Ник Перумов

Война ангелов. Игнис

© Перумов Н., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Ловцом Эварха был хорошим, а вот самому уловленным быть ему ещё не приходилось. По крайней мере, так унизительно, как сейчас.

Девчонка Хаэльдис припрятала монастырское золото где-то среди полипов, в глубине зарослей. Вернулась мрачная, с расцарапанной скулой – явно лазила по опасным местам, прятала понадёжнее, но недалеко. Эвархе это не понравилось – если девица почти его не стесняется, значит, уверена, что ему уже не вырваться, не вернуться сюда за своими денежками.

Что она задумала? Убьёт? Сдаст местным магам для опытов или местным жрецам для жертвенника?.. Шансы выкрутиться, честно признался себе ловец, во всех случаях весьма невелики. Но сдаваться он не собирался.

На вопросы она больше не отвечала, молча и тщательно обыскала пленника, прощупав и швы, и подкладку куртки, и даже поковыряв сапожные каблуки толстым коротким ножом. Эварха лишился всего своего имущества, в том числе и бесценного мизерикорда, ритуального игольчатого клинка, носимого на запястье – а вот перстень с черепом остался. Похоже, черепушка умел, когда надо, прикидываться незаметным – даже маги Долины, уж на что многознающие, и то внимания не обратили. Увидел его разве что этот их Архимаг, больно уж цепкий старик, мимо такого и призрак незамеченным не проскочит, – но почему-то не тронул.

Потом она повела его к сиявшему впереди миру, слегка подталкивая в спину. Развязывать верёвки эльфийской работы тоже не стала, лишь слегка распутала лодыжки, так что Эварха семенил по тропе мелкими шажками, точно императорская наложница на прогулке.

Но когда тропа уже нависла над облаками и небольшим, ласковым светилом, когда взорам открылся океан с коричневато-зелёными заплатами материков и крапинками островов, – на пути выросла застава.

«Эвон что, – удивился ловец, – и эти додумались заплоты в Межреальности ставить, как монахи! Неужто для них из мира выбраться – проще жареных грибов?.. Оно далеко не всем магам по силам, а тут, глядите, обычные стражники!»

Заплот оказался небольшим – не крепость и не монастырь, как возле Игниса, а всего лишь связанный из сухих стволиков полипов плетень, за которым укрывались вооружённые до зубов стражники. Не больно-то какая сила, но и мимо незамеченный не пройдёшь. Хаэльдис придержала ловца за локоть и замахала рукой – свои, мол, свои!

Начальник, чей шлем украшало пышное синее перо, глянул на неё свысока.

– Ого, пигалица! Кого-то словила, я погляжу?

Хаэльдис выпрямилась.

– Доглядчика веду, споймала недалече. То-то нам с вами награда выйдет!

Стражники захохотали.

– А пошлина, пигалица? Награда наградой, а пошлины никто не отменял!

– Пустоват доглядчик, господин начальник Нитте. Вот, всё, что нашуршала. – Девчонка, честно хлопая глазами, протянула им верный дорожный нож Эвархи, и ловец едва не застонал от досады. Ну надо же так глупо, так недостойно попасться и всё потерять, даже нож!..

Начальник стражи ухватил Хаэльдис за подбородок и приподнял голову, вглядываясь в гневно прищуренные глаза; она не сопротивлялась, только сжала побелевшие кулаки. «Да если б она могла, – подумал Эварха, – она бы всех этих мужиков в кирасах перерезала бы не задумываясь» – такая в ней полыхнула ярость.

– Птичка моя, – нежно сказал Нитте, – нехорошо обманывать старших. Благодари вышние силы, что ты такая костлявая, а то мы бы тебя за неуважение к порядку тут же бы и растянули…

Стражники опять загоготали – чувствовалось, что подобный ритуал они проделывают не впервые, – однако гоготом пока и ограничились.

– Нехорошо так, Хаэ. – Начальник покачал головой. – Ну так что, растянем тебя или всё-таки внесёшь положенную плату?

– Иглокрыла вам в!.. – прошипела Хаэльдис.

Разжала кулак – нож упал на тропу, полезла куда-то за пазуху и извлекла три полновесных золотых кругляша.

«Господин начальник Нитте» с немалой ловкостью их забрал и задумчиво взвесил на ладони, не торопясь отпускать девчонку.

– Это что, всё, что ли, пигалица? Маловато будет!..

Хаэльдис задёргалась, пытаясь высвободиться, так что Эварха даже испугался за неё. Помрёт ещё! Конечно, пленником девчонки быть унизительно, зато не так вредно для здоровья, как пленником этих бугаев и амбалов.

– Эй, ты, она ж сейчас задохнётся!..

Стражники совсем развеселились.

– Надо же, кто заговорил! Может, подойдёшь, поучишь, как с девкой обходиться?..

– Развяжете – поучу!

Стражники так и покатились со смеху, а начальник веско заметил:

– Мы товар не портим. Вот поработают с тобой падре нашего возлюбленного профосы, тогда и приходи. Если сможешь…

– Тварина ненасытная, – прохрипела Хаэльдис, стараясь вывернуться. – Чтоб тебе чрево разорвало!

Нитте покачал головой и чуть сильнее сжал ей горло. Хаэльдис тщетно билась, скребла пальцами его руку – хватка разве что усиливалась. Эх, удавит ведь, как котёнка…

– Оскорбление стражи при исполнении ею святого долга защиты карается заключением в холодную камору до осознания злохульником своей вины, – нараспев процитировал господин начальник, споро обыскивая свободной рукой дёргающуюся девчонку. Золотые он уже куда-то спрятал. Мигнул подчинённым – и один из стражей, бородатый детина в кожаном доспехе, так же споро обыскал и Эварху. Ловец крепче сжал кулак с перстнем – но перстня стражник тоже словно бы не заметил.

– Ну что ж ты такая костлявая, а? – Господин Нитте с сожалением отпустил Хаэльдис. Та кулём рухнула на тропу, тут же схватившись за шею. – Тебя и щупать-то удовольствия никакого! Хоть бы отъелась ради нас, пигалица.

Девчонка молчала, сверля стражников злобным взглядом.

Добычей Нитте стала тонкая золотая цепочка с синим камушком – очевидно, собственность Хаэльдис, – и принадлежавший Эвархе амулет-путеводитель. Не то «золотое яблочко», что ссудил ему Пустошник, а другой, выданный в Долине, – шар из чёрного стекла, в котором золотыми звёздочками сияли окрестные миры. Очень полезная штука.

Была, поправил себя ловец.

Прочие его амулеты, очевидно, ушлая девица припрятала в тех же зарослях.

– Нехорошо скрывать от старших такие вещи, – назидательно произнёс господин Нитте, крутя в пальцах амулет. – Вечно тебя учить надо, отчего ты такая упрямая, а?..

Стражники в предвкушении добычи заметно оживились.

– А ежели немного откормишься, то и по Междумирью бегать не надо – служи при нашем посту, хе-хе, в тепле да сытости, мы тебя не обидим!

– Да бросьте её, господин! – крикнул кто-то. – Мы себе пофигуристее найдём и происхождением получше! А эта чокнутая gwastraff пусть и дальше на побегушках скачет!

Хаэльдис буркнула нечто нечленораздельное – похоже, снова проклятие, однако стражники посмеивались вполне добродушно.

Девчонка, как видно, расплачивалась таким образом не впервые. И явно находилась под чьей-то защитой – ибо стражники всё же не решились навредить ей по-настоящему.

– Сдаётся мне, дева, мы с тобой похожи…

Хаэльдис метнула в его сторону злобный взгляд, но ловец заметил и пробежавшую по её лицу тень облегчения. Так-так, птичка-то думает, что всех обманула!.. Удачно откупилась от рубежной стражи золотом – чужим, заметьте, золотом, как не преминул бы добавить старина Пустошник; удачно припрятала добычу, а Эварху записала в покойники. Ну, это мы ещё поглядим!..

– Давай-давай, шевелись шибче, золотенький. Мало у нас времени, ох, мало…

От поста до привольно раскинувшегося мира идти оставалось всего ничего.

Мир оказался плоский, как и тот, погибший, вокруг которого вились роем ангелы.

А этот был жив: текли по зелёно-коричневым равнинам голубые реки, вздымались чёрно-серые горные пики, увенчанные белоснежными ледяными коронами, волновались под привольными ветрами золотисто-зелёные степные просторы, синие океаны несли на своих спинах бесконечную череду волн. Ловец аж залюбовался.

– Скажи-ка, дева Хаэльдис, что это за место?

Она дёрнула плечом:

– Идиллия. Так прозывается. Нешто не знал, коль ошиваешься окрест?

– Не знал. Я тут вообще случайно очутился. Ты бы, прежде чем узлы-то на мне вязать, спросила сначала…

Девчонка только фыркнула в ответ. Вытащила откуда-то грязный платок и принялась на ходу стирать с лица маскировочные полоски.

– А в этой вашей Идиллии куда мы пойдём?

– Много будешь знать, скорее сгинешь, золотенький. Вначале допросят, как уж положено, а там как Спаситель попустит.

– Да в чём же мне признаваться? Я случайно под магический удар попал, меня как швырнуло, да и выбросило сюда! Неужто мимо вашей Идиллии проходить – уже преступление?!

Вместо ответа она легонько подтолкнула Эварху к краю тропы:

– Вниз давай. Хватит лясы точить. Путь нам скорый да тяжёлый.

Поначалу ловец не понял, отчего это путь тяжёлый. В мир спускались безо всяких приключений, почти незаметно, как и в Игнисе, – словно кто-то специально построил незримую лестницу в небесах. Эварха будто на крыльях летел, невзирая на путы, – только чувствовал, как Хаэльдис время от времени бросает какие-то заклятия, то ли открывая перед ними дорогу, то ли облегчая её.

Внизу, под белыми облачными перьями, лежала земля – на вид самая обычная, неровные квадраты полей, тёмные кляксы городов, дороги, реки…

Присмотреться ловец не успел – спустились быстро, под конец чуть не кубарем на землю скатились, очутившись за городской окраиной, на задах не то постоялого двора, не то конюшни.

Голова у ловца изрядно кружилась после стремительного спуска, однако девчонка отлежаться не позволила. Пинками и понуканиями подняла его на ноги и потащила за собой – какими-то козьими тропками позади помоек и заросших бурьяном огородов, приговаривая:

– Ну, шевели копытами, сыть вампирья, коль жить охота! Скинулись-то мы скоро, да не тайно! Сейчас злыдни княжьи наскочат, повяжут нас, ежели не утечём! Давай, давай!

При этом, конечно, никто и не подумал снять с ловца стянувшие щиколотки верёвки. Совершенно одуревший, он семенил за Хаэльдис, то и дело спотыкаясь, торопясь, хотя понятия не имел, почему «злыдни княжьи» так рвутся наскочить и повязать.

Путь их кончился внезапно, за каким-то полуразрушенным сенным сараем.

– Нишкни! – Хаэльдис для пущей доходчивости дала ловцу лёгкий подзатыльник. – Пикнуть не моги! Вернусь скоренько.

Эварха покорно плюхнулся на полусгнившее бревно и сидел на нём, постепенно приходя в себя. Мир вокруг переставал кружиться, и до ловца стало доходить, что вокруг ранняя осень, что солнце давно перевалило за полдень и что они с Хаэльдис и вправду находятся в каком-то небольшом селении – невдалеке слышался собачий лай, стук топора, недовольное мычание и глухой перезвон церковного колокола; на ловца наплывал запах навоза, опилок и – самое главное – слегка подгоревшей каши. В животе требовательно заурчало, и тогда Эварха решил, что достаточно очнулся, чтобы попытаться освободиться.

Не вышло – не успел он исследовать узлы на тонкой серебристой верёвке, как вернулась Хаэльдис, ведя в поводу пожилого мерина гнедой масти, запряжённого в старую-престарую тележку. В тележке горой навалена была свежесобранная брюква, даже землю толком не обтрясли.

– Поселяне, жадюги, за брюкву содрали, как за лучшую пшеницу, – пожаловалась девчонка, утирая вспотевший лоб. Пёстрое перо по-прежнему каким-то чудом держалось у неё в волосах. – Сиди смирно, золотенький, буду чары наводить. Дёрнешься хоть разок – худо будет, ой, худо!

Эварха счёл за лучшее не дёргаться. Мало ли, что у неё на уме… А Хаэльдис, привязав мерина у щербатой стены, принялась раскладывать вокруг пленника пучки сухих трав, косточки, камушки и связки разноцветных ниток. При этом она шептала что-то на непонятном языке, прищёлкивала пальцами, постукивала камушками, и Эварха сам не заметил, как на него навалилась тяжкая, неодолимая дремота. Он разом спал и не спал, всё видел, всё слышал, ощущал, но не имел силы пошевелиться. Даже думать – и то толком не мог.

Хаэльдис шептала долго, а как закончила – сняла с пленника верёвки.

– Ну вот, не утечёшь ноне, золотенький… Поехали, покамест чары свеженьки! Давай-давай, не то ущучат нас, кто к князю попадёт, того и костей не найдёт! – и прибавила ещё какое-то слово, от которого Эварху словно вздёрнуло на ноги.

Повинуясь командам Хаэльдис, он взгромоздился на тележку, девчонка села рядом, причмокнула, и мерин равнодушно потащился по кочкам. Деревня осталась позади, и вскоре они выехали на оживлённый тракт, ведущий к видневшемуся вдалеке городу.

Повозки, гружённые разнообразным товаром, влекомые медлительными чёрными волами; гикающие верховые; вереницы крестьян и крестьянок, тащившихся по вытоптанным обочинам, какие-то паломники, нищие, бродячие торговцы; старая тележка с брюквой очень быстро затерялась в этом потоке.

Мрачноват был, если честно, этот поток, даже очень. Редко на ком мелькнёт добрый плащ или хотя бы справная рубаха. Да и, судя по лицам, народ здесь скорее привык к бедам и несчастьям – большинство угрюмые, словно пришибленные. Местность справа и слева от дороги тоже не располагала к идиллическим мыслям – домишки попадались мелкие, низкие, тесные, не сравнить с тем же Игнисом. Там простой народ, насколько помнил ловец, отнюдь не бедовал.

Сам же Эварха только и мог, что тупо таращиться на мелькающие лица и ступицы колёс, зато Хаэльдис, кажется, немного расслабилась. Откинулась на прикрытую мешковиной брюкву, достала из заплечного мешка осколок мутного зеркала.

– Глянь, золотенький, какие мы красавы! Эльфью кровь твою княжьим ищейкам не учуять, глянь!

Эварха с трудом перевёл взгляд. В осколке отражались две на редкость несимпатичные рожи – чумазые, одутловатые, красные от солнца и браги; пегие волосы у мужчины встрёпаны, у женщины – повязаны нечистым платком. Ловец не сразу даже понял, кого он там на самом деле видит.

– Хороши вышли, а? – Хаэльдис игриво ткнула его острым локтем. – На вот, поешь пока. А то непонятно, что впереди-то ждёт.

Она сунула ему в руку чёрствую горбушку, сама с энтузиазмом вгрызлась в другую.

– Нищево у этих пощелян не допрощишшя! – сокрушалась она с набитым ртом. – Шухарей продали задорого…

К городу они подъехали, когда уже вечерело. Ворота ещё стояли открытыми, однако повозки перед ними сгрудились, мешая друг другу, возчики и торговцы отчаянно ругались, пихались, лезли вперёд – никто не хотел оставаться ночевать под стенами.

Хаэльдис, завидя столпотворение, свернула на обочину. Мерин невозмутимо тащил тележку по траве, распугивая устраивающихся на ночлег паломников и нищих – вслед неслась отборная ругань, но деву это не смущало. Одной рукой удерживая вожжи, другой она извлекла из-за пазухи глиняную флягу, зубами выдернула пробку и щедро плеснула Эвархе на грудь домашним самогоном.

– Вот и славно!..

Ловец не имел сил сопротивляться и покорно вдыхал пары самогона, чувствуя, как начинает кружиться голова.

– Вот, золотенький, ты уже и лыка не вяжешь!

Тележка, переваливаясь, подкатила к воротам с другой стороны, где пропускали пеших. Хаэльдис спрыгнула на землю, повела мерина в поводу, нещадно толкаясь.

– Эй, ты! – Стоявший у ворот стражник замахал руками. – Куда прёшь, сущеглупая? Иль не видишь, с повозками – туды! Туды, я сказал!

– Ой, да разве ж это повозка, миленький! – заголосила девчонка, удивительно точно копируя деревенскую бабу. – Это не повозка, это гроб ездячий! А в нём смертушка моя спит, нализался по дороге, где только успел, скотина эдакая!..

В толпе, начавшей было возмущаться, раздались смешки, кто-то крикнул:

«Сама ты дура, видала небось, за кого замуж шла!»

Хаэльдис всё так же решительно расталкивала пеших, пробиваясь к воротам и не переставая голосить.

– Ой, миленький, не погуби, да не проехать мне в те ворота до заката! Да как я с этим пьянчугой-то в чистом поле останусь, оберут меня, бабу, снасилят!.. Не погуби, пропусти несчастную!

– Пошла вон, дура!

В толпе заругались и затолкались, и тут Хаэльдис, почти добравшаяся до ворот, применила военную хитрость.

– Да разве ж я без понимания, да разве ж я не вижу, что люди тут с утра давятся!.. Эй, народ, кто пропустит меня, довезу до Нижней площади за так, лезьте на повозку! Только доблестному стражу пошлину не забудьте!

В толпе тут же возникло движение. Стражник, сообразив, что против такого предложения не возразишь, споро собрал медяки, а Эварха в момент оказался зажат между сопящими, благоухающими чесноком и немытым телом крестьянами.

Бедолага мерин, нагруженный сверх меры, едва ноги переставлял, но кое-как, уже в сумерках, дотащился до рекомой Нижней площади.

Тут Хаэльдис, не стесняясь в выражениях, разогнала всех пассажиров, завела мерина в проулок между двумя постоялыми дворами и снова связала ловцу руки. Распрягла мерина, похлопала по крупу: «Удачи тебе, добрая скотинка» – и подёргала Эварху за куртку.

– Слазь. Двигать пора.

Ловец с изумлением обнаружил, что чары спали с него, он вновь способен и говорить, и ходить, и соображать.

– Едва успели, – буркнула девчонка. – Чары-то мои до темноты, а там и облик истинный, и язык – всё вертается. Шевелись, злыдень, нам ещё до Подворья добираться…

Эварха быстро понял, что связали ему не только руки – на шею была умело накинута удавка, и при любом его резком движении Хаэльдис затягивала её, дёргая за свободный конец. Не сбежишь.

Город ловцу сразу не понравился. Воняло гадостно, мрачные дома почти сходились над узкими проулками: руки вытянешь, так противоположных стен коснуться можно. Вдоль домов в мелких сточных канавах копошилась отвратительная даже на вид живность – какая-то помесь мышей с ящерицами, за которой охотились жирные наглые крысюки. Даже в Вольном городе, с его перенаселённостью, улицы были куда чище. «Да что ж они тут, вовсе мусор не вывозят?» – поразился ловец. Ни мусор, ни нечистоты. Золотарей тут явно нехватка.

– Тьфу, мерзость! – Улочку прямо перед ними неспешно и торжественно пересекала здоровенная змеюка в руку толщиной. Поглядела на ловца светящимися в полумраке глазами, пошипела нахально и продолжила себе путь.

Змей в городах Эварха не видывал ни разу, хотя городов повидал с преизлихом – и бедных, и богатых, и преуспевающих, и не очень.

Хаэльдис держала путь узкими, безлюдными переулками, через какие-то руины и пустыри, а если приходилось пересекать улицу пошире – всегда вначале убеждалась, что поблизости никого.

Огня не зажигали, дорогой молчали. Впрочем, вскоре на небо выползла большая зеленоватая луна, и идти стало легче.

Когда Эварха уже основательно выбился из сил, девчонка остановилась. Она здорово запыхалась и растрепалась, глаза лихорадочно блестели.

– Ну, золотенький, теперь молись Спасителю, чтоб дойти! Чуток осталось, да самое страшное. Меня слушай, делай в точности, как скажу!

Эварха торопливо кивнул. Бедняцкие кварталы, замусоренные, тёмные, где в ночи шастают тати и крысы со змеями, остались позади; дома вокруг стали выше, проулки – чуть почище. Куда ж ещё его потащат?!

Оказалось – в подземелья.

Они спустились в какой-то сухой колодец, потом – по полусгнившим деревянным ступеням ещё ниже, и перед Эвархой открылись неровные туннели, пробитые в известняке водой в незапамятные времена. Вода отсюда давным-давно ушла, но пришло что-то иное. Может, нежить, может, твари, может, тёмные маги – ловец чувствовал впереди, во мраке, злобу и неутолимый голод. Хаэльдис засветила обычный факел, но всё стояла, не торопясь идти вперёд, словно прислушивалась.

Что-то горячо толкнулось в ладони. Эварха пошевелил связанными запястьями – ну так и есть, перстень ожил, нашёл время. С другой стороны, а вдруг от черепушки будет какая польза в этих каменных кишках? Он куда лучше человека чует магию, даже лучше полуэльфа, и отреагировать может быстрее.

– Эй, дева! Хаэльдис!

– Тих-хо!..

– Да чтоб тебя, малахольная, хоть раз послушай! Развяжи меня. Клянусь, не убегу. Но хоть помочь тебе смогу, я же чувствую, какое тут, под землёй, зло сидит…

Девчонка обернулась и одними губами ответила:

– Никогда.

Эварха шёпотом выругался. Перстень жёг пальцы нестерпимо, очевидно, черепу тут совсем не нравилось.

– Эй, дева. У меня на правой руке кольцо, сними его. Да не бойся, дура!

Девчонка сверкнула глазами, пристроила факел в щель и осмотрела связанные кисти Эвархи. Через мгновение палец жечь перестало, а девица пробормотала:

– Тю, как это я проглядела-то…

Череп в перстне мелко стучал зубами, а глазницы, невиданное дело, сияли мертвенно-синим светом. Хаэльдис подняла его повыше – череп немедленно повернулся влево, светя глазницами во тьму.

– Это ты, золотенький, вовремя мне подсказчика нашёл… А ну, шевелимся!

Так они и шли во тьме, нарушаемой только шорохом шагов да треском прогорающего факела. Пройдут, постоят на развилке, череп укажет путь – и вперёд. Развилок было много, и почти все – на несколько туннелей; только теперь ловец понял, как сильно они рисковали бы, не окажись у него волшебного перстня.

Мало знать верное направление – надо ещё обойти нечто, таящееся в темноте, не выдать себя, не встревожить тварей. Всякое с ним случалось на охоте, не сказать что впервые пришлось пробираться по опасным подземельям, однако к тому времени, как путь закончился возле обитой неровным железом толстенной двери, Эварха взмок, как будто его водой облили. Хаэльдис выглядела не лучше, даже пёстрое перо едва держалось в растрёпанных волосах.

Из какого-то потайного кармашка девчонка извлекла маленькую печать чёрного камня; приложила к одному из углублений, густо усеивавших железные полосы, и дверь тут же бесшумно отошла. Отошла – и сразу задвинулась обратно, путники едва успели проскочить в щель. Но вместо очередного туннеля перед ловцом оказалась узкая винтовая лестница, а за ней – новая преграда, точнее, две: железная решётка из толстых прутьев и обычная, хоть и массивная, дубовая дверь. Дверь со скрипом приотворилась, и из темноты надтреснутый голос вопросил:

– Кто тут меня беспокоит в столь ранний час? Ты, что ли, Хаэльдис, недостойная?

Девчонка тотчас дёрнула удавку на шее ловца, давая ему понять, чтоб молчал, и смиренно ответила:

– Это воистину я, отче. Позволенья нам войти покорно прóшу.

Эварху с головы до ног окатила горячая волна магии – он не разобрался какой, но совершенно точно не святой, не силы Спасителя, как в Игнисе. Скорее, смесь стихийных заклятий, прощупывающих, испытывающих, ищущих ловушки и настороженное оружие. Только после этого в стене заскрежетали не то цепи, не то зубчатые колёса, и решётка поползла вверх.

Ловец и девушка очутились в тесном тёмном покое. Через узкое окно внутрь глядели звёзды, над чёрными городскими крышами светила луна, зеленоватая и рыхлая, словно скверный сыр. У стены, расписанной фресками, изображающими события жизни Спасителя, стояла скамья, у окна – небольшой стол с грудой бумаг и старой чернильницей, мрак разгоняли три оплывшие свечи в старом подсвечнике. Возле выступавшего из стены ворота застыл худой всклокоченный старик в длинной, до пят, ночной сорочке и накинутой на плечи шубе, подбитой парчой. Похоже, очень и очень дорогой шубе. Под шубой, на груди, висела внушительная Спасителева стрела.

– Ну, чего тебе, суетное ты существо? – недовольно вопросил старик. – Чего ради будишь? Ночь на дворе! Добрые чада Спасителя нашего спят, десятый сон видят!

Хаэльдис внезапно затряслась и рухнула на колени – впрочем, не выпуская из кулака удавку.

– Простите, отче, не гневитесь!.. Это доглядчик, из Игниса-мира доглядчик, вам привела сразу, не погубите!..

Старик бросил на Эварху острый взгляд.

– Откуда знаешь, что он от святош, малявка?

– В-вот… золото, золото их… у него было… – на трясущейся ладони она протянула кругляш, тускло сверкнувший в свете свечей. И как от стражи-то утаила?… Эварха только зубами скрипнул.

Старик повёл ладонью, по тёмной комнате прокатилось горячее эхо его чар.

– Не врёшь, пташка, и впрямь оттуда золотишко… Ладно, подожди пока.

Он резко позвонил в колокольчик, дверь в конце покоя распахнулась, и двое вооружённых воинов, повинуясь жесту старика, вывели девушку вон. Она даже и не подумала сопротивляться, удавка выпала из пальцев, замерла на полу уснувшей змеёй.

Эварха остался стоять, как стоял, не шелохнувшись. От всех приключений и бессонной ночи его слегка лихорадило – словно на охоте, когда надо выждать, выманить зверя, выцелить его, и только тогда бить наверняка. Или, в данном случае, – бежать. Выяснять, что это за мир да что в нём к чему, ловец не собирался – больно надо! Тут быть бы живу…

Старик разглядывал пленника с возрастающим интересом.

– Ну? – снова вопросил он. – Не похож ты на адепта белых братьев, ни силы их в тебе, ни святости. Уж это-то я издали почую, я ведь у них живал… А ты другой. Эльфийской крови к тому же, верно? Так что ты в Игнисе забыл, эльфик?

Эварха шевельнулся. Если уж врать – то врать как можно ближе к истине, как в Долине. Везёт ему в последнее время на проницательных старцев, возьми хоть Пустошника, хоть Архимага, хоть вот этого вот жутковатого дедулю со стрелой Спасителя. Хотя до мессира Архимага им всем – как до Долины раком…

– Чего забыл, чего забыл – работал я на них, – ответил он не без сварливости и поразился тому, как хрипло звучит голос. – Я свободный охотник, брожу по мирам, ловлю э-э… всякоразличных тварей, по заказам иль так, доставляю, деньги беру…

– Как звероловы на жизнь зарабатывают, я знаю, – сухо оборвал его старикан. – Скажи лучше, как же ты в Игнис-то попал, охотничек?

– Они меня сами нашли. Потому что я из охотников на всяческую нечисть – лучший… ну, или один из лучших.

– Или один из лучших, да, да, – кивнул старик. – Скромность есть великая добродетель, как учит нас Спаситель. Так вот, нашли они тебя, и что?

Эварха пожал плечами:

– Да ничего. Нашли, заказ сделали. Я выполнил, что требовалось – тварь словил, доставил, плату получил. Возвращался домой, попал в бурю в Межреальности, выбросило меня прямиком к этой вашей Хаэльдис в силки…

Старик заулыбался и с видимым удовольствием потянулся. Эвархе отчего-то стало не по себе.

– Ишь, как у него просто-то всё… А ежели я мастера позову, профоса нашего? Непревзойдён сей мастер в искусстве отыскания истины…

– Да не вру я, господин хороший!

– Но и правды всей не говоришь! – Горящие глаза старика впились в Эварху. – Что за заказ? Кто заказал? Куда ты его доставил? Почему именно в Игнис? Где твой дом? Как святоши тебя нашли? Всё говори, всё подробно! Ну?!

Ловец набычился. Злость вскипела в нём и смела все расчёты. Поединок он безнадёжно проигрывал – ну и демоны с ним!

– Кто ты такой, чтобы мне допросы чинить? Я никаких законов не нарушил, ни на чью жизнь не посягал! Я даже не знаю, ни что за мир, ни что за город!

– А тебе знать и не надобно! – захихикал старый клирик. – И я тебе отчёта давать не стану, знай только, что любой, кто на Игнис хоть ногой ступил – нашему миру враг.

– Что, и ты тоже? Сам сказал, что жил там.

Старик помолчал и заметил совсем другим тоном:

– А и наглец ты, эльфик. Как тебя звать?

– Эварха-ловец.

– Ну, так расскажешь всё сам, Эварха-ловец, или мастера позовём? Поведаешь честно – накормим, напоим и спать уложим в приятном месте, А ежели нет…

– Да поведаю я, чего ж скрытничать. – Ловец пожал плечами. Ничего не попишешь, придётся делиться подробностями, знать бы только, какие не навредят! – Но не так уж много я и знаю, не взыщи, господин хороший, не ведаю, как звать-величать…

– Викарный епископ Уго Тремоледа, к вашим услугам, – ухмыльнулся старик. – Можешь звать меня просто – ваше преподобие.

– Хорошо, твоё преподобие. – Эварха решил не пикироваться. – Расскажу всё как есть, мне что Игнис, что любой другой мир – лишь бы денежки платили, а под пытки за них лезть – благодарю покорно…

Он почти не сомневался, что старик на это клюнет – наёмники ему, похоже, привычны. И верно, его преподобие викарный епископ Тремоледа понимающе усмехнулся:

– Истинно так, охотничек… коль и в самом деле на Игнисе тебя просто наняли тварь какую словить, так чего тебе запираться? Валяй, выкладывай, я слушаю.

И ловец пересказал свою историю примерно в том же виде, как пересказывал её много раз в Долине магов, умолчав на сей раз, однако, не только о Вольном городе, но и о самой Долине. Чем меньше люди о тебе знают, тем меньше навредят, как любил поучать Мелге.

– А что случилось в Межреальности?

– Не знаю, – признался ловец. Этого он и вправду не знал. – Удар, меня по тропе потащило, едва не сорвался, а выбросило эвон куда…

Старик задумался. За окном едва-едва посветлело, из города донёсся колокольный звон – звонили, должно быть, в храмах Спасителя. Хозяин прищёлкнул пальцами, вспыхнули ещё свечи, и стало видно, что это либо молельный покой, либо какая-то храмовая каморка.

Голоса колоколов слышались ближе и ближе, пока басовито не загудели совсем рядом. Эварха окончательно убедился, что он снова попал в храм Спасителя.

«Свезло так свезло», – вспомнилась ему Хаэльдис.

– Вот что, Эварха-ловец, – сказал, поднимаясь, старик. – Дела сейчас у меня, а ты подожди пока. Отдых и еду получишь. Монашек в постель пока не дам, – он усмехнулся, – но накормят хорошо. Посиди под присмотром, а днём увидишься кое с кем.

Ловец счёл за лучшее поклониться пониже.

Странные они тут, демоны побери. Храм вроде бы, старик при богатой стреле, а даже не спросил, верует ли Эварха. Словно это было неважно.

Эх, как там девчонка Хаэльдис? Всё ли с ней хорошо? Ловец с некоторым раздражением признался себе, что беспокоится о ней больше, чем о пропавшем перстне с черепом.

Встреча и впрямь состоялась. Только уже не в храме, а в настоящем дворце, куда ловца привезли в закрытом экипаже, под охраной четвёрки вооружённых короткими мечами воинов.

Там его отвели в комнатку без окон, освещённую лишь свечами, однако обставленную со всеми удобствами, и оставили наедине с весьма приличным обедом – хотя по времени и для завтрака было рано. Так что ловец по крайней мере наелся.

Потом Эварха дремал на узком топчане, расслабившись – как всякий охотник в ожидании добычи, копя силы для схватки.

Он давно научился чувствовать время. Очень полезное умение, когда ты то и дело попадаешь в разные его потоки или бродишь по Междумирью, где ни ночи, ни дня. Около полудня в замке заворочался ключ, и на пороге явился давешний старик, только не в исподнем, прикрытом шубой, а затянутый в парчовое священническое облачение, такой суровый на вид, что впору было испугаться. За спиной старика застыли те же четверо мечников.

– Его высокопреосвященство монсиньор кардинал желает видеть тебя, Эварха-ловец.

По тёмным коридорам, устланным коврами, мимо застывших в нишах статуй и ваз, его провели в залу, к богато сервированному столу. На стенах вперемежку висели лики Спасителя, перечёркнутые стрелы Его, золочёные и деревянные, и картины вполне мирского содержания. Если не сказать, фривольного – Эварха отвёл глаза от полотна, изображавшего игры полуобнажённой девы и некоего фавна. Дева притворно смущалась, фавн проявлял настойчивость. Но эта была ещё вполне невинна по сравнению с висевшей рядом и являвшей, так сказать, развитие событий.

За столом восседал толстяк в багряной рясе и вкушал жареного каплуна. Он махнул рукой – сверкнули внушительные золотые перстни, – и ловца подвели ближе. Свободу ему не ограничивали, но и сесть никто не предложил.

– Значит, ты и есть тот прознатчик, которого слуга наша выловила в Междумирье? – Взгляд у толстяка оказался неожиданно острый.

– Я не прознатчик.

– Может быть, может быть… – сощурился толстяк. – Но, как мне передали, ты бывал в Игнисе. Видел некий обряд, связанный с древней тварью… Расскажи-ка о нём подробнее.

Эварха принялся рассказывать, а кардинал время от времени задавал вопросы, на редкость, как признал Эварха, толковые. Может, в грех чревоугодия он и впадал, но магом был явно дельным.

Выслушав, кардинал переглянулся со старым викарием.

– Безусловно, трансформа высшего порядка, Уго. Для святой магии вполне доступно, а вот мы себе этого позволить не можем… Зато можем кое-что другое. Как тебя там, ловец! Говоришь, ты был принят в монастыре Сил Святых? Что ты там видел?

Ловец отвечал на вопросы, которые задавали уже и Уго, и кардинал по очереди – задавали быстро, чётко, не позволяя ему обдумывать ответы. Это был уже не допрос – проверка, кое-что об Игнисе в целом и о монастыре Сил Святых они и сами знали, и теперь желали убедиться, что ловец не лжёт.

– Что ж. – Кардинал отложил так и не доеденную ножку каплуна. – Я вижу, тебе можно верить, ловец. Ты принёс нам важные вести – мы бы тебя наградили и отпустили восвояси…

– А что мешает? – рискнул Эварха.

Кардинал усмехнулся, отхлебнул из серебряного кубка.

– Надобно сперва искупить вину перед святой Церковью Спасителя. Эй, Грегор!

Один из мечников шагнул ближе, и не успел Эварха дёрнуться, как на него накинули тонкий тугой ошейник. Замочек защёлкнулся, шею немедленно сдавило, ловец захрипел, вцепившись в плотную, упругую ленту, не дававшую дышать. В глазах потемнело, однако ещё миг – и удушье отпустило, только шея неимоверно чесалась. Эварха ловил ртом воздух, чувствуя, как странный зуд пронизывает его, отдаваясь в глазных яблоках и костях. Чужая магия устраивалась внутри, свивала себе гнездо, до поры до времени впадая в спячку.

А сам ошейник исчез. Пальцы ощущали лишь чистую кожу.

«Вот дела, – уныло подумал Эварха, – только зловредного червеца избыл, и на тебе, новая напасть! Что за манера у всех в последнее время – что-то в меня запихивать?!»

– Вот так, – удовлетворённо сказал кардинал. Ни он сам, ни викарий Уго даже бровью не повели. – Ошейник этот считай за епитимью, ловец. Заклятие удушит тебя, коль не выполнишь возложенное поручение и не вернёшься к оговоренному сроку. Неизысканно, признаю. Даже банально – да зато надёжно.

– А что делать-то надо? – буркнул ловец, всё ощупывая шею. М-да, не зря он святошам никогда не доверял! Подловили, как мышку на сыр…

Впрочем, в отличие от Игниса здесь он не чувствовал магии Спасителя. Не было её ни в ошейнике, ни в расписной каморке, куда попал утром, ни в заклятиях, коими угощал его викарий Уго Тремоледа. А в Игнисе сила Спасителя была повсюду, словно растворённая в самом воздухе – уж её-то Эварха знал хорошо! Белая, жгучая, сухая сила. И отец Бенедикт, и монахи, и в особенности отшельник – все они были до краёв ею полны, ею творили заклятия, ею осеняли верующих.

– Что надо делать, говоришь? – Его высокопреосвященство, так и остававшийся до сей поры безымянным, ловко разделал ножом остатки каплуна. – Да будет тебе известно, ловец, мир Игнис впал во грех гордыни. Впал до такой степени, что возомнил себя равным Спасителю. Можешь такое себе представить? – В глиняный горшок на полу полетела обглоданная кость. – Лет двести назад это многим не понравилось, и Церковь Спасителя раскололась. Большинство клира и верующих осталось на Игнисе, продолжая впадать во грехи, а часть ушла. Здесь, в Идиллии, мы живём тихо и смиренно, а вот Игнис не оставляет мысли… нет, не вернуть отпавших, но отомстить. Ибо гордыня рождает ненависть, верно, Уго? Они, в ослеплении своём, решили, что могут нести Слово Спасителево и само спасение вместо Него, и первыми в их списке – мы. Оружие для этого ковалось долго… – Брякнула ещё одна кость. – Ты видел его там, ловец. Это существо, трансформу. Жизней своих адептов они тоже не пожалели, шпионов мы ловили преизрядно, и будь ты шпионом… – Кардинал перевёл дух и вытер руки полотняной салфеткой. – Будь ты шпионом, завтра бы уже болтался на уютной виселице напротив Жестяных ворот. Но ты не такой, ловец. Не такой, я вижу.

Эварха пожал плечами – мол, не такой, и хорошо, однако предчувствия его одолевали самые дурные. Такие методы убеждения, как зачарованный ошейник, в благих делах не используются.

– Всякий, восстающий против Игниса, свершает угодное Спасителю, – разглагольствовал кардинал. – Ибо грех гордыни всех иных грехов хуже и все их в себе заключает. Понимаешь ты это? Ты встал на верный путь, ловец, осталось лишь делом доказать, насколько ты готов. Не жалеть живота своего, не впадать в постыдную трусость, а почувствовать себя святым воином Спасителевым, сражающимся со всемирным грехом.

Эварха молчал. Кардинал, предающийся чревоугодию и развесивший в собственных покоях весьма малопристойные картины, и младенца бы не убедил в своей святости, – но вот ошейник и четверо мечников за спиной очень даже убеждали.

Почему-то святые отцы Игниса, хоть и выпустили его в Межреальность на верную смерть, казались сейчас куда более похожими на истинных слуг Спасителя. Они, по крайней мере, не лгали. И, кажется, по-настоящему верили.

– Ну как, мне продолжать, или сразу пойдёшь на виселицу?

– Продолжать, конечно, э-э-э… ваше высокопреосвященство.

– Уго, смотри-ка, а он понятливый, – ухмыльнулся кардинал. – Давай, покажи ему.

Викарий слегка поклонился и принёс из дальнего угла высокий деревянный ларец. Сделал знак – мечники вышли, оставив Эварху наедине с церковниками. Крышка со стуком откинулась, и на алом бархате явился большой тёмный кристалл, причудливо огранённый. Грани его не блестели, он словно вбирал свет свечей, зато изнутри, чудилось, пробивалось призрачно-багровое сияние. В нём заключена была немалая сила, сейчас дремлющая, свернувшаяся, но готовая в любой миг вырваться на волю.

Кристалл живо что-то напомнил ловцу. Но что?.. Эварха протянул руку и, поскольку никто не возразил, прикоснулся к матовой грани.

Ну конечно! Пустошник. Ловушка для Древней богини. Сложная связка тёмных кристаллов – очень, очень похожих на этот, только меньше и не столь причудливой формы. Но будто из одного тигля вышедших…

У Эвархи перехватило дыхание, словно он наткнулся на логово крайне опасного и невероятно дорогого зверя. И сунуться боязно, и мимо не пройдёшь. Во что ты вляпался, ловец?!

– Это, Эварха-ловец, твоё покаяние, – усмехнулся старый викарий. – Вовремя ты нам подвернулся, так послужи теперь во славу Идиллии! Времени тебе даём седмицу. В Игнисе тебя знают и впустят, а ты приблизься с этим кристаллом к тому крылатому созданию, которое видел. Подобраться надлежит как можно ближе! Дотронуться-то, наверное, не сможешь, но – чтоб ближе некуда. Подберёшься – коснись пальцами этих трёх вершин. – Уго указал на них, и кристалл отозвался багряной вспышкой. Свернувшаяся дремлющей змеёй магия вскинулась, окатила ловца горячей волной. – Запомнил? Прикоснись вот так, до десяти досчитай и отпусти. А потом принесёшь его сюда, к нам. Тогда и ошейник снимем, и наградим, и отпустим на все четыре стороны. Мы должны защитить себя, а без этого защита наша мало чего стоит.

– А если я ничего не принесу, вы меня удушите.

– Именно. И если не вернёшься вовремя или нарушишь тайну – тоже. Меньшее зло, меньший грех во избежание греха большого. Видишь, ловец, как всё просто? – кардинал сыто вздохнул, отодвинул блюдо, взялся за кубок. – Очень просто! Послужи нам, и мы вознаградим тебя. Но главное – будешь чист перед Спасителем, сражаясь против великого греха…

– Я не верю в Спасителя.

– А это неважно, Эварха-ловец, – ухмыльнулся Уго. – Ты, главное, помни, что белые святоши не такие уж и святоши, и когда доберутся до Идиллии, тут камня на камне не оставят. Потому что для них мы – отступники и еретики, а ересь надо выкорчёвывать безжалостно.

Эварха вдруг вспомнил сгоревший мир, над которым стаей стервятников кружили белокрылые ангелы, и содрогнулся. Он умолчал об этом сейчас, но не забыл, и по всему выходило, что кардинальский викарий прав… Что там говорил толстый маг Динтра – что человек, стоящий рядом с трупом, не обязательно убийца? Пусть оставит эти рассуждения для бродячих сказочников! Интересно, в том мире тоже жили отступники и еретики?..

Он уже не знал, кому верить. С одной стороны, отец Бенедикт, брат Магнус, все прочие – вроде как не делали ничего плохого, заплатили честно, удавок на шею не накидывали, а что выпустили больного в Межреальность… Так он ведь сам ушёл. Не потому ли отшельник так уговаривал его остаться?.. Остаться, чтобы принять истинную веру и излечиться. И верно – если б он, Эварха, остался лишь потому, что носил в себе червеца, а не из искреннего желания сталь добрым чадом Спасителя, получилось бы кощунственное, с точки зрения брата Августина, враньё. Ведь горевал тогда брат Августин, искренне горевал!..

И хоть Эварха недолюбливал слуг Спасителевых, но монахи Игниса не показались ему ни лицемерами, ни интриганами, как те, что сидели сейчас перед ним. Но ведь был и тот несчастный погибший мир, и ангелы над ним, собирающие в клубок выплеснувшуюся предсмертную силу.

Конечно, здешние церковники старательно разыгрывают честность и смирение, но на самом деле под овечьей шкурой скалится волчья пасть. Одна их удавка чего стоит! А как они обращались с Хаэльдис…

Хаэльдис!

Кардинал о чём-то спросил, и пришлось повторить вопрос:

– Согласен ли ты, ловец? Клянёшься ли исполнить порученное?..

– А у меня есть выбор? – Ловец горько усмехнулся. – Исполню, ваше высокопреосвященство, не знаю, как вас по имени. Но с одним условием.

Уго вздёрнул брови, как бы удивляясь: эта мошка пред нами ещё и условия ставит? Но смолчал.

– Я пойду не один. Мне нужна спутница, та, которая меня к вам доставила, рекомая Хаэльдис.

На лицах его высокопреосвященства кардинала и его преподобия викария сперва отразилось великое изумление, быстро, однако, исчезнувшее. Старый Уго ухмыльнулся, шагнул к Эвархе, потрепал по плечу.

– Ага, – ласково проговорил он. – Как же я запамятовал-то – тварь ты на Игнис доставил и плату получил, так ведь? Хаэ-то монетку показала… – Рот его разъехался, как говорится, почти до ушей. – Вон оно что, обобрала тебя пигалица наша, карманы дочиста обчистила…

– Ловка дева Хаэльдис, – захохотал и кардинал, утирая рот салфеткой. – Как есть ловка!..

– Ловка, монсиньор, – согласился викарий. – Да, Эварха-ловец, на твоём месте я б тоже её в спутницы себе затребовал.

– А и отпустим её, – отсмеявшись, сказал наконец кардинал. – Исполнишь наше повеление в точности и деву вернёшь в целости и, гм, сохранности – получишь назад своё золотишко. Ну, за известным вычетом в пользу святой Церкви Спасителя нашего.

Эвархе ничего не оставалось, как поклониться.

– Всё верно, ваше высокопреосвященство, монсиньор кардинал. – Он старательно скопировал викария Уго. – Золотишко своё назад хочу, точно. Вдобавок и дорог в Междумирье находить не умею. А дева Хаэльдис – так зовут, – уведёт и приведёт, куда надо. А уж я глаз с неё не спущу, монсиньор, клянусь ловецкой удачей!..

– Ты совсем с глузду съехал, золотенький, совсем чиканулся? Ты меня за каким лихом потащил во смертушку поганую, а? Только-только дух перевела, умыться не поспела, хоп – посыльный от кардинала! Ещё хоп – и ошейничек! Ничего так, да? И кто виноватый?..

– Рот закрой, – велел Эварха. Сейчас, когда руки и ноги не спутывала эльфийская верёвка, разговаривать с несносной девчонкой стало куда проще.

Хаэльдис надулась. Она, конечно, лукавила, как все женщины – успела она и умыться, и отдохнуть. Вон, лицо чистое, одежда новая, и даже перо в тёмных волосах, кажется, другое. Да и сами волосы в новые косички и прядочки переплетены, новыми бусинами увешаны.

Но обиделась она, конечно, сильно. Эварха вздохнул и покачал головой.

Девчонки! Ведь это Хаэльдис виновата, что они оба сейчас по уши в неприятностях, если не сказать хуже, – а обижается на него!

Сейчас они стояли в тёмном туннеле – всё там же, под городом. Викарий Уго, провожая их в путь, – за окнами кардинальского дворца уже разгорелся закат – особо предупредил насчёт секретности. Дескать, кругом соглядатаи да шпионы, и если ловец не хочет раньше времени сойти во гроб, то в его интересах получше скрыть свою миссию. Хаэльдис во время этой проповеди молчала, как в рот воды набрав, смолчала и теперь, когда Эварха прямо спросил её, чего стоит бояться.

Вот упрямая коза! Ловец ведь не идиот, не забыл, как она спешила опередить неких «княжьих злыдней» – значит, в этой их Идиллии не только обжора-кардинал власть имеет. Значит, и другие есть.

– Куда идти-то? – смягчился Эварха. – Да не стой ты столбом, ну, выдернули тебя из постельки – зато работа не пыльная! Проводила туда и обратно, золота получила, всего-то дел! И я тебе пару монет отвалю, так и быть. Из того, что ты в Междумирье припрятала, спасибо тебе, кстати.

Хаэльдис засопела, выругалась сквозь зубы. Потрогала шею – на белой, ровной коже никакого следа от зачарованной удавки – и нехотя указала вправо.

– Туда идём. Потом на развилке второй слева отводок.

– Перстень верни, кстати.

– Покончим, золотенький, и будет тебе твоя цацка.

Она упрямилась, но ловец решил не давить. В конце концов, они сейчас в одной упряжке лямку тянут, а перстень с черепом – вот он, радостно скалится на тоненьком указательном пальце Хаэдьдис, сияя сапфировыми глазницами. Не делся никуда.

Эварха пошёл первым, девчонка – за ним. Надо отдать должное неутомимому Уго, снарядил он их по высшему разряду и всё потребное раздобыл в самый короткий срок. Эварха щеголял в новой кожаной куртке, на боку – простой, но с хорошим клинком кинжал, за спиной – боевая коса со складным древком, лезвие из странной узорчатой стали.

В котомках – сухари, вяленое мясо, сушёные яблоки и даже орехи с мёдом. Во фляжках – вода и вино. Если б не ошейники, чего ещё желать?

– Ты откуда знаешь, как идти?

Хаэльдис оскалилась:

– Поброди тут с моё, золотенький! Да и перстень твой помогает, безглазых чует. Подари мне его, а?

– Ха, обрадовалась! Это ещё заслужить надо. И вообще, ты меня втянула в неприятности, ограбила, с чего это я должен тебе что-то дарить?

Девчонка зафыркала, но скоро оттаяла и сосредоточилась на дороге, время от времени останавливаясь, отыскивая на развилках какие-то ей одной известные отметины и вполголоса советуясь с черепом, именуя его, о ужас, «миленький».

Эварха даже ощутил укол чего-то вроде ревности, поняв, что эти двое пребывают в совершенном и нерушимом согласии.

А ведь она очень молода, куда младше его. Сколько ей – четырнадцать? Пятнадцать? Как попала на службу к этому жирному лицемеру в кардинальской мантии? Отчего так странно говорит? Отчего не сбежит от них всех в Междумирье – может, на неё ещё одна удавка накинута, посильнее нынешней?

В этой нахальной девице крылась какая-то загадка, и чем больше ловец думал о ней, тем сильнее она его манила.

Он даже впал в рассеянность, чего с ним ещё ни разу не случалось в пути, и очнулся лишь тогда, когда Хаэльдис резко остановилась перед очередным разветвлением. Округлый коридор здесь слегка сужался, и от него плавно отходили два отводка вправо и влево. Девчонка некоторое время топталась перед развилкой, ощупывая неровную стенку, череп мерцал глазницами, что-то подсказывая, а Эварха чувствовал себя совсем сбитым с толку. Он было сам попытался дотянуться до текущей вокруг силы, услышать ту глухую ненависть, похожую на ненависть неупокоенных мертвецов, которую он ощутил в прошлый раз в этих подземельях.

И – ничего. Точнее, злоба никуда не делась, но словно бы приугасла, рассеялась в подземном мраке.

Хаэльдис встревоженно обернулась:

– Эй, золо… как тебя, Эварха! Неладно тут. По ключу надобно шарить направо, а Адальберт говорит – налево…

– Кто говорит?!

– Адальберт, – буркнула девчонка, указывая на череп.

«Адальберт, раздери меня осенние ведьмы, – подумал ловец. – То-то черепушка выглядит таким довольным, кто бы ещё его так шикарно прозвал!»

– А если прямо?

– Там тупик, уж я знаю.

– Ну так пойдём, как э-э… Адальберт говорит! Или что?

Хаэльдис яростно дёргала себя за одну из бесчисленных косичек.

– Неладно тут, – снова пробормотала она, принимаясь, точно слепая, шарить по стене. – Везде неладно. Аль не чуешь? Безглазые тут, близко, близко… Подобрались…

Эварха ничего такого не чуял, но на всякий случай расчехлил боевую косу, закрепил древко металлической накладкой, чтоб не переломилось в бою. И вовремя – только последняя защёлка встала на место, в туннелях возникло какое-то движение. Вначале просто ток воздуха, едва ощутимый, несущий неприятный кислый запах. Потом, сразу – не то вздох, не то тяжёлый всплеск, сразу со всех сторон, всё ближе и ближе.

– Вот они! – взвизгнула Хаэльдис, отпрыгивая назад. – Тикаем!

Однако далеко «утечь» не вышло, потому что туннель позади оказался перекрыт – в глубине его колыхалось и наползало нечто, напомнившее Эвархе вылезающую из раковины улитку, с той только разницей, что размером оно было с добрый валун. Нечто тяжко вздыхало, наваливаясь на стенки, оставляло на них потёки густой жёлто-зелёной слизи.

Хаэльдис, бежавшая впереди, резко остановилась – но недостаточно резко.

Коричневатая тварь с неожиданным проворством выбросила тонкий язык, разбрызгивая слизь – Эварху окатило резким кислым запахом, вышибающим слёзы. Тут бедовой девице и пришёл бы конец, когда б не перстень – череп рванулся вперёд, разом словно вывинтившись из гнезда – за ним тянулось нечто вроде голубоватой призрачной спирали – неестественно широко распахнул челюсти и вцепился зубами в склизкий отросток. Хаэльдис заорала, схватившись за палец – перстень мгновенно слетел с него, едва не вывихнув. Глазницы черепа полыхали багровым, неслышимый визг ввинчивался в самые кости.

– Адальберт! – вопила Хаэльдис. – Вернись, недоумок!

Крошечный череп яростно трепал щупальце, точно охотничий пёс, взявший кабана «по месту»; тварь запузырилась, поверхность пошла крупной дрожью, по ней покатилась ядовитая слизь – но череп, хоть и вымазался весь в жёлто-зелёной дряни, не отпускал.

Эварха взмахнул косой и отсёк мучительно извивающийся отросток, одновременно кончиком древка стараясь подтащить его к себе. Череп быстро понял, что к чему, и разжал челюсти. Хаэльдис откатила перстень рукоятью ножа, а потом, не жалея воды, полила из фляжки. Поднялся ядовитый белый пар, ловец закашлялся.

– Эй, поаккуратнее там! Это и есть ваши безглазые твари?

– Верная погибель, – подтвердила девчонка, осматривая мокрый, но удовлетворённо щёлкающий зубами череп. Жёлто-зелёная слизь, кажется, совсем не повредила зачарованному кольцу, даже серебро не потемнело. – Адальберт, если б не ты, негодник…

Череп засиял сапфировыми глазницами. «И впрямь негодник», – подумал Эварха, осматривая боевую косу. Первый бой стал для неё и последним – узорчатое лезвие истончилось, издырявилось, словно поеденное ржавчиной; небольшое усилие – и оно просто развалится на куски. Кончик древка обуглился и тлел, источая чёрный дымок.

– М-да, и впрямь верная погибель… И откуда ж тут такое?

– Почём я знаю? – огрызнулась Хаэльдис. – Всегда тут были, всегда жрали. Не человека, так крысу, не крысу, так помои… Всё жрут, но люди им особо лакомы.

– И не такие уж они и безглазые…

– Вообще глазые, – согласилась Хаэльдис, – только глаза то есть, то нет.

И впрямь, в складках бурой плоти время от времени раскрывались чёрные блестящие глазки, таращились, снова прятались. И исходила от этой бесформенной туши тяжкая, необъяснимая ненависть, стремление жрать и уничтожать. Не страх загнанного зверя, не ярость хищника – а ненависть ко всему живому.

Кто ж их таких создал-то? И почему его высокопреосвященство с его преподобием терпят в собственных подземельях этакое непотребство?

Лишившись щупальца, тварь, казалось, поняла, что добыча кусается, и медлила. Эварха тоже отступил. Теперь ловец понимал, чего так боялась девчонка – как бороться с эдаким врагом? Мечом не заколешь, топором не зарубишь, только если одним ударом и пополам, но клинок после этого только выбрасывать. Разве что магией ударить?..

– Эй, а чего мы заклятия под спудом держим? Куда магию бережём?

– А что Уго про тайну тебе талдычил? Вдаришь разок, и весь город на ушах, сразу погоню снарядят! Магия – это потом, в Междумирье. Сейчас уйти попробуем…

Тварь пришла в себя после нанесённого урона и снова поползла вперёд, покрывая камень слизью.

– Ну так бежим. – Эварха обломал лезвие косы и запустил обломками в бестию. Металл зашипел, растворяясь на глазах. – Учти, я не местный, туннелей ваших и тварей не знаю…

– Так некуда, – отозвалась Хаэльдис, указывая назад.

Из двух туннелей-отводков, по которым можно было бы уйти, уже выпячивались бугристые тела безглазых; воздух наполнило кислое зловоние. Свободным пока выглядел лишь тот туннель, что, по словам Хаэльдис, заканчивался тупиком.

– Туда! – Эварха потащил девушку в проход. Она словно утратила волю к сопротивлению – покорно бежала за ним и молчала.

– Где твоя магия, хаос тебя задери? Какая сейчас разница, кто нас услышит!

– Ты не понимаешь. – Хаэльдис слабо дёрнулась. – Мы так верней погибнем…

– Мы так и так погибнем!

– Стой!

Но Эварха лишь оттолкнул её.

Туннель и впрямь заканчивался тупиком. Вогнутая гранитная стенка – словно когда-то давным-давно безглазая тварь доползла сюда, медленно-медленно проедая камень, а потом развернулась и уползла в поисках лакомой двуногой добычи.

Ловец встал, загородив прижавшуюся к стене девушку, выставил перед собой раскрытую ладонь. Он, конечно, маг весьма и весьма слабенький, но уж огнешар-то слепить сможет! Огня эти слизняки должны бояться!

– Стой, дубина! Ты не понял…

Поздно. С раскрытой ладони Эвархи сорвался оранжево-голубой шар размером с яблоко, с размаху встретил колышущуюся в проходе тварь.

Эффект превзошёл все ожидания.

Полыхнула не тварь – полыхнула источаемая ею слизь, да так, что в туннеле мгновенно воцарился огненный ад. Эварха упал, прижал собой к полу Хаэльдис.

Стало нечем дышать, огонь лизал затылок, спину, руки, и ловец подумал: «Только б не больно было умирать, только б не очень больно!»

Девчонка всхлипнула, уткнувшись в камень.

И, когда вокруг стало уже нестерпимо горячо, вогнутая стена внезапно дрогнула и отошла. Огонь взвыл, втягиваясь в открывшуюся полость, и угас, только потрескивали остывающие стены и воняло палёным мясом. Эварха, преодолевая головокружение, поднялся, вздёрнул на ноги девчонку и потащил за собой в темноту. Факел сгорел, а другого не было.

Хаэльдис, похоже, не верила, что спаслась – вцепилась в ловца, как в последнюю надежду, и тряслась. А Эварха, обнимая тонкие плечи, вдруг подумал:

«Я её не отпущу и никому не отдам. Никому, будь он хоть сам Спаситель».

И так себе поразился, что постарался сразу же об этом забыть.

Впрочем, задумываться им никто и не позволил. Не прошёл Эварха и трёх десятков шагов, как каменная плита с грохотом вкатилась на место, а впереди забрезжил неровный приближающийся свет. Путешественники снова попали в ловушку – только уже с другой стороны.

В шее вдруг шевельнулась удавка – шевельнулась и притихла, словно кем-то успокоенная.

Хаэльдис по-прежнему крепко держалась за ловца и будто бы старалась за него спрятаться. А ему ничего не оставалось, как положить ладонь на эфес кинжала и ждать.

Очень скоро послышалось бряцание и нестройный шум шагов, из-за плавного поворота вывернула процессия с факелами: десяток вооружённых солдат и высокий мужчина с бородкой, по виду – нобиль не из последних, в лёгкой кирасе с чеканкой и при мече в окованных серебром ножнах.

– Так-так… – протянул он, разглядывая ловца. – Ну-ка, что за мышь попалась в нашу мышеловку? Не шибко крупная, кажется… Не глупи, парень, и останешься жив. Ясно? А это кто там у тебя?

Он сделал знак, и один из стражников скрутил Эвархе руки, а другой выволок Хаэльдис на свет. Ловец не сопротивлялся – сейчас это только навредило бы.

– Так-так… – вновь протянул нобиль, но уже совсем другим тоном. – Мышка-то с секретом! Привет от его высокопреосвященства монсиньора кардинала де Карраско, этой жирной свиньи, не так ли?

Девчонка молчала и дрожала, как осиновый лист. Нобиль презрительно оглядел обоих пленников и бросил:

– Ну, пошли. Мой господин заждался.

В третий раз за последние сутки Эварха стоял связанный, выслушивал чужие выспренние речи и чувствовал, что это всё начинает ему надоедать.

Хаэльдис, со скрученными за спиной руками, сопела рядом. Их привели в богато разубранный зал – узорчатый паркет, дубовые панели, рысьи и волчьи шкуры да старинное оружие на стенах. В зале ждал хозяин этого места – пожилой, сухопарый, при кирасе и мече, как и приведший их нобиль. Только у этого и доспехи, и оружие оказались доброй гномьей работы, из тех, что в любом мире стоят целое состояние, и при том явно бывавшие в деле. Непрост этот пожилой рыцарь, ох, непрост…

– Тебя я знаю. – Рыцарь указал на неподвижную Хаэльдис. – Цепная псица кардинала де Карраско. Давно искал тебя, милая, думаю, ты понимаешь зачем.

Хаэльдис упорно молчала.

– А вот тебя вижу впервые. – Кивок ловцу. – Кто ты, приятель? Ты маг, а я, дружище, всех магов моего княжества знаю наперечёт. Лучше расскажи честно.

Эварха вздохнул и отбарабанил то же, что и сколько-то часов назад кардиналу. Мол, охочусь на всякоразличных тварей, брожу по мирам, дома своего не имею. Рыцарь одобрительно кивал.

– Я догадываюсь, что именно поручил вам этот хитрец в мантии. – Немолодой воин брезгливо потрогал тёмный кристалл, лежавший перед ним на столе. Кристалл его ретивые подручные изъяли у Эвархи. – Игнис, Белый мир – вот его ужас и его вожделение. И он делает его ужасом для всей нашей несчастной Идиллии… Он отправил вас туда наблюдать и шпионить, верно?

Эварха глянул на девчонку, но та даже не шелохнулась. Пришлось признаться ему:

– Верно. Сказал, сходите туда и обратно с этим кристаллом, вот и всё.

– Узнаю старину Родриго, каштаны из огня он таскает исключительно чужими руками… – тихо засмеялся старик. – Но ты-то чем ему ценен, ловец? Почему именно ты?

– Я бывал в Игнисе и принят там, господин, уж простите, не знаю, кто вы.

– А ты свою подружку спроси, – неожиданно язвительно предложил рыцарь. – Она знает. Впрочем, тайны никакой нет, я – князь-епископ Феликс Валламорена, хотя на самом деле куда больше князь, нежели епископ. Впрочем, к делу! Святые наши отцы, забравшие в Идиллии власть, думают, что смогут отбиться, буде Белый мир Игнис обратит на них свою мощь. Думают, что достаточно бросить всю Идиллию на алтарь победы – и победа будет за ними. Глупцы! Не они одни посылали туда соглядатаев…

Князь встал и прошёлся по залу, сцепив руки за спиной.

– Мы, свободные нобили Идиллии, мы тоже кое-что знаем, мы видели, какими силами располагает Игнис, и не хотим умирать. Силы слишком неравны, Белый мир задавит нас. Мы можем погибнуть все, как один, но врага не остановим. И мы знаем, да, маленькая ищейка, что у святых наших отцов припасена заповедная дорожка отсюда, на всякий случай. К созданию которой ты тоже приложила немало усилий, верно? Они думают, что в крайнем случае смогут сбежать отсюда, как когда-то сбежали из своего Белого мира. Но нам-то, нам бежать некуда!..

Он остановился перед Эвархой и вперил в него горящий взгляд тёмных глаз.

– Ты! – Он ткнул ловца в грудь. – Ты нам послужишь. Мы не станем вас убивать, хотя маленькая тварь рядом с тобой уже раз десять заслужила смертный приговор. Ты отправишься в Игнис с миссией мира. Мы, благородное сословие Идиллии, хотим переговоров.

Эварха не выдержал и засмеялся. Хороши же здесь власти предержащие! Одни собираются трусливо бежать, прикрывшись теми, кто и впрямь станет сражаться до последней капли крови, другие затевают тайные переговоры с врагом! А сражаться кто-нибудь хочет? Спасать людей, защищать свою землю?..

– Простите, сиятельный господин, а что я за это получу? У кардинала, как там его звать, нашёлся очень веский аргумент. – Эварха потрогал шею. – А вот что вы мне предложите? Может, заодно уж избавите от кардинальского подарочка?

– Не избавлю, к сожалению. – Князь покачал головой. – Не в моих силах. Но могу на время его, хм… усыпить. Собственно, вы именно поэтому ещё живы – мои маги ослабили действие ваших уз.

– Так что вы мне предложите? Чтобы я исполнил волю вашу, а не кардинальскую? – Эварха утерял остатки терпения. Да что ж они все пристали к нему, будто в мире нет других ловцов и магов!..

– Предложить? О, я ничего тебе предлагать не стану. Вместо этого я оставлю залог, – сиятельный князь взял Хаэльдис за подбородок. Она упорно смотрела вниз, не желая встречаться с ним глазами. – Эта малышка отправила на тот свет – непосредственно и через пыточные его высокопреосвященства, да лопнет он когда-нибудь от своего обжорства – очень много моих людей. Моих лучших людей. И мои люди, те, кто жив, – они обижены. Очень, очень обижены. А есть ещё вдовы, родители, дети… И если ты через седмицу не принесёшь мне ответ от белых братьев Игниса, я с удовольствием брошу им эту крыску. И позволю делать с ней всё, что им заблагорассудится. «Усёк», как выражается твоя подружка?

У Эвархи внутри всё оборвалось. Как они поняли, как учуяли, что он за это действительно сделает что угодно? Между ним и Хаэльдис, кроме препирательств, и не было ещё ничего, но… Но он действительно за неё пойдёт на всё – ради того, что чувствует сейчас и ради того, что между ними ещё может быть. Иначе он и не мужчина вовсе, а, как выражался Мелге, бревно сучковатое.

– Если же ты исполнишь мою волю, ловец, я вас отпущу целыми и невредимыми. Слово рыцаря.

– Кардинал хоть золото пообещал… – пробормотал Эварха, чтобы что-то сказать. Хаэльдис едва заметно дёрнулась, будто он сморозил невесть какую глупость, и снова застыла столбом.

Князь Валламорена усмехнулся.

– Подарить жизнь – что может быть драгоценнее?.. Но ты торгуешься – это мне нравится. Будет тебе и золотишко, слово дворянина. Кралю свою приоденешь хоть, а то и впрямь как крыса помоечная. Эй, Дзиро! Уведите девчонку и глаз с неё не спускайте! Не развязывать, не разговаривать! Ну, сами знаете, как обращаться… А ты, ловец, – жёсткие пальцы ухватили Эварху за плечо, не позволяя увидеть, кто и куда повёл Хаэльдис, – ты сейчас получишь подробные инструкции, что от тебя требуется. Пойдёшь с моим человеком – все переговоры на нём, твоё дело благополучно привести его в Игнис, сделать так, чтобы он встретился с влиятельными братьями, и вернуть обратно.

Эварха потряс головой, отгоняя невольное чувство дежавю.

– Ваша светлость, я ж пути в Междумирье открывать не умею!

– Мой человек поможет, это раз. Два – захочешь увидеть девчонку живой и невредимой, ещё и не то сумеешь. Всё ведь дело в желании, ты согласен?

Глава 2

Клара вместе с валькирией Райной подобрали раненых. Воительница подхватила под одну руку Седрика (или Гильома?), под другую – Гильома (или Седрика); Клара по-прежнему путала близнецов. Мелвилл, скрежеща зубами после влитого в него эликсира (прозывавшегося среди студиозусов Академии «пляской мертвяков», ибо на краткое время мог поставить на ноги даже смертельно раненного), и впрямь поднялся, да ещё и взвалил на плечо полубесчувственную Линду; с другой стороны юную чародейку подхватила уже сама Клара.

– Прости… Клархен… накрыло нас… – пытался зачем-то оправдаться Мелвилл, пока чародейка молча не показала ему кулак.

Они уходили ещё державшейся тропой, пока отряд Ричарда сдерживал крылатых созданий. Именно сдерживал, ибо ангелы – за неимением лучшего, Клара называла их так – развернулись широким полукругом, весьма деловито охватывали магов Долины с флангов. Белые крылья поднимались и опускались, ангелы не слишком быстро, но всё-таки летели сквозь Межреальность, и им явно не требовалось прокладывать никаких троп.

– Ай, молодцы какие, – прошипела сквозь зубы чародейка.

Молниями ангелы больше не кидались; надвигались осторожно, не лезли в лобовую атаку; хватало одного взгляда, чтобы понять – противник этот грамотный, его так просто не возьмёшь.

Спасибо близнецам, тропу они проложили отлично; она уводила Клару и остальных подальше от схватки, заканчиваясь глубоко за спинами магов Долины.

А те, сжавшись плотным клубком, пятились, время от времени посылая в сторону надвигающегося строя крылатых то огнешар, то ветвистую молнию, то веер ледяных игл. В ход шла самая простая, стихийная магия, и это значило, что Ричард д’Ассини по-прежнему ищет уязвимости врага.

Плохо, очень плохо. Главе Гильдии уже следовало это выяснить, после первого же обмена ударами; то, что эта игра длилась, говорило лишь об одном – крылатые оказались куда более твёрдым орешком, чем могло показаться сперва.

Дружинники, хотя им и некого было брать на пики, тоже помогали – громадное большинство владело в той или иной степени магией и сейчас делилось силой с чародеями.

Райна невозмутимо тащила бесчувственных братьев, словно кули с мукой. Мелвилл кривился и дёргался от боли, хотя ран на нём видно не было.

– Мел?

– Внутри… жжёт, – процедил тот сквозь зубы. – То кольцо… бездны знают, что они туда вложили…

Это было ещё хуже – когда в ход шли чары, непосредственно бившие по внутренностям противника, которым не надо было пробиваться через магические щиты или стальную броню.

Мрак и демоны, кто научил этих тварей, кто вложил им в руки этакое оружие?!

Им повезло. Ангелы были слишком заняты Ричардом и его отрядом, Клару с ранеными они высокомерно проигнорировали.

– Клара, дорогая! – старый Динтра, несмотря на внушительное пузо, оказался возле них первым. – Цела? Раненых сюда, живо! – прикрикнул он на дружинников.

Вышколенные, те повиновались быстро. Братьев уложили на носилки, Линда со стоном опустилась прямо на тропу, Мелвилл, скрежеща зубами, остался гордо стоять.

– Цела, да. – Клара, на бегу махнув старому целителю, бросилась вперёд, где распоряжался Ричард.

Лица магов напряжены и угрюмы, наморщены лбы, блестят от пота. Клару приветствовали короткими кивками – не до разговоров.

– Молодцы. – Несмотря ни на что, Ричард встретил чародейку ослепительной улыбкой. – Мы держимся, Клара. Присоединяйся.

– Присоединяйся? Что ты задумал, Дик?

– Медленно отходим, выманивая этих тварей подальше от собранной ими силы. – Ричард уже не смотрел на Клару. – Как только расстояние станет достаточным, чтобы они точно не смогли ею воспользоваться, – ударим. Накроем всех вместе. Воронка Дилмы. Церемониться нечего.

– Слишком близко, – заметила Рита Рикарди. – Воронка требует чистого пространства.

Её поддержали несколько чародеев. Ричард пожал плечами.

– Я считаю, что можно рискнуть. Впрочем, не вижу ничего страшного в том, чтобы и впрямь выполнить все граничные условия, и ставить воронку действительно «во чистом поле», как говорится. Роб! Не спи, не давай им передышки!

– Да, Ричард!

Молодой Роб Кламон быстро закивал, повёл вправо-влево вычурным посохом – он один из магов первой линии не держал в руках меча или секиры. Боевые чародеи всегда предпочитали соответствующим образом начарованное оружие, которым на крайний случай можно было рубить и колоть. Причудливый посох Роберта, с тяжёлым резным навершием, где сверкали многочисленные самоцветы, увитый резными гирляндами, сгодился бы разве что отгонять гусей.

Однако против медленно надвигающегося полукольца крылатых это было то, что нужно.

– Пижон, – проворчала Клара, провожая глазами огнешар, плюющийся во все стороны молниями.

Ангелы, однако, так не считали. Сразу четверо из них резко взмахнули крылами, устремившись навстречу нарочито медленно летящему сгустку огня; перед каждым замерцало нечто, подобное призрачному щиту.

– Ага!

Рита Рикарди смахнула прядь, прилипшую ко взмокшему лбу; шлемом она пренебрегла.

– Защиту ставят, птички наши, – процедила она.

– Причём простую, – белозубо улыбнулся Ричард. – Не пытаются отвести наши чары или рассеять их. Надежда только на то, что завеса окажется прочнее. Ну да, ну да, можно заказать гномам такие ворота, что их никакой таран не возьмёт. Но, демоны меня сожри, они там полные глупцы, если считают, что защиту можно лишь взламывать тупой силой, а брать крепость – только и исключительно разбив створки!

«Слишком много слов, – подумала Клара. – Слишком много говоришь, Ричард. Пока что мы отступаем, а защиту ангелов пробить и впрямь не удалось».

Сдвинувшись, крыло к крылу, четверо белоснежных существ вместе приняли огнешар Кламона; тот рассыпался сверкающим веером ало-золотых брызг, не причинив никому, однако, никакого вреда.

– Так и будем пятиться, Дик?

– Не вижу в этом ничего страшного, дорогая Клархен. – Ещё одна ослепительная улыбка. – Наша дорогая Рита озабочена безопасностью применения сильнодействующих заклинаний, так что… – И он шутовски развёл руками.

– Воронку Дилмы можно использовать только в абсолютно пустом Междумирье, – фыркнула старая волшебница. – Неравномерности среды приводят к, гм, нежелательным эффектам – мы все помним к каким! А здесь не Межреальность, а сплошные ямы с рытвинами, тьфу!

– Прекрасно, дорогая Рита – с радостью выслушаю твои предложения! – ухмыльнулся Ричард. – Пока что могу лишь заметить, что стихийная волшба их почти не берёт.

Несколько магов согласно закивали.

– Так ведь их и делали, чтобы от неё защищаться, – бросил Эдвин Сай, высокий черноволосый маг, обычно хранивший молчание.

– Точно, – кивнул Ричард. – Потому что именно стихийной магией стали бы обороняться обычные колдуны; ну, или варлоки – призывая демонов.

Клара встала в первый ряд, и ей охотно дали место. Ричард, конечно, позёр и слишком любит возвышенные речи, но здесь он прав: молниями и ледяными иглами тут ничего не сделаешь. Имитации обычного оружия не работают. Требуются куда более убийственные чары, из арсенала магии крови или даже, проклятие, некромантии!..

Понятно, почему мессир Архимаг так ненавидит этот раздел тёмного колдовства; но всё-таки, всё-таки бывают обстоятельства…

– Предлагаю вообще убраться отсюда, – подала голос Джей Харна, ещё одна чародейка Гильдии. – Драка назревает серьёзная, твари эти сильны, с наскока их не возьмёшь. Что мы могли о них вызнать – мы вызнали, мир уже мёртв, куда они перекачивают силу, известно – известно ведь, да, Клара?

Волшебница молча кивнула. Джей была хорошим боевым магом, разве что, пожалуй, излишне циничной.

– Тогда что мы здесь делаем? Оставлять это, как говорится, на волю волн нельзя; но экспедицию надо готовить куда более тщательно. И, провалиться мне на этом месте, сил надо куда больше. А мы даже не подняли всю Гильдию! Где, спрашивается, Витар Лаэда? Где Эгмонт? Где Шанри и Генрик Эмплада? Где…

– Мы тебя поняли, Джей! – прервал её Ричард. Обернулся, элегантным движением отправил в ангелов целую гирлянду огнешаров, мечущихся из стороны в сторону, словно летучие мыши на свету. – Тебя долго не было в Долине – обживала новый домик в замечательном мирке Канно, не так ли, дорогая?.. Так вот, отвечая на твой вопрос: Витар в дальнем походе, Эгмонт, как ты знаешь, законтрактован целителями, а мы своё слово держим…

«Особенно после твоего пафосного выступления на совете», – подумала Клара.

– Эмплада остались дома, попросили продлить отпуск. Медовый месяц, как-никак…

– Я б сказала – медовый год! – хмыкнула Джей. – Уходила из Долины – они отмечали, вернулась обратно – по-прежнему отмечают!.. Пора б и прекратить!..

– Это, я полагаю, можно будет обсудить в гильдейском клубе. Когда вернёмся, разумеется, – отрезал Ричард. – А пока – никаких разговоров!

– Ясно, никаких разговоров, – пожала плечами Харна. – Тогда ждём твоих команд, любезный наш кавалер д’Ассини.

– Отходим. Пока – отходим. Пока досточтимая Рита не даст добро на воронку.

– Ну мы же не хотим сами в неё ухнуть! – отозвалась досточтимая Рита. – Ну как дети, честное словно!.. Я тут, наверное, единственная, кто помнит мэтра Дилму в деле!..

– Ну отчего же, дорогая, – вдруг подал голос Динтра, отвлекаясь от раненых. – Я тоже, к примеру, помню.

– Прошу простить, мэтр, – покраснела та. – Значит, и вы тоже…

– Я помню, – решительно перебил Динтра, – что чары Мариуса Дилмы и впрямь требуют ровного, непрерывного тока силы и как можно более гладкой среды Междумирья, однако у меня тут раненые, и тяжёлые. Причём раны эти куда хуже обычных магических поражений. Прошу, друзья мои, не тянуть. Идеальных условий никогда не будет, кроме как на практическом поле в Долине. Надо рисковать – и не доводить граничные условия до абсурда.

Рита Рикарди дослушала речь старого лекаря, пылая всеми оттенками пунцового; однако Динтра, всегда мягкий, спокойный Динтра на сей раз заговорил с ощутимой сталью в голосе.

«Словно совершенно иной человек», – смятенно подумала Клара.

…И они отходили всё глубже в Межреальность, всё дальше от погибшего мира; дружинники, вынужденно оказавшись не у дел, шли мрачно – мол, что такое, болтаемся никчёмным охвостьем!.. Рита Рикарди шагала самой последней, что-то бормоча себе под нос – надо полагать, весьма нелицеприятное в адрес мэтра целителя.

Ангелы по-прежнему тянули за ними. Тянули, но атаковать не спешили, словно в замешательстве.

Отряд останавливался, давая краткий отдых ногам, и тогда расстояние до крылатых преследователей сокращалось, но не более. Выгодными, как могло показаться, возможностями для удара они так и не воспользовались.

– Рита! – наконец обернулся Ричард. – Честное слово, лучше места мы не найдём. Ям хватает, но лучше, чем было. Дальше отходить смысла нет. И нет, Джей, просто так мы не отступим.

– Место и впрямь получше, – нехотя отозвалась Рикарди. – Хотя тоже далеко от идеального. Давайте здесь, чего уж…

– Я помогу, – вновь влез Динтра. – Я имел честь лечить достопочтенного Мариуса после, эээ, его возвращения в Долину, и мы многое с ним обсуждали…

– Ну и память у целителя, – пробормотал кто-то рядом с Кларой.

Так или иначе, отряд остановился. Место и впрямь было «гладким», как выразилась Рита; по мнению Клары, так и вовсе как зеркало, по меркам Межреальности. Ричард знал, куда вывести.

Воронка Дилмы, конечно, известна была любому, прослушавшему в Академии хотя бы один семестр «Основ боевой магии». Собственно говоря, это даже не воронка, а «псевдопортал в искусственно создаваемую временную полость». В эту ловчую яму проваливается твой враг, крышка захлопывается, а потом сдвигаются и стенки, обращая всё, угодившее меж ними, в неразличимую глазом пыль. В принципе, ничего сложного. До идеи подобной ловушки дошли и в самых диких мирах, но Мариус Дилма первый предложил, обосновал теоретически и применил на практике эти заклинания не где-то, а в Межреальности.

В идеале «маг, сведущий в Высоком аркане» должен проделывать подобные фокусы силой одной лишь мысли. Увы, даже сам создатель воронки на такое способен не был, прибегая к помощи многочисленных амулетов, талисманов и прочих магических предметов.

Не обошёлся без них и отряд Ричарда.

Они вдруг перестали отступать, упёрлись, выдвинув недлинную цепь магов, поддерживаемых доброй сотней дружинников. Ричард, Рита, Клара, сопящий и кривящийся от боли Мелвилл и Роб Кламон (вместе с примкнувшим к ним Динтрой) остались в импровизированном лагере.

– Воронка Дилмы – чары высшего порядка, едва ли крылатые способы понять, чем мы тут заняты. – д’Ассини аккуратно раскладывал на кожаном покрывальце разноцветные кристаллы, и одиночные, и в друзах. – Помогайте, друзья. Все, кто помнит наизусть формулу. Кто нет – прошу, не суйтесь под руку, встаньте лучше в цепь, она у нас и так хлипкая. Я начну, центр будет третьего уровня…

– Ого, – присвистнула Рита.

– Предпочитаю не рисковать повторными ударами, – сухо проговорил Ричард. – Повторяю, третьего уровня. Клара, возьми на себя первый рукав, Рита – второй. Роб, за тобой – третий. Пожалуйста, без самодеятельности, всё, как в учебнике, у нас нет времени на споры и согласования.

«Разумно», – отметила про себя Клара, берясь за дело.

– Надеюсь, построение воронки третьего уровня все помнят, – с прежней сухостью напомнил д’Ассини. – Если кому нужно, могу подсказать.

– Спасибо, не требуется, – фыркнула Рита.

– А то у меня все схемы с собой. – Глава Гильдии невозмутимо склонился над ровной поверхностью тропы.

– Предусмотрительный ты наш! – Рита Рикарди поджала губы. – Клара, дай место, пожалуйста. И вообще, с первым рукавом я бы справилась лучше…

Клара не ответила на подпущенную шпильку. Воронка Дилмы – дело и впрямь сложное. Требуется вычертить магическую фигуру, но, в отличие от всех других, инвертированную – обычные фигуры тем мощнее, чем больше, а начертание Мариуса – наоборот. Требовалось всё сжать, сделать линии – волосяными, сопряжения – близкими к идеальным, ну и попутно решать задачки навроде квадратуры круга с использованием квадратрис.

Потом этот чертёж обрастёт руническим шлейфом, к рунам прибавятся классические кристаллы (Дилма был большим поклонником «предельно упорядоченных структур»), и, наконец, самое главное – ментальные формулы, гордо названные Мариусом «тайнами Хаоса», хотя, конечно, ничего общего с Хаосом они не имели.

Чертить построение Дилмы на выпускном испытании – мука мученическая, и среди студиозусов ходила молва, что, дескать, сам мессир Архимаг перед каждым экзаменом самолично изымает из опечатанного конверта билеты с этим проклятым вопросом, однако злокозненные профессора, обожающие мучить несчастных дипломантов и аспирантов, каждый год возвращали проклятую тему обратно.

Остальные маги – их, правда, оставалось всего ничего – удерживали ангелов на почтительном расстоянии. Джей Харна, словно стараясь загладить неловкость после слов о возвращении в Долину, от души пуляла взрывающимися клубками молний и, надо сказать, не без успеха – дважды её выстрелы оставляли заметные чёрные пятна на белоснежных одеяниях крылатых созданий.

Клара несколько раз сбивалась, несмотря на мнемонические чары, позволявшие магам Долины удерживать в памяти донельзя запутанные построения высшего волшебства – Ричард не без сварливости подправлял.

– Место оставь, куда я третий концентратор всуну?

– Сказала б я, куда ты его себе всунуть можешь, – ворчала Клара, но беззлобно – Ричард и впрямь работал мастерски, словно всю жизнь только и готовился применять воронки Дилмы.

