Яна Егорова

#подчинюсь

Глава 1

– Хештег «подчинюсь».

– Что?

– Ой, тупая, что ли? Фоткаешься, создаешь анонимный профиль и выкладываешь фотку без лица. Если им понравится, с тобой свяжутся. Это клуб московских олигархов. Полный аноним – с тебя ночь, с них бабло. Понятно, жесткие игры в полной темноте.

– Игры… в смысле, секс?

– Ты дура? Конечно! И, желательно, чтобы у тебя не только сиськи были хорошие, но еще и опыт был. Они, если все пройдет шоколадно, еще и чаевые дадут. Хорошие. Некоторые везучие сучки после этого от версачей не вылазют. У тебя опыт-то есть?

Соседка по комнате в коммуналке смерила меня презрительным взглядом.

– Нет, – отрицательно мотнула головой.

– Х…ово, – резюмировала она. – Ну, – сплюнула «девушка» на свежевымытый пол, – так бабки нужны?

– Нужны. И срочно.

– Много?

– Сто тысяч рублей. До завтра.

– О… – заржала соседка во все прокуренное горло. – Ну, чё? Раздевайся!

– Зачем? – перепугалась я.

– Фоткаться будем. А потом молиться! Чтобы хоть кто-нибудь выбрал тебя!

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

Так, наденешь… вот, держи, у меня еще есть неиспользованные. Соседка протянула мне упаковку с колготками в сеточку.

– Надевай. И без трусиков, – приказала Жанна.

– Как? Совсем?

– Не, ну если тебе не надо, чтобы выбрали тебя, то можешь хоть в шубу завернуться, – хмыкнула она в ответ. – А если тебе нужны бабки – покажи им все, что у тебя есть. Здесь не до игрушек, детка. Мужики серьезные, привыкли к куколкам. И, погоди, – она внимательно меня еще раз осмотрела с ног до головы. – Ты такая блондиночка. Натуральная? Это хорошо… Олигархи любят блондинок. Так что вот, что мы сделаем. Накрутим тебе локоны, у меня где-то завались бигуди. Ага, немного пудры и губы! Блеск для губ. И без лифчика, совсем! Да не трепещи ты, глаза мы твои замалюём, пусть только на тело любуются.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

– Ты на саму встречу, если тебя выберут, конечно, – поучала соседка, когда чуть высунув от усердия язык с пирсингом, пыталась ровно накрасить мне губы, – можешь одеваться как угодно. Но фотка должна быть классной. Кста, с тебя процент, за фотосессию, – завершив, наконец, борьбу с блеском для губ, соседка снова заржала во все горло.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

– Все, готово, красотка! Становись к стене! – приказала она и ткнула пальцем в единственную нормальную стену в нашей комнате. – Становись на диван, на колени! Спину выгнуть, смотри на меня! Сиськи не прикрывай, пусть хоть что-то увидят. Кудри поправь. И смотри на меня, как… ну… как собака на хозяина. Девчонки говорили, богачам это нравится. Рот приоткрой. Так, вот, отлично, замерла!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…по…н-н-ног-г-г-га-а-ам-м-м-м-м…

– Давай еще пару кадров. Не шевелись!

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…по рук-к-к-к-ка-а-а-ам-м-м-м…

– Ща! Фильтры наложу. Ага. Ну, все. Глаза только замазала. Теперь подключаюсь к анонимному профилю и… перекидываю. Ага, хештег “подчинюсь”. Все! Теперь ждем, детка, можешь одеваться, а то замерзнешь. Сейчас у нас сколько? Ага, четыре часа. Ну, после того, как выберут, если повезет, еще часов до семи точно будут проверять. А потом… И не забудь, десять процентов с тебя!

Наблюдая за тем, как я натягиваю на тело свои дешёвенькие джинсы, Жанна с сомнением спросила:

– Эй, Ника. А ты… реально никогда сексом не занималась?

– Нет, – обреченно мотнула головой и взяла с дивана свитер.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

Темнота.

Глава 2

– Нет, ну зачем же невесту-то? Ты тогда проблем не оберешься. Ты личность публичная, политик, зачем так мараться. Ты лучше, Сигурд, воспользуйся услугами профессионалок. Есть тут один клуб… Для избранных. Случайные девочки, но все знают, на что идут. Перед встречей они подписывают одну волшебную бумажку, где разрешают делать с собой, все, что пожелает клиент. Место для встречи надежное, клуб обеспечивает. Никакой утечки информации. Платишь клубу и шлюшке. Эти девочки тащатся от жестокости, поверь. Знаешь, как девочек выбирать? Ага, так и знал. Смотри, современная система. Желающие фотографируются и выкладывают фотки в сеть, и ставят хештег #подчинюсь. Это значит, что они в игре и знают правила. Вот, смотри, десять новых добавились только сегодня, но и постоянные есть.

Молодой мужчина принял из рук своего знакомого телефон. В эту секунду он был настолько на взводе, что уже не контролировал себя. Профессионалок, говоришь. Он посмотрел на экран. Абсолютно разные фото, все откровенные. Но ему нужна… Не-е-ет. Если уж спустить злость на ком-то, а не на Белле, то это должна быть блондинка! С такими же пухлыми губами, с длинными, вьющимися волосами…

– А, блондиночка приглянулась? – мгновенно заметил его интерес собеседник. – Действительно, на Белку твою похожа. Ну, что? Заказать тебе сегодня на вечер?

Сигурд услышал скрип своей собственной челюсти.

– Заказать… – зло процедил он. – Полная конфиденциальность, говоришь?

– Сто процентов! Почти все наши пользуются. Иди смело, – уверил его собеседник и кому-то набрал сообщение.

Маленькая. Белокурая. Огромные испуганные глаза. Два глаза. Разные. Один голубой, а другой, зеленый, кажется. Губы пухлые. Похожа на Белку, но не она.

– Раздевайся, – приказал Сигруд девчонке. Его бесила внешность незнакомки. Слишком какая-то хрупкая. Слишком невинная. И одежда бедная, простенькие джинсы, свитер, обтягивавший худенькую фигурку, кроссовки. Неужели шлюхи здесь так мало зарабатывают? Или это фишка конкретно этой, притвориться бедной студенткой, потому что кому-то особо нравится трахать именно таких?

Однако, он здесь не за этим. Он пришел отомстить, выпустить пар. И этой малышке, кем бы она на самом деле не была, сегодня не повезет. Белка! Белка выбесила его! Надо же, как в анекдоте, с водителем и прямо на их кровати. Скакала на нем…

Сигурд не заметил, как вскипел с новой силой, и первая жесткая оплеуха прилетела на лицо нежной девушки, еще секунду назад смотревшей не него все с тем же испугом. Голова шлюшки дернулась в сторону, та ухватилась за пылающую щеку рукой, но не издала ни звука. Только слезы на глазах и все тот же испуг.

Его челюсть снова заскрипела. Эта злоба… он просто обязан был ее выместить на ком-то. И немедленно. Мужчина взял со стола металлические наручники и приказал:

– Руки!

Шлюшка послушно вытянула вперед запястья, и он сковал их, а потом дернул их вверх и пристегнул к огромной деревянной дыбе. Девчонка молчала. Ну, уж нет. Так просто не выйдет. Ты сегодня ответишь за все…

…Девчонка…студентка…сирота…Приехала учиться…

Сигурд с каким-то пугающим спокойствием посмотрел на стол, где предусмотрительные администраторы разложили самые популярные игрушки. Его внимание привлек тяжелый, настоящий хлыст.

…Ей хоть восемнадцать исполнилось?…

Шлюшка послушно стояла и не двигалась. Действительно, амплуа у нее такое. Поиграть любит, значит. Но он не хотел игр. Он хотел только одного – чтобы она боялась. До смерти боялась того, что он собирается с ней сделать!

…Исполнилось…вчера…

Удар хлыста разрезал тишину в полутемном помещении. Ночная бабочка дернулась, но не сошла с места.

– Раздвинь ноги, – приказал он.

…А эти шрамы на ее спине? От хлыста? Она не в первый раз приходит в клуб?…

Еще один удар сотряс тишину, но на этот раз конец хлыста задел ее ноги. Девчонка зашипела, но осталась стоять на месте. И тогда он не выдержал. Белла! Белка, так самоуверенно ухмылялась, сидя голышом на его водителе. На его кровати. Ухмылялась и смотрела на него!

И в следующее мгновение град из ударов хлыстом, буквально раздробил помещение на куски!

…Девочка в клубе впервые. Шрамы – результат насилия в семье. Ее отец убил мать, а до этого любил измываться над ребенком…

Закончив с этим и добившись того, что девчонка от страха уже буквально повисла на тех самых наручниках, Сигурд отбросил хлыст в сторону, и резко приблизился к шлюшке. Положил свои ладони на ее маленькие, женственные бедра и уверенно придвинул к себе. Еще мгновение он с наслаждением гладил соблазнительную девичью плоть, до тех пор, пока не почувствовал, что сам уже полностью готов. У него никогда не было необходимости использовать услуги подобного рода – женщины пачками падали к его ногам. Но этот раз был настоящим исключением. Сегодня его предала его невеста.

Надев защиту, он жестко вошел в девчонку, после чего намотал на кулак ее длинные белокурые волосы и сокрушил ее градом ударов! Странно, шлюшка была хорошо сложена, но внутри у нее было все очень узко, слишком тесно… как будто…

…Это все, что тебе удалось узнать о ней?…

…Все, Сигурд Авдеевич. Обычная девочка, никаких историй…

Он вышел из нее и с удивлением обнаружил на презервативе кровь. Ч-черт! Девственница? Или у шлюшек есть теперь какие-то специальные штуки, чтобы имитировать? Зашивают же, восстанавливают… Плевать. Хрен с ней.

Выбросив уже ненужную резинку в урну, он вернул свою одежду на место и только тогда отстегнул девчонку. Та, словно маленький зверек, отскочила от него и забилась в самый дальний угол помещения.

Маленький, напуганный зверек. Неужели, и в самом деле девственница? Что, настолько деньги были нужны? Шлюшка была очень красивой, нельзя было отрицать этот очевидный факт. И действительно очень молода. Но… его уверяли, что сюда ходят только профессионалки.

Его взгляд упал на ее ноги – свежие кровоподтеки, минуту назад оставленные им на ее теле. Неужели, девственница? Непрофессионалка? Что-то нехорошее зашевелилось у него в груди, что-то очень нехорошее…

Нет. Не может быть. Клуб проверенный.

Он заставил себя не выдумывать и больше не смотреть в лицо незнакомки, и достал из кармана весьма пухлый конверт. Положил его на тот самый стол, на место хлыста. А потом, помедлив лишь секунду, достал из кармана своих безумно дорогих брюк Белкино обручальное кольцо, которое той больше никогда не понадобится. И оставил его сверху на конверте.

…Почему же они не предупредили?!..

…Сигурд Авдеевич, если бы вчера, перед тем, как идти туда, вы отдали нам приказ проверить…

– Одевайся, – приказал он коротко и вышел в соседнюю комнату.

В тот момент, Сигурд Авдеевич Завьялов, молодой и успешный заместитель министра иностранных дел, даже представить себе не мог, какое открытие сделает для него наутро его же собственная служба безопасности.

Глава 3

Мон…

Ни…

Нет.

Моника – напишу реальное имя, и пусть думают, что хотят, в конце концов, мне нужна работа и как можно быстрее, иначе Коле…

ФИО: Исаева Моника Алексеевна

Возраст: 17…

Нет, не так. Это большая разница, между тем и этим. Эти несколько часов могут стать решающими во всех смыслах.

Возраст: 18

День рожденья: 16 сентября

А с другой стороны? Если напишу, что восемнадцать, что тогда? Они решат, что завтра мне исполнится девятнадцать? Нет. Все чушь. Вообще не то я делаю.

Удалила файл и отвернулась от компьютера в университетской библиотеке. Усмехнулась. Я думала мне очень повезло пройти экзамены и чудом попасть на бюджетный. Выучиться, начать новую жизнь и забыть о том кошмаре, что остался у меня за плечами. Я проделала немалый путь в столицу не только, чтобы получить образование, но и чтобы как можно дальше спрятаться от всего того, что со мной было. Там, в моем родном городке, где каждая собака считает меня ненормальной. Село Дубъязы. Городок, это я, конечно, громко сказала. А, да и все равно, я туда возвращаться не собираюсь. Ни при каких обстоятельствах. Там у меня из родных – осталось две могилы на кладбище и тетка-алкоголичка, у которой я ютилась после того, как мать похоронили, а отца посадили. Почти стих. Черный, горький стих.

Чтобы приехать сюда, продала нехитрые мамины украшения. Оставила только этот золотой крестик, Который я всегда ношу на шее.

– Не понимаю, зачем таких вот боженька создает, – как-то услышала я от бабы Лиды. – Ведь бестолковые же люди. И дети у них такие же. Мусор. Нехристи. Боже упаси.

Она крестилась каждый раз, когда я проходила мимо нее. А, поскольку жила она на пути от моего дома к школе, а, соответственно, и к бассейну, ходила я мимо нее достаточно часто.

Не только она считала, что таким, как я жить незачем. Так думали почти все в Дубъязы. С ней был не согласен только один человек.

Я.

Не знаю, даже предположить не могу, от кого мне досталась такая жажда к жизни. Большую часть детства провела в больницах, после того, как отец в очередной пьяной горячке избивал до полусмерти, а мама потом рассказывала полиции, что это я так по старому сараю с ребятами лазаю. Я молчала, терпела и молилась. Молилась каждый день о том, чтобы мой добрый папа сдох, где-то на подходе к дому. В один безумно прекрасный, солнечный день. Я никогда не понимала людей, которые прощают все таким извергам. В том числе, не понимала мою маму. В селе ее, кстати, тоже считали инвалидом. А все из-за того, что у нас с ней врожденный дефект – разные глаза. Один зеленый, а другой голубой. И так у обеих. Это, естественно, приписывали и к дьявольщине, и к инвалидности, и к чему только не притягивали.

Ладно, что там, вспоминать все это. Кошмар частично закончился, когда отец убил мою мать. Прямо на моих глазах. Мне тогда было тринадцать, и я только что вернулась из больницы – поясница перевязана, на спине огромные шрамы и я на таблетках. Может быть, поэтом увидела все, как в тумане. Как он неожиданно появился в доме, как резко занес над ней топор, как тупое лезвие разорвало платье у нее на спине, кожу и как потом хлынула кровь. Я что-то кричала… Пыталась его остановить, но одним ударом рукоятки топора по лбу, он отправил меня в темноту.

А когда я очнулась – все было кончено.

История завершилась тем, что два года назад он все же сдох. В тюрьме. В тот самый день, когда убил маму. Третьего июля. Спустя ровно три года. Да, это случилось два года назад. Тетка похоронила его. Своего брата. Еще плакала, убивалась на могиле, как будто действительно переживала. Я же только поморщилась. Очень хотелось плюнуть на рыхлую землю, которой засыпали этого изверга, но я не стала. В конце концов, меня ждала новая жизнь.

Счастливая.

Так я тогда думала. Но сейчас, когда по совету Жанны и по просьбе Коли стою перед этим величественным, семиэтажным зданием, после той «фотосессии» и после того, как добиралась сюда на метро через весь город, я начинаю думать, что сильно тогда ошибалась.

Да, именно Коля виноват в том, что я здесь. Честно признаюсь, не такая я наивная, чтобы бросится спасать столь малознакомого мне человека. Но… Та история, которую он мне рассказал. Может быть, ее схожесть с моей собственной…

Мы с Колей познакомились в первый жен день моего приезда в столицу. Я столкнулась с ним в университете. Он тоже здесь учится. На последнем курсе. Он мне сразу понравился. Простой, симпатичный и без закидонов. Его не смутило, что у меня нет денег. Он и сам чуть богаче, может быть потому, что работает уже несколько лет. Я тоже планирую найти работу. Но пока мне это еще не удалось. Везде, куда хотя бы позвали, пока предложение одно – раздвинь ноги и будет тебе счастье или не будет. И вот, я бегала, бегала от своей судьбы, и все равно в результате угодила в ее капкан. Коля пришел сегодня утром. Нет, по-честному это была еще ночь. Взъерошенный, испуганный до смерти и с разбитой губой.

Я знаю, что это такое, когда тебя бьют. А Коля такой же худенький, как и я. Его о стенку размазать вообще не вопрос.

– Ника… Ник, они меня убъют… Это конец…

Его посадили на счетчик ни за что. Просто. Банда парней из нашего же универа. Поймали, избили. И велели принести денег. Развлечение у них такое.

В полицию обращаться бессмысленно. Это я еще по отцовским временам помню. Пока не убили – не их это дело. Вот станешь трупом – тогда запросто.

Меня где-то переклинило. И ведь сама же зачитывалась учебниками по психологии. Должна была додуматься, что здесь слишком много нестыковок. Слишком. И к тому же. А что будет потом, когда я достану денег?

Но в тот момент, в тот день, меня это не волновало. Говорю же, переклинило. Перед глазами стояла только одна картинка – как тело матери безжизненно падает в лужу крови на полу. Про Колю и его истинную подноготную я узнаю много позже.

А сейчас я уже стою перед тем зданием, куда мне велели прибыть. И в голове у меня только одна мысль – достать денег и спасти Коле жизнь. Жанка сказала, страшнее того, что немного побьют, здесь ничего не будет, девочки подписывают бумаги перед тем, «как». Все возвращались живые и с пачками денег в зубах.

Нет, я не берегу свою невинность. Единственное, что я берегу – это жизнь. Правда, моя тупая башка совсем не подумала о том, что те люди, к которым я направляюсь в данный момент, могут быть куда страшнее моего, ныне уже покойного, отца.

Я смело зашла в подъезд и расстегнула куртку. Середина сентября, вечером уже холодно. Здесь был лифт, но я им не воспользовалась. Время было еще достаточно, поэтому отправилась на последний, седьмой этаж пешком. Внушительных размеров дверь. Единственная на этаже.

Это стук моего сердца или это я стучу в ту самую дверь? Почему-то даже не подумала о звонке, но мне открыли. Перед глазами уже туман. Невысокая женщина в элегантном брючном костюме красного цвета и рядом с ней мужчина, маленький, пухлый, с уродливыми очками на носу, но тоже в костюме. Только в черном. Меня привлекли огромные капли пота на его лбу.

– Ваш паспорт, – мягко сказала женщина. – Разверните его внутренней стороной и держите возле своего лица. Я вас сфотографирую, этого требует закон.

Вспышка. Еще раз вспышка.

– Еще нет восемнадцати, – нахмурился мужчина, вопросительно посмотрев на женщину. Та заглянула в мой документ, посмотрела на свои золотые часы, болтавшиеся на ее узком запястье, и сказала:

– Пара часов. Поставь на документе завтрашнюю дату, мы же не будем из-за этого портить девушке праздник?

– Подпишите здесь, – протягивает мне ручку толстяк. Ручка золотая, не похожа на китайскую подделку. – Эту процедуру мы проводим лишь один раз. Потом, если вы приедете сюда еще, больше ничего не нужно будет подписывать. Вы имеете дело с серьезными людьми, и они хотят знать, что вы ничего не разболтаете, и не будете жаловаться. В бумагах говорится о том, на что вы согласны, а что недопустимо.

Мой взгляд падает на перечень того, на что я соглашаюсь. Возможные увечья перечислены в столбик. Допустимы легкие переломы…

Насколько легкие?

Допустимы порезы, ожоги до третьей степени включительно…

Когда подписывала, моя рука не дрожала. В голове ни одной мысли, только решимость помочь Коле и забыть обо всем этом кошмаре.

– Они часто на входе запугивают всякими страшилками, но девчонки говорили, что, как правило, ничего серьезнее обычного секса не происходит, – раздался у меня в голове голос Жанны, которая рассказывала о том, что будет здесь, пока мы ждали ответа с той стороны.

– И здесь еще подпишите, – ткнул этот человек в еще один документ неухоженным пальцем. Ноготь обгрызен. По какой-то причине, этот самый ноготь потом еще не раз мне снился.

В кошмарах.

– Пойдемте со мной, милая, – улыбнулась женщина своими накрашенными красными губами, как только я поставила последнюю подпись.

Через длинный, ярко освещенный коридор она провела меня в одну из комнат, прятавшуюся за бесчисленными дверьми. Убранство квартиры было настолько дорогим и величественным, что казалось, здесь, в этих помещениях, не может случиться ничего на самом деле страшного. Но когда мы вошли в одну из комнат, мое сердце сжалось в животном страхе.

– У вас есть тридцать минут. Советую вам принять душ, дверь найдете. После – можете одеваться или нет, это не имеет значения, – раздался где-то очень далеко ее безразличный голос, а сразу за этим, услышала щелчок замка за моей спиной. Меня закрыли. Но…

Комната впечаталась в мое сознание, ровно, как и тот криво обгрызенный ноготь. Красные стены. Кроваво-красные. Кровать невероятных размеров, но не простая кровать. Деревянная, грубая, со странными дополнительными перекладинами, в которые вмонтированы металлические крючки, прикреплены цепи… В двух шагах от ложа стол. А на нем… Наручники. Простые и оттого жуткие наручники. Скрученный в несколько раз настоящий, боевой хлыст. Это не игрушка. Я попробовала его поднять. Тяжелый. Моя спина похолодела. Ногам вдруг тоже стало очень холодно…

Обратной дороги нет.

Меня не согрел даже горячий душ. Перед глазами стоял тот хлыст… Я знаю, что это такое, когда тебя бьют. Но раньше, с отцом, это всегда происходило неожиданно, я не готовилась перед этим, ничего не подписывала и не сидела и не ждала, когда он найдет время, чтобы избить меня до полусмерти.

После душа тщательно вытерлась. Наверное, нашла каждую каплю на своем теле. Не спешила. Казалось, все начнется, как только верну это большое белоснежное полотенце на место.

Руки нещадно дрожали, когда натягивала обратно свои джинсы. Почему-то решила, что в своей одежде мне будет безопаснее. Почему?

Мне не пришлось долго ждать. Почти сразу, как вернулась в комнату, дверь открылась, и… в помещение вошел человек. Наверное, его дорогой деловой костюм должен был меня успокоить. Он не похож на маньяка или на моего отца-алкаша. Человек выглядит очень статным. Подтянутый, достаточно молодой. Единственное, что портило его внешность и заставляло насторожиться – уродливый шрам, покрывавший всю правую сторону его шеи. Отвратительные рубцы начинались где-то под подбородком и уходили под ослепительно белый ворот рубашки.

Человек не представился и даже толком на меня не посмотрел. Внешне невозмутимо, он не спеша снял свой пиджак, а за ним и рубашку с галстуком. Небрежно бросил одежду на кровати.

Я привыкла к шрамам и увечьям. Меня и саму всю жизнь обвиняют в уродстве. Но то, что я увидела на нем…

То, что было на шее – лишь цветочки. Рубцы продолжались дальше, стекая по плечу, переходили на грудь, полностью захватывая уродливой сеткой всю половину грудной клетки. Если бы я рисовала злодея, который планирует уничтожить мир – то изобразила бы его как-то так. И даже красных глаз не надо. Достаточно его, обычных, черных, покрытых толстым слоем нечеловеческого, но при этом расчетливого, ледяного гнева…

– Раздевайся!

Велели его губы.

А после первой же пощечины мое сознание интуитивно воздвигло уже привычную, знакомую стену, которую использовало всегда, защищаясь от жестокости внешнего мира, когда меня избивал отец.

Все закончилось довольно быстро. Он велел мне одеваться и вышел из помещения. И только сейчас я вдруг осознала, в каком состоянии нахожусь. Ноги, спина, все тело горело. Но я не обращала внимания. Растирая слезы и нехитрую косметику по щекам, ставшими внезапно твердыми руками, надела свои джинсы, кофту, кроссовки. Схватила с пола сумку и запихнула в нее то, что оставил этот человек. Пухлый конверт и что-то, что он положил сверху. В ту секунду, я не поняла, что это было. Все делала автоматически. Горя только одной мыслью – как можно скорее убраться отсюда.

Я уже схватилась за золотую ручку на двери, как она открылась и мне на встречу вошли двое. Тоже в костюмах, огромные, с устрашающими лицами и с проводами от уха и до воротничка рубашки. Охрана.

Ни слова не говоря, один из них подхватил меня под локоть и, не обращая внимания на мое сопротивление, поволок на выход. Где уже стоял тот самый человек. Он разговаривал с взволнованной женщиной в брючном костюме.

– Правилами клуба запрещено забирать девушек. Вы встречаетесь только здесь, – пыталась она его вразумить, но он не удостоил ее взгляда так же, как какие-то минуты назад, не удостоил им меня.

– За мной, – коротко приказал своим послушным амбалам, которые теперь уже вдвоём тащили меня под руки. При этом один из них зажимал мне своей огромной ладонью рот.

Тот самый лифт, в который я не хотела садиться по пути сюда, спустил нас вниз. Все так же, следуя за своим хозяином, охранники вывели на улицу и пленницу. Где их уже поджидали два черных автомобиля. Вероятно, это могло бы стать концом для меня. Но, когда дверь одного из автомобилей уже открыли, чтобы запихнуть меня в салон, справа от нас подъехала еще одна машина. Тоже черная и очень дорогая. Через мгновение из нее появился человек. В отличие от того, который сейчас меня похищал, этот оказался светловолосым и, как мне увиделось, был несколько старше.

– Добрый вечер! – поздоровался он громко с тем, чьи охранники в это мгновение удерживали зареванную жертву. – Дорогой мой, хотел бы обратиться к вам по имени, но я уважаю правила клуба, соучредителем которого являюсь.

За спиной говорившего выросло три не менее внушительных тени, такого же склада и вида, что сейчас удерживали меня.

– Уважаю сам и требую от других участников делать то же самое. Вас же, кажется, проинформировали, что правилами запрещено увозить девушек с собой.

Мой похититель молчал. Он стоял спиной ко мне, поэтому я не могла видеть его лицо. Услышала только:

– Сколько вы хотите за нее?

Его оппонент недобро усмехнулся.

– Дорогой мой, мы не торгуем людьми. У нас… – он показал широкий жест руками, – все происходит добровольно. Клиент выбирает, но и девушка может решить сама, чего она хочет. На этом, на этих джентельменских отношениях клуб существует уже очень давно. Золотой мой, вы не единственный влиятельный человек здесь. Есть и позубастее. Но ни для кого клуб не делает исключений. Поэтому, пожалуйста, будьте любезны отпустить девушку.

– У всего есть своя цена. Не всегда в деньгах, – упрямо возразил тот, со шрамом.

– Не всегда, – ухмыльнулся белобрысый аристократ в ответ. – И, зная кто вы, для меня очень соблазнительно согласиться. Но… Сделав поблажку один раз, придется сделать ее и потом. За территорией клуба мы уже не можем отвечать за безопасность девушек. А нам не нужны проблемы. Так что, вам придется уступить. Как-нибудь в другой раз.

Я зажмурилась, молясь, чтобы только меня отпустили. Что такое хлыст, по сравнению с тем, куда меня сейчас могут увезти?! И вдруг, внезапно, руки того, кто меня держал, ослабли. Меня отпустили!!! Я открыла глаза и увидела снисходительную улыбку того, кто меня только что спас.

– Иди сюда, дитя. Мы отвезем тебя домой, я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось по дороге, – сказал этот светлый человек, и я на нетвердых ногах бросилась в его сторону. Больше не раздумывая и доверившись окончательно, нырнула в салон его автомобиля, в который одна из его теней только что открыла мне дверь.

Я не слышала того, о чем они говорили. И мне было все равно. Водитель, еще один человек в черной одежде, не оборачиваясь, протянул мне бутылку с водой, и я с благодарностью ее приняла. Быстро открутив пластиковую крышку, жадно сделала несколько глотков.

Кажется, мое сердце сейчас остановится, когда я окончательно оглохну от его оглушительного стука.

Вжалась в кресло, как только дверь со стороны второго пассажира открылась, и в следующее мгновение рядом со мной опустился на сиденье тот самый аристократ.

– Добрый вечер, – легкий поклон мне. – Володенька, ты уже узнал у нашей гостьи, куда ехать? Вы назвали ему адрес, по которому вас следует отвезти? – повернулся он ко мне и заглянул своими серыми глазами мне в самую душу. Как будто рентгеном просветил и моментально увидел мои даже самые сокровенные мысли.

– Я… я, наверное, лучше сама, спасибо, – из моего горла удалось выпустить только подобие голоса, все остальное осталось где-то там, на пороге их клуба.

– О, ангел мой, – дядя ласково посмотрел на меня сквозь тонкие квадратные очки у себя на носу. Бьюсь об заклад, они стоят столько, сколько мне за всю жизнь не заработать, даже если буду посещать этот клуб каждый вечер. – Я ведь совсем не шутил, когда разговаривал с вашим… провожатым. Поверьте, самое безопасное для вас сегодня вечером, добраться до дома на этой машине и под моей охраной. Мало ли, что может прийти в голову тому разгоряченному мужчине, которого вы, очевидно, оставили весьма неравнодушным к своей персоне, – он сделал многозначительную паузу и, немного наклонив голову в мою сторону, мягко сказал, – назовите свой адрес Володе, он ждет.

Мягко, но настойчиво. Не споря, назвала адрес общежития, и автомобиль тут же тронулся с места.

– Ммм, знаю этот дом. Общежитие? Вы моя дорогая, учитесь? И на кого, если не секрет, учатся такие очаровательные девушки?

Я молчала, его слишком сладкие и нежные речи заставляли меня насторожиться не меньше, чем взгляды того здоровяка, несколько минут назад таким зверским способом ставшего моим первым мужчиной.

– О, я понимаю ваше недоверие, – открыто улыбнулся мой спаситель. – Позвольте представиться, моя милая леди, Михайлов Владлен Степанович. Для вас просто – Владлен Степанович. Не стоит меня бояться. Я сам не пользуюсь услугами этого клуба, где вам сегодня довелось побывать. По просьбе друзей, которые искали человека незаинтересованного подобными вещами, согласился выполнять некую роль… шерифа. Поэтому, в этой машине можете чувствовать себя в полной безопасности. Но адрес, который вы назвали, это другой конец города. И, раз уж, нам с вами предстоит отнюдь неблизкая дорога, предлагаю немного поболтать. Так на кого вы учитесь, моя дорогая?

– Я поступила на юридический, – выдавила из себя.

Не скажу, что его ответ меня удивил, но… Разговор сто процентов лучше, чем возможные приставания. Так что, лучше поговорим, раз уж он так хочет.

– О? Правда? И, как я понимаю, вам удалось поступить на бюджетный поток? Или, раз уж вы были в клубе…

– Поступила на бюджетный, в клубе я не поэтому, – опередила его вопрос и нервно сделала еще несколько глотков из пластиковой бутылки с водой, которую все время с момента его появления теребила в руках.

– Позвольте, угадаю, мой ангел, – мужик посмотрел на меня с сочувствием. – В клубе вы сегодня были впервые. Что-то случилось, да? Для чего срочно понадобились деньги? О, вы можете не отвечать. Видите ли, мой цветочек, я политик. А этот род деятельности обязывает уметь хорошо разбираться в людях, видеть всю их подноготную. И, представьте себе, я каждый день тренируюсь на акулах бизнеса, а тут вдруг маленький, чистейший мотылек, вас можно считать, как открытую книгу, моя прелесть. Не бойтесь меня, вы можете смело поболтать со мной, как с другом, – мой сосед по сиденью помолчал. – Я ехал с очередного совещания в Кремле, когда мне позвонили из клуба и сообщили о ЧП с вами. Поверьте, вам очень повезло, что мы были здесь неподалеку. Стоило нам немного опоздать… Но, – он улыбнулся, – не будем о плохом. Все же хорошо? Так? Пейте воду, вода помогает. Так, расскажете, что же вас привело сюда сегодня вечером?

– Мой знакомый… – сама того не понимая, начала говорить правду, – оказался в беде. Если он не достанет денег, завтра его могут убить.

– И большую сумму требуют? – не удивившись, спросил тип.

– Сто тысяч рублей.

– Недорого, – утонченно хмыкнул Владлен Степанович. – Недорого сегодня стоит жизнь человека. Я надеюсь, ваш… клиент оставил достаточную сумму для спасения вашего знакомого?

– Н-не знаю, наверное, – заикаясь, сказала я, с ужасом вдруг осознав, что если в крупном конверте сумма меньше, то все, что сегодня было сделано – зря! У меня зачесались руки, чтобы проверить конверт прямо сейчас, но я остановила себя. В любом случае, поздно уже дергаться.

Пока молчала, этот тип невозмутимо разглядывал свою пассажирку, пока, наконец, не сказал:

– Ангел мой, а вы не ищете, случаем, работу? Настоящую, нормальную работу, разумеется? Студенты всегда были бедны. Погодите удивляться, – он в очередной раз поправил очки у себя на переносице. – Не спешите. Я, может быть, немного замедленно говорю, но уж простите, тяжелый день на службе, много переговоров. С министрами в том числе. Большое напряжение. Так вот, о чем это я. Такое интересное совпадение… Посреди сегодняшнего балагана от меня ушла моя помощница. Девушка чуть старше вас, я полагаю. Мне нравилось, как она работала, всегда вежливая в общении, имела вкус, исполнительная. Работа-то нехитрая, но требует ответственного подхода. Всего-то бывать со мной на деловых встречах, записывать в мой ежедневник на когда и с кем я договорился о встрече, и постоянно мне напоминать, к кому я опаздываю в данную минуту. Вот, не поверите, сегодня целых две встречи из-за нее прошляпил. А это, у нас, у политиков, уже две серьезные обиды. И, ведь не объяснишь, что от меня человек ушел. Было бы так чудесно, если бы я до завтра уже кого-то нашел. Вы представляете, если я только за полдня пропустил две встречи, что будет за целый день?

Человек, сидевший рядом со мной, теперь уже не казался таким уж страшным. Вероятно, на меня так подействовали магические слова про Кремль, политиков и совещания. Разум мгновенно нарисовал ответственного слугу народа, которому, как батюшке в церкви, всецело можно доверять.

– П-представляю, – смотря на него во все глаза и потихонечку начиная приходить в себя, сказала уже более уверенно.

– Как у вас с ответственностью?

– Х-хорошо, – ответила на автомате, почему-то уже воспринимая его, как своего начальника.

– А работа, работа вам нужна? Зарплата у моей сотрудницы, насколько я знаю, была хорошая. Но мой бухгалтер скажет точнее, у нас все официально, должность серьезная. Так, нужна работа?

– Нужна.

– Может быть, попробуем завтра? А? Я понимаю, у вас был сложный вечер, но вы себе не представляете, как это непросто найти в такие короткие сроки человека. А вдруг, наша с вами встреча – это судьба? Вы бы мне несказанно облегчили жизнь. Что скажете, услуга за услугу? О, не подумайте только, я повторюсь, работа официальная, оклад, все гарантии. И отпуск в наличие. Проезд оплачен. Если в Кремле будем задерживаться, то Володенька всегда вас отвезет. Мою негодницу, бывшую помощницу, возил беспрекословно. И, самое главное, вам не придется возвращаться в клуб.

Трудно сказать, как так получилось, но выходила я из его автомобиля возле здания своего общежития, пообещав утром явиться на свой первый рабочий день. Может быть, Михайлов обладает искусством гипноза? Но мы странным образом не только поговорили, но он вернул меня к жизни и заставил с надеждой думать о завтрашнем дне.

Однако, не смотря на это, до своей комнаты еле добралась и несказанно обрадовалась, что Жанны не было на месте. Закрыв за собой дверь на ключ, высыпала на свою кровать из сумки то, что забрала с собой из клуба. Для меня сейчас важно, смогу ли я помочь Коле. Но с волнением открыв конверт, и вправду оказавшийся пухлым, я через мгновение ахнула. В конверте оказалось пятьсот тысяч!!! Этого более, чем. Не успев успокоиться, я, наконец, заметила и ту вещицу, которая выпала из сумки вместе с конвертом.

Золотое кольцо. Тяжелое. С большим розовым камнем посередине. Повертела его в руках. Дорогое, наверное….

Мне вспомнился тот страшный человек в клубе. И меня тут же передернуло. Тело все еще горело, лодыжки жгло, и впору было бы не кольцо разглядывать, а обработать раны. Но я не могла заставить себя оторвать взгляд от драгоценности. Меня привлекла отнюдь не дороговизна. Совсем не хотелось думать о том, что эти деньги, и это украшение получила таким страшным путем. Богатство хорошо, но не подобными жертвами. Если бы не Коля…

Камень ярко сверкал даже в свете тусклой лампочки, болтавшейся на одном проводе под потолком. Интересно, кольцо похоже на обручальное, в любом случае, даже если это не так, оно явно принадлежало какой-то девушке, а теперь оказалось у меня. Меньше всего мне сейчас хотелось думать о том изверге, как о человеке. Нормальном, живом, у которого тоже могут быть чувства. Но мои мысли снова и снова возвращались к его образу, даже тогда, когда уже прямо в одежде забралась под тонкое одеяло и, зажимая злополучное кольцо в ладони, мое сознание отправилось в счастливое забытье.

Глава 4

– Вадим, что вы выяснили о той девушке?

Сигурд Авдеевич Заявьялов поморщился, завязывая перед зеркалом галстук. Бессонная ночь, никакого желания ехать на службу, а сегодня еще предстоит большое совещание в Кремле. Заместитель министра иностранных дел. Пожалуй, сегодня он впервые сожалел, что так рьяно добивался успеха в политической сфере. После измены Белки и его вчерашнего срыва, все полетело в тартарары.

Молодой мужчина собирался на работу в своем доме, расположенном в элитном поселке на Рублево-Успенском шоссе. Не сказать, что ему это место нравилось, но того требовала его профессия – быть ближе ко всем тем, с кем ежедневно имеешь дело. Его должность подразумевала под собой не только переговоры, но и часто службу, в некотором роде схожую с деятельностью службы внутренней безопасности.

– Исаева Моника Алексеевна. Прибыла в столицу из села Дубъязы, республика Татарстан, Россия.

– Говорите, я слушаю, – Сигурд поторопил начальника своей охраны, которого накануне послал собрать сведения на девушку из клуба.

– Ничего особенного, Сигурд Авдеевич, девчонка сирота, приехала учиться.

– Ей хоть восемнадцать исполнилось? – внешне невозмутимо спросил Завьялов, потому что то, что в эту секунду, в ожидании ответа, творилось у него внутри – лучше подчиненным не показывать. Никто не должен видеть, что у него есть чувства. Только так все можно держать под контролем. Только так тебя всегда будут слушаться.

– Исполнилось. Вчера, – ответил мужчина, но, помедлив, все же добавил, – но по документам сегодня. В клубе вам не сказали, но договор с ней был заключен сегодняшним днем.

Ему пришлось проглотить эту новость. Насколько бы жесткой, на его вкус, она ни была.

– А эти шрамы на ее спине? От хлыста? Она не в первый раз приходит в клуб?

Вадим пожал плечами.

– Девочка в клубе впервые. Шрамы – результат насилия в семье. Ее отец убил мать, а до этого любил измываться над ребенком. Соседка по комнате свидетельствует, что сама подсказала девчонке, где можно быстро достать денег. Исаевой они вчера вдруг понадобились. Соседка утверждает, что ночью к девушке кто-то приходил, после чего та стала искать деньги. Шрамы – ее избивал отец. Более двадцати поступлений в районную больницу. Мать утверждала, что девочка сама где-то падала, ударялась. Официально оставлена такая версия, но врач в больнице уверен, что это именно отец Исаевой. Его позже посадили за убийство матери Исаевой. В деле значится, все произошло на глазах у девчонки.

– Это все, что тебе удалось узнать о ней?

