла бы сказать «нет». Он в нерешительности замолк, потом все-таки кивнул:

– Хорошо, подожду снаружи.

– Согласился, чтобы отпугивать от меня других парней или потому что готов терпеливо подождать свою девушку? – насмешливо поинтересовалась я, заглядывая в сумку.

Джуд вздохнул так, словно его пытали.

– И то и другое, – еле слышно сказал он, прежде чем закрыть за собой дверь.

Как только Джуд вышел, на меня накатила целая волна эмоций. Вина. Раскаяние. Вслед за ними огромное сожаление. Знала ведь, во что ввязываюсь, когда мы только начали встречаться. Пошла на это сознательно, даже с радостью. Джуду здорово досталось в жизни, поэтому порой он перегибает палку. Однако нет худа без добра. И у Джуда Райдера Джеймисона есть много положительных черт, которые пусть не сглаживают его худшие стороны, зато с лихвой компенсируют их. И вообще, разве я имею право упрекать кого-то? Сама я далека от идеала. В этом вся прелесть наших взаимоотношений. И беда… Я так же, как Джуд, постоянно теряю контроль над собой. Да и призраков прошлого у меня не меньше. Когда он загорается от ярости, я бешусь в ответ, и наоборот. Так, собственно, и случилось две минуты назад…

В конце концов я разозлилась уже не на Джуда, а на саму себя. Интересно, как бы я поступила, окажись на его месте – если бы открыла дверь и увидела, как какая-нибудь девчонка помогает ему раздеться? Натягивая свитер, понимаю, что моя реакция была бы похожей – скорее всего, я вцепилась бы в соперницу раньше, чем он успел бы что-либо объяснить. Прежний Джуд, каким он был до нашей встречи, тоже сперва навалял бы Томасу, а уже потом выслушивал бы оправдания. Нынешний Джуд пусть и не умеет толком владеть собой, но уже понемногу учится разрешать конфликт словами, а не кулаками. Он изменился! И все ради меня! А что я делаю в ответ? Спускаю на него собак и выставляю за дверь!

Торопливо надев оставшиеся вещи, я кое-как запихнула пачку в сумку и даже не стала распускать волосы, хотя от тугого пучка могла заболеть голова. Смывать толстый слой грима тоже было некогда – мне надо скорее к нему! Я выскочила в коридор. Подпирая противоположную стену, Джуд являл собой живое воплощение муки. На его лице отражались те же чувства, что снедали и меня. Улыбнувшись краешком губ, он потер затылок. Я выронила сумку и бросилась к нему на шею, обхватив так крепко, что почувствовала грудью выпирающие ребра. Джуд обнял меня в ответ – столь же пылко и, кажется, испытывая облегчение.

– Прости, – прошептала я, вдыхая его парфюм, сквозь сладкие нотки которого проступала едва заметная горчинка.

Прижав мою голову к подбородку, он вздохнул:

– И ты меня тоже.

Глава вторая

– ПОЧЕМУ ТЫ не говоришь, куда мы едем? – спросила я, тесно прижимаясь к Джуду на сиденье-скамейке его старого пикапа.

Он улыбнулся, ведя машину по темной ухабистой дороге. Судя по всему, куда бы мы ни направлялись, в том месте благ цивилизации вроде сотовой связи или горячей воды можно не ждать.

– Потому что мне нравится, как ты выпытываешь это у меня, – ответил он, бросая на меня лукавый взгляд.

Мое сердце остановилось.

– Правда?..

Он утвердительно хмыкнул и облизал губы. Вопреки всем желаниям, которые будил во мне водитель, я расстегнула ремень безопасности и обиженно перебралась на пустующее место, поближе к пассажирской двери.

– Может, так будет лучше?

Джуд, нахмурившись, посмотрел на меня, протянул руку и рывком подтащил обратно.

– А сама как думаешь, куда мы едем?

Вернув меня на прежнее место, он не удовлетворился этим и затащил к себе на колени, так что я уселась на него верхом. Автомобиль при этом отнюдь не замедлился, а, наоборот, прибавил ходу, подбрасывая меня на его бедрах.

– Кажется, уже никуда… – прошептала я, сплетая пальцы у него на шее, спиной ощущая руль, а всем остальным – упругое тело Джуда.

Одним глазом он следил за дорогой, управляя машину одной рукой, но все остальные части его тела были сосредоточены на мне.

– Чертовски правильный ответ, – сказал он, растягивая рот в улыбке, но я тотчас стерла ее поцелуем.

Когда мой язык скользнул внутрь, из груди Джуда вырвался глухой стон. Я едва замечала, что творится вокруг, но автомобиль как будто поехал быстрее. Джуд поцеловал меня в ответ, двигая губами и языком. Свободной рукой пробрался мне под свитер, поглаживая спину. Ладонь у него была теплой и загрубелой от постоянных тренировок и работы в гараже.

Тут пикап подпрыгнул особенно высоко, подбросив меня на его коленях. Внизу живота стало жарче, и на этот раз застонала уже я.

Забыв, что мы едем по темной проселочной дороге со скоростью девяносто километров в час, я отцепила руки от Джуда и взялась за низ своего свитера. Раз он этого не делает, придется самой… Стянув свитер через голову, швырнула его на сиденье.

– Люс… – сдавленно произнес Джуд; судя по голосу, я все делаю правильно. – Я ведь рулить пытаюсь.

Слишком уж часто он нажимал на тормоз, образно говоря. На этот раз я ему не позволю. Приблизившись максимально близко к его уху, я прошептала:

– Я тоже. – И взяла в рот мочку, нежно пососав ее.

Еще один стон вырвался из его груди, громче прежнего.

– К черту все! – воскликнул он, отбросив привычные сомнения и нерешительность. На этот раз голос у него был твердым, совсем как его тело подо мной.

Одного щелчка его пальцев хватило, чтобы мой лифчик расстегнулся и сполз на пол. А Джуд снова впился мне в губы, не давая дышать. Да и зачем мне дыхание, если у меня не будет возможности целовать Джуда – так же горячо, жадно, глубоко? Как ему удается в одном поцелуе выразить всю свою страсть, любовь, ревность? Его тело выражает чувства куда лучше, чем слова.

– Поможешь? – выдохнул он между поцелуями и положил мою руку на верхнюю пуговицу рубашки. – А то мне нужно держать руль, если, конечно, ты не хочешь загреметь в больницу.

Он говорил прерывисто. Впрочем, я и сама вряд ли могла вымолвить хоть слово.

– Так хочется обнять тебя, Люс… – выдавил он, пока я пыталась расстегнуть пуговицы.

Даже действуя обеими руками, с первой пуговицей справиться удалось спустя долгий поцелуй. Обычно я двигаюсь очень изящно, но с Джудом становлюсь какой-то неуклюжей – превращаюсь в нервное, суетливое создание. Осознав, что если продолжу такими темпами, то, пока разберусь с рубашкой, успеем доехать до границы штата… И я перестала его целовать, сосредоточившись на деле. Чуть больше. Отстранившись от Джуда, я поймала его растерянный взгляд.

– Это точно не опасно? – спросила я, заставляя себя поглубже вздохнуть. Мне нужно набрать побольше воздуха, чтобы его хватило для следующих поцелуев с Джудом. – Вообще-то мне все равно, но мы, кажется, нарушили все правила дорожного движения, а ты вроде как обещал встать на путь истинный…

Еще две пуговицы. Осталось совсем немножко. Я усмехнулась – какие мелочи мне нужны для счастья! Джуд улыбнулся.

– Люс, ты в полной безопасности, – заверил он, на секунду встретившись со мной взглядом. – Я бы никогда не подверг тебя опасности. С тобой ничего не случится, я этого не допущу, – произнес он словно мантру. – Ты и сама знаешь. Так ведь?

Задай Джуду простейший вопрос – и его обязательно потянет философствовать.

– Конечно, знаю. – Я взглянула на него краешком глаза, перед тем как перейти к следующей пуговице. Нет уж, ему не отвлечь меня разговорами. – Я просто уточнила. А то мне ни разу не доводилось раздевать водителя на скорости девяносто километров в час. Решила получить твое одобрение, что все делаю верно, перед тем как продолжить.

– Вот и хорошо, что ни разу, – заметил он, отбросив серьезный тон. – Считай, что я все одобряю. Люс, я начал водить раньше, чем дрочить. Поверь, машину я контролирую куда лучше, чем себя.

– Малыш… – Я расстегнула последнюю пуговицу и рывком вытащила рубашку из джинсов. – Как тебе это удается? От твоих слов мне охота одновременно упасть в обморок и забиться в экстазе.

Распахнув наконец полы рубашки, я прильнула к Джуду всем телом. Мягкие части моего тела слились с твердыми частями его. Тонкая пленка пота, покрывавшая Джуда, смешалась с моим жаром. Стрелка спидометра опять скакнула.

– Не хочу тебя разочаровывать, Люс, – пробормотал Джуд, обнимая меня свободной рукой.

Так далеко он не заходил с прошлой весны, когда мы перед самым выпуском из школы узнали о трагедии, которая связала наши семьи. Мои легкие разучились дышать, пришлось напомнить себе, как это делается.

– Ты никогда меня не разочаровываешь. – Я с улыбкой провела пальцами по животу до самого ремня. С пуговицей на джинсах я справилась на удивление быстро, вызвав у Джуда изумленный вдох.

– Люс!

То ли предостережение, то ли поощрение. Я решила, пусть будет поощрение, и зажала язычок молнии между большим и указательным пальцами, раздираемая желанием растянуть этот момент и упиться им до конца. Закончив с молнией, приспустила джинсы и снова забралась сверху, наконец-то почувствовав бедрами тепло его кожи. Джуд застонал, задвигавшись подо мной.

– Черт, – пробормотал он и с силой ударил по тормозам, одновременно обняв меня наконец обеими руками, державшими крепче ремня безопасности.

– Я-то думала, тебе все по силам, – усмехнулась я.

Грудь у него ходила ходуном. Он усмехнулся в ответ:

– Я ошибался.

А потом обхватил мою голову, поцеловал и навалился на меня, вдавив мою спину в руль.

– Да? – с трудом выговорила я. Этот вопрос длиной в одно слово не нуждался в пояснениях, я задавала его уже не раз. Тот самый, на который Джуд всегда, вплоть до сегодняшнего вечера, отвечал отказом.

Я ощутила на его губах улыбку, в тот же момент его язык подразнил мой. А потом он обхватил мое лицо обеими руками, крепко и в то же время нежно, отстранился от меня и заглянул в глаза.

– Да, черт возьми!

Джуд улыбнулся в предвкушении, в то же время борясь с собой. Каждая клеточка моего тела напряглась в ожидании. Вот оно! Наконец-то! Парень, переспавший с кучей девчонок, решился наконец переспать со своей девушкой.

– Уверена?

Джуд выглядел так, будто готов взорваться, если услышит отрицательный ответ.

– Настолько, что стала пить таблетки через неделю после того, как мы начали встречаться. – Я подвигала бедрами вверх-вниз, он застонал и уронил голову на спинку. – А ты уверен? – спросила я, двигаясь чуть быстрее в надежде услышать «да».

– Люс, настолько уверен, что сдал анализы и запасся презервативами в тот же день, как мы начали встречаться.

Он усмехнулся. Я обхватила ладонями его голову и большим пальцем провела по линии шрама на щеке. Он воплощал все мои желания, во всех смыслах, и вот наконец я заполучу его полностью.

– Люблю тебя, Джуд, – прошептала я. Это все, что оставалось сказать.

– Кажется, я самый везучий ублюдок на свете. Я улыбнулась, притягивая его лицо к себе, чтобы поцеловать.

– Иди же сюда. Не терпится узнать, как самый везучий ублюдок на свете занимается любовью.

– Как скажете, мэм…

Он прижался к моим губам и только нащупал застежку джинсов, как кабину осветил свет автомобильных фар. Я застонала, одной рукой прикрыв глаза, а другой – голую грудь.

– Вот дерьмо! – ругнулся Джуд, оборачиваясь.

Хлопнула дверь, раздалось мужское гоготание.

– Ждешь компанию? – вздохнула я, сползая с его колен. До чего жаль было прерываться…

– Не совсем, – ответил он, перегнувшись через меня и схватив мой свитер.

Джуд помог мне его надеть, придерживая за рукава, пока я путалась в складках. Шерсть колола сильнее, чем пять минут назад. Сам Джуд едва успел застегнуть джинсы, когда кто-то подскочил к водительской двери.

– Эй, Райдер! Что, зажигаешь с подружкой? – завопил один из его приятелей по футбольной команде. Окинув меня взглядом, он задвигал бровями. – Вот везучий ублюдок, блин!

Джуд, взглянув в мою сторону, хмыкнул:

– Я же говорил.

* * *

У моих ног потрескивал огонь, над головой мерцали звезды, Джуд крепко обнимал меня сзади, а вся футбольная команда колледжа исполняла в мою честь бессмертный хит «Битлз» «Эй, Джуд», смачно рыгая.

– Поверить не могу, что в тот самый вечер, который, как я думала, ты планировал для нас двоих, мы проводим в окружении пятидесяти футболистов. – Я уронила голову Джуду на плечо, так чтобы он видел мою недовольную гримасу.

– Ну прости, детка. – Он поцеловал мой нахмуренный лоб. – Думал, у нас будет в запасе часа два, прежде чем заявятся эти балбесы.

Часа два? Да мне и пятнадцати минут хватило бы!

Нестройный хор отрыжки наконец затих, но лишь затем, чтобы смениться громкой канонадой пердежа. Я со стоном зажмурилась и зажала нос.

– Нет, Джуд, это стремно! – через костер завопил Тони, ресивер[1], обычно встающий в пару с Джудом. – Если б мне нужно было вернуть девчонку, я в жизни не стал бы тратить столько сил, подкупать ее соседку по комнате, а потом заказывать в ее честь какую-то древнюю песню и типа выражать свои бессмертные чувства.

Я открыла глаза, смерив Тони злобным взглядом. Вообще-то этот парень был мне симпатичен. Но не сегодня.

– Я бы просто подошел и спросил: «Эй, детка! Как жизнь?» Ну, ты понял, как-то так.

Он обольстительно улыбнулся мне.

– Тони, – заговорил Джуд, пристраивая подбородок у меня на плече, – напомни, когда ты в последний раз уговаривал свою бывшую простить тебя и вернуться?

Тот нахмурился в раздумье и пожал плечами:

– Э-э-э… никогда.

– Вот именно.

Джуд показал ему средний палец. Мои руки были под пледом, которым укрыл меня Джуд. Поэтому, когда он опустил палец, я ткнула его локтем:

– Еще разок, за меня.

Джуд послушно продемонстрировал Тони еще один фак – персонально от имени Люси Ларсон.

– Да ладно, Люс! – воскликнул тот под хохот других игроков, некоторые стали бросать в него зефирками. – Думаешь, я тебя терпеть не могу? А я на самом деле просто ревную и не прочь тебя увести, потому что ты слишком хороша для Райдера.

– Ну, если ты перестанешь лажать на поле и будешь доносить мяч до очковой зоны, может, какая девчонка и сжалится над тобой, – заявила я, вскидывая голову.

Джуд сдавленно фыркнул в плед. Остальные заржали в голос. Тони вскинул бровь, закатал рукава футболки и поцеловал сначала один гигантский бицепс, потом второй.

– Эх, Люс, за что ты меня ненавидишь? Джуд ведь догадается, если ты будешь так прямолинейна. – Он увернулся от брошенной Джудом бутылки с водой. – И да, не переживай насчет завтрашней игры. Очковую зону поимею как хочу!

– Жду не дождусь… – Я больше не могла сдержать улыбку.

В любое время дня и ночи Тони был как театр одного актера. Вернее, цирк. А ведь, без шуток, он и впрямь был отличный ресивер. В паре с Джудом они давали потрясающие результаты, таких соперников еще поискать.

– Вот чего я не понимаю. – Тони толкнул парня рядом с ним – кикера[2], которого звали не то Курт, не то Кирк. Или Кент. В общем, на К. – Внешне Райдер тянет на семерочку… Ну ладно, на восьмерку.

Он прищурился, окидывая взглядом Джуда. Курт-Кирк тоже присмотрелся к моему парню и потер подбородок.

– Ну тогда у тебя минус два, Тони, – пробормотала я.

И каких только богов я прогневила, что нынешней ночью вынуждена обмениваться шуточками с приятелями Джуда?..

– А вот характер у него на минус десять, – продолжал Тони. – И какого тогда черта ему на шею вешаются красотки одна за другой? Где справедливость?

Джуд подался к нему ближе.

– Руфелло, могу дать тебе двадцатисантиметровое объяснение.

Тони и кикер вылупили на Джуда глаза, переглянулись и разразились громким хохотом. Джуд засмеялся вместе с ними. Однако кое-что в словах Тони мне захотелось прояснить.

– Какие еще красотки? – как можно более ровным голосом спросила я.

Тони замолк и отвел глаза. Джуд, крепко обнимавший меня, застыл, и я догадалась, что подняла опасную тему.

– Ты, – сказал Тони, ткнув в меня пальцем. – Разве ты не красотка?

Ну уж нет, на это я не куплюсь. Помню, как Тони чуть не плакал в тот день, когда на одной из легендарных вечеринок в их доме расколотили его самый ценный трофей, однако даже тогда он продолжал улыбаться. Но сейчас улыбки не было и следа – значит, Тони хотел что-то скрыть.

– Да, ты, – повторил он, потому что я не сводила с него глаз.

– И Адриана Викс, – мечтательно добавил кто-то из команды.

Теперь уже я окаменела, сидеть на Джуде стало неудобно. Обернулась, перехватив его взгляд. В нем ничего не отражалось. И это было хуже всего.

– Какая еще Адриана Викс? – спросила я со смесью раздражения и тревоги в голосе.

Джуд обхватил ладонями мое лицо, заглядывая прямо в глаза. Когда он смотрит вот так, мне становится сложно дышать.

– Забудь, – ответил он, не отводя ни рук, ни взгляда.

– Забыть?! – возмущенно закричал парень сзади нас, занимая свое место. – Да за ночь с ней полколледжа себе руки-ноги отрежет!

Я не помнила, как его зовут, но знала, что он редко покидает скамейку запасных. Так вот, парень никогда ее не покинет, если не засунет свое восхищение этой девицей куда поглубже!

– Мэтт! – Джуд наконец-то выпустил мое лицо, но лишь затем, чтобы крепко обнять. – Умолкни.

– Твоя девушка спросила, я ответил, – отозвался тот, поднимая руки.

– Вот и хорош нести чушь, – сказал Джуд вроде бы спокойно, но я расслышала в его голосе нотки раздражения. – Почему бы тебе уже не заткнуться?

Мэтт пожал плечами и глотнул пива из банки. Если бы ребята не поставили себе ограничение – не больше двух банок за вечер перед матчем, списала бы его слюнопускание в адрес Адрианы Вике на пьяные бредни. Однако Мэтт был трезвее стеклышка, а значит, эта девица и впрямь та еще штучка.

Повернувшись так, чтобы спиной опереться на согнутую ногу Джуда, я снова поймала его взгляд. Сегодня он вновь надел старую серую шапку, но лишь из-за холода.

– Ты ей нравишься? – спросила я как можно безразличнее.

Он пожал плечами.

– Может, немного. – Он выдержал мой взгляд.

– Немного? – взвился Тони, а остальные ухмыльнулись. – Да благодаря Райдеру все мужское население Сиракьюса смогло посмотреть на ее прелести! Я думал, вчера они разорвут ее крошечное платье. – Он присвистнул и мечтательно закатил глаза. – Кстати, красотка вышла на охоту. И нацелилась на твоего парня, милая. – Он взглянул на меня почти с жалостью. Как будто я уже проиграла эту битву.

– Тони, еще хоть слово скажешь, – вставил Джуд, сжимая зубы, – получишь по морде.

– А что я такого делаю? Всего лишь рассказываю о том, как по тебе сохнет Адриана.

– Я не про то, идиот, – вскипел Джуд. – Люс тебе не «милая». Только я могу ее так называть, а не всякие балбесы с длинным языком!

Приехали. Джуд снова метит территорию. Обычно меня бесило, когда он говорил обо мне как о некой собственности. Однако сегодня, наслушавшись о богине с большими «прелестями», я была не против – пусть метит, если хочет.

– Прости, приятель. – Тони поднялся и отряхнул штаны. – Пойду-ка спать, пока еще чего не ляпнул. А то и правда в зубы получу.

Он улыбнулся мне, хотя в глазах еще читалась жалость. Словно Адриана Викс вот-вот даст мне отставку.

– Так, волосатые жопы, живо спать! – крикнул Тони, разгоняя последних сидящих у костра. – Завтра трудный день – предстоит надрать кое-кому задницу!

С недовольным ворчанием все расползлись по палаткам и машинам. Да уж, эта ночь получилась совсем не такой, как я представляла. Мы с Джудом еще некоторое время сидели рядом, глядя на догорающий огонь. Никто не решался заговорить первым.

– Она тебе нравится? – вырвалось у меня само собой.

Джуд раздраженно вздохнул. Впервые за все время нашего общения я чувствовала облегчение из-за того, что он злится… Он развернул меня к себе лицом, по-прежнему не выпуская из объятий.

– Нет. Не в том смысле, что ты себе навоображала.

Он даже понятия не имеет, что именно я могу навоображать!

– А в каком?

Языки умирающего пламени отбрасывали отблески на его лицо.

– Она ничего, – ответил он и выжидающе поднял брови. Знает ведь, что я этим не удовлетворюсь.

– Ничего? – переспросила я чересчур громко. – То есть ты не отказался бы с ней переспать, если бы был свободен?..

Джуд как-то давно предупреждал, чтобы я не задавала ему вопросов, на которые не хочу услышать честный ответ. И лучше бы я сейчас промолчала…

– Люс… – Джуд выпутал меня из пледа и взял за руки. – Ты моя девушка. Моя девушка! – Он нахмурился. – Когда я гляжу на Адриану или ее подружек, то вижу перед собой просто девчонок. Я их не замечаю, Люс. Я вижу только тебя. – Морщинки у него на лбу разгладились. – Тебя одну.

Беспокойство, снедавшее меня изнутри, немного ослабло.

– Поэтому, ради бога, не надо вести себя как ревнивая шизофреничка.

Когда Джуд был таким, лучшее, что я могла сделать, – это прекратить спор и сменить тему. Я знала это, но никогда не умела вовремя остановиться.

– А ничего, что ты выставил себя ревнивым шизофреником, когда чуть не прибил Томаса?

Джуд даже приоткрыл рот. Тут же захлопнув его, он откинулся назад, опершись спиной о бревно. Глаза прищуренные, скулы ходят ходуном – это его новое выражение я видела все чаще последние дни. Этой позой созерцания он пытался усмирять бушевавший в нем гнев. Я затихла, давая ему столько времени, сколько нужно.

– Люс, – тихо произнес он наконец, – что я должен, по-твоему, сделать?

Он замолк, ожидая ответа, но я промолчала, неуверенная, что он имеет в виду.

– Ну пожалуйста, скажи, – продолжал Джуд. – Что надо сделать, как себя вести, если я вдруг случайно столкнусь с Адрианой или любой другой девчонкой, флиртующей со мной? Плюнуть ей в лицо? Слать на три буквы каждый раз, заметив на себе их взгляд? О'кей! А может, глаза себе выколоть, чтобы не видеть, как эти девчонки мне улыбаются… – Он поморщился. – Это, конечно, было бы чересчур, но я готов на все. Ради тебя. – Джуд обхватил мою голову руками и подался ближе. Наши лица разделяли теперь считанные сантиметры. – Просто скажи, детка… Чего ты хочешь?

Я не ответила. И сама ведь не знаю, чего от него хочу. Парням вроде Джуда даже по кладбищу спокойно не пройтись – каждая вторая вешается на шею. И как оградить его от девиц, готовых улечься к нему в постель при первой же возможности? Хотелось ли мне, чтобы он вел себя как последняя скотина? Отчасти да, но в то же время я понимала: это не выход. Как же быть?.. Ладно, об этом подумаем позже, ведь сейчас мои мысли занимает другое.

Накрыв его пальцы своими, я подалась ближе, преодолевая последние разделявшие нас сантиметры.

– Уложишь меня в кровать?

Кажется, еще никогда у него так быстро не исчезали хмурые морщины.

– Как скажешь, – ответил он, вставая и подхватывая меня на руки. – Только предложи.

Я была готова улыбнуться, но между нами остался один нерешенный вопрос: Адриана Викс…

– Жду не дождусь, когда ты увидишь, какое ложе я тебе подготовил!

Джуд понес меня через импровизированную стоянку к своему старому пикапу. Автомобиль проржавел так сильно, что уже не понять, какого изначально он был цвета: то ли черного, то ли серого… Эту рухлядь Джуд купил у какого-то старого фермера, подобрал запчасти в автомастерской. Поэтому двигатель был в отличном состоянии, хотя внешне машина давно просилась на свалку. Мне нравится, что Джуду плевать на чужое мнение, кроме моего. Речь шла, конечно же, всего лишь о его ржавом пикапе, но коленки у меня все равно ослабли.

Пробравшись между блестящими тюнингованными монстрами, которые принадлежали его приятелям, Джуд остановился возле своей машины и одной рукой распахнул дверцу.

– Ваши покои на сегодняшнюю ночь, мисс Ларсон, – провозгласил он, демонстрируя лежащий внутри надувной матрас, укрытый горой одеял и подушек. Даже положил на мою подушку шоколадку в фольге, прямо возле белоснежной розы.

В школе мы изучали язык цветов – как можно распознать намерения парня по букету, что он дарит. Розовый означал влюбленность, желтый – предложение остаться друзьями (желтые цветы частенько украшали мусорные баки за зданием школы), красный – искреннюю любовь, белый – чистоту намерений.

Значит, намерения Джуда чисты. И он вовсе не планировал сегодня ничего из того, что я успела себе представить – чем можно было бы заняться на заднем сиденье его пикапа. Чтоб этим белым розам провалиться пропадом! И все же, несмотря на разочарование, я была тронута. Только решила, что Джуд Райдер готов сдать позиции – он кладет мне на подушку белую розу. И это спустя всего пару часов после того, как почти занялся со мной сексом прямо в кабине автомобиля.

– А ты порой бываешь очень романтичным, – улыбнулась я.

– Только никому не говори. – Он подсадил меня, отчего задняя дверь протестующе скрипнула. – А то конец моей репутации. К тому же сама понимаешь, тогда от поклонниц отбоя не будет…

Он многозначительно подмигнул. Я толкнула его в грудь, и он по-ребячески хмыкнул. А затем сделала то, чего он никак не ждал, – сгребла его обеими руками за рубашку и подтянула к себе.

– Иди сюда, – прошептала я, поедая взглядом его губы. – Пусть поклонницы знают свое место…

Он наклонился за поцелуем, но я успела первой. Обхватив за бедра, Джуд прижал меня к двери. Так мы оказались в идеальной позиции. Я принялась целовать его еще жарче, шаря руками по всему телу. Сердце Джуда колотилось все быстрее. Я чувствовала, как он каждой частичкой своего тела хочет меня. Когда сплела ноги у него на талии, в его глазах промелькнуло сомнение. Он словно напоминал себе, что должен бережнее ко мне относиться. Чтобы отвлечь его от таких мыслей, я схватилась за низ его рубашки и потянула вверх, намереваясь стащить ее через голову. Однако на полпути Джуд меня остановил.

– Да? – спросила я, уже зная его ответ.

– Нет, – не колеблясь, отозвался он. – Не так.

Я громко застонала, наверняка разбудив пару приятелей из ближайших палаток.

– Как не так?! Неужели тебе не хочется заниматься со мной сексом ночь напролет?

Он широко улыбнулся, шрам на щеке стал заметнее. Держась за дверцу, Джуд пытался справиться с дыханием.

– Неплохо звучит, – сказал он, когда наконец перевел дух. (Я-то задыхаться буду еще минут десять.) – Но я не хочу заниматься любовью только потому, что моя девушка ревнует к соперницам. По крайней мере, не в наш первый раз. – Джуд нежно поцеловал меня в висок. – После этого готов удовлетворить любое твое желание – секс из злости или из ревности.

Я снова оттолкнула его, примирившись с мыслью, что придется блюсти целомудрие и дальше. Сбросила сапоги и запрыгнула на матрас, подгребая одеяла. Джуд, все еще улыбаясь, тоже разулся и залез в салон. Лег позади меня, обнял и протянул через плечо белую розу. Тихонько хмыкнув, прижался губами к шее. Я схватила цветок и выбросила в окно.

Глава третья

ДОЖДЬ ПОЛИЛ ВНЕЗАПНО. Не дождь даже – настоящий ливень. По крайней мере так мне показалось спросонья. Однако, когда грянул мужской хохот вместо грома, поняла: матушка-природа совершенно ни при чем. Я распахнула глаза ровно в тот момент, когда один из приятелей Джуда, забравшись на кабину, перевернул над моим парнем очередное ведро с водой, заливая все вокруг. Я вскрикнула, остальные, толпясь возле машины, громко заржали, но лишь до того момента, пока Джуд не подпрыгнул на матрасе. Шутник соскочил с кабины, но далеко удрать не успел – Джуд мигом ринулся за ним, оставляя за собой мокрый след.

– Куда бежишь, Клэй? – заорал он. – Мы же оба знаем, кто быстрее! Тебе не уйти!

Наблюдая, как Джуд нагоняет беднягу Клэя, я смотала волосы в узел и сгребла мокрые одеяла в кучу. Потом наградила злобным взглядом каждого, кто участвовал в проделке, даже Тони, который по-ребячьи ухмылялся, глядя на меня. В мыслях я уже простила его, до того как он заговорил:

– Ну прости, Люс… Но это нечестно, что Райдер всю ночь грелся о твою классную задницу. Пришлось сравнять счет…

Я сползла с матраса и выбралась из машины.

– Когда в следующий раз вы, мальчики, будете «сравнивать счет» со своим другом, потрудитесь дождаться, пока меня не будет рядом. – Я хотела было закутаться в одеяла, но они промокли насквозь. – Ну и холодрыга!

Изо рта шел пар, отчего я задрожала сильнее. Тони стер с лица ухмылку – не до конца, разумеется.

– Ох, черт, Люс! – спохватился он, выпутываясь из толстовки. – Мы звери. – Приподняв брови, протянул толстовку мне в знак примирения. – Простишь нас?

«Не в этой жизни», – ответила бы я, если бы зубы не стучали так сильно. Больше всего в жизни ненавижу мерзнуть, хуже этого только одно – лечить зубы без анестезии. Бросив на Тони хмурый взгляд – пусть знает, что я все еще дуюсь, – я схватила толстовку. В нее смело поместились бы двое парней и еще место осталось бы.

– А ну забери свое барахло! – Джуд, внезапно появившийся у меня из-за спины, выхватил из моих рук толстовку и швырнул Тони в лицо. – Только попробуйте еще раз такое устроить – я вам морды набью. Всем ясно?! – рявкнул он, обводя взглядом партнеров по команде. – А ты… – Джуд ткнул пальцем в Тони; вены на его шее опасно вздулись. – Не смей предлагать моей девушке свои шмотки, а то больше ни одного паса на поле не получишь. Усек?!

Хм… Я-то думала, это меня взбесил внезапный душ.

– Райдер… – начал Тони, вскидывая руки, будто сдается.

Джуд шагнул вперед, грудью навалившись на грудь Тони.

– Ты усек, что я сказал? – размеренно спросил он.

Тони отвел глаза и отступил.

– Усек.

– Вот и славно. – Джуд повернулся ко мне, от гнева не осталось и следа. – Давай тебя переоденем, – сказал он ровным голосом.

Я кивнула. Уж не знаю, как ему удается включать и выключать эмоции, словно поворачивает ключ в замке зажигания. Это был его дар и его проклятие…

– Эй, Райдер! – окликнул его один из приятелей – из тех, кто держался в стороне и потому избежал смертоносных лучей ярости. – Какого хрена ты с Хопкинсом сделал?

Джуд приобнял меня, ведя к своему автомобилю.

– Запер в твоем багажнике, Палински!

Я изумленно округлила глаза, а Джуд усмехнулся в ответ.

– Ты ведь не сделал этого? – Хотя ничуть в этом не сомневалась.

– Еще как сделал! – Он открыл дверь и принялся рыться в своем рюкзаке. – И это далеко не все, что я сегодня устрою мелкому засранцу…

– Мне нужно знать?

Он выудил темную рубашку с длинными рукавами и вручил мне:

– Нет. Но ты увидишь.

Укутываясь в теплую сухую одежду, я сказала:

– Жду с нетерпением.

– Эй, Райдер! – окликнул нас Тони, появляясь из-за машины. – Тренер звонил. Велел приехать на час раньше. Я ответил, что у нас на дорогу больше уйдет. Он сказал шевелить ластами.

Тони даже немного съежился, будто ожидая от Джуда очередной вспышки гнева.

– Если тренер хочет, чтобы мы приехали на час раньше, надо было предупреждать заранее, – спокойно отозвался Джуд, все еще копаясь в вещах. – Сперва мне нужно покормить Люс завтраком, а потом отвезти домой. Скажи ему, что я немного задержусь.

– О причинах задержки упоминать? – осторожно уточнил Тони.

– Разумеется! Скажи, что моя девушка важнее футбола. И завтрак моей девушки – тоже.

Он наконец поднял на Тони взгляд.

– Мне записать или запомнишь? – спросил Джуд, так и не дождавшись от Тони ответа.

– Не надо. – Тони выдавил легкую улыбку и пожал плечами. – Сперва подружка. Завтрак. А потом уж тренировка. Вроде уяснил.

Джуд захлопнул заднюю дверь и обошел кабину. Встав возле своей дверцы, стянул футболку через голову и закинул ее в кусты. Потом забрался внутрь, завел двигатель и первым делом включил обогреватель, направив все потоки воздуха в мою сторону. Я порядком намерзлась, а теперь медленно оттаивала, почувствовав жар и томление, хотя обогреватель еще не заработал в полную силу. Все это из-за находившегося рядом полуголого мужчины, мокрого и улыбавшегося мне.

– В чем дело? – спросил он, поймав на себе мой взгляд и улыбнувшись еще шире.

Я обвела взглядом его накачанную грудь.

– Теперь я поняла, что хочу видеть, просыпаясь по утрам.

* * *

Мне удалось убедить Джуда, что для завтрака вполне достаточно одного бутерброда с яйцом и чашки горячего кофе, поэтому вскоре мы притормозили у дома, который Джуд арендовал с еще пятью парнями и который находился недалеко от моего. До встречи с тренером оставалось достаточно времени. Если бы здесь не жил Джуд, я в жизни бы не переступила порог этого дома. Местечко, мягко говоря, отвратное, в любое время дня и ночи, в будни и в выходные, здесь воняло грязным бельем и сексом.

– Я провожу тебя, – сказал Джуд, по-прежнему без рубашки и все так же улыбаясь мне.

Поскольку всю дорогу мне пришлось сидеть рядом с ним, не имея возможности дотронуться, считаю, что за терпение заслужила медаль. Огромную!

– Ты просто обязан сегодня победить. – Я поцеловала его в смеющийся уголок рта. – Дорогу домой я знаю.

– Только будь осторожна. Бен вчера закатил вечеринку, пока нас не было, а ты знаешь, что бывает после его вечеринок, – предупредил Джуд, ласково проведя по моему подбородку большим пальцем.

Потом опустил голову и, едва коснувшись губами, прикусил чувствительный участок кожи на шее. Он все еще был с голым торсом, так что я видела, как на спине перекатываются тугие мышцы. К черту медаль. Я заслужила как минимум звание святой.