– Дик, ты их использовал часто, что ли, эти чары? – опередила её Рита. – Где? Зачем? Против кого?

– Сколько вопросов разом, досточтимая мэтресса Рикарди, – ухмыльнулся д’Ассини. – Давайте вернёмся в Долину, друзья – с победой, разумеется! – тогда, честное слово, устрою закрытый семинар в клубе: «Актуальные вопросы практического применения заклятий мэтра Мариуса на собственном опыте Ричарда д’Ассини». Обещаю, Рита, дорогая!

Роб Кламон чертил, по-детски высунув язык, но получалось у него лучше всех – талантлив мальчишка, нечего сказать. И его не приходилось ни поправлять, ни напоминать ему что-либо.

– Готово, друзья. – Когда Ричард наконец поднялся, с Клары успело сойти семижды семь потов. – Можно начинать. Джей! Отходим, все отходим!

Харна обернулась, коротко кивнула. Растянувшаяся цепь магов дрогнула, подалась назад; дружинники под началом Динтры борзо подхватили носилки с ранеными; Мелвилл, как ни скрежетал зубами, как ни скрипел, а вынужден был присоединиться к ним – всё равно сейчас не боец.

– Идём, Клара. – Ричард лихо подмигнул. – Стоит этим крылатым слегка пёрышки, того, подпалить, чтобы охотнее шли, куда следует!..

Ангелы словно только и ждали, чтобы маги начали отступать. Двинулись следом, крылья мерно взмахивали, поднимаясь и опускаясь, легко неся их обладателей сквозь Междумирье, безо всяких троп и путей.

Эдвин Сай метнул очередной огнешар, но на сей раз ангелы шутить перестали – сразу шестеро их мгновенно оказались у него на пути, а ещё один, седьмой, внезапно воспарив над выдвинутым сородичами щитом, ответил собственной молнией – белой, слепящей, раскалённой.

От этой силы Межреальность содрогнулась, а тропа, над которой проплывали ангелы, запузырилась, словно расплавленный металл, стала растекаться и распадаться.

Джей Харна могли называть циничной и расчётливой, но магом она была неплохим. Не стала встречать силу силой, поставила скользящий подвижный щит, мигом подпёртый и Эдвином, и остальными чародеями первой линии.

Ослепительно-белый росчерк чистой силы коснулся незримого барьера, во все стороны брызнули облака огненных искр, словно в кузне, где под ударами молота летят во все стороны раскалённые брызги.

Клара ощутила резкий болезненный толчок в груди, однако щит уже разворачивался, отводя молнию в сторону; она врезалась в подвернувшийся островок Дикого Леса, исчезнув вместе с ним в яростной вспышке.

«Сколько ж силы они сбрасывают?! – ошеломлённо подумала Клара. – И сколько ж её они накопили?!»

– Помогайте, помогайте все! – яростно выкрикнула Джей. – Это в одиночку не отвести! Не отбить!..

Она и впрямь выглядела неважно – осунулась, под глазами словно мазнули густо-синими тенями.

– Неуязвимы они, что ли? – охнула Шиала Карр, маленькая, худенькая и стриженная под мальчика чародейка.

– Отставить панику! – рявкнул Ричард, вмиг оказавшись рядом с ней и приобняв за плечи. – Отставить панику, Ши! Давай-ка твоё любимое, закрут козерога, острота… остроты сколько сможешь, посмотрим, как с этим справятся!..

«Закрут козерога», коронное боевое заклятие Шиалы; не огонь, не лёд, не молнии, а изменения вращения силы, текущей через само тело неприятеля. Неприятное заклинание, злое, от врага во все стороны летят ошмётки плоти (ежели он её имеет), и, увы, погибает он при этом зачастую далеко не сразу.

«Зачем? – мелькнуло у Клары. – Мы приготовили им воронку, зачем выдавать, что мы способны на куда большее, чем набившие оскомину огнешары?»

Ангелы привычно сдвинули мерцающий щит. Всё-таки, видать, и огнешары не были для них совершенно уж безвредны; защищались крылатые и от них.

Мерцающий щит воздвигся; тонкие бледные губы Шиалы скривились в едкой злорадной усмешке. Чары эти специально создавались, чтобы обходить все и всяческие щиты; правда, требовали от волшебницы очень большого расхода собственных сил, почерпываемых отовсюду – из того, что её окружало, из талисманов и амулетов, из магических фигур и рун, и, наконец, из собственной жизни.

Вот из последнего источника Шиала и почерпнула, судя по бледному виду.

Сперва Джей, теперь Ши… Ричард очень рисковал, ставя почти всё на один-единственный кон – воронку Дилмы.

Закрут Шиалы не сопровождался языками пламени, клубами дыма или снопами блескучих молний. Лишь маги вокруг неё сморщились, скривились, словно у всех разом разболелись зубы.

Только лёгкая рябь над разрушающейся тропой, словно воздух дрожит над горячими от солнца камнями.

Ричард замер рядом с Кларой – когда только тут оказался? – зубы оскалены, Лунный меч в руке.

– Ну же!..

Чем сильнее маг, тем быстрее его огнешар, тем стремительнее молния; заклятие же Шиалы летело медленно, словно птица, тяжело взмахивающая крылами.

– Глядите! – задохнулась Джей Харна.

Ангелы дружно, словно по неслышимой команде, вскинули правые руки; каждая оборачивалась стремительно удлиняющимся белым клинком.

Две с лишним дюжины снежно-сияющих шпаг скрестились перед строем крылатых; полыхнуло, Межреальность дрогнула; дрогнула и опасно просела тропа под ногами магов.

– Кто дорогу держит, не спать! – гаркнул Ричард.

Легко сказать – не спать, когда возмущения охватывают саму свободнотекущую силу, и Межреальность оборачивается штормовым океаном!..

– Они что же, и заклятие Ши отследили? – пробормотал Роб Кламон, оказавшись по другую сторону от Клары.

Несколько томительных мгновений не происходило ровным счётом ничего. Сияли белые клинки ангелов, мерно вздымались и опускались их крылья, а чары Шиалы канули, словно камень в воду.

Маленькая чародейка аж пошатнулась, и Джей Харна торопливо подхватила её под руку.

А потом мерцающий щит светлых воинов Спасителя внезапно замерцал и погас; погас, потому что одна из белых фигур вдруг зашаталась, конвульсивно забила крыльями, от неё полетели какие-то ошмётки и обрывки.

– Попала! – завизжала Ши, подскочив, словно девчонка, и даже в ладоши захлопала. Правда, почти сразу и осела, глаза закатились, голова запрокинута…

– Динтра! – скомандовал Ричард, но старый целитель словно знал, где должен сейчас появиться.

Шиала Карр мешком повалилась на носилки; пара дружинников рысью потащила её в условный «тыл» отряда; условный, потому что его никто не прикрывал ни со спины, ни с боков.

Поражённый её заклятием ангел словно враз выпал из Ничто, крылья перестали его держать, одно и вовсе сломалось. Молча, беззвучно, он канул вниз, словно в пропасть. Он падал, и белые одежды его разваливались, распадались пластами, словно кора с погибшего дерева.

Дружинники встретили это ликующими криками, а Клара лишь зло сдвинула брови – Шиала отдала слишком много своему заклинанию, что получится, если за каждого сбитого ангела придётся платить вышедшим из строя чародеем?!

– Стихийную магию отставить! – распорядился д’Ассини. – Заклятия разрушения, без материального носителя-передатчика! Заманиваем, заманиваем их! Видите – работает?!

Полумесяц ангелов и впрямь резко и дружно взмахнул крылами, расстояние быстро сокращалось. Джей Харна проделала сложную серию пассов, лицо её покраснело, она зло закусила губу – верно, старалась вложить в чары не менее Шиалы.

Её заклятие достигло ангельского строя мгновенно. Пространство вокруг не успевшей вернуться к остальным пятёрки замерцало и засветилось, там словно заплясал исполинский рой светляков.

– Паразитное свечение, – пробормотала чародейка, словно извиняясь. – Вторичный эффект… никак не уберу…

Это заклинание Клара тоже знала. Вокруг крылатого существа сейчас рвалось само пространство Межреальности, магия оборачивалась короткими злыми стрелами, бившими во всех направлениях. Они навылет прошивали окутанного огнистым облаком ангела, и того швыряло, словно тряпичную куклу; Клара уже ожидала, что и вторая белокрылая фигура низринется следом за первой, но…

Белый свет хлынул со всех сторон, ангелы заметались, и потрясённая чародейка увидела, как заваливающегося крылатого воина подхватила призрачная сеть, удерживая от падения.

Но зато строй ангелов рассыпался, они сбились в кучу, и кучей же ринулись вперёд, прямо на отступающих магов. Змеилась проложенная чародеями Долины тропа; там осталась настороженная западня, совершенно незаметная со стороны и не обнаруживаемая никакими поисковыми заклинаниями.

Во всяком случае, так верила Клара.

Однако державшийся позади остальных гигант-предводитель крылатых вдруг вскинул длань, из неё вырвался игольчатый клинок, сотканный из одного лишь света.

И было это, надо полагать, командой, потому что ринувшиеся вперёд ангелы развернули крылья, замедляясь, замирая как раз перед ждущей западнёй.

Все, кроме одного, самого стремительного.

Нет, он тоже услыхал или как-то иначе воспринял команду, но вырвался слишком уж далеко.

Межреальность вздрогнула. Её сжала незримая рука, складки Междумирья растягивались, чтобы вновь сойтись; разлитый в пространстве жемчужно-серый свет вдруг обернулся кромешной чернильной тьмой; маги попадали, кто не успел поддержать себя соответствующими чарами; во мраке полыхнул багровый зев воронки, словно громадное чудовище, поднимавшееся над остатками тропы.

Хобот стремительно крутился, и вместе с ним крутился, отчаянно бия крыльями, угодивший в западню ангел. Бил, впрочем, недолго – полетели белые перья, крылья сломались, светлая фигурка канула в быстро сжимающуюся ловушку.

Миг – ангел скрылся под поверхностью тропы, словно никогда его тут и не было.

Остался лишь исполинский крутящий вихрь, серый, широко разинувший ненасытную глотку – так и будет крутиться здесь, пока не исчерпаются чары, поддерживающие преобразование свободной силы. А исчерпаются они, скорее всего, не завтра и даже не послезавтра – лет этак примерно через пять тысяч. Или десять.

Ричард скрипнул зубами. Обычно выдержанный и молчаливый Эдвин Сай разразился отборными гномьими ругательствами.

Во чреве с таким трудом построенной ловушки исчез только один из ангелов, только один!.. Остальные закружились было безо всякого порядка, отхлынули назад, но тут вперёд подался их предводитель.

Прежде чем чародеи Долины успели что-то предпринять, белый клинок ударил вновь – прямо в серую муть вихря.

И вот тут Межреальность самым натуральным образом встала на дыбы.

Клара мигом оглохла и почти что ослепла – от ярчайшей вспышки и жуткого раскатистого грома. Тропа ушла из-под ног, словно норовистый конь, чародейка кубарем полетела в пропасть.

– Да чтоб вас всех!..

Она извернулась, бросая заклинание, мгновенно создавшее прямо под ней крохотный твёрдый пятачок, никуда не ведущий обрывок тропы. Она не сомневалась – сейчас такие же чары творят и остальные маги, сброшенные с «тверди» Междумирья; теперь, как говорили наставления, требовалось «установив связь с соратниками, принять все меры к сбору устойчивых фрагментов воедино…»

Мрак отступал, жемчужный свет Ничто медленно возвращался; но само Междумирье вокруг неузнаваемо изменилось.

Удар клинка из белого пламени высвободил поистине титанические силы. Смял, разбросал, разорвал в клочья старое; собрал, примчал, накидал в беспорядке новое.

Торчала рядом невесть где подхваченная красно-чёрная острая скала, какие порой плавают в Межреальности – не то обломки давно погибших миров, не то плоды работы какого-нибудь безумного делателя глыб и камней. Сами маги очутились в глубоком и широком провале; проклятие, что с остальными, что с дружиной, что с ранеными, что с припасами?!

…Наверное, обрушься в тот миг ангелы всей мощью, отряду Долины было бы не устоять. Однако их тоже отбросило, раскидало – Клара видела, как собираются вдали снежно-белые крылатые искры, собираются медленно, словно осторожничая; верно, им тоже досталось.

– Клара!

Ричард. Зовёт, рукой машет – тоже на крошечном лоскуте устойчивой тропы. Показывает на красно-чёрную скалу, увенчанную зарослями Дикого Леса – что ж, разумно. Это лучше, чем балансировать на неверной тропе, удерживаемой только и исключительно чарами…

Дружинники тоже удержались, во всяком случае, большинство. Видать, сработали защитные амулеты, выданные Ричардом перед боем; да и выучка сказалась: держат строй и порядок, помогают выбраться на тропу товарищам.

…Чародеи собирались изрядно помятые и злые. Такого афронта с достопочтенной Гильдией не случалось уже невесть сколько – да, пожалуй, что и никогда не случалось! Воронка Дилмы, на кою возлагалось столько надежд, захватила одного-единственного крылатого супостата; причём враг её явно учуял.

Сказать, что Ричард д’Ассини был взбешён – это ничего не сказать. Стоял бледный, губы плотно сжаты, породистые ноздри раздуваются от ярости.

– Отзовись! – рявкнул он.

Обычное дело, если отряд угодил в заварушку на межмировой тропе.

– Динтра, – спокойно доложился целитель. Удивительно – первым откликнулся, и носилки с ранеными при нём, словно и не летело всё только что в бездну…

– Р-роб… – Так, и Кламон тоже здесь, хорошо.

– Рикарди. Харна. Сай, – слышались ответы. Маги один за другим выбирались на скалистый островок; неугомонная Рита уже чертила отпорную дугу.

– А вон, кстати, и пещерка, какая миленькая!

– Раненых туда! – распорядился Дик. – Они все целы, почтенный Динтра?

– Все, – кивнул целитель. – Мелвилл, Седрик, Гильом. Линда. Все!

– Маги! Переклички в дружинах!.. Раненых в пещеру! Досточтимый Динтра, вам там будет удобнее. Джей! Нам нужны твои чары, ударим все вместе. Ши?! Где она?

– Валяется в полуобмороке, – мрачно сообщил Гедеон Заппа, известный в Гильдии молчун. – Можно попытаться растолкать. Сделать, Дик?

– Не надо, – отмахнулся тот. – Пусть отлёживается. Сюда, господа мои волшебники, все сюда!

Глаза у Ричарда горели, губы сложились в поистине демоническую ухмылку.

– Отличная работа! Мы добыли бесценные сведения. Во-первых, арканы высших порядков – навроде использованных Джей и Шиалой – ангелов таки пронимают. Во-вторых, крылатые способны чуять западни, во всяком случае, их предводитель. В-третьих, из дилмовской воронки угодивший в неё не выбрался. Какой из всего вышесказанного следует вывод?

– Что надо отсюда валить, пока целы?

– Джей! Всё, хватит, посмеялись, пошутили, и будет. Так просто отсюда уже не сбежишь. Сдаётся мне, друзья, что ключ ко всему этому безобразию – вожак крылатых. Если б не он, вся их милейшая стайка влетела бы в наш силок и даже б не пискнула. Поэтому следующий шаг будет таким… – Ричард не удержался от торжественной паузы, – мы повторим воронку Дилмы. Но – не столь огромную, и, самое главное, – подвижную.

Кто-то из магов охнул.

– Такого никто не делал, Дик! – возопила Рита Рикарди. – Только в теории! Даже не полигоне не пробовали!

– Мариус Дилма доказал вполне однозначно, что это возможно, – непреклонно ответствовал досточтимый кавалер. – Доказал на кончике пера, открыв способ mobilis in mobile[1]; нам остаётся лишь в точности последовать его указаниям. Это раз.

– Неплохо для начала, – буркнула Рикарди как бы себе под нос, но услыхали все.

– Это раз, – громче повторил Ричард. – А прикроем мы этот подвижный капкан чарами Джей и Шиалы. Это два. Ши владеет этим заклятием мастерски, но нам такой отточенности и не нужно – лишь бы вожак отвлёкся.

– А досточтимые маги ничего больше не заметили? – вдруг подал голос Динтра.

Он стоял у зева пещерки, руки в рабочих перчатках широко расставлены.

На перчатках, увы, слишком много крови.

Все головы обернулись в его сторону.

– Ну как же. – Ричард гордо задрал подбородок. – Заметили. Ангелы используют против нас чистую силу – во-первых. Во-вторых, они неуязвимы для стихийной магии. В-третьих, магия, работающая непосредственно с силой, вполне способна их пощипать, и изрядно. Что я забыл, почтенный Динтра?

– Чары Джей и Шиалы, судя по вложенной в них мощи, и мокрого места не должны были оставить от тех, в кого угодили, – покачал головой целитель. – Особенно «закрут». А что получилось? – поражённого ангела подхватили его собратья и – эвон, полюбуйтесь, машет себе крыльями, хоть и с трудом!

– Короче, досточтимый врачеватель, – нахмурился д’Ассини, – что у нас не работает и не получается, мы видим сами. Давайте лучше о том, как сделать так, чтобы получилось!

– Эти создания – конструкты, – пожал плечами Динтра. – Их делали, чтобы противостоять таким, как мы. Они сами – магические творения, построенные по магическим законам: сложены из силы, силой же управляются. Попытки ударить извне отражаются, подобно тому, как панцирь отражает попавшую в него стрелу.

– Любезнейший Динтра, нельзя ли…

– Покороче? – усмехнулся целитель. – Можно, можно. Я бы попытался прощупать эти конструкты на наличие управляющих слабых потоков. Увы, высот в сей области я не достиг, так, слышал что-то краем уха…

Несколько мгновений все молчали, благо ангелы, едва избегнув ловушки, стали куда осторожнее и к островку приближаться явно не спешили.

– Управляющие слабые потоки… – сощурился Ричард. – Я уверен, что они тщательно упрятаны, досточтимый Динтра. Дотянуться до них…

– Будет непросто, согласен, – кивнул целитель. – Тем более что здесь нет никого из гильдии Запретного знания. Но я бы попытался – подобно тому, как мы ловили отзвуки гибельного заклятия там, у сожжённого мира.

– Уловить эхо слабого потока магии? – усомнилась Рита Рикарди.

– Не знаю, может и получиться. – Эдвин Сай наморщил лоб. – Если взять чары Ши и слегка затупить, настроить их на возврат…

– Попробуем, – кивнул Ричард. – Только предлагаю воспользоваться заклятием Джей, соответствующим образом расширив угол развёртки и понизив мощность…

– Этого может оказаться недостаточно… – заспорила Рита, и Клара перестала слушать.

Динтра прав. Это конструкты, значит, в них есть то, что ими управляет. Но не только – крылось тут и что-то ещё. Не просто так явились сюда эти ангелы, не просто так предлагали покаяться и спастись, не пустые слова произносили они.

Не только магия. Далеко не только лишь она.

Но вслух чародейка ничего не сказала. Молчала и Райна, застыла статуей, скрестив руки на груди.

«Странная она, – вдруг подумала Клара. – Ведёт себя как простая наёмница, частенько повторяет: “Когда окончится моя служба здесь…” – и, соответственно: “Когда я получу право жить здесь…” – словно кто-то её когда-то гнал!»

А ведь над валькирией ангелы оказались почти не властны…

Маги тем временем, заведённые неукротимым Ричардом, вновь разворачивали сеть истинного серебра и расставляли талисманы. Динтра вернулся к раненым, а из пещеры выбрался бледный и злой Мелвилл, утверждавший, что уже в полном и совершенном порядке.

Клара вдруг оказалась словно бы и не у дел. Соратники-чародеи носились туда-сюда, а она брела по самому краю скалистого островка, вглядываясь в медленно окружавшую их цепочку ангелов.

Их стало чуть меньше. Одного достала Шиала, другого – Джей Харна, но его успели подхватить другие крылатые. Третьего сожрала воронка. Не так и плохо, если вдуматься. У них, магов Долины, потерь нет, несколько раненых; погибли только дружинники – не все смогли уцепиться, когда стала разваливаться ткань Межреальности.

Так отчего же ей, Кларе, так скверно? Так скверно, словно стоит она на эшафоте, а на шею уже накинута петля?..

– Кирия Клара? – осторожно осведомилась воительница.

– Всё хорошо, Райна.

– Нет, кирия. Не хорошо. Думаете, как и я, с какой стороны полезут?

– Думаю, – призналась Клара. – И ещё думаю, чего они медлят. Им бы ударить, а они медлят. Дают нам оправиться, в себя прийти. Странно это – эвон, какие чары затеваем, троих уже сбили.

Валькирия сощурилась, покачала головой.

– Не просто так ждут, – спокойно сообщила она. – Силу собирают. Я чую. Души.

– Ты? Чуешь?

Райна пожала плечами.

– В своё время… это было моим делом, кирия.

Ну да. Дочь Древних богов, чьё первое дело – посмертие им поклонявшихся.

– И что бы ты сделала, Райна?

Воительница вздохнула, нахмурилась.

– Я бы атаковала, кирия Клара. Если б тут было побольше таких, как я. Меня им так просто не взять…

– Молнией – возьмут, – мрачно заметила чародейка. – Её можно только отвести, а ты, Райна…

– Ну да, не маг, – согласилась та. – Что ж, кирия, тогда будем ждать. И надеяться, что досточтимый Динтра и впрямь знает, как их одолеть.

«Управляющие слабые потоки», – вспомнила Клара и пробормотала:

– Откуда вот только?

– Что-что, кирия?

– Ничего, Райна. Ничего.

Чародейка оглянулась – маги уже растянули заветную сеть, и Ричард покрикивал, распоряжаясь расстановкой кристаллов и талисманов. Динтра, словно убедившись, что всё идёт по плану, вернулся к раненым.

– Гляньте, кирия, – вдруг вытянула руку Райна, подобралась, вскинула копьё наперевес. – Птички наши, видать, чего-то заметили!

И верно – ангелы оставили своё замешательство (или чем они там были заняты), белые крылья дружно взметнулись, и весь их строй устремился прямиком к островку.

– А, чтоб вас!..

Сейчас очень подошёл бы весь арсенал орочьих проклятий, коими столь виртуозно владел галантный кавалер д’Ассини.

На сей раз крылатые, похоже, настроены были более серьёзно. Их великан-предводитель по-прежнему держался позади, но порыв всего строя впечатлял; со стороны, наверное, это было бы даже красиво.

– Пора, Райна, – отчего-то медленно, с расстановкой, проговорила Клара. – Сейчас мы будем умирать.

Товарищи суетились, кто-то споткнулся, сеть пошатнулась, Рита Рикарди с лёту поддержала её левитационным заклятием – молодец, однако! – и расставленные кристаллы начали светиться один за другим.

«Демоны и бездны, они же их сжигают!» – в панике подумала Клара.

Сеть, однако, поднялась и раздулась, словно парус под сильным ветром. По нитям истинного серебра с шипением пробежали алые искры, сила, свободно струившаяся доселе через островок и его окрестности, заколыхалась, заметалась, словно вино в раскачиваемом бокале.

Но и ангелы ждать не стали. Одни складывали крылья, устремляясь к засевшим на скале магам, словно коршуны, падающие на добычу; другие замедлились, соединяясь в круг, в центре которого замер их вожак.

– Клара! Ну где ты там?! – заорал Ричард, вскакивая на острый каменный обломок. – Они нас сейчас размажут!..

Непонятно, чем могла тут помочь именно Клара, однако помогать требовалось, и немедленно; желательно – сотворив чудо.

– Они ставят щит! – крикнула в ответ чародейка. – Первая линия – щит, вторая – будет атаковать!

– Мы не успели! – взвизгнула Джей Харна.

Мелвилл выругался, Эдвин Сай зачем-то выхватил меч.

– В бок бы им ударить, – прошипела валькирия, не отходившая от Клары ни на шаг.

В бок – ну, конечно, в бок!

– Ричард! Ставьте отводящий блок, мне нужны Ши или Джей, мы их обойдём!..

– Я готова! – Джей мигом оказалась рядом. Волосы растрёпаны, на щеке кровь. Она явно так и не отошла до конца от своего заклятия.

– Давайте! – Ричард возился с сетью, руки так и мелькали. Мелкие, стремительные толчки силы – чародей накладывал разом добрую дюжину заклятий, совсем не мощных, но очень разнообразных. – Я их чую! Ещё немного, Клархен!..

Кого он там чуял, Клара не поняла, да и спрашивать не стала.

Времени на хитроумные маневры не осталось, и они с Джей просто «катанули каток», как прозвали это заклинание студиозусы Академии: простейшие чары, пробивающие в Межреальности прямую, как стрела, дорогу, очень недалеко и крайне неустойчиво. Не спрячешься, не скроешься, не уйдёшь от погони…

– Бежим!

Они побежали.

Мимо Роба Кламона и ещё троих магов, что лихорадочно дочерчивали новую дилмовскую воронку – попроще и поплоше.

Мимо мрачных дружинников, сгрудившихся зачем-то вокруг.

Мимо края растянутой сети – нити её раскалились добела.

Спрыгнули все втроём – Клара, Джей и, конечно же, Райна – на пробитую тропу, что уводила в сторону от ангельского строя.

Крылатые не пропустили их, не оставили без внимания, не совершили ошибки. Два ангела отделились от строя, развернулись, крылья взметнулись и упали, погнав их обладателей вперёд.

Джей отставала – сил всё-таки у неё оставалось немного. Обернулась, оскалилась гневно, замахнулась левой рукой – в ладони бессмысленный сейчас огнешар.

– Нет! – выкрикнула Клара, хватая товарку за запястье. – Твоё заклятие нужно! И не сейчас!..

Райна ничего кричать не стала, просто подхватила Харну на плечо, даже не замедлив бега.

Ангелы падали на них, и Кларе почудилось – она слышит хищный свист ветра в белых перьях.

Молния! Белая, раскалённая, испепеляющая саму Межреальность!..

Клара сама не поняла, как подставила щит – потому что прикрыть надлежало не только себя, но и валькирию с Джей на плече. Щит тот же самый, скользяще-отводящий, потому что никакие чары не выдержали бы удара этой чистой, свитой в огненный шнур силы.

Чародейку сшибло с ног, как следует приложило лицом о ею же пробитую тропу; сознания она не потеряла только благодаря вплавленным в доспехи чарам.

– Кирия!

Свободной рукой Райна вздёрнула её, словно пушинку.

Ангелы настигали. Крылья их сияли нестерпимым светом, руки удлинялись – чтобы обернуться разящими клинками, вырастающими словно из собственной ангельской плоти.

Но главное было в другом – чародейкам и в самом деле открывался бок вражьего строя; краем глаза Клара видела смутное мерцание воздвигнутого ангелами щита.

– Джей! Давай, Джей! По вожаку!..

Только бы выиграть время, только бы их задержать!..

У Джей Харны подгибались колени; она, совсем недавно хоть и бледная, но твёрдо державшаяся на ногах, сейчас еле стояла, словно бросок следом за Кларой отнял последние силы.

– Щас я ему, – прошипела она, и Межреальность вокруг вздрогнула, хотя её и так трепал разыгравшийся шторм.

Джей Харну отбросило назад, словно отдачей гномьей бомбарды – Райна едва успела подхватить. Глаза у чародейки закатились, по лицу разливалась даже не пресловутая «смертельная бледность» – на него словно плеснули густой снежно-белой краской.

Джей отдала всё, и ноги у неё – вдруг осознала Клара – подкашивались вовсе не от бега, а потому, что уже тогда она копила силу, извлекая её из собственных крови и жизни.

«Смертные чары», – похолодела Клара Хюммель.

– Джей?!

– До…би… вай… – сорвалось еле слышное с бескровных губ. – До… би… вай гада!..

– Джей!..

– До… би… – И она обмякла.

– Кирия! – Воительница удерживала Харну под руки, и чародейка кинулась к Джей.

– Не…т!.. – Та попыталась оттолкнуть её холодеющими ладонями. – До…бей!..

Посланное Джей Харной заклинание миновало налетающую пару ангелов, миновало выставленный щит, настигнув крылатого предводителя в тот миг, когда тот разворачивался навстречу новой угрозе.

Знакомое мерцание; сияющий белым светом великан задёргался, забился, словно муха, угодившая в сети. Полетели белые клочья – словно свет, дробящийся в многогранном кристалле. Вожак ангелов покачнулся, провалился, и Клара, не зная, чем ещё достать, послала самое гибельное из всех заклятий, которыми владела на уровне «магии мысли», когда не требовались ни амулеты, ни талисманы, ни руны или собирающие силу фигуры.

Время послушно замедлилось – словно бы для того, чтобы о многом подумать, воссоздать в памяти, увидеть, пережить снова. Магия мысли недаром самая сложная из всех; недаром даже опытным чародеям требуются костыли в виде всяческих талисманов, оберегов и тому подобных начарованных вещиц.

Драконы Времени любят шутить шутки, порою весьма злые.

– Внимание! Внимание! – стук старомодной указки по кафедре. И вновь, уже мягче: – Не отвлекайся, Клархен, дорогая. Это, как-никак, Высшие арканы, тут гибельна малейшая неточность.

Мягко светятся начерченные в воздухе символы и знаки – мессир Архимаг умеет погружать ученика прямо в среду. Эти символы и знаки не нужно рисовать, их нужно запомнить, сделать частью мысленного заклинания – и это куда сложнее, чем возиться с сушёными птичьими лапками или черепушками трёхглавых змеюк.

Творя магию мысли, чародей начинает с того, что представляет себе необходимые «ингредиенты». Потом, наловчившись, переходят к образам образов, к высшим абстракциям, чтобы, когда уже надо на деле творить заклятие, всё это – череда стремительно сменяющих друг друга мыслеформ – занимало бы считаные мгновения. Но представлять их надо очень чётко и ясно, и не приведи все небеса и бездны ошибиться или увидеть как-то не так!

Клара старается и представляет. С широко раскрытыми глазами, мессир запрещает зажмуриваться. Сперва надо пройти по всей цепочке символов, а потом уже, ночью, «выгравировать на внутренней поверхности черепа», как говаривали в Академии.

Но и символы – это ещё не всё. Надо очень хорошо понимать, что же именно сделает твоё заклятие.

Образы. Символы. Мысли.

Два ангела налетали, и Клара высвободила чары.

Пространство Междумирья начнёт хаотически сжиматься и разжиматься, возникнут области разной размерности, привычная упорядоченность (даже если это упорядоченность Ничто) исчезнет, воцарится нечто, весьма близкое к Хаосу…

Недаром мессир Архимаг преподавал ей эти чары самолично. И недаром использовать их можно, только если ты не под обычным небом – потому что последствия тогда будут поистине чудовищны.

По ней словно ударили пудовым молотом, чародейку швырнуло на твердь только что сотворённой тропы.

Межреальность перед ней вспыхнула, вырвавшееся на волю заклятие нашло цель, но, увы, совсем не ту, что наметила Клара; под чары подвернулся один из ангелов, его белый клинок угодил именно в то место, где родилось заклинание, и Клара поняла, что ошиблась, ошиблась совершенно по-детски – чары должны были возникнуть вокруг предводителя ангелов, они ж не огнешар, им лететь никуда не нужно, маг проецирует своё сознание на цель, а тут…

– Блестяще, кирия Клара. – Райна склонилась над ней. И как только эта валькирия ухитрялась выдерживать удар за ударом?

Оба ангела падали, кувыркаясь, подбитыми белыми птицами. Заклятие Клары взорвало пространство вокруг их белых клинков, уже обрушивавшихся на чародеек с валькирией, задело самих крылатых, и, хотя не уничтожило, но вывело из строя – они трудно копошились далеко-далеко внизу, кое-как пытаясь взлететь, подняться обратно, но без особого успеха.

Блестяще… Клара кое-как поднялась. Да, предводитель уцелел – но крыльями взмахивал тяжело и трудно, кое-как удерживаясь в Межреальности.

Остальные ангелы потеряли строй, подались назад. Что-то неуловимо изменилось, они словно утратили неколебимую уверенность. Один из них метнул молнию, белый росчерк врезался в голубоватое мерцание воздвигшегося щита и рассыпался облаком сияющих искр.

И тотчас последовал ответ – кто-то из чародеев послал чары разрыва; чёрная глобула пустоты возникла среди ангелов, и им уже пришлось уклоняться, избегать удара; с одного пустота жадно слизнула часть сияющей плоти, однако не сразила – неловко взмахивая единственным уцелевшим крылом, тот похромал, если можно так выразиться, обратно к вожаку.

К неведомому чародею присоединились другие, однако тут ангелы не сплоховали – все дружно, вместе поставили щит, не думая уже об атаке. Двое неудачников-подранков, задетых Кларой, тоже медленно выбирались из пропасти, но ковылять им ещё предстояло долго.

Предводитель, однако, не сдавался. Он на глазах оправлялся, движения становились всё увереннее, и вот – ангелы принялись осыпать скалистый островок излюбленными белыми молниями.

Джей Харна тихонько застонала.

– Я… попала…

– Ты попала. – Пальцы Клары лежали у Джей на висках. Шок миновал, можно было перелить силу напрямую.

– Я… попала…

– Молчи!

Кончики пальцев потеплели, сделались горячими. Сейчас, сейчас, это совсем просто, быстро, ты помнишь это с детства, первая помощь при…

Сила пошла хорошо, свободно и – провалилась. Прошла, словно вода через сито.

Клара похолодела.

Она не опоздала, нет. Джей ушла слишком далеко, слишком сильно хотела достать крылатого вожака; сила не задерживалась в ней, не могла удержаться; чародейка стремительно соскальзывала в смерть.

Но, быть может, Динтра?..

– Райна! Скорее!..

Воительница не заставила повторять дважды.

Они бежали, и на скорую руку пробитая тропа разваливалась за их спинами. Ангелы двинулись было к островку, но под градом посылаемых им навстречу самых разнообразных чар попятились – без вожака они явно слабели, а тот занят был собственными ранами.

Так или иначе, но Клара с Райной успели, прежде чем тропа окончательно распалась у них под ногами. Они выиграли время, но дорогой ценой.

– Лекаря сюда! – гаркнула валькирия, едва они оказались на относительно твёрдой земле. – Почтенный Динтра!..

Почтенный Динтра не замедлил. Тяжело, грузно рухнул на колени возле Джей, руки замелькали – и вдруг бессильно упали.

– Что?!. – задохнулась Клара.

Хотя сама уже прекрасно понимала что.

Целитель медленно закрыл чародейке замершие глаза.

– Отдала всё. Продырявила душу. – Он не смотрел на Клару.

– Я, я пыталась… – пролепетала та.

– Я знаю, милая. Но её не спас бы никто. Даже начни ты вливать в неё силы ровно в тот миг, когда она сотворила заклинания. Небеса превеликие, кто ж мог подумать, что она на такое способна…

Он осторожно накрыл погибшей лицо капюшоном.

– Покойся с миром, – услыхала Клара его шёпот. – Мы отомстим. И ещё что-то, непонятное, на языке очень-очень смутно знакомом: – Láttu drakkar bera þig til guða í loga…

А потом выпрямился, вскинул клинок в салюте.

– На погибель врагу!

– На погибель врагу! – подхватила Клара. Да, так провожали – когда была возможность – павших в сражении членов Гильдии, когда нет времени плакать.

Оно настанет после. После победы, само собой.

ИНТЕРЛЮДИЯ 1

Спасение всё длилось и длилось. День за днём, ночь за ночью купался Игнис в небывалой купели, наполненной Его благодатью. Рико, если честно, уже несколько устал ждать каких-то небывалых чудес – они всё не начинались и не начинались. Есть-пить, а следовательно, и работать на полях, в садах да на огородах приходилось каждый день; чудесное «питание всех светом Его» пока что не наступило.

Вместо отца Северино прислали нового настоятеля, и люди только разводили руками – был он совсем юн, худ, с редкой и клочковатой бородёнкой, а на щеках ещё не успели пройти юношеские прыщи. Сутана у него была почти чёрная, что говорило о невысоком его положении среди служащих Спасителю; вчерашний послушник, не иначе. И на первой же проповеди юнец загнусил столько «недоброугодно» (вспомнил Рико мудрёное словечко отца Северино), что народ не выдержал – смеяться начал.

«Что ж, совсем не могли сыскать нам доброго пастыря?» – сокрушались потом взрослые. Спасение настало, а настоятелей-златоустов, кого послушаешь – и сам к жизни праведной тянуться начинаешь, и не сыскать.

Рико повздыхал вместе со всеми, хотя, по сути, жизнь у него и так настала славная. Как-то раз, вечером, управившись с работой (а она нынче стала легка, и не устаешь совсем!) – сидели они с другом Нино на берегу весело бурлившего ручья, как всегда, споря о том, когда же настанет оно, истинное Спасение, и в чём будет состоять Возвышение, и внезапно услыхали за спиной тихое поскуливание.

Обернулись, и…

– Черныш! – завопил Рико, обнимая друга за мохнатую шею.

Пёс завилял хвостом, тычась мальчишке в щёку холодным мокрым носом.

– Здорово! – восхитился Нино, тоже получив свою долю собачьих нежностей. – Видишь, всё верно говорил отец Северино!.. Начали мёртвые возвращаться!.. Теперь уже совсем скоро!

– Ты же скучал по мне, да, Черныш, да? – совершенно счастливый, спрашивал меж тем Рико, глядя в преданные глаза мохнатого приятеля. – Скучал, знаю, скучал! И я, и я тоже!.. Звал тебя, звал, всё думал, когда ж ты вернёшься! И ты вернулся, ко мне вернулся!.. Хочешь сахарную косточку? Хочешь, конечно, хочешь! Идём, дорогой, идём скорее!.. Эх, жалко, рассказать не сможешь, как оно там, на том свете было…

Возвращение Черныша наделало переполоха в селении. Нет, никто не испугался – потому что предсказано было именно это, – но подивились, что вернулись первыми не достойные отцы семейств, не почтенные матроны, в конце концов, не старый настоятель, уже один раз заглядывавший к односельчанам – а всего лишь какой-то пёс!

– Чего это «какой-то»! – возмутился отец Рико. – Не «какой-то», а сторож первостатейный! Не брехун бездельный, не дармоед – двор охранял, овец с луга, считай, сам пригонял, волка по молодости, было дело, от молочной тёлочки отпугнул! Ко всем Спаситель милостив, ко всякой твари! Верно служил Черныш, до самого дня последнего, хоть и ослеп почти, а старался!.. Вот и вернул его Он, потому как безгрешен пёс наш, видать!..

Авторитет Рико взлетел в селе на небывалую высоту. Втроём – он, Черныш и хвостом таскавшийся за ними Нино – они важно вышагивали по деревенской улице, и это было по-настоящему здорово.

После Черныша все, как один, ждали возврата и других ушедших, но этого всё не случалось и не случалось. Люди недоумённо чесали затылки, пошли даже к гундявому юнцу-настоятелю, но и тот ничего не смог сказать, кроме как «неисповедимы пути Спасителя нашего».

– А может, ты просто очень-очень сильно по мне скучал? – рассуждал Рико, сидя вечером на крыльце и почёсывая пса за ухом. – Я вот по тебе очень-очень, да. И звал тебя, всё время звал! Ты, наверное, услышал меня и пришёл, да ведь, Черныш, хороший мой?..

Пёс радостно вилял хвостом и при первой возможности норовил лизнуть Рико в нос.

Но, понятное дело, не отвечал.

Глава 3

Междумирье содрогнулось в тот момент, когда Эварха придумывал, как бы ловчее пристукнуть своего провожатого. Нет, не убить – убийцей ловец не был, – а вот угостить чем-нибудь тяжёлым, скрутить и вернуться обратно, в Идиллию, выручать деву Хаэльдис, – об этом Эварха как раз и размышлял, с грустью признавая, что шансов на успех маловато.

Князь Валламорена знал, кого отправлять.

Мужчина в летах, но ещё полный сил, высокий, плотный, с короткими седоватыми волосами. Вся повадка его выдавала привычку к оружию и дальним путешествиям, причём путешествиям опасным. Укладываясь спать, он не только не расставался с тонкой кольчугой и кинжалом, но и, не таясь, окружал себя зачарованным вервием. Ничуть не хуже стражевой линии. Ну и, пока шли, ни за что не поворачивался к Эвархе спиной, а по сторонам зыркал не хуже самого ловца, так что незаметно не подберёшься. И не заболтать, не отвлечь – как ловец ни старался, воин пропускал все излияния мимо ушей. При встрече назвался Ульфом, кивнул коротко, и потом ловец не слыхал от него больше двух слов в день. Снаряжен Ульф был на славу, и, кроме изрядного мешка с припасами, за спиной у него висел кожаный тубус, с которым он тоже не расставался ни днём ни ночью.

Тубус оплетала зачарованная тонкая цепочка с навешанными на неё камушками, а внутри – явно княжеские грамоты и изъявления покорности, или что ещё там пишут, собираясь договариваться с сильнейшим?..

Эвархе же в виде особой милости оставили кинжал и тёмный кристалл, выданный кардиналом, – «эту миссию ты тоже исполнишь, нам всё пригодится», – а вот возместить утерянную в подземельях боевую косу никто не озаботился.

Да, похоже, что склизкие твари не случайно ползали в тех туннелях и так скоро загнали их с Хаэльдис в ловушку.

И вот, когда ловец раздумывал, как бы отыскать на тропе достаточных размеров яму и заставить Ульфа в неё провалиться, – в этот самый момент сущее вокруг и вздрогнуло.

Межреальность тяжко вздохнула, сила накрыла ловца оглушающей волной и схлынула, всё вокруг поблёкло, померкло, и твердь пути начала подозрительно выцветать.

Ловец упал ничком, распластался на тропе, от ужаса ругаясь на чём свет стоит. Ульф последовал его примеру, только молча, и ещё кинжал успел выхватить. Эварха смотрел сквозь ставшую совсем прозрачной тропу и видел в невообразимой дали под ней размытое свечение миров и чёрные точки диких зарослей, перламутровые сполохи силы, взбаламученной неслыханным ударом, и радужные переливы каких-то чуждых эманаций. Если тропа сейчас развалится – долго придётся падать, ой, долго, и ещё неизвестно, куда упадёшь. Ведь направления в Межреальности – совсем не то, что на земле, можно идти в одну сторону, а оказаться совсем в другой, можно идти всего день, а одолеть невероятные расстояния; пройдя по тропе туда и обратно, можно вернуться совсем не туда, откуда ушёл. Не говоря уж о финтах, которые в Междумирье выделывает время!

Удар не повторялся, прежний свет вновь разливался вокруг, но сила не успокаивалась. Откуда-то долетали странные возмущения, не дававшие потокам вернуться на свои круги – и ловцу эти возмущения показались странно знакомыми.

Ульф подполз ближе.

– Что происходит?

Эварха перевёл дух. Тропа вроде как перестала расползаться, точно ветхая ткань, можно было подняться на ноги.

– Не знаю. Но ударило близко, очень близко.

– Сам знаю, что близко! Нам это помешать может?

– Когда этакая силища в дело пошла, я б вперёд бежать не торопился…

Впереди всё оставалось, как было, но в Межреальности это ещё ничего не значило. Если тропа впереди делает поворот – повернуть она может куда угодно. Особенно если это не твоя собственная тропа, а чья-то временная дорожка, случайно найденная и ведущая вроде как в нужное место.

– Сиди здесь, я проверю, – велел Эварха Ульфу, но тот не послушал, пошёл следом. «Боится, видать, потеряться, – с некоторым удовлетворением подумал ловец, – знакомой дорогой пройдёт, но и только – маг-то он слабенький, а в Межреальности и опытному сгинуть недолго».

Тропа впереди и впрямь делала крутой разворот, почти петлю. Эварха на всякий случай пригнулся, осторожно-осторожно заполз за изгиб и замер, поражённый открывшейся картиной. Ульф уткнулся ему в спину, молча подполз и тоже замер.

Тропа открылась в другую область, возможно, очень близкую, но не соседнюю. И там вовсю кипел бой, какого ловец никогда ещё не видывал и не ведал даже, что такие бывают.

Вспухали огненные купола. Разверзались бездны, жадно затягивая всё, что находилось рядом. Потоки пламени пронзали сущее, и между ними, словно ласточки над крышами, носились белокрылые фигуры, отсюда казавшиеся крошечными. А другие, тёмные, сбившись в клубок на красно-чёрном скалистом островке, поросшем поверху Диким Лесом, хоть и окружённые со всех сторон, атаковали – огненными щитами, ледяными копьями, звёздными вихрями, ненасытной пустотой. В сердцевине этого шторма медленно вращалась призрачно-серая воронка, провал в Межреальности, – наверняка результат того самого удара, который сотряс Ничто.

Эварха на миг аж залюбовался – пока эхо очередного боевого заклятия едва не смело его с тропы.

Маги Долины в прямом бою столкнулись с ангелами Игниса. «И, раздерите меня все святые, – подумал Эварха, – я даже не знаю, на кого из них поставить! Так вот почему эхо их заклятий мне знакомо – это сила Спасителя, сила Белого мира, которую я сам когда-то держал в руках!»

– Что это? – пробормотал Ульф, совершенно сбитый с толку.

– Это, достопочтенный, те самые, с кем твой князь Валламорена говорить хочет, – не удержался ловец. – Во всей красе, что называется. Любуйся, пока можешь.

Эварха указал на белокрылые фигурки, которые сейчас своими движениями плели нечто вроде громадной серебристой сети, жгучей даже на вид. Маги пытались им помешать – насколько сумел понять ловец, большая часть их атак нацелена была не в крылатых врагов, но в узлы и сплетения сотворяемой ими сети. Чародеев тоже потрепало – ловец различал, как одни помогали идти другим, а кого-то и вовсе тащили на руках.

А князь Валламорена-то, пожалуй, прав. Ангелы сотрут их Идиллию в порошок, если захотят, одним движением белых крыльев. Но сдаваться вот так, сразу, на милость сильнейшего… Эварха вздохнул, эта мысль была ему противна.

Вот если б князь и кардинал не пихались локтями, как двое мальчишек в песочнице, если б договорились… У одного есть что предложить Игнису, у другого – чем дать отпор. А в любой хорошей ловушке, – уж это-то Эварха знал получше многих, – две части: приманка и капкан. Вместе бы они справились – точнее, у них был бы шанс. А так…

Но сейчас это всё лишь пустые раздумья, у князя осталась Хаэльдис, и против этого обстоятельства в ловце протестовало всё. Он должен её вытащить, а Идиллия со всеми её интриганами – да гори она огнём!

Но только после того, как девчонка окажется в безопасности.

Ангелы внизу завершали сияющую сеть, аккуратно растягивая её вокруг парящей скалы, однако накидывать отчего-то не спешили. Куда спешить, противник рано или поздно высунется из укрытия: магам теперь или атаковать, или бежать, но атаки им пока явно не по силам.

– Эй, ловец! Это обойти что, никак нельзя? – Ульф чувствительно толкнул Эварху в плечо. – Хватит на месте сидеть, время не ждёт!

Тропа под ними резко обрывалась вниз, скатываясь к самому сражению.

Спуститься, не сломав шею, конечно, можно – но заметят их всё равно, а пробить новую дорогу Эварха бы не сумел. Нужно ждать исхода боя, о чём он и сказал Ульфу. И мысленно прибавил, что ему-то самому вовсе не стоит показываться на глаза магам Долины, от коих он под шумок сбежал.

Однако в нём тут же зародилось сомнение. Чем дольше он смотрел на ангелов, разворачивающих своё заклятие-сеть, тем яснее в голове выстраивалась одна идея – идея, достойная настоящего ловца.

Ловушка для Древней богини, выданная когда-то Пустошником. Артефакт огромной мощи, невесть откуда взявшийся в самый нужный момент и в самое нужное время. Артефакт, заключавший в себе тёмные кристаллы, подобные тому, который он сейчас нёс с собой, и сеть, подобную той, которую сплели внизу ангелы Игниса.

Это всё что-то значило, что-то крайне важное, но сейчас копаться в загадках Эвархе было недосуг. Что он сейчас действительно мог – так это воспользоваться своим знанием и помочь магам. Разумеется, небезвозмездно!

И, разумеется, следовало поспешить, пока к укрытию чародеев ещё остались свободные подходы.

Эварха скинул заплечный мешок, устроился на нём понадёжнее.

– Сиди тут, жди! – рыкнул он на Ульфа ещё раз, так что тот оторопел, и изо всех сил оттолкнувшись, помчался по тропе вниз, как катался когда-то малышом с ледяной горки.

Эх, был бы здесь ветер – свистел бы в ушах!..

Ангелы его, разумеется, сразу заметили – Эварха ощутил коснувшееся его огненное дыхание, призрак белого пламени. Пригнулся, приготовился прыгать, однако трогать его почему-то не стали. В конце тропа сделалась едва не отвесной, и Эварха не удержался – покатился кубарем вместе со своим мешком, больно ударяясь боками то о тропу, то о свои же припасы.

– Я свой, я ловец Эварха, пропустите меня! – завопил он издалека, размахивая руками.

Наверное, его узнали, потому что под сень парящей скалы он влетел помятый, запыхавшийся, но живой.

Маги глядели мрачно и настороженно – растрёпанные, перемазанные копотью, а кто-то и кровью, а дружинников – тех осталось едва две трети. Эвархе очень хотелось бы думать, что часть их просто отправилась обратно, в свою благословенную Долину и куда-нибудь ещё, но, судя по увиденному бою, – это вряд ли. А ведь, если вспомнить удар, что забросил Эварху в Идиллию, сражение началось отнюдь не только что.

– Ну и ну! Смотрите-ка, кто к нам тут пожаловал! – Ричард д’Ассини насмешливо отсалютовал ловцу малиновым беретом. Сбоку в дорогом бархате торчал обгоревший остов пера. – Добрый ловец Эварха, собственной персоной! Какая честь, господа маги, какая честь! И где ж это тебя носило столько времени, приятель, а? И как ты сейчас вовремя появился!..

Ловец оглядел отряд Долины, сбившийся в укрытии под красной с чёрными прожилками скалой. Дружинники угрюмо молчали – и то верно, чему веселиться, коль в угол загнали?

Толстяк Динтра вместе с русоволосой Кларой Хюммель и ещё одной статной чародейкой, которую все называли валькирией, занимались ранеными – а раненых было порядком, и не только среди дружинников.

В стороне, отдельно от всех, Эварха заметил неподвижное тело на носилках, лицо прикрыто капюшоном дорогого плаща. Явно не дружинник – кто-то из чародеев. Вот и у вас пошли настоящие потери…

Остальные маги отдыхали, измотанные, перемазанные гарью и очень, очень злые.

Как видно, могучие волшебники Долины столкнулись с противником, достойным их сил. Сейчас они почти не сопротивлялись, позволяя ангелам замкнуть сеть – лишь двое или трое не давали крылатым скучать, проверяя их то молнией, то крутящимся вихрем. Ангелы поставили щит один раз, другой, а на третий сочли за благо оттянуться подальше, выйдя, надо полагать, из досягаемости обычных чар.

А ещё маги старательно обходили некий каменный обломок, на вид – совершенно обычный. Чар на нём ловец никаких не почуял, что, впрочем, ни о чём ещё не говорило.

Эварха кинул быстрый взгляд через плечо – не попёрся ли за ним дурак Ульф, с него станется! Нет, остался на месте. Потом, конечно, доложит обо всём своему князю, ну да ловец надеялся, что к тому времени Хаэльдис будет уже далеко.

– Прошу прощения, досточтимые маги. – Эварха поклонился, стараясь держаться как ни в чём не бывало; извлёк из-за пазухи кардинальский кристалл. Тот немедленно ожил, в тёмной глубине мерцали и метались багровые сполохи – совсем как в тех камушках, посредством коих ловец спеленал Древнюю богиню.

Не ошибся он, значит.

– Прошу вас, не гневайтесь, досточтимые, и выслушайте меня! – Эварха вскинул безоружные руки. – Вижу, дело тут у вас жаркое. Мню, что могу помочь – снастью своей ловецкой, а после и вы мне поможете – умением своим чародейским. Однако, коли промедлим – всё пропало!.. А потому – доверьтесь мне сейчас, очень прошу, а потом я всё и объясню. И пусть милости ваши меня судят.

Последнюю фразу, от коей за версту разило неприкрытой лестью, он вставил, вспомнив советы Пустошника.

Маги переглянулись, но, несмотря ни на что, соглашаться отнюдь не спешили. Динтра подошёл из своего лазарета, за ним – Клара. Ричард д’Ассини прищурился.

– Слишком уж ты вовремя появился, почтенный Эварха. Слишком уж вовремя помощь предлагаешь. Это, знаешь ли, веры тебе не прибавляет, приятель, отнюдь нет. И, помнится, ты-то как раз с этими милыми птичками и их создателями повязан был, разве нет? – Он кивнул в сторону ангелов, которые заканчивали оборачивать искрящей сетью скалу.

– Так вы на всю Межреальность шумели, как тут мимо пройти, – не удержался ловец, однако железо следовало ковать пока горячо и пока ангелы не замкнули сеть. – Да будет вам известно, с миром Игнис я никак не связан, только бывал там. Монахи тамошние меня наняли, что верно, то верно, а вот что «связан» – нет. И без того такую гору неприятностей заработал, что больше уж туда не сунусь, хоть сколько золота мне ни сули!..

– Ну, предположим; а теперь-то чего же ты хочешь? – Динтра глянул на него с интересом. – Сбежать от нас сообразительности у тебя достало, парень ты хваткий, выгоду свою видишь – чего ж теперь от нас понадобилось? Сам не справишься?

– Не справлюсь, – помолчав, признался Эварха. Лгать в глаза старому лекарю, так заботившемуся о нём в Долине, не хотелось. – Потребно мне немногое, сущие пустяки – помогите одного человека из темницы вытащить, в недалёком отсюда мире, где тот страдает безвинно. Вам, таким могущественным магам, это ничего не стоит, разок пальцем шевельнёте, и всё! А уж я расстараюсь, вам помогу.

– Это как же? – с прежней насмешливостью осведомился красавчик д’Ассини.

– Да вот так. Сами смотрите. – Ловец протянул чародею кристалл; в глубине под отполированными гранями уже вовсю плясали багряные языки.

Маг осторожно взял, пригляделся. Остальные волшебники Долины сгрудились вокруг.

Интересно, что они там могут увидеть, с их-то знаниями? Явно куда больше, чем сам Эварха!

– И чем это поможет? – резко спросила чародейка Клара. Она хмурилась – видать, ей больших тайн кристалл не открыл.

Эварха подавил внезапно возникшую дрожь, как сумел, растолковал, что артефакт может встроиться в сеть-заклятие. Что кристалл способен свернуть её в себя, а всё вместе – послужит крепкой ловушкой.

– Я этим только пользовался, – признался Эварха, – мне такого вовек не смастерить. Но вот что он сетку этакую развернуть и вновь собрать может – я знаю.

Ричард д’Ассини молчал, продолжая вертеть кристалл в пальцах. Что-то он там почуял – что-то такое, чего не поняли остальные, и теперь, кажется, пытался разобраться, что это такое и как с этим быть.

– Динтра! Как там Седрик с Гильомом, очнулись? Могут посмотреть? Тут действительно магия высших порядков, до конца даже я не могу разобраться.

– Очнулись, – ответила почему-то Клара Хюммель. Чародейка кусала губы, то закидывала косу на плечо, то отбрасывала обратно на спину. Она замкнулась, помрачнела по сравнению с той Кларой, какую Эварха запомнил в Долине. Наверное, не так-то легко проигрывать сражения, когда считаешь себя могучим чародеем. А может, было что-то ещё?..

– Раз очнулись, пусть выслушают досточтимого Эварху и скажут, возможно ли использовать его артефакт. – Д’Ассини явно был раздражён. Вот уж воистину, отправился по шерсть, да вернулся стриженый. – И побыстрее, пока нас тут совсем не удушили!..

Ангелы тем временем замкнули сеть. Скалу опутал серебристый мерцающий кокон – Эварха ощущал, что потоки текущей сквозь Межреальность силы истончились, словно обмелевшие в засуху ручьи. И впрямь в точности, как ловушка для Древней!.. Да, магам Долины сейчас несладко – удар нанести, считай, что и нечем.

Но, похоже, неудача давила на них куда сильнее, чем западня.

– Точно, господа чародеи. – Эварха даже руки к груди прижал, стараясь быть ещё убедительнее. – Тот же самый кокон, тот же принцип, что и в моей ловушке!..

Ответом ему была дюжина сумрачных взглядов исподлобья.

– Ничего не понимаю, – пробормотала седая Рита Рикарди. – Мы ведь всё рассчитали верно, ошибки быть не могло! Почему у нас ничего не вышло?!

Эварха сообразил, что язык Долины теперь совершенно понятен и ему, хотя Рита и обращалась не к нему, но к другим магам. Видать, сейчас чародеям стало не до запретов с ограничениями.

– Что значит «ничего не вышло»? – немедля вскинулся д’Ассини. – Мы не смахнули их, словно крошки со стола, это верно. Но скольких мы уже сбили, а, Рита?..

– Троих. И потеряли Джей, – отвернулась магичка. – И, Ричард, эта твоя вторая воронка…

– Она нам ещё послужит, – непререкаемо бросил тот. – Я рассчитывал бросить её на сетку, но, похоже, у нашего дорогого ловца есть идея получше.

– И всё равно я не понимаю, почему…

– Потому что, дорогая, они не просто магические конструкты, даже увешанные по самую макушку оберегами от элементальной магии, – наставительно заметил Динтра. Он один по-прежнему оставался спокоен. – Таких мы бы опрокинули играючи. Но этих ведёт не обычная сила, к какой мы привыкли. Это же магия веры, магия Спасителя, и она, гм… имеет дополнительные резервы, как и характеристики. Отныне нам придётся это учитывать.

– Если вырвемся, – буркнула одна из чародеек помоложе.

– Вырвемся, – непреклонно отрезал Ричард д’Ассини. – Сомнений быть не может. – Взгляд его упёрся в Эварху. – А поведай-ка нам, добрый ловец… что сталось в конце концов с той Древней, кою ты уловил посредством, как утверждаешь, похожего капкана?

– Я ж рассказывал, сударь маг… со счёту сбился, сколько раз… – развёл руками Эварха. Однако в животе отчего-то стало весьма неуютно.

– Рассказывал, верно, – кивнул чародей. – О том, как заказ исполнял, о том, как добычу доставил, о том, как переделывали её монахи на Игнисе; а вот что дальше с ней сталось? В кого её превратили?

Эварха открыл рот, закрыл и снова открыл. А потом опять закрыл, потому что уж слишком глупый вид у него получался.

В самом деле, всё, что он видел, – это магический кокон, заключивший в себя Древнюю. И всё, что он ощущал, – странные, пугающие чары, трудившиеся под его поверхностью, превращавшие пленённую богиню в нечто совершенно иное. Ричард д’Ассини был совершенно прав, задавая вопрос: превращавшие её… во что?

– Этого я уже не видел, господин чародей. Отцы святые со мной расплатились, да и выставили за порог… точнее, я сам ушёл, а они…

– Да-да, – нетерпеливо прервал Ричард, – я помню. А они тебя не остановили, хотя знали, что рана твоя смертельна. Не суть. Что случилось с Древней, ловец Эварха?

– Не могу знать, сударь д’Ассини, – беспомощно вздохнул ловец.

– Не можешь… – сощурился Ричард. – А не может ли быть, что её сделали одной из вот этих вот крылатых?

Маги зашевелились, запереглядывались, кто-то хмурился, кто-то заморгал недоумённо, кто-то, напротив, тут же принялся чертить какие-то формулы и руны.

– Вопрос, откуда вообще взялись эти конструкты, конечно, интересный, – протянул Динтра, – но откуда ты можешь знать, Дик, что Древняя…

– Такую, как она, словил только я, – сдавленно проговорил Эварха. – Она одна такая.

– И ловить, и в кокон запелёнывать пришлось посредством твоей крови, ловец? – не отступал Ричард. – Что ж, друзья, боюсь, что имеем мы дело как раз с этой тварью, только в ином обличье.

– Монахи её едва обуздали, и она им чуть весь монастырь не разнесла, – напомнила чародейка Хюммель. – Может, они и раньше переделывали в ангелов всяких магических существ – только не столь сильных, как эта богиня. Вполне разумная практика, кстати.

– Угу, вполне разумная – а откуда они взяли чары для таких трансформаций?! – Ричард нацелился в Клару пальцем. – Сами додумались?! Своим умом дошли? Допетюкали?

– Может, и сами, – пожал плечами Динтра. – Пренебрежение талантами смертных чародеев может дорого нам обойтись, друзья. Только не думаю, что стоит обсуждать это именно сейчас.

– Да. Да, верно, – отрывисто кивнул д’Ассини после краткой паузы, словно что-то обдумав. – Сейчас и впрямь неважно, как вышло, что слуги Спасителевы преуспели в данном разделе высшей магии, которым и в Долине-то владеют считаные единицы… Главное – я хочу понять, не с Древней ли, изловленной ли добрым нашим Эвархой, мы сейчас имеем дело? С Древней, превращённой в этого крылатого вожака!

– Может быть, – пожала плечами Рита Рикарди. – Но что с того, Ричард? Это нам как-то поможет?

– Пока не знаю, дорогая моя, пока не знаю. Но чует моя селезёнка, что помочь может, и в самый неожиданный момент.

– Слишком смелое утверждение, – не согласилась Рита. – Учитываешь ли ты, что…

Чем кончился спор, ловец так и не узнал, потому что Клара Хюммель весьма настойчиво потянула его к лазарету.

Ловец брёл в смущении и растерянности. Да, напрашивалось, что Древнюю превратили именно в вожака ангелов; напрашивалось, но строгое доказательство отсутствовало. Может, да, а может, и нет. Может, осталась пленённая богиня на Игнисе; может, именно через неё и делают других ангелов, «магических конструктов», как выразился старик Динтра. А может, это она сама сейчас крыльями машет…

Здесь ловцу стало вконец нехорошо, ибо он весьма некстати вспомнил горящий ненавистью взгляд Древней – за миг до того, как брошенное его рукой копьё ударило туда, где на лике богини оставила следы его кровь.

«Этого она мне не простит», – подумал Эварха.

Но, может, она и не помнит ничего? Или вообще всё это ерунда? Он как мог старался себя успокоить.

В полевом лазарете Эвархе, забыв до поры о Древней, пришлось снова излагать свои предложения двум братьям, похожим как две капли воды. Братья выглядели неважно – бледные, слабые, – но при виде тёмного кристалла заметно оживились, принялись перебрасываться непонятными терминами, втянули в спор Клару Хюммель, и как-то так получилось, что ловец очень скоро очутился не у дел.

Маги совещались, чертили на каменном полу какие-то схемы и расчёты, они словно забыли и о горечи поражения, и о серебристой сети, отделившей их от свободной силы.

Древняя и её судьба, похоже, тоже перестали их занимать.

Эварха отошёл в сторонку, сел на каменный выступ рядом с лагерем дружинников в глубине пещеры и задумался. Правильно ли он поступил? Может, надо было попросту мимо пройти? Пусть бы поубивали друг друга все эти маги, ангелы, вышние силы – что ему чужая война? На кой ему гадания эти – здесь переделанная Древняя или нет здесь? Исполнил бы поручение князя Валламорены, вернулся б в Идиллию, девчонку б забрал, да и увёл бы за руку в Вольный город. Нечего ей по Межреальности скакать, пусть дома сидит, кашу варит! Ну, или если уж сильно захочет, – пусть охотится вместе с ним, Эвархой, чтобы было кому прикрыть ей тощую задницу и проследить, чтоб не лезла в глотку к ракопаукам с ифритами.

Но нет, полез, полез, дурак, куда не просили, и теперь с Хаэльдис совсем скверно получается. Ульф наверняка постарается вернуться обратно – самому ему путь в Игнис не сыскать. Конечно, он не маг, и в Межреальности-то дышит только благодаря навешанным на шею амулетам, но человек решительный и бывалый, такой, пожалуй, обратную дорожку легко найдёт. И что тогда с Хаэльдис случится, даже и подумать страшно.

А ведь есть ещё кардинальская удавка…

Нет, правильно я полез, возразил себе Эварха. Такой вельможа, как Валламорена, понимает и уважает только силу, и ловец с девчонкой для него – сущие букашки. Из тех, что могут укусить, если не пришибёшь вовремя…

«Он бы нас всё равно убил», – подумал Эварха и неожиданно для себя вознёс молитву всем богам, сущим и павшим, чтобы дева Хаэльдис – так звать – осталась бы жива, дождалась бы его возвращения. Одно утешение – там, с ней, черепушка Адальберт. Не даст в обиду, насколько сил его хватит.

Я должен вернуться. Должен вернуться и вытащить её. И маги Долины мне в этом помогут, потому что, кроме них, некому – а значит, придётся мне или убедить их, или заставить.

Означенные маги Долины тем временем что-то высчитали и вы́меряли. Ричард д’Ассини сдвинул на затылок свой берет, прожжённый в нескольких местах, и разогнал всех на работы – кого чертить магические фигуры, кого проверять и расставлять кристаллы, кого – перетаскивать раненых вглубь пещеры. Заняты были все – и маги, и дружинники, и Эварха тоже принялся помогать с лазаретом, попутно приглядываясь к тому, чем занимаются чародеи.

Магические фигуры на этот раз совсем не походили на привычные многолучевые звёзды и окружности с дугами. Ясное дело почему – здесь почти не было свободнотекущей силы, нечего стало преобразовывать. Фигуры напоминали зигзаги и углы, остриями направленные к серебрящейся сети, – улавливать просачивающиеся крохи магии.

В опорных точках мерцали разноцветные кристаллы-преобразователи, а вот своего Эварха не заметил. Что, не годится, что ли? Или приберегают для последнего удара? Или решили прикарманить, а Эварху гнать взашей, как только вылезут отсюда?

Ульф наверняка не станет долго сидеть на месте, сутки-двое, и он будет на Идиллии…

Тут Эварху позвали – Ричард д’Ассини ждал его, держа в руке тёмный кристалл с пламенеющей сердцевиной.

– Досточтимый ловец, – сухо сказал он. – Время на исходе, сеть стягивается быстрее, чем мы ожидали, ещё немного, и наших сил не хватит её разорвать. Всех магов в дело ставим, всех, даже раненых. Рискнём сейчас. Отправим крылатым некий гостинец, надеюсь, он тоже поможет… Но нас мало, и тебе дело тоже нашлось – удерживать сворачивающее заклятие. Ничего сложного, встанешь здесь, через эти линии пойдут потоки силы от сети к кристаллу. Видишь? Следи, чтобы сеть не схлопнулась слишком быстро… – И д’Ассини добавил после паузы: – Если она, конечно, вообще будет стягиваться в твой кристалл. Но мои маги считают, что должна. Итак?..

«А если сеть сожмётся слишком быстро, то сожжёт незадачливого ловца», – подумал Эварха, а вслух сказал:

– Я согласен. Я смогу.

Спрашивать про «гостинец» он не стал – д’Ассини не вдавался в объяснения.

Начали вскоре, укрыв лазарет под красно-чёрными сводами в глубине скалы. Ричард расставил по опорным точкам всех магов, кроме лежачих братьев-близнецов, а ловец встал впереди, ближе всех к сияющей завесе.

Белые огоньки весело перебегали по тонким нитям, свитым из серебристого света, переливались, как роса на паутине, но Эварха всей кожей ощущал заключённый в них гибельный жар. Д’Ассини был прав – сеть становилась плотнее. Сквозь неё уже не видна была Межреальность, да и фигуры снующих ангелов едва можно было угадать. Похоже, крылатые не так уж хотели боя – зачем биться, если можно запереть врага в его укрытии и просто подождать пару недель? Что им, ангелам Игниса, неделя-другая?..

Судя по всему, в открытом бою уверенного перевеса не добился бы никто; но магам пришлось заботиться о раненых и об оказавшихся обузой дружинниках, с которыми чародеи явно просчитались.

Несколько магов, включая и самого Ричарда, возились с плоским камнем, тем самым, который волшебники так старательно обходили.

Короткий толчок силы – кто-то из чародеев задействовал амулет, – и плоский камень, на глазах Эвархи растворяясь в невидимости, заскользил к мельтешившим вдали крылатым фигуркам.

– Держись, добрый ловец, глядишь, всё ещё и обойдётся. – Ричард д’Ассини с нехорошей усмешкой стоял рядом, глядя на мерцающую сеть.

– Что обойдётся, досточтимый?

– Наш подарочек сработает, как я рассчитываю, и тогда, глядишь, рисковать с твоим камешком вообще не придётся.

– Почему «рисковать»? – чуть не обиделся Эварха. – Я и то с ловушкой справился, а уж вы, могущественные…

– Потому что, – остро взглянул ему прямо в глаза Ричард, – что очень непростой этот кристалл. Как я понимаю, непростыми были и те, о которых ты рассказывал. И чем обернётся это, кого капкан захватит – это ещё бабушка надвое сказала.

– Какая бабушка, высокопочтенный?

– Моя, – отрезал д’Ассини. – Ну а теперь молись всем богам, каких только знаешь, ловец Эварха, потому что для тебя же лучше, ежели твой амулет и в самом деле в ход пускать не придётся.

– Ну, силы благие нам в помощь!..

Плоский камень исчез, словно и не бывало. Маги замерли, напряжённо вглядываясь в окружающее пространство – видели свою посылку каким-то образом, что ли?..

Какое-то время ничего не происходило, однако затем Эварха разглядел сквозь стягивающуюся сеть, как ангелы заметались из стороны в сторону, ну точно муравьи, в чью кучу вонзили палку.

– Неужто учуяли? – пробормотал Ричард, так и оставшийся стоять рядом с Эвархой. – Что ж, посмотрим, как на сей раз вы управитесь!..

Ячейки раскинутого ангелами невода сжимались, и вдруг…

Смутно различимая огромная фигура взмахнула крылами, вмиг оказавшись почти у самой сети. Замерла на миг, дёрнулась – слепящий белый меч вырвался из её длани, протянулся через Межреальность, ударил – но лишь рассыпался облаком искр.

Ричард хрипло расхохотался.

– Совсем за дурачков нас держишь, крылатый! Не-ет, придумай что похитрее!

Заклятие невидимости спало, и Эварха видел теперь пламенеющую алым искорку, что подплывала уже к самой сети.

– Ну же! – выкрикнул кто-то из магов.

Однако ангелы не растерялись. Одна из крылатых фигурок поменьше вдруг прижалась к самой сети, забила крыльями – и, ломая их, протиснулась сквозь ячейки, ринувшись наперерез багровой искре.

Ангел не пытался атаковать, он просто падал на неё, да и изломанные крылья уже его не держали.

Ричард выругался.

Межреальность вздрогнула, Эварху подбросило, хоть и не так сильно, как в прошлый раз. Навстречу белой фигурке взметнулась раскрытая пасть воронки, словно атакующая змея, но крылатый даже и не подумал уклониться, напротив – запылал весь, засиял новорождённой звездой, да и канул со всего размаха в распахнутый зев ловушки.

Эварха невольно содрогнулся. Ангел жертвовал собой, сам бросаясь в капкан, заставляя его сработать; если чародей д’Ассини и рассчитывал что-то сделать своей воронкой, он явно ошибся.

– Фанатики, – бросил тот самый чародей д’Ассини. – Самоубийцы. Видали мы таких, во всех видах видывали… но погоди, ещё не вечер!

И точно, зев воронки оседал, однако успел потянуть за собой две или три серебристые нити, и они не выдержали, лопнули. По ушам Эвархе ударил нестерпимо высокий не то визг, не то свист. В неводе ангелов появилась прореха, в неё потекла сила – пусть не слишком обильно, но потекла.

– Спасибо небесам и безднам за малые споспешествования, – сквозь зубы процедил д’Ассини. – Что ж, теперь легче дело пойдёт, не так ли, Эварха-ловец? Давай, путы мы надорвали, теперь станет полегче твоему кристаллу – на него вся надежда.

Эх, «вся надежда»! А чего ж ты ждал, покуда тебя и отряд твой не спеленали, аки паук беспечную муху?

– Держись, ловец, – без улыбки бросил ему Ричард и отошёл к своему месту в паутине скрещённых магических линий.

– Начали!..

Фигура под ногами замерцала, углы-сцепки с сетью вспыхивали один за другим, и так же отзывались управлявшие ими маги:

– Есть!.. Есть!.. Есть!..

Построения ожили, и ловец ощутил, как в ответ вздрогнула надорванная сеть, как по линиям, на которых стоял он сам, заструился обжигающий поток. Так, сейчас главное – не позволить ему течь слишком быстро и мощно, не превысить порог, заданный самой фигурой, иначе сеть, схлопываясь, прихватит с собой и Эварху, и многих, стоящих у него за спиной. А там, в пещере, на самом вытянутом луче фигуры, противостоящем другим лучам и углам, мерцал ало-чёрным пламенем тёмный кристалл-ловушка.

Ловушка для ловушки.

– Задействуем тягу! Линда!..

– Есть!

– Кларисса и Кант!

– Есть! Есть!..

Фигура, вычерченная, придуманная магами Долины, потянула на себя сложнейшее заклятие, каковым и являлась, по сути дела, серебристая сеть.

Поток силы обрушился на ловца, линии наполнились, взбухли, словно русла весенних ручьёв талой водой. Он держал их мысленно, не при помощи рун или амулетов, и это требовало всего его умения, всего магического дара. Тяжесть навалилась, сковала, и казалось, что он вручную пытается остановить тяжело гружённый воз, медленно, но верно сползающий со склона.

Серебристые нити, бессильно свисавшие на месте разрыва, затрепетали, словно подхваченные ветром, потянулись к островку.

– Ловец! Держи, не выпускай!

Отвечать было некогда. Некогда стало и следить за тем, что делают другие маги – четыре потока силы, ровных, трепещущих от наполняющей их мощи, текли мимо него, тянули за разорванные нити, увлекая за собой огненно-белую сеть, сворачивая, скрадывая, затягивая в тёмный кристалл.

Ловец держал их, ни на миг не позволяя себе расслабиться, аж взмок.

Но противник тоже не мешкал. Сеть задёргалась, напряглась и обвисла, потоки силы заколебались, что-то светлое промелькнуло на границе зрения раз, другой… Ловец не выдержал – вскинул глаза и остолбенел.

Ангелы продолжали ткать серебристое полотно слой за слоем, и то, что уходило в кристалл с одной стороны, с другой – непрерывно прирастало.

Несмотря на то что сейчас сеть уже не закрывала выход плотно, висела, словно мокрый невод, – исчезать она не торопилась. А щели, куда могли бы уйти маги, – мимо них то и дело проносились крылатые фигуры.

«Кристалл не выдержит. – Эварха похолодел. – Он всего один, ещё немного, и его попросту разорвёт. А остановить – это уже не остановишь ведь!..»

Пока маги опережали, сеть обвисла ещё и заметно поредела, разрыхлилась, сквозь неё виднелась Межреальность и ангелы, снующие, словно челноки в руках невидимой ткачихи. Но это – пока кристалл выдерживает. А потом?

Свободная сила снаружи продолжала течь в пещеру, её становилось всё больше, Ричард и остальные уже пытались её использовать – Эварха ощутил эхо плетущихся чар, но что они, эти чары, делают, не видел.

А ангелы всё носились туда и сюда, и откуда только у них-то сила бралась? Как будто они черпали её из самих себя, как из неиссякаемого источника!

Однако новосотворённая сеть не пропускала и их – плата за то, чтобы протиснуться сквозь ячейки, оказалась неподъёмна даже для ангелов. Заклятие действовало не только на дичь, но и на поимщиков, и этим можно было воспользоваться. Риск, конечно, велик, и маги будут недовольны, но спрашивать их мнения уже нет времени.

«Не я ли лучший ловец всякоразличных тварей? – Эварха криво усмехнулся, хоть как-то пытаясь побороть страх. – Не затем я сюда полез, чтобы погибнуть! И не затем, чтобы верх бы взяли какие-то там ангелы Спасителевы!»

Ангелы сновали, добавляя к уже существующей сети новые полотнища, но эти полотнища провисали, расслаивались, им не нужно было плотно запирать пещеру – достаточно просто тянуться и тянуться. Ангелы торопливо метались между ними, протягивая и сплетая серебристые нити. Между, а не позади, – хорошо, очень хорошо, то, что надо!

– Господа маги! – рявкнул ловец, не выпуская из виду «свои» потоки силы. – Будьте готовы!

Позади послышались крики, вопросы, но Эварха не стал даже прислушиваться. Сейчас – сейчас ловец вступил в схватку сам, и его главным оружием, как всегда, были терпение и точность.

Несмотря на кажущийся хаос битвы, белокрылые фигуры в движении своём следовали чёткому порядку, и потому ловец хладнокровно ждал. Ждал, когда один из ангелов окажется в точке между прежними плотными полотнищами сети и новосотворёнными. И даже – когда он окажется чуть дальше, когда он только приблизится к ней, потому что на то, чтобы захлопнуть ловушку, тоже нужно время.

Эварха привычно сосредоточился, отсекая всё лишнее. Остались только четыре потока силы, тянувшие и тянувшие к себе огненно-серебряную сеть, и ангелы. Вот скоро, почти. Сейчас. Ещё немного… Сейчас!..

Один из ангелов и впрямь повторил уже пройденную петлю, направляясь в зазор между двумя слоями ловчей сети. За ним тянулась, искрясь, огнисто-белая нить. Он мчался, расправив крылья, не чуя угрозы – прямиком туда, куда надо!

Время для Эвархи замедлилось, между ударами сердца проползали минуты.

Крылатая фигурка двигалась меж искристых полотнищ – едва заметно, но и в то же время неостановимо. Эварха ждал. Рано. Рано. Рано. Сейчас!

И он разом отпустил все четыре потока.

Сила вздыбилась вокруг волной белого, всесжигающего пламени. Эварха упал, закрывая голову руками. «Дурак, о себе-то я не подумал, сгорю!..»

Сеть, вся, какая была, дрогнула и сжалась с ужасающим, пронзающим слух свистом. Эварха ощутил, как по спине его и затылку словно прокатилось огненное колесо, чувствительно ударив, – это бился в сети пленённый ангел.

Свист оборвался, и тишина мгновенно наполнилась криками – боли, удивления, возмущения. Кто-то приказывал, кто-то бежал, кто-то кричал. Эварха ощупал затылок, не веря, что жив и что от несчастной спины остались не одни только уголья. Потом осторожно поднял голову.

В глубине пещеры, там, где только что на острие луча стоял тёмный кристалл, мерцала огромная спелёнутая фигура. Впрочем, огромной она показалась ловцу от неожиданности, на самом-то деле ангел, конечно, был крупнее человека, но ненамного. Сеть облекла его плотным искристо-белым слоем, словно глазурь – засахаренную грушу, а замыкал его замок – тёмный кристалл.

– Всё-таки получилось, – пробормотал Эварха с облегчением. – Ай да я, молодец!

Но долго радоваться ему не дали.

– Все, все разом! Мел, gawwak zog, чем ты занят?!

Они сейчас ударят!

Ловец вскочил, попутно себя ощупывая – цел, хвала всем богам, и даже куртку не прожгло! «Везучий ты, парнишка», – скрипел в таких случаях Пустошник.

Магическая фигура померкла, разноцветные кристаллы частью повалились, частью рассыпались в крошку, маги и дружина сжались плотным кулаком, готовые к отпору.

– Что, ударят? – услыхал Эварха Линду – молодая чародейка вернулась в строй раненой, едва стояла на ногах, но держалась стойко.

Однако ангелы не торопились – напротив, отходили, охватывая красно-чёрную скалу полукольцом, и чародеи недоуменно переглядывались. Эварха понимал магов – врагам бы навалиться со всех сторон, а они отступают!

Снова, что ли, начнут сети плести? Или что-то другое?

– Превосходно, достопочтенный Эварха! – Ричард д’Ассини очутился рядом, одобрительно хлопнул по плечу. – Хотел бы я познакомиться с тем, кто тебе вручил эту штуку. – Он указал на кристалл, словно приросший к белоснежному кокону. – Великолепная работа! Явно нашего калибра маг сделал – хотел бы я знать, кому такое по плечу!

– Не ведаю, кто его сделал. – Эварха несколько смутился. – Но всучили мне его в том самом мире, где потребна ваша помощь…

– Как всё закончится – расскажешь подробно!..

– Не тем ты занят, Дик. – Рита Рикарди поджала губы. – Крылатые опять нас обходят и уйти не дадут. – Она всё ещё держала наготове узкую саблю красноватой стали. По клинку бежали чёрные руны, сливаясь, распадаясь и складываясь в новые сочетания.

Подобное Эварха видел и на мече самого Ричарда д’Ассини, и на оружии старого целителя Динтры – надо полагать, какой-то общий метод наложения чар, свойственный Долине.

Чародейка Клара Хюммель кивнула.

– Они не глупцы, отнюдь. Или уничтожат нас, или запрут-таки.

– Прорываемся, пока не поздно, – подал голос обычно сдержанный Эдвин Сай.

– Или поторгуемся, – вставил ловец. Конечно, маги из Долины – могучие, многознающие и заносчивые, что твои павлины, так что и подойти боязно, но и он, Эварха, не соломой крыт, как говаривал некогда наставник.

Чародейки и чародеи удивлённо воззрились на него.

– Что ж тут такого? Мы одного ихнего взяли, эвон, в коконе сидит, скучает. Возвращаем его – а они нам свободный выход в Межреальность.

Брови у Клары Хюммель поползли вверх.

– Что ты городишь, парень, мы не какие-нибудь разбойники, мы заложниками не прикрываемся, мы – маги Долины…

– Прекрасная идея, – перебил её Ричард д’Ассини. – Благодарю, досточтимый Эварха! И прошу взять на себя ещё и переговоры. Всё-таки эти твари тебя не тронули, когда ты мимо них проскочил. Что-то есть в тебе, как видно, какие-то защитные чары, о которых ты сам можешь не знать, – иначе они тебя бы просто молнией сожгли. Так что прошу, будь нашим парламентёром. А мы, маги Долины, – он бросил на Клару выразительный взгляд, – едва выберемся отсюда – сдержим своё слово. Поможем тебе в том, о чём попросишь.

«Лишь бы она меня дождалась, – с тоской подумал Эварха. – Лишь бы осталась жива! Ульф, конечно, давно уже на обратном пути…»

А вслух спросил:

– Что я должен сделать?..

Они отправились вместе с Кларой, чему ловец откровенно не обрадовался.

На базар не посылают того, кто не умеет торговаться, посольство не правит тот, кто не умеет лгать и изворачиваться. А Клара именно что не умела.

Зато магом она была прекрасным – и тропу пробьёт, и защитит. А ещё – карманы Клары Хюммель и ловца были набиты следящими амулетами, всеми, какие только удалось собрать.

Шли молча, след в след. Клара торила тропу, пользуясь странным амулетом-раковиной, черпая из неё преобразованную силу. Ловец, увешанный талисманами «на всякий случай», ступал по узкой прозрачной дорожке, стараясь не смотреть вниз. Конечно, Межреальность ему почти что дом родной, он привык видеть под ногами бездны и пространства, но уж больно ненадёжна тропа, уж больно опасно задуманное, да и спутница тоже… Сама словно на рожон лезет, что-то ещё гнетёт её и гонит, помимо долга и чести боевого мага; что-то ещё, мрачное и горькое. Хотя что ему до её горестей? Лишь бы всё дело не испортила. Надо идти и надо отсюда выбираться, и почему, раздери его все на свете ведьмы, переговорами должен заниматься кто-то другой, а не он?

