Марина Серова

Итальянский беглец

© 4 PM production / Shutterstock.com Используется по лицензии от Shutterstock.com

© Серова М. С., 2019

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2019

* * *

Глава 1

— Доброе утро. Я говорю с Евгенией Максимовной Охотниковой?

В этот момент мне показалось, что я все еще сплю, как это порой бывает после раннего подъема, особенно если ему предшествовали бурные выяснения отношений с неудачливым поклонником. И выяснения эти закончились уже за полночь, да и то благодаря моему решению спасаться бегством. Последнее для меня не слишком характерно, но очень уж надоел мне этот самый поклонник, именовавший себя Славиком.

Самое невероятное заключалось в том, что вначале этот треклятый Славик показался мне очень даже ничего. Стройный брюнет чуть выше среднего роста, с несколько неправильными, но вполне привлекательными чертами лица, да еще и с неплохим чувством юмора — чего еще желать девушке, вознамерившейся скоротать вечерок в приличном ресторане?

Я не гурман и уж тем более не обжора, и никаких особых кулинарных пристрастий у меня нет. Просто иногда я люблю вкусно поесть, а заодно отведать чего-нибудь этакого. А уж если случится провести этот вечерок в компании приятного спутника, да еще с последующим негастрономическим продолжением… Я пока не в том возрасте, чтобы без сожаления отказываться от плотских утех. И надеюсь, еще не скоро в нем окажусь.

Итак, накануне вечером я наслаждалась сочным эскалопом в ресторане «ля'Форе». Несмотря на французоподобное название, никакой особой французской направленности в означенных в меню блюдах не наблюдалось. Скорее, здесь предлагалась некая, если можно так выразиться, общеевропейская кухня с небольшим вкраплением азиатской. Как раз в моем вкусе.

Славик начал с того, что галантно пригласил меня на танец под сентиментально-тягучую композицию. Пока мы танцевали, он сделал мне несколько неизбитых комплиментов, что не могло оставить меня равнодушной, как, впрочем, и любую девушку. После я предложила ему пересесть за мой столик, Славик заказал для меня кофе с воздушным десертом и осведомился, что я буду пить. От спиртного я категорически отказалась, и презрительный взгляд Славика скользнул по моему бокалу с минеральной водой без газа. И вот тут бы мне насторожиться. Но нет! Приятный вечер, плотские утехи, как же… И куда только подевалось хваленое чутье Евгении Охотниковой?

Славик, видимо, решил, что пора доводить даму до стадии «созрела», и, несмотря на мои протесты, заказал щедрую порцию коктейлей, а заодно и водки. Продегустировав и то, и другое, он по-свойски заявил:

— Ну, Женюра, накатим?

Это «Женюра» полоснуло меня по ушам и заставило повнимательнее присмотреться к моему визави. И где только были мои глаза?!

Передо мной сейчас сидел вовсе не обаятельный пикапер, за которого я приняла было Славика, а затрапезного вида слегка обрюзгший мужичонка, который к тому же «накатывал» слишком быстро. Кроме того, теперь я отчетливо видела, что этому самому Славику уже хорошо под сорок, если не за. Он до пенсии будет в Славиках ходить? А потом привыкнет?

Я подозвала официанта и, быстро расплатившись за свой заказ (в том числе и за Славиково угощение), без объяснений направилась к выходу. Естественно, я не рассчитывала, что незадачливый ухажер вот так запросто оставит меня в покое. Он действительно двинулся следом, хотя и с некоторой задержкой, поэтому неприятная сцена разыгралась уже не в ресторане, а на стоянке, где на нас никто не обратил внимания.

Славик пытался хватать меня за руки, тащить обратно в ресторан и несказанно злился, когда я каждый раз умело пресекала подобные попытки. При этом из его уст вместе с перегаром извергались комплименты совершенно иного толка. Самыми вежливыми из них были, в частности, «динамщица» и «фригидная дамочка». Наконец мне это надоело. Я усадила Славика на тротуар и доходчиво объяснила, что с ним произойдет, если он встанет, прежде чем я уеду. Славик продолжал упражняться в искусстве изысканных комплиментов, но ослушаться меня не посмел. В случае необходимости я умею быть очень убедительной.

И вот теперь, услышав мелодию звонка на своем смартфоне, я нелогично решила, что это звонит Славик. Никаких координат я ему, естественно, не оставляла, это не в моих привычках. Но что, если он запомнил номер машины и уже по нему сумел вычислить владелицу, то есть меня, а заодно и раздобыть номер телефона? Возможно, я недооценила своего случайного знакомого.

Однако холодноватый мужской голос, звучавший в телефоне, принадлежал отнюдь не Славику. Именно этот голос вызвал в моем воображении картины далекого прошлого. Перед внутренним взором замелькали коридоры Ворошиловки, где мне довелось отучиться несколько лет и обрести бесценные навыки ведения ближнего боя. Да и дальнего тоже. Почему голос, показавшийся мне удивительно знакомым, вызвал у меня именно эти ассоциации, я понять не могла. Вот почему я решила, что все еще продолжаю спать, хотя уже успела принять душ и сейчас находилась на кухне в ожидании завтрака. А завтрак этот состоял из пары бутербродов с сыром, которые в данный момент запекались в микроволновке. Мне очень нравился вкус слегка расплавленного теплого сыра на кусочке ржаного хлеба. Между делом я включила электрочайник, дабы заварить чай. На этом мои кулинарные таланты заканчивались.

Стряхнув усилием воли остатки сна, я поспешила ответить:

— Да, я вас слушаю.

— Говорит Павел Голубев, — деловито продолжал мужчина. — Прошу прощения за столь ранний звонок, но мое дело не терпит отлагательств.

Этого он мог бы и не говорить. По терпящим отлагательства делам мне обычно не звонят. А что касается раннего звонка — тем более. Знал бы мой собеседник, сколько раз меня поднимали посреди ночи, причем без всяких извинений, буквально взывая о помощи…

— Я вас внимательно слушаю, — повторила я, давая понять господину Голубеву, что он может переходить непосредственно к сути дела.

— Я нуждаюсь в услугах профессионального телохранителя, — заявил Павел Голубев. — О ваших расценках я осведомлен, проблем с оплатой не будет. Если возможно, я хотел бы нанять вас с сегодняшнего дня.

— Диктуйте адрес, — деловито отозвалась я, последовав примеру потенциального клиента. Мне понравилась его манера сжато и четко излагать свои мысли.

— Улица Калиновского, дом пять, квартира шестнадцать, — отчеканил Голубев. Я мысленно прикинула — улица Калиновского начиналась в районе новостроек, это почти на другом конце Тарасова. Для моего «Фольксвагена» это, разумеется, не проблема, к тому же ранним утром в городе практически нет пробок.

— Буду у вас в течение часа, — отозвалась я.

— Договорились, — бодро ответил Голубев и отключился.

Я наскоро проглотила подоспевшие бутерброды и принялась собираться. Побросав в дорожную сумку все, что могло мне понадобиться для проживания на территории клиента, я облачилась в свои излюбленные джинсы и тонкий шерстяной джемпер и, накинув короткую кожаную куртку, выскочила из квартиры.

Как я и предполагала, дорога до жилища господина Голубева не заняла много времени. Если не считать небольшого затора, образовавшегося на одном из перекрестков так называемого исторического центра Тарасова, я добралась до улицы Калиновского практически без эксцессов. Названный дом оказался четырехэтажным кирпичным таунхаусом, непостижимым образом втиснутым между двумя узкими высотками, похоже, до конца не заселенными.

Подивившись такому урбанистическому решению, я приткнула «Фольксваген» на площадку возле одной из высоток, поскольку стоянки у таунхауса не наблюдалось. Напротив, он был обнесен высокой железной оградой, попасть за которую можно было лишь через узкую калитку, на которой я заприметила кнопку домофона. Никакого въезда для авто здесь явно не наблюдалось, и для меня оставалось загадкой, куда, собственно, владельцы квартир в таунхаусе должны помещать свои транспортные средства. Однако долго раздумывать над этой проблемой я не стала, а проворно добралась до калитки и позвонила в квартиру шестнадцать. Калитка моментально открылась, причем из переговорного устройства не раздалось ни единого вопроса. Я пересекла небольшой двор и, войдя в удивительно просторный светлый подъезд, быстро поднялась на четвертый этаж, где и находилась нужная мне квартира.

Хозяин квартиры уже поджидал меня на пороге возле приоткрытой двери. Едва я взглянула на крепкого телосложения мужчину чуть выше среднего роста, как в моей памяти всплыли фрагменты сегодняшнего полусна. Коридор Ворошиловки, по которому, старательно чеканя шаг, строем идет наша группа… И еще почему-то перед внутренним взором отчетливо всплыл поблескивающий в лучах солнца гранитный обелиск с фамилиями, навек впечатанными золотыми буквами. Неотрывно глядя в лицо моего клиента, я медленно приблизилась к нему еще на несколько шагов. Подойдя почти вплотную, я всмотрелась в серые, немного печальные глаза. Взгляд изменился. Чуть-чуть. А лицо осталось прежним. Передо мной стоял Павел. Вот только не Голубев, а Агафонов.

Я на несколько мгновений плотно закрыла глаза, и тут же память перенесла меня в события четырехлетней давности. Я вновь увидела себя возле гранитного обелиска с букетом красных гвоздик в руках, в окружении нескольких бывших «ворошиловцев». У меня стоит ком в горле, видавшие виды парни рядом со мной не прячут слез. Я не в силах поверить надписи, гласящей, что Павла Агафонова больше нет, он погиб пару месяцев назад…

И вот теперь я также не в силах поверить, что вижу перед собой Павла, моего лучшего друга по Ворошиловке, живого и невредимого, лишь с чуточку печальными холодновато-серыми глазами.

— Ты жив?! — я, скорее, чуть слышно выдохнула, чем произнесла. Вместо ответа Павел раскинул руки, и через долю секунды я уже оказалась в объятиях — крепких, надежных и, главное, вполне реальных. Я не поняла, как и когда очутилась в квартире, обнаружив себя сидящей в удобном кожаном кресле посреди небольшой, но очень уютной и элегантной гостиной. С выработанной за годы профессиональной цепкостью я машинально отметила, что хозяин апартаментов отнюдь не бедствует. В квартире наличествовала современная техника, органично сочетавшаяся с мебелью в стиле хай-тек, соответствующей общей направленности интерьера.

— Это съемная квартира, — сообщил Павел, от которого, видимо, не укрылся мой любопытный взгляд. — У меня теперь вся жизнь съемная.

Он вздохнул и неторопливым взглядом оглядел меня с ног до головы.

— А ты совсем не изменилась, — грустно усмехнулся Павел. — А вот голос твой по телефону я не узнал. Подумал уж было, что есть еще одна Женька Охотникова, твоя полная тезка.

— И с идентичным родом занятий, — подхватила я предложенную Павлом игру. Я ни секунды не сомневалась, что Павел с самого начала прекрасно знал, кому именно звонит. Однако в нем чувствовалась какая-то странная напряженность, и мне захотелось поскорее ее развеять.

— Ну да! — усмехнулся Павел. — Теперь-то уж я не сомневаюсь, что ты — это ты.

«А я сомневаюсь», — промелькнуло у меня в голове. То есть сомневалась я, естественно, относительно Павла, а не себя. Авиакатастрофа была просто чудовищной, все официальные источники в один голос уверяли, что у пассажиров и членов экипажа не было ни единого шанса выжить. И вот передо мной живое опровержение собственной персоной.

— Тебе сейчас самое время выпить кофе с коньяком. — Во взгляде Павла, устремленном на меня, появилось некоторое беспокойство. — Что-то ты бледненькая. Или лучше без кофе?

— Лучше с кофе, — уточнила я.

— Один момент! — Павел в мгновение ока скрылся в кухне. Я свободно раскинулась в кресле и сделала несколько глубоких вдохов. Будешь тут бледненькой, когда в качестве потенциального клиента обнаружишь ожившего покойника. Павел некоторое время суетился на кухне, до меня доносился аромат первоклассного кофе. Я не пошла следом за ним, а спокойно осматривалась в гостиной. К тому же у меня создалось впечатление, что Павел нарочно оттягивает начало неизбежного разговора, словно давая мне время прийти в себя и осмыслить ситуацию. А заодно и себе.

И все же Павлу действительно хватило минимума времени, чтобы проявить себя в качестве заботливого хозяина. Кроме кофе с упомянутым коньяком он принес поднос с бутербродами и вазочку с несладким печеньем. Выглядело угощение очень аппетитно, и я почувствовала, что и впрямь немного проголодалась. Видимо, давал о себе знать стресс от встречи с выходцем с того света, сравнимый разве что с участием в сверхсложной операции по освобождению заложников.

— Угощайся, — радушно предложил Павел, и я не заставила себя дважды просить. Павел присоединился ко мне, и мы некоторое время молчали, смакуя невероятно вкусный кофе.

— Ты давно в Тарасове? — Я первой нарушила молчание, решив начать с относительно нейтрального вопроса.

— Вот в этом-то все и дело. — Павел вздохнул, отставив чашку. — В Тарасов меня привела необходимость, я тебе подробно обо всем расскажу. Но вначале, думаю, тебе интересно будет узнать, как я вообще очутился в Тарасове, а не в преисподней, например.

Я всем своим видом дала понять, что жажду узнать это больше всего на свете.

— Что ж, начну с самого начала. И по возможности буду краток, — пообещал мой новоявленный во всех смыслах клиент. — Ты ведь помнишь, что во Владивостоке я сразу после курсов устроился в Управление? В отдел к Корневу?

Я кивнула. Полковник Корнев славился тогда своим сверхпринципиальным подходом в вопросах подбора кадров. Попасть к нему в отдел было сродни чему-то на грани человеческих возможностей. Никаких протекций полковник не признавал как таковых. Скорее уж наоборот: верный способ навсегда закрыть себе путь в его отдел — это попросить замолвить за себя словечко. Можно только догадываться, через какие горнила довелось пройти выпускнику закрытого заведения, готовящего спецагентов, Павлу Агафонову, чтобы очутиться в рядах непосредственных подчиненных полковника Корнева. Но каковы бы ни были эти испытания, награда того стоила. Во-первых, бесценный опыт, недоступный большинству других сотрудников. Отделу Корнева доставались наиболее интересные и перспективные задания, выполнение которых, в свою очередь, могло обеспечить головокружительный взлет карьеры. Кроме того, всем так или иначе причастным к службе в Управлении, было известно, что Корнев выбивает своим сотрудникам всевозможные надбавки и преференции. На оплату высококлассным сотрудникам полковник никогда не скупился.

Все это Павел вновь пересказал мне в сжатом виде. Я кивнула, давая понять, что нахожусь в теме.

— И что же произошло?

— Ты понимаешь, — раздумчиво произнес Голубев-Агафонов, — видимо, права народная мудрость, что всяк не без греха. Или шеф просто постарел… В общем, Корнев принял-таки в отдел своего племянника, сына родной сестры и по совместительству редкостного поганца. Хотя, надо сказать, что все необходимые тесты и прочее парень прошел без сучка без задоринки, здесь полковник был неумолим. Профессионально он соответствовал, не подкопаешься.

— И этот профессионал начал тебя подсиживать? — попыталась я проявить навыки детектива. Павел кивнул и одобрительно улыбнулся, давая понять, что не сомневался в моих дедуктивных способностях.

— Кстати, не собираешься освоить смежную профессию? — полушутя поинтересовался он. — Частным детективам платят не хуже, а риска гораздо меньше.

Я отрицательно покачала головой:

— Я пока из своей шкуры вылезать не собираюсь.

— Это верно, шкуру нужно беречь. Собственно, ради этого я тебя и разыскал. — По лицу Павла пробежала мимолетная тень, но он вновь взял себя в руки и вернулся к своему повествованию. — Ну, не буду долго углубляться в подробности, они не особенно важны, — продолжал Павел. — Скажу только, что на меня был состряпан компромат самого гнусного свойства. Из тех, где в ложь искусно вплетена правда. Причем правда поддается проверке, а ложь — не очень. Однако в целом документ вызывает доверие.

— Понимаю, — кивнула я. В силу специфики своей профессии я хорошо знала, что такого рода «компромат» можно состряпать, по выражению Павла, на любого хоть сколько-нибудь серьезного специалиста, в какой бы сфере тот ни работал. И вот ведь парадокс: чем активнее замазанный грязью ни в чем не повинный человек стремится себя обелить, тем большее доверие вызывает этот самый компромат. Видимо, нечто подобное произошло и в случае с Павлом, поскольку он добавил:

— В конце концов, и сам полковник начал косо на меня поглядывать, перестал давать хоть сколько-нибудь ответственные задания. Потом до меня дошли слухи, что он поручил, что называется, приглядывать за мной, да я и сам заметил слежку. Ну и…

Что ж, рассказ Павла звучал вполне правдоподобно, но что-то, пусть и неуловимо, а все же резало мне слух. Пока я и сама не могла взять в толк, что именно.

— И что ты решил? — поинтересовалась я.

— Решил попытать счастья на чужбине, как ни банально это звучит, — усмехнулся Павел. Усмешка, правда, вышла невеселой. — Связи у меня имелись, да и с документами проблем не возникло. Я ведь успел кое-кому помочь, и не раз. Сама понимаешь, годы работы в разведке даром не проходят.

Я вновь кивнула, хотя рассказ Павла вызывал у меня все больше вопросов и все меньше доверия.

— Наконец все было готово к тому самому судьбоносному отлету, я уже практически стал гражданином Ирландии, собирался обосноваться в пригороде Дублина…

— Дублина? — переспросила я, припомнив подробности той самой авиакатастрофы.

— Да, — подтвердил Павел. — Но вместо этого стал гражданином Италии.

— Вот как! — Я чуть было не присвистнула. Помню, рейс трансконтинентального лайнера, на борту которого находился майор Агафонов, планировался с заходом в аэропорт Рима. Именно на северной границе Италии и потерпел страшную катастрофу тот злополучный лайнер. Катастрофу, в которой никто не уцелел. Якобы не уцелел…

— Как же ты спасся? — Я не смогла удержаться от любопытства.

Павел пожал плечами:

— Сам удивляюсь — какая-то непостижимая цепь случайностей. Словно все сложилось само собой.

— Поясни, пожалуйста, — нетерпеливо потребовала я.

— Да сначала какой-то пассажир, спасибо ему, то ли опоздал, то ли передумал лететь. А я пересел в его пустое кресло, место, считающееся наиболее безопасным в случае катастрофы. Останься я тогда в своем кресле, от меня бы и пыли не нашли. Как от остальных пассажиров…

Павел немного помолчал, словно вновь переживая те страшные минуты. Мне даже стало неловко за свое любопытство. В конце концов, какое я имею право вот так теребить своего клиента, пусть даже давнего знакомого? Я всего лишь наемный персонал, не более того.

— Потом, как я впоследствии понял, меня попросту выбросило из уже развалившегося самолета за несколько секунд до взрыва. В тот момент я, естественно, был без сознания, но, опять-таки, по счастливой случайности покатился под уклон. Там местность такая, на севере Италии. Так я спасся еще и от взрыва, не прилагая никаких усилий и даже ни о чем не подозревая.

— И тебя нашли спасатели? — Рассказ Павла меня взволновал, я представила себе, каково это, оказаться где-то в глухом лесу, раненым, без сознания…

— Спасатели, да не те, — не совсем понятно заявил Павел со странной усмешкой. — Тут подоспела случайность номер три.

— То есть? — изумилась я.

— Я ведь откатился прямо на шоссе, в это время вел машину не очень опытный водитель. Точнее, вела. Совсем еще юная девушка. За рулем она слушала музыку, на дорогу толком не смотрела, ну, в общем, вышло так, что она решила, будто это она меня сбила, — Павел с улыбкой покачал головой, словно вновь удивляясь такому причудливому стечению обстоятельств. — Это я уже потом узнал все подробности в клинике, куда она меня отвезла. А когда сообразил, что к чему (довольно быстро, надо сказать), никого не стал в этом разубеждать.

— Почему? — зачем-то уточнила я. Павел посмотрел мне прямо в глаза, в его взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость.

— Ну как ты не понимаешь? — он укоризненно покачал головой. — Мне все это было только на руку, ведь никто не связал мое появление на шоссе с той самой катастрофой. Следовательно, никто не знает, что я — пассажир того самого лайнера. Павел Агафонов трагически погиб и ни в какой Дублин не прилетел. Значит, нечего его там искать, даже если кто-то и догадается, что он там преспокойно играет в поло под вымышленным именем.

Я невольно рассмеялась, Павел тоже улыбнулся. Похоже, он был доволен моей реакцией на сие обстоятельное разъяснение.

— И ты стал гражданином Италии? — мне вдруг захотелось разузнать подробности новой жизни своего внезапно воскресшего друга.

— Не сразу, но стал, — туманно отозвался Павел. — Кстати, вскоре я там женился, а через год у нас родились близнецы, мальчуганы что надо!

На этот раз Павел улыбнулся по-настоящему теплой улыбкой, какой мне прежде у него не доводилось видеть.

— Между прочим, у меня очень красивая жена, — похвастался он. — Хотя и немного наивная, но очень добрая.

— Кто она? — заинтересовалась я. Надо же, Павел женат, да еще и дети есть! Отец семейства…

— Ты представляешь, мы с ней познакомились в клинике, где я восстанавливался якобы после аварии, — пояснил Павел. — Габриэлла (так зовут мою жену) — родная сестра той самой медсестры, что выхаживала меня, причем весьма самоотверженно.

— А почему же ты не женился на этой самой медсестре? — спросила я.

— Она некрасивая, — коротко отозвался Павел.

— А где сейчас твоя жена? — Мне было интересно посмотреть на женщину, чья внешность удовлетворила столь разборчивого агента спецслужб.

— Вообще здесь, со мной, — пояснил Павел. — Но ты с ней познакомишься чуть позже. На сегодня я отправил ее в загородный отель. Специально, чтобы мы с тобой могли все спокойно обсудить. Ведь моя ненаглядная Габриэлла говорливая, как все итальянки.

Ясно, похоже, воскресший господин Агафонов без ума от внешности своей жены, но не особенно высокого мнения о ее умственных способностях. Последнее обстоятельство он даже не считает нужным скрывать.

— А дети? — задала я следующий вопрос.

— Они остались в Европе, — преспокойно отозвался Павел. — Мальчишки сейчас на попечении тети Марцеллы, они с ней как за каменной стеной.

— Это та самая медсестра? — поинтересовалась я.

— Ну да, — Павел кивнул.

Что ж, добрая, умная, но некрасивая сестра жены вполне сгодится на роль сиделки, а заодно и няньки. А вы, оказывается, тот еще жук, господин Голубев! Или все-таки Агафонов? А кстати, каково ваше третье имя на сегодняшний день? То, под которым вы обвенчались с очаровательной синьориной Габриэллой?

Именно этот вопрос я и задала своему клиенту.

— Теперь это и есть мое настоящее легальное имя, — заявил Павел. — И надеюсь, последнее. Моя нынешняя жизнь меня более чем устраивает, и менять что-либо я не намерен. Более того, я горячо надеюсь, что она продлится как можно дольше. Собственно, ради этого я тебя и нанял.

Из этой пространной речи я узнала все что угодно, кроме этого самого легального, как выразился мой клиент, имени. Так как же вас все-таки теперь зовут, господин Голубев-Агафонов, дважды Павел? Видимо, упомянутый господин без труда прочел в моих глазах именно этот вопрос, поскольку, рассмеявшись, пояснил:

— Я теперь добропорядочный гражданин Италии Николо Контадино, коммивояжер — к вашим услугам.

— Скорее уж я к вашим услугам, синьор Контадино, — улыбнувшись, возразила я.

— Можно просто Нико, так меня зовет жена.

Каждый раз, когда Павел упоминал о жене, в его глазах появлялось странное выражение, нежное и чуточку презрительное одновременно. Кто или даже что она для него, эта незнакомая пока мне Габриэлла Контадино? Прекрасное экзотическое животное, наподобие ахалтекинского коня, которым можно хвастаться перед знакомыми? Или, может, роскошная дорогая вещь, приобретенная с этой же целью? Мать красивых детей, ибо пора уже обзавестись наследниками? Не хотела бы я выступать для своего будущего супруга лишь в одной из этих ипостасей. Если, конечно, я когда-нибудь удосужусь связать себя узами Гименея, к чему моя дражайшая тетушка Мила усиленно меня подталкивает.

— С итальянским у тебя проблем, конечно же, нет, — я могла бы этого и не уточнять, ведь Павел еще в Ворошиловке славился свободным владением практически любым языком из романо-германской группы.

— Разумеется, — подтвердил Павел. — Я еще в клинике, едва начав приходить в себя, решил: все, буду итальянцем. Отныне и навсегда. — Он бросил на меня проницательный взгляд и добавил: — Знаешь, когда еще только начал различать речь после выхода из комы, сразу сообразил, где я. Смекнул, что уже в Италии. Ну а потом постепенно составил план действий. После обзавелся документами и все такое. Ну что тебе долго рассказывать, сама понимаешь, как все это делается. Нужные люди есть повсюду.

Я задумчиво кивнула. Что-то вновь не вязалось в таком, казалось бы, гладком и правдоподобном рассказе Павла о его превращении из спецагента высочайшего класса в мирного итальянского коммивояжера. Какие-то мелкие противоречия, которые я даже уловить толком не могла, не позволяли мне до конца поверить в правдивость этого изложения. Но я вновь успокоила себя соображениями из разряда, что меня, мол, это не должно волновать. Клиент меня нанимает в качестве телохранителя, вот я и буду его охранять. Всем остальным мне интересоваться не следует. Вот только не осложнит ли лживость Павла его собственное положение? А это уже может привести к тому, что и мне, в свою очередь, будет гораздо сложнее распознавать угрозы и, соответственно, выполнять свои прямые обязанности.

Мы немного помолчали, и я наконец решила задать неизбежный в данной ситуации вопрос:

— Скажи, а почему ты вообще решил воспользоваться услугами телохранителя? Тебе кто-нибудь угрожал?

— Ну, можно и так сказать, — неопределенно отозвался Павел. — Первый намек я получил еще в Милане, когда мы с женой и детьми собирались в загородную поездку на нашем семейном автомобиле.

Павел светло улыбнулся, видимо, ему было приятно вспоминать о совместном отдыхе с женой и мальчуганами. Возможно, таких поездок было немало, Павел, судя по всему, прекрасный семьянин. Вот только что произошло в тот раз? Я вся обратилась в слух.

— Особенно далеко мы в тот раз забираться не захотели. Так, решили остановиться в небольшом семейном отеле в Паулло, это пригород Милана, километрах в двадцати, — пояснил Павел. — Мы как раз подъезжали к скоростной автостраде, и тут я заметил, что мотор слегка забарахлил. Ну, решил подстраховаться, заехали мы в ближайшую автомастерскую, их там всюду понатыкано. Парень-ремонтник устранил мелкую неполадку, а заодно осмотрел всю машину. Ну и…

— Что? — мне не терпелось услышать вердикт парня-ремонтника.

— Да представляешь, тормозной шланг был перерезан. На это мне парень и указал. Мол, я сам недоглядел, возможно, перетерся и все такое… Но я в такие совпадения не верю. Оставил машину на платной стоянке в том автосервисе, жену с детьми отвез на арендованной машине в отель, а сам вернулся и вызвал экспертов.

— Из полиции? — поинтересовалась я.

— Нет, ну что ты! — покачал головой Павел. — Ребят, которые выдают точное заключение и при этом ни о чем не спрашивают. Ну они и выдали по пунктам. Мол, шланг был нарочно перерезан, причем с таким расчетом, чтобы катастрофа произошла именно на разгоне. Помнишь, я говорил, что мы подъезжали к автостраде?

Я кивнула.

— Ну так вот, на этом участке я обычно разгоняюсь вовсю. На это и был расчет. Кто-то знал, что мы именно в это время поедем по этой дороге. По его плану мы должны были костей не собрать на этом скоростном шоссе на тачке с отказавшими тормозами!

Я нахмурилась:

— То есть этот кто-то был в курсе ваших планов на уик-энд и заблаговременно все спланировал? Ты ведь понимаешь, что тебя выслеживали, улучили время, чтобы покопаться в твоей машине, да еще так, чтобы ты ничего не заподозрил?

— О том и речь, — вздохнул Павел. — Жене я, разумеется, ничего не сказал, но решил, что нам надо на время убраться из Милана. А после, еще немного поразмыслив, я принял решение вернуться сюда, поскольку не мог не понять, откуда ноги растут. Кто-то в курсе, что Павел Агафонов обосновался не в Дублине, а в Милане.

— И жена согласилась на эту поездку?

Павел кивнул.

— Я ей сам предложил совершить небольшую экскурсию в российскую глубинку. Она у меня свободный художник, ей эта идея очень понравилась. Она уже написала несколько волжских пейзажей, я тебе потом покажу.

Нет, все-таки Павел действительно прекрасный семьянин. Его жизнь, возможно, висит на волоске, а он как ни в чем не бывало распространяется о художественных талантах своей благоверной. Остается лишь позавидовать подобному самообладанию.

— А дети остались в Милане? — Это решение показалось мне неосмотрительным.

— Нет, — покачал головой Павел. — Я отправил их вместе с Марцеллой в Испанию, снял им там домик у моря. Уговорил Марцеллу принять от меня в подарок эту поездку. Ну, в знак благодарности за заботу.

Он насмешливо посмотрел мне в глаза.

— Ты не подумай, я ведь ее не в качестве няньки с ними отправил. Няньку нанял отдельно, и еще кое с кем договорился, чтобы за ними присматривали, так, на всякий случай. Ну, ты понимаешь.

— Телохранитель для всей компании? — уточнила я.

— Ну да! — улыбнулся Павел. — Только Марцелла считает, что это просто хороший новый знакомый, случайно поселившийся по соседству. Формально выполняет при них роль гида и знатока местного колорита. А сам с детей глаз не спускает, что от него, собственно, и требуется. Они, кстати, очень шустрые мальчишки. Близнецам по три года, за ними глаз да глаз нужен.

М-да, безопасность стоит дорого. Сколько же у тебя денег, голубчик, мелькнула у меня мысль.

— А скажи, — продолжала я расспросы, теперь уже профессионального плана, — здесь, в Тарасове, было что-нибудь подобное?

Павел на мгновение отвел глаза, и я тотчас же поняла, что все обстоит еще хуже, чем я думала.

— Я ведь не сразу приехал в Тарасов, — бесцветным голосом проговорил Павел. — Сначала решил обосноваться в Москве, показать жене столицу.

— И что?

— Практически сразу обнаружил слежку, — спокойно отозвался Павел. — Пока мы с женой были в ресторане, кто-то буквально перерыл всю нашу квартиру, причем вполне профессионально.

— Жена испугалась?

Тут Павел искренне расхохотался. Заметив мое недоумение, он прервал приступ непонятного мне веселья и пояснил:

— Жена понятия не имеет, что в наше отсутствие в нашей в квартире кто-то побывал. Это я уж для красного словца сказал «перерыли». Сам-то я сразу заметил, что дверь в квартиру вскрывали, а после аккуратно закрыли. Иначе какой из меня спецагент.

Павел помолчал.

— Жену я попросил спуститься к почтовому ящику, мол, забыли забрать почту. Мне просто надо было войти в квартиру одному и убедиться, что злоумышленник убрался восвояси. Не хотел рисковать жизнью Габриэллы. Ну а когда вошел, сразу понял, что в квартире кто-то проделал обыск и что этот кто-то далеко не новичок в этом деле.

— Что-нибудь украли?

Павел отрицательно покачал головой.

— Ну а что искали-то, у тебя есть предположения? — нетерпеливо уточнила я.

— Компромат искали, — буркнул Павел. — Только дома я ничего не храню.

— А где же ты его хранишь?

Павел постучал себя пальцем по лбу:

— Здесь, и боюсь, что теперь кто-то решил добраться именно до моей головы.

— И поэтому ты перебрался в Тарасов? — это было скорее утверждение, нежели вопрос.

— В том числе и поэтому, — кивнул Павел. — Но главным образом — из-за тебя.

— Из-за меня?

— Да. Я понял, что без бодигарда мне не обойтись, — пояснил Павел. — А тебя мне рекомендовали как одного из лучших. К тому же тебе не надо ничего разжевывать, ты и без вопросов все моментально сечешь.

— А в Тарасове тебя вычислили?

— Сам пока не могу понять, — раздумчиво отозвался Павел. — Может, потеряли след, а может, просто выжидают. Пока вроде без эксцессов.

Я помолчала, обдумывая это предположение. Очень уже мне все это не нравилось.

— Ну ладно, — Павел, видимо, счел вопрос о наших взаимоотношениях «клиент — бодигард» решенным. — Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Я, знаешь ли, могу разместить тебя с европейским комфортом. У тебя будет персональная ванная, ну и все такое. В этой хибаре, оказывается, предусмотрены квартиры с несколькими санузлами, как в Европе. На это и купился, когда снимал. К хорошему, видишь ли, быстро привыкаешь.

Пока Павел возносил хвалы моему будущему временному пристанищу, мы как раз очутились на пороге вышеозначенного помещения. Войдя в комнату, я сразу же поняла, что Павел ничуть не преувеличивал. Просторная светлая спальня-гостиная с удобной мебелью, прятавшимся в стене объемистым платяным шкафом, сплит-системой и даже с небольшим домашним кинотеатром. Заметив мой восхищенный взгляд, Павел улыбнулся, довольный произведенным эффектом.

— Располагайся, — он обвел комнату широким гостеприимным жестом.

— И, кстати, — добавил он, уже выходя, — насчет обеда-ужина тоже не беспокойся. Мы-то с женой обычно выбираемся в ресторан, а пока я один — заказываю еду на дом. Нашел очень даже неплохую фирму доставки горячих обедов.

Я немедленно насторожилась.

— То есть ты хочешь сказать, что по нескольку раз в день пускаешь в квартиру чужих людей? — Я с удивлением смотрела на Павла. И это сообщает мне человек, который только что рассказал о нескольких покушениях на его жизнь!

— Да чисто все в этой фирмешке! — рассмеялся Павел. — Я уже все прозондировал. Да ты до такой степени не напрягайся, так ведь и до паранойи недалеко. Ну, отдыхай.

С этим словами Павел удалился в свою комнату. Я с неудовольствием покосилась ему вслед. Паранойя сама по себе не опасна, плохо, когда для нее есть основания.

Я принялась разбирать вещи, параллельно обдумывая все, что рассказал Павел. На мой беспристрастный взгляд профессионального бодигарда, вся эта история не выдерживала никакой критики. Как там выразился мой новый клиент? «Я не верю в такие совпадения». А меня он почему-то пытается заставить поверить в целую цепь совпадений, причем на удивление удачных. В рубашке можно родиться только один раз. А Павлу, судя по его рассказу, это удалось как минимум трижды. В катастрофе выжил, под колеса с пользой для себя попал. А та случайная поломка мотора в пригороде Милана, которая уберегла от неминуемой гибели всю его семью? Хотя это, положим, вполне вероятно. Ладно, не будем придираться.

Я вошла в ванную, убедившись, что она действительно не хуже чем в пятизвездочном отеле. Все, что требовалось, было в наличии, Павел обо всем позаботился. Вернувшись в комнату, я растянулась на просторном диване и продолжила свои размышления.

У меня создалось стойкое впечатление, что в своем рассказе Павел ставит телегу впереди лошади. Например, в Милане, если поверить в правдивость этого эпизода, Павла хотели устранить физически вместе с семьей. В Москве же, судя по всему, у него пытались найти какой-то мифический компромат. Казалось бы, логичнее было начать поиски именно в Милане, а уже потом перейти к более активным действиям, если таковые вообще потребуются. Нет, Павел явно темнит. Ох, чую я, доставит мне хлопот этот клиент.

Я с сожалением выбралась из объятий дивана и переместилась к компактному письменному столу у окна. Достав ноутбук, я углубилась в изучение сайтов, содержавших хоть сколько-нибудь значимые подробности об авиакатастрофе четырехлетней давности, имевшей место на севере Италии. Что-то мне подсказывало, что тот, кто вознамерился разделаться с моим клиентом, также в свое время начинал именно с этого.

Глава 2

— Далеко собрались, синьор Контадино? — Встав, как обычно, спозаранку, я застала своего клиента в кухне-столовой просматривающим выпуск новостей и параллельно поглощавшим завтрак. Завтрак, как и выпуск, явно подходил к концу, а судя по тому, как Павел был одет, он намеревался в ближайшие пять-десять минут покинуть пределы квартиры. При этом у меня зародилось вполне обоснованное подозрение, что вышеозначенный беспечный синьор собирался улизнуть прямо из-под носа собственного бодигарда. Ну, если это так…

— Доброе утро, Женя. — Павел лучезарно улыбнулся, словно у него и в мыслях не было совершить злодеяние. В первую очередь по отношению к самому себе. — Кофе я на твою долю сварил, хотя и не знал, во сколько ты проснешься. Вот сыр, паштет, ветчина, или предпочитаешь что-нибудь еще? Я как раз собирался в магазин, так что заказывай, не стесняйся.

Последнее предложение окончательно вывело меня из себя. Ответом на него стало ледяное молчание, которое я вдобавок сопроводила пристальным тяжелым взглядом.

— Что-то не так? — Павел, казалось, искренне изумился. — Может, ты не пьешь по утрам кофе или, чего доброго, вообще не завтракаешь?

— Скажите мне, уважаемый господин Голубев, — вежливо поинтересовалась я, подсев к столу и намазывая паштетом кусочек поджаренного хлеба, — зачем вы, собственно, меня наняли?

— Ну ты даешь, Евгения! — усмехнулся Павел. — Я же тебе два часа вчера объяснял, что кто-то решил, что среди живых мне делать нечего. Вот я и счел нужным прибегнуть к твоим услугам, чтобы ты развеяла это заблуждение. А заодно и охраняла меня, в общем, не спускала глаз с моей драгоценной персоны.

Выслушав эту тираду, я удовлетворенно кивнула:

— Ну наконец-то внесли ясность. А то я уж грешным делом подумала, что ты решил просто пригласить меня пожить в роскошных апартаментах, чтобы иметь возможность кормить меня завтраком и рассказывать страшные истории из своей непростой жизни. Ах да, совсем забыла! За это обременительное занятие мне полагается еще и нехилый гонорар.

— Женька, что на тебя нашло? — Павел уселся напротив, растерянно наблюдая, как я наливаю себе кофе. — Тебе комната не понравилась? Так я…

— Вот скажи мне, — перебила я его, — каким образом я, по-твоему, должна ухитриться не спускать с тебя глаз, если ты только что пытался куда-то улизнуть, при этом не поставив меня в известность?

— Да я всего-навсего решил пробежаться по магазинам перед поездкой, что тут особенного! — возмутился Павел и даже руками всплеснул. — Я ежедневно выхожу из дома по нескольку раз, в том числе и за покупками. И чего ты надулась?

Я едва сдержала улыбку. Наш диалог сейчас больше напоминал выяснение отношений между супругами, чем разговор клиента с телохранителем.

— Насчет поездки поподробнее, — потребовала я. — Кстати, в нее ты собирался отправиться также в одиночестве, не соизволив поставить меня в известность?

— Да нет, в поездку, пожалуй, все же с тобой, — задумчиво произнес Павел, наливая себе кофе. — Понимаешь, пора бы нам все же съездить за Габриэллой, забрать ее из отеля. Раз уж все складывается таким образом, лучше нам с ней держаться вместе. Под твоим присмотром.

— Очень рада, что до тебя это наконец-то дошло, — едко заметила я.

— Жень, ну не сердись. — Голос Павла сейчас звучал чуть ли не заискивающе. — Видишь ли, с моим прошлым да при моей-то профессии привыкаешь во всем полагаться только на себя. Считаешь, что способен просчитать ситуацию на сто шагов вперед, вовремя заметить что-то подозрительное и сразу отреагировать, ну и все такое. Профессиональная деформация, ничего не поделаешь. Да ты и сама это знаешь не хуже меня.

Я не сочла нужным что-либо отвечать на эти расплывчатые оправдания. В моих глазах, видимо, ясно читался вопрос: для чего, опять-таки, ты решил воспользоваться моими услугами.

Павел со свойственной ему чуткостью уловил мое настроение, поскольку продолжил свои разглагольствования:

— Эх, Женька! Знала бы ты, до чего легко и беззаботно жить одному! Ни за кого не бояться, не нести ответственность за тех, кто тебе по-настоящему дорог… И почему я раньше этого не ценил? Знал бы, как это тяжко, тысячу раз подумал бы, прежде чем жениться… И все равно бы женился! — заключил он со смехом.

— Боишься за семью, — проговорила я, изучая узор на скатерти.

— Боюсь, да еще как! — подтвердил Павел. — Взять хотя бы детей. Хоть и позаботился о них по высшему разряду, а все равно сердце не на месте. Все думаю, как они там. И ведь лишний раз не позвонишь, чтобы не навести на след. А Габриэлла… Так она сама как ребенок, даром, что мать двоих сыновей. И за нее страшно так же, как за ребенка.

Павел вздохнул. Я прекрасно понимала его нынешние переживания. Должно быть, действительно тяжело нести всю ответственность за семью одному, не имея возможности разделить эту ношу с супругой. Нет, не взвалить, конечно же, на нее часть своих обязанностей, а хотя бы обсудить ситуацию, получить совет или ту самую пресловутую психологическую поддержку, значение которой мы подчас недооцениваем…

Из философских размышлений меня выдернул резкий звук звонка в дверь. Мы с Павлом мгновенно замолкли, тревожно глядя друг другу в глаза. Я едва заметно кивнула, и Павел направился к входной двери. Я шла следом.

Павел нажал кнопку интеркома.

— Да?

— Почта, — отозвался глуховатый мужской голос. — Откройте, пожалуйста.

Павел посмотрел на меня, и я вновь коротко кивнула. Павел нажал на зеленую кнопку, послышалась переливчатая мелодия. Я жестом остановила Павла, собравшегося было выйти за дверь, и осторожно вышла первой. Я собиралась спуститься на нижний этаж, где, как я ранее заметила, размещались почтовые ящики, как в обычных многоэтажках. Однако сделав пару шагов за порог, я застыла как вкопанная. Прямо передо мной стоял самый обычный кухонный табурет, но самое интересное размещалось на его пластиковой поверхности. Заинтересовавший меня предмет представлял собой маленькую картонную коробочку размером не больше обычной пачки сигарет.

— Что?.. — начал было выглянувший из-за моего плеча Павел.

— Паша, немедленно вернись в комнату и жди, — безапелляционно потребовала я. Видимо, мой голос прозвучал настолько убедительно, что Павел без лишних разговоров развернулся и скрылся в квартире. Я быстро исследовала коробочку, решив, что ни о какой бомбе замедленного действия в данном случае не может быть и речи. Я уже имела дело с подобными устройствами, поэтому не без оснований полагала, что взрыва при открывании коробочки не произойдет. Тогда что же это? Какое-нибудь отравляющее вещество?

Я осторожно взяла коробочку обеими руками и спустилась в подъезд. Дальше я проследовала за пределы небольшого дворика, примыкавшего к таунхаусу, и, лишь оказавшись на пустыре, находившемся неподалеку, решилась открыть крышку этого нежданного ящика Пандоры. Метафора оказалась не столь уж бессмысленной, поскольку внутри лежала самая обычная флешка. Какие же напасти выпустим мы с Павлом на свободу, просмотрев записанные на ней файлы?

Я была вынуждена признаться себе самой, что не очень удивлена содержимым коробочки. Нечто подобное я предположила с самого начала. Тому, кто подбросил флешку под дверь квартиры Павла, было крайне важно, чтобы адресат ознакомился с ее содержимым. Этот кто-то не поленился даже притащить табуретку, чтобы у таинственного послания не было ни малейшего шанса остаться незамеченным для Павла.

Самое неприятное заключалось в том, что этот кто-то беспрепятственно проник в подъезд (а мне для этого пришлось звонить у калитки!), разместил табурет с вышеозначенной коробочкой у Павла под дверью, вышел за калитку и только потом позвонил, чтобы выманить Павла из квартиры и тем самым привлечь его внимание к флешке. И все это он проделал во время нашей с Павлом перебранки за чашкой кофе на кухне!

Я вернулась в квартиру, где меня ждал встревоженный клиент.

— Что это было? — немедленно подступил он с расспросами. Я молча показала ему флешку, затем вкратце изложила свои соображения.

