Сергей Пономаренко

Роковой звон

Пролог

Лето 2005 года. Каневское водохранилище

Дул сильный встречный ветер, и нос перегруженной моторной лодки «казанки» то и дело зарывался в волну. Холодные брызги летели на пассажиров: пятерых парней и одну девушку. Из-за непогоды эта увеселительная прогулка казалась им уже не такой заманчивой, как при выезде из Киева. Затянувшие небо серые тучи грозили дождем; пасмурный день не обещал ничего хорошего.

Парни, собравшиеся на пикник, были выпускниками медицинского университета, учились на разных специальностях и теперь проходили интернатуру. Их компания подобралась случайно: они познакомились в университете на одной из студенческих вечеринок и неожиданно подружились, хоть и отличались друг от друга характерами, поставленными целями и социальным статусом. Возможно, именно то, что они были разными, и сблизило их.

Инициатором поездки был Лазарь Пионтковский, позаимствовавший у отца моторную лодку. Сначала они с Денисом и Василием собирались взять с собой трех знакомых девчонок из университета. Но, видимо, это был не их день: девушки по разным причинам отказались. Тогда ребята решили устроить мальчишник и расширили мужскую компанию, позвав Геннадия и Вовика. Перед самым отплытием на причале появился Денис с незнакомой девчонкой: любвеобильный парень, встречавшийся со звездой курса Олечкой Гаврилюк, то и дело заводил параллельно интрижки на стороне.

Подойдя к моторной лодке, возле которой собрались его друзья, Денис весело представил свою спутницу:

– Прошу любить и жаловать – Люся, любительница дискотек. Она будущий психолог.

Позже, когда Люся пошла в туалет, Денис рассказал друзьям, что познакомился с ней три дня назад и их отношения пока что находятся в стадии развития. Еле уговорил ее на эту поездку.

Вот так в мужской компании появилась одна девушка.

Люся приехала из Каменки, районного центра Черкасской области. Она окончила первый курс педагогического университета и еще не полностью освоилась в большом, шумном городе. В этом отчасти была виновата ее землячка Зина, живущая с ней в арендованной комнате. Серьезная Зина стала ее наставницей по настоянию Люсиной мамы. Под руководством старшей подруги девушка полностью посвящала себя учебе (этому способствовала и напряженная университетская программа).

Соблазны большого города манили Люсю. Ей нравилось смотреть фильмы на большом экране кинотеатра, ее привлекали яркие кафе, где за столиками сидели ее ровесники, лениво потягивая коктейли через соломинку. Но за ней следила строгая Зина, да и соблазны стоили денег, а того, что присылали родители, едва хватало на еду и аренду жилья. Однажды Люся поинтересовалась у однокурсницы Виктории, сколько стоит входной билет в ночной клуб на дискотеку. Та рассмеялась:

– Не поверишь – не знаю! Парни приглашают и платят за меня. Я что, дура на это тратиться? А тебе зачем?

– Просто интересно, – покраснела Люся.

– Интересно? Ну-ну! – иронично протянула Виктория.

Летняя сессия в педагогическом университете закончилась, но Люся не поехала домой. В деканате она узнала, что иногородние студенты, которые будут принимать участие в ремонте общежития, осенью смогут туда перебраться. Люсе это показалось очень заманчивым.

Целую неделю Люся тяжело трудилась в общежитии и лишь вечером возвращалась в арендованную комнату. Она скучала по Зине; хоть та и была внешне строгой, но с ней интересно было общаться. Зинаида постоянно придумывала, как весело и недорого провести свободное время. Однако три дня тому назад Люся познакомилась с Денисом и ее жизнь резко изменилась. По вечерам тот исполнял заветные желания Люси – водил ее по дискотекам. Он показал ей, что жизнь состоит не только из обязанностей, но и из радостей. То, что Денис пытался залезть ей под юбку, Люсю не удивляло: ребята в Каменке вели себя точно так же. Когда она училась в выпускном классе средней школы, у нее даже случился скоротечный роман с милиционером Ваней, но он оказался гадом – переключил внимание на ее подругу Свету. Люся знала, каким болезненным бывает расставание, и потому не спешила завязывать с Денисом близкие отношения.

Чтобы защититься от колючего ветра, девушка замоталась в одеяло с головой, виднелось лишь ее раскрасневшееся лицо. Ее сердце замирало от страха, когда моторка ныряла между волнами, которые, казалось, готовы были поглотить ее в любой момент. Люся испуганно смотрела на свинцово-серые огромные валы, то и дело сотрясавшие лодку до основания; от брызг ее одеяло промокло почти насквозь.

Лодка шла в пятистах метрах от левого, низкого берега, но и это расстояние казалось девушке очень большим, ведь она почти не умела плавать. Гористый рельеф далекого правого берега терялся в тумане. От того, что лодка то поднималась, то опускалась, Люсю затошнило, и она в очередной раз пожалела, что согласилась на эту заманчивую прогулку.

– Мне сегодня ночью приснился ужасный сон… – Девушка вздрогнула, вспомнив об этом. – Будто бы я нахожусь в воде и она затягивает меня, а я бессильна что-либо сделать. Я погружаюсь все глубже и глубже, на самое дно. Сейчас гляжу вокруг, и мне кажется, что эта вода точно такая же, как во сне: темная, непрозрачная, враждебная. А вдруг наша лодка перевернется? Я очень плохо плаваю!

– Зато мы все плаваем очень хорошо, – сказал Денис. – Не волнуйся – мы тебя спасем!

– Мы скоро будем на месте? – жалобно спросила Люся; его слова ее нисколько не успокоили. – Попроси, чтобы мы подплыли ближе к берегу. А вдруг мой сон был вещим?

– Обычно в жизни все происходит наоборот. Поэтому ты не утонешь, – вновь попытался успокоить ее Денис. – А у берега качка еще сильнее.

«Наоборот? – задумалась Люся. – Значит, я стану чемпионкой мира по плаванию?»

Денис Плуженко, рыжий долговязый парень с родинкой на щеке, был единственным сыном известного столичного адвоката, владельца крупной конторы, специализирующейся на уголовных делах. Дениса считали баловнем судьбы: он происходил из очень богатой семьи, ему все легко давалось. Он хорошо учился и при этом особо не напрягался, постоянно был в центре внимания – всеобщий любимчик. У Дениса отбоя не было от девушек, несмотря на то, что он был далеко не красавцем.

– Потерпи, Люси, все будет хорошо! – И Денис повернулся к светловолосому крепышу, умело управлявшемуся с рулем моторной лодки: – Лазарь, долго ты будешь нас мучить?

Лазарь Пионтковский был сыном врачей. Он очень гордился своим редким именем – в нем ощущалось нечто древнее, мифическое, необычное. Лазарь отлично учился, занимался общественной работой и всегда был на виду. Преподаватели пророчили ему блестящее будущее, отмечая его целеустремленность и настойчивость, которых так не хватало Денису.

– Осталось совсем немного! – прокричал Лазарь сквозь шум ветра и рев мотора в двадцать лошадиных сил. – Мы идем против течения; если бы не ветер, давно были бы на месте. Погода налаживается – видите просвет в облаках? Мы движемся в том направлении.

– Надеемся, что твой прогноз оправдается. Иначе удовольствия от этой поездки ноль! – проворчал темноволосый, крепко сложенный Василий Пархоменко, сидевший на штурманском месте возле Лазаря и внимательно вглядывавшийся в горизонт.

Стать хирургом Василий решил по совету умудренного опытом отца, инженера на умирающем заводе. Пархоменко-старший считал, что эта профессия позволит его сыну чувствовать себя в жизни уверенно и обеспечить свою будущую семью.

– Что-то стало холодать… не послать ли нам гонца за бутылочкой винца? – задорно произнес Вовик.

Его длинные волосы развевались на ветру; лицо, покрытое оспинками, покраснело, особенно нос. Вовик извлек из-под сиденья початую бутылку водки. Из всей пятерки лишь он был весел, не обращал внимания на капризы погоды. Несмотря на сильную качку, Вовик виртуозно, не расплескав ни капли, наполнил на треть пластиковый стаканчик и передал его рыжему Денису. Тот сразу же вручил стаканчик Люсе.

– Что, опять?! – воскликнула девушка. – Меня уже мутит, не знаю от чего, от качки или от водки! Не могу больше ее пить, гадкую!

– Это для профилактики, чтобы не заболеть, – пояснил Вовик. И проинструктировал Люсю: – Выдохни и пей до дна. Вот закуска. – В его руке как по волшебству появился малосольный огурчик.

Тяжело вздохнув, Люся последовала его совету, но не допила, скривившись от отвращения, и закусила огурчиком. Вовик налил остальным (на этот раз по полстаканчика), в том числе и капитану, не забыв и о себе.

Отец Владимира Прокопчука был министерским работником. Но решающую роль при выборе профессии для Вовика сыграл его дядя, в то время заведующий кафедрой в медицинском университете. Правда, через три года дядя перешел на должность начальника отдела в Главное управление здравоохранения при КГГА. У Вовика не было особого желания работать врачом, он хотел стать чиновником, как отец, и держаться подальше от больных и связанной с ними ответственности.

Шестым членом экипажа был Гена Пимоненко. У всех парней в этой компании фамилия начиналась на «П». Вовик первым обратил на это внимание.

– Ребята, мы вместе – «Пять П», – радостно улыбаясь, заявил он.

– «Союз пяти П»! – подхватил Денис. – Ура!

– Тайное общество «ПП», – внес коррективы Гена.

Геннадий Пимоненко был единственным иногородним в их компании. Он был родом из Николаевской области, из семьи учителя. Когда Гена широко улыбался, можно было увидеть золотую «фиксу». В их компании он был самым молчаливым, старался не выделяться и всегда имел собственное мнение. Высокий, худощавый, с немного искривленным вследствие перенесенного в детстве заболевания ртом. Иногда вместо улыбки на его лице появлялась неприятная гримаса. Зная об этом, Гена старался сдерживать эмоции. Именно из-за этого его за глаза называли Моной Лизой – и его, и ее улыбку можно было трактовать по-разному.

После выпитой водки настроение у экипажа улучшилось. Этому способствовало и то, что прогноз капитана подтвердился: тучи, не пролив ни капли, рассеялись, ветер стал стихать, волнение уменьшилось; сквозь образовавшиеся в небе прорехи выглянуло солнышко, обрадовав ребят теплом.

– На Каневском водохранилище всегда так, – пояснил Лазарь, – летом погода меняется по нескольку раз в день. Я смотрел прогноз: на завтра обещают жару. Будем купаться. – Он передернул плечами и всмотрелся в даль. – Мы почти на месте!

– Я не буду купаться! – заявила Люся, снова вспомнив свой сон, и тут же спохватилась: – Ой! Я забыла оставить записку Зине, соседке по комнате, о том, что не буду ночевать дома. Она сегодня приедет и будет волноваться из-за того, что меня нет.

Люся достала мобильный телефон и, взглянув на дисплей, произнесла огорченно:

– Нет связи. Зина просила, чтобы я встретила ее на автовокзале. Там, куда мы едем, мобильная связь работает?

– Твоя Зина уже взрослая девочка, доберется домой и без твоей помощи! – рассмеялся Денис.

– Она уже три года в Киеве живет, а я всего год. Моя мама попросила Зину заботиться обо мне, а мне велела ее слушаться. Эх, надо было раньше ей позвонить…

– А обо мне ты Зине рассказывала? – иронично усмехнулся Денис.

– Она уехала до того, как мы с тобой познакомились: у нее заболела мама. – Люся в отчаянии всплеснула руками, и одеяло сползло с ее плеч. Она тут же его поправила. – Я так соскучилась по Зине! В универе у меня есть знакомые, но как только заканчиваются занятия, все расходятся кто куда. И как я могла забыть? Я же обещала. – Девушка вздохнула. – Звонить Зине больше не буду – она начнет меня расспрашивать, переживать, еще моей маме все расскажет. Завтра утром сброшу смс, чтобы Зина не волновалась. Она очень хорошая! Я обязательно вас с ней познакомлю.

Минут через десять лодка подошла к песчаному острову. Рядом находился другой остров, поменьше, заросший камышом. Моторная лодка проплыла между ними, и взорам ее пассажиров открылось странное зрелище: серая облупившаяся церковь, которая, казалось, выглядывала из воды; чуть поодаль была колокольня без купола. Только подъехав ближе, ребята смогли рассмотреть, что заброшенные строения стоят на небольших возвышенностях в окружении воды.

– Ты говорил, что церковь затопленная, а она стоит на земле, – разочарованно произнес Гена.

– Я был тут весной. Вода тогда была высоко, а сейчас сошла, – пояснил Лазарь. – А тебя что-то не устраивает?

– Не без этого, – ответил Гена, страстный любитель рыбалки, в том числе и подводной. – Под водой все выглядит иначе, но летом вода в Днепре мутная, очень плохая видимость. Лучше нырять поздней осенью.

– Брр! – Денис передернул плечами. – Не люблю нырять в холодную воду.

Лодка шла на большой скорости прямо на церковь, словно собиралась протаранить мощное кирпичное сооружение, даже в заброшенном виде внушавшее уважение к его строителям. Лишь метрах в десяти от храма Лазарь выключил мотор; лодка еще немного проехала вперед по инерции. Вскоре под днищем заскрипел песок – они были на суше.

С радостными воплями ребята выскочили на берег. Как и обещал Лазарь, выглянуло солнышко и стало значительно теплее. Люся рассталась с одеялом. Она была в тонкой кофточке с глубоким вырезом и обтягивающих фигуру джинсах. Все невзгоды остались позади, и ребята мгновенно о них забыли. Гена первым вбежал в церковь через широкий проем, где когда-то были двери. За ним последовала остальная компания.

Внутри сохранилось несколько фрагментов настенных фресок, покрытых граффити. Поврежденные лики святых смотрели на ребят сурово, даже враждебно, словно требовали вести себя подобающе в этом намоленном месте.

– Посмотрите, наверное, тут было изображение Страшного суда. Видите, черти тащат грешника? – громко сказал Лазарь и рассмеялся. – По-моему, он похож на Вовика!

– Точно, – подхватила Люся. – В Кирилловский церкви есть такая же фреска, написанная Врубелем. Зина водила меня туда и очень много рассказывала – она интересуется историей искусства. Только я мало что запомнила.

– Тут куча надписей, – отозвался Вовик и стал изучать граффити, покрывающие стены церкви.

– Мальчики, а почему церковь так далеко от острова, в воде? – Люся посмотрела на берег, находившийся в нескольких сотнях метров от церкви.

– Раньше здесь было село и жили люди, – пояснил Лазарь. – Затем дяди, которые тогда были у власти, решили сделать тут искусственное море, чтобы получать дешевую электроэнергию. Они затопили десятки сел; церковь стояла на возвышенности и потому оказалась будто бы на острове; так она и стоит уже три десятка лет. Всего же ей почти два века. Мой отец приезжал сюда на рыбалку – до и уже после затопления; он общался с местными. При Советах здесь было стремно – из-за полигона: стреляли из танков и других тяжелых орудий.

Изучение церкви и колокольни не заняло много времени – смотреть было особенно не на что. Решив оставить и свой след внутри храма, ребята составили «пирамидку». Самый высокий и крепкий из них, Вася, встал у стены; ему на плечи сел Лазарь; к нему на плечи взобрался Вовик. Наиболее ответственная роль досталась Гене: ему пришлось карабкаться по шаткой «пирамиде» на самый верх (Вася кряхтел внизу и просил поторопиться). Гена не только ловко забрался на плечи к Вовику, но и сумел выпрямиться в полный рост. Найденным на полу угольком он нацарапал: «Здесь были Гена, Лазарь, Вася, Денис, Вовик и Люся». Больше он написать ничего не смог, потому что Вася заорал: «Заканчивай, писатель!» Пирамида опасно зашаталась, и Гена спрыгнул вниз; следом за ним, смеясь, посыпались на пол ребята. Вовик приземлился неудачно – ударился коленом.

– Тебе бы романы писать! – сердито сказал Гене Вася, растирая плечи и шею.

– Жаль, дату не поставил, – произнес Гена. Он сфотографировал свежее граффити с разных ракурсов и прокомментировал: – Для потомков!

– Впечатляет! Наша надпись выше всех – никто не сможет ее стереть. Она останется на века, до тех пор, пока эта церковь не развалится окончательно, – высокопарно изрек Лазарь и с довольным видом потер руки.

– А теперь – общий снимок на фоне церкви, – сказал Гена. – У входа. Я тоже хочу попасть в кадр; поставлю аппарат на автоспуск. – Он фотографировал пленочным «Зенитом-ТТЛ», в котором была предусмотрена такая функция.

Гена установил фотоаппарат и расставил друзей напротив, следя за тем, чтобы все попали в объектив. Затем запустил автоспуск и присоединился к группе, присев на корточки спереди. Прожужжал автоспуск, щелкнул затвор фотоаппарата.

– А теперь вперед! – скомандовал Лазарь. – Нужно приготовить лагерь для ночлега.

Он предложил друзьям отправиться вглубь песчаного острова, но общим голосованием решено было расположиться на берегу – там было больше возможностей собрать сухие дрова для костра. Песка на пустынном берегу тоже хватало. По словам Лазаря, последние жители села, не желавшие переселяться, покинули эти места более десяти лет тому назад.

Вернувшись в лодку, ребята подъехали к тому месту, где решили разбить лагерь. Пустынный песчаный берег был покрыт жидкой растительностью, метрах в ста виднелись небольшие круглые болотца-блюдца. Поблизости никого не было – ни туристов, ни рыбаков. Ребята установили для ночлега две палатки. Денис потихоньку предупредил друзей: «Размещайтесь как хотите, но одна палатка только для меня и Люси».

Лазарь и Гена принялись готовить спиннинги к рыбной ловле, остальные ребята пошли искать дрова; Люся отправилась с ними за компанию. Через час они собрали внушительную кучу сухого хвороста, а Лазарь гордо продемонстрировал первый улов – полукилограммового карася. Гена был менее удачлив: он поймал лишь костлявую густеру, которую тут же выпустил.

Вася принялся разжигать костер, а Вовик и Люся стали готовить легкий «перекус» из бутербродов. Денис балагурил и мешал им.

– Мальчики, ножика больше нет? – спросила Люся, глядя, как Вовик нарезает колбасу крупными некрасивыми кусками.

Сама она «простаивала», ведь нож был всего один. Василий оставил слабо запылавший костер и направился в палатку. Там он достал из рюкзака лежавший в кожаных ножнах кинжал с костяной рукоятью, на которой были изображены странные черточки. Вася отнес кинжал Люсе и, перед тем как отдать, вытащил его из ножен. Тускло блеснуло необычное треугольное лезвие. Странный нож сразу же привлек внимание ребят, находившихся поблизости.

– Ого! Красота! – У Дениса загорелись глаза, и он протянул руку к кинжалу, но Вася вручил его Люсе:

– Это тебе. Только не порежься – он очень острый.

– Откуда у тебя этот кинжал? Ты его раньше не показывал, – удивился Гена, который вместе с Лазарем принес очередной улов.

– Кинжал не мой, а брата, – нахмурившись, ответил Вася. – Где Виталик его взял, не знаю. Я нашел нож на даче – брат его там припрятал – и пользуюсь, пока он не вернулся.

Ребята знали, что Виталий, старший брат Васи, не так давно влез в драку, кого-то сильно покалечил и теперь находился в СИЗО; похоже, тюрьмы ему было не миновать.

Еще только начинало смеркаться, а в котле уже закипала уха из нескольких видов рыбы. Два самых крупных карася, щедро сдобренные душистыми специями, были завернуты в фольгу и зарыты в тлеющие угли. За ужином ребята пили водку, а Люся – специально привезенное для нее вино. Разговор вертелся вокруг затопленного села, о котором ничего не напоминало, кроме полуразрушенной церкви, черный силуэт которой уже едва виднелся в темноте.

– Интересно было бы нырнуть с аквалангом, – фантазировала Люся. – Увидеть под водой улицы, дома, деревья затопленного села…

– А ты, трусиха, когда-нибудь плавала с аквалангом? – рассмеялся подвыпивший Денис.

– Один раз! – гордо произнесла Люся. – Я с родителями была на море в Крыму, увидела рекламу дайвинг-центра и уговорила папу нырнуть. Мне очень понравилось!

– Русалка! – иронично ухмыльнулся Денис.

Его раздражало, что Люся стеснялась принимать его знаки внимания при друзьях и даже оттолкнула, когда он, запустив руку ей под кофточку, полез целоваться.

– Вот Зина действительно русалка! – сказала Люся, не замечая иронии Дениса.

– Я завтра нырну! – воодушевился Гена. – Маску с трубкой я взял. Думаю, там неглубоко, жаль, что видимость в реке сейчас не очень. Может, найду в затопленном селе что-нибудь на память.

– Не стоит этого делать, – раздался из темноты грубый мужской голос.

Люся испуганно вздрогнула. К костру вышел худощавый мужчина средних лет; в бороде у него уже серебрилась седина. Он был в темной куртке и старых, не очень чистых джинсах.

– Под водой домов нет, ничего нет! – Мужчина без приглашения подошел к костру, присел на корточки и протянул руки к огню, как будто замерз и хотел отогреться.

– Откуда ты знаешь? – враждебно спросил Денис.

Ему не понравилось неожиданное появление незнакомца и его бесцеремонное поведение. Разве этого типа кто-то сюда приглашал?

– Я местный. За переселение полагалась значительная компенсация, но нам дали лишь половину обещанной суммы. Вторую половину мы смогли получить, лишь когда полностью разобрали дома и хозяйственные постройки. Представляете, каково было ломать собственный дом? К тому же возникли проблемы с кладбищем. Нам пообещали, что помогут с перевозкой гробов. Но выкопать их мы тоже должны были сами. Не все на это согласились. Когда вода начала подниматься, она стала подмывать могилы. И через несколько дней по водохранилищу поплыли гробы.

– Ужас! – Люся почувствовала, как у нее мороз прошел по коже.

– Отец рассказывал мне об этом, – кивнул Лазарь.

– Гробы стали вылавливать и хоронить под номерами как неопознанные, ведь кто в них, было неизвестно. Но ужаснее всего был колокольный звон, – продолжил мужчина.

– Какой еще колокольный звон? – заинтересовался Василий.

– Похоже, дядя любит рассказывать страшные сказки на ночь, – насмешливо произнес Денис, придвинулся ближе к Люсе и обнял ее. – Не бойся, он не злой!

Мужчина недобро покосился на него и продолжил:

– Церковь также хотели разобрать, но люди встали на ее защиту, да и сделать это было непросто – стены такие толстые, что и снаряд не возьмет. Поэтому оставили все как есть. Когда вода стала подниматься, среди ночи вдруг раздался колокольный звон. – Незнакомец сделал паузу, а затем звучно произнес: – Бом-бом-бом! Откуда он взялся? Колокола ведь сняли и увезли. Вы когда-нибудь слышали погребальный звон?

– Кто его знает, – пожал плечами Гена.

– Нет, – тихо произнесла Люся.

Рассказ мужчины пугал ее. Девушке хотелось закрыть уши и ничего не слышать и в то же время было любопытно: что дальше? Еще ее пугало то, что мужчина не сводил с нее глаз, словно она была здесь одна.

– При погребальном звоне начинают с самого малого колокола, постепенно переходя к самому большому, с паузами между ударами. Затем звонят одновременно во все колокола и начинают сначала.

– Мы еще слишком молоды, чтобы интересоваться похоронным звоном, – съехидничал Денис.

– Постучи по дереву – отведи беду, – серьезно сказал ему Лазарь. – Кто знает, что каждому из нас уготовила судьба?

– А что было дальше? – спросила Люся.

– Отправили к церкви лодку и обнаружили на колокольне незнакомого звонаря, приспособившего вместо колоколов две рынды. Видимо, у него с головой было не в порядке. Он стал объяснять, что по погибшему селу нужно три ночи звонить «погребальную». Хотели насильно спустить его вниз, а он как сиганет с колокольни прямо в воду! Стали его искать, но так и не нашли – глубина возле колокольни небольшая, наверно, он свернул себе шею и его тело унесло течением. Люди сняли рынды и уехали, а ночью – снова погребальный звон. Утром поехали к колокольне, никого не обнаружили, колоколов тоже нет. Тогда нашелся умник, который, чтобы прекратить этот ночной звон, с помощью буксира сбросил купол с колокольни, а потом продолжил разрушение сверху, где кладка не такая мощная. Ночью снова раздался погребальный звон, а умника того наутро нашли мертвым – остановилось сердце, хоть он и был еще не стар. Церковь разрушать перестали – храбрецов больше не нашлось, но и звон после третьей ночи прекратился.

– Бывает, и молодые внезапно умирают, – сказал Василий. – От закупорки сердечных сосудов.

Незнакомец посмотрел на него, и от его взгляда у Васи похолодело внутри.

– Вот только с тех пор по ночам иногда слышится колокольный звон, и каждый раз он предвещает чью-то смерть! – Бородач встал и снова посмотрел на Люсю. – Вы здесь собираетесь ночевать?

– Нет, сейчас соберемся и уедем, испугавшись легенды о колокольном звоне! – съехидничал Денис и сердито спросил: – Чего вытаращился? Эта девочка не для тебя!

– Как давно происходило то, о чем вы рассказали? – испуганно спросила Люся, пытаясь сгладить неловкую ситуацию.

Странный взгляд незнакомца по-прежнему ее пугал, и она невольно прижалась к Денису. Она ничего не могла прочитать в черных глазах бородача, и от этого ей стало еще страшнее.

– В середине семидесятых.

Вовик насмешливо присвистнул:

– Дела давно минувших дней!

– Не желаете поужинать с нами? – несмело предложила Люся незнакомцу, хоть ей и хотелось, чтобы тот поскорее ушел.

– Я пойду, мне пора! – Мужчина поднялся, растянул рот в улыбке, предназначенной Люсе, и будто растворился в темноте.

Ребята невольно напрягали слух, пытаясь понять, куда он пошел, но ничего не услышали, словно бородач был бесплотным духом или затаился где-то рядом.

– Странный он какой-то, – первым нарушил долгое молчание Лазарь.

– Местный сумасшедший! – зло выпалил Денис.

– Не говори так! – испугалась Люся. – Вдруг он тебя услышит и вернется!

– А я его не боюсь! – еще громче произнес Денис и гневно посмотрел на девушку. – Чего он зенки на тебя вылупил?

– Влюбился! – пьяно усмехнулся Вовик. – Сейчас из темноты выскочит и тебя поленом по голове – трах! Он псих, ему все нипочем!

– Идиот! – еще больше разозлился Денис. – У тебя от водки уже мозги набекрень!

– Это я идиот? – взвился обычно флегматичный Вовик.

– А то нет? – ухмыльнулся Денис.

– Мальчики, не ссорьтесь! – попыталась успокоить их Люся.

Но Денис и Вовик ее не слушали; они продолжали обзывать друг друга последними словами, а затем полезли в драку. Лазарь схватил Дениса, а Василий – Вовика. Денис, бешено вращавший глазами, попробовал освободиться от насевшего сзади Лазаря, грозя убить «эту суку». Вовик даже не пытался вырваться из Васиного захвата, здраво рассудив, что в драке с Денисом у него шансов нет.

Утихомирившись, ребята решили выпить «мировую». Особенно на водку налегали Денис и Вовик, да и остальные ребята от них не слишком отставали. Люся была самой трезвой из них, хотя и выпила больше чем полбутылки вина.

У Дениса зазвонил мобильный телефон.

– Здесь есть связь! – обрадовалась Люся. – Утром все-таки позвоню Зине, чтобы она за меня не волновалась.

Денис с удивлением услышал в трубке голос своей бывшей возлюбленной Марты, с которой расстался еще год назад. По ее интонации он понял, что она хочет возобновить отношения. Разговор у костра затих, и в наступившей тишине телефонная беседа была хорошо слышна.

Денис поймал удивленно-встревоженный взгляд Люси и решил показать ей, что у него таких, как она, пруд пруди. Пусть знает: если продолжит ломаться, строить из себя недотрогу, ему есть кем ее заменить. Не сейчас, не здесь, а после. Когда он сообщил Люсе, что в палатке они будут ночевать только вдвоем, она стала возражать: «Неудобно. Что подумают обо мне твои друзья?» К тому же Денис заметил, что она украдкой бросает взгляды на Василия, который был симпатичнее и представительнее его. В разговоре с Мартой Денис нарочно вспоминал интимные моменты их встреч. Если эта провинциалка Люся и дальше будет фокусничать, у него есть с кем весело провести время. В конце разговора Денис сказал, что с нетерпением ожидает встречи с Мартой. И только дав отбой и взглянув на лицо Люси, он понял, что совершил ошибку – вызвал у нее обратную реакцию.

– Позвонишь ей, когда приедешь? – повторила огорченная Люся. – Выходит, ты пригласил меня сюда, чтобы развлечься, а по приезде побежишь к другой? Я тебе доверилась, поехала с тобой… О каком доверии тут может идти речь?

– Все зависит от того, как ты будешь вести себя этой ночью, – нахально произнес Денис. – Если будешь умницей, мы продолжим наши встречи в Киеве. Марта – это пройденный этап, в ней нет ничего такого, что бы меня привлекало.

– Что ты имеешь в виду? Сейчас ты так высказался о Марте, а завтра то же самое скажешь обо мне?

– Да что ты строишь из себя недотрогу? У тебя же был дома парень, сама мне рассказывала!

– Тебе так важно со мной переспать? Зачем? А тебе неинтересно, что я думаю, что у меня на душе?

– Я материалист: вначале тело, душа потом!

– А я-то думала, что у нас с тобой совсем другие отношения! Если бы я знала, что ты такой, то не поехала бы с тобой сюда!

– Тоже мне принцесса! – окончательно разозлился Денис. – Корчишь из себя неизвестно что, а я ведь у тебя не первый!

– Да как ты… – Из глаз Люси брызнули слезы. – Я рассказала тебе об этом, думая, что ты мой друг!

– Так чего же ты сейчас передо мной святую невинность изображаешь? – Алкоголь бил Денису в голову, заставляя произносить обидные слова. – Зачем ты поехала с нами, если не за этим? Или тебе кто-то другой понравился? Выбирай, я не в обиде! – Он с гнусной ухмылкой обвел рукой мужскую компанию; его взгляд остановился на Васе. – Может, он? Или тот псих, который только что ушел?

Люся вскочила на ноги и сквозь слезы крикнула:

– Я думала, что у нас с тобой серьезные отношения, а ты… – Она задохнулась, не в силах подобрать слова. – Мразь! Настоящая мразь! А еще говорил, что любишь меня!

– Как ты меня назвала? – Разъяренный Денис тоже вскочил; казалось, если бы их не разделяло высокое пламя костра, он сейчас же бросился бы на девушку.

Лазарь ребром ладони ударил ему под колено, и Денис, не удержавшись, упал. В следующее мгновение он хотел накинуться на приятеля, но тут на нем повис Гена. Завязалась драка, к которой присоединился и Лазарь; приятели скрутили Дениса, заломив ему руки назад.

– Двое на одного! Сволочи вы, а не друзья! – рычал поверженный Денис.

– Попроси прощения у девушки! – потребовал Лазарь.

– У нее? Да она…

Тут Лазарь сильнее выкрутил ему руку и Денис завопил:

– Прости меня, Люся, я был не прав!

– Больше ни одного дурного слова Люсе не скажешь и будешь вести себя спокойно? – допытывался Лазарь. – Обещаешь?

– Отпусти! Больно-о! Обещаю!

Дениса отпустили. Он сердито покосился на приятелей. Люся чувствовала себя отвратительно – из-за выпитого и особенно из-за этого инцидента. Денис, которого она еще недавно считала подарком судьбы, оказался подлецом. Люся мысленно ругала себя за то, что согласилась на эту поездку в незнакомой компании. Права была Зина: надо вести себя осторожно и не верить парням, у которых на уме только одно: затянуть девушку в постель.

С Денисом Люся познакомилась на улице: он подошел к ней и пригласил выпить кофе в расположенной неподалеку кофейне. Парень произвел на нее очень хорошее впечатление – веселый, щедрый, осыпал ее комплиментами. Их отношения развивались стремительно: тем же вечером Денис и Люся пошли на дискотеку. Следующие два дня были похожи на сладкий сон. Куда только не ходила она с Денисом. Он был внимателен к ней, делал ей комплименты, пока не случилась эта поездка… Во всем виновата водка, он слишком много выпил, но, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А она-то думала, что у них серьезные отношения! После всего происшедшего Люсе не хотелось его видеть. Пусть хоть сто раз попросит прощения! Хорошо, что товарищи Дениса оказались на высоте, а то неизвестно, чем могло бы все это закончиться…

Вокруг костра воцарилось молчание: недавний инцидент подпортил всем настроение. Каждый думал о своем. Да и выпито было слишком много.

– Пойду готовиться к ночной рыбалке, – нарушил наконец тишину Гена. Он обратился к Лазарю: – Ты со мной?

– Я пас! – развел руками тот. – Может, встану на утреннюю рыбалку, часов в пять, но не уверен.

– Пора нам баюшки-баю! – сказал Вовик. – Я в палатку!

– А я буду ночевать у костра, – решил Лазарь. – В одной палатке мы все не поместимся.

– Где же мне спать? – испуганно спросила Люся.

– В другой палатке. Будешь там одна. – Лазарь встал и провел девушку. – Не бойся, мы рядом. Если Денис ночью к тебе полезет, кричи, мы живо его утихомирим.

– Спасибо. – Люся взяла Лазаря за руку. – Ты настоящий друг.

Вдруг в ночной тишине зазвонили колокола; звук доносился со стороны реки: «Бом! Бом! Бом!» Каждый удар нарастал, звуча зловещим предупреждением.

– Погребальный звон… – вслух произнес Гена и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Тот придурок говорил, что этот звон предвещает чью-то смерть! – воскликнул Вовик и глупо рассмеялся. – Может, он маньяк и выбрал кого-то из нас своей жертвой?

– Идиот! Что ты мелешь? – разозлился вернувшийся от палатки Лазарь.

– А что я? Я ничего! – Вовик ухмыльнулся. – Ты же сам все слышал.

– Не повторяй глупостей! Люди не умирают без причины, тем более от колокольного звона; он не убивает, наоборот, лечит.

– Откуда доносится звук? – спросил Вася, глядя в густую темноту, скрывающую развалины церкви. – Мы же были возле нее днем, и колоколов там не было!

– Наверное, этот придурок включает запись колокольного звона. Развлекается, хочет нас напугать, – предположил Лазарь.

Звон стих так же внезапно, как и начался. Снова воцарилась тишина. Ребятам уже не верилось, что они только что слышали этот звук. Денис со злостью глянул в сторону палатки, где ночевала в одиночестве Люся.

Лазарь, как и обещал, расположился у костра, Денис также не захотел идти в палатку и устроился с другой стороны костра. Пламя согревало его, алкоголь тоже дарил иллюзорное ощущение тепла. Денис не стал залезать в тесный спальник, а лег на него сверху. Любуясь вспыхивающими угольками догорающего костра, он не заметил, как уснул…

Денис проснулся среди ночи. Он продрог. Поднявшись, парень взял спальник и, волоча его за собой, подошел к палатке, где спала Люся. Денис легонько стукнул по брезентовой крыше. Наклонившись к расстегнутому входу, он тихо спросил, чтобы не разбудить Лазаря, который, забравшись в спальник с головой, спал у погасшего костра:

– Эй, принцесса на горошине, можно к тебе? Я замерз!

Денис прислушался. Из палатки не доносилось ни звука. Парень счел тишину и расстегнутый вход приглашением.

– Молчание – знак согласия! Я иду к тебе! – Он наклонился и залез в палатку. – Меня здесь ждут!

Девушки внутри не оказалось, видимо, она вышла, чтобы облегчиться. У Люси не было спальника, и она взяла из дому два одеяла: одно подстелила снизу, а вторым укрывалась. Замерзший Денис сразу же закутался в одеяло и, ожидая возвращения девушки, незаметно заснул.

Проснулся он от головной боли. Во рту было сухо. Денис приоткрыл глаза и увидел, что он в палатке по-прежнему один.

– Ага, гордая – не захотела спать со мной! – Парень вылез из-под одеяла и направился к выходу из палатки.

Снаружи было светло. Поднимающееся солнце слало на землю лучи. Денис передернул плечами от утренней прохлады. Он направился к погасшему костру, где рядом на покрывале валялись остатки их вечернего пиршества, а рядом, спрятавшись в спальнике с головой, спал Лазарь. Найдя начатую бутылку с минеральной водой, Денис жадно присосался к горлышку и пил до тех пор, пока не опустошил ее.

Тут напомнил о себе мочевой пузырь, и Денис пошел искать укромное местечко.

Когда упругая струйка ударила в землю, он почувствовал райское наслаждение. Денис повертел головой по сторонам и вдруг увидел, что в десятке шагов от него на земле лежит что-то большое. У парня сжалось сердце от плохого предчувствия. Он стал потихоньку приближаться, словно ожидал, что оттуда выскочит волк. Не доходя трех шагов, Денис замер на месте, не веря своим глазам.

На земле в огромной луже бордовой, еще не до конца загустевшей крови лежала навзничь Люся. Обрывки белой кофточки стали коричневыми от запекшейся крови, как и верхняя часть ее джинсов. Без пяти минут хирург, Денис даже без наружного осмотра понял, что девушке было нанесено несколько ударов, вызвавших такое обильное кровотечение по всей поверхности тела. Кто-то в звериной злобе кромсал ночью ее тело!

Голова Люси была повернута набок, рот широко открыт в немом крике, застывшие глаза, похожие на льдинки, слепо смотрели в сторону.

То, что девушка мертва, и уже давно, не вызывало ни малейших сомнений. Денис тупо смотрел на растерзанное тело. Его мозги еще оставались во власти алкогольного опьянения. Они сонно ворочались и не могли подсказать ему, как поступить. Единственное, что понимал Денис: смерть Люси грозит ему огромными неприятностями. Он громко выругался и поплелся назад, к лагерю, где царило сонное безмолвие.

Денис никак не мог решить, что же ему делать. Залезть в палатку и прикинуться спящим? Пусть кто-то другой найдет тело девушки, а он спал и ничего не видел и не знает… Но даже в полупьяном состоянии Денис понимал, что будет подозреваемым номер один: это он пригласил сюда Люсю, это у него произошла с ней ссора у костра… Поэтому, подойдя к палатке, где спали ребята, парень со злостью стукнул по ней ладонью и заорал:

– Подъем! Бегом вставайте!

– От тебя покоя нет – дай поспать! – послышался сонный голос Гены. – Вчера бучу учинил, сегодня – тарарам!

– Немедленно вылезайте! Люсю убили! – И Денис неожиданно для себя громко зарыдал, размазывая слезы по лицу.

Ему вдруг стало жаль девушку, которая еще несколько часов тому назад была живой и желанной.

Из палатки показались Гена и Вася, а следом за ними – Вовик. Его лицо опухло, глаза превратились в щелки.

– Что случилось? – Геннадий настороженно смотрел на Дениса, и тот дрожащей рукой указал в ту сторону, где нашел тело девушки:

– Она там!

Гена с Вовиком разбудили Лазаря, и все вместе направились следом за Денисом, который уже немного пришел в себя.

Вид окровавленного тела потряс их. Денис испуганно суетился.

– Ближе не подходите, чтобы не уничтожить следов! – предупреждал он друзей.

Вася сердито схватил его за ворот рубашки:

– Твоя работа? Зачем тебе понадобилось ее убивать?

Денис вырвался из его рук и отступил на шаг, обведя приятелей испуганным взглядом:

– Вы что, рехнулись?! Я ее пальцем не трогал!

– Вчера ты чуть не набросился на нее! – напомнил Вовик.

– Где ты спал? – потребовал ответа Лазарь.

– Я? У костра! – Денис вспомнил, что его спальник остался в той палатке, где ночевала Люся, и мысленно выругал себя за то, что не догадался его оттуда вытащить.

– Хочешь сказать, что вел себя этой ночью как ангел? – продолжал наступать на него Вася. – Если это сделал не ты, тогда кто?

– Ее мог убить придурок, который вчера вечером подходил к нашему костру, – высказал предположение Вовик.

– Хоть я и стоматолог, а не юрист, скажу одно: все мы будем под подозрением у следователя, – произнес Гена. – Надо найти этого незнакомца, иначе неприятностей нам не избежать. Я не верю, что Денис мог так поиздеваться над Люсей. Да, он дурак, когда напьется, но не до такой же степени! К тому же вы видели ее раны – это мог сделать только псих!

– Точно! А вчерашний незнакомец и смахивал на психа! – поддержал друга Лазарь. – Недаром он рассказал нам про погребальный звон, который мы потом услышали. Наверное, он действительно маньяк и подошел к нашему костру, выискивая жертву.

– Если бы Люся спала в палатке не одна, этого не случилось бы, – со вздохом произнес Вовик. – Надо бы накрыть ее чем-нибудь, нехорошо, что она так лежит.

– Даже близко к ней не подходи! – Денис уже полностью овладел собой. – Иначе затопчешь следы.

Они обошли весь берег, но не нашли ни следов незнакомца, ни лодки, на которой он мог добраться до острова. Тогда ребята решили устроить совещание. Председательствовал на нем Лазарь. Он изложил свою версию:

– Я думаю, что Люся по неизвестной нам причине, скорее всего по нужде, вышла из палатки. Снаружи ее поджидал убийца. Он напал на девушку сзади и, применив удушающий прием, чтобы она не смогла закричать, оттащил ее подальше. Возможно, Люся была без сознания. Затем он ударил ее ножом. По-видимому, первый же удар был смертельным, поэтому она и не закричала.

– Как все было, выяснять будет следователь, – угрюмо произнес Гена. – Что нам делать сейчас? Немедленно ехать в ближайший населенный пункт и вызывать полицию?

– Выходит, так, – согласился Лазарь.

– Так-то оно так, – начал Денис. – Но тогда каждый из нас окажется под подозрением!

– И подозреваемым номер один будешь ты, – уточнил Вася.

– Глубоко ошибаешься, – возразил Денис, который за это время успел успокоиться и собраться с мыслями. – Мой папа адвокат. Он сделает все, чтобы меня это задело как можно меньше. Тем более что я Люсю точно не убивал.

– Ну ты и мразь! – вскипел Вася. – Права была вчера эта девчонка! А то, что ты невиновен, это еще бабушка надвое сказала! Ты привел Люсю с собой, поссорился с ней вчера вечером, ночевал отдельно и вполне мог на нее напасть. Мы с Вовиком всю ночь спали в палатке. У нас алиби!

– Вы даже по нужде не выходили? После того как столько выпили? – ехидно поинтересовался Денис. – Или вы вместе выходили и заходили? Ваше алиби курам на смех. Ни у кого из нас нет стопроцентного доказательства собственной невиновности. Гена ушел ловить рыбу и лишь потом вернулся в палатку. Лазарь вместе со мной спал у костра. Я не следил за ним, а он – за мной, поэтому каждый из нас мог незаметно отлучиться. Вася и Вовик также не следили друг за другом, поэтому каждый из них теоретически мог это сделать.

– Ты и меня записал в убийцы? – Вася разозлился и сжал кулаки, но Денис, не обращая на него внимания, продолжал:

– Что будет, когда приедет следователь? Думаете, он начнет искать мифического незнакомца, устроившего погребальный звон, когда тут столько подозреваемых, только руку протяни? Скорее всего, все решит случай! Кого-то из нас выберут козлом отпущения и повесят на него всех собак. А когда начнется ярмарка возможностей повлиять – не на следствие, а на людей, которые его ведут, – как думаете, кто победит? – Денис обвел победоносным взглядом окруживших его ребят, помрачневших еще больше.

– Похоже, мы влипли! – нарушил тягостное молчание Вовик. – Будем тянуть спички, чтобы решить, кого сделать козлом отпущения?

– Люся сама вышла из палатки, – сказал Гена, – убийца ее оттуда не вытягивал, иначе девушка закричала бы. Выходит, ее позвал человек, которому она доверяла, а не незнакомец, подсевший к нам у костра? Значит, убийца среди нас?

– Да в кустики она пошла, там он ее и настиг! – насмешливо произнес Денис, чувствовавший себя все увереннее.

Остальные понимали, почему он так себя ведет. Отец Дениса, преуспевающий адвокат, вел уголовные дела и имел обширные связи в этой сфере, в отличие от их родителей. Ближайшее будущее казалось парням довольно мрачным; оно могло перечеркнуть их планы жирной черной чертой. Жалость к погибшей девушке испарилась; теперь они жалели себя, мысленно проклиная эту «увеселительную» поездку вместе с Денисом, захватившим с собой Люсю.

– Все из-за этой мрази! – Вася с ненавистью глянул на Дениса. – Теперь он ходит гоголем, а нам за него отдуваться.

– Ребятушки! Чем позже мы сообщим в милицию об убийстве, тем больше вызовем подозрений, – напомнил Денис.

– Мы поступим иначе, – решительно произнес Лазарь. – Я уверен, что никто из нашей компании не убивал Люсю, но знаю, пусть только понаслышке, о методах милиции и о том, что хороших сыщиков значительно меньше, чем фильмов о них. Никто из нас не хочет отдуваться за настоящего убийцу.

– Что же ты предлагаешь? – Гена настороженно глянул на приятеля.

– Нет тела – нет уголовного дела! – сказал, словно отрубил, Лазарь.

– Вы совсем спятили! – вскочил Денис. – Люси хватятся и выйдут на меня! Не-ет, на это я не подписывался!

– Не выйдут. Люся сказала, что, когда вы с ней познакомились, ее подруги уже не было в Киеве. Занятия в университете закончились, ей не с кем было общаться.

– Точно! – подтвердил Вовик. – Она говорила об этом в лодке.

– Делайте что хотите, а я поступлю, как считаю нужным, – высокомерно произнес Денис.

– Не поступишь, – веско возразил ему Лазарь. – Потому что это предложение внес ты и уговаривал нас, чтобы мы его приняли. Запугал нас своим папашей-адвокатом, мы и поддались. Это подтвердит каждый из нас. Правда? – Лазарь обвел приятелей цепким взглядом.

– Да, – поддержал его Гена.

– Сначала валялся у нас в ногах, а потом стал запугивать, – торжествующе произнес Вася и сплюнул Денису под ноги.

– Я – за! – кивнул Вовик. – Не хватало еще из-за этого идиота испортить себе жизнь!

– Вы что, в самом деле так поступите? – запинаясь, спросил Денис.

Он с ужасом вспомнил, что его спальник до сих пор в той палатке, где ночевала Люся.

– Можешь не сомневаться! – подтвердил Вася.

– У тебя один выход – быть вместе с нами, иначе мы все дадим свидетельские показания против тебя, – твердо произнес Лазарь.

– Хорошо, я с вами, – угрюмо согласился Денис. – Что будем делать?

– Надо обыскать все вокруг, чтобы здесь не осталось ни одной Люсиной вещи. Все, что найдем, сожжем, а тело утопим посредине реки, прицепив к нему рюкзак, нагруженный камнями.

– Где тут камни возьмешь? – спросил Денис, показав на песчаный берег.

– Напротив церкви лежит гора щебня. Видимо, его завезли баржей, чтобы что-то построить, – подсказал Гена.

– Молодец! – похвалил Лазарь приятеля за наблюдательность. – Мы с Вовиком сгоняем за щебнем, а вы тут пока займитесь Люсиными вещами – сожгите их! Не будем терять время, а то сюда еще каких-нибудь лодочников принесет!

Через час, уничтожив все, что могло бы напомнить о Люсе, ребята стали сворачивать лагерь. Все это проделывалось в тишине, словно парни, не сговариваясь, приняли обет молчания. Каждый собрал в рюкзак свои вещи, которые с вечера были сложены у палатки.

Гена, после вчерашней выпивки по-прежнему страдавший от головной боли, открыл свой рюкзак, собираясь засунуть туда спальник, и вдруг обнаружил там предмет, от которого у парня нервно затряслись руки. Боязливо глянув по сторонам и убедившись, что никто за ним не наблюдает, он сунул руку в рюкзак, не веря своим глазам.

Ошибки быть не могло: это был тот самый странный кинжал, привезенный Васей, только сейчас он был перепачкан кровью! Внутри у Гены все похолодело. Нож, которым убили Люсю, лежал у него в рюкзаке, и надо молчать об этом, иначе его тут же обвинят в убийстве, с облегчением переложив ответственность за случившееся на него!

В том, что его приятели именно так и поступят, Гена не сомневался; по крайней мере, Денис и Лазарь не задумаются ни на минуту. Зажмурив на мгновение глаза, Гена снова открыл рюкзак и увидел, что на кинжале не кровь, а соус из пачки – вчера он забыл ее вытащить, и острое лезвие разрезало ее. У парня отлегло от сердца. Ночью Гена отправился ловить рыбу и отключился на берегу в спальнике. Утром он плохо помнил события прошлой ночи, но был уверен, что Люсю не убивал. Или хотел быть в этом уверен… Геннадий напряг память, и у него перед глазами замелькали картинки…

Моторная лодка отъехала от острова и направилась на середину искусственного водохранилища. Парни были молчаливы и напряжены. Они старались не смотреть на дно лодки, где, прикрытое дерматиновым чехлом, лежало полуобнаженное тело Люси с надетым на него рюкзаком, наполненным до предела щебнем.

Лазарь перевел мотор на холостой ход и оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было, до берега было довольно далеко. Даже если кто-то наблюдает за ними в бинокль…

– Здесь самое подходящее место – старое, довольно глубокое русло Днепра.

Откинув чехол, Денис, Лазарь, Гена, Вася и Вовик подняли тело девушки с тяжелым рюкзаком. Перевалившись через борт, оно ушло под воду. Всего несколько мгновений было видно, как Люся, словно ожив, машет руками, как будто пытается всплыть на поверхность, а затем она исчезла в непроглядной зеленой толще воды.

– Ее сон оказался вещим, – произнес Денис.

– А теперь поклянемся, – сказал Лазарь, – что никогда никому не расскажем о том, что тут произошло.

– Клянемся! – Пять голосов слились в один.

Уже перед въездом в Киев Вася вспомнил о кинжале, но не стал спрашивать о нем у приятелей: он вдруг представил это оружие в руке убийцы.

Часть 1

Десять лет спустя. Киев. «Союз пяти П»

1

В два часа ночи дискотека в престижном развлекательном комплексе «Chi» была в самом разгаре. Лучи цветомузыкальной установки метались по переполненному подземному танцполу, окрашивая людей и интерьер в разнообразные оттенки: фиолетовый, отражаясь от стеклянного пола фантасмагорическими отблесками, сменялся голубым, затем красным, зеленым и снова фиолетовым. Музыка гремела со всех сторон. К цветомузыкальной установке подключился лазер, и когда тонкий зеленый луч касался кого-нибудь из танцующих, тот в мгновение ока начинал светиться, словно новогодняя гирлянда. Все здесь было необычно и очень красиво – бегущие «колеса» люстр, соединение стекла и металла, футуристические картинки, пирамидки настенных светильников, диковинные растения с необычными листьями, огромные кактусы, длинные «огненные» стойки баров – взгляд фиксировал множество деталей, складывающихся в фантастическую картину вечного праздника. Здесь выступали самые знаменитые кордебалеты, поражая эксцентричными танцами на пределе возможного, известные диджеи зажигали музыкой, во время которой невозможно было устоять. Кто хоть однажды сумел пройти неприступный фейс-контроль на входе и попасть внутрь, и в дальнейшем ощущал жгучую потребность приходить сюда, словно его привязали к этому месту невидимыми путами.

– Правда супер? – прокричал Денис танцующему рядом Васе. – Хорошо, что я привел вас сюда?

Вася молча показал большой палец, подтверждая его слова.

За прошедшее время друзья изменились, и дело было не только в набранных килограммах. Василий стал солиднее, обзавелся бородкой и усами, которые очень коротко подстригал триммером, не давая им вырасти более чем на три миллиметра. Волосы у него, наоборот, были длинные. Его движения стали более степенными, как и положено главному патологоанатому больницы, который выносил окончательный вердикт врачам, действия которых закончились летальным исходом для пациента. Вася не жалел, что не стал хирургом, – работа патологоанатома его вполне устраивала. Во время аутопсии ему как на ладони становилась видна и понятна картина: развитие болезни и применяемые методы лечения. Труд патологоанатома – это своего рода работа над ошибками врачей, и от него зависел окончательный приговор – все ли врач сделал правильно для спасения больного?

– У меня самые тихие, некапризные пациенты, они всегда всем довольны и не жалуются, – прокомментировал он свой выбор удивленному Денису.

Во время учебы Василий считался одним из лучших студентов на курсе, и никто из преподавателей не сомневался, что он станет отличным специалистом.

Вася по-прежнему был холост, хоть несколько раз ему и казалось, что он нашел свою единственную. Но всякий раз возникали обстоятельства, вследствие которых он разочаровывался в своей избраннице. Он жил с родителями, хотя уже успел купить себе двухкомнатную квартиру, которую сдавал в аренду. Жизнь с матерью и отцом его вполне устраивала, а для того, чтобы уединиться с девушкой, была родительская дача в Вишенках, рядом с Киевом, и еще в памяти его телефона хранилось несколько номеров арендодателей, сдававших квартиры посуточно и почасово.

Денис за эти годы тоже возмужал, поправился, но остался все тем же мажором, любителем приключений и прекрасных дам. Он также был холост, но жил отдельно от родителей, в новой шикарной трехкомнатной квартире во Французском квартале, куда без устали водил все новых и новых «невест».

– Понимаешь, – объяснял Денис Васе, – кого ни приведу, вскоре убеждаюсь: ей нужен не я, а мои деньги и квартира. Какими бы пылкими признаниями они ни прикрывались, я вижу их насквозь!

– Судя по тому, в каких местах ты их ищешь, других и не найдешь, – усмехнулся Вася. – Попробуй поискать в театрах и библиотеках…

– Пробовал, – махнул рукой Денис, – они там все скучные! Да ты и сам все никак не женишься.

Денис работал терапевтом в одной из больниц. Он окончил ординатуру и рассчитывал в скором времени, как только заведующий его отделением уйдет на пенсию, занять его место. Это было решено и согласовано на высоком уровне, и Денис в этом не сомневался.

Компания «Пяти П» после трагического события на Каневском водохранилище распалась. Ребята стали встречаться реже, пытаясь вычеркнуть из памяти тот ужасный случай. Но он сковал их вместе невидимыми цепями.

Сегодня бывшие студенты курса, на котором учились Денис и Василий, собирались отметить десятилетие со дня окончания медицинского университета, однако общего празднования не получилось. Те, кто пришел, разбились на группки, демонстративно игнорируя мажора Дениса.

Подобное положение Дениса не устраивало, и он собрал свою компанию. Уговорил Васю, колебавшегося, к какой группе однокурсников присоединиться, однокурсницу Олю Гаврилюк, с которой у него во время учебы была «любовь», а та свою подругу Стеллу, пойти с ним на самую крутую дискотеку в Киеве. Дискотека в ресторане «Chi» была известна не только высокими ценами, но и самым строгим фейсконтролем. Денис пообещал, что проблем не будет, – он там завсегдатай.

Ресторан «Chi» располагался в зеленой зоне Парковой аллеи, на склоне холма. Во время правления Януковича здесь были безжалостно уничтожены зеленые насаждения и построен огромный комплекс, основное назначение которого было принимать президентский вертолет. После бегства президента сооружение стало именоваться «конгрессно-выставочным комплексом с дата-центром» и периодически оказывалось в центре скандалов. В одном из его подземных помещений и размещался ресторан «Chi», поражавший отделкой, оборудованием и размерами.

– Бери свою и идем за столик, я кое-что придумал! – Денис увлек за собой Васю, а тот взял за руку свою спутницу Стеллу.

Когда они вчетвером уселись за столик, Денис сказал, повысив голос, чтобы перекричать музыку:

– Натанцевались? Теперь предлагаю прогуляться по парку, подышать свежим воздухом!

– Поискать в темноте приключений? – скептически восприняла его идею Оля. – Или ты хочешь покатать нас на своем авто? Ты уже выпил, и мы с тобой не поедем!

– Никуда ехать не нужно, – успокоил ее Денис. – У меня в багажнике лежат две бутылки шампанского «Вдова Клико»! Предлагаю оприходовать их на свежем воздухе – сюда с ними не пропустят.

– «Клико» – другое дело, – сдалась Оля.

Они поднялись на лифте и вышли из комплекса на автомобильную площадку. Подошли к джипу «БМВ Х-5». Денис достал из багажника бутылку обещанного шампанского и раздал спутникам пластиковые стаканчики. Затем умело открыл шампанское, с хлопком, не пролив ни капли, и наполнил пластиковую посуду шипящим напитком.

– Мы пьем дорогое шампанское из одноразовых стаканчиков! Будет что вспомнить! – рассмеялась Стелла.

– Оно кислое, – скривилась Оля. Она стала рассматривать желтую этикетку и прочитала: – «Виеве Кликот»[1].

– Брют, – гордо прокомментировал Денис, – настоящее выдержанное шампанское, а не газированный напиток, который пьете вы! Его подают при определенной температуре и пьют из фужеров. – Он подмигнул Стелле.

– Вообще-то оно ничего, – согласилась Оля, снова глотнув из стаканчика.

Когда шампанское допили, Денис достал из автомобиля еще одну бутылку:

– Ее мы выпьем в другом месте. Девушки, вы мистику любите?

– Я очень люблю! – откликнулась Стелла.

– В каком смысле? – Ольга, умудренная опытом неудачного замужества, была более осторожной.

– В качестве развлечения, – усмехнулся Денис. – Здесь рядом находятся подземелья Зеленого театра.

– Я слышала о них. Там пропадают люди, переносятся в прошлое или в будущее! – скорчила недовольную гримаску Оля.

– Это всего лишь казематы бывшей крепости! – высказал Вася свое мнение. – В ночное время там темно, как… ну, вы сами понимаете.

– У меня есть два аккумуляторных фонарика, этого будет достаточно, – настаивал на своем Денис.

– Я была там на экскурсии, – сообщила Стелла. – Внутри темно и жутковато даже днем. Я слышала легенду о Хозяине, хранителе тех мест: входя, надо обязательно спросить у него разрешения, и если услышишь «нет», лучше поворачивать назад.

– Решено: мы отправимся в гости к Хозяину! – воскликнул Денис.

– Не глупи! – нахмурилась Оля.

– Мы пойдем, а вы решайте – с нами вы или остаетесь здесь, – сказал Денис.

– Я с вами! – откликнулась Стелла.

Оля с тоской посмотрела в сторону здания. Лучше бы вернуться туда, но без Дениса это проблематично и дорого. Надо решать: вызывать такси и ехать домой или пойти с этим психованным Денисом, который весь вечер намекал на продолжение отношений. У нее уже давно никого не было, а Денис – вполне неплохой вариант.

– Согласна, – вздохнула Оля.

Вася недоумевал: зачем Денису понадобилось идти в подземелья Зеленого театра, да еще и ночью?

Компания спускалась по серпантину Парковой дороги. Слева от них пряталась в плотной темноте парковая зона, лишь изредка поблескивали одинокие фонари. Справа шла проезжая часть, необычно пустынная, лишь изредка по ней проезжал автомобиль, как правило такси. За ней был узкий тротуар, примыкающий к крутому склону холма, густо поросшему деревьями и кустарниками, скрывающимися в ночном мраке.

Они миновали знаменитый в прошлом ресторан «Курени», где за деревянной оградой стояло два десятка небольших хаток-куреней. В это время ресторан был закрыт и лампы погашены, светилась лишь небольшая иллюминация у входа и вывеска с названием. Затем Денис с компанией круто повернули влево и оказались в полной темноте. Мужчины включили фонарики и вскоре вышли к металлическому забору из прутьев и сетки, огораживающему огромный амфитеатр, раскинувшийся далеко внизу.

Вася подошел к металлической двери и подергал за ручку, хотя сразу было понятно, что тут закрыто.

– Ну что, возвращаемся? – повернулся он к Денису.

– Лучше спустимся к «Зеленке», там интереснее, – возразил тот.

– Что еще за «Зеленка»? – заволновалась Оля.

– Мы находимся у верхней подпорной стены, установленной для того, чтобы холм не сползал в Днепр. В советские времена ее переоборудовали в Зеленый театр. Дальше находится нижняя подпорная стена, в которой, как и в верхней, расположены крепостные казематы. На нижней стене тренируются скалолазы, а в подземные помещения доступ свободен, ведь они не охраняются. В детстве я облазил здесь все вдоль и поперек. Нижняя стенка и все, что к ней примыкает, и называется «Зеленкой».

– Толково рассказал, уважаю! – похвалил приятеля Денис.

Они подошли к металлическому забору. Дальше была дорога-бетонка, уходящая резко вниз. Пройдя несколько шагов, Оля увидела крутой спуск и встревожилась:

– Дальше я не пойду, а не то каблуки сломаю!

– Я куплю тебе новые туфли, – с улыбкой пообещал Денис.

– Нет-нет! Я не пойду вниз! – закапризничала Оля.

– Не хочешь? Ну, мы спускаемся, а ты как знаешь! – раздраженно произнес Денис.

Стелла, у которой была такая же проблема с туфлями, уже начала спускаться, бережно поддерживаемая Васей. Она взглянула на подругу, раздумывая, поддержать ее или нет? И промолчала – Вася ей понравился, очень обходительный и внимательный молодой человек.

Оля обернулась назад и взглянула в густую враждебную темноту. Сюда не вызовешь такси, придется возвращаться на Парковую аллею, к ресторану «Курени». В ночное время таксисты очень привередливы и осторожны. Кому захочется ехать к ресторану, который стоит на отшибе, да еще три часа как закрыт?

– Хорошо, я пойду с вами, – недовольно произнесла Оля и напомнила Денису: – С тебя новые туфли!

– Без проблем! – рассмеялся он. – Куплю!

Оля приободрилась – Дениса можно было считать кем угодно, только не жмотом.

Крутой спуск и неприспособленная обувь сделали их передвижение чрезвычайно медленным. Забор закончился. Денис скомандовал спутникам сойти с тропинки и идти по бездорожью: тут были ямы, рвы, куча мусора, торчащие из земли железки, колючие кусты, и Оля снова запричитала. Она уже жалела о том, что согласилась на эту авантюру. Она ведь хорошо знала, что у Дениса порой возникают сумасбродные идеи и тогда от него лучше держаться в стороне.

– Мы уже пришли, – успокоил Олю Денис.

Подведя ее к бетонному парапету, он посветил фонарем. Они находились наверху кирпичной стены высотой с пятиэтажный дом.

– Я хочу уехать отсюда! – жалобно попросила Оля. – Зачем ты нас сюда привел?

– Для того чтобы уехать, надо сначала спуститься вниз. Метров через сто за стеной начинается Днепровская набережная, оживленная даже ночью, – пояснил Денис. – Неужели тебе не нравится наше приключение? Завтра, вернее сегодня, когда выспишься, тебе эта прогулка покажется очень забавной. Ты еще не раз будешь ее вспоминать…

– Да, я надолго ее запомню! – с чувством произнесла Оля.

Она взяла у Дениса фонарик и осветила склон с правой стороны, по которому нужно было спускаться дальше. Все, что они пережили, добираясь сюда, были цветочки по сравнению с тем, что им еще предстояло – склон был чрезвычайно крутой, чуть ли не обрыв, и в туфлях на каблуках даже пытаться не стоило по нему спуститься.

– Куда ты нас завел? – Оля готова была расплакаться. – Ни туда, ни сюда!

– Ха-ха! – зловеще рассмеялся Денис. – Выход есть, и он совсем рядом.

Он провел компанию к концу пандуса и показал чернеющее отверстие. Посветил внутрь: узкий подземный ход с полуразрушенными каменными ступеньками, спускающимися глубоко вниз, в непроницаемый мрак.

– Я туда не полезу! – заявила Оля.

– У тебя есть другие варианты? Выбирай любой! – захохотал Денис, пролезая в довольно широкое отверстие.

Он протянул руку Оле, и той не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним. Узкий подземный ход с овальным потолком, где можно было двигаться только по одиночке, осторожно ставя ноги на полуразрушенные ступеньки. Денис шел боком. Одной рукой он подсвечивал фонариком себе и Оле, которую поддерживал другой рукой. За ними следовал Вася, повторяя движения Дениса и помогая Стелле.

Подземный ход, ведущий вниз, казался чрезвычайно длинным, но не из-за протяженности, а из-за состояния ступенек. В некоторых местах их словно кто-то стер и приходилось ступать очень осторожно. Внизу громко шумела вода, как будто там протекала быстрая речка, и от этого становилось не по себе. Наконец, спустившись, они оказались в огромном зале, из которого в разные стороны расходились боковые галереи с бойницами, а спереди виднелись две артиллерийские амбразуры, замурованные кирпичами, но в одной из них имелся пролом, через который при желании мог бы пролезть человек. Посредине зала был проложен желоб, по которому стекала вода – это и был испугавший их шум, усиленный особой акустикой подземелья.

– Мы на месте. А вы боялись! – расхохотался Денис. Его смех, прокатившийся эхом по подземелью, произвел на девушек жутковатое впечатление.

Стараясь не показывать страха, Стелла направляла фонарь, взятый у Васи, на потолок мрачного подземелья.

– Итак, Денис, туфли за тобой! – Оля рассматривала испорченные каблуки, чудом не отвалившиеся за время пути. – И зачем я сюда притащилась?

– Мы здесь, а дальше что? – раздраженно спросил протрезвевший Вася, тоже жалевший о том, что пошел на поводу у приятеля.

– Выпьем шампанского! – Денис достал из сумки бутылку и стаканчики и раздал их своим спутникам. – Вы чувствуете ауру этого места?

– Я чувствую сырость и вонь! – хмуро произнесла Оля и указала на попавший в луч фонарика бульбулятор, сооруженный из пустых пластиковых бутылок; скорее всего, его использовали наркоманы.

– Тут не гадят – Хозяина опасаются, – возразила Стелла и вдруг испуганно произнесла: – Мы не соблюли ритуала. Хозяин может на нас рассердиться!

– Какой хозяин? – раздраженно переспросила Оля.

