Рябинина Юлия Валериевна

Падчерица (не) для меня [publisher: SelfPub]

Глава 1

– Самрат Рыстамович, я говорю вам все как есть, ничего не утаивая, – чуть ли не стонет мой гребаный помощник, от нытья, которого у меня уже начинает дергаться левый глаз.

Перевожу на него взгляд, и этого достаточно, чтобы кретин понял, в каком я сейчас расположении духа.

– Я… Самрат… Рыстам… – затроил он.

– Валентин, – перебиваю его ледяным тоном, – ты сколько месяцев назад приехал в Россию?

Парень, потупил взгляд, уперев его в столешницу, видимо пытался в уме сосчитать, сколько времени находится в России.

– Пять, – отвечаю ему, – уже гребаных пять месяцев, ты не можешь решить проблему. И ладно, если бы это было что-то из ряда вон. Я же не просил тебя в Кремле снять офис. Нет. Я хотел от тебя только одного: чтобы ты нашел здесь приличное здание под выкуп, желательно в центре, и уже подготовил документы на подписание, а что ты?

– Самрат Рыстамович, ну, вы поймите, тут местная администрация не хочет идти навстречу.

Я опустил взгляд на его руки. Парень явно нервничает. Постоянно теребит и без того помятый край салфетки.

– И как странно получается, Валентин, неправда ли?! – наигранно-озадачено свел я брови к переносице. – Интересно, а навстречу они не идут только мне или как?

– Конечно же, не только вам, Самрат Рыстамович, – тут же с энтузиазмом принялся расписывать помощник, как сейчас в Москве все строго. – …да они даже на рынках все лавочки прикрыли тем, у кого нет гражданства, что уж говорить о крупном бизнесе, – сообщил доверительным полушепотом.

– Эх, Валентин, Валентин…

Зря я не послушал Амара, ведь он предупреждал, что не годится русскому парню вести переговоры со своими же соотечественниками. Путного ничего не выйдет.

– Ну, и что там с местными лавками, рассказывай.

Закинув руки на спинку кресла, я обвел скучающим взглядом полупустой зал ресторана.

– Да, что там с этими лавками сделается. Дал взятку, да и торгуй дальше.

Я глянул на него и удивленно приподнял одну бровь.

– Но я же вам уже сказал, Самрат Рыстамович, в отношении крупного бизнеса такое не прокатит, тем более, открыть мы хотим не просто лавочку, а торговый дом. Другой уровень, соответственно, другие требования.

– Ближе к делу Валентин, у меня всего сутки на решения этой проблемы, – я чуть повернул кисть на себя. Скользнул взглядом по часам от Луи Муане на запястье, давая тем самым понять собеседнику, что время не стоит на месте. – Я надеюсь, что приехал сюда не для того, чтобы услышать всю эту муть?!

– Конечно же, нет.

Смотрю на лицо, которое озаряет довольная ухмылка. Значит, у него все же имеется решение данной проблемки. И это смягчает мое раздражение в адрес помощника.

– Так давай, показывай, что там у тебя, не тяни резину.

Щелчком пальцев подзываю застывшего в паре метров от нас официанта. Как грустно мне здесь и необычайно скучно. Весь этот разговор затянулся.

– …слушаю вас, – послышалось справа от меня.

– Кофе еще принеси. Валентин?

– Нет, нет… мне ничего, – тут же открестился помощник, закопавшись в бумажках.

– Один кофе, – подтвердил я свой заказ и пытливо вперил взгляд в парня напротив.

– Мне в администрации… – не поднимая глаз, проговорил он, – подали неплохую идею, как решить нашу проблему… да где же эта чертова фотография… – сказал уже самому себе, а мне даже интересно стало, что же там за идея такая могла возникнуть, что обязательно нужно было показывать фото.

– Ах, вот она, а вот еще и анкета, – улыбка растянула губы собеседника.

– Что это? – смотрю на фото и анкету, которые Валентин положил передо мной.

– Это ваша фиктивная жена. Будущая.

– Чего? – в недоумении хлопая глазами, вылупился я на него.

– Да, Самрат Рыстамович, я знаю, что это дико звучит, но поверьте, я все уже продумал и просчитал, это самый надежный и лучший вариант, чтобы укрепить свои корни в столице…

– Закрой свой рот, Валя, – не сдерживая гнева, прорычал я парню, от чего его лицо покрылось крупными градинами пота. – Ты в своем уме? Мне… предлагать жениться, на ком? На русской шал… – вовремя спохватился и чуть сбавил тон, – шалаве!

– Нет, нет, – заикаясь, проговорил Валентин, – Анастасия приличная женщина, у нее есть свой бизнес, вполне обеспеченная и самодостаточная барышня…

– И именно поэтому ей нужен фиктивный брак?

Что-то не сходится здесь. Да и вся затея мне кажется абсурдной. Какой, к черту, фиктивный брак?

– Нет, я на эту херотень подписываться не буду, – отшвыриваю от себя бумаги, даже не рассмотрев, что за женщина была на фото.

– Но Самрат Рыстамович, это самая надежная оферта, я уже все продумал…

– Ваш кофе, – так вовремя подошедший официант просто спас этого недоумка.

– И виски еще принеси, только побыстрее… – сквозь зубы процедил я и уничтожающе глянул на Валентина.

– Сейчас все будет, – официант удалился, а я, сжав челюсть до хруста в зубах, ни на секунду не прерывая зрительного контакт с помощником, испепелял его взглядом.

– Я… все… продумал, – заикаясь, проговорил он и трясущимися пальцами потянулся к стакану с водой.

– Ты что, совсем придурок? То есть, пять месяцев ты тут валял дурака, а теперь мне предлагаешь в этом балагане сыграть главную роль?

Если бы не стол, разделяющий нас, и не общественное заведение, я бы точно разбил этому шуту напудренное лицо. Подлец, не просто так выбрал место встречи – ресторан. Ублюдок, еще и смеет настаивать на своем.

– Ты. Уволен, – произношу четко каждое слово.

– Самрат Рысманович, – охает парень, и в этот момент…

– …ваш виски… – нас снова перебивает официант, выставляя на стол содержимое подноса.

– Пшел вон, – процедил я сквозь зубы, глядя в бледное, картонное лицо бывшего помощника.

– Но…

– Встал и вышел из-за стола, и в течение секунды исчезни из моего поля зрения, а не то за себя не ручаюсь, – последние слова выплюнул ему уже в спину.

– Свободен пока, – чересчур грубо говорю попавшему под раздачу официанту.

– Хорошо.

Безэмоциональный голос чуть охлаждает меня, и я делаю вдох полной грудью.

– Эй, – щелкаю пальцами, обращая на себя внимания официанта.

– Слушаю вас.

Голос как будто механический. Вот это выдержка. Хороший ресторан. Надо запомнить название.

– Подай-ка вон ту фотку и листок.

– Да, конечно.

Парень обходит стол и поднимает с пола фото и анкету. Кладет на край стола, глядя ровно перед собой.

– Еще будут пожелания?

– Свободен, – отвечаю ему, а про себя ставлю галочку «оставить этому парню хорошие чаевые».

Две порции виски чуть приглушают кипящую в крови злость.

Беру фото и рассматриваю молодую женщину на ней. Красивая. Я бы сказал, даже очень. Ее образ чем-то напоминал Мэрилин Монро. Голубые глаза. Тонкий прямой нос. Идеально прочерченные скулы. В меру пухлые губы и маленькая кокетливая родинка в правом верхнем углу рта. Вот только волосы в противовес Монро не белые, а черные. Если бы не эта абсурдная ситуация, я бы обратил на нее внимание при встрече.

Отложил фото и взял анкету. Пробежал по написанному беглым взглядом. Хм.

Анастасия Миронова, 35 лет, мать одиночка.

Владеет модельным домом «Анастасия».

Бред.

Вот только вместо того, чтобы выкинуть всю эту информацию из головы, мой дотошный ум теперь пытается понять, для чего этой Анастасии нужен фиктивный брак. Я перевернул в руках лист бумаги…

Ага! Вот и ответ!

Оказывается, российское гражданство стоит сто тысяч евро. Не удержался и рассмеялся в голос. Смех прокатился под арочными сводами ресторана, заставляя всех присутствующих обратить внимания на меня. Да и срать мне на них на всех.

Сто тысяч евро. Да-а-а-а. Беру снова в руки фото. Да эта недо-Монро должна у меня круглые сутки напролет сосать за такие бабки и ботинки вылизывать. Что они тут о себе, эти москвичи, возомнили?

Рву фотографию на мелкие кусочки, как, собственно, и гребаную анкету. Это не тот способ, которым я хочу осесть в этом месте. Будем искать другие пути.

От хлынувшего потока мыслей отвлекла телефонная трель. Я достал смартфон и бегло глянул на экран.

Вот мелкий паразит, успел настучать. И сучок знает, кому сообщить. Только один единственный человек мог осмелиться позвонить мне в том состоянии, в котором я сейчас нахожусь. Принимаю входящий вызов.

– Если ты мне хочешь что-то сказать про эту «сделку», забудь.

В динамике ни намека на то, что меня кто-то услышал.

– Я не буду с тобой спорить, Самрат, – женский голос, будто электрический разряд, прошелся по моему позвоночнику и вырвался из груди рваным выдохом.

– Тогда в чем причина звонка? – собравшись с духом, я все же решил задать этот вопрос.

– Причина в том, что для завоевания все средства хороши, и то, что тебе предложил Валентин, на мой взгляд, наилучший способ бросит якорь там, где собираешься задержаться. Подумай об этом.

А дальше слух резанули короткие гудки.

– Хм, вот и поговорили, – я налил себе еще виски и одним глотком осушил бокал. – Сукин сын.

Пальцы скользят по сенсорному экрану, набирая знакомый номер. Успел пройти только один гудок, и трубку сразу сняли.

– Самрат, дружище, я ждал твоего звонка.

– Я рад. Масуд, брат. Мне нужна твоя помощь.

– Куда приехать?

Называю адрес ресторана и, подозвав официанта, прошу счет.

Глава 2

– Хай Май! – прорвался голос Масуда сквозь нарастающий гул, доносящийся из зала. – Давно не был в таких шумных заведениях!

Легкая полуулыбка застыла на моих губах, и с таким выражением на лице я и шагнул в гудящий зал ночного клуба.

Масуд тут же подцепил какую-то девушку, стоявшую возле полукруглой колонны. Она на пару с подружкой вдыхала белый порошок, насыпанный аккуратной дорожкой на предплечье подружки.

– Ты что, придурок! – взвизгнула та, которую подцепил друг. – Там кокса было почти на десятку, а если бы рассыпал? – она деланно округлила глаза и потерла испачканный в белой пыли нос.

– Масуд, оставь эту дэву, ты видишь, она пришла сюда ради других развлечений!

Парень в недоумении глянул сначала на меня, потом на девушку и снова на меня.

– Извини, красавица! – крикнул ей на ухо, отпустил девушку.

– Ты думаешь, она сюда не развлекаться пришла? – задумчивость друга была настолько наивно-смешной, что пришлось его немного отрезвить.

– Масуд, ты уже считай почти пять лет живешь здесь, неужели не научился различать людские потребности?

Тем временем мы уже пробились через густую толпу, заняв место у барной стойки.

– Что будете заказывать? – словно по мановению волшебной палочки, перед нами возник бармен.

– Две порции виски со льдом, – ответил я ему и повернулся к другу лицом.

– Самрат, брат, ты сегодня особенно напряжен, что-то случилось?

Говорить о том дерьме, в которое меня хотят затащить, именно сейчас не хотелось.

– Ваш заказ, – бармен поставил перед нами два стакана, наполненных алкоголем.

– Послушай, друг! – обратился я к нему. – Где у вас тут администратор?

– Что-то случилось?! – напряжение проскользнуло в голосе парня.

– Нет, – усмехнувшись, я подтянулся на локтях и, нависнув над отполированной до блеска столешницей, поманил его пальцем.

Бармен поддался вперед.

– Слушай, друг, клуб, насколько я понял, элитный, а есть в вашем заведении VIPы?

Лицо парня тут же просветлело, и губы растянулись в лукавой улыбке.

– Сейчас приглашу администратора.

Он на несколько минут исчез из нашего поля зрения, а потом сзади послышалось учтивое покашливание, и я резко обернулся.

– Добрый вечер, господа, – передо мной стояла молодая женщина.

Короткая стрижка и хищные заостренные черты лица выдавали в ней высококлассную стерву, готовую пройти по головам ради достижения своей цели. В данном случае целью для нее были мы.

– Для кого как, – с ухмылкой ответил я ей.

– Значит, мы постараемся по максимуму сделать его приятным для вас, – белозубая улыбка профессионально застыла на лице женщины, и она жестом пригласила нас следовать за ней.

– О, мой друг. Она прекрасная, как полная луна весенней ночью в Бенаресе, – промычал мне в спину Масуд, и его изречения были услышаны не только мной, но и самой администраторшей.

Она чуть сбилась с шага, но тут же подобралась и, следуя по маршруту, только ей известному, повела нас вверх по винтовой железной лестнице.

Чем выше мы поднимались, тем музыкальные басы становились тише. И теперь можно было уже без особого напряга слышать бормотание Масуда. Правда я не с первого раза понял, о чем там нашептывает мой друг, но когда понял, улыбка расплылась по лицу. Оказывается, он читал стихи влюбленного с первого взгляда осла на хинди. Я чуть замедлил шаг и толкнул его локтем в грудную клетку.

– Масуд, вы меня сегодня решили довести до белого каления?!

Друг в недоумении уставился на меня круглыми глазами.

– Нет, Самрад, о чем ты, брат?!

– О том, что я приехал сюда, чтобы трахнуть одну из местных девочек.

Спустя секунду я понял, что нас услышала и женщина, идущая впереди. Она тут же расправила спину, сделалась очень ровной и прямой.

– Господа, пройдите сюда, – пройдя по короткому коридору, выдержанному в темно-синих тонах, она открыла перед нами вторую дверь и пропустила вперед. – VIP area all inclusive [виайпи все включено], – произнесла чисто, без примеси.

Я прошел вглубь помещения.

– Отлично. Мне нравится, – я бегло глянул за стекло панорамного окна, оценивая вид, который из него открывался. – Достойно, останемся здесь.

Эротичная ненавязчивая мелодия в VIPe полностью перекрывала музыку, бухающую под нашими ногами на первом уровне.

– В по поводу интимных услуг. В нашем клубе все только с обоюдного согласия происходит, – ровным голосом произнесла администратор, застывшая в дверях. – Если вы взглянете на правую зону среднего уровня, это тот, который подсвечивается фиолетовым неоном, то сможете выбрать девочек, которые будут готовы с вами обсудить условия.

– Я хочу ту, – кивнул я совершенно в противоположную сторону от той, в которую указала женщина.

Рядом с извивающейся в клетке девушкой были еще двое, их тела переплетались, терлись друг о друга, видимо они пытались изобразить какой-то танец со смыслом, но лично для меня он был не понятен, я видел только ее. Танцовщица сразу зацепила мой взгляд. Я как будто споткнулся о ее тонкое гибкое тело, обильно смазанное какой-то блестящей дрянью, которую тут же захотелось смыть с нее. Одетая в переливающееся узкое радужное платье, она походила на маленькую колибри, которой на лапки нацепили ботфорты на невообразимо высоченной подошве. Ее грудь пыталась выпрыгнуть из низкого декольте сверху, в то время как из-под нижней части платья выглядывали упругие полушария подтянутой задницы. А невероятно тонкую талию обхватывал толстый обруч-ремень.

– Извините, но эти девочки не обслуживают VIP-ы, – жесткий голос за моей спиной всколыхнул противоречивые чувства.

Мгновение, и эта баба уже стояла передо мной с заведенной за спину рукой, закусывая тонкую губу от боли.

– Не стоит подкрадываться к незнакомому мужчине со спины, так можно и жизни лишиться.

– …если вы меня сейчас же не опустите, мне придется вызвать охрану, – голос чуть хрипловат, испугалась, сука.

– Самрат, брат, зачем пугаешь такую красивую девушку? – подал голос Масуд. – Она же ничего не сделала.

– Слушай сюда, дэва, мне не нужно угрожать или предупреждать, я не из тех, кто будет делать женщине больно, но для тебя это должно послужить уроком, никогда, слышишь… никогда не подходи к мужчине со спины.

– Я уже это поняла, – проговаривая каждое слово, ответила администратор, и я выпустил ее руку.

– А теперь, спрошу еще раз. Сколько стоит вот та девушка? – снова показываю на крошку, которая продолжает извиваться змеей в железной клетке.

– Вы поймите, у нас тут не рынок работорговли, и девочки сами решают, посещать им вип-комнаты или нет.

– Допустим, ты меня убедила. Пригласи тогда эту девочку сюда, и мы с ней попробуем договориться.

– Девочки, которые посещают вип-комнаты, танцует в фиолетовом секторе, пожалуйста, обратите свой взгляд на ту зону.

Видимо, не первый раз оказывается администраторша в такой ситуации, и чувствуется, что на недовольные вопросы клиентов у нее есть четкие ответы.

– Но я хочу именно эту, – огибаю женщину и подхожу вплотную к стеклу. – Эту.

– Эти девочки… – снова начала администратор.

– Пригласи управляющего, – с тупорылыми бабами у меня точно нет настроя сегодня разговаривать. Терпение мое на исходе.

В дверь тихо постучали, и та, бесшумно открывшись, впустила в комнату двух официантов.

– Вы пока угощайтесь, господа, управляющий к вам спустится через несколько минут, – администратор выскользнула из помещения, оставив после себя легкий привкус неудовлетворенности.

– Самрат, может, ну ее, эту девчонку, ты посмотри, какие крошки вон там… – он тычет в стекло в направлении того сектора, про который говорила женщина.

Но я не вижу никого… кроме нее. Ее полные алые губы, изогнутые в обворожительной улыбке, манят, притягивают к себе взгляд. А длинные шелковистые белокурые волосы струиятся по открытой спине, плечам. И когда свет неоновых ламп падает на них, они мерцают, будто заснеженная долина в лунном свете. Я смотрю на нее не в силах оторвать глаз, и как раз в этот момент она повернулась и встретилась со мной взглядом.

Ее яркие фиалковые глаза блеснули лукаво, когда она поняла, что я смотрю только на нее, не выпуская из цепкого взгляда. Тогда она повернулась ко мне в фас и, чуть выгнув спину, повела бедром вправо, потом влево, при этом оглаживая свои прелести тонкой ладошкой. Я видел ее так четко, что мог бы поклясться Священным Быком, что девка… делает это специально. А сама наблюдает за мной сквозь длинные ресницы. У меня брюки стали тесными, а член мгновенно затвердел. Все еще глядя на меня, она облизнула пухлые губы и, чуть прикусив нижнюю, сжала ее острыми зубками. Из моей груди вырвался рваный выдох, и я почувствовал, как каждый сантиметр моего тела пронзают первобытные инстинкты, но в основном каменело мое достоинство в штанах.

– Черт возьми, – услышал я свой голос, но он словно застрял в горле.

Рядом с собой расслышал отрывистое дыхание Масуда.

– Хай Май! Горячая штучка, как думаешь, сколько ей лет?

Глава 3

Ульяна.

– Котя, выползай уже на сцену, – протянул Марик нараспев, подавая мне руку и помогая забраться в клетку.

– Ты, маленькая дрянь… – я нехотя вложила подрагивающую ладонь в руку друга-подружки.

– Нет, я, моя котя, очень даже нормальный, никто тебе не виноват, что ты без головы ночи напролет танцуешь в клубах. Я тебе уже говорил, что нужно себя беречь, и это еще скажи спасибо своим молодым ножкам, которые нахуй тебя не посылают, а верно служат изо дня в день.

– Хватит трепаться, Марик, ненавижу, когда ты себя ведешь как баба. Цыц. Замолкни, – шикнула я на парня и, забравшись на высокую эстакаду, окруженную решеткой, начала разминать мышцы.

– А ты меня не затыкай, котя, я вообще-то сейчас имею полное право поболтать.

Я мазнула по парню взглядом и в голос расхохоталась.

– Если не прекратишь ржать, я на тебя обижусь, и домой ты сегодня пойдешь одна, – Марик обиженно поджал накрашенные губы и, взмахнув веером длинных ресниц, отвернулся в другую сторону.

– Марк, ну, прости, я просто сегодня не в духе, совсем не выспалась, – я повисла у парня на плече и смачно чмокнула в щеку. – Прости-и-и-и… больше не буду.

Марика тут же отпустило. Он вообще у меня отходчивый и просто душка, за эту черту характера горячо мной любим. С парнем мы познакомились на одном из фестивалей. Я тогда была на сто процентов уверенна в том, что Марк – девчонка. Откровенничала с ним направо и налево. Болтали на все девчачьи темы, а он, придурок, их поддерживал и молчал. Узнала, что Марика – это парень только тогда, когда он пошел переодеваться в соседнюю комнату, которая была предназначена для мальчиков.

Сейчас, спустя почти год, мы с парнем зашибенные подружки, и меня все устраивает. Лучше пусть в подружках будет парень-трансвестит, чем завистливая стерва-девочка.

– Ну, что, девочки и мальчики, клуб открывается, вы готовы? – в микрофон со сцены, где танцуют стриптиз, спросил управляющий клубом Дмитрий.

– Да-а-а-а! – в один голос ответили все присутствующие.

Клубный персонал, состоящий на пятьдесят процентов из танцовщиц Go-Go и танцовщиц стриптиза, разошелся по своим местам работы, а мы остались там, где уже стояли.

– Ну, что, котя, поехали, – шепнул мне на ушко друг и в одно мгновение из нескладного Марка превратился в чертовски сексапильную Марику, – и пусть святой Витт и сегодня не оставит нас без своего заступничества.

– …Аминь, – проговорила я, и когда первая волна клиентов хлынула в зал, полностью отдалась танцевальному-шоу.

***

Все тело ныло и ломило от перенапряжения мышц. Хотелось уже слезть с этой чертовой эстакады и отправиться домой, в теплую постельку с любимым плюшевым медведем. Его мне папа подарил перед тем, как ушел от матери.

Черт, как некстати эти мысли полезли в голову. Секундный передых, и снова тело извивается под музыку, ощущаю на себе липкие, пьяные, ненасытные взгляды мужчин, что стоят внизу и лапают нас глазами. Даже не хочу представлять, что в такие моменты испытывает Марик. Но вот мне хочется одного – пойти помыться. Конечно, тут же всплывет вопрос, а зачем я это делаю?!

Назло!

Назло матери!

А потом меня как будто током пробило. Сердце затрепыхалось в груди, и я несмотря на быструю ритмичную музыку замедлила движения. Повернулась вокруг своей оси в поисках того, кто в этот самый момент прожигал меня своим взглядом. Толпа для меня превратилась в серую массу, и краски померкли, я не видела перед собой никого и ничего. Был только этот пронзительный взгляд, который я пока не смогла отыскать в толпе.

«Ну, где же, где же ты?» – дурея от страха, шепчу про себя.

Во мне поселилась паника. Я не могу трезво соображать, меня настигает, казалось бы, прошедшая мания преследования. Он нашел меня. Я лихорадочно заозиралась по сторонам.

Я должна найти… понять… кто на меня смотрит.

…его я увидела на втором ярусе в VIPаx.

Невероятно красивый мужчина стоял без движения и не сводил с меня глаз. Гипнотизировал и с жадностью следил за каждым моим движением. Меня будто волной цунами обдало облегчение. Это был не он.

Улыбка растянула губы, и мужчина улыбнулся мне в ответ. Хищно. Порочно.

Я прикусила губу от осознания того, что мне нравится, как этот мужчина смотрит на меня. Схлестнувшись с ним взглядами, я поняла, что он поймал меня на крючок. Его взгляд не отпускал, притягивал к себе, словно магнит. Бурлящий в венах адреналин осадком осел в крови после того, как паника отступила, затуманил разум безрассудством, которому срочно нужно было найти выход. Распутный блеск в его глазах я видела даже со своего места, он подстегивал меня на безумные действия. Ну, что ж, красавчик. Ты сам этого захотел. Значит, начнем.

Плавные движения бедер из стороны в сторону. В такт музыке, да уже плевать, можно и не в такт.

«Этот танец я посвящаю тебе», – говорит мое тело тому, кто сейчас смотрит на меня, не сводя черных глаз.

«Он, видимо, еще не в курсе, что на меня можно только смотреть», – хмыкаю про себя, и движения тела становятся все более откровенными. Чем дальше я захожу, тем ненасытней становится его взгляд. В сердце зародилась тревога, когда я поняла, что такой взгляд уже видела однажды. Завораживающий. Гипнотизирующий. Пробирающий тело до дрожи. Так на меня смотрел только он.

Бывший муж матери.

Мой отчим.

Он случайно увидел меня на фестивале в Сочи. И я знала наверняка: ничего хорошего от людей, которые смотрят на тебя как на добычу, ждать не стоит. С ними вообще лучше не водиться. Их дьявольский магнетизм и притягательность, искушая, подталкивают к той пропасти, из которой потом уже, увы, выбраться невозможно. Я не смогла, да меня и не выпустили оттуда.

– Ай-лю, какая Ляля! – даже сквозь громкую музыку я смогла расслышать визгливый мужской голос, донесшийся до меня снизу.

И это меня отрезвило.

Скосив глаза, я глянула вниз. Это тревожный звоночек. В основном, к нашей эстакаде посетители клуба не подходят. Они наблюдают за нами издалека. Постоянные клиенты знают, что наш сектор неприкосновенен, и даже нет смысла ошиваться рядом. Все, кто хотят продолжения с девочками, сразу выбирают из тех танцовщиц, что находятся в фиолетовом секторе и на сцене для стриптизерш.

– Генка, смотри, какая конфетка! – снова услышала я тот же голос и, сделав полшажка в середину клетки, холодно улыбнулась.

– Ага, а мне вон та нравится, что рядом, у которой тощая задница! – второй голос был более грубый, а говорящей с блеском в глазах пялился на Марика.

Все так же продолжая улыбаться, я повернулась к другу, у того аж под слоем макияжа было заметно, как краска отлила с лица. В этот миг я уже думать забыла о смуглом красавчике с черными, как ночь, глазами и того же цвета волосами.

– Сегодня не наш день, – одними губами проговорила Марку и глянула в зал в поисках охраны.

Дмитрий всегда выделял несколько крепких ребят, чтобы те следили за порядком возле нашего сектора, но, как назло, зал сегодня был переполнен, и охраны, видимо, не хватило.

– Эй, Ляльки, а сколько стоит общение в неформальной обстановке? – снова подал голос толстяк.

Я старалась держать себя в руках, хоть мне это и давалось трудно. Я все пыталась понять этих взрослых мужиков, которые цепляются к молоденьким девочкам! Вот даже взять этого тонкоголосого жирдяя, который, скорее всего, уже оттрахал меня в своих извращенных фантазиях в разных позах. Ну, как он может думать о том, что я могу лечь с ним в одну постель? Дышать этим смрадным потом с примесью дешевого пойла и сигарет? Придурок. Да никогда… такого не будет.

– Коть, что-то я парней из охраны не вижу, – обеспокоенный голос Марика горячим шепотом обжег мне ухо.

– Не очкуй бро, прорвемся…

– Ла-ау-пуш-ка… – к моим щиколоткам тянутся мужские руки с толстыми, похожими на сосиски, пальцами, – дай пощупать тебя-а…

– Мужчина, нас нельзя трогать! – пытаюсь увернуться от сальных пальцев толстяка и слышу сбоку от себя писк Марика.

Повернув в его сторону голову, я охерела. Не прошло даже минуты, как я отвлеклась на толстяка, а его дружок, не растерявшись, уже вовсю облапывал затянутые в узкие блестящие легинсы ноги Марка.

– Мужчина! – перекрикивая басы, чуть присаживаюсь. – Вам же говорят, что нас трогать нельзя!

– Вот ты и попалась, маленькая сучка…

Я, не ожидая от толстяка такой прыткости, не успела опомниться, как оказалась прижата к железным прутам.

– Сладкая… – протянул он с придыханием, облизывая мне щеку.

– Пусти, – прохрипела я в ответ.

Обхватила пальцами пруты, попыталась вырваться, но куда мне тягаться с этим (как я и предполагала) вонючим, потным толстяком.

– Мужик! Отпусти девушку! – у меня от этого голоса все мышцы разом свело, и я, перестав сопротивляться, так и осела в руках толстяка, вплотную вжатая в прутья.

– Тебе чего, черномазый, надо! – возмущенно завопил мужик, и тут же послышался глухой удар, а следом дикий вой.

Руки толстяка метнулись к лицу, и я, оказавшись на свободе, отскочила в сторону.

– Паскуда, ты за это заплатишь! – визжал он, зажимая ладонями нос, из которого ручьем текла кровь.

– Пошел нахер, – ледяной властный голос заглушил звуки музыки.

Я стояла с открытым ртом и пялилась на того, кто несколько минут назад пожирал меня плотоядным взглядом. Он и сейчас продолжает делать это, вот только вблизи это чувствуется еще ярче, острей, до опьянения. Меня повело в сторону от нахлынувших эмоций. И я вздрогнула в тот момент, когда на плечи легли руки Марка. Парень притянул меня к себе, обнимая, прижимая ближе. А я глаз не могла отвести от двух черных бездн, которые притягивали меня, будто магниты.

Музыка продолжала бухать, и вокруг мужчин уже образовался круг зевак. Толстяк что-то истошно орал, его друг то и дело пытался подступиться к красавчику, но стоило тому только посмотреть на него, как он отступал на безопасное расстояние.

– Что тут происходит? – наконец-то подоспела охрана, и я с облегчение выдохнула.

Но, как окажется позже, именно с того момента и начались все мои траблы.

Глава 4

Стоя вплотную к стеклу, разделяющему меня с этой сочной штучкой, я смотрел на нее, не отпуская взгляд. А затем в мое поле зрения попал он. Безобразный мужик, который тянул к моей крошке (на сегодняшний вечер) свои грязные руки. В кровь бахнул заряд адреналина и побежал по венам, будоража мои эмоции. Беглым взглядом я окинул всю картину происходящего внизу с высоты и, больше не задерживаясь ни на секунду, вылетел из комнаты в считанные мгновения, не предупреждая ни о чем Масуда. Да тот даже и рта не успел открыть, как меня не оказалось в поле его зрения. Перед моими глазами маячили лишь грязные лапы, которые пытались коснуться совершенного тела моей малышки. Я почувствовал, как задрожали руки, когда сжимал пальцы в кулаки. Как этот мудак смог с ней заговорить? Ведь администраторша сказала, что красный сектор неприкосновенен, а этот засранец с рожей пропитого алкоголика, одетый в потрепанный дешевый костюм, не просто заговорил… он ее полез трогать.

Пробираясь сквозь толпу, я выглядывал этого мудилу и увидел, как он схватил ее за шею и прижал к железной решетке. Урод. Убью. Девочка пыталась вывернуться от него. А я в этот момент работал локтями настолько активно, насколько позволяла плотная толпа танцующих людей, столпившихся возле сцены, где крутятся полуголые девки, и уже предчувствуя, как будут ломаться кости его верхних конечностей, толкал всех подряд, не обращая внимания на грубости, летевшие мне в спину.

«Вот так… решил, что обойдусь без охраны, но, видимо, зря не нанял ребят», – проскользнула запоздалая мысль в голове.

Я видел, как девочка пыталась отойти от него, но эта тварь крепко держала. У меня кровь вскипела до предела, и пальцы до хруста вжались в ладони. Ну, все, этому ублюдку конец.

– Отпусти, – хриплый голос девочки прорвался сквозь яростную пелену, застилающую мозг.

И в груди запылала ярость, когда я увидел, что эта пьянь девочку мою облизывает своим поганым языком. Я ненавидел в эту минуту всех этих людей, которые отделяют меня от гребаной клетки. Я все с каждым шагом, с каждой секундой к ней ближе, но это чмо стоит уже возле нее и сжимает тонкую шею своей лапищей. У девочки на лице застыл страх. Она оглядывается в поисках помощи, но никого рядом нет.

«Еще немного крошка потерпи, – пульсирует в голове, – только не сдавайся».

Еще несколько шагов, и я хватаю ублюдка за плечо.

– Девушку отпусти, – процедил сквозь стиснутые зубы.

Девочка подняла на меня глаза, и сердце в груди, сделав гулкий удар, пустилось в дикий галоп уже в горле. Блядь, вблизи ее глаза невообразимого фиалкового цвета затягивали, лишая воли. Меня аж прошибло током от их бездонной глубины. Ее полные красивые губы непроизвольно шевелились, но я не мог разобрать, что она говорит.

– Тебе чего надо? – возмущенно пропыхтел мудак, поворачивая ко мне свою сальную рожу, при этом не отпуская шею крошки, от чего той пришлось прогнуться еще сильней, еще ниже прижаться к полу.

Я уже не стал себя останавливать. Сжатый еще вначале пути кулак со свистом прилетел в морду сраному куску дерьма.

– Ты за это ответишь, паскуда! – взвизгнул мудак, и когда он, отпустив девушку, прижал свои грязные ладони к своему фейсу, я ударил его кулаком.

Он согнулся, но устоял на ногах, не упал. Я занес кулак для очередного удара, чтобы добить падаль, но поймав ее взгляд, опустил руку. Столько ужаса плескалась на дне ее глаз, что самому стало противно от того, что испачкался об это дерьмо. Еще ко мне то и дело пытался подступиться какой-то тощий урод, но мне достаточно было только взглянуть на него, и эта трусливая крыса отступала.

– Что тут происходит? – послышалось из-за спины.

Недопустимый промах – оставлять спину незащищенной. Мне понадобился всего лишь миг, чтобы тот, кто стоял сзади, теперь оказался спиной ко мне.

– Ты че делаешь? – с негодованием прогрохотал парень, а я наконец сквозь пелену ярости, застилающую взгляд, разглядел форму охранника.

– Леша! – неожиданно воскликнула крошка, а у меня от ее голоса в штанах мгновенно член напрягся.

Голос оказался именно таким, как я и думал. В голове тут же проскользнула шальная мысль о том, как эта куколка будет стонать подо мной.

– Извини, я думал, ты один из этих… – я кивнул в сторону обидчиков моей крошки.

– Думать надо головой, мужик, а не жопой, – не стесняясь в выражениях, проговорил охранник.

– Послушай меня, – процедил я ему на ухо, так и не отпуская руку, – за языком своим следи, а иначе не только работы лишишься, но и своего помела. Доходчиво объяснил?

Охранник в моих руках напрягся всем телом. Я почувствовал, как от него исходит волнами негодование, но если у этого молокососа хоть чуточку развит инстинкт самосохранения, он должен почувствовать, что ему со мной не тягаться, что, если я того пожелаю, он сдохнет прямо здесь и сейчас, сию минуту.

– Да, – нехотя прохрипел он.

– Вон твой контингент, – я чуть подтолкнул его в ту сторону, где до сих пор в немом ожидании переминались с ноги на ногу эти два ублюдка.

– Он избил меня, – пискнула толстая тварь и, тряся обвислыми щеками, запрыгала на месте.

– Так, – получив, наконец, свободу, охранник расправил плечи, бросил короткий взгляд через плечо на меня и направился к недоумкам напротив, – за мной, на выход, – скомандовал он.

– И что, это все так и останется безнаказанным? – не унимался мужик в помятом костюме.

– Леша!

Как я пропустил тот момент, когда малышка соскользнула с подиума, ума не приложу, но теперь она изящно прильнула к охраннику, положив на его плечо руку, что-то шепнула на ухо, из-под ресниц глядя на меня. Тот усмехнулся и, подхватив двоих несостоявшихся приставал, потащил их на выход.

– Спасибо, – щеку обдал жар ее дыхания, и я вздрогнул.

Эта крошка умеет подкрадываться бесшумно, и в другой момент меня бы это обязательно напрягло или взбесило, но не сейчас. Сейчас ко мне малышка прижалась своим телом, впечатываясь соблазнительно грудью в мою грудь, идеально. Я положил ладонь на ее поясницу и ощутимо прижал к себе.

– Не стоит благодарить, малыш.

– И… – она запнулась, застенчиво опустила глаза, но я заметил, как она на секунду задержала их на моих губах, но тут же, спохватившись, скользнула взглядом в пол, – …извините.

А я уже отпустил фантазию в свободный полет и, ослабив хватку, взглянул на это чудо, с вожделением втянул ее запах, который щекотал мне ноздри. И это полностью добило меня, к чертям собачьим. Полный букет, состоящий из женских феромонов, проник в мою кровь мгновенно. Вся первобытная сущность взыграла во мне, разбудив и возбудив внутреннего хищника. Я хотел прижать ее и стянуть это гребаное обтягивающее ее тело тряпье прямо сейчас, но вместо этого мне приходилось стоять и смотреть на ее разрисованное макияжем лицо и истекать слюной.

– Крошка, ты перегибаешь палку, тебе не за что извиняться. Любой нормальный мужик сделал бы то же самое на моем месте.

Нас прервала подошедшая высокая девушка.

– Котя, – пробасила она, и я взглянул на эту барышню под другим углом, – давай пошли уже, Дима не одобрит, что ты зажимаешься с посетителем на глазах у других. Тем более… – она оглянулась по сторонам, – …возле красного сектора, тут и так слишком много зрителей собралось.

– Да, Марик, иду.

Что значит, Марик? Так это парень?

– Спасибо вам еще раз, вы мне очень помогли, – крошка, уперлась в меня ладошками и попыталась оттолкнуться, но не тут-то было.

Я ее хотел. И с этим уже нечего нельзя поделать. Сегодня она моя, и пусть она пока не догадывается об этом. Устрою для нее сюрприз.

– Может… опустите меня? – донесся до моих ушей ее очаровательный голос.

Я находился еще в секундном раздумье, что делать, когда увидел, что к нам на всех парах летит Масуд с администраторшей в паре.

– Самрад! – замахал он руками, и мне все-таки пришлось выпустить сладкую птичку. – Друг, как ты? Этот мужчина, где он?

– Масуд, – я отстранился от друга, который всего лишь на миг завладел моим вниманием, и когда оглянулся в сторону крошки, заметил, что ее уже утащил за собой каланча по имени Марик.

– Вы извините, что так вышло, – встряла в разговор администраторша.

– Ничего, – не сводя глаза с крошки, ответил я ей. – Куда она пошла?

– В гримерку, – тут же ответила женщина, а потом спохватилась: – Кто «она»?

– Девушка, про которую я вас спрашивал, – в моем голосе прозвучали раздраженные нотки.

– Ее смена закончена, – пожала женщина плечами, – пройдемте в комнату. Вас там уже ожидает управляющий.

– Уже не стоит, мы уходим, – я, развернувшись на пятках, двинулся в сторону выхода.

– Но… – голос Масуда донесся мне в спину.

– Никаких «но», парень, – кинул я ему через плечо.

***

Я, ни на мгновение не упуская из виду «черный ход» ночного клуба, ждал ее. Мотор черного джипа, взятого у клуба напрокат (хм, таким способом управляющий решил сгладить мое впечатление об их заведении? Ну, что ж, в данный момент я был не против) приятно урчал, и я, вслушиваясь в его звук, релаксировал, пытаясь сбавить набирающее обороты вожделение, которое сжигало меня изнутри.

Время шло, а крошки все не было. Я встряхнул рукой, высвобождая из-под рукава пиджака часы, глянул на время. Прошло десять минут, а я уже весь на нервах. Чутье подсказывало, что она выйдет со своим другом именно отсюда, поэтому я здесь и жду, но для уверенности возле центрального входа ее ждет Масуд. У меня были, конечно, мысли еще из гримерки ее забрать, но что-то меня наводило на мысль, что девочка и так со мной пойдет, без применения излишней силы. Вспомнился ее взгляд, пропитанный желанием, и тело, говорящее о том, что только и ждет, чтобы его поласкали да оттрахали хорошенько. В штанах в районе ширинки снова стало тесно.

– Твою мать! – впечатываю ладони в руль и меняю положение тела на кресле.

Через затонированные стекла авто вижу, как уличные тени шевельнулись. Рассеивая светом мрак, из открытой двери хлынул потоком столб света.

Вышедшая на улицу девушка сконфужено посмотрела по сторонам и, натянув на голову капюшон, оглянулась на охранника. Они о чем-то переговорили, и, передернув плечами, она направилась в сторону стоянки перед клубом.

Тихо подъезжаю к обочине, чуть обгоняя девушку. Останавливаюсь. Открываю пассажирскую дверь.

– Неправильно в такой темноте быть одной, садись в машину.

Крошка застыла на месте, и я видел по ее напряженной позе, что она в замешательстве.

– Свободных такси перед клубом нет.

Против этого ей уже должно быть нечего возразить. Просто не должно остаться сомнений в том, сесть ли в машину. Надеюсь только на то, что девочка не будет сильно принципиальной. Хотя откуда взяться принципиальности, если ты работаешь в таком месте?

– Почему? – она сделала правильный выбор, повернувшись ко мне лицом, посмотрела прямо в глаза. – Точнее… откуда вы знаете, что там нет машин?

– Садись и убедишься сама, – предложил я ей и гостеприимно похлопал ладонью по пассажирскому сиденью.

Девушка колебалась.

– Не переживай, все будет в порядке, – ласково сказал я.

Хотя сам в этом был не уверен. Облизнув губы, она осмотрелась вокруг. Еще раз глянула на меня, на салон машины и сделала робкий шаг в сторону авто.

– Ну же, крошка, давай не будем растягивать резину, я же не монстр и жрать тебя не буду, – я рассмеялся. Говоря об одном, думал я совсем о противоположном.

– Я не переживаю, – более уверенно сказала девушка и села-таки в машину, захлопнула дверь.

Я надавил на педаль газа, тронул джип с места.

– Еще раз хотела бы поблагодарить вас за то, что вступились.

Я заметил, как она кинула косой взгляд в сторону парковки перед клубом, когда мы проезжали мимо. Не поверила, значит.

– Хм, странно, – протянула она и посмотрела в мою сторону, и снова фиалковый взгляд прямо в душу, – первый раз тут такое, чтобы машин не было.

Конечно, первый раз. Хмыкнул я про себя. Управляющий постарался.

– Как тебя зовут? Ко-о-отя… – прокатил я по языку то имя, которым ее называл Марик.

– Я думаю, вам эта информация совсем ни к чему, – загадочная полуулыбка трогает ее полные губы.

Твою мать, если бы она только знала, как сейчас выглядит со стороны. Насколько невинно-наивной и одновременно греховной кажется ее простота.

– Не соглашусь с тобой, крошка, – пробежался я по ней беглым взглядом.

– Ульяна, – с придыханием ответила она, и все… меня накрыло. Если бы не руль в руках и плотный поток машин, не позволяющий съехать на обочину, трахнул бы ее немедленно.

Вместо этого вцепился взглядом в ее профиль. Маленькая сучка решила подразнить меня? Я разгадал ее намерения. Чуть приоткрытые губы, которые она то и дело облизывает, осторожные касания шеи, которые она повторяет с регулярной частотой. Набивает себе цену? Так что ж, я готов за ее тело платить.

– Сколько тебе лет, крошка? – стараюсь сдерживать рычащие ноты в голосе, до сих пор не могу понять, какого поля ягодка сидит передо мной и в какие игры эта крошка любит играть.

– Двадцать один, – ответила она без колебаний, но я отчего-то не поверил ей.

Осторожно коснулся ее колена. У нее чуть приоткрылись губы, когда я это сделал. Секундное затишье, и девочка переводит взгляд на меня. Черта с два тебе удастся обмануть меня, крошка. Этот взгляд непорочной соблазнительницы слишком знаком мне.

– Мне восемнадцать, – кончик острого язычка скользит по алым губам.

Почему она не смыла макияж? Хочу увидеть ее губы без помады, настоящие.

Недоверчиво оглядываю ее.

– Восемнадцать?! – приподнимаю бровь и сильнее сдавливаю острую коленку.

– Я не привыкла повторять одно и то же. Я что, похожа на попугая? – девочка решила показать коготки. Значит, будет строить из себя недотрогу? Хорошо, принимаю ее правила игры.

– Хорошо, хорошо, я же не против. Большая девочка, танцующая в клубе для взрослых дядечек, чем не повод верить тебе?!

Она закатила глаза.

– Вы знаете… – она все же сбросила мою руку.

– …ты… – перебил я ее.

Не хватало еще, чтобы девка, которую я собираюсь отыметь по полной, «выкала» мне во время секса.

– …ты, хорошо, но думаю, мы как-то не поняли друг друга, – ее тон изменился, теперь она вела себя более уверенно и надменно. – Вам же администратор должна была сказала, что те танцовщицы, что занимают красный сектор… мы не спим и не продаем…

– Все можно купить, малышка, – хищная улыбка трогает мои губы. – Скажи мне, сколько ты стоишь, Ульяна?

В ее взгляде промелькнуло удивление, а потом… потом я заметил панику и страх?! Да бред, чего она боится? Не думаю, что в первый раз ей предлагают провести ночь за деньги.

У-у-у-у-у, внутри защемило. Ревность?! Да, ну на хер, кого ревновать-то?! Да и с какого, такого перепуга?!

– Вы меня не слышите, товарищ… – она сделала паузу. – Как вас зовут?

– А для тебя это имеет значение, крошка?

– Нет, – тут же ответила она.

– Вот и отличненько. А теперь послушай меня, малышка…

Щелкнул центральный замок, и двери машины заблокировались. Девушка вжалась в дверь.

– …я тебя выбрал, и сейчас от того, что ты ломаешься и тянешь время, я только сильнее распаляюсь и уже не могу тебе обещать того, что буду тебя трахать нежно и ласково …Блядь, я не знаю, как у вас в России это говорится, но до тебя должно сейчас дойти только одно: ты называешь сумму, и я тебя трахаю полюбовно, либо… я тебя трахаю не полюбовно, и в зависимости от того, понравилось мне или нет, ты получаешь деньги или нет, – выдыхаю. Конечно, будет не айс, если девочка начнет ломаться, но у меня уже яйца разрываются от переизбытка тестостерона в крови. – Я ясно изложил свои мысли, Ульяна?! – скосил взгляд на нее.

Меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы эта сучка продолжала ломать комедию. Ведь она даже не представляет, сколько я прилагаю сил, чтобы сдержать затуманивающую разум похоть.

– Десять тысяч, – с надрывом в голосе проговорила она.

– Хм, а ты знаешь себе цену крошка, а говоришь, ничего не продается…

– Евро, – твердо добавила она, перебивая меня.

У меня аж в горле пересохло.

– Я тебя недооценил, малышка, – растянул я губы в ироничной улыбке. – Но, как я и сказал, ты называешь цену – я плачу. И раз ты считаешь, что стоишь как дешевая тачка, посмотрим, сколько ты выдержишь под умелым водителем, – вжимаю педаль газа в пол.

Лавируя в потоке машин, до гостиницы, в которой я остановился, я добрался на автопилоте. Похоть. Вожделение. Страсть. Весь этот коктейль эмоций вызвала во мне стервозная кукла. Десять тысяч, не велика сумма. Конечно, я не рассчитывал столько тратить на русских шлюх. Но я человек слова, и если я сказал, что заплачу столько, сколько она скажет, значит, так тому и быть.

Глава 5

– Котя, ты пялишься на этого мужика так, будто готова не отходя от кассы отдать ему свою девственность, – шипит мне на ушко Марк и с неприсущей ему скоростью дикой лани утаскивает меня все дальше от смуглого красавчика.

– Марк, заткнись. Вот ей-Богу, ты меня сегодня доведешь до греха, и девственность свою я отдам тебе. Соблазню и трахну тебя, понял?! – зло щипаю его за окорочок.

– Сумасшедшая, что ты делаешь? – вскрикивает парень, потирая больное местечко.

– Пытаюсь заткнуть тебя, – поджимаю губы и прохожу вперед парня, когда тот, останавливаясь возле гримерки, пропускает меня.