— Скажи, ты уверен, что у тебя здесь нет «жучков»?

— Обижаешь! — нахмурился Павел. — Периодически исследую все от и до. С этого и начал.

На мысль о «жучках» меня навел тот факт, что подбросивший флешку неведомый субъект был совершенно уверен, что не столкнется с Павлом, например, в подъезде или у двери квартиры. О том, что Павел находился в квартире, можно было догадаться по наличию его машины неподалеку от таунхауса. Я понятия не имела, на какой машине перемещается Павел и где она сейчас находится, но наверняка где-то поблизости. Вот, кстати, еще один пробел в моих знаниях о новоявленном клиенте.

— Ладно, давай посмотрим, что там, — Павел взял из моих рук флешку и направился к компьютеру. Он выглядел растерянным и очень обеспокоенным. Я понимала и разделяла его опасения. Конечно, больше всего Павел боялся сейчас получить сообщение о том, что его дети захвачены и находятся в руках похитителей. Или, может, его жену постигла такая участь…

Павел подсоединил флешку к ноутбуку. На ней было всего два файла. Судя по их размерам, сообщения были довольно короткими. Павел открыл первый файл. На экране монитора появилась панорама узенькой европейской улочки, через секунду по ней шагал сам Павел. Еще через несколько секунд он уже здоровался за руку с каким-то холеным, одетым с иголочки господином, к тому же обладавшим широчайшей белозубой улыбкой. У меня возникло стойкое ощущение, что я должна знать, кто этот господин, но ничего путного я припомнить так и не смогла. Мужчины скрылись за массивной дверью, широкая мраморная табличка над которой сообщала, что это клуб. А вот название клуба на видеосообщении было нарочито обрезано. На этом, собственно, беззвучное видео закончилось.

Павел чуть заметно покосился на меня и открыл следующий файл. Тут нашим взорам предстал медленно движущийся вдоль подъездной дорожки черный автомобиль класса люкс. Вот он остановился, и расторопный водитель распахнул заднюю дверь. На тротуар ступил вальяжный господин в черном пальто. В особом представлении господин не нуждался, поскольку это был Валерий Хапуров, крупный финансист, владелец контрольного пакета акций «TR premium» — производственной сети, напрямую связанной с добычей редкоземельных металлов. В следующую секунду с противоположной стороны из авто самостоятельно выбрался, конечно же, Павел. Никого другого я и не ожидала увидеть. Вот только под какой фамилией он в данном случае фигурировал? Финансист решительно направился куда-то вдоль по тротуару, Павел широким шагом устремился следом. На этом видеосообщение оборвалось так же внезапно, как и первое.

Павел, нахмурившись, извлек флешку и захлопнул ноутбук. Некоторое время он сидел безмолвно и неподвижно, устремив взгляд куда-то в пространство. О чем он думал в эту минуту, оставалось только догадываться. Я бы ничуть не удивилась, заяви он мне, что решил отказаться от моих услуг. Вместо этого Павел произнес:

— Ладно. Едем за Габриэллой.

Это прозвучало настолько нейтрально и буднично, что я даже засомневалась в реальности происходящего. Словно я не носилась по двору с подозрительным «подарком» в руках буквально несколько минут назад, а этих непонятных пока видеопосланий мы и подавно не видели. Нам это попросту почудилось. Проехали-забыли.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — осторожно поинтересовалась я.

Павел слегка поморщился и некоторое время помолчал.

— Что тут объяснять? — пожал он плечами. — Это всего лишь подтверждает то, что я и так тебе уже рассказал. Кто-то раскопал, что я не погиб в той катастрофе и теперь проживаю в Милане. Сама видела: первое видео снято в Европе.

— А второе? — уточнила я.

— Второе — в России, — коротко отозвался Павел и нетерпеливо добавил:

— Ну ладно, Женя, поехали. Правда, пора уже! Мне еще купить надо кое-что по дороге, например цветы. Я без цветов Габриэллу никогда не встречаю.

Последнюю фразу он произнес с уже знакомой мне интонацией насмешливой нежности. Мне ничего другого не оставалось, как подчиниться приказу моего клиента.

— Поедем на моей машине? — спросила я для порядка.

— Нет, на моей, — непреклонно возразил Павел.

Оказалось, что у Павла уже приготовлена дорожная сумка со всем необходимым для поездки. Я также подхватила свою сумку, и мы стремительно вышли из квартиры. Павел, не дожидаясь лифта, чуть ли не кубарем скатился по лестнице, я едва поспевала за своим резвым клиентом. Надо признать, что господин Контадино был в отличной физической форме.

Между тем мы успели пересечь дворик, и Павел бодро направился к многоэтажке, возле которой я оставила свой «Фольксваген». Прошагав мимо моего авто, на которое я бросила опечаленный взгляд, он завернул за угол и указал на компактный внедорожник.

— Вот мой семейный рыдван, — с гордостью пояснил он. Я первым делом тщательно обследовала автомобиль снаружи, поднырнув даже под днище. Павел спокойно наблюдал за моими манипуляциями, стоя чуть поодаль. Выбравшись из-под авто, я бросила взгляд на своего клиента, и он протянул мне ключи.

Внутри я провела столь же тщательный осмотр, как и снаружи. Не обнаружив ничего подозрительного, я кивнула Павлу и села за руль. Павел разместился на заднем сиденье, бросив рядом свой багаж. Я вопросительно взглянула в зеркало заднего вида, и Павел немедленно отозвался:

— Прямо на выезде есть большой торговый центр, «Дельфина» называется. Ну, ты знаешь.

Я кивнула.

— Там заодно и цветы куплю, у них большой выбор. А дальше поедем без остановок, это как раз наше направление, очень удобно.

Против удобства я никогда не возражала, поэтому, без лишних слов включив зажигание, повела машину в нужном направлении. Рыдван, как выразился Павел, оказался очень послушной лошадкой. Вести его было одно удовольствие. По пути в торговый центр я мысленно перебирала те немногие факты, который мне удалось установить. При этом я, разумеется, не забывала следить за дорогой. Вчерашние поиски информации в Интернете мало что прояснили. Сведений об авиакатастрофе четырехлетней давности было не так уж много, и ничего нового я для себя не почерпнула. Никаких новых сведений о возможных выживших пассажирах или членах экипажа не появилось. Фамилия Павла по-прежнему значилась в списке погибших. Что же касается недавно просмотренных видеофрагментов, мне не оставалось ничего иного, кроме как удовлетвориться объяснениями самого Павла. Для меня же сам факт появления этих суперкороткометражных фильмов означал только одно — враг буквально в двух шагах. И сейчас он наверняка за нами наблюдает, при этом оставаясь невидимым. Это ему удавалось весьма виртуозно, поскольку как бы тщательно я ни сканировала окружающее пространство на предмет подозрительных авто, мне так и не удалось ничего обнаружить. И все же я была уверена — этот таинственный кинооператор в данный момент неотступно следует за нами по пятам.

Вытянуть что-либо определенное из Павла не представлялось возможным. Мой клиент, похоже, затеял свою излюбленную игру под названием «ты из меня и слова не выжмешь». Причем в данный момент он соответствовал этому имиджу в прямом смысле слова. Погрузившись в суровое молчание, Павел неотрывно смотрел в окно.

Вскоре я зарулила на парковку торгового центра, и Павел несколько оживился. Выбравшись из машины, он устремился в супермаркет.

— Сначала зайдем в продуктовый отдел, — бросил он на ходу. Да мне, собственно, все равно, куда мы зайдем. Ты только не удаляйся из поля моего зрения. Все это я произнесла мысленно, поскольку в данный момент не была расположена предаваться нравоучениям. Меня все больше занимала мысль о невидимом соглядатае.

Очутившись в супермаркете, Павел взял корзину и стремительно понесся вдоль полок кондитерского отдела. Насколько я поняла, он был склонен к спонтанным покупкам. Павел ухватил несколько пачек с галетами и, мельком глянув на упаковку, швырнул их в корзину. Следом полетели бутылки с питьевой водой, и в довершение Павел отправил в корзину коробку шоколадных конфет с начинкой из пралине. Конфеты явно предназначались для синьоры Контадино. Кроме конфет, для нее же в следующем отделе была приобретена бутылка темно-красного вина, заявленного на этикетке как испанское. В последнем я всерьез сомневалась, однако Павел с видом знатока сообщил:

— Хорошее вино, между прочим!

Что ж, судя по цене, оно обязано быть хорошим.

Покончив с закупкой продовольствия, мы перенеслись в цветочные ряды. Павел придирчиво рассматривал букеты, продвигаясь в глубь цветочного царства. Наконец он выбрал пять веточек орхидей с полураскрывшимися бутонами. Как ни равнодушно я отношусь к букетам, все же вынуждена была признать, что цветы выглядели восхитительно. Этакое хрупкое воплощение нежности и изящества. Павел еще раз внимательно осмотрел букет и, судя по выражению его лица, остался доволен выбором. Он, не торгуясь, выложил требуемую сумму, на мой взгляд, целое состояние.

Мы вновь очутились в машине, при этом Павел не переставал суетиться со своим букетом, пытаясь найти ему наиболее подходящее место, чем основательно вывел меня из себя. Когда он наконец позволил мне выехать со стоянки, я уже вполне отчетливо скрипела зубами. Но Павел ничего не замечал. Он явно предвкушал романтическую встречу с супругой, с которой был вынужденно разлучен на несколько дней. В его взгляде и интонациях уже не было ни тени насмешки или иронии, как накануне. Теперь его взгляд излучал тепло и нежность, относившиеся явно не ко мне. Я даже позавидовала этой пока неведомой мне Габриэлле. Покорить и привязать к себе такого мужчину, это ведь дорогого стоит! Какой бы красоткой ты ни была, все же надо что-то собой представлять. Избалованный мужчина быстро привыкает к красоте, воспринимает ее как нечто само собой разумеющееся и в конце концов перестает замечать. И что тогда? Пустота? Равнодушие? Ан нет! В нашем-то случае и на четвертом году брака ни одна встреча не обходится без цветов. Значит, все же что-то есть в этой беспечной итальянской девчонке!

— Кстати, — спохватился вдруг Павел, — в каком качестве нам следует представить тебя моей жене?

Об этом я не подумала. В самом деле, не пугать же супругу добропорядочного итальянского дельца сообщением, что к нему теперь на неопределенное время приставлен телохранитель, без которого ее муженек впредь не сможет и шагу ступить.

— Вот что, — недолго думая, завил мой клиент, — скажем ей, что ты моя дальняя родственница, с которой я пока не успел ее познакомить. Например, троюродная сестра. Идет?

— Не только не идет, но и вообще ни в какие ворота, — огрызнулась я, порядком раздосадованная Пашиным благодушным настроем.

— Это еще почему? — Он был искренне удивлен.

— Как я могу быть твоей родственницей, если ты теперь итальянец, — обосновала я свою точку зрения. Павел хлопнул себя по лбу.

— Точно! Совсем забыл, — сокрушенно покачал он головой. — С этими передрягами вконец издергался, вот и вылетело из головы.

И непоследовательно добавил:

— Да, размеренная жизнь до добра не доводит. Теряешь былую хватку…

Под размеренной жизнью он, надо полагать, подразумевал свое проживание в Милане.

— Жень, — обратился он ко мне, — ну напряги извилины, ведь скоро приедем!

Услышав это пожелание, я поймала себя на мысли, что страстно хочу вырвать руль и как следует настучать им Павлу по тому месту, где должны находиться упомянутые извилины.

— Ты мне платишь не за то, чтобы я напрягала извилины, — буркнула я, что есть силы вцепившись в руль. — А за то, чтобы я прикрывала твою тушу своим нежным телом.

Павел подозрительно покосился на меня. Что это, мол, на нее нашло?

— Ладно, не злись, — примирительно отозвался он. — Придумаем что-нибудь.

— Да над чем тут голову ломать? Скажешь синьоре Контадино, что я твоя тарасовская коллега, помогаю оформлять закупки, составлять договоры. Можешь даже сказать, что я юрист у тебя на подхвате.

— Гениально! — воскликнул Павел, словно я и впрямь выдала нечто из ряда вон выходящее по силе мысли. — Так и скажу. Только она по-русски не говорит, а я совсем чуть-чуть.

Он усмехнулся.

Так что общаться будем на итальянском.

— Договорились, — подвела я итог затянувшемуся обсуждению. За этой порядком вымотавшей меня болтовней я не заметила, как мы одолели большую часть пути по скоростной автостраде, и теперь впереди маячило что-то, напоминавшее реденький перелесок.

— Поезжай смело прямо в этот лесок, — пояснил Павел, заметивший мое замешательство. — Там начинается довольно узкая колея, но две машины свободно разъедутся.

Я последовала его указаниям, и мы очутились на широкой лесной тропке, вдоль которой высились едва начавшие покрываться апрельской зеленью молодые дубки. Павел между тем извлек свой смартфон и заговорил по-итальянски. Из сказанного я уловила, что он сообщил жене, что подъезжает и чтобы она ждала его возле отеля.

— Неохота подниматься в номер, — пояснил он, закончив разговор, но я поняла его истинные опасения. Он, как и я, считал, что не следует лишний раз оставлять машину надолго без присмотра.

Мы миновали перелесок, и перед нашими взорами предстала изумительная по красоте картина. Расстилавшаяся зеленым ковром поляна плавно переходила в покрытый молодой весенней травкой холм, переливавшийся изумрудной гладью под ярким утренним солнцем. На вершине холма и располагался гостиничный комплекс, который почему-то напомнил мне загородный дом в швейцарском стиле. Да, пожалуй, архитектор знал свое дело. Вид был просто потрясающий, я и сама была бы не прочь провести в такой обстановке недельку-другую.

— Здорово, правда? — Павел улыбнулся, перехватив мой взгляд. Я кивнула, раздумывая, как, собственно, быть с парковкой. Пока я не обнаружила ни единого намека на подъездную дорожку.

— Заворачивай влево, прямо за холм, — посоветовал Павел. — Там и приткнемся.

Я последовала его указанию, и через минуту мы въехали на асфальтированную дорогу, поднимавшуюся вверх, к отелю. Вдоль нее расположилось с десяток машин, в основном внедорожников.

— Давай здесь и пристроимся. — Павел явно высматривал местечко поудобнее. — Видишь, никому неохота платить за въезд.

— Он что, платный? — поинтересовалась я.

— Ну да, — кивнул Павел, — как и стоянка.

Я втиснулась между двумя авто, но, выходя, некоторое время с сомнением оглядывала окрестности.

— Да брось ты заморачиваться! — рассмеялся Павел. Он уже выбрался из машины и бережно прижимал к себе букет. — Посмотри, сколько тут народу, да и видно все как на ладони, незамеченным не подберешься!

В его голосе звучала спокойная убежденность, и я решила, что действительно переборщила со своей подозрительностью. К тому же если бы нас и правда кто-нибудь вел, я бы давно его вычислила на открытой-то местности! Немного успокоившись, я зашагала рядом с Павлом по направлению к отелю.

Легко поднявшись по гладкой подъездной дорожке, мы очутились возле витой чугунной калитки, расположенной в самом начале забора, огибавшего отель по периметру. Павел остановился напротив калитки и улыбнулся. Сквозь широко поставленные прутья калитки я увидела, что к нам приближается Габриэлла. Судя по описанию Павла, это была именно она, да и кому еще Павел стал бы так улыбаться. Я принялась издали рассматривать супругу моего клиента. Длинные смоляные волосы, переброшенные через плечо, казались еще чернее на фоне светло-бежевого, почти белого полупальто, перехваченного поясом на тонкой талии. Грациозно двигались обтянутые узкими черными брюками стройные длинные ноги. Ее походка вновь напомнила мне мое же собственное сравнение жены Павла с ахалтекинской лошадью. Прекрасное стройное грациозное животное чистых кровей…

В руках у Габриэллы была лишь небольшая дорожная сумка. Вероятно, синьора Контадино предпочитала отдыхать налегке. Миновав калитку, Габриэлла ослепительно улыбнулась и почти с разбега бросилась в объятия Павла. Супруги крепко обнялись и поцеловались, нежно поприветствовав друг друга по-итальянски. Павел вручил жене букет, и она рассыпалась в бурных изъявлениях восторга. После этой церемонии супруги Контадино соизволили обратить свои взоры на меня. Павел немедленно отрекомендовал меня как Евгению, своего юриста и переводчика.

— Рада познакомиться, Евгения! — проворковала Габриэлла, естественно, по-итальянски, и протянула мне руку. Пожатие ее маленькой изящной ручки оказалось на удивление крепким. Габриэлла держалась очень мило и свободно, но ее глубокие черные глаза, опушенные длинными загнутыми ресницами, смотрели гордо и с достоинством. Молодая женщина явно знала себе цену. Я должна была признать, что Габриэлла действительно была очень красива, Павел вовсе не преувеличивал. Она воплощала собой тип итальянской красоты в лучшем его проявлении. Самые прекрасные женщины достаются мужчинам, умеющим делать деньги и не боящимся рисковать. Крамольная мысль по нынешним временам, хмыкнула я про себя. Сейчас ведь модно хныкать, что мужчина никому ничего не должен.

— Я очень рада, что вы будете жить у нас дома, — говорила между тем Габриэлла. — Я надеюсь, вы поводите меня по музеям, если у вас будет время, конечно. У вас в Тарасове столько замечательных музеев, но я совсем не говорю по-русски и ничего не пойму в объяснениях гида!

— Э-э-э… — я в замешательстве улыбнулась. Ведь «водить по музеям» я должна была именно мужа Габриэллы, а не ее саму. Тут мне на выручку пришел Павел.

— Непременно! — заявил он. — Вот только придется вам и меня прихватить за компанию. Разве могу я отпустить таких красивых девчонок одних!

Мы все трое рассмеялись, и Павел, обняв меня и Габриэллу за талии, повел нас к машине. Габриэлла всю дорогу нежно прижимала к лицу орхидеи.

Супруги расположились на заднем сиденье и принялись оживленно щебетать по-итальянски. Я плавно развернула машину, и через минуту мы вновь очутились в давешнем перелеске. Еще через пару минут я уже вырулила на шоссе, оказавшееся, к моей радости, практически свободным. Я собиралась гнать вовсю, решив насладиться скоростью и легким весенним ветерком, пока эти двое любезничают, словно молодожены. Я уже начала разгоняться, как вдруг ни с того ни с сего стала мигать подсвеченная желтым кнопка на панели. Для чего она здесь, и откуда вообще взялась? Я бросила взгляд на Павла — он ничего не замечал. Я же теперь отчетливо услышала слабое попискивание, ритмично сопровождавшее мерцание неведомой кнопки. В какую-то долю секунды в моей голове сложился подробный план дальнейших действий, буквально по пунктам. Начав притормаживать, я одновременно обратилась к Павлу по-русски:

— Павел, я сейчас сброшу скорость, а ты выпрыгивай из машины вместе с Габриэллой. Не медли, иначе вы оба умрете! Потом бегите через шоссе и дальше в лес. Как можно быстрее!

Павел мгновенно все понял, и стоило мне еще чуть-чуть сбавить темп, как он резко распахнул дверь, благо сидел возле нее, на ходу выпрыгнул из внедорожника и следом выдернул ошеломленную Габриэллу, обхватив ее обеими руками. Я увидела, как они оба опрометью бросились в лес через шоссе. Машинально я отметила, что жена Павла продолжает прижимать к себе букет. Ну хотя бы ему сейчас ничего не угрожает, чего не скажешь обо мне.

Я резко вывернула руль в сторону, противоположную той, куда устремились супруги Контадино. Мысленно порадовавшись, что шоссе по обеим сторонам не было вплотную засажено непреодолимым барьером из деревьев и кустарников, я выжала почти максимальную скорость. Прежде чем выпрыгнуть из машины, я совершила идиотский, с точки зрения безопасности, поступок — ухватила сумку Павла и лишь после этого буквально катапультировалась из разогнавшегося внедорожника. После я долго раздумывала над этим приступом мелочной хозяйственности. Возможно, мной двигало соображение из разряда «если уж спасать, то все сразу». Однако в тот момент мне было не до размышлений. Я понеслась с такой скоростью, на какую только была способна, прочь от стремительно удалявшегося внедорожника. Эту гонку я завершила мастерским прыжком в длину, плашмя распластавшись на земле и закрыв голову обеими руками. В следующее мгновение я услышала (и ощутила) мощный грохот. Внедорожник оправдал мои ожидания, благополучно взорвавшись. Я поднялась, стряхнула с одежды и с волос прошлогодние пожухлые листья и, равнодушным взглядом скользнув по клубам вонючего черного дыма, зашагала в противоположную сторону в поисках супругов Контадино. В том, что с ними все в порядке, я ни секунды не сомневалась. Если уж я цела и невредима и даже ухитрилась не подвернуть лодыжку, когда выпрыгивала из некстати замыслившего суицид внедорожника.

Не могу сказать, что я была так уж взволнована произошедшим. Нечто подобное в моей практике случалось и раньше, причем неоднократно. Так, очередной эпизод из серии жанровых картинок из жизни Евгении Охотниковой. Куда более сильные эмоции вызывал у меня владелец уничтоженного авто, Павел с его постоянным враньем! Может, хотя бы теперь, когда его бесценная супруга оказалась на волосок от гибели, он пересмотрит свои принципы?!

Мое раздражение достигло пиковых значений, и я шагала все быстрее, волоча за собой Павлову сумку. Как же, там ведь печенье, вдруг синьора Контадино проголодается в дороге! Ах да! Еще бутылка превосходного испанского вина, купленная в тарасовской оптовке.

Я пересекла шоссе, через которое давеча бежали Павел с женой, и пошагала прямо через лесок. Еще издали я заприметила светлое пальто Габриэллы, маячившее среди деревьев. Павел наверняка рядом, значит, все в порядке.

Не успела я подойти к чете Контадино, как Габриэлла сорвалась с места и, подбежав, заключала меня в объятия.

— Евгения! Как я рада, что вы живы! Я так испугалась, это было так ужасно, какая вы смелая! — Она так стремительно тараторила по-итальянски, что я понимала с пятого на десятое. Павел, наблюдавший за этой сценой, не спеша приблизился к нам.

— Называй меня Нико, — тихо проговорил он по-русски, улучив момент, когда его жена ненадолго отвлеклась, чтобы извлечь что-то из его сумки. Это оказалась бутылка с газированной водой, из которой Габриэлла жадно отпила почти половину. Я одарила ее супруга ласковым многообещающим взглядом, и Павел, к моему удивлению, слегка смутился.

— Ты спасла нам жизнь, мне и моей жене, — произнес он странным тоном, в котором смешались неуверенность, благодарность и, пожалуй, страх.

— Спасибо, я в курсе, — коротко отозвалась я, давая понять, что серьезный разговор нам еще предстоит.

— Это тебе спасибо.

Тут к нам подошла Габриэлла.

— Нико, что это все-таки было? — Она переводила изумленный, немного испуганный взгляд со своего мужа на меня.

— Я ведь тебе уже объяснял, милая, — Павел ласково посмотрел на жену. — Мы слишком долго ехали, не дали машине отдохнуть, мотор перегрелся, вот и взорвался. А Евгения хорошо знает, как надо поступать в таких случаях. Нам очень повезло, что она ехала с нами.

Ну еще бы!

— Евгения, да вы просто суперженщина! — заявила Габриэлла. Я не стала возражать, тем более что и сама вполне разделяла эту точку зрения. А что меня действительно удивило, так это то, как безоговорочно Габриэлла поверила объяснению мужа. Да, моторы в машинах периодически взрываются, обычное дело, чему тут удивляться. Надо брать пример с таких девушек, как Евгения, они ведь знают, как правильно поступать в таких случаях. Габриэлла между тем захрустела извлеченной из той же сумки галетой, а меня охватила легкая тревога. Надо убираться отсюда, да побыстрее, пока никто не связал взрыв с нашим появлением. Эту мысль я донесла до Павла, и он, подхватив жену под руку, заявил ей, что надо поторопиться.

— Здесь неподалеку останавливается городской автобус, — пояснил он супруге. — Бежим скорее, а то следующего придется очень долго ждать.

Предложение пробежаться Габриэлла восприняла в прямом смысле слова. Вручив мужу сумку, она припустила по лесной тропинке, мы устремились следом.

— По шоссе бежать было бы легче, — заметил Павел.

— Стареешь, — буркнула я в ответ, и он озадаченно умолк.

Наш забег продолжался минут двадцать, и мы наконец-таки оказались на шоссе. Поразительно, но на этот раз Павел не солгал, мы действительно вышли прямо к остановке рейсового пригородного автобуса. Конечным пунктом маршрута был Тарасов, куда мы, собственно, и направлялись. Второе правдивое обещание Павла также не замедлило сбыться, поскольку автобус действительно подъехал через несколько минут. К нашей общей радости, он оказался почти пустым. Из пассажиров были лишь две пожилые женщины, расположившиеся на широком заднем сиденье вдоль окна. Да еще мужчина в брезентовом плаще грязно-синего цвета и такой же кепке. Он занял одиночное боковое место как раз напротив средней двери. Определить возраст мужчины было затруднительно, поскольку он низко склонился над своим планшетом, который держал на коленях. Никто из пассажиров не обратил на нас ни малейшего внимания, я также ничего подозрительного в них не усмотрела.

Павел с женой заняли два места у окна, я расположилась позади, и уже через полчаса мы очутились на автовокзале Тарасова, откуда добрались до дома Павла на такси. Габриэллу эта поездка, казалось, ничуть не утомила. Напротив, похоже, это нежданное и, прямо скажем, малоприятное приключение доставило ей удовольствие. Всю дорогу она с интересом смотрела в окно и беспрестанно щебетала.

— Вот мы и дома, — облегченно выдохнул Павел, тщательно заперев входную дверь. Только сейчас я почувствовала, как сильно устала за эту нестандартную поездку за город. Я прислонилась к стене и на секунду закрыла глаза. От Павла это, видимо, не укрылось, поскольку он, бросив на меня проницательный взгляд, бодро заявил:

— Ну, девочки, быстренько в душ, освежитесь, а потом будем дегустировать вино. А я пока закажу что-нибудь на обед.

С этими словами он извлек из сумки бутылку, и Габриэлла захлопала в ладоши. И как это она не обнаружила такое сокровище, когда рылась в сумке?

— Мне пиццу! — заявила она. — И лазанью.

Павел усмехнулся:

— Стоило ехать в русскую глубинку, чтобы заказывать итальянские блюда. По мне, блюда местной кухни стоят того, чтобы их попробовать.

— А мне нравится наша кухня! — строптиво заявила Габриэлла. — Ну не хочу я есть борщ и пельмени, которыми ты пичкал меня в том ресторанчике, помнишь?

Павел лишь покачал головой.

— А тебе что заказать, Женя? — обратился он ко мне.

— Обо мне не беспокойся, — отозвалась я по пути в свою комнату. — Мне абсолютно все равно, чем питаться. — И уточнила уже по-русски: — Когда они все привезут?

— Самое раннее через полчаса. Проголодалась?

Но я сейчас думала вовсе не о том, чтобы поскорее наполнить желудок. Я лишь прикидывала, сколько времени смогу провести в душе, чтобы самой открыть дверь курьеру с готовыми блюдами. Габриэлла уже упорхнула в свою ванную, и я последовала ее примеру.

Принимая душ, я не переставала обдумывать детали покушения, которое мне удалось предотвратить недавним утром. Меня не покидало стойкое ощущение, что Павла и его жену вовсе не собирались убивать, как ни абсурдно это звучит. Во всяком случае, сейчас. Казалось, все было специально спланировано таким образом, чтобы у потенциальной жертвы была возможность, а главное, достаточно времени, чтобы спастись. И световой индикатор на панели, и звуковое сопровождение словно нарочно сигналили вовсю: «Спасайтесь! Сейчас будет взрыв!»

Теперь я уже не сомневалась, что целью покушавшегося было напугать Павла, чтобы вынудить его что-то сделать, чтобы склонить к какому-то решению… Но к какому? Павел наверняка это знает, но продолжает темнить. Что, если его преследователь — шантажист? Да, скорее всего, так и есть. Но что ему нужно от Павла? Ведь это не обязательно именно деньги, хотя и такой вариант нельзя исключать.

И что самое неприятное, этот шантажист наверняка знает, что со вчерашнего дня я — телохранитель его жертвы. Он уже навел обо мне справки и прекрасно осведомлен, что для бодигарда такого класса не составит труда защитить своего клиента, предотвратив столь топорно обставленное покушение. Он заранее знал, что мы с Павлом поедем в отель, и поджидал нас уже там, у подножия живописного холма. Ему не было нужды висеть у нас на хвосте, потому-то я его и не засекла. А свою смертоносную машинку он без особых хлопот установил, пока мы с Павлом поднимались к отелю. И сейчас он знает, что все мы живы, и рыщет где-то поблизости. Что ж, надо признать, пока он нас переигрывает.

Я облачилась в купальный халат, высушила феном и уложила волосы. Внимательно осмотрев себя в зеркале, я решила, что выгляжу вполне сносно после такого-то приключения. В этот момент раздался звонок, и я пулей вылетела из ванной, в мгновение ока оказавшись у входной двери и опередив Павла. В просторном купальном халате я выглядела, должно быть, не совсем типично для телохранителя. Я сама открыла дверь, впустив на порог квартиры щупленького паренька, собственноручно взяла у него коробки с пиццей и лазаньей, причем предварительно попросила курьера открыть каждую коробку. И только после этого я соизволила отпустить вконец растерявшегося юношу. Тот опрометью выскочил за порог, не став даже дожидаться чаевых.

— Ты как всегда на высоте! — Павел, взяв из моих рук коробки, направился в кухню-столовую. — Боюсь только, что ты мне всю службу доставки распугаешь.

— Ничего! — беззаботно возразила я. — Будешь ходить за продуктами в сопровождении бодигарда и готовить своей жене настоящую домашнюю пиццу, а не этот полуфабрикат с непонятной колбасой.

— Ты вроде бы говорила, что тебе все равно, чем питаться, — произнес Павел, разрезая пиццу на куски и раскладывая по тарелкам. Тут он поднял голову и в упор посмотрел на меня.

— Женя, ты что, злишься?

Очень тонкое наблюдение!

— Послушай, Паша, — начала я, следя за тем, чтобы мой голос звучал спокойно. — Я вполне допускаю, что у тебя может быть несколько запасных автомобилей. А как насчет головы?

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — Павел водрузил в центр стола бутылку красного вина и расставил фужеры.

— Я клоню к тому, чтобы ты перестал наконец мне врать, — невозмутимо ответила я. — Ты ведь понимаешь, что следующее покушение может оказаться последним. А как насчет Габриэллы, о ней ты подумал?

— Я постоянно о ней думаю, — пробормотал Павел. — А вот и она. Тише, потом поговорим!

Но он несколько опередил события, поскольку легкие шаги Габриэллы слышались сейчас в другом конце коридора. Я, воспользовавшись ситуацией, поспешно ретировалась из кухни, чтобы успеть переодеться. Хотя я и не обременена какими-либо комплексами, но обедать в обществе, будучи при этом в купальном халате, все же не по мне. Я переоделась в джинсы и блузку, слегка тронула ресницы тушью и вернулась в кухню-столовую, едва не столкнувшись в дверях с женой Павла.

— О, Евгения! — молодая женщина ослепительно улыбнулась. — Выглядите потрясающе!

— Спасибо, вы тоже, — польстила я себе. Я знаю, что очень привлекательна и при определенном настрое вполне могу заставить потерять покой и сон заинтересовавшего меня мужчину, но тягаться в этом плане с Габриэллой мне нечего было и думать. В свободной блузке в матросском стиле и белоснежных брючках-капри Габриэлла выглядела удивительно свежей и юной.

Мы вместе вошли в кухню.

— Как мило ты все организовал! — обрадовалась Габриэлла, увидев накрытый стол. Она чмокнула мужа в щеку, и тот был явно растроган. Я заметила, что Павел испытал явное облегчение, что его жена не приняла всерьез недавнее происшествие. Похоже, она безоговорочно поверила в его неуклюжее объяснение. Во всяком случае, больше она к обсуждению данной темы не возвращалась. Удивительно легкий характер…

— Ну, девочки, прошу к столу! — возвестил Павел. — После скоростного забега пора и подкрепиться.

Мы не заставили себя долго упрашивать. Я попробовала и пиццу, и лазанью. И то, и другое показалось мне восхитительным, должно быть, я действительно проголодалась. Габриэлла наслаждалась блюдами «нашей» кухни и не переставала болтать, легко перескакивая с одной темы на другую.

— Когда мы уже вернемся в Милан, Нико? — внезапно спросила она. — Я очень скучаю по близнецам.

По лицу Павла пробежала мрачная тень, и я поняла, как сильно он переживает за детей.

— Ты же сама мечтала побывать в России, — рассеянно отозвался Павел и налил нам обеим вина.

— Да, но мне уже хочется домой, — капризно ответила Габриэлла. — Мальчишки, должно быть, совсем замучили бедную Марцеллу. Вы знаете, — обратилась она ко мне, — моя сестра их просто обожает, а они, сорванцы этакие, попросту вьют из нее веревки. Хотя тоже очень ее любят.

Павел улыбался, опустив глаза. Странная это была улыбка, печальная и нежная. Мне вдруг стало жаль Павла. Но он и тут не растерялся.

— Предлагаю тост! — весело заявил Павел, подняв фужер. — За скорейшее завершение дел и наше возвращение домой!

Габриэлла тотчас же со смехом поддержала инициативу, чуть ли не залпом осушив свой бокал. Мы с Павлом незаметно переглянулись, словно заговорщики. Из нас троих одна лишь Габриэлла не догадывалась, насколько двусмысленно звучит этот тост и как важно, чтобы пожелание Павла поскорее сбылось.

Я тоже пригубила немного вина, оказавшегося, на мой вкус, чересчур сладким. К тому же я вновь засомневалась в его испанском происхождении. Но, как бы там ни было, оно сделало свое дело, поскольку Габриэлла, отставив свой бокал, внезапно заявила:

— Знаете, хоть мне и жаль покидать вашу милую компанию, но вынуждена признаться — я безумно устала. Вы не против, если я ненадолго прилягу?

— Конечно, дорогая! — тотчас же отозвался Павел. — Тебе надо отдохнуть. А мы с Евгений все равно собирались обсудить кое-какие детали предстоящей сделки. Тебе это будет неинтересно.

Габриэлла, смущенно улыбнувшись, чмокнула мужа в лоб и скрылась в своей спальне.

Мы с Павлом некоторое время сидели молча, сверля друг друга взглядом.

— Давай переместимся в мою комнату, — нарушил он наконец молчание. — Там будет удобнее разговаривать.

— Тогда уж лучше в мою, — возразила я. — Так мы не помешаем Габриэлле отдыхать.

Павел кивнул, и я устремилась в свои апартаменты, Павел побрел следом.

Я преспокойно уселась на диване, закинув ногу на ногу, и с вызовом уставилась Павлу в глаза. Это оказалось, прямо скажем, непростым делом, поскольку свой взгляд Павел неизменно отводил. Причем делал это мастерски. Опустившись в кресло, он некоторое время молча изучал узор на ковре.

— А теперь, наконец, ты соизволишь рассказать, как все было на самом деле? — не выдержала я.

— А что, собственно, тебя заставляет сомневаться в моем рассказе? — Павел сделал попытку оттянуть неизбежный (и неприятный) разговор, но я была непреклонна.

— Хорошо, — спокойно отозвалась я. — Тогда я тебе кое-что расскажу.

И я подробно изложила Павлу свои соображения о покушении на его жизнь, которое я предотвратила всего лишь несколько часов тому назад. Кроме того, я дала подробную характеристику личности шантажиста. В том, что Павла преследует именно шантажист, я уже не сомневалась.

Павел слушал меня с напряженным вниманием, ни разу не перебив.

— Постой, то есть ты хочешь сказать, что это покушение возле отеля было частью шантажа? — теперь в глазах Павла появилось искреннее изумление.

Я кивнула:

— Возможно, и то покушение в Милане, о котором ты мне рассказывал, из той же оперы. Шантажисту не нужна твоя гибель, ему нужен твой страх.

— Вот как… — медленно произнес Павел, скорее для себя самого. — Значит, все-таки шантажист.

Я внимательно посмотрела на него.

— То есть для тебя это не новость? — попыталась я вывести его из этой внезапно нахлынувшей задумчивости. — Ты с самого начала предполагал нечто подобное и ничего мне не сказал. Ты понимаешь, к чему это может привести?

Павел по-прежнему молчал, глядя прямо перед собой. Ни дать ни взять, бронзовая статуя! Какая-то редкостная способность выводить меня из себя.

— Павел! — резко окликнула я его. — Ты хоть понимаешь, что следующее покушение может оказаться последним? Он ведь может и переоценить мой профессионализм.

Павел наконец соизволил обратить на меня свой взор.

— Ну, это вряд ли, — его улыбка меня почти подкупила, но он тотчас же вновь стал серьезным:

— Ты даже не представляешь, до какой степени важно все то, что ты мне только что рассказала. Это действительно в корне меняет дело.

— Тем более! — подхватила я. — Расскажи мне все, что тебе известно, и мы вместе подумаем, что делать дальше.

Он поднял на меня усталые глаза.

— Женя, — его голос тоже звучал устало и словно издалека, — дай мне время все как следует обдумать. До завтрашнего утра. А завтра мы обо всем поговорим, я тебе обещаю.

— Хорошо, — моментально ответила я, понимая, что у меня все равно нет выбора.

— Вот и договорились, — сказал Павел, поднимаясь. — Тогда до завтра. Нам всем пора немного отдохнуть.

С этими словами он вышел из комнаты, и я оказалась в полном одиночестве, которого порой так жаждала. А теперь оно было совершенно некстати. Но продолжалось оно совсем недолго. Минут через пять послышался осторожный стук в дверь.

Я подошла к двери, за которой, к моему удивлению, оказалась Габриэлла. А я уж было решила, что это Павел передумал откладывать разговор на завтра.

— Евгения, я хотела кое-что у вас спросить, вы позволите? — она выглядела взволнованной, даже испуганной.

— Конечно, Габриэлла, входите, — я вежливо улыбнулась и посторонилась, пропуская девушку в комнату.

Габриэлла уселась в кресло, в котором несколько минут назад сидел ее муж.

— Скажите, Евгения, моего мужа хотят убить? — Она посмотрела на меня в упор своими черными глазами.

— Почему вы так решили? — удивленно спросила я. Меня действительно крайне удивило, откуда она об этом узнала. Ведь не Павел же ей рассказал. Она что, подслушивала? Но даже если и так, она ведь ни слова не понимает по-русски. Или понимает? А что, собственно, мне известно о жене Павла, кроме того, что он сам о ней рассказал? И все ли знает о ней сам Павел?

Эти вопросы вихрились у меня в голове, пока Габриэлла сверлила меня взглядом.

— Неужели вы думаете, что я и правда поверила в эту выдумку, что машина взорвалась из-за перегретого мотора? — Габриэлла вдруг заговорила стремительной скороговоркой. — Думаете, я никогда не имела дела с машинами? Нет, Нико хотят убить!

Она сильно повысила голос, и я всерьез испугалась, что нас услышит ее муж. Уж и задаст он мне! Хотя, собственно, за что? Я ведь ни о чем не проболталась и не собираюсь этого делать.

— Иногда я действительно веду себя как дурочка. — Габриэлла опустила ресницы, рассматривая кончики своих туфель. — И Нико считает меня глупышкой, я знаю. Но у меня есть чувства, которые заменяют мне ум. Я очень многое чувствую, и меня трудно обмануть.

Произнося это, Габриэлла довольно комично постучала себя пальцем по лбу. Сама же она оставалась совершенно серьезной. Да и мне было совсем не до смеха. Я и сама уже несколько раз задавалась вопросом: как долго еще Павел будет скрывать от жены истинное положение дел.

Я, как могла, успокоила Габриэллу, делая упор в основном на то, что понятия не имею, угрожает ли ее мужу какая-либо опасность. Я всего лишь скромный юрист-секретарь-водитель, а из машины нам пришлось выпрыгнуть потому, что я вовремя почувствовала запах перегретого моторного масла. Я ведь знала, что это не сулит ничего хорошего. Вот и все, что мне известно, уверяла я Габриэллу. В общем, врала напропалую, а что мне оставалось? Павел слишком многого от меня требует. Я ведь бодигард, а не психолог. И уж тем более не специалист по налаживанию отношений между супругами. Пусть как-нибудь сам разбирается со своей очаровательной женушкой, а меня увольте!

Габриэлла испытующе посмотрела на меня, затем улыбнулась.

— Наверное, вы правы. У меня, должно быть, просто нервы расшалились, — попыталась она оправдаться, хотя я от нее этого вовсе не требовала. — Все эти поездки меня утомили, вот я и напридумывала себе всяких ужасов.

Она встала и направилась к двери.

— Извините меня, Евгения, — сказала она, уже выходя из комнаты. — И пожалуйста, не говорите ничего мужу, он и так немного не в себе.

С этими словами она вышла, затворив за собой дверь и оставив едва уловимый аромат духов, сладковатый и слегка тревожный.

Я решила последовать совету Павла «отдыхать» и растянулась на широкой кровати. Отдыхало при таком раскладе мое тело, мозг продолжал напряженно работать, благо Габриэлла подкинула пищу для размышлений, да еще какую!

Итак, кто же она, эта очаровательная синьора Контадино? Хорошенькая простушка, наделенная, однако же, каким-то сверхъестественным чутьем, позволявшим ей безошибочно распознавать опасность? Или коварная хитрая интриганка, ведущая какую-то сложную, одной лишь ей ведомую игру?

Но если второе предположение верно, значит, шантажист добрался до Павла именно через Габриэллу?

Немного поразмыслив и собрав воедино все известные мне на данный момент факты, я без колебаний отбросила эту гипотезу. Нет, Габриэлла действительно всего лишь жена Николо Контадино, итальянского бизнесмена средней руки, не ведающая, что у ее мужа есть и другое имя, и даже не одно. Ей просто хватило ума поставить под сомнение смехотворные объяснения мужа. Да и кто бы в это поверил?! Она ведь не пятилетний ребенок. А сложив два и два, она сделала безошибочный вывод, что покушались именно на Павла, ведь ее саму убивать некому и незачем. Я тоже отпадаю как возможная жертва, ведь ехали мы именно на машине Павла. К тому же она уже пережила нечто подобное в Милане, стоит лишь вспомнить историю с испорченным тормозным шлангом. Хотя Павел наверняка и в тот раз наплел ей небылиц. Да и не пришла бы она в этом случае ко мне, чтобы поделиться своими догадками.

Тут я почувствовала, что у меня слипаются глаза. Теперь и мозг Евгении Охотниковой вовсю требовал отдыха, и его хозяйка не стала возражать. А эти супруги Контадино, пожалуй, та еще парочка. Это было последнее, что я успела подумать, перед тем как заснуть.

Глава 3

До чего же неудобное сиденье в этом автобусе! Пока я тряслась в нем по неведомой колее, у меня очень устала спина да еще почему-то затекла рука. На сиденье напротив меня, через проход, расположился мужчина в непромокаемом плаще и кепке грязно-синего цвета. Мужчина склонился над планшетом, лежащим у него на коленях, поэтому я не видела его лица, надежно скрытого козырьком кепки. Сидящий напротив меня пассажир методично нажимал указательным пальцем на экран планшета в каком-то однообразном размеренном ритме. Меня это почему-то встревожило и заставило почувствовать себя очень неуютно.

Внезапно обладатель планшета поднял голову и посмотрел прямо на меня. При этом он презрительно ухмыльнулся, скорее даже ощерился. Под козырьком кепки злобно блеснули глубоко посаженные глаза…

Я рывком села на кровати, тяжело переводя дыхание. Оглядевшись по сторонам, я обнаружила себя в предоставленной мне комнате, где я и заснула накануне. Притворявшееся человеком чудовище в синей кепке оказалось всего лишь ночным кошмаром.

В комнате было уже совсем светло, поскольку прежде чем лечь, я не задернула шторы. Часы на прикроватном столике показывали без четверти шесть. Я проспала почти весь вечер и всю ночь.

Я потянулась к смартфону, и тотчас же левую руку закололи тысячи маленьких иголочек. Я спала, закинув руку за голову, вот она и затекла, ничего страшного. Ни в каком автобусе я не ехала, это всего лишь сон.