– Этих мест. Он выглядит как обычный человек, – стала воодушевленно рассказывать Стелла. – Может незаметно вклиниться в компанию, экскурсионную группу и, если кто-то ему не понравится, оставит этого человека здесь навечно!

– Как это? – испугалась Оля.

– Ведь тут проходит граница между мирами – временной портал! – торжественно произнесла Стелла. – Мы видим небольшое подземное помещение, а на самом деле у него нет границ!

– Девочки, шампанское!

Денис занялся бутылкой, Стелла ему подсвечивала. Наполнив стаканчики, он сказал:

– Зачем я привел вас в это подземелье? Люди, которые слов на ветер не бросают, рассказали мне об одном интересном феномене. Ночью тут слышатся крики «ура!», а бывает, и другой шум. Бывали случаи, когда солдаты и офицеры, несущие тут службу, сходили с ума от ужасных галлюцинаций – реальных картин прошлого!

Оля всхлипнула от испуга и крепко схватила Дениса за руку, как будто он мог раствориться в воздухе и оставить ее одну.

– Я тоже читал эту муру в интернете, – раздраженно сказал Вася и почувствовал, как к нему тесно прижалась Стелла, обдавая его жаром своего тела.

– Пока что не будем делать выводы, а послушаем тишину и выпьем шампанского! – провозгласил Денис. – За нас! Будьмо!

Они выпили и невольно замолчали; слышался только громкий шум воды, текущей по желобу.

– Разливай. Допьем и пойдем, – нарушил тишину Вася.

Он устал, и ему хотелось спать. Сегодня у него был тяжелый день, пришлось провести в больничном секционном зале три вскрытия, а это было очень много.

«Мы же не дети, чтобы пугать нас подземельями и выдуманными историями! Если кому-то хочется острых ощущений, милости просим в морг на аутопсию!»

Вася вспомнил, как подрабатывал студентом, дежуря по ночам в городском морге на Оранжерейной. Вот туда бы этих любителей «ужастиков»!

У Дениса зазвонил мобильный телефон, и он насмешливо сказал:

– Кто это по мне соскучился в три часа ночи?

Он сделал громкую связь и ответил:

– Алло!

Из мобильного прозвучало:

– Бом-бом-бом-бом-БОМ!

Зловещие звуки заглушили шум воды; затем колокола зазвонили одновременно, а потом все стихло.

– Что это было? – испуганно вскрикнула Оля.

Стелла еще сильнее прижалась к Васе и от страха схватилась за его руку.

– Погребальный звон! – У Дениса задрожал голос. – Уходим!

Он направился к пролому в амбразуре и, согнувшись, вылез наружу. Испуганные насмерть девушки молча выбрались за ним на четвереньках, испачкав одежду. Оказавшись снаружи, где было так же темно, как и в подземелье, двое мужчин и две девушки, подсвечивая себе фонарями, направились в ту сторону, где шумело шоссе. Поверхность тут была неровная, вся в ямах, с торчащими корнями деревьев. Оля зацепилась за один из них, чуть не упала и ободрала руку, схватившись за куст.

Когда они вышли на Днепровскую набережную и стали голосовать, останавливая автомобили, она со злостью сказала Денису:

– Хорошо погуляли! А все из-за твоих заскоков!

Автомобили проносились мимо них, не останавливаясь. Девушки занервничали и вышли голосовать на проезжую часть. Мужчины держались в стороне.

Вася в гневе схватил Дениса за плечо:

– Зачем ты устроил этот цирк? Кого хотел напугать, меня или девчонок?

Денис вырвался из его хватки:

– Идиот! Ничего я не устраивал. Это был знак! Сегодня ровно десять лет с того случая!

2

Компания «Пяти П» собралась в полном составе впервые за много лет. Инициатором встречи стал Денис. Молодые люди облюбовали открытую площадку артистического кафе, расположенного с тыльной стороны театра Русской драмы. Денис рассказал о странном случае, произошедшем с ним и Васей в подземелье «Зеленки». Закончил он словами:

– И тут раздалось: «Бом-бом-бом!» Погребальный звон! У меня душа ушла в пятки. Смотрю, Вася весь позеленел, а наши подружки, наверное, уписались от страха! Мы выскочили оттуда как угорелые!

– И это все, что ты хотел нам сказать? – иронично прищурился Лазарь. – Тебя кто-то развел, и теперь ты трясешься со страха?

Лазарь за эти годы лишился волос, которые и раньше были негустыми. Теперь он брил голову до блеска, зато отрастил бороду, которая была больше «чеховской», но до «достоевской» ей было далеко. Лазарь работал в престижной коммерческой клинике урологом. За это время он женился, обзавелся ребенком, разбогател, ездил на трехлетнем «лексусе», имел шикарную двухуровневую квартиру в новостройке. Его тесть руководил крупной корпорацией, однако свое благосостояние Лазарь нажил сам. Если Дениса приятели считали мажором, которому все падало с неба благодаря папе, руководителю крупной адвокатской конторы, и дяде, народному депутату нескольких созывов, то Лазарь был трудягой, который добился всего сам, разве что немного помогли родители жены.

– Никто не мог знать, что мы отправимся в «Зеленку»! – с жаром воскликнул Денис. – Эта идея возникла спонтанно, спросите у Васи. Почему позвонили именно тогда, когда мы были в подземелье? За нами следили? Что этим хотели сказать?

– А ты что думаешь? – Лазарь перевел взгляд на Васю.

Как и в прежние времена, Пионтковский взял на себя роль лидера. Он испытывал раздражение из-за того, что согласился на эту встречу и вел разговоры ни о чем. У него полно дел, а тут – компания бывших приятелей, с которыми ему неинтересно, и только идиотское событие, произошедшее много лет назад, крепко связывало их вместе. Если бы не это, он бы ни за что сюда не пришел. И надо же было тогда так вляпаться! Лазарь до сих пор чувствовал себя на поводке.

– Думаю, это Денис сам все и организовал, – прямо высказался Василий. – Он упорно тащил нас к «Зеленке», и я сразу почувствовал, что это неспроста. Признайся, Денис, я прав?

– Вы, идиоты, мне не верите? – взорвался Денис. – Зачем мне вас пугать, сегодня же не Хеллоуин? Нам неспроста подали знак в подземелье, напомнили, что произошло ровно десять лет тому назад! Вы понимаете, о чем я говорю?

– Успокойся! – хмуро прервал его Лазарь и иронично поинтересовался: – Знак чего? И кто его подал?

– Не знаю. – Денис запинался и выглядел искренним. – Это было предупреждение, и в нем таится какая-то угроза! Возможно, тот, кто звонил, думает, что девчонку убил кто-то из нас?

– Не болтай лишнего, следи за словами! – Лазарь с опаской огляделся по сторонам: не прислушивается ли кто-нибудь к их разговору? Он уже жалел, что они избрали для серьезной беседы такое оживленное место.

– Ха-ха! – рассмеялся Вовик. – Испугались! Как и Вася, я уверен, что это очередной розыгрыш Дениса. Давайте лучше отметим нашу встречу! Давно мы не собирались такой компанией!

Вовик был единственным из них, у кого не сложилась карьера врача. Сразу после окончания университета его устроили интерном в Октябрьскую больницу, в терапевтическое отделение, и он проработал там девять месяцев, пока его оттуда не уволили – Вовик напился на дежурстве, не смог оказать необходимую помощь больному с сердечным приступом, и тот умер. Отец, занимавший солидную должность, устроил Вовика участковым врачом в поликлинику, но тот не захотел там работать – ему не понравился напряженный график и беготня по лежачим больным. Несколько раз сменив место работы, Вовик стал менеджером в фирме, занимающейся оптовой продажей продуктов питания, и трудился там уже более двух лет, что было для него рекордом.

– Я согласен с Денисом: надо относиться к произошедшему более серьезно! – произнес Геннадий. – Если это был знак, следует ожидать продолжения, и вряд ли оно будет приятным.

– Что же ты предлагаешь? – раздраженно поинтересовался Лазарь. – Рвать на себе волосы или куда-то бежать? Не делай из мухи слона!

– Я не знаю, как поступить, – признался Геннадий. – По-видимому, произошла утечка информации. Тот, кто ею овладел, подал нам знак. Что будет дальше? Возможно, шантаж.

– Платить я не стану! – сразу же заявил Вовик. – Нечем!

– Это всего лишь предположение, – продолжил Геннадий. – Дальнейшие события покажут, чего от нас хотят.

Геннадий был единственным, чья внешность за прошедшие годы почти не изменилась. Он по-прежнему был худой, с невзрачным, неприметным лицом и странной улыбкой. Как и Лазарь, Гена был женат, имел ребенка, девочку, вот только на этом схожесть в их судьбах заканчивалась. После университета Геннадий уехал работать стоматологом в родной Вознесенск, в государственную поликлинику. Он жил там с родителями и встречался с девушкой, которая вскоре стала его женой и переехала в их трехкомнатную квартиру. Через полгода после свадьбы родители Геннадия попали в катастрофу: автобус, на котором они ехали, застрял на переезде и был протаранен товарным поездом.

Геннадий с женой стали полными хозяевами родительской квартиры; у них родилась дочь. Однако с заработками у Геннадия в родном городе не сложилось, и он, оставив жену Катю с дочерью в Вознесенске, приехал подзаработать в Киев. Здесь он арендовал при больнице стоматологический кабинет со старым оборудованием. Клиенты шли к нему из-за дешевизны услуг. Львиную долю своих заработков Геннадий отправлял в Вознесенск жене и дочери, а того, что оставалось, ему едва хватало на жизнь: Киев – город дорогой.

– Ты считаешь, что кто-то узнал о том происшествии и теперь хочет этим воспользоваться? – насторожился Лазарь.

– А как иначе это объяснить? – спросил Гена, понизив голос. – Не исключено, что псих, совершивший это, наблюдал за нами в бинокль и видел, как мы поступили с ней. А теперь разыскал нас.

– Откуда он мог узнать, кто мы? – возразил Вася.

– На лодке был номер, а по нему несложно узнать, кто ее владелец, – забеспокоился Лазарь. – Но почему он заявил о себе через десять лет?

– Возможно, раньше ему что-то мешало, – предположил Гена, – например, все это время он находился в тюрьме или лечебнице. А может, кто-то из нас по пьяному делу проболтался кому не следует.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Вовика.

– Но-но! – воскликнул тот. – Я не идиот, чтобы трепаться о таком!

– Ребята, никому из вас она не снилась? – вдруг спросил Вася.

– Не уводи разговор в сторону! – сердито одернул его Лазарь, а сам подумал: «Снилась, и не раз, особенно первое время… Я с ней даже разговаривал во сне. Она жаловалась, укоряла меня за то, что я не дал ей упокоиться в могиле, а утопил. Затем такие видения стали все реже, последний раз утопленница снилась мне полтора года тому назад. Чушь все это!»

– Мне нет! – отрубил Вовик.

– А мне снилась, но давно, – сухо произнес Геннадий.

– А мне до сих пор снится время от времени. По-разному. У нее были удивительные глаза, – задумчиво произнес Вася. – Недавно, накануне нашего похода в «Зеленку», она опять мне привиделась.

– Сейчас мы ударимся в ностальгические воспоминания, – раздраженно пробормотал Денис. – Поплачем в платочек.

– Или сочтем колокольный звон предупреждением из загробного мира, – хихикнул Вовик. – Что-то вроде «иду на вы!».

Тут зазвонил мобильный у Дениса. Тот удивленно посмотрел на экран телефона. Номер был скрыт.

– Алло!

Вместо ответа из трубки послышался погребальный звон. Денис сразу же включил громкую связь, чтобы это услышали и его приятели.

– Ну что?! Опять я подстроил?!

– Денис, это уже не смешно, – недовольно произнес Вася. – Даже ослу понятно, что ты кого-то подговорил, чтобы тебе позвонили во время нашей встречи. Твой розыгрыш слишком затянулся!

– Да не думал я вас разводить! – раздраженно крикнул Денис. – Кто-то и впрямь на нас нацелился!

Звон колоколов стих, и послышались гудки.

– Ты можешь обратиться в сервисный центр оператора мобильной связи и получить детализацию звонков, только паспорт не забудь. Там засекреченных номеров нет – все видно как на ладони, – пояснил Гена.

– Еще куда-то идти, – недовольно поморщился Денис. – А знакомых хакеров у вас нет?

– Загляни в интернет, найдешь специалиста, – посоветовал Гена.

– Не ленись и не затягивай! – поддержал Геннадия Вовик. – Сходи в сервисный центр и узнай номер телефона, с которого тебе звонили. И все станет ясно.

– Подведем итог нашей встречи, – предложил Лазарь. – Я согласен с Геной: будем ждать дальнейших событий – они покажут, чего от нас хотят, – и уже тогда решим, как поступить. Сейчас говорить не о чем.

«Вовик – слабое звено, он вполне мог проболтаться своим собутыльникам, а те решили развести нас на деньги, – подумал Лазарь. – Но для пьянчуг это слишком сложная схема: следить, звонить в нужный момент. Разве только Вовик с ними заодно? Или кто-то другой из нашей компании… Чушь! Откуда они могли узнать, что Денис с Васей окажутся среди ночи в «Зеленке»? Неужели Вася прав и это розыгрыш Дениса? Не исключено. А может, за этим розыгрышем что-то кроется? В деньгах Денис не нуждается… Или все-таки нуждается? Он часто играет в покер, слонялся по ночным казино, пока их не прикрыли… А почему я решил, что тут замешаны деньги, а не месть? Вдруг в самом деле кто-то из нас проговорился? Эта информация дошла до близких Люси, и теперь они решили нам отомстить… Нет, это фантастика! В жизни все проще. Скорее всего, псих, убивший Люсю, вышел на нас. Что ему нужно? Деньги?»

Приятели символично выпили по пятьдесят граммов грузинского коньяка и, хотя Вовик настойчиво предлагал продолжить застолье, разошлись. Лазарь и Василий сослались на то, что им пора на работу, и компания распалась.

Лазарь, вызвав такси, сразу же переключился на предстоящий прием пациентов, в большинстве своем людей денежных и с положением. С некоторыми из них сложно было ладить из-за их непростого, «с придурью» характера. Для этого надо быть хорошим психологом, и Лазарю это удавалось. Ему доставались самые сложные клиенты, и руководство клиники очень его ценило. Сегодня у него была вторая смена, и недавние разговоры с приятелями показались Лазарю такими же далекими от его жизни, как утренний сон, который вначале требует осмысления и толкования, а затем, в повседневной сутолоке, бесследно исчезает.

Василий вернулся к себе в больницу, однако думал не о работе, а о Стелле. Девушка, с которой он недавно познакомился, очень ему понравилась, особенно то, как она спокойно, без ропота перенесла тяготы пути. С ней интересно было общаться, она не напрягала причудами и капризами. С недавних пор Василий все больше задумывался о женитьбе и детях. Пожалуй, такая женщина будет ему надежной спутницей жизни, сможет поддержать в трудную минуту. Ей двадцать девять – возраст, когда незамужняя девушка лишается иллюзий, больше не считает себя исключительной и не ждет, что все будут повиноваться ей, как принцессе. По крайней мере, общаться со Стеллой очень приятно и легко. Внешне она ему тоже понравилась, но это может объясняться чудесами макияжа. Естественно женщина выглядит только по утрам, тогда все без обмана. Да и секса у них со Стеллой пока что не было. Василий считал, что интимные отношения очень важны и пренебрежение ими приводит к разводу. Он досконально изучил женский организм и то, что происходит с ним во время секса. От приятеля-сексолога Вася знал: большинство супружеских измен объясняется тем, что женщина не получает полной разрядки. Она может искренне любить мужа и жить с ним, но при этом искать удовлетворения своих потребностей на стороне. То же самое касалось и мужчин.

Для себя Василий выработал главный принцип семейной жизни: надежный, крепкий тыл. «Повстречаюсь со Стеллой месяц, и если за это время не разочаруюсь в ней, то не буду затягивать со свадьбой и ребенком. Вполне возможно, что все произойдет одновременно. Рожать впервые в тридцать лет будет непросто». Он врач, патологоанатом, и возрастные изменения, которые происходят в организме женщины после тридцати, не были для него секретом.

Денис, несмотря на то, что пил коньяк наравне со всеми, сел в свой «БМВ», припаркованный рядом с кафе. Передвижение без авто он считал нонсенсом. То, что его может остановить полиция, Дениса не волновало, он был уверен, что сможет откупиться. Прошел восторг от новой полиции, куда набирали фотогеничных, романтичных мальчиков и девочек, и многие из них уже оставили далеко не романтичную, тяжелую службу. Взятки снова стали брать, и в еще бóльших размерах; не помогали даже видеокамеры на груди у полицейских. Постепенно все вернулось на круги своя, и Денис, единственный сын богатых родителей, работающий на «хлебном» месте, не знал недостатка в деньгах.

«Поверили, не поверили – это их дело. Все равно каждый сам за себя!» Денис завел мотор и осторожно выехал с загруженной до предела Пушкинской, возвращаясь в больницу, – у него рабочий день еще не закончился.

Гена шел вместе с Вовиком, который горел желанием продолжить «банкет».

– Извини, что ты сказал? – переспросил Геннадий, очнувшись от задумчивости.

– Может, помянем ту, с острова? – повторил Вовик. Еще десять лет назад они договорились не упоминать имени погибшей девушки – это стало для них табу. – Вон кафешка, там недорого, я знаю.

«На работу пойду завтра. Настроение такое, что впору напиться. Надо расслабиться!» – подумал Геннадий.

– Хорошо, идем, – решительно сказал он и направился в сторону кафе.

Вовик бодро двинулся следом за ним.

3

Денис постучал и, не дожидаясь ответа, зашел в кабинет. За столом сидел седой мужчина в белом халате и очках в золотой оправе, просматривавший стопку бумаг. Это был главный врач больницы.

– Вызывали, Владимир Иванович?

Главврач, не прерывая чтения, сказал:

– Заходи, Денис, присаживайся.

Денис сел за стол и от нечего делать стал рассматривать кабинет, где ему все было знакомо, ведь он бывал тут уже много раз.

Наконец Владимир Иванович оторвался от своего занятия и остро глянул на Дениса:

– Вениамин Ефимович через две недели уходит на пенсию. Есть предложение поставить тебя на его место – заведующим отделением.

«Ишь какой – «есть предложение»! Сразу дает понять, что мое назначение – это решение, которое ему навязали».

– Как думаешь, справишься?

– А у вас есть сомнения по этому поводу? – вызывающе спросил Денис.

– В отношении твоих профессиональных навыков – нет, а вот в отношении твоего поведения – есть, и очень большие. Ты не пропускаешь ни одного смазливого личика среди сотрудниц больницы – как думаешь, это достойное поведение для заведующего отделением? Как к такому руководителю будет относиться персонал, да и пациенты? Тут сарафанное радио работает не хуже, чем в селе.

– Ваши замечания принимаю и обещаю в корне изменить свое поведение. В отношении этого можете не беспокоиться.

– А я все же беспокоюсь, потому что знаю: нельзя в одно мгновение изменить мнение о человеке, даже если он вдруг стал другим.

– Если я недостоин этого места, назначьте кого-нибудь другого. – Денис насмешливо передернул плечами.

– Я так и поступил бы, и кандидатуры подходящие на эту должность есть, вот только уж слишком настойчивые звонки из министерства не дают мне этого сделать.

– Вам помочь прекратить эти звонки?

– Зря ты так самоуверенно себя ведешь! Последнее слово о твоем назначении все-таки остается за мной! – раздраженно произнес главврач; он снял очки и протер стекла.

Денис набрал воздуха в грудь, собираясь едко ответить, но тут вспомнил предупреждение отца: если он опять что-нибудь выкинет, не изменит своего поведения и его не назначат на должность, о которой уже договорились, то его посадят на «голодный паек» и обещанной последней модели «порше» ему не видать как своих ушей. Поэтому Денис промолчал и даже опустил голову, демонстрируя смирение.

– Так-то лучше, – правильно растолковал его молчание Владимир Иванович. – Даю тебе две недели на то, чтобы исправиться. Если увижу, что ты взялся за ум, назначу исполняющим обязанности заведующего; год буду наблюдать за тобой, и при малейшем промахе ты распрощаешься с этим местом. И никакие звонки из министерства тебе не помогут! Все понятно?

– Вы все очень толково мне объяснили. Буду стараться заслужить ваше доверие!

– Иди, и не забудь, что я тебе сказал! – жестко произнес главврач, и Денис покинул его кабинет.

Он поднялся на четвертый этаж, где находилось терапевтическое отделение. Прошелся по коридору, не удержался, подмигнул смазливой медсестре Ире, направляющейся со стойкой для капельницы в третью палату. Ира полгода назад вышла замуж. Она выглядела рассеянной и делала вид, что ее, кроме работы, ничего не интересует, но Денис перехватил брошенный ею искоса взгляд. Он не был красавцем, но брал своей бешеной энергией, прекрасным знанием женской психологии и эрудицией. Денис умел мгновенно определять слабые стороны у выбранного им объекта и к тому же не был жмотом и щедро одаривал своих пассий подарками. Он был из тех «плохих мальчиков», которых так любят женщины, мечтающие о «хороших».

В ординаторской находилась лишь интерн Вероника. Выполняя указание Дениса, она заполняла листы с назначениями. Денис стал сзади нее и нежно провел рукой по девичьей спине, с удовольствием отметив, что у нее под халатиком ничего нет. Вероника, не отрываясь от своего занятия, лишь слегка передернула плечами, словно ей было щекотно.

– Вероника, дорогуша, как это ни прискорбно, но вскоре нам придется с тобой распрощаться, – произнес Денис печальным голосом.

– Вы что, переходите в другое отделение? – Удивившись, девушка оторвалась от своего занятия.

– Нет, дорогуша, вскоре я стану руководителем всей этой богадельни, – в голосе Дениса появились торжествующие нотки, – и ты будешь называть меня Денис Григорьевич, на «вы» и только шепотом.

– Я и так называю вас на «вы». Вас хотят назначить главным врачом больницы?

– Пока что нет. Для начала – заведующим нашим отделением.

– Поздравляю.

– Пока что рано. Надо продержаться две недели, а это очень сложно, глядя на такую красотку, как ты. У тебя свободен сегодняшний вечерок?

Вероника, поколебавшись, ответила отказом, и это завело Дениса еще больше:

– Детка, я уже не говорю о том, что будущему заведующему отказывать нельзя. Главное то, что ты обкрадываешь себя, лишаешь чудесно проведенного вечера! Потусим компанией у меня дома, в новой квартире, я ведь человек холостой и живу одиноко. Познакомлю тебя со своими друзьями – все они работают в медицинской сфере, обзаведешься полезными знакомствами на будущее. А после одиннадцати поедем туда, где «зависает» весь киевский бомонд, – в ресторан «Chi»! Ты там уже бывала?

– Нет, но слышала о нем.

– Детка, теперь у тебя появился шанс там «зарисоваться» и увидеть все воочию!

Вероника продолжала колебаться:

– У вас дома в самом деле будет вечеринка? И там будет кто-то еще кроме меня?

– Какая же вечеринка без гостей? Конечно, они будут, и много! Кстати, ты мне напомнила, что я пригласил не всех. – Захваченный идеей, Денис набрал номер Васи: – Привет! Жду у себя в восемь вечера. Бери с собой подружку! У меня есть повод – я скоро стану завотделением!

Вася вел размеренную жизнь, привык все планировать на несколько дней вперед. На сегодняшний вечер у него был намечен бассейн и тренажерный зал в клубе «Спортлайф».

– Я не знаю, сможет ли Стелла, я не договаривался с ней о встрече на сегодня, – заколебался он.

– С ней или без нее, в восемь я тебя жду! Да, и еще, позвони Лазарю, Гене, Вовику, пусть тоже приходят с подружками… Впрочем, Вовику не звони, только Лазарю и Гене.

– Не знаю, как получится, – нерешительно сказал Вася.

Тренер в спортивном клубе предупредил его: чтобы «сконструировать» красивую фигуру с «квадратиками» пресса, надо заниматься в тренажерном зале регулярно, не пропуская занятий, а также наладить правильное питание и режим дня. А тут кроме того что пропустишь занятие, так еще и накачаешься алкоголем. Денис кого хочешь уговорит.

– Ничего не знаю, жду! Для вас будет сюрприз! – И Денис нажал отбой. – Слышала? – обратился он к Веронике. – Соберется веселая компания.

– На восемь? Хорошо, я приду.

Денис взял лист бумаги и написал адрес:

– Держи. Это во Французском квартале, возле Эйфелевой башни. С нетерпением жду встречи!

– Эйфелева башня? Как в Париже? – удивилась Вероника.

– Какой же Французский квартал без Эйфелевой башни? – рассмеялся Денис. – Самый узнаваемый символ Франции, только в уменьшенных размерах. Вот ее-то ты и увидишь.

Денис снял халат, повесил его в шкаф и вышел из ординаторской. День складывался удачно, несмотря на приснившийся ночью кошмар, после которого у него утром все валилось из рук. Денису привиделось, будто бы он сидит в лодке посреди Днепра и из воды появляется утопленница с зеленоватым цветом кожи – та самая Люся! Она залезает к нему в лодку, и его парализует от страха. Она протягивает к нему ужасные, нереально длинные и тощие руки и начинает его душить. Он задыхается и вдруг чувствует, что с огромной скоростью летит вниз, видит приближающую землю и понимает – это конец!

«Хорошо, что в жизни все наоборот», – успокоил себя Денис, и тут ему вспомнился тот злосчастный день, когда Люся пересказала свой сон, в котором она утонула, и чем он для нее закончился.

– Куда ночь, туда и сон! – шепотом произнес Денис и три раза сплюнул через левое плечо.

«Чего я испугался? Что утопленница вдруг появится и задушит меня? Неужели я стал таким впечатлительным и суеверным?» – И он насмешливо хихикнул.

Денис решил уйти с работы пораньше: он обещал заехать к родителям, да еще надо подготовиться к вечеринке, купить выпивку. С закуской все просто: по пути он купит фрукты и закажет на вечер пиццу. Однако у Дениса было еще одно дельце, которое он хотел закончить до вечера.

После разговора с Денисом Вася позвонил Стелле, решив, что если она не сможет пойти на вечеринку, то и он придумает предлог, чтобы отказаться. Однако Стелла с радостью согласилась, сказав, что свободна, – у нее отменилась встреча с подругой. Вася позвонил Лазарю, а затем Гене, чтобы передать приглашение на вечер. Те сослались на занятость, но пообещали подумать. Вася не стал перезванивать им и Денису.

Встречу Стелле он назначил у выхода со станции метро «Палац “Украина”». Девушка пришла без опоздания, без четверти восемь. Вася подарил ей белую розу на длинном стебле.

– Спасибо! – расчувствовалась Стелла. – Мне очень приятно!

Они не спеша прошли по Большой Васильковской, до пересечения с улицей Ковпака, поднялись по ней и свернули на Анри Барбюса, миновали фантастической красоты ЖК Бульвара Фонтанов, где между блестевшими стеклом и металлом высотками, заслоняющими небо, тянулся каскад фонтанов, по обе стороны которых виднелись экзотические растения и широкие каменные лестницы. Затем Василий и Стелла вышли к Французскому кварталу. Тут был другой принцип застройки. Если предыдущий жилой комплекс поражал высотой, блеском и обособленностью, словно крича о том, что все это великолепие предназначено для богатых нуворишей, то тут была уютная планировка домов необычной формы и спокойная, комфортная цветовая гамма. Если посмотреть на этот квартал с высоты, можно подумать, что своей необычной формой он отдаленно напоминает Версаль, только многократно уменьшенный, без дворца и фонтанов.

Проследовав через проход, идущий вдоль подземного паркинга, они оказались на площади, имеющей круглую форму, вдоль которой было организовано автомобильное и пешеходное движение. Дорожки были выложены мозаичной тротуарной плиткой. Посреди площади была клумба, засаженная декоративными зелеными растениями и цветами. Вверх вели каменные ступени, заканчивающиеся площадкой для отдыха, на которой была установлена копия Эйфелевой башни метров пятнадцать-шестнадцать в высоту. Дома, охватывающие площадь разорванным кольцом, были полукруглой формы и относительно невысокие – восемь этажей. Это была центральная часть квартала. Навигатор в мобильном телефоне показал Василию, что надо перейти в соседний двор.

Двор овальной формы тоже был красивым и ухоженным. Большие детские площадки были окрашены в яркие тона, вокруг было множество зеленых насаждений. Здания здесь были значительно выше, но тоже оригинальной конструкции.

– Вон дом Дениса. – Сверившись с навигатором, Василий показал на восемнадцатиэтажное красивое строение.

Они со Стеллой направились туда.

Вдруг что-то большое, темное стремительно пронеслось сверху вниз и с глухим, неприятным чавкающим звуком ударилось об землю. Дико закричала женщина, которая только что вышла из парадного, везя ребенка в коляске. Предчувствуя недоброе, Василий устремился туда, позабыв о своей спутнице.

Предчувствие его не обмануло.

На красивой дорожке лежал на спине мертвый Денис. Из его треснувшего черепа вытекала густая черная кровь, в которой перекатывались белесоватые шарики – мозги. Правый глаз выскочил от удара и болтался на длинном красном сосуде. Руки и ноги были вывернуты под неестественным углом. Вася интуитивно посмотрел вверх, словно пытаясь отыскать среди множества окон и балконов место, откуда выпал его товарищ, но все они показались ему безликими и равнодушными.

«Денис жил на шестнадцатом этаже», – вспомнил Вася и попытался сосчитать этажи, но вскоре сбился. Он почувствовал, что его крепко взяли за руку, и не сразу понял, что это Стелла, испуганно смотревшая на него.

– Что будем делать? – дрожа, как в лихорадке, спросила она.

– Давай вызовем полицию.

Первоначальный шок быстро прошел, и теперь Василий не чувствовал ничего по отношению к телу, которое еще недавно принадлежало любимцу судьбы и женщин, Денису Плуженко. Вася слишком долго имел дело с трупами, и вид мертвого друга не вызвал у него эмоций. Да и был ли Денис ему другом? Неожиданно встретившись через много лет, они поняли: их связывала не искренняя привязанность, а всего лишь общая тайна, которую каждый из них хотел бы вычеркнуть из своей памяти.

4

Вроде бы и людей во дворе не было, а уже через несколько минут вокруг тела Дениса собралось с полтора десятка человек, оживленно обсуждающих смерть молодого мужчины. Дворник принес кусок старого черного полиэтилена и прикрыл им труп. Вскоре подъехал полицейский автомобиль с мигалкой, откуда вышло трое человек в штатском. Плотный мужчина с искривленным носом, видимо из-за боксерского прошлого, подходя, громко спросил:

– Кто-нибудь знает погибшего? Он жил в этом доме?

– Я знаю, – сразу же вызвался Василий. – Его зовут… звали Денис Григорьевич Плуженко. Он жил на шестнадцатом этаже в квартире номер сто двадцать восемь.

– Вы здесь живете?

– Нет, я шел к нему в гости.

Глаза оперативника загорелись интересом.

– Шли и не дошли? Или уже возвращались из гостей?

– Они только что подошли к дому, когда этот свалился, – вклинилась в разговор пожилая женщина в очках.

Глаза оперативника померкли, будто в них выключили свет.

– С кем жил Плуженко? У него дома сейчас кто-нибудь есть?

– Денис жил один, – пояснил Василий. – Сегодня вечером он решил организовать вечеринку, пригласил нас, наверное, кого-то еще. Может, у него в квартире сейчас кто-нибудь есть?

Оперативник оглянулся. Два его спутника, сняв полиэтилен, возились с трупом, – один фотографировал, другой, видимо криминалист, надев перчатки, осматривал тело.

– Где этот чертов участковый? – Оперативник выругался вполголоса, вертя головой. Никого не увидев, он набрал номер на мобильном телефоне: – Ты где? Сколько можно тебя ждать?

И тут же, как будто он только и ждал этих слов, из-за угла показался полицейский с мужчиной в бордовой робе и чемоданом с инструментами. Подойдя, участковый задыхаясь пояснил:

– Плуженко жил один. Придется вскрывать квартиру. Я еле нашел слесаря: сейчас слесари-сантехники на вес золота.

– Здесь рядом, на Предславинской, живут родители Дениса, – вмешался Вася. – Я сейчас поищу номер их телефона, когда-то он у меня был, может, сохранился в «алфавитке».

– Родители – это хорошо, – кивнул оперативник. – Дашь мне номер, я сам с ними переговорю. Деликатно, чтобы не напугать.

Подошел криминалист и сказал оперативнику:

– От пострадавшего сильно пахнет алкоголем. Он вполне мог и сам выпасть – по пьяни.

Вася порылся в контактах мобильного телефона (благо, что он всегда переносил старые номера в новый телефон) и нашел номер родителей Дениса. Оперативник отошел в сторонку и перезвонил им. Через пару минут подошел и с довольным видом произнес:

– Сейчас подъедет отец, он как раз вернулся с работы. Я сказал, что было проникновение в квартиру, а до его сына невозможно дозвониться.

Отец Дениса, Григорий Петрович, большой, грузный мужчина лет шестидесяти, с властным, покрытым красными прожилками лицом и громким голосом приехал минут через десять. Вася знал, что родители Дениса живут совсем рядом, в пяти минутах ходьбы. Он пару раз бывал у Дениса дома, когда они еще вместе учились в университете, но сомневался, что Плужников-старший его узнает.

Сообщение о смерти сына и вид его тела, лежащего в луже крови, заставили Григория Петровича схватиться за сердце, и водитель, который его сопровождал, сразу же услужливо протянул ему таблетки. Немного успокоившись, Григорий Петрович вместе с оперативно-следственной группой и участковым направились в квартиру Дениса. Василия со Стеллой также захватили в качестве понятых.

Войдя через стеклянные двери в парадное, Василий невольно обратил внимание на огромное панно с изображением средневекового замка – видимо, оно было срисовано со старинной гравюры. Все вместе поднялись на скоростном грузовом лифте на шестнадцатый этаж. Василия и Стеллу оставили у двери в квартиру и велели ждать, пока произведут осмотр.

Минут через сорок вышел оперативник и сказал Василию:

– Все свободны. Спасибо за помощь.

– Что же произошло? Почему Денис погиб?

– Несчастный случай. Ничего подозрительного не нашли, – нехотя ответил оперативник. – Если что-нибудь вспомните, позвоните. Это так, на всякий случай. – Он дал Василию свою визитку и вернулся в квартиру.

Спустившись во двор, Василий со Стеллой увидели, что там снова было почти пусто. Любопытные разошлись, только на детской площадке молодая мама наблюдала за игравшими детьми. Тéла Дениса уже не было. Не осталось никаких следов недавней трагедии, видимо, дворник все убрал и даже вымыл это место, чтобы не пугать жильцов престижного комплекса.

– Какой ужас! – волнуясь, произнесла Стелла. – Всего несколько дней тому назад мы вместе с ним гуляли, были на дискотеке, спускались в подземелье. В нем бурлила жизненная энергия, а сегодня его уже нет. Выпал из окна! Несчастный случай! Разве это возможно?

– Такова версия полиции, – уклончиво ответил Василий.

Сейчас ему хотелось побыть одному, еще раз обдумать сложившуюся ситуацию, и присутствие Стеллы его раздражало.

– Какое горе для родных… – с горечью сказала девушка. – У Дениса были братья или сестры?

– Нет, он был единственным ребенком.

– Как это страшно – потерять единственного сына! – еще больше опечалилась Стелла.

– Ты извини, но после всего, что произошло… – Василий замолчал, боясь обидеть девушку.

– Я понимаю, ты хочешь побыть один, – кивнула Стелла. – Я помню дорогу и до метро дойду сама.

– Прости…

– Ничего страшного. Когда сможешь, позвони мне. Хоть я и недолго знала Дениса, но хочу проводить его в последний путь.

– Я позвоню тебе завтра, расскажу, что и как, – пообещал Василий.

– До свидания. Жду звонка. – Стелла повернулась и легкой походкой направилась к выходу из жилищного комплекса.

Василий подождал пять минут и последовал за ней. Он, как и Стелла, собирался ехать на метро, и они могли бы пойти вместе, но Васе хотелось обдумать случившееся и созвониться с Лазарем, которого он считал самым рассудительным и здравомыслящим в их бывшей компании.

«Денис злоупотреблял алкоголем, но вряд ли он был пьян настолько, чтобы вывалиться из окна. Полиция решила, что это несчастный случай. Возможно, и у меня не было бы в этом сомнений, если бы я не услышал у него в телефоне погребальный колокольный звон. Думаю, между этими посланиями и смертью Дениса существует тесная связь. Кто за этим стоит? Кто-то из родственников погибшей девчонки узнал, что она была в нашей компании, и теперь мстит за ее смерть? Ясно только, что тут не шантажом, как предположил Гена, а смертью пахнет!»

Василий крепко сжал виски: от напряженных раздумий у него разболелась голова. Он нашел ближайшую кофейню, сел за столик и заказал двойное эспрессо. После чашки кофе головная боль отпустила и стало легче думать.

«Денис убит, в этом нет сомнений. Видимо, накануне, когда мы вышли ночью с дискотеки, за нами следили. Когда мы спускались по подземному ходу, он (или они) выждал время и позвонил Денису, чтобы напугать его колокольным звоном. Зачем это кому-то понадобилось? Если ему решили отомстить, то это проще было бы сделать незаметно, когда Денис этого не ожидал, а тут – предупреждение. Убийца – псих? Он захотел, чтобы мы вспомнили о событиях десятилетней давности?

Это очень похоже на месть. Мститель, имеющий отношение к погибшей девушке, через десять лет узнал, как мы поступили с ее телом. Хотя бы через Вовика – по пьяни он сболтнул лишнее, и эта информация дошла туда, куда не следовало. Денис – первая жертва. Выходит, наши жизни в опасности? Бред какой-то, мы ведь не убивали Люсю!»

Василий заказал еще кофе. Ему захотелось затянуться сигаретой, хоть он никогда и не курил. Раньше он занимался плаванием, но давно бросил, набрал лишний вес, и его мышцы потеряли рельефность. Полгода тому назад Вася купил абонемент в спортивный клуб, решив серьезно заняться своим здоровьем и фигурой. Ему никогда не хотелось курить, а тут потянуло. Василий слышал, что табачный дым помогает думать.

«То, что произошло с Денисом, несчастный случай или убийство? Дурацкий колокольный звон и его смерть… Связаны ли они между собой? Выходит, это все-таки убийство? Кто же тогда преступник? Психопат, убивший Люсю, или мститель, считающий, что мы виновны в ее смерти? Зачем психу нас убивать? Но ведь он убил Люсю без видимой причины! Выходит, ему не нужен мотив. А вдруг убийца находится среди нас четверых?»

Василий мысленно прокрутил в памяти имена своих приятелей. Бывает, с годами возникают или обостряются психические заболевания, и это обязательно отражается на поведении.

Самым эксцентричным и непредсказуемым из них был Денис, но теперь его нет.

Гена весь в семейных заботах, ему своих проблем хватает.

Вовик за свою жизнь ни одного дела не довел до конца самостоятельно. Он плывет по течению, не прилагая усилий, чтобы хоть что-то изменить. Даже родители махнули на него рукой и все свое внимание и заботу сконцентрировали на младшем сыне Мише.

Лазарь? Очень сильная, целеустремленная личность, такой к своей цели пойдет даже по трупам. Вот только мы-то ему ничем не мешаем. И к тому же он не стал бы устраивать спектакль с колокольным звоном. Убирал бы своих жертв быстро и бесследно. Он прагматик, рационалист.

«Никто из приятелей не подходит на роль убийцы, если только у кого-то из них нет скелета в шкафу, о котором мне ничего не известно.

Хотя, с другой стороны, кому Денис мог открыть дверь? Только хорошо знакомому или… девушке. Лишь бы у нее была симпатичная мордашка и хорошая фигура, остальное его не волновало. Могла ли девушка выбросить Дениса в окно? Вполне, если неожиданно напала на него сзади».

Василий представил себе полуобнаженную красотку. Она выглянула в открытое окно, а затем позвала Дениса. Тот подошел, встал рядом с ней. Она отступила назад. Резко наклонилась и, схватив его за ноги, вытолкнула в открытое окно.

«Женщины – слабый пол? Они не реже мужчин посещают тренажерные залы, наращивают силу. Вполне возможно, что это была бывшая любовница Дениса. Взять хотя бы Ольгу, с которой он был на дискотеке. Денис разбил ей сердце еще в университете и бросил, жизнь у нее пошла наперекосяк. Ольге за тридцать, «разведенка», детей нет. У нее есть мотив. Наверное, найдется десяток Оль с таким же мотивом.

А почему я думаю о бывшей любовнице? Вполне возможно, что это сделала нынешняя, вот только найти ее в веренице мимолетных спутниц любвеобильного Дениса совсем непросто».

Василий достал мобильный телефон и перезвонил Лазарю, чтобы поделиться с ним своими соображениями.

5

Дениса похоронили на третий день после гибели, на закрытом престижном Байковом кладбище, где его родители выкупили места и для себя. Похороны были проведены на высшем уровне: громадный черный катафалк, духовой оркестр из филармонии, все музыканты в черных фраках и цилиндрах, вереница дорогих автомобилей, даже гроб в могилу опустили с помощью специального механизма, как в иностранных фильмах. Но на Лазаря, Василия и Геннадия это произвело гнетущее впечатление, напомнив о тленности, скоротечности, хрупкости человеческого бытия и бессилии денег.

Какая Денису разница – лежать в шикарном фраке, в элитном буковом гробу с инкрустациями, обитом изнутри дорогущими тканями, или в чем-то попроще? Мертвые не обладают гордыней, эмоциями, не способны радоваться или печалиться. Только жизнь разделяет людей, смерть их уравнивает. В действительности же родители Дениса лишь тешили свое самолюбие, под предлогом, что все это они делают для сына; они были уже не в силах чем-либо ему помочь. Помогать Денису надо было раньше. Возможно, если бы отец и мать уделяли больше времени его воспитанию и меньше баловали единственного отпрыска, он не стал бы вести беспорядочный образ жизни, приведший к печальному и скорому концу.

На похоронах Вовик был необычно оживленным, но держался в рамках приличия. Денис при жизни презирал его, и не скрывал этого, за то что тот не нашел своего места в жизни, хотя имел для этого все необходимое. Скорее всего, если бы не общая тайна, неразрывно связывавшая их, Денис игнорировал бы своего однокурсника Вовика, а так вынужден был терпеть его присутствие. Впрочем, вся их компания была разношерстной: Денис и Лазарь, наиболее успешные, как бы вырвались вперед, Гена и Василий по сравнению с ними могли претендовать лишь на роль середнячков. Вовик же олицетворял дно.

Когда гробовщики в необычайно чистых робах закидали могилу Дениса землей, отец пригласил присутствующих на поминки в престижный ресторан «Alaska», расположенный в центре города. Несмотря на то что родители Дениса потратили на кусок кладбищенской земли не меньше, чем на трехкомнатную квартиру в престижном районе Киева, это место находилось далеко от центральной аллеи, где были оставлены автомобили.

Гена и Вовик приехали на кладбище на автобусе, который заказал отец Дениса. Лазарь и Василий явились на своих автомобилях. Лазарь отозвал приятелей в сторону и предложил не ездить на поминки, устраиваемые родителями Дениса, а самим помянуть покойного и заодно поговорить о случившемся.

– А это обязательно? – Вовик был недоволен: он уже настроился ехать на поминки в шикарный ресторан. – Что за спешка? Может, позже соберемся?

– Позже? Может быть. Только не исключено, что кого-то из нас позже не будет.

– В смысле? – не понял Вовик.

– Кого-то недосчитаемся. И возможно, этим «кем-то» окажешься ты.

При жизни Денис постоянно соперничал с Лазарем и в большинстве случаев проигрывал. Теперь у Лазаря не осталось соперников.

– Ты это серьезно? – Вовик глянул на автобус, в который садились люди.

– Нет, я рассказываю анекдот, смеяться уже можно! – хищно сощурился Лазарь. – Можешь ехать, – он кивнул на автобус, – набить брюхо деликатесами, нажраться виски, но только когда прозвенит звоночек, не беги к нам за помощью.

– Какой еще звоночек?

– Похоронный: бом, бом, бом!

Лазарь, не оборачиваясь, пошел к своему «лендкрузеру» серебристого цвета. Вовик и Гена сели в пятилетний «ниссан» к Василию и поехали за ним. Лазарь не сказал, куда поедет, поэтому Василию приходилось следовать за ним по пятам. Это очень ему не нравилось, особенно когда приходилось проскакивать мимо мигающих желтым глазом светофоров, ведь это могло закончиться весьма печально. Василий любил размеренность и стабильность и так же водил автомобиль – строго соблюдая правила движения. Поведение Лазаря его раздражало: он вел себя с ними словно взрослый дядя с неразумными детьми.

Василий вспомнил, как в день смерти Дениса приехал к Лазарю домой, но, не заходя в парадное, позвонил приятелю, чтобы тот вышел. Когда Лазарь узнал о случившемся, его лицо оставалось непроницаемым.

– Приплыли, – только и сказал он. – Чего и следовало ожидать!

Василий поделился своими соображениями с Лазарем. Тот согласился с ним и вел себя вполне адекватно. Когда же на следующий день Вася позвонил ему на работу и предложил собраться всем вместе, чтобы обсудить создавшуюся ситуацию, Лазарь сухо ответил, что загружен работой и пока что разговаривать не о чем. Зато на похоронах, поздоровавшись с приятелями едва заметным молчаливым кивком и сохраняя на лице непроницаемую маску, он вдруг сам выступил с предложением собраться.

Лазарь вырулил на улицу Набережно-Крещатицкую и поехал в направлении Подола. Проехав Гаванский мост, он свернул направо и направился к ресторану «Хуторок на Днепре», расположенному прямо на воде. Припарковав автомобиль, Лазарь вышел и стал глядеть, как паркует свой «ниссан» Василий, а затем подождал, когда приятели покинут салон. Наконец Лазарь еще раз взглянул в сторону шумной автострады, словно чтобы удостовериться, что за ними никто сюда не последует, и пояснил:

– Мне кажется, что за нами следят.

– С чего ты взял? – удивился Василий, но тоже глянул в сторону скоростной автострады.

Там невозможно было припарковаться. Ближайшее место для слежки можно было найти возле Портового элеватора, за полкилометра отсюда, да и то вряд ли – там всегда стояло множество автомобилей.

– Сейчас поясню. Давайте зайдем в ресторан, здесь в это время свободно и можно спокойно поговорить.

Оказавшись внутри, приятели, к удивлению администратора, облюбовали столик на четверых у окна, выходящего на автомобильную стоянку, вместо предложенного – у широкого окна с видом на красавец-Днепр и расположенный напротив Труханов остров с желтыми песчаными пляжами и изумрудной растительностью. Лазарь сразу же сделал заказ подошедшему официанту:

– Нам бутылочку «Абсолюта», бочковые соленья на закуску, минеральную воду, а основной заказ каждый сделает позже, ознакомившись с меню.

Официант тут же принес бутылку шведской водки и ассорти солений: помидорчики, огурчики и лепестки красной капусты.

– Разливай, Вовик! – скомандовал Лазарь, отпустив официанта.

Повеселевший Вовик быстро и профессионально разлил «Абсолют» по рюмкам.

– Помянем Дениса! – громко произнес Лазарь, и приятели выпили.

Следуя традиции, они сделали это трижды. Затем каждый продиктовал свой заказ вновь подошедшему официанту. Когда он удалился от их стола на приличное расстояние, Лазарь сказал:

– Дениса убили, я в этом не сомневаюсь. Это сделал человек, которому он доверял, возможно, кто-то из нашей компании. – Он обвел приятелей подозрительным взглядом.

Вовик, который только что закусил водку лепестком капусты, услышав его слова, чуть не подавился и закашлялся. Василий теребил рюмку водки. Он не стал пить спиртное, заменив его минеральной водой, и никак не отреагировал на слова Лазаря.

Гена хмыкнул и возразил:

– С тем, что это сделал человек, которому Денис доверял, я полностью согласен, но то, что он один из нас, – это вряд ли. Для убийства нужен серьезный мотив, а какой мотив может быть у каждого из нас в отношении Дениса?

Гена нарочно сделал паузу.

– Точно! – поддержал его Вовик.

Вася промолчал, но по его виду было понятно, что он тоже согласен с Геннадием.

– Это, скорее всего, кто-то из его новых знакомых, которых у Дениса было бесчисленное множество, – продолжил Гена. – Но было ли это убийством, как считает Лазарь? Возможно, случайно совпали события, не связанные между собой: колокольный звон и смерть Дениса от несчастного случая. Если же это все же было убийство и преступник пытается колокольным звоном нагнать на нас страху, то для чего ему это? Он мстит нам за то, что мы утопили тело несчастной девушки? Или считает, что кто-то из нас виновен в ее смерти? Кто может об этом знать? Поэтому я думаю, что колокольный звон и смерть Дениса не связаны между собой.

– Поясни! – потребовал Лазарь.

– Кто мог знать, что ночью, вопреки здравому смыслу, Денис и Василий спустятся в подземелье, где впечатление от прозвучавшего погребального звона усилится? Только Денис, это была его идея!

– Я тоже так думал. Но смерть Дениса говорит совершенно о другом, – возразил Василий.

– Полиция определила, что Денис погиб от несчастного случая, пьяным выпал из окна, – упорствовал Геннадий. – Почему мы упустили это из виду и считаем, что было совершено убийство? Денис пообещал, что сделает нам сюрприз. Возможно, он хотел включить запись колокольного звона, когда мы будем находиться в его квартире, а возможно, придумал что-нибудь еще. После смерти Дениса мы колокольного звона больше не услышим, ведь это был его розыгрыш. Попомните мои слова!

– Вроде бы логично, но слишком уж много странностей, – не согласился Василий. – И главная из них – как Денис мог выпасть из окна? Неужели он был так сильно пьян? Ведь для того, чтобы потерять координацию движений и совершить безумный поступок, надо было напиться в стельку.

– А пойти ночью в подземелье – это разумный поступок? – ехидно рассмеялся Гена.

– Глупый, нелепый, их Денис совершал немало. Но выпасть из окна… – Василий с недоумением пожал плечами.

– Колокольный звон и последовавшая за ним смерть Дениса – все это слишком необычно, – сказал Лазарь.

– А я согласен с версией Гены, – подал голос Вовик. – Вы считаете, что я проболтался о том случае на Днепре? Я был нем как рыба! Не сомневаюсь, что каждый из вас, включая Дениса, пусть земля ему будет пухом, тоже. Если Дениса убили, тогда это сделал кто-то из нас! Поэтому лучше согласиться с тем, что Денис погиб от несчастного случая или покончил с собой.

– Самоубийство? – воскликнул Гена. – Вы ведь знали Дениса! Это исключено!

– Задача с немногими неизвестными, ведь нас всего четверо, – с холодной усмешкой произнес Лазарь. – Начнем с меня. Какой смысл мне убивать Дениса? Нас не связывала работа, бизнес-интересы, любовь к одной и той же женщине – я женат, люблю свою супругу и сына. Где же могли пересечься наши с Денисом интересы?

– То же самое можно сказать о каждом из нас, – заметил Василий. – Все мы встречались с ним от случая к случаю.

– У меня семья! – напомнил Гена.

– Жена там, а ты тут, какая же это семья? – рассмеялся Вовик.

У Гены зазвонил мобильный телефон.

– Алло! Говорите! – сказал он.

Вдруг в трубке раздался погребальный колокольный звон: «Бом! Бом! Бом!» Хотя Гена не включал громкую связь, эти звуки были хорошо слышны в наступившей тишине. Геннадий смертельно побледнел. Он силился что-то сказать, но не мог.

Теперь он ничем не напоминал недавнего скептика, а выглядел испуганным и жалким. Только когда погребальный звон закончился, Гена смог проговорить хриплым голосом:

– Это что же, я следующий? Что мне делать?

6

Как поступить Гене, никто из приятелей порекомендовать не мог. Все советовали ему лишь одно – не обращаться в полицию, иначе придется рассказать и об ужасном происшествии на Каневском водохранилище. Тюрьма пугала их не меньше, чем таинственный убийца.

– Ты же сам убеждал нас в том, что несчастный случай с Денисом и пугающий колокольный звон между собой никак не связаны, – попробовал успокоить приятеля Вовик. – Тебе не нужно опасаться за свою жизнь.

– Да пошел ты! – ругнулся Гена; его бравада испарилась.

Он схватил бутылку, налил водки в рюмку и залпом ее выпил. Постепенно его бледное лицо стало приобретать нормальный цвет.

– Ваш заказ! – Официант подкатил к столику нагруженную тележку с едой.

Он мельком глянул на бутылку водки, опустошенную только до половины, – официант рассчитывал, что посетители будут продвигаться более ударными темпами. Расставив тарелки на столе, он удалился.

– Узнай в сервисном центре номер телефона, с которого тебе звонили, а я попробую выяснить, кому он принадлежит. Только не затягивай, сейчас же и поезжай, – сказал Лазарь.

– Неужели ты думаешь, что звонили лошары с телефона на контракте, понадеявшись на то, что номер засекречен? – язвительно спросил Вовик. – Тот, кто звонит, пользуется новой симкой.

– Не все так безнадежно, – возразил Лазарь. – Если с этого номера хоть раз звонили на номер, который находится на контракте, этого будет достаточно, чтобы выйти на шутника.

– Такую инфу не получишь без разрешения полиции, – хихикнул Вовик. – Или у тебя и там все схвачено?

– Каждый должен заниматься своим делом; для таких случаев есть детективные агентства, – высокомерно произнес Лазарь. – Мой пациент рассказывал об одном из них. Оно очень ему помогло, когда он оказался в трудной ситуации – его обвинили в убийстве. Я думаю обратиться туда.

– Разумное решение, – согласился Василий.

– Как сказать, – пожал плечами Гена.

– У меня денег на детективов нет, – заявил Вовик.

Поминальный обед прошел в напряженной обстановке. Когда у Вовика зазвонил мобильный телефон, за столом все затихли, а Вовик испугался. Лишь услышав голос знакомой девушки, он нервно рассмеялся.

Выйдя из ресторана, компания разделилась: Вовик поехал на автомобиле с Лазарем, а Василий взялся подвезти Гену.

– Как ты думаешь, у меня есть шанс остаться в живых? – пьяным голосом проблеял Гена.

Василий впервые видел его таким.

– Не хорони себя раньше времени. Смерть Дениса и колокольный звон могут быть и не связаны между собой, – уверенно произнес Вася; на самом деле он думал иначе.

– Да ладно, – пьяно усмехнулся Гена. – Совсем недавно ты спорил со мной, утверждая противоположное. Я понимаю: ты хочешь меня успокоить. Если предположить, что убийца рядом, как ты думаешь, кто это – Лазарь или Вовик?

– Ни тот, ни другой. Вон твой дом, мы приехали.

«Ниссан» выехал на Васильковскую улицу, поднимающуюся вверх, и, не доезжая до Амурской площади, остановился.

– Вася, зайди ко мне, я угощу тебя прекрасным бразильским кофе. Прошу тебя!

– Извини, но у меня масса дел.

– Очень тебя прошу! – почти трезвым голосом произнес Гена.

Он продолжал уговаривать приятеля. Василий понял, что тот не отстанет, и нехотя согласился:

– Только на пару минут. Выпью кофе и поеду дальше.

Гена арендовал однокомнатную квартиру на четвертом этаже хрущевки. В крохотной прихожей с нависающими антресолями потолок был таким низким, что Василий невольно пригнулся. Небольшая комната, диван, старый буфет, за стеклом которого виднелась небольшая стопка книг в потрепанных обложках, платяной шкаф, поцарапанный стол и два стула – вот и вся обстановка.

Усадив Василия на диван, Гена поспешил на кухню, где сразу же заработала кофемолка. Васе было скучно дожидаться одному в комнате, поэтому, поерзав с минуту на диване, он тоже отправился на кухню. Гена как раз поставил на малый огонь джезву с молотым кофе и водой. Он посмотрел на вошедшего Василия, занявшего половину свободного пространства кухни.

– Мое жилье не сравнить с хоромами Дениса? – угадал Геннадий мысли гостя.

– Ты же стоматолог, вроде бы неплохо зарабатываешь, мог бы снять себе лачугу получше.

– Мог бы, если бы был холост. Жена постоянно бомбит меня требованиями прислать деньги для ребенка.

– Не знаю, что тебе посоветовать, – сказал Василий с сочувствием. – Лазарь прав: нужно обратиться в детективное агентство; и еще ты должен поберечься.

– Буду осторожен, – кивнул Гена. – Сегодня ночью мне приснилась эта девушка, Люся. Кошмарный сон! Много лет не снилась, я уже начал забывать о том случае, и вот – пожалуйста. А днем – колокольный звон! Может, это действуют потусторонние силы, решившие, что зло должно быть наказано?

– О чем ты говоришь, Гена? Какое зло? Никто из нас не убивал эту девушку!

– Был ли у нас другой выход? – Геннадий отвлекся; кофе устремился из джезвы и чуть не сбежал.

– Поздно об этом говорить!

– К сожалению, мы уже не в силах ничего изменить, – вздохнул Гена, разливая густой черный кофе по чашечкам, стоявшим на подносе.

– Можешь пойти в полицию и написать явку с повинной. – Василий сказал то, что вертелось у него в голове, и почувствовал, как сам невольно сжался в ожидании ответа.

– В полицию я не пойду, – замотал головой Гена. – Может, с Денисом в самом деле произошел несчастный случай? Давай перейдем в комнату, там нам будет удобнее пить кофе и разговаривать. Сахар, конфеты будешь?

– Зачем портить вкус хорошего кофе сладостями? – удивился Вася.

Раздался звонок в дверь. Гена растерялся:

– Подожди минутку, пойду гляну, кто пришел. Наверное, это соседка, она постоянно у меня что-то просит.

– Я с тобой! – решил Василий. – У тебя в телефоне прозвучал колокольный звон, надо быть настороже.

Гена открыл входную дверь, и в прихожую решительно вошла женщина со светлыми, рассыпавшимися по плечам волосами. Он недоуменно уставился на нее.

– Любимый, не ожидал? Не соскучился по жене? – Блондинка прижала к себе растерянного Гену.

Уже по этому жесту Василий понял, кто у них в семье лидер.

– Это моя жена Катя. Ты так неожиданно приехала… – запинаясь, произнес Гена. – Извини, не ожидал.

– Очень приятно! – И Василий тут же заторопился: – Извините, мне надо бежать!

* * *

– Куда тебя подвезти? – отъехав от ресторана, недовольно поинтересовался Лазарь у Вовика. – Станция метро тебя устроит?

– Меня устроит все, за исключением конца, как у Дениса. Ты в самом деле думаешь, что на нас начали охоту?

– Я привык предвидеть худший вариант развития событий, надеясь на лучшее.

– Звучит оптимистически, только я не понял, как нам надо поступить, чтобы избежать худшего.

– Поглядим, как будут развиваться события дальше.

– Гена – наш подопытный кролик. Посмотрим, съест его удав или, насытившись Денисом, впадет в спячку? Мудро! – саркастически произнес Вовик. – Как бы ты поступил, если бы колокольный звон раздался в твоем телефоне?

– Что ты ко мне привязался? – разозлился Лазарь. – Не хорони Генку раньше времени. Возможно, наши страхи преувеличены.

– Я вот думаю, почему неизвестный начал с Дениса, а не с тебя? Ведь идея сбросить девчонку в воду, с рюкзаком, полным камней, принадлежала тебе, а Денис единственный, кто пытался этому помешать, – с ехидной усмешкой произнес Вовик.

– Станция метро «Тараса Шевченко»! – Взбешенный Лазарь резко остановил автомобиль. – Выходи!

– Спасибо, что подвез. – Улыбаясь, Вовик покинул салон автомобиля.

Лазарь тотчас же умчался, словно за ним гнались.

7

Лодка продвигалась вперед рывками, ее постоянно что-то тормозило, несмотря на то, что я вовсю работал веслами. По воде низко клубился туман, становясь чем дальше, тем плотнее, отчего обрывистый берег, невидимый в нижней части, как будто висел в воздухе. Моя цель – доплыть до берега, а он все не приближается, несмотря на мои усилия.

Вода плотная, непрозрачная, бутылочного цвета, как обычно в августе, когда она «цветет». Внезапно по правому борту начинают надуваться пузыри, все увеличиваясь в количестве и размерах и лопаясь на поверхности с громким звуком. Это меня пугает. Я хочу уплыть от этого места, но пузыри следуют за мной, не отставая, и внутри у меня все леденеет от страха. Меня начинает бить нервная дрожь. Чем больше я налегаю на весла, тем медленнее движется лодка.

Пузыри все увеличиваются, приобретают зеленоватый цвет, который становится все гуще. Вот лопнул огромный пузырь возле самой лодки, и на его месте появилась голова девушки с длинными спутанными волосами, украшенными венком из желтых кувшинок. У нее зеленоватая кожа и бельма вместо глаз, которыми она вращает то в одну, то в другую сторону, словно способна видеть. Несмотря на то что прошло столько лет, я ее узнаю´. Это ОНА, Люся!

Зеленоватые руки с приставшими к ним черными пиявками хватаются за борт. Подтянувшись, Люся перебрасывает свое тело в лодку, а я едва успеваю перейти на нос. Дальше только вода, ее стихия!

– Почему ты бежишь от меня? – обижается утопленница. – Ведь я русалка и очень искусна в любовных играх!

– Пошла прочь! – кричу я ей.

Рядом со мной забурлила вода и показались голова и голые плечи Дениса. Но он не чистенький и умиротворенный, каким я видел его в гробу на похоронах, а очень бледный, с разбитой головой. Через трещину виден белесоватый, весь в завитках, мозг.

– Прыгай ко мне, я тебе помогу! – Денис подмигивает и причмокивает.

Я знаю, что он обманет: мертвым нельзя доверять!

Мне нужно защититься от мертвецов, но из лодки исчезли весла! Ко мне медленно приближается Люся, а из воды продолжает неприятно причмокивать Денис…

– Лазарь, не кричи! Мишку разбудишь! – слышится недовольный голос жены.

Открыв глаза, он с облегчением вздыхает: это был всего лишь сон!

– Какая-то ерунда привиделась. – Лазарь чувствует, как у него в груди от увиденного кошмара бешено колотится сердце.

– Без пятнадцати семь, вставай! Мишке кашку манную сваришь? Ему нравится, как ты ее готовишь.

Лазарь знает, что это неправда: трехлетнему Мишке безразлично, кто приготовит кашу, он все равно будет капризничать. Люда хочет подольше понежиться в кровати, зная, что кроме кашки для сына муж приготовит что-нибудь и для себя.

«Люда! Люся! Надо же было судьбе так жестоко пошутить! У моей жены точно такое же имя, как у той девушки. И ведь я только сейчас об этом подумал! Казалось, то событие навечно кануло в небытие и я забыл о нем. Но вот оно напомнило о себе, и…»

Поднявшись с кровати, Лазарь направился в ванную, быстро принял душ – и сразу же на кухню. Кастрюльку с молоком поставил на электроплиту – это для Мишки, два яйца – для себя. Лазарь включил кофемашину и выбрал в меню двойной эспрессо. Заметив в мойке стопку грязных тарелок и чашек, оставшихся со вчерашнего вечера, загрузил их в посудомоечную машину. Люда была на третьем месяце беременности, и Лазарь старался хоть чем-нибудь ей помочь.

Он вспомнил, что вечером его родители собирались их навестить, и недовольно нахмурился. «Начнется! Они считают, что я балую жену и она плохо выполняет материнские обязанности. У Мишки проблемы с речью. Начнутся сравнения с другими детьми его возраста, которые более развиты, не только выговаривают все буквы, а и пересказывают сказки».

– О черт! – Задумавшись, Лазарь не заметил, как убежало молоко.

Он быстро вытер «следы преступления», насыпал в кастрюлю манку, сахар и соль и поставил на «четверку». Выключил кастрюльку, в которой кипели яйца, и приступил к кофе.

Люда зашла в ванную комнату, и зашумела вода. Лазарь прозевал: яйца получились вкрутую, а не «в мешочек». Из ванной появилась Люда и с подозрением втянула носом воздух:

– Опять молоко убежало?

– Как ты это учуяла, ведь запах кофе все перебил? – недоумевает Лазарь, целуя жену в подставленную щечку.

– Запах тут ни при чем, – раскрывает Люда секрет. – Ты сбежавшее молоко вытер тряпкой и, не промыв ее, бросил.

Она укоризненно качает головой:

– Профессора Мориарти из тебя не получится – не умеешь ты заметать следы.

Кроме вязания и фитнеса, она увлекается чтением детективов.

– Вообще-то я рассчитывал на роль доктора Ватсона, – обиделся Лазарь. – Неужели я похож на злодея?

– А разве злодей похож на злодея? – удивляется Люда. – Он будет прикидываться доктором Ватсоном, чтобы его не разоблачили. – Попробовав сваренную кашу, она неопределенно хмыкнула – «может быть». – Что за кошмары тебе снятся? Вчера ты тоже кричал. Случается, сны предупреждают о грядущих неприятностях – загляни в сонник…

– Я уже забыл, что мне снилось, – слукавил Лазарь.

Люда приняла озабоченный вид:

– У тебя на работе все в порядке?

– Лучше не бывает. Скоро отпуск, так что выбирай любую точку земного шара. Посмотрим мир!

– Пока ты возьмешь отпуск, я сама пойду в отпуск! – Люда многозначительно погладила свой животик.

– Значит, когда сможешь! – оптимистически произнес Лазарь.

– Через два с половиной года, – подсчитав, вздохнула Люда.

Зазвонил мобильный телефон, и у Лазаря сжалось сердце от плохого предчувствия, когда он увидел имя звонившего – «Вася Пархоменко».

«Что случилось?»

– Алло!

– Извини, Лазарь, произошли чрезвычайные события.

– Давай без прелюдий!

– Гена умер!

– Что-о?! – Услышав это, Лазарь покачнулся.

– Ты не мог бы сейчас приехать ко мне в морг? Гена был нашим другом. Вовику я уже позвонил.