– Все, Сигурд Авдеевич. Обычная девочка, никаких историй. Вот, – мужчина протянул черную папку хозяину, – здесь более подробно. Даты, события. Но там чисто. Поступила учиться на юриста, на бюджетный. Живет в общежитии. Приводов в полицию не было. Если хотите… мы можем узнать, кто к ней приходил и требовал денег.

– Хочу. И сделайте это как можно быстрее. Сообщите мне сразу, как только узнаете, – приказал Завьялов.

Вадим, коротко кивнув, бесшумно вышел из помещения. Сигурд, на мгновение задержав взгляд на двери, приблизился к высокому современному комоду и выдвинул верхнее отделение, все пространство в котором было заполнено, рядами уложенными бархатными подушечками, на каждой из которых красовались баснословно дорогие часы. Политик выбрал первые, которые попались под руку.

Последний месяц обычно это делала Белка. Но теперь ее нет, и он почему-то даже не думает о ней. Прошедшая ночь, как ни странно, без остатка вышибла из его головы любые воспоминания и переживания по поводу ее измены. Всю ночь, и все утро вплоть до этого самого момента в его сознании стоит только одна картина – два испуганных глаза, в ужасе смотрящих на него. Глаза необыкновенные, разные, но от них не оторвать взгляд. Один небесно голубой, а другой изумрудно-зеленый. Они как у кошки, от злости становятся ярче и производят впечатление, что видишь не человеческое существо, а дикое, разъярённое животное. Которое, как боится тебя, так и ощеривается, словно готовится к яростному прыжку в случае, если опасность перельётся через край.

В комнату тихонечко постучались.

– Сигурд Авдеевич, ваша машина готова, – сообщил Валерий Иванович, человек, исполнявший обязанности дворецкого в доме у заместителя министра иностранных дел. Завьялов никогда сам не занимался подбором персонала в свой дом, это делал его доверенный секретарь. И, надо признать, делал очень хорошо. Все люди, которые работали на него, как будто не имели внешности, собственной индивидуальности. Они настолько идеально выполняли свою работу, что часто их самих можно было бы и не заметить. Валерий Иванович, мужчина в годах, но, насколько слышал Завьялов, человек с большим стажем именно дворецким, всегда был под рукой, в случае необходимости и работал именно так, как того требовала должность. Никогда не переступал рамки дозволенного.

– Спасибо, Валерий Иванович, – как обычно кивнул Сигурд и, взяв с вешалки черное пальто, вышел из помещения.

Глава 5

– Как тебе удалось достать деньги?

Ночью приходил Коля. Он разбудил меня коротким звонком на мобильный. Почувствовав вибрацию китайского аппарата где-то в районе своей головы, на автомате потянулась за ним, однако, мой разум на тот момент еще не вернулся в эту вселенную. После кошмарного вечера, которому, судя по всему, судьба мне о себе напоминать всю мою оставшуюся жизнь – сон был глубоким, но рваным. Хотя, по правде, должна сказать, спасибо, что вообще был.

– Это неважно, – сказала, протянув знакомому деньги. – Отдай им, чтобы больше тебя не трогали.

Парень посмотрел на меня как-то так странно, но деньги взял. Я бы даже сказала, жадно сцапал. Глаза Николая при этом загорелись каким-то таким, нехорошим, до этого незнакомым мне огнем.

– Слушай, а это все, что тебе удалось достать?

– Все, Коля. Они же столько и хотели? – не поняла я его вопрос.

– Да, да, – громко зашептал он. Мы стояли в коридоре общежития, мне даже не пришлось одеваться, потому что спала я так, как вернулась… с «вечеринки». – Просто я удивился, как вдруг тебе это удалось! Да еще так быстро!

– Взаймы попросила, – отрезала я. Очень уж не понравились мне его вопросы. Я, конечно, понимаю, что он обрадовался, что проблема решена, но все же вел себя как-то странно. – Коль, ты извини, но мне бы еще хоть часик поспать, мне еще на работу сегодня.

– Ты и работу успела найти? – окончательно поразился мой друг. – Когда? Где?

– Ну, я не уверена до конца, что я ее реально нашла, – зевнув, сказала я, – но один день, проверочный или испытательный, это называется, меня попросили отработать. Все, Колечка, я пойду.

– Ага, – кивнул друг, все еще с подозрением разглядывая свою собеседницу.

Махнула рукой и отправилась в постель. Жанны на соседней кровати не обнаружила, но это для соседки никакая не новость. Она часто пропадает где-то не только ночами, но и днями.

Забралась обратно под одеяло и поставила будильник на через час. Закрыла глаза. Но, не смотря на всю усталость, сон так и не пришел. Перед глазами без конца вставал образ полуобнаженного человека со шрамом.

– Раздвинь ноги…

– Раздвинь ноги!

– Раздвинь н-н-н-но-о-о-о-оги-и-и-и-и-и!!!

Нет! Это невыносимо! Встала с постели, схватила полотенце, чистую майку и трусики, шампунь и тихонечко ступая по старому деревянному полу, направилась в общий душ. Для кого-то эти ободранные стены, местами отвалившаяся плитка – может показаться настоящим кошмаром. Но после дома моей тетки-пропоицы, общежитие для меня было дворцом. Самое главное, что здесь не было ни ее, ни моего отца. Никаких побоев, по крайней мере, на территории общежития. А то, куда я ходила вчера… Я изо всех сил постараюсь забыть как можно скорее.

Уже стоя под еле теплыми струями воды разглядела, наконец, свои ноги. Несколько отчетливых порезов, которые оставил хлыст. Кровь запеклась, наверное, и на джинсах осталась. Это ничего, сейчас у меня есть деньги купить новую одежду. Вот только с такой красотой больше юбку не наденешь. Похоже, к памяти об отце, оставшейся у меня на спине, теперь у меня останется и память о клубе. Раны глубокие, не выглядит так, что заживут бесследно.

После душа, влезла в майку и быстро вернулась в комнату. Так, похоже, у меня новая проблема. Если отправляться на работу – надо подумать о соответствующей одежде. С такими ногами нечего и думать о том, чтобы появиться где-то дальше этой комнаты. «Володенька» должен приехать за мной в девять, а единственный магазин одежды, в который я могу за это время успеть, находится через два дома от общежития. Очень, очень надеюсь, что он будет открыт в восемь…

Он даже не поздоровался, когда села в салон. Мне удалось успеть все. Найти простой черный брючный костюм, шелковую белую блузку к нему и новые лаковые туфли. Не забыла также про сумочку и пальто с шарфом. Волосы стянула в строгий хвост, а на лицо нанесла достаточно толстый слой тональника и пудры, та сторона, по которой вчера получила оплеуху, все же покраснела. К тому же появились серьезные круги под глазами, так что пришлось все это маскировать. Спасибо Жанне, которая забыла свою косметику в комнате и вчера, пока помогала мне собираться, достаточно хорошо объяснила, как ею правильно пользоваться. Оставила ей пятнадцать процентов, вместо обещанных десяти, под ее подушкой.

Мне очень не нравилась вся эта затея с новой работой. Мне не нравился этот человек. Но такой уж у меня дурной характер – если что-то пообещаю, обязательно выполню.

А он заставил меня вчера пообещать. Успокаивало одно – сейчас день, и «Володенька» привез меня совсем не в клуб, а подъехал к новому офисному зданию, высотой этажей в тридцать, наверное. Автомобиль въехал на подземную парковку и, только полностью остановившись у скромных, спрятанных в стене дверей лифта, водитель сказал свои первые слова за сегодня:

– Вас ждут на тринадцатом этаже.

Кивнула и открыла дверь. Что ж, Ника, посмотрим, что эта работа, зло или благо. Может быть, повезет отделаться одним днем, мне еще в университет как-то ходить надо и совсем не хочется переводиться на заочный. С другой стороны, все может оказаться не так плохо и, если этот тип не врал…

Не-е-ет, что-то я не верю в такое везение. Оно может случиться с кем угодно, только не с дочерью алкоголика, прибывшей в столицу из села Дубъязы.

В последний раз бросив на себя взгляд в зеркало, успокоилась, что синяков не видно и вышла на тринадцатом этаже. Сразу, в не менее ярко освещённом, чем кабина лифта, поднявшего меня сюда, холле я наткнулась на стойку администратора. Улыбчивая девушка приветливо поздоровалась:

– Доброе утро! Рады приветствовать Вас в СовТрансНефть!

Приветствие, которое буквально припечатало меня к полу. Может быть, я все же ошиблась этажом?

– Доброе ут-тро, – ответила еле слышно, мне почему-то было неловко говорить, в присутствие всех этих людей, что сидели здесь же, в удобнейших креслах, очевидно ожидая своей аудиенции. – Я… Мне нужен… – господи, как же у них тут принято говорить? – Владлен Степанович, – наконец, выдавила из себя его имя.

– Госпожа Исаева? – нисколько не смутившись, спросила девушка в белой блузке и с красными губами. Меня, похоже, этот цвет теперь все время преследовать будет. Или это у них, у богатых, принято так?

– Да.

– Одну секундочку, – девушка покопалась в своих бумагах и вдруг протянула мне конверт. – Это вам. Пожалуйста, – красивым жестом она показала на одно из свободных кресел, – присядьте, вам придется немного подождать. Владлен Степанович сейчас занят, но я доложу ему, что вы уже прибыли.

Взяла то, что она протянула мне и, кивнув, покорно отправилась туда, куда было сказано. Опустившись в мягчайшее кресло, сразу открыла конверт. Возможно, там какое-то задание? Или… Что там может быть? Нырнув в конверт, мои пальцы нащупали твердую маленькую книжечку. Вынув ее на свет, еле удержалась, чтобы не ахнуть вслух. Книжечка была синей, в твердой обложке, на которой серебряными буквами было написано «Зачетная книжка». Внутри были указаны мои данные. Моника Алексеевна Исаева, год рождения… Год выдачи… Перелистнула страницу. Первый семестр, дата сдачи… Все оценки – отличные. Но, ка-а-ак? Когда? Зачем? До экзаменов еще больше месяца!

– Госпожа Исаева, – от размышлений меня оторвал все тот же услужливый голосок администратора, – Владлен Степанович ожидает вас.

Глава 6

– Доброе утро, моя дорогая! – «белый» улыбнулся. Теперь, при свете дня и в нормальной обстановке, насколько ее можно было бы считать нормальной для меня, мой работодатель не показался таким стремным, как вчера. Обычный чиновник. Высокий, подтянутый мужчина, лет сорока. Очень аккуратный внешний вид, как раньше говорили «одет с иголочки». И очки на носу все те же. Если бы не нереальная обстановка кабинета, то политик, как политик, их по телеку без конца показывают.

В этом помещении меня особенно убил пол – он был прозрачным! Я могла видеть все, что творилось этажом ниже! Там ходили люди, очевидно, это тоже офис и, судя по надписи на полу «СовТрансНефть», адресованной тому, кто будет смотреть сверху, офис принадлежал им же.

– Хорошая идея, не правда ли? – словно сытый кот, мурлыкнул Владлен Степанович и поднялся из-за неприличных размеров огромного, глянцево-черного стола. – Не беспокойтесь, разумеется, они не видят нас. Только мы их. И нет необходимости в камерах, и ощущения прекрасные, согласитесь! Так легче, руководить, когда весь мир у ваших ног.

Он подошел ко мне и в мое поле зрения попали носы его жутко дорогих ботинок.

– Вы выглядите гораздо лучше, чем… вчера, моя дорогая. Пожалуйста, присядьте, мы быстренько обсудим ваши обязанности и, так, – он посмотрел на золотые часы у себя на руке, – скоро уже надо ехать на совещание в Кремль. Боюсь, кофе мы с вами попьем уже там. Так что, давайте не будем откладывать, присаживайтесь.

Хозяин кабинета указал холеной рукой на такой же, как и его стол, черный дизайнерский стул. Мебель красивая, но сильно сомневаюсь, что удобная. Пока руководитель возвращался на свое капитанское место, успела быстро оглядеться. Интересная у него работа – кабинет практически пустой. Никаких шкафов, папок, книг, статуэток. Прозрачный пол, стол, три стула, стены, закрытые глянцевыми же, но уже белыми плитами и яркое освещение. Все. Из личных вещей – маленький портативный компьютер на его столе.

– Итак, – начал Владлен Степанович, поправив манжеты идеально белой рубашки, – моя дорогая, зовут вас Моника Алексеевна. Знаете, поскольку, ваше отчество не слишком хорошо созвучно с именем, я надеюсь, вы не будете возражать, если буду называть вас по имени? – он вопросительно посмотрел на меня сквозь квадратные стекла своих очков.

– Нет, – ответила твердо.

– Замечательно. Ваши обязанности. Сейчас администратор, Екатерина, вы ее уже видели, выдаст вам планшет, на котором уже установлена программа, имеющая синхронизацию со всеми моими гаджетами. А также, выдаст служебный телефон. Как я вчера уже упоминал – ходите за мной, слушаете, записываете, а потом напоминаете. Небольшой минус – иногда напоминать придется даже ночью. Но присутствовать при этом не обязательно, не бойтесь. Да, забыл сказать, будут рабочие командировки. Я, знаете ли, занимаюсь международными делами, поэтому… Но, я так понимаю, вы не боитесь путешествовать? Командировочные, разумеется, предусмотрены. Моих помощниц Катерина старается селить в тот же отель, этажом ниже, поскольку мне всегда заказывает пентхаус. Если, разумеется, такая возможность есть. Что еще? Я бы посмел высказать небольшое замечание относительно вашей внешности. Сегодня мы обойдемся тем, что на вас. Но. Я политик, а в политических кругах есть такое понятие, как «дресс-код». Так вот, идеально, если бы вы носили не брюки, а юбки. Понимая вашу… ситуацию, и то, что мое предложение было неожиданным, я распорядился выдать вам аванс для приобретения всего необходимого. Стандартно – это черная юбка и пиджак, и белая блузка. Иногда вам придется присутствовать и на официальных мероприятиях – тогда это несколько коктейльных платьев. Цвета: черный, серый, коричневый. Ничего кричащего.

Он деловито загибал пальцы, но мне пришлось остановить своего босса.

– Владлен Степанович…

– Да?

– Я… я не могу носить юбку. По крайней мере, сейчас.

– Почему же? – искренне не понял мой собеседник.

– Я… после вчерашнего не могу. Мне требуется время.

– О, мой ангел! – я думала, политик разозлится, но он посмотрел на меня с искренним сочувствием. – Он обидел вас?

– Нет, – опустила глаза в пол, – он… все было в рамках. По договору.

– Что ж. Тогда подождем. Конечно же, раз дела обстоят так, то пока носите брюки. Но обещайте, как только восстановитесь – непременно…

– Да, конечно, я все понимаю, это очень серьезно.

– Спасибо, – кивнул Владлен Степанович. – Итак, о чем это я? Да. Ну, в общем. Это все.

– Нет, не все, – набралась смелости еще раз прервать его. – Мне только что передали вот это, – и положила ему на стол ту самую синюю книжечку, которую все это время держала в руках. Что это?

– Это? – ни капельки не смутившись или даже поморщившись, ответил руководитель. – А вы не видите? Мне вчера показалось, что вы смышлёная девушка. Вы начинаете работать на серьезной должности, ангел мой, а знания, я всегда так считал и считаю, лучше получать в бою, а не в окопе. Вы мне нужны здесь, и у меня нет ни времени, ни возможности отпускать вас на учебу.

– Но я хочу учиться сама.

– Ну, если вы настаиваете, переводитесь на заочный, – безразлично пожал плечами Владлен Степанович. – Но я больше, чем уверен, что вы скоро бросите эту затею. В любом случае, оставьте книжку у себя. Она настоящая. Все, а теперь, если в принципе вас все устраивает – отправляйтесь к Екатерине, потом в бухгалтерию, подпишите все. И через пятнадцать минут, ровно через пятнадцать минут, вы должны быть в холле. В двенадцать часов нас ждет комиссия по вопросам лимитов отгрузки нефти в Колумбию. Кстати, это первым пунктом занесите в записную книжку.

Я не была согласна с его решением по поводу моей учебы. Слышала о таком, что в столице все продается и покупается. Но я собираюсь честно выучиться, поэтому планирую не воспользоваться этой книжкой. Однако, не стала ее выбрасывать, а пока поместила в сумочку и направилась выполнять все то, что велел мой новый руководитель. В бухгалтерии мне назвали размер моей зарплаты. Не скажу, что это меня обрадовало. Настолько крутой сыр должен лежать в настолько же кровавой мышеловке. Жизнь меня научила одной простой истине – даже богатые так просто с деньгами не расстаются. Приняла трезвое решение не паниковать раньше времени, а, пока на горизонте ничего подозрительного не замаячит, все же отработать тот день, который обещала и уже под вечер подумать, остаться или нет.

– Вы бывали когда-нибудь в Кремле, мой ангел? – спросил Владлен Степанович, когда Володенька уже вез нас по направлению в святая святых столицы.

Я не ответила. Мне было очень интересно попасть туда, особенно вот так вот, в роли личной помощницы генерального директора СовТрансНефть, хоть я пока и не знаю, хорошо это или плохо. Не нравилось только то, как именно и при каких обстоятельствах я познакомилась с этим человеком.

А еще из моей глупой головы никак не хотели выходить мысли о том, что произошло вчера. И о кольце, которое лежало сейчас в маленьком внутреннем кармашке моей новой сумочки. И как бы я не храбрилась и не силилась сделать вид, что все уже хорошо, все страшное позади, меня никак не хотело оставлять ощущение того, что все самое страшное только начинается.

И эти предчувствия подтвердились уже через полчаса, когда я вслед за своим новым боссом вошла в одну из комнат совещаний. Когда в следующую секунду столкнулась взглядом с глазами того человека, который этой ночью поистине зверским способом стал моим первым мужчиной…

Глава 7

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

– Доброе утро, Сигурд Авдеевич! Вы тоже здесь? – улыбнулся мой босс при виде того, у кого вчера отобрал меня.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

– Не ожидал вас здесь встретить, – продолжил Владлен Степанович, подав руку заместителю министра.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

Человек со шрамом не пошевелился. Не улыбнулся. Не отреагировал на протянутую руку.

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

Человек со шрамом испепелял меня взглядом, как будто здесь никого больше, кроме нас с ним не было.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Как вчера.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

В той квартире.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

В той комнате.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!!!

– Вы, кажется, уже знакомы с моей новой помощницей? Очаровательная девушка, – Владлен Степанович сделал шаг в сторону, лишив тем самым меня убежища в виде своей спины. – Госпожа Исаева. Отныне будет помогать мне на совещаниях…

Я была уверена, что все в этом зале слышат ненормальный стук моего сердца. Сейчас, вот сейчас оно достигнет придела скорости и остановится! Остановится навсегда. Ну и пусть. Скорее бы, только бы больше не стоять здесь и не видеть его. Больше никогда!

– Что ж, – не дождавшись ответного приветствия, мой начальник убрал свою руку и легонечко подтолкнул меня в поясницу, – мы, пожалуй, займем свои места. Не стоит заставлять уважаемых участников собрания ждать нас. Семеро, как говорится. Прошу вас, ангел мой, – это уже мне. – Пойдемте.

Мне пришлось пойти первой. И пройти мимо него.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

В сантиметрах.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

От него.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

…Раз-з-з-з-зде-е-е-ева-а-айся-я-я-я!!! …

Каблук подвернулся. Я пошатнулась.

– Осторожнее, – его дыхание обожгло мое ухо.

Он-н-н-н…

Он подхватил меня под локоть и не дал упасть. И сразу отпустил. Через мгновение уже опустилась на стул рядом со своим начальником. Моя спина ледяная. Желудок скрутило. Пальцы мокрые.

Салфетки. Судорожно ищу бумажные салфетки в сумочке. Стараюсь не привлекать внимания. Слава богу, никто на меня не смотрит. Чиновники, политики, важные люди здороваются друг с другом, раскланиваются.

Кроме него.

Он тоже опустился на кресло. Во главе стола. А рядом с ним, с каждой стороны – его помощники. Их имена назвали. Но я ничего не услышала и не запомнила.

Я чувствую, как он смотрит на меня.

– Дорогая моя, – шеф наклонился ко мне и прошептал на ухо, – хотите что-нибудь? Кофе? Воды?

– Н-нет, спасибо большое, – кажется, ответила.

– Смотрите, совещание долгое.

– Нет, спасибо. Большое. Владлен Степанович.

– Ну, как хотите, ангел мой. Сейчас можете ничего не записывать. Обо всех необходимых встречах мы будем договариваться в конце совещания. А пока просто поприсутствуйте. Насладитесь, так сказать, атмосферой. Привыкайте.

– Начнем? – голос человека со шрамом заставил всех замолчать и окончательно включиться в работу. – Доброе утро, дамы, – паузы практически не было. Практически. – И господа. Сегодня мы должны обсудить вопрос по лимитам отгрузки нефти в Колумбию…

Локоть горит. Мой локоть горит. Зачем он коснулся меня?!

Сигурд Авдеевич.

Сигурд.

Си-гурд.

Глава 8

– Вы, кажется, уже знакомы с моей новой помощницей? Очаровательная девушка…

– Госпожа Исаева. Отныне будет помогать мне на совещаниях…

Разве человеческие глаза способны менять оттенки? Быть не только разными, но и реально менять оттенки?

Ученые давно уже уверенно утверждают, что мужчины не умеют различать оттенки цветов. Не видят разницы.

Обычно я тоже не вижу разницы. Но сегодня не только увидел необыкновенную сияющую радугу в ее глазах, но и почувствовал каждый бешеный удар ее сердца.

Или.

Это было мое сердце?

Каждый удар ее каблучков. Их было двенадцать. Ровно двенадцать.

Я услышал каждый.

– Доброе утро, Сигурд Авдеевич.

– Доброе утро, господин Завьялов.

– Доброе утро…

Я пожимал руки. Двоим консультантам, шестерым независимым членам комиссии, созданной специально, чтобы разобраться в подозрительных действиях СовТрансНефти…

Но на моей ладони до сих пор отпечаток ткани ее пиджака…

– Доброе утро, дамы…

Она – единственная женщина в зале и приветствие для нее дается мне… сложно.

– И господа. Сегодня мы должны обсудить вопрос по лимитам отгрузки нефти в Колумбию…

Совещание началось. Это все – фарс. Танцы с бубном, с целью обратить внимание вышестоящих на то, что СовТрансНефть нечиста на руку. Основные дела всегда за кадром.

– Сигурд, – неделю назад у меня состоялся конфиденциальный разговор с министром, – возьми это дело под свой контроль. Поступили некоторые сведения, что… – министр, человек на которого я привык равняться, впервые на моей памяти выглядел взволнованным. Он вызвал меня не в свой кабинет, а к себе домой. Это могло значить только одно – министр сомневался в приватности нашего разговора на его рабочем месте. Он подозревал прослушку.

Мы расположились в небольшой комнатке, полностью изолированной ото всех. Глухие стены, маленькое помещение и только два кресла. Защищенное от прослушки помещение, даже свои телефоны мы оставили на маленьком столике снаружи… Я сел напротив него и подождал, пока пожилой, уже полностью седой человек устроится в соседнем кресле. Несмотря на его преклонный возраст, министр подтянут, его спина всегда находится в прямом состоянии – этот человек в любую секунду готов ко всему. От делового вечера, до объявления войны. Он посмотрел на меня своими выцветшими, карими глазами и тихо произнес:

– Есть подозрения в том, что представители правительства Колумбии завышают потребности их страны в нефти для того, чтобы продавать эту нефть в Соединенные Штаты Америки. Мы говорили недавно о договоре России с Колумбией, если ты помнишь, – я согласно кивнул, – по которому Россия предоставляет нефть Колумбии по льготной цене. По цене ниже рыночной. Есть информация, что кое-кто в колумбийских политических кругах решил на этом подзаработать и перепродает нефть в США. Есть информация, – он сделал многозначительную паузу, – что организатор этой аферы находится не в Колумбии, а в России. Есть информация, что кое-кто из СовТрансНефти не просто поощряет данную деятельность, а организовал всю эту аферу. Сигурд. Мальчик мой. Тебе придется разобраться с этим. Осилишь?

Я не ответил ни «да», ни «нет». Нельзя обещать того, с чем ты еще никогда не сталкивался. Судя по слегка подрагивающим рукам министра, с этим не сталкивался даже он.

– Мы закончим, – продолжил мой высокопоставленный собеседник, – я тебе передам файл на Михайлова, генерального директора государственного акционерного общества СовТрансНефть. Но, как ты понимаешь, это лишь официальные данные. И они тебе мало, что дадут. Другое дело то, о чем говорят вокруг него. Покопайся, это интересный человек.

«Интересный человек» прибыл на совещание с новой помощницей. С ней. Ничего необычного. Ничего предосудительного и подозрительного. Что криминального в том, чтобы нанять на работу красивую девушку?

Ничего.

За это не посадишь, не привлечешь. И, на первый взгляд, ничего особого не происходит. Ничего.

Если не считать одной крохотной мелочи.

Я все еще слышу каждый удар ее сердца.

Глава 9

– Как вам первый рабочий день, ангел мой?

Я частично выдохнула, когда мы с моим боссом снова сели в машину к Володеньке. Слава богу, человек со шрамом…

Си-гурд.

Не попытался ни заговорить, ни сделать что-либо еще. Только проводил меня взглядом.

Я не видела. Но чувствовала это.

И все три часа совещания в моей голове звучал его голос. А сразу за ним. За каждым его предложением.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Салфетка, которую в самом начале взяла в руки… Практически растворилась в моих ладонях.

– Мы продолжим завтра?

– Владлен Степанович, – первые слова, после долгого молчания буквально вывались из меня. Хрипло, нечетко. От сухости язык прилипал к небу. – Владлен Степанович, я больше не приду на работу. Простите меня.

Я даже не вздрогнула, когда прохладная рука Михайлова легла на мое запястье.

– Ангел мой, я понимаю. Мне надо было подумать об этом, ведь я же еще вчера знал, кто он такой. Я не имел права назвать его имя, пока вы не стали на меня работать. А потом погряз в государственных делах и, уж теперь вы простите меня, совсем запамятовал о вашем эмм… знакомстве.

Меня передернуло. Почему-то именно от слова «знакомство». Это не знакомство. Это зло. Это несчастье, а не знакомство.

– Однако, вы же взрослая девушка. Это было неудачное приключение. Всего лишь один вечер. Стоит ли отказываться от блестящей карьеры из-за одного вечера, который, тем более, уже остался позади? Да, должен признаться, что с Завьяловым, Сигурдом Авдеевичем, нам с вами придется время от времени встречаться. Но, уверяю вас, он уже все забыл. Вы молоды и на второй день память о… вашем знакомстве…

Меня опять передернуло. Ч-черт, у меня теперь что, аллергия на это слово разовьется?

– Эта память еще свежа. Но, через несколько дней вы, как и он, все забудете. Ваш статус изменился. В том числе и для него. Вы теперь моя официальная помощница. Это серьезно и ему придется с вами считаться и вас уважать, даже не смотря на то, что он заместитель министра.

– Владлен Степанович, – попробовала высвободить из-под его ладони свою руку, но тонкие длинные пальцы жестко сомкнулись на моем запястье.

– Ангел мой. Вы устали. Давайте так. Сейчас Володенька доставит вас домой, вы только, сперва отвезете в офис меня. Далее, вы выспитесь, отдохнете и завтра попробуете во второй раз. Не будем считать сегодняшний день. Это неправильно начинать новую жизнь с плохих воспоминаний. Договорились? Обещаю, встречи с Завьяловым будут достаточно редкими, чтобы вам не пришлось из-за них переживать. В конце концов, никто не сказал, что он свою должность будет занимать вечно. Мало ли что… может случиться…

В ту минуту мне даже понравились его слова. И, признаюсь откровенно, даже успокоили. Настолько, что в результате его уговоров, я все-таки согласилась на второй день. Даже не смотря на то, как страшно и дико сегодня было. Пусть…

Володенька действительно сначала доставил своего высокопоставленного босса, а потом уже отвез меня обратно к моему общежитию. Когда выходила из сияющего, даже не смотря на достаточно сильный дождь, правительственного автомобиля, ступив на дырявый со всех концов асфальт, только тогда начала успокаиваться.

Все. Ужас закончился. Я вернулась. Все самое страшное осталось позади, там, в величественных помещениях Кремля. Сюда, в обычную жизнь, к обычным бедным людям, нищебродам, богатые и знаменитые не ездят. Это два разных мира, которым просто не суждено соединиться. Или столкнуться на одной дороге.

Поднимаясь по лестнице на пятый этаж, а потом, идя по бесконечному, обшарпанному коридору, я уже представляла себе, как войду в свою комнату, закроюсь на ключ и вернусь под то самое спасительное одеяло, под которым пряталась прошлой ночью. После всего того… что случилось.

Меня даже не насторожила открытая дверь. Жанна, может быть, вернулась раньше времени… Не насторожило ничего. Даже аромат дорогого мужского одеколона, которому здесь просто не откуда взяться!

И только когда увидела посреди маленькой комнатки, между моей кроватью и кроватью моей соседки, застывшую… огромную мужскую фигуру, стоявшую спиной ко мне.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Только в тот момент температура моего тела резко упала до нуля. Так мне показалось.

Мне потребовалась доля секунды…

Чтобы узнать того, кто оставил в моей жизни тяжелый след, почти перебивший самые страшные воспоминания моего детства.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Мне потребовалась доля секунды…

Мне потребовалась доля секунды, чтобы даже со спины узнать человека со шрамом!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Си-гурд.

Глава 10

Там… та-там… Там… та-там… Там… та-там… та-там… та-там… та-там… там… там… там-м-м-м-м!!!

Стук моего сердца заглушил все остальные звуки вокруг нас. Воздух перестал попадать в мои легкие.

… там… там… там-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м!!!

«Что вы здесь делаете» застряло у меня в горле, и я не произнесла ни звука. Я видела, как его тело разрезало воздух в момент, когда человек со шрамом медленно развернулся ко мне лицом…

… там… там… там-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м-м!!!

Я в последний раз пытаюсь сделать вдох и…

Т-т-т-т-темнота-а-а-а-а-а…

* * *

– Ну, нифига себе! Разлеглась в новых шмотках прямо на кровати! Это хорошо ты вчера погуляла, я смотрю! А че не от Версачей?

Голос Жанны ворвался в мое сознание и вернул меня из глубокого сна в суровую реальность. С титаническим трудом разлепила веки.

Потолок. Комната в коммуналке. Жанка на соседней кровати…

Резко села и затравленно огляделась по сторонам! Никого…

Никого. Совсем никого.

– Ты че, пьяная? – шарахнулась от меня соседка.

Показалось? Он мне, что, померещился? Это… был мираж?

– Кстати, тот мужик, что к тебе приходил, крутой такой. Просил, – мгновенно развеяв мои сомнения, Жанка вытащила из кармана джинс купюру и самодовольно усмехнувшись, продемонстрировала ее мне, – просил, приглядеть за тобой. А я так подумала, че за тобой приглядывать, ты и сама можешь, не ребенок же. Но от денег, – заржала она во все горло, – не отказалась!

Там… та-там… Там… та-там… Там… та-там… та-там… та-там… та-там… там… там…

Так он все-таки был здесь? Мне это не приснилось?!!

– Да, еще. Он велел передать, – Жанка резко села на кровати и вдруг став абсолютно серьезной, быстро заговорила, – он хочет, чтобы ты сегодня опять пришла в клуб. Сказал, ты получишь в десять раз больше, чем вчера. Знаешь, красотка. Я не знаю как ты, но если ты отдала мне десять процентов…

– Пятнадцать, – машинально поправила я.

– Тем более. Это тогда… Это больше половины лимона за ночь! Я не знаю, как ты там его обслуживала, но ему явно о-о-очень понравилось, раз тебе такое предлагают! Короче, подснежник, я бы на твоем месте не отказалась. И не знаю никого, кто бы смог отказаться!

Промолчала. И тупо посмотрела на Жанку. Вернуться в клуб? Опять… в ту комнату? В десять раз больше… Жанка не учитывает одного…

Он предлагает не больше половины миллиона за ночь. А пять миллионов. Пять миллионов рублей за еще один раз.

Надо быть конченой дурой, чтобы отказаться.

Надо быть самоубийцей, чтобы согласиться…

В течение дня я пыталась забыть об этом. Но, как? Ведь он знает, где я живу. Знает, кто я. И, сильно подозреваю, знает гораздо, гораздо больше этого.

Пять миллионов рублей. Целое состояние… Для такой девушки, как я. В нашем селе эта сумма могла показаться несбыточной мечтой. Помнится, соседи наши по пьяни подрались. Из-за сотни. Рублей. Насмерть.

А мне сейчас предлагают пять миллионов рублей за одну ночь и за некоторые «неудобства».

Но…

Я не пойду. Может быть, жизнь меня мало учила. Учила, учила, но продаваться я так и не умею. Торговать собой.

Ближе к вечеру ожил мобильный. Мой мобильный, не Михайлова. В социальной сети, там, в том чате, мне сообщили, что клиент желает меня видеть по тому же адресу в десять часов вечера. По правилам, должна подтвердить, что приду. Но я не сделала этого.

Единственное, что мне не дает покоя – это кольцо. То самое кольцо, которое он положил вчера на конверт, и которое все еще лежит у меня в сумочке. Вот, от чего бы я избавилась. И ювелиром не надо быть, чтобы понять, что это украшение стоит баснословных денег. Но не только в этом дело… По необъяснимым причинам, мне стало казаться, что это кольцо принесет мне еще немало бед. Если я от него не избавлюсь. И тем более, не очерчу четкую границу между собой и его хозяином. Ведь то, что человек со шрамом сегодня появился здесь и то, насколько большую сумму предложил, чтобы я пришла сегодня в клуб, говорит только об одном. Так просто он не остановится. Пока не получит желаемое. И кто его знает, что будет, если мы где-то столкнемся с ним, где ему никто не помешает. Вчера его планы нарушил Владлен Степанович, сегодня не вовремя вернувшаяся Жанна, да и мой обморок помог. Но что же будет, когда всего этого не будет? И, как бы это ни было парадоксально – разговор в стенах клуба может оказаться самым безопасным. Михайлов вчера сказал, что у клуба есть свои правила и все, кто в нем состоит, вне зависимости от статуса, обязаны эти правила соблюдать.

Поддавшись внезапному порыву, написала в чате: «Передайте клиенту, что я могу прийти, но только для кратковременного разговора. Если он не согласен – я не приду».

Замерла. С той стороны молчали. Дурная мысль. Но, не вечно же мне бояться и шарахаться его. И, тем более, не выяснять отношения на работе. Отдам кольцо и скажу, чтобы не появлялся в моем доме. То, что случилось – было один раз и больше никогда не повторится.

«Клиент согласен. Он будет ждать вас в десять часов. Вы придете?», – упало сообщение в чате.

Моя рука не дрожала, когда набрала короткий ответ: «Да».

Выключила телефон. Так или иначе, у меня еще уйма времени, чтобы передумать. Спрятаться, закрыться. Но… кто ему может помешать после десяти, не дождавшись меня там – явиться сюда? Никто. И Жанка меня спасать не будет. Он кинет ей денег, а она ему за это еще и поможет, сама хлыстом с радостью по мне ударит, можно даже не сомневаться.

Позвать Колю? Но зачем тогда я его спасала? А больше… мне и попросить некого. Чтобы обращаться к Владлену Степановичу даже речи быть не может.

Так или иначе. В десять часов и десять минут я стояла у того самого здания. Я все еще в том же костюме, в котором была сегодня на работе. По дороге в киоске у метро купила маленький конверт, куда положила кольцо. Так его и передам. И потребую, чтобы отстал от меня. Он уже получил то, что хотел. А дальше – пусть себе ищет другие развлечения.

Десять пятнадцать. Я все еще стою. И не могу решиться. Ну, же. Ника, давай. Ты должна это сделать. Не будь мамой, которая никогда и ничего не могла решить. Боялась даже поговорить с отцом. Характер показать. Прятаться не поможет. Отец всегда находил нас с матерью. Куда бы мы не убегали от него.

Выдохнув в последний раз, я решительно вошла в подъезд и вызвала лифт. Правила клуба… Правила клуба…

Очень надеюсь, что сегодня он, как и вчера, будет соблюдать эти самые правила. И не преступит черту.

Поднявшись на этаж – позвонила в дверь. За ней меня встретила та же женщина, что и вчера. Только сегодня она была в синем брючном костюме, но все с той же красной помадой на губах.

– Вы…

– Моника, – помогла ей себя вспомнить.

– Конечно, – кивнула дама, – поспешите, клиент вас ожидает. Впредь постарайтесь не опаздывать.

Впредь не будет, хотела ей ответить, но благоразумно промолчала. Мы прошли по уже знакомому мне коридору. Я не боялась. Не позволю ему запереть дверь на ключ. Встану сразу у входа и передам конверт. Быстро скажу все то, что собираюсь и сразу же уйду. Не станет же он ловить меня в этом самом коридоре?

Она открыла дверь.

И пропустила меня вперед.

С…

Си…

Си-гурд…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Хл-л-лыст! Хлыст был у него в руках!!!

– Мы договаривались!!! – выпалила я, ухватив удивленную даму за руку. – Только разговор!!!

Женщина посмотрела на меня, как на полоумную, потом перевела взгляд на высокопоставленного клиента. Пока в следующее мгновение человек со шрамом невозмутимо не отложил обратно на стол то, что держал в руках и не посмотрел прямо мне в глаза.

– Разумеется, только разговор, – холодно сказал он. – Добрый вечер. Моника. Или… Ника?

Глава 11

– Дорогая, вам стоит зайти в комнату, чтобы не смущать других посетителей клуба, – женщина, за которую я ухватилась, мягко высвободила свою руку и даже слегка подтолкнула меня в сторону человека со шрамом.

– Только разговор, – эхом повторила я его слова, на что получила сдержанный кивок с его стороны. И решилась все-таки переступить порог помещения, в следующую секунду моя провожатая бесшумно прикрыла дверь за моей спиной.

Он смотрел на меня. Тяжело, изучающе. Очень холодно. Ни капли тепла в его взгляде. Ни капли снисхождения.

– Я бы предложил вам присесть, – наконец произнес он, практически незаметным движением руки показав в сторону деревянной кровати, которая в прошлый раз так и осталась нетронутой, – но, подозреваю, вы в любом случае откажетесь.

Молчала. Собирала себя и остатки своих ничтожных сил, большую часть которых потратила на то, чтобы решиться прийти сюда. Собирала, чтобы сказать ему…

– Я пришла, – что-то такое вырвалось у меня изо рта, очень тихо, но он меня услышал. – Я пришла, – повторила, – чтобы отдать вам ваше кольцо!

В моих планах было изящно, ну, хотя бы решительно, открыть сумочку и гордо вернуть ему его вещь. Но на деле получилось, что у меня настолько тряслись руки, в результате чего я с трудом справилась с простейшим замком. Однако, конверт все же достала и, подойдя к тому самому столу, положила его поверх кнута. Это было… Как способ защититься, что ли. Как будто я ставила точку на том, что больше никогда со мной не должно произойти.

– Я требую, чтобы вы больше никогда не приближались ко мне! – резко развернулась к…

И в следующую секунду налетела на человека со шрамом!!! Каким-то непостижимым образом он успел приблизиться ко мне вплотную!

– Это все? – его ледяной голос в ответную врезался в меня.

Не подняла на него глаз, а почему-то уставилась на шрам, что торчит из-под белоснежного воротничка его рубашки. В прошлый раз… в прошлый раз я… я как-то не задумалась о том, откуда у этого человека настолько сильное увечье. Ведь… если он сам, сам когда-то чувствовал подобную боль, как может причинять ее другим?

– Все, – кивнула и сделала шаг назад, но тут же уперлась поясницей в стол.