– Котя, ну, я же забочусь о тебе, не злись, малышка, – он подходит ко мне сзади и кладет руки на плечи, чуть сдавливая их.

– Ну, что заботишься, что? Я же не малолетняя дурочка, которая готова ноги раздвинуть перед первым встречным. Я что, совсем ку-ку? – я сложила руки на груди и, сбросив с себя ладони парня, плюхнулась на близстоящее кресло.

– Не дура, но выглядела именно так, – констатировал факт Марк.

– Да пошел ты, придурок, я на тебя обиделась. Сегодня можешь больше не подходить ко мне, понял? – беру мицеллярную воду и щедро смачиваю ей ватный тампон, прохожусь по тем участкам лица, где обильно посыпано блесками.

– Да как скажешь, Котя, вот только правду-то не скроешь. И чем тебе так приглянулся этот араб? Вот представь, дашь ему, а он как возьмет да увезет тебя отсюда далеко в Дубай, например, что будешь делать, а? Ты о матери своей подумала? Да ладно о матери, обо мне ты подумала? Что со мной будет?

– У него есть друг, – ехидно подмигнула я парню, за что тут же прилетела подача в спину в виде скомканных легинсов.

– Ульяна, а вот это не смешно, поняла? – обиженные нотки послышались в голосе парня.

– А че так, а? Значит шутить над моей невинностью можно, а над твоей ориентацией нельзя?

– Так ты же прекрасно знаешь, что я натурал. И все равно продолжаешь подкалывать. Ну люблю я потанцевать в женских вещичках, но это моя слабость, что с этого, а?

– Ничего, а моя слабость – это девственность, так что насчет этого тоже не нужно шутить, – пафосно бросила я ему в лицо слова негодования.

– Так, так, так… – послышался за спиной голос администраторши Ольги Николаевны.

Она оглядела нас с Мариком надменным, хотя нет, высокомерным взглядом, как будто мы грязь из-под ногтей кого-то бомжа.

– Подружки ругаются? И с чего бы это? Не поделите клиента?

У Марка от возмущения аж пятна красные по лицу пошли.

– Ольга Николаевна, а не пошли бы вы… – он выразительно замолчал и кивнул головой на дверь.

– Марк, а вот за такие слова и работы можно лишиться…

– …на выход, Ольга Николаевна, – перебил администраторшу парень, – а вы о чем подумали, а?

– Марк, не вынуждай грубить тебе. Так вот, девочки, расклад такой. Твоя смена, Марика, еще не закончилась, – поворачиваясь к парню, проговорила администраторша. – Дмитрий сказал, что сегодня тебе придется подменить Ли́су, так что будь добра, переоденься и на выход, а ты… – она вскользь оглядела меня невидящим взглядом, – …можешь идти домой. Твоя смена закончилась.

– Но черт, это несправедливо… – заныл Марк.

– Несправедливость, мой мальчик, это часть нашей жизни. Все, прекращай вопить, девчонка, собралась и на выход, – грубо оборвала она парня и, громко хлопнув тонким дверным полотном, вышла вон.

– Сучка, она издевается?! Терпеть ее не могу, – в заключении к сказанному выше проговорил парень.

– И правда, стервозная сучка, у нее этого не отнять, – подтвердила я его слова.

– Ладно, Котя, миры? – Марк подошел ко мне с протянутым мизинцем. – Больше не ссоримся, океюшки?!

– Океюшки, – протягиваю ему свой мизинец, и мы их скрещиваем в знак примирения.

– Все, крошка, до завтра! Если, конечно, останусь в живых после сегодняшней ночи.

– Давай-давай, как проснешься, набери мне.

Парень выпорхнул из гримерки, оставив после себя неопределенное послевкусие. Что сейчас все это значило? Странно все получается. Ольга раньше к нам в гримерку не заходила. Если от нас что-то требовалось, то с кем-нибудь передавала распоряжение, отчего же сегодня решила прийти?

Глядя в зеркало, я повертела головой, проверяя, весь ли грим с лица снялся. Глаза и губы трогать не стала. Пусть мать видит, что я гульбанила всю ночь. Я никогда не смывала до конца макияж, всегда оставляя накрашенными глаза и губы. Специально, чтобы мать нервничала. Да и позлить ее тем, что веду фривольный образ жизни.

Эх! Надо было не уезжать от отца. Ведь мне у него понравилось. Жаль вот только, что у него семья есть, а так мы могли бы жить с ним вдвоем. Было бы здорово.

Встав с кресла, я размялась немного. Шустро переодевшись в штаны-хаки и натянув такого же цвета майку, накинула сверху косуху. Волосы забрала в высокий хвост, и чтобы не светить ими, большую часть спрятала под куртку на спине.

Выход с черного хода охранял сегодня Миша. Хороший парень. Доброжелательный.

– Уля, а ты чего одна? – удивленно приподнял он брови.

Конечно, ему есть чему удивляться, сегодня первый раз, когда я покидаю клуб без Марка.

– Да, Марка попросили подменить Лиску, – голосом, полным удрученности, ответила ему.

– Я понял. Ладно, Уль, давай, когда в следующий раз твоя смена? – парень открывает дверь, и я вижу, что на заднем дворе нет света.

– Пока не знаю, – отвечаю ему и тут же поворачиваюсь лицом к парню, делаю шаг назад. – А ты не знаешь, Миш, что там с этими двумя, которые дебош устроили?

– А-а-а-а, да их Леха вроде вышвырнул из клуба и черную карту дал. Беспредельщики, че, напьются, а потом дурь из разных мест лезет.

– Ясно. Ладно, Миш, пока, – я сделала шаг в темноту и повернула в сторону стоянки.

Там всегда есть свободные машины такси. Всего-то и надо за угол завернуть, но только вот в груди кольнуло странное ощущение, что на меня кто-то смотрит, и этот взгляд… твою мать, этот взгляд я определенно знаю. Накинув капюшон и ссутулив плечи, я еще раз оглянулась по сторонам. Все же неприятно осознавать, что за тобой наблюдают, и ты не знаешь, откуда ждать подвоха…

…джип стоял на обочине с противоположной стороны. Я уже точно знала, кто там сидит. Дернулась в сторону парковки, но как бы мне ни хотелось быстро бежать, я не могла. Ноги превратились в большие ватные валики. Черт, черт, так не честно. Что со мной происходит? Давай же, Ульяна, иди…

– Неправильно в такой темноте быть одной, садись в машину…

***

– Десять тысяч… – божечки, что я творю? Во рту будто пустыня сахара образовалась, мне даже показалось, что язык вот-вот отсохнет от недостатка влаги.

– А ты знаешь себе цену, крошка, а говоришь… не продаешься, – его голос будто огненной плетью проходился по моим нервам.

– Евро.

Я это сказала на автомате для того, чтобы… я даже не знаю, для чего, что ожидала услышать в ответ, озвучив валюту. Хотя вру – я ожидала, что красавчик остановит машину и вышвырнет меня к чертям собачьим. Хоть вся моя сущность была против этого. Я не могла это объяснить, но что-то во мне тянулось к нему, и с этим притяжением очень трудно было совладать.

– А я тебя недооценил, крошка, – хрипловатым голосом говорит он, а мне кажется, что внутри меня струна невидимая натягивается, и какая-то ее небольшая часть скручивается внизу живота в тугую спираль. И у меня все стягивается внутри. Эмоции зашкаливают от тех чувств, что бурлят во мне. От вбросов адреналина в кровь я вся горю и пылаю.

Что же творит со мной этот мужчина? И что будет дальше со мной, когда мы прибудем на место? Если я уже сейчас как ненормальная реагирую на его близость?

Единственное, что меня отвлекло от всех этих перипетий внутри себя, так это манера его вождения. Уверенный в своих действиях, он, словно дикий зверь, попавший в каменные джунгли, пытался выбраться на свободу. Лавируя между стальными машинами, он четко гнал авто к цели, а мне только и оставалось, что наблюдать за всем этим действом и молиться. Наблюдать за дикой ездой красавчика и молиться о том, чтобы в нас никакой местный бычара не въехал.

Не успела и глазом моргнуть, как мы оказались на парковке отеля «Арарат Парк Хаятт».

Хм, это что же за перец такой, что снимает номер в одном из самых дорогих мест в столице и при всем при этом не имеет охраны? Да у нас даже Дима с охраной ходит, но при этом вряд ли позволит себе снять в этом элите номер.

Как только джип занял парковочное место, замки-блокировки щелкнули, и я, не успев опомниться, оказалась прикована к моему новому знакомому мускулистыми руками. Все тело содрогнулось под натиском этого дикаря. Дыхание отказывалось принимать в легкие необходимое количество воздуха, и получалось так… что задыхалась я от этих объятий. Задыхалась от того, что он слишком рядом и заполняет своим запахом всю меня.

– Крошка, – шумно вдыхает он воздух вокруг нас, – ты такая сладкая и…

Я напряглась в ожидании того, что он скажет дальше, сильно зажмурив глаза.

– …и горячая, хочу тебя трахать все ночь напролет.

Мое лицо пошло огненными пятнами от смущения, и я попыталась пошевелиться в железных оковах.

– Нет… подожди… сейчас… дай надышаться, иначе произойдет непоправимое…

В машине повисло напряженное молчание. Почему он недоговорил? Что непоправимое может случиться между двумя взрослыми людьми?

– Что? Случиться… – отрывисто прошептала я так тихо, что самой себя было сложно услышать.

Он гортанно рассмеялся и, чуть отстранившись, взял меня рукой за подбородок, коснулся сухих губ легким поцелуем. Меня словно разрядом тока пробило от этого едва уловимого прикосновения.

– Я трахну тебя прямо в машине, – смотря мне прямо в глаза своими черными омутами, прохрипел он и… о, майн гаш! Между моих ног стало так горячо, что я в замешательстве от того, что такое могло произойти, опустила взгляд.

– Р-р-р-р-р, детка, ты просто ходячий феромон, – хрипло прорычал он, и в считанные секунды я оказалась на улице прижатая к двери авто его мускулистым телом.

Теперь я могла не только слышать, как мужчина желает меня, но и почувствовать. Мне в пах упирался немалых размеров бугор, и я от шока даже дышать перестала, только уставилась на красавчика обеспокоенно.

– Почувствовала, да? – осипшим от желания голосом произнес он. – Но ты не бойся, я буду очень нежен с тобой, при одном условии, крошка. Ты будешь во всем подчиняться мне…

Я не смогла удержаться и громко сглотнула сделавшиеся жидкими слюни.

– Договорились, крошка?

У меня получилось только согласно кивнуть. Его дикость меня обезоруживала и лишала воли. Его черные глаза гипнотизировали и затягивали в ту пучину греховности, которую я до сегодняшнего дня старалась забыть. Вот только этот красавчик обещает своим взглядом что-то большее, то, после чего я не буду себя считать грязной маленькой порченной девочкой.

Его горячие пальцы переплелись с моими, и он повел меня к входу.

Уже возле дверей, которые перед нами любезно открыл швейцар, он опомнился.

– Маленькая, я надеюсь, у тебя паспорт с собой?

– Да, – коротко ответила я ему, и следующая наша остановка и взгляд глаза в глаза были уже в его номере.

Полумрак в люксе разбавляли встроенные в стены диодные ленты. Из-за отсутствия полноценного освещения мне трудно было оценить всю красоту этого номера. А просить включить свет я не осмеливалась.

– Давай же, моя хорошая, стягивай с себя это тряпье и мигом в ванну, я через секунду к тебе присоединюсь. И если ты промедлишь еще хоть миг, я отымею тебя грязненькую…

– Что?

Мужчина в ответ на мой возглас заулыбался.

– Поторопись… – предупредил он и пошел в сторону распахнутых двухстворчатых дверей. Как я поняла, они отделяли спальную зону от общей приемной.

Секунда, и там загорелся свет. Твою мать, что я творю?! Может, ну ее нахер, всю эту затею! Может просто свалить отсюда… Сбежать… А что? Я оглянулась на дверь и только хотела сделать к ней шаг, как интуитивно почувствовала у себя за спиной его, и следом на плечи мне легли его ладони. Он больно сжал плечи пальцами и резко развернул меня к себе лицом.

– Я же предупреждал, маленькая, – хищная улыбка растянула красивые губы.

«Что-то сейчас будет!» – только и успела промелькнуть мысль в голове, когда мужчина одним четким движением разорвал мою куртку и майку под ней к чертям собачьим! Шок. Паника. Возбуждение прокатилось по моему телу, и только спустя секунду мои руки взметнулись к груди, прикрывая ее.

– Шта… н… ны я сама, са…м..ма, – заикаясь от эмоций, проговорила я, но как снять штаны? Ведь это нужно отнять руки от груди?

Черт-побери, откуда у меня появилась стеснительность? Ведь на выступлениях в клубах и на фестивалях мы переодевались с девчонками, даже не задумываясь о том, что на нас смотрят посторонние глаза. Самое главное для нас было одно – вовремя выйти на сцену. Так что же произошло со мной сейчас? Отчего я его смущаюсь?

Я поднимаю глаза на мужчину, а он, словно почувствовав мое замешательство, еще больше оскалился.

– Пожалуйста, отвернитесь… отвернись, – проблеяла я чуть слышно.

– Ты ненормальная? – мужчина схватила меня за ремень штанов и рванул на себя. – Но даже если это и так, я все равно хочу тебя.

Он впился в мои губы жадным, горячим поцелуем, беспрепятственно вторгаясь влажным языком в мой рот. Дикий танец во рту заставляет трепетать в его руках. Голова от переизбытка чувств кружится, и я, чтобы не упасть, вынуждена, ухватиться за его предплечья. Они тут же напрягаются, и чувствую, как под моими пальцами перекатываются каменные мускулы. Это сумасшествие. Он слишком… большой для меня, но мужские руки не дают мне надолго укрепить эту мысль в голове. Они подхватывает меня под ягодицы и подтягивают вверх, вынуждая обхватить его талию ногами.

Не прерывая поцелуя (а кто уже его не прерывал, я без понятия), мы оказались с ним в ванной, напоминающей своими размерами однушку в многоэтажке.

– М-м-м, – протянул мужчина, облизывая и посасывая мою мочку, – какая же ты сладкая, милая… оторваться от тебя просто нет сил…

Но он отрывается, а вот я, наоборот, льну к нему. Вихрь чувств и эмоций затянул меня в самую пучину желания, и я поняла, что слишком слаба, чтобы вырваться оттуда. Пока красавчик включает воду и регулирует ее температуру, подставив под струю ладонь, я надумала все-таки уточнить его имя.

– Тебя же зовут Самрат? – осипшим голос спросила мужчину, и он на секунду замер, а потом посмотрел на меня, прожигая своими черными глазищами.

– Самрат, – подтверждает он, – но ты же, насколько мне помнится, сказала, что тебе не интересно. Что вдруг изменилось?

Он подступил ко мне, а я не дернулась с места, так и оставшись стоять, как вкопанная, только грудь прикрывая ладошками.

– Ничего, я просто спросила, – тут же пошла на попятную.

– Но я не против, малышка, если оно будет вырываться из твоего рта в тот момент, когда ты будешь кончать.

И снова мое лицо загорелось от смущения и тех бесстыдных слов, что говорит САМРАТ. Его имя прокатилось по языку, будто сладкое драже с лопающимися пузыриками, щекоча влажную поверхность плоти.

– Как ты любишь играть, малышка? – он отнял мои ладони от груди и коснулся костяшками пальцев отвердевшего соска.

С губ сорвался слабый стон. Вот только это не был стон недовольства. Все было вполне себе желаемым.

– Хорошо, малышка, я понял твой настрой.

Я видела, с каким трудом ему удается сдерживать себя, чтобы не сорвать с меня штаны, а просто аккуратно расстегнуть пуговичку, опустить бегунок молнии вниз и позволить штанам упасть к моим ногам, образуя вокруг ступней зеленую складчатую лужу.

Как только штаны упали, его полный удивления взгляд въелся в меня.

– У меня… – это было невыносимо бесстыдно. Вот что за непруха! – У меня… – повторно начала я, но продолжить так и не смогла.

Рука метнулась к тому местечку, куда то и дело поглядывал красавчик.

– У тебя нет трусов, – закончил он за меня.

Я в этот момент горела адским пламенем стыда. Именно сегодня, когда я начала переодеваться, зацепила полоску бикини молнией, и тонкая ткань, не выдержав моих попыток высвободить ее из молнии ширинки, лопнула. А запасных трусиков я не взяла.

– Да, – рвано выдохнула я.

Я видела, как Самрат задержал дыхание, и как нервно дернулся его кадык. Видела и то, с каким он вожделением смотрел на мой бритый лобок с тонкой полоской посередине, когда развел мне руки в стороны, а потом он посмотрел на меня… черные зрачки его глаз затопили радужку, и в их тьме я увидела свое отражение…

Глава 6

Твою мать!

Я чувствовал, как мой член распирает, и кажется, что вот-вот его разорвет от того напряжения, в котором он находится с тех пор, как я увидел Котю. Я смотрю в ее фиалковые глаза, радужку которых почти полностью затопило черным цветом, и в них вижу только одно.

Желание.

Девочка хочет меня, в чем я даже не сомневаюсь. Это дикое притяжение… больное притяжение чувствую не только я один.

Знала бы она, сколько мне понадобилось сил, когда я стянул с нее штаны и увидел, что под ними нет трусиков, чтобы не нагнуть ее раком и не оттрахать так, как оно есть.

– Ну, что ж, – хриплый голос царапает горло, – видимо, это судьба, Котя, – ухмыляюсь и подталкиваю девушку к ванне, в которой вода уже набралась до нужного уровня.

– А можно я помоюсь сама?

– Ты продолжаешь испытывать мое терпение, малышка? – я чуть приподнял брови и мягко хлопнул девочку по попке. – Не советую этого делать, так как оно не безгранично, и в какой-то момент ты пожалеешь об этом.

– Я все поняла, – девчонка быстро шмыгнула под воду, пряча в пене (нахера я ее налил?) все свои прелести.

– Хм, снова игра, а я не уверен, что уже смогу так долго терпеть, малышка, хотя… – о, да, моя бурная фантазия подкинула мне потрясающую картинку, чем можно заняться прямо здесь и сейчас, пока Котя будет мыться. Может, после минета меня чуть попустит, и я смогу более-менее спокойно смотреть на нее.

Я достал махровое белоснежное полотенце из шкафа и подошел к девочке. Та попыталась встать из ванны, подумала, что несу полотенце для нее. Улыбка растянула губы. Конечно, для нее, вот только рановато она встала. Я надавил ей на плечи, и она снова села обратно в воду.

– А зачем полотенце? – в ее глазах застыл немой вопрос.

– Малышка моя, ты хорошо играешь, – склоняюсь к ее лицу и смачно целую в губы, девочка тут же расслабляется.

Сворачиваю полотенце в несколько раз и кладу малышке под голову и шею. И стягивая штаны, представляю, как мой каменный член вдалбливаться в мокрый ротик Коти. Мне нравится ее псевдоимя, оно такое мягкое и необычное, и очень ей подходит.

– Что ты собираешься делать? – девочка округлила глаза, уставившись на мой член, выскочивший из-под резинки штанов.

– Играть, малышка, – не преставая улыбаться, отвечаю ей.

Девочка растерянно хлопает глазами, и я вижу, как в глубине ее зрачков зарождается понимание, когда обхватываю ее лицо и распускаю волосы, которые тут ж водопадом проливаются к моим ступням. Фиксирую ее голову так, чтобы было удобно трахать ее рот.

– Господи, – выдыхает она, когда головка члена касается ее губ.

– Нет, Котя, это всего лишь мой член, а теперь будь хорошей девочкой, отсоси мне так, как любят богатые дядьки с большими кошельками. Сделай одному из них хорошо, – сам говорю и сам же готов язык себе откусить, в конце концов осознал, что ревную девочку, но скорее всего, от того что не я первым отодрал ее невинную киску. С напором толкаю член в ее плотно сомкнутые губы.

– Самрат, прошу только не это, – сквозь стиснутые зубы говорит она, но я уже распален до предела.

– Крошка ты переигрываешь, – шиплю сквозь зубы и не сразу замечаю, что девочку начало трясти, и в глазах плещется дикая паника.

Что за блядство?

– Эй, ты чего, Котя?!

Но девочка молчит, а ее тело сотрясает крупная дрожь.

– Что не так? Вода уже остыла, или ты минет ни разу не делала? – ехидно делаю замечание.

Но она как будто не слышит, и эта чертова дрожь всего ее тела озадачила или, скорее, напрягла меня. Я вытаскиваю ее из ванны и закутываю в полотенце. Девочка смотрит на меня, будто дикая.

– Все, что угодно, только не это… – выталкивает она с силой каждое слово.

– Ну, малыш, ты же знаешь правила, кто платит, тот и заказывает музыку. Так?

– Да, согласна, – она пытается высвободиться из моих рук, но я хер ее куда отпущу, сегодня она моя и точка.

– Самрат… пусти, – трепыхается она, и мне приходится сдавить ее плечи сильнее, чтобы остудить ее пыл.

– Котя, ты, видимо, путаешь берега, – с нажимом проговариваю каждое слово. – У нас с тобой договоренность – это раз, про свое терпение я тебе говорил? Говорил, оно не безгранично – это два, и три – я на тебя уже и так не одну сотню баксов потратил. Ты, детка, для обычной шлюхи слишком дорого мне обходишься.

Вижу по лицу крошки, что с каждым произнесенным мной словом ее глаза все больше и больше округляются, вызывая в ней потрясение, но одновременно с этим в ней что-то меняется, что-то, что не могу уловить.

– Самрат…

Осипший голос малышки как электроразряд в яйца. Член мгновенно отзывается на ее голос. Нахуй этот минет. Перебрасываю девчонку через плечо…

– Ох! – вырывается из ее рта, когда пальцами сжимаю ее ягодицы.

– Я думаю, сегодня разговоров было предостаточно.

Мне понадобилось всего минуты, чтобы дойти до спальни, и стоило только положить крошку на белые простони, сорвать с нее полотенце, как взгляд тут же уперся в ее бритый лобок с тонкой черной полосочкой. Я осознал, что хочу попробовать ее на вкус сам.

Вплотную подойдя к кровати, я сжал ее ноги чуть выше колен, тем самым заставляя девчонку их согнуть. Она издала тихий стон, а ее глаза заблестели, когда я медленно провел руками вдоль бедер. Сука, Котя! Я дурею от нее. Дурею от того, насколько она вкусная и сочная. Такой распутнице, как она, нельзя быть настолько вкусной. Это рано или поздно сгубит птичку.

Черт возьми, чувствую себя озабоченным пацаном, у которого вместо мозгов бурлит тестостерон при виде аппетитной крошки. И вот она, эта крошка, лежит передо мной, соблазняя чуть сдвинутыми друг к другу коленками, как будто дразнит меня, а я, придурок, хочу ее до беспамятства и не только оттрахать, но и почувствовать ее вкус на своих губах. Опускаюсь на колени перед ней…

– Самрат… – ее голос звенит от желания.

Когда я добрался руками до ее груди и начал пощипывать соски, девушка прогнулась в спине и, закатив глаза, громко застонала. Ее реакция на простые прикосновения взбудоражила кровь, тогда я сжал пальцами один сосок и прошелся языком по ее внутренней стороне бедра, задевая подбородком ее киску.

– Боже! – простонала девочка.

Хорошая девочка, отзывчивая. Тогда я лизнул ее влажные нижние губки, и они начали наливаться, раскрывая для меня розоватую начинку.

– Ты безупречна, Котя! – сказал я и, полностью втянув в рот то, что было спрятано между губок, начал посасывать сладкие складочки.

Она закричала, и я еле-еле прикусил ее клитор. Навстречу моему рту у нее приподнялись бедра. И неосознанно она зарылась пальцами в мои волосы, вжимая голову еще ближе. И тогда я снова прикусил клитор, заставив крошку вновь закричать. Она заметалась в моих руках, а я впился в упругие ягодицы пальцами, фиксируя ее попу в одном положении. Девочка вцепилась мне в затылок, сжимая волосы в кулак. Эта пытка была настолько сладка, что оторваться от ее киски было чертовки сложно, я пил ее, наслаждаясь каждой каплей, что источала ее горячая глубина. Отпустил лишь тогда, когда девочка была на грани оргазма.

«Для шлюшки она очень правдоподобно играет», – проскользнула неприятная мысль в затуманенном желанием рассудке, но сейчас эта информация ни к чему. Я мотнул головой, освобождаясь от навязчивых мыслей. У меня было занятие поважнее.

Прокладывая, влажную дорожку из поцелуев, пробовал на вкус каждый сантиметр ее влажной кожи. А когда, наконец, добрался до груди, то понял, что эта девочка – воплощение совершенства не только фигуркой, но и вся в целом. Ее идеальной формы полушария манили к себе, заставляя терять контроль, и я его потерял. Накинулся на девочку, будто маньяк, который долгое время наблюдал за своей жертвой и вот наконец-то добрался до нее. Я мял их и массировал, лизал и сосал, а когда насладился ими вдоволь, ее соски торчали острыми вершинками. Все влажные от моих поцелуев, они отражали приглушенный свет в комнате. Девушка стискивала мои бедра коленями, а пальцы продолжали судорожно сжимать волосы в кулак.

– Тс-с-с, Котя, это только начало. Но мне нравится, как ты реагируешь на меня, пусть это все и фальшиво, – горечь правды разлилась на языке, обжигая небо.

После моих слов девочка распахнула глаза, и ее ресницы, будто крылья бабочки, задрожали негодованием.

– Что? Я не понимаю, о чем ты? – осипшим голосом проговорила она.

– А если вот так? – я резко припал к ее грудке и больно всосал в себя клочок кожи.

Она вскрикнула, выгибая спину дугой. А я, не останавливаясь, продолжал посасывать ее. Когда оторвал голову, то увидел красный след от моего поцелуя. Этот засос как клеймо, пусть она знает, что теперь помечена мной, и каждый раз, когда будет смотреть на свою грудь, пусть вспоминает меня.

– Пожалуйста, Самрат, что ты делаешь? А вдруг… – она запнулась, – …мне теперь придется замазывать его тонаком, – она попыталась сесть, чтобы рассмотреть засос.

– Р-р-р-р, не смей говорить в моей постели про других мужиков, – прорычал я.

– Прости, но я не это имела в виду, – прошептала крошка, и из ее рта вырвался стон, когда я толкнул бедра в ее мокрую киску.

Ее глаза заблестели, и она острым язычком провела по губам.

– Ты меня развращаешь? – хрипло простонала она и сама прижалась к моему члену своей промежностью плотнее. – Может… уже хватит дразнить меня? Мой дикий зверь…

М-м-м-м. Крошка решила перенять инициативу? Но у нее это не выйдет, будет так, как захочу я, еще не хватало того, чтобы женщина руководила в постели.

Глядя малышке в глаза, я опустил к ее киске ладонь и провел ребром по ее влажным губкам. Мне нравилось, как она течет по мне, а значит, можно продолжить.

Я нажал на ее половые губы, медленно скользнув пальцами вниз. Не прерывая зрительный контакт, одним пальцем чуть вошел в дырочку, а затем вытащил и двинулся в сторону ее клитора. Малышка тяжело задышала, но закрывать глаза не торопилась, смотрела мне в глаза не отрываясь. Когда мой палец коснулся клитора, я нажал на него, и ее тело отреагировало мгновенно, напряглось. Я осторожно потер, и Котя, раскрыв бедра, подняла их ко мне навстречу. Больше не могу играть, я голоден ею.

Нырнув обратно между ее бедер, я запустил язык в ее киску. Ее вкус и запах доводили меня до безумия, и я скользнул языком внутрь упругой дырочки. Крошка раскинула ноги сильнее, безмолвно предлагая всю себя. Я дал ей то, чего она так жаждала, и взял то, что дурманило мой разум! Я трахал ее языком, то вытаскивая его, то снова погружаясь в глубину. Попутно касался ее клитора и сжимал чувственный бугорок губами, чуть надавливая на него языком. Крошка исступленно стонала, выкрикивая мое имя и извиваясь на постели, задыхалась от подступающего оргазма. Чтобы удержать ее на месте, я положил ладонь на ее живот и придавил девочку к постели. Пока ее клитор, находясь у меня между губ, набухал еще больше, она вжималась в меня. Я чувствовал, что еще немного, и крошка кончит, и я не отпустил ее клитор, пока она кончала и цеплялась пальцами мне за плечи. Только когда она после судорожных биений, тяжело дыша, расслабилась, провел языком вниз и вылизал все ее нектарные соки.

– Это было охренительно… – просипела она, и мои губы искривила ухмылка одержимого безумца.

– То ли еще будет, Котя… – прорычал я, и у девочки глаза вспыхнули неподдельным вожделением.

– Ты снова соблазняешь меня? – она приподняла бедра и потерлась нежной кожей лобка о мой подбородок.

Сучка дразнить меня вздумала?! Получила первоклассный куни, так еще и выпячивается? Дернул ее на себя, и попка оказалась прямо на краю кровати, чуть свисая с него.

– Эй, man, поаккуратнее, у меня синяки останутся, и это совсем не гуд, – проговорила она, но ее слова только вызвали больше агрессии.

– С чего ты, крошка, взяла, что можешь мне указывать? – рыкнул я на нее и укусил за торчащий сосок.

– Ай! – скуксила она мордашку, и я в этот момент, стянув штаны, дернулся бедрами в ее мокрую насквозь киску.

– А-а-а-ах-х-х-х, – простонала она и закатила глаза, откинувшись на кровать.

Ее губы чуть приоткрылись, и мой большой палец тут же занял все пространство в горячей плоти.

Как бы я ни хотел, чтобы эти полные губы отсосали мне, но влажная глубина между ее ножек манила больше, она была такая узкая у входа, отчего казалось, что эта крошка давно ни с кем не трахалась, а это маловероятно при ее работе. Я не исключал и того фактора, что девочке всего восемнадцать, и возможно, она хранит себя для более выгодных клиентов. Блядь, опять гребаная ревность пробила грудь разрядом тока, и я с яростью толкнулся бедрами в ее глубину.

– А-а-а-а-а-а-ах-х-х, не так сильно, Самрат, – пробормотала она, скользя языком по моей фаланге.

Опять диктует, сучка. Блядь, да она мегаузкая. Головка никак не желала протискиваться в ее щелочку, хоть та и текла обильно.

– Что за… твою мать? – вопросительно поднял я бровь и глянул на девочку.

Она, закрыв глаза, часто дышала, комкая в пальцах шелковые простыни.

– Посмотри на меня, Ульяна, – прохрипел я и, одной рукой продолжая придерживать девочку под ягодицы, второй вонзился пальцами в волосы на ее затылке, дернул голову на себя.

– Что? – прикусив губу, крошка одарила меня дьявольски-порочным взглядом.

– Хочу видеть твои эмоции.

Опьяненный ее вожделением, я прижал ее лоб к своему, она впилась пальцами в мои плечи, и я начал медленно вводить член в узкую промежность глубже. Она была очень влажная, но ее киска сжималась активно и с боем пропускала в тугие недра. Возбуждение затмевало разум. Я не мог понять, почему так туго и узко. Без ложной скромности я понимал, что у меня член больше средней толщины, но не настолько, чтобы не поиметь уже не девственную щель. Кое-как я все же смог протолкнуть разбухшую головку в ее лоно.

– Девочка моя, – прошептал ей в губы и лизнул их, – если ты не расслабишься, то я просто-напросто порву тебя. Не стоить строить из себя целку, я оценил твою игру и хочу заметить, что актриса ты хорошая, но все, детка… игра закончилась, дай просто трахнуть тебя, впусти, иначе будет хуже, я уже не остановлюсь, – прикусывая мочку, прошептал ей на ушко.

– Самрат я хотела тебе сказать… – она запнулась и задышала чаще, потому что именно на этих словах я дернул бедрами вверх и пронзил ее лоно, заполняя собой всю ее глубину.

– А-а-а-а-а-а-а-ах-х-х-х! – вырвался у девочки протяжный болезненный стон, а я не мог поверить в то, что сейчас произошло.

– Блядь…. Что это значит, Ульяна? – я опустил взгляд вниз, туда, где соприкасались плотно наши тела, и увидел, как на мой загорелый пах стекает тонкой струйкой кровь…

– Ульяна?!

– Я… хотела… сказать, – задыхается крошка, царапая мои плечи в кровь, – …хотела…

В уголках ее глаз заблестели слезы. И в этот миг я понял, что это девочка не на один раз… лично для меня не на один…

– Моя крошка, – я обнял ее за талию и прижал к себе.

Ее тело впилось в мое. И она, отпустив наконец-то мои плечи, овила шею руками, запутываясь в волосах.

– Только моя…

Тихий рык вырвался из моего горла, больше напоминая стон, когда малышка качнула бедрами, чуть насаживаясь на член.

– М-м-м-м, – простонала она, и сжав ее талию сильней, не разъединяя наших тел, я переместил нас на кровать.

Ее тело, запах, стоны – я пил ее всю. Она проникла в мои вены, будто пары опиума, заставляя чувствовать эйфорию только лишь от того, что мой член сжимают упругие стенки ее мокрого лона.

– Ох! – вскрикнула крошка, когда головка полностью вошла в ее узкую киску.

Девочка вновь впилась мне ноготочками в плечи.

– Прости, прости… – ее горячее дыхание обжигало кожу, – но ты такой большой, я… ах…

Я насадил ее плотнее на свой член, растягивая ее лоно все больше.

– Детка, ты такая узкая и мокрая, что так и хочется таранить тебя, не прекращая.

– Но… м-м-м-м, – крошка закусила нижнюю губку, глянула на меня, – но ты же не надел презерватив, а я не хочу залететь после первого раза.

– Господи, малышка, ты такая… – я рассмеялся в голос.

– Не смейся надо мной, – обиженно надула она губки.

– Не переживай, я пью гормоны, поэтому о том, чтобы ты залетела с первого раза, и речи не может быть. Поэтому я могу накачивать тебя спермой столько, сколько в тебя влезет, – пошлое и грубое высказывание только подлило масла в огонь.

Девочка вспыхнула, как спичка. Ее глаза расширились от предвкушения, и она обняла меня ногами за талию, впиваясь острыми пятками мне в ягодицы. Я почувствовал одурманивающее возбуждение в груди, когда ощутил внизу обильную течь.

– Я надеюсь, то, о чем ты говоришь, не будет разниться с реальностью, – плутовка провела кончикам розового язычка по губкам, и в ее глазах вспыхнула жажда секса.

– Ну, что ж, малышка, ты сама на это напросилась.

Я толкнулся бедрами и вошел глубоко в нее. Ее тугая мокрая промежность сжала так сильно мой член, что мне пришлось замереть на секунду, чтобы сосредоточиться на дыхании. Блядь, еще не хватало кончить вперед нее. Это будет потешно. Решил затрахать девку до одури, а по итогу, что?! Она меня поимеет? Этому не бывать! Я хотел, чтобы крошка со стонами и криками кончала подо мной, а раз я этого хочу, то значит, так тому и быть. Пока я поступательными движениями растягивал, приучал тугую влажную глубину к своему члену, не отрываясь, следил за эмоциями крошки. Они были такими яркими и искренними, что приятная нега, разливающаяся в грудной клетке тягучим сиропом, сливалась с диким желанием отодрать крошку по полной. Это придавало всей ситуации необычайный контраст, смешивая нежность с дикой похотью. Я протолкнул член глубоко в нее, и ее лоно вновь сжало меня. Проскользнул в нее еще на несколько мелких толчков, и мои яйца коснулись ее попки.

– Бля, крошка, ты такая глубокая, – простонал я, упираясь разбухшей головкой в мягкую преграду внутри.

– Господи! Самрат, я не верю, что ты смог войти в меня полностью! – воскликнула она изумленно.

– А теперь, крошка, поменьше слов, – прорычал я ей в ухо, – не расходуй силы понапрасну, – лучше прибереги их для стонов.

Еще смачный шлепок наших тел друг об друга и очередной громкий стон из уст крошки.

Я трахал ее сильно, жестко. И если бы не ее обильная влажность, выделяющаяся из киски, то навряд ли бы у нас с ней вообще что-то получилось без химической смазки.

Мои яйца смачно шлепались об нее с каждым толчком, ее пятки взгрызались мне в спину, теснее прижимая к себе. От постоянного контроля над собой мое тело покрылось потом, но я, не ощущая этого, продолжал самозабвенно трахать узкую щелку, и мысли крутились только о том, что буду трахать и кончать в ее глубину, тем самым помечая собой девочку. Сладкую крошку, от которой вряд ли получится теперь отказаться. По крайней мере, в ближайшие дни – это точно. Эти мысли довели до того, что чуть не кончил раньше времени. Еле успел вытащить член и сжать основание ствола.

– Мать моя женщина! – вскрикнула крошка и уставилась на меня расширенными глазами, – Самрат, мне оставалось еще совсем немного, – хныкнула она расстроено.

– Повернись задом, – прохрипел я, и крошка, не задавая лишних вопросов, мгновенно встала на четвереньки.

После того, как моему взгляду предстала ее упругая задница, идеально подходившая для того, чтобы в нее вонзался мой член, я пожалел, что попросил ее об этом. Но соблазн войти в ее узкую киску еще на несколько толчков глубже был не менее велик.

Я чуть раздвинул округлые ягодички, провел большим пальцем, собирая с ее влажной киски соки, и, остановившись на ажурном тугом колечке ануса, чуть надавил. Котя, прогнувшись в спине, впятила попку по максимуму вверх, предлагая себя всю без остатка.

– Этой дырочкой мы займемся чуть позже, крошка, – хмыкнул я и направил головку члена в ее розовые складочки. Сжал попку двумя ладонями, медленно, без толчков вошел в нее на всю глубину. Одним скольжением.

– Ах-х-х-х-х-х-х! – сорвалось протяжным стоном с ее губ, и она вжалась лицом в скомканные простыни.

Когда почувствовал, что крошка привыкла ко мне в этом положении, я начал долбить ее.

– О, Боже, Боже! – сцепив пальцы у себя над головой, выкрикивала девушка.

Я чувствовал, что разрядка уже близка, тогда подтянул ее бедра выше на себя, начал быстро вбиваться в нее. Как же тесно и влажно. Ее стенки сжимали так жадно и туго, что не почувствовать потопа, который затопил нас обоих, я просто не мог. Влажность окутала мой член горячим покрывалом и…

Толчок…

Еще один…

– Черт! – гортанный стон вырвался на свободу.

Наши тела забились одновременно в конвульсиях, но я все равно продолжал долбить ее, пока кончал. Адреналин зашкаливал от перевозбуждения, мне казалось, что яйца сейчас взорвутся, и только от ощущения, как упругие, горячие струи спермы накачивают мою девочку, напряжение немного снималось. Когда я опустошил себя всего в ее наполненное влагой лоно, напряжение растаяло в приятной эйфории, растекаясь по телу уютным покалыванием.

– Боже, Самрат, это было нечто, – крошка лежала, не шевелясь, и мне пришлось устроиться рядышком с ней, чтобы быть ближе, – я не думала, что оргазм бывает таким крышесносным, – осипшим голосом прошептала она и повернулась ко мне лицом.

– Это только начало, детка, – ленивая улыбка растянула губы, и я, чуть касаясь ее кожи на лице, убрал закрывающую глаза прядь волос, отбросил ее на спину.

Котя, чуть пошевелившись, все же нашла в себе силы перекатиться на спину, прикусила губу и уставилась в потолок.

– Мне кажется, я больше не выдержу этого шквала эмоций, – она закрыла глаза и часто задышала, а я лежал и, не отрываясь, смотрел на ее острые вершины грудей.

Твою мать! До чего же ее грудь идеальна. Я скользнул пальцами, по твердым бусинам сжимая их.

– Боже, Самрат! – умоляюще прошептала крошка.

– Даю тебе пятнадцать минут на отдых, больше мой член не протянет.

Малышка распахнула глаза и скользнула взглядом к паху, где уже в полной готовности находился мой боевой друг.

– Я не умру под тобой? – обеспокоенно спросила крошка, и я рассмеялся в голос.

– Пока еще ни одна не умерла, значит… вангую, детка, ты останешься жива, – и снова засмеялся.

Девушка соскользнула с кровати и, чуть пошатываясь, направилась в сторону ванной.

– Маньяк! – бросила она через плечо, уже находясь в дверях.

– Р-р-р-р, это ты зря сказала, Котя! – я соскочил с матраса и бросился вдогонку за малышкой.

Она дико завизжала, и ей почти… почти удалось скрыться за толстой дверь спасительной ванной комнаты, но я оказался быстрее. Сжал ее в объятиях так сильно, что девочка вскрикнула.

– Теперь я буду трахать тебя до одури, Уля, всю ночь, – и впился в ее губы сочным поцелуем.

Глава 7

Я трахал Ульяну всю ночь… или она трахала меня, я пока не до конца это понял, но то, что у нас была сумасшедшая ночь – это факт.

Я лежал на сбившихся простынях и, пропуская через пальцы шелковистые локоны крошки, устроившейся у меня на груди, думал о том, что же мне делать дальше.

С одной стороны, что в этом такого – отымел девственницу, сделал девочке приятное, и можно послать ее на четыре стороны. Заплатить, и пусть валит туда, откуда я ее забрал, но в чем вся загвоздка – я не хотел ее отпускать. Не хотел, чтобы эта крошка, которая оказалась неразвернутой конфеткой, виляла своим упругим задом перед другими мужиками.

«О, огненное чрево порока!» – я провел по лицу сжатыми в кулак волосами крошки, шумно втягивая их запах. Как такое могло произойти со мной? Просто не могло. Увлечься малолеткой всего за одну ночь?! Это невероятно.

Я не мог больше лежать на кровати рядом с крошкой и мыслить рационально. Все мои мысли сбивались, и стоило только вспомнить, как ее тугая глубина между ножек обхватывала мой член, тут же все мысли выветривались, а это плохо! Очень плохо!

Осторожно, чтобы не разбудить малышку, перекладываю ее на прохладную поверхность матраса и сверху набрасываю простынь. Девочка что-то забормотала во сне, и следом ее губы тронула обворожительная улыбка. Твою мать, как же она юна. Совсем еще девчонка. Перекатываюсь на край кровати и, обмотав бедра полотенцем, в которое ранее была завернута Ульяна, выхожу из спальни. В зоне, где располагался мини бар, так же находилась кофе-машина. Кофе с утра я пью очень редко, но видимо, сейчас это тот самый случай.

Сегодня мне нужно возвращаться обратно, в Мумбай. Работу никто не отменял. Деловая встреча, запланированная на вечер, должна пройти только в моем присутствии. Конечно, в большинстве случаев меня заменяют помощники или директора дочерних компаний. Но в этот раз у меня была важная встреча с будущим инвестором из Австралии, и доверить это дело кому-то я был не готов.

Взяв горячий кофе, я прошел к барной стойке, что располагалась возле панорамного окна, вид из которого открывался на предрассветную столицу.

Москва. В мыслях промелькнуло, что это хоть и лакомый кусочек, но столько мороки с этими документами предстоит, что даже ввязываться не хочется в это все дерьмище. Как там Валентин сказал, все зависит от голоса руководящих заседающих в Администрации?!

В груди шевельнулась какая-то тревога. Плохой предвестник тому плану, который назревал в воспаленном от возбуждения мозгу. Я глотнул свежесваренного, пусть и машиной, кофе, и мысли, будто почуяв дозу кофеина, замерли неподвижно.

Сделав еще глоток, швырнул стакан с недопитым кофе в рядом стоящий контейнер. Голос разума сейчас во мне выл волком, призывая заморозить то, что с каждой проведенной рядом с крошкой секундой разрасталось во мне, пуская корни в том месте, откуда вырвать их будет не так-то просто.

Член понял, что сейчас «речь» о нем, начал наливать тяжестью. Это уже не «гуд», как выразилась бы крошка. Я головой понимал, что девочке надо дать отдохнуть, иначе… она меня не простит за то, что ей придется весь предстоящий день ходить в раскоряку. Шальная улыбка тронула губы от той картинки, что предстала перед моим внутреннем взором. Нет… я хоть и мудак, конечно, и мне плевать на чувства и состояние других, но вот только мою крошку хотелось бы видеть полной сил и цветения. И чтобы это все было для меня. Я хочу крошку… и хочу, чтобы эта крошка была только для меня. Не хочу ее отпускать ни на минуту. Я забежал в душ и после того, как вытерся, начал готовиться покинуть апартаменты, которые стали началом моей новой жизни. Взъерошил волосы пятерней. Фу, пафосный идиот, что ты морозишь?! Заржал в голове в голос. Это надо было такое ляпнуть. Продолжая давить лыбу, надел костюм. Когда рука потянулась за галстуком, то вместо ткани я ощутил тонкие прохладные пальчики. Резко обернулся…

– Привет! – припухшие губы растянула улыбка.

Девочка, завернувшись в огромную простынь, стояла ко мне вплотную и казалась совсем крошкой.

– Доброе утро, Котя, – хмыкнул я и, притянув к себе вожделенное тело, впился в горячие, пахнущие сексом губы.

– М-м-м-м, – вырвался порочный стон из горла крошки, но я выпил его до последнего звука.

Крошка, расслабившись в моих крепких руках, овила мою шею, отпуская края простыни. Зашуршав, та упала к ее ногам.

– Твое тело, Ульяна, услада для моих глаза, – гортанно прохрипел я, отрываясь от ее губ.

– Прекрати, ты меня смущаешь, Самрат, – девочка попыталась отстраниться от меня, но куда там. Мой член болезненно отозвался, упираясь в тугую ширинку брюк.

– Посмотри, что ты со мной делаешь, Ульяна, – взяв ее ладонь, я опустил ее на плотный бугор.

– Ого, – она распахнула глаза так широко, что ее ярко-фиалковая радужка была видна полностью, – но мы ведь всю ночь… – она замолчала и чувственно прикусила нижнюю губку, когда я сдавил ее ладонь своей, и ее пальчики впились в возбужденную плоть.

– Это ничего не значит, крошка, для меня, а ты, если не хочешь, чтобы я тебя трахнул в рот, быстро пошла в душ. Жду тебя через пять… нет, десять минут уже полностью одетой.

– Что? Куда? Самрат, время всего только… – она покрутила головой.

– Уже пятнадцать минут седьмого, Котя, а наш самолет улетает в десять ноль-ноль, – приторно-сладко прошептал я ей на ушко и прошелся языком по шее. – Ты чертовски вкусна по утрам, Уля.

– Подожди-подожди, – она уперлась мне в грудь ладошками и с силой попыталась отстраниться, – я никуда не полечу, если ты об этом, – ее голос стал настолько уверенным и холодно-отчужденным, что меня словно обухом стукнуло по голове, отрезвляя.

– А вот с этого момента, крошка, поподробнее, – прорычал я и сделал шаг навстречу к девочке.

Она, отшатнувшись, схватила с пола простынь и, на ходу закутываясь в нее, отступила назад на два шага.

– Я с тобой никуда не полечу. Точка, – она с вызовом вздернула вверх подбородок и посмотрела мне прямо в глаза.

Твою мать, я был готов к отпору, ожидал, что она будет мяться, возможно, набивать цену, но чтобы вот так прямо, бескомпромиссно-дерзко отказать мне…

– Уля, девочка… – я сделал еще шаг к ней, она – от меня, – …я не советую будить во мне зверя, дикого зверя…

– …а я не бужу, Самрат, – перебивает она меня. Это что за хамло такое несанкционированное развелось у меня под носом? – Я тебе говорю как есть, гони мне обещанные бабки, и мы разбежимся в разные стороны.

Ее голос был крайне напряжен, как, впрочем, и она сама, но на последнем слове дрогнул. Глаза блеснули страхом. Возможно, это и к лучшему, пусть лучше пока боится, чем дерзит. Мне понадобился всего лишь миг для того, чтобы заключить девочку в прочные объятия.