– Как умер? Он же был здоров как бык! Подводной охотой увлекался!

– Вчера вечером мне позвонила его жена и сказала, что Гене очень плохо. Скорая помощь привезла его в мою больницу. Я приехал туда, поговорил с ним: после уколов ему стало лучше. Гену поместили в отдельную палату. Я не поехал домой, потому что было уже очень поздно, и переночевал в своем кабинете, у меня там есть диван. В больнице я остался не из-за Генкиного состояния, оно не внушало никаких опасений. Рано утром дежурный врач сообщил мне, что Геннадий умер. Я осмотрел тело. Похоже, Генку подвело сердце. Вскрытие даст более полную картину причины его смерти. Поэтому, пожалуйста, приезжайте утром ко мне, пока я не начал вскрытие. Знаю, что во время учебы вы все ходили в «анатомичку», но лучше попрощаться с Геной до того как… Я позвонил его жене… то есть вдове… сообщил о его смерти. Она сказала, что свяжется с братом и сегодня же заберет тело мужа. Хочет похоронить его на родине, в Вознесенске.

Лазарь наконец пришел в себя:

– Значит, в Киеве похорон не будет? Мы могли бы помочь деньгами…

– Это само собой разумеется. Правда, Генкина жена от денег отказывается; как я уже сказал, похороны и поминки она хочет устроить у себя в Вознесенске. Приглашает нас приехать на похороны, которые уже назначила на послезавтра, в час дня.

– Это далеко?

– Николаевская область, километров четыреста от Киева. Ты поедешь?

– Пока что не решил.

– Поэтому я и предлагаю вам попрощаться с Геной в морге. Я сам еще не решил, ехать или нет. Слишком далеко.

– Через час я приеду.

– Вовик вряд ли успеет раньше.

«Прошло всего три дня после странного звонка, а Гены уже нет! Теперь нет сомнений: тот, кто включает колокольный звон, охотится на нас! – Внутри у Лазаря все заледенело. – Зачем я тяну? Почему до сих пор не связался с частными детективами, как планировал? Гена как чувствовал, позавчера расспрашивал меня об этом агентстве. Сегодня же отправлюсь туда!»

8

Поредевшая компания «ПП» собралась в кабинете у Василия. Это была небольшая светлая комната со стеклянными шкафами и письменным столом. Вроде бы обычный медицинский кабинет, если бы не препарированные человеческие органы в многочисленных стеклянных банках, залитые формалином. Эти образцы служили учебными пособиями для студентов, которых приводили сюда на практику. Практиканты воочию могли увидеть пораженную раком печень, почки с пиелонефритом и другие человеческие органы с патологическими изменениями.

У Василия был хмурый, усталый вид, как у невыспавшегося человека. Он сидел за столом, рядом с ним стояла чашка с чаем и тарелка, на которой лежал надкушенный бутерброд с колбасой. Приятели приехали раньше, чем ожидал Вася, и невольно прервали его утреннюю трапезу.

– Вроде бы все было как обычно, мы встретились в кафешке, – рассказывал Вовик с растерянным видом. Было ясно, что он до сих пор не верит в случившееся. – Генка пришел, как договаривались. Он выглядел вполне нормально, разве что был немного бледноват. Мы взяли бутылочку коньяка, закуску…

– Зачем вы встречались? – перебил приятеля Лазарь.

От него веяло холодом и подозрительностью; он буравил Вовика взглядом.

– Я предложил. Вы же видели, как сник Генка после того звонка, чуть ли не поминки по себе справлял… – Тут Вовик запнулся, вспомнив, что человек, о котором он говорит, умер. – Генка как будто предчувствовал свою скорую смерть. Вот я и захотел его поддержать. Не думал, что все случится так быстро…

– Рассказывай дальше. Кто с вами был? В какое кафе вы пошли? Какой коньяк пили, чем закусывали? – потребовал Василий.

– Пошли мы в кафе-подвал «Крот Вася». – Вовик улыбнулся, но, поймав хмурый взгляд Василия, снова стал серьезным и продолжил: – Это Генка предложил туда пойти. Кафе-подвал находится на Стельмаха, это рядом с Васильковской, хата, которую Гена арендовал, там недалеко. Были мы только вдвоем, никто к нам не подсаживался. Коньяк называется «Закарпатский». Вначале взяли триста граммов, затем добавили еще двести. Закуска – салат «Цезарь» и люля-кебаб на горячее.

– Если вы были только вдвоем и вскоре после вашей встречи Генка попал в больницу и умер, остается предположить, что это ты его отравил! – зло сказал Лазарь.

– Ты считаешь, что Генку отравили? – фальшиво удивился Василий.

– Нет, здоровый мужик ни с того ни с сего умер от сердечного приступа! – еще больше разозлился Лазарь. – Не строй из себя дурачка, Вася, ты и сам так думаешь!

– То, что я думаю, известно только Богу и мне. Говорить о причинах смерти Генки до вскрытия не стоит. Не исключено, что это отравление, поэтому я сразу же взял у него кровь на анализ и отправил знакомому судмедэксперту. Пока что я воздержусь от комментариев – дождусь результатов.

– Наши действия? – недовольно спросил Лазарь.

В их значительно уменьшившейся компании Василий незаметно взял роль лидера на себя.

– Давайте попрощаемся с Геной. Идите за мной! – Вася встал и, выйдя из-за стола, направился к двери.

Они прошли по светлому коридору и приблизились к дверям, над которыми висела табличка с надписью «Прозекторская».

Василий отпер двери, и приятели вошли в большую светлую комнату с двумя окнами и двумя столами для секций. На одном из них лежало тело мужчины с окровавленной вскрытой грудной клеткой и срезанной макушкой, из-за чего серый мозг был обнажен; рядом на передвижной тумбочке были разложены инструменты для вскрытия.

Вовик вздрогнул и отвел взгляд; лицо Лазаря стало еще более непроницаемым.

– Никита подлец! – со злостью произнес Василий. – Извините! Санитар должен был привести это тело в порядок, но, видимо, он очень занят! Ну я ему покажу!

Василий отвел приятелей в другой конец комнаты, где на каталке лежало прикрытое простыней тело. Он убрал край простыни, показав лицо и плечи обнаженного мужчины. Геннадий лежал с закрытыми глазами и отвисшей челюстью; его кожа посерела. Покойника трудно было узнать, разве что по золотой коронке на нижнем жевательном зубе, из-за которого во время учебы в университете над Генкой подшучивали приятели, говоря, что это «отстой». Он отвечал им, что это его оберег – именно из-за «фиксы» он решил стать стоматологом.

– Спи спокойно, друг! – с пафосом произнес Вовик.

Пикнул мобильный телефон. Василий сразу же прочел СМС-сообщение и недовольно сощурился.

– Готовы результаты анализа, – сообщил он друзьям.

– Что там? – поинтересовался Лазарь.

– В кабинете расскажу.

Постояв еще пару минут в молчании, приятели вернулись в кабинет к Василию.

– Я не проводил аутопсию тела Гены, потому что был уверен: его отравили, и надеялся, что анализ крови, сделанный в судебно-криминалистической лаборатории, это подтвердит. Тогда вскрытие делал бы судебно-медицинский эксперт и расследованием причины смерти занялись бы правоохранительные органы. Однако в крови у Гены ничего не обнаружено.

– Выходит, он просто так взял и умер? – саркастически спросил Лазарь.

– Вчера при встрече Гена не производил впечатления больного человека, – поддержал его Вовик.

– А я этого и не утверждаю и намерен как можно тщательнее провести аутопсию. Может, кто-то из вас хочет написать заявление в милицию, мол, сомневаюсь в естественных причинах смерти Геннадия? – поинтересовался Василий. – Тогда прокуратура поручит провести вскрытие судебно-медицинскому эксперту. – Он обвел взглядом приятелей. – Никто не хочет?

– Хочу, но не могу, и ты сам знаешь почему, – произнес Лазарь. – Надеюсь, тебе удастся докопаться до правды.

– Постараюсь, – кивнул Василий. – Яды растительного происхождения очень быстро выводятся из организма, поэтому в крови у Гены их могли и не обнаружить. Его вместе с женой привезли в больницу в одиннадцатом часу вечера, через полчаса приехал я. Жаль, что я не догадался тогда же взять у него кровь на анализ. Медсестра обнаружила Гену мертвым около семи часов утра, когда разносила термометры. Она вызвала дежурного врача, а он – меня. Я примчался к Гене в палату и сразу же взял кровь на анализ. Вовик, когда ты встретился и расстался с Геной? Яды растительного происхождения, в зависимости от состава, выводятся из крови через шесть-двенадцать часов…

Вовик напряг память:

– Когда мы встретились, еще не было шести, а расстались где-то около девяти часов вечера.

– Похоже, что в этом временнóм интервале его и отравили.

– Но ведь мы с ним пили и ели одно и то же! – Вовик испугался. – А может, я тоже отравлен?

– Не паникуй. Если бы это действительно было так, ты лежал бы сейчас рядом с Геной. Лучше вспомни, не было ли во время вашей встречи чего-нибудь необычного?

Вовик задумался, а затем молча развел руками.

– Нас осталось всего трое, и неизвестно, кто следующий услышит колокольный звон. Нет сомнений, что смерти Дениса и Гены – это тщательно подготовленные убийства, замаскированные под несчастные случаи, – жестко произнес Лазарь. – Я сегодня же поеду в детективное агентство, о котором вам рассказывал.

– Убийце (или мстителю, не важно, как его называть), – сказал Василий, – очень хочется нас напугать и показать, что мы в его власти и никуда не денемся. Может быть, он желает, чтобы мы отправились в полицию и покаялись в том, что случилось десять лет назад?

– В самом деле, возможно, это лучше, чем ожидать, пока со всеми нами разделаются? – подхватил Вовик. – Мы же не убивали ту девчонку!

– Тише ты! – прикрикнул на него Лазарь.

Он быстро встал, подошел к двери, выглянул в коридор, а затем вернулся на место.

– У тебя есть доказательства того, что мы не имеем к ее смерти никакого отношения? – Лазарь говорил почти шепотом. – У нас спросят: «Ребята, вы пришли не из-за того, что у вас совесть проснулась, а из-за страха умереть? Как можно поверить, что вы не виновны в смерти той девушки? Наверное, вы позабавились с ней всей компанией, а затем избавились от тела. Умышленное убийство, совершенное группой лиц с отягчающими обстоятельствами. Как вы думаете, какой срок нам светит?

– Я этого не делал, – тоже почти шепотом сказал испуганный Вовик.

– Попробуй через десять лет доказать, что это не так, – прошипел Лазарь. – Я думаю, нам надо поступить по-другому. Мы должны нанять частного детектива, и пусть он разыщет этого шутника.

– Ты хочешь рассказать частному детективу о том случае? – удивился Василий. – Ведь тогда за утаивание информации о тяжком уголовном преступлении ему будет грозить уголовная ответственность. Он либо донесет на нас, либо начнет шантажировать. Частные детективы – это бывшие работники прокуратуры или милиции, там совсем немного порядочных людей, таких, как те, что показывают в сериалах.

– Мы расскажем в агентстве только о подозрительном колокольном звоне, который нас преследует, – пояснил Лазарь. – Пусть найдут шутника, который нам звонит.

– Судя по тому, что между смертью Дениса и Гены прошло очень мало времени, нам надо действовать быстро, – выдохнул Вовик.

– Лазарь прав, – задумчиво произнес Василий. – По крайней мере, мы не будем сидеть и ждать, когда с нами что-нибудь случится.

– Все, я побежал, – заторопился Лазарь. – Сегодня же свяжусь с детективами!

– Подбросишь меня до метро? – спросил Вовик.

– Хорошо, – недовольно ответил Лазарь, и они вместе вышли из кабинета.

В автомобиле Вовик спросил:

– Тебе не показалось, что Василий сегодня какой-то странный?

Занятый своими мыслями, Лазарь пожал плечами. Вовик понял, что приятель не настроен на разговор, и обиженно замолчал.

Выждав время, Василий вышел из кабинета и вернулся в прозекторскую. Над лежащим на секционном столе телом трудился грузный санитар, при этом весело что-то вполголоса напевая. Увидев вошедшего врача, он прервал песенку и спросил:

– Вы сейчас приступите? – Санитар кивнул на прикрытое простыней тело Гены.

– Да, сегодня его хотят забрать.

– Мне задержаться, подождать, когда вы c ним закончите?

– Не надо. Это мой друг… бывший, я сам приведу его в порядок после вскрытия. Когда закончишь, можешь идти домой. А мне нужно будет тщательно поработать.

9

Детективное агентство было расположено в Старой Дарнице, на первом этаже, в обычной квартире. Лазарь жил в центральной части Киева, на Правом берегу Днепра, в районе площади Победы, и слегка высокомерно относился ко всему, что находилось на окраинах города, тем более на Левобережье. Для решения каких-либо вопросов он предпочитал обращаться в крупные компании, одежду покупал только брендовую, в солидных магазинах, благо материальное положение ему это позволяло. Сейчас же Лазарь вынужден был обратиться в небольшое детективное агентство, расположенное на задворках города, в «трущобах», как он мысленно охарактеризовал старый дом из потемневшего красного кирпича. Пионтковский пошел на это только потому, что его пациент, чрезвычайно богатый бизнесмен, порекомендовал ему это агентство, сказав, что оно «очень креативное и реально гарантирует полную конфиденциальность».

Обстоятельства требовали решительных действий. Днем Лазарю позвонил Василий и рассказал о результатах вскрытия. Как он и предполагал, причиной смерти была сердечная недостаточность, ничего другого он не обнаружил.

«Правильно ли я поступаю?» – засомневался Лазарь, когда уже протянул руку к звонку, стоя перед современной бронированной дверью, резко отличающейся от других дверей на этой лестничной площадке. Но ничего другого ему в голову не приходило, и, хоть его здесь все и раздражало, он нажал на звонок.

Открыла ему темноволосая, со стрижкой паж девушка лет тридцати, в красном топике и джинсах с дырами на коленях. В правой ноздре у нее поблескивало крохотное золотое колечко. Девушка вопросительно посмотрела на Лазаря.

– Мне назначено на одиннадцать. Я доктор, – произнес он.

Вечером, договариваясь о встрече с директором агентства, он назвался именно так, решив пока что сохранять анонимность.

– Следуйте за мной, – сказала девушка с таким видом, словно ей предстояло провести Лазаря через извилистые лабиринты мрачного дворца.

Она отвернулась, и он увидел у нее на затылке тату – японский иероглиф. Они вошли в комнату. Из всей мебели там было только два стола с раскрытыми ноутбуками и два шкафа, битком набитые папками и книгами. За одним из столов сидел коренастый мужчина; его лысину окружал небольшой венчик седых волос. Крепыш сонно вглядывался в монитор и вяло жевал бутерброд.

Девушка приглашающим жестом открыла дверь в смежную комнату. Здесь стоял стол поновее. За ним сидел высокий мускулистый мужчина с короткой стрижкой. Ему больше подошла бы роль бандита, чем детектива. Судя по доносящимся из динамиков звукам и его азартному виду, он резался в «стрелялки». В комнате стоял г-образный диван; если бы его разложить, он занял бы половину пространства. Гигант так увлекся компьютерной игрой, что не заметил вошедших.

– Олег! – громко, с укоризной сказала девушка. – К тебе пришел доктор!

Гигант встрепенулся, не выключая захлопнул ноутбук, испуганно посмотрел на девушку и лишь затем на посетителя.

– Присаживайтесь! – предложила девушка Лазарю, указав на диван, а затем закрыла дверь и осталась стоять у порога.

– Располагайтесь! – Гигант улыбнулся и представился: – Олег Логвиненко, директор детективного агентства «Меркурий».

– Пока только доктор, – в свою очередь очень сухо произнес Лазарь и недовольно посмотрел на девушку, продолжавшую стоять у двери.

Олег перехватил его взгляд и, улыбаясь, пояснил:

– Моя жена Оксана, она же мой компаньон, бывший следователь прокуратуры. В соседней комнате наш сотрудник, специалист по «наружке», Николай Гончаренко. Кроме того, у нас полтора десятка внештатных сотрудников, которых мы привлекаем по мере необходимости. Итак, слушаю вас, доктор, что вас к нам привело?

Лазарь невольно передернул плечами. Он уже сожалел, что обратился сюда, но все же решил рассказать в общих чертах о своей проблеме. Он даже не попытался запомнить имя жены директора.

– За очень короткое время умерли два моих товарища. Первую смерть сочли несчастным случаем – падение с высоты, вторую объяснили сердечной недостаточностью. У нас же это вызывает большие сомнения.

– «У нас»? – быстро переспросила девушка. – Выходит, сомневаетесь не только вы, но и кто-то еще?

– Так получилось, что еще во время учебы у нас возникла компания из пяти друзей. И вот двое из них умерли.

– Наверное, были еще какие-то обстоятельства, которые вас насторожили? – вновь спросила девушка.

– Вы правы. Незадолго до смерти нашим друзьям кто-то звонил на мобильный; в трубке слышался погребальный колокольный звон.

– Колокольный звон связан с церковью. Ваши друзья были верующими?

– Нет, не были. А колокольный звон был именно погребальным.

– Расскажите об этом подробнее. Начните с самого начала! – попросила девушка.

Директор-гигант лишь молча слушал, продолжая сидеть за столом.

«Похоже, она не только его жена и компаньон, а еще и “мозги”», – решил Лазарь.

Не называя имен, он рассказал все как есть, за исключением событий десятилетней давности.

– Ситуация непростая, – произнес Олег. – Похоже, члены вашей компании кому-то насолили. Почему вы не обратились непосредственно в полицию? Ведь под угрозой ваша жизнь!

– Думаю, что это ничего бы не дало, – сказала девушка. – Угроз не поступает, а колокольный звон в телефонной трубке тянет максимум на хулиганство. Уголовные дела по факту смерти не возбуждались, подозрения предъявлять некому. Кто захочет копаться в деле, которое является потенциальным «глухарем»?

– Может, так, Оксана, а может, и нет, – ответил жене Олег, а затем обратился к Лазарю: – В чем состоит задание, которое вы хотите поручить нашему агентству?

– Я прошу вас разыскать шутника, который включал этот дурацкий колокольный звон, и выяснить, имеет ли он какое-либо отношение к смерти моих друзей, – отчеканил Лазарь.

– Другими словами, вы хотите, чтобы мы провели расследование обстоятельств смерти ваших друзей и выяснили, не убили ли их? – уточнил Олег. – Детективное агентство не имеет права проводить подобные расследования. Я бы настоятельно рекомендовал вам обратиться в полицию.

– Значит, вы отказываетесь? – раздраженно спросил Лазарь.

«Зря только ехал через весь город! Похоже, этот увалень, кроме «стрелялок», ничем больше заниматься не хочет».

– Дело непростое, но мы за него возьмемся! – сказала девушка.

Ее муж открыл рот, чтобы возразить, но, поймав ее взгляд, молча кивнул.

– Нам нужна детальная информация: имена, фамилии, адреса ваших друзей, – продолжала девушка. – Желательно указать возможные причины, из-за которых они были убиты.

– Напомните, как вас зовут? – обратился к ней Лазарь.

– Оксана.

– Имена и все остальное я вам дам, вот только ни я, ни мои друзья никому дорогу не перебегали. Мы не знаем, с чем это связано.

– Хорошо, пусть так. – Оксана взяла со стола блокнот и ручку и присела на диван рядом с Лазарем. – Начните с имен ваших друзей – тех, которые живы, и тех, которых уже нет.

Лазарь ответил на все ее вопросы. Оксана, в отличие от Олега, ему понравилась. Не как женщина – Лазарь очень любил свою жену и даже в мыслях не позволял себе «скакать в гречку». Оксана была симпатична ему как профессионал; чувствовалось, что у нее бульдожья хватка. Не вызывало сомнений: если она за что-то ухватится, то уже не отпустит. Собственно, говоря об этом агентстве, ему рекомендовали именно ее, правда, Лазарь отнесся тогда к этому скептически.

К разговору подключился Олег. По его вопросам Лазарь понял, что первое впечатление было обманчивым, и в целом остался доволен состоявшейся беседой.

Оксана проводила Лазаря к выходу и вернулась в кабинет.

– Зачем ты влезла в это дерьмо? – недовольно спросил Олег. – Тут за километр разит падалью! Чистеньких, хороших пай-мальчиков не убивают просто так под погребальный колокольный звон! Этот тип явно что-то скрывает. Ему известно, почему преследуют его друзей и его самого. Мы не имеем права проводить это расследование. Если об этом станет известно, у нас отберут лицензию!

– Ты прав, – виновато улыбнулась Оксана. – Но мне уже надоело следить за неверными женами и мужьями и фиксировать факты их измен, собирая компромат для адвокатов. Или искать обкуренную и обколотую «золотую молодежь», пожелавшую вкусить вольной жизни.

– Да, это «грязное белье», но из-за него не отрывают голову, да и платят щедро. Благодаря ему мы живем не в «курятнике», а в нормальной квартире-новостройке. – Олег с презрительным видом обвел рукой обстановку. – Помнишь, как мы спали на этом диване? Даст бог, скоро выплатим кредит за квартиру и переедем в нормальный офис.

– Ты, как всегда, прав. Однако мне хочется получать не только деньги, но и удовлетворение от работы, – грустно произнесла Оксана.

– Удовлетворение? Вернее, адреналин? Ты чудом избежала смерти, охотясь за Тенью[2], но удача может изменить, а я за тебя волнуюсь! Вспомни, что ты женщина, моя жена, подари мне сына, воспитывай его, а «грязным бельем» я буду заниматься сам. Тебе уже за тридцать. Когда ты собираешься рожать?

– Олег, невежливо напоминать мне о возрасте! – обиделась Оксана.

Она собиралась выйти из комнаты, но Олег задержал ее, обнял и поцеловал.

– Извини! Я очень тебя люблю, но мне так хочется, чтобы нас стало трое…

– Всему свое время! – Оксана освободилась от его объятий. – Так когда мы приступим к расследованию дела «Колокольный звон»?

– Не раньше, чем получим аванс за работу. – Олег замялся. – Вчерашний заказ на слежку за женой возьмешь? Она тусуется в арт-салонах и ночных клубах, тебе наблюдать за ней будет удобнее, чем Николаю с его лысиной и возрастом или мне с моими габаритами.

– Привлекай к этому кого хочешь, а я берусь за «Колокольный звон»! – упрямо заявила Оксана.

– Хорошо, но с одним условием: если там всплывет какое-нибудь дерьмо, ты отойдешь в сторону! – сказал Олег, который был не менее упрям, чем его жена.

– Ладно! – ответила Оксана.

10

Темноту в ванной комнате рассеивает подсветка на дне джакузи, которая то и дело меняет цвет: желтый, синий, красный, зеленый, фиолетовый, оранжевый. Моя любимая Gigi D’Agostino исполняет песню «In my mind». Меня окружает множество пузырьков. Под барабанную дробь начинается припев: «In my mind, in my head…»

Раздается мяуканье. Опираясь на борт ванны, я толкаю рукой дверь. Она приоткрывается, и в щель ловко проскальзывает кошка. Она выделяется в полумраке светлым пятном.

– Иди ко мне! – зову я ее, хоть и знаю, что кошки боятся воды.

К моему удивлению, животное подходит и ловко запрыгивает на ванну. Кошка садится и вдруг, злобно оскалившись, шипит на меня! Ее светящиеся желтые глаза с темными полосками зрачков глядят на меня со злостью. Несмотря на то что я лежу в теплой воде, мне становится холодно. Вдруг я вижу, что это не кошка, а огромный черный кот. Он увеличивается в размерах, превращаясь в ягуара.

Вода пузырится сильнее, и вдруг оттуда появляется Люся. У нее зеленое, словно намазанное зеленкой, лицо. Мне уже не до черного ягуара с оскаленной пастью. Люся говорит голосом Дениса:

– Сюрприз! – И ко мне тянутся ее костлявые руки…

Вовик проснулся в холодном поту. В комнате царил полумрак. После ужасного сна его сердце выскакивало из груди. «Мало мне колокольного звона, теперь еще и кошмары привиделись». Настроение у него было хуже некуда, на работу идти не хотелось. Вообще ничего не хотелось делать, разве что выпить чего-нибудь горячительного, бодрящего. Тогда сразу появится интерес к жизни. Вот только у него не было денег, а у родителей и у младшего брата просить бесполезно. А выпить обязательно надо – помянуть Гену, с которым в последнее время он очень сблизился.

Хоть Вовику и не хотелось отправляться на работу, но пришлось. Там он сказал, что ему надо ехать на похороны друга в Николаевскую область, и взял три дня за свой счет. С учетом двух выходных получался маленький отпуск в пять дней. Было бы здорово в самом деле куда-нибудь уехать, подальше от этих звонков с погребальным звоном, но денег не было даже на то, чтобы купить себе выпивку.

Вдруг у Вовика появилась идея и настроение сразу же улучшилось. Гена может выручить его и после смерти. Вовик решил заехать к Васе на работу и занять у него денег на поездку в Вознесенск, на похороны. Василий, скорее всего, ему не откажет. Затем то же самое можно проделать с Лазарем. С ним будет сложнее. Лазарь не жмот, но может заартачиться из вредности. Однако попробовать стоит!

Дождавшись обеда, Вовик поехал к Василию в больницу. Подходя к зданию больничного морга, он заметил припаркованный автомобиль Лазаря. Это ломало его планы – Вовик хотел занять деньги у обоих, общаясь с каждым из них порознь.

«Что же это они встретились, а обо мне забыли? О чем они там секретничают?» Вовик решил не ждать, когда Лазарь уедет, тем более что надежда на то, что он даст денег, была мизерной.

Войдя в здание, Вовик быстро прошел по коридору, без стука заглянул в кабинет Василия.

– Картина «Не ждали!» – весело произнес Вовик, заметив растерянность на лицах приятелей, удивленных его неожиданным появлением.

Василий в белом халате и шапочке сидел за столом; на стуле напротив него примостился Лазарь.

– О чем вы тут секретничаете? – спросил Вовик.

– У тебя есть причины для радости? – раздраженно сказал Лазарь. – Меньше чем за неделю мы лишились двух своих товарищей, неизвестно, что ожидает нас самих, а ты веселишься?

Вовик тут же сник, но ответил:

– Все верно. Однако это не значит, что нам надо заранее заказывать по себе поминки.

– Хорошо, что ты приехал, – хмуро произнес Василий. – Это ведь и тебя касается, и я собирался позвонить тебе по этому поводу. – Он кивнул Лазарю. – Расскажи лучше ты.

– Как мы и договаривались, я обратился в детективное агентство, чтобы они нашли того (или тех), кто пугает нас колокольным звоном.

– Что именно ты им рассказал? – поинтересовался Вовик.

– Все, кроме того случая.

– Они взялись за это дело?

– Да, уже приступили к расследованию. Пообещали немедленно мне сообщить, как только им станет что-нибудь известно. Я выдал им аванс.

– У меня денег нет, – быстро сказал Вовик.

– Удивил! – язвительно произнес Лазарь. – Расходы мы с Васей поделим пополам.

– Слишком мало времени… – задумчиво произнес Василий.

– Ты это о чем? – встрепенулся Вовик.

– С того момента, как в первый раз прозвучал колокольный звон, и последующими смертями прошло очень мало времени. Убийца торопится, и маловероятно, что детективное агентство сможет быстро выйти на его след.

– Что же ты предлагаешь, опустить руки и ждать? – разозлился Лазарь. – Или пойти с повинной в прокуратуру? Тогда с десяток лет можно будет не опасаться за свою жизнь – мы ведь будем на зоне.

– Может, это и в самом деле выход? Мы же ее не убивали. Нам дадут пару лет, может, даже условно, – озвучил Вовик мысль, которая его уже посещала.

– Замолчи, а то я сам тебя сейчас прикончу! – прошипел Лазарь.

Если он попадет в тюрьму, это станет крахом для его карьеры! Даже если ему удастся отделаться парой лет, все равно придет конец всему! Отец Дениса, узнав о давней истории с девчонкой, о которой они молчали десять лет, сразу же решит, что это они виноваты в смерти его сына, и сделает все, чтобы они получили по максимуму. Ведь еще давно, когда Лазарь в первый раз попал в гости к Денису, его отец улучил момент, когда его сын отвлекся, и позвал Лазаря на балкон для разговора тет-а-тет.

– Я много слышал о тебе от Дениса. Много хорошего! Он считается с твоим мнением. Поэтому и я тебе верю и надеюсь на тебя. Денис слишком легкомысленный для своих лет. Боюсь, как бы он никуда не встрял. И полагаюсь на тебя!

– Денис уже взрослый, и я не могу быть ему нянькой, – возразил Лазарь.

– Не нянькой, а верным, хорошим другом. Я тебя предупредил. Если Денис во что-нибудь вляпается, спрос будет с тебя! – жестко сказал отец Дениса.

И как в воду глядел! Всего через неделю после этого разговора они поехали на моторной лодке на Каневское водохранилище. Когда утром было обнаружено истерзанное тело мертвой девушки, Лазарь сразу же вспомнил тот разговор. Он не сомневался, что отец Дениса исполнит свое обещание, а также был уверен в том, что модный адвокат по уголовным делам, знающий все ходы и выходы в прокуратуре, сумеет «отмазать» своего непутевого отпрыска, свалив вину на его приятелей, и в первую очередь на него, на Лазаря!

– Успокойся! – прикрикнул Василий на Лазаря и обернулся к Вовику: – Сейчас обращаться в полицию глупо. Что мы сможем предъявить, чтобы доказать, что нам угрожает опасность? В случае с Денисом и Геной криминалисты не нашли следов насильственных действий, и вряд ли им захочется переквалифицировать причины их смертей на умышленные убийства. А за дела давно минувших дней мы можем получить на полную катушку! Какую защиту смогут предложить нам правоохранительные органы? Выделят каждому охрану? Нет, они пойдут по более легкому и удобному для них пути – посадят нас в СИЗО. Тебе хочется годами сидеть в камере СИЗО, общаться со всякой швалью, видеть небо в клеточку?

– Не хочется, – ответил Вовик, а мысленно добавил: «Зато появится шанс остаться в живых!»

– Ты просто так зашел или по делу? – хмуро поинтересовался у него Вася.

– Я взял отпуск на работе, чтобы поехать на похороны Гены, а денег нет. Займите мне, а я через две недели получу зарплату и верну долг. Обещаю!

– Сколько тебе нужно? – спросил Василий и полез за портмоне, которое лежало в ящике стола.

– Ну, билеты на автобус туда и обратно, венок от всех нас… Тысячи полторы-две, – быстро подсчитал Вовик.

– Я ему не верю! – усмехнулся Лазарь. – Никуда он не поедет, а деньги пропьет.

– Вот, возьми, тут две тысячи, – протянул Василий купюры Вовику. – Думаю, что ты говоришь правду. Это хорошо, что ты будешь от нас на Гениных похоронах. Про венок и цветы не забудь.

– Спасибо! – обрадованно воскликнул Вовик и тут же повернулся к Лазарю: – Не все такие жмоты, как ты!

Быстро, пока Лазарь не отреагировал на его слова, Вовик покинул кабинет и пошел к выходу из морга. На похороны Гены он по-прежнему ехать не собирался.

«У вас есть деньги, наймете себе телохранителей, и вам море по колено! А что делать мне? Ждать, пока и меня прикончат, инсценировав несчастный случай? Обойдетесь! Вы поступайте как хотите, а я пойду в прокуратуру и расскажу все как есть. Во-первых, благодаря чистосердечному признанию мне скостят срок; во-вторых, следаку будет ясно: раз я сам пришел, то не могу быть убийцей той девушки, Люси. А Вася и Лазарь пусть сами думают, как доказать свою невиновность».

Настроение у Вовика значительно улучшилось, и он уже хотел сразу же пойти в прокуратуру, но вначале решил заглянуть домой, еще раз все обмозговать, а потом уже идти, но не с пустыми руками, а с заявлением, где будут подробно описаны те трагические события. Чтобы все грамотно изложить, а затем ответить на хитроумные вопросы следователя, надо все вспомнить: кто где был, что делал и главное – показать свою непричастность к убийству девушки.

«Впрочем, можно и не спешить с заявлением в прокуратуру», – решил Вовик. Полученные от Василия деньги приятно грели ему душу, и он начал строить другие планы.

11

Лазарь собирался выйти следом за Вовиком, но нарочно выжидал время, чтобы тот не напросился к нему в автомобиль. Зазвонил мобильный Василия.

– Алло! – сказал он в трубку и тут же побледнел.

Он протянул телефон Лазарю, и тот услышал зловещий колокольный звон: «Бом! Бом! Бом!» Звук затих, и в трубке послышались гудки. Номер, как и прежде, был засекречен. На несколько минут наступила гробовая тишина, по крайней мере так показалось Василию. Он прервал ее первым:

– Что ты на это скажешь?

– Это предупреждение! Сходи в сервисный центр и узнай номер телефона, с которого звонили.

– Ты прекрасно знаешь, что это ничего не даст. Что мне делать?

– Я договорился в детективном агентстве. В случае чего они смогут обеспечить тебе личную охрану. Дать тебе номер их телефона?

– Позвони сам, договорись, а потом дашь трубку мне.

Лазарь набрал номер Олега Логвиненко и в двух словах описал ситуацию:

– Получено новое предупреждение с колокольным звоном. На этот раз позвонили Василию Пархоменко. Он хочет нанять вас для охраны.

Взяв трубку, Василий сказал, чтобы они приступали к своим обязанностям с сегодняшнего дня, и дал адрес больницы, где сейчас находился.

– Послушай, Вася, – дернул его за рукав халата Лазарь. – Охрана – это хорошо, но этого недостаточно. Пусть лучше они проследят за тобой незаметно, чтобы выйти на этого гада!

– Ты хочешь сделать меня приманкой? Собираешься ловить убийцу на живца? – Эта идея явно не нравилась Василию.

– Если бы предупреждение поступило мне, живцом был бы я, – уверенно произнес Лазарь. – Но позвонили тебе…

– Хорошо, – нехотя согласился Василий. – Как ты себе это представляешь?

– Мне ничего представлять не надо, для этого мы наняли детективов.

Олег сказал Василию, что будет следовать за ним на автомобиле, сохраняя дистанцию, чтобы узнать, нет ли слежки, и в случае чего придет ему на помощь. Но судя по всему, прямого нападения не будет: скорее всего, убийство будет замаскировано под несчастный случай.

– После работы вы поедете домой? – спросил Олег.

– Нет, на дачу. Там сломали ставню, но на окнах стоят крепкие решетки, и злоумышленники вряд ли проникли внутрь. Возможно, на даче я и заночую.

– Мы приедем раньше и обследуем ее.

– Это лишнее. Кто-то уже несколько раз пытался туда проникнуть, но все это окончилось ничем. Скорее всего, это бомжи, зимой они активизируются, но входные железные двери и решетки на окнах их сдерживают.

– Если увидите следы проникновения, перед тем как войти в дом, позвоните нам. Сами туда не входите.

– Хорошо.

– Вы будете на даче один или с кем-то еще?

– Один. Почти… – Василий замялся.

Утром он по телефону договорился встретиться со Стеллой и рассчитывал, что она останется у него ночевать.

– Вы будете с женщиной? – догадался Олег.

– Да. А может, лучше отложить встречу?

– Нет, почему же? Хорошо, что вы ночуете не один. Мы будем находиться снаружи и вести наблюдение. Вы же должны проверить, чтобы были закрыты все двери и окна. Когда будете ложиться спать, поставьте номер моего телефона на вызов. В случае чего один клик – и через пятнадцать секунд мы придем вам на помощь. Кто еще знает, что вы поедете на дачу?

– Я никому об этом не говорил. – Вася посмотрел на Лазаря. – Кроме девушки, которая, возможно, останется там ночевать, и вас.

– Нам надо понять, откуда преступник получает информацию.

– Вы предполагаете, что к этому может быть причастен кто-то из моих знакомых?

– Не исключаю такой возможности. Поэтому никому, кроме нас, не рассказывайте о своих ближайших планах Посмотрим, что покажет наблюдение за вами.

Стелла задерживалась на работе. Дача Василия, вернее его родителей, находилась недалеко от Киева – в Вишенках, поэтому он решил вначале сам заехать туда, посмотреть, что там и как, а затем вернуться в Киев за Стеллой, которая должна будет приехать на станцию метро «Славутич» и ожидать его на автобусной остановке.

Василий ехал на дачу во взвинченном состоянии. Колокольный звон, услышанный по телефону, выбил его из колеи. Он предполагал, что это может произойти, но до конца не верил. И вот, когда это случилось, занервничал, не зная, что делать. Скрытая охрана из детективного агентства Васю не успокоила. Он не понаслышке знал о заказных убийствах: даже многочисленная охрана не могла гарантировать стопроцентную безопасность. То, что происходило с ним самим и его друзьями, казалось Василию страшным сном. Загадочный мститель, явившийся из небытия, хотел незаметно расправиться со всеми ними. За что? Ведь они не убивали девушку! Или кто-то из их компании все же в этом виноват? Тогда пусть он один и отвечает. При чем здесь остальные?

Василий уже не горел желанием встречаться со Стеллой. Неведомая угроза, ставшая реальностью, занимала все его мысли, ни о чем другом он думать не мог. Подъехав к даче, Вася вспомнил наставления Олега, который должен быть где-то поблизости и вести за ним наблюдение. Открыв ключом калитку, Василий вошел во двор. За плодовыми деревьями виднелся аккуратный одноэтажный домик.

Подойдя к крыльцу, Василий вытащил из потайного места связку ключей и обошел здание. Никаких следов взлома он не увидел, наверно, женщина, которая ему звонила, ошиблась.

Олег припарковал автомобиль метрах в пятидесяти от участка, наблюдая за действиями Василия в бинокль и внимательно осматривая подходы к даче – это пригодится в ночное время.

Василий остановился в раздумьях: зайти в домик и подготовиться к приезду гостьи или ехать за ней прямо сейчас? Он посмотрел на часы. Времени до назначенной встречи было еще много. Вася поднялся на крыльцо и отпер дверь.

Олег напрягся. По их договоренности Василий, войдя, должен был через пять секунд вернуться – таким образом он даст понять, что в доме все в порядке. Вообще-то разумнее было бы обследовать дачу до приезда клиента, но тот сказал, что ключи лежат на даче, в потайном месте. Он всегда их там оставляет, после того как однажды забыл ключи в городской квартире.

Василий открыл дверь и вошел в дом.

Олег начал отсчитывать секунды: «Один, два, три, четыре…»

Вдруг на месте дачи поднялся огненный шар, сметая все вокруг, и раздался оглушительный взрыв.

Автомобиль Олега рванулся вперед, как будто тут еще можно было чем-то помочь. На месте дачного домика полыхал пожар. Горели и ближайшие плодовые деревья.

Олег вместе с помощником Гончаренко выскочили из автомобиля и ринулись к горящему дому. Из-за огня ничего не было видно. У того, кто находился внутри, не было ни одного шанса остаться в живых. Олег набрал номер пожарной части, а затем вызвал полицию.

12

Хмурый Лазарь сидел в кабинете у Олега. Здесь же находились Оксана и лысый Гончаренко.

– Я разговаривал с криминалистами. Произошла утечка газа. Когда Василий Пархоменко включил свет, заискрил выключатель и в закрытом помещении произошел взрыв, – рассказывал Олег. – Криминалисты квалифицируют данное происшествие как бытовой несчастный случай со смертельным исходом.

– Денис просто так выпал из окна, у Гены просто так прихватило сердце, а у Василия на даче просто так произошла утечка газа! – со злостью выпалил Лазарь. – Три смерти – и никто не виноват!

– Как только вы напишете заявление в прокуратуру, там назначат служебное расследование, повторные экспертизы и…

– К тому времени я буду уже мертв! – прервал Олега Лазарь. – Интервал между смертями становится все короче! Днем раздался звонок, а вечером Вася уже на небесах. Скорее всего, следующая смерть произойдет сразу же после звонка!

– Не волнуйтесь, этого не случится, – попробовал успокоить клиента Олег.

– Вы ведь там были! Как вы могли допустить, чтобы Василия убили на ваших глазах?

– Отчасти ваш друг сам был виноват. Мы предлагали ему передать нам ключи от дачи. Мы заранее побывали бы там, проверили бы дом до его приезда, но он сказал, что в этом нет необходимости. К тому же вы сами предложили нам следить за вашим другом издали, в надежде, что злоумышленник как-то себя проявит.

– Но он не проявил, а Вася убит! Не знаю, могу ли я после этого доверять вам свою жизнь.

– Если вы нам не доверяете, то имеете полное право обратиться в другую организацию. – По выражению лица Олега было видно, что последняя фраза клиента его задела. – Но хочу вам сказать, что наиболее эффективно мы работаем тогда, когда лицо, которое мы охраняем, неуклонно исполняет наши советы, не проявляя никакой самостоятельности.

– Значит, я должен ходить с вами за ручку и спрашивать разрешения, прежде чем что-либо сделать? – язвительно поинтересовался Лазарь.

– За ручку ходить не нужно. Но если мы по-прежнему отвечаем за вашу безопасность, мы с вами будем составлять план на каждый день.

Тут Лазаря осенило.

– А что, если я возьму отпуск и уеду куда-нибудь за границу? Тогда вы сможете выяснить, кто за всем этим стоит?

– Это было бы прекрасно, – сказал Олег. – Но с вами на всякий случай должен будет поехать наш сотрудник – для прикрытия. Мы же будем более свободны в поисках.

– Отлично. Тогда я уеду на две недели вместе с семьей, – произнес Лазарь. – Послезавтра. Кого вы пошлете вместе со мной?

Олег кивнул на жену:

– Поедет Оксана.

– Лучше я останусь здесь и буду помогать тебе в расследовании! – не согласилась она.

– Мне бы хотелось, чтобы со мной поехал мужчина, – сказал Лазарь. – Сами понимаете – жена…

– Тогда с вами поедет Николай Петрович Гончаренко, – произнес Олег.

– А заграничный паспорт у Николая Петровича есть? Он не просрочен? – поинтересовался Лазарь.

– С этим все в порядке, – отозвался Гончаренко и протянул клиенту свою визитку.

– Я куплю билеты и позвоню вам. Пока что не знаю, куда мы отправимся.

Когда Лазарь ушел, а Гончаренко покинул кабинет, Олег обратился к жене:

– На тебя это не похоже. Отказалась от интересной поездки… Вряд ли нашему клиенту там будет угрожать опасность. Перед тем как совершить убийство, преступник обязательно звонит по телефону.

– Меня заинтриговала эта история, и мне гораздо интереснее распутать этот клубок. Преступник, который стоит за всем этим, явно неординарная личность. Ему недостаточно убить, он пытается напугать своих жертв колокольным звоном, и это неспроста. Что-то с этим связано, о чем не хочет говорить наш клиент, несмотря на то, что ему угрожает смертельная опасность. Видимо, это что-то очень серьезное…

– Я тоже так думаю, – кивнул Олег. – Гончаренко узнал по своим каналам, что звонки были сделаны с одного и того же номера, но имя владельца телефона неизвестно. Более того, с этого номера вообще было сделано всего четыре звонка. Больше он ни с кем не общался и сейчас находится вне зоны доступа. Вполне возможно, что он уже уничтожил симку. Узнать, откуда были сделаны эти звонки, тоже не удалось. Я навел справки у оперативников из угрозыска. Никаких похожих случаев у них не было.

– Этот Пархоменко был среди понятых, – напомнила Оксана, – когда его товарищ Плуженко выпал из окна. Пархоменко знал, что тому накануне звонили. Почему он не рассказал об этом оперативнику? Не придал этому значения и вспомнил об этом, лишь когда позвонили ему самому? По-видимому, всю эту пятерку что-то связывает с колокольным звоном, только они не хотят об этом рассказывать.

– Похоже на то.

– Мне надо встретиться с Владимиром Прокопчуком, пятым членом их компании. Может, он расскажет больше, чем наш клиент Пионтковский. И еще надо будет узнать, не было ли и ему подобных звонков?

– Разумно. Поезжай.

Оксана покинула офис и вышла во двор, где была припаркована ее полноприводная «шкода» с турбодвигателем. В глаза это авто не бросалось, но развивало большую скорость и обладало повышенной проходимостью, что было удивительно при низком клиренсе. Прекрасная рабочая лошадка для детектива. Оксана села в автомобиль и задумалась, но не о таинственном убийце, а о своей жизни.

Три года тому назад она вышла замуж за Антона и через несколько месяцев овдовела – зимой он попал в ДТП, погиб при лобовом столкновении. Несколько месяцев жизни с Антоном пролетели как чудесный сон! У них были грандиозные планы. Антон продал свою квартиру, и они начали строить собственный дом под Киевом, а сами взяли жилье в аренду. Поэтому и не спешили обзаводиться ребенком – ждали, когда закончится строительство дома. А затем все в один миг рухнуло! Первая жена Антона, у которой был от него ребенок, сразу же заявила права на наследство. Оксана отказалась от имущества мужа в ее пользу и год ходила как чумная. Она вернулась к тете, которая жила на Черной горе. Единственное, что поддерживало Оксану, – это работа в агентстве. Девушка пыталась забыться, берясь за сложные задания. Агентство возглавлял Олег, бывший ее однокурсник. Через полтора года после гибели Антона Оксана вышла за Олега замуж, спасаясь от бесконечных нравоучений тети и от одиночества. И до сих пор была не уверена: правильно ли поступила? А раз были сомнения, напрашивался вывод: она совершила ошибку.

Накануне свадьбы Олег взял в кредит трехкомнатную квартиру, рассчитывая на то, что в недалеком будущем их семья увеличится, и оформил документы на имя Оксаны, хоть она его об этом и не просила. Олег был прописан в квартире, которая была их офисом, – таким образом он продемонстрировал Оксане свое полное доверие и надежду на совместное будущее. А вот она сомневалась и все чаще задумывалась об этом.

Несколько лет назад, когда Оксана по собственной инициативе охотилась на убийцу по прозвищу Тень, который похищал и жестоко убивал девушек, Олег спас ей жизнь. Он был добрым и отзывчивым, и когда сделал Оксане предложение, она долго не раздумывала. Нет, это не было браком по расчету. Забота, которой после смерти Антона окружил ее Олег, внушила Оксане чувство благодарности. Она даже решила, что полюбила его, потому и согласилась стать его женой. Но со временем поняла, что Олег – человек, хороший во всех отношениях, – не для нее.

Как же поступить? Признаться ему в этом и нанести сердечную рану? Разумеется, если они расстанутся, она перепишет квартиру на Олега… А может, молчать, следуя житейской мудрости: стерпится – слюбится? Так живет много семей, предпочитая любви надежность и опору.

Собственно говоря, эти болезненные раздумья и понимание того, что рано или поздно ей все равно придется принять решение, и подтолкнули Оксану взяться за это на первый взгляд безнадежное дело. Она будет раздумывать над тем, где искать загадочного убийцу, и у нее не будет времени и возможности забивать себе голову другими вопросами, особенно личными.

Оксана завела автомобиль и тронулась с места.

13

Почувствовав желание помочиться, Вовик проснулся и вылез из палатки. В свете ярко горящих углей он увидел лежащего на спальнике Дениса; с другой стороны, спрятавшись в спальнике с головой, спал Лазарь. От выпитого у Вовика кружилась голова, перед глазами все переворачивалось, словно он катался на вращающемся аттракционе. Сильно шатаясь, Вовик отошел на десяток шагов от лагеря и облегчился. Вращение перед глазами замедлилось. Вернувшись к палатке, он удивился, что вход в нее застегнут; помучившись, Вовик расстегнул вход и полез внутрь. Он не обнаружил своего спальника, но нащупал край одеяла.

– Денис, это ты? – послышался девичий голос.

Несмотря на шумевший в голове алкоголь, Вовик понял, что попал в палатку к Люсе и та приняла его за Дениса. Он почувствовал приятное томление в паху.

– Угу, – неопределенно хмыкнул Вовик и, отбросив одеяло, облапил девушку.

Даже через свитер он ощутил жар ее тела, упругую мягкость грудей и тут же почувствовал возбуждение.

– Отстань! – тихо произнесла девушка и начала сопротивляться.

Кровь бросилась Вовику в голову; он взобрался на Люсю, одной рукой зажимая ей рот, ногами блокируя ее ноги, а другой рукой пытаясь расстегнуть на ней джинсы. Вдруг ужасная боль пронзила его ладонь – девушка укусила его до крови. Вместе с болью пришло отрезвление.

– Если ты не прекратишь, я закричу! – предупредила Люся.

– Все, все, ухожу! – Вовик сполз с нее.

– Ты не Денис! – чуть громче сказала девушка.

– Извини, палаткой ошибся!

Вовик быстро выполз наружу, вернулся в свою палатку и вскоре заснул. Утром случившееся могло бы показаться сном, если бы не след от укуса на его ладони…

Узнав о гибели Василия, Вовик сильно испугался. Затем, немного успокоившись, он засел за ноутбук. Вовик нашел в интернете Уголовный кодекс Украины – ему хотелось узнать, что грозит человеку за недоносительство об убийстве и сокрытие следов преступления. Вскоре он запутался в хитросплетении разделов и их трактовке. За недоносительство о тяжком преступлении полагалось наказание в виде лишения свободы до трех лет, и это ободрило Вовика, ведь он благодаря чистосердечному признанию сможет рассчитывать на смягчающие обстоятельства, а может, даже отделается условным наказанием. Сложнее было с сокрытием следов преступления. Это можно было трактовать по-разному, вплоть до соучастия (пособничества), а за это предусматривалось более тяжкое наказание. А если добавить к этому, что их было несколько и они сговорились заранее, – ведет это к отягощению наказания или нет? Вовик почесал затылок.

«С таким вопросом к юристу не пойдешь… Хотя почему бы и нет? Раз уж я решил пойти в полицию с чистосердечным признанием… Но мне надо не консультироваться у юриста, а нанять адвоката. На первый взнос у меня денег хватит, а дальше будут платить мои родители – им некуда будет деваться. Даже если мне дадут три года, это лучше, чем лежать в гробу, как Денис, Гена и Вася».

Несмотря на перспективу оказаться в СИЗО, у Вовика значительно улучшилось настроение – он нашел способ обойтись малой кровью. Заодно он спасет и дурака Лазаря, который трясется за свое положение и репутацию. Лазарь, конечно, получит срок больше, чем он, но и поделом – нечего строить из себя умника.

Вовик стал насвистывать веселую мелодию. Он вспомнил, как отец не раз ему говорил: «Не свисти – денег не будет». В данном случае примета оказалась верной: услуги адвоката обойдутся его родителям в копеечку.

Раздался сигнал мобильного телефона – пришло ММС-сообщение. Вовик взял телефон. На экране высветился засекреченный номер, и у него сильно забилось сердце. Неужели это предупреждение? Пришло еще одно сообщение. Поколебавшись несколько минут, Вовик открыл первое сообщение-картинку.

Это была фотография, сделанная ими в разрушенной церкви, – их имена. Вовик вспомнил, что надписи фотографировал Гена. Потом, когда они приехали, он обещал уничтожить пленку.

– Ну и что? – насмешливо произнес Вовик. – Меня этим не испугаешь. Завтра после встречи с адвокатом я пойду в полицию.

И он открыл второе сообщение.

«У меня есть доказательства, что это сделал ты».

– Это неправда! Я ее не убивал! Это не я! – закричал Вовик и швырнул мобильный телефон на ковер.

В памяти стали всплывать фрагменты той ночи, но Вовик крепко сжал голову руками, словно хотел выдавить оттуда воспоминания, и закричал:

– Не-е-ет!

Он успокоился и осторожно подошел к телефону, как будто боялся, что тот взорвется или вдруг набросится на него и укусит. Как только Вовик протянул к нему руку, мобильный, словно ожидал этого, зазвонил. Мужчина испуганно застыл.

«Неужели сейчас я услышу звон колоколов, предупреждающий о смерти?!»

Мобильный звонил долго и настойчиво. На дисплее высветился незнакомый номер. Наконец Вовик не выдержал и ответил:

– Алло!

Вместо зловещего звона колоколов он услышал приятный девичий голос:

– Это детектив Оксана Логвиненко. Меня нанял ваш друг, Лазарь Пионтковский. Мне надо с вами встретиться и поговорить.

– Нет, я не могу! – испугался Вовик.

В голове у него застучало: «Хотят подобраться ко мне поближе! Мне нельзя встречаться с посторонними, даже если это девушка».

Оксана по интонации Вовика правильно оценила его состояние:

– Вы можете перезвонить своему другу Лазарю и все уточнить.

– Нет, я не могу сейчас говорить! Я плохо себя чувствую!

– Скажите, когда лучше перезвонить вам, чтобы договориться о встрече?

– Завтра! Нет, послезавтра! А лучше на следующей неделе!

Оксана поняла: у Прокопчука истерика. Он тоже услышал в трубке колокольный звон? Иначе почему он в таком взвинченном состоянии?

– Вы получили предупреждение? Если это так, нам надо немедленно встретиться, чтобы обеспечить вам охрану!

– Нет, я ничего не получал! С чего вы взяли? – Вовика трясло как в лихорадке. Он понял, что не может поддерживать разговор.

– Все же я вам рекомендую…

– Я занят! Не могу больше говорить! – И Вовик нажал на отбой.

Он откинулся на спинку дивана, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Как он ни сопротивлялся, на него нахлынули воспоминания о той злополучной ночи.

Вовик судорожно вздохнул. Узнав об убийстве Люси, он ужасно испугался. Он представил, что полиция начнет осматривать все вокруг, снимать отпечатки пальцев и наверняка найдет его отпечатки на ее одежде. И следы укуса на его ладони не останутся без внимания. Поэтому он с готовностью поддержал предложение Лазаря избавиться от тела девушки. Об этом случае Вовик вспоминал как о чем-то нереальном, о сне или галлюцинации. И вот ему обо всем напомнили. Постепенно нервное возбуждение прошло и Вовик смог думать спокойно.

«Раз этот мститель за смерть Люси считает меня убийцей, почему он сначала убил Дениса, Гену и Василия? Ведь если я виновен, то они ни при чем. Или их наказывают за то, как они поступили с телом Люси? Мститель хочет расправиться вначале с ними, а потом со мной? Выходит, следующим будет Лазарь? Меня оставили «на закуску», чтобы я мучился, ожидая неминуемой смерти?»

Зазвонил мобильный телефон. Вовик, уверенный в том, что следующей жертвой будет Лазарь, взял трубку. Раздался колокольный звон, болью ударив по натянутым нервам. Вовику показалось, будто из телефона выползла гадюка. Уронив мобильник на пол, он с ужасом смотрел на него, пока звуки колокольного звона не стихли.

«Выходит, следующий я?! А я обману его и сегодня же напишу чистосердечное признание!»

Вовик встал. Его вновь охватило возбуждение, и он стал быстро ходить по комнате.

«Я напишу чистосердечное признание. А у этого мстителя есть против меня какие-то улики? Что у него может быть, ведь я не убивал Люсю? И вообще, прошло уже десять лет. Фотография наших надписей в разрушенной церкви доказывает лишь то, что мы там были, и то, если я подкреплю это своим чистосердечным признанием. Убийца блефует? Что он от меня хочет? Чтобы я сам пошел в полицию, а он представит туда свои доказательства?»

Вовик вернулся к ноутбуку и набрал в поисковике «адвокат по уголовным делам». Предложений было более чем достаточно. Вовик выбрал ближайший адрес к квартире своих родителей и набрал номер.

– Адвокатская контора «Сизоненко и компания», – раздался приятный женский голос.

– Мне надо встретиться с адвокатом.

– Я переключу на его помощника, вы расскажете ему суть вашего дела, и он назначит вам время. – В трубке заиграла музыка.

– Помощник адвоката слушает. Какой у вас вопрос к адвокату?

– Я хотел бы обо всем рассказать при встрече, – замялся Вовик.

– Вы не желаете говорить по телефону? – догадался помощник. – Подъезжайте к нам в контору, здесь и побеседуем. Адрес знаете?

– Да, прочитал в интернете. Приеду через час.

– Если хотите приехать сегодня, то лучше после восемнадцати часов, сейчас у нас цейтнот.

– Хорошо, я подумаю.

Вовик выбрался из квартиры после семнадцати часов. Вышел на Голосеевский проспект и направился к ближайшей станции метро – «Ипподром». Доехал до «Площади Толстого». На переходе на станцию «Дворец Спорта» было очень оживленное движение и идти можно было только медленным шагом. Начался час пик – люди возвращались после работы в спальные районы. Спускаясь на эскалаторе, Вовик заметил, как подъехала электричка, в которую стала вдавливаться толпа, скопившаяся на перроне. Затем забитая до предела электричка тронулась в путь. Людей на перроне стало значительно меньше. Вовику удалось оказаться в первом ряду. Он встал там, где пол перрона был более потертым, – значит, это место находится напротив двери останавливающегося электропоезда. За его спиной начала собираться плотная толпа. Вовик увидел, как в туннеле показались слепящие фары подходящего электропоезда.

В этот момент он почувствовал, как ужасная, невыносимая боль пронзила его тело со спины, скрутила его с невероятной силой, стальной хваткой сжала сердце. У Вовика перехватило дыхание. Ноги отказывались его держать. Потеряв равновесие, он рухнул под приближающееся металлическое чудовище, изрыгнувшее пронзительный сигнал. Последнее, что услышал Вовик, находясь уже в воздухе, был дикий женский крик. За этим последовал сокрушительный удар, ломая его кости, и свет померк для него навсегда.

Часть 2

Детектив Оксана Прохоренко. Расследование

14

Олег отправил Петю Никитенко, временно замещающего Гончаренко, пока тот был в отъезде, в транспортную инспекцию. Петя, белобрысый живчик, бывший оперативник, который ушел из органов не по своему желанию, с тех пор «подшился» и изменил образ жизни. Он был полной противоположностью степенному Гончаренко, но знакомств в различных сферах силовых структур у него было не меньше. Вернувшись, Петя рассказал, что гибель Владимира Прокопчука посчитали несчастным случаем, и вот на каком основании:

– Когда толкают человека его массы, происходит следующее. – Петя резко выпрямил руку и тут же слегка качнулся назад. – Сила действия равна силе противодействия – закон физики из школьной программы. В толпе, которая была на перроне, человек, толкнувший Прокопчука, должен был отпрянуть назад, а Прокопчук невольно сделать шаг вперед, и это должны были зафиксировать камеры наблюдения. А этого не произошло. Камера засняла, что Прокопчук вдруг свалился, как куль, лишь верхней частью тела нависнув над перроном, и его тут же сбило поездом. Прокопчук полетел вперед. Поезд снова его ударил. Прокопчук упал на рельсы, и ему отрезало ноги.

«Скорее всего, он погиб от первого удара, поэтому больше ничего не почувствовал», – мысленно определяю я.

– При судебно-медицинском вскрытии у Прокопчука обнаружили небольшую сердечную патологию, которая не угрожала жизни, – продолжил Петя. – По версии полицейских, Прокопчук, будучи в нетрезвом состоянии, почувствовал себя плохо и потерял сознание. Если бы он стоял немного дальше от заградительной линии или его успели бы подхватить, он остался бы жив. Поэтому у криминалистов нет сомнений: это несчастный случай. Однако, – тут Никитенко сделал многозначительную паузу, – незадолго до смерти к нему на мобильный телефон позвонили с засекреченного номера. С той самой симки, с которой звонили патологоанатому Василию Пархоменко.

– Это был колокольный звон! – тут же сказала я. – За Прокопчуком следили, и убийца находился рядом. Надо внимательно просмотреть записи с камер видеонаблюдения.

– Их почти невозможно получить, – вздохнул Никитенко.

– Очень надо, Петя! – с нажимом говорю я.

Никитенко очень пробивной, и порой ему удается сделать невозможное.

– Убийца использовал что-то вроде шприца с сильнодействующим препаратом, чтобы его парализованная жертва упала под колеса поезда, – предположил Олег.

– Анализ крови это показал бы, – возражаю я ему.

– Оксана, в крови Пимоненко тоже ничего не обнаружили! – напомнил Олег. – Это не наше дело. Пусть им занимается полиция.

После того как Владимир Прокопчук погиб под колесами электропоезда, я поняла: нужно обязательно побеседовать с Лазарем Пионтковским и узнать, какую информацию он утаивает. Иначе мы будем топтаться на месте.

– Олег, мне надо будет слетать в Испанию и поговорить с клиентом, – заявила я мужу-директору.

– Эта поездка не предусмотрена договором, и он может ее не оплатить, – возразил Олег. – Поручи Гончаренко узнать то, что тебе нужно, он сейчас там.

– Мне самой надо поговорить с Пионтковским! – настаиваю я на своем.

– Тебя не поймешь: то ты отказываешься от Испании, то тебе вдруг приспичило туда поехать.

Олег прекрасно знает: если я чем-то заинтересовалась, то вцеплюсь как клещ и не отстану до тех пор, пока не достигну желаемого результата. Меня заинтриговала история с погребальным звоном, и мне не терпится вычислить убийцу. Я не сомневаюсь: за этими якобы несчастными случаями стоит хладнокровный, хитроумный преступник. Я даже дала ему прозвище – Фантом. Вначале я хотела назвать его Хозяином Зеленого театра, ведь впервые погребальный звон прозвучал именно там, но теперь понимаю: история «Пяти П», которая повлекла за собой четыре смерти, началась гораздо раньше.

– Если проблема лишь в расходах на поездку, я покрою их из своего кармана. Независимо от того, компенсирует клиент мои затраты или нет, – произношу с недовольным видом.

Как я решила, так и будет. А деньги для меня не главное. Вижу, что у Олега виновато забегали глазки.

– Не обижайся, Оксана. Хорошо, давай планировать эту поездку. Скажи только, какова ее цель?

– Хочу узнать, что недоговаривает наш клиент.

Ведь Олег первый заметил это, а теперь делает вид, будто ничего не понимает.

– Если он скрывает что-то важное, разве он тебе об этом расскажет? – Мой муж, как всегда, воспринимает мои идеи со скепсисом.

– Поэтому я и хочу сама поговорить с Пионтковским, а не поручить это Гончаренко!

Олег окончательно капитулировал. Я пошла заказывать билеты по интернету. Мое настроение немного ухудшилось, когда я узнала, как далеко забрался наш клиент, – туда надо лететь почти сутки с пересадками. Или же придется разорить Олега, купив билет на прямой рейс, зато тогда я доберусь на место в два раза быстрее. Я отдала предпочтение более длинному, но значительно более дешевому пути. Свежие впечатления мне не помешают.

Похоже, напуганный смертью друзей, Пионтковский предпринял все возможное, чтобы замести следы, на тот случай, если неизвестный убийца захочет настигнуть его за границей. Прилетев в аэропорт Малаги, он вскоре пересел на другой рейс и, покинув континентальную Испанию, перелетел на остров Тенерифе. Мне будет немного проще: я взяла билет из Киева до Тенерифе, в его северную часть, аэропорт Лос-Родеос, и предупредила о своем прилете Гончаренко. Вот только полечу я туда транзитными рейсами, сделав пересадку в Цюрихе, и поскучаю там двенадцать часов между рейсами.

Отправляюсь в Бориспольский аэропорт.

Первую половину пути я проспала в удобном кресле и проснулась, когда путешествие над облаками близилось к завершению. Мы опускались все ниже; я видела вершины гор, луговины, зеленые холмы. Вот появились городские постройки. Самолет пошел на посадку.

Попав в незнакомый аэропорт, я заволновалась, увидев, какой он огромный, – множество переходов, подъемов, спусков, и при этом кругом эскалаторы, есть даже горизонтальные. Тут красиво и солидно: пальмы в кадках, множество баров, кофеен и магазинов, правда очень дорогих, брендовых. Да и приехала я сюда не ради шопинга, хотя и было бы любопытно пройтись по этим магазинам, посмотреть на качественные, оригинальные вещи. Подавляю в себе это желание: бюджет у меня весьма скромный.

Вскоре я научилась ориентироваться по многочисленным табличкам, указателям; все понятно и доступно, даже несмотря на мои скромные познания в иностранном языке. Замечаю красивый стеклянный глобус, внутри которого множество монет и купюр разных стран мира. С помощью электронного переводчика читаю надпись: это «Гринпис» собирает деньги для бездомных животных. Бросаю купюру с изображением Грушевского: привет из Украины!

Попадаю в зал с панорамными окнами, которые выходят прямо на стоянку «Боингов-747». Вдали на фоне вечернего неба зеленеют холмы. Очень красиво, но мне не до того. У меня уйма времени, и я хочу провести его с пользой. Прилететь в Цюрих и не увидеть город? Предварительно я узнала в интернете, что до него рукой подать – чуть больше десяти минут на электричке.

Уже стемнело. На электричке я приехала на центральный железнодорожный вокзал. Он, как и аэропорт, огромен. Выхожу наружу, желая ощутить этот незнакомый город, его улицы. Все вокруг поражает чистотой. Зазывно, ярко светятся витрины магазинов, ресторанов, баров. Нет никакой сутолоки, спешащих, боящихся что-то упустить людей, все движутся размеренно, спокойно, именно спокойно, а не медленно. Жители Цюриха уверены в себе, знают все наперед, даже то, что кирпич не свалится им на голову – здесь такое невозможно.

Я ощущаю свою чужеродность среди спокойных, знающих все наперед швейцарцев. Встречаю полицейского. У него напряженный, внимательный взгляд. Он смотрит на меня немного дольше, чем на остальных. Я прохожу мимо, ожидая, что страж порядка прикажет мне остановиться и показать документы. Но он молчит. Я оглядываюсь и вижу, что он уже смотрит в другую сторону. И я понимаю его состояние. Несмотря на кажущуюся стабильность, размеренность жизни, здесь тоже совершают преступления, убивают людей, только гораздо реже. Этот город уже не кажется мне чужим. Я как будто оказалась в одном из районов Киева, где еще не бывала, разве что говорят здесь на другом языке. Я возвращаюсь на железнодорожный вокзал, оттуда на электричке добираюсь до аэропорта. Тут полно скамеек для отдыха. Смотрю на часы. Впереди еще девять часов ожидания. Усаживаюсь, закрываю глаза и мгновенно засыпаю.