– Вы обещали разговор. Я согласился.

– Это и был разговор.

– Нет, вы сказали то, что собирались, но не дали шанса высказаться мне.

– Я… я не хочу…

– Разговаривать? – его усмешка скользнула по моему сознанию, заставив все же заглянуть в глаза… Сигурду. – Интересно. По-вашему, я должен выполнять условия соглашения. А вы – нет? В таком случае, вам не кажется, что я тоже получаю право… отойти от своего обещания.

В секунду мои ноги заледенели. От ужаса. От мгновенного осознания кошмарной правдивости его слов! Идиотка, что ж ты яму себе роешь своими собственными руками?!

– Нет! – выставила ладонь вперед, как бы обороняясь от того, чтобы он ко мне больше не приблизился, даже хотя бы на миллиметр. – Простите. Я… не подумала. Разговор. Пусть будет разговор! Я… я соблюдаю правила…

Мне показалось, или его огромное тело все же сдвинулось в мою сторону? Или только показалось? Что он, даже не шелохнувшись, все равно каким-то непостижимым образом навис надо мной еще больше? Или это его запах так давит на меня? Тот самый запах, его взрослой, безжалостной мужественности, которая еще вчера познакомила меня с собой и до сих пор никак не хочет отпустить.

– Я рад, – человек со шрамом сделал паузу и отошел от истязуемой им, в то же мгновение я глубоко вдохнула горячий воздух, накалившийся в этой комнате, казалось, только от одного моего страха. Как будто до этого момента, он, даже не касаясь меня, железной рукой держал за горло свою гостью. – Мне стоит представиться еще раз? – достаточно тихо спросил он отойдя, но, при этом, не отвел свой тяжелый взгляд от меня.

– Н-нет. Я помню.

– Неужели?

– Си… Сигурд. Сигурд Авдеевич.

– Вчера… На ваш взгляд, я преступил черту? – без паузы продолжил заместитель министра.

…П-п-п-п-по-о-о-о-още-е-еч-ч-ч-ч-чина…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

– Нарушил что-то, с чем вы согласились, подписывая договор с клубом?

…Бо-о-о-о-о-оль-ь-ь-ь-ь-ь…

– Здесь, в этой комнате?

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

– Нет, – просипела я, буквально снова потеряв рассудок, пытаясь отогнать от себя «те» воспоминания.

– Хорошо, – медленно кивнул человек со шрамом. – Я сделал вам предложение. Выгодное предложение. Но вы отказались.

– Отказалась, – снова эхом отозвалась я. – Потому… потому что, я сделала это один раз! Один! И больше не хочу! И не собираюсь, ни за какие деньги!

Каким образом…

Ка-а-ак…

Как он в долю секунды снова оказался возле меня?! И заставил мое несчастное тело окаменеть от того, что его большие ладони сжали мою талию, заблокировав своей жертве малейшую попытку к бегству.

– Но, проблема в том, – голос Сигурда, вмиг изменивший температуру льда, на температуру кипения, сжег мое сознание, – что теперь я хочу еще…

Глава 12

Когда я была маленькой…

Когда отец бил меня…

Я всегда инстинктивно защищалась. Билась, царапалась, делала все, что было в моих силах, лишь бы остаться живой. И так было до момента, пока не получала решающий удар. Нокаут, в некоторой степени, после которого обычно падала безвольной куклой и получала еще несколько контрольных ударов. А потом всегда была больница. Но даже это, даже осознание того, что все равно меня изобьют, не истребило во мне желания защищаться.

Вчера… Я пришла в клуб, осознавая то, что должна буду вытерпеть за деньги. Продать свое терпение. Продать свою боль. И поэтому я не оказывала никакого, ни малейшего сопротивления.

Но это было вчера.

Сегодня – он нарушил правила. И я сделала то, что делала всегда в случаях, когда мне угрожала смертельная опасность. Начала защищаться. Когда я полосонула его по лицу своими короткими, но достаточно острыми ногтями – министр этого явно не ожидал. Я надеялась, что он отшатнется, получив внезапный отпор, и мне удастся вырваться. Но, не тут-то было! Одним молниеносным движением, Завьялов заломил мне руки за спину, лишив тем самым меня той самой драгоценной возможности обороняться и оказать ему хоть какое-то сопротивление. И тогда я пустила в ход ноги, как могла изо всех сил стала вырываться и пыталась хоть как-то, но ударить противника. Однако, он оказался очень подготовленным. Сама не знаю, как он в очередной раз проделал это со мной, но каким-то чудом земля у меня перед глазами перевернулась с ног на голову и я оказалась перекинутой через его огромное плечо. А еще через мгновение – он бросил свою пленницу спиной на кровать, и в секунду оказавшись сверху – снова поймал мои руки и приковал их к наручникам, что висели здесь же на специальной перекладине.

Я потеряла последнюю надежду выбраться из клуба в момент, когда услышала щелчок закрывшегося на моих руках механизма наручников.

– Это… это нарушение соглашения!!! – я дергала руками изо всех сил, извивалась под ним, как могла, но все было бесполезно! Завьялов молча скинул свой пиджак и сорвал мешавший ему галстук.

– А вы, – наконец, он снизошел до слов, – не нарушили соглашения, первой напав на меня?

Человек со шрамом невозмутимо показал пальцем на кровоточащие раны у себя на щеке.

– Ника… – его голос пугающе опустился до хрипа. – Как видишь, ты дала мне фору.

– Я буду кричать! Не смейте больше меня трогать!!!

– Кричи, – при этих словах, на его лице появилась металлическая ухмылка. – Если захочешь…

Не обращая никакого внимания на мое сопротивление, он невозмутимо расстегнул несколько верхних пуговиц на своей рубашке и, в следующий миг оперся руками на кровать, приблизился ко мне так, что его губы оказались возле моего уха, а мой нос практически уткнулся в его громадное плечо.

– Не льстите себе, Ника, – дыхание Сигурда заставило воспламениться кожу у меня на лице. – Я не принуждаю женщин к близости с собой. Вчера я не заставлял вас. А купил. А вы, – я сама не заметила, в какой момент перестала дышать и замерла, погрузившись в его порабощающую мужественность, – мне продались.

Я возненавидела себя за то, что мое тело предало мозг. Он приковал меня наручниками к кровати, черт знает, что собирался со мной сделать. А я… я чуть было не завыла под ним, изнывая от того, как мне захотелось… чтобы эти его жесткие губы сейчас не говорили все эти вещи, а прикоснулись к моим собственным губам…

Но он больше не сделал ничего. Отстранившись от меня, человек со шрамом, придержав одной ладонью мои ноги, спокойно встал с меня и с кровати. А затем отошел обратно к столику, туда, где я бросила конверт с кольцом. Заместитель министра взял его в руки и, раскрыв, достал оттуда кольцо. И только тогда опять посмотрел на меня. И заговорил.

– Ника. Это кольцо, как и деньги, вы вчера полностью отработали. И вы его заберете сегодня с собой.

Он говорил так… он говорил так же, как и сегодня, на большом совещании в величественном Кремле. Спокойно, с достоинством, произнося каждое слово невозмутимо и тихо, но каждая буква из этих слов при этом, подобно гвоздю, вбитому в стену молотком, прочно входила в сознание оппонента.

– Направляясь сюда, вы же знали, что это за клуб? – он замолчал, безэмоционально гладя мне прямо в глаза. Я словно завороженная кивнула. Почему-то послушалась его.

– Вас проинформировали о правилах клуба. Меня тоже, – человек со шрамом вернул кольцо обратно в конверт и положил его на стол. – Когда я направлялся сюда, то был уверен, что встречу профессионалку своего дела, а не невинную девушку, которая только вчера и именно здесь впервые познала мужчину. Мне жаль, что так случилось. Однако, хочу заметить, вы знали больше, чем я.

– Вы… вы хотели меня увезти! – уже спокойнее, чем до этого, возразила я. И даже не стала дергаться.

– Хотел, – помедлив, ответил этот страшный человек. – Но не для того, о чем подумали вы.

Побоялась ему возражать. Побоялась вообще сказать что-либо против. Потому что в этот момент, его взгляд оторвался от моих глаз и скользнул ниже. На мгновение. На одно короткое мгновение. Но этого было достаточно, чтобы в меня с новой силой врезались те ощущения и желания, что еще минуту назад, обволакивали мое тело, когда Си-гурд склонился надо мной.

– Что ж, – его усмешка в этот момент, когда, очевидно, все эмоции отразились на моем лице, стала для меня не менее жестокой, чем вчерашняя пощечина! – Ника. Я, полагаю, на сегодня будет достаточно. Вы, как сегодня выяснилось, решили попробовать себя в качестве помощницы Михайлова. Значит, мы будем с вами видеться достаточно часто. Что касается моих желаний. Повторяю. Я хочу продолжить. Но не собираюсь принуждать вас. Вы придете самостоятельно. Как сделали это сегодня, прикрываясь глупым предлогом в виде кольца. Но в следующий раз, вы будете умолять меня прикоснуться к вам.

Он лишь посмотрел. Бросил на меня взгляд. И именно сейчас мне захотелось взбрыкнуть. Закричать, что он сильно ошибается! Что это он слишком много думает о себе!

Но я молчала. Потому, что уже тогда знала, что человек со шрамом был прав.

Заместитель министра подобрал с пола свой пиджак и, вынув из внутреннего кармана пухлый конверт, небрежно положил его сверху конверта с кольцом.

– Ваш обещанный гонорар за сегодняшний вечер. Вас отвезет домой мой человек, можете полностью довериться ему. Как видите, я умею соблюдать правила.

Он развернулся и направился на выход. Лишь у самой двери на мгновение обернулся и тихо сказал:

– До скорой встречи. Ника.

Он ушел, бесшумно претворив за собой дверь.

Домой я возвращалась с трясущимися руками и огромной суммой, а также кольцом в сумочке. Как и обещал, за мной пришел его человек. Женщина в униформе водителя. Она освободила меня от наручников и сама, судя по всему, подчиняясь его приказу, сложила оба конверта в мой клатч, и передала его мне.

– Сигурд Авдеевич велел доставить вас домой, – сказала она. – Идемте за мной, я отвезу вас.

Мы беспрепятственно вышли из клуба и спустились на лифте вниз. Никто не обратил на нас ровно никакого внимания, никто не пытался задержать. Моя сопровождающая открыла мне дверь в сияющий черный автомобиль, а после того, как я опустилась на сиденье, она заняла место водителя и мы тронулись с места.

Я уже совсем не волновалась. Но руки ходили ходуном. Ничего ведь не произошло. Ничего. Совсем ничего! Только мой дикий испуг. И все.

И я до сих пор, до самого дома не могла понять, радуюсь ли я этому, или сожалею…

Глава 13

В этот же день фортуна оскалилась в мою сторону еще раз – Жанна снова не ночевала в нашей комнате и поэтому… у меня была счастливая возможность никого не разбудить и никому не помешать своим беспокойным хождением из угла в угол в течение минимум часов шести.

Сердце колотилось бешено, я не могла усидеть на месте и трех секунд. И речи не могло идти о том, чтобы реально лечь спать.

В голове долбился только один вопрос: что делать?

Уехать обратно, в свое родное село? На недельку хотя бы? Я не хочу бросать учебу, она мне слишком тяжело досталась. Но… Так уж случилось, что здесь оставаться чересчур опасно.

Что теперь делать со всем тем, что сейчас лежит у меня в сумочке? С кольцом и деньгами? Больше пяти миллионов рублей. Там серьезно больше, но у меня нет сейчас ни сил, ни нервов, чтобы сесть и посчитать. Да и зачем? Эти «сокровища» в буквальном смысле жгут мне руки. Я не хотела их. Особенно на таких условиях!

Господи, если бы он сделал… «это» со мной, я бы хотя бы была спокойна и четко знала, что со всем этим делать. Но ничего не было! Знаю, звучит безумно, но это факт. А на таких условиях, он как будто оставил меня быть должной ему. И вернуть не могу – не потому, что не хочу. А потому, что не хочу с ним встречаться!

Или…

Ч-черт! Самое жуткое… что я не уверена, что не хочу с ним встречаться. Боюсь его больше смерти… Больше… больше еще одной встречи с отцом. Вот, если бы поставить передо мной выбор, к кому попасть под кнут – к отцу или к… Сигурду. Я бы выбрала отца.

И при этом… Я не могу перестать думать о нем. О его плече… о шепоте… о запредельной, обжигающей температуре его тела, которая чувствовалась даже сквозь ткань его рубашки и заставила меня перестать дышать… И о духе опасности, который лишь лизнул меня, не прикасаясь больше, чем позволил опытный и загадочный ее хозяин.

Что делать-то? Выйти завтра, уже сегодня, на работу и делать вид, что ничего не произошло?

– … мы будем с вами видеться достаточно часто.

– До скорой встречи. Ника.

Не-е-ет! Стоп! Это тоже никакой не вариант!!! Господи, у меня сейчас голова к чертям собачьим взорвется!

Заболеть? Отпроситься? Взять еще день на раздумья?

Да какие, к черту лысому, раздумья?! Что тут думать, бежать надо!!!

А учеба?

Может быть, отказаться от работы, плюнуть на все, воспользоваться его деньгами, снять квартиру и… и ходить на занятия, забыв обо всем…

А мне дадут забыть???

– До скорой встречи. Ника.

Ага, как же. Пока не наиграется, как кот с мышью…

А, ну их к чертовой матери! Схватила телефон и быстро написала сообщение по известному мне номеру:

– Владлен Степанович. Добрый вечер. Я завтра не выйду на работу. Решила отказаться. Телефон и планшет завезу в течение дня. Большое спасибо за…

За что спасибо?

– … спасибо за… за… эту возможность.

Все. Отослать! Нажала на кнопку и сразу же пожалела о сделанном. Окончательно трясясь от страха, отключила телефон. Все, все! Теперь надо заставить себя уснуть и завтра я все решу. Все. Все, что надо будет. Но только завтра.

Аккуратно повесила костюм на вешалку в шкафу, засунула сумочку под подушку и забралась под одеяло. В душ схожу утром, когда все жители квартиры разбегутся по своим делам. Тогда же и решу, что с этим…

Странное дело, не смотря на все мои волнения, после того, как неожиданно лишила себя работы – уснула за секунду до того, как моя голова коснулась подушки.

К черту… их всех…

Глава 14

– Ангел мой, вы устали, – голос работодателя разбудил меня ровно в девять утра. Михайлов позвонил на телефон, который должен был быть моим служебным. – Давайте так. Сегодня у меня в любом случае не запланировано ничего серьезного, поэтому, возьмите выходной. Пробегитесь по магазинам. Отоспитесь. А завтра с самого утра я жду вас на службе.

– Владлен Степанович, я бы не хотела возвращаться на работу, – сон с меня как рукой сняло, стоило снова услышать босса. Он говорил спокойно, даже ласково, но при этом его голос не на много по тону отличался от излюбленной манеры общения человека со шрамом. Политики.

– Глупости, в вас говорит усталость. Да и, к тому же, я уверен, вокруг вас сейчас неподобающая обстановка для молодой девушки. Я, кстати, подумал об этом и приготовил для вас кое-что. Догадываюсь, что ваш характер не позволит вам сразу принять помощь от меня, все-таки я человек для вас малознакомый. Но. Поскольку, вы теперь работаете на меня… Я решил предоставить вам аванс, чтобы вы могли снять достойное жилье. Пока снять, позже, работая у меня, вы с легкостью заработаете на собственное.

– Владлен Степанович…

– Да и, мне подсказали, что самостоятельно за один день найти жилье сложно, поэтому я попросил своего доброго друга, владельца агентства недвижимости, подыскать вам необходимое. Он позвонит вам сегодня. Уверил меня, что сегодня же организует ваш переезд.

– Владлен Степанович, – мне, наконец, удалось его перебить. – Я… я очень благодарна за ваше беспокойство. Я, наверное, приду завтра. И большое спасибо вам за аванс, но я хочу сама заняться поисками квартиры.

– Дорогая моя…

– Тем более, что я ее уже нашла. Буду снимать с одной знакомой напополам, – сказав это, практически не соврала. Мне и вправду даже приснилось это. По дороге в столицу, в поезде, я познакомилась с Майкой, Майей – девушка, моя землячка, как и я, отправилась сюда учиться. Совпадение нешуточное, мы сами поверить не могли. Так вот, Майе родители присылают деньги и уговаривают ее съехать с общежития, но одной ей квартиру не потянуть. Я знаю, что она ищет того, кто мог бы составить ей компанию. Но, каких-то два дня назад, я даже представить себе не могла, что смогу позволить такое удовольствие. Однако, в свете последних событий – это для меня лучший вариант. Во-первых, Майка говорила, что уже нашла квартиру, и въехать готова в любой день. Но там надо внести весь задаток. Так что, если Майка сегодня свободна – мы сможем это провернуть. Во-вторых, не одна в квартире – это уже спокойнее. Ну а в третьих… Все из этого вытекающее. Отдельное жилье – туда Сигурд не сможет заявиться так спокойно, как он вчера явился сюда. Я не уверена насчет своего решения вернуться на работу, но мне нужна фора хотя бы в день. Когда буду на своей территории, адреса которой не будет знать ни один из них – только тогда смогу что-то делать дальше. Бежать из города не вариант, а вот постепенно отстраниться, обложиться людьми, найти другую работу и больше никогда не показываться там, где тусуются они – это лучше. Тоже сомнительно, но лучше.

– Вы уверены? – я даже почувствовала по интонации шефа, как он недовольно нахмурил свой идеальный лоб.

– Абсолютно. Мне так будет… веселее.

– И спокойнее, как я понимаю, – добавил Михайлов. – Хорошо, ангел мой, не буду вас переубеждать. В любом случае, может быть, вы и правы. Девушке не стоит жить совсем одной. Особенно, такой прелестной, – он вздохнул как будто с облегчением. – Тогда так и договоримся. Ваш аванс у вас на счету. А завтра я жду вас на службе. Не забудьте, что мы говорили с вами о дресс-коде.

И все-таки, утро вечера мудренее. До сих пор не могу поверить в то, что вчерашняя встреча с… тем человеком, настолько меня выбила из колеи. А ведь, казалось бы, после всего того ужаса, что пережила в собственной семье, должна была уже спокойнее ко всему относиться.

Остаток дня прошел в суматохе. Я решила переехать и, к своему собственному удивлению, сделала это. А также к окончанию дня само собой пришло успокоение и разум. Зачем отказываться от работы мечты? Михайлов меня не обижает. Наоборот спас. Не пристает. Ничего такого. Ну, манера общения у него немного «слишком», так у каждого свои тараканы в голове. В общем, еще раз сто все обдумав, решила продолжить работу на Владлена Степановича. Поэтому, пока ждала Майку с занятий, еще раз посетила тот же магазин и приобрела несколько юбок, блузок и платьев. А так же брюк на первое время, пока… заживут раны на ногах. Туфли и сумочки выбрала в комплект.

Для себя решила, ни кольцо, ни деньги не трогать, а когда будет такая возможность – постараюсь их ему все же вернуть. Не хочу быть должной. Сейчас у меня есть деньги от того гонорара, что я от… отработала. Как бы мне не было бы тяжело себе в этом признаваться, но это было и теперь уже ничего не попишешь. Возможно, поэтому не испытала никакого удовольствия от крутых по моим меркам обновок. А, казалось бы, мечтала о красивой и спокойной жизни, как любая девочка. Только ключевое слово в этом «спокойной». Ладно, посмотрим.

Растянула улыбку на своем лице и в последний раз посмотрела на себя в зеркало в примерочной. Как бы ни было, но я допускала такую возможность – вообще не вернуться живой из клуба. В первый вечер. Так что, это все еще нормально. Это можно считать удачей.

Наверное.

– Ник, круто! Слушай, я прямо сейчас позвоню хозяйке квартиры, и сразу съедем отсюда, – нисколько не преувеличу, если скажу, что Майка прыгала от счастья, когда услышала новость о моей готовности снять с ней самостоятельное жилье напополам.

Землячка была похожа на меня как две капли воды, тот же рост, такая же худенькая, и волосы светлые. Только глаза у нее нормальные. Голубые. И характер пробивной. Я мямля, по сравнению с ней. Вот уж, кто бы не сомневался в том, брать деньги, ходить в клуб, возвращаться на работу – она бы выбрала все и сразу. Ни на секунду не усомнившись в своем решении. В чем-то мини Жанна, только та из-за внешности в клуб не пойдет, а эта просто не знает о таком заведении. Но и я рассказывать не буду. Какой бы ни был характер, никому не пожелаю того, на что нарвалась сама.

К шести часам вечера мы уже перебрались в новое жилье. Майка даже нашла какого-то парня, который согласился нас перевезти. У меня с собой было всего три сумки, и две из них прибавились сегодня днем, когда пополнила свой гардероб новыми вещами. У Майки же – целых пять чемоданов.

– Девчонки, сами будете таскать шмотки, – сразу заявил «добрый» водитель Илья, коренной москвич, второкурсник нашего университета.

– Ладно, ладно, – хихикнула в кулачок Майка, показывая мне глазами на водителя, очевидно намекая на его внушительные размеры и то, как тело несчастного вываливалось за пределы водительского сиденья. – Отнесем. Но ты хоть подождешь нас?

– Подожду, подожду. Ты же еще чай с булками обещала! – проворчал, хрюкнув, Илья.

– Да будут тебе булки. Вещи внесем, и я слетаю, тут магаз недалеко, я уже давно присмотрела, – подмигнула подруга мне. – Я же ее так ждала!

– Мужа надо ждать, а не квартиру, – заржал водитель. – Тебе за нее еще тыщи платить каждый месяц.

– Ничего, мы заплатим! А с мужем я не спешу. Не переживай. Вот, сначала образование получу, потом работу найду, квартиру куплю, тогда и о муже подумаю.

– Ага, мечтательница, – шмыгнул крупным носом рыжеволосый помощник, – много вас тут таких в Москву приезжает и подпирает нас, местных! Ты без практики никому не будешь нужна. Так что, полы тебе еще долго мыть. Или какого толстосума ублажать – это уже на твой выбор.

Я постаралась не обращать внимания на его зудеж. Стандартные разговоры про стандартные истории. И, как бы ни было обидно, он прав.

– Плевать! – перебила его Майка. – И вообще, не порть мне настроение, у нас с Никусей сегодня великий день! Мы переезжаем в собственную квартиру!

– Не в собственную, – упрямо проворчал Илья.

– Ай, заткнись уже…

Вот так вот в спорах и обсуждениях, мы добрались на его стареньком фольксвагене до нового места жительства. Дом… Оказался высоченным! Новая, двадцатидвухэтажная башня. Наше жилище на пятнадцатом этаже с видом на город. Трехкомнатная красота с ванной, а не душем, кухней и отдельным санузлом. Все удовольствия в одном флаконе.

– Вообще, она чуть большевата для нас, – сказала Майка, когда мы с ней вдвоем, и четырьмя сумками поднимались в лифте. – Я искала двушку. Но там хозяйка, она хотела именно девчонок-студенток, у нее ремонт новый. Чтобы аккуратные были. И мужиков не водили, принципиальная очень. Короче, она мне уступила в цене с условием, что поселюсь с подружкой и буду вести себя пристойно. Ну, ты понимаешь. Так что – мы теперь будем гулять в трехкомнатных хоромах!

Майка долго возилась с ключами и замком так, что я уже начала сомневаться, что Илья нас дождется.

– Погоди, погоди, что-то, как-то… Он в прошлый раз легче открывался… О, все! – мы услышали заветный щелчок. – Сим-сим откройся!

Подхватив свои сумки, я пошла вслед за своей новой соседкой. Квартира действительно оказалась очень чистой – все вокруг новенькое, даже не верилось, что мы здесь будем жить. Особенно после мрачного общежития…

– Ой! Смотри, что нам хозяйка прислала! Ну, нифига себе! – раздалось из гостиной. Я положила сумки на пол и пошла на ее голос. В просторной комнате, на круглом столе стоял громаднейший букет кроваво-красных роз. – Здесь же… штук сто, нет, больше, двести… – Майка принялась считать головки цветов, – ой, и записка! Посмотрим, что она…

В этот момент я уже успела подойти к землячке со спины и увидеть то, что увидела она… На маленькой открытке, с обратной стороны было написано только одно слово. Одно слово, которое заставило меня в ужасе похолодеть.

– Интересно, – задумчиво протянула Майка, – а кто такой Сигурд?

Глава 15

– А что это ты так побледнела? Ты что, знаешь этого Сигурда? Ника! Отвечай, не молчи, как это попало сюда?! Дверь же была закрыта!

Я бы и рада была ответить на все ее вопросы, если бы реально не окаменела от такого сюрприза. Сбежала, называется. Не знает он, где я. Не только знает, но и еще может проникнуть куда угодно!

– Ника, твою мать! Не молчи! Что за хрень?! У тебя же нет ключей! Кому ты сказала? Что это, поклонник твой? Как он попал сюда? Или… Или ты знакома с хозяйкой? Но ты не можешь… На х….! Ника! Отвечай немедленно!

Хорошо, что у меня в руках в тот момент ничего не было. Иначе это что-то упало бы на пол. Руки у меня тряслись, как у столетней старухи!

– Алё! – рявкнула моя сожительница в трубку вдруг зазвонившего телефона. – Не беси меня, Илья! Ты сам с нами не пошел. Кури там, сейчас спустимся! Куда ты нах…. уедешь?! Ладно, ладно, не кипятись, сейчас спускаемся! – Майка сбросила звонок и строго посмотрела на меня. – Так, сейчас идем обратно, забираем вещи, а потом ты мне все, слышишь, все рассказываешь! И особенно о том, как он сюда проник!

Хорошее дело. Я бы сама была не против узнать, как он это сделал. Хотя, что тут гадать? При его деньгах, связях и возможностях, нужно просто попросить – тебе все сделают. Это-то и пугает. Если вдруг что, ему даже не надо будет самому, лично напрягаться. Только отдать команду.

Мы спустились вниз и забрали остаток вещей. Как выяснилось, Илья разобиделся на нас за опоздание и передумал насчет чая. Так что, моя пытка вопросами от Майки неминуемо приблизилась.

– Короче, рассказывай, давай, соседка, блин! – потребовала она, заперев дверь на ключ и затащив меня за руку в гостиную.

– Может, сначала вещи распакуем? – с надеждой выдавила я.

– Ничего мы не будем распаковывать, пока ты меня не убедишь в том, что здесь можно оставаться! У кого есть ключи от квартиры? Откуда они у него?! И кто такой это Сигурд?!! Вор-домушник? Он как-то связан с криминалом?!

– Майка, это долгая история, может, все-таки, потом?

– Нет, я сказала! Колись!!!

Вот так у меня не осталось выбора, кроме как честно рассказать о том, что со мной случилось в последние несколько дней. Мне даже не передать, насколько огромными от удивления и шока были глаза у моей землячки, когда я закончила свой рассказ.

– Ну, ма-а-ать. Ты вообще! Заместитель министра иностранных дел?!! И ты… ты ему отказала? Блин! Да, сказала бы мне, я бы вместо тебя сходила! Ударил пару раз… Охренеть. И за это ты имеешь работу мечты! Сразу в личные помощницы, а этот, Сигурд, такие деньжищи предлагает, а она еще и раздумывает! Подожди, дай я его фотку в интернете найду, – она быстро достала телефон из кармана и открыла браузер, – как, говоришь, Сигурд, а фамилия?

– Завьялов.

– Ага… Та-а-ак, этот что ли? – Майка развернула ко мне экран, с которого на меня смотрели его черные глаза.

– Да, – зачем-то сглотнув, кивнула я.

– Ну, че?! Красивый мужик, – хмыкнула соседка. – Взрослый очень, но это разве препятствие? Стройный, крепкий, смотри, какая шея накаченная! Только, что это у него там? Кожа какая-то странная… Шрам… или ожог? Ну, да это неважно. Такого мужика ничто не испортит! – Майка перелистывала фотографии, приближая и удаляя изображения, позволив и мне… разглядеть то, что я до этого не видела. Если бы я не столкнулась с ним в клубе, никогда бы и не подумала, что он может быть жестоким. – А ты, Ник, ты его голым видела? А то он здесь везде в костюме… Так видела? Не хочешь говорить?

– Нет, не хочу.

– Эх, жаль, что это не я его встретила! Я бы не упустила свой шанс! Да и ты тоже. Нет, ну, блин, меня все равно напрягает, что к нам так легко проникнуть. Короче, на ночь на цепочку закрываемся, а еще стул будем подставлять. Пусть, хоть шум нас разбудит, если вдруг кто вломится. Если он – никаких проблем, не хочешь ты, я сама с ним с удовольствием познакомлюсь. А вот, если кто другой, хрен знает, что у них там на уме может быть, – землячка поднялась с дивана и ухмыльнулась задумчивой мне, – и слушай. Пойдем уже вещи разбирать. Но, хочу, чтобы ты знала, если не захочешь с этим Сигрудом встречаться – скажи мне, я пойду вместо тебя. Мы с тобой очень похожи, глядишь, он не сразу подмену увидит, а там… я уж найду, чем его развлечь! – Майка подмигнула. – Не дрефь, старуха! Если он любит пожёстче, я совсем не против, это только ты не понимаешь, что у любого гения могут быть свои заходы. Обидно, когда тебя лупит ничего из себя не представляющий алкаш, уж прости. А у этого чувака… ну, мало ли, работа нервная. Хочет он подаминировать, ну, пусть. Колье потом купит, в спа отправит, и можно восстановиться. Я про это много фильмов видела. Этот еще ладно, сам хлыстом машет. А есть такие, которые любят, когда по ним баба бьет. Но это, я так считаю, не мужики совсем. Пусть лучше он силу показывает, а не я. Ладно, девочка. Иди к себе, твоя комната с балконом. Я высоты боюсь, поэтому уступаю. Только, это. Если что – ты поняла, да? Зови меня.

Чуть позже, когда разбирала свои вещи в новой спальне, которая оказалась настоящим дворцом, после шаткой кровати и ободранных стен в общежитии, мне позвонил «Володенька».

– Добрый вечер! Владлен Степанович велел узнать у вас ваш новый адрес, чтобы я мог утром вас забрать, – произнес сухо водитель моего нового шефа.

– Здравствуйте, Владимир. Большое спасибо, но я… Хочу сама ездить на работу.

– Это неприемлемо, – грубо отрезал человек, – приказы Владлена Степановича не оспариваются.

– И все-таки, пожалуйста. Я доеду сама. До свиданья.

Повесила трубку еще до того, как он успел что-то возразить. Хватит уже и того, что Завьялов знает, где я живу. И не только знает. Сама буду ездить на работу. Теперь главное, чтобы начальник Володеньки не позвонил.

Развешивая платья в шкафу, порадовалась, что пока сегодня ждала Майку, успела не только в магазин, но и в деканат, подала письменную просьбу о переводе на заочное обучение. Надеюсь, все пройдет хорошо. Не хочу и не приемлю вариант с покупкой аттестата. Я хочу на самом деле выучиться, а не получать подарки от богатых дяденек. Даже если не задержусь у Михайлова, все равно придется искать работу, а то и несколько. Это жилье обойдется мне очень дорого. Поэтому, перевод на заочное не будет решением неправильным.

Закончив с вещами, наконец, присела на кровать. Да… А эта квартира стоит того. И с Майкой приятнее, чем с Жанной. Надеюсь, все сложится более ли менее, и когда-нибудь я заработаю на собственную квартиру. Может быть, не на такую, поменьше, пусть хоть и однушку, но свою.

– Ника, иди есть! – откуда-то из глубины квартиры раздался Майкин тонкий голосок. – Слушай, я тут все читаю про твоего Сигурда, – сказала подруга, когда мы устроились на кухне с горячим чаем и пирожками, которые она все-таки успела купить в магазине, хоть и при Илье предпочла об этом умолчать. – Депутатский сынок. Так что, политика у него в крови. Кстати, папку его, Завьялова, убили в девяностых. Только мамка осталась. А она у нас кто? Никто. Шведка по национальности. Ну, оттуда у сынка и имя такое странное, понятно теперь! Все, встречи со свекровью не избежать.

– Со свекровью? – чуть было не поперхнулась я горячим чаем, когда она одним предложением, заставила меня посмотреть на ситуацию с другого ракурса. У человека со шрамом есть жизнь. Был отец, и осталась мама. Мой – сдох сам. Но отец-депутат, навряд ли был похож на моего. Наверное, человеку со шрамом было тяжело пережить смерть родственника. Наверное, у него все-таки должны быть чувства.

– Да, рост сто восемьдесят восемь сантиметров – высоченный, – продолжила Майка читать с телефона подробности о том, кто сегодня вломился в нашу квартиру. – И ему всего-то тридцать четыре года. А мне показалось, больше. Я почему-то была уверена, что политики начинают карьеру ближе к пенсии.

Майка тоже сделала большой глоток горячего чая и откусила кусок пирожка, а потом с полным ртом продолжила:

– Угу… Ага… Ну, короче, министром он только три года. Спорт любит. Дзюдо, о, мастер спорта. Закончил юридический и экономический, в двадцать восемь защитил докторскую. Ого! Я тоже так хочу. Крутой чувак. Официально не женат. И никогда не был! Ну, что, крошка! В общем, решено, если он появится – ты мне сразу свисти, – Майка, наконец, оторвалась от телефона и хитро так посмотрела на меня, – но что-то мне подсказывает, что ты так просто от него не откажешься.

– Забирай, – легкомысленно пожала я плечами. – Но ты сама не знаешь, на что подписываешься. Ты видишь только цветы. Но забываешь о том, что он как-то узнал, куда я переехала. И не только узнал, а каким-то образом сюда проник. Ну, или его люди.

– Ерунда! Просто мужик умеет делать красиво!

– Упрямая ты.

– Знаешь, я может быть и упрямая, а ты глупая, – совсем не обидевшись, ответила она. – Такого мужика упускать! Да у нас вся общага мечтает найти олигарха и больше ни о чем не думать.

– Чтобы бил за деньги? – из меня вырвалась тяжелая, чугунная усмешка.

– Ой, ну, сколько он тебя бил?

– Ты опять забываешь, что мы встречались два раза. А что могло бы быть, если бы эти встречи стали постоянными? А что, если он только разминался в тот раз? Об этом ты не думаешь?

– Я считаю, думать надо по факту! – Майка хлопнула ладошкой по столу. – Вот, зря ты, во второй раз не захотела. Тогда бы и узнала, случайность это была или действительно только разгон. А какой смысл бояться и выдумывать?

– Это – осторожность. И, ты ошибаешься, я не ищу себе мужа. Пошла туда только потому, что деньги нужны были срочно. От этого зависела жизнь Коли.

– А вот этот вот твой Коля во всей этой истории, больше всего меня смущает. С какого рогатого ты из-за какого-то полудурка поперлась в такой клуб?! Нет, ну, я еще понимаю, был бы он тебе братом, сватом, парнем. А так – он тебе никто! Всего лишь знакомый на один день. Чем ты вообще думала, когда соглашалась? Ты считаешь, это более умный поступок, чем пойти с министром на второе свидание? Так, если смотреть под этим соусом, Коля твой тебя подставил конкретно, а министр наоборот. Смотри, сделал – заплатил. И извиняется потом. Ты говоришь, на втором свидании ничего не было – это что, не признак нормальности? Цветы прислал, денег опять дал! Дура, ты, мать. Совсем в людях не разбираешься. Меня бы больше напряг твой босс. С какого такого он тебя нанял? Да еще и за огромные деньги? Самаритянин выискался. Как, говоришь, его зовут?

– Михайлов Владлен Степанович.

– Ага, сейчас, я и про него посмотрю. Владлен, имя-то какое дурацкое. Ага… Он? – Майка опять повернула ко мне экран своего телефона.

– Он.

– Ну, что. Тоже ничего такой. Светленький. А, ну он и постарше Сигурда будет. Та-а-ак… Ему, где тут? Ему сорок. А Сигурду, тридцать четыре. Один ноль, в пользу министра! Генеральный директор государственного акционерного общества СовТрансНефть. И все? Что, больше совсем ничего? Вообще… Не, ну, слушай, я так не играю! Ничего ни о родителях, ни о нем самом. Даже неизвестно, женат или нет. Это несерьезно! Тем более, доверия ему нет. Не люблю типов, о которых сеть ничего не знает. Это представь, сколько бабок он закинул, чтобы о нем все стерли? У меня в общаге знакомый один есть, хакер. Короче, он такое делал одному мутному чуваку. Порядком бабок срубил. Так что… А Сигурд твой, видишь, ничего не скрывает.

Тем же вечером Майка продолжила пирушку в ванной. А я отказалась. Раны на ногах еще не зажили и при каждом удобном случае нестерпимо щипали. Позже. Потом. Может быть, через неделю. Две.

Я не хотела этого разговора с Майкой, но, как теперь чувствую, он пошел мне на пользу. Теперь, когда она так легко разложила все по полочкам, высказала свою точку зрения, мне действительно не так страшно, хоть я все еще не согласна с ней, относительно настоящего характера человека со шрамом.

Поставив будильник на шесть утра, опустила голову на подушку и закрыла глаза. Нет, Майка по-своему права. Но не это меня сейчас заботит. А то, что я почувствовала, когда она предложила уступить его ей…

Глава 16

– А куда делась Ника?

– Съехала твоя Ника, днем сегодня, – Жанна, бывшая соседка Моники, жестко усмехнулась. – Очухался? Бабки получил и прошляпил, что девочка в клуб уже второй раз успела наведаться? А я вот свой процент получила.

Парень, еще не до конца понимая, что происходит, плюхнулся на аккуратно накрытую стареньким одеялом кровать, на которой еще прошлой ночью спала его знакомая.

– Нет, ты серьезно?

– Серьезнее некуда, вон и вещичек ее нету, – кивнула в сторону пустого шкафчика Жанна. – Ищи Владлену новую звезду.

– Твою мать… – парень схватился за голову. Не только новость подействовала на него убийственно, но и недавние побои от Владимира тоже не прошли для парня даром. – Где же я ее теперь найду?! Он хотел именно эту!

– Ничем не могу помочь, – хмыкнула собеседница в рваных черных колготках и достала из кармана косячок.

– Она хоть адрес оставила?

– Нет, ничего. Хочешь? – протянула она ему травку.

– Отвали! Не до этого сейчас!

– Очень зря, – даже не обиделась соседка, с удовольствием прикуривая и делая первую затяжку. – От того, что ты сейчас будешь на себе волосы выдирать – проблема не решится. Ладно… Раз тебе это так важно, слышала я, что она вроде бы с Майкой, с такой блондинкой, съехалась. Ну, бегала тут еще, все выспрашивала, кто с ней на двоих согласится квартиру снимать. Но, парень, это только слухи.

– Твою же… А что теперь делать-то? Как я Владлену скажу?

– Как, как? Так и скажи, птичка упорхнула. Ты же не можешь за всеми, – она сделала еще одну затяжку, – уследить. Сколько их у тебя в работе? Десять? Что-то я сбилась со счета. Сколько мы на этой неделе отправили?

– Троих. Да, твою же… Они все его не интересуют. Эта зацепила. Он еще рвал и метал, когда дура из клуба позволила девочке уйти к другому клиенту. Приехал, а она уже отработала!

– Ой, ну подумаешь, отработает еще раз.

– Ага, а девственность ей кто вернет? Ладно, дай свой косяк! – парень выхватил из рук подельницы остаток скрученной вручную сигареты и затянулся сам. – Нет, ну все же хорошо было. А еще этот урод вмешался!

– Какой, тот, который вчера приходил? Крутой такой? Со шрамом?

– Да, он. Его псы всю общагу на уши подняли, меня искали. Только я успел смыться, пацаны потом передали.