Когда его губы отстранились от моей шеи, я вздрогнула. Да что там, затряслась, будто при ломке. Я знала, что Джуд будет злорадствовать… Ему нравилось будить во мне желание. Хотя все эти ласки без продолжения начали меня утомлять. Нащупав дверную ручку, я вздохнула, пытаясь прийти в себя.

– Скоро увидимся. Буду на стадионе в пятидесятитысячной толпе махать руками и выкрикивать твое имя.

– А я буду видеть тебя одну, Люс… – бросил он вслед, пока я выбиралась из машины.

Джуд протянул мне мою сумку, держась одной рукой за руль. Жаль, нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть этот момент, – было бы чем греть душу долгими зимними ночами в Нью-Йорке, засыпая в одиночестве.

– Да, я тоже никого не вижу на поле, кроме тебя, – улыбнулась я в ответ. – Потому что не могу оторвать взгляд от твоей задницы в узких спортивных штанах.

Он фыркнул:

– Я-то думал, это я чемпион в объективации.

– Был, Райдер. Был чемпионом.

Глава четвертая

ЛАДНО ХОТЬ ДУШЕВАЯ, которую делили между собой Джуд и Тони, была относительно чистой. По меркам парней. На то, чтобы полностью согреться обжигающе горячей водой, у меня ушло около получаса. И не припомню, когда в последний раз я принимала душ с таким наслаждением. Особенно зная, что Джуд бывает здесь голым хотя бы раз в день… Я закрыла глаза, намыливая мочалку и представляя его рядом. Покончив с водными процедурами, обернула волосы полотенцем, почистила зубы и натянула джинсы и любимый свитер Джуда с логотипом футбольной команды. Тот все еще пах им, то есть мылом и его кожей, а не так, как пахнут парни после тренировки.

Прежде чем выйти из душевой, я надела сапоги: в доме царил тот еще бардак, Джуд не преувеличивал. Впору было вызывать команду дезинфекторов. В гостиной возвышались баррикады пивных бутылок, повсюду валялись грязные боксеры и картонные, в полный рост фигуры девушек в бикини. В спальне Джуда было не чище, разве что отсутствовали картонные фигуры…

Однако, закрыв за собой дверь ванной, я застыла на месте. Комната была не той, где я оказалась каких-то полчаса назад. И только проверив (дважды!), что на прикроватной тумбочке все-таки стоит наша совместная фотография, я убедилась: это и впрямь его комната. В спальне было чисто, практически стерильно! Кровать застелена, даже уголок одеяла подвернут. На полу и прочих поверхностях – ни одного лишнего предмета.

Пройдя по ставшей чужой комнате, я открыла верхний ящик комода и положила туда свою косметичку. Мы проводили уик-энды друг у друга по очереди, если у Джуда не было выездных матчей. И он, вместо того чтобы выделить под мои вещи полочку в шкафу, пошел и купил целый комод! От этого широкого жеста, помнится, я надолго лишилась дара речи. Закрыв ящик, осмотрелась еще раз. Взгляд сам собой снова упал на фотографию. Подойдя ближе, я поняла, что с ней не так. По стеклу, между мной и Джудом, бежала тонкая трещина. Проведя по ней пальцем, я с трудом подавила озноб.

– Прости, я случайно.

Вздрогнув от неожиданности, я выронила фотографию. По стеклу пошла еще одна трещина, но оно не разбилось. Готовая расплакаться и всеми силами пытаясь этого избежать, я торопливо подняла глаза. Зря.

– Уронила, когда вытирала пыль. – По комнате, не обращая на меня внимания, носилась высокая стройная девица в бело-оранжевой форме группы поддержки.

– Ты кто такая? – спросила я, скрестив руки. Хотя уже знала ответ.

– Адриана, – ответила та, как ни в чем не бывало перетаскивая по спальне Джуда корзину, наполненную его сложенным бельем. – Смотрю, ты не в курсе, что в комнатах игроков в день матча никому нельзя находиться, кроме духовных сестер?

Она открыла верхний ящик и начала ровными стопками складывать трусы. Я глядела, как Адриана Викс, состоявшая сплошь из ног и груди, трогает белье моего парня, и меня раздирало сразу два чувства: гнев, чистый и неприкрытый, совсем как у Джуда, и странное ощущение, готовое разорвать мне горло и сердце.

– Я его девушка. И могу приходить сюда, когда захочу. Не веришь – спроси у Джуда.

И что еще, на хрен, за духовные сестры? – добавила я, сморщив нос и окинув ее взглядом с головы до ног.

Загорелая и темноволосая, зеленые глаза так и сияют на смуглой коже. Ноги от ушей. Ну и огромные сиськи, как точно подметил Тони… Дать повод для домыслов – не ее стратегия.

– Так называется наша группа поддержки. Каждая девочка закреплена за определенным игроком. Из лучших, само собой, а то нас мало и на всех не хватит. Что толку тратить силы на тех, кто все время торчит на скамейке запасных? – пояснила она, закрывая один ящик Джуда и переходя к другому. Сюда она сложила рубашки Джуда. Естественно, отсортированные по цвету.

– Я капитан команды поддержки, Джуд – звезда в своей команде. Мы лучшая пара, – добавила Адриана, оглядывая с улыбкой рубашки Джуда.

Я живо представила, как выдергиваю дерзкой цыпочке ее блестящие темные волосы. Безнаказанно этот номер не пройдет, даже, возможно, придется провести ночь в тюрьме. Плевать! Я застыла и прищурила глаза, наблюдая, как Адриана перешла к следующему ящику, аккуратно складывая трое из четырех Джудовых трусов.

– И что? Поскольку вы Духовные сестры, то должны убираться у них в комнате, стирать шмотки, печь им брауни – короче, строить из себя гребаных домохозяек?

Надо сразу показать ей характер – пусть эта кукла знает, с кем связалась! Она наконец удостоила меня взглядом, ставя пустую корзину из-под белья на пол.

– И удовлетворять другие их потребности. Какими бы они ни были.

Барби многозначительно улыбнулась. Я невольно стиснула кулаки. Никогда не приходилось драться, но, чувствую, время пришло.

– Слушай, как там тебя… Адриана? – Я подошла к кровати Джуда, стараясь казаться как можно выше, но девица все равно была на полголовы выше меня. – Знаю, какую игру ты затеяла. Сто раз такие фокусы видела. Но позволь сэкономить твое время и сразу прояснить, чем все это закончится.

Я шагнула вперед, скрестив руки на груди, поскольку боялась не сдержаться и выцарапать эти зеленые глаза.

– Ты проиграешь. Джуд мой. Точка. Если нужны какие-то объяснения, можешь спросить у него.

Адриана поджала было губы, но тут же расплылась в фальшивой улыбке.

– Ты ему не стираешь, не готовишь, не убираешь и, судя по твоему внешнему виду, вообще недотрога. Какой ему от тебя толк? У парней ведь есть свои потребности… Сегодня он может быть с тобой. А завтра?..

Она облокотилась на комод, поглаживая деревянный уголок. Не хочу видеть эти пальцы ни на чем из того, что принадлежит Джуду. Никогда.

– Ладно, объясню более доходчиво. Держись подальше от него, или я надеру тебе задницу. В самом прямом смысле слова и с улыбкой на губах, – добавила я со злорадной усмешкой.

Приподняв идеальной формы бровь, Адриана зацокала языком.

– Хочешь знать, что случилось с последней девицей, которая встала на моем пути?

Вообще-то нет. Но я не смогла удержаться:

– И что же?

Она повела плечом и направилась к двери на своих бесконечных ногах.

– Понятия не имею. Не слышала о ней с тех самых пор, как увела ее парня… Она потонула в его воспоминаниях, – бросила Адриана через плечо. – Тебе стоит научиться плавать, если надумаешь встать у меня на пути.

– Не переживай, я плаваю как рыба.

Пусть эта стерва радуется, что я не порвала ее на британский флаг.

* * *

Пока я пробиралась к зарезервированному для меня месту сквозь толпу фанатов на стадионе, моя ненависть к Адриане разгоралась все сильнее. Ох, чувствую, нас ждет война! Стараясь не облиться на ходу горячим шоколадом и не разбросать попкорн, я с удивлением обнаружила на соседнем месте в первом ряду знакомое лицо.

– О, привет! – Холли удалось перекричать гогот фанатов. Она тотчас отобрала у меня ведерко попкорна, чтобы я могла устроиться поудобнее.

– Надо же, ты все-таки приехала! – отозвалась я, приобняв ее за плечи.

Команда еще не вышла на поле, но до того, как Джуд вот-вот выведет игроков, оставались считаные секунды. А это то еще зрелище! Впереди всех, одетый в штаны из спандекса[3], подчеркивающие его крепкие мускулы… Мм!.. Это шоу я старалась не пропускать.

Во все глаза глядя на коридор, ведущий к раздевалкам, я коленкой толкнула ногу Холли:

– Мама согласилась посидеть с мелким Джудом, да?

– Да, еле ее уговорила. Только после того, как пообещала целый год красить ей волосы бесплатно. А еще пришлось подстричь кучу пожилых дам из дома престарелых, чтобы купить билеты, – пожаловалась подруга, бросая в рот попкорн. – Это мой первый свободный вечер. Судя по тому, что мама не горит желанием нянчиться со своим единственным внуком, следующий наступит еще не скоро. Поэтому надо оторваться по полной.

Она руками растрепала волосы и встряхнула головой. Ее и без того длинная грива от этого движения удлинились сантиметра на три. Я рассмеялась и протянула ей горячий шоколад. Взяв стакан, Холли улыбнусь в ответ. Узнав, что ее ребенок не от Джуда, я смогла взглянуть на Холли по-новому. И она мне понравилась. Очень-очень!

Мы ведь с ней одинаковые, даже можем заканчивать друг за друга предложения!

Под громкий неодобрительный свист толпы на поле вышла команда гостей. Холли тоже засвистела и даже бросила в них парой шариков попкорна. Потом с оранжево-белыми флагами, крутя сальто, показалась наша группа поддержки, которую я теперь ненавидела из принципа. Вслед за ними выбежали игроки. Мне не было нужды высматривать на груди номера – самоуверенную походку Джуда я и через пятьдесят лет узнаю.

– Он, наверное, даже во сне нос задирает! – крикнула я Холли.

– Ага. Но согласись, у него есть на это право. Он абсолютно уверен в своих… талантах, – заметила она, поднося к губам стакан с шоколадом.

– Тебе виднее, – пробормотала я, но мои слова затерялись в реве толпы.

Весь стадион вскочил на ноги, скандируя имя своего героя. За каких-то два месяца в колледже Джуд стал настоящей легендой. Он играл на совершенно ином уровне, нежели прочие студенты. Играл как бог футбола. Фанаты перед ним благоговели.

Я подскочила, потянув за собой подругу, и заорала во всю глотку, перекрикивая всех вокруг.

Вопила так громко, что вконец охрипла, когда Джуд занял свою позицию в центре поля, прямо напротив меня. Тренер давал ему последние инструкции, но тот, слушая рассеянно, огляделся и сразу нашел меня взглядом. Вот что значит по блату зарезервировать лучшие места. Он помахал Холли, подмигнул мне, а я ответила воздушным поцелуем. Джуд усмехнулся под шлемом и наконец повернулся к тренеру.

– Мм, какая у него соблазнительная задница, так и хочется схватиться, – заметила Холли мечтательно.

Скажи это кто другой – я бы заревновала. Но то была Холли, лучшая подружка Джуда с пеленок, и ей дозволялось отпускать такие комментарии по поводу его задницы без опасности для жизни.

– Я про то, что девчонке в постели с ним будет за что подержаться, – добавила она, жуя попкорн.

У меня запылали щеки, когда я представила эту сцену. Джуд словно поймал наш взгляд и, обернувшись, смачно хлопнул себя по заднице, перед тем как броситься к двум другим игрокам. Какая жестокость!

– Итак… – начала Холли, поигрывая бровями. – Вы двое…

Я уставилась на нее.

– Ах, значит, нет, – заключила она, пряча улыбку за стаканом.

После жеребьевки Джуд и остальные игроки заняли места на поле. Я невольно обратила внимание на игрока под номером двадцать три. Фамилия «Хопкинс» была залеплена широким куском скотча, под которым красовалась надпись маркером: «Засранец». Значит, он не шутил насчет мести…

– Пытались-то мы не раз…

В чем лучшая черта Холли? Она никогда не осудит. Я могу рассказать ей абсолютно все. Холли и бровью не поведет, даже если признаюсь, что люблю сосать пальцы на ногах.

– По крайней мере, я пыталась, – пришлось уточнить.

– Ты ведь знаешь, так происходит не потому, что он не хочет этого. Это потому, что он хочет тебя настолько сильно, что готов взорваться. Просто надеется сделать все… правильно. Ни в чем не облажаться. Знает ведь, что это в его характере… – Холли замолчала: Джуд встал у линии нападения. Я вместе с остальными фанатами затаила дыхание. – Просто дай ему время.

– Угу, время… Так можно состариться и помереть, и нам уже будет не до секса, – буркнула я и скрестила наудачу пальцы: Джуд как раз наклонился к мячу.

– Детка, понимаю… – вздохнула Холли. – Сколько раз меня динамили до рождения мелкого Джуда.

– Господи, Холли!

Я чуть не поперхнулась попкорном. Игрок в центре поднял мяч, и я замерла. Джуд, перехватив мяч, сделал ложный выпад в одну сторону, потом в другую, пока Тони несся галопом по полю. Внезапно Джуд вскинул руку, мяч по крутой спирали взлетел в небо и приземлился прямо в объятия Тони на пятнадцатиярдовой отметке.

Стадион взревел, фанаты заорали во всю глотку, затрясли помпонами и флагами.

– Черт возьми! – громко восхитилась Холли. – А наш мальчик на поле не только чтобы радовать глаз!

– Он отличный игрок! – подтвердила я. – А симпатичная внешность идет как приложение.

Подруга еще что-то говорила, но тут Джуд снова занял свою позицию, поэтому я отключилась от внешнего мира. На сей раз он, поймав мяч, сам ринулся вперед. Обогнул бросившихся наперерез игроков, прошел отметку в десять ярдов, в пять – и одним скачком влетел в очковую зону. Прошло меньше минуты, а у нас на табло уже шесть очков! Знаю, в команде нет слабых игроков, но номер семнадцать, Джуд Райдер, вытворяет на поле настоящие чудеса! Я подпрыгивала на месте, выкрикивая его имя. Холли скакала рядом, хотя вопила больше про «красавчика» и «классную задницу».

В очковой зоне Джуд небрежно отшвырнул мяч. После того печально известного матча с командой Саутпойнта Джуд перестал устраивать на поле представления после каждого тачдауна. Впрочем, одна из традиций осталась жива. Я повисла на перилах прежде, чем Джуд успел добежать до отметки в десять ярдов. Кажется, на меня глазело полстадиона – даже те, кто побывал всего на одной игре, уже знали, почему Джуд Райдер снимает на поле шлем и кому он так лучезарно улыбается. Не люблю находиться в центре внимания, но, когда дело касается Джуда, готова на все – не важно, одни ли мы или на нас взирает многотысячная толпа. Когда мы смотрим друг на друга вот так, мир вокруг исчезает.

Растолкав игроков, радостно хлопавших его по спине, Джуд скинул шлем, подпрыгнул, ухватился за перила, ограждавшие первый ряд, и подтянулся на руках. Я наклонилась – так близко, что могла бы дотянуться до мокрого от пота лица, и шепнула:

– Позер…

– Иди ко мне, – улыбнулся он еще шире, уставившись на мой рот.

Его губы при поцелуе и впрямь оказались солеными. Толпа взвыла раз в десять громче обычного, любуясь тем шоу, которое устроил лучший квотербек[4] в мире. Однако мы делали это не для фанатов. Мы делали это для себя.

Джуд не отпустил меня, когда я захотела отстраниться. Каким-то чудом вися на одной руке, другой он обхватил меня за шею и притянул к себе, целуя все жарче, пока стадион не завертелся у меня перед глазами. Потом, наградив последним сладким поцелуем, все-таки выпустил.

– Господи, Люс… – вздохнул он, обдавая горячим дыханием лицо. – Ну и как после этого играть в футбол?

– Удачи, – хмыкнула я.

– Да, без везения мне сейчас никак, – усмехнулся он, спрыгивая на поле.

– Райдер! – заорал тренер, перекрикивая шум толпы. – Нравится валять дурака – ради бога. Но не выставляй идиотами нас с командой! Тащи сюда свою задницу и играй!

Джуд возвел глаза к небу, но все-таки заспешил к остальным.

– Рада была повидаться! – завопила ему вслед Холли, скрещивая на груди руки и делая вид, что обиделась.

Тот обернулся и вскинул кулак:

– Холли, ты знаешь, что я тебя люблю!

– Да-да, конечно, – отмахнулась та.

И тут на пути Джуда встала барби-чирлидерша, уперла руки в боки и посмотрела на него таким томным взглядом, что я взбесилась не на шутку. Она что-то сказала, но слов было не расслышать. Наверняка, умей я читать по губам, от ее слов перескочила бы через ограждение и стерла бы с ее лица эту мерзкую улыбочку!

Джуд кивнул ей приветственно и наклонился за шлемом, однако Адриана оказалась быстрее, взяла шлем и подняла повыше. Джуд чуть было не выхватил его из рук барби, но та увернулась. Джуду это не понравилось, меня и вовсе затрясло от ярости. Что за детский сад, ну кто так привлекает внимание парня?! Мне даже стало ее немного жаль. Я и раньше замечала, как эта девица перед матчем заигрывает с ним, впрочем, как и все девушки, но теперь, кажется, она пустила в ход тяжелую артиллерию.

Джуд снова попытался отобрать шлем, но Адриана увернулась. Он выдохнул, вроде сказал «пожалуйста», но та упрямо покачала головой. А потом постучала по щеке когтем… то есть ногтем, при этом краем глаза косясь на меня – наблюдаю ли я? Да, черт возьми, наблюдаю!

Когда Джуд покорно наклонился и чмокнул ее, она победно повернулась в мою сторону, чтобы увидеть, как я наливаюсь краской от гнева. Адриана наконец вручила Джуду шлем, но за секунду до этого стрельнула в мою сторону взглядом и мерзко ухмыльнулась.

– Это еще что за стерва?! – Холли кипела от возмущения не меньше моего.

Не спуская злобного взгляда с Адрианы, бегущей к своим подружкам, я обдумывала план мести.

– Чирлидерша… Чертова барби. Недолго ей осталось…

Глава пятая

– НАДЕНЬ ЭТО, – велела Холли, бросая мне какую-то красную ткань.

Поймав тряпку перед самым лицом, я развернула ее – это оказалось короткое узкое платье без бретелей.

– Зачем? – спросила я.

Мужчины называют такие шмотки сексуальными. В моем мире они считаются пошлыми.

– Потому что ты одолеешь эту стерву Вике – Стервикс! – ее же методами, – фыркнула Холли, доставая из шкафа белое платье с воротником-петлей еще короче моего.

– Стервикс, – повторила я, снимая свитер. – А звучит!

– Родители правильную фамилию ей дали.

Я хихикнула, стягивая узкие джинсы. Хорошо, что Холли приехала! Она всю игру держала меня за руку (наши, кстати, выиграли, ведь один небезызвестный квотербек в итоге передал семь успешных пасов в очковую зону). После каждого тачдауна я орала во все горло, пока не охрипла, а в перерывах сверлила Адриану убийственным взглядом, поэтому к концу матча совершенно выдохлась.

– Который час? – спросила я, пока подруга набирала кому-то сообщение.

– Как раз хватит на то, чтобы нацепить платье и показать этой дряни, что месть надо подавать холодной и с перчинкой.

Я вздохнула.

– Только поторопись, ладно? – предупредила Холли, сбрасывая одежду и влезая в белое платье. – Ребята скоро подъедут, так что тебе нужно успеть спуститься. Когда Джуд будет входить героем, он должен видеть только тебя одну!

Команда Джуда давно завела традицию закатывать в доме игроков вечеринки после матчей. Толпы девчонок, спиртное рекой и никаких запретов – можно представить, какое разнузданное веселье там творится. Последний раз мы с Джудом заперлись у него в спальне, погасили свет и ласкали друг друга до упаду. Я обеими руками за то, чтобы повторить это еще разок…

Холли закрепила платье на шее, взяла косметичку и высыпала все ее содержимое на кровать.

Выхватив несколько тюбиков, она, угрожая мне ими, словно оружием, решительно направилась в мою сторону.

– Не дергайся, – предупредила она, снимая колпачок с черной подводки для глаз.

– А ты попробуй меня заставь, – фыркнула я, зная, что спорить с ней бесполезно.

– Поговори мне еще!

Смирившись, я закрыла глаза и позволила ей делать все, что она захочет. Холли за считаные минуты накрасила мне глаза, нанесла румяна и освежила губы блеском. Это у нее от природы.

– Какой у тебя размер обуви? – спросила она, роясь в своих вещах, пока я прикусывала салфетку, чтобы удалить излишки блеска.

– Тридцать восьмой.

– Отлично!

Она вытащила из сумки пару лакированных черных туфель и кинула на пол. Я хотела примерить их, но они оказались безнадежно малы. Бросив беглый взгляд на подошву, я поняла, в чем дело.

– Это же тридцать шестой! – заметила я, мысленно прикидывая, в чем же лучше выйти – в своих сапогах или босиком.

– И что? – ответила Холли, подкрашивая губы розовой помадой.

Э-э-э, она серьезно?

– Ну… эти туфли на два размера меньше нужного.

– Красота требует жертв, деточка. – Холли достала пару серебристых туфель на каблуках и затянула на щиколотках тонкие ремешки. – Надевай уже эти сексапильные шпильки и вперед.

– Ты невыносима…

Сжав зубы, я обула правую ногу, молясь всем богам, чтобы пара часов в этих туфлях не испортили мне танцевальную карьеру.

– Можешь со мной поспорить, – заявила Холли, опуская голову и взбивая волосы. – Но это будет пустая трата времени.

– Уже поняла, – пробормотала я, натягивая второе орудие пыток.

– Ну вот, дай-ка я на тебя посмотрю, – промурлыкала она, вдевая сережки.

Холли окинула меня придирчивым взглядом, как художник – очередной шедевр, и довольно улыбнулась.

– Трусики сними.

– Чего? – опешила я. Никогда не знаешь, что еще она сморозит. – Нет!

– Снимай. Живо.

– Сама снимай, – обиженно огрызнулась я, понимая, как по-детски это звучит.

Холли улыбнулась еще шире:

– Я уже.

Бррр! Не хочу этого знать.

– Холли, я не сниму трусы. И точка.

– Еще как снимешь, – парировала подруга. – И точка.

Я раскрыла было рот, чтоб возразить. И промолчала. Нет смысла спорить с этой сумасшедшей.

– Люс, если хочешь ткнуть идеальное личико Адрианы Бикс в ее собственное дерьмо, надо запастись ее же трюками. Я таких девок знаю, они всегда играют без правил. Чертовы шлюшки…

Она подошла ко мне, подбоченившись.

– Трюк номер один – короткое, по самое не хочу, платье, – начала она, сопровождая слова красноречивым жестом. – Трюк два – томно глядеть на Джуда всякий раз, как попадаешься ему на глаза. Номер три – кокетничать со всеми парнями, появляющимися в поле зрения, это сведет его с ума…

Кажется, Холли не очень хорошо знает своего лучшего друга, раз вообразила, что кто-то станет подкатывать ко мне в его присутствии.

– …И трюк номер четыре. – Она многозначительно подвигала бровями. – Как только Адриана окажется от него на расстоянии вытянутой руки, ты незаметно вложишь в его ладонь трусики и уйдешь.

Надо же, для сумасшедшей она рассуждает вполне здраво… Холли замолкла, давая мне время обдумать ее слова. В конце концов пришлось признать этот план неплохим (за неимением лучшего).

Я задрала подол и стянула трусики. Хвала небесам, сегодня на мне кружевные стринги, которые точно сведут Джуда с ума. Собрав их в кулак, я протянула руку Холли.

– И где, по-твоему, я должна их прятать, дожидаясь удобного момента?

Этот момент Холли, кажется, упустила. Устало закатив глаза, она выхватила трусики и засунула их мне в декольте.

– Здесь. – Подруга шутливо потискала меня за грудь. – Все, ты готова к бою.

– Просто счастье, что ты приехала, – проговорила я, запуская пальцы в волосы и пытаясь так же, как она, придать им объем. – И свела меня с ума от мысли, что мой парень вот-вот уйдет к Адриане Вике!

– Я вовсе не это имела в виду, – оскорбленно заявила та. – Знаю, что Джуд глаз с тебя не сводит. Такая любовь пускает глубокие корни… Так что никуда он не денется. – Холли открыла дверь спальни и вытолкала меня. – Я не из-за него переживаю, а из-за этой Стервикс. Она из той породы, что превратили манипулирование парнями в искусство, причем парни об этом даже не догадываются. Они реально опасны, поэтому чем раньше ты покажешь зубы, тем быстрее она переключится на другую парочку, чтобы разбить ее.

Я протяжно вздохнула:

– Хорошо. Поехали.

– Выше нос. – Холли шлепнула меня по заднице. – Пора встряхнуться!

Пока мы спускались в холл, загремела музыка – что-то вроде хип-хопа, от которого стены стали вибрировать.

– Я знаю, что в душе ты настоящая дива, – давала наставления Холли, спускаясь со мной по лестнице. – И сегодня ты должна выпустить ее на свет, понятно?

– Понятно…

Я огляделась. Комната уже была забита людьми, хотя футболисты еще не приехали.

Пробираясь сквозь толпу, я заметила, что мой макияж произвел нужный эффект. Все парни в радиусе пары метров оборачивались на нас.

– Эй, козел! – рявкнула Холли у меня за спиной. – Держи руки при себе, если, конечно, не хочешь, чтобы я их тебе отрезала, пока спишь.

Ее обидчик вскинул руки и торопливо отступил. Кажется, эффект от макияжа даже превзошел наши ожидания.

– Встань здесь! – крикнула она мне на ухо сквозь громкую музыку. – Когда Джуд войдет, первым делом увидит тебя.

– Да у тебя, как вижу, все схвачено, – пробормотала я, убеждая себя, что парень рядом нервно приглаживает волосы вовсе не ради меня.

– Место решает все, – напомнила она основополагающий принцип маркетинга, одергивая на мне платье, отчего грудь едва не вывалилась наружу.

У парня, который стоял за ее спиной, отвисла челюсть.

– Прекрати…

Я отодвинула ее руки.

– Ладно. Просто помни: ты здесь звезда первой величины, всем дивам дива.

Я кивнула. Дива, дива, дива… Думай как дива, веди себя как дива. Будь дивой. Мантра помогала плохо, поэтому я решила воспользоваться одним из советов умудренной опытом Холли на практике.

Повернувшись к парню, который тотчас сделал вид, будто вовсе на меня не пялится, я слегка улыбнулась и посмотрела на него сквозь ресницы.

– Как же здесь жарко… – медленно, с придыханием, выговорила я.

Тот распахнул глаза, и я почти увидела, как забился пульс на его шее.

– Так и есть, – согласился он, подходя ближе и кладя руку мне на талию.

– Вот бы остыть немного…

Я провела ладонью по правой руке, словно унимая несуществующие мурашки. Парень поочередно взирал то на мою руку, поглаживающую плечо, то на декольте. Облизнув губы, он подался ко мне и теперь стоял так близко, что я осознала… э-э-э… масштабы произведенного эффекта.

– Наверное, я мог бы чем-нибудь помочь…

Парень многообещающе улыбнулся.

– Какие все тут пылкие! – вмешалась Холли. – Она имела в виду воду. Холодную воду!

Тот закашлялся и торопливо отступил.

– Ах да… Конечно, сейчас!

Бросив на меня еще один долгий взгляд, парень стал пробираться сквозь толпу на кухню.

– Ты ведь не будешь пить то, что он принесет? – уточнила подруга, глядя ему вслед.

– Само собой. Ну что, получается из меня дива?

– У тебя талант от природы. – Она ткнула меня локтем. – Продолжай в том же духе.

Вдруг музыка затихла, а через пару секунд из колонок раздались первые аккорды «Глаза тигра»[5]. Да здравствуют победители – прибыла команда. Если кто не понял бы по мелодии, догадался бы по радостным воплям с улицы.

– Шоу начинается, – буркнула Холли, снова тыкая меня локтем в бок.

– Хватит толкаться! – прошипела я. – А то к твоему завтрашнему отъезду я буду вся в синяках, пятнистая, как далматинец.

– Ну, держи хвост пистолетом! – Холли уставилась на входную дверь. – Ты дива! – напомнила подруга.

– Ну заладила!

– Вот тебе! – Холли в отместку снова меня толкнула, однако на этот раз я увернулась от костлявого локтя.

Первым в дверь зашел кикер – как его там, Курт? Кирк? – и на руке у него, само собой, висела духовная сестра. За ним следовал Тони, возле которого перебирало ножками мелкое белокурое создание. Игроки еще никогда так не приезжали – обычно Джуд первым открывал с ноги дверь, выкрикивал что-нибудь грубое, а потом хватал меня в охапку и утаскивал в укромный уголок. Я точно знала, кто в ответе за сегодняшнее изменение в сценарии. Адриана Викс. Хочет смешать меня с грязью.

– Отлично, Люс, занимай позицию. – Холли подтащила меня к самой двери. – Сейчас эта цыпочка объявится.

– Неа, – тряхнула я головой на бесконечную вереницу игроков и задержала дыхание в надежде увидеть Джуда. Наверняка Адриана припасла их совместный выход для грандиозного финала.

– Так, выстави вбок бедро, – посоветовала подруга, заставляя прислониться к старому, покореженному от воды столику. – Руку на бок, ноги скрести в лодыжках. – Она строго заглянула мне в глаза. – Когда Джуд зайдет, он должен первым делом увидеть тебя. А ты должна выглядеть невинным ангелочком. И рот приоткрой… ну, как при оргазме. Ясно?

– Ты уверена? – отозвалась я, потому что на расспросы не оставалось времени: Джуд уже поднимался. Совсем рядом, как и следовало ожидать, колыхалась темная блестящая грива.

– Давай, прикончи ее! – Холли затерялась в толпе.

Хотя Джуда окружала плотная толпа и его было едва видно, когда он вошел, сердце мое все равно застучало быстрее. Даже несмотря на куклу, повисшую на его руке, коленки у меня ослабли. Как я и ожидала, Адриана сияла так, будто как минимум получила титул «Мисс Америка». Честное слово, если она не уберет сию минуту пальцы с его локтя, ей несдобровать. Вплыв в комнату с таким видом, будто она тут гвоздь программы, Адриана замахала толпе. Сегодня на ней было короткое бирюзовое платье, на фоне которого загорелая кожа точно сияла.

Толпа скандировала: «Рай-дер! Рай-дер! Райдер!», и мое сердце колотилось в такт. Джуд тоже переоделся – сменил форму на белый джемпер с V-образным вырезом, низко сидящие на бедрах джинсы и стоптанные кеды. Мы встречаемся уже больше года (правда, с переменным успехом), а у меня до сих пор замирает сердце от одного его вида. Правда, я все еще не понимаю, что этот парень нашел во мне, но собираюсь играть эту роль до последнего и, надеюсь, однажды по праву стану зваться его девушкой.

Гости постепенно расступались, давая им пройти и открывая обзор на меня, прислонившуюся к видавшему виды столику в соблазнительной позе и готовую следовать всем инструкциям Холли. Она не могла выбрать более идеального места.

Адриана увидела меня первой и, скривив губы в ухмылке, вцепилась в Джуда еще сильнее. Ужасно хотелось стереть эту улыбочку с ее лица, но я решила не отклоняться от изначального плана, и не зря. Джуд наконец заметил меня, и его взгляд застыл. «Bay!» – одними губами произнес он, шаря по мне жадным взглядом с головы до ног. Я распахнула глаза и с самым невинным видом, на какой только была способна, захлопала ресницами. Затем прикусила нижнюю губу и приоткрыла рот – надеюсь, Холли будет мной гордиться. Джуд, по-моему, споткнулся. Ухмылка Адрианы стала еще шире. Кажется, я обязана Холли по гроб жизни… Это триумф.

Освободившись от мертвой хватки Адрианы, Джуд быстро зашагал ко мне. Барби уставила руки в боки, готовая взорваться от злости. Прекрасно. Однако еще более прекрасно было то, что Джуд спешил ко мне, расталкивая гостей, на максимально возможной скорости, и когда он приблизился ко мне вплотную, глаза у него были огромными, как у Бэмби.

– Черт возьми, Люс!

Он едва дышал от волнения, разглядывая меня с таким видом, будто я подарок, который ему предстояло развернуть. Я молча обняла его и прильнула всем телом. Джуд от удивления раскрыл рот, и я жадно впилась в его губы, словно жить нам оставалось лишь это мгновение, благодаря каблукам мне даже не пришлось вставать на цыпочки.

Спустя минуту он опомнился, положил руки мне на бедра и притянул еще ближе. Парни вокруг засвистели от столь публичного проявления чувств, а когда Джуд схватил меня обеими руками за ягодицы, завопили в голос. Погладив его по щеке, я заглянула в голодные глаза:

– Отлично сыграли.

Глава шестая

– КУРТ, ЕСЛИ ты пялишься, куда я думаю, то лучше тебе перестать это делать, – предупредил Джуд, раз и навсегда раскрыв для меня тайну имени злосчастного кикера.

– Понял! – хмыкнул тот и, отсалютовав мне пивом, исчез.

– Впрочем, это не так-то просто, – заметил Джуд, протягивая мне пиво.

Звякнув своей бутылкой о его, я сделала глоток:

– Но ты ведь надерешь ему задницу, если он сделает это еще раз?

– Само собой!

Он уткнулся носом мне в шею, потом проложил дорожку поцелуев. Бутылка чуть не выскользнула у меня из рук.

– Деноза, тебя это тоже касается, – не отрываясь от своего занятия, буркнул Джуд одному из приятелей неподалеку. – Если не хочешь остаться без глаз.

– Ну прости, Райдер. И ты, Люс, – смущенно отозвался тот. – Просто от твоей подружки глаз не оторвать.

– Согласен, – произнес Джуд, загораживая меня от жадного взгляда. – Но она моя!

Тот, словно капитулируя, вскинул руки:

– Только без обид, приятель. – И поспешил на помощь какой-то девчонке, споткнувшейся на лестнице.

– Не в этой жизни, – бросил Джуд, отворачиваясь. – Люс, ты меня убиваешь. – Он поджал губы. – Я, конечно, крепкий сукин сын и запросто могу накостылять этим лузерам каждому по отдельности, но, если они навалятся все вместе, не отобьюсь.

– Мне пойти переодеться? – Я шагнула к лестнице.

– Черт, нет. – Джуд схватил меня за руку – Просто жаль, что это не вечеринка для двоих. Хочу любоваться тобой в одиночестве.

Я подняла руки, сцепив их у него на шее, и начала покачиваться в нашем собственном ритме.

– Здесь только я и ты, малыш.

Положила голову ему на грудь и закрыла глаза, а он обнял меня покрепче. Музыка совершенно не подходила для нас, вокруг гудела толпа, но если обнимаешься с Джудом вот так, все нипочем… Даже когда музыка резко стихла, мы продолжили танцевать в полной тишине.

– Прошу тишины, – проворковал в микрофон знакомый голос. – Пора нам завести новую традицию послематчевых вечеринок и сыграть в одну игру, которая точно всем понравится.

Я планировала продолжать играть ночь напролет. Пришлось оторвать голову от груди Джуда, чтобы взглянуть, что еще эта стерва припасла в рукаве.

– Как все уже знают, каждому новичку в команде назначили по духовной сестре.

Я закатила глаза, девчонки из группы поддержки, толпящиеся вокруг Адрианы, радостно загомонили.