Утром вылетаю на Тенерифе. Мне кажется, что эта поездка длится не двадцать часов, а целый год. Я уже привыкла к самолетам. На этот раз бóльшую часть полета нас сопровождала синь Атлантического океана, и только когда мы подлетали к острову, стали видны горы и самая высокая вершина Испании, серебрящаяся снежной шапкой, – вулкан Тейде. «Боинг» делает разворот и идет на снижение. Остров увеличивается в размерах. Видны желтые пляжи, множество домов, автомобили – на Тенерифе очень высокая плотность населения.

В аэропорту, который значительно уступает цюрихскому, но тоже чистый, красивый и шикарный, меня встречает загорелый и вспотевший Гончаренко в шортах. Он приехал на арендованном автомобиле, огромном джипе-пикапе.

– Как ты здесь? – спрашиваю я, устраиваясь на сиденье рядом с Николаем.

– Жаловаться грех. Но счастье длилось недолго…

– Что случилось?

– Клиент отправляет меня обратно в Киев. Сказал, что мои услуги здесь не нужны.

– Это не связано с моим приездом?

– Нет, он довольно спокойно встретил это известие. И не возражал, чтобы я поехал в аэропорт на его авто. По чесноку, мне тут надоело. Я у него вроде водителя и курьера. Полностью согласен с Пионтковским: делать мне здесь нечего.

– Если сегодня я решу все вопросы, завтра полетим обратно вместе.

– Что ты хочешь у него узнать?

– Причину колокольного звона. Уверена, нашему клиенту известно, почему его друзьям звонили перед смертью.

– Я тоже об этом подумал, подкатывал к нему с вопросами, но он в полном отказе: петляет, как заяц.

– Ничего, я тоже попробую его разговорить.

Мы ехали по горному серпантину. Внизу виднелся городок с одно-и двухэтажными домами среди тропической зелени и возвышающимся над ними костелом. Дальше расстилались бескрайние просторы океана. Глядя на эту даль, я ощущала ее тревожную, хоть и спящую, мощь.

Часа через полтора мы подъехали к расположенной на высоком берегу небольшой белой вилле; на террасе стояли два шезлонга.

Совсем неплохо устроился этот уролог. Может, я ошиблась, выбрав юридический университет вместо медицинского?

Лазарь оказался дома: коричневый от загара, отдохнувший, спокойный как слон, а не на нервах, как перед отъездом. Он предложил мне чего-нибудь выпить.

«Хорошо, что вспомнила: Олег просил купить виски в дьюти-фри, только не в Цюрихе; там даже в этой беспошлинной сети все дорого», – подумала я.

– Если можно, минеральной воды, желательно холодной.

Лазарь провел меня на террасу и усадил в шезлонг, а сам устроился напротив.

– Что-то случилось?

– Ничего нового, ни хорошего, ни плохого. Мы топчемся на месте, потому что вы нам не все рассказали.

– А что еще вы хотели услышать?

– Незадолго до смерти ваш друг Прокопчук получил СМС-сообщение: «У меня есть доказательства, что это сделал ты», – сказала я и впилась в клиента взглядом.

Он был потрясен. Даже сквозь загар на его лице проступила бледность.

– Вовик? Не может быть! – невольно вырвалось у него.

– Чего не может быть?

– Это вас не касается! – грубо ответил Пионтковский. Лоск и обходительность с него как ветром сдуло. – Я плачý вам деньги за то, чтобы вы искали убийцу, а не копались в грязном белье!

– Вы не понимаете: скоро ваш отпуск закончится и вы вернетесь обратно! Всю жизнь собираетесь жить под охраной? Денег на это хватит?

– Не ваше дело!

– В таком случае мы разрываем договор! – вскипела я. – Ищите себе охранную организацию, а не детективное агентство!

– Тогда вы вернете мне аванс и деньги за проезд и проживание вашего сотрудника. Конечно, ваш приезд тоже не будет компенсирован. Еще и неустойку заплатите! – закричал Лазарь.

Гляжу на него и понимаю, что Гончаренко был неправ, думая, что он успокоился. На самом деле Пионтковский лишь притворяется, чтобы жена ничего не заподозрила, а сам, наверное, ночами не спит. Вот и сейчас его прорвало.

– Не истерите! – спокойно произнесла я и выплеснула недопитую воду ему в лицо. Пионтковский ошеломленно застыл, открывая и закрывая рот, словно рыба, вытащенная из моря на берег. – Мы с Гончаренко немедленно уезжаем.

Встаю и не спеша иду к выходу. Чтобы прекратить истерику, надо совершить неожиданное действие, резко встряхнуть человека, дать ему пощечину. Я обошлась водой.

Нахожу Гончаренко и говорю ему, чтобы паковал вещи, так, чтобы это было видно, но не спеша. Сама выхожу за пределы виллы и прохаживаюсь, ожидая, пока соберется мой коллега. Я сильно рискую: если Пионтковский действительно расторгнет договор и потребует компенсацию, для нашего агентства это будет очень болезненным ударом. После покупки новой квартиры и мебели мы с Олегом залезли в долги, а с заказами сейчас туго.

Минут через десять из дверей виллы появляется взволнованный Пионтковский. За его спиной я вижу Гончаренко с уже собранной сумкой. Клиент спешит ко мне:

– Прошу вас, не уезжайте, давайте продолжим наш разговор. Мы оба погорячились, а сейчас побеседуем по-деловому, без эмоций, они только мешают.

– Хорошо, я согласна продолжить беседу.

Следуя за ним, возвращаюсь на веранду. По дороге Пионтковский достает из холодильника бутылку минеральной воды и разливает по стаканам.

– Это чтобы немного охладиться, – поясняет он.

Отпив из стакана, я говорю:

– Лазарь Борисович, убийцу и жертв связывает какое-то событие. Если мы будем знать о нем, нам проще будет найти преступника.

– По некоторым причинам я не могу об этом рассказать, – мотнул головой Пионтковский. – И зовите меня просто по имени, мы с вами почти ровесники. – Немного помолчав, он продолжил: – Если вы поклянетесь, что больше никому, даже своему мужу, об этом не расскажете, я во всем вам признаюсь.

– Почему у вас ко мне такое исключительное доверие? Вроде бы я ничем его не заслужила… – поражаюсь я.

– У меня есть ВИП-клиенты, очень богатые люди. Когда я искал детективное агентство, то разговорился с одним из них. Он заметил, что я не в себе, и спросил: может, мне требуется помощь? Не знаю, что на меня нашло. Я рассказал ему, что погиб мой товарищ, полиция думает, что это несчастный случай, а я уверен, что убийство, и не исключено, что следующим буду я. Тогда он назвал ваше имя и признался, что с ним пару лет назад произошла ужасная история. Казалось, темные силы ополчились против него, вознамерившись его уничтожить. Вы тогда работали помощником адвоката и смогли распутать эту на первый взгляд мистическую историю[3]. Он подсказал мне название детективного агентства, где вы сейчас работаете, и сказал, что вам можно полностью доверять.

– Я поняла, о ком вы говорите, – кивнула я. – Если хотите, могу поклясться никому не рассказывать о том, что от вас услышу.

– Десять лет тому назад, сразу после окончания медуниверситета, наша компания «Союз пяти П» отправилась на моторной лодке на пикник к затопленной церкви. С нами была девушка, Людмила, Люся, ее привел Денис. Вечером к нам подошел незнакомец и рассказал о колокольном звоне, который доносится с затопленной церкви, хотя там нет колоколов, и сообщил, что этот звук всегда предвещает смерть. И ночью мы в самом деле услышали зловещий колокольный звон! Утром мы обнаружили за пределами нашего лагеря мертвую, всю в крови, Люсю. Мы испугались, что нас обвинят в ее смерти, и утопили тело.

Столь скудный рассказ меня не устроил, и я больше часа выспрашивала у Лазаря детали поездки, а также засыпала его вопросами о его ныне погибших друзьях. Было видно, что ему очень тяжело об этом вспоминать; видимо, он пытался их забыть, так как, отвечая, порой путался.

Переночевав на вилле и ранним утром искупавшись в океане, мы с Гончаренко отправились обратно в Киев.

15

Катер глиссируя рассекал зеленоватые воды Днепра. Мы мчались к противоположному берегу Каневского водохранилища, то и дело подпрыгивая на волнах. Я устроилась рядом с водилой – плотным мужчиной средних лет, в майке-тельняшке. Моя бледная кожа резко контрастировала с его загорелым до черноты телом. На голове у него лихо сидела сувенирная фуражка-«капитанка». Помню, когда я пять лет назад отдыхала в Судаке, такую фуражку можно было увидеть на каждом третьем мужчине. Особенно забавно выглядели в этом головном уборе «пузанчики».

Подставляя лицо свежему ветру, я радовалась тому, что выбрала именно этот маршрут, а не поехала по изрытым ямами песчаным дорогам артиллерийского полигона на своем автомобиле или на велосипеде Олега (каюсь, проскочила такая мысль). Хорошо, что есть интернет. Там я нашла фотоотчет велотуристов, совершивших этот подвиг и почти половину десятикилометрового пути протащивших велосипеды на себе. Я решила не калечить свой автомобиль на ужасной дороге, а доехав до Ржищева, наняла катер, чтобы добраться до затопленной церкви – цели моего сегодняшнего путешествия.

Я понимала, что через десять лет после смерти Люси моя поездка к затопленной церкви мало что даст. Мое желание отправиться сюда вызвало удивление у Олега – исполняя обещание, я умолчала о том, что рассказал мне Лазарь Пионтковский, отделавшись общими фразами. Но муж почувствовал, что я что-то скрываю, и обиделся.

Олег относится ко мне трепетно, старается исполнить все мои желания, но я давно почувствовала, что работа нас связывает больше, чем что-либо еще. Парадокс. В других семьях совместная деятельность делает любовь крепче, а людей – ближе друг другу. Любовь… Люблю ли я Олега? До сих пор не могу однозначно ответить на этот вопрос. Иногда мне кажется, что да, а иногда – нет. С Антоном было проще: я ощущала эту любовь каждой клеточкой своего тела. Олег же мне скорее друг, чем возлюбленный. Сформулирую так: это друг, с которым меня связывают секс и работа. Именно работа цементирует наши семейные отношения. Мне грех жаловаться на его мужскую потенцию, но после интимной близости с ним я остаюсь холодной. Вроде бы все было хорошо, но чего-то не хватало. По-моему, Олег чувствует это и страдает. А теперь, когда мне приходится скрывать от него полученную информацию, наши отношения стали еще более напряженными.

Днепр в этом месте очень широкий, не меньше пяти километров – из-за Каневского водохранилища. Думаю, шлюзы, ГЭСы, водохранилища великой реке не на пользу. Сейчас конец июля, а вода уже цветет. Кое-где у берегов виднеются непроходимые заросли занесенного в Красную книгу водяного ореха, с каждым годом захватывающего все бóльшие пространства. На мой взгляд, надо этот орех не оберегать, а бороться с ним, спасать от него Днепр.

Мы постепенно приближаемся к противоположному берегу. Впрочем, то, что издали напоминало берег, вблизи оказалось группой довольно больших островов, заросших высокими деревьями и кустами. Проплываем между ними и видим небольшой остров, расположенный в паре сотен метров от берега. На нем высится белоснежная церковь, а рядом с ней – такая же белая, стройная колокольня. Их позолоченные купола радостно сверкают в солнечных лучах. Остров соединяет с берегом длинный мост. Причаливаем, и я направляюсь к церкви. Вокруг нее уложены красивые плиты из разноцветного песчаника. Сейчас уже нельзя назвать эту церковь затопленной и заброшенной. Замечаю «сиротское» поместье с высоким забором – ну куда денешься от наших олигархов? Даже в таком удаленном месте стоит дворец и возле него, у собственного причала, яхта.

Рядом со мной идет водила. Взяв на себя обязанности гида, он невыразительным голосом бубнит:

– Свято-Преображенская церковь. Построена в начале девятнадцатого столетия помещиком Гусинским. Здесь его родовая усыпальница. В советские времена использовалась как склад. Во время затопления села Гусинцы уцелела, потому что находилась на возвышенности, но оказалась довольно далеко от берега.

Прерываю его:

– А что это за история со звонарем, который по ночам бил в колокола, когда церковь была уже затоплена?

Мой гид замолчал. Судя по выражению его лица, он с трудом переваривает незнакомую информацию и наконец оживает:

– Какой звонарь, какие колокола, если эта церковь с двадцатых годов использовалась как склад?

Вполне резонный вопрос. У меня он тоже возник, когда я прочитала о затопленной церкви в интернете. Там нигде не было сказано о ночном колокольном звоне, о безумном звонаре, сиганувшем с колокольни в воду. Купола с колокольни никто не сбрасывал, они были сбиты снарядами во время Второй мировой войны.

– Так вы ничего не знаете о здешнем колокольном звоне?

– Впервые об этом слышу, – отвечает озадаченный мужчина, и тут в его глазах загорается любопытство.

Понимаю, мистика очень привлекательна для туристов, но не хочу быть творцом местной легенды. Поэтому молчу, уходя от ответа.

В церкви царит приятный полумрак, горят свечи, чувствуется легкий аромат ладана. И пустота – никого нет. Стены расписаны фресками, лики святых строго следят за мной со стен. Они еще не знают, что я хорошая, воспитанная девочка. Золоченый алтарь, видно, что новый, привлекает взгляд.

«Надо бы задобрить местных святых, поставить им свечку, авось они расскажут что-нибудь интересное».

Замечаю у входа тумбочку, на которой стоит деревянный ящик с несколькими видами свечей, стоят ценники, и второй ящик, поменьше, куда складывают деньги, – самообслуживание.

Покупаю пять свечей, по числу подставок, в каждую ставлю по одной. Выхожу из церкви и вижу на берегу монаха. Спешу перейти к нему по мосту и успеваю догнать.

– Здравствуйте. Вы здесь живете?

– Я служу здесь Богу! Тут находится наша обитель – монастырь-скит Святого Николая.

– А вы не знаете, есть ли здесь поблизости кто-нибудь из жителей бывшего села Гусинцы?

– Я сам родом из Гусинцев. После затопления села судьба меня бросала, как лист на ветру, пока я не пришел к Богу. Когда узнал, что тут возник монастырь-скит, пришел сюда послушником, после принял монашество.

– Мне в Киеве рассказывали о колокольном звоне, который доносился из разрушенной церкви после затопления села. Вы что-нибудь об этом знаете?

– Нечестивцы поглумились над Божьим домом, сбросили купола на землю, устроили в нем склад, священника со всей семьей отправили на погибель в Сибирь. Но когда поганцы решили устроить тут море, затопить церковь, Господь не дал этому свершиться. Вот тогда-то в церковные праздники, в туманные ночи, со стороны разоренной церкви стал доноситься колокольный звон – сотворилось чудо Господнее!

– И в наши дни раздается этот колокольный звон?

– А зачем? Чудеса просто так не происходят! Сейчас в церкви есть колокола. Звонарь, тоже из местных, вернулся.

– А можно с ним поговорить? Где он живет?

– Пройдись по берегу в ту сторону, увидишь времянку, он там летом ночует, когда рыбу ловит. Федором его зовут.

Монах благословил меня на прощанье, и я пошла в указанном направлении. Скоро я поняла, что в обуви по песку идти неудобно, сбросила босоножки и пошла босиком. Времянку я обнаружила сначала с помощью обоняния – ветерок дул в мою сторону. Подойдя поближе, я увидела дощатое сооружение с камышовой крышей; перед ним висели связки сохнувшей на солнце рыбы. Я не любительница сушеной рыбки, а тут еще увидела над ней рой мух. Мне повезло: хозяин времянки был тут же. Это был уже пожилой, лет шестидесяти, мужчина, в расстегнутой клетчатой рубашке, открывавшей взору седые волосы на груди, и в шортах, видимо наспех изготовленных из старых джинсов. Он занимался приготовлением обеда на сооруженном из кирпичей очаге.

– Здравствуйте! Вы Федор, звонарь местной церкви?

Он внимательно посмотрел на меня, судя по всему решая, как себя вести.

– Да, я Федор, а ты кто?

– Журналистка. – Я заранее придумала себе легенду. – Наша газета специализируется на паранормальных явлениях. Мне рассказали легенду о том, что из здешней разрушенной церкви после затопления по ночам слышался звон, и вроде бы он даже как-то связан со смертями людей…

– Звон слышался, – неожиданно подтвердил Федор. – А гибли ли при этом люди? Такого быть не могло, ведь колокольный звон – это Божья благодать! Могли ли умирать люди по другим причинам? Очень даже могли. Ведь после того, как все местные перебрались отсюда, здесь возникло поселение «химиков». Знаешь, кто это такие?

– Люди, занятые в химическом производстве? – сказала я первое, что пришло мне в голову.

– Почти. В СССР заключенные трудились на производстве с вредными условиями труда, их называли «химиками». Но со временем это понятие стало охватывать более широкий круг заключенных, в том числе и получивших небольшой срок с привлечением к принудительным работам, а также зэков, которые за хорошее поведение и за то, что отбыли бóльшую часть срока, были расконвоированы, но продолжали соблюдать специальный режим. Создавались отдельные поселения, где жили эти заключенные под условной охраной. Для них главным было отработать дневную норму и явиться на утреннюю и вечернюю поверку, ведь вокруг этих поселений не было оград с колючей проволокой. Такое селение было образовано и здесь. Можешь себе представить, какой тут был контингент? Зэки корчевали пни, делали из них древесный уголь, осушали болота. Несколько раз здесь исчезали люди, в том числе офицер с полигона, отправившийся поздним вечером в местный ларек за вином.

– И как долго просуществовали эти лагеря?

– В середине восьмидесятых этого поселения уже не было.

– А вы не знаете, случались ли тут исчезновения людей, убийства, изнасилования после двухтысячного года?

– Не скажу, не знаю, меня в это время здесь не было. Я вернулся сюда пять лет тому назад.

– Какие-нибудь странные случаи тут не происходили?

– Нет, – пожал плечами Федор.

– Извините, – с сожалением сказала я и повернулась, собираясь уходить.

– Впрочем, был тут один чудик, – услышала я за спиной и живо обернулась. – Я узнал о нем, как только поселился.

– Интересно, расскажите.

– Его звали Коля-звонарь. Он приехал сюда через несколько лет после того, как затопили село. Вроде бы он был отсюда родом, но уехал давно, еще до затопления. Коля жил в хибаре, которую сам соорудил, – дров тут полно, рыбы тоже, а кроме того, он подрабатывал на полигоне, мотаясь туда-сюда. Когда началось паломничество туристов и вандалы срубили старинные фрески со стен церкви, Коля решил с этим бороться. Он появлялся перед приезжими по вечерам и рассказывал им страшные истории про церковь, а также пугал колокольным звоном. А чтобы сделать свои страшилки более реальными, отплывал по ночам на лодке от берега и включал магнитофон с колонками и усилителем (техника работала от аккумулятора). Говорят, все это производило ошеломляющее действие: некоторые туристы уезжали прямо посреди ночи. Но однажды ночью Коля нарвался. Приезжие не испугались, а на моторке бросились за ним в погоню. Коле не удалось убежать, его догнали. Магнитофон с колонками и усилителем утопили, а ему самому дали по шее – так, что он несколько дней едва ходил. Аппаратуру Коля приобрел снова, но компании пугал уже избирательно. После того как его избили, он окончательно свихнулся.

– А где можно увидеть этого Колю-звонаря?

Федор недобро усмехнулся:

– Желаю тебе не видеться с ним подольше. С десяток лет тому назад он повесился.

– Это точно?

– Точнее не бывает. Его труп обнаружили не сразу, и он успел наполовину разложиться.

Я вернулась к моторной лодке. Мы поехали обратно, и снова ветер в лицо! Но я больше не обращала внимания на окружающие красоты. Моя мысль напряженно работала: «То, что Коля-звонарь давно умер и не имеет отношения к смерти друзей Пионтковского, еще не значит, что он не мог быть убийцей Люси. Не вызывает сомнений, что кто-то воспользовался его идеей – колокольным звоном. «Четыре П» из той поездки уже мертвы, только один остался в живых. Лазарь – убийца? Он нанял детективов, чтобы отвести от себя подозрение? Но ведь все эти смерти квалифицированы как несчастные случаи и ему не нужно доказывать свою невиновность. Выходит, есть еще кто-то, кому известно об их тайне? Но зачем ему понадобилось убивать членов «Союза пяти П»? Этот некто мстит за погибшую Люсю?

Надо бы выяснить поподробнее, кем была эта Люся, кто входил в круг ее общения. Не помешает также узнать причины смерти Коли-звонаря, хотя, если это тоже убийство, зацепиться будет не за что».

Мне было до слез жаль погибшую Люсю с Черкасчины, мою землячку, которую по неопытности постигла столь трагическая судьба. Неизвестно, жив ли ее убийца и имеет ли он отношение к смерти ребят, так жестоко поступивших с ее телом, но если он еще ходит по этой земле, я найду его и отомщу!

16

Следующий день я начала с того, что попыталась установить личность погибшей Люси. Я решила начать с ее места учебы – об этом хоть что-то было известно. Лазарь вспомнил, что Денис представил Люсю как будущего психолога, а когда балагур Вовик попросил ее определить, кто он: интроверт или экстраверт, девушка ответила, что она только окончила первый курс, а в будущем будет работать не со взрослыми, а с детьми. Из этого я сделала вывод, что поиски надо начать с педагогических вузов. Их в Киеве два: имени Михаила Петровича Драгоманова и имени Бориса Гринченко. Факультеты, на которых готовят психологов, есть только в университете имени Драгоманова: «Коррекционной педагогики и психологии» и «Психологии». Заумное название первого факультета подтолкнуло меня начать поиски с более понятного – факультета психологии. Захожу в деканат, предварительно пообщавшись с секретарем, девушкой с кудряшками; она помогла мне связаться с методистом, позвонив ей по телефону.

Представившись частным детективом, обращаюсь к методистке:

– Алла Валентиновна, мне нужно узнать фамилию студентки, учившейся у вас десять лет назад на первом курсе. Ее звали Людмила, Люся.

Вижу, что у женщины от удивления расширились глаза.

– Десять лет тому назад? А вам известно что-нибудь, кроме имени? Вы знаете, сколько человек учится на курсе, сколько за это время окончило вуз? Нет, я не смогу вам помочь. К тому же все эти данные уже в архиве.

– А где он находится?

– Все документы мы сдаем в центральный архив. Ищите там.

– Может, в то время учился кто-то из ваших нынешних преподавателей? Он (или она) обязательно запомнил бы эту историю – бесследно исчезла студентка-первокурсница с Черкасчины.

Методистка недовольно смотрит на меня. Я словно читаю ее мысли: она хочет как можно культурнее отфутболить меня подальше.

– Вам нужно поговорить с Верой… Игнатьевной. Через пятнадцать минут будет перерыв между парами и она обязательно сюда зайдет.

Выхожу в коридор и терпеливо жду. От нечего делать рассматриваю потолок, стены, окна, а также всех, кто проходит мимо.

Методистка меня не обманула. Как только Вера Игнатьевна, больше похожая на студентку младших курсов, чем на преподавателя, появилась, Алла Валентиновна сразу же познакомила меня с ней и я задала интересующий меня вопрос.

– Да, я помню этот случай, – сказала Вера Игнатьевна. – Тогда только и разговоров было что о ней, о том, куда она могла исчезнуть. Ее подруга очень сильно переживала; они были из одного городка.

– А вы не помните, как звали эту подругу?

– Абсолютно не помню… – Вера задумалась и вдруг просияла: – Я могу вам помочь! Я знаю, где подруга Люси сейчас работает, у меня там есть знакомые; я поговорю с ними и скажу, как ее имя и где ее найти.

И точно: через десять минут я шла к выходу из этого университета, чтобы попасть в другой, имени Бориса Гринченко, расположенный на улице Бульварно-Кудрявской. Я решила пройтись пешком. Мне нравится старый Киев; проходя мимо старинных зданий, я ощущаю невольный трепет – здесь жили люди, они были такие разные, хотели от жизни каждый свое и получали – хорошее и плохое. Затем на смену им приходили другие, с такими же желаниями, только в иных временных условиях, и все повторялось. Потому что жизнь – это процесс, остановка в котором возможна лишь в одном случае – если наступает смерть.

Подходя к зданию университета, я позвонила по мобильному, и Зинаида Петренко, когда-то дружившая с Люсей, вышла мне навстречу. Высокая, хорошо сложенная, с узлом светлых волос на макушке, в очках с простой оправой, в просторном сером костюме, она выглядела старше своего возраста.

«Ей бы одеться по-другому, да чтобы веселые чертики заплясали в глазах, тогда, глядишь, и золотое колечко появилось бы на безымянном пальце правой руки. Впрочем, давать другим советы всегда легче, чем разобраться в собственной жизни».

– Вы сказали, что хотели поговорить о Люсе? Она нашлась? – с горячностью, так не вяжущейся с ее обликом, спросила Зинаида.

– К сожалению, Люся умерла, – сказала я, решив сразу же расставить точки над i.

– Что с ней произошло? Где она похоронена?

– Давайте вопросы буду задавать я. В обстоятельствах смерти вашей бывшей подруги много вопросительных знаков, – наступаю я, ожидая от нее закономерного вопроса: «Кто вы такая, почему я должна вам отвечать?!» Ведь она не глухая, услышала же, что я лишь частный детектив, а не следователь.

– Хорошо, спрашивайте, – соглашается Зинаида.

– Как ее полное имя, где она жила, кто ее родители?

– Людмила Ивановна Козуб. Она, как и я, из Каменки, только младше меня на три года. Отец Люси работал на спиртзаводе, три года назад он умер от инсульта; мать – на сахарном заводе; сейчас она на пенсии. Люся была их младшей дочерью, есть еще старшая, Таня. Она живет в Городище. Замужем, двое детей.

– В Каменке Люся с кем-нибудь встречалась? Я имею в виду, было ли у нее любовное увлечение?

– Нет, не было, ей ведь только восемнадцать исполнилось. Хотя… перед отъездом она закрутила роман с нашим местным милиционером, Ваней. Длилось это недолго, вскоре они расстались; точнее, этот милиционер закрутил роман с Люсиной одноклассницей и близкой подругой, когда Люся поехала в Киев сдавать вступительные экзамены. Ее родители были не в восторге от этого парня и вздохнули с облегчением, когда Люся с ним рассталась. В общем-то, они были правы: мутный он был какой-то, вскоре его уволили из милиции.

– Что значит «мутный»?

– Темные делишки проворачивал, а как из милиции ушел, вообще бандитом стал. Сейчас он «поднялся», у него свое кафе; его такси по городу ездят, а также маршрутки на Киев.

– Он женат?

– Да, привез жену из Черкасс. У них двое детей.

– Неужели во время учебы в университете Люся ни с кем не встречалась?

– Она всего год там проучилась. Сначала ей было сложно, поэтому ни о чем таком она не думала. Да и я за ней присматривала.

– Спасибо, Зинаида, вы мне очень помогли. Возможно, я вам еще перезвоню, если, конечно, вы не возражаете.

– Вы так и не сказали мне, где похоронили Люсю.

– Пока что ее тело не найдено. Но мы обязательно найдем его, а также убийцу!

Попрощавшись с Зинаидой Петренко, я не спеша направилась к станции метро «Золотые Ворота». Мои предварительные версии отпадали одна за другой. Незнакомец, испугавший их компанию колокольным звоном десять лет назад, – это, по-видимому, Коля-звонарь. Он давно скончался и не мог быть убийцей друзей Пионтковского. Отец Люси тоже мертв, брата у нее не было; бывший возлюбленный женился и имеет детей. С чего бы ему вдруг воспылать жаждой мести, да и откуда он мог обо всем узнать? По-видимому, убийца был близок к «Пяти П», я уже наметила несколько возможных кандидатур. Но вначале нужно найти тело Люси.

Приехав в прокуратуру, я набираю на мобильном номер следователя Якимчука:

– Петр Николаевич, вы не хотите со мной увидеться?

– На кофе напрашиваешься?

– Согласна на растворимый.

– Видно, тебе что-то очень от меня нужно, – засмеялся Якимчук. – Сейчас я перезвоню дежурному и выпишу для тебя пропуск. Заходи!

Хоть мы с ним не виделись уже давно, с похорон Антона, Якимчук не изменился – такой же маленький и подвижный, как ртуть. Он тоже ощупал меня взглядом на предмет внешних изменений. Со стороны оно всегда виднее. К своему ежедневному изображению привыкаешь. Кажется, что время течет мимо тебя, и лишь посторонний взгляд фиксирует жизненные отметины.

Петр Николаевич вскакивает из-за стола. Мы обнимаемся. Для этого мне пришлось слегка наклониться – не подумав, я надела сегодня высокие каблуки. Якимчук тут же включает электрочайник и достает из ящика стола стеклянную банку с кофе.

– Травить растворимым кофе я тебя не буду. Для особого случая у меня припасен настоящий бразильский, молотый, «желтый бурбон». Прячу его от нахлебников.

«Ого! Значит, я – особый случай!»

– Рад тебя видеть. Рассказывай, как твои дела, что нового? – спрашивает Петр Николаевич и прячет глаза.

Думаю, ему уже известно о моем новом замужестве.

– Я вышла замуж за Олега.

– Правильно сделала. Жизнь продолжается, а Антона уже не вернешь. Олег – парень видный, надежный, к тому же вас объединяет работа, а это немаловажно.

Петр Николаевич насыпал в приготовленные чашки солидные порции кофе, и по комнате разнесся аромат – бальзам на душу мне, кофеманке.

Поговорив еще минут пять на житейские темы, Якимчук искоса глянул на часы, и я поняла, что, как бы он ни был рад нашей встрече, его ждет неотложная работа. Он, как и я, трудоголик, может, поэтому ему, как и мне, не везет в семейной жизни?

– Петр Николаевич, пожалуйста, сделайте запрос по своим каналам. Меня интересуют неопознанные тела восемнадцати-двадцатилетних девушек, найденные в Днепре после 2005 года. Акватория реки – Ржищев и ниже.

– За десять лет? – поразился Якимчук.

– До 2008 года, – сужаю я временны´е рамки.

Все, что оказывается на дне реки, находится в движении, хоть и медленном. По ряду причин тело Люси могло освободиться от тяжелого рюкзака и всплыть.

– Ты снова влезла в авантюру? – осуждающе покачал головой Якимчук. – Как трезвомыслящий Олег мог тебе это позволить?

– Петр Николаевич, это должно остаться между нами. Мы ведь друзья? Не вздумайте позвонить и рассказать о моей просьбе Олегу! – восклицаю я и обещаю: – В следующий раз я расскажу вам об этом деле более детально.

– Уговорила, – вздохнул Якимчук. – Что делать, если я к тебе неравнодушен и как старый осел иду на поводу?

– Ослы – очень упрямые животные, – напоминаю я.

– Упрямые, но глупые.

– Нарываетесь на комплимент?

– Иди уже! – шутливо гонит меня Якимчук. – Если станет что-нибудь известно, я позвоню.

17

Я наметила на вечер две встречи с людьми, которые были довольно близки с членами «Союза ПП». Один из них – личность весьма любопытная, старший брат Василия Пархоменко, Виталий. Василия, даже несмотря на его специфическую работу, родители и друзья считали положительным. Брат же был полной его противоположностью. Проучившись три года в политехническом институте, спортсмен Виталий неожиданно ввязался в драку и избил противника до полусмерти, некоторое время тот даже находился в критическом состоянии. Состоялся суд. Виталий получил пять лет строгого режима и отсидел от звонка до звонка. Освободившись, он перебивался случайными заработками, ремонтировал мобильные телефоны, телевизоры, компьютеры: это свидетельствовало о том, что с техникой он на «ты». Виталий якшался с темными личностями – отсидка определила круг его знакомых. Жил он у своей любовницы, которая, как и Виталий, была неравнодушна к спиртному; но на самое дно они пока что не опустились.

С Виталием неожиданно сблизился Владимир Прокопчук, которого друзья с чувством собственного превосходства называли Вовиком. Тот, как и Василий, был паршивой овцой в семье, хоть и был старшим, а не младшим братом. Вовик окончил медицинский, но ничего не смог добиться в жизни и понемногу спивался, в отличие от младшего брата Михаила, успешного ученого и преподавателя. Возможно, страсть к спиртному и нереализованность и сблизили Вовика с Виталием.

Я предположила, что во время очередной попойки Владимир Прокопчук проговорился Виталию о том, что случилось возле полузатопленной церкви, и тот решил этим воспользоваться. Версия была очень хлипкой. Зачем Виталию организовывать эти убийства? Ведь он ничего от них не выигрывал. Желание отомстить, показать свое превосходство, покрасоваться? Неужели Виталий так сильно ненавидел своего брата, что убил его? Но, не имея другой версии, я пока что разрабатывала эту.

Можно, конечно, рассказать об этих таинственных смертях следователю Якимчуку, и тот, безусловно, добился бы от прокуратуры, чтобы было назначено официальное расследование. Но тогда я вынуждена буду рассказать и о событиях десятилетней давности, а я ведь дала слово и не могу его нарушить. У человека должны быть моральные принципы, установки, составляющие его суть, стержень, и такой стержень для меня – это верность своему слову. Я прекрасно понимаю, что, утаивая информацию, совершаю преступление и в случае чего меня ожидают крупные неприятности, но не могу нарушить данное обещание.

Дом, где жил Виталий с любовницей Ниной, находился в Дарницком районе, возле станции метро «Черниговская». Здесь был целый квартал старых двухэтажных домов, построенных сразу после войны пленными немцами. Постепенно его расселяли, чтобы снести дома, а затем в них волшебным образом появлялись новые жильцы и все начиналось опять.

Я осторожно еду по улочке, где дорогу не ремонтировали, наверное, еще со времен застройки. Навигатор показывает, что я возле дома, который мне нужен. Захожу в здание. На первом этаже – допотопные деревянные двери. Вот номер квартиры, которую я ищу. На мой звонок выходит женщина в халате с глубоким декольте, демонстрируя свое главное украшение. С остальным у нее явно не сложилось. Волосы, выкрашенные в ярко-рыжий цвет, слишком уж жиденькие. Наверное, это и есть сожительница Виталия Нина.

– Чего тебе? – спрашивает она.

– Мне нужно поговорить с Виталием Пархоменко…

Не успела я закончить предложение, как женщина в халате сердито крикнула:

– Еще чего? Уже в дом ко мне являешься! – В ее глазах зажегся воинственный огонь. Судя по принятой ею позе, она готовилась в меня вцепиться.

– Я частный детектив и хочу поговорить об обстоятельствах смерти его брата.

Женщина замерла, видимо переваривая услышанное, а после того, как я показала ей свое удостоверение, и вовсе сникла.

– Виталия нет дома.

– А когда он придет?

– А бог его знает. – В ее голосе послышались тоска и безысходность.

– Вы с ним поссорились?

– Лахудра одна на него глаз положила, сотрудница. Мне об этом доложили. Вот я и устроила Витальке вчера вечером нахлобучку, а он разозлился и ушел. Я к нему на мобильный позвонила, он сказал, что переночует у родителей. А где он на самом деле, один Бог ведает.

– Вы не дадите мне номер его мобильного телефона? И воды – пить очень хочется.

Номер Виталия мне уже известен благодаря его родителям, но я хочу попасть в квартиру и поговорить с его сожительницей более обстоятельно. Она была в расстроенных чувствах и, судя по запаху изо рта, лечила нервы крепкими напитками. В таком состоянии далеко не каждый способен контролировать свою речь. Может, она и расскажет мне что-нибудь интересное?

Нина провела меня на кухню. Там на столе стояла бутылка водки, рядом с ней – рюмка. На одной тарелке лежала нарезанная копченая колбаса, на другой – соленая капуста, заправленная душистым подсолнечным маслом. Напротив стояла фотография мужчины в рамочке. Перед ней была еще одна, полная рюмка водки.

– Поддержишь компанию? – Нина кивнула на бутылку.

– К сожалению, не могу – я за рулем.

– Жаль… У меня на душе тошно, а одной пить не хочется.

– А вот от чая не откажусь, – добавила я.

– Садись! Сейчас организуем! – обрадовалась Нина.

Она поставила на газовую плиту чайник, усадила меня на стул напротив себя, перед этим убрав фотографию мужчины со стола на холодильник, и придвинула ко мне рюмку водки.

– Не могу: я за рулем! – снова говорю я.

– Пригуби хоть для виду, поддержи компанию! – просит Нина и поднимает свою рюмку. – Вон и Виталька не пьет. – Она кивнула на фотографию.

Делать нечего, чокаюсь с ней и даже подношу рюмку к губам, но тут же возвращаю ее на стол. Нина начала горестный рассказ о своей горемычной жизни с Виталием, для которого она старалась сделать все, а он, свинья неблагодарная, на каждую юбку заглядывается. Слушаю, не перебиваю, хоть мне и неинтересно, – даю женщине возможность выговориться и жду паузу в ее рассказе.

– А как он отреагировал на известие о гибели брата? – осторожно пытаюсь перевести разговор на интересующую меня тему.

– Как? Опечалился, загрустил. В тот вечер литр выпил. Никогда еще не видела его таким пьяным.

– Наверное, он был дружен с братом?

– При мне они лишь раз встречались: Василию что-то понадобилось от Витальки; только тогда я его и увидела. Василий от брата нос воротил, ведь Виталька сидел; видимо, младший брат не хотел якшаться с тюремщиком. А сам-то в трупах копошился. Я бы ни за что с ним спать не стала, сколько бы он руки после трупов ни мыл!

– Что именно понадобилось Василию от Виталия? Когда это было?

– Не помню, – пожала плечами Нина. – Где-то с месяц тому назад.

– А его друг, Вовик, Владимир Прокопчук, часто сюда приходил?

– Виталька несколько раз упоминал о нем в разговоре, не помню, в связи с чем, а своих собутыльников он сюда не приводил, хоть я и не запрещала, наоборот, говорила, что дома лучше и дешевле. Но Виталий все делает как хочет, меня не слушает.

Сколько я ни расспрашивала Нину, но ничего интересного так и не узнала, разве что составила для себя психологический портрет Виталия. Человеком он был скрытным, скупым на слова, а еще очень обидчивым и злопамятным. Руки у него золотые, все что угодно починит и придумает, чем заменить недостающую деталь. Когда пьет, головы не теряет, все помнит. На памяти Нины он лишь раз сильно напился – когда от отца узнал о смерти брата. Отношения с родителями после гибели Василия улучшились.

Все это вписывалось в мою версию: такому технарю, как Виталий Пархоменко, подготовить взрыв на даче – раз плюнуть. Денис вполне мог впустить его в дом… Надо бы найти возможность просмотреть записи с камеры наблюдения в вестибюле, сделанные в день смерти Плуженко. У Виталия вполне мог оказаться мобильный телефон брата – например, там обнаружилась неисправность и Василий попросил его отремонтировать. Не исключено, что скрытный Виталий встречался с братом чаще, Нина об этом просто не знала. И колокольный звон Пархоменко-старший мог обставить как никто другой. Следовало присмотреться к нему повнимательнее.

Прождав минут сорок (за это время бутылка водки, из которой во время своего рассказа частенько причащалась Нина, опустела на две трети), я поинтересовалась:

– Почему бы вам самой не позвонить Виталию и не спросить, где он, почему не возвращается?

Изрядно опьяневшая Нина отрицательно покачала головой:

– Я только хуже сделаю. Виталька два-три дня поколобродит и вернется ко мне, а так я его только раздраконю. Уже проверено на опыте.

Ждать Виталия было бессмысленно. Я решила сама позвонить ему и договориться о встрече, но с улицы, чтобы не услышала его сожительница – мало ли что придет в ее пьяную голову.

Попрощавшись с Ниной, я вернулась в автомобиль и оттуда позвонила Виталию:

– Меня зовут Оксана Прохоренко. Я частный детектив и хотела бы с вами поговорить.

– О чем? – коротко спросил он.

На заднем плане слышались многочисленные голоса и другой шум.

– О вашем брате. Где вы находитесь? Я могла бы к вам подъехать…

– Приезжай! Пивной бар «Море пива» на Харьковском шоссе знаешь? Я сейчас там.

– Скоро буду.

Я удивилась, что Виталий так легко согласился на мое предложение. Похоже, он был в баре не один и его компания будет мешать нашему разговору. А с другой стороны, я не хотела откладывать эту встречу. Отпуск Лазаря подходил к концу. Через несколько дней он вернется, а у нас с Олегом еще ничего нет…

«Море пива» оказалось большой и шумной забегаловкой. Виталия я сразу же узнала по фотографии, которую видела на столе у Нины. Это был темноволосый мужчина с приятными чертами лица и настороженным взглядом, словно в любой момент ожидал подвоха. Он сидел за столиком вместе с мордоворотом лет пятидесяти. В отличие от Виталия, тот был пьян.

Как только я вошла, взгляд Виталия метнулся ко мне и словно все разложил по полочкам. Такой взгляд бывает у разыскников, детективов и преступников. Думаю, он сразу же догадался, что это я ему недавно звонила. Я подошла к их столику и сказала Виталию как старому знакомому:

– Нам надо поговорить, но не здесь.

Его товарищ протянул ко мне руку, но не достал и пьяным голосом проблеял:

– Мадам, присаживайтесь к нам. Мы очень рады…

Виталий поднялся из-за стола. Мордоворот хотел последовать за ним, приподнялся, но Пархоменко легонько оттолкнул собутыльника, и тот вновь плюхнулся на место.

– Сиди тут, я скоро приду! – приказал ему Виталий.

Оказавшись на улице, мы отошли в сторону, к выходу со двора.

– Что именно тебя интересует? – спросил Виталий.

– Последнее время Василий не говорил вам, что его что-то беспокоит? Не делился с вами своими проблемами?

– Что касается проблем – это по моей части. У Васи проблем не было.

– Однако он мертв, а вы живы!

– А ты бы хотела, чтобы было наоборот? Конечно, тогда мир избавился бы от иждивенца и плохого парня…

– Вы дружили с Владимиром Прокопчуком. Что вас связывало?

– С Вовиком? Ничего не связывало, просто несколько раз пересеклись и вместе пили.

– Вы не думали о том, что смерть вашего брата – это не несчастный случай, а убийство?

– Упаси боже! Тогда подозреваемым номер один был бы я – непутевый брат, которого гложет зависть к более успешному младшему.

Поговорив с Виталием еще минут пять, я поняла, что мы ходим по кругу. Интуиция подсказывала мне, что он что-то скрывает, но вызвать его на откровенность будет чрезвычайно сложно.

Я поехала домой крайне недовольная – возвращение Лазаря приближалось, а мы до сих пор ничего не выяснили и не могли гарантировать ему безопасность.

18

Сегодня прилетает Лазарь с семьей, а мы по-прежнему топчемся на месте. Нельзя сказать, что мы ничего не сделали. Версий прибавилось, появился подозреваемый – брат Василия, но улик против него никаких. Олег, послушавшись меня, на несколько дней установил за Виталием Пархоменко наружное наблюдение, но это не дало ничего, кроме дополнительных расходов, которые клиент едва ли согласится компенсировать, ведь это не было предусмотрено сметой и должно было быть оговорено заранее. А связаться с Лазарем по телефону не удавалось – видимо, ему надоело сидеть на острове и он куда-то переехал. Я требовала как можно скорее установить слежку за Виталием, а в итоге получился пшик! Мои идеи приносят Олегу лишь дополнительные расходы.

Мой муж, как любой директор коммерческой фирмы, хочет, чтобы его бизнес приносил прибыль, благодаря которой он мог бы своевременно выплачивать зарплату персоналу (в том числе и мне) и о себе не забывать (и это тоже было в моих интересах). Для меня же главное – найти и обезвредить преступника, хоть это и выходит далеко за рамки полномочий нашего детективного агентства и даже в случае успеха грозит скорее неприятностями.

Неожиданно возник еще один мотив убийства Плуженко. От его родителей мы узнали, что из квартиры Дениса пропала крупная сумма – тридцать тысяч долларов. Эти деньги в тот трагический день передал ему отец на покупку нового автомобиля. Потрясенные смертью сына, родители сначала совсем о них забыли. Лишь через две недели спохватились, поехали на квартиру к покойному сыну, открыли сейф. Денег там не оказалось. То есть какие-то купюры они там обнаружили, но сумма была гораздо меньше. За это время в квартиру Дениса наведывалась нанятая им уборщица. Узнав о подозрении, она расплакалась и призналась, что однажды потеряла связку ключей от квартиры, но, испугавшись, не сообщила об этом Денису, а воспользовалась запасными ключами. Правоохранители начали давить на уборщицу, требуя, чтобы она во всем созналась, и она наняла адвоката. Тот потребовал, чтобы родители Дениса доказали, что эта сумма действительно находилась в квартире их сына. И потом, если у него был сейф, почему он не хранил деньги там? А раз сейф не взломан, то и кражи не было.

Ключ от сейфа имелся лишь в двух экземплярах: у Дениса, на связке, которую сразу после его гибели забрали родители, и у Плуженко-старшего. С уборщицы сняли подозрение, а у нас прибавилось головной боли.

Если Дениса убили из-за денег, то почему погибли другие члены «Союза пяти П»? Зная о значении, которое придавали члены этого союза колокольному звону, я не могла соединить в своей версии пропавшие деньги и месть. Это походило на действия, совершенные разными людьми. Один из них пугал членов пятерки звоном и мастерски их убивал, а другой, воспользовавшись случаем, украл деньги.

Из-за всей этой истории я чувствовала себя довольно паршиво. Мало того что я не могу в ней толком разобраться, так еще у меня стали портиться отношения с Олегом, которые и так были непростыми. Прежде он всячески меня оберегал, потакал моим причудам, но после моей поездки в Испанию переменился, догадавшись, что я что-то скрываю. Однако я дала слово Лазарю и не могу его нарушить. К тому же я хорошо знаю Олега. Если ему станет известно об убийстве десятилетней давности, он сразу же пойдет в прокуратуру. Думаю, даже мне не удастся его переубедить. И тогда я буду чувствовать себя лгуньей, которая не смогла сдержать слово. Все смертельные случаи объединят в одно уголовное дело и передадут в прокуратуру, и мы больше не будем иметь к этому никакого отношения.

Я встаю из-за стола и иду в кабинет Олега. Он с хмурым видом играл на компьютере в «стрелялки» и даже не вздрогнул, когда я вошла, хоть я и ругаю его постоянно за увлечение детскими играми. По насупленному лицу мужа вижу, что его мысли далеко от «стрелялок». Интересно, о чем он думает: о наших отношениях или о безнадежном заказе, за который взялся благодаря мне?

– Олег, ты сам поедешь за Пионтковским или пошлешь за ним Гончаренко?

– Поеду сам, – отвечает он, не отрывая взгляда от монитора. – Мне надо с ним поговорить, составить дальнейший план действий.

– Можно я поеду с тобой?

– Зачем?

– Во-первых, хочу проехаться с тобой, как с мужем, во-вторых, мне тоже есть о чем говорить с клиентом.

– Опять тайны?

– Не выдумывай, никаких тайн нет!

– Считай, что я тебе поверил. Хочешь поехать со мной, – произносит Олег демонстративно-равнодушно, – поезжай.

Я пытаюсь его успокоить, но не нахожу нужных слов. Олег, будто ежик, выставил колючки. Он очень добрый и отзывчивый, но слишком уж упрямый. И подозрительный. Это издержки нашей профессии, которые, хочешь не хочешь, перескакивают с работы на личную жизнь.

Мы едем встречать семейство Пионтковских на трех автомобилях. В одном – мы с Олегом, второй, микроавтобус, ведет Гончаренко – в нем поедут Пионтковские. Третье – авто сопровождения, в нем сидят профессионалы. Олег нанял их, решив перестраховаться. Он до сих пор не мог себе простить, что прямо у него на глазах убили Василия Пархоменко. Я считаю принятые меры предосторожности лишними – таинственный убийца не действует наобум, а выжидает момент: все должно выглядеть естественно.

Терминал «D» встретил нас привычной в сезон отпусков сутолокой. Раньше этот терминал поражал меня размерами, блеском и пышностью, но после того, как я побывала в Цюрихе, поблек. Я считаю, что информационных табло должно быть больше. Олег угостил меня в баре кофе с пирожными, а вскоре мы услышали, что ожидаемый нами самолет произвел посадку. Еще не входя в общий зал, Пионтковский перезвонил Олегу, чтобы убедиться, что мы его встречаем. Пассажиры, и среди них Лазарь со своим семейством, щеголяли тем светло-коричневым загаром, который может дать лишь солнце над морскими или океанскими просторами. Наш клиент шел с расслабленным видом. Он был не похож на неврастеника, с которым я беседовала на Тенерифе.

Семейство Пионтковского мы, как и собирались, усадили в микроавтобус, а его самого забрали в свой автомобиль – я уступила Лазарю переднее правое кресло штурмана, а сама пересела назад. Так мы сможем свободно поговорить, не боясь напугать его жену, которая держалась настороженно. Не знаю, что рассказал ей Лазарь, а что утаил, но думаю, она понимает, что неспроста мы их встречаем и провожаем. Но Пионтковская – умная женщина. Когда я гостила у них на вилле, она даже не пыталась меня разговорить, узнать больше, чем ей говорит муж. Меньше знаешь – крепче спишь.

Лазарь довольно спокойно отреагировал на слова Олега, когда тот сообщил ему о проделанной работе, не предусмотренной сметой. Пионтковский ничего не возразил, но и не дал согласия. Лишь в конце, когда мой муж решил подвести итог, клиент довольно спокойно высказал свою точку зрения:

– Я не возражаю против дополнительных расходов, но меня интересует конечный результат. Когда он будет? Вы обещали, что за время моего отсутствия разберетесь с этим делом и узнаете, кто именно угрожает моей жизни. Насколько я понимаю, вы не продвинулись ни на шаг.

– Но вы ведь не пошли с заявлением в полицию? – парировал Олег. – Выходит, вы от нас что-то скрываете.

Я напряглась, но Лазарь (молодец!) даже не посмотрел в мою сторону.

– Я считал, что, обратившись в ваше детективное агентство, добьюсь результата гораздо быстрее, чем через полицию. Выходит, я ошибся и деньги были выброшены на ветер?

Этим вопросом Лазарь загнал Олега в угол. Если мой муж скажет «да», то признает, что развел клиента на деньги. В случае огласки это может оказаться нокаутирующим ударом по репутации нашего агентства, о которой Олег так заботился.

– Ваше дело чрезвычайно сложное, и с наскока его не решить, – растерянно произнес мой муж, видимо мысленно проклиная меня за то, что я уговорила его связаться с явным «глухарем».

Я на заднем сиденье сохраняла молчание, решив задать Лазарю возникшие у меня вопросы в другой обстановке и с глазу на глаз.

Как и ожидалось, возвращение семейства Пионтковских прошло без неожиданностей. Когда мы подъехали к их дому, в квартиру поднялись вначале Олег с Лазарем. Хозяин отключил сигнализацию, открыл дверь, и тогда Олег лично обошел все комнаты, наверное, заглянул даже в шкафы, и только потом разрешил клиенту зайти внутрь. Затем, после звонка, поднялась я вместе с женой и ребенком Лазаря.

Вернувшись домой, я попробовала расшевелить Олега разговорами, но он словно воды в рот набрал. Я понимала: он переживал из-за того, что ввязался в это гиблое дело. Я попыталась даже немного поприставать к нему, но когда мой муж и на это не отреагировал, разозлилась. Олег ушел в спальню, а я продолжала смотреть телевизор, программы, которые были мне совсем неинтересны, и там и заснула.

Сквозь сон я почувствовала, как муж бережно взял меня на руки и перенес в спальню. Он попытался снять с меня халат, но я сонно запротестовала и еще сильнее закуталась в него. Затем меня снова окутала дремота и я отключилась.

Вдруг в мой сон ворвался погребальный звон. «Бом, бом, бом!» – тревожно гудели колокола. Я со страхом ожидала заключительного удара, ведь это будет КОНЕЦ!

Но вместо этого зазвонил мой мобильный телефон. Я нащупала его на тумбочке и глянула на экран. Звонил Лазарь! За окном еще не рассвело, а он уже пытался со мной связаться. Неужели что-то случилось?

19

Быстро встаю с кровати, хочу перейти в другую комнату, но Олег тоже проснулся.

– Кто звонил?

– Лазарь. Я узнáю, что ему нужно.

Но Олег задерживает меня, и мне приходится разговаривать в его присутствии. Хорошо, что звук в наушнике моего мобильного приглушен и мой муж не слышит голоса Лазаря.

– Что мне делать?! Она мне снится по ночам! – По голосу Пионтковского ясно, что он на грани истерики.

Куда подевался тот расслабленный, отдохнувший человек, которого я видела всего несколько часов назад?

– Успокойтесь, держите себя в руках! – грубо произнесла я: иначе с истериком нельзя. – Утром мы встретимся и вы все мне расскажете!

Не ожидая ответа, я дала отбой и отключила телефон.

– Что он хотел? – спросил Олег.

– Ему что-то привиделось, и он позвонил нам, как будто мы отвечаем за его сновидения. Я сказала…

– Я слышал, что ты сказала. Меня интересует, почему он позвонил среди ночи тебе, хотя по всем вопросам должен был связываться со мной?

– Видимо, вечером он выпил лишнего, – на ходу сочиняю я. – Набрал первый попавшийся номер и попал ко мне. Неужели ты меня ревнуешь?

– Не надейся! – Олег призывно посмотрел на меня, но мне после этого звонка было уже не до секса.

– Ты же знаешь мое правило: если встала, то до вечера уже не лягу, тем более что скоро утро.

У Олега вытянулось лицо от огорчения, но я решительно удалилась в ванную комнату.

Я перезвонила Лазарю и по его голосу поняла, что он немного успокоился. Мы договорились встретиться за полчаса до начала его рабочего дня.

Когда я подъехала к месту встречи, то увидела, что «лендкрузер» уже тут. Я села в автомобиль.

– Вы маленький мальчик и боитесь кошмаров?

– Вам этого не понять. Не желаю вам испытать то, что испытываю я. Когда началось это безумие с колокольным звоном, мои друзья признались, что им снятся кошмары, связанные с теми событиями, и эти сны очень похожи: лодка, река, из воды вместе с пузырями появляется утопленница. А затем их одного за другим настигла смерть. И мне тоже стала сниться эта девушка! Я сижу на лодке, из воды выныривает та самая Люся. Я отодвигаюсь от нее на самый край. Она начинает подбираться ко мне, и тут я просыпаюсь. Но с каждым разом она оказывается все ближе и ближе, мне некуда от нее деться, кроме как самому прыгнуть в реку. Когда я уехал на отдых, эти сны прекратились и я успокоился. А сегодня ночью она снова мне приснилась! – У Лазаря задрожал голос, и меня это удивило. Он не был похож на труса, но сейчас находился на грани нервного срыва!

– Она была совсем рядом со мной, – продолжал Лазарь, – и впервые заговорила! «Ты никуда от меня не денешься, получишь то же, что и твои друзья. Гореть вам всем в аду!»

– Вы принимаете какие-то таблетки?

– Перед отпуском невролог прописал мне средство от бессонницы. Я принимал его какое-то время, а в отпуске перестал – за ненадобностью.

– Возможно, это побочное действие таблеток? Проконсультируйтесь с врачом, который вам их выписал.

Неожиданно Лазарь схватил меня за руку:

– А если все это совершает не человек, а некая мистическая сила? Воздает нам злом за зло. Поэтому звучит колокольный звон и снятся эти сны!

Вижу, что его паника нарастает. В таком состоянии он может наделать глупостей. Спешу успокоить Лазаря:

– Ничего не могу сказать о снах, но колокольный звон и смерть ваших друзей – дело рук хитроумного убийцы, которого мы обязательно найдем. В этом можете не сомневаться.

– Меня радует ваша уверенность, но что делать мне? Эти сны сводят меня с ума!

– Это сугубо медицинская проблема; как я уже сказала, вам следует обратиться к своему неврологу. Ваши видения связаны с подсознанием и ни с чем больше. Вы переживаете, и подавленные страхи возвращаются к вам в виде ночных кошмаров. Повторяю: здесь вам поможет только врач!

– Я все думаю об этой бедной девочке. Вдруг она до сих пор лежит на дне? И темные силы…

Я перебиваю Лазаря, не давая возможности разыграться его фантазии:

– Фильм «Звонок» и все в этом духе – выдумка! После смерти человек не может навредить живому, наслав на него фантома.

– Вы слишком категоричны в своих суждениях. Многое из того, что происходит в нашем мире, неподвластно научному объяснению. Я был материалистом до мозга костей, но кошмары, преследующие меня, заставляют поверить, что связь с потусторонним миром существует.

– Я занимаюсь поисками тела той девушки, чтобы ее родные могли с ней попрощаться. Мне известно ее полное имя – Людмила Ивановна Козуб, а также где живет ее мать.

Лазарь схватил меня за руку:

– Очень вас прошу, если что-нибудь найдете, обязательно сообщите об этом мне! Я хочу попросить у нее… – Он запнулся. – У того, что от нее осталось… Попросить прощения. Может, она меня простит и тогда весь этот кошмар закончится?

Молча кивнув, покидаю салон автомобиля. Похоже, Лазарь слегка свихнулся от своих страхов. И это неудивительно, если вспомнить, что за несколько дней погибло четверо его приятелей и угроза смерти, будто дамоклов меч, висит и над ним. Это можно сравнить с тем, что чувствуют осужденные на смерть преступники; каждый день они ожидают, что за ними придут и отведут на казнь. Неудивительно, что у многих смертников нарушается психика и они пытаются покончить с собой.

Я еду в агентство. У меня звонит мобильный телефон. Я смотрю на дисплей и вижу, что это следователь Якимчук. У меня екнуло сердце – просто так он звонить не станет.

– Ксана, у меня имеется информация. Есть четыре подходящих по возрасту неопознанных тела, выловленных в Днепре в указанные тобой годы. Мне переслали фотографии. По истечении трех месяцев покойницы были захоронены под номерами на кладбищах, недалеко от тех мест, где их обнаружили. У них были взяты генетические образцы для идентификации. Ты заедешь ко мне?

– Петр Николаевич, огромное спасибо! Я была бы рада увидеть вас и отведать вашего чудесного кофе, но сейчас у меня завал на работе. Фотографии прислали вам в электронном виде? Пожалуйста, перешлите их мне на почту, я сейчас сброшу вам смс со своим адресом.

– Вот так всегда! – рассмеялся Якимчук. – Использовала в своих целях не первой молодости следователя – и все! А он рассчитывал на осязаемую благодарность.

– За мной коньяк, Петр Николаевич!

– Я пошутил, Ксана! Уже то, что ты навестишь старого брюзгу, будет для него подарком.

– Не наговаривайте на себя, вы не брюзга и совсем не старый!

Через десять минут после нашего разговора мне на почту стали приходить изображения найденных трупов, длительное время пролежавших в воде. Зрелище не для слабонервных. Хоть я и не знаю, как выглядела Люся при жизни, но невольно составила в воображении ее портрет – симпатичная, почему-то курносая девчушка с наивными голубыми глазами.

Как и просил Лазарь, я перезвонила ему и сообщила о найденных телах. Помолчав несколько секунд, он вдруг охрипшим голосом спросил, когда мне будет удобно с ним встретиться. Ему хотелось бы взглянуть на эти фотографии… В три часа у него заканчивается прием.

– Хорошо, – сразу же соглашаюсь я. – Давайте встретимся где-нибудь на нейтральной территории в шестнадцать часов.

И тут я вспомнила, что Пионтковского сопровождает охрана и мне сложно будет объяснить Олегу, зачем я встречаюсь с клиентом по нескольку раз в день. Также наш клиент пообещал, что максимально ограничит свои перемещения и будет заранее информировать о них Олега, чтобы тот мог вовремя прислать охрану. Видимо, Лазарь не простой уролог, если может позволить себе расходы на охрану своей персоны. Впрочем, раз в числе его клиентов миллионер Дмитрий Погодин[4], особо удивляться нечему.

– Нет, давайте лучше я заеду в три часа к вам на работу, а вы сообщите Олегу, что сегодня у вас прием продлен до четырех, – мне не хотелось бы столкнуться с вашей охраной.

Лазарь согласился. Вскоре я была в агентстве. Там я рассказала Олегу, что нашего клиента давно мучает бессонница и он стал принимать таблетки, прописанные неврологом. Похоже, они дали побочный эффект в виде кошмаров: Пионтковский перепутал сновидения с реальностью, потому и позвонил на рассвете.

– И все же почему он позвонил тебе, а не мне? – повторил вопрос Олег.

– А бог его знает! – Я сделала вид, что вместе с мужем недоумеваю по этому поводу.

Мне известно, что сегодня после обеда Олега в агентстве не будет – у нас появился новый клиент, и мой муж занимается его делом. Благодаря этому мне не придется искать повод, чтобы уйти.

Ровно в пятнадцать часов я была возле клиники, где работал Лазарь. Это было отдельно стоящее белое здание, окруженное решетчатой металлической оградой, за которой виднелся палисадник – покрытые травой газоны и причудливые композиции из декоративных кустарников. Еще на подступах к зданию клиники, на красиво выложенной разноцветной тротуарной плиткой дорожке чувствуются деньги, большие деньги! Внутри – просторный светлый вестибюль и очень много живой декоративной зелени: пальм, фикусов, кактусов, расцветших нежными цветами гибискусов. Мне навстречу выступает стройная, лучезарно улыбающаяся девушка, одетая в голубой костюмчик с очень короткой юбкой. Она больше похожа на стюардессу, чем на сотрудницу клиники.

– Здравствуйте. Вы у нас впервые? – затараторила красавица и, быстро оценив меня взглядом и не ожидая ответа, продолжила: – В таком случае вам надо зарегистрироваться. – И она увлекла меня к стеклянной стойке, где точно так же улыбалась другая девушка, словно ее сестра-близнец.

Первая девушка как бы между прочим сказала:

– Разовая консультация стоит пятьсот гривен.

– Я к доктору Пионтковскому. Как пройти в его кабинет?

Девушка усилила улыбку:

– К сожалению, прием у доктора Пионтковского закончен. Но если вы желаете…

– У меня только одно желание, – перебиваю я ее, – встретиться с ним. Он меня ожидает.

На лицах девушек как по команде промелькнуло недоумение, но первая тут же сказала:

– Идемте, я провожу вас к доктору Пионтковскому.

Подозреваю, что она вызвалась проводить меня только для того, чтобы убедиться, что Лазарь и в самом деле меня ждет и я никуда не сверну по дороге.

Широкие, ярко освещенные коридоры пустынны. Впрочем, нет. Из-за ближайшей двери выглядывает мужчина. Его лицо знакомо мне по телеящику. Я знаю, что он депутат и завсегдатай политических телешоу, при просмотре которых я быстро засыпаю. В памяти я держу только то, что необходимо мне для работы, и политика сюда не входит. В конце коридора появляются мужчина и женщина. Их лица мне тоже вроде бы знакомы, но я не успеваю вспомнить, кто они, потому что девушка уже подвела меня к другой двери и осторожно, словно она была сделана из стекла, постучала.

– Войдите! – донеслось из-за двери, и только после этого девушка открыла ее и вошла вместе со мной в кабинет.

Я увидела большую светлую комнату. За столом сидел Лазарь. У стены стояла медицинская кушетка. Тут же была раздвижная перегородка, сейчас закрытая.

– Спасибо, что провели – это ко мне, – сказал Лазарь девушке, и она молча вышла, оставив нас одних.

Я присела к столу.

– Покажите… – Голос Лазаря снова охрип, и весь он как-то сник.

Я заранее перебросила фотографии на флешку, чтобы клиент смог увидеть их на большом экране своего компьютера, а не на маленьком дисплее моего телефона.

Когда Лазарь брал флешку, рука у него задрожала. Он наверняка предполагал, что зрелище будет тяжелым, но увиденное все же повергло его в шок.

Гниющие, чудовищно разбухшие тела черно-зеленого цвета, лица с расплывшимися, искаженными чертами, которые и лицами-то не назовешь.

Чтобы Пионтковскому было понятно, я прокомментировала увиденное:

– Тело девушки вы утопили летом. В это время года в большей части Каневского водохранилища довольно мелко, поэтому из-за бактерий молниеносно развивается процесс гниения. Тело от газов раздувается и ведет себя как мяч, опущенный в воду, – стремится подняться на поверхность. То, что вы надели на труп рюкзак с щебнем, показавшимся вам достаточным балластом для того, чтобы удержать тело под водой, могло сыграть свою роль лишь на небольшое время. Во-первых, из-за подводных течений предметы в реке пребывают в движении, во-вторых, щебень, скорее всего, постепенно высыпался из рюкзака. И последнее: из-за образования гнилостных газов тела утопленников обладают чудовищной подъемной силой и нередко всплывают вместе с грузом.

Могло ли тело девушки не всплыть? Могло, если оно за что-то зацепилось. Я просмотрела фотографии обнаруженных трупов и сопровождающие их акты экспертиз вскрытия и остановилась на телах номер два и четыре. Обе девушки погибли не потому, что захлебнулись: у них не обнаружены признаки, наблюдающиеся при утоплении, из которых немаловажный – это наличие диатомового планктона[5].

Я замечаю, что Лазарь дышит с трудом, как будто ему не хватает воздуха. Он внимательно рассматривает каждую фотографию (хотя и видно, что ему это крайне тяжело) и лишь затем переходит к следующей. Всего снимков двенадцать, по три на каждый найденный труп, сфотографированный с разных сторон, в том числе лицо крупным планом.

Вдруг Лазарь вскрикивает и его начинает трясти, словно в лихорадке. Я оглядываюсь, ищу, может, где-то есть вода? Но Пионтковский опережает меня: он достает из-под стола неполную бутылку с минералкой. Крышечка падает на пол, однако Лазарь не обращает на это внимания. Не глядя на меня, он жадно пьет воду прямо из бутылки.

Я разворачиваю монитор компьютера к себе и вижу на нем темно-зеленое, полуразложившееся подобие маски для Хеллоуина. Кожа кое-где слезла, обнажив серые кости черепа. Вместо глаз – два черных провала. Губ нет, и торчат обнаженные желтые зубы. Это фотография тела номер четыре. Но ведь невозможно, чтобы в этом чудовище Пионтковский узнал молоденькую девушку, которую видел десять лет тому назад!