– Ну, что, заметный такой парнишка. И лицо мне его показалось знакомым. Может, где по телеку мелькал. Приперся, мне денег отвалил. И даже не скрывался. Сразу про клуб сказал и велел ей передать, чтобы приходила. Прикинь. В десять раз больше предложил.

– А она?

– Она… Посидела, дрожала здеся. Потом собралась и ушла. Меня ночью не было, а утром она уже шмотки свои собирала. Потом бегала куда-то. Я не следила. Знаешь, ночка та еще выдалась.

– Ну, а ты уверена, – спросил Николай, откашливаясь и возвращая косяк Жанне, – что она с этой Майкой съехалась? Видать, все-таки в клубе была и бабло свое получила. А мне процент?! Ушлая девочка, впервые на моей памяти клиент сам является, а потом еще и такую сделку предлагает. Почти уговаривает, получается. Обычно все наоборот, девчонки на второй раз в очереди стоят. Ну, ты знаешь. Кста, приведу тебе завтра новенькую.

– А-а-акей, приводи. Ни в чем я не уверена. Ищи сам. Мое дело – про клуб рассказывать, да сфоткать их профессиональненько, мне Влад за фотосессии платит. А не за слежку.

– Ага, понял тебя. Ладно, бывай.

Чертыхаясь про себя, Николай вышел из комнаты. Идиотка, Жанка. Не могла за девчонкой приглядеть! Теперь только ее номер телефона остался. И то, надо осторожно действовать – не понятно, что там этот мужик натворил. Может, он ее к себе забрал? Нехорошо это. С другой стороны, если он клиент, то с бабочки можно еще денег поиметь. Короче, смотреть надо, что там к чему.

Коля вынул из кармана свой старенький телефон – в своем облике он всегда поддерживал легенду о непростой жизни студента, и набрал знакомый номер.

– Але, Ник? Привет, Коля. Слушай, я так разволновался в прошлый раз, придурок, что забыл тебя поблагодарить. Я? Отдал, конечно. Зашел тебе спасибо сказать, а тебя нет. Соседка твоя говорит, не знает, где ты. А я, слушай. Мне тетка прислала вкусности разные, хотел с тобой разделить. Ну, ты что! Ты столько для меня сделала! Как я могу сам? Ник, ну давай, я тебя на чай приглашу? Нет, в общаге, а где еще. Я с тех пор не разбогател. Что? Не хочешь в общагу? Ну… Я даже не знаю, давай перехвачу тебя где-нибудь… Нет? Неудобно? К тебе? Так ты переехала? А где это? Да, на метро доеду. Конечно. Отлично. Давай, завтра вечером. Все, пока.

Николай сбросил звонок, нажав на красную кнопку и еще раз чертыхнулся. Ох уж эти телки, сплошная головная боль. Надо девку под свой контроль забирать, не любит Владик, когда клиенты пытаются напрямую с девочками, вне клуба общаться. За это может и голову открутить.

Глава 17

То отвратительное чувство, когда знаешь, что точно опростоволосишься. Так уж сложилась моя скудная жизнь, что я никогда не бывала в настоящих ресторанах. Несколько раз в кафе и это предел. И, естественно, внутри меня есть страх, что когда-нибудь я окажусь в неловкой ситуации, которую часто высмеивают в литературе и в кино. И, вот, пожалуйста, этот день настал. Скажем, это мой второй рабочий день и я уже сопровождаю своего босса Михайлова на деловой завтрак с какими-то важными людьми из министерства.

Поправила полу своего черного пиджака. Сегодня я снова в брючном костюме. В другом, не в том, в котором была в клубе. Этот совсем новый, яркого, рубиново-красного цвета. Под пиджаком – белая, шелковая блуза, но, скорее, это майка на двух тоненьких бретельках похожа на часть нижнего белья. Продавщица в магазине уверяла, что сейчас так модно – что ж. Очень на это надеюсь. Зацепилась взглядом за свои черные туфли и тут же перевела его на черный же клатч, который в эту секунду нервно тереблю в руках. Да, вроде бы выгляжу нормально. Хотя бы насчет этого могу быть спокойна. Волосы на затылке собрала в толстую косу, ресницы чуть тронула тушью и все. И именно в таком виде я сейчас еду в один из самых пафосных ресторанов столицы. Михайлов сидит на соседнем сиденье и уже минут двадцать с кем-то очень важно беседует по телефону. Он – всегда одинаковый. Баснословно дорогой костюм черного цвета, белая рубашка. Меняются только галстуки и часы на руке. Еще я заметила, что он очень любит запонки. Те, что сейчас красуются на его манжетах – выполнены из белого золота и украшены крупными камнями. Даже предполагать не возьмусь, что это за камни. И совсем не удивлюсь, если бриллианты. Бриллианты величиной с конфету. Такие, разве, бывают?

Ко всему прочему, меня терзает смутное чувство тревоги. И уже совсем не из-за человека со шрамом. Сегодня утром, когда приехала в офис СовТрансНефти, мне пришлось ждать больше часа, и девушка-администратор провела меня на кухню для работников, где предложила выпить кофе. Утром я спешила на работу, и не успела даже позавтракать, поэтому ее предложение оказалось очень кстати. Я, правда, не сразу разобралась к этой хитрой машинкой для варки благородного напитка. Как и с рестораном, подобных развлечений в моей жизни пока еще не было, ничего хитрее, бросить две ложки растворимого напитка в кружку и залить кипятком, я до этого дня не использовала. Короче говоря, справиться-то справилась, только с последствиями. Поставила пятно на блузке, причем так неудачно, что пришлось быстренько отправляться в туалет, чтобы его замыть. Но не успела я переступить порог сияющей чистотой дамской комнаты, как стала невольным свидетелем разговора двух коллег, занявших соседние кабинки. Они меня не видели и не слышали, как кто-то вошел, поэтому разговор продолжали абсолютно свободно. И я бы, честно говоря, ушла, если бы первой не услышала фразу:

– Ты видела еще одну новенькую помощницу Михайлова? Очередная блондиночка, – произнес голос, судя по всему принадлежавший женщине в годах.

– Ага, видела. Игрушка на пару дней, – этот уже более писклявый, мне представилась женщина лет тридцати и почему-то очень высокая и худая.

– Какая она за последний месяц? По счету?

– Ммм… сейчас скажу. Была, помнишь, невысокая, с короткой стрижкой. Лера, кажется. Потом…

– Потом была Настя, – подсказала та, что старше. – Ну, миленькая такая. Мне, кстати, ее больше остальных жалко было.

– Ну, да. Настя. И Оля, волосы до попы. И эта четвертая. За один месяц.

– Что-то наш Владик разошелся, раньше их было меньше, теперь как на конвейере.

– Кстати, мне интересно, почему после увольнения, их потом не найти.

– Как не найти?

– Ну, там так получалось, что после ухода, я ни с Настей, ни с еще одной связаться не смогла. Они вещи свои забыли. Причем странно это. Вещи дорогие, а девочки явно не из состоятельного круга. И никто не пришел. Не думаю, что им Владик так много вне кассы отсыпает, что стоит забыть дизайнерскую куртку на несколько тысяч уе или телефон последней модели. Это все сейчас у меня хранится. Но, что-то меня терзают смутные сомнения, что ни одна из них не вернется.

– Не, слушай, а ведь, правда. Помнишь Катьку? Июльскую?

– Да, моделька которая.

– Так она поехала на конкурсе красоты участвовать. Помнишь? А потом сообщили, что не явилась. Ее еще искали долго. А потом объявили пропавшей без вести. Загулялась что ли?

– Ой, Маша, не знаю, загулялась ли. Не похоже было. Ты помнишь, как она тут всех доставала этим конкурсом? Все репетировала речь. Не ела ничего и даже несколько раз в обморок с голодухи упала. Помнишь, неотложку вызывали?

– Да, помню, помню, как всем офисом ее откачивали.

– Ну, так ты думаешь, такая помешанная взяла бы и просто пропустила конкурс?

– Не, чет я сомневаюсь. Ладно не нашего это ума дело…

За моей спиной хлопнула входная дверь – в помещение зашла еще одна женщина и две дамы в кабинках мгновенно умолкли. Я же, воспользовавшись официальным поводом пошевелиться, направилась к умывальникам и осторожно замыла пятно. Замывала дольше, чем планировала изначально – руки тряслись. Странные какие-то разговоры. Ни на секунду не тешила себя надеждой, что попала сюда за блестящий ум и смекалку, но где-то в глубине души надеялась, что у Владлена Степановича… Хотя, что за чушь я несу? Его мягкие речи и осторожное обращение ни о чем не говорят. Этого стоило ожидать. Только вот, я даже представить не могла, что дела обстоят настолько остро. Четвертая за месяц…

– Кажется, мы приехали, ангел мой, – как обычно, чрезмерно ласково произнес Михайлов, когда мы подъехали к ресторану. – Но, прежде выйдем, – остановил он меня, положив свои длинные и тонкие пальцы мне на запястье, – я бы хотел кое-что сказать. Моника, я понимаю, что вы сегодня чувствуете себя вымотанной. Переезд – это довольно обременительный процесс. Но вам придется сегодня задержаться на работе. Немного дольше. Вы можете заглянуть в мой график, там уже есть отметка об этом. У нас с вами будут сложные переговоры с Нью-Йорком. Как вы понимаете, у них другой часовой пояс, поэтому онлайн конференция состоится в десять вечера по Москве. Я даже думаю, что мы ее перенесем ко мне домой, там и поужинаем заодно. Не беспокойтесь, Володенька после, вас как всегда отвезет. И, да, – не дождавшись ответной реакции с моей стороны, продолжил директор СовТрансНефти, – вам совершенно не о чем переживать, естественно, будут начислены сверхурочные.

Сбоку от меня распахнулась дверь – Володенька уже подоспел. Ничего не оставалось, как выйти из машины вслед за Михайловым.

В голове полный туман, я лихорадочно пытаюсь придумать причину отказа. Но ничего не получается. Шагая на высоких каблуках за директором СовТрансНефти, несколько раз чуть было не споткнулась. Что ему сказать? Не хочу ехать, потому что я у вас уже четвертый помощник за один месяц, и это подозрительно? Я не езжу к боссам домой? Я не такая, я жду трамвая?

Нет, предложение, с одной стороны, реально может быть чисто деловым. Не предложение, а необходимость. А с другой… Не стоит забывать где и при каких обстоятельствах мы познакомились. С его стороны совершенно естественно ожидать от девушки, посетившей «клуб» покорное поведение.

И проблема здесь заключается в том, что я не собиралась делать это постоянно! Пришла только один раз! Чтобы спасти чертового Колю!!!

За своими размышлениями, не заметила, как мы вошли в главный зал ресторана. Потолок здесь был – метров шесть, семь, не меньше. Просторный зал с величественными белыми колоннами, золотыми узорами на стенах. Здесь даже есть внутренние балконы! Того и гляди, на каком-то из них появится Джульетта, хотя нет, для нее обстановка слишком шикарная. Здесь должна появиться королева, императрица, в сопровождении свиты и целого полка слуг.

Весь просторный зал устлан одним большим ковром, который язык не повернется назвать ковролином. В зале в несколько хаотичном порядке расставлены столы, на приличном отдалении друг от друга. Столы, накрытые белыми скатертями.

В общем, я могла бы еще долго любоваться местным интерьером, если бы не очередной сюрприз. К сожалению, за своими размышлениями и задумчивостью, я не расслышала главного. Того, с кем же все-таки мы едем на встречу. Люди из министерства. Из какого министерства?! Естественно. Возле столика, к которому мы в данную секунду направляемся, стоят два человека. Одного я знаю, а вторую нет.

И я сама не поняла, как так получилось, что в одну миллисекунду, этот факт наличия дополнительного женского рода возле столика, выдавил остальные мысли из моей непутевой головы.

Высокая, очень стройная и достойная женщина. Ни одного лишнего грамма на теле. Ни одной морщинки на идеально гладком лице. Темные волосы шоколадного оттенка, сияющей волной струились по ее плечам вниз. Элегантное черное платье-карандаш. Мгновенно мне стало стыдно за свой красный наряд. Действительно, среди этих чопорных пингвинов в черном, я выгляжу, как последняя шлюха.

– Доброе утро, Анастасия Анатольевна, – поприветствовал даму Михайлов и пожал ее аккуратную ручку. – Доброе утро, Сигурд Авдеевич. Надеюсь, мы с моей помощницей не опоздали?

Глава 18

– Ни в коем случае, – невозмутимо ответил человек со шрамом и жестом пригласил всех сесть за стол.

Подоспевшие официанты отодвинули стулья для меня и Анастасии Анатольевны. Мне, как и ей, «повезло» сесть между двумя мужчинами. Насколько за столом была напряженная обстановка – чувствовалось, наверное, даже на улице. Хотя внешне все выглядело очень прилично. Встреча высокопоставленных людей из правительства, которые намеревались обсудить важные вопросы.

Нам попыталась предложить меню, но Завьялов все тем же коротким жестом велел убрать все это. Мгновение, и лишние люди возле нас будто бы испарились в пространстве.

– Вот, как? Сигурд Авдеевич, – поднял тонкую бровь мой шеф, – а я думал, планировалась встреча в дружественной обстановке.

– В дружественной, – сдержанно кивнул человек со шрамом.

Он сделал недолгую паузу, а когда заговорил, голос его был тих и спокоен. Подозреваю, ни один эксперт в мире не смог бы сейчас определить его реальное настроение.

– Вы, Владлен Степанович, находитесь в таком нелегком положении, когда ваша репутация, как человека и бизнесмена, может быть поставлена под серьезный удар, – человек со шрамом отклонился на спинку своего стула и продолжил в том же ритме. – И, в такое нелегкое время вам просто необходим друг, который способен, предположим, не отвести удар, но сделать его не больнее, чем комариный укус. Согласны со мной?

– Согласен, Сигурд Авдеевич, – настороженность же в голосе Михайлова считывалась на «ура».

– Все эти комиссии, расследования… К чему подобные сложности? – Завьялов тяжело усмехнулся. – Можно же обойтись и без них. Но в наше время даже друзья не бывают бесплатными. С этим вы тоже согласитесь?

Помолчав, Владлен Степанович осторожно ответил:

– И с этим соглашусь, Сигурд Авдеевич.

– Вы разумный человек, господин Михайлов. И поэтому, я могу предположить, что вы будете рады такому другу сделать подарок, – еще одна пауза и заместитель министра изменил свою позу, поставив локти на стол, – предположим, небезызвестный нам обоим клуб.

– А вы, Сигурд Авдеевич, как я посмотрю, – явно с огромным облегчением ответил Михайлов, – вошли во вкус?

– Я бы предпочел не поднимать вопрос о моих вкусах, – жестко парировал Завьялов. – Но это еще не все, Владлен Степанович. – Ваш новый друг был бы рад небольшому дополнительному бонусу к этому скромному подарку.

– Какому же? – снова напрягся директор СовТрансНефти.

– Бонусу в виде вашей помощницы, – закончил человек со шрамом.

– О, Сигурд Авдеевич… Уточните, какой именно? У меня их много…

– Речь идет о Монике Исаевой, – в этот момент в разговор включилась та самая загадочная Анастасия Анатольевна.

Земля ушла у меня из-под ног в тот момент, когда услышала свое имя и до меня медленно, пожалуй, слишком медленно начало доходить, что вот сейчас, в эту секунду, в этом самом ресторане, эти высокопоставленные персоны меня элементарно предлагают купить как какой-то кусок мяса?

Даже не взглянув в мою сторону, Михайлов холодно поинтересовался:

– А какие гарантии, Сигурд… Авдеевич? Допустим, меня бы заинтересовал такой друг. И я бы захотел ему сделать подобный подарок.

– Во-первых, наше джентельменское соглашение, – не меняя ни позы, ни тона, ответил Завьялов, – а во-вторых, Анастасия Анатольевна подготовила все бумаги, о деталях вы можете поговорить с ней отдельно.

Они с таким спокойствием, с непрошибаемой уверенностью, продолжали торговать мной. От ужаса, ледяного страха и возмущения, у меня окончательно перехватило дыхание. Хотела позвать кого-нибудь на помощь, но вовремя поняла, что все это бесполезно. Раз они делали это настолько открыто, не прятались, то были и в самом деле уверены в силе своего влияния. Я могу, конечно, попытаться уйти. Но кто сказал, что мне дадут дойти хотя бы до входной двери?

После минутного молчания, Михайлов невозмутимо кивнул и протянул свою руку Завьялову!!!

– Я согласен, Сигурд Авдеевич, надеюсь на ваше джентельменское слово.

Человек со шрамом, вломившийся вчера в мой новый дом, пожал руку своему «другу» и поднялся из-за стола.

– До встречи, Владлен Степанович.

– До встречи, господин Завьялов, – отозвался мой бывший босс и вдруг заметил меня, – удачи, мой ангел.

Пискнуть не успела, как кто-то подхватил меня под руку и, заставив подняться с места, повел вслед за удаляющейся спиной… моего нового хозяина??!

Глава 19

Я молчала до тех пор, пока мы не вышли на улицу. Почему-то решила, что там, на воле, будет безопаснее. Людей что ли больше? Простых людей, которые не отнесутся ко мне, как к мусору, как это только что сделали эти… представители мира богатых и знаменитых.

– Я никуда с вами не поеду! – застыла на месте и не собиралась с него двигаться, как только его здоровенный охранник подвел меня к машине министра.

Выкрикнула и сразу же прикусила свой язык. Человек со шрамом, который все это время шел впереди нас, остановился. И медленно, крайне, безумно медленно повернулся к той ничтожной, которая только что вот таким вот беспардонным образом позволила себе нарушить его планы.

– Я никуда не поеду, – процедила сквозь зубы, и стойко глядя в его жуткие, ничего не выражавшие глаза. – Вы не имеете никакого права ни покупать меня, ни продавать!

Охранник, что в это мгновение все еще держал меня под локоть, дернул свою подопечную за руку, как будто бы я была какой-то преступницей, только что злостно нарушившей целый свод законов. Легонечко так, но достаточно для того, чтобы я поняла – было бы чуть сильнее, и мой сустав был бы выдран с мясом.

– Павел, отпустите девушку, – внезапно произнес Си-гурд, но при этом я не увидела движения его губ.

Охранник моментально расцепил пальцы-сосиски у меня на руке, но остался стоять рядом.

– Ника.

Завьялов, двигаясь подобно огромной хищной гиене на охоте, приблизился ко мне. Он встал так близко, что края его расстегнутого пиджака касались моей одежды.

– Ника, – повторил политик.

И продолжил молча изучать мои глаза.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

– Отпустите меня, – вырвалось глупое из моего рта. И это было похоже, скорее на мольбу, чем на просьбу или требование. Ничего умнее, конечно, придумать не могла. Сейчас, он прямо так взял и отпустил на все четыре стороны!

– Вас. Никто не держит. Разве не так? – его взгляд упал на мои губы.

– Нет. Не держит, – эхом отозвался мой голос.

Но я продолжила стоять на том же месте и трястись, как осиновый листок.

– Я рад. Что вы это понимаете.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Ему не обязательно было что-то говорить или делать. Я уже была до смерти напугана. П-почему мне померещилось, что он может что-то чувствовать, как простой, обычный человек? Из-за слов Майки? Красивый мужчина? Видела бы она его сейчас! Даже в это мгновение, когда мы втроем, вместе с его охранником стояли посреди людной улицы, даже сейчас у меня было такое ощущение, что в следующую секунду он снова влепит мне пощечину, а потом… Потом хлыст…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

… ударит по моим ногам!

– Отправляйтесь домой.

Из-за оглушительного шума в своей голове, не расслышала, что он только что сказал.

– Ч-что? – переспросила его, и автоматически дернула головой, как будто призывая свое сознание прийти в себя.

– Отправляйтесь домой. Ника, – невозмутимо повторил Си-гурд и снова вернулся к моим глазам. – Моя охрана вас отвезет, – это было последнее, что я услышала от него.

– Павел, выполняйте, адрес знаете, – это уже была команда телохранителю.

– Поехали, – рыкнула безмозглая громадина, стоявшая позади меня, как только его хозяин развернулся к нам спиной и вернулся к своей машине. – Слышала, что велел Сигурд Авдеевич?

– Слышала, – тихо огрызнулась и пошла в том направлении, куда меня только что подтолкнули, ко второй машине, джипу, что стоял сразу позади автомобиля хозяина Павла.

Хозяина Павла… Выходит, он теперь и мой хозяин?!

Меня практически насильно затолкали во внедорожник, где помимо только что усевшегося телохранителя, был еще и водитель. Очень быстро, минут через двадцать, меня уже подвезли к тому дому, в который я вчера с такой радостью перебралась из общежития.

– Значит так, – прогремел Павел своим генеральским басом. – Приказ начальства. Ты сдаешь мне гаджеты Михайлова, – потребовал истукан в черной одежде. – Ну, чего ждем?!

Побоялась ослушаться и решила, от греха подальше, отдать ему и телефон, и планшет. В конце концов, я так понимаю, у Владлена Степановича я больше не работаю.

– На Михайлова ты больше не работаешь, – озвучил мои же мысли Павел. – Господин Завьялов приказал тебе возвращаться к учебе и ждать, следующих распоряжений. Средство связи тебе будет обеспечено. С Михайловым встретиться даже не пытайся. Когда ты понадобишься Сигурду Авдеевичу – за тобой придет машина. Все понятно?

– Понятно, – ляпнула я согласно, уже представляя, как сейчас поднимусь в квартиру и соберу свой чемодан. А дальше – любой поезд или автобус в любую сторону.

– Из города, – телохранитель безжалостно процедил сквозь зубы, – бежать не пытайся. Мои ребята будут приглядывать за тобой. Выполняй то, что велел Сигурд Авдеевич и жди его приказа. Это все. Свободна. Что ждешь? – рыкнул он на меня. – Иди!

Моя рука каким-то неведомым для меня образом, нашла ручку на двери и потянула ее на себя, вот он – путь к свободе!

К какой свободе?

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Каждый следующий шаг в сторону дома делала в полнейшем тумане.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Ждать приказа. Из города не уезжать. За мной… присмотрят.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Меня только что продали. И только что купили.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Он сделал это со мной еще раз. Только теперь обошелся еще более изуверски. Не стал мучиться. Выкупил вместе с клубом. Как бонус.

– … небольшой дополнительный бонус, – его голос в моей голове с силой ударил тяжелым солдатским сапогом по единственной хилой извилине. Но даже это не заставило меня очнуться.

Не знаю, что это было. Понятия не имею, что теперь делать, и что будет. Мои ноги несут никчемное тело в квартиру, а разум бессмысленно успокаивается тем, что в двери вроде как есть замок. Можно закрыться, забаррикадироваться…

Насколько эта мысль была нелепой, поняла, как только переступила порог своего нового жилища. На столе в гостиной лежала коробка. Без какой-либо упаковки сверху. Новенький телефон, о котором мечтал весь наш универ. Последняя, суперкрутая модель, которую должны теоретически анонсировать лишь на следующей неделе.

Из белой коробки раздалась мелодичная трель.

Глава 20

Трудно сказать, что мною двигало. Схватила аппарат и направилась в ванную с четким намерением утопить его в унитазе. Хозяин! Мой?! По всей видимости, не родные, но плюс-минус собственные стены прибавили мне уверенности в своих силах. Пусть даже это и было достаточно глупо. И ежу понятно, что это видимость. Иначе, как аппарат оказался на моем столе еще до того, как состоялась моя купля-продажа?!

Уже почти, даже крышку подняла, но в последний момент все же остановилась. Телефон уверенно трезвонил. Как будто что-то почувствовав, что все-таки стоит опять подчиниться, все же открыла коробку. На экране высветился знакомый номер телефона. Это же наш деканат! Мгновенно нажала «ответить» и приложила трубку к уху.

– Алле?! Моника, Моника Исаева?

– Да, – ответила, услышав голос секретаря.

– Это вам из деканата звонят. Вы подавали заявку на перевод вас на заочное отделение. Подавали?

– Подавала.

– Так. Ваша просьба отклонена. Более того. Мы обнаружили, что вам случайным образом, разумеется, произошла ошибка, и мы в этом еще разберемся. Вам случайным образом была выдана ошибочная зачетка. Мы ее аннулировали. С завтрашнего дня возвращайтесь на занятия. Вы меня услышали?

– Да, услышала. А почему отказано?

– Почему? Не знаю, милочка. Мое дело вам сообщить результат, все остальное можете узнать у нас в деканате, подав…

– Письменный запрос.

– Именно, – ответила женщина и мгновенно отключилась.

И, как это понимать? Доступ в квартиру, доступ к моей учебе. А откуда он узнал про зачетку? И настолько быстро… Он не просто знал, что будет после встречи. Человек со шрамом успел все решить и организовать еще до встречи!!! И этот телефон, и мою учебу. Все. В деканате успели принять решение и… откуда им известен этот номер, и почему они думают, что он мой?!!

Я, конечно, слышала, что бывает с девчонками в большом городе. Избалованные олигархи со своими странными привычками всегда и все держат в своих руках. Набирают глупышек из провинции, делают с ними, что хотят, устраивают тотальную слежку. А потом выбрасывают надоевшие игрушки на помойку. В лучшем случае просто живыми и использованными. В допустимом – избитыми. Ну а в крайнем – в полиэтиленовом мешке.

Захлопнула крышку унитаза и опустилась сверху. Что теперь делать? Выходит, я сейчас, даже находясь в этой квартире, живу под постоянным его контролем. Что и кто может помешать ему, явиться сюда еще раз. И уже лично?

Вздрогнула и тут же поежилась от испуга. Аппарат в моей руке завибрировал. На экране высветилось сообщение:

– Больше никаких контактов с Михайловым.

И вслед за ним упало второе:

– Я сообщу, когда вы мне понадобитесь.

В тот момент я была жутко напугана и еще не знала, чем все это приключение в результате обернется для меня. Мне казалось, что нет, и не будет ничего страшнее того момента, когда я «понадоблюсь» человеку со шрамом. Так я подумала тогда. Но даже не могла представить себе, что уже через считанные дни, поймаю себя на том, что ни один мой вечер не пройдет без того, чтобы в миллионный раз не посмотрела на телефон, на который за это время так и не упадет ни одно сообщение. От него.

Глава 21

Тем же вечером у нас с Майкой состоялся разговор.

– Послушай, Ник, – начала подруга с того, что принесла коробку с пирожными и бутылку вина. Мы устроились в гостиной за круглым столом, на котором так и стояли розы от человека со шрамом. Букет был настолько большим, что мы еле уместили там же два бокала и тарелку со сладостями.

– Может быть, спустим цветы на пол? – предложила я. Еще не успела отойти от всего, что произошло днем, поэтому данная красота мне откровенно резала глаза.

– Ты что! Я такие букеты только в сети видела, а тут – вживую! – сразу же отреагировала моя соседка по квартире. – Ни в коем случае не позволю убирать их куда-либо!

– Ладно, ладно, – сдалась я, – выкладывай, в честь чего праздник?

– А ты вот так вот сразу поняла, что я не просто так? А может быть, новоселье хочу отпраздновать?

– Ага, – кивнула, наливая себе вино. Не знаю, как кому, а мне сегодня оно очень необходимо.

– Ой, и мне, чуть плесни! – подставила свой сосуд подруга. – Ой, вкуснятина какая! – пригубив немного, она блаженно зажмурилась. – Хорошо, так и быть, раз уж ты так настаиваешь.

– Ага, очень настаиваю, – сделав сразу три добрых глотка, пробубнила Ника.

– И ничего смешного в этом нет, – быстро показала язык собеседница. – Короче, я целый день сегодня думала о том, что ты мне вчера рассказала. И все никак успокоиться не могу. В общем, и так прикидывала, и этак. Ну, Ник, ты только сразу не отказывайся, пожалуйста. Я и вправду все хорошенько обдумала. Во-о-от…

– Что ты хочешь?

– Помоги мне свою фотку отправить в клуб! Я тоже хочу!

– Майка! Ты совсем больная?! Зачем тебе это? – напустилась я на сумасшедшую и вскочила из-за стола.

– А что, – тут же надула губы эта полоумная, – тебе политика можно, а мне нельзя? Бабки, цветы, телефон, которого еще даже в продаже нет! Охренеть! А потом он тебе еще и замуж предложит. Я тогда тебя лично-персонально убью!

– Майка, – резко возразила я, – ты не понимаешь, о чем говоришь! Во-первых, это же настоящая проституция.

– И что? Не такая уж и проституция! Ты же пошла!

– Проституция, потому что ты предлагаешь себя, тебя выбирают, в потом… делают, что захотят. И я пошла не затем, чтобы найти себе мужа! Если бы не Коля, и не необходимость найти деньги к утру – в жизни бы этого не сделала. А теперь…

– Что теперь? – насторожилась смелая моя собеседница. – Еще что-то случилось, о чем ты мне не рассказала? Ника! Ну, не молчи же! Что? Сегодня?

– Я не хочу об этом говорить.

– Слушай, или ты мне все рассказываешь, или, я все равно пойду в этот клуб!

– Это шантаж, тебе не кажется?

– Не кажется. Если ты уж так сильно печешься о моем здоровье, будь любезна, рассказать все и до самого конца!

Прошлась по комнате. Несколько раз. По кругу. В результате подошла к столу и залпом выпила все вино, что еще оставалось в моем бокале. Она права. Если не хочу, чтобы она натворила бед – должна рассказать. Причем все.

– Ладно. Сядь и слушай, – наконец, выдохнула я. – Очень надеюсь, что после этого ты перестанешь совать свою голову в петлю.

Не смотря на то, что внутри у меня накипело гораздо больше, рассказывала совсем недолго, однако, глаза моей соседки по квартире в результате удвоились в размере.

– Как это один тебя продал, а второй купил? Как это в деканате все решил? Что значит купи-и-ил? Ника, ты уверена в том, что говоришь?

– На все сто, – кивнула убито. – А когда вернулась – на этом же столе лежал телефон. На него же и позвонили из деканата. На него уже звонили из деканата, когда я вошла в квартиру! Ты понимаешь, Майка, насколько все серьезно?

– Охренеть… И что ты теперь будешь делать?

– Как минимум, не позволю тебе допустить ту же ошибку.

– А… как максимум?

– А как максимум…

Мне не дали договорить. В дверь раздался резкий звонок. И на сей раз, вздрогнули уже мы обе.

– Я н-не пойду открывать, – пугливо приклеилась к своему стулу Майя.

Я тоже не сдвинулась с места, тихо надеясь, что тот, кто звонил, не станет это повторять и просто уйдет. Но мои надежды не оправдались – звонок повторился. Раз. Потом еще раз.

– Может, полицию вызовем? – прошептала землячка.

Посмотрела на нее, на эти испуганные до смерти глаза девушки, которая еще несколько минут назад собиралась отправляться в клуб мужа себе там искать. В дверь снова позвонили.

Нет, похоже, не отцепится. Да и с улицы видно, что у нас свет горит. Нет смысла дожидаться, пока откроет своим ключом. Последний раз бросив взгляд на Майку, направилась к двери. Постаралась бесшумно заглянуть в глазок и тут же крутанула замок, открывая дверь гостю.

– Ну, ты и долго идешь! – первым делом сказал Коля, переступая через порог. – У вас что, квартира сто квадратов?

Он попытался при встрече поцеловать меня в щеку, как делал это раньше, но я отстранилась. Безусловно, он не виноват. Я же сама нашла способ заработать деньги. Сама приняла решение и отправилась на свой собственный страх и риск. Тем не менее, я не могу пересилить себя и вернуться к былым отношениям.

Сделала шаг назад, впуская его в квартиру.

– Никусь, чего ты? Настроения нет, а? – он и не слишком-то и расстроился из-за моей недружелюбности.

– Нет, не очень.

– Ладно, а я, ты представляешь, вчера вышел в ларек, а когда вернулся, обнаружил, что эти хорьки, мои соседи по комнате, все теткины угощения схомячили. Но ты не волнуйся, я раз обещал – приехал не с пустыми руками. Ты знаешь, денег у меня нет, но на тортик я наскреб!

Сегодня, в тот момент, когда отстранённо наблюдала за тем, как непринужденно болтали чуть опьяневшие Майка и Коля, внезапно обнаружила кое-что, чего не замечала в своем знакомом раньше. Но, с другой стороны, раньше и необходимости в осторожности не было, жила как обычный студент и никому не надо было меня обманывать.

Мое внимание привлекли ботинки. Обычные, мужские ботинки. Коля все время жалуется, что у него нет денег. Одевается он довольно безлико, поэтому раньше, как-то не придавала этому значения. Но теперь…

Слишком хорошего качества ботинки на моем знакомом. Подобных я не видела даже в том магазине, где в последний раз закупалась сама. Такие ботинки, очень похожие, я видела на Владлене… Может быть… Может быть, я не эксперт, мало ли подделок сейчас выпускают. Но даже подделка под дорогие лейблы стоит дорого. И Коля совсем не тот человек, который мог бы позволить себе столь серьезную роскошь. И серые джинсы… нет, наверное, я совсем, окончательно опьянела, раз… Ну, откуда у Коли деньги?

Тряхнула головой и упрямо отогнала наваждение. Глупости. Нечего пить на голодный желудок, тогда и мерещиться всякое перестанет.

Вечер, слава богу, закончился ничем. Коля, напившись вина и чая, отбыл восвояси, а мы с Майкой отправились спать. В тот день был первый раз, когда я с тревогой перед сном проверила Его телефон.

Ничего.

Сообщений нет. Неотвеченных вызовов тоже. Все время, пока Коля был у нас в гостях, я делала все, чтобы не прислушиваться к звукам, которые могли бы доноситься из моей комнаты. И лишь сейчас поняла, насколько ждала этого каждое мгновение. Ждала со страхом. С ужасом. А когда ничего не обнаружила – долго не смогла уснуть. Ворочалась с бока на бок, считала до сотни… И когда, вроде бы как, уже начала проваливаться в сон…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Этот звук взорвал мое сознание и довел сердце до тысячи ударов в минуту!

– … небольшой дополнительный бонус…

– Я сообщу, когда вы мне понадобитесь…

Комната вдруг наполнилась его звериным запахом… Он как будто был здесь… Не открывая глаз, я перевернулась на спину и потянулась рукой к своему пупку… туда… ниже… Туда, где начиналась линия трусиков… Ниже… В ложбинку, где при нашей встрече, своевольно гуляли его руки… Там… было так горячо и влажно… Мое тело мгновенно отреагировало на образ его тела в моей голове. Ноги подтянулись к животу, а губы сами собой распахнулись, выпустив на волю тихий умоляющий стон:

– Си-гурд-д-д…

Глава 22

На следующее же утро, я вернулась в университет. Новый день начался с новых привычек. Взгляд на телефон. Несколько секунд задумчивости. Подъем. Душ. Завтрак и сборы. Дорога. Учеба. Дом. Тихий, безмолвный вечер. Проверка телефона. Проверка телефона… Проверка телефона!!! Бессмысленный сон.

Утро. Проверка. Дорога.

И так каждый день. Ни звонка, ни сообщения.

Совершенно непонятно, что делать и куда двигаться дальше. Его охрана следит за мной, даже не пытаясь прятаться. Постоянно натыкаюсь на них в бескрайних коридорах своего университета. Каждый раз они делают вид, что не знают меня. Каждый раз я делаю вид, что не собираюсь хоть как-то на это реагировать.

И без конца проверяю телефон. Думала устроиться на работу. Но… Я же не знаю, что меня ждет! Как могу хоть что-то планировать? Да, он не звонит. И не пишет. Но его люди с навязчивой настойчивостью преследуют меня, постоянно напоминая о том, что случилось несколько дней назад.

На четвертый день я уже не выдержала. Вечером, после того, как в очередной раз, не обнаружила ничего на том проклятом телефоне, выбрала в шкафу самое короткое платье, которое только смогла найти. Черное, покупала его для того, чтобы соответствовать дресс-коду, но теперь это разве важно? Собрала волосы в элегантную кичку и нанесла на лицо косметику. Получив желаемый результат, посмотрела своему отражению в глаза.

– Я должна добиться ясности! И разбить эту невидимую, лишь на первый взгляд невидимую клетку, раз и навсегда!

Иначе…

А, Бог с ним, что там иначе. Мне необходимо продолжить жить дальше, а для этого, придется, в буквальном смысле слова, придется вызвать его на своеобразную дуэль!

Накинув пальто, влезла в короткие полусапожки, воспользовалась тем самым телефоном и вызвала такси. Сегодня в нашем универе праздник и, по случаю, разумеется, дискотека. Майка со вчера о нем твердит. Какой-то ее друг жаждал со мной познакомиться. Вот и посмотрим, какова она, эта моя свобода.

Вот и посмотрим!

Закрыла квартиру на ключ и решительно спустилась вниз. Только что позвонили из службы такси – машина меня уже ждет. Прекрасно! Надеюсь, они зафиксировали этот звонок. Все эти дни боялась с этого номера кому-то позвонить. Уверена на сто процентов – телефон прослушивается, а также отслеживается. После фокуса с деканатом, это должно у них входить в обязательную программу.

Перед подъездом уже стояло черно-желтое такси, которое в прямом смысле подпирал черный джип. Отлично. Мой план начинает работать. Я должна понять, последует ли что-то за этой слежкой, или он просто забыл ее снять. А что, если вдруг? Тогда ради чего я мучаюсь все это время? Здесь либо бежать…

Либо бежать.

И адекватный человек это понял бы и именно так бы и поступил. Я же решила ударить врага прямо по его рогам, которые через пару часов запланировала ему же и подарить.

За эти несколько метров, что прошагала от порога своего дома до машины такси, с неповторимой четкостью услышала каждый свой шаг, с которым с бешеной скоростью нарастал мой пульс. И лишь когда опустилась в машину – с облегчением прикрыла веки.

Нет, Ника. Вечно его бояться – это тоже не выход. Идти на поклон – аналогично. Сломает, растопчет и не заметит. А он итак уверен, что купил тебя. Михайлов. Сам Михайлов отдал меня ему, и даже не поморщился. Подписал все, что нужно, проигнорировав действующее законодательство. Они, видите ли, так решили! И все. Плевать они хотели на полицию, суды, и прочие силы высшей власти. Они оба, по всей видимости, считают себя этой самой силой, раз так поступают.

Ближе к зданию университета я уже взяла себя в руки. Будь, что будет. Посмотрим. Успокаивает только одно – большая, длинная и очень острая игла, которой я как бы заколола свою кичку. Это особенное украшение, я искала его вчера полдня. И в результате нашла. А вот теперь, господин, Завьялов, посмотрим. Как нам удастся поговорить. С кнутом или без кнута.

Взбежала по ступенькам и оказалась внутри университета. Удовлетворенно отметила, что один из его людей отправился вслед за мной…

Глава 23

Дышать тяжело. Невозможно. Нечем…

Меня привезли к нему домой! Стою в холле и жду. Сказали ждать.

Тот бугай, что притащил меня сюда и вырубил парня, с которым познакомила меня Майка. Мы даже толком поговорить не успели. Когда пришла на праздник, веселье уже вовсю происходило. Слегка нетрезвые ректоры, студенты вообще еле на ногах держались. Не без труда нашла свою соседку по квартире.

– Ника? Ты что здесь делаешь? Ты же не собиралась! – округлила от удивления глаза землячка.

Она была похожа на звездочку. Синее короткое платье в стразах и блестки везде, на коже, волосах и даже на ногах, в виде таких же синих переливающихся туфель на высоком каблуке.

– Вот, скучно стало, – прокричала ей на ухо. В зале гремела музыка, все друг с другом разговаривали – гомон стоял невероятный.

Подруга ухватила меня за руку и потащила за собой. Туда, где стоял ее знакомый со своим другом. Не скажу ничего о внешности. С недавних пор, мне очень сложно оценивать мужскую красоту. Парни, как парни. Студенты. Оба худые, как и полагается, рослые. Тот, которого Майка подтолкнула ко мне, был в очках. Может быть… Может быть именно из-за этих очков, мне в последствии стало его особенно жаль.