– Наша задача – максимально облегчать им жизнь, чтобы они могли сосредоточиться на игре и каждую субботу закатывать соперников в асфальт…

Очередной радостный вопль.

– Но иногда мальчикам надо повеселиться. Все согласны?

Адриана соблазнительно выгнула бровь, а вопли переросли в громогласный рев.

– Поэтому сегодня духовные сестры начинают новую традицию!

Достав из-за спины руку, она продемонстрировала окружающим полную бутылку водки. Снова раздался шквал ликования. Симпатичная девчонка плюс спиртное. Какая тоска.

– Мы умеем не только стирать ваши шмотки и печь брауни! Мы можем еще и напоить вас в стельку! – Адриане пришлось подождать, пока волнение не уляжется. И еще прежде, чем ее взгляд упал на Джуда, меня затошнило. – Начнем, конечно же, с нашего квотербека!

Вот чего я, собственно, и боялась. Адриана решила использовать «командный дух» в качестве предлога, чтобы разделить нас. Холли права – эта барби прячет в рукаве немало козырей.

– Смелей, Джуд Райдер! – завопила в микрофон Адриана, помахивая бутылкой.

Джуд застонал и уставился на меня. Однако не успел и слова сказать, как приятели, словно по команде, потащили его в середину комнаты.

– Его подружка на вечер может не волноваться, я верну его в целости и сохранности, – злорадно промурлыкала Адриана. Я едва сдержалась, чтобы не стереть с ее лица эту ухмылку.

Ловкий трюк – назвать меня всего лишь «подружкой на вечер». – Если, конечно, он захочет к ней вернуться после этой игры.

Пара парней неподалеку от Адрианы по-волчьи заскулила. Тейлор права, мужчины и впрямь произошли от обезьян. Оставив Джуда рядом с Адрианой, игроки отступили в общий круг, чтобы наблюдать за происходящим в центре комнаты. Видеть их вдвоем так близко – это было невыносимо. Тем более что они оказались практически одного роста и со стороны идеально подходили друг другу… Не знаю даже, почему я себе это представила, но перед глазами возник образ Джуда, жадно целующего Адриану, и меня замутило.

– Вот в чем суть, – объявила та, обращаясь к Джуду.

Тот растерянно потирал шею, ощущая себя явно не в своей тарелке.

– Берем стопку.

Она продемонстрировала маленькую рюмку.

– Наливаем.

Адриана щедро, до краев, плеснула в нее прозрачную жидкость. Затем вручила бутылку одной из своих напарниц и подняла указательный палец, призывая заинтригованную толпу помолчать. Немного стянув с груди платье, Адриана пристроила стопку в ложбинке размером с кратер.

– Получаем удовольствие! Без рук!

Черт, только не это. Все парни как один завопили, подбадривая Джуда. Адриана, упиваясь вниманием, чуть присела в поклоне, умудрившись не расплескать ни капли, и остановила свой взгляд на мне.

– Ну же, чего ты ждешь, Джуд? – сказала она, глядя прямо в мои прищуренные глаза. – Пей!

– Ну что ты стоишь столбом? – прошипела появившаяся откуда ни возьмись Холли, толкая меня в середину комнаты. В мгновение ока она залезла пальцами мне в декольте, выудила трусики и сунула мне руку – Давай, обыграй стерву в ее же игре.

Лишь после второго ее пинка я очнулась и двинулась-таки вперед. Расталкивая публику, скандирующую «Рай-дер!», я сжимала в кулаке трусики и неотрывно следила за Джудом. Он, в свою очередь, не спускал глаз с меня. Наверное, следил, чтобы на меня не пялились его приятели. Пусть так, сегодня я согласна привлекать внимание Джуда любыми способами…

– Шот нагревается, – промурлыкала в микрофон Адриана, слегка тряхнув грудью. В этот раз немного водки пролилось на платье.

Оттолкнув стоящего между мной и Джудом увальня, я понеслась к своему любимому квотербеку. Вытянула к нему руку, а когда он в ответ машинально протянул свою, сунула ему кружевные трусики, изогнула бровь и прошла мимо. Я бросила его возле Адрианы – в окружении толпы, подначивающей его выпить водки из ее кратера. Мне не хватало воздуха, но вернуться я уже не могла. Надо довериться Холли и ее инстинкту хищницы. Надеюсь, она знает, что делает…

В коридоре народу было меньше, и на меня никто не обращал внимания, поэтому я влетела в ванную и захлопнула за собой дверь. Опершись о столешницу с раковиной, с трудом перевела дух. Однако не успела я даже опомниться, как дверь распахнулась. На меня изумленно, во все глаза, уставился Джуд. Я невольно улыбнулась.

– Кажется, ты что-то потеряла, – тихо сказал он, покачивая на пальце мои трусики.

Мои губы расползлись еще шире.

– Хорошо, что их нашел именно ты…

Джуд зашел внутрь и притворил за собой дверь. В ванной – ура! – было тесно, нам двоим не хватало места, поэтому я почти сидела на тумбе, а он подпирал спиной дверь.

– Это значит, что…

Джуд не договорил, окидывая меня красноречивым взглядом, замершим где-то в районе бедер. Каждую клеточку моего тела пробило дрожью.

– Почему бы тебе самому не проверить? – прошептала я, ускоренно дыша.

Джуд, слегка улыбаясь, по-прежнему не спускал взгляд с места пониже моего пупка.

– С радостью, – хрипло ответил он и подался ко мне, усаживая на тумбу. Впился в губы и страстно поцеловал, блуждая языком во всех возможных направлениях.

От неожиданности я стукнулась затылком о зеркало. В самый разгар поцелуя Джуд вдруг отстранился, оставив меня сидеть на тумбе и дышать так, будто пробежала марафон. Опустив голову, он уставился на пространство между моих ног и наморщил лоб, будто решал самую сложную в мире задачу. Потом схватил меня за талию, подвинул к самому краю тумбы и развел мои колени в сторону.

Обеими руками он стал сворачивать подол платья, при этом большие пальцы касались чувствительной кожи бедер с внутренней стороны. Сердце заколотилось с бешеной скоростью. А ведь он еще даже не дотронулся до меня там! Джуд сворачивал платье все выше и выше и наконец посмотрел мне прямо в глаза, будто хотел увидеть мою реакцию на его прикосновения. Еще одно движение – и платье дошло до пупка. Меня трясло как никогда в жизни, тело требовало разрядки.

Пальцы Джуда скользнули по внутренней поверхности бедра, и когда он вдруг убрал руку, я чуть не заскулила. Пальцы тотчас вернулись – туда, где пульсировало сильнее всего, и я вскрикнула. Вцепившись в край раковины, я видела перед собой только потемневшие глаза.

– Чтоб меня! – хрипло выдохнул он.

Я же при всем желании не смогла бы выдавить и слова. Джуд прижался ко мне и поцеловал в уголок рта.

– Люблю тебя, – шепнул он на ухо и начал рисовать большим пальцем неторопливые круги.

Я откинула голову, снова ударившись о зеркало, но тупая боль в затылке приятно сплелась с острыми волнами удовольствия, расходящимися по телу. Дыхание становилось все более частым, все внутри напряглось. Еще чуть-чуть!..

– Черт, как же я люблю тебя, Люс, – прошептал Джуд, осыпая меня поцелуями.

Его губы добрались до моей шеи. И это было то, что нужно. Вцепившись ему в спину, я выгнулась дугой. Когда судорога спала, я обняла Джуда и с трудом перевела дыхание. Кожей почувствовала, что он улыбнулся. Вот ведь черт! Руки-ноги вроде бы на месте, хотя еще пару секунд назад казалось, что я разорвусь на части. Дыхание никак не могло уняться, колени тряслись, потому что Джуд продолжал облизывать мне плечо. Я снова уронила голову, как вдруг дверь ванной распахнулась, стукнув Джуда по спине.

– Упс! Давай поищем тебе другую ванную!

Холли подмигнула мне из-за плеча Адрианы и заговорщически улыбнулась. Адриана, стоя на пороге, взирала на меня, сидящую на тумбе, мои ноги, обнимающие Джуда, собственно Джуда, покрывающего поцелуями мою шею. На глазах у нее выступили слезы – похоже, не первые за сегодняшний вечер.

– Здесь вроде как… э-э-э… занято, – добавила Холли, снова подмигнув мне, и потащила Адриану за дверь.

Но та, прежде чем выйти, встретилась со мной взглядом. Я улыбнулась, продолжая ловить ртом воздух. Не отрывая от нее глаз, обхватила Джуда за плечи и откинула голову, чтобы ему было удобнее меня целовать. Слова мне были не нужны. Все ясно без них. Джуд мой!

Когда дверь захлопнулась, губы Джуда задвигались медленнее. Поцеловав меня напоследок, он поднял голову. Вид у него был крайне самодовольным – наверняка гордился своим успехом на сексуальном фронте.

– Думаю, она поняла, что в пролете, когда я оставил ее одну с рюмкой между сиськами, – сказал он, поглаживая мне бедра.

– Наверное, – отозвалась я, кое-как сползая с тумбы: ноги вконец затекли.

Плохая была идея: онемевшие коленки подогнулись, и я чуть не упала, хорошо еще, Джуд вовремя подхватил.

– Кажется, я ей показала…

Держась за него, я ждала, когда же ноги опять начнут что-либо чувствовать. Он нахмурился:

– Что показала?

– Что надо держаться подальше от моего парня, – отозвалась я, все еще плавая в туманных мыслях.

Джуд недоуменно сдвинул брови.

– Так вот к чему все это… – Он вдруг стиснул зубы и опустил взгляд на мое платье, до сих пор собранное на талии. – Все это для Адрианы? Не для меня?

И кто только тянул меня за язык?

– Нет, для тебя! – выпалила я, торопливо одергивая подол.

– Люс, не ври мне! – На скулах у него ходили желваки. – Все это – платье, улыбочки, взгляды, кружевные стринги, обнимашки в ванной, когда туда «совершенно случайно» вваливается Холли в компании Адрианы, – это все долбаные разборки с соперницей!

– Нет же! Ванная была большим незапланированным и очень приятным сюрпризом. До этого момента… Потому что, знаешь ли, мало приятного, когда твой парень обзывает тебя ревнивой вруньей!

– Ладно, это пусть не планировалось… – Он обвел рукой пространство. – Но все остальное – да! И, думаю, ты не возражаешь, что сюда так удачно заглянула Адриана, застукав нас тепленькими!

Вот зачем он так? Джуд редко повышал на меня голос, на других да, но не на меня. И то, что сейчас он делал это из-за Адрианы, меня бесило и одновременно огорчало.

– Если она отстанет от тебя только после того, как мы во всех ванных штата устроим такое же шоу, то да, я не возражаю!

Супер. Теперь я на него ору. Джуд отступил к стене, оказавшись от меня настолько далеко, насколько позволяла ванная комната. «Хотя совсем недавно прижимался всем телом», – подумала я, и сердце больно екнуло.

– Значит, после всего, что между нами было… – он выдержал паузу, выдыхая через нос, точно разъяренный бык, – ты все еще мне не доверяешь?

Джуд ждал ответа, но я была не в состоянии его дать. Вопрос застал меня врасплох. И впрямь, в чем дело? Я действительно ему не доверяю? Надо бы ответить: «Конечно доверяю!» Но если так, то почему я бешусь от ревности и веду себя как последняя дура? Если бы я и правда доверяла Джуду, разве стала бы придавать значение, повисни на нем все Адрианы мира? Я не хотела отвечать на этот вопрос. Даже мысленно.

– Все ясно, – сказал тот, открывая дверь. – Так и думал. Можешь их забрать. – Он бросил мне трусики. – Молодец, отлично вышло. Рад, что смог тебе подыграть.

– Джуд… – позвала я.

– Люси, оставь меня! – крикнул он уже из коридора.

Джуд называл меня так, только когда чувствовал злость или обиду. Кажется, сейчас он испытывает оба чувства. Однако оставить Джуда в одиночестве я не могу. Ведь за углом поджидают загребущие ручки, которые будут счастливы его прибрать.

Глава седьмая

ПРИШЛОСЬ ПОТРАТИТЬ ЦЕЛЫХ тридцать секунд, чтобы вернуть трусики на их законное место. Метнувшись в переполненную гостиную, я быстро осмотрела всех присутствующих, но Джуда там не было. Если на виду его нет… Сердце ухнуло в пятки, когда я вообразила, кто мог его утешить и где они могли уединиться. Я взлетела по лестнице и бросилась в его спальню. Вряд ли, конечно, Адриана уже успела там обосноваться за столь короткое время, но с логикой я сейчас была не в ладах. Я даже стучать не стала, хотя боялась, что мне ужасно не понравится увиденное. К счастью, в комнате было темно и пусто. Я выдохнула и хотела уже уйти, как вдруг заметила на полу возле кровати сгорбленную фигуру.

Ажуд, положив на колени локти, свесил голову. Выглядел он совершенно сломленным. Что я сделала?.. Закрыв дверь, я тихонько подошла ближе.

– Джуд?..

– Уходи, Люс, – чуть слышно, почти шепотом, сказал он.

– Нет, – ответила я, шагнув вперед.

– Уходи, – повторил он, сплетя пальцы на затылке.

Никогда еще не слышала от него этих слов. Никогда. А теперь он повторил их два раза за пять минут… Сбросив туфли, я уселась рядом с ним на пол.

– Нет. Ты злишься на меня, я на тебя. Давай поговорим.

– Да, злюсь, – сказал Джуд, глядя в пол. – И у меня есть на то причины. А тебе с чего злиться?

Я открыла было рот.

– …И лучше тебе не упоминать Адриану.

Мне не нравилось слышать, как он произносит ее имя.

– Нет, черт возьми, придется мне ее упомянуть!

Джуд встряхнул головой.

– Значит, злишься из-за Адрианы, – с сарказмом произнес он. – А я ведь до нее даже не дотронулся. Даже не посмотрел на нее каким-то не таким взглядом. Круто. Охренеть как логично, Люс.

Я понемногу закипала.

– Не прикидывайся. Как будто не знаешь, что она рада под тебя лечь по первому сигналу!

Джуд фыркнул и передразнил:

– А то ты не знаешь, что здесь каждая вторая готова под меня лечь. Таких Адриан на земле – пруд пруди. – Он замолчал, а я старалась не подсчитывать мысленно, сколько женщин готово при случае залезть к Джуду в постель. – Люс, можно подумать, ты забыла, почему я им отказываю? Почему даже не замечаю их, несмотря на все уловки?

Ответа он ждать не стал.

– Из-за тебя, Люс, – устало произнес Джуд. – Там, внизу, могут быть сотни девчонок, но ты только одна такая. И ты единственная, кто мне нужен…

Он говорил правду, ведь, если честно, Джуд ни разу не дал повода сомневаться в нем… по крайней мере с тех пор, как я выяснила, что не он отец ребенка Холли. Но я не готова сдаться просто так. Только не после сегодняшних выходок Адрианы.

– Ты позволяешь ей стирать свои вещи, – начала перечислять я, мечтая, чтобы у меня хватило ума вовремя остановиться. – Она убирается в твоей спальне. Ты приходишь на вечеринку с этой куклой, висящей у тебя на локте, – на глазах у сотни людей! – Голос у меня срывался. – Она даже трусы твои складывает стопочкой. Черт возьми, Джуд!

Я выплескивала на него все, что накопилось за день, хотя лучше бы сейчас выйти на танцпол и оторваться там от души. Он повернул голову. Глаза – уж не знаю, в темноте или из-за злости – казались абсолютно черными.

– Ты что, не слышала? – процедил он сквозь зубы. – Я же ясно сказал, мне никто не нужен, кроме тебя. Пусть даже ты ведешь себя как вконец больная на голову.

– Да, слышала, – отозвалась я, выпрямляя спину. – Значит, я твоя девушка. Единственная, чьи стоны ты хочешь слышать в своей ванной. Понятно…

Мои слова его ранили. От каждого из них складки на его лице пролегали все глубже.

– Тогда почему она нянчится с тобой, как жена со стажем? – Я сдернула плед с идеально застеленной кровати, сжимая его в горсти. – Может, она тебе и не нужна, только ты не против ее помощи!

Джуд глядел на меня, будто впервые увидел и не узнает.

– Отлично. – Он отобрал у меня плед, сорвал с кровати простыни и кучей свалил их на пол.

– Довольна? – спросил Джуд, направляясь к комоду.

Вытащил ящик и все его содержимое высыпал в окно. Чистые отутюженные боксеры полетели на землю. За ними грохнулся и сам ящик.

– А теперь?

Я застыла посреди комнаты. Джуд выгнул бровь, вытащил второй ящик – и рубашки последовали вслед за трусами.

– Может, теперь?

Третий ящик полетел вниз со всем содержимым. Грохот эхом прокатился по дому. Наконец Джуд посмотрел на меня; глаза у него горели огнем, грудь ходила ходуном – он был вне себя.

– Что еще ради тебя сделать, Люс?! – выкрикнул он. – Может, еще что сломать? А?!

В такой ярости я никогда его не видела… и все из-за меня. Мне, конечно, нравилось, что я имею над ним власть, но не такую же…

– Джуд, – прошептала я. – Хватит…

– Хватит? А зачем?! – Он раскинул руки, демонстрируя разгромленную комнату. – Надо ведь доказать тебе свою любовь! Ну же, Люс! Что еще мне испортить, чтобы ты была счастлива?

– Ничего… – выдавила я, прикусывая губу.

– Да неужели?!

– Джуд, не надо… Я не это имела в виду. Почему ты каждый раз бесишься, стоит мне задать вопрос?

– Это ты почему бесишься?

Ответ на этот вопрос мне был неизвестен. Я взглянула на Джуда, ужаснувшись, до чего довели его моя ревность и неуверенность. Я-то думала, что буду поддерживать его, помогать во всем, но сегодня веду себя с точностью до наоборот. По щеке потекла слеза. Увидев ее, Джуд стиснул зубы.

– Люс, скажи, чего ты от меня хочешь? И я это сделаю. Все, что пожелаешь. – Он положил обе руки на затылок, глядя в мои глаза так, словно боялся, что я могу навсегда исчезнуть. – Хочешь, скажу Адриане валить на все четыре стороны? Без проблем. Никогда в жизни не разговаривать с другой женщиной? Хорошо. – Он пересек комнату, встал прямо передо мной и схватил за плечи. – Все сделаю! Только скажи.

Он крепко держал меня, дожидаясь ответа, однако я молчала.

– У меня есть только ты, Люс. Я не могу тебя потерять. – Шрам на щеке стал пунцовым. – Просто скажи, что я делаю не так, и я исправлюсь.

Джуду и без того в жизни пришлось несладко. Почему еще и я его мучаю?..

– Ты все делаешь правильно… – Я сглотнула комок. Это ведь правда. Как парень он просто мечта. Как спутник – выше всех похвал. – Дело во мне. Это я сегодня вытворяю сама не знаю что. – Я обхватила его лицо, пальцами разглаживая складочки. – Увидела, как Адриана вешается тебе на шею, и потеряла от ревности голову. Тебе я доверяю. Ей – нет.

Он выдохнул через рот:

– Мне доверяешь?

У меня сдавило горло из-за того, что ему пришлось переспрашивать.

– Да, Джуд, доверяю.

– И любишь меня?

– Всем сердцем.

– Тогда в задницу Адриану.

Я вопросительно выгнула бровь.

– Пусть кто-нибудь другой, кто не сходит с ума от своей девчонки, лапает ее, – пояснил он с ухмылкой. – Не позволяй никому становиться между нами, Люс. Мы ведь хотим и дальше быть вместе, это и так непросто, не хватало еще, чтобы всякие Адрианы Вике вставляли нам палки в колеса.

– Знаю. – Я отвела глаза. – Иногда кажется, будто земля уходит из-под ног. Понимаешь, о чем я?

Было стыдно признаваться в этом, но я была реалистом, а парочкам вроде нас с Джудом редко удается избегать разногласий.

– Да, детка. Понимаю. Но мы просто захватим на всякий случай веревку покрепче и переждем.

Я кивнула. Интересно, у нас с ним так и будет продолжаться – вспышки дикой страсти, перемежающиеся скандалами, а потом выворачивающие душу признания? Неплохо!

– Пошли спать.

Он притянул меня к себе, уложил на кровать без одеяла, скинул кеды и улегся рядом. Перевернул меня на бок, пристроился сзади и обнял, укрыв своим теплым телом лучше любого одеяла.

– Ссоры с тобой так выматывают, – зевнул он мне на ухо. – Давай больше никогда не будем ссориться…

– Постараюсь, – соврала я.

Идея, конечно, прекрасная, но долго мы не продержимся. И мне, и Джуду надо время от времени выплескивать эмоции – такова реальность. Но с этим можно смириться, если каждый раз после криков он будет обнимать меня так же, как сейчас.

Какое-то время мы лежали в тишине, наслаждаясь теплотой друг друга. В окно задувал легкий ветер, поглаживая мне лицо.

– Надеюсь, у тебя есть дополнительный запас чистых трусов? – Я с усмешкой ткнула его под ребро локтем, напоминая, что все содержимое комода валяется на земле.

– Не-а, – сонно ответил он. – Утром еще закончились.

– Постой-ка! – встрепенулась я. – Хочешь сказать…

– Угу, – отозвался он, сквозь сон целуя мне шею.

Ладно, дам ему сегодня поблажку. Он выиграл непростой матч, устроил для меня в ванной эротическое шоу, держал себя в руках во время ссоры со мной и умудрился подобрать нужные слова, чтобы меня успокоить… Неспроста он чувствует себя вымотанным. С улыбкой я поерзала, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

– Значит, в ванной все могло оказаться куда интереснее…

Засыпая, я почувствовала, как он тоже улыбается.

Глава восьмая

ДЖУД НЕ ОБНИМАЛ МЕНЯ, как обычно – укрывая собой от всех невзгод этого мира, но лежал рядом. Что бы нас ни связывало последние (весьма бурные) месяцы, вчера мы перешли на новый виток отношений. Теперь между нами нечто большее.

– Я чувствую, как ты на меня смотришь, – сказала я, не открывая глаз, и зарылась носом в подушку. От нее пахло Джудом. Наверное, поэтому мне всю ночь снились такие чудесные сны…

– Прости, Люс. – Парень взял меня за руку и поцеловал пальцы. – Не хотел тебя будить. Спи дальше.

Он повернул руку и поцеловал ладонь.

– Разве может девушка уснуть, когда ты так целуешь? – улыбнулась я, открывая глаза.

Его глаза блестели в утреннем свете. Джуд чуть заметно усмехнулся.

– А она, кажется, уже и не спит…

Парень сел на кровати и навис надо мной.

– Та-а-ак… – сказала я, пожалев, что нет пары минут сгонять в ванную, чтобы почистить зубы и причесаться, но с Джудом подобные беспечные мгновения выпадают столь редко, что нельзя упускать удачу. – Сон не так полезен, как считается.

Он стал водить рукой по моим ребрам и наконец коснулся груди.

– Да, пожалуй… – И поцеловал кожу под ухом.

Кто-то позвонил.

– Ты запер дверь? – шаловливо спросила я, принимая под ним более удобную позу. Никто в здравом уме и трезвой памяти не рискнет зайти в спальню Джуда Райдера без стука, если, конечно, ему дорога жизнь.

И тут, словно в насмешку, дверь с грохотом ударила о стену.

– Фу-у-у! – скривилась Холли, закрывая рукой глаза. – Вы, ребят, прям как кролики.

Никто в здравом уме и трезвой памяти, не считая Холли.

– Вам ночи не хватило друг на друга? – подозрительно тихим голосом спросила она, потирая виски. Да, ночка у нее явно выдалась весьма бурной.

– Не-а, – ответил парень, сползая с меня.

– Доброе утро, Холли, – проворчала я, усаживаясь на кровати. – До чего же рада тебя видеть!

– Не ной как маленькая. Он всю ночь был в твоем распоряжении. Одолжи мне его на пару часиков, а то я на самолет опоздаю.

– Угу. – Я выползла из постели. – Мне тоже пора к себе, делать кучу домашки на завтра…

Я кое-как расчесала волосы пальцами и на скорую руку заплела косу. На душ, надо полагать, времени уже нет.

– Джуд, – сказала я, – похоже, ты как водитель нужен сегодня уже двум девушкам.

– Всегда рад служить. – На его лице заиграла неопределенная улыбка.

Никогда не умела краснеть – в моем ДНК нет такого гена, но я почувствовала, как у меня начинает краснеть шея.

– Ну что ж, герой-любовник, – Холли громко щелкнула пальцами, поморщилась и вновь схватилась за виски. – В аэропорт!

Я подобрала валявшиеся возле кровати туфельки, которые мне одолжила Холли, повесила на плечо сумку. Джуд захватил с тумбочки ключи, взял меня за руку и вывел из комнаты.

– Ну наконец-то, – пробурчала подруга, роясь в сумочке.

Джуд поднял ее чемодан, и мы пошли к выходу, переступая по дороге через спящих ребят, валявшихся в коридоре.

– Видимо, мы пропустили все веселье.

Интересно, как, например, эта парочка, пребывающая будто в коматозе, вообще умудрилась уснуть в такой акробатической позиции?

– Я бы не сказал, что мы что-то пропустили. – Джуд подмигнул мне с многозначительной улыбкой.

– Вроде, я с этим ночью отжигала как умалишенная. – Холли склонилась над одним из футболистов, улыбавшимся даже во сне. – Или с этим… – задумалась она, убирая с лица второго парня его руку – Да, точно с этим. У него губы более распухшие, чем у того. Мои-то вообще огнем горят.

Она вытащила из косметички гигиеническую помаду.

– Хол, я думал, ты торопишься, – позвал ее снизу лестницы Джуд, не выпуская моей руки.

У подножия лестницы громоздилась пирамида из тел. Джуд перешагнул через нее, обнял меня за талию и перетащил на свою сторону. Потом, дождавшись, когда Холли соизволит-таки спуститься, помог и ей. Пикап Джуда был припаркован за домом, и мы прибавили шагу. Задний двор весь оказался усеян тряпками и щепками. Я притормозила, чтобы оценить по достоинству столь своеобразный декор.

– Кого-то вчера посетили злобные обезьяны, – хмыкнула Холли, встав за моей спиной.

Джуд взглянул на меня искоса.

– Да уж! – сказал он, пересекая лужайку и по дороге стащив с куста темную футболку. – Совсем не умеют себя в руках держать.

Я усмехнулась, глядя на его спину. Когда мы с Холли доплелись наконец до развалюхи Джуда, он уже успел закинуть в кузов чемодан и распахнуть для нас дверь. Белую рубашку парень снял через голову и небрежно бросил рядом. Неудивительно, что у него никогда не бывает чистой одежды. Натягивая спасенную футболку, он вдруг замер и вопросительно поднял бровь.

– Все нормально, – закатила я глаза.

Да, вчера вечером я вела себя как ревнивая дура, но это не значит, что мне теперь надо каждые пять минут об этом напоминать. Одежда есть одежда, кто бы ее ни стирал и гладил.

– Просто проверяю, – улыбнулся он и нырнул в футболку головой.

Мы с Холли застыли снаружи грузовика, любуясь этим шоу. Заправляя футболку в джинсы, Джуд вдруг остановился и удивленно уставился на нас.

– Что? – спросил он, заправляя ее сзади и награждая меня дьявольской усмешкой.

Я отвела глаза, стараясь выглядеть абсолютно безразличной, и залезла в кабину:

– Ничего.

Холли хихикнула:

– Знаешь, Джуд, чем ты старше, тем уродливей. – Она подмигнула мне и села рядышком.

– Ну-ну. – Он занял водительское место и запустил двигатель. – А ты всё вреднее.

Меня Джуд усадил рядом с собой, придерживая за бедра, так что к концу пути мы занимали одно место.

* * *

– Ну почему кажется, будто до четверга еще целая вечность? – с тоской сказала я, когда мы остановились неподалеку от моего общежития.

– Потому что так и есть, – вздохнул Джуд, убирая волосы с моего плеча.

Вздох вырвался из моей груди. Холли мы доставили в аэропорт к нужному часу, и путь из аэропорта до общежития, как ни хотелось его растянуть, занял довольно мало времени. Нам приходилось расставаться каждое воскресенье, и это рвало мне душу. Мы учились в разных городах, в пяти часах езды друг от друга, поэтому о встречах в будни можно было не мечтать. По воскресеньям прощались на бесконечные пять дней. Правда, эта неделя будет исключением. Из-за праздников нас ждут два лишних выходных. День благодарения оправдывает свое название – и впрямь есть за что сказать спасибо.

– Ты точно не против отпраздновать этот день с моими родителями в четверг? – еще раз спросила я, чтобы убедиться.

На последней встрече Джуд вел себя вполне адекватно, но напряжение все равно ощущалось, и вряд ли оно когда-то исчезнет. Мой отец уволил отца Джуда, из-за чего тот по ошибке убил моего брата. Трагедия, достойная телеэкрана. И пара-тройка семейных ужинов не помогут всем о ней забыть.

– Люс… – Парень погладил мою щеку. – Ты моя семья. Куда ты – туда и я. – Он моргнул, глядя в лобовое стекло. – У меня ведь никого, кроме тебя, больше нет.

Вспоминать о близких Джуда не хотелось – слишком больно. У него и правда никого нет. Ни родителей, ни братьев-сестер, ни бабушек-дедушек… И вовсе не по воле случая. Они сами, один за другим, от него отказались. Знаю, за своим гневом и ревностью ко мне Джуд прячет страх потерять и меня. Он боится, что однажды я брошу его, как все остальные. Сердце в моей груди сжалось.

– Хорошо, – сказала я как ни в чем не бывало. – Ведь мы команда, а команда своих не бросает.

– О'кей, мы команда, – согласился он, поворачиваясь в мою сторону. Кажется, у Джуда тоже не было сил со мной расстаться. Бросив взгляд в сторону общежития, вздохнул. – Люс, а за что ты ненавидишь Адриану?

Услышав ее имя, я вновь ощетинилась:

– А разве не за что?

Он раздраженно покачал головой.

– Ну же. Представь, что я полный идиот.

Я подняла бровь.

– Трудно представить, да? – усмехнулся он. – Просто скажи правду. За что ты так ненавидишь Адриану?

На кончике языка крутились десятки язвительных ответов, но, боюсь, ни один из них не устроит Джуда. Он хотел правды – и заслуживал ее, как бы тяжело ни было говорить об этом вслух. Он сжал мои пальцы, пытаясь меня подбодрить.

– Правда в том, что я ненавижу вовсе не Адриану. – Я замолчала, прикусив губу. – А ненавижу саму мысль о том, что одним прекрасным днем ты проснешься и поймешь, что зря тратил на меня время. И если этот день настанет завтра, я знаю, кто первой поспешит занять мое место. – Я замолкла, набирая воздух в легкие. – Адриана Викс.

Джуд подался ко мне поближе и обнял за плечи.

– Господь свидетель, Люс, я тебя люблю, но ты такая маньячка… – на полном серьезе заявил он.

Я толкнула его локтем.

– Кто бы говорил, Райдер!

– Видишь? Вот в чем дело… Именно поэтому мы друг другу подходим. Я псих. Ты маньячка. А вместе мы идеальная пара.

Я невольно нахмурилась.

– Объяснишь?

– Я могу до вечера перечислять, почему люблю тебя, но все равно и половины не скажу. Есть вещи, которые не объяснить словами. Что-то нас с тобой связывает, Люс. Считай это химией или судьбой, да хоть чем угодно! Знаю точно одно: ты моя, а я твой. В этом я уверен на сто процентов.

Я напомнила себе, что нужно дышать. Кому нужен Шекспир, когда Джуд Райдер умеет так говорить?

– Так ты обещаешь, что, проснувшись завтра утром – или послезавтра, или в следующем году, – не будешь думать о том, что я тебе больше не нужна?

– Обещаю, даю слово, гарантирую, клянусь, чтоб мне сдохнуть…

– Уяснила, – торопливо перебила я его.

– Точно?

– Ну, можешь иногда напоминать.

– Каждый день, – заверил парень, пробегая пальцами по моему животу.

– Вот же мне повезло, что ты согласен на чокнутую ревнивую маньячку, – усмехнулась я, уворачиваясь от щекотки.

Глаза у него вспыхнули, и он наклонился ближе.

– А мне-то как повезло…

И ровно в эту секунду зазвонил мой мобильник. Индия… Я сбросила вызов и вздохнула.

– Ну, до четверга?

Пора возвращаться в реальность.

– До четверга…

Джуд наклонился ко мне, красноречиво уставившись на губы.

– Тогда постарайся, чтобы мне было о чем вспомнить.

Несмотря на грусть, я не сдержала улыбки. Облизнула губы и потянулась за поцелуем. Уж постараюсь на славу.

Глава девятая

АРОМАТ ПАЧУЛИ И ГРОХОТ рэгги предупредил меня еще в коридоре: Индия развлекается (или только что развлекалась, или собирается развлекаться) в нашей общей комнате. Такое бывает чуть ли не каждый божий день с тех пор, как мы живем вместе. Может, мне повезет и я смогу взять учебники и улизнуть в читальный зал позаниматься в тишине? Если нет и из комнаты будут слышаться стоны, вскрики и хрипы Индии и ее очередного парня, придется переждать снаружи. Последний раз, когда я вломилась без стука, то увидела такое, что благопристойным девушкам видеть никак не следует.

Я встала возле двери и прислушалась. Изнутри доносился голос Боба Марли.

– Инди?.. – негромко спросила я, приотворив дверь. – Заходить безопасно?

– Безопасно, маленькая ты ханжа! – крикнула девушка.

Я открыла дверь, и запах пачули чуть не сбил меня с ног. Индия, одетая в алое шелковое кимоно, сидела в кресле, занимавшем один из углов, и курила.

– Балдеешь?

– Ах-ха, – выдохнула та, по-дурацки усмехнувшись. – Если бы ты пришла пораньше хоть на пять минут, могли бы зажечь втроем.

Я бросила сумку на кровать и села на вертящийся стул.

– Нет уж, без меня!

Индия наклонилась ко мне.

– Кстати, о развлечениях. Вы, ребята, уже?.. – Она сделала в воздухе несколько кругов указательным пальцем.

– Не твое дело.

– Значит, нет! – Индия откинулась в кресле.

– Нет, – призналась я.

– Ну ты и растяпа! – хихикнула подруга.

– Ой, заткнись, а? – Я кинула в нее плюшевого муравьеда, который восседал на нашем компьютерном столе. – Ты зато стараешься за двоих.

– Угу, – затянулась девушка, – так и есть…

Крутанувшись на стуле, я запрокинула голову и уперлась взглядом в потолок. Индия представляла собой женский вариант мачо, но, когда речь заходит о мужчинах и их запутанном мире, лучшего совета никто не даст. Разве что Холли, но та ближайшие несколько часов проведет в небе, а мне срочно нужно посоветоваться с кем-то мудрым. Кроме того, именно благодаря Индии мы с Джудом опять начали встречаться. Если вкратце, то она встречалась с одним из его приятелей, а когда Джуд узнал, что «печально известная» Индия не только поступила в «Мэримонт Манхэттен», но и живет в одной комнате с некоей Люси… В общем, в тот же день он созвонился с ней, и они вместе разработали хитроумный план, как меня с ним помирить. Итог вам известен.

– Как Джуд? – спросила она, прочитав мои мысли.

– Ну… – вздохнула я, вспоминая все наши ссоры за последние три дня. – Джуд есть Джуд.

– А, ясно, как американские горки. Да, дорогая, с такой карусели я бы в жизни не сошла! – Девушка смачно причмокнула.

– Да уж. – У меня начала кружиться голова. – Я бы тоже…

– Так в чем же дело?

– Собственно, в американских горках, – вздохнула я. – Мы то взбираемся на вершину, то ухаем в пропасть. И никакой передышки. То вверх, то вниз – на скорости сто миль в час.