Спрашиваю как можно спокойнее:

– Почему вы решили, что это она?

Вижу, что Лазарь едва сдерживается. Он цокает зубами, то ли от страха, то ли ему вдруг стало очень холодно. Наконец Пионтковский отвечает срывающимся голосом:

– Именно в таком обличье сегодня ночью она приходила ко мне во сне!

20

Внезапно просыпаюсь от пристального взгляда и вижу, что в изножье кровати мрак сгущается и постепенно вырисовывается сгорбленная фигура с рюкзаком за плечами. У меня часто забилось сердце, словно я попытался бегом преодолеть крутой подъем.

– Здесь кто-то есть?

– Я! – отвечает знакомый девичий голос, от которого я холодею, словно превращаясь в ледяную глыбу.

Моя квартира исчезает. Я снова на лодке посреди реки. Темная, безлунная ночь, берегов не видно. Мне кажется, что это не река, а океан; даже если бы в лодке были весла, я все равно не знаю, в какую сторону плыть.

Пошли пузыри, и среди них показалась голова чудища – той самой, что пугала меня прошлой ночью, той самой, которая запечатлена на фотографии, показанной мне частным детективом Оксаной. Я быстро перехожу на нос лодки, из-за чего она погружается в воду. Это очень опасно: если лодка утонет, я неизбежно погибну, ведь берег неизвестно где! Вода черная, как тушь, и в ней живет чудище, влезшее на борт.

– Никуда ты от меня не денешься, мы с тобой в одной лодке, – говорит чудище голосом Люси и подбирается поближе.

– Я хочу проснуться! Я хочу проснуться! Я хочу проснуться! – молю я сам не знаю кого.

Разве это не в моих силах? Что мне мешает это сделать?

– Ты думаешь, что это сон и я тебе приснилась? – звонко смеется ОНО. – Нет, это явь, а то, что ты принимаешь за жизнь, – сон! Теперь мы с тобой неразделимы, куда ты, туда и я!

– Я не убивал тебя! Зачем ты меня мучаешь?

– Избавься от меня – умри сам! Какой вид смерти тебе больше нравится? Только не вздумай повторять за своими умершими друзьями, это должно быть что-то новенькое!

– Я не хочу и не буду себя убивать! Ты слышишь – я не стану самоубийцей!

Меня яростно трясут за плечо. Я невольно перемещаюсь чуть ближе к чудовищу и ощущаю смрад…

– Проснись! Проснись! – врывается в затуманенный сновидениями мозг Лазаря испуганный голос жены.

– Что случилось? – Он медленно приходит в себя.

– Что с тобой происходит? Ты можешь ответить? – спрашивает Люда. – Почему ты перед поездкой ходил как в воду опущенный, а после возвращения стало еще хуже? Что ты сейчас говорил о самоубийстве?!

– Ничего такого я не говорил.

– Ты только что громко сказал: «Ты слышишь – я не стану самоубийцей!» Я уже минут пятнадцать не сплю, поэтому все отчетливо разобрала.

– Мне приснился кошмарный сон и тут же улетучился из памяти.

– Лазарь, не обманывай меня! С тобой что-то происходит! У тебя неприятности на работе?

– Там все нормально.

– А где же ненормально? Что тебя тревожит? Что это за люди, которые нас провожали и встречали в аэропорту? Охранная фирма? Тебе кто-то угрожает? Требует денег?

– Никто ничего у меня не требует.

– Тогда что же тебя беспокоит? Обратись за помощью к моему отцу, у него огромные связи в разных сферах, даже среди бандитов.

– Бандиты тут ни при чем.

– Это связано со смертью твоих приятелей! – догадалась Люда и стала размышлять вслух: – Но ты ведь с ними почти не контактировал. Иногда они тебе звонили, но ты всегда находил повод отказаться от встречи.

Люда знала только о смерти Дениса и Васи, с которыми ее муж поддерживал отношения. О Гене и Вовике Лазарь умолчал и теперь мысленно похвалил себя за это. Иначе его жена забеспокоилась бы еще раньше и обратилась бы к своему отцу, а у того характер жесткий, он мог бы вытрясти из зятя всю правду. Впрочем, возможно, он делает ошибку, отказываясь обращаться за помощью к тестю? Тот при своих огромных возможностях нашел бы выход…

Тесть Лазаря, Всеволод Иванович, был владельцем огромной корпорации. В нее входило несколько предприятий легкой промышленности, скупленных за бесценок с помощью приватизационных ваучеров в девяностые годы; иногда в ход шло и прямое рейдерство. Предприятия Всеволод Иванович модернизировал. Они получали сырье из-за границы, перерабатывали его, а готовую продукцию отправляли опять за границу, показывая нулевую прибыль и обеспечивая деятельность корпорации за счет НДС. Часть доходов, накопленных на офшорных счетах, тесть Лазаря возвращал в виде инвестиций в развитие других видов бизнеса. Впрочем, Всеволод Иванович предпочитал вкладывать деньги в иностранные предприятия, пусть и менее доходные. Благодаря огромным финансовым средствам он имел лоббистов среди депутатов, а также своих людей в различных органах власти.

Лазарь понимал, что если бы рассказал тестю эту историю и пошел бы с заявлением в прокуратуру, тот сделал бы все, чтобы его вытащить. Но остановит ли это таинственного убийцу? Вряд ли. Да и над кошмарами Всеволод Иванович власти не имеет. Единственное, что он может сделать: привлечь более серьезную охранную фирму и сам оплатить расходы (траты на детективов пробили в бюджете Лазаря серьезную брешь).

Но, зная ужасный характер тестя, Пионтковский понимал: тот все время будет вспоминать ему это, говорить о его неспособности справляться с собственными проблемами.

– Людочка, я все держу под контролем, поэтому не волнуйся за меня, – сказал Лазарь. – Если увижу, что у меня что-то не получается, обязательно обращусь к Всеволоду Ивановичу за помощью.

– Почему ты не хочешь рассказать о том, что тебя тревожит? Ты мне не доверяешь? – обиженно произнесла Люда.

– Ты и наш ребенок – самые родные для меня люди, и от вас у меня нет тайн. Но поверь мне, если я чего-то недоговариваю, значит, так нужно. Когда все закончится, я все тебе расскажу!

– Обещаешь?

– Да, любимая.

– Сегодня суббота. Давай съездим в загородный дом к моим родителям, поплаваем в бассейне. Обещают жаркую погоду. Август на исходе, и о солнечных днях мы скоро будем вспоминать с ностальгией. Сегодня надо обязательно вырваться на природу!

Поездки к родителям жены всякий раз напрягали Лазаря. Всеволод Иванович пренебрежительно относился к профессии зятя, считая, что зарабатывать деньги нужно, занимаясь бизнесом, когда на тебя работают другие, а не «ковыряясь в заднице и тому подобных местах», как он однажды выразился. Лазарь, едва сдерживаясь, пояснил, что он не проктолог, а уролог, и лечит совсем другие заболевания, на что тесть, прекрасно знавший его специальность, ехидно рассмеялся. Во время этих встреч Всеволод Иванович любил хвастаться, превозносить себя и своего сына, которого готовил себе на смену, всякий раз подчеркивая собственное превосходство и ничтожность возможностей Лазаря. В то же время, когда зять однажды попросил у него денег, чтобы открыть собственную клинику, отец Людмилы потребовал у него бизнес-план и расчет, когда тот сможет вернуть долг. Лазарь нанял специалистов, и те помогли ему создать бизнес-проект, но Всеволод Иванович остался им недоволен.

– Мне проще подарить вам деньги на новую машину или еще на что-нибудь, что вам необходимо, чем извлекать такую сумму из бизнеса. Твои цифры меня не впечатлили, у меня деньги гораздо веселее вертятся!

Пионтковскому совершенно не хотелось ехать к тестю в его хоромы, где он все время чувствовал себя в напряжении. Родители подарили Лазарю свою дачу, которая находилась в живописном месте – на Генеральских озерах по Житомирской трассе, и сами лишь изредка наведывались туда, всякий раз предварительно ставя сына в известность. Конечно, она не шла ни в какое сравнение с поместьем тестя: со зданием, снабженным огромными парадными лестницами, с целым парком, с открытым и закрытым бассейнами, но зато была своя собственная. На шести сотках стоял полутораэтажный домик с мансардой, обложенный сайдингом, были разбиты газоны и росло несколько фруктовых деревьев. Лазарь платил пенсионеру-соседу, чтобы тот косил траву и ухаживал за садом.

– Ты права, – сказал Пионтковский жене. – Но давай лучше поедем на нашу дачу!

Люда попыталась уговорить мужа поехать к ее родителям, те соскучились по внуку, но Лазарь настоял на своем.

Пока жена была в ванной комнате, он позвонил Олегу и рассказал ему о своем намерении поехать на дачу и где она находится.

– Газа на даче нет, – сказал Лазарь в заключение, чем уколол Олега, который и без того не мог простить себе смерть Василия Пархоменко.

– Спасибо, что предупредили. – Олег был лаконичен. – Вас будут сопровождать от дома до дачи. Через сорок минут охрана будет стоять у вашего подъезда. На даче охранники будут находиться рядом, в автомобиле, и наблюдать за вами издали, если у вас не будет других пожеланий.

– Хорошо. Пусть действуют незаметно, а то моя жена уже волнуется. Сегодня хорошая погода. Мы пойдем на общий пляж (там рядом озеро). Пусть охранники возьмут с собой плавки, чтобы не слишком бросаться в глаза.

– Не волнуйтесь, они знают, как себя вести.

Отключив телефон, Лазарь с тревогой подумал: «Не допускаю ли я ошибки? Может, лучше все же поехать к тестю, где все под охраной и чужие не ходят?» Но что сделано, то сделано. Лазарь решил не менять планов.

По дороге на дачу он то и дело пытался определить, какой из едущих позади автомобилей его сопровождает, но понял это, только когда въезжал на территорию дачного кооператива: охрана была в серой «мазде».

Ярко светило солнце, и в кооперативе было полно дачников. Тянуло дымком, чувствовался запах шашлыка. Было шумно и весело, и Лазарь почувствовал, что тревога, последнее время сжимавшая его сердце, отступила. Ему приятно было пройтись босиком по недавно скошенной траве, вдохнуть свежий воздух – лес начинался сразу за оградой, сетчатым забором. Лазарь даже специально сделал калитку, чтобы в сезон ходить за лесными ягодами и грибами. Сейчас же глухой лес внушал ему тревогу. Лазарь дошел до калитки и убедился, что она закрыта на замок. Вдруг ветви растущей напротив огромной ели зашевелились, и Пионтковский настороженно застыл.

Оттуда выскочил одетый в шорты пацан лет десяти с игрушечным автоматом и побежал. Вскоре за ним показался такой же мальчик, вооруженный ружьем. Лазарь успокоился. В выходной день тут было, как на центральном пляже, – полно отдыхающих.

Лазарь вернулся в дом, где раскладывала привезенные вещи его жена.

– Я замариновала крылышки. Когда будешь готовить барбекю? – спросила Люда.

– Давай приготовим их вечером. Такая чудесная погода, грех ею не воспользоваться! Пойдем на пляж, а после шести вечера я займусь барбекю.

Крутившийся неподалеку трехлетний Мишка подслушал их разговор и закричал:

– Ура! Мы идем на пляж!

Мальчик стал бегать вокруг взрослых, требуя отправиться на пляж немедленно. Люда сдалась.

– Бери этого крикуна и топайте на пляж, – сказала она Лазарю. – Только сразу в озеро не лезьте, пусть Мишка как следует на солнышке согреется, а то с утра вода может быть холодной.

Лазарь рассмеялся:

– Откуда в этом озере холодная вода? Оно же мелкое и хорошо прогревается, а сейчас солнце жарит вовсю.

Отец и сын вышли из калитки на улицу и медленно пошли к озеру. Мишка нес свое плавсредство – надувные нарукавники. Лазарь заметил, как из серой «мазды» выбрались двое спортивных ребят в расстегнутых рубашках и со скучающим видом пошли следом за ними, держа дистанцию метров тридцать.

Несмотря на опасения Лазаря, людей на небольшом песчаном пляже оказалось не так уж много, и он с сыном облюбовал место почти у самой воды, рядом с кустом, дающим хлипкую тень. Озеро, тянущееся на километр, было шириной в несколько сотен метров; с противоположной стороны виднелся густо заросший лесом берег.

– Купаться! Купаться! – закричал Мишка.

Отец вошел с ним по колено в озеро. Вода приятно освежала. Лазарь дождался, пока Мишка наденет нарукавники, а затем зашел с ним поглубже, по грудь. Мальчик весело засмеялся и начал брызгаться, но Лазарь сразу же это пресек. Лишь когда на пляже появилась Люда, нагруженная огромным пакетом с едой и большим складным зонтом, отец приказал сыну вылезти из воды. Ему пришлось повторить свои слова, на этот раз в виде ультиматума, мол, если Миша не послушается, то в воду больше не зайдет, и они наконец подействовали. Люда, подойдя к их цветной подстилке, уже установила зонт.

– Так и знала, что вы устроитесь на самом солнцепеке, – укорила она супруга. – Хорошо, что я вспомнила про зонт.

– Пойду поплаваю, а то я только постоял в воде, – сказал Лазарь жене.

– Иди. Потом посмотришь за этим гавриком, а я почитаю, – кивнула Люда. – По почте пришла новинка, которую я заказывала.

– Еще один детектив, – улыбнулся Лазарь и направился к воде.

Разбежался – раз, два, три шага, толчок – и, нырнув, пронесся под водой, как торпеда. Как только его голова показалась на поверхности, Лазарь вдохнул и перешел на кроль, плавно рассекая воду руками. Проплыв метров сто, он перевернулся на спину и почувствовал легкую одышку.

«Раньше такого не было. Надо купить абонемент в спортивный клуб, согнать наросший жирок, а еще побольше плавать. Таскать железо и пить белковые коктейли ради кубиков на животе – это не для меня».

Лазарь медленно поплыл назад, еле двигая расслабленными руками. Держа голову над водой, он смотрел на берег, на жену и сына. Вдруг Людмила взяла его мобильный, махнула мужу ладонью и опустила руку.

До берега оставалось несколько десятков метров. Неожиданно Лазарь вспомнил свой ночной кошмар, и ему показалось, что он плывет по черной воде, как во сне. Он понимал, что это солнце слепит глаза и поэтому ему все кажется черным, но им овладел страх, которому невозможно было противостоять. Лазарю вновь вспомнилась темно-зеленая, с облезшей кожей и жалкими остатками волос голова утопленницы. «А вдруг она здесь и охотится за мной?» – возникла у него паническая мысль. Впереди появился и лопнул пузырь, почти как в его сне. Внезапно Лазарь почувствовал, как что-то мерзкое, скользкое схватило его за ногу и резко потянуло вниз. Он хлебнул воды, не успев закрыть рот. Лазарь стал колотить по воде руками, чтобы вырваться наружу, к воздуху, к жизни, но тут что-то сильно стиснуло его шею, пережав гортань. От боли он непроизвольно открыл рот, и вода хлынула внутрь. Лазарь закашлялся, сопротивляясь, но вода уже заполнила легкие, и он наконец сдался. Прежде чем его сознание окончательно угасло, он понял, что его куда-то волокут под водой.

Возившаяся с сыном Людмила время от времени поглядывала на мужа. Она знала, что он хорошо плавает и уверенно чувствует себя в воде, но неприятный осадок от ночного разговора внушал ей тревогу. Ее преследовало предчувствие: что-то должно было произойти.

Люда где-то прочитала и крепко-накрепко запомнила: мысль материальна, и если человек во что-то верит, это обязательно воплотится в жизнь. Как хорошее, так и плохое. Ведь некоторые люди после смерти родных с пеной у рта доказывают, что те являлись к ним из потустороннего мира в виде привидений, хотя это была лишь иллюзия, созданная их воображением. А бывает, что человек, почти не имевший шансов на успех, вдруг достигает, казалось, недостижимого. Поэтому Людмила руководствовалась принципом: отталкивать плохое, негативное, гнать от себя дурные мысли и неуверенность в себе. Она сразу же разрывала отношения с подругами, которые начинали жаловаться ей на жизненные неудачи.

Лазарь уже вошел в воду, когда раздался звонок его мобильного, и Люда не колеблясь взяла трубку: «Вдруг что-то важное и неотложное, связанное с пациентами?» В их семье царило полное доверие, и у них с мужем не было тайн друг от друга, касалось ли это работы или других сфер. В последнее время Лазарь стал тревожным; непонятно, что его беспокоит, он не хотел об этом говорить.

Люда глянула на экран телефона; номер был засекречен. Это было очень странно. Выходит, звонивший был незнаком ее мужу и тем не менее звонил в выходной день! Людмила ответила:

– Алло!

И тут ей в ухо ударил колокольный звон, звучащий хмуро и враждебно: «Бом! Бом! Бом!»

Остолбенев, женщина дослушала до конца, наблюдая за тем, как плывет Лазарь. Затем в страхе опустила руку с телефоном. Ей захотелось немедленно вернуть мужа, но как? На пляже шумно, не докричишься. Что может угрожать ему, хорошему пловцу? Люда немного успокоилась. Увидев, что Лазарь развернулся и поплыл к берегу, она с облегчением вздохнула, но махнула ему рукой, чтобы он не задерживался в воде.

Тут она увидела, как его голова внезапно скрылась под водой.

«Он нырнул? Зачем?»

На том месте, где раньше был Лазарь, что-то происходило. Стали подниматься и лопаться многочисленные пузыри. Людмила дико закричала и бросилась к воде, забыв о том, что умеет плавать только «по-собачьи». Ее обогнали два крепких мужчины и стремительно рванулись к тому месту, где только что находился Лазарь. Но там даже пузырей уже не было.

Достигнув этого места, мужчины стали нырять. Они то и дело появлялись на поверхности и тут же снова погружались в озеро. Люда стояла по пояс в воде и с тревогой и надеждой наблюдала за ними. К ним присоединились еще трое мужчин. Но вскоре один из них, показавшись из воды, стал сильно кашлять. Его вытащили на берег и начали делать искусственное дыхание. Лазаря так и не нашли. Мужчины стали смещаться в разные стороны от того места, где последний раз его видели. Вскоре к ним присоединился еще один спортсмен, как оказалось, штатный спасатель этого пляжа, видимо, не очень добросовестно относившийся к своим обязанностям.

Краем уха Люда ловила обрывки фраз. Кто-то говорил, что уже вызвал МЧС, приедут водолазы, они-то уж точно найдут тело утонувшего.

«Тело? Мой муж – это не тело! Он не утонул!»

Но вот на поверхности воды появилась голова одного из спортсменов, и стало видно, что он тянет за собой кого-то, лежащего на спине. Двое других мужчин присоединились к нему, помогая. Вскоре они вытащили на песок безжизненное тело Лазаря и стали делать ему искусственное дыхание. Но все было напрасно.

Людмила услышала, как кто-то сказал:

– Это бесполезно. Прошло минут пятнадцать, за это время клетки мозга уже отмерли; даже если его приведут в чувства, он останется дегенератом.

– Не-ет! – закричала Люда и потеряла сознание, упав на песок рядом с мертвым мужем.

21

У себя в кабинете Олег устроил разбор полетов: почему Лазарь Пионтковский погиб на глазах у своей охраны? Меня он не приглашал, но я сама пришла послушать, как все произошло. Вскрытия тела Пионтковского еще не проводили, но по полученной неофициальной информации следователь, который изучал обстоятельства дела, склонен полагать, что это был несчастный случай на воде. О наличии охраны у потерпевшего ему не сообщали; охранники, активно участвовавшие в попытках спасения или, вернее, поисках тела, были допрошены как свидетели.

– Когда Пионтковский поплыл, я послал Виктора в воду, чтобы он находился поблизости, на случай экстренной помощи, – объяснил Владислав, старший в «наружке», обеспечивающей охрану Лазаря. – Пионтковский плыл профессионально, перед этим на берегу горячительных напитков не употреблял. Когда он направился обратно к берегу, Виктор вышел из воды раньше его – ты же сам сказал, чтобы мы не мозолили клиенту глаза. Ничто не предвещало трагедии, когда Пионтковский был всего метрах в тридцати от берега. Он плыл медленно, кролем, и вдруг исчез, скрылся под водой, словно его затащили в озеро. Сразу же пошли пузыри. Мы отреагировали мгновенно – бросились его спасать. Через считаные мгновения мы были на том месте, где его видели. Там неглубоко, не больше двух с половиной метров. Если бы ему стало плохо, мы мгновенно бы его нашли.

– Но не нашли! – со злостью произнес Олег.

– Вода в озере непрозрачная, видно лишь на расстоянии вытянутой руки. Я стал искать, отходя от берега, Виктор, наоборот, двигался к берегу. Тело мы нашли метрах в пятнадцати от места трагедии. Течения там нет. Предполагаю, что преступник, задержав дыхание, подплыл к объекту и за ноги затащил его под воду. Объект наглотался воды и лег на дно. Преступник оттянул его в сторону, затем выплыл наружу. На это могло уйти минуты две максимум. Тренированный пловец легко может задерживать дыхание на три-четыре минуты.

– Если только он не использовал акваланг, – задумчиво произнес Олег.

– Исключено. Движение дайвера было бы замечено по пузырькам выдыхаемого воздуха, если только он не использовал аппарат закрытого типа, как у «морских котиков», диверсантов.

– Приплети сюда еще шпионов, чтобы оправдать свой промах! Объект вы проморгали!

– Не обязательно быть для этого «морским котиком», – не согласился Владислав. – Тот, кто занимается фридайвингом или подводной охотой, мог бы это совершить. Зайдя в воду, он надел заранее приготовленный груз, чтобы уменьшить плавучесть тела и не тратить энергию, когда из-за воздуха в легких его будет поднимать на поверхность, подплыл снизу и…

– Ты же сам говорил, что объект хорошо плавает, – возразил Олег. – Завязалась бы борьба, а из-за небольшой глубины она стала бы заметной. Да и не так уж просто утопить опытного пловца.

– Как нам и было поручено, мы обеспечивали наружное наблюдение и должны были принять соответствующие меры в случае открытого нападения на объект, – защищался Владислав. – Открытого нападения не было, и было ли нападение вообще, неизвестно. Вдруг это и в самом деле был несчастный случай? Может, у объекта прихватило сердце? Мы вытащили его через несколько минут и оказали первую помощь, но спасти не смогли.

Я понимаю: шансов у Лазаря почти не было. Пресная вода, попав в легкие, за несколько минут всасывается в кровеносные сосуды, разрушает альвеолы, что приводит к отеку легких и смерти. Соленая, морская вода дает утонувшему человеку больше времени на возвращение к жизни.

Молча слушаю спор мужчин, как будто меня здесь нет. Против обыкновения Олег моего мнения не спрашивает. Я не выдерживаю и вставляю свои пять копеек в поддержку версии Владислава:

– В криминалистике известен случай с утоплением в ванне. У следователя вызвала подозрение смерть жены одного господина, которая будто бы заснула в ванне и захлебнулась. Перед этим она застраховала свою жизнь на крупную сумму. Вскоре следователь узнал, что предыдущие две жены этого господина погибли при таких же обстоятельствах и тоже были застрахованы. Однако криминалистическая экспертиза не выявила признаков насильственного утопления женщин. Никаких следов (царапин, порезов) на руках подозреваемого также не было. Следователь предположил, что и первая, и вторая, и третья женщина захлебнулись, когда этот господин, наклонившись, резко дернул их за ноги, так что голова жертвы скрылась под водой. В доказательство был проведен следственный эксперимент: следователь на глазах присутствующих понятых неожиданно резко дернул за ноги чемпионку Англии по плаванию, согласившуюся принять участие в эксперименте, но не знавшей, в чем его суть. Чемпионка мгновенно захлебнулась и потеряла сознание, но ее успели откачать. Господин, убивший таким образом своих жен, отправился на виселицу[6].

– Допустим, – нехотя согласился Олег. – Но откуда убийца мог узнать, что объект отправится на дачу?

– Это доказывает, что преступник – человек из ближайшего окружения Лазаря Пионтковского, хорошо знавший его привычки. Когда я летала к нему в Испанию, во время беседы я поняла, что наш клиент – человек домашний, часто проводит уик-энд у себя на даче. Преступнику достаточно было узнать прогноз погоды на выходные, чтобы понять, куда и когда тот поедет. Судя по тому, что сказал Владислав, подготовка к убийству не заняла много времени. Единственное, что требовалось злоумышленнику, – обладать навыками подводного плавания.

– Больше ничего необычного там не произошло? – поинтересовалась я.

– Жена Пионтковского рассказала, что перед тем, как объект скрылся под водой, на его мобильный телефон позвонили и она услышала колокольный звон. Он показался ей зловещим и заставил ее заволноваться.

Я переглянулась с Олегом. Выходит, и в этом случае убийца оказался верен себе: послал уведомление о смерти – колокольный звон; правда, это послание получила жена Пионтковского. Было ли это случайностью? Этот звонок напрочь исключает несчастный случай; полиция же, похоже, опять не увидит здесь ничего криминального. И это неудивительно: члены «Союза пяти П» умерли в разных районах, при несходных обстоятельствах; на место происшествия выезжали разные оперативно-следственные группы. Вот если бы соединить их все и учесть предупреждение – колокольный звон, тогда возникает следующая картина: серия умышленных убийств.

– Ладно, можешь быть свободен. Потом продолжим разговор, – сказал Олег Владиславу.

Тот ушел, и мы с мужем остались в кабинете вдвоем.

– Поздравляю: клиент мертв, договор закрыт в связи с форс-мажорными обстоятельствами, – хмуро произнес Олег. – Я не помню такого провала!

– Ты считаешь, что теперь мы должны поднять лапки кверху и забыть все как страшный сон?

Слова мужа вывели меня из равновесия. О каком договоре он говорит? Мы знаем, что действует таинственный убийца, лишивший жизни кучу народа, а Олег хочет уйти в сторону?

– Что ты предлагаешь? Продолжать охоту на… – Мой муж мысленно стал подбирать слово, каким можно было бы обозвать таинственного убийцу.

– Фантома! – помогла я ему.

– Почему Фантома, а не Призрака?

– В моем понимании призрак – это тень из прошлого. Например, призрак отца Гамлета. А Фантом – это иллюзия того, чего нет и не было. Мы ищем убийцу, несмотря на то, что все эти смерти полиция отнесла к разряду несчастных случаев. Чтобы доказать, что это не так, нам надо найти преступника. Не исключено, что это могла сделать молодая женщина-спортсменка. Ей было бы довольно просто попасть в квартиру к Денису, незаметно толкнуть Владимира под электричку, отравить Геннадия. Ну а открыть газ женщина может не хуже мужчины.

– Значит, Лазаря утопила женщина? – ядовито поинтересовался Олег.

– Женщины бывают очень сильными, особенно те, которые занимаются боевыми искусствами.

Отстаивая свою гипотезу, примеряю роль убийцы на себя. Задержать дыхание на три минуты, проплыть метров шестьдесят под водой – нет, это мне не под силу, хоть я и неплохо плаваю и в случае чего могу постоять за себя: по рукопашному бою у меня всегда было «отлично». Это должна быть очень уж сильная, спортивная женщина!

– Кто бы ни был убийцей, мужчина или женщина, теперь это дело не наше, а правоохранительных органов, – хмуро пояснил Олег.

– Ты сам прекрасно понимаешь, что скорее всего смерть Пионтковского посчитают несчастным случаем! – энергично возражаю я ему. – И преступник, почувствовав безнаказанность, может продолжить убивать, руководствуясь собственной больной логикой!

– Не думаю, что злоумышленник психически болен – каждое убийство он тщательно продумывает и готовит, – возразил Олег. – Наверное, у этих «Пяти П» был какой-то скелет в шкафу. Теперь все они мертвы и убийца заляжет на дно, даже если прокуратура возьмется расследовать эти дела. Найти его будет очень сложно.

– Мы не можем все так оставить, – упрямо возражаю я, пытаясь переубедить мужа. – У нас на глазах совершили два убийства, а мы не смогли этому помешать. Как говорится, мы должны отстоять честь мундира!

– Что за чушь ты несешь! – вскипел Олег. – Честь мундира! Нет на нас мундиров! А головная боль у меня есть – ежемесячно выплачивать сотрудникам зарплату, платить налоги и погашать кредит за нашу новую квартиру. Ты сама прекрасно знаешь, что с заказами у нас сейчас негусто, аванс, который выдал нам Пионтковский, не покроет и половины понесенных расходов! Даже охране, перед носом у которой ухлопали объект, я вынужден заплатить, потому что, по сути, они правильно сделали все, кроме главного – не смогли уберечь объект! Если тебя так сильно волнует поимка убийцы, напиши заявление в полицию, пусть они этим займутся. А ты, сотрудник детективного агентства и к тому же моя жена, должна заниматься своими обязанностями, а не поисками какого-то Фантома!

За все время, что я знаю Олега (а мы знакомы с ним очень давно, еще с университета), я впервые вижу его таким взбудораженным, с искаженным от ярости лицом. Кажется, еще чуть-чуть, и он на меня набросится!

Я молча вышла из кабинета и села за свой стол. Гончаренко искоса поглядывает на меня, но молчит: видимо, наш разговор на повышенных тонах был слышен даже через закрытые двери.

Мне понадобилось пять минут, чтобы оценить ситуацию, сделать выводы и принять решение. Я молча собрала свои личные вещи, сложила их в большой пакет и направилась к выходу.

– Ты куда? – как выстрел, ударил мне в спину вопрос Гончаренко.

– На Кудыкину гору. Вернее, на Черную, к тете. Беру отпуск за свой счет. Всего хорошего!

Я быстро выхожу, направляюсь к своей машине, сажусь в нее и уезжаю. Не прошло и нескольких минут, как мне позвонил Олег:

– Оксана, я немного погорячился…

– Ты все верно сказал и разложил по полочкам. Думаю, нам надо какое-то время пожить отдельно.

Молчание в трубке. Затем его голос оживает:

– У тебя кто-то есть?

– Не кто-то, а что-то! Обязательство довершить начатое дело и выявить Фантома!

– Давай мы это обсудим…

– Уже обсуждали! Извини, я за рулем, мне неудобно вести автомобиль одной рукой. Вечером созвонимся!

– Ты не придешь ночевать?

– Я же сказала: поживем раздельно. Я на время перееду к тете. Все, пока!

Возможно, я обошлась с Олегом слишком жестко, но по-другому я не умею. По-видимому, из-за этого у меня в жизни все наперекосяк. С Антоном было иначе, но его больше нет…

Приехав на новую квартиру, я быстро собрала вещи и отправилась к тете. Та встретила меня с распростертыми объятиями:

– Оксаночка, как же я по тебе соскучилась! Ты меня совсем забыла!

– Не надо было меня замуж отдавать.

Тетя насторожилась:

– Ты поссорилась с Олегом?

– Нет, я соскучилась по вам. Не возражаете, если я немного у вас поживу?

– Живи сколько хочешь! Ты не могла бы сходить за лекарствами? А по дороге купить свежего хлеба и печенья к чаю?

– Конечно, тетя!

22

Заявить Олегу о том, что я хочу во что бы то ни стало найти таинственного убийцу, – это одно, найти его на самом деле – совсем другое. Где его искать? В чьем окружении из «Союза пяти П»? Он должен был быть знаком всем пятерым? Необязательно! Единственное связующее звено – ему должна быть известна история, произошедшая десять лет тому назад, к которой были причастны все «Пять П». Но каждый из них утверждал, что никому не рассказывал о случившемся. Значит, следует зайти с другой стороны? Отшельник Коля-звонарь мог быть к этому причастен. Предположим, он убил Люсю и как бы передал эстафету новому убийце, который занялся ребятами через десять лет. Почему преступник ждал так долго?.. Версия с преемственностью слишком сложная, у преступника должны быть мотив и цель. Впрочем, полностью отбрасывать это предположение не стоит.

Допустим, что Лазарь сказал мне неправду и вся пятерка ребят или кто-то один из них имел непосредственное отношение к убийству девушки. Эта история через десять лет стала известна некоему лицу, которое решает им отомстить. Но для серии убийств у него должен быть очень весомый мотив. Я уже выяснила: из родственников пропавшей девушки на роль мстителя-убийцы никто не подходит. Хотя, может быть, я ошибаюсь? Надо бы съездить в Каменку и самой все проверить.

Пока откладываю эту версию в сторону и возвращаюсь к «Пяти П». Через кого из них могла просочиться информация, которой воспользовался убийца? Через Лазаря Пионтковского? Нет, он был крепким орешком. Через патологоанатома Василия Пархоменко? По словам Лазаря, он был молчун, себе на уме. Так что тоже вряд ли. Через стоматолога Геннадия Пимоненко? Опять же, по характеристике, данной Лазарем, он не мог этого сделать. С женой Гена жил врозь и вряд ли стал бы доверять постороннему такую тайну. Мажор Денис Плуженко? Этот вполне мог выболтать секрет по пьянке, например желая покрасоваться перед девушкой. В последнее время он восстановил отношения со своей студенческой любовью Ольгой Гаврилюк. Она была с ним в подземелье, когда впервые прозвучал колокольный звон…

Составляю список людей, с которыми надо встретиться в первую очередь, и заношу в него Ольгу и ее подругу, которая тоже была в подземелье.

Остается Владимир Прокопчук. Вовик, по словам Лазаря, слабое звено в их компании. Он вполне мог проболтаться своим собутыльникам. Вовик был дружен с Виталием, братом Василия Пархоменко, поэтому его я тоже занесла в список. У Владимира есть младший брат, с которым он был на ножах. На всякий случай его тоже запишем.

Итак, в моем списке были Ольга Гаврилюк и ее подруга Стелла (обе девушки были в подземелье), Виталий, брат Василия Пархоменко, и Михаил, брат Владимира Прокопчука. Но прежде чем я с ними встречусь, мне надо определиться, какой мотив мог быть у каждого из них.

Шантажа не было. Тогда самое вероятное – месть? Но что-то мне мало в это верилось, ведь прошло уже десять лет… Украинский граф Монте-Кристо? Откладываю эту версию.

А если предположить, что колокольный звон использовали для того, чтобы отвлечь от истинной причины убийств? Но кого отвлекать, ведь все смерти обставлены как несчастные случаи? Убийца перестраховался – вдруг полиция что-то заподозрит?

Сто-оп! А если истинная цель этих преступлений – лишить жизни кого-то одного из этой компании? Чтобы прикончить одного, убивают еще четверых? В этом нет логики, ведь все покушения были обставлены как несчастные случаи. Порядок убийств не случаен? Бред! Что мешало убить первым Лазаря, который постоянно приезжал к себе на дачу и там ходил на пляж? То же самое и с Василием, Геннадием, Владимиром, Денисом. Любого из них могли точно так же убить в любое время и остановиться на этом. Или все же по замыслу преступника должны были быть убиты все «Пять П»?

Возможно, убийца психически нездоров? Эта версия объясняет наличие предупреждающих звонков с колокольным звоном. Но может ли психически нездоровый человек провести такие «ювелирные» убийства, инсценированные под несчастные случаи? Думаю, вряд ли.

Я смотрю на список, и мое внимание все больше привлекает Виталий Пархоменко. Он уже раз отбывал тюремный срок, а это не проходит бесследно, отражаясь на психическом состоянии, у кого больше, у кого меньше. Мне вспомнились случаи с «опущенными» на зоне, которые, выйдя на волю, неожиданно становились убийцами. Надо будет собрать побольше информации и посоветоваться с психиатром-криминалистом. Ведь известно много разоблаченных маньяков, которых подтолкнула к убийствам психическая травма.

В прошлый раз у меня разговора с Виталием Пархоменко не получилось, теперь надо продумать все более тщательно. Решаю идти от простого к сложному. Начинаю с Михаила, брата Владимира Прокопчука. Созвонившись с его родителями (номер телефона я взяла еще у Лазаря в Испании), узнаю рабочий телефон Михаила. Они даже не поинтересовались, почему я позвонила именно им.

Михаил, наоборот, устроил мне по телефону допрос: кто я, зачем ему звоню и где взяла его номер? Узнав, что я частный детектив, он начал вилять, ссылаться на занятость. Тогда я ледяным тоном пояснила ему, что речь идет о смерти его брата и если он со мной не встретится, то в скором времени его вызовут повесткой в прокуратуру, к следователю. Конечно, я блефовала, хотя при желании могла бы организовать это через Якимчука. Но Михаил и без повестки сильно испугался, у него даже голос изменился – стал каким-то приторно-услужливым.

Мы встретились возле Университета народного хозяйства, где он учился в аспирантуре. Михаил, ухоженный, прилизанный, похоже даже, набриолиненный, внешне мне очень не понравился.

– Вы сказали, что хотите поговорить о моем брате, – торопливо произнес он. Было видно, что ему не терпится закончить этот неприятный разговор.

– Об обстоятельствах смерти вашего брата, – уточняю я и поясняю: – Есть версия, что его убили, замаскировав это под несчастный случай. Ему угрожали? Вы что-нибудь знаете об этом?

– Абсолютно ничего не знаю! – громко произнес испуганный Михаил. – Мы с Владимиром уже несколько лет почти не разговаривали. Жили в одной квартире, встречались за завтраком и ужином, но не общались. У каждого из нас была своя комната. Владимиру не нравилось, что родители ставят меня ему в пример. Отсюда холод в наших отношениях.

– Возможно, вы заметили, что в последнее время у него изменилось поведение, появились какие-то странности? Может, он выглядел обеспокоенным? Неужели вы даже парой слов не обменивались при встрече?

– Ничего такого я за ним не замечал. Ничем не могу вам помочь.

Поговорив минут пять в том же духе, я поняла, что даже если Михаил что-то знает, он вряд ли об этом расскажет. Он демонстрировал готовность помочь, даже искусно изображал огорчение из-за того, что не обладает нужной информацией, но я чувствовала, что это лишь игра.

Жаль, у Лазаря не нашлось контактов вдовы Пимоненко Кати: ни телефона, ни адреса в Вознесенске. С Геннадием больше общался Василий, он встречался с его женой, которая приезжала незадолго до его смерти, но у него об этом уже не спросишь… Разве что его брат Виталий сможет мне помочь. Неужели это совпадение, что через день после приезда жены Геннадий умер? Если бы Катя имела связь с другими членами «Союза пяти П», меня бы это насторожило, но, кроме Василия, никто с ней не встречался.

Еду к Якимчуку, мысленно перебирая, что у меня есть. Стоит ли раскрывать карты перед другом-следователем? Он человек дотошный, постарается дойти до сути, и я решаю пока что повременить.

Петр Николаевич, как всегда, радушно меня встречает. Чайник у него уже горячий. Щедро насыпав в чашку кофе из заветной баночки, которую Якимчук бережет только для меня, он заливает его кипятком и прикрывает блюдечком.

– Как жизнь молодая? – традиционно спрашивает он и добавляет: – Как Олег?

– Мы с ним решили какое-то время пожить отдельно.

На то Якимчук и следователь: когда речь идет о сугубо личных делах, он никогда не задает вопросы в лоб, как обычно бывает в таких случаях, а старается не спеша, с помощью наводящих вопросов, интеллигентно все для себя прояснить. Эта его черта очень мне импонирует. К большому сожалению, интеллигентные следователи – большая редкость, да и специфика работы к этому не располагает. Сама я, когда работала следователем, тоже далеко не всегда вела себя интеллигентно. При этом Якимчук очень хороший следователь, его ценят.

По моему нетерпеливому виду Петр Николаевич догадывается, что у меня к нему новые вопросы-задания, и переходит к делу:

– Моя информация тебе помогла?

– Даже очень. Похоже, удалось опознать тело номер четыре. Это Людмила Ивановна Козуб, бывшая жительница Каменки. Сейчас там живет ее мать.

Глаза Якимчука слегка сузились и стали похожи на стеклышки.

– Тело под номером четыре связано с криминалом. Эта девушка была убита колюще-режущим предметом, а затем ее труп был утоплен. Что ты об этом знаешь?

– Пока это лишь мое предположение, сделанное на основе информации, полученной из нескольких источников. Надо провести генетический анализ.

– Оксана, ты человек с опытом работы, неужели я должен тебе все разжевывать? – Когда нужно, Якимчук умеет быть убедительным, несмотря на мягкую интонацию.

Я задумалась. Обещание, данное Лазарю, после его смерти перестало иметь силу. Стоит ли мне заниматься расследованием в одиночку? Если Якимчук заинтересуется этим делом и возьмет его в производство, я буду в курсе того, как идет следствие. Он также знает, что при сотрудничестве со мной расследование пойдет быстрее. А для меня ведь главное, чтобы убийца, Фантом, был найден и наказан, и не важно, кому будут принадлежать лавры победителя.

– Хорошо, Петр Николаевич, слушайте. Где-то три недели тому назад в наше агентство обратился клиент по имени Лазарь Пионтковский…

Я рассказала следователю о возникшем в студенческие годы «Союзе пяти П», о телефонных звонках с колокольным звоном, после которых происходили несчастные случаи со смертельным исходом, о том, как узнала от Пионтковского об убийстве, совершенном десять лет тому назад, о якобы исчезнувших у Дениса Плуженко тридцати тысячах долларов, а также перечислила свои версии по поводу возможного убийцы и его возможных мотивов.

– Хитро обставлено, – кивнул головой Якимчук. – Для того чтобы понять, что с этими смертями что-то нечисто, надо было знать, что эти люди связаны между собой, что они близкие друзья.

– Друзьями они не были, лишь сокурсниками в медицинском университете, – поправляю я Петра Николаевича. – Единственная причина, по которой они изредка между собой общались, – это ужасное происшествие десятилетней давности.

– Ты предлагаешь мне взяться за этот явный «глухарь»? – лукаво улыбнулся Якимчук.

– Вам решать. Если что, будем считать, что этого разговора между нами не было.

– Не хитри, Оксана. Ты ведь сама занимаешься этим расследованием? Зная характер Олега, ставлю сто против одного, что именно на этой почве у вас и возникла размолвка.

Якимчук посерьезнел.

– Я не могу выбирать, чем мне заниматься, у меня есть начальство. Тебе это не нужно объяснять – ты знаешь специфику нашей работы. Дел выше крыши. Многие профессионалы ушли из органов, а те, кто заступил на их место, пока что не обладают достаточным опытом и знаниями. – Он стиснул зубы и заиграл желваками. – Для начала я затребую материалы из райуправлений города по этим несчастным случаям, соберу необходимые данные, а затем выскажу свою точку зрения, подкрепленную фактами, мол, нужно провести расследование, ведь, возможно, речь идет о серии скрытых убийств. Представляю, как взвоют в районных управлениях полиции, да и мое начальство будет не в восторге. Все это смахивает на «глухарь», ведь в большинстве случаев, как это ни прискорбно, серийного убийцу ловят по мере совершения им новых преступлений, а тут он убрал «Пять П» и может залечь на дно, пока ему что-то снова не ударит в голову.

– Вы считаете, что убийца имеет психические отклонения?

– Пока что рано что-либо утверждать, я еще не вник в это дело, но предпосылки к этому есть. Каждое убийство было тщательно подготовлено, а это говорит о том, что в каждом случае у преступника был мотив. Тридцать тысяч долларов – это крупная сумма, но зачем же он продолжил убивать? Вполне возможно, что исчезновение денег и убийства не связаны между собой. Звонки с колокольным звоном свидетельствуют о том, что преступнику мало было лишить их жизни, нужно было еще и до смерти запугать. А это уже сигнал о возможном психическом состоянии убийцы. Когда мы выясним его мотивы, многое прояснится.

В принципе, я думала точно так же. Обычно, когда Якимчук интеллигентно косился на свои часы – старенькие, «командирские», я не менее интеллигентно вдруг вспоминала, что у меня куча дел и надо бежать, и прощалась. Но не сейчас. Я попросила Петра Николаевича помочь мне узнать координаты подруги покойного патологоанатома Василия Пархоменко, которая была вместе с ним понятой при осмотре квартиры Дениса Плуженко.

– Ты хочешь продолжить расследование? – поморщился Якимчук. – Тебе мало, что им займусь я?

– Пока вы преодолеете бюрократическо-правовые барьеры, я, может быть, нарою для вас что-нибудь полезное.

– Смотри только, рой осторожно, чтобы тебя саму не пришлось вырывать!

– Тьфу-тьфу! – сплюнула я через левое плечо.

Петр Николаевич предупреждал не для красного словца: он знал, что несколько раз я была на грани гибели.

Якимчук перезвонил в Печерское районное управление, сообщил, что ему нужно, и не прошло и двадцати минут, как у меня была необходимая информация о Стелле.

23

Итак, Стелле Свиридовой двадцать девять лет, она не замужем (и не была), живет с родителями.

Когда я ей позвонила, она сразу же откликнулась на мою просьбу о встрече. Я еду в сторону Контрактовой площади, на которой мы договорились «пересечься». Не доезжая до площади, которая с недавних пор стала исключительно пешеходной, оставляю машину и дальше иду пешком. Стелла не оригинальна – она назначила мне встречу у памятника Григорию Сковороде. На меня невольно нахлынули воспоминания: на этом месте состоялось наше первое с Антоном свидание. Помню, я затащила его в студенческое кафе… Прошло чуть больше трех лет, а моя жизнь так резко изменилась.

По ищущему взгляду, которым девушка у памятника ощупывала проходящих мимо женщин, я догадалась, что это и есть Стелла. Очень эффектная, высокая, стройная, с копной рыжих волос и зелеными глазами. Я вспомнила Романа, свою давнюю любовь, которая не принесла мне особой радости. Как-то, лежа в постели, он признался, что мама его предупреждала: «Бойся зеленоглазых!» У меня тоже зеленые глаза, и ростом я не уступаю Стелле, хотя каблуки у нее выше.

– Стелла?

Подхожу к ней с противоположной стороны. Она не спеша поворачивается. Спокойно, с улыбкой смотрит на меня. В глазах ни тени тревоги.

– Вы хотели со мной встретиться? Зачем?

– Чтобы расспросить о Денисе и о Василии.

Улыбка сразу же исчезла с ее лица. Стелла заметно опечалилась.

– К сожалению, я была очень мало с ними знакома. Дениса видела всего один раз, а второй… ну, вы понимаете… С Василием встречалась несколько раз, у нас были очень теплые отношения, мне даже казалось… Впрочем, что сейчас об этом говорить?

– Расскажите, каким был Василий.

– Да, конечно. – Тут Стелла спохватилась: – А зачем вам это? Ведь его больше нет…

– Есть предположение, что смерти Дениса и Василия были не несчастными случаями, а замаскированными под них убийствами. – Я внимательно наблюдаю за ней: она вроде бы искренне удивилась.

– Неужели кому-то понадобилось их убивать?

– Пока это только версия, предположение. Поэтому мне и надо узнать о них как можно больше.

– Но вы ведь частный детектив? Разве вы занимаетесь расследованием убийств?

– Я оказываю посильную помощь следствию, и вы верно подметили, самостоятельного расследования не веду. У вас еще будет возможность пообщаться с представителями полиции.

Стелла по-прежнему абсолютно спокойна. Она рассказала мне о своих встречах с Василием, и ничего в ее словах меня не заинтересовало. Решаю подойти с другой стороны.

– Вы давно знакомы с Ольгой Гаврилюк? Вы ведь не учились с ней вместе?

– Нет, она училась на одном курсе с Денисом, у них был роман. В студенческие годы я была с Ольгой в одной команде по плаванию.

Я внутренне напряглась: у Ольги и Дениса была любовь во время учебы, возможно, она надеялась на нечто большее, чем простая интрижка, и у нее в душе могла остаться обида на него. Ольга знала характер Дениса, и когда их отношения возобновились, у нее не должно было возникнуть иллюзий. Итак, у нее был повод ему отомстить. Однако она не могла знать, куда они пойдут после дискотеки… Да, она не знала этого, но, услышав колокольный звон, решила в дальнейшем использовать его в своих планах. Выбросить пьяного Дениса из окна, воспользовавшись удобным моментом, Ольге было бы нетрудно. Например, она подозвала его к окну и попросила выглянуть наружу. Аргументы против: зачем ей понадобилось убивать остальных?

– Скажите, Стелла, а с друзьями Дениса и Василия, Лазарем, Геной и Владимиром, они называли его Вовиком, вы были знакомы?

– Нет. Кажется, они должны были быть на вечеринке у Дениса, но она не состоялась… С этими людьми я не встречалась, хотя в разговоре Василий иногда упоминал их имена.

– В связи с чем?

– Не помню. Видимо, это было что-то очень малозначительное.

– А Ольга была с ними знакома?

– Об этом вам лучше спросить у нее; скорее всего, да, ведь она училась на одном курсе с Денисом и Василием.

– Возможно, она упоминала о ком-нибудь из них? Не важно, в каком контексте.

– Нет, такого не было.

– Ольга перестала заниматься плаванием сразу же после окончания университета?

– Даже раньше. Расставшись с Денисом, она увлеклась тренером по ушу, который через некоторое время стал ее мужем. Оля сменила плавание на ушу. Правда, ее замужество продлилось всего два года…

– Спасибо, Стелла, вы мне очень помогли. Пожалуйста, подскажите, как я могу связаться с Ольгой.

Записав полученную информацию в телефон, я направилась к автомобилю. Ольга меня заинтересовала: неудачная связь с Денисом, умеет задерживать дыхание на длительное время, обладает навыками восточных единоборств, знакома со всеми «Пятью П» еще со студенческих лет. Можно предположить, что Денис или кто-нибудь из «Пяти П», тайно став любовником Ольги, обо всем ей проболтался. Не откладывая в долгий ящик, набираю ее номер.

Общаться с Ольгой по телефону было значительно труднее, чем со Стеллой. Она долго выясняла, кто я, что мне нужно и зачем нам встречаться. То, что я хочу поговорить с ней по заданию следователя прокуратуры, не произвело на девушку ни малейшего впечатления. Она даже потребовала, чтобы я дала ей номер телефона следователя, что я и сделала. После долгих уговоров Ольга согласилась на встречу, при условии что я заеду к ней на работу.

Поликлиника, где Ольга Гаврилюк работает хирургом, находится на Большой Васильковской. Начался час пик, и моя машина едва ползла из-за «тянучки». В итоге я опоздала на встречу на десять минут. В старом здании слишком пусто для поликлиники. Кабинет Ольги на первом этаже. Судя по ее настроению, я могу и не застать ее на месте – приемные часы закончились. Однако Ольга была у себя и даже не сняла белый халат. Я увидела очень красивую, холеную блондинку с голубыми глазами и шикарной фигурой – судя по всему, лифчик со специальными подкладками ей не нужен. В кабинете стоит аромат дорогих духов, и мне это действует на нервы.

– У меня мало времени, так что давайте сразу к делу, – говорит Ольга.

– Не волнуйтесь, я вас не задержу. Но не могу не спросить… У ваших духов такой чудесный запах. Как они называются?

– «Je t’aime», что в переводе означает – «Я вас люблю». Еще есть вопросы?

Несмотря на резкий ответ, замечаю, что тон ее голоса смягчился. Я нарочно спросила про духи, хотя на мой вкус у них слишком навязчивый запах.

– Вы учились вместе с Денисом Плуженко, много с ним общались. Вы не замечали за ним каких-нибудь странностей? Не было ли его падение самоубийством?

– Да вы что? – Ольга с возмущением посмотрела на меня. – Денис был жизнелюбом, брал от жизни все и даже больше, чем она давала!

– Не могли ли его убить, инсценировав его гибель под несчастный случай? Ведь незадолго до его смерти произошли странные события в подземелье Зеленого театра, которые можно было посчитать предупреждением.

– Вы имеете в виду этот дурацкий колокольный звон? Это был розыгрыш в стиле Дениса, ведь это он потащил нас в подземелье! Думаю, он сам все это организовал, чтобы произвести на нас впечатление и напугать.

– Зачем ему понадобилось вас пугать?

– Что происходило у Дениса в голове, даже ему самому было неведомо. Порой он совершал дурацкие поступки.

– В подземелье вы испугались колокольного звона?

– Если вы имеете в виду именно меня, то вначале мне действительно стало жутко, но потом я догадалась, что все это организовал Денис, несмотря на то, что сам очень натурально демонстрировал испуг, дрожал еще сильнее, чем моя подруга Стелла. Василий, тот никак не отреагировал, видимо, у него железные нервы… были.

– Вы сказали, что Денис устраивал дурацкие розыгрыши. Может, вспомните еще какой-нибудь из них?

– Сколько угодно! Например, на мой день рождения, когда мы с Денисом вместе учились в университете и даже были немножко влюблены, по крайней мере я. В то время я жила с родителями на пятом этаже девятиэтажки. Сквозь сон я услышала, как кто-то настойчиво стучит в стекло. Представьте себе мой ужас, когда я проснулась и увидела за окном улыбающегося Дениса с букетом цветов и розовыми крыльями за спиной! Я громко закричала. Мама торопливо вошла в мою комнату и, увидев эту картину, упала в обморок. Мои родители считали Дениса немного сумасшедшим, и я думаю, они были правы. Денис рассказал мне, что вначале хотел провернуть этот трюк с помощью пожарной машины, но ему не удалось договориться. Тогда он нашел ребят, занимающихся альпинизмом, заплатил им, и они спустили его на веревке с крыши. Его девизом было: «Мои фантазии за мои деньги», хотя деньги были папины.

– У Дениса были враги? Может быть, он однажды неудачно пошутил и кого-то этим очень сильно обидел?

– Не знаю, вернее, не могу вспомнить ничего подобного. Денис был взбалмошным, и его выходки не воспринимали всерьез.

– Мне детально рассказали о вашем походе в подземелье…

– Стелла, больше некому… уже, – грустно улыбнулась Ольга; видимо, этот разговор потревожил ее сердечные раны.

– Вы там испортили туфли. Интересно, Денис сдержал свое слово?

– Понимаю вашу мысль: я обиделась на Дениса из-за туфель и отомстила? – иронично произнесла Ольга. – Новые туфли я купила сама, но за его деньги. Жлобом он не был.

Возвращаясь, я задумалась и чуть не приехала на квартиру к Олегу. Вот был бы сюрприз для него! Но я вовремя спохватилась и повернула в сторону Черной горы, где жила моя тетя.

Никакой особо важной информации для расследования разговоры со Стеллой и Ольгой мне не дали, лишь кое-какие штрихи к прошлым событиям. Не скажу, что мои подозрения по поводу Ольги исчезли, однако сейчас казались мне уже менее убедительными. Похоже, Дениса она действительно любила. Но ведь поговорка «От любви до ненависти один шаг!» возникла не на пустом месте.

24

На этот раз я встретилась с трезвым Виталием. Он производил впечатление вполне вменяемого человека. Мы расположились за столиком в кофейне-«стекляшке» в переплетении тихих улочек Соцгорода – так Виталий назвал этот район. Здесь не ощущалось вечного движения огромного города, с пробками, «тянучками», обозленными водителями. Тут было тихо и довольно пустынно, а большое количество малоэтажек напомнило мне родной городок. Я расспросила Виталия о том, каким был Василий, и тот нарисовал его портрет в светлых, позитивных тонах; казалось даже, что он гордился таким замечательным младшим братом.

– Возможно, вам говорили, что у нас с Васей были трения, но это вранье. У нас были хорошие отношения, мы общались, вот только Васе не нравилась жизнь, которую я веду, моя сожительница, и он прямо говорил мне об этом. В глубине души я понимал, что он прав, но обижался, спорил с ним. Знаете, оступиться, сойти с верного пути очень просто, и так сложно, порой невозможно вернуться обратно…

– Извините, если затрону больную для вас тему, но как так получилось, что вы попали в тюрьму? – Я напряглась, предполагая, что сейчас Виталий вспыхнет и отрежет: «Это тебя не касается!»

Однако он задумался. Вообще наша беседа, воспоминания о младшем брате навеяли на него меланхолическое настроение и ностальгию о прошлой жизни.

– Вы не поверите, но в том, что я попал в тюрьму, есть какая-то мистика!

– Мистика? – Я еле удержалась, чтобы не рассмеяться.

– Я много об этом думал. Все началось с вроде бы обычного события. Я познакомился с девушкой, которая жила во Львове, и сильно ею увлекся. Решил на выходные поехать к ней. В то время я занимался спортом, плаванием, почти не пил, – Виталий грустно улыбнулся, – не то что теперь. Итак, я купил билет в «польский» вагон, с трехместными купе. В нашем купе было всего два пассажира, я и седой дядька, попутчик до Львова. Поезд еще не успел тронуться, а он уже выставил на стол всякую вкуснятину и бутылку коньяка. Я целый день бегал, старался закончить все дела перед отъездом, да еще и на тренировку сходил, словом, с утра ничего не ел, голодный как волк. Сосед по купе меня спрашивает:

– Парень, поддержишь компанию?

А у меня от голода кишки в животе марш играют. Желая поесть, а не выпить, соглашаюсь. Вручает мне дядька странный нож, похожий на кинжал, только размерами поменьше, обоюдоострое лезвие сантиметров двадцать и необычная костяная рукоять, на которой изображены какие-то черточки. В первый момент они напомнили мне иллюстрацию к рассказу Конан Дойла «Тайна пляшущих человечков». Только тут были одни черточки, без дополнений. Потом, уже на зоне, я нашел в библиотеке книгу о скандинавских рунах; похоже, это были именно они. Но тогда, в купе, я ни о чем таком не думал. Вижу, мой попутчик какой-то печальный, рассеянный, мыслями где-то далеко. Думаю, наверное, у него случилась какая-то трагедия, вот он и хочет излить душу за коньяком.

Взял я тот нож в руку, и так он мне понравился! Какой-то он такой, к себе притягивает, и мысли в голову лезут, как бы его заполучить? Нарéзал я колбасу, ветчину, сыр, хлеб, открыл банку со шпротами и отложил нож подальше от себя, чтобы мысли глупые в голову не лезли. Попутчик мой тем временем сходил к проводнице, взял у нее стаканы, в которых она чай разносит, и тут же наполнил их до краев коньяком. Прежде я не пил в таких количествах, стал отнекиваться, но он сумел меня уговорить. Как, не знаю. Сколько раз я был в студенческой компании, меня уговаривали, но я не поддавался и домой возвращался трезвым.

Выпил я стакан коньяка и ничего не почувствовал, вроде и не пил, и стал обильно закусывать. Потом чувствую, алкоголь подействовал, мне стало легко. Допили мы эту бутылку, и дядька сразу же достает вторую и разливает по полстакана. На этот раз я не сопротивлялся, думаю, закуска хорошая, а я здоровый как бык; к тому же мысли все вокруг этого ножа вертятся.

– Хороший нож, – говорю, беру его в руку, верчу, рассматриваю. – Откуда он у вас?

– Старинный, по случаю ко мне попал. А почему спрашиваешь? Может, понравился?

– Очень понравился, – признаюсь я.

– Ты ему тоже понравился, – говорит дядька, а мне смешно: как ножу может понравиться человек, который его держит?

– Дарю! Забирай! – оживился мой попутчик, словно не он, а я делал ему подарок.

Я стал отнекиваться, а потом подумал: «Завтра этот чувак проспится и забудет о своем подарке. Зачем мне с ним спорить?» Выпили мы еще, и тут я вижу, что потолок переворачивается. Залез я на верхнюю полку и вырубился. Проснулся через пару часов. Смотрю, дядьки уже нет, его постели тоже, как будто и не было его. Правда, остались следы нашего пиршества и нож.

Выхожу в коридор и спрашиваю у проводницы, куда мой попутчик делся? Отвечает, что вышел он на первой узловой станции, хотя билет у него до самого Львова. Возвращаюсь в купе и решаю: раз такое дело, заберу нож себе, тем более что дядька мне его подарил. Рассказываю я так долго этот вроде бы незначительный эпизод, чтобы стало понятно дальнейшее.

Начали мне сниться странные сны, похожие на исторические фильмы, и стал я замечать, что порой разговариваю сам с собой, спорю, мое второе «я» приказывает мне, что надо делать. А затем мне стал сниться один и тот же сон, будто я преследую какого-то человека в темной одежде, а лица его никак рассмотреть не могу. Догоняю его, разворачиваю… и в тот же миг просыпаюсь. Эти сны очень сильно действовали мне на нервы. Я изменился: стал раздражительным, вспыхивал по малейшему пустяку, чуть что, готов был лезть в драку. Стал пропускать тренировки, заглядывать в бутылку; ни на секунду не расставался с подаренным ножом, сшил для него кожаные ножны. И вот однажды ночью мне удалось разглядеть лицо человека, которого я преследовал.

Контингент друзей у меня тоже поменялся, и вот я со своими новыми друзьями оказался, уже довольно сильно выпивший, в ресторане «Млын» в Гидропарке. Там мы подсели к двум девчонкам и стали их «клеить», а оказалось, что они ожидали своих ребят. Когда те ребята пришли, между нами началась перепалка. Чтобы администрация ресторана не вызвала милицию, мы ушли выяснять отношения в темноту парка. Завязалась драка. Я был как бешеный, свалил противника с ног и бил его до тех пор, пока тот не затих. Затем пришел на помощь приятелю, сбил и его противника на землю и стал пинать его ногами. Вдруг мне показалось, что этот человек мне знаком. Наклонившись, я осветил мобильным телефоном его окровавленное лицо. Он лежал без сознания. Я понял, что это тот самый человек, которого я преследовал во сне. В голове у меня будто перемкнуло: «Это враг, и он должен умереть!»

Я выхватил нож, собираясь вонзить его в лежащего, но, к счастью, мой приятель мне помешал. Тут послышались милицейские свистки и мы бросились наутек. Я понимал, что в метро меня могут задержать, а другого пути с острова нет, разве что на лодке или вплавь. Хотя была уже осень и вода в Днепре была довольно холодной, я снял всю одежду, вплоть до белья, соорудил из нее тюк, положил его на голову и переплыл на Левый берег, до которого было значительно ближе. Прохладная вода меня отрезвила, и я понял, в какую историю попал. Оказавшись на берегу, я едва смог одеться, так меня трясло, пришлось немного пробежаться, чтобы восстановить кровообращение. Я пошел на автобусную остановку и переехал на Правый берег. Мне было понятно, что скорее всего мой напарник попадет в руки милиции, ведь на острове Гидропарк он как в ловушке. Вряд ли он сможет проделать то же, что и я.

И я забеспокоился. Но тревожило меня не то, что я сделал и что меня может ожидать, а то, что милиция, добравшись до меня, конфискует мой чудесный нож. Поэтому я поехал прямо на родительскую дачу. Запасной ключ лежал в условленном месте. Я спрятал свой нож среди рухляди под крышей сарая. Когда я вернулся в родительскую квартиру, меня там уже ожидала милиция – мой приятель сразу же попался. По непонятным причинам следствие продолжалось целый год, хотя все и так было понятно. Я получил пять лет строгого режима.

Во время следствия мое оружие не фигурировало, и его не искали. О том, что я хотел ударить ножом лежащего человека, знал только удержавший меня приятель, но он об этом умолчал, понимая, что иначе срок наказания может увеличиться.

На зоне я много думал о том, что со мной произошло, узнал о скандинавских рунах, даже пытался читать эзотерическую литературу – и такая попадалась мне в тюремной библиотеке. Но больше всего мне помог разобраться в произошедшем отбывающий со мною срок экстрасенс… Имя его вам знать необязательно.

Экстрасенс считал, что попавший ко мне нож необыкновенный, магический, возможно, с его помощью проводили человеческие жертвоприношения и он постоянно требует крови. Видимо, с человеком, который владел им до меня, происходило что-то неладное, и он избавился от оружия, подбросив его мне. Как иначе объяснить то, что, как только я завладел ножом, моя жизнь резко изменилась?

Я дипломатично промолчала о том, что большинство людей, впервые совершивших преступление, ищут себе самые фантастические оправдания. Виновата обстановка, настроение, нога, с которой они в тот день встали, окружающие люди, просмотренный фильм, прочитанная книга и многое другое, за исключением их самих.

– Интересно, как вы поступили с ножом, после того как освободились?

– Первое время я боялся даже приближаться к тому месту, где он лежал, но потом решил взять нож и выбросить его в Днепр, пусть там ржавеет. Однако не нашел его…

Кровь бросилась мне в голову. И вопрос сорвался с моего языка раньше, чем я смогла обдумать услышанное:

– Может, его нашел ваш брат, пока вы были в заключении?

– Я спросил об этом у Васи, а он не любил лгать, особенно мне, своему брату. Он смущенно ответил, что нашел мой нож, взял его с собой в туристический поход и на каком-то острове, где они останавливались, потерял.

Мое сердце выскакивало из груди. Не знаю, как мне удавалось сохранять спокойствие.

– Вы не пробовали отыскать этот нож?

– Зачем? Я был рад, что избавился от него и он не навредил моему брату, так же как мне.

«Как знать!» – подумала я.

– А ваш брат Василий не пробовал его отыскать? Он ведь понимал, что, вернувшись домой из заключения, вы обнаружите пропажу?

– Нет, Вася его не искал, наверное, это было довольно сложно. Он обрадовался, что я не огорчился из-за исчезновения ножа. Я же говорю вам, у нас с братом были хорошие отношения. Гораздо хуже у меня отношения с родителями. Они считают, что лучше, чем я сам, знают, что мне нужно. Поэтому я с ними и не живу, хотя после смерти Васи они сменили гнев на милость и попросили меня вернуться домой.

– Может, вам стоит согласиться?

– Пока что в моих планах этого нет.

На этом мы распрощались. Рассказанное Виталием взбудоражило мое воображение, которое вступило в полемику с логикой и материалистическим мировоззрением. Ведь если признать, что полученный Виталием кинжал способен влиять на психику человека и подталкивать его к убийству, тогда картина преступления, совершенного десять лет назад, становится ясна.

Появляется мотив – жажда убийства, овладевающая хозяином кинжала. Василий находит нож и берет его с собой в поездку. Там оружие присваивает кто-то из их компании либо Коля-звонарь, подошедший к костру…

На этом мои фантазии заканчиваются – их опровергает логика. Во-первых, убийства членов «Союза пяти П» совершены без участия холодного оружия. То есть нож не может иметь к этому отношение. Во-вторых, я не верю, что существует негативная энергия вещей, которая подталкивает человека к преступлению.

Всегда есть мотив и цель преступления, и они не имеют никакого отношения к мистике. Мотив – это внутреннее побуждение преступника, цель – желаемый результат, который надеется получить злоумышленник, совершив преступление. В основе большей части преступлений лежит корысть, но в истории криминалистики были случаи, когда основной мотив, которым руководствовался убийца, так и не был определен. Яркий тому пример – Анатолий Оноприенко, врывавшийся в дом к незнакомым людям и убивавший всех, даже малолетних детей. Он забирал ценные вещи и деньги – казалось бы, им руководила корысть. Но сам Оноприенко говорил, что главным для него было «изобразить крест своими преступлениями»; жертв должно было быть три тысячи; он собирался убивать знахарок и священнослужителей. Психиатрическая экспертиза признала его вменяемым. Так что же послужило побуждением для таких зверских массовых убийств? Может, у Оноприенко тоже был какой-то магический предмет, который его к этому подтолкнул?

Я решаю проконсультироваться с психиатром-криминалистом Валерией Сорокиной, с которой меня когда-то познакомил следователь Якимчук. Знаю, что она изучает мотивации преступлений и их связь с наследственностью.

25

Звоню Валерии на мобильный, представляюсь. Она сразу же меня вспомнила.

– Я хотела бы с вами проконсультироваться. Когда мы сможем встретиться?

– Бóльшую часть времени я провожу в Житомирском СИЗО, но сегодня как раз в Киеве. Сейчас нахожусь в НИИ Судебных экспертиз, еще два часа буду занята, а потом мы сможем увидеться. Сегодня вечером я возвращаюсь в Житомир.

– Давайте я к семнадцати часам подъеду к вашему НИИ и мы с вами поговорим, чтобы вам потом не пришлось возвращаться через заторы.

– Я редко бываю на свежем воздухе – слишком много времени приходится проводить в закрытых помещениях, поэтому у меня есть контрпредложение. Тут поблизости расположен чудесный парк Политехнического института. Давайте встретимся у входа, возле метро.

– Превосходно! До встречи!

Когда я подъехала, Валерия была уже там, стояла у барельефа погибшим во время Второй мировой войны студентам и преподавателям. Миловидная миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой, похожая на студентку. Просто не верилось, что она по долгу службы общается с убийцами-«серийниками», отбывающими пожизненное наказание. Мы с Викторией стали прохаживаться по тенистым аллеям. Здесь было много парочек и студенческих компаний, а также молодых мам, катающих своих чад в колясках.

– Валерия, в вашей практике бывало такое, чтобы человека подтолкнул к преступлению какой-то предмет, по его мнению, обладающий магическими свойствами?

– Порой причины, которые побудили человека к преступлению, кроются в его далеком прошлом. Это могут быть психические травмы, полученные в детстве во время ссор, развода родителей, пребывание в специализированных детских учреждениях, куда ребенок попал, лишившись родительской опеки. В подростковом возрасте, во время полового созревания, – неудачная первая любовь с тяжелыми последствиями. В более позднем возрасте, когда не складываются отношения с противоположным полом и многое другое, что откладывается в нашем подсознании, никуда не исчезает и ожидает подходящих обстоятельств, чтобы «выстрелить». При наличии всего этого катализатором может послужить и предмет, который сам человек наделяет магическими свойствами. Хотя, как я уже сказала, на самом деле предпосылки были заложены в прошлом, часто даже в детстве.

Я сразу взяла себе на заметку, что психиатр-криминалист не опровергла с ходу мою версию. Валерия же продолжала свой рассказ:

– Американские ученые считают, что возможность человека стать преступником заложена на генном уровне и зависит от гена МАО-А, который является регулятором дофамина и адреналина в крови. Чем менее инертен этот ген, тем выше уровень дофамина и адреналина. Этот ген называют «геном агрессии», «геном воина, монаха, героя, убийцы, предпринимателя и лидера». Естественно, это не значит, что человеку, у которого присутствует этот ген, суждено стать преступником, ведь для этого требуются определенные условия, и в большинстве случаев он никак себя не проявляет. Уже из самого названия – «ген воина, монаха, героя, убийцы, предпринимателя и лидера» – ясно: спектр, где он себя проявит, довольно широк. По крайней мере, исследования, проведенные американскими учеными, показали, что у ста процентов преступников, отбывающих наказание в тюрьмах за особо тяжкие преступления, этот ген присутствует. Я также провожу подобные исследования, конечно, не такие массовые, ведь генетический анализ очень дорого стоит. С помощью социологов я сделала выборку из преступников, осужденных на пожизненное заключение за убийства, и результат точно такой же – ген МАО-А у всех у них есть. Возможно, именно активация этого гена, запущенная какими-то внешними обстоятельствами, поможет объяснить преступления, в которых вроде бы отсутствует всякая логика.

Я слушала Валерию, и вдруг меня осенило: я ищу убийцу вне «Союза пяти П», а что, если он был одним из них, как в известном детективе Агаты Кристи «Десять негритят»? В таком случае наиболее подходящим кандидатом на роль убийцы является Василий Пархоменко. При взрыве газа на даче тело погибшего сильно обгорело; опознание в таких случаях носит условный, поверхностный характер. Василий имел возможность отравить Геннадия Пимоненко и скрыть причину его смерти, поскольку сам делал вскрытие. В студенческие годы он занимался плаванием, был физически очень крепким и мог утопить Лазаря. Василий вполне мог быть виновником гибели Владимира Прокопчука – возможно, тот сильно испугался, вдруг увидев рядом с собой мнимого покойника. Прокопчук потерял сознание от страха, что зафиксировала камера наблюдения, и упал под колеса электрички.

Однако эту версию опровергает смерть Дениса Плуженко, к которой Василий никак не мог быть причастен, потому что в это время находился за пределами квартиры приятеля. А может, смерти Дениса и других членов «Союза пяти П» не связаны между собой? Плуженко убили из-за хранящейся у него крупной суммы денег, а с остальными членами «Союза пяти П» расправился уже Василий, по непонятным причинам. Какой мог быть для этого мотив у человека, у которого все успешно складывалось в жизни?

Тем временем Валерия продолжала рассуждать:

– Убийства, имеющие сексуальный характер, обычно совершают люди, в чем-то ущербные: имеющие физические недостатки, не получающие удовольствия от естественного полового акта. С точки зрения психиатрии это вполне объяснимо. Однако случаются исключения. Особенно показательна в этом плане серия убийств, совершенных на Донбассе так называемым убийцей с молотком. В шахтерском городке произошла серия преступлений – молодых женщин убивали молотком. У первых жертв не пропадали ценные вещи, деньги, они не подвергались насилию. Зато в дальнейшем убийца, оглушив жертву, насиловал ее, забирал золотые вещи и добивал молотком. Двум женщинам удалось выжить: одну из них убийца не смог оглушить, она подняла крик, и ее услышали люди; преступник убежал. В другом случае жертве после жестоких ударов молотком удалось выжить. Обе женщины в один голос сказали, что убийца «красавчик», и помогли составить его портрет. Когда преступника арестовали, то оказалось, что это действительно очень красивый мужчина, без физических недостатков. Он был женат, у него было двое детей. Трудился на шахте, очень хорошо зарабатывал, положительно характеризовался на работе и дома. Золотые украшения, которые он отобрал у жертв, все оказались у него, он не смог объяснить, зачем они были ему нужны, как и сами убийства и изнасилования. По его словам, интимная жизнь с женой его вполне удовлетворяла; кроме того, у него имелась масса возможностей завести интрижку на стороне, не прибегая к насилию. Насилуя жертв, он не получал какого-то необыкновенного удовольствия, совершал это, лишь потому что была такая возможность. Если он не ставил себе целью изнасилование или ограбление женщин, тогда для чего совершал преступления? Однозначного ответа на этот вопрос нет. Хотя если принять во внимание гипотезу американских ученых (о «гене воина»), можно предположить, что в жизни «убийцы с молотком» могли быть обстоятельства, которые активировали этот ген, и преступник совершал убийства бессознательно.

Захваченная идеей о том, что убийца – мнимый покойник Василий Пархоменко, я спросила Валерию:

– Выходит, если какие-то внешние обстоятельства активируют этот ген, человек внезапно может стать убийцей и начать вести совсем иную жизнь? У него появится тяга к преступлениям?

– Вы несколько упрощенно восприняли мои слова о влиянии генов на поведение человека. Единичны случаи, когда человек сознательно стал убийцей; как правило, это происходит под влиянием каких-то обстоятельств. Совершив убийство, человек уже не может быть прежним, он становится другим. Что же касается тяги к преступлениям, если мы рассматриваем психически вменяемого человека, то это скорее слишком легкомысленное отношение к чужой жизни, чем стремление ее отобрать.

Известны случаи «множественных личностей». Это когда в одном человеке уживается несколько личностей. Наиболее известный пример – это Билли Миллиган, который был един в двадцати четырех личностях! Десять были основными, в том числе две женские. Он был обвинен в нескольких преступлениях, пока его адвокаты не доказали, что эти преступления совершили его альтернативные личности. Он был оправдан и отправлен в психиатрическую лечебницу.

«В Василии одновременно уживались две личности? Это было бы более внятным объяснением его поведения, чем то, что к убийству его подтолкнуло владение магическим кинжалом. А почему он убил приятелей через десять лет, а не раньше? Не слишком ли я увлеклась идеей, что Василий инсценировал свою смерть и где-то прячется? Надо провести генетический анализ останков, чтобы дальше разрабатывать эту версию».

– В психиатрии известны случаи деперсонализации личности. Это когда собственные действия воспринимаются как бы со стороны и сопровождаются ощущением, что ими невозможно управлять. Вероятно, это разновидность шизофрении.

Поблагодарив Валерию, я мчусь на встречу к Виталию, брату Василия. Он оказался на работе и был озадачен моей просьбой немедленно увидеться. Еду к нему на рынок «Юность», расположенный в Дарнице, где Виталий трудится в павильоне по продаже и ремонту мобильных телефонов. Вижу, что он сидит в глубине павильона, за отдельным столом, и занимается ремонтом. Я позвала его. Виталий увидел меня и, неохотно оторвавшись от работы, вышел со мной на улицу. И тут я озадачила его еще больше, попросив разрешить мне срезать волоски с его головы.

– Надо будет провести генетический анализ останков вашего брата. Прическу я вам не испорчу – мне требуется лишь два волоска.

– Зачем? – недоумевает Виталий. – У вас есть сомнения в том, что Василий погиб? Или, может быть, вы меня подозреваете в его убийстве?

– Нет, что вы! Это нужно для расследования.

– Хорошо, отрезайте. Мне нечего скрывать!

Я чувствую, что Виталий обозлился на меня.

С полиэтиленовым пакетиком, в котором лежит несколько волосинок, еду к Якимчуку. Прямо с порога заявляю ему:

– Надо сделать ДНК-анализ останков Василия Пархоменко!

И тут же выкладываю свою версию о том, что за всеми преступлениями, за исключением убийства Дениса Плуженко, может стоять мнимый покойник Василий.

Однако Якимчук настроен не так оптимистично, как я:

– У нас нет ни одного факта, подтверждающего, что это убийства, а не несчастные случаи. Пока не возбуждено уголовное дело, мы не сможем провести эксгумацию останков Пархоменко, чтобы взять образец для анализа ДНК. Кроме того, нам потребуется на это еще и разрешение его родителей.

– Разрешение я беру на себя! – самонадеянно заявляю я.

– Не спеши будоражить его родителей своими фантастическими идеями, – остановил меня Якимчук. – Мало кто соглашается на эксгумацию останков своего ребенка. В большинстве случаев приходится искать убедительные доказательства для суда, чтобы он дал разрешение. Но возможно, нам даже не придется обращаться к родителям Василия. Когда судебный эксперт сталкивается со сложными случаями, он заранее берет образец для генетического анализа. Надеюсь, что эксперт, который делал вскрытие обгоревших останков Пархоменко, поступил так же.

Петр Николаевич засел за телефон, вышел на следователя, узнал у него фамилию эксперта, составлявшего судебно-медицинское заключение, и перезвонил ему.

Закончив разговор, Якимчук обрадовал меня:

– Биологический материал для проведения анализа ДНК есть. Теперь его нужно сравнить с твоим образцом, – следователь кивнул на волосы Виталия.

– Петр Николаевич, я знаю, что анализ ДНК занимает очень много времени, но прошу вас, сделайте все возможное, чтобы его не затягивали.

– Как всегда, тебе нужно все и вчера, – проворчал Якимчук.

26

Не успела я дойти до автомобиля, как мне позвонил Олег.

– Оксана, возвращайся домой. Мы оба погорячились. У нас было время подумать и успокоиться. Я по тебе очень соскучился!

– Я думаю иначе: нам надо пожить некоторое время раздельно, чтобы разобраться в своих чувствах.

– Оксана, извини, если я тебя чем-нибудь обидел. Вернись, пожалуйста!

– Олежка, давай сделаем так, как я тебя прошу.

– Хочешь заниматься расследованием этих несчастных случаев? Пожалуйста, занимайся, я буду тебе помогать.

– Дело не в них, а в том, что так будет лучше для нас с тобой. Извини, мне надо ехать! Пока! – И я даю отбой, но не спешу трогаться с места, потому что еще не решила, куда ехать. Смотрю на себя в зеркало заднего вида, как бы спрашивая совета.

«Все, что было запланировано на сегодня, я выполнила. Ехать к тете на Черную гору рано; либо она придумает для меня какое-нибудь поручение, либо же мне придется слушать бесконечный монолог о ее болезнях. Раз уж у меня выдалось немного свободного времени, почему бы не подумать о себе, любимой? Можно посетить салон красоты, поправить прическу, обновить гель-лак, сделать педикюр, немного подкрасить выгоревшие на солнце брови…»

Сказано – сделано! Я поехала в салон красоты «Лыбидь». Там в дополнение ко всему меня уговорили сделать маску для лица. Как приятно отдаться в руки волшебниц красоты, расслабиться, не думать о том, кто же преступник и как его вычислить.

Выхожу из салона обновленная, с прекрасным настроением, и замечаю, что притягиваю мужские взгляды. Никогда не жаловалась на отсутствие внимания со стороны представителей сильного пола, но сейчас я для них словно магнит. Сажусь в автомобиль и с удовлетворением смотрю на свое отражение – зеленоглазая брюнетка со свежим макияжем, излучающая радость. По дороге к тете заезжаю в «Ашан» на Большой Васильковской и покупаю продукты.

Уже поздно. Красота требует жертв и большого количества времени – я провела в салоне более четырех часов! Теперь уже нескоро сюда загляну.

Приятно ехать по вечернему городу – никаких тебе заторов. Правда, иногда портят настроение спешащие идиоты, которые подкрадываются сзади и слепят дальним светом в зеркало заднего вида, но сейчас даже они не могут испортить мне настроение.

Поднимаюсь к Печерскому мосту, выезжаю на Бастионную, ведущую к Национальному Ботаническому саду им. Фомина, сворачиваю на улицу Бойчука, бывшую Киквидзе, и попадаю в паутину маленьких улочек, где новичку так легко запутаться; тут местами сохранился частный сектор, где живет моя тетя.

Останавливаюсь у ее двора. В окне нет света. Видимо, тетя смотрит телевизор в гостиной, закрыв окна плотными шторами. Эти шторы напоминают мне о том времени, когда я жила здесь и охотилась за Тенью; правда, впоследствии оказалось, что это Тень охотилась за мной. Похоже, с тех пор ничего не изменилось: я снова живу у тети и охочусь за Фантомом, только он пока что обо мне не знает. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Улица, как всегда, пустынна, прохожих нигде не видно. Медленно едет автомобиль, включив ближний свет. Тут почти как в селе – когда стемнеет, кажется, что все вымерли. Выхожу из автомобиля, открываю багажник и собираю высыпавшиеся из пакета продукты.

Машина позади резко остановилась. Не успела я обернуться, как мне на голову надели черный непрозрачный мешок. Мои руки сжали крепко, словно тисками. Меня засунули в автомобиль на заднее сиденье.

Кричу, зову на помощь, но плотная ткань заглушает звуки. Да и кто меня услышит, ведь на улице никого нет! Вырваться тоже не удается. Люди, напавшие на меня, действовали профессионально; это совсем не похоже на поведение Фантома. Похоже, я влипла, как муха в паутину, и теперь нахожусь полностью во власти похитителей. Кто это может быть? Возможно, это связано с делами агентства, которые мы вели раньше, разоблачая в неверности мужей-жен, и вот кто-то из них решил отомстить. Видимо, мы очень насолили этому человеку, раз он решился меня похитить. Меня волнует, какую цель он (или они) преследуют? Хотят потребовать выкуп? Или отыграться на мне? В любом случае ближайшее будущее рисовалось мне в черном цвете. Единственное, что меня хоть чуточку успокаивало: это не Фантом, который привык действовать в одиночку. Конечно, глупо себя успокаивать в подобной ситуации, но я надеюсь, что моя жизнь еще не закончена.

Мы едем молча. Когда я снова начинаю вырываться, меня жестко удерживают, но не бьют. Молчание похитителей пугает меня сильнее, чем ругань и угрозы, – тогда я бы могла прикинуть степень опасности той ситуации, в которой очутилась. Похитители-молчуны действуют мне на нервы, неизвестно, что у них на уме. В голову приходят худшие сценарии подобных покушений, но я гоню их прочь. Похитители надевают маски, если не хотят, чтобы жертва видела их лица, а это означает, что у меня есть надежда. Судя по тому, что со мной поступают более-менее тактично, скорее всего, меня похитили для переговоров.

27

Автомобиль остановился. Я напряглась, лихорадочно ища выход. Меня не грубо, но резко вытащили из автомобиля и куда-то повели. Где-то неподалеку шумели моторы автомобилей. Выходит, мы в городе, а раз так, я нужна им как заложник. Поведение похитителей тоже указывало на это. Вот только неизвестно, какие они выставят требования и кому. Хотя кому, как не Олегу?

Ведомая похитителями, поднимаюсь по ступенькам. Их немного; скорее всего, это крыльцо. Напрягаю слух в надежде услышать посторонние голоса. Тогда я крикну и попрошу о помощи, хотя и знаю, что надеяться мне особо не на что. Народ в наше время пошел боязливый, максимум, на что можно рассчитывать, – что они позвонят в полицию.

Однако ничего подобного не потребовалось. Меня завели в помещение, и хватка с обеих сторон ослабла, – видимо, похитители успокоились, видя, что я перестала брыкаться, и решили, что я полностью в их власти. То, что они не связали мне руки, было с их стороны большой ошибкой!

Я резко вырвалась, отбежав на два шага, натолкнулась на стол и, сорвав с головы мешок, приготовилась к сопротивлению. В первый момент я ослепла от яркого электрического света, и эти мгновения при других обстоятельствах могли бы быть роковыми. Я приняла стойку, готовясь блокировать удары, и тут увидела стоящего напротив похитителя и остолбенела…

– Извини за маленький розыгрыш. Иначе никак не удавалось встретиться и поговорить с тобой. – Олег был один в нашем офисе и ехидно улыбался.

«Розыгрыш?»

Я наношу ему удар носком, мае-гери, целясь в солнечное сплетение, но Олег его блокирует. Я приближаюсь к нему и наношу удар ребром ладони в шею, шуто-учи, но и этот удар он блокирует. Оказавшись рядом со мной, Олег хватает меня в медвежьи объятия и не дает мне пошевелиться. Мои сто семьдесят пять сантиметров плюс высокие каблуки позволяют лишь уткнуться носом в его подбородок.

– Отпусти! – требую я.

– Больше драться не будешь?

– Посмотрим!

Олег меня отпускает, сделав полшага назад, и я изо всей силы бью его ладонью по щеке. На этот раз он не сопротивлялся, лишь смотрел грустными, собачьими глазами, и у меня пропало настроение продолжать в том же духе.

– Я чуть не умерла от страха! Не ожидала от тебя такого!

– А теперь представь, что вместо меня там оказался бы убийца, за которым ты охотишься! Место пустынное, малолюдное, никто тебе не поможет. Ты ведь помнишь, как тебя пытались похитить? Тебе тогда чудом удалось спастись. – По мере того как говорил Олег, вижу, что его покорность и растерянность проходят и он начинает злиться. – Тебе было мало, ты снова искушаешь судьбу?! А ты знаешь, что за тобой следили?

– Откуда тебе это известно?

– Я нанял «наружку», чтобы она тебя охраняла. Они-то и выявили «хвост». Вчера следивший довел тебя до Черной горы, до дома тети; люди, охранявшие тебя, должны были проследить за тем автомобилем. Ты же знаешь, что «наружка», которую я нанимаю, – это всего один экипаж, а не два или три, сменяющие друг друга, чтобы не дать себя обнаружить. Эти дважды прокололись: позволили «хвосту» их обнаружить и потеряли его – у них под носом произошла авария, возникла «пробка», и твой преследователь благополучно скрылся.

– Автомобильные номера не пробивали? Или они фальшивые?

– За тобой следили на «евробляхе» с тонированными стеклами. «Наружка» не смогла даже определить, мужчина там был или женщина. Поэтому я решил продемонстрировать тебе вечером вживую, что тебя может ожидать, ведь когда я предупреждаю тебя об опасности, ты меня не слышишь.

Я почувствовала тревогу и мысленно отругала себя за легкомыслие. Да, я вела себя неосмотрительно, раз не заметила «наружки» Олега, а ведь я знаю этих ребят в лицо, а также номера их автомобилей, на которых они выезжают на «дело». Да, это не «наружка» правоохранительных органов, где одновременно работают сразу несколько экипажей, которые к тому же могут менять номерные знаки. Я не заметила «хвоста», а ведь неизвестно, какую цель он преследует. Вряд ли это сулит мне что-то хорошее.

«Неужели Фантом на меня вышел? Это возможно в том случае, если моя версия оказалась верной: Василий Пархоменко жив и поддерживает тесные связи со своим братом Виталием. Тот рассказал Василию о моем желании провести экспертизу ДНК, и Пархоменко-младший решил заняться мною всерьез.

Возможно и другое. Я встречалась с разными людьми, имеющими отношение к убиенному «Союзу пяти П»; возможно, среди них находился убийца или лицо, близкое к нему. Олег молодец, что сумел выявить «хвост» и предупредить меня об этом.

– Спасибо, Олег! Прости меня, иногда я веду себя просто невыносимо! – повинилась я.

Мой муж, самый близкий мне человек, не психанул после нашей ссоры, не пожадничал, ведь «наружка» за мной обошлась ему в копеечку.

– Ладно, проехали, – проворчал довольный Олег. – Надеюсь, ты вернешься домой и мне не придется больше тебя похищать?

– Давай сегодня я переночую у тети… – начала я и замолчала, увидев, что Олег сделал большие глаза.

– Ты по-прежнему неразумная девчонка-бабочка, желающая опалить себе крылья! – произнес он с укором. И громогласно объявил, как отрезал: – Эту и последующие ночи ты проведешь в нашей квартире, где есть любящий тебя остолоп-телохранитель! К тете мы вместе поедем завтра утром, и ты заберешь у нее свои вещи. Больше ни одного самостоятельного, не согласованного со мной шага!

Как ни странно, такой узурпаторский тон мне понравился больше, чем когда Олег во всем мне потакал. Похоже, меня, как норовистую кобылку, надо постоянно держать в узде.

– Слушаюсь и повинуюсь! – сказала я и сама подошла к Олегу и поцеловала его в губы.

Он крепко обнял меня и уже не отпускал, а я и не пыталась вырваться. Я почувствовала нарастающее желание, охватывающее меня все сильнее. Голова приятно закружилась, и я первая стала расстегивать на Олеге рубашку…

Никуда мы из офиса не уехали, остались тут ночевать, разложив диван в его кабинете, совсем как в первые дни нашего брака, когда у нас еще не было новой квартиры. Поздно вечером я спохватилась, вспомнив, что не предупредила тетю о том, что не буду у нее ночевать, и набрала ее номер. Ее мобильный оказался вне зоны доступа. Такое бывает, как ни странно: мобильная связь в этом районе работает не везде, имеются «ямы», где она пропадает.

Олег провел рукой по моей обнаженной спине, и я почувствовала, как по коже забегали мурашки. Он обнял меня, и я ощутила жар его тела и поняла, что этой ночью мне вряд ли удастся уснуть. Мне было невероятно хорошо, я и думать забыла о том, что Олег, может, не тот человек, с которым мне следовало бы связать свою судьбу. «Какое счастье, что он рядом со мной!» – сказала я себе.

Мы так крепко спали, что если бы в восемь на часах Олега не зазвонил будильник, Гончаренко застал бы нас в постели. Мы едва успели привести себя в порядок к его приходу.

Николай Гончаренко появился на работе без четверти девять. Он с изумлением посмотрел на нас – обычно мы появлялись тут около десяти. Затем расплылся в понимающей улыбке, заметив у себя под столом пустую бутылку из-под шампанского, которую я забыла убрать.

Я собиралась отправиться к тете одна: зачем отрывать Олега от работы, ведь сейчас светло, а вместе с темнотой отступают и темные силы. Однако он все же поехал со мной. Вернее, мы поехали на его трехлетнем «Ленд Ровере Ренч». По дороге я несколько раз пыталась дозвониться тете, но ее телефон по-прежнему был вне зоны доступа. Мы пробрались на Черную гору через множество «тянучек», характерных для нашего города, и не только в часы пик. Мне удалось уговорить Олега посидеть в автомобиле, пока я соберу вещи и выслушаю длиннейшую нотацию о том, что я заставила волноваться старого больного человека.

Открыв дверь своим ключом, я вошла внутрь и сразу почувствовала: что-то тут не так. Я поняла, что именно меня насторожило – глубокая тишина, как будто в доме никого нет. Тетя, несмотря на возраст, обладала тонким слухом и всегда кричала, услышав, что я вошла: «Ксана, это ты?»

Отсутствие тети в столь ранний час меня удивило – обычно она выходила из дому во второй половине дня, предварительно договорившись со своей постоянной попутчицей-соседкой, жившей за три дома от нее. И тут я подумала: я не дозвонилась тете, но почему она не перезвонила мне, заметив мое отсутствие? Ведь в доме всегда можно было найти место, где мобильная связь отлично работала.

Мой травматический пистолет остался в автомобиле. «Может, вернуться за ним? Или я напрасно волнуюсь и тетя, промучившись всю ночь без сна, сейчас спит? Такое тоже бывало».

Открыв двери в тетину комнату, я облегченно вздохнула – она лежала на кровати. Видимо, прилегла вздремнуть и крепко уснула.

Подхожу к кровати и вижу: рот у тети открыт, нос странно заострился, цвет лица какой-то серый; она сама на себя не похожа. Наклоняюсь и вижу, что она не дышит! Хватаю зеркало и подношу ко рту – оно чистое, не запотело. Пульс на шее не прощупывается. Неужели тетя мертва? Не хочу верить в это, но так оно и есть.

Звоню по мобильному Олегу. На глаза наворачиваются слезы, едва хватает сил, чтобы сказать:

– Зайди в дом!

Бросаюсь ему навстречу. Меня душат рыдания.

– Тетя была мне как мать! Она была такая добрая, такая великодушная! Она умерла вчера вечером или ночью. По-видимому, у нее был сердечный припадок, а меня не оказалось рядом. Тетя страдала гипертонией! Если бы я была рядом с ней, то могла бы сделать укол магнезии и спасти ее!

Неожиданно Олег отстраняет меня, приближается к мертвой тете и вытаскивает у нее из-под головы подушку.

– Что ты сделал! – возмущенно кричу я.

Олег разворачивает подушку обратной стороной и показывает мне на белой наволочке желтые следы:

– Твоя тетя не умерла своей смертью. Ее задушили! Этой подушкой! – Олег смотрит на подушку, не зная, как поступить: вернуть ее на место или отложить в сторону. – Вызывай полицию. Ни к чему не притрагивайся!

Он наконец кладет подушку на кровать рядом с покойницей.

28

Приехавшая оперативно-следственная группа подтвердила догадку Олега о том, что мою тетю задушили подушкой. Криминалист предварительно определил, когда наступила смерть – между двадцатью одним и двадцатью двумя часами. Именно в это время меня «похитили», и я с горечью пожаловалась Олегу:

– Если бы я вошла в дом, тетя была бы жива…

– Нет, тогда вместо одного трупа сегодня обнаружили бы два. Неужели ты не понимаешь, что твоя тетя, старая больная женщина, была убийце не нужна? Его целью была ты! Преступник устранил ее как свидетеля и, убивая, даже не подумал сымитировать самоубийство. Он действовал очень грубо. И знаешь почему?

– Поясни, – говорю я, пожимая плечами.

– Потому что он собирался убить тебя и его не волновало, как воспримут смерть твоей тети. Лишь поняв, что ты не придешь, убийца сделал неуклюжую попытку представить ее смерть как несчастный случай. Он понимал, что во время судебно-медицинской экспертизы причина смерти вскроется, рассчитывал лишь на то, что человек, обнаруживший тело, вызовет врача, а тот обязательно обратит внимание на букет болезней, который был у покойницы. Видишь, преступник не поленился, разыскал ее медицинскую карту с диагнозами и положил рядом на стол. Обычный врач в девяти случаях из десяти воспринял бы ее смерть как следствие болезни. Когда я работал оперативником, я видел много мертвых тел, и меня насторожил цвет ее лица. Поэтому я осмотрел подушку, и мои подозрения подтвердились.

В словах Олега была железная логика, и я почувствовала, как у меня по спине пробежал холодок. Охота на меня началась! И притом без всяких прелюдий! Знать бы, что такого я обнаружила, из-за чего убийца отреагировал так быстро. И тут до меня дошло.

– Выходит, вчера своей глупой выходкой ты спас мне жизнь?!

– Если бы ты вошла в этот дом, тебе пришлось бы попрощаться с жизнью, – кивнул Олег.

Наше детективное агентство не занимается «перебиранием печенья на складе», а собирает по заказу клиента компрометирующие материалы на его вторую половину; все это заканчивается бракоразводными процессами с разделом имущества, нажитого «непосильным трудом», а это очень скользкая тема, за которую могут и убить. Однако когда поступает подобный заказ, я, как говорится, на подхвате. Основную работу выполняют Олег и Гончаренко, по мере необходимости привлекая нужных специалистов.

Поэтому было маловероятно, что кто-то из «бывших» решил отомстить именно мне. Хотя не исключено, что, направив удар против меня, они хотели причинить боль Олегу. Но все это связано с эмоциями, а там, где «бабки» правят бал, эмоциям места нет. Если бы мы сейчас вели подобное дело и на кону были большие деньги, это было бы вполне вероятно, но сейчас таких заказов у нашего агентства не было.

Я поделилась своими сомнениями с Олегом, и он согласился со мной. По всему выходило, что этот удар нанес Фантом. Видимо, я очень сильно ему мешаю, или же он боится, что я найду что-то очень опасное для него, раз решил изменить свой стиль и пойти на прямое убийство, даже двойное.

Прибывший следователь донимал меня вопросами, на которые непросто было отвечать. Оперативники уже опросили соседей, и те сообщили, что мой автомобиль появился у дома на Черной горе поздним вечером, как раз тогда, когда, по мнению криминалиста, умерла моя тетя. Я же не могла сказать, что меня похитил собственный муж, поэтому то, что, не заходя в дом, я уехала на автомобиле Олега, я объяснила срочными делами по работе, из-за которых нам даже пришлось ночевать в офисе.

– Расскажите, что это за срочные дела, из-за которых вы даже на несколько минут не зашли к больной тете? – допытывался следователь.

А мне как назло ничего не приходило в голову: смерть тети выбила меня из колеи.

– Это связано с нашим клиентом, поэтому я не могу вам рассказать.

– Я расследую убийство, а вы говорите мне о каких-то тайнах! – взорвался следователь; видимо, мысленно он уже сделал меня с Олегом главными подозреваемыми.

Но я продолжала упорствовать. Тогда следователь перешел к допросу Олега, а тот назвал двух свидетелей, моих непосредственных «похитителей», которые могут подтвердить, что он не дал мне зайти в дом и увез обратно в офис. А я тем временем набрала Якимчука и сообщила ему о создавшейся ситуации: о размолвке с Олегом, закончившейся моим «похищением», и об убийстве тети, а также о том, что возможной целью убийцы была я.

– Как фамилия следователя?

– Топчий.

– Знаю такого. Сейчас я ему перезвоню.

Звонок Петра Николаевича нам помог. Поставив подписи под протоколами допроса и получив устное предупреждение некоторое время никуда не отлучаться из города, мы уехали. По дороге Олег рассказал, что страсти во время допроса накалились. Следователь пообещал задержать его, надеть наручники и отправить в КПЗ, и тут позвонил Якимчук. Видимо, он привел неоспоримые доводы: Топчий, изменившись в лице, закончил допрос и отпустил Олега, но пообещал вскоре снова с ним встретиться.

Теперь очень многое зависело от результатов вскрытия – тогда будет более точно установлено время, когда умерла тетя. Мои «похитители» обеспечили нам алиби, подтвердив, что мы не заходили в дом, а затем все вместе поехали в офис. Но затем они уехали, а мы с Олегом вполне могли вернуться на Черную гору и…

Мне казалось безумным подозрение, что я или Олег, отдельно или вместе, убили тетю. Я очень ее любила; она же, не имея своих детей, души во мне не чаяла.

«Это какой-то бред!»

Дальше завертелся сумасшедший водоворот событий. Я жила как во сне. Даже ночью я не отдыхала: мне снились кошмары. Люди, которых уже нет на этом свете, по очереди приходили ко мне, о чем-то просили, в чем-то упрекали, а затем испарялись из моего сознания. Приходил ко мне и Антон. Он был недоволен, что я так быстро после его смерти вышла замуж за Олега.

– Ты меня совсем не любишь! – с упреком произнес мой первый муж.

– Как я могу тебя любить, ведь ты умер? – удивилась я и проснулась.

Позвонил Якимчук. Он сообщил, что экспресс-анализ ДНК обоих биологических образцов, а также сравнительный анализ показали, что человек, обгоревший во время пожара, в самом деле Василий Пархоменко. Эта информация не вызвала у меня никаких эмоций. Даже угроза моей жизни, о которой я узнала после недавнего покушения, меня совсем не волновала. Недавнее расследование, занимавшее все мое время и мысли, отодвинулось на задний план.

Результаты судебно-медицинской экспертизы подтвердили наше с Олегом алиби: тетя умерла еще до двадцати одного часа. Узнав о случившемся, приехала моя мама. Она решила похоронить свою сестру рядом с родителями – так ей будет удобнее ухаживать за могилкой.

Олег предоставил транспорт для того, чтобы перевезти тело тети; мы забрали покойницу из морга и отвезли в Смелу. Мы с Олегом помогли маме организовать похороны. Было очень много народу. Я уже успокоилась и сухими глазами смотрела, как гроб с телом тети опускают в могилу.

Вернувшись в Киев, я пару дней ни на чем не могла сосредоточиться – все валилось из рук, но постепенно пришла в норму. Я вспомнила, что тетину кошку Матильду теперь некому кормить, и порывалась поехать в дом на Черной горе, но Олег мне этого не позволил и взял эту обязанность на себя.

Кошка появилась у тети всего два с половиной года назад, когда я еще жила на Черной горе. Прежде тетя никогда не держала домашних животных. Я увидела кошку возле пятиэтажек. Она находилась в ужасном состоянии: была очень худая, когда шла, шаталась и волочила ногу. Может, я и прошла бы мимо нее, как всегда, занятая своими мыслями и проблемами, если бы не поймала взгляд выразительных, словно накрашенных глаз с темным ободком. Кошка смотрела так печально, что мое сердце дрогнуло. Вначале я отвезла ее к ветеринару. Тот определил, что у нее сломана нога, по-видимому, из-за падения с высоты. В остальном кошка была здорова, но слишком истощена из-за недоедания. Ветеринар предположил, что она домашняя, упала с карниза, а хозяева не стали ее потом искать. Я отнесла кошку к тете и пообещала, что, когда выйду замуж за Антона, заберу животное к себе. Тетя сама выбрала ей имя – Матильда – и очень к ней привязалась; когда мы с Антоном хотели забрать кошку, тетя ее не отдала.

Следовало бы взять Матильду к себе, но Олег против животных в квартире, тем более в новой, к которой он относится очень трепетно. Думаю, со временем, ближе к зиме, я все же уломаю мужа и мы заберем Матильду. Постепенно он к ней привыкнет. Как когда-то тетя.

29

Я проснулась на рассвете. Олег еще крепко спал. Мы договорились, что я буду приезжать в офис агентства, но заниматься стану лишь собственным расследованием. Олег был в курсе того, что Якимчук собирается перевести расследование «на официальные рельсы», и его это немного успокоило.

Лежа в постели, обдумываю план действий. Экспресс-анализ ДНК показал, что Василий Пархоменко в самом деле мертв и, хотя будет проведен еще и полный анализ ДНК, оснований ожидать другого результата нет. Очередная моя версия рушится. Я снова перебираю в памяти обстоятельства смерти членов «Союза пяти П»: Денис Плуженко упал с высоты, Геннадий Пимоненко умер от сердечной недостаточности, Василий Пархоменко погиб во время взрыва бытового газа, Лазарь Пионтковский утонул. Все, за исключением Геннадия, похоронены в Киеве. Я решаю съездить в больницу, где он умер, поговорить с его лечащим врачом. Конкретного плана у меня нет, я, как утопающий, хватаюсь за все, до чего могу дотянуться.

За завтраком, как и было договорено, я сообщаю об этом Олегу.

– Хорошо. Только вначале поезжай на работу и захвати с собой Гончаренко.

– Зачем?

– Он будет тебя охранять. В последнее время ты ведешь себя довольно беспечно, а он человек очень внимательный, даже дотошный.

– Олег, ты перегибаешь палку – сейчас день!

– А разве все преступления совершаются под покровом ночи? Гончаренко тебе не помешает, он будет лишь сопровождать тебя.

Я понимаю, что после недавнего покушения мне надо поберечься, но присущий мне дух противоречия дает о себе знать. К тому же что тут такого, если я одна съезжу в больницу и обратно? Никто не знает о моих планах. Даже если Фантом за мной следит, что с того? На людях он не посмеет на меня наброситься. Ведь, судя по тому, во сколько умерла тетя, когда я приехала, Фантом поджидал меня в доме и наблюдал из окна. Он видел, как я подъехала и как меня похитили. Вполне возможно, что сейчас он ломает голову над тем, что со мной произошло, и установил наблюдение за офисом. Так что разумнее ехать не в офис, а прямо из дому – в больницу. Говорю об этом Олегу. Он отвечает, что, возможно, я права, но в целях безопасности Гончаренко все равно должен меня сопровождать. Еле уговорила мужа разрешить мне поехать сначала в больницу, а оттуда – прямо в офис.

Я не командный игрок, мне гораздо комфортнее работать в одиночку. Гончаренко я знаю, он не удовлетворится ролью охранника и будет во все совать свой нос и давать советы – он считает, что умнее всех, потому что очень долго служил в угрозыске. Иногда он даже Олега пытается учить, но тот умеет поставить его на место.

В ординаторской меня ожидает первый сюрприз. Геннадия Пимоненко в больнице принял дежурный врач. Лечащего врача назначить не успели, ведь ночью пациент скончался. Обнаружилась интересная деталь: Василий Пархоменко провел ночь в больнице; дежурный врач сразу же вызвал его, как только диагностировал смерть Пимоненко.

Мне повезло: врач, дежуривший в ту ночь, был на смене. Это оказалась премиленькая девушка с ямочками на щеках, лишь недавно окончившая интернатуру. Когда я стала расспрашивать о тех событиях, ее лицо стало печальным.

– В каком состоянии привезли Пимоненко? Какой диагноз вы ему поставили?

– Пимоненко доставила скорая помощь. У него было высокое давление и случился сердечный приступ. У пациента не было киевской прописки, и я бы не приняла его, если бы он не позвонил Пархоменко, а тот – заведующему отделением. Василий Викторович пользовался в нашей больнице большим уважением. Состояние у пациента было средней тяжести, ничто не указывало на возможный летальный исход. Пимоненко поместили в платную отдельную палату, и вскоре к нему приехал Пархоменко. Наверное, в состоянии пациента его что-то насторожило, раз Василий Викторович остался ночевать в больнице, в своем кабинете на первом этаже, но мне он ничего не сказал, не предупредил. Не было еще семи часов утра, когда медсестра обнаружила, что Пимоненко мертв. Она вызвала меня, а я – Пархоменко. Осмотрев тело пациента, Василий Викторович приказал везти его к нему в прозекторскую. Заключение о причинах смерти Пимоненко сделал Пархоменко.

– Были ли раньше случаи, чтобы Пархоменко приезжал в больницу из-за больного и ночевал тут?

– Я работаю недавно, на моей памяти такого не было. Василий Викторович сказал, что они с Пимоненко вместе учились и дружили.

– Извещали ли вы родственников Пимоненко о его смерти?

– Пархоменко сам вызвался это сделать, ведь в истории болезни был указан лишь киевский адрес пациента и не было никаких данных о его родственниках.

В документации морга значилась отметка о «выбытии» тела скончавшегося пациента в город Вознесенск. Получила тело его жена, Екатерина Пимоненко.

Все это было очень странно. Лазарь не упоминал о том, что Пимоненко и Пархоменко были особенно дружны, наоборот, подчеркивал, что после окончания университета их связывало лишь трагическое событие на Каневском водохранилище. А тут – такая забота о товарище! Откуда столь трогательное участие? А может, Пархоменко был чем-то обязан Пимоненко, о чем Лазарь не знал?

Или же Василию Пархоменко представился случай без особых проблем, по-тихому убрать Пимоненко? Все вложилось бы в эту схему, если бы не анализ ДНК, подтвердивший, что Пархоменко мертв и не инсценировал свою смерть.

– А если предположить вот что… – У меня в голове словно щелкнуло, и кубик Рубика сложился. – Пархоменко помог Геннадию Пимоненко инсценировать смерть! В фармакологии есть препараты, которые могут ввести человека в состояние, похожее на смерть; многие из них были известны еще в Средние века. Мнимая смерть Джульетты в пьесе Шекспира и похожий случай в «Графе Монте-Кристо» Александра Дюма – не выдумки авторов, а основаны на реальных возможностях фармакологии той поры. Что уж говорить о современных химических препаратах?

Вот почему Пархоменко так пекся о Пимоненко! Дежурный врач полностью положилась на знания и опыт патологоанатома. Тело Геннадия увезли из палаты до того, как его осмотрел другой врач. Впрочем, кому это было нужно? У каждого свой участок, а смерть больного всегда сопряжена с возможными осложнениями, например претензиями родственников. Лазарь рассказывал о том, как Василий словно по тревоге собрал их у себя в морге, показал тело Геннадия и сказал, что его увезут вскоре после вскрытия. Пархоменко хорошо знал своих приятелей. Он предугадал, что никто из них не захочет ехать на похороны в далекий Вознесенск.

Можно догадаться, зачем это понадобилось Пимоненко: он получил извещение о скорой смерти – колокольный звон, и решил незаметно убраться от всевидящего ока убийцы. Но зачем это было нужно Пархоменко? Как Геннадию удалось уговорить приятеля пойти на уголовно наказуемое должностное преступление?

Пока что это только моя, ничем не подтвержденная версия. Надо съездить в Вознесенск и разыскать там живого Пимоненко – или его могилу – и убедиться, что он действительно мертв.

Вдруг мне в голову пришла еще одна шальная мысль: Геннадий Пимоненко и есть загадочный убийца Фантом! Но зачем ему понадобились все эти смерти? Какой у него мотив и цель?

Без поездки в Вознесенск мне со своими версиями не разобраться. Представляю, что сделает Олег, когда услышит мою новую идею: прикрепит ко мне целый эскорт – думаю, одним Гончаренко он не ограничится. А это будет мешать мне в работе. Я задумалась: что важнее – свобода действий или безопасность?

Завожу мотор и еду в сторону Одесской трассы. На навигаторе устанавливаю: «Вознесенск». Мне предстоит преодолеть чуть больше четырехсот километров. Сейчас полдень; даже если я буду очень спешить, я приеду туда уже под вечер и вряд ли успею что-либо сделать. Олег меня хватится и начнет трезвонить, и мне придется признаться, где я. Утром в Вознесенске меня будет ждать целый эскорт, если только Олег сам не приедет меня охранять. Представив все это, переношу поездку на завтрашнее утро и еду в офис.

По дороге я позвонила Якимчуку и рассказала о своей новой версии и о том, что завтра собираюсь отправиться в Вознесенск.

– Вы мне не поможете? – спросила я его. – В Вознесенске мне нужно найти жену Геннадия Пимоненко. Я знаю только ее имя и фамилию, и без сотрудничества с местной полицией вести дальнейшее расследование будет весьма проблематично. Я хочу узнать у Екатерины Пимоненко, что произошло с телом ее мужа, после того как она забрала его из киевского больничного морга.

– В самом Вознесенске у меня никого нет, зато есть приятель в Николаевской областной прокуратуре. Попробую помочь тебе через него. Ты сама поедешь или с Олегом?

– Конечно с ним, – без зазрения совести обманываю Якимчука.

– Правильно, тебе надо поостеречься. К сожалению, сейчас на мне висит резонансное дело, которое нужно довести до конца, иначе руководство съест меня с потрохами. После него я займусь непосредственно вашим делом. Или, если хочешь, им займется Овчаренко. Думаю, он согласится.

– Петр Николаевич, – испуганно воскликнула я, – вы, и только вы, сможете распутать это дело!

Знаю я коллег Якимчука: они полностью отстранят меня от расследования и будут все время ссылаться на тайну следствия. Петр Николаевич же полностью мне доверяет, прислушивается к моим, иногда бредовым, версиям, которые хоть и не всегда подтверждаются, но помогают выйти на след преступника.

30

Утром я, как и обещала, сразу приехала в офис и провела там целый день. Это дало свои результаты, и Олег отпустил меня без возражений, когда я сказала ему, что завтра с утра мне надо побывать в педагогическом университете. Он уже не навязывал мне компанию Гончаренко, лишь напомнил, что я должна быть очень осторожной. Я пообещала позвонить ему, если буду задерживаться. Наверное, я поступаю ужасно: злоупотребляю доверием мужа и постоянно его подвожу.

Несмотря на час пик, мне удалось довольно быстро выехать из Киева, ведь основное движение было направлено в город, а не из него. Еду по Одесской трассе. Дорога хорошая. Передвигаюсь со скоростью сто пятьдесят километров в час, правда, то и дело приходится тормозить при переезде через населенный пункт. Но пока что я не выбилась из графика: Глеваха, Мытница, Гребенки, Белая Церковь, Жашков. Проблемы с дорожным покрытием начались, когда в Кировоградской области, на путепроводе я свернула на Николаевскую трассу. Здесь «сотню» держать и то проблематично из-за кавалькад большегрузных автомобилей, которые не просто объехать при такой узкой дороге и сильном встречном движении. Понимаю, что в намеченные четыре часа не вложусь. Было бы лучше, если бы я выехала ранним утром, когда трасса более свободная.

Переезд через Первомайск был просто ужасным: узкие улицы, все в выбоинах и рытвинах; наверное, здешнюю дорогу не ремонтировали лет двадцать пять, с тех пор, как по договору с американцами тут ликвидировали ракетную дивизию стратегического назначения. Однако после Первомайска трасса стала вполне сносной, и до Южноукраинска я добралась за полчаса. Сам город находился в стороне от трассы, зато атомная электростанция с тремя коричневыми грибами-реакторами была видна как на ладони. Я сделала остановку в гостиничном кафе у дороги, прямо напротив АЭС, выпила чашечку эспрессо с пирожными. Взбодрившись, я перезвонила Олегу, чтобы предупредить его о том, что немного задерживаюсь. На мое счастье, он сам куда-то ехал, был озабочен делами агентства и воспринял мои слова спокойно.

Отсюда до Вознесенска было всего сорок километров. Я проехала по плотине, мимо огромного пруда-охладителя атомной электростанции, где сидели рыбаки со спиннингами, и попала в небольшую «тянучку» перед поселком Александровка. Зато после прибавила скорость и наконец въехала в город Вознесенск. Дорога меня немного утомила; я думала, что добираться сюда будет проще, и обрадовалась тому, что вчера приняла мудрое решение ехать с утра.

Направляюсь в центр города, в отдел полиции, где меня, благодаря связям Якимчука, ожидают. Внизу у дежурного называю свою фамилию, и мне выписывают пропуск. Иду в указанную комнату. Здесь несколько столов, за одним из них сидит коротко стриженный скуластый парень лет двадцати пяти в форме полицейского с лейтенантскими погонами. На всякий случай спрашиваю:

– Вы Зубков?

– Да, это я. – Он сразу же поднимается мне навстречу – крепыш с фигурой тяжелоатлета. Я на полголовы выше его. – Как доехали?

– Нормально. Но могло бы быть и лучше.

– Что-то случилось в дороге? – забеспокоился Зубков.

– Нет, но ехать пришлось очень долго. Особенно «порадовал» Первомайск.

– Сочувствую. Сам чертыхаюсь, когда приходится проезжать через него. Зато у нас город интересный, с многовековой историей: здесь останавливалась Екатерина Вторая, сохранилась памятная ротонда. А еще в Вознесенске был застрелен знаменитый бандит Мишка Япончик, по этому поводу установлен памятный знак. Когда будете ехать…

Прерываю его, ведь я приехала сюда не на экскурсию:

– Мне сказали, что вы мне поможете?

Зубков слегка смутился:

– Да. Екатерина Ильинична Пимоненко, девичья фамилия Васильева, 1984 года рождения, проживает по месту прописки: улица Строительная, три, квартира девять. Работает на консервном заводе, в данный момент должна находиться там.

– Я подъеду к ней на работу. Где это?

– Тут все недалеко. Я сейчас перезвоню и скажу, чтобы она ожидала вас на проходной.

Пока Зубков звонил Екатерине Пимоненко, я позвонила Олегу, но его телефон был вне зоны доступа.

«Куда это он забрался?» – подумала я. И тут же усмехнулась. Когда я жила на Черной горе, в центре города, мне тоже трудно было дозвониться, ведь там имелись «мертвые зоны», где мобильная связь не работала. Так что Олег необязательно заехал в какую-нибудь глушь.

Зубков растерянно произнес:

– Вы понимаете, Екатерины Пимоненко нет на работе. Она взяла три дня отгулов, сегодня должна была выйти на работу, но не пришла и не перезвонила. Вероятно, заболела она сама или ее дочь. Наверное, она еще перезвонит.

– Спасибо за помощь, – поднимаюсь, собираясь уходить. – В случае чего могу я обратиться к вам за помощью?

– Конечно! – обрадовался Зубков. – Хотите, я вместе с вами подъеду к Пимоненко? Чтобы вы не заблудились. Город небольшой, но все-таки…

– Спасибо, я сама. Не буду отрывать вас от работы. Не волнуйтесь, навигатор поможет мне не заблудиться в вашем небольшом городе.

Быстро выхожу на улицу. Еду по Киевской, по которой приехала, сворачиваю направо и без навигатора догадываюсь, что это Строительная. Улица пустынная; с одной стороны тянется склад стройматериалов – различные бетонные конструкции. Непонятно, что это – замороженное строительство, которое так и не началось, или все это и в самом деле хранится тут без надзора.

Подъезжаю к пятиэтажному панельному дому, который стоит как бы в стороне от остальных. Захожу в парадное. В голове у меня одна мысль: «Только бы Екатерина оказалась дома!» Квартира Пимоненко находится на третьем этаже. Нажимаю кнопку звонка – и ничего! Неужели я напрасно проделала такой длинный путь?

Звоню в дверь долго и нудно, хоть уже и поняла, что это бесполезно. От злости дергаю за ручку и вдруг понимаю, что квартира не заперта. И это плохой знак, он навевает недобрые мысли.

Минуту размышляю. Разумнее всего позвонить Зубкову, вызвать его и внутрь заходить только с ним. Хорошая мысль, но тот, кто знает, что такое женское любопытство, меня поймет. Достаю из сумочки платочек, с его помощью, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, открываю дверь и вхожу внутрь. Сделав два шага по коридору к ближайшей комнате, громко кричу: «Есть кто-нибудь дома?» Настораживающая тишина, как и прежде.

Осторожно захожу в комнату и вижу, что это гостиная. Скромно, но со вкусом обставленная, кругом порядок, ничего необычного. Произвожу поверхностный визуальный осмотр, ни до чего не дотрагиваясь.

В бардачке моего автомобиля лежит «травматик» 9-мм «Форт», следовало бы спуститься за ним – хоть какое-то оружие. Однако я продолжаю осмотр. Выхожу в коридор. Впереди две двери, одна из них, похоже, ведет в санузел. Дальше коридор сворачивает налево, видимо к кухне. Открываю следующую дверь – жилая комната, значительно меньше, чем предыдущая. Похоже, это спальня. Дальше – смежная комната. Захожу внутрь – это детская, тут тоже ничего не настораживает.

Может, хозяйка квартиры так спешила уехать, что забыла запереть дверь? Не похоже. Человек в возбужденном состоянии обязательно оставил бы здесь беспорядок, следы поспешного ухода. А тут идеальная чистота.

Дохожу до конца коридора. Слева – открытые двери в кухню. Вначале захожу туда – снова пусто и аккуратно. Все лежит на месте, кухонные полотенца очень чистые.

«Видимо, Екатерина Пимоненко была помешана на чистоте! Хотя почему «была»? Что это я себе придумываю?»

Подхожу к последней двери, ведущей в санузел. У меня невольно начинает часто биться сердце, и я никак не могу заставить себя ее открыть. Через платочек, чтобы не оставлять следов, берусь за ручку и…

– Что вы тут делаете? Кто вы такая? – раздается у меня за спиной визгливый голос.

В дверном проеме стоит женщина. На ней ситцевый халат и кухонный передник.

– Вы Екатерина Пимоненко? – спрашиваю, хотя и знаю, что это не так: по виду эта женщина лет на десять старше Екатерины.

– Нет! – крикнула женщина и тут же скрылась, громко хлопнув дверью.

Понимаю, что надо быстро отсюда уходить, видимо, это соседка и сейчас она поднимет шум. Но вначале решительно открываю дверь в санузел, несмотря на то что в голове бьется мысль: «Это глупо! Глупо! Беги!»

Санузел совмещенный: унитаз, ванна и умывальник. Здесь также пусто. У меня отлегло от сердца.

Быстрым шагом иду к входной двери, дергаю за ручку, но она не поворачивается, видимо, соседка чем-то ее подперла. Теперь я в ловушке!

– Даже не пытайся выйти, ворюга, будешь сидеть! Пока что здесь, а затем в тюрьме! Я уже полицию вызвала! – раздается голос предприимчивой соседки.

Звоню Зубкову и описываю ситуацию, в которой очутилась. Он отнесся к моим словам вполне серьезно, сказал, что свяжется с патрульными, которые, по-видимому, уже выехали, и пообещал тоже подъехать.

Тут двери открываются и в комнату вваливаются двое полицейских. В руках у одного из них пистолет. Второй помахивает резиновой дубинкой «ПР-Тонфа»; у меня даже почки заныли при мысли о близком знакомстве с ней.

– Стоять! Руки на стену! – командует полицейский, тот, который с пистолетом.

Я не собираюсь бежать – некуда, разве что спрыгнуть с третьего этажа. Послушно упираюсь руками в стену, наклонившись вперед. Моя покорность и, в общем-то, довольно привлекательная внешность никак не действуют на второго полицейского. Я получила обжигающий удар по ногам и невольно упала на колени, больно ударившись. Полицейский заламывает мне руки за спину и быстро надевает на них наручники.

– Где твой подельник? – кричит он мне на ухо, словно я глухая.

– Я пришла одна.

Полицейский, держа пистолет наизготовку, обходит квартиру и убеждается, что я сказала правду. Я стою на коленях и жду, когда Зубков наконец дозвонится до патрульных.

В коридор заходит соседка (она по-прежнему в кухонном переднике), чтобы дать свидетельские показания. Она нелицеприятно отзывается обо мне и в конце добавляет:

– У, ворюга! А на вид вполне приличная!

Оживает рация у полицейского. От услышанного он на некоторое время впадает в ступор, затем отступает в комнату – для переговоров.

Вновь открываются входные двери и появляется Олег вместе с лейтенантом Зубковым. Мое положение (я по-прежнему стою на коленях, со скованными за спиной руками) вызывает у моего мужа не сочувствие, а лишь злорадную улыбку. Зато Зубков стремительно бросается ко мне. Тут из комнаты выходит смущенно-растерянный полицейский и командует напарнику:

– Снимай браслеты!

Мне он говорит с недовольным видом:

– Извините, ошибка вышла. Но вы сами виноваты!

Зубков помогает мне подняться с колен. Я растираю запястья, чтобы восстановить кровообращение.

Соседка возмущенно вопит:

– Вы зачем ее отпустили?!

Патрульные предпочитают молча удалиться. Зубков путано объясняет ей, что я тоже из «органов», интересуюсь Екатериной Пимоненко, которая не появляется на работе, и дома ее тоже нет. Я же, пока стояла на коленях, увидела нечто интересное, придавшее моим мыслям новое направление. Наклоняюсь и достаю из-под двери закатившуюся пуговицу. Обращаюсь к соседке, которая стоит нахохлившись, недовольная происходящим. Вежливо прошу ее снять фартук.

– Это еще зачем? – Женщиной вновь овладевает воинственный дух.

Я протягиваю ей найденную пуговицу и спрашиваю:

– Это не от вашего халата?

Соседка оглядывает свой халат и говорит:

– Мои пуговицы все на месте. Это от Катькиного халата. У нас на халатах одинаковые пуговицы, хоть и расцветка разная.

– В квартире идеальная чистота, – вновь говорю я соседке. – Екатерина всегда поддерживала такой порядок?

– Катя помешана на чистоте, и дочку так воспитала. У нее дома как в музее: то не трогай, туда не садись.

Я обращаюсь к Зубкову:

– Если у женщины, помешанной на чистоте, оторвалась пуговица от халата, станет ли она ее искать, чтобы вновь пришить?

– Мало ли что бывает, – возражает он, хоть и понял, что я хотела этим сказать.

– Не исключено, что с хозяйкой квартиры произошла беда, – уже прямо говорю я Зубкову.

Соседка испуганно охает. Вмешивается Олег:

– Это в компетенции полицейских, пусть они сами решают, что им делать.

– Чтобы провести здесь обыск, нужна санкция прокурора, – замечает лейтенант Зубков, приободрившись.

– Поехали домой. Мало было тебе наручников? – говорит мне Олег.

Но я не спешу покидать квартиру Пимоненко:

– Лейтенант, а вы не могли бы затребовать сводку о происшествиях за последние трое суток? Не были ли найдены неопознанные тела?

Зубков пожал плечами, мол, что это я выдумываю, но послушно зашел в комнату и перезвонил оперативному дежурному. Через несколько минут вышел оттуда встревоженный:

– Сегодня утром возле плотины было обнаружено тело утопленницы – неизвестной женщины лет тридцати с рыжими волосами. На нем следы насильственной смерти – колотые раны.

Соседка жалостливо вскрикнула:

– Это Катя! У нее рыжие волосы.

– Пока что рано что-либо утверждать, – хмуро произнес Зубков. – Надо провести опознание. – И спросил у соседки: – В городе есть родственники Екатерины Пимоненко?

– Нет, ее родители живут в поселке Доманевка, а муж сейчас в Киеве на заработках.

– Ее муж умер почти месяц назад, – быстро сказала я.

– Генка? Умер? – вновь вскрикнула соседка. – Не может быть! Катя все это время с ним общалась.

– Как? Разговаривала по телефону? – спрашиваю я.

– Телефон у Генки украли месяц назад, он писал ей по интернету, – пояснила соседка.

Это совсем уж интересно. Приблизительно в то же время, когда Гена вроде бы или на самом деле умер, кто-то, или он сам, общался с его женой от его имени по интернету. А теперь (если найденное тело опознают) убита его жена.

Пришел участковый. Мы с Олегом напросились к соседке на чай. Она охотно пригласила нас к себе.

31

Соседка Геннадия и Екатерины Пимоненко, Варвара Ивановна, или Варя, как она просила ее называть, оказалась очень гостеприимной, словоохотливой и, главное, была в курсе всего, или почти всего, что происходило в жизни Кати. Варвара Ивановна рассказала, что супруги Пимоненко не ссорились. Катя вела скромный образ жизни, что резко расходилось с тем, что я узнала от Лазаря в Испании. Когда меньше года тому назад Геннадий уехал, соседка очень удивилась, ведь он только-только подобрал серьезную клиентуру. Она сомневалась, что в Киеве он зарабатывал больше, ведь там ему пришлось все начинать с нуля, а также нести большие расходы – на проживание в большом городе и аренду кабинета. О том, что Катя не знала о смерти мужа, у Варвары Ивановны не было никаких сомнений. Более того, Екатерина ожидала, что Геннадий на несколько дней приедет домой, и взяла отгулы.

У меня оставалось все меньше сомнений в том, что Геннадий жив. Возможно, это он является убийцей своей жены. И у него есть сообщница, скорее всего, любовница, которая, назвавшись его женой, увезла тело. Вот только зачем ему все это понадобилось? Внезапное умопомрачение? Сумасшедшая любовь к другой женщине? Но не проще ли было просто развестись с Катей?

Я договорилась с Зубковым и вместе с Варварой Ивановной отправилась на опознание найденного тела в районную больницу, где находился морг. Мы проехали мимо кафетерия «Чудесница» и остановились у длинного четырехэтажного здания.

Морг находился в отдельном одноэтажном здании, уютно примостившемся среди деревьев. Функции судмедэксперта исполнял районный патологоанатом Дмитрий Леонидович Верещагин, по словам Зубкова, прекрасный специалист. На вид Верещагину не больше сорока. Он такой холеный, величественный, со шлейфом дорогого одеколона, даже не верится, что этот человек копается во внутренностях. Конечно, главным действующим лицом на опознании был следователь Коржухин, недовольно косившийся на меня: ему уже донесли, что я частный детектив. Олег остался в автомобиле. Зубков сказал, что ему с трудом удалось уговорить Коржухина, чтобы я была на опознании, и то после ссылки на мою «палочку-выручалочку», следователя Якимчука из Киева.

Верещагин провел нас в прозекторскую, где стояло два стола для аутопсии эконом-класса, с устройствами для слива жидкости. Запах тут был неприятный, даже аромат одеколона патологоанатома его не заглушал.

На одном из столов лежало обнаженное тело, бледно-серое, с зеленоватым оттенком.

Несмотря на расплывшиеся черты лица и неестественный цвет кожи, даже я, видевшая Екатерину Пимоненко только на фотографиях в альбоме соседки, узнала покойную. Еще до того, как следователь задал вопрос, Варвара Ивановна испуганно вскрикнула и громко произнесла:

– Это Катя!

– Вы уверены, что это Пимоненко Екатерина Ильинична? – все же уточнил следователь.

– Да, это она! – воскликнула Варвара.

И тут, похоже, ее затошнило. Она прижала руку ко рту и пулей вылетела из помещения.

– Судя по мацерации рук и ног, тело находилось в реке не более двух суток и на относительно небольшой глубине, где вода прогревается; именно поэтому внутри быстро начались гнилостные процессы, образовавшие газы, вытолкнувшие тело наружу, – изложил Верещагин свои предварительные соображения еще до проведения вскрытия. – Как видно, пострадавшая скончалась от множественных ранений; судя по их характеру, они были нанесены ножом с обоюдоострым лезвием. Прежде чем извлечь оружие из тела, его расшатывали вверх-вниз, расширяя рану. Точную длину лезвия сообщу после вскрытия, но и так ясно, что оно было не очень длинным, не более пятнадцати-двадцати сантиметров. – Верещагин указал на заметные рубцы-черточки на груди и животе трупа. – И лишь затем уже мертвое тело было утоплено, без груза, что позволило ему быстро всплыть.

Я смотрела на порезы на теле убитой, и тут мне вспомнился рассказ Виталия о пропавшем кинжале. И я не удержалась:

– А вам не кажется, что эти ранения напоминают письмена?

– Что вы имеете в виду? – недовольно спросил следователь.

– Надпись в виде рун. Для того убийца и расширял раны – чтобы их изобразить.

– Что вы тут до сих пор делаете? – рассердился Коржухин. – Здесь вам что, кино? Немедленно покиньте помещение. Своими дурацкими разговорами вы мешаете следственным действиям! – И он крикнул съежившемуся Зубкову: – Устроили тут экскурсию! Проследите, чтобы свидетельница, опознавшая тело, задержалась. Я сейчас приду!

– Протокол опознания можете составить у меня в кабинете, – предложил патологоанатом.

– Проводите свидетельницу в кабинет! – скомандовал следователь.

– Извините! – пробормотала я и в сопровождении Зубкова вышла из прозекторской.

На выходе я увидела санитара в белом халате. Я спросила у него, где тут уборная, и извинилась перед Зубковым, который вышел на улицу следом за Варей. Но я не пошла в туалет, а вернулась к дверям прозекторской. Когда я выходила, я заметила рядом узкие полуоткрытые двери, и теперь зашла внутрь. Это было что-то вроде кладовки, где уборщица хранила свой инвентарь: швабры и ведра. Остро пахло дезинфицирующими средствами, висел синий халат. Находиться тут было неудобно и неприятно, к тому же я не знала, что скажу, если меня вдруг обнаружат. Потянулись долгие минуты ожидания. Наконец раздались легкие шаги. Я замерла, но, услышав, что открылись расположенные рядом двери прозекторской, вздохнула с облегчением – видимо, это вернулся Зубков.

Через некоторое время я услышала, как двери снова открылись и несколько человек вышли из прозекторской и пошли по коридору. Я дождалась, когда шаги стихнут, с облегчением покинула свое убежище и снова направилась в прозекторскую. Быстро достав мобильный телефон, я стала фотографировать следы ранений на трупе с разных ракурсов.

– Что вы здесь делаете?! – раздался у меня за спиной громкий голос, и, обернувшись, я увидела того самого санитара, у которого спрашивала дорогу к уборной.

– Ничего! Ошиблась дверью! – Я прошмыгнула мимо него к выходу.

Главное, что я успела сфотографировать все, что мне было нужно.

Я вышла на улицу к Олегу и сразу же начала его допрашивать, ведь раньше у меня такой возможности не было – рядом с нами все время находились посторонние.

– Как ты узнал, что я здесь?!

«Неужели Якимчук меня выдал? На него это не похоже!»

– Я знал, что от тебя можно ожидать подобной выходки, и принял меры: установил маячок на твой автомобиль. Заметив благодаря ему, что ты покинула пределы Киева и выехала на Одесскую трассу, я направился следом за тобой. Я задержался в Николаевской области: пришлось долго стоять на переезде, ожидая, пока проедет пассажирский поезд, – шлагбаум закрылся прямо у меня перед носом.

Я вспомнила, что проскочила переезд на зеленый – мне повезло.

– Следуя за маячком, я подъехал к дому на Строительной и увидел патрульный автомобиль. Я не сомневался, что это по твою душу. А тут еще лейтенантик подъехал. Жалею, что не догадался сфотографировать тебя на коленях, со скованными за спиной руками! А то сделал бы большой портрет, вставил бы его в рамочку и повесил бы в офисе у тебя перед носом, – чтобы ты думала, когда в следующий раз тебе в голову придет подобная идея.

– Олег, почему ты никак не можешь понять, что я не гонюсь за экстримом, а всего лишь хочу найти убийцу?

– Это экстрим тебя преследует, – недовольно буркнул Олег. – Сунулась в открытую квартиру. А если бы убийца был там?

– Зачем об этом говорить, ведь его там не оказалось?

– Рано тебя освободили. Надо было, чтобы тебя в отделение полиции отвезли и ты посидела бы в «обезьяннике», а то и переночевала бы там, – мстительно произнес Олег. – Может, тогда бы ты думала, прежде чем куда-нибудь сунуться.

– Не злись, ведь со мной все нормально. Это с Катей Пимоненко проблемы!

– Судя по фамилии, это жена одного из «Пяти П»? Зачем она тебе понадобилась? Ведь звонили убитым в Киеве. Вряд ли «ноги растут» отсюда.

Пришлось рассказать Олегу свою версию о том, что Геннадий Пимоненко с помощью Василия Пархоменко инсценировал собственную смерть.

– Какой резон Пархоменко прикрывать друга, выписывая на него свидетельство о смерти? И зачем Пимоненко было убивать собственную жену? – скептически спросил Олег.

– Ты думаешь, что он мертв? И от его имени с его женой по интернету связывался убийца? Зачем ему это было нужно? И зачем ему приезжать сюда и убивать Екатерину? – в свою очередь забросала я Олега вопросами.

– Даже если предположить, что Пимоненко жив и убийца – это он, какую цель он преследует? Он сошел с ума и жаждет крови?

– Руны… что-то связанное с ними… – пробормотала я, хотя мне и самой пока что ничего не понятно.

– Дело ясное, что дело темное, – вздыхает Олег. – Надеюсь, что ты объяснишь все это более внятно. Тебе еще что-то нужно здесь узнать или мы возвращаемся?

– Возвращаемся.

Обратно мы ехали каждый на своем автомобиле, изредка созваниваясь по мобильному телефону.

Приехали мы поздно вечером. Олег, как и я, «жаворонок», поэтому беседу мы перенесли на утро.

32

Ранним утром я поделилась своими соображениями с Олегом. Он не стал мне возражать, но по его скептическому виду было ясно, что он думал: «Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало», то есть лишь бы я была у него на виду. Я решила отработать возникшую у меня в Вознесенске гипотезу (версией в моем понимании ее трудно назвать). Безропотно, чтобы успокоить Олега, я согласилась с тем, что меня будет сопровождать Гончаренко – в качестве телохранителя и очень осторожного человека. Однако поставила условие, что мой спутник не станет вмешиваться в переговоры и будет находиться в отдалении; его основная миссия – сопровождать меня по городу.

Вначале я поехала в Институт истории Украины НАН Украины, расположенный на улице Грушевского, но научные сотрудники вскоре направили меня (после предварительного звонка) в Национальный музей истории Украины, в историческую часть города.

Я договорилась о встрече со специалистом по славянским и скандинавским рунам (вернее, он числился научным сотрудником отдела «История Киевской Руси») у входа в музей, чтобы наша беседа состоялась подальше от посторонних ушей, в более свободной обстановке, на свежем воздухе. Минут через пять, после того как я явилась в условленное место, двери музея открылись и оттуда по ступенькам бодро сбежал невысокий худощавый мужчина с седым ежиком на голове. На вид ему было лет шестьдесят. За спиной у него был рюкзачок. Мужчина сразу же направился ко мне:

– Вы Оксана?

– Да, это я вам звонила, Вячеслав Васильевич.

– Что вас интересует?

– Значения рун и могут ли они быть связаны с магией.

Мужчина весело, необидно, рассмеялся:

– Главное значение рун в том, чтобы нести магические знания, для этого они и были созданы. Лишь впоследствии их стали использовать для письма. В древнескандинавских и древнегерманских языках слово «руна» означало «тайна», «секрет», «шепот, который не все услышат». Руны – это таинственные, скрытые силы, обозначенные на письме; они также могут проявлять свое могущество с помощью пения и других магических действий. Для того чтобы понять значение рун, вам надо познакомиться с космологией, языческими верованиями, традициями древнескандинавских, германских и славянских народов. Давайте я расскажу вам немного на примере викингов – скандинавских воинов, печально прославившихся в раннее Средневековье морскими походами и разбоями. В отличие от других древних народов, у них имелись служители-годи, обслуживающие культовые места: хоф, херг и ве[7]. Но руководство религиозным культом осуществляли местные вожди: глава семейства, ярл, конунг…

– Может, пойдем по более простому пути? – взмолилась я, понимая, что могу утонуть в этом море информации. – Я покажу вам изображение. Если это руна, вы объясните мне ее значение.

Лицо историка приняло скептическое выражение. Я вывела на дисплей телефона фотографию ран на обнаженном теле Екатерины Пимоненко. Я заметила, что Вячеслав Васильевич вздрогнул от неожиданности, но быстро овладел собой и внимательно вгляделся в снимок.

– Если считать, что это руна, а не искаженное изображение креста, – произнес Вячеслав Васильевич, – то она напоминает девятую руну – науд.

Он достал из сумки блокнот, фломастер и быстро нарисовал ее:

– «Науд» означает «нужда», «необходимость». Это – руна судьбы! «Науд» также руна магии и инициации. Магия для древних скандинавов, викингов – это способность влиять на судьбу, знание, которым иногда не обладают даже боги. Судьба находится в тесной связи со временем и смертью. Магическая инициация – путь, направленный на управление судьбой и проникновение на глубочайшие уровни владений смерти. Один из главных богов древних скандинавов, Один, добровольно, в качестве жертвы, повесился на мировом дереве Иггдрасиль. И висел в течение девяти дней, потому что принес себя в жертву себе самому. Без пищи и воды, с нанесенной собственным копьем раной. Жертва Одина – это не попытка искупить грехи мира. Один висел на дереве по собственной, свободной воле. Он висел на дереве ради самого себя, чтобы приобрести мудрость и силу. Один искал скрытые тайны Вселенной, тайны, которые он добывал из глубин, чтобы постичь значение рун.

– Что может означать этот знак, нанесенный на теле женщины?! – прерываю я словесный поток историка.

У меня голова пошла кругом, и мне не было никакого дела до добровольной жертвы бога Одина.

– Ритуальное убийство! Эту женщину принесли в жертву для достижения какой-то религиозной цели, которую преследует убийца. В рунном ряду можно выделить группу темных, светлых и нейтральных рун. Руна «Науд» принадлежит к темным рунам, связанным с магией и Хельхеймом, темным миром мертвых.

– А вы не можете конкретизировать цель, которую преследует убийца, видимо помешанный на скандинавской мифологии? – спрашиваю я.

Вячеслав Васильевич пожимает плечами и разводит руками.

И тут я задаю вопрос, который, собственно, и привел меня к этому специалисту, вполне понимая его фантастичность и ожидая ответ: «Не может быть».

– Возможно ли, чтобы оружие, на которое нанесены магические руны, подтолкнуло человека к ритуальным убийствам? – И я замерла в ожидании ответа.

Вячеслав Васильевич, с которым мы все время находились в движении, прогуливаясь по площадке перед музеем, вдруг остановился, оглянулся и, увидев свободную скамейку, предложил:

– Давайте присядем.

Я поняла, что он оттягивает время, собираясь с мыслями, и это меня обрадовало. Было бы хуже, если бы он сразу же ответил отрицательно. Мы присели. Вячеслав Васильевич молчал, а я его не торопила.

– То, что я вам сейчас скажу, – это всего лишь мои предположения, и многие ученые мужи мне возразят, что это не имеет научного обоснования, да я бы и не решился высказать их вслух в научных кругах. При раскопках археологи часто обнаруживали принадлежавшее викингам оружие ближнего боя: мечи, ножи, топоры, на которых была изображена руна «Тюр», похожая на стрелку, направленную вверх.

Вячеслав Васильевич тут же ее нарисовал:

– «Тюр» – это руна борьбы и победы. Она означает древнее божество войны и неба и символизирует его силу. И это вполне логично для викингов. Перед любым значительным событием, в том числе и отправляясь на войну, они приносили кровавые жертвы, как предполагают ученые, с помощью обычных ножей, которые носил каждый викинг даже в мирное время. И жертвами были не только рабы-треллы, но и сами воины, которые добровольно, подобно Одину, соглашались на смерть ради успеха своего клана в военной кампании. Обескровленных жертв развешивали на деревьях в священной роще. В руки моему приятелю-археологу однажды попал необычный скандинавский нож. На рукояти была изображена руна «Лагу», напоминающая единицу.

Историк тут же нарисовал и ее:

– Рядом с ней была изображена еще одна или даже две руны, но они были сильно повреждены, и идентифицировать их не удалось. «Лагу» – это руна воды и колдовства. Она тесно связана с луной. Вода движется во время приливов и отливов в соответствии с фазами луны. Эта руна связана со снами, которые также зависят от фаз луны и баланса телесных жидкостей, в том числе и крови. Мой приятель предположил, что это специальный нож для ритуальных жертвоприношений, и не простой – над ним предварительно был проведен магический ритуал. Вы что-нибудь слышали о ревенана и драугра?

Я с недоумением пожала плечами. Видимо, историк ожидал подобного ответа.

– К вашему сведению, вера в вампиров, живых мертвецов, зародилась не в материковой Европе, туда она попала значительно позднее, а возникла в раннее Средневековье в скандинавских странах. В мифологии древних скандинавов драугр – это оживший мертвец, кто-то вроде вампира, а ревенана – это дух умершего, возвращающийся в виде привидения к месту своей смерти. Древние скандинавы верили, что жрецы при помощи специального ритуала могут поселить душу умершего в какой-то предмет. О ревенана до наших дней дошло очень мало информации… Так вот, мой приятель предположил, что в ритуальный нож вселялась душа жреца-годи, совершившего при жизни преступление, за которое его осудили на смерть.

Несмотря на то что я сама «раскрутила» Вячеслава Васильевича на этот разговор, я не сдержалась:

– Это похоже на фантастику!

Историк глянул на меня, как затравленный зверь, но упрямо произнес:

– Не знаю, как вы, но я верю в Тонкий мир, существующий параллельно с нашим, в то, что душа бессмертна и продолжает существовать после смерти материального тела. Я не собираюсь переубеждать вас, но хочу сказать, что мой приятель, после того как к нему попал тот древний нож, очень сильно изменился, и не в лучшую сторону. Иногда, когда я с ним общался, у меня возникало ощущение, будто он помешался.

– А почему вы думаете, что это связано именно с ножом?

– Его стали посещать странные видения. Он считал, что в этом виноват нож. Мой приятель словно наблюдал за картинами прошлого со стороны.

– Бывает, человек видит странные сны, смахивающие на реальность, но это всего лишь видения, которые отражают наши мысли о каком-то событии, – возражаю я.

Вячеслав Васильевич отрицательно покачал головой:

– Более десяти лет тому назад мой приятель неожиданно уволился с работы, уехал из Киева и наша связь прервалась.

– Неужели вы с ним больше не виделись?

– Мы случайно встретились через год. Я едва его узнал, так сильно он изменился. – Историк помедлил и добавил: – У него был какой-то затравленный, испуганный вид. Я уговорил его зайти в кафе, собирался угостить, предположив, что у него проблемы с деньгами, но оказалось, что с этим у него все в порядке. Мой приятель сказал, что вернулся на родину, живет в селе, но не уточнил, где это. Мы разговорились. Он рассказал, что с археологией покончил раз и навсегда. Я напомнил ему о скандинавском ноже, который он мне показывал, и тут он очень перепугался. Я даже подумал, что он сейчас вскочит и бросится наутек. Но он взял себя в руки и рассказал, как попал к нему этот нож. Однажды к нему пришла пожилая женщина, жившая по соседству, и предложила купить у нее этот нож, мол, она узнала, что он занимается археологией. Николай, так звали моего приятеля, сразу же понял, что это очень ценный, старинный предмет, а стоимость, которую назвала женщина, была просто смешная. Его позабавили слова о том, что она не хочет, чтобы этот нож достался после ее смерти сыну. Николай видел ее сына, тому в то время было уже лет сорок. Мой приятель решил, что соседка немного не в себе, и с радостью купил бесценный артефакт. С тех пор у него и начались странные видения. Ему чудилось, будто старинный нож имеет душу и старается подчинить его себе. Это влияние было настолько сильным, что Николай испугался за свой рассудок, а еще больше – за свои действия, и решил не только избавиться от ножа, но и завязать с археологией, чтобы ничего подобного больше не случилось. Мой приятель пошел к соседке, но она к тому времени уже умерла, и тогда он отдал нож ее сыну. Тот обрадовался, сказал, что искал этот нож, ведь он давно хранится в их семье и принадлежал их далекому предку, Родиону Иконникову[8]. – Историк улыбнулся. – Я запомнил это имя, потому что оно ассоциируется у меня с именем героя известного романа Достоевского.

Мне было несколько странно слышать подобную историю из уст вроде бы серьезного ученого.

– Из этого следует, что ножа у него уже нет?

– Выходит так. А почему вас заинтересовал этот нож?

– Возможно, именно этим ритуальным оружием десять лет назад была убита девушка, и им же несколько дней назад убита молодая женщина. Характер ранений вы видели на фотографии. Скажите, пожалуйста, имя, фамилию и другие данные этого археолога. Не исключено, что эти события связаны между собой.

– Не думаю, что мой приятель хоть как-то причастен к тому, что вы рассказали, – удивленно произнес Вячеслав Васильевич. – Но если он вас так интересует… Его зовут Горюнов Николай Сергеевич, он жил на Подоле. Точного адреса я не знаю, мне известно только то, что он снимал там комнату. Сейчас ему должно быть шестьдесят четыре года, как и мне.

Попрощавшись с историком, возвращаюсь к автомобилю. Разговор с Вячеславом Васильевичем убедил меня в необходимости и дальше разрабатывать версию с Геннадием Пимоненко. Конечно, я не мистик и не могу всерьез принять версию о том, что старинный нож (пусть даже раньше им приносили кровавые жертвы) мог каким-то образом заставить своего владельца совершить убийства. Еще более абсурдным казалось мне предположение о том, что чей-то дух с помощью магии привязан к этому ножу и требует все новых жертв.

Более реальной, по крайней мере с научной точки зрения, мне казалась версия, связанная с теорией «гена воина, монаха, предпринимателя и убийцы». То есть на генном уровне у Пимоненко была предрасположенность к насилию, дремавшая до поры до времени. Затем возникли некие внешние обстоятельства, послужившие катализатором и заставившие этот ген активизироваться.

Однако в моей версии были слабые места. Если предположить, что Пимоненко под влиянием каких-то обстоятельств стал убийцей несчастной Люси Козуб, почему он десять лет никак себя не проявлял? Ведь, по словам психолога Валерии, активизировавшись однажды, этот ген вынуждает человека к новым актам агрессии. Маньяки, однажды лишившие жизни человека, потом уже не могут остановиться. Я специально изучала информацию о «серийниках». Интервал между убийствами мог составлять от нескольких дней до нескольких лет, но не десятилетие, как в данном случае. Или же на счету у Пимоненко-Фантома есть и другие убийства, о которых мне неизвестно?

Еду к Якимчуку и рассказываю ему о своих предположениях. Прошу, чтобы он проверил по базе, не было ли за десять лет обнаружено трупов, ранения на которых были бы похожи на те, что я видела на теле Кати Пимоненко. Петр Николаевич меня обрадовал: ему удалось добиться повторного расследования странных несчастных случаев, но, по-моему, он уже сам не рад, что взял их в производство. Мою версию он принял, но с большой натяжкой. Опыт подсказывал Якимчуку, что мотивы и цели убийств имеют вполне прозаические причины.

– Спасибо, Оксана, ты проделала большую работу, – сказал мне Петр Николаевич, – но дальше начинается официальное расследование и твое вмешательство будет мне только мешать.

Заметив, что у меня вытянулось лицо, он попытался меня успокоить:

– Могу пообещать, что как только мне станет ясна картина преступлений, я тебя первую поставлю об этом в известность. Главное, не мешай мне!

Я упрямо сжала губы.

«И как это он не предупредил меня о том, что вмешательство в его расследование сродни уголовному преступлению? Прости, Петр Николаевич, я это расследование начала, я его и буду продолжать».

Вернувшись в офис, я зашла в интернет и прочла о верованиях викингов, об их обычаях. Я не верила в магическую силу древнего ножа, но опыт подсказывал мне, что нельзя отбросить его просто так, только потому, что этого не может быть. Кроме того, я узнала, что на основе верований древних скандинавов созданы компьютерные игры, пользующиеся большой популярностью. Оказалось, что их героями являются живые мертвецы драугры и духи мертвых, в современной транскрипции – ревенанты.

Прочитанное так на меня подействовало, что мне приснился странный сон: бородатые воины в волчьих и медвежьих шкурах на весельно-парусных кораблях причаливают к берегу и, высадившись, идут ко мне. Я хочу бежать от них, но не могу – мне отказывают ноги. А воины все ближе и ближе… Хорошо, что я вовремя проснулась.

33

Поскольку Якимчук начал официальное расследование странных несчастных случаев «Союза пяти П» и пообещал снабжать меня информацией о его ходе, я решила углубиться в историю рун и проверить свою, на первый взгляд, безумную версию. Могли ли руны на рукояти ножа каким-то образом влиять на его владельца?

Чем больше я читала о рунах, об их магии, о значении, о различных версиях их происхождения, тем больше вопросов у меня возникало. Раньше, слыша о рунах, я предполагала, что это примитивные письмена диких викингов-завоевателей, прославившихся кровавыми походами против европейских народов, стоявших на более высокой ступени развития. Но когда я узнала о древних скандинавах больше, они уже не казались мне примитивными дикарями и руны, которые достались им из тьмы веков, предстали в своем магическом обличье. Своих многочисленных врагов викинги побеждали не только с помощью передовых на то время технологий, но и благодаря отваге и особой жизненной философии. Они не боялись умереть на поле битвы, напротив, стремились к этому.

Богов они представляли такими же, как и людей: те обманывали, юлили, ошибались и даже умирали. Воин-викинг получал шанс приблизиться к богам только на поле сражения, погибнув с мечом в руке, как герой; лишь тогда крылатые девы валькирии отнесут его в Вальхаллу и он обретет там новую жизнь: будет пировать вместе с богами, до тех пор, пока не наступит последняя битва – Рагнарек, во время которой весь мир, воины и боги погибнут. Но потом мир вновь возродится, а мертвые боги оживут.

С рунами все еще сложнее. Ученые до сих пор спорят о том, когда именно они появились и кто их создал. Предполагаемые даты теряются во тьме пятого века до нашей эры, а оккультисты называют еще более ранние годы. Но ученые согласны в одном: эти странные знаки-руны были самыми древними и едиными для всех языческих племен на огромном пространстве Северной Европы и первоначально были связаны только с магией, гаданиями, и лишь значительно позже стали письменами.

Эта информация снова побудила меня к встрече с историком Вячеславом Васильевичем. С помощью наводящих вопросов я попыталась выяснить для себя, способны ли руны непосредственно повлиять на человека, подтолкнуть его к каким-то действиям?

Слова историка мне сложно было трактовать однозначно. К тому же на этот раз свои ответы он сопровождал чтением отрывков из древних саг, сказаний скандинавских народов, и странно звучащие, непонятные имена то ли воинов-героев, то ли богов сбивали меня с толку. Единственное, что я сумела понять: в сагах упоминались ножи, мечи, топоры, в которые вселялся дух умершего – ревенана. Но из этих отрывков было неясно, как он в дальнейшем влиял на владельца оружия.

Я понимала сумбурность своей версии, связанной с мистикой. Но что еще я могла подумать? Если мое предположение о том, что Геннадий Пимоненко инсценировал собственную смерть, верно, возникает вопрос: как мог нормальный человек вдруг стать преступником, убить своих приятелей, жену, полностью изменить свою жизнь? Он внезапно обезумел? Но психически больной человек не будет так тщательно подготавливать убийства.

Якимчук вначале скептически отнесся к моей версии, однако затем, когда стал вплотную заниматься этим делом, изменил свое мнение. Патологоанатом Василий Пархоменко выписал в больнице справку о смерти Пимоненко, в которой указал ее причину – «сердечная недостаточность», а в журнале отметил, что справку получила жена Геннадия Пимоненко – Екатерина. Но ведь соседка утверждала, что Екатерина до последних дней жизни не знала о смерти мужа и в Киев за его телом не приезжала. Она общалась с Геннадием по электронной почте и ожидала, что он приедет, живой и здоровый. Никто не приходил с этой справкой в административный центр предоставления услуг, чтобы получить свидетельство о смерти, которое требуется для захоронения и получения социальной помощи на похороны.

По всему выходило, что смерть Геннадия Пимоненко удостоверялась только выданной справкой. Было неизвестно, куда подевалось его тело. С другой стороны, опрошенная оперативниками врач, дежурившая в тот день, была уверена, что Пимоненко мертв, а высказанное предположение об инсценировке его смерти вызвало у нее скептическую улыбку. Однако эксперт-криминалист, специалист по токсикологии, подтвердил, что с помощью определенных средств можно ввести человека в состояние мнимой смерти. Например, жрецы вуду на Гаити успешно используют тетродотоксин, превращая людей в зомби, живых мертвецов. Однако это очень сложный процесс, его способен провести только специалист – это ведь не то же самое, что переписать кулинарный рецепт.

Якимчук оказался в затруднительном положении, ведь для того, чтобы во время досудебного расследования объявить подозреваемого Геннадия Пимоненко в розыск, надо предоставить прокурору улики совершенного правонарушения, а еще предварительно доказать, что он жив. Таких улик не было, лишь мои догадки. Вот если бы имелись свидетельства того, что Пимоненко видели после его мнимой смерти… Но таких свидетельств тоже нет.

Переписка, которую вела убитая Катя со своим мужем-«покойником» по электронной почте, не может служить доказательством того, что он жив. Ведь писать ей мог сам убийца, каким-то образом узнавший пароль электронной почты. Большие надежды Якимчук возлагал на генетический анализ нескольких волосинок, найденных на подушке в спальне Екатерины Пимоненко. Для сравнения взяли биоматериал у дочери.

Однако я была настроена пессимистично. Если найденные волосы в самом деле принадлежат Геннадию Пимоненко, то выходило, что поздно вечером он приехал домой, переночевал, а на следующий день зарезал свою жену, уведя ее за пределы дома.

У меня даже мурашки пробежали по коже, когда я представила, каким чудовищем нужно быть, чтобы, спокойно проведя ночь с женой, матерью своего ребенка, возможно, даже обнимая, целуя ее, приговорить ее к ритуальному убийству! Хотя, может быть, Екатерина изменяла мужу и найденные волосы принадлежат ее любовнику? Пока это только версии, версии, версии!

Да, похоже, Якимчук уже сам не рад, что, согласившись с моими доводами, взял в производство непростое убийство, которое произошло за четыреста километров от Киева. Теперь он был там в командировке. И еще затребовал дела о несчастных случаях с членами «Союза пяти П», основываясь исключительно на моей уверенности. В заключениях экспертов-криминалистов не было ничего, что указывало бы на насильственный характер смерти. На первый взгляд, эти случаи между собой ничем не связаны, разве что в прошлом эти люди одновременно окончили медицинский университет. У Якимчука пока что не было оснований считать, что смерть пострадавших была насильственной, и тем более объединять эти дела с убийством Кати Пимоненко.

Олег очень тревожится за мою жизнь. Он считает, что скрывающийся преступник не оставил намерения убить меня, а лишь временно затаился, выжидая удобного случая для нового покушения. Мой муж не сомневается: это будет коварный удар, нанесенный неожиданно. Я понимаю тревогу Олега: дважды на глазах нанятой им охраны хитроумно убили наших клиентов, и охранники ничего не смогли предпринять.

До сих пор остается загадкой цель преступника, совершившего все эти убийства, поэтому просчитать его следующий шаг невозможно. Зачем ему понадобилось совершать двойное убийство, ведь прежде все свои преступления он маскировал под несчастные случаи? Почему убийца выбрал меня, ведь я всего лишь рядовой сотрудник детективного агентства? Может, он считает, что я являюсь тайной пружиной этого расследования? Вот только с чего бы? Мнимая смерть Геннадия Пимоненко произошла до того, как наше агентство занялось расследованием, и я ни разу не встречалась с этим человеком. А если предположить, что убийца среди тех людей, с которыми я встречалась?

Мысленно перебираю всех тех, с кем я встречалась, и мне трудно представить кого-либо из них в роли убийцы. Более вероятно, что преступник поддерживает с кем-то из них тесные отношения и тот (или та) снабжает его информацией. Так считает и следователь Якимчук. Он поручил оперативникам проверить связи погибших. Из них подозрительным можно считать разве что Виталия Пархоменко, брата Василия.

Возможно, отношения Виталия с братом не были такими прекрасными, как он пытался меня уверить, и он убил Василия или покрывает убийцу? Анализируя события и людей, не следует включать эмоции, а мне порой трудно удержаться от этого.

Несмотря на мои возражения, Олег приставил ко мне Гончаренко, и как только я покидаю офис, он следует за мной как тень. Это не нравится ни мне, ни Николаю, но мы вынуждены подчиняться своему начальнику.

Звонит мобильный. Я вижу, что это Якимчук. Похоже, у него есть новости, вот только какие они, хорошие или плохие?

– Пришли результаты генетического анализа. – Голос Петра Николаевича мне не понравился, и внутри у меня все сжалось от дурного предчувствия.

– Совпадение на девяносто девять процентов.

Я едва удержалась, чтобы не крикнуть «ура!». Вот только почему у Якимчука такой похоронный голос? Прямо его об этом не спросишь.

– Значит, это доказывает, что Геннадий Пимоненко жив?

– Как в детской сказке: «Пациент скорее жив, чем мертв».

– Вы чем-то недовольны, вас что-то беспокоит? Ведь такого результата мы и ожидали! – не выдерживаю я.

– Почему же никто не видел Пимоненко в доме? Ни когда он приехал, ни когда уехал, – делится со мной сомнениями Петр Николаевич. – Ты же там была. В этом городишке как в селе: все обо всех знают. Почему Екатерина не забежала к соседке, чтобы сообщить, что приехал муж? Со слов Варвары Ивановны, та была очень общительной.

– Геннадий Пимоненко поздно приехал и очень рано ушел. – Я по-прежнему не понимаю, чем вызваны сомнения следователя.

– Его жену убили вне дома. Выходит, она ушла вместе с ним?

– Что удивительного в том, что жена пошла вместе с мужем?

– Слишком уж бесплотный этот Пимоненко. Никто его не видел, никто не встретил. Не увел же он Екатерину из дому среди ночи? Он не оставил никаких следов, кроме этих волос…

– На то он и Фантом, чтобы не оставлять следов. И почему вы думаете, что Пимоненко пришел и забрал жену из дому? Не проще ли ему было позвонить, вызвать ее, убить, а затем на пару часов вернуться домой, отдохнуть перед возвращением в Киев?

– Я тоже об этом подумал, просто надеялся, что ты подбросишь какую-нибудь другую, еще более фантастическую версию. Меня настораживает то, что действия этого хитроумного преступника слишком уж очевидны.

– Петр Николаевич, такое ощущение, что вы не рады результатам генетического анализа.

– Рад, очень рад. Теперь у меня есть основания объявить Геннадия Пимоненко в розыск как подозреваемого в убийстве. Как ты думаешь, где он может сейчас находиться?

– Ему где-то надо жить. Своими настоящими документами он пользоваться не может, – размышляю я вслух. – Все поступки характеризуют его как очень осторожного, предусмотрительного человека. Возможно, у него есть сообщник или, скорее всего, сообщница. Думаю, что Пимоненко вернулся в Киев – в большом городе проще скрываться. А может, уехал к знакомым, которые ни от кого не могут узнать о его «смерти»… По поводу номеров «евробляхи», на которой за мной следили, что-нибудь известно?

– Слишком длинная цепочка получается. Нашли человека, который ввез этот автомобиль в Украину. Он его продал – взял деньги и отдал технический паспорт. Ищем этого человека. Пока что знаем только имя – Сеня. Гарантий, что оно настоящее, тоже нет.

– По крайней мере, у нас есть реальный подозреваемый, описание его внешности.

– Будь осторожна, Ксана! Пока что у Фантома был только один прокол – во время покушения на тебя, и то тебя спасла случайность.

– Олег тоже так считает и не дает мне и шагу ступить без охраны.

– Слушайся его, и все будет в порядке.

34

Сегодня утром Олег уехал в Харьков – у агентства появился новый заказ, и мой муж решил выполнить его самостоятельно. Теперь, без давящего внимания Олега, я могу вздохнуть спокойно. Уезжая, он раз десять напомнил об опасности, которая продолжает мне угрожать. Сколько я ни думала о том, почему убийца выбрал меня в качестве объекта нападения, ничего толкового в голову не приходит. Не сомневаюсь только в одном: Фантом действует по одному ему известному плану и преследует вполне определенную цель.

Впрочем, сейчас ему гораздо труднее, чем раньше, – фотографии Геннадия Пимоненко разосланы во все управления полиции, и теперь каждый экипаж может опознать и задержать его. Знает ли об этом Геннадий или хотя бы догадывается? Мне это неизвестно. Прошло уже четыре дня с тех пор, как он объявлен в розыск, и пока что Фантом нигде не засветился. Решил залечь на дно и выждать время? Это худший для расследования вариант и наиболее благоприятный для моей персоны: значит, ему не до охоты на меня. Или это лишь обманчивое спокойствие, а на самом деле у преступника уже есть план действий и он лишь выжидает время?

Впрочем, кроме Фантома у меня есть о чем подумать. В последнее время я ощущаю странное волнение и даже тревожность, хотя нервы у меня всегда были в порядке. Неожиданно у меня проснулся волчий аппетит, тяга к сладостям, чего раньше не было. Я прекрасно себя чувствую, и в то же время что-то не так. У меня в Киеве до сих пор нет близкой подруги, это и понятно: мне приходится вращаться в мужском обществе. Поэтому я позвонила своей подруге в Ровно и поделилась своими ощущениями. И та мгновенно поставила диагноз:

– Ты беременна! Или же у тебя глисты.

Мне сразу же вспомнилась безумная ночь в офисе, после того как Олег меня выкрал. В ней было столько страсти, как никогда до этого. Я отправилась в аптеку и купила тест на беременность. Он сразу же подтвердил мои подозрения. У меня будет ребенок! Мной овладело радостное и одновременно тревожное чувство. Я до сих пор не сообщила эту новость Олегу, не знаю почему.

Гляжу в зеркало, которое поставила на стол, спрятав за папками, и мои мысли вновь возвращаются к Фантому.

Скорее всего, Пимоненко изменил внешность. С его стороны это разумно: чтобы уберечься от неожиданных встреч со знакомыми. Просто отрастить или приклеить бороду недостаточно. Достаю из сумочки его фотографию и внимательно ее изучаю.

Продолговатое, худощавое, ничем не примечательное лицо; впрочем, рот немного искривлен. Лазарь, рассказывая о Гене, сказал, что у него даже прозвище было, Мона Лиза, из-за странной улыбки, больше похожей на гримасу; поэтому Пимоненко старался сохранять спокойствие и не улыбаться. Да, еще у него во рту есть золотая «фикса», тоже примечательная деталь, в наше время отдают предпочтение металлокерамике.

Карандашом рисую на фотографии бородку, затем увеличиваю ее и критически рассматриваю свое творение – да, внешность несколько изменилась, исчез искривленный рот, а если еще и покрасить волосы или воспользоваться париком, узнать Гену будет непросто.

С этим все более-менее понятно. Но почему он все-таки вдруг перешел к явным убийствам, как в случае с моей несчастной тетей и его женой, хотя смерть приятелей старался замаскировать под несчастный случай? Зачем Фантому понадобилось убивать мою тетю? Он мог просто оглушить и связать ее, ведь его целью была я. Тетя увидела что-то такое, чего не должна была видеть, или он просто решил не оставлять свидетеля?

Мою тетю преступник задушил подушкой, а свою жену зарезал, сделав продольные глубокие разрезы в виде искривленного креста или «Науд», руны судьбы и необходимости. Убийца решил изменить свою судьбу, проведя ритуальное убийство, или у этого есть другое объяснение? Похоже, я смогу узнать обо всем, только когда мы его поймаем, а в том, что это произойдет, у меня сомнений нет.

Пимоненко лег на дно, узнав о том, что его разыскивают? Неужели в полиции работает его сообщник, который сообщил преступнику о поступившей на него ориентировке?

Размышления – это хорошо, но я не могу долго сидеть без дела. Нужно действовать. Сейчас мы с Гончаренко абсолютно свободны – текущие дела в агентстве закончены, и наша обязанность заключается в том, чтобы находиться в офисе, ожидать вводных данных от Олега, а в случае появления нового клиента оформить с ним договор. Поэтому я усиленно размышляю о таинственном убийце Фантоме, а Гончаренко ломает голову над старыми кроссвордами – это его хобби. В интернете можно скачать массу новых кроссвордов, но, как выразился Николай, он выискивает ребусы «времен своей буйной молодости», где попадаются слова, в наше время ставшие анахронизмами. Отгадав их, Гончаренко удовлетворенно хихикает. В общем, есть у нас на работе чем заняться.

Вечером Николай садится в свой автомобиль, и хоть я ему и обещаю, что отправлюсь прямо домой, никуда не сворачивая, сопровождает меня до самого подъезда и поднимается со мной в квартиру. Перед тем как уйти, он просит дать ему слово, что я никуда из квартиры не уйду, не предупредив его. Выполнив таким образом указания Олега, Гончаренко с чистой совестью уезжает, и мне становится неуютно в пустой квартире.

Олега не будет три дня, и мне придется провести это время в одиночестве. Я уже привыкла, что почти все время мой муж со мной, на работе и дома. Порой его присутствие меня даже напрягает, но теперь, когда он уехал, мне его не хватает. Как ни странно, есть не хотелось, и я решила сварить себе крепкий кофе. Спрашивается зачем? Уже вечер, а у нас есть кофемашина, но мне так хочется. Я беременна; пройдет немного времени, и мне придется забыть о кофе и еще о многом, пока мне неизвестном. Знаю, что мое «хотение» порой играет со мной злые шутки, как тогда, когда я работала следователем и увлеклась женатиком Ромой. Как будто рядом не было холостых, молодых и не менее достойных. Но мне захотелось именно его, причем с первой встречи-знакомства. Я не прилагала для этого никаких усилий: наши взгляды встретились, и мы с Ромой поняли, что созданы друг для друга. Прошло почти два года тайных встреч, взаимных обещаний, что мы не расстанемся друг с другом, прежде чем его жена обо всем узнала и устроила Роме скандал. С моего возлюбленного тут же слетела романтическая дурь, а я прозрела. Собственно, из-за этой истории я и ушла из ровенской прокуратуры и переехала в Киев. Затем познакомилась с Антоном, вышла за него замуж и похоронила. А теперь у меня Олег…

Мне захотелось сбросить напряжение и одурманить себя рюмкой коньяка, чтобы окружающий мир стал более красочным. Я протянула руку к дверце бара, где у нас хранились запасы спиртного, к которому я и Олег, в общем, были равнодушны. Мое желание оглушить себя рюмкой коньяка было редким исключением. Но тут меня пронзила мысль: можно ли в моем интересном положении употреблять крепкие напитки?

Я отдернула руку. Где-то в этом мире скрывается убийца Фантом, возможно, замышляет новые злодеяния, и мне захотелось забыть о нем, расслабиться, погрузиться в ностальгические воспоминания. Бедная моя тетя, которая погибла вместо меня…

Подумав о тете, я вдруг вспомнила: кошка Матильда! Олег обещал о ней позаботиться, но вчера в связи с предстоящим отъездом был очень занят и, конечно, забыл заехать и покормить ее. А может, и позавчера тоже не заезжал. Вообще сомневаюсь, что Олег кормил Матильду регулярно. Это было глупо – оставить там бедное животное! Решаю поехать в дом к покойной тете и забрать Матильду сюда, в новую квартиру. И мне будет веселее, не так одиноко. Олег после приезда поворчит, но, думаю, в конце концов вынужден будет смириться с нашей новой жиличкой.

Я торопливо собираюсь, словно боюсь опоздать на поезд. Гончаренко о своих намерениях не сообщаю – нечего дергать человека по пустякам, я ведь туда и обратно.

Вечером, после того как заканчивается час пик, улицы этой части Черной горы пустеют. Тут стоят вперемешку хрущевки, сталинки и частные дома, лишь кое-где виднеются одинокие панельные девятиэтажки. Понятно, что рано или поздно и в этой сонной центральной части города появятся многоэтажные жилые башни. Тогда тут откроют рестораны, кафе и другие увеселительные заведения, забурлит жизнь, но пока здесь тишина и спокойствие. Прекрасное место для тех, кто устал и хочет спрятаться от бесконечного, шумного водоворота огромного мегаполиса.

И тут меня осенило! Ведь это же прекрасное место для Фантома! В доме моей покойной тети никто не живет, его тут искать не будут. Убийца – человек дерзкий и решительный, поселиться здесь вполне в его духе! Дом у тети довольно просторный, в кухне есть выход на чердак. В ящике буфета хранились запасные ключи… И почему я не посмотрела, на месте ли они?

Мысль о том, что убийца может прятаться в доме моей покойной тети, полностью завладела моим сознанием. Я уже даже хотела позвонить Гончаренко и рассказать ему о своем предположении, но в последний момент меня охватили сомнения.

В кажущейся тишине и пустынности этой части города для прячущегося беглеца вроде Фантома кроется большая опасность. Люди здесь хорошо знают друг друга; каждое новое лицо легко запоминается и может вызвать ненужный интерес. Тем более если кто-то заметит, как незнакомец заходит в частный дом, где сейчас никто не живет. В людской сутолоке затеряться проще, чем в этой пустынной части города. И скрыться отсюда в случае чего будет значительно труднее.

Подъехав к дому тети, я, прежде чем выйти из машины, на всякий случай взяла с собой травматический револьвер. С замирающим сердцем я подошла к двери и открыла ее ключом. Прежде чем войти, прислушалась. Я не стала звать кошку. Стараясь сохранять тишину, я решила обследовать немногочисленные внутренние помещения. Если бы Фантом здесь скрывался, он, конечно, выбрал бы чердак, а не жилую часть дома, где могли бы сохраниться следы его присутствия.

Войдя в кухню, я посмотрела на люк, который вел на чердак. Забраться туда без лестницы было довольно проблематично, но все же возможно для человека в хорошей форме. А Пимоненко, похоже, именно такой, раз ему удалось утопить Лазаря. Карабкаться в одиночку на чердак я не буду, лишь обследую комнаты. На обратном пути позвоню Якимчуку и поделюсь с ним очередной фантастической версией.

Заглядываю в комнаты. В гостиной никого нет. Перехожу в смежную, где когда-то жила, – тоже никого. Возвращаюсь в коридор и захожу в комнату тети – пусто. Кругом порядок, как и при моем последнем посещении. Снова иду в гостиную и заглядываю в ящик буфета. Запасные ключи на месте. Немного успокаиваюсь. Возвращаюсь в кухню и вижу, что кошачье блюдечко вылизано до блеска, – видимо, Олег не появлялся тут несколько дней. Громко кричу: «Матильда! Матильда!» – хоть и понимаю, что ее нет в доме: обычно при моем появлении она сразу же бежит ко мне и путается у меня в ногах, словно соблюдая некий ритуал. Специально для кошки я оставила форточку открытой – чтобы она могла выходить по нужде на улицу. Накладываю из принесенных баночек еду и раздумываю: подождать Матильду или сразу же уехать?

Мне вспомнилась тетя, наши долгие вечерние беседы, которые меня порой утомляли, ее желание поскорее выдать меня замуж. Но когда я решила уйти к Антону, тетя огорчилась и заплакала. Она была очень привязана к своему дому. Не удивлюсь, если ее дух и сейчас где-то рядом, тайком наблюдает за мной. Громко вздыхаю и говорю:

– Царство тебе небесное, моя милая тетя!

Пистолет мне мешает, и я засовываю его за пояс джинсов. Неожиданно мне в голову начинают лезть неуместные мысли: пройдет полгода, я стану наследницей этого дома, и с ним надо будет что-то делать. Если я останусь с Олегом, этот дом мне не понадобится. Я вздрогнула от этой мысли: «У меня что, есть сомнения в том, что мы с Олегом будем вместе? И мне потребуется это запасное, мое гнездышко? А как же ребенок, которого я ношу под сердцем? Очень скоро он даст знать о себе… Кто это, мальчик или девочка?»

Уловив в отражении стекол буфета движение позади себя и еще не понимая, что происходит, быстро делаю два шага, резко разворачиваюсь и выставляю руки вперед. И вовремя – отбиваю направленный в голову удар. Противник появился сзади неожиданно и бесшумно, как и положено Фантому. Он такого же роста, как и я, одет в спортивный костюм. На непропорционально большой голове черная балаклава. Фантом снова делает выпад – три быстрых прямых удара, направленных в голову, сердце и солнечное сплетение. Едва я отбиваю их, как на меня обрушивается молниеносный боковой удар ногой. Я едва успела пригнуться и ощутила, как над головой прошелестел смертоносный ветерок. В тысячный раз мысленно благодарю своего тренера по рукопашному бою за его наставления, за безжалостные нагрузки на тренировке, а также за выработанный автоматизм блокировки и нанесения ударов. «Если в экстремальной обстановке будешь думать о том, какой прием применить, ты уже проиграла! – учил он. – Твое тело должно само все знать и уметь! Навыки должны быть усвоены на уровне подсознания, тогда они приведут тебя к успеху! Ты должна бороться не для того, чтобы спасти свою жизнь, а для того, чтобы одержать победу!»

Самая лучшая защита – нападение, и я перехожу в атаку. У меня достойный соперник, мне пока что не удается найти в его обороне слабое место. Из-за резких движений у меня из-за пояса выпал «травматик», и мой противник, улучив момент, зашвырнул его ногой под буфет. Также на полу валяется электрошокер, с которым Фантом ко мне подбирался. Похоже, уровень подготовки у нас примерно одинаков, но я знаю, что рано или поздно мой противник допустит ошибку. Главное, чтобы я не ошиблась раньше.

И вот я улавливаю момент, когда Фантом, готовясь перейти в атаку, выставляет вперед правую ногу, и тут же бью голенью по внешней части его бедра – весьма сильный, болезненный удар, лоу-кик. Я сама когда-то ощутила его на спарринге – чувство такое, как будто тебя ударили лопатой. Мой противник как подкошенный падает спиной на пол.

Я сажусь на него сверху и наношу множественные боковые удары по голове. Фантом слабо защищается. Чувствуется, что он шокирован. Горя желанием узнать, кто же он, я срываю с его головы балаклаву.

Ошеломленная увиденным, я упустила инициативу, и Фантом вывернулся, сбросил меня и сумел быстро подняться на ноги. Нарушаю главное правило рукопашного боя: пока противник полностью не повержен, продолжать борьбу, – и даю волю посторонним мыслям.

Фантом делает шаг вперед и вдруг разворачивается, одновременно нанося мне удар рукой, бэкфист. Кажется, что мне на голову обрушивается потолок. Я отключаюсь…

Часть 3

Не будите спящую собаку. Зина Петренко

35

По давней привычке Зина проснулась на рассвете и осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом мужчину, соскользнула с кровати и босиком прошла в ванную комнату. Она встала под душ и открыла кран. В первое мгновение Зина вздрогнула от холодной воды, но затем с удовольствием почувствовала бодрость. Она не любила ночевать в чужом доме, но иначе ей пришлось бы вести Гену в свою квартиру, а это было бы еще хуже – по ряду причин.

Зинаида жила в комнате семейного общежития, которую предоставил ей университет после ее развода. Зина мысленно подсчитала, что через два месяца с тех пор исполнится пять лет. «Неужели прошло так много времени?»

После окончания педагогического университета Зина в скором времени вышла замуж за Алешу Хворостенко, своего бывшего одноклассника, который работал в Киеве в аварийной службе теплосети. Вначале их семейная жизнь складывалась хорошо, Алеша неплохо зарабатывал, и уже через два года с помощью родителей они смогли купить себе однокомнатную квартиру. Но в скором времени супруг стал все чаще приходить домой пьяным. У них случались ссоры. Один раз он даже попробовал ударить Зину, но в конце концов чуть сам не попал в больницу. Во время учебы в университете Зинаида занималась синхронным плаванием, ей это очень нравилось, но затем, когда однажды вечером ее чуть не изнасиловали, решила заниматься тхэквондо, так что она умела постоять за себя.

Ссоры в их семье стали случаться все чаще, поэтому Зина решила повременить с ребенком. Как она ни старалась увлечь Алешу спортом, чтобы отучить от пьянства, тот не поддавался, жаловался, что очень устает на работе и у него нет желания и сил по вечерам ходить в спортзал. Затем выяснилось, что ее муж завел себе любовницу. Когда Зина об этом узнала, та была уже на шестом месяце беременности. Зинаида собрала вещи и ушла от Алеши в общежитие, оставив ему квартиру, хотя деньги на нее они собирали вместе.

Разведясь, Зина вновь вернулась в секцию тхэквондо и вечера проводила на тренировках. В ее жизни случались романы, но не потому, что она влюблялась. Зина ложилась в постель с мужчинами скорее из-за физиологической потребности, чем под влиянием пылкой страсти. Как-то выяснилось, что ее любовник имеет жену и детей. Зина сразу же порвала с ним отношения и дала себе зарок никого к себе в общежитие не приводить, а если дело дойдет до интимной близости, идти к мужчине – это давало хоть какую-то гарантию, что он не женат.

С Геной Зина познакомилась случайно, в кафе, куда в воскресенье зашла выпить кофе и съесть пирожное. Три тренировки по тхэквондо в неделю, которые она не пропускала, три тренировки в бассейне «Спортлайф», во время которых она проплывала не останавливаясь разными стилями по три с половиной километра, – и Зинаида без угрызений совести и вреда для фигуры могла позволить себе раз в неделю побаловаться кондитерскими изысками.

На работе Зина ходила в мешковатом костюме, скрывающем фигуру, длинные волосы собирала в узел на макушке, надевала старомодные очки с простыми стеклами – зрение у нее было прекрасное. Всегда держалась строго, почти не улыбалась. Подобный маскарад был не случаен и начался после неприятного происшествия во время педагогической практики. В Зину тогда влюбился их куратор. Обезумев от неразделенной любви, он хотел развестись с женой, но у Зинаиды тогда уже был Алеша, и больше ей никто не был нужен. На кафедре же назревал скандал. Одна преподавательница так и сказала:

– Вы только гляньте на ее попу в обтягивающих джинсах! Она приходит сюда учить или соблазнять?

Практика закончилась, и Зина сделала выводы: придумала себе новый образ. Приходя домой, она переодевалась в обтягивающий наряд, который нравился ей гораздо больше, а затем отправлялась на прогулку, демонстрируя прекрасную фигуру и ловя на себе восхищенные мужские взгляды. Больше всего Зина любила ходить в облегающем спортивном костюме, подчеркивающем ее соблазнительную фигуру, и кроссовках. Даже после развода с Алешей она продолжала надевать в университет мешковатую одежду, что уберегло ее от служебных романов; да и не было там никого, кто бы внушал ей симпатию.

В тот пасмурный день у Зинаиды было неважное настроение, и погода тут была ни при чем. Ночью ей приснилась Люся, дочка соседей из Каменки, пропавшая бесследно десять лет назад. Зина до сих пор чувствовала вину из-за того, что оставила эту довольно наивную девушку в Киеве одну.

В сновидении Люся в венке из желтых и белых кувшинок, в легком, полупрозрачном белом одеянии гуляла по Каменскому парку. Зина окликнула ее и хотела догнать, но Люся стала быстро удаляться, не обращая внимания на просьбу остановиться. Не оглядываясь, она спустилась с высокого каменистого берега к быстрой речке Тясмин и направилась к огромной глыбе. По легенде, здесь сочинил несколько стихотворений Александр Пушкин, когда находился в ссылке. Зина, следуя за подругой, почти догнала ее и протянула к ней руку, но Люся словно растворилась в воздухе. Стоя на камне, Зинаида долго звала ее, но Люся не откликнулась, как будто обиделась, и спряталась от нее в реку, словно русалка.

Всякий раз, когда Люся снилась Зине, у той портилось настроение и обострялось чувство вины. Бабушка Зинаиды, Авдотья Кузьминична, жившая неподалеку от Каменки, была известной целительницей и занималась гаданием. Местные жители между собой называли ее ведьмой; они уважали и боялись ее. Когда к Авдотье Кузьминичне обратились с просьбой погадать и узнать о судьбе пропавшей девушки, та, раскинув карты, сказала, что Люси больше нет в живых и о ней нескоро станет известно. Обезумевшая от горя мама девушки ей не поверила, но продолжительные розыски и вправду ни к чему не привели.

– Вы разрешите присесть за ваш столик? У вас не занято? – неожиданно прервал грустные размышления Зины чей-то голос.

Перед ней стоял долговязый мужчина лет тридцати; у него была странная, кривоватая улыбка. Он был некрасив, но Зина вдруг почувствовала, как в груди у нее стало горячо и сердце забилось сильнее. Такого она не испытывала, даже когда встречалась с Алешей, а ведь он ей очень нравился. Зину очень заинтересовало это новое чувство, и она не только разрешила незнакомцу присесть, но и вступила с ним в разговор. Он оказался приезжим, из районного центра Николаевской области.

– А я из Черкасской области, и тоже из райцентра, – рассмеялась Зина.

Она почувствовала, что ее странным образом влечет к этому мужчине, но это чувство нельзя было назвать внезапно вспыхнувшей любовью или страстью, в нем таилось что-то иное. Чтобы разобраться в этом, Зина продолжила разговор. Мужчину звали Гена. Из кафе они вышли вместе, и как-то само собой получилось, что они отправились гулять. Для прогулки выбрали расположенный рядом парк, откуда перешли на аллеи, опоясывающие холмистые склоны Днепра.

Прогулка оказалась приятной, а Геннадий – интересным собеседником; прощаясь, они договорились о новой встрече. Тем не менее Зину заинтересовал не сам Гена, а возникшее чувство, которое притягивало ее к нему. Они встретились еще пару раз, и вот однажды вечером, когда они гуляли в Голосеевском парке, Гена как бы между прочим предложил зайти к нему домой, попробовать чудесное айвовое варенье.

Зина прекрасно понимала, для чего приглашают на «айвовое варенье», но ей было интересно разобраться: что ее в нем так привлекает? На нее действуют невидимые флюиды и он невероятный любовник?

В тот вечер Зина осталась у Геннадия. Ночью ничего невероятного не произошло. Если бы ее спросили, она оценила бы его мужскую потенцию в сравнении с тем, с чем ей раньше приходилось сталкиваться, на четыре с минусом, но ее к нему по-прежнему влекло. Они продолжали встречаться. О жизни Геннадия Зина знала лишь из его скупых рассказов: он арендовал в Киеве небольшой стоматологический кабинет и эту квартиру.

Был ли Гена женат или разведен, Зина не знала, и снова, по непонятным для нее причинам, не решилась спросить прямо. Впрочем, с Геннадием было нескучно, им было о чем поговорить, и еще он увлек ее рассказами о подводной охоте. Пару раз они даже съездили на ее трехдверном «мини-купере» на карьер в Житомирской области, где вода была прозрачная, а не цвела, как в реках. Зина прекрасно плавала и умела задерживать дыхание на длительное время – пригодились навыки, приобретенные, когда она занималась синхронным плаванием. Однако для подводной охоты этого было мало. Гена научил ее плавать в гидрокостюме, используя пояс с грузами, чтобы понизить плавучесть тела, выслеживать рыб и пользоваться подводным ружьем. У Геннадия были большие планы на осень, когда вода в реках очистится от зелени и станет прозрачней.

В то раннее утро Зина решила наконец удовлетворить свое любопытство. Вечером, когда Гена открывал нижнюю дверцу буфета, женщина заметила, что там лежал альбом, в котором, судя по всему, хранились фотографии. Зинаида приняла душ, а затем, закутавшись в банное полотенце, вернулась в комнату, достала альбом и быстро прошла на кухню. В нем и в самом деле были фотографии, благодаря которым она вскоре поняла: Гена женат и у него есть ребенок, девочка. Больше ничего интересного Зина не нашла.

Альбом был в бордовой ворсистой обложке, которую женщина автоматически поглаживала пальцами, раздумывая, что же делать дальше. Кроме странного, не понятного ей влечения, она к Геннадию ничего не испытывала. Если он женат, их отношения надо немедленно заканчивать. Даже если он разведен, она не представляла его своим будущим мужем. По всему выходило, что им надо расстаться… И тут Зина почувствовала на обложке какие-то неровности. Внимательно осмотрев альбом, женщина заметила, что обложку склеивали, а под ней было что-то спрятано.

Не раздумывая, Зина взяла тонкий столовый нож и вскрыла обложку. Затем приподняла альбом, встряхнула его, и оттуда выпали две фотографии. Нагнувшись, Зина подняла их, взглянула, и ее сердце замерло. На одном снимке была запечатлена надпись, сделанная на какой-то облупленной стене. Денис, Володя, Лазарь, Гена, Вася, Люся… На обратной стороне фотографии была написана дата, от которой у Зины замерло сердце: «5 июля 2005 года». На другой она увидела группу молодых улыбающихся ребят и среди них – свою пропавшую подругу!

36

Первоначальный шок от неожиданной находки прошел, и заработала логика: «Эти фотографии, безусловно, как-то связаны между собой. Дата на первой из них показывает, что она сделана в тот день, когда исчезла Люся. Выходит, на второй запечатлена компания, с которой она была в день исчезновения». Среди ребят на снимке Зина узнала Гену, кривящего рот в своей странной улыбке, только он был значительно моложе.

«Может, пойти в полицию? Эти две фотографии, безусловно, доказывают, что эти ребята имеют отношение к Люсиному исчезновению; через Гену нетрудно будет найти остальных».

Немного подумав, Зина решила вначале выслушать, что скажет Геннадий, и лишь затем принимать решение. Она на всякий случай сфотографировала снимки камерой мобильного телефона, потом вернулась в комнату, положила фотографии в сумочку, а сама стала одеваться.

– Куда ты собралась? Сегодня же воскресенье, – сонно пробормотал Гена.

Зина ему очень нравилась. Внешне она была гораздо интереснее его жены Кати; упругое, тренированное тело любовницы сводило его с ума и внушало постоянное желание. Катя после родов сильно поправилась, «обабилась», а ее постоянные разговоры о деньгах, о том, что у других что-то есть, а у них нет, его раздражали. Вот с Зиной гораздо интереснее, и поговорить есть о чем, и в постели она настоящие чудеса вытворяет. Но как бы она ему ни нравилась, у Гены ни разу не возникало желания развестись с Катей и уйти к любовнице. Для него это было всего лишь небольшое амурное приключение, которое рано или поздно закончится, а вот с Катей, несмотря на ее недостатки, он собирался жить дальше.

– Вставай! – жестко скомандовала Зина и сдернула с Геннадия одеяло.

Теперь она знала, что именно влекло ее к этому некрасивому долговязому мужчине – тайна, которую он скрывал. Тайна исчезновения Люси! Сама судьба свела их вместе.

Незнакомые нотки, прозвучавшие в голосе любовницы, заставили Гену окончательно проснуться. «Какая муха ее укусила? Что не так? Вроде бы ночью все было прекрасно…»

Гена сел на расстеленном диване, зевнул и потянулся:

– Зинуля, что на тебя нашло?

– Что случилось с Люсей?! Где она?! – И Зина показала ему найденные фотографии.

На Гену словно вылили ведро ледяной воды. «Какой я идиот, что сохранил их!» – пронеслось у него в голове. Сберегая эти фотографии, он не ставил перед собой никакой конкретной цели. Пленку, с которой были сделаны снимки, Геннадий сразу же уничтожил. Вдруг он вспомнил, что эта девушка, Люся, рассказывала о своей подруге, которую не сможет встретить…

Гена быстро привстал и потянулся за фотографиями, собираясь их выхватить, но Зина опередила его и сильно оттолкнула мужчину на постель.

– Кто тебе разрешал рыться в моих вещах? – разозлился Гена и снова бросился на Зину, но она встретила его точным ударом в солнечное сплетение; он задохнулся от боли и упал на пол.

Зинаида поймала Геннадия за ногу и несколько раз сильно ударила кулаком по пятке, как учили ее на тренировках, чтобы быстрее привести в чувство. Гена стал часто и глубоко дышать.

– Вставай! Надо поговорить! – скомандовала Зина. – Надеюсь, ты не повторишь своей ошибки? Иначе тебе будет гораздо больнее!

Гена поднялся, глянул на нее, как затравленный зверь, и сел на диван.

– У тебя есть выбор. Если ты будешь молчать, я отправлюсь с этими фотографиями в полицию. Или же ты мне честно, как на духу, расскажешь, что произошло с Люсей, и мы вместе обсудим сложившуюся ситуацию.

– Мы ее не убивали!

Зина поморщилась:

– Ты начинаешь с конца, а я хочу услышать историю с самого начала!

Гена вздохнул, поняв, что оказался в безвыходной ситуации, и стал рассказывать. О том, как Денис привел Люсю на причал, как они все вместе отправились к затопленной церкви. Как вечером к ним пришел незнакомец и стал пугать их колокольным звоном. О ссоре Дениса с Люсей и о том, как утром обнаружили ее мертвой. О Денисе, который рассчитывал «соскочить» с помощью отца-адвоката, и о предложении Лазаря избавиться от тела Люси. Закончил Гена словами:

– Мы ее не убивали. Наверное, ее зарезал этот псих!

– Расскажи о своих друзьях! – потребовала Зина. – Как можно подробнее. Где они сейчас, чем занимаются?

Гена ответил, что все это время почти не поддерживал с ними отношений и мало что о них знает.

– Это плохо, – недовольно покачала головой Зина. – С друзьями надо общаться и знать о них все. Как я тебе и обещала, я не пойду в полицию, по крайней мере в ближайшее время. Даю тебе неделю на то, чтобы собрать как можно больше информации о своих друзьях: где они работают, с кем живут, какие у них увлечения. Затем мы с тобой встретимся, обсудим эту ситуацию и что делать дальше. Возражений нет?

– Нет, – вяло ответил Гена, понимая, что оказался в полной зависимости от своей любовницы.

Неизвестно, что она придумает. Только сейчас он понял, что практически ничего не знает о Зине: где она живет, где работает. Она говорила, что преподает, вот только он не помнил, в школе или в вузе? Собственно говоря, раньше ему это было безразлично, ведь Гена думал, что их отношения продлятся недолго. Ему был известен лишь номер ее мобильного телефона. Зато Зина не только знает о его тайне, но и имеет доказательства против всех них. «Какой же я идиот, что сохранил эти фотографии!» – снова подумал Гена. Но теперь от него ничего не зависело; оставалось надеяться на то, что с Зиной удастся договориться.

Она быстро собралась, краем глаза наблюдая за Геннадием, который продолжал сидеть на постели, видимо, в расстроенных чувствах и смятении.

– До встречи через неделю! – на прощание насмешливо произнесла Зина, хотя у нее в душе бушевал гнев на этого долговязого и его друзей – за то, что они так поступили с ее подругой.

Возможно, тело несчастной Люси, вернее, то, что от него осталось, до сих пор лежит на дне водохранилища. В голове у Зины проносились многочисленные планы мести этим пятерым, но она никогда не принимала эмоциональных, необдуманных решений, поэтому решила сначала взять себя в руки и взвесить все в спокойной обстановке. Спешить некуда, Люся уже десять лет как мертва, и наказание, которое должно настигнуть ее обидчиков, может несколько дней подождать.

После ухода Зины Гена в очередной раз обругал себя последними словами за то, что допустил оплошность с фотографиями. И почему он сразу их не уничтожил? Для чего хранил? Ведь не для того же, чтобы шантажировать приятелей! Но сколько ни ругай себя, хоть головой об стену бейся, ситуацию не изменишь. Гена вспомнил о ноже, найденном в рюкзаке. Его мужчина тоже оставил себе, спрятал в родительской квартире на антресолях и все это время не доставал оттуда. Это тоже улика, и надо от нее избавиться. Вдруг эта сумасшедшая все же пойдет с заявлением в полицию?

Гена в который раз стал ругать себя за то, что не избавился вовремя от улик, которые хранил сам не зная зачем. Ему опять вспомнился нож и странные видения, которые преследовали его, пока он не спрятал оружие. Ведь сразу же после той дурацкой поездки на Каневское водохранилище Геннадий пытался избавиться от этого ножа: специально вышел на середину моста Метро и хотел выбросить оружие в Днепр. Но как только занес руку, на него напал ступор. Геннадий понял, что не сможет этого сделать. Вот тогда-то он и отвез нож к родителям в Вознесенск, спрятал его на антресолях и будто вычеркнул из памяти.

Однако теперь надо что-то предпринять! Гена перебирал в голове разные варианты. Может, встретиться с друзьями и рассказать им о собственной глупости? Нет, лучше вначале узнать, что надумала Зина, и попробовать с ней договориться. Зная своих приятелей, Геннадий не сомневался, что они не станут ему помогать, скорее сделают козлом отпущения.

В висках у Гены энергично пульсировала кровь. Он вспомнил о той ночи и о возможном выходе из создавшегося положения. Геннадий решил незамедлительно съездить на денек к жене. Он тут же принялся обзванивать пациентов, которые должны были прийти в его стоматологический кабинет завтра, и перенес день приема.

37

Зина не собиралась сидеть сложа руки, ожидая вестей от Геннадия. Зная имена его приятелей, факультеты, на которых они учились, и год выпуска, она через знакомых навела о них справки в медицинском университете. Кроме того, Зинаида проконсультировалась у юриста о возможном наказании. Тот сказал: если они докажут, что не имели отношения к смерти Люси, то в худшем случае им грозит до трех лет заключения. Но и это маловероятно, ведь отец Дениса – известный адвокат по уголовным делам. Чтобы максимально уменьшить наказание для сына, ему придется вытягивать и его приятелей. В том, что в судах правят бал деньги, большие деньги, Зина была уже наслышана; многие, даже резонансные дела, разваливались как карточный домик. Не исключено, что негодяи, выбросившие тело Люси на съедение рыбам, отделаются легким испугом, а это Зину никак не устраивало.

К тому же она была не уверена, что Геннадий и его приятели действительно неповинны в смерти Люси. А вдруг Гена сказал неправду? Даже если сейчас на дне водохранилища обнаружат останки Люси, трудно будет провести объективное расследование обстоятельств ее смерти. Пока что Зина слышала лишь показания Геннадия, утверждавшего, что ни он, ни его приятели не имеют отношения к смерти Люси. Но можно ли ему верить? Видимо, его друзья будут утверждать то же самое.

А если подвыпившие парни – все вместе или кто-то из них – надругались над единственной девушкой в их компании, воспользовавшись ее беззащитностью и пустынной местностью? Затем, испугавшись, что Люся пойдет с заявлением в полицию, убили ее и избавились от тела…

В воображении Зины возникла перепуганная Люся; хохочущие пьяные парни срывают с нее одежду, затем по очереди удовлетворяют свою похоть. После один из них убивает ее ножом. Это была такая реалистичная сцена, что Зина содрогнулась и ее спина покрылась ледяным пóтом.

Эта картина, несмотря на весь ужас, показалась Зине более правдоподобной и объясняла, почему парни избавились от тела Люси. Ведь если они ее не убивали, зачем им понадобилось скрывать следы преступления? Почему они не вызвали милицию? Чего они боялись, ведь отец одного из них – адвокат? Да, им бы пришлось пережить продолжительные неприятные допросы, но тогда было больше шансов докопаться до правды, чем сейчас. Нет, Геннадий что-то скрывает! Должно быть, все они или кто-то из их компании все же виновен в смерти Люси!

Зине вспомнилось время, проведенное с Люсей, наивной, доброй девушкой, слишком доверчиво относившейся к окружающему миру, который порой бывает очень жестоким. Зинаида подошла к зеркалу, как тогда, когда мучилась после исчезновения подруги, гадая о ее судьбе и пытаясь договориться с Зазеркальем, чтобы оно помогло ее найти. Зина верила бабушке, сельской ведьме, которая, когда внучка была еще маленькой, рассказала ей о магической силе зеркал и о реальном мире, существующем в Зазеркалье, который имеет тесную связь с нашим и потусторонним мирами.

– Не знаю, слышишь ли ты меня, Люся. Я не смогла помочь тебе при жизни, но обещаю отомстить тем, кто с тобой это сделал!

Зина срочно оформила на работе отпуск (она планировала взять его позднее, разбив на несколько частей для путешествий, но теперь решила с этим повременить) и поехала к бабушке-ведунье.

Авдотья Кузьминична полола сорняки на огороде. Увидев Зину, она пошла во двор, вымыла руки под струей из колонки, вытерла их висевшим рядом полотенцем и, заметив встревоженный вид внучки, предложила ей зайти в дом. Столь неожиданный приезд обрадовал, но и насторожил старушку. Авдотья Кузьминична посмотрела на Зинаиду пронзительным взглядом, словно пыталась проникнуть в ее мысли, узнать о причине внезапного приезда. Ведь чем старше становилась Зина, тем реже навещала бабушку; последнее время бывала у нее только раз в году, на день рождения, когда собирались все родственники – чествовать старушку, которая разменяла уже девятый десяток лет, но по-прежнему была бодра и в своем уме и жила одиноко, управляясь с немалым хозяйством.

Войдя в комнату, бабушка усадила Зину за стол и сказала:

– Ты с дороги. Давай свежим борщиком тебя угощу, сегодня утром сварила.

– Спасибо, бабушка, я не голодна. Я к тебе по делу.

– Вижу, что ты не просто так приехала, – ответила старушка с легким укором. – Выкладывай, что привело тебя ко мне.

– Помнишь, я рассказывала тебе о пропавшей девушке, дочери наших соседей, с которой я жила в одной комнате во время учебы? Ты еще на нее гадала.

Сгорбленная старушка замерла и опять посмотрела на внучку пронзительным, молодым взглядом, совсем не вязавшимся с ее старческим обликом:

– Давно это было, но помню. Людмилой ее звали.

– Ты тогда нагадала, что ее нет в живых, и была права. Ее убили, и тот, или даже те, кто это сделал, гуляют на воле и не наказаны.

– Божье наказание убийц все равно настигнет. От Божьего суда никто не спрячется!

– Мне стали известны имена людей, поступивших с ней не по-людски.

Зина тяжело вздохнула и рассказала бабушке все без утайки: о найденных фотографиях, о том, в чем признался Гена, о своих подозрениях, что он чего-то недоговаривает.

– Не знаю, верить ему или нет. В любом случае он и его приятели заслуживают наказания за то, что они сделали с Люсей.

Старушка несколько минут молча подумала, шевеля губами.

– Обратись в милицию, пусть они накажут виновных.

– Сейчас уже полиция, а не милиция, бабушка. У этих негодяев очень влиятельные родители, они помогут своим отпрыскам избежать наказания.

– Они не дали телу Людмилы упокоиться надлежащим образом, после похоронного обряда, и теперь ее душа мается между небом и землей. – Старушка осуждающе покачала головой. – Это страшный грех! Они сами почувствуют, что сотворили! Душа Людмилы будет преследовать их, все время напоминая о себе!

– Как мне узнать, не является ли Гена и его приятели убийцами Людмилы? Ведь я никак не могу проверить его слова.

– Есть старинное средство – ведьмина мазь! Ею пользовались еще до того, как христианство пришло на наши земли, только тогда она называлась иначе. Подозреваемого в убийстве раздевали донага и натирали этой мазью. Она просачивалась в кровь, он впадал в беспамятство, и у него начинались видения. И не простые, а те, что душу гложут. Находясь в беспамятстве, человек рассказывал все как на духу. А когда часть украинских земель попала под власть государств, где исповедовали католицизм, началась охота на ведьм, колдунов. Тогда этим средством стали пользоваться для дознания… эти… как их называют… – Старушка запнулась.

– Инквизиторы, – подсказала Зина.

– Вот-вот. А они на ведьм охотились. Отсюда и пошло название – «ведьмина мазь». Идем со мной, она у меня есть!

Авдотья Кузьминична провела внучку в небольшую потайную каморку, хорошо известную Зинаиде с детства, с тех пор когда она целое лето проводила у бабушки. Старушка намеревалась передать ей свои знания, рассказывала о травах, заговорах, гаданиях. Тогда Зине было интересно все это узнавать, но уже в шестнадцатилетнем возрасте, перед окончанием школы, она сочла это суеверием и перестала приезжать к бабушке на каникулы. Хоть Каменка и небольшой городок, но там девушке-подростку было гораздо интереснее, чем в селе. Впрочем, полученные от бабушки знания подтолкнули Зинаиду к усердному изучению биологии и химии.

На полочках в этом небольшом помещении стояло множество баночек с разноцветными жидкостями. Еще тут висели охапки сушеных трав. Многое здесь было знакомо Зине, но не все.

Авдотья Кузьминична наклонилась и стала что-то искать, переставляя баночки на нижней полке. Внимание Зины привлек пузырек, похожий на те, в которых продают зеленку, только в нем был раствор синего цвета. Она незаметно взяла его и спрятала в задний карман джинсов. Зина прекрасно знала, что это средство от нервных и сердечных заболеваний, настоянное на белладонне и других травах, которое можно употреблять не больше двух-трех капель за один раз. Зачем оно ей понадобилось, Зина не задумывалась, просто взяла пузырек, как подсказывало ей подсознание, которое часто знает ожидающие нас события наперед.

Авдотья Кузьминична достала баночку из-под майонеза, наполненную зеленоватым веществом с консистенцией, как у вазелина.

– Вот эта мазь. Сейчас я переложу ее в посудину поменьше. – Бабушка нашла небольшую баночку из-под крема. – Возьми, но помни, что эту мазь нужно наносить лишь на обнаженное тело, желательно на шею – так она быстрее подействует.

– Бабушка, дай мне еще сонных капель, чтобы человек быстро уснул и крепко спал. Чтобы он не почувствовал, как я буду втирать «ведьмину мазь».

– Есть такие капли. Добавишь их в чай – будет спать как убитый, не проснется, хоть из пушки возле уха стреляй, – пообещала бабушка и протянула внучке пузырек с желтоватой жидкостью.

Вскоре Зина вернулась в Киев. Результаты поездки ее удовлетворили: теперь она была полностью готова к исполнению намеченного плана мести.

38

Через неделю Зина позвонила Гене и договорилась встретиться с ним вечером. Подходя к условленному месту со стороны перехода через Европейскую площадь, женщина еще издали заметила своего любовника, нервно топтавшегося возле угловой башенки светло-желтого здания филармонии.

Геннадию было из-за чего нервничать. Ему чудилось, будто он оказался во власти какой-то темной силы, которая им управляет и ломает все его планы. Как и намеревался, он съездил на один день в Вознесенск, удивив жену Катю своим внезапным появлением. Еще больше ее изумили слова мужа о том, что через два часа ему надо ехать обратно. Гена объяснил все это тем, что в прошлый раз забыл дома крайне необходимый документ – лицензию на стоматологическую практику, и она срочно ему понадобилась. По виду жены он понял, что она ему не поверила и расценила его внезапный приезд по-своему – он ее ревнует и решил застать врасплох. И это обрадовало Катю, ведь она стала замечать, что супруг к ней охладел. Екатерина отправила дочь играть на улицу под присмотром соседки, выгуливающей малолетнего сына, а сама увлекла Геннадия в спальню – для исполнения супружеского долга и избавления от подозрений.

Обнимая в постели обросшие жирком бока жены, Гена вспомнил упругое, красивое тело Зины, но на этот раз сравнение было не в пользу любовницы. Сейчас он бы многое отдал, чтобы никогда не знать этой Зины. Может, и не стоило уезжать в Киев на заработки? Пусть дома доход поменьше, зато гораздо спокойнее, а сейчас он не знает, чем это все закончится. А Катя такая родная, близкая, хоть и набрала немного лишнего веса…

Возвращаясь обратно в Киев и везя с собой кинжал, Гена неожиданно успокоился. «Не пойдет Зина в полицию, у нее другое на уме. Возможно, она потребует выкуп, потому и назначила встречу через неделю». Кинжал уже не казался ему уликой – тела-то нет! Если бы труп Люси нашли, Зина обязательно бы об этом знала, а она говорила о ней как о бесследно исчезнувшей. Пользуясь тем, что рядом было свободное кресло, Гена осторожно достал из сумочки кинжал и стал им любоваться. «Старинная, дорогая вещь. Глупо ее выбрасывать. С тех пор прошло десять лет, пойди теперь докажи, что этим ножом убивали».

Гена недолго сохранял спокойствие; как только позвонила Зина, его снова обуял страх. «Нет, я ничего не должен у себя оставлять; достаточно того, что у нее теперь есть наши фотографии. Нож надо выбросить!»

Направляясь на работу, Гена положил кинжал в сумку, в которой носил портмоне и документы. Он решил перед встречей с Зиной каким-то образом избавиться от оружия. Но куда его деть? Засунуть в мусорный бак? А вдруг нож найдут и заинтересуются? Вон ведь какие бывают совпадения: думал ли он встретить через столько лет близкую подругу Люси в Киеве, где живет почти три миллиона человек? Лучше всего выбросить кинжал в Днепр! Как в прошлый раз, дойти до середины моста, туда, где поглубже, и кинуть. Но дела закрутили Гену, и он не успел сделать то, что хотел. Пришлось ему отправиться на встречу с Зиной с ножом в сумке. Наличие оружия, которым десять лет тому назад было совершено убийство, очень нервировало Гену. «Вдруг Зина придет не одна, а с полицейскими? Они меня арестуют и обнаружат в сумке нож…»

Как ни пытался Гена успокоиться, ему это не удавалось, пока он не увидел идущую ему навстречу Зину. Она была одна. Более того, она улыбалась, как будто и не было неприятного разговора неделю назад.

– Привет! – сказала Зина и взяла Гену под руку, как обычно. – Пойдем в парк, погуляем. Там спокойно поговорим.

Геннадий, идя рядом с ней, был скован и напряжен. «Что она задумала? Ведь недаром она многозначительно сказала: «Поговорим!» А будет этот разговор спокойным или неспокойным, скоро узнаем».

Чтобы не подниматься по ступенькам, они прошли немного вниз по Владимирскому спуску, вдоль длинного здания филармонии, свернули вправо, миновали закрытую танцплощадку в виде ракушки, вышли на аллеи Городского сада, серпантином обвивавшие склоны знаменитых киевских холмов, и направились к мосту Метро. Густо растущие деревья окружали аллеи с обеих сторон, защищая гуляющих от неумолкающего шума Днепровского шоссе, проходящего внизу, вдоль реки. Здесь было тихо и безлюдно. Молочный цвет сгущавшихся сумерек придавал окружающему пейзажу некую фантасмагоричность. Зина молча, быстро шла, задавая энергичный темп. Ее спутник терпеливо ожидал, когда она начнет разговор, прокручивая в уме различные варианты. Пустынность местности подействовала на него благотворно.

Местами аллея расширялась за счет выступа, на котором п-образно стояли скамейки. Оказавшись в одном из таких мест, Зина скомандовала:

– Присядем!

Гена послушно сел. Зина открыла сумочку, достала фотографии, которые взяла у него в прошлый раз, и протянула ему:

– Бери, они мне больше не нужны. Не беспокойся, снимки в мобильном я тоже уничтожила. Я все обдумала и решила оставить в покое дела минувших дней.

Ошеломленный Гена не знал, что сказать. Вроде бы он за это время перебрал все возможные варианты направления их беседы, но такого не ожидал.

– Ты удивлен? Я тоже. – Зина печально взглянула ему в глаза. – Все объясняется просто: я не хочу тебя терять! – Она глубоко вздохнула, словно борясь с собственными чувствами. – Я много думала об этом, спорила с собой, пока не приняла решение. Обратившись в полицию, я Люсю уже не верну, а вот тебя потеряю. Ты стал частью моей жизни, ведь я люблю тебя!

– Я… я… – растерянно бормотал Гена, ища подходящие слова, а затем просто обнял Зину и они слились в долгом поцелуе.

Он ощущал в объятиях ее горячее, послушное, великолепное тело, и им овладело желание. Сгорая от страсти, Геннадий воровато оглянулся, увидел, что кругом по-прежнему пустынно, и стал расстегивать на Зине блузку.

– Давай спустимся к деревьям, – сказал он, запинаясь, – там нас не увидят…

Зина отстранилась.

– Не здесь и не сейчас! – твердо произнесла она. – И к тому же мы не закончили разговор.

– Что еще? – опешил Гена.

– Я не хочу, чтобы смерть Люси прошла бесследно для твоих друзей. Они должны быть наказаны!

– Каким образом?

– Мы их напугаем – погребальным колокольным звоном! Твои приятели вспомнят, что после этого звона нашли Люсю мертвой, и будут мучиться, бояться за свою жизнь.

– Да, им будет страшно, – согласился Гена, подумав: «Детский сад, ясельная группа». – И это все?

– Погребальный звон будет преследовать их днем и ночью. Вначале он прозвучит у каждого в телефоне, а потом будет раздаваться в самое неожиданное время.

– Отлично придумано! – ответил Гена, собираясь вновь заняться пуговичками на ее блузке.

Но тут Зина вскочила:

– Поехали!

– Куда?

– К тебе. Зачем нам, взрослым людям, прятаться в кустах? Но прежде ты расскажешь мне все о своих приятелях, и сегодня одного из них будет ждать сюрприз.

39

Бурное море. Она находится в лодке без весел. Вдруг огромная волна, ударившись о борт, переворачивает лодку и Зина, погружаясь в воду, начинает тонуть. Вода проникает ей в рот, наполняет легкие, не дает вздохнуть, но это длится всего мгновение. И тут Зина понимает: она дышит под водой! Мы ошибаемся, думая, что это невозможно, ведь эмбрионы в утробе женщины дышат! Люди погибают под водой от страха, а не от недостатка воздуха.

Зина плывет, погружаясь все глубже и глубже. Становится все темнее, и она оказывается в подводном царстве. По форме теней она догадывается, где рыбы, а где люди, которые, как и она, узнали тайну о том, что можно жить под водой. Зина вспоминает о Люсе. Она уверена, что та тоже здесь живет. Зинаида переплывает от тени к тени, спрашивая, где можно найти Люсю, описывает ее. И тут Зина понимает, что прошло много лет и Люся наверняка изменилась внешне, превратилась во взрослую женщину.

Неожиданно одна из теней говорит, что это она, Люся. Зина начинает ее уговаривать подняться с ней наверх, вернуться в прежний мир, напоминает, что родители по ней очень скучают, но Люся отказывается: «Пока они там, я должна находиться тут!» Однако Зина ее не слушает, тянет за собой, поднимаясь все выше. Она радуется, что нашла Люсю. Вода становится все прозрачнее. Зина оглядывается и вдруг замечает, что тянет за собой наполовину изъеденное рыбами тело, которое ничем не напоминает ее подругу, а лишь вызывает страх и омерзение. Зина отпускает руку, и изъеденное тело начинает погружаться все глубже, пока не превращается в тень.

Чай с бабушкиными каплями подействовал очень быстро. Не успев даже полностью раздеться, Гена с наполовину спущенными брюками откинулся назад на расстеленном диване и отключился. Да, бабушка обещала, что он будет крепко спать, но Зина, хоть и полностью ей доверяла, решила вначале проделать то, что задумала. Она нарочно обольщала Гену, для того чтобы обыскать его квартиру. Зинаида предположила: раз он сохранил фотографии, которые могут служить уликами против него и его друзей, то может хранить еще что-нибудь подобное. Она читала, что убийцы часто забирают на память о жертве какие-то мелкие предметы, которые становятся для них чуть ли не фетишем. Хотя с тех пор прошло много лет, Зина помнила, как выглядели вещи Люси; но это не значит, что она искала именно их. За несколько дней до встречи с Геной ей приснилась Люся; этот сон и подтолкнул Зинаиду к дальнейшим действиям.

Проснувшись, Зина еще больше утвердилась во мнении, что Гена рассказал ей не всю правду и что он и его приятели наверняка виновны в смерти Люси, иначе зачем им было прятать ее тело?

Зина выдвигала и рассматривала ящики буфета, заглянула в шкаф, при этом постаравшись сохранить там порядок, чтобы, проснувшись, Гена не догадался о проведенном ею обыске. Она прикидывала, какие тайные места мог использовать Гена, но ничего не находила. Ведь она не знала, что ищет, хотя и была уверена: обнаружив этот предмет, обязательно догадается, что это именно он! Время шло, а поиски оставались безрезультатными.

На вешалке висела сумка, с которой Гена пришел на встречу, и Зина решила заглянуть внутрь. Она сразу же заметила кинжал, и у нее екнуло сердце – Геннадий явился к ней на свидание с оружием? Для чего? И тут же сама себе ответила: «Можно только догадываться, как закончилась бы наша встреча, если бы я повела себя иначе».

Зина достала кинжал и стала его рассматривать. У него был необычный вид, странные черточки на костяной рукояти. Рука, державшая кинжал, задрожала – вдруг именно им была убита Люся? Гена сказал, что ее зарезали, именно зарезали!

Вне себя от гнева, Зинаида подошла к Гене, спавшему со спущенными штанами, и замахнулась. Внутренний голос кричал: «Убей его, искромсай его тело! То же самое он сделал с Люсей!»

Зина с трудом овладела собой и положила кинжал в свою сумочку. «Еще не время! – успокоила она себя. – Все должно свершиться, как я задумала. И так, чтобы не вызвать никаких подозрений. Когда все закончится, я вернусь к прежней жизни».

Но внутренний голос тут же тихо спросил ее: «А ты уверена, что после всего этого сможешь остаться прежней?» Однако Зина не стала отвечать на этот вопрос. Время покажет!

Она вернулась к Геннадию и, превозмогая гнев и отвращение, раздела его догола.

«Он собирался сегодня меня убить? Как теперь мне с ним себя вести, чтобы он ни о чем не догадался? А ведь придется с ним переспать». Зина взяла себя в руки, как обычно бывало на соревнованиях или спаррингах: «Я должна это сделать, и я все смогу!»

Она достала баночку с «ведьминой мазью» и стала втирать ее в тело Гены, начав с шеи и груди. Спящий мужчина никак не реагировал на ее действия. Израсходовав всю баночку, Зина присела рядом с ним на краешек постели. Вначале ничего не происходило. Затем Гена заворочался, словно просыпаясь, и стал двигать руками, словно отмахиваясь от чего-то. Его лицо исказилось от ужаса, и он закричал:

– Что ты ко мне пристала? Я тебя не убивал! Нож мне подбросили! Ночью я видел, как Вовик выбирался из твоей палатки…

Гена прополз по дивану на самый край, затем залез на подлокотник, чудом удерживаясь на нем.

– Я не помню всего, что происходило той ночью, но я тебя не убивал! Чем хочешь поклянусь! Оставь меня в покое! – И он еще сильнее закричал: – А-а-а! – и, свалившись с дивана на пол, крепко заснул.

Зина поняла, что действие мази закончилось. Она не стала перетаскивать Геннадия на диван, оставив его на полу. Быстро собравшись, Зинаида покинула квартиру Гены.

Приехав к себе во втором часу ночи, она перешла к исполнению намеченного плана. Стены в общежитии тонкие, а его жильцы весьма болезненно реагируют на посторонние звуки, поэтому Зина соорудила посреди комнаты импровизированный шалаш, накрыв его для звукоизоляции ватным и верблюжьим одеялами. Поставила туда ноутбук и нашла заранее сделанную запись. Затем по специально купленному для этой цели бэушному мобильному телефону с новой симкой набрала номер Дениса Плуженко и, когда тот ответил, включила похоронный звон колоколов: «Бом-бом-бом!» Прослушав запись, растерянный Денис не сразу выключил телефон, и Зина с удовлетворением услышала в трубке испуганные женские голоса и крик Плуженко: «Погребальный звон! Уходим!»

Зинаида легла в постель, но уснула не сразу. Женщина находилась в нервном возбуждении. Теперь она знала: сделав первый, пусть и незначительный шаг, она обязательно пройдет и остальные. Главное начать!

Гена проснулся посреди ночи оттого, что сильно замерз. В его памяти остались лишь отрывочные воспоминания о кошмарном сне, в котором утопленница Люся, забравшись в лодку, подбиралась к нему все ближе, протягивая к его горлу страшные сине-зеленые руки, а он был не в силах сопротивляться. Гена спрыгнул с лодки в черную воду, только бы не оказаться в руках у утопленницы, и сразу же пошел на дно. Он увидел, что у него в руках огромная, тяжелая бутыль с темно-красной жидкостью; бутыль прилипла к ладоням, тянет вниз, и ему не выплыть на поверхность.

Геннадий обнаружил, что лежит абсолютно голый на ледяном полу. Его тело было обмазано какой-то липкой дрянью, издающей острый запах. В памяти всплыло, как они с Зиной разговаривали в парке, и Геннадий успокоился. Он вспомнил, как они вместе приехали сюда на квартиру и Зина заварила травяной чай, который, по ее словам, должен был прибавить им сил. Гена знал, что его любовница ведет здоровый образ жизни. Она и раньше заваривала травяные чаи, поэтому он не удивился.

Запах мази действовал раздражающе, и Гена, кляня Зину, вначале встал под душ и хорошенько вымылся, и лишь потом лег в постель. Но сон не шел. Поворочавшись на диване, Геннадий стал вспоминать их разговор, поведение Зины, ее предложение включать его приятелям погребальный звон. Что-то его беспокоило. Он встал, чувствуя, что что-то упускает. Вдруг Геннадия пронзила мысль. Он бросился к сумке, где лежал кинжал, от которого ему не удалось избавиться. Гена открыл сумку. Оружия там не было. Геннадий в панике вытряхнул содержимое сумки на пол, но кинжала так и не обнаружил.

«Что задумала Зина? В какую игру решила со мной сыграть? Кто я ей, союзник или враг?»

40

Утром Гену разбудил звонок в дверь. Он с трудом поднялся с постели, чувствуя, что сильно болит голова, а тело ноет, словно он целую ночь таскал мешки. Мельком глянув на часы, Геннадий увидел, что уже полдевятого. В это время он должен был ехать на работу, а не валяться в постели. Всплывшие в памяти фрагменты прошлого вечера и ночи – странное поведение Зины, исчезновение ножа – сулили ему в ближайшем будущем большие неприятности.

«Кого это черти так рано принесли?» – подумал Гена, направляясь к двери. Наверное, это Вовик. Попросит одолжить ему деньги – такое уже было.

Однако на пороге стояла Зина. Она улыбалась как ни в чем не бывало.

– Привет! – Она чмокнула оторопевшего от такой наглости Гену в щеку и проскользнула в коридор.

– Ты нормальная? – со злостью спросил Геннадий, глядя в спину Зине, направлявшейся в комнату. – Какой гадостью ты вымазала меня ночью и зачем? Она так воняла! Я еле отмылся.

Когда они оказались в комнате, улыбка сползла с лица Зины и она холодно посмотрела на Гену.

– Тебя это удивило? Ты думал, я приму твои слова на веру и не захочу узнать, что ты от меня утаил? – Зинаида снова улыбнулась: – Теперь я уверена: ты сказал мне правду, но не всю.

– Что ты имеешь в виду?

– Наверное, ты слышал о «сыворотке правды»? Нечто подобное я применила к тебе ночью, когда ты крепко уснул. Состав другой, но результат тот же. А теперь я хотела бы уточнить два момента, которые ты от меня утаил, – что это за кинжал и правда ли то, что Вовик, твой друг, в ту ночь находился в палатке с Люсей.

Вначале Гена попробовал отпираться, но потом сдался и подтвердил, что в то утро нашел оружие в своем рюкзаке, лежавшем возле палатки, – любой мог подбросить этот нож. Затем Геннадий рассказал, что, почувствовав жажду, вернулся ночью к догоревшему костру и заметил, как из Люсиной палатки вылезает Вовик. Гена не стал говорить об этом приятелям, потому что Люсю зарезали за пределами палатки, а не внутри. А Вовик сразу же полез в другую палатку спать. Гена опять высказал версию, что в убийстве Люси виновен псих, который вечером приходил к их костру.

В свою очередь Зина рассказала, как ночью позвонила Денису и напугала его колокольным звоном. Гена воспринял это сдержанно. Вдруг зазвонил его мобильный телефон. Это был Денис. Испуганным голосом он сказал о том, что им впятером сегодня надо обязательно встретиться; Лазарю и Вовику он уже позвонил. После этого разговора у Гены заметно улучшилось настроение.

– Денис не звонил мне годами, а тут я вдруг ему срочно понадобился. Видимо, здорово ты его ночью напугала. Было бы хорошо, если бы во время встречи ты всю нашу компанию напугала колокольным звоном. Главное – выбрать для этого подходящий момент.

– Как я о нем узнаю? – Идея пришлась Зине по душе.

– Встреча назначена на час дня. Я незаметно сброшу тебе пустое смс, дав этим знак к действию. Кому позвонишь на этот раз?

– Снова Денису.

– Приходи вечером, расскажу подробности нашей встречи, – смеясь, произнес Гена; затея Зины нравилась ему все больше.

«Пока что смейся. Скоро тебе будет не до смеха», – подумала Зинаида.

Вечером Зина не смогла пойти на встречу с Геной, понимая, что он будет приставать к ней, и, отказав, она вызовет подозрения. Одно дело спать с ним, испытывая влечение, и совсем другое – ложиться с Геной в постель, зная, что он причастен к гибели ее подруги и, возможно, намеревался убить ее саму. Теперь Геннадий стал Зине неприятен и даже противен. Она не поверила действию «ведьминой мази», тому, что Гене подбросили нож, которым была убита Люся. Если это действительно так, то почему он за столько лет не избавился от этого оружия? Что заставляло Гену его хранить? И, главное, почему он взял этот нож на встречу с ней, Зиной? Напрашивался только один ответ на все эти вопросы: под личиной простачка скрывается жестокий преступник, а его приятели были соучастниками убийства Люси, поэтому и избавились от ее тела.

В то же время Зина понимала, что ей придется встретиться с Геной, и не раз – ей надо знать, что происходит в их компании, чтобы продумать и осуществить план мести.

Однако, как ни ломала Зина голову, она так и не смогла придумать, как отомстить за Люсю и в то же время сохранить собственную безопасность. У нее была возможность наказать Гену, ведь орудие убийства находилось у нее, но он был пока что нужен ей – для того, чтобы знать, что происходит в компании его соучастников. Что они предпримут, когда она перейдет к активной фазе своего плана? Пойдут ли в полицию с признанием в содеянном, чтобы спасти свою жизнь?

Получив смс от Гены, Зинаида позвонила Денису и вновь включила запись колокольного звона.

Не дождавшись вечером Зины, Геннадий сам ей перезвонил. Он был сильно пьян, смеялся над приятелями, которые ужасно перепугались, когда Денис услышал по мобильному телефону колокольный звон, и теперь строят разные версии. Гена спросил у Зинаиды, почему она не пришла, как обещала?

Зина обманула его, сказав, что у нее начались «критические дни», и попросила сообщить, когда их компания вновь решит собраться вместе.

Уже через три дня Гена перезвонил ей и сказал, что Денис намерен устроить у себя пати. Он пригласил их всех, кроме Вовика. Гена предложил любовнице пойти вместе с ним, чтобы она могла вживую познакомиться с его приятелями. Он не догадывался, что Зина уже видела их всех, наблюдая со стороны, и мысленно охарактеризовала каждого. Гена и его приятели были не похожи на убийц, но ведь Люся исчезла после встречи с ними. Правду о том, что там произошло, они вряд ли расскажут добровольно, даже если она использует «ведьмину мазь». Для Зины главным было то, что Гена признал: Люся была убита, когда находилась в их компании, и они утопили ее тело. Уже только поэтому они виновны!

Зина подробно расспросила Гену и отказалась от встречи с ним, сославшись на то, что плохо себя чувствует и очень занята на работе. Она пообещала встретиться с ним завтра. Геннадий огорчился. Теперь он сам не знал, идти ему туда или нет. Спросил, будет ли Зина пугать Дениса колокольным звоном.

Она ответила, что лучше сделать паузу: это подействует сильнее, чем частые звонки. И более эффективным будет ночной звонок.

После разговора с Геной Зина сказала себе: «Пора!» Она чувствовала волнение перед тем, что ей предстояло сделать. Женщина стала собираться на встречу, вознамерившись прийти к Денису раньше назначенного времени. У нее не было конкретного плана; она решила действовать по обстоятельствам. То, что Денис будет первым, не случайно – это он пригласил Люсю на пикник; он должен был позаботиться, чтобы с ней ничего не случилось. Так что его вина очевидна.

Зина превратилась в жгучую брюнетку, спрятав светлые волосы под черным париком, и нанесла соответствующий макияж. Она не носила шляпок, но, готовясь к встрече, купила широкополый головной убор, который, вместе с солнцезащитными очками, должен был спрятать ее лицо от камер наблюдения. Платье и туфли на ней тоже были новые. После всех этих покупок ее сбережения заметно уменьшились. Теперь Зина понимала, что отдохнуть в этом году ей не удастся. На мгновение заколебавшись, она все же положила в сумочку кинжал, взятый у Гены, который непонятным образом придавал ей уверенности.

Зина подошла к дому Дениса за полтора часа до назначенной встречи, рассчитывая, что он будет уже на месте. Если окажется, что Денис дома не один, она позвонит Гене и скажет, что у нее изменились обстоятельства и она ждет его на пати. По поводу своей маскировки она тоже что-нибудь придумает.

Снизу Зина позвонила Денису по домофону и сказала, что ее пригласил Гена. Поднявшись в квартиру, она застала хозяина одного. Стол был еще не накрыт, видимо, Денис только что пришел. На кухне стояли пакеты с продуктами и выпивкой. Зина приняла сконфуженный вид, как будто только что поняла, что перепутала время.

Эффектная незнакомка в облегающем фигуру платье произвела на Дениса благоприятное впечатление, и он сразу же предложил ей выпить на брудершафт за знакомство. Зина не стала отказываться, при этом следя за тем, чтобы он выпил значительно больше. Впрочем, Денис любил выпить, и его не пришлось особо упрашивать. Когда он попытался затянуть поцелуй и слишком уж вольно провел рукой по ее телу, Зина вырвалась, зацепив при этом сумку, лежащую на стуле. Та перевернулась и упала на пол; из нее выпала пачка долларов и виднелся краешек еще одной пачки.

– Как видишь, я человек состоятельный и умею делать красивые подарки понравившимся мне девчонкам, но только тем, которые не ломаются, – криво улыбаясь, произнес Денис, устремив на Зину похотливый взгляд.

– Давай выпьем! – Она налила полные стаканы виски и один из них протянула хозяину. – За взаимопонимание! Я девочка догадливая, мне не надо повторять дважды!

Денис торжествующе улыбнулся и выпил одним глотком половину стакана. Зина, пригубив, подошла к дивану, захватив свою сумочку, села и призывно посмотрела на него. Денис подошел к ней и впился в ее губы. Он навалился на Зину, задирая ее и без того короткое стрейчевое платье. Зина откинулась на спину, увлекая его за собой. Денис, почувствовав под руками ее обнаженное тело, нащупал тончайшие трусики, схватился за них, чтобы одним рывком сорвать, но тут его тело скрутила ужасная боль в затылке. У Дениса перехватило дыхание, и он почувствовал, что его сердце вот-вот остановится…

Зина, прижимая к затылку Дениса извлеченный из сумочки парализатор-электрошокер, мысленно отсчитывала: «…Три, четыре, пять». Подождав пять секунд, она отключила электрошокер и сбросила с себя скрюченное тело Дениса, находившегося без сознания. Если верить инструкции к электрошокеру, после такого длительного поражения разрядом тока человек может находиться в парализованном состоянии до двадцати минут. Но Зина рассчитывала закончить все гораздо быстрее.

Оставив стакан Дениса с недопитым виски, свой она отнесла на кухню, вымыла и тщательно, досуха вытерла. Затем надела принесенные с собой перчатки, вернулась в комнату и поставила стакан на то место, откуда его достал хозяин. Находясь в квартире у Дениса, Зинаида контролировала каждое свое действие и не прикасалась руками ни к чему, кроме стакана. Мельком глянув в зеркало и убедившись, что с макияжем у нее все в порядке, Зина взвалила на спину тело Дениса, по-прежнему находившегося в отключке, пошатываясь вышла на балкон и перевалила тело через перила. Она еще не успела вернуться в комнату, как снизу послышался глухой удар и – следом за ним – истошный женский крик.

В комнате Зина надела шляпку, переложила пачки долларов из сумки Дениса в свою и быстро покинула его квартиру, захлопнув двери. Спустившись по лестнице на один этаж, она вызвала лифт и вскоре как ни в чем не бывало вышла из парадного. Возле тела Дениса, лежащего в луже крови, столпилось человек десять, среди которых Зинаида заметила Василия с испуганной девушкой. Зина не ушла оттуда сразу; она подошла к собравшимся и спросила: «Что произошло?» С деланым испугом она посмотрела на тело убитого ею Дениса. Зина не чувствовала ни жалости, ни раскаяния. Потолкавшись еще пару минут среди зевак, она глянула на часы, покачала головой и пошла к выходу из Французского квартала.

Когда Зина была уже за его пределами, к шлагбауму подъехал полицейский автомобиль. Пройдя метров триста, женщина села на Предславинской в свой автомобиль и уехала. Только сейчас она поняла, что все это время находилась в нервном напряжении, внутренне сжавшись подобно пружине. Заехав в парк Дружбы Народов, Зинаида переоделась в автомобиле в повседневный костюм, а платье свернула и спрятала в пакет. Пройдясь до Десенки, женщина положила в пакет несколько камней и бросила его в речку.

Вернувшись к автомобилю, она поехала к общежитию. В уме Зина снова и снова прокручивала свои действия: не допустила ли она где-нибудь ошибку? Она нарочно прижала электрошокер к затылку Дениса, туда, где начинался волосяной покров, так что его следы можно увидеть, только если побрить волосы на голове покойника. Скорее всего, если у криминалиста оперативно-следственной бригады подозрений не возникнет, особо тщательного судебно-медицинского исследования проводить не будут.

Через час испуганный Гена позвонил Зине и рассказал о смерти Дениса.

– Полиция уверена, что это несчастный случай. – Геннадий сделал паузу, а затем спросил: – Смерть Дениса – это не твоих рук дело?

– Ты что, белены объелся? – очень натурально взорвалась Зина. – Ты считаешь, что я способна убить человека?! Нет, я не убийца! Но плакать по Денису я не буду; само Небо его наказало!

– Все это очень подозрительно… Ты решила напугать Дениса колокольным звоном, а теперь он мертв. Вася думает, что его смерть и странный звонок как-то связаны.

– Но ты ведь знаешь, что это не так. Тебя интересует мое алиби? Когда это случилось с Денисом?

– Меньше двух часов назад.

– Еще час тому назад я была на работе, и с десяток свидетелей могут это подтвердить, – уверенно произнесла Зина. – Ты будешь говорить с каждым из них, чтобы убедиться в моей невиновности?

– Я тебе верю, просто так спросил. Мне очень плохо. Можешь ко мне приехать?

Зина заколебалась. «Можно отказаться, но лучше приехать, чтобы полностью погасить его подозрения. Наверное, Гене будут звонить друзья. Интересно, о чем они будут говорить?» И она решилась:

– Хорошо, я еду.

41

Зина не удержалась и появилась на похоронах Дениса, чтобы послушать, что говорят о его смерти. О своем намерении она не сказала Гене и снова замаскировалась – купила рыжий парик, длинное, но довольно свободное темное платье и шляпку с дымчатой вуалью. Чтобы не «светить» свой автомобиль, Зина приобрела за тысячу пятьсот долларов «евробляху» – нерастаможенную «Тойоту-Короллу» из Литвы. Прихваченные из квартиры Дениса доллары женщина намеревалась потратить на выполнение своего плана. Она понимала: чтобы не засветиться, ей не раз придется менять автомобиль, одежду, а скромных сбережений преподавателя вуза для этого будет недостаточно. Кроме того, Зина съездила на радиорынок и купила там «жучки» для прослушки и видеофиксации, а также маячки с трекером для слежения через GPS. Там же ее научили всем этим пользоваться. Зина сама удивилась тому, как легко приобрести эти «шпионские штучки». Она не чувствовала угрызений совести из-за кражи денег и убийства Дениса, считая, что это месть за смерть Люси. Цель оправдывает средства!

Вот только при встрече с Геной Зинаиде пришлось приложить немало усилий, чтобы отвести от себя подозрения в причастности к смерти Дениса и убедить любовника в том, что его приятель погиб в результате несчастного случая, пьяным выпав с балкона.

Приехав на кладбище, Зина не спешила идти вслед за похоронной процессией, а, воспользовавшись случаем, установила маячки на автомобили Лазаря и Василия. Это было несложно, ведь маячки были на магнитах и сразу же «прилипли».

На похоронах, несмотря на маскировку, Зина держалась подальше от Гены, чтобы тот не мог ее узнать. Но, судя по его виду (а также по виду его приятелей, они держались кучкой), ему было не до того, чтобы рассматривать присутствующих, тем более что их было очень много. Заметив, что Гена с приятелями не поехали на поминальный обед в ресторан, а отправились вместе в неизвестном направлении, Зина догадалась, что они решили обсудить смерть Дениса.

Она быстро отправилась домой. Не доезжая до общежития, остановила «тойоту» на соседней малолюдной улице и переоделась. Придя к себе в комнату, Зинаида решила отправить звуковое послание Владимиру, вот только перепутала номера телефонов и по ошибке набрала Геннадия. Услышав его голос, она растерялась и вместо того, чтобы дать отбой, включила похоронный колокольный звон.

Через пару часов, сев на этот раз в свой «мини купер», Зина поехала к Гене домой и, увидев свет в его окнах, поднялась к нему в квартиру.

Гена открыл ей двери. Из-за его спины выглядывал Василий, которого Зина уже видела издали. Знакомство вблизи не входило в ее планы – никто, кроме Гены, не должен был о ней знать. А тут такой казус!

Увидев на пороге Зину, Геннадий растерялся; он не знал, как представить ее Васе. За него это сделала сама Зина, быстро просчитав ситуацию:

– Любимый, не ожидал? Совсем не соскучился по жене? – Она быстро и крепко прижала к себе Гену и прошептала ему на ухо: «Не стой как истукан! Подыграй мне!»

– Это моя жена Катя. Ты так неожиданно приехала, – вяло произнес Гена, не понимая, зачем Зине называться его женой. – Извини, не ожидал.

Василий тут же вспомнил о неотложных делах и ушел.

– Следующей жертвой ты наметила меня? – сердито сказал Гена, когда они с Зинаидой остались вдвоем.

– Извини. Я хотела включить колокольный звон Владимиру, но перепутала телефоны. У вас похожие номера.

– Тебе можно верить?

– А у тебя есть причины во мне сомневаться? Вроде бы мои слова никогда не расходились с делом. Неужели ты испугался этих звонков? Ты же знаешь, что это звонила я.

– После смерти Дениса у меня появились сомнения.

– Мне что, уйти?

– Оставайся, раз пришла. Только зачем тебе было называться моей женой?

– А кем я должна была назваться? Твоей любовницей? Ты сам говорил, что приятели твою супругу в глаза не видели.

Немного успокоившись, Гена рассказал о встрече в ресторане, о том, что Лазарь решил обратиться в детективное агентство и у него уже есть кое-кто на примете.

– Узнай адрес этого детективного агентства, – потребовала Зина. – Лазарь не будет скрывать его от тебя.

То, что она так неосмотрительно наткнулась на Васю, было очень плохо. Он наверняка запомнил ее внешность. Хорошо, что она догадалась назваться женой этого олуха – это давало ей небольшую отсрочку, и надо ею правильно воспользоваться. Зина собрала уже достаточно информации о членах этой пятерки, и Гена, а теперь и Вася, ей мешали. Надо было что-то срочно предпринять.

На следующий день Геннадий перезвонил ей и сообщил адрес детективного агентства, которое находится в Дарнице. Затем добавил:

– Розыгрыш с колокольным звоном затянулся, пора его заканчивать. Детективы выйдут на тебя.

– Наверное, ты прав. Впрочем, при встрече мы поговорим об этом…

Зина подумала, что их с Геной отношения слишком затянулись и в какой-то момент могут помешать ее планам. И еще она вспомнила о кинжале, который любовник принес на встречу с ней. Наверное, тогда решалась ее судьба. Неизвестно, что у него было на уме. Зато теперь она, Зина, решит его участь. Видимо, она все же не случайно включила погребальный звон именно Гене.

Вечером Зина купила коньяк, сухое вино, коробку шоколадных конфет и перезвонила Геннадию:

– Любимый, ты по мне соскучился?

Из трубки доносился какой-то шум: голоса, музыка.

– Очень плохо слышно. Мы с Вовиком зашли в кафе.

– Я перезвоню тебе позже.

Зина подъехала к дому, где снимал квартиру Гена, и заняла удобную позицию, чтобы видеть, кто входит в его парадное. Ей пришлось долго ждать его возвращения. Гена был слегка навеселе. Дождавшись, когда он поднимется по лестнице и в его квартире загорится свет, Зина направилась туда.

– Ты?! – удивился Геннадий, открыв входную дверь и увидев на пороге любовницу.

– Решила встретиться с тобой лично. Не возражаешь, если я зайду?

Гена посторонился, и Зина переступила порог.

Оказавшись в комнате, она пожаловалась:

– Настроение ужасное. На работе неприятности, и, ты не поверишь, хочется напиться! Составишь компанию?

– Ты – и «напиться»? Это что-то новое! – рассмеялся Гена. – А как же здоровый образ жизни, о котором ты мне все уши прожужжала?

– Есть такая пословица: «И на старуху бывает проруха».

– Ха-ха! Старуха! – еще больше развеселился Гена. – А что такое проруха? Что-то связанное с сексом?

– «Старуха» – это мудрость, которая приходит с годами, а «проруха» – это оплошность. Никто не гарантирован от ошибок.

Зина выставила на стол вино и коньяк. Гена сразу же стал с подозрением изучать коньячную бутылку: не открывали ли ее?

Зинаида забрала у него бутылку, налила себе полную стопку коньяка и, выпив ее залпом, тут же скривилась. Затем открыла коробку принесенных конфет и закусила.

– Убедился, что я не собираюсь тебя отравить?

– От тебя всего можно ожидать. До сих пор не могу забыть, как после твоего чая проснулся весь вымазанный какой-то липкой дрянью!

– Поухаживай за мной, открой вино, коньяк для меня слишком крепкий.

Гена сорвал целлофановую обертку с горлышка бутылки и пошел с ней за штопором на кухню. Зина быстро достала пузырек с синей жидкостью, выплеснула часть коньяка за шкаф, а затем влила половину пузырька в бутылку, с удовлетворением отметив, что цвет не изменился. Она отошла к окну, словно увидела снаружи что-то интересное.

– На улице тихо и спокойно, а у меня на душе тревожно, – обернувшись, сказала Зина, когда Гена появился с открытой бутылкой вина.

Зинаида не спеша выпила два бокала вина, а Гена за это время осушил четыре рюмки коньяка. Наконец бабушкино средство начало себя проявлять.

– Что-то у меня голова разболелась и во рту сухо, – пожаловался хриплым голосом Гена, отставляя в сторону рюмку с коньяком. – Наверное, сегодня я выпил лишнего. И еще мне трудно глотать и сердце стучит как барабан.

– Может, ты простудился? – участливо спросила Зина и, протянув руку, потрогала его лоб. – Похоже, у тебя повысилась температура, но несильно. Наверное, тебе стоит прилечь. Давай я тебе постелю.

– Ты останешься у меня?

– Разве я брошу тебя в таком состоянии?

Зина разложила диван и постелила постель. Сидевшему на стуле Гене становилось все хуже и хуже. Он поднялся, чтобы подойти к дивану, но его занесло в сторону.

– Перед глазами мушки, все плывет… Выключи свет! – сердито крикнул Геннадий.

С помощью Зины он добрался до дивана и рухнул на него.

– Это снова ты! – с трудом выговорил Гена. – Что ты мне подлила, сука?

– Тебе надо отдохнуть, ты слишком много выпил. Проспишься – и снова будешь в норме.

– Отравительница! – прохрипел Гена с закрытыми глазами.

Он говорил что-то еще, но Зина ничего не разобрала. Затем в бессознательном состоянии Гена стал двигать руками, словно отмахивался от кого-то. Подождав еще полчаса, когда его движения станут вялыми, Зина набрала номер Василия:

– Здравствуйте. Это жена Гены, Катя, мы недавно с вами встречались. Вы извините, что я так поздно звоню, но тут с Геной творится что-то неладное. Вечером он пришел пьяный, сказал, что с другом Вовиком в кафе посидел. А сейчас ему совсем плохо стало, он в беспамятстве.

– Срочно вызывайте скорую помощь! Скажите врачу, чтобы Гену везли в больницу номер…, я там работаю! Я туда сейчас приеду!

Закончив разговор, Зина тут же вызвала неотложку.

Пока что все шло по плану. Зинаида подвязала косынкой волосы, полностью их спрятав, смыла косметику – это была тоже своего рода маскировка. Приехавшему врачу скорой помощи она сказала, что муж пришел домой сильно выпившим, у него начались галлюцинации, он перестал ее узнавать и все время делает непроизвольные движения руками.

– Ваш муж злоупотребляет алкоголем? – поинтересовался врач скорой.

– Выпивает, как и все. Но такое с ним впервые, – уклончиво ответила Зина.

– Похоже на делирий, – сказал врач и тут же пояснил: – На белую горячку. Пора ему завязывать с выпивкой.

Медсестра скорой помощи сделала по указанию врача укол.

Гена очнулся по дороге в больницу.

– Где я? Куда мы едем? – испуганно спросил он, устремив на Зину блуждающий взгляд.

Заметив сидящую возле нее медсестру в белом халате, Геннадий немного успокоился.

– В больницу, – пояснила Зинаида. – Тебе стало плохо, и я испугалась.

– В какую больницу? – Подозрения Гены вспыхнули с новой силой.

– Я созвонилась с Василием Пархоменко, мы едем к нему на работу. Он обещал приехать и помочь. Он позаботится о тебе.

Зина знала, как протекает отравление этим снадобьем. Сейчас было временное улучшение, пока яд впитывался в кровь и разносился по жизненно важным органам, а затем резко наступит кризис – и конец.

Когда Василий приехал в больницу, Гена еще находился в приемном отделении. По настойчивой просьбе Зинаиды Пархоменко определил приятеля в отдельную палату. На всякий случай Зина не отходила от Гены ни на шаг, боясь, чтобы тот не сказал чего-нибудь лишнего Василию или другим сотрудникам больницы. Забота, которую она демонстрировала, и то, что именно Зинаида вызвала скорую помощь, заставило Гену усомниться в своих подозрениях; к тому же у него путались мысли и он никак не мог сосредоточиться.

Зина зашла к Василию в кабинет, где он собирался переночевать, поблагодарила его за оказанную помощь и оставила номер своего мобильного телефона – «на всякий случай». Но главная цель ее была в том, чтобы установить в кабинете «жучок» прослушки со вставленной в него симкой. Теперь, чтобы услышать, о чем тут говорят, достаточно было набрать номер симки, и «жучок» начинал работать.

– Я приехала на два дня, собиралась завтра уезжать, но теперь, пока Гена не выздоровеет, буду рядом с ним, – вдохновенно лгала Зина, все больше вживаясь в роль жены Геннадия.

Она покинула палату, только убедившись в том, что Гена после успокоительных уколов крепко заснул. В том, что завтра утром ей нужно будет играть роль вдовы, Зина не сомневалась. Ей предстоял хлопотливый день, но и этой ночью вряд ли удастся выспаться.

Чуть раньше Зина узнала от Гены, что Василий хранит запасные ключи от дачи в потайном месте – под крыльцом, за кирпичом, который вынимается. И несмотря на ночь, на то, что она чувствовала усталость, женщина поехала к Василию на дачу, чтобы подготовить западню. Найдя ключ, Зина зашла в домик и отыскала выключатель. Как и дача, выключатель был очень старый, советских времен, наружного типа. Зина еще в студенческие годы научилась делать мелкий ремонт, ни к кому не обращаясь за помощью. Она сняла с выключателя черную крышку, нашла с помощью индикатора фазный провод и ослабила на нем винтик. Несколько раз попробовала включить свет; из-за слабого контакта фазный провод начинал сильно искрить. Удовлетворившись результатом, Зина поставила крышку выключателя на место. Ослабив хомут на шланге газовой плиты, женщина услышала легкое шипение – это выходил газ. Уходя, она закрыла дверь. Итак, ловушка была готова. Теперь надо сделать так, чтобы в нее попал именно Василий.

Когда Зина вернулась в общежитие, она чуть не падала с ног от усталости, а завтрашний, вернее сегодняшний, день обещал быть не менее напряженным. Едва она коснулась головой подушки, как сразу же забылась тяжелым сном без сновидений. Когда раздался телефонный звонок, Зина усилием воли заставила себя проснуться и взять мобильник:

– Алло!

– Мужайтесь, Катя, – послышался в трубке голос Василия. – У меня плохая новость: ночью Гена умер. Примите мои соболезнования!

Сон мгновенно слетел с Зины. Она была уже готова к роли безутешной вдовы.

– Не может быть! Ведь еще несколько часов назад он был жив! Вы сами говорили, что с ним все будет в порядке. Господи! Что случилось с Геной?!

– Похоже, у него были проблемы с сердцем; вскрытия я еще не делал. Я сейчас в больнице, но могу заехать за вами и привезти сюда.

– Спасибо, не надо, я доберусь сама, чуть позже. Сейчас я позвоню двоюродному брату, Степану, попрошу его приехать. Мне понадобится его помощь.

– Вы всегда можете рассчитывать на меня и моих товарищей.

– Огромное спасибо! Вы настоящие друзья. – Зина всхлипнула. – Не могу поверить, что Гены больше нет!

– Крепитесь! – И Василий нажал отбой.

Зина перевела дух. «Хорошо, что Вася предварительно позвонил, а ведь мог бы сразу заехать на квартиру к Гене, а меня бы там не оказалось. Впрочем, я придумала бы какое-то объяснение».

Зинаида вернулась в постель, подремала еще часик и проснулась значительно более бодрой. Она набрала номер Василия и проговорила в трубку плачущим голосом:

– Я позвонила двоюродному брату (он живет в Василькове), чтобы вместе с ним забрать Гену… его тело. Ведь мы можем сделать это сегодня?

– Пока что не знаю. Я должен произвести аутопсию. А вдруг вскроются иные причины смерти? Тогда тело отправят на повторное обследование, уже судмедэксперту.

– Да вы что?! – воскликнула Зина, изображая удивление. – Вы предполагаете, что Гену убили?

– Есть общепринятая процедура, которую я не могу нарушать. Гена был здоровым, полным сил мужчиной и вдруг умер. До вскрытия ничего конкретного сказать не могу. Причин для того, чтобы подозревать отравление, у меня пока что нет, в анализе крови ничего подозрительного не нашли. Посмотрим, что в органах. Если же предварительная причина смерти во время аутопсии подтвердится, вы сегодня же сможете забрать тело мужа.

Зина внутренне напряглась; она ощутила тревогу. Впрочем, женщина знала, что следы этого растительного яда весьма сложно обнаружить, для этого надо быть уж очень опытным токсикологом. Готовя это убийство, она рассчитывала на то, что Пархоменко подобными знаниями не обладает.

– Спасибо, Василий. Мы отвезем Гену в Вознесенск, на родину, и там похороним, рядом с бабушкой и дедушкой. Надеюсь, что похороны состоятся послезавтра. К сожалению, из киевских друзей Гены я знаю только вас, поэтому прошу вас передать им: пусть приезжают на похороны. Вас я тоже там жду. Мы вас встретим, только предварительно позвоните. Скорее всего, похороны будут назначены на час дня. Приедете?

– Постараюсь. Пока что не могу сказать точно. Ко мне сейчас приедут друзья, чтобы попрощаться с Геной. Я передам им ваши слова. Может, вы сегодня приедете в больницу, познакомитесь с ними? Лазарь может за вами заехать.

– К сожалению, сейчас не смогу, – слезливым голосом ответила Зина. – Должен вот-вот подъехать двоюродный брат. Мы отправимся за продуктами и остальным необходимым для поминок – в Киеве выбор больше, чем в Вознесенске.

– Мы соберем деньги на похороны…

– Ни в коем случае – деньги у меня есть! Лучше приезжайте на похороны в Вознесенск, проводите Гену в последний путь.

– Постараемся, – неопределенно пообещал Василий. – Я перезвоню вам часа через два. Если причина смерти подтвердится, вы сможете забрать тело мужа из больничного морга после шестнадцати часов.

– Как ужасно это слышать: имя Гены – и морг… – Зина всхлипнула. – Жду вашего звонка!

Через полчаса Зинаида перезвонила на симку «жучка» и прослушала разговор, который вели собравшиеся приятели. Улучив удобный момент, она позвонила Василию и включила колокольный звон.

Когда все разошлись, Зинаида заказала такси и поехала на нелегальный рынок «евроблях», самоорганизовавшийся у станции метро «Житомирская». Женщина нашла для своей цели грузовой микроавтобус с литовскими номерами. Это был «Фольксваген-Крафтер» 2004 года, белый, с закрытым кузовом, за три тысячи долларов. Зина пообещала продавцу дать сверху сто долларов, если он поездит с ней по городу несколько часов, а потом поможет выехать за город.

– Я приезжая, микроавтобус еще не водила, да еще и по городу с таким интенсивным движением, – пояснила она. – А уже когда выедем за город, на трассу, я поеду в спокойном режиме.

– Куда надо ехать? – оживился продавец. – Могу за дополнительную плату перегнать туда микроавтобус.

– На Кудыкину гору, – рассмеялась Зина. – Далеко!

Когда она колесила по городу, ей позвонил Василий. Он сообщил, что его диагноз подтвердился и она может приехать за телом мужа. У Зины отлегло от сердца; пока не раздался этот звонок, она пребывала в нервном напряжении, хоть внешне это и не проявлялось. Патологоанатом при вскрытии не обнаружил ничего, что указывало бы на отравление. Ее также обрадовало то, что голос у всегда спокойного Василия был взволнованный. Видимо, колокольный звон подействовал и на него.

Зина обратилась к водителю:

– Придется вам временно побыть моим двоюродным братом Степаном. Он не смог приехать, и друзья мужа будут волноваться, если я отправлюсь домой одна, без сопровождающего.

– Хорошо. Куда едем?

– В больничный морг. Мне надо забрать тело мужа. Но вначале купим гроб.

– Мертвецов я еще не возил. Думаю, «сотки» за мои услуги будет маловато.

– Хорошо, полýчите сверху еще пятьдесят долларов, – не стала спорить Зина.

В магазине ритуальных услуг она выбрала дорогой гроб (ей надо было показать Василию, как она «любила» Гену) и купила пару венков из живых цветов, сказав, что траурные ленточки ей подпишут в другом месте. Зинаида приобрела также новый мужской костюм и туфли, прикинув размер на глаз.

В морге при выдаче тела Геннадия возникла проблема: потребовался паспорт. Зина сказала, что оставила его в Вознесенске, ведь она не знала, что он может здесь понадобиться. Василий пришел ей на помощь, удостоверив личность «жены» Геннадия. Санитары погрузили в фургон уже переодетое тело покойника. Новый костюм оказался чуть великоват, а на туфлях пришлось разрезать задники. Благодаря искусно нанесенному макияжу Гена лежал в гробу как живой.

На прощание Зина поблагодарила Василия за помощь и напомнила о том, что ждет его в Вознесенске.

Рассчитавшись с водителем возле метро «Святошино», Зина проехала вперед, пересекла путепровод через Большую окружную, вырулила на трассу и вскоре покинула пределы города. Она ехала по Житомирскому шоссе на средней скорости. Вдоль трассы тянулся лес. Заметив съезд, ведущий в лесную чащу по грунтовой дороге, Зина свернула. Проехав метров сто, остановилась. Забралась в фургон и бесцеремонно выбросила тело из гроба на пол кузова. Затем вытащила гроб из автомобиля и поволокла его в кусты, туда, где погуще. Отдышавшись после тяжелой работы, нашла подходящее место и развернула машину, хоть и стукнулась задним бампером о дерево, а затем вернулась на трассу и продолжила путь.

Не доезжая до Житомира, Зина свернула в сторону села Новогородецкого, проехала через него и, повернув на развилке влево, съехала на грунтовую дорогу, ведущую в сосновый лес, и вскоре была у затопленного карьера «Высокий камень». Выйдя на скалистый берег, Зинаида внимательно огляделась, но никого не заметила. Гена рассказывал ей об этом карьере. Он говорил, что в будни тут людей почти не бывает, потому что об этом месте мало кому известно.

Дождавшись, когда стемнеет, Зина надула специально купленную лодку, положила туда пустую двадцатилитровую бутыль для воды и спустила ее в наиболее пологом месте. Вытащив труп Гены, казавшийся необычайно тяжелым, она подтянула его к высокому берегу и на веревке опустила в воду. Возвратившись к лодке, Зинаида села в нее, подплыла к телу Геннадия и отбуксировала его на середину карьера, где, по ее предположениям, было глубже всего. Здесь, наполнив двадцатилитровую бутыль водой, Зинаида привязала ее к мертвецу и отпустила. Труп вместе с бутылью мгновенно пошел на дно. Глубина карьера была около пятидесяти метров, и температура воды на дне не поднималась выше пяти градусов. Это было гарантией того, что тело никогда не всплывет, если его случайно не найдут дайверы. Вода здесь не такая прозрачная, как в других карьерах, поэтому дайверы появляются тут редко. Зина не поверила Гене, когда он сказал, что кинжал, которым убили Люсю, ему подбросили; она считала: раз орудие преступления находится у него, то, скорее всего, он и является убийцей. Поэтому она и решила поступить с телом Геннадия так же, как он и его компания поступили с телом Люси. А заодно направить против него подозрения – что он жив и скрывается.

Порезав баллоны ножом, Зина сбросила лодку с высокого берега, и она в темноте медленно затонула. Собрав вещи, Зинаида села за руль и снова вырулила на трассу. Доехав до Житомира, женщина повернула в сторону Коростеня. Здесь, оставив микроавтобус на одной из улиц, сняла номера. Пешком прошла на вокзал и села в проходящий поезд до Киева.

На следующий день, отоспавшись после бурно проведенной ночи, Зина вставила в телефон новую симку, набрала номер Василия и, изменив голос, проговорила через платок, зажав нос:

– Здравствуйте! Я была в садовом кооперативе «Дачник», и охранники попросили меня вам перезвонить. Кто-то проник на вашу дачу; сломаны ставни. Охранники просили, чтобы вы как можно скорее приехали и укрепили окно. И посмотрели, ничего ли не украдено.

– Спасибо, обязательно приеду, – ответил Василий.

Нажав отбой, Зина перевела дух – Василий не узнал ее голоса. Он поедет туда. Приготовленная ловушка должна сработать!

42

Длинный пиршественный зал с законопаченными бревенчатыми стенами; вдоль него тянется грубый стол с лавками по обеим сторонам. На стенах висят медвежьи, волчьи и оленьи шкуры. Посреди зала огромный очаг, сложенный из камня. За столом сидят с три десятка крупных бородачей в грубых домотканых серых и коричневых одеждах. На столе в глиняных тарелках – крупно нарубленные куски жареного мяса, кувшины с элем, кубки, рога, чаши. У мужчин длинные волосы (у некоторых заплетенные в длинные косы), спереди голова наполовину выбрита; на лицах татуировки. Во главе стола в деревянном кресле восседает толстяк с очень широкими плечами, в богатой одежде. На шее у него – витая серебряная гривна, на голове – узкий серебряный обруч.

Толстяк поднял рог, оправленный в золото, и громко сказал:

– Славный ярл Хермод Темнощекий, мой отец, сейчас весело пирует с богами в Вальхалле! Сколл!

– Сколл! Сколл! Сколл! – поддержали его бородачи за столом.

Открылись двери. В зал вошел худощавый старик. На нем были куртка и штаны из выдубленной оленьей шкуры, на плечи был наброшен шерстяной плащ-«фалдона». Длинные рыжие волосы старика были уже наполовину седыми. Не обращая внимания на пирующих, он подошел к толстяку, сидящему в кресле.

– Ярл Олав Твердобрюхий, – произнес старик, сурово глядя на него. – Почивший ярл Хермод Темнощекий семь дней наслаждался песнями рабыни Рагнейды, согласившейся сопроводить его в последний путь. Его праздничные одежды уже сшиты. Погребальный дракар снаряжен и готов сегодня отправить почившего ярла Хермода в последнее плавание. Мне нужно поговорить с тобой с глазу на глаз, ярл Олав!

– Хофгоди Ингмунд, у меня нет тайн от тех, кто здесь находится. – Ярл обвел широким жестом сидящих за столом воинов. – Зачем ты пришел?

– Тебе же известно, ярл, что в Вальхаллу попадают только избранные воины, те, кто погиб на поле битвы и на кого обратили свой взор валькирии, – глядя все так же сурово, произнес старик, и, хотя он говорил не очень громко, шум за столом стих. В наступившей тишине прозвучало: – Ярл Хермод Темнощекий, сын Сторвирка, не попадет ни в Вальхаллу, ни в Фолькванг, ни даже в Хэльгафёлл. Он был колдуном. Ему уготован лишь Хельхейм![9]

Ярл резво вскочил с места и грозно прогремел:

– Не тебе решать, Ингмунд, куда попадет мой отец, – это удел богов и валькирий! Ярл Хермод Темнощекий был храбрым, достойным воином. Много ценных даров и рабов посвятил он Одину, Тору и Фрейе! Мой отец погиб на поле боя, сражаясь с данами[10], напавшими на нас, и крылатые девы валькирии забрали его в Вальхаллу. Если ты будешь распускать свой длинный язык, я не погляжу, что ты хофгоди, и отрежу его!

– Ярл Хермод с рождения был колдуном, – упрямо произнес старик. – Он вернется драугром и погубит многих в нашем селении, если не провести ритуал. И это должен сделать ты!

Олав в ярости схватился за рукоятку ножа, но на лице старика не дрогнул ни один мускул. Это спокойствие, а также тишина, воцарившаяся в зале, словно холодная вода, остудили пыл ярла. Хермод родился от рабыни из племени франков. У него была смуглая кожа и темные волосы, а это уже само по себе свидетельствовало о том, что ему суждено стать колдуном. Его отец, бонд Сторвирк, еще в детстве отдал сына в хофу, чтобы тот стал жрецом-годи. Однако, несмотря на это, Хермод стал викингом, участвовал во многих походах. Он был неуязвим, как в выигранных, так и в проигранных битвах, и, несмотря на свое простое происхождение, сумел стать ярлом. Поэтому о нем ходила слава как о колдуне, которому помогают побеждать в битвах не только боги, но и собственные магические умения. Колдовство ради победы над врагом было благом, но вот после смерти чародей мог принести горе.

– Бонды в селении хотят, чтобы ты сам выполнил положенный ритуал! Иначе… – Жрец, не закончив, покинул зал.

Ярл почувствовал, что собравшиеся одобряют слова жреца-хофгоди, и задумался.

В селении на самом деле было неспокойно. Победа в битве, в которой погиб отец Олава, была добыта с большим трудом и, как говорили, не без помощи колдуна. Ведь когда казалось, что битва уже проиграна, все вдруг чудесным образом изменилось. Вражеские воины неожиданно дрогнули и побежали к своим дракарам. Когда ярл Хермод, зайдя в воду по колено, вместе с другими викингами радостными криками возвестил победу, с удаляющегося дракара вылетела единственная стрела и пробила ему горло. Стрелу извлекли. Оказалось, что у нее серебряный наконечник. Судя по всему, она предназначалась колдуну. Это была единственная рана, которую получил ярл Хермод, пройдя через многочисленные тяжелые сражения без единой царапины.

То, что ярл Хермод применял колдовство ради победы над врагом, богами и соплеменниками, только приветствовалось. Проблема была в другом. По поверьям, после смерти колдун превращается в драугра, живого мертвеца, и по ночам приходит пить кровь у своих соплеменников. Или же дух мертвеца в виде ревенана вселяется в какой-нибудь предмет и все время требует у его владельца крови. Чтобы этого не допустить, кто-нибудь из кровных родственников колдуна должен во время погребального обряда отделить у него голову специальным жертвенным ножом и поставить ее в ногах у трупа. Только тогда он упокоится и оставит соплеменников в покое.

Ингмунд с другими хофгоди распространял эти слухи, поэтому погребальный дракар будет сожжен не на земле, как полагается в случае с таким знаменитым воином, как ярл Хермод, а отправится в морскую даль, чтобы его пепел поглотили воды. А теперь жрец еще и настаивает на проведении этого ужасного обряда. Отрезать голову у отца, пусть даже он уже покойник? Или отказаться? Это может вызвать недовольство у бондов селения, а Олав совсем недавно стал ярлом, и его власть еще недостаточно крепка. А недругов и желающих отобрать у него эту власть ой как много! С жрецами ссориться пока что не стоит, но со временем он все это вспомнит и отомстит Ингмунду! Ведь именно ярл является главным отправителем обрядов, и ему решать, какие ритуалы проводить, а какие нет! Все это промелькнуло в голове у Олава с молниеносной быстротой. Он вновь поднял рог с хмельным элем:

– Сегодня мы проводим в последний путь ярла Хермода Темнощекого! Сколл!

– Сколл! Сколл! Сколл! – вторили ему голоса бондов, догадавшихся, какое решение принял Олав.

Погребальный обряд близился к завершению. Ноши с телом ярла Хермода, обряженного в новые парчовые одежды, дополненные золотыми украшениями, были установлены на дракаре, стоявшем на земле у самой воды. Тело покойника было усажено в деревянное кресло и обложено вышитыми подушками.

И вот на корабль к мертвому ярлу мимо воинов, бьющих в деревянные щиты рукоятями мечей и топоров, повели испуганную русоволосую девушку, наряженную в богатые одежды, с золотыми и серебряными украшениями, – рабыню Рагнейду. Семь дней тому назад ей оказали честь, предложив сопроводить своего господина в последний путь.

Настя (таково было настоящее имя этой девушки) знала: если она откажется от этого почетного предложения, ей грозит немедленная мучительная смерть. Ее обрядили в красивый наряд; облаченная в темную одежду жрица-хофгоди дала девушке напиться из кубка, и