Они предложили выйти на улицу покурить. Я пошла. А Майка нет. Сослалась, что ей надо носик припудрить. Мне не надо было…

Мы только завернули за угол здания, где уже давно у всех учащихся образовался уголок для курения. Парни, еще даже не прикурили, как к нашей небольшой компании подошли двое. Одного из них я уже знаю.

– Допрыгалась? – прогрохотал его громовой голос над моей головой. – Сигурд Авдеевич велел тебя привезти.

– А ты вообще кто? – Майкин поклонник на этот вечер лишь попытался проявить храбрость, и моментально был сокрушен одним точным ударом в челюсть. Мой сопровождающий и сказать не успел ничего, как последовал за другом.

– Пошли, – огрызнулся второй и, подхватив меня под локоть, поволок к подъехавшему джипу.

Допрыгалась…

Допрыгалась…

Допрыгалась…

Твердила себе это без остановки, пока ехали в машине. А еще, потратила уйму времени, чтобы унять свои трясущиеся колени. Допрыгалась…

Почему так темно? Меня привели в зал, по всей видимости, это одна из гостиных. Почему одна? Снаружи его дом огромный. Невероятно огромный. Не удивлюсь, если у него здесь всего по несколько. Несколько гостиных, несколько кабинетов, несколько пыточных… И эта комната – как две наши с Майкой квартиры. Минимум мебели и максимум пространства. В высоту одной из стен – настоящий водопад. Посередине рояль. Какие-то диваны, кресла, картины на стенах. Все безликое. И до жути дорогое.

Но меня обстановка мало волнует. Я переживаю не из-за нее. А из-за того, кто только что вошел в это помещение. И не спеша направляется в мою сторону…

Как и в предыдущие разы, сейчас он был в костюме. Приближаясь ко мне, Завьялов скинул пиджак со своих внушительных плеч и небрежно бросил его здесь же, на диване. Галстук последовал за ним. А когда хозяин дома был в каком-то метре от той, кого считал своей собственностью, уже расстегивал пуговицы на манжетах, после чего закатал рукава на белой рубашке, обнажив при этом свои огромные руки.

– Вы сорвали мне вечер, – было первое, и довольно грубое, что сказал человек со шрамом.

Если секунду назад я практически теряла сознание от страха, то теперь уже была готова задохнуться от возмущения!

– Это… это ваши люди притащили меня сюда!

– Они всего лишь выполнили ваше желание, не так ли? – резко оборвал меня человек со шрамом.

Промолчала. Нечего было сказать. Эта была правда. Ведь я именно этого и добивалась.

– Молчите? – Завьялов все еще стоял в каком-то метре от меня и, уперев руки в бока на пояснице, с интересом наблюдал за реакцией на свои слова. – Я рад, что у вас хватает ума, не отрицать это. Итак, Ника? – тон его голоса заледенел окончательно. – Зачем же вам понадобилась эта встреча?

Был ли смысл отрицать? Оправдываться? Или… Я решила пойти ва банк, и сказать все так, как есть!

– Я хочу, чтобы вы перестали меня преследовать, – приложила максимум усилий, чтобы мой голос звучал уверенно. – Чтобы убрали свою охрану и больше не вламывались в мою квартиру. Вы не имели и не имеете никакого права меня покупать или продавать. Мы с вами встретились один раз. Я выполнила условия и больше ничего вам не должна. Готова отдать вам ваши деньги и кольцо в любой момент. Они лежат у меня дома нетронутые.

Сказала. Конечно, сказала все, как собиралась и как представляла себе до этого. Но теперь почему-то мне захотелось взять свои слова обратно. Из ниоткуда пришел страх… страх того, что он сейчас возьмет и согласится…

Си-гурд не сдвинулся с места. Даже не пошевелился.

– Разве же я преследую?

– Ваши люди… – возмущенно выдохнула в ответ, но тут же была остановлена.

– Всего лишь охраняют вас. Разве это может считаться преследованием?

Должна была что-то сильное сказать в ответ, но опоздала. Неожиданно, человек со шрамом сделал еще один шаг ко мне. Всего лишь шаг. Какой-то шаг. Но меня мгновенно отбросило обратно, в день нашей второй встречи в клубе. Когда он приковал меня и…

– Ника, – он говорил все также холодно, однако… пальцы его правой руки в этот же самый момент коснулись холмика моей груди. – Вы представления не имеете, – большой палец Си-гурда с легкостью обнаружил мой отвердевший сосок и сделал несколько головокружительных движений… по кругу… медленно, чуть надавливая… и отпуская… – во что ввязались, – завершил фразу он.

Я не могла ответить. Сердце… сердце стучало где-то в районе моего горла. Оно подскочило вверх и заблокировало мое дыхание. Согревающая волна пробежала от моей груди вниз, по всему телу, задевая и обволакивая все на своем пути, пока не добралась до самых пяток… А потом… мне стало очень жарко в моих туфлях…

Этот палец… бесстыже наигравшись с моим соском скользнул вверх, по моей груди… добрался до шеи… до подбородка… до губ… мягко прошелся по ним и дерзко скользнул в мой рот, заставив меня при этом разжать зубы.

Почему… почему я подчинилась ему? Почему не отдернула голову, не сжала челюсти и хотя бы не укусила его? Этот палец… прогулявшийся по моим зубам, чувственно поддевший мои губы, коснулся моего языка и будто бы потребовал ответить. Я смотрела в жесткие, черные глаза человека со шрамом и невольно заметила, как участилось его дыхание. Не понимая себя и своих необдуманных решений, отозвалась. Провела языком по незваному гостю в моем рту… И увидела, как кадык на изуродованной шее Завьялова дернулся вверх, а потом вниз и его губы приоткрылись, выпустив на волю горячее облако воздуха из его легких.

– Ты знаешь… – голос министра дрогнул, – что твои глаза меняют цвет, когда ты возбуждена?

После его замечания, мне показалось, что я даже почувствовала, как делаю это. Почувствовала, как мои глаза молниеносно изменили цвет, как температура в глазницах подскочила к самой высокой отметке, как вдруг выступили капельки пота в уголках под веками – настолько мне стало жарко.

– Хорошо… – медленно сказал Сигурд. – Я дам тебе то, зачем ты приехала на самом деле. Только… сначала ты пройдешь проверку.

Его палец пронырливой змеей выскользнул из моего рта, и сразу же его руки схватили меня за запястья, после чего заставили обе ладони гостьи лечь на грудь к своему хозяину.

– Расстегни мою рубашку, – последовал вновь ледяной, как кусок айсберга приказ.

Отстраненно наблюдала, как мои пальцы одну за другой освободили несколько пуговиц из петель. Моим глазам предстал его жуткий шрам. Следствие чего-то очень нехорошего, что случилось с этим человеком достаточно давно.

– А теперь дотронься до него, – голос Завьялова ухнул в пучину хрипоты. – Дотронься, Ни-ка.

Все же, какие у нее завораживающие глаза, даже в полутьме они провоцируют меня на необдуманные поступки. Мне вдруг очень захотелось, чтобы она почувствовала мой шрам. Не увидела, а именно почувствовала. Это увечье, нанесенное мне врагами отца двадцать два года назад. Интересно, хватит ли у нее смелости? Зрелище не для слабонервных, особенно, не для молоденькой, неподготовленной девушки.

Кожа… горячая. Я поднесла пальцы к его груди. Но не стала ими проводить по перепонками и мелким уродливым шрамам, и рубцам, страшной паутиной сливающимся в одно большое увечье на его теле. Я положила сразу всю ладонь.

Бьется. Под шрамом бьется. Что-то большое… Обжигающее, дикое сердце неукрощенного зверя… Я чувствую, как моя ладонь начинает пульсировать вместе с его сердцем. Горячо…

Бьется. Отчетливо слышу каждый гулкий удар своего сердца под ее маленькой, прохладной ладошкой. Раз… два… три…

Что это? Меня били в детстве. Били жестоко. И на моем теле тоже есть шрамы, но они далеко не такие. Это… это было что-то очень страшное. Кипяток… Кислота? Что? Что могло настолько страшно изуродовать кожу? Что пережил этот человек? И не только пережил, но и…

Эти глаза. Два разноцветных глаза. Они смотрят на мое уродство и… что это? Что? Жалость?!!

– Тебе жаль меня?!! – услышал свой разъярённый голос.

В ее глазах, которые, наконец, осмелились заглянуть в мои – страх. Но он пришел только что и перекрыл жалость! Жалость все-таки была! Что она… Она. Осмелилась. Меня жалеть?! Меня?!!

– Раздвинь ноги! – прозвучало очень грубое от него. Мгновение назад… Мгновение назад мне почудилось, что в груди этого чудовища я слышала гулкий стук живого сердца. Но… Я, наверное, ошиблась.

Однако, я не бегу. Мне хочется. Мне очень хочется подчиниться ему. Я все равно безумно… до боли… хочу почувствовать и его прикосновение тоже…

– Не стоит тебе меня жалеть. Я не такой, каким ты меня себе выдумала! – прорычал и, подцепив пальцами ее короткую юбку, задрал ту до самой талии.

Она не сопротивляется. Не кричит. И даже не убрала ладонь с моей кожи. Что движет мной? Перекрывающее все желание или злоба? Раздражение, вызванное ее жалостью? Как она может меня жалеть? Как осмелилась на это?!

На ней чулки, не колготки. Готовилась? Знала? Хотела?

Грубо проник рукой под ее трусики. Горячо. Очень горячо. Это уже не похоже на жалость. Горячо и влажно… Сладко… Слишком сладко…

Она поддалась моим ласкам, расставила чуть шире свои длинные ноги и уже обеими ладонями уперлась в мою грудь. Доверяет? Потому что жалеет?! Сжал зубы. Ну, уж нет!

Шлепок! Еще шлепок! Его большая ладонь пришлась ровно туда, где мгновение назад ласкала меня. Но мне не больно…

Она не дернулась. Совсем. Наоборот. На каждый мой шлепок ее тело отреагировало с восхищением. Моя ладонь мокрая. С каждым следующим шлепком она становится еще более влажной, пока из ее маленькой женской груди не вырывается неуверенный стон. Еще! Еще! Еще один шлепок и стон. Глубокий стон настоящего звериного вожделения.

Не могу больше ждать. Резко подвел ее к дивану, и она покорно пошла. Заставил встать на колени спиной ко мне. Маленькие округлые бедра, положил на них свои ладони и с силой вошел в нее. Здесь… еще горячее…

Ее стон… Ее неподдельный, искренний стон вызвал настоящий пожар в моей голове. Толчок. Толчок… Она поддалась и ответила мне, выгнула спину, придвинувшись ближе, ее тело просило меня взять свою хозяйку. Толчок.

Ее стон… Толчок. Толчок! Толчок!!! Она вцепилась своими тонкими пальчиками в диванные подушки. Еще! Еще! Еще!!!

Ее хрупкое тело задрожало в моих руках, а меня обдала обжигающая волна ее женского удовольствия. Горячо… Очень… Горячо… Сжал ее бедра в своих руках и нанес еще несколько сокрушительных ударов. Не могу… Не удержусь… Это… Ее глаза…Влага…

Что-то произошло с моим телом. Я вся горю! В глазах темно, я цепляюсь за подушки и стону… Бесстыже стону от… от удовольствия… от наслаждения, которое только что получила в руках человека со шрамом. Только что услышала и его глухой хрип… Мои глаза все еще закрыты, я стою на коленях на диване в его гостиной и постоянно забываю дышать… Он все еще во мне, я чувствую отголоски движений его мощных мужских бедер. Не отпускает… Как будто не хочет… Но и я не хочу… Пусть… Еще… чуть-чуть… немного… еще секунду…

Не могу… не могу оторваться от нее… Не могу… не могу остановиться… Обжигающе жарко и соблазнительно влажно… Мои ладони сами собой отправились гулять по ее ягодицам. Она все еще отзывается. Распаленная… вкусная… особенно вкусная, потому что знает только меня…

Почему мне так сильно это нравится? Настолько сильно… что я даже забыл про презервативы!

Ч-черт! Резко вышел из нее, но прекрасно понимаю, что уже поздно.

– Одевайся, – прозвучал еще один его ледяной приказ.

Опять перемены! Я не понимаю и мне внезапно стало очень стыдно. Си-гурд очень быстро отошел от меня, оставив стоять с задранной юбкой. Стыдно. Я поторопилась поправить одежду и вернуть все на место. Мне стыдно за себя. Зачем?

Я… я ничего не понимаю… Что произошло? Почему я себя так вела? Он… что…

– Тебя отвезет мой водитель, – его ледяной голос, кажется, никогда не потеплеет. – Подожди его здесь.

Сказал и вышел. Даже не посмотрел на меня. Ничего. Просто ушел!!! Я быстро собрала свои вещи и… думала броситься к двери, но куда? На улице темно, а его дом охраняется. Нет. Придется ждать. Его водителя.

Но я не могу… уже не могу, потому что по моим щекам без остановки огромными горошинами катятся слезы.

Глава 24

Меня доставили домой в целости и сохранности. На этот раз не его охрана, а водитель. Джип охраны следовал за нами. Уже давно утерла слезы и тупо смотрела в окно. Мне хватило времени, чтобы прийти в себя и понять, четко осознать, что сама виновата. Ведь он же не трогал меня. Да, выставил охрану. Да.

Но он не звонил. Не пытался встретиться. И после того букета, возвращения меня в универ и телефона – больше никак не давал о себе знать. И, может такое быть, никогда бы не напомнил о себе. Если бы я сама не полезла.

И должна я иметь смелость, признаться хотя бы исключительно самой себе в том, что на самом деле, отправилась к нему по доброй воле. На самом деле с самого начала знала, чем все обернется. На самом деле проверяла силу его интереса к себе! Потому что хотела добиться его внимания!!!

Потому что на самом деле хотела еще раз оказаться рядом с ним. Вопрос только один.

Почему?

Почему же я так сильно хотела этого, если обе наши предыдущие встречи были отнюдь не романтичными?

Неужели мне просто нравится, когда меня мучают? Это и есть стокгольмский синдром? Я начинаю симпатизировать своему мучителю? Сочувствую ему? Ведь мне действительно стало его жаль, когда увидела жуткие шрамы вблизи. И его это разозлило!

– Не стоит тебе меня жалеть. Я не такой, каким ты меня себе выдумала!

– Тебе жаль меня?!!

Да… Он разозлился. Однако. Однако, я не могу сказать, что он поступил со мной жестоко. Кроме того, как все закончилось. Будто оборвалось. Резко. Без объяснения причин.

– И где, интересно, ты шлялась полночи, подруга?! – Майка встретила меня прямо в дверях. Уже раздетая, в одних трусиках и лифчике, встала в позу «руки в боки, ноги на ширине плеч».

– Это неважно.

– Ага, неважно! А почему мой вечер из-за тебя пострадал? А?! Нет, ты мне скажи! Не увиливай! Кто эти засранцы, что избили моего парня?!!

Захлопнула дверь и, скинув туфли, прошла в свою комнату, но моя соседка навязчиво увязалась следом.

– Ника! Стой! Давай, отвечай, куда с праздника уехала?!

– Я не уехала, меня увезли, – сказала, аккуратно опустившись на кровать.

– В смысле, увезли? Кто? Куда?

Посмотрела на нее. Землячка еще не смыла косметику и пребывала в легком подпитии. Нет, она сегодня не собеседник. К тому же, и ей я умудрилась вечер испортить.

– Майя, я тебе все расскажу, но завтра, хорошо? Честно, сегодня с ног валюсь, а утром на учебу. Тебе, кстати, тоже.

– Подумаешь, прогуляю разок! Ладно, вредина, – на удивление, она моментально сдалась. – Но за завтраком ты все, все! Слышишь?! Все мне рассказываешь. Ой! – подруга внезапно громко икнула. – Т-ты слы-ы-ышала? Ой!

– Слышала, слышала. Иди лучше, водички попей и отправляйся спать.

Когда, наконец, выставила ее за дверь, машинально. Чисто автоматически и уже по привычке, сложившейся за последние дни, я проверила его телефон. Сообщение…

Сообщение?!

Даже вскочила с кровати, на которую только что уже во второй раз опустилась.

Сообщение…

– Если еще раз захочешь меня увидеть – позвони на этот номер.

Убила в себе первый же порыв, ответить «не захочу»! Что вдруг? Меня же только что выставили за дверь. Отправили с водителем! А теперь милостиво разрешают… позвонить?!

Не понимаю. Я не понимаю этого человека!!!

После всех событий уснуть удалось лишь к утру. А через два часа меня разбудил не будильник, который я проспала, а пронзительный визг моей соседки по квартире!!!

– Ни-ка!!! Ника!!! Ника-а-а-а!!!

Еще не продрав глаза, вскочила с постели и понеслась на душераздирающий крик. Сердце практически выскочило из груди еще в тот момент, когда, чуть было не поскользнувшись на гладком полу, выскочила из спальни. Но как только вбежала в гостиную, откуда кричала моя ненормальная землячка – мгновенно остановилась.

– Ника… это… это… откуда все взялось?!!

Она удивилась. Конечно. А кто бы не удивился? Когда я, несколько часов назад, вернулась домой, в комнате стояла одна ваза с розами. Сейчас же… Корзинами с кроваво-красными розами был заставлен весь пол!!!

Это было похоже на кроваво-красное море, разлившееся в нашей гостиной. А посреди всего этого Майка, в том же лифчике и трусиках, в которых видела ее перед сном. Почти такая же, под глазами только тушь размазалась.

– Ника, здесь опять записка, – она взяла клочок бумаги, оставленный в цветах. – Читать?

– Читай, – вырвалось у меня неуверенное.

– Ты… Ты знаешь мой номер. Это все, Ник. Ты понимаешь, о чем речь?

– Понимаю, – кивнула, все еще не в силах оторвать взгляд от того, что сделал человек со шрамом.

Выгнал. Отправил домой без объяснений. Разрешил звонить и усыпал цветами.

Что. Черт возьми. Происходит?!!

Глава 25

Майка бросила меня в коридоре. Перерыв между лекциями. У меня есть минут двадцать, но я не хочу никуда идти. Выйдешь на улицу – опять будут преследовать. Люди человека со шрамом. Сегодня, как и все последние дни, они приехали к моему универу сразу за мной. Такое ощущение, что скоро будут прямо на пятки наезжать.

И все равно не понимаю, зачем ему это?

Я обернулась не потому, что увидела. А скорее, потому, что почувствовала. И лишь теперь увидела в конце коридора человека, которого не ожидала не то, что встретить здесь, но и даже увидеть вот так вот, запросто, при свете дня. По ощущениям, его появление равно тому, если бы Дракула наплевав на солнце, вылез из своего гроба и отправился гулять. Днем.

В обычном, сверхдорогом деловом костюме, ступая подошвами эксклюзивных ботинок по старому полу, он шел по коридору, уверенно направляясь ко мне. Полы его черного пальто развивались, реагируя на каждый следующий шаг, ровно, как и мое сердце, что выдавало в этот момент сверхзвуковой пульс.

– Здравствуйте, моя неуловимая Моника, – чуть поклонившись, произнес Владлен Степанович. – Или, правильнее будет сказать, уже не моя?

Не понравилась его крокодилья усмешка. Такая же блеклая, как и весь он. Ну, точно. Дракула. Еще только клыков не хватает и крови на бледном, идеально выбритом, подбородке.

Ничего не ответила ему. После последней нашей встречи, когда он меня продал. Я не знаю, как общаться с этим человеком. Быть благодарной или ненавидеть?

– Молчите? – он стер приветственное выражение с лица, словно преподаватель тряпкой, стер с учебной доски каракули, нарисованные мелом. Михайлов, совсем по-студенчески, прислонился поясницей к высокому подоконнику и, сцепив руки чуть ниже своего живота, тихо продолжил. – Не беспокойтесь. Я не задержу вас надолго, да и ответа не потребую. Ваша задача – выслушать меня. А мотивация… Скажем так, все, что я намерен вам сообщить, напрямую касается вашей безопасности и вашего ближайшего будущего. Если оно будет.

Краем глаза заметила странную вещь. Вместе с появлением Владлена Степановича, в коридоре мгновенно перестали сновать туда-сюда люди. Мы как будто переместились в другое время и в другое пространство, где ничто, даже ветер, не могли помешать политику высказать свои мысли. Что уже говорить обо мне. Я осталась стоять там, где стояла. Боясь издать хоть один лишний звук, даже звук своего дыхания.

– Вы заинтересовались Завьяловым, мой ангел. Не стоит отрицать, – почти фыркнув, остановил мой порыв бывший шеф, – вы заинтересовались им так же, как он заинтересовался вами. Вы красивы, моя дорогая, молоды и наивны. Верите в романтическую ерунду, но совершенно забываете, где находитесь и с кем играете в любовь.

– Я не…

– Подождите спорить. Успеется, – мой бывший рабовладелец, я так это понимаю, заговорил еще медленнее и тише, как будто собираясь погрузить свою собеседницу в некий транс. – Я все же договорю свою мысль. Вы не только забываете, с кем и где играете, но и даже представить не можете, во что вляпались. Хм… да. Именно вляпались. Завьялов Сигурд Авдеевич – страшный человек. Не только внешне. Вы знаете, кто он? По глазам вижу, знаете. Заместитель иностранных дел. Но, это лишь для журналистов звучит достойно, – внезапно, Владлен Степанович резко изменил тактику, сменив свой до этого сладкий тон, на пренебрежительно-резкий:

– Ты, наверное, еще не до конца понимаешь все то, что произошло, моя девочка. Ты оказалась в центре урагана политических и экономических интриг. И самое плохое в этом то, что ты выбрала неправильную сторону. Я и моя команда, уже некоторое время ведем расследование дел завравшегося предателя. И, скорее всего, иностранного шпиона. Завьялова. Особенно неприятное в сложившейся ситуации, ты оказываешься в очень невыгодном свете. Не передо мной. Перед своей страной. Те люди, которые будут вести это дело после ареста Сигурда Авдеевича, никогда и ни за что не поверят в случайность вашей с ним встречи. Тем более, если учитывать то, что ради тебя он пошел на большой риск и выкупил тебя у меня. О, я был резок с тобой, мой ангел. Хорошо, скажу мягче – переманил. А значит, тебя будут рассматривать как соучастницу. Его соучастницу, моя драгоценная. И, в лучшем случае, ты окажешься где-нибудь в колонии под Хабаровском лет на двадцать пять ближайших, а в худшем, – политик сделал многозначительную паузу, – тебе просто помогут уйти из этого бренного мира, – после этого Михайлов замолчал и развернулся лицом к окну. Вгляделся прозрачными глазами в городскую серость и вдруг продолжил. – Но и здесь у тебя остается шанс. Тебе просто нужно занять правильную сторону.

– Вашу, я так понимаю? – ответила резко, нехарактерно для себя. Может быть потому, что дрожь в коленях стала невыносимой.

– Нашу, нашу, – кивнул Михайлов своей белесой головой.

– И в чем это выражается? Он же меня перекупил, как вы только что сказали. У вас.

– Ты, как честный гражданин нашей страны, как порядочный человек, как патриот, хотя я не люблю это слово, просто обязана помочь нам в этом расследовании. В этом деле. Многого ты сделать не можешь, но внести свою посильную лепту все-таки у тебя получится, – на этой ноте Владлен Степанович соизволил посмотреть на свою собеседницу. – Наш техник установит тебе на телефон специальное приложение, которое будет передавать и записывать звук, возможно картинку и, что самое главное, геолокацию. Твоя задача будет – находиться с Завьяловым как можно больше, как можно дольше, как можно чаще. Не забывая включать наше приложение.

Мне потребовались все силы, чтобы не лишиться чувств прямо здесь. Я не верила в то, что он говорил. Однако, такой человек не станет заниматься баловством, гоняясь за студентками для того, чтобы рассказать страшилку. Скорее всего – каждое его слово, правда. Иначе, он бы не нашел меня здесь. Иначе, даже разговаривать бы не стал.

– А даже в этом случае, – подавила дрожь и в своем голосе, очень на это надеюсь, – какие мои гарантии безопасности?

Михайлов больше не пытался любезничать. Все его напускное, приторно-сладкое отношение испарилось, и политик предстал во всей своей крокодильей красе.

– Мы с тобой заключаем договор о добровольной помощи следствию, который будет являться неотъемлемой частью судебного процесса, и будет полностью объяснять твои действия. Однозначно привязывая тебя к доброй стороне. К нашей, если ты еще не поняла.

Сказав это, директор СовТрансНефти поднял ухоженную руку вверх и щелкнул длинными пальцами. В следующий момент из ниоткуда в другом конце коридора материализовался неприметный человек и поспешил в нашу сторону. В руках он держал какие-то бумаги.

– Подпиши эти бумаги, и я попробую тебя защитить, мой ангел, – взяв у помощника белые листы, на которых был напечатан мелким шрифтом текст, Михайлов протянул их мне. – Прочти. А пока ознакомишься, Борис установит приложение на твой телефон.

– Зачем вам знать то, где он бывает? – не взяв бумаги в руки, нашла силы спросить.

– Девочка моя, друга нужно держать близко, а врага еще ближе, – Владлен Степанович посмотрел на меня поверх своих очков. – И не убивай меня окончательно заявлением, что ты не хочешь с ним встречаться. Ты разумная девушка. И не можешь не согласиться, что несколько встреч с Завьяловым – ничто, по сравнению с четвертью жизни в колонии или… отсутствием этой самой жизни. К тому же, – мой бывший босс не скрываясь поморщился, – заместитель министра очевидно неравнодушен к тебе, моя прелесть. Вся эта охрана, цветы, подарки. Для тебя это – несколько свиданий, не более того. Продолжение – на твое усмотрение. К сожалению, после подписания этих документов, я не смогу отблагодарить тебя денежно, как сделал бы это раньше. Но, здесь твоя награда гораздо ценнее. Не правда ли?

Через несколько минут этих двоих людей в университетском коридоре и след простыл. Я стояла на том же месте в полном одиночестве. И держала в руках телефон, который прислал мне человек со шрамом. Я подписала бумаги. С трудом сконцентрировав внимание на их содержании. Я подписала соглашение о помощи следствию. Помощи следствию, направленному против Си-гурда.

* * *

Владлен Степанович покинул здание университета с черного хода. Проходя мимо старой урны, директор СовТрансНефти разорвал белые листы, которые нес в руках и небрежно бросил их в ту самую урну.

Наивная девчонка. Как же он не любит честных людей. Что Завьялов, что эта. Оба хороши. Не смотря на все это, Михайлов не мог не признать очевидный факт, что такими кадрами легко управлять. Легче легкого.

– Борис, – подойдя к машине, скомандовал Владлен Степанович, – найди мне людей с гранатометом. Хочу, чтобы это было громко.

– Цель? – услужливо отозвался безликий помощник.

– Завьялов. Отслеживайте передвижения девчонки. И когда все будет готово – сообщите сперва мне. Хочу… выпить за то, чтобы земля ему… им, была пухом.

– Вы желаете именно гранатомет? Никакое другое оружие? – уточнил помощник, остановив своего руководителя, с блаженным лицом уже садившегося в автомобиль.

– Да, пожалуй, да. Считай, такое у меня настроение. Так… я вижу.

Глава 26

Не идет. Ничего не идет в голову. Не услышала ни одного слова. Профессор что-то увлеченно рассказывает. Но я все еще не здесь. Мои ладони ледяные до такой степени, что я их не могу даже засунуть в свои карманы. Сквозь материю ощущаю обжигающий холод…

Что значит, встретиться с ним?

– Ты можешь встретиться с Завьяловым Сигурдом Авдеевичем сегодня после… – сказав это, Михайлов посмотрел на свои золотые часы, – после четырёх у него сегодня больше не запланировано ни одного официального заседания. Могу предположить, что потом он поедет по своим делам. И ты, мой ангел, можешь стать таким делом. Уверен, он многое отложит и отодвинет, ради встречи с тобой. Не тяни, моя дорогая. Чем быстрее мы его запрем, тем быстрее ты окажешься в безопасности. Лучше, если ты начнешь прямо сегодня. Не забудь приложение включить.

Теперь я смотрю на свой телефон. На его телефон, который он мне подложил. Предатель. Шпион. Завьялов Си-гурд. Авдеевич.

Человек со шрамом.

Открыла сообщения. Последнее и единственное, которое пришло на этот номер – от него.

– Если еще раз захочешь меня увидеть – позвони на этот номер.

Что я могу ему сказать? Давай встретимся? В кино сходим? Или – нет. Давай встретимся, я хочу за тобой пошпионить?

Но я должна.

Что… Что…

И в то же время… Михайлов сказал, что он шпион. Значит… значит может что-то заподозрить. Что…

И самое. Самое страшное в том, что я боюсь, но и хочу этой встречи. Но… И… И даже после всего того. Что сказал Владлен Степанович, не могу себе представить, как должна подставить его. Правда ли это? Может быть… может быть, Михайлов ошибается? Но тогда… тем более, только я могу выяснить, в чем правда.

Решение пришло само собой. Глупое и гениальное одновременно! Быстро набрала:

– Мне нужна работа.

Нажала «отправить». Если… если мы говорим о том, как он, скорее всего, видит меня – девочка, нищая, приезжая, вечно без денег. Он меня перекупил – да. Но я же нищая. Мне деньги нужны. А раз перекупил – то я осталась без работы. А в квартиру я уже переехала. Вот по этой цепочке и пойду. К тому же… У Михайлова я должна была получить бесценный опыт практики, который мне пригодится в будущем. А теперь, где все это? Попробую. Попробую пойти таким путем.

Телефон, завибрировав, больно ударил по руке. Пришел ответ.

– Во сколько ты заканчиваешь?

Странно, можно подумать, он не знает.

– 16.35, – набрала цифры и отправила. Должно ему хватить. Чтобы…

– Я заеду за тобой, – мгновенно упало следом.

Отпрянула от телефона, словно только что узнала, что аппарат заражен неизлечимой болезнью. Отпрянула от него и спрятала руки в подмышки.

Н-не ожидала. Н-не ожидала, что он так быстро отзовется. И… так просто. Так просто. Как будто он не был человеком со шрамом. Или. Заместителем министра, большим начальником. Как будто мы старые знакомые. «Я заеду за тобой» – так просто. Заедет. По первой же просьбе. Мгновенно отозвался.

Я еще… еще не начала сдавать его Михайлову. Но уже… но уже сама готова прокричать во все горло горячий протест!!!

Однако, Ника. Очнись. Если верить моему бывшему боссу – Завьялов страшный человек и сам меня уже подо все подставил.

Если верить.

Все же дотронулась до экрана и посмотрела на время. Через два с половиной часа.

Он приедет к моему университету за мной через два с половиной часа. И это уже не отменить.

Глава 27

– Ты куда, Ника? Можно я с тобой?

– Нет.

– Ты в клуб? Признайся! Если тебя сегодня не будет, говоришь… Ника, ну, куда ты так спешишь?

– Майя, пожалуйста, не ходи за мной.

– Что значит… У нас в универе один выход на улицу. Ника, признавайся, если ты снова в клуб – я буду считать, что ты мне все наврала о том, что там все так плохо!

– Майя, не ходи за мной, прошу тебя. Может быть, я тебе потом все объясню.

Правильно было бы добавить «если вернусь». Уверенно шла на выход. Осталась одна минута до назначенного времени встречи с ним. Встречи с человеком со шрамом. Что мне делать, что говорить? Какой из меня агент спецразведки? Мне на днях исполнилось восемнадцать лет, а я лезу в политические игры. Много, слишком много слышала о таких девочках, которых потом по канавам на окраинах столицы находили…

Сжала пальцы в кулаки. Руки все еще ледяные. И при этом сердце стучит бешено. Майка еще привязалась. Дался ей этот клуб. Совсем не понимает, куда рвется.

Вышла из здания. Майка за мной. Дверь гулко хлопнула за нашими спинами, но это уже было неважно. В эту же секунду к парадному входу подъехал длинный черный автомобиль. Стекла вроде бы не были тонированными, но сквозь них ничего не было видно. Дорогостоящая хитрость автопроизводителя?

Пунктуальный…

– Ого! Это кто такой серьезный пожаловал к нам в универ? – услышала восхищенный голос землячки сбоку от себя. – Чей-то богатенький папа приехал?

Машина остановилась и вместе с тем, остановилось и все остальное. Прохожие, ветер, дождь со снегом, время. Замерло все и я в том числе. Пока дверь в автомобиле со стороны водителя не открылась и вселенная не увидела своего Хозяина. Человека со шрамом.

– Это же он… тот, который с фотографии… Как его, Сигурд?

Он тоже нас заметил. Неспешно обошел машину и открыл дверь. В костюме, в пальто и не удивлюсь, если полчаса назад он был в Кремле. На каком-нибудь большом и значимом заседании с такими же большими и значимыми для страны людьми.

– Майка пока.

Не сказала «до вечера». Впору было бы сказать «не знаю, встретимся ли еще».

– Эй, Ник…

Она осталась стоять, а я поспешила вниз, к тому, кто приехал сюда по первой же моей просьбе.

– Добрый вечер, Ника, – невозмутимо сказал Завьялов, как только оказалась в метре него.

– Добрый вечер, – заглянула в его глаза.

И не встретила в них ничего. Совсем. Ни злости, ни раздражения, ни симпатии. Пустота.

– Не против, если мы немного прокатимся?

– Нет.

В ответ, он чуть шире открыл передо мной дверь своего автомобиля. Не стала медлить, мгновенно опустилась на сиденье. Когда же дверь за мной захлопнулась, в последний раз посмотрела на Майку. Почему-то мне кажется, я надолго запомню ее вопросительное выражение лица. Она хотела в клуб. Надеюсь, очень надеюсь, не дойдет до этого…

– Итак, работа, – опустившись рядом на сиденье, но, даже не подумав куда-либо ехать, Завьялов развернулся ко мне.

– Что? – не услышала я.

Не услышала. Смотрела на него и не могла поверить, что это все не сон. Си-гурд при свете дня. Здесь, возле моего университета. Сам за рулем. Сидит рядом и о чем-то спрашивает.

Меня.

– Ты написала, что нужна работа, – повторил политик невозмутимо, однако, мои мысли растворились в ядрах его зрачков, которые в ту секунду стали вдруг необыкновенно огромными.

– Да… работа нужна.

– И почему же ты решила обратиться ко мне? – мгновенно последовал абсолютно логичный вопрос, на который я не знаю ответа. Пока раздумывала, он все также сидел напротив и, внешне невозмутимо, разглядывал меня.

Надо было сказать о том, о чем собиралась. Что это он перекупил меня у Михайлова, что он лишил меня работы. И что я могу, конечно, сама поискать, чем заняться, но где гарантия того, что его люди снова не придут и не уволокут меня к нему в берлогу, потому что посчитают, что я опять сделала что-то не так.

Или, было бы правильно сразу в лоб рассказать все так, как есть. И пусть сам решает, что с этим делать. Много вариантов было. Но я выбрала один:

– Не знаю, – ответила, не отведя взгляда от его испытывающих глаз.

Отлично, Ника! Прекрасный ответ для блондинки! Лучше, конечно, ничего не смогла придумать!

– Если ты так сильно боишься меня, зачем же каждый раз ищешь встречи? – сказал он и будто бы нажал невидимую кнопку ускорения моего сердца. – Ника.

Надо было сказать про цветы! Про то, что он уже задолбал присылать кого-то в мою квартиру и устраивать несанкционированные «сюрпризы». Надо было накричать. Выразить возмущение, но я снова проблеяла:

– Не знаю.

Человек со шрамом помолчал. Дольше, чем надо было бы в такой ситуации. И… я уже думала, что он зачислил меня в ряды сумасшедших, но…

– Уверен, что знаешь, – Завьялов провел ладонью по кожаной поверхности руля, ненавязчиво напомнив мне его недавние сильные прикосновения к моим обнаженным ягодицам. – Хорошо, я это выясню.

Больше не добавив ни слова, Сигурд отвернулся от меня и только теперь завел двигатель своего автомобиля. Мы, наконец, тронулись с места. Я посмотрела в окно – на ступеньках у входа в универ все еще стояла моя землячка и с укором смотрела нам вслед.

Глава 28

Двумя часами ранее

Москва, Кремлевская набережная

– Сигурд Авдеевич, у меня были достаточно веские основания для того, чтобы попросить вас прервать совещание.

– Что случилось, Евгений Петрович?

Завьялов нисколько не злился на майора ФСБ, который вместе со своей командой помогал вести сложное расследование против Михайлова. Получив сигнал от Головчука о необходимости срочной встречи, заместитель министра предложил идеальное место для разговора – Кремлевскую набережную. Иногда, между совещаниями в Кремле, он мог прогуляться здесь, любуясь храмом Христа Спасителя и наслаждаясь шумом проезжавших мимо машин, который после кремлевского гула, мог показаться песней ангелов в райском саду.

– Согласно вашему приказу, мы прослушиваем телефон студентки, Исаевой Моники.

– Что-то интересное? – Сигурд ни одним мускулом на лице не выдал, насколько его задевает эта тема.

– Да. Наш объект. Несколько часов назад лично приезжал к ней в университет.

– Приезжал? Мои люди не доложили мне.

– Они и не могли. Михайлов подъехал с другого входа, а у них не было приказа следить еще и за ним. Тем более, что они и мы тоже, отслеживаем все ее передвижения.

– Он сказал что-то интересное?

Невысокий мужчина, одетый с ног до головы в черную неприметную одежду, замялся. С первого взгляда, в этом человеке невозможно было бы определить одного из лучших сотрудников федеральной службы безопасности. Но, именно поэтому. С такой безликой внешностью, он мог проводить идеальные слежки, аресты и даже светиться в СМИ. Второй раз встретив его на улице – никогда не узнаешь. Тем более, что майор всегда помнил одно из главных правил – не смотреть подозреваемому в глаза. Только так можно остаться незамеченным, не утвердиться в памяти.

– Сказал, – кивнул майор, поправив черную шапку у себя на голове. – Перевернул все с ног на голову. Сказал, что это вы предатель родины, что это против вас идет расследование. Более того, заставил подписать бумагу о «помощи следствию» и принудил следить за вами.

– Это каким же образом? – вновь не показав ни единой эмоции, задал вопрос Завьялов.

– Она должна встретиться с вами и быть рядом как можно больше и как можно чаще. Он хочет отследить все ваши передвижения вне Кремля. Борис, его доверенный помощник, вы знаете, мы уже докладывали о нем…

– Да.

– Борис установил ей в телефон еще одну прослушку. А Михайлов запугал, что если она не начнет с ним сотрудничать, попадет в колонию или…

– Или?

– Или умрет.

– Она подписала.

– Подписала, – кивнул Головчук. – Только, у нас с ребятами есть подозрение, зачем ему это надо.

– Зачем же?

– Сегодня прошел по нашим каналам запрос от Бориса о том, что он ищет ребят с гранатометом.

– Правда? – вот теперь густые брови молодого заместителя министра иностранных дел взлетели вверх. – Это я ему настолько насолил? Простого убийства мало? Именно гранатомет?

– Сами удивились. Но мы уже достаточно накопали против Михайлова, чтобы понимать – это вполне в его характере. С его амбициями и самомнением, будет вполне естественно, если он и сам захочет за всем понаблюдать.

– Согласен. Хорошо, Евгений Петрович, – они уже дошли до Водовзводной башни и пора было поворачивать обратно. – Я решу, как с этим разобраться. Займитесь пока ребятами с гранатометом.

– Вы хотите, чтобы мы их обезвредили? – уточнил майор.