Ангелы отошли и парили в Межреальности светлым полукругом. Красиво, конечно, но так они просматривают все подходы к укрытию магов. А ещё – творят какую-то волшбу, пока незаметную простому глазу, однако эхо катящихся одно за другим заклятий ощутил даже ловец, а Клара пару раз прошипела нечто вроде: «А это ты чем пробивать станешь, Дик?»

Конечно же, их заметили, но никаких атак не последовало; когда ловец с чародейкой подобрались совсем близко, из стройных рядов навстречу им вырвалась белокрылая фигурка.

– Стойте, достопочтенная госпожа, – попросил Эварха, и та, как ни странно, остановилась. – Дайте мне пройти вперёд.

Он протиснулся на самый край тропы, а ангел повис перед ним, едва шевеля крыльями. Они, похоже, даны ему были больше для красоты, чем для истинного полёта.

– Э-э… уважаемый, не знаю, как вас величать… Я, Эварха, говорю от имени магов знаменитой Долины. Один из вашего воинства находится у нас, и мы, э-э…

Ангел слегка склонился вперёд, и Эварху обдало волной яростной, жгучей силы. Силы чистой, белой, высокой. Ловец глянул в сияющее лицо – вернее даже, лик, на котором едва проступали черты, – и отвёл глаза.

– Покайтесь, и будете спасены, – прошелестел бестелесный голос. – Всякий, обратившийся помыслами к Спасителю, да будет спасён. Всякий, зрящий грехи свои…

– Послушайте, там, у нас, ваш товарищ. Вы даёте нам невозбранно уйти, а мы отпускаем его в целости и сохранности. – Ловец решил рубануть сплеча, раз уж до крылатого не доходило по-другому.

Ангел выслушал его, склонив голову набок с вежливым интересом. Очень похоже на то, как выслушивал его отец Бенедикт или тот отшельник, брат Августин. Потом они услышали ответ – на удивление осмысленный, от которого Эварху продрало морозом.

– Жизнь не имеет значения, человече. Ни твоя, ни твоей спутницы, ни нашего соратника. Жизнь не имеет значения. Лишь Спасение имеет значение. Покайся, и обретёшь вечное блаженство в Спасителе.

– То есть вы…

Ангел поднял руку в благословляющем жесте, а потом взмахнул крыльями и заскользил обратно, только вместо ветра ловца овеяла всё та же жестокая, сияющая сила.

– Вот и всё, – заключила Клара Хюммель. – Что ж, ожидаемо. Особенно после того, как они скормили одного из своих нашей воронке. Жизнь для них не имеет значения, вернее, имеет значение лишь как инструмент для этого самого «спасения». Не о чем с ними разговаривать и договариваться, ловец Эварха. Это как гроза или снегопад – с ними тоже не договоришься. Разве что с Древними или иными сущностями, что ими управляют.

Эварха, может, и поспорил бы – особенно если вспомнить изловленную им Древнюю, – но сейчас только пожал плечами.

Потому что думал он сейчас о князе Валламорене, Ульфе и деве Хаэльдис – так звать.

Плохие новости выходили для Идиллии. Очень плохие.

– Пора возвращаться. – Чародейка тронула его за локоть. – Они не станут больше говорить, а сразу… исторгнут душу. И сейчас-то меня не тронули только потому, что со мной шёл ты, Эварха. Тебя они каким-то образом узнают. Уж не знаю, имеет это какое-то отношение к тому, что твоя Древняя тоже может быть тут, или мир Игнис наложил на тебя некую печать… Надо бы разобраться, конечно.

– Погоди, достопочтенная… Исторгнут душу?

– Именно. Это их оружие, их способ добывать силу. Один из, во всяком случае… Путь, как они сами говорят, к спасению. И защититься, скажу тебе, нелегко. Ну, идём? Нечего тут торчать, словно пугала на поле, – закончила она ворчливо.

Эварха встряхнулся и двинулся вслед за боевой волшебницей, а внутри у него всё заледенело. И уже не имело значения, тонка ли тропа или надёжна и что вообще будет дальше.

Маги, в отличие от ловца, восприняли неудачные переговоры спокойно – похоже, в их успех мало кто верил, даже д’Ассини. Зато следящие амулеты принялись изучать с большим воодушевлением – правда, очень скоро выяснилось, что никаких отпечатков на них не осталось, более того, кристаллы и каменные пластины оказались безнадёжно испорчены, словно побывали в кипящем магией горне. Так вот для чего было то ангельское благословение…

– Что ты почувствовала там, Клархен? – Усатый Мелвилл вертел в пальцах потускневший голубой кристалл; вертел-вертел, да и выкинул в Ничто. – Что они там творят, птички эти?

Клара Хюммель покачала головой.

– Не шибко много, Мел. Ставят какую-то отпорную стену, силы задействовали серьёзные, но для чего им это – ума не приложу. Для чего вести осаду, если можно опять накинуть ту же сеть? Второй-то раз мы с ней уж точно не справимся.

Эварха сидел рядом на камне и молчал. Он поставил всё на этих надутых магов, так гордящихся своей Долиной, он понадеялся на их силу и помощь – и проиграл. Они застряли здесь неизвестно на сколько времени, без надежды выбраться, загнанные в ловушку, – а Ульф тем временем наверняка уже недалеко от Идиллии. Ещё немного, и Хаэльдис настанет конец – медленный и мучительный.

И виноват в этом будет только он, Эварха.

– Смотрите, смотрите! – Линда вскинула руку, все обернулись. – Они уходят!

– Не все, – процедила Клара. Но большая часть ангелов и впрямь уходила, выстроившись всё тем же плавным полукругом с огромным предводителем во главе.

– Вырос-то как с прошлого раза, – заметил кто-то.

– Вот и ответ, для чего им эти укрепления, Мел. – Ричард д’Ассини положил ладонь на эфес своего меча. – У них, бездна и хаос, срочные дела, а нас надо как-то удерживать на месте. Раз уж не смогли сразу убить.

Клара Хюммель прищурилась.

– Срочные дела? Не нравятся мне любые их делишки, неважно, срочные или нет. Нельзя дать им уйти – потому что ценой может оказаться ещё один мир.

Маги переглянулись.

– Мы так и не научились с ними сражаться, – проговорила Линда. Бой закончился и вокруг неё вновь хлопотал Динтра.

– Они безвозвратно потеряли троих, – напомнил Мелвилл. – И ещё раненые.

– А мы потеряли Джей. – Линда приняла вызов. – Безвозвратно. Ты можешь сказать, сколько у них там – в этом их мире – таких же созданий? И кто поручится, что на нас не выйдет ещё одна такая же армада? И вообще, сударь мой Динтра, дорогой наш лекарь – что вы там говорили о слабых управляющих потоках?

Мелвилл с Динтрой начали было отвечать, но Ричард д’Ассини поднял руку.

– Спокойнее, господа маги. Досточтимая Клара права – надо решать, и решать быстро. У нас, во-первых, имеется очень важный пленник, – д’Ассини кивнул на снежно-белый неподвижный свёрток. – Во-вторых, есть уходящий от нас враг. В-третьих, наши раненые. Обязательства перед уважаемым ловцом, – кивок Эвархе, – четыре. Ну и преграда перед нами, которую надо одолеть.

– Ну наконец ты признал, что перед нами и впрямь враг и опасность, – усмехнулась Клара, но Ричард предпочёл её проигнорировать.

– Готов услышать вас, господа маги, – с непривычной формальностью заключил он.

Судили и рядили недолго. Эварха мрачно молчал – «обязательства перед уважаемым ловцом» для магов Долины стояли не на первом месте и даже не на втором, и он снова оказался один на один со своей бедой. «А ты, собственно, чего ждал, недоумок? – спросил где-то внутри него старый наставник Мелге. – Сколько раз тебе повторяли – могущественные да богатые лишь себя знают, а ты для них тьфу, таракашка. Решил, что всех умнее, да? Что сейчас эти чванливые маги, увешанные амулетами и оружием, что яблоня яблоками в урожайный год, побегут делать за тебя дела? Мало я вколачивал в тебя ум, – сокрушался невидимый наставник, – мало розог об тебя, сущеглупого, изломал! Только на себя рассчитывай, чадо! Сам себе не поможешь – никто не поможет!»

– Досточтимый ловец Эварха…

«Сейчас скажут, что как только разберутся со своими насущными делами, так сразу займутся моими. Понял-понял, можете не продолжать».

– Досточтимый ловец. – Ричард д’Ассини был сама любезность, только что сироп не источал. – Мы готовы исполнить свои обязательства, но для этого нам необходимо знать, где именно находится мир, в котором… в котором необходимо наше участие.

Ловец, как умел, обсказал – время пути, основные ориентиры, препятствия, которые ему встретились, вроде бродячих кустов-игляков, весьма метко мечущих колючки во всё, что шевелится.

Маги вдруг удивлённо запереглядывались. А Эварху взяла злость: «Ну скажите, скажите уже, что у вас, таких могущественных, свои дела, что вам недосуг разбираться с каким-то там полуэльфом!» Ловец уже почти хотел, чтобы так и было.

Но тут заговорила Клара Хюммель:

– Ангелы направились как раз в ту сторону. Конечно, могут и свернуть, но… Но пока что нам по пути с почтенным ловцом. А дальше…

– А дальше, – подхватил кавалер д’Ассини, – мы решим, как быть. Возможно, разделимся. Возможно, нет. Но маги Долины от своего слова не откажутся. Несмотря ни на что.

– Тогда нам стоит поторопиться. – Старый целитель Динтра тяжело опирался на посох. – Прежде всего – собрать в путь лазарет и нашу поистине бесценную добычу, а потом – пробиваться отсюда всеми силами. Достопочтенный Эварха, твоя помощь раненым будет…

– Конечно, – с благодарностью поклонился ловец, – я помогу. Чем скорее в путь, тем лучше.

«Потому что ангелы на пути к Идиллии, а там заперта Хаэльдис. Кто ей поможет, когда запылают небеса, кто вытащит из-под замка? Правильный ответ: никто, кроме меня. Держись, дева, я скоро вернусь! У нас ещё целых три дня до того, как сработает кардинальская удавка – почти целая вечность».

Глава 4

Сборы не затянулись. Раненых уложили на носилки; уцелевшие дружинники, злые, словно гуляки Подгорного Племени, недобравшие гномояда, взялись за шесты. Хоть и на скорую руку, но соорудили подобие настоящего паланкина, куда со всеми мыслимыми предосторожностями водрузили спеленутого ангела.

Уходили Гильом, Седрик и Шиала, а с ними и вся оставшаяся дружина, для защиты и поддержки, заодно сопровождая бесценный груз – пленённого ангела. Динтра, как ни странно, долго наставлял маленькую чародейку, как самую сведущую в целительстве, – но сам с лазаретом не пошёл, несмотря ни на какие запоздалые уговоры.

– Шиалу я, друзья мои, удержал на самом краю, не смотрите, что она сейчас храбрится, – только покачал он головой. – А с ангелами, похоже, действенны только такие заклятия, где маг должен всякий раз ставить на кон собственную жизнь. Так что не стоит даже спорить. И вообще, нам ещё их стену прорывать!..

Мелвилл тоже упёрся, не пойду обратно, и всё тут, моё место в отряде!

С собой Шиала уносила и спешное послание Ричарда – Гильдия боевых магов созывала всех своих членов, прося также довести до сведения мессира Архимага всё, тут случившееся. Шутки кончились.

Стену ангелы действительно воздвигли – и она оказалась, в отличие от сети, невидимой. С полдюжины крылатых, оставленных в охранении, бодро и лихо осыпали приближавшихся магов белыми молниями; но, видать, без предводителя им и впрямь приходилось трудно. Эварха только рот разевал да пригибался, когда очередной белый разряд врезался в сотканный чарами призрачный щит, рассыпаясь облаками огненных капель и сотрясая пробитую тропу под ногами.

Под стену пришлось подводить подкоп по всем правилам осадного искусства. Само собой, в Межреальности стен быть не может – обычно тропу можно проложить выше или ниже, и ангелы соорудили нечто вроде прозрачной сферы, замкнувшей в себе островок. Не прежняя сеть, не препятствует току силы, но и так просто не выпускает.

Чародей Гедеон Заппа вызвался заложить нечто вроде магического заряда в особым образом открытую складку Межреальности; Клара, Ричард и ещё четверо магов прикрывали. Ангелы, надо отдать им должное, сообразили, что к чему, и атаковали яростно – тропа под Эвархой тряслась так, что досточтимый ловец предпочёл залечь, вонзив для верности кинжал в твердь по самую рукоятку.

Маги ругались, кто-то пытался отогнать назойливых крылатых огнешарами, и это даже частично удалось; но Гедеон, сделав, что должен, то ли утратил на миг бдительность, то ли дал злости овладеть собой – он повернулся, от души размахнулся, собирая в ладони трепещущий огнь молнии – но крылатые опередили.

Слившись в сплошной круговорот, они тоже ответили молнией, своей собственной. Щит выстоял, однако маг не удержался, сорвавшись с тропы вниз, в бездну Междумирья.

Эварха охнул. Маг падал, раскинув руки – наверное, ему требовалось лишь несколько мгновений, чтобы набросить чары, но ангелы времени ему не оставили; низринулись следом, ощетинившись длинными клинками, сотканными из белого пламени.

– Нет!.. – завизжала Линда.

Межреальность выгнулась, словно спина невиданного морского зверя, Эварха изо всех сил цеплялся за свой кинжал. Белые копья пронзили Гедеона за миг до того, как одного из ангелов в самом прямом смысле разнесло на мелкие кусочки – в него угодили и огнешары, и ледяные иглы, и бездна ведает, что ещё.

Тело чародея Заппы вспыхнуло и распалось, исчезнув без остатка – только рассеялось лёгкое облачко пепла.

А затем сработало заложенное им магическое устройство, и Междумирье вновь встало на дыбы.

Уцелевшие ангелы сочли за лучшее отступить. Наверное, этот размен – один за одного – они сочли донельзя выгодным.

Незримую стену маги завалили, но дорогой ценой. Правда, теперь в их взглядах ловец читал и кое-что ещё – угрюмую ярость с непреклонным желанием отомстить.

Линда Монтресси, видать, неровно дышала к погибшему, потому что упала на колени и какое-то время простояла так – но не рыдала и не рвала на себе волосы. Когда она поднялась, глаза её были сухи.

– За Гедеона. За Джей!

– За Гедеона, – подхватили остальные. – За Джей!..

Линда оттолкнула руку Риты Рикарди, вскинула подбородок и повернулась к Ричарду:

– Вот теперь ты просто обязан привести нас туда, где вылупляются эти бастарды, – прошипела ему прямо в глаза. – Их… гнездилища я сожгу – лично!

«Эта, пожалуй, сожжёт», – подумал Эварха.

– Спокойно! – рявкнул д’Ассини. – Линда, мы отомстим. И для того – должны выследить этих тварей. За мной, пробиваем тропу, пробиваем все, дружно!..

Идти по следу ангельского воинства оказалось куда легче, чем проламывать поставленную ангелами преграду.

Ловец Эварха тоже шёл с Кларой и остальными, указывая нужные тропы, потому что путь ангелов и впрямь вёл именно туда, откуда он явился.

Крылатые не таились, не скрывались – катились через Междумирье пылающей лавиной силы; всё, что могло, бежало с их пути, а что имело глупость атаковать, просто и без затей сжигалось. Поредевший отряд магов Долины шёл споро, но догнал ангельское воинство, когда оно уже взяло в плотное кольцо какой-то мир.

– Это Идиллия, – лицо у ловца Эвархи словно бы помертвело. – Как раз то место, где… где я просил вас помочь.

«Всё опять сходится, – подумала Клара Хюммель, глядя, как белоснежные крылатые фигуры скользят над матовым покровом небесных сфер. – Всё в последнее время сходится, как нарочно, будто чья-то воля управляет событиями. Но этого не может быть! Нет такой воли, откуда она?! Не Спаситель же выдуманный, в самом деле, тут во всём замешан?»

– А где же самый большой? – Мелвилл указал на беспечно парящих ангелов. – Или большая?

– Похоже, спустился. – Ричард чертил какие-то неуловимые знаки прямо в пространстве концом Лунного меча. – Спустился ниже, в мир – чувствую, там сейчас жарко…

– Небось покаяться призывает…

– Угу, без этого, видно, мир не так весело горит, – буркнула Рита Рикарди.

– А ведь и правда, – Клара, прищурившись, разглядывала ангелов. – Откуда их сила? В Спасителя я не верю. То есть нет её, этой могучей сущности, раздающей направо и налево свою магию…

– Сущности нет, а магия есть? – поддел Мелвилл.

– Именно так, – кивнула чародейка. – Я думала об этом раньше. Подруга моя, Аглая Стевенхорст, истово верит в Спасителя, ходит в храм – ну, знаете, на окраине, недавно открылся? Я и сама туда пару раз зашла – нет там никакой чужой силы. А всё, что есть, – мы даём сами. Мы, люди. Сами верим, сами силу этой веры отдаём церкви Спасителевой. Вся сила этого якобы Спасителя и всех его присных – от нас же самих. Поэтому…

– Поэтому, – подхватил Ричард, – вера человеческая меняет характер этой силы, всё правильно. Как люди верят, так Спаситель и действует – ну или те, кто прикрывается его именем. Иначе зачем кого-то там к какому-то «покаянию» призывать? Сожгли, да и вся недолга! Ан нет, призывают, словно без этого что-то очень важное не срабатывает.

– То есть, если убедить жителей этого несчастного мира не каяться, ангелы отступят? – Рита вздёрнула бровь.

– Боюсь, что уже поздно. – Целитель Динтра вздохнул, тяжело опираясь на посох. Кларе стало жаль старика – совсем вымотался, бродя с ними по Межреальности. Не для него это всё-таки, особенно когда насмерть драться приходится. – Этот мир вряд ли что-то может спасти, если только не перебить всех крылатых. А вот ежели всех прочих, истово верующих, отныне убеждать поменьше взывать к Спасителю, а побольше надеяться на свои силы – от этого несомненная выйдет польза!

– Их попробуй убеди, – буркнула Рита. – Эвон сколько в сущем миров! Магов Долины и на тысячную тысячной доли не хватит.

– Не хватит, – кивнул Динтра. – Но начинать всегда трудно.

Клара молчала, глядя, как ангелы скользят по внешнему краю небесных сфер. Всего лишь конструкты, магические конструкты – однако какая за ними мощь! И если это всего лишь сила веры, сила молитвы, то как же неистово должны верить в Спасителя те, кто их создал?!

Но откуда у них вообще такие заклинания? Талисманы ловца Эвархи… путепрокладчик Клаудии Ингольт… трансформа Древней богини, которая то ли тут, то ли нет…

Это высшая магия. Высшая из высшего. Такое не преподают в Академии; как эти неведомые монахи Игниса освоили подобные чары?

На первый взгляд казалось, что белокрылые фигурки снуют хаотично и бессмысленно, но постепенно вокруг прозрачного купола, по которому катались здешние светила, вырастала не то магическая фигура, не то система опорных точек для каких-то сложных, мощнейших заклинаний. Потоки силы, омывающие мир, меняли течение, ускорялись, замедлялись, поворачивали, – как речная вода, которую искусный строитель направляет в новое русло, чтобы орошать поля и нести на землю плодородный ил.

Правда, ангелы никаких полей, понятное дело, орошать не собирались.

– Да, силища… – Рита Рикарди с сомнением покачала головой.

– Если так рассудить, сейчас у нас два пути. – Ричард д’Ассини заломил знаменитый бордовый берет на затылок, не смущаясь отсутствием пера. – Мы, господа, маги Долины, не какие-то там задрипанные чародеишки. Мы дорого продаём свои услуги, а этот мир, боюсь, ни гроша нам не заплатит. Всем не поможешь, всех не спасёшь, а голову сложить ни за что можно очень даже просто. Значит, мы вправе предоставить здешних жителей собственной судьбе и вернуться в Долину, вслед за уже ушедшими товарищами. Силы наши явно недостаточны; лезть очертя голову в самое пекло – едва ли разумно. Отступим – никто нас за это не осудит.

Ловец Эварха только отвернулся, Рита Рикарди презрительно фыркнула, Линда сжала кулаки. Да, Рита, при её общеизвестной любви к дорогим украшениям, никогда не ставила заработок превыше долга. Динтра задумчиво положил ладонь на эфес, Мелвилл пробормотал что-то вроде: «Я что, похож на погодника, что ли?»

Ричард усмехнулся и продолжил:

– Не сомневался, господа мои маги, что слова эти не вызовут у вас ничего, кроме отвращения. Да, ты прав, дружище Мел, – на погодников мы не похожи. Мы не просто маги Долины, мы боевые маги, её щит и меч. И не только Долины, но и всех, кто нуждается в защите, – вспомним наш Кодекс! Честь и слово боевого мага выше его жизни. И, коли так, должно нам остаться и принять бой, пусть даже противник многократно сильнее. Но разве это делает победу невозможной? На их стороне сила, а на нашей – опыт, знания, гибкость. Мы находили выходы из поистине безвыходных положений. Да, мы понесли потери. Джей Харна, Гедеон Заппа – но и ангелов потрепали. Мы знаем, как можно нанести им урон. Куплено это дорогой ценой, однако куплено и теперь уже наше – навсегда. А платой за выигранную битву нам станет спасённый мир. Как вам такое, друзья?

– Вот это по-нашему, – хмыкнула Рита. – Давно бы так. Я остаюсь, Дик. Разговоры разговорами, а такого врага давненько у нас не случалось.

Ричард обвёл магов сияющим взглядом, и каждый из них так или иначе повторил слова Рикарди – «я остаюсь». Даже Динтра. Даже немногословная валькирия. В эту минуту Клара Хюммель готова была признать, что Ричард д’Ассини – лучший глава, какого только знала Гильдия боевых магов, и она сама пойдёт за ним и в огонь, и в воду, и против любого врага, сколь угодно сильного и многочисленного.

– Значит, решено!..

– Главное, никаких больше воронок Дилмы и прочих красивых демонстраций. – Клара, однако, не удержалась от шпильки. – Наобум больше не полезем. Джей и Ши атаковали хорошо, но чары высосали из них слишком многое; как и чем будем останавливать крылатых? Теперь мы знаем, на что они способны, но и ангелы нас, полагаю, изучили так же.

– И нельзя сбрасывать со счетов их предводителя, – нахмурилась Рита. – Если б не он – с остальными мы бы справились. Пусть даже пришлось бы ловить их по одному воронками.

– Да мы его даже не пощупали! Ни в каком смысле!

– Мел!..

– Чуть что, сразу Мел, – проворчал чародей. – Скучно с вами, честное слово! Всё Междумирье да Междумирье, ангелы какие-то, ни доброго кабака на пути, ни хорошеньких девочек!..

– Как целитель, не могу с вами не согласиться, – прогудел Динтра, с видимым усилием скидывая заплечный мешок. – Добрая порция вина и э-э… женское общество весьма благотворно влияют на здоровье, снимают усталость, придают сил… Разумеется, для очаровательных дам куда действеннее общество мужское!

Все засмеялись, но Дик д’Ассини не дал отвлечься:

– Друзья, друзья, времени мало, а врагов много. Зато у нас есть поистине бесценный спутник… Досточтимый ловец! Ты ведь из этого мира родом?

– Нет, – сумрачно ответил парень. – Но я был там, и этот мир, он… важен. Для меня важен.

– Чудесно, – просиял Ричард. – А чем он важен для них, тебе случайно не известно?

И он указал на кружившихся внизу ангелов.

Эварха пожал плечами. Весь его вид говорил: делайте что хотите, только побыстрее!

– Точно сказать не могу, – буркнул он, – так, предполагаю только. Здесь, на этой самой Идиллии, осели отступники. Те, кто какое-то время назад покинул Игнис – не знаю, как давно, может, сто лет, может, двести прошло, а может, и того больше. С правящими в Игнисе они в чём-то не сошлись и вынуждены были уйти, так я понял. Потому-то ангелы сюда и стремились – видать, им зачем-то очень надо привести беглецов к покорности.

– К покорности?..

– Не ведаю. – Ловец вновь пожал плечами. – Так, гадаю. Но на Идиллии чего-то подобного ждали, это совершенно точно.

– Ждали… – протянул Динтра. – Что ж, Ричард, ты прав, нельзя нам отсюда просто так уходить.

– Тут порталы нужны, – заметила Рита.

– Угу, – согласился Мелвилл. – Чтобы народ вывести; вот только если б мы на самом деле такое бы могли в походных условиях! Гильдия Запретного Знания, как говорится, мышей не ловит, чары нужные никак не сделает!

– Всё равно, время надо постараться выиграть, – непреклонно отрезал целитель. – Может, для этого придётся и по Игнису ударить. Что-нибудь этакое, чтоб проняло. Собор Спасителя разнести, скажем. Или соборы. Все.

Ловец дёрнулся.

– Сперва надо хотя бы остановить этих крылатых тут, подле Идиллии, – заметил Ричард. – Но предложение дельное, почтенный Динтра! Заставить врага разделить силы… мы подумаем.

«Для чего выигрывать время? – подумала Клара. – Конечно, может успеть помощь из Долины. Может, и сам мессир Архимаг сподобится. Уж он-то б на ангелов этих нашёл управу!»

– Но кому-то из нас придётся рискнуть и спуститься в мир. – Ричард обвёл всех тяжёлым взглядом. – Во-первых, у нас есть невыполненные обязательства перед досточтимым ловцом. Во-вторых, мы не знаем, что именно происходит там, при нашествии этих вот… птичек.

– Огнём заливают, да и всё, – вздохнула Линда Монтресси.

– Нет, – покачал головой д’Ассини. – Теперь я склонен согласиться с уважаемым Динтрой – тот мир убил сам себя. Могли б они залить вот так просто всё огнём – уже б залили. Нет. Поэтому так важно спуститься туда именно сейчас! Разумеется, это огромный риск, разумеется, нужен доброволец. Если никто не пожелает – я пойду сам.

– Не нужно. – Клара выступила вперёд. – Я готова.

– Кирия!..

– Всё в порядке, Райна. Это наша, боевых магов, работа – рисковать головой. Чай, не в первый раз.

– Я с вами, госпожа, – непреклонно заявила валькирия.

Клара Хюммель кивнула. Спорить с Райной, дочерью древних богов, всё равно что спорить с гранитной скалой – только слова тратить. Главное, помнить, что боевой маг отвечает за тех, кто пошёл за ним, и не позволить ни Райне, ни этому мальчишке, ловцу, пропасть.

А ей самой терять уже нечего. Что, в конце концов, её держит, что она оставляет за спиной?

«Ничего», – с горечью поняла она.

Долина, кажется, уже не станет прежней. Ричард и мессир Игнациус заварили такую кашу, что помогай все силы неведомые, чтобы всё это не кончилось распрей и междоусобицей. «Посеяли семена недоверия», как говорили в одном далёком, лишённом магии, мире. Может быть, другие этого не замечают, но для Клары то, что всегда казалось ясным и цельным, вдруг стало сложным, незнакомым, так что даже не очень хотелось возвращаться обратно.

И Аветус… Тот, о ком она старалась не думать всё это время. Тот, кого больше не надо ждать, кого никогда не взять за руку, не прижаться, не обнять.

«Честное слово, лучше бы он нашёл себе другую женщину, – мрачно подумала она. – Лучше бы он вернулся и ушёл к другой, чем погиб – всё легче. Но Аветус – он был истинный боевой маг. Погиб, защищая какой-то там мирок от тварей Межреальности, – так пусть и моя смерть, коль суждено, будет не хуже. Хоть в этом, но останемся достойны друг друга».

– Я ценю, Клара. – Ричард церемонно поклонился. – И чем скорее мы начнём, тем лучше.

– Не учи учёную, – хмыкнула волшебница, привычно кладя руку на эфес. – Но вам придётся прикрыть наш спуск. Сами мы не пройдём.

– Конечно, не пройдёте, – кивнул Ричард. – Так просто туда сейчас и вампир не проскочит, и призрак не просочится. Вам – только спиральный спуск, ничего иного не придумаешь; портал, увы, не открыть…

– Это надо всех приятелей Гильома с Седриком сюда приволочь и три каравана их причиндалов, – буркнула Линда.

– Именно, – согласился д’Ассини. – И осуществить заброску целой их команды в мир, прежде чем они что-то сумеют открыть. Но ближе к делу – Клархен, смотри, во-он то окошко, видишь, они ещё не успели затянуть. Сам по себе спуск тут несложный, войдёте на повороте быстро, а мы вас прикроем невидимостью. Вроде должны прорваться, что скажешь?

– Согласна. – Чародейка решительно выступила вперёд. – Тогда займёмся невидимостью, а потом сразу вниз. Райна, ты готова?

Воительница кивнула. У неё, как всегда, снаряжение в полном порядке, проверено, вычищено, клинки заточены и готовы в бой – дева битв, одно слово.

Не зря молодые боевые маги считают за честь поучиться у Райны оружному бою!

– Досточтимый Эварха?

– Готов. – Ловец, похоже, отчаянно боялся, но старался держаться молодцом. Он нет-нет да и прикасался к тонкому красному шраму на шее – накануне маги, в том числе и Клара, избавили его от весьма неприятного, донельзя изобретательно наложенного заклятия, вшитого прямо под кожу.

– Прекрасно. – Клара оглядела свою команду. – При спуске нас будет прижимать друг к другу, но если почувствуете, что разносит – хватайтесь за руки. Эварха, будешь указывать, куда именно спускаться. Постараемся попасть как можно ближе к тому месту, где, хм… где мы тебе необходимы.

Клара привычно входила в роль командира отряда, и это помогало не думать о риске.

«Спираль» весьма опасна, но порой это единственный способ проникнуть в мир. Он требует дополнительных сил, слишком разгоняет – вместо того чтобы спуститься плавно, не торопясь, маг влетает под небесные своды настоящим метеором, и горе, если не успеет погасить скорость. Не один чародей погиб, врезавшись в оказавшуюся на пути скалу…

Но зато быстрее «спирали» ничего пока что не придумали. Идеальный способ проскочить мимо опасных мест.

– Но вести мы оттуда уже не подадим, так что…

– Отчего ж так сразу и «не подадим». – Покопавшись в заплечном мешке, Динтра протянул волшебнице вытянутый розоватый кристалл. – Можно сказать, раритет, из старых, очень старых запасов. Работа самой Клаудии Ингольт…

– Что, и это тоже? – поразилась Клара, и Динтра на мгновение смешался. А у чародейки вдруг возникло смутное ощущение, что её держат за простушку, причём все вокруг.

Возникло – и тут же пропало, потому что старый целитель обворожительно улыбнулся:

– Не знаю, отчего «тоже», но это её работа, Клархен. Поистине бесценная вещь, парный переговорник, ещё до твоего рождения внесён в каталоги Академии Высокого волшебства. – Динтра продемонстрировал второй розоватый кристалл. – Один я отдаю тебе, этот останется у нас. Могут мгновенно обмениваться сообщениями, магические воздействия не помеха, покуда целы оба кристалла. Конечно, в Долину с их помощью, увы, не докричишься, но сейчас вполне сгодятся. Клаудиа опиралась на принцип запутанности двух магообъектов, если ты помнишь теорию бесконечно малых единиц силы, – раздел крайне сложный, плохо проработанный, недаром успех Клаудии никому повторить так и не удалось…

У Ричарда разгорелись глаза.

– Переговорник Ингольт, демоны и бездны!.. Надо же, я думал, это сказки! Многодостойный Динтра, когда мы отсюда выберемся, я бы со всем почтением попросил…

– Всенепременно, молодой человек, – усмехнулся целитель. – И покажу, и расскажу. Только заруби себе на носу, что всё, что вносится в каталоги Академии – не сказки! Даже если это было триста лет назад.

– Уже, уже зарубил!

– Благодарю, – просто сказала Клара старому врачевателю. Тщательно запрятала драгоценный кристалл, выдохнула, скомандовала своим:

– Так, встаньте ближе друг к другу. Движемся все вместе, не отстаём, в случае чего – хватаемся за руки. Поехали!..

Кивок Ричарду, Динтре, остальным, и – шаг с тропы. Заклятие невидимости – сложное, неустойчивое, требующее постоянной подпитки – держится так, что в Академии придирчивые мастера поставили бы отряду боевых магов «выше всяких похвал».

Внизу, под ногами, расстилается Межреальность, истончившаяся, светлая, кружится бледной змейкой тропа. А в ушах всё громче и громче поёт неслышимый здесь ветер скорости.

– Кирия! Гляньте!..

На тропе, на самом её краю, почти растворившемся в аэре, что-то темнело. Руины? Копоть? Клара изумлённо проводила глазами россыпь обугленных камней, медленно погружавшуюся в плоть распадающейся дороги. Ещё немного – и все они осыплются, какие-то – в мир, какие-то – сорвутся в бесконечный полёт через пространства Межреальности, до самого Дна Миров. Но кто притащил сюда эти камни, кто придумал что-то возводить прямо в Межреальности?!

– Там был сторожевой пост! – Эварха перекрикивал гудящий в ушах «ветер». – Совсем недавно был! Они перегораживали тропы!

Руины скрылись из глаз, полёт по широкой дуге выходил к нужному «окну» в ангельской карусели. Значит, не так уж просты обитатели этого мира, коль сумели вывести выше неба пусть небольшую, но систему укреплений и постов!

А уж с ангелами и вовсе шутки плохи…

Скорость тем временем нарастала, вокруг замерцал призрачный туман небесных сфер, ангелы вдруг оказались неприятно близко, и Клара невольно взмолилась всем богам прошлым и настоящим, чтобы заклятие невидимости удержалось бы, позволило проскочить мимо этой силищи незаметно.

Под ногами, под лёгкой пеленой облаков, под мерцающей бесцветной сетью ангельского заклятия, не спеша проплывают острова, горы, равнины, реки – будто ребёнок вертит глобус, макет попадающихся в Межреальности сферических миров, разглядывая незнакомые земли. Клара в детстве часто просиживала так над картами и моделями, пылившимися в родительской библиотеке…

– Эварха! Куда нам надо?..

Ловец недолгое время вглядывался в очертания гор и береговых линий.

– Кажется, здесь… да, точно, вот этот город, я его помню!

Побережье, устье большой реки, кварталы, грязной кляксой расползшиеся по пологим всхолмьям…

– Тогда пойдём сейчас, всем приготовиться!

Они уже почти нырнули в мир. Ангелы – «магические конструкты, управляемые слабыми потоками», вспомнилось Кларе, – проносились слева и справа, и только сейчас стало ясно, сколь головокружительно быстро их движение.

И они сразу что-то почуяли. Плавное слитное движение сбилось, они сновали вокруг, как потревоженные пчёлы. Вот ближайший ангел слева разворачивается, крылья чертят в аэре две белёсые дуги, вот он выбрасывает руку с пылающим в ней комком белого пламени…

– Кирия!..

– Держитесь! – завопила чародейка, пытаясь отклониться.

Это было всё равно что останавливать коня на полном галопе. Их швырнуло, дёрнуло, ударило – хорошо, что и валькирия, и Эварха вцепились Кларе в плечи, успели, – а дальше всё смешалось в хаосе стремительного падения.

Сгусток белого пламени пронёсся рядом, дохнул сухим жаром.

Следующий сверкнул в отдалении. Ещё один с треском разорвался над головой. Ангелы видели их, значит, защитное заклятие больше не работало, Клару и сотоварищей от неминуемой гибели спасало лишь падение кувырком. Но оно же очень скоро могло и убить. Перед глазами у боевой чародейки мелькали то молочно-голубой зенит с сияющими точками ангелов, то изломанная зелёная линия побережья, то заплатки городских кварталов – и приближались они с невероятной скоростью.

– …А-а-ааа!..

Очередная белая молния с шипением пробила воздух едва не возле самого Клариного уха. Щёку обожгло. В следующий раз они не промахнутся…

Чародейка, при всём немалом опыте, ещё никогда не плела заклятий с такой скоростью. Мессир Игнациус Коппер мог бы гордиться своей ученицей: она проделала сложнейшие расчёты и преобразования в уме, приблизившись к идеалу, каковой маги Долины почитали почти недостижимым – магии мысли.

Пуф-ф!

Воздух мгновенно уплотнился, обретая сходство с периной, в какую дети, играя, скачут со шкапа; воздушная подушка приняла удар на себя. Какая-то крошечная мощёная площадь под ними промялась, словно от удара небесного тарана, брусчатка лопнула, обрушиваясь под землю, открывая извилистые пустоты, и чародейка с валькирией и ловцом ухнули вниз – в облаке пыли и грохоте камней.

– Разрази меня Мьёльнир! Кирия Клара, вы целы?..

Райна поднялась первая, помогла Эвархе выбраться из каменной груды. Кое-как отряхнулись, отплёвываясь от едкой каменной пыли. Высоко над головой бледно синело небо, вокруг громоздились завалы, за ними угадывались какие-то туннели и проходы.

– Прилетели так прилетели, – проворчала Клара, с трудом припоминая заклятие, которым чистят очень грязную одежду. Бытовая магия ей никогда не давалась. – Эварха, мы куда надо попали?

Ловец кивнул, с тревогой вглядываясь в чёрную пустоту за завалами.

– Выбираться надо. – Клара внимательно осматривала стенки ямы, в которой они оказались, но Райна вдруг покачала головой:

– Нельзя, кирия. Предводитель ангелов здесь, я чувствую. Почти над нами. И он… ищет нас.

В подобных делах дочери Древних богов лучше было верить.

Клара выругалась. Неужто придётся сидеть под землёй, пока эта крылатая тварь не уберётся? Так и конца света недолго дождаться!

– Мы можем уйти подземным ходом, – торопливо сказал ловец, то и дело поднимая взгляд к небу. Он явно боялся. – Я, правда, не знаю дорогу точно, но могу указать направление, а досточтимая госпожа чародейка найдёт способ…

– Найду, – кивнула Клара. – А теперь давайте убираться отсюда, а то мы как на ладони.

Она тоже ощутила надвинувшуюся мощь, знакомую, злую и безжалостную.

Ангел ищет их – и испепелит, когда найдёт.

Первым в пролом полез Эварха, за ним – валькирия, Клара шла последней. И успела увидеть, как из-за края ямы выплыла крылатая белая тень величиной в полнеба – тень с пылающими золотисто-белым пламенем глазами.

В следующий миг за спиной взбурлил белый огонь, раскалённые камни полетели в стороны, горела сама земля – но Клара и её спутники уже бежали по плавно изгибающемуся туннелю во тьму. Ярость ангела лишь лизнула им спину жарким языком, лишь дохнула, но так, что бежали они ещё долго и остановились, только когда начали выбиваться из сил. И даже издали слышали грохот – ангел бил и бил по уже выжженному дотла провалу на площади.

– Куда теперь? – спросила Клара, едва отдышавшись и осветив подземелье магическим огоньком величиной с орех. – Давай, Эварха, не спи! И тебе помочь надо, и к отряду вернуться!

Они стояли в протяжённом ходе, когда-то давным-давно промытом водой в мягкой известняковой толще. Ни плесени, ни мха на стенах – чистые каменные наплывы; а в глубине туннеля, во тьме, ощущается чья-то глухая злоба, злоба и страх.

– Мы тут не одни, – огляделась Клара.

Райна кивнула.

– Не одни. Но ангел их, видать, здорово напугал – глубоко забились, носа не кажут!

– И от магических конструктов польза бывает, – проворчала чародейка. – Ну, ловец? Что скажешь? Куда дальше?

– Мы должны выйти ко входу в один… в один дворец. – Эварха напряжённо вглядывался во тьму – он-то наверняка знал, кто в ней прячется. – Дорогу мне не найти, тут настоящий лабиринт, но там не так давно огненные чары в ход пускались. Дня три назад. Едва цел остался, чуть живьём не сгорел! – Он передёрнул плечами.

– Отлично, есть за что зацепиться, – кивнула Клара.

Навряд ли тут осталось сильное эхо – как бы не пришлось искать по старинке, с вычерчиванием звёзд и раскладыванием высушенных лягушачьих лапок! А с этими лапками, равно как и с паучьими коконами, волосами ведьмы и пальцами висельника у Клары сейчас было туго.

Однако эхо она почуяла сразу – довольно близко, да и огонь погулял на славу, долго ещё огненные элементали будут помнить бушевавший там шторм.

– Идёмте. – Чародейка проверила, легко ли выходит из ножен рубиновая шпага. – А по дороге расскажешь, что нужно сделать.

Клара Хюммель не любила зря проливать кровь – впрочем, этого требовал и один из пунктов Кодекса боевых магов, и принцип «наименьших потерь», одним из первых вдалбливавшийся в голову будущим боевым магам профессорами Академии. А учитывая кружащих над этим несчастным миром ангелов, кровь тут и так прольётся, кровь немалая, так что выходило – лучше проникнуть скрытно и вытащить пленницу, избегнув боя; или, если не выйдет, припугнуть как следует этого князя, или как его там, чем пробиваться силой.

– Эта девушка, кто она тебе? Подруга, невеста? – спросила Райна.

Валькирия замыкала маленький отряд, время от времени оборачиваясь назад, во тьму – она отлично чуяла засевших там тварей.

– Никто. – Парень отвернулся. – Так, знакомая… Но я ей кое-чем обязан.

– Ах, знакомая… – протянула валькирия таким тоном, что Клара невольно заподозрила её в скрытой сентиментальности. Сама Клара терпеть не могла ни слезливых романов, ни любовных историй – хоть со счастливым концом, хоть без оного. Лучшим чтением для неё были и остались записки Аветуса о его приключениях в разных мирах и между ними, но досуг она всегда предпочитала проводить не дома с книгой, а в фехтовальном зале гильдейского клуба.

Хотя большинство чародеек Долины, конечно, с превеликим удовольствием глотали романы о неземной любви вампира и эльфийки, или спрута-оборотня и его пленницы, густо приправленные такими подробностями, что удивительно, как бумага не сгорала от стыда.

До нужного места дошли быстро. Клара беспокоилась – до неё доносились глухие содрогания силы, что-то происходило там, наверху, а она пока не могла ни помочь, ни вмешаться. Как и все прочие в отряде, она старалась не думать о гибели Джей и Гедеона, спрятать скорбь до возвращения домой; но внутри ядовитой занозой засела мысль: «А если эти двое – только первые жертвы? Если их будет больше?»

Предчувствиям Клара Хюммель не верила. Но они от этого никуда не девались.

– Что ж тут такое учинилось-то? – пробормотала Райна, когда все трое проходили под закопчёнными, словно в остывшей печи, каменными сводами. – Кто ж тут так славно погулял?

Эварха не ответил. С каждым шагом он становился мрачнее и мрачнее, словно предчувствия терзали и его.

Почерневшие стены упирались в неровную каменную дверь, наполовину скрытую в пазах в стене. Проход за ней выглядел чистым, стены и пол явно выравнивали человеческие руки, – однако вход никто не охранял, за ним царила тьма, и Клару это встревожило.

По полого поднимающемуся коридору они дошли до деревянной двери, забранной железной решёткой. Решётка была опущена, дверь – заперта. Однако сила снаружи колебалась настолько заметно, что Клара махнула рукой на осторожность – одним заклятием смела и решётку и дверь, молясь про себя, чтоб с той стороны никого не оказалось бы вблизи.

Они очутились в пустом тёмном коридоре, похоже, полуподвальном. Но здесь пахло жилым, а сверху доносились топот, вопли и рыдания.

– Что, во имя сил величайших, тут происходит? – Клара вытянула клинок из ножен. Рубиновая шпага словно сама выскочила в руку хозяйке, рубины едва не обожгли ладонь.

Сила взвихрилась вокруг Клары, едва та ступила за порог. Сила, текущая с небес; и сила этого мира, изменившая свои пути. Ангелы не теряли времени даром.

– Нам туда. – Эварха потянул Клару в сторону.

Они миновали безлюдный коридор, поднялись по каменной, довольно широкой лестнице, прошагали мимо распахнутых дверей в кухни и кладовые – люди бежали отсюда совсем недавно, бросив все дела.

Крики и рыдания становились всё ближе, к ним прибавилась ругань, приказы, грохот. Кто-то куда-то бежал, кто-то кому-то грозил.

Наконец, когда лестница вывела их ещё выше, к светлому коридору со стрельчатыми окнами от пола до потолка, перед ними во всей красе предстала причина паники.

В бледно-синем небе, затмевая его наполовину, парила фигура ангела. Это был предводитель – Клара узнала его женоподобные, мягкие черты. Отсюда, снизу, он казался поистине гигантским, хотя на самом деле был куда меньше – тут как следует поработала магия. Ангелы стремились произвести впечатление, заставить людей, даже и не слишком верящих в Спасителя, «покаяться», – и, судя по всему, преуспели.

Крылатый гигант склонялся над городом, на лице его застыло выражение скорби и нежности. Сотканные из белого огня губы шевельнулись, и над крышами, пугая птиц, пронёсся громовой голос:

– Покайтесь… Грядёт день Спасения…

В тесном мощёном дворе замка – напоминавшего, впрочем, большой городской дом – творилось форменное безумие. Кто-то простёрся на брусчатке, кто-то отбивал поклоны, расшибая о камни лоб, кто-то метался с криками о помощи; у дальней стены лежали два очевидно безжизненных тела – не то сами умерли, не то кто убил…

Только небольшая группа вооружённых мужчин являла собой некое подобие порядка: все в латах, шлемах, при мечах, один – очевидно, здешний хозяин – указывал вверх, на ангела; тут же стоял священник в чёрной рясе, с большой посеребрённой перечёркнутой стрелой на груди – и обращённое к небу лицо его выражало чувства, весьма далёкие от религиозного экстаза.

– Князь Валламорена. – Эварха указал на предводителя отряда. – Это он у меня девушку забрал! Надо её найти, пока они все тут на ангела пялятся!

– Погоди. – Ловец был прав, но Кларе пришла в голову иная мысль.

Этот маленький отряд, десятка два мужчин в латах и священник, судя по всему, собрался дорого продать свои жизни. Они вышли против мощи, с которой не смогли справиться сообща даже боевые маги Долины – всё равно что муравей вышел бы против свирепого степного тура. Конечно, они проиграют, и пресловутое «дорого продать» здесь уже ничего не изменит – мир утонет в слепящем пламени, и этим всё закончится. Но сейчас здесь была она, боевая чародейка Долины, со своими задачами и опытом, и с поддержкой товарищей. Если здесь хоть кто-то пытается сопротивляться – это следует использовать, и тогда мы ещё посмотрим, чья возьмёт! Невзирая на протесты ловца, Клара повернула к широкой лестнице в конце коридора.

– Покайтесь… – прошептал ангел, и от его шёпота сотряслась земля. Одна из скульптур, стоявших на крыше, сорвалась и точно убила бы кого-нибудь внизу, если бы Клара не успела вскинуть руку, ставя простой щит.

Мраморная фигура разлетелась вдребезги, белые осколки сыпались со щита, словно подтаявший снег с крыши.

На Клару откровенно пялились, а она решительно шагала по брусчатке меж молящейся и мечущейся челядью. Тот, кого Эварха назвал князем, тоже обернулся и глядел на боевую волшебницу, прищурившись.

– А, явился. – Он обратился к Эвархе. – Припоздал немного, да? Ульф ещё вчера воротился, а с утра налетели эти. – Кивок вверх. – Провалил порученное, негодяй, ты всех нас… – Он сдержался, выдохнул. – Убирайся с глаз моих. Велел бы повесить тебя на воротах, да недосуг. Проваливай, говорят!

– Они бы всё равно не стали разговаривать, – буркнул ловец.

– Сиятельный князь. – Клара слегка поклонилась; заковыристое имя нобиля она не запомнила. – Дозвольте обратиться, хоть я и вижу, что вы весьма заняты. Моё имя Клара Хюммель, я, кхм… я свободная чародейка, и волею судьбы отвечаю за жизнь вот этого юноши.

Эварха покраснел и что-то недовольно прошипел – ну надо же, ещё и возмущается! Впрочем, возмущения твои, парень, никого сейчас не волнуют.

– Имею честь предложить свою помощь, ибо вижу вашу крайнюю в ней нужду. Взамен же прошу освободить подругу Эвархи, каковая, по его утверждению, находится у вас.

Князь усмехнулся:

– Он не выполнил поручения, поэтому девчонку я, как и обещал, отдал своим людям, тем, кому она здорово досадила в своё время. Слово дворянина, знаете ли, пообещал – сделал.

На Эварху страшно было смотреть.

– Правда, им сегодня некогда было с ней разбираться. Мы тут, как вы изволили заметить, немного заняты.

– Где она? – холодно осведомилась Клара.

Князь, не переставая усмехаться, кивнул в сторону небольшого приземистого здания у кованых ворот.

– В кордегардии.

Эварха рванул туда, даже не спросив позволения, но никто его не остановил. Райна только покачала головой и проводила мальчишку встревоженным взглядом.

– А от помощи мы не откажемся, достопочтенная госпожа чародейка. Только не вижу, как вы сможете помочь!

Ангел висел над ними, занимая полнеба. Крылья едва шевелились, глаза, в которых плескался белый пламень, казалось, видят всё на земле. Призрачные его одежды плыли меж лёгких облаков, смешиваясь с ними.

– А я не вижу, как вы сами собираетесь справляться, – парировала Клара. – Чем планирует воевать сиятельный князь? Стрелы или копья вряд ли помогут. Только магия и действенна.

– Не только! – вдруг выкрикнул священник. – Вера тоже, достойная госпожа! Эти… эти существа, позвольте сказать, не Спасителем посланы, но извратителями веры Его, из Игниса. Еретики тамошние решили… в гордыне своей решили стать вровень с Ним, вложили в этих созданий злобу свою… да как только посмели!.. – Тут Клара поняла, что святой отец задыхается не от волнения, а от гнева. – К Его чистой силе прикоснуться посмели!.. Мы не станем каяться, достойная госпожа! Не станем молить Его о милости, потому что это не Его милость!..

«Браво, – подумала Клара. – Чем меньше уповают на Спасителя, и чем больше – на собственные силы, тем лучше. Наверняка не просто так медлят крылатые!.. Может, как с магией крови – где ужас нужен, боль и страдания, чтобы усилить эффект, так и тут – нужно, чтоб каялись истово, посыпали бы головы пеплом, звали избавить от страданий!»

– Тогда чего ж вы ждёте? – удивилась она.

В этот момент из распахнутой двери кордегардии показался ловец, тащивший за руку смуглую девчонку самого разбойного вида. Девчонка бранилась, потирала кисти рук – их, наверное, только что развязали, – и одновременно пыталась привести в порядок растрёпанную причёску, сейчас больше похожую на кухонный веник.

– Это и есть твоя подруга? – поразилась валькирия.

Девчонка бросила цепкий взгляд на чародейку с валькирией, мигом перестала браниться, церемонно присела и представилась:

– Дева Хаэльдис – так звать, – из Верхнего города, к услугам благородных госпожей. Моё благодарение вам от чистого сердца! Умею в магии, гаданиях и ножевом бою.

Клара воззрилась на девицу и смущённого ловца с изумлением. Вот уж и впрямь, два сапога – пара!

А князь поморщился:

– Ну, долго будем разговоры разводить? Хотели помочь, почтенная чародейка, как вас там, – так помогайте!

«Уже всякое желание пропало», – Клара начала закипать. Но вслух, сдерживаясь, произнесла:

– Святой отец прав – надо успокоить впавших в панику, тех, кто призывает Спасителя на помощь. Уж коль вас не сожгли сразу, коль призывают покаяться…

– Нечестив призыв сей! – возопил священник.

– Нечестив, нечестив, – нетерпеливо оборвала чародейка. – Однако что-то этим ан… то есть крылатым существам надо. Может, как раз всеобщий ужас. Так вот, сиятельный князь! Уж коль вы здешний нобиль, – она не удержалась от колкости, – успокойте хотя бы собственную челядь! А вы, святой отец, – соберите паству, проповедуйте, как сейчас передо мной! И другим священникам дайте знать…

Она говорила, а в сознании билось одно: «Не успеем». Мир огромен, ангелы в небесах повсюду, грозные, пламенные («наверняка ещё и иллюзий насоздавали!») – Кларе не разорваться, да и святой отец в лучшем случае успеет оповестить только городской клир.

Над двором пронёсся порыв горячего ветра – ангел вздохнул и заговорил. Голос его звучал скорбно и строго, сердцевина костей отозвалась ему болезненной дрожью; люди попадали на колени, кони заметались, камни, словно в несказанной муке, полезли из ровной брусчатки; крики, бешеное ржание, плач, грохот – всё смешалось в едином жутком звуке, но и он тонул в плывущих над миром словах:

– Третий глас возглашаю – покайтесь, да будете спасены. Грядёт огнь чистый, огнь Спасителя нашего, и всякий, кто покается и пройдёт сквозь него, станет благословен и обретёт жизнь вечную. А кто не покается, тот погибнет верною смертию, мученическим концом. Третий глас возглашаю…

Стены трескались, шатались и валились деревья, ветер взвыл диким зверем; облака в небе закипали белыми горячими ключами. Клара едва успела прикрыть двор щитом – самым обычным, но прочным; правда, даже её сил не хватило отразить всю мощь атаки. А это была именно атака – через слова ангел изливал вниз силу, словно бы вонзая незримые копья в шкуру беззащитного мира. Клара ощущала их – эти невидимые острия, проникающие всё глубже, расшатывающие сами основы, на которых держались небо и земля.

Ей удалось прикрыть двор достаточно, чтобы с крыши больше не рухнула ни одна скульптура, князь со своим отрядом удержались в сёдлах, а все остальные – на ногах. Но не более того.

– Что стоите? – рявкнула она, едва ангел умолк, и стих вызванный им ураган. – Успокаивайте людей, как хотите, чем быстрее, тем лучше! А мне нужны все маги, все, какие только тут есть!

Князь больше не спорил – раздавал распоряжения. Потом обернулся к Кларе:

– Маги сейчас будут, госпожа чародейка. Надеюсь, вы знаете, что делать. Мы не сдадимся – сразимся, как подобает, защищая свою землю. Нам некуда отступать.

– Достойные слова, сиятельный князь, э…

– Князь Валламорена, к вашим услугам.

Клара поклонилась.

– Мне тоже некуда отступать, князь. Потому – сразимся!

О том, как обороняться, она ещё поговорит с Ричардом и остальными; но она знала точно, чего делать не следует – ни стихийной волшбой, ни прямыми ударами ангелов не взять. Джей Харна вложила в чары всё, и даже собственную жизнь – и то не смогла достать предводителя.

Ничего. Рука уже сама сжимала розоватый, с каждой минутой теплеющий кристалл. Мы сейчас всё придумаем, не можем не придумать!

Что бы ни случилось меж нами, мы – Гильдия боевых магов Долины, мы – одно. И этот мир мы уже не отдадим.

Эварха, наверное, впервые в жизни не мог придумать, что ему говорить и что делать, и вообще – чувствовал себя так, словно забыл поставить самую простенькую защиту и попал под чары русалки. Русалки, как известно, сводят жертву с ума, лишая воли и насылая в самый неподходящий момент грёзы – такие сладкие, какие только способен вообразить человек.

А всё потому, что дева Хаэльдис, вытащенная им из каморки в княжеской кордегардии, едва ловец развязал ей руки, крепко его обхватила и запечатлела на устах горячий поцелуй.

«Вот и живи теперь с этим», – думал ловец, безуспешно пытаясь избавиться от ощущения её ладошек на своих плечах и мягких губ на своих губах. Избавиться не получалось, и вообще всё это было невероятно приятно – вот только не вовремя.

Они с Хаэльдис пробирались улицами полуразрушенного города туда, куда указала чародейка Клара Хюммель. Казалось, тут только что прокатились земные судороги – стены потрескались или вовсе осыпались, улицы кое-где провалились, открывая подземные, лежащие слишком близко к поверхности ходы; упавшие деревья, трупы людей и лошадей, повсеместный вопль и плач.

И надо всем этим хаосом в небе – гигантская фигура ангела, сотканная из белого пламени. Больше ангел не говорил (благодарение всем богам, решил Эварха), лишь мерно взмахивал крылами, но одно его присутствие заставляло людей валиться на колени среди руин и молить о милости. Те, кто не молился, предчувствуя скорый суд Спасителя, – метались, пытались бежать, грабили разрушенные дома, брели, не глядя под ноги…

А Эварха думал лишь о том, поцелует ли она его ещё раз.

Чародейка Клара Хюммель объяснила, что ангелы ударили в мир, словно бы закинув абордажные крючья, прицепили к нему какую-то свою могучую магию и теперь явно готовятся устроить то, что ловец видел в другом, погибшем мире, – огненную купель, спасение, как они его понимали.

Ловцу и Хаэльдис поручено было разыскать один из таких «крючьев» и подложить под него, как выразилась Хюммель, закладку – амулет в виде сложной, многовитковой, сдвоенной, а местами, кажется, и строенной спирали из бронзы, с выбитыми на ней непонятными значками. Маги, которых князю удалось собрать, натащили Кларе целую кучу разных амулетов, и всё это пошло в ход. Чародейка, то и дело прикасаясь к розоватому кристаллу-переговорнику, навесила на них какие-то заковыристые заклятия и велела раскладывать.

Спираль держала у себя Хаэльдис, а дело ловца было её защищать.

– …ну, я тут и думаю – всё, Хаэ, смертушкин час настал, помирать тебе молоденькой да по-лютому! А на ту беду-то небо ка-ак сверканёт! Ка-ак явит лик! Ночью-то было, чуешь, Эварха? Каково жутко! Все попадали наземь, а оно ка-ак дыхнёт: «Пока-айтесь!» – да огнём через всё небо-то! Мне, сущеглупой, тут бы и бежать, а я сама повалилась и давай молиться, как падре учил. Страхолюдство же! Ну и засунули меня потом в ту каморку, ни еды, ни воды, ни надежды… А с неба: покайтесь да покайтесь…

Хаэльдис, как видно, тоже была не в себе, потому что пересказывала Эвархе историю своего спасения в двадцатый раз. Черепушка Адальберт, по счастью, никуда не делся, так и сидел у неё на пальце – может, хранил её какой-то своей, потусторонней магией, кто знает? Но сейчас он молчал, а в глазницах тлели зловещие багровые огоньки.

– Это тут вот. – Хаэльдис ткнула в трёхэтажный дом, одна стена у которого осыпалась, открывая богато обставленные комнаты. Куда подевались хозяева со своей челядью, неясно, но внутри, рискуя оказаться под завалами, уже лазили какие-то пронырливые личности, нагребали в тюки чужое добро. – Тут вот крюк тот, чуешь?

Эварха кивнул, хотя только смутно ощущал изменения в силе, странный и резкий её перепад.

Хаэльдис потёрла шею.

– Вон собор, за тем домом, видишь? Это святого Серапиона собор, там падре и Уго преподобный… Живы ли, нет?..

Эварха так отчётливо вспомнил толстяка кардинала и его викария, что его даже ревностью кольнуло, и грёзы немного отпустили.

– Что, сходить проведать хочешь?

Хаэльдис поджала губы:

– Дело сделаем, и пойду, а то! Пусть воротничок-то снимет. Не то больно, что ошейник нацепил, а то, что не поверил мне падре. Я б и так не делась бы никуда…

– А почему… Хаэ? Чего тебе в них? Зачем им служишь? Отчего не уйдёшь?

До сих пор странно было называть её коротким именем, словно и впрямь подругу. Хаэльдис вздохнула:

– То долгая история…

…Матери своей она не помнила, отца и вовсе не знала. Но вроде как текла в ней какая-то доля эльфьей крови – какая точно и откуда взялась, уже и не узнать, но таланты к магии, особенно к магии всего живого и растущего, говорили сами за себя.

Маленькой она жила у каких-то людей в пригороде, в большом доме с большим садом, это помнилось хорошо. О ней заботились, но не любили, держали взаперти, словно диковинную зверушку; говорили, что мать то ли уехала, то ли умерла, и Хаэльдис иногда плакала по ночам, всё ждала, что мама за ней вернётся.

Тосковала по играм, по вольному воздуху и другим детям, чьи голоса иногда доносились из сада.

Но зато её стали рано учить магии. К ней приходили двое: пожилой мужчина, дядюшка Хлыст – его девочка как огня боялась из-за тонкого хлыста, коим он то и дело подкреплял свои наставления; и девица по имени Тэвилья, явно тяготившаяся ролью учителя. По крайней мере, другого обращения, кроме как «тупица», маленькая Хаэ от неё не слышала. Но учили они на совесть. Ещё не умея читать, Хаэльдис уже знала руны и основные законы построения магических фигур, знала, как определить направление и силу магического потока, как обращаться с амулетами, знала жесты и простые инкантации.

Так продолжалось не слишком долго – едва она выучилась основам, как её стали брать на какие-то странные обряды, ставя в центр большой магической фигуры; от неё требовалось то перенаправить поток силы, то пробудить, как это называлось, амулет, то – и это было страшней всего – капать на линии кровью из заранее проткнутого иглой пальца. Возражать Хаэльдис не смела; обряды всегда происходили ночью, почти в полной темноте, в тиши, участники больше напоминали призраков в тёмных плащах с капюшонами, и девочка каждый раз тряслась от ужаса.

– А потом что с тобой было?

А потом было самое страшное.

Однажды ночью, в глухой и тёмный час, дом сотрясся от мощных ударов. Кто-то кричал, кто-то молил о пощаде, за окнами взмётывалось и опадало пламя – Хаэльдис не знала, что это было такое, она просто забилась под лавку, в самый дальний угол, загородилась скомканным одеялом, и сидела там, пока чьи-то сильные руки не выволокли её на свет.

Утро робко заглядывало в комнату, освещая разбитое окно, языки гари на подоконнике, разбросанные по полу вещи.

– Ваше священство, тут ещё щенок энтих, еретиков, нашёлся! В расход, к остальным? На костёр общий аль куда?

Хаэльдис висела в ручищах наёмника дохлым котёнком. Почему-то стало ясно, что сейчас её убьют. Наверное, проткнут холодным острым лезвием, и будет больно, очень больно. Куда больнее, чем памятный хлыст. Наёмнику было всё равно, кого резать – курицу, ребёнка или кусок хлеба. Она не могла ни просить пощады, ни плакать, а только тихонько ныла.

– Ну-ка, покажи.

Хаэльдис поставили на ноги. Некто крупный, в тёмной сутане, заставил её повертеться, придерживая за плечо; пощупал лоб, заглянул в рот, оттянул веки, хмыкнул удовлетворённо. Руки у него были тёплые и мягкие, а лица Хаэльдис со страху не запомнила.

– Оставь. – Святой отец отпустил девочку. – Я сам с ней… Скажи там, на выходе, что больше никого нет.

Наёмник хохотнул и ушёл, топая сапожищами, а её вскоре увёл другой человек, увёл каким-то узким ходом через сад, потом – повёз в закрытой карете за город, в глухую усадьбу, под присмотр старухи-экономки родом с южных приморских земель.

– Это из-за неё, из-за тётушки Леа я таково странно-то говорю. – Хаэльдис почти завершила фигуру – три вписанные друг в друга треугольника, расчерченные дугами и хордами. – Уж падре меня учил-учил, чтоб я как благородная б речи вела, уж старый Уго учил-учил – нет, глухомань-то из крови, видать, не вывести!

Хаэльдис будто забыла и о недавнем страхе, и об ангеле, разгоняющем облака мерными взмахами крыл, и о разорённом, разбитом городе вокруг – рассказывала и рассказывала, а из-под мелка в её руке всё тянулись светящиеся голубовато-белые линии.

Там, в уединённой усадьбе, Хаэльдис снова учили – волшебничать, драться на ножах и немного на мечах, ставить капканы, настораживать ловушки, а потом – умению покидать мир и возвращаться в него. Уго волшбе да бою учил, Леа старая – волшбе своей, иной, да гадательной мудрости. Всю правду тебе скажу, золотенький, коль захочешь! Девчонка легко всё схватывала, без страха шла на самые трудные задания; научилась вести разведку, выкручиваться из самых опасных ситуаций, научилась убивать – потому что так приказывал падре, однажды вырвавший её из равнодушных жестоких рук.

Вот только говорить красиво так и не выучилась.

– Что так пыришься, золотенький? – Хаэльдис, высунув язык, дорисовала последнюю руну. – Ну, нету святости во мне, нету. Всякое делала, за то сама и отвечу, ежели кто спросит. И никуда я от падре не денусь, хоть и мыслю порой бросить это всё да податься в вольные маги, как вот ты. Золотишко какое ни есть прикопала… думала, хоть погуляю вволю. А падре-то подозревает, вот и привязывает крепче. – Она усмехнулась и снова потёрла шею там, куда впилась невидимая сейчас удавка.

– Да почему ж не денешься?!

Хаэльдис отряхнула ладошки и серьёзно ответила:

– Да потому, золотенький, что падре наш святой. А святых людей-то беречь надобно. Хорош ржать как жеребец, то истина! Все мы многогрешны, и падре тоже, да только он святой, а мы нет. Нам от Спасителя и от ближних Его откровений-то не даётся, а на него снисходят! С ним сам святой Серапион говорит, как мы с тобою, сама видала! Святой он, падре!..

– Да я… – начал было Эварха, но девчонка перебила:

– А не веришь, так и нишкни. Дай закладку заложу. А то, не ровён час, этот вон, с неба, опять зашепчет, руны мне попортит!

Ангел пока ничего не шептал, висел себе в зените, чуть выше здешнего солнышка, так что Эварха стал к нему даже привыкать. Да и не только он – люди вокруг переставали метаться, словно вспугнутые мураши.

«Этого, верно, и ждёт, – подумал Эварха. – Чтоб успокоились, а он опять ударит, чтоб испугались да молились шибче!»

Хаэльдис осторожно развернула платок, и бронзовая спираль тускло взблеснула на солнце. Сила, заполнившая фигуру, отозвалась ей – линии вспыхнули ярче, замерцали дуги, руны заискрились, словно праздничная мишура.

– Тише, тише. – Дева Хаэльдис испуганно прикрыла амулет ладошкой, даже, кажется, подула на него, как на горячую кружку. – Спи, глупый. Ещё рано, спи!

В глазницах черепушки Адальберта разгорелось багровое, и фигура на земле постепенно померкла. Хаэльдис, по-прежнему прикрывая бронзу ладонью, потянулась и очень бережно водрузила спираль в центр фигуры.

– Ну вот, пущай спит, пока я не…

Грохот прокатился по земле, над землёй, в глубине земной тверди.

Эварха вскинул голову: ангелы пошли в атаку. Главный их словно шагнул вперёд и вырос ещё, видимый уже во всех подробностях, во всех мельчайших складках одеяния, во всей своей грозной красоте. Из правой его ладони выметнулся узкий белопламенный клинок. А в молочной голубизне вокруг проявились другие крылатые фигуры, поменьше, но тоже пылающие ослепительно-белым огнём – десятка два, пожалуй. А вслед за этим и сами небеса запылали, и Эварха ясно различил в разгорающемся сиянии густо переплетённые линии гигантского заклятия. Вожак ангелов склонился над Идиллией – лик приблизился, навис, сквозь белый пламень проступили странно тёмные черты, словно в сердцевине этого огненного существа жила тьма.

– Час спасения пробил. – От шёпота ангела ветер пригнул кусты. – Каждый получит по делам его, и да свершится предначертанное.

– Раздери тебя все ведьмы и демоны, – выругался ловец. Бежать надо, эти ж сейчас начнут жечь всё подряд…

Сила пришла в движение. Эварха ощутил это, не прибегая ни к каким заклятиям – словно бы возмутилась вокруг невидимая вода, смешались тёплые и холодные потоки, потянули, потащили за собой, как океанская волна, куда-то в глубину, аж голова закружилась.

Хаэльдис схватила его за запястье, неожиданно сильно дёрнула. Ловец обернулся – и вовремя, ноги у девушки подогнулись; пальцы скребли шею, глаза закатились, из горла слышалось тонкое сипение.

«Удавка», – понял ловец. От движения силы заклятие, которое должно было спать ещё день-два, пробудилось; пробудилось, сдавило горло смертельной петлёй, а госпожи Клары Хюммель поблизости нет. Она вообще сейчас неизвестно где в этом городе – тоже закладывает «закладки» и чертит фигуры, составляет планы и рассылает людей по местам. Поди найди её в эдаком-то хаосе…

«Чтоб тебя шишиги разодрали, святой ты убивец. – Эварха подхватил на руки почти невесомую деву, прижал к себе, как ребёнка. – Удавку, значит, для надёжности, чтоб не сбежала… чтоб тебя самого так удавило, жирдяй!»

Однако помочь сейчас мог только он. И ловец что было духу помчался по направлению к собору Святого Серапиона, высоко вздымавшему над городом шпили с перечёркнутой стрелой. Ни один, кстати, не обвалился!

И уже будь что будет с этой «закладкой»…

Ловец скакал по камням, перепрыгивал через трещины и поваленные деревья, пробирался по вздыбившейся мостовой; ветер от шёпота ангела не то что не утихал – напротив, усиливался, закручивал над улицей пыльные вихри, выл в развалинах. Фигуры ангелов над головой пылали всё ярче, а вот небо стало темнеть средь бела дня, солнце померкло, землю освещал лишь призрачный свет от крылатых фигур. Люди кричали и плакали, падали на колени, молились, тянули руки к небу в тщетной мольбе – бессмысленно и отчаянно. Стемнело очень быстро, однако ловцу некогда было ужасаться светопреставлению – дева Хаэльдис у него на руках едва дышала. Дышала с хрипом, с присвистом, долго и трудно, и Эварха спешил как мог.

Вот и собор – упирается в чёрное беззвёздное небо шпилями светлого камня. Двери распахнуты, внутри горят свечи, но мало и слабо – некому, видать, следить за освещением. Собор и площадь перед ним заполнены молящимися, стоящими на коленях, похожими в полумраке на призраков, приросших к земле; люди раскачиваются, вразнобой тянут молитвы, кто-то истерически рыдает, кто-то выкрикивает проклятия. Эвархе страшно, очень страшно – но не оттого, что белопламенный ангел, склоняющийся над шпилями, сейчас взмахнёт рукой, и мир исчезнет в белом огне. Ему страшно, что дева Хаэльдис трудно выдохнет и больше не сделает вдоха.

Но она дышит. Из последних сил старается: всхлип – долгий вдох – тут же натужный, хрипящий выдох.

– Давай, давай, дыши, Хаэ, – бормотал ловец, бесцеремонно расталкивая коленопреклоненную толпу перед собором.

Один из ангелов вдруг шагнул вперёд, резко приблизившись, словно бы ступив прямо на шпили собора. Всю площадь, и Эварху с Хаэльдис, обдало волной горячего белого света: люди ахнули, попадали ниц, поползли в стороны в ужасе.

Эварха замер, поднял голову. Ангел стоял на острие перечёркнутой Спасителевой стрелы, направленной в зенит, и из ладоней его били два узких пламенных клинка.

Он медленно вздымал руки, одежды его мягко светились, развевались на призрачном ветру, лик скрылся за белым сиянием.

– Первыми спасены будете, – громоподобно молвил ангел, занося клинки.

Площадь завизжала, завопила во тьме, Эварха крепче прижал к себе Хаэльдис. «Ну, вот и всё…»

И вдруг со шпилей, прямо со Спасителевых стрел взметнулись ленты, как показалось Эвархе, мерцающего мрака. Словно пустота пробудилась, охватывая свет, вбирая его в себя; прямо из-под ног ангела, из-под его сияющих одежд взвились эти тёмные змеи и тут же охватили его с головы до ног, спеленали, стянули в кокон – но до конца всё-таки не одолели. Ангел забил крыльями, клинки из белого света кромсали мрак на призрачные клочья; уши заложило от неслышимого крика, полного боли. Люди на площади тоже кричали, разбегаясь кто куда – однако были и такие, кто прирос к месту, несмотря на сыплющиеся сверху камни. Эварха застыл посреди почти пустой площади, прижимая к себе едва дышавшую Хаэльдис, ни жив ни мёртв.

Один из шпилей собора, тот, на который опирался ангел, загорелся – камень пылал магическим синеватым огнём, плавился, оседал бесформенной грудой; другой шпиль раскололся, камни летели во все стороны с грохотом, словно катапультные снаряды. Магия билась с магией, сила сходила с ума, по земле пробегала тяжкая дрожь.

Ангел боролся. Ему удалось освободить оба крыла, и он тяжело взмыл в зенит, продолжая кромсать и рвать облепившие его лоскутья мрака. Прочие ангелы по-прежнему мерно взмахивали крылами в чёрных небесах, словно ничего не случилось. Кто-то на площади радостно закричал, остальные подхватили.

– Верные чада Спасителевы, паства моя! – голос раскатился над площадью, и Эварха с изумлением узнал кардинала де Карраско, стоящего в дверях собора в полном праздничном облачении. Магия разносила слова далеко над окрестными улочками. – Знаменье явлено нам, своими глазами вы всё видели! Святой собор не принял богомерзкую тварь, ответил Спаситель на наши молитвы! Указал, кто здесь истинные Его дети!

На площадь снова стягивалась толпа. Но она уже не молилась – внимала кардиналу, воздевшему руки к тёмным небесам.

– Спаситель защитит вас! Не позволит тварям Игниса, принявшим вид ангелов Его, причинить вам вред! Скрывайтесь в храмах, молитесь за нас, помогайте истинным слугам Спасителевым, хоть верой, а хоть и кровью своей! Чем скажут вам, тем и помогайте! Не дадим тварям еретиков власти над нами! Не отступим!

– Не отступим! Не сдадимся, прочь отсюда, отродья! – завопили вокруг. – Веди нас, отче!

Кардинал повернулся и скрылся в соборе, толпа повалила за ним.

Хаэльдис с трудом втянула воздух и вдруг задрожала всем телом, словно в агонии. Эварха отмер – кинулся к дверям, расталкивая народ, стремясь к кафедре, высоко вознёсшейся над тёмным пространством храма. Там, облачённый в золотую накидку, опирающийся на золотой посох с навершием в виде косого креста, воздвигся кардинал де Карраско, простирая руки над склонёнными перед ним головами.

И, судя по вдохновенному лицу, то был его звёздный час.

Толпа стояла плотно и всё прибывала, проталкиваться становилось труднее и труднее, хотя ловец прокладывал себе дорогу не церемонясь, пинками и тычками.

– Кардинал! – завопил Эварха издали, наплевав на все тайны. – Это я, Эварха-ловец! Хаэльдис умирает! Кардинал, бездна тебя побери!

Толстяк де Карраско и бровью не повёл, и Эварха ощутил, как сердце ухнуло в пятки. Дальше пробиться он просто не мог, люди стояли плотно, плечо к плечу – а Хаэ, кажется, уже не дышала…

– Кардинал, я тебя сам убью!.. Тварь!.. Сожри тебя ифрит!.. – Ловец ругался от бессилия, толкался, но ничего не мог поделать.

И тут его резко схватили за локоть.

Толпа позади каким-то чудом раздалась, освободив узкий проход, и в нём стоял старый викарий Уго, облачённый в тёмные, расшитые золотом одежды, непривычно мрачный и торжественный.

– Хаэльдис… она…

Уго кивнул, без лишних слов положил ладони на тощую девчачью шею. Толпа притихла и почтительно взирала, хотя совсем рядом люди бесновались, давая выход страху. Что-то викарий сделал – ловец ощутил только болезненный укол силы – Хаэльдис дёрнулась, с хрипом вдохнула и снова задрожала, но уже другой, живой, напряжённой дрожью.

– Ступай за мной.

Эварха без лишних слов последовал за ним. Через толпу, потом – в неприметную дверцу в стене, узким тёмным коридором наверх, в тесные и душные покои, освещённые единственной свечой, где Уго жестом велел положить Хаэльдис на лавку, укрытую вышитым покрывалом. Девушка дышала свободно, но по-прежнему была без сознания.

Уго потрогал ей лоб, пощупал шею, вздохнул.

– Я только остановил заклятие, Эварха-ловец. Да и то лишь на время. Снять может лишь тот, кто его создал – сам кардинал. Подождём.

Ловец кивнул и опустился на лавку рядом с девушкой. Снаружи по-прежнему царила тьма, но больше никто не пытался атаковать собор, и никто не шептал грозовых пророчеств с небес. В узкое окно видна была тёмная площадь, испятнанная светлыми точками факелов и свечей – похоже, кардинал таки преуспел, люди поняли, что перед ними не грозная неотвратимая погибель, а противник, которого можно одолеть.

Честь ему и хвала, кардиналу де Карраско, хоть и предается чревоугодию – однако и ангелы по-прежнему были тут, рассыпавшись по всему чёрному небосклону, словно поплавки на невидимой рыбацкой сети.

«Интересно, – подумал ловец, сжимая холодную, безвольную ладонь Хаэльдис, – а где сейчас боевая чародейка Клара Хюммель? Чем занята? Отчего не слышно ни её чар, ни “закладок”?»

Только сейчас он почувствовал, как голоден и устал. Его самого бил лёгкий озноб, несмотря на тепло, – надо бы отдохнуть и поесть, но где? Когда?

Тут за стеной послышался шум, голоса, мгновение спустя дверь распахнулась и в покои ввалился кардинал де Карраско собственной персоной в сопровождении служек, телохранителей и целой толпы святых отцов разного ранга – так что в покоях сразу стало не продохнуть.

– Уго, старый ты хрен, где мой ужин? Если солнце померкло, это ещё не повод откладывать трапезу! Эй, вы, закройте дверь, не тянитесь… Уго, ради Спасителева гнева, найди мне ужин, иначе я сглодаю твои старые кости!

Тут взор его обратился на ловца, смирно сидевшего на лавке, и неподвижную деву Хаэльдис.

– А эт-то ещё что такое?!

У Клары Хюммель и у отряда, оставшегося в Межреальности, дела шли так себе.

Первоначальная идея – ударить не по ангелам, а по их заклятию – с треском провалилась. Идея была Ричарда, но поддержали её все, ибо казалось, что таким образом удастся избежать многих жертв и ослабить ангелов, не тратя при том собственные силы.

Ричард, Роб Кламон, Рита и даже Динтра – все долго высчитывали чары, измеряли, пока наконец не составили схему противосети, ослабляющей и разрушающей баланс ангельских чар.

Клара только успевала требовать у местных магов, коих князь пригнал целый отряд, новые и новые измеряющие кристаллы – Ричарду требовались сведения, каких из Межреальности не получить.

«Тут у них такое наверчено, вся Академия с ходу не разберется!..» Голос Ричарда ударял Кларе в голову, неприятно отдаваясь внутри черепа. Чародейка устало замерла, привалившись к стене, закрыв глаза, сжимая в руке изрядно потеплевший розоватый кристалл. Такой же точно сейчас держал Дик д’Ассини где-то там, высоко над миром, в Межреальности.

«Бездна с ними, потом. – Клара поморщилась. – Зачем им всё это, вы поняли?»

«Да. Тонкий и очень прочный разделитель, двусторонний. Огромная ловушка, удержит что угодно и кого угодно. Не пропускает магию извне, а ту силу, что уже есть, накрепко запирает. Всё: потоки, души, накопители… открытый мир на время действия капкана становится закрытым».

«Их любимый приём. – Клара усмехнулась. – Но, Дик – они замыкают так целый мир, это ж против всяких правил! Мир – не полтора десятка магов на жалкой скале! Тут же граничные условия другие, плотность потоков небеса пробьёт, вместо капкана будет одна большая печь!»

«Тем не менее у них получилось, – сухо ответил Ричард. – Как – не знаем. Пока. Но граничные условия ангелы обошли. У нас, конечно, всё записано, замерено, потом обсчитаем. Мессир Архимаг, думаю, весьма заинтересуется… Очень хитрый разделитель, Клархен, вы чудом проскочили, а сейчас уже вниз хода нет. Сила пока идёт, не шибко хорошо, но идёт, но стоит ангелам дёрнуть за верёвочку…»

«Как же они до этого додумались?..»

«Это конструкты! – зло бросил д’Ассини. – Они не могут додуматься! Вот их хозяева – другое дело; хотел бы я на них взглянуть!.. Это же магия высших порядков, ты права; даже в Долине у нас такого нет – хотя за исследования, кажется, брались… но ты же помнишь, эти темы мессир вечно отклонял на учёных советах, дескать, неперспективные, слишком отвлечённые…»

«Это сейчас к делу не относится. Что нам делать с этим неводом в небе?»

Ричард объяснил. Динтра предложил оригинальный ход – перехват. Сложнейшее заклятие ангелов сцеплялось с миром подобно тому, как паутина цепляется за травинки, и если хотя бы на два-три «крепления» подвесить другое заклятие, как бы противосеть, утяжеляющее и замедляющее основное, то огромная ангельская конструкция потеряет устойчивость. Противосеть же подцепится без труда, сказал Ричард, защита её пропустит, ибо структура её будет та же, что и у оригинала. В общих чертах, разумеется, – до частностей маги пока ещё не додумались.

От Клары требовалось «заложить основу внизу», то есть отыскать несколько ближайших «крючков», прикрепить к ним посредством амулетов-преобразователей заклятие Кламона – Динтры – д’Ассини (как сразу же поименовал Ричард противосеть) и далее действовать по обстоятельствам.

И лучше бы поторопиться, потому что, как небезосновательно подозревал д’Ассини, когда ангелы приведут свои чары в действие, будет уже поздно. Останется только попрощаться посредством переговорника гениальной Клаудии Ингольт.

Поначалу всё шло хорошо, поиск занял немного времени – ангелы проделали в свободнотекущей силе такие дыры, что Клара их, наверное, нашла б и с завязанными глазами.

Пять партий отправились «закладывать основы» – к ближайшему «крюку» ловец Эварха со своей девчонкой, оказавшейся неплохим магом; ещё с двумя ходили Клара и Райна, прочие маги были здешними, и сиятельный князь клялся, что люди они верные и умелые. Да и то – сейчас, когда мир в смертельной опасности, до хитростей ли, до своих ли выгод?

Они едва успели. Ангелы перешли в наступление, их сложнейшая сеть в небесах уплотнилась, сжалась; Клара так и не успела проверить, правильно ли активированы «закладки». Небо стремительно меркло; сила возмутилась, никакие сложные чары не удерживались, рассыпались, слепить из чистой силы удалось бы разве что банальный огнешар – или пользоваться заранее заготовленными, уже сложенными чарами. Дик передал, что часть ангелов осталась в Межреальности, часть – нырнула вниз, под собственное заклятие, которое не выпустило бы их обратно. Кажется, они готовы были погибнуть вместе с миром, если что-то пойдёт не так.

Однако не так пока что всё пошло у магов Долины.

Заложенные для «противосети» амулеты уже должны были сработать – их-то Клара самолично зарядила и проверила, – однако ангелы словно бы ничего не заметили. Солнце угасло совсем, ангелы выступали из мрака, словно и впрямь вестники последних времён, так что даже в свите князя кто-то начал подвывать от ужаса.

Ангельская сеть сжималась – но где же, небеса и бездны, противодействующие чары?! Неужто ни один амулет не сработал, ни одна партия не справилась – включая те, с которыми ходила она сама, Клара?.. Неужели талисманы оказались никуда не годны? Да быть того не может!..