– Пусти! – она пыталась вырваться, и я не понимал, почему, ведь ничего плохого не произошло, я просто хочу, чтобы она полетела со мной и всего лишь.

– Ты чертов придурок! Маньяк! Насильник! Отпусти меня! Меня будут искать! Я никуда с тобой не полечу!

– Да прекрати орать! Что ты творишь, больная!

Она в этот момент откидывает голову назад, и ее макушка точно попадает мне в переносицу.

– Ты дура?! – взревел в свою очередь я.

Отталкиваю ее от себя, и она, запутавшись в простыни, летит со всего размаху на пол.

– Ой-ой-ой! – громко стонет, схватившись за тонкое запястье, а я зажимаю нос от того, что из него хлещет кровища.

– Ты ебнутая на всю голову малолетка! – прошипел я и, развернувшись на пятках, направился в ванную.

Сполоснув лицо водой, смыл кровь и вставил ватные тампоны.

– Дикарка, – хмыкнул, стягивая испачканные в крови вещи.

И только тут до меня дошло, что девчонка просто неправильно поняла меня. Дура, ну можно же было расспросить, а она сразу на дыбы встала. Ну, ничего, до самолета еще несколько часов, я успею объяснить ей все популярно. И уж тут-то она не отвертится.

Распахиваю дверь и в трусах выхожу в холл в ожидании увидеть там крошку.

– Ульяна, девочка моя! Ты все неправильно поняла! – выкрикиваю я и направляюсь в спальню.

Надеюсь, девочка уже готова принять своего дикого зверя.

– Котя, твой голодный тигренок сейчас будет ласкать тебя-а! – надеюсь эти идиотские сравнения смягчат недопонимание, проскользнувшее между нами.

Толкаю дверь спальни. Пусто.

Минута… и я обшарил все спальню в поисках своей Коти, но когда понял, что нет ни ее штанов, ни моей вчерашней рубашки, которые были оставлены на входе для стирки обслуживающему персоналу, в голове сложился паззл.

Сбежала!

***

Гудок… Раз. Два.

– Алле, – осипшим голосом, то ли спящим, то ли с попойки, хер поймешь, тянет Валентин.

– Ты, видимо, номер звонящего не разглядел перед тем, как брать трубку.

Несколько секунд тишины.

– О, Господи! Самрат Рыстамович, доброе утро, – заикаясь и суетясь, затараторил помощник. – Сейчас, секундочку.

– Валя, мы с тобой сколько лет работаем вместе, а ты все в одной поре, никакого развития, – цокнул я языком.

– Самрат Рыстамович, я готов, куда подъехать?

– А с чего ты взял, что я тебя после вчерашнего вообще захочу видеть? Стукачам в моем окружении делать нечего, – стальным голосом ответил ему.

– Но… тогда я не пониманию… – его голос дрогнул.

– Ты даже не можешь догадаться, зачем я тебе звоню, хотя, как по мне, тут все ясно, как белый день.

– Простите, Самрат Рыстамович, я…

– Не надо оправданий, я хочу от тебя только одного – чтобы ты довел то дело, которое начал, до конца, это твоя конечная цель, а потом…

– Я вас не подведу, Самрат Рыстамович, у меня же все уже схвачено…

– Вот только уволь меня от своей болтовни, Валентин.

– Да, конечно, простите… когда мне можно вас ждать? Возможно, сегодня днем можно будет купить место, Анастасия сможет подъехать в любое время…

– У меня от тебя уже болит голова, Валя… и за такие бабки она должна, даже если умрет, воскреснуть и прийти в загс.

– Да-да, Самрат Рыстамович, а по поводу суммы, ее можно подкорректировать. Я думаю, Настя… кхе, Анастасия пойдет на уступки.

Хм, о как! Настя, значит, уже… Хотя, чему я удивляюсь?! Жадные до денег сучки знают, о чей член нужно потереться, а Валя – он такой, на передок слабый. Офисные сплетни, мать их.

– Мне не нужны никакие уступки. Если она поставила такую цену, значит, заплачу столько, сколько надо, – бросил я и услышал в трубке рваный выдох. – Валентин, и передай Насте, что деньги поступят на ее счет тогда, когда она поставит роспись на свидетельстве и в брачном договоре.

– Но как вы узнали… о, Господи! Самрат Рыстамович… – смутившись, пробормотал парень в трубку.

– Валентин, я знаю все, скрыть от меня ничего невозможно, и даже то, что ты, как вертлявый пес, стелешься перед мо… – я запнулся. Зачем я это говорю человеку, который, выполнив свои обязанности, будет уволен.

– Это была ошибка, Самрат Рыстамович, – засопел он в трубку.

– Твоя ошибка, и ты за нее в ответе, но сейчас не об этом, – я вытянул правую руку, от чего чуть задрался рукав пиджака, дернул запястьем, глянул на время. Еще несколько часов, и самолет прибудет в Мумбай. – Я завтра вернусь в Россию утром. Точнее время скажу чуть позже. Позаботься о том, чтобы Анастасия Павловна была готова. Как, впрочем, и ты.

– Да, Самрат Рыстамович, об этом можете не беспокоиться…

– Но это не все! – грубо перебил я его. – Завтра же ты мне покажешь здание, ради которого затевается вся эта афера, и надеюсь, оно будет этого стоить.

– Да… – только это короткое словцо и успел сказать помощник, и я прервал разговор.

Как же меня утомляют эти пустые переливания слов. Как же я мог так ошибиться в выборе помощника. Эта осечка произошла со мной впервые. Видимо, в тот день, когда ко мне пришел на собеседование этот мудак, я был слишком добр и закрыл глаза не некоторые его недостатки.

Да, кстати о недостатках.

Быстро пробегаюсь пальцем по сенсорному экрану. И нажимаю вызов. Гудок… один…

– Да, Самрат, брат, – бодрый голос Масуда разорвал нить напряжения во мне. – Ты как сам? Встретил, как я понимаю, вчерашнюю курочку, – усмехнулся друг.

– Точно, встретил, – воспоминания об Ульяне тут же нашли отклик внизу паха, простреливая яйца электрическим разрядом.

– По твоему уставшему голосу слышу, что девочка огонь, – любопытные нотки завибрировали в голосе друга.

– А вот эти разговоры уже лишнее Масуд, пусть это останется между мной и Ульяной, – фыркнул хрипло.

– Аха-ха-ха, мужик, да ты даже имя ее запомнил! Втрескался, что ли, с первого раза?

– Заткнись, Масуд, иначе… – я замолчал, прокручивая в голове, какое бы выраженьице такое применить, чтобы друг прикусил свой язык.

– Ой, уволь, Самрат. Я знаю, как ты можешь закручивать словечки. Тогда вопрос: зачем звонишь в такую рань, раз о курочке молчать надо?

– А, во-о-о-о-от такой поворот событий самый правильный, брат.

Все-таки Масуд, когда надо, очень смекалистый малый, и не нужно ему ни на что ни намекать, ни говорить в лоб, он обо всем догадывается сам. Прекрасное дополнение к моему раздражительному характеру.

– Самрат, брат… я тебя все еще слушаю.

– Да, да. У меня тут неувязочка вышла.

Хм, сказать оказалось не так просто, как я об этом думал.

– И-и-и-и…

– Что «и-и-и-и», бля, Масуд, не передергивай. Бесит, когда перебивают, – рвано выдохнул я. – Смотри, что мне нужно. Можешь разузнать про крошку в клубе? Информация нужна будет сегодня вечером. Я вернусь в Россию, как только закончатся переговоры.

– Ох, брат, – уж слишком печальный был выдох, – ты меня это… извини, но я на мели… а ты же знаешь, чтобы кому-то развязать язык, нужно позолотить ручку…

– Без вопросов, Масуд…

– Ты просто пойми, тут такие цены, что вряд ли обойдешься парой сотен баксов.

Уж это-то я понял. Испытал, так сказать, на своем собственном опыте. Хотя… Ульяна сбежала, и даже десять тысяч ни хера не остановили. Вот же зараза! Почему-то только стоит вспомнить, что девочка кинула меня, и злость волной накатывает, хочется рвать и метать все рядом лежащее и стоящее.

– Номер счета кинешь мне смс. И мне похеру, сколько будет стоить информация. Мне нужен результат и сегодня же.

– Я понял, – в голосе Масуда больше не слышалось веселых нот. Видимо, почуяв мое настроение, парень решил не рисковать. – Все сделаю, брат.

– Тогда до встречи, – и не дожидаясь ответа, я отключился.

Откинувшись на спинку кресла, затянутого в бежевую кожу, прикрыл глаза.

Внутри все клокотало от злости, от того, что не могу сам все сделать, и приходится довериться третьему лицу. Эти незавершенные дела, которые остались в Москве, теперь меня сводили сума. И незавершенным делом я считал ни хера не торговое помещение в центре столицы, а сбежавшую маленькую суку, которая заворожила меня, стоило только коснуться ее охуенно-порочного тела. Ладонь впечаталась в белоснежную поверхность глянцевого столика, и журналы, что лежали на нем, свались на пол. В салон тут же заглянула стюардесса.

– Сэр, с вами все в порядке? – обеспокоенным голосом поинтересовалась она.

– Вполне, все… – натянуто улыбнулся я, и девушка скрылась за ширмой, – …заебись, – процедил сквозь зубы.

И почему, когда я привел крошку в отель, у нее даже не спросили паспорт? Гребаные ВИПы.

Ну, ничего-ничего, Котя! Думала, что так легко отделалась от меня?! Ни хера ты, крошка, не угадала! Губы искривились в злой усмешке. Жди меня в гости!

Глава 8

Кубарем скатившись по лестницы и пулей выскочив в огромный вестибюль, я на миг замерла на месте. Обвела ошалелым взглядом собравшихся кучками людей в разных уголках огромного холла. Все смотрели на меня с интересом и любопытством в глазах, и даже собачонка, сидящая на руках у тетки, топтавшейся возле ресепшена, открыв маленькую пасть, трясясь всем телом, уставилась на меня круглыми глазами.

– Здрасьте, – промямлила я и, не теряя ни минуты, ну, и не дожидаясь того, пока девочки-администраторы вызовут охрану, сорвалась с места и что было мочи метнулась к выходу.

Ох, ну, теперь весь день языки чесать будут. А мне плевать. Главное – успеть смыться отсюда подальше до того, пока красавчик не понял, что я сбежала. Надеюсь, его рубашка, которую я позаимствовала вместо своей, порванной, стоит меньше, чем десять тысяч евро.

Со скоростью ветра я пробежала мимо швейцара, на лице которого застыло нелепое выражение, вылетела на улицу и, не обращая внимания на оклики, доносившиеся мне в спину, побежала через стоянку к шлагбауму, который как раз открывался в этот момент, чтобы пропустить ждущую за решетчатыми воротами машину.

– Эй, придурошная! – крикнул мне дядька-охранник, когда этот самый шлагбаум чуть не раскроил мне пол-лица.

Благо реакция у меня отменная, и я, ловко пригнувшись, избежав столкновения, помчалась дальше. Задыхаясь и ловя жадно воздух ртом, я наконец-то заприметила машину нужного мне цвета. Затормозив возле такси, рывком открыла дверь и, запрыгнув в салон, легла на сиденье вниз лицом.

– Трубная тридцать один, – хриплю водителю адрес.

– Эй, ты че?! – наконец-то очнулся мужик. – Ну-ка вылезай, я заказ жду.

– Заплачу в два раза больше, только поехали, шеф, а?

– Да ты попутала машины, девка! – голос у мужика противный до тошноты, так и хотелось ему в рожу заехать, но вместо этого я подтянула рюкзак и достала оттуда полторы тысячи рублей, протягивая ему.

– Хватит? – косым взглядом замечаю, как он кривит свою рожу, и достаю еще пятихатку. – Так достаточно?

– Ну… – тянет он, явно собираясь набить себе цену.

– Слушай, мужик, – теряю контроль, – вот спустя несколько минут…

Приподнимаюсь с сиденья и воровато оглядываюсь по сторонам. Выдох облегчения. Погони нет, значит, можно и постоять за себя.

– …мне уже ни хера не нужна конспирация, усек?! И если тебе полторашки недостаточно, то аля-улю… – засовываю купюры в карман штанов и уже берусь за ручку, чтобы выйти, когда…

– Ладно, че ты сразу на нервы выводишься, поехали…

Он заводит мотор, и мы трогаемся с места, но я сильно не высовываюсь и все еще с опаской оглядываюсь по сторонам. В фильмах вон сколько раз видела, как любовники догонят своих любовниц даже несмотря на то, что они отъехали на несколько сотен метров от места встречи, а на лице Самрата я точно видела это предупреждение. Перед тем, как зашел в душ, так и прочитала в его взгляде, который он кинул напоследок, фразочку «любое неподчинение карается страшным наказанием».

Я шумно сглотнула. Сильнее вжалась спиной в сиденье.

«Господи Божечки! Что же ты натворила, дуреха, – качает головой рассудок, – что теперь Марку скажешь?»

Вот об этом я и не подумала, когда раздвигала перед красавчиком ножки. Хотя, а что это я перед Марком отчет должна держать?! Кто он мне?! Хороший друг и на этом все.

Я достала из рюкзака телефон. Сдох, зараза. Хотя кому звонить-то?! «Спящей красавице», который вряд ли проснется, даже если рядом с его ухом пушечный выстрел прогремит?

Я вставила в гнездо провод внешнего аккумулятора. Не люблю находиться такое долгое время без связи. Тем более, мать, наверное, обзвонилась вся, бедная. Ночью дома не ночевала! Это в нашей семье нонсенс. Правда, если напрячь извилины, пару раз у меня такое было, но я всегда ее предупреждала, что не приду домой. А тут телефон отключен, да еще и ночевать не пришла.

Через час я уже стояла возле подъезда многоэтажного дома. Но зайти пока не решалась, набиралась смелости. Я вообще какая-то странная. С одной стороны, мне плевать на мнение окружающих, живу в свое удовольствие. Обслуживаю сама себя, зарабатываю бабосы сама. И как бы на общество мне плевать, как и на мать. Но вот только одно во мне не изменилось и никак не хотело выветриваться – я не любила слушать претензии со стороны родительницы в свой адрес.

Ее нытье будило в моей душе те чувства, которые я душила и не выпускала наружу. Я эти чувства называю «псевдолюбовь». Просто, скорее всего, мне, как и каждому ребенку, нужна мама, поэтому та «я», которая еще жива в моем сердце и которую я пытаюсь тщательно запирать на кучу замков, иногда вырывается наружу, находя всевозможные лазейки… и эта рохля заставляет меня чувствовать себя немного виноватой. Мне надо было все же написать ей или хотя бы сделать короткий звонок, сказать, что со мной все в порядке и что не приду домой. Но дикое… (мои щеки вспыхнули жаром) нет, животное лишение меня девственности выбило все мысли из моей головы. Да я не то что о матери, я о себе забыла.

И вот… я стою возле подъезда, смотрю на окна квартиры, в которой живу. Света нет. И это значит только одно – мать свалила на работу. Облегченный выдох, и я, расслабив «булки», захожу в подъезд.

Как оказалось, я была права. Заглянув в спальню родительницы, обнаружила пустую комнату с неубранной постелью и разбросанными вещами. Женщина в своем репертуаре.

Я захлопнула дверь и потопала на кухню – в животе заурчало, нужно перекусить. На кухне та же хрень. Вот только в глаза бросилось, что столовых приборов не на одну персону, а на две. Значит, у матери были гости. Я прищурила подозрительно глаза. Хм… та-а-а-ак… прошлась по радиусу помещения, оглядывая все то, что привлекло к себе мое внимание. Пепельница с толстыми сигаретами. Мать курит Vogue с тонким фильтром, а тут у нас… (я оглядела фильтр) Marlboro… бля, вот как же она любит преподносить сюрпризы…

Паника. Это ужасное чувство, которое преследует меня на протяжении нескольких лет, не дает мне дышать спокойно.

Я открыла холодильник. Кувшин с холодной водой и кусочком лимона стоял на своем месте.

– И за то спасибо! Низкий поклон, мать! – с сарказмом выкрикнула я вслух, но больше для того, что прогнать оцепенение, которое навалилось на меня. Блядь, как же я ненавижу этого урода и ее вместе с ним.

Я налила полный стакан и залпом выпила ледяную воду. Пищевод загорелся, и судорогой свело нутро. Я согнулась пополам и закашлялась до слез. Тварь. Ну, неужели со своими ебарями нельзя встречаться за пределами квартиры, в который живешь не ты одна, а еще и дочка? Вот как мне к ней относиться нормально? Ненавижу.

Горькие слезы обиды текли по щекам от понимания того, что она ни хера никогда не изменится. И эта боль, скорее всего, пожизненная. Хреново, когда твоя родительница хер мужика ставит на ступень выше, чем своего собственного ребенка.

Есть перехотелось. На автопилоте я вышла из кухни и сразу в ванную. Заперев дверь на замок, включила воду. Где-то внутри понимала, что все вновь возвращается на те круги, которые в последнее время я с боем стирала из своей памяти и жизни.

Приняв душ и расчесав мокрые волосы, я завернулась в огромное полотенце, открыла замок и, прежде чем выйти, прислушалась к звукам в квартире. Мне понадобилась целая минута, которую я сама не дышала, чтобы понять, что в квартире тишина и пустота. Тогда уже смело я толкнула дверь от себя и вышла в коридор.

По дороге в спальню захватила телефон и, зайдя в комнату, закрыла за собой дверь… на замок. Да, да… «…никогда, девочка, не забывай закрывать за собой дверь на замок».

Эти слова, как удары хлыста по памяти, всегда мне будут оживлять воспоминания о нем. Как бы я ни пыталась все это выкинуть из своей чертовой башки.

***

Меня разбудил настойчивый шум прямо под моей дверью. Я спросонья вскочила с кровати и кинулась к двери. Но в последний момент, отпустив ручку, сделала шаг назад. Ошалело оглядела комнату в поисках часов.

Мать моя женщина! Пять часов! Вот это придремнула!

Так! Значит, в квартире уже вовсю хозяйничает Нина Павловна. Домработница всегда приходит в назначенное время. Очень пунктуальная женщина. Я развернулась на пятках и плюхнулась обратно в мягкую кровать. Откинулась на спину и, потянувшись, расправила затекшие мышцы. Между ног приятно тянуло. Это только сейчас, после того как выспалась и оказалась в безопасности, я могла проанализировать и понять, что же со мной приключилось на самом деле. Губы растянулись в улыбке, и лицо вспыхнуло бесстыжим румянцем. Ведь стоило только вспомнить горячий куни и огромный член внутри себя… между ног мгновенно стало горячо. От стыда я не знала, куда деть себя. Поэтому, завернувшись в одеяло, просунула один его край между ног и сжалась всем телом, так сильно напрягаясь, старалась изо всех сил выдавить из себя воспоминания о Самрате. Но чертов красавчик не хотел выветриваться, он только еще больше проникал в мой мозг. Даже его необычное имя будоражило мое сознание, что уж говорить о чувственном местечке, которое помнило его огромный член и сейчас плавилось от воспоминаний. От волнения я начала задыхаться, пришлось срочно высвободиться из мягкого плена одеяла вскочить на ноги. В груди разливалась странное тревожное предчувствие. Мысли, будто шальные, хаотично носились в голове, и ни одну я не могла поймать за хвост.

«Так не пойдет, Ульяна! Остановись!» – я замерла на месте, прислушиваясь к себе.

Сердце стучало в груди так сильно, что отдавалось пульсацией в висках. И я осознала, что боюсь… Боюсь того, что он придет за мной, найдет меня, но… и одновременно с этим в подсознании я этого ЖЕЛАЛА. ЖДАЛА. Ведь когда я вчера согласилась ехать с ним, я его не боялась, нет. И он меня вез в отель не насильно. Он предложил – я согласилась. Все по-честному. И пусть его предложение больше напоминало скрытый приказ, но я все же согласилась. Хотя даже в холле отеля могла закричать, попросить о помощи, но вместо этого я, зная, что будет в номере, пошла с ним. И не пожалела. Черт… по телу прокатилось горячей волной возбуждение. И пульсирующее чувствительное местечко требовало ласки и прикосновений. Блин блинский, что за ерунда? Что этот придурок со мной сотворил?

Я мерила широкими шагами спальню, пытаясь отвлечься. Но Самрат отказывался покидать мои мысли. Каждые несколько минут какая-то его часть всплывала в моей голове: его жадные губы, его охрененный запах и даже его твердый член, вбивающийся в меня на протяжении всей ночи.

Матерь моя женщина! Да когда же уже свалит эта чертова Нина Павловна?! Мне срочно нужно принять душ. Потому что, когда она приходила, я, чтобы не мешать женщине заниматься своей работой, никогда не выходила из комнаты. И она даже и не подозревала, что в квартире кто-то есть кроме нее.

Но сейчас я готова была пойти даже на этот шаг и раскрыть свое присутствие. Нужно было остудить кипящее от возбуждения тело. Может быть, эта манипуляция хоть на какое-то время поможет забыться. Я уже было направилась к двери в твердом намерении совершить то, что задумала, когда непрерывный звук входящих смс отвлек меня. Что за хрень?!

Круто развернувшись на пятках, я подошла к телефону. Ого! Пятьдесят входящих не просмотренных смс в вайбер и примерно столько же пропущенных вызовов сбили с толку. Открываю приложение и…

Практически все они были от Марка.

Кооооотяяяяя!!!! – кричало первое смс.

~~~

Ульяна!!!!! Ты, засранка!!!!! Что вчера у тебя произошло????

~~~

ВОЗЬМИ ЭТУ ЧЕРТОВУ ТРУБКУ! НАХЕРА ТЕБЕ ТЕЛЕФОН, ЕСЛИ ТЫ ЕГО НЕ БЕРЕШЬ!!!

~~~

Котя! Если это игнор, то знай, я на тебя обиделся!

~~~

Следующее смс уже было прислано через тридцать минут.

Я не могу обижаться на тебя долго, ты же знаешь! Котя, возьми трубку!

~~~

В следующим смс было куча обиженных смайлов и в конце… ну, как я поняла, Марка совсем добила моя неотзывчивость – большой средний палец.

~~~

Тебя ищет вчерашний индус! — и в конце предложения злой смайл.

А у меня сердце в груди подскочило и в горле замерло. Что значит ищет? Матерь Божья!

Не дочитываю кучу смс и даже не удосуживаюсь посмотреть, кто звонил, нажимаю на иконку «вызов»…

«Почему Марк так долго не берет трубку? Козел!!! – возмущаюсь про себя. – Ну, как же можно быть таким бессердечным скотиной… Такое написать, а потом игнорировать?!»

Мне удалось дозвониться до Марка только с третьей попытки. Причем эта скотина трубку взял после первого же гудка.

– Ну, ты и мудак, Марик! Как я тебя могу считать другом?! – возмущенно крикнула я в трубку, и если бы не одно обстоятельство, точно надолго бы обиделась на парня.

– А что, Котя разволновалась? Коте неприятно, что я не сразу поднял трубку?

– Марк, прекрати издеваться!

– Ну, Котя же издевалась над Марком. Почти пять часов прошло, как я тебе отправил первую смс, – обиженные ноки скользили в голосе парня, но меня это только все больше и больше злило.

– И что с того, Марк?! Ты же прекрасно знаешь, что я сплю так же крепко, как суслик в зимней спячке. Ничего не слышу! И это не повод, чтобы так показательно игнорить меня… – я почти кричала в трубку.

– Ой, ну, все-все выдохни! А то распыхтелась, как самовар, – прицокнул языком парень, а мне голову ему захотелось откусить, я прям почувствовала себя безжалостной богомолихой.

– Ты знаешь, что, ты давай мне тут, не заговаривай зубы, сам все эту хрень начал. Это ты еще скажи спасибо, что я остальные смс-ки не прочла…

– Ой, куколка, и незачем, – тут же встрепенулся парень, – там ничего интересного, то есть… а какую ты последнюю прочла?

– Про индуса, – буркнула я и в этот момент услышала, как громко хлопнула входная дверь, аж стекла задребезжали. – Твою мать! – я выскочила из спальни.

В этой перепалке я же орала, как безумная.

Пробежалась по комнатам. Да, все убрано и чисто, впрочем, как и всегда после посещения нашей квартиры домработницей. Вот только мое внезапное обнаружение напугало Нину Павловну так, что она, убегая, забыла о мусорных пакетах у порога.

– Что там, Котя? Может, мне приехать?

А это, кстати, неплохое предложение. Да, мне нужна поддержка.

– Да, я все при встрече тебе и расскажу.

Вот же кошара, подмазывается без зазрения совести.

– Ладно, приезжай, – пробормотала я в трубку и глянула на экран, так как послышались в динамике вызовы на второй линии.

Звонила мать.

– Жди, Котя, я уже в пути, моей пупсене что-нибудь купить? – лилейным голоском проворковал Марк.

– Ага, купи биту, например, чтобы мне было чем надрать твою задницу, – злорадно хмыкнула я.

– Ой, фу, Котя, какая ты грубая! – наигранно возмутился, парень, а у меня в динамике опять послышались входящие гудки на второй линии. – Тогда уж плеточку, что ли, – с глубоким выдохом проговорил парень.

– Все, давай, извращуга, мне тут родительница названивает, видимо, тоже потеряла. Приезжай, жду, – и тут же переключаю линии.

– …привет, мам, – с превеликим недовольством отвечаю ей.

– Ульяна… – слышу в голосе всемирное облегчение, – …дочка, ну, что такое, а?! Зачем ты надо мной издеваешься?! – плаксиво выдавила мать, а я закатила глаза.

«Начинается».

– Мам, прости, что не позвонила тебе… я больше не буду испытывать твои нервы… и да-да, обещаю, что больше такое не повторится…

– Ульяна, как можно быть такой бессердечной, – в динамике послышался всхлип, и у той другой меня дернулось сердце.

– Мам, ну, прости, у меня просто сел телефон, я была у Марка, – зачем, я перед ней оправдываюсь? Больно прикусила язык и приказала этой нюне заткнуться.

– Ладно, – тут же голос матери стал сухим и властным, – какие планы на сегодня? – поинтересовалась она по-деловому.

Хм, конечно же, стоило только сдаться и проявить слабость, как мать тут же переигрывала всю ситуацию и заставляла меня почувствовать себя маленькой девочкой, находящейся в ее власти.

– А че? – хамовато кинула я ей в трубку.

– А то, что завтра с утра ты должна будешь помочь мне, – не обращая внимания на мою грубость, ровным голосом проговорила мать.

– Ну, ты знаешь, мам, не могу ничего обещать, – протянула я, специально выводя ее на эмоции, но при этом заранее знала, что это бесполезно, – пусть тебе твой новый еб… – осеклась. Нет с матерью я эту грань еще не перешла.

– Слушай меня, Ульяна, – прошипела родительница, – не смей так разговаривать со мной, ты меня поняла?

– Да…

– Вот и отлично, пока ты живешь в моем доме, пока я кормлю тебя, ты будешь делать то, что я тебя прошу. Поняла? – тишина в трубке, и у меня глаза заволокло пеленой злобы. – Не слышу ответа. Поняла?

– Да, – прохрипела я, еле сдерживая гнев.

Конечно, можно было бы бросить трубку, но тогда уж точно истерекой не обойдешься. И все кранты, моей спокойной жизни…

– …если я тебе позволяю выкидывать подобные фокусы, это не значит, что мне безразлично, с кем и где шляется моя дочь… – продолжала мать, и я, включив телефон на громкую связь, положила его на стол, полезла в холодильник. – …я не позволю, чтобы ты испортила свою жизнь, превратившись в грязную потаскушку…

«О, как?!» – я даже присвистнула в слух. О чем же ты тогда думала, когда притащила домой мужика, а потом еще и выскочила за него замуж и даже не заметила, как этот ублюдок косится на твою дочку?

– Мам, хватит, я все поняла, – перебила я родительницу, потому как распаляться начала не только она, – что тебе нужно?

– У меня завтра очень важная встреча с одним человеком, – на выдохе проговорила она.

– И при чем здесь я? – не могла я понять, на что намекает мать.

– Мне нужна поддержка, – процедила она сквозь зубы.

– И-и-и-и? – я ничего не понимала.

– Я завтра выхожу замуж.

– ЧТО? – у меня из рук вырвался пакет с молоком. Ударившись об пол, белая жидкость неровной лужей растеклась по глянцевой поверхности кафельной плитки, залила мои босые ступни. – КАК?

– Ты что орешь-то так? Чуть не оглушила, – прошипела она, – всех моделей мне перепугала.

– За… чем, тебе это?!… – заикаясь, проговорила я, а у самой голос дрогнул.

Мгновенный коктейль чувств обиды, разочарования, злости, ненависти – все это смешалось молниеностно в блендере, имя которому «сердце», и сейчас было такое чувство, что это горькое пойло вливают мне насильно в рот.

– Я не буду с тобой жить, ты меня поняла? – истерично взвизгнула я.

– Ульяна, успокойся, это будет фиктивный брак, слышишь?

Но я не слышала, у меня уши заложило от переизбытка эмоций.

– Не настоящий брак.

– Мне все равно, я не буду с твоим хахалем жить под одной крышей, – хрипела в трубку.

– Уля, никто с нами жить не будет, слышишь? Это деловое соглашение, мне просто нужна поддержка от тебя, вот и все.

Поддержка. Никто с нами жить не будет. Фиктивный брак.

До меня наконец-то начало доходить то, что она говорила.

– Фиктивный брак?! – перспросила вслух.

– Да, Ульян. Очень выгодное предложение. Я тебя прошу. Будь хорошей девочкой, останься сегодня дома. Помоги своей мамочке. У меня вся надежда на этот брак. Мужчина заплатит хорошие деньги, и я смогу заплатить за модельный дом.

Все, все… осознание пробило мою истерику. Теперь я догнала, о чем говорит мать. Вот только не могу понять, для чего нужна ей я?

– Мам, а я здесь причем? – с моих плеч, будто многотонный груз свалился.

По квартире разнеслась трель звонка. А вот и Марик.

– Зайка, я хочу…

– Ой, мам, все, потом расскажешь, там Марк пришел. Я тебе потом наберу.

– Хорошо, до связи, – проговорила мать и отключилась.

***

Утро началось хуже некуда.

С квадратной головой я еле сползла с кровати. Этот придурок, вместо плетки и биты привез две бутылки Феррейры Доны Антонии. Я и раньше не любила портвейн, но после вчерашнего я его теперь ненавижу. Я, конечно же, подозревала, зачем Марик это сделал, да и что тут непонятного. Думал, я напьюсь, и язык развяжется. Хрен он угадал, маньячина.

Передвигаясь по стеночке, добралась до туалета. Хотелось, конечно, только одного… но… я себя сдержала. Сменив санузел на ванную, я окунулась в блаженную прохладу.

Капли душа водопадом омывали мое затекшее тело, и постепенно, что называется, в час по чайной ложке, мой мозг начал оживать. Воспоминания, которые утонули в двух бутылках портвейна, медленно возвращались на свое место. Эх! А я так надеялась, что все, что рассказал мне Марк, больше никогда не вспомню. Но это оказались, тщетные надежды.

Оказывается, пока я благополучно посапывала в свой берлоге, меня активно пытался разыскать друг или собрат, одним словом, товарищ Самрата. Но все его попытки свелись на нет. По рассказам Марка, его Мишка, охранник, взашей выгнал из клуба и даже не повелся на немаленькую сумму денег, которую тот предлагал за мой номер телефона и настоящую фамилию. А уж про адрес и говорить нечего, его кроме Марка и так в клубе никто не знает. С одной стороны меня эта новость порадовала, а порадовала потому, что оказывается, еще есть люди на которых можно положиться, а вот с другой… с другой стороны, я поняла, что рубашку, мне все-таки придется вернуть владельцу, хотя тот его жуткий взгляд, которым он меня наградил, уж никак не хотелось больше видеть.

Вылезая из ванной, я чуть не растянулась на кафеле, зацепившись кончиками пальцев за ее борта.

– Твою мать! – тихо выругалась и, замотавшись в полотенце, с досадой громко хлопнула дверью.

В квартире царили покой и тишина, и я под эти ласкающие слух звуки я, громко шлепая мокрыми ступнями по полу, прошла на кухню. Открыла холодильник, достала кувшин с моим любимым напитком и, повернувшись к столу лицом, заметила белый клочок бумаги.

Щелчок в голове.

– Блин-блинский!

Я схватила бумажку и пробежалась глазами по написанному. Ровный каллиграфический почерк матери гласил: «Ты не оправдала моих ожиданий. Жаль. Я на тебя полагалась, но, видимо, зря».

В груди разлилась пустота. Тут же память отщелкала несколько минут назад, когда я думала про коллег из клуба и радовалась тому, что есть люди, на которых можно положиться, а тут получается, про родную, пусть и непутевую, но… мать забыла. И это мне показалось чертовски неправильным. Тем более, с этой просьбой она обратилась ко мне вчера, а я что? Эх! Я почувствовала себя маленькой дрянью.

Время на кухонных часах показывало десять минут десятого. Не так уж и поздно, по сути, я встала. Залпом выпив стакан лимонной воды, я смачно причмокнула губами и вздрогнула всем телом от глаз выдирающей кислоты. Залетела в комнату на раздутых парусах полотенца, выхватила первое попавшееся платье из шкафа-купе и, кинув его на кровать, полезла в ящик за нижним бельем.

Аккуратно сложенные комплекты порадовали мой взгляд. Раскладывать нижнее белье и носки в идеально ровные ряды – мой фетиш. Обожаю заглядывать сюда, когда у меня плохое настроение. И чтобы хоть как-то поднять его себе или же поймать свой дзен, я все вываливаю на кровать и начинаю перекладывать и складывать все в нужном для меня порядке.

Достала белые кружева и медленно облачила в них свое тело. Матерь Божья, как же приятно ощущать на коже такую красоту. Шестьдесят секунд хватило, чтобы словить, свой сегодняшний дзен.

Поверх кружева я натянула платье белого цвета и, взяв с комода расческу, раз десять прошлась по волосам, вычесывая из их длинны спутавшиеся пряди. Затем забрала их в высокий хвост (с распущенными волосами я любила только танцевать, и если бы не танцы, то отрезала бы их к чертям по самые уши). Неплохо, неплохо… прошлась взад и вперед перед зеркалом, критично осматривая себя.

Длинноволосая блонди с охрененной фигуркой, да и на мордашку я так ничего себе. Но если бы не насыщенного цвета синие глаза, то вряд ли бы на меня можно было клюнуть без макияжа. Краситься было лень, и я обошлась только блеском для губ, а глаза у меня и так были слишком яркие от не выветрившегося из крови алкоголя, сверкали, будто у кошки. Надо не забыть надеть очки, а то, если приглядеться, сразу можно понять, что я выпивала вчера, уж слишком бросался в глаза стеклянный взгляд.

На выходе из квартиры набрала номер матери. Трубку она взяла не сразу. Видимо, обиду все же затаила и тем самым хотела показать это.

– Проснулась? – холодно спросила она.

– Привет, мам, ага, – ответила я, включая по максимуму доброжелательности в голос.

– Тебе что-то нужно? – в голосе обжигающий металл.

– Мам, я тут это, проспала же, да? Но я вроде бы как собралась, куда подъехать?

Блядь, мне было так стремно от того, что я не выполнила ее просьбу, что сейчас меня сгрызала совесть.

– Ну, я даже не знаю, есть ли смысл? – все еще морозясь, произнесла мать.

– Так, я уже оделась, давай подскачу. Все тебе не одной быть, – попыталась я как-то подкатить к родительнице.

– Ладно, раз оделась…

Я с облегчением выдохнула. Вот и отлично, зато потом не буду испытывать перед ней чувства вины, да и у нее не будет в руках козырных карт против меня.

– В загс ты уже не успеешь, потому что Кайеров уже на подъезде, так что сразу отправляйся в ресторан. Пообедаем вместе там, как раз самое оно будет. Молоденькие девочки всегда способствуют сглаживанию острых углов.

– Вот это ты ввернула, конечно, – фыркнула я, а у самой что-то екнуло в сердце, и под ложечкой противненько засосало, но вот только что во мне вызвало это чувство, не успела понять, мать огорошила последним высказыванием.

– Это правда жизни, Ульяна. Ты у меня красивая девочка и украсишь наше общество свое свежестью и юностью, разбавив всю неоднозначную ситуацию.

– Ой, мам, чем больше ты говоришь, тем меньше мне хочется ехать, – я от ее слов сникла, и мне вообще расхотелось помогать ей. Вот неужели нельзя было просто промолчать?

– Так, все, я убежала, – голос матери вмиг изменился, и она быстро продиктовала адрес ресторана, отключилась, я даже ей «пока» не успела сказать. Стерва, как оно есть. Ничего не скажешь.

Вызвав такси, я направилась к лифту. Пока спускалась, машину уже подали ко входу. Оставалось только запрыгнуть внутрь. Что я, собственно, и сделала.

Как хорошо, что мне не нужно было никуда спешить. Такси плавно лавировало между рядами машин, и я насладилась этой поездкой от начала почти до самого конца. Конечно, без конфузов не обошлось, уже когда подъезжали к ресторану, меня от плавной езды на заднем сиденье немного укачало, но это никак не испортило общего впечатления. Расплатившись с таксистом, я прямиком направилась в ресторан.

Как оказалось позже, мое имя было в списке к одному из забронированных столиков. Ну, женщина, все предусмотрела. Хотя, возможно, столик был заказан еще днем ранее, а там даже я была в полной уверенности, что не подведу мать.

Через двадцать минут я уже откровенно начала скучать. Все же нужно было приехать чуть попозже, чем вот так сидеть выжидать эту гоп-компанию. Вдоль и поперек изучив меню, я заранее выбрала те блюда, которые мне бы хотелось попробовать, и перешла к изучению карты вин. Ажиотаж на входе привлек мое внимание. И я чисто ради любопытства глянула туда и, мягко сказать, офигела.

Администратор, мило улыбаясь и раскланиваясь перед гостями, что-то бурно им рассказывала и когда махнула в сторону столика, я, не дожидаясь того, пока мать со своим «новым» (мать моя женщина!) мужем обернется, сползла ловко под столик и там и осталась.

Не может этого быть! Это просто как кадр из фантастического триллера какого-то! Что за бред-то бредовый? Я закрыла ладонями глаза и рвано вдохнула. Я не могла поверить в увиденное. Новым мужем моей матери оказался САМРАТ?!

А тем временем, гул голосов нарастал, а если быть точной, то было всего лишь два голоса. Один, как я понимала, принадлежал администраторше, а второй – моей матери. И когда возле столика остановилась группка людей, я затаила дыхание.

– Тук-тук, – в голосе матери слышалось глупое веселье, – в домике кто-нибудь есть?

– Есть, – осипшим от страха голосом пробормотала я и, откинув в сторону край скатерти, вылезла на свет божий!

Самрат – мой отчим?! Как в это поверить?! Я была в шоке!

И мне даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, как на меня сейчас смотрит мой «отчим». И что бы мать ни говорила, насколько бы цинична ни была, но облизывалась она, глядя на Самрата не как на «очень выгодную сделку», а как на мужчину, которого хочет заиметь себе в постель.

– Вот, Самрат, моя Улечка, познакомьтесь, – проворковала мать, потрепав меня за щеку, так словно я маленькая сопливая девчонка.

Щеки вмиг вспыхнули алым румянцем. Уж кто-то, а вот ее «новый муж» точно знал, что я уже не девчонка.

– Ульяна, – бархатный тембр пробил мою грудную клетку электрическим разрядом, – приятно познакомиться.

Он протянул загорелую ладонь, и я трясущимися пальцами, сделав над собой невероятное усилие, все же смогла до нее дотронуться, но как только я это сделала, меня тут же память швырнула на два дня назад. И я почти физически ощутила, как эти пальцы ласкали мое вожделеющее этого мужчину тело.

Тогда я осмелилась и подняла глаза на него. Время в этот миг остановилось. Жгучий взгляд черных глаза пожирал меня, и я, не имея достаточной мотивации для сопротивления, начала плавиться под ним, а мои трусики мгновенно сделались мокрыми. Это было полное поражение. Теперь в моем воспаленном желанием сознании все мысли были заняты лишь тем, что прокручивали те долгие часы, когда Самрат имел меня, и я исступленно принимала в своем жаждущем лоне его член.

– Сегодня достаточно жарко, но в этом ресторане хорошая атмосфера, не так ли, Валентин? – разрывая создавшуюся между нами заминку, прощебетала мать, и это привело меня в чувства.

Я высвободила пальцы из ладони Самрата и резко повернулась к матери.

– Мне нужно в дамскую комнату, я слишком много выпила чая, пока вас ждала, – грубо буркнула под нос, но так, чтобы она это услышала, и обошла вновь прибывших с другой стороны стола.

– Да-да, милая, конечно же, сходи, – мило заулыбалась мать, а в глазах полыхнул ледяной холод, – мы как раз пока поговорим о делах.

– Да, конечно, Анастасия Павловна, давайте присядем, – засуетился молодой мужчина достаточно привлекательной внешности. – Самрат Рыстамович, вы говорили, что спешите на встречу, может быть, тогда приступим?

– Уже не спешу, – донеслось мне в спину, и я вспыхнула жарким бесстыдством.

Нужно бежать, как можно быстрее и дальше. Но вот только куда я теперь убегу?! Мое тело жаждало этого мужчину. Да стоило мне только прикоснуться к нему, как я воспламенилась желанием быть оттраханной этим диким зверем прямо сейчас в этом чертовом ресторане.

«Рука-лицо!»

Намочив холодной водой ладошки, провожу по горящим щекам. Силы Небесные, дайте пережить этот гребаный обед.

За спиной послышались осторожные шаги, и следом щелкнул замок. У меня ноги подкосились от страха и предвкушения. По тому, как заискрился воздух, я точно знала, кто был в женском туалете помимо меня.

Повернувшись к входу лицом, я вжалась бедрами в холодную каменную столешницу и, замерев, уперлась взглядом в дверной проем, считая про себя секунды до появления гостя.

Глава 9

Авто остановилось перед главным входом московского загса.

Пока водитель обходил машину, чтобы открыть заднюю дверь с моей стороны, я без энтузиазма разглядывал обшарпанное здание. М-да, ну, что сказать, Валентин – он и в Африке, как говорится, Валентин. Даже здесь умудрился облажаться.

Щелчок замка, и передо мной распахнулась дверь.

– Машина с охраной прибудет через две минуты, Самрат Рыстамович, – парень практически полностью загораживал своей фигурой проем задней двери.

– Ждать не будем, у меня времени не так много. На данный момент мне достаточного одного тебя, – водитель сдвинулся в сторону, пропуская меня вперед.

Как оказалось, внутри здание выглядело не так плачевно, как снаружи, но сейчас меня волновал совсем другой вопрос. И единственное, чего желало в данный момент мое терпение, так это поскорее разобраться с этим делом и перейти к другому, более важному. Поиски Ульяны я пометил в своей голове первостепенной задачей. И только потом все остальное. Эта девчонка не давала мне покоя ни на собрании с инвесторами, ни даже во время короткого сна в самолете. Блядь, у меня до сих пор после пробуждения член каменный, потому что все мысли были только о ней. Рассудок бурлил фантазиями о том, как я буду до потери сознания ебать эту маленькую сучку, вдалбливаться членом по самую мошонку в ее мокрую тугую дырочку…

– Самрат Рыстамович, – вклинился в мои мысли приветливый голос Валентина.

Я сфокусировал взгляд на нем и следом скользнул по тонкой стройной фигурке, затянутой в черную юбку карандаш и бледно-голубую шелковую блузку. Мазнул взглядом по лицу и задержался на пару секунд, глядя этой мадам в глаза. Насыщенно синие, они мне тут же напомнили глаза моей Коти.

«Хм, какое совпадение».

Я отметил это совпадение как знак того, что крошку свою я сегодня найду, хоть из-под земли, но достану.

– Доброе утро, Самрат, – протянула мне женщина руку, но я, проигнорировав ее жест, встал полубоком к ней так, чтобы даже боковым зрением не касаться ее силуэта.

– Ты сказал, что все будет готово к моему приезду?!

– Да-да, все готово, а это Анастасия.

Увидев промелькнувшее замешательство на его лице, скорее всего, касавшееся того, что я не поздоровался с женщиной, он попытался как-то сгладить это недоразумение, но его попытка была тут же пресечена моим жестким взглядом, от которого кадык помощника дернулся, и он тут же изменился в лице.

– Самрат Рыстамович, Анастасия Павловна, – выглянуло непонятно что из-за двери, – проходите, вас ожидают.

– Это займет всего несколько минут, – открывая передо мной дверь, доверительно шепнул Валя.

– Я на большее и не рассчитывал, – оборвал я его.

За дверью оказалась небольшая светлая зала. Уютно и спокойно тут было. Где-то совсем глухо играл свадебный марш, и меня от этой музыки аж передернуло.

– Сюда проходите, пожалуйста, – проворковала женщина в сером, и я подошел к стойке-трибуне, за которой она стояла.

– Какая красивая пара, – заулыбалась женщина, но мгновенно осеклась, увидев, как мое лицо почернело, а оно именно изменило цвет, и я это почувствовал сам.

– Людмила Прокофьевна, давайте сразу к заключительной части. Жених торопится, – звонкий, как ручей, и холодный, как лед, послышался за моей спиной голос Анастасии.

– Да-да, простите, это по привычке, – смутилась женщина и протянула мне первому позолоченную ручку.

«Блядь. Сколько пафоса…»

– Поставьте подпись здесь, – ткнула пальцем регистраторша в пустую строку.

Мы оба расписались.

– Целоваться не будем, – как будто между прочим проговорила Анастасия, и я все-таки был вынужден обратить на нее свой взгляд.

– А я смотрю, вы вообще без принципов, барышня?!

– А я смотрю, у вас в стране не учат элементарной вежливости, господин Кейяров?! Что очень странно, как на мой взгляд, – тут же парировала она.

– А на мой взгляд, кое-кому нужно закрыть своей рот и держать язык за зубами…

– А вот угрожать мне не стоит, Самрат Рыстамович, – процедила она сквозь зубы, и во мне начал пробиваться росток уважения к ней.

Вот это я понимаю, отчаянная женщина, поперла моська на слона. То ли страха совсем нет, то ли мозгов (последнее, конечно, маловероятно).

– У нас в России между мужчинами и женщинами равноправие…

– Мне не интересно, что вы думаете, госпожа Анастасия, – перебил я ее. – У нас с вами, как я понимаю, схожая была цель, только различие в том, что вы своей добились, а у меня все впереди.

– Вот и славненько, – словно из-под земли прямо перед моим носом возник Валентин, – теперь остались юридические формальности. Анастасия Павловна, Самрат Рыстамович…

Он открыл передо мной дверь, но эта наглая бабенка юрко выскочила вперед и, виляя тощей задницей (хотя, я как-то немного скептически все же отнесся к ее пятой точке, она у нее далеко была не тощей), направилась к черному авто, возле которого стояли, покуривая, три охранника.

– Я чего-то не понимаю, Валентин? – выгнув вопросительно бровь, глянул я на помощника.

– Самрат Рыстамович, так ведь… – он запнулся.

– Что?

– …так ведь, вроде бы, столик в ресторане заказали. Туда и юрист приедет.

– А не проще ли нам к юристу съездить самим, Валентин? – рявкнул я на него.

– Самрат Рыстамович, ну, почему вы вечно недовольны? – попытался возмутиться помощник, но у него это вышло как жалкое мяуканье подзаборного котенка.

– Так ты сделай так, чтобы я был доволен, придурок, – процедил я сквозь зубы, сжав пальцы в кулаки, которые тут же зачесались.

– Мальчики, вы долго еще будете спорить?! – вклинился между мной и этим жалким придурком голос моей новоиспеченной «жены». – Время не стоит на месте, и часики тикают тик-так-тик-так.