– Нет. Узнайте, кто отзовется, и установите за ними наблюдение. Мы должны знать, когда они соберутся нанести удар. А до тех пор – расследование должно идти по плану. Продолжайте копать на Михайлова. Я же усыплю его внимание.

Майор, не прощаясь, растворился на улицах города, а Завьялов уже в одиночестве направился обратно в Кремль. Все, что сообщил Головчук, в принципе вполне вязалось с его изначальным планом. От директора СовТрансНефти этого и стоило ожидать. Он не был уверен в способе и, признаться, немного удивился выбору оружия. Но, в остальном, все очень предсказуемо.

Завьялов, в знак приветствия, кивнул нескольким проходившим мимо чиновникам (вот уж кого нельзя было забыть или не заметить) и продолжил свой путь. Хорошо. Очень хорошо, что его планы насчет Ники совпали с планом расследования.

Она должна проводить с ним время? Она его проведет. Он даже рад этому. Со вчерашнего вечера не мог решить, что делать с тем, что… чувствует… (да, пожалуй, что так) что чувствует к этой девушке. Он действительно потерял голову от ревности, а потом и от близости с ней. Его очень, предельно сильно напрягла ее жалость. Но и… Он не может отрицать этого, что эта жалость, сочувствие, были больше приятны, нежели обидны.

Сигурд даже сегодня, даже сейчас все еще отчётливо ощущал ее маленькие прохладные ладошки на своей груди. На уродливом шраме, от которого, по сути, шарахалась даже Белка. Он не привык к теплу. Этого… этого никогда не было в его жизни. Мать в вечных загулах и на тусовках, отец-политик на своей работе. Все те женщины, что были у него – были лишь для удовольствия. И даже Белка, хотя он уже начал привыкать к ней. Чего еще можно ожидать от женщины? Это миф. О женщине-матери, жене, которая будет интересоваться своим мужем, станет для него опорой, поддержит, будет любить их детей. Все это миф. Как только женщина видит деньги – она забывает обо всем. Ему ли не знать об этом.

Однако… Однако, Ника… Почему ему все время кажется, что она какая-то другая? Девушка не выходит у него из головы. И не только из-за необычной, непривычной красоты. Но и… В ней чувствуется что-то другое. Что-то более живое…

Сегодня утром, после того, как получил отчет, что цветы доставлены, Сигурд поймал себя на мысли, что очень хочет видеть ее лицо в тот момент, когда она их обнаружит у себя дома. Молодой заместитель министра прекрасно осознавал, что… слишком резко обошелся с девушкой. Он сделал совсем не то, чего хотел на самом деле. И сделал это не потому, что разозлился. А потому, что испугался.

Испугался впервые. И, не угрозы для жизни, а чувств. Обычных чувств, вспыхнувших к другому человеку. К невинной девочке, которая случайно попала в его руки, вместо прожжённой платной проститутки, которую он ожидал увидеть в клубе. Так случилось, что их первый раз был жестоким для нее. И это ее мнение будет изменить очень сложно.

Самое неприятное, вчера он отчетливо понял – он очень хочет изменить его, но и в то же время боится, что Ника окажется такой же, как и все до нее. Как Белка, например.

Посмотрим. Мужчина ухмыльнулся, входя в Кремль. Посмотрим. Расскажет ли она ему о том, зачем на самом деле попросила о встрече. Попытается ли спасти или упрямо подставит под расправу с Михайловым. Тогда он и примет решение.

Тогда все и решится.

Глава 29

– Расскажи о себе.

– Разве есть еще что-то, чего вы не знаете? Обо мне?

– Кроме фактов из твоей жизни, я ничего не знаю. О тебе.

Этот разговор состоялся за несколько часов до того, как мы снова приехали в клуб. Мы поднялись на лифте, и человек со шрамом, взяв меня за руку, повел за собой. Уже знакомая мне дамочка на входе, чуть не ковриком стелилась перед Завьяловым. Ах, да. Я забыла. Он теперь хозяин этого места. Впрочем, как и мой хозяин.

– Я хочу знать больше, – сказал он, когда, некоторое время назад, мы сидели за одним столиком и мирно, если это можно так охарактеризовать, ужинали.

– Я тоже, – ответила, стоически выдержав его тяжелый взгляд, – хочу знать больше о том, кто стал моим первым… мужчиной.

К тому моменту, как мы оказались в ресторане, я немного осмелела. Нет, не привыкла к нему, а скорее, смерилась со своей участью разменной монеты в политических играх. Чего бояться? Того, что Си-гурд сделает мне больнее, чем мой отец? Больнее – только смерть. Но я… мне так кажется… Не смотря на то, что в его присутствии мои руки холодеют, а язык отнимается, мне все равно кажется, что Завьялов не причинит мне реального вреда.

Возможно, я сделала выводы, основываясь на нашей последней встрече. Он был резким, но не причинил боли. Наоборот. В его руках я испытала то удовольствие, которого до того момента не знала. Он грубо отправил меня домой, но утром вся моя квартира была в цветах. Возможно, где-то в глубине души я решила, что это были своего рода извинения.

– Хорошо, – внезапно кивнул он, тогда, в ресторане. – Что ты хочешь узнать обо мне?

От неожиданности и величины выбора, не знала, о чем спросить в первую очередь. Разумеется, не факт, что он скажет правду. Но… ну а вдруг? Помедлив несколько секунд, все же решилась:

– Я хочу узнать, откуда у вас этот шрам.

Почудилось? Или это проскользнуло неподдельное удивление в его глазах? Живое, человеческое, реальное удивление. Пусть хоть на мгновение, но оно было!

– Это действительно то, что ты хочешь узнать? – уточнил заместитель министра, чуть наклонившись всем корпусом ко мне, и обдав при этом все мое сознание своим мужским запахом. Тем запахом, который не могу забыть, который у меня ассоциируется лишь с прикосновением больших мужских рук к моему телу, к тем его местам и частям… куда, никто и никогда…

Сглотнула.

– Да. Я хочу знать.

– Это результат пыток. Такие шрамы оставляет кислота. Двадцать два года назад недоброжелатели моего отца, перед тем, как убить его – пытали меня, – сказал Сигурд так, словно говорил о погоде за окном. Сегодня солнышко, а завтра пойдет дождь. Что поделаешь, наденем резиновые сапоги. Примерно так это звучало. Или так он хотел показать, но он ошибается, делая вид, что это для него ничего не значит.

Я отлично знаю, что такое боль.

Не сказала «мне жаль». В прошлый раз за мою жалость, он выставил меня из своего дома. Ничего не сказала, и глаз не опустила.

Сейчас, когда я только что, шагая за ним, в третий раз переступила порог той самой комнаты, где мы впервые… познакомились, уже не боялась. Шла, прекрасно осознавая, чего хочу. Разговор в ресторане… многое изменил. Очень многое.

– У тебя тоже есть шрамы. На спине, – заметил Завьялов, во время сегодняшнего ужина.

А после этих его слов, уже не смогла смотреть на Сигурда. Мне было стыдно. Мне было стыдно перед этим серьезным человеком так сильно, как могло бы быть, явись я в Кремль в разорванной одежде и драных башмаках, а не в новеньком костюмчике, только что купленном в магазине.

– И ты тоже не хочешь говорить об этом, – констатировал он и откинулся на спинку удобного кресла.

В ресторане было очень тихо, кроме нас – почти никого. К тому же, в шикарной обстановке, все столики стояли на приличном расстоянии друг от друга, словно дизайнер заранее позаботился о приватности разговоров посетителей заведения.

– Мы с тобой похожи, – вдруг прозвучало от Сигурда.

– Не похожи, – отрезала я, не сдвинувшись с места. Мне не было комфортно там, не было комфортно не только из-за слишком дорогой обстановки и моих не к месту дешевых джинс, но и из-за его присутствия. Не изменила своей напряженной позы и даже не попыталась расслабиться. – Я никогда не стану избивать человека ради забавы.

Иногда, слова могу ударить больнее, чем настоящий хлыст. И в тот раз, тогда в ресторане, это были именно те слова, которые ударили больнее. Не меня.

Его.

– Но ты сможешь ударить в случае необходимости? – получила ответ, который меньше всего ожидала услышать. Он как будто знал, зачем я здесь. Как будто читал мои мысли! – Сможешь, Ника?

Что-то… какие-то неведомые силы заставили меня сказать следующее, хотя я до сих пор не верю, что это вырвалось из моего рта:

– Смогу! – ответила, резко вернувшись к его глазам. – Но, сначала я постараюсь разобраться в том, нет ли иного выхода. Или… заслуживает ли тот человек того удара.

– А деньги? – жестко усмехнулся человек со шрамом.

– Что деньги?

– Деньги могут заставить тебя не задумываться о том, заслуживает ли человек удара? Ударишь ли ты, не раздумывая? За деньги. Ни-ка.

– Нет, – ответила и ничего не пояснила.

Здесь нечего пояснять. Я никогда и никого не ударю за деньги. Просто ради выгоды. Я и сейчас отчаянно борюсь с желанием… потерять свой телефон.

Секунду он смотрел на меня, а после заговорил. Его спокойная интонация должна была сказать мне о том, что эти слова для него ничего не значат. Но на самом деле, как и в истории с шрамом, они значили слишком многое.

– Ты права. Я знаю о тебе достаточно. Но далеко не все, – говорил, не отводя от меня взгляд. – Так случилось, что я тоже хочу знать больше, но понимаю… Что в данной ситуации, я тебе должен. Поэтому расскажу больше, чем следовало бы. Ты готова слушать?

Последний вопрос вошел в мое сознание, подобно тупой стреле, больно, тяжело, разрывая ткани и потянув оборванные края за собой. Я была готова слушать. Как никогда и никого. По той простой причине, что в последние дни мысли об этом человеке… стали моей жизнью.

– Да, – ответила, задержав воздух в легких.

Он поймал мой ответ и принял его, чуть прикрыв веки и вновь вернув их на место. Не спеша заговорил.

– Тридцать четыре года назад на свет появился мальчик. Назвали его по маминой просьбе непростым скандинавским именем – Сигурд, – человек со шрамом сделал незначительную паузу. – Мальчик, по желанию папы политика отправился в частную, элитную школу. Жили они как все. Папа работал, мама развлекалась, а мальчик учился. Пока в девяносто шестом году, когда мальчику исполнилось двенадцать, его папу не убили. Ты слушаешь меня, Ника?

Его глаза стали еще чернее, но разве такое возможно?

– Да.

– И с этого момента, – он еще немного наклонился ко мне, – моя жизнь стала похожа на твою.

Не дернулась, когда его ладонь тяжело легла на мою руку.

– С той только разницей, Ника… что я бы никогда не пошел на жертвы ради человека, которого не знаю. И это не говорит о моей жестокости. Это называется – благоразумие. Выбирая, за кого и за что отдавать свою жизнь… на чью сторону встать, прежде, мы должны не только хорошенько подумать, но и узнать все о том, кого намереваемся спасать. И ни в коем случае не закрывать глаза на очевидные факты.

Его пальцы скользнули чуть дальше по моей руке, которая в ладони Сигурда показалась мне тоненькой тростинкой.

– Человек, преследующий меркантильные цели, никогда не сможет быть искренним. Не сможет раскрыться, Ника. Не сможет доверить тебе больше, чем хотел бы.

Человек со шрамом произносил все это настолько осторожно, словно в эту секунду ступал по очень тонкому льду. Не думаю, что он реально верил в то, что я пойму его. Однако, я поняла. Он на самом деле сказал больше, чем хотел бы. И сделал.

Он сказал – не закрывать глаза на очевидные факты, а в моей голове мгновенно начала перелистываться целая галерея из фактов. Фактов встречи с ним.

Первый раз в клубе. Хлыст. Он был в ярости, но не просто так. Это очевидно! Ведь вместе с деньгами, он положил передо мной кольцо. Человек, который постоянно ходит по таким местам – не будет швыряться обручальными кольцами. Этот приход что-то значил для него. Это было расставание. И он никак не мог знать ни о моем дне рождении, ни о том, что я в клубе была в первый раз.

Это очевидно.

На следующий же день он нашел меня. Напряжение между нами – очевидно. Он хотел получить вторую встречу и… получив ее, ничего со мной не сделал. Осыпал деньгами. А потом выкупил. Выкупил, как будто не видел иного выхода. Выкупил в тот самый момент, когда я получила непрозрачный намек на то, что мой босс планирует воспользоваться мной, как проституткой.

Это очевидно.

В отличие от поступка моего «доброго» бывшего начальника, не стал жульничать, а заставил меня вернуться к учебе. Заставил. Проник в мой дом, но не стал делать ничего, что могло бы хоть как-то навредить мне. Более того, выставил охрану.

И. Не. Трогал.

Пока я сама не захотела этого. Осыпал цветами.

Сорвался, когда мы вновь оказались наедине. Но… не сделал ровным счетом ничего, с чем бы я ни была согласна. И даже разозлившись, подпустил ближе. Выгнал только потому… что я пожалела его после того, как он подпустил меня ближе. И на утро осыпал извинениями. А сегодня появился, стоило только попросить.

Это очевидно.

Но и это еще не все. Меня к нему тянет. С невероятной силой, минуя страх и неизвестность – вот, что на самом деле очевидно!

Еще не додумав эту мысль до конца, моя рука высвободилась из его ладони и скользнула под стол. Туда, где на коленях лежал мой телефон. Через мгновение я положила аппарат на стол и, нажав на кнопку, показала пальцем на тот самый неприметный значок, на который должна была нажать по велению Михайлова. Нажать, чтобы начать запись наших разговоров и передвижений. Но я прекрасно понимаю, что эта дрянь и без нажатия, скорее всего, все записывает.

Он даже не посмотрел в ту сторону. Как будто знал и именно этого добивался от меня. Он знал!!! Знал, что я подписала против него…

Как будто знал все, потому что вслед за моим поступком – подхватил мои пальцы и поднес их к своим губам. Лишь на мгновение коснулся моей кожи и сразу отпустил. Но этим сказал все.

Си-гурд… Сигурд.

Думала, он заберет телефон, разобьет его, утопит в стакане. Но он пододвинул аппарат обратно к его хозяйке и, подав мне свою ладонь, поднялся с места, приглашая тем самым ни от чего не отказываться, а всего лишь последовать за собой.

С момента… как сделала первый шаг за ним – больше уже не боялась. Он перестал быть человеком со шрамом.

Он стал Сигурдом.

Глава 30

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

Ясно почувствовала под собой красные, шелковые простыни. Есть в этом какое-то особенное удовольствие, касаться обнаженной кожей дорогого шелка. И в то же время осознавать свою абсолютную наготу…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

Ловить на себе его горячий взгляд.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т…

И не иметь возможности вырваться из железных оков, прочно сдерживающих мои руки у изголовья кровати.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

И знать… Знать нечто сокровенное…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

Знать. Что этот зверь. Человек со шрамом. Политик. Мощный, огромный, как и я, обнаженный по пояс… удар за ударом, сокрушающий боевым хлыстом все пространство вокруг меня…

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!

Не причинит мне никакого вреда.

…Х-х-х-х-хлы-ы-ы-ы-ыст-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т… отлетел в другой конец комнаты!

И беспощадный хищник направился ко мне. Я не могу убежать… Не могу. Я сижу на кровати и жду его. Не препятствую, когда его ладони ложатся на мои колени и властно раздвигают их, заставляя подпустить его громадное тело к себе. Я слушаюсь и жадно смотрю в его черные глаза… опускаю взгляд на жесткие губы, на его шею… лихорадочно впускаю в себя его повелительный мужской запах…

И знаю… в этот момент знаю, что мой телефон, тот самый, лежит здесь же на столике.

С включенным по всем инструкциям, полученным от подручного Владлена Степановича, приложением.

Ничего не сделала, даже когда Сигурд подхватил меня под ягодицы и потянул вниз, заставляя полностью лечь под него. Почувствовала трепет своих ресниц в тот момент, когда его губы обняли сосок на моей груди, а влажный язык моего мучителя коснулся самой его верхушки и затем мягко его облизал. И еще… еще… еще… один круг… за другим… до тех пор, пока мое тело не выгнулось, почувствовав такую же горячую влагу гораздо ниже, где-то ниже… моего пупка, там… где ткань его дорогих брюк касалась моего обнаженного тела…

Он отвлекся лишь на несколько секунд. Для того, чтобы полностью освободиться от мешавшей ему одежды. Услышала пульсацию у себя в паху в тот момент, когда увидела Сигурда, человека со шрамом обнаженным с ног до головы. Его шрам, покрывавший натренированное тело. И этот шрам его не портил. Он как будто дополнял своей историей его природную мужскую красоту. Придавал четкие черты, размытому до этого моменту образу. Он почти ничего не рассказал о себе. Несколько слов. Но именно поэтому ему стоит верить. Даже эти слова сказать кому-либо для него было настоящим испытанием.

Я чувствовала это.

Интуитивно провела языком по пересохшим от возбуждения губам… Сигурд снова на кровати. Передо мной. Напряглась, когда его внушительная звериная сила заставила мое тело подчиниться и беззастенчиво вошла в меня.

Стоя передо мной на коленях и не выходя из меня, он выпрямился и заставил положить ноги ему на плечи. Удерживая меня за талию и не отрываясь глядя мне в глаза, жестко наблюдая за моей реакцией, это мощное тело начало совершать умопомрачительные, сокрушительные движения. Я видела, как при каждом толчке, словно с удовольствием напрягался его монолитный пресс… Чувствовала присутствие горячего желания Сигурда в себе и… поддавшись его руководству, забыла обо всем, погрузилась в запретное исступление, в которое затянул меня человек со шрамом…

Неизвестно, откуда взялась смелость, смелость расслабиться и следовать за ним. Во всем. Не бояться его предложений, не бояться, даже будучи скованной, без остатка довериться ему…

Не бояться стонать и не скрывать силы своего возбуждения…

Настолько погрузилась во все, что происходило, что даже не заметила тот момент, когда он освободил мои руки… Когда притянул к себе и позволил обнять свою внушительную шею, когда позволил припасть поцелуем к своим искушенным губам…

Ни одного слова в соблазнительной тишине. Ни имени. Лишь шуршание простыней и касание двух разгоряченных тел…

Эта публичная и одновременно анонимная встреча…

Я не боялась его, потому что каким-то непостижимым образом, мы вдруг стали заодно. Это шаткое доверие, основанное практически ни на чем, только на его словах и на моих ощущениях. Однако в моих глазах, это все гораздо весомее любых обещаний со стороны… Владлена Степановича…

В то мгновение, когда он взорвался во мне, я хотела… хотела… сгорая от жара его тела, в его руках, которые сжали мою спину… я хотела произнести его имя… но…

– С… – он зажал мой рот поцелуем…

Мы замерли в этой позе двоих слившихся тел – он сидел подо мной на коленях, а я сверху на нем, беззастенчиво прижимаясь к нему всем телом, и обхватив его голову обеими руками… утонула в его поцелуе…

Глава 31

Через полчаса мы уже покидали клуб. Все так же молча. И только в лифте Сигурд, наконец, сказал:

– Я отвезу тебя домой. Достаточно на сегодня.

Не знаю чему верить и как это понимать. С одной стороны, помню, что нас прослушивают, и он может так себя вести и говорить, только для того, кто слушает. А с другой… Он забрал мой телефон. Но не выключил. Оказавшись на улице, подошли к его машине, и мой спутник открыл мне дверь. Покорно опускаясь на свое сиденье, заметила аккуратный черный чемоданчик, которого здесь не было, когда мы выходили. Как вскоре выяснилось, эта вещь здесь появилась неслучайно. Как только человек со шрамом занял свое место, он все так же, не проронив ни слова, дождался, пока в салоне автомобиля потухнет свет и только теперь открыл загадочный чемоданчик. Выудив из внутреннего кармана пиджака мой телефон, поместил его внутрь и закрыл крышку. При этом, по-прежнему не сказал ни слова, пока мы не отъехали от клуба на приличное расстояние.

– Спасибо, – через несколько минут после этого, тишину в салоне разрезал его голос.

Посмотрела на него, но Сигурд не повернул ко мне головы.

– Спасибо, что ты доверилась мне. Теперь мы можем поговорить. Ты готова?

– Да.

А дальше я не поверила ни своим ушам, ни своим глазам. Человек со шрамом внезапно изменился.

– Мне жаль, что ты попала в эту мясорубку. Я знаю, что Михайлов потребовал от тебя. И я попрошу тебя о том же. Не выключай телефон.

– Он… действительно ведет расследование? – спросила, хотя уже знала, что он ответит. Сама догадалась.

– Нет. Расследование против него веду я. А он планирует меня убить. Изначально не планировал, но теперь хочет. После того, как я заставил его отдать тебя мне.

Правда бывает жестокой. Особенно, когда подтверждается. Меня передернуло. А вот это уже очень вяжется с образом Владлена Степановича.

– У него в офисе, я слышала… как другие говорили, что его помощницы пропадают…

– Не пропадают, – глухо сказал Сигурд. – Мы всех нашли.

Я поняла, о чем он говорит, раньше, чем мой водитель продолжил.

– Только они больше ничего и никогда не скажут против него. Но с тобой… Ника. Все куда серьезнее.

– Понимаю, – пробормотала себе под нос, потому что мне стало стыдно. Не осознавала еще, за что именно…

– Я допустил серьезную ошибку, попытавшись увезти тебя из клуба. А потом и еще одну, – Сигурд сделал паузу, – когда позволил ему тебя увезти. Он увидел… что ты мне… интересна, и с того момента ты превратилась в оружие, направленное против меня.

Не передать, что эти слова значили для меня. В тишине салона его автомобиля, будучи с ним наедине, в темноте, разрезаемой лишь огнями города, все еще не могла прийти в себя не только от того, что он сказал, но и от того, что произошло между нами в клубе. Мы сделали то, что, по мнению Михайлова, должны были сделать. Не сговариваясь, поняли друг друга и сделали это… с удовольствием. Сигурду не надо говорить мне об этом, я все прекрасно почувствовала. И силу его желания, и его осторожность, предельную внимательность в обращении со мной.

– Я обдумывал разные варианты, как вывести тебя из этого. Но самый безопасный, по-прежнему – самый рискованный. Парадокс. Мы должны с тобой сыграть в его игру. По его правилам. И как только он допустит ошибку, с Михайловым будет покончено.

– Я… я понимаю… Что мне надо сделать?

Почему-то… почему-то знала, в этот момент с какой-то мучительной покорностью судьбе осознала, что сделаю все, о чем попросит Сигурд. Без каких-либо бумаг.

Он посмотрел на меня. Наконец посмотрел на меня. Тяжело, мрачно, его взгляд мог сказать лишь об одном – заместитель министра не преувеличивал, когда говорил об опасности.

– Я бы не хотел, чтобы тебе что-то пришлось делать, – произнес это, словно поднял неподъемную ношу. – Но если я спрячу тебя, не смогу поймать его и тогда рано или поздно, Михайлов тебя достанет. Такие люди никогда и ничего не делают ровно настолько, насколько надо. Они любят получать удовольствие. В том числе и показательно наказывая тех, кто перешел им дорогу.

На светофоре загорелся зеленый, и мы тронулись с места. Сигурд больше не смотрел на меня, но я вздрогнула оттого, что его горячая мужская ладонь легла на мои руки, которые я на нервах сцепив держала все это время у себя на коленях.

– Тебе придется еще раз довериться мне и сделать все так, как я попрошу…

Уже через десять минут я, вместе с одним из его охранников, поднималась в свою квартиру. Мы не прощались. С той секунды, как человек со шрамом открыл чемоданчик и вернул мне телефон, мы с ним больше не разговаривали. Ни одного прикосновения. Ничего.

Но теперь я знала, почему так происходит. И доверяла ему безоглядно. Мы не можем разговаривать, я не должна звонить или писать. Не должно происходить ничего, что не происходило раньше. Завтра он велит мне приехать в клуб. И я должна буду это сделать. Даже выкупленный клуб – это территория Владлена Михайловича. Он должен быть уверен в том, что Сигурд проглотил наживку в виде меня. К тому же, так Сигурду будет легче защищать меня.

Защищать…

Внутри меня все еще извергался горячий вулкан, проснувшийся после близости с человеком со шрамом, после его прикосновений, которые никто не должен был видеть и, особенно, после его слов.

Защищать меня…

Выронила ключи в тот момент, когда его телохранитель подвел меня к двери квартиры. Руки тряслись. Но больше не становились холодными. Наоборот, мне стало очень жарко. Слишком…

– Сигурд Авдеевич пришлет указания на завтра, – буркнул громила, увидев, как я открыла дверь, после чего направился обратно к лифтам.

Зашла внутрь и захлопнула дверь. Темно. Майки еще нет? Нащупала на стене выключатель и нажала на пластиковую пластину. Свет моргнул…

А потом был удар. Внезапно что-то очень мощное врезалось в мой затылок, и отправило мое сознание в темноту.

Глава 32

– Вырубил?

– Кажется. Не знаю. Надо проверить.

– Ну, так проверь!

– Я???

– Ты, а кто же еще? Кто из нас мужик? И кто все это придумал?

– А если она того…

– Чего, того? Крови нет. Не должна она помереть.

– Короче, ладно… Сейчас я посмотрю.

Николай включил в коридоре свет и нерешительно подошел к лежавшей на полу в своей квартире Нике.

– А где ее щупать-то надо?

– Ну не за сиськи уж точно, – хмыкнула подельница. – Я в кино видела, там где-то на шее или под подбородком. Короче, сунь куда-нить руку, щупай, пульс должен чувствоваться.

Парень послушался и сделал, как ему велели. Секунду, две, три подержав палец где-то под растрепавшимися белокурыми волосами девушки, он, наконец, сказал:

– Ничего.

– Да ладно, – не поверила мужеподобная Жанна. – А ну, отойди!

Оттолкнув недотепу, студентка теперь уже сама присела к бездыханному, по мнению Коли, телу и приложила пальцы к ее шее.

– Идиот, живая она, – через мгновение констатировала та. – Так, ладно, надо решать, что делать.

– А что делать? Сейчас упакуем и выволочем ее, пока соседка не пришла, – моментально успокоившись, заявил молодой человек.

– Ага, и прямиком попадем в ручки охранничка, который ее только что до двери провожал, – огрызнулась Жанна. – Вот признайся мне, Коля, почему ты мне не сказал, что будет еще целая машина телков внизу?

– Да, они уехали уже.

– Да? Ну, пойдем, посмотрим, – возразила подельница и, переступив через голову лежавшей на полу Ники, направилась к окну на кухне. – И че это, по-твоему? Тачку видишь? Из нее он вышел, чтобы ее проводить.

– Твою же мать! И что нам делать? Не можем же просто так уйти! А бабки как же?! Я, мне бабло нужно! Владленыч меня за нее на счетчик посадил, я же тебе говорил! Че теперь?!

– Тише, – вдруг зашипела на него Жанна.

– Да я…

– Заткнись! Слышишь?

Они оба притихли и переглянулись, в тишине квартиры послышался звук поворачиваемого ключа в замочной скважине.

– Она же не должна была так рано вернуться?! – с ужасом выпучил глаза Николай.

– Ой! Ника?! Ника, ты… Что с тобой?!!

– Придется и ее, – прошептала одними губами девушка. – Пошли.

Знаком показав парню следовать за ней, Жанна вышла в коридор.

– Ника! Что это с тобой? Только что в туалет отлучилась! Решила прилечь отдохнуть? – картинно всплеснула руками Жанна, однако, практически мгновенно выдала себя с потрохами. У нее никогда не получались натурально изобразить настолько масштабные сцены.

– Эй… Ребята… – попятилась назад Майя, увидев незваных гостей в доме. – Стоп… Не надо! Я знаю, кто вы!

– Что не надо? – на манер голодной гиены оскалилась подруга Николая.

– Я… я никому не скажу, что это вы ее…

– Мы что? Коля, мы разве что-то делали?

– Не, – парень мотнул головой не слишком естественно. – Не, она сама, ты что, не видишь?

– Эй, ребята, я все понимаю… – девушка, как бы защищаясь, выставила руки вперед, и тут же уперлась спиной в дверь. – Я никому не скажу. Она… она мне и самой уже надоела!

– Да ладно, вы же такие подруги! – отрезала Жанна, остановившись лишь у головы Исаевой.

– Вот еще! Эта коза в клуб ходит, мужика себе богатого нашла, а меня в клуб не пускает! А он ей цветы, бабки, подарки, приезжает за ней. Парня моего избил, между прочим! Ну, не он сам, а его головорезы! Так что, народ, я на вашей стороне. Кстати, вы знаете, что его охрана внизу сидит?

– Знаем, – не удержался Николай. – И что?

– Ну… А что вы хотели с ней сделать? – внезапно почувствовав слабину противника, пошла в наступление землячка Ники.

– Не твое дело, – отрезала Жанна.

– Да, ладно, тебе, Жанка. Че, по башке мы ее всегда успеем огреть. Может, чего дельного скажет? – Коля, отодвинув напарницу немного в сторону, сказал Майе:

– Вывезти ее хотим, а потом выкуп запросить у ее поклонника.

– Вывезти? А как вывезти, если охрана внизу?

– Ты не умничай, говори, если предложения есть конструктивные, – смешалась Жанна.

– Предложения есть, – на секунду задумавшись, сказала Майка. – Послушайте. Мне реально выгодно, чтобы она исчезла. Я уже думала об этом. Как-то раз у нас с ней был разговор на эту тему.

– Говори уже, – нетерпеливо рыкнула обкуренная преступница.

– Короче. Вы видите, мы с ней очень похожи. Ну, не на лицо, конечно. Но рост, фигура, волосы.

– Ну, есть, – согласился Коля. – Я бы со спины и не разобрал, кто из вас кто.

– Вот! Именно! Короче, мы можем договориться. Если вы обещаете… раньше завтра не звонить ее мужику – то я берусь отвлечь охрану.

– О, как! – неухоженные брови бывшей соседки Ники удивленно взлетели вверх. – И зачем же тебе это?

– Все очень просто – я хочу забрать ее мужика себе, – не смутившись, хладнокровно заявила Майя. – Вы увезете ее, а я сделаю все возможное, чтобы понравиться ему. Он для меня достаточно большой куш, чтобы вам помочь.

– Интересненнько. Но, если ты ему понравишься, то он не захочет платить нам за эту, – Жанна пнула ногой Нику. – Нам с этого какой толк?

– Ну, во-первых, вам все равно надо отсюда как-то уйти. А во-вторых, за одни сутки он в любом случае не перекинется на меня. Так что, можно рискнуть. Тем более, здесь риск меньше, чем без моей помощи. Вы же не собираетесь ее мочить? А?

Подельники хмуро переглянулись. Похоже, девушка угадала, в их планы кардинальные меры не входили. Похитить и потребовать денег – это одно. Убивать – совсем другое.

– Ну, что? По рукам?

Уже через двадцать минут после этого разговора, из подъезда дома вышла девушка, похожая на Нику. В той самой одежде, в которой Исаева лишь недавно вернулась домой, только к пальто добавилась широкополая шляпа. Придерживая ее на ветру, девушка быстро направилась прочь от дома в сторону светившихся невдалеке еще работавших супермаркетов.

Машина с охраной Завьялова предсказуемо и неспешно тронулась вслед за объектом.

Глава 33

Майорова Майя Кирилловна, восемнадцатилетняя красавица из Казани, шагала по московским улицам и радовалась тому, как ей неожиданно повезло. Еще сегодня днем, в тот момент, когда она спешила по коридорам универа за загадочно нахмурившейся подругой, придумывала сто тысяч вариантов подлизаться к той, чтобы тоже попасть в клуб. Идиотка Ника ни в какую не хотела сообщать ни адрес, ни как туда попасть. И важно, что попасть в клуб Майоровой хотелось не абы как, и не абы к кому, а желательно к кому-нибудь типа этого Сигурда.

Родители… Достали уже родители. Все в Москву отправляли, учиться вроде как. Только не забывали без конца приговаривать, чтобы она искала себе достойного мужа. И, как минимум, олигарха. Ну, конечно, если кого поскромнее, то это же недостойно! Фамилии Майоровых.

А где обычной студентке искать олигарха, простите? На улице? Это же Москва! Они здесь на дороге не валяются, хотя родители Майи так не считали. Были уверены в обратном.

Не смотря ни на что, это был тот редкий случай, когда цель матери и отца идеально совпадала с ее собственными планами. А все из-за сестры, которая уже успела выскочить замуж. За сына богатеньких родителей, там же, в Казани. Пусть, не олигарх, но свадьбу они себе закатили такую, что все родственники до сих пор перешёптываются, а событие было уже как год назад. Майя с самого детства была ребенком завистливым. Необиженным, ни на игрушки, ни на модные платья, но стоило хоть кому-то дотянуться до ее уровня, как Майорова младшая мгновенно закипала и теряла сон. Именно в этом контексте, сестра Настька бесила ее бесконечно. Майка и на юриста пошла учиться, лишь бы переплюнуть сестричку. Та пока академ взяла, замуж пошла, а эта решила, что мало на юриста, так еще и в Москве получит образование. Тем не менее, учиться оказалось тяжело. Когда же Майя от своей землячки узнала, что той за одну (одну!!!) ночь подарили зачетку! Взяли на престижную работу, а потом политик буквально осыпал Нику цветами…

У Майки перед глазами все поплыло. Она надеялась, что в жизни, не на фотке, Завьялов окажется страшным.

И здесь ее ждало разочарование! На машине, которая, проезжая по улицам, заставляла прохожих восхищенно оборачиваться, в костюме стоимостью минимум в полмиллиона рублей, Сигурд уже мог бы быть кем угодно. Но он оказался невероятно красивым. Не для обложек журналов. Это мужественная красота. Жесткие черты лица. Волевой подбородок, черные глаза, четко очерченные губы. Никакой женственности, ни намека на лишний вес, прямая осанка и президентская походка. Таких мужиков днем с огнем. Олигархи тоже могут быть разными. Не каждый до жути богатый человек, будет по-мужски достойным. Кто-то мелкий ростом, кто-то высокий и дохлый. Кто-то на лицо урод. У кого-то рожа пропитая. Всяких полно.

Завьялов был исключением. Редкостью. Настоящим. Неподдельным Граалем в мире олигархов. И все это досталось… Нике!!! Девчонке без роду, без племени. Ее отец алкаш замочил по пьяни ее мать. У девчонки ко всему еще и глаза разные!

Майорова продолжила свой путь. Ветер дул, руки уже нестерпимо замерзли придерживать дурацкую шляпу, но она шла. В ее планы входило не только увести охрану, но и попасть на свидание к политику. Она хорошо подготовилась к встрече. Под эти непрезентабельные джинсы надела тонкое шелковое белье, которое идеально обнимало ее грудь, наглядно демонстрируя зрителю соблазнительные бугорки сосков на груди и собираясь в мягкие складочки в промежности между ее стройных ног. Своей грудью Майя гордилась. Небольшая, идеальной формы, она могла легко уместиться в мужской ладони. Ее партнерам обычно это особенно нравилось. Ей очень хотелось побыстрее очутиться рядом с Завьяловым, но, необходимо было немного потянуть время. К тому же, надо еще его спровоцировать. Майя отлично помнила случай на университетском вечере. Ника лишь вышла с парнями на перекур, и им тут же досталось от охранников. Недолго думая, Майорова приняла решение повторить трюк. Перед выходом из дома, она позвонила Лешику, знакомому мальчику, он уже несколько раз предлагал ей встретиться. Отлично, сегодня у него будет такой шанс.

Насколько же отвратная погода! Майе оставалось лишь продолжать свой путь, пообещав себе в скором времени ездить исключительно на том самом огромном автомобиле Завьялова, а пешком ходить лишь по залам дорогих ресторанов, элитных клубов и бутиков.

Проклятая Настька! Ну, ничего! Скоро она узнает, кто из них королева! Что такое свадьба в Казани? По сравнению со свадьбой в Москве и не с кем-то там, а с заместителем министра! Завьяловым Сигудром Авдеевичем. Майя улыбнулась, когда на горизонте показался козырек кафе, возле которого Лешик должен был ее ждать. Что ж, представление начинается!

– Привет! – парень искренне обрадовался ей, а Майорова обрадовалась ему. Потому что придурок явился с цветами. Несколько дохлых гвоздик не шли ни в какое сравнение с тем океаном роз, что сейчас заполонил ее квартиру. Ничего, гвоздички не должны обрадовать ее, они должны сыграть свою роль.

– Привет! – широко улыбнулась Майя, старательно отворачиваясь от машины охраны, что только что подъехала к ним. Парень, естественно, не ожидал подвоха, поэтому не обратил на них никакого внимания. Майя же старательно прислушивалась ко всем звукам позади себя. Она будет готова, как только хлопнет дверь внедорожника. Ей очень хотелось зайти в теплое кафе, но там придется снимать шляпу – не снимать, будет подозрительно. А в таком случае, люди Завьялова мгновенно поймут, что она не Ника. Лишь темнота и свет редких фонарей – это все, что она может себе позволить. Однако, Майорова решила ускорить процесс.

– Не поцелуешь? В щечку? – невинно хлопнув несколько раз ресницами, посмотрела она на долговязого и нескладного ухажера. – Так полагается при встрече.

Парень не смутился. Обрадовавшись, словно и не надеялся на такой скорый допуск к телу, наклонился к ней и осторожно коснулся губами ее замерзшей на ветру щеки. Естественно реакции от охраны не последовало.

Чуть позже. Минут через пять. По всей видимости, им потребовалось доложиться начальству. Парочка уже успела немного отойти от кафе, как на них налетели две черные тени, оттолкнули Лешку в сторону (тот, не удержавшись на своих длинных и худых ногах, упал на асфальт), ее же подхватили под локотки и запихнули в машину.

Майя не смогла сдержать улыбку, бросив взгляд в окно на несчастного парня, у которого сегодня вопреки всем радужным ожиданиям и в отличие от нее самой, вечер очень не задался.

Дорога заняла не менее часа. Но Майя не волновалась, абсолютно точно знала, куда ее везли. И примерно представляла, что ее там ждет. Безусловно, у девушки была возможность воспользоваться телефоном Ники. Написать Завьялову, потребовать встречу. Но при таком раскладе были и свои риски. Одежду Ники на себе легко объяснить – подруги часто меняются вещами. А вот телефон в своем кармане или то, что не Ника, а она, Майя, явилась на встречу? Телефон они с Колей решили бросить в квартире, им он тоже не нужен. К тому же, по нему было бы легко вычислить похитителей.

А ведь, придурки, которые утащили Нику, скоро уже ему позвонят.

Ее же план был до гениальности прост. Да. Она грешна – одолжила у подруги одежду. Отправилась на свидание. И? Ее утащили против ее воли. Ну, а дальше… Дальше по обстоятельствам. Бездоказуемо. А если… если он ее обидит, потом еще и прощения просить будет.

Дом… Майя почувствовала, как ускорилось ее сердцебиение, когда машина охраны медленно въехала на дорожку, ведущую к убежищу политика.

Оно того стоило. Оно того однозначно стоило! Ника… Риск, подвергнуть себя его пыткам… Ее подруга – больная на голову. Ника еще нос воротила??! Сигурд… Невероятный Сигурд, и все… это…

Высший пилотаж! Самый крутой куш! Это в сто раз лучше, чем ограбить банк!

Дрожащими от нетерпения руками девушка поправила широкополую шляпу у себя на голове. Она сделает все. В десятикратном размере все!!! Хочет плеть – будет ему плеть. Наручники? Не вопрос. Любые любовные забавы. Она покажет ему, что такое настоящая женщина, а не тупоголовая провинциалка без роду и племени. Завьялов?

Майя Завьялова.

Так она представится Насте при следующей встрече. А Ника пусть живет себе с каким-нибудь нищебродом и скучным сексом по ночам. Майе очень хотелось рассмеяться, но девушка удержала себя в руках. Слишком много зависит от того, как она сегодня себя поведет. И уж она, Майя, пока еще Майорова, не допустит ни одной ошибки!