Я вышла в коридор с целью убедиться, что, пока я спала, Павел не отправился на прогулку или «просто пробежаться по магазинам», как он порывался прошлым утром. Исследовав прихожую, я убедилась, что уличная обувь Павла и его жены на месте, куртки и пальто тоже. Это позволило предположить, что супруги все еще мирно почивают в своей постели.

Я вернулась в свою комнату и начала приводить себя в порядок. Пока я принимала душ и одевалась, меня не покидали мысли о странном и довольно пугающем сне, который заставил меня проснуться чуть ли не с криком ужаса. Конечно, я сразу же вспомнила нашу поездку в пригородном автобусе и того самого попутчика, чье лицо было наполовину скрыто пресловутой кепкой. Почему-то мое подсознание избрало именно этого ни в чем не повинного пассажира в качестве символа скрытой угрозы.

Я рядом с тобой, но ты меня не видишь, — вот как можно было бы расшифровать это иррациональное послание. Я не увлекаюсь эзотерикой, но не отрицаю, что порой в наших снах кроется решение проблем, над которыми мы тщетно бьемся в бодрствующем состоянии. И в этом нет никакого мистицизма, напротив, подобная точка зрения имеет вполне научное обоснование. Однако никакой подсказки этот мой сон не содержал. Разве что постоянно быть начеку, но в таких рекомендациях я не нуждаюсь.

Завершив свой утренний туалет, я сварила кофе.

— Доброе утро! — в дверях появился Павел. — Кофейком наслаждаешься?

Он посмотрел на дымящийся в моей чашке ароматный напиток чуточку завистливым взглядом.

— Здесь и на твою долю хватит, — милостиво отозвалась я и подозрительно поинтересовалась: — Уж не на пробежку ли ты собрался.

Павел, облаченный в зеленовато-серый спортивный костюм, утвердительно кивнул.

— Присоединишься?

— Куда ж я денусь, — вздохнула я. — А Габриэлла?

Павел извлек из подвесного шкафчика пачку с хрустящими хлебцами и, подсев к столу, налил себе кофе.

— Еще спит. Да она раньше девяти и не встает, — он с аппетитом захрустел хлебцем.

— Значит, придется оставить ее в квартире одну? — Эта перспектива меня слегка обеспокоила.

— Ну, она ведь не ребенок. — Павел, похоже, забыл, как намедни сам же сравнил Габриэллу с ребенком. — К тому же мы недалеко и ненадолго.

Мы вышли из дома и, пройдя через дворик, двинулись в сторону пустыря, начинавшегося прямо за соседней многоэтажкой. Этот пустырь со всех сторон окружал пятачок, на котором располагался наш таунхаус, втиснутый между двумя высотками. Таким образом, получилось нечто наподобие стадиона, служившего одновременно местом для выгула собак. Мы с Павлом решили пробежаться по окружности этого стихийно возникшего стадиона, постепенно набирая темп.

— Ну, и что ты решил? — не выдержала я, так как меня с самого пробуждения не покидала мысль во что бы то ни стало заставить Павла разговориться. Он тут же сбавил скорость, а затем и вовсе перешел на ходьбу.

— Ладно, — обреченно махнул он рукой, — слушай. Все равно ведь не отстанешь.

Мы теперь совсем уж прогулочным шагом шли рядом, но Павел по-прежнему молчал, видимо, собираясь с мыслями. У меня же зародилось стойкое подозрение, что он задумал преподнести новую правдоподобную выдумку. Так и до паранойи недалеко…

— Ты помнишь эти видео, которые подбросили под дверь? — внезапно спросил Павел. Еще бы мне их не помнить!

— Я никак не могу вспомнить, что это за тип в первом фрагменте, — я вопросительно посмотрела на Павла. Тот усмехнулся.

— Да, это тот еще тип! Это же Кальдекут Рэлли. Неужели не узнала?

И Павел удивленно посмотрел на меня. Я аж подпрыгнула. Да это же тот самый Рэлли, которого окрестили Шпион-улыбка. Международный аферист, в свое время начинавший как скромный служащий в юридическом отделе одного из посольств. Благодаря своему обаянию и невероятной изворотливости он начал быстро продвигаться не без претензий на блестящую дипломатическую карьеру. По слухам, никогда не пренебрегал связями с влиятельными дамами, снискав себе даже довольно гнусную славу переходящего фаворита.

Потом внезапно отошел от дел, создал некую фирму по торговле всем и вся, но, судя по всему, не слишком заботился о ее процветании. Разумеется, убыточная фирма существовала лишь для прикрытия. Основной доход господину Рэлли приносила его тайная политическая деятельность. Благодаря былым связям в политике он скопил значительную информационную базу, состоящую главным образом из компроматов на всех хоть сколько-нибудь влиятельных политиков и бизнесменов европейских государств. Это и был его основной капитал, который неуклонно рос, к тому же принося своему владельцу немалые дивиденды.

На этого хитрого интригана заводили бесчисленное количество дел, как правило, ничем не оканчивающихся. На него охотились многие финансовые и политические тузы, для которых Рэлли был дамокловым мечом. Однако каким-то непостижимым образом он до сих пор был жив и прекрасно себя чувствовал. Объяснялось это довольно просто — Кальдекут Рэлли всем был по-своему нужен. Он никогда не отказывал своим знакомым в оказании, прямо скажем, дурно пахнущих услуг, тем самым затягивая каждого из них еще глубже в трясину своих интриг. По-видимому, и Павла он каким-то образом вовлек в свою орбиту, превратив его в мишень неизвестного шантажиста.

— Где ты с ним встречался? — поинтересовалась я, имея в виду ту самую видеосъемку.

— В Риме, в клубе «Sub Rosa».

Я невольно улыбнулась, поскольку это показалось мне откровенным ребячеством. Название клуба с латыни переводится как «под розой». Это иносказание, означающее нечто вроде «все сказанное здесь не выйдет за пределы этого дома» и все в таком роде. Подразумевалось, что посетители клуба могут смело делиться своими самыми сокровенными тайнами, не опасаясь, что сказанное «под розой» станет достоянием гласности.

— Там что, правда розы на потолке нарисованы? — полюбопытствовала я.

— Не поверишь! — живо отозвался Павел. — В каждой комнате!

Я действительно не могла поверить, что кто-нибудь из опытных хищников, посещавших пару раз в неделю дорогой элитный клуб по интересам, мог принимать всерьез эту своеобразную защиту интеллектуальной собственности, если можно так выразиться.

— И многое ты там разболтал? — поинтересовалась я.

— Всю подноготную! — улыбнулся Павел и тут же помрачнел. — На самом деле все гораздо хуже.

— А именно? — насторожилась я.

В этот момент мы дошли до того места, с которого отлично просматривался таунхаус с примыкавшим к нему двориком.

— Пойдем посидим немного возле дома, — предложил Павел. — А то кружим тут на всеобщем обозрении.

Мы в полном молчании направились к дому. Мой клиент вновь погрузился в глубокую задумчивость, и я тоже размышляла над тем, что же может быть хуже для агента спецслужб, чем оказаться засвеченным в обществе такого субъекта, как Кальдекут Рэлли.

— Ты знаешь, чем по-настоящему плохо это видео? — спросил Павел, когда мы расположились на скамейке у входа в наш подъезд.

— Шантажисту стало известно о твоих связях с этим аферистом? — выдала я первое, что пришло в голову.

Павел внимательно посмотрел на меня.

— Это видео четырехлетней давности, — тихо произнес он наконец. — Оно было сделано в тот самый день, когда произошла авиакатастрофа.

Я смотрела на Павла, не веря собственным ушам.

— То есть ты хочешь сказать…

Павел кивнул.

— Я остался жив только потому, что меня не было в том самолете, — подтвердил он мою догадку. — Это я был тем самым пассажиром, который в последний момент отказался от полета. Я просто остался в Риме.

— Но ведь ты был в списках погибших? — недоуменно спросила я.

— А вот это и оказалась та самая счастливая случайность, благодаря которой я и выстроил всю последующую схему и стал в результате Николо Контадино.

— И это означает… — начала я.

— Что шантажисту это превосходно известно, и теперь он всячески пытается дать мне понять, что не будет бесплатным сейфом для моего маленького секрета.

— Ты считаешь, что ему нужны именно деньги? — раздумчиво спросила я. — Ты ведь упоминал о каком-то компромате.

— Все зависит от личности шантажиста, — вздохнул Павел. — А я на данный момент не имею ни малейшего представления, кто это может быть.

— Давай именно с этого и начнем! — с энтузиазмом подхватила я. — Попробуем вместе вычислить, кто именно мог напасть на твой след, наверняка есть какие-то косвенные зацепки. Или ты опять чего-то недоговариваешь?

Павел улыбнулся. Похоже, моя горячность его забавляла.

— Ты вроде не собиралась становиться частным детективом? — В его глазах плясали насмешливые искорки. — «Я — бодигард!» — передразнил он меня, причем довольно похоже.

Я вскочила со скамейки, всерьез раздосадованная, намереваясь в пух и прах разнести его манеру подшучивать в самый неподходящий момент. Но Павел тотчас же поднялся вслед за мной и примирительно положил руку на мой локоть.

— Ладно, не горячись, — попросил он. — Думаешь, мне сейчас легко? Есть у меня одна зацепка…

— Какая?

Павел посмотрел на часы.

— Давай лучше поднимемся в квартиру, — предложил он вместо ответа. — А то Габриэлла, чего доброго, проснется и запаникует, куда мы с тобой делись. Она и так весь вечер была какая-то беспокойная.

Я промолчала. Рассказывать о вчерашней беседе с его женой я не собиралась. Надеюсь, сама Габриэлла тоже.

— А второе видео, оно тоже связано с шантажом? — спросила я Павла, пока мы поднимались.

— Ну, Хапурова-то ты наверняка узнала, — усмехнулся Павел. — Тоже мало приятного, но уже не настолько.

Очутившись в квартире, мы прервали наш диалог, из которого я уяснила, что обнародования своей связи с финансистом Павел опасается куда меньше, чем с другим товарищем.

Павел осторожно заглянул в их с Габриэллой спальню и тихо, с удовлетворенным видом прикрыл дверь. Судя по всему, он напрасно опасался, что его половинка проснется раньше времени. Габриэлла явно не собиралась изменять своим привычкам, утруждая себя ранним подъемом.

Мы с Павлом обосновались в кухне, решив во второй раз за утро побаловать себя кофе. Павел озабоченно посмотрел на часы.

— Надо позвонить в службу доставки, заказать что-нибудь Габриэлле к завтраку. Вот только понятия не имею, чего бы ей хотелось.

Я мысленно восхитилась. Не муж, а находка! Жена знай себе дрыхнет, а супруг весь в переживаниях — чем бы попотчевать свою ненаглядную. Свои впечатления я тактично оставила при себе.

— Закажи опять пиццу, — предложила я. Павел с сомнением посмотрел на меня.

— Вчера была пицца.

— Вчера была с салями, — возразила я. — А ты закажи с морепродуктами.

Это решило дело. Павел принялся звонить в ресторан, а я пока от нечего делать начала мысленно перебирать подробности недавнего рассказа Павла. При этом я пришла к неутешительному выводу, что анализировать пока особо нечего. Для этого недостаточно фактического материала.

— Я не поняла, как же все-таки вышло, что ты не сел на этот самолет? — спросила я Павла, когда он, расположившись на стуле напротив, тоже налил себе кофе. — Ты что, знал, что произойдет катастрофа?

— Нет, конечно! — Павел изумленно посмотрел на меня. — Как же можно было об этом знать?

— Иногда бывает, — буркнула я.

— Не мой случай, — парировал Павел и сердито вздохнул. Похоже, моя, прямо скажем, довольно двусмысленная реплика всерьез его задела, поскольку после непродолжительного молчания он заявил:

— Вот что, Евгения. Если ты хочешь, чтобы мы сработались, ты должна мне доверять.

— Хотелось бы взаимности в этом отношении, — не полезла я за словом в карман.

— Ты права, — сдался Павел. — Договорились.

Наконец-то! А то я уже отчаялась. И я приготовилась слушать правдивую повесть, которая не заставила себя ждать.

— О том, что произойдет катастрофа, я, разумеется, понятия не имел. Поверь, знай я хоть что-нибудь, то первым делом предупредил бы экипаж. Людей мне очень жаль…

— Так почему же ты не полетел в Дублин? — Мне действительно не терпелось вытянуть это из Павла.

— Да все из-за этого Рэлли! — воскликнул Павел. — Я встретил его в Риме в те несколько часов между рейсами.

— И что?

— Он сделал мне одно из тех предложений, о которых принято говорить…

— От которого ты не смог отказаться, — нетерпеливо закончила я.

— Ну да, — кивнул Павел. Из-за Рэлли я решил отложить перелет в Дублин, а вместо этого встретился с ним через час в том самом клубе. Понятия не имел, что кто-то меня вел. И похоже, от самого аэропорта. А Рэлли… Что ж, в тот раз он меня спас от смерти, сам того не ведая. Хотя он уже это понял, разумеется.

— Но шантажирует тебя не Рэлли?

Павел покачал головой:

— Нет, не думаю. Ему это невыгодно, если только он не ведет какую-то уж слишком сложную игру, даже не двойную. Насколько мне известно, он предпочитает простые короткие схемы, в этом плане он виртуоз. Но, надо отдать ему должное, их-то он просчитывает от и до. А затевать что-то более сложное… Нет, такими делами он себя не затрудняет. Я вообще подозреваю, что в последнее время разного рода мелкие аферы стали для него чем-то вроде хобби. Чтобы быть в тонусе, так сказать.

— Ну и иметь небольшой, но стабильный доход, — вставила я.

— Само собой, — согласился Павел. — А вообще, насколько я понял, он готовит себе легальный аэродром. Так что затевать новую рискованную игру, пусть даже очень прибыльную, не в его интересах. Да и фактов, которые могли бы указывать на него, я не нахожу. Нет, это точно не Рэлли.

— Хорошо. Одним подозреваемым меньше, — подвела я краткий итог. — Что с остальными?

Павел хотел было ответить, но тут мы услышали, как в глубине квартиры хлопнула дверь. Габриэлла, как оказалось, уже встала и теперь направлялась в кухню.

— Потом обсудим все остальное, — вполголоса произнес Павел. — Это долгий разговор.

Не успел он договорить последнюю фразу, как в дверях кухни-столовой появилась Габриэлла, как всегда улыбающаяся и прекрасная.

— Секретничаете? Доброе утро!

— Доброе утро, — поздоровались мы вразнобой. Причем Павел присовокупил к приветствию неизменное «дорогая». И тут раздался звонок домофона.

— А вот и завтрак! — улыбнулся Павел, взглянув на жену. — Ты как раз вовремя.

— Я все делаю вовремя, — заявила Габриэлла, наливая в высокий бокал апельсиновый сок.

Я направилась к двери и проделала те же манипуляции, что и вчера, с той лишь разницей, что на этот раз я была не в халате, а в более приличествующей одежде. Да и курьером оказался уже не юный паренек, а довольно плотный мужчина средних лет. Он не выказал ни малейшего удивления, когда я попросила его открыть коробку с пиццей. А вот Павел в этот раз проявил куда больше расторопности и вручил-таки курьеру чаевые. Тот удалился с довольным видом.

— Опять пицца! — Габриэлла капризно выпятила нижнюю губу.

— Ты же скучаешь по итальянской кухне, — заметил Павел.

— Но это не означает, что я готова питаться с утра до вечера одной только пиццей, — говоря это, Габриэлла проворно отрезала кусок вышеозначенного блюда и принялась за еду. По ее лицу невозможно было понять, нравится ей пицца или нет. Разделавшись с этой порцией, она отодвинула от себя блюдо с оставшейся пиццей.

— Ладно, — спокойно отреагировал Павел. — Остальное съешь на обед.

— А то, что останется от обеда, съешь на ужин, — скорчила рожицу Габриэлла, комично подражая интонациям мужа. — Ну уж нет! В обед мы все пойдем в ресторан и закажем все, что захотим. А сейчас пойдем прогуляться по городу, Евгения обещала мне экскурсию. А ты, как крот, готов безвылазно сидеть в четырех стенах!

Все это Габриэлла произнесла очень быстро, причем с каждой следующей фразой ускоряя темп и возвышая голос. Я вдруг ощутила себя героиней какой-то старой итальянской мелодрамы, которая вынуждена наблюдать ссору между супругами. Для полного правдоподобия не хватало лишь, чтобы Павел, вскочив с места, начал яростно и горячо спорить с супругой, при этом отчаянно жестикулируя. Однако ничего подобного Павел почему-то делать не стал. Наоборот, он беспомощно посмотрел на меня, продолжая хранить молчание.

— Ну что ты молчишь?! — не унималась его темпераментная половинка. — Мы идем гулять или нет? Евгения, уговорите его!

Только сейчас я отчетливо осознала, во что меня угораздило влипнуть. Теперь мне предстояло быть не просто гибридом телохранителя и частного детектива, но еще и нянькой супруги клиента, которой нельзя сообщать об истинном положении дел, в том числе и о моей реальной функции при ее муже. Видимо, мои переживания вполне отчетливо отразились на моем лице, поскольку Павел тихо произнес по-русски, глядя в свою чашку:

— Я увеличу твой гонорар в полтора раза.

Учитывая, сколько обязанностей я должна теперь выполнять, его следовало бы увеличить минимум раза в три.

— Ладно уж, — буркнула я в ответ. — Скидка за знакомство.

— Какие-то секреты? — вмешалась бдительная Габриэлла.

— Просто обсуждаем, куда бы нам выбраться на прогулку, — невинно отозвался Павел. Брак моего клиента построен на сплошном вранье, причем с самого начала, мысленно позлорадствовала я. Кстати, насчет прогулки. Если я каждый раз, перед тем как все мы усядемся в машину, буду исследовать ее на предмет безопасности, Габриэлла окончательно уверится в своих подозрениях (кстати, полностью обоснованных), что ее мужа хотят убить. Поэтому прогулка должна быть пешей.

— Сделаем так, — заявил Павел, которому в голову пришла та же мысль. — Здесь неподалеку есть полудикий парк и даже с прудом. Прогуляемся, а заодно и пофотографируемся. А если проголодаемся, так там есть кафе, и очень даже неплохое. Так что сможешь заказать все, что тебе угодно, не только пиццу.

— Нет, только не пиццу! — Габриэлла выскочила из-за стола. — Я иду одеваться.

— Твоя жена обычно долго собирается? — поинтересовалась я у Павла.

— Да вроде нет, — он немного растерялся. — А почему ты спрашиваешь?

— Хочу поскорее услышать конец истории, — объяснила я причину своего неуместного любопытства. — Паша, время идет, а мы пока не продвинулись ни на шаг. Чтобы тебя защитить, я должна хотя бы в общих чертах представлять, откуда исходит опасность.

— Да понимаю я! — досадливо поморщился Павел. — Но ты же видишь, как все складывается. Обещаю, сегодня ты будешь знать все, что известно мне самому. Будем надеяться, что тебе это пригодится. Или хотя бы даст ниточку. Я же сам пока ничего понять не могу.

— Ты ведь говорил о какой-то зацепке, — напомнила я.

— Да, — согласился Павел. — Еще раз как следует все обдумаю и сразу после нашей вылазки все тебе расскажу.

— Я готова! — радостно возвестила Габриэлла, показавшись в дверях. Павел несколько запоздало решил сменить спортивный костюм на джинсы и джемпер. Впрочем, это не заняло у него много времени, и через несколько минут наша компания уже шагала в сторону парка, о существовании которого знал только Павел.

Как ни странно, парк, действительно находившийся неподалеку, оказался довольно приятным местом для прогулок. Хоть Павел и окрестил парк полудиким, на его аллеях кое-где попадались удобные скамейки, расставить которые, должно быть, позаботилась организация по обустройству нового микрорайона. Да и вообще вся территория радовала глаз густо посаженными деревьями, уже покрытыми свежей молодой листвой. Хотя вполне возможно, что специально дубы и ясени никто не сажал, и это был самый настоящий лес, вплотную примыкавший к району новостроек. Ведь чтобы добраться до него, нам пришлось миновать целую вереницу многоэтажек, выглядевших, надо сказать, довольно однообразно.

Габриэлла с любопытством осматривалась по сторонам, с наслаждением вдыхая прохладный весенний воздух.

— А где же обещанный пруд? — обратилась она к мужу.

— Свернем на эту аллею, — пояснил Павел, указывая направо, — и через пять минут мы на месте.

Габриэлла, значительно ускорив шаг, устремилась в указанном направлении, супруг не отставал. Я, как и положено телохранителю, шла следом на некотором расстоянии, ни на секунду не выпуская клиента из вида. Мне было немного жаль Габриэллу. В самом деле, не может же молодая девчонка целыми днями сидеть взаперти и питаться готовыми блюдами из картонных коробок. Конечно, ей хочется развлечений, смены впечатлений. И это меня тревожило.

Допустим, сегодня синьор Контадино выкрутился, решив выгулять жену в парке недалеко от дома. Пока для нее это в новинку. А что будет дальше, хотя бы в ближайшие день-два? Будь я бодигардом при одном только Павле, все было бы куда проще. Угораздило его жениться!

Погруженная в свои невеселые размышления, я не заметила, как вслед за супругами Контадино очутилась на берегу небольшого озерца. Надо сказать, выглядело оно весьма недурно, даже живописно. Здесь даже дикие утки были — несколько серых уточек плыли неподалеку от берега, по которому прогуливался вальяжный ярко-зеленый селезень. Габриэлла пришла в восторг и с увлечением принялась фотографировать. Она перемещалась вокруг озерца, постоянно делая все новые снимки. Мы с Павлом двинулись следом.

— Ей нравится русская природа, — несколько смущенно пояснил Павел. Мне она тоже нравилась. Я с удовольствием дышала тем по-особенному свежим воздухом, который бывает только у воды. Легкий ветерок, вызывающий чуть заметную рябь на поверхности озерца, шелест молодой листвы, даже неторопливое кряканье уток — все казалось мне прекрасным. Я вдруг почувствовала себя так, словно много лет просидела в каком-нибудь затхлом подземелье, и только теперь мне удалось вырваться на свободу и вздохнуть полной грудью.

Ничего не имею против такой работы — неспешно прогуливаться в апрельский погожий денек, наслаждаясь загородным пейзажем. А между тем где-то совсем рядом притаился враг, чье присутствие я ощущала почти физически. Беспечного настроя как не бывало.

— Не будем пока говорить о делах, — тихо попросил Павел, видимо, уловивший перемену моего настроения. При этом он не спускал глаз с жены, продолжавшей восторгаться, как мне показалось, абсолютно всем, что попадало в поле ее зрения. Ох уж эта пылкая итальянская восторженность!

Вдоволь налюбовавшись озером, мы мало-помалу обошли весь лесопарк. Габриэлла то и дело находила что-нибудь интересное. Это поразительно, но именно благодаря ей я с удивлением узнала, что в наших тарасовских краях водится такое множество птиц. Габриэлла оказалась на редкость наблюдательной особой. Она первой замечала этих осторожных крошечных созданий, требуя сказать их названия по-русски и перевести на итальянский. Нам удалось разглядеть щегла, поползня, маленького дятла и множество синиц, которые сновали здесь повсюду. Каких-то представителей пернатых мы узнавали, по поводу остальных лишь разводили руками. Габриэлла в таких случаях досадливо цокала языком, укоризненно качая головой, забывая, что мы все-таки не орнитологи.

— Приеду, покажу детям, — заявила Габриэлла, с довольным видом рассматривая на своем гаджете только что собранную коллекцию снимков. — У нас такие не водятся!

При упоминании о детях Павел вновь помрачнел, но сделал над собой усилие, чтобы скрыть это от жены.

— Ты просто невнимательно смотрела, — благодушно возразил он. — В наших рощицах таких птичек предостаточно.

Как органично у него это вышло — «в наших рощицах»!

— Вечно ты со мной споришь! — тут же вскинулась его супруга. У меня же сложилось впечатление, что в этой паре главная спорщица именно Габриэлла. Павел же (Нико) лишь снисходительно потакает своей очаровательной взбалмошной женушке. Я дипломатично не вмешивалась в беседу супругов, решив следовать народной мудрости — милые бранятся, только тешатся.

Павел посмотрел на часы.

— Ну что, девчонки? Пойдемте перекусим?

— Да, ты же обещал сводить нас с Евгенией в какое-то приличное кафе! — воодушевилась Габриэлла. — Что-то я не вижу поблизости никаких точек быстрого питания.

Павел улыбнулся.

— Это вовсе не точка быстрого питания, а вполне нормальное кафе. Можно сказать, небольшой ресторан. Мы даже прошли мимо него. А не видела ты его, потому что носишься как стрела и ничего не замечаешь.

Эта отповедь вызвала шквал негодования, и мы наконец дружно двинулись в обратном направлении.

Кафе «Фламинго» находилось на первом этаже одной из серых многоэтажек, и мы действительно проходили мимо него, когда только начинали наше путешествие «на природу». Я в тот раз не обратила на него внимания, так же как и Габриэлла. Но виной тому была вовсе не моя беспечность, а довольно скромная вывеска упомянутого заведения общественного питания. Я слегка обеспокоилась, что прямо за порогом окажется чучело фламинго, но мои опасения не подтвердились. Хозяева кафе вообще не слишком навязывали фламинговую тематику, разве что текстиль был выдержан в розоватых тонах. При этом цвет штор и салфеток имел благородный оттенок, не навевавший ассоциаций с комнатой в стиле Барби.

Тем не менее фотография фламинго обнаружилась на вкладыше меню.

— Вот и еще один представитель здешних тарасовских лесов, — с серьезным видом заявил Павел, глядя на фото.

— Правда?! — Габриэлла посмотрела на мужа, изумленно изогнув красивые брови. — А почему же мы их не видели?

— Потому что эти птицы очень осторожные, прячутся при первых же признаках опасности. А ты носишься с криками, размахиваешь своим гаджетом, вот они и скрылись при твоем появлении, — назидательно произнес Павел без тени улыбки. Габриэлла огорченно покачала головой, явно сожалея, что ее коллекция не пополнилась фото фламинго.

Я с преувеличенным вниманием изучала меню. Как она вообще с ним живет?!

Подошла официантка, и пока мы обсуждали заказ, девушка как завороженная переводила взгляд с Габриэллы на Павла. Видимо, иностранная речь и экзотическая внешность супруги моего клиента произвели на официантку ошеломляющее впечатление. Габриэлла выбрала мясо в горшочке и салат из свежих овощей. Мы с Павлом решили заказать то же самое, и официантка умчалась на кухню.

— Думаю, нам не придется долго ждать, — с улыбкой заметил Павел. И верно — заказ нам принесли на удивление быстро.

— Какое вкусное мясо! — поделилась впечатлениями Габриэлла. — Обязательно научусь так готовить!

— Ну, хоть какая-то польза от нашей поездки, — философски заметил Павел. Габриэлла подозрительно посмотрела на него.

— Давай всегда будем здесь обедать, — обратилась она к мужу. — А то надоела эта пицца, у нее какой-то странный вкус. И в этот парк обязательно пойдем, я хочу все-таки увидеть этих фламинго. Может, удастся сфотографировать.

Я отвернулась, делая вид, что высматриваю официантку.

— Что, нам уже пора? — встрепенулась Габриэлла.

— Да, — вздохнул Павел, извлекая бумажник. — Нам с Евгенией еще предстоит поработать.

— А мне предстоит сидеть дома, — с легким раздражением заметила Габриэлла. — Жаль, что я совсем не знаю русского. Кстати, — спросила она вдруг, — а как тебе удалось так хорошо его выучить?

— Ну, тебя же не удивляет, что Евгения прекрасно говорит по-итальянски, — мгновенно отреагировал Павел.

Как ни странно, Габриэлла вполне удовлетворилась этим ответом. Павел расплатился за заказ и, дабы не разочаровать официантку, оставил щедрые чаевые. У Павла имелись определенные недостатки, но жлобства за ним никогда не водилось.

К счастью, вернувшись в квартиру, Габриэлла подыскала себе множество занятий, связанных в основном с заботой о внешности. Я мысленно призналась себе, что тоже была бы не прочь полежать в теплой ванне с розовым маслом. Однако куда больше меня привлекала сейчас перспектива вызвать Павла на откровенный разговор. Как-никак третий день клиент дозревает. Пора бы уж…

Я едва успела принять душ и переодеться, как в дверь моей комнаты постучали, и на пороге появился Павел.

— Женя, видимо, ничего не поделаешь. Придется нам с тобой составить подробный план действий, — заявил он с озабоченным видом, не дав мне опомниться.

— Ты припомнил еще какие-нибудь подробности? — логично предположила я. Павел уселся на диван и воззрился на меня с мрачным видом.

— Подробностей хоть отбавляй, и я тебе сейчас обо всем расскажу, как и обещал. Но прежде я хочу обсудить кое-что другое.

— Да что случилось, не тяни! — разозлилась я.

— Да я и сам предположить не мог, что меня это так вымотает! — воскликнул Павел. — Все эти прогулки, капризы, обеды-ужины. Нет, это понятно, что вся наша жизнь состоит из таких вот мелочей. Но когда ты спокойно проживаешь день за днем, это и воспринимается совсем по-другому. А когда каждая такая вылазка может стоить жизни мне или моей жене…

Наконец я начала понимать, из-за чего вдруг так взбеленился мой обычно столь хладнокровный клиент.

— Так ты из-за Габриэллы так распсиховался? — уточнила я на всякий случай. Павел кивнул:

— Нет, конечно же, я ее очень люблю, если надо, и жизни ради нее не пожалею. Но сейчас я бы предпочел, чтобы она оказалась за тысячи километров отсюда. И, конечно же, в полной безопасности. Может, переправить ее к Марцелле, чтобы была у нее под присмотром вместе с детьми, а?

Он посмотрел на меня, явно ожидая моего одобрения. Однако я злорадно молчала. Вот они, мужики! То «люблю, звезду с неба достану», а чуть что, сразу — «устал, надоело!». Вместо того чтобы прямо ответить на поставленный вопрос, я спросила:

— Скажи, а где на самом деле ты с ней познакомился?

Павел недоуменно уставился на меня.

— Как это где? Я же тебе рассказывал! В больнице. Когда ее родная сестра Марцелла меня выхаживала. Габриэлла пришла к ней с цветами прямо на работу. У Марцеллы вроде как раз был день рождения. Ну, вот так и познакомились.

— Ты же сказал, что не пострадал ни в какой катастрофе, после чего же тебя выхаживала Марцелла?

— А! Точно! — Павел хлопнул себя по лбу. — Но в больницу я все-таки попал. Только не после катастрофы, а с приступом аппендицита, который к тому же оказался осложненным!

Я молча смерила Павла скептическим взглядом.

— Опять не веришь? — развел руками мой клиент. — Ну хочешь, я тебе шрам покажу?

— Обойдусь! — фыркнула я. — А то еще Габриэлла не вовремя войдет. Итальянки знаешь какие ревнивые!

Павел ухватился рукой за щеку, словно у него внезапно воспалился зуб.

— Вот и я говорю! И что теперь делать, просто ума не приложу! — эти восклицания относились явно не к предполагаемой ревности супруги.

В подтверждение Павел развил свою мысль:

— Вот хотя бы сегодня вечером! Опять начнется: «пойдем в ресторан!» и так далее. Насколько проще мне было бы здесь одному! И почему я, дурак, не отправил ее вместе с детьми!

Мне стало жаль Павла, хоть он и не заслуживал моего сочувствия.

— Вот что! — решительно заявила я. — Давай-ка ты мне все спокойно и по порядку расскажешь. Желательно с самого начала, ничего не упуская. Что толку теперь себя терзать!

Павел, все еще озабоченно хмурясь, покивал.

— Ну хорошо. Слушай.

И он приступил наконец к своему рассказу.

Глава 4

— Помнишь, я тебе рассказывал, что начинал работать в отделе Корнева?

Я кивнула.

— Ты еще тогда сказал, что тебе пришлось уйти из Управления из-за происков его племянника. Так ты и оказался за границей.

— Оказаться-то оказался, да только не сразу, — произнес Павел, отводя взгляд. — Я ведь тогда оговорил старика.

— В смысле?!

— Да нет! — рассмеялся Павел. — Просто не все тебе рассказал, опустил кусок своей непростой биографии.

— А именно?

— В общем, Корнев вызвал меня на беседу, рассказал все как есть. Из Управления во Владивостоке мне надо уходить, иначе попросту затравят, а то и кое-что похуже. — Павел помолчал, припоминая. — Он ведь напрямик заявил, что против племянника не пойдет, стар уже, чтобы с родственниками ссориться. Ну а мне предложил перейти на другую должность, но уже в Москве. Правда, с небольшим понижением, да и служба не такая интересная. Но выбирать мне тогда не приходилось. Да и старика было жаль. Ему-то каково было…

Мы помолчали. Оба понимали, что редко кто добирается до карьерных вершин без каких-либо трений. А Павел знал это лучше, чем кто бы то ни было, потому и обиды на своего шефа не держал. Хотя какая уж тут обида…

— Уже в Москве я стал сотрудничать со спецслужбами, естественно, через кураторов. А потом на меня вышли сотрудники службы безопасности того самого господина Хапурова. Предложили сотрудничать, организовали встречу…

— И ты согласился?

Павел лишь пожал плечами.

— А кто бы отказался? Условия более чем приемлемые. И потом, никакого криминала от меня не требовалось. Всего лишь «сканировать» сотрудников на ключевых постах на предмет возможного подкупа конкурентами. Ну и еще кое-что по мелочи. Никаких секретов я не разглашал. Разве что сам утаил, что работаю на Хапурова.

— И ты думаешь, спецслужбы об этом не узнали? — Я с сомнением посмотрела на Павла.

— Может, и узнали, но до сих пор никак не дали этого понять. Куда хуже другое, — мрачно сообщил Павел.

— И что же это?

— У Хапурова появились западные конкуренты. Как ты и сама прекрасно понимаешь, это неизбежно. Вот только конкуренты эти располагают собственными высококлассными разведывательными службами. И через эти самые службы они попытались меня перекупить.

— И чего же они от тебя хотели? — заинтересовалась я.

— Прежде всего им нужны были сведения о последних данных геологоразведки. Именно это их интересовало в первую очередь. Ну а далее по списку — новейшие разработки, внедряемые в производство, сведения о вновь заключенных договорах поставок, предполагаемые цены, в общем, все, что только можно было нарыть. При этом мне недвусмысленно дали понять, что если я откажусь, меня сольют. Ну а я, в свою очередь, превосходно понимал, что если соглашусь, то меня сольют службы безопасности Хапурова. Как видишь, у меня не было другого выхода, кроме как дать деру. И чем быстрее, тем лучше. Ну а когда я внезапно узнал, что я покойник, то сразу дал себе слово начать новую жизнь.

— А Рэлли? — вспомнила я давешний рассказ Павла. — Может, он продал эти сведения спецслужбам или Хапурову?

Павел отрицательно покачал головой:

— Рэлли не такой дурак, чтобы ввязываться в эту игру. К тому же много ему бы за это не заплатили. Женя, Хапуров занимается добычей редкоземельных металлов. Ты представляешь, какой это уровень? Для Хапурова Рэлли — это планктон, который он не разглядит даже под микроскопом. А спецслужбы в случае надобности обойдутся и без его услуг.

— Что ж, все понятно. — Я внимательно посмотрела на Павла. Опять о чем-то умолчал? — Вот только кому из них стало известно, что ты все-таки жив?

— А вот за это мне следует благодарить свою собственную глупость! — сделал Павел многообещающее заявление. — И еще жадность.

— Ты все-таки попытался выйти на покупателей компромата? Или сведений о предприятии Хапурова? — Мне не терпелось поскорее узнать, что же за всем этим кроется.

— Вот именно. Как раз на покупателей я и попытался выйти. Только не сведений, а собственных, так сказать, материальных активов.

— Ты фамильные драгоценности начал распродавать?

— Не совсем, но что-то вроде того, — улыбнулся Павел. — Я ведь одно время увлекался изучением и коллекционированием редких знаков отличия, то бишь фалеристикой. Собрал неплохую коллекцию. Как ты понимаешь, для этого нужно общаться с множеством коллекционеров, иначе интересной коллекции не составить. Все сколько-нибудь стоящие экземпляры находятся на руках у знатоков. За редкую медаль они готовы заплатить любые деньги, а вот расстаться со своим раритетом, опять-таки, ни за какие деньги не согласятся. Только обмен, причем на еще большую редкость.

— И ты, что называется, «высунулся», чтобы совершить такой обмен? — предположила я самое худшее.

Павел печально покивал:

— Только я совершил даже большую глупость, чем ты думаешь.

— И какую же?

Павел некоторое время молчал с непроницаемым выражением на лице. Так что мне оставалось лишь гадать о размерах глупости, которую, по его же собственным словам, совершил Павел. Равно как и о том, в чем она, собственно, заключалась.

— Ты что-нибудь слышала о латиноамериканской войне в начале сороковых? — этот весьма неожиданный вопрос застал меня врасплох.

— Хочешь сказать, ты и там засветился? — Я огрызнулась довольно нелепо, если не сказать глупо. Но очень уж достали меня все эти загадочные заявления.

— Засветился, да еще как, — Павел, похоже, не спешил вносить ясность в свои рассуждения.

— Что, продавал врагам секретные сведения? — окончательно обозлилась я. — А твои сообщнички-мексиканцы тебя сдали с потрохами?

— Мексиканцы здесь ни причем, — преспокойно ответствовал Павел. — Конфликт из-за спорных территорий разгорелся между Перу и Эквадором.

— Ну просто гора с плеч! — выдохнула я с притворным облегчением, которого, разумеется, не чувствовала. Час от часу не легче! Теперь мне предстоит экскурс в историю.

— Ты понимаешь, все дело в медали, которая и появилась благодаря той самой войне. — Павел упорно не замечал моего недовольства.

— Что за медаль?

— Маленькая невзрачная медалька из латуни, посвященная защитникам Пуэрто-Боливара, города в Эквадоре, подвергшегося танковой атаке. Особого значения этому событию никто не придавал, но вот благодаря ограниченному выпуску, эта медаль вызвала недюжинный интерес у наиболее искушенных, я бы даже сказал, фанатичных коллекционеров. Я и сам стал счастливым обладателем одного ее экземпляра. Даже не спрашивай, чего мне это стоило. Теперь и сам не могу поверить, что когда-то был таким одержимым.

А знаешь, что самое страшное? — Павел неожиданно развернулся в мою сторону и уставился мне прямо в глаза немигающим взглядом.

— Что? — я внутренне похолодела.

— То, что знающим людям известно, что во всей Европе эта медалька может быть только у меня. Вернее даже, во всем Восточном полушарии. Остальные владельцы аналогичных раритетов проживают за океаном.

В комнате воцарилась тишина. Но это была не настоящая тишина, дарующая покой и отдохновение. Нет, это была жуткая безмолвная прелюдия к финальному сокрушительному аккорду. Так и случилось.

— И именно эта медаль оказалась единственной из всей коллекции, которая заинтересовала покупателей, — завершил Павел.

— И скольких покупателей она заинтересовала? — уточнила я.

— Пятерых, — отозвался Павел. — Инкогнито, разумеется. Пока я ни с одним из них не контактировал, но уверен, что…

Тут Павел оборвал самого себя на полуслове и досадливо покачал головой:

— Эх, если бы не этот прокол, загорал бы я сейчас с женой на Средиземном море. И что мне стукнуло ее продавать!

— А действительно, что тебе стукнуло? — не упустила я случая подразнить Павла.

— Да все жадность моя непутевая! — воскликнул тот. — Коллекция у меня образовалась очень солидная, можно сказать, уникальная. Собирательство мне надоело, решил пополнить таким способом банковский счет, в бизнесе кое-какие прорехи образовались. Ну и…

Я вспомнила его же собственные слова о потере былой хватки. И ведь действительно: если уж рыльце в пушку, ну и сиди себе тише воды ниже травы. Живи спокойно, не высовывайся. Так нет же! Эх, Павел, Павел! И это после стольких удачных совпадений, и так облажаться!

— Ладно, чего уж теперь, — ответила я вслух самой себе, и Павел удивленно на меня покосился. Я обернулась к нему: — А как ты общаешься с потенциальными покупателями? У них есть твой телефон или электронная почта?

— Нет, конечно! — Павел энергично покачал головой. — Что ты! На первых порах все общение — исключительно инкогнито. На специализированном сайте, с предоставлением минимума информации или вовсе без оной. Указываются только сведения о самой коллекции. Ну, Жень, ты меня удивляешь! Это же элементарные вещи!

Элементарные вещи — это оборвать все нити, связывавшие тебя с прежней жизнью. Раз уж решил начать новую. Мысленно я дала полную волю своей язвительной натуре. Да и вслух не стала особо церемониться:

— И помогла вам вся эта сверхсекретность, синьор Инкогнито? Конечно, всего-то парочка неудавшихся взрывов, и все благодаря вашему умению тщательно шифроваться.

— Ты тоже считаешь, что меня вычислили благодаря этому сайту? — Павел пропустил мимо ушей мой саркастический тон, сосредоточившись исключительно на смысле сказанного. По всему было видно, что ему сейчас не до смеха. Я собралась было ответить, но он тут же досадливо отмахнулся:

— Да сам знаю, что облажался! Да еще как! Не было ведь ничего этого, пока я не высунулся с эквадорской медалькой. Как раз после этого все и началось. А ведь целых четыре года все было тихо, эх!..

— Значит, так, — веско начала я, для пущей убедительности уперев руки в бока. — Ты даешь мне координаты всех коллекционеров, или каналы, по которым происходит ваше общение, и я начинаю вести переговоры от твоего имени. Другого выхода нет. Во всяком случае, я его не вижу.

Павел усмехнулся:

— Кто-то из этой пятерки и есть наш неугомонный мститель, — насмешливо заявил он.

— Мститель? — удивленно переспросила я.

— Ну, или шантажист, называй как хочешь, — недовольно поморщился Павел. — Думаешь, тебе удастся его переиграть? И он прямо так и скажет: «Привет, это я устроил парочку покушений! Понравилось? Подождите, третье уже не за горами!»

Павел мрачно уставился на меня, тяжело дыша.

— Пойми ты наконец, из этой ситуации он уже выжал все, что ему было нужно. Понял, что я жив, разузнал, где я теперь обретаюсь и чем занимаюсь. И теперь следует за мной по пятам.

Я задумалась. В словах Павла определенно был резон. Но ведь надо же было с чего-то начинать!

— Даже если это так, — спокойно возразила я, — нам все равно следует поработать в этом направлении. Ведь коллекционеры, не имеющие отношения к твоему преследованию, наверняка откликнутся. Так мы и выведем их из круга подозреваемых. Иметь с нами дело может отказаться именно тот таинственный пятый фалерист и как раз потому, что покупка медали его не интересует. Как ты и сам совершенно точно подметил. Но ведь велика вероятность, что ты сможешь вычислить его сам?

Павел с сомнением покачал головой.

— Не густо, — со вздохом отозвался он. — Но ты права, это все, что мы пока можем предпринять.

— Тогда не будем терять времени, — подхватила я. — Покажи мне этот сайт, а заодно введи в курс дела, чтобы я могла вести переговоры от твоего имени.

— Будет лучше, если ты сразу дашь понять, что ты мое доверенное лицо, — возразил Павел, вставая и направляясь к ноутбуку. — Коллекционеры — люди осторожные. Если возникнут какие-то разночтения, они сразу почувствуют подвох и вообще обрубят все контакты.

— Хорошо, — не стала я спорить со знающим человеком. — Тогда настрой для меня всю эту замысловатую систему, а за мной дело не станет.

С того самого момента, как я погрузилась в изучение сайта фалеристов, меня не переставала подтачивать мысль о том, как, собственно, следует поступить с Габриэллой. Признаюсь, я едва не поддалась искушению последовать предложению Павла и отослать молодую женщину в Европу, к ее сестре и сыновьям. В пользу этого решения было уже то, что снимался вопрос обо всех тех бытовых неудобствах, которые так напрягали не только Павла, но и меня. Не надо будет думать, куда в очередной раз выйти на прогулку или на обед с минимальным риском быть взорванными или захваченными этим неугомонным безумцем. К тому же сама Габриэлла уже не раз недвусмысленно высказывалась на тему, что здешняя экзотика ей надоела и что ей хочется вернуться домой, в свою привычную жизнь.