– Досточтимая чародейка, потрудитесь объяснить, что происходит, – прорычал сиятельный князь. Ему тоже было страшно, но держался он так, словно распекал управляющего за недостачу вина в кладовых. – Вы обещали сопротивление Игнису – и где оно? Вы солгали? Так у меня с лжецами разговор короткий, хоть бы даже и мир рушился.

В другое время Клара для острастки превратила бы грубияна на пару часов в лягушку – временные оборотные чары, сложно, но весьма эффектно, – однако сейчас и впрямь было не до того.

– Вы знаете, что церковники, эти крысы в рясах, собирают людей в храмы, обещают им защиту и истинное спасение? Они на что-то надеются, они что-то знают и не боятся! А мы?..

– Князь, я делаю всё возможное, – процедила она. – А теперь будьте любезны умолкнуть, мне надо сосредоточиться.

Райна за спиной выразительно перехватила короткое копьё.

Во дворе княжеского замка, сделавшегося настоящим воинским лагерем, кипела жизнь. С того часа, как Клара сотоварищи появилась здесь, преобразился не только двор, но и люди; казалось, в них вдохнули новые силы. Тех, кто молился и метался, обезумев от ужаса – кого словами, кого тычками привели в чувство.

Слуги натащили скамей и столов; вновь зажглись очаги на кухне, служанки бегали туда-сюда с подносами, сновали посыльные, дружинники чистили оружие, маги чертили схемы и проверяли амулеты, и даже гигантский ангел в зените, казалось, перестал их волновать. Да, он пугал – но уже не внушал неодолимого ужаса.

Но теперь, когда солнце исчезло, когда магия сошла с ума, когда ангелы во всём грозном великолепии надвинулись из черноты небес, всё вновь замерло. Люди глядели то в небо, то на Клару, словно ожидая, что она сейчас дунет, плюнет, и весь этот ужас немедленно прекратится.

– Поторопитесь, госпожа чародейка, – бросил князь.

Клара его проигнорировала. Ричард молчал, несмотря на отчаянные Кларины призывы – что-то происходило там у них наверху, что отвлекло на себя все силы отряда, и Кларе это донельзя не нравилось. Они ответят, конечно, не могут не ответить, – но сейчас она должна справляться сама. Даже если б сила слушалась, уже некогда было высчитывать напряжения и соотношения, некогда чертить многолучевые магические звёзды, выверяя их по здешним сторонам света; а теперь и вовсе всё, что осталось – действовать на глазок, примерно, опираясь лишь на собственное магическое чутьё.

То есть делать то, за что любой преподаватель в Академии посылает студента на переэкзаменовку. «А если у вас разница потенциалов заклятия на входе и выходе одна десятая процента? Это вы никак не почувствуете, а чары уже следует строить совершенно по-другому! Каскадные вместо линейных! Приходите через три дня, Кларисса, и учитесь работать, как маг Долины, а не как деревенская знахарка!»

В бездну правила.

Клара глубоко вздохнула, сосредотачиваясь. Потянулась к силе, мечущейся вокруг перепуганным зверем. Искала точки устойчивости, без этого никакие чары невозможны; одну за другой в мешанине потоков и перепадов нащупала четыре из них, где почти ровно работали сложные чары – только четыре, а пятой не было. Кто-то из магов или не завершил фигуру, или не успел активировать амулет.

За себя Клара была спокойна, за ещё одну группу магов, успевшую вернуться, тоже, а вот две другие… Скорее всего, дело провалили ловец с девчонкой; могли не справиться, могли вообще погибнуть. На улицах царил хаос, как всегда, нашлись те, кто старается поживиться и в «последние дни». Кто поручится, что парочку не прирезали спятившие мародёры?.. Прирезали, даже не подозревая, что тем самым обрекли весь свой мир. Твоя ошибка, Клархен, – нельзя было отпускать их одних! Впрочем, сейчас это уже неважно, важно – что теперь делать?

«Клара, ты здесь? – рявкнул в ухо бас Динтры. – Противосеть не работает – что там у тебя? Мы её не чувствуем! Заклятие крылатых работает, а наше – нет!»

«Не все амулеты включились, – отозвалась Клара. – Выясняю, можно ли поправить».

«Выясняй быстрее. – В голосе обычно сдержанного целителя слышалось яростное нетерпение. – У нас тоже горячо, они атаковали по-настоящему, несём потери!»

«Кто?» – только и смогла выдохнуть чародейка.

«Сельвистий Феннер. Подставился глупо, мальчишка – ладно, потом, всё потом! Работай, Клара!»

Значит, там нешуточный бой. Значит, другие гибнут, пока она, Клара, корит себя за ошибки и гадает, что делать – а надо действовать!

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Глаз не открывала – вид спускающихся с чёрного небосклона ангелов и перепуганных людей только собьёт с толку, а сейчас как никогда нужна собранность.

Клара чувствовала, как гигантская сеть сжимается, сжимается… и никак не сожмётся. И ангелы, хоть и приближаются к Идиллии, медлят с обещанным «спасением».

Так, Клара, соберись. Ещё раз – одна точка, другая, всё ровно, всё работает, магия ритмично вплетается в чужие, сильные чары. Значит – не всё потеряно? Четыре, всего четыре амулета, но они действуют!

Действуют, и только потому ты, Клархен, сейчас способна их ощутить.

Магия все-таки проникает в мир, он не закрылся окончательно, значит – будет бороться!

«Динтра! – завопила она, сжимая кристалл-переговорник. – Ричард! Хоть кто-нибудь!..»

Никто не отозвался. И впрямь, видно, ангелы решили раз и навсегда избавиться от докучливых магов; наверняка, пока летят огнешары с молниями и плетутся сложные чары – переговорник просто болтается в бездонных карманах целительской мантии. Они продержатся, не могут не продержаться – а Клара будет держаться здесь.

Чародейка открыла глаза. Чёрное небо будто придвинулось ближе, сияющие белые фигуры в нём, кажется, нависли прямо над уцелевшими крышами.

Предводитель ангелов склонял над городом скорбное и торжественное лицо – небось, готовится изречь очередное «пророчество», от которого попадают ещё стоящие стены.

– Князь! – Волшебница поднялась, кивнула Райне. – Мы их задержали, но лишь на время. Сработали не все наши амулеты, вот почему ангелы так близко. Я проверю, почему молчит последний, и ещё – мне нужны все здесь собравшиеся маги. Все до одного, князь. Это наш единственный шанс…

– Какие маги? – выкрикнул один из здешних чародеев, худой, нервно дёргающий края богато расшитой тёмной мантии. – Какие маги, вы что, не чувствуете, что заклятия перестают работать? Мы все погибнем, погибнем из-за вас!..

И тут один из ангелов ступил на шпили недальнего собора.

– Вы это видите, кирия?! – Райне изменило её всегдашнее спокойствие. – Глядите, глядите же!..

Она указывала на ангела – кто-то атаковал крылатого, в него вцепилось странное заклятие из тёмных обвивающих лент. Ангел пытался освободиться, рвал чужие чары в клочья узкими белопламенными клинками, однако они всё равно прилипали к нему пятнами ожившего мрака. Крылатая фигурка скрылась в черноте, а прочие словно ничего и не заметили – по-прежнему размеренно взмахивали крыльями, неподвижно зависнув в небе, творя какую-то непонятную, почти неощутимую волшбу.

– Вижу, Райна, не слепая. Князь! Вы знаете, кто это сделал?..

«И на удивление удачно», – добавила она про себя.

Ангел так и исчез в тёмных небесах, то ли стремясь вырваться из-под всесжимающей сети, то ли рассчитывая сбить с её помощью чужую магию.

«Вот так номер! В каком-то заштатном мирке нашлись чародеи сильнее нас, магов Долины… Не те ли это «церковные крысы», о которых толковал князь? Я их найду, кем бы они ни были, непременно найду. Выясню, что это за чары – хватит нам разменивать одного за одного, мы должны победить! Но вначале сделаем, что должно».

Равновесие силы с исчезновением одного крылатого чуть сместилось – не слишком, но всё же заметно. Возмущение в потоках чуть утихло, Клара почувствовала, что магия начинает слушаться, – мир перемалывал творимое над ним насилие, сила стремилась вернуться в привычное русло; ещё немного – и можно будет плести сложные, действенные чары, а не швырять примитивные огнешары, которые против ангелов что стрела против крепостных стен.

Валламорена не ответил – зло оскалившись, провожал исчезнувшего ангела долгим взглядом; то ли не расслышал, то ли притворился, что не слышит. Ладно, если более насущное:

– Князь, утихомирьте своих людей!.. Чародеи, все, кто здесь, – ко мне! Надо действовать, пока они не опомнились!

Однако ангелы всё-таки опомнились.

Предводитель небесного воинства склонился над городом и коснулся перстами крыш – от каждого прикосновения вспыхнул магический, слишком горячий огонь, послышались крики, вопли ужаса. Один за другим белопламенные фигуры сходили с небес, избегая, однако же, храмов и шпилей – и от каждого ангельского шага вздрагивала земля. В небе остался лишь предводитель.

«Скорее всего, он и держит сеть. Основные потоки замкнуты на него, только его сила позволит удержать эдакие чары! Он… другой. Не такой, как остальные. В него-то и придётся бить!»

Магов в княжеской свите – тех, кто не впал в панику и не разбежался, – осталась едва ли дюжина. Все они, даже тот тощий, крикливый чародей, что кидал Кларе в лицо обвинения, столпились возле неё, ожидая команды. Эх, хороший мир Идиллия, и маги, как видно, здесь неплохие, но что ж они сами-то не ищут путей к спасению, не сопротивляются? Всё ждут, что кто-то другой поможет, Клара, князь их – или кто-то ещё!

Но ведь кто-то здесь преуспел. Правда, только один раз. Больше атака не повторилась, и ни один ангел не забился в тёмных путах, не покинул строя. Они спустились на землю, и там, куда ступил каждый крылатый воин, разливалось над крышами белое призрачное сияние – а ближайшего Клара прекрасно видела, он нависал над соседней улицей, вздымая безоружные руки как бы для благословения.

«Что-то случилось, и они растерялись, – мысли неслись в голове вскачь. – Они решили рискнуть, ударили раньше и не так, как планировали. Не знаю почему… Хотя нет, знаю. Мы это сделали – Ричард с отрядом в Межреальности и я со здешними чародеями на земле. Мы заставили их нервничать и менять планы. Значит, не всё потеряно! Но мы по-прежнему не можем одолеть».

– Кто из вас знает, – Клара обвела тяжёлым взглядом сбившихся в кучку людей, – кому известно, кто мог напасть на того ангела? Кто здесь, на Идиллии, знает такую магию?

– Должно быть, это церковники наши, – ответил один из магов, пожилой, кряжистый мужик, на котором расшитая мантия сидела как на ломовой лошади – богато изукрашенное седло; явно выбился когда-то «из простых». – Мы-то, достопочтенная, не знаем таковских чар! Церковники это, больше, почитай, и некому, только они разве ж поделятся!..

…Кардинал де Карраско и не подумал помогать. Выслушал ловца, приподняв бровь, и отмахнулся. «Есть дела поважнее, Эварха-ловец, дева твоя подождёт. Тебе самому-то кто ошейник снял, небось святоши на Игнисе? А ей отчего не сняли?»

Уселся за накрытый второпях стол – всё самое простое, холодное мясо, хлеб, эль, – и принялся за трапезу, попутно раздавая указания. Про Хаэльдис он словно бы и забыл. Старый Уго в ответ на вопросительный взгляд ловца только пожал плечами.

Эварху затрясло. Он застрял здесь исключительно по милости этого святого жирдяя, Хаэльдис попала в беду тоже из-за него – а теперь, значит, нашлись дела поважнее?! Отслужила своё, дева, – ну и помирай, так, что ли?

И в тот миг, когда Эварха уже готов был подступиться к кардиналу вторично, и уже куда более решительно, сила вокруг неуловимо сдвинулась. Ангелы за окном словно все разом приблизились к земле – все, кроме предводителя. Эварха вцепился в ладонь Хаэльдис, служки и монахи кинулись подальше от окна, Уго же, напротив, распахнул створки.

– Идут, ваше преосвященство!

Кардинал отодвинул блюдо с недоеденным мясом, торжественно поднялся.

– Всё готово? – спросил он через плечо, пока на нём поправляли торжественные чёрно-золотые облачения. – Молящиеся в храмах, маги на местах?

– Всё готово, – откликнулся Уго, безотрывно глядя в окно.

– Тогда идём. – Де Карраско шагнул к двери, и, словно в ответ, сила вновь сдвинулась, сместилась, пол ощутимо сотрясся.

Это был миг, когда первый ангел ступил на землю.

– Уго! Ты что там, застрял?!

– Ваше преосвященство!.. – Голос старого Уго дрогнул. – Они сходят, но… но… не туда! Не на храмы!

– А куда, сожри тебя Спаситель?!

– На… на землю. На улицы…

Де Карраско выругался, как бродяга – весь торжественный настрой мигом слетел с него, кулаки сжались.

– А, провались они во все бездны и дыры! Первый поторопился, эти испугались… – Де Карраско рванул золочёный ворот, полетели блёстки. – Умны, бестии, проклятие… Нет, нет, мимо им не пройти, так или иначе – а будут наши! Уго, Бернар, Маурицио! Живо вести разослать – всё в порядке, продолжаем! Люди остаются в храмах, пусть проклинают крылатых и молятся за нас, как в жизни не молились! Всем ясно?!

– Яснее некуда. – Викарий прикрыл окно, мрачно усмехаясь.

Кто-то уже куда-то бежал, кто-то что-то докладывал, кто-то вполголоса молился – и только ловец сидел неподвижно, а в голове мысли одна обгоняли другую.

Выходит, кардинал и впрямь думал пленить ангелов, используя храмы как приманку. Развесил чары на шпилях, как силки на кустах, и ждал… а ангелы-то не дураки, не полезли в ловушки! А что им в этих храмах, интересно?

Тут Эварха хлопнул себя по лбу. Ну, конечно, чародейка Клара Хюммель же говорила, что сила Игниса и тех, кто создал ангелов, – в вере в Спасителя. Чем искреннее, чем горячее молитва – тем больше они получают, а где целая толпа взывает к Спасителю – там для них всё равно что мёдом намазано. Бери да пользуйся, спасай заблудшие миры сколько угодно…

Только вот отчего они сошли не на храмы – оттого ли, что и впрямь испугались гибели одного из своих, или по какой-то иной причине? Думай, ловец, хорошенько думай! Эти крылатые твари тоже ведь не глупцы!..

Думай, как если бы ты сам на них охотился!..

С кардиналом де Карраско всё ясно – он, хитрец, даже конец света старается повернуть себе на пользу. И ангелов отвадить, и мир спасти, и всю власть здесь подмять под себя. Теперь-то ясно, отчего он не захотел вести переговоры с Игнисом, как князь, – у него свой хитрый план имелся!

И всё складывалось прекрасно, пока ангелы вдруг не сошли с намеченного пути. Отчего?..

Эварха и сам не мог понять, почему сейчас так важно найти причину. Хаэльдис-то это чем поможет?.. Но за мысль он ухватился и уже не отпускал.

Вроде бы кардинал рассудил верно: это всего лишь осторожность; один из крылатых погиб или ранен, остальные не полезли на рожон. Но ловецкая привычка твердила – не так всё просто!

Кругом кипела суматоха, пол под ногами время от времени мягко сотрясался – ангелы сходили на Идиллию, и земля вздрагивала у них под ногами.

Кардинал собрался вернуться в собор. На ловца и недвижную девушку никто подчёркнуто не обращал внимания, словно их тут и не было. Ишь, святые выискались, как себе что надо, так на всё готовы, а как ближнему помочь – так дела у них…

И тут ловец вторично хлопнул себя по лбу: ну, конечно, ответ-то очевиден!

Только он, голодный, уставший и растерянный, не сразу понял, где его искать.

Но теперь он точно поможет Хаэльдис. Если повезёт…

Эварха отпустил безвольную руку девушки – сейчас или никогда!

– Кардинал!

Де Карраско, уже готовый уйти, остановился.

– Я знаю, отчего ангелы не идут в ваши ловушки. Знаю, отчего они медлят. Снимите заклятие с Хаэльдис, тогда расскажу.

Кардинал медленно обернулся. Взгляд его, из-под плотных тяжёлых век, кажется, прожигал насквозь.

– Ты что-то сказал, Эварха-ловец? Знаешь то, чего даже я не знаю? Ты?! Да ты в уме ли, червь?

– Поумнее многих. – Ловец скрестил руки на груди. – Я знаю, что они ищут. Освободите Хаэльдис – всё узнаете.

Кардинал прищурился. Сейчас он ничуть не походил на доброго пастыря стада Спасителева – нет, охотник, такой же, как и сам Эварха, только куда более умелый и жестокий.

«Если б Карраско знал о происходящем немного больше, чем сейчас, – с ужасом подумал ловец, – живыми бы он их не отпустил и слушать не стал бы тоже».

– Рассказывай, – свистяще бросил кардинал. – Рассказывай, и я решу, стоит ли это потраченного на вас времени.

Выхода не было, и Эварха заговорил.

Пол время от времени вздрагивал – ангелы делали новые шаги по Идиллии, и мир прогибался под их тяжестью. Свита кардинала – все эти служки, охранники, монахи, битком набившиеся в тесный и тёмный покой, – притихла, слушая эти жуткие шаги и речи Эвархи. А он старался не обращать внимания – говорил о том, что ангелы накинули на мир мощное, сложнейшее заклятие, отсекшее всю магию извне и даже небесные светила; говорил, что собравшиеся вместе маги (Эварха решил не уточнять, откуда они явились; о князе он тоже умолчал) сумели найти особые точки, где заклятие крылатых прикрепилось к миру; придумали, как заложить под те якоря особые противодействующие чары, и Эварха был одним из тех, кто им помогал.

– Ангелы хотят убрать то, что им мешает. Вот почему, ваше преосвященство, не пошли они сразу к храмам – ищут те амулеты с чарами, что не дают им полностью завершить… э-э… их собственное заклятие. Где амулеты, я знаю – то есть знаю, где будут и ангелы, всё просто. Ну как, стоит это моей ничтожной жизни?

– И где они? – Глаза у де Карраско разгорелись, как у ребёнка при виде ярмарочного шатра.

Уго извлёк откуда-то потрёпанную карту города, исчёрканную мелками и угольными карандашами – и ловец, как мог, объяснил, где искать все пять амулетов. «Прости меня, Клара Хюммель. Не могу я сейчас лгать, слишком уж многое на кон поставил; и не только себя, но Хаэльдис. Её я вытащить обязан – а потом помогу тебе, клянусь всеми силами земными и небесными, всеми богами, бывшими и нынешними!»

Де Карраско дослушал, бросил быстрый взгляд на своего викария:

– Уго, что скажешь?

Старик задумался, потом кивнул:

– Похоже на правду, ваше преосвященство. Спросите Маурицио, он лучше меня разберётся, но… похоже.

– Маурицио! – рыкнул кардинал. Рядом тут же возник смуглый худой человечек в тёмной сутане, опоясанной расшитым рунами и знаками поясом – должно быть, церковный маг, и не из рядовых.

– Я уже проверил, ваше преосвященство, – подобострастно закивал он. – Сила, конечно, не благоприятствует, но, коль сквозь рунное зерцало зрить… – В руке его сверкал серебряный диск, с бегущими по краю вереницами чёрных рун. Серебро часто переливалось, вспыхивало, должно быть, отражая меняющуюся вокруг силу. – Только я ощущаю четыре э-э… странности. Четыре, а не пять.

Кардинал обратил горящий взор на Эварху, ловец как можно более независимо пожал плечами.

– Я говорю только то, что знаю. Ставили пять амулетов, а что случилось потом…

«А ведь, скорей всего, это мы не доделали работу, – холодея, подумал он. – Хаэльдис, наверное, не успела по-настоящему запустить фигуру, свалилась с удавкой этой, а я не посмотрел…»

Кардинал ещё раз переглянулся с Уго, потом недовольно скривился:

– Что ж, Эварха-ловец, будем считать, ты стоишь потраченного времени. Я отпускаю вас… только одного не пойму – если эти маги такие сильные, то почему они не пришли сюда? Где они вообще? Ты – здесь, а они?..

– Они сражаются, – твёрдо ответил Эварха. – Сражаются за этот мир. Отпустите нас, мы тоже хотим сражаться. Только не забудьте ошейник с Хаэльдис снять.

Кардинал усмехнулся и шагнул к лавке, где в забытьи лежала его уже бывшая подопечная.

– Золотенький! Эварха!.. Ну не беги таково, туточки ноги переломать можно!..

Эварха и впрямь бежал, а улицу, некогда широкую, вымощенную светло-серыми каменными плитами, сейчас словно плугом вспахали. Вероятно, здесь прошёл один из ангелов – плиты выворочены то слева, то справа.

– Как ты через Межреальность ходила, хилая такая? – ловец схватил ковыляющую позади Хаэльдис, потащил за собой.

– Золотенький, я в последний раз ела ведаешь когда?.. Не ведаешь, и я не помню. Небось, когда ещё с тобой по подземельям шастали… И у кардинала не дал мне краюху стырить…

Что верно, то верно. Едва де Карраско снял с Хаэльдис ошейник и удалился, окружённый свитой, едва Хаэ открыла глаза – ловец стащил её с лавки и поволок прочь. Потому что, если так рассудить, кардиналу де Карраско не было никакого резона отпускать их на все четыре стороны, и если сейчас он не сообразил отдать соответствующий приказ – то может отдать его в любое время.

Нет, убивать, наверное, их тоже бы не стали, но вот придержать где-нибудь за крепким засовом, пока дело б не прояснилось, – вполне могли. А Эварха сейчас нужен был Кларе Хюммель. Очень нужен.

И всей Идиллии тоже.

Потому он тащил за собой совершенно обессилевшую Хаэльдис, тащил через все завалы, залитые мраком проулки, мимо мечущихся людей и деловитых теней в развалинах. Мрак покрыл Идиллию – такой мрак, какого мир не видал от века, свет исходил лишь от предводителя ангельского воинства, что по-прежнему склонял над городом скорбный лик, да от пожаров. Да ещё кое-где над крышами разливалось призрачное белёсое сияние – там, где по улицам ступали сошедшие с небес ангелы; белёсые эти отсветы мешались с тревожным, красно-золотым отблеском горевших тут и там домов.

Через этот мрак, и вопль, и дым ловец тащил подругу, доверившись всё тому же ловецкому чутью. Если догадка его верна, Клары Хюммель в княжеском замке нет – она где-то здесь, ищет пятый амулет. Боевая чародейка не из тех, кто быстро сдаётся, – нет, она выжмет из своего заклятия всё, и из своих людей тоже, и бороться будет до последнего.

Эварха невольно предал её, купил за её заклятие жизнь Хаэльдис – но он же ей и поможет, а там – пусть Клара судит о нём, как захочет.

Чутьё не подвело, довольно скоро Эварха увидел впереди очертания полуобрушившегося дома в три этажа и магическую фигуру Хаэльдис, мерцавшую бледно-сиреневым светом. Амулет – бронзовая спираль – горел в центре яростно-золотым огнём, но фигура не преобразовывала его силу, не запускала каскад волшбы так, как должно. Магия здесь бурлила, вихрилась, крепящие чары ангелов сталкивались со слабым, искажённым заклятием амулета, но вполсилы – работали. Ни та, ни другая магия не могли одолеть друг друга.

И впрямь, это они с Хаэ фигуру не выправили… Эварха аж плюнул с досады. Он-то всегда старался доводить начатое до конца, всегда гордился, что свою работу делает лучше всех!

А над ближайшими крышами бледным полукругом разливалось сияние и слышались тяжкие шаги – один из ангелов Спасителевых шагал неподалёку.

Эварха даже знал, куда именно.

– Стой, дева! – ловец придержал Хаэльдис, устремившуюся было вперёд – словно там вместо амулета лежала булка с маслом. – Смотри!

На уцелевший пятачок брусчатки с магической фигурой, над которой невидимо кипела сила, с двух сторон выходили люди. В одном отряде Эварха сразу же узнал Клару Хюммель – голова гордо поднята, коса перекинута через плечо, в руке – знаменитая шпага, рубины сияют во мраке кровавыми каплями. За спиной у Клары молчаливой тенью высилась валькирия Райна. Остальных он не знал.

Напротив из проулка выходили, очевидно, люди де Карраско: отряд хорошо вооружённых солдат и – о, надо же, церковный маг Маурицио! Тёмная сутана, пояс, расшитый золотыми рунами, на груди – серебряная Спасителева стрела, сейчас горящая белым ровным светом. Быстро работает, однако…

Клара шагнула вперёд, из тени – ближе к фигуре. В бледном магическом свете видно было, как она осунулась, под глазами залегли тёмные круги. Шпагу волшебница держала в опущенной руке.

– Кто вы и что вам здесь нужно? – громыхнула она.

«Молодец», – подумал Эварха. – Такая спуску не даст…»

Однако мага Маурицио оказалось не так-то легко сбить с толку.

– Эта земля принадлежит Святой Спасителевой Церкви, – пропел он, также выходя на свет и указывая на фигуру. – Непотребство сие – ваших рук дело? За то пред высоким судом церковным ответ держать придётся!

– Церковники? – прищурилась боевая волшебница. – Вы-то мне и нужны! Хочу и я вам пару вопросов задать…

Отряд кардинальской стражи согласно громыхнул оружием, тускло сверкнули клинки, солдаты шагнули вперёд.

Райна встала рядом с чародейкой – в одной руке короткий меч, в другой – боевой топорик, верное копьё приторочено за спиной.

А маг Маурицио, воспользовавшись тем, что все на мгновение отвлеклись, швырнул в фигуру пригоршню пылающего серебристого порошка.

– Стой, идиот! – завопила Клара, однако было поздно.

Сверкающая пыль не упала на землю – зависла над фигурой, закрутившись спиралями, взметнувшись фонтанами, очертив извивы сталкивающихся сил. И – пришла в движение, ломая изнутри наложенные Хаэльдис чары.

Дева ойкнула, вцепившись Эвархе в запястье.

– Болван, тупица! – Клара Хюммель, очевидно, была вне себя. – Ты же сейчас этим, – взмах шпагой в сторону светящегося пятна над крышами, – этим сюда дорогу открываешь!

Маурицио не удостоил её ответом. Заговорил стоявший рядом командир отряда – высокий воин в лёгких латах, при мече и небольшом щите.

– Сами уйдёте, или мы поможем?

Клара оскалилась, неуловимым движением шагнула вперёд, рубиновая шпага прочертила в воздухе алую дугу. Райна двинулась следом, топорик с обманчивой лёгкостью выписывал финты и петли. Солдаты по кивку командира рассыпались, заходя с двух сторон, отгораживая от Клары церковного мага. А тот продолжал волшбу – к серебряной пыли добавились руны, два кристалла, чётки из чёрного блестящего камня… Бледно-сиреневый свет магической фигуры почти померк, а бронзовая спираль уже не сияла – угасла и почернела.

Эварха оттолкнул девушку и кинулся наперерез.

– Стойте! Стойте! Госпожа Хюммель, стойте!..

Удивительно, но они остановились – правда, не опуская оружия. Ловец, тяжело дыша, стоял перед Кларой и спиной чувствовал нацеленные в неё острия.

– Госпожа Хюммель, выслушайте, прошу! Нам надо уйти, я всё объясню, эти чары, что мы ставили – они уже не нужны. Есть кое-что получше, я расскажу…

– А, я-то думал, куда ты подевался. – Маг Маурицио, ухмыляясь, пересыпал из ладони в ладонь сверкающий порошок. – Говорил я кардиналу, что нельзя тебя отпускать, да он, милостивец, не послушал… И зря – ты вон уже где, к дружкам метнулся! Предатель, он предатель и есть!

– Чтоб у тебя твой поганый язык-то отсох, Мауро! – Дева Хаэльдис уже стояла рядом с ловцом, подбоченясь. – Не знаешь, а говоришь!

– Ловец Эварха. – Боевая чародейка подняла шпагу и шагнула вперёд. – Уйди с дороги! Слушать тебя я не собираюсь, а убивать пока не хочу!

Она не поверила. Не хотела верить.

– Госпожа Райна, хоть вы послушайте! Не надо…

– Прочь!..

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но, едва противники начали вновь сближаться, а Хаэльдис изо всех сил потащила ловца прочь – в этот самый миг земля содрогнулась особенно сильно, улицу залило бледное сияние, порыв горячего ветра ударил в лицо.

Ангел Спасителев вышел из-за угла.

Он и здесь не казался слишком уж огромным, но шагал так, словно был неимоверно тяжёл. И такая от него исходила сила, такой жар, что Эварха, не задумываясь, схватил Хаэльдис за локоть одной рукой, другой – вцепился в локоть растерявшейся Кларе Хюммель и крикнул Райне:

– Бежим!..

Райна, надо сказать, сразу всё поняла.

Они, а вслед за ними и люди князя Валламорены улепётывали так, что только пятки сверкали. Куда побежала кардинальская стража во главе с магом Маурицио – ловцу смотреть было недосуг. Вслед нёсся горячий ветер, закручивая силу в тугие кольца. Там, где церковному магу пришлось повозиться с амулетом, ангел наверняка справился одним мановением руки.

Но Эварха не очень-то хотел это знать.

Они остановились не скоро, только когда совсем запыхались. Хаэльдис без сил повалилась на камни возле высокой железной ограды, за которой шелестели листвой уцелевшие деревья.

– Госпожа Хюммель. – Эварха решил начать первым. – Вы видели ангела, того, который попал в ловушку? Какое-то тёмное заклятие, которым его спеленали, точно младенца?

– Видела, – буркнула боевая волшебница.

– Я знаю, где взять такие чары. Знаю, где они. Могу показать.

Клара немедленно сгребла его за грудки.

– Взять? Чары? Свитки, книги?.. Где?.. – разом выпалила чародейка.

Эварха молча указал на шпили собора, торчавшие за тёмными кронами.

– Там. На крыше. Не знаю, к чему они крепятся, прямо к крыше, или там припрятаны какие-то амулеты, но чары – там. Это ловушка для ангелов Игниса. Мы можем её добыть.

– Как тебе верить… – начала было Клара Хюммель, но её перебил удивлённый возглас Хаэльдис:

– А ты-то откуда знаешь, золотенький?

И под вопросительными взглядами дева прибавила:

– То кардиналова великая тайна. Я всю-то не ведаю, так только, маленько… Ну, да раз его преосвященство с нами как с собаками, можно и сказать…

– По дороге расскажешь, – жёстко велела Клара. – Пошли. Поторопимся. Не чувствуете, что ли, – ангелы сносят нашу противосеть, силы всё меньше и меньше…

Многого Хаэльдис не рассказала. По её словам, выходило, что кардинал сам придумал эти заклятия, молился, постился, получал откровения. И получил.

– Говорил, что святой Серапион его, сирого, не оставляет милостью. Будто едва не диктует, что делать должно, да как. Но всей тайны преосвященство, само собою, никому не сказывал…

Чары эти готовились давно, и посвящён в них был разве что старый викарий Уго, да и то не до конца.

– Потому кардинал-то наш не шибко Игниса боялся в последние времена. Больше боялся, что Игнис не придёт…

Хаэльдис, задрав голову, разглядывала покрытые изящной резьбой каменные башенки. Из светлого, почти белого камня, под островерхими жестяными крышами, увенчанными каждая перечёркнутой стрелой.

– Собор Пречистого Огня, – со вздохом сказала она. – Сказывают, ещё монахи с Игниса строили – не отступники, а те, настоящие… Давно то было. Самый старый собор здесь.

– Надо лезть, – пробормотала Клара. – Не чувствую ничего отсюда, да и, судя по всему, чары хорошенько припрятаны. Ловушка, так?

– Ловушка, – подтвердил Эварха. Уж он-то в капканах понимал лучше всех.

Площадь перед собором и внутренность его были заполнены молящимися. Огоньки свечей плавали во тьме, словно бесчисленные светящиеся рачки в ночном море. Но, если войти внутрь удалось без труда, то лестницу на крышу искали долго, и проникать туда пришлось через взломанную Эвархой дверь – применять магию Клара остереглась, да и сама сила убывала, словно вода, уходящая в песок. Ангелы времени не теряли.

Поднимались молча. Внизу, в соборе, множество голосов тянуло «Яко стрела в небеса» – одну из самых распространённых молитв, даже Эварха её знал. Эх, был бы здесь старый Мелге, небось выпорол бы ученика – вместо того чтобы молитвы возносить да тихо, смиренно трудиться, лезет куда-то, ненужно рискует головой: и самое-то смешное, что эти маги – они, может, назавтра и не вспомнят, как его зовут. Видали они в своей Долине таких ловцов – пятачок за пучок.

Но иначе он уже не мог.

А когда выбрались через узкий лаз на крышу – на узкую площадку между шпилями, – у Эвархи на миг перехватило дыхание. И не у него одного – дева Хаэльдис самым откровенным образом прижалась к его плечу и пискнула:

– Вот ужасть-то!..

Ужас открылся перед ними или красота, ловец и сам не понял. Город, залитый мраком, испятнанный тревожными сполохами пожаров, блёклым сиянием ангелов; и в совершенной черноте небес серебряный, задумчиво-скорбный предводитель ангелов – отсюда казалось, что он совсем рядом, только руку протяни. Огромный, недвижный, призрачно светящийся, он казался мертвецом, попавшим на небо, но в то же время не был мёртв. Эварха, к собственному ужасу, понял, что чувствует это создание – как, бывает, во сне человек смутно ощущает явь.

– Он же нас увидит! – Хаэльдис сделала попытку спрятаться за спиной ловца.

– Не увидит. – Клара оглядывалась, разыскивая то, к чему могли крепиться чары. – Ангелы на него заклятие замкнули, через него такая мощь сейчас течёт – он ничего увидеть не может, кроме неё. Это мало кто вообще способен выдержать, если только сущность божественного уровня…

«Он и есть божественная сущность», – подумал ловец, вспомнив Древнюю богиню, прекрасную в своей ярости, но вслух ничего не сказал.

– Ага, нашла! – Клара склонилась к чему-то тёмному, похожему на цепочку из чёрных шаров, опоясывающую край устремлённой к небу крыши. – Здесь наверняка только часть, найдите остальное!

Отряд – а их осталось всего семеро – полез искать; Эварха велел Хаэльдис оставаться на месте, да куда там! По дороге девица ухитрилась пересказать свою историю валькирии, получила от неё пригоршню походных сухарей и заметно воспряла духом. Цепляясь за выступы, она с удивительной ловкостью проползала по узким карнизам, нависающим над пропастью тёмной площади. Довольно скоро нашлись четыре «закладки» с разным количеством шаров; с первой уже возилась Клара, устроившись на самом краю крыши.

– Бездны и демоны, заклятия совсем не работают!.. Райна, засвети факел, а то не вижу ничего. Кто-нибудь… эй, ловец! Подойди сюда.

Эварха подошёл, стараясь не смотреть ни вверх, где застыл скорбный светящийся лик, ни вниз, где царила тьма.

– Мне нужно время, чтобы разобрать эту штуковину. Поставь людей у входа, чтоб никто сюда не лез, пока я работаю. Сделаешь?

Эварха кивнул. Кажется, между ними с чародейкой вновь был мир.

– Сделаю, госпожа Хюммель.

Клара обложилась десятком амулетов, не переставая ругаться себе под нос.

Сила иссякала – ловец это тоже чувствовал; ангелы, блуждавшие по городу светящимися пятнами, уничтожали мешающее им заклятие, и противостоять им было некому. Пожары постепенно угасали, а лик ангела в чёрном небе, напротив, наливался ярким серебряным сиянием. Сила, отсекаемая от мира, шла через него, напитывая, умножая его мощь. Эдак он и впрямь откроет глаза и увидит всё, что творится на земле, – при этой мысли Эварха содрогнулся. Конечно, на самом деле этот предводитель не такой гигантский, каким сейчас кажется, но всё равно жутко…

Ловец, Райна и Хаэльдис расположились перед дверцей, через которую вылезли на крышу. Райна выдала деве длинный нож – «раз уж ты искусна в ножевом бою, как говорила», у Эвархи был от щедрот магов Долины широкий кинжал. Трое княжеских чародеев – тот самый тощий раздражительный тип, что кричал на Клару на княжьем дворе, паренёк не старше Эвархи и молчаливая женщина – уселись поодаль. «Толку от нас сейчас», – буркнул тощий маг.

Сила уже едва шевелилась, и от этого у ловца началось нечто вроде лёгкого удушья. Хаэльдис тоже выглядела бледно и не болтала, как обычно, разную чепуху. Только Клару Хюммель ничто не могло сбить с пути – она выкачивала один свой амулет за другим, используя запасённую в них силу, расплетала, безжалостно уничтожала заготовленные загодя чары, чтобы направить магию на расшифровку других чар, куда более ценных. Факел, воткнутый в щель между каменными плитами, освещал стопку бумажных листков, которые Клара спешно исписывала карандашом – пометки, формулы, вопросы.

Вот один из чёрных шаров замерцал странным чёрным светом и с громким хлопком взорвался, выпустив на волю облако тьмы – Клара едва успела отшатнуться. Правда, тёмное полотнище тут же развеялось, мир впитал силу, а чародейка принялась лихорадочно что-то записывать в своих листках.

– У кого есть заряженные амулеты, несите! – крикнула она, не оборачиваясь.

Эварха только руками развёл. Хаэльдис подумала и выдернула из волос пару шнурков, унизанных бусинами, и – со вздохом – пёстрое птичье перо. Княжеские маги помялись и тоже отыскали несколько вещиц. Клара только рукой махнула: мол, кладите и не мешайте.

– Сюда идут, – заметила валькирия, перехватывая топорик.

Эварха встал рядом с ней, чувствуя некоторую дрожь в коленях. Он устал, боец из него сейчас был неважный, а погибать только потому, что ты вовремя не поел, как-то обидно. Однако делать было нечего.

– Может, попробую их вначале уболтать, – пробормотал он больше сам себе, но валькирия услышала.

– Пока ты болтаешь, они сюда все вылезут, и тогда ещё неизвестно, кто кого. Думай, что говоришь! Мы их сбросим, пока они по одному по лестнице ползут. А ну, отошли все в стороны, чтоб вас не шибко видно было оттуда!

В этот момент в проёме показался стражник в островерхом шлеме – да, похоже, никто и не собирался здесь вести переговоры! Валькирия, не дожидаясь, когда он протиснется на крышу, подскочила, сильно толкнула в грудь – стражник, не ожидавший нападения, не удержался и с воплем и шумом полетел вниз.

– Теперь умнее будут, – с сожалением сказала Райна. – Уже не полезут просто так.

На пару с Эвархой они сбили дверцу с петель и заклинили её в проёме. Конечно, не шибко серьёзная преграда, но на какое-то время задержит атакующих.

Валькирия сетовала, что на крыше ни бревна, ни приличного дрына не найти, Хаэльдис предлагала ободрать пару жестяных листов со шпиля и укрыться за ними, как за щитами, а за их спиной ругательства и ворчание Клары Хюммель перемежались хлопками, шипением и горячими всплесками освободившейся силы.

Тьма вокруг тем временем сгущалась, казалось, что потемнел сам воздух.

Княжеские маги сидели молча, как на похоронах, – кажется, женщина даже тихонько плакала. Гигантский ангел в небесах сиял теперь уже ослепительно, как новенькая серебряная монета. Мертвенный этот свет ложился на городские крыши, провалы на месте разрушенных домов, белые шпили со Спасителевыми стрелами, пустынные улицы и сияющие пятна там, где проходили ангелы, и от одного взгляда на этот пейзаж у ловца холодело в животе. Вот-вот начнётся настоящее «спасение», от которого не уйти, надо спешить… Только зачем, с горечью подумал Эварха. Ну, расшифрует Клара Хюммель чары. А дальше что? Они всё равно не успеют ударить по ангелам, не успеют защититься.

Дверца затрещала – нападающие вернулись, несмотря на тьму; как видно, церковное начальство пока показалось им убедительнее всех и всяческих ангелов. Валькирия застыла, держа наготове копьё. Сказала спокойно:

– По моей команде – коли.

И в тот миг, когда Эварха приготовился, сжимая во вспотевшем кулаке кинжал, мир вздрогнул. Мир вздрогнул, и ангел открыл глаза.

Эварху окатило ослепительно-белой, обжигающе горячей вспышкой.

Хаэльдис упала, не удержавшись на ногах. Маги заголосили, особенно тощий.

– Конец, – сказала Райна так же спокойно. – Теперь нам отсюда уже не вырваться.

Клара Хюммель ругалась как сапожник.

– Я ведь успела, я почти успела, verdamm scheisse![2]

В дверцу тоже перестали ломиться – как видно, поняли, что теперь всё бессмысленно. Всё, что смог сделать Эварха – поднять Хаэльдис да прижать к себе.

Однако ангел, обжёгший мир одним только взглядом, отчего-то не торопился продолжать. Спустя несколько мгновений, когда сердце успокоилось и уже не стремилось выскочить из груди, да что там – из ушей, ловец понял, что вокруг светлеет. Небо ещё оставалось черно, но в воздух возвращалась прозрачность.

А в мир – сила.

– Что это? – пробормотала Клара, поднимаясь.

Сияющие пятна ангелов, сошедших на землю, потускнели. Мертвенный свет, лившийся с небес, уходил, вернулась тьма – но то была обычная ночная тьма, мягкая, проницаемая, привычная взгляду. Эварха поднял голову – предводитель ангельского воинства на глазах уменьшался в размерах, вот он в половину неба, вот – в четверть, а вот – только крылатая сияющая фигурка в тёмном зените.

В зените, где уже проглядывали звёзды!

Над миром Идиллии и впрямь царила ночь.

– Он уходит! – завопила Хаэльдис. – Тика́ет ангель-то!

Ответить ей никто не успел.

Крылатая фигурка, казалось, почти растворившаяся среди звёзд, вдруг снова ослепительно вспыхнула – вниз от неё протянулись лучи белого света, каждый – к одному из оставшихся на земле ангелов. Ангелы же, почти угасшие, согласно полыхнули, поймав их. От каждого по земле побежало, расточаясь, огненное кольцо, и всё, что попадало в него, вспыхивало, как сухой трут, – горел камень, горели деревья и люди, земля и сам воздух.

Земля вздрогнула и сотряслась, посыпались камни, с одного из шпилей с грохотом сорвалась Спасителева стрела и покатилась вниз, чудом никого не задев на крыше. Эварха упал, придавив собой деву, Райна сумела устоять. Тёмные шары заклятой ловушки, не выдержав напора силы, лопались один за другим с оглушительным треском, высвобождая полотнища тьмы. Эварха пригляделся и вздрогнул, такая жуткая открылась ему картина – все шпили, все перечёркнутые стрелы над городом сейчас были окутаны широкими призрачно-тёмными лентами, извивавшимися, как живые, распадавшимися на трепещущие лоскуты.

Ангелы же, целые и невредимые, медленно возносились по белым лучам ввысь – к своему водителю и защитнику, оставляя под собой горящий город.

– Они тика́ют, – нервно хихикнула дева Эвархе в ухо. – Кто-то их напугал не в шутку! Они тикают, а мы живы, золотенький!

– Ага, – согласился ловец и внезапно поцеловал оказавшиеся так близко губы. Ну как было удержаться!

А губы, вот удивительно, не отстранились.

Наверное, прошло куда больше одного мгновения, потому что боевая чародейка Клара Хюммель вдруг произнесла где-то над головой:

– Нам пора, уважаемый ловец Эварха. Или вы собираетесь оставаться здесь до скончания времён? Так оно теперь не скоро.

ИНТЕРЛЮДИЯ 2

Пёс Черныш, сделавшийся вновь весёлым и игривым, словно щенок, лежал, положив голову Рико на колени; мохнатый хвост постукивал по земле.

Что-то шло не так, и очень сильно не так. И никто вокруг ничего не замечал, а он, Рико, – заметил. И с благодатью Спасителевой что-то было не то, и работа вдруг вновь потяжелела – для него одного, и только. Даже лучший друг Нино ничего не замечал и только пожимал плечами.

Никто так и не вернулся следом за Риковым псом, и соседи теперь поглядывали на Рико с известным подозрением вместо восхищения. Гундявый юноша-настоятель тоже пялился недобро, а намедни велел явиться и долго задавал непонятные вопросы, навроде: не снятся ли Рико мертвецы да не тянет ли его на погосты. Рико, оробев, отвечал неуверенно, с испугом и это, похоже, святому отцу понравилось – хотя какой это отец, старший Риков брат его взрослее.

И – удивительное дело – после разговора этого Рико с Чернышом и впрямь завернули на погост.

Лежал он сразу за сельским их храмом, окружённый высокой стеной из дикого камня; густо поднимались травы, вовсю гудели жуки, мохнатые метёлки петушковой зависти мягко колыхались под ветром.

– Ты оттуда, Черныш, пришёл, да? – прошептал Рико, присаживаясь на корточки и обнимая пса.

Могилы, могилы, могилы… Все в безупречном порядке, отец Северино строго следил, погост ухожен должен быть, ибо в Дни Спасения всем предстоит с пращурами своими встретиться, и как тогда в глаза им смотреть, коль могилка прадедова в небрежении держалась?

Как же так, терзался Рико, Черныш пришёл – а более никто? Вставал же ведь старый настоятель, вставал, да и обратно улёгся… и совсем не такой был, как при жизни. Видно было сразу – из-под земли вылез. А Черныш – он совсем-совсем прежний, каким и был. Даже шрам на лапе передней. И натура у него та же, добрая да игривая. Так отчего ж только он вернулся? Может, потому, что Рико его звал, ждал, верил – а других и не звали, и не ждали? Но ведь как он может прадедушку звать или ждать, коль никогда его в глаза не видел и только и знает, что имя да пару-тройку семейных историй?

Крылась тут какая-то тайна, и оттого сердце у Рико билось часто-часто.

…Могилы прадеда и прабабки он нашёл сразу, собственно, их и искать-то не пришлось – к ним ходили всем семейством, что ни поминальный день.

Постоял у каменных плит с именами. Плиты были холодные, гладкие, чужие. Рико потолокся, потолокся, цыкнул на Черныша, весьма непочтительно решившего справить здесь малую собачью нужду, да и положил всю пятерню на камень, где лежала прабабка.

– Ты… приходи, – тихонько сказал Рико. – Меня Рико звать, я правнук твой. Ты меня не видела, и я тебя тоже. Но сейчас ведь Дни Спасения, и всем скончавшимся до́лжно вернуться, а никто что-то не возвращается, один Черныш мой. Неправильно это – никто тебя не зовёт, ба, вот ты и не приходишь, наверное. Ну вот я зову. Ты приходи. У нас в семье все хорошие.

Он бы, наверное, ещё что-то сказал, но ощутил вдруг в груди болезненный, острый толчок, словно на сук со всего разбега напоролся.

Что-то случилось, понял он. И ещё мгновение спустя – что-то случилось на всём Игнисе.

«Ты есть раб из рабов Его, а не господин над простыми смертными».

Великий магистр смотрел сверху на свой любимый Лаонт. Там ещё ничего не знают. Там веселятся, ожидая последнего и окончательного Спасения, ни на гран не сомневаясь, что оно вот-вот настанет.

Однако предначертанное, данное в писаниях святых пророков и свершавшееся строго по их словам – вдруг пошло не так.

Потому что из неведомых глубин сотворённого, из злобных и поражённых ересью миров явился могущественный враг. Враг, о котором не говорили пророки, враг, не ведающий пощады и сумевший устоять даже пред белым клинком самого Начальствующего.

Врагам удалось замедлить вразумление и спасение еретиков Идиллии. Выступили на их стороне и сражались мужественно, не мог не признать магистр. Спаситель заповедал ненавидеть ложь и пуще всего – ложь самому себе.

Враг силён и отважен. Искушён в волшбе. Надежды, что с ним удастся легко справиться – не оправдались. Что ж, очевидно, это одно из последних испытаний, что Он посылает верным своим чадам, дабы на самом пороге Спасения и вечного блаженства выполоть негодные, сорные ростки.

Работы по сотворению подкреплений, по творению новых воплощений идут неостановимо, день и ночь. Те, что начаты первыми, уже почти достигли завершения; многие братья-мастера святых чар валятся с ног, падают без чувств, кровь истекает из их глаз, ушей и носа, так что приходится держать рядом целые отряды лекарей.

Как только всё будет готово, новый отряд…

В дверь отчаянно забарабанили.

Великий магистр зажмурился, вдохнул и вновь выдохнул. Гнев недостоин нижайшего из слуг Его. Да, размышления нарушены, но известие наверняка того стоит.

– Владыка!..

…Магистр не запомнил лица совсем молодого брата, что доставил послание. Некоторое время он вообще ничего не замечал вокруг, и лишь троекратное повторение «Яко стрела в небеса» помогло собраться с мыслями.

– Ступай, ты был усерден, Спаситель, без сомнения, узрел это, – машинально ответил он пятящемуся вестоноше.

Случилось небывалое. Игнису надлежало немедля готовиться к бою.

Глава 5

– Ричард! Дик д’Ассини, бездна б тебя побрала!

Целитель Динтра, одышливый и толстый, сейчас совершенно преобразился. Брови сурово сдвинулись, меч в ладони как влитой, словно лекарский скальпель; глаза грозно сверкают.

– Мы… их… не… удерживаем, – просипел Ричард. Лицо красное, всё в поту – он будто тянул неподъёмный груз.

Небольшой отряд с трудом сдерживал крылатых, которые словно бы рассвирепели. Лежало покрытое плащом неподвижное тело Сельвистия Феннера, неудачно подвернувшегося под белую молнию; искрили, шипели, полыхали багровым и чуть не лопались перегруженные сверх всякого предела талисманы.

– И не удержим. – Врачеватель сощурился, словно вымеряя расстояние до крылатых. – Не удержим и тогда всему конец. Сеть рухнет, Идиллия сгорит.

– Там же Клара! – вскинулась Рита Рикарди. – Клара с Райной и с мальчишкой этим!..

– Динтра… досточтимый… – Ричард не собирался сдаваться. – Подмени меня, попробую повторить чары Шиалы… Ещё… немного…

– Р-ричард… – Роб Кламон хлюпал носом, по подбородку быстро сбегали карминовые струйки. – Дик, противосеть их сдерживает, но они всё равно продвигаются!.. продавливают!..

– Клара!.. – прорычал д’Ассини.

– Надо прорываться! – крикнул Мелвилл. – Вытащить её оттуда!..

– Не успеем. – У Линды Монтресси руки так и мелькали, она удерживала отклоняющий молнии щит. – Не успеем и не прорвёмся. Ричард, надо отходить!..

– Рехнулась! – вскинулся тот. – Гильдия своих не бросает!..

– Тогда вся Гильдия здесь и останется!

– Спокойно, всем спокойно! – рыкнул Динтра. – Ричард, Линда права.

– Что-о?!

– Не «что-о», а слушай! Ангелы перебрасывают канал силы на Игнис, верно? Больше-то некуда. Они – для него, он для них всё! И единственное, что их может задержать, – это удар по Игнису. Не станет Игниса – некуда им будет силу гнать, не для чего атаковать Идиллию! Если их удастся отвлечь – и мир спасём, и Клару!

– Когда?! Как?!

– Вот так! Ангелов надо отвлечь от Идиллии!

– А помощь не успеет, – бросил яростно Мелвилл. Судя по бледному виду и обильному поту на лице, маг тоже готовил какое-то убийственное заклятие.

– Осторожнее, приятель. – Риту Рикарди шатало. – Хватит с нас одной Джей.

– Я… с учётом… – Чародей скривился; болезненное усилие – перенаправить поток магии, придавая ему сложную неустойчивую форму. – Лин! Сделай вид, что падаешь!

– Мел, ты в уме?!

– Делай, как я говорю! Они купятся, я знаю, и хоть одного, да достану!..

Линда заколебалась, но Ричард решительно кивнул.

– Надо рисковать – иначе Клара… – и осёкся.

Линда пошатнулась – очень натурально пошатнулась, надо сказать, – взмахнула руками. Щит замерцал, истончаясь, задрожал, словно эльфий шёлк под ветром; двое ангелов мигом это заметили, ринулись в атаку, одеяния полыхают белым огнём, крылья обернулись пламенными облаками. Они приближались стремительно, и молнии уже набухали тяжёлыми каплями, но тут Мелвилл резким движением сломал тонкую костяную пластинку какого-то талисмана, и вокруг ангелов Межреальность тяжело забилась и задергалась, словно морское диво, выброшенное волнами на сушу.

Вырвавшийся вперёд ангел каким-то чудом сумел вырваться из капкана, правда, крылья его разлетелись облаком багряных искр. Сразу трое сотоварищей кинулись к нему на выручку, подхватили, не дав рухнуть в бездну; зато второй очутился в самом сердце рвущейся ткани Междумирья.

Мелвилл превзошёл сам себя. Как и Джей Харна, как и Шиала Карр, он почерпнул силы в самом себе – магия крови, извлечённая из самой жизненной сущности мага, очень могущественна. Манипуляции с сутью составляющего Межреальность Ничто очень трудны, их до сих пор разработано было относительно немного, и не всякий маг владеет хотя бы одним таким заклятием.

Второго ангела рвало на куски, не так, как рвали бы челюсти хищного зверя – нет, сдвигались тонкие пласты реальности, и ангел продолжал существовать, но лишь в пределах созданной Мелвиллом аномалии. Стороннему наблюдателю он казался сияющими овалами, хаотично набросанными в кучу. Больше всего это походило на тонко нарезанный хозяйкой огурец.

Для ангела, скорее всего, вообще ничего не изменилось, только он никак не мог понять, что же произошло и почему он не в силах сдвинуться с места?

– Уф-фф… – бледный и шатающийся Мелвилл тяжело плюхнулся рядом с Ритой. – Демоны б побрали наших запретников, почему не могут придумать такие чары, от которых не помира… не поми… – глаза у него закатились, он обмяк. Рита Рикарди насилу успела подсунуть ладонь ему под голову, иначе маг непременно расшиб бы себе затылок о камни.

– Да уж, – скрипнул зубами Ричард. – В обморок валимся, как… как…

– Избавь нас от своего орочьего лексикона, Дик! И хватит терять время, мы не поможем ни Кларе, ни миру, где она сейчас!

Динтра был в гневе. Кустистые брови насуплены, ладонь сжата на эфесе.

– Нас осталась горстка. Ангелов мы не сдержим. Но можем увести за собой, к их собственному миру, оторваться. И ударить!

– И таки бросить тут Клару. И с чего вы взяли, почтенный Динтра, что ангелы не прихлопнут Идиллию, после чего бросятся за нами?

– Они возятся с ней уже довольно долго, – ответил целитель. – Плетут очень сложные чары. Наша противосеть, похоже, всё-таки работает, хоть и далеко не в полную силу.

– У Клары не сработал один талисман…

– Четыре оставшихся, пусть кое-как, но помогают, – возразил Динтра. – Ничего не поделаешь, друзья, стоя здесь, мы не выиграем битвы. Мы не сможем даже менять одного за одного.

Ответом ему было мрачное молчание.

– Иного выхода нет. – Линда Монтресси кривилась и морщилась, удерживая щит. Ей явно приходилось вливать в него собственную жизненную силу.

– Почтенный Динтра дело говорит, Дик, – вставила Рита.

– И как мы их обгоним? – желчно поинтересовался Ричард. – Давай, Лин, я тебя сменю. – Он перехватил управляющие щитом чары и продолжил: – Может, у почтенного Динтры в заплечном мешке ещё какой-нибудь раритет?

– Раритета у меня нет, – сухо отрезал целитель. – Зато Межреальность здесь самими ангелами выжжена так, что хоть на запряжной коляске по ней катись.

– Не спрячешься и не скроешься, – добавила Линда.

– А нам и не надо прятаться. Пусть видят, куда мы направились.

– Вот мессир Архимаг наверняка б нашёл решение, – вздохнула Рита Рикарди.

– Мессир Архимаг, – с неопределённым выражением протянул Ричард. – Что ж, за неимением ничего лучшего… Сударь мой Динтра, вы так уверенно вели речь об Игнисе. Может, вы туда и дорогу проложите? Скажете, как в сказке, «крибле-крабле-бумс» и проложите?

– Может, и проложу, – не моргнул глазом целитель. – Точнее, все вместе проложим. Передайте-ка щит Линде, кавалер, она справится лучше всех. А остальные – ко мне!..

Они не отступали, не отходили – они бежали. И да, лекарь Динтра умел прокладывать тропы сквозь Межреальность, хотя все знали, что Долину старик покидает нечасто и ещё реже выбирается из треугольника ближайших миров – Джерто – Абраксас – Венето. Сейчас он просто взламывал Ничто вокруг, словно тяжёлый драккар ломает тонкий лёд. Каждое заклятие, каждый жест – отточены, подобно движениями мастера-мечника в поединке.

Ему помогали – и Рита Рикарди, и старый греховодник Мелвилл, общими усилиями приведённый в чувство, и Лоре Леринс, и Кант Рокденн, и Мелисса Отвин, и Эдвин Сай, и Роб Кламон – те немногие, кто оставался в отряде. Линда Монтресси замыкала – она и впрямь виртуозно удерживала щит, играла с ним, поворачивала, принимая по касательной молнии ангелов.

Их было семнадцать магов, вышедших из Долины.

Осталось – десять.

Джей Харна – погибла.

Гедеон Заппа – погиб.

Сельвистий Феннер – погиб.

Ранены и отправлены в Долину – Шиала Карр, братья Седрик и Гильом Леклеры.

И последняя – Клара Хюммель – осталась там, под небом мирка с издевательским названием «Идиллия», вместе с валькирией Райной, которая всегда была только и исключительно Райной, без семейного, наследуемого второго имени.

Динтра пробивал тропу, а все остальные, за исключением Линды, поддерживали его, перенаправляя на старого лекаря всю силу, какую только могли.

Сперва ангелы преследовали их по пятам, но потом стали отставать, словно теряя интерес. Поворачивали, возвращаясь обратно к Идиллии.

Ричард д’Ассини ругался самыми отборными орочьими словами, уже никого не стесняясь.

– Они не пошли за нами! Не пошли!..

– Терпение! – бросил Динтра, не оборачиваясь. – Никуда не денутся, птички наши белокрылые. Все наши будут. Дай только до этого их Игниса добраться…

– И откуда старик всё знает? – шепнула Рите молодая Мелисса Отвин, тщетно пытаясь спрятать под шлем выбившиеся светло-солнечные пряди.

– Динтра-то? Динтра, милочка, такое знает, что нам с тобой и не снилось. И, может, даже самому мессиру Архимагу не снилось…

…К концу пути за ними тянулась всего пара крылатых. Линда попросила смену – молнии у ангелов словно бы закончились, тут любой маг справится.

– Вот он, Игнис! – провозгласил Динтра, но никаких объявлений уже не требовалось.

Чудовищное скопление силы. Невероятный её клубок, комок стремительных потоков, словно сплетшихся в невероятном, непредставимом танце. И сам мир подёрнут как будто бы дымкой, так что из Межреальности не разглядеть даже небесные сферы.

И ещё мир сиял, точно норовил обернуться настоящей звездой.

– Что они там творят, со всей этой мощью? – Ричард утёр пот. – Что-то с Междумирьем, точно – то ли стену возводят, то ли…

– То ли сам мир изымают из сущего.

– Линда, не придумывай!

– Я не придумываю. – Линда Монтресси осунулась, глаза ввалились. Держалась она, похоже, каким-то чудом. А ведь на неё давила ещё смерть Гедеона…

– Она не придумывает, – поддержал её Кламон. – Они изменяют ткань вселенной вокруг мира!

– И не только, – перебил Эдвин Сай. – Глядите, каких редутов понастроили! И их тоже словно утягивают куда-то!

Он был прав. Обитатели Игниса окружили свой мир целой системой укреплений – форты, крепостные стены и непременно поднимающаяся над каждым колокольня, увенчанная стрелой Спасителя.

– Ловко, – заметил Ричард. – Обычные-то тропы все к засекам поворачивают!..

– Обычными не пойдём, – объявил Динтра. – Как там эти двое, так и тащатся за нами?

– Один тащится, – отрапортовала Мелисса. – А один прочь помчался, были б пятки – наверняка б сверкали!

– Ну, вот и надо, чтобы они скорее почуяли, зачем мы здесь. Ричард!..

– На эти забавы обращать внимания нечего, – тут же принял бразды правления тот. – Проскочим мимо, и…

– И что?

– Помолчи, Эдвин! И ударим, как собирались, по главным храмам Спасителя, по местам силы тех, кто в него верует. Мёртвые стены жалеть нечего.

– А людей? – выкрикнула юная Лоре Леринс. – Безоружных, просто молящихся?

– Лоре, – поморщился Ричард. – И это говорит боевой маг Долины!.. Ударим ночью, когда никого нет! Перед рассветом, чтобы увидели!..

– Тогда поторопимся. – Роб Кламон из-под руки глядел на ближайшее укрепление. – Сила там колыхнулась. Нас заметили.

– Не успеют, – лихо ухмыльнулся д’Ассини. Небрежно вскинул руку, прищёлкнул пальцами – и вокруг крепостицы прямо из слагавшего Межреальность Ничто полезли острые колья. Не простые колья – явно живые, потому что они все в кого-то целились. Вот один вырвался из призрачной тверди, свистнул, ударил в зубец невысокой стены, смёл его, раскрошил камень и исчез в облаке пыли.

– А теперь ноги в руки! – скомандовал Ричард. – Ручаюсь, через мои колышки они не сразу переберутся. А нам – вниз, вниз!

– Второй ангел приближается, – предупредила Линда.

– Вниз! Вниз, все! Будьте готовы его встретить!..

…Здесь было очень много силы – маги ею мало что не захлёбывались. Заклятие спуска бросило их вперёд, в пространство меж двумя фортами. Ангел бил крыльями, рвался следом – однако начал почему-то отставать. Может, потому, что здесь чары Долины оказывались сильнее, а он так и грёб, как и сквозь Междумирье.

– Оборотная сторона отсутствия необходимости в тропах, – бормотал Роб Кламон, лихорадочно делая заметки. Он ухитрялся что-то записывать даже на бегу. – Путь прокладывать не надо, зато и не ускоришься, когда нужно…

– Именно! – гаркнул Ричард. – Отлично, друзья, ищите теперь места силы! Любые! Поспешим, иначе Клара…

– Они ответят, Дик. – Динтра повёл плечами, словно заправский боец перед схваткой. Меч он твёрдо держал в такой пухлой и совсем не сильной на вид руке целителя. – Давай, вон прямо туда, вниз – я аж отсюда чувствую!..

Старый лекарь был прав – внизу раскинулся какой-то город; высоко над ним поднимались охряные шпили собора, увенчанные стрелами Спасителя, сейчас сиявшими подобно спустившимся на землю звёздам.

– Вниз! – выкрикнул Ричард и, подавая пример, головой вниз ринулся с тропы.

– Пижон!.. – простонала Рита Рикарди.

Ко всеобщему изумлению, его примеру неожиданно последовал Динтра.

– А ну, мальчики и девочки, кто составит компанию старому немощному врачевателю? Неужто позволите ему обогнать вас, молодых?

…Это было красиво и рискованно. Не прибегая к левитационным чарам, камнем пробить чужие небеса, низринуться с них, подобно сказочным богам мщения, и лишь в последние мгновения сотворить воздушную линзу, останавливающую головокружительное падение.

Город стремительно приближался, и приближалась земля – пёстрая, вся в квадратах полей, в зеленоватых полотнищах лесов; но маги Долины ничего этого сейчас не видели. В ушах разбойничьи свистел ветер, жёг холодом щёки; чары уже наготове.

– Сейчас же ещё день!.. – крикнула Лоре, но её никто не услыхал.

Ричард д’Ассини первым достиг земли. Лихо перевернулся в воздухе, столь же лихо (и мягко) встал на ноги. С кажущейся беззаботностью помахал остальным.

Помахать помахал, и сияла прежняя белозубая улыбка; но, стоило ему вдохнуть, как маг невольно схватился за грудь.

Вдохнул, выдохнул, помотал головой недоумённо.

Рядом с Ричардом опускались остальные и тоже – кого охватывал кашель, кто никак не мог отдышаться, словно после быстрого бега, Мелвилл отплёвывался, словно раскусив нечто неимоверно кислое.

– Что это? – выдавила бледно-зелёная Линда. – Что здесь с силой? И что с миром?..

– Он как проваливается куда-то, – процедил Мелвилл, утирая рот. – Тьфу, пропасть!..

Динтра озабоченно хмурился, лизнул палец, поднял, словно определяя направление слабого ветерка.

– Точно, дорогой мой Мел; похоже, и впрямь проваливается. И сила тут… странная, со Спасителевой так смешана, что… – Он поморщился. – Не нравится это мне, друзья мои. Торопиться надо, а то как бы… – Он оборвал себя и махнул рукой. – Довольно! Хватит слов. Ричард! Ты искал храм? Вот тебе храм! Действуй!

Громада собора возвышалась над площадью; здесь, похоже, устраивали рынок, но сейчас необычно чисто выметенная брусчатка была пуста.

Чародеи приходили в себя, постепенно приспосабливаясь к странному течению силы, где смешивались знакомая мощь свободной магии и эманации совершенного иного начала, того самого Спасителя, существование которого так яростно отрицала Клара Хюммель.

Однако они приспособились, и быстро, подобно тому, как простой смертный приспосабливается дышать на высоте. Но…

– Смотрите! Да смотрите же! – взвизгнула сердобольная Лоре.

Высоченные двери в собор были широко распахнуты.

И внутри – не протолкнуться от люда.

– Кто-то тут говорил про «ночь»? – сквозь зубы процедила юная чародейка.

Ричард не ответил. Сощурившись, окидывал собор взглядом; из открытых врат доносилось молитвенное пение. Слов не разобрать, хор тянул в сложном сплетении голосов; д’Ассини пожал плечами и вытянул руку.

– Гнев сущего, гнев вселенной да падёт на вас, неразумные! В безумии своём не только поклоняетесь вы миражу, но и творите великое зло его именем! Смотрите – повергаю я символы с крыш, это просто мёртвые фигуры, и никто не покарает меня!

На ладони мага начал расти огненный шар – яркого, весёлого, оранжево-апельсинового цвета; расти нарочито медленно. Народ в соборе начал оборачиваться, застывал, разинув рты.

– Узрите же! – прогремел Ричард. Шар пламени сорвался с его руки, крутой спиралью взмыл вверх, ударил в основание громадной Спасителевой стрелы – грохот, клубы дыма, полетели в разные стороны полыхающие обломки не пойми чего – исполинская серебряная стрела медленно накренилась, словно нехотя, словно до последнего цепляясь за кровлю, – но не удержалась и рухнула вниз. Соскользнула по крутому скату купола, закувыркалась, грянулась о камни и осталась лежать – нелепая, погнутая, закопчённая.

Примеру д’Ассини последовали и остальные маги. Воздух застонал и загудел, кровля собора разлеталась мелкой щепой, словно крытая не начищенными бронзовыми листами, а простонародным тёсом.

– Щит, Линда, щит!

Усиленный несложным заклятием голос Ричарда д’Ассини – красивый голос, правильный баритон – разносился над площадью, над черепичными крышами городка, чистого, «словно покойник перед похоронами», как выразился Динтра.

– Люди Игниса! – Маг пользовался тем же наречием, что и ловец Эварха. – Вас обманывают. Вас сделали соучастниками чудовищной лжи!.. Нет никакого Спасителя, это миф, мираж, морок!.. Твари, сотворённые властителями вашими, идут от мира к миру, сея смерть и разрушение! Они никого не спасают, они губят, сжигая истребительным огнём! Люди Игниса, хотели б вы, чтобы вот так же запылали ваши собственные дома, а дети ваши корчились бы в пламени, и вы ничем не смогли б им помочь?..

Толпа повалила из ворот, растекаясь по площади; Линда Монтресси зло усмехнулась – щит она уже воздвигла, отменный, от земли и, как говорится, «до неба».

Полетел первый камень, ударился в незримую преграду, со стуком упал на брусчатку. Толпа стремительно обтекала кучку магов, окружая её со всех сторон: лица искажены, перекошены гневом.

– Эд, держи открытым коридор, – безмятежно распорядился Ричард. – Во-он в ту симпатичную улочку. Пусть все выйдут, я эту храмину сейчас завалю…

Толпа изливалась из соборных врат в молчании, криками она взорвалась, лишь когда в магов Долины полетели первые камни, палки, и вообще всё, что попалось под руку.

Вместе с людьми из собора выбежал и клир – в длинных простых сутанах, серых и светло-серых. Виднелась и пара почти чёрных.

Из людских глоток рвался какой-то не то рёв, не то вой, даже не брань, не отдельные ругательства. Священник в самой светлой сутане повелительно взмахнул рукой, указывая на чародеев; вокруг ладоней его заклубилось облачко белого пламени.

– Ого! – Роб Кламон опередил. Точно посланный ледяной шар, даже шарик, стремительно намороженный из влажного и тёплого воздуха, угодил святому отцу прямо в лоб. Роб не стал тратить время на изысканные динамические чары.

– Отлично! – бросил Ричард. – Пусть видят!..

Священник нелепо взмахнул руками и опрокинулся на спину.

– Нет-нет! – поспешно выпалил Кламон. – Я не убивал! Я так, чуть-чуть совсем!

Камни отлетали от удерживаемого Монтресси щита, и точно так же отлетели самые резвые из возмущённых прихожан. Эдвин Сай ухмыльнулся, принял «пластическую позу», как он выражался, патетично воздел руки – и пытавшиеся взять чародеев в кольцо точно так же стали отлетать от невидимой стены.

Людской поток из храма меж тем иссяк, выбирались последние – те, что постарше.

– Глаз запустите кто-нибудь, – распорядился Ричард.

Рита Рикарди опередила более молодых коллег. И глаз у неё получился на славу – самое настоящее «око бехолдера», парящее над головами. Со свистом пронеслось над толпой, ловко увернулось от нескольких стрел, от брошенной другим святым отцом белой молнии – несильной, не шедшей ни в какие сравнения с разящими плетьми огня, коими ангелы хлестали по отряду Ричарда.

Око залетело внутрь собора, толпа взорвалась новым шквалом негодующих воплей.

– Пусто, Дик! – крикнула Рикарди. – Хочешь валить – вали сейчас! Вали сейчас, что-то я задыхаться опять начинаю!

– И чары того, сбоят!.. – подхватил Мелвилл.

– Чётче плети, точнее накладывай!.. Так, отходим, все постепенно отходим, – Ричард ухмыльнулся, тряхнул кистями, словно пианист перед сложным пассажем. – Сейчас увидишь, как они у меня «сбоят». Отходим, начинаем подъём!

– Подъём? В смысле, левитацию?

– Нет, Мелисса, какая ещё левитация?! Выходим из мира, постепенно и аккуратно, а потом вновь будем снижаться!..

Они попятились, потом перешли на быстрый шаг, отступая по удерживаемому Эдвином коридору. Долго такими чарами прикрываться не будешь, слишком много сил они требуют – недаром же чародеи уповают на охранные линии, не выставляя подобного рода преград везде и всюду.

Все маги старательно избегали смотреть в глаза безуспешно бросавшимся на невидимую преграду людям – с лиц словно смыло всякие следы разума, только ярость, гнев, отчаяние.

– Поторопимся. – Эдвин Сай успел взмокнуть. Линда Монтресси держала свою долю щита, но тоже нуждалась в смене.

– Ричард, давай!

Сотворённое Ритой Рикарди летучее «око бехолдера» металось под сводами собора, заглядывало в нефы, в ниши, всюду, куда только могло. Везде пусто.

– Спасибо, Рита, – улыбнулся д’Ассини. Залихватским движением выхватил Лунный меч, рубанул крест-накрест. Динтра поднял бровь.

С лезвия сорвались его сияющие двойники, понеслись прямо к собору, стремительно удлиняясь, косо врезались в стены, окутываясь каменной пылью, стремительно рассекли толстую кладку.

Площадь внезапно замерла. Головы повернулись – а над ними вершина собора, крыша со многими шпилями медленно поехала вперёд, прямо на людскую толпу внизу.

– Дик!..

Раздались крики и визг, кто-то бросился наутёк, но громадное большинство даже и не подумало спасаться; все вместе, штормовой волной, бросились на прикрывавший магов щит и Линда едва его не упустила.

– Вверх, все вверх! – гаркнул Динтра. – Дик, уводи!.. Я сейчас!..

«Телекинетические чары, – как гласили учебники Академии, – при кажущейся лёгкости, характеризуются нарастающей сложностью и затратностью сил для налагающего. График зависимости необходимой мощи от массы подлежащего перемещению груза с ростом последней возрастает экспоненциально…»

Никто не понял, как старик-лекарь это проделал. Все маги ощутили острый и резкий толчок силы, как бывает, когда мощь заклятия превосходит обычные пределы.

Каменная громада – стены, крыша, купола, всё, что их поддерживало, – со скрипом и скрежетом разворачивалась, разламывалась, начинала рушиться внутрь храма; лавины кирпича, стропил, перекрытий низринулись с высоты, и собор исчез во взметнувшихся до неба клубах пыли.

Толпа замерла.

– Вот она, сила вашего Спасителя! – не упустил момента Ричард. – Вот она! Он не может защитить даже собственные храмы – куда уж ему «спасти» вас!..

– Уходим! – выкрикнула Рикарди, бросаясь на помощь Линде.

– Уходим, – согласился д’Ассини. – Поднимаемся, поднимаемся, потом надо будет снова прыгать…

Спрыгнуть с тропы, ведущей в мир, – рискованно. Незримые пути, поднимающиеся от поверхности, ведущие сквозь небо в Межреальность и дальше, требуют аккуратного обращения. Заманчиво было бы вот так выходить из мира и входить в него вновь, уже в другом месте, что вполне могло бы послужить заменой полёту, но тропы Междумирья капризны, особенно вблизи массивных миров. То есть из мира-то ты выскочишь, но куда вернёшься обратно – большой вопрос. С каждым «прыжком» возрастал непредсказуемый разброс, но магов Долины это сейчас не волновало.

Они восходили по небесной тропе; уменьшались, подёргивались туманом крыши домов внизу, зависло чудовищным грибом облако каменной пыли, медленно оседавшее; а Ричард всё не унимался:

– Смотрите, и не говорите, что не видели!.. Вашей верой питают кровавые дела!.. Вашей верой вас обирают!.. Вашей верой лишают будущего!

– Какого будущего, Дик? – проворчала Рита.

– Неважно! – отмахнулся тот. – Главное – чтобы усомнились!..

– Как же ты хочешь возвращаться обратно, Ричард? – прогудел Динтра. – Тут очень много силы, колебания тропы нарастают…

– И степень неопределённости тоже! – подхватил Роб Кламон. – Точно не сказать, где мы, чтобы перенавестись на другое место в мире!

– Неважно куда! – отмахнулся д’Ассини. – Лишь бы там собор имелся!..

За их спинами горела Идиллия. Нет, не тем последним пламенем, что самый первый мир, то ли убитый ангелами, то ли уничтоживший сам себя, на который слетелись стервятники – пламенем обычным, хоть и с явной примесью магии.

– Они справятся, – услыхала Клара. Валькирия пыталась утешить деву Хаэльдис, то и дело оборачивавшуюся и застывавшую с текущими по лицу слезами. – Они справятся; это уже просто пожары, не колдовское полыхание. Ангелы ушли. Но могут вернуться – если мы с ними не покончим.

– Г-госпожа… Да как же так-то? Как же справятся-то? Эвон полыхает, по сферам небесным огнь текёть!

– Справятся, – железным голосом повторила воительница. – Магов у них в достатке, самых разных, и довольно умелых. Хватит сил пламя-то погасить. Оставили крылатые подарочек прощальный, но ничего. Будет вашим набольшим друг дружку лупцевать, пусть вместе за дело берутся, людям помогают, раненым, увечным, без крова оставшимся!..

Дева Хаэльдис – так звать – хлюпнула носом и покрепче ухватила под руку ловца Эварху.

– Ух, дайте только добраться, – процедила она сквозь зубы. – А ты не смотри, золотенький! Не реву я, слышь – не реву! Это так… от неожиданности.

От неожиданности или нет, но дело им предстояло нелёгкое. Ангелы успели оторваться, не оставили никаких заслонов, не прикрыли спину. И уходили быстро – им-то что, им никакие тропы сквозь Междумирье не нужны.

– Отрываются, – сквозь зубы процедила Клара.

– Дык, к Игнису тянут, – тут же подала голос дева. – К Игнису, точнее точного, госпожа чародейка.

Клара представила, чем это может кончиться, и прикусила губу.

– А опередить их никак, Хаэ? – услыхала она ловца.

– Опередить-то их, золотенький, можественно, да только трудно это!..

– Что трудно, сам знаю. Скажи просто, можно или нет?

– Да можно, можно, сказала ж уже! Чего ж ты такой непонятливый-то, а?!

– Тогда говори! – Клара тоже потеряла терпение. Дева Хаэльдис способна была довести до белого каления кого угодно.

– Дык, госпожа волшебни́ца, в складочку нам тут одну нырнуть надобно, – пояснила девчонка. – Намётанная складочка, скольки раз ею хожено…

– А чего ж там тогда трудного?

– А тому, госпожа воительни́ца, что живут там всяческие тварюги, до живго мясца дюже жадные. А такоже и другие, которые жизнь саму высасывают. На железо нагое падкие.

«Тьфу ты! Только шшхоров мне тут и не хватало, – в сердцах подумала Клара. – Впрочем, теперь-то, надеюсь, я с ним управлюсь получше…»

– Ангелы-то, они того, тропы той не ведают. Крылья у них здоровущие, не размахнуться. Летять себе и летять, а складочку мою даже и не видят…

– Показывай, – прервала излияния Хаэльдис суровая валькирия.

Дева показала. Всё вышло в точности по её слову – неприметный вход в складку Междумирья, густо поросший хищными полипами; подобные складки служили прибежищем множества обитателей Межреальности и, соответственно, тех, кто на них охотился.

– Ни, не трогайте их! – Хаэльдис вскинула руки. – У меня слово заветное имеется, уснут накоротко, а нам более и не надобно.

«Ловка», – вновь подумала Клара, глядя, как девчонка заходила кругами вокруг зева расщелины, что-то приговаривая. Наговор был явно эльфий, однако сработал. Полипы опустили хищные отростки-хваталки, иглы втянулись.

– Скорее! Враз очухаются, слово-то оно того, краткое!

Ни Клара, ни Райна, ни тем более Эварха не заставили просить себя дважды.

Складками Межреальности все хаживали, и не раз. Эта, правда, оказалась особенно глубокой, да ещё и с ответвлениями.

– Славно тут кто-то порылся, – сквозь зубы процедила воительница.

– Так то ж наши и порылись, – с готовностью пояснила девчонка.

– Порылись?

– Ну, прорылись, госпожа! Прорыли, когда с Игниса бегом бегли!

– Бегом когда бегут, дева…

– Хаэльдис – так звать, – с готовностью подсказала та.

– Когда бегом бегут, то бегут, а не Межреальность копают!

– Так то ж не сразу, госпожа чарóвница! Помаленьку нарыли! Не в день един с Игниса-то уходили. А уходить потаённо требовалось, в незаметности! Вот и нарыли, значит. А теперь я этой дорожкой хаживаю, да только заросла дорожка, замуравела прямоходная…

– Веди! Да по сторонам смотри! – прикрикнула Райна.

Девчонка с суровой валькирией пререкаться не стала, поскакала вперёд. Ловец Эварха нагнал Клару, осторожно кашлянул – вежлив, несмотря ни на что.

– Досточтимая госпожа Хюммель…

– Чего тебе?

– А как… мы будем останавливать ангелов?

– Теми самыми чарами, что измыслил твой кардинал – как его, Карраско?

– Ага. – Ловец сосредоточенно наморщил лоб. – А как же ему, даже не настоящему магу, удалось?..

Клара хмыкнула. Тоже мне, явился – не запылился!..

– Потому что чары кардинала основаны на вере. На вере в того же Спасителя, но иного сорта. Только так ангелов и можно было пронять.

– А как же мы без этого? Я вот, к примеру, в Спасителя ни на грош не верю.

– Я тоже, – кивнула Клара. – Потому и расшифровывала заклятие де Карраско так долго. Вера в Спасителя – она не только чистая сила, Эварха. Чистой силы и так хватает. Это и что-то ещё, добавленное.

«Кем-то очень умно добавленное», – докончила она про себя.

Слишком уж много заклинаний в этой истории, что явно выбивались из обычно открытого магам обычных миров.

И вот это «добавленное» не давало покоя, царапало, мешало, дёргало, саднило. Чары кардинала сделали бы честь любому магу Долины, да что там – мало кто из сотоварищей Клары до них бы додумался. Она бы – нет. И расшифровать сумела-то, если честно, потому, что повезло.

В принципе, Седрик с Гильомом или башковитый Роб Кламон, рассмотрев эти чары, что называется, вооружённым глазом, могли бы установить, чья рука их плела, откуда явилась основа основ, главные переходы и сопряжения. Хотя – не обманывала себя Клара – очень вряд ли. Слишком уж всё сглажено, нет ничего характерного, особенного, необычайного. Чары и чары. Иной структуры, чем вся элементальная магия и чем магия крови или, скажем, преобразования пространства.

Но потом, всё это потом. Сейчас главное добраться до Игниса, опередив гребущих через Межреальность ангелов. Да, им не нужны тропы, но это оборачивается общим замедлением.

– Туточки, благородные госпожи, надобно сторожко ступать. Тварь тут обитает одна, на железо падкая…

И точно – Клара ощутила знакомые эманации железного призрака. Тогда, вначале, она не знала, на что обращать внимание, а теперь-то ни с чем их не спутает!

Здесь словно ощущалась выпитая шшхором чужая жизнь.

– Постараемся пройти тихо, – предупредила она своих. Вообще два шшхора за столь краткий срок – это особое везение.

Однако эманации не усиливались, напротив, стали даже слабеть.

– Логово у него тама, – шепнула дева Хаэльдис. – Логово. Однако сейчас стряслось чего-то с ним…

Слабый отзвук нежити, отражавшийся в потоках силы, исчезал. Справа в «склоне» открылось нечто вроде разрыва, заполненного клубящейся мглой, быстро рассеивавшейся – открывался знакомый уже слой иссушенных костяков, среди которых хватало и человеческих.

Но самого шшхора тут не оказалось.

– Отродясь такого не видывала. – Хаэльдис сглотнула, сотворила знак Спасителя. – Бежимте, бежимте отсюда скорее, покудова не вернулся!

«Едва ли призрак вернётся», – подумала Клара, глядя на развороченное логово. Ангелы управились и тут. Трудно сказать, чем им помешал шшхор – может, и ничем, а просто подвернулся под крыло; однако они вновь показали, сколь страшными противниками являются.

Опустевшее логово осталось позади. Дева Хаэльдис – так звать – притихла, видать, то, как ангелы мимоходом расправились со страхом и ужасом всего потайного пути, впечатлило и её.

Мрачно молчала и валькирия. Эварха тащился позади с видом, тоже весьма далёким от счастливого.

– Мы успеем, – обернулась Клара к своим. – Мы успеем и остановим их.

– Да, кирия, – кивнула неустрашимая Райна. Дева Хаэльдис с Эвархой отмолчались.