Индии всегда можно рассказать о моих проблемах с Джудом. Она никогда не осудит, зато порой может дать весьма дельный совет.

– Да, понимаю… – Подруга села поудобнее. – Тебе досталась страстная натура. Такая же, как ты сама. Вам обоим надо смириться с тем, что отныне американские горки – ваш стиль жизни. Ты ведь не хочешь его переделывать, и он тебя. Резкие взлеты и падения у вас на роду написаны. Просто прими это как факт. И спроси себя, стоит оно того? Те отношения, которые у вас есть, – стоят ли они подобных жертв?

Она прищурилась, пытаясь донести до меня свою мысль. Я понимала, что она права, но, как и любой человек, мечтала о недостижимом.

– Жаль, нельзя превратить крутые горки в детскую карусельку. Поменьше острых углов, мертвых петель и прочих пике.

– Угу, – кивнула Индия. – Только такая жизнь не для тебя, детка. Джуд – вот что тебе нужно. А с ним спокойствия не жди. Он сногсшибательный и самый убойный аттракцион в мире. – Она затянулась.

– О да, – признала я, немного повеселев.

Мы ведь одинаковые. И вместе будем устраивать тот самый сногсшибательный и самый убойный аттракцион в мире. Да, с земли страшно смотреть на наши безумные петли и перевороты, но в одной кабинке с этим парнем я согласна на все.

– И слава звездам, он не из «бамперных машинок», – добавила Индия, выпуская густой столб дыма. – А то я как-то встречалась с таким. Еле отвязалась. Он даже сексом занимался так, будто ползает по автодрому: толчок, аххх, аххх, аххх… – Индия стала прыгать на кресле. – Толчок, аххх, аххх.

Я рассмеялась, глядя на ее спектакль.

– Толчок, аххх, аххх. Еще толчок. Ту-ту-у-у! Сморщив нос, она вскрикнула и откинулась на спинку. Наш дружный хохот разнесся по общежитию, заглушая даже мистера Марли.

* * *

– Отличная сегодня вышла репетиция, – сказал Томас, выходя вслед за мной из зала.

– Конечно, с таким-то партнером!

Я шутливо подтолкнула его локтем, заматывая шею шарфом. Была среда накануне Дня благодарения, и в воздухе Нью-Йорка уже ощущалось приближение зимы. Угораздило же девушку, которая жить не может без солнца, выбрать для учебы колледж, расположенный чуть ли не в самом холодном и промозглом городе страны! На спине в такт шагам подпрыгивали пуанты, напоминая о причине моего переезда.

– Да, кстати, а твой парень… – замялся Томас, как всегда, если речь заходила о Джуде. – Он знает, что нас с тобой поставили в пару на зимний концерт?

Бедный Томас… Все-таки он танцор, а не боец. Мне тоже было бы не по себе, если бы мне предстояло у всех на глазах поднимать в воздух девушку, придерживая ее за промежность и зная при этом, что ее парень чуть что лезет в драку.

– Пока нет, – натягивая шапку, ответила я. Увы, с этого момента до самого мая придется забыть о нормальной прическе.

Томас откашлялся, поправляя ремни на рюкзаке.

– А собираешься?..

– Конечно.

Я торопилась попасть в общежитие. Сегодня предстояло сделать еще пару заданий и пораньше лечь спать. Чем скорее усну, тем скорее увижусь с Джудом, чтобы провести вместе целых четыре дня! Индия умотала к родителям в Майами, и теперь вся комната в нашем распоряжении. И я не собираюсь жить там одна!

– А когда?

Я пожала плечами. Как-то не задумывалась над этим…

– Наверное, в эти выходные.

– Хорошо. Просто хочу быть готовым. Чем раньше он узнает, тем лучше. Может, тогда отреагирует… не столь бурно.

– А ты все обдумал. – Я старалась не улыбаться. – Молодец.

– Угу, – буркнул Томас. – Если меня чуть не придушили только потому, что я помогал тебе вылезти из пачки, то за современное прочтение «Похищения Персефоны» просто-напросто свернут шею.

Я сделала зарубку на память – первым же делом рассказать Джуду про грядущий номер с Томасом. Чем раньше он узнает, тем скорее смирится и, как верно заметил Томас, воздержится от кровопролития.

– Не переживай, все будет хорошо, – заверила я, останавливаясь возле дверей общежития.

– Это вряд ли, но спасибо за поддержку. – Томас помахал на прощание и свернул в сторону своего дома. – Удачно отдохнуть, Люс.

Уж постараюсь!

– Тебе тоже.

К моему возвращению Индия уже уехала, но оставила подарок. На кровати лежала черная коробка, перевязанная красно-розовыми ленточками. Хм, странные цвета для Дня благодарения… Я сорвала обертку, заглянула внутрь и, разинув рот, выудила подарок. Черный, кружевной и с прорезями в тех местах, которые обычно прикрывают.

– Да, Индия в своем репертуаре, – пробормотала я, качая головой.

Отложив белье в сторону, нащупала в коробке что-то еще, твердое и холодное. Это оказалась пара наручников с ключом. Бросив их обратно, словно это гадюка, я торопливо захлопнула коробку и задвинула ее в самый дальний угол шкафа. Я созрела к тому, чтобы перейти на новую ступень отношений с Джудом, но не к тому, чтобы в первую же ночь перепробовать все позы Камасутры! Лучше верну эти сокровища на Рождество Индии – в конце концов, не зря она так старательно их выбирала.

Я на скорую руку написала последний реферат и в восемь вечера выслала его на почту профессору. Потом съела вегетарианский бургер, запила горячим чаем и выключила свет в надежде поскорее уснуть. Однако, проворочавшись три часа, сдалась. После полуночи поставила диск с «Изгоями»[6], потом еще один классический фильм про плохого парня – и отрубилась лишь под утро. Будильник прозвенел два часа спустя, так что к приезду Джуда я кое-как разлепила глаза. Вот тебе и живительная сила сна!

Глава десятая

Я ПИЛА ТРЕТЬЮ ЧАШКУ кофе подряд. Где-то после второй перешла от настороженности к раздражению. Но ведь лучше быть взвинченной до предела, чем спать на ходу, так? Держало в тонусе то, что в любой момент может приехать Джуд.

Родители решили провести День благодарения с нами и, купив билеты в Нью-Йорк, сразу же забронировали какой-то пафосный ресторан в центре города. Я настаивала на местечке попроще, но мама совсем недавно заключила выгодную сделку, получив за нее солидный гонорар, поэтому пропустила мои слова мимо ушей, как всегда, сделав все по-своему. Джуд уже прислал мне сообщение, спрашивая, что я надену и обязателен ли галстук. Я ответила, мол, мне плевать, что там обязательно, ведь он в любой одежде выглядит круто. И в галстуке, и без. Сама же решила одеться в винтажное платье цвета сочной клюквы, обрадовавшись случаю вылезти наконец из своих обычных джинсов и свитеров.

В дверь постучали ровно тогда, когда я надевала шпильки. Процокав через всю комнату, распахнула дверь и обнаружила за ней своего парня. Тот стоял, неловко сложив руки за спиной, явно чувствуя себя неуютно в строгой рубашке с галстуком. Впрочем, увидев меня, Джуд заметно приободрился:

– Ты раз от раза хорошеешь.

Он поедал меня глазами, словно хотел запечатлеть в памяти на всю оставшуюся жизнь.

– Спасибо, – присела я в легком реверансе. – Тебе тоже к лицу строгий стиль.

Я погладила его галстук.

– Тони одолжил, – пояснил он, угадывая мои мысли.

– Тони носит галстуки?!

Это совершенно не вписывалось в образ разгильдяя-бабника.

– Он католик. – Джуд смотрел, как мои пальцы скользят по галстуку. – Мать звонит ему каждое воскресенье, проверяет, ходил ли сын на мессу. Поэтому галстуков у него завались.

– Тебе идет, – сказала я, выпустив галстук.

– Тони пришлось помочь мне, потому что я в жизни бы не догадался, как его завязывать.

Джуд потянул себя за ворот, словно тот его душил.

– А сумка где? – спросила я, не увидев самого важного.

У Джуда вытянулась физиономия.

– Какая еще сумка?

Я надулась.

– Сумка с вещами, чтобы провести со мной выходные.

– А… – Он вытащил из-за спины большой рюкзак. – Ты про это…

Я выхватила рюкзак и торопливо швырнула на кровать. Ура! Нас ждут целых четыре дня вместе!

– А это тебе.

Оказалось, в другой руке он прятал за спиной розу. Еще одну. На сей раз розовую. О-о-о, мы понемногу движемся вперед! Это, конечно, не алая роза любви, страсти и (в моем понимании) секса, но уже и не белый цветок непорочности, который достался мне в прошлый раз. Джуд усмехнулся, глядя, как придирчиво я изучаю подарок.

– Люс, это просто цветок. Он не может ответить на твои вопросы.

Я бережно положила розу на подушку:

– Все в мире что-то да значит. Хотим мы признавать это или нет.

Джуд вошел в комнату, бросил взгляд на кровать и, улыбнувшись чуть по-глупому, взял с вращающегося стула мое пальто.

– Может, и так, – признал он, распахивая для меня пальто. – Для женщин. А для мужчин цветок – это просто цветок. И если мы не влюблены до безумия и не хотим навесить девчонке лапши на уши, чтобы затащить ее в постель, то обычно берем в магазине первый попавшийся букет.

Он помог мне надеть пальто и выпростал из-за воротника волосы. Пальцы лишь чуть-чуть задели шею, но меня прострелило огнем до самых пяток. Предвкушение делало его касания взрывоопасными.

– А каким из этих соображений руководствовался ты, выбирая мне цветок? – повернулась я к нему, завязывая пояс.

Губы Джуда кривила прежняя улыбка. Он вскинул брови.

– Обоими.

Во мне все перевернулось. Кое-как совладав с собой, я залезла в шкаф и выудила большую коробку с серебристым бантом.

– A y меня для тебя есть подарок.

Он с опаской уставился на коробку, словно не зная, что это такое и как ему теперь себя вести.

– Сегодня же не мой день рождения.

Я закатила глаза:

– Я в курсе. – И протянула ему коробку, нетерпеливо ожидая, когда же он наконец разорвет упаковку.

– И не Рождество. Пока… – продолжил он.

– Джуд… – Я теряла терпение. – Я в курсе, какой сегодня день. Чтоб ты знал, подарки можно дарить не только по праздникам, но и в любой другой день.

– Но что за повод? – Он продолжал сверлить коробку взглядом. – Ну, не считая Дня благодарения?

– Это подарок из серии «просто так».

– Просто так?

И тут до меня дошло, откуда это замешательство. Джуд не привык получать подарки, тем более если их вручают просто так. Мне тут же захотелось забрасывать его подарками по самую макушку каждый день. Похоже, со счетом в банке можно попрощаться…

– Просто потому, что я тебя люблю.

Он склонил голову набок, и удивление постепенно сменилось восторгом.

– Ну же, порви его!

Джуд избавился от упаковки в рекордные сроки, как будто это был первый и последний подарок в его жизни. Сняв крышку и сдвинув пергаментную бумагу, он несколько мгновений взирал на содержимое, и постепенно его глаза округлились.

– Люс, – прошептал он, – это же кожаная куртка… – Джуд вытащил ее, уронив коробку на пол, и бережно провел пальцами по состаренной коричневой коже. – Еще и очень дорогая.

– Не так чтобы, – соврала я, отмахнувшись.

Вчера я обошла все магазины, пытаясь найти для Джуда нечто особенное. Банальные носки, одеколон или бумажник не для него. Он не из таких парней. На обратном пути я рассматривала витрины дизайнерских бутиков, куда обычно не захожу. Точнее, не заходила до вчерашнего дня, пока не увидела эту самую куртку. Она словно была сшита специально для Джуда Райдера – будто модельер постоянно держал его перед глазами. Я даже на цену не глянула, просто велела продавцу запаковать ее в подарочную коробку. Теперь до конца года придется пожертвовать утренним латте. Однако, когда Джуд надел куртку, я поняла: оно того стоило.

– Черт! – восхищенно пробормотала я. – Будто специально сделано для тебя.

Джуд повел плечами, чтобы куртка лучше села.

– Потрясная вещь, Люс, – сказал он, застегивая молнию.

В этом одеянии Джуд негативно влиял на мое либидо… или слишком сильно – с какой стороны посмотреть.

– Но специально сделано для меня в мире только одно – ты, – добавил он.

Я посмотрела в его глаза, и мои гормоны взбесились вконец.

– Для плохого парня со стажем ты говоришь слишком красиво.

Он усмехнулся, явно тронутый.

– Спасибо, Люс. За то, что ты такая, какая есть. За то, что любишь меня. За куртку. За все.

– Всегда пожалуйста.

Да, это была лучшая трата в шестьсот баксов за всю мою жизнь. И пусть теперь придется пахать все лето день и ночь, чтобы восполнить недостачу на счету, – плевать!

– И за то, что я такая, какая есть, – повторила я. – И за то, что тебя люблю. И за куртку. И за все прочее. Ах да, и за то, что случится сегодня чуть позже!

Я изогнула бровь, покосившись на постель. Джуд округлил глаза. Потом, глубоко вздохнув, встряхнул головой.

– Идем. – Он взял меня за руку и вывел из комнаты. – У нас впереди все выходные. Давай сперва сходим на праздничный ужин… или обед, что у нас там, а уж потом будем срывать друг с друга одежду.

Я вздохнула, запирая дверь:

– Раз так надо…

Джуд хмыкнул, в то время как мы спускались по лестнице:

– Твои родители пролетели полстраны, чтобы пообедать со своей драгоценной дочкой и ее парнем, чертовым сукиным сыном, в каком-то пафосном ресторане. Так что да, придется подождать.

– Для представителя мужского пола ты весьма рассудительный, – сказала я на лестнице.

Джуд одарил меня взглядом: мол, а ты сомневалась? Мои каблуки зацокали по ступеням, грохоча на весь коридор.

– Как вы, девчонки, вообще передвигаетесь на этих штуках? – Он с ужасом взглянул на мои ноги.

– У нас есть суперспособности.

Джуд притормозил на ступеньку ниже меня.

– Ну, суперспособности или нет… – Он прижал меня к груди. – …Но я не хочу, чтобы ты свернула шею на этой лестнице.

Я обняла его за плечи:

– Ты собираешься нести меня все четыре пролета?

– Нет, – ответил он, и в его глазах загорелся дьявольский огонек. – Я собираюсь целовать тебя все четыре пролета!

Он опустил голову, а я вытянула шею навстречу его губам. Не знаю, как Джуд умудрялся идти по лестнице вслепую, – я бы точно грохнулась на первой же ступеньке. Может, из-за этого он и взял меня на руки?.. Парень распахнул ногой входную дверь, и Нью-Йорк встретил нас неожиданным сюрпризом. С неба опускались крохотные снежинки. Джуд, оборвав поцелуй, запрокинул голову. Над нами нависали серые тяжелые тучи.

– Кажется, будет шторм, – сказал он, неся меня к машине. – Хорошо, что я подготовился.

Он пнул новую шину, открыл дверцу и опустил меня на сиденье. Я поморщилась, вспомнив свою мазду, абсолютно неприспособленную к нынешней погоде. Смена шин для меня была чем-то из разряда фантастики, и я не успела подготовить машину к зиме.

– Не переживай ты так, Люс, – сказал Джуд, усаживаясь рядом. – Я все сделаю. Отвезу твою машину в сервис на выходных, поставим тебе зимнюю резину.

Мне его предложение не понравилось сразу по двум причинам.

– Во-первых, никуда ты в эти выходные не поедешь, потому что от постели я тебя дальше чем на пару ярдов не отпущу, – начала я возмущаться; Джуд, улыбаясь, завел двигатель и выехал с парковки. – И во-вторых, я сама могу поставить зимнюю резину. Не надо все за меня делать.

– Почему? – Он нахмурился.

– Потому!

– И все-таки?

По целому ряду причин, но мне не хотелось их перечислять. Поэтому я просто села поближе и положила голову ему на плечо.

– Просто потому.

Дорога в центр занимала от силы минут двадцать, но в обнимку с Джудом это время пролетело и вовсе незаметно.

– Сюда? – уточнил парень, объезжая ресторан, состоящий, казалось, из одних лишь окон.

– Ага.

Я высматривала родителей. Они прилетели рано утром и сказали, что вплоть до нашего совместного мероприятия будут в отеле. Джуд заметно нервничал, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Эй! – Я положила руку ему на колено. – Все хорошо?

Нет, мне правда хотелось, чтобы День благодарения Джуд провел вместе с моими родными, но не ценой его комфорта. Паркуясь на узкой улочке, он покосился на меня.

– Да, все нормально. – Поцеловал мне пальцы и заглушил двигатель. – Ты моя семья. Куда ты, туда и я, Люс.

В груди потеплело, как всегда, когда Джуд был рядом. И слова он выбирает очень нужные и красивые. Поэтому пусть меня укачивает от вечных американских горок – лишь бы называть этого парня своим…

Он открыл для меня дверь машины, но, вместо того чтобы подать руку, подхватил, поцеловал в лоб и понес по заснеженной улице прямо ко входу в ресторан. При этом мы хохотали так, что и посетители, и официанты уставились на нас, как на парочку клоунов из бродячего цирка.

– Простите, – сказала я, прочищая горло.

Джуд, прежде чем опустить меня на пол, крепко обнял.

– А я извиняться не буду, – твердо заявил он, и слова эхом разлетелись по всему залу с высокими потолками.

Затем он наклонил меня к самому полу, с улыбкой прильнул к губам, а когда я приоткрыла рот, отстранился и прошептал: «Не буду». Гости в зале стали обмениваться понимающими улыбками. Кое-кто даже сдвинул бокалы с мартини в нашу честь. Лишь потом он наконец поставил меня на ноги.

– На какое имя забронирован столик? – бесстрастно спросила низкорослая рыжеволосая администраторша.

Надо же, какая выдержка. Я на ее месте просверлила бы меня взглядом, если бы парень вроде моего устроил подобное, не стесняясь всему миру показать, насколько он от меня без ума. Быть подружкой Джуда – значит постоянно ловить на себе такие взгляды.

– Ларсон, – улыбнулась я, обеими руками вцепившись в плечо Джуда.

Администраторша сверилась с записями, бросив мимолетный взгляд туда, где сходились наши с ним руки.

– Двадцать второй столик, – сообщила она официантке, стоявшей позади.

– Следуйте за мной, – сказала та.

– Спасибо.

Все еще улыбаясь, я прошла мимо рыжеволосой, впившейся взглядом в задницу Джуда. Смотри куда угодно, милая, все равно он мой!

Родители, только завидев нас, встали из-за стола. Они казались беззаботными, совсем как раньше, в моем детстве. Как до трагедии с братом, изменившей всех нас до неузнаваемости. Джуд стиснул мне руку, перебирая пальцы, словно четки. Понятно, откуда такая нервозность. Даже для моей семьи это местечко чересчур пафосное, мы могли позволить себе здесь ужин только по самым торжественным поводам. Для Джуда, который вырос в бедной семье и пробыл к тому же пять лет в приюте, питаясь исключительно консервами и хот-догами, ресторан и вовсе казался чем-то неземным. Посетители беззастенчиво рассматривали его, будто явившегося без приглашения туриста, оценивая и кожаную куртку, накинутую поверх рубашки на размер меньше, чем нужно, и темные потрепанные джинсы, и стоптанные кеды.

Я внутренне напряглась, взяла его руку покрепче и одарила злобным взглядом ближайших к нам посетителей.

– Моя Люс в небесах с алмазами![7] – Папа раскинул руки, чтобы обнять меня.

– Привет, пап, – сказала я, высвобождая руку, чтобы Джуд мог поздороваться с моим отцом.

– Счастливого дня индейки! – Он крепко прижал меня к груди.

– Ням-ням. – Я улыбнулась маме.

– Привет, милая.

Она словно помолодела со дня нашей последней встречи. Глубокие морщины разгладились, и если раньше она всегда казалась раздраженной, то теперь излучала безмятежность. Отстранившись от папы, я обняла и ее.

– Хей, Джуд, – сказал за моей спиной отец, намекая на другую песню «Битлов» и широко улыбаясь. – Прости, эта шутка не устаревает.

– Здравствуйте, мистер Ларсон. – Джуд, держась официально, пожал ему руку – С Днем благодарения.

Потом повернулся к маме и кашлянул.

– Спасибо, что пригласили, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

Я обошла столик, направляясь к нему, и взяла его за руку Джуд заметно расслабился. Да, это испытание оказалось сложнее, чем я думала. Если надо, буду хоть весь день держать его так. Мама вышла из-за стола, встала возле Джуда и положила ладони ему на плечи.

– Мы рады, что ты сумел прийти, – сказала она и грустно улыбнулась. Потом обняла его, и тот неловко замер.

Обменявшись приветствиями, мы заняли свои места. Я подвинулась на стуле к Джуду и под скатертью нащупала его пальцы.

– Роскошный ресторан, – произнес Джуд, подняв голову и оглядывая расписные потолки и шикарные люстры.

Отец тоже обвел помещение взглядом. И хотя едва миновал полдень, а папа сидел на неудобном стуле с высокой спинкой, а не в обычном старом кресле, выглядел он по-домашнему умиротворенным. Хорошие перемены…

– Оно, пожалуй, чересчур претенциозно, но наверняка здесь отменно кормят, – отозвался он.

Джуд кивнул и мельком заглянул в праздничное меню.

– И правда роскошное… – пробормотал он, при виде цен невольно округлив глаза. – Мистер Ларсон, позвольте, я сам заплачу за нас с Люс.

Мои родители оба приняли обиженный вид. Джуд подрабатывал в гараже возле кампуса. Уж не знаю, каким чудом ему удавалось сочетать работу с учебой, тренировками и еще находить время для меня. Сам он говорил, что порой обходится без сна. И, кажется, он не преувеличивал.

– Ни в коем случае, – возмутилась мама. – Мы вас сюда пригласили, нам и платить.

Джуд открыл было рот, еще не зная, как бесполезно спорить с моей мамой, но отец перебил его взмахом руки.

– Не переживай, мы сами. Это меньшее, что мы можем для вас сделать.

Джуд заметно помрачнел и сжал мои пальцы.

– Меньшее – учитывая то, что вы разрушили мою семью?

Я бессильно уронила голову. Знала ведь, Джуду будет не по себе, но и подумать не могла, что он примет всё так близко к сердцу. Как я ошибалась… Наша встреча произвела на него слишком большое впечатление. Слишком мало времени прошло…

Папа, опустив плечи, откинулся на спинку.

– Я имел в виду меньшее, учитывая, что ты за нас стал заботиться о нашей дочери.

Ответить Джуд уже не успел. Подошла официантка и, автоматически уставившись на него, промурлыкала:

– Что все вы будете пить?

Спрашивала она, само собой, исключительно Джуда. Ей никто не ответил – все были потрясены его внезапной вспышкой эмоций. Я рискнула нарушить молчание:

– Мне гранатовый чай. – Хотела добавить «пожалуйста», но эта коза не спускала глаз с моего парня.

– Мне воды, – сказал Джуд, заглянув в меню.

– О, возьми лучше что-нибудь поинтереснее, – решила приободрить его мама. – У них сегодня в праздничном меню очень вкусный сидр или…

Джуд поднял на нее глаза.

– Мне воды, – повторил он, стискивая зубы.

Посмотрев на маму взглядом «оставь его в покое», я повернулась к официантке. Та по-прежнему сверлила Джуда взглядом.

– А знаете что? Мне, пожалуй, тоже воды, – заявила я.

Джуд посмотрел на меня, и я ему улыбнулась. Видок у него был не очень – как у бешеной гориллы, загнанной в клетку. Кто бы мог подумать, что обычный праздничный ужин с моими родителями превратится вдруг в стихийное бедствие. А ведь я должна была это предвидеть…

– Четыре воды, пожалуйста. – Папа закрыл меню.

– А с основным заказом вы уже определились? – спросила официантка.

– Да, нам, пожалуйста, четыре сета по праздничному меню, – сказал папа, забирая у нас меню.

– На меня не заказывайте, – покачал головой Джуд. – Спасибо, конечно.

– Джуд… – начала я, но он оборвал меня одним взглядом.

– Люс, я не голоден. Все в порядке.

За каких-то десять секунд стихийное бедствие переросло в настоящую катастрофу. Если так будет продолжаться, что ждет нас к вечеру?

– Сынок… – ласково начал папа, но Джуд его перебил:

– Я вам не сынок. – Он стиснул зубы. – Мой отец сидит в тюрьме. За убийство вашего сына. Поэтому не надо притворяться, будто между нами есть какие-то родственные отношения.

Он вскочил, отодвинул стул ногой и зашагал к выходу. Я тотчас бросилась вслед за ним, однако не смогла догнать. Парень вылетел из ресторана, прежде чем мне удалось пересечь зал. Наконец я оказалась на улице.

– Джуд!

Однако тот не услышал. Он кружил возле своего пикапа, сжимая кулаки и глядя перед собой в пустоту. Потом, тряхнув головой, со всей дури вдруг пнул колесо и кулаком двинул по ржавому боку машины. Потом еще раз и еще, он колотил грузовик с такой силой, что грохот эхом разносился по всей улице.

– Джуд! – Я ринулась к нему, скользя на мокром снеге. – Джуд, прекрати!

Я схватила его за руку, но он продолжал бить свой грузовик, так что пришлось обхватить руку Джуда обеими своими – только так я смогла привлечь его внимание.

– Джуд… что ты делаешь?! – Я с трудом перевела дыхание.

Он поднял на меня глаза – угольно-черные, они не сделались светлее, как обычно, когда я унимала очередной его приступ гнева. По моей спине побежали мурашки.

– Люс, тебе сейчас нужно оставить меня в покое, – сказал, отмеряя каждое слово.

– Не дождешься, – огрызнулась я, по-прежнему держа его за руки.

– Черт возьми, Люс! – заорал он, снова пиная злосчастный грузовик. – Со мной сейчас небезопасно!

– Ты меня не тронешь.

– Не нарочно! Но я все порчу, Люс! Понимаешь, все! – Он отвернулся. – Не знаю как, но это вшито в мою ДНК! И тебя могу защитить лишь одним способом: если буду заранее предупреждать, чтобы ты уходила, а ты будешь слушаться!

Сердитый голос стал почти умоляющим. Джуд просил оставить его одного, когда ему больше всего нужна поддержка.

– Мне надо это выплеснуть, понимаешь? И я должен быть один! – Он провел рукой по моей щеке – бережно, словно боялся сломать. – Передай родителям мои извинения.

Я взяла его ладонь и прижалась к ней щекой. Пальцами ощутила что-то мокрое. Опустила глаза и ужаснулась:

– У тебя же кровь!

– Так, царапина…

Он поморщился, отнимая руку.

– Царапина – это когда бумагой порезался! – Второй кулак тоже кровоточил. – А у тебя кровь хлыщет. Надо швы накладывать!

Я открыла дверь в машине и вытащила из-под сиденья запасные ключи. Не знаю, где ближайшая больница, но мы же в Нью-Йорке, наверняка до нее рукой подать.

– Садись, – велела я. – Отвезу тебя к врачу.

– Нет. – Джуд вытащил меня из машины. – Ты сейчас вернешься в ресторан и пообедаешь с родителями.

– Тебе надо обратиться за помощью, – настаивала я, протягивая к нему руки.

– Люс, оставь меня в покое, – предупредил он, забираясь в кабину.

– Хватит вести себя как придурок и включи уже голову! – Обиженно пнула я ногой дверцу, которую он только что закрыл.

Он опустил стекло и вздохнул, но на меня так и не посмотрел.

– Стараюсь как могу… Твои родители отвезут тебя домой?

– Если скажу «нет», ты останешься?

– Нет, – без тени сомнения отозвался он, заводя двигатель. – Просто вызову тебе такси, чтобы ты не ходила по улицам одна.

Он выводил меня из себя.

– Значит, отвезут.

– Хорошо, – кивнул Джуд. – Позвоню потом. Когда приведу голову в порядок.

Я горько рассмеялась:

– Боюсь ждать придется долго – до самой старости.

На миг он закрыл глаза.

– И мне тоже начинает так казаться, Люс…

Черт, не такого ответа я ждала, хотя он и напрашивался сам собой.

– Прости. Я не это имела в виду.

Джуд кивнул:

– Знаю, Люс. Знаю, ты имела в виду не это. – Он сжал пальцы на руле. – Но все равно так оно и есть.

Его тон заставил меня вздрогнуть.

– Джуд…

Не глядя на меня, он завел двигатель, ожидая, когда я сойду с дороги. И я сдалась, шагнув в сторону.

– Прощай, – шепнул он, трогаясь с места.

Глаза защипало от слез, но я постаралась их сдержать. Дать сейчас волю слезам – значит признать: мне есть что оплакивать. А мне не хотелось оплакивать наши отношения. Поэтому я взяла себя в руки, концентрируясь на запятнанном кровью снеге и всеми силами отгоняя мысль о том, что хорошего теперь можно не ждать… Я действительно вернулась в ресторан, игнорируя насмешливые, а порой и неодобрительные взгляды, даже умудрилась поддерживать беседу с родителями и ощутить вкус еды. В общем, делала хорошую мину при плохой игре. С каждой секундой сердце саднило все сильнее. Мне хотелось быть с Джудом, успокоить его, пусть даже он не нуждался в моем утешении, убедиться, что мы переживем эту бурю и у нас все будет хорошо.

После обеда я показала родителям Нью-Йорк. Мы посмотрели кое-какие достопримечательности, поболтали о пустяках, купили хот-доги у уличного торговца. Сердце у меня при этом ныло беспрерывно.

– Дочка, ты точно не хочешь остаться с нами в отеле? – спросила мама по дороге в общежитие. – Мы улетаем рано утром, но ты могла бы выспаться без нас, а потом взять такси.

– Спасибо, но у меня куча дел – надо сделать домашнюю работу и отрепетировать номер для зимнего концерта.

– Вам задают домашнюю работу на праздники? – удивился папа.

– Не то слово, – безразличным голосом отозвалась я. – Нас тут как рабов на галерах гоняют.

Папа цокнул языком и покачал головой.

– Сюда, Люс в небесах с алмазами? – спросил он, высматривая в окно машины темную громаду общежития.

– Да. Вот он, дом, милый дом.

Водитель притормозил у обочины.

– Люс, все будет хорошо? – спросила мама, когда мы вышли.

– Все у нее будет замечательно, – ответил за меня папа.

Мне оставалось лишь кивнуть, ведь открыто врать родителям – это уже слишком.

– Спасибо, что подвезли. – Я обняла папу на прощание. – И простите, что все так вышло.

– Бывает, детка. – Он погладил меня по щеке. – Немудрено.

Для человека, который пять лет назад считался неуравновешенным, мой отец рассуждал очень мудро. Мама крепко меня обняла.

– Все будет хорошо, детка, – шепнула она на ухо. – Мужчинам просто требуется время, чтобы разобраться в себе. Они не могут взять и выговориться, как это делаем мы.

После смерти сына она замкнулась в себе и вела себя как Снежная королева, так что я совсем не ждала столь теплой поддержки.

– Спасибо, мама… Кажется, хороший совет.

– Я ведь в этом деле эксперт, – сказала она и чуть слышно добавила, покосившись на папу: – За последние пять лет и не такому научилась.

– Удачно долететь. – Я чмокнула обоих в щеку. – И до Рождества!

– Мы любим тебя, солнышко! – крикнула мама за спиной.

Кажется, они не собирались сводить с меня глаз, пока я в целости и сохранности не доберусь до самых дверей. Это же Нью-Йорк, для родителей здесь в каждой тени скрывается преступник, а за каждым углом насилуют и убивают. Думаю, мама, вылезая из такси, держала наготове перцовый баллончик, готовая в случае чего дать отпор любому бандиту.

Я отперла дверь карточкой-ключом и, прежде чем зайти, помахала им на прощание. Родители с улыбкой помахали в ответ, держась за руки: совсем как в моем детстве. Хоть у кого-то жизнь стала лучше. В общежитии было до непривычного тихо. Наверное, все разъехались по домам, а те, кто остался, праздновали сейчас с друзьями. Я захлопнула дверь и пошла по пустому коридору, размышляя, что же делать дальше. Больше всего хотелось прыгнуть в мазду и помчаться на поиски Джуда. Хотя, конечно, этого делать не стоит – надо уважить его желание, дать время пережить внезапный приступ ярости и не трогать его, пока он сам не позвонит. Вот только когда это случится? Сегодня вечером? Завтра? Или на следующей неделе?

Накручивая себя все сильнее, я подумала, а не бросить ли монетку? К счастью, быстро опомнилась и решила не полагаться на случайность. Не позволю судьбе принимать за меня решения. Это мое дело – отвечать за свои поступки, пусть даже неправильные. Включив в комнате свет, я встала на пороге, бросив взгляд на кровать, где валялись сумка Джуда и роза, подаренная им утром. Лепестки начали уже увядать, жизнь словно уходила из них. Глядя на розу, я приняла наконец решение, потушила свет, заперла дверь и побежала к выходу. Нет уж, не хватало еще, чтобы наши отношения засохли, как этот цветок, из-за банального недопонимания!

Я спустилась по лестнице и выскочила наружу. Родители, слава богу, уже уехали. Бросилась в гараж, стараясь не растянуться на скользком льду. Только бы не подвернуть ногу – тогда о танцах можно будет забыть до конца года.

Машина была моим способом пустить пыль в глаза. Недешевым. Для оплаты только лишь парковочного места мне пришлось все лето вкалывать официанткой. До сих пор иногда снятся кошмары про разбитые чашки и облитых сиропом посетителей. Пока я добежала до парковки, ноги вконец закоченели, и я первым делом включила обогреватель. Трогаясь с места, вдавила педаль газа чересчур сильно, забыв про снег. Машину круто занесло, еле-еле удалось ее выровнять. А ведь я еще даже не выехала на дорогу… Протяжно выдохнув, нажала на педаль уже осторожнее, и машина послушно покатила вперед.

Выбравшись из города, я почувствовала себя увереннее, тем более что трасса, хоть и скользкая, была практически пуста. Я не знала, где Джуд. Он мог отправиться куда угодно, но лучше начинать поиски с его дома. Обыщу каждый уголок, переверну каждый камешек, но обязательно найду. И плевать, что он велел оставить его в покое. Мама ведь права: иногда лучше выговориться раз и навсегда. А мне и говорить не нужно – просто пусть знает, что я рядом и никуда не уйду, как бы он меня ни гнал. Нужно просто заглянуть ему в глаза и убедиться: все у нас будет хорошо.

Около трех часов ночи я наконец припарковалась возле нужного дома. Из-за снега пришлось ехать вместо обычных пяти часов на час дольше. Однако усталость мигом забылась: у подъезда стоял пикап Джуда. Машин было не много, значит, грандиозную вечеринку парни сегодня не закатывали, хотя гости у них были всегда. Выбравшись из мазды, я осторожно двинулась по газону. Из-за морозов он оброс снежной коркой, а шпильки, которые я так и не сменила, не самая удобная обувь для фигурного катания. Затем поднялась по ступенькам, взялась за дверную ручку и глубоко вздохнула, внезапно осознав, что понятия не имею, о чем говорить. По дороге сюда больше я думала о том, как найти Джуда, а не как завести с ним разговор. Пришлось напомнить себе: слова нам не нужны. Надо просто обнять его и сказать, что приехала я специально к нему. Я нужна ему, какую бы чушь он ни нес на улице перед рестораном.