Но все же я понимала, что это очень рискованно. Шантажист и правда может этим воспользоваться и попытаться захватить членов семьи Павла, тем самым вынудив выйти из укрытия и пойти на поводу его требований. Вот только знать бы еще, что это за требования. Пока шантажист никаких заявлений не делал, что давало мне повод предположить самое худшее. Все, что требуется от Павла, — это как можно скорее умереть. В этом случае сама идея каких-либо переговоров становится бессмысленной, да и определение «шантажист» никоим образом не подходит к нашему неведомому заклятому другу.

К счастью, нынешним вечером Габриэлла решила быть паинькой, подыскав себе всепоглощающее занятие. Синьора Контадино настолько вдохновилась лесным пейзажем, которым мы наслаждались во время нашей утренней прогулки, что решила воспроизвести его на память и сделать несколько набросков в карандаше, а затем и акриловыми красками. Чтобы не отвлекаться от своих творений, она милостиво согласилась поужинать дома. Павел с облегчением выдохнул, да и я тоже. Во всяком случае, на один вечер покой нам был гарантирован.

Я принялась изучать сведения о заинтересованных собирателях редких знаков отличий. Хотя «изучать» было громко сказано. Все они спрятались за обтекаемыми безликими аватарками. Причем безликими в прямом смысле слова.

Что ж, начнем с первого по списку. Я постучалась в личку коллекционера, обозначившего себя ником Серден_2. На аватарке скромно разместились силуэты двух небольших пальм. Я расценила это как добрый знак, ведь страна происхождения медали имела к пальмам непосредственное отношение.

Ответ пришел незамедлительно, причем с уточнением. Серден сразу же поинтересовался, не раздумал ли мой клиент расстаться со своим раритетом. Не дав мне времени ответить, он тотчас же уточнил, что готов предложить самые выгодные условия. Причем полнота их выполнения будет зависеть от того, насколько быстро вожделенная медаль окажется в его коллекции. Надбавка за срочность, вот так-то!

В ответ я сообщила, что готова встретиться, и осведомилась, где и когда мы сможем лично обсудить условия сделки.

Серден незамедлительно сообщил, что мой клиент должен быть в курсе, что встреча может произойти только на территории самого коллекционера. Далее последовал расплывчатый намек на некую его особенность, о которой, дескать, хорошо осведомлен сам Павел (Кратер, как невесть почему вздумалось именоваться в данном сообществе моему клиенту). Я незамедлительно отписалась Сердену, что вынуждена ненадолго прервать нашу переписку, пообещав связаться с ним позже. Естественно, я тотчас направилась к Павлу за разъяснениями.

— А, Серден, — с улыбкой отозвался Павел, едва я упомянула, о ком идет речь. — Милейший старичок и завзятый коллекционер. А встретиться с ним действительно не так-то легко.

— Почему?

— Видишь ли, он, к сожалению, инвалид, — пояснил Павел, — и последние десять лет проживает в частном пансионе где-то в Ставрополье. Уверяет, что только тамошний климат ему и подходит. Все это время он ни разу не покидал территории пансиона.

— Но ты с ним встречался? — уточнила я.

— Да, пару раз случалось. Ему уже за девяносто, представляешь? Один как перст. Похоже, весь смысл жизни для него сосредоточен теперь в этой коллекции. Может, они друг друга взаимно подпитывают. Он дарит ей все новые экземпляры, а она ему взамен продлевает годы.

Выслушав эту замысловатую характеристику, я испытала болезненный укол совести. Не обладая чересчур развитым воображением, я все же представила, как одинокий старичок где-то в небольшом южном городке ждет, что его коллекция пополнится новым экземпляром. Почему-то жаль было разочаровывать Сердена, хоть я и в глаза его ни разу не видела, да и вообще несколько минут назад не подозревала о его существовании. Мы с Павлом пришли к выводу, что Серден не тот коллекционер, которого мы ищем, и я продолжила общение в группе.

Я перешла к диалогу с неким Сюзереном. Претенциозный ник не сулил ничего хорошего, у меня появилось стойкое ощущение, что и здесь будет нечем поживиться. В плане расследования, разумеется.

Сюзерен и не думал шифроваться. Моему взору предстали многочисленные фотографии симпатичного улыбчивого юноши лет девятнадцати. На нескольких снимках он был с девушкой.

«Клевая штуковина!» — заявил он в ответ на мой запрос. Далее он предложил мне обменять эквадорскую медаль на пару других раритетов, чьи фото незамедлительно выложил. Я сообщила, что подумаю, и завершила переписку с Сюзереном. Еще один кандидат в киллеры незамедлительно был отсеян. М-да, старый да малый… Будем продолжать поиски.

Следующим собирателем реликвий, возжелавшим обзавестись очередным экземпляром, оказался некто Рэтси с какой-то яркой абстракцией на аватарке.

Едва я отправила Рэтси сообщение, как была буквально сбита с ног неожиданным ответом:

«Наконец-то! Я счастлива! Поверить не могу, что это ты!»

Слегка оправившись от этого шквала эмоций, пусть даже и виртуальных, я осторожно ответила, что действую по поручению своего клиента.

«Я настаиваю на личной встрече!» — заявила невидимая пылкая собеседница. Я попыталась дипломатично уклониться от развития этой темы, поинтересовавшись, намерена ли Рэтси приобрести медаль.

«Может быть», — последовал невнятный ответ. Я некоторое время выжидала, ничего не отвечая. Игра в молчанку завершилась моей безоговорочной победой.

«Я ни секунды не верила! Я знала, что это может быть только он. Я хочу встретиться».

«Личная встреча невозможна», — последовал мой безапелляционный вердикт.

«Ему грозит опасность?» — не без догадливости осведомилась Рэтси.

«Я не уполномочена отвечать на подобные вопросы», — заявила я, рассчитывая вывести ее из равновесия.

«Вы женщина? Кто вы такая?» — немедленно принялась бомбардировать меня вопросами Рэтси. Тут я окликнула Павла, решив, что ему следует ознакомиться с содержанием этого напряженного диалога. Тот подошел и, пробежав глазами страничку, насупился.

— Думаю, тебе лучше с ней встретиться, — произнес он бесцветным голосом.

— Кто она такая? — я изумленно посмотрела на Павла. — Считаешь, она может…

— Это Вероника. Вероника Бережкова, моя любовница. Бывшая, разумеется. И да, я считаю, что она может. Обида, ревность, обманутые ожидания, ну и все в том же духе. На это вы, женщины, мастерицы. К тому же она всегда была отчаянной. И очень хитрой. В общем, из тех, кому палец в рот не клади, — отрывисто сообщил Павел скупые сведения о своей пассии.

— Где она живет?

— На момент нашего последнего общения она проживала в Калининграде. Адрес я тебе дам, — проговорил Павел, продолжая внимательно изучать нашу с Рэтси переписку. — А сейчас напиши ей, что ты готова к встрече, и уточни условия.

— А она по-прежнему проживает по этому адресу? — усомнилась я.

— А вот это тебе придется выяснить самостоятельно. Я не собираюсь делать за тебя твою работу, — тон Павла стал холодным, выражение лица — абсолютно бесстрастным.

Строго говоря, вести частное расследование и встречаться с подозреваемыми — не моя работа. Павел нанял меня в качестве телохранителя, и здесь со своими обязанностями, скажу без ложной скромности, я пока справлялась блестяще. Пока… Хотелось бы и впредь. Павел прав, надо встретиться с этой Вероникой, ненадолго отказавшись от роли телохранителя. Это натолкнуло меня на следующую мысль.

— Послушай, ведь пока я встречаюсь с этой самой Бережковой, я не смогу одновременно тебя охранять. Да еще вместе с Габриэллой.

— Да, это верно, — кивнул Павел. — И какие будут предложения?

— Надо вывезти вас обоих из Тарасова, — предложила я, — и на время расследования поселить в каком-нибудь безопасном месте, где вы будете сидеть тише воды ниже травы. И куда не сунется наш неуловимый мститель.

— Ты так говоришь, будто это раз плюнуть, — раздраженно отозвался Павел. — Уж лучше нам всем вместе отправиться в Калининград.

— И всей троицей ввалиться в гостиную к Веронике, — закончила я эту удачную мысль. — Пойми, я буду эффективна лишь в том случае, если буду сопровождать тебя во время всех твоих перемещений. А если ты будешь сидеть в Калининграде или каком-нибудь еще городе в отеле или на съемной квартире, а я в это время бегать по городу в поисках твоего потенциального убийцы, он доберется до тебя быстрее, чем в Милане. Уж лучше тебе вообще отказаться от моих услуг, так хоть деньги сэкономишь.

— Не беспокойся о моих деньгах! — огрызнулся Павел. — Лучше подумай о моей безопасности.

— А я и думаю о твоей безопасности, — парировала я. — Для меня твоя безопасность — те же деньги. Нет клиента — нет гонорара.

— Ладно, — устало махнул рукой Павел, похоже, сдаваясь. — Давай лучше подумаем, куда нас с женой можно перетащить.

Остаток вечера мы посвятили обсуждению этого вопроса. Перебрав несколько вариантов, мы решили, что чета Контадино на время поселится в закрытом пансионате в Подмосковье. Этот довольно дорогой гостиничный комплекс носил странное название «Заморье», хотя никакого моря там, понятное дело, и близко не было. Может, именно поэтому? Совсем уж далеко за морем. И от моря тоже.

Владельцы пансионата не особенно интересовались, кто и с какой целью решил воспользоваться их услугами. Отель был заявлен как пятизвездочный, хотя, на мой взгляд, едва дотягивал до «четверки». Но при этом обеспечивалась круглосуточная охрана как внутри территории, так и в ее окрестностях. Мы с Павлом рассудили, что пока они с женой будут находиться на территории комплекса, шантажист к ним не сунется и предпочтет воздержаться от активных действий — слишком уж велик риск.

Забронировать трехкомнатные апартаменты в «Заморье» оказалось делом двух минут. Павлу, который не так давно скептически относился к самой идее переезда, уже не терпелось выехать из Тарасова. Я кое-как убедила своего не в меру разгорячившегося подопечного подождать до утра.

— Хорошо, выезжаем спозаранку! — провозгласил Павел, что дало мне повод мысленно позлорадствовать. Прелестной синьоре Контадино в этот раз не придется нежиться в постели до полудня.

Я изучила маршрут, оценив заодно временной промежуток. Составитель плана уверял, что путь из Тарасова до подмосковного пансионата занимает около 12 часов.

— Вечером будем на месте! — торжествовал Павел. Я поняла, что за этой жаждой перемены мест кроется обыкновенная психологическая усталость. Павел, привыкший к активной жизни, попросту засиделся на одном месте, а тут еще выматывающая неизвестность и страх не только за свою жизнь, но и за Габриэллу. Что ж, я рада, что поездка пойдет ему на пользу.

Оставив Павла увлеченно готовиться к отъезду, я вернулась к виртуальной беседе с Вероникой Бережковой. Совет Павла добывать сведения о ее местонахождении самостоятельно я расценила на свой лад.

«Вы готовы к встрече?» — с ходу взяла я быка за рога.

«С Павлом — да», — ответ последовал незамедлительно.

«Пока это невозможно. Предлагаю для начала встретиться со мной», — ответила я.

«Повторяю еще раз: кто вы такая?» — Госпожа Бережкова явно была настроена агрессивно и не собиралась так легко сдаваться.

«Считайте, что я существо среднего рода, — я решила подпустить немного иронии, пытаясь таким образом успокоить Бережкову. Видимо, Павел был прав, эта особа — та еще ревнивица. — Я действую по поручению Павла. У него пока нет физической возможности встретиться с вами».

«Его нет в стране?» — попыталась выяснить положение дел Бережкова, видимо, решив снизить уровень агрессии.

«Нет», — коротко ответила я. Пусть понимает это «нет» как ей будет угодно.

Решив пойти ва-банк, я напечатала адрес, который продиктовал мне Павел.

«Я смогу вас найти по этому адресу?»

«Да, это он вам его дал?»

Я не ответила.

«Я знала, что он не забыл», — написала Бережкова. Похоже, всплеск романтизма.

«Буду у вас в течение ближайшей недели», — расплывчато пообещала я. Я и в самом деле не могла назвать более точной даты. До переезда супругов Контадино в Подмосковье я не могла ничего планировать наверняка, потому и не стала загодя бронировать билет в Калининград.

«По приезде свяжусь с вами по телефону. Дайте ваш номер», — потребовала я. Через несколько мгновений на мониторе появились требуемые цифры. Я тотчас набрала номер Бережковой, и через секунду она ответила.

— Это вы секретарь Павла? — Не совсем так, но я не стала спорить. У Бережковой был довольно приятный низкий голос с легкой хрипотцой.

— Меня зовут Евгения Охотникова, — сообщила я, не считая нужным скрывать свое настоящее имя.

— Хорошо, добавлю ваш номер в свои контакты и буду ждать вашего звонка, — деловито отозвалась Бережкова и тотчас же отсоединилась. Должно быть, и впрямь хваткая дамочка!

Неизвестно, каким образом Павлу удалось убедить свою жену изменить своей привычке подольше поваляться в постели. Каковы бы ни были его методы, но в половине седьмого утра Габриэлла, полностью одетая для предстоящей поездки, уже завтракала вместе с нами бутербродами с сыром и ветчиной. Наскоро выпив кофе, мы подхватили приготовленный с вечера багаж, состоявший из трех дорожных сумок и небольшого чемодана на колесиках.

Я тщательно осмотрела машину на предмет нежелательных включений, к коим я имею обыкновение относить всевозможные взрывоопасные предметы. Не обнаружив ничего подозрительного, я принялась загружать вещи в багажник, Павел мне помогал. Наконец чета Контадино расположилась на заднем сиденье моего «Фольксвагена», и я повезла супругов на отдых в другую область. Мне нечасто доводилось проводить столько времени за рулем, но меня хотя бы радовал тот факт, что я сейчас еду в собственной ласточке.

В пути мы несколько раз останавливались, чтобы перекусить в придорожных кафе, поэтому путь занял несколько больше времени, и в «Заморье» мы очутились уже затемно. Служащих отеля почему-то изумил тот факт, что мы решили заселиться втроем в один номер, даром, что в нем было три довольно просторные комнаты.

— Вам это может показаться неудобным, — деликатно настаивала дежурная по этажу, ухоженная дама средних лет. — К тому же в номере только одна ванная комната…

— Разберемся, — отрезал Павел и тем самым решительно пресек попытки персонала навязать нам лишние траты. Женщина испуганно притихла и переглянулась с портье, который без лишних слов подхватил наш багаж и проводил нас в номер.

Я лишь мельком отметила, что номер вполне комфортен. Спальню с просторной двуспальной кроватью оккупировали, разумеется, супруги Контадино. Я заняла так называемую гостевую комнату, оказавшуюся угловой, что меня вполне устроило. Между этими помещениями располагалась небольшая гостиная, в которой, по заверению портье, было все, что только можно возжелать для комфортного времяпрепровождения. Расположившись на софе, я теперь уже со спокойной совестью забронировала билет до Калининграда на завтрашний дневной рейс. Немного отдохнув, я переместилась в гостиную, где меня уже поджидал Павел.

— Вот и артефакт, круто изменивший мою судьбу. — Павел пытался пошутить, хотя ему сейчас явно было не до смеха. Он положил на мою ладонь потемневшую от времени медаль диаметром едва ли с пятак. Я без особого интереса рассматривала эту реликвию с изображением схематичной фигурки солдата, сжимавшего обеими руками древко развевающегося флага. На заднем плане угадывалось море. Надпись внизу на испанском языке гласила: «За оборону Пуэрто-Боливара».

— Какая невзрачная! — невольно вырвалось у меня. — И что в ней такого особенного?

— Уникальной такую вещь делает само событие, которое никогда больше не повторится, — медленно произнес Павел, словно размышляя вслух. — Оно уже случилось именно в этот год и в этот день. Как раз это и фиксируют знаки отличия такого рода. Порой чем менее известно событие, тем выше ценность приуроченных к нему значков. Я вот готов голову дать на отсечение, что ты до сих пор и не подозревала об этой войне.

Я улыбнулась:

— В этот раз твоя голова останется при тебе. Я и о существовании этого города-то не подозревала, а уж о том, что его кто-то осаждал — тем более. А о фалеристике и вовсе имею самые смутные представления, как, впрочем, и обо всей этой кухне с коллекционированием и прочим. Я так понимаю, медаль мне следует предъявить госпоже Бережковой.

Павел отвел глаза. Видимо, у него не было большой охоты пускаться в рассуждения о своей бывшей любовнице.

— Ты с ней поосторожнее, — предупредил он. — Никогда не знаешь, что у нее на уме.

То-то ты и переключился на очаровательную простушку, у которой что на уме, то и на языке, съязвила я мысленно, имея в виду, конечно же, Габриэллу.

— Да, медаль ты ей покажешь, — продолжал Павел уже более спокойно. — Это будет лишним подтверждением честности наших намерений.

— Думаешь, это может оказаться она?

Павел, моментально сообразив, куда я клоню, лишь пожал плечами.

— А теперь давай я вкратце тебе изложу, что тебе следует знать о Веронике, — Павел бросил взгляд на часы. — Пока я еще в состоянии складно излагать. А то что-то меня в сон клонит…

В самолете я старательно воспроизводила в памяти сведения о Веронике Бережковой, которые сообщил мне Павел. Он познакомился с девушкой в первый год своей работы в Москве. Вероника пришла на новогодний фуршет с одним из его сослуживцев, а ушла уже с самим Павлом. Ушла и с фуршета, и от бывшего любовника. Павел вскользь намекнул, что его приятель, тот самый бывший любовник, не имел ничего против такого расклада. Возможно, Вероника успела ему надоесть или же он решил таким образом положить конец небезопасной интрижке, поскольку сам был женат.

Как бы там ни было, Бережкова очутилась в постели Павла в первый же вечер их знакомства. Вероника, к удивлению Павла, оказалась не только великолепной любовницей, но и настоящей интеллектуалкой. Она обожала художественные выставки, не пропускала театральные премьеры, со знанием дела рассуждала об искусстве. Слушать ее было занятно.

Мало-помалу замкнутый и осторожный от природы Павел привык к своей пассии и начал больше ей доверять. Однажды даже похвастался перед ней своей коллекцией, не упустив возможности продемонстрировать ту самую эквадорскую медаль.

— Я единственный обладатель такого экземпляра в Европе, — гордо сообщил Павел.

— Вот как! — улыбнулась Вероника, изогнув бровь. И долго разглядывала медаль, осторожно держа ее в своих изящных пальчиках…

Оказалось, что Вероника постоянно проживает в Калининграде, а в Москве бывает лишь наездами, впрочем, довольно продолжительными. Насколько Павел мог понять, она нигде не работала, и можно было только догадываться, на какие средства жила эта довольно скрытная особа. О себе Бережкова сочла нужным лишь сообщить, что она принадлежит к богемной среде. Понимать это можно было как угодно. Тем не менее Павлу довелось несколько раз побывать в ее доме в Калининграде, причем дом этот поразил его своим фешенебельным убранством, как внешним, так и внутренним. Вероника в ответ на его восторги сообщила, что дом достался ей в наследство от родителей. Рассказать, кем были ее родители, она не сочла нужным. Расспрашивать Павел не стал. Будучи человеком неглупым, он прекрасно понимал, что в ответ услышит лишь массу правдоподобной лжи. А заодно и насторожит любовницу своим неуместным любопытством.

Павел разумно рассудил, что не стоит забивать себе голову подобными пустяками, лучше просто наслаждаться обществом (и телом) красивой молодой женщины. Мало-помалу он начал испытывать к Веронике нечто вроде привязанности, ему даже захотелось заботиться о ней. Павлу нравилось радовать Веронику подарками, которые она принимала с такой трогательной благодарностью!.. К тому же она была беспечна и никогда не донимала его денежными просьбами.

Впрочем, мало-помалу Павел начал замечать, что Вероника стала как будто рассеянной, даже немного печальной. Это не очень вязалось с ее обычной веселостью и бесшабашностью. После его настойчивых расспросов Вероника наконец сдалась и призналась, что у нее начались денежные затруднения. Оказалось, что дом, довольно просторный особняк, требует немалых средств, чтобы поддерживать его в должном состоянии и вносить обязательные платежи. Вероника со вздохом сообщила, что, скорее всего, ей придется подыскать жилище поскромнее, а дом продать. Жаль, ведь это как-никак родовое гнездо. Неизвестно, во что его превратят новые владельцы.

Этот разговор состоялся почти накануне отъезда Павла. В Дублин, как он тогда полагал. Павел до последнего скрывал от любовницы, что уезжает. Ему было тяжело свыкнуться с этой мыслью, но о том, чтобы взять Веронику с собой, не могло быть и речи. И теперь Павел был даже рад, что может что-нибудь для нее сделать. Чтобы Вероника позже не думала, что он попросту по-свински ее бросил.

Он предложил Веронике создать специальный счет на ее имя. Для себя Павел решил, что это будут трастовые переводы, источник которых не так-то легко выявить. В дальнейшем он понял, насколько верным было такое решение. Мне Павел пояснил, что он и теперь продолжает делать отчисления в пользу Вероники. В память о счастливо проведенных годах, так сказать. Габриэлла об этом, разумеется, не подозревает.

Вероника оценила благородный поступок Павла и не нашла причин, чтобы отказываться от этого предложения. Ведь она не выпрашивала подачек. Мужчины сами приносили к ее ногам дары, а она их милостиво принимала. Во всяком случае, теперь Павел был склонен предполагать именно это. Веронику осыпали щедротами богатые поклонники, вот откуда у нее деньги на безбедную жизнь, дорогие наряды, поездки в экзотические страны. А дом… Наследство от родителей вполне могло оказаться выдумкой. Скорее всего, это тоже дар какого-нибудь небедного воздыхателя. Но стоит ли добираться до сути? Дело сделано, и точка.

Должна признаться, мне было очень любопытно поглядеть на эту предприимчивую молодую особу. Ведь Павел, несмотря на то что он раскусил ее двойную игру, все же не отказался от помощи своей пассии. Хотя, казалось бы, что могло бы ему помешать? Уж деньги-то Павел всегда считать умел. Должно быть, Вероника обладала каким-то особенным обаянием, раз с такой легкостью ухитрялась вертеть далеко не глупыми мужчинами, к числу которых Павел, вне всякого сомнения, принадлежал.

Уже сидя в такси и назвав адрес, я позвонила Бережковой, чтобы сообщить, что нахожусь на пути к ее дому. Знакомый голос с хрипотцой ответил, что меня ждут.

Такси остановилось в самом начале Приморской аллеи, так что мне пришлось пройтись пешком примерно с полквартала. Бережкова действительно ждала меня у двери своего дома, выходившего фасадом прямо на улицу. Должно быть, расположение постройки предусматривало внутренний дворик. Компактный двухэтажный особняк, выстроенный в псевдовикторианском стиле, выглядел весьма недурно. Судя по тщательно отделанному фасаду, хозяйка не забывала должным образом заботиться о своем недвижимом имуществе.

Бережкова окинула меня равнодушно-приветливым взглядом и поздоровалась с милой улыбкой, ничем не выдав своего любопытства или неприязни, если даже таковые имелись.

Я же, напротив, была не в силах удержаться от того, чтобы не изучить Веронику любопытным взглядом. Надеюсь лишь, что я не слишком откровенно на нее пялилась.

Бережкову нельзя было назвать красавицей в полном смысле этого слова. Во всяком случае, черты ее довольно крупного лица не отличались классической правильностью. Нос у нее был довольно немаленький и мясистый, откровенно большой рот с пухлыми губами. Хотя последнее, скорее, было достоинством в соответствии с нынешними стандартами женской красоты. По-настоящему красивы были глаза Вероники: большие, темно-серые, с затаенным холодным блеском. Изящный изгиб бровей придавал ее глазам еще большую красоту. Эффектный облик завершали густые темно-каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам небрежными волнами. Одета Вероника была в простую блузку из небеленого льна и синие джинсы прямого покроя. И то, и другое очень ей шло. Женщина выглядела весьма эффектно, что и говорить. Возможно, Павел оказался последовательным коллекционером — кроме медалей, коллекционировал в том числе и привлекательных женщин.

Возраст Вероники на глаз оказалось не так-то легко определить. Ей вполне могло было быть и двадцать семь, и тридцать пять. Как ни странно, возраста Веронике прибавляла именно улыбка. Нет, с зубами у нее был полный порядок, вот только когда женщина улыбалась, в выражении ее лица проскальзывало что-то хищное и далеко не юное. Вполне возможно, что мужчинам госпожа Бережкова улыбалась совсем иначе. В присутствии женщины, в данном случае в моем, Вероника не считала нужным утруждать себя актерской игрой. Что ж, тем лучше. Может, и в остальном она окажется более откровенной.

— Прошу! — Вероника жестом пригласила меня пройти с ней. Вслед за хозяйкой я очутилась в просторном холле, который располагался прямо за дверью. Почти всю противоположную стену занимало большое панорамное окно, совмещенное к тому же со стеклянной дверью. Римская штора была высоко поднята, благодаря чему холл был залит солнечным светом. Подойдя ближе и взглянув в окно, я поняла, что не ошиблась — из него открывался вид на ухоженный внутренний дворик с фруктовыми деревьями и кустами сирени, посаженными вдоль высокой металлической изгороди. Хотя на меня это совсем не похоже, но я все же испытала легкое чувство зависти. В таком доме хотелось бы жить.

— Нравится? — Вероника, очутившаяся рядом со мной, смотрела мне в лицо чуть насмешливым изучающим взглядом.

— Очень, — не стала я отрицать.

Вероника подошла к кофейному столику, расположенному неподалеку от окна, и принялась наливать кофе в чашки с темным ободком. Я и не заметила, когда на столе оказался кофейник.

— Я специально расположила здесь столик, чтобы пить кофе и наслаждаться видом из окна, — сообщила Вероника. — Присаживайтесь.

— Это все благодаря Павлу, — сказала вдруг Вероника, отпив немного из чашки. — Сама бы я, наверное, все это уже не потянула. — И вдруг без всякого перехода спросила: — Скажите, он жив?

— А вы в этом не уверены? — мгновенно отреагировала я.

Бережкова некоторое время молча смотрела на меня, словно утеряв нить разговора. Потом она медленно произнесла:

— Я узнала о катастрофе из выпуска новостей. Да и потом сообщения о ней не прекращались целый месяц. Павел был в списке погибших…

Женщина вновь ненадолго замокла, задумчиво глядя в окно.

— Потом на мой счет вновь поступили средства. Это был тот самый счет, который Павел открыл на мое имя. И каждый месяц деньги продолжали поступать как обычно. Тогда я засомневалась. Теперь вот вы написали, что на продажу выставлена эта медаль. Павел так дорожил ею, вряд ли бы он ее продал. Как она у вас оказалась? — Бережкова уставилась на меня немигающим взглядом. Поскольку я не торопилась с ответом, она уточнила:

— Медаль у вас?

Я молча достала из сумочки небольшой коричневый футляр и положила на столик перед Вероникой. Она открыла футляр и некоторое время задумчиво рассматривала медаль.

— Никогда не могла понять, почему он так носился с этой медяшкой, — Бережкова чуть заметно покачала головой и отложила футляр. Что ж, если учесть, что латунь представляет собой сплав меди и цинка, то она не так уж далека от истины.

— Вы ведь не рассчитываете, что я ее куплю? — Вероника легким движением подбородка указала на медаль. — Я отнюдь не помешана на разного рода собирательстве. К тому же, как хотите, но на стоимость однушки этот раритет не тянет. Лучше предложите его какому-нибудь истинному ценителю подобных реликвий. Насколько я поняла, сообщение о продаже этой медали вызвало настоящий ажиотаж?

— Зачем же вы откликнулись на это объявление, если не собирались покупать медаль? — Я предполагала, каким будет ответ, но все же не смогла удержаться.

— Хотела убедиться, что Павел все-таки жив, — не моргнув глазом, заявила Бережкова. — Он ведь был мне по-настоящему дорог.

— И его деньги тоже, — язвительное замечание вырвалось помимо моей воли. Бережкова некоторое время в упор смотрела на меня немигающими холодноватыми глазами.

— А вы злая, — произнесла она наконец. Эта характеристика меня позабавила. Да, мне порой действительно не чужда жестокость, когда того требуют обстоятельства. Но злобная стерва — это не про меня. Во всяком случае, из нас двоих это точно не я.

Я встала, взяла со столика футляр и спрятала его в сумочку. Вероника тоже поднялась, изумленно глядя на меня.

— Уже уходите? Но вы ведь так и не сказали мне ничего конкретного.

— Если не ошибаюсь, мы встретились, чтобы совершить сделку, — мой тон был холодным, но она это заслужила. — И тут в последний момент выясняется, что вы с самого начала не планировали покупку медали. Вам следовало сообщить об этом во время нашей переписки. Тогда я не потеряла бы столько времени. И денег, — произнеся последнюю фразу, я многозначительно посмотрела в лицо Бережковой. Она ответила надменным и немного насмешливым взглядом. Компенсировать расходы на перелет она явно не собиралась. Да я на это и не рассчитывала.

— Вы так и не ответили, жив ли Павел, — проговорила Вероника с расстановкой.

— Деньги будут по-прежнему поступать на ваш счет, во всяком случае, первое время. Это все, что я могу вам сообщить, — должна признаться, что, делая такое заявление, я брала на себя слишком много. Павел вовсе не поручал мне сообщать Бережковой, что он по-прежнему будет ее содержать. К тому же я понятия не имела, намерен ли он продолжать переводить деньги на ее счет.

Бережкова молча смотрела на меня. Похоже, она не нашлась, что ответить. Я не без злорадства отметила про себя, что растерянное выражение отнюдь ее не красит.

— Я вас провожу, — сказала она наконец, хотя я и сама превосходно могла найти дорогу.

Едва оказавшись за порогом особняка, мы буквально в дверях столкнулись с немолодым представительным мужчиной с букетом светло-красных роз в одной руке и объемистым пакетом в другой.

— Вероника, у тебя гости? — поинтересовался он, глядя на меня с вопросительной улыбкой.

— Да, это моя знакомая, — заявила Бережкова. — Она уже уходит.

Говоря это, Бережкова растянула губы в приветливой улыбке, но глаза ее вовсе не улыбались, сохраняя прежнее растерянное выражение. Знакомить нас Бережкова явно не собиралась.

Было от чего растеряться, насмешливо подумала я. Ведь я «секретарь» Павла в представлении этой предприимчивой дамочки и могу совсем некстати сообщить ему, что у его пассии появился новый спонсор, коим наверняка является этот явно не бедствующий господин с отчетливыми залысинами на поседевшей шевелюре.

Я молча прошла мимо, не желая продолжать общение с этими чужими (и чуждыми) во всех отношениях мне людьми.

Вместо этого я решила неспешно прогуляться по городу, показавшемуся мне великолепным, а заодно обдумать все произошедшее. Итак, Бережкова вовсе не коллекционер, как она сама же не без пафоса сообщила. Все, чего она хотела, — узнать наверняка, жив Павел или все же погиб в той страшной авиакатастрофе. Именно эту информацию она пыталась буквально вытянуть из меня клещами. Однако не тут-то было. Я приехала получать информацию, а не раздавать.

Как бы там ни было, а бывшая любовница Павла Вероника Бережкова не имеет к его преследованию никого отношения. Скорее уж, она как никто другой заинтересована в том, чтобы Павел был жив и здоров. Ведь только в этом случае возможна гарантия бесперебойного поступления денег на ее банковский счет.

Придя к такому выводу, я решила, что эта часть расследования в дальнейшей доработке не нуждается. Я еще немного погуляла по городу, проголодавшись, перекусила в ближайшем кафе. Из кафе я вызвала такси и отправилась в аэропорт, решив вернуться в Москву первым же рейсом.

Глава 5

По возвращении из поездки я застала своего клиента в самом благодушном настроении. Войдя в номер, я обнаружила Павла развалившимся на просторном диване в гостиной. К дивану он придвинул журнальный столик, разместив на нем ноутбук. Одной рукой Павел орудовал «мышью», в другой зажал пульт от телевизора, то и дело переключая каналы. Будь у него третья рука, он листал бы ею лежавшую рядом с ним на диване книжку в бумажном переплете. Какие-то шпионские страсти, если судить по обложке, на которой был нарисован пистолет и бегущий в сумерках человек. Но поскольку Павел, не будучи мутантом, не располагал третьей верхней конечностью, ему приходилось временами откладывать пульт, чтобы перевернуть очередную страницу шпионского детектива, если я, конечно, верно определила жанр этого увлекательного чтива. Судя по всему, это было единственное обстоятельство, не позволявшее Павлу в данный момент в полной мере наслаждаться жизнью. В остальном же царила полнейшая идиллия.

Блаженная улыбка Павла, вероятно, резко контрастировала с моей хмурой физиономией.

— А где Габриэлла? — буркнула я вместо приветствия. — Отдыхает?

— Ну да, — улыбка Павла стала еще шире. — Плещется в бассейне. Нашла себе компанию по интересам. Здесь, между прочим, почти в соседних с нашими апартаментах отдыхает чета бельгийцев. Они общаются на английском. У Габриэллы он вполне сносный.

Я швырнула на пол дорожную сумку и воззрилась на Павла.

— Ты что, вот так запросто отпускаешь ее разгуливать в одиночестве? — уточнение Павла, что его супруга проводит время в обществе каких-то там бельгийцев, я пропустила мимо ушей.

— Да брось! — рассмеялся Павел. — Здесь охранников немерено. Буквально кишат.

Похоже, переезд в отель действительно пошел Павлу на пользу. Он каким-то образом даже загореть умудрился и вообще выглядел пышущим здоровьем и довольным жизнью. Да и всю его нервозность как рукой сняло. Чего не скажешь обо мне. Я ухватила за ручку дорожную сумку и поволокла за собой, решив отдохнуть у себя в комнате. Но главное, мне сейчас было необходимо побыть в полном одиночестве. Пока я не наговорила чего-нибудь лишнего, о чем потом непременно пожалела бы. Очень уж раздражал меня этот подпольный ловелас.

— Женя, а как прошла поездка? — удивленно спросил Павел у моей удаляющейся спины. Я надменно посмотрела на него через плечо.

— Я иду в душ. А ты пока закажи для меня кофе.

Павел растерянно посмотрел на меня и ничего не ответил.

Я наскоро разложила вещи и приняла освежающий душ. Теперь мне было немного не по себе, оттого что я так неприветливо обошлась с Павлом, и я твердо решила держать себя в руках. Давать волю эмоциям и уж тем более позволять им брать над собой верх при моей профессии — недопустимо. Будем считать, что меня вымотала никчемная поездка в другой город, которая к тому же состоялась практически сразу после того, как я половину суток провела за рулем. Да еще этот малоприятный разговор с госпожой Бережковой…

Выйдя из душа, я обнаружила на низком столике в своей комнате дымящуюся чашку кофе и блюдо с целым ассорти круассанов — с сыром, с ягодами, со сгущенкой. Видимо, Павел понял, насколько серьезно я настроена, и поспешил выполнить мое распоряжение. Я почувствовала благодарность, смешанную, однако, с легким ощущением неловкости. Все же не стоит быть такой букой, ведь Павел как-никак мой клиент.

Я подсела к столику и сделала несколько бодрящих глотков. В дверях появился Павел с чашкой в руках.

— Ну как, немного пришла в себя с дороги? — участливо поинтересовался он. Я с улыбкой кивнула и ухватила сырный круассан.

— Спасибо за кофе, — мне все еще было неловко. — Недурно его здесь готовят.

Павел кивнул и уселся в соседнее кресло.

— Нет, правда, не стоит так волноваться за Габриэллу, — он словно продолжал прерванный недавно разговор. — Она сейчас звонила, сказала, что после бассейна идет на массаж, будет минут через сорок. Это все здесь же, в этом здании, через переход по коридору. Понимаешь, она ведь заскучала в Тарасове, никуда не выходила, ни с кем, кроме меня, не общалась. Ну а теперь она вернулась к жизни, к которой привыкла. Так что…

Павел многозначительно замолчал, давая понять, что данную ситуацию следует принять такой, какова она есть. Я промолчала, мысленно порадовавшись, что Павел не угадал истинной причины моего раздражения. Он-то считал, что оно вызвано беспечностью, с которой он отнесся к безопасности Габриэллы. Что ж, пусть так думает и впредь. Решив плавно уйти от этой темы, я извлекла из лежавшей подле меня сумочки футляр с доставлявшей столько беспокойства медалью и отдала ее Павлу.

— Сделка не состоялась, — констатировал владелец раритета, задумчиво взвешивая футляр на ладони. Было очевидно, что это обстоятельство его ничуть не удивляет. — И каков же общий итог твоей поездки?

Я подробно описала все нюансы нашего общения с Вероникой Бережковой, не забыв упомянуть и о давешнем немолодом воздыхателе предприимчивой дамы. Том самом, с которым я столкнулась в дверях, выходя из ее особняка. Павел выслушал мой отчет, храня непроницаемое выражение лица.

— Кстати, я сказала госпоже Бережковой, что деньги на ее счет пока продолжат поступать, — сообщила я в заключение.

— Посмотрим, — коротко отозвался Павел и, помолчав, добавил: — Возможно, так будет лучше. Во всяком случае, пока не закончится вся эта история. Не хватало только, чтобы к охоте за моей головой подключилась еще одна шантажистка. Тогда уж точно не разберешься, от кого отбиваться.

— Думаешь, она на такое способна? — я с любопытством посмотрела на Павла, испытав мимолетное облегчение, что не слишком напортачила, пообещав Бережковой золотые горы. Пусть дальше сами разбираются…

— Ну ты же ее видела, — Павел пожал плечами и едва заметно поморщился. Похоже, разговор о бывшей любовнице не доставлял ему удовольствия. — Тяжело с вами, женщинами, — присовокупил он глубокомысленный вывод.

— Тогда найми телохранителя-мужчину, — отрезала я, чувствуя, как во мне вновь поднимается раздражение. Я резко поднялась и, достав из стенного шкафа ветровку, набросила ее на плечи.

— Куда-то собралась? — поинтересовался Павел.

— Да хочу сделать шоколадное обертывание, — заявила я, направляясь к выходу.

— Тоже дело, — заверил меня Павел. — Подсластить тебя не помешало бы.

— Я слишком дорогой десерт! — огрызнулась я и вылетела из номера, не дожидаясь очередной колкости от своего подверженного гендерным предрассудкам клиента.

Никакими спа-процедурами я, разумеется, наслаждаться не собиралась. Сейчас в моих ближайших планах был тщательный осмотр территории гостиничного комплекса, а заодно и прилегающей местности, которая, если верить Павлу, неусыпно охранялась. Прогуливаясь подле отеля, я действительно встретила нескольких охранников, коими, судя по экипировке, были попавшиеся мне на глаза служащие. Но на формулировку «так и кишат» данное положение дел не тянуло. Я принялась обследовать территорию. Посреди большой лужайки разместилось несколько ажурных беседок, парочка мини-прудов, декорированных крупным природным камнем. Все это перемежалось с островками ярких цветочных клумб и выглядело весьма недурно. Далее располагалась спортивная площадка с многочисленными, но большей частью бесполезными тренажерами. Имелся довольно приличный теннисный корт. Все это я обнаружила, огибая фасад отеля. Позади него в некотором отдалении размещалось небольшое кафе-бар, судя по времени работы, выполнявшее и функцию ночного клуба.

Не было на территории комплекса лишь детской площадки. Видимо, владельцы «Заморья» задались целью создать исключительно «взрослый» отель, не предусматривающий отдыха с детьми. Я смутно припомнила, что на сайте «Заморья» упоминался какой-то филиал для комфортного отдыха всей семьей. Что ж, мудро. Люди, привыкшие по-разному проводить отпуск, не будут раздражать друг друга.

Ближе к ограде длинными рядами располагались усаженные в основном хвойными деревьями аллеи. Самая длинная из них служила своего рода терренкуром, чтобы постояльцы, несмотря на наличие ночного бара, все же не забывали о необходимости вести здоровый образ жизни.

Именно по терренкуру я и направилась, продолжая с интересом изучать обстановку. Надо сказать, мне здесь очень даже нравилось. Может быть, номера и недотягивали до заявленного уровня, но открывавшийся взорам пейзаж был выше всяких похвал.

Уже приближаясь к пологому импровизированному подъему, за которым аллея поворачивала, плавно огибая территорию комплекса, я услышала звук, более всего напоминавший сдавленный стон, переходящий в такой же приглушенный визг, полный животного ужаса. Тем не менее я ни секунды не сомневалась, что эти ужасающие звуки издавал именно человек, причем, вне всякого сомнения, женщина.

Я, не раздумывая, бросилась по направлению доносившихся звуков. Едва очутившись за поворотом, я увидела, как какой-то тип чуть ли не волоком тащит к ограде пансионата упирающуюся миниатюрную женщину. Жертва его усилий отчаянно сопротивлялась, вырываясь и изо всех сил упираясь ногами. Приглушенность издаваемых женщиной криков объяснялась тем, что похититель крепко прижимал одной рукой ее голову, зажимая рот жертвы. Другой рукой бандит удерживал вытянутую руку женщины, которую она тщетно пыталась высвободить. Силы были слишком неравны, спастись самостоятельно у женщины не было никаких шансов.

Я стремительно подлетела к этой парочке и, обойдя похитителя со спины, сабельным ударом опустила ребро ладони в точку между шеей и плечом. От такого удара мои оппоненты, как правило, покорно вырубались, но сейчас я не могла себе позволить большую амплитуду для размаха, боясь задеть женщину. Но все же маневра оказалось достаточно, чтобы нападавший почти полностью ослабил хватку, чем женщина немедленно воспользовалась, вырвавшись из этих далеко не любовных объятий. Я молниеносно переместилась, заняв позицию между освобожденной женщиной и ее мучителем и оказавшись с ним лицом к лицу. Хотя это слишком громко сказано — лицо, и без того наполовину скрытое капюшоном темно-коричневой толстовки, пряталось к тому же за черной маской. В планы нападавшего явно не входило быть узнанным, и надо признать, подстраховался он на славу.

Он, к моему удивлению, довольно быстро оправился от последствий моей атаки и стремительно двинулся на меня. Я резко выбросила руку по направлению к его челюсти, но он успел увернуться, так что удар пришелся по касательной. Я лишь на долю секунды потеряла равновесие, и он ухитрился ударить меня в бок. Надо сказать, довольно чувствительно, так что я была вынуждена согнуться, чтобы приглушить боль. Нападавший развернулся и стремительно помчался прочь, в мгновение ока перемахнув через изгородь и исчезнув из моего поля зрения. Преследовать его не входило в мои планы, я не собиралась брать на себя функции охранников отеля. Где они, кстати? Вот тебе и хваленая многоуровневая служба безопасности! Видимо, восторги Павла были преждевременными, ведь на месте этой женщины вполне могла оказаться его собственная жена.

— Вы в порядке? — вопрос был задан на французском языке. Я молча кивнула, мысленно сказав «спасибо» муштре в Ворошиловке, благодаря которой я вполне свободно могла общаться на любом языке романо-германской группы.

— Вы меня спасли! — продолжала стремительно говорить по-французски женщина, которая действительно была обязана мне своим спасением. — Страшно представить, что этот тип сделал бы со мной! Не знаю даже, как вас благодарить! Мы с Тимо немедленно уезжаем отсюда! Здешняя служба безопасности никуда не годится, и это за такие-то деньги! Меня пытались похитить среди бела дня прямо на территории отеля! Если бы не вы!..

Я кивнула, поскольку все сказанное вполне согласовывалось с моим собственным мнением на этот счет.

— Мы обязательно предъявим иск! — заявила под конец своих излияний женщина. — И ославим этот отель где только можно! Мы их разорим и закроем!

Женщина запальчиво посмотрела на меня. Видимо, присутствия духа ей было не занимать, раз сразу же после пережитого покушения она могла рассуждать на юридические темы и строить планы возмездия.

— Давайте вернемся пока в отель, — предложила я. — Вам надо прийти в себя и отдохнуть. И обязательно показаться врачу.

Услышав это, женщина озабоченно ощупала свою шею, на которой действительно проступили темные пятна. Мне уже было ясно, что вскоре они превратятся в обширные синяки. И все же я считала, что француженка сравнительно легко отделалась. Между делом я успела ее рассмотреть. Стройная миниатюрная брюнетка лет сорока с матово-смуглой кожей и живыми карими глазами. Ее длинные черные волосы были тщательно зачесаны наверх и скручены в тугой узел на самой макушке. Прическа для пробежки.