Но, сколь ни виться складке Межреальности, кончается и она. Дева Хаэльдис не обманула – вынырнули они на самой границе Игниса, аккурат между возведёнными за его пределами укреплениями святых братьев.

– Кирия, мы их и в самом деле опередили. – Валькирия не скрывала удивления. – Далеко за спиной остались, но – тянут, тянут, изо всех сил торопятся…

Торопятся, конечно.

Клара осторожно осматривалась, пуская вперёд юркие змейки дозорных заклятий. Первая же, самая грубая проверка принесла неожиданный ответ – и справа, и слева от них укрепления пустовали.

– Прорвался-таки, молодец, – пробормотала чародейка.

Монахи Игниса собирали всех, кого могли. Надо понимать, что удара из Междумирья они больше не ждали – Идиллия полыхает, а маги Долины, очевидно, оказались не то чтобы очень по зубам оставшимся внизу святым братьям.

Клара потянула из-за пазухи розовый кристалл переговорника.

– Ричард! Динтра! Это я, Хюммель!

Замерла в ожидании – однако ответа не последовало.

Может, там кипел бой – возмущения в силе так далеко не раскатываются. Может, там уже не осталось никого живого и просто некому отвечать.

Клара зло тряхнула головой. Не дождётесь, посулила она неведомо кому.

Мир лежал перед нею, окутанный странным флёром сжатой, заполнившей всё вокруг силы – хотя и непонятно, как сила может что-то «заполнять», будучи способна лишь свободно течь. Разве что… разве что кто-то превращал Игнис в исполинский талисман, часть чудовищной машины, донельзя заряженной магией, утаскивал куда-то, словно в чудовищный колодец, куда иначе никому ходу не было.

Так или иначе, надо было искать своих. А для этого – спиральный спуск в мир, нарочито медленный. Силы тут – в Межреальности – разлито немерено, есть где почерпнуть.

…Тем не менее времени они потратили изрядно, пока Клара не нашла, что хотела – далеко внизу, над подёрнутой дымкою пестрой равниной Игниса, к небу поднималось несколько особенно заметных столбов дыма.

Жирных, чёрных, явно замешенных на магии.

Они вздымались из сердца нескольких приморских городов; те, что подальше от Клары – выше и гуще, что поближе – ниже и тоньше.

– Разгореться ещё не успело, – заметила Райна. – Если это наши, то вдоль берега чешут.

– Хаэльдис!

Молчание.

– Демоны тебя побери, нашла время! Эй, дева Хаэльдис – так звать – что это за город, во-он там, правее?

– Правее, благородная госпожинка?

– Тьфу! – сплюнула Райна. – «Госпожинка»! Что за город, отвечай!

– Так то ж столица, – простодушно ответствовала дева. – Град великий Лаонт! Седалище ихнего совета магистров. Главный собор тама!

– Наверняка Ричард туда нацелился, – процедила Клара сквозь зубы. – Что ж, спускаемся! Дева Хаэльдис, сможешь нас там спрятать?

– Ха! Смогу ли я, благородная сударыня чародейка? Конечно! Хаживала там, и не раз…

– Тогда веди, – решила Клара. И оглянулась.

…Далеко позади мерцали крошечные фигурки ангелов и их предводителя.

Они очень торопились. И уже почти нагнали.

Первое чувство, которое Клара испытала под небом Игниса, – почему так трудно дышать? Чувство второе – тут не только дышать трудно, тут и чары плести далеко не так легко, как в Междумирье. Нет, всё работало, но как-то через силу, «через не могу», как говаривали в Академии; с чего ради, почему, отчего?

Валькирия Райна и вовсе застыла столбом, втягивая подрагивающими ноздрями воздух, словно пытаясь учуять что-то.

– Неладно тут, кирия.

– Неладно, Райна.

– Мы словно проваливаемся куда-то. Весь мир куда-то уползает, медленно, да верно.

– И сила Спасителева вкруг, – пискнула вдруг дева Хаэльдис.

Чародейка кивнула. Да, силы Спасителя было много. Даже, наверное, слишком много. Чужая, совсем чужая сила. Там, на Идиллии, оно так не ощущалось.

– Словно весь мир в мешок сунули и тащат куда-то, – наконец проговорила Райна.

– Мешок? – удивилась Клара. – Какой мешок? Куда тащат?

Она доверяла чутью валькирии, но прозвучало совсем уж странно.

– Не знаю, – покачала та головой. – Но… не на месте тут всё. Совершенно не на месте.

На месте или не на месте, однако следовало делать дело.

Клара ощущала, как мало-помалу странное ощущение уходит, она словно привыкала, осваивалась, проникалась этой незнакомой силой; ничего, ничего, где наша не пропадала, справимся!..

Город Лаонт и походил, и не походил на иные города иных миров, коих Кларе довелось повидать немало. Походил множеством узких улочек, острых черепичных крыш, вытянутых окон; не походил порядком. Дева Хаэльдис – так звать – споро и ловко повела их какими-то проулками, порой настолько тесными, что идти приходилось гуськом.

Клара помнила обычные для сжавшихся, стиснутых кольцами стен городов вонь и грязь, сточные канавы, стада снующих крыс или кого похуже – но Лаонт «словно языками вылизывали», как выразилась валькирия: даже в самых тёмных местах мостовые отмыты, никаких тебе малоаппетитных куч перед домами, никаких тебе сточных канав. Фасады аккуратно покрашены, двери тоже.

– Стараются они тута, благородная госпожа чаровница, – не слишком охотно пояснила Хаэльдис. – Управа тута ой как смотрит! У святых братьев не забалуешь. Чуть что – епитимья! Да такая, что не обрадуешься.

Эварха хмыкнул.

– Ты-то чегось, золотенький?

– Я, конечно, в Игнисе немного пробыл, – заметил ловец, – но, сдаётся мне, тут они сами святых отцов слушаются. Потому что те не… берегов не теряют, в общем. Богатства под себя не гребут, слово с делом у них не расходится. Может, о чём и умолчат, но что обещали – исполнят.

– Будет тебе! Ещё и за монасей игнисских заступаться!.. – мигом вспыхнула дева.

Райна молча подняла внушительный кулак.

– Ну вот, чуть что, сразу Хаэльдис!..

– Не чуть что, а веди!

– Веду, веду, госпожин… госпожа чародейка!..

Хаэльдис завела их в самое сердце Лаонта. Несмотря на яркий день, проулки и переулки казались покинутыми, да и дома тоже – лишь редко в каком начинал плакать младенец или слышались приглушённые старческие голоса.

– Где они все, дева Хаэльдис? – Райна озиралась с подозрением.

– Дык в соборе небось. Во главном и во других. Молятся… Однако дошли мы, всё по слову благородных госпожей. Сюды, сюды сигайте!

«Сигать» предлагалось в распахнутый зев подвала. Крышку Хаэльдис отперла имевшимся у неё ключом.

Внизу была темнота, но, в отличие от туннелей Идиллии, тут вкусно пахло – имбирём, корицей, иными пряностями. И ещё свежим хлебом.

– Вот уж свезло, так свезло. – Хаэльдис возилась с замком на внутренней стороне крышки. – Отродясь тут так не ходила, как по ровному! Эгей, дядюшка Дан! Дядюшка Дан, это я, дева Ха…

– …эльдис, так звать, – пробасили вдруг из темноты. – Давно уж тебя учуял, гулёна! О, да ты не одна, с гостями?

– То люди верные, дядюшка! Чародейки, числом две, издалека; и, эээ, Эварха, самонаилучший ловец всевозможнейших тварей!

– Самонаилучший, э? – усмехнулся невидимый хозяин. – Сюда, сюда ходите, гости дорогие…

Дядюшка Дан был пекарем. И очень хорошим, во всяком случае, калачи его, бублики с тмином и плюшки с корицей исчезали с подносов с поистине головокружительной быстротой. Маги сидели вокруг могучего стола со столешницей, что выдержала бы и стенобитный таран; ножки же могли бы послужить мостовыми опорами, настолько были толсты.

Как дядюшка Дан оказался на службе у того самого кардинала де Карраско, он пояснять не стал. Оказался – да и всё тут. И сейчас он вполголоса, озираясь, несмотря на крепко запертые двери с окнами, несмотря на то, что над головой нависали кирпичные своды полуподвала, откуда даже и мышиный писк не пробился б наружу, рассказывал о том, как началось Спасение.

Как хлынула в Игнис сила, как изменилась жизнь. Как уходили хвори и отступала немощь. Как возвеселялся дух. Как сам Игнис словно б двинулся куда-то, прочь, в иное… в иное… неведомое, но долженствующее быть донельзя прекрасным.

Клара слушала дородного краснощёкого пекаря молча. Игнис именно что «двинулся в неведомое» и кто знает, где остановится?..

На душе скребли кошки – да, им удалось отвлечь ангелов от несчастной Идиллии, но что теперь? По рассказу дядюшки Дана выходило, что сражаться с ними, магами, выйдут все на Игнисе от мала до велика, и что тогда с ними делать?

– Не пойму, – с привычной прямотой вдруг бросила валькирия. – Все на Игнисе верят, что спасаются. А ты что же, выходит, нет?

Пекарь отвернулся, забарабанил пальцами по столу.

– Так дядюшка Дан сам с Идиллии, – подала голос дева Хаэльдис. – Большое дело делает, падре нашему, святому человеку, помогает!..

Клара услыхала, как Эварха фыркнул. Правда, очень и очень негромко.

– Я его провела, со мной он шёл! – похвасталась дева, улыбаясь мало что не до ушей.

– Провела, провела, балаболка, – буркнул хозяин. – Ну, гости дорогие, чародейки разлюбезные, чем ещё могу помочь-услужить?

Клара покачала головой:

– Мы не задержимся, досточтимый хозяин. Не станем подвергать тебя ненужной опасности. Уйдём, как только я до своих дозовусь.

Она постаралась не усмехнуться, завидев явное облегчение на лице пекаря.

…Переговорник ожил внезапно, словно проснувшись по собственной воле.

– Клара. Клара. Клара, – повторял одно и то же усталый голос Ричарда. – Клара. Если слышишь меня…

– Слышу! Слышу! – мало что не завопила чародейка, хватая розоватый кристалл. – Дик! Мы живы, мы тут! В столице! В Лаонте!.. Целы и невредимы! Ждём вас! Ангелы шли у нас по пятам, и…

– Клара!!! – в свою очередь заорали на том конце. – Клара, друзья! Отозвалась!.. Где вы, что вы, как вы?!..

…Ричард с отрядом, как и предполагала Клара, двигались к Лаонту. Им удалось «завалить», как выразился кавалер д’Ассини, несколько соборов, «вызвав немалое смущение умов». От местных магов, то есть монахов, удавалось отбиться – хотя сопротивление усиливалось от раза к разу.

– Я добыла чары! Действенные! Против ангелов! – торопилась Клара.

– Чары? Действенные? За которые не надо платить жизнью мага Долины? – Кажется, Дик не поверил.

– Потом расскажу! Потом! Пробирайтесь в Лаонт, ищите…

– Нет, – перебил Ричард. – Это вы выбирайтесь из Лаонта. Ангелы должны тут остаться. Любой ценой. Ты говоришь, что знаешь способ – вот и отлично. Не люблю повторных ударов – не твоя ли фраза?.. Короче, выбирайтесь. Идите вдоль берега, на север. Не разминёмся.

– Дик!..

Но кристалл молчал, и Клара спустя миг поняла почему: розовые грани заткал морозный узор. Слишком много силы шло через шедевр Клаудии Ингольт, и умное творение безумной чародейки пыталось защищаться, охлаждая самоё себя, заковывая в лёд.

Рисковать больше нельзя.

– Ангелы уже совсем рядом, – поднялась Клара. – В дорогу.

– Как в дорогу, благородная госпожинка? – тотчас заныла дева Хаэльдис. – Передохнуть бы хоть чуток! Тикали ажно от самой Идиллии! Кабы не моя тропочка, вовеки вечные б не успели!

– Именно потому и медлить нельзя. Скажи спасибо хозяину, дева, и веди к воротам, на север.

– Проведу, чего ж не провести, – буркнула означенная дева. – Да только ночь уже скоро! У святых отцов с этим и было-то строго, а теперь и подавно! Эвон, пока вы тут волшебничали, дядюшка мне понарассказывал – кого на службе нет, тому несдобровать!

– И много таких, кого нет?

– Никого. Никто быть несдоброван не хочет.

– Или все верят, – подал голос мрачный ловец.

– Ну или так. Так что, благородная госпожа чародейка, может…

– Никаких «может». Встали и пошли.

Отдохнуть у дядьки Дана и впрямь удалось совсем недолго, хорошо, припасы пополнили. Шли уже глухой ночью, пустынными улицами – но над Лаонтом плыл неумолчный звон колоколов, смешиваясь с бесчисленноголосым пением.

В тело ночи вгрызались тысячи и тысячи огней. Горели расставленные по городу масляные лампы – фитили чуть ли не в руку, опущенные в массивные бочки. Горели свечи в окнах, чадили факелы на стенах. Храмы светились все, от фундаментов до нацеленных в небо стрел Спасителя. Простой люд заполнял площади, из широко распахнутых дверей нёсся распев – хвала тому, кто является и спасает.

Ловец Эварха вновь оказался рядом с Кларой; дева Хаэльдис отчего-то стала оборачиваться куда чаще.

– Ангелы близко.

Парень был бледен и явно боялся.

– И Древняя, которую они переделали. Я чем дальше, тем лучше её чую, госпожа Клара.

– А она тебя? – резко спросила чародейка.

Ловец потупился, прикусил губу.

– Боюсь, и она меня тоже, госпожа. Кровь ко крови тянет.

Клара помолчала. Справятся ли с преображённой Древней измысленные кардиналом де Карраско чары?

Похоже, есть только один способ выяснить.

Ворота, к которым они вышли тёмными пустынными улицами, вели в обширный порт Лаонта, сейчас полный рыбачьих баркасов и шхун, купеческих галеасов и многовёсельных галер. Кордегардия пустовала – святые отцы не опасались никакого врага или же не думали, что обычные воины с алебардами и гизармами смогут его остановить. Может, за отрядом и наблюдали – но издалека и тщательно укрывшись. Клара не тратила время на заклятия поиска, надо было торопиться.

Тяжёлые створки закрыты, задвинуты засовы – брусы кованого железа. Дева Хаэльдис только головой покачала:

– Мне не отодвинуть, госпожи чародейки. Руны набитые видите? Шибко крепки, не осилить.

– Семь бед – один ответ. – Рубиновая шпага описала дугу, ударила в грань засова; камни на эфесе полыхнули, клинок рассёк железное бревно так, словно оно было из мягкого масла.

– Идём.

– К тому же не придётся возиться на обратном пути, – безмятежно заметила валькирия.

Святые отцы Игниса ждали. Сейчас, понимала Клара, это и впрямь было самое разумное, что они могли сделать. Пришельцы рушили соборы и храмы Спасителя, они оказались опасными и могущественными врагами, а сам Спаситель что-то не торопился прийти на помощь своей пастве; значит, нужно дождаться ангелов.

Переговорник молчал.

Над головой сияли звёзды Игниса, и только тут Клара вдруг осознала, что они и впрямь не такие, как в обычных мирах. Что-то творилось со всей небесной сферой, со всем, что под нею; она как будто и впрямь выпадала всё больше и больше из Межреальности. Влитая ангелами в Игнис сила и впрямь работала, была занята каким-то невообразимо сложным преображением его, но во что – чародейка понять не могла. Здесь требовался хотя бы мальчишка Гвидо со своими аппаратами и кристаллами.

– Госпожа?

– Идём, идём, Райна.

…С отрядом Ричарда они встретились, когда уже занималось утро, и Эварха с девой Хаэльдис едва волочили ноги. Клара и сама чувствовала, что неплохо бы сделать привал, и лишь невозмутимая Райна, как обычно, несла стражу, словно не остался позади выматывающий ночной путь.

– Клара! Клархен, дорогая!

– Дик!

Они обнялись. Просто как старые боевые товарищи.

После него Клара тотчас угодила в объятия Динтры. Старик-лекарь держался на удивление хорошо, казался свежим, словно и не было позади тяжелого пути сквозь Междумирье с ангелами на плечах.

Остальные – Рита Рикарди, Линда Монтресси, Роб Кламон, Эдвин Сай и прочие – все стояли посеревшие, тяжело дыша. Похоже, им всем пришлось тяжко.

– Отставить поцелуйчики! – Ричард резко вскинул руку. – Понимаю, все устали, но – Клара! Что тебе удалось узнать? Садись, садись, рассказывай! И скорее, мы уже видели ангелов! Они тут! Кружили вечером, искали! Правда, новые какие-то. Помельче прежних. Нас они, по-моему, не заметили.

– Точно, не заметили, – согласился Динтра. – Иначе мы б тут не говорили.

– Досточтимый лекарь! Вы забыли, какие сведения должна передать Клара?

– Ничего не забыл, – усмехнулся врачеватель. – Посмотрим, неужто святым отцам Идиллии – как их, Отступники? – удалось в чём-то обойти нас.

– Да, друзья. – Клара подобрала ветку, склонилась. – Быть может, почтенный Динтра удивится, но до этих чар мы и впрямь не додумались.

И она решительно провела первую дугу магической фигуры.

– …Мы пытались поразить ангелов элементальной магией – не преуспели. Заклятия преобразования самой Межреальности, её разрыва сработали чуть лучше, но и цена оказалась непомерной. Один за одного, считай. Святые отцы Идиллии, как бы их ни называть – Отступники, Еретики, или, скажем, наоборот, Последние Хранители Истины, – использовали совершенно иной подход…

Она торопливо чертила. Векторы, магические дивергенции и роторы, прочие премудрости высшей магии. С Клары тёк пот, что-то приходилось объяснять на ходу, на пальцах, потому что одно дело – понять самой, как что-то работает, и совсем другое – втолковать остальным.

И чем больше она старалась объяснить, тем яснее осознавала, что никогда кардиналу де Карраско не удалось бы сплести такое заклятие самому. Магия – строгая наука, как и математика. В математике не перейдёшь к методу исчерпываний или методу неделимых (не говоря уж о calculus integralis[3]), не освоив правил простого счёта. В магии не сотворишь заклятия, манипулирующее самой тканью Межреальности, не освоив азов пространственного построения чар.

Судя по рассказам ловца, кардинал был магом неплохим, но отнюдь не гением, что порой рождаются в самых забытых мирах. Тот же ошейник, снятый с Эвархи, – простое, грубое заклинание, построенное на принципах, от которых в Долине отказались ещё лет этак тысячу назад.

А это – совсем иное, элегантное, сложное, непринуждённо работающее с пластами реальности такими методами, что Клара аж взмокла, пытаясь понять сама и объяснить остальным.

– Стоп-стоп-стоп. – Ричард тоже утирал честный трудовой пот, вглядываясь в мешанину символов, знаков и рун. – Представление чего-то определённого как бесконечной суммы бесконечно малых я понимаю. Но вот это… введение оператора локальной множественности измерений… создание ложного хаоса… проклятие, тут нужна вся Гильдия Запретного Знания, а не мы. Ты-то, Клара, ты сама как поняла?..

Чародейка вздохнула:

– Интересовалась в своё время, Дик.

– Ах, ну да, – протянул вдруг тот с явным оттенком ревности. – Мессир Архимаг учил, как я мог запамятовать…

– Вообще руку мессира сильно напоминает, – проговорила Рита Рикарди. Она пристально изучала Кларины построения, чуть склонив голову набок.

– Ничего удивительного, – пожал плечами Динтра. – Все сложные чары сложны одинаково. Что же до «руки мессира»… Рита, милая, уверяю тебя – составляй ты подобное, то же самое и получилось. А я вот припоминаю, видывал я подобное в Зидде с её пирамидами – там жрецы ничтоже сумняшеся на пальцах решали задачи построения касательных к сложнейшим кривым, описывавшим колебания силы. Ручаюсь, дорогая, ты бы и там узрела влияние милорда Архимага.

– Оставим спор, – поморщился Ричард. – Кому и что это напоминает, разбираться будем в Долине. Пока что нам надо покончить с ангелами. И с теми, кто их создавал. – Он зачем-то кивнул в сторону враз подобравшегося Эвархи. – Потому что мы уже видели, на что способна эта орда. В следующий раз они притащат не одну Древнюю, а пяток. Даже если наш досточтимый ловец и откажется им помогать.

– Прекрасные слова, а дальше, Ричард?

– А дальше, Линда, мы действуем по прежнему плану. Кардинал этот, о ком поведала нам Клархен, не преуспел просто потому, что не мог собрать достаточно силы, довести концентрацию до нужного предела. А мы – сможем!

– А дальше? – поинтересовался Эдвин Сай. – Опять по собору?

– Да. Народ в смущении и растерянности, святые братья не могут ничего объяснить, словом, разброд и шатания. Если рухнет главный храм Игниса – смута только усилится. Уверен, монахи костьми лягут, чтобы этого не допустить. Бросят в бой всё, что имеют, то есть ангелов. И вот тут-то мы и пустим в ход чары этого, как его? – высокопреосвященства кардинала.

– Ангелов в бой бросят, это точно. Но и простых людей тоже, – негромко проговорила Клара.

– Наверняка, – кивнул Ричард. – Впрочем, тут уже выбирать не приходится. Мы едва отстояли Идиллию.

– Заклинания весьма сложны, – задумчиво огладил бороду Динтра. – Из Клариных слов я понял, что они были составлены заранее и, так сказать, повешены на шпили храмов, на стрелы Спасителя, их венчающие. А мы на что вешать станем? Если всё это переводить в старую добрую предметную магию…

– То на сбор ингредиентов уйдёт целая вечность, – кивнул Ричард.

– Я вообще не уверена, что этот уровень сложности можно перевести во что-то иное, будь то руны, предметы – естественные аттракторы силы и так далее, – покачала головой Рита Рикарди.

– Совершенно согласен. Следовательно, господа маги, что нам остаётся?

Чародеи переглядывались, вздыхали, отворачивались. Признаваться никто не хотел – оставался самый трудный способ, та самая магия мысли. Втиснуть в собственное сознание череду сложнейших абстрактных образов, наполнить каждый свободной силой, выстроить в строгой последовательности и потом, когда нужно, привести в действие – словно отпустить туго натянутую тетиву.

И малейшая ошибка могла стать роковой.

– Погодите, – заговорил Мелвилл. – Но как-то же эти святоши с Идиллии смогли привязать чары к вещественному!

– Смогли, – кивнул Динтра. – Но у нас сейчас нет времени гадать, как именно.

Маги мрачно молчали.

– Действовать надо, а безмолвие суть знак согласия, – криво усмехнулся д’Ассини. – Будем считать, что принято единогласно. А теперь в путь.

Глава 6

Ангелы вернулись от Идиллии и чертили небеса, оставляя за собой нарочито яркие, хорошо заметные даже в солнечный полдень огненные следы; святые отцы Игниса явно хотели, чтобы крылатых стражей было бы видно отовсюду. Отряд магов разделился на четыре группы – чтобы войти в город незаметно. С одной пошёл Ричард, с другой – Рита Рикарди, ещё с одной – к удивлению некоторых, толстый целитель Динтра, который боевым магом и близко не был, а Эварха остался, как и прежде, в компании девы Хаэльдис (которая сделалась странно молчаливой и задумчивой), чародейки Клары Хюммель и валькирии Райны.

Черепушка Адальберт, как и прежде на Игнисе, впал не то в спячку, не то в обморок. Да он давно уже оставался тих и тёмен – похоже, магия Спасителя, которой тут всё было пропитано, дурно на него влияла.

В Лаонт они вернулись наутро третьего дня. К воротам, запертым по ночному времени, подошли загодя и смешались с толпой паломников, терпеливо ждавших первого колокола, с ударами какового город открывался. Райна по дороге раздобыла потрёпанную крестьянскую одежду, и теперь они с Кларой почти не отличались от усталых паломниц, прижимавших к груди походные узелки. Почти – потому что стать и выправку валькирии никакие лохмотья скрыть были не в силах.

Оружие они закатали в тряпьё и навесили этот тюк на Эварху – единственного мужчину в группе, дескать, несёт на торг товары, ухваты да кочерги, а что без повозки – так не у всякого в хозяйстве лошадка водится!

Хотя, пожалуй, в Игнисе – у всякого, решил Эварха после недолгого путешествия по окрестностям Лаонта. Ухоженные тут были земли, и хозяйства крепкие, сразу видно. Почти не встречалось нищих халуп да чумазых бродяг. Да что там почти – совсем не встречалось!

Дева Хаэльдис тоже это заметила.

– И чего им, монасям тутошним, не хватало? – пробормотала она, когда они тащились мимо одного из спящих хуторов. – Вона как живут, чистота везде, порядок! Трудись да радовайся! Так нет, ангелей выдумали, спасение какое-то…

Эварха только молча поддёрнул лямки, крепившие тюк у него на спине. Увесистый тюк, и с каждой пройденной лигой становившийся всё тяжелее и тяжелее.

Но сейчас, под сенью внушительной городской стены, ловец с наслаждением сбросил ношу. Сел, привалился к тюку спиной и отдыхал, невольно прислушиваясь к разговорам вокруг.

– Истинно говорю вам, спасение близится, – толковал чисто одетый дедок, по виду – не то бывший монах, не то просто деревенский книжник, любитель порассуждать. – А вы что думали, просто всё, что ли, сразу получите? Молитесь да трудитесь, и всё, что ли, само в руки упадёт? Не-ет, веровать надо! Веровать!

– Как же тут веровать-то, ежели церквы рушатся, что ни день, а Спаситель, милость наша, даже и пальцем не шевельнёт? – крикнула какая-то баба в добротной суконной накидке. – Почто еретиков не истребит, церквы не спасёт от разорения, а?

– Потому что ум у бабы короток! – Старичок подбоченился. Мужики вокруг захохотали. – Ты рассуди, рассуди сама – как веру-то испытывать, как понять-то Ему, достойны мы спасения аль нет? Ты ж небось кажный праздник в храме лоб разбиваешь, падре слушаешь – сколько о пророчествах толковано! Что для спасения не только усердие в трудах надобно иметь, но и в вере крепость!

– А что, Он в душах-то наших не читает, значится? – не сдавалась баба. – Кто верует и достоин, а кто нет?

– Э-э, совсем глупая! Он-то читает, а делаешь-то ты, болезная! Не Он за тебя дела творит, а ты, ты сама! И по делам твоим тебе и спасение выйдет!

– А что же раньше Он таково нас не испытывал? – тонко крикнул мужичок в грязноватой свитке. – Пока спасение-то не началось, а? Коль спасать начал, так, выходит, все мы достойны, почто ещё испытывать-то?

Старичок ответить не успел – ворота за спинами содрогнулись, тяжко заскрипели и громадные створки разошлись ровно настолько, чтобы впустить узкий поток повозок и путешественников. Эварха со вздохом взвалил на спину тюк.

Стольный град Лаонт лежал на побережье, на склонах пологих холмов, обнимавших бирюзовую округлую бухту. Самый высокий холм словно короной увенчан был нарядным собором, бело-чёрным, с колоннадой из тёмно-красного гранита, с овальным бронзовым куполом, увенчанным золотой стрелой, который виден был из любой точки Лаонта.

А вокруг собора, на склонах, вырос целый монастырский городок – храмы поменьше, службы, переходы, гостевые покои, трапезные и прочее. Эварха, рассматривая гору Святого Огня, – так дева Хаэльдис назвала холм, – невольно вспоминал монастырь Сил Святых и отца Бенедикта.

Где-то он сейчас?..

– Припрятать бы пока оружие, – хмуро сказала Клара Хюммель. Одни боги ведают, чего ей стоило расстаться, хотя б на время, со своей рубиновой шпагой. – Не пустят нас к собору со всем этим снаряжением. Дева Хаэльдис, ещё какого схрона у тебя здесь нет?

Дева задумалась.

– Имеем, как не иметь, госпожа чародеечка. У доброго прознатчика завсегда схроны имеются, думаю вот, где б понадёжнее… У них, у монасей-то здешних, таковой порядок по городам, таково присмотрено всё да расчищено, – не вдруг отыщешь закуток-то…

В конце концов, попетляв какими-то проулками и задами, они вышли к берегу ручья, на котором высились живописные руины давно заброшенной мельницы. Похоже, это была окраина большого сада, до которой у хозяина пока не дошли руки.

– Туточки, – распорядилась Хаэльдис. – Ежели мальчишки здешние не полезут, так никто и не найдёт…

От мельницы возвращались другим путём, и Эварха не переставал дивиться чистоте и красоте улиц Лаонта. Права всё же Хаэ – и чего этим монасям не хватало? Вон в каком порядке город держат, а судя по монастырю Сил Святых, и не только его. Жили бы да трудились во славу Спасителеву, никто б их храмы сейчас и пальцем не тронул! Нет, захотелось самим в Спасителя поиграть…

Самое удивительное, что богатые кварталы в центре Лаонта, возле самой святой горы, не так уж сильно отличались от кварталов окраинных. Не было тут роскошных особняков знати, чванливых верховых, плётками разгонявших путников на своём пути, не сверкали витрины богатых лавок с шелками и золотом – дома разве что чуть повыше да ограды позатейливее, а так то же, что и в пригороде. И улицы все выметены, канавы сточные прикрыты, мусор куда-то прибран. Будто все живут в достатке, да в чистоте, да в порядке… Словно у Спасителя за пазухой, как говаривал Мелге.

Клара Хюммель и валькирия Райна, похоже, на удивительный порядок в Лаонте внимания не обращали – воительницы, одно слово! Им задачу дали, они только о ней и думают, а всё остальное мимо. Да и что им до какого-то чужого мира – вон, у них в Долине порядка-то поболее, да и богатства тоже…

В ограду святой горы паломников уже пропускали. По одному, тщательно осматривая – у кованых ворот, украшенных золочёными перечёркнутыми стрелами, стояли два монаха в очень светлых сутанах. И сила Спасителя тут сгустилась, стала почти осязаемой – белый невидимый огонь, разлитый в воздухе. Казалось даже, что сами монахи светятся, как зажжённые свечи. Паломники проходили, низко опустив головы, кланяясь, иные даже на колени вставали у врат.

– Благородные госпожин… ой, госпожи чародеечки! – Хаэльдис тронула Райну за локоть. – Вы, мнится, в храме-то Спасителевом отродясь не бывали и правил не разумеете. Так на нас с Эвархой глядите и делайте то же, что мы! Но то внутри. А нонеча-то, как к вратам подойдём, стойте, смотрите да рта не раскрывайте, то ясно? Я слово молвлю, вам не надобно.

Клара, помедлив, кивнула. Нелегко ей, должно быть, – без оружия, да ещё и слушайся всяких девиц без понятия и языка.

Однако дева Хаэльдис и впрямь дело говорила.

Она пошла первой, Эварха – за ней, а Клара и Райна следом. У ворот Хаэльдис без предупреждения бухнулась вдруг на колени и принялась отбивать поклоны лбом в брусчатку, бормоча вслух: «Слово Спасителя щит небесный, а сила его меч огневеющий…»

Один из монахов с участием склонился к ней.

– Я вижу, ты веруешь горячо, дочь моя, – прошелестел он. Эварха замигал – ему показалось, что монах окутан тонким коконом белого сияния, и даже лицо его слегка колышется, словно под водой. – Войди внутрь, пусть вера твоя укрепит нас. Ибо мы все есть путь к спасению, и каждый важен в этот час.

– Благодарение, благодарение, отче, – всхлипнула Хаэльдис, не переставая отбивать поклоны. Ловец поразился – по её лицу текли самые настоящие, искренние слёзы. Вот это талант, да ей цены бы не было на подмостках «Драмы Арендиля», лучшего и единственного театра в Вольном городе!

Однако вставать Хаэльдис не спешила, и понадобилась деликатная помощь обоих монахов, чтобы препроводить её в ворота. Конечно, при таком спектакле на Эварху, Райну и Клару Хюммель пристального внимания никто не обратил.

А вот дальше они старались особенно не выделяться. Шагали вслед за прочими паломниками, не поднимая глаз, пока не добрались до подножия собора Святого Огня. Именно до подножия – собор возносился на скальном выступе, венчавшем холм. Перед ним устроена была небольшая площадь, сейчас вся заполненная народом. За площадью, за ажурными створками, сейчас запертыми, виднелся нижний вход в собор – широкий, четвёрка лошадей пройдёт, и такой же высокий. Для особых торжеств, что ли?

Над этим входом, обрамлённым высокой колоннадой из красного камня, нависал ажурный балкон-площадка, украшенный гирляндами белоснежных цветов.

Очевидно, паломники ждали, что кто-то из местных церковных иерархов обратится к ним оттуда, потому что кто-нибудь нет-нет да и указывал на балкон в волнении.

С одной стороны, всё складывается удачно, решил ловец, – увидим наконец истинных владык Игниса, услышим, что они обещают здешнему народу, как объясняют странное заклятие, опутавшее, тянущее куда-то мир. С другой – большой риск. Сила Спасителя здесь достигает немыслимой плотности – почти как в памятном Эвархе монастыре Сил Святых. Магия, словно резкий белый свет, проникала в душу, высвечивая самые потайные уголки, обнажая скрытое – Эварха поймал себя на желании бухнуться на колени и покаяться во всех грехах, немедленно и прилюдно. Хаэльдис схватила его за руку, сжала – как видно, испытывала то же самое. Да уж, ей-то, лазутчице, цепному псу кардинала де Карраско, было в чём каяться…

Но какое счастье, что они не стали пользоваться магической маскировкой! Сейчас бы всё слетело, как шелуха.

Где-то недалеко должны быть Ричард д’Ассини, Динтра, Рита и остальные… Может, здесь же, в толпе, может, бродят вокруг собора; хотя каждая группа наметила для разведки свою часть святой горы, но на деле всё могло обернуться по-иному. Встретиться же условились после полудня в лагере для паломников, который остроглазая Райна приметила ниже собора, возле часовни с красной крышей.

– Чуете, кирия? – Райна склонилась к чародейке, но так, чтобы остальные тоже слышали. – Сила Спасителя здесь странная и словно волнами снизу идёт… Мы, Древние, хорошо такое ощущаем. Точно там костёр горит, а жар сюда поднимается. И всё больше, больше… Много я повидала на своём веку, но такое – впервые.

– Спасибо, Райна, – одними губами ответила боевая волшебница. – Значит, верно мы пришли, куда надо.

Толпа заволновалась, загудела – на балкон выступила процессия монахов в очень светлых, почти белых рясах. Ударил колокол собора – низко, торжественно. Сила пришла в движение, волны её накатывали откуда-то снизу – даже ловец это почувствовал; Эварху словно нездешним светом окатило – снова захотелось бухнуться на колени и биться лбом о брусчатку, вымаливая у Спасителя прощение. Многие вокруг так и делали, и над площадью поднялся вопль и стон.

Плечо сжали железные пальцы. Ловец опомнился, выдохнул сквозь стиснутые зубы, обернулся – валькирия ободряюще кивнула ему:

– Держись.

Монахи на балконе расступились, пропуская к перилам высокого человека в ослепительно-белой сутане и алой накидке с низко надвинутым капюшоном. В руке он держал высокий посох, увенчанный золотой Спасителевой Стрелой. Он поднял посох, и сила, повинуясь ему, пришла в движение. Стоны и мольбы вокруг приумолкли.

– Сам! Сам Великий вышел! – зашептались в толпе.

Снова гулко, торжественно ударил колокол.

– Братья и сестры! Смиренные чада Спасителя! – Голос разнёсся над площадью, словно говоривший стоял за плечом у каждого. – Сегодня большой праздник, день Первого Явления Силы, когда мы вспоминаем совершённые Спасителем чудеса. Но по воле Его мы сами теперь можем свершать небывалое, невиданное и не только для самих себя, но и – главное! – для других. Не только для нашего благословенного мира, но и для миров иных, пока не ведающих света Его.

Вновь ударил колокол, казалось, ему отзывается незримый океан разлитой вокруг силы.

– Слушайте меня, верные чада Спасителя! – Великий простёр руку над площадью. – Непросто даётся Спасение, и испытывает Он веру нашу каждый день, каждый час. Достойны ли мы живыми войти в царство Его? Достойны ли вести за собою других? Можем ли отринуть земное, собственное – ради Его воздвижения?..

Он перевёл дух, а паломники, безмолвствуя, все, как один, опустились на колени. Эварха чувствовал, что сейчас случится что-то очень, очень важное.

– В этот день, в праздник Первого Чуда, мы тоже совершаем чудо, – медленно продолжил тот, кого назвали Великим. – Ангельская рать Игниса растёт числом! Вернейшие из верных, твёрдые, аки адамант, в послушании своём, обретают жизнь новую, жизнь пламенных воинов Его! Узрите же, узрите и возгласите хвалы Его мощи!..

Он ударил посохом в пол – и створки нижних врат, что размером были словно для осадной катапульты, медленно и беззвучно разошлись. Ловца обдало горячим потоком силы, она хлестала оттуда, как из пробоины.

За створками виднелся такой же широкий и высокий проход, в глубине которого неровно колебалось белое сияние, живо напомнившее Эвархе ангелов. Он вглядывался в это сияние, покуда оно и впрямь не сложилось в бредущие к выходу крылатые фигуры.

Хаэльдис вцепилась ему в рукав:

– Эварха! Ангели, чтоб меня иглобрюх сожрал!

– Лучше ты его, – машинально откликнулся ловец. Но и его пробрало дрожью при виде приближающихся врагов.

Народ же, напротив, приветственно загудел. Кто-то затянул торжественный гимн – соседи подхватили, и скоро вся площадь, как один человек, пела «Милость Твоя на нас, и огонь Твой в руке…» Эварха такого гимна не помнил, но старательно сделал вид, что поёт. Клара и Райна тоже.

Ангелы приближались. Сила текла сквозь них горячим потоком.

– Слышь, золотенький, энти не такие какие-то. – Дева Хаэльдис хмурила бровки.

Ловец пригляделся – и точно. И ростом-то эти ангелы с обычного мужчину, и черты лица у них хорошо просматривались, и крылья куда меньше…

– Зачем им разные ангелы? – поразился Эварха.

Ответила ему Клара Хюммель:

– Сдаётся мне, монахи решили взять числом. Как бы ни творили они своих ангелов, дело это совершенно точно небыстрое. Ну не могут здешние пальцами прищёлкнуть да и явить всем неисчислимую рать почти неуязвимых созданий. Вот и творят, что могут, – лишь бы побыстрее. Это верно, лучше иметь слабый полк, чем не иметь никакого.

Ангелов оказалось не так уж много – десятка, наверное, три. Но силу они всё равно являли грозную – вон какой поток магии вокруг них бурлит, грудь на грудь, один на один не одолеешь. Они выходили на солнечный свет, сияние блёкло, и, если б не призрачно-пламенные крылья за спиной, казались бы обычными монахами, разве что с чересчур бледной кожей. Ангелы поочерёдно вскидывали руки в благословляющем жесте, напомнив ловцу этим отшельника Августина, и взмывали в небо, подёрнутое лёгкими облаками. Силуэты не светились яростным светом – терялись, растворялись в облаках, и оставался только след тянущейся за ними силы.

Толпа на площади дружно склонила головы, принимая благословения, кое-кто снова пал на колени. Наконец все они скрылись в зените, и тогда вновь ударил колокол – в третий раз.

– Новое воинство, готовое сражаться именем Его, выступило. – Великий воздел руки, широко развёл, словно пытаясь обнять всю площадь. – Однако оно нуждается в поддержке нашей, а потому отныне в соборе Святого Огня служба прерываться не будет. День и ночь без перерыва клир и миряне будут молить Спасителя простить грехи наши и дать нам силы бороться с ними, приближать Великое Спасение. Лишь с ним, с истинным Спасением, окончится наша молитва! Если это случится через тысячу лет – служба будет длиться тысячу лет. Если завтра… но на всё воля и милость Спасителя. Да вознесётся молитва наша как яко стрела Его!

– Да вознесётся! – хором отозвалась толпа на площади.

Внутри лаонтский храм выглядел не менее величественно, чем снаружи. И тут без магии не обошлось – внутренность собора казалась куда больше его истинных размеров; почти бесконечный зал овальной формы, в три яруса обрамлённый рядами тех же краснокаменных колонн – за ними, как видно, прятались балконы или исповедальни. На выгнутом потолке – сцены из земной жизни Спасителя, написанные в тёмных тонах, зато окружность купола в центре – светлая, как само Спасение, в ней заключён Его лик с обычным выражением участливой скорби.

Толпа валила внутрь, зажигались свечи в руках и светильниках – кажется, сами собой, белым, бездымным пламенем. И впрямь магия здесь ощущалась всем телом, плотная, обжигающая – черпай хоть сколько, не вычерпать. Вот только с этой преображённой силой, неважно, от самого Спасителя она или от Его церкви, не больно-то много сделаешь – если ты, конечно, сам не церковный маг.

Вскоре, несмотря на огромное пространство, сделалось тесно и душно, люди стояли вплотную, некоторые молились вслух, некоторые молча отбивали поклоны… Где-то над головой вновь ударил колокол – и в ответ ему оттуда, где должен располагаться алтарь, ответил высокий и чистый голос:

– Грядущее спасение да восславим!

– Да восславим! – с воодушевлением подхватила толпа.

Началась служба. От духоты, от монотонных голосов, от силы, которая пришла в медленное, непрерывное движение – от всего этого голова у Эвархи быстро потяжелела, в глазах поплыло. Магия давила со всех сторон – чужая, душная, горячая; к счастью, Клара Хюммель довольно скоро скомандовала:

– Уходим, делать здесь больше нечего.

Выбрались на воздух, ловцу сразу полегчало, да и остальным, судя по лицам, тоже. И как там верующие столько времени торчат? Разве что до костей Спасителевой магией пропитались… И пока добирались до паломнического лагеря, оказавшегося значительно ниже собора, почти под самым холмом, Эварха всё никак не мог отдышаться.

Лагерь представлял собой полянку, прикрытую от солнца несколькими кусками парусины, натянутой между деревьями. В тени сидели и лежали обессилевшие паломники, посреди полянки стояла огромная бочка, откуда любой желающий мог нацедить себе в кружку воды; за порядком присматривали два послушника в тёмных сутанах.

Все маги уже были в сборе. Сидели чуть в стороне от остальных и даже не очень-то старались прикидываться богомольцами, хотя Ричард д’Ассини сменил куртку из кожи виверны на дерюжный плащ, а Динтра обрядился в подобие потрёпанной профессорской мантии. Рита Рикарди, отвернувшись, чтоб никто не видел, чистила тонкий кинжал. Мелвилл откровенно скучал.

– Ну и дела, дорогие мои спутники, – ворчал старый целитель. – Всё меняется с каждым часом, и не в лучшую сторону. Силы вокруг хоть отбавляй, а как пользоваться? То и дело заклятия стопорятся, сам задыхаюсь. Я сейчас даже синяка не вылечу! Виданное ли дело!

– Прибедняетесь, любезный Динтра, – фыркнула Рита, не оборачиваясь. – Всё вы вылечите, если надо. Просто силой этой пользоваться – брр… Жжётся.

– Если б только жглась!.. Ожог ради дела и потерпеть можно! Нет, она ведь и в заклятия укладывается всё хуже и хуже!..

– Это точно. – Клара устало выдохнула, откинула капюшон.

– Клархен, дорогая! – Ричард вскочил, чуть не обнял чародейку – к её, похоже, великому удивлению. – Что же вы так долго, мы уже думали браться за переговорник!

– Внутрь ходили, в сам собор. – Клара Хюммель с силой растёрла лицо ладонями. Кажется, даже ей пребывание в средоточии Спасителевой магии далось нелегко. – Не знаю, как на него чары его высокопреосвященства вешать, честное слово, не знаю… А ещё мы наблюдали, как здешние выпустили целую партию ангелов – откуда-то из недр горы, из-под собора. Лаборатории там у них, что ли?..

– Партию ангелов? – изумился Мелвилл. – Так вот что это было… Они их что, лепят, как гончар – горшки, по десятку в день?..

– Всё может быть. – Клара коротко пересказала увиденное. Остальные маги выход ангелов наблюдали только издали и могли оценить лишь выброс силы. Заклятиями же поиска или элементарной магометрией воспользоваться никто не рискнул – сила сейчас слишком изменена, слишком неподатлива.

– Что ж, Клархен, прекрасная работа, очень важные вести. – Ричард в задумчивости попытался сдвинуть на затылок отсутствующий берет. – Скверно, что большая часть нашего арсенала тут бесполезна. Да что там большая, считай, весь!.. Сложные заклятия будут работать некорректно, простые… простых на всё задуманное не хватит. Демоны и бездны, как меня это раздражает! Столько силы, и всё зря!..

– Есть ещё архаичная магия, магия Древних, ритуальная, предметная, это должно работать…

– Скажи ещё, некромантия, – буркнул д’Ассини. – Что мы имеем в итоге, друзья? В итоге у нас практически неприступная, изрытая ходами и полная народу гора, полный народа собор и практически неработающая магия. Заклятия, которые Клархен раздобыла с таким трудом, сейчас… как бы это сказать… бесполезны.

– Вот поэтому, – медленно сказала Клара, – я предлагаю отступление. Мы должны вернуться в Долину, как следует подготовиться и потом бить наверняка. К нашим услугам все арсеналы и помощь мессира Архимага…

Ричард сморщился, будто лимон сжевал. А Эварха удивился – как так, столько магов уже погибло, столько народу пострадало на Идиллии, и вдруг отступить?! Неужели они не смогут ничего придумать, эти могучие маги из Долины?

– Вспомним, друзья, это ведь уже предлагалось, хоть и не мной. Сейчас – разумное решение, – продолжала Клара. – Риск крайне велик – мы можем потерять всё. Никого не выручим и сами здесь останемся.

– Узнаю ученицу мессира Коппера, – процедил Ричард. – Клархен, во имя всех богов бывших и небывших, что с тобой? Тебя обычно приходится, гм, сдерживать, а тут ты сама отступаешь?

– Простите меня, чтимые господа чародеи, только госпожин… госпожа Клара-то дело говорит! – встряла вдруг Хаэльдис. – Гибнуть за так мало толку! Туточки всё спокойно, ангели покамест никуда не летят. Можно и до дому сбегать, приготовиться! Не то нам с вами-то солоно придётся!

– У нас появился знаток магии Спасителя? – Рита Рикарди иронически вздёрнула брови.

– Дева Хаэльдис, так звать, – тут же подсказала Хаэ. – Сведуща в магии, гадании…

– …и ножевом бою, – закончила за неё Клара Хюммель. Дева метнула на неё неприязненный взгляд, но урок усвоила – умолкла. Когда разговаривают маги Долины – не лезь! – Хаэльдис видела на Идиллии, на что способны ангелы, спустившиеся в мир. Да вы и сами понимаете: десяток их устроит ад на земле, два десятка – вполне способны устроить ад в нашей Долине. Я бы не стала рисковать, дело слишком серьёзно. Мы уже понесли потери, каких давно не случалось. Как ты говорил, Ричард, – «не успеваем затыкать дыры в наших рядах»? Бить растопыренными пальцами смысла нет!.. Здесь нужна армия, настоящая армия, и мессир Архимаг во главе. Милорд мэтр верил в нас, в наши собственные силы и, сколь бы ни хотелось мне его беспокоить, иного выхода не вижу. Святоши Игниса слишком сильны для нашего отряда.

Если раньше по лицу кавалера д’Ассини могло показаться, что он случайно раскусил лимон, то теперь – словно вместо доброго вина ему в бокале подсунули чистейший уксус.

– И это всё? – протянул он недовольно. – Всё, что предлагает бесстрашная Кларисса Шварцхорн Хюммель? Бежать, поджавши хвостик, под крылышко к мессиру Архимагу, умоляя вытащить нас за шкирку из этого дерьма, точно слепых котят?

Динтра внушительно кашлянул.

– Дик, дорогой, если у тебя есть план…

– Разумеется, у меня есть план! – резко бросил тот.

– Ты же сам сказал – наш арсенал тут почти бесполезен!.. – неожиданно вступилась за Клару Рита Рикарди. – Я, как и ты, терпеть не могу, эээ, беспокоить мессира по пустякам, но не на кулачках же ты предлагаешь нам биться с местными!..

– На кулачках не предлагаю, – отрезал Ричард. – Однако помните, как мы заваливали самый первый собор? Помнишь, Рита?

– Ты что-то проделал с Лунным мечом? – сощурилась немолодая чародейка.

Кавалер кивнул.

– Обычные наши чары сработают тут откровенно плохо. Но вот наше оружие… – Он любовно погладил эфес. – Оно ведь так и создавалось, чтобы воспринимать, усваивать любую силу, какая только сыщется. Не с одинаковым исходом, нужно помнить о сродстве артефакта к источнику мощи, однако – оно способно.

– И? – Мелвилл в упор глядел на Ричарда. Эварха пригляделся – у того тоже имелся явно непростой меч. – Те заклятия, что разобрала Клара на Идиллии, мы на мечи не навесим…

– Нам и не надо ничего навешивать на мечи, для начала надо покончить с их способностью творить новых ангелов, – твёрдо проговорил д’Ассини. – Это прежде всего. А она, способность эта, явно связана с соборами. Эварха, досточтимый ловец! Трансформа твоей Древней ведь имела место не здесь? Тоже в соборе?

– Примерно, сударь д’Ассини. В монастыре Сил Святых, вроде как не слишком далеко отсюда.

– Хорошо!.. Очевидно, там у них вся магомеханика куда мощнее: фигуры, мультимагограммы, артефакты и прочее. Но ангелов поплоше они творят тут. Ударим по здешнему собору, убьём двух ракопауков – и веру пошатнём, и накроем хоть одно место, где вылупляются новые их воины. А потом за этот самый ковенант Сил Святых возьмёмся.

– Если, кхе-кхе, позволите, Дик, любезный друг… – закряхтел вдруг Динтра. – Кажется, набольшие Игниса поняли, чего мы стараемся избежать – крупных жертв среди непричастных, среди мирных обывателей. Этот же храм постоянно полон. Как быть с людьми, Ричард?

– Для начала заставим их всех покинуть собор, – пожал плечами д’Ассини. – Мы ведь так уже делали!

Динтра покачал головой.

– Всякая шутка удаётся лишь однажды. Раньше нам помогала внезапность, но теперь-то они готовы и ждут нас!..

– Я знаю, – нетерпеливо отмахнулся кавалер. – Но собор – это только часть нам предстоящего. Надо покончить с ангелами, вы не забыли, соратники?

Маги завздыхали, кто отворачивался, кто бормотал ругательства. Встречаться с крылатыми сущностями лицом к лицу никто не рвался.

– Надо ещё учесть движение самого этого мира, – подала голос Линда Монтресси. После гибели Гедеона она таяла как свечка – всё глубже западали глаза и щёки, всё бледнее становились губы; из неё словно уходила сама жизнь, хотя держалась она молодцом – ни слёз, ни стенаний.

– Верно, – согласился Ричард. – Игнис постепенно покидает Упорядоченное, и будь я проклят, если понимаю, куда он движется. Ты права, Линда, вносить поправку на это движение необходимо.

– Я прикину коэффициенты, понадобятся, – вызвалась Рита Рикарди.

– Я помогу, – кивнула Линда.

– Отлично. – д’Ассини потёр руки. – Для толпы в соборе нам нужен аттрактор и…

– Постойте, погодите! – вскинула руку Клара. – А как же кардинальские чары? Забыли? Дик, при чём тут собор и ангелы?

– Кардинальские чары, Клархен, мы подадим на сладкое. Немного от них будет толку, если завтра на нас выпустят сотню крылатых, а потом ещё и ещё. Но и то сказать – ты уверена, что они здесь сработают, как должно? С этим, будь оно неладно, движением Игниса к демонам в бездну, с силой Спасителя, вытесняющей всё остальное?..

Эварха сидел, слушал и чем дальше, тем чернее становилось у него на душе. Не было у этих чародеев никакого плана, они лихорадочно импровизировали, стараясь что-то сообразить прямо на ходу. Сила Игниса обжигала, он, никудышный маг, слабак по всем меркам, и то чувствовал это – словно раскалённый песок сёк кожу. Что ему здесь делать? Для чего? Проклятый этот мир уходит куда-то из сущего – да и хвала всем богам, Древним и иным, пусть провалится в небытие, и чем скорее, тем лучше. Убираться отсюда надо, покуда ещё можно. Видал он, Эварха, мёртвые миры, не один раз видывал; так что пусть и этот сгинет. Чем его обитатели лучше других?.. От судьбы не уйдёшь; всех не пережалеешь, жалелки не хватит. О себе позаботиться надо – о себе и о деве Хаэльдис, так звать.

Может, и впрямь – схватить её в охапку, да и поминай как звали? Золото лежит себе, ждёт; а со звонкой монетой они будут желанными гостями в любом мире, ибо Вольный город… что-то подсказывало Эвархе, что задерживаться там слишком надолго может оказаться вредно для здоровья.

Дева Хаэльдис притулилась рядышком, подозрительно тесно прижавшись к плечу Эвархи. Глядела она вниз, часто моргая, да водила в пыли прутиком.

– Ээ, Хаэ, послушай…

– Мм? – Она вскинула на ловца глазищи.

– Поговорить надо, – одними губами сказал Эварха, пока маги вокруг погрузились в спор о деталях какого-то многоэтажного заклятия, кое им предстояло сплести.

– Поговорить… – эхом откликнулась она. – О чём, золотенький?

– Ну вот хотя б о тех золотеньких, что ты в Междумирье прикопала.

– А-а, – протянула она, как показалось ловцу, с разочарованием. – Эвон ты о чём…

– А ты о чём? – понизил голос Эварха. – Нам с тобой теперь вместе тропу торить, дева Хаэльдис – так звать.

– В-вместе? – Глаза её распахнулись ещё шире, и вся она сделалась вдруг кем и была – совсем юной девчонкой, девушкой, тонкой, изящной, совершенно не похожей на цепную псицу хитроумного кардинала де Карраско.

– Вместе, – подтвердил Эварха и сам поразился, как легко это у него выговорилось. – Если ты, конечно, не против. Но мне казалось, у нас с тобой вместе неплохо так получается, а?

Она часто-часто замигала, как показалось ловцу – с испугом.

– Т-ты… ты… золото небось своё назад хочешь?

Эвархе пришлось напрячь свой чуткий слух полуэльфа, чтобы разобрать её слова.

– З-золото, да? А я… а меня…

– Тьфу ты! – рассердился ловец. – Чего «а меня-то», дева? Думаешь, обмануть хочу? Нет, не хочу. Хочу, чтобы мы с тобой и дальше шли бы. Вместе.

И он взял её за руку. Рука вздрогнула раз, вздрогнула два – и замерла, неожиданно-уютно устроившись в его ладони.

– Станем с тобой дела делать, зверей невиданных скрадывать, храмы древние вскрывать, сокровища добывать, артефакты всякие… за хорошую цену сбывать, я знаю кому…

Хаэльдис чуть отстранилась, глядя в упор на Эварху; губы её приоткрылись, и вся она вытянулась струночкой, словно ждала от ловца чего-то, ждала – и никак не могла дождаться.

– Воркуете, голубки? – вдруг возникла над ними монументальная, словно горный пик, Райна. – Воркуете, сговариваетесь?

Дева Хаэльдис вдруг отчаянно, до корней волос, залилась краской. Умоляюще воззрилась на грозную воительницу.

– Добрая господиночка… госпожинка Райна…

Валькирия усмехнулась. Наклонилась к ним, прошептала:

– Даже и не думайте. Чародеи пусть что угодно считают, а у меня с теми, кто от врага бежит, разговор короткий. Хочешь убедиться, дева, которая «в ножевой бой может»?

– Не… – замотала головой Хаэльдис. – Не губите, добрая госпожи…

– Райна. Просто Райна.

– Просто Райна, – послушно повторила девица. – Не губите, а? Ну сами же зрите, каково нам с волшебническим народом тягаться? Что нам делать тут?.. Только сгибнем зазря. И вам не поможем. Отпустите нас, не губите, Спасителем-богом прошу!.. Вы ж не из их числа, чего они вам?..

Валькирия внимала, полупрезрительно сощурившись.

– Я-то, может, и не их рода-племени, дева, да только есть такое слово – «честь». Слыхала, может?

– Ни, – замотала головой вдруг Хаэльдис. – Не про нас это слово, добрая госпожа! Сами видели – я что могу, то могу, то делаю. Схрон найти, провести, показать, разъяснить – это пожалуйста, это завсегда. И в бой ножевой тоже завсегда, коль со стражником каким, с двумя там, иль даже с пятёриком. А вот с сущностями, с ангелями… ни! Не могу. Только сгибну, никому не помогу, никого не спасу, добрая госпожиночка!

– Все сражаются. – От слов воительницы веяло древней кровью, вечным льдом и столь же вечными скалами над угрюмым морем. – Все сражаются, девочка. Никто не отступает, назад не поворачивает.

– Как это никто, а господинша Клара, разве она не…

– Тихо. – Валькирия положила ладонь Хаэльдис на плечо, и та мигом умолкла – потому что как раз заговорила Клара Хюммель.

– И это твой план, Ричард? Это всё, что есть? Не думай, что тебе удалось заговорить мне зубы. Пусть кто хочет, рассчитывает какие хочет поправки с коэффициентами, я вновь повторяю – отсюда надо уходить. Пока нас не утянуло вместе со всем этим миром бездна ведает куда. Спасителева магия всё вокруг забила – но обычная-то магия тоже едва просачивается. Мир словно… закукливается, я не знаю; и, судя по тому, что мы видели раньше, это излюбленный приём здешних заправил. Отрезать от источников, окружить непроницаемой стеной, задушить!.. Ну, Дик, повтори ещё раз, что у тебя есть план!.. Я принесла заклятия, могущие уловить ангелов; но, чтобы их применить, надо сперва отсюда уйти. Я бы сказала – выманить крылатых из Игниса, устроить им настоящую засаду, и не как та, с воронкой, а получше. Нечего тут время терять, Дик!.. Ручаюсь, ты сам всё прекрасно понимаешь, только из гордости упрямишься!..

Эварха широко раскрытыми глазами глядел на вскочившую чародейку. Вот так так, ну и дела! Тогда и впрямь надо уносить отсюда ноги, пока целы, и плевать на все и всяческие высокие слова. Дева Хаэльдис остаться здесь не должна, а всё остальное – включая и его, Эвархи, жизнь с честью – уже не важно.

– Мы ведь отправили весть в Долину с просьбой о помощи, – сквозь зубы процедил д’Ассини. – Мессир Архимаг уже должен быть обо всём оповещён. Быть может, они уже на пути сюда!

– Тогда тем более нет смысла лезть на рожон, – пожала плечами Клара. – Уйдём в Межреальность, дождёмся подмоги, и уж тогда…

Ричард явно собирался возразить, но тут неожиданно поднялся Динтра.

– Друзья мои, спорить можно долго. Но гляньте вверх.

Эварха вслед за враз умолкшими чародеями поднял глаза.

Небесную голубизну исчертили огненные следы ангелов. И, широко разведя крылья, прямо над ними нависал их громадный предводитель, пристально глядя вниз, на сжавшийся плотным клубком отряд чародеев.

– Мы не уйдём с Игниса, – спокойно проговорил старый лекарь. – Они пока ещё не нащупали нас, но уже знают, где мы – примерно. Как только двинемся отсюда в Междумирье – окажемся у них как на ладони.

Маги молчали, уставившись в зенит. Предводитель ангелов смотрел вниз, и лицо его отнюдь не казалось теперь сочувствующим или хотя бы скорбным; Эварха, обмирая, вдруг понял, что сквозь белые одеяния крылатого воина, сквозь накинутую отцом Бенедиктом и его присными сияющую завесу пробивается вековечная тьма Древней, и острые зубы щерятся в злорадной торжествующей усмешке.

«Она ж меня ищет! – Ловца прошиб ледяной пот, все внутренности сжались. – Меня чует, моя кровь на ней!.. Не выпустит, нет, не выпустит!.. Сожрёт, слопает, на куски разорвёт, за всё посчитается!..»

Нельзя уходить. Некуда. Настигнет, а второй раз уже не пленить.

– Господа маги, досточтимые чародеи, – услыхал Эварха собственный голос. – Простите, что раньше молчал, надеялся, но…

– Что тебе, ловец? – неприязненно осведомился Ричард.

– Чего мне, господин хороший? Мне того, что чует меня Древняя. И, боюсь, не будет она рада со мной повстречаться. Кровь моя на ней, не забыли? Связь, какую не разорвать, покуда жив один из нас. Может, она б меня и не усекла, да мир силой Спасителя перекачан, что пузо пьяницы – крепким элем. Вот и… – Он развёл руками. – Извиняйте, высокочтимые, что так вышло. Не маг я, не чародей, на жизнь зарабатываю как могу. А тут такой заказ подвернулся…

Маги слушали его молча. Даже Ричард д’Ассини притих, глядя то на ловца, то на парящего в небесах крылатого гиганта.

– Тогда самое разумное, пока нас не атаковали – укрыться, сидеть тихо и ждать помощи, – рискнула нарушить тишину Рита Рикарди.

– А что, если помощи не будет? – вдруг проговорил Мелвилл. – Что, если отряд не дошёл? Что, если его перехватили по пути те же ангелы?

– Типун тебе на язык! – Ричард аж притопнул. – Не каркай, Мел!

– Я не каркаю, я лишь призываю быть готовым… к худшему.

– Нам вообще везёт, что до сих пор не углядели, – подала голос Линда.

Остальные чародеи лишь сумрачно переглядывались.

– Что ж, – легко пожал плечами Ричард, – кувшин моих ничтожных мыслей показывает дно, как выражались в одном далёком мире. Помощи мы можем не дождаться, никто и в самом деле не знает, добрались наши домой или нет. Вообще-то, если добрались, я не верю, что мессир Архимаг оставил это без внимания. А он, вы знаете, способен оказаться тут очень быстро.

– А что делать, если они атакуют? – Мелисса Отвин и Эдвин Сай сидели рядом, держась за руки.

– Стоять и умирать, – неожиданно бросила валькирия. – Прошу прощения, господа маги, но и я молчала достаточно. И больше от этого крылатого извращения нашей природы, природы Древних, бегать не стану. Почтенный ловец дело поведал, кстати, а никто и не заметил. Коль связь у него кровная с переделанной Древней, коль его кровь помогала ловушку замыкать…

– То она же и разомкнёт, – разом выпалили Динтра, Клара, Мелвилл, Ричард и даже Линда Монтресси.

Валькирия молча поклонилась.

– И скорее всего на том же месте, где прошла трансформа, – задумчиво продолжил д’Ассини. – Не могу ручаться, но… Досточтимый ловец! Скажи, магические фигуры, задействованные в преображении, – они уцелели?

– Насколько я помню, да, сударь. Они там в пол вделаны, истинным серебром да мифрилом выложены.

– Неизменяемое построение, – прогудел Динтра. – Для одного-единственного заклинания. Похоже на правду, Дик, друг мой, очень похоже…

– Стёкла там только побились, а так ничего, и стены остались стоять, и крыша.

– Отлично, ловец! Отлично! – И Эварху покровительственно хлопнули по плечу. – Что ж, друзья, дело ясное. Нам тут делать особенно нечего. Выбираемся из города – и в этот, как его, монастырь всех святых!

– Сил Святых, – пискнула дева Хаэльдис.

– Неважно, – отмахнулся Ричард. – Пробираемся туда, посмотрим, последуют ли ангелы за нами. А этот собор оставим в покое.

Усталые паломники и помогавшие им двое молодых послушников не обратили внимания на дружно поднявшийся отряд; однако Эварха, осмелившись наконец глянуть в небеса, лишний раз убедился, что никуда им не уйти – взор предводителя (или Древней?) неотступно следовал за ним. Крылатый великан чего-то выжидал, и вокруг него мало-помалу стягивалось всё больше и больше ангелов. Собирались, кружили, большие и малые, и в самой середине их стаи мерно вздымались и опускались крылья вожака.

– Дева Хаэльдис!

– Туточки я, господин хороший! Чего изволите?

– Выводи из города и кратчайшей дорогой – к монастырю. Сумеешь?

– Чего ж тут не суметь, господин любезный! Вы токмо скажите – с дракой выходить али без драки?

– Ополоумела, дева?! Ясное дело, что без!

– А коли без, тогда длинной дорогой придется. Кружным путём, через пригороды, да мастерские всякие, да склады…

– А ежели с дракой, то короткой?

– Ага, – уныло подтвердила дева. – Через большие ворота. И драка добрая выйдет.

– Это ещё почему?

– Ричард! – Мелисса вскинула руку.

Там, где стояли городские ворота Лаонта, медленно и торжественно опускался один «большой» ангел в сопровождении парочки «малых».

– Глазастая ты, однако, дева Хаэльдис! – не смутился Ричард. – Ну что ж, веди дорогой длинною! Авось проскочим.

Медленно подбирался мягкий вечер. Игнис был хорош – в тихих, умиротворённых лучах закатного солнца. Всё казалось по-прежнему, но именно что казалось.

– Солнце уже по-иному светить стало, – заметила Рита Рикарди.

– Закутывают мир, – прогудел Динтра с озабоченностью. – Закукливают, скоро никому хода не будет. Правда, не пойму, с каких сил – ангелы-то все тут!..

– Столько загнали, что хватает, видать. – Ричард озирался по сторонам. Вечерние улицы Лаонта опустели, на них выходила стража – монахи и, судя по светлым сутанам, далеко не последнего ряда. Чуть в стороне на вершине холма светился, озаряя низкие облака мерцающим светом, словно от великого множества свечей, великий Лаонтский собор.

И, словно тёмная река, разливалась от него многоголосая молитва. Текла опустевшими улицами, плескала в окна, заглядывала в двери – словно тысячеглазый, тысячеглавый монстр. Эварху аж мороз по хребту продрал; всю дорогу он лихорадочно косился на деву Хаэльдис, но та что-то совсем сникла – после отповеди от воительницы Райны.

«Мы ж сейчас как на ладони, – лихорадочно думал ловец. – Прёт по пустой улице толпа странных типов, при оружии, и за версту видать, что не местные; первая же стража нас ущучит! Ну же, господа маги, чего спите, чего чары хоть какие не наложите?!.. Или и впрямь не способны ни на что?»

– Заклятие невидимости не работает, – прикусив губу, со злой досадой сообщила одна из молодых чародеек, Линда. Красивая, только совершенно, совсем погасшая, краше в гроб кладут.

– Ничего не работает, – эхом откликнулся другой маг, Эдвин Сай, недовольно кривя губы.

– Бывало и хуже! – приободрил своих Ричард д’Ассини. – Оружие вам на что, господа боевые маги? Забыли, с какой стороны за меч браться?

Мелвилл ухмыльнулся, потянул клинок из ножен. Славный клинок, признался себе Эварха, я б за такой из Пустошника всю его поганую кровь бы выпил – вдоль лезвия тянутся стремительные прямые росчерки, устремляющиеся к острию; сейчас по волосяным этим линиями проносились, срываясь и исчезая в сумерках, белые колючие искры, чем-то напомнившие ловцу те, что возникли, когда их с отцом Бенедиктом, братом Магнусом и остальными благословлял отшельник на подступах к монастырю – оружие, словно плуг, вспарывало густо разлитую вокруг силу Спасителя.

Остальные маги тоже взялись кто за что; Мелисса Отвин извлекла пару игольчатых кинжалов, Рита Рикарди явила изящную лёгкую саблю, Линда Монтресси – тонкую рапиру. Всех, однако, перещеголял Роб Кламон – дунул, плюнул, нажал на какие-то завитки своего вычурного посоха и тот мигом выдвинул из себя многочисленные крюки, шипы и острия, обернувшись устрашающего вида корсекой на длинном древке; центральное лезвие было словно как от хорошего двуручного меча. Весить это чудо должно было целую прорву, но тщедушный маг орудовал им, словно лёгкой тросточкой.

– Идём. – Ричард махнул рукой.

– Идём, – согласился лекарь Динтра. По его обнажённому клинку уже бежали, складываясь в неведомые надписи и вновь распадаясь, пугающего вида письмена.

Эварха беспомощно оглянулся. Эх, эх, даже и проулков-то по-настоящему тёмных да извилистых тут не найдешь, не то что в родном Вольном городе! Там-то он бы не поколебался, давно б уже его и след простыл – вместе с девой Хаэльдис, разумеется.

– Веди, – распорядился д’Ассини, и дева уныло кивнула.

С каждым шагом, с каждым поворотом сила Спасителя становилась всё гуще, всё осязаемей. Ангелы чертили крест-накрест небо над головами, словно их предводитель, уже почти отыскав дерзких, тем не менее никак не мог узреть их воочию; словно чуял, что они где-то рядом, но то ли на этой улице, то ли на соседней или вообще через две?

Вымощенные ровным камнем, чистые мостовые пустовали; ставни домов прикрыты, но изо всех щелей – трепещущий свет множества свечей. Отовсюду – приглушённое, зачастую нестройное, но исполненное истинной веры пение. Народ молился.

…На стражу в светлых сутанах отряд наткнулся куда раньше, чем рассчитывал Эварха, ещё не успев покинуть центр города, совсем недалеко от собора. Троица слуг Спасителевых вывернула из боковой улочки, столкнувшись с девой Хаэльдис, что называется, нос к носу.

– И-ик!

Дева с похвальной стремительностью выхватила пару коротких ножей без перемычек; монахи ответили с неменьшей расторопностью: скрестились руки в сложных жестах, волна жаркой силы окатила Эварху – святые отцы не растерялись, не промедлили.

Коротко свистнули клинки.

Лунный меч Ричарда д’Ассини, исчерченный рунами бастард Динтры, полыхающая рубинами в эфесе широкая шпага Клары Хюммель.

«Как они успели сговориться, кто что делает?» – мелькнуло у ловца. Сам-то он только и сумел, что броситься ничком на землю, увлекая за собой деву Хаэльдис, так звать.

Толстяк Динтра прокрутил мечом сложную мельницу, клинок танцевал, собирая вокруг себя туманную завесу, мигом сложившуюся в отпорную полусферу. Белая молния, так напоминавшая те, коими швырялись ангелы, рассыпалась облаком медленно гаснущих искр, а мечи Ричарда и Клары успели ударить в ответ.

Дева Хаэльдис что-то пискнула полузадушенно, дёрнулась под ловцом.

– Тихо! Не про нас этот бой!

Однако схватка кончилась, не начавшись, – два тела в очень светлых, почти белых сутанах застыли неподвижно, третьего монаха держал за шиворот сам Динтра, приставив короткий и широкий нож к горлу. Меч свой целитель уже успел спрятать – быстр старик, а по виду и не подумаешь!

– Мои комплименты, досточтимый целитель. – Ричард опустил клинок, шагнул к обмякшему пленнику.

– У тебя, приятель, есть два пути. Первый – ты отвечаешь нам на вопросы, и мы… мы тебя отпускаем. Второй – ты играешь в молчанку, и тогда, прости, нам придётся вскрывать тебе черепушку. В прямом и переносном смысле. Так или иначе, но мы узнаем всё, что нам потребно, так что…

Монах метко плюнул прямо в лицо кавалеру.

Разумеется, он не попал. Несмотря на всю меткость.

Ричард усмехнулся, встряхнул Лунный меч – капля слюны скатилась с отполированной поверхности, не в силах даже зацепиться.

– Вот так, и только так!

– Дик! Не время! – прорычал вдруг Динтра.

– О! Наш милый гость, оказывается, копит силу! – просиял вдруг д’Ассини. – Напрасно, дорогой, очень напрасно. А потому…

Монах дёрнулся, и в тот же миг Динтра выпустил его; обмякшее тело мешком шлёпнулось рядом с двумя другими.

– У нас нет времени возиться, – с непривычной яростью бросил лекарь. – Он ничего не скажет, скорее умрёт. А для должного вскрытия его памяти…

– Жаль, – сухо резюмировал Ричард. – Я собирался порасспрашивать его насчёт ангелов. Поднимайтесь, почтенный ловец! Кого вы там ловите? Мышей или крыс? И отпустите бедную деву, она сейчас задохнётся.

– Нас заметили, – проговорила Линда Монтресси.

– Ангелы сейчас будут здесь. – Динтра уже был каменно спокоен.

– Значит, надо задать им работу, – не менее спокойно ответствовал Ричард. – Возвращаемся, быстро! Собор полон молящихся, значит? Отлично!..

– Что ты задумал? – рявкнула Клара Хюммель так, что Эварха вздрогнул.

– Сейчас увидишь. – Улыбка Ричарда д’Ассини напугала бы самого свирепого ифрита. – Сейчас увидишь.

ИНТЕРЛЮДИЯ 3

Рико не спалось. Ночи стояли тёплые, одно удовольствие лежать под открытым небом, глядя на звёзды, думать о Спасении, чувствуя рядом мохнатый бок Черныша.

Со Спасением что-то не складывалось, вот никак. Облегчение дел и трудов, что все, и стар и млад ощутили в самом начале, так и осталось, но более – ничего. Умершая родня не возвращалась; и вообще не происходило больше ничего из предсказанного. Зато поползли жуткие слухи, что в окрестностях стольного Лаонта рушатся один храм за другим, рушит их злая сила, пробравшаяся в Игнис, и никто ничего не может с ней поделать. Новый настоятель, понятное дело, всё списал на «испытание веры нашей,», но Рико ему не верил. Вот не верил, и всё потому что молодой монах сам тому не верил, твердил заученное, как велели. Что ж это за испытание такое? Спаситель всякую мысль слышит, во всяком сердце читает, что в книге раскрытой, – для чего Ему какие-то ещё «испытания»?

Шелестели тихо ветки сада над головой, зрели яблоки, перекликались ночные пичуги в общинном лесу за ручьём; пальцы Рико рассеянно гладили тёплую шерсть верного пса, как вдруг…

– Кра-а-а… кра-а-а…

Словно из-под земли, протяжный скрип; словно трутся друг о друга старые кости.

Рико с Чернышом подскочили разом.

Калитка распахнута, а от неё, шатаясь, вытягивая руки-грабли, медленно влачатся прямо к Рико две сгорбленные фигуры.

– Кра-а… за-а-чем зва-а-ал?! – протянула вдруг одна, чуток повыше.

– Кра-а… зва-ал чего?! – подвывала и другая, пониже.

И тут у пяток Рико словно крылья выросли. Рванул он что есть духу, птицей перелетев забор, через который только с лестницей и переберёшься; себя не помня, помчался по ночной улице селения, провожаемый заполошным лаем псов.

…И сам не понял, как очутился возле храма, запертого по ночному времени. Ударился со всего размаха в окованную железными полосами дверь – и кубарем полетел на холодные каменные плиты.

Забыл брат настоятель засов задвинуть, наверное.

Тяжело дыша, Рико поднялся. Рядом скулил Черныш, озирался испуганно – и было отчего.

Деревенский их храм стоял на краю холма, у самого обрыва; в окна, хоть и узкие, видно было далеко в ту сторону, где Лаонт.

И там сейчас поднималась всё выше и выше, слизывая ночные облака, клубящаяся огненная колонна, пламенный столп, и было это до того страшно, что Рико умудрился забыть даже и о двух жутких фигурах с их нелюдским «кра-а».

Звенящим потоком обрушились внезапно лопнувшие стёкла витражей; Рико, замерев, всё глядел и глядел, как огненный дракон, вставши на хвост, пожирает небо.

– Кра-а-а… – раздалось вдруг от дверей. Резко развернулся, зарычал Черныш, шерсть встала дыбом.

Две фигуры встали в проёме, вытянули руки; мальчишку окатила волна ледяного холода.

«Спаситель! Великий!.. Убереги, сохрани!..» – забилась горячая мысль. Рико пятился к алтарю, а две фигуры надвигались, не спешно, но и неумолимо, а с ними шёл ужас.

– Спаси-и-ите!.. – завопил Рико. В окнах плясали рыжие отсветы, огонь и не думал угасать, и он наконец разглядел лица своих преследователей.

Ох, лучше б он этого и не видел!..

Мёртвые. Мёртвые люди, долго пролежавшие под землёй, полуистлевшие, с обнажившимися частично костями черепов. И вытянутые руки с чудовищно длинными когтями, каких никогда не бывает у живых.

– Мамочка!..

– Кра-а-а!

Черныш залаял, собой загородив хозяина, но мертвяки не обратили на него никакого внимания. Шли себе и шли, пырились пустыми глазницами…

– Кра-а, за-ачем зва-ал?

И только тут до Рико дошло, кто это такие.

– Бабушка? Д-деда?

Вообще-то, они были «пра-», но какая сейчас разница!

Они не остановились, надвигались, шаркая ногами. Затхлый запах, словно всё вокруг разом покрылось плесенью.

– Спокойно, мои дорогие, – вдруг мягко прозвучало от входа, и мертвяки мигом замерли, словно оцепенев. – Иди ко мне, Рико.

Высокий человек в плаще несколькими широкими шагами оказался рядом с ходячими трупами. Молодой мужчина с небольшой бородкой, лицо открытое, приятное, но сейчас – напряжено.

– Осторожно, обходи их вдоль стены, – скомандовал он. От движения плащ распахнулся, Рико успел заметить потёртый пояс с несколькими пристёгнутыми к нему сумочками, как обычно ходят лекари. – Обходи вдоль стены, не приближайся!.. Они опасны, даже малейшая царапина – тихо, тихо, вы, оба!..

Дёрнувшиеся было мертвяки застыли.

– Твои? – не оборачиваясь, бросил незнакомец.

– М-мои, г-господине… – пролепетал Рико. А вот Черныш неожиданно завилял хвостом, словно предлагая новоприбывшему поиграть.

– Ты их позвал?.. Так я и думал. Сила есть, ума, эх, не надо, – покачал головой гость. – Ладно. Сейчас мы их обратно спать уложим. Рано им ещё, время не настало, да и не так оно всё должно было быть…

– Г-господине… кто ты? – вырвалось у Рико.

– Кто я? – улыбнулся его собеседник. – Лекарь я. Странствующий лекарь Фиделис. Умею таких вот бедолаг обратно в могилы укладывать. Тяжко им тут, душно, голод мучает, кровь живая с ума сводит. Иди, иди, Рико, мы их сейчас с тобой выводить отсюда станем. Тут-то мне совсем не с руки…

Рико весь дрожал – а назвавшийся лекарем Фиделисом незнакомец медленно пятился к выходу из храма, и двое мертвяков, то завывая, то скрежеща зубами, нехотя следовали за ним. Дальний пожар в стороне стольного Лаонта так и полыхал по-прежнему, но Фиделис не обращал на него внимания. Тяжело дыша, пятился и пятился к погосту, и на лбу блестел пот.

…На деревенском кладбище их ждали две разрытые ямы – в старой части погоста. Мертвяки выли, шатались, пытались зацепить лекаря когтистыми лапами – и промахивались совсем чуть-чуть, но так, что у Рико всякий раз замирало сердце.

Однако лекарь мастерски заставил ступить оба ходячих трупа в их могилы. Протянул руку – в ней зажат странный символ, мальчишка сперва подумал – стрела Спасителева, но нет, простой крест с удлинённой одной ножкой.

Мертвяки тяжело повалились навзничь, а лекарь вдруг проделал крестом сложное движение, да так, что разворошенная земля всплеснулась морскою волной, закрывая обе могилы.

И настала тишина.

– Уходи, мальчик Рико. – Лекарь тяжело дышал, согнулся, словно после быстрого бега. – Уходи, дорогой. Сила у тебя есть, истинная сила; потому и отозвались тебе и пёс твой, и предки. Вот только пса-то ты любил по-настоящему, и он таковым и вернулся – любовь твоя его вернула. А прадеда с прабабкой ты не видывал, не слыхивал, только и знал – что есть они. Вот и вернул – голодными кадаврами. Но не печалься, впредь только знай – без любви в этом деле никуда, – и врачеватель устало подмигнул. – А отсюда уходи. Будь готов и себя спасать, и близких. Огонь на краю неба видишь?

– В-вижу…

– Вот боюсь я, быть великим бедствиям, – вздохнул Фиделис. – Потому ни наставить тебя толком не могу, ни задержаться… но ты помни, ты и сам за небо уйти сможешь, и своих увести. Коль совсем скверно станет, не убежать и не спастись, на месте стоя – представляй, что строишь лестницу в небо, широкую да прочную, из лучшего кирпича, и что ступаешь по ступеням этим, всё выше и выше; а как из мира выберешься, троп тебе много откроется, все к другим местам населённым ведут, выбирай любую. Ну, понял ли? – Лекарь потрепал Рико по вихрам. – Молодец, по глазам вижу, что понял. А теперь прости, дорогой – пора мне. Не тебе одному в эту ночь помощь требуется.

Глава 7

– Теперь вперёд, – резко скомандовал д’Ассини. – Не мешкая! Прикройте меня!

– А что с народом в храме? – не выдержала Клара.

– Сейчас увидишь, – бросил Ричард.

Перед ними раскрывалась просторная площадь, громада собора возвышалась над ними, вся усыпанная огоньками бесчисленных свечей во множестве окон. Гудение голосов, мерные подъёмы и падения торжественной, хоть и мрачноватой молитвы.

– Прикройте меня! – повторил Ричард. – Мне нужно совсем немного… совсем чуть-чуть…

Ангелы в ночном небе сбились в плотный комок, словно пчелиный рой вокруг матки. Они чего-то ждали – может, того мгновения, когда вожак их наконец-то увидит горстку дерзких чародеев?..

Из-за их спин, там, где остались тела незадачливого патруля, вдруг донёсся заполошный крик, а затем – судорожные удары колотушки ночного сторожа.

Клара ощутила колыхание потревоженной силы – чужой, Спасителевой.

Предводитель в небесах широко распахнул глаза; огневеющий взгляд рухнул вниз, словно стенобитный таран, Клара заскрежетала зубами – на плечи словно упала неподъёмная тяжесть.

– Прикройте! – выкрикнул Ричард, уже ни от кого не скрываясь.

Прикройте?! Но как?

Ангелы всем роем кинулись вниз, большие и малые; и лишь великан-предводитель остался там, на высотах.

Чужая сила, жгучая и колючая, окутывала Клару, словно душное жаркое одеяло. Что с ней делать, как прикрывать этого выскочку Дика, что он вообще задумал?!.

Лунный меч чертил в воздухе сложные фигуры, лезвие шипело, д’Ассини крутил его с такой быстротой, что невозможно было различить ни одного движения.

Клинок резал саму магию, плотно разлитую вокруг, рубил не железо, не дерево, не камень, но именно чужую чародейскую мощь, впитывал её в себя, и сталь Лунного меча полыхала всё ярче, всё яростнее.

– Теперь бейте!.. – Ричард задыхался. – Ангелы!..

Всех опередил, как ни странно, Роб Кламон. Его корсека затанцевала в такт смертельной пляске меча д’Ассини, и над сжавшимся клубком магов начал сплетаться голубоватый щит. Лезвия, крюки и остриё корсеки быстро раскалялись, вот они уже красные, вот краснота переходит в белизну – сейчас металл не выдержит, начнёт плавиться!

– Помогайте! – выкрикнул Роб. – Чертите, просто чертите!..

Замелькало вскинутое оружие; со стороны это могло бы показаться даже забавным – кучка взрослых машет безо всякого порядка клинками, словно сражаясь с тенью.