Стучать не стала – все равно не открыли бы. Стучаться здесь не принято, надо просто вваливаться по-хозяйски. В гостиной какие-то парни ели пиццу и играли в видеоигры, но меня никто не заметил. Джуда среди них не наблюдалось, поэтому я поднялась по лестнице, надеясь застать его в комнате. Лишние свидетели нам ни к чему. Дверь была прикрыта, и из-за нее доносился шум воды. Я вошла и направилась к ванной, как вдруг поняла, что моется там вовсе не Джуд. Он валялся на кровати. Мертвецки пьяный. И голый. В руке он продолжал сжимать почти пустую бутылку текилы. Увиденное просто не укладывалось в голове. Джуд. Голый. На кровати. Пьяный. С текилой. И кто-то еще – в ванной.

Шум воды затих. Хотелось выскочить из комнаты, убежать из дома, притвориться, будто я всего этого не видела. Проснуться утром – и забыть весь прошлый день. Однако не успела я выйти, как зашелестела душевая занавеска и дверь ванной хлопнула. На пороге возникла Адриана, голая и мокрая. На секунду она растерялась, но тут же пришла в себя и одарила меня победной улыбкой.

– Ой… – Она повернулась, демонстрируя шикарную фигуру, которую, видимо, совсем недавно успел оценить и Джуд. – Не думала тебя здесь увидеть.

Я попятилась, не в силах больше оставаться в этой комнате. В спешке задела комод, и рамка с фотографией упала на пол. Звон стекла разбудил Джуда. Он тряхнул головой и недоуменно уставился на бутылку в руке. Окинул себя взглядом и нахмурился еще больше. Потом увидел Адриану во всем ее мокром великолепии. Та игриво ему подмигнула. Джуд вытаращил глаза, а когда заметил меня, смертельно побледнел. Как и я.

Только бы не расплакаться перед Адрианой. Нельзя показывать ей, что она победила. Я наконец нашарила за спиной дверь, выскочила из комнаты и рванула вниз по лестнице. Вслед раздался вопль Джуда:

– Люс!

Я не остановилась, даже не замедлила бег. Больше никогда в жизни, ни за что не откликнусь на его зов. На лестнице я врезалась в чью-то накачанную грудь.

– Упс! – Тони сгреб меня в охапку. – Люс? Ты что здесь делаешь? И кто тебя расстроил? – спросил он, присмотревшись.

Я обернулась, освобождаясь из его рук. Джуда пока не было видно, но голос звучал все ближе.

– Люс! – снова крикнул он. – Подожди!

Нет. Ни за что! Выскочив на улицу, я прыжком преодолела ступеньки и ринулась к своей мазде. Руки тряслись, но я все-таки смогла вытащить из кармана ключи и завести двигатель. Однако, как только я собралась тронуться, свет из распахнутой двери загородил темный силуэт. Джуд. Я ударила по газам, забыв о ледяной корке. Машина беспомощно забуксовала по льду.

– Люс, нет! – крикнул парень так громко, что я расслышала его голос через закрытые окна автомобиля.

Выдохнув, я сбавила обороты и на сей раз сумела тронуться с места. Машина поехала, набирая скорость. Джуд бросился вслед за мной, по-прежнему голый, прикрываясь мятыми боксерами. Стиснув руль, я надавила на педаль газа. Лишь бы не слететь в канаву…

– Люс! – заорал он, заколотив по машине.

От неожиданности я вскрикнула и вжала педаль в самый пол. Стуча в окно, Джуд побежал рядом с машиной.

– Люс, не надо! Прекрати!

Я не могла его видеть. Только не после той сцены в спальне. Смотря перед собой на дорогу, я закусила губу, сдерживая крик, встряхнула головой и прибавила скорости. Джуд отстал прежде, чем я выехала на трассу. Даже поклявшись себе, что не буду на него смотреть, все равно бросила взгляд в зеркало заднего вида. Весь окутанный облачками пара, он стоял посреди дороги, опустив голову, словно молился и смиренно принимал наказание.

Глава одиннадцатая

УЖ НЕ ЗНАЮ, КАК я умудрилась целой и невредимой доехать до пригородного отеля в окрестностях Монтичелло. Если только ангел-хранитель подсуетился… По радио то и дело передавали прогноз погоды, советуя без крайней необходимости не садиться за руль, а в случае чего обязательно надеть на колеса цепи. В общем, проехать сотни миль на летней резине (притом что я в жизни не садилась за руль в зимнее время года) мне удалось лишь благодаря вмешательству свыше.

Схватив сумочку, я выбралась из машины. Каблуки разъезжались по льду парковки, но до мотеля я умудрилась добраться, не упав. В фойе густо пахло кофе и какой-то бытовой химией. Зато здесь было чисто, и Джуд не додумается меня тут искать. Я знала, что вряд ли он просто так отпустит меня, поэтому ежесекундно поглядывала в зеркало, ожидая увидеть квадратные фары пикапа, но они так и не появились. Кто знает, может, я переоценила его упорство?.. Может, еще там, возле дома, он, рискуя отморозить причиндалы, решил за мной не гнаться? Эта мысль окончательно вогнала меня в депрессию. В глубине души (пусть я не желала этого признавать) мне хотелось, чтобы он за мною гнался. Ведь это бы доказало, что я все-таки ему нужна… Однако потом перед глазами замаячила триумфальная ухмылка обнаженной Адрианы – и я поклялась до конца дней своих избегать Джуда Райдера.

Осторожно, словно все еще по льду, я подошла к стойке портье. Девушка за ней дружелюбно улыбнулась:

– Доброе утро.

– Здравствуйте, – ответила я, «добрым» это утро я не могла назвать ни при каких условиях. – Комнату на одного, пожалуйста.

Вот черт, а если здесь не будет мест? При мысли, что придется опять сесть за руль и ползти сквозь снег, во мне все перевернулось.

– Одну минуточку. – Девушка бегло затарабанила по клавиатуре. – Надолго планируете задержаться?

На сколько возможно. До скончания времен.

– До воскресенья.

Я решила, что пока не стоит без крайней необходимости показываться в местах, где меня можно было бы найти.

– Расчетный час – три пополудни, поэтому формально вы селитесь на четыре ночи, – сообщила портье, проводя картой по терминалу.

– Хорошо. – Я достала кошелек.

– Но в этот уик-энд День благодарения, так что мы забудем об этом правиле, – снова улыбнулась она.

– Спасибо. – Ответив, протянула банковскую карту.

Понятия не имею, сколько здесь может стоить ночь. И вообще, возможно, из пустующих номеров у них остался только президентский люкс. Плевать, мне сейчас хотелось лишь одного – залезть в постель и отрубиться на несколько дней.

Взяв карточку, девушка с беспокойством посмотрела на меня:

– Дорогая, с вами все хорошо?

Круто. Значит, выгляжу я как завзятая неудачница… Наверное, меня выдают зареванные глаза и опухшее лицо.

– Просто очень устала, – кивнула я, молясь про себя, чтобы девушка шевелила руками побыстрее.

Мгновение, и она вернула мне карту.

– Обязательно звоните дежурному администратору в случае необходимости. – И вдруг положила ладонь поверх моей. – Один бог знает, почему мы так любим мужчин, ведь порой они ведут себя как те еще засранцы.

Угораздило же меня из всех отелей наткнуться именно на тот, где администратором работает столь тонко чувствующая особа. Не иначе как еще одна насмешка судьбы. Как будто за последние сутки мне мало досталось… Я выдавила улыбку, забрала ключи от номера и бросила, направляясь к лифту:

– Не могу не согласиться.

Не успела я подняться на третий этаж и миновать коридор, как снова разрыдалась. Сегодня я плакала чересчур много для человека, который ненавидит слезы. Сбросив пальто и обувь, я заползла под одеяло, закрыла глаза и уснула раньше, чем очередная слеза капнула на подушку.

Следующие три дня я не выходила из комнаты. Вся пятницу проспала, потом включила телевизор и часами напролет смотрела дурацкие шоу. Обед впервые заказала только в субботу, так как аппетита не было. И то осилила лишь половину сэндвича. В перерывах между сериалами принимала душ – он нравился мне больше ванны, ведь под струями воды можно было притвориться, что я вовсе не плачу. Поискала в окрестностях балетную студию, чтобы выплеснуть эмоции на танцполе, но в праздники никто не работал.

Телефон я выключила, как только проснулась в пятницу: Джуд названивал каждые полчаса – должно быть, с тех самых пор, как добрался до моего общежития, но меня не обнаружил и теперь сходит с ума, вдруг что случилось в пути. Выключая гаджет, я напомнила себе: парень, переспавший с другой, больше не имеет права беспокоиться обо мне. В воскресенье я задержалась допоздна, оттягивая неизбежное. Отель стал для меня надежным уютным убежищем, но не торчать же здесь вечно. Пора возвращаться в реальность. Я не собираюсь ломать жизнь из-за парня, которого и не стоило к себе подпускать.

Снег растаял еще в пятницу, так что я добралась без особых проблем, если не считать более плотный после праздников трафик. В Нью-Йорк приехала довольно поздно, убеждая себя, что задержалась не нарочно, а потому, что иногда останавливалась полюбоваться красивым закатом через лобовое стекло… В конце концов, я врала себе всю жизнь – так зачем сегодня что-то менять?

Парковка была забита автомобилями. Втиснувшись на обычное место, заглушила двигатель и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем вылезти наружу. Все, оттягивать больше нельзя. Ни Джуда, ни его машины нигде не видно. Может, я права, и он, отделавшись несколькими звонками, счел свой долг выполненным? Эта мысль окончательно вогнала меня в тоску.

Я не переодевалась с четверга, так что теперь моему платью, мятому и грязному, прямая дорога в мусорное ведро. С лестницы доносилась музыка и пряные запахи, значит, Индия уже вернулась. Она-то мне и нужна. Свернусь на ее кровати клубочком, а она заварит какой-нибудь хиппи-чай с непонятным составом, и пока буду отогреваться, даст пару-тройку мудрых советов… например, как наслать на Джуда порчу.

Я распахнула входную дверь, которая показалась вдвое тяжелее обычного, и, не успев зажечь свет, вдруг напряглась. Опершись о стену, в той же самой позе, каким я оставила его на подъездной дороге в Сиракьюсе, стоял Джуд.

Не успела я шагнуть к лестнице, как он встрепенулся и поднял голову.

– Люс… – пробормотал он, словно молитву.

Я попятилась. Глаза опять защипало от проклятых слез. Не могу его видеть! Не могу! Он меня до смерти доведет. Или до психушки!

– Люс, прошу…

Он кое-как расправил спину, покачиваясь, будто смертельно пьяный, а я медленно двигалась к выходу. Это единственный способ защититься от него. Если надо, буду идти хоть до края земли.

– Люс… – повторил парень, оттолкнулся от стены, сделал пару шагов, но тут его колени подогнулись, и он упал.

Забыв обо всем, я бросилась к нему. Меня захлестнула паника – вдруг он умирает?! Таким слабым я Джуда никогда не видела. Открытым, беззащитным – пожалуй, но не слабым. А сейчас он даже на ногах стоять не мог. Упав рядом на колени, я сразу поняла, что алкоголь ни при чем. Спиртным от него не пахло, глаза были ясными, но, когда Джуд перехватил мой взгляд, в них мелькнула странная, глубоко потаенная искра.

– Господи, Люс… – Дыхание вырывалось из него судорожными толчками. – Не делай так больше со мной.

Он схватил меня и обнял, но не как обычно, укрывая от всего мира, а робко и, пожалуй, даже неловко. Удостоверившись, что в ближайшие пару минут умирать Джуд не собирается, я вырвалась. Вместо паники меня накрыло гневом – и потому, что он нагло приперся в общежитие, хотя больше не имел права здесь находиться, и потому, что напугал до икоты. Я встала, отчего он тут же скривился, как от боли.

– Не делать так с тобой?! – задохнулась я. Плевать на то, что он слаб, Джуд не заслуживает ни йоты милосердия. – С тобой, да?! – От избытка чувств другие слова не шли мне на ум.

– Да. – Он опустил голову, тяжело дыша, будто ему не хватало воздуха. – Не делай так больше. Ты хоть знаешь, как я за тебя боялся? Знаешь, сколько раз объехал весь город – вдруг ты валяешься мертвая в каком-нибудь проулке? Сколько больниц, полицейских участков и моргов обзвонил – вдруг они нашли тебя в канаве? – Он посмотрел на меня угольно-черными глазами. – Не смей так больше делать!

– Отлично! – Я толкнула его в грудь и впервые в жизни смогла сдвинуть с места. – Не буду если ты не будешь крутить с разными шлюхами за моей спиной. Хотя постой-ка, мне осточертели ты и твои романы на стороне. Я расстаюсь с тобой, можешь крутить с кем угодно!

Снова оттолкнув его, я бросилась к двери, устанавливая между нами хоть какую-то дистанцию. Лучше бы в пару штатов, но и хлипкая дверь общежития сгодится.

– Ты не можешь со мной расстаться! – Стиснув зубы, Джуд попытался встать.

– Могу, Джуд Райдер! Я с тобой порвала! – крикнула я, оборачиваясь на пороге. – Слышишь? Порвала!

Я шарахнула дверью, от удара та распахнулась и заехала Джуду по носу. Его лицо искривила гримаса, хотя, наверное, больше от душевной муки.

– Ад и преисподняя! – завопила Индия, подскакивая на стуле. – Вы двое! Хватит устраивать сцены! Вы не первые ссоритесь на этом свете. Не надо устраивать драму!

Отодвинув меня, она высунула голову в коридор и огляделась:

– Простите! У нас тут кое-какие проблемы! Сейчас будет тихо!

Потом посмотрела на Джуда, который стоял, опираясь о дверной косяк, и пытался отдышаться. Смотрел он при этом в пол, точно мечтая провалиться под землю. Подруга схватила его за руку и втянула в комнату.

– Иди-ка сюда, сукин ты сын.

Потом захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на меня. Я стояла у кровати, скрестив на груди руки и старательно отводя глаза от Джуда.

– Выслушай его! – велела Индия. – Он заслуживает честного разговора. И ты тоже.

– Постой… – вылупила я глаза. – Ты что, с ним уже говорила? И поверила в его россказни?

Индия ведь не наивная девочка, она знает: парням вообще нельзя доверять, и Джуду явно пришлось постараться, чтобы произвести на нее впечатление. Не представляю даже, какой лапши тот ей навешал.

– Конечно. Приезжаю, а он торчит в коридоре и отказывается уходить. Поэтому я села и выслушала его. – Подруга смотрела на меня как на последнюю идиотку. – А что, какие-то проблемы?

– Так, пара миллионов, – огрызнулась я и прибавила: – Тоже мне подруга, – попыталась я пробудить в ней чувство вины.

Бесполезно.

– Слушай, подружка. – Она выгнула бровь. – Он здесь. Ты здесь. Сделай одолжение – выслушай его, а уж потом, когда разберетесь, можете и дальше друг друга ненавидеть.

Индия крепко обняла меня. Длинная золотая сережка защекотала плечо.

– Честное слово. Выслушай его. Знаю, это кажется трудным, но на самом деле все гораздо проще. Если что, я в коридоре.

Проходя мимо Джуда, она похлопала его по щеке. Джуд не отозвался.

– Вот он, твой шанс. Смотри не упусти.

Уже открыв дверь, нахмуренная, она еще раз обернулась на сгорбленную фигуру.

– И убеди его наконец поесть и попить… А то он так скоро копыта отбросит. А ты, чокнутый псих, кончай валять дурака. Говорят, без воды человек может прожить неделю. У тебя пошел четвертый день.

Индия одарила меня легкой улыбкой и оставила нас наедине. Как бы я ни злилась на Джуда, его состояние меня беспокоило. Он еле держался на ногах, дышал рвано и хрипло, а в пол глядел так, будто ничего перед собой не видел.

– Ты что, правда все четыре дня не ел и не пил? – спросила я.

– Не помню, – тихо ответил он.

– Идиот, – пробормотала я, доставая из мини-холодильника две бутылки воды и шоколадку, которую мы с Индией припасли на всякий случай.

Сев на колени рядом с Джудом, я открутила крышку на одной из бутылок:

– Вот, держи.

Он не двигался. Голова безжизненно повисла, стиснутые было кулаки разжались.

– Джуд, – позвала я, приподнимая его подбородок и перехватывая взгляд. – Пей. Пожалуйста.

Глаза были абсолютно пустыми. Что-то в глубине меня перевернулось. Он наконец приоткрыл рот; я поднесла бутылку и наклонила ее. Джуд сделал глоток, другой, неотрывно глядя на меня, пока бутылка не опустела. Мне пришлось отвести взгляд, я не могла больше смотреть ему в глаза, абсолютно серые, лишенные обычного серебристого блеска.

– Тебе лучше?

Поставила бутылку и протянула ему вторую. Джуд кивнул, и мне показалось, что он собирается притянуть меня к себе.

– Вот и славно, – сказала я, а затем подняла руку и изо всех сил ударила его по щеке. Не понимала даже, что творю, но ощутила мгновенное облегчение. По крайней мере до тех пор, пока Джуд не вздрогнул всем телом и не закрыл глаза.

На щеке тотчас проступил ярко-красный отпечаток моей руки.

– Прости, – шепнула я, вглядываясь в его лицо.

Я только что ударила его. Сильно. Не желая того. Кажется, вагончик американских горок заполз на самую вершину и вот-вот ухнет в пропасть.

– Господи, Джуд…. – засуетилась я, движимая лишь эмоциями и инстинктами – под стать чудовищу. – Прости.

– Давай еще, – прошептал он, закрыв глаза.

– Что? – опешила я. Должно быть, не так расслышала. – Нет!

– Давай! – Он открыл глаза и уставился на меня. – Ну же!

Вагончик все падал, и падал, и падал…

– Нет!

Может, пощечиной я что-то окончательно повредила у него в голове?

– Черт, Люс! – Он схватил меня за запястье. – Ударь еще!

– Нет! – крикнула я, пытаясь вырваться. – Джуд, пусти!

– Ударь! – хлестнул он моей ладонью себя по лицу. – Давай!

Джуд схватил и другую мою руку, саданув ею по второй щеке.

– Перестань! – вырывалась я. Он держал меня крепко, словно в тисках, и лупил себя все сильнее и сильнее. – Прекрати! – просипела я, сорвав горло от крика.

Джуд не слушал. Снова и снова хлестал себя, пока мои ладони не начали гореть огнем.

– Джуд, не надо! – всхлипнула я, готовая расплакаться. Щеки у него побагровели из-за лопнувших под кожей капилляров. – Прошу…

Он отпустил меня – так же внезапно, как и схватил. Руки безвольно упали мне на колени. Ладони щипало, будто их кололи сотнями иголочек, но то, что я испытывала в душе, было гораздо хуже. Я любила этого парня – любила как никого в жизни. Но мы не можем быть вместе. По многим причинам. И последний эпизод – тому только подтверждение.

– Тебе легче? – спросил он, откинувшись на край моей кровати.

– Нет.

Я промокнула слезы рукавом, с опаской глядя на ладони так, будто они чужие и живут собственной жизнью.

– Вот и мне нет.

Он потер лицо. Дышал через раз, щеки там, где не горели от ударов, были мертвенно-бледными и одутловатыми. Никогда не видела его таким слабым.

– Вот. – Я кинула ему плитку шоколада. – Ешь.

– Я думал, тебе на меня плевать. – Он развернул шоколадку, осматривая ее.

– Мне плевать, – соврала я, усаживаясь на полу поудобнее. – Просто съешь ее, а то еще в обморок упадешь. Чтобы выволочь тебя на улицу, придется позвать с десяток человек.

Дернув уголком рта, он отломил половину шоколадки и бросил мне:

– Кажется, ты в эти дни ела не больше моего. Давай присоединяйся, а то не буду.

Я вздохнула, признавая его правоту… как бы ни хотелось послать Джуда ко всем чертям.

– Ладно.

Я откусила немного шоколада, который тут же начал таять на языке. Убедившись, что я ем, он отгрыз здоровенный кусок от своей половины и принялся жевать, глядя на меня и словно прикидывая следующий шаг.

– Люс, я не спал с Адрианой.

Я чуть не подавилась. Джуд не собирался упрощать наш разговор. Он предпочитал размахивать красной тряпкой прямо перед мордой быка.

– Ну конечно, – согласилась я, сбрасывая туфли. – Просто ей, бедняжке, негде было принять душ, а ты по странному стечению обстоятельств именно в этот момент решил вздремнуть – голый и с пустой бутылкой текилы в обнимку.

Вены у него на шее заметно вздулись.

– Люс, я с ней не спал, – повторил Джуд.

Я усмехнулась, стараясь не вспоминать ту сцену:

– Ты был пьян. В стельку. Откуда тебе помнить?

Меня бесило, как упрямо он настаивает на своей версии. Знает ведь, что я не доверчивая дура, и продолжает вешать лапшу на уши.

– Откуда мне помнить? – недоуменно переспросил он. – Черт возьми, Люс! – Теперь, кажется, оскорбился уже он. – Да потому что знаю: даже если выпью все спиртное в городе до последней капли, то в постель потащу одну-единственную девчонку.

– Дай-ка угадаю… – Я сделала вид, что задумалась, стуча ногтем по виску. – Адриану Вике?

Джуд ударил кулаком по полу:

– Ты прекратишь вести себя как идиотка?

– А ты прекратишь спать со всякими шлюхами у меня за спиной?!

Удар под дых.

– Не могу прекратить то, что не начал.

– Ах, так Адриана Викс, обнаженная и свежая после душа, оказалась в твоей спальне благодаря волшебным силам?

– Ты поверишь, если я расскажу тебе, как все произошло? – проговорил парень медленно, стараясь успокоиться.

– Нет, – огрызнулась я. – Хотя рассказ наверняка будет занятным… Давай, выкладывай.

Он выдохнул, стараясь не реагировать на мои подколы.

– После ресторана я вернулся домой. Был страшно зол на себя, так как испортил тебе праздник, поэтому взял бутылку текилы, поднялся к себе и выпил.

– То есть надрался в стельку, – уточнила я.

– Люс, мы оба прекрасно знаем: чтобы надраться, мне надо куда больше одной бутылки.

Это если знать свою норму. И не в такой день. Не на пустой желудок. И не после того, как бросил свою девушку на заснеженной улице.

– Я опьянел, конечно, но спать ложился совершенно точно один. И трусы при этом были на мне.

– То есть Адриана пробралась к тебе в комнату, раздела и пошла мыться?

– Возможно.

– У меня что, на лбу написано «тупая овца»? – спросила я, глядя на Джуда.

– Люс, я никогда не считал тебя овцой, кончай нести бред! – Он сорвался на крик. – Говорю тебе, не знаю точно, что случилось в тот вечер, но клянусь могилой твоего брата: я не спал с Адрианой Вике!

От его последних слов я вздрогнула.

– Не смей приплетать сюда моего брата! – зашипела я. – Не смей клясться его могилой, лживый ублюдок!

– Хорошо. – Джуд выдохнул через нос. – Не буду клясться ничьей могилой. Просто дам слово. Я тебе не изменял, Люс. Я люблю тебя. И кроме тебя, мне никто не нужен. – В его глазах снова мелькнула затаенная боль. – Ты должна мне поверить.

Я рассмеялась.

– Уж прости, не могу.

Опустив недоеденную плитку шоколада, Джуд вздохнул. Он сильно устал, кажется, даже больше моего.

– Тогда просто доверься мне, Люс.

Джуд перехватил мой взгляд, без слов давая понять, о чем говорит. О доверии. Том самом доверии, в котором я отказала ему несколько месяцев назад. За что и поплатилась. После чего дала слово всегда и во всем ему верить. И теперь он самым подлым образом напоминал мне о моем обещании… А ведь я видела Адриану своими собственными глазами – и теперь должна купиться на его небылицы? Однако я знала Джуда слишком хорошо и – как бы глупо и опрометчиво это ни было – все-таки рискнула ему довериться.

– Ладно, – вздохнула я, осознав, что доверять порой больнее, чем любить.

Джуд, до сей поры затаивший дыхание, выдохнул и заметно расслабился.

– Значит, у нас снова все хорошо? – чуть слышно спросил он, словно опасаясь услышать ответ. – И мы просто обо всем забудем?

Руки у меня затряслись. Вот он – конец всему.

– Я тебе доверяю, – сказала я, не поднимая глаз от дрожащих пальцев и не видя, как его перекосило. – Но не могу довериться тебе прямо сейчас. Мне нужен перерыв.

Нужно время, чтобы успокоиться, собрать себя по осколкам.

– Нас постоянно швыряет туда-сюда, и я не знаю, что произойдет через пять минут и что ждет за углом. Мне надо разобраться в себе. Понять, чего хочу. От этих отношений в том числе. Мне нужно… время.

Он притих, не шевелясь и давая мне возможность выговорить все скопившиеся мысли.

– Люс… – сказал Джуд после долгой паузы. – Ты имеешь в виду именно то, что я понял?

Я чуть не расплакалась. Пришлось обнять себя дрожащими руками.

– Да. Наверное.

Он втянул воздух, роняя голову на мой матрас.

– Джуд, мне просто нужно немного времени, – затараторила я, пытаясь дать ему хоть искорку надежды – пусть даже напрасной. – Надо отдохнуть от того тайфуна, который поднимается всюду, куда бы мы ни пришли.

– Сколько? – шепотом спросил парень, не отводя взгляда от моих рук, обхвативших колени.

– Не знаю… может, месяц. Или больше.

– Месяц?! – ужаснулся он, ударяя кулаком по полу.

– Джуд, не знаю! Я сейчас ни хрена уже не знаю! – огрызнулась я, готовая опять сорваться. – Прости…

Я извинялась искренне. Что бы ни случилось три дня назад в его спальне, причинять Джуду боль я не желала. Он молча смотрел на меня, будто хотел наглядеться на всю оставшуюся жизнь. Потом подполз ближе и бережно взял за руки.

– Хорошо, – хрипло сказал Джуд. – Я дам тебе время. Столько, сколько надо. А пока подожду. Подожду, когда ты будешь готова. Просто помни: я всегда рядом. В любом случае, помни: я твой, Люс. Навсегда.

Напоследок он сжал мои пальцы, встал, выпрямился во весь рост и уставился на меня, не в силах отвести взгляд. Словно выйти сейчас за дверь – все равно что отрезать себе руку или ногу.

– Люблю тебя, Люс. – Джуд поцеловал меня в макушку. – Прости, что порчу тебе жизнь. И что такой ублюдок, как я, хочет за твой счет стать хоть чуточку лучше. – Он открыл дверь, но на самом пороге обернулся: – Я сделаю все, лишь бы ты была счастлива.

Не успела дверь закрыться, как я подскочила на месте, готовая бросится вслед за ним и позвать обратно, но знала: так нельзя. Так больше не может продолжаться. Нескончаемая карусель эмоций рано или поздно меня доконает. Я скорчилась на полу, твердя себе, что совершила огромную ошибку, и тут же напоминая: иначе никак. Не знаю, сколько я просидела в одной позе, играя сама с собой в адвоката дьявола, как в дверь вдруг постучали.

– Войдите, – прохрипела я.

Заглянула Индия и нахмурилась, увидев меня на полу.

– Этот подонок разбил тебе сердце?

Она присела рядом.

– Нет. Это я ему разбила… – Я покачала головой.

– Вот же два идиота… Когда вы уже разберетесь у себя в башке, а?

Руки больше не тряслись. Они вконец омертвели.

– Может, никогда… Может, нам вовсе не суждено быть вместе…

Горло свело, точно при рыданиях.

– Люс, я тебя люблю, ты мне как сиамская близняшка, но одному богу известно, почему иногда ты такая идиотка!

Я уныло повесила голову. От Индии мне сейчас нужна дружеская поддержка, а не еще один голос, вдобавок к внутреннему попрекающий ошибкой.

– Когда уже ты перестанешь думать о том, почему вам не суждено быть вместе, и сосредоточишься на причинах, по которым вы должны сойтись? – спросила подруга, приподнимая бровь.

– Индия… начнем с того, что он изменил мне с моим врагом номер один – Адрианой Вике. Поэтому все причины, по которым мы должны быть вместе, полетели к чертям вместе с его трусами.

– Так Джуд признался?! – спросила она, шлепаясь рядом на задницу. – Он и впрямь с ней переспал?

– Нет, конечно же, – хмыкнула я, замечая на полу недоеденную плитку шоколада. – Утверждает, что не спал с ней.

– Тогда тебе должно быть стыдно. – Она поцокала языком и обняла меня за плечи. – Ты обещала ему доверять. Так доверяй. Не нарушай слово именно в тот момент, когда ему больше всего нужно твое доверие.

– Да брось, Индия, и ты туда же, – устало отмахнулась я.

– Я всего лишь высказываю свое мнение. – Она прижала руку к груди. – Ты имеешь право делать ошибки, как и все мы. Просто мне кажется, что об этой ты будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

– Вот спасибо, подбодрила, – ответила я, показав ей большой палец.

– Кстати, о твоей самой грандиозной ошибке в жизни… – Она сладко улыбнулась. – Где сейчас этот подлец и изменщик?

Я повела плечом:

– Домой едет, наверное.

– И на чем же? – спросила она с таким видом, словно я удачно пошутила.

– На той самой развалюхе, которая жрет по галлону каждые два километра и вся во вмятинах. – И ей еще хватает наглости называть идиоткой меня.

– Эту самую развалюху два дня назад забрали на штраф стоянку. – Она встала и подошла к окну. – Один из соседей, проторчавший здесь все выходные, сказал, что Джуд бросил грузовик у самых дверей, пока искал тебя по всему общежитию. Перегородил проезд, и охранники вызвали эвакуатор.

– И как он теперь доберется домой?

– Ну, если поздно вечером в воскресенье не пустили специальный рейс «Нью-Йорк – Сиракьюс», то, скорее всего, ножками, – проворковала подруга, всматриваясь в ночь за окном.

– Да ты издеваешься, – пробормотала я, зная, что она права. Ему хватит безрассудства пойти пешком. Или поймать на трассе попутку с каким-нибудь психом за рулем. От этих мыслей меня затошнило.

– Индия, – подскочила я, – можешь найти его и отвезти домой? Пожалуйста! Очень прошу!

– Не-а, зая, не могу. – Она шлепнулась на стул и включила ноутбук. – У меня домашки больше, чем у латиносов травки в заначке.

– Индия…

Я скорчила тоскливую гримасу, но подруга только закатила глаза.

– Прости, правда не могу. – Девушка что-то достала из кармана джинсов. – Но ты можешь взять мою красотку. Она быстрее и надежней твоей мазды. – Индия бросила мне ключи и помахала на удачу. – Давай. Он вряд ли далеко ушел.

Сверкнув на Индию злобным взглядом, я схватила сумочку и потопала к двери.

– Удачно прокатиться! – хихикнула она мне вслед.

Спускаясь по лестнице, я пыталась решить, брать машину Индии или ехать на своей. Выйдя в промозглую ноябрьскую ночь, определилась окончательно. Беру ту, что с подогревом сидений! В гараже, шагая к дорогущей машине неизвестной мне марки, я на всякий случай огляделась в поисках Джуда – само собой, без особой надежды. Потом вконец запуталась в кнопках на брелоке, отперев машину лишь с третьей попытки. Села на водительское кресло, подвинула его вперед – Индия на голову выше меня, – завела двигатель и на полную врубила подогрев сидений. Меня тут же окутало теплом. Выехав из гаража, я решила двинуться тем же маршрутом, каким обычно каждые выходные ездила к Джуду. Не факт, конечно, что он пошел той же дорогой – может, вообще давно поймал попутку, но начинать-то откуда-нибудь надо.

Я медленно двигалась вперед, то и дело поглядывая по сторонам, лишь бы не пропустить в темноте знакомый силуэт. Три квартала спустя выяснилось, что подруга была права: Джуд решил дойти до Сиракьюса пешком. И это лишний раз подтверждало: он полный псих. Джуд шел вперед, опустив плечи и засунув руки в карманы, стараясь хоть немного удержать тепло. Изо рта вырывались облачка пара. Я подъехала ближе и опустила стекло.

– Подвезти, ковбой?

Он усмехнулся, но шаг не сбавил:

– Приличным девушкам не стоит подбирать ночью на улице незнакомых психов.

Пришлось напомнить самой себе, что я злюсь на него и мне нужен перерыв в отношениях. Сразу после того, как подвезу его до дома.

– Может, мне нравятся психи?

Джуд остановился и подошел к машине.

– Тогда я не против прокатиться, – сказал он, усаживаясь на пассажирское сиденье.

Улыбнулся мне, но невесело – улыбка не затронула глаз.

– Замерз?

Он пожал плечами:

– Бывало и хуже.

Джуд словно хотел мне что-то сказать, но я не понимала что.

– Ну ладно. – Я включила обогрев на полную мощность. – Так какой у нас пункт назначения?

Держа руки у панели обогревателя, Джуд отвернул голову и уставился в ночь за окном:

– Предпочел бы к тебе.

Я резко посмотрела на него. Из-за горячих потоков воздуха запах Джуда ощущался острее обычного. Он при каждом вздохе заполнял мне грудь, кромсая ее ножом.

– Ничуть не сомневаюсь.

– Мы оба знаем, чего мне хочется, но раз нет выбора, тогда на твое усмотрение.

Я перевела взгляд на часы. Из грядущей пятичасовой поездки прошло всего пять минут. Если так будет продолжаться и дальше, я рехнусь прежде, чем мы доедем до моста Джорджа Вашингтона.

– Обязательно так себя вести? – спросила я. – Я ведь сказала, что мне нужна пауза. И ты согласился. Но я не позволю тебе идти одному пешком по темноте и холоду тысячи миль. Можно просто быть паинькой?

– Хорошо, Люс, – сказал он, упираясь затылком в подголовник кресла. – Если хочешь, буду паинькой.

Выехав на автостраду, мы не обменялись больше ни словом. Мы вообще не были мастерами трепаться по пустякам, и теперь, не сговариваясь, хранили полное молчание. Однако в машине все равно царило напряжение. На первой же остановке Джуд попросился за руль – и это была единственная фраза, которую он произнес за все время пути.

Глава двенадцатая

Я ВЗДРОГНУЛА И ПРОСНУЛАСЬ. Оказалось, что я сижу на месте пассажира в машине Индии, пристегнутая ремнем безопасности. В лобовое стекло только-только пробивались первые лучи утреннего солнца. Перед глазами нависал потолок: спинка кресла была откинута. Я расстегнула ремень и подняла голову. Машина стояла возле дома Джуда. Сам он сидел за рулем, не спал и смотрел на меня.

– Сколько времени?

Я перекатилась на бок.

– Где-то около семи.

Под глазами у него темнели круги. Не знаю, сколько он не спал – одну ночь или все четыре, но выглядел он ужасно. Я столь же дурно на него влияю, как и он на меня. Занятия сегодня начинаются в одиннадцать, поэтому я в любом случае опоздаю, если, конечно, не буду гнать как угорелая.

– Мне пора…

Я нащупала под сиденьем рычаг, поднимающий спинку. Джуд не шевелился – сидел в той же позе и глядел туда, где я только что спала. Наконец он вздохнул.

– Да, знаю…

Он вылез из автомобиля. Дождался, когда я подойду, приоткрыл для меня дверь и замер. Нам снова пора прощаться. Как мне это надоело…

– Пока, – шепнула я, протискиваясь мимо него в машину. Слово больно обожгло горло.

Вдруг Джуд обнял меня и притянул к себе. Держал крепко, не выпуская, и я почему-то не стала вырываться. Прежде в подобные минуты близости мне казалось: так он защищает меня от всего мира. Но сегодня мне казалось, что без моей поддержки Джуд просто-напросто свалится на землю. Дрожа всем телом, он уткнулся носом мне в шею. Если сейчас он меня не отпустит, я разревусь… Слезы уже готовы были вырваться из глаз, горло свело, но Джуд все-таки разжал руки – медленно, будто они весили целую тонну каждая.