— Этот гад душил меня! — женщина раздраженно топнула ногой и тут же без всякого перехода добавила: — Меня зовут Лори.

— Евгения, — представилась я, и мы пожали друг другу руки.

— Видеть больше не хочу этот отель! — заявила спасенная мной француженка, направляясь тем не менее в сторону корпуса. Наш разговор по пути в отель вертелся вокруг только что пережитого нами обеими происшествия, а заодно мы взаимно интересовались самочувствием друг друга. Едва войдя в помпезный холл, мы нос к носу столкнулись с Габриэллой. Она тотчас же затараторила, вот только уже не на итальянском, а на английском, который действительно оказался вполне приличным:

— Лори, дорогая! Зря ты отказалась пойти вместе со мной на массаж, его тут здорово делают!

«Действительно, зря», — пронеслось у меня в голове. В этот момент до меня дошло, что Лори вовсе не француженка, а та самая бельгийка, о которой упоминал Павел. И еще предо мной вдруг развернулась перспектива оказаться втянутой в разбирательство между бельгийскими постояльцами и владельцами отеля. Лори была настроена весьма решительно, собираясь взыскать за пережитые ею страдания по полной программе. Не завидовала я сейчас руководству пансионата, да и обслуживающему персоналу тоже. Скорее всего, итогом разбирательства будет полная замена всей службы безопасности отеля, начиная с начальника. Разгневанное руководство вышвырнет его с треском, да и поделом.

Мне все это не сулило ничего хорошего, поскольку возможности отвертеться от дачи объяснений у меня попросту не было. Лори наверняка намерена использовать меня во всей этой затее в качестве главной бронебойной силы. Ведь я не только пришла ей на помощь, но, по сути, являюсь единственным в данной ситуации действующим лицом, способным подтвердить сам факт покушения.

Пока я все это обдумывала, Лори уже успела позвонить мужу и вкратце рассказать о случившемся Габриэлле, и та изумленно смотрела на меня:

— Евгения, у вас прирожденный талант спасать людей!

Знала бы Габриэлла, насколько она права.

Между тем в холле появился встревоженный супруг Лори, Тимо, оказавшийся невысоким щуплым мужчиной с всклокоченными седеющими волосами. Выглядел он лет на пятнадцать старше своей энергичной супруги.

— Дорогая, что случилось? — подлетел он к жене, испуганно тараща близорукие глаза. — Я так переволновался после твоего звонка! Этого мерзавца схватили?

— Нет, он удрал! — гневно ответствовала его половина. — Если бы не Евгения, меня, может быть, и на свете уже не было. Евгения вырвала меня из лап этого монстра!

— Эжени, я вам бесконечно признателен! — Тимо подскочил ко мне и, галантно поклонившись, поцеловал мою руку. Проделал он все это так проворно и неожиданно, что я даже слегка растерялась, ответив ему лишь вежливой улыбкой.

— Дорогая, тебе необходимо показаться врачу! — Тимо вновь переключился на свою супругу, видимо, заметив синяки на ее шее. Он подхватил жену под руку и повел в сторону лифта. Между делом он оглянулся и по-французски бросил в сторону портье:

— Немедленно пришлите врача в наш номер!

Так как разговор шел на французском, служащие отеля, ничего не поняв, лишь испуганно и недоуменно переглядывались, чувствуя, что надвигается нечто крайне малоприятное. Я сжалилась над ними и, заметив вчерашнюю старшую горничную, вкратце описала ей недавнее происшествие, а заодно перевела для портье требование Тимо.

И горничная, и портье немедленно принялись звонить, при этом руки у них дрожали, а на лицах застыл неописуемый ужас. Решив не дожидаться результатов этой слаженной деятельности, я тоже направилась в номер. К тому же я заметила, что Габриэлла уже скрылась. Должно быть, в данный момент бурно повествует супругу о моем очередном подвиге. Вздохнув, я представила, что мне сейчас предстоит. Вместо спокойного отдыха за просмотром какого-нибудь боевика я буду вынуждена в который раз пересказывать подробности инцидента, до конца непонятного мне самой.

Войдя в номер, я поняла, что не ошиблась. Из глубины гостиной раздавался громкий быстрый говорок Габриэллы, а Павел встретил меня чуть ли не у порога. Судя по его виду, Павла разбирали тревога и нетерпение.

— Рассказывай, что произошло! — с ходу потребовал он.

— Дай хотя бы дух перевести! — возмутилась я. — И кофе, если можно.

— Кофе в гостиной, — не моргнув глазом, отозвался мой клиент.

Я закрылась у себя в комнате и переоделась в уютный лонгслив и тонкие полотняные брючки, выглядевшие, впрочем, вполне прилично. Прикид сгодился бы и для прогулки по городу, но я перевела его в разряд домашних.

Мне физически было необходимо хотя бы пятиминутное расслабление всего тела, и я с наслаждением растянулась прямо на полу комнаты. Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких медленных вдохов.

— Женя, — раздался из-за двери голос Павла, и я со вздохом встала, поняв, что томиться в ожидании синьор Контадино не намерен. Сунув ноги в мягкие шлепанцы, я вышла из спальни и проплыла мимо Павла прямо на запах кофе.

— Что за историю рассказала мне жена о каком-то нападении на эту самую бельгийку? — подступился ко мне Павел, едва дождавшись, пока я налью себе кофе.

— Габриэлла? — переспросила я с деланым удивлением. — А, кстати, где она?

— Спит в соседней комнате. Отдыхает после массажа, — отрывисто сообщил Павел. — Ну так что?

Пришлось мне вновь пересказать все подробности своей прогулки по территории комплекса. Павел внимательно слушал, глядя на меня во все глаза.

— А куда же смотрела охрана? — возмущенно спросил он, едва я закончила свой отчет.

— Никакой охраны в этой части не наблюдалось, так что смотреть было некому, — выдала я краткое логическое построение.

— Да ведь на месте этой Лори могла быть моя жена! — продолжал негодовать Павел. — Она тоже собиралась прогуляться по терренкуру, но вместо этого отправилась в бассейн, ну а потом на массаж. Кстати, Лори немного похожа на мою жену, — сделал он неожиданное заключение.

— С чего ты взял? — Я с сомнением посмотрела на него. — Нет, твою Габриэллу ни с кем не спутаешь. К тому же Лори ей в матери годится.

— Ну, это ты хватила! — протянул Павел, как будто даже обидевшись за приятельницу жены. В этот момент зазвонил телефон внутренней связи.

— Добрый день, прошу прощения за беспокойство, — размеренно произнес приятный женский голос. — Это управляющая отелем.

— Да, я слушаю, — я уже догадывалась, по какому поводу звонит госпожа управляющая.

— Евгения Максимовна, если не ошибаюсь?

Я подтвердила, что она не ошибается.

— Вас не затруднит зайти на несколько минут в мой кабинет? Если можно, прямо сейчас. Супруги Фабрис уже здесь, — дама слегка понизила голос: — Это совсем рядом с ресепшен, наискосок через холл, первая дверь.

— Хорошо, я сейчас спущусь, — пообещала я, и управляющая, поблагодарив меня, отсоединилась. Мне не надо было ломать голову над тем, кто такие супруги Фабрис. Лори и Тимо наверняка уже начали военные действия, и первой под огнем оказалась управляющая.

— Это госпожа главный менеджер просит меня спуститься на ресепшен, — пояснила я Павлу. — Должно быть, хочет удостовериться, что на Лори действительно напали на территории комплекса.

Павел кивнул:

— Ну что ж, иди. Надо бы прижать этих скупердяев как следует, раз экономят средства на качественном секьюрити.

Управляющая, полноватая дама средних лет в классическом синем костюме, ожидала меня на ресепшен. Видимо, она загодя хотела побеседовать со мной без участия супругов Фабрис. Бейджик на лацкане ее жакета сообщал на двух языках, что зовут главного менеджера Лариса Деева.

— Евгения Максимовна? — безошибочно определила Деева, едва я приблизилась к стойке администратора. Я кивнула.

— Я хотела бы переговорить с вами с глазу на глаз, прежде чем мы вернемся в мой кабинет, — вполголоса пояснила Деева, полностью подтверждая мои предположения. — Пострадавшая с мужем уже там.

Я вопросительно посмотрела на нее.

— Вы говорите по-английски? — поинтересовалась управляющая. Я кивнула.

— Хорошо, — удовлетворенно улыбнулась Лариса. — В их присутствии придется беседовать на английском.

В тоне, с которым Деева отзывалась об иностранных постояльцах, сквозила плохо скрытая неприязнь. Еще бы! Нежданно-негаданно столько хлопот, которые еще неизвестно во что выльются.

— Ее сильно избили? — женщина посмотрела мне прямо в глаза с тревожным любопытством.

— Нет, — я покачала головой, — не успели. Но ее пытались похитить, к тому же она испытала сильный стресс.

Лицо Деевой помрачнело. Видимо, она до последнего надеялась, что вся эта история с покушением всего лишь выдумка экзальтированной иностранки. Я же своим заявлением полностью развеяла эту спасительную иллюзию.

— А вы раньше не были знакомы с этой парой? — осторожно уточнила Деева, когда мы направлялись к двери ее кабинета.

— Что вы хотите этим сказать? — холодно поинтересовалась я. Похоже, меня подозревают в сговоре с четой Фабрис, направленном, естественно, на то, чтобы, развести отель на деньги. Деева ничего не ответила, но ее глаза беспокойно забегали. Мне вдруг пришло в голову, что, если грамотно повести дело, руководству отеля не составит труда вывернуться. Нападавшего, кроме меня и жертвы, никто не видел, об инциденте можно судить лишь со слов: моих и Лори. Зато все без исключения могут подтвердить, что Лори и Габриэлла достаточно тесно общались, а я проживаю в одном номере с Габриэллой и ее мужем. Вот вам и готовый повод заподозрить групповой сговор. А синяки? Их можно и самой себе наставить, подумаешь, делов-то!

В кабинете нас уже поджидали Лори и ее муж, расположившиеся на кожаном диване подле стола. Шея Лори была замотана затейливо уложенным шелковым кремовым шарфиком. Вероятно, врач наложил повязку или компресс на шею женщины, который она с помощью упомянутого аксессуара замаскировала с чисто французским шиком.

При моем появлении супруги широко заулыбались. Тимо привстал, слегка поклонившись. Я ответила вежливой улыбкой и сдержанным кивком. Лариса Деева внимательно за нами наблюдала.

— Вот и Евгения, девушка, которая, вероятно, заменяет штат секьюрити в вашей хваленой гостинице, — язвительно произнесла Лори по-английски.

— Мы намерены предъявить иск вашему отелю, — заявил Тимо, обращаясь к Деевой, занявшей кресло за своим рабочим столом. — Миллионный иск!

Деева слегка развела руками, растопырив пухлые пальцы.

— Давайте для начала разберемся, что же все-таки произошло, — похоже, управляющая пыталась гнуть свою линию, уповая на то, что доказать факт нападения весьма затруднительно.

— На мою жену было совершено зверское нападение! Ей причинили физический и моральный вред! — разгорячился Тимо. — Вот заключение врача. Врача вашего отеля, между прочим.

Тимо положил на стол перед Деевой лист бумаги, исписанный крупным угловатым почерком. Управляющая мельком просмотрела запись и пожала плечами.

— Здесь всего лишь сказано, что на шее вашей жены разлитые гематомы. Синяки ей кто угодно мог поставить, — спокойно возразила она. Услышав это заявление, Тимо приоткрыл рот и вытаращил глаза, на секунду став похожим на пациента в кресле стоматолога.

— Да как вы!.. — казалось, он вот-вот задохнется от переполнявшего его возмущения. Я поняла, что настало время вмешаться в разговор.

— Я бы советовала вам все же выслушать пострадавшую сторону и принять их условия, — я понятия не имела, какие именно условия собирались выдвигать супруги. — Доказать факт нападения на госпожу Фабрис на территории вашего отеля гораздо проще, чем вы думаете.

— Да как это можно доказать, — чуть ли не с насмешкой в голосе начала Деева, — если там нет даже камер видеонаблюдения?

Тимо возвел глаза к потолку.

— Превосходно! — Он медленно поаплодировал. — В отеле, заявленном как курорт международного уровня, отсутствует элементарная система безопасности. Потрясающе!

— Отсутствие видеозаписи ничего не значит, — продолжала я, как ни в чем не бывало. — Мы вызовем полицию, будет проведено тщательное расследование. Я видела, как бандит, убегая, перелез через ограду. Наверняка на ней остались частички его одежды. Будет сделана экспертиза. Те же частички будут найдены на одежде госпожи Фабрис. Кроме того, остались еще и следы, да много чего. У меня серьезный опыт работы в следственных органах, так что поверьте, факт покушения на территории отеля будет установлен. Не знаю, удастся ли задержать преступника, но дело о покушении непременно будет возбуждено. Происшествие будет предано огласке, а вам придется ответить за вашу халатность.

Моя пространная речь возымела действие. Деева растерянно молчала с расширившимися от страха глазами, а супруги Фабрис торжествующе улыбались.

— Но… — управляющая замялась. — Может быть, мы обойдемся без полиции? Да, мы допустили серьезный просчет, ответственные непременно понесут наказание, даже будут уволены. А я приношу вам извинения от имени всего персонала отеля.

— Извинениями вы не отделаетесь! — тотчас заявил Тимо.

— Да, я понимаю, — залепетала Деева. — Мы готовы компенсировать понесенные вами потери, и моральные, и материальные… Позвольте, я вас ненадолго покину, мне срочно надо позвонить.

Деева поспешно вышла из кабинета, явно собираясь связаться с владельцами комплекса. Едва за ней закрылась дверь, как я обратилась к супругам Фабрис.

— Советую вам согласиться на их условия компенсации ущерба, — заявила я со знанием дела.

— Если они нас не устроят, мы подадим иск, — непреклонно заявил Тимо.

— Да, это ваше право, — кивнула я. — Но дело в том, что это весьма небыстрый процесс. К тому же я немного лукавила, говоря, что факт покушения будет легко установить. Я сделала это нарочно, чтобы загнать в ловушку управляющую и вынудить ее пойти нам навстречу.

— У вас это здорово получилось! — Лори широко улыбнулась.

— Так-то оно так, — вздохнула я. — Но дело в том, что я в этом совсем не уверена. Эксперты могут ничего не найти, судебное разбирательство затянется на долгие месяцы, начнутся бесконечные опросы и так далее. Да еще расходы на адвокатов. А так вы гарантированно получите неплохую сумму, причем безо всяких проволочек.

Супруги с сомнением переглянулись. Мои доводы явно показались им весьма убедительными, но желание наказать обидчиков было так велико…

Надо сказать, при других обстоятельствах я бы только приветствовала стремление супругов Фабрис разнести отель в пух и прах, чтобы проучить его владельцев, плюющих на безопасность собственных клиентов, приносящих им деньги. Но сейчас мне было очень важно как можно скорее уладить это дело без лишней огласки. Ввязываться сейчас в какие-либо разбирательства было для меня крайне нежелательно, даже, пожалуй, недопустимо. Это отвлекло бы меня от расследования, более того, сделало бы его невозможным. Пришлось бы разорвать нашу с Павлом договоренность, а это совсем не входило в мои планы. Я не собиралась отказываться от гонорара, да и бросать клиента на произвол судьбы было не в моих правилах. Возвращение в кабинет Ларисы Деевой прервало мои противоречивые размышления.

— Мы готовы полностью вернуть вам деньги за все время вашего пребывания в отеле, — с ходу заявила Деева. — Плюс по вашему желанию готовы предоставить вам в подарок десять дополнительных дней проживания в гостинице в любом номере на ваш выбор.

На лицах супругов появилось разочарованное выражение, и Деева, чутко уловившая эмоции клиентов, торопливо добавила:

— Кроме того, мы готовы полностью взять на себя ваши транспортные расходы.

Я едва сдержала ухмылку. Наверняка владельцы отеля посоветовали Деевой выдавать информацию о приятных бонусах небольшими порциями. Если пострадавшая сторона не согласится на предыдущие условия, продолжать постепенно дедморозить до тех пор, пока дело не будет улажено. Лишь бы никакой полиции и огласки.

Услышав о компенсации за авиабилеты, Тимо Фабрис надменно вздернул подбородок.

— Да будет вам известно, мы летаем только бизнес-классом.

Лариса Деева в ответ сладко улыбнулась. Она явно была готова к требованиям на уровне VIP, а тут какой-то бизнес-класс! Просчитались супруги Фабрис и даже об этом не подозревают!

— А заодно вам придется включить расходы и стоимость наших билетов из Брюсселя, — внесла свою лепту в деловые переговоры госпожа Фабрис, и муж одобрительно на нее посмотрел.

— Само собой, — важно кивнула Деева, как будто это действительно было нечто само собой разумеющееся. Я мысленно прикинула, на какие траты готовы были пойти владельцы комплекса, лишь бы супруги Фабрис отказались от идеи начинать судебный процесс. Я была почти убеждена, что, если бельгийская чета затребует перевести на свой счет, например, пару миллионов евро, управляющая и тут расплывется в счастливой улыбке и кинется выполнять это условие. Может, даже в этом случае владельцы окажутся в относительно более выгодном положении, чем если бы супруги затеяли официальное разбирательство. Как-никак дело пахнет международным скандалом.

— И кстати, — оживился вдруг Тимо, — на время нашего отдыха моей жене понадобится охрана. Маньяк ведь убежал, так? Что, если он решит предпринять еще одну попытку?

Услышав это заявление, Лори обратила на мужа полный ужаса взгляд. Я насторожилась. При ее взрывном характере и мнительности она могла запросто послать куда подальше весь этот план с возмещением ущерба и уговорить мужа как можно скорее уехать домой. А там наверняка начнется… Судя по всему, управляющей в голову пришла та же мысль, поскольку в глазах Деевой застыло испуганное, растерянное выражение. Даже под слоем косметики было заметно, как сильно она побледнела.

Я решила, что пора мне вмешаться.

— Это крайне маловероятно, — авторитетно заявила я. — Преступник не станет совершать повторное покушение там, где уже потерпел фиаско. К тому же сейчас он предпочтет залечь на дно и будет вести себя тише воды ниже травы. Он ведь не знает, что мы не заявляли в полицию, и поэтому уверен, что его ищут.

Лицо Лори при этих словах прояснилось, она явно была рада услышать, что ее жизни ничто не угрожает.

— Пожалуй, вы правы, Евгения, — улыбнулась она, — я тоже считаю, что он больше не сунется. Но все же охрана мне, пожалуй, не помешает. Так, для самоуспокоения.

Из всего сказанного Лори я сделала вывод, что она решила принять условия владельцев отеля. А раз уж она решила, то муж и подавно не станет возражать. В этой семье патриархат явно был не в почете.

Лариса Деева бросила на меня мимолетный благодарный взгляд. Но больше всех, как ни странно, обрадовался Тимо. Господин Фабрис буквально лучился от удовольствия. Похоже, ему очень понравилась мысль о бесплатном отдыхе, да еще без затрат на дорогу! И все за какой-то несчастный синяк на шее жены. Когда они вернутся в Брюссель, от него и следа не останется. Не зря говорится, что не знаешь, где найдешь, где потеряешь.

Обсудив еще кое-какие мелочи, мы с супругами Фабрис вежливо попрощались с управляющей и вышли из ее кабинета. Выходя, я заметила, что Деева, облегченно вздохнув, схватила телефон. Наверняка сейчас последует подробный отчет о том, что дело улажено.

Лори и Тимо сразу же направились осматривать люкс на пятом этаже, в который они милостиво согласились переселиться.

Довольная, что щекотливая ситуация разрешилась относительно благополучно, я тоже вернулась в номер. Мое приподнятое настроение не укрылось от Павла.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить? — немедленно приступил он с расспросами.

— Только то, что не буду втянута в судебное разбирательство, — заверила я. — А ты, стало быть, сможешь по-прежнему пользоваться моими услугами.

На моего клиента это не произвело большого впечатления. Павел жаждал разузнать подробности. Ему все еще не давала покоя мысль о мнимом сходстве Лори с его женой.

— Я все же считаю, что это нападение каким-то образом связано с нашим приездом, — не унимался он. — Если бы подобные случаи бывали здесь раньше, владельцы отеля не допустили бы такой халатности. А уж камеры бы разместили по всему периметру через сантиметр. Видишь, не так уж здесь и безопасно, как ты уверяла.

Я едва не потеряла дар речи от возмущения. Сам развалился на диване с книгой и телевизором, жена разгуливает по территории, на которой (по его же собственному утверждению!) «кишмя кишат» охранники. Но в покушении на только что обретенную приятельницу его жены виновата именно я! Недоглядела!

Собрав остатки хладнокровия, я поинтересовалась:

— А тебе не приходило в голову, что целью покушения с самого начала была именно Лори? Подобные типы обычно считают всех иностранцев сказочно богатыми.

Тут я поняла, что допустила досадный промах. Ведь и Павел с женой числились здесь как иностранцы.

Тем не менее Павел ненадолго задумался. Похоже, это объяснение отчасти его удовлетворило.

— И чем ты теперь будешь заниматься? — вопрос, насколько я поняла, относился к продолжению расследования.

— Буду продолжать операцию с кодовым названием «Медаль» или «Эквадор». Тебе как больше нравится? — участливо поинтересовалась я.

Павел страдальчески поморщился.

— Не трави душу, и без того тошно! А кого ты уже исключила?

Похоже, на почве последних переживаний у Павла развилась острая амнезия. Однако я не стала углубляться в дебри медицинских изысканий и принялась послушно перечислять:

— Первым был старичок из частного пансиона.

— Ах да! — Павел кивнул. — Ну, тут больше выяснять нечего. Потом Вероника, а кто еще?

— А между старичком и Вероникой был подросток, который хотел выменять твою медаль на две другие. Не соблазнишься?

— Тебе все шуточки… — пробормотал Павел. — Один за другим кандидаты отсеиваются. Прямо конкурс красоты. А что, если мы идем по ложному следу и дело вовсе не в медали?

— А в чем же тогда? Сам же говорил, что вся история с покушениями началась именно после твоего всплеска практицизма. До этого же все было тихо!

Павел начал задумчиво перебирать страницы детектива в бумажной обложке, словно рассчитывал найти там ответы на все каверзные вопросы.

— Да, но нельзя забывать и о моих прежних рабочих контактах, — произнес он наконец, отбросив книжку. — К ним могла просочиться информация о том, что я активизировался на этом сайте. Как знать?

Что ж, такую возможность тоже не следует сбрасывать со счетов, мысленно согласилась я. Вслух же произнесла:

— Давай все же закончим проверку коллекционеров, а после перейдем к твоим прежним контактам. Если это, конечно, потребуется. К тому же личности двух оставшихся смогут навести нас на нужный след.

Павел пожал плечами:

— Что ж, может быть. Когда ты собираешься продолжить?

— Да вот прямо сейчас и начну. Твоя помощь тоже понадобится.

— Само собой, я к твоим услугам. Только мы с женой сейчас собираемся на обед к супругам Фабрис. Ну, ты знаешь… Они решили отметить новоселье, их ведь переселили в лакшери. Кстати, они и тебя приглашали.

— На сегодняшний день я достаточно насладилась общением с супругами Фабрис, — заявила я. — Скажи, что я отрубилась сразу как пришла.

— Врать меня заставляешь! — воскликнул Павел с притворным гневом.

— Разве спецагентов этому не учат? — наивно поинтересовалась я.

— Что ты-то можешь об этом знать, тебя там и рядом не стояло!

Я сделала вид, что собираюсь швырнуть в Павла диванной подушкой.

— Я недолго у них побуду, — пообещал Павел, на всякий случай приготовившись увернуться. — Оставлю с ними Габриэллу, а сам ускользну под благовидным предлогом.

Я заметила, что Павел что-то уж слишком часто стал оставлять с «кем-нибудь» жену. Тут я услышала приближающиеся шаги Габриэллы и поспешно ретировалась из гостиной в свою угловую спальню. На всякий случай я даже заперла дверь изнутри.

— Вот и ты, дорогая, — донесся до меня голос Павла. — Нам уже пора?

— Да, нас ждут, — ответила его жена. — А где Евгения? Разве она с нами не идет?

— Евгения очень устала, — объяснил Павел. — Она сказала, что примет снотворное и немного поспит. У нее выдался тяжелый день, ты ведь понимаешь.

— Да уж, — согласилась его прелестная супруга. — Этот мерзавец ее даже ударил!

Теперь голоса доносились из прихожей, и мне не составляло труда расслышать каждое слово.

— С телохранителями такое случается, — заявил Павел.

— С кем?!

— Шучу, дорогая.

— Вечно ты меня пугаешь!

Дверь за супругами захлопнулась, и в номере воцарилась тишина.

Ох, Павел, Павел… Дошутится когда-нибудь.

Я и правда немного полежала на кровати, но спать мне не хотелось. Зато захотелось есть. Недолго думая, я заказала обед в номер, а во время ожидания трапезы скачала боевик с замысловатым названием «Не хищник, но враг». Должно быть, сложности перевода, не иначе.

Если и есть на свете какая-то абсолютная зависимость, то это моя тяга к просмотру всевозможных фильмов, но особое предпочтение я все же отдаю качественно снятым боевикам. Если какое-то время я буду лишена возможности посмотреть остросюжетный фильм, мне будет плохо чисто физически. Это моя подпитка и одновременно отдушина.

Пока скачивался фильм, я успела принять душ и переодеться, а выйдя из ванной, застала красиво сервированный стол. Вкусная еда, хороший фильм и полное одиночество! Что еще нужно для абсолютного блаженства? Во всяком случае, мне в данный момент больше ничего не требовалось. Разве что досаждало едва уловимое, но постоянное чувство беспокойства, что враг по-прежнему где-то рядом и знает обо мне все. А я о нем — ничего.

Мало-помалу я увлеклась сюжетом боевика, удачно сочетавшего в себе элементы детектива и даже любовной интриги. Я не большая любительница романтических историй, но в небольших дозах — почему бы нет?

Хоть Павел и пообещал ускользнуть из гостей при первой же возможности, я все же успела досмотреть до конца довольно длинный фильм. К чему шло дело, я поняла уже через первые четверть часа, но мне доставляли удовольствие первоклассно снятые динамичные сцены, драки, погони и прочие непременные атрибуты классического боевика. Экшен есть экшен.

Как только фильм закончился, я решила открыть уже знакомый мне сайт фалеристов. Как оказалось, очень даже вовремя, поскольку услышала звук открываемой двери. Судя по раздававшемуся в прихожей оживленному голосу Габриэллы, Павел вопреки своим обещаниям вернулся в номер вместе с женой. Я поднялась им навстречу, и Габриэлла радостно меня приветствовала, хотя мы и расстались всего-то пару часов назад. Одетая в шелковую лиловую блузку и черные свободные брюки из легкого струящегося материала, Габриэлла выглядела как всегда сногсшибательно. На месте Лори я бы хорошенько подумала, прежде чем заводить такую приятельницу.

— Евгения, как вы? — обратилась ко мне Габриэлла.

— Я прекрасно отдохнула! — ответила я, широко улыбаясь. — А как себя чувствует Лори?

— Спасибо, ей уже гораздо лучше. — Габриэлла произнесла это таким тоном, словно речь шла о ее близкой родственнице. — Кстати, она передала вам привет.

— Спасибо, — машинально отозвалась я.

— И просила еще раз поблагодарить вас за свое спасение, — Габриэлла закончила перечислять поручения своей новой знакомой. — А мы сейчас с Лори и Тимо едем на экскурсию по окрестностям. Я только переоденусь в свои любимые джинсы.

И Габриэлла скрылась в спальне. Я недоуменно посмотрела на Павла. Опять какая-то экскурсия, да еще с малознакомыми людьми.

— Ну а что, ей взаперти, что ли, сидеть? — ответил Павел на мой молчаливый упрек.

— Здесь творится что-то непонятное, а ты отпускаешь ее одну, — только и сказала я.

— Беспокоиться особо не о чем, — заверил меня мой клиент. — Лори похвасталась, что к ней приставили персонального охранника, который будет всюду за ней таскаться, вот как ты за мной.

Я в негодовании отвернулась.

— И на экскурсию он с ними тоже поедет, так что я за нее совершенно спокоен, — удовлетворенно заключил Павел.

Ладно, его дело. Однако я не могла не восхититься жизнелюбием Лори. За сегодняшний день она успела сменить апартаменты, устроить посиделки с друзьями, да еще и собирается ехать на экскурсию. И все это после только что пережитого покушения! Это я еще не упомянула о том, что Лори закатила скандал управляющей отелем и отстояла свои права на бесплатный отдых! Да на ее месте девятьсот девяносто девять женщин из тысячи боялись бы высунуть нос из номера и предпочли бы отлеживаться в постели, ахая, охая и дрожа от ужаса. Стойкости госпожи Фабрис позавидует любой спецагент.

— Нашла что-нибудь интересное? — спросил Павел, заметив открытый сайт коллекционеров.

— Вот, посмотри, — я вошла в «личку» по приглашению некоего Джолио. Или некой. За ником могла прятаться и дама. Однако в личном пространстве Джолио, оказавшийся все же мужчиной, был более откровенен. Я даже нашла фотографию, правда, не слишком четкую, по которой можно было определить, что Джолио — блондин лет тридцати пяти со взъерошенными пышными волосами. Переписку он вел исключительно на английском.

— Узнаешь его?

Павел внимательно всмотрелся в монитор.

— Постой-ка! — воскликнул он вдруг. — Вроде знакомый парень. Точно! Пересекались с ним еще у Хапурова.

— Он там работал?

— Нет, — Павел покачал головой. — Он из зарубежных партнеров, какая-то небольшая частная фирма. Да и сам он — мелкая сошка. Переводчик-консультант или что-то в таком роде, я им не интересовался, а зря, оказывается. Эх, знать бы…

— Ну, откуда же ты мог знать, — сделала я попытку его утешить. — Разве можно все предвидеть. А кстати, что ты так всполошился? Думаешь, это он?

— Кто его знает, — нахмурился Павел. — Той фирме я вряд ли дорогу перешел, я их делами не занимался. Если к нам переметнулся…

— Ты имеешь в виду Хапурова? — уточнила я.

— Маловероятно, — отозвался Павел, — но проверить не помешает.

Из последнего высказывания я сделала вывод, что мне надо вступить в контакт с этим Джолио и попытаться с ним встретиться. Еще знать бы, в какой точке мира находится сейчас этот коллекционер со скандинавской внешностью…

Я вступила в переписку с Джолио, которая развивалась точно так же, как и с предыдущими фалеристами. Узнав, что мне от него нужно, он тотчас же выразил желание общаться непосредственно с Павлом, заодно не забыв осведомиться, жив ли господин Агафонов. Сговорились они все, что ли, не иначе?

Я туманно ответила на оба его запроса, предложив свою кандидатуру в качестве посредника.

«У вас действительно есть эта медаль?» — счел необходимым подстраховаться Джолио. Получив утвердительный ответ, он выразил готовность встретиться, чтобы лично убедиться, что это тот самый вожделенный раритет. Я ответила согласием и поинтересовалась, где я могу с ним встретиться, чтобы продемонстрировать медаль. Оказалось, Джолио находится в Москве.

— Значит, продолжает сотрудничать с Хапуровым, — сделал вывод Павел, просмотрев переписку. — Что ж, тебе меньше забот, а мне расходов.

Все вышесказанное означало, что мне пора укладывать вещи в дорожную сумку и отправляться в Москву.

— Поедешь на машине? — мимоходом поинтересовался Павел, не отрываясь от монитора.

— Где мне лучше с ним встретиться? — этот вопрос занимал меня с самого начала. — И где у вас, коллекционеров, вообще принято назначать такие встречи? Не в офис же мне к нему идти.

— А в этом нет ничего криминального, — спокойно отозвался Павел. — Можно и в офис. Так даже лучше — оценишь общую обстановку.

— Да зачем она мне?! — возмутилась я.

— Жень, сейчас любая мелочь важна, — устало возразил Павел. — Интуиция у тебя всегда была на высоте. Может, поймешь, не в этих ли конторах все дело.

Таким своеобразным способом Павел весьма обтекаемо дал понять, что опасается происков службы безопасности все того же Хапурова. И как раз таки здесь моя интуиция навязывала прямо противоположный вывод — Хапуров вообще не имеет никакого отношения к охоте на Павла и, скорее всего, давно уже и думать о нем забыл. У меня не шли из головы подброшенные под дверь квартиры Павла видеозаписи. Ведь если все покушения на Павла совершали люди Хапурова, то зачем бы им понадобилось запугивать его такого рода компроматом? Какой в этом смысл? Как и вообще в ознакомлении Павла с этими роликами. Нет, скорее шантажист пытался запугать Павла именно своей осведомленностью о его работе на Хапурова. После чего отснял видео с тем самым авантюристом Рэлли, дав понять, что знает о сомнительных контактах Павла, так сказать, в хронологическом порядке. Вот такая коротенькая логическая цепочка. Но на ней, к сожалению, далеко не уедешь.

— Хорошо, я сейчас выясню у Джолио, где и когда он намерен со мной встретиться, — озвучила я свои ближайшие планы. Павел кивнул с довольным видом.

— Отлично! Даже если и в этот раз будет пустышка, следующий окажется тем, кто нам нужен. Он ведь будет последним.

Я тем временем поинтересовалась у Джолио, где мы сможем встретиться, чтобы совершить сделку. От обсуждения деталей в процессе переписки я категорически отказалась, ведь в мои планы не входила продажа медали. Я лишь сообщила, что в Москве буду завтра в середине дня.

Джолио сообщил, что временно проживает в гостинице. Он предложил встретиться в гостиничном ресторане, заверив, что там вполне приватная обстановка. На этом мы и распрощались.

— Заломи цену вдвое больше той, что ты предложила Бережковой, — напутствовал меня Павел. — Тогда медаль точно останется при тебе.

Я кивнула, решив про себя, что увеличу цену втрое. Почему-то во мне крепла уверенность, что приз, скорее всего, окажется в последнем свертке. Или ни в каком.

Глава 6

В ресторане гостиницы я оказалась минут за сорок до назначенного времени. Джолио, разумеется, еще не появился, но именно на это я и рассчитывала. Мне было важно заранее оценить обстановку.

Ресторан действительно оказался почти пустым, видимо, постояльцы гостиницы не слишком его жаловали. Так что коллекционер не ошибся, здесь вполне можно вести конфиденциальную беседу без лишних глаз и ушей.

Я неторопливо причесалась в дамской комнате, заодно слегка подправив макияж. Затем я заняла столик в глубине зала у самой стены, расположившись так, чтобы видеть входную дверь. В ожидании заказа я еще раз просмотрела запись беседы с Джолио, а заодно и его фотографию. Будем ориентироваться на светлую шевелюру.

Джолио, видимо, задерживался, поскольку я успела пообедать, расплатиться по счету и даже немного заскучать. А вот наконец и он. К моему столику уверенно направлялся невысокий широкоплечий блондин.

— Добрый день, прошу прощения за небольшое опоздание, — произнес он на чисто русском языке. Издали Джолио (как его, кстати, на самом деле зовут?) производил впечатление розовощекого добрячка с легкой бесшабашинкой. Этакого располагающего к себе свойского парня. Однако, приглядевшись, я поняла, что это впечатление обманчиво и с ним лучше быть начеку. Взгляд его светло-голубых глаз был цепким и проницательным, а между бровей залегла глубокая вертикальная морщина — признак крутого нрава. Природа наделила Джолио своеобразной формой губ со слегка приподнятыми уголками, отчего выражение лица казалось приветливым и добродушным. Что ж, весьма удобно. Не надо постоянно себя контролировать и прилагать усилия, чтобы скрыть свои истинные эмоции.

Я вежливо поздоровалась и возразила, что нарочно пришла пораньше и даже успела пообедать.

— А я вообще не собирался здесь обедать, — заявил коллекционер. — Тогда, может, закажем по чашке кофе?

Нам принесли кофе с коньяком. Это был выбор Джолио, который я вполне одобряла.

— Вы секретарь господина Агафонова? — И этот туда же!

— Я его доверенное лицо, — заявила я, не слишком погрешив против истины.

Джолио некоторое время изучал меня, слегка прищурившись. Вскоре его лицо приняло равнодушное выражение, и он отвел глаза, отпив немного кофе.

— Мы долгое время считали Агафонова погибшим, — произнес он, отставив чашку. — Катастрофа была страшной, а Павел Агафонов был в списке погибших, да и как иначе.

Я поинтересовалась, кого он подразумевает под словом «мы».

— Сотрудники нашей фирмы, конечно, — ответил он, посмотрев на меня. Значения его взгляда я не поняла.

— А Хапуров? — осторожно спросила я.

— А при чем здесь Хапуров? — Джолио пожал плечами. — Понятия не имею.

Он вдруг спохватился.

— Ах да, я ведь не представился! — Он привстал и слегка поклонился. — Джон Рэлли, технический переводчик.

Рэлли? Я присмотрелась к своему визави более внимательно. А ведь в нем было что-то общее с тем самым персонажем короткометражного фильма. Какая-то едва уловимая общность типажей.

— Евгения Охотникова, — представилась я с улыбкой. — Мы с вами коллеги.

Я решила ограничиться этой информацией, решив, что для шапочного знакомства ее вполне достаточно. К тому же мне в свое время, кроме всего прочего, довелось поработать и переводчиком.

— Могу я поинтересоваться, как к вам попала столь редкая медаль? — спросил Рэлли-2. — Ведь не продал же вам ее господин Агафонов?

— Почему вы так думаете? — тотчас спросила я.

Коллекционер усмехнулся.

— Потому что официальная информация о ее продаже нигде не всплывала, — спокойно ответил он. — Иначе я бы воспользовался этим шансом, как вы сами убедились. А если он вам ее продал, значит, вы с ним очень коротко знакомы.

А он чертовски проницателен, этот Джон Рэлли.

— А почему вы решили, что Павел Агафонов все-таки жив? — бросила я следующий пробный шар.

— У меня есть свои источники, — коллекционер продолжал безмятежно улыбаться. Или всему виной особое строение челюсти?

— Скажите, — я решилась на совсем уж отчаянный шаг, — а некий Кальдекут Рэлли вам случайно не родственник?

Джон Рэлли обнажил в улыбке крупные белые зубы. Так вот как он, оказывается, улыбается. Или демонстрирует улыбку, что не совсем одно и то же.

— А от вас, видимо, ничего не скроешь, правда, Евгения? — Он вовсе не выглядел обескураженным. У меня даже создалось впечатление, что наш разговор его забавляет. — У нас один отец, а, следовательно, и фамилия общая.

— Значит, вы братья, — произнесла я, чтобы оценить его реакцию.

— Да, единокровные, — реакция оказалась довольно вялой. Видимо, родственные связи не входили в число первостепенных ценностей Джона Рэлли. Но, выходит, именно брат и поставлял ему информацию о деловой активности Павла. И мало ли о чем еще.

— Могу я увидеть медаль? — Джону Рэлли явно наскучило ходить вокруг да около. Я молча положила перед ним открытый футляр. Рэлли, взяв футляр обеими руками, принялся внимательно изучать медаль. Тщательно рассмотрев ее с одной стороны, он осторожно перевернул медаль и столь же внимательно исследовал с другой.

— Да, это действительно тот самый экземпляр, — произнес он, положив передо мной футляр. — Сколько вы за него хотите?

Я назвала сумму, которую задумала еще в подмосковном отеле. Взгляд Джона Рэлли сделался холодным и равнодушным, словно он в одно мгновение утратил всякий интерес к покупке лежавшей перед ним медали.

— Хотите получить щедрые комиссионные? — Он смотрел на меня в упор неприязненным насмешливым взглядом. — Она не стоит таких денег.

— Тогда не покупайте, — спокойно ответила я. Торговаться я не собиралась, мне этого не поручали.

— Могу я поговорить с самим господином Агафоновым?

— Он поручил мне вести переговоры от своего имени, — отрезала я. — Я озвучила ту самую сумму, которую назначил сам господин Агафонов. О том, что сумма может быть пересмотрена в сторону уменьшения, он не упоминал.

— Тогда я вынужден с сожалением сообщить, что сделка не состоялась, — Рэлли вздохнул. Вот уж не думала, что он умеет вздыхать. По мере того как развивалась наша беседа, я все больше сомневалась, что этот господин способен хоть на какое-то проявление обычных человеческих чувств. Оказалось, что способен. Например, пожалеть о несостоявшейся сделке.

Рэлли извлек из внутреннего кармана визитку и положил ее передо мной.

— Если господин Агафонов все же пойдет на пересмотр выдвинутых условий, пусть свяжется со мной по этим координатам, — он глазами указал на визитку. — Вас не затруднит передать ему это?

Я милостиво убрала визитку в сумочку и пообещала, что непременно все передам. Рэлли торопливо попрощался и быстрым шагом вышел из ресторана. Деловой человек, ничего не скажешь… Выждав несколько минут, я направилась следом.

Прежде чем отправляться в обратный путь, мне требовался небольшой отдых, да и привести мысли в порядок тоже не помешало бы. Я никак не могла прийти к однозначному выводу, замешан Джон Рэлли в этих историях с покушениями или нет. Да, но какой у него может быть мотив? Украденная медаль дешевле купленной? Если его цель, конечно, именно медаль. А что, если нет? Может, Павел прав, и Джон Рэлли, так или иначе, связан со службой безопасности Хапурова. В ответ на мой прямой вопрос о Хапурове Рэлли заявил, что не имеет к нему никакого отношения. Не дословно, но смысл был именно такой. Я решила найти укромное местечко, чтобы позвонить Павлу, а заодно немного посидеть и собраться с мыслями. За зданием гостиницы виднелся то ли сквер, то ли небольшой парк, туда я и направилась.

— Павел, мне нужно срочно с тобой поговорить, — начала я с ходу, едва разыскав скамейку в относительно безлюдном уголке парка. — Есть новости.

— Слушаю, — отозвался Павел, и по его тону я поняла, что он очень взволнован.

— Помнишь, когда ты увидел фотографию коллекционера, то сказал, что встречался с ним в фирме, связанной с предприятием Хапурова?

— Да, я помню. И что?

— А как фамилия этого парня, ты знаешь?

— Да вроде нет, — тон Павла был озадаченным. — Просто видел его там несколько раз, общался по пустякам, но знакомы мы не были. А что, он тебе не представился?

— Представился по всей форме, — заверила я. — Представляешь, его фамилия Рэлли!

Повисло молчание, затем Павел произнес:

— Так это означает…

— Это означает, что они братья! — подхватила я.

— Он сам тебе это сказал?

— Да, — подтвердила я. — А заодно сообщил, что знает, что ты жив. И сообщил ему эту ценную информацию именно его единокровный братец!

— Ну и дела… — только и ответил Павел.

— Мне не удалось выяснить, работает ли этот Джон Рэлли на Хапурова. Сам-то он, конечно, заявил, что чуть ли не впервые о нем слышит.

— Нет, не думаю, — к моему удивлению, Павел произнес это совершенно спокойно. — Этим специалистам незачем строить такие сложные схемы.

Странно, ведь накануне моего отъезда Павел чуть ли не в открытую заявил, что все покушения подстроены службой безопасности Хапурова. Я решила не возражать, поскольку аналитик из меня, честно говоря, не очень. Я — профессиональный телохранитель, и сейчас нервничаю главным образом из-за того, что не могу выполнять свои непосредственные обязанности.

— Павел, Габриэлла сейчас с тобой или опять «где-то с кем-то путешествует»? — едко поинтересовалась я. Просто не смогла удержаться.

— Плещется в бассейне перед обедом, а что? — беспечно отозвался мой клиент.

«А то», — мысленно огрызнулась я.

— Позволь дать тебе совет. Не отпускай ее больше разгуливать в одиночестве по территории комплекса. Да и внутри отеля тоже за ней присматривай. К твоей жене ведь приставили персонального охранника?

— После общения с очередным Рэлли ты решила принять повышенные меры безопасности? — насмешливо уточнил Павел.

— Я решила, что нас кто-то намеренно водит за нос и заставляет идти по ложному следу. Причем делает это вполне профессионально, — я спокойно изложила свои соображения по поводу последних событий. — И еще теперь я склонна думать, что ты был прав, предполагая, что Лори перепутали с твоей женой.