Замысел Кламона Клара понимала. Магические клинки строятся так, чтобы усваивать и преобразовывать любую силу, даже сугубо враждебную, чуждую, «неперевариваемую», как говаривал мессир Архимаг. Можно создать некое подобие истинного щита, на манер тех, что прикрывали чародеев в Межреальности.

Правда, ненадолго.

Кто-то из ангелов метнул первую молнию, рассыпавшуюся облаком белых искр – щит Роба Кламона выдержал. Рядом с молодым чародеем вдруг оказался Динтра, его собственный клинок вскинут, по лезвию мчит вереница хищных и злых даже на вид рун, стягивается в исчезающую точку возле острия; навстречу ангелам устремилась иная молния, изломанная, ветвящаяся; оплела, словно хищная лиана жертву, одного из малых ангелов и погасла.

Крылья ангела вспыхнули, мигом обернувшись чёрными бесформенными комками; он с диким воплем низринулся вниз, прямо на ждущие камни мостовой.

– Ага! – торжествующе каркнул д’Ассини. Его Лунный меч резко замер, а Клара ощутила злую и резкую пульсацию, биение раскрученной, разогнанной оружием Ричарда силы. Клинок в руках д’Ассини пылал, сталь распадалась чёрным пеплом, но одновременно стены и купола собора словно разом тяжко застонали человеческими голосами, как от нестерпимой боли. По камню и железу, по стеклу и мрамору побежали трещины, главный купол резко просел, окутываясь клубами пыли.

– Ричард! Люди! – завопила Клара.

Д’Ассини обернулся к ней, лицо искажено.

– Всё. Будет. Хорошо!..

Собор оседал. Медленно, но неуклонно. Проваливался в себя, но куда неспешнее, чем те храмы в Игнисе, которые маги успели обрушить.

Колоссальные двери перекосило.

– Ричард!

Он не ответил.

Ангелы, однако, резко поменяли направление. Вся их стая метнулась к разваливающемуся зданию, облепляя его со всех сторон. Двое ангелов побольше спикировали к захлопнувшимся и заклиненным дверям; мелькнула белая молния, но створки, похоже, защищала магия не менее мощная – они даже не шелохнулись.

– Вперёд! – рявкнул Ричард. – Вперёд, пока они заняты!

Лишь двое ангелов помельче попытались остановить чародеев. Волна магии накатила и схлынула, щит устоял, хотя Робу с Ритой и Мелвиллом пришлось размахивать руками, словно бесноватым на рыночной площади, примитивными и не шибко действенными способами удерживая защиту.

Громада Лаонтского собора кренилась – медленно, но верно; ангелы что было сил работали крыльями, и впрямь донельзя напоминая пчелиный рой.

– Ах, чтоб вас!

Ричард размахнулся Лунным мечом, словно разрубая что-то перед собой крест-накрест. Клинок яростно светился призрачным светом, дрожал, казалось – маг едва удерживает оружие в руках.

Огромную дверь собора наискось рассекла трещина, затем ещё и ещё. Заклинившие было створки медленно покачнулись, начали обваливаться, словно камнепад с горной вершины.

Из раскрывшегося тёмного зева, перепрыгивая через обломки рухнувших створок, на площадь ринулся запертый внутри люд; в криках и воплях, казалось, не осталось ничего человеческого.

– Кончайте ангелов! – гаркнул д’Ассини. – Всем, чем есть!..

Обычные заклятия практически не повиновались, но зачарованное оружие показало, что его не зря таскают с собой в дальние походы.

Полетели огнешары, сорвались с клинков молнии. Не такие, что сотворили бы сами чародеи, «старомодные», как сказала бы молодёжь, – не столь быстрые, не такие мощные, недостаточно разрушительные. Далеко не всегда магическое оружие набирает силу с годами; далеко не всегда «старое» означает «особо могущественное, с новым не сравнить».

Первый из огнешаров угодил в спину ангелу, что было сил удерживавшему купол собора; полетели белые искры, точно перья из крыл.

В чёрное небо ввинтился пронзительный, режущий уши визг, высокий, невыносимый; тело ангела словно переломилось пополам, кувыркаясь, полетело вниз; ударилось о камни и исчезло во вспышке яростного слепящего пламени, плиты под ногами Клары и остальных чародеев заходили ходуном.

– Скорее! Уложить крылатых, как можно больше! – командовал Ричард.

Увы, каждый из чародеев принуждён был биться сам за себя, магическое оружие своенравно и ревниво, оно не любит соперников.

Однако тугие клубки пламени, секущие плети молний делали своё дело. Роб Кламон потряс своей корсекой, ловко метнул её, словно всю жизнь только тем и занимался; оружие пролетело высокой дугой, оставляя за собой пламенный хвост, точно комета, пригвоздив ещё одного ангела к стене. Однако защитные чары магов, пробитые корсекой изнутри, с громким хлопком лопнули.

– Щит! Щит обратно ставим! – надрывался Ричард. – Роб, спятил?!.

Линда Монтресси не подкачала, хотя и перебрасывала рапиру из правой ладони в левую.

Оба ангела, закидывавших чародеев молниями, заметили пропавшую защиту; дружно сложив крылья, ринулись вниз, словно коршуны на добычу. С вытянутых их рук потекли потоки белого пламени, и очертания самих ангелов вдруг дрогнули, стали расплываться, размываться, будто они сами обращались в пламя.

И всё это время огромный предводитель так и висел в чёрном небе, в кажущейся его бездонности, висел, следил – словно выжидал, словно выгадывал момент для чего-то, но – не атаковал. Не пытался и помочь меньшим собратьям, яростно спасавшим сейчас собор. Нависал, сверлил выжигающим взглядом, и Кларе казалось – вот сейчас мигнёт он, и белое пламя, такое же, как то, что залило умиравший мир, хлынет с небес, обращая в ничто железо и плоть, камень и воздух. Взгляд вожака ангелов обжигал ей затылок, вбуравливался в сознание, словно стараясь до чего-то дотянуться – или кого-то найти.

…Линда Монтресси превосходно поставила щит. Даже сейчас взмахи её рапиры казались изящным танцем, движения выверенные, точные, остриё описывало сложные кривые, рисовало неведомые символы и знаки, расставляло точки и запятые в пишущихся прямо в аэре заклятиях.

Щит взмыл высоко, куда выше прежнего, соткался из чужой силы прямо на пути обоих ангелов, и они со всего размаха врезались в него, окутываясь собственным пламенем.

Линду швырнуло на мостовую, у неё вырвался крик, но рапиру она не выпустила, и щит удержался.

По незримому куполу медленно скользили вниз две бесформенные груды, источавшие, словно кровь, серо-светящиеся струйки искр.

Народ валом валил из продолжавшего крениться собора, и Клара старалась не думать, сколько невинных будет там сейчас затоптано в панике. Д’Ассини, что же ты творишь?!

…А предводитель ангелов всё ждал и ждал чего-то.

И как-то очень уж затравленно озирался ловец Эварха – похоже, прикидывал, куда бы смыться в суматохе. Бедолага, теперь-то ты уже с нами до конца, никуда не денешься…

Рядом с чародейкой оказался Динтра, молча и резко взмахнул рукой – не мешкай, мол. Да, пока крылатые удерживают храм от обвала, надо спешить.

Народ, валивший наружу из собора, обтекал сбившихся тесным клубком магов, словно вода – камень. Первые спасшиеся бросились было к ним, натолкнулись на щит Линды и отхлынули. Клара заставила себя не смотреть в эти лица, искажённые яростью, ненавистью, гневом… Динтра, помнится, рассказывал, что то же самое было в самом первом обрушенном магами храме.

«Они не ведают, что творят».

Линда кое-как поднялась на одно колено.

– Скорее! Пока я ещё держу!..

Ещё одного ангела, прилепившегося к стене собора и работавшего крыльями, что твой мотылёк, достал Мелвилл. Рубиновая шпага Клары тоже изрыгнула огонь – как в тот раз, когда они с Динтрой убивали червеца в ране ловца Эвархи. Короткий росчерк призрачного пламени ударил в спину крупному ангелу, плечом подпиравшему оседавшую стену – и крылатый сложился, сломался, точно игрушка в недобрых руках, кувыркаясь, полетел вниз подбитой птицей, раскинулся на земле, беспомощный, неподвижный…

Бить в спину?..

Клара растерянно опустила клинок.

Да, Ричард всё придумал замечательно. Ангелы бросились спасать паству, растрачивая на это все силы, и сделались уязвимы. Уже полтора десятка из них пало, а народ во храме всё не кончался и не кончался.

Наверное, магам Долины показалось в тот миг, что победа близка. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Предводитель шевельнул крыльями в небесах, и весь рой ангелов вдруг взвился в тёмное небо, бросив покосившуюся громаду собора. Клару окатило горячей волною чуждой силы, и в силе этой чувствовалась отнюдь не одна лишь знакомая мощь ангелов. Нет, что-то дремучее, голодное, древнее, исполненное злобы и мести; чародейке тотчас припомнились рассказы ловца.

Предводитель – или уже предводительница? – ринулся вниз, заходя по крутой спирали; ангелы послушно окружили его, тёмный небосвод рассекал сонм сияющих крылатых созданий, отсюда, снизу, казавшихся совершенными в своей красоте. Проделано всё было идеально чётко, стремительно; стены собора кренились, что-то с глухим треском ломалось, словно не выдерживали кости под страшной тяжестью камня.

Разлетелись щепой боковые ворота собора, оттуда тоже хлынул людской поток; священники в светлых сутанах размахивали руками, словно стараясь увести простых смертных подальше. Кто-то указывал на небо, где ангелы снижались, описывая дугу; кто-то, напротив, опрометью мчался прочь.

Ричард д’Ассини ругался непереводимыми орочьими фразеологизмами; Динтра бросился к упавшей Линде, подхватил её под руки вместе с Мелвиллом.

Собор кренился, оседал, с громким треском лопались исполинские колонны, проваливались малые купола, и неведомым образом держался только главный из них, центральный.

По спине Клары тёк холодный пот. Положение было – хуже не придумаешь; кучка магов на открытом месте, вокруг плещутся волны людского моря, кто-то бежит, но кто-то и бросает себя в отчаянии на воздвигнутый Линдой Монтресси щит, заставляя чародейку растрачивать немногие оставшиеся силы. Да, ангелы уменьшились числом – пока они пытались удержать храм, удалось достать почти два десятка крылатых – но теперь они выстроились боевым клином, подобно строю хорошо обученного войска, и ночное небо стонало под ударами их крыл.

Там, в Межреальности, магам Долины так и не удалось одержать верх. Впервые они столкнулись с врагом, которого могли только сдержать; сдержать да унести от него ноги. Сейчас этот враг обрушится всей массой на маленький отряд, и тогда уже не помогут ни отчаянная храбрость Ричарда, ни мастерство остальных. Разве что старый лекарь Динтра в очередной раз удивит всех и каждого…

Клара с изрядной надеждой обернулась, кинув быстрый взгляд на целителя. Однако лицо его оставалось насупленным и мрачным, и непохоже было, что в заплечном его мешке припрятан ещё сюрприз для крылатых врагов.

Ангелы все разом, как один, выхватили огненные мечи – точнее, клинки слепяще-снежного пламени возникли сами собой, словно плоть крылатых воинов Спасителя изменилась. Над Лаонтом пронёсся торжествующий, исполненный гнева глас, такой, что задрожали стены и мостовая под ногами:

– Уходите, верные! Меч Пламени Святого сам покарает еретиков!

Добрый народ Лаонта не заставил просить себя дважды. Опрометью кинулся в боковые улицы, улочки и переулки; площадь стремительно пустела, задержались на ней лишь облачённые в светлые сутаны священники да совсем чуть-чуть особо жадных до зрелища горожан, кто даже под угрозой смерти не мог «не смотреть».

Собор продолжал проваливаться сам в себя, Ричард д’Асссини ударил с поистине ювелирной точностью; ангелы заложили лихой вираж, огненные мечи их разом, дружно опустились, словно управляемые единой волей.

Клара заметила бледное лицо ловца Эвархи, покрытое по́том; дева Хаэльдис обнимала ловца обеими руками, часто-часто моргая.

«Пропадут эти двое тут ни за что, – мелькнуло у Клары. – Как мой Аветус пропал…»

Ангелы внезапно запели, могучий торжественный гимн покатился над ночными крышами Лаонта, и в тот же миг опустившиеся клинки крылатых коснулись тех самых крыш, вспарывая дома от чердаков до подвалов. На магов Долины мчал словно частый огненный гребень, оставляя за собой пылающие, огневеющие борозды расплавленного камня на площади.

Линда Монтресси оттолкнула старика Динтру, взмахнула рапирой. Остриё вспыхнуло, сталь горела и распадалась; чародейка закричала, запрокинула голову, вся дрожа, – щит над отрядом магов стремительно уплотнялся, сжимался, наливался вещественностью и силой.

…Никто, кроме Линды, ничего не успел больше сделать. Навстречу ангелам полетело несколько огнешаров пополам с молниями, и один из малых, ростом с человека, крылатых даже вывернулся из строя, неловко запрыгал, словно подбитая ворона, ковыляя по камням – но остальные налетали подобно буре, подобно огненному шторму, их клинки безжалостно секли ни в чём не повинные плиты площади – ровно до того момента, пока не встретили на своём пути воздвигнутую Линдой Монтресси преграду.

Острая боль пронзила Клару от темени до пяток, пробивая все слои магической защиты; рубиновая шпага затряслась в ослабевшей кисти, грозя вот-вот вывалиться; сама же Линда мешком повалилась наземь, до последнего сжимая дымящийся эфес – стальной клинок сгорел дочиста, не оставив даже пепла.

Магическое оружие до конца защищало свою хозяйку.

Сияющий огонь, бивший из вытянутых вниз ангельских дланей, столкнулся с плотной стеной чародейского щита, тёмно-синего, словно небо только начавшей сгущаться ночи. Выше крыш, выше самых высоких деревьев, чуть ли не выше робко выглянувших звёзд взметнулись снопы слепящих искр, точно кузнец-исполин ударил чудовищным молотом по распластанной заготовке. Ангельские мечи, будто не из призрачного пламени, а из самой обычной стали, увязали в защитных чарах, и крылатые воины Спасителя, не в силах бросить оружие, бывшее частью их сути, кубарем валились один на другого и сверху на купол магического щита, скатывались с него, беспомощно трепыхая крыльями.

Удержался в воздухе один только предводитель.

Он нависал сейчас близко-близко, огненный взор, казалось, искал кого-то среди чародеев Долины; клинок его исчез, и Кларе хотелось бы верить – исчез, потому что сломался.

Рядом сдавленно вскрикнул ловец Эварха, скривившись, словно от нестерпимой боли – взгляд предводителя упирался в него и только в него. Взмахивали огромные крылья, но воздух не двигался – не они, но магия удерживала над землёй бывшую Древнюю.

Прочие, меньшие ангелы, скатившись бесформенными грудами по округлым бокам щита, трудно ворочались, кое-как пытаясь подняться. Пламя их угасло, крылья сделались почти не видны, клинки исчезли. Ричард первым подскочил, размахнулся Лунным мечом, попытался ударить – но его собственное оружие отскочило от сотворённого Линдой щита.

– Двойная непроницаемость! – зачем-то выкрикнул Роб Кламон, хотя все и так это прекраснейшим образом поняли.

Саму Линду Клара не видела – только склонённые над лежавшей спины Динтры и Мелиссы Отвин.

– Поздно, – с каменным спокойствием проговорила валькирия Райна, оказавшись рядом с чародейкой. Копья в руках воительницы уже не было. – Поздно, кирия. Госпожа Монтресси уже уходит в чертоги смелых. Она заслужила. И мне стыдно, кирия, что я не могу сопроводить её, распахнуть пред нею врата зала с крышей, крытой золотыми щитами, протянуть первый рог с пенным мёдом…

Её голос прервался. Валькирия отвернулась, дёрнула плечом, вытащила из поясной петли боевой топорик.

Словно отвечая на её слова, старый целитель выпрямился первым. Вздохнул, коснулся плеча Мелиссы. Та судорожно дёрнулась, как от удара; чтобы поднять её на ноги, потребовались усилия и врачевателя, и подоспевшей Клары.

Полыхнула короткая вспышка, и на покрытых жирной копотью камнях оставалась лишь кучка жирного, тяжёлого пепла – там, где только что лежало тело Линды Монтресси.

Кто-то из магов охнул, кто-то зло зарычал. Кант Рокденн бросился, вскинув боевой молот, прямо на стену прозрачного сине-ночного щита – с тем же успехом, что и Ричард. То есть ни с каким.

– Спокойно, маги, спокойно! – хрипло каркнул д’Ассини. – Линда погибла, однако щит её держится!.. И – все смотрите, все! – он движется вместе со мной!.. Она завязала его на меня!..

И в самом деле – призрачная полусфера послушно следовала теперь за Ричардом, расталкивая в разные стороны копошащихся ангелов.

– Дик! Здесь нам не выстоять! Оружие выходит из строя, нужна нормальная сила! Или в Межреальность, или…

– Чего там думать! – выкрикнула Лоре. – Уходим, Дик, уходим, покуда целы! До нас теперь и предводитель их не дотянется! Линда сгорела, чтобы мы только выбрались!..

Ловец Эварха, закусив губу, переводил взгляд с парящего в небесах вожака ангелов на Ричарда и обратно, а Ричард д’Ассини с каким-то непонятным Кларе недоумением ощупывал собственные грудь, предплечья и плечи.

– Наложила-то как… как наложила… – бормотал он себе под нос.

– Ричард! Ты не ощущаешь, сколько ещё щиту Линды держаться? – Динтра в упор глядел на главу Гильдии.

Тот лишь покачал головой.

– Дня два, не больше, и продержится. Сотворён поистине идеально – плотность не падает, удерживается на одном уровне. Но как исчерпается, так уж исчерпается!..

– А за эти два дня как раз и заклятия господина кардинала сплетём, – аж потёр руки Мелвилл. – Как ты, Клара, говорила? Устроить им настоящую засаду?

Чародейка мрачно кивнула.

Заклятия господина кардинала – маги Долины за них даже ещё и не взялись!.. Переложить их мыслеобразами, довести до того, чтобы исполнять мгновенно да ещё в среде враждебной Спасителевой силы – ох, не сделать это за два дня, ох, не сделать!

И потому невольно в голову лезли совсем другие мысли. «Ну, выберемся мы в Межреальность, а толку?» – Клару охватил душащий гнев, нахлынувший внезапно, жаркой тяжёлой волной. Хотелось кричать, дать волю ярости, выхватить шпагу – и в рукопашную. Что, если они не справятся с крылатыми и на сей раз? Заклятие Линды рассеется рано или поздно – и что тогда? Драпать до самой Долины, кое-как прикрываясь обычными магическими щитами? А потом, когда доберёмся – с ангелами, наседающими на пятки, – там-то что? Выходит, что одна надежда на мессира Архимага, и то, если он ещё не в пути. Если Шиала Карр с ранеными уже добралась до дома и позвала милорда мэтра – а в Междумирье так легко разминуться! Что будет с Долиной? Отстоим ли её тогда?

Что же получается – и тут плохо, и так нехорошо?

Но, с другой стороны, заклятия кардинала Карраско, во всяком случае, работали. Воронки Дилмы тоже собирали с крылатых свою дань, хоть и далеко не в том числе, на которое надеялся Ричард.

– Что ж, досточтимые господа маги! – зычно провозгласил Динтра. – Не лучший выход, но остальные все ещё хуже. А потому – отставить разговоры, уходим отсюда, пока держится щит Линды, светлая ей память!..

– Наверх! Наверх! – хором завопили Эдвин Сай, Мелисса Отвин и Рита Рикарди. Роб Кламон покачал головой, словно сомневаясь, но сказать ничего не успел.

Ричард быстро кивнул; оскалившись, резко рубанул Лунным мечом, словно рассекая незримую преграду и первым ступил на едва наметившуюся тропу, уводившую прочь из Игниса.

Остальные последовали за ним. Роб Кламон – с явной неохотой.

«Что он там задумал?» – мелькнуло у Клары.

…Они начали подниматься, и сразу же стало ясно, насколько глубоко провалился мир. Ну, или не провалился, но вышел из ткани привычной Межреальности. Небесные сферы словно отдалились, тропа, хоть и вела вверх, прочь от земли, но знакомого ощущения, с каким обычно покидаешь привычную твердь, так и не появилось.

Ангелы, однако, не собирались молча взирать на бегство врагов. Предводитель их наконец-то снизошёл до действия – окинул презрительным взглядом своё потрёпанное воинство, широко развёл руки и крылья, из пальцев ударили вниз десятки острых, как копья, лучей, вонзились в его крылатых соратников, и те враз зашевелились куда бойчее.

– Не оглядываемся! – задыхаясь, крикнул д’Ассини. – Щит непроницаем ни для них, ни для нас! Уходим, уходим отсюда! Клархен! Уже сейчас – займись этими твоими чарами, нам едва ли удастся сильно оторваться в Междумирье, чтобы всё подготовить!..

Он был прав, призналась себе чародейка.

– Сударь Динтра! Мел, Рита, Мелисса, остальные!.. Роб, тебе особое приглашение нужно?..

Отряд магов поднимался всё выше, оставшимся на земле это могло бы показаться чудом – кучка людей, взбирающихся прямо в небеса по невидимой тропе, ступающих прямо по пустоте, по распахнутой бездне; ангелы расправляли крылья, предводитель властно вытянул руку, указывая на беглецов.

Клара заметила, как ловец Эварха часто-часто посматривает на собственную ладонь, поворачивая всякий раз к себе, словно ищет старые шрамы. Интересно, зачем?.. или просто от страха?

Усилия вожака крылатых не остались бесплодны. Ангелы взлетали, парами и тройками, легко настигая беглецов. Предводитель дождался, когда поднялись все, и только тогда двинулся сам – не торопясь, но и не мешкая.

Каким-то образом он отдавал приказы меньшим ангелам: примерно дюжина заторопилась, изо всех сил работая крыльями и обгоняя заключённых в пузырь непробиваемого щита магов; другие подпирали сзади, третьи норовили зайти сбоку.

– Зубы-то пообломаете! – злорадно посулил Эдвин Сай. Мелисса Отвин воровато оглянулась на Динтру и показала ангелам весьма малопристойный жест.

Подъём продолжался, а небо, напротив, приближаться отнюдь не торопилось.

– Что такое, Ричард? – первой встревожилась Рита Рикарди.

– Они что, мир успели закрыть? – подхватил Мелвилл.

– Ничего они не закрыли, – сквозь зубы процедил д’Ассини. – Из закрытого мира любой из нас выберется играючи, достаточно пожертвовать каким-нибудь аккумулирующим талисманом.

– Мир не закрыт, – обернулся Динтра. – Просто он… глубоко. Или высоко. Или…

– Короче, невесть где. – Валькирия Райна редко когда перебивала магов, особенно старого целителя. – Они сейчас обрушат тропу.

– Что-о?

Все так и замерли, глядя на воительницу широко раскрытыми глазами.

Райна не успела ответить. Ангелы, повинуясь неслышимой команде, ринулись со всех сторон на поднимающийся пузырь щита; предводитель взмахнул огромными крыльями, и сияющая его фигура пронеслась над головами чародеев, преграждая им дорогу.

Он завис над тропой и сделал движение, словно притопнув; незримая твердь задрожала у Клары под ногами.

– Обрушит тропу, – повторила Райна холодно. Она застыла, скрестив руки, лицо словно каменная маска – воительница была готова принять судьбу.

– Врёшь, не возьмёшь! – яростно выкрикнул Ричард. Тропа содрогалась всё сильнее, колыхалась, качалась, словно палуба корабля в шторм. – Прокладывайте тропу, кто-нибудь! Динтра! Мел!.. Клара, остальные, ко мне, попытаемся его спихнуть!..

Чародейка не поняла, как именно Ричард собрался «спихивать» вожака ангелов, когда тот внезапно резко свёл крылья, окутываясь облаками режущего глаз сияния; из длани ангела вырвался огненный меч, ударивший прямо под защитную сферу магов.

Тропа затряслась ещё сильнее и внезапно исчезла.

Исчезла совсем, разом, вся.

И так же разом маги низринулись в бездну.

Ветер засвистел в ушах, резанул щёки.

Они падали – прямо на ждущую брусчатку площадей, на черепицу крыш, падали, падали, падали…

И вокруг них вились ангелы. Словно безумные, чертили вокруг несущейся вниз сферы огненную сеть, падали камнем, сложив крылья, и десятки пламенных клинков, чистых, прекрасных, снежно-белых, остриями были направлены прямо на магов.

…Боевые маги Долины умеют приземляться мягко, как кошки; это азбука азбук и основа основ.

Но только если у тебя работают заклинания!.. Самые простые, обыденные, изучаемые даже не в Академии – в школе для детей магов Долины!..

Клара не успела испугаться. Только очень-очень сильно разозлиться. И вопль её был наполнен смертельной яростью, а не страхом.

Они падали не считаные мгновения. Нет, почти полминуты – тропа из мира всегда уводит куда быстрее, чем если просто идти по земле.

Полминуты – это очень много.

Клара развернулась плашмя, словно пловец. Пальцы нашарили амулет на цепочке – амулет как раз на случай чего-то совершенно непредвиденного, навроде закрытого мира, из которого надо срочно выбираться.

Разломила надпиленный посередине диск – вырвавшаяся на волю волна чистой силы обожгла, опалила лицо, но зато Кларе удалось то самое заклятие воздушной линзы, какое обычно используют чародеи, чтобы затормозить падение.

Она растягивала незримую подушку насколько могла, чтобы подхватить всех, кто рядом; правда, не только в Клару вколотили этот приём. Сила вокруг выплёскивалась горячими толчками – чародеи точно так же пустили в ход амулеты «на крайний случай».

Падение резко замедлилось, Клара словно проваливалась в невидимую перину; рядом с ней, всё на ту же площадь возле Лаонтского собора, частью обвалившегося, плавно опускались прочие члены их отряда.

Последним на ноги встал тучный Динтра. Ухмыльнулся в бороду и убрал подальше странный, но целый на вид амулетик – тёмный кристалл с серебристой руной «Х».

– Я же знал, что вы, дорогие мои, не подведёте старика; спасибо вам, сберёг на чёрный день.

– Голову б тебе, старый, я оторвала с особенным удовольствием, – сверкнула глазами Рита Рикарди. – Это ж надо!..

– Тихо! – Ричард д’Ассини поднял руку. – Тихо, господа маги! Ясно, что уйти в Межреальность нам уже не дадут. Какие будут соображения?

На висках его блестел пот, но говорил он так, словно стоял на кафедре Совета, а не в самом сердце вражеского города.

– Соображения? – громыхнул Динтра. – Уходить отсюда, немедля, и подальше!

– Подальше? Куда?

– Куда угодно!.. Хотя…

– В монастырь, – вдруг проговорил бледный ловец Эварха. – В монастырь Сил Святых. Там… там фигура… Фигура Силы… Там… делали… Древнюю… Больше – некуда.

Несколько мгновений все молчали – а ангелы, уже не торопясь, словно в полной уверенности, что жертвам деваться некуда, снижались, описывая круги в тёмном небе.

– Дик! – вновь громыхнул старый лекарь. – Паренек-то, Эварха, дело говорит! Мы ведь об этом думали, верно? Ежели где и можно справиться с этой тварью, так только там, где её сотворили!.. Тебе ведь ведома дорога, не так ли, добрый ловец?

Добрый ловец судорожно дёрнул головой.

– И я, и я помогу! – подала голос дева Хаэльдис. – Я знаю! За мной, господины и господиночки! Бежим, со всех ног, покуда крыша-то наша не уехала!..

И первая бросилась прочь, в один из проулков, что вели от площади.

…Они бежали, стараясь держаться поближе к Ричарду – со смертью Линды щит так и оставался сфокусированным на главе Гильдии и на нём же центрировался. Погибая, молодая чародейка сотворила истинный шедевр – время шло, а щит не слабел. Несколько раз отряду пытались преградить путь наспех возведёнными баррикадами, но щит попросту перекатывался через нагромождение телег, перевёрнутых столов, лавок, снятых с петель дверных створок и прочего, отсекая передние ряды защитников.

Добрые люди Лаонта, конечно, не праздновали труса, но щит не пропускал ни мечей, ни стрел в обе стороны.

И, когда они уже покидали площадь, главный храм Лаонта тяжело вздохнул, словно вконец изнемогший в борьбе человек; стены его сложились, провалились купола, раскрылись подвалы и подземелья – весь массив камня и дерева, металла и стекла ушёл вниз, так что на поверхности остался лишь бесформенный холм.

Ричард д’Ассини сделал так, что не завалило ни одного соседнего здания.

* * *

Бесконечная ночь всё длилась и длилась. После третьей прорванной баррикады никто уже не пытался преградить им дорогу. Ангелы, однако, оправились и дружной когортой тянули следом. Предводитель порой отрывался от остальных, подлетал совсем близко, словно издеваясь; и тогда ловец Эварха вздрагивал, закрывая лицо руками, а порой даже чуть и не падал. Дева Хаэльдис суетилась вокруг, уговаривая «золотенького» потерпеть «ещё капельку-капелю-сечку».

Плох тот боевой маг, что, выходя из лагеря на полдня, не берёт с собой еды на неделю; в заплечных мешках, с которыми чародей Гильдии не расстанется никогда, имелись и сухари эльфьего печения, и гномьи кубики начарованного льда, и даже орочьи полоски вяленого мяса. Добраться до этого монастыря им сил хватит, а потом?..

Нет, ловец Эварха, как ни странно, сказал совершенно правильную вещь. Магический конструкт легче всего уничтожить там же, где его и создавали. И сила там должна была быть, обычная, привычная сила, раз даже такому неумелому магу, как Эварха, удавалось взаимодействовать там с истинной мощью.

По словам Хаэльдис выходило, что идти почти двое суток – если, конечно, им дадут дойти.

Но ангелы так и тянули следом, не торопясь нападать. Ловец Эварха слабел на глазах – потому что именно к нему был прикован кипящий белым огнём взор предводителя, или переделанной, пробуждающейся Древней богини, если угодно.

И взгляд этот явно следил за ловцом не просто так.

– Не нравится мне это, – объявил Динтра – он держался лучше всех, шагал легко, упругой волчьей поступью, да ещё и ободрял тех, у кого случился «временный духа упадок», по его собственному выражению. – Не нравится мне это, нас никто и остановить не пытается!..

– Наверное, на земле у них и не получится? – предположила Рита. – Пока щит держится, они с нами ничего не сделают.

– Как и мы с ними, – заметил Роб Кламон. – Эх, эх, забыла Линда, бедняжка, про формулу односторонней проницаемости…

Сказал – и покраснел мучительно.

– Сам бы попробовал, – бросила Мелисса Отвин.

– Да, да я что, я ничего, я ж так…

– Теоретики, – презрительно заявила Рита Рикарди и как-то вдруг постаралась оказаться поближе к Динтре. – Ведь верно, досточтимый наш целитель?

– Без теории нельзя тоже, – не принял её тона врачеватель, и Рита обиженно поджала губы.

– А что там, в монастыре? – Эдвин Сай обернулся, бросил взгляд на предводителя крылатых, скривился. – Нет, всё верно – покончим с вожаком, покончим и с остальными.

– А мы покончим? – усомнился Мелвилл.

– Покончим, – энергично кивнул Дик. – Слыхал я, что в случае возникновения такой связи – через кровь, – достаточно выпустить её всю из, скажем, нашего доброго ловца, после чего… эй, Эварха? Чего это ты позеленел весь?

Дорога в монастырь выбиралась из города (ворота святые отцы предусмотрительно открыли, решив, похоже, что щит их всё равно снесёт), делала крутой поворот и начинала взбираться в горы, оставляя по правую руку богатые сёла, ухоженные поля, аккуратные изгороди. Островерхие деревья, которые так и подмывало назвать «кипарисами», нацеливали копья вершин в звёздное небо; широкий тракт начал уверенно забирать вверх, петляя по крутому склону.

Клара косилась на залитые тьмой заросли, вслушивалась в ночные голоса; здешним четвероногим и крылатым обитателям не было никакого дела до творящегося внизу.

Слева оставался крутой обрыв к городским кварталам Лаонта; справа – почти отвесная скала, вся увитая плющами. Конечно, в случае надобности они взберутся, но…

– Ангели-то, господинка чаровница, так за нами и тянуть! – осторожно подала голос дева Хаэльдис. – И это… ещё… народ простой. Рать лаонтская. Ополчение и дружины святых братьев…

Дева, как ни странно, оказалась весьма наблюдательна. Больше того, похоже, у неё единственной получались хоть какие-то заклятия.

– Ах, ну да, – протянула Рита Рикарди, разглядывая означенную деву с некоторым интересом – как маг-исследователь любопытную зверюшку перед тем, как препарировать. – Конечно. Как же я не догадалась. Повышенное сродство к магии Спасителя. Надо, надо тобой заняться, дева…

– Это как – заняться? Это в каком смысле? – Ловец Эварха живо загородил собой Хаэльдис, юркнувшую ему за спину.

– О, силы Древние с Заповедными! – вздохнула Рита. – У девочки сродство к магии Спасителя, неужто не ясно, досточтимый ловец, который и сам не без способностей? Успокойся, никто не станет её… вскрывать.

– Если только это не сделают крылатые, – мрачно бросил Эдвин Сай.

– Не каркай, Эд, – обернулась Клара. – Никто никого не вскроет. Не сомневаюсь.

– Мне бы твою уверенность, Кларисса, – пожал плечами чародей.

Они шагали, не останавливаясь, ели на ходу. Если надо, боевой маг Долины способен одолеть не одну лигу без сна и отдыха.

Ангелы тянули следом, но больше ничего не предпринимали.

– Ричард! А тебе не кажется, что мы лезем прямиком туда, куда им и надо? – не выдержала Клара.

– Кажется. А у тебя есть иные предложения?

– Ловец Эварха! – вмешался Мелвилл. – Монастырь этот – как укреплён?

Ловец вздохнул, не таясь, и принялся рассказывать.

– То есть первоклассная крепость, так? – уточнил чародей. – И нам её штурмовать?

– Возьмём, – хрипло сказал Ричард, оборачиваясь. Выглядел маг неважно, словно навешенный на него погибшей Линдой щит высасывал саму жизнь – щёки ввалились, губы потрескались и кровоточили сразу в нескольких местах. – Возьмём, друзья. Точно так же, как взяли б собор, будь он неладен. Магия Спасителя может глушить нашу собственную, но оружие-то, оно себя уже показало. Так что возьмём!.. Даже не сомневайтесь.

– А дальше что? – Мелисса Отвин, тонкая, воздушная, похожая на эльфийку, глядела на Ричарда огромными глазами. – Заклятия Клариссы… кто знает, сработают ли они тут? А этот их главарь – или Древняя, – ты точно знаешь, что с ним делать? Мы ж понятия не имеем, как её сотворяли, какими способами…

– Кое-какие понятия мы, гм, всё-таки имеем, – вежливо заметил Роб Кламон. – Та самая ловушка, которую, гм, явил нам досточтимый творец… то есть ловец… Эварха.

– Это магия высших порядков, – каркнул Ричард. – Я едва-едва граничные слои смог различить, а в остальном даже плюсов с минусами не понимал, как сказали б алгебраисты.

– Высшие арканы, – согласился Роб. – Но мне лично стало понятно, что это, в основе своей – сильнейшая изолирующая магия. И не просто изолирующая, как этот щит, – нет, меняющая саму ткань Упорядоченного! Там словно новое пространство возникает, совершенно иное! Ловушка, из которой не вырваться!..

– Да, – вздохнула Рита Рикарди. – Надеюсь, наши дошли до дома, а уж мессир Архимаг во всём этом постарается разобраться!

Клара только горько усмехнулась про себя, вспомнив самое начало всей этой истории. «Стар, осторожен, только о покое и думает, как бы чего не вышло» – не твои ли, Рита, слова?..

Конечно, теперь о них она напрочь забыла. И совершенно искренне возмутится, если ткнуть её в оные носом.

Ночь умерла, и утренние лучи смыли её труп в бездонный океан. Маги шли, понурясь, сцепив зубы – дорога поднялась над Лаонтом, стало видно далеко на север и на юг по побережьям; всюду, насколько мог окинуть глаз, тянулась россыпь мелких рыбацких селений, круги полей, перелески, неширокие речки, бравшие начало на горных склонах. «Вот что следовало бы назвать Идиллией, – мелькнуло у Клары. – Чего, ну чего им не жилось тут спокойно?..»

А потому и не жилось, вдруг пришёл ответ, что они, в отличие от его высокопреосвященства кардинала де Карраско и его викария Уго, верили по-настоящему. Верили и верят истово, ничего, кроме этой своей веры не видя, и готовы на всё. Прав был тот ангел – жизнь не имеет значения. Имеет значение лишь «Спасение», то есть то, что после. И с этой точки зрения чем скорее все «спасутся» – то есть погибнут, – тем лучше…

Солнце неумолимо карабкалось по небесной сфере, дорога вывела на холмистую равнину. Зелёную, благостную, пересечённую многочисленными ручьями и речками, бегущими к недальнему морю; густо стояли сёла, большие, людные; утыкались в голубизну аэра бесчисленные стрелы Спасителевы, водружённые на церковных шпилях.

И над головами – нескончаемая карусель ангелов. Не нападавших, но и не отстававших.

– Они нас словно загоняют… – в который раз повторила Рита Рикарди. Получилось очень похоже на стон отчаяния.

Старый Динтра обернулся, прищурившись, взглянул на медленно перебиравшего крыльями в вышине вожака.

– Кто знает, может, просто ждут, когда исчезнет щит? – Он задумчиво почесал бороду. – Так или иначе, идём, да и всё тут!

Святые отцы явно успели предупредить местных. Народ попрятался, улицы пусты, только псы брехают из-под заборов. Маги проходили невозбранно, но избегали останавливаться даже у колодцев – со здешних хозяев станется всё отравить, не считаясь с потерями.

– Берите, берите, – добродушно басил Динтра, раздавая уставшим чародеям какие-то облатки из недр своего мешка. Остановился возле совсем вымотанных Эвархи и девы Хаэльдис, покачал головой, пошарил где-то за пазухой, выудил круглую монетку и безо всяких усилий вдруг одним движением разломил надвое.

Клару словно окатило волной свежей, чистой силы; лекарь не сделал ничего особенного, просто пожертвовал ещё одним амулетом, и притом довольно сильным.

– Ничего, ничего, ребятки, держитесь, – приговаривал целитель, положив мясистые ладони на головы ловцу и его спутнице. – Немного осталось.

И точно – и Эварха, и Хаэльдис заметно приободрились.

Кое-кто из магов закатил было глаза – мол, чего впустую тратить драгоценные талисманы, когда вокруг одна лишь отравленная эманациями Спасителя сила, – но Динтра и бровью не повёл.

– Сколько ещё нам, дорогая? – Он держал обе руки на плечах Хаэльдис; Клара заметила, как Эварха ревниво прикусил губу.

– Б-быстро идём… даже не верится, – выдавила дева. – Во-он тамочки, добрый господин… уже видать…

Клара вгляделась – и точно, на самом горизонте поднималось нечто, сперва показавшееся просто горной вершиной.

– Тамочки оно, – повторила дева.

– Там, точно, – кивнул бледный ловец. И напоследок у него вдруг вырвалось «эх…».

Динтра немедля с сочувствием уставился на парочку.

– Эх, друзья, и хотел бы сказать вам, мол, бегите, прячьтесь, пока мы их отвлекаем, да не могу. Вы вернее с нами в живых останетесь, чем ежели сами попытаетесь выбраться. А без тебя, добрый ловец, мы и вовсе…

– Я знаю, – понурился Эварха. – Мне от неё, – он ткнул в сторону парившего над ними предводителя, – нипочём уже не избавиться, кровью повязаны, как-никак. Эх… позарился, понимаешь, на золотишко…

– Если бы ты, досточтимый, не «позарился», как говоришь, Долина б ничего об этом не узнала, – наставительно сказала Райна. – И тьма только ведает, сколько бы ещё невинных здешние заправилы успели б «спасти».

Ловец бледно усмехнулся.

– Хорошо рассуждать тебе, почтенная…

– Мы выберемся, – без тени сомнения бросила воительница. – Помяни моё слово, ловец Эварха, и ты, дева Хаэльдис – так звать.

Клара незаметно вздохнула и отвернулась. Уверенности валькирии она отнюдь не разделяла.

* * *

…Они проделали весь путь до монастыря без сна и отдыха; Эварха и Хаэльдис выдержали его не иначе как благодаря талисману целителя Динтры.

Громада монастыря вырастала из горной гряды, точно чьи-то умелые руки высекли всё это великолепие из цельной скалы. Высоко в поднебесье уходили острые шпили; могучие стены смыкали плечи контрфорсов, над ущельями улочек тянулись руки переходов; и, подобно оку исполина-циклопа, пялился ввысь огромный слепой глаз заклинательного покоя, того самого, где обратили Древнюю.

– Замечаешь ли какие отличия, добрый ловец? – Динтра незаметно взял на себя предводительство отрядом – Ричард д’Ассини молчал, хрипло дыша и поминутно потирая грудь, словно там болело и жгло.

Эварха помотал головой:

– Нет, сударь. Даже стёкла выбитые успели обратно вставить.

– Стараются, – бледно усмехнулась Рита Рикарди.

– И, насколько я помню твою ретроспекцию, добрый ловец, там вокруг имелись изрядные укрепления. Ворота гномам на зависть, так?

Эварха кивнул. Кивнула и Хаэльдис.

– Ворота, которые всегда открыты… – вспомнил ловец.

– Ну, сейчас-то наверняка на все запоры заперты, – усмехнулся Динтра.

Ричард вновь потёр грудь, поморщился.

– Ничего. Прорвёмся. Оружие не подводит, ему всё равно, какую силу пережёвывать – хоть обычную, хоть этакую, Спасителеву. Ворота свалим.

– Ты так уверен? – подняла бровь Рита Рикарди. – А если там…

– Неважно, – оборвал её д’Ассини. – Думаю, Рита, ты была права – или не ты, но тот, кто говорил, что мессир Архимаг наверняка уже обо всём осведомлён. У меня были с ним разногласия, что верно, то верно, но и отрицать, что он сильнейший маг в ведомой нам части Упорядоченного, может только глупец.

Ему не ответили. Клара тоже промолчала – какой теперь смысл напоминать Ричарду его же собственные слова, заносчивые и самоуверенные?

– Лучше подумаем, как станем разматывать тот кокон, в котором сейчас твоя Древняя, добрый ловец, – продолжал д’Ассини. Ему явно становилось хуже, ладонь от груди он почти не отнимал. – Заклятия Клары тоже готовим. Сработают, нет ли – другой вопрос, но готовим. Досточтимый Динтра! У вас, мой дорогой врачеватель, похоже, неисчерпаемый запас талисманов. Не найдётся ли ещё чего-то на крайний случай? Наши-то почти все не пережили ангельского благословения, тогда ещё, наверху…

– Что осталось – только чтобы в плен не сдаваться, – мрачно кивнула Мелисса.

– Ну, по сусекам пометём, по коробу поскребём, глядишь, что и сыщем…

– Сударь мой Динтра, так нельзя, – не принял шутливого тона Ричард. – Мы должны знать точно, что у нас есть и чего нет. Сколько у нас чистой силы, если можно так выразиться. Прошу вас, достопочтенный, шутки кончились.

Динтра выслушал тираду д’Ассини и выражение его лица постепенно менялось, становясь всё жёстче и жёстче. Кларе даже показалось – куда-то исчезают тройной подбородок и отвислые старческие щёки.

Целитель молча, отрывисто кивнул и сунул в мешок руку. Клара заметила, как маги вокруг затаили дыхание.

Он вынул целую пригоршню причудливых вещичек, иные на цепочках, нитках, веревочках, иные сами по себе. Чего тут только не было – и кристаллы, и просверленные камешки, и пучки перьев, и монетки (вернее, кругляши, очень на них похожие), и черепа каких-то мелких существ, и ещё что-то, что Клара уже не смогла разглядеть.

Был среди них и розоватый кристалл, от которого сразу потянуло силой. Видать, даже мешок у Динтры был непростой, коль так искусно скрадывал всё это.

– На то, чтобы «в плен не сдаться», здесь всем хватит, милая, – ласково как будто бы проговорил целитель, глядя на Мелиссу, и молодая чародейка вздрогнула, да и Кларе стало не по себе.

– Хорошо, – заключил Ричард, обозрев вместе с остальными явленные сокровища. – Вы правы, почтенный Динтра. Чтобы не сдаться в плен, здесь хватит. Но, надеюсь, нам этого не понадобится. Что ж… Клара! Ты отвечаешь за чары кардинала. Уважаемый Динтра, надеюсь, вы ей поможете. Мелвилл, будешь их охранять в случае чего. Остальные – нам с вами предстоит вскрыть Древнюю.

– Вскрыть? – удивился Эдвин Сай.

– Вскрыть. Ты забыл, Эд, как в ретроспекции богиню заматывали, будто мумию? Ткань, понятное дело, просто магическая субстанция, сгущённая до предела. Дело непростое, но, думаю, когда увидим их заклинательный покой и фигуру, разобраться сумеем. А теперь довольно разговоров, в путь!..

Монастырь Сил Святых высился перед ними подобно горе, сам из горы вырастая. И да, врата его оказались заперты наглухо, вокруг – ни души. Только ласковое солнце в зените да чертящие синеву ангелы. За последнюю ночь их число заметно прибавилось, подоспела целая ватага мелких.

– Торопятся… – ухмыльнулся Динтра. – Кое-как ладят, на скорую руку, наспех…

– Нам в спину ещё целая рать дышит, – напомнил Роб Кламон. – Простые смертные, но много. Весь Лаонт, считай, поднялся.

– Тогда не будем время терять. – Ричард повёл плечами, поморщился, выхватил меч. – Времени искать потайные ходы-выходы у нас нет, сколько ещё продержится щит Линды – я в точности не знаю. Не люблю лобовые атаки, но иного выхода не вижу. Ангелы могут ждать, мы – нет. Игнис проваливается всё глубже – или поднимается всё выше, неважно, как бы ни сказать. Что ж, посмотрим, на что по-настоящему способен мой клинок. Ни разу не пускал его в ход в полную силу, берёг, да и надобности не было; а вот теперь, похоже, беречь незачем. Идём!

Они подходили к наглухо запертым воротам. Сверху, с парапетов, свистнула одинокая стрела, отскочила от магической преграды, и Клара заметила, как отчего-то вздрогнул Ричард.

Отряд остановился, не доходя полусотни шагов до исполинских створок. Все глядели на д’Ассини, а тот глядел на свой меч.

Клара ощутила вдруг острый, болезненный укол, словно ледяная игла вонзилась прямо в темя. Чистая сила, холодная, обжигающая, потекла окрест, и маги аж закашлялись, словно хватив полной грудью морозного воздуха суровой зимой.

Ричард перебросил меч в левую руку, скрючив пальцы, потянул на себя незримое вервие заклятия, и у Клары в груди словно что-то лопнуло.

– Дик! – Рита Рикарди, бледная и перекошенная, согнулась чуть ли не вдвое, хватаясь за бок. – Ты что, Дик?!..

– Внимание! – каркнул Динтра; он держался около Клары.

Ангельский рой дружно ринулся вниз, словно решив расшибиться о щит погибшей Линды.

Ричард, бледнея, рванул на себя невидимый канат – с мокрым хрустом, словно отрывая корку с запекшейся, но гнойной раны.

Белое облако льдистых искр взвихрилось вокруг створок, и врата с тяжёлым скрипом – словно кости ходячего мертвяка – распахнулись.

За ними что-то рушилось, разбивалось – будто громадные ледяные блоки сбрасывали с большой высоты. Ба-бах! – летят во все стороны ледяные брызги и острые холодные осколки, клубится голубоватая пыль.

– Это были засовы, – с трудом улыбнулся Ричард. – Вперёд, друзья, все за мной!.. Ловец Эварха! Дорогу к заклинательному залу – найдёшь?

Юноша заколебался, однако на помощь ему пришла Хаэльдис.

– Я, я сыскать сумею!..

Судя по тому, как уставился ловец на свою деву, новостью это стало не только для Клары и остальных магов.

– Да и он сподмогнёт, – продолжала Хаэльдис. – Нюхом. Кровь-то, она дорожку чует!..

Глава 8

Кто бы ни распоряжался здесь, в монастыре, голова на плечах у него имелась. Сверху, с парапетов, в тесно сжавшийся отряд магов то ли дело летели стрелы, но летели поодиночке, словно лучники проверяли, насколько прочно держится щит.

Щит держался. Правда, Клара заметила, с какой озабоченностью взирает на Ричарда Динтра…

– За мной, госпожиночки и прочие господа!.. – Хаэльдис змейкой вывернула вперёд, таща за руку Эварху. – За мной, бежим, бежим!..

* * *

Ох, Эварха, Эварха, сокрушённо думал ловец, стараясь поспевать за юркой и стремительной девой. Вот уж попал ты так попал, и теперь на самом деле никуда не денешься. Эвон, кружат над головой крылатые, ждут момента; щит у магов отличный, и впрямь ничем не пробьёшь, но, с другой стороны, и в Межреальность он вырваться не помог.

И по всему выходило, что ему, Эвархе, спасать сейчас и всех чародеев Долины, и себя самого – вместе с девой Хаэльдис.

Монастырь Сил Святых словно вымер. Никто не пытался преградить магам дорогу, не заваливал улочки баррикадами, не вставал стеной щитов; отряд чародеев продвигался беспрепятственно, а Эварха не мог не думать об отцах Магнусе и Бенедикте, о брате Августине – все они владели могущественными чарами, но по-прежнему чего-то ждали, и ловец с холодком в сердце догадывался, чего.

Узкие улочки монастырского городка карабкались всё выше; ангелы же спустились ниже, парили над самыми крышами; и неотвязно жёг ловцу спину взгляд Древней.

Она словно затаилась там, под белыми ангельскими покрывалами, ждала, недобитая, недодавленная заклятиями святых отцов.

– Сюдуточки! – выдала Хаэльдис; чем дальше, тем заковыристее получались у неё словечки.

Она деловито тащила Эварху вперёд, крепко вцепившись ему в руку, и время от времени смешно морщила нос, принюхиваясь.

Все окна заперты крепкими ставнями, все двери закрыты наглухо; Эвархе городов штурмовать не приходилось, и вообще войну он считал крайне вредным для здоровья занятием, ещё более вредным, чем ловля магических существ, но и ему было ясно – если б не магический щит, их бы тут же и перебили, как курят, в этом лабиринте узких улочек с нависающими верхними этажами…

Но у святых отцов, видать, на уме было что-то иное.

…Заклинательный зал вздымался, словно исполинский глаз, в окружении острых, как пики, шпилей. Дева Хаэльдис доказала, что и впрямь «умеет в магию» – неведомо как, кружными путями, по спирали, но привела отряд к низким и широким дверям, изукрашенным охранными рунами; для верности створки ещё и завалили камнями.

– Ну, это нас не остановит, – ухмыльнулся маг по имени Эдвин Сай.

Не остановило. Старый толстяк, лекарь Динтра, извлёк из своего бездонного мешка какую-то иголку, переломил, поморщившись – всех вокруг, и Эварху в том числе, словно обрызгал чистый и ласковый летний дождик.

– Кто у нас силён в динамических заклинаниях?

Вызвалась молоденькая чародейка, Мелисса Отвин. Красивая, и совсем не такая суровая, как госпожа Хюммель, – дева Хаэльдис выразительно кашлянула, сильнее сжав ему руку.

– Да ладно, ладно, не ревнуй, – шепотом бросил Эварха. Чего ж тут ревновать, им, может, жить осталось всего ничего…

Дева Хаэльдис фыркнула и задрала нос. Впрочем, наблюдать за ней было особо некогда – Мелисса Отвин, торопясь использовать расползающуюся, растворяющуюся силу, быстро, стремительно рубила перед собой воздух ладонями, словно каждая из них обратилась стальным клинком; магия жеста хороша, когда нужно сделать что-то чётко определённое с чем-то столь же чётко определённым – как, например, груда каменных глыб.

Глыбы подчинились, послушно раскатившись по сторонам.

– Уф… всё, – выдохнула Мелисса. По лицу её катился пот.

– Скорее, друзья, внутрь! – Ричард первым двинулся к створкам. – Вышибаем!..

– Позвольте мне, – поднял руку Роб Кламон, ну точно примерный ученик. – Тут ещё осталось немного…

Удар он нанёс мастерский, признался Эварха. Ничего не вышибал, не разносил и не рушил – просто на мгновение мелькнула огненная змейка, исчезла в узкой щели меж каменных челюстей, а ещё миг спустя створки бесшумно распахнулись.

– Отлично, Роб!.. Закрываемся и запираем!.. Клара! Твои чары! Мелисса! Заготовки отведения, если стены начнут рушиться!.. Рита, Роб – главная фигура!.. Эд, Мелвилл, Лоре – быстро рисуйте нашу собственную, да-да, именно ту, уловление и сжатие!.. Нам надо обездвижить Древнюю хоть ненадолго, пока наши собственные чары не заработают!.. Досточтимый Динтра, вы отвечаете за источники силы. Полагаюсь на ваш опыт, вы сами будете знать, когда разламывать какой талисман. Кант, со мной. Подготовим святым братьям тёплую встречу на ближних, как говорится, подступах. – Горящий взгляд Ричарда д’Ассини упёрся в Эварху. – А ты, мой добрый ловец, и твоя подруга… вам предстоит совершить самое главное.

– Опять кровь? – уныло осведомился Эварха. – Опять себя резать?

– Увы, мой друг, но иного выхода нет, – развёл руками д’Ассини. – Ваша связь через кровь – наша единственная надежда. Так, а покажи теперь, добрый ловец, в каком именно месте ты стоял?..

Эварха повиновался. По привычке глянул на руку – и привычно же вздохнул, потому что черепушка Адальберт по-прежнему прикидывался мёртвым. «Дохлым гоблином», как выразился бы старина Пустошник.

Заклинательный покой не изменился. Разве что ту арку, через которую ловца привёл в своё время отец Бенедикт, тоже закрывали тяжёлые высокие створки, запертые мощными засовами. Поверху засовов тянулся ряд зубцов, в них впивались шестерни – сложная механика, явно, чтобы можно было запереть и отпереть снаружи.

– Хорошая фигура, – заметил меж тем лекарь Динтра, копаясь в заплечном мешке. – Признаться честно, даже не представляю себе, как они решили задачу построения столь точных сопряжений. Посмотрите на эти сходящиеся дуги!..

– А углы!.. – подхватил Роб Кламон. – Углы гляньте! Тут простым измерением не обойдёшься, тут нужны измерители с точностью, как в нашей Палате мер и весов!..

Маги шумно восхищались делом рук святых братьев, а Эварха, стоя на том месте, откуда (и так недавно!) он помогал отцу Бенедикту с братом Магнусом запечатывать Древнюю, думал – насколько же чародеи Долины ему и впрямь чужие. Нет, нечего там делать простому полуэльфу. Есть множество весьма приятных миров (и подальше от Вольного города), им с девой Хаэльдис найдётся место, надо лишь постараться, чтобы язык там был похожий…

Сама же помянутая дева тоже не теряла времени даром. Выдернула перо из волос, покрутила в пальцах, что-то пошептала. И – вплотную придвинулась к Эвархе, так что у него, несмотря на всё творящееся вокруг, разом закружились и затанцевали самые что ни на есть несвоевременные мысли.

– Золотенький, – шепнула, – слухай сюда. Попали мы, золотенький, и никто уже не вытащит. Даже его преосвященство не вытащит. Когда всё начнётся, миленький, я побегу. Есть у меня кой-что, на чёрный день припрятанное. Вот он, день-от, и настал, чернее не измыслишь.

– Ты это про что? – Она казалась сейчас очень маленькой и очень грустной пичугой. – Куда побежишь? Зачем?

– Слухай, миленький, да не перевстревай. Я, значится, побегу, ты – за мной. Но шагах в двадцати, не ближе, помни!..

– А потом? – донельзя глупо спросил Эварха. – Ангелы, они же…

– До конца довести дай! – Дева сверкнула глазищами. – Думаешь, совсем глупа Хаэльдис, да-а? Дороженьку я через небо открою нам.

– Так ведь же оно…

– Ангели будут с магами заняты, понятно, золотенький? Мы своё дело сделали.

– Как это сделали? А Древняя?

Хаэльдис нахмурилась.

– Глупло ты, миленький, как есть глупло! Ясно ж, только тогда сбечь и можно, как вся заваруха начнётся! Сделай, что должен, и тикать! Потому как такое глупло, как ты, чести ради и убиться согласен будет!

– Хорошо, хорошо, – торопливым шёпотом отозвался Эварха; торопливым – потому что к нему вновь направлялся Ричард д’Ассини. – Ты беги, я за тобой…

Хаэльдис кивнула и отчего-то очень быстро отвернулась, прикусив губу.

– Добрый ловец!.. – настроение у чародея явно улучшилось. – Мы стараемся разобраться в чарах. Святые отцы запустили нас сюда, может, думают, что заманили нас в ловушку, не знаю, но неважно. Ангелы ждут, пока исчезнет щит и, как только почуют, ринутся в атаку. Мы постараемся втянуть Древнюю внутрь, и тут уже ты не зевай – повторишь всё то же самое, что делал, запирая её в коконе. Дева Хаэльдис!

– Д-да? – пискнула дева, проворно спрятавшись за спину Эвархи.

– Ты, дева, можешь в магию и в ножевой бой, – без тени улыбки сказал маг. – Так вот, смотри, коль у доброго ловца от упадка сил рука дрогнет – помоги ему. Как – сама почуешь. То, чего желаешь – по глазам вижу, дева, – не будет его, пока Древнюю не упокоим. Без неё и с «ангелями», как ты говоришь, управимся. Поняла ли, дева Хаэльдис – так звать?

– П-поняла, господин чародей…

– А коль поняла, тогда отдыхай пока. Силы копи, скоро понадобятся, – без улыбки закончил Ричард, скупо кивнул и отошёл.

Чародеи меж тем рассыпались по заклинательному покою – ползали по выложенным на полу дугам, мерили углы, лихорадочно что-то дочерчивали, дорисовывали, дописывали. Видно было, что продвигаются они на ощупь, то и дело принимаясь стирать только что выведенное.

– Придётся рисковать…

– Жуть, ну и неопределённость получается…

– Мелисска, куда такой интервал?! Спалишь всё к безднам!

– Хм… и как ты это всё замечаешь, Роб?

– Лучше уж сейчас, чем потом!

– Только раскручивать, Роб, ничего больше не могу придумать…

– Ох, и разнесёт же оно всё тут, на раскруте-то!..

– Оставить споры! – гаркнул Ричард, вновь потёр грудь. – Времени мало, щит тает!

– Откуда знаешь? – подняла голову Рита Рикарди. Она вместе с Лоре Леринс ползала по полу, орудуя то мелками, то угольками.

– Нутром чую, – отрезал маг. – Всего ничего осталось. Давайте, друзья, давайте! Надо, чтобы всё в общем готово было, нечего какие-то части вылизывать, без рабочего целого они тоже бессмысленны!..

– Спасибо, ты мне глаза открыл, – огрызнулась Рита. – Без тебя нипочём бы не догадалась!

– Тихо, тихо, друзья, – поднял руку Динтра. – Ричард прав. Доканчиваем!.. Мелисса, у тебя ошибка, во-он там, отсюда вижу!.. Проверяй кривизну, она потока не удержит!..

Некоторое время в огромном заклинательном покое слышались только скрип, шуршание, да время от времени маловнятные восклицания – когда что-то в очередной раз не получалось.

– Приближается, миленький, – еле слышно сорвалось с губ Хаэльдис; она взяла Эварху за руку, осторожно, чуть ли не робко. – Погасает щит-то… немного совсем осталось. И эти… так и кружат…

Ловец молча кивнул да обнял деву за плечи. Плечи слегка подрагивали.

Что ж, святые братья, не показываетесь и правильно делаете. Есть у вас кому на поле выйти, переведаться. Можно спокойно ждать.

…Время тянулось медленной и мучительной пыткой. Эварха маялся; дева Хаэльдис притулилась рядом, уткнулась носом в плечо, никого уже не стесняясь.

А потом это случилось – Ричард д’Ассини вдруг дёрнулся, прошипел что-то яростно, поднялся.

– Всё. – Голос у него не дрожал, просто изменился. – Пора, друзья, приготовились. Щит погас. Линда сделала для нас всё, что могла, и даже больше. Теперь мы должны сами. Не сомневаюсь, что атаку они начнут…

– Сударь маг! – Эварха вскинул руку. – Двери! Внутренние!

Бронзовые шестерни пришли в движение, засовы неспешно двигались в хорошо смазанных петлях. Кто-то отпирал замки с той стороны.

Чародейка Клара Хюммель, воительница Райна первыми бросились туда.

Створки открывались.

Маги выхватили оружие. Рубиновая шпага в руках Клары полыхала ярко и яростно, словно предвкушая славную битву.

За аркой клубился белый не то дым, не то пар. «Умно, – мелькнуло у Эвархи, – во всяком случае, обычным зрением тут ничего не увидишь».

Дева Хаэльдис набычилась, засуровела, и мягко вскочила, в обеих руках – длинные ножи, остриями смотрят вниз. Так держат оружие только самоуверенные типчики, вокруг которых – куча лакеев; или же те, кто действительно умеет.

Однако из клубящегося марева не полетели стрелы, никто не набрасывал чар, и крылатые отнюдь не спешили тоже.

– Господа чародеи, – раздалось вдруг оттуда на языке Игниса. Молочно-белая завеса колыхнулась, из неё аккуратно вышагнули двое. Вышагнули и застыли, высоко подняв безоружные руки.

У Эвархи глаза полезли на лоб.

Отец Бенедикт и брат Магнус.

Всё в тех же сутанах, и сами такие же. Прямой и строгий отец Бенедикт и брат Магнус, тщедушный, в сутане мешком, взгляд куда-то в себя; но уж кто-кто, а Эварха знал, на что способен низенький монах.

– Мир вам, – остановился отец Бенедикт. – Я знаю, вы понимаете наш язык.

Чародеи переглянулись, а затем Ричард д’Ассини неторопливо шагнул вперёд.

– Что угодно, почтенные? – Эварха знал, что говорит он на языке Долины, но чары сделали его речь понятной и явившимся монахам. – Станете предлагать сдаться? «Сложите оружие и вам сохранят жизнь», да?..

– Нет, – вздохнув, покачал головой отец Бенедикт. – Нам ведомо, как вы сражаетесь. Мы можем лишь печалиться и проливать горькие слёзы, что такая сила не служит добру, свету и всеобщему Спасению.

– Досточтимые монахи. – Ричард вскинул подбородок. – У нас над головами ваше крылатое воинство. Думаю, вы не просто так дали нам добраться до вашего же заклинательного покоя – шедевра магоархитектуры, кстати, как вам такое вообще удалось? – и, думаю, не просто так сдерживаете ваших ангелов. Говорите толком, что вам нужно.

Отец Бенедикт тяжело вздохнул. Ещё тяжелее вздохнул брат Магнус. Имён они не называли, но ловец не сомневался – все в отряде чародеев их узнали по его приснопамятной «ретроспекции».

– Нет, могущественный чародей. Мы с братом Магнусом – он и я, скромный отец Бенедикт, – пришли предложить нашу помощь. И попросить вашей.

– Нашей помощи? – Ричард аристократически поднял одну бровь. – Не кажется ли достойным святым отцам…

– Не кажется! – вдруг фальцетом выкрикнул брат Магнус. – Не кажется!.. Потому что она идёт сюда, идёт к вам, на вас! И на нас!..

– Вот как? – усмехнулся д’Ассини. – И вам потребовалась наша помощь?

– Точно так же, как и вам нужна наша, – твёрдо ответил отец Бенедикт. – Мощь творения сего превосходит всякое воображение. Мощь и… своенравие. Добрый ловец Эварха, коего я искренне рад видеть в добром же здравии, доставил нам поистине сильное существо. Сильное настолько, что никакие чары не смогли подавить свободную волю Древней. Она не повинуется уже никому. Даже желай мы «сохранить вам жизнь», как ты выразился, почтенный маг, – у нас бы ничего не получилось. Древняя почти полностью овладела… новым телом, новым оружием и полностью подчинила себе… меньших ангелов, сотворённых изначально ей в помощь. Мы, – отец Бенедикт потупился, – были теми, кто изначально посоветовал вышестоящим воспользоваться этим средством. А сейчас мы пошли против слова большинства, которое по-прежнему думает, что достаточно дать Древней вас убить, что тогда мы ещё можем восстановить нашу власть над ней…

– Но я-то знаю, что нет!.. – вновь выкрикнул брат Магнус, прижимая руки к впалой груди. – Я на костёр готов, я могу, я!.. – Он захлебнулся.

– Спокойнее, брат. – Отец Бенедикт положил руку на плечо маленькому монаху. – За деяния наши мы ответим перед Спасителем, что, уверен, просто послал нам очередное испытание, равно как и отческое внушение. Остальные же магистры… обвинили нас в измене. Мы с Магнусом молимся об их вразумлении…

– Но пока надо покончить с Древней. Или…

– Или она покончит со всем Игнисом, – твёрдо докончил, перебив брата Магнуса, отец Бенедикт. – Будет мстить. И, увы, месть её не ограничится нами двумя.

– Мы, мы… обманули бдительность старших братьев, – выпалил Магнус. – Дороги назад нет. Мы теперь – отступники, хуже еретиков. Даже на Идиллии нас бы не приняли, – прибавил он, метнув быстрый взгляд на деву Хаэльдис.

– Помочь не можешь – так прощай, а можешь – помоги, – отрывисто бросил Ричард, дослушав до конца низкорослого монаха. – Так говорят у нас, откуда мы все. Что вы можете сделать?

Отец Бенедикт вздохнул:

– Боюсь, что не столь многое, досточтимый маг. Заклятия, коими была изменена Древняя, не имеют обратного хода. Их не повернуть вспять, не отменить…

Брат Магнус резко обернулся.

– Идут! – С пальцев срывались белые искорки. – Великий Магистр и остальные!..

Ричард развернулся к своим, хотел что-то сказать – но тут пол под ногами ловца вздрогнул, на улице раздалось басовитое гудение. А в следующий миг, безо всякого предупреждения, на прозрачный купол обрушился страшный удар, стальные выгнутые балки заныли, словно от боли, вниз обрушился настоящий водопад раздробленного стекла.

В воздухе над заклинательным покоем вдруг стало густо от ангелов; в следующий миг белый клинок – нет, даже не клинок, ослепительно сияющее белое копьё – ударило сверху вниз, врезалось в отполированные плиты пола; брызнули во все стороны фонтаны брызг – маги едва успели отскочить. Огненные змейки, извиваясь, устремились во все стороны, однако лишь бессильно шипели и гасли, утыкаясь в выложенные истинным серебром линии большой заклинательной фигуры.

А сквозь проёмы в крыше уже лезли ангелы, протискивались, не помышляя о защите – лишь бы вперёд, вниз, на врага!..

С клинка Мелиссы Отвин сорвался ярко-рыжий огнешар, ударил прямо в грудь самого шустрого из ангелов, рассыпался облаком пламенных осколков; крылатого отшвырнуло к самому потолку, к железному скелету разбитого стеклянного купола; место ангела тотчас заняли другие – острия огненных мечей нацелены в чародеев, яростно бьют крылья, и вся орда падает, падает, падает…

Волна чистой, прохладной силы – словно родниковая вода из затенённого ключа – разлилась вокруг; целитель Динтра выпрямился, опуская руки с разломленным амулетом. Что-то разом выкрикнул и брат Магнус, линии магической фигуры вмиг засветились ярко-алым.

– Клара! – выкрикнул Ричард д’Ассини.

Что сделала чародейка, Эварха не понял, вернее, понял не до конца. Но по его собственным внутренностям словно прошёлся ледяной серп, в голове помутилось; с пола, с изогнутых линий магической фигуры вверх рванулись чёрные полотнища; они вбирали в себя силу, разлитую по углам и изломам, устремлялись к обрушивающемуся сверху крылатому рою, вцепляясь в ангелов, обволакивая, прилипая к сотканным, казалось, из одного света телам.

Эварха невольно закрыл собой Хаэльдис – её тоже скрючило, скрутило болью. Маги ответили ангелам всем, чем могли, и вот уже добрая дюжина крылатых билась в тёмных тенетах, а чёрные ленты, сотканные словно из бессветной и бездонной пустоты, стремительно оплетали их, подобно тому, что видел ловец на Идиллии.

Но там были чары кардинала де Карраско, а тут – магов Долины.

Казалось, они тянут силу отовсюду, даже из враждебной магии Спасителя. Отец Бенедикт и брат Магнус помогали – ловца коснулись катящиеся от них волны сухого жара, направленные на чародеев отряда д’Ассини; и это была чистая сила, привычная Эвархе.

Не все заклятия получились одинаково могущественными, часть чёрных тенёт рассыпалась под ударами белых клинков; но большинство достигли цели – опутывали ангелов, спелёнывали их, прижимали к полу, стягивались всё больше и больше – пока не становились размером с кулак, источая свирепый чёрный же, незримый огонь.

– Эварха!.. – Хаэльдис. Глазищи огромные, судорожно тянет его куда-то в сторону.

А сверху, расталкивая бестолковую стаю крылатых, уже нависала Древняя. Она, похоже, сделалась ещё больше; громадный лик презрительно искривился, и это было не выражение бесполого предводителя, командовавшего ангелами на Идиллии – ловец узнавал Древнюю, ту самую, что встретила его на ступенях глубоко ушедшего в болота храма.

«Сейчас она за всё заплатит, – мелькнуло у Эвархи. – Сейчас все получат своё – и я в первую очередь».

– Беги! – вдруг выкрикнул Ричард д’Ассини и мгновением позже это повторили оба монаха, и Бенедикт, и Магнус. – Беги!..

– Он не понял, – Динтра оказался рядом, поволок за собой.

– К-куда?! – взвизгнула дева Хаэльдис, повисая на лекаре.

– Их слишком много! – рявкнул д’Ассини, указывая на роящихся над головой ангелов. – Нам пока не справиться! Он ей нужен! Не мы! Беги, Эварха!

– Куда?! – повторил тот следом за Хаэльдис.

– Никуда! Выиграть время, пока мы разделаемся с крылатыми!.. Пусть за тобой погоняется!..

«Ничего себе!» – очень хотелось возмутиться Эвархе, но в следующий миг они с Динтрой оказались уже подле запертых дверей.

– Там – магистры с братьями! – задыхаясь, предупредил отец Бенедикт.

Ричард кивнул.

– Клара!.. Райна! Помогите им, расчистите путь!..

Чародейка и воительница не мешкали.

Вторая волна ангелов устремилась сквозь разбитый купол, огненные мечи сияют, и сами они сделались словно наконечники солнечных копий – оружие добра и света, как уверяли святые отцы Игниса.

Сколь ни трудны были заклятия кардинала Карраско, сколь ни мало времени имели чародеи и чародейки Долины – но волшебство работало. Особенно после того, как лекарь Динтра с размаху швырнул об пол целую пригоршню амулетов.

Чёрные полотнища вновь устремились навстречу крылатым, но на сей раз те были готовы.

Ангелы прянули вперёд, не слепо, не очертя голову – а нацеливаясь каждый в одного из магов Долины.

– А-ах!.. – оборвавшийся крик.

Мелисса Отвин успела выпустить на волю спелёнывающие чары, и полотнища мрака охватили сияющего ангела; охватили, но недостаточно быстро.

Меч из белого пламени рассёк чародейке грудь.

Динтра дёрнулся, как от удара; мягко, стремительно, развернулся на месте. Эварха оцепенел – на исчезающее мгновение он увидел совершенно другого человека, седого, худого и жилистого, словно старый волк. Под личиной старого пузатого лекаря скрывался кто-то совершенно иной, и этот иной заставил ловца, несмотря на близость разъярённой Древней, едва не отдать концы от ужаса.

– Клара! Райна! – двери уже распахивались. – Сами! Я нужен здесь!..

Динтра бросился к упавшей Мелиссе.

Засовы уже отодвигались. Створки дрогнули, поползли в стороны; за ними – непроглядная темнота, тоже сотворённая чарами.

– Кирия! – Воительница вскинула щит, прокрутила топорик над головой. И – ринулась вперёд.

Хаэльдис с неженской силой поволокла Эварху следом.

За их спинами ангелы пытались увернуться от ловчих полотнищ тьмы; замелькали молнии и огнешары, маги отбивались.

– Клара! – гаркнул д’Ассини. – Не дай ей добраться до него!.. Не дай, покуда мы не…

Чародейка поспешно кивнула. Всё было понятно и так.

Валькирия вздрогнула, втянула голову в плечи – о её щит словно разбилось что-то полупрозрачное, – а затем в него воткнулась и настоящая стрела.

Клара в ответ размахнулась рубиновой шпагой; с лезвия сорвались огненные росчерки, призрачные клинки, канули в темноту, и та ответила предсмертными воплями.

– Dýrð![4] – Валькирия уже оказалась в самой гуще схватки. Монахи встретили её сплошной стеной, выставив копья; но Райна закружилась, завертелась, успевая и подставлять щит под удары, и рубить сама.

Над плечами валькирии пронеслись алые сполохи призрачных клинков, посланные Кларой; люди в чёрных сутанах падали и уже не поднимались.

А за спиной нарастал яростный рёв, и Эварха знал – это глас Древней, взбешённой тем, что добыча ускользает.

За спиной колыхнулась сила, и монахов словно разбросало в стороны. Проход был открыт, и в него устремилась дева Хаэльдис, вмиг опередив и Клару, и Райну.

Последний взгляд, брошенный назад ловцом – вот упала на одно колена Рита Рикарди, Динтра возле неё, что-то пытается сделать; вот сжимают очередного ангела чёрные объятия кардинальской ловушки; вот ещё один угодил в западню, но его клинок словно отделился от тела, полетел, подобно стреле, отыскав горло Канта Рокденна…

Дальнейшего он не видел – дева Хаэльдис тащила его вперёд, и можно было только бежать.

* * *

Хаген, тан Хединсея, знал, что такое сражаться спина к спине и плечо к плечу. Он знал, что такое сражаться, когда некуда отступать. Вот как сейчас, к примеру.

Конечно, это никак не соответствовало образу старого лекаря, толстого и одышливого, большого любителя молоденьких девушек. Ну и пусть – на этот случай у него всегда имелось давно заготовленное объяснение, мол, живу долго, странствовал много, в молодости чему только не пришлось обучиться, ибо как скромному лекарю себя защитить!..

Мелиссе Отвин он помочь уже не успевал. Рита Рикарди истекала кровью и держалась только на его чарах; быть может, в своей операционной, в Долине, он ещё сможет её спасти – только бы дотянула; и, может, дотянет – потому что замысел их сработал, Древняя с глухим рёвом развернула крылья, поднимаясь ввысь: здесь ей больше нечего было делать.

Она освобождалась от заклинаний святых братьев, сомнений не было. Но разом и слабела её власть над ангелами; те не последовали за ней, продолжая атаковать чародеев. А может, в этом был её истинный план – ей нужен был один только Эварха, а остальные просто служили помехой. Так что, быть может, Древняя сейчас преследует ловца, в душе хохоча над глупыми чародеями, отпустившими его от себя.

– Держимся! – выкрикнул Ричард. – Держимся, братья, их не так много осталось!..

Заклятия кардинала Карраско и впрямь работали. Работали, но и брали за это поистине непомерную цену.

Динтра осторожно выдохнул, опуская обмякшую Риту Рикарди – он сделал всё, что мог, оставалось надеяться, что немолодая чародейка продержится до конца битвы.

Учитель, Учитель!.. неужели помощь всё-таки не успеет?..

Он не был рождён чародеем; но Зерно его Судьбы вытащил Истинный Маг Хедин, и это изменило всё.

Хаген не потягался бы с мессиром Игнациусом, во всяком, если тот будет в полных силах; но кое-что, как говорится, умел.

Чары кардинала де Карраско прямо-то светились Высшими арканами; даже ему накладывать их было нелегко. Конечно, будь у них неделя, а лучше – две или три, ни один ангел не избежал бы ловушки.

Он успел заслонить Лоре Леринс, но лишь для того, чтобы увидеть, как Эдвин Сай падает, успев заключить своего убийцу в чёрную глобулу.

На ногах магов оставалось всего ничего: он сам, Роб Кламон, Лоре Леринс, Мелвилл да Ричард д’Ассини.

Да сжались в уголке отец Бенедикт с братом Магнусом.

Но и плавало вокруг них добрых три дюжины черных шаров; остальные ангелы поднялись выше.

– Ещё немного! – каркнул Ричард. На него страшно было смотреть – ходячее воплощение смерти.

– Слишком высоко, – выдохнул Роб Кламон, утирая кровь из-под носа. – Не дотянуться…

Да, заклятия кардинала Карраско работали, только когда маги и ангелы сходились в рукопашной.

– Что с ними? – Ричард глядел на неподвижные тела Мелиссы, Канта и Эда, словно отказываясь верить в очевидное.

– Погибли. – Хаген глядел прямо в глаза д’Ассини. – Пусть лёгким будет их путь по радужному мосту.

– Пусть… – не слыша и не понимая, откликнулся Ричард. Поднял глаза – ангелы сбивались плотным клубком, белые клинки резали железные балки купола.

– Наконец-то додумались, – зло скривился д’Ассини. – Друзья! Сейчас они должны атаковать, у нас один шанс! Покончим с ангелами – дождёмся Клару с Райной – добьём Древнюю!

Хаген покосился в тёмный проход – но монахи, сквозь чей строй прорвались Клара с Райной и ловцом, похоже, решили более не испытывать судьбу.

– У меня осталась пара безделушек, – проговорил Хаген. – Как раз хватит на один удар.

Роб Кламон кивнул.

– Плетём, господа маги, плетём. Каждый штук по пять, если успеет. Эти крылатые дураки, рама им мешает броситься всем скопом, они нам время дали, идиоты…

Вниз полетели обломки железа. Ангелы трудились молчаливо и сосредоточенно, словно муравьи, движимые слепой своей природой.

– Всё, – выдохнул Мелвилл.

Ангелы дружно взмыли вверх; там, над шпилями и крышами монастыря, они и впрямь сжались в один тугой клубок; и в следующий миг этот клубок ринулся вниз, прямо на чародеев Долины.

Заклятия кардинала Карраско взмыли навстречу. Жадно раскрывающиеся черногубые рты; плотные тёмные полотнища, пронзаемые яростно-сияющими белыми мечами; Мелвилл размахнулся клинком, сорвавшийся с лезвия огнешар ударил по самому прыткому из ангелов, рассыпался облаком пламенных брызг, прекрасный лик крылатого воителя охватили ярко-рыжие языки, сияющая плоть вдруг резко обуглилась, почернела, распадаясь в считаные мгновения; безголовое тело судорожно забило крыльями, словно курица, которой только что перерубили шею.

Что-то и впрямь изменилось, стоило Древней покинуть свою паству. И, видать, не просто так покинуть, но и забрать с собой некую силу, изрядно прибавлявшую крылатым неуязвимости.

Ангел за ангелом исчезали в чёрных тенётах, рты разорваны беззвучными криками; они уже не грозили карами и не обещали «спасения».

Но, бросившись на магов всей массой, своего они добились.

Сразу два огненных клинка пронзили насквозь Лоре Леринс; умирая, чародейка закричала, и крик этот, казалось, проник в Хагена на всю глубину души. Сам он успел уклониться, серый меч отразил нацеленное в него самого белое остриё, полыхнул, зазвенел гневно; ангелы заполнили всё вокруг, казалось, не осталось вообще ничего, кроме их блескучих слепящих крыл.

– Сейчас! – услыхал ученик Хедина убийственно-спокойный голос монаха, отца Бенедикта. – Давай, брат!..

– Даю, – отозвался Магнус, легко и чуть ли не весело. – Наконец-то я понял…

Сразу трое ангелов, как будто услышав, круто ринулись на них, белые клинки воздеты, горят голодным, неутолимым пламенем.

Хаген уже ничего не успевал сделать, и никто бы не успел – кроме Ричарда д’Ассини.

Он вырос на пути троицы, и вместо Лунного меча в руках его билось живое пламя – оружие отдало всё и вспыхнуло само, но зато высвободило достаточно силы, чтобы нацеленные в монахов острия распались бесполезными облаками искр.

– Давай! – каркнул Ричард, оборачиваясь к недавним врагам.

Отец Бенедикт кивнул.

И брат Магнус спокойно, бестревожно улыбнулся, словно закончив долгую и тяжкую работу, словно сбросив груз ошибок и заблуждений.

Время уплотнилось, сжалось, почти что остановилось.

Близко-близко Динтра увидел лицо одного из меньших ангелов, человеческое лицо, с нестёртыми чертами, с глазами, в которых ещё жили память и некогда обретавшаяся в этом теле душа.

Душа обычного смертного; наверное, одного из монахов, святых братьев, твёрдого в вере и готового на подвиг во имя Спасителя…

Серый клинок с загадочными письменами разил точно, и сотканная из света плоть не выдержала.

А в следующий миг в спину Хагену ударила раскалённая волна кипящей магии. Выложенная на полу фигура, гордость святых братьев Игниса, сделалась густо-багровой, металл раскалился, расплавился, потёк, закипел и начал испаряться.

Хаген понял, что сейчас случится; однако всё, что успел сделать – это схватить за шиворот отброшенного на него Мелвилла и поставить щит – из той самой силы, что рвалась сейчас на волю из металлических хорд и дуг магической фигуры. Иные полосы истинного серебра (куда, видать, было добавлено нечто донельзя тугоплавкое) выдирали сами себя из каменных желобов, скручиваясь причудливо-яростными змеями; отец Бенедикт и брат Магнус так и остались стоять, плечо к плечу, рядом, не шевелясь, и на лицах их застыло удивительное спокойствие пополам с облегчением.

Хаген попытался дотянуться до раненой Риты Рикарди – напрасно; огонь уже рванулся во все стороны, пожирая пол, стены, воздух, саму плоть Игниса, вбирая в себя и тотчас же извергая всю ту силу, что «двигала мир неведомо куда», выводя его из Межреальности.

Стены заклинательного покоя раздвинулись, разъялись швы меж каменными глыбами. Рвалось и горело абсолютно всё, даже то, что гореть никак не могло; Хагена с Мелвиллом швырнуло в сторону, вслед за разлетающимися камнями, и последнее, что успел заметить ученик Хедина, был Роб Кламон, закутанный в мерцающий голубоватый кокон щита.

Значит, и он сумел…

Остальные не сумели. Или не успели.

Однако никакой щит не остановил бы удар такой мощи, и даже Хаген ощутил, как сознание покидает его, а со всех сторон накатывают, стремительно смыкаясь над головой, тёмные призрачные волны.

И – ничто.

* * *

Клара бежала, как не бегала ещё никогда в жизни. Куда? – Она не знала. Вместе с Райной они просто следовали за юркой, словно ласка, девой Хаэльдис, а та мчалась какими-то невероятными лабиринтами, ныряла в узкие люки, распахивала какие-то двери, но немыслимым образом они ни разу не оказались в тупике.

Огромная Древняя, конечно, последовать за ними не могла. Но зато она могла расчистить себе путь, что и проделывала со свойственной её расе непринуждённостью.