Я глянул на нее и понял, что баба ебнутая на все свою чернявую башку.

– Почему вы едете в моей машине?

– Извините, Самрат Рыстамович, я думал, что нам по пути, и еще одно такси будет лишним, – жалобно пискнул Валентин.

– Поедете в машине с охраной. Иди вытаскивай эту сумасбродку из моей машины… сейчас же! – прикрикнул на него.

Паренек преодолел расстояние до авто за несколько секунд и, натянув добродушную улыбку на лицо, заглянул в салон автомобиля. О чем он говорил там с этой Настей, я не знаю, но через минуту та уже выскользнув на улицу, не удосужившись даже взглянуть на меня, пересела в машину, что стояла позади моей.

«Придурошная совсем», – хмыкнул я про себя.

Когда водитель захлопнул мою дверь, к нему подошел помощник и протянул прямоугольную визитку.

– Самрат Рыстамович, в ресторан? – глядя на меня в зеркало заднего вида, спросил водитель.

– По-видимому, да, – от раздражения меня почти трясло.

Как, сука, все не вовремя. Хотя… перекусить я бы все же не отказался. Во рту, как и в животе, со вчерашнего вечера не было ни намека на что-то съедобное. Из-за этой мелкой сучки весь аппетит похерился.

Подъехав к ресторану, я понял, что сегодня явно не мой день, но если быть точнее, я теперь четко был уверен в том, что Валентину у меня больше не работать.

Когда вошли в ресторан, нас с порога уже встречала администратор. Все эти лобызания я, откровенно говоря, не особо любил, но это предусматривал статус посетителей данного заведения. Мельком я глянул в зал. Второй раз меня обманывала обертка, ничем не примечательный с наружи ресторанчик внутри оказался вполне себе презентабельным. Статуи, вазоны, живые цветы. Щебетание Анастасии с одной стороны и администраторши с другой разъедали слух, и растягивало время зудящее внутри истинное желание, да еще и от запахов еды скрутило пустой желудок. Взглядом продолжал обводить полупустой зал. За столиком одиноко сидела блондинка. Вскользь я мазнул по ней взглядом и уставился в огромные окна, украшенные искусственными пышными цветами. Стоп. Блядь… Не может быть…

Перевожу взгляд обратно в зал, но за тем столом, где только что была блондинка, уже никого нет.

– …а дочка моя уже пришла? – донеслись последние слова Анастасии до моего слуха.

– Да, она вас как раз ожидает, – ответила ей администратор и повела к тому столику, где, по ее словам, должна была сидеть дочь Анастасии, а по моему глюкнувшему взгляду – моя Котя…

Подойдя к столу, ожидал увидеть все, что угодно, но ни…

– …тук-тук, в домике кто-нибудь есть?

У меня челюсть чуть пол не пробила, я перевел взгляд на ошарашенного поведением женщины Валентина, а потом услышал…

– …есть.

И когда откинулся край скатерти, а следом показалась Ульяна, сказать, что я был поражен ее появлением – это не сказать ничего. Твою мать, мне кажется, с моего фэйса сейчас можно было снять мем с надписью «вот так выглядят охуевшие люди».

Она медленно вылезла из-под стола. На ее побледневшем до прозрачности лице сияли большие фиалковые глаза, взгляд которых был прикован к моей груди.

– Вот, Самрат, моя Улечка, – проговорила женщина, и у меня в голове проскользнула мысль о том, что это обращение ко мне было каким-то уж очень личным, не формальным. Я, по крайней мере, на такое общение не давал Анастасии никакого повода.

Но стоило мне произнести имя Ульяны вслух и почувствовать в своей ладони ее тонкие пальчики, у меня из груди воздух выбило, и вожделение садануло ни хера не в мозг, а в член, от чего яйца свело судорогой.

В зале стояла тишина. Я впился в Ульяну взглядом и не отпускал ее, это было выше моих сил. Я чувствовал через ее пальчики, как она трясется и дрожит вся. Хм, видимо, она шокирована не меньше моего.

Черт побери, я понял, что просто стою с разинутым ртом и пялюсь на мою крошку, не отрывая от ее лица взгляд. Где-то на заднем плане что-то говорила Анастасия, но сейчас мое внимание было полностью сосредоточено на Ульяне, и я совсем не понимал слова. А в голове набатом звучало только одно: дочь моей фиктивной жены… моя Котя, которую я лишил девственности и трахал, как умалишенный, всю ночь, оказалась моей падчерицей, пусть и фиктивной, но…

Я попытался отстраниться от осознания того, что трахал мою девственную падчерицу, но был слишком возбужден. Нужно было срочно что-то делать, что-то решать. Нужно сейчас… притвориться, что ничего не было. Необходимо стереть из памяти позапрошлую ночь. Иначе ничего путного не выйдет из этой встречи. Холодный рассудок – это залог продуктивности в бизнесе и не только. Стереть?! Но сейчас, когда она стоит так близко, что я могу вдыхать ее запах и почти физически ощущаю на языке ее вкус… это кажется сродни чему-то нереальному.

Мне пришлось призвать все свое внутреннее самообладание, чтобы оторвал взгляд и выпустить ее пальцы, когда она дернулась, чтобы уйти. Уйти?! Твою мать, я пропустил, что она сказала. Ведь я видел, как ее губы шевелились, значит, она что-то говорила в этот момент… Девочка повернулась ко мне спиной и, не обернувшись ни разу, скрылась в угловом коридоре.

– Что с ней? – голос Валентина привлек мое внимание.

– Да все с ней как всегда, Валентин, – зашипела Анастасия, и я перевел на нее взгляд, наконец-то включившись в действительность.

Ее лицо лишь на миг исказилось гневом, но как только она заметила мой взгляд, оно тут же смягчилось. Очень интересно.

– У вас, Анастасия, очень красивая дочка, – заметил я и, чтобы занять себя хотя бы чем-то, выдвинул стул и предложил даме сесть.

– Спасибо, – фальшивая улыбка растянула ее губы, – но она еще совсем ребенок, хочу заметить, разбалованный ребенок… и порой ведет себя немного странно, – нервозно хихикнула она.

Я задвинул стул чуть сильнее, чем нужно, придавливая женщину к столешнице. Значит, вот оно как.

– Мне нужно немного освежиться. Дорога как-никак. Займитесь пока заказом и… – я повернулся к застывшему возле столика Валентину.

Администраторша, как оказалось, уже покинула нашу компанию и заняла свое исходное место, встречая новых гостей.

– …поторопи юриста, будь добр.

– Да-да, Самрат Рыстамович, он уже в пути, не волнуйтесь.

– Отлично, – развернувшись широким шагом, я направился в ту же сторону, где сейчас пряталась моя крошка.

Чем ближе подходил к своей цели, тем явственней ощущал запах мой крошки. Завернув в коридор, тихо открыл нужную дверь, прислушался к звукам. Тихий шум воды и аромат Коти заполнили все пространство женской комнаты. Я оглянулся через плечо и, притворив бесшумно дверь за спиной, щелкнул замком. Шум воды затих. Хм… моя малышка, видимо, поняла, что я пришел за ней. Я сделал шаг вглубь, и меня словно пронизало электрическим разрядом. Страх, желание, ошеломляющее чувство неожиданной встречи – все это витало в воздухе, заставляя его искриться.

– Ну, здравствуй, моя сбежавшая Котя, – заходя в небольшой тамбур, я впился взглядом в лицо моей девочки, – не ожидал такой скорой встречи, а ты? Я вижу, ты ждала меня. Или ты так разрядилась для кого-то другого?

А в груди с каждым произнесенным мною словом нарастала неизвестно откуда взявшаяся ревность. В голове, будто щелчками, одна мысль сменялась другой.

– О чем ты говоришь, Самрат?! – пискнула крошка, и я в считанные секунды оказался возле нее. – А-а-ах, – только и успело сорваться с ее губ, когда я задрал это чертово белоснежное платье и впился в ее промежность каменным членом.

– Боже… что ты со мной творишь? – прорычал я ей в губы и потерся ширинкой брюк о ее трусики. – Зачем ты сбежала от меня?!

Все эти вопросы были только лишь для того, чтобы разбавить мое безудержное желание здесь и сейчас отыметь эту крошку.

– Самрат, не надо, вдруг нас кто-то увидит? – простонала Ульяна, прежде чем я впился пальцами в ее волосы на затылке и, склонившись к ней ближе, провел языком вверх до горла и по подбородку, пробуя на вкус ее сегодняшнюю.

Я целовал и одновременно вылизывал ее горло до тех пор, пока она не затряслась от желания в моих руках. Тогда, оторвавшись от ее шеи, поблескивающей в мягком желтоватом свете ламп от моей влаги, я заглянул в ее подернутые поволокой глаза.

– Ты была плохой девочкой, Ульяна. И я вынужден тебя наказать, – тяжело дыша, проговорил прямо ей в ухо и ощутимо укусил за мочку.

– Господи, Самрат! Пожалуйста, только не здесь, – прохрипела она.

– Ну, лапушка моя, – я открыл кран сбоку от нее и сунул руку под тугую струю теплой воды, обмывая пальцы.

В глазах Ульяны полыхнуло пламя. Понимает все девочка моя. Вожделеющая улыбка на миг коснулась моих губ, а следом крошка даже не успела ахнуть, когда одновременно с языком я ворвался в ее мокрую киску влажными пальцами, пропуская тонкую полку трусиков между ними.

Она дернулась бедрами и забилась в моих руках. А я, дико голодный по ней, не мог остановиться. Таранил ее узкую податливую плоть снизу и мягкую – сверху. Она стонала мне в губы, и я пил каждый ее стон. Когда она выгнулась дугой, плотно насаживаясь на мои пальцы до самого основания, и впилась в затылок острыми коготками, истекая пряно-медовыми соками оргазма, я готов был взреветь диким зверем, заявляя на мою малышку все права. Оторвавшись от ее сладкого ротика, посмотрел на девочку жадным взглядом, впитывая в себя все переживания, проскальзывающее на ее фарфоровом личике, которое покраснело и покрылось испариной от пережитого. Она тяжело дышала и смотрела на меня взглядом, полным красноречивых эмоций, и я призвал все свои силы, чтобы не трахнуть ее здесь, на каменной столешнице, прямо сейчас.

– Самрат, – выдохнула Ульяна, и в этот момент в дверь громко затарабанили.

– Ульяна, это мама, что там с тобой? Открывай.

В глазах крошки мелькнул страх. Тогда я медленно достал пальцы из ее киски и, облизав их, жадно впился в ее губы.

– Сейчас скажешь матери, что плохо тебе, – прорычал ей в губы, – на улице стоит черный джип. Отойдешь от ресторана настолько, чтобы тебя не было видно из окон, поняла?

Она слабо кивнула.

– Потом сядешь в машину и будешь меня ждать. И без глупостей, крошка. Сегодня я хочу трахать тебя всю. Ясно?

– Ульяна, открывай. Иначе я просто выбью эту дверь, – истерично запричитала Анастасия.

– Иди, Котя, открывай…

Я подтолкнул крошку к двери, по-хозяйски хлопнув ее по упругой ягодичке.

– А ты?! – вопросительно выгнула Уля брови, одергивая платье и приглаживая волосы.

– Давай уже, иди, – хмыкнул ей в спину, и как только девочка вышла, блядь, пришлось, будто пиздюку малолетнему, лезть на унитаз в соседней кабинке.

– Мам, ну, что ты так кричишь-то? – услышал голос Коти. – Все нормально, поблевать уже спокойно нельзя, – наигранно сделала голос больным с придыханием.

Актрисулька моя сладкая. Улыбка растянула губы. Даже сначала не понял, что это я от умиления лыблюсь, как придурок.

– Бухать надо меньше, – зло прошипела Анастасия, и их голоса уже раздавались в тамбуре, где моя девочка только что бурно кончила. – Зачем ты приперлась в таком состоянии? Только опозорила меня!

– Мам, прекрати, – в голосе малышки послышалось смятение, и я понял, что девочка не хочет, чтобы я что-то услышал.

– Я-то надеялась на твою поддержку, – продолжала ввинчивать свои претензии моя фиктивная жена.

– Все, мам, я ухожу, с меня довольно… – почти выкрикнула крошка, и следом послышалась звонкая пощечина.

У меня внутри сердце подпрыгнуло и заклокотало в глотке. Блядь, как сдержался в тот момент, не могу объяснить себе. Громкий стук двери и глухое молчание.

Раз… два… три… и снова стук двери и снова молчание.

Выйдя из женского туалета, я зашел в двери напротив. Мне показалось, время замедлило бег. Гулко дыша, я плескал воду в лицо до тех пор, пока дыхание не пришло в норму. Хотелось только одного – отрубить к херам руки Настеньке.

Глубоко выдохнув, набрал номер водителя и дал нужные указания по поводу Ульяны, отключился. Надеюсь, малышка не далеко убежала.

Выходя в зал ресторана, в тугой узел затянул свою ярость и, стараясь не смотреть на мать Ульяны, обратил внимание на то, что за столом уже сидит юрист, которая с нескрываемым интересом оглядывала меня.

– Ждем только вас, Самрат Рыстамович, – подскочил с места Валентин.

– Я готов, давайте с этими делами разберемся как можно быстрее. Я спешу, – жестко ответил ему.

– Но… Самрат, вы же сказали, что больше не торопитесь, – елейным голосом проворковала Анастасия.

– Планы изменились, – холодно ответил женщине, даже не взглянув на нее.

– Вот брачный договор, Самрат Рыстамович, но тут все стандартно. Я проверил. Никаких подводных камней, – быстро проговорил Валентин, передавая мне документ.

– Я сам проверю, – исподлобья бросил я на него взгляд, и все мое внимание поглотил документ.

Когда с этим фарсом было покончено, не прощаясь ни с кем, я в нетерпении вышел из ресторана. Авто стояло на том же месте. Следом за мной выскочил Валентин.

– Самрат Рыстамович, на объект когда предпочитаете съездить?

– Завтра. Сегодня я слишком устал.

Резко развернувшись, я пересек отделяющее меня от машины расстояние за считанные мгновения.

– В гостиницу, – скомандовал водителю и распахнул заднюю дверь.

Вжавшись в дверь, там сидела моя девочка.

– Ульяна, – оказавшись внутри, протянул к ней руку, но девочка передернула плечиками.

– Не смей жалеть меня, ясно? – прошипела малышка, и я понял, что она с трудом сдерживает слезы.

– У тебя есть десять минут на то, чтобы успокоиться, – холодно проговорил я. – Сергей, мне кажется, что мы едем как-то нереально медленно… нет? – с сарказмом спросил водителя, который до сих пор не завел даже мотор.

– Да, извините, сейчас… да, – смешался парняга и, повернув ключ в зажигании, плавно выехал с паркинга.

Глава 10

Я с силой вжимала ладонь в пылающую от удара щеку. Слезы обиды раздирали горло, но плакать я не могла, потому что моя промежность полыхала огнем, отвлекая от таких мелочей, как разборки с матерью. В душе полный раздрай. Я даже забыла, о чем мне сказал Самрат.

Выскочив из ресторана, я просто шла… шла вперед и полыхала бесстыдством от того, что только что произошло, с одной стороны, и праведным гневом от поступка матери – с другой. И эти чувства затмевали рассудок. Даже когда меня кто-то схватил за плечо и повернул к себе лицом, я не сразу поняла, что происходит. А когда увидела перед собой двухметрового необъятного парня, который меня попытался подтолкнуть в сторону черного «бегемота», припаркованного в нескольких метрах от нас на обочине, уже было открыла рот, чтобы заорать. Но амбал на ухо мне шепнул знакомое:

– Самрат Рыстамович приказал присмотреть за тобой.

Я так и замерла на месте не в состоянии сойти с него. Все в мгновение ока встало на свои места. Мне на голову как будто ведро ледяной воды вылили, вот так на меня подействовало это имя. Паника вмиг отступила и охватило какое-то спокойствие.

– Пойдем, – снова толчок в спину, и я без сопротивления следую к припаркованной возле обочины машине.

Передо мной распахнулась дверь, как только мы приблизились к авто. Я скользнула на задние сиденье. И только хотела погрузиться в мысли о предстоящей встрече с Самратом, как в крохотном рюкзаке за спиной раздалась телефонная трель.

Мелодия звонка указывала на того, кто звонил.

– Господи Боже, Котя, как эту хрень-то пьют вообще… – стоило только поднять трубку, и вместо приветствия я услышала протяжный великомученический стон Марка.

– Ну, в том и отличие, дружочек мой, – хмыкнула я в ответ и потерла до сих пор поднывающую щеку, – люди пьют, а мы нажрались с тобой вчера, как свиноты.

– Эх, Уличка, как говорится, уста младенца… и-и-и-ик-к… истину глаголят, – в трубке послышался смачный зевок, а поперхнувшись его словами, я закашлялась в ответ. – Будь здорова, милая. Так, как там сама-то? На работу собираешься? Или мать припрягла в своем зоопарке длинноногих антилоп?

– Припрягла, только… – и тут же рот захлопнулся, потому как я боковым зрением уловила движение возле входа в ресторан.

Глянула в том направлении, и тут же коленки судорогой свело. Я сжала их вместе.

– …твою мать, – прошептала на выдохе.

– Что такое, Уль? – насторожился Марк.

– Да, ничего, – от волнения голос получился грубый, гортанный, – я тебя позже позвоню, – отключаю вызов, – …наверное.

Самрат, будто смерч, налетел на машину, и мне показалось, что воздух завибрировал от его появления даже в салоне, хотя дверь он еще не открыл. Одновременно с тем, как щелкнул замок, я вжалась в противоположную дверь, стараясь увеличить расстояние между нами. Я пока не готова была подчиниться его власти. Мне нужно было немного воздуха, немного пространства, иначе я не выдержу этого натиска. Самрата было слишком сейчас много, да еще эта нелепость с матерью, свидетелем, хоть и косвенным, которой он стал.

– Ульяна, – он протянул ко мне свою руку, но я дернулась всем телом, как будто сбрасывая несостоявшееся его прикосновение.

– Не смей жалеть меня, ясно? – во рту мгновенно пересохло, эта мощная волна сексуальности, исходящая от него, поглощала с головой, и я боялась утонуть в ней, потерять себя.

– У тебя есть десять минут на то, чтобы успокоиться, – ледяным голосом бросил Самрат, и я почувствовала скрытую угрозу в его холодности.

Если бы мой мозг умел поставлять нужные импульсы в нужные места, то я бы сейчас с радостью упала в обморок или отключила все чувства, которые кипели в моей груди, вызывая во мне дикий ужас перед Самратом и одновременно с этим глубочайшее желание еще раз оказаться на острие высшего пика эйфории, когда его огромный член вдалбливается в меня безостановочно.

Бли-и-и-и-ин. Щеки вспыхнули, и я прижала к ним две ладони, отвернулась к окну. Закусила губу и, рвано вдохнув, покосилась на мужчину. За-а-а-ачем я это сделала… дура…

Мой взгляд тут же попал в плен его черных омутов. И теперь я вообще не могла дышать. Я только пылала и плавилась под тем, что читалось в его взгляде. Сверкающие, будто ониксы, затопленные черными зрачками радужки пожирали меня необузданной похотью, и мне не нужно было чувствовать его прикосновения, чтобы понять, насколько я сильно хочу ощутить его каменный член внутри себя.

Я прикусила губу сильнее и почувствовала на языке соленый привкус собственной крови, а внизу, между бедер, я была мокрой настолько, что трусики можно выжимать.

Самрат протянул ко мне руку, и в этот раз я даже не шелохнулась, потому что с места не смогла сдвинуться, как под гипнозом находилась. Рваный стон сорвался с губ в тот момент, когда его ладонь ловко скользнула под мою попу, и его палец безошибочно нашел пульсирующий желанием бугорок.

– Блядь, – с чувством выдохнул он и, стиснув сразу две половинки в ладони, прижал меня вплотную к своему бедру, – Сергей, если ты продолжишь вести, машину так же, как это делаешь сейчас, то сделаешь только себе хуже. Нужно было лимузин брать… – его свободная рука скользнула по моей скуле, и пальцы сжались на затылке. – …хочу тебя, крошка, дико…

Жаркие влажные губы впились мне в рот так яростно, что в первые секунды голова пошла кругом, и я, чтобы найти опору, вцепилась в его предплечья.

– И хочу, чтобы ты знала, девочка моя, – шипит он с жаром во время поцелуя в мои губы, – то, что сегодня твоя мать мне стала женой, никак не повлияет на то, что мой член хочет твою узкую порочную дырочку.

И его язык, оказавшийся глубоко в моей глотке, не дал мне возможности и слова ответить. Я задыхалась от этой его напористости. Все тело будто свело судорогой, когда рука выскользнула из-под попы и сжала и без того налившуюся желаниям грудь до боли. Через ткань платья он пальцами ухватил торчащий сосок и чуть выкрутил его. Электрический разряд желания пронзил всю меня. Я затряслась в его руках…

– Блядь, Котя, так не пойдет, – прохрипел он, – я только начал, а ты уже готова кончить.

Лицо вспыхнуло жаром. Я стыдливо опустила ресницы. Ведь водитель слышит все то, что сейчас говорит Самрат.

– Я… зачем… – в голове все мысли попутались.

– Через пять минут прибудем на место, – прокашлявшись, предупредил водитель, и Самрат хищно выстрелил в меня взглядом.

– Тебе повезло, Сергей, – голос Самрата был пропитан иронией.

– Да уж, это точно… – буркнул тот, но так тихо, что я разобрала эти слова лишь по шевелению его губ.

Резкий поворот, и я навалилась всем телом на Самрата, найдя ладонью опору на его вздыбленном под ширинкой члене. Горящий взгляд и тяжелое дыхание опалили меня.

– Молись крошка, чтобы я тебя не затрахал до одури, – прорычал он и сжал моими пальцами свой ствол.

***

Он втащил меня в небольшой дом, которых на закрытой территории, обнесенный высоким кирпичным забором, был не один десяток, и, громко захлопнув за своей спиной дверь, пружинистыми шагами начал движение в мою сторону.

Я шумно сглотнула и попятилась назад. Необузданно диким вожделением сверкнули его глаза. Я знала этот взгляд. Так на нас пялились особо похотливые клиенты нашего клуба. Вот только разница здесь была преогромнейшая. Если там мы были неприкосновенными, то здесь… здесь я вся теку, как сучка, в предвкушении нашего с Самратом траха. Я не ожидала, что своим безудержным натиском он вызовет во мне неконтролируемую отзывчивость.

– Ты своим неповиновением, крошка, только раззадориваешь меня, – прорычал он и, скидывая на ходу пиджак, отбросил его в сторону.

Преодолев в доли секунд расстояние между нами, он взял меня в плен своих мускулистых рук.

– Самрат! – вскрикнула я в тот момент, когда он, не церемонясь особо, подхватил меня на руки и понес в сторону темного коридора.

– Тс-с-с, девочка моя, – шипел он мне в ухо, когда уже в ванной стаскивал с меня платье, – тебе сегодня надо быть примерной крошкой, ты помнишь, ведь так?

Я кивнула, а его пальцы, не останавливаясь ни на миг, продолжали освобождать мое тело от остатков материи.

– Как ты сегодня молчалива, Котя, – хмыкнул иронично Самрат и, присев на корточки, о-о-о-о-о-о-очень медленно спустил с меня трусики.

И… мать моя женщина… я в этот момент чуть не кончила. Внизу живота все сжалось в такую тугую спираль, что у меня свело все естество укромного местечка, которое источало столько влаги, что я боялось, вдруг Самрат увидит, насколько я бессовестно похотлива до секса с ним. Но он, как будто не замечая моего состояния, провел пальцем по ложбинке между сомкнутых ног от низа, где теперь покоились мои кружева, до той точки наверху, которая пульсировала и источала желание. Дотронулся до тугого узелка. С моих губ сорвался протяжный стон, и я вцепилась в его плечи, дернулась бедрами ему навстречу.

– Моя похотливая девочка, уже снова готова кончить, – недобро цокнул он языком. – Ты сегодня наказана, крошка, – процедил сквозь зубы.

Рывком поднявшись на ноги и выпрямившись в полный рост, он отошел от меня на шаг и начал раздеваться, оставляя меня трястись от желания. Мое лицо покрылось испариной, и я почувствовала, как по вискам текут тонкие струйки пота, когда он специально медленно скинул рубашку и, расстегнув ремень, стащил с себя брюки, оставшись в одних боксерах от Calvin Klein. Я вздрогнула в тот же миг, когда под трусами дернулся его член.

– Ну, Котя, что стоишь? Хочешь его? – спросил у меня с таким тоном, как будто под боксерами был леденец на палочке, а не тридцатисантиметровый (ну, это навскидку) член.

Я бездумно отрицательно качнула головой.

– Нет, не хочу, – проговорила, еле шевеля сухими губами, но скорее всего, на моем лице было написано все с точностью да наоборот.

– Ты, Уля, совсем не умеешь врать, – хмыкнул Самрат и, потянув резинку вниз, освободил из-под плотной ткани член.

Тот дернулся и смачно шлепнулся налитой головкой о загорелый пах. Я не отводила взгляд ни на миг. Смотрела, как завороженная, на упругие ягодицы в тот момент, когда Самрат, сняв боксеры, шагнул в ванну, повернулся ко мне спиной, а меня так и оставил стоять на месте. Я поняла свое наказание. Оно заключалось в том, чтобы стоять и смотреть. Как по мускулистой бронзовой фигуре скользят охрененно сексуально смуглые пальцы, пропуская между собой мыльную пену. Но это, как оказалось, были только цветочки. Самрат, не сводя с меня глаз, опустил руку на член и… Из моего рта вылетел рваный выдох, когда его пальцы обхватив ствол и сжались у основания.

– Отвернись, – скомандовал мужчина, но я так и продолжала стоять на месте, будто статуя, и пускать по нему слюнки. – Блядь, Ульяна, я сказал, отвернись… – прорычал он, и только тут до меня дошло, о чем меня просит Самрат.

Я хлопнула ресницами и перевела взгляд на него.

– Что? – спросила осипшим голосом.

– Отвернись, быстро, – и я, больше не медля, потому как его потемневший взгляд был красноречивее слов, резко повернулась на пятках.

Мать моя женщина! Да что же это такое!? Что со мной происходит, почему реакция на него такая? Ведь по логике вещей, я до дрожи в коленках бояться его должна. Просить отпустить и простить, забыть меня… Но вместо этого я, как похотливая сучка, стою и пялюсь на огромный член мужика, которого вижу второй раз в жизни и готова уже отдаться ему полностью. Готова на все, лишь бы почувствовать его член в своей глубине.

Я настолько задумалась, что вздрогнула всем телом в тот момент, когда влажные теплые руки коснулись моих плеч и стремительно развернули меня к себе лицом.

– На колени, – прохрипел Самрат грудным голосом и нажал мне на плечи, заставляя опуститься вниз.

– Самрат… – только и успела я выдохнуть, когда перед моими губами оказалась его налитая, будто булава, твердая головка члена.

В голове зародилось куча тараканья мыслей из прошлого, но стоило Самрату ткнуть свой член мне в губы, мозг разрядила пустота. Я приоткрыла рот.

– Смажь губы слюной, – пророкотало у меня над головой.

И я повиновалась, хотя не совсем поняла изначально, для чего это надо.

– А теперь, Котя, открой свой ротик так широко, чтобы мой член поместился.

И я открыла. Он сжал мои волосы на макушке и, направив прямо в распахнутый рот свой член, ввел его. Мне стало противно от самой себя. Я что, чокнулась? Первый порыв был упереться ладонями в его ляжки и отстраниться, отшатнуться от него, но стоило ощутить на языке вкус его смазки, пряно-солоноватый, и я, будто одурманенная, начала посасывать головку, ощущая во рту еще и ее мягкую шелковистую кожицу.

– Блядь, крошка моя, соси активнее, – простонал Самрат, и я, подняв взгляд, посмотрела в его потемневшее от вожделения лицо.

Он закатил глаза и сжал челюсть так сильно, что видела, как она напряженно выдвинулась вперед.

– Не останавливайся… – прорычал он, – …иначе трахну твой ротик до самого горла, не смогу остановиться.

И тело тут же отозвалось жаром, а соски готовы были треснуть от напряжения, пульсирующего в них. Мне хотелось как-то разрядиться, и я решила потеребить их, отняла руку от основания его члена и чуть замедлила активность посасывания. Самрат зарычал, и я, забыв о себе, снова переключилась на его ствол.

– Крошка, возьми яйца в ладонь и сожми их.

Я в непонимании уставилась на него.

– Соси, – хмыкнул Самрат и переместил мои пальцы себе на мошонку.

Мать моя женщина! Я затряслась от ощущения тяжести в этих шелковистых наощупь мешочках. Перекатила их в пальцах и чуть сжала, проводя большим пальцем по натянутому по центру шовчику, при этом старалась насадиться на член как можно сильнее. Самрат застонал, и я поняла, что сама готова издать стон удовлетворенности от того, что доставляю ему удовольствие. Думать про то, что для меня все это странно в принципе… сейчас не буду, да и Самрат не дал. Дернулся бедрами вперед и глубже вошел мне в глотку. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать, и слюни, сделавшись жидкими, потекли по моим пальцам, потому как Самрат не дал мне возможности сглотнуть их.

– Давай же, крошка, еще немного, и я сейчас кончу… – прохрипел он.

И я, сделав глубокий вдох через нос, пустила его глубже и еще немного, и только когда почувствовала, что его головка упирается в небные дужки, поняла, что если он сейчас не выйдет, то меня либо вырвет, либо я задохнусь.

– Блядь, Котя, я… – он с силой вжал мою голову в пах, и у меня от ужаса того, что я задыхаюсь, распахнулись глаза.

Я вонзилась ногтями в его ягодицы, но спустя мгновение почувствовала вязкую жидкость, заполняющую мой рот. Она горячей струей вбивалась мне в глотку, и я первые секунды честно старалась проглотить ее. Почему-то именно сейчас мне захотелось, чтобы Самрат не видел во мне маленькую сопливую девочку, которую может наказать мать. Но то ли старалась я плохо, то ли еще какой фактор подействовал, но меня все-таки замутило от переизбытка соленой густой жижи у меня во рту. Я замычала, стараясь привлечь внимания Самрата, но он настолько был поглощен процессом, что не обращал внимания на меня, и тогда из моих глаз брызнули слезы. Все желание, что владело моим разумом, вмиг спало, и мысли из прошлого завладели рассудком.

Слезы горячими дорожкам текли по щекам. А во рту тем временем пульсировал обмякший член Самрата, извергаясь мне в рот последними каплями. В моей голове четко всплыла картинка того, что я уже чувствовала однажды обмякший член у себя во рту.

Я настолько ушла в себя, в воспоминания, что не сразу поняла, что меня трясут за плечи.

– …Уля, девочка моя… – прорвался в голову голос Самрата, – …прости, я сделал тебе больно? Что с тобой, крошка? – его горячие пальцы отирают мои влажные щеки.

Он сидит напротив меня и с тревогой заглядывает мне в лицо.

– …девочка моя, я придурок, прости, ну, не смог сдержаться…

В его голосе больше нет бравады, а я понимаю, что мне сейчас это не нужно… мне не нужна жалось именно сейчас. Мне нужен он настоящий, мне нужен тот бескомпромиссный мудак, который, не спрашивая моего разрешения, приволок меня сюда и заставил делать, опять же не спрашивая моего мнения, минет.

Я забралась к нему на колени. Обхватила его пах бедрами и вжалась в его обмякший член своей влажной киской.

– Трахни меня, мой дикий зверь, – хриплым от слез голосом попросила его и сама впилась в его рот жадным поцелуем.

Он ответил на мой поцелуй, страстно по-дикому, как я и ожидала. Наши языки схлестнулись в неистовом танце. Но мне нужно было больше… мне нужно было заглушить все воспоминания о тех страшных дня, но для этого я хотела почувствовать его член внутри себя. Я не могла больше ждать и, вжимаясь в его грудную клетку со всей силы, потерлась о его наливающийся ствол мокрой промежностью, призывая Самрата уже перейти к действиям. Щеки загорелись жаром, когда я почувствовала отклик. Все-таки до соблазнительницы мне еще далековато, но это и понятно, ведь только недавно я еще была девственницей, и рассчитывать на полное раскрепощение в столько короткие сроки было бы глупо.

– М-м-м-м, – Самрат прервал поцелуй и потянул меня за волосы от себя, – Котя сегодня в ударе, – хмыкнул он, и я даже не успела осознать, как он поднялся на ноги вместе со мной. – Ну, ты же понимаешь, что, дразня меня так, ты лишаешь Самрата контроля, – прорычал он мне в шею, и я ощутила, как его твердый член упирается в узкую звездочку ануса.

Я задрожала от предвкушения. Я, конечно же, не маленькая и знаю, что многие мужчины сейчас предпочитают анальный секс, но для меня это все ново и необычно. Поэтому я рвано выдохнула и затихла в его руках, только коленками сильнее впилась в его бока, почти как наездница.

Самрату понадобилось всего несколько мгновений, чтобы мы оказались в спальне. Он опрокинул нас на матрас и попытался расцепить мои пальцы на шее, но у меня их как будто судорогой свело. Я списала это на стресс.

– Крошка, – грудной рокот пронесся надо мной, и я, все-таки сделав усилие над собой, расцепила пальцы. – Умничка, девочка моя, а теперь расслабься, моя хорошая, – оскалился он и развел мои коленки в стороны, начал сам опускаться вниз, прокладывая влажную дорожку из поцелуев.

– Боже, Самрат, я хочу тебя, – сказала и заполыхала бесстыдством от собственной просьбы.

Но правда заключалась в тот момент в том, что он совсем не слышал меня, он как будто специально начал вытворять с моим телом невообразимо откровенные вещи. Прикусывая и посасывая все участки кожи на своем пути, опускаясь к цели, он еще умудрялся быть своими пальцами везде, где только мог получить отклик.

Я стонала, извивалась от его порочных прикосновений и ждала… ждала, когда он наконец-то перестанет издеваться надо мной и начнет…

– Боже! – закричала в тот момент, когда он сжал клитор зубами и оттянул его по максимуму.

Одновременно с этим действием его палец надавил на тугую звездочку ануса и проник немного внутрь. Меня мгновенно накрыл оргазм. Он ледяным током прошел сквозь меня, пронизывая импульсами мышцы. Но стоило затихнуть толчкам, и внутри меня разлилось тепло, наполняя каждый миллиметр тела негой. Моя мокрая щелочка горела огнем даже после того, как затухло пламя оргазма. Самрат выпустил из плена чувственный бугорок, прошелся языком по влажности между складочек, собирая с них мои соки. Мне стало неуютно стыдно, и я попыталась свести ноги, но он тут же пресек все мои попытки.

– Это то, крошка, что я буду брать у тебя до последний капли, – прохрипел он, продолжая вылизывать мою киску.

Это нереальное чувство моей покорности и его власти надо мной сводило сума и заводило с пол-оборота. Самрат умело пользовался своей силой. Разжигал пламя внутри в те моменты, когда мне казалось, что это просто невозможно. Вот прямо как сейчас. Мне казалось, что после такого оргазма я вообще неделю секса не захочу, но я ошиблась…

– Ну, что, моя Котя готова предаться любовным утехам? – сарказм, скользивший в его голосе, только больше подливал масла в огонь, придавая перчинки.

Моя кожа покрылась мурашками, когда его палец прошелся от впадинки между двух ключиц, между грудей, чуть задержался на пупке и дальше вниз, легонько задевая припухший клитор, между мокрых складочек, очертил колечко ануса и закончил свой путь, упершись в основание копчика.

– Да, готова, – с придыханием ответила я ему и вспыхнула обжигающим все мое целомудрие пламенем порочной непристойности.

Тогда его руки обхватили мои бедра, и Самрат немедленно перевернул меня на живот. Одной рукой надавил на лопатки так, что моя попка выпятилась к нему. Второй зажал в кулак волосы на затылке, притянул голову к себе.

– Моя соблазнительная крошка хочет, чтобы я трахнул ее попку?

Я только смогла замычать в ответ, тогда он стукнул толстым членом по моей ягодице, и я почувствовала, как между ног стало неприлично мокро.

– Но сегодня я намерен иметь твою сладкую киску, а вот для распаковки узенькой дырочки нам придется с тобой, Котя, выделить другой день, да?

Самрат провел членом вдоль моих припухших складочек, и я почувствовала его набухшую головку у основания расщелинки. Его каменно-твердый ствол начал медленно погружаться в меня. Закрыла глаза и задержала дыхание. Забыла обо всем. Позволила ему взять себя. Выгнула спину ласковой кошечкой, раскрываясь сильнее.

Схватив меня пальцами за попу сверху, он скользнул так глубоко внутрь, что мне подумалось, его член протаранит меня до самого желудка, аж комок к горлу подкатил от этого предчувствия. Но когда его яйца шлепнулись о мои влажные складочки, задев при этом разбухший до неприличной величины чувственный бугорок, я вскрикнула от пронзительного вброса в кровь адреналина.

– Пожалуйста! – вскрикнула так громко, что у самой заложило уши.

Вместо того, чтобы трахать меня, он вышел, и я возмущенно зашипела, но тут же получила обжигающий шлепок по ягодичке, и его член снова вошел на всю длину. Его яйца смачно хлопались об меня снова и снова, когда он входил в меня. Моя щелочка была настолько влажной, что я почти не чувствовала трения его каменного члена. У меня внизу живота желание, сжатое в тугую спираль, будто заклинило.

Самрат, наращивая темп, все глубже и глубже вбивался в меня, прижимаясь своим накачанным телом к моей заднице, входил до самого основания. Он трахал меня словно дикий зверь. А я в свою очередь, сильно возбужденная, выкрикивала его имя и просила о большем, просила еще. Его большой член безостановочно скользил во мне, растягивая и заполняя собой. Когда все это переросло в безудержный безумный трах, он неожиданно хлестко ударил меня по попе, и я вся сократилась. И в этот момент Самрат кончил, закачивая мою глубину горячими струями спермы. Стоило только мне почувствовать, как его член дергается и пульсирует во мне, при этом продолжая делать поступательные движения, из моего горла вырвался протяжный стон, и мое тело сотрясалось от оргазма.

Самрат не спешил меня выпустить из своих рук, он продолжал прижиматься пахом к моим мокрым ягодицам, монотонно покачивая бедрами. И когда нега накатила на меня, я обмякла в его руках, и он, повалившись рядом со мной на постель, так и остался во мне, не позволяя соскочить моей щелочке с его обмякшего члена. Мне ничего не оставалось делать, кроме как теснее прижаться к его груди и наслаждаться эфемерным состоянием хотя бы это недолгое время рядом с ним.

Глава 11

Я не смог уснуть ни после того, как крошка тихо размеренно задышала, заснув, ни даже сейчас, когда за окнами, выходящими на восток, забрезжил рассвет. Осторожно выпустив Ульяну из рук, высвободил из ее тугой глубины ноющий член. Характерный «хлюп» заполнил тишину комнаты, а у меня аж в паху все скрутило от мысли, что можно девчонку спящей поласкать. Но в голове какой-то стоп-кран щелкнул, и я, перекатившись на край кровати, встал с нее. Повернувшись, взглянул на девочку уже другими глазами. Тонкая, маленькая, словно хрупкая куколка, она, свернувшись калачиком, утонула в смятых простынях на огромной кровати. Сделав над собой усилия, я оторвал от нее взгляд и, натянув боксеры, вышел из спальни.

***

Дорога к зданию, которое мне сегодня покажет Валентин для открытия Торгового Дома, заняла не так много времени, как я думал. Помощник уже должен был ждать меня на месте… я ему позвонил за час до того, как выехать с территории гостиницы.

Ульяну будить не стал. Дал моей крошке возможность почувствовать то, что не смог дать в прошлый раз… право выбора. Пусть сама примет решение.

«Блядь, кому я вру?» – хмыкнул про себя.

Конечно, у нее уже нет права выбора, выбирать могу только я. Я еще в первую нашу ночь сделал выбор. Клеймил ее собой. В груди будто надтреснуло что-то, и по телу разлилось густой патокой нежное тепло. И это чувство мне ни хера не понравилось. Я уже любил однажды. Хадиша, моя первая любовь, моя… хотя нет, уже не моя. Она была той девушкой, в которую влюбляются раз и навсегда… Теперь мне так не кажется. Я нес эту любовь сквозь года. Мы вместе взрослели. Вместе переживали подростковые трудности, на тот момент мне казалось, что мы были с ней единое целое, и что эта девочка именно та половинка, которая была послана мне ни кем иным как самим богом Камой [Кама-дева – бог любви]. И когда уже пришел срок жениться, когда все было сговорено и подготовка к свадьбе шла полным ходом, эта сука сбежала с каким-то американцем. Отказалась от семьи, от меня и, бросив все к чертям собачьим, просто свалила в неизвестном направлении. Тот год я не жил. Я просто существовал, как некая субстанция, состоящая из костей, обросших мясом. Спасибо моей дорогой бабушке, которая отчаянно боролась за мою жизнь, и только лишь благодаря ее усердной поддержке я смог выбраться из этого болота безысходности.

Я тряхнул головой, прогоняя мысли прошлого. Это все глупости и малодушие. Больше такой хуйни в своей жизни не допущу. Конечно, Ульяна мне нравится, но кому может не понравиться такая сочная крошка? Тем более… по воле случая оказавшаяся не порченным цветочком… который теперь будет распускаться только для меня. Отпускать я ее не собираюсь, пока не наиграюсь с ней вдоволь. Непроизвольная улыбка растянула губы в хищном оскале. В голове по поводу крошки уже роились определенные мысли. Но вот точно с ними определиться пока не мог, так как не мог просчитать конечного результата этой игры. Ну, ничего, это только начало, а что будет потом, покажет время, тем более… пока у меня оно есть.

Когда джип остановился на мини-парковке (что уже порадовало), я уже полностью был мысленно собран. Котя осталась под присмотром охраны, и теперь каждый ее шаг будет мне известен, где бы она ни находилась. Поэтому все плотские мысли остались в люксовом номере гостиницы.

Оглядевшись, я подметил все плюсы и минусы выбранного места, и оказалось, что минусов здесь практически нет.

«Это хорошее начало», – подумалось мне, перед тем как я увидел маячившего возле белой иномарки Валентина. Завидев меня, он тут же кинулся навстречу.

– Доброе утречко, Самрат Рыстамович, – засуетился помощник, – вы как раз вовремя. Сейчас прибудет охранник, и мы с вами можем все осмотреть внутри.

Я кивнул Валентину, мол, давай удиви меня.

– Вы не поверите, Самрат Рыстамович, – продолжал Валентин, правильно интерпретировав мой кивок, – это здание просто идеально подходит для наших… – он запнулся и воровато глянул на меня.

Я смотрел прямо.

– … для ваших планов, сэр. Смотрите, – он достал белый лист А4, на котором был начерчен план, как я понял, здания. – Здесь настолько идеальное расположение внутренней конструкции помещений, что там можно разместить все нужное оборудование как для торговли, так и для склада.

– Это мне нравится, – не глядя на него, кивнул я.

Мы направились в сторону входа, и стоило приблизиться вплотную, как двери распахнулись.

– Валентин Алексеич, а я все выглядываю, когда же подойдешь-то, – мужик, на вид которому чуть больше шестидесяти, скользнул по мне взглядом и снова вернул его к Валентину.

– Доброго утра, Виктор Петрович. Ну, не так уж и долго, – хмыкнул он, проходя в пустую прохладу. – Откуда желаете начать, Самрат Рыстамович?

– С начала…

– Тогда это будет торговая площадь… – растянув губы в самодовольную улыбку, Валентин направился в сторону большого вестибюля, разделенного между собой фальшстеной из геометрических конструкций.

***

– Ты меня удивил, Валентин, – спускаясь на лифте, нехотя признался я, – я впечатлен.

– Я знал, что вам понравится это здание. Просто… – и он замолчал, замявшись.

– Что? Говори… пока у меня есть желание слушать, – подстегнул я его последними словами.

– …просто я готовился к вашему приезду, все подходящие строения тщательно просматривал и отбирал самые лучшие. Я хотел убедить вас, что очень серьезно отношусь к работе. И этот фиктивный брак был просто необходим.

Мне аж передернуло, когда он напомнил про Анастасию. Вспоминать эту стерву совсем не хотелось.

– Это хорошая работа, Валентин. Ты меня порадовал, удивил и даже в какой-то степени впечатлил… но я уже был разочарован тобой. И возможно, если бы ты не настучал Дади [бабушке], я бы позволил тебе продолжить то, над чем ты работал все это время.

– Но… сэр…

– Это уже принятое мной окончательное решение. Ты получишь за свою работу плату. Но завтра прилетит Ахил, и ты введешь его в курс дела. Теперь он будет вести этот проект.

– А как же я?!

– А тебе придется подыскивать работу, либо… – глядя на парня, я прищурил глаза, – … устроишься на работу сюда, скажем… менеджером, а дальше уже либо вверх по карьерной лестнице, либо вниз… Все зависит от тебя.

Парень кивнул и замолчал. Но хватило его ненадолго. Это одно из его положительных качеств, которое меня и зацепило в нем – умение быстро переваривать недовольство, обиду и становиться вновь работоспособным сотрудником.

– Я подумаю над тем, что вы сказали, Самрат Рыстамович… – сказал Валентин напоследок и, развернувшись на пятках, пошел прочь.

Я криво усмехнулся. Возможно, я пожалею о том, что не оставил его рядом с собой как помощника, но… это будет лишь в том случае, если он наступит себе на горло и наймется в штат сотрудников обычным менеджером, начнет все с нуля. Возможно, тогда я действительно поверю в то, что он горит желанием работать только у меня.

По дороге обратно в гостиницу я уже предвкушал, как и в каких позах буду иметь мою сладкую крошку. Член мгновенно отозвался на воспоминания о горячей ночи с девчонкой, и в штанах в районе ширинки стала чертовски некомфортно. Чтобы хоть как-то отвлечься, я достал из папки, которую мне оставил Валентин, всю проектную документацию, с каждой минутой все глубже погружаясь в изучение схем, планов и затрат.

***

– Зачем вы сюда его пустили? – зло прошипел я, с силой хлопнув дверью джипа.

– Самрат Рыстамович, этот бешенный орал во все горло, что, если ему не дадут войти, то он вызовет полицию, – понурив голову, ответил Петр, один из охранников, которых я оставил присматривать за Ульяной.

– И что? – вздернул я бровь.

– Да так-то я бы ему просто яйца отстрелил да и вывез в лесок подальше, – в злой усмешке скривил рот охранник, – но блин, вмешались безопасники гостиничного комплекса, пришлось идти им навстречу.

– А мне позвонить? Что, не судьба?

– Дык этот придурок только вот-вот проорался. Я уже хотел вам набрать, но не успел.

Блядь, дать бы ему пинка под жопу. Конечно, если бы такое произошло в Мумбае, я так и сделал бы, но здесь… здесь на каждом шагу какая-то засада. Не думал, что в России все так сложно. С одной стороны, делай что хочешь, а вот с другой… Блядь, везде нужны свои каналы, и придется попотеть, чтобы и здесь их настроить. И как я понял, не нужно недооценивать местные правоохранительные органы. Первая заметка в моем виртуальном блокноте в голове.

Широким шагом я пересек стоянку и небольшой участок перед домом. Толкнул дверь и зашел внутрь первым, опередив Петра. Оглядев небольшой холл, прислушался к звукам в доме. Тишина. Внутри закипала ярость. Хотя через несколько долгих минут я точно пойму, что это была все-таки ревность…

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы преодолеть то расстояние, которое отделяло меня от спальни. Интуиция мне подсказывала, что девчонка должна была быть именно там. Я толкнул дверь… хоть нет, я ее чуть не разнес, к херам, в щепки. Зайдя в спальню, замер на месте, прямо посредине. От картины, что увидел, мозг тут же затопило жгучей ревностью.