– Пока, Люс, – прошептал он, поцеловал в висок и, отвернувшись, зашагал к дому.

Джуд не оглядывался, но я до самых дверей не спускала с него глаз, потом залезла в машину, отрегулировала водительское сиденье и, прежде чем тронуться, взглянула на окно его спальни. Джуд стоял там, за стеклом, и смотрел на меня все с той же тоской во взгляде. Зачем я себя мучаю? Почему просто не нажму педаль газа? Впрочем, сама знала ответ. Потому что люблю его. Однако порой одной любви бывает недостаточно.

* * *

Прошло несколько недель. Самых долгих недель за всю мою жизнь. Джуд сдержал слово и меня не тревожил – не присылал даже банального «Привет». Половина меня радовалась, что он уважил мою просьбу, вторая половина была уязвлена. Однако, поскольку речь шла о человеке, который все и всегда делал по-своему, я не сомневалась: рано или поздно он объявится – как только сочтет необходимым.

Утром в первый четверг после нашего расставания я обнаружила на мазде зимнюю резину. Никаких улик добрая ночная фея не оставила, но и так было ясно, кого благодарить. Непонятно лишь, как Джуд это провернул, но сам жест (учитывая, сколько стоит новый комплект шин и сколько времени нужно на его установку) тронул меня до слез, в очередной раз заставив расплакаться. Еще через неделю на лобовом стекле автомобиля красовался цветок. Алая роза. Я совсем расклеилась и превратилась в завзятую плаксу, пуская слезы по самому незначительному поводу. Меня это изрядно злило, но поделать я ничего не могла. Жить без Джуда – все равно что блуждать по глухому лесу без компаса. Если слезы помогают унять боль, почему бы и нет? Я пыталась выплеснуть эмоции на сцене. Танцы всегда меня успокаивали, но не в этот раз. Как бы долго и изнурительно я ни изводила себя репетициями, боль не уходила. Даже не притуплялась.

В прошлые выходные мы с Томасом выступили на зимнем концерте и произвели настоящий фурор. Весь номер я старалась не глядеть в центр зала – знала, что, если увижу там пустоту или чужое лицо, сломаюсь посреди танца. Так и вышло – во время поклона я по привычке бросила взгляд на то самое место, откуда не так давно меня осыпали овациями. Но не сегодня. Сегодня на этом месте сидел незнакомый мужчина с каменным лицом. Пришлось вскочить и на середине поклона убежать со сцены, иначе разрыдалась бы прямо на глазах у публики. Мне было очень плохо.

В пятницу, когда до зимних каникул оставалась всего неделя, я торопливо шагала к общежитию. Говорят, чем быстрее двигаться, тем теплее будет, особенно в столь хмурый промозглый день. Увы, не помогало…

– Надо же, я тебя такой злюкой еще не видел, – окликнул меня у самого общежития знакомый голос.

Я подняла голову и на крыльце увидела Тони в черной толстовке с капюшоном и с фирменной ухмылкой на губах.

– Давно не виделись, – позволила я себе улыбнуться. Хоть какое-то напоминание о Джуде – уже хорошо.

Тони поднял бровь:

– В смысле «сто лет бы еще не видала»?

Я замотала шарф вокруг шеи.

– Если тебе так больше нравится, то да.

– Женщины, – покачал тот головой. – Сперва сами не знаете, чего хотите, а потом делаете вид, что хотели совсем другого.

Я усмехнулась, поднимаясь к нему по ступенькам и доставая ключ-карту.

– Для спортсмена ты слишком умный, – сообщила я, открывая дверь.

Тони прошмыгнул вслед за мной и плюхнулся в первое же попавшееся кресло в холле.

– Неплохая у вас тут берлога, – заметил он, окидывая взглядом общежитие.

Я села рядом, стягивая перчатки.

– Тони, зачем ты пришел?

Мы с ним общались только из-за Джуда, и я не могла придумать ни одной причины, по которой парень решил бы навестить меня на другом конце штата. Тони заметно помрачнел. Мое сердце замерло.

– Господи… – выдохнула я. – У него все в порядке?

В голове замельтешили нехорошие мысли.

– А ты как думаешь? – спросил Тони, подмигивая мне.

– Тони, не играй со мной, – предупредила я, и сердце понемногу угомонилось, когда я поняла, к чему он клонит. Руки-ноги у Джуда были целы, но в сердце творился полный беспорядок, как и у меня.

– Учитывая то, как у тебя вытянулось лицо, он в порядке. Никаких переломов, вывихов, раковых опухолей…

Я выдохнула, пульс понемногу пришел в норму.

– Так в чем дело?

Тони чуть наклонился, упираясь локтями в колени. Ногой постукивал по полу, словно выжимал педаль газа.

– Я слышал про ту историю с Адрианой, – начал он, а я вздрогнула: три недели старалась о ней не думать, вообще забыть ее имя, а теперь оно грянуло как гром среди ясного неба. – Я знаю версию Джуда, он пересказал мне твою версию – и разумеется, до меня доносились россказни Адрианы о том, как она увела квотербека прямо на глазах его подружки.

Надо бы пригласить Тони в комнату, а то болтаем на виду у всех…

– Я в ваши дела не лез, да и страсти вскоре поутихли. Я поверил в версию Джуда, не зря же мы с ним дружим. Хотя, признаю, возникали кое-какие сомнения насчет этого его «чтоб я хоть раз в жизни закрутил с Адрианой»… – Тони огляделся и добавил: – В смысле, это же Адриана Викс! Адриана, та самая! Которая Вике!

– Да поняла, – пришлось его перебить. Было невыносимо и дальше слушать дифирамбы в адрес этой стервы. – Так в чем дело?

Он покачал головой и посмотрел на меня.

– Пару дней назад я… хм-м-м… – он задумался, как бы поделикатнее выразиться, – …проводил время с моей духовной сестрой. Она немного выпила и, кажется, сболтнула лишнего. Адриане бы не понравилось.

Я не понимала пока, к чему клонит Тони, поэтому уставилась на него, ожидая продолжения рассказа.

– Моя духовная сестра – Пейтон Пресли, – пояснил он, хотя мне это имя ни о чем не говорило. – Они с Адрианой типа лучшие подружки. Ну, как это бывает у девчонок. Хотя, по мне, это что-то вроде «ты мой заклятый враг, и я при первой же возможности воткну тебе нож в спину». Ну, типа того.

– И? – спросила, пытаясь скрыть раздражение. При чем тут я и Джуд?

– В общем, в постели Пейтон ляпнула, что ей по крайней мере ради своего футболиста не пришлось разыгрывать целый спектакль.

Сердце у меня бешено заколотилось.

– Я попросил рассказать подробнее… Короче, Адриана сболтнула ей про ту ночь. О том, как Джуд бушевал после вашего скандала и заперся в спальне с бутылкой текилы. И… только не бей меня!

Тони пугливо отшатнулся, словно и впрямь ожидал, будто я накинусь на него с кулаками, наплевав на солидную разницу в весе.

– В общем, похоже, это я проболтался тем вечером Адриане про вашу ссору. Джуд рассказал мне в двух словах о случившемся – он не особо распространялся… Короче, я и правда не подумал, к чему все приведет!

Пазлы сложились. И когда я поняла, какой именно спектакль разыгрался тем вечером, у меня закружилась голова.

– По словам Пейтон, Адриана догадалась, что рано или поздно ты приедешь, поэтому пробралась к Джуду в спальню, раздела его, пока он был в отключке, разделась сама, села у окошка и стала ждать, когда же ты появишься. – Тони вздохнул и, откинувшись на спинку стула, уставился в потолок. – Остальное ты знаешь.

Слова застряли в горле. Сердце выскакивало из груди. Мне так много нужно сказать, так много сделать!.. Джуд не врал! Он не спал с Адрианой. Говорил ведь, сколько бы ни выпил, ему никто, кроме меня, не нужен… По крайней мере несколько недель назад было так. Бог знает, что случилось за это время… Я была готова засыпать Тони десятком вопросов, но на языке крутились всего два слова:

– Вот тварь!

Тони кивнул.

– Еще какая, Люс. – Он встал и посмотрел на меня сверху вниз. – Знаю, это не мое дело. И теперь вся группа поддержки меня возненавидит, когда узнает, как я подставил их капитаншу… Но мне плевать. Джуд классный парень. И ты мне нравишься. А он тебя любит. – Тони сунул руки в карманы. – Ты заслуживаешь правды.

Правды, которую и без того знала уже три недели, только не желала в нее верить.

– Уж прости, что вывалил все это на тебя. Знаю, ты хотела взять паузу… Но я не мог молчать.

– А Джуд в курсе, что ты здесь? – уточнила я, обдумывая следующий шаг.

– Нет. – Тони смущенно улыбнулся. – И если узнает, прибьет на месте.

Я кивнула. Парень похлопал меня по плечу и повернул к выходу.

– Мне пора. У нас сегодня большая пьянка, и кому-то ведь надо открывать банки с пивом.

– Тони, – окликнула его я.

Он обернулся.

– Спасибо.

– Да не за что. – Тони взъерошил пальцами темные волосы. – Может, мне самому такая любовь, как у вас двоих, не светит. Но уж не сомневайтесь, вы друг от друга так просто не отделаетесь. Я вам не позволю.

Значит, со стороны кажется, что я пытаюсь отделаться от Джуда? Я бы не сказала… Он всегда в моем сердце, куда бы я ни пошла.

– Потом еще поболтаем, Люс.

Тони махнул рукой на прощание и открыл дверь. Я решила: это «потом» может наступить довольно скоро. Идя на поводу у своих чувств, я сорвалась с места и рванула к себе в комнату, а уже через пару минут выезжала на машине со стоянки и сворачивала на север. Перед глазами так и стояла одна злорадная ухмылка.

Глава тринадцатая

ПОЛБАКА БЕНЗИНА, ОДНА остановка и двойной капучино – и я въехала в квартал, где жил Джуд. Улица оказалась забита машинами, но мне было плевать. Я думала лишь об одном, поэтому просто свернула перед нужным домом, въехала по подъездной дорожке внутрь и бросила мазду прямо поперек дороги. Пикап Джуда, как обычно, стоял у входа. Вот и славно: если мою машину утащат на эвакуаторе, будет на чем добираться домой.

Я пересекла двор, поднялась по ступенькам и толкнула дверь. Думала, мне будет больнее – я давно здесь не появлялась, несколько недель без Джуда… Впрочем, мне легче, потому что я на взводе. Мне надо передать одно послание и убедиться, что Джуд его услышит. Я проскользнула в комнату, набитую людьми. Сбросила пальто и швырнула его на ближайший стул, затем туда же шапку и перчатки. Кое-кого из присутствующих я знала, но в основном меня окружали незнакомцы, и они наверняка удивлялись про себя, что за фурия приперлась без приглашения.

У противоположной стены я увидела Джуда. Он сидел на диване один со стаканом пива в руке и глядел в пустой камин. На нем была кожаная куртка – мой подарок – и знакомая серая шапочка. Сердце быстро застучало, ужасно захотелось обнять и растопить эту ледяную статую, превратить обратно в живого человека. Но не сейчас. Сперва надо найти кое-кого. Я проехала четыреста миль специально, чтобы повидаться с этой тварью – Адрианой Вике. Кулаки инстинктивно сжались. Искать ее долго не пришлось: она, само собой, обитала там, где толкалось больше всего парней, то есть в столовой. Меня накрыло новым приступом ярости. Глубоко вздохнув, я стала продираться сквозь толпу к своей сопернице. Увидев меня, Адриана удивилась, но тут же прищурила глаза и скрестила на груди руки.

– Ну что тебе еще? – спросила она, склонив голову набок.

Зря эта стерва выбрала такой тон – учитывая мое настроение. Я хорошенько замахнулась, а она изумленно вылупила глаза, догадавшись наконец, в чем дело. Я врезала ей по щеке, отшвырнув в толпу изумленных парней.

– Вот что!

Блин, чуть не порезалась об эти острые скулы, но оно того стоило!

– Тварь! – бросила я.

Адриана кое-как встала на ноги, отмахнувшись от суетливой помощи стоявших рядом парней. Зеленые глаза почернели.

– Ты за это заплатишь! – прошипела она. – У меня теперь синяк будет.

Я, не отдавая себе отчета, саданула ей и вторым кулаком.

– Вот тебе еще один! Для симметрии.

Адриана, вся покрываясь красными пятнами, вцепилась мне в шею.

– Ты, шлюха!

Она потянула меня к себе, впиваясь ногтями в кожу, и ударила ногой по колену. Потеряв равновесие, я налетела спиной на стол. Легким не хватало воздуха, однако при ударе соперница невольно ослабила хватку, поэтому я смогла вывернуться, при этом зацепить ее волосы и с силой дернуть. Адриана завопила, как львица, страдающая от запора. Она толкнула меня на стол, до крови расцарапав руку. Гребаные когти Фредди Крюгера! Теперь шрам останется… Пока мы с ней кубарем катались по столу, вокруг понемногу собралась толпа. Парни радостно завопили:

– Девчачья драка! Бей ее! Бей!

Видно, зрелище было что надо! У Адрианы задралось платье, обнажив бесстыдно прозрачные стринги. Я хотя бы заранее подготовилась – надела джинсы. Правда, в пылу драки она разодрала мне блузку сверху донизу, так что окружающие могли беспрепятственно любоваться моей грудью в белом лифчике (и заодно заснять ее на память). Выдрав еще пару прядей и извернувшись змеей, я сумела-таки навалиться на Адриану и прижать ее к столу ногами. Она беспомощно затрепыхалась. Пусть эта дрянь на пятнадцать сантиметров выше и килограммов на пять тяжелее (в основном за счет сисек), но я-то балерина и бедрами могу задушить носорога. Я замахнулась и снова врезала ей по лицу.

– Это за всех парней, которых ты отбила! – крикнула я, снова вскидывая руку. – А это конкретно за Джуда!

Нижняя губа у нее лопнула и кровоточила, лицо от бесконечных ударов покраснело, а волосы превратились в настоящее воронье гнездо. Хотя и я выглядела не лучше.

– А это – за меня!

Я набрала в грудь воздуха и с улыбкой выставила ей перед самым лицом средний палец. Она с воплем вывернулась и врезала мне свободной ногой прямо в челюсть. Я слетела со стола, упав под ноги зрителям. Адриана прыгнула на меня сверху и обрушила целый шквал ударов. Это была уже не обычная девчачья драка. Наверное, как только видео попадет в сеть, нам обеим позвонят из Федерации реслинга и пригласят на профсоревнования.

– Какого хрена! – Улюлюканье толпы перекрыл чей-то бешеный крик. Прежде чем Адриана успела еще раз меня ударить, ее отшвырнули в сторону, причем так бесцеремонно, что она наверняка отбила себе задницу.

– Люс! – испуганно, как никогда в жизни, прокричал Джуд мне в ухо. – Наконец-то!

Он крепко обнял меня и прижал к груди.

– Какого черта ты вытворяешь? Ты в порядке?

Джуд нервно сглотнул, глядя мне в лицо.

– Я победила? – спросила я, не пытаясь высвободиться.

Он, прищурившись, посмотрел на Адриану.

– Да, детка, отметелила ты ее на славу. – И усмехнулся.

Вот теперь я почувствовала боль во всем теле – она волнами расходилась от головы.

– Значит, я в порядке.

Джуд выдохнул и покачал головой.

– Дай-ка я уведу тебя отсюда, маньячка.

Он повел меня сквозь толпу, не стесняясь отпихивать самых любопытных зрителей.

– Шлюха! – крикнула я Адриане для пущей убедительности.

Она вытерла кровь с разбитой губы и ухмыльнулась мне.

– Все равно твой парень сам полезет ко мне в постель, стоит тебе только отвернуться.

Нет, эта дрянь намеков не понимает! Я затрепыхалась в руках Джуда, чтобы вернуться и закончить начатое, однако тот схватил меня покрепче.

– Добавки хочешь? – прошипела я, хищно вскидывая голову.

– Люс…

Джуд зашагал быстрее, стараясь увести меня подальше от Адрианы.

– Успокойся. Дыши, – посоветовал он, глядя мне в глаза. Один, кажется, уже начал заплывать.

Хоть и с большим трудом, но я послушалась. Глубоко вздохнула и представила, как таю в его объятиях.

– Думал, это я себя в руках держать не умею, – сказал Джуд, поднимаясь по лестнице. – Но сегодня ты меня обошла.

– Есть у кого учиться, – ответила я, двигая челюстью. Да, здесь тоже будет синяк.

Я тут же пожалела о своих словах. Джуд замкнулся, хотя по-прежнему на меня глядел. Ну вот, вместо того чтобы исправлять все свои ошибки, леплю одну за другой новые. Поэтому я прикусила язык и просто позволила отвести себя в спальню. Джуд уложил меня в постель, прямо на гору подушек.

– Господи, Люс…

Он встал передо мной на колени, всматриваясь в лицо. Кажется, ближайшие пару недель в зеркало мне лучше не смотреть.

– Ты чем, черт возьми, думала?!

Я осторожно потрогала лицо, всякий раз вздрагивая от боли.

– Просто хотела, чтобы эта тварь на собственной шкуре испытала, как иногда бывает больно. В прямом смысле, – добавила я.

Джуд выдохнул и провел рукой по затылку.

– Не переживай, – сказал он, когда я вытаращила глаза, увидев на своих пальцах кровь. – Сейчас тебя подлечим. Одну минуту, скоро вернусь.

Он вышел за дверь. Мне и раньше приходилось несладко на тренировках, я не неженка, вообще-то, но сейчас такое чувство, будто каждый нерв в моем теле отрастил себе пару сердец, и теперь они все дружно пульсировали в такт.

Лупить Адриану оказалось очень приятным занятием, но теперь я задумалась, а зачем, собственно, все это было? Не то чтобы жалела – просто пыталась понять причины. Я ведь не любительница махать кулаками. Вспыльчивая, конечно, но никогда прежде не лезла в драку. Так почему сегодня сорвалась? Ответ напрашивался один: из-за Джуда. Конечно, не он меня заставил. Любовь к нему и подлая проделка Адрианы раскалили мою ярость добела. Это вовсе не он крутит нас двоих на безумных виражах. Это я виновата. Точнее та, какой я становлюсь рядом с ним. Мне не хватает самообладания унять свою злость прежде, чем произойдет взрыв. Не смогу быть с ним, пока не изменюсь. И от Джуда помощи будет мало. Я должна все сделать сама. Вот только не знаю, получится ли…

Джуд вернулся прежде, чем мои мысли приняли печальный оборот.

– Соскучилась? – спросил он, прижимая к груди охапку пластырей и бинтов.

– Очень.

Я уронила голову на подушки.

– К счастью, Люс, ты удачно выбрала место для драки – рядом со мной, – сказал он, вываливая свою ношу на матрас. – С моим опытом зализывать собственные раны чужие я перевязываю в два счета.

– Это и входило в мои планы, – фыркнула я, пока он обмакивал ватный тампон в спирт. – Ты же не думаешь, что я сгоряча взяла и кинулась на нее?

– О, нет, Люс, это выглядело так, будто ты продумала все до мельчайших деталей.

Протирая мне щеку, Джуд вздрагивал едва ли не сильнее меня. Щипало, конечно, но терпимо.

– С каждым днем врешь ты все хуже, – сказала я, поморщившись, когда он повел ваткой по брови. Должно быть, там тоже очередная хорошенькая царапина…

Он усмехнулся:

– Есть у кого учиться.

Я одарила его ехидным взглядом. Не стоило, конечно, но я все равно украдкой наблюдала за ним: как он, сосредоточенно прищурив глаза и прикусив кончик языка, обрабатывает каждую царапинку, порез или синяк. Еще никогда его руки не были такими ласковыми.

– Я не похожа на мумию? – спросила я, когда он, прилепив очередной кусочек пластыря, отклонился назад, оценивая результат своих трудов.

– Нет. – Джуд завинтил колпачок на тюбике мази. – Ты похожа на самого прекрасного в мире задиру.

– Отличный комплимент от короля задир, – улыбнулась я.

Собрав обрывки бинтов и окровавленную вату, Джуд выкинул все в мусорное ведро.

– Ну что, расскажешь мне, к чему ты все это затеяла?

– Говорила же. Решила сказать Адриане Викс пару ласковых.

– Угу, – недоверчиво хмыкнул он. – Помню, ты рвалась с ней «потолковать» с той самой ночи, как Тони сдуру о ней сболтнул. Но почему именно сегодня?

Он высыпал из пузырька с обезболивающим три таблетки и протянул мне. Я проглотила их, не запивая водой.

– Потому что тот самый Тони заскочил сегодня в гости, и после нашего разговора мне очень захотелось начистить ей лицо.

Джуд посмотрел на мои руки, сложенные на коленях.

– Он рассказал тебе про Пейтон?

– Угу.

– Так я или Тони убедил тебя, что я сказал правду?

Морщинки вокруг его глаз стали глубже.

– Ты. Я же обещала тебе доверять. Да, ситуация была… неоднозначная, но я тебе верила. А Тони лишь расставил все на свои места.

Он стиснул зубы:

– И ты села в машину и примчалась сюда. Зачем? Повидаться с Адрианой? Или ко мне?

Не хотела ему врать, но не знала, как выразить правду словами. Мое молчание само по себе стало ответом. Он закрыл глаза и уронил голову на руки.

– Джуд… не важно, зачем я приехала. Не хотела лишний раз тебя мучить. – Я сползла с кровати, не в силах дождаться, когда таблетки наконец подействуют. – Только по-другому в последние дни не выходит.

И единственный вариант его не мучить – это убраться куда подальше.

– Спасибо за перевязку. Ты и впрямь в этом деле настоящий эксперт.

Я через силу улыбнулась, стараясь не кривиться от боли, хотя каждая клеточка тела при движении ныла. Стиснув зубы, я зашагала к двери.

– Ты так меня ненавидишь, что пытаешься сбежать, даже когда еле стоишь на ногах? – сказал Джуд.

Его слова заставили меня замереть на полпути. Но окончательно доконал голос. Его глубокий проникновенный голос, от которого все девчонки в округе теряли голову, теперь звучал надрывно и судорожно.

– Я вовсе тебя не ненавижу, – произнесла я, глядя на дверь. – Я люблю тебя. В этом-то вся беда. Люблю тебя так сильно, что меня ломает. – Из груди рвались рыдания. – Вот почему мне нужно время и личное пространство. Вот почему не могу находиться с тобой в одной комнате.

– Я давал тебе время, Люс. И личное пространство давал, – сказал Джуд. Кровать заскрипела: он тоже встал. – За эти три недели я состарился лет на пятьдесят, так как ты была далеко. Но теперь ты здесь. И, возможно, не из-за меня, но я не могу тебя отпустить.

Джуд замолчал. И хотя я не видела его лица, потому что не хватило сил повернуться, я легко могла представить его мучительную гримасу.

– Тебе нужно еще время? Хорошо. Сколько угодно. Люс, я все для тебя сделаю. Но пожалуйста, ради бога, просто дай мне надежду…

По моей щеке соскользнула слеза, забираясь под пластырь.

– Дай хоть один малюсенький повод надеяться, что мы с тобой когда-нибудь будем вместе.

Я не могла ему врать. И мучить тоже не могла. Все-таки жизнь – очень несправедливая штука, раз эти желания друг другу противоречат и приходится выбирать…

– Джуд, не буду тебе врать… – сказала я, принимая нелегкое решение.

Больше не в силах находиться в этой комнате ни минуты, я рванула к двери, хотя ноги при каждом шаге дрожали и подгибались. Глаза жгло от слез.

– Не уходи, – прошептал он.

Просьба прозвучала совсем как приказ. Заскрипел пол – Джуд подступил ближе.

– Останься, – попросил он, замирая за моей спиной. Так близко, что до меня донеслись волны тепла.

– Не могу…

Я глядела на медную ручку. Мой путь к спасению – и вечному адскому пламени.

– Знаю, – ответил он и сделал еще один шаг. Прижался грудью к моей спине, не пытаясь, впрочем, обнять. – Не оставайся, потому что ты хочешь. Останься, потому что хочу я.

Будь он проклят… Сколько раз можно разбивать мне сердце?..

– Ну же, – умолял он. – Пусть это будет подарок на Рождество…

Я закрыла глаза.

– Знаю, я не заслужил. Но мне правда это очень нужно… – А ведь Джуд был слишком гордым, чтобы кого-то умолять. – Не уходи…

Меня просил остаться парень, при виде которого матери с детьми спешили перейти на другую сторону улицы. Тот самый парень, у которого больше никого не было. И это меня сломало, ведь я любила его больше жизни.

– Хорошо, – согласилась я, протягивая ему руку.

Он жадно схватил ее, цепляясь как за соломинку. Повернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза. Выдохнул и обнял… Джуд Райдер обнял меня. Обнял так, словно я единственная, кто ему нужен в жизни и кого он никак не может заполучить. Это был наш самый интимный момент за все время. Мы стояли, полностью одетые, же целуясь, а я упивалась его нежностью.

Когда хватка ослабла, я взяла Джуда за руку и подвела к кровати. Легла и похлопала по одеялу рядом. Он забрался в постель. Я обняла его, прижавшись подбородком к макушке. Утром придется его отпустить. Но не сейчас. Не сегодня. Хочется, чтобы завтра не наступало никогда…

– Я люблю тебя, Люс, – неразборчиво, уже засыпая, прошептал он.

Я сглотнула комок, пытаясь не выдать боли в голосе.

– И я тебя люблю, Джуд.

* * *

Так хорошо мне не спалось целую вечность. Если быть точной, три недели. И понятно, почему – вернее, благодаря кому – я выспалась. Джуд неподвижно лежал рядом в той же позе, в какой уснул, разве что морщинки на лбу разгладились. Ужасно хотелось поцеловать приоткрытые губы, но я вовремя спохватилась и вытащила из-под него руку, а затем переползла на другую половину кровати. Тело ужасно затекло. Убедившись, что Джуд крепко спит, я нашарила на полу ботинки и встала.

Сегодня этот подвиг дался тяжелее, чем прошлой ночью. Только бы в бардачке все еще валялся пузырек с обезболивающим… Я снова посмотрела на Джуда. Надо запомнить его таким – и вспоминать, когда сердце с каждым ударом будет надрывно болеть из-за того, что я его бросила. Отвернувшись, я зашагала к выходу так тихо, насколько позволяли ноющие конечности. Дверь скрипнула, и я испуганно обернулась, ожидая увидеть, что он проснулся. Однако Джуд спал, наслаждаясь последними спокойными минутами, перед тем как узнать, что я ушла не прощаясь, по-английски. Хотя почему? Кажется, мы попрощались вчера… Может, даже навсегда…

В коридоре меня ждало серьезное препятствие – лестница. С каждой ступенькой негнущиеся ноги все сильнее горели огнем. Внизу на диване и ковре валялись гости вечеринки, но я спокойно прошла мимо них и очутилась на свободе. Мазду, слава богу, вездесущие копы на штрафстоянку еще не отогнали. Усевшись на водительское место, я вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель. Теперь, смирившись с неизбежным, мне хотелось поскорее уехать.

Спустя пару миль, остановившись на первом светофоре, я вдруг заметила на приборной панели сложенный лист бумаги. В салоне у меня всегда чисто, почти стерильно, значит, это точно не старый чек или записка столетней давности. Я развернула лист и увидела знакомый почерк: «Просто хочу, чтобы ты знала: сейчас я готов бежать за тобой, если придется, опять без трусов. Но я уважаю твою просьбу, поэтому притворюсь спящим и останусь в постели».

Подписи, само собой, не было, но и так понятно, кто автор. Джуд знал, что я трусливо сбегу. Поэтому ночью он проснулся, написал записку и спрятал в машине. Будь проклят тот день, когда я впустила в свою жизнь сомнения и позволила им встать между нами, когда выстроила высокую стену, которую уже не снести!.. Всю дорогу до Нью-Йорка я держала записку на коленях.

Глава четырнадцатая

КОЛЛЕДЖ ЗАКРЫЛСЯ НА ЗИМНИЕ каникулы. Общежитие практически опустело. Индия на Рождество укатила в солнечный Барбадос валяться на пляже, мой самолет улетал лишь в воскресенье утром, так что мне предстоял тихий спокойный уик-энд. Удовольствие весьма сомнительное. После записки я больше не получала от Джуда никаких вестей. И хотя каждую ночь я теперь рыдала, чувствуя на себе призрачные объятия Джуда, о той субботней ночи, когда удалось-таки выспаться, не жалела. Она того стоила.

Я сидела на компьютерном стуле, глядя на кипящий чайник. Мышцы все еще ныли от утренней разминки. И вдруг я поняла: еще двадцать четыре часа в этой комнате я не выдержу! Ринулась к шкафу, нацепила легинсы, ботинки и замешкалась на секунду, думая, что надеть сверху. Руки словно сами схватили с верхней полки большую оранжевую толстовку. Я нырнула в нее, заплела волосы, мазнула тушью по ресницам и, захватив ключи с сумочкой, вышла. Села в машину и повернула на север, убедившись, что бензина в баке хватит на долгую поездку.

Сегодня у футбольной команды Сиракьюса решающий матч. Игра накануне Рождества обещает стать главной игрой сезона. Пропускать ее никак нельзя, я и так последние два матча пропустила из-за нашего разрыва. Пусть мы расстались на время, но что мешает мне сидеть в толпе и наслаждаться тем, как Джуд играет в американский футбол? В конце концов, он рожден для этой игры. Да, может, я эгоистка, но кому хочется проводить канун праздников в одиночестве?

Я включила музыку, стараясь не думать о Джуде, но потерпела в этом полный крах. Поэтому в честь Рождества решила сделать себе подарок и позволила думать о нем сколько влезет. До начала матча оставалось меньше часа – едва-едва хватит времени найти место для парковки и добежать до стадиона. Футбол мне нравился с самого детства, когда я во дворе возилась с куклами, а брат гонял мяч с друзьями. Мне нравится рев фанатов, грохот экипировки, витающая в воздухе энергия, запах хотдогов… Обожаю все это. Однако больше всего мне нравится наблюдать за игрой Джуда. Он прирожденный футболист, искренне влюбленный в свое дело. И на поле готов выходить просто так – не ради стипендии в колледже или контракта с НФЛ на миллион долларов в год (который наверняка ему светит). Джуд играет в футбол, потому что любит его.

Пробившись к билетной кассе, я тут же пожалела, что не выбрала другое окошко.

– Да вы с каждым днем все хорошеете, юная леди! – улыбнулся пожилой билетер. Его зовут Лу, и он похож на моего дедушку. – Давненько вас не видел. Надеюсь, мистер Джуд не напортачил?

Я вежливо улыбнулась, складывая руки на стойке кассы.

– Вовсе нет!

– Рад слышать, мисс Люси. А то пришлось бы преподать ему урок, как ухаживать за дамами.

– Ничуть в вас не сомневаюсь.

Я переминалась с ноги на ногу в ожидании, когда Лу наконец выговорится. Старик обожал надо мной подтрунивать, и обычно я с радостью подыгрывала, но не сегодня. Да и он вряд ли будет любезничать, когда узнает, как подло я обошлась с Джудом… Лу вытащил из стопки билетов пару бумажных квадратиков. Джуд всегда бронировал для меня не один, а два билета – вдруг захочу привести подружку.

– Я все думал, пригодятся ли сегодня, – протянул их мне старик. – Может, и сам бы там сел, если б не боялся, что мистер Джуд придет и вытащит меня за шкирку.

– А можно мне другие? Мне бы сегодня обычный входной.

– Зачем вам обычный, когда есть лучшие места в самом центре?

Лу недоуменно наморщил лоб.

– Ну пожалуйста, Лу. – Я закусила губу. Не хотелось объяснять то, чего сама толком не понимаю. – Можно мне обычный входной билет?

Он вздохнул, опуская узловатые руки на стойку:

– Ну хорошо. Но только потому, что не могу отказать симпатичной девушке.

Старик положил еще один билет поверх тех, что Джуд каждый раз откладывал для меня.

– Вот, денег не надо, но эти тоже заберите. А то мистер Джуд мне устроит головомойку, если узнает, что вы приходили, а я их не отдал.

– Спасибо, Лу! – Я схватила билеты. – Может, как-нибудь посмотрим матч вместе?

Лу наконец смягчился.

– Для меня, мисс Люси, это будет большой честью.

– Еще раз огромное спасибо!

Я помахала ему и побежала к воротам. Старик дружелюбно кивнул. У самых трибун толпа зашумела сильнее. Команды уже выходили на поле. Я прибавила шагу, не желая пропускать такое зрелище. Это же мой любимый момент игры, когда Джуд выводит за собой армию игроков, устрашающих и неукротимых. Всякий раз мурашки по коже…

Я заметила Джуда, когда тот уже успел добежать до двадцатиярдовой отметки. И глядя на него, вдруг поняла, что приняла правильное решение. Тяжесть, давившая на плечи, пропала в ту же секунду, как я его увидела. Снова можно было дышать полной грудью, улыбаться не через силу, сердце забилось легко и непринужденно. Прежде чем искать свое место, решила полюбоваться на разминку игроков. И – уж не буду скрывать – посмотреть на одну девицу из группы поддержки с синяками на пол-лица. Ее ушибы, в отличие от моих, еще не сошли. Чудесно – значит, у меня рука тяжелее, чем у этой самопровозглашенной королевы красоты.

Понимая, что зря трачу время на Адриану Вике, я заспешила к своему месту. На лестнице застряла из-за беременной женщины и мужчины в военной форме – наверно, ее мужа. Внимательно изучая свои билеты, они неуверенно оглядывали трибуны. Наконец женщина шагнула вперед. Я подвинулась за ней, ожидая, когда она решится на следующий шаг. С таким животом она будет взбираться целую вечность, вряд ли у меня хватит терпения.

– А давайте поменяемся? – вдруг предложила им я, не в силах глядеть, как беременная переводит дух перед следующей ступенькой. – У меня есть хорошие места.

Ее муж заглянул в мои билеты и вытаращил на меня глаза.

– Не поймите меня неправильно, я б за такие места первенца продал. – Мужчина лукаво улыбнулся жене, шлепнувшей его по плечу. – Но видите во-о-он тот ряд под самой крышей на верхнем ярусе? Вон там мы должны сидеть.

Эта парочка мне уже нравилась.

– И что, хороший оттуда вид на поле?

– Отвратительный. – Мужчина помог жене сползти с двух ступенек, которые она кое-как преодолела.

Я всунула билеты ему в руку и улыбнулась:

– А отсюда будет прекрасный. Только сделайте одолжение, проследите, чтобы игроку номер семнадцать жизнь медом не казалась, – крикнула я уже на ходу, поднимаясь к своему ряду и улыбаясь сама себе.

Лу подобрал мне неплохой билет. В конце ряда оставалось два пустых места, одно из них мое. Я с улыбкой поздоровалась с сидевшей передо мной семьей. Мальчишка лет пяти повернулся ко мне. На нем была оранжевая толстовка с номером семнадцать на груди.

– Клевая толстовка, – сказала я. – У меня тоже такая.

Он округлил глаза. Приятно произвести впечатление на пятилетку.

– Когда вырасту, хочу стать таким же, как Джуд!

У мальчишки были бледные веснушки и растрепанные волосы. Я чуть не расплакалась – в сотый раз за этот месяц.

– Я тоже, – сказала я, когда он опять повернулся в мою сторону.

Мать извиняющимся взглядом посмотрела на меня, но я отмахнулась от нее, мол, все нормально.

– Мне нельзя тебе это говорить, потому что ты незнакомая, к тому же девочка, но на самом деле Джуд – переодетый супергерой, – прошептал мальчишка.

– Правда? – Я посмотрела на поле, где Джуд разминал плечи. Перебрасывая мяч из руки в руку, он оглядывал трибуны, особенно первые ряды. – Но разве своим бело-оранжевым костюмом из спандекса он не выдает себя как супергероя?