За спинами беглецов рос яростный грохот, что-то рушилось, что-то зловеще свистело, словно огненный меч бывшего предводителя ангелов рубил все попадавшиеся ему преграды.

Порой Клара замечала судорожно улепётывавших куда глаза глядят младших послушников; именно младших, судя по их почти чёрным рясам. Куда делись старшие братья, чародейка не думала.

Сделать круг и вернуться назад… с надеждой, что Ричард и остальные справились уже с лишёнными вожака ангелами. Надежда эта, если честно, казалась Кларе сейчас почти безумной, но ничего лучшего всё равно никто так и не предложил.

Они бежали, бежали и бежали, а в какой-то момент Райна вдруг резко замерла, как вкопанная, вскинула руку.

– Она впереди, кирия!..

Дева Хаэльдис тоненько взвизгнула – и было отчего.

Узкий коридор впереди резко сворачивал вправо и упирался в глухую стену; вернее, только что упирался и только что сворачивал. Потому что там, впереди, ослепительно сверкнуло что-то белое, и стены послушно расступились, а крыша, похоже, решила, что её скаты вполне послужат крыльями.

В лица ударила волна жара, хлестнули мелкие камешки, и перед ними открылась бездна – только полыхающее белое пламя, да поднимающаяся откуда-то снизу громадная фигура предводителя ангелов. Лицо его всё больше и больше напоминало лицо Древней – как её увидел и запомнил ловец Эварха, как показал магам Долины в своей ретроспекции.

Богиня одним взмахом смела торец монастырского здания, залила белым огнём всю улочку внизу и сейчас, развернув крылья, медленно наплывала на сжавшуюся кучку беглецов.

– Уходите, кирия! – Валькирия поудобнее перехватила щит.

– Нет!..

– Сюда, господиночки!.. – Хаэльдис уже тянула их в сторону, распахнула одну из дверей – открылась лестница вниз. Как девчонка, «могущая в ножевой бой и в магию», находила дорогу – оставалось тайной.

Клара, Райна и Эварха без колебаний бросились следом.

Лестница вывела на улицу – Древняя осталась за углом, там ярился её белый огонь.

– Заворачиваем! – Хаэльдис бросилась прочь. – Обратно нам надо, господиночки!

Эварха никогда ещё не ощущал так остро своего бессилия и ненужности. Все вокруг были чем-то заняты, все могли принести пользу. Хаэльдис отыскивала дорогу. Чародейка Клара Хюммель готова была сражаться своей магией, «Высшими арканами», как говорили в её родной Долине; воительница Райна, тоже очень непростая, наверное, смогла бы что-то сделать и топором. И только он, Эварха, не мог ничего. Его собственные чары даже не оцарапали бы Древнюю, пока она была Древней; что ж говорить про сейчас?

Что смогут придумать маги, даже с примкнувшим к ним отцом Бенедиктом? Хорошо, что он выжил; и хорошо, что брат Магнус тоже с ними. Кто знает, может, и измыслят что-нибудь эдакое, со столь могучей фигурой под ногами, да и с чёрным алтарём…

Грохот. Содрогнулась до оснований вся скала, из которой вырастал монастырь. Высоко-высоко, в самые небеса, ударил бешено крутящийся столб пламени, словно пушинки размётывая стены и башни, зашвыривая куда подальше острые шпили; он взвился именно там, куда они пытались прорваться, именно там, где возвышался заклинательный покой.

– А… а… – только и пролепетала дева Хаэльдис.

Там же ничего уцелеть не могло, ошеломлённо подумал ловец. Силы превеликие – что же теперь с нею будет, с Хаэ?..

И больше ни о чём он подумать уже не успел.

В самом сердце монастыря зияла рваная рана, огонь слизнул каменные стены, разметал крыши, глубоко вгрызся в саму скалу; а над огненным облаком неровным, дёрганым полётом кружило несколько ангелов – немного, совсем немного.

Клара выругалась, что-то зашептала, по вискам, лбу и щекам покатился пот – плела заклятия кардинала Карраско, не иначе. Воительница Райна обернулась – над развалинами, среди облаков едкой каменной пыли и дыма поднималась исполинская фигура Древней.

– И что теперь? – вырвалось у Эвархи.

Хоть в чём-то, а мщение Древней удалось.

Остро кольнуло палец, на котором всё это время тише воды ниже травы просидел перстень с черепушкой Адальбертом. Череп ожил – глазницы пылают багровым, зубы стучат, как в лихорадке; его словно распирало изнутри. И точно – крошечные челюсти внезапно распахнулись, открывая огненный зев, и в царящий вокруг хаос ударила струя чистой силы. Ударила, властно растолкала всё вокруг, выгнулась дугой, словно протягивая руку к дымному облаку на месте обрушившегося во прах заклинательного покоя.

– Смотрите, кирия!

Из облаков дыма вывалились три шатающиеся фигуры – оттуда, куда ударил поток силы из черепушки Адальберта, – и у Эвархи полезли глаза на лоб.

Отец Бенедикт. Брат Магнус. И – Ричард д’Ассини!

Как они уцелели? Сделал ли это Адальберт? И где остальные?..

Их разделяло, наверное, полсотни шагов.

Полсотни шагов среди руин, потому что соседние монастырские строения превратились в груды развалин, в хаос обугленного камня, и казалось, что в живых тут остались только они семеро – ну, если не считать ангелов.

– Клара! – Ричард, спотыкаясь, бросился к ним, монахи – следом. Потрёпаны, но, в общем, ничего страшного – видать, кавалер д’Ассини успел поставить щит, да такой, что выстоял даже в этом безумном огне. Только где вот его меч?..

С полдюжины ангелов ринулось следом, и чародейка Клара Хюммель взмахнула рукой. С пальцев сорвался огнешар, пронёсся над головами бегущей троицы, точно угодил в одного из крылатых – и тот мигом обернулся пылающим костром; но не упал, не покатился по чёрным обломкам, нет – издал высокий, режущий крик боли и вновь устремился на врага.

С другой стороны неумолимо и неотвратимо надвигалась Древняя. Белый клинок в её ручище беспощадно жёг всё вокруг, рубил стены, подсекал ещё стоявшие башни и шпили; её враги не могли ускользнуть.

Ричард д’Ассини развернулся, тоже метнул огнешар, попал, поджёг второго ангела; те горели, выли, но заставить их повернуть назад не могло, по-видимому, уже ничто.

Клара с проклятием выпустила из рук чёрную бабочку ловчего заклятия. После взрыва заклинательного покоя и вмешательства черепушки Адальберта здесь ещё оставалась свободная сила, словно белую муть Спасителя разогнал свежий ветер.

Чёрные полотнища накрыли разом двух ангелов; оба горящих избегли капкана, но тут уже не подкачал и Эварха – что-что, а огнешар он слепить может!..

Та же мысль пришла в голову и Ричарду, и полыхающий крылатый принял в грудь ещё два клубка пламени, наконец сбивших его наземь.

Древняя замедлилась, она словно наслаждалась зрелищем. «Быть может, – подумал ловец, – точно так же сражались в её честь у подножия храма посвящённые ей бойцы, сражались насмерть. А может, понимала, что эти ангелы, вроде бы ей подвластные, – такие же враги, как и люди в сутанах».

Она смотрела, жутко и кровожадно ухмыляясь, и прежнее лицо её уже окончательно пробилось сквозь бесполую маску. «Почему она не улетит, – бессильно подумал Эварха, – ну что ей ещё надо – она вырвалась, она перебила почти всех, ну зачем я ей?..»

Как ни странно, ответ пришёл тотчас же, но не в словах – чередой жарких, горячих, полубезумных образов.

Сила. Власть. Дикая, свободная от всего. От любых запретов. Вкус крови. Мир, где столько было ей подвластно. А теперь её приковало к Игнису, и деваться она никуда не могла.

«Кровь, – оцепенев, словно наяву услышал Эварха бессловный глас. Кровь нас связала, ловец, навсегда. Без твоей крови нет свободы, нет пути прочь из этого проваливающегося невесть куда мира, из этой ловушки, такой же, как и та, в которую ты поймал меня.

Твоя кровь – цена моей свободы. Твоя жизнь – цена моей чести. Я взяла бы у тебя и кое-что ещё, но радуйся – ты умрёшь быстро».

Клара послала ещё один чёрный цветок, он сомкнул объятия на последнем из ангелов; Хаэльдис даже подпрыгнула от восторга, что-то заверещала; осталось лишь двое ангелов, охваченных огнём, но они просто корчились среди руин, медленно затихая.

Древняя качнула крыльями, словно приветствуя. Она глядела на Эварху и только на него.

«Твоя кровь. Твоя жизнь. Пришло время платить, дерзкий. Ты нравишься мне, ты был бы достоин отдать мне своё семя, ты…»

– Что-о?! – возопила дева Хаэльдис, словно услыхав. – Ты о чём это тут помышляешь, а?!

Как она подслушала, в тот миг ловцу было всё равно.

Древняя медленно поплыла к нему, протягивая ручищи.

– Клара! Вместе! – крикнул Ричард.

Эварха видел, как чародеи бросились друг к другу, сплели руки, точно любовники – но он знал, что это отнюдь не любовь.

Толчок силы. Перед Кларой и д’Ассини разворачивалась словно бы громадная чёрная роза, отрывалась от них, устремляясь прямо к Древней.

Прянул прямо в её сердцевину огненный клинок предводителя ангелов.

Ричард хрипло зарычал, бросился вперёд, собой закрывая Клару.

– Адальберт!.. – завопил Эварха, но черепушка на сей раз остался холоден и мёртв.

Тёмный цветок распускался всё шире, плыл навстречу Древней и словно даже не заметил пробившее его остриё.

А оно, это остриё, пройдя насквозь, ударило в поспешно сотканный Ричардом д’Ассини голубоватый мерцающий щит.

Эварха видел, как маг, шагнув вперёд, заслонил собой Клару Хюммель; видел, как белый клинок Древней пронзил щит и как тот заискрил, исчезая; видел, как страшное лезвие вошло в грудь Ричарду д’Ассини и…

И замерло, словно бы завязло в нём.

Лопнул какой-то талисман, наверное, тот самый, что маги Долины носили на шее, как последний резерв – «чтобы в плен не взяли живым».

Миг тишины, лёгкое колебание силы. А потом рванулось на свободу очистительное пламя – и Клару Хюммель, Эварху с девой Хаэльдис и всех остальных в мгновение ока расшвыряло в разные стороны.

Тут Адальберт вновь пришёл на помощь – во всяком случае, изо всех сил вцепившиеся друг в друга ловец с девой не расшибли головы и, кажется, ничего себе не переломали. Зато там, где только что стояли Клара и Ричард, дымилась громадная воронка.

Древняя слегка шевельнула крылами, нависла над Эвархой, полуобнятая чёрным заклятием.

Эх, ловец-ловец, позарился на Пустошниковы посулы…

– Не получишь… – вдруг услыхал он. Дева Хаэльдис шевельнулась, вывернулась из его объятий, ссутулилась, в руках её снова возникла пара ножей.

Древняя не обратила внимания на нахалку. Белопламенное лезвие кромсало и резало чёрную розу, что неумолимо прилеплялась к богине, и всё росла, росла, сделавшись уже почти в половину её роста.

Остриё клинка пробивало её раз за разом, прорехи становились всё шире; а черепушка Адальберт вдруг задёргался, завращал дико алыми огоньками в глазницах, засвистел, загукал, и Эвархе почудилось – дыры в тёмных полотнищах начинают сами собой затягиваться, закрываться, хотя роза почти перестала расти.

Древняя извернулась, сильнее заработала крыльями, склонилась к Эвархе, протягивая к нему лапищи.

Дева Хаэльдис – так звать – с истошным визгом полоснула разом обоими ножами.

Древняя яростно зашипела, отдёрнула руки – поперёк белой плоти пролегли два чёрных разреза. Неглубокие и неопасные, но Древняя, взревев, размахнулась, отбрасывая Хаэльдис с дороги.

Она замешкалась совсем ненамного, но этого хватило, чтобы чёрная роза ловушки, повинуясь лихому посвисту черепа в перстне, бросилась на Древнюю, обхватывая её со всех сторон чёрными щупальцами полотнищ.

Богиня завертелась, забила крыльями, меч её слепо хлестал то вправо, то влево, горели земля, скала и камень, и Эварха едва сумел доползти до неподвижной, замершей, точно сломанная игрушка, Хаэльдис.

– Хаэ! Хаэ, очнись!..

Не очнулась. Бессильно мотнулась голова; посинели губы, глубоко провалились глаза.

К нему метнулась какая-то тень – брат Магнус!.. Бледный, дрожащий, взгляд совершенно безумный.

– Отец Бенедикт… отец Бенедикт…

– Помоги ей! – затряс монашка Эварха. Маги и Райна куда-то пропали, Древняя, рыча, металась в смертельных объятиях чёрной розы, меч её по-прежнему крушил и жёг всё вокруг.

Перстень с черепом раскалился вдруг совершенно нестерпимо и не то взвыл, не то заверещал; ободок на пальце ловца мелко затрясся.

И тотчас же вздрогнула сила.

Вздрогнула, заколебалась, поплыла, раздвинулась и сомкнулась обратно.

Замерло всё – даже Древняя перестала рваться из чёрных тенёт.

Да и сами тенёта тоже остановились.

Из складок незримой силы, из лабиринта Междумирья, внезапно раскрывшегося прямо тут, на Игнисе, спокойным и твёрдым шагом выступил человек в широком плаще, с простым посохом в руках. Плащ был видавший виды, потёртый и поношенный, запылённый понизу, зашитый и заштопанный во многих местах.

Человек ступил на обугленные камни – и разом вскинул руки, сплёл пальцы в странном жесте. На Эварху обрушилась волна силы, да такая, что ловца впечатало в почерневшие плиты – головы не поднять.

Рядом с ним дрожал брат Магнус – только теперь Эварха разглядел глубокую рану у него на груди, вонзившийся в тело острый каменный осколок. Крови, однако, почти не было, видать, монах успел сам остановить её чарами.

– Святой Серапион!.. – услыхал Эварха потрясённый шёпот. – Святой!.. сам!.. снизошёл в час нужды наипервейшей!..

Губы маленького монаха растянулись в счастливой улыбке. И да, это была улыбка настоящего, истинного счастья.

Улыбка ширилась, глаза брата Магнуса вспыхнули от восторга – святой Серапион повернулся к ним, и ловца словно ударили под дых: перед ними стоял великий мессир Архимаг Игнациус собственной персоной.

Глаза его были серьёзны, почти что скорбны.

Древняя меж тем первая опомнилась от оцепенения. Взвыла, взревела, размахнулась белым клинком, пытаясь разом и сорвать с себя тёмные полотнища, и пронзить новоприбывшего мечом.

– Бежим! – Эварха едва успел сгрести в охапку бесчувственную Хаэльдис и откатиться в сторону, как в то место, где укрывались они с раненым монахом, грянуло сияющее лезвие.

Вспышка, сотряслись жёсткие камни, а явившийся мессир Игнациус уже застыл перед наполовину спелёнутой Древней, посох вскинут наперевес.

Богиня атаковала стремительно и неразличимо; слепящий белый взблеск, буйство вырвавшейся на волю силы Спасителя. Исполинский меч должен был смести ничтожную человеческую фигурку, ничто – ни чары, ни камень, ни сталь – доселе не могли устоять пред ним.

Мессир Архимаг покачнулся. Слегка покачнулся, но тем не менее пронзённая белым лезвием пола плаща мгновенно вспыхнула. Игнациус отмахнулся посохом – и Эварху так размазало по камням, что он и в самом деле света белого не взвидел. Сила ярилась и бушевала, работали те самые «Высокие арканы» – чёрные полотнища разматывались и, словно живые, опутывали Древнюю, сжимали, стискивали и стягивали. Волны магии били в ещё уцелевшие монастырские постройки, крушили, валили стены, срывали и отбрасывали крыши, опрокидывали шпили и башни, вскрывали подземелья – с тем, чтобы тотчас завалить их битым камнем, изломанными балками, стропилами и прочим мусором.

Игнациус уклонился от первого удара, второй ему пришлось принять посохом. Эварха не знал, из чего эта немудрёная с виду палка, какую в любом лесу подобрать да ошкурить – всего делов; но была она весьма непроста, ибо смогла отвести в сторону выпад Древней, и не только отвести, но и ударить, внезапно удлинившись; богиня взвыла, чёрные полотнища взвились, но свободной дланью она успела отмахнуться.

Мессир Архимаг уклонился, но недостаточно быстро. Его сшибло, поволокло по камням, и у Эвархи пресеклось дыхание – кем бы ни был этот чародей, он один стоял сейчас меж ними и разъярённой Древней.

Однако Игнациус успел вскочить до того, как богиня ударила вторично, на сей раз – мечом.

Капюшон свалился, по виску мага текла кровь; он вскинул обе руки, сжимавшие посох, плащ отлетел назад; мессир Архимаг выкрикнул какое-то слово, одно-единственное, древнее, словно звёзды и небесный свод; слово на забытом языке, а может, вообще на праречи, коей едва выучились разговаривать первые шаманы.

Слово поплыло, собирая, захватывая и преобразуя силу Спасителя; оно взметало, разрушало и поглощало всё на своём пути, камень и сталь, живых и мёртвых; оно убивало, оно отнимало, сжимая всё туже и туже поистине исполинскую мощь; вверх по склонам монастырской горы катились дымные кольца, стягиваясь к милорду мэтру Игнациусу; на посохе его возникли такие же чёрные полотнища, как и те, что уже обматывали Древнюю, сорвались, взвились длинными плоскими змеями, стремительно и необратимо спелёнывая богиню, сжимая её всё сильнее.

Она закричала, и это был уже крик дикого, несдерживаемого ужаса. Белый пламень стремительно угасал, чёрное разматывалось, а мессир Архимаг стоял скалой, вскинув обе руки с посохом и продолжая что-то декламировать на неведомых Эвархе наречиях.

Чёрное совершенно опутало Древнюю. Начало сжиматься, оборачиваясь из мумии чем-то вроде глобулы, уменьшаясь и уменьшаясь, пока…

Мессир Архимаг внезапно прервал инкантацию, с невообразимым проворством скакнув прочь, прямо к ямище, где сжался Эварха, стараясь как можно лучше прикрыть собой по-прежнему остававшуюся без сознания деву Хаэльдис.

– Лежать! – гаркнул милорд мэтр, и вот тут-то над ними что-то взорвалось по-настоящему.

Огненный столп был виден очень, очень далеко окрест. Пламенная колонна поднялась до самых небесных сфер, лизнула их жадно, так, что едва не потрескался их заговорённый могущественной первородной магией хрусталь. Огонь разметал, слизнул с лица Игниса все остатки монастыря Сил Святых, оставляя нагую в своей изначальности гору. Сколько несчастных монахов, послушников, просто трудников отдало жизни в тот миг – кто скажет? Кто сочтёт?..

…И всё-таки они были живы.

Ловец, во всяком случае, и жуткий маг Игнациус.

А Древняя? – чёрное вместилище, чёрная глобула, заточившая её в себе, исчезла, словно сдутая ветром.

– Кх… кхм… уф-ф-ф… – пытался прийти в себя милорд мэтр. – Так-так, что это мы тут имеем? Никак Эварха, ловец всякоразличных магических тварей, да-а?

У вышеупомянутого ловца всякоразличных тварей затряслись поджилки и застучали зубы. Вид Архимаг Игнациус имел жуткий – перемазанный кровью и копотью, в глазах – самая настоящая жажда убийства.

– Великий маг…

Хаэльдис не дышала. Сердце не билось. Глаза западали всё глубже и глубже, а отчаяние росло в груди Эвархи, словно снежный ком.

– Спаси её, великий… умоляю…

Вокруг них полыхало всё, что могло и не могло. Развалины монастыря обратились в сплошное море огня, пожар ревел, языки пламени жадно скакали по руинам; и только здесь, на небольшом пятачке, царила мёртвая тишина.

– Спасти её? – Чародей саркастически хмыкнул. – А зачем мне это нужно, ловец Эварха? Что мне в этом?..

– П-помочь… – пробормотал юноша, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Отчаяние смешивалось с гневом, и он, этот гнев, готов был уже бросить ловца на этого жуткого мага, смеющего недобро изламывать бровь, когда Хаэ умирает и, быть может, уже умерла!.. – Помочь слабому…

– Когда помогаешь слабому за просто так, он тотчас садится тебе на шею. – Игнациус тем не менее нагнулся над Хаэльдис, пощупал жилку на шее. – Н-да, приятель, дела у твоей девы как у дохлого гоблина.

Эварха замигал. Горло жгло, в животе свернулась ледяная змея ужаса.

– Ну, ловец всякоразличных тварей, что дашь за то, чтобы я тебе вернул девчонку? Только не вздумай торговаться и время тянуть. Отлетает душа её, не шибко-то светлая, хе-хе. Думай, и быстро!

Она отлетала, да; Эварха чувствовал это так же остро, как если бы умирал сам.

– Всё, что велишь… что я могу? Чего у тебя не хватает, великий?..

– Всего у меня в достатке, – ответствовал Игнациус. – Умеренность и аккуратность – вот мой девиз. Когда-нибудь, хе-хе, тоже поймёшь, что счастье не в палатах каменных. Что ж, Эварха-ловец, так и быть. Помогу я тебе – за свой собственный счёт, прошу заметить! – и ни гроша с тебя не возьму. Но – обяжешься ты мне службой, ловец, даже не службой, так, службишкой. Вы с девчонкой этой мне ещё, хе-хе, пригодитесь.

– Великий маг… она… прошу, поспеши!

– Не перебивай, – строго сказал Игнациус, и Эварха на самом деле вмиг прикусил язык. Страшный старик мог сейчас сделать всё, что угодно, и он, ловец, всё бы стерпел. – Будет жить твоя подружка и даже, хи-хи, с тобой. Заберешь её отсюда, отправитесь по тропочке, мною указанной да проложенной, в мир некий, в славную империю Корвус, о которой ты пока ещё ничего не слышал, но, приятель, скоро услышишь, о да, услышишь. Там обоснуешься. Золотишко, что святые отцы тебе заплатили, отроете. Ничего ему не сделалось, не бойся. В граде Арморике осядешь. Дело своё откроешь. И… будешь ждать. Когда мне понадобишься. – Чародей подмигнул Эвархе, отчего сердце у того немедля провалилось куда-то в чёрную бездну. – Перстенёчек-то этот – носи, не теряй. На пальце не всегда держать можешь, но… на рог добычи своей наденешь, если что. Он вот тебе подскажет, коль мне чего от тебя понадобится. А уж если понадобится – исполняй со всем тщанием, ничего не жалея. И никого тоже. Потому что, – ласково улыбнулся маг, – я-то не кардинал де Карраско, я никаких ошейников надевать не стану. А просто… загляну как-нибудь на огонёчек. Упрекну по-свойски. Ты ж не захочешь, чтобы я тебя упрекал, Эварха-ловец?

Эварха-ловец никак не хотел. Ну ни капельки.

– Вот и молодец, – ещё ласковее ухмыльнулся чародей и потрепал охотника по плечу, чуть ли не дружески. – Живи спокойно. Присматривайся, прислушивайся, слухи интересные собирай. Про магов, про дела волшебные. Сам поймёшь. А дальше видно будет. Деток заведи, хе-хе. Вы с девой-то оба полуэльфы, так что всё в порядке будет. А теперь – давай, ловец, забирай свою кралю и исчезни с глаз моих. Немедля! Тропа тебе уже готова. Ну, валяй! Коль жить хочешь – убирайся!

– В-великий…

– Ну, чего тебе? Дышит твоя дева, спит просто. Ты и не заметил, сущеглупый, что я не просто так с тобой балакаю, а чары накладываю. Бери девчонку на руки и шагом марш отсюда! Ничего-ничего, снесёшь. Если любишь – снесёшь. Бывай здоров, Эварха-ловец, да помни крепко, что я тебе сказал!..

…Он подхватил Хаэльдис на руки – лёгкую, словно птичка, почти невесомую. Прижал к груди – дышит! Как есть, дышит! – Вот и ресницы едва заметно дрогнули, губы чуть приоткрылись…

– Кому сказано – ступай! – рявкнул Игнациус. – Тропу – не видишь, что ли?

Эварха увидел. Она круто уводила в небо из горящих руин, почти отвесно поднималась ввысь; дева Хаэльдис мирно спала у него на руках, повернула голову, уткнулась носом ему в грудь, засопела тихонечко.

– Благодарю, великий маг, – негромко проговорил Эварха.

И начал подъём.

Внизу, там, где остался чародей Игнациус Коппер, вдруг вздрогнула сила – там творились непредставимые для Эвархи чары, только они уже ничего не разрушали. А для чего они были – тайна.

* * *

Хаген, тан Хединсея, упорно и яростно выбирался из небытия, из слепого провала беспамятства. Он помнил лишь, как вырвалась на волю сила из магической фигуры, после чего всё и начало разваливаться и распадаться.

Почему вокруг темнота? Уже вечер? Уже ночь?

Светят на безмятежном ночном небе недвижные звёзды. Слабый ветерок несёт запах гари, и всё вокруг хединсейского тана покрыто жирной копотью.

– Мелвилл?

Маг был жив, но в глубокой коме. Так сразу и не выведешь, требовалось всё искусство лекаря Динтры, коему воин Хаген, ученик Хедина, выучился поневоле.

И как-то очень странно болит голова, как не должна болеть от удара дубиной или боевыми чарами; очень нехорошо болит, словно кто порчу наводил.

И где остальные?.. Где, проклятие, ангелы с Древней?

И почему от меча моего остался один лишь обугленный эфес?

Брови Хагена сошлись.

И только в этот миг он ощутил настойчивое, неотвязное биение розового кристалла – перед боем укрытого на самом сердце, защищённого самыми сильными чарами.

Если б не талисман, он, Хаген, скорее всего, так и валялся бы без сознания дальше.

Розовый кристалл подавал весть, торопился, почти захлёбывался.

«Тан Хаген, тан Хаген, мы идём. Мы уже близко. Идём на твой кристалл. Помощь идёт!.. Мы здесь, мы уже здесь!..»

Подмастерья Учителя. Гномы. Учитель всё-таки сумел, всё-таки успел их отправить!..

– Динтра! Динтра, старина, вы живы, дорогой друг!..

Хаген только и смог, что потрясти головой. Нет, похоже, ему таки досталось по затылку самой обыкновенной палицей.

– Мессир Архимаг?.. Вы? Здесь? Какими судьбами, как?..

Мессир Архимаг выглядел, мягко говоря, не очень. Даже в скудном лунном свете видно было, что ему досталось. Шагал тяжело, приволакивал ногу; на виске тёмное пятно запёкшейся крови, от плаща остались жалкие обрывки.

– Что делать, друг мой, не усидел я в Долине, – вздохнул милорд Коппер. – Отправился на поиски, по вашим следам.

– П-по нашим следам, мессир? А наш караван с ранеными, с пленным ангелом?

Брови Игнациуса сошлись.

– Караван? С ранеными? Нет, дорогой друг, в Долине никто не появлялся!.. Я – это я встревожился, я…

– Как не появлялся?! Они ушли уже давно, и…

– Динтра, дорогой, вы мне потом всё расскажете! Но ваш поход закончился полным успехом, ангелы уничтожены, как и заклинательные покои, где их делали. Смертные достигли таких степеней магического искусства, подумать только!.. Но самого крупного из ангелов, того самого, что сделали из Древней, упокоила Клара Хюммель, и, хотя монахи местные, скажем так, не в восторге от случившегося и пытаются сейчас собраться с силами, главное уже позади.

– Кларе таки удалось?.. У нас тут такое было, мессир…

– Я знаю, – мягко перебил Игнациус. – В самых общих чертах, разумеется. Но Кларисса справилась. Молодец девочка, горжусь ею, просто до слёз, честное слово – простите, друг мой, стар становлюсь и сентиментален.

– Но, милорд мэтр, вы думаете, что ангелов мы больше не увидим?.. Мы полагали…

– Уверен, где-то у местных есть ещё места, где ангелов можно сотворить, – вновь перебил мессир Архимаг. – Но об этом позже. Меня очень волнует другое – известия ваши, любезный друг, что вы отправили в Долину отряд с ранеными, а он её так и не достиг!..

– А… сама Клара? И… остальные? – Хагену слова эти дались с некоторым трудом.

Игнациус тяжело вздохнул, развёл руками.

– Динтра, старина, дорогой друг. Знаю, как вы заботились об этих сорвиголовах. Но…

– Клара жива?! – хединсейскому тану потребовалась вся его выдержка.

– Да, – кивнул мессир Архимаг. – Жива, но между жизнью и смертью. Я погрузил её в глубочайший транс, доставить в Долину её удастся только так. Ещё мне удалось спасти Роба Кламона и эту, как её, воительницу Райну. Вы с Мелвиллом, хвала всем силам, сумели уцелеть. Я отыскал вас, понял, что и с вами, и со старым греховодником Мелом всё, в общем, неплохо, и отправился оказывать помощь остальным. Роб и Клара тяжёлые, но жить будут, а вот Ричард… – Старый маг покачал головой и отвернулся.

– Так. – Это всё-таки говорил лекарь Динтра, не тан Хаген. Выдавать себя он не имел права ни при каких обстоятельствах – и особенно мессиру Архимагу. – Ричард д’Ассини, Лоре Леринс, Эдвин Сай…

– Увы, друг мой, – вздохнул Игнациус. – Они все погибли. Раненых, кому я ещё мог помочь, было только трое: Клара, Райна и Роб, правда, я и провозился с ними невесть сколько времени. Вы, бесспорно, управились бы быстрее.

– Все погибли…

– Мужайтесь, дорогой друг. – Игнациус положил руку на плечо Динтры. – Гильдия боевых магов в одночасье потеряла полтора десятка лучших своих чародеев, включая самого главу. А пока что нам предстоит тяжёлый выбор – спасать раненых или же оставаться здесь, как я говорил, – докончить дело со слугами Спасителя. Не сомневаюсь, кто-то из затейников, устроивших это всё, наверняка уцелел.

– К счастью, нас двое, мессир. – Динтра провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть оцепенение. – Ваши врачевательные чары, мессир, вне моего понимания, признаюсь честно, и раненым вы поможете куда лучше. А мне позвольте остаться. Я начинал этот поход, мне его и заканчивать.

– Я надеялся на такой ваш ответ, дорогой друг. – Игнациус схватил хединсейского тана за руку, пожал с чувством. – Буду вам очень признателен – останьтесь, выясните всё до конца и возвращайтесь в Долину как можно скорее. Не ввязывайтесь ни в какие «славные битвы», – последние два слова он проговорил с настоящим отвращением, – и вернитесь, прошу вас, целым и невредимым. А я – я займусь ранеными и пропавшим караваном. Хотя, – он тяжело вздохнул, – надеюсь на лучшее, а вот готовиться, боюсь, придётся к худшему.

…Мессир Архимаг Игнациус Коппер отбыл вскорости. Клара, Роб, Райна и Мелвилл, «погружённые в глубокую кому», левитировали рядом с ним.

– Не могу не восхититься вашим мастерством, милорд мэтр. Удерживать сразу четверых, да ещё и в пути сквозь Межреальность…

– Не скажу, что, мол, пустяки, дорогой друг. Но – иного выхода нет. Убедитесь, что здесь, на Игнисе, не осталось ничего опасного, что они больше не смогут повторить свои э-э… страшные опыты. Может, даже им придётся задуматься о смене власти…

– Нелёгкая работа, мессир, и небыстрая.

– Я постараюсь прислать вам помощь, так скоро, как только смогу. Ну, удачи вам, друг мой, мне пора. Мне потребуется время и весь мой арсенал в Долине магов, чтобы вернуть наших раненых в строй.

– Счастливого пути, мессир. И не сомневайтесь во мне.

– Никогда не сомневался, друг мой, никогда. Иначе не оставил бы тут одного. Кстати… – голос мэтра Игнациуса сделался вдруг мягок и чуть ли не вкрадчив, – а вы хорошо помните начало пути, сударь Динтра?

«Что он имеет в виду?..»

Хаген наморщил лоб, потёр затылок.

– Гм… никогда не жаловался на память, мессир, но тут и впрямь – не помню, как выходили, как на тропу вставали… чепуха какая-то в голову лезет…

Хединсейский тан, как говорится, «стрелял наугад и навскидку в полной темноте», но иного выхода не видел.

– Гм, гм, не иначе, как последствия этого боя, – озабоченно поцокал языком мессир Архимаг. – Как вернётесь, займёмся с вами – нет-нет, не спорьте! Врачу, исцелися сам!..

– Вы очень добры, мессир.

Игнациус улыбнулся.

– Счастливо оставаться, дорогой друг, и возвращайтесь скорее. Я там, кстати, оставил вам кое-какие припасы. Думаю, они окажутся небесполезны.

Хаген молча кивнул.

* * *

…Подмастерья великого Хедина спускались на Игнис «в силах тяжких», хотя числом их было совсем немного. Гномы, тёмные эльфы и даже несколько славных своей воинственностью половинчиков, «чей рост нимало не соответствует их доблести». Хаген встречал их на изуродованной огнём и взрывами вершине горы, где от монастыря остались лишь почерневшие руины.

– Тан Хаген! – отсалютовал крепкий гном с приметным огнебросом; начищенная бронза, казалось, горела ярче солнца.

– Привет тебе, Креггер. Я уже заждался.

– Едва пробились, – мрачно сообщил гном. – Тут такое было, и на ближних подступах, и на дальних… Межреальность шатало, словно гоблина упившегося.

– Хорошо, что успели. Правда, маги Долины за нас почти всё уже сделали.

– Маги Долины, могучий тан?

– Маги Долины и, – сделал паузу Хаген, – в особенности Клара Хюммель. Она за нас всех, считай, сражалась, нам всем помогала.

– Клара Хюммель? – прищурился гном. – Запомним, запомним. И ты, Арбаз, не забудь.

– А пока пошли. – Тан Хединсея сбросил обличье толстяка Динтры, тускло поблёскивала под звёздами Игниса чёрная броня. – Нам придётся долго и упорно искать. Мы столкнёмся с магами, пользующимися силой Спасителя. Очень может быть, что сыщется и какой-то заблудший ангел. Они сильны и страшны, нам понадобится всё, чему учил Наставник Хедин. Но главное дело уже сделано. Древняя богиня в обличье предводителя ангелов пала, пала от руки Клариссы Шварцхорн Хюммель, боевого мага Долины. Ричард д’Ассини и его соратники уничтожили остальных ангелов – ну, почти всех. Так что… – он кивнул, указывая направление, – не будем терять времени. Собранная в этот мир сила растрачена, возвращена в великий поток, вернулась обратно во всеобщую реку, и нам осталось…

– Прибраться после попойки, пресветлый тан, – мрачно бросил Креггер. – Незавидная роль, но ученики Аэтероса знают, что он никогда не ошибается, посылая нас куда-то. Мы исполним наш долг.

– Война Ангелов окончена, – вслух произнёс Хаген, однако, словно не замечая противоречия, тут же протянул руку к гномьему топору. – Мне потребуется твоя запасная секира, Креггер.

* * *

Розовый кристалл, покрытый трещинами и изморозью, лежал на ладони хединсейского тана.

Учитель. Подкрепления прибыли, но, увы, слишком поздно, когда главная битва уже закончилась. Гильдия боевых магов понесла тяжкие потери. Мы очистили мир Игниса, подробности позже. Но все подземные покои, где творились «ангелы» – существа, переделанные из людей или иных разумых, как Древняя богиня, – нами уничтожены. Немногие оставшиеся «ангелы», находившиеся на момент решающего сражения в подземных камерах, где «вызревали» после совершения главного обряда, уничтожены также. Несмотря на то что силой они весьма уступали ангелам изначальным, справиться с ними удалось лишь полным напряжением всех сил. Имеем пятерых раненых. К счастью, погибших нет.

Должен отметить также странные чары, сотворённые архимагом Игнациусом. Полного их значения пока не постиг, однако подозреваю, что они творят нечто странное с памятью. Я притворился, что также начинаю забывать начало похода и это, похоже, его обрадовало.

Мир Игниса возвратился обратно в нормальное пространство Межреальности. Увы, в точности понять, что за чары уводили его из Упорядоченного и куда именно, оказалось невозможно, – собранная сила была растрачена, и сами чары при этом уничтожены. Единственное, что можно утверждать наверняка, – чары эти изолировали Игнис от остальной вселенной так, что даже самая могущественная сущность не смогла бы вырваться наружу…

Хаген остановился, взглянул на подмастерьев. Половинчики уже веселились – дело сделано, можно возвращаться домой со славой, чуток передохнуть, а там и в новый бой! Гномы, напротив, хмурились – именно они потеряли пятерых тяжело раненными. Эльфы наверняка станут смеяться, а хуже этого ничего и придумать было нельзя.

Где-то далеко в селении запели первые петухи. Ночь, окутавшая Игнис, кончалась.

Пора было в дорогу.

Эпилог

Голова раскалывалась, в глазах плавали огненные круги; грудь жгло, не хватало воздуха. Неведомая сила вдавливала её в камень, не давая вдохнуть – сейчас, сейчас, отползти чуток – и она прикроет остальных, она сможет, она сумеет…

– Клара, милая, – кто-то звал её, настойчиво и неустанно.

Клара? Милая моя?

Веки словно ползли по усеянному шипами панцирю ракопаука. Глаза ни на что не желали смотреть.

– Клара, девочка моя дорогая! – Ласковый голос – да, она его узнаёт! Мессир Архимаг! Владыка!..

Она вспомнила – как всё горело и рушилось вокруг, а он, мессир, в развевающемся плаще – полы охвачены огнём – склоняется над ней, подхватывает на руки и…

И больше она ничего не помнит.

– Всё хорошо, дитя. Ты в безопасности.

– Я… в безопасности?..

Она ведь сражалась, точно с кем-то сражалась. Но с кем, когда, зачем?

– Всё позади, – повторил мессир.

Клара лежала на широкой кровати; комната показалась ей незнакома. Хотя…

– Ты в моём доме, дорогая. Я лечу тебя сам. Прости, этой чести я никому не доверю. И, поверь, старик Игнациус тоже поднаторел в науке целительства за свои, э-ээ, сколько-то тысяч лет.

Рядом, в изголовье – столик на колёсах, весь уставленный снадобьями. Лоток с ланцетом, окровавленные смятые салфетки.

Память по-прежнему отказывалась ей повиноваться.

– Что… что случилось, мессир?

– Ты ничего не помнишь, милая? – негромко спросил он. Брови сдвинулись, в глазах – ничего, кроме лишь глубокого за неё беспокойства.

– Нет… то есть да… помню, кто я, кто… кто вы, мессир.

Милорд мэтр слабо улыбнулся.

– Ты помнишь поход? Поход… Ричарда д’Ассини?

Конечно, она помнила. Она – ну да, они же дрались…

– Ты потеряла Аветуса, – вздохнул мессир. – Как раз перед походом пришли скорбные известия… Ты была не в себе, бросилась очертя голову в самое пекло. Вы отправились сражаться с ангелами. Встретили мир… подвергшийся их атаке, ты сражалась там… Ричард со своим отрядом от вас отделился, – тихо журчал голос Архимага. – Он решил, что справится сам. Какое страшное заблуждение и какая страшная цена уплачена!.. Связался с ангелами – конечно, никакими не ангелами, просто подделкой, големами, но накачанными силой до предела… и не справился, бедный гордец… несчастный мальчишка… а я… я, увы, успел слишком поздно. Никогда не перестану себя винить…

…В Долине всё хорошо. В Долине всё как было и даже, наверное, ещё лучше. Госпожа Кларисса Шварцхорн Хюммель по-прежнему состоит в Гильдии боевых магов. Правда, сама Гильдия как-то скукожилась, нет прежнего блеска и славы, но в этом все дружно винят бывшего её предводителя, несчастного Ричарда д’Ассини.

Вообще с Войной Ангелов, как стали её называть хронисты, происходят непонятные вещи – вроде и была она, но как-то странно. И вроде помнят о ней, но выборочно, кусками; даже в исторических книгах разнобой. Кому-то кажется, что была она давным-давно, и Ричард к ней никак не причастен, а просто погиб в одном из своих походов; кому-то – что нет, была, но верховодила там тоже погибшая Линда Монтресси; Мелвилл, старый греховодник, если его спросить, вообще трясёт головой и уверяет, что «просто немного проводил отряд Ричарда, а потом совсем в иную сторону направился, Дик от помощи сам отказался».

И даже сердечная подруга Клары Хюммель, Аглая Стевенхорст, не может точно вспомнить, когда именно это случилось. Точно после гибели бедняги Аветуса Стайна, но вроде бы много, много позже. Лет двадцать спустя, нет, точно – тридцать!

И сама Клара тоже, если вспоминает Войну Ангелов – то исключительно как поход «несчастного Ричарда д’Ассини», к которому она не имела, считай, никакого отношения.

И совсем уж никто не вспоминает пропавших без вести боевых магов, что направлялись в Долину с пленным ангелом. Словно в воду канули братья Гильом и Седрик, исчезла маленькая изящная Шиала; никто никогда их больше не видел, правда, не очень-то и искал.

Родня потерявшихся упорно твердила, что им, дескать, наскучила Долина и они отправились жить в отдалённых мирах, где им никто не помешает.

В общем, если кому надо узнать точно – то ступайте прямиком к мессиру Архимагу. Милорд мэтр только на вид строг да неприступен, а ежели с уважением вопросить – так размякнет старик, чай выставит с угощением, да и начнёт вспоминать, как отговаривал он Ричарда от этого похода, как предупреждал, что нельзя тут с посохом наперевес против могущественных магоконструктов, что к смертным чародеям нельзя относиться с пренебрежением, мол, капюшонами закидаем; да только не послушался Дик, а он, скромный старый чародей – он же не король в Долине, под замок никого не сажает. Ну, вот оттого всё так и кончилось – через похвальбу, через гордыню, через самоуверенность… Дик, бедняга, погиб героически, других до конца спасал, да только и их не спас, и сам сгинул.

Ну и пришлось тогда ему, мессиру, поскрипеть старыми костями, сходить, навести порядок. Не было там ничего особенного, и Дик бы справился, если б не хотел, как он привык – эй, братва, вперёд, кто тут против нас, всех порвём!..

В этом месте сухой подбородок мессира опускается, а глаза предательски увлажняются. С каминной полки глядит на гостей небольшая, в пол-локтя, фигурка бесполого ангела с вырывающимся из руки белым клинком, фигурка дивной работы, не из мрамора или иного камня, но из чистой магии, какие не делают уже, наверное, тысячу лет.

И слушатели выходят из скромного, но очень уютного дома – никаких дворцов, никакой роскоши, ни-ни! – выходят из дома милорда мэтра Игнациуса спокойными, умиротворёнными, в убеждении, что теперь они знают о Войне Ангелов абсолютно всё, но – каким-то образом это знание так и остаётся в них, им они не делятся, не вспоминают, не обсуждают, словно тут обсуждать и впрямь нечего. Другие дела торопят, другие заботы.

Ведь всё хорошо в Долине, и даже, наверное, лучше, чем было.

* * *

Кто не знает в славном граде Арморике, что в не менее славной империи Корвус, ловецкую контору «Хаэльдис, Эварха и Сыновья»?..

Кому не надо – тот и не знает. Знают те, кому и нужно знать да кому нужно о ней рассказать при должных условиях.

Много тропок ведёт из славной Арморики в разные стороны, иные и за небо, к другим мирам; много, хоть и меньше, чем из приснопамятного Вольного города. Хаживают по ним местные, хаживают гости. В общем, если разобраться – так ничуть не хуже Пустошек, а даже и лучше.

Контора у Эвархи – в месте приличном, богатом, но не слишком заметном. Вот только сыновей пока что нет, но это, как заявила дева Хаэльдис, «чтоб вывеску потом не перемалёвывать, сдерут, мошенники, больше, чем за новую».

Заказчики являются к ним всякие. И солидные дородные купцы, на чьём торговом тракте объявился, к примеру, стрегокрыл, так что ни пройти теперь, ни проехать, обычные охотники спасовали, а господа маги такую цену заломили, что проще новую дорогу проложить да белым мрамором вымостить. И поджарые, породистые чародеи, купеческое чревоугодие презирающие, себя блюдущие, коим для опытов опять понадобился огнеметательный ящер из сухих пустынь родного мира Эвархи, Толлё. И начальники гаремной охраны из разных мест, потому что всё равно нет лучше стражей, чем ифриты – они не только золото берегут истово, они и на честь султанских жён не посягают, в отличие от кого другого.

Звенит негромко колокольчик, раскрывается дверь, входит заказчик – о нет, на сей раз заказчица, монументальная дама, увешанная блескучими каменьями и, разумеется, под непременной густой вуалью, магически укреплённой и защищённой от подглядывания. С ней, как обычно, компаньонка, старушка сухая и пронырливая, с крысиной мордочкой; и могучая, безмолвная, ничему не удивляющаяся орка-телохранительница.

Последних Хаэльдис очень даже уважает.

– Дева Хаэльдис, государыня милостивая, дева Хаэльдис именем. Так звать. А энто – мой Эварха, муж богоданный, ловец самонаилучший. Что скажете, чего повелите, кого словить вам, кого за хвост притащить? – болтает она, снуя вокруг явившейся троицы с такой быстротой, что у Эвархи, мужа богоданного, голова идёт кругом.

На всё это с внушительного своего шестка, коим служит рог серого винтокрыла, водружённый посреди просторного конторского стола, строго взирает Адальберт, череп в перстне, и глазницы его горят удовлетворённо-зелёным.

Разговор, само собой, начинает старушка, ходит кругом да около – а кого уже словили, а можете показать, а вот говорят, что с русалками не очень у вас вышло, а подтверждения из других миров у вас имеются?

Эварха сидит с самым важным видом, лишь порой перемигиваясь с Адальбертом. Его дело молчать, потому как на каждое слово капризной клиентки у него и четверти не найдётся, а вот у девы Хаэльдис – так звать – целых двадцать.

И разговор длится, длится, покуда дама под вуалью наконец не вздохнёт томно и не выдаст – низким чувственным контральто:

– Инкуб нам желателен, Хаэльдис-охотница. Инкуб сильный, горячий, неутомимый… Такой, какого вы о прошлом годе словили для подруги моей…

– А! – вся аж вытягивается дева Хаэльдис – так звать – и прижимает палец к губам. – Ни-ни, госпожинка дорогая, ни слова больше! Усё поняла! Усекла! Знаю, кого вам надобно, такого и словим!

Эварха подавляет желание закатить глаза. Череп Адальберт подобными условностями не стеснён, он без зазрения совести закатывает зелёные огоньки на верх крохотных глазниц.

– Конешное дело, – болтает меж тем Хаэльдис, – речь моженно, что зачем прекрасной государыне моей всякие инкубы? Это мне, худосочной, надобно, у меня за пазухой что муравей чихнул, а у вас-то, госпожа, у вас-то!..

Заказчица млеет от похвалы, мнётся и жеманится.

Орка стоит, словно статуя, но её карие глаза вдруг встречаются со взглядом Эвархи – воительница безмолвно смеется.

…Потом они долго торгуются. Потом Эварха расписывает трудности похода и охоты, ибо инкубы, когда сезон, совершенно дики, и кидаются на кого ни попадя, норовя уестествить без различания пола и возраста; а взять-то его нужно не просто так, а в целости, ничего не попортив, особливо мест евонных и деталей, коими он, болезный, собственно говоря, и ценен!

Наконец Хаэльдис и любительница инкубов бьют по рукам, аванс – в звонкой полновесной монете, извините, ни чеков, ни векселей не принимаем, кредита не открываем – перекочёвывает в гномьей работы сейф у стены.

За клиентками закрывается дверь. Хаэльдис оборачивается, лукаво глядит на ловца, особенно этак прикусив губу, и Эварха ощущает, что сам готов вот-вот обернуться инкубом – но с ней, только с ней, только с этой несносной девчонкой.

Завтра они с Адальбертом отправятся в путь. Но это – завтра.

А сегодня вместе с Хаэльдис завалятся в «Дикого Орка» – заведение, надо сказать, ничуть не уступающее «Жуткому гному», гномояд как бы не ядрёней, а вдобавок к нему подают первосортный орочий самогон, и всё будет очень хорошо.

В путь – это завтра. Не сегодня. Ещё не сегодня…

Но тут Эварха ловит взгляд черепушки Адальберта и настроение у него разом портится. Да и череп, словно бы в смущении, отводит взгляд крохотных глазниц.

Зелёные огоньки в них на миг сменяются алыми.

Но всё равно – они вместе, Эварха и Хаэ, и никакие архимаги не могут помешать им быть счастливыми, насколько им двоим только хватит сил.

Дополнение

(материалы, не вошедшие в основную версию книги)

(Книги пишутся прихотливо. У каждой – свой собственный путь. Иногда они резко отказываются следовать тем, что ей приготовил автор. Так случилось и на сей раз. Приключения Клары Хюммель должны были начинаться совершенно иначе. Ниже – изначальный вариант второй главы книги, из которой мы узнаём немало любопытного о Долине Магов и её обитателях…)

…Шмяк!..

Каменное ядро, объятое пламенем, подняло столб брызг и белого пара у самой кормы, лодку подбросило так, что Клара едва не свалилась за борт – хорошо, успела вцепиться в скамью.

Небо уже исчертили дымные хвосты новых ядер, летящих прямиком на Кларину голову.

– Быстрее! – рявкнула она на свесившуюся с носа лодки девицу, что сосредоточенно крутила в озёрной воде обычным с виду прутиком.

Одета девица была в рабочую куртку драконьей подчешуйницы, подпоясанную широким поясом с сумочками и карманчиками; слева в ножнах болтался лёгкий меч, отчаянно при этом мешая своей носительнице. Каждый раз, когда эфес пинал свою хозяйку в бок, Кларе хотелось зажмуриться и закрыть лицо руками – только чтобы не видеть этого позора.

…Шмяк! На этот раз по левому борту. Лодку швырнуло вправо.

– Сейчас все заклятия обратно верну! – Клара смахнула с лица брызги пополам с каменной крошкой.

– Пока рано, тётушка, – невозмутимо ответствовала девица.

Клара Хюммель, боевой маг по найму, действительный член Гильдии боевых магов Долины, была вне себя от ярости. Мало того что Дик д’Ассини принудил её… ну хорошо, уговорил… участвовать в этом году в Испытаниях; мало того что ей дали соискательницу-девчонку, заносчивую, упрямую и дерзкую – так ещё и собственную племянницу!

Хоть и троюродная, старшая из всего подрастающего поколения семьи Хюммель-Фейнингер, весьма многочисленного; Клара вечно сбивалась со счёта, девятнадцать отпрысков у её двоюродных братьев с сестрой или восемнадцать.

«Самая умная девочка!» «Огромный талант!» «Гордость нашего семейства!» «Клара, ты уж пригляди за ребёнком, одарённые дети такие уязвимые!»

«Это ещё кто тут уязвимый», – подумала Клара, с тревогой следя за траекторией ближайшего ядра и готовясь на всякий случай отвести раскалённый камень в сторону. По условиям Испытаний маг-куратор Гильдии, каковым сейчас являлась Клара, имел право вмешиваться в действия соискателя только в случае, как там говорилось, «прямой и непосредственной опасности для жизни» – либо самих участников, либо зрителей, либо наблюдателей. Сейчас следовало решить, являются ли падающие на голову каменные ядра «прямой и непосредственной угрозой» или нет. Клара была глубоко уверена, что являются – однако попробуй потом убедить в этом родителей одарённого ребёнка, поскольку каждое вмешательство куратора снижает общие баллы и грозит соискателю дисквалификацией.

И двоюродный братец Рутгер в случае неуспеха любимого чада занудит её до смерти. Занудит до смерти, а потом, после безвременной, как говорится, кончины – аккуратно отделит голову от туловища и замочит дистиллятом драконейтовой слюны – самонаилучшим, по его мнению, бальзамирующим и мумифицирующим средством.

Братец Рутгер был не последним человеком в Гильдии Алхимиков, а полки его лаборатории украшало множество сохранённых таким образом трофеев в стеклянных банках.

Правда, голов вызвавших его раздражение родственниц там пока не имелось, но, как известно, всё когда-нибудь случается в первый раз.

– Адель…

– Да успокойтесь вы, тётя! – прошипела девица, не прерывая своего занятия.

«Мало тебя секли в детстве», – в бессильной ярости подумала Клара, но Адили – как ласково звали девочку дома – не то что не секли, её всю жизнь носили едва не на руках.

Ибо, кроме несносного характера и никем, кроме родителей, не замеченного ума, девица обладала слабым здоровьем, не очень-то поддающимся даже лучшим целителям Долины; она даже – неслыханное дело! – носила очки! Ибо всякая попытка поправить зрение магически неизбежно проваливалась, а в очках Адель ходила себе и ходила.

Одевалась она всегда с вызовом – нарочито-мешковато, в серо-коричневое, сразу выделяющее её из толпы ярко разряженных адепток-старшекурсниц; волосы заплетала в косу. Впрочем, Клара тоже – и это, наверное, было единственное, что роднило её с племянницей.

Даже фамилии у них были разные.

…Хрясь!

Очередное ядро ударило в воду, на сей раз задев корму. Светлая, хорошо просушенная древесина занялась сразу, языки пламени дружно взвились вверх, дохнуло свирепым жаром. Клара с проклятиями схватила черпак; племянница же, однако, бросила:

– Только не вздумайте колдовать, тётя, рано пока!..

«Я тебя, курица, к Гильдии и близко не подпущу! – Клара лихорадочно работала черпаком, заливая пламя. – Дьявольщина, почему они все восхищаются этой… этой дурочкой, а мне её каждые пять минут прибить хочется? Нет, всё, хорош, цирк пора заканчивать, пусть потом хоть вся семья дуется – мне своя голова ещё дорога. Да и этой девчонки тоже».

– Адель, я возвращаю заклятия, – холодно бросила Клара, едва загасив огонь. На корме теперь чернело внушительное обугленное пятно, а вокруг лодки успели взметнуться ещё два высоких столба воды и пара – один недолёт, один перелёт. Каменные драконы, стрелявшие раскалёнными ядрами, уверенно брали их в вилку. «Накрытие».

– Нет.

– Как знаешь. – Клара пожала плечами, готовясь вернуть лодочке снятое племянницей заклятие невидимости.

– Как вы не понимаете! – взвизгнула Адель, оборачиваясь. – Без этого амулета мы до конца не дойдём! Терпение, только терпение, совсем чуть-чуть! Приз же уплывёт, вы что, забыли?! От любой магии враз уплывёт!..

– И без него вполне дойдём, как и все другие!..

– Нет! Не догоняете, тётя! И другие тоже нет!.. Я одна догадалась, одна я! В финале нам именно это и понадобится, очевидно же!.. Ага, вот, вот!.. Стойте!..

Клара удержала уже готовое сорваться с пальцев заклятие. Племянница радостно хрюкнула и выдернула из воды прутик, на конце которого извивалась, сверкая ослепительной чешуёй, золотая рыбка. Не живая, конечно, – вместо глаз два изумруда, хвост и плавники искусно выкованы из мифрила – один из бесчисленных артефактов, добытых мессиром Архимагом в разных мирах. Милорд мэтр с удовольствием участвовал в подготовке Испытаний и охотно делился с Гильдией своими сокровищами. С возвратом, разумеется.

Адель высоко подняла прутик с вцепившейся в него рыбкой, а Кларе показалось, что ветер донёс с берега дружный вздох – там, на установленных на травянистых берегах трибунах, собралась едва ли не вся Долина во главе с самим Архимагом. Клара как наяву слышала восхищённые вздохи родни, колена Фейнингеров: «Ах, Адили, наша-то – умница, нет, какая умница! Первый из призов – наш! Никто больше не взял, сам д’Ассини не сумел, а Адили выловила!..»

– Поймала? Возвращай чары, неме…

Ба-бах!

Каменные драконы, конечно, были всего-навсего искусно сработанными големами; но Клара готова была поклясться, что их с Аделью судёнышко они обстреливали с каким-то поистине садистским наслаждением.

Тем более что дура-племянница не дала ей, Кларе, увести лодку из-под накрытия.

Очередное ядро, очевидно, решив, этой паре магичек везло уже достаточно, разнесло в щепы правое весло, едва не перевернув суденышко; правый борт весело полыхнул, словно политый земляным маслом.

– А-а, демоны б тебя!..

Адель едва не улетела в воду вместе со своей добычей – Клара в последний момент одной рукой ухватила ускользающую рыбку за хвост, а другой – не в меру талантливую племянницу за шиворот.

Хорошо, что не чары. Баллы за это не снимут. Во всяком случае, не должны.

– Шевелись, кому говорю!.. – рявкнула она, и на сей раз девица промолчала.

Пожар они потушили быстро, благо уже могли пользоваться заклятиями – чувствительный к магии «приз», рыбка, как говорится, «взят тёпленьким». Но грести одним веслом было совершенно невозможно, а щепки от другого уже расплылись – не вдруг соберёшь. Клара бы собрала, но Адель при всех её талантах не справится, не удержит. Лодки других участников Испытаний – ещё четыре – ушли далеко вперёд, к цели: чёрному, уступчатому утёсу, вспоровшему синюю гладь Круглого озера. Вспоровшему временно, только ради Испытаний – процедуры трудной, но и весьма зрелищной – окончательного принятия соискателей в Гильдию боевых магов.

Каменные пылающие ядра по-прежнему летели от острова во все стороны, но теперь уже хаотично, плевавшиеся ими каменные драконы перестали видеть лодку под возвращённым заклятьем невидимости.

– Как будешь действовать, соискатель? – официальным тоном спросила Клара. Сама она в такой ситуации поставила бы парус и использовала ещё один из выданных на старте пяти амулетов – «ветер в банке», в буквальном смысле заключённое в миниатюрный фиал заклятие, вызывающее локальное усиление ветра. Где-нибудь в походе, в другом мире, Клара попросту применила бы азы погодной магии – но здесь, в Долине с её вечным летом, поддерживавшимся тонкими заклятиями, подобное может обернуться невесть чем: или смерч вдруг налетит, или жара небывалая; или – невиданное дело – снег выпадет.

Оттого соискателям и выдавался «ветер в банке», помимо четырёх других амулетов, всем одинаковых – чтобы ни в одну умную голову не пришла мысль обратиться к погодным заклятиям. И все остальные, судя по белеющим впереди парусам, свои артефакты уже использовали.

– Приложу к оставшемуся веслу заклятие с вектором дублирования функции, – без запинки ответствовала Адель.

– Что-о? Да ты последнее весло сломаешь! У тебя же фиал есть, Ади!

– «Ветер в банке» – самое очевидное решение, тётя, – снисходительно пояснила племянница. – А самое очевидное решение – в условиях Испытания – скорее всего, окажется неверным. Нас специально запутывают, я знаю! Их удивить надо, на зубах пройти, а фиал мне ещё пригодится.

Пройти на зубах – то есть не пользуясь артефактами – конечно, заманчиво, но…

– А тебе не приходило в голову, что бывают вещи, которые просто друг к другу подходят? Друг для друга предназначены? И никакого подвоха!

– Бывают, но не сейчас.

– Тебе же придётся этот твой «вектор» поддерживать всё время! – Клара не выдержала, возвысила голос. – Все силы даром потратишь!

Адель Фейнингер равнодушно пожала плечами:

– Ну и что?

Несколько мгновений Клара сверлила её взглядом, потом тоже пожала плечами:

– Ну, пожалуйста. Действуй.

Если кузен Рутгер воспитал упрямую, аки ослица, идиотку – пусть сам на себя пеняет.

Заклятие, надо сказать, племянница наложила мастерски. Клара аж позавидовала – сама она в годы юности куда ловчее орудовала мечом, чем магией, из-за чего даже переживала; потом, правда, нагнала, а вдобавок оказалось, что боевому магу надо в равной мере владеть и сталью и чарами. Осознание это давалось дорогой ценой – любители красивых (а следовательно, и сложных) чар поплатились головами, не успев в нужный момент схватиться за меч.

Клара взяла начарованное весло, опустила в воду по правому борту – одновременно по левому синхронно заработал его магический двойник. Лодка, само собой, завертелась на месте.

– Ади, движение отзеркаль! – взвыла Клара. – Эдак не уплывём никуда!..

Но они и так добрались до берега последними, с некоторым трудом уворачиваясь от хаотично летящих каменных ядер. Точнее, не до берега, а до нового препятствия, торчащего из воды футах в тридцати от острова – не столько торчащего, сколько ныряющего.

Среди волн то и дело возникал бритвенно-острый гребень чёрного рифа; возникал и тут же скрывался, чтобы тотчас высунуться в другом месте. Вода не кипела, не бурлила – каменные ножи вспарывали её, словно докторский ланцет.

Вокруг острова замкнулось кольцо ныряющих скал, перекрывающее все пути к нему; тёмные лезвия рассекали поверхность, появлялись на миг – и вновь прятались.

Две из ушедшей вперёд четвёрки лодок тут и застряли – острые гребни рассекли борта и днище, приподняв суденышки над водой, и, конечно же, тотчас замерев, удерживая неудачников на поверхности. Магам и их подопечным ничего не угрожало, кроме разве что насмешек с берега.

Чёрные клинки рифов мелькали впереди совершенно хаотично, прорваться можно было разве что по воле случая. Или если понаблюдать и быстро высчитать закономерности в появлении каменных лезвий – так, по крайней мере, казалось Кларе, пока Адель не процедила, поджав губы:

– Полностью случайный ритм, а поиск сбивается, не увидишь их…

Но Клара и сама уже сообразила – на скалы накинуто удивительно прочное и малозаметное заклятие, отводящее чужие чары. Как ни старайся – не почуять, не угадать, где в следующий миг вынырнет чёрный камень. Ай да племянница, сообразила вперёд тётки!..

– Табаним. – Клара перестала грести и второе, магией сотворённое весло, послушно поднялось на борт вслед за своей деревянной сестрой. – Думай, Ади! Твоё решение?..

– Сейчас. – Адель швырнула за борт щепоть каких-то белых стружек, следила за ними, что-то подсчитывала, записывала стилусом на вощано́й табличке, какой нипочём влага. – Не мешайте, тетя, я сейчас… это несложно, просто надо убедиться…

Что-то новое, нахмурилась Клара. Новое, незнакомое, верно, из недавно разработанных «предельщиками» так называемых «спрямлённых» заклятий, сочетающих принципы разной магии: предметной и алхимической, магии слова и знака. Лично Кларе эти солянки сборные, как она их называла, никогда не нравились – проще, да, быстрее, но заклятие выходит поверхностным, с большой погрешностью. В бою такое не применишь – даже с собой покончить может не выйти. Лучше уж по старинке, дольше, да надёжнее, честное слово!

Лодочка их покачивалась прямо перед всплывающим рифом; и это было плохо, соперники уходили вперёд, Клара зло прикусила губу – проигрывать д’Ассини так легко и просто не входило в её планы.

Испытание, конечно, не было простой гонкой на время. Мессир Архимаг и Совет Долины разработали сложную систему баллов, надбавок и снятий, где учитывалось всё – гладкость прохождения, количество и качество использованных чар, их сила, результирующее действие, добытые призы – как та золотая рыбка – и ещё много чего. За быстроту баллы, конечно, тоже добавлялись, однако не раз случалось, что по общей сумме победу одерживал отнюдь не добравшийся до финиша первым.

Раньше, конечно, всё было совсем не так. Чтобы сделаться из соискателя полноправным членом Гильдии, надо было просто пройти всю дистанцию, не сойдя. Первенство в Испытаниях давало почёт и уважение (как соискателю, так и куратору), артефактное оружие из гильдийских арсеналов, но самым главным было добраться до финиша. Даже и последний из одолевших все препятствия становился членом Гильдии – от заказов соседних королей с властителями не было отбоя, требовались новые и новые бойцы, и с приёмом не особенно заморачивались.

Как говорится, «доучиваться будете в бою».

Гильдия тогда росла числом, сильнела, обретала всё большее влияние. В кофрах звенело звонкое золото, копились мифрил и прочие драгоценности; на Гильдию трудились лучшие оружейники ближних и дальних миров, да и в самой Долине маги не гнушались разработать и наложить новые чары на ещё горячие после ковки клинки.

Клара застала это время. Хорошее время, весёлое. Юные адепты и адептки валом валили, боевую магию в Академии вели лучшие из лучших, в том числе и сам мессир Архимаг.

А потом что-то изменилось. Нет, Гильдия по-прежнему богата и знаменита, по-прежнему робко мнутся и кланяются у порога гонцы угодивших в переплёт королей, бургомистров, владетельных лордов, но…

…Для начала Совет Долины ужесточил условия приёма. Теперь уже просто одолеть препятствия стало недостаточно, требовалось «победить» – победить по очкам, а не просто первым добраться до цели. И вожделенное членство получал только занявший первое место. Даже пришедший вторым получал право лишь на испытательный срок в Гильдии с последующей переэкзаменовкой, но уже безо всякой помпы, без зрителей и в совсем иной обстановке.

Раньше соискатели, особенно те, кому не светило прийти первым, помогали друг другу – ведь не важно, пятым ты станешь или десятым, главное – дойти. На Испытаниях завязывалась дружба, часто – до того самого «последнего боя» когда «помощь истинного друга – огнешар в висок». И любовь завязывалась тоже. С появлением же хитрых «баллов», подсчётов, сложений и вычитаний взаимопомощь на дистанции стала сходить на нет. Не то чтобы теперь стало принято бить в спину более удачливого соперника – но появились именно соперники, вместо будущих соратников.

Всё это оправдывалось тем, что истинному боевому магу самое главное – выполнить задание, а не «рваться, округлив шары, к последней черте», как выразился господин Трагне, делающий стремительную карьеру Целитель. Иные уже прочили ему место главы Совета Долины.

И препятствия всё сложнее. Вот как это, скажем. Хитрое, с подковыркой, а значит, мессир Архимаг всерьёз решил, что отбор в Гильдию боевых магов следует ужесточить ещё более, как и грозился на Совете. «Что ж, наверное, он прав, – подумала Клара. – Мы ведь Гильдия Долины, мы должны быть лучшими – лучшими во всём известном Упорядоченном».

Однако от этих мыслей всё равно становилось невесело.

В ближайшей, пробитой насквозь лодке скучал старый приятель Мелвилл с тощим и бледным парнишкой, одетым в старомодную мантию; маг развлекался пусканием по волнам магических «блинчиков», несчастный соискатель – вручную вычерпывал воду, набегающую сквозь пробоину, и вид у него был самый сконфуженный, а старинная мантия – мокрая едва не по пояс. А, всё понятно – это ж Хлодвиг, отпрыск клана де Френье, старинного семейства, чтящего традиции – по большей части ими самими и придуманные. Адель не удостоила обоих даже взгляда, продолжая строчить на своей вощанице, а вот Мелвилл, завидев Клару, обрадовался.

Обрадовался, несмотря на то что с дистанции они сошли и мальчишке-соискателю теперь придётся ждать целый год.

А раньше Испытания устраивали каждые шесть месяцев…

– Ну что, Клархен, дорогая, – приплыли? – Что ему, Мелвиллу, остаётся – только болтать. – Между прочим, динамические чары с прикрытием, отлаженные, аж блестит! Ни сбоев, ни сдвоений! Сам мессир небось ставил! Эвон, Хлодвиг решил время всплытия просчитать – мол, понял закономерность, как часто они высовываются – и вот вам, пожалуйста. Сидим, аки… – Он оборвал себя и махнул рукой.

Тощий Хлодвиг покраснел и уткнулся в собственные мокрые коленки.

– Вижу, – коротко бросила Клара.

Мелвилл в своём репертуаре, соперники вперёд уходят, а он – разговоры разводит! Понятно, ему-то что, для него всё закончилось, во всяком случае, данный этап. Ждёт, когда Клара или одолеет риф, или не одолеет – по условиям Испытаний, пока последний участник не прошёл препятствие, всякая посторонняя волшба строго запрещена, потому застрявшие в лодках маги так и торчат посреди озера. И, судя по разговорчивости, Мелвилл решил, что старая боевая подруга тоже останется тут.

Ну, это мы ещё посмотрим!..

– Адель!..

– Сейчас. – Племянница дёрнула плечиком. Все её стружки расплылись, вощаница чёркана-перечёркана, ничего не разберёшь. Однако она споро выуживала из кожаного мешка, валявшегося на дне лодки, крошечные пузырьки.

Elixir alchemicus universalis – его можно было использовать и как катализатор, и как ингибитор магических процессов в заклятиях на Испытаниях; соискателям выдавались ровно три скляницы, но – что эта племянница задумала?

Пляшущие рифы, чтоб их побрали все известные демоны, должны отводить любые чары, хоть усиленные, хоть ослабленные. Да, защита практически абсолютна, весьма сильное заклятие, источник магии наверняка в этих же скалах где-то и спрятан… Мелвилл прав, похоже, что всплывающие скалы ставил сам Игнациус.

Повстречай она такое препятствие «в поле», Клара, конечно, не стала бы высчитывать вероятности; возможно, попыталась бы повысить прочность бортов и дна лодки; возможно, прибегла бы к левитационным чарам, хотя они запутанны, сложны и вызывают вдобавок сильнейшую мигрень; наконец, попыталась бы использовать что-то кинетическое, грубо говоря, перепрыгнуть через преграду.

Странно, что Мелвилл об это не подумал. Или – напротив, подумал? В конце концов, что такое для боевого мага Долины проплыть сколько-то в озёрной воде, даже в одежде и с оружием? Есть ведь соответствующие чары.

Вода впереди, за кольцом всплывающих чёрных лезвий, внезапно вспенилась, высунулся зеленовато-кожистый горб, открылось дыхало, шумно выбросившее вверх небольшой фонтан.

Запахло гнилыми яйцами.

– Вот-вот. – Мелвилл откровенно за ней наблюдал. – Что-то мне не очень хочется состязаться в плавании с этими созданиями. Во всяком случае, не в компании с ним, – маг кивнул на мальчишку Хлодвига, уныло пялившегося куда-то себе под ноги.

Клара нахмурилась.

Монстров на Испытаниях старались не использовать, уже лет пятнадцать тому как; правда, на иллюзорных чудовищ этот запрет не распространялся, равно как и на конструктов.

– Если это иллюзия, – Мелвилл проводил взглядом ещё один зеленоватый горб с дыхалом, – то очень и очень хорошая. Хлодвиг! Выяснить вещественность сможешь? Так, чисто для любопытства?

Адель презрительно фыркнула. Она вовсе не казалась ни сбитой с толку, ни обескураженной.

Откупорила все три скляницы – все три! – и держала их в левой руке, наготове; правой в это же время сотворяла пассы… очень, очень знакомые пассы!

Клара Хюммель подняла бровь. Да, все они были детьми, а у детей в Долине имелись свои собственные чары, от которых взрослые зачастую отнюдь не приходили в восторг. Редкий мальчишка или девчонка в Долине не пускал в ход это простое и очень короткоживущее заклятие – рекомый «бряк» – и уж совсем не было таких, кто его не знал. «Через три шага на плюх!» – и под ногами ничего не подозревающей жертвы земля делалась скользкой, как лёд. Всего на несколько мгновений – но считаные единицы после этого могли удержаться на ногах, оттого и «бряк». И требовало оно всего ничего – самого простого умения собрать силу, да и направить её – последовательностью из трёх простых жестов.

– Приготовьте весло, – железным тоном велела Адель. Клара закатила глаза – это тебе даром не пройдет, деточка, но весло и в самом деле приготовила.

Мелвилл умолк и разглядывал девицу со всё возрастающим интересом, а вымокший Хлодвиг – тот откровенно пялился, раскрыв рот.

Рифы, острые, как клинки, поднимались над водой с лёгким плеском и тут же скрывались; на а-та-та не пройдёшь; вот интересно, как тут исхитрились справиться соискатели Ричарда с Эвис?.. Адель не спеша завершала тройку пассов, и всё придерживала последний – чего-то ждала. И дождалась.

– Готовьтесь! – выкрикнула она, начиная опускать руку. – Раз… Два… Давай!..

И одновременно – завершила пасс и выплеснула за борт содержимое всех трёх скляниц.

Клара что было сил загребла веслом – лодка прыгнула вперёд, днище ударилось о камень, но не проломилось, а легко проскользнуло по нему. «Бряк» сработал, как и положено, на считаные мгновения обратив в лёд растекшийся по воде алхимический декокт, и прорезать эту защиту не смогли даже каменные клинки мессира Архимага.

Никакая другая субстанция в качестве основы для «бряка» тут бы не подошла и никакое другое заклятие тоже. Защита отвела бы всё хоть сколько-нибудь сильное, сложное, нацеленное; «бряк» не сработал бы на воде.

Заклятие «дублирования функции» с весла, естественно, спало, и никто, конечно же, не вспомнил вернуть его на место. Лодку закрутило, Клару обожгло ужасом, что сейчас они таки засядут в рифах, на пару с Мелвиллом – хорошая попытка, скажет он, но всё-таки надо было продумывать её заранее.

Но лишь на миг – она ещё раз взмахнула веслом, резкий гребок справа, слева, лопасть ударилась о всплывающий риф, но в следующее мгновение лодка уже выскочила на чистую воду. Да-а, а если б не алхимия – ничего бы не вышло, сразу же сели бы на камни…

Клара дрожащей рукой отёрла пот. И сразу услышала аплодисменты.

Хлопал Мелвилл.

– Молодец, девочка! – Он радовался совершенно искренне. Хлодвиг залился краской по самую макушку и тоже хлопал. – Клархен, твоя протеже далеко пойдёт, весьма далеко. Хлодвиг, учись, как надо!..

Адель скроила ещё более надменную физиономию, но было заметно, что ей приятно. Как бы совсем нос не задрала, забеспокоилась Клара. Ложная уверенность в себе после первого успеха – первая причина всех провалов у молодняка в Гильдии. Как решат, что всё знают и умеют – так и жди беды.

В общем, нельзя давать забыть, кто тут куратор, а кто соискатель.

– Возвращай дублирование весла, – велела она довольно сухо. – Да не забудь отзеркалить движение! Я за тебя это делать буду? По твоей милости чуть на рифы не сели, потому что, видите ли, кое у кого из головы всё на радостях вылетело!

Адель фыркнула, однако заклятие вернула – с некоторым напряжением. Видно, что устала, и да, силы теряет.

Клара поудобнее перехватила весло и обернулась к Мелвиллу – всё равно задержались, нет смысла гнать вперёд изо всех сил, выжимая доли секунды.

– Остальные-то как проскочили?

– Как, как, – скривился тот. – Эвис со своей девчонкой долго ждала, я уж думал – вообще не решатся, а потом использовали кинетику. Девчонка использовала, Элен, хорошо использовала. Разогнала лодку до предела, перешла на глиссаду; время очень хорошо выбрала и прицелилась недурно, проскочить можно было, только если до доли секунды всё вымерено. Их таки полоснуло, но только корму, и пробоину сразу же залатали. Мне показалось, Эвис помогла; хотя тут, конечно, лучше баллы потерять, но дальше пройти. – Он бросил сердитый взгляд на Хлодвига. – А кое-кто требовал, чтобы я не вмешивался ни под каким видом!

Хлодвиг, казалось, готов сложиться вчетверо и забиться под банку, лишь бы с глаз долой.

– А д’Ассини?

– А у Дика мальчишка сообразительный попался, весь в куратора, – сообщил Мелвилл. – Ледяной мостик навёл, вот так же, с алхимией, только прочнее и больше. Иммобилизовал рифы на время, лёд за камни зацепился, они лодку на руках через них и перетащили, представляешь?

– Сообразительный парень, да, – кивнула Клара. Адель поджала губы – дескать, подумаешь, тоже мне умник!..

Клара взмахнула веслом, и лодка устремилась к чёрной, высоко вознёсшейся скале.

«Ну, конечно, – мрачно подумала она, – д’Ассини». Ричард д’Ассини, звезда Гильдии. Лихой, удачливый, дерзкий, но при этом – трезвый и расчётливый, где надо. Добывающий самые жирные заказы и щедро делящийся ими с собратьями по Гильдии; первым вызывающийся и на самые трудные, и на самые скучные задания – если это надо Гильдии. И, хотя формально д’Ассини не был главой Гильдии боевых магов – как-то после ухода на покой старика Варрона дель Пьетро выбирать никого не стали, управлялись без формального руководства – неформально он таковым, конечно, являлся.

И тут д’Ассини оказался впереди!..

Каменные ядра наконец перестали свистеть над головой – все участники Испытаний либо достигли берега, либо сошли с дистанции. Значит, перед нами д’Ассини и Эвис, сосредоточенно думала Клара, правя двумя вёслами – реальным и магическим – так, пока лодка не ткнулась носом в полого уходящий в воду камень. Конечно, за вмешательство мага-куратора с его соискателя спишут какие-то баллы, Мелвилл правильно вспомнил; однако на это всё равно идут, ибо не шибко-то почётно вот просто так выбыть из состязаний. Каждый куратор старается, чтобы его подопечный бы справился, и справился отлично – имена их потом всегда будут связывать друг с другом. Клара когда-то проходила Испытание под приглядом самого Игнациуса Коппера, в ту пору всё ещё почётного члена Гильдии, хотя давно уже Архимага. Мессир, будучи долгие века лишь боевым магом honoris causa, в Испытаниях не участвовал, но ради Клары сделал исключение. Она была его практиканткой в Академии, его любимой ученицей, и отношения между ними сразу сложились самые тёплые, почти отеческие – к пущей зависти сокурсников. Хотя вот потом Игнациус из Гильдии боевых магов совсем ушёл – по его словам, чтобы не обижать остальные Гильдии, а на самом деле… кто знает?

Эх, поистине, золотое было время! Академия, друзья, подруги, интерес к боевой магии, интернатура в Гильдии, первые заказы, волнение, с каким шла на Испытания… Мессир Архимаг не очень-то приветствовал её решение, он уже тогда относился ко всему, связанному с войной, несколько неодобрительно, – но потом сам же вызвался стать её куратором. Эх, и быстро же время прошло! Все ещё были дружны и живы, и Аветус…

Тут Клара тряхнула головой. «Так, про это я не буду думать. Приказываю не думать и запрещаю думать. Лучше карабкаться по грубо вырубленной в склоне тропе и следить, как бы Адель не сверзилась в волны, засмотревшись на кружившего вокруг утёса наблюдателя или на зев пещеры наверху – пещеры, в которой, по условиям, находился искомый ключик».

Да, проиграть Эвис было бы обидно. Проиграть д’Ассини… не хотелось Кларе ему проигрывать, и всё тут.

Всё-то у него получалось, всё-то у него выходило. Если за дело брался Ричард д’Ассини – успех, считай, уже в кармане. На него с восхищением пялились десятки молодых и красивых адепток, однако сам герой предпочитал романтическое и загадочное одиночество.

Зато серенады пел охотно. Правда, сам называл это «чистым искусством ради искусства», и в самом деле – сегодня под одним окном, завтра под другим, послезавтра под третьим. «Я просто люблю петь».

Петь он любил и, надо признать, умел. Клара тоже могла спеть, но вот, что называется, дуэт у них с д’Ассини никогда не складывался.

Адель выпрыгнула на скалу первая, Клара – за ней. Тут жди подвоха: или бездна разверзнется, или скала жадной пастью обратится, или узкие трещины исторгнут каких-нибудь зловредных тварей, однако камень оставался камнем, надёжным и твёрдым. Адель, правда, бдила: Клара то и дело ощущала короткие вспышки поисковых чар.

– Второй из призов… нужен второй… – бормотала племянница всё время, пока они не оказались у развилки, что вела к пещере. Видно было, как внутри по камню пляшут какие-то оранжевые отсветы.

Очень подозрительные отсветы, надо сказать.

– Зачем, мы и так отстаём!

Приз взять, конечно, можно, но, если кем-то взят главный ключ, Испытания прекращаются, а набранных баллов может и не хватить.

– Думаю, что нет. – Адель говорила как рубила. Саблей, сплеча. – Думаю, они сразу пошли за ключиком, а с призом возиться не стали.

Резон в её словах был – Клара именно так бы и поступила. Какой смысл тратить время на «приз», дающий только дополнительные баллы, если рядом – главный выигрыш, самый жирный «по очкам»? Адель же, идущая последней, как раз могла набрать недостающее за счёт дополнительной добычи.

– Тогда полезли дальше, – вздохнула Клара.

Если первым «призом» была рыбка – кою племянница бережно уложила в свой непромокаемый заплечный мешок, – то вторым, соответственно, назначили птичку. Золотая птичка – и уж, конечно, не в клетке. И где только мессир Архимаг набрал таких артефактов? Они же сами по себе – произведение искусства!

– Если рыбка отталкивает магию – логично, что и птичка тоже, – рассуждала Адель, карабкаясь по скале следом за Кларой. – Значит, нам нужен силок или что-то подобное… Тётя Клара, вы когда-нибудь ловили птиц?

Солнце уже клонилось к вечеру, дул приятный ветерок – маги-погодники расстарались; трибуны на берегах, с высоты видные как на ладони, кишели народом, вокруг скалы на своём летучем ящере скользил маг-наблюдатель. И зачем он нужен, подумалось Кларе, если всё равно на каждом соискателе и каждом кураторе – следящие кристаллы?

Она подтянулась, закинула ногу на каменный козырёк, помогла забраться Адели – это правилами не возбранялось. Вот и вершина, точнее, ровная площадка, над которой острой тенью нависал пик утёса. На площадке, возле скальной стенки, росло невысокое, но раскидистое дерево почти без листьев, на одной из ветвей которого сидела золотая птичка размером с воробья. Увидев людей, птичка немедленно залилась звонкой трелью.

А под деревом развалился самый натуральный тролль – даже, пожалуй, страж-тролль. Такой, каких Клара помнила по своим детским книжкам и каких никогда не встречала в жизни: громадный, с каменной серой кожей, тупыми глазками и выдающимися челюстями, одетый лишь в грязную набедренную повязку. И ещё от него воняло. Так, что Клару едва не снесло со скалы зловонной волной.

Тролль устроился в тенёчке, почёсывал круглый живот и поглядывал на двух волшебниц вполне плотоядно. Рядом с ним валялся каменный топор гигантских размеров.

М-да, одним мечом тут явно не обойтись, а если учесть, что все каменные существа крайне устойчивы к магии… Клара поёжилась, прикинув, сколько сил придётся потратить на стража одной маленькой птички.

Если бы они не отставали так безнадёжно, можно было бы махнуть на «приз» рукой, – но не сейчас.

– Прекрасно, – бодро заявила Адель. – Приз на месте, осталось его только взять.

– Твои предложения, госпожа соискатель? – От вони Клара не могла сообразить ничего, кроме официального вопроса.

Адель снисходительно пожала плечиками.

– Тут всё просто, тётя. Или даже очень просто. Главное – забраться на скалу за деревом, справитесь?

Клара поглядела на племянницу в некотором оторопении – справится ли она? В смысле, не упадёт ли и не расшибёт ли коленки? Девочка, ты вообще в своём уме? Впрочем, Адель была совершенно серьёзна и смотрела выжидающе.

– Справлюсь, – кивнула госпожа Хюммель, стараясь выдержать такой же серьёзный вид.

– Давайте. Я его пока отвлеку. – Адель вполне профессионально сформировала в ладони огнешар и тут же запустила им в птичку.