– Самрат, нет… постой!!! – я слышал крик Ульяны будто сквозь толщу воды. – Это не то, что ты думаешь!!! – кричала она, повиснув на моей спине, в то время как мои кулаки безжалостно впивались в мягкую плоть парня, который только что трогала мою девочку за голые плечи и спину.

– Помогите, кто-нибудь!!! – голос Ульяны взорвал слух, разрывая толщу.

– Блядь… я тебя убью, мелкий урод! – зло шипел я корчащемуся от боли на полу парню в разбитое лицо.

А потом почувствовал, как на меня наваливаются двое, хватая за предплечья и зажимая в железное кольцо сильных рук.

– Руки убрали! – прорычал я сквозь зубы, оглядываясь по сторонам.

– Самрат Рыстамович, вас посадят за убийство… – спокойный голос за спиной подействовал отрезвляюще, что ли…

– Самрат, это Марк, ты что?! Он мой друг! – выкрикнула Ульяна, выросшая передо мной будто из-под земли.

– Какой, нахуй, друг! Ты что мне в уши дуешь, маленькая дрянь! – дернул плечами, высвобождаясь из цепких рук охранника. – Отпусти, я в порядке. Чтобы я этого пидора в течение нескольких секунд здесь не видел, иначе за себя не ручаюсь.

– Я никуда не пойду, – еле шевеля разбитыми губами, прохрипел, поднимаясь на колени, парнишка. – Можешь убить… но Ульку я с тобой не оставлю.

Я дернулся в его сторону, но тут же ощутил на плече крепкую руку.

– Мы сами, Самрат Рыстамович, – сказал Петр.

– Самрат, хватит херней страдать… Марк, он… – она не договорила, молниеносным движением я схватил ее за шею, она только и успела, что пискнуть. Я притянул ее к себе.

– Послушай меня, Котя…

– …Уля, держись… я сейчас выйду отсюда и позвоню в ментовку… или нет, позвоню твоей матери… пусть она разбирается с этим уродом…

– Заткись, – шикнул на него охранник.

– Ты мне рот не затыкай… громила безмозглая, – этот парень реально нарывался на грубости.

– Я тебя за дверью сейчас ебну по голове, в пакет черный засуну и как мусор вынесу. Закрой свое дупло!

Я хмыкнул про себя. Видимо, даже у хладнокровного Петра не хватило выдержки. А я смотрел крошке в глаза и чуть сильнее давил на горло, до тех пор, пока в ее расширенных зрачках не заблестел немой страх.

– …ты моя, – прорычал ей в губы и с животной жадностью впился ей в рот.

– …твари… Ульяна… – слышались из холла приглушенные выкрики этого придурка, а потом наступила тишина.

Девочка моя, видимо, тоже это услышала и поняла, что здесь что-то не так, потому что уперлась мне в плечи изо всех своих силенок, но куда ей.

– М-м-м… отпусти… – промычала она мне в губы… а потом… эта сучка укусила меня!

– Блядь… – выпустил я ее и потер укушенную губу, – …Котя, тебе жить надоело?

А крошка оказалась проворная, как дикая кошка. Вывернувшись из моих рук, она отскочила от меня на несколько метров и, запрыгнув на кровать, встала в изголовье.

– Ты больной придурок! Ты что творишь? – выкрикнула она, а я на миг залюбовался моей девочкой.

Тяжелая волна белокурых волос метнулась за спину, опоясывая ее тонкую фигурку, будто шелковый шарф, накинутый на плечи небрежно. Глаза горят искреннем негодованием, что придает фиалковому цвету еще большей глубины и яркости. Вздернутый носик, припухшие от жесткого поцелуя губы, вздымающаяся грудь… блядь, да я хочу оттрахать ее прямо сейчас.

Не прошло и пары секунд, как крошка уже билась отчаянно подо мной.

– Ну, что, малыш… – я, будто гребаный вампир, впивался в ее кожу колющими поцелуями, – …придется ответить за каждое грязное слово, вылетевшее из твоего сладкого ротика.

Я развел ее ляжки в стороны и устроился между ними, с силой вдавливая в ее промежность каменный член.

– Господи, Самрат! – она округлила глаза, и ее подбородок задрожал. – Я прошу, не делай ничего Марку… пожалуйста… – простонала она, стеганув именем мальчишки по нервам.

– Убью эту падлу, если еще раз притронется к тебе… – прорычал я и, сжав ее бедра, насадил на свой пах.

– …нет, ты не понимаешь… – пыталась поймать мой взгляд крошка в свои омуты, – он… блядь, он голубой! – выкрикнула она, и из ее глаз брызнули слезы.

Я на миг растерялся.

– Пидор?! – вздернул брови вверх. – Ты гонишь! Я видел, как он пялился на твое тело, крошка, и поверь, пидоры так на девок не смотрят.

– Нет… но…

– Еще слово про этого пиздюка, и я… клянусь, ребята проверят истинную принадлежность этого пидора к тем, к кому он себя относит!

Я потянул ворот футболки вниз, и та, не выдержав, треснула.

– Ну, пожалуйста… прекрати портить вещи! – вскрикнула Котя и схватилась изящными пальчиками за края ткани, пытаясь соединить их обратно.

– М-м-м, ты так переживаешь за какую-то сраную хрень, и тебе совсем похер на то, что чувствую я? – я выгнул бровь и одним рывком сдернул с крошки кусок материи, отбросил его на пол.

– Самрат! – ее ладошки метнулись к груди, тут же прикрыли маленькие холмики с торчащими сосочками.

– Убери, – прохрипел я и скользнул по ее рукам недобрым взглядом.

Она, чуть помедлив, отняла ладони от груди, и я вонзился в твердые бусины зубами. Чуть прикусил острую вершинку и втянул в себя, ритмично посасывая и прикусывая грудку. Крошка впилась в мои плечи пальчиками, но через толстую ткань я не почувствовал их прикосновений, и меня это взбесило. Я хотел ощущать ее прикосновения на моей коже так же, как и она сейчас чувствует мои на своей…

Я оторвался от малышки на короткий миг, чтобы сбросить одежду. Окинул мою девочку голодным взглядом и осознал в этот момент то, что на ближайшее будущее ее судьба точно предрешена.

– Самрат, – глядя на меня затуманенным от желания взглядом, проговорила малышка.

А я зацепился глазами за тонюсенький треугольничек намокшей ткани между ее широко раскиданных ножек. И еле сдерживаясь, чтобы не накинуться на Котю, медленно опустился на колени перед ней. Сжав ягодицы, подтянул ее ближе к себе и, сдвинув в сторону кусочек ткани, нырнул пальцами в тугую глубину, по-звериному зарычал.

– Блядь, Ульяна… – выругался в тот момент, когда она дернулась бедрами на меня, насаживаясь на пальцы плотнее, – …прекрати…

Я со свистом выдохнул и, сдернув одним рывком ненужную тряпицу, с силой прижался губами к ее пульсирующими клитору. Крошка вскрикнула и, схватившись пальцами за мои волосы, сжала их в кулак, доставляя мне сладкую боль.

Моя девочка уже была готова кончить. Она так сильно текла, что я мог бы войти сейчас в ее киску и оттрахать как следует членом, но я предпочел поиметь ее другим способом. Как я и думал, это не заняло много времени. Каждый раз, когда я касался ее клитора, он пульсировал и пылал огнем, предвещая скорый оргазм.

Она лихорадочно задрожала в моих руках слишком рано, по ее телу прокатилась волной крупная дрожь…

– …твою мать! – простонал я, вытаскивая палец из мокрой глубины, в последней раз прошелся по ее розовой щелочке языком и ввел в разгоряченную тугость пульсирующий член.

Я был слишком возбужден, чтобы соблюдать в этот раз осторожность. Я, будто обезумев, трахал ее узкую киску, заполняя и растягивая толстым членом.

Ульяна шипела сквозь зубы мое имя и цеплялась, сминая в кулачках белые простыни.

– Че-о-о-о-орт! – ее тело изогнулось дугой в тот момент, когда я начал входить быстрее, и влажный звук шлепающейся друг о друга кожи стал оглушительно громким.

– Еще немного, крошка, – я вдалбливался в нее по самые яйца, – еще немного…

Я ускорился и трахал ее все активнее, переходя в режим нон-стоп. Ее киска сжалась так сильно, что я в первый миг не понял, что произошло. Оргазм накатил неожиданно. Он внезапно ударил меня с диким оглушающим ревом в мозг. Ее тугие стенки вцепились в член и сжали его стальными клешнями, что привело к фееричному извержению в ее глубину.

– Блядь, Ульяна! Ты… – я упал на нее сверху, удерживая свою массу на локтях, ткнулся мокрым лбом в ее и жадно втянул запах ее оргазма, – … самая сладкая и узкая сучка из всех, что мне приходилось трахать…

Когда девчонка дернулась подо мной, я осознал, что это не самый подходящий комплимент для крошки.

– Малышка… – чуть отстранившись от нее, я заглянул ей в глаза, но Котя отвела взгляд.

– Я хочу домой, – осипшим голосом проговорила она.

– Нет, – отрезал я все ее задумки, – ты будешь со мной столько времени, сколько я захочу, а точнее, пока не перестану хотеть тебя.

– Самрат, так нельзя, – дрогнул ее голос, – мне нужно домой, мне нужно показаться матери, иначе…

– …что иначе, крошка?! – с иронией в голосе перебил я Котю, подтянулся на руках и вышел из нее. – Иначе она изобьет тебя?

– То, что произошло, было впервые, – девушка тут же приняла сидячее положение, расправила плечи и посмотрела мне в глаза. – Она хоть и немного того… с заскоками, но физически меня никогда не трогала.

– Ну, и как твои слова должны подействовать на меня? – я выгнул бровь, и когда девочка сползла с кровати, не стал ей удерживать.

– А если я дам тебе обещание? – она воровато посмотрела на меня из-под густых ресниц.

– Уже интересно… какое?

Она вскользь мазнула по мне взглядом, но сделала это так ненавязчиво, думала, что не замечу, но блядь… как можно не заметить то, как она споткнулась взглядом о мой член, который даже в опавшем состоянии выглядел внушительно. Крошка шумно сглотнула и, поняв, что я заметил ее взгляд, тут же отвела глаза.

– Я обещаю, что не буду от тебя бегать и встречусь с тобой сегодня вечером…

– Ты и так встретишься со мной тогда, когда я этого пожелаю, это обещание не годится, я желаю другого обещания…

Ульяна взглянула на меня и вопросительно изогнула бровь.

– Какое тогда? Вернуть тебе рубашку? Или не требовать с тебя причитающиеся мне евро? – Котя выпятила чуть вперед нижнюю губку, строя из себя обиженку.

– Крошка, я на ветер слов не бросаю… надеюсь, их не бросаешь и ты, – я повернулся на бок и подпер голову рукой, похлопал перед собой ладонью. – Присядь…

– Нет! Я хочу уйти отсюда, вместе с Мар…

В моем взгляде проскользнула угроза, я это знал, потому что постарался вложить именно это предостережение, и девочка поняла. Запнулась на полуслове.

– …просто хочу домой, ты можешь это понять?! – возмущенно прошипела она, как будто боялась, что нас кто-то может услышать.

– Сегодня я тебя отпущу, Котя, ты так не волнуйся, еще молодая совсем, а нервничаешь так, словно тебе не восемнадцать, а тридцать пять… – хмыкнул я, наблюдая за тем, как ее кожа на лице покрывается красными пятнами.

– Самрат, это не смешно, вообще-то… – шикнула она и сложила руки на груди, тем самым будто закрываясь от меня. – Что ты хочешь мне предложить? Говори. Хватит тянуть время.

– Иди сюда, крошка, – я снова похлопал по смятой простыни ладонью, – его тянешь ты… присядь, и я тебе все расскажу.

Ульяна вспыхнула мгновенно. Я мог бы поклясться, что пока она шла ко мне, между ее стройных ножек стало неприлично жарко и мокро. Когда она подошла вплотную к кровати, я заметил, что ее кожа покрылась мелкими мурашками.

– Боишься меня? – удивленно посмотрел я на девчонку, но она отрицательно покачала головой. – Хочешь меня?

И снова отрицание. Сучка, дразнит. Вижу, что хочет, ведь ее взгляд то и дело возвращается к члену, который от этих ее косых взглядов уже успел налиться тяжестью.

– Врешь… – я дернул ее за руку, и лишь благодаря тому, что изловчилась вовремя выставить свободную руку вперед, она не упала вниз лицом.

– Ай! Что ты делаешь? – вскрикнула она.

Я подтянул ее к себе и положил раскрытую ладонь на твердый член…

– А он тебя снова хочет… и что мне с этим делать, Котя, м? Подскажи…

Она шумно выдохнула и только лишь успела посмотреть на меня, когда я метнулся к ней и, подхватив под ягодицы, усадил девчонку сверху. Потершись о ее, как я и предполагал, мокрую киску, вжал ее бедра в свои.

– Самрат, ты делаешь мне больно, – прохрипела она, упираясь ладошками мне в грудь.

– Нет, детка, больно сделаешь мне ты, если не удовлетворишь мою потребность в тебе, – я чуть приподнял ее и, направив головку члена во влажную глубину, чуть поддал бедра к ней, вводя свой ствол в узкую киску.

– А-а-а-ах-х-х! – вырвался из ее рта стон, и я, отпустив тормоза, насадил ее на член, полностью погружаясь в нее.

Блядь, какая же она узкая!? Ульяна выгнулась и следом упала мне на грудь, забившись в конвульсивном оргазме. Ее киска сжимала мой член частыми схватками, и мне даже не пришлось двигаться в ней, чтобы в считанные минуты наступила разрядка. Я кончил в ее глубину, заполняя спермой всю, без остатка.

– Боже… боже… – шептала куда-то в шею мне крошка, но до меня ее вздохи долетали будто через плотные затычки ваты в ушах, – …это что-то невообразимое… – продолжала нашептывать мне крошка, а мои губы растянула самодовольная улыбка.

В голове пронеслась мысль о том, что лыблюсь я, как придурочный дебил. Ведусь, будто пацан, на слова малолетки. Меня даже покоробило от этой мысли. Я снял с себя девчонку и, перекатив ее на спину, зафиксировал челюсть двумя пальцами, заставил смотреть себе в глаза.

– А теперь послушай меня, Котя, – чуть грубовато сказал ей.

– Что?! – в недоумении округлила девчонка глаза.

– Сейчас ты мигом собираешься и сваливаешь, как можно быстрее, иначе… он снова захочет тебя, – я скривил губы в оскале, взглядом показывая ей на член. – Заберешь с собой этого пиздюка и скажешь ему, чтобы вместе я вас больше не видел, иначе… – я сделал выразительную паузу. – Надеюсь, ты поняла, Котя, что его ожидает. А теперь давай, малышка, мигом одеваться.

Я шлепнул Ульяну по заднице, когда она уже встала с кровати, отчего на коже остался красный след.

– Ай! – отскочила девчонка. – Ты вот нормальный, а? – она покрутила пальцем у виска, и я зарычал в ответ. – Блин, ты больной извращенец, мне же больно! И кстати… где мое платье?

Девчонка обвела комнату взглядом.

– Где оставила, там и ищи, только сильно не прогибайся и не выставляй напоказ свою киску, когда будешь ползать в поисках бельишка по полу…

– Пошел ты… – она обожгла меня гневным взглядом.

– Котя, если ты не заткнешь свой рот, то поверь мне, у меня есть отличный кляп… – я дернул бедрами вверх, когда Ульяна опустила взгляд на вялый ствол.

– Я ушла… – она наконец-то отыскала свое платье.

– Держи телефон включенным, вечером пришлю за тобой водителя…

Девчонка пулей вылетела из спальни, даже не попрощалась…

– М-м-м, малышка огонь… – я раскинул руки в стороны и потянулся всем телом. – Так, Самрат, а теперь поспать…

Я натянул на голое тело простынь, которая пропиталась нашими с Ульяной запахами, провалился в сон.

Глава 12

Сердце чуть не выскакивало из груди от бьющегося в венах адреналина. Теперь я понимала выражение «бежать без оглядки». Я пулей выскочила из комнаты, где сейчас находился Самрат, и не останавливаясь ни на миг, натягивала по дороге платье. Меня даже не смущало то обстоятельство, что меня могут увидеть два амбала, которые утащили куда-то Марка.

– Эй! – заглядывая в комнаты на первом этаже, я пыталась найти парня, но увы… безрезультатно.

Когда поняла, что их в доме нет, вышла на улицу. Глянув по сторонам, ничего нового не увидела. Все та же парковка и джип на ней. А, нет, изменилось, прибавилась еще одна машина, и это, скорее всего, было авто тех самых амбалов.

Сердце в груди екнуло. Все-таки за парня я очень сейчас переживаю. Что эти придурки могут с ним сделать, одному Богу известно!

– Эй! – забежав за угол, крикнула я в пустоту, а там действительно было пусто.

Всего лишь придомная полянка и невысокое ограждение, за которым уже начинался новый участок, где стоял идентичный дом-близнец того, из которого только что вышла я.

Я решила зайти с другой стороны, уже и не надеясь на найти искомое. Но когда завернула за угол, мои глаза чуть не вывались из орбит.

– Бля… ну, что вы делаете? Больные, что ли? Вам по сколько лет? Вроде бы на вид не дебилы, а ведете себя, именно как они…

Я кинулась к связанному на стуле Марику, который, закинув голову назад, сидел без движения. Казалось, он был без сознания, а эти два мудака лили ему на лицо какую-то тягучую жидкость, от чего возле лица Марка собрался рой мух. Часть из них сидела на лице парня. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда я подошла ближе, почти вплотную, и увидела всю эту картинку.

– Слушай, девочка, шла бы ты отсюда подобру-поздорову… – пробасил тот, который выглядел постарше. – Шеф тебя отпустил?! Вот и радуйся… пшла вон! – рявкнул он, и я вздрогнула всем телом, попятилась назад…

– Уля… – услышала я стон Марика, и моя решимость, граничащая с безумством, затмила разум. Я не могла оставить Марка в таком состоянии на забаву этим мудакам.

– Если я сейчас вернусь в дом и пожалуюсь на тебя Самрату… – глядя в глаза старшему, я ткнула в его грудь пальчиком, – то поверь, тебе несдобровать. Шеф твой сказал, чтобы я забрала с собой парня, понял! – зловеще прикрикнула на него, и мне в этот момент показалось, что я даже выше стала как минимум на полголовы.

Парень глянул мне через плечо, вопросительно поднял бровь…

– Не веришь? – я не стала дожидаться поворота событий, возможно, не в свою пользу, и перешла к действиям: – Так пойди узнай, может, пиздюлей-то и отхватишь…

– Слышь, крошка, за языком следи… – ввернул второй бугай.

– Вот смотрю на молодежь, все такие борзые, так разговаривают, как будто срок немалый в тюряге отмотали, – начал тот, что постарше, и я наконец-то вспомнила его имя.

– Нет, Петя, мы его не мотали, это нас жизнь мотает, – я подступила к Марку вплотную и дернула за веревки. – Очнись, – шикнула парню в ухо.

– Слышь, Серж, мотнись в дом, спроси, что делать с этим недопареньком, – глянул он на того, что стоял за моей спиной.

– Ага, сходи, сходи… представляю, каких люлей получишь, если разбудишь шефа… – вставила я свои пять копеек, хоть и не была до конца уверена в том, что Самрат действительно спит.

– Котя, тебя слишком много, и от этого заснуть я не смог.

Все… сушите весла, как говорится, приплыли… Я шумно сглотнула, и мы все вместе одновременно повернулись на голос, донесшийся до наших ушей от угла дома.

Опершись плечом о стену, там стоял Самрат. Его кожа была покрыта мелкими каплями, в которых играли солнечные блики, придавая нереальный перелив.

Спущенные на бедра спортивные штаны открывали обзор на легкую поросль темных волос над поясом, и мне пришлось отвести глаза, чтобы не представлять себе, куда убегает эта дорожка, и что скрывает мягкая ткань под собой.

– Уля… – послышался голос Марка за моей спиной, и я было дернулась к нему, но вовремя споткнулась о взгляд Самрата, решила, что злить его сейчас точно не стоит.

– Вывезите их отсюда, я хочу спать… – холодно проговорил он и, не задерживаясь больше ни на миг, развернулся на пятках и скрылся за углом дома.

– Вот, блядь, и повеселились, – пробубнил Серж, и в его руке блеснул нож.

– Нет! – громко прохрипела я, когда он замахнулся им за спиной у Марка.

Я заткнула рот рукой. Молниеносный шок сменился осознанием, спустя мгновение, когда я увидела, что амбал просто разрезает веревки и распутывает руки Марику.

– Истеричка, – пожал плечами Петр.

Из моих глаз брызнули слезы, когда Марк закачался из стороны в сторону, норовя свалиться на землю.

– Ну-ка, взяли, – подхватил его под мышки Серж. – Твою мать, какой же он тяжелый, прям как свин такой хороший, а на вид мешок с костями.

– Такие обычно и весят больше, – прокомментировал его высказывание Петр. – Слышь, ты!

Это уже относилось ко мне, и я вскинула на парня удивленные глаза.

– Че застыла? На выход. Тебе же ясно сказано было…

В этот момент я почувствовала какую-то обиду внутри. Вот чего-чего, а такого обращения я не заслуживаю. Да он разговаривает со мной, как будто я шлюха.

– Послушай, любезнейший, – проходя мимо него, проговорила я вслух, при этом даже не удостоила его взглядом, – я не шлюха, усек!? – и не дожидаясь ответа, ушла вслед за Серегой, который уже почти дотащил Марка до багажника черного джипа.

– Ну, будь ты человеком, Серж! Зачем ты его хочешь в багажник засунуть? Ну, это, ей-богу, зверинец, ужас какой-то! – возмущенно проговорила я.

– А ты не смотри, крошка. Или может, хочешь составить ему компанию? – он подмигнул и, открыв багажник, просто толкнул в него парня.

А тот и сопротивляться не думал, завалился на бок и уснул.

– Придурок, – прошипела я и полезла вслед за Мариком в багажник.

***

– Ульяна, что хочешь, делай, а как только мы доберемся до города, я напишу заявление на этих мудаков.

Зло глянула на Марка.

– Заткнись, просто помолчи немного. Ты мне за полчаса все нервы вытрепал своим нытьем. Хочешь написать – пиши… я тебя что, за руку держу, что ли? – посмотрела я на него вызывающе. – Вот только помни, что тебе сказали эти ребята. Хоть букву напишешь… будешь потом пальцы искать по сточным канавам. Б-р-р-р-р, – передернула плечами.

– Наша полиция должна нас защитить, – обронил неуверенно Марик, продолжая оттирать лицо влажными салфетками.

– Ага, а ты проверь. Вон смотри, какими они душками оказались, даже влажных салфеток дали, а могли просто оставить посредине дороги, и шел бы ты сейчас весь облепленный мухами.

– Ты что совсем умом поехала из-за этого мужика?! Ты сейчас что делаешь? Защищаешь этих головорезов?! Ну, ты даешь…

– Нет, Марк. Я защищаю тебя от тех глупостей, которые ты спешишь совершить… Мля, вон маршрутка! Давай тормози, тормози!!! – это восклицание уже было направленно в сторону водителя автобуса.

Я, как чокнутая, замахала руками, чтобы меня было заметно еще издалека. Нас эти придурки высадили на трассе и даже денег на дорогу не оставили… Два первых автобуса и не подумали остановиться, чтобы подобрать нас, пронеслись мимо, как истребители, теперь вся надежда на этот…

– Гребаные мудаки! – в сердцах сплюнул себе под ноги Марк, в который раз пытаясь найти сотовую связь. – Они специально нас здесь кинули. В этом месте не ловит сеть!

– Ясень пень, – ответила я ему и взвизгнула от радости, когда заметила, что водитель включил поворотник. – Ма-а-а-а-а-а-а-арк! Мы все-таки уедем из этого забытого всеми места…

Автобус проехал немного вперед, и я побежала за ним следом.

– Господи, спасибо тебе! – возблагодарила я Всевышнего и вспорхнула в салон. – Спасибо большущее, – со всей искренностью поблагодарила водилу, – карточкой же можно расплатиться? – с надеждой посмотрела на него.

Он, утвердительно кивнув, обратил свой взгляд на дорогу, больше не обращая на меня внимание.

– Отец мой мужчина… – прошипел мне в макушку Марк. – Что это за чудо-юдо? С виду-то автобус нормальный, а что внутри?

Мы уселись на свободное место. Я огляделась по сторонам. М-да, видимо, не самый благополучный контингент видит этот транспорт каждый день. Все сиденья поисколоты, а спинки разрисованы и обклеены жвачками… все как в лучших традициях на маршруте «Химки-Москва».

– Коть, а как ты думаешь, до Москвы далеко? – только разместившись и тут же приклеившись к моему уху, забубнил Марк.

– Марк, ну, вот честно, сама не знаю. По идее, эта гостиница находится недалеко от ресторана, в котором я была. Мы ехали недолго, а вот куда нас эти придурки отперли, я в душе не… – посмотрела на него выразительно, – … не знаю, понял?! – рявкнула шепотом.

– Ну, ты и втрескалась, мать, аж страшно за тебя. На хера тебе этот мужик-то нужен? Вон сколько вокруг тебя парней вьется, а ты выбрала не пойми кого и что…

Я еще выразительнее посмотрела на Марка, и парень предпочел все-таки заткнуть свой рот. Так недолго и до греха довести. Я его убить была готова… и так на душе муторно, еще он со своими догадками и предположениями лезет не вовремя.

Я отвернулась к стеклу. Сейчас совсем не хотелось ни разговаривать, ни препираться с Марком. Я хотела, чтобы от меня отвалили все и дали время подумать. А это на данной момент было практически невозможно. Я понимала, что по приезду домой меня, скорее всего, ждет выволочка от матери, и что вряд ли она теперь от меня отстанет и не будет лезть в мою жизнь. Если до появления Самрата мы как-то нашли общий язык, то теперь… Сука, да теперь у нее опять крышу будет сносить. Я же видела этот горящий взгляд, которым она смотрела на него…

В груди что-то неприятно кольнуло… Я постаралась отгородиться от этого чувства. Я не буду ревновать, нет. Тем более, вообще нет для этого причин. Самрату мать не нужна, и это ясно как белый день, но вот загвоздка вся в том, что мать, видимо, нацелилась на нечто большее, нежели просто фиктивный брак с ним. И еще этот скользкий тип Валентин… Мне как-то довелось подслушать разговор матери с кем-то по телефону, теперь понятно, с кем, и понятно, про кого. Тогда для меня этот разговор был чем-то пространным: о деньгах, о ее Модельном Доме, о мужике нерусском, я все детали эти пропустила мимо ушей. Так… отдельные фразы, которые меня вообще не касаются. Меня не касалась ее жизнь, а ее не касалась моя. Вот только все изменилось в одночасье.

– Эй, Котя! Ты где витаешь, мы уже почти приехали, – меня в плечо толкнул Марк, и я вернулась в реальный мир.

Начала подниматься с сиденья, чтобы пройти к выходу, и платье задралось выше приличного. Я вспомнила, что без трусиков, и тут же пришлось натянуть его обратно, так как мужчина в возрасте, сидящий на противоположной стороне, тут же заметив оголившиеся участки тела, плотоядно обвел меня липким похотливым взглядом. Вот же блядство.

– Марк, дай я первая пройду, – я толкнула парня бедром и направилась к выходу.

Связь, как и стоило того ожидать, давно появилась. Я поднесла телефон к POS-терминалу, он положительно пикнул, оповещая о том, что за проезд заплачено, и мы благополучно катапультировались с Мариком на остановку.

– Мать, а тебя не учили надевать трусики и лифчик, когда выходишь в общественное место? – иронично заметил парень, а я тут же вспыхнула.

– А тебя не учили тактичности, м? Заткнись, Марк, иначе я обижусь на тебя по-серьезному, – прошипела я, тыча парня в бок, под ребра.

– Ай-ай, да молчу! Что ты такая напряженная-то?

– Все, я домой. Пожалуйста, если не хочешь, чтобы я послала тебя, то лучше не звони… иначе… – я тяжело вздохнула, – … иначе я просто не смогу с тобой нормально общаться.

– Коть, прекрати. Этот мужик не стоит нашей дружбы.

Я прожгла его взглядом.

– Все-все… Уля, я больше ни слова про него. А в полицию заявление можно написать?

– Ну, ты издеваешься? – я вскинула брови, а парень противненько захихикал. – Больше я твою задницу прикрывать не буду, понял?

– Это мы еще посмотрим, крошка.

Но я уже вызывала такси и не обращала внимания на парня, закрылась от него мысленно. Моих душевных сил больше не хватило на то, чтобы спорить с этим балбесом.

– Мы же на одной машине поедем? – пристроился он ко мне под бок, заглядывая в экран телефона.

– Конечно, на одной. Неужто ты думаешь, что я зверина и брошу тебя, как котенка, посредине улицы? – я потрепала его за челку.

– Коть, прекрати так руки задирать, а то на тебе люди пялятся. Вообще-то, знаешь, видно, что на тебе нет трусиков, – склонившись к уху, прошептал мне парень, и я, покраснев, снова одернула низ платья.

– Твою мать… – огляделась по сторонам.

Хорошо хоть народу немного, но они и вправду все пялились на нас. Только я не уверена, что это из-за того, что на мне нет нижнего белья. Это скорее из-за нашего внешнего вида. Все помятые, растрепанные и не совсем протрезвевшие еще после вчерашнего, мы очень контрастировали на их фоне.

В нетерпении ожидая машину, я считала каждую минутку. Так хотелось закрыться в своей комнате и вдоволь надуматься, а может, и нареветься от переизбытка эмоций. И в конце концов, смыть с себя весь этот налет липкой грязи, которые остался после встречи с Самратом.

Нет. Мне нужно пересмотреть свое поведение с ним. Что я для него? Очередная зверюшка, что ли? Возомнил себя королем. Я уже через это проходила. Да и вообще, мне матери достаточно… Пусть он катится куда подальше… ну, переспала я с ним, и что дальше? Он меня хочет? Да это сугубо его проблемы, пусть проституток снимает и, сколько ему влезет, имеет… В груди снова кольнула ревность. Стоило только представить, как он будет вдалбливаться в какую-нибудь девку, аж в глазах потемнело от этой картинки.

– Бля, Коть, что с тобой?!

Я непонимающе посмотрела на Марка.

– Телефон звонит, алле…

Он показывает на трубку, вибрирующую в моих руках.

– Бли-и-ин, – мысли о нем сводят меня с ума, нужно прекращать копаться в этом дерьме.

И так понятно, что Самрат взрослый мужчина, и вряд ли у нас с ним что-то может пойти дальше постели. Да и мать… не дай Бог узнает, она же меня сожрет и не подавится при этом.

В трубке механический голос сообщил о прибытии машины и назвал номер авто. Пришлось протопать еще десяток метров, чтобы найти машину, так как припарковаться на остановке у водителя не было возможности.

– Оплата по карте, – как только сели в машину, продублировала я свою просьбу уже водителю.

– Хорошо, – ответил он и все свое внимание обратил на дорогу.

Мы переглянулись с Марком, и парень, сделав правильные выводы из нашего молчаливого диалога глаза в глаза, отвернулся к окну. За всю дорогу до моего дома он не проронил ни слова.

– Я тебе позвоню, попозже, – проговорил Марк, когда я, расплатившись с водителем, вылезла из машины.

Телефон парня не поддерживал программку онлайн-платежей, поэтому платила сегодня я.

«Не друг, а золото», – усмехнулась про себя, прощаясь с парнем, послала ему воздушный поцелуй и скрылась за железной дверь подъезда. Как же мне хотелось, чтобы матери сейчас не было дома.

– Божечки, пусть ее не будет… – молилась я, открывая входную дверь.

– Ульяна, это ты?

Че-о-о-о-орт, это фиаско, бро… сейчас начнется выедание мозга.

– Да, мам… – ответила я ей и, скинув обувь, прошла вглубь квартиры.

Глава 13

– Да что с тобой, мам?! – моему возмущению не было предела.

Я вскочила со стула, от чего тот покачнулся и с грохотом опрокинулся на пол.

– Сядь на место, – ледяным тоном произнесла мать, у меня от него аж мурашки по коже пошли.

– Я не буду тебе помогать, – прошептала я настырно, но ее приказ все-таки выполнила – подняла стул и села на место.

– Это не просьба, Ульяна, – мать окинула меня безликим взглядом, – это бартер, дочь, – она села напротив меня и закурила сигарету. – Я видела, как на тебя пялился Кайеров. И мне это, признаться честно, сначала не понравилось, – она глотнула кофе, – но… Валентинка, он всегда может найти лазейку к пухлому кошельку богатеев, так что, можно сказать, тебе повезло, что на тебя запал такой толстосум, – женщина сухо рассмеялась, а меня как будто зловоньем из выгребной ямы обдало. Никогда не чувствовала себя столь низко.

– Я не буду в этом участвовать, мам, – еще раз повторила я то, что она совсем не хотела слышать.

– Ты хоть понимаешь, сколько можно поиметь с него?! Жаль, конечно, что он запал на тебя. Если бы мне немного повезло, то я бы его сама окрутила и развела на бабки, но видимо, легких путей мне судьба не дает. Придется тебе немного постараться.

Я смотрела на нее, не веря своим ушам. Как она так может говорить?! Я ведь ее единственная дочь и, как говорил мне папа, рожденная в любви. Это потом мать с катушек слетела, окунулась в модельный бизнес и перестала уделять должное внимание семье, отчего, в принципе, они и развелись. И я, когда переехала к ней, думала, что в ней еще теплятся чувства к своему единственному ребенку. Даже ту историю с отчимом постаралась забыть и выкинуть из головы.

– Тебе и делать особо ничего не надо, крошка, – вдруг перед моим лицом появилось ее, и я отшатнулась от неожиданности и от того, что меня пронзил страх за себя. Ее глаза горели безумием или… алчностью в предвкушении наживы.

Но она же даже не осознавала, да и, наверное, узнай она о том, что мы с Самратом как бы уже переспали и как бы он уже считает меня своей, все равно нашла бы способ поживиться на мне. Обида затопила разум. В груди стало одиноко и пусто.

Я попыталась отстраниться от нее и, упершись пятками в пол, начала двигать стул по плитке, но не тут-то было. Женщина вцепилась мне в плечи и с силой встряхнула меня.

– Мой бизнес летит в тартарары, и даже те семь миллионов, которые он мне перечислил, не покроют будущих затрат… – прошипела она.

– Так, возможно, ты не туда деньги вкладываешь, мам? – попыталась я вразумить ее.

– А ты что умная такая? Это не тебе решать, поняла? От тебя требуется только одно – повилять хвостом перед рыбкой, чтобы та попалась на крючок.

– Ну, мам, я не могу, пойми…

– Не понимаю! – она немигающим взглядом уперлась мне в глаза.

– Я встречаюсь с парнем, мам, и мне интересно, как ты себе это представляешь?! – я даже не сомневалась в том, что она ответит: парень…

– …не стена, подвинется на несколько дней.

Блядь, она вообще бессердечная сука. И как же мне сейчас горько от того, что женщина напротив является моей матерью, что для нее вообще нет ничего святого, лишь бы своей цели добиться.

– Выпусти, – процедила я сквозь зубы, – все, с меня хватит! Я не буду участвовать в этом абсурде, поняла?!

Я оттолкнула ее и рывком встала со стула. Повернувшись к ней спиной, поспешила к выходу.

– Тогда я все расскажу отцу.

Я замерла на месте.

– Что? – не могла поверить в услышанное. Неужто это чудовище сможет пойти на такое?

– Я расскажу отцу, как ты соблазнила Анатолия, а потом трахнулась с ним, – она сказала это таким будничным тоном, будто это было что-то из повседневных новостей. Никаких эмоциональных оттенков в голосе.

Я на пятках повернулась к ней лицом.

– Это неправда, я не трах… я не спала с ним, – мое лицо пылало, но смотря ей в глаза, я понимала, что передо мной действительно стоит бессердечное чудовище. Неужто я жила с ней столько лет бок о бок и не заметила, как она превратилась в монстра?!

– Это мы еще посмотрим, детка, – сказала она, убирая чашку в раковину, – но после такой новости, не уверена, что ты будешь продолжать оставаться его любимой дочуркой.

Она чуть повернула в мою сторону голову и хищно улыбнулась.

– Выбирать тебе.

Я пулей выскочила из кухни и, в считанные мгновения добежав до своей комнаты, с силой захлопнула дверь за собой. Прислонившись к ней спиной, сползла по полотну и села на пол. Слезы бессилия потекли по моим щекам. Я до сих пор не могла осознать, что только что моя родная мать решила сделать из меня шлюху. Подложить под незнакомого мужика из-за денег…!?

В дверь постучали. Я зло отерла слезы и, выпрямившись, пошла в кровать. Я пока не готова с ней общаться. Я хочу побыть одна. Подумать, как теперь с этим жить и куда можно сбежать от этой суки.

Мать продолжала с периодичностью долбиться в дверь, но вот то, что она говорила, я не слушала. Накрывшись одеялом с головой, включила музыку и заткнула наушниками уши.

Да, девочка Уля, тебя явно повезло с родительницей. Интересно, как давно мать съехала с катушек? Но даже не этот вопрос меня сейчас волновал больше всего. Мне было важно узнать, насколько она сумасшедшая и неужто опустится до такой мерзкой лжи отцу? Я в этой жизни повидала многое и на многое, в силу своего характера, позакрывала глаза, но вот то, что она может меня рассорить с отцом, это было из ряда вон… этого я не могла допустить!

Но и того, что она меня пытается заставить как-то повлиять на Самрата, этого я тоже спустить не могу. Она же не знает всего, и даже если я с него спрошу причитающиеся мне деньги, они для матери совсем не сыграют никакой роли. Это для нее жалкие копейки, так как она рассчитывала, видимо, на смачный кусок пирога, который ей должен будет отрезать Самрат от своего счета в банке.

Мать моя женщина! О чем я только думаю! Да не буду я идти у нее на поводу, пусть она звонит отцу, пусть что хочет, делает. Моя жизнь принадлежит только мне.

***

От звонка вибрирующего телефона открыла глаза и уперлась взглядом в кромешную тьму.

– Что за нахрен?! – повертела головой из стороны в сторону, разминая затекшие мышцы.

Села в кровати и невидящим взглядом посмотрела в голубой экран айфона. Пока я просыпалась, звонящий сбросил вызов, и я мельком глянула, сколько времени… уже одиннадцать ночи?!

– Вот это дреманула, называется!

Разблокировав экран, нажала иконку вызовов.

Марк. Мать. Марк. Мать. Марк. Марк. Марк …и ни одного незнакомого номера.

«А ведь он обещал, что со мной свяжется вечером», – промелькнуло в голове.

Не связался. И мне бы радоваться, что, может, и забыл про меня вовсе. Что больше не нужно будет прогибаться под него и терпеть в себе его членище (хотя я не уверена точно, что мне это не нравилось). Но вместо радости я испытала какое-то странное разочарование.

Сползла с кровати и, зевая от пересыпа, подошла к двери, прислонилась ухом, прислушиваясь к тишине за ней. Хотя не понимаю, что я там должна была услышать? Вряд ли мать устроит вечеринку, да и своего хахаля вряд ли приведет, пока я дома.

Я щелкнула замком и, воровато оглядываясь по сторонам, высунула полтуловища в коридор. Хоть и убедила себя в том, что на поводу у матери не пойду, но к разговору с ней в принципе не была готова. Мне нужно было выдохнуть, как и ей. Но если быть конкретной с самой собой, то я хотела сначала найти пути отступления. Если вдруг мать выгонит, мне нужно найти место, где я смогу перекантоваться первое время. Конечно же, у меня есть Марик, и я была уверена в том, что он не выгонит меня на улицу, если придется прийти к нему. Но после слов Самрата, когда тот посеял в моей душе зерно сомнения, что Марк не совсем гей, я как-то немного настороженно начала к нему относиться. Нет, конечно, для меня Марик был и останется другом, но вот так пиздить мне по поводу своей ориентации?! И не понятно, зачем?! Чтобы заглянуть мне под юбку?! Так мне кажется, если бы он предложил встречаться с ним, я бы не отказалась… хотя, нет, отказалась бы… Его тяга к переодеваниям в женскую одежду меня бы, наверное, как его подружку сильно смущала, и я скорее бы подумала, что он придурок ненормальный, и вряд ли бы вообще его смогла рассматривать в качестве своего парня.

В квартире было пусто. В принципе, как и всегда. Мать, скорее всего, припрется за полночь, но это мне на данный момент и на руку. Мне совершенно не хотелось видеться с ней. Я не была готова морально принять на себя ее подавляющую атаку в вопросе про Самрата. Да, я готовилась, но выйдя из комнаты, осознала, что вся моя подготовка – это полная лажа.

– Блядь! – я подпрыгнула от громкой протяжной вибрации телефона в кармане домашних штанов.

С замиранием сердца выудила телефон в призрачной надежде увидеть на экране незнакомый номер, но когда на весь экран высветилась рожица Марика, изо рта вырвался вздох разочарования.

– Вот, блин… алле, – пробормотала я в трубку, а сама направилась на кухню – в животе настойчиво урчало от голода.

– Опять ты пропала, зараза, – проговорил недовольно парень. – Я тебе звоню целый день.

– Я уснула, Марк, – ответила ему, доставая еду из холодильника.

– Мгу, конечно. Ну, да ладно, пусть будет на твоей совести твоя ложь…

Я только хотела было открыть рот, чтобы опровергнуть его слова, но вдруг передумала. Лишнее все это, пусть думает, как ему проще.

– …я что звоню. Тут Алексей, менеджер клуба, предлагает ехать на фестиваль. Ты как, поедешь? Или твой папик не отпустит? – сарказм пропитал его голос, а я чуть не подавилась глотком сока.

– Пошел ты, Марк! С чего такие выводы? – огрызнулась я.

– С того самого, Котя! Я, вообще-то, парень и видел, каким собственническим взглядом смотрит на тебя этот индус, так что меня не наебешь, ясно?

Ого! Сколько экспрессии в тоне… меня даже это немного смутило. А может, Самрат был прав насчет Марка?!

– Я поеду! Когда начало сборов? – в груди загорелось непонятным огнем.

Это была отличная новость. Поменять обстановку. Свалить из-под контроля матери и не чувствовать при этом чувства вины от того, что не помогла этой стерве, а она могла вызывать такое чувство даже в тех людях, которых склоняет, например, как меня, к чему-то противоестественному.

– О, крошка! Ты меня вот прямо сейчас удивила. Не ожидал от тебя такой прыти, – хмыкнул парень, а у меня в ладонях зазудело, так хотелось ему по роже заехать. Представляю, как он там стоит корчится перед зеркалом, разговаривая со мной.

– Марк, хватит ломаться. Когда сборы? – процедила я сквозь зубы, уже готовая отключиться.

И что меня так бесит этот парень?! Ведь он совсем не изменился, каким был подъебщиком, таким, в принципе, и остался, но раньше я к этому относилась почему-то более терпимо, чем сейчас.

– Детка, ты в курсе, что нервные клетки не восстанавливаются?

Я фыркнула в трубку.

– Ой, да что ты такая бука… – включил он пидорский голос, – я просто шучу. Прикалываюсь. А ты реагируешь как сноб, могла бы и подыграть! – обиженным голосом, будто не оценили его старания, проговорил парень. – Да что с тебя взять-то.

Этот обвинительный монолог меня уже выбесил окончательно, и как только он произнес дату и время сборов, я тут же отключилась.

Пока я продолжала есть, обдумывая план капитуляции, Марк мне еще раз пятьсот набирал, но я оставалась недоступной. Мне нужно было решиться на то, чтобы сбежать. И стоило мне только подумать об этом, перед глазами неизменно появлялось искаженное злостью лицо Самрата. И его дикий, немигающий взгляд, выворачивающий душу наизнанку, которым он будто хотел донести до моего разума, что я делаю глупость, и что если он найдет меня, тогда уж точно не нужно ждать пощады.

Передернула плечами и тряхнула головой, выбрасывая из сознания образ мужчины. Все… сон как рукой сняло. Нужно сходить развеяться, а самый лучший способ – это шопинг… Я еще раз обследовала холодильник. Там не осталось сока и рубленной ветчины, поэтому я решила, что шопинг продуктовый тоже вполне сгодится. Круглосуточный супермаркет у нас недалеко от дома, вполне неплохое себе местечко, чтобы нагулять сон. Довольная собой и принятыми мной же решениями, я с воодушевлением направилась на выход. Накинула куртку и кроссовки, захватила рюкзак. Щелкнула в замочной скважине ключом и дернула дверь на себя.

– Что за ерунда?!

Дверь оставалась закрытой. Тогда открыла еще замок, на который мы практически никогда не закрывались. Бесполезно, дверь не поддалась.

– Да чтоб тебя, мам!

Наша входная дверь была напичкана замками, но они были для вида, мы ими вообще не пользовались, и соответственно, у меня от этих замков и ключей-то не было.

Значит вот как она решила поступить со мной. Блядь, что же делать?! Не разуваясь, я вернулась на кухню, налила холодной воды и выпила залом стакан. Нужно привести мозг в чувства. Нужно подумать.

Думать пришлось мне недолго. Сначала решила, что нужно собрать вещи, а уж потом делать то, что пришло в голову.

Накидав в спортивную сумку самое необходимое, набрала сто четыре и нажала зеленую иконку. Гудок…

– Оператор слушает…

– Здравствуйте, у меня в квартире воняет газом, а я выйти не могу, замки заклинило, – взволнованным голосом проговорила я.

– Называйте адрес, – коротко, без предисловий проговорил мужчина, и я тут же продиктовала адрес, отключилась.

– Ну, что ж, мамочка, не хочешь по-хорошему, значит, будет так…

Когда за открытым окном я услышала вой сирены, подошла к плите и включила газ, прижимая плотно к лицу маленькое полотенчико.

Глава 14

Эта девчонка лишила меня спокойствия. Я метался по комнате, будто зверь, запертый в клетке. После того, как джип выехал за ворота, выкурил, наверное, полпачки сигарет и раздавил почти полпузыря вискаря в течение пятнадцати минут. Еле оторвав голову от подушки, глянул в угол… нет, бля… я все же выпил даже не одну, две бутылки (вторую, правда, уже не помню, как). Теперь было понятно, отчего так херово сейчас. И вместо того, чтобы заниматься делами, мне придется мучиться похмельем все утро.

Добравшись до душа, я с трудом переместил тушу за высокие борта душевой кабины. Нахер они такие высокие нужны? С досадой стукнул кулаком о прозрачной стекло, отчего то жалобно звякнуло, но не разбилось. Мать твою, и на том спасибо.

Холодный поток ледяной воды сделал свое дело, меня попустило. Вот только надолго ли мне хватит этого бодрячка? Сука мелкая, подводит меня под монастырь. Так говорят, кажется, в России… У себя на родине я бы эту куколку уже давно запер в высокой башне и хер куда бы отпустил. А тут… тут все не так, тут нужно уважать права женщин. Как же я мог вляпаться в это дерьмо-то?

Обмотав бедра полотенцем, вышел из ванной и направился туда, где по моим подсчетам должна была находиться аптечка. Надеюсь, аспирин там найдется.

Подходя к кухне, уловил тихий разговор. Значит, парни уже бодрствовуют. Молодцы, хорошо выполняют свою работу.

– Доброго утра, – я бодро прошагал к холодильнику и скорее почувствовал, чем увидел, что ввел в ступор парней.

– Кхе, – прокашлялся Петр, перед тем как сказать: – Доброе утро, босс.

Пока я открывал одну за другой дверцы дорогой кухни, парни молча наблюдали за мной.