— Даже так? — насмешки в голосе Павла как не бывало. Теперь его тон был озабоченным, если не испуганным. Я услышала торопливые шаги и осведомилась:

— Ты куда-то собрался?

— Ты сама-то как думаешь?! — Павел, похоже, возмутился. — Если двое умных людей сошлись во мнениях, значит, они правы.

Это спорное утверждение меня даже порадовало. Во всяком случае, в дуры меня пока не записали, и то радость. Хотя, если честно, у меня сейчас очень мало оснований, чтобы быть довольной собой. Прокол за проколом… К тому же из истории известно множество примеров, когда умные люди ошибались целыми толпами.

— Пойду караулить Габриэллу возле бассейна, — сообщил Павел. — А ты возвращайся поскорее, — распорядился он напоследок и отключился. Именно это поручение я как раз и собиралась выполнить. Я направилась в сторону гостиницы, возле которой оставила свой «Фольксваген». Однако мне захотелось немного прогуляться по незнакомому парку, показавшемуся мне на удивление живописным. Осмотревшись, я выбрала для небольшой прогулки почти безлюдную аллею, скорее даже не аллею, а хорошо утоптанную тропинку, пролегавшую у самого края парка и уходившую вглубь слегка под уклон. Мне вдруг стало любопытно, насколько далеко простирается этот полудикий парк, раскинувшийся чуть ли не в центре мегаполиса. Пока я неторопливо брела по сужающейся тропинке, моего одиночества не нарушил ни один прохожий. Будний день, разгар рабочего дня, чему здесь удивляться. Это я со своим не подчиняющимся никаким условностям рабочим графиком могу позволить себе наслаждаться неспешными прогулками на природе. К тому же я выбрала, если можно так выразиться, неторную дорожку, а пожилым парам и посетителям с детьми было куда удобнее прогуливаться по цивилизованным асфальтовым аллеям вблизи от ларьков с мороженым и сахарной ватой.

Стоило мне только предаться столь благостным размышлениям, как буквально шагах в пяти от меня очутился странного вида тип в дурацкой, с моей точки зрения, шляпе-панаме с низкими обвислыми полями. Такие шляпы вроде бы даже метко окрестили поганками. Насколько я помню, подобные головные уборы мужчины не носят уже лет десять. Где он ее только выкопал? Если принять во внимание низкий рост мужчины, в этой шляпе он был похож на какой-то неведомый доселе лесной гриб. Кстати, откуда он вообще здесь взялся? Не вырос же прямо из-под земли, ведь не подосиновик же он, в самом деле!

Я слегка посторонилась, чтобы дать боровичку пройти, поскольку тропинка в этом месте становилась едва заметной. Однако едва поравнявшись со мной, тип в «поганке» схватил ручки моей сумки и резко рванул на себя. Я отреагировала молниеносно. Вместо того чтобы выпустить сумку из рук и упасть, как ожидал невесть откуда взявшийся разбойник, я, спружинив согнутыми ногами, не менее резко рванула сумку к себе. В результате этого маневра вытянутая рука «шляпника» оказалась под ударом, который я тут же и нанесла. Сильный резкий удар ребром ладони пришелся в точности на внутреннюю сторону локтя, что, как правило, вызывает очень болезненные ощущения. Тип завопил и, выпустив сумку, отскочил. Я, решив, что убедительно доказала любителю нападать на одиноких беззащитных женщин, что не намерена расставаться со своим имуществом, двинулась было прочь. Однако дело приняло куда более серьезный оборот. Тип в «поганке» и не подумал отступать. Внезапно в его руке появился нож, и он сделал стремительный выпад мне навстречу. Я мгновенно выставила перед собой сумку, защитив туловище, так что нож со скрипом скользнул по тисненой коже. Все это я скорее ощутила, чем услышала в какую-то долю мгновения. И в ту же самую секунду я левой рукой, в которой как щит зажала сумку, сделала резкий толчок, а правой совершила впечатляющий короткий хук. Одновременно я выполнила резкую подсечку, благо расстояние позволяло. После моей молниеносной атаки у противника не было ни единого шанса удержаться на ногах, и он со всего размаха грохнулся, распластавшись на земле и раскинув руки, продолжая, тем не менее, сжимать нож. Я сильным ударом ноги выбила из руки грабителя холодное оружие, так что оно отлетело куда-то за деревья, угодив в подстилку из прошлогодней листвы. Тип взвыл, но, к моему удивлению, довольно быстро оказался на ногах. Судя по всему, он раздумал продолжать со мной отношения, поскольку развернулся и помчался прочь в глубь заросшего парка. Я не удержалась от соблазна придать ему должное ускорение, воспользовавшись старинным приемом «нога — пятая точка». Видимо, удиравший преступник не счел нужным отвечать на мое пожелание счастливого пути, поскольку никак на него не отреагировал. Хотя скорость действительно прибавил, правда, совсем немного. Я решила не придираться. После единоборства со мной убраться с поля боя своим ходом — непростая задача. Так что мой приятель в «поганке» вполне заслужил аплодисменты.

Преследовать его я не стала, вместо этого попыталась найти нож. Я приблизительно представляла, куда именно он отлетел, и принялась осторожно исследовать метр за метром, помогая себе сухой веткой и осторожно отбрасывая листву. Наконец я нашла то, что искала между выступавшими на поверхность корнями раскидистого вяза. Достав из поврежденной сумочки салфетку, я с ее помощью аккуратно ухватила охотничий нож с самозатачивающимся клинком вороненой стали. Довольно дорогая штуковина. Положив оружие в сумочку, я решила при первой же возможности попытаться пробить в базе оставшиеся на рукояти отпечатки. Неофициально, разумеется. Я знала, к кому следует обращаться в таких случаях. Благо, нужные связи у меня имелись.

У меня не шла из головы мысль, что это нападение связано с моим расследованием. Однако я лишь несколько мгновений сожалела, что не стала преследовать своего несостоявшегося убийцу, чтобы вытрясти из него информацию. Что я могла бы сделать? Пытать его на глазах у всего честного народа? Хоть сегодня в парке и немноголюдно, но это все-таки общественное место. К тому же, честно говоря, это не мой стиль общения, пусть даже с такими моральными уродами.

Отволочь его в полицию? И того хуже. Выступать в качестве свидетеля и потерпевшей у меня не было ни времени, ни желания. К тому же кто тут потерпевший, еще вопрос. Да и не стал бы он, естественно, сознаваться, что имеет отношение к преследованию Павла. Если, конечно, это действительно так. А что, если этот тип вообще не из этой оперы? Обычная шантрапа, решил разжиться кошельком и телефоном, угрожая ножом одиноко прогуливающейся женщине. И лишь одно обстоятельство мешало мне полностью принять это предположение — он мне не угрожал, а именно нападал. Его целью было меня убить или серьезно ранить. И ради чего? Медали из Эквадора? Той самой, за которую Джон Рэлли отказался выложить сумму, за которую можно приобрести три однокомнатные квартиры в Тарасове. Да он просто жмот и дилетант, этот коллекционер из зарубежной фирмы! Знающие люди готовы ради нее пойти на мокрое дело.

На всякий случай я проверила, на месте ли этот раритет. Футляр по-прежнему лежал в сумочке. А вот сама сумочка оказалась безнадежно испорченной. Кинжал наискось прорезал ее лицевую сторону и прорвал ткань внутреннего отделения на молнии. Что ж, будем благодарны, что кинжал вспорол не мой живот, а всего лишь модельную сумку из предпоследней коллекции. Теперь ее остается только выбросить, не оставлять же испорченный аксессуар на память о неравной схватке. Если бы я каждый раз сохраняла реликвии такого рода, в моем жилище негде было бы повернуться. А я если и люблю что-то накапливать и бережно хранить, то, так же, как и бывшая пассия Павла, Вероника Бережкова, только деньги на собственном счете. Все остальные виды коллекционирования меня не интересуют. Ах да! Мне нравилось собирать диски с любимыми фильмами. Но теперь и в этом нет особой необходимости благодаря Интернету.

По пути к гостиничной стоянке я продолжала размышлять, что еще могло стать причиной внезапной атаки. Если исходить из того, что нападение произошло после моей беседы с Джоном Рэлли, гипотетически можно предположить, что мой новый приятель был нанят упомянутым коллекционером. В его задачу входило завладеть медалью, после чего передать ее Рэлли.

Мне вспомнился холодный, жестокий и одновременно насмешливый взгляд Рэлли. Такой тип без колебаний мог прибегнуть к услугам киллера. Может, он пришел на встречу со мной вместе с сообщником, который ожидал указаний шефа в укромном месте и двинулся по моим следам, едва я вышла из ресторана гостиницы? Ведь только этим и можно было объяснить, что нападение произошло так быстро после нашей беседы с коллекционером.

Вот только зачем все эти сложности? Да, Рэлли очень хотелось заполучить эту, уже ставшую ненавистной мне, медаль. Однако, будучи человеком прижимистым и практичным, он отказался выложить за нее сумму, которую я заломила. Однако я хорошо представляю, сколько стоят услуги киллера. В итоге он бы сэкономил всего лишь разницу между ценой медали и гонораром, так сказать, узкого специалиста. И ради этого бонуса идти на серьезный риск? Весьма сомнительно. К тому же, вспомнив, как неуклюже действовал нападавший, я пришла к выводу, что на профессионального киллера он не тянет. И все же я решила оставить эту версию про запас в качестве рабочей.

Что еще? Вывести меня из игры, чтобы оставить Павла без защиты? Слабенький вывод, хотя тоже имеет право на существование. Кроме того, мне не давала покоя мысль, что недавнее нападение на Лори Фабрис было подозрительно схоже с тем, которое только что совершили на меня. Правда, в первом случае нож не фигурировал. Тотчас вспомнилось замечание Павла о внешнем сходстве мадам Фабрис с его женой.

Стоп! А что, если на нас обеих напал один и тот же бандит? Я сосредоточилась, но так и не смогла вспомнить никаких подробностей внешности первого нападавшего. Только маска и капюшон, скрывавшие лицо. Какого он был роста? Коренастый или субтильный? Эти подробности благополучно испарились из моей памяти. Я решила не судить себя за это слишком уж строго. В мои обязанности телохранителя не входит запоминание внешних данных нападавшего. Моя главная обязанность — защищать жизнь клиента и давать противнику достойный отпор, вплоть до полного его уничтожения.

В пользу версии, что это тот же самый преступник, говорило еще одно предположение. После первого неудавшегося нападения он понял, что меня голыми руками не возьмешь. Потому-то и решил в этот раз разжиться ножом.

Но если нас преследует один и тот же маньяк, или кто он там, то какова его цель? Ведь если преступник пытался захватить в заложницы Габриэллу, приняв за нее ее приятельницу Лори, то он явно стремился заставить Павла выполнить его условия. Знать бы еще какие? Что ему нужно — информация или деньги? Но тогда зачем ему было сейчас нападать на меня? Чтобы завладеть медалью? Значит, и в первом случае целью был вожделенный латунный кружочек. Он собирался вынудить Павла отдать медаль в обмен на Габриэллу. Вот уж действительно маньяк… Хотя кто может знать, что творится в голове у одержимых личностей, готовых на все ради пополнения своей коллекции.

Я уже подошла к той части парка, где заповедная тропка переходила во вполне цивилизованную прогулочную аллею. Здесь я отряхнула куртку, привела в порядок волосы и, приняв спокойный благообразный вид, направилась к своей машине. Оказавшись на сиденье «Фольксвагена», я сделала несколько глотков минеральной воды и попыталась обдумать краткий план действий на ближайшие два-три часа.

В моей растерзанной сумочке находилась важная улика, которая, возможно, могла бы пролить свет на эту загадочную цепочку покушений. Я осторожно переложила клинок в новый целлофановый пакетик, поскольку мне было важно максимально сохранить отпечатки пальцев.

И теперь я раздумывала, не отправиться ли мне сразу к тому самому знакомому, который мог бы мне помочь установить, кому они принадлежат. Этим знакомым был майор Казарин, сотрудник Управления уголовного розыска, мой бывший сокурсник в Ворошиловке. Правда, Андрей Казарин решил продолжить юридическое образование в Москве, поскольку карьере спецагента предпочел оперативно-разыскную работу. Поэтому, не окончив Ворошиловку, он уехал из Владивостока, и наш с ним начавшийся было роман прекратился сам собой. Но все же мы сохранили дружеские отношения, основанные на обоюдной симпатии и взаимовыручке. Поскольку сейчас я находилась именно в Москве, почему было не воспользоваться этим шансом, сэкономив время?

Но, с другой стороны, события начинали развиваться настолько непредсказуемо, что мне было по-настоящему тревожно оставлять Павла еще на несколько часов практически без защиты. Я и так то и дело отлучалась (правда, в соответствии с его же указаниями), а бедолага теперь вынужден сидеть под дверью бассейна или массажного кабинета, а то и вовсе салона красоты.

Я выбрала компромиссный вариант и вновь позвонила Павлу. Пусть решает сам, проживет ли он еще несколько часов без бодигарда.

— Что-то случилось? — с ходу отозвался мой клиент.

— Случилось, — не стала я отрицать и кратко изложила свое недавнее приключение в парке.

— Тогда возвращайся, — решительно заявил Павел. — Ты сильно пострадала? Вести машину сможешь? А то я могу прислать за тобой транспорт из отеля.

— Спасибо, но в этом нет необходимости. К тому же это еще не все.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Павел.

Я изложила ему свои соображения относительно подобранного мной кинжала.

— Думаешь, это что-нибудь даст? — судя по тону, мой клиент всерьез в этом сомневался.

— Сейчас надо пользоваться любой возможностью докопаться до сути, — возразила я.

— Ну что ж… — Павел, похоже, был склонен принять мою точку зрения. — Но сегодня ты вернешься в отель?

Я заверила, что самое позднее к вечеру буду в «Заморье». На этом мы попрощались, после чего я набрала номер, по которому изредка звонила. И не только по работе.

— Женя, ты в Москве? — раздался удивленный радостный возглас.

— А у тебя телефон с определителем местоположения абонента? — поинтересовалась я.

— Представь себе, да! — рассмеялся Казарин. — Шучу, конечно. Рад тебя слышать. Ты по делу или как?

— Ты же знаешь, я всегда рада с тобой пообщаться и без всякого повода. Но сейчас, к сожалению, по делу.

— Что-то серьезное?

Я подробно описала Андрею ситуацию.

— Я тебя понял, — деловито отозвался Казарин. — Можешь подъехать прямо сейчас?

Я радостно заверила, что смогу.

— Отлично. Удостоверение у тебя с собой? Покажешь на проходной, тебя пропустят.

Я, не мешкая, выехала по давно знакомому мне адресу, уповая на то, что мне не придется стоять в пробках. Само по себе это неизбежно, но сейчас по крайней мере не час пик.

В этот раз мне действительно повезло, и меньше чем через час я уже была в кабинете Казарина, который радостно меня приветствовал.

— Каждый раз не устаю восхищаться твоей красотой! — Его веселый внимательный взгляд подтверждал это яснее всяких слов. — Эх, лучше бы я остался во Владивостоке. Жаль, что наши пути разошлись.

Не совсем разошлись, подумала я, но развивать эту тему не стала. Я все еще была не вполне равнодушна к Андрею как к мужчине, но теперь он был женат и воспитывал маленькую дочь. А женатые мужчины, да еще с детьми для меня табу. И никакие соображения в стиле «сердцу не прикажешь» мне не указ.

— От кофе не откажешься?

— Никогда! — улыбнулась я.

Андрей переместил на стол кофейник с невысокой тумбы, из внутренностей которой извлек две чашки и сахар. Я налила горячего черного кофе нам обоим и с удовольствием отпила глоток. Превосходный сорт. Явно дорогой.

— Зайдите, пожалуйста, — обратился между тем к кому-то Казарин по внутренней связи.

— Ну, показывай свой трофей, — переключился он на меня.

Я осторожно извлекла целлофановый пакет с клинком и положила на стол перед Андреем.

Казарин внимательно посмотрел на этот образчик современного холодного оружия.

— Серьезная штука, — он перевел взгляд на меня. — Ты не ранена?

Вместо ответа я продемонстрировала лицевую сторону своей сумочки.

— Дамская сумка как средство индивидуальной защиты, — прокомментировал Андрей. — Сохрани на удачу.

Я лишь молча улыбнулась. Как я уже упоминала, от подобных талисманов я предпочитала сразу избавляться.

В этот момент в комнату вошла женщина средних лет с красиво уложенными светлыми волосами. Поверх строгого синего платья на ней был наброшен светло-зеленый служебный халат. В руках у нее был небольшой металлический поднос.

— Вот и наш эксперт, — Андрей улыбнулся вошедшей даме. — Анна Николаевна, будьте добры, обработайте как обычно и сверьтесь с базой.

Анна Николаевна, кивнув с ответной улыбкой, ловко и быстро, но тем не менее очень осторожно положила нож на поднос и скрылась за дверью.

— Ну вот, — удовлетворенно заключил Казарин, — если твой несостоявшийся грабитель есть в базе, примерно через полчаса ты будешь знать имя этого типа. А встречу мы организуем.

— Так быстро? — изумилась я, имея в виду выяснение личности нападавшего.

— Сомневаешься? — улыбнулся Андрей. — У нас работают лучшие специалисты. Но только если он уже хотя бы раз засветился. Иначе…

Казарин развел руками, давая понять, что в этом случае он бессилен.

— Понимаю, — отозвалась я.

— Расскажи подробно, как все произошло.

Я не стала отнекиваться и пересказала недавнее происшествие, стараясь не упустить ни одной подробности. Андрей внимательно слушал.

— А опознать его ты сможешь?

Я лишь пожала плечами:

— Я и лица-то его толком не видела, не говоря уже о цвете глаз и форме носа. Могу только сказать, что он ниже меня ростом и ходит в кепке-«поганке». И драться, как выяснилось, не умеет. Вот и все.

— Вот и все… — задумчиво повторил Андрей.

Он немного помолчал, затем пояснил:

— Понимаешь, в этом районе фиксировалось несколько нападений на женщин с целью ограбления. И почерк тот же — подкарауливал в безлюдном месте, угрожал ножом, отбирал у жертвы деньги и драгоценности, ну и телефон, конечно.

На меня эта новость не произвела особого впечатления. Такого рода нападения постоянно фиксируются в любом районе, и не только Москвы.

— И что говорят пострадавшие? — поинтересовалась я на всякий случай. — Они запомнили, как он выглядел?

Андрей нахмурился и покачал головой:

— Помнишь, как очевидцы описывали Воланда в «Мастере и Маргарите»? То он был очень высокий, то низкий, то старый, то молодой… Вот и здесь примерно то же самое.

Я невольно улыбнулась. В наше время оперативники при опросе свидетелей сталкиваются с теми же сложностями, что и их коллеги в третьем десятилетии прошлого века.

— Так что ты в любом случае поможешь следствию, — сделал окончательный вывод Андрей. — Даже если его пока нет в базе, то теперь будет. Пусть даже пока как безымянный герой.

Тут он вдруг спохватился:

— А ты не хочешь написать заявление?

Я покачала головой.

— Я считаю, что нападение связано с моим теперешним заданием, — у меня не было причин не доверять Андрею и скрывать от него причину, которая, собственно, и привела меня в его кабинет. — Украсть хотели вполне конкретную вещь.

С этими словами я положила перед ним футляр. Андрей с интересом рассмотрел медаль.

— И что, теперь за такое убивают? — вопрос был задан явно не коллекционером редких знаков отличия.

— Я бы не стала, — призналась я совершенно искренне.

Андрей разом погрустнел, но эта печаль была чисто профессионального свойства.

— Значит, твой грабитель не имеет отношения к серии разбоев, — подтвердил он мою догадку.

— Может, и те ограбления между собой никак не связаны, — сделала я попытку утешить бывшего однокурсника. — По всей Москве их тысячи.

— Может, и так, — не стал спорить Андрей. — Хотя лучше бы один и тот же. Его-то мы наверняка поймаем. А так куча висяков.

Тоже верно. В каждой работе своя специфика. Андрей хотел что-то добавить, но тут зазвонил телефон внутренней связи.

— Слушаю, — ответил Андрей. Его лицо не выражало никаких эмоций. — Понял, спасибо.

Закончив разговор, он обратился ко мне.

— Нет, Женечка. Порадовать мне тебя нечем. Этот тип в наших базах не числится.

— Теперь числится, — возразила я и улыбнулась. — Но все равно спасибо тебе большое. Теперь я вполне уверена, что этот тип не имеет отношения к уличной шпане, и на меня напали именно из-за этого экземпляра, кстати, единственного в Европе.

— Ну и ну! — восхитился Андрей. И ты с ним разгуливаешь по Москве без телохранителя?

Телохранитель для телохранителя? Тот еще был бы эксклюзивчик!

— Переходи лучше к нам на оперативную работу, — предложил Казарин. — У нас и вакансия как раз наклевывается. Не пожалеешь.

— Я подумаю, — пообещала я, вставая. — Мне еще надо закончить нынешнее задание.

— Женя, береги себя, — серьезно сказал Андрей. В его глазах я прочла тревогу и неподдельную заботу. Меня это даже слегка растрогало.

— И ты тоже, — отозвалась я и, подойдя ближе, слегка коснулась губами его щеки. Дружеский поцелуй, не более того. — И спасибо тебе.

Вернувшись в «Заморье» под вечер, как и обещала, я застала супругов Контадино в гостиной. Габриэлла листала какой-то иллюстрированный журнал, Павел что-то выискивал в Интернете. Мирная семейная картина, вполне соответствующая современным реалиям. Супруги встретили меня приветливо, Габриэлла даже извинилась, что они уже успели без меня поужинать, и предложила взять на себя хлопоты и заказать мне ужин в номер. Павел ее поддержал. Я поймала себя на мысли, что мне очень приятна такая забота, и даже в некотором роде ощутила себя членом семьи. Отказываться от любезного предложения я не стала, а пока направилась в душ, после которого окончательно почувствовала себя как дома.

Ужин уже ждал меня на столике возле софы. С удовольствием подкрепившись, я принялась просматривать сайты с новинками фильмов, главным образом боевиков и остросюжетных триллеров. У меня возникло стойкое подозрение, что разницу между этими жанрами определит далеко не каждый знаток киноискусства. За этим занятием и застал меня Павел, поскольку дверь в свою комнату я предусмотрительно оставила открытой.

— Не помешаю?

— Нет, конечно, входи, — пригласила я, отлично понимая, что Павлу не терпится узнать последние новости.

Расположившись по своему обыкновению в кресле, Павел выжидательно посмотрел на меня. Я вновь пересказала нашу беседу с Джоном Рэлли, после чего перешла к описанию нападения в парке. Не забыла упомянуть и о возможной причинно-следственной связи между отказом Рэлли выложить за медаль указанную сумму и последовавшим непосредственно вслед за этим нападением.

— Хотя, если честно, я не думаю, что нападавший — сообщник Джона Рэлли, — откровенно сообщила я.

Павел кивнул.

— Возможно, он вел тебя всю дорогу, ожидая подходящего момента, чтобы напасть, — предположил он. — И ты сама оказала ему услугу, когда решила прогуляться по парку.

Я пропустила этот замаскированный упрек мимо ушей.

— Андрей Казарин считает, что этот тип может оказаться серийным грабителем, нападающим на одиноких женщин, — перешла я к рассказу о своей поездке в управление.

— Андрей Казарин, — задумчиво повторил Павел. — Тот самый парень, который ушел из Ворошиловки?

Я кивнула.

— Теперь он работает в следственном отделе. Я отдала ему клинок на экспертизу.

— И что показала экспертиза?

— Ничего, — сообщила я. — Этот тип не числится в полицейской базе.

— Значит, он не имеет никакого отношения к нападениям на тех несчастных женщин, — сделал Павел неожиданный вывод.

— Почему ты так решил? — поинтересовалась я.

— Потому что, окажись он тем самым серийным грабителем, в базах он наверняка бы был, — уверенно заявил мой клиент. — Такие личности попадают во всевозможные базы, еще будучи несовершеннолетними. Как правило, это рецидивисты с неоднократными судимостями. Нет, Женя, этот тип явно новичок. Говоришь, пытался вырвать у тебя из рук сумку? Так вот, ему нужна была именно медаль. Это яснее ясного. Кстати, покажи-ка эту сумку.

Я подала Павлу требуемый аксессуар. Он внимательно его осмотрел и сделал вывод:

— На помойку. Жаль, дорогая сумка. Кстати, надо возместить тебе убытки. Включу в твой гонорар.

— Как благородно! — язвительно улыбнулась я.

— Ты же отстояла медаль, ценой собственной сумки, — не остался в долгу Павел.

— А кстати, как он узнал, что она у меня? Я ведь не кричала на всех перекрестках, что еду на встречу с возможным покупателем и везу с собой медаль?

— Да просто предположил, потому что давно следил за нами. Медаль у меня, а ты связана со мной, — выдал Павел замысловатое заключение. — А потом наблюдал за тобой во время разговора с Рэлли и увидел медаль. Возможно, даже в окно.

Я задумалась. Все это всего лишь правдоподобные предположения, которые невозможно ни опровергнуть, ни доказать.

— Значит, наш приятель и есть тот самый коллекционер, который скрывается под номером пять, — заявил вдруг мой клиент, окончательно сбив меня с толку.

— А это-то ты с чего взял?!

— Смотри, — оживленно заговорил Павел. — Он начал проявлять повышенную активность почти сразу после того, как ты начала встречаться с возможными покупателями, так?

— Допустим, и что?

— А то, что теперь он боится, что медаль перехватят! — Павел с видом преподавателя на кафедре поднял вверх указательный палец. — Увидев, что Рэлли отказался от покупки, он понял, что у него осталась последняя возможность завладеть медалью. Вот он и решил напасть на тебя, пока ты была одна и, по его мнению, полностью беззащитна.

— Иногда опасно иметь собственное мнение, — усмехнулась я. — И это как раз тот самый случай. Только мне все же кое-что непонятно…

— Что именно?

— Если этот тип тот самый коллекционер, который скрывается за пятым ником, то зачем ему нападать на меня в тот день, когда сорвалась четвертая сделка? Он ведь должен понимать, что в следующий раз медаль предложат именно ему. Покупай — не хочу!

— Может, именно покупать он как раз и не хочет, — рассмеялся Павел. — А вообще, ты упускаешь из виду один важный момент.

— Какой именно?

— Он ведь не знает, что покупателей всего пятеро, включая его самого. И каждый раз паникует, что медаль уплывет прямо у него из-под носа. С каждой твоей поездкой шансы на это возрастают, ведь так?

Я помолчала.

— А знаешь, я считаю, что он вообще на этом сайте не объявлялся, — заявила я вдруг неожиданно для себя самой. — Вернее, не совсем так. О продаже медали он, конечно, узнал, но свою кандидатуру в качестве покупателя не выставил.

— Не проверишь — не узнаешь, — пожал плечами Павел, давая мне таким образом понять, что от очередной поездки мне не отвертеться. Хорошо еще, что желающих купить медаль оказалось всего лишь пятеро, а не десять и более. Иначе из телохранителя я бы превратилась в курьера по оперативной доставке раритетов.

— Хорошо, — согласилась я, заранее мирясь с тем, что очередного вояжа мне не миновать, — давай знакомиться с очередным любителем древностей.

— Ты поаккуратнее! — Павел, похоже, слегка обиделся. Ведь до недавнего времени его самого можно было отнести к вышеупомянутой категории. Я высокомерно улыбнулась. Сам виноват. Не связывался бы с фалеристикой, сидел бы сейчас на берегу Средиземного моря. А я без работы…

Пятый коллекционер, скрывавшийся под ником Скорпион, никак не отреагировал на мои попытки наладить с ним контакт. Никакого приглашения в личку так и не последовало, несмотря на то что я отправила несколько сообщений, одно за другим.

— Он их читает! — взволнованно заявил Павел. Непонятно, как он это установил, но ему видней.

— Я же говорю, это он! — нетерпеливо продолжал Павел. — Женя, мы на правильном пути. Скорпион и есть тот самый тип, который напал на тебя и пытался похитить мою жену.

— Ты что-то путаешь, — возразила я. — Похитить пытались Лори, а не твою жену.

Возможно, мне не следовало этого говорить, но очень уж захотелось подразнить Павла.

— А, не спорь! — досадливо отмахнулся он. — Ты прекрасно знаешь, что их перепутали.

— Уж не знаю, как это можно с кем-нибудь спутать Габриэллу, — вот что меня толкало противоречить и без того взвинченному Павлу?!

— С глазами беда, и с головой тоже, — выдал Павел исчерпывающий диагноз. — К тому же нападали-то со спины.

А ведь верно, как это мне самой в голову не пришло? Комплекция у женщин примерно одинаковая, разве что Габриэлла немного выше ростом. Черные волосы, собранные в пучок на затылке. У жены Павла была примерно такая же прическа, когда она направлялась в бассейн.

Я сделала еще одну безуспешную попытку достучаться до Скорпиона.

— Затаился наш Номер пять, — констатировал Павел. — Ладно. Время позднее, попробуем еще раз завтра с утра. Может, к утру он созреет, — Павел кивнул на монитор.

Я вышла из системы, не выключив, однако, ноутбук. Посмотрю-ка еще какой-нибудь триллер на сон грядущий. В конце концов, разве я не заслужила маленький бонус?

Глава 7

Утром Номер пять не отреагировал на прошлые сообщения, мою новую попытку вступить в контакт также оставил без ответа. Так что порадовать своего клиента мне было нечем. Значит, пока мой предполагаемый вояж отменяется. Ну, по крайней мере, откладывается на определенное время.

— Габриэлла собралась играть в теннис, — возвести Павел, появившись на пороге моей комнаты. Я улыбнулась в ответ — кого не порадует такая новость!

— Но мне-то придется идти вместе с ней, — озабоченно продолжал он.

— А мне, соответственно, с тобой, — продолжила я логическую цепочку. Павел охраняет свою жену, я — его самого. Андрей Казарин, помнится, посетовал, что мне тоже нужна охрана. Вот обзаведусь собственным бодигардом, и будем мы всей четверкой гуськом ходить друг за другом. Вот уж действительно сказка о золотом гусе.

— Посидим на скамейке запасных и обсудим дальнейшие планы, — успокоила я Павла. Уж очень у него был удрученный вид. Я его понимала — мечтам о блаженном отдыхе на диване с пультом в руке не суждено было сбыться. Теперь ему приходилось неотлучно следовать за своей беспокойной женой, которая жаждала активного отдыха и постоянной смены впечатлений.

— Ладно, — вздохнул Павел. — Все равно ничего другого не остается.

Габриэлла выпорхнула из своей комнаты, одетая в белоснежный теннисный костюм, великолепно оттенявший ее матово-смуглую кожу. Ослепительно улыбавшаяся девушка с теннисной ракеткой в руках выглядела как живая иллюстрация глянцевого журнала. Прямо ходячая реклама какого-нибудь фешенебельного курорта.

— Доброе утро, Евгения! — Ее улыбка стала еще шире. — Вы с нами? Тоже решили сыграть партию?

Я, улыбнувшись в ответ, покачала головой:

— Нет, мне больше нравится наблюдать за игрой. С кем вы играете?

— С Тимо. Моему мужу тоже больше нравиться смотреть, чем играть.

Мы направились к уже виденному мной корту, у входа на который нас уже ждал Тимо. Мы все жизнерадостно поприветствовали друг друга, мужчины обменялись рукопожатием.

— А где Лори? Еще спит? — с улыбкой поинтересовалась Габриэлла.

— С утра строчит сообщения своим многочисленным подругам, — усмехнулся Тимо. — Прямо роман с продолжением, никак не успокоится.

— Молодец! — похвалила свою приятельницу Габриэлла. — Я бы на ее месте со страху умерла.

Габриэлла прошла на корт, Тимо шагал следом за ней. От меня не укрылся восхищенный взгляд господина Фабриса на ее фигуру. Нет, Лори определенно рискует. О чем только она думает, отпуская мужа играть в теннис в обществе такой хорошенькой молодой женщины?

Впрочем, и сам Тимо в теннисных шортах и футболке больше не производил впечатления субтильного и хилого. Оказалось, что сложен он вполне атлетически.

Они начали парию. У Габриэллы была отличная подача, впрочем, и Тимо не уступал ей в мастерстве. На корте они составили отличную пару.

— Набегается и устанет, — многообещающе заявил Павел, когда мы расположились на скамейке в тени раскидистого клена. «Держи карман», — злорадно подумала я. Вечером экскурсия.

— Пятый не отозвался? — спросил он через пару минут, равнодушно следя за игрой.

— Пока нет.

— Значит, это он, — сделал вывод Павел. Под «ним» он подразумевал напавшего на меня (и, возможно, на Лори) типа. В представлении Павла это был один и тот же персонаж. Я не разделяла его уверенности.

— Почему ты решил, что это именно он?

— А ты сама как считаешь? — спросил Павел, не глядя в мою сторону. — Решил затаиться и добыть медаль другим способом. Ведь при встрече на переговорах ты можешь его опознать. Он ведь давно просек, что на переговоры являешься только ты.

Я скептически отнеслась к этому заявлению. Я по-прежнему была уверена, что медаль в этом деле явилась чем-то вроде приманки, благодаря которой стало известно, что Павел жив. Сама медаль преследователей Павла не интересует, и на сообщение в сайтах откликнулись вовсе не они. Но им стало известно об активности Павла на сайте. Я вновь пришла к тому же самому выводу, который сделала в самом начале всей этой истории. Павла разыскивают либо сотрудники спецслужб, либо Хапуров.

— Послушай, — начала я осторожно, дабы не ранить нежные чувства коллекционера. — Давай еще раз проанализируем с тобой, действительно ли дело в самой медали?

— Да что тут анализировать?! — взвился вдруг Павел. — Видишь ведь, какое шевеление началось! Ему нужна медаль, и точка! Это очень редкий экземпляр, любой фалерист спит и видит, чтобы заполучить ее в свою коллекцию, уж ты мне поверь.

— Но что-то никто не горит желанием ее приобретать, — не удержалась я от колкости. Всего пять откликов. А по существу — четыре. Твоей любовнице медаль была не нужна с самого начала, у нее иные цели.

— Бывшей любовнице, — поправил Павел, поморщившись.

— Старичок не может тебя преследовать, — продолжала я, сделав вид, что не заметила этого уточнения. — Парень был готов выменять ее на две другие, а о том, чтобы купить медаль, он и не заикался. Далее. Джон Рэлли — человек далеко не бедный, но и он отказался купить медаль за заявленную цену.

— Он просто хотел поторговаться, — обиженно вступился за свой раритет Павел.

— Возможно. Но все же для единственного экземпляра в Европе ажиотажа как-то маловато, ты не находишь?

На это Павел вообще ничего не ответил. Некоторое время мы молча сидели рядом. Слышались лишь мерные удары теннисного мяча и возгласы игроков.

— К чему ты клонишь? — спросил наконец Павел без всякого выражения.

— Я бы попыталась выйти на спецслужбы, а заодно разузнать о намерениях секьюрити Хапурова на твой счет.

— Круг замкнулся, так, что ли? — Павел вздохнул и немного помолчал. — Почему же пятый молчит?

— Возможно, просто потерял интерес к покупке. — Я превосходно понимала, почему Павел вцепился в этого пятого. Это была вполне естественная защитная реакция. Ведь если его персоной заинтересовались по-настоящему серьезные люди…

— Я считаю, что мне все же следует обратиться к своим источникам, — я имела в виду связи своего отца, генерала Охотникова. Сама я почти не поддерживала отношения с отцом, уже много лет как наше общение свелось к редким, практически формальным разговорам по телефону. Несколько минут раз в несколько лет. Однако за пределами нашей некогда дружной семьи мало кто знал об истинном положении дел. К самому отцу я почти не обращалась за помощью, но мне все же были открыты многие двери благодаря тому, что генерал Охотников пользовался вполне заслуженным уважением. Люди, к которым я изредка обращалась, были многим обязаны моему отцу.

— Считаешь, до этого дело дошло? — Павел отлично все понял и моментально помрачнел.

— Надо исключить самое худшее.

— Ладно, действуй, — Павел, похоже, пришел к точно такому же выводу.

Пока мы обсуждали ближайшие планы по спасению Павла, партия в теннис завершилась. Габриэлла подбежала к нам, разгоряченная и очень довольная. Следом шел улыбающийся господин Фабрис. Его лицо блестело от пота, и Павел негромко сказал:

— Похоже, она его загоняла.

— Кто выиграл? — поинтересовался он уже по-английски.

— Ничья! — хором ответили игроки.

— Лучший исход, — философски заметил Павел.

Тимо Фабрис уселся на скамейку, решив, видимо, немного отдышаться. Он с улыбкой кивнул нам, сделав знак, чтобы мы его не ждали.

— Я в душ! — Габриэлла помчалась к отелю, словно не скакала почти целый час на корте. Мы устремились следом, боясь выпустить девушку из виду. Быть телохранителем жены Павла — задача не из легких, но это уж забота самого синьора Контадино.

— И все равно я уверен, что это тот самый тип, который на тебя напал. — Павел никак не хотел расстаться с успокоительной версией.

— Да не вяжется это ни с чем! — Я была всерьез раздосадована его упрямством.

— Да почему?!

— Ну ты сам вспомни, — продолжала я более спокойно, — на тебя было совершено покушение в Милане. Как оно было подстроено? Вполне профессионально. Даже ты ничего не заподозрил. А в пансионате под Тарасовом? Похоже это на дилетанта?

— А почему именно на дилетанта? — удивился Павел.

— Потому что приемами рукопашного боя он не владеет вообще. Никакими. И холодное оружие — явно не его конек. А те видеоролики? Как он их раздобыл? На одном ты в Риме, на другом в Москве, если не ошибаюсь. Да еще подбросил тебе их под дверь в самое подходящее для этого время.

— Ну, это, положим, не их стиль, — продолжал упорствовать Павел. — Ладно, давай поступим так. Сейчас проверяешь сообщения на сайте. Если Пятый проснулся, связываешься с ним и едешь на переговоры. А если нет… Ну, тогда приступай к своему плану. В общем, тоже едешь.

— Договорились, — с облегчением вздохнула я. По крайней мере, хоть какая-то определенность. — А вы с Габриэллой из номера ни на шаг в обоих случаях.

— Ну хоть в ресторан отеля можно выходить?

— Только не порознь, — смягчила я условия.

— И на том спасибо, — буркнул Павел. Можно подумать, мне все это доставляет удовольствие.

Оказавшись у себя в комнате, я первым делом влезла в ноутбук. Рядом нетерпеливо топтался Павел.

— Ничего нового. Только мои сообщения, последнее отправила сегодня утром.

— Значит, ничего не поделаешь, — Павел явно был разочарован. — Придется проверять твою версию. Ты прямо сейчас этим займешься?

— Сначала мне надо позвонить.

— Хорошо, не буду мешать, — Павел ушел в их с Габриэллой комнату.

Мне действительно нужно было остаться одной, чтобы позвонить по номеру, который я старалась вызывать как можно реже. И вовсе не потому, что мне было неприятно общаться с абонентом. Напротив, я просто обожала вести долгие беседы с Романом Игнатьевичем, который был старинным знакомым моего отца. Или даже другом (если допустить, что мой отец вообще способен дружить). Человек, к которому я собиралась обратиться за помощью, полковник внутренних служб, был непосредственно связан с кураторами Павла. Помню, как потрясен был Роман Игнатьевич известием о крушении самолета, на борту которого должен был лететь Павел.

Знает ли полковник, что Павел жив? Если да, то это дает ответ на многие вопросы…

Роман Игнатьевич очень тепло ко мне относился и обычно сам звонил, чтобы узнать, как у меня дела, или пригласить на семейное торжество. В таких случаях я никогда не отказывалась, в какой бы точке земного шара в этот момент ни была. Мне же почему-то порой было неловко его беспокоить, поскольку я знала о его, без преувеличения, сверхъестественной занятости.

— Женечка? — услышала я в трубке густой низкий голос, и на душе у меня сразу потеплело. — Давненько ты мне не звонила. Здорова?

Роман Игнатьевич всегда почему-то осведомлялся о моем здоровье, а когда я, смеясь, отвечала, что пока еще не старушка, чтобы хворать, он серьезным тоном возражал:

— Ты, детка, совсем себя не бережешь. В такой мороз в тонюсенькой куртешке.

Вместо «куртешки» могли фигурировать и «тонюсенькие ботиночки» вместо сапог, и все что угодно, что, по мнению Романа Игнатьевича, угрожало моей будущности.

— Спасибо, Роман Игнатьевич, а вы?

— Не дождутся! — переиначил мой собеседник известную фразочку.

— Роман Игнатьевич… — начала я и запнулась. Я вдруг осознала, что понятия не имею, как именно приступить к интересующей меня теме. В самом деле, не могу же я прямо так заявить: «Вы случайно не знаете, кто из сотрудников вашего ведомства открыл охоту на Павла Агафонова?»

— Говори, Женя. Я же по голосу слышу, что что-то стряслось.

— Я хотела побеседовать с вами, — продолжала я более уверенно, — о Павле Агафонове, если вы помните, кто это.

— Об Агафонове, — спокойно повторил Роман Игнатьевич. — Хорошо, подъезжай.

Судя по тону, Роман Игнатьевич нисколько не удивился, что я хочу поговорить с ним именно об Агафонове. Он даже не стал уточнять, зачем мне понадобились сведения о бывшем сокурснике, который к тому же официально считается погибшим. Уже одно это навело меня на мысль, что Роману Игнатьевичу прекрасно известно истинное положение дел.

Я начала поспешно собираться в Москву. Выбрав для предстоящей встречи строгий темный жакет без воротника и черные брюки, я осталась довольна получившимся образом. Такой наряд вполне подходит для визита в учреждение, в которое я направлялась.

— Я еду в Москву, — сообщила я Павлу, найдя его в гостиной.

— Хорошо, — коротко отозвался он, бросив на меня проницательный взгляд.

— Наша договоренность в силе, — напомнила я. — Попрошу не нарушать.

— Тебе надо с малолетними хулиганами работать, — недовольно пробурчал Павел. — А если я захочу просто подышать свежим воздухом?

— Тогда я ничего не могу гарантировать, — отрезала я и быстрым шагом вышла из номера, не слушая недовольное напутствие Павла. Он, кажется, перечислил еще несколько мест, где я могла бы приложить свои силы. Вот уж действительно малолетний!

— Что ж, не буду вводить тебя в заблуждение, я действительно с самого начала знал, что Агафонов жив и прекрасно себя чувствует, — сообщил Роман Игнатьевич. К обсуждению темы нашей встречи мы приступили лишь после того, как он настойчиво попотчевал меня бутербродами и угостил превосходным чаем. В отличие от большинства моих знакомых, предпочитавших кофе, полковник был заядлым чаеманом.

— Вы знали, что он не был на борту самолета? — спросила я, не особенно надеясь получить ответ. Я вторгалась в профессиональную сферу и вполне заслужила отповедь в стиле «не лезь не в свое дело». Однако в данном случае я ошиблась. Полковник лишь добродушно улыбнулся.

— Неужели ты считаешь, что он мог бы скрыть все это шевеление с подготовкой отъезда, сменой паспорта и прочим? Да, мне известно, что первоначально он собирался стать ирландцем. Потом передумал и сделался итальянцем. С его знаниями языков и прочими неординарными способностями это вполне посильная задача.

По тону Романа Игнатьевича я поняла, что, хотя он и признавал Павла профессионалом высочайшего класса, особой симпатии к нему не испытывал. Чем-то ему Агафонов не нравился.

— Этот Паша Агафонов тот еще жук, — невольно ответил Роман Игнатьевич на мои мысли. А может, он умел их читать?

— Тогда почему же ваши сотрудники… — я не закончила фразы, не зная, как сформулировать этот довольно щекотливый вопрос. Роман Игнатьевич усмехнулся.

— Почему его не доставили обратно, ты хочешь сказать? Или не задержали еще в московском аэропорту? — Полковник проницательно посмотрел мне в глаза. — А кому он, собственно, нужен? Как сотрудник он ничего особенного собой не представлял. Нет, не потому что не тянул на серьезные задания. Только вот, кроме денег, его мало что интересовало, что он и доказал своими связями с «TR premium». Потому-то ничего особо ответственного ему и не поручали.