Тролль сделал неуловимое движение – каменный боевой топор взлетел как пушинка, – и отбитый клубок пламени взорвался снопами оранжево-голубых искр. Адель сделала шаг вперёд, запустила новый огнешар – тролль вскочил с неожиданной для такой туши лёгкостью, вновь махнул топором; искры осыпали его с головы до ног, не причинив никакого вреда.

«Он, конечно, не живой, – думала Клара, запуская пальцы в очередную щель и подтягиваясь. Тролль, кажется, и впрямь её игнорировал, сосредоточившись на непосредственной угрозе в виде огнешаров. – Конструкт, само собой, голем, не иначе. Вот это уж точно работа мессира, такое только у него и может получиться! Даже если мастера-артефактники возьмутся всей Гильдией, и то не сделают. Вот это быстрота, вот это подвижность, вот это меткость! Нет, мессир Архимаг поистине гений!..»

Подобраться к дереву, что называется, с тыла оказалось непросто, но и не невозможно – закрывать этот путь устроители не стали, видимо, посчитав, что в нём не много смысла. До приза отсюда всё равно не достать, а если попробовать зацепить заклятием – тролль у нас начеку.

Клара разодрала о камни правую перчатку, но и только. Вскоре она уже примостилась на узком карнизе напротив полупрозрачной кроны; птичку отсюда было не видать, но серебристо-металлическое чириканье долетало явственно – как и снопы разноцветных искр, взмётывавшиеся снизу; Адель не жалела сил, засыпая страж-тролля огнешарами, правда, без видимого успеха. Пламенные клубки, как и прочие заклятия, тролль легко отбивал, а все попытки приблизиться пресекал грозными взмахами каменного оружия. Вонь, исходящая от него, кажется, ещё усилилась – по крайней мере, когда ветерок дул в лицо, у Клары начинали слезиться глаза.

– Готова! – крикнула чародейка, упираясь поудобнее спиной о скалу.

– Прекрасно! – Племянница слегка задыхалась, но гонору в голосе это ей отнюдь не убавило. – Держитесь, тётя, и приготовьтесь ловить!

«Что ловить?» – удивилась Клара, и тут на неё обрушился ветер.

Яростный порыв ударил, словно кувалда в лицо; волшебница задохнулась, прикрывая глаза ладонью от режущих холодных струй – а ветер пригнул дерево, срывая с него оставшуюся листву. Страж-тролль взревел, пригнулся, опираясь на гигантский боевой топор.

А через мгновение в ветвях блеснуло что-то золотое – это тащило сквозь крону птичку-артефакт; птичка кувыркалась, путалась в ветвях, била крылышками. Ещё миг – и порыв бросил её прямо на Клару, та едва успела перехватить добычу на лету.

И ветер тотчас же стих, как не бывало.

– Ну как, поймали, тётя? – крикнула снизу Адель, будто ни минуты не сомневалась, что всё получится.

– Поймала. – Клара осторожно укладывала артефакт в поясную сумку. Артефакт таращился сапфировыми глазками и разевал клюв. – Чудом. А если б не? Предупреждать надо, что делать собираешься, госпожа соискатель!

– Вы не понимаете, что ли, тётя, – хмыкнула племянница. «Н-да, привыкла дома нос задирать, гордячка, – разозлилась Клара, – доберись только до Гильдии, милая моя, я тебе пропишу ижицу!» – Кристаллы, тётя. Следящие кристаллы, забыли? Начни я объяснять, что да как, вмиг бы всё поменяли!.. Это ж ого-го конструкт какой, страж-тролль этот, видели, как топором отмахивался?! Запросто б и со скалы сбросить мог, уверена!

– Это Испытания, Ади. Испытания, а не гладиаторские игры. – Клара спрыгнула со скального уступа. – Не преувеличивай, госпожа соискатель.

– Ничего я не преувеличиваю! – Девица ни капельки не смутилась. – Я трезво смотрю на вещи! В отличие от вас, тётушка!

У её ног валялся опустевший фиал – «банка с ветром». Так вот откуда взялся этот порыв…

– Ну, раз ты такая умная, то вперёд и с песней, – хмыкнула Клара Хюммель. – Не забывай, два приза ты взяла, но и главный бросать негоже!

– Да уж! – неожиданно согласилась племянница. – Хрен я первое место этому выскочке отдам!

Кого именно она имела в виду – соискателя или куратора, – Адель не уточнила, а Клара не стала переспрашивать. Потому что в данном случае была полностью согласна.

В пещере, куда они спустились по пологому склону, было жарко и влажно. Из щелей то и дело вылетали струи тёплого, пахнущего стиркой пара, подсвеченные то синим, то зелёным, то алым с переливами – работа явно кого-то из иллюзионистов, небось Дотты Дотти, магистра их Гильдии. С семейством Дотти Клара состояла в дальнем родстве и знала, что Дотта питает слабость к приёмам простым, «но чтоб смотрелось!». Наверняка ещё встретятся друзы псевдобриллиантов, и сталактиты из самоцветных камней, и подземные монстры, и боги знают, что ещё.

Ход, круто спускавшийся вниз, вглубь скалы, внезапно расширился; впереди замерцал призрачный сине-зелёно-красный свет, послышались голоса. Даже относительно спокойные, не крики, не вопли.

«Стоп, это что ещё? Никак Эвис с Ассини? – удивилась Клара. – Задержались, однако, и почему вдвоём? Испытание нынче и впрямь странное, нет чтобы как раньше – натыкать за каждым поворотом по капкану или по конструкту, а-ля хищники Межреальности, всё знакомое, никакого подвоха!»

Ход открылся в просторную каверну, утыканную, точно спицами, и впрямь сталактитами из горного хрусталя, где мерцали разноцветные магические огоньки. Зрелище было невероятное – особенно если учесть, что пол каверны скрывало подземное озеро, отражавшее всё великолепие пещеры. На каменном берегу валялась чья-то малоаппетитно выглядевшая туша – Клара различила только угрожающе выгнутые длинные рога, – а у воды сидели четверо.

Двое скромно помалкивали, ещё двое – бурно спорили.

– А вот и мы! – завопила Адель, прежде чем Клара успела её остановить.

Нет, эта девица выведет из себя даже святого Серапиона – образец терпения и кротости, по словам подруги Аглаи.

Сидевшие оглянулись – да, так и есть, само собой – Эвис и д’Ассини со своими подопечными. У последнего на лбу темнела глубокая ссадина, волосы Эвис растрепались – что само по себе тянуло на катастрофу, – а соискатель Ричарда то и дело потирал плечо.

– Привет, Адели, – процедила единственная с виду не раненная соискательница Эвис, стройная блондинка, облачённая в кожаную куртку самого модного покроя и в кожаные же обтягивающие штаны.

– Клара! – Эвис и Ричард обрадовались, словно не Испытания проходили, а исполняли очередной заказ единой командой.

– Никак, берет потерялся, сударь мой д’Ассини? Да ещё и сам ты поцарапался никак. – Клара плюхнулась на камень рядом с ними. Видеть красавчика Ричарда, ухитрявшегося выглядеть великолепно даже с наспех затянутой раной на лбу, ей не очень-то хотелось.

– Пустяки, – благодушно отмахнулся тот. – Вот этой зверюшке он почему-то очень понравился. Принялась играть да порвала. – Ричард жизнерадостно кивнул на тушу. – Милейшее создание, леотавр. Пару раз с ними сталкивался, конечно, но…

«А с кем ты не сталкивался, хвастун несчастный?» – злилась про себя Клара. Злилась несправедливо – д’Ассини и впрямь перевидался, наверное, со всеми тварями Междумирья, – но не злиться не могла.

– Отборный экземпляр, – продолжал меж тем Ричард, так легко, словно на гильдейской вечеринке. – Где только сыскали такого? Чуть в лоскуты не порвал нас всех, не только мой берет. Надеюсь, высокая гильдейская комиссия ребятам баллы за это не снизит.

Его соискатель, при ближайшем рассмотрении оказавшийся крепким и мрачным парнем, что-то неразборчиво буркнул. Что-то вроде «лучше остаться без баллов, чем без головы».

– Нынче Испытания запредельные какие-то, совершенно! – Эвис сдула с бровей растрепавшуюся чёлку. – Мы-то, опытные маги, справимся, – а они? Тут совсем без вмешательства куратора ни одного препятствия не пройти!

– Ну почему, я прошла озеро и оба дополнительных приза взяла, – заявила Адель, ничуть не смущаясь. – Ничего тут нет трудного!

Кларе в очередной раз захотелось стукнуть не в меру талантливого ребёнка. Вот кто её тянет за язык, спрашивается?..

– Ну хорошо, – усмехнулась Эвис, указав на водную гладь. – Валяй, проходи – как бишь тебя, девочка?

Эвис, само собой, отлично знала, кто подопечная Клары. Семейство Фейнингеров, равно как и ещё одна ветвь родни, Лексис, уже раззвонили на всю Долину.

– Адель. Адель Фейнингер.

– Задавака, – тихонько, но явственно пробормотала меж тем блондинка в кожанке.

– Что, непреодолимое препятствие? – Клара вглядывалась в тёмную тихую воду. Монстра, никак, упрятали очередного? Или каскад уничтожающих заклятий? Что-то ещё, на что у мессира Архимага хватило фантазии? – То-то, я смотрю, вы, вместо того чтобы рваться к победе, мирно сидите на бережке…

– А ты сунь туда руку, – неприязненно фыркнула Эвис. – Только смотри, чтобы половину сразу не отхватили.

– А магическое подавление живого?..

– Пусть сразу не пробует, – быстро сказал д’Ассини. – Вон, Гринульф начал было, и счастье ещё, что отделался только ожогами. Здесь светочи в колоннах не просто так, Кларисса. Каждый настроен на свой сектор, и каждый блокирует свой тип заклятий. А белые – видишь там звёздочки? – они дают болевой ответ.

Он был совершенно прав, но учительски правильный тон Ричарда самым натуральным образом доводил Клару до белого каления. Она, в конце концов, не приготовишка из Академии!..

– Негатор магии, – пробормотала Клара.

– И притом весьма своеобразный, – согласился д’Ассини. Его соискатель опять потёр локоть, на котором – Клара увидела это только сейчас – был прожжён рукав.

– В общем, – мрачно заявила Эвис, – на берегу был леотавр, в воде – ещё какие-то милейшие создания, я не поняла толком, какие, но зубищи у них – будь здоров!.. А на дне – вход в затопленный лабиринт, и что мессир напихал туда, я даже думать боюсь!..

Адель спустилась к самому урезу, напряжённо вглядываясь в тёмную гладь. Клара беспокойно привстала – девчонка слишком высокого о себе мнения, думает, что всё знает и умеет – такие первыми монстрам на зубок попадают.

– Что скажешь, соискатель? – Она присела рядом с племянницей.

Адель в задумчивости теребила косу. Все почему-то притихли, глядя на неё, словно она и впрямь могла решить задачу за всех сразу.

– А автономный конструкт пустить туда вы не пробовали? Чтобы не самим лезть?

– Из чего нам его делать? – Блондинка в кожанке закатила глаза и выразительно пожала плечами, чтобы все видели.

Адель усмехнулась и обернулась, указывая взглядом на что-то рядом. Дохлый леотавр!..

– Свихнулась совсем твоя девица, Клара, – это ж некромантия!.. – У Эвис от ужаса глаза совсем округлились. – Это ж против всех правил! Мессир Игнациус язык смозолил объяснять – нельзя этого делать, ни в коем случае нельзя!..

Ричард д’Ассини вдруг сделал какое-то неуловимое движение, выхватил что-то из-за пазухи; сквозь сжатые пальцы в боевой перчатке пробивался зеленоватый призрачный свет.

– Не стоит упоминать эти материи в неподходящих условиях, Эвис, дорогая. – Он указывал на следящий кристалл, прикреплённый к вороту молодой чародейки. – Забыла, что там всё видят и слышат?

– Что? – растерялась Эвис. – Дик, ты о чём? Они ж только заклятия… и чтобы не жульничали, не помогали б своим…

– Наивная, – сквозь зубы процедил маг. – Так вот, предложение фройляйн Фейнингер весьма здравое. У мессира, конечно, свои правила, но, если вы меня спросите, мне кажется, здесь он несколько через край хватил. Опасность некромантии преувеличена, весьма. Но возникает другой вопрос – ты, Адель, владеешь необходимым минимумом знаний, чтобы создать заявленный некроконструкт?

– Я… – Щёки у племянницы так пылали, что о них можно было факелы зажигать. – Я думала… вы знаете… Гильдия же…

– Не знаем, – отчеканила Клара. – Некромантия под строжайшим запретом, и не потому, что так восхотелось мессиру Архимагу! Это магия смерти и крови, магия, которая тянет к ней прибегшего ко злу, к жертвоприношениям, к убийствам и мучительству невинных!.. Я думала, ты внимательнее слушала мессира на лекциях, Адель! Правила – они для всех одинаковы, иначе это уже не правила! И для вас, адептов Академии, и для боевых магов, и для самого мессира!.. Запомнила?!

На бедную фройляйн Фейнингер было больно смотреть, однако так просто она не сдавалась.

– А если другого выхода нет?!.

– Иногда, – Клара ощущала уже совсем не тихую ярость, – иногда боевому магу приходится выбирать. Между словом – и жизнью. Между тем, чтобы остаться магом Долины – или умереть. И лучше, моя дорогая, умереть, чем сделаться, к примеру, личем. Или колдуном-вурдалаком. А некроманты заканчивают именно этим!..

– А…

– Так, уважаемые дамы, фрау и фройляйн, – вдруг резко вмешался Ричард. – Спор ваш сугубо теоретический, ибо знаний, чтобы сотворить некроконструкт, нет ни у одной из вас. А следовательно…

– Я тебе не фрау, д’Ассини. – Клара резко перекинула косу за спину. – Какого…

– Ну хорошо, хорошо! – примирительно вскинул чародей руки. – Сядь, Кларисса, прошу тебя. Вы, фройляйн Адель, сядьте тоже. Все садитесь. Поговорим.

«Что у него в кулаке?! – яростно думала Клара. – Что за игру он затеял, красавчик?! Что за бред по поводу некромантии?! Совсем девчонке голову задурит!..»

Эвис Эмплада только хлопала глазами, недоумённо вперив взгляд в чародея.

– Вы избрали не самое подходящее место, чтобы предложить решительное опрокидывание правил, фройляйн Адель. Но я рад, что вы заговорили об этом.

Блондинка Элен, кажется, копировала своего куратора во всём – точно так хлопала ресницами. Гринульф, напротив – нахмурился, ссутулился слегка, поудобнее перехватил топор, словно собираясь кого-то рубить – и с обожанием уставился на своего наставника.

– Я рад, – повторил Ричард. Разжал пальцы – на ладони мерцал зелёный кристалл. – Предвосхищая ваши вопросы – это Искажающий камень. Работа Семи орденов в мире под названием Мельин. Ну, слышали, наверное – Комнинус Страза?

Клара и Эвис молча кивнули. Гринульф с Элен переглянулись, а вот Адель с тревожным видом кивнула тоже.

– Искажающий камень покажет тем, наверху, совершенно невинную картину, – продолжал чародей. – Трое боевых магов совещаются перед штурмом последнего препятствия. Слегка прохаживаются по поводу больной фантазии устроителей. Поминают их родительниц… э-э-э… вы этого не слышали, господа соискатели – и так далее и тому подобное.

– О чём ты, Ричард? – Эвис недоумевала по-прежнему. – Что за тайны, что за шутки? У нас Испытания…

– Именно, – перебил её маг. – У нас совершенно дурацкие, никому не нужные, нарочито переусложнённые Испытания. Посмотри на них, Эвис. Посмотри – это же готовая команда для Гильдии. Готовая группа. Адель, теоретик и мастер заклинаний; Грин, отличный боец, с неплохой устойчивостью к чарам – недаром у него йотуны в далёких предках; Элен, мастер на все руки – и мечом, и сталью, и целительство знает!..

Все трое соискателей дружно залились краской.

– И что с того? – по-прежнему не понимала Эвис.

Клара молчала. Испытания не слишком нравились и ей тоже; но то, куда клонил д’Ассини, нравилось ей ещё меньше.

– Они все трое, – с напором проговорил Ричард, – более чем достойны членства в Гильдии. Подучить на практике, на не самых сложных заданиях – и их никто не сможет сдержать. До Испытаний допущены и впрямь лучшие из лучших. Вот только, вместо того чтобы стать командой, боевыми товарищами, они сделались соперниками. Зачем, для чего?..

– И ты решил поведать всё это нам именно здесь? – Клара подняла бровь. – Рискуя быть услышанным?..

– Никакого риска нет, – зло оборвал её чародей. – Мессир Архимаг очень сильно невзлюбил нашу Гильдию, и я знаю почему!.. Ему все на нас наговаривают!.. Лекаришки, ветродуи, фокусники!.. Парфюмеры, сожри меня дракон, ничтожные нюхачи – и те!.. Нам завидуют, нас боятся!.. А мессир теперь брезгует нами, хотя сам начинал в нашей изначальной Гильдии!..

«Это было правдой. Мессир Архимаг и в самом деле от боевых магов отошёл», – подумала Клара. Но всё равно, наговаривать на владыку Игнациуса? На мессира, которого она знала с малолетства? Её наставника, внимательного, требовательного – но и помогавшего, терпеливо разъяснявшего, втолковывавшего ей непонятное, пока наконец не наступала ясность?..

– Ричард, – она резко поднялась. – Не знаю, куда ты ведешь и зачем. Но слушать наговоры на милорда мэтра за его спиной я не стану. У нас в Долине не тирания. Господин Архимаг – не диктатор. У нас есть Совет…

– Совет? – скривился д’Ассини. – Скопище бездельников, прячущихся за нашими спинами и за нашими мечами! Собрание болванчиков, которые поддакнут всему, что скажет Трагне, а Трагне, будь уверена, скажет то, что ему велит мессир.

– И что ты предлагаешь? – вдруг вступила Эвис. Все трое соискателей слушали Ричарда с разинутыми ртами, даже Адель. «Вот болван, – зло подумала Клара. – Втягивать в свои игры мальчишек с девчонками… Эвон, как та же Элен на него глядит! Того и гляди, на шею кинется, дурочка несчастная!..»

– Я предлагаю сделать так, чтобы испытания выдержали бы все трое наших подопечных, – спокойно сказал чародей.

– Это невозможно! – пискнула Адель.

– Возможно всё, фройляйн. Достаточно лишь подгадать так, чтобы на финише у всех троих оказалась бы равная сумма баллов.

– Простите, но… как?.. – искренне изумилась племянница. – Это же…

– Очень сложно, да, – кивнул Ричард. – Но я не зря таскал с собой вот это, – и на свет появился ещё один кристалл, сине-бело-голубой с золотистыми рунами на гранях. – Здесь всё записано. Та же система, что и у этих. Желаете взглянуть?

– Но это же не по правилам! – возмутилась Клара.

– Чихал я на их правила, – усмехнулся Ричард. – Эти правила бесчестны. Они натравливают сестёр и братьев по Гильдии друг на друга – вы что, не замечали, что стало очень престижным провести своего соискателя? Что Эгмонт ван Аалдерен с Аннабель Ордоньез на дух друг друга не переносят – после прошлогодних испытаний, когда Анна с подопечной обошли его парня на последних саженях, а Эг до сих пор считает, что она сжульничала?

«Да, резон в словах д’Ассини имелся, – призналась себе Клара. – Эгмонт с Аннабель мало что в рукопашной не сходились, едва сталкиваясь в гильдейском клубе».

– Но об этом мы поговорим позже – о том, как оно всё устроилось и кому это выгодно. Сейчас же – смотрите – мы с Гринульфом чуть впереди, сразу за нами – ты, Кларисса, вместе с Аделью; два приза вам изрядно добавили. Эвис с Элен отстают. Но! – Он обвёл всех взглядом. – Слушайте меня, и всё будет в порядке. Придём голова к голове.

– И что? – угрюмо осведомилась Клара.

– И все увидят, сколь глупа эта система, – пожал плечами Ричард. – Я их ткну носом в её идиотизм и несправедливость.

– А если ничего не получится?

– Я уже сказал – все трое наших, и Грин, и Адель, и Элен, более чем достойны Гильдии. Будут с нами. В конце концов, казна наша ещё не опустела.

И это тоже было против правил.

– Совет…

– О нём подумаем потом. – д’Ассини резко поднялся. – Ну, потолковали, и будет. Я скажу, кому и когда идти.

– Куда идти? В озеро? – вновь обозлилась Клара. – У тебя есть план?

– У меня-то он есть, но, похоже, кое-кто его тоже имеет. – Чародей кивнул на Адель; та уже какое-то время сидела, бормоча себе под нос что-то вроде:

– Так, создать полностью магический конструкт мы не можем… заклятия не можем… Алхимию мы использовали… – Она наморщила лоб. – А вы? У вас не осталось? Гринульф? Элен?

Мрачный Гринульф отрицательно покачал головой, а блондинка ответить не успела, потому что озеро неожиданно пошло рябью, взбурлило и утробно забулькало.

– Эт-то ещё что за чудеса?

– Прости, Кларисса, душа моя, не успел рассказать. – Ричард сверкнул белозубой улыбкой. – К бою, друзья мои, к бою! Клархен, Адель – клинки наголо, мало нам сейчас не покажется!

– Болтун ты, д’Ассини!

И то сказать – разводил, разводил тут разговоры, а надо было…

Клара выхватила рубиновую шпагу, предусмотрительно пригасив силу алых камней в эфесе – с негаторами не шутят, не хватало только нарваться на откат от него!..

Остальные вскочили, споро выстроившись лицом к озеру, выставив клинки; одна только Адель, побелев как мел, дёргала застрявший в ножнах лёгкий ксифос. И как только ухитрилась заработать «отлично» по боевому фехтованию?..

Озеро тем временем бурлило всё яростнее, от воды повалил дурно пахнущий пар, Эвис закашлялась.

– Готовьсь! – выкрикнул д’Ассини.

И вовремя. Из глубин, по грубым каменным уступам и впрямь поднималось нечто – шевелящаяся масса щупалец и вытянутых, гладких тел, тёмных, светлых, разной длины и толщины, словно спутавшиеся в клубок змеи, тем не менее весьма целеустремлённо ползущие на людей.

– Руби-и! – азартно взвизгнула Эвис и первая рубанула по ближайшему щупальцу.

Её соискательница Элен принялась крошить тварей не менее увлечённо – если у Эвис был короткий и прямой гладиус, хорошо пригодный для боя в помещении или плотной группой, то спата[5] у Элен – длинная, прямая, позволявшая сделать широкий замах. Не хуже, чем Кларина шпага.

Темноволосый Гринульф орудовал боевым топором на длинной рукояти, явно гномьей работы – весьма недешёвое оружие. А у Ричарда в руках плясал его знаменитый Лунный меч с молочно-белым лезвием, на котором, как в тумане, проступала голубоватая эльфийская вязь. В обычных условиях письмена светились, собирая магию – но не сейчас. Из какого мира д’Ассини его притащил, Клара не помнила, но подобного оружия в Долине ни у кого не водилось, и даже сам мессир Архимаг проявлял к Лунному мечу самый живой интерес.

Щупальца рубились легко, отрубленные части истаивали вонючим дымом, являя магическую природу монстра – но негатор при этом никак на него не реагировал. Дым собирался над озером и порождал новые щупальца. Несмотря на то, что их рубили в пять клинков, щупальца постепенно наступали, и самые длинные уже норовили поднырнуть под меч и захлестнуть чью-нибудь щиколотку. Одно такое уже исходило тёмным дымком возле Клариных сапог.

– Мультисерпент, – пропыхтела Адель, наконец-то вытащив меч и неловко им размахивая, так, что Клара постаралась отшагнуть подальше. – Да ещё самовосстанавливающийся! Какая прелесть, тётя Клара, я хочу знать, как это сделано! И почему негатор его игнорирует… Так… а почему же… – Она опустила меч и о чём-то напряжённо задумалась, напрочь забывая о наступавших щупальцах.

– Адель!.. Назад, живо! – гаркнула Клара, с тревогой глядя, как хватательные псевдоподии мультисерпента – неживой магической твари, известной с древнейших времён, – потихоньку подбираются к красным сапожкам племянницы. – Отойди, говорят тебе, мы сами справимся!..

– Я поняла!.. – Адель завопила так, что на неё оглянулись все. – Мультисерпент – его по старинке делали, по матрич… И-и-и!!!

Самое настойчивое из псевдоподий всё-таки улучило момент, подобралось, с неожиданной силой дёрнув Адель за щиколотку. Та рухнула на спину, меч отлетел в сторону, разом наползли ещё несколько «серпентов» и стремительно потащили истошно вопящую девицу прямо в воду.

«Вот бестолочь!» – успела подумать Клара, замахиваясь шпагой.

Однако тварь наползала с разных сторон, норовила сбить с ног, и, хоть все дружно бросились спасать Адель – её неуклонно утягивало в тёмную воду. Эвис вдруг бросила меч и принялась чертить на влажных камнях куском мела, бормоча какие-то длинные наговоры и заклятия.

«Что она делает?» – изумилась Клара и тут же поняла что.

Адель догадалась, она же успела сказать, что мультисерпент создан старинным матричным методом, когда один и тот же магический элемент используется как кирпичик в здании большого заклятия; техника эта надёжна, почти не даёт паразитных колебаний, но трудоёмка, длительна и громоздка; в бою её не применишь, только если заранее загнать в какой-то амулет или талисман одноразового действия. Зато на этот кирпичик можно настроить негатор, чтобы его пропускал – более сложные заклятия уже не пройдут, слишком высок порог силы.

Эвис сообразила это раньше всех и теперь пыталась выстроить какое-то контрзаклятие, должно быть, нейтрализующее монстра. Единственное, чего сейчас не хватало им всем, – время.

– Держите её! – Клара прыгнула в воду, рубя направо и налево; Элен, сообразив, ухватила Адель за руки, плюхнулась на пятую точку, упершись сапогами в скальные выступы. Гринульф с д’Ассини последовали примеру Клары; Адель же верещала, извивалась, пытаясь вывернуться из крепких объятий мультисерпента, однако щупальца держали крепко. Она уже по бёдра ушла под воду.

– И-и-и!.. Отпусти, тварь, отпусти, отпусти, отпусти!..

Тварь, разумеется, только сочилась вонючим паром из ран, но не отпускала. Рывок – Элен не удержалась, покатилась кубарем и Ади мигом оказалась в озере по самую шею.

– И-и-и!!!

– Демоны и бездны! – Клара орудовала шпагой как заведённая. – Тяните её, тяните все разом!.. Она же утонет!..

– Нет, – выкрикнул Ричард. – Гринульф! Помоги Элен, тяни – я в воду – Клара, рубим, если нет – мы прекращаем Испытания! Все, разом, прекращаем!

Это было право каждого куратора – прервать Испытание досрочно, правда, значило это сход с дистанции, провал и неудачу. «А в нашем случае, – подумала Клара, – вообще никто его не пройдёт. Ну и год нынче…»

– Погоди! – взвизгнула Эвис; она выкрикнула витиеватую вербальную формулу, больше смахивающую на ругательство.

Мгновение ничего не происходило, а потом начерченная второпях магограмма ослепительно вспыхнула, каверну сотряс удар грома, озеро всплеснуло так, что магов окатило холодными брызгами с головы до ног, а бедная Адель и вовсе нырнула с головой.

Но ненадолго. Потому что по полу каверны от магограммы до противоположного края, прямо через озеро, с оглушительным треском пробежала извилистая трещина, с каждой секундой становившаяся всё шире; она ветвилась, кое-где обваливалась, открывая чернеющую под полом бездну. Вода с шумом устремилась в трещину, а мультисерпент, являя редкую для неживого конструкта сообразительность, отпустил Адель и с похвальным проворством ринулся в ещё сокрытые глубины.

Огни в колоннах на миг засияли как маленькие разноцветные солнца – и погасли. Негатор перестал действовать, и Ричард сразу же зажёг над головами магический светоч.

Адель, отплёвываясь, сидела на каменных ступенях – мокрая, испуганная, очень злая, но целая и невредимая. Вода из озера с бульканьем и плеском уходила в трещины, и на месте озера действительно открывался запутанный каменный лабиринт: ходы, как в раковине моллюска, – достаточно просторные, чтобы в них мог пробраться человек; разветвления, отверстия, уходящие неведомо куда. И где-то там, внизу, в этих самых глубинах, трепетал голубоватый свет.

Мультисерпент скрылся, будто и не было.

«Ай да Эвис! – Клара ощутила лёгкий укол зависти. – Как это она поняла? Структуру заклятия – откуда взяла? Да ещё так с ходу!.. Я вот такого и не припомню сразу, надо в справочниках рыться, в трудах по истории магии…»

Впрочем, зависть быстро прошла, ибо Эвис сама пялилась на магограмму в полном недоумении.

– Браво, сестра! – Ричард легко обнял чародейку. – Выручила всех, молодчина!.. Откуда ты это вообще знаешь? Заклятие-то – ого-го какое, сам мессир Архимаг бы не погнушался!..

Эвис сдула со лба непослушную чёлку.

– Да не знаю я ничего! – выпалила она. – Просто магограмму криво нарисовала… мел-то сырой был! Заклятие вообще когда-то в детстве выучила, няня заставляла нас учить стихи, а мне вместо стихов вот это интересней было… сейчас как помнила, так и брякнула! Я совсем не это хотела сделать, а оно само! Случайно!

Клара потрясла головой. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, магия – наука, а не набор случайностей, однако сейчас размышлять над этим ей не дали.

Ричард д’Ассини жестом остановил излияния Эвис, и в руке его вновь засветился Искажающий камень.

– Мы не договорили, – твёрдо сказал он.

– Нашёл время! – сорвалась Клара.

– Сейчас как раз то самое время. – д’Ассини так легко не отступал. – Заклятие Эвис разрыв не сократило, и вообще почти ничего не изменилось. – Рядом с Искажающим камнем на ладонь выкатился сине-бело-голубой кристалл, подсчитывавший баллы соискателей.

– Может, хотя б одежду высушить дашь? – скривилась Клара.

– Сушите, только быстро, – милостиво кивнул Ричард. Искажающий камень угас.

Эвис, хмурясь, всё разглядывала свою магограмму, красотка Элен приводила в порядок растрепавшуюся причёску Гринульф угрюмо разглядывал свой топор; Клара же присела на камни рядом с племянницей. В конце концов, д’Ассини подождёт.

– Как ты?

Адель одарила её мрачным взглядом.

– Сможешь продолжать, или отправимся на берег?

– Я не для того тут мокла, чтобы проиграть, – буркнула девушка. – А Эвис не сама, ей помогли, я почувствовала! Жалко, я сама не успела, я ж про матричное заклятие всё поняла, а этот проклятый серпент… – и она самым натуральным образом зашмыгала носом.

Несносная Адель Фейнингер плакала от унижения – мало того что окунули при всех в холодную воду, так ещё и обошли в магическом искусстве!

– Ну, ну, девочка, – пробормотала Клара и неловко похлопала племянницу по плечу. Плечо немедленно отдёрнулось. Вот как её утешать, если она от любого прикосновения как ёж топорщится? – Всё хорошо, давай, я помогу тебе высушиться…

– Сама справлюсь. – Адель отвернулась. Жест, возглас, и от её мешковатой куртки повалил неприятно пахнущий пар.

Ну, конечно. Сама справится, как же. А отойдёшь – будет потом всю жизнь обижаться, дескать, бросили в трудную минуту…

– Готовы? – резко бросил Ричард. – Тогда прошу всех сюда. Адель, к тебе это тоже относится.

«Да что ж это он раскомандовался!» – возмутилась про себя Клара.

Но именно про себя.

– Принимаете моё предложение? Насчёт, грубо говоря, «боевой ничьей»? Как ни смешно, но сегодня именно тот случай, когда победить должна дружба. Дружба, а не вражда.

– Победить должен сильнейший! – вдруг выпалила Адель. – И победитель получает всё!

– Думаешь, тебе место в Гильдии достанется?! – возмутилась Элен, забывая даже о собственных локонах. – Как же, подруга, размечталась! Ты ещё не выиграла!

– Но выиграю!

– Тихо, тихо, die Fräulein! Вы все выиграете, если будете меня слушать!..

– Да с чего ты взял?! – покачала головой Эвис. – Дик, ты не только сам поперёк слова мессира идёшь, так ещё и ребят за собой тянешь. Угомонись, успокойся. Докончим это, как положено. Лучший соискатель станет членом Гильдии. Пришедшему вторым – испытательный срок. Ну а третий попытает счастья через год.

– Легко ж ты чужими годами разбрасываешься, Эвис, – сощурился д’Ассини. – А заодно припомни, пожалуйста, сколько тех, кто остался в Гильдии после этого самого «испытательного срока»? Мм? Запамятовала? Ну так я напомню – трое. Трое из двадцати одного.

– Мессиру Архимагу виднее, – упрямо отвернулась Эвис.

«Мессиру Архимагу виднее», – молча согласилась с ней и Клара.

– Конечно, ему виднее, – процедил сквозь зубы Ричард. – Наша Гильдия – старейшая и славнейшая, как так получилось, что в Долине теперь правят лекари, куаферы, парфюмеры, агрономы, погодники?

– Ты опять?! – вмешалась Клара. – Мы не с тобой, д’Ассини, ты ещё не понял?! Говоришь, мы идём голова к голове? Значит, у нас с Аделью есть шансы!

– И у нас тоже! – поддержала Эвис.

Ричард какое-то время молчал. Потом пожал плечами и сунул оба кристалла в карман.

– Ну что ж, была бы честь предложена. Но, полагаю, надлежит в любом случае уступить первенство прекрасной даме. – Он дурашливо поклонился, сделав жест, будто галантно снял отсутствующий берет. – Иди первая, Эвис, мы за тобой. Кларисса, душа моя…

– Какая я тебе душа, – окончательно разозлилась Клара, нежности и уменьшительные имена неизменно выводили её из себя. – Эвис пусть и впрямь первой идёт – она всё-таки нас всех выручила – я не против. Это честно. Но мы – сразу за ними. Вместе.

– Замётано! – Дик ослепительно улыбнулся, словно и не заметил Клариного раздражения. – Гринульф!.. Не спи, приятель!

Тот что-то буркнул, мол, и так не сплю.

Эвис встряхнулась, точно дикая кошка, кликнула свою соискательницу, и вдвоём они направились к самому большому проёму – туда, собственно, и уходили каменные пологие ступени.

«Эти сработаются, сразу видно, – думала Клара, провожая соперниц взглядом. – Они уже не старшая и младшая, они уже напарницы. Почти подруги. А мы… у меня… да разве с Адили хоть кто-то сумеет сладить?..»

Эвис первая нырнула в низкий округлый проход – против правил, конечно, первым должен идти соискатель, но сейчас, с этими дикими препятствиями – вполне оправданно, даже если сколько-то баллов и снимут. За ней совершенно бестрепетно шагнула блондинка Элен – ей пришлось здорово пригибаться.

Ричард д’Ассини спокойно уселся рядом с Кларой, положил на колени Лунный меч – руны светились холодным голубым светом, аккумулируя силу. Маг любовно провёл кончиками пальцев по лезвию. Лунный меч славился ещё и тем, что его не надо было чистить – грязь к клинку не липла, а кровь бесследно впитывалась.

– Позвольте выразить восхищение вашим мужественным поведением, фройляйн Фейнингер. – Чародей был абсолютно, просто пугающе серьёзен, и заподозрить насмешку в его словах смог бы только чересчур самолюбивый человек.

Адель и заподозрила – вспыхнула, как маков цвет, и грозно сверкнула очками.

– Спасибо, господин д’Ассини, благодарю и вас за моё своевременное спасение!

Встала и прямая как палка зашагала к лабиринту.

– Адель! – встревожилась Клара. – Без меня не уходи, ты знаешь правила!

– Не беспокойтесь, тётя Клара, без вас никуда!..

Д’Ассини рассмеялся:

– Какая она у тебя замечательная язва, Кларисса, ядовитее тарантула!

– Ты первый начал. – Клара пожала плечами. Ей мучительно хотелось набить трубку и закурить, но когда? Адили права, надо идти, а не просиживать штаны, тем более рядом с человеком, которого видеть не желаешь.

– Не спорю, – усмехнулся чародей. – Ну невозможно же не подёргать за косичку девочку, когда знаешь, что она в ответ запищит!

– Подёргал? Доволен теперь?

– Доволен, – невозмутимо ответствовал д’Ассини. – А ещё хотел с тобой поговорить. Наедине.

Искажающего камня он, однако, не доставал.

– А я не хочу, – отрезала Клара. – У нас гильдейские Испытания, а не свиданка в саду Академии. И позволь…

– Кларисса, душа моя! Ну, когда ты уже повзрослеешь! Эвис мы ещё нагоним, лабиринт впереди – хитрый, с сюрпризами, она там точно застрянет.

При этих словах Кларе следовало бы насторожиться, но она слишком погрузилась в свои тревоги.

– Не так-то у нас много возможностей остаться наедине, – продолжал Ричард. – Поговорить. Вспомнить былое…

– Ты рехнулся?! – яростно прошипела Клара, взглядом указывая на следящий кристалл. Не хватало только устроить тут романтическую сцену на потеху всей Долине! И вообще – даже будь они и в самом деле одни – не хочет она ничего и никого вспоминать! Ни одного из своих мужчин. Особенно… особенно Аветуса.

А Ричард никогда никаким «её мужчиной» и не был, только приятелем по Академии, и до сих пор бы оставался добрым другом, когда б с какого-то перепугу не решил добиваться её расположения. Хотя как это «с какого»? С того самого события, о котором Клара наотрез отказывалась думать – ведь именно д’Ассини со своими страж-орками нашёл могилу Аветуса и понял, что соперника больше нет…

Чародейка решительно поднялась и небрежным взмахом руки засветила над собой собственный светоч.

– Адель! Пора двигаться, – процедила она сквозь зубы. – Сударь мой Ричард, ты, конечно, можешь и дальше тут сидеть со своим соискателем, а нам пора.

– Давно пора, – буркнула неблагодарная племянница.

И тут из глубин всё ещё мокрого каменного лабиринта раздался истошный визг и каменный грохот. И стихли внезапно, будто звук отрезали.

Тут уже вскочил и д’Ассини; все дружно ринулись вниз по неровным широким ступеням.

– Стойте! Надо ж вначале проверить всё! – завопила Адель, но её никто не слушал. Клара мчалась впереди, потом – Ричард и Гринульф, а за ними нехотя потрусила и племянница.

Подводный лабиринт напоминал проеденный червём-камнеточцем ход: округлый, неровный, прихотливо изгибающийся. Под ногами хлюпала вода, в узких ответвлениях, в глубине, дрожали какие-то странные голубоватые блики, камень порой рассекали трещины, из которых тянуло озёрной гнилью. «Словно мы попали на изнаночную сторону Долины, – вдруг подумалось Кларе. – Или в её подвал. Тут и трубы с водой, с тёплым воздухом, а ещё колодцы да отстойники, куда одни гоблины-починщики и заглядывают. Или вообще никто».

Она никогда не задумывалась, есть ли у Долины такая обратная сторона – как у любого дома, даже по самую крышу напичканного магией. Всегда само собой разумелось, что Основатели Долины, первомаги, Наставники, создали её чарами и неустанным трудом; что всё её великолепие поддерживается сложнейшей и тончайше сбалансированной системой заклятий, что дом для лучших магов Упорядоченного может быть только таким – светлым, чистым и уютным. Но никто никогда не интересовался, какой у него подвал.

Кроме, наверное, Архимага – потому что Игнациус знал о Долине всё.

Однако додумать эту мысль Клара пообещала себе позже. Ход с бугристыми, скользкими стенками внезапно оборвался – так внезапно, что Клара едва не полетела в провал. Хорошо, что бежала первой, оторвавшись от остальных – успела крикнуть, остановить. Провал при ближайшем рассмотрении оказался банальным каменным мешком – спасибо хоть, что без кольев на дне. Поверх ловушки мерцала голубоватая плёнка огромного магического пузыря, растянувшегося от стенки до стенки, а в пузыре, мертвенно-бледные от его свечения, сидели Эвис и Элен. Эвис, судя по лицу и непрестанно шевелящимся губам, ругалась, как старый грузчик, однако наружу не долетало ни звука. Элен время от времени метала вверх огнешары, которые пузырь поглощал с тихим довольным гудением, словно сытый гигашмель.

– А вот говорила я вам – не бегите сломя голову, – самодовольно заметила Адель.

– Хаос и все твари его, – выдохнула Клара. – Так, давайте вытаскивать…

Она сейчас совершенно забыла об Испытаниях. Эвис и Элен были просто угодившими в беду товарищами, коих надлежало спасать до последней крайности, в том числе и ценой собственной жизни.

– Вытаскивать? – недоумённо уставилась на неё Адель. – Тётя, зачем? Ничего с ними не случится!.. Как с господином Мелвиллом не случилось!

– Напрасно, госпожа соискательница, – холодно сказал д’Ассини. – Ваша досточтимая куратор совершенно права. Я рад, Клара. Честное слово. Вот только… – Он склонился над колодцем. – Вот только так просто их не вытащишь. Вроде как банальная Ordinarius Spumam Magicae, просто один пузырь раздут, а остальные – вот, в приложении. – Он указал на едва приметный клочок сияющей пены, колыхавшийся возле каменный стенки. – Но, дьявольщина, как же вскрывать этот пузырь, да так, чтобы другие не рванули?.. Неизбитое решение ловушки, признаюсь; догадываюсь даже, кто тут руку приложил!..

– Сударь д’Ассини. – Клара изо всех сил сдерживала раздражение. – Оставь уже Архимага в покое, не то решу, что ты завидуешь!

– Я ревную, Кларисса, цветок души моей, разве непонятно? – ухмыльнулся Ричард, и Клара едва не заскрежетала зубами. Он, конечно, играет, играет на публику, отсюда все эти «цветы» и прочая флора. Сбивает с толку – если что и заподозрят, то решат, что избалованный женским вниманием красавчик д’Ассини обеспечивал себе некую приватность. – Ключ от капкана у того, кто его ставил. Можно, конечно, начать осаду по всем правилам, к завтрашнему утру скорее всего б управились…

– К завтрашнему? – взвизгнула Адель. – Испытания только до заката! Нас всех отстранят! Мы все будем считаться проигравшими!

– Верно, – кивнул чародей. – Поэтому предлагаю и впрямь не терять времени, а двигаться дальше. Как только мессиру будет доставлен главный приз – ловушка откроется сама, так что девочкам в любом случае недолго там сидеть. И – они уже проиграли. – Д’Ассини многозначительно закатил глаза, явно намекая на недавний разговор. – А вот мы с вами ещё можем пройти Испытание – если не застрянем здесь.

Пауза.

– Но это, конечно, личное дело каждого. – Маг выжидательно скрестил руки на груди.

– Тётя, он прав! – Адель сжала кулачки.

– На сей раз, фройляйн, я с вами соглашусь, – кивнул чародей.

Отшагнул, разбежался и – Клара уловила отзвук левитирующих чар – за два шага по стене одолел сияющий провал. Да, эти чары – одни из самых трудоёмких, оттого и маги не летают как птицы; но всё-таки, особенно здесь, в Долине, пронизанной магией, не так уж сложно посредством частичного их применения несколько облегчить свой вес.

– Давай, Гринульф! Я поддержу!

Парень виновато зыркнул на Клару, однако без колебаний разбежался, повторив манёвр своего куратора. Чары д’Ассини ему, естественно, подправил, сам бы он, конечно, не справился. Баллы спишутся, тут к гадалке не ходи – но зато шанс одолеть-таки Испытание!

Адель глядела на троюродную тётку, словно гном на дракона, обнаруженного в тщательно лелеемой подгорной сокровищнице. Конечно, Ричард не прав, решения на Испытаниях – за исключением совсем уж экстремальных случаев – должен принимать соискатель. Но даже если комиссия придерётся, маг легко оспорит претензии, потому что никакого конфликта между ним и Гринульфом не было. А вот что делать с Аделью…

Положение спасла Эвис. Она прекрасно поняла всё происходящее, не исключено даже, что и всё слышала – если у этой Spumam Magicae односторонняя проницаемость, – и запустила в магическую плёнку огнешар такой мощности, что пузырь полыхнул, будто солнце, отозвавшись уже не сытым, но возмущённым гулом.

– Что, что такое? – всполошилась Клара, но Эвис изо всех сил замахала руками: идите, мол, не возитесь, догоняйте соперников!

– Я тоже считаю, что надо идти, – мрачно повторила Адель. – Это правильно. Он прав, как только закончатся Испытания, ловушка откроется. А мы тут торчим.

Клара вздохнула. Да, всё верно, она и сама это видит, но…

– Адили. Боевые маги в беде товарищей не бросают. Даже на Испытаниях, когда опасность невелика. Бросишь один раз так – потом бросишь и в настоящей беде. Потому что обязательно найдётся уважительная причина. А коль не уверен, что соратник спину тебе прикроет, не думая, не рассуждая, что ему выгодно, – тогда и в поход ходить нечего.

– Да? – Несносная девица изогнула бровь. – А как же те, в лодках? Мелвилл и Хлодвиг и другие? Вы их, тётя, что-то спасать не рвались!..

– Потому что они прекрасно могли выбраться сами, просто сидели, правила выполняя; а Эвис с Элен сами не выберутся!

– Ничего с ними не случится, – упрямо повторила Адель. – Надо идти. Мы уже два приза взяли, что ж, сдаваться теперь? Эти нас обойдут!..

Она явно недолюбливала и д’Ассини, и его парня, и тут Клара могла с ней только согласиться.

– Пойдёмте, тётя Клара. Вот и Эвис тоже хочет, чтоб мы шли!

Эвис внизу подпрыгивала и отчаянно махала руками, к ней присоединилась и блондинка: идите, мол, уже, хватит спорить!.. Клара сдалась.

– Ну хорошо, раз все так настаивают, мы пойдём. Как будешь одолевать препятствие в виде провала, заполненного вспененной магией, соискатель?

Адель просияла. Слава всем богам, хотя б не попёрла дальше безо всяких рассуждений – тогда Клара просто обязана была бы пойти следом, – а всё-таки постаралась договориться. Уже неплохо!

Племянница решила долго не думать и одолела провал тем же способом, что и Гринульф – только в отличие от него безо всякой посторонней помощи. Да, колдует девица отменно, и впрямь одарённый ребёнок, хотя клинком машет, что гоблин метлой. «Попадёт если в Гильдию, – вдруг подумала Клара, – сама с ней займусь. Как она зачёт получила? Это ж позор какой-то. Гонять её надо до десятого пота, но, чую, толк тогда будет. А не гонять – пропадёт, дай ей сейчас меч – голову снесёт себе же!»

Ход, сделав несколько крутых поворотов, снова открылся в каверну – куда более обширную и тёмную, чем прежняя, и тоже залитую водой. Похоже, озеро ушло именно сюда и разлилось так широко, что берегов не видать. Здесь царила тьма, только по стенкам и потолку ползали крупные светляки, источавшие тот самый дрожащий голубоватый свет, что Клара видела в глубинах тоннелей. А среди чёрного водного пространства, теряющегося во мраке, отражающего лишь неверный свет светляков, вознеслась сияющая друза кристаллов, на которой, как на постаменте, покоился ларчик с искомым ключом. И к ней, этой друзе, плыла по спокойной глади лодочка с двумя тёмными фигурами – половину пути уже одолела.

Клара выдохнула сквозь стиснутые зубы. Ну всё, проиграли, окончательно проиграли, можно возвращаться назад – второе место по баллам и испытательный срок в Гильдии им обеспечены, хотя д’Ассини прав – за последние двадцать с лишним годков только трое после этого срока обрели вожделенное членство. А Адель… Адель с её странностями, конечно же, не выдержит!

– Пойдем, Ади. Пусть радуются.

Адель в ответ только фыркнула.

– Я думала, вы умнее, тётя Клара. Нельзя же так быстро сдаваться, честное слово! Птичку ещё не потеряли мою? Давайте сюда!

Клара изумлённо обернулась – племянница, сидя на камнях и держа магический светоч едва не перед самыми очками, осторожно разворачивала свой дополнительный приз: мифрилово-золотую рыбку.

– Тётя Клара, ну скорее, пожалуйста!

Клара послушно полезла в суму.

Птичка трепыхалась в кулаке, беззвучно разевая клюв, рыбка билась, как живая, стремясь в родную стихию.

– Хочешь ими рискнуть?!

Адель подняла безмятежный взгляд.

– Я же говорила, тётя Клара, что они пригодятся! Конечно, рискну, а что ещё с ними делать? Испытательный срок – для неудачников! Пан или пропал! Пусть, если что, Элен этот самый срок проходит…

«Ай да Адель, – в смятении подумала Клара. – Додумалась, причём сразу! И рисковать не боится… Да, она и впрямь далеко пойдёт. Исключительный выйдет боевой маг – если помочь».

– Что ж, девочка, тогда вперёд. Если что, я рядом.

Адель снова фыркнула, словно говоря: «Нужна мне ваша помощь!» – и левой рукой зажав птичку, легонько погладила пальцами правой золотистые металлические пёрышки. За пальцами тянулся искристый, быстро тающий след. Цель задаёт, причём комплексно, с использованием линейных заклятий высшего порядка – ай да Адили!

Птичка вспорхнула и сверкающей искоркой понеслась над водой, а Адель уже повторяла то же самое с рыбкой.

В лодке заметили неладное не сразу, но заметили, и наперерез птичке полетели мелкие и частые огнешары. Адель только усмехалась – рыбка уже плыла следом, невидимая под водой. К россыпям мелкого пламенного гороха присоединились огнешары покрупнее, оранжевые отражения в воде чётко повторяли их путь, – сторонний наблюдатель бы только залюбовался.

Бах! – случайный заряд задел сияющую голубую друзу, отколов один из кристаллов. Алый бархатный ларчик, где уже устроилась золотая птичка, накренился, из лодки донёсся негодующий вопль, и обстрел временно прекратился. Зато вёсла заработали куда быстрее.

«Интересно, почему магию не используют – как видно, и лодка зачарована, плывёт исключительно от живой силы…»

Птичка соскочила с ларчика и сунула клюв в замочную скважину. Крышка распахнулась с резким щелчком, эхом ударившим по каверне. Лодка понеслась к цели, оставляя за собой глубокий, широко расходящийся след – ох, сейчас ведь носом впилятся в камни!.. А птичка взяла в клюв искомый ключик и легко вспорхнула с сияющей поверхности.

Вот тут-то её и настиг небольшой, но очень тщательно нацеленный огнешар. Ричард, очевидно, поняв замысел соперниц, выждал, хорошенько навёл заклятие и выдал огонь в нужный момент; Клара не сомневалась, что соискателевой волшбы тут и близко не лежало; тем более что лодка уже подошла на расстояние едва не вытянутой руки.

Птичка исчезла в огненном сполохе – Адель зашипела от боли, видимо, всё ещё держала распадающиеся чары – ключик взлетел серебряной искрой и беззвучно канул в чёрную воду. Из лодки донёсся очередной негодующий возглас.

– Есть! – восторженно завопила племянница, сжимая кулачки. Рыбка, судя по всему, не зря отправилась в озеро.

А Клара вдруг схватила Адель за плечо.

Отзвук от распахнувшегося ларца продолжал гулять по каверне, становясь всё громче и громче, рассыпаясь на сотни, тысячи щелчков, дробя отражения в воде. Кажется, Ричард тоже почуял опасность, потому что лодочка споро развернулась и со всех вёсел понеслась обратно к берегу – однако и ларец прихватить д’Ассини тоже не забыл. Как доказательство его присутствия у финиша, наверное.

Вот уже задрожали камни под ногами, посыпались с потолка голубоватые светляки – вначале редко, потом один за другим. Сияющая друза раскололась, и осколки медленно погрузились в воду – некоторое время на волнующейся поверхности ещё дрожал их отсвет.

– Ждём, – процедила Адель. – Скоро уже, скоро… Озеро волнуется, поиск мне сбивает…

Внезапно всё вокруг заходило ходуном, как при сильном землетрясении. Сверху струйками посыпалась каменная крошка, каменный пол под ногами с ужасающим грохотом начал двигаться. Клара подняла выше магический светоч и остолбенела: каверна величественно схлопывалась, потолок сходился с полом, стены сдвигались с мест.

Лодка плясала на волнах совсем рядом, и д’Ассини с Гринульфом тяжело бежали по мелководью к берегу.

– Адель!..

– Нет! – взвизгнула племянница. – Нет, ещё минута, две! Мы успеем, успеем!

– Дура! – не сдержавшись, рявкнула Клара. – Там же Эвис! Их же раздавит! Испытание не кончилось, пузырь их держит!..

У Адели в глазах полыхнула паника. И впрямь одно дело – оставить товарища в ловушке, зная, что грозит ему в худшем случае поскучать сколько-то времени, другое – настоящая опасность. На Испытаниях всякое бывало, магам случалось гибнуть по-настоящему – и соискателям, и кураторам. Архимаг, как ни крути, не всесилен и не может предусмотреть всего, а в условиях, приближенных к боевым, от трагической случайности никто не застрахован. Последний такой случай на памяти Клары случился лет пятнадцать назад, совсем недавно, когда по вине соискателя погиб Гвидо Де Френье, молодой и подающий большие надежды боевой маг. Соискатель, вчерашний интерн, решил одолеть прямым обстрелом огнешарами препятствие в виде монстра – циклопа ростом с хороший дуб. В результате цепи, удерживавшие монстра, не выдержали, циклоп освободился и одним движением оторвал Гвидо, прикрывавшему своего подопечного, голову.

Вот и сейчас – Эвис и Элен могли оказаться в смертельной ловушке.

Камни под ногами тряслись как в припадке, озеро выходило из берегов; подземелье сотряс мощнейший удар, такой, что Клара едва удержалась на ногах. Часть потолка рухнула, перекрывая каверну, озеро взметнулось белопенным фонтаном, окатив чародеек с головы до ног. Клара схватила Адель за руку; Ричард и Гринульф куда-то делись – должно быть, уже бежали к выходу из подземелья. Они, конечно, мимо Эвис не пройдут, но вдруг и с ними что-нибудь случится?..

– Адель!.. Нас тут просто раздавит, и Эвис тоже! Давай, уходим! Уходим!..

На несчастную племянницу больно было смотреть.

Клара схватила её за руку, потащила за собой в округлый зев тоннеля – коридор оставался ещё, по счастью, открыт. Клара нырнула туда, волоча Адель, а позади уже рушились скалы и ревела, прорываясь в щели и разломы, вода. Позади с грохотом опускался каменный потолок, а озеро, словно в отместку, выплеснуло вдогонку длинный водяной язык, замочив чародейкам спины.

– Не горюй, девочка, радуйся, что живы остались, – на бегу бросила чародейка. – Будет тебе Гильдия рано или поздно, через год. А мертвецов туда не берут, так и знай!

Адель только подозрительно шмыгала носом – так что было слышно аж сквозь оставшийся позади грохота обвалов. А Клара старалась не думать о Ричарде и его мальчишке – выбрались они, успели?.. Что-то на сей раз мессир Архимаг явно переусердствовал с жизненностью – а ну как не успел прикрыть отводящими чарами – и их завалило теми злосчастными камнями?

Сделать для них, впрочем, всё равно уже ничего нельзя, сейчас надо спасать тех, кого ещё можно спасти!

И не думай, что «это всё понарошку».

Клара издали заметила, что каменный мешок в полу тоннеля тёмен – магический пузырь исчез. Стенки тоннеля – так же как и стенки ловушки – сходились с пугающим треском.

А вот Эвис и Элен всё ещё сидели внизу, пытаясь выкарабкаться наверх. Эвис кидала одно заклятие за другим, они полыхали и гасли, но не выплавляли ступеней и не разбивали камень, как надо. То ли Эвис паниковала – всё-таки она ещё молодой и неопытный боевой маг, то ли сила колебалась вместе со скалами, и заклятия сбоили. Разбираться, впрочем, было некогда.

Клара рванула клапан поясного кармана, выхватила оттуда крошечный свёрток, и через миг в ловушку соскользнула тонкая серебристо-серая верёвочная лестница – эльфийской работы, на всём свете нет ничего легче и прочнее. Предмет, с которым боевой маг расстаётся разве что под сенью родного крова.

– Выбирайтесь, живо!

Чародейки не заставили повторять дважды. Эвис, стуча зубами от пережитого, выдавила:

– А где Дик?

– Не знаю. – Клара помрачнела. – Там, внизу, начались обвалы – ходу, ходу, всё потом обсудим!..

Они выскочили наружу, в свет уже угасающего дня, когда утёс начал складываться сам в себя. Пик его провалился – интересно, что стало с троллем, подумала Клара, расточился, как чисто магический конструкт, или развалился, как конструкт магически-вещественный? – склоны опускались, частью обваливаясь в озеро, частью обрушиваясь туда, где только что возносился пик и где теперь образовывалась яма, заполненная водой. Незыблемой оставалась только каменная площадка, где сгрудились чародейки и где у самой воды прыгала на волнах бывшая Кларина лодка.

Вот почти все склоны осыпались, стояла только последняя скальная стенка – и, когда она с шумом рухнула в озеро, из открывшегося провала вывалились, едва не угодив в воду, Ричард д’Ассини и Гринульф. Живые и почти невредимые, если не считать разодранной куртки Гринульфа и по-новой разбитого лба д’Ассини, а также общей запылённости и загнанности.

Гринульф, съехав по каменной осыпи почти в самые волны, так выругался, что пристрастный Архимаг точно спишет за это баллы. Ричард на ногах удержался, потом увидел чародеек, и на лице его отразилось такое облегчение, что Клара почти простила ему всё. Почти.

А потом она увидела, что сжимает в руке Гринульф. А сжимал он ни много ни мало мифрильно-золотую рыбку, вцепившуюся в мифрильно-рубиновый ключ. Адель тоже это увидела, решительно что-то прорычала и рванула вперёд. Клара едва успела схватить талантливое чадо за плечо.

– Стой, стой, Адили! Правила забыла?.. Кто первый взял, того и приз. Всё.

– Но это же я!.. Это я придумала! Я рыбку добыла! Я её направила! Я!..

– Ты, ты. Но правила есть правила. Да к тому же испытательный срок в Гильдии уже точно твой!

Д’Ассини разом всё понял.

– Фройляйн Адель! – он подошёл ближе и в своей неповторимой манере коснулся лба, где недавно красовался щегольской берет, а теперь только ссадины. – Мы готовы вернуть приз – он твой по праву. Так получилось, что в итоге он достался не тебе. Мы с Гринульфом это понимаем и готовы разделить с тобой поражение. Никто не попадёт в Гильдию. Ты согласна?

Адель несколько мгновений пыхтела, борясь с собой. Клара молчала. Пусть племянница выберет сама – хотя и выбор невелик, либо позволить сопернику победить, либо всем проиграть. Всё сейчас зависело от того, понимает ли Адель благородство жеста.

Она поняла.

– Нет. – Адель опустила голову. – Вы тоже боролись и приз по праву ваш, а не мой. И по правилам. В Испытаниях кто-то же должен победить – пусть это будешь ты, Грин. Всё честно.

Клара кивнула. И Эвис, хоть и не знала всего случившегося у подземного озера, кивнула тоже. Ох, что сейчас творится на берегу и что потом скажет троюродный братец Рутгер… Если вообще скажет, а не замаринует сразу в драконейтовых слюнях.

– Отправляйся с мальчиком, Ричард, только поскорее. Вручайте Архимагу приз, и пусть нас отсюда уже заберут.

– А то есть очень хочется, – совершенно не кокетливо добавила блондинка Элен.

Восстание безумных богов

(отрывок)

А что же дальше?..

А дальше – «Восстание Безумных Богов», где мы вновь встретимся со многими героями «Войны Ангелов».

Она стояла на краю дощатого помоста, пыльного и неровного. Внизу плескалось живое море – fazeebi, человеки. Руки и ноги её были скованы – цепями короткими, но толстыми, не разорвать. А на шее был ошейник. И от него ещё одна цепь – к массивному ржавому кольцу, ввинченному в старые доски.

Она стояла, бесстрастно глядя поверх голов. Fazeebi её не волновали. Их не было, они не существовали. Существовали только кланы её народа, Драконоголовых, и суровые боги – часть в небесной вышине, часть в подземных глубинах. Всё.

С лица смыты все знаки её клана, так и не ставшие постоянной, на всю жизнь, татуировкой. У неё нет больше ни семьи, ни родни, ни вождя, ни шамана. Она никто.

И она же – жизнь своего клана.

…Зима выдалась тяжёлой и страшной. Молитвы и камлания не помогали, снега валили, стада разбегались, охваченные странным безумием. Луны ещё не перевалили и через созвездие Зверя, а в клане начался голод.

Именно тогда с юга, по тракту берегом Танцующей реки, что вдоль Тёмной Пущи, поднялись люди-fazeebi. Купцы. Торговцы с большими караванами на сильных, выносливых быках, покрытых густым длинным мехом – сильнее и выносливее, чем скот кланов.

Они везли с собой много товаров, потому что знали – боги холода разгневались, а значит, вожди будут сговорчивы.

Красное золото, самородное истинное серебро, выносимые подземными реками; abiu, окатанные водой камни, светящиеся в темноте – всё это имелось у Драконоголовых, добываемое на дальнем севере, за горами, у провала Огненной Пасти и на чёрных склонах Рогов Пламенного Зверя, но их, увы, нельзя было есть.

В мешках, бутылях и коробах на бычьих спинах – мука, масло, солонина, вяленая рыба, овощи в кислом вине. Но цена всего этого высока, и далеко не всегда у кланов имелось, чем расплатиться.

Особенно когда боги зимы гневались на свой народ.

У её клана – бывшего клана – тоже не хватило. Но зато сейчас клан Тёмного Коршуна имеет всё, чтобы дожить до следующей осени.

Цена невелика. Цена – она, Шаарта ар-Шурран ас-Шаккар.

Над ней творили обряд, как над умершей. Мошшог, шаман, дал ей выпить что-то дурно пахнущее, острое; тело перестало повиноваться, дух отделился от плоти, она видела себя со стороны, лежащей в деревянной колоде; видела, как с неё смывают знаки Тёмного Коршуна; как стоят в молчании над ней отец, мать, боно и доно (бабушка и дедушка со стороны матери), сёстры и братья.

Видела, как круг за кругом нарезает вокруг её домовины шаман Мошшог, как призывает духов облегчить её дорогу к заоблачным пажитям; как родные молча кладут рядом с ней пару изогнутых её сабель, пару кинжалов, лук со стрелами, и всё прочее, что должно пригодиться в Стране Вечной Охоты.

А потом шаман вдруг резко что-то выкрикнул, махнул рукой, и она увидела, как четверо сильных мужчин закрывают долблёную домовину специально спиленной до этого крышкой. И её незримый дух, повинуясь слову сильного шамана, нырнул в эту темноту, слился с плотью, замер, перестал быть на время.

…Когда пришла пора вернуться, вокруг уже не было ни гор, ни снегов, ни знакомых лиц её клана. Тёплая равнина, оливковые рощи и сады по обе стороны дороги, белостенные каменные дома под красно-черепичными крышами. Она не знала, откуда ей стали ведомы эти слова – ведь раньше она не видела ни таких домов, ни таких крыш.

Это было хорошо и правильно. Пока она спала, караван купивших её купцов ушёл далеко-далеко от родных мест; конечно, примерно она представляла, где находится сейчас, но искать дорогу назад Шаарта не станет.

Мёртвым нет места среди живых.

И потому она никогда не вернётся. В клане Тёмного Коршуна она умерла. Имя её выбито на столбце железного дерева рядом с могилами старшей родни.

– Нет чести выше, чем отдать честь, чтобы жил твой род, – хрипел в ухо шаман, кружа вокруг неё.

У неё нет ни семьи, ни клана, ни народа. Она никто и ничто, пыль на дощатом помосте, ржа на железных кольцах.

Но зато клан получил за неё хорошую цену. Много, много мешков с мукой и солью, и глиняных амфор с оливковым маслом, и кадушек с солониной, и прочего припаса сложено в пещерах Тёмного Коршуна.

Это правильно и справедливо. Так должно быть.

И потому она стояла, глядя поверх голов. На запястьях и щиколотках – кандалы.

– Я не убегу, – сказала она на всеобщем языке купцу – немолодому, дородному и относившемуся к ней, в общем, совсем не плохо. – Таково слово клана.

– Я знаю, – вздохнул тот, словно и впрямь сочувствуя её доле. – Драконоголовые скорее потеряют жизнь, чем честь. Я знаю, девочка. Просто… тут так требуют.

Она не стала спрашивать почему. Клан продал её, чтобы она повиновалась. Это очень малая цена за его жизнь, за жизнь всех остальных. Это справедливо.

Поэтому она не сопротивлялась, когда с неё сорвали одежду. Не сопротивлялась, когда кузнец, в кожаном фартуке на голое тело, заклёпывал на ней железные браслеты. Не сопротивлялась, когда вели на помост.

И не слышала, что кричат в толпу, нахваливая её, как товар, ушлые торговцы-fazeebi. Смотрела туда, где край неба сходился с мягкими, волной накатывавшимися на городок холмами; туда, где белели паруса на водной глади, словно ранний снег.

Город назывался красиво – Арморика. К восходу от него катились волны неоглядного моря; к закату шумели густые леса, которые – она услыхала – прозывались Сильванией, северной и южной.

Империя Корвус, протянувшаяся на юг и запад так далеко, что идти, наверное, пришлось бы целый год.

Она знала, что караван должен был миновать рубеж Драконоголовых, вольный городок Нимфоньес, где стоит лагерем имперский легион, VIII Победоносный, затем – торговый град Мессиду, пересечь равнину Гнева, затем – укреплённую имперскую границу, где ещё два легиона, III Неудержимый и XIV Гневный. А дальше…

…Она не замечала пыли, не слышала насмешек и похабных шуток. Не замечала показывавших на неё пальцами юнцов и прикрывавшихся фатами женщин. Ничего этого не существовало. Шаарта ар-Шурран ас-Шаккар, Шаарта дочь матери Шурран и отца Шаккара должна была начать жизнь заново, сколь бы низкой и позорной эта жизнь ни оказалась. С новым именем.

Потому что клан Тёмного Коршуна будет жить, и это единственное, что имело значение.

Вокруг неё толпился народ. Иные выкрикивали свою цену, но торговцы не торопились – знали, что настоящие покупатели будут позже.

– Страхолюдина!

– Чудовище!

– Монстр!

Она слышала, но не слушала. Что ей, бившейся с железным хирдом в Алом Ущелье, подле врат гномьего града Дим Кулдира, когда воительницы её клана бросились на бородачей сверху, со скал, сломав их стену щитов, – что ей какие-то выкрики?

…А потом и впрямь подоспели серьёзные покупатели.

Ланиста в белой тоге с хлыстом. Пара молодых людей, донельзя изнеженных на вид, прибывших в одном паланкине, обнимавшихся и жеманно при этом хихикавших. Двое бородатых гномов в роскошных золотых поясах, закрывавших весь живот. Полноватая женщина под плотной вуалью, сопровождаемая четвёркой до зубов вооружённых слуг – откуда-то с юга, судя по оливковой коже.

Купец мигом сообразил, что пора начинать истинный торг.

Он выкрикнул цену. Ей, стоявшей на помосте, слова торговца ничего не говорили, и она осталась бесстрастной, глядя поверх голов – на цветастые пологи над прилавками, на множество тачек, тележек, телег и возов. На разложенные там невиданные товары, о каких Драконоголовые никогда и ничего не слышали.

Она стояла, не стесняясь собственной наготы, своей смуглой, словно старая бронза, кожи. В её племени девушки сами выбирали себе суженых – мужчины слишком заняты охотой и войной, чтобы тратить время ещё и на это.

Но здесь не было мужчин. И здесь некого было стесняться.

Она видела, что покупатели начинают горячиться.

– Quingenti![6] – выкрикнул грузный ланиста, для верности взмахнув хлыстом.

Она не ведала, откуда всё это знает. Когда и как ей могло открыться, что «ланиста» означает содержателя школы гладиаторов? И что такое вообще «школа», и кто такие «гладиаторы»?

– Sescentī![7] – немедля подняла цену женщина под вуалью.

– Sescenti quinquaginta![8] – хором выдали молодые люди, обнявшись.

Бородатые гномы дружно ухмыльнулись, весьма недобро поглядев на парочку.

– Septingenti[9].

Ланиста крякнул.

– Septingenti viginti[10] и ни сестерция больше!

Молодые люди разом надули губки.

– Septingentas quadraginta[11].

Женщина под вуалью подняла палец, требуя времени.

– Octingenti![12] – дружно рявкнули гномы.

Ланиста присвистнул.

– Да на кой она вам, эта орка?!

Бородачи ухмыльнулись, торжествующе глядя на остальных.

Юнцы скривили гримаски, разочарованно вздыхая.

Женщина с вуалью наконец опустила руку.

– Nongenti[13], и большего тебе, Друзус Консентиус, никто не предложит!

Купец по имени Друзус Консентиус выжидательно уставился на остальных участников торга.

Однако ланиста уже уходил, раздосадованно маша хлыстом; молодые люди, обиженно фыркая, помогали один другому забраться обратно в паланкин – рабы уже готовы были поднять его на плечи.

Двое гномов уставились на женщину под вуалью так, словно она только что увела у них из-под носа особо крупный самородок.

– Nongenti decem[14], – проскрипел наконец один из них.

– Mille[15], – сказал вдруг ещё один голос откуда-то сбоку.

И гномы, и женщина разом повернулись.

Там стояли четверо. Плечистый мужчина, крепко сбитый, с наголо бритым черепом, на котором, извиваясь, свились вытатуированные драконы. Женщина, покрытая, словно плащом, густым потоком собственных волос, доходившим до самых пят. Ещё один мужчина – без особых примет, стройный, среднего роста, завернувшийся в богатый белый плащ с золотой оторочкой; и, наконец, последний, четвёртый член этой странной компании – средних лет, худощавый, слегка горбоносый, загорелый, в одежде, что напоминала одеяния самих Драконоголовых в летнюю пору – порты до колен да рубаха, перепоясанная по-гномьему широким поясом со множеством карманов, карманчиков и привешенных сумокзепей.

«Mille» произнёс именно он.

Бритоголовый ухмыльнулся и хлопнул сказавшего по плечу. Неприметный слегка улыбнулся, как бы в лёгком удивлении. Женщина осталась бесстрастной.

Та, кого при жизни звали Шаартой, вгляделась в них.

Сила. Бездна силы. Неизмеримая, неоглядная. Страх и ужас – подобное достойно лишь богов.

Драконоголовые умеют смотреть сквозь. Умеют видеть. Поэтому их шаманы никогда не ошибаются и знают, кому жить – а кому нет.

– Mille, – повторил горбоносый. – Почтенный Друзус, как я понимаю, больше предложений нет?

Гномы буравили его злобными взглядами; пудовые кулаки стиснуты на рукоятях секир, но здесь рынок, здесь не проливают кровь. Женщина застыла, не поднимая вуали, но звавшаяся Шаартой знала – она вперилась в странную четвёрку и точно так же пытается понять, что они такое.

Неприметный сделал жест, словно говоря – мол, наше дело кончено. Ещё раз хлопнул горбоносого по плечу.

– Скьёльд, Соллей, идём. Наш друг, полагаю, будет в хорошей компании.

– Продано! – Отчего-то голос купца Друзуса Консентиуса звучал отнюдь не радостно, хотя торговец выручил за безымянную аж целую «mille» (ясно, что много). – Продано доминусу… как прикажете звать, civis?[16]

– Публий Каесенниус Марон, – спокойно ответил горбоносый. – Орден Ворона, первая степень, ego tibi[17].

– Благодарствую, доминус. Эй, Хостус! Впиши, значит, что рекомая рабыня продана достопочтенному гражданину Публию Каесенниусу Марону, и волен он отныне в жизни её и смерти, и волен казнить, равно как и миловать, по собственной воле, в каковую никто вступать не должен, кроме только лишь в случае ущерба bonum publicam, сиречь благу общественному!.. Куда велите покупку доставить, досточтимый?..

– Никуда. Я заберу её сейчас. И верните ей одежду, равно как и вещи. Barbari, как известно, снабжают ей подобных всем необходимым. Не задерживайтесь, любезнейший, Орден Ворона ждать не любит.

В нём тоже была сила, думала она, глядя на короткие, седые на висках волосы. Но не так много, как в той троице, о которой ей даже думать страшно. Несмотря на то, что она уже мёртвая.

…Одежду ей принесли и вещи вернули, все, до последних мелочей. Публий Марон стоял, отвернувшись, пока она одевалась, и Шаарта молча удивилась про себя – он волен в жизни её и смерти, она обязана исполнить любую его волю – так чего же отворачиваться? Может, он находит её отвратительной, монстром, как кричали ей из толпы?

Впрочем, он – хозяин, и поступает, как хочет. Орка оделась, подпоясалась всеми ремнями, протянула было руку к оружию – сабли и кинжалы, всё, как оставил клан – и тут же отдёрнула.

Она теперь не сама по себе, она теперь вещь, принадлежащая этому странному человеку; надо ожидать его приказа.

Чародей кашлянул, повернулся.

– Как тебя звать? – спросил он на всеобщем.

– У меня нет имени, хозяин.

Лоб его пересекли морщины.

– Как это «нет имени»?.. Ах да, прости. Для своего клана ты умерла, а мёртвым имена не положены. Хорошо – поведай мне, как звали тебя… до всех этих событий?

Она заколебалась. Мёртвые, даже если они ещё ходят по земле, не должны вслух произносить своих имён, если не хотят навлечь гнев смотрителя чёрных палат, могучего Гарзонга. Но, с другой стороны, – это её хозяин, и воля его превыше всего.

– Шаарта ар-Шурран ас-Шаккар из клана Тёмного Коршуна.

Волшебник кивнул.

– Возьми своё оружие, храбрая Шаарта. Бери-бери, не стесняйся. Я знаю, что ты никогда не обратишь его против меня. Но прежде – я хочу услыхать твою клятву.

– Клятву, хозяин?

– Да. Клятву верности. – Голос его сделался суров, но злости или раздражения в нём не слышалось. – Клятву верности, ибо свершено дело чести, и клан Тёмного Коршуна будет жить благодаря тебе.

Да. Это верно.

– Но, хозяин… – она растерялась. – Мне неведомы слова…

– Встань на одно колено, – распорядился чародей.

Орка повиновалась.

– Повторяй за мной. – Хозяин вдруг заговорил на её родном языке. – Повторяй клятву!..

Слова он выговаривал недостаточно чётко, и не было глубины рыка, присущего лишь истинному орку, но ей было приятно. Она повторяла слова, почти не слыша и даже не понимая, зачем всё это. Маг не знает, что если Драконоголовые служат – они служат до самой смерти, и нет такой силы, что заставила бы их изменить данному слову?

И чародей вдруг замедлил речь, а потом и вовсе умолк, пристально вглядываясь в орку.

– Посмотри на меня – это было вновь сказано на всеобщем.

Она подняла глаза. Чародей чуть склонил голову, едва заметно усмехнулся.

– Я напрасно трачу время, да? Ибо кто ставит под сомнение верность Драконоголовых, тот наносит им смертельное оскорбление, так?

– Мой хозяин не может меня оскорбить, – ровно сказала она, и это было истинной правдой. – Оскорбить может низший или равный. Высший лишь изъявляет своё неудовольствие или гнев.

– Хорошо. Бери оружие, снаряжайся, Шаарта. Очень скоро нам предстоит дальний путь.

– Да, хозяин. – И после паузы: – Хозяин. Обычай разрешает тому, кто служит…

– Да, да, верно! – спохватился чародей и чуть ли не покраснел. – Конечно. Обычай разрешает сразу после клятвы – которая нам не нужна – задать один вопрос. Я слушаю, Шаарта.

– Могу ли я тебя вопрошать, хозяин?

– Ох. Ну, конечно. – Он покачал головой. – Да, храбрая орка, ты можешь задавать мне вопросы, потому что от моих ответов, я понимаю, может зависеть сама наша жизнь. Задавай.

– Отправимся ли мы в страны жаркие или хладные?

– Понимаю, понимаю, надо решить, как снарядиться, – кивнул Публий. – И то, и другое, Шаарта. Наш путь лежит на север. Сперва по имперскому тракту до Роданоса – это самое простое и приятное. Затем переправимся через пролив в Чаган Го – это уже не Империя Корвус, это баронство Хафр, как бы независимое. Оттуда по… хочется сказать «дороге», но на самом деле это просто караванная тропа – через Маггор и Дриг Зиггур к Башне Полуночи. Не смотри на громкое название, на самом деле это всего лишь сторожевой пост, сама-то башня, гм, да… ну да ладно, потом расскажу. А дальше знакомые тебе, наверное, места – владения Огненноглазых, ваших сродственни… так, понятно. Никакие они не сродственники, а гнусные твари без чести и совести, так?

– Да, хозяин. – Шаарта старалась оставаться хладнокровной, как положено той, кто служит.

– Ничего. На тебе нет клановых знаков, ты моя, следовательно, у тебя с ними не может быть кровной распри. Так ведь, Шаарта? Не может?

Не может… Шаарта ар-Шурран ас-Шаккар из клана Тёмного Коршуна имела к Огненноглазым большой и, увы, незакрытый счёт. За сына отцова брата. За дочь материной сестры. Кулаки её сжались.

Но – нет, хозяин прав. Она умерла, а мёртвые…

Мёртвые, конечно, тоже мстят, недаром самым важным обрядом у Драконоголовых было и остаётся погребение.

– Ты не будешь мстить, – негромко, но властно распорядился Публий. – Такова моя воля, орка.

– Да, хозяин, – бесстрастно отозвалась она.

Мёртвые не гневаются. Точнее, гневаются лишь неправильные мёртвые.

Он помолчал, покачиваясь на пятках.

– Шаарта, я знал, кого покупаю. Вести о том, что клан Тёмного Коршуна вынужден был продать свою лучшую воительницу, добрались до рынков Арморики очень быстро. Поэтому я знаю, кто ты и на что способна. Оттого и клятву не стал доводить до конца. В пути мне потребуется… много чего. Может, и твоя жизнь.

– Моя жизнь – в руках моего хозяина.

– Обрядовая фраза, – вздохнул чародей. – Ты готова, орка? Идём. Времени на сборы мало, а собрать предстоит многое.

…До жилища мага они добирались по шумным и жарким улицам Арморики. Она помнила, что должна блюсти достоинство хозяина. Она могла умереть для клана, но и мёртвая обязана блюсти честь Тёмного Коршуна. Поэтому она шла, не поворачивая головы, не глазея на невиданные в её краях колодцы, откуда вода лилась, повинуясь нажатию бронзового рычага; на протянувшиеся арки акведуков, на остроконечные, словно копья, деревья с тёмно-зелёной хвоей вместо листьев, на манер привычных северных елей; на высоченные дома в два, а то и в три этажа, с чисто побелёнными стенами; на шумную толпу, разномастную, разодетую, где мелькали лица всех цветов кожи, от бледно-белого до угольно-чёрного.

Мальчишки вопили ей вслед: «Чудище!» – и добавляли скабрезностей. Публий хмурился, но делал вид, что ничего не слышит. Шаарту же подобное тем более не задевало. Fazeebi, человеки, у которых о чести слышали считаные единицы, – чего с них взять? Воин не обращает внимание на тявкающих шавок.

В доме Публия их встретил охающий и ахающий рой слуг и служанок; у большинства шею охватывали рабские ошейники. На самой Шаарте это украшение ещё не появилось.

Здесь она ничего запоминать не старалась. Ей ничего не нужно, только место, где она сможет спать. Колодец во дворе, отхожее место на задах. Еда? Еда будет. Едва ли хозяин купил её для того, чтобы уморить голодом.

Рабы у мага Публия были хорошо вышколены – орка заметила стоящие возле нужника внушительные колодки.

Чародей произнёс краткую, но запоминающуюся речь, оповестив домашних слуг, что сие – его телохранительница, в ссоры с ней не вступать, ибо она будет всегда при оружии, а головы рубить её учили с детства.

Это произвело впечатление.

Потом была каморка – но с окном, выходящим в сад, подле спальни мага. Каморка, а в ней – деревянное ложе, лавка, стол, сундук.

Жилище, достойное вождя клана.

– Мы здесь не задержимся, Шаарта. – Публий стоял на пороге. – Выступаем послезавтра, а пока – мне надо тебя вооружить как следует. Нет-нет, твои сабли и кинжалы хороши, доброе железо, но там, куда мы направляемся – к Рогам Огненного Зверя и развалинам Элмириуса, – там требуется кое-что покрепче.

Рога Огненного Зверя. Жуткое место. Место, где пляшут обезумевшие пламенные боги и божки, твари из полыхающей крови земных глубин. Драконоголовые не ходили туда. И Огненноглазые, даром что бесчестные и презренные, не совались к древним руинам тоже.

Но вслух она сказала только одно:

– Да, хозяин.

* * *

Весь следующий день они провели на рынке. Рынок в Арморике был изобилен, необъятен, шумен и многоцветен. Собственно, «рынков» там было много – Рыбный, Кожевенный, Суконный, Железный…

Был, само собой, и Рабский.

Тут смешивались небывалые запахи – рыбья требуха и тонкие ароматы, привезённые из-за моря; здесь разом звучали все мыслимые и немыслимые наречия; здесь можно было встретить почти квадратного гнома, несмотря ни на какую жару, не расстающегося с широченным поясом, или тощего зелёнокожего гоблина, или тонколицего невозмутимого сидха, смуглого кривоногого кобольда или лохматого мускулистого фирболга. Цокали копытами настоящие центавры, брели, мрачно озираясь, могучие огры – как правило, с ошейниками.

Встретились Шаарте и бычьеглавые минотавры, и шустрые низкорослые половинчики, и даже несколько суетливых крысолюдов.

Не было только её сородичей, орков.

Пограничные легионы недаром ели свой хлеб.

Она шагала следом за Публием Мароном, высокая, выше его на целую голову. Невозмутимая. Руки на эфесах верных сабель.

Тот, кто служит, не задает праздных вопросов. Он исполняет долг чести. Благодаря ей клан Тёмного Коршуна благополучно доживёт до весны.

Простая рубаха, короткие, до колен, и широкие порты – чтобы не стеснять движения. Пояс и перекрещивающиеся плечевые ремни, а на них – кинжалы.

Да, она лишилась свободы. Но клан будет жить.

Примечания

1

Подвижный в подвижной среде (лат.).

2

Чёрт побери (нем.).

3

Интегральное исчисление (лат.).

4

Слава!

5

Спата – прямой и длинный обоюдоострый меч без гарды.

6

Пятьсот (лат.).

7

Шестьсот (лат.).

8

Шестьсот пятьдесят (лат.).

9

Семьсот (лат.).

10

Семьсот двадцать (лат.).

11

Семьсот сорок (лат.).

12

Восемьсот (лат.).

13

Девятьсот (лат.).

14

Девятьсот десять (лат.).

15

Тысяча (лат.).

16

Гражданин (лат.).

17

К вашим услугам (лат.).

Content

Ник Перумов
Война ангелов. Игнис

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Дополнение (материалы, не вошедшие в основную версию книги)

Восстание безумных богов (отрывок)

Примечания