– Вы это… че ищете-то? – наконец не выдержал Петр.

– Ну, как ты думаешь, Петр?! Что может человек искать с утра в состоянии глубочайшего синдрома похмелья? Правильно… – щелкнул я пальцами прежде, чем парень открыл рот, чтобы ответить, – …аспирин.

– Понятно, – Алексей, поднялся со своего места и открыл узкую дверку шкафчика совершенно с другой стороны от той, где искал я, – вот.

Он протянул мне пластинку аспирина. Твою мать. Ну, что за утро-то…

– Ага, спасибо, – я взял у него таблетки и, налив стакан воды, выдавил сразу четыре.

– Не многовато ли? – с заботой прокомментировал Петр.

– Не многовато, – холодно ответил я ему.

– Окей, – проговорил парень и, встав из-за стола, взял кружку кофе, направился к выходу. Алексей последовал за ним.

– Я так понимаю, в России принято поворачиваться спиной к работодателю?!

Парни будто по команде повернулись на пятках ко мне лицом.

– Э-э-эм, ну так… – начал что-то невнятно бубнить Алексей.

– …мы думали, вам нужно побыть одному, – закончил все-таки Петр предложение.

– Думать здесь буду только я, хорошо?! – я выпил залпом стакан с лекарством, при этом не выпуская из-под взгляда парней. – Я отчего-то совершенно не помню, что вы мне вчера докладывали по поводу двух голубков. Надеюсь, этого пиздюка, возомнившего себя пидором, не трахнули?

– Да фу на него… совсем он мямля. Вот девка та да… боевая такая, мне кажется…

– В смысле, девка?! Я что-то упустил? С какой стати она для тебя девка? – пальцы свободной руки сами собой сжались в кулаки. Я поставил стакан с грохотом на стол.

– Так, это… вы сами так вчера говорили… – насторожившись и оглянувшись на коллегу-охранника, проговорил Алексей, – когда нас встретили.

– С этого момента поподробнее, – процедил я сквозь зубы, хотя злиться сейчас стоило не на парней, а на себя. Видимо, я вчера лишка наговорил, и вот теперь получил то, о чем они говорят.

– Эту крошку девкой… называть могу только я и никто кроме меня, ясно? – прорычал я, глядя парням в глаза. – Так что про нее вы мне хотели рассказать?

Бля… там что-то было не чисто. Я это понял ровно в тот момент, когда после моего вопроса эти два лба уперли взгляд в пол и замялись с ответом.

– Ну, так мы это… – начал Алексей.

– Твою мать… я вам за что плачу? За то, что выслушиваю вот эти сопли? – я обвел их презрительным взглядом с головы до ног. – Нахуй подматывайте удочки, пацаны, у меня нет желания держать возле себя людей, которые не в состоянии ответить за свои поступки.

– Мы их высадили на трассе, – на выдохе ответил Петр и тут же попятился к выходу.

Секундное оцепенение.

– Чего? – рвано выдохнул я.

В голове ураганом пронеслись эти слова, оставляя после себя дикий хаос. Мою девочку на трассе?!

– Повтори еще раз, может, я чего-то не понял? – пружинистым шагом двинулся я в сторону парней.

– Самрат Рыстамович, так вы сами сказали, вывезти их. Вот мы и вывезли. Вы же не дали точных указаний. Поэтому действовали по своему усмотрению…

– Вон… – просипел я, – оба нахуй пошли отсюда, пока я вам… – я запнулся. Отрезвляющая мозг мысль пронеслась в голове, тут нельзя угрожать… иначе… – Вышли оба отсюда, и чтобы я вас больше не видел, ясно?!

Подойдя почти вплотную, заглянул парням в лица. На их скулах ходили желваки. Особенно видно было по Петру, как он еле сдерживал ярость. Глаза горели непониманием несправедливости обвинения в их сторону. Но в этих остолопах, возомнивших себя охранниками, не было одного очень важного качества. Жаль, что я так поздно рассмотрел. Они не могли предугадать мысли и действия того человека, к которому приставлены для защиты.

– Да, сэр, – коротко, я бы даже сказал, сквозь зубы процедил Петр.

Развернувшись, они вышли, оставив меня одного.

***

Желание номер один: позвонить в эту контору и разъебать всех нахер. С языка так и просились сорваться не самые положительные отзывы о подборе персонала в данную структуру предоставляемых услуг. Желание задушено холодным разумом на корню.

Желание номер два: позвонить крошке и спросить, все ли у нее в порядке. Холодный разум погасил и это спонтанное желание. Вместо этого беру телефон и активирую программу слежения, которую установили парни в ее айфон. Хоть на что-то оказались способны, остолопы. Как только GPS выдал координаты, по которым находится аппарат, сразу отлегло. Адрес указан тот, по которому проживала малышка. Ну, что ж, я ей обещал позвонить еще вчера вечером, но не сложилось. Пусть пока живет. Губы растянула хищная улыбка. Стоило представить Ульяну в нижнем белье, которое совсем не скрывает ее острых сосков и до блеска выбритого лобка, у меня член мгновенно затвердел, а сердце забилось чаще. Стоять, мужик, еще не хватало дрочить в ванной на иллюзорную картинку маленькой соблазнительной сучки.

Я прошел в комнату и, отбросив навязчивые мысли о крошке и полотенце в сторону, быстро переоделся в деловой костюм. Сегодня прилетает мой второй помощник, а это значит, что нужно организовать место встречи, где Валентин передаст все сведения о проделанной работе своему сменщику.

***

В офис, а точнее, небольшой «аквариум», который Валентин окрестил офисом, я приехал рано. Чувствовал себя как разбитая старая колымага на спущенных колесах, особенно если учесть то, что гаденыш Валентин уже ожидал меня, да еще и весь сверкал, как новый алтын на солнце, будто дразня меня своим хорошим самочувствием.

– Утра доброго, Самрат Рыстамович, – он открыл передо мной дверь и пропустил вперед.

Про себя я отметил, что хоть помещение и было небольшим, но все необходимое здесь имелось, только кондиционер ни хера не работал. И так как «аквариум» находился как раз с солнечной стороны, уже успел с утра нагреться. Меня обдало жаром, и тут же к горлу подкатил тошнотворный ком. Через силу сглотнув, я прошел внутрь и сел за стол.

– Кондиционер включи, – прохрипел осипшим голосом, ослабляя галстук и вытирая пот со лба.

– Вам нехорошо? – засуетился Валентин.

Парень забегал по небольшой комнатке, совершая при этом одновременно несколько дел. Включил кондюк и, налив стакан воды, поставил передо мной.

– Аспирин есть? – взглянул я на него из-под отяжелевших век.

– А-а-а-а, так бы сразу и сказали, а то я перепугался, думал, с сердцем плохо, – с ехидцей в голосе проговорил парень.

– Слушай, Валентин, хватит трепаться. И так тошно, еще болтовню твою приходится слушать.

Парень фыркнул и, покинув кабинет, пошел в сторону ресепшена, находившегося непосредственно рядом с лифтом.

– Пиздец какой-то, как же плохо, – сквозь зубы процедил я.

На стеклянном столе стоял ноут. Я открыл крышку и включил его. Но не успел девайс загрузиться, как в дверях уже снова стоял Валентин.

– Вот ваш аспирин, Самрат Рыстамович, – парень протянул пластинку таблеток и тут же уселся в кресло напротив меня. – Во сколько прибывает ваш помощник? – заинтересованно спросил, следя за моими движениями.

– А ты куда-то торопишься? – вздернул я бровь вверх.

– Нет, но мне хотелось бы конкретики, – ответил парень, разглядывая шипучие кругляши таблеток в стакане.

– Ближе к вечеру, – синий экран загорелся какой-то дерьмовой заставкой, и на рабочем столе вылезла куча папок. – Ну, что ж, просвещай.

После нескольких часов молчания с моей стороны и непрекращающегося потока информации со стороны Валентина мне хотелось только одного – отрезать ему язык. Вот бывают же люди такие, не заткнешь.

– Все, перерыв. Хватит. Не то мой мозг взорвется.

Я встал из-за стола и прошелся по «аквариуму», разминая затекшие ноги.

– Кофе? – поднимаясь за мной следом, спросил парень, направляясь к выходу.

– Пожалуй, да, и быстро не возвращайся, сделай себе перерыв, а то тебя слишком много в этом крохотном помещении, мне нужен воздух.

– Так давайте я вам столик в ресторане закажу, как раз и сами передохнете.

Я в недоумении взглянул на парня. Нет, ну какая самоотдача, он даже и не думал обижаться в отличие от тех двух болванов, которых я уволил с утра.

– Я все понимаю и не собираюсь на вашу грубость обращать внимания. Это было бы неразумно с моей стороны. Так вам заказать столик?

– Нет! – рявкнул я на него, и тот шмыгнул за дверь.

– Вот же гаденыш, знает, как зацепить, все-таки уволить его – это верное решение. Гадюк держать возле себя опасно.

Я сел обратно за стол и, открыв следующий документ, принялся за работу.

Я был настолько погружен в процесс, что совсем позабыл про Валентина. И уже когда мои глаза начали слезиться, только тогда я оторвал взгляд от экрана, чтобы передохнуть, глянул на часы и понял, что Валентин отсутствует уже больше двух часов.

«Нормальный такой, перерывчик», – хмыкнул про себя.

И стоило мне только вспомнить о моем экс-помощнике, как он тут же возник в дверях.

– А вот ваш кофе, – улыбаясь во все тридцать два, парень поставил передо мной дымящийся стаканчик.

– Видимо, очередь очень длинная была к аппарату? – иронично заметил я и, взяв стаканчик, открыл крышку.

– Самрат Рыстамович, так вы же сами сказали, чтобы я не спешил, вот я и не торопился, – пробубнил под нос парень.

– Ладно, садись, у меня есть к тебе пара вопросов, – я все же решил выключить засранца. – Здесь, здесь и здесь, – наводя на каждый из документов курсором мышки, я кликал по ним, – мне нужны пояснения.

После часового разбора на все составляющие в документах, я должен был признать, что парень действительно сделал большую работу, и его было за что и похвалить, и вознаградить. Он со всех сторон блистал, но что-то… что-то неуловимое в нем меня отталкивало, и я до сих пор не мог понять, что в нем не так. Нет, это точно не его болтливость, что-то другое. Но парень, как я понял, очень хорош в маскировке. Ведь даже если я не мог найти в нем изъян, нужно быть начеку с такими людьми, и не просто так он ассоциируется у меня со змеенышем.

– …самолет должен прибыть около пяти вечера…

Я отвел взгляд от экрана и посмотрел на Валентина, но он у меня расплылся перед глазами. Я осознал, что нужно немного отдохнуть.

– Поедешь встречать Амина, ты.

– Ок, я понял, а вы?

– Я буду ожидать вас здесь. Нам еще нужно что-то решить с офисным помещением на первое время, так как «аквариум» никуда не годится, – я окинул взглядом комнату.

– Да, конечно. Я же снимал его только для себя. Уже двоим тут тесно, а о большем персонале и говорить нечего.

Откинулся на спинку кресла.

– Это действительно так.

– Если вы мне доверитесь еще раз, то могу предложить подходящее помещение…

Вот как?! Значит, все продумал. Хитрец! Ох уж хитрец!

– Предлагай, а я послушаю, – я сложил руки на груди и закинул ноги на край стола, положил друг на друга.

– У Анастасии Павловны, вашей… кхе, фиктивной жены…

– Можешь не продолжать. Нет…

– Хорошо, но если вдруг передумаете, то думаю, у нее можно будет на недолгое время арендовать целый этаж под ваш офис.

– Нет.

– Я понял. Жаль, конечно, – приунывшим голосом проговорил Валентин.

– А что жаль-то? Пусть сдаст свой этаж другим арендатором. Неужели в Москве никому не нужны свободные площади? Может, тогда стоит задуматься о том, чтобы здесь открывать что-то стоящее?! – посмотрел я на него с выражением.

– Нет, вы что, Самрат Рыстамович, с вашим бизнесом все как раз будет тип-топ. Просто у Анастасии небольшие проблемы.

– Мне до них нет никакого дела. Я ей заплатил, пусть решает.

Я уговаривал себя не углубляться в эту семью. Единственное, что меня интересовало на данный момент, это Котя и ее упругая попка, которую хотелось до одури распечатать и быть во всех местах первым. Но получается так, что от того, что происходит в этой семье, напрямую зависит жизнь моей крошки.

– Блядь, – выругался я сквозь зубы, – ладно, что там? Говори.

– Да ничего особенного. Просто Настя ввалила все деньги в модельный бизнес. И можно сказать, прогорела. Заложила квартиру и на полученные деньги пыталась выкарабкаться, но не получилось. И с дочерью трения постоянные. Она у нее шабутная какая-то, – он покрутил пальцем возле виска, и я еле сдержался, чтобы его ему не сломать и не засунуть потом в жопу, – но Настя все равно ее любит…

Ага, видел я, как она ее любит.

– …и пытается изо всех сил вернуть хотя бы квартиру…

– Все, прекращай мне эти душещипательные истории травить. Иди. Я подумаю над тем, что ты сказал.

Парень продолжал мяться у порога.

– Твою мать, Валя, иди, иначе ничего хорошего не будет, мне нужно подумать.

– Хорошо, надеюсь, вы недолго будете тянуть с ответом…

– Пошел вон! – рявкнул я на него и, Валентина как ветром сдуло.

«Ну, что же такое?! Может, я не слишком грозен и зол, чтобы меня с первого раза понимали?! Надо поработать над мимикой», – хмыкнул про себя и снова погрузился в работу, которая, словно по мановению палочки, забила все мысли об Ульяне и ее придурочной мамашке.

Глава 15

«Что же я растяпа такая?! – корила я себя, поднимаясь на этаж к Марку. – Как можно было забыть телефон дома?»

Хотя, а что тут непонятного?! Вспомнила тот момент, когда в распахнутую дверь ввалились дядьки в желтых костюмах. Все прям, как в кино. И когда я им, закрывая рот полотенчиком, указала направление в сторону кухни, попятилась к двери, пропуская их вперед, вылетела из квартиры, будто пробка из бутылки шампанского. До сих пор в ушах стоит зычный мужской голос, который орал мне в спину, чтобы я остановилась. Но куда там! Я неслась как ветер, перепрыгивая через несколько ступенек, ничего не замечая на своем пути. И конечно же, не заметила, что осталась без телефона, ровно до того момента, когда нужно было вызвать такси. Пришлось целых десять минут трясти рукой на обочине, чтобы поймать машину. И вот спустя полчаса я наконец-то приближаюсь к квартире того, на кого надеялась всем своим недальновидным сердцем. Но об этом я узнаю немного позже, а сейчас…

– Марк! Открывай! Это я, Ульяна! – после того, как несколько минут впустую понажимала на кнопку звонка, я начала тупо барабанить в дверь и взывать к другу.

– Девушка! – послышался за спиной громкий голос, и я, обернувшись, увидела перед собой особу, уж очень смахивающую на колобка.

– Че!?

– В смысле, че? – подбоченившись, она уперлась в меня взглядом. – Вообще-то я ребенка спать укладываю! А ты тут орешь, как ненормальная! Не заметно, что дома никого нет?

– Слушай, иди уже к ребенку, постараюсь так громко не стучать.

Стоило произнести эти слова, и как по волшебству, за моей спиной щелкнул замок, дверь открылась.

– Уль, ты че так орешь? – выглянула из-за приоткрытой двери голова Марика. – О, Оль, привет!

– И тебе привет, сосед. Знакомых своих научи, пожалуйста, приличным манерам, – колобок закатилась в проем и громко хлопнула дверью.

– Овца, – пробубнила я себе под нос. – «Я ребенка укладываю», – передразнила ее слова, глядя на голову Марка, который от чего-то до сих пор не распахнул передо мной дверь, – а сама хлопает дверью, как будто он от этого быстрее уснет, – пожала плечами. – А ты чего, меня к себе не пригласишь? – обиженно выпятила я вперед нижнюю губу и подступилась вплотную к двери квартиры.

– А ты что приехала без предупреждения, а? – он все еще прятался за дверью.

– Бля, Марк, ты не представляешь, что со мной произошло… – я дернула дверь за ручку, но не тут-то было, парень крепко держал ее в положении «не хер тебе тут делать».

– Ну, так надо было по дороге рассказать… – не сдавался он.

– Марк, ты серьезно не хочешь пускать меня?

– Уль, иди погуляй, я тебе позвоню через полчаса, ок!

– Охереть, конечно, Марк! А ниче, что я телефон дома забыла?

– Маркуша, ну, ты с кем там болтаешь? Я тебе уже заждалась…

– Чего?! – в непонимании я уставилась на парня, и в горле в момент пересохло. – У тебя там девушка?!

И пока парень ошарашенно оглядывался за спину, я со всей дури дернула за ручку. Марк, не ожидая подвоха, все-таки уступил, и я смогла во всей красе рассмотреть моего «нетрадиционного» друга, чьи бедра были обмотанный тонкой простынкой, под которой хорошо просматривался его возбужденный детородный орган.

– Ульяна, постой… – прошипел мне Марк в спину и попытался схватить за руку.

Но я даже ни на миг не поддалась. Мне нужно было увидеть это своими глазами, и стоило сделать шаг в направлении коридора, как я нос к носу столкнулась с рыжеволосой девицей. Ее ярко-голубые глаза были прикованы к моему лицу и смотрели на меня с нескрываемой неприязнью.

– Ма-а-а-а-а-арк! Она меня убить хочет? – пролепетала рыжая, сморщив курносый носик, плотно усыпанный веснушками.

– Уль, я же просил… что ты такая непонятливая? – неожиданно между мной и девушкой протиснулся Марк. – Нет, Марин, она тебя не убьет, – хмыкнул он и подтолкнул рыжую, на которой была надета только футболка парня, к спальне. – Иди, оденься, и я вас познакомлю.

Стоило девушке скрыться за дверью, как во мне взревела дикой фурией ревность, обида, непонимание и одновременно с этим осознание того, что парень мне все время врал, а я, как дура, в это верила и даже не замечала. А вот Самрат разглядел в нем парня с нормальной ориентацией сразу.

– Прости, – только и успело сорваться к губ Марка, когда я, не контролируя свои эмоции, набросилась на него с кулаками.

– За что? – шипела сквозь стиснутые зубы, ударяя ему в грудь сжатыми кулачками. – Я же тебе верила и доверяла, как другу! А ты предал меня! Я доверяла, а ты предал!

Меня как будто зациклило, и я не сразу осознала, что меня кто-то оттягивает за талию от Марка.

– Отстань от него, сумасшедшая!

– Девочки, да прекратите! – взмолился Марк, когда я повернулась к рыжей и уже занесла руку, чтобы отвесить той люлей. – Все, стоп! Уля, прекрати! Прошу! Прекрати! Марина, выйди отсюда!

Он захватил мои руки в запястьях и сжал их крепко, почти до боли.

– Прекрати вести себя так, Уля, – прохрипел в лицо.

– За что, Марк? Я тебе доверяла, а ты обманул меня?!

Взгляд парня метнулся ко мне за плечо, потом, видимо удостоверившись, что там никого нет, снова обратился ко мне.

– А что тебя так задело, крошка? То, что я не гей? Или то, что моя девушка не ты? Что?

Я на миг задумалась. А действительно, что? Ну, о том, что Марк не гей, я до последнего не верила, ведь вел он себя именно так, и не подкатывал ко мне ни когда напрямую. Но и когда флирт был с его стороны, я воспринимала это как "шутки ради" и все дальше продолжала верить в то, что парень является геем. А когда намекала на это, то прямо он никогда не отрицал, но и не подтверждал, и я, сделав определенные выводы, поняла, что говорить об очевидном и нет смысла.

– То, что ты мне врал, что гей, – процедила сквозь зубы, но уже четко понимая, что во мне сейчас говорит ревность. На самом деле я его ревновала.

– Я тебе такого не говорил, – улыбнулся он и отпустил мои руки. – Подожди минутку, я оденусь, и мы спокойно обо всем поговорим.

Он развернулся ко мне спиной, а мне в этот момент захотелось исчезнуть. Но вместо меня… исчез Марк. За дверью своей спальни. Стоило мне только остаться одной, действия оказались намного быстрее разумных мыслей. Подхватившись, я выбежала за дверь и, не дожидаясь лифта, сбежала вниз по лестнице на первый этаж.

Сердце билось о грудную клетку так сильно и гулко, что закладывало уши. Глаза застилали слезы. Я не могла осознать, что Марк мог так предать меня. Мой близкий друг и человек предал меня. Разве такое возможно? Врал. Залез в душу. «И не только», – промелькнуло в голове. Я же ему доверяла, как самой себе. Он мне был… как будто сестра или брат…

Не сбавляя скорости, я кинулась прочь от его дома по центральной улице, которая уходила вдоль домов и терялась в тени редких деревьев небольшого сквера.

Всхлипывая и стирая со щек слезы ревности, я быстро шла по дороге, не поднимая глаз. В голове то и дело крутились мысли возле Марка и этой рыжухи. Интересно, как давно он с ней встречается? И насколько серьезны их отношения? Да и почему, собственно, это у меня вызывает столько чувств и ревности? Ведь никогда я парня бы не стала рассматривать в роли своего бойфренда… да он мне даже чисто на физическом плане не подходит! Что же я тогда так психую? Я поддела носком кроссовки камешек, и тот, шелестя, прокатился вперед меня и исчез в зелени газона.

И тут в мозгу пронеслись слова Марка: «А что тебя так задело, крошка? То, что я не гей? Или то, что моя девушка не ты? Что?»

И разум мне на него все же дал ответ. Я просто чертова эгоистка, которая не хотела сама встречаться с Мариком и в то же время не хотела, чтобы у парня был еще кто-то кроме меня. Даже, наверное, если бы у него был парень, я бы совсем не так отреагировала.

Заметив под деревом лавочку в стороне от дорожки, я направилась к ней. Сейчас надо подумать о том, как бы теперь вернуться назад, в квартиру к Марику и при этом не чувствовать себя ущербно. И как объяснить парню свое дебильное поведение. То, что мои глаза не хотели замечать, это мои проблемы, но никак не проблемы ближнего, а Марика как друга мне совершенно не хотелось терять. Губы растянула улыбка, когда я вспомнила, что парень, не побоявшись за свою жизнь, приехал меня вызволять из лап Самрата, но я думаю, он все же не до конца понимал, кем на самом деле является Кайеров.

Я открыла рюкзак и, покопавшись на дне, достала пачку сигарет. Эх, почему, когда людям плохо, они сразу вспоминают про пагубные пристрастия? Я чиркнула зажигалкой и, затянувшись, тут же закашлялась.

– Что за нахрен?! – посмотрела на пачку. – Бли-ин, ну, Марк, ну, зараза! – затушила бычок, потому что содержание никотина в сигарете мне не по легким, а курить и кашлять я не хочу. – Вот вернусь, точно задницу надеру, – проговорила вслух.

Откинувшись на решетчатую спинку лавочки, натянула на лоб капюшон и уставилась вдаль на маленькое озерцо, где мирно плавали уточки.

У меня задрожали губы, и я прикусила их, чтобы сдержать слезы. Но стоило только впустить в голову воспоминания о матери, они все равно хлынули теплыми влажными дорожками по щекам. Я прижала к щекам ладошки и беззвучно рыдала в течение нескольких минут. Вина от того, что я противлюсь выполнить просьбу матери, пришла сама собой. Может, зря я ей противлюсь? Ну, кто для меня такой Самрат? Мужчина, при мысли о котором сердце заходится в бешеном галопе, и мурашки толпами бегают по телу в предвкушении того, что будет со мной после его прикосновений. Или, возможно, он тот, рядом с котором дыхание перехватывает, и хочется раствориться в нем, стоит ему только посмотреть мне в глаза!?

Фу-у-у-ух! – я потрясла головой, прогоняя из памяти образы-мысли о нем. – Это смахивает на зависимость, так нельзя.

Мне от чего-то стало страшно.

А что же со мной будет, если мы с ним продолжим знакомство? Ведь если сейчас у меня на него реакция такая неадекватная, то это говорит лишь об одном… я влюбилась!? Oh my God! Что за… засада такая!

Я провела ладонями по лицу. Осознание сего факта выбило из легких воздух. Я вскочила на ноги, подхватила рюкзак и, подгоняемая мыслями о Самрате, двинулась вглубь парка. Глубокий вдох и выдох.

Надо привести мысли в порядок. Я сегодня и так много дел натворила. Теперь придется и перед матерью еще отвечать, как мне этого и не хотелось, но все-таки придется. И как я сейчас понимаю, все же придется объяснить, почему я не смогу помочь родительнице с Самратом… От его имени во рту стало жарко и влажно. Что же он со мной делает?!

Сердито впиваясь подошвами кроссовок в песок, которым была выслана парковая тропинка, я двигалась все дальше вглубь.

И пусть тогда она только попробует на этом настоять. Тогда уж точно меня ничто не остановит, и я насмелюсь и сама позвоню отцу, расскажу все то, чем она меня так запугивает.

Когда спустя несколько долгих секунд до моего сознания наконец-то дошло, что я более-менее успокоилась и уже могу совладать со своими эмоциями, я повернулась на пятках в обратную сторону, в том направлении, откуда пришла… и в этот момент сердце ушло в пятки, а адреналин шибанул в голову с такой мощью, что я чуть на задницу не упала от неожиданности.

– Не-е-е-ет, – прохрипела я и попятилась назад, – не-е-е-ет.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я поняла, кто передо мной стоит. Но как?! Как?! Этого же не может быть! Его… здесь не может быть!

Дыхание участилось, а тело прошиб холодный пот. Я моргнула, надеясь, что меня глюкануло. Но нет. Передо мной в нескольких метрах стоял он. Кошмар моих ночей. Ужас, вернувший меня мгновенно на несколько лет назад.

БЕЖАТЬ! – завопило чувство самосохранения, и рвано вдохнув, я дернулась в сторону от тропинки и бросилась бежать.

Гонимая страхом, я даже не оглядывалась. Цепляясь за стволы деревьев, я пыталась ускориться, вырваться вперед. В голове не было и намека на здравые мысли. Там сейчас билась только одна. БЕГИ! БЕГИ! БЕГИ!

Вот только когда парк вдруг стал гуще, и в воздухе почувствовалась сырость, до меня дошло, что я бегу не туда. Паника сковала легкие и сердце, но я, не обращая на жуткий дискомфорт в груди внимания, продолжала бежать.

Резкий удар в затылок… и земля ушла из-под ног. Я полетела вперед, только и успела, что выбросить руки, но туман меня все равно накрыл. И уже проваливаясь во тьму, я осознала, что меня стукнули чем-то тяжелым по голове. И когда почувствовала, как мое тело поднимается над землей, а на лицо ложится что-то влажное и едко пахнущее, сопротивляться не смогла. Накрывшая разум паника, съедаемая вонью, забившей мне легкие, вдруг отступила, и на ее место пришли легкость и эйфория. Тело расслабилось, а сознание улетело куда-то далеко… хотя нет… оно улетело по направлению к воспоминаниям о Самрате, а дальше я отключилась.

Глава 16

Этот чертов день тянулся слишком долго. Несмотря на то, что некоторые обязанности мне все-таки удалось переложить на плечи Валентина, хоть тот, по сути, уже не являлся сотрудником моей фирмы, но тем не менее, не отказал мне в помощи, завал документации мы разбирали втроем. И это заняло весь вечер, и только когда я вернулся домой, осознал, что не звонил Ульяне целый день. Скинув с себя пиджак, прошел на кухню. Вымученная улыбка скользнула по губам, когда, глянув на себя в зеркало, я не узнал своего отражения.

– Да, мужик, с каждым разом все хуже и хуже проходит похмелье…

Я вздохнул. Хоть моей крошке и пришлось пережить все эти неприятности, обрушившиеся на ее голову из-за моей несдержанности, но я не жалею об этом. Так теперь она сто раз подумает, прежде чем предпринять какой-либо шаг против моей воли.

Я плеснул в стакан золотистого бренди и, удобно усевшись на мягкой кушетке, достал телефон. Первый порыв был позвонить Котечке и узнать, как она себя чувствует и соскучилась ли по мне. Вторым порывом было отправить за ней водителя и уже лично задать ей все вопросы, вдалбливаясь в ее податливое тело каменным членом. Но сделав глоток обжигающего горло алкоголя, проглотил к херам эти желания и просто открыл программку слежения. Увидев, что объект по-прежнему находится по тому же адресу, решил по-другому напомнить о себе.

Несколько коротких звонков, и на карточку моей девочки капнуло десять тысяч евро. Надеюсь, малышка порадуется, и так я сглажу свой дурацкий поступок перед ней.

Твою, сука, мать!

Я засмеялся про себя. Детский сад штаны на лямках, но от этих поступков я чувствую истинное счастье! Даже не мог подумать, что когда-нибудь снова смогу произнести это слово, пусть даже и про себя? До Коти, как мне казалось, мое счастье заключалось в успехе и статусе, которого я добился за долгие годы работы. Я трахал красивых баб, и для меня этого было достаточно, чтобы чувствовать себя отлично, на тот момент я был уверен, что это и есть счастье. Но как сейчас понимаю, я глубоко ошибался. И благодаря Ульяне я почувствовал это. Девчонка будто научила меня, смотреть на такие, казалось бы, простые вещи иначе. И я, взрослый мужик с камнем вместо сердца, вдруг стал чувствовать, воспринимать все радости от того, что делаю для этой малявки. И как это произошло, даже не понял. Все изменилось в мгновение ока, будто сердце пробила стрела гребаного Амура.

– Мать твою! – с силой швырнул стакан в стену.

Я даже ради нее пошел на то, чтобы помочь ее стервозной матери. Хотя я и так сполна ей заплатил за то, что в разы дешевле можно было получить. Но, если ее мать, как говорит Валентин, лишится имущества, а я отчего-то был уверен, что так оно и будет, то насколько моя крошка будет чувствовать себя в этой ситуации херово, я даже не хотел знать. И отчего-то еще был уверен в том, что фиктивная жена стопроцентно обвинит во всем дочь, а психикой моей малышки я не хотел никак жертвовать, моя куколка нужна мне здоровенькой и счастливенькой. И именно поэтому я не могу плевать на все это. И именно поэтому я поступил сегодня так, как должен был поступить.

За этими раздумьями я то и дело поглядывал на экран телефона в ожидании обратной связи от Ульяны. Хотя чего я ждал, непонятно даже мне самому. Я не знаю, как бы поступил на месте девчонки, если со мной бы обошлись так же, но блядь, это жизнь, и в ней нужно быть готовой ко всему. Но почему же эта мелочь пузатая даже смс не прислала?

Я оживил экран телефона. Хер с ней, сам позвоню. Пролистнул журнал вызовов, нашел нужный номер и хотел уже, было, нажать на вызов, как пиликнуло входящее смс. Тут же открыл его и… «спасибо». Чего? Что значит «спасибо»? И все? И это все, что можно сказать за десять тысяч? Блядь, она вообще обнаглела! Я дернулся с кушетки… вскочил на ноги! Нет, ну, какая же сейчас молодежь наглая и дерзкая! Я что, не достоин даже пары теплых слов?

Нажал на вызов. Гудки шли, но крошка не отвечала.

– Что за черт?! – я не сбрасывал до последнего.

Хм, ну, что ж, решила поиграть в недотрогу. Хорошо. Посмотрим, надолго ли меня хватит.

***

Утро не принесло никакого облегчения. Даже гребанный пузырь бренди, стоявший одиноко на тумбочке, взбесил меня. С этой мелкой сучкой я так скоро сопьюсь. Какого черта я позволяю ей из себя веревки вить?! Только алкоголь и может сдержать, чтобы не натворить бед.

Я вытащил телефон из кармана вчерашних брюк, глянул на экран. Твою мать, уже семь утра. И в этот же момент экран айфона засветился голубым.

– Алло! – рявкнул в трубку, не удосужившись даже подумать, что это за незнакомый номер.

– Здравствуйте, вас беспокоит служба отеля. Водитель заказан и через несколько минут будет ожидать вас, – проговорила, не сбившись ни разу, милым голосом администратор, и тот факт, что ей сейчас хорошо, а мне херово, тоже взбесил.

– Спасибо! – рявкнул в трубку и сбросил вызов. – Ну, все, хватит себя мучить, я и так девчонке во многом уступил и позволил пощекотать себе нервы, – бубнил себе под нос, пока набирал заученный наизусть, сука, номер. Конечно, мог бы просто залезть в исходящие, но нет, я будто хотел проверить себе, насколько хорошо запомнил все, что связанно с моей девочкой.

– Абонент не отвечает или временно недоступен, – услышал механический голос автоответчика в трубке.

– Не понял?! – еще раз набрал номер и получил тот же самый ответ. И вот тогда я полез в storis. Неужто попутал цифры?

Нашел номер Ульяны и нажал вызов.

– Абонент не отвечает или временно недоступен…

Сбросил вызов.

– Вот те раз. Это куда же девочка моя решила слинять, – злой оскал искривил губы.

Полез в программку и… Блядь, когда выключен телефон, она же ни хрена не работает. С психа швырнул гаджет в стену, но тот, сука, даже не разлетелся на куски. В этот момент я порадовался тому, что на него надет противоударный чехол.

Скидывая на ходу вчерашние вещи, я залез под душ и смыл с себя все похмелье, что до сих пор оставалось в крови. Подумал о том, почему у Ульяны отключен телефон, в голову полезли разные невеселые мысли. И первая, самая навязчивая, это то, что пока я бухал в номере, заглушая алкоголем маниакальную идею выдернуть малышку из дома и чтобы она уже всегда была при мне, Ульяна в этот момент благополучно свалила. И за каким хером я ей вчера перевел деньги? Вот мог бы подождать еще день, а уже потом, когда малышка была бы под моим контролем, и делать ей разноплановые подарки.

Вернулся в комнату, промокая полотенцем еще мокрое тело, и снова набрал номер Ульяны. Но, как и следовало ожидать, мне там опять ответил автоответчик. В груди сердце забухало чересчур быстро. Скорее интуитивно я почувствовал, что здесь что-то не так. Не мог поверить в то, что Ульяна отключила телефон просто потому, что не хотела со мной общаться. Может, тут замешана Настя?! Уже набрал номер Валентина и хотел нажать вызов, но вовремя передумал. Нет, я лично узнаю у этой стревозной мамашки, что с моей крошкой.

***

Когда черное авто остановилось возле Модельного Дома «Анастасия», я уже полностью взял себя в руки и мог рационально и адекватно мыслить. Это говорило о том, что моя фиктивная жена могла не волноваться за свое здоровье.

– Спасибо, – хлопнув дверью седана, я направился к главному входу, двери которого были гостеприимно распахнуты.

Когда зашел внутрь, меня уже возле стойки администратора ожидал Амин, и тут же рядом суетился Валентин.

– Доброе утро, – поздоровался первый, так как парни стояли ко мне спиной и что-то бурно обсуждали.

Самого администратора, как я понял, еще не было, и поэтому его место занимал Валентин.

– Самрат Рыстамович?! – то ли удивленно, то ли испугано проговорил мой бывший помощник, и его тон мне совсем не понравился.

– Доброе утро, шеф, – протянул руку Амин, и тут же следом то же самое сделал Валентин.

– Ой, простите, доброе утро! – он впопыхах начал собирать со стола какие-то бумаги, засовывая их в верхний ящик стола. – Сейчас я вам все покажу, пройдемте.

– Покажешь все Амину, а мне хотелось бы поговорить с Анастасией Павловной. Она уже приехала?

Мне показалось, или с лица парня сошла вся краска, а вместе с ней и суетливость и даже спесь.

– Да, она уже здесь, – проговорил паренек побледневшими губами, – но я не уверен, что она сейчас в состоянии с кем-либо разговаривать.

У меня внутри все оборвалось. Блядь, мои инстинкты меня никогда не обманывают и сейчас они вопят о том, что происходит какая-то херня, а я еще об этом не знаю, но уже догадываюсь.

– Что значит, видеть она не захочет?! – процедил я сквозь зубы. – Где она?

– Самрат Рыстамович, но я…

В этот миг перед моим внутренним зрением, будто в быстрой раскадровке, пронеслись все возможные картины того, что могло произойти с Ульяной.

– У тебя одна секунда, Валя, время пошло, – пророкотал я страшным голосом, и даже Амин отшатнулся в сторону.

Валентин встал из-за стола и на негнущихся ногах повел нас в сторону лифта. Когда мы вышли на нужном этаже, меня несколько раз прошибло холодной испариной.

– У Анастасии Павловны неприятности, Самрат Рыстамович, – сообщил парень, когда мы подошли к двери, на которой висела обычная белая табличка с надписью «директор», – я же вам говорил, что у ее дочери не все дома. Вот она вчера и чуданула. Еле откачали Анастасию Павловну, – он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее, – Анастасия Павл… Самрат Рыстамович… что?! Да что вы творите!

Я практически отшвырнул в сторону Валентинку и в несколько широких шагов пересек кабинет директора, оказавшись лицом к лицу с матерью Ульяны.

– Что вы себе позволяете? – осипшим голосом проговорила фиктивная жена и испуганно вжалась в столешницу, смотря на меня снизу вверх фиалковыми глазами, точь-в-точь как у моей крошки.

– Что ты с ней сделала? Сука, – я вжал ее бедра в стол своими и, схватив за ворот, притянул лицо к своему, остановив в миллиметре.

– Да… как ты… да… что ты… Да пошел ты на хуй, что тебе от меня надо? – заверещала она в моих руках в тот момент, когда я сжал ворот рубашки чуть сильнее.

– Где Ульяна? Отвечай! Где она! – я почти не отдавал себе отчета в том, что делаю.

Перед глазами плыли красные пятна. И в голове будто заклинило.

– Валентин! – просипела Настя и, закатив глаза, обмякла в моих руках.

– Шеф, шеф! Разожмите пальцы! – где-то на задворках мировосприятия я слышал, как кричит Амин и с силой разжимает мои пальцы.

– Где она? – оглядываюсь на бледное лицо Валентина, спрашиваю парня.

– Мы не знаем! Мы всю ночь пытались дозвониться ей, но безрезультатно.

У меня подкосились ноги, и я упал в кресло, что стояло рядом со столом.

– Женщина, очнитесь! Женщина, – слышал, будто сквозь вату, мягкие шлепки пощечин.

– Настя, очнись! – это уже Валентин присоединился к Амину.

– Во сколько она пропала?! – вопрос в пустоту.

– Ее Настя закрыла дома, а она вызвала МЧСников, сообщив, что в квартире утечка газа, и они вскрыли квартиру. Ей удалось улизнуть.

– Господи! – я услышал стон фиктивной жены. – Это чудовище еще здесь?! – взвизгнула женщина и попятилась от меня к краю стола.

– Не ори, не трону больше. Я думал, ты обидела Ульяну, – пробасил я неестественном голосом.

– А даже если и так, то тебе-то какая разница? Ты ей никто, понял! – кинула она мне с вызовом в лицо.

Отвернулся от нее. Что с дурой разговаривать.

– Слушай, Валентин, а ты знаешь этого… дружка ее педиковатого?

– Марка?! – встряла в разговор Настя. – Он не педик, понял!

– Прекрати орать, женщина, иначе вылетишь отсюда как пробка, – пообещал я ей спокойным тоном.

– А не пошел бы…

– Анастасия, – вышел вперед Валентин и встал прямо перед ней, разделяя нас своим тщедушным тельцем, – Самрат Рыстамович сможет помочь, – уже шепотом проговорил он.

– Да, пошляется несколько дней и вернется обратно. Отцу ее позвоню, он быстро ей мозги вправит. Только его и боится!

– Я спросил про Марка, – проговорил я как можно спокойней, – у тебя есть его номер, женщина?

Если бы взгляд мог убивать, я бы уже валялся трупом, причем несколько раз.

– Есть, – прищурившись, процедила мать Ульяны сквозь зубы.

– Давай, звони ему, – скомандовал я ей, и она скрепя сердце нехотя набрала его телефон.

***

– Марк, о чем ты вообще говоришь?! Что значит, еще вчера ушла, и у нее нет телефона?! – верещала Настя, но я не верил ни одной ее эмоции, слишком все наигранно и неправдоподобно звучало из ее уст.

– Хватит орать, женщина! Дай сюда телефон.

Не дожидаясь, пока она очнется, я выхватил у нее трубку. Конечно, я мог бы и со своего номера набрать, но кто знает, вдруг этот пидор не взял бы трубку.

– Послушай, утырок, – проговорил как можно спокойней, – сейчас собери в кучу все свои проебанные и пропитанные алкоголем мозги и вспомни все до мельчайших подробностей с того момента, когда к тебе приходила Ульяна, иначе…

– …а что ты меня запугиваешь?! – послышался дерзкий голос в динамике. – Я уже все сказал, как было, ее мамашке.

– Слушай меня, – начал злиться я, – повтори, значит, еще раз, и если я услышу хоть одну нестыковку, то поверь, тебе это обойдется дорого.

– Ой, ты только и можешь запугивать детей, придурок.

– Твою мать, ты труп, ублюдок, – со свистом вырвалось у меня.

– Стой… стой… – визгливо пропищал Марк, – это я от волнения, за Ульку волнуюсь. Я же сказал уже, что она пришла ко мне, без телефона, потому что дома его забыла, а у меня в этот момент девушка была, они немного повздорили, и когда я ушел переодеться, она в этот момент убежала.

– Девушка? У тебя? Я так и думал, что ты пиздабол, а не пидор. Во сколько это было по времени?

– После обеда. Может часа в три-четыре. Я не могу точно вспомнить.

– Назови свой адрес?

– Зачем?

– За надо… адрес! – рявкнул я в трубку так, что все присутствующие в кабинете вздрогнули, а Настя опять начала всхлипывать. Гребаная актриса.

Когда этот молокосос сказал адрес, я сбросил вызов.

– Так, – встал со стула и прошелся по кабинету, – женщина, во сколько ты вернулась домой?

– Я… – тихий всхлип, – сразу, как только позвонили соседи, но Ульяны уже не было дома.

«Та-а-а-ак, значит…» В голове начали роиться мысли.

– Сколько было времени? – еще раз спрашиваю ее, уже более жестко.

– Ну, не помню, может, часов в девять, может, чуть пораньше, – прогнусила она.

– Блядь, посмотри, во сколько тебе звонили соседи, и узнай точное время, – моему терпению приходил конец.

– Да что вы кричите-то на меня, я сейчас в полицию позвоню, пусть ее ищут…

– Насть, они не кинуться искать ее сразу, – тяжело вздохнул Валентин.

– Вот, ты слышишь, что тебе говорит человек? Напряги свои мозги и вспомни точное время.

Я достал свой телефон. Посмотрел во сколько сделал перевод, и во сколько пришло ответное смс от Ульяны.

– В девять. Я была дома в девять.

– А что так поздно? Пробки, что ли? – глумливо прокомментировал ее слова.

– Вас это никак не должно касаться, – вспыхнула она, отчего лицо покрылось красными пятнами.

– Как видишь, коснулось, и теперь нам нужно действовать сообща, чтобы вернуть твою дочь, понимаешь?! Нет?! Твоя дочь пропала, а ты ломаешь комедию.

– Откуда ты можешь знать, что она пропала?! Она и до этого могла пропадать по несколько дней, а потом всегда возвращалась!

– Истеричка!

Я больше не мог находиться с ней в одном помещении. Дернулся в сторону выхода, но тут же в мою руку, будто клещами, вцепились женские пальцы.

– Найдите ее, пожалуйста. Я не переживу, если с ней что-то случится, – плача попросила она.

– Я сделаю все возможное, чтобы найти ее, – я посмотрел ей прямо в глаза, – но когда найду, не надейся, что она останется с тобой, – и сбросив ее руку, вышел в коридор.

– Амин, здесь надеяться не на кого, нужно вызвать сюда наших ребят. И пусть прихватят с собой Лимаму, надеюсь, она со своей чуйкой не подведет нас.

– Да, шеф, сейчас все сделаю, – Амин чуть отстал от меня, и через секунду я уже слышал, как он общается на хинди с начальником безопасности, который сейчас находился в Мумбае.

А мой мозг продолжал бурную деятельность внутри черепной коробки. Но как я ни пытался отделаться от мысли о том, что Ульяну похитили, стараясь забить ее мыслями о том, что девчонка наебала меня и свалила в какую-нибудь чертову дыру, похищение все же вылезало на первый план и не давало мне покоя. И от того, что я не мог понять, для чего похитили девчонку, становилось херово внутри. Неопределенность заставляла вылезать клокочущую в горле панику наружу. Я провел ладонью по вспотевшей шее и, повернув за угол коридора, остановился как вкопанный.

– Мне кажется, эта Настя что-то не договаривает, – пробубнил себе под нос и, достав телефон, зашел в программку. Проверил последнее местонахождение телефона Ульяны. В десять вечера, именно в десять, ее аппарат находился по тому адресу, где она живет, а это значит, либо пиздит Настя, либо пиздит программка.

Развернувшись на пятках в противоположном направлении, я пошел обратно к кабинету.

– Шеф, вы куда?

– Разобраться нужно кое в чем, – рыкнул я в его сторону, и парень решил больше не приставать с ненужными вопросами.

– Слушай, женщина, – начал я с порога, заметив, как от Анастасии в сторону отскочил Валентин, – я не могу понять, насколько ты честна со мной, потому что на данный момент я понимаю, что ты мне врешь.

– Я?! Вру?! Но как?

– А это я сейчас и проверю, – хмыкнул я и, подойдя к Валентину, в один миг скрутил того в тугой узел.

– Ай-а-а-а-ай-а-а-а! – завопил тот.

– Если ты мне не скажешь правду, то он лишится…

Блядь, я даже договаривать не стал. Все эмоции были написаны у нее на лице. И по тому, как каждый мускул искажался в агонии, я понимал, что она сейчас почти физически испытывает ту же боль, что и Валентин.

– Тогда объясни мне, как?! Как ее телефон мог в десять часов вечера находиться у вас в квартире? – утробно прорычал я.

– Этого не может быть! – взвизгнула женщина и подскочила к парню в тот момент, когда я толкнул его от себя. – Валя, Валя… тебе сильно больно?

Тот жалобно завыл.

– ЧУДОВИЩЕ! – кинула она мне в лицо. – Я теперь всю жизнь буду жалеть о том, что связалась с тобой, МОНСТР!

– Можешь хоть обжалеться, женщина… или мама? – с иронией выгнул я бровь, а у Насти челюсть отвисла от услышанного.

– Что?

– Да, моя дорогая будущая теща, вашу дочь я отымел еще до того, как вы затащили меня в загс.

– Ты извращенец! Она же еще ребенок! Она пережила… – в этот момент она заткнулась и сделалась похожей на помидор.

– Что пережила? – вскинулся я и, схватив женщину за локоть, до хруста в суставах сжал его.

– Отвали, извращенец!

– Женщина, у тебя вообще отсутствует чувство самосохранения, м? Мне стоит только сжать чуть сильнее, и ты останешься на всю жизнь калекой…

– Твою мать, ты и впрямь урод! – она смотрела мне прямо в лицо, не мигая, и я сжал ее локоть так, что косточка чуть вышла из сустава.

– Сука… – простонала она, и в глазах блеснули слезы, – ее в шестнадцать лет чуть не изнасиловал мой бывший муж, ее отчим.

Твою мать, дерьмо! У меня внутри как будто оборвалось все, и сердце перестало стучать! Глубоко вздохнув, я задержал дыхание. Как? Как такое могло произойти с моей крошкой?

– Эй, ты что? Все обошлось! Слышишь? Все обошлось, – толкнула меня в бок Настя, и я, очнувшись, уставился на нее. Вдохнув еще раз, постарался, чтобы мой голос звучал естественно.

– Если бы я мог, я бы убил тебя, – прорычал ей в лицо.