Глава 34

Майе не пришлось слишком долго ждать хозяина дома. Она стояла в полутьме гостиной и силилась хоть что-то вокруг разглядеть. Уже снаружи было понятно, насколько богат этот дом и его владелец. Но так было интересно увидеть все в деталях.

– Ты решила, что это хороший способ, чтобы попасть ко мне домой?

Майорова впервые услышала тихий голос Завьялова и не смогла унять сладкую дрожь, пробежавшую по всему телу от этих подчиняющих хриплых звуков. Сигурд был где-то позади нее, и девушка приняла разумное решение не оборачиваться, а также промолчать. Для секса слова не нужны.

Майя стояла, не шевелясь и почти не дыша. В комнате достаточно темно и есть большая надежда на то, что он не сразу обнаружит подмену. Трудно будет потом объяснить, почему она не закричала. Но это будет потом…

Подруга Ники почувствовала, как тяжелые ладони молодого и преуспевающего политика легли на ее талию. Он тоже молчал. Безмолвно коснулся ее волос и медленно, несколько раз провел по ним рукой. Майя была готова растаять от этой божественной прелюдии и уже прикрыла веки…

Как вдруг мужская рука собрала в хвост ее длинные белокурые волосы и с силой дернула на себя! Мужчина беспощадно держал ее за загривок одной рукой, а второй подтянул ее лицо за подбородок и внимательно вгляделся.

– Добрый вечер, Майя. Какая неожиданная встреча. Не потрудитесь ли объяснить, что вы здесь делаете?

Заместитель министра оттолкнул девушку, и та упала на диваны. Мгновенно сжалась в комок, отчаянно имитируя обиженную жертву.

– Что я здесь делаю? – визгливый голосок нарушил изысканную тишину дорогой гостиной. – Это ваши охранники привезли меня сюда! Вырвали со свидания! И моего парня, Лешу, ударили!

Землячка Ники моментально перешла к плану «б». Что ждать, когда ее уже рассекретили? И не известно, в какой момент это произошло!

– Я так понимаю, мои люди ошиблись, – стоя над ней, невозмутимо проговорил Завьялов. – Почему же вы тогда не оказали сопротивления?

– Я… я испугалась! – Майя смотрела на мужчину испуганными глазами.

Максимально испуганными, какие ей удалось изобразить.

– Испугались… И не закричали? Не стали звать на помощь, звонить кому-либо?

– А… к-кому я могу звонить? Кого звать?! А вдруг, меня бы эти… и прихлопнули? Или в лес увезли?

– Но они же вас в любом случае увезли, – отрезал Сигурд, сложив руки на груди.

И по-прежнему не сдвинувшись с места.

– Я… я же говорю, испугалась…

Молниеносным движением. Практически незаметным для обычного глаза, Завьялов поймал девчонку за грудки и дернул вверх, как нашкодившего котенка. Девушка не успела ни произнести ни звука, ни понять, как оказалась лицом к лицу с хозяином дома.

– Где Ника?! – тихий голос, внезапно ставший громоподобным, заставил незваную гостью в ужасе «прижать уши».

– Я… я… – вот теперь, Майорова начала заикаться по-настоящему. – Я… не знаю, д-дома, наверное…

– Ее нет дома, – мучитель держал ее за грудки так высоко, что девушке показалось, это не ее одежда сейчас в его кулаке, а ее собственное горло. – Телефон брошен в квартире, но ее там нет. Ты в ее одежде. Где. Ника.

– Я… н-не знаю-у-у… – мужчина беспощадно тряхнул Майю и ее голова безвольно мотнулась в сторону. – Они… Я все скажу! Скажу! Не надо!!! – заверещала девушка. – Они… Это Коля с Жанкой ее увезли! Они… они угрожали мне!!! Они обещали убить и ее, и меня!!! Отпустите!!! Отпустите! Я не хочу умирать!!! Пожалуйста… Пожалуйста!!!

Девушка продолжала верещать, даже оказавшись на свободе. Она опустилась на колени и сжалась в комок у ног заместителя министра. Осознание того, что ее игры в замужество были направлены не на тех людей, пришло мгновенно. Теперь Майорова Майя, хорошая девочка из Казани, могла думать лишь об одном – как выбраться живой из этого жуткого дома.

Глава 35

– Нафига ты сучке растрепал, что мы собираемся делать? Надо было ее по башке и все. Трепло.

– Жанка. Заткнись. Как бы мы ушли? Без нее уже смысла не было, а с ней? Подмышкой? Прямо под носами громил? Чтобы она там не растрепала, больше, чем знает, не растреплет. А не знает она почти ничего.

– Она знает нас и этого достаточно.

– Знает… С его баблом мы легко можем мотать из страны в любую точку.

– А если я не хочу мотать? Если мне и здесь нормально?! Изначально план был не такой!

– Такой или нет. Ты знала, на что шла. Опускать серьезных людей на бабки – это риск, хочешь ты этого или нет. Или ты совсем тупая? Все мозги прокурила?

Этот разговор я слушала, лежа на заднем сиденье, крепко связанная по рукам и ногам и прикрытая толстым, вонючим одеялом. Точно знаю, что нахожусь в машине – слышу, как тарахтит старенький двигатель, а еще меня нещадно подбрасывает на неровной дороге. Пришла в себя несколько минут назад и, слава богу, практически сразу поняла, что происходит. Почему, слава богу? Да потому, что не дернулась и не подала признаков жизни. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что не в моих интересах сейчас оживать.

Я узнала голос Жанны, моей бывшей соседки по комнате. И Колю тоже узнала. Того самого Колю, ради которого я поперлась в чертов клуб!!! И ради которого терпела побои. Черт бы его побрал!

– Как-то мне раньше больше это нравилось. Ненавязчиво отправлять твоих девочек в клуб, поставлять свежее мясо для олигархов – это одно. И денежка неплохая капала.

– Ты сама захотела еще, а теперь собираешься обвинить меня в том, чего тебе захотелось больше?

– Смотря насколько больше…

– Сколько попросим. Потребуем! Этот богатей, похоже, за блондиночку будет готов отвалить достаточно. Не знаю, что она ему такое особенное позволяла, но залип он на нее конкретно. Всю общагу из-за нее на уши поставил, сам приезжал – я видел. Лично! Ты прикинь, на моей памяти – этот первый, кто так к цыпочке прикипел.

Вот урод!!! Очень хотелось восстать из мертвых и огреть его чем-нибудь. Так это развод чистой воды?!! Они меня, как и других, как теперь понимаю, элементарно продали в клуб. И как же хитроумно! Я ведь сама пошла. Сама на все согласилась, подписала соглашение. Просто и носа комар не подточит. Мрази!!!

– Я бы проверил, что она такое волшебное умеет делать, – услышала мечтательный тон своего бывшего друга.

– Не смей, Коля! Товар попортишь – у клиента потом будет масса причин искать нас с удвоенной силой! Ты че думаешь, если он за нее бабки отвалит, будет рад ее попользованной получить? Я так понимаю, девка ему дорога, потому что попалась в ручки целочкой. Бесценный товар! Молодая и нетронутая. Еще и красивая. Тварь.

– Красивая… Но подружка у нее тоже ничего. Ее бы я пощупал.

– Пощупаешь, если богатей не захочет обеих в свой гарем забрать. Девки похожи, как две капли. А если Майка попадет к нему на свиданку – такая пробивная вполне может своего добиться. Боюсь только, не целка она. По роже видно. Захочет ли политик б/у? За свои-то денежки?

Майка? Майка… Я уже слышала, как они говорили про нее, но пока до конца не могу понять, о чем они. В смысле, она попадет на свидание?

– Завьялов мужик непростой. Пробил я его. Говорят о нем всякое. И наш, Владленыч, его сильно не любит. Однако, к девке прикипел. Как знать, может быть и вторая понравится. Ушлая, смотри какая. Сама стянула тряпки со своей подружки, влезла, пошла охрану отвлекать. Да она хуже, чем я! Я Нику почти не знаю, а Майка с ней живет, в одну квартиру переехала. И такая подстава. Далеко баба пойдет! Уверен. Эх, я бы вдул.

– А как она быстро в ситуацию въехала? А? И даже не испугалась. Мы с тобой. Ее подружка на полу, а эта давай нам еще свою помощь предлагать! Крутая, ничего не скажешь. Глазом не моргнула – шляпу нацепила и поперлась. Подружку изображать.

Я прикрыла веки, хотя под толстым одеялом этого можно было бы не делать. Майка. Я… не верю. Реально не верю. Как??? Увидев, что я лежу на полу, не спасла, не позвонила в полицию, никого не позвала, а просто взяла, стянула с меня одежду и отправилась к Сигурду? Не поверила своим ушам, когда услышала голос Коли и Жанны. Но они правы, мы с ними и вправду мало знакомы. По крайней мере, не так сильно, как с Майкой. Землячка. Отдала меня волкам на съеденье…

Вот только они просчитались. Эти волки. Не будет Сигурд никому за меня деньги платить. Сильно просчитались. Тем более, если Майка попадет к нему. Мы… да, сегодня что-то между нами произошло. Что-то сильно изменилось. Но… этого недостаточно, чтобы Сигурд стал до такой степени переживать. Ну. Пропала я. Забудет. Возможно, не сразу. Забудет. Найдет другую. Девочку-целочку, как сказала Жанна.

А, поскольку, денег он им за меня не даст, возникает вопрос. Что они тогда сделают со мной? Смогут ли… Смогут ли дойти до убийства? А почему бы и нет? Что им мешает? Они опустились до похищения. В благородство, чистоту помыслов верить не приходится. В то, что они оба, или хотя бы один из них внезапно сжалятся надо мной? Если они таких, как я, пачками отправляли в клуб? О какой жалости может идти речь?

– Тормози, приехали, здесь и схоронимся.

– Звонить сразу будем?

– Нет. Давай ее в дом затащим, если все тихо будет, я вернусь в город и оттуда позвоню. Есть у меня телефончик, который скину сразу. Чтоб не нашли. Все, хватит лясы точить, пошли, дело надо делать!

Глава 36

1996 год, Ближнее Подмосковье

Заброшенный ангар на территории старого колхоза

– Пристегни его к радиатору.

– Ага, погодь, щас сделаю!

Здоровенный детина, в черной дешевой одежде прямо по земле поволок двенадцатилетнего пацана к стене, туда, где темнела огромная металлическая штуковина.

Какой-то час назад, юный Сигурд ехал домой вместе со своим охранником Петром. Все было как всегда. Обычный день, обычная среда. Охранник работал на их семью, сколько младший Завьялов себя помнил. С самого детства возил наследника знаменитого депутата на кружки, элитные занятия, всюду, куда никогда не успевала его мать. А она никогда никуда не успевала. День как день. Они уже сворачивали с главной дороги на второстепенную, ведущую в поселок, где стоял их не дом, а настоящий дворец, как из ниоткуда, на той же дороге появился синий грузовик, ГАЗ 53, Газончик, как его называли в то время. Громадная дура синего цвета и весом более трех тысяч тонн влетела в их черный мерседес. Не успело все замереть на пустынной подмосковной дороге, как тут же появились люди в черном. Двумя выстрелами они отправили Петра на тот свет, а Сигурда в несколько рук выволокли на улицу. Пара ударов и мальчишка очнулся уже в заброшенном ангаре, приходил в себя в тот момент, когда его за одну руку волокли по полу.

– Улыбочку, – неприятно сымитировал подобие ухмылки один из похитителей и щелкнул полароидом перед самым носом парня. – Отлично, сейчас твоему папашке отправим, денежки получим и кончим тебя. Так что, живи пока. Наслаждайся. Пара часов у тебя еще есть.

Его бросили в углу, на ледяном полу производственного помещения. Это был конец сентября. Выдался необыкновенно холодный и дождливый год. Его приковали наручниками к радиатору, а в рот, сразу после фотографии, тот же мужик, затолкал ему в рот грязную тряпку.

– Сиди тихо. Орать бессмысленно, все равно скоро сдохнешь, гадёныш депутатский. Твой папка ответит за свои делишки. Не сомневайся.

Сказав это, мужик выпрямился и крикнул одному из своих подельников:

– Антоха, собирайся, поедем Завьялову фотографию отправим. Заодно поговорим по душам, за стоимость его сыночка.

Почти сразу двое из четверых нападавших уехали, остались другие двое. Насколько смог определить Сигурд – оставшиеся были более слабыми. Их серьезно не воспринимали, так только, как боевую силу без мозгов, которую обязательно надо направлять. Мужики, долго не думая, соорудили из подручных материалов – здесь же в завалах никому ненужного старья найденных бочек и досок, стол и два сиденья, и устроились метрах в пятнадцати от молодого Завьялова.

Сказать им что-то было невозможно, вырываться – бессмысленно. Пока он мог лишь слушать и думать, как выбраться на волю.

– Вот, – хрюкнул один из них, тот, что бы толще, – поимеем Авдея Палыча и отправимся на заслуженный отдых.

– Ага, – ответил второй, стянув с себя шапку, под которой обнаружилась лысая голова. – Авдея Палыча. Говн…к решил, что ему все можно! Муху у народа отжал, нас работы лишил, весь район отымел!

Муху? Сигурд мгновенно догадался, о чем шла речь. Недавняя отцовская сделка. Благодаря хитроумным махинациям и правильным связям, ему удалось завладеть Мытищинским хлебным заводом, как его называли местные жители – Мухой. Естественно, отцу не было выгодно вкладываться в предприятие. Он быстро уволил всех и позволил литовским партнерам «приватизировать» все оборудование. Разумеется, в районе начались волнения. Многие одновременно оказались без работы, на которую ходили целыми поколениями. Похоже, эти двое из тех, кто попал под горячую руку отца. А это означает, нечего и думать о том, чтобы как-то уговорить их отпустить пленника.

– Труха обещал, что мы потом его завалим. Пусть только денежки наши отдаст.

– Обещал… – второй достал из сумки бутылку с водкой и, окрутив крышку, сделал несколько внушительных глотков прямо из горлышка. – Я б пошел. У меня тетка окочурилась, пока я срок мотал на службе. Ей эта работа позарез была нужна. Похоронил я ее на днях. Так что, пойду.

– И я. И сынка его мочканем, нечего таким по земле ходить, вырастет еще один ублюдок, весь в папочку. Деньги только получим.

Сигурд одним ухом слушал то, о чем говорили похитители, а сам глазами искал возможность вырваться. Он, в отличие от них, прекрасно знал своего отца. Никогда он не пожертвует деньгами ради кого-то из членов своей семьи. Они просто этого еще не знают. Жену себе завел. Именно завел. Как домашнее животное. Ребенка сделал – потому что в политику засобирался. Для внешней красоты потребовалось. Водитель, воспитатели были лучшими не из-за любви к наследнику, а для того, чтобы наследник общался с детьми нужных ему людей, а у него потом был повод разговаривать с самыми недоступными, налаживать контакты на почве общих проблем с подрастающими наследниками.

Смерть. Неминуемая смерть в любом случае. И через несколько часов Сигурд получил подтверждение своим самым страшным опасениям. С одной только разницей, что он не учел – преступники решили дать его отцу второй шанс.

– Ну, че там? Папочка упакован? – спросил тот, что лысый.

– Хрен там. Заявил нам, что его сыночек не стоит целого завода. За такие деньги, он себе еще десять таких настрогает.

– Брешет, муди…а! – вскочил второй с насиженного за эти часы места. – Давай… Давай его сынку что-нибудь отрежем и отправим папочке?

– Отрежем, говоришь… – громила, который фотографировал Сигурда, повернулся к пленнику и задумчиво посмотрел на того.

В результате – это была кислота. Они долго совещались, что… как бы поинтересней. Так, чтобы и папочке, и пацану больнее было. Один из них нашел в ангаре целую полку с химикатами. Плеснули в меру – чтобы не сдох сразу. И пока кожа дымилась – фотографировали. А потом, как только получили желаемое – бросили на полу, никак не попытавшись остановить процесс жжения. Как бросил главный из них:

– Быстрее сдохнет – нам же меньше проблем.

– Эй, Труха, воняет он сильно. Может, я его хоть тряпкой какой накрою? Неохота нюхать.

– Накрой, – безразлично бросил Труха и снова уехал.

Сигурд слышал все, что происходило краем сознания, тем краем, который еще не парализовало от боли. Парень очень быстро попрощался с жизнью и, стиснув в зубах толстенный кляп с такой силой, что ему удалось его прокусить насквозь, накрытый грязной тряпкой, полусидел на полу и ждал своей смерти. На удивление для всех участников, судьба в тот раз распорядилась иначе. Еще часа через пол – двери в ангар были снесены, и в заброшенное помещение ворвался ОМОН. Казалось бы – он был спасен. Но…

Лысый, тот лысый успел до него добраться. Фанатик решил не убегать, а доделать дело до конца и еще до того, как его повязали, успел воткнуть нож в живот и без того искалеченного парня…

Сигурд не злился на него. Даже где-то был благодарен. По идее, эта рана должна была закончить адскую боль, в которой он никак не мог утонуть после щедрой порции кислоты.

Несколькими днями позже, уже в больнице… Сигурд пришел в себя. Парня спасли. Но сразу же сообщили, что отца убили в тот же день.

– А Мама?

– Твоя мать жива. Что с ней будет? Она никому не нужна, – равнодушно произнес следователь. Он тоже не пылал счастьем спасать Завьялова, судя по всему, как любой нормальный человек и, как и сам Сигурд, не одобрявший бескомпромиссных поступков Авдея Павловича. Представитель закона больше ничего не сказал. Но в его взгляде ясно читалось сожаление. Похоже на то, он, как и похитители, был уверен, что таким ублюдкам, как Сигурд и его отец не место на этом свете.

Сейчас, спустя двадцать два года с момента, как он вышел из больницы и внезапно оказался один на всем белом свете (мать продолжила жить почти так же, как и жила до тех пор, не обращая внимания на сына, с той только разницей, что они мгновенно остались без денег и связей), и набирая номер телефона министра иностранных дел, Сигурд ни на мгновение не сомневался в том, что Ника в серьезной опасности. Кому, как не ему знать, на что способны похитители, лишь бы получить свое, а попутно еще и злость выпустить…

– Вадим Анатольевич? Да, это Сигурд.

Глава 37

– Ну, что, детка? Будем вместе ждать бобласики? Жанночка уехала, как ты меня развлекать будешь?

Коля даже не скрывался. Эти двое затащили меня куда-то, судя по всему, это чей-то дом. Старый, без ремонта и, скорее всего, где-то на окраине города – мы очень долго ехали. Они бросили меня на металлическую кровать и привязали руки к изголовью. Жанна сразу уехала, дав четкое указание своему подельнику, не спускать с жертвы глаз.

Глаза мне не закрывали, лишь затолкали в рот грязную тряпку, которую нашли в машине. Первым делом, огляделась по сторонам. Надо. Надо знать, есть ли возможность хоть как-то выпутаться из этой ситуации. Когда была маленькой, несколько раз отец тоже привязывал меня к батарее, и оба раза я сбегала. Все зависит от того, как завязаны узлы на запястьях. Одна поправка, с отцом было проще – он всегда был пьяным, с одной стороны – так опаснее, а с другой, внимание его было рассеянным, он многого мог не заметить. Эти же оба трезвые, поэтому мое подергивание руками и попытки высвободиться заметят мгновенно. Радовало лишь одно – у них не было наручников. Когда в клубе Сигурд приковал мои руки – я не пыталась вырваться, по-настоящему не пыталась, потому что реально не чувствовала такой опасности, которая появилась сейчас. Но, как бы то ни было, даже в те разы четко осознала, что высвободиться из железных наручников можно, лишь сломав эти самые руки. Веревки же позволят некоторую маневренность.

На первый взгляд – обычный, бедный сельский дом. Старые ободранные обои на стенах, затхлый запах, совковая мебель. На потолке люстра на три рожка, два из которых разбиты, оттого в комнате создается еще более жуткая атмосфера, чем есть на самом деле. Очень похоже, чья-то дача. В помещении холодно и я это чувствую особенно четко, потому что на мне вместо джинс, Майкин коротенький лже-шелковый черный халатик. И он в данный момент времени распахнулся дальше некуда, так что Коленьке ничто не мешает преспокойно меня разглядывать.

– Что, куколка? – мой знакомый уселся на кровать так резко, что меня на ней подбросило. Он тут же издал отвратительный смешок. – Вот, скажи мне, что же этот мешок с деньгами в тебе нашел? Ведь ты далеко не самая красивая куколка из всех тех, что проходили через меня… Выбрал, – липкая, холодная ладонь похитителя легла на мое колено, – потому, что попалась? А? – придурок подмигнул мне. – Оказалась в нужный момент в нужном месте? Так, детка? Эх… – его ладонь пошла выше по моей ноге и очень быстро коснулась моих трусиков, которые, слава богу, на мне все-таки были. – Ты бы знала, насколько возрастает твоя сексуальность, если учитывать, как много ему придется заплатить за тебя… Так и подмывает воспользоваться тобой до него… Это как покататься на бугатти… Да, детка?

* * *

– Сигурд Авдеевич, мы проследили весь путь.

– Где?

– Мытищи.

– Координаты мне на телефон. Немедленно.

– Мы с ребятами уже направляемся туда, Сигуд Авдеевич, вам лучше не показываться там. Мало ли что, вы личность известная.

– Головчук, – майор услышал угрожающий рык своего начальника с той стороны трубки. – Координаты. Мне. На телефон. Прямо сейчас!

– Слушаюсь.

Пульсация… Чертова пульсация… Мешает думать и следить за дорогой! Опять Мытищи! Развернул машину и рванул в сторону ненавистного района. В то же мгновение телефон оповестил о том, что сообщение принято. Посмотрел на экран. Минут двадцать. Максимум.

* * *

– Расслабься, детка, не надо бить меня ногами. Мы же оба не хотим, чтобы ты досталась папику в замученном виде. С синяками, а еще хуже, с переломами. Зачем? Не-е-ет. Нам с тобой это совсем не нужно.

Как только Ко-ля добрался до того места, где начинались мои трусики, я неистово забила по нему ногами, слава богу, хоть они не были привязаны. Конечно, осознавала, что надолго меня не хватит, но все равно, без боя я не сдамся! Ур… Урод недоделанный!!! Извивалась и изо всех сила била, куда только могла попасть, одновременно старалась высвободить свои руки – ничего! Ничего подобного! Чем больше сопротивлялась, тем туже становились узлы. Да уж, это не мой отец-алкоголик, который никогда толком не мог связать мне руки. Коля явно знал, что делал.

– Ну, зачем ты так, прелесть моя? Мур-мур… Иди к Коле… Ммм…

Вроде бы, мне удалось заехать ему в живот… Но это не остановило урода. Всего лишь дало ему повод распустить руки – мгновенно получила увесистую пощечину по лицу…

– Ну, давай, показывай, чему тебя там научили? Я смотрю, любишь боль, да?

Гадёныш развел мои ноги, встал между ними на коленях и расстегнул свою ширинку, вывалив наружу свой детородный орган. Что говорю, не дай бог у кого-то будут дети от этого ублюдка! Дернулась! Раз! Два! Десяток – ему плевать! Навалился на меня, схватил халатик за верх и дернул…

Не дернул. Огромное тело моего насильника отлетело в сторону словно пушинка! Раздался оглушительный грохот – своим телом он повалил старый столик с какой-то стеклянной утварью, а в довершение своего исторического полета, грохнулся и без того тупой головой о стену!

Не поверила своим глазам. В другом конце комнаты, над моим мучителем возвышалась знакомая фигура. Я не видела его лица, и если бы даже он стоял ко мне передом, не разглядела бы все равно – слезы, целый водопад слез застелил мне обзор. Не видела, но точно знала.

Си-гурд.

Сигурд.

Сигурд!!!

Его запах, его сила, он… Я не могла не узнать его или с кем-то спутать. В комнате стояла гробовая тишина, но я точно знала, что это он.

Сигурд.

Подобрала под себя ноги и съежилась. Мне было стыдно. За все. За эту ситуацию, в которую попала по собственной глупости, за свой вид, за то, какую сцену он только что застал здесь.

– Ника, – услышала его голос сквозь непрекращающийся шум в ушах. – Ника…

В это же мгновение дом, в котором мы находились, буквально взорвался от нового шума! Топот десятка ног в тяжелых, военных сапогах, глухие приказы, что-то опять упало. А дальше:

– Сигурд Авдеевич, уезжайте, мы все зачистим. Вторую взяли пять минут назад на подъезде к Москве. Их было двое, никаких больше сообщников. Раскололась на месте, похоже, не врет, но мы проверим.

– Хорошо, – это Его голос.

Не такой, каким я его знаю. Слишком холодный. Уничтожающе жесткий.

– Что делать с этим? – спросил тот же человек, который только что отчитался перед Завьяловым.

– По инструкции. Доложитесь потом. До завершения операции – не выпускайте. Вряд ли он пойдет на сотрудничество. Выполняйте.

– Слушаюсь.

Лишь в тот момент осознала, что мои руки уже давно не были связаны, а так же и то, что перед тем, как в помещение ворвались другие люди, меня успели чем-то накрыть.

– Ника, – как только все стихло, он… наклонился ко мне и аккуратно взял на руки. – Ника, все закончилось.

Глава 38

– Выпей это. Я помогу.

Мои руки дрожали с такой силой, что ему пришлось обнять кружку поверх них и помочь поднести ее к моему рту. Сделала маленький глоток. Горло парализовало. Даже маленькая доза теплого чая никак не хочет поддаться мне.

Мы уже не там. Смутно помню как, но Сигурд усадил меня в свою машину, укрыл пиджаком, еще хранившим Его волшебное тепло, и привез сюда. На нашу с Майкой квартиру.

– Ника, попытайся.

– Я… н… н… не…

Он убрал кружку, и мгновенно перед моим носом материализовалось его огромное плечо, его белая рубашка, в которую меня в следующее мгновение направили уткнуться лбом. Ладонь моего спасителя легла на мой затылок, и я услышала:

– Все. Все уже закончилось. Ты дома. Я здесь… Все уже закончилось. Ты слышишь меня?

– Сл… сл…шу… – горло все еще сжималось и кроме скудного всхлипывания, мне ничего не удалось из себя выдавить.

Он остался. Остался со мной в моей квартире. Уложил на моей же кровати и укрыл одеялом. Я думала… Боялась… По-настоящему боялась, что он уйдет.

Он не ушел. Остался. Через несколько мгновений почувствовала его горячее тело рядом с собой.

Си-гурд…

Сигурд прижал меня к себе очень крепко, но, даже не смотря на это, меня все еще не переставало знобить. Его тело касалось моей спины, а ноги… накрыли мои. Он полностью… полностью укрыл меня собой, как будто… возможно, мне это померещилось или я придумала…

Как будто хотел защитить.

Не знаю, от чего больше меня трясло. От того, что пережила в эту ночь или от того, что тот человек, которого я боялась больше всех на свете, больше, чем боялась отца-убийцу, больше, чем боялась Колю-насильника…

Этот человек внезапно оказался тем самым, в тени которого я в первый раз в своей недлинной жизни почувствовала себя в безопасности. Мое сердце полыхало благодарностью к нему и непростительной жалостью к себе. И, если бы… если бы он в этот момент потребовал того же, что хотел получить от меня Коля… ему…

Я бы уступила Сигурду, не задумываясь.

Но он… Он ничего не сделал. Его горячая ладонь лежала на моем животе и не совершала ни одного лишнего движения. Никаких намеков на то… Ни на что.

Только защита.

Только тепло.

Сигурд был со мной и, постепенно, его бескомпромиссное присутствие подействовало – мои всхлипывания и судорожная дрожь ушла. Успокоилась и… на смену ужасу, страху, истерике… На смену всему этому букету чувств, пришло слишком острое ощущение другого человека рядом со мной. Его руки, на которой покоилась моя голова, его ладони, лежавшей на моем животе. Его горячего дыхания, которое, выходя из его легких, нежно касалось моего затылка.

Тело сделало за меня то, о чем не успела даже подумать. Развернулась к нему, не высвобождаясь из его объятий, и без страха заглянула в его карие, почти черные глаза. Сигурд не спал. Даже в темноте комнаты, освещенной лишь лунным светом, увидела, как он смотрит на меня. Очень внимательно, как будто пытаясь разобрать сквозь молчаливую пелену то, что я сейчас чувствую, что думаю, что собираюсь делать…

Подозреваю, что даже когда потянулась к нему, Сигурд все еще не понял, чего хочу. Скользнула ладонями по его мощной шее, зацепив по пути шрам, но, не остановившись на нем, достигла его затылка и, наконец, прикоснулась губами к его губам.

– Нет, не надо, – услышала мягкое, и он даже сделал попытку отстраниться, однако, я настояла на своем, прошептав лишь одно магическое слово, ради которого, по сути, живу все последние дни…

– Си-гурд… Пожалуйста, – взмолилась и… мгновенно получила все то, о чем просила!

Он больше не отталкивал меня, наоборот, все произошло совсем иначе, его ладонь оказалась на моей спине, с легкостью подцепила мой лифчик и позволила ему расстегнуться. Я помогла человеку со шрамом, стянув лишнюю одежду со своего тела, и поспешила прижаться к его умопомрачительной, столь недосягаемой и желанной коже. Может быть, это и было то самое лекарство, которое было мне жизненно необходимо в этот самый момент. Осознать, что у меня есть тот человек, с которым я могу чувствовать себя в настоящей безопасности. Во всех смыслах. Человек, которому я готова принадлежать. Человек, на чью сторону встала, практически не раздумывая, поддавшись лишь своим внутренним ощущениям.

И не ошиблась.

Он позволил мне быть сверху. Быть выше его. Быть над ним.

Быть рядом с ним.

Не поверила тому, что реально происходило. Я завалила его на спину. Я. Завалила на спину Си-гур-да. Поднялась и, перекинув ногу через его атлетически упругий торс, уперлась ладонями в грудь, в том числе и в то место, где заканчивался шрам. Я чувствовала его под своими пальцами. Это уродливое пятно на его прекрасном теле, которое должно было отпугивать, но на самом деле привлекало меня сильнее самого мощного магнита во вселенной. Этот шрам. Отпечаток боли на его душе, который делает этого мужчину человечным. Настоящим. Понятным. Превращает из неприкасаемого божества в того, кого можно желать. Всем своим женским, неопытным, порой даже очень глупым существом.

В темноте его карие глаза полыхали, ровно, как и мои колени, которых только что коснулись руки человека со шрамом. Коснулись и скользнули по ногам… выше, к бедрам, которые тут же отозвались на его присутствие, чуть приподняли корпус, заставив округлиться ягодицы, будто бы желая доказать этому мужчине свою соблазнительность.

Его руки и его мужская сила отозвались на мой смелый выпад. Низ моего живота налился пылающей истомой, как только тело почувствовало под собой возросшую, обжигающую эрекцию. Это было подобно знаку, приказу к действию. Мое тело интуитивно затанцевало на нем, медленно, с чувством, ягодицы заходили по кругу, лаская его мужскую силу мягкими, влажными прикосновениями, усиливая темп, дразня его и себя, доводя до неистового желание нас обоих. Он не проникал в меня, оттого это эротическое действо становилось в разы аппетитнее, заставляя обоих его участников в буквальном смысле плавиться от напряжения.

После всего, что случилось сегодня, мне хотелось… Мне почему-то очень хотелось, чтобы он взял меня. Не мягко, не нежно, взял сильно, заявив на меня свои права, заявив и доказав свою власть. Поэтому я дразнила его, играясь с его возбуждением и страстью. Мне хотелось, чтобы человек со шрамом обуздал меня, вытеснив, выбив из моего сознания сегодняшний страх перед Колей. Хотелось, чтобы доказал, что он единственный, кто может властвовать надо мной, кто может брать меня и подчинять. Хотела, чтобы он доказал этим, что больше никто, кроме него не смеет прикасаться ко мне.

И он словно услышал мои не озвученные просьбы. Лишь на мгновение, как будто вглядевшись в этой почти кромешной темноте в мое лицо. Сигурд все понял. Его руки снова взяли все под свой контроль – моментально опрокинув неловкую наездницу со своего хозяина на кровать и заставив меня встать на колени.

Из моего горла вырвался тяжелый стон в то мгновение, когда его огромная отвердевшая сила грубо вошла в меня и подчинила все тело себе. Он намотал мои волосы на кулак и подтянул к себе. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы усмирить все мои страхи, доказав, что под его покровительством мне нечего бояться. Удерживая меня за волосы одной рукой, а второй жестко сжав мой бок, Сигурд помедлив лишь несколько мгновений, словно бы продлевая сладкую прелюдию, внезапно приблизил свою рабыню к себе, сильнее подтянул за волосы, как будто предупреждая, что вырваться не удастся – ускорил темп и агрессивно сокрушил меня под собой безостановочным градом ударов своих мощных бедер по податливым женским ягодицам. С каждым следующим толчком он входил в меня все глубже и глубже, бесцеремонно, беспощадно разбивая в прах любое сопротивление, любое неповиновение женского упрямства мужскому эго.

Однако, не смотря на всю силу нашего обоюдного возбуждения, он не дал нам обоим закончить. Мучительно продолжив мою агонию, приказал:

– Повернись и встань на колени.

Я хотела его… Хотела так сильно, что была готова умолять, лишь бы он снова прикоснулся ко мне. Но нет. Он не сделал этого. Его твердая ладонь опять легла на мой затылок, как только я приняла его мужское напряжение в свой рот. Эта самая ладонь в приказной манере направляла мою голову, подсказывая тем самым, как нужно двигаться. Мне было плохо. Очень плохо из-за яростного, мучительного возбуждения, которое уже кричало в моем сознании, требуя, выпрашивая умолять его подарить мне ласки. Готова была завыть от боли, когда он бесцеремонно овладел моим ртом и наполнил его обжигающим свидетельством своего сексуального удовлетворения. Не желая его отпускать, проглотила все до последней капли и нежила, целовала, гладила его пульсирующую мощь, умоляя и умоляя уделить мне внимание.

Мои ресницы затрепетали, когда знакомая уже мне ладонь, властно, по-хозяйски соскользнула на мою шею, провела несколько раз, заставив отозваться на свое прикосновение и отклонить голову, как бы разрешая делать ему со мной все, что только пожелает. Несколько… несколько движений, и вот, она уже на моей спине, заставляет гореть кожу под собой, почувствовала пальцы на пояснице и, наконец, сама подалась вперед, чтобы ему было удобнее овладеть моими ягодицами. Выгнула спину, словно ластящаяся кошка, когда эти же жадные пальцы нырнули ниже, когда моментально погрузились в горячую влагу возбуждения своей подопечной, а потом поиграли со мной, стимулируя новую волну неистового восторга от его обладания мной.

Влага появилась и на моих глазах, потому что сила желания была настолько высокой, что уже начала причинять адскую боль. И только теперь, только сейчас, когда всеми своими действиями, вытеснил из моей головы все ненужное и полностью занял собой все пространство – Сигурд сжалился надо мной, еще раз наклонив меня и заставив расставить ноги, вошел в свою жертву и, нанеся очередную порцию умопомрачительных ударов, подарил ей долгожданное освобождение…

Бурно кончив и с трудом усмирив переставшее подчиняться дыхание, я вскоре мирно уснула в его объятиях. На своей кровати и под его, человека со шрамом, уверенным, властным контролем. Ладонь Сигурда прижимала любовницу к своему хозяину, как бы напоминая о том, что я теперь принадлежу только ему.

Глава 39

Человек со шрамом. Си-гурд. Сигурд Авдеевич Завьялов. Заместитель министра иностранных дел. Тот самый, чья тяжелая рука в это мгновение мирно покоится на моем животе. Я слышу его мерное дыхание. Потому что он спит. В моей постели. В моей, самой обычной постели, в квартире, которую мы сняли на двоих вместе с Майкой.

Человек со шрамом, которого лишь несколько дней назад я боялась больше, чем смерти. Но теперь не боюсь.

Это первая ночь, которую мы провели вместе. Это первый раз, когда мы так долго вместе. И настолько откровенно. Мой телефон лежит в гостиной, в том самом магическом чемоданчике, который не дает ему подслушивать нас. Наверное, можно сказать, что в эту секунду я нахожусь в относительной безопасности. Хотя прекрасно знаю, что это ненадолго.

Он сказал, что мы должны были вернуться именно сюда. Слежки за нами никто не отменял. И, судя по всему, по его тону, по всему, то, что сделали Коля с Жанной – это даже не цветочки, по сравнению с тем, чего мы можем ожидать от Михайлова. Моего бывшего босса. Сигурд не сказал открыто, но, не смотря на это, я поняла. Уровень опасности зашкаливает.

Мужская рука, до этого момента мирно покоившаяся на моей талии, медленно поползла вверх. В ту же секунду низ моего живота налился знакомой, сладкой истомой…

– Доброе утро, Ни-ка, – проникло в мое сознание запредельно нежное.

Мои ресницы затрепетали так же волнительно, как и бабочки в моем животе.

– Доброе утро, – отозвалась тихо, но при этом смело, – Сигурд.

Я хотела повернуться к нему, но его пальцы, которые только что обжигающе коснулись моей груди, скользнули выше и легонечко сжали мою шею, не давая тем самым пошевелиться. Он быстро дал мне понять, почему сделал это.

Без лишних прелюдий и слов, Сигурд безапелляционно взял меня, осторожно, но, вместе с тем, жестко вошел в свою любовницу и, не позволяя мне высвободиться, получил свое. Его движения были властными, чуть грубыми, однако, ровно такими, как я сама этого хотела. Наверное, если бы он сделал это как-то иначе, более нежно, сладко, это не было бы настолько покоряюще восхитительно. Каждым своим категорическим движением, каждым напористым толчком крупных бедер, Сигурд начисто изгонял из меня страх. Любые его проявления. Он не дал мне усомниться в своей силе и уверенности, заставил признать свою власть, подчиниться и… довериться. Мы не можем проиграть.

Такие люди не проигрывают. Они берут от жизни все. Потому что сама жизнь подчиняется им.

Его пальцы передали эстафету другой руке, а сами скользнули ниже, на мое бедро, а затем, подхватив мою ногу под колено, приподняли ее вверх, чем открыли своему хозяину пути ко всему. Он задрал мой подбородок выше, и я выгнулась, подставив свои ягодицы под град неистовых ударов, наносимый его бедрами. У меня потемнело в широко открытых глазах. Звуки исчезли. Дыхание сдалось и остановилось до тех пор, пока из моего горла не вырвался клуб воздуха, подгоняемый безумным стоном, последовавшим сразу за его гортанным рыком.

Обмякла в его руках лишь через мгновение. Зрение вернулось к своей хозяйке далеко не сразу, спустя долгие минуты, которые все также провела в его объятьях. Он не переставал мягко двигаться во мне, даже после того, как наполнил меня до безумия волнующим все мое естество мужским соком. Горячие пальцы Сигурда отпустили свою рабыню и вновь соскользнули ниже, чтобы поиграться с моим соском. Он не спрашивал. Не предупреждал. Лишь делал, как будто четко знал, как это должно быть, как мне понравится.

Что сведет меня с ума и лишит воли.

Пальцы… его пальцы прикоснулись к нежной плоти между моих ног и заставили мои ноздри жадно расширяться, ловить бешеный запах наших тел, лишающий рассудка своей сексуальностью. Не успела темнота перед моими глазами отступить, как зрением завладели радужные искры – картинка слилась в разноцветное пятно, отправив меня в фантазию наяву.