Мальчишка задумался, но через минуту решительно замотал головой:

– Нет! Такой костюм каждый может купить в магазине. Но Джудом Райдером он все равно не станет!

Я вытащила из сумки пакетик лакричных леденцов и предложила ему. Чем еще порадовать такого ярого поклонника?

– Раз уж я девочка и ничего не смыслю в супергероях… – Я и сама закинула в рот леденец. – Выходит, Джуд такой же, как Супермен и Росомаха?

– Дэнни, ты чего мешаешь девушке? – на весь ряд шикнула на него мать.

Он пожал плечами.

– Не знаю… Я тебе мешаю?

– Все хорошо, – я кивнула его матери. – Мы просто болтаем на мою любимую тему. О футболе.

И Джуде.

– Хорошо. – Она строго посмотрела на сына. – Только веди себя прилично, помнишь?

– Да, мам…

Дэнни встал коленками на сиденье и пристроил подбородок на спинку.

– А тебе что, папа с мамой не говорили? – Он сморщил веснушчатый нос.

– О чем?

– Супергероев не бывает. – Дэнни погрустнел. – Они ненастоящие.

– Но ты же сказал, что Джуд – супергерой.

Я разжевала лакричную конфетку. Мальчик закатил глаза и вздохнул.

– Это которые из комиксов – ненастоящие. А Джуд – настоящий.

– А-а-а… Теперь понятно.

Дэнни оглянулся: игроки уже выстраивались в две линии.

– И почему ты решил, что он супергерой?

Я подалась вперед. Жеребьевку проиграла команда противников. Дэнни возмущенно уставился на меня, словно я сморозила несусветную глупость.

– Он быстрый, сильный, – начал мальчишка загибать пальцы. – Может бросить мяч на целых десять миль. И женится на самой красивой девочке в мире, и они нарожают кучу маленьких супергероев.

Мальчик замолчал – то ли закончил перечислять, то ли просто выдохся.

– Еще что-нибудь?

– Да. Когда-нибудь он станет президентом Соединенных Штатов Америки!

Дэнни повернулся к полю, где Джуд вставал на линию пятидесяти ярдов.

– То есть именно поэтому он супергерой? – усмехнулась я, поддерживая разговор и дальше. Прежде всего потому что малыш болтал на обе мои любимые темы. А кроме того, мне ужасно хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. Пусть даже этот кто-нибудь не достает мне до пояса, весь в веснушках и верит в супергероев.

– Ну… да, это и еще…

Дэнни во все глаза смотрел, как Джуд провел свой знаменитый трюк-обманку и швырнул мяч в зону противника прежде, чем те поняли, что, черт возьми, вообще происходит.

– Вот! Видишь! – Дэнни запрыгал на кресле и замахал руками: Джуд в первую же минуту игры заработал шесть очков.

Как только ликующие вопли стихли, Дэнни повернулся, широко улыбаясь.

– Теперь веришь?

– Теперь верю.

Так продолжалось всю первую половину игры. Мы с Дэнни обменивались шуточками, то и дело радостно подскакивая, когда хозяева поля забрасывали очередной мяч в очковую зону противника. Лучшего подарка на Рождество и быть не может!

Как и во время каждого матча, сегодня Джуд играл будто в последний раз. У него был настоящий талант. Он в это верил – и на поле вел себя соответствующе. И все на трибунах знали, что видят рождение легенды. Имя Джуда не нужно вписывать на страницы мировых спортивных журналов – его увековечат мальчишки вроде Дэнни, в далеком будущем за ужином рассказывая своим сыновьям о футболе. Мне казалось, будто Джуд то и дело поглядывает на первый ряд зрителей. Наверное, я все выдумываю, и он вовсе меня не ищет, удивляясь, что за люди сидят на моих местах… Однако сегодня я дарю себе рождественский подарок – и потому вольна думать о чем угодно!

К перерыву мы лидировали с отрывом в два тачдауна – нереальный подвиг. Футбольные комментаторы уже пророчили, что эта игра станет лучшей за всю историю студенческого футбола. Джуд увел команду с поля. Когда игра закончилась, Дэнни притих и лишь изредка хвалил отдельных игроков за хорошие броски, и Джуда в частности. Только я решила пойти купить чего-нибудь вкусненького, как вдруг Дэнни засуетился, глядя куда-то мне за спину. Глаза у мальчишки вылезли на лоб. Другие зрители тоже начали оборачиваться, толкать под бок соседей и вытаскивать айфоны.

– Вот черт…

– Дэнни! – прикрикнула его мать, строго на него глядя. – Следи за языком!

У меня задрожали коленки. И я знала почему. По лестнице к нам спускался Джуд.

– Привет, Люс, – сказал он, останавливаясь возле нашего ряда.

– Привет…

Я глуповато улыбнулась. Не думала, что он найдет меня – он вообще не должен был знать о моем присутствии.

– Сегодня любуешься игрой отсюда? – спросил Джуд, снимая шлем и усаживаясь на пустое сиденье.

– Угу. – Я не двигалась, только изо всех сил вцепилась в подлокотники. – Отлично играешь. Даже слишком хорошо, все уже думают, когда ты наконец хоть раз промахнешься.

Чувствовала нацеленный на нас взгляд Дэнни. Он не упускал ни малейшей детали. Кажется, мальчик и впрямь верил, что Джуд – супергерой, и боялся дышать в его присутствии.

– Ну, теперь, когда знаю, что ты здесь, буду играть еще лучше.

Он кривовато усмехнулся.

– Лу тебе сказал, да? – догадалась я.

– Лу ничего мне не говорил, Люс. – Он перевел взгляд на поле. – Я и сам знаю, когда моя девушка на стадионе. Почувствую это, даже если буду играть на «Супердоуме»[8], а ты сядешь в самом верхнем ряду.

Ну конечно, я ведь тоже всегда чувствую его присутствие. Глупо было надеяться тайком прошмыгнуть на стадион и удрать раньше, чем попадусь. Джуд знал, что я буду здесь, даже прежде чем я сама решила приехать. Именно в этом прелесть и проклятие наших с ним отношений.

– Тебе разве не надо быть в раздевалке, получать наставления от тренера? Ну там, выстраивать стратегию второго тайма?..

Я знала: Джуд всегда делает только то, что хочет, но не удержалась от соблазна напомнить ему об обязанностях – просто не могла больше сидеть под прицелами сотен любопытных глаз.

– Стратегия у нас всегда одна. – Он изучал мое лицо, должно быть, выискивая следы заживших царапин. – Надрать им задницу.

– Ну, с этим у тебя проблем нет, – заметила я, зная, что несколько игроков приглашенной команды лично испытали на себе его тяжелую руку.

– Люс, что ты здесь делаешь? – спросил он, не спуская с меня глаз.

– Смотрю, как ты играешь, – ответила я, зная, что не этого ответа он ждет.

– Люс… – Джуд поморщился. – Со мной такой номер не пройдет.

Нет, конечно.

– Ты и сам знаешь, – шепотом сказала я.

– Хочу услышать от тебя. Я уже целую вечностью этого не слышал.

Вздохнув, я закрыла глаза:

– Я люблю тебя. – Это ведь правда, и это ничто не изменит. – И я соскучилась.

– Да, – сказал он. – Я тоже.

И тут зрители – не только толпившиеся вокруг нас, а вообще весь стадион – вдруг заметно оживились.

– Эй, это же вы двое!

Дэнни восторженно тыкал пальцем в большущий экран.

– Вот дерьмо, – хором отозвались мы с Джудом.

Я откручу оператору голову: на экране (и не на одном, а на всех четырех по углам стадиона) в режиме реального времени показывали меня с Джудом – крупным планом, в россыпи алых сердечек с игривой надписью в бабле: «Поцелуй меня». Фанаты взревели: «Целуй! Целуй! Целуй!», а я стала такой же красной, как и витавшие вокруг долбаные сердечки. А вот Джуд ничуть не смутился. На его лице появилось странное выражение: не то веселая улыбка, не то издевательская ухмылка. Не знай я всего, решила бы, что он все подстроил.

Я обернулась обратно к Джуду. Он улыбался во весь рот – самоуверенно, нагло и чертовски сексуально.

– Иди ко мне.

Джуд запустил пальцы мне в волосы. «Идти» мне никуда не пришлось – он сам прильнул губами к моим. Толпа буквально взбесилась, как ведьмы на шабаше, потому что ее кумир не просто целовался, а пожирал меня заживо. Другой рукой он обхватил мою шею и принялся поглаживать ее, пока терзал мои губы, добиваясь отклика.

Не знаю, в чем было дело – то ли в тысячах устремленных на нас взглядов, то ли в том, что с нашего последнего поцелуя прошло слишком много времени… А может, я просто испугалась силы и глубины нахлынувших вдруг на меня чувств… Джуд ведь должен быть моим и только моим, если бы не чертова реальность, все портящая. Наконец он сдался: его губы перестали добиваться ответа от моих, а пальцы похолодели. Фанаты до сих пор ликовали, не догадываясь, что этот поцелуй разбил наши сердца.

– Я и правда тебя потерял… – прошептал Джуд, и от этих слов по моей коже побежали мурашки. – На этот раз ты уйдешь навсегда, да, Люс?

Я смотрела в серебристо-серые глаза и не знала, как не причинить ему еще больше боли.

– Ты не можешь меня потерять, – сказала я, забывая о толпе. Забывая обо всем, кроме тех причин, по которым мы должны быть вместе, но не можем.

– Но ты будешь со мной не так, как я этого хочу…

Он провел большим пальцем по моей щеке.

– Не знаю.

– Тогда зачем ты здесь, Люс? – повышая голос, спросил он. – Ты хотела перерыва? Больше личного пространства? О'кей, я тебя не трогал. Но какого черта ты продолжаешь лезть в мою жизнь? Объявляешься, когда тебе угодно. Без предупреждений. Без извинений. Ты появляешься перед моей входной дверью, а потом уходишь через заднюю, не удосужившись даже сказать «пока». Люс, так нельзя! – Он не спускал с меня глаз. – Что ты там говорила про американские горки – они тебя доконают? А обо мне ты не подумала? То появляешься, то пропадаешь. То смотришь на меня таким же взглядом, как сейчас, а через пять минут поворачиваешься спиной и уходишь как ни в чем не бывало. – Стиснув кулак, он опустил руку. – Ты меня убиваешь. Так жить невозможно. Я не понимаю, вместе мы или уже нет.

Как будто Джуд специально подобрал слова – я была готова и заткнуться, и вспылить от них одновременно.

– Извини, – наконец выдавила я. – Просто хотелось еще раз посмотреть, как ты играешь, прежде чем лететь домой на зимние каникулы. И подумать не могла, что ты меня заметишь.

Джуд фыркнул и недоверчиво вздернул губу.

– О'кей. Мои неожиданные визиты тебя мучают? Тогда считай, что с этим покончено, – заявила я.

– Можешь не строить из себя обиженную девчонку и поговорить по-взрослому?

На шее у него напряглись жилы – верный признак того, что он сильно злится.

– С радостью! – рявкнула я. – Если ты перестанешь ныть, как тебе плохо, развернешься и уйдешь.

Он опешил, лицо на миг вытянулось.

– Хочешь, чтобы я ушел?

– Это будет самый лучший подарок на праздники!

– Отлично. – Он встал. – Я уйду. Хотя ты, кажется, и пары часов без меня не протянешь. Поэтому не прощаюсь – до скорой встречи.

– Скорее рак на горе свистнет, – огрызнулась я. – Не дождешься.

– Знаешь что, Люс? – Джуд повернулся к лестнице. – Странный у тебя способ показать любовь.

Я вздрогнула и уставилась на него. Джуд очень метко попал в самое больное место.

– Кто бы говорил!

Наглая ложь. Джуд, как никто другой, умеет выражать свои чувства – просто потому что не может удержать в себе такую любовь. Тряхнув головой и бросив на меня последний взгляд (лицо при этом было совершенно бесстрастным), он повернулся и стал подниматься по ступенькам. Фанаты нагло тянули к нему руки, но Джуд, казалось, никого не замечал.

– Ничего себе! – ошеломленно выдохнул кто-то рядом ниже. – Так ты та самая девчонка, на которой Джуд Райдер женится, чтобы нарожать маленьких супергероев?

Если Дэнни слышал нашу перепалку, значит, и все остальные, злобно глядящие на меня, получается, тоже?

– Кажется, сейчас я упустила свой последний шанс на это, – оцепенело ответила я.

– А ты похожа на настоящую Лоис Лейн, – продолжал Дэнни, поерзав в кресле. – Только светленькая. И моложе. И симпатичнее.

Я не смогла выдавить даже самой слабой улыбки. Дэнни глядел во все глаза, словно я и впрямь сошла со страниц комикса.

– Вот черт…

– Дэнни! – прикрикнула его мать, бросая в мою сторону смущенный взгляд.

Только нам двоим не было до нее дела.

Глава пятнадцатая

ДЭННИ ВСЕ СМОТРЕЛ на меня. Ничего не говорил, но что-то явно грызло его изнутри.

– Ну, в чем дело, Дэнни? – спросила я, нервно отбивая ногой ритм.

– Почему вы с Джудом ссорились? – тут же выпалил он, не в силах больше сдерживаться.

– Потому что у нас это отлично получается, – ответила я.

– Но ты ведь его любишь?

Я покосилась на его мать: может, пора уже отвести детей в туалет или еще чем-нибудь занять их в перерыве?

– Угу…

Дэнни заметно просветлел.

– Так ты еще выйдешь за него замуж?

– Не знаю. – Я принялась грызть ноготь. С маникюром можно попрощаться. – Вряд ли.

– Почему?!

– Потому что, – ответила я, теперь понимая родителей, которые все время мне так говорили. – Иногда одной любви бывает мало.

Дэнни сморщил веснушчатый нос и вцепился в спинку кресла.

– Ну да… Мне шесть лет, а я и то это знаю.

Шестилетний ребенок, выходит, мудрее меня…

– Знаешь, да, маленький умник? – в шутку поддела я.

– Я много чего знаю.

– Ну-ну, детсадовец, покоривший всех девчонок в яслях… – Я подняла бровь. – Расскажи, что ты знаешь о любви?

Дэнни принял невозмутимый вид, совсем как моя мать в свое время.

– Мама говорит, любовь похожа на семечко. Его надо посадить в землю. Но это не все. Надо его поливать. Солнышко должно светить, но не слишком сильно. Корни должны прорасти. – Мальчуган сосредоточенно щурился. – И даже если цветок проклюнется на поверхность, его многое может сгубить. Поэтому вырастить любовь очень-очень сложно.

Я разинула рот и чуть не выругалась вслух. Для своих лет ребенок был на удивление мудр!

– Нельзя просто посадить семечко и ждать, пока оно само собой вырастет. Надо за ним ухаживать, и это тяжкий труд.

Дэнни улыбнулся, явно довольный собой.

– Ух ты! – выпалила я. – А ты и впрямь умный парень.

– Знаю, – согласился тот. – У тебя еще есть вопросы?

Я ему подмигнула:

– Пока нет, но, если появятся, обязательно спрошу.

Дэнни уселся ровно, но потом вновь повернулся.

– Зря ты ссорилась с Джудом. – Он нахмурился. – Так можно всю игру испортить. Он сейчас выйдет после перерыва и будет расстроен. Если мы вдруг проиграем, это ты будешь виновата!

– Все нормально, – ответила я, глядя на пустое поле. – Он уже привык к нашим ссорам. Раньше они ему не мешали.

Дэнни задумчиво поджал губы.

– Это грустно, – наконец выдал он.

Странно, что мальчик выбрал именно это слово…

– Да, грустно, – повторила я, и тут трибуны взревели, приветствуя игроков.

Команду вопреки обычаю возглавлял вовсе не Джуд. Я уже начала паниковать, решив, что после нашей ссоры он психанул и ушел, как вдруг в середине вереницы увидала-таки семнадцатый номер. Эту странность заметила не я одна. В мою сторону стали поворачиваться возмущенные соседи. Можно смело писать на лбу «изгой» – еще никогда в жизни мне не было так неуютно. Игра не успела начаться, как кто-то вдруг встал в конце ряда и с любопытством уставился на меня. Я пыталась игнорировать незваного гостя, но он действовал мне на нервы.

– Что?! – раздраженно повернулась к ухмыляющемуся парню.

На кепке у него красовался логотип братства[9] «Дельта Дельта чего-то там». Конец надписи было не разобрать.

– Здесь занято? – спросил он, указывая на пустое кресло, где недавно сидел Джуд. Тот провел в нем каких-то пять минут, но я все равно огрызнулась:

– Да. – И нагло положила туда сумочку. – Занято.

Толпа взревела: мяч в игре. Парень-прилипала взбесил меня еще сильнее: не только улыбался как помешанный и напрашивался занять место Джуда – из-за него я пропустила первый бросок. Пусть только ляпнет еще хоть слово – пошлю нахрен не стесняясь.

– Лучше тебе подыскать другую девчонку, – повернулся к нему Дэнни, нагло уставившись на парня раза в три выше него. – А это будущая жена Джуда Райдера.

– Не гони коней, приятель, – хмыкнул парень в ответ. – Так это ты подружка квотербека?

Джуд, занимая свое место на поле, посмотрел в мою сторону. Он был слишком далеко, но даже отсюда показалось, что глаза у него при виде моего непрошеного собеседника полыхнули черным.

– Почему бы тебе не свалить обратно к своим друзьям-подружкам из числа будущей элиты? – огрызнулась я, раздраженно взмахнув рукой.

Щелкнув пальцами, он вытащил телефон и принялся что-то искать. Слава богу, хоть отстал. Я смотрела на Джуда, который то и дело оборачивался в мою сторону. Черт возьми, об игре лучше думай, я тут сама разберусь! Парень из братства вдруг ухмыльнулся.

– Да, ты точно подружка Райдера.

Он сунул мне под нос телефон. На экране красовалась фотография: я сижу верхом на Адриане, а в руке у меня клок темных волос.

– И плевать, что здесь занято. – Он схватил мою сумочку и бросил мне на колени. – Я просто обязан сфотографироваться с девчонкой, одержавшей победу в самой шикарной драке за всю историю колледжа.

Он обнял меня за плечи и поднял на вытянутой руке телефон. Когда эти уроды уже поймут? Нельзя вести себя с девушками так, как им вздумается! Мы им не собачки на поводке! Да мы, женщины, можем править миром – просто хватает ума не лезть в эту грязь. Я выхватила телефон, встала во весь рост и с размаху швырнула его с трибуны. Квотербек только-только поймал от центрового мяч, как вдруг на поле по крутой дуге приземлился мой собственный снаряд. Джуд снова взглянул на меня, хотя должен был смотреть только на противников – и замер, увидев, что происходит между мной и этим тупым уродом. Мы, вытаращив глаза, в страхе уставились друг на друга. Впрочем, Джуд тревожился зря: парень, обложив меня матом, предпочел свалить обратно к своим. А вот я паниковала обоснованно: один из противников Джуда прорвал линию обороны и теперь несся на моего застывшего столбом квотербека.

Я выкрикнула его имя, но нападающий уже сбил Джуда ног. Даже в момент столкновения тот не отрывал от меня взгляда, но, когда упал и отлетел от удара футов на десять, глаза у него помутнели и сами собой закрылись.

– ДЖУД! – издала я первобытный крик из таких глубин, о существовании которых и не догадывалась.

Затем слетела с места и рванула вниз по лестнице прежде, чем поняла, что делаю. Смотрела только на Джуда, неподвижно лежащего в странной изломанной позе. В голове было пусто. Я растолкала всех по пути, подскочила к бетонному ограждению, отделявшему поле от трибун, и забралась на него, легла на бетон животом, спустила ноги на поле и прыгнула. Стена оказалась выше, чем я думала, но плевать. Все смотрели только на Джуда, к нему сбегались судьи и тренеры, поэтому никто не замечал несущуюся по полю чокнутую девицу. Растолкав игроков, упала возле своего парня на колени.

– Джуд? – заплакала я.

Троица тренеров уставилась на меня – сперва удивленно, затем неодобрительно.

– Мэм, уходите отсюда! Немедленно, – велел один, пока второй снимал с Джуда шлем.

Я издала жуткий всхлип и схватила парня за руку Впервые на моей памяти она была вялой и безжизненной.

– Не уйду…

– Не уйдете сами – уведет охрана, – бросил третий, светя пострадавшему в глаза фонариком.

Я снова всхлипнула. Глаза его стали серыми и пустыми.

– Не уйду, – повторила я, держа в руках ладонь Джуда и пытаясь влить в нее хоть немного тепла и жизни. – И только попробуйте увести меня силой – я этому счастливчику не позавидую.

– Ладно, – сказал первый, надевая пострадавшему фиксирующий воротник. – Но будете путаться под ногами, с радостью вколю вам транквилизатор, который у меня с собой на случай всяких ЧП. Ясно?

– Да.

Хотелось ощупать все тело Джуда – казалось, так я смогу найти больное место. До чего ужасно чувствовать себя бессильной и не знать, что с ним не так… Один из тренеров достал телефон.

– Надо вызвать медиков, ребята.

Остальные закивали. В оцепенении я глядела на горло парня, туда, где еле-еле бился пульс. Значит, жив. Еще два тренера выбежали на поле с носилками. Игроки, повесив головы, неохотно разошлись. Носилки уложили рядом с пострадавшим, и тренеры впятером осторожно его приподняли. Я выпустила руку Джуда лишь на секунду, чтобы его могли переложить, но потом снова вцепилась клещом и пошла рядом. Не знаю, может, я из-за шока ничего не слышала, но, пока мы уходили с поля, стадион молчал.

Когда мы бежали по тоннелю к раздевалкам, заорала сирена. Фельдшеры уже распахивали двери скорой. Услышав слова «сотрясение», «кома», «парализован», я съежилась и заткнула уши. Джуда погрузили внутрь, и я тоже прошмыгнула вслед за фельдшером, прежде чем меня остановили.

– А вы еще кто такая? – рявкнул он, захлопывая двери.

– У него, кроме меня, больше никого нет, – прошептала я, стараясь отделаться от чувства, что мы следуем в катафалке на кладбище.

В приемный покой ворвались на всех парах. Джуда отдали врачам без очереди – значит, травмы у него серьезные… А меня, прежде чем я сообразила, что происходит, отправили в зал ожидания. Само собой, я (как и Джуд, окажись вдруг он на моем месте) не ушла добровольно. Сперва бешеной фурией наорала на медсестер, потом расплакалась и упала посреди коридора на колени. В общем, мне явно прямая дорога в психушку. И лишь когда за мной прислали двух охранников, я взяла себя в руки и сказала медсестре с кислым лицом, что, так уж и быть, уйду. Охрана явно сомневалась в здравости моего рассудка, но тащить силком все-таки не стала.

Я нервно вышагивала по залу ожидания, то и дело порываясь прошмыгнуть мимо охранника, которому, судя по всему, поручили за мной приглядывать. Телефон разрывался от звонков: друзья Джуда пытались разузнать о его состоянии. Через десять минут я его отключила. Что им говорить? Что Джуда увезли в реанимацию, где врачей больше, чем людей на поле для гольфа субботним утром? Я ведь понятия не имею, насколько все серьезно…

Я бродила от стены к стене, сгрызла все ногти, вся измучилась, но не позволяла себе думать о плохом, так как в любой момент была готова сорваться. Не знаю, сколько прошло времени – может, пятнадцать минут, а может, пятнадцать часов, когда вдруг в зал ожидания вошел врач. Он шагал ко мне, казалось, целую вечность.

– Это вы интересуетесь судьбой мистера Райдера?

Доктор сложил на груди руки. Не окровавленные – уже хорошо.

– Да, – хрипло выдавила я.

Интересуюсь. Еще как интересуюсь!

– У него сотрясение мозга, – начал врач, и сердце у меня оборвалось. – Мы ввели его в искусственную кому, чтобы организм и мозг могли понемногу восстановиться. Пока мы не в силах определить, насколько серьезно он пострадал. Надо подождать, когда Джуд очнется.

Я сглотнула.

– Но с ним все будет хорошо? – чуть слышно, почти шепотом спросила я.

– Он жив, – ушел от ответа врач. – Но о состоянии судить еще рано, пусть сперва придет в себя. А до тех пор ему нужно отдохнуть и набраться сил.

Из-за дверей высунулась медсестра.

– Доктор, у нас авария и пострадавший с внутренним кровотечением.

Тот кивнул ей и поспешил к выходу.

– Мы перевели Райдера на пятый этаж. Можете заглянуть, если хотите.

– Спасибо! – крикнула я. Слишком простое и скучное слово, чтобы выразить благодарность человеку, который спас жизнь твоему любимому…

По указателям я нашла лифт и нажала кнопку пятого этажа. Ноги тряслись, воздуха не хватало, дрожащие пальцы выбивали по поручню барабанную дробь. Страх был таким сильным, что не успели двери лифта распахнуться, как я вылетела и рванула в сторону сестринского поста.

– Простите… – спросила я. Голос при этом прозвучал взвинченно и пискляво. Я не стала дожидаться, пока улыбчивая на вид женщина средних лет поднимет голову. – Не подскажете, в какой палате находится Джуд Райдер?

– Его перевели в пятьсот двенадцатую. – Медсестра указала в нужную сторону. – Можете к нему заглянуть. Только не будите, пусть выспится. Хорошо, милая?

– Хорошо. – Я прижала руки к животу. – Врач сказал, его погрузили в искусственную кому, чтобы организм сумел восстановиться… Не знаете, когда он очнется?

Меня мучили десятки вопросов, которые я не додумалась задать врачу.

– Может, через неделю, а может, через час, – пожала та плечами. – Мозг – штука сложная и живет по своим правилам. – Она улыбнулась. – Врачам кажется, что они могут им командовать, но, по моему опыту, мозг не слушает ничьих команд.

И почему весь больничный персонал не может быть таким же словоохотливым, как она?

– Это очень… неопределенно.

– Милая, когда речь идет о человеческом организме, все очень неопределенно.

М-да, не это я надеялась услышать, но лучше уж горькая правда, чем сладкая ложь…

– Спасибо!

Я торопливо зашагала к нужной палате.

– Если что понадобится, зовите!

Пятьсот двенадцатая палата располагалась в самом конце коридора – и, казалось, с каждым моим шагом становилась все дальше. Я словно попала в Страну чудес. Скользнув в палату, тихонько закрыла за собой дверь. Если притвориться, можно было бы представить, будто Джуд просто спит в своей постели… Однако писк больничных мониторов и запах медикаментов быстро вернули меня к реальности. В отличие от большинства людей, я не питала к больницам отвращения. Для меня это место, где у человека есть шанс на спасение. Когда застрелили моего брата, ему была одна дорога – к судмедэксперту. А Джуд – здесь, и сердце у него бьется. Значит, он жив и будет бороться за себя. Значит, еще есть надежда.

Я обошла кровать и встала рядом. Если бы не больничные трубки и провода, опутывающие его тело, он выглядел бы абсолютно здоровым. Никаких бинтов, кроваво-черных ушибов, гипса на сломанных конечностях… Внешне все было хорошо, но истинная угроза таилась где-то в мозгу…

В сотрясениях я разбиралась получше некоторых врачей, потому что с детства любила футбол и не раз видела, как игроков без сознания уносят с поля. Джону в свое время посчастливилось избежать серьезных травм, а вот его приятелям везло меньше. Большинство из них вскоре вставало на ноги, но были и другие. Бедняги, которые уже никогда не возьмут в руки мяч… и даже не смогут сами поднести ложку ко рту… От одной мысли, что таким же может стать Джуд, я задрожала. Села – почти упала – на краешек кровати и взяла его за руку. Вот что бывает, если испытывать судьбу, не обращая внимания на знаки и не слушая внутренний голос, предупреждающий о возможных последствиях. Мы будто оказались в машине без тормозов, и именно Джуд принял на себя весь удар от столкновения. Да, он придет в себя, и мы снова попытаемся наладить отношения, но вскоре нас ждет очередная катастрофа. А потом еще одна, и еще – пока не останется ничего, что можно собрать и склеить. Уже не будет ни Джуда, ни Люс. Не будет нас. И нашей любви не будет. Только груда обломков.

Я поймала себя на том, что слишком сильно сжимаю ему пальцы, пришлось отпустить. Не хватало еще, чтобы ему вдобавок ампутировали руку. Я понимала, что не могу его бросить. Но не могла и остаться. В этом жестокая ирония наших с ним отношений. Я люблю его, хотя и не должна бы. Я доверяю ему, но не верю самой себе. Я хочу его, но все безрезультатно. Да, есть парочки, страдающие оттого, что им хочется и яичницу съесть, и яйца не разбивать. Мы же все это время носились вокруг пустой тарелки. Да, у нас с Джудом было то, что некоторые безуспешно ищут всю жизнь. Только ребята из Министерства будущего забыли включить нашу пару в списки. И если один из нас не бросит другого, все, о чем мы будем мечтать, – это поскорее умереть. Сам Джуд не уйдет. Он повторял бесчисленное количество раз, что никогда меня не бросит. Придется мне встать и навсегда повернуться спиной к любимому человеку. Еще ни разу в жизни мне не было так страшно.

Черт, черт, черт! Я снова схватила его за руку Откашлялась, пытаясь подобрать нужные слова. На ум ничего не шло. Любые фразы застревали комом в горле. Прощай… Самое ужасное слово, которое придется сказать, а потом жить с этим всю оставшуюся жизнь. Джуд ведь не просто моя первая любовь. Он моя единственная любовь. Вот только против нашего совместного будущего обернулись все силы природы.

Я беззвучно разевала рот, пытаясь выдавить хоть звук, как вдруг Джуд стиснул мне руку Подскочив на месте, я уставилась на его пальцы, медленно оплетающиеся вокруг моих. Дышать стало еще сложнее – на этот раз от облегчения. В следующий миг он открыл глаза, глядя на наши сцепленные руки. Невозможно было понять, где его пальцы, а где мои. Они слились воедино, сотворив из нас двоих одно целое – Джуда и Люси. Или Джуси… Я невольно усмехнулась. Он поднял глаза, пытаясь перехватить мой взгляд. И когда я посмотрела на него, мне захотелось спалить к чертям весь этот мир, мешающий нам быть вместе.

Недоуменно скривившись, Джуд огляделся.

– Джуд, у тебя травма. Серьезная, – пояснила я, цепляясь за его руку, словно какая-то центробежная сила могла нас разъединить. – У тебя сотрясение мозга. Ты потерял сознание. Поэтому врачи ввели тебя в состояние комы, чтобы организм восстановился.

Джуд очнулся на удивление быстро. Впрочем, ничего странного, ведь он всегда живет по своим правилам. Он закашлялся, содрогаясь всем телом. Я налила ему воды из кувшина. Поднесла стакан к самым губам и придержала затылок, пока он пил.

– Удар я помню. – Джуд дотронулся до головы. – А вот остальное как в тумане.

– Господи, Джуд… Прости меня, – забормотала я.

– Простить? – удивился он, рассматривая торчащую из вены трубку капельницы. – За то, что я слепой идиот и не увидел летящего на меня громилу? Сам виноват.

– Да, но это из-за нашей ссоры. – Я села поближе, хотя собиралась двигаться в противоположном направлении. – Не будь ее, ты бы не отвлекся…

– Люс, я уже привык. Мы постоянно ссоримся. Да, та ссора была одной из самых жестоких, но сейчас ты здесь, а остальное не важно. Плевать, сколько у нас будет ссор и на сколько они потянут по шкале Рихтера… Лишь бы ты была рядом! – Он приподнялся на локтях. – И я отвлекся вовсе не из-за нашей ссоры. А из-за того урода, которого планировал отметелить сразу после игры.

Джуд ухмыльнулся. Его лицо порозовело.

– А круто ты запустила тот телефон на поле! Прямо Зоркий Глаз и Меткая Рука! Если б видел тренер – выгнал бы меня к чертям и взял в команду на место квотербека тебя.

Я погладила его по плечу, очерчивая линии сухожилий и вен.

– Райдер, если ты и дальше будешь подставляться под удары, точно окажешься на скамейке запасных.

Он фыркнул. Джуд не то чтобы думал, что он неуязвим, – он знал это. Вдруг он схватился за шею, нащупывая что-то под подбородком. Лицо опять побелело.

– Где моя цепочка?

Он резко сел, осматривая палату.

– Вряд ли прилипла к потолку, – ехидно ответила я, когда он стал вглядываться в идеально белую плитку на потолке.

– Где она? – сдавленно переспросил Джуд.

Неужели он и правда так сильно ударился головой?

– Успокойся. Никуда она не делась. Ее, скорее всего, сняли в приемном покое и сложили с остальными твоими вещами. Потом найдем.

– Хорошо, – выдохнул он. – Ты права. Потом найдем. – Он вновь упал на кровать с изможденным видом.

– И давно ты носишь цепочки? – полюбопытствовала я, надеясь про себя, что это не толстенная цепь с увесистым кулоном.

– С тех пор как взял себя в руки.

– Когда же это произошло? – прищурилась я.

Он усмехнулся, а потом умолк и заметно побелел.

– В чем дело? – испугалась я не на шутку, в любую секунду готовая нажать на красную кнопку возле кровати.

– Мне снился сон, – сказал он, глядя сквозь меня. – Только что его вспомнил. Поэтому и проснулся. – Уголок его рта дернулся. – Один и тот же сон по кругу, снова и снова. Раз сто его видел, не меньше. Помню, как пытался проснуться и не мог. Все время что-то тянуло меня назад, мешая проснуться.

Наверное, те препараты, которые ему вкололи, хотя кома длилась всего чуть больше часа.

– И что ты видел? – спросила я, желая вытянуть весь мучающий его яд.

Глаза у Джуда потемнели.

– Тебя.

Я сглотнула.

– Меня? – Я хотела сказать это максимально непринужденно, но голос звучал испуганно, как никогда. – Что я делала?

Ответ мне был известен.

– Ты уходила, – прошептал он. – Ты ушла от меня раз и навсегда. А я не мог тебя вернуть, как бы ни гнался и ни умолял остаться. – Его глаза впервые на моей памяти – может, из-за лекарств, а может, из-за ужасного освещения в палате – блестели, словно от слез. – Ты меня бросила.

Эти слова пронзили меня насквозь. Случившееся вслед за тем произошло против моей воли. Я действовала по велению сердца, но не разума. Я так долго сдерживала чувства, что рано или поздно должна была сорваться. В одно мгновение я оказалась на Джуде и впилась в его губы. Господи, я целовала его как никогда в жизни. Жарче поцелуев просто не бывает. Я хотела, чтобы его губы заставили меня забыть обо всем, мечтала хотя бы на время отключиться от реальности и сделать вид, будто все у нас получится.

Джуд поначалу не отвечал на мой поцелуй, словно собираясь спросить, что происходит, но потом принялся целовать меня с не меньшим рвением. Монитор сердечного ритма бешено запищал в такт нашим поцелуям. Я сняла толстовку, за ней майку и швырнула на пол. Он обхватил мою голову, притягивая ближе, вытворяя языком такое, что я задрожала. Одной рукой Джуд провел по моей спине, отыскивая застежку бюстгальтера. Он дышал теперь так же прерывисто, как и я. Вспомнив, насколько Джуд сейчас ослаблен, на время я вернулась к реальности. Нам нельзя этого делать – по чертовой дюжине причин. Но ни до одной из них мне сейчас не было дела. Реальность – не то место, где я хотела сейчас быть. Поцелуи сводили с ума. Я сняла все, что на мне было. Дыхание у Джуда перехватило, когда он уставился на меня – голую и изнывающую по нему.

– Все-таки я везучий ублюдок. – Он выдавил улыбку, приподнимаясь на локтях. – И пусть только кто-нибудь попробует нам помешать. – Джуд обхватил меня за бедра, впившись в них пальцами со всей силы. – Только помоги снять эту чертову больничную пижаму.

Усмехнувшись, я принялась распутывать завязки у него на спине, губами скользя по его шее. Развязав последний узелок, я стащила больничную рубашку с его плеч и бросила в общую кучу с моей одеждой. Я не чувствовала ничего, кроме Джуда – его тела, его любви, его желания. Он схватил меня за бедра, приподнял и переместил чуть ниже, оказавшись напротив и ожидая, пока я решусь на последний шаг и разделю с ним этот прекрасный момент наивысшей близости. Я так этого хотела, что каждая клеточка тела дрожала в напряжении.

– Знаешь, а ведь врач сказал, что тебе нужно отдохнуть, – произнесла я с улыбкой, глядя на него сверху вниз. – На отдых все это совсем не похоже…

Он провел руками по моему телу – по груди и шее, нежно обхватил ладонями лицо, и складки у него на лбу разгладились.

– Люс. Я люблю тебя. Это именно то, что мне сейчас нужно. А врачи пусть катятся к черту.

Сердце бешено заколотилось. Наконец-то. Зеленый свет. И пусть потом загорится красный – не буду о нем думать. Хочу притвориться, что у нас с Джудом все получится и нас ждет прекрасное будущее. Погрузившись в мечты, я приподнялась над ним.

– Так? – спросила, опершись на его грудь.

Он кивнул, поглаживая мне подбородок:

– Так.

И я медленно на него опустилась, чтобы во всех смыслах стать его женщиной. Джуд застонал, обхватывая мои бедра.

– Так? – выдохнула я, приподнимаясь.

Монитор пищал без остановки, не успевая за сердечным ритмом Джуда.

– К черту эту хрень!

Джуд скривился, когда я снова приподнялась, потом выдрал все провода, капельницу и бросил на пол.

– Вот так. – Он опрокинул меня на спину. – Теперь между нами ничего лишнего.

Кажется, монитор по-прежнему надрывался от тревожного писка, но Джуд начал двигаться, не забывая меня целовать, поэтому все окружающее утратило смысл. Парень не просто занимался со мной любовью – он мною овладевал. И мне в этот момент ничего не было нужно, кроме него одного. Я отдала бы за это что угодно. Вся моя жизнь в этот момент зависела от Джуда. Он оторвался от моих губ. По его лбу стекал пот. Потом Джуд вошел глубже, и я чуть не закричала. Долго мне так не выдержать…

– Никуда тебя не отпущу, Люс. Ты моя, – выдохнул он, зажав мне мочку уха зубами и погружаясь еще глубже.

И меня накрыло. Я выгнулась, схватившись за металлическую раму кровати, и сжала ноги вокруг него. Джуд задвигался еще быстрее, догоняя меня по пути в забвение. Он тоже вцепился в кровать, накрыл мою руку своей, сжал пальцы и спустя мгновение упал возле меня.

– Чтоб меня, Люс!..

Он прижался щекой к моей вздымавшейся груди. Словно прочитал мои мысли.

– Ты как? – спросила я, пытаясь унять сердце. Оно никак не желало приходить в обычный ритм. – Как голова?

– Голова нормально, – отозвался он, обхватывая меня за спину. – А вот чертово сердце того и гляди вырвется.

Я засмеялась, чувствуя эйфорию – насколько это возможно для язвительного пессимиста вроде меня. Джуд тоже рассмеялся, и его смех эхом отразился в моей груди. Вдруг дверь распахнулась, и в палату влетела та самая медсестра, перепуганная до ужаса.

Она уставилась сперва на монитор, потом на Джуда, все еще лежащего на мне с голой задницей. Фыркнула, наградив нас строгим материнским взглядом, подошла к орущему монитору, выключила его и направилась обратно к выходу.

– Считай, что ты умер и оказался в раю, – насмешливо бросила она, перед тем как выйти.

– Угу, – промычал парень, снова задрожав от смеха. – Так и было.

– Жаль, пробыли там так недолго…

Я провела пальцами по коротко стриженному затылку Джуда. Он застыл, и я кожей почувствовала его улыбку.

– Что мешает сгонять туда еще раз? – спросил он, снова нависая надо мной.

Ответить «реальность» уже не успела: Джуд вновь всем телом впивался в меня.

Глава шестнадцатая

ДЖУД СПАЛ РЯДОМ с совершенно счастливым видом. Улыбка так и не сошла с его губ, при этом он не выпускал меня из объятий. Однако я даже после второго раунда с цеплянием за поручни больничной койки, вскриками и судорогами по всему телу никак не могла уснуть. Здоровье у него, кажется, в порядке. Я даже отдышаться после второго раза не успела, а он уже уснул. Я же все смотрела на него и думала о невеселом. Почему мы не можем быть вместе? Даже секс доказывает, что мы идеально друг другу подходим! Почему все оборачивается против нас?

До моего вылета оставалось два часа. Сумку с вещами я, конечно же, не взяла и вернуться за ней уже не успею: до общежития доеду как раз в тот момент, когда самолет приземлится в Аризоне. К счастью, вылетать я должна из Сиракьюса: бронируя в прошлом месяце билеты, я предполагала, что у Джуда в эти выходные будет игра, после которой я переночую у него и сразу поеду в аэропорт. В мои планы, конечно, не входили ни больничная палата, ни пальцы, судорожно хватающиеся за больничную койку, но если выехать прямо сейчас, в аэропорт я еще успею.

Джуда будить я не стала. Не могу сказать ему, что уезжаю, – он меня никуда не отпустит. Или тоже купит билет и отправится вместе со мной. В глубине души именно этого мне и хотелось. Но я по-прежнему не могла разобраться в себе. Мне нужно еще немного времени, чтобы освоиться на новом витке наших с ним отношений. Еще немного времени…

Я вздохнула и заерзала на кровати, пытаясь выбраться из-под Джуда. Было у меня время – целый месяц, только ничего не изменилось, скорее еще больше запуталось. Так что я поклялась себе: к возвращению в Нью-Йорк после Нового года обязательно приму решение. И смогу дать Джуду твердый и окончательный ответ!

Укрыв его простыней, я кое-как натянула одежду, схватила со стола сумочку и повернула к выходу, но у изножья кровати остановилась, не в силах оторвать глаз от Джуда. Он мой. Но могу ли я быть с ним? Не успокоюсь, пока не решу для себя.

Ужасно хотелось коснуться его, но я не рискнула, иначе он бы проснулся и снова затащил меня в постель. На цыпочках я вышла из палаты и беззвучно прикрыла за собой дверь. Спустилась по лестнице, чтобы не столкнуться в лифте с медсестрой и не объяснять, кто я и что делаю здесь в такую рань. Да я не смогла бы и двух слов вымолвить – провалилась бы сквозь землю от смущения.

Возле больницы стояла длинная вереница такси. Сев в ближайшее, я оглянулась на окна пятого этажа.

– В аэропорт, пожалуйста.

Прищурила глаза, всматриваясь в то самое окно. За ним как будто мелькнула тень.

– И побыстрее, если можно! – добавила я, нервно сглатывая комок.

Таксист прислушался к просьбе и по скорости даже обставил нью-йоркских водителей. Через каких-то полчаса мы притормозили возле международного аэропорта Сиракьюс Хэнкок. Я поспешила к терминалам, мечтая как можно скорее оторваться от земли. Я больше не могла мыслить ясно, находясь в Нью-Йорке. Распечатав билет, встала в очередь на досмотр. Для праздников она оказалась на удивление короткой. Я ожидала увидеть толпу сварливых теток и орущих младенцев, однако не успела отдышаться – и вот уже стою возле металлоискателя. Бросила телефон и сумку с сапогами на ленту и прошла через рамку. Та, слава богу, не запищала. В прошлый раз я не сняла цепочку из серебра, поэтому пришлось вытерпеть «лапающий» досмотр одного очень рьяного молодого охранника. Я, похоже, была его лучшей добычей на сегодня, он же – моим худшим эпизодом дня.

Сгребая вещи с конвейерной ленты, вдруг услышала крик Джуда:

– Люс!

Голова сама собой повернулась на звук. Я не видела Джуда, но слышала так же ясно, как если бы он стоял передо мной. Охранники и прочие пассажиры тоже стали озираться.

– Люс!

Джуд выскочил из-за угла – босиком, в одной больничной рубашке, развевающейся парусом. Безошибочно нашел меня взглядом, словно был запрограммирован на мой поиск.

– Люс!

Он рванул мимо стойки паспортного контроля. Охранники бросились ему наперерез. Джуд, не сбавляя скорости, увернулся от одного, другого, но потом двое охранников все-таки его скрутили.

– Не надо! – заорала я. – Не трогайте его!

Однако я знала, что Джуду ничего не грозит.

Охрана не сделает ему больнее, чем делаю я. Я зажала рот ладонями. Джуду заломили руки за спину. Тот не сопротивлялся – просто глядел на меня черными провалами глаз и умолял остаться.

– Не уезжай, Люс! – крикнул он, упираясь ногами в пол, потому что его потащили прочь.

– Я ненадолго, – выдавила шепотом, не зная даже, слышит ли он. – Скоро вернусь. Обещаю.

– Не бросай меня! – бессильно простонал Джуд. – Не бросай… – прошептал он в последний раз, сдаваясь.

Я не знала, что хуже – смотреть, как его, поникшего, сломленного, уводят, или повернуться к нему спиной и пойти на посадку. Сцена мучила меня весь полет до Аризоны. И, кажется, на выходе из самолета от прежней Люси Ларсон ничего не осталось…

Глава семнадцатая

РОЖДЕСТВО ПРОШЛО МИМО меня. Не то чтобы я совсем его не заметила – попробуй тут не заметь, когда все семейство, включая самую дальнюю родню, собирается под одной крышей и трещит без умолку. В унтах звенело с утра до ночи. Я не пряталась в комнате, избегая компании, но и не искала общения. За весь праздник не сказала и пары фраз. Жизнь больше не имела смысла. Или я просто перестала его искать…

Свернувшись калачиком в старом дедушкином кресле, я глядела на опутанные цветными гирляндами кактусы и пыталась представить, чем сейчас занимается Джуд. Под влиянием момента вытащила телефон, набрала «Счастливого Рождества. Целую» и нажала кнопку, прежде чем успела опомниться. Потом полночи ждала ответа, ежеминутно проверяя экран. Ничего. Вновь потекли бессонные ночи. Долгие часы я проводила в соседней студии танцев в попытке выбросить из головы тяжелые мысли. В новогоднюю ночь я, словно зомби, выползла на кухню в поисках кофейника.

– Думала, только мне не спится, – услышала я вдруг.

Спросонья я даже не вздрогнула. Мама встала, достала из буфета чашку, налила мне кофе и, не спрашивая, плеснула туда молока.

– Спасибо.

– Пустяки.

Она снова села и уставилась на меня, будто чего-то ожидая. С мамой никогда ничего не знаешь наверняка. Может, она хочет, чтобы я поделилась с ней планами на жизнь и мы вдвоем обсудили бы мое прекрасное будущее. А может, хочет сказать, что моя новая прическа совершенно мне не к лицу. Я успела выпить полчашки, когда она наконец решилась.

– Что ж, мне надоело ждать, пока ты признаешься, что гложет тебя изнутри. Люсиль, что с тобой? Почему ты такая подавленная? Знаю, это как-то связано с Джудом. Не пойму только, что у вас случилось?

Я поджала губы, услышав свое полное имя, и скривилась, когда мама упомянула Джуда. Его имя ножом полоснуло по сердцу. Вздохнув, глотнула кофе и пошла на попятную:

– Не уверена, стоит ли нам быть вместе.

Вдаваться в подробности я не стала. И так по одной фразе понятно, в чем моя беда. Мама кивнула и, задумавшись на секунду, уточнила:

– Хочешь сказать, вам не стоит быть вместе или вы не должны быть вместе?

От долгой бессонницы соображала я туговато.

– А есть разница?

– Конечно. – Она потуже затянула пояс нового халата. – «Стоит или не стоит» – это субъективное восприятие. А «должны» – совсем другое дело. Оно означает какие-то обязательства перед другими людьми. Тут от тебя ничего уже не зависит. Так что да, разница есть, причем большая.

Она пристально глядела на меня. Лучше бы я продолжала ворочаться в постели без сна, чем вести ни свет ни заря философские беседы с мамой.

– Не понимаю, – сказала я.

– Хочешь знать, что я думаю? – озабоченно взирая на меня, спросила мама.

– Давай.

Мне очень был нужен ее совет. За последние месяцы нам удалось наладить отношения, после смерти Джона давшие солидную трещину.

Я сделала шаг навстречу, она тоже, и где-то на полпути мы встретились. Она не хотела терять дочь, своего единственного ребенка; я не хотела терять мать. Это был большой шаг, и я мысленно благодарила ее за это. Теперь мама иногда даже вкладывала записочки в посылки, которые они с папой присылали мне.

– Если взглянуть со стороны, вам с Джудом, конечно же, не стоит быть вместе, – начала она медленно, следя за моим лицом. – И в то же время вы должны быть вместе.

Я потрясла головой. Бред какой-то, ничего не понимаю. Не разговор получается, а сплошной оксюморон.

– О'кей, мама. Ничего не понятно… – Я зажмурилась: голова болела все сильнее. – Так мы должны быть вместе или не должны?

– Должны, – тут же сказала она.

Ну хоть какая-то ясность… Правда, лучше уточнить, потому что сама я во всех этих домыслах «стоит – не стоит» без тяжелейшего приступа мигрени не разберусь.

– Почему ты так уверена?

– Милая… – Мать взяла меня за руку – Ты начиталась сказок и витаешь теперь в облаках. Любовь – штука непростая. Особенно если она настоящая. Она далеко не всегда окрыляет, порой хочется рвать на себе волосы. – Мама замолчала, улыбаясь своим мыслям. – Но любовь того стоит! Не давай себя ослепить. Жизнь никогда не бывает идеальной, и сами мы далеко не совершенны. Тогда почему от любви мы ждем одного лишь безоблачного счастья?

– Я все понимаю, мама. Правда… – Я принялась водить пальцем по краю чашки. – Но согласись, одной любви ведь мало.

– Детка… – Мама посмотрела так, будто я сморозила несусветную глупость. – Ну конечно же! Конечно же, мало!

Кажется, эти неожиданные посиделки на кухне ни к чему не приведут.

– Ничего не понимаю. В голове все совсем перепуталось. И чем больше ты говоришь, тем сложнее…

Она помолчала немного и наморщила лоб, пытаясь подобрать слова.

– Любовь свела вас двоих, Люс. Но вместе вас держит совместная жизнь с ее кровью, потом и слезами. Любовь – это не только конфеты-букеты и прочая романтика, милая моя. Это тяжкий труд, доверие, боль… Но если вечером ты смотришь на своего мужчину и не можешь представить на его месте никого другого, то боль уходит – и ты понимаешь: оно того стоило.

Туман в голове понемногу развеивался.

– Любовь приносит страданий не меньше, чем счастья, – продолжала она. – Знаешь ведь такое выражение «горькая радость» – это как раз про нее.

– Хочешь сказать, у всех бывают такие взлеты и падения, как у нас с Джудом? – спросила я, делая глоток кофе. – Ведь если так, то люди, наверное, предпочли бы жить в одиночестве…

– Люси, ты очень страстная и эмоциональная натура. И Джуд тоже. Чего тогда ждать от ваших отношений? Все ваши взлеты и падения, само собой, накладываются друг на друга. Суммируются, множатся. – Она снова взяла кофейник. – И да, многим проще жить без любви, чтобы не приходилось переживать за другого человека.

Мама налила нам обеим кофе и снова села. Если она разойдется со своей лекцией, так мы уговорим весь кофейник.

– Не будь любви, жизнь стала бы намного проще, и ты всегда знала бы, чего ждать от завтрашнего дня. – Мама выдержала паузу, глядя в окно, где уже понемногу светало. – Но ты всегда была бы одна.

– Значит, по-твоему, я должна быть с Джудом, лишь бы не оставаться одной? – спросила я, приподняв брови.

– По-моему, ты должна вернуться к нему, если чувствуешь, что готова быть рядом с ним, даже когда весь мир против. Ты ведь согласна, что все хорошее с ним перевешивает все плохое?

Я ерзала на стуле, не в силах усидеть на месте. В голове после стольких недель тревоги и неопределенности наконец созрело решение.

– И давно ты стала фанатом Джуда? – спросила я с улыбкой.

Мама проделала долгий путь – от лютой ненависти при первой с ним встрече через неприязнь до смирения. И я даже не заметила, когда она успела проникнуться к нему добрыми чувствами.

– Когда он снова и снова доказывал тебе свою преданность, – коротко ответила она. – Я готова простить мужчине все его былые ошибки, нынешние недостатки и будущие промахи, если его любовь ко мне сродни религии. – Она вздохнула. – А Джуд любит тебя именно так. Просто раньше я этого не замечала. Так что материнское благословение вы, считай, получили.

Я не ответила, погрузившись в свои мысли. Надо же, ведь я и не пыталась посмотреть на вещи под таким углом. Прежде я слишком зацикливалась на причинах, по которым нам с Джудом не стоит быть вместе, и совсем не замечала противоположные. А теперь, прозрев, поняла: наши отношения стоят любых трудностей!

– Легче не стало? – спросила вдруг мама, заставив меня вздрогнуть.

Я совсем отключилась от реальности. Медленно выдохнула, избавляясь от последних сомнений.

– Наоборот… Спасибо, мама. За кофе. За то, что выслушала. И за совет.

– Всегда пожалуйста. – Она приподняла бровь. – Так почему же ты до сих пор здесь?

У меня округлились глаза. Я не ослышалась? Мама махнула рукой.

– Иди уже к своему мужчине. Раздели с ним горе и радость.

Глава восемнадцатая

ПОЛЕТЫ ВО ВРЕМЯ ПРАЗДНИКОВ имели свои плюсы. Желающих путешествовать было мало, и я запросто обменяла билет на ближайший рейс через час. А когда поведала свою грустную историю пожилой даме за стойкой, та сочувствующе улыбнулась и зарегистрировала меня в первом классе. Рядом с моим выходом стоял кофейный автомат, поэтому к началу регистрации я накачалась кофеином по уши и была готова взорваться от перенапряжения.

Первый класс и впрямь оказался выше всех похвал – теперь понятно, почему люди так сюда рвутся. Кресла раза в два шире обычных и раз в десять удобнее. Бортпроводницы прибегают по первому же щелчку пальцев. Идеальное времяпрепровождение на высоте. Однако я весь полет нервно притопывала ногой.

Когда мы наконец приземлились в международном аэропорту Сиракьюс Хэнкок, из самолета я выскочила первой и со всех ног рванула к выходу. Надо любой ценой успеть на стадион – до матча оставалось меньше часа.

– На стадион, пожалуйста, – задыхаясь, выпалила я таксисту. – Мое счастье висит на волоске, поэтому умоляю, поскорее! Плевать на штрафы, лишь бы целыми доехать.

Водитель обернулся. Его лицо показалось знакомым.

– И почему вы всегда так торопитесь? – спросил он, поправляя очки на носу. – Не хотите хоть разок насладиться поездкой?

– Потом как-нибудь, – ответила я, вознося хвалу небесам за то, что послали мне именно этого таксиста. В прошлый раз он довез меня в рекордные сроки, надеюсь, и сегодня не подкачает.

Тот усмехнулся, трогаясь с места:

– И куда же вы так спешите?

– Извиниться перед любимым. Если эта желтая колымага будет быстрее шевелить колесами!

Таксист расхохотался, откинувшись затылком на подголовник.

– Вам повезло – люблю сильных женщин, – сказал он, прибавляя газу, и желтая колымага рванула вперед.

Машины и здания слились в одно пятно, так что мне даже стало немного страшно. Теперь, когда жизнь обрела смысл, я стала больше ее ценить. Наконец водитель притормозил у билетных касс; я сунула ему несколько купюр и выскочила из машины.

– Вы просто бог дорог!

Тот усмехнулся, словно я озвучила давно известную истину.

– Удачи! – крикнул он вслед.

Я набрала полную грудь воздуха, зная, что другого шанса перевести дух уже не будет, призвала на помощь всю свою смелость и вверила судьбу року. Развернулась на каблуках и поспешила к кассе, где сидел мой любимый билетер.

– Мисс Люси! – просиял тот. – Уж думал, вы не придете. Немного опоздали, да? – покосился он на часы за плечом.

– Как вы сегодня себя чувствуете, Лу? – спросила я, зная, что мой план без его помощи провалится.

– Артрит немного замучил. А так бодр и свеж, как в день своего рождения.

Я украдкой выдохнула:

– Здорово! Лу, окажете услугу?

Тот удивленно вскинул брови, покосился на своих коллег и, озорно блеснув глазами, облокотился на стойку:

– Надеюсь, что-то интересное?

* * *

Я покрылась потом с головы до ног. Сердце бешено колотилось, норовя вырваться из груди. Ноги подгибались, да и все тело готово было выйти из-под контроля, если бы не моя решимость, несмотря ни на что, добиться своего.

– Времени у вас будет мало, – шепотом предупредил Лу, вручая беспроводной микрофон.

– Мне много и не надо, – отозвалась я, отбивая ногой дробь: в отличие от аэропортов, футбольные трибуны на Новый год забиты до отказа, и мне предстоит через пару минут туда выйти.

«Вот блин», – только и крутилось в голове. Надеюсь, когда я окажусь на поле с микрофоном в руке, то буду более красноречива.

– Умеете обращаться с этой штукой? – тревожно спросил Лу, глядя, как микрофон выскальзывает из моих потных ладоней. К длинному списку задач: не споткнуться, не хлопнуться в обморок, не сморозить какую-нибудь глупость – добавилась еще одна: крепко держать микрофон.

– Нажать эту кнопку, – сказала я дрогнувшим голосом. – Поднести ко рту. И постараться не разрыдаться как дура.

Лу ласково улыбнулся.

– А я люблю, когда не стесняются выражать эмоции. – Он приобнял меня за плечо. – Моя жена была из таких, и – клянусь! – этим покорила. Всегда говорила то, что думает, не фильтруя. – Карие глаза заблестели. – Пять лет уже прошло со дня ее смерти, а я до сих пор по ней скучаю…

Я обхватила его ладони потными руками и, встряхнув, сжала их. Тот вытер проступившие слезы.

– Мистер Джуд – счастливчик.

– Я тоже короткую соломинку не вытаскивала, – усмехнулась я.

– Вы точно нет. – Старик кивнул в сторону поля. – Идите к нему.

– Хорошо.

Голова закружилась.

– Как будете готовы, просто кивните, и я проверю, подключен ли микрофон ко всем динамикам.

Я показала большой палец – от страха перехватило горло. Когда я снова посмотрела на трибуны, голова закружилась еще сильнее. Команды вот-вот выйдут. Лу заверил, что Джуд, где бы тот ни был – в раздевалке, в тоннеле, на поле, – обязательно услышит мой голос из динамиков. Как и пятьдесят тысяч зрителей.

Признаться кому-то в собственной уязвимости и так непросто, а уж делать это на глазах у посторонних, да еще в таком количестве… Однако я должна это сделать. Джуд по моей милости за последние месяцы прошел через адские муки, причем согласился на них по своей воле, зная, как будет сложно. Это сильно его подкосило, и я чуть не наломала дров, прежде чем поняла, что хочу быть с ним. Только с Джудом, невзирая на любые трудности, моя жизнь обретает смысл.

Я знала: то, что я задумала, не отменит всего, через что Джуду пришлось пройти по моей вине. Но я надеялась, что мой широкий жест произведет на него впечатление – ведь он сам не раз показывал эмоции на людях, не обращая на них внимания. Настала моя очередь. Пора вернуть долг. Надо только дойти до пятидесятиярдовой отметки.

Я закрыла глаза, видя перед собой лицо Джуда. Сотни его лиц: смеющееся, когда я пыталась быть серьезной, улыбающееся, когда я говорила, что люблю его… сморщенное от боли, когда я в очередной раз поворачивалась к нему спиной… И наконец – светящееся от любви, каким, надеюсь, оно станет, когда я скажу то, что должна.

Набравшись решимости, я сделала первый шаг по полю и затаила дыхание – только бы никто не заметил отсутствие у меня бейджика-пропуска. Однако сотрудникам стадиона было плевать на девчонку, с микрофоном топающую по полю. Когда я достигла двадцатиярдовой линии, руки задрожали. На тридцати ярдах я тряслась уже всем телом. Однако, делая последний шаг на пятидесятиярдовую отметку, познала дзен. Самое трудное уже позади – я прыгнула в пропасть. Оставалось лишь расслабиться и падать на дно.

Сжимая микрофон, я огляделась. Кое-кто уже на меня посматривал. Сделала вид, будто я здесь по важному делу. Взглянула в сторону темного тоннеля и кивнула. Микрофон в руке взвизгнул. От удивления я чуть не подпрыгнула. Никогда прежде не имела дел с такими штуками. В балете обычно обходятся без них.

– Э… привет, – сказала я, мысленно вручив себе Гран-при в конкурсе «Идиот года».

Неужели я ждала, что мне ответят?

Мой голос прогремел на весь стадион. Теперь на меня глазели все. В том числе высокие крепкие парни в черных футболках с надписью «Охрана». Лу был прав. Времени будет в обрез.

– Меня зовут Люси, – начала я.

Голос сорвался. Пришлось откашляться. Просто представь, что обращаешься к одному Джуду…

– И как-то раз я влюбилась в одного парня. – Стадион замолк, наслаждаясь неожиданным «Шоу Люси Ларсон». – Он, конечно, далеко не сказочный принц. Но и я не принцесса. – Я замолчала, напоминая себе дышать. Все будет напрасно, если грохнусь в обморок из-за нехватки кислорода. – Он не ездил верхом на белом коне и не умел говорить комплименты. Но для меня стал принцем. Самым настоящим, о каких пишут в сказках.

Парочка охранников крайне сурового вида схватились за рации. Люси, быстрее!..

– Он заставил меня чувствовать то, чего я никогда прежде не испытывала. И мечтать о вещах, о существовании которых я даже не знала.

Мой голос окреп, по мере того как слова полились сами собой. Все, что я давно должна была сказать.

– Он сделал меня счастливой. И свел с ума. Я благодарна небесам за нашу встречу. И проклинаю их за это.

Я улыбнулась, множество воспоминаний пронеслось перед мысленным взором.

– Потом я напортачила. И он напортачил. Я была уверена, что не смогу без него жить. И что он сведет меня в могилу. Все запуталось.

Я повернулась в другую строну, ожидая, что игрок под номером семнадцать побежит ко мне, пересекая поле. На трибунах пока никто не смеялся. Мне осталось сказать еще кое-что. Лишь бы этого хватило…

– Мы как будто катались на американских горках. То вверх, то вниз, все быстрее и быстрее. Только казалось, что поездка наконец закончилась, как мы уходили на второй круг. И мне надоело кататься на этой безумной карусели, поэтому я сошла, оставив его одного.

Охранники, получив какие-то указания по рации, кивнули и двинулись ко мне. Я снова огляделась: где же он?

– А затем у нас случилась одна прекрасная ночь. Я подумала: вот теперь у нас все будет хорошо, но потом поняла, что нет, не будет. И ушла. Бросила его. Сделала ему больно.

По щеке сползла непрошеная слеза. Не обращая на приближавшихся ко мне охранников внимания, я окинула взглядом трибуны. Сочувствующих лиц было куда больше, чем осуждающих. Значит, не одна я верила в любовь.

– Однако сегодня утром, после долгой бессонной ночи и литра кофе кое-кто вправил мне мозги. Спасибо тебе, мама! – Я помахала рукой в направленную на меня камеру. – Оказывается, я все еще качусь на американских горках, просто пересела в другую кабинку. Вся моя жизнь, с этим парнем или без, будет каруселью. И я предпочитаю накручивать виражи вместе с ним!

Глубоко выдохнула. Пора переходить к финальной части – секунд через десять меня уведут с поля. И хорошо, если не в наручниках.

– Я больше тебя не брошу. Больше не буду сомневаться в нашем будущем, Джуд!

Трибуны зааплодировали – до фанатов дошло, что эта сумасшедшая девчонка говорит об их любимом квотербеке.

– Больше не буду притворяться, что со временем смогу полюбить кого-то еще. Знаю, я поздно это поняла. Но я люблю тебя, Джуд. И хочу провести с тобой всю жизнь! Даже если для этого придется переписать сказку.

Я перевела дух, оглядывая поле. Джуда все не было. Даже если его заперли в самой дальней части стадиона, он уже должен был появиться. Если бы захотел. Джуд всегда добивался своего. Мысль, что он меня больше не хочет, перевернула все во мне. Пересилив страх, я заговорила снова. Мне нужно было высказаться до конца.

– Я люблю тебя, Джуд Райдер. Я больше не буду бояться. И никуда не уйду!

Один из охранников встал передо мной и покашлял:

– Нет, мэм, боюсь, уйти придется.

Я думала, что все закончится иначе… Судьба, ухмыляясь, взирала на меня со всезнающим видом, и я мысленно показала ей средний палец.

– А это я заберу. – Охранник выхватил у меня микрофон и сделал жест в сторону тоннеля. – После вас.

Другой охранник встал за моей спиной. Ну хоть наручники не надели, уже хорошо. Я оглянулась в последний раз, и мое сердце, без того разбитое, разлетелось на осколки. Больше нечему было разбиваться. И если Джуду оно не нужно, то мне и подавно.

Заставив себя высоко поднять голову, я пошла за охранником. Второй последовал за мной.

Трибуны опять притихли – люди смотрели, как меня уводят с поля, где я только что вывернула душу наизнанку и оставила умирать. Сознание рисовало мне будущее, пустое и мрачное, когда мы шагнули в тоннель. Будущее без Джуда – не то, ради чего стоит просыпаться каждый день.

Не успела я дойти до середины тоннеля, как динамики опять взвизгнули. И вновь я вздрогнула. Охранники застыли на месте, но, в отличие от меня, улыбаться во весь рот не спешили.

– Люси Ларсон? – прогрохотал голос, который я просто обожала. – Не могла бы ты вернуться? Мне надо кое-что спросить у тебя.

Охранники застонали от досады. А я чуть не взвизгнула.

– Проводите обратно? – спросила я, разворачиваясь к выходу.

Когда я выскочила из тоннеля, на мгновение ослепла от яркого света, но тут же увидела бело-оранжевый силуэт в самом центре поля. На пятидесятиярдовой линии, положив у ног шлем, стоял Джуд. По лицу, как всегда, не понять, о чем он думает, но мне было все равно, собирается он меня отчитать перед всеми или же заняться любовью прямо на поле. Я больше никуда от него не уйду!

Я убеждала себя идти вперед, переставляя одну ногу за другой, но ничего не вышло – ноги сами сорвались на бег. Еще никогда пятьдесят ярдов не казались мне настолько длинными, и ничего в жизни я не хотела так сильно, как быть с Джудом.

Стадион перестал безмолвствовать: зрители ликовали от восторга, но я никого не замечала, кроме одного человека, чей взгляд был прикован сейчас ко мне одной. Прямо перед Джудом я замедлила шаг и остановилась, не бросившись на шею, потому что он не раскрыл объятия.

– Черт, отличная речь, Люс, – сказал он, и его губы наконец растянулись в ухмылке.

– Было интересно, как далеко ты позволишь мне зайти, – отозвалась я, напоминая о его же словах при нашем знакомстве, когда я по уши влюбилась в плохого парня, умудрившегося каким-то чудом меня изменить.

– Как думаешь, до края света уже добралась? – ответил он, улыбаясь еще шире.

– Кажется, я давно с него свалилась.

Я летела так долго, что уже и не вспомню, когда в последний раз ощущала под ногами твердую почву. Джуд шагнул ближе и одну руку положил мне на бедро.

– Хорошо, что ты захватила веревку, как я и просил, – на случай, если земля уйдет из-под ног.

– Чертовски хорошо, – ответила я и улыбнулась.

От его руки исходило тепло, растапливая последние сомнения и страхи.

– Так что ты хотел спросить? – Я подняла бровь и обернулась, глядя на толпу, снимавшую нас на мобильники. – А то, боюсь, секунд через пять за нами вышлют спецназ.

Джуд выдохнул, словно… нервничая?

– Не так я собирался это сделать. – Он криво ухмыльнулся. – Хотя у нас с тобой часто все идет не по плану.

– Ты о чем? Все-таки сильно ударился головой? – поддразнила я, не понимая, чего он боится.

– Нет, со мной все в порядке, – ответил он, снимая с шеи цепочку.

Он отложил микрофон и отступил на шаг. Толпа взорвалась от свиста и улюлюкания. А Джуд, набрав полную грудь воздуха, опустился на одно колено. Мои колени тоже чуть не подогнулись. Он стянул через голову цепочку, на которой висело кольцо.

– Знаю, я тот еще ублюдок, и одному богу известно, чем я тебя заслужил, – начал он, снимая кольцо с цепочки и хватая меня за руку.

Ноги у меня подкосились, и я устояла лишь благодаря его поддержке.

– Но я хочу тебя, Люси Ларсон. Не так… Хочу, чтобы ты всегда была моей. – Лоб у него пошел складками, глаза замерцали. – Облегчи уже мои страдания – сделай меня самым счастливым человеком на земле. Ты выйдешь за меня?

Джуд Райдер. Мужчина, которого я люблю. Без которого не могу жить. Мой муж. Неплохо звучит!

– Черт возьми, почему бы и нет? – спросила я, уверенная как ни в чем другом.

Его лицо просветлело от облегчения и чистой, необузданной радости.

– Это значит «да»? – уточнил он, надевая мне кольцо на палец.

Я даже не посмотрела на кольцо. Металлический ободок приятно холодил кожу, но видеть его мне не было нужды. Это мог быть камень в сто карат стоимостью в полсамолета, а могло быть детское колечко из автомата с игрушками. Плевать. Потому что Джуд наконец мой. Навсегда.

– Нет. – Я схватила его за руку и потянула вверх. – Это сто, тысячу раз да! А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Он взглянул на меня, глупо улыбаясь. А затем приподнял, схватив за ягодицы, так что его лицо оказалось напротив моего.

– Как скажете, мэм.

Я обхватила его ногами, а он запустил пальцы в мои волосы.

– Я никогда не заводил подружек, не дарил им цветы и не приглашал на свидания. Потом встретил тебя, и тебя это не устроило. Поэтому мне пришлось измениться ради тебя. Ты тоже изменилась ради меня.

Ажуд напоминал о прошлом, но не давал забыть о настоящем. Я же, глядя ему в глаза, чувствуя на себе его губы, думала о будущем. И это было невероятно!

Прежде чем поцеловать, Джуд погладил меня внешней стороной ладони по щеке:

– Нас ждет особенное будущее.

– Нет, – ответила я. – Нас ждет настоящее чудо.

Примечания

1

Ресивер – в американском футболе игрок, специализирующийся на приеме пасов.

2

Кикер – игрок, пробивающий мяч в начале игры.

3

Спандекс – эластичная ткань.

4

Квотербек – игрок команды нападения.

5

«Глаз тигра» – песня группы Survivor 1982 года, написанная для фильма «Рокки-3» и считающаяся классикой рока.

6

«Изгои» – фильм 1983 года Френсиса Форда Копполы о противостоянии двух подростковых банд.

7

Знаменитая песня группы The Beatles «Lucy in the Sky with Diamonds».

8

«Мерседес-Бенц Супердоум» – крытый стадион в Новом Орлеане, способный вместить более 70 тысяч человек.

9

Братства – объединения студентов по различным интересам. Члены братств помогают друг другу на протяжении всей жизни и пользуются поддержкой влиятельных людей.

Content

Николь Уильямс
Падение

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Примечания