– Отп… пусти, – заикаясь, произнесла женщина, и мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы не свернуть этой дуре шею.

– А теперь, я сейчас выйду, чтобы не случилось непоправимого, а ты мне напишешь про этого ублюдка все, что знаешь. Поняла?!

Настя активно закивала и, усевшись за стол, достала из верхнего ящика белый клочок бумаги, начала активно что-то строчить.

– Я буду ожидать на первом этаже. Валентин, спустишься туда.

– Хорошо, шеф, – ответил тот надрывным голосом.

Я с силой захлопнул за спиной дверь, как будто та в чем-то была виновата.

На лифте спустился вниз и, выйдя за стеклянную дверь, затянулся сигаретой. Моя интуиция вопила о том, что я двигаюсь в правильном направлении, и что именно отчим Ульяны здесь является ключевой фигурой. В первую очередь нужно пробить его! Ведь не просто так он всплыл в перепалке с Настей.

– Вот, Самрат Рыстамович, – вырвал голос Валентина меня из раздумий, – здесь вся информации о бывшем муже Анастасии.

Он протянул мне сложенный вдвое лист, и я, взяв его, засунул во внутренний карман пиджака, развернулся и пошел по направлению к черному авто, которое до сих пор ожидало меня на стоянке.

Глава 17

Промозглый холод, пронизывающий меня до костей, заставил вынырнуть из мягких оков сна. Я слабо пошевелилась. Попыталась руками нащупать одеяло, чтобы укрыться с головой. Что же меня так трясет? Заболела, что ли?

Черт! Паника, больше похожая на животный страх, настигла меня, когда я попыталась хоть что-нибудь вспомнить. А затем перед глазами всплыло в памяти лицо отчима, и я закричала.

Но ровно через несколько минут моего ора я поняла, что лишь оглушила сама себя.

Вдох-выдох, вдох-выдох. Прищурив глаза, попыталась во тьме увидеть хоть что-то. Но мне это не удалось, было слишком темно. Я рвано выдохнула и, приняв сидячее положение, пошарила вокруг себя руками.

Во-первых, я сидела на кровати. Я это почувствовала, так как задница не ощущала холода пола. Во-вторых, здесь воняло немного сыростью, и я могла чисто логически предположить, что это подвал, а в-третьих… сердце затрепетало в груди от осознания того, что мне были не понятны мотивы моего похищения отчимом. Я шумно сглотнула вдруг ставшую жидкой слюну и, осторожно спустив ноги, встала на пол. Об бетонный пол что-то звякнуло, и… черт… неужто он приковал меня? Пробежалась пальцами по щиколотке и почувствовала на ней холодное железо.

– Урод! – прошипела в пустоту. – Извращенец!

Голос задрожал, и я, упав обратно на кровать, заревела в голос. Какая же я дура! Как я могла вот так просто угодить в ловушку? Внутри возникло гадское понимание, что я ведь чувствовала, что отчим где-то рядом. Я в последнее время очень часто ощущала на себе его взгляд, но все списала на другого мужчину. На Самрата. Но в реальности все оказалось куда печальней. Я потеряла бдительность и получила весомый удар под дых. Теперь за свою оплошность мне придется расплачиваться, и как расплачиваться?! Я даже боюсь впустить эти мысли себе в голову. Как изменился этот мудак за пару лет, я не могу представить, но то безумие и ненависть, что я увидела в его глазах перед тем, как он усыпил меня, меня никак не обрадовало, и рассчитывать на благополучный исход моего похищения вряд ли стоит.

По щекам, не прекращаясь, лились горячие слезы, первое время я смахивала их, а потом перестала, в душе осознавая, что именно здесь мне и предстоит умереть. Что, получив меня в свои лапы, этот ублюдок вряд ли выпустит меня отсюда живой.

Звук открывающейся двери оглушил меня, и я, забравшись на кровать с ногами, прижалась к сырой стенке подвала, в панике уставилась туда, откуда он доносился.

Медленно, будто в фильмах ужасов, дверь отъехала в сторону, впуская во тьму узкую полоску света. А затем я услышала рингтон, который играл у меня на телефоне, когда был входящий вызов. В недоумении я застыла на месте и, не сводя глаз с двери, с замершим от ужаса сердцем ждала, когда в ней появится мой похититель.

Спустя пару минут ожидания паника накрыла меня с головой, и у меня внутри все затряслось от леденящего душу нехорошего предчувствия. Зачем этот придурок дразнит меня, ведь понимает, что я знаю, кто меня похитил, зачем прятаться?

– Выходи, урод! Ненавижу тебя и ненавидела все эти годы! – не сдержавшись, выкрикнула я, и тут же дверь распахнулась настежь, в нее влетел разъяренный мужчина.

– Ах, ты мелкая шлюха! Рот свой грязный закрой!

Удар наотмашь здоровенной ладонью по щеке, и моя голова, как мячик, отскочила в сторону. Я больно ударилась виском о бетонную стену. Мозг звякнул о черепную коробку, и мое сознание хотело было ускользнуть от меня, но новая порция боли вырвала меня из спасительной тьмы. Отчим схватил меня за волосы на затылке и с силой сжал их в кулак, дернул голову вниз.

– Куда, сука! Я и так долго ждал! Ты почти сутки провалялась без сознания, а у меня время ограничено, еще помимо тебя меня ждут следующие мои падчерицы. Развратные шлюшки уже достигли апогея в своей распутной жизни, и теперь они должны понести неминуемое наказание.

Я боялась слушать его, и если бы у меня была возможность заткнуть уши, я бы это сделала, но увы… мне пришлось внимать всему дерьму, что сейчас выливал на меня этот ублюдок.

– Ты гребаный маньяк, – просипела я разбитыми губами, при этом почувствовав, как по подбородку течет что-то теплое.

– Поговори, поговори, маленькая грязная шлюшка, до тебя две сучки тоже много чего говорили, а теперь их языки жрут опарыши, – он откинул голову назад, и страшный, безумный смех эхом прокатился под потолком низкой коморки.

Обведя взглядом помещение, я заметила, что в углу на стене прибита полочка, а на ней стоит какая-то иконка. И тут меня словно осенило. Это монастырь. Заброшенный маленький монастырь. Недалеко от сквера, где меня и подкараулил отчим. Вот только как мне это поможет?! Я пока не могла понять. Может, мне удастся как-то выкрасть у него телефон?!

Щелчок… стоп, а откуда у него мой телефон? В том, что трубка моя, я не сомневалась. Потому как на звонке у меня стоял кусочек песни Билли Айлиш, а этот мудак вряд ли слушает подобную музыку…

– Какая ты гордая, моя маленькая Уля! Какой была, такой и осталась, – с ухмылкой проговорил он, – не будешь просить, чтобы отпустил тебя? – он дернул меня за волосы, и мне пришлось поднять лицо.

Я посмотрела ему прямо в глаза, хоть и помнила из встреч с психологом, а потом и когда ходила на курсы самообороны, что не стоит смотреть нападающим прямо в глаза, это только больше злит их, но сдержаться я не смогла.

– А что просить? Ты же меня все равно не отпустишь, мразь, – я плюнула ему в лицо и тут же была за это наказана.

Удар кулаком пришелся точно мне в переносицу. Я отлетела назад, но по инерции взбрыкнула так, что носком ботинка угодила отчиму как раз по яйцам. Как так получилось, сама не поняла. Но когда он взревел, меня этот крик привел в себя, и я, уже не обращая внимания на хлынувшую кровь из носа, подскочила к нему. Он, согнувшись пополам, шумно глотал воздух ртом, сыпля проклятия в мою сторону. Я выхватила торчащий из его кармана телефон и… Господи, да это же мой телефон. Разблокировав трубку, начала тыкать пальцами в экран.

– Дура, я тебя укокошу, маленькая дрянь, – прохрипел отчим и качнулся в мою сторону.

– Иди в жопу, ублюдок! – выкрикнула я.

Набрала номер один-один-два, и… пошел вызов.

– Ах, ты сука… – он одной рукой сжимал свое хозяйство, а другую протянул ко мне, чтобы отнять телефон, – отдай сюда, дрянь…

Но я, увернувшись, отскочила в сторону и спряталась за спинку кровати.

– Вы позвонили в службу спасения, что у вас случилось…

– Помогите, меня похитили! – я успела выкрикнуть только эти слова, когда отчим, выхватив телефон, с силой швырнул его в стену.

Тот разлетелся на мелкие детальки. А меня он, схватив за волосы на макушке, вытащил из-за кровати.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! – взревела я раненным зверем. – Бо-о-о-ольно!

– Нет, сука мелкая, это еще не больно, – прошипел он смрадным дыханием мне в лицо и с силой вдавил меня лицом в вонючий старый матрас, – сейчас ты поймешь, что такое боль.

Он зафиксировал мою голову за шею, и мой слух резанул звук расстегнувшейся молнии.

– Не-е-е-ет, – прохрипела я.

– О, да, моя маленькая Уля! – пробасил отчим и дернул вниз мои штаны.

Пояс больно впился в бедренные косточки, и я завопила в голос.

– Заткнись! – зарычал отчим. – Строишь из себя тут целку, а сама-то уже вся протраханная, будто кошка помойная.

Ткань штанов треснула, и оголенную кожу облизала промозглая сырость.

– М-м-м-м-м, – только и смогла я промычать, при этом неистово дергаясь в цепких руках мужчины.

– Что? Спрашиваешь, откуда узнал? О, я тебе расскажу сейчас, – ягодицу в этот же миг обжег хлесткий удар. – Всегда нравилась твоя упругая задница, а особенно, когда ты ей вертишь на сцене! Хочешь спросить, откуда знаю? О, крошка, я знаю о тебе все. Жаль, что твоя мамашка, коза тупоголовая, тогда два года назад послушала тебя. Если бы она оказалась не такой рохлей, ты бы не оказалась под этим сраным индусом, а трахалась бы со мной. Что, хочешь спросить, откуда я это знаю?

Я задрожала всем телом, когда эта свинья провела своим членом или, может, языком, я не видела, поэтому не могла понять, что это было точно. Но что-то влажное скользнуло между моих ягодиц, и меня чуть не вывернуло наизнанку от осознания того, что меня снова касается этот ублюдок.

Я вновь замычала в матрас и задергалась всем телом.

– А ты знаешь, что твой ебарек перевел-таки тебе еврики?!

Я закаменела в его руках.

«Откуда, он это знает? ОТКУДА!»

– О, я вижу, тебе интересно! Ты вся изнываешь любопытством?! – вместе со словами он продолжал наглаживать… членом… теперь я точно поняла, что это был член, так как в это же время его язык болтал без умолку. – Блядь, да что же это за косяк такой?! Ну-ка, крошка, возбуди своего папочку. Папочка хочет вдуть своей падчерице по самые гланды. Я об этом два года мечтал.

Я в отчаянии начала бить пятками по его ягодицам, но он только заржал в голос и сдавил мою шею сильнее, отчего воздуха стало поступать в легкие меньше.

– Если ты не прекратишь, я тебе подрежу на пятках сухожилия и буду трахать, пока ты будешь истекать кровью, а потом, как и твоих подружек, не состоявшихся моих падчериц, задушу и закопаю в одной из келий этого монастыря. И никто вас здесь днем с огнем не сыщет, – он снова заржал, а у меня спина покрылась липким потом от страха. – Я следил не только за тобой, малышка, ты уж не обессудь, вас у меня таких на обеспечении десяточек точно наберется. Я очищу этот мир от грязных малолетних шлюх, возомнивших себя черт знает кем.

Меня перекосило всю, когда он большим пальцем начал оглаживать колечко моего ануса.

«Нет! Я этого не переживу, не смогу больше пережить! Эти его касания я больше не смогу заглушить ничем. Если, конечно, он не убьет меня!»

– …а ты такая умница, сама все сделала, как будто почувствовала, что твоя очередь пришла. А я следил, выжидал, а когда увидел, что телефон дома забыла, когда убегала, как сумасшедшая, из квартиры, так и сразу понял, что все, теперь ты моя! И хахалю твоему нерусскому отписался, когда увидел, от кого перевод пришел. Я сразу все понял, что запал на тебя этот чертяка… ну, ты сама виновата, нехер было перед ним извиваться в своей ублюдской клетке…

Отчим рассирался бессвязными отрывками, но я и так все понимала. Все складывалась в один огромный паззл. Теперь понятны были все мои страхи и ощущения того, что за мной кто-то следит. Значит, он за мной всегда следил и не выпускал меня из-под своего контроля. А я-то надеялась, что он забыл про меня. Что испугался угроз матери.

И пока мысли лились рекой в голову, я неожиданно в этот миг почувствовала, как его палец скользнул в тугую глубину ануса. Меня будто оглушили, и я, уже не сдерживая рыданий, завыла в голос, выпуская на волю весь страх и всю боль, которая была внутри.

– А-а-а-ащ-щ-щ, – зашипел он мне в шею и толкнулся глубже, – плачь, гадкая шлюшка, недолго тебе еще омывать эту землю своими грязными слезами.

Глава 18

Я пробирался сквозь кусты колючего терна, царапая незащищенную кожу рук. За непроглядной стеной живой изгороди уже виднелись стены старого заброшенного монастыря.

Я ругался про себя всеми последними словами, которые только смог вспомнить. Мне было странно, что в центре Москвы бывают такие вот неухоженные, забытые местной администрацией участки земли.

– Твою мать, Аджит, ты уверен, что Лимана говорила про это место? – я чуть повернул голову в сторону безопасника, который прибыл вместе с ясновидящей несколько часов назад.

– Да, сэр. Мы несколько раз проверили все по карте. Но если хотите, я пошлю людей за Лиманой, и она сама проведет вас к месту.

– Ты трахнулся головой об угол, Аджит? Я на зверя совсем похож? Ей уже под девяносто лет, куда она попрется? – я это говорил, а сам настырно двигался вперед.

Конечно же, безопасник мог подумать все, что угодно, так как притащить старуху-вещунью за несколько сотен километров я не постеснялся, а тут вдруг благородство проявил. Действительно со стороны смотрится странно.

– Она сказала, что мужчина, удерживающий девушку, один. Но я все же думаю, что нам нужно перестраховаться. Если верить ее видениям, то он больной психопат. И из-за этого она не полностью видит то, что окружает его… или кто.

– А ребята, те, что пробивали про него информацию, достаточно правдивое на него досье накопали. Именно так я и думал об этом ублюдке, который принуждал несовершеннолетних девочек к близости…

Стоило это проговорить, как в горле защипало. Я проглотил комок собравшейся горечи в глотке, и она, спустившись ниже по пищеводу, растеклась в груди черным пятном.

– Я когда найду его, прикончу… – пообещал сам себе, и вдруг сзади послышались отдаленные звуки сирен.

– Блядь, что это за дерьмо?! Кто-то вызвал полицию? – я заозирался по сторонам, но от старых стен здания, к которым мы подошли вплотную, я уже ничего не мог увидеть, так как монастырь был расположен на спуске, и вокруг него был вырыт небольшой ров.

– Самрат Рыстамович, – зашипел в рацию механическим голосом Аджит, – они здесь. Двигайтесь вправо. Тут небольшая дверь, вход внутрь монастыря. Я вас жду.

– Да, здесь я уже, – шикнул я за спиной безопасника, – что тут?

– Смотрите, – он отступил в сторону, – видите, все петли смазаны, и дорожка хорошо протоптана, и бычки в кучке лежат. Причем некоторые из них только недавно выкуренные, – он поднял с земли бычок и, покрутив в руках, понюхал. – Складывается ощущение, что курили совсем недавно.

Под ложечкой неприятно засосало, и я, больше не дожидаясь версий безопасника, толкнул дверь внутрь. Та, бесшумно открывшись, глухо ударилась о стену.

– Мать твою, – выдавил я, когда, пригибаясь чуть ли не вдвое, сделал шаг в низкий с полукруглым потолком переход.

– Самрат, – зашипел сзади меня безопасник, – что вы делаете?! Пропустите меня вперед!

Но я, охваченный непонятной тревогой, двигался вперед, заранее достав из-за пояса пушку с глушителем на конце. Я уже точно знал, что прихлопну эту тварь и закопаю тут же, в этом гребанном монастыре. Чем ближе становился свет «в конце тоннеля», тем явней становилось волнение, и мне, вот хоть убей, было непонятно, что со мной сделала за несколько дней эта дрянная девчонка, что я готов рисковать ради ее шкурки, которой она сама, между прочим, не дорожит!

Когда, наконец, вышли из арочного перехода, то оказались в круглом небольшом дворе. Стоило только расправить плечи, как меня тут же плотным кольцом окружили телохранители.

– Блядь, Адж, на мне, как и на вас, есть бронежилет, – саркастично заметил я, – с первого раза точно не убьет.

– Больше так не делайте, Самрат Рыстамович. Если вас убьют, ваша бабушка похоронит рядом с вами всех, кто находится сегодня здесь, – одновременно со мной произнес безопасник, сощурив глаза, да еще одарил меня недовольным взглядом. – Всех, Самрат Рыстамович.

Но тут же наше внимание привлек истошный крик.

– Твою же мать, это Ульяна!

Я кинулся в том направлении, откуда исходил крик, но не успел сунуться к двери, как меня опередили, и теперь я оказался предпоследний в цепочке.

– Меня это бесит, Аджит! Иди уже быстрей! – я рычал на безопасника настолько тихо, насколько позволяло мое внутреннее состояние.

Блядь. У меня внутри все барьеры самосохранения стерлись. Я хотел сейчас только одного – увидеть Ульяну живой и целой. Защитить в своих руках от всего мира. И убить этого педофила-мудака. Но при этом в голове ни разу не проскользнула мысль о том, что этот ублюдок может быть здесь не один, и телохранители, и Аджит при этом могут пострадать.

Небольшой коридор был утыкан узкими и низкими дверьми по бокам в стенах. Как я мог понять, это были кельи. Но нам точно нужно было не сюда. В конце коридора маячила высокая железная дверь, выделявшаяся своим внушительным видом из этого всего убожества. В груди сильнее забилось сердце от нехорошего предчувствия.

– Дерьмо! – услышал я позади себя и, обернувшись, заметил, как охранник захлопнул дверь в боковой стене.

– Что там? – не удержался от вопроса.

– Твою мать! – выдавил он, и прямо на глазах его лицо начало менять цвет.

– Да, что там…?! – я хотел было вернуться, чтобы посмотреть, но другой звук отвлек меня от этого действия.

– На пол! – выкрикнул Аджит. – Мразь! Руки убрал! На пол!

Я метнулся в ту сторону, где уже стояли безопасник и два охранника, третий шел позади меня.

– Что?! Кто?! – донесся до моих ушей грудной баритон, от которого даже у меня по телу мурашки пошли.

Растолкав охранников, я зашел внутрь. И остолбенел.

– Отпусти ее, – процедил я сквозь зубы, наводя пистолет на цель, которой служила голова ублюдка.

– Са-а-амра-а-а-ат… – стоило услышать голос Ульяны, осипший, пропитанный неземным горем, как у меня сорвало крышу.

Я нажал на курок и… в плечо ударила отдача от выстрела. Я дернулся чуть назад и тут же в спину получил тычок.

– Всем стоять на месте! – грубый мужской голос послышался откуда-то сверху, и это вывело всех из состояния ступора.

Аджит попытался схватить меня за предплечья и толкнуть за себя, но хер он угадал. Молниеносный бросок, и вот я уже стою вплотную к этому мудаку. Он в недоумении открывает рот, хватаясь за кадык, из которой фонтаном бьет струя крови. Он хрипит. Хочет что-то сказать, но это уже ему никогда не удастся сделать. Теперь он если и выживет, то сомневаюсь в том, что вообще сможет не то что слово сказать, а есть и пить будет строго через трубочку.

Я толкнул его ногой в бок, чтобы вытащить из-под этой мрази Ульяну.

– Девочка моя, – прохрипел, сгребая малышку в охапку.

Она забилась в моих руках в истерике.

– Успокойся, малышка, все теперь позади, – я встал перед ней на колени и, натянув на нее порванные штаны, зафиксировал их на поясе своей курткой.

В голове зарождался ураган невозможных чувств. Я сжал до судороги в пальцах узел из рукавов, который завязал на бедрах моей крошки, и, прижавшись лбом к ее впалому животу, судорожно вдохнул. Нет! Я все же оторву этому мудаку голову. Я сейчас был не в состоянии справиться со своими эмоциями. Мне было невыносимо думать о том, что это чудовище могло сделать с Ульяной. Дернулся, но тут же был скован, будто обручем, тонкими руками крошки.

– Не отпускай, – просипела она и заплакала.

У меня сердце внутри сжалось в тугой комок, и я обнял ее так крепко, что услышал, как хрустнули косточки. Главное, держать себя в руках, не сломаться.

– Всем на пол! Руки в стороны! Прижаться головой к полу! – послышался за спиной незнакомый командный голос.

Я понимал, что нужно поступить так, как они просят, и мне стоило невероятных усилий расцепить руки и оставить мою девочку одну, без защиты.

– Мужики, похититель вон лежит… – услышал я голос Аджа, но его тут же прижали лицом к земле.

Я спиной почувствовал, когда ко мне направился один из вооруженных ОМОНовцев, косым взглядом я успел прочитать у него вышивку на рукаве.

– На землю! Лицом в пол! – сказал он грубо, и прежде, чем я успел что-то сделать…

– Нет! – закричала на высокой ноте Ульяна и метнулась к парню, отгораживая меня от него. – Вам же сказали, что вон похититель. Это мой… – она мазнула по мне заплаканными глазами, – …это мой парень, он помог мне! Что непонятного?

Парень в первые секунды опешил от такой «атаки», но к нему на выручку тут же подоспел товарищ.

– Так, это вы звонили? Говорили, что вас похитили?

– А что, не заметно?

– Твою мать, мужики! – послышалось из коридора. – Вяжите, нахуй, всех! Будем в отделе разбираться, откуда в этих клетках еще два трупа.

– Блядь! – выдохнул я.

Вот это поворот. Хоть я по лицу телохранителя и так понял, что там что-то не чисто, когда тот заглянул в одну из кельей, но мысли о трупах гнал от себя.

– Это он! Это все он! – взвизгнула Ульяна, когда ее, будто мешающуюся под ногами собачонку, отшвырнули в сторону, и я без лишних уже слов сделал все, что они говорили.

– Чтобы с головы девчонки ни один волосок не упал, – проговорил я металлическим голосом, глядя ОМОНовцу прямо в глаза, перед тем, как он с усмешкой закрыл перед моим лицом дверь.

– Сука! – в сердцах ударил Адж себя по колену. – Я же предчувствовал, что так будет.

– Ты в этом не виноват. Сейчас приедем на место и там уже обо всем поговорим.

Задние двери спец-автомобиля закрылись, и мы оказались в тесном пространстве.

Когда за решетчатым окошком послышался щелчок замка открывающейся двери, я и подумать не мог, что увижу взволнованное девичье лицо, плотно прижавшееся к решетке.

– Самрат, он мне ничего не сделал, слышишь… ничего… – с жаром протараторила она. – Он больной ублюдок, но ты пришел вовремя!

Ее глаза лихорадочно горели. Я, метнувшись к ней, обхватил ее пальцы.

– Ульяна, я тебя прошу, пожалуйста, не делай больше глупостей. Дай мне во всем разобраться самому.

– Твою мать, что ты тут делаешь? – услышал я мужской голос, и Ульяна взвизгнула.

– Отпустите меня!

– Ну-ка, вылезай отсюда. Там скорая приехала… Тебя ищет, – грубо пробасил мужик.

– Со мной все отлично. Я поеду с вами. В этой машине! – упрямо проговорила она, вцепившись намертво в решетку.

– Лекс! – крикнул мужик куда-то на улицу. – По ходу ей успокоительное нужно! Она бешеная!

– Уля, прошу, не усложняй. Иди домой и дождись меня там, – я прижался к ее пальцам губами, – я за тобой вернусь.

В ее глазах заблестели слезы отчаяния.

– Но ты же застрелил отчима. Они тебя посадят. Они не поверят, что ты защищал меня! – жалобно пропищала она, и по ее щекам потекли крупные слезинки.

– Я люблю тебя, – шепнул я одними губами. – Малышка моя, будь умничкой и дождись меня. Все будет хорошо. Поверь мне.

Выпустив ее пальцы, я начал отнимать их один за другим от решетки.

– Будь умницей, поняла меня?

Она закивала головой, словно китайский болванчик.

– Я дождусь тебя, – сквозь тихие всхлипы проговорила она, – дождусь… только вернись за мной.

Я кивнул. И когда ее вытащили из машины, с силой ударил кулаком о твердую поверхность сиденья.

– Все будет хорошо, Самрат Рыстамович. Этого урода засадят надолго, – проговорил Аджит, глядя в небольшое оконце на улицу, где вокруг отчима Ульяны суетились врачи, до сих пор пытаясь остановить кровь. Чуть дальше, за скорой, лежали два черных пакета, над которыми присели на корточки двое в гражданском.

– Этот придурок убил двух девчонок, им только исполнилось по восемнадцать лет, – проследив за моим взглядом, сказал Аджит.

– Надо было прикончить эту мразь намертво.

– По здешним законам вы бы сели в тюрьму, – констатировал факт один из телохранителей.

– Хер бы они угадали, – усмехнулся я, – я гражданин другой страны…

– Так вы же женились на русской… – вскинул брови телохранитель.

– Но гражданство пока не получил, – ответил я ему.

Отвернулся от окна и вперился взглядом поверх голов парней. Как же здесь перевернулась вверх ногами моя жизнь. Кто бы мог подумать, что за столь короткий срок я смогу вляпаться в такое дерьмище, да еще и двумя ногами. И помимо всего этого говна найти ту, что за несколько дней смогла воскресить во мне чувства, которые я похоронил в своем сердце шестнадцать лет назад.

Глава 19

На улице уже сгустились сумерки, и становилось зябко. Передернув плечами, я в тысячный раз глянула на вход в отдел полиции.

Возле пропускной будки суетилась стайка людей. Три парня и две девушки пытались уже несколько часов договориться с конвоем, чтобы их пропустили внутрь, но все было без толку. Меня оттуда выдворили пять часов назад, хоть я этому и сопротивлялась очень яростно. Не хотела уходить, пока не увижу Самрата. Но как оказалось, права человека в стенах этого серого здания совсем не учитывались. И меня не только вышвырнули за ворота, но еще и пригрозили, что посадят на несколько суток за оказания сопротивления местным органам власти.

Я сжала зубы от безысходности. Пять часов, проведенных под воротами полицейского участка, давали о себе знать. Я проголодалась. Устала. И самое главное, волновалась так, что, если бы мне и принесли поесть, то кусок в горло бы точно не полез несмотря на то, что желудок сосало от голода.

Конечно, я могла бы пойти домой, как мне и говорил Самрат. Но я настолько переживала за него, что даже шага не смогла сделать в сторону дома, когда оказалась за воротами. Пока сидела на лавочке, все время думала о том, как оказалась в такой нелепой ситуации. Все-таки не зря я отказалась от медицинской помощи. Я хорошо себя чувствовала и ни в какой психологической поддержке не нуждалась. Мне хотелось сейчас только одного – увидеть Самрата и обнять его, почувствовать его защиту. Ведь если бы Самрат не нашел меня и не пришел на помощь, я бы точно была мертва. Помимо угроз отчима я слышала от полицейских, что он и вправду убил двух девчонок. Правда, сначала поиздевался над ними, а потом убил. Хотя кто знает, как там все было на самом деле, может, они умерли еще в процессе издевательства. Это теперь узнают после того, как проведут медэкспертизу.

У меня задрожали поджилки. Если бы не Самрат, я бы могла оказаться тоже мертвой в одной из этих сырых комнат в старом монастыре.

– Ульяна?! – услышала я за спиной до мурашек знакомый голос и, подскочив на лавочке, повернулась к Самрату лицом.

– Привет, – проговорила, чуть заикаясь.

– Что ты тут делаешь? – он приблизился ко мне и, взяв меня за руку, притянул к себе, обнял. – Ты вся как ледышка холодная! Ты давно здесь сидишь?

– Не важно, – пробормотала я, утыкаясь в его грудь носом и втягивая в себя запах его парфюма. – Важно то, что я больше ни на минуту не хочу здесь оставаться.

– Черт, Ульяна, почему ты такая невыносимо упрямая? – Самрат взял меня за руку и повел в ту сторону, где была стоянка машин.

Я оглянулась назад. За нами, отставая всего на несколько шагов, шли три амбала, напоминая собой надвигающуюся во тьме стальную стену.

– Давно ты тут сидишь?

– Нет, – соврала я.

– Домой ездила?

– М-м-м, – замялась, потому что почувствовала: понял, что я вру, ведь одежда на мне осталась та же самая, кроме штанов.

– Ты голодна?

– Если я скажу, что нет, то это будет неправда, – ответила ему, и тут же урчание в животе выдало меня с головой.

– Я так понимаю, домой ты не ездила. А мать хоть в курсе, что с тобой все в порядке?

– Мне все равно, но да, она в курсе. А что ты так беспокоишься? – взвилась я мгновенно.

Да, я позвонила ей. Точнее, даже не я, а сотрудники полиции, чтобы подтвердить мои данные и попросить ее привезти необходимые документы, так как мой рюкзак, в котором лежал паспорт, они, естественно, не нашли. Но меня взбесило то, что вместо объяснений со мной он вдруг заговорил про мать.

– Малышка, – мужчина открыл заднюю дверь джипа, пропустил меня вперед и залез следом.

Один из охранников, что следовали за нами, сел на переднее сиденье.

– Давай сейчас мы не будем спорить и выяснять эти мелочные обстоятельства. Мне кажется, ты достаточно взрослая девочка, чтобы вести себя по-взрослому и понимать, что как бы твоя мать ни вела себя до этого с тобой, она на самом деле искренне переживает. Я это видел.

Я дернула головой в сторону. Когда мать пришла в отделение полиции, я даже не подошла к ней. Не могла себя перебороть. Мне до сих пор казалось, что, если бы не она, я бы никогда не узнала этого урода. И он бы никогда не узнал обо мне. Я заперлась в туалете и выждала там до тех пор, пока она не ушла.

И вот сейчас он просто сводит меня с ума, вызывая в сердце чувство вины, которое мне совсем не хочется испытывать. Но как мне можно не обращать на его слова внимания, если Самрат самое неожиданное и захватывающее событие в моей жизни? Он ворвался в нее как ураган и, не спрашивая моего мнения, просто завладел моим разумом и сердцем за очень короткое время. Мне безусловно было плевать на мать с высокой колокольни всегда, но именно в этот момент я почувствовала, что это не Самрат со мной говорит, а моя совесть.

До этого момента у меня, конечно же, иногда возникало чувство вины перед матерью, и мне хотелось, как и всем девочкам, чтобы у меня были с ней нормальные отношения, как между матерью и дочерью. Мне хотелось, чтобы я могла прийти к ней и сказать:

«Мам, я влюбилась с первого взгляда. Он самый сильный, прекрасный и он мой. Я вижу, что тоже не безразлична ему».

Но вместо этого, я была вынуждена про себя говорить совсем иные слова:

«Я не откажусь от него… он только мой. Прости, мам».

Это ненормально! Потому что мать моя оказалась конченной сукой. И в этом я уверилась на сто процентов несколько дней назад.

И что теперь? Он мне говорит о том, чтобы я на все посмотрела иначе?! Но как! Как можно простить то, что мой ум не может принять! Это будет очень трудно. Трудно и больно для меня. Конечно, Самрат старше и мудрее меня, но блин… блин… Он же не знает всего. Да и рассказать я ему этого никогда не смогу. Он никогда не узнает, насколько она отвратительный и ужасный человек.

У меня задрожали губы, и я прикусила их, чтобы сдержать слезы. Но они все равно хлынули теплыми дорожками по щекам.

– Ульяна… – он обнял меня за плечи, притянул к себе, – девочка моя, ну, что такое?!

В его голосе скользило столько нежности, что мне еще больше стало внутри ядовито от всей этой тупой ситуации. Я ее в буквальном смысле ненавидела и от этого чувствовала себя ужасно. Даже встреча с отчимом отошла на второй план, так мне сейчас было хреново от той мысли, что Самрату может быть жалко мою мать. Я изо всех сил старалась подавить в себе истерическое рыдание. Я понимала, что взрослому мужчине может надоесть постоянно успокаивать капризное дитя (а со стороны это может так и казаться), и если я не хочу, чтобы Самрат во мне видел ребенка, то нужно вырасти и перестать вести себя как этот самый неразумный ребенок.

Шмыгнув носом, я взглянула на него. Его напряженное лицо и океан нежности в глазах, говорящие о теплых чувствах ко мне, чуть снова не заставили меня расплакаться, но я собралась. Не время сейчас быть тряпкой. Вытерев тыльной стороной ладони глаза, тихо проговорила:

– А ты со мной зайдешь домой?

– Господи, Ульяна! Ты меня с ума сведешь, – он наклонился к моим губам, и мое лицо мгновенно вспыхнуло, а губы защекотало в ожидании поцелуя.

Время в этот миг как будто остановилось. Огонь охватил меня, и я, не выдержав этой заминки со стороны Самрата, сама дернулась к нему навстречу, прижимаясь к его губам.

– Прости, что не смог огородить тебя от этого мудака, – прошептал Самрат мне в губы и углубил поцелуй, заполняя мой рот, меня всю собой.

***

Самрат и я молча стояли в лифте, поднимающемся на этаж, где нас ждала мама.

– Я не уверена, что хочу общаться с ней, – поджала я недовольно губы.

– Ульяна, мы это уже обсудили. Я не хочу, чтобы ты потом себя в чем-то винила. А когда обида пройдет, так оно и будет, поверь мне.

Он поддел пальцами мой подбородок, тем самым заставляя посмотреть себе в глаза.

– Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

Времени на обдумывания его слов у меня совсем не было, так как лифт, издав характерный звук, остановился, и двери открылись.

– Хорошо, – сжав пальцы в кулаки, я со злостью сунула их в карманы, – но черт… Мне бы этого очень не хотелось…

– Малышка, ты просто боишься, но не хочешь признаться в этом. Не надо, не бойся, – сказал он. – Ты не сделала ничего плохого.

Мы подошли к квартире, и Самрат нажал на звонок. У меня неожиданно сердце бешено заколотилось в груди, и даже пришлось облокотиться плечом о стену, чтобы ощутить поддержку.

Дверь открылась. И на пороге появилась мать. Мы стояли друг напротив друга, и мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она схватила меня и прижала к себе так крепко, что стало больно. Я услышала ее судорожные всхлипывания.

– Ульяна, девочка моя! Боже, ты живая! Я не думала… Прости… прости меня…

Она обнимала меня очень долго. И мне казалось, что она просто брызжет лицемерием, она никогда не обнимала меня так, как сейчас это делала перед Самратом. Даже в тот год, когда мудак-отчим чуть не изнасиловал меня, она приняла это с таким равнодушным видом, что мне тогда казалось, что лучше б я умерла. А сейчас она меня тискает в своих руках уже больше минуты, и меня начало тошнить от этого пафоса с ее стороны.

– Боже, Уля, что с твоим лицом? Ты не поранилась? – воскликнула она, наконец, отпуская меня.

– Все отлично, мам, – ответила я ей, высвобождаясь из ее рук. – Ты чуть не задушила меня. И я в порядке.

– Но тогда почему тебя не нашли, когда я приехала за тобой в отделение? Где ты была? Что случилось? – спросила она с нажимом в голосе, прожигая меня недовольным взглядом.

– Ульяна, – когда я услышала голос Самрата, по телу прокатилась волна облегчения, – ты хотела что-то собрать?! Иди, а я пока поговорю с твоей м-м-м… мамой.

В этот момент я смотрела в лицо матери и заметила, как на последних словах в ее глазах вспыхнул алчный блеск. По сердцу, будто кошка, царапнула острыми когтями обида.

– Я быстро, – ответила я ему и, проходя мимо матери, толкнула ее плечом.

– Спасибо, Самрат Рыстамович, что спасли мою Улю, – услышала ее лилейный голос,– но куда вы уезжаете? Я… я не понимаю. Я никуда ее не отпущу.

Я замерла возле двери своей комнаты.

– Это не обсуждается, Ульяна едет со мной.

Бескомпромиссный тон Самрата подтолкнул меня к действиям. Открыв дверь спальни, я быстро начала метаться по комнате, собирая все необходимые мне вещи, которых, как оказалось, не так уж и много. И уже через десять минут я была готова.

– Ты… мерзкий тип… – услышала я шипение матери. – Ты полагаешь, что моя Улька стоит так дешево?

– Хм, я не думаю, что те деньги, которые я тебе предлагаю, как-то удешевили твою дочь, – холодный сарказм мужчины оставлял на коже неприятный холодок.

– Я не отдам тебе Ульяну. Я сделаю все, чтобы она отказалась от тебя. Я скажу, что ты предлагал купить ее у меня…

– И тебе будет лучше согласиться на его условия, мам, – я зашла на кухню и встала напротив нее, прямо за спиной Самрата, – иначе ты останешься без денег. Мне уже есть восемнадцать и я, имею полное право ехать туда, куда мне захочется, и с тем, с кем захочется.

– Ах, ты… – мать вскочила со стула и уперлась ладонями в столешницу, – я тебя родила, я тебя растила, по ночам не спала…

– …бла-бла-бла… – передразнила я ее.

– …маленькая, неблагодарная дрянь… – зашипела она, покрываясь красными пятнами.

– Так, все, достаточно, это уже перебор, – Самрат встал и обнял меня, не обращая на мать никакого внимания. – С этой минуты я буду защищать тебя, Ульяна. А тебе, Настя, придется смириться с тем, что твоя дочь больше не будет инструментом в твоих руках. Все соответствующие документы для развода подготовят мои юристы. Как я тебе и сказал, то здание, в котором находится твой Модельный Дом, будет принадлежать тебе в тот момент, когда будут подписаны все необходимые документы.

Я видела, как мать горела негодованием. И если я правильно поняла слова Самрата, то он хочет выкупить Модельный Дом для матери, а она посчитала, что это маленькая плата за меня?! Она совсем свихнувшаяся дура?!

Мать глубоко вдохнула и выдохнула.

– Мам, не глупи, дороже, чем сейчас, ты меня уже не продашь. Ты больше не сможешь меня контролировать.

– И это жаль, – процедила она сквозь зубы. – Был бы отец рядом, он бы надрал твою задницу ремнем…

– О, папе не беспокойся, я сама ему все расскажу.

– Я и не сомневаюсь, преподнеси ему все в лучшем свете, – она тяжело опустилась на стул, – и не забудь добавить, что ты очень неблагодарная дочь.

– Конечно, мам, как скажешь.

Мать махнула рукой и закрыла лицо ладонями, тихо заплакала.

– Уходите. Идите уже! – выкрикнула она. – На свадьбу можете не приглашать. Все равно я не приеду.

Самрат глянул на меня, и я кивнула в сторону выхода.

Возможно, в тот момент, когда покидала квартиру матери, я ничего не чувствовала. У меня даже в душе ничего не дрогнуло по отношению к ней. И только после того, как мы сели в машину и она тронулась, на меня навалилось чувство вины и… того, что я не самая лучшая дочь.

– Ульяна? Ну, что ты, малышка! Если хочешь, давай вернемся, м? Я не могу видеть твои слезы, Ульян! – он обнял меня за плечи, прижал к себе.

– Нет, – сквозь слезы, горько усмехнулась я. – Я плачу потому, что ты оказался самым настоящим в моей жизни. Не мать, не отец, а ты!

Схватив пальцами края его куртки, я вжалась в него так сильно, будто хотела протаранить его собой.

– Я люблю тебя, – прошептала почти беззвучно, но по его застывшему телу в этот момент поняла, что он услышал эти слова.

Я боялась услышать его ответ, но одновременно с этим надеялась, что он мне скажет то, что я уже слышала из его уст.

– Крошка, я тоже тебя люблю, – он обхватил мое лицо горячими длинными пальцами и вместо того, чтобы поцеловать меня, целомудренно припал губами к моему лбу, почти по-отцовски чмокнул.

Я немного обескураженно посмотрела на него.

– Даже не смотри на меня так, – хмыкнул он, – трахать мою Котю при посторонних, да еще голодную, да еще и в машине… не дождешься, – его губы искривила ухмылка дьявольского соблазнителя, и Самрат по-детски щелкнул меня по носу.

Я мгновенно вспыхнула и, пряча самодовольную улыбку, зарылась лицом у него на груди.

Глава 20

Когда я вышла из душа, Самрат уже лежал в кровати и… спал! Я застыла с полотенцем в руках, которым промачивала мокрые волосы. Как он мог уснуть? Ведь я-то еще не хотела спать! Да и в машине нам так и не удалось поговорить, потому как я, вымотанная событиями дня, все же не выстояла и задремала у него на груди. Но мой интерес в отношении отчима-ублюдка ни хера не угас. И мне хотелось узнать, что там предпримут наши власти в отношении убийцы. Да и в отношении Самрата тоже, ведь он выстрелил в человека, а это может быть уголовно наказуемым.

Я «тихо» (как можно громче) шлепая босыми ногами по ламинату, «подкралась» к кровати и со всего маху, но при этом как можно мягче, упала на матрас рядом с Самратом.

– Эй, ты спишь! – крикнула ему в ухо и тут же молниеносным движением была подмята под мускулистое тело, а мой рот был взят в плен горячими губами мужчины.

Я только и успела, что охнуть и в следующий момент обвить руками шею Самрата, покоряясь его власти.

После нескольких минут страстного, туманящего разум поцелуя он все-таки отстранился от меня.

– Моя маленькая куколка что-то хотела спросить? – глаза Самрата блестели в полумраке комнаты жадным блеском, и мое тело вмиг отозвалось на этот жар бешенным галопом сердца.

– Да… – выдохнула срывающимся голосом.

– Тогда тебе стоит это делать очень быстро, иначе… – с каждым произнесенным словом он медленно… о-о-очень медленно стаскивал с меня полотенце, отчего кожа покрылась миллионами мелких мурашек.

– Что тебе сказали в полицейском участке по поводу отчима? – выпалила я на одном выдохе, плавясь под мимолетными касаниями его пальцев.

– Что ублюдок будет наказан по полной. Да и то, что он вообще вряд ли доживет до суда. Таких, как он, в тюрьмах наказывают по-своему… – он замолчал и посмотрел уже серьезно мне в глаза. – Ульяна.

– М-м-м?

– Если у тебя есть, что еще скрывать, лучше не надо. Расскажи мне. Теперь ты моя. Ты принадлежишь мне, как и я тебе…

Его голос стал такой нежный и ласковый, что у меня в груди защемило, и мне тут же захотелось рассказать про мать, но я прикусила губу. Нет… этого я уж точно делать не буду.

– Я теперь тебя не отпущу никуда и никогда, запомни это хорошенько. И приму все, что бы ты мне ни рассказала.

– Самрат… – мой голос сорвался, потому как его пальцы добрались до моей груди, и он сжал набухшую вершинку соска, отчего тело прострелил электрический ток.

– Да, моя хорошая… – дразняще улыбнулся он и пробежался пальцами по наэлектризованной коже к другой груди.

– Подожди… – вцепилась я в его предплечья, пронзая кожу ногтями.

– Я больше не могу ждать, малышка, – он сдернул с меня полотенце и прижался пахом к моему боку.

Я почувствовала, как его член стал твердым и горячим. Мои щеки вспыхнули от жара желания. Видимо, мне не удастся сегодня больше ничего узнать. Значит, оставим все разговоры на завтра. А сейчас… сейчас я хочу закутаться в его мужской запах, как в одеяло, и почувствовать себя защищенной и желанной.

Поддаваясь инстинкту, я развела ноги чуть сильнее, ожидая, что Самрат накроет меня своим телом, но когда он обнял меня за талию и прижал к себе, я немного была обескуражена. Неужели он не хочет секса?!

Я заглянула в его лицо. Его взгляд был напряжен, но на губах застыла усмешка.

– Крошка, ты действуешь на меня как чертов афродизиак. Я не уверен, что смогу быть нежным, но я очень постараюсь.

Этих слов оказалось достаточно, чтобы между моих ног все загорелось и запылало огнем. Самрат потянул меня на себя, перекатываясь на спину, и я перекинула правую ногу через него, садясь сверху, глядя прямо ему в лицо. Его ладонь легла мне на затылок. Сжав в кулак мои волосы, он надавил, от чего мне пришлось податься вперед, ближе к нему.

Смяв его губы своими, я автоматически опустила руки на его голый живот, почувствовала напрягшийся пресс под пальцами, и в этот момент он схватил меня под колени и усадил сверху так, чтобы было удобно не только мне, но и ему. И я поняла, что теперь между моих разгоряченных влажных складочек располагается его эрегированный член. Все мысли, роившиеся в голове, я послала далеко в тартар, и мне уже не важно было, что там будет с отчимом-утырком, с матерью и ее алчностью. Сейчас главное было то, что мы будем вместе. Он скользнул рукой у меня между ног, и я задохнулась, пока целовала его.

Твердый, как камень, член Самрата пульсировал у меня между ног, и я теряла всякое самообладание. Сам же Самрат сжимал мои бедра почти до боли, но не спешил переходить к действиям. Словно хотел, чтобы начала я. И я не заставила себя долго ждать. Чуть приподнялась над ним, не теряя при этом зрительного контакта. Обхватив ладонью член, сжала его у основания. Он закрыл глаза, но прежде я заметила дикий блеск в них. Облизнула в миг пересохшие губы. До сознания очень быстро дошло, чем моя решительность может закончиться, но я к этому была готова. Закрытые глаза Самрата позволили мне действовать увереннее, и я робко взяла в руку его яйца, начала перекатывать их, а другой рукой стала двигать по его твердому и гладкому члену по всей длине. Продолжив сжимать, я выпрямила его член и заняла позицию прямо над ним.

– Детка, я знаю, что ты сильно увлечена, – от звука его голоса я вздрогнула, а он рассмеялся, – но если ты сейчас не сядешь на него, – он кивнул на член, который дергался в моих руках, – то мне придется усадить тебя самому…

– Может, тогда ты сам поведешь, м? – обиженно надула я губки. – Ты знаешь, у меня не так много опыта…

– Котя, тс-с-с, – приложил он палец к губам, – я жду, пока жду. Хочешь трахнуть меня, ты? Давай, дерзай, малышка, – и он подался бедрами вверх, отчего его надутая головка уперлась в мою влажность.

Капелька спермы, которая уже выступила на его конце, смазала и без того влажные стеночки, и он скользнул в меня, гладкий и теплый. Я почувствовала, как он растягивает мой вход и скользит глубже. Мои согнутые ноги начали трястись от напряжения, потому что я боялась опуститься слишком быстро. Он такой большой, и мне нужно время, чтобы принять его. Он сжал мои ягодицы обеими руками, пока я опускалась на него.

– Твою мать, Котя, ты узкая и мокрая, – сказал он, – я дурею от этого.

– Пипец, ты романтик, Самрат, – осипшим голосом проговорила я.

Я сжала его член там, где еще находились мои пальцы, и тут же разжав их, опустилась полностью на его огромной член, утопила его глубоко внутри себя. Он провел руками вверх по моей спине, а потом сжал грудь. Я наблюдала за тем, как его длинные загорелые пальцы обхватывают мои острые соски и начинают медленно покручивать их, одновременно сжимая. Мой позвоночник прострелило желанием, и оно мгновенно опустилось вниз, заставляя сократиться стенки лона.

– Ульяна, – шумно выдохнул Самрат и сжал соски почти до боли.

– Тебе так нравится? – я выдавила улыбку и снова сократилась.

– Да, крошка, мне нравится, – он засмеялся, а я почувствовала себя маленькой дурочкой.

Дернулась на его каменном члене, чтобы слезть, но получилось так, что я прогнула спину и от этого маневра сжала его член так сильно, что он застонал в голос.