Могучие толчки, наносимые его телом, возобновились с новой силой. Ритм его ударов постоянно менялся. Ровные, глубокие, сменялись частыми, яростными, и снова возвращались обратно, кружа голову своей уверенной настойчивостью. В какое-то мгновение, мое сердце стало работать в том же ритме. Быстро, словно желая выскочить наружу и, вдруг, медленно, почти останавливаясь и улетая за ритмом его тела. Его рука, словно металлический капкан, твердо державшая меня между ног, стала мокрой за несколько секунд до того, как он наполнил меня уже во второй раз за одно утро.

Глава 40

День накануне. Не думал, что эта девочка вдруг стала для меня так много значить. Тяга к ней, желание видеть ее глаза – это лишь верхушка айсберга. Она похожа на нежный цветок, внезапно оказавшийся посреди ледяной пустыни. Пытается спрятаться, укрыться от пронизывающего до костей ветра, зацепиться корнями за землю, которой нет. Бьется, бьется с жизнью, которая ее породила, и которая с пугающей настойчивостью пытается ее убить в самом начале пути.

Она напоминает мне меня. В тот момент, когда фактически оказался без родителей и вынужден был выживать. Остаться в элитной школе, не имея возможности за нее платить. Удержаться в этой жизни при похожих обстоятельствах, когда после смерти отца, все его друзья и знакомые отвернулись от нас с матерью, когда пришлось выживать и идти к цели сквозь те же льды. Сквозь ненависть, насмешки, бесчисленные драки.

Однако, речь сейчас не обо мне. Эта девушка вошла в мою жизнь совершенно случайно. В тот момент, когда уже не верил никому и ничему. Последняя попытка завести пародию семьи и та обрушилась в самом начале моего собственного пути. Я пришел в клуб скорее послать к черту веру в людей. Собрался заплатить за услугу и увидеть, как же низко может пасть человек ради денег.

Но судьба подшутила надо мной. Подсунула эту девочку. Невинная красавица из глубинки. На первый взгляд ничего особенного. Завораживающие глаза, хрупкая фигурка, тяжелая судьба – таких тысячи. Да, ее появление в клубе чистая случайность. И можно было бы забыть о ней. Если бы не ее глаза, которые не отпускают меня с первой же встречи. Если бы не ее покорность. Если бы не ее настоящее удовольствие, которое она испытывает от близости со мной. Если бы… Если бы не ее безграничное доверие и безапелляционная преданность, граничащая с безрассудством, опасным для ее же собственной жизни. Если бы не…

Если бы она не перешла на мою сторону, не стала одним целым со мной, чего никто и никогда не делал для меня. Ни моя мать, ни мой отец, ни Белка, ни кто-либо до нее.

Ника – странное, волшебное создание, аромат чьих волос не покидает меня ни на мгновение. Аромат, без которого мне теперь трудно и невозможно быть.

За несколько дней. Ника. Стала единственным человеком на всей земле, ради которого я готов пожертвовать всем. Ради которого я готов бросить все.

– Я опоздала на учебу.

Она только что вернулась из душа. Неловко. Несмело одевается при мне. После всего, что между нами было, в ней осталась скромность и стыд. Стесняется своего прекрасного, молодого тела, прикасаясь к которому, я забываю обо всем.

Вчера. Мне потребовалось очень много сил, чтобы не убить того подонка. Спасибо майору.

– Ты не поедешь сегодня на учебу. Прости, – сказал ей и отвернулся к окну.

Не стоит мне ее смущать и отвлекаться самому. Есть еще одно дело, которое надо закончить, прежде… Прежде я заберу ее отсюда.

– Так будет лучше. После вчерашнего, тебе придется все время быть со мной. К учебе сможешь вернуться, как только мы закончим с Михайловым. До того момента, я больше не намерен рисковать тобой.

– Хорошо.

Не повернулся к ней. Ника. Ничего подобного вчерашнему с тобой не случится. Я позабочусь об этом. Не сомневайся.

– Я приготовлю завтрак.

– Нет, – остановил ее чуть более резко, чем следовало бы. – Нет. Не стоит. Мы поедем в ресторан.

Я… Мне трудно раскрыться. Я не привык, настолько не привык, что кто-то… Кто-то может быть на моей стороне. И этот кто-то мне так нужен. Чуть было не потерял рассудок, пока мчался вчера в сторону чертовых Мытищ. Когда нес ее, дрожащую всем телом на своих руках. Хотел стереть в порошок всех. Но я еще до них доберусь. Позже. Чуть позже. Сначала я должен позаботиться о ней. А пока Михайлов и его головорезы не изолированы – она не будет в безопасности. Сейчас не время… не время давать себе слабину. Не время думать о завтрашнем дне, которого может и не быть.

– Я готова, – ее тонкий голосок все-таки заставил меня обернуться.

Она выбрала короткое черное платье, не скрывавшее следы нашей первой встречи на ее худеньких, аккуратных ножках. Я идиот. Почему не смог разглядеть в ту, первую встречу, кто передо мной? Ее глаза… Она сама, как маленький испуганный дворовой котенок. Как у меня рука поднялась?

Притянул ее к себе. Нежное и одновременно смелое создание. Храбрость и самоотдача Ники зашкаливает – это хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что именно это я и искал в ней. А плохо, потому что это чересчур опасно для нее.

Не удержался и провел пальцами по ее щеке, убрал с лица выбившийся светлый локон.

– Ты совсем не выспалась, – услышал свой голос. И увидел в ответ, как расширились ее зрачки. Доверие… Стопроцентное доверие. Как ребенок доверяет своей матери. Как дочь доверяет отцу.

– Это неважно, – прошептали ее маленькие, розовые, очаровательно влажные губки.

Маленькая, хрупкая и неопытная, и в то же время настоящая царица. Провел пальцем по ее губам. Впервые вижу такую силу духа. То, что было этой ночью…

Взял ее аккуратные ручки и заставил положить к себе на торс. Снова это смущение.

– С этого момента ты не отойдешь от меня ни на шаг. Ты слышишь меня?

– Да.

– Обещаешь? Ника.

– Обещаю… Сигурд.

Глава 41

Власть требует подчинения.

Но власть несет смерть. Нередко внезапную.

Телефон снова включен. Мы выехали из моего дома, в который не знаю, вернусь ли сегодня. Сигурд ничего не сказал, но я прекрасно понимаю, что никто не может гарантировать того, как закончится наш следующий день.

Мы завтракали практически в полной тишине. Он задал всего лишь несколько вежливых вопросов относительно моей учебы. Не более того. Ровно столько, сколько должны услышать другие.

– Никто не должен знать о том, что произошло вчера, – предупредил Сигруд, перед тем, как игра снова началась. – Если Михайлов узнает, что я ездил за тобой, и как именно это было – мгновенно поймет, что ты на моей стороне. Понимаешь?

– Я понимаю.

После этой ночи, я готова понять многое. Он приехал за мной. Сам. Лично. И потом не бросил. До самого утра был рядом.

Человек со шрамом, Сигурд, не любит говорить. Он привык делать и поступками доказывать то, что чувствует, получать то, что ему нужно. И вчера вечером… я была нужна ему настолько, что он бросил все, поднял всех, кого было нужно, и приехал за мной. Это… это значит для меня все. Чтобы не говорил Владлен Степанович о Завьялове, я ему не верю. А даже… даже, если это так…

Я сделала свой выбор. И сейчас абсолютно четко знаю, что, как и он вчера, пойду за него до конца. Теперь я должна ему. За все. Не только за то, что спас меня, но и за те часы, когда он стал мне ближе, чем кто бы то ни было.

– Ника. Ты не отойдешь от меня ни на шаг.

Он приказал, а я беспрекословно подчинилась, но в тот момент еще не знала, что через несколько часов осознанно нарушу это твердое обещание. Нарушу и совершу нечто непоправимое, что изменит все. После чего дороги назад уже не будет.

– Об этой ночи можешь говорить, что твоя подруга уехала к родственникам и какое-то время ее не будет в городе. Она непременно сообщит, прежде возвращаться.

– А где на самом деле Майя?

– В надежном месте, – сказал Сигурд невозмутимо, однако, я отчетливо увидела, как при упоминании ее имени, побелели его скулы. – Как только все завершится, я решу, что с ней делать.

– Ее посадят? Но она же…

Мне было жаль подругу. Честно признаться, сама еще не решила, как отнестись к ее предательству, но при этом я могу ее понять. Жажда денег для девушки из провинциального городка может подвигнуть на многое. В конце концов, не она же меня похищала…

– Не вздумай ее жалеть, Ника, – гневно прорычал Сигурд, очевидно, что-то заметив на моем лице. – Она не пожалела тебя в тот момент, когда могла сразу сообщить мне о твоем похищении. Тянула время, которое для тебя могло оказаться решающим. Ника. Это время могло стоить тебе жизни, ты понимаешь это?

– Понимаю, – ответила тогда куда-то ему в подмышку, потому что он очень крепко прижал меня к своей груди. – Но она могла…

– Ничего она не могла. Если человек совершает подобные поступки, хладнокровно жертвует другим человеком, когда ей самой ничто не угрожает, это говорит о том, что это всего лишь начало. С подобных поступков начинают такие, как Михайлов.

– Коля мог ей угрожать, – упрямо заметила, не поднимая головы.

– Ника. Нет. Она вышла на улицу. Она знала, что там стоит машина охраны. Могла дать им немного отъехать от дома и тогда сообщить. Эти ребята обучены всему. Тебя бы даже из подъезда не успели вывести. Она же ушла и увела за собой моих людей. Намеренно увела. С одной целью – избавиться от тебя и попасть в мой дом. Ника, она пожертвовала твоей жизнью ради наживы, в которой не очень-то и нуждалась.

Сейчас, завтракая в его присутствии, в незнакомом мне месте, и машинально отвечая на его вопросы, я вспоминала все то, что он говорил.

– На будущей неделе у меня запланирована командировка. Я хочу, чтобы ты сопровождала меня, – внезапно прервал меня Сигурд.

Оторвала взгляд от своей чашки с кофе и подняла на него глаза. Он говорит серьезно или под запись?

– Тебе придется прогулять несколько дней, – невозмутимо продолжил человек со шрамом. – Это будет деловая поездка в Штаты. Понадобится оформить бумаги. Сегодня мой секретарь займется этим.

Он говорил резко. Отрывисто. Словно… Словно снова бил хлыстом. Но на этот раз – это была лишь видимость.

После непродолжительного и очень напряженного завтрака, мы приехали в Белый дом. Дом Правительства Российской Федерации. Обычный день для человека со шрамом. Очередное потрясение для меня, как напоминание того, с кем я имею дело и в какие игры ввязалась. Мне было велено оставаться в комнате для отдыха, расположенной рядом с залом для заседаний, в котором скрылся сам Завьялов.

– Заседание займет не больше полутора часов, – сообщил он мне, хотя мог бы этого и не делать, я все равно собиралась его дождаться. Мне хватило приключений накануне. – Здесь есть вода и кофе. В любом случае звонишь мне.

Он сказал это, и я поняла, что Сигурд имел в виду. В моей сумочке теперь поселился еще один телефон. Он на беззвучном режиме, не смотря на это, в случае такой необходимости я использую только его.

– Я жду здесь, – пробормотала послушно.

Нет никакого желания его расстраивать или злить. Как только заместитель министра услышал тот ответ, который ему требовался, он тут же направился в зал переговоров. Где его уже ждали остальные высокопоставленные персоны, собравшиеся в этом здании для решения серьезных государственных дел.

Я же быстро огляделась. Это светлое помещение действительно оборудовано всем, о чем только можно мечтать. Удобные современные кресла, навороченный кофейный аппарат в углу, вода, розетки, вайфай. Я устроилась на одном из черных кресел и включила телефон с прослушкой. Сигурд велел им пользоваться. Иначе это будет очень подозрительно. Вошла в сеть. Приступила к прочтению новостей, хотя реально не могла ни о чем думать. После похищения руки все еще дрожат, мысли никак не сходятся воедино, а с момента, когда он впервые с ночи оставил меня одну, неконтролируемый страх заставил все расплыться у меня перед глазами. Состояние очень близкое к обморочному и, если бы не случай, очень может быть, что из близкого, оно бы стало неминуемым.

– Ты слышала, Марья Петровна, что наш красавчик схлестнулся с Михайловым?

– Нет, а что? Ну-ка, расскажи поподробнее!

В помещение вошли две дамы лет, наверное, под сорок. Обе очень ухоженные, в строгих деловых костюмах, с прическами и безупречным маникюром. Забавно, когда по телевизору показывают женщин-политиков, они выглядят скучно и серо. Однако в жизни все совсем иначе. Во-первых, их «скучная» одежда буквально кричала о своей дороговизне. Маникюр оказался настолько безупречным, что окружающие люди сразу могли оценить высочайшую квалификацию мастера, который его им делал. Сумочки в руках женщин, точно также как и остальной лук, лишь подчеркивали состоятельность своих хозяек.

Дамы прошли к кофейному аппарату и привычно сделали себе напитки, после чего опустились в кресла неподалеку от меня.

– Ну, так вот, о чем я. Ах, да. Красавчик Завьялов.

– Ну? Что там?

– Да, – первая, пепельная блондинка, закинула ногу на ногу и сделала глоток ароматного напитка, – Сигурд. Наш Михайлов как всегда напакостил. Поговаривают, что продает америкосам нашу нефть. Завьялова назначили вести расследование. Чувствую, надо ожидать чего-то глобального.

– Ты серьезно? Не шутишь? – охнула вторая. – Подумать только! Бедняжка, Владленчик змея еще та, своего не упустит. Я бы на месте… Ой, не дай бог оказаться теперь на месте Завьялова. Среди наших никто бы не осмелился идти против Михайлова. Псих он, говорят, доказать только не могут. Как бы не заказал красавчика.

– Да, вот и я о том же. Нелегко нашему заму придется. Как бы его не убрали с этого света, еще до того, как он завершит расследование.

– Ой, лучше бы завершил. Если его кому-то перепоручат… Нет. Настька. Я верю, Завьялов крепкий, сможет одолеть Владлешку. В другое верить и думать даже не хочу. Это же тогда… никто не возьмется за него. А эти, – женщина показала длинным пальцем в потолок, – потребуют. И никуда не денешься. Не дай бог, нашим поручат.

– Нашим очень даже могут, – кивнула первая.

– Свечку что ли за Сигурда поставить?

– Да ладно, не до такой же степени?!

– До такой, милая, до такой. У нас тут война в маленьком Белом доме. И в Красном. Стоит, дорогая. Стоит. Хотя бы ради того, чтобы это никак не задело нас самих. Когда такие титаны сходятся, страдают слишком многие.

Дальше я уже не слушала. Вот и все. Я могу уже не сомневаться. Я выбрала правильную сторону. Вот только… Заказал? Михайлов может и хочет убить Сигурда?

Мой взгляд уткнулся в телефон у меня в руках.

И я сама ему в этом помогаю, таскаясь везде и всюду за Сигурдом, таская с собой этот чертов телефон, чтобы тот всегда мог знать, где находится человек со шрамом, знать все о его передвижениях… Сама своими руками помогаю. Буквально сдаю его противнику. Лично помогаю играть против человека, который всего лишь несколько часов назад меня саму от смерти спас. Не говоря уже об остальном.

Когда он подошел ко мне, решение… Очень может быть. Самое глупое решение в моей жизни, которое очень быстро принесло свои черные плоды, уже пришло в мою неразумную голову.

– Ника?

Володеньку узнала еще на пороге.

– Владлен Степанович хочет поговорить. Прямо сейчас. Его машина внизу.

Машина. Владлен Степанович. Телефон.

Я поставила аппарат в беззвучный режим в тот момент, когда шла к лифтам вслед за своим провожатым. Он. Сделал меня своим оружием. Против Сигурда.

Только это. Лишь это стучало в моей голове.

Садясь в знакомый автомобиль, уже знала, что сделаю в следующую минуту.

– Доброе утро, моя милая. Как ваши дела? – хищник расплылся в милейшей улыбке при виде своей жертвы.

– Я выполняю то, что вы мне приказали, – ответила сквозь зубы.

Не собираюсь скрывать своей неприязни. Я здесь не развлечения ради.

– Отлично. Отлично, моя золотая. Как наш дорогой заместитель министра? Всем ли доволен? О чем думает? Ничего ли не заподозрил?

– Нет. Ничего.

– Это хорошо… Это очень хорошо…

Генеральный директор государственного акционерного общества СовТрансНефть постучал длинными пальцами по своему худому колену.

– Какие у вас планы на сегодняшний день?

– Никаких. Я… не знаю. Мне не сообщают.

– Я слышал, да, – задумчиво кивнул Михайлов, глядя куда-то поверх моей головы. – Господин Завьялов немногословен, не правда ли? Впрочем, это нормально, – отвратительный человек поправил тонкие очки у себя на носу. – Вы ведь для него не больше, чем очередная игрушка, которой он скоро планирует наиграться и выбросить. Что? Вы думаете как-то иначе? Ну, моя милая… Вы верите в сказку. Такие люди, как Завьялов, умеют только пользовать и покупать, а потом выбрасывают… то, что надоело. Как правило, на свалку.

– Я… ничего…

– Не стоит оправдываться, дорогая, – оборвал собеседницу Михайлов, даже не посмотрев в мою сторону. – Вы здесь не за этим. Вы выполняете свой долг перед страной. Вы же помните, что подписали?

Да, я вспомнила тот липовый документ, который мне подсунули под подпись, доведя до состояния эмоционального шока.

– Помню.

Не удивлюсь, если он уже выбросил ту ненужную бумажку.

– Отлично. Хорошо, – высокомерно кивнул мой бывший босс. – В таком случае, отправляйтесь обратно, он не должен заподозрить вашего исчезновения. Если спросит, скажете, что искали туалет. Прощайте, моя дорогая. Прощайте.

Закрывая дверь в его автомобиль, думала о том, что те женщины были правы насчет планов Михайлова. Он даже не пытался скрыть своих намерений. «Прощайте». Он не сказал «до свиданья», не дал дальнейших инструкций. Откровенно попрощался.

От внезапной догадки моя спина похолодела до состояния льда. Он настолько уверен в том, что больше никогда меня не увидит?

Глава 42

Двое неприметно одетых мужчин среднего возраста невозмутимо курили, стоя на Химкинском мосту. Со стороны могло показаться, что два приятеля или работника с близлежащей стройки встретились, чтобы спокойно поговорить, посмотреть на воду, понаблюдать за редко проплывающими корабликами.

– Цель идентифицирована, – раздалось в ухе одного из людей в черной неприметной одежде.

Это была первая команда. Команда к боевой готовности, которую бойцы привыкли понимать, как незамедлительную. Следующий приказ будет решающим.

Два человека курили, лениво, казалось бы, разглядывая стоявшее напротив моста новое высотное здание. Дом, принадлежавший ВнешОборонСтрою, был оборудован по последнему слову. Мало самого здания, здесь все было прекрасно продумано не только для тех, кто работал в нем, но и для тех, кто приезжал сюда лишь на деловые встречи. Широкая, масштабная парковка позади здания смотрела на реку и была предназначена именно для гостей. Только что, на эту парковку въехал черный правительственный автомобиль.

– Цель помечена, – раздался второй и окончательный приказ в ухе слушавшего.

– Понял, цель вижу, – ответил мужчина в едва заметный, крохотный микрофон.

Мужчины действовали слаженно. Мгновенно из черного неприметного, такого же, как и они сами, чехла, до этой секунды стоявшего у ног одного из бандитов, появился гранатомет. Короткое приспособление, весом в тринадцать килограмм, длиной чуть больше метра. Второй мужчина с железобетонным спокойствием подготовил выстрел и вставил его в гранатомет. Не обращая внимания на прохожих, «слушавший» пристроил смертоносное оружие на своем плече и, уперев приклад в предплечье, дополнительно поправил его. Травмы в их деле – непозволительная для профессионала роскошь. Посмотрев в прицел, мужчина увидел красную лазерную метку на боку черного глянцевого автомобиля.

* * *

Сигурд не узнал, что я какое-то время отсутствовала в комнате отдыха. Не сказала ему. Сделала то, что сделала, и обратно уже ничего не вернуть. После завершенных дел в Белом доме, его водитель повез нас на еще одни важные переговоры. Говорилось что-то о том, что это будет срочное заседание на предмет крупной правительственной сделки по продаже ракетно-зенитных установок.

Признаться, мне уже было все равно. После того, что услышала от своего бывшего босса, совсем потеряла покой. Чего теперь ждать? Сигурд знает об опасности, в этом сомневаться не приходится. Мы снова всю дорогу молчим и, единственное нарушение нашей игры – это его ладонь, которая всю дорогу крепко сжимает мою руку.

Современное здание ВнешОборонСтроя, которое даже в этой тусклой, серой осенней мгле умудрялось сиять и завораживать взгляды окружающих, показалось задолго до того, как мы въехали на парковку.

Мне было страшно. Очень страшно. Может быть, так страшно не было никогда. Даже в тот момент, когда меня похитил Коля. Страшно, потому что сегодня мне уже было, что терять, кроме моей ничтожной жизни. Внезапно, я перестала быть одна. Человек со шрамом неожиданно стал центром моей вселенной. Тем самым центром, которого я теперь так сильно боюсь лишиться.

И молю бога лишь об одном. Если он решит забрать его. Пусть заберет нас обоих. Меня вместе с ним. Это единственный человек, который не просто заступился за меня, но и пожертвовал чем-то ради меня. Я знаю точно, что жизнь рядом с ним, если вдруг нам удастся миновать эту угрозу, невозможна. Однако, это будет потом. И это не главное.

Главное то, что сейчас.

Главное он. Его присутствие рядом со мной. Его защита и тепло. Это не чувства. Где я и где он, чтобы человек со шрамом что-то почувствовал ко мне, ему надо упасть слишком низко. Но сейчас, обстоятельства таковы, что границы между нами временно стерлись, дав мне нереальную возможность быть рядом с ним и узнать то, что в иной ситуации не было бы возможно ни при каких обстоятельствах.

– Мы подъезжаем, Сигурд Авдеевич, – зачем-то подал голос его водитель.

Тот момент… Когда мы въезжали на парковку. Я тоже сделала кое-что «зачем-то». Посмотрела на него…

И в это же мгновение прогремел оглушительный взрыв.

* * *

В этот день у Владлена Степановича было отличное настроение. Сегодня он избавится от проблемы, которая уже несколько недель не дает ему нормально работать. Американцы уже закручивают гайки, требуя товар, а он, из-за чертового Завьялова вынужден был остановить весь процесс. Машину, работавшую уже многие годы, приносившую ему и еще целому ряду чиновников прекрасный заработок.

За секунды до взрыва, Владлен Степанович улыбался. Ему совсем необязательно было ехать на переговоры во ВнешОборонСтрой. Но как же, именно здесь он увидит шоу. Небольшое. Выстрел по машине из гранатомета выглядит довольно тухло. Скромный прицельный бах, немного шума, немного дыма и несколько трупов тех, кто был внутри.

Чтобы ощущения были острее, он слушал то, о чем говорили наводчик с исполнителем. Он только что въехал на парковку, опаздывая за машиной Завьялова на какие-то несчастные метры. Отлично! Шоу он посмотрит в первом ряду. Плюс – стопроцентное алиби. К тому же, он всегда может сказать, что вполне возможно, это было покушение на него самого. Пусть ищут, ищейки недоделанные.

– Цель помечена.

– Понял, цель вижу.

Он услышал этот короткий разговор, раздавшийся у него в ухе за мгновение до взрыва. Хлопок. Машину лишь чуть подбросило…

Глава 43

Власть требует подчинения.

Но власть несет смерть. Нередко внезапную.

Нередко самой себе.

– Говорят, это Михайлов подстроил покушение, громко, с помпой.

– Да, они оба в тот момент были на парковке.

– А с Завьяловым же еще какая-то девочка была?

– Да, не повезло бедняжке. Но она не такой уж божий одуванчик. Поговаривают, Пал Севастьянович, что эта самая девочка и стала причиной взрыва.

– Да что вы говорите, Алексей Сергеевич?! И как же?

– Давайте сделаем паузу, и я вам все расскажу…

* * *

Единственное, чему я радуюсь, что у меня нет ни одного родного человека, кому бы могло стать стыдно за меня. В восемнадцать лет оказаться в тюрьме за убийство высокопоставленного чиновника – «прекрасное» начало самостоятельной жизни. У меня нет никого, кто бы мог краснеть из-за меня. А Сигурда я не считаю.

Уже не считаю.

Меня забрали прямо из ресторана. Прямо на глазах у остальных посетителей вывели из здания и увезли. Зачитали права. Это красиво и интересно лишь в фильмах – на деле, это позор.

Да. Во время последнего разговора с моим бывшим боссом, я подсунула ему в машину тот самый телефон. Выключила звук и вибрацию, и засунула его в щель между сиденьями, пока он высокомерно расспрашивал меня о Сигурде. Да, это сделала я! Но я не хотел его убивать! Я хотела, и это была единственная моя мысль, спасти, уберечь Сигруда. Перестать быть оружием Михайлова. Я хотела, чтобы он следил сам за собой, раз уж ему этого так хочется. И на свою беду, я не сказала об этом Сигурду…

Когда раздался взрыв… В каких-то метрах от нас. Глухой хлопок и последовавший за ним взрыв, никто из нас не понял, что произошло. Наш водитель отреагировал профессионально, мгновенно уехав с парковки, очевидно, у него были такие инструкции на случай чрезвычайной ситуации. Сигурду тут же позвонили, он что-то кому-то говорил, но я ничего не слышала. В момент, когда мы объезжали машину, на которую и пришелся удар – я ее узнала. И этого оказалось достаточно для меня, чтобы пробкой вылететь из реальности и не возвращаться в нее, вплоть до момента, когда оказалась в тюрьме.

По приказу человека со шрамом, водитель привез нас в ближайший ресторан, где Сигурд первым делом занялся выяснением ситуации. Он был занят, а я сидела на стуле безжизненно глядя в пространство перед собой. Смерть людей, жестокость – все это я уже видела, но это не значит, что отношусь к этому спокойно. К этому нельзя привыкнуть. Это нельзя проигнорировать.

По-моему, кто-то принес мне горячий чай. Мне мерещилось, что Сигурд все время стоял за моей спиной, и его большая ладонь лежала на моем плече, как бы сообщая, что он рядом.

Но это не помогло. Очень быстро приехали люди, человек пять, что ли. Человек со шрамом не успел ничего понять. Когда они зачитывали мои права, а на его вопросы ответили лишь, что меня обвиняют в причастии к убийству Михайлова Владлена Степановича. Уходя, я не обернулась на того, кого какие-то часы назад воспринимала своим защитником.

Жизнь завершила мои иллюзии. Ситуация разрешилась, и все вернулось на круги своя. Он, человек со шрамом, Завьялов Сигурд Авдеевич, вернется к своей привычной жизни и забудет о девочке, которую встретил случайно.

А я… А моя… А что будет с моей жизнью – я теперь не знаю.

На самом деле, давно стоило понять, что эта жизнь не была рассчитана судьбой на долгое существование. С тем остервенением, с которым пытался меня уничтожить отец. А когда у него не получилось, мне был послан Коля, однако, и его обе попытки провалились с крахом. И провалились именно потому, что я встретила человека со шрамом. А теперь с тем же успехом потеряла его. Единственное. Я теперь знаю, что все-таки цель у моего рождения была. Святая миссия.

Не смогла подавить горькую улыбку на своем лице при этой мысли.

Святая миссия спасти его.

Через несколько часов в допросной суровый следователь с небритым, заспанным лицом сообщит мне, что именно мой телефон послужил причиной смерти Михайлова. Не причиной, как таковой. Но те, кто стреляли из гранатомета по машине, ориентировались на сигнал, шедший с этого телефона. Получается и вправду. Я его убила.

Я.

Там были адвокаты, с виду очень серьезные люди. Они запретили мне говорить. Но я сказала. Потому что правда была за мной. Да. Телефон подсунула. Потому что человек Михайлова установил на аппарат программу слежения. Но я не знала и не могла знать, что на самом деле планировал этот человек.

– Исаева Моника Алексеевна. Восемнадцать лет. Место рождения…

Он говорил, записывал мои данные сухо, коротко, будто бы уже готовил меня к моим собственным похоронам. Они знали про моего отца, про мать и уже сделали свои выводы. Дочь убийцы, соответственно способна…

В камеру вернулась с облегчением и полным отсутствием желания жить. Забилась в самый дальний угол. Наверное, мне повезло. Здесь было еще шесть женщин, но никто из них ко мне даже не подумал подойти и поговорить. Каждая была озабочена проблемой своего собственного заключения. Хоть в этом повезло.

Хотя, мне все равно.

Все равно где я и что будет. Потому… Потому что я все-таки потеряла его. Тот единственный луч света, вдруг забрезживший во тьме для недостойной меня. Но все равно я благодарна жизни за отсрочку. Которая позволила мне сделать хоть что-то хорошее для него. Отплатить добром за добро. Я рада, что он жив.

Сравнительная тишина в камере и в моей голове вдруг была нарушена звуком открываемой тяжелой металлической двери и жестким приказом мужчины-надзирателя:

– Исаева! На выход!

Глава 44

Он не улыбался. Совсем. Не смотря на это, его глаза, наконец-то стали живыми. В них считывался страх. Страх за дуру меня.

– Свободна, – услышала слово от надзирателя, которому не поверила ни в первые минуты, ни после, когда меня уже выводили из этого жуткого места. Поверила лишь тогда, когда увидела Сигурда, который ждал меня и первым делом, ничего не говоря, набросил свой тяжелый пиджак на мои худые плечи.

Через несколько минут, в его машине, я залью его белую рубашку тяжелыми слезами, а он осыплет мою голову, лицо, губы, горячими и очень болезненными поцелуями…

– Ника, ты должна была сказать мне! – его гневный рык будет ласкать мое затуманенное сознание в тот момент, когда я снова приложу свою голову к его широкой груди.

– Должна была… – отзовусь эхом я.

И до самого его дома я не буду знать, сон это или нет. Может быть, я все еще в камере? В том грязном углу, уснула, съежившись, и мне снится этот прекрасный сон. Будто бы мой смелый принц снова спас меня и везет к себе домой с одной целью, закончить кошмар моей жизни. Эту бесконечную черную полосу. Чтобы с силой встряхнуть меня и заставить встать на правильный путь, очерченный молочно-белой полосой.

Почти так все и получилось. Сигурду пришлось внести меня в свой дом на руках. Куда делся водитель, не знаю. Туман истерики окончательно накрыл глупую девчонку и отказался отпускать на свободу. Даже тогда, когда человек со шрамом с предельной осторожностью раздел меня в своей спальне и опустил свою подопечную в горячую, практически обжигающую ванну. Он и здесь не бросил меня одну – опустился вместе со мной, чтобы согреть своим огромным телом, как будто сомневался в силе воды и достаточности ее температуры.

– Все кончилось. Ника. Все кончилось…

Я лежала на нем и, прикрыв веки, слушала его тихий, уверенный шепот. Моя щека касалась его шрама, и это стало для меня самым главным доказательством того, что я вновь с ним. Вновь рядом, в безопасности, под его железобетонной защитой.

– Если бы ты сразу сказала мне, они бы тебя не увезли, глупыш. Зачем? Почему ты промолчала?

Он говорил так нежно, как бы говорил запредельно любящий отец со своей маленькой, обожаемой дочерью. Но он не был моим отцом. Человек со шрамом стал для меня гораздо большим, он снова стал моей вселенной и не переставал ею быть, лишь на несколько мгновений по моей же собственной глупости исчез из моего поля зрения.

– Я просто не хотела, чтобы он за тобой следил.

– Но он следил лишь потому, что мы ему это позволили, – рука Сигурда совершала нечто магическое, пока ее хозяин мягко отчитывал меня за проступок. Большая ладонь зачерпывала горячую воду и подносила ее к моей спине, после чего очередная порция живительной влаги попадала на мою кожу, а его пальцы словно бы растирали ее по мне. – Однако, я не могу отрицать, что твое внезапное решение спасло нам обоим жизнь. Мои люди проворонили тот момент, когда Михайлов нашел исполнителей. И, если бы не твой неожиданный поступок – все могло бы закончиться совсем иначе. Ника, ты ошиблась лишь в одном – что не позволила мне защитить себя.

– В конце встречи, он попрощался со мной, – неожиданно даже для самой себя сказала главное, – попрощался так, словно знал, что мы больше никогда не увидимся.

– Вы больше не увидитесь. Ты исполнила его желание. Ника. Ты молодец.

Его интонация… Он не осуждал меня. Не презирал. Сигурд целиком был на моей стороне. Мы не перестали быть командой и одним целым. Он только что сам сказал об этом.

Отстранилась от него и заглянула в его карие глаза. Серьезный, всегда серьезный, однако, сегодня совершенно нечему улыбаться. Этот мир доказал, насколько шатким может быть, не смотря на видимую устойчивость.

Ухватилась за края белоснежной ванны и подтянулась над ним, зависнув на мгновение, глядя ему в глаза, почувствовала, как его ладони скользнули по моей коже, опустились на талию и сжались на ней, придерживая и удерживая меня одновременно.

– Сигурд…

Я боялась сказать то, что хотела сказать ему больше всего на свете. Ведь он не поймет. В его мире такие слова не могут существовать. Все это детский лепет, присущий наивным блондинкам, но никак не свойственный серьезным политикам, рожденным для управления страной и людскими судьбами.

– Сигурд… я…

Он внимательно вгляделся в мои глаза и сказал раньше, чем собралась сделать это же его подопечная. Сказал и разрушил все мое представление о себе.

– Ника. Я люблю тебя.

– Я люблю тебя… – отозвалась эхом. Тихо-тихо.

Тихо. Тихо.

Сигурд притянул меня к себе, и я подчинилась, с жаром ответив на его поцелуй.

Это была первая и последняя ночь, когда между нами ничего не произошло. Я просила, умоляла, но он не позволил. Завернул меня в одеяло и прижал к себе. Сквозь толстую ткань я чувствовала лишь тяжесть его огромной руки, которая уже знакомо прижимала меня к своему хозяину. В эту ночь мне не снилось ничего.

И не могло сниться.

Потому что, всему тому, о чем мечтала, пришло время сбыться.

Глава 45

Следующим утром я получила все. Проснулась от того, что его горячие губы нежно коснулись шрамов на моих ногах – последствие ударов его кнута. Мгновенно мне стало очень стыдно. За свои неидеальные ноги, за шрамы на моей спине, стало стыдно и неудобно за его извинения.

Я не знаю, что это такое. Еще никто и никогда не просил у меня прощения. Не признавал свою вину. И именно поэтому, единственной моей реакцией стало слишком хорошо знакомое чувство стыда.

– Не надо, пожалуйста, – попросила его, на что получила ответ, полный глубокого раскаяния.

– Надо. Ника. Я виноват. Безумно виноват перед тобой. Прости меня, идиота, – я поджала колени, а он, придвинувшись к ним, уперся в них своим идеальным, высоким лбом.

– Не виноват, – мои пальцы сами потянулись к его голове и утонули в черных волосах человека со шрамом. – Ты не мог знать. Я тоже… не должна была туда ходить. Прости.

– Ты? – Сигурд поднял голову и с болью в глазах посмотрел на меня. – Ты просишь прощения у меня? Ника… Не смей этого делать! Виноват я, а не ты! И я надеюсь… ты дашь мне возможность искупить эту вину.

Я не ответила ему. Чувства… Слишком сильные чувства переполняли нас обоих. Притянула его к себе и с наслаждением почувствовала, как он опустился между моих ног. Сильный, мощный, уверенный и дрогнувший… Дрогнувший лишь раз.

Передо мной.

Обнимая его. Утопая в божественных ласках, не заметила лишь одного. Одной крохотной детали. Неизвестно откуда появившейся незнакомой тяжести на безымянном пальце правой руки…

Эпилог

Он не делал мне предложения. Надел на палец кольцо своей матери пока я спала. Позже спросила его, что делать с тем кольцом, которое получила за первую нашу встречу. Сигурд безапелляционно велел его выбросить, я пообещала, но потом все же, тихонечко отнесла его в храм. Пусть послужит благому делу.

Это выстраданный кусок металла. Вобравший в себя боль Сигурда, после измены невесты. Впитавший в себя мою боль, принесенную мне человеком со шрамом. Пусть теперь эта боль подарит что-то хорошее тому, кто в этом на самом деле нуждается. Мне же не требуется от него ничего. У меня есть все.

У меня есть Сигурд.

Пока не закончилось следствие по делу Михайлова, Сигурд увез меня из страны. Мы провели эти недели на теплом острове, под жарким солнышком, забыв обо всем и всех. На некоторое время полностью выпав в суровой реальности, которую мы оба заставили отступить в своей непоколебимой беспощадности. Ей пришлось поддаться нам и сделать исключение.

Реальность больше не управляет нами. Мы управляем ею.

Мы вместе.

Майку, Колю и Жанну отдали под суд. Я не уговаривала Сигурда дать им поблажку. Потому что теперь на собственном опыте понимаю, к чему может привести безнаказанность.

По возвращению в столицу, мои вещи из квартиры уже были перевезены в его дом. В наш дом. Свадьбы не было. Как торжества. Кроме нас самих, на нее некому было бы приходить. Есть только мама Сигурда, но он даже не захотел меня с ней знакомить.

– Мы уже давно стали друг другу чужими. Наши отношения заканчиваются на том, что я раз в полгода перечисляю ей деньги на банковский счет.

Лишь раз возразила ему. Через год, когда он взял на руки крохотный комочек, завернутый в голубое одеялко.

– Может быть, мы познакомим внука с бабушкой?

Он помолчал. Но уже через мгновение я увидела на суровом лице Сигурда что-то очень непривычное для себя.

Это называется улыбкой. Его сын. Маленький, крохотный человечек улыбнулся своему строгому папе. И в то самое мгновение Сигурд почувствовал, что все изменилось. И в его жизни тоже.

– Может быть… и познакомим.

Беременность, как и все в нашей с ним истории, не прошла без осложнений. Дважды я чуть было не потеряла плод. Доведя своего супруга до того, что в последние месяцы мы оба провели в больнице. Слишком ослаблен организм. Мое собственное детство и последние события дали о себе знать. Мы оба очень сильно переживали за ребенка и даже не обсуждали ничего, связанного с ним. В доме не была подготовлена комната, ничего не было куплено. Не сговариваясь, мы оба приняли это решение.

Я знала и чувствовала силу страха Сигурда за меня и за нашего ребенка. Молчаливого, тихого страха. Он был со мной и на родах. Держал за руку, целовал мой лоб и обещал, что все будет хорошо.

И судьба снова подчинилась его настойчивости. Не смотря на осложнения во время беременности – роды прошли очень легко. Мальчишка, три сто. Он кричал так громко, будто бы ругался на нас всех, что мы его так долго не выпускали на свет. Маленький сын. Боец. Он боролся за свою жизнь вместе с нами, подобно его родителям, упорно воюя с судьбой. И все вместе мы победили!

– Замечательный мальчик, весь в папу! Глазки только мамины! Но это ничего, что они разного цвета. На зрение это никак не влияет, вы не беспокойтесь!

Мой муж редко слушает кого-либо, и тем более удостаивает ответом, но нашей акушерке повезло.

– У него самые красивые глаза в мире, – сказал Сигурд искренне. – Как и у его мамы.

Да. Там на острове он не раз говорил мне, что именно мои глаза привлекли его в первые же секунды нашего непростого знакомства. Те самые глаза, за которые меня гнобили и изгоняли все детство, обвиняли в колдовстве, называли инвалидом. Те самые глаза заставили его влюбиться в меня. Он всегда просил меня смотреть на него как можно дольше и как можно чаще. И я смотрела и смотрю. Прямо сейчас, смотрю на него и на своего сыночка и думаю о том, что вопреки всему у меня теперь есть настоящая семья.

Конец

Content

Яна Егорова
#подчинюсь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Эпилог