— Вы и о его работе в «TR premium» знаете? — вырвалось у меня. Полковник снисходительно рассмеялся, посмотрев на меня как на несмышленыша.

— И вы ему позволили? — продолжала я удивляться.

— А зачем это запрещать? — пожал плечами полковник. — Никаких секретов он разболтать бы не мог, поскольку у него к ним не было доступа. Да в «TR premium» от него этого и не требовали. Там другие интересы. Пусть себе подрабатывает. До поры до времени… А вот когда пересеклись интересы «TR premium» и зарубежных аналогичных структур, тут Агафонов всерьез забеспокоился. Запаниковал и начал готовиться к побегу, который вскоре и совершил. Поверь, продолжение этой истории мы знаем, но никаких претензий к синьору Контадино не имеем.

Я ошеломленно слушала. Роман Игнатьевич действительно пересказал мне все то, что сообщил и сам Павел, только, если можно так выразиться, в ином контексте.

— Так что не знаю, кто охотится за твоим Агафоновым, но могу заверить, к нам этот субъект не имеет никакого отношения.

Я все еще молчала, и Роман Игнатьевич расценил это по-своему.

— Хорошо, — решительно сказал он, хлопнув ладонью по столу. — Скажу тебе еще кое-что. Как я уже пояснил, все перемещения господина Агафонова были нам известны с самого начала. Вот как по-твоему, зачем нам понадобилось избавляться от него именно сейчас, спустя столько лет? Если не веришь, я могу показать тебе все отчеты, начиная со дня катастрофы. Или даже с момента приземления Агафонова в аэропорту Рима.

— Может, это все-таки «TR premium»? — озвучила я второе предположение.

Полковник отнесся к нему скептически.

— А им-то это зачем? И опять-таки, по прошествии стольких лет? Что здесь он был мелкой сошкой, что у них. А наша к нему единственная претензия — то, что он не сообщил, что начал сотрудничать с «TR premium». Ограничил свой карьерный рост, так сказать. Доверять ему стали гораздо меньше, только и всего.

— Может, в «TR premium» беспокоятся о возможной утечке? — продолжала я гнуть свое.

— Да чему там утекать через столько лет! — развел руками полковник и внимательно посмотрел на меня. — Сомневаешься? Хорошо. Я устрою тебе встречу с нашим человеком из «TR premium». Он не чета твоему Павлу, посерьезнее будет.

— У вас есть агент в «TR premium»? — удивилась я.

— Считай, что агент, — усмехнулся Роман Игнатьевич.

— И где мы с ним встретимся?

— Он сам тебя найдет, и очень скоро, — пообещал полковник. — Расскажи-ка мне лучше, как все это развивалось?

Под «этим» Роман Игнатьевич подразумевал историю цепи покушений на Павла. Я подробно описала все происшествия, начиная с миланского, о котором знала только со слов самого Павла. Полковник слушал с отсутствующим видом, но я знала, что он не упустит ни единой подробности. Когда я закончила, Роман Игнатьевич немного помолчал, затем произнес:

— М-да, дал он маху с этой медалью. И чего ему не сиделось?

Здесь мне нечего было возразить, поскольку в этом отношении я была с ним полностью солидарна.

— Павел теперь считает, что за его медалью охотится какой-то фанатичный коллекционер, но при этом хочет получить раритет даром.

— Знаешь, — раздумчиво произнес Роман Игнатьевич, — здесь я с ним, пожалуй, согласен. Порой увлеченные коллекционеры становятся настоящими фанатиками, готовыми на все, чтобы заполучить вожделенный экземпляр. Я склонен считать, что это именно тот случай. Но человека из «TR premium» я все же предупрежу, чтобы ты успокоилась на этот счет.

— А как же быть с этим фанатиком? — не удержалась я от вопроса, хотя это уже было вне сферы ведения полковника.

— Я бы, возможно, организовал ловлю на живца, — пожал плечами Роман Игнатьевич и тут же спохватился: — Но ты лучше будь осторожна. От этих одержимых всего можно ожидать. Так что не мне давать тебе такие советы.

Я тактично промолчала, решив не сообщать Роману Игнатьевичу, какие именно ситуации мне порой приходится провоцировать. Полковник отнюдь не страдал предрассудками, связанными с якобы неполноценностью женщин в сравнении с мужчинами. Напротив, отношение к женщине у него было трепетным и заботливым, Роман Игнатьевич был убежден, что прекрасную половину человечества следует беречь и ограждать от тягот и лишений несовершенного мира. Уже по одной этой причине ему было трудно принять, что я в силу своей профессии неизбежно сталкиваюсь с вышеупомянутыми сложностями. Особенно если учесть, что он помнил меня еще ребенком, которому приносил подарки…

Я неспешно направлялась в переулок, в котором припарковала свой «Фольксваген». Я уже была шагах в десяти от своей ласточки, как вдруг услышала:

— Евгения Максимовна?

От неожиданности я остановилась как вкопанная. Меня поразил не столько сам факт обращения ко мне незнакомца, сколько форма этого обращения. По имени-отчеству меня давненько не называли. Разве что клиенты, нуждавшиеся в услугах телохранителя.

Однако мой ступор длился не дольше секунды, поскольку я вспомнила обещание Романа Игнатьевича. Что ж, его сотрудник и в самом деле нашел меня довольно быстро. Даже слишком.

— Не удивляйтесь, я действительно нашел вас по поручению Романа Игнатьевича, — передо мной стоял улыбающийся молодой человек лет тридцати в светлом костюме.

— Присядем? — указал он рукой на стоявшие поодаль скамейки.

— Может, лучше поговорим в моей машине? — предложила я. Он не стал возражать, и мы расположились не передних сиденьях «Фольксвагена».

— Если я правильно понял, вас интересует деятельность внештатного сотрудника Павла Агафонова в подразделении «TR premium»? — с ходу приступил к делу молодой человек, представившийся Анатолием.

— Не совсем так, — уточнила я. — Меня в большей степени интересует, имеет ли к Павлу Агафонову какие-либо претензии руководство «TR premium». А если уж совсем откровенно, не связаны ли нынешние неприятности господина Агафонова именно с этими претензиями. Так будет точнее.

Анатолий некоторое время пристально смотрел мне в глаза, теперь уже без улыбки, и наконец произнес:

— Напрасно вы с самого начала не послушали полковника. Руководство «TR premium» уже забыло, что им когда-то оказывал услуги некто Павел Агафонов. И если у него сейчас возникли серьезные неприятности, то позвольте мне грубую прямоту речи, ноги растут не оттуда.

— Агафонов упоминал, что во время его работы в «TR premium» у вас возникли серьезные трения с конкурентами. Может быть, вам что-нибудь известно об угрозах, поступавших в адрес Павла Агафонова?

Анатолий отрицательно покачал головой.

— Трения с конкурентами были и до сотрудничества с Павлом Агафоновым, и сейчас их более чем достаточно. Но это проблемы не его уровня. Нет, вероятность преследования Агафонова службами разведки фирм-конкурентов равна нулю, можете быть в этом совершенно уверены.

Я не знала, насколько правдивы были сведения, предоставленные мне Анатолием. Мне оставалось уповать лишь на то, что сотрудник, которого Роман Игнатьевич признавал «своим», не станет мне откровенно лгать без особой на то нужды. К тому же я и сама постепенно начала признавать разумность этих логических заключений. По прошествии длительного времени ситуация во всех структурах, где засветился Павел Агафонов, кардинально изменилась. Роман Игнатьевич прав — кому может понадобиться избавляться от агента, бывшего на вторых ролях, через столько лет. Мне оставалось только поблагодарить Анатолия за столь оперативно предоставленную информацию, поскольку я уже поняла, что больше из этого обходительного молодого человека ничего не выжмешь. Что ж, будем благодарны и за это. Я ведь хотела узнать, имеет ли отношение «TR premium» к преследованию Павла. Будем считать, что нет. В конце концов, в этом меня пытался уверить не только Анатолий. Такой же точки зрения придерживался и Роман Игнатьевич, а последние несколько дней и сам Павел.

Я вежливо попрощалась с Анатолием, не забыв еще раз передать заочную благодарность полковнику. На том мы и расстались.

Я с тяжелым сердцем возвращалась в «Заморье», невесело раздумывая о том, что мне вновь предстоит бег по кругу. Методом исключения мы одного за другим отбросили возможных преследователей. И тем не менее ни на шаг не приблизились к ответу, кем же он был на самом деле.

— Ну не тяни, рассказывай! — немедленно обрушился на меня Павел, едва я вошла в номер. После вынужденного заточения он, похоже, совсем озверел. Еще немного, и он обвинит меня во всех своих бедах. А то и вовсе начнет бросаться как одичавший зверь, как будто это я надоумила его продавать дурацкую медаль, будь она неладна!

— А где Габриэлла? — Я все же не смогла отказать себе в удовольствии немного помучить Павла. Пусть не воображает, что можно требовать от меня немедленного отчета, не дав даже отдышаться с дороги, не говоря уж о том, что я вполне могла проголодаться и вообще нуждалась в отдыхе.

— Там! — Павел раздраженно махнул рукой в сторону спальни. — Кино смотрит.

— А почему без звука? — с деланой наивностью поинтересовалась я. — Она предпочитает немые фильмы?

Тут Павел вконец рассвирепел.

— Потому что фильм она смотрит на компьютере! — заорал он чуть ли не на весь отель. — А на ушах у нее наушники, понятно тебе?! Ты еще долго будешь надо мной измываться?!

Павел сверлил меня ненавидящим взглядом и тяжело дышал, сжав кулаки. Пожалуй, дальнейшая карьера в разведслужбе для него невозможна, даже если Павел и решил бы ее продолжить. Он, похоже, безнадежно утратил навыки самоконтроля.

Я обиженно пожала плечами и уселась в кресло, вытянув ноги.

— Ну, хорошо, — сжалилась я наконец над своим несдержанным клиентом и приступила к рассказу о встрече с полковником и его агентом из «TR premium». Павел внимательно слушал, нахмурившись и закусив губу.

— Значит, это не они, — с облегчением заключил он, когда я закончила свой устный отчет. — Полковнику можно верить.

Однако от меня не укрылось, что Павлу не очень-то приятно было узнать, что полковник не считал его особо ценным сотрудником.

— Значит, они все знали с самого начала, — задумчиво резюмировал Павел.

— А ты об этом не догадывался?

— Да как тебе сказать… — неопределенно отозвался он. — Временами казалось, что все это действительно немного странно. Потом привык. Другая жизнь в другой стране… И тут опять завертелось.

Он вдруг прервал свои лирические рассуждения, внимательно посмотрев на меня.

— Послушай, — начал он таким тоном, словно на него снизошло некое озарение. — Мы ведь отбросили всех, кого только можно, так? И кто же это может быть, как, по-твоему?

— Всех, — согласилась я. — Остался только Номер пять.

— Вот! — удовлетворенно заключил Павел, для пущей важности подняв указательный палец. — Надо попытаться войти с ним в контакт. Может наконец отзовется?

— И с ходу признается во всех покушениях, — подхватила я с сарказмом.

— Да пусть себе не сознается! — устало отмахнулся Павел. — Если ему так далась эта медаль, пусть забирает на самых выгодных для себя условиях. Зато наконец отстанет. Я готов ему ее даже подарить и сверху доплатить, лишь бы все это закончилось! Чтоб я еще хоть раз связался с этой куплей-продажей…

Я некоторое время обдумывала этот сомнительный прогноз. Его наиболее уязвимое место именно в том и заключалось, что пятый номер никак не желал идти на контакт.

— Хорошо, — покорно согласилась я. — Буду продолжать попытки, пока он не отзовется. Если вообще отзовется. А всем нам придется пока соблюдать повышенные меры предосторожности.

Услышав это, Павел невольно покосился на дверь, за которой, по его словам, Габриэлла наслаждалась просмотром какой-то комедии.

— Послушай, — обратилась я к нему, пытаясь скрыть свое раздражение. — Ты бы рассказал своей жене все как есть. Она ведь все-таки не ребенок. И уже совершеннолетняя, даже по западным меркам. Долго ты еще собираешься держать ее за дурочку?

У меня буквально чесался язык рассказать Павлу о нашей с Габриэллой беседе после взрыва под Тарасовом.

— Да ты что?! — Павел в ужасе округлил глаза. — Тогда придется и все остальное рассказать. Она ведь считает меня итальянским коммерсантом, да и вообще… Как на ней отразятся все эти откровения? Сочтет меня лжецом, затеет бракоразводный процесс, детей отберет…

— Ну ты уж какие-то ужасы нарисовал, — я с сомнением посмотрела на своего всполошившегося клиента.

— Все это вполне реально, — убежденно заявил Павел. — Такой чудовищной лжи Габриэлла мне не простит. Вся моя жизнь полетит в тартарары.

Как будто она сейчас у тебя туда не летит, мысленно огрызнулась я. Однако озвучить этот вывод мне помешала сама Габриэлла, появившаяся в этот момент на пороге.

— Кажется, здесь только что говорили обо мне? — осведомилась она со своей неизменной лучезарной улыбкой. — Я, конечно, не понимаю по-русски, но свое имя вполне способна разобрать.

— Ваш муж сказал, что вы разыскали какую-то потрясающую комедию, — поспешила я перехватить инициативу. — Поделитесь ссылкой?

— С удовольствием! — заверила меня Габриэлла. — Правда, фильм был довольно длинным, так что я успела проголодаться. Как насчет обеда в местном ресторане? Хоть какое-то разнообразие.

Произнеся эту тираду, Габриэлла раздраженно повела плечами и вновь обратилась ко мне:

— Представляете, за время нашей поездки Нико превратился в настоящего домашнего тирана. Готов сутками держать меня в номере чуть ли не на привязи! Даже в массажный кабинет меня сопровождает и сидит под дверью с мрачным видом. Прямо какой-то средневековый ревнивец!

Павел стоически выдержал эту бурю феминистского негодования.

— Ну что ж, — спокойно отозвался он. — Пойдемте обедать, и я не буду спускать глаз с вас обеих.

Мы с Габриэллой, улыбаясь, переглянулись, словно две заговорщицы.

— Сейчас переоденусь, и идем! — возвестила супруга Павла и вновь скрылась в спальне.

— Она обычно быстро собирается, — пояснил зачем-то Павел извиняющимся тоном.

— Ничего, — милостиво ответила я. — Мне тоже не помешает привести себя в порядок.

Оказавшись в своей комнате, я наскоро переоделась в юбку-макси из тонкого денима и терракотовую блузку с тонкой кружевной вставкой. Прикид вполне годился для выхода. Освежив макияж, я внимательно изучила свое отражение и осталась вполне довольна результатом. Бросив взгляд на ноутбук, я подавила желание проверить, не отозвался ли Номер пять, и решительно вышла в гостиную. Почти одновременно со мной там появилась Габриэлла.

Едва мы обосновались за столиком, как нас весело поприветствовали супруги Фабрис. Лори выглядела спокойной и жизнерадостной, ничто не выдавало в ней жертву недавно пережитого покушения. Высокий ворот изумрудно-зеленой водолазки полностью скрывал шею, на которой, возможно, еще оставались синяки.

— Позволите к вам присоединиться? — Лори была живым воплощением непосредственности. — В последний раз пообедаем всей компанией?

— Почему? — удивленные возгласы Павла и Габриэллы слились воедино. Меня тоже удивило это заявление. С чего бы это вдруг? Тимо покосился на свою жену со смущенной улыбкой, а она как ни в чем не бывало пояснила:

— Мы переоценили нашу страсть к размеренной загородной жизни. Хочется поскорее вернуться домой, окунуться в ритм большого города. Попросту говоря, нам здесь наскучило, и мы решили не использовать весь полагающийся нам бонус. Но мы и так не внакладе, правда, Тимо?

— Конечно, дорогая, — немедленно отозвался тот, судя по всему, давно привыкший во всем соглашаться со своей энергичной половиной. От меня не укрылся его тоскливый взгляд, который он исподтишка бросил на Габриэллу.

Видимо, я все же недооценила госпожу Фабрис. Она наконец почуяла неладное и решила увезти супруга на безопасное расстояние. Подальше от очаровательной госпожи Контадино.

— Тогда закажем бутылку самого лучшего шампанского! — воодушевилась Габриэлла, обожавшая праздники по любому поводу. Ее желание было исполнено, и атмосфера за нашим столиком оживилась. Мужчины без устали сыпали анекдотами, Тимо оказался вполне компанейским парнем, и обед прошел гораздо веселее, чем я предполагала в самом начале. Под конец я уже немного жалела, что супруги Тимо собрались уезжать. Все-таки они были отличной компанией для Габриэллы. Теперь же нам с Павлом вновь предстоит что-то изобретать. Возможно, даже подыскивать новое убежище. Теперь все зависит от Номера пять.

Глава 8

«Хотите со мной встретиться?»

Я чуть не подскочила от неожиданности, когда, едва открыв сайт фалеристов, прочла это сообщение. Никаких приветствий, сухо и лаконично, сразу по существу. Сообщение было отправлено несколько часов назад, когда мы наслаждались прощальным обедом в обществе супругов Фабрис.

«Да», — ответила я в предложенной виртуальным собеседником лаконичной манере.

«Ваша цель?» — удивил меня коллекционер. Я ведь подробно изложила свою цель в предыдущих сообщениях. Ну что ж… Я вновь написала, что собираюсь продать медаль, в который раз дав подробные сведения об этом раритете.

«Условия сделки я готов обсуждать только с самим господином Агафоновым», — выдал коллекционер фразу, которая в последнее время начала вызывать у меня легкий приступ тошноты. Какая им всем разница, у кого именно приобретать эту затертую кругляшку?!

«В данный момент это невозможно. Я действую от имени и по поручению господина Агафонова». Сколько раз я уже это объясняла…

«Его нет в стране?» А разве я обязана об этом докладывать, господин коллекционер?

«Он поручил мне вести переговоры о продаже медали от своего имени. Сумму назначает сам господин Агафонов. Медаль в данный момент находится у меня». Я выдала эту обтекаемую тираду, желая дать понять собеседнику, что медаль он приобретет в любом случае. Все остальное его не касается. Коллекционер просто обязан принять мои условия, если его интересует именно медаль, а не сам Павел. Точнее, его физическое устранение.

«Хорошо», — неожиданно согласился коллекционер. Даже странно…

«Я нахожусь в Москве, а вы?»

«В Подмосковье».

«Значит, вам повезло», — заверил меня коллекционер. Вот нахал! Повезло мне, видите ли.

«Как насчет завтра, например, во второй половине дня? Сможете подъехать?» В сущности, он прав. Ведь это мне надо продать раритет. Обстоятельства вынуждают, жизнь заставила…

Соблаговолите уточнить, куда именно. Этот вопрос я немедленно адресовала коллекционеру, заодно пояснив, что вторая половина дня меня вполне устроит. Тот назвал ресторан на северо-западе Москвы. Что у них за манера такая — обсуждать условия сделки в ресторане?!

«Договорились», — ответила я. Тут коллекционер решил осведомиться: как, собственно, меня зовут.

«Евгения Охотникова», — я не считала нужным представляться вымышленным именем.

«Понятно». — Что, интересно знать, ему понятно? Хотя, если это действительно тот самый шантажист, который с самого начала преследует Павла, — все встает на свои места. Он ведь давно выяснил, и кто я такая, и как меня зовут.

Мы обменялись номерами телефонов и чинно распрощались.

Договорившись о встрече с Номером пять, я призадумалась, как, собственно, преподнести эту новость моему нервному клиенту.

— И как успехи? — вяло поинтересовался Павел, когда я нейтрально сообщила ему об очередной попытке связаться с пятым потенциальным покупателем. Однако по мере моего рассказа Павел постепенно воодушевился.

— Отлично! — заключил он с довольным видом, когда я наконец закончила. — Ясное дело, это тот самый псих. Отдай ему медаль за половину цены, которую мы назначили для Вероники. Ну, ты же помнишь… Этот фетишист получит предмет своего вожделения и оставит меня в покое. И на этом все закончится.

Я не разделяла уверенности Павла, и он, расценив мое молчание по-своему, добавил:

— Скажет, что дорого, сбавляй цену до той, которая его устроит. Да отдай хоть даром, только бы все это прекратилось! Устал я уже…

— Хорошо, — послушно согласилась я, не желая сбивать оптимистичный настрой Павла своими сомнениями. Ведь я, в отличие от него, не считала, что объявившийся пятый покупатель и есть «тот самый псих». Что-то здесь явно не вяжется, но вот что именно… Аналитик из меня аховый.

— Вы договорились на завтра? — уточнил Павел.

— Да, после обеда, — ответила я и тотчас спохватилась: — Пока я с ним встречаюсь, ваш с Габриэллой распорядок остается прежним — из номера ни на шаг.

Павел гневно воззрился на меня.

— Слушай, ты меня уж совсем замордовала! Наш охотник за раритетами ждет тебя в Москве, я остаюсь здесь. Что может случиться-то? Короткое замыкание? За него ты не отвечаешь, так что к тебе претензий не будет, обещаю.

Шутник доморощенный! Мне так и захотелось заорать в ответ: «Да не он это!» Но уж очень Павел обрадовался, это было видно невооруженным глазом.

— Ладно, но вы хотя бы держитесь вместе, — смягчила я условия и не удержалась от искушения немного его подразнить. — А то найдет твоя красавица кого-нибудь получше такого замшелого пенька. Не видел разве, как Тимо на нее пялился? Даже госпожа Фабрис всполошилась и решила увезти его, пока не поздно. А то долго ли до греха…

Павел обиженно фыркнул.

— Да на что ей сдался этот замухрышка?! — вскинулся он. — И потом, какой я тебе пенек, скажешь тоже…

— Он-то ей, может, и не сдался, — возразила я, намеренно проигнорировав вторую часть его высказывания. — А что, если найдется кто-то, кому сдастся она? Цветы, комплименты, романтика… Что-то давненько ты Габриэллу этим не баловал.

Павел со вздохом покачал головой.

— Умеете вы из нас веревки вить! — тут он взглянул на меня более проницательно: — А ты что, сомневаешься, что это действительно он?

— Пока еще рано что-либо предполагать, — ушла я от прямого ответа.

— Хорошо. — Похоже, Павла сейчас устроил бы любой ответ, кроме прямого отрицания. — Как только договоритесь, деньги пусть переведет на мой счет. Он у тебя есть, так что проблем не будет.

Отдав это распоряжение, мой клиент вновь принялся вдохновенно переключать каналы, словно телевизионный пульт был изобретен только вчера. Я некоторое время наблюдала, как Павел перепрыгивает с концерта классической музыки на какое-то дурацкое юмористическое шоу, затем на фэнтези, после чего последовал сериал, реклама и вот опять — классика. Видимо, важен сам процесс. А может, человек просто ищет себя? Решив не отвлекать Павла от его высокоинтеллектуальных упражнений, я тихонько вышла из комнаты.

Приближаясь к столице, я вполне уверилась, что способна преодолеть маршрут Заморье — Москва с закрытыми глазами. Это было так же справедливо и для обратного направления. Если мне надоест работа бодигарда (сейчас мне казалось, что я уже недалека от этого), я вполне могу предложить отелю свои услуги в качестве профессионального перевозчика пассажиров. Ну и продукты тоже смогу доставлять. Я едва не рассмеялась, поймав себя на мысли, что чуть ли не всерьез обдумываю подобную перспективу.

Благополучно миновав наиболее проблемные участки пути, я подрулила к ресторану, как всегда, заранее. Мне не хотелось прямо сейчас идти внутрь, чтобы в одиночестве коротать время за столиком. Вместо этого я приняла расслабленную позу и, закрыв глаза, стала мысленно прокручивать план действий.

Итак, главная сложность состояла в том, чтобы определить: является ли пятый претендент на покупку нашим заклятым другом. Средств у меня для этого, прямо скажем, не так чтоб очень. Что мне известно о преследователе Павла? Невысокий рост, не слишком крепкое, хотя и не субтильное телосложение. Вот, в общем-то, и все. Далее — проверка гипотезы Павла, заключавшаяся в том, что одержимый коллекционер, получив желаемое, попросту отстанет. Но как узнать, что он действительно отстал? Для этого мне придется как минимум еще месяц неотлучно находиться подле четы Контадино. Если за это время наш приятель никак себя не проявит (например, взрывами или попытками похищения), значит, есть основания считать, что дело закрыто.

Если же пятый номер окажется «не тем психом», то вышеупомянутый субъект непременно узнает о продаже медали, и тогда это будет уже не наша проблема. А, например, самого Номера пять. Не очень гуманно. Да и сомнительно.

Вздохнув, я выбралась из «Фольксвагена» и неспешно направилась в ресторан. Мне было важно оказаться за столиком раньше Номера пять, чтобы, так сказать, оценить его параметры. Ведь, если я застану его уже сидящим за столом, определить его рост будет крайне затруднительно.

Едва я расположилась за столиком в полупустом зале, как завибрировал мой телефон.

— Евгения? — звонил Номер пять, как я обозначила его в контактах. Я подтвердила, что я — это я, и в следующее мгновение Номер пять появился у входа в зал. Мужчина лет сорока, действительно невысокий, направлялся к моему столику сдержанной, слегка пружинистой походкой. Все еще держа в руке телефон, он встретился со мной взглядом и, слегка кивнув, нажал отбой. «Вызов завершен». Что ж, экономно, ничего не скажешь.

У меня было время его рассмотреть, пока он приближался. Ничем не примечательная, хотя и приятная внешность: гладко выбритое лицо, одежда — темный джемпер и джинсы — явно из дорогого магазина. Неброский повседневный шик. Должна признаться, я пришла в некоторое замешательство. Он или не он? Я поняла, что с ходу ответить на этот вопрос попросту не смогу. Блицкриг провалился.

— Значит, Павел Агафонов жив, — огорошил меня Номер пять, едва мы обменялись приветствиями. — Кстати, я не представился. Виталий Дерюжников, одно время имел честь работать бок о бок с вашим клиентом.

— Вот как, — я изумленно посмотрела на своего визави, и в его глубоко посаженных светло-карих глазах мне почудилась насмешка. Дерюжников кивнул:

— Не вижу смысла играть в кошки-мышки. Мы работали с Павлом в Москве, потом я перевелся в Питер. Но в Москве все же бываю по делам, вот почему я сказал, что вам повезло.

— Иначе мне пришлось бы лететь в Питер? — осведомилась я не без сарказма.

Мой собеседник лишь снисходительно пожал плечами.

— Вам ведь надо продать медаль, — он сделал особое ударение на слове «вам». — Кстати, как вы решились оставить Павла без присмотра?

Я была окончательно сбита с толку. Он что, издевается? Теперь я почти уверилась, что Дерюжников и есть тот самый шантажист. Ему известно, что я — телохранитель Павла, а также то, что Павел остался без охраны, поскольку я в данный момент наслаждаюсь обществом самого господина Дерюжникова.

— Ему ведь сейчас ничего не грозит, не так ли? — Я решила пойти ва-банк, и во взгляде Дерюжникова мелькнуло недоумение.

— Вам лучше знать, — отозвался он.

Мы несколько секунд молча изучали друг друга, затем он произнес:

— Я наслышан о вас, Евгения. Ваши способности не могли остаться незамеченными, вы ведь понимаете.

Меня словно окатили ледяной водой. Будь Дерюжников тем, кого мы ищем (или, наоборот, от кого бегаем), он вряд ли стал бы распространяться на эту тему. Кроме того, если Дерюжников — коллега Павла, то наверняка владеет хотя бы основами боевых искусств. У типа, с которым мне довелось вступить в единоборство, подобных навыков не наблюдалось. Итак, все свелось к единственному вопросу: отдать медаль Дерюжникову или нет? А может, стоит рассматривать его как возможного союзника и попросту выложить все начистоту?

— Можно взглянуть на медаль? — спросил между тем Дерюжников, не подозревавший о терзавших меня противоречиях. Я молча положила перед ним футляр с медалью, которая мне уже осточертела.

Дерюжников, взяв футляр обеими руками, внимательно рассмотрел медаль.

— Да, это тот самый экземпляр, — произнес он, осторожно перевернув медаль.

Он еще некоторое время разглядывал ее, затем, не поднимая глаз, спросил:

— Сколько вы за нее хотите?

Я назвала сумму, предложенную Павлом.

— Беру, — коротко ответил Дерюжников, ни секунды не колеблясь. Перевод денег на счет Агафонова занял несколько минут, и я испытала некоторое облегчение. Как бы там ни было, а с редкой медалью из Эквадора я наконец распрощалась. Больше мне не придется путешествовать с этим раритетом по городам и весям.

— Не знаю, вспомнит ли меня Павел Агафонов, если вы передадите ему мою благодарность, — Дерюжников пристально смотрел на меня. — Да и захочет ли он вообще вспоминать ту часть своей жизни…

Я молчала с каменным лицом. Дерюжников рассмеялся:

— Не беспокойтесь! Я не собираюсь расспрашивать вас о подробностях его жизни нынешней.

Он не слишком со мной церемонился, позволяя себе откровенные насмешки в мой адрес, причем порой довольно злые. И все же чем-то мне Виталий Дерюжников нравился. Было в нем нечто настоящее, как ни трудно это объяснить.

Я уже выезжала на шоссе, ведущее прямиком к «Заморью», когда на смартфоне высветился незнакомый номер. Кто-то неведомый жаждал пообщаться со мной. Я слегка сбросила скорость.

— Слушаю.

— Слушай, ты! …! — ударил мне в барабанную перепонку хриплый и одновременно странно визгливый голос. — Где медаль?! Или несешь мне ее в зубах, или я сделаю вашу девку от уха до уха!

В трубке что-то глухо зашуршало, потом раздался сдавленный женский крик.

— Ну! — опять тот же мерзкий хриплый дискант.

В тот же миг в трубке раздались рыдания и крик Габриэллы:

— Евгения! Дайте ему то, что он просит! Он убьет меня!

И тотчас следом рык, переходящий в визг:

— Ты все поняла, …?!

Это уточнение, видимо, потребовалось потому, что Габриэлла кричала по-итальянски.

— Да.

— Где медаль?!

— Я везу ее вам.

— А ты где?!

— Еду в Подмосковье.

— У тебя три часа, чтобы отдать мне медаль! А то начну возвращать вам вашу девку по частям! Прямо у вас на глазах! — Мне казалось, что смартфон вот-вот разлетится на мелкие осколки от этого жуткого визга. Внезапно вызов завершился и воцарилась тишина. Однако длилась она лишь несколько секунд, поскольку тотчас же высветился номер Павла. Да, с ним непременно надо пообщаться, но сейчас важнее другое.

Сбросив номер своего клиента, я набрала Дерюжникова, мысленно возблагодарив себя, что сохранила и вообще заполучила этот контакт.

— Да, — услышала я через пару гудков.

— Виталий! — В тот момент я не отдавала себе отчета, что назвала своего шапочного знакомого по имени, хотя у меня для этого не было никаких оснований. — Срочно нужна медаль! Жену Павла захватили в заложники, похититель ее убьет, если не получит медаль!

В трубке воцарилось молчание.

— Медаль надо отвезти в «Заморье» как можно быстрее, иначе ее убьют! — Я сама была уже недалека от истерического припадка.

— Да понял я, понял, — отозвался Дерюжников совершенно нормальным тоном. — Вы едете в «Заморье», я выезжаю следом. Медаль при мне. Вам опять повезло, я как раз на выезде в том же направлении.

— Я приторможу на шоссе и буду вас ждать, — предложила я.

— Нет, — решительно возразил Дерюжников. — Поезжайте прямо к «Заморью», нигде не останавливаясь. Встретимся у въезда в пансионат, и я отдам вам медаль. У меня движок мощнее, я быстро вас нагоню. А вы не теряйте времени.

Я сочла этот вариант оптимальным и прибавила скорость. Едва закончился наш с Дерюжниковым разговор, как вновь высветился номер Павла. Видимо, все это время он не оставлял попыток до меня дозвониться.

— Женя, срочно вези медаль! Этот урод захватил мою жену!

— Да, я знаю. Я уже еду.

— А медаль? Она у тебя?

— Да, — ответила я, не желая вдаваться в подробности.

— Слушай, на мой счет поступили деньги, — тон у Павла был растерянный. — Тебе их авансом, что ли, заплатили?

Я вздохнула. Нет, видимо, без объяснений не обойтись.

— Медаль купил Дерюжников. Он едет следом. Через час мы будем в «Заморье», не волнуйся, — я отрывисто чеканила фразы, стараясь следить за обстановкой на дороге.

— Дерюжников, — машинально повторил Павел.

— А что там сейчас происходит?

— Придурки из отеля нагнали охранников, когда не надо! — раздраженно ответил Павел. — Ну и спугнули его. Я бы попытался с ним договориться и держал его в узде, пока ты не приедешь. Он отпустил бы Габриэллу в обмен на медаль, и все обошлось бы по-тихому. А теперь!..

— А что теперь? — Я приготовилась к самому худшему. Оно не заставило себя ждать.

— Он затащил Габриэллу на крышу их центрального корпуса, шестнадцатый этаж. Вход задраил, лифт вырубил и орет оттуда в мегафон. Заранее готовился… Сбежалась целая толпа.

— А охрана?

— А что охрана-то может?! Мечутся туда-сюда как заполошные. Толку-то от них…

Я попыталась успокоить Павла, заверив, что запас времени у нас есть. Мне срочно нужно было позвонить по номеру, который я старалась набирать как можно реже. Но сейчас речь шла о жизни молодой женщины, которая никому не причинила зла.

— Роман Игнатьевич!

— Да, Женя, что у тебя стряслось?

Я попыталась как можно более связно объяснить полковнику, в какую передрягу влип Павел.

— Молодую женщину захватили в заложники на территории комплекса «Заморье», я тебя правильно понял? — По тону Романа Игнатьевича я поняла, что фактически он уже взял дело под свой контроль. — Отдаю распоряжение выслать группу захвата, дальнейшие необходимые распоряжения будут отданы по ходу операции.

Несколько секунд в трубке были слышны лишь отдаленные голоса, но что именно было сказано, я не могла разобрать.

— Не возводи на них напраслину, — заявил полковник, когда я попыталась обвинить в происшествии службу безопасности отеля. — В этом плане у них все на высоте, уж ты мне поверь. Я сам там отдыхал, знаю, о чем говорю.

— А отсутствие видеокамер? — не желала я так легко сдаваться.

— Они у них установлены и вполне исправно работают, — возразил Роман Игнатьевич. — Есть участки, которые попросту не просматриваются при любом раскладе, тут уж ничего не поделаешь. Видимо, ваш субъект хорошо подготовился.

В тоне полковника послышалось даже что-то, похожее на уважение. Значит, управляющая Деева попросту неуклюже врала мне об отсутствии видеокамер, когда было совершено покушение на Лори Фабрис. Хотела таким откровенно идиотским способом исключить вмешательство полиции. Вот уж действительно, с такими друзьями и враги не нужны.

— Женя, теперь слушай меня внимательно, — тон полковника стал очень серьезным, даже жестким. — Когда прибудешь на место и вступишь в контакт с преступником, выполняй все его требования беспрекословно. И ни в коем случае его не зли, от этого зависит жизнь заложницы.

— Есть, — ответила я, не раздумывая.

— Вот и молодец, — резюмировал полковник. — А я пока займусь руководством по эвакуации людей.

Тут я спохватилась:

— А если он увидит ваших бойцов? Он ведь конченый псих! Он и так затащил жену Павла на небоскреб из-за охраны отеля.

— Да, здесь они дали маху, — сокрушенно подтвердил Роман Игнатьевич. — Но на наш счет ты можешь быть спокойна — ребят он не увидит и не услышит. Ты с ним окажешься один на один. В его представлении, во всяком случае. Но все равно будь осторожна.

— Мне не впервой, — пробормотала я. Меня и впрямь совершенно не беспокоила перспектива вступить в очередное единоборство с одержимым любителем раритетов.

— Эх, Агафонов, Агафонов… — вздохнул на прощание Роман Игнатьевич. — Доигрался! Девчонка-то в чем виновата?

Я между тем стремительно приближалась к пансионату. По совету Дерюжникова я нигде не останавливалась и не сбавляла скорость, хотя и соблюдала необходимую осторожность. Внимательно всматриваясь в зеркало заднего вида, я вскоре увидела приближающийся внедорожник. Если это автомобиль Дерюжникова, то мой новый знакомый ничуть не преувеличивал — движок и в самом деле мощный. Водитель внедорожника не подавал никаких сигналов, просто продолжал неуклонно следовать за мной. При этом расстояние между нами не менее неуклонно сокращалось. Как сокращалось и расстояние между мной и пансионатом, что не могло не радовать.

Через четверть часа мы с Дерюжниковым (это действительно был он) уже припарковались перед въездом на территорию комплекса.

— Я уже кое-кому позвонил, — сообщил Дерюжников, как только мы выбрались из своих авто. — Операция по освобождению фактически началась. Но теперь очень многое зависит от вас.

Я кивнула. Как ни странно, я не испытывала страха, лишь досаду на Павла. Состояние Габриэллы меня также беспокоило. Я полностью разделяла мнение Романа Игнатьевича — почему во всей этой кошмарной истории пострадать должна была именно она?!

— У вас есть опыт в подобных операциях?

— Да, но с такими психами я до сих пор не сталкивалась. — Мы уже подходили к воротам комплекса по короткой подъездной аллее. Дерюжников, видимо, уловил в моем голосе нотку неуверенности. Внимательно посмотрев на меня, он произнес:

— Дело действительно очень серьезное. Но я уверен, что все обойдется. Главное, Евгения, помните: вы должны передать ему медаль в обмен на заложницу. И ни в коем случае не выводите его из себя, иначе ситуация выйдет из-под контроля. Говорите спокойно и выполняйте все его требования или делайте вид, что выполняете. Смотря по ситуации.

— Да, я знаю. Я ведь тоже кое-кому позвонила.

— Полковник? — Дерюжников чуть заметно улыбнулся. Я кивнула.

— Вот, возьмите медаль. Мы уже пришли.

Я с отвращением взяла футляр. Что же за наваждение такое с этой медалью?! Какой-то навязчивый амулет, от которого никак не избавишься. Может, медаль не хочет, чтобы ее продавали? Темная история у этого раритета, явно темная. Как у фамильных драгоценностей, которые веками передавались из поколения в поколение, принося всевозможные беды и несчастья своим владельцам. Подобными легендами сейчас переполнен Интернет.

Между тем мы подошли к воротам пансионата. Нам преградили путь охранники отеля. Я удивилась, увидев в их руках автоматы.

— Это уже наши, — вполголоса пояснил Дерюжников, — переоделись в форму охранников отеля, чтобы не нервировать нашего верхолаза.

Дерюжников предъявил охранникам свое удостоверение, и нас беспрепятственно пропустили на территорию комплекса. Меня поразило царившие здесь безлюдье и тишина. Перехватив мой изумленный взгляд, Дерюжников пояснил:

— Эвакуация почти завершилась. Она велась не через центральный въезд, а через ворота на шоссе, с другой стороны. Туда подогнали автобусы и сопровождение. Отдыхающие, кстати, молодцы. Никакой паники.

— А персонал?

— Часть служащих вместе с охраной эвакуирована. Несколько человек вместе с управляющей — в административном корпусе. Там безопасно. Никакими взрывными устройствами наш фалерист не располагает, мы уже выяснили. Только нож и «ПМ».

Я внутренне содрогнулась. Только! Для бедняжки Габриэллы — более чем достаточно.

Мы передвигались по аллее, по обеим сторонам которой возвышались деревья. Часть из них закрывала от нас вид на высотный корпус, на крыше которого находились в данный момент Габриэлла и ее похититель. Сейчас он не мог видеть нас за деревьями с такого расстояния. Мы подошли еще ближе, и вдруг перед нами словно из-под земли вырос Павел. В руке у него был мегафон. Мужчины несколько мгновений оторопело смотрели друг на друга, затем обменялись крепким рукопожатием.

— Докладывай обстановку, — деловито потребовал Дерюжников.

— Он держит мою жену на крыше уже третий час, угрожает убить…

— Это я уже понял, — перебил Дерюжников. — Какие требования выдвигает?

— Да все те же! Вынь да положь ему медаль. А минут за десять до вас требовал вертолет.

— Будет ему вертолет, — пробормотал Дерюжников. — Ты пообещал?

— Само собой! — Павел вдруг потерял самообладание и швырнул мегафон в кусты. — Я ведь только на пять минут отпустил ее от себя! Вот приспичило ей проводить этих треклятых Фабрис! До автобуса отеля!

Понятно. Значит, Габриэлла была захвачена в заложники, когда возвращалась в отель с этих самых проводов.

— А что же ты сам с ней не пошел? — я была готова испепелить его взглядом.

— Чтобы набить морду этому сморчку?! Чтоб он провалился!

— Сейчас не время! — резко осадил нас Дерюжников. — Вот что, Женя. Прямо сейчас начинается следующая часть операции. Тебе предстоит вступить в переговоры с преступником и далее следовать его указаниям. Так что позаимствуй у Павла мегафон и вперед. Время на исходе.

Я «позаимствовала» мегафон, разыскав его в кустах и уповая на то, что полет не повредил сему переговорному устройству.

— Батарея села у этого придурка, вот и орет теперь во всю ивановскую, — процедил сквозь зубы Павел.

— Выйдешь на открытую площадку и продемонстрируешь ему футляр, — напутствовал меня Дерюжников. — Думаю, его он разглядит. Как там со входом?

Последнее явно относилось к Павлу.

— Ваши отжали дверь, так что все нормально, — сообщил Павел. — Здесь вообще ваших полно повсюду, внутри высотки тоже. Он, похоже, их не видел.

Да, «ваши», с непонятной грустью отметила я. Павел теперь «не наш», уже четыре года как…

— Я тоже пойду! — внезапно оживился Павел. — Она там из-за меня, я должен быть с ней…

— Надо было раньше быть с ней! — не сдержалась я.

— Прекратите! — прикрикнул Дерюжников и немного подумал: — Сейчас вам лучше действительно выйти на площадку перед корпусом вместе. Ты, Павел, сообщишь ему, что Женя привезла медаль. Ну и далее Женя будет следовать его указаниям. А ты, — Дерюжников сурово взглянул на Павла, — сразу разворачиваешься и идешь сюда. Все понятно?

— Я тоже пойду… — забормотал Павел. — Я должен быть там с ней, ее надо поддержать…

У Павла вдруг задрожали руки, взгляд стал каким-то полубезумным, и я с ужасом поняла, что надвигается самая настоящая мужская истерика.

— Возьми себя в руки! — жестко прикрикнул на него Дерюжников и сам при этом сжал руку Павла выше локтя. — Хорошо. После того как Женя войдет в корпус, мы с тобой пойдем следом. Но так, чтобы преступник нас не видел. От этого зависит жизнь твоей жены. Ты меня слышишь?!

— Да, ты прав, — к Павлу вернулось самообладание. — Пойдем, Женя, пообщаемся с этим психом.

Мы направились прямо на открытое пространство перед центральным входом в шестнадцатиэтажный корпус. Площадка, выложенная светлой плиткой из искусственного мрамора, была залита солнцем. По бокам ее отделяли от газона две длинные прямоугольные клумбы, засеянные пока лишь молодой зеленой травкой. Этот умиротворяющий вид никак не вязался с тем, что нам предстояло…

Остановившись в центре площадки, мы одновременно подняли головы. Через несколько секунд появилось это существо, державшее одной рукой женщину, обхватив ее тело выше пояса. У меня замерло сердце. Я не могла разобрать, жива ли вообще Габриэлла (это, конечно же, была именно она). Ее ноги попросту волочились, я не видела, чтобы она переступала ими во время движения. Руки женщины безвольно обвисли вдоль тела, голова свесилась набок, к левому плечу. Конечно, она жива, мысленно успокоила я себя, просто без сознания от усталости и стресса.

Существо подняло другую руку, в которой держало мегафон. Раздалось визгливое карканье. Первые пару секунд мой мозг отказывался воспринимать его как обращенную к нам человеческую речь.

— Медаль у этой бабы с собой?

— Да! — ответил ему Павел. — Евгения привезла медаль.

— Покажи!

Я вытянула вверх руку, в которой крепко держала футляр.

— Что это за хрень?! — округа огласилась новой порцией визга.

— Футляр с медалью.

— Покажи саму медаль, на хрена мне футляр!

Я извлекла медаль и вновь вытянула руку, держа кругляшку между большим и указательным пальцем. Уж не знаю, что он там собирался разглядеть, стоя на крыше высотки. Может, рассчитывал прочесть надпись и год выпуска?

— Пусть баба поднимается с медалью! Одна! Вам все ясно?!

— Да, — ответил в мегафон Павел.

— Чтоб одна вылезла на крышу и никто за ней больше не перся! Иначе вашей девке конец!

Проорав это, он слегка приподнял Габриэллу и резко ее тряхнул. При этом голова девушки откинулась назад, а потом все тело безжизненно повисло, перегнувшись через державшую его руку. Бедный ребенок, который неизвестно за что пострадал из-за двоих идиотов. Это была единственная оформленная мысль, которую мне удалось извлечь из хаоса собственных эмоций. Под идиотами я подразумевала себя и Павла. На него я вообще старалась не смотреть, лишь коротко бросила:

— Уходи. Быстро.

К моему облегчению, он тотчас развернулся и пошагал прочь. Я быстрым шагом направилась к высотке, обойдя которую сразу увидела охранника в форме отеля. Он, не говоря ни слова, проводил меня к запасному ходу, через который мне предстояло подняться на шестнадцатый этаж, а затем попасть на крышу. В этот момент вновь раздался жуткий визг:

— Я, кажется, требовал вертолет! Где он?! Пусть ваша баба выйдет на крышу, когда вертолет будет наготове! Иначе вашей девке конец! — проорал он свой излюбленный припев.

Я представила, как он опять трясет несчастную Габриэллу, и вошла в высотку, очутившись прямо перед боковой лестницей. По обе стороны разместились два бойца с автоматами, переодетые, ясное дело, в форму охранников отеля. Позади я услышала ответ в мегафон:

— Через десять минут. Вертолет наготове.

Я узнала голос Дерюжникова. Через несколько секунд запиликала мелодия на моем смартфоне, меня вызывал все тот же Дерюжников. Я уже догадывалась, о чем пойдет речь, и не спешила подниматься.

— Евгения, мы действительно приготовили вертолет. Через несколько минут вы его услышите. Пока поднимайтесь на крышу. Там открыт люк, через него вы увидите и услышите наш чоппер. Тогда выходите.

— Есть, — отозвалась я.

Я начала быстро подниматься по лестнице, перепрыгивая через две-три ступени, пока наконец лестница не перешла в площадку, на которой с одной стороны было расположено небольшое окно, а с другой — приоткрытая дверь. В проеме двери я заметила странно движущуюся полоску света. Через секунду дверь распахнулась, и на пороге появился сотрудник спецслужб лет тридцати пяти. В отличие от остальных бойцов он был в камуфляже.

— Евгения?

Я кивнула.

— Майор Ступин, руковожу операцией.

Он шире приоткрыл дверь, пропуская меня в техническое помещение прямо под крышей. Движущаяся полоска света объяснялась тем, что в руках у майора был мощный фонарь, поскольку на самом чердаке освещения не было.

— Я провожу вас прямо к выходу на крышу. — Ступин шел впереди меня, освещая путь. — Осторожно, смотрите под ноги. Здесь полно всякого хлама. Проще было бы пройти через кабину лифтера, но он вырубил электричество. И правильно, кстати, сделал. Иначе мы бы сами его отключили в целях безопасности.

Впереди над нами замаячил светлый квадрат, и я поняла, что это и есть тот самый выход. Тут Ступин направил фонарь на стену чердака, и я увидела стул со сложенной на нем одеждой.

— Это для вас, — пояснил майор в ответ на мой недоуменный взгляд. — Бронежилет и легкий плащ. Его подбирали специально для вас с учетом бронежилета.

— Роман Игнатьевич? — улыбнулась я. Майор кивнул, улыбнувшись в ответ.

— У преступника огнестрельное оружие, мы не можем вами рисковать. Стрелок он, судя по всему, не ахти, так что в голову он не попадет. В основном вы будете защищены. Но все же будьте осторожны, не провоцируйте его.

Ступин помог мне надеть бронежилет и поверх него плащ спокойного оливкового цвета. Едва я успела облачиться в свои доспехи, как послышался шум вертолетного винта. Этот шум вскоре усилился и сменился равномерным гулом.

— Пора, — майор серьезно посмотрел на меня. — Вертолет завис у края крыши, в нем тоже наши ребята, но увидит он только пилота. Выбирайтесь медленно, покажите ему поднятые руки. Медаль лучше с самого начала держите в руке.

Я так и сделала. Ведь если я полезу за футляром в карман, мало ли что придет в голову преступнику. Решит, что достаю оружие, и как знать, чем все закончится… Так что указание майора было более чем разумным.

— Ну и где уже медаль?! — Теперь хриплое карканье раздавалось прямо у меня над головой и оттого было еще кошмарнее. — Будете дурить, я сброшу ее вниз и сам следом прыгну! Мне уже плевать!

Мы с майором быстро переглянулись, и он кивнул:

— Пора!

Я поднялась по металлической лестнице и, оказавшись под самой крышей, начала осторожно выбираться на ее поверхность. Вначале я вытянула вверх правую руку, крепко зажав в ней футляр. Гул вертолета был невыносимо громким, удивительно, как преступник мог его перекрикивать, пусть даже и в мегафон. Я продвинулась дальше и, высунув уже обе поднятых руки, начала выкарабкиваться на крышу. Свои безоружные руки я продемонстрировала, так что инструкция соблюдена, а там уж будь что будет. Выбираться с поднятыми руками было немыслимо, поэтому я оперлась обоими локтями о нагретую поверхность и вылезла наружу.

Преступник действительно стоял уже у края крыши, противоположного тому, над которым завис вертолет. В полуметре над крышей слегка покачивался веревочный трап. Похититель тотчас меня заметил, поскольку стоял вполоборота и обозревал пространство позади себя. Он сразу же развернулся и сделал несколько шагов по направлению ко мне, волоча свою несчастную жертву. Теперь уж у меня не осталось сомнений, что это тот же самый субъект, который пытался похитить госпожу Фабрис. Те же ухватки, та же маска на морде. Невозможно поверить, что у этого существа обычное человеческое лицо.

Меня охватила лютая злоба и одновременно досада на саму себя. Мне удалось с легкостью отбить у него Лори, но я не смогла сделать того же для супруги своего клиента, что куда больше отвечало моей функции телохранителя. А всему виной эти проклятые разъезды!

— Брось медаль на землю! — завопило между тем это существо.

— Сначала отпусти девушку. — Я старалась говорить как можно громче, рассчитывая перекрыть гул вертолета, что было, прямо скажем, очень нелегко. Я вдруг осознала, что грубо нарушила инструкцию — не спорить с похитителем. К тому же мне показалось абсурдным мое же собственное требование — Габриэлла, похоже, находилась в глубоком обмороке, и «отпустить» ее было бы не лучшей идеей. Я пристально всматривалась в лицо девушки. Не будь Габриэлла смуглой от природы, ее лицо выглядело бы мертвенно-бледным. Теперь же по ее лбу и щекам разлилась нездоровая желтизна, словно все лицо покрыли воском.

— Заткнись! — взвизгнул похититель теперь уже без посредства мегафона. И вот ему-то без труда удалось перекрыть шум винта. — Подойди на пять шагов и положи медаль! Нет! — взвизгнул он вновь, достигнув высшей октавы. — Сначала открой футляр и покажи!

Я, открыв футляр, извлекла медаль и положила ее на ладонь. Вытянув руку с раскрытой ладонью, я сделала ровно пять шагов в его сторону.

— Стой! — вновь заорал он. — Положи ее опять в футляр и толкни его ко мне!

Я вновь беспрекословно выполнила все, что он требовал. Закрыв футляр, я аккуратно подтолкнула его в сторону похитителя. Футляр очутился в нескольких шагах от него.

— Теперь проваливай в дыру, из которой вылезла! — заорал он совсем уж безумным голосом и вдруг, бросив мегафон, выхватил пистолет и направил его прямо на меня. Я, вскинув руки, начала осторожно пятиться. Вдруг похититель отшвырнул в сторону Габриэллу, и я на миг в ужасе замерла, представив, что девушка ударится головой. Но девушка, вместо того чтобы с размаху упасть на твердую поверхность, вначале мягко осела на бок и лишь затем постепенно опустилась почти под ноги своему мучителю. У меня немного отлегло от сердца. При таком падении она не должна была получить серьезных повреждений. Я инстинктивно сделала шаг вперед, и похититель, отскочив в сторону от Габриэллы, вновь вскинул руку с пистолетом.

— Вали отсюда! Кому сказано?! Я тебе башку прострелю, если будешь рыпаться!

Он начал медленно наклоняться, продвигаясь к медали и при этом пытаясь держать меня на мушке. Я вновь попятилась, слегка повернув голову, чтобы видеть направление, в котором мне предстояло двигаться. Провалиться в люк, как предписывал приятель в маске, мне отнюдь не улыбалось. Одновременно я старалась не выпускать из вида самого похитителя, который уже настолько приблизился к футляру, что вполне мог до него дотянуться. Он начал медленно приседать, протянув к футляру левую руку. В правой он по-прежнему держал пистолет. Вот он уже схватил футляр, как вдруг произошло невероятное.

— Что ты сделал с моей женой?! Ты убил ее, ублюдок!

Из люка стремительно выбрался Павел и бросился к Габриэлле. Преступник резко выпрямился и направил пистолет в сторону Павла. В то же мгновение я стремительно бросилась наперерез, совершив боковой прыжок и практически заслонив собой Павла. Оказавшись буквально в десяти шагах от направленного уже на меня пистолета, я внезапно ощутила сильный и резкий толчок в левое плечо и одновременно услышала грохот выстрела. Не сумев удержаться на ногах, я завалилась на спину. В следующую секунду раздалась автоматная очередь, и я увидела, как похититель в маске, вскинув обе руки, странно заплясал на месте. Резко извиваясь и размахивая обеими руками, он выронил пистолет. Я поняла, что все кончено. Мне ли не знать, что означают такие пляски. Преступник еще пару раз судорожно вскинул руки, затем со всего размаха грохнулся на поверхность крыши. Его тело резко дернулось и замерло. Все действительно было кончено.

Только сейчас я осознала, что все это время крепко держала Павла, который все порывался броситься к Габриэлле.

— Лучше бы меня убили! — я наконец разобрала, что именно он беспрестанно бормотал.

— Никто никого не убил! — Я резко тряхнула Павла за плечи, чтобы привести его в чувство. Тут я была не права — кое-кого все-таки убили. Все то короткое время, что раздавались автоматные очереди, я старалась не спускать глаз с неподвижно лежавшей Габриэллы, уповая на то, что ее не зацепит ни единым выстрелом. К счастью, она находилась довольно далеко от линии огня. Похититель, направляясь к медали, отшвырнул ее в другую сторону. Бойцы, о которых упоминал майор Ступин, вели прицельный огонь с вертолета. Сейчас они уже спустились на крышу и направлялись к распростертому телу преступника. Один из них взмахом руки подал знак пилоту. Вертолет начал медленно удаляться. Весьма кстати, я уже устала от этого гула.

Тут внезапно все и вся пришло в движение, крыша начала заполняться людьми. Первым на поверхность выбрался майор Ступин, следом врач с серьезным озабоченным лицом. Из будки лифтера высыпало несколько охранников, то есть, конечно же, бойцов, переодетых в форму отеля. Значит, электроснабжение отеля восстановлено и можно возвращаться к обычной жизни. Без психопата на крыше.

Как только я выпустила Павла из своих, скажу без ложной скромности, железных объятий, он тотчас кинулся к Габриэлле, совсем некстати опередив врача, и подхватил ее на руки.

— Я сам ее отнесу! — громогласно объявил он, хотя никто и не собирался ему возражать. Лишь врач безуспешно пытался убедить Павла позволить ему сделать девушке укол. Павел, словно не в себе, кружил с Габриэллой, пресекая все попытки отчаявшегося эскулапа оказать его жене необходимую помощь. Я поняла, что пришла пора и мне вмешаться в ситуацию.

— Стой смирно! — скомандовала я, крепко ухватив Павла за плечи.

Врач оставил попытки уговорить Павла усадить девушку на мой плащ, который я специально расстелила. Наконец врач исхитрился сделать Габриэлле укол. Судя по всему, она все еще была без сознания, но я заметила, что длинные ресницы затрепетали, а губы чуть заметно дрогнули. Да и кожа вроде бы была уже не такого мертвенного оттенка. Павел с Габриэллой на руках помчался было к люку, из которого недавно выбрался сам.

— Куда?! — вновь вцепившись в него, я развернула Павла к кабине лифтера. — Спуститесь на лифте. Так она быстрее окажется под капельницей.

— В реанимацию?! — в ужасе завопил Павел.

— Не нужна ей никакая реанимация, — устало возразил врач. — С девушкой все будет в порядке.

Услышав это, я облегченно вздохнула. Только сейчас я осознала, как сильно переживала за Габриэллу. Оставив ее на попечение врача и, конечно же, Павла, я подошла к майору Ступину. Тот стоял возле черного брезентового мешка, который как раз собирались подхватить бойцы из вертолета.

— К нам, — коротко распорядился майор.

— Есть, — отозвался один из бойцов.

Ступин обернулся ко мне, в руках у него был раскрытый футляр с медалью, которую он рассматривал с недоуменным интересом.

— И из-за какой-то медяшки весь этот сыр-бор? — усмехнулся он.

Вот уже второй человек за столь короткое время называет этот, без преувеличения кровавый, раритет медяшкой. Собственно, и я сама вполне разделяла подобное мнение. А ведь кто-то готов ради нее убивать и умирать…

— Возьмите эту реликвию, — Ступин с шутливой торжественностью протянул мне футляр обеими руками. — Теперь у нее особая история.

А ведь он прав. Как знать, может, только что завершившаяся операция серьезно увеличит рыночную стоимость эквадорской медали. Мы с майором не спеша направились к кабине, в которой несколько минут назад скрылись Павел и Габриэлла.

Теперь толпа с крыши высотки переместилась, если можно так выразиться, к ее подножию. Среди бойцов в форме находились несколько человек в штатском, одним из них был Дерюжников. Завидев меня и Ступина, он быстрым шагом направился в нашу сторону.

— Молодец, майор! — Дерюжников крепко пожал ему руку. — Блестяще провел операцию!

— Рад стараться! — улыбнулся Ступин.

— А вы, Евгения, сработали выше всяких похвал, — взгляд Дерюжникова выражал неподдельное восхищение, и я отметила про себя, что мне это очень даже приятно.

— В отличие от вашего клиента, — добавил Дерюжников куда более мрачным тоном. — А вот, кстати, и он.

Я посмотрела в сторону административного корпуса, на который указал Дерюжников. Павел стоял у входа и, заметив нашу группу, неспешно двинулся к нам.

— Пригодился бронежилет? — негромко спросил меня Ступин, заметив дырку в районе плеча на моем плаще, который я вновь накинула на плечи.

— Да, — кивнула я. — Спасибо Роману Игнатьевичу. И вам.

— Давайте помогу вам избавиться от доспехов.

Это было своевременное предложение. Я с облегчением сняла бронежилет и вернула Ступину.

— Как жена? — Дерюжников сурово смотрел на подошедшего к нам Павла.

— Лучше, — отозвался тот. — Пришла в себя, ей поставили капельницу. Сейчас она спит.

По лицу Дерюжникова было видно, что он хотел бы много чего сказать о поведении Павла во время штурма, печатного и не очень. Но тут Павел, обняв меня, уткнулся лбом мне в плечо. Я тоже обняла его одной рукой и успокаивающе похлопала по спине. Мы обменялись взглядами с Дерюжниковым, и тот едва заметно махнул рукой. Сейчас Павлу было явно не до нотаций.

— Кстати, вот ваша медаль, — спохватилась я, пытаясь вернуть Дерюжникову футляр.

— Ну уж нет, — открестился тот. — Такой раритет мне теперь ни к чему. Пусть останется Павлу на память. Об отдыхе в «Заморье».

Последняя фраза прозвучала довольно едко.

— Мне он тоже не нужен, — мрачно отозвался Павел. — Выброшу его где-нибудь по пути домой. Кстати, — обратился он к Дерюжникову, — деньги я тебе перечислю.

— Решим, — отмахнулся Дерюжников.

— Ну, раз он вам обоим не нужен, — заявила я, решительно забирая футляр, — пусть пока действительно побудет у меня. Есть кое-какая идея…

Глава 9

— Да я был абсолютно уверен, что покупатель и есть тот самый… Ну, ты понял! — Павел горячился, пытаясь убедить Дерюжникова, а возможно, и самого себя, что принял его за шантажиста. — Если бы я мог только предположить, что этот урод где-то поблизости, я ни за что не отпустил бы ее одну!

— Ну, теперь все закончилось, — сухо ответил Дерюжников и посмотрел на меня. — Да, ребята, тут вы оба жестоко ошиблись, приняв меня за него.

— Пойду узнаю, как там Габриэлла, — я решила дать мужчинам возможность пообщаться без свидетелей. Им наверняка было что обсудить. К тому же мне действительно хотелось повидать Габриэллу и убедиться, что ей в самом деле уже лучше. Или хотя бы побеседовать с врачом. Габриэлла вызывала у меня искреннюю симпатию, несмотря на все хлопоты, которые она успела мне доставить. Я испытывала к ней почти что родственные чувства, совсем как к своей тете Миле. Хотя в данном случае роль тети подошла бы скорее мне самой. Заботливой, умудренной жизненным опытом тетушки.

Врачебное отделение располагалось на первом этаже административного корпуса. Подходя к нему, я увидела несколько человек из обслуживающего персонала. Среди них выделялась дородная фигура администратора Ларисы Деевой. Я зашагала к ней, полная решимости высказать все, что думаю о ее манере выполнять свои прямые обязанности. Заметив меня, Деева замерла с расширившимися от испуга глазами. Цвет ее лица сейчас напоминал меловой раствор.

— Вам предстоит объяснить спецслужбам, почему на территории вверенного вам объекта не была должным образом обеспечена безопасность отдыхающих, — жестко отчеканила я. — Кроме того, я непременно свяжусь с супругами Фабрис, чтобы убедить их подать иск. И сама выступлю на их стороне в качестве свидетеля.

На лице Деевой появилось такое выражение, словно она вот-вот бросится передо мной на колени. Я резко отвернулась и направилась к дверям корпуса.

— Отыгралась на несчастной тетке? — раздался позади меня знакомый голос, и в следующее мгновение я оказалась в объятиях Романа Игнатьевича. — Молодец, Женечка, горжусь тобой! — Полковник одобрительно смотрел на меня с отеческой улыбкой. — Виртуозно все проделала. К тому же теперь ты герой!

Я с улыбкой возразила:

— Без вас я ничего не смогла бы, Роман Игнатьевич. Спасибо вам. Вы спасли нас всех.

Полковник лишь хмыкнул в ответ на мои пылкие излияния.

— Ну, я-то под пули не лез. А Агафонова твоего убить мало, чуть не погубил девчонку… Да и тебя.

— Не ругайте его, Роман Игнатьевич! — совсем уж по-детски взмолилась я. — Ему и так несладко.

— Да знаю, — заверил меня полковник. — Это я от нервов. Видишь, специально примчался, хотел убедиться, что ты цела.

Я была по-настоящему тронута. Мало кто проявлял ко мне такую заботу. Разве что тетя Мила, хотя и на свой лад.

— А на Ларису ты зря взъелась, — укоризненно покачал головой Роман Игнатьевич. — Ее вины в этом нет, и с обеспечением безопасности здесь все в порядке, я тебе уже говорил.

— Но… — начала было я.

— Обстоятельства непреодолимой силы, — веско перебил меня Роман Игнатьевич. — Тут уж ничего не поделаешь.

Я понимала, что во многом он прав, но в силу своей некоторой стервозности не могла отказать себе в удовольствии немного подразнить управляющую. Зачем она мне лгала и изворачивалась во время первой нашей беседы?

— Знаешь, — произнес полковник, немного печально глядя на меня, — раз уж я приехал, давайте поставим точку в этой истории. Я говорю о Павле. Или о господине Контадино, если угодно.

Я вопросительно посмотрела на Романа Игнатьевича.

— Где-нибудь через часок соберемся у меня в номере и все как следует обсудим, — предложил он. — Дерюжников тоже подойдет. Отличный парень, между прочим, — при этих словах Роман Игнатьевич с хитрой улыбкой глянул на меня.

Я понимала, к чему это было сказано, но сделала невинное лицо. Не иначе, вирус тети Милы, мечтающей выдать меня замуж за хорошего надежного человека. А в том, что Дерюжников действительно отличный парень, я и сама убедилась. Но для себя уже все решила. Ни к чему портить жизнь замечательному человеку.

Габриэлла дремала в просторной одноместной палате. Когда я вошла, медсестра как раз осторожно отсоединяла систему. Она действовала очень аккуратно, но Габриэлла все же проснулась. Когда девушка заметила меня, ее лицо осветилось радостной улыбкой.

— Евгения! Как я рада, — ее голос был еще немного слаб, но тон был бодрый.

Медсестра, выходя из палаты со штативом капельницы, негромко сказала мне:

— Только ненадолго.

Я кивнула, и, подойдя к кровати, придвинула стул.

— Теперь уже все хорошо, — заявила девушка, отвечая на мой вопрос о самочувствии. — Но мне сказали, что надо побыть в палате до утра, а здесь так скучно!

Мало ей сегодняшних приключений, уже успела заскучать!

— Я могу принести тебе ноутбук, — предложила я. — Сможешь смотреть фильмы. И журналы заодно.

Я и не заметила, как перешла с Габриэллой на «ты», но после того, что мы вместе пережили, «выкать» было бы нелепо.

— Спасибо, Евгения, — с чувством произнесла Габриэлла, и я поняла, что это относится не только к обещанному ноутбуку. — Ты спасла жизнь и мне, и Нико. Я знаю, мне рассказали.

— Теперь все уже позади, — отозвалась я. Что-то меня насторожило в ее внимательном взгляде.

— Я ведь с самого начала так и думала, что ты не секретарь, ты телохранитель. Нико тогда не шутил.

Я ошеломленно молчала, не зная, что сказать. Но тут Габриэлла озадачила меня еще больше.

— И я слышала, как ты называешь его не Нико, а Па… — она запнулась. — Па-о-ло, — произнесла она нараспев. Это его настоящее имя?

Поскольку я молчала, Габриэлла закончила свою мысль:

— Но так тоже красиво. Вот только как мне его лучше называть — Нико или Паоло?

— Зови лучше Нико, — искренне ответила я. — Ему это больше понравится, не зря же он так решил.

Тут дверь распахнулась, и на пороге появился тот, кто решил, что ему лучше зваться Нико. По его лицу я не могла понять, многое ли из сказанного ему удалось услышать.

— А вот и ты, дорогой, — Габриэлла поприветствовала мужа как ни в чем не бывало. — Я как раз говорила Евгении, что, если бы не она, мы сейчас оба были бы на небесах.

— Ну, я-то вряд ли, — чуть слышно пробормотал Павел. Он подошел к кровати и ласково погладил жену по голове.

— Евгения, я просто еще немного не в себе, вот и несу всякую чушь, — глубокие черные глаза Габриэллы внимательно смотрели мне прямо в лицо. — Но я даже выразить не могу, как я тебе благодарна. Если у меня когда-нибудь родится дочь, я назову ее Евгенией.

Павел с нежностью посмотрел на жену. Решив, что я здесь лишняя, я тихонько вышла из палаты, оставив супругов наедине.

— Как же ты, майор, допустил, чтобы этот коммерсант вылез на крышу? — Полковник неодобрительно покачала головой, указывая на Павла. — Да еще в самый разгар переговоров с преступником? Жизнь заложницы поставил под угрозу, всю операцию чуть не сорвал…

— Роман Игнатьевич, это полностью моя вина, ребята ни при чем, — вмешался Павел. Полковник наградил его тяжелым взглядом, но Павел продолжал: — Я только выглянул из люка, хотел убедиться, что с женой все в порядке. А как увидел ее лежащей на краше, как перемкнуло что-то…

— «Перемкнуло», — передразнил полковник. — Радуйся, что все обошлось! Благодаря Жене. Ну, и нашим ребятам, конечно.

— И ты молодец, Виталий, — обратился Роман Игнатьевич к Дерюжникову, также находившемуся в просторной гостиной номера, где все мы собрались для подведения итогов. — Быстро и четко, без суеты и лишних слов.

Дерюжников лишь молча улыбнулся.

— Ну, будем считать, что дело окончено, — заключил полковник, положив обе ладони на стол. — С некоторыми шероховатостями, конечно, — тут он опять метнул гневный взгляд на Павла.

— Все обошлось, и международного скандала не будет. Из иностранцев здесь останавливались лишь бельгийцы, супружеская пара. Но они уехали еще до того, как все это началось. Ах да, еще вы — сеньор Контадино с супругой. Не хотите ли предъявить иск отелю о ненадлежащем соблюдении мер безопасности?

Последняя ядовитая реплика относилась к Павлу. Тот вместо ответа глубоко вздохнул и опустил голову.

— То-то! — укоризненно произнес полковник.

— А как насчет прессы? — вырвалось у меня.

— С прессой все улажено, — вступил в разговор Дерюжников. — Наши службы сделали заявление, что проводились внеплановые учения по эвакуации. Легенда — освобождение заложников с высотного здания. То же подтвердила журналистам администрация отеля, а заодно и его владельцы. И такое же объяснение было дано отдыхающим.

— И они поверили? — удивилась я.

— Да, насколько я понял, — пожал плечами Дерюжников. — Многие даже возмущались, но всем была обещана компенсация за вынужденные неудобства. Так что…

— А город подумал, ученья идут, — почти пропел Ступин.

— Вот пусть и думает, — завершил полковник.

— А кто этот… — подал вдруг голос Павел, но так и не смог закончить фразу. Да в этом и не было особой нужды, все и без того поняли, кого он имеет в виду.

— А вот здесь все очень интересно! — оживился полковник. — Я хоть и не верю во всю эту эзотерику и прочее, но, кроме как вмешательством злого рока, объяснить происшедшее не смогу.

— Посланник темных сил, — высокопарно произнес Дерюжников.

— Да нет, — покачал головой Роман Игнатьевич. — Самый обычный неудачник. Денис Летонин, тридцати одного года. Тебе это имя о чем-нибудь говорит? — он бросил на Павла проницательный взгляд. Тот лишь недоуменно покачал головой.

— Ну а сам он, похоже, знал о тебе все, — продолжал Роман Игнатьевич. — Это курьер из «TR premium». Во всяком случае, был там курьером именно в то время, когда ты у них подвизался. И тогда же начал коллекционировать редкие знаки отличия, в том числе и медали. У парня было много способностей. Он отлично разбирался в компьютерной технике, но, кроме примитивного хакерства, ни к чему в этой сфере не стремился. Ни на одной работе долго не задерживался. Из «TR premium» его тоже вскоре выперли из-за его необязательности. Но, прежде чем это произошло, он успел тебя вычислить. Разузнал, что ты наш сотрудник, и решил, что неплохо бы с тебя что-нибудь поиметь. Он ведь думал, ты секреты продаешь.

Роман Игнатьевич насмешливо посмотрел на Павла, который внимательно слушал эту повесть. Лицо его было мрачнее тучи.

— Вот он и решил запастись компроматом.

Я вспомнила короткую запись, где Павел выходит из автомобиля вместе с Хапуровым.

— Когда службы Хапурова его выперли, он решил попытать счастья в Европе. Подрабатывал то в забегаловках, то таксистом. И представь себе, он оказался в Риме именно в то самое время, когда ты решил провернуть всю эту аферу с катастрофой. Он тогда работал в такси, отвозил клиента в римский аэропорт. Именно тогда он тебя и увидел. И больше из вида уже не упускал. Сначала он засек тебя с Рэлли. Тот еще проходимец… Ну а после узнал о катастрофе, в которой ты якобы погиб, и решил использовать это против тебя. Узнал, где ты поселился, чем занимаешься, ну и как тебя теперь зовут, само собой. Всюду следовал за тобой по пятам.

Полковник ненадолго задумался.

— Вот, казалось бы, действовал умно, но цель у него была какая-то идиотская. Далась ему эта медаль! Совсем, похоже, мозги набекрень съехали. А все почему? А потому! Взрослый мужик, а ни работы приличной, ничего… А главное, ни жены, ни детей. Оттого-то и все беды.

Полковник назидательным тоном произнес эту речь в защиту семейных ценностей и неодобрительно посмотрел на Ступина с Дерюжниковым. Я заметила, как мужчины переглянулись и, пряча улыбки, опустили глаза.

— Все записи, где ты, так или иначе, засветился, нашли в его компьютере, — пояснил полковник. — Ими он собирался тебя и дальше шантажировать, но не успел. Наши программисты установили, что он знал о твоей переписке с коллекционерами и что ты собираешься продать медаль. Нервы у него сдали, вот и попер напролом. Надо же, из-за такой чепуховины даже девчонку не пожалел! Такой стресс ей довелось пережить, не приведи бог никому. Как она? — спохватился Роман Игнатьевич.

— Спасибо, уже гораздо лучше, — ответил Павел. — Врачи говорят, быстро идет на поправку.

— Ну и замечательно! — Полковник посветлел лицом. — Если что-нибудь нужно, сразу обращайся. Сделаю что смогу.

— Спасибо, — Павел благодарно посмотрел на полковника.

Все ненадолго замолчали.

— А почему он просто не пришел ко мне, чтобы купить медаль? — спросил вдруг Павел.

— А потому что денег у него не было! — сказал полковник сердитым тоном, как будто именно Павел был виноват в том, что у бывшего курьера не было денег. — Он ведь мало того, что нигде толком не работал, так еще и был игроманом. Лишь появятся деньги, сразу просаживал в подпольных казино, будь они неладны! А вообще, гнилой тип. Вот уж действительно поделом.

Никто не произнес ни слова, молчанием выражая полную солидарность с мнением Романа Игнатьевича. Хоть это, конечно, и негуманно.

— А теперь, синьор Контадино, перейдем к тому, что касается лично вас, — обратился полковник к Павлу с холодной иронией в голосе. Тот ответил унылым взглядом.

— Неужели ты думал, что мы действительно ничего не узнаем о твоих перемещениях? Особенно после того, как ты напортачил с этим Рэлли. Зачем он вообще тебе сдался? Хотя, — оборвал самого себя полковник, — если бы не он, ты бы угодил на тот самолет вместе с несчастными людьми.

Полковник нахмурился.

— Знаешь, несмотря ни на что, я все же рад, что ты жив, — серьезно произнес он, печально глядя на Павла. — Ну а как дальше жить, это уж тебе решать. Сегодня Евгения, можно сказать, подарила тебе третью жизнь. Смотри, больше не злоупотребляй.

Все молчали, несколько ошеломленные этой отповедью.

— Я так понял, ты все опасался, уж не мы ли на тебя ополчились? — Роман Игнатьевич проницательно взглянул на Павла, но тот отвел взгляд. — Я уже объяснил Евгении, и теперь тебе повторяю то же самое — нет у нас к тебе ни малейших претензий. А если бы были, тебя бы просто арестовали, и за свои художества ты бы ответил по закону. Понятно тебе?

Павел коротко кивнул.

— Так что возвращайся в Милан, как только жена поправится, и живи себе спокойно. Занимайся коммерцией, тебе это больше подходит. Так, что еще?

Роман Игнатьевич ненадолго задумался.

— Да, что касается твоей подработки так называемой. Я имею в виду «TR premium». Здесь тебе также не о чем беспокоиться. Евгения, — обратился он ко мне, — ты ведь общалась с нашим агентом?

— Да, — кивнула я.

— И что он тебе рассказал?

Я коротко пересказала суть нашей беседы с агентом, о котором шла речь. Практически то же самое, что я уже поведала самому Павлу.

— Ну вот, — одобрительно кивнул Роман Игнатьевич. — Об этом я и говорю. Там о тебе, Агафонов, уже и думать забыли. Сколько воды утекло. Кроме того, если наш сотрудник передал эту информацию, значит, так оно и есть. За него я ручаюсь.

Здесь возразить было нечего, да никто из присутствующих и не собирался этого делать.

Пришло время расходиться. Роман Игнатьевич собирался уже сегодня вернуться в Москву. Он отдал распоряжение доставить эвакуированных отдыхающих обратно в отель, исполнением чего немедленно и занялся майор Ступин. Дерюжников вызвался ему помогать, а Павел отправился в административный корпус, чтобы еще раз убедиться, что Габриэлла оправилась от потрясения, а заодно и переговорить с врачами.

Невольно наблюдая за этой супружеской парой последние несколько часов, я убедилась, что Габриэлла значит для своего мужа несравненно больше, чем просто красивая картинка. Я искренне пожелала, чтобы с коллекционированием в жизни Павла было покончено раз и навсегда. Это относилось и к медалям, и к женщинам.

Сама же я отправилась прямиком в номер, где мне предстояло провести остаток этого неординарного дня в одиночестве, чему я была только рада. Решив, что мне необходима смена впечатлений, я начала подыскивать на сайте подходящий фильм для просмотра. Наконец я остановила свой выбор на каком-то мистическом боевике. В нем шла речь о битве оборотней с вампирами. Я решила потратить остаток вечера на то, чтобы выяснить, почему родственные сущности решили истребить друг друга. Надо сказать, я отлично провела время, поскольку проснулась перед монитором во время демонстрации финальных кадров. Судя по ним, популяция как вампиров, так и оборотней была в той или иной степени сохранена. Искренне порадовавшись и за тех, и за других, я перебралась на кровать с тем, чтобы окончательно погрузиться в крепкий освежающий сон.

Мы втроем стояли в аэропорту Шереметьево, ожидая объявления посадки рейса Москва — Милан.

— Летим прямым рейсом, без пересадки в Риме, — пояснил Павел. — Еще несколько часов, и мы дома.

Габриэлла даже захлопала в ладоши.

— Как я соскучилась по детям! — Ее черные глаза так и сияли. — Неужели я их наконец-то увижу!

— Увидишь, милая, и очень скоро, — улыбнулся Павел. — И детей, и Марцеллу.

— Марцелла! — воскликнула в ответ его жена. — Мы столько всего на нее взвалили! Близнецы ее, должно быть, вконец измучили.

Я с удовольствием наблюдала за Габриэллой. Выглядела она превосходно, словно и не побывала в переделке, после которой и мужчине впору восстанавливаться несколько месяцев. Вернулся ее великолепный ровный смуглый цвет лица. Я мимолетно вспомнила, как испугала меня ее восковая бледность.

— Евгения, приезжай к нам в Милан, познакомишься с ними, — продолжала щебетать Габриэлла. — У нас чудесный дом. Мы выделим тебе весь второй этаж, оставайся у нас сколько захочешь. Можем и по окрестностям попутешествовать. Там так красиво! Ты ведь любишь природу?

Павел с улыбкой кивнул, присоединяясь к приглашению своей супруги.

— С радостью приеду! — заверила я. — Вот только закончу одно дело.

Услыхав это, Павел взял меня под руку. Мы с ним отошли на несколько шагов от его восторженной жены, и он спросил:

— Это как-то связано с раритетом?

Я кивнула и коротко объяснила Павлу, что именно я задумала.

— Ну что ж, — ответил он после недолгого раздумья. — Пожалуй, это оптимальный вариант. Возможно, я и сам бы к этому пришел.

В этот момент объявили посадку. Мы с Павлом крепко обнялись, я расцеловалась с Габриэллой, и оба они направились на посадку, присоединившись к потоку остальных пассажиров. Я с легкой грустью смотрела им вслед. Габриэлла в легком светлом плаще грациозно шла рядом с Павлом, катившим за собой чемодан. Они шли, не оглядываясь, но я все смотрела им вслед, пока супруги не скрылись из виду.

Вот и конец моему вмешательству в международные дела. Я вспомнила, как Дерюжников пошутил напоследок, что в Риме меня наградили бы орденом за спасение итальянских граждан. Орден пусть подождет, а пока мне предстоит решить судьбу одной медали.

Выйдя из терминала аэропорта в Ставрополе, я принялась выискивать такси. Превышающее спрос предложение оказалось лишь видимостью. Узнав, куда именно мне надо попасть, слетевшиеся было ко мне таксисты тотчас утрачивали всякий интерес. Широкие улыбки на их загорелых лицах сменялись равнодушным или досадливым выражением.

— Нет, в такую даль не поеду. Да мне и бензина не хватит. Да там такие колдобины, всю подвеску разобьешь, а заработаешь шиш с маслом, — чуть ли не хором заявляли водители.

— Девушка, идите лучше на автобус, — посоветовал один из них, махнув рукой в сторону остановки.

Спасибо, уже была. Маршрут не баловал регулярностью рейсов, поэтому следующий автобус ожидался только в четыре часа дня, я же прилетела в полдень. И где мне болтаться все это время? Снимать номер в гостинице мне не хотелось. Я не собиралась здесь задерживаться, рассчитывая улететь вечерним рейсом. К тому же поездка на автобусе заняла бы почти три с половиной часа, если верить маршрутной карте на кассе. По моим подсчетам, добраться на машине вполне можно примерно за час, при этом не особенно лихача.

Наконец надо мной сжалился один из водителей, ловивший пассажиров как раз неподалеку от этой самой остановки. Он, видимо, не опасался за сохранность подвески и специально выискивал клиентов среди бедолаг, стремящихся, подобно мне, существенно сократить время на дорогу. И то, немного поломавшись, он согласился меня отвезти, лишь когда я пообещала «накинуть».

Я беспечно упустила из виду, что здесь, на юге, уже царит лето. Поэтому мне становилось нестерпимо жарко в моей «апрельской» одежде. Расположившись на заднем сиденье, я принялась стягивать свою пусть и легкую, но все-таки куртку. Наблюдая за мной в зеркало заднего вида, таксист, молодой парень, хохотнул:

— Что, девушка, стриптизом расплатиться хотите?

— Частичным, — разочаровала я шутника, положив куртку рядом с собой на сиденье.

Тот, явно загрустив, умолк и всю дорогу не донимал меня разговорами. За что я была ему несказанно благодарна.

Отъехав от здания аэропорта, мы оказались на довольно пыльной, почти пустынной дороге, которая, к счастью, вскоре сменилась скоростным шоссе. Вначале по его обочинам попадались лишь редкие невысокие деревца, но постепенно посадки начали густеть, и наконец мы очутились почти в настоящем лесу, через который пролегала гладкая асфальтированная дорога. Непонятно, по поводу каких колдобин сокрушались водители?

— А им прямая выгода по городу круги нарезать, — пояснил таксист, молчавший до этого минут сорок. — Там и концы небольшие, и если с машиной что приключится — решаемо. Тут ведь как — у многих развалюхи, вот и хотят выжать из них все возможное.

Далеко впереди замелькала металлическая ограда, выкрашенная светло-голубой краской.

— Вот и подъезжаем к их территории, — пояснил водитель. — Быстро я вас домчал?

Я с отсутствующим видом смотрела в окно, сделав вид, что не заметила намека на добавленную стоимость. И без того получилась нехилая сумма.

На территорию частного пансиона меня пропустили без каких-либо проблем, едва я объяснила, кого именно приехала навестить. Мне даже не понадобилось предъявлять свое удостоверение.

— Виктор Парфенович как раз на веранде, — пояснила мне немолодая женщина в медицинском халате. — Сверните вот на эту аллейку, немного пройдете и сразу его домик увидите. Светло-зеленый, не ошибетесь.

Виктор Парфенович Сердитов и был тем самым коллекционером с ником Серден, первым вызвавшимся приобрести медаль. Интересно, как бы все сложилось, если бы с самого начала продали медаль именно ему? Мы ведь все равно прокололись со всеми остальными покупателями. Я досадливо покачала головой, отгоняя неприятные воспоминания. Теперь уж поздно рассуждать на тему «если бы да кабы». Все уже позади.

На веранде домика, на который указала мне медсестра, я увидела лишь пустую инвалидную коляску. Поднявшись по бревенчатым ступенькам широкого крыльца с пандусом, я увидела в глубине веранды, затененной деревянным навесом, самого Сердена. Он расположился в плетеном кресле рядом с небольшим столиком. Рядом с ним я заметила прислоненные к стене костыли.

Я сразу поняла, что сидевший передо мной человек был уже очень-очень стар. И как это ни парадоксально, по нему этого было не видно. Не в силах объяснить себе этот феномен, я решила просто принять его как факт.

— Добрый день! Хорошо добрались? — поприветствовал меня Виктор Парфенович приятным звучным голосом. На меня были устремлены полные живой мысли светлые глаза. Серден был одет в легкие светлые брюки и белоснежную рубашку с коротким рукавом. И почти такими же белоснежными были его волосы, густые и аккуратно постриженные.

Он предложил мне сесть на плетеный стул возле столика, на котором стояли глиняный кувшин и два больших керамических бокала.

— Вы не проголодались? — заботливо осведомился Виктор Парфенович. — Я попрошу Любочку, чтобы принесла вам обед.

Я заверила, что недавно перекусила в самолете.

— Тогда позвольте предложить вам бокал холодного чая. Здесь его отлично готовят, очень освежает.

Я с удовольствием выпила бокал ледяного чая, показавшегося мне после поездки в пыльной духоте просто бесподобным.

— Я был так рад, что вы наконец откликнулись, — заговорил Виктор Парфенович, когда я поставила пустой бокал. — Павел все же решил продать эквадорскую реликвию?

Я положила перед ним открытый футляр.

— Он поручил мне привезти вам эту медаль в качестве подарка.

Виктор Парфенович некоторое время внимательно смотрел на меня.

— Как мне к вам обращаться? — спросил он наконец.

— Евгения. Можно Женя.

— Да, Женечка, Павел порой меня удивляет, — он продолжал задумчиво изучать мое лицо. — Есть в нем что-то такое… Павел хороший человек, только уж очень разбросанный. Вот и сейчас бросается.

Он улыбнулся доброй насмешливой улыбкой, словно одобрял Павла и одновременно осуждал его за столь странный поступок.

— Что ж, я очень рад. Конечно, дареному коню в зубы не смотрят, но могу я узнать, что заставило Павла сделать столь щедрый дар? Вы ведь знаете, сколько она стоит?

Я знала, что ее цена — по меньшей мере, одна человеческая жизнь. А еще страдания ни в чем не повинной молодой женщины. Хотя, как знать, может, в прошлом ради обладания ею погибло куда больше людей.

Я рассказала Сердену, в силу каких обстоятельств родилось решение подарить ему этот раритет. Он внимательно слушал, ни разу меня не перебив.

— Да, — задумчиво сказал он, когда я закончила. — Очень жаль девушку, которой пришлось через это пройти. Я знаю, что это такое, я сам потерял свою жену совсем молодой. Она была беременна… С тех пор я не женился, никто не заменит мне Нелличку…

Взяв в руки футляр, он некоторое время задумчиво рассматривал медаль. Я невольно посмотрела на его руки, подумав, что совсем недавно тот же самый футляр держал убитый преступник.

Виктор Парфенович бросил на меня проницательный взгляд.

— Я не верю во всю эту чушь о передаче негативной энергетики, — усмехнулся он. — К тому же самое страшное в моей жизни уже произошло, так что…

Я промолчала. Мне нравился этот милейший старичок, как в свое время отозвался о нем Павел. Как ни странно, жалости Виктор Парфенович к себе не вызывал, только искреннее уважение.

— Спасибо, Женечка, — сказал он, отложив футляр. — Вы проделали очень долгий путь ради того, чтобы она оказалась у меня. И передайте мою благодарность Павлу. Пусть он бережет свою жену. Наши близкие — самое дорогое, что у нас есть.

Мы немного помолчали.

— А насчет этой истории можете быть спокойны — дальше меня все это не пойдет. Я еще и не такие тайны храню, — Виктор Парфенович улыбнулся. — В моей коллекции более тысячи экземпляров, и у каждого своя история. Я уж со счета сбился. Порой перебираю их и вспоминаю… Да, вспоминаю. Ну что ж, теперь будет еще одна. А больше эта медаль никому не причинит вреда. Я об этом позабочусь.

Из Ставрополя я улетела вечерним рейсом. Я возвращалась к своей любимой тете Миле. Только сейчас я поняла, как соскучилась по ее ласковому ворчанию и вкусным пирожкам. И теперь я рада была сделать передышку в моем тихом уютном Тарасове, городе тополей и каштанов, где в весенних скверах так красиво цветет сирень.

Content

Марина Серова
Итальянский беглец

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9