Он схватил меня за бедра и толкнулся так глубоко, что я задохнулась.

– А тебе так нравится? – вперил в меня дикий, необузданный взгляд и покачал мои бедра из стороны в сторону, вверх-вниз, будто заставляя попрыгать на себе.

– Да-а-а-а, – выдохнула и впилась пальцами в его грудь, сжимая кожу в кулак, закинула голову назад и, приподнявшись на коленях, начала двигаться вверх-вниз по его члену.

По его стволу текли мои соки, и я легко скользила по нему, практически не чувствуя трения. Половинки моей попки то и дело хлопали по ляжкам Самрата в тот момент, когда я полностью опускалась на его член. Я двигалась настолько быстро, что моя грудь подпрыгивала, как два маленьких мячика, и он не отрывал взгляда от них. Казалось, что еще минута, и накинется на них, сожрет. И как оказалось, я не ошиблась. Он внезапно сел, и его член оказался еще глубже во мне. Я судорожно глотнула воздух, а Самрат схватив меня за талию и, поменяв нас местами, прижал меня спиной к матрасу.

Я обвила ноги вокруг его талии и впилась пятками в его спину. Он вдавил член глубоко в меня, на секунду замер, а потом, будто поршень, начал вдалбливаться в мокрую влажность, не давая мне и секундного передыха. Я мелкими вдохами глотала воздух, и в конце концов у меня закружилась голова, а Самрат, будто дикий зверь, необузданно, с остервенением продолжал трахать меня, до звездочек в глазах. В какой миг я начала кричать и плакать, я не помню. Я слышала себя будто через толстый слой ваты. Свой громкий крик и надрывный рык Самрата каждый раз, когда он вдавливал своим членом меня в кровать. Он трахал меня дико, с яростью. От этой бешеной гонки на его коже выступила испарина. Я скользила по его телу ладонями, впивалась в его кожу ногтями, стараясь удержать сознание в реальности. Член Самрата пульсировал внутри меня, и спустя еще немного времени я почувствовала взрыв. Его горячая сперма начала заполнять меня.

– Боже, Самрат! – вскрикнула я и забилась в его руках, царапая кожу на мускулистой спине.

Я почувствовала пик экстаза, накатывающий волной, когда горячая сперма выплескивалась в мою глубину. Вжала пятки в его ягодицы и сама подалась ему навстречу, вдавливаясь в его пах как можно сильнее. Хотела почувствовать его максимально глубоко внутри себя. Я кончила так бурно, что сознание затянуло бурой пеленой умопомрачительного, поглощающего разум оргазма. Мы кончили с Самратом одновременно, и наши дыхания переплелись в страстном поцелуе. Он как будто был завершающей точкой нашей дикой скачки на предельной скорости.

– Крошка, ты потрясающая, – прохрипел мне в шею Самрат и выскользнул из меня опавшим членом.

– Это самый приятный комплемент от тебя за последние часы, – слабым голосом поддела я его и повернулась на бок, к нему лицом.

– Я буду стараться быть милым с тобой, малышка, хотя думаю, трахать тебя мило у меня точно не получится, – он хрипло засмеялся и, обняв меня за плечи, подтянул к себе.

– А меня и не надо мило, я хочу дико, страстно… – такая откровенная смелость, прозвучавшая из моего рта, тут же смутила меня, и я покраснела.

– Именно так и будет, крошка. Черт, ты, когда смущаешься, такая лапушка, – он провел кончиками пальцев по моей щеке и спустился чуть ниже, а потом еще и еще, словно нечаянно задел кончики острых сосков, и мое тело вмиг отозвалось.

– Какая же ты ненасытная, Котя, – он шлепнул меня по ягодице, и я выгнулась в пояснице, будто прося еще.

– М-м-м-м, – с губ непроизвольно сорвался полустон-полувсхлип, я сама не поняла толком, только смутилась еще больше.

– Нет, сладкая, на сегодня достаточно, а то боюсь, после таких забегов ты завтра не встанешь с кровати.

– Черт! А ты уверен, что потянешь юную девушку, м?

– Тебе лучше помолчать, Котя, – прорычал Самрат и, переплетя свои пальцы с моими, опустил мою ладонь на пульсирующий длинный, полуэрегированный член, который под пальцами тут же начал наливаться тяжестью.

У меня расширились глаза.

– Блин, ты просто жеребец какой-то… давай спать, – я попыталась отдернуть ладонь, но вместо этого услышала грудной смех Самрата.

– Что? – выдавила из себя, залипнув взглядом на его красивой улыбке.

– Все хорошо, крошка, – он оставил наши сплетенные пальцы покоиться у себя на животе, а меня поцеловал в макушку и сильнее прижал к груди.

– Я люблю тебя, Котя, – эти слова эхом отозвались в спальне, наполненной запахами нашего соития.

У меня комок подкатился к горлу. Я не могла сейчас и слова вымолвить. Счастье заполнило меня мгновенно, и я боялась, что вот-вот оно хлынет наружу, через края. Попыталась проглотить комок, чтобы хоть что-то промычать в ответ Самрату, но не смогла, начала плакать.

– Перестань, крошка, все будет хорошо, – Самрат неправильно понял мои слезы, и я, сбросив с себя его руки, села в кровати и посмотрела ему в глаза.

– Я знаю, что все будет хорошо, – сквозь слезы проговорила невнятно, – я плачу от радости, понимаешь?! Оттого, что ты нашел меня и теперь… я знаю, что больше со мной ничего плохого не приключится, что теперь я под надежной защитой… под твоей защитой, понимаешь?

Он стер слезы у меня со щеки.

– Малышка, если бы ты знала, сколько значишь для меня, – он снова притянул меня к себе и, чуть надавив на плечи, заставил лечь рядом.

– Надеюсь, это что-то необъятное и очень большое, что-то, что никогда между нами не закончится.

Он улыбнулся.

– Не закончится. Любовь… детка, это вечная штука, – серьезно проговорил он.

– Я тебя тоже люблю, Самрат, – шепнула я и чмокнула его в шею.

– Все, теперь спать. Отдых нам будет ох как необходим. Впереди у нас несколько тяжелых недель. Ты должна быть готова к этому.

– Я готова, – в полной уверенности сказала я и прижалась к его боку тесно-тесно, близко-близко. Закрыла глаза и уже через несколько минут заснула, покачиваемая сладостными волнами, имя которым счастье.

Глава 21

Я проснулся с утра задолго до того, как утреннее солнце начало разгонять сумрак ночи. Тело до сих пор ныло от приятной неги после секса с малышкой. Глупая улыбка растянула губы, когда я вспомнил, как она, робкая, стеснительная и одновременно страстная, порочная, прыгала на моем члене и громко стонала. Блядь. Ствол тут же отозвался на яркие образы куколки, и я, чтобы не получить каменный стояк, аккуратно высвободился из горячих объятий Ульяны, пошел в душ. Я знал, что как бы она ни хорохорилась вчера, но ей действительно будет сложно встать сегодня. Потому как наездница из нее вышла великолепная.

Выйдя из душа, я набрал номер водителя. Прошло два гудка, и трубку сняли.

– Доброе утро, шеф.

– Это действительное доброе утро, – я заглянул в спальню, где, свернувшись калачиком на белых простынях, спала Ульяна, и улыбнулся. – Привези букет белых роз. Большой букет.

– Я понял, шеф.

– Добро, – я отключился.

Сегодня предстояло много работы. Вся эта дерьмовая ситуация с Ульяной только добавила проблем. Но это тоже можно исправить. Хоть и подписал документы о том, что временно не буду покидать страну, но меня это пиздец, как не устраивает. Придется поднапрячь адвоката, чтобы все исправил, и я снова получил полную свободу действий.

Я загрузил в кофе машину капсулы и только успел нажать пуск, как раздался звук вибрирующего на столешнице телефона. Глянул на экран. Твою мать. Как же я мог забыть! Нажал зеленую иконку «принять вызов».

– Доброе утро, внук, – металлический женский голос резанул слух.

– Доброго утра, ба. Но вообще-то в России, еще не совсем утро, ба, ты ведешь себя крайне эгоистично, потому как могла прервать мой сон.

– Дерзишь старшим с утра?! – невозмутимо проговорила она, и мне пришлось прикусить язык.

– Ба, давай не начинай. У меня все в порядке…

– А мне про тебя и не интересно, если уж на то пошло…

– Что?! – у меня отвалилась челюсть. – А зачем тогда звонишь? – я не сразу понял, что происходит.

– Как там наша девочка?! Лимана уверила меня в том, что она теперь в безопасности?! – ее неожиданно смягчившийся голос ввел меня в ступор, я даже слова сказать не мог, настолько был поражен.

– Самрат, что ты молчишь? – вдруг заволновалась она. – С девочкой что-то случилось?

– Ба, вс… се нормально, – заикаясь, ответил я ей.

– Напугал… хотя я же знаю, что все хорошо, но что-то внутри сердце колет. Ты что-то задумал, видимо? – она на миг замолчала. – Даже не смей думать ничего против этой девочки! Она твоя судьба, так Боги решили, и ты с этим ничего не поделаешь. Откажешься от нее – только хуже себе сделаешь. Когда ты уже привезешь ее к нам домой?

– Ба, притормози. Стоп. Откуда ты все это взяла? – хотя, понятно, откуда, тупой вопрос, поэтому вряд ли получу на него ответ. Если она знает про Ульяну, то уже глупо спрашивать про все остальное.

– Не думала, что внук у меня страдает недальновидностью, – тут же получил укол.

– Все, ба, не порть мне своими нападками и оскорблениями утро. Мне еще много предстоит сегодня работы, – попытался я отмахнуться от нее.

– Я задала вопрос, – снова сталь в голосе, – и жду на него ответ.

– Ба, это будет в ближайшем будущем, – уклончиво ответил ей, – через пару недель.

– Замечательно, тогда я успею все приготовить для церемонии.

Я только открыл рот, чтобы возразить, но в динамике послышались короткие гудки.

– Твою мать… – я с грохотом ударил кулаком по столешнице.

– Что-то случилось? – послышался сонный голос Ульяны за спиной, и следом тонкие руки обвили меня сзади.

– Все хорошо, – улыбнулся и переместил малышку вперед себя. – Зачем так рано встала?

– Услышала, как ты с кем-то громко разговариваешь… – блестящими ото сна глазами посмотрела на меня крошка. – Ты с кем-то ругался?

– Нет, просто пытался отстоять свое право на тебя, – хмыкнул, вспоминая наезд ба.

– Что это значит? – с недоумением в голосе спросила крошка.

– Лишь то, что моя бабуля желает с тобой познакомиться, а я не знаю, как смогу разделить мою сладкую крошку еще с кем-то, даже если это самый близкий мне человек.

– Ну, ты скажешь тоже, – ее лицо покрылась легким румянцем. – А откуда твоя бабушка знает про меня? Ты ей о нас говорил?

– Детка, – я провел большими пальцами по пылающим скулам, – моя ба знает все. Но… – приложил палец к губам, потому как увидел, что малышка уже собралась задать кучу вопросов, – …ты сама все поймешь, когда с ней познакомишься.

– Я… с ней?! Но…

– Да. Как только мы здесь урегулируем все вопросы, сразу отправимся в Мумбай. Хочу, чтобы ты познакомилась с ба.

– Но… Самрат, мне как-то неудобно. Вдруг я не понравлюсь твоей бабушке?

– Понравишься, – я чмокнул ее в нос, – Ты нравишься мне, и это самое главное, поняла?

Ульяна прижалась к моей груди, и сердце в этот момент сорвалось и застучало быстрее. Это было так ново и необычно для меня. Я еще не мог до конца осознать того, что могу так реагировать на обычные девчачьи прикосновения. В голове зашумела кровь, и я понял, что любовь – это сокрушающая сила, и если она приходит в твою жизнь, то ни время, ни расстояние, ни обстоятельства – ничто не может встать у нее на пути. Она все сметет, сомнет под натиском своей всесокрушающей силы.

***

Семь дней спустя.

Я сидел на заднем сиденье и бегло изучал отчет из полицейского участка. Я знал, что этот ублюдок еще вчера пришел в себя, и ему немедленно устроили допрос. И вот теперь у меня на коленях практически полностью лежала прошлая жизнь моей Коти.

Ничего нового я не узнал. Все вполне ожидаемо. Этот упырь окручивал матерей-одиночек, которые остались с детьми на руках. Дети по его словам должны были быть исключительно только девочки подросткового возраста. Он возомнил себя чертовым вершителем судеб. И если девочки, не дай бог, начинали встречаться с мальчиками в раннем возрасте, он автоматически ставил на них крест, а потом ждал. Ждал, когда девочки повзрослеют, ведь малолеток он принципиально не хотел убивать, потому как им не объяснить, да и не поймут они, за что он их лишает жизни.

Как оказалось этот мудак за последние пять лет сменил около пяти семей, оставив после себя кучу дерьма в виде приставаний к несовершеннолетним девчонкам.

У меня в ладонях зазудело. Блядь. Нужно было выбить этой мрази пулей мозги из башки. Мне так хотелось всю эту мерзость уничтожить. Но вряд ли это теперь можно будет выветрить из памяти. И это все дерьмо еще хотела почитать Ульяна?! Да не бывать этому.

Дочитав отчет, я выяснил, что эта тварь следила за Ульяной на протяжении полугода. У него даже имелись ключи от квартиры «потерпевшей». Сказать, что я был в ахере, это не сказать ничего. В этот момент все мое негодование переключилось на Настю. Не уж то у этой кукушки мозгов не хватило сменить замки?! Но чем дальше я читал, тем яснее становилось, что Ульяну пыталась подставить сама судьба.

Оказывается, в тот день, когда я решил дать отдых малышке, она задумала провести его… с пиздец какой пользой. Вызвала МЧС для того, чтобы сбежать из дома, и именно в тот момент этот ублюдок находился в ее подъезде и спиздил телефон. Он зашел в квартиру в момент переполоха, представившись отчимом девочки. Заметив на тумбочке забытый убегающей Ульяной телефон, забрал его себе. Дальше, получив всю необходимую информацию, которую он выудил из гаджета после его разблокировки (как оказалось, малышка активно пользовалась всевозможными мессенджерами, и отследить ее передвижения не составило большого труда, тем более, для столь просвещенного маньяка), решил, что Ульяна испортилась окончательно, и пришел ее черед. Он выследил мою крошку и вынес ей приговор в одностороннем порядке.

Все! Это был предел! Я смахнул с колен эту грязь. Не сдержался, закурил сигарету.

– Блядь, как таких ублюдков земля только носит, – выпустил густое облако дыма.

– Еще и не таких носит, Самрат Рыстамович, – встрял в мои мысли Аджит, – этот урод, еще цветочек, а есть и ягодки.

– Твою мать, Адж, вот что ты подливаешь масло в огонь, м? И так тошно, нахер ты мне все это сейчас говоришь?

– Прошу прощения, шеф. К слову как-то пришлось, – безопасник сел в машину, но дверь закрывать не стал, как и слова больше не сказал. Сидел молча.

А у меня в этот момент мозг кипел. Мысли, будто тараканы, щекотались своими волосатыми лапками внутри черепной коробки. И когда я докурил сигарету, уже точно знал, как пройдет наш завтрашний день с Ульяной. Удовлетворенно кивнул своим мыслям и сел в машину, громко хлопнув дверью.

– Хочу домой, Адж. Мне кажется, пора возвращаться на родину.

Безопасник согласно кивнул.

– Согласен, шеф, как-то здесь неспокойно стало, – лукаво улыбнулся мне в ответ.

– С этим невозможно не согласиться, – в той же интонации ответил я ему.

***

– Ба, ты невыносима, – вырываюсь из цепких рук женщины и встаю спиной к Ульяне, тем самым закрывая собой.

– Не смей перечить старшим, – притопнула старушка ногой и уперлась мне в глаза гневным взглядом, – свадьба будет и точка.

Она сложила руки на груди и вздернула подбородок.

– Ба, ты в своем уме? – не сдавал я позиции, надеясь на благоразумие старушки. – Какая, к чертям, свадьба? Ульяна не выдержит и получаса…

– Я постараюсь, – послышалось из-за спины, и поперхнулся остальными словами.

– Да! – радостно воскликнула старушка.

– Нет, – с угрозой в голосе проговорил я.

– Самрат, я же не сахарная, – ткнула меня под ребра со спины крошка. – Тем более, твоя бабушка мне расскажет, что нужно делать, чтобы продержаться дольше, чем полчаса.

Блядь, вот какого хера она это делает?! Я именно этого и боялся, ведь знал, что оставлять бабулю наедине с Котей нельзя. Она тут же, воспользовавшись моим недоглядом, промыла малышке мозги.

– Самрат не надо противиться. Празднику все равно быть. Я знаю, что жить ты здесь не останешься, ну а я-то?! Я останусь, и как, по-твоему, буду смотреть всем соседям, друзьям, да и родне в глаза?! И можешь ничего не говорить. Я все равно уже всем приглашения разослала.

– Я так и думал, что пойдешь наперекор, – внутри все кипело негодованием.

Все это было незачем и ни к чему. Все эти телодвижения были лишними. Единственное, для чего я привез Ульяну домой – чтобы старушка успокоилась и не рвала свое, да и мое сердце тоже.

– Мы уходим, – скупо проговорил я, подталкивая крошку к выходу.

– Но… Самрат, – запротивилась малышка, – твоя бабушка сказала, что нужно подготовиться к обряду.

– Что?! – не поверил я своим ушам.

– Я останусь с твоей бабушкой, ведь у меня нет дома здесь, а ты уезжай. Тебе тоже нужно со своими друзьями побыть.

Я заглянул в ее глаза, они светились такой радостью и предвкушением от предстоящей свадьбы, что у меня просто не нашлось сил, чтобы возразить ей.

– Так будет правильно, – шепнула она, – разреши мне остаться, пожалуйста-а-а-а.

– Твою мать, Котя, – шепчу так, чтобы ба не услышала, – ты совсем обо мне не думаешь.

– Я как раз о тебе и думаю… – она скользит кончиками пальчиков по лацканам пиджака.

– Голубки, вы тут вообще-то не одни, – подала голос старушка.

– Ладно, уговорили, – гляжу в глаза Ульяне, – но только потом не жалуйся. То, что ты видела в фильмах…

Хотя… какие нахер фильмы в ее возрасте? Уверен, что она не посмотрела ни одного болливудского фильма.

– Ладно, малышка, не будем забегать вперед. Раз хочешь, значит, получишь.

Ее лицо озарилось улыбкой. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось. А в данной ситуации так оно и есть. Я провел большим пальцем по ее нижней губе и… Блядь, внеплановое воздержание совсем не вписывалось в мои планы. Но видя радость малышки, я решил, что так будет правильно.

– Ну, что ж, – прищурил глаза, – буду с нетерпением ждать нашей встречи, моя дорогая невеста, на свадьбе.

Развернулся на пятках и вышел из комнаты.

Глава 22

Время до свадебной церемонии пронеслось каким-то вихрем. Круговертью образов. Слов. Людей и действий! У меня кружилась голова от того, что вокруг постоянно кто-то был, говорил, кричал и даже приказывал. Меня ни на минуту не оставляли одну. Толпы девушек и женщин постоянно приносили и уносили разноцветные наряды, учили, как вести себя на церемонии, заставляли запоминать огромный список имен, которые путались в голове. Мне только оставалось им кивать и поддакивать, чтобы они хоть на минутку потом оставили меня одну. Теперь я понимаю, о чем меня предупреждал Самрат. Мы с ним уже не виделись неделю. Да и сил у меня бы точно не хватило сделать лишний шаг. И поэтому, как только наступал вечер и дом бабули Самрата пустел, я просто валилась с ног и спала бы, как убитая, двадцать четыре часа напролет, если бы не одно «но». Каждое мое утро начиналось с того, что с рассветом дом начинал заполняться женскими голосами, и с каждой минутой они становились все громче и громче, а потом и вовсе переходили в полноценный крик.

И вот наконец-то… завтра свадьба. Мои названные подружки (именно так их окрестила бабуля) разрисовали индийским орнаментом мои руки и ноги. Узоры были сделаны очень темными линиями, ведь согласно их традиции, считается, что чем темнее узор, тем муж будет крепче любить. У меня во время этого действа затекли не только спина, ноги и задница, но и мозг отек тоже. Столько информации в него было загружено совершенно мне не нужной, что когда тетечки постарше мне начали давать советы и нравоучения, как правильно вести себя с будущим мужем, как построить счастливую семью, я уже их просто не слушала. Не могла. Мой мозг не воспринимал больше ничего. Даже длинный список родственников, которых я учила на протяжении недели, и тот начал выветриваться из головы потихоньку. Главное, дожить бы до встречи с ними, а потом можно и выдохнуть, да и забыть всех, все равно с ними вряд ли еще увидимся. Когда с росписью моих рук и ног было покончено, я придирчиво оглядела свои конечности. Твою мать! Ну, зэчка, что есть! Еще бы купола на спине набить, и все, можно в тюрягу, там бы за свою приняли. Это точно!

Я улыбнулась своим мыслям, а девочки и тетеньки мою улыбку восприняли, видно, по-своему. Тоже в ответ заулыбались и закудахтали что-то на своем. И следом давай на меня навешивать браслеты, кольца, серьги. Я чувствовала себя в их руках куклой тряпичной, потому как своего слова я не имела, это раз. Выполняла каждое их указание, это два. И чувствовала себя куклой Барби в руках заядлой модницы-индианки, это три.

Когда же после разрисовки моих конечностей прошло часа полтора, нас пригласили уже на ужин. Все радостно защебетали, запели, захлопали в ладоши и гурьбой вывалили из комнаты, перемещаясь в огромную гостиную. Там уже был накрыт стол. Я с облегчением вздохнула и, усевшись в неприметный уголок, затихла, хоть это и трудно было сделать. Украшения то и дело позвякивали на руках и ногах. Но спасибо этим милым дамам, которые, увидев мою усталость, решили оставить меня в покое. В тот вечер меня больше никто не трогал, и я, прямо после ужина благополучненько добравшись до постельки, вырубилась до утра в отведенной мне комнате.

***

– Тяжело и жарко, – пожаловалась девушке, которая навешивала на меня кучу драгоценностей.

– Терпи, – коверкая язык, выговорила она.

Как ни странно, здесь почти половина местных понимала русский язык, и даже некоторые могли на нем разговаривать и неплохо, но все же предпочитали балакать на своем, что меня жутко бесило.

– Да, что-то я уже и не рада, что согласилась, – пробубнила я себе под нос, за что тут же удостоилась недовольного взгляда девушки.

– Тебе повезло несказанно, – тихо проговорила она. – Мы вообще жениха своего всего два раза в жизни видим до свадьбы. Так что не ной, терпи.

Я прикусила язык. Конечно же, я знаю, какие порядки в Индии, но все же, когда здесь не живешь, а все читаешь в интернете, не совсем верится в такое.

«Буду молчать, – решила про себя, – тем более, осталось потерпеть всего-то сегодняшний день, а потом забуду все как страшный сон».

Когда с нарядами было покончено, я даже не удивилась тому, что за окном уже сгущались сумерки.

– Жених! Едет жених! – кто-то крикнул снизу, и весь дом пришел в движение.

Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. Блин, не ожидала, что это окажется так волнительно. Прижалась к окну и попыталась выглянуть на улицу. Усталость и сонливость как рукой сняло, когда услышала громкую музыку и песни на улице. А потом увидела его.

Самрат, будто ожившая мечта – суженый на белом коне! Он восседал на белой лошади, украшенной красными и желтыми гирляндами. Со всех сторон его сопровождали много мужчин, среди которых были и музыканты, и плясуны, которые волчками крутились прямо под ногами лошади.

– Отойди от окна, вдруг жених увидит тебя! Это же плохая примета! – меня кто-то дернул за подол, и я попятилась назад.

– Что?! Я не верю в приметы, – я с досадой закусила губу, а в груди все-таки что-то шевельнулось. Или верю?!

– Это твое дело, но надо поступать так, как надо, а не как ты хочешь, – насупилась все та же девушка, и мне подумалось, какая же она все-таки молодая, даже младше меня, но уже старая, и это так необычно и странно.

– Невеста, невеста! Пора! – донеслось до наших ушей, и девушка взяла меня за руку, потащила вниз.

– Ты, главное, гостей не попутай, это самая ответственная часть, – шепнула она мне в тот миг, когда меня усаживали в какой-то деревянный короб-носилки, украшенный светящимися гирляндами и мишурой.

– Мгу, – кивнула я, и мужчины, подхватив носилки, повезли меня навстречу к жениху.

***

У меня на лбу выступил крупными каплями пот. И голова кружилась, как чумная, видимо от того, что я не ела ничего с самого утра, потому что по всем традициям венчание в Индии совершается натощак, и кушать мне не давали.

Самрат всячески пытался поддержать меня. Он с силой сжимал и разжимал мои холодные ладони. Мы уже находились в маленьком свадебном храме, который был сделан из пяти бамбуковых палок, и сверху был обтянут тентом. Внутри храма горел огонь, но мне от этого жара только хуже было. Меня начало мутить в тот момент, когда один конец моего сари привязали к кушаку Самрата. Как он мне сам объяснил, это было сделано для того, чтобы объединить нас навеки. Мне бы в этот момент прослезиться, но мне было настолько плохо, что я вся сосредоточилась на том, чтобы сдержать тошноту. А потом нас усадили возле огня. И я испытала невообразимое облегчение. Тошнота ушла, и голова вмиг перестала кружиться. У меня даже получилось выдавить улыбку. Самрат улыбнулся в ответ так нежно и ласково, что я не удержалась и все же пустила слезу счастья, а тем временем священник начал читать молитвы и петь священные мантры. У него был настолько завораживающий голос, что когда он нам предложил прочитать клятвы, я не сразу поняла, что обряд подошел к концу.

Я произнесла небольшую, заученную на хинди клятву Самрату, а он в свою очередь мне, потом нам связали руки свадебной гирляндой из цветов, типа соединили наши души навеки, на все семь поколений (бабуля меня ввела в курс дела, так что я четко знала, что будет говориться и происходить во время обряда). В подтверждение моих мыслей мы еще семь кругов нарезали вокруг огня, и в тот момент, когда на моем лбу и проборе в волосах появилась красная полоска, Самрат стал моим мужем и защитником на века.

Защелкали объективы фотоаппаратов, и мне пришлось прикрыть глаза, потому что яркие вспышки слепили меня, а один назойливый кудрявый фотограф просто одолевал своей наглостью. Только когда на него рявкнул Самрат, он немного поостыл, и я смогла разглядеть всех тех людей, что пришли к нам на свадьбу.

– Крошка, ты у меня большая молодец, – шепнул мне на ушко Самрат, – жаль, что мне не удастся показать тебе сегодня насколько я рад, что ты теперь моя.

– Я была дурой, что не послушала тебя, – поджала я губы. – Лучше бы твоя бабушка приехала к нам на свадьбу…

– О, нет, моя хорошая, одной бы бабушкой мы не обошлись, – хмыкнул он, обводя взглядом наполненный до отказа зал и тут же отвлекся, кивнул подошедшей к нам паре, принимая поздравления.

На этом наш разговор и закончился. Нас больше ни на минутку не оставляли одних. Желающих поздравить Самрата и пожелать счастья было настолько много, что я окончательно растеряла весь запал и, угрюмо повесив голову, сидела рядом с мужем, как красивое дополнение к нему.

***

Твою мать! Этот людской поток никогда не закончится. Я уже отбил весь язык, и на руке появились мозоли от беспрестанных рукопожатий со всеми родственниками, друзьями, знакомыми, соседями и черт еще знает кем. Блядь, бесила вся эта ситуация. Глянул в зал, выискивая глазами затейницу всего это маскарада. Конечно же, ей-то что?! Она, окруженная родственницами, смеялась и веселилась, ей сейчас абсолютно было плевать на нас. Да и зачем ей мы?! Она своего добилась, теперь может и умереть спокойно, на свадьбе единственного внука побывала, долг свой выполнила. Мельком взглянул на малышку. Моей Коте явно было плохо, но в таком деле не бывает хорошо, уйти с собственной свадьбы не получится. Это будет считаться оскорблением всех тех, кто здесь собрался. Бабуля не переживет.

– Самрат, брат, прими от нашей семьи поздравления, – к нам подошла очередная пара гостей.

– Рад, что смогли прийти, – пожал руку парню, которого, по-моему, ни разу в жизни не видел.

Быстро с ним распрощавшись, обратил все свое внимание на Ульяну.

– Жена, ну-ка соберись! Нам тут еще полночи торчать, а ты уже расклеилась.

– Бли-и-ин, Самрат, мне кажется, я не доживу, – пискнула малышка.

Я впился взглядом в ее лицо, выискивая в густо накрашенных глазах хоть маленькие искорки радости. Но Ульяна лишь мазнула по мне взглядом и опустила его в пол.

– Держись, малыш, иначе никак, – шепнул ей, встречая очередную чету.

Какой же я был дурак, когда пошел на уступки. Зря бабулю послушал. Ведь на сто процентов был уверен, что Котя хер выдержит. В голове словно щелкнул переключатель, и настроение скатилось и так с невысокой отметки совсем на ноль.

А так все хорошо начиналось сегодня с утра. И документы о разводе с Настей пришли как раз вовремя. Они, правда, готовы были еще вчера, но нужен был оригинал для проведения обряда, и их пришлось ждать ровно сутки. Но все прошло благополучно, доки я получил утром с курьерской доставкой. А дальше приготовления к свадьбе закрутили меня на целый день. Уже к тому времени, как нужно было ехать в «дом невесты», я был практически полностью выжат. Но когда увидел мою крошку в традиционном сари, голову напрочь снесло, и я не мог свободно дышать. Так она охеренно выглядела, что дух захватывало. И вот теперь смотрю на увядающий после многочасового обряда цветочек, и хочется всех нахер выгнать к чертовой матери или украсть ее отсюда и увезти подальше от посторонних глаз, которые пожирают мою девочку похотливыми взглядами.

Одним словом, накрутил я себя до такой степени, что казалось, еще один тяжкий вздох Ульяны, и я точно взорвусь.

– Самрат.

Блядь, я аж подпрыгнул. Оказывается, я настолько залип на своих мыслях, что выпал на какое-то время из реальности.

– Ба, ты зачем так подкрадываешься?!

– Я не подкрадываюсь, внук. Стою прямо перед тобой, – лукаво улыбнулась она, а сама зыркает мне за спину, поглядывая на Ульяну.

– Ну, что, довольна? – строго спросил ее.

– Я да, а ты?

– А я нет, – дерзко ответил ей и тут же пожалел об этом.

Старушка схватила меня за мизинец и вывернула его так, что у меня аж яйца заломило.

– Каким был хамлом, таким и остался, – проговорила она, мило улыбаясь гостям, – я такой дерзости не потерплю, понял?

– Понял,– сквозь зубы процедил я.

– Вот и отлично, – бабуля отпустила палец, – а теперь попрощайтесь с гостями и расходитесь, пока малышка не испустила дух.

Она снова как-то по-особенному глянула на Ульяну, потом на меня, хитрюще улыбнулась и ушла к гостям.

– Что за черт?! Мать твою, – буркнул под нос и глянул на малышку.

В ней ничего не изменилось, ну, кроме того, что она бледнее, возможно, стала. Ну, и… Я просканировал ее более внимательным взглядом. Тьфу, сука, мне, наверное, показалось, что старушка смотрит на нее как-то не так.

– А теперь попрощаемся с молодыми, – послышался веселый голос ведущего.

Я растянул губы в добродушной улыбке, когда в нашу сторону опять потянулись люди.

«Этот день, по-видимому, не скоро закончится», – промелькнуло в голове за секунду перед тем, как Ульяна, соскользнув с импровизированного трона, упала в обморок.

Эпилог

Эпилог 1.

Лазурный берег притягивал меня, как магнит. Спускаясь по белой дорожке к морю, я наслаждалась теплым прикосновением гладкого сланца к моим ступням. Длинный красивый сарафан бежевого цвета приятно щекотал кожу, и от этих прикосновений мне становилось необычайно приятно на душе. Гонимая воспоминаниями, я шла все ближе к морю. Сколько всего произошло за эти несколько дней со мной?! Уму непостижимо.

После того, как мы с Самратом покинули Мумбай и приехали на остров св. Маргариты, я как будто выпала из своей привычной жизни и попала в этот удивительный рай, и до сих пор не понимала, жива я или мертва. Настолько все было сказочно и невероятно, что от переизбытка чувств подташнивало. Хотя и не только поэтому.

Белая дорожка довела меня до края берега, прямо к серому тенту, который держался на деревянных столбах. Под ним располагался мини-бар с высокой стойкой, за которой стояла молодая девушка. Она улыбнулась, когда я медленно приблизилась.

– Доброго дня, барышня, желаете чего-нибудь холодненького? – на чистом русском спросила она.

– Да, молочный коктейль.

– Пару минут, – оповестила она меня и принялась за работу.

Я, опершись локтями о стойку, пробежалась взглядом по пляжу. Народу пока никого, ведь сейчас только девять утра. Самрату нужно было куда-то отлучиться на несколько часов. Слезно при этом просил не дуться на него. Да я и не дулась… Теперь не дулась. Губы растянула улыбка, и я представила себе, как Самрат вернется в номер, а там вместо своей Коти найдет тест на беременность с двумя полосками. Жаль, конечно, что я не увижу его лица, но я и без того могу представить, какой это будет для него шок. Ведь то, что со мной произошло на свадьбе, списали на переутомление и голодание. А вышло все совершенно по-другому.

– Ваш коктейль…

– Спасибо, – я взяла стакан с прохладным напитком и потопала дальше в сторону пляжа, при этом рисуя в красках в своем воображении реакцию Самрата на такой необычный сюрприз.

Когда сланец закончился и начался песчаный пляж, я надела сандалии. Посмотрела на море. Волны прибивали к берегу барашки белой пены, и я чувствовала запах соли и морского ветра. Хотелось срочно залезть в воду и поплавать. Что я, собственно, и намеривалась сделать. Увязая ногами в песке, с трудом дошлепала до шезлонгов. Они были расставлены на деревянной платформе под огромным навесом-тентом. Расположившись на первом попавшемся, я скинула сарафан. Сандалии поставила рядом, как и коктейль. Забрала волосы в высокий хвост и пошла к воде.

Мягкая, теплая, она приласкала тело, и я, погрузившись в нее с головой, представляла себе, как Самрат будет обнимать меня сегодня. Оказалось, что за все те дни, которые мы готовились к свадьбе и не виделись с ним, я так по нему соскучилась, и стоило только нам оказаться наедине в постели, набросилась на него голодным диким зверем.

Воздух в легких закончился и, мне пришлось вынырнуть из-под воды…

Я вскрикнула так громко, аж у самой уши заложило, когда на мои плечи легли загорелые мужские руки.

– Моя маленькая девочка ищет на свою аппетитную попку приключений? – услышала за спиной голос Самрата и почувствовала трепет в груди.

– Нет, мне просто захотелось искупаться, – дрогнувшим голосом отвечаю ему, а у самой дыхание застряло в горле. В голове забилась мысль: ну, почему же он не говорит ничего?! Чего ждет?!

– Ты потрясающе выглядишь, малышка, такой красивой ходить одной противопоказано, – он переместил ладони с плеч на грудь и сильными пальцами сжал упругие полушария.

Я выгнула спину и прижалась к его паху попкой.

– Блядь, Ульяна, ты что творишь? Я и так еле сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя, а ты проворачиваешь такие пируэты.

С моих губ сорвался нервный смешок.

Почему же он молчит? Или он не заметил тест? Или может, он вообще в номер не заходил? Да, скорее всего, так и есть.

Муж резко повернул меня к себе и вперил взгляд темных глаз в мое лицо.

– Я едва могу дышать, глядя на тебя, – горячее дыхание опалило губы, – а когда вижу, что на тебя пялится кто-то еще, мне хочется разорвать его на мелкие части.

Я почувствовала, как запылало мое лицо, и, опустив глаза, посмотрела на его пухлые губы.

– Но Самрат, здесь никого нет… мы здесь одни…

– Достаточно того, что я видел, как эта барменша пялилась на тебя…

– Послушай, ну, это переходит все границы. Ты хоть головой-то думай, о чем говоришь, – я попыталась оттолкнуть Самрата, но только сильнее оказалась прижата к нему.

– Крошка, мне кажется, я от ревности схожу с ума, – невесело хмыкнул он.

– И это глупо, – в сердце кольнуло понимание, ведь я тоже его ревновала, хоть и старалась не признаваться себе, – у тебя нет для этого причин.

Я обвила его шею руками и, подтянувшись, закинула на его бедра ноги, прижалась к его паху своим чувственным местечком, ощутив, как его член мгновенно напрягся.

– Прости меня, крошка, но хочу, чтобы ты знала, я никогда не позволю тебе уйти от меня, ты это слышишь?

Я кивнула ему в ответ и скользнула губами по его гладко выбритой щеке.

– И никогда никому не позволю встать между нами!

Я почувствовала, как слезы начали наворачиваться на глаза, прикусила губу, чтобы попытаться сдержать их.

– Самрат, я тоже тебя люблю, и мне кроме тебя никто не нужен, пойми же уже это, – дрожащим голосом проговорила я. – Я теперь твоя жена, а ты мой муж. И не ужели ты думаешь, что я тебя променяю на какого-нибудь каличного задрота с маленькой питюлькой между ног? – выгнула насмешливо бровь, при этом сложив губы бантиком.

Прошло примерно несколько секунд, прежде чем Самрат рассмеялся.

– Ульяна, ты вообще в своем уме, такое мне говорить? – он подхватил меня под ягодицы и вжал свой член в мою пульсирующую киску.

С моих губ сорвался короткий стон, и он, воспользовавшись моментом, скользнул языком в мой рот. Жадно и дерзко начал таранить мой рот своим языком, пытаясь твердым кончиком ужалить в самые чувственные места. Я со всей страстью отвечала на его поцелуй. Пыталась подстроиться под его натиск, но из головы так и не уходила эта чертова навязчивая мысль о тесте на беременность.

– Ульяна, девочка, я хочу тебя прямо сейчас, – прохрипел Самрат, на миг отрываясь от моего рта.

– Самрат, но тут же люди, – выдохнула я со свистом, а у самой очень влажно стало между ног.

– Тебя это смущает, крошка? – он приподнял бровь, и я не сдержалась в этот момент.

– Ты был в номере? – задержав дыхание, спросила его.

– Нет. Я пошел сразу за тобой, – сказал он и чуть отстранил меня. – А что там, в номере?

Черт. Меня прям будто из ведра холодной водой окатили. Мне так стало обидно почему-то. Я так надеялась на то, что… А на что я надеялась? На что? Ну, подумаешь, забеременела! Невидаль какая! Сейчас этим никого не удивишь. Да и Самрат ничего не говорил о том, что уж очень желает ребенка. Короче… я уперлась ладошками в грудь Самрата и попросила отпустить меня. Настроение было испорчено.

– Малыш, что не так? Я не могу понять. Что произошло?

– Извини, – еле сдерживая слезы, проговорила я, – я не знаю, мне просто отчего-то стало совсем плохо. Пойдем домой, а?

– Может, у тебя давление? – засуетился вокруг меня Самрат. – Или солнечный удар. Ты долго под солнцем гуляла?

– Нет… Не знаю, – в груди образовалась страшная пустота. – Но мне надо прилечь.

Мы вышли из воды. Я подождала, пока Самрат забрал наши вещи. Как я могла не заметить, что он идет за мной, ума не приложу.

– Давай, понесу тебя на руках?

Я только хотела отказаться, но не успела и слова сказать, как муж подхватил меня на руки и быстрым шагом направился к гостинице.

***

– Ты сумасшедший! – задохнулась я от переполняющего меня восторга, когда оказалась посреди океана моих любимых роз, полностью покрывающих весь пол в гостиной, – Самрат!

– Малышка моя! – он подхватил меня на руки и закружил вокруг себя. – Если бы ты только знала, как мне сложно было сдержать в себе чувство счастье, рвущееся наружу!

– Самрат! – я вжималась в него так сильно, будто хотела срастись с ним воедино.

Рыдала у него на плече, не сдерживаясь.

– Я, когда увидел тест, чуть с ума не сошел от радости!

Он опрокинул меня на кровать.

Губы…

Шея…

Плечи…

Грудь…

Живот…

Его горячие губы не упустили ни одного миллиметра моей кожи. Еще один поцелуй, и рваное дыхание у самого уха.

А потом горячие ладони развели мои ноги, и пальцы коснулись маленького мокренького треугольничка трусиков, чуть надавив на него.

– Ульяна, – прорычал муж, срывая мешающую ему ткань с моих бедер, – как же я люблю тебя… всю.

Его пальцы скользнули во влажную глубину, и я, запрокинув голову, выгнулась дугой, громко застонала.

– Я тоже люблю тебя, Самрат, – качнула я бедрами, насаживаясь на них глубже.

– Девочка моя, – голос мужчины вибрировал, срывался от едва сдерживаемых эмоций.

Мгновение, и я уже чувствую на себе тяжесть его мускулистого тела, и его пальцы сменяются упругим гладким членом. Он уперся в мою влажность, и Самрат на миг замер, вглядываясь в мое лицо.

– Хочу девочку, такую же прекрасную, как ты, – а потом одним быстрым мощным движением бедер, он ввел свой член на всю глубину.

Я закричала, впиваясь в его спину ногтями, и почти сразу же меня изнутри опалило горячей волной. Крышесносный оргазм накатил будто цунами, и я не смогла удержаться на поверхности, ухнула вниз, растворяясь в экстазе.

– Я люблю тебя, крошка, – это последнее, что я услышала перед тем, как закружиться в сумасшедшем танце наслаждения вместе с Самратом.

Эпилог 2.

Спустя восемь месяцев и одну неделю.

– Уль, охренеть! Это тебя, что ли, там встречают? – две девочки, с которыми я лежала в палате, прилепились к стеклу лицами и даже не обращали внимания на своих покряхтывающих малышей.

– Наверное, – мое лицо пылало от смущения, но я нисколько не пожалела о том, что не пошла на уговоры Самрата и осталась лежать в общей палате. С девочками было намного проще и веселее.

– Ой, а вон тот, с цветами, это кто? На мужа твоего вроде бы не похож, – повернулась Катька ко мне, и я, раздираемая любопытством, подошла к окну тоже.

– Это мой друг.

Хм, Марик тоже пришел, хоть и не обещал. Зараза.

– А он так-то ничего, правда манерный какой-то, а та рыжая – это кто?

– Это девушка его, – ответила я Кате и отошла от окна.

– Кайерова, на выход, сколько уже можно собираться? – недовольно проворчала медсестра.

– Да иду, иду, – буркнула я.

Вот бывают же люди, я ей сколько шоколадок переносила, и все равно как была букой, так и осталась.

– Ой, ну, давай, Улька, – подбежала ко мне Катя. – Ты, если что, звони, не пропадай. Я, если нужен совет, всегда на связи, у меня-то уже второй, а врачи, знаешь, не всегда доступны.

Девушка меня крепко обняла и опять устроилась возле окна.

– Приятно было познакомиться, Ульян, – более сдержанно сказала Оксана. – Если нужна будет помощь, ты звони, не стесняйся.

– Спасибо, девочки! И вы звоните, – подобрав пакеты, я вышла из палаты.

– Кайерова, ну, вроде худая, как дрищ, а медленная, ну, как улитка. Давай быстрее, там дите уже спрел весь. Спускайся! – рявкнула мне в спину медсестра, когда я пошла к выходу.

– Сука, – выдохнула я и даже никому до свидания не сказала, вылетела за стеклянные двери вихрем.

– Ульяна, давайте ваши пакеты, – прямо возле лифта пробасил мужской голос, и я узнала телохранителя Самрата.

– Ага, спасибо.

***

Спускаясь в зал, где меня уже ожидали родные, друзья и муж, я даже не старалась сдерживать слез. Я так соскучилась по Самрату, что стоило только увидеть его, я тут же расплакалась.

– Моя ты слезокапочка, – обняв меня крепко-крепко, чмокнул он меня в макушку. – Ну, что ты, маленькая, все уже, сейчас заберем сына и поедем домой.

Я, вытирая слезы и шмыгая носом, активно закивала. Краситься не стала специально, потому что была на сто процентов уверена в том, что не смогу сдержать соленую воду внутри.

– Дочка, привет! – Самрата подвинул папа, и у меня снова брызнули слезы из глаз.

– Па-а-а-а-па-а-а, – всхлипывая, прижалась я к родному отцу, – я так рада, что ты смог приехать.

Следом подошла его жена и мой сводный братишка. Мы все дружно пообнимались, и тут включился микрофон и попросили переключится на экран телевизора, где показывали, как медсестра одевает нашего сынишку.

– Ну, вылитый зять, – сказал папа, стоя за моей спиной.

– Действительно, сходство уже с рождения видно, – подтвердила папина жена, и я, заулыбавшись, глянула на мужа.

Он, расправив плечи, выпрямил спину и прижал меня к себе.

– Спасибо, малышка, за сына, – чмокнул в щеку прежде, чем медсестра вынесла нам малыша.

– Вот, принимайте, – она передала сына Самрату и, замерев на секунду, чтобы фотограф сделал фото, оставила нас одних.

Внутри было много разных чувств. Я не знала, что с ними делать и куда их деть. Теснее прижалась к Самрату, будто ища защиты от собственных эмоций.

– Малышка, давай соберись, – смотря на младенца, шепнул мне Самрат, – нас еще дома гости ждут, – хмыкнул он, и я поняла, что гости – это трандец, прилетела его бабуля.

***

Когда рассаживались по машинам, я вдруг ощутила на себе пристальный взгляд. По коже пробежался неприятный холодок. Глянула по сторонам.

Она стояла под деревом, немного прячась за стволом.

– Самрат, я сейчас, – выскользнув из-под рук мужа, кивнула на мать, которая даже не шелохнулась, когда поняла, что я заметила ее.

– С тобой пойти? – взволнованным голосом спросил муж.

– Нет.

Я быстро преодолела разделяющее нас расстояние. И уже спустя несколько минут стояла перед матерью.

– Привет, дочь, – бесцветным голосом проговорила она.

– Привет, – ответила я тем же тоном.

Она протянула мне цветы и конвертик.

– Поздравляю тебя с рождением сынишки. Здесь немного денежек на подарок внуку, – из-под черных очков скатилась одинокая слеза. – Прости меня, Ульянка. Я такая была дура.

Она сделала шаг ко мне, а я одновременно с ней – от нее.

– Мам, я на тебя не злюсь, правда. Но… извини, я пока не могу простить тебя. Спасибо за поздравления, мам. Прости, что не приглашаю, но я думаю, ты там будешь лишняя, – развернувшись на пятках, я побежала к машине, не оборачиваясь.

Так и думала, что обязательно будет капля дегтя в бочке меда.

Стоило приблизиться к машине, задняя дверь открылась, и я через секунду уже была прижата к самому родному и близкому мне человеку. Муж ласково провел по моим щекам большими пальцами, вытирая слезы.

– Малышка моя, не грусти, – он поочередно поцеловал меня в мокрые щеки, – в твое сердце придет прощение и понимание. Какой бы матерью она ни была, она твой близкий человек. Ты обязательно найдешь в себе силы, чтобы простить ее. Просто еще не время.

Жаркие губы накрыли мои, и весь мир перестал существовать на все то время, что длился поцелуй. И в этот момент я поняла, что рядом со мной находится моя судьба. Человек, которого я ждала всю жизнь. Человек, подаренный мне Вселенной.

ПыСы: Правда, мне кажется, не каждая девочка в девятнадцать лет, может думать так ;-), но Ульяна может. И через год она все-таки начнется общаться с матерью. Отношения будут не близкие, но первые шаги сделает именно Ульяна.

Content

Рябинина Юлия Валериевна Падчерица (не) для меня [publisher: SelfPub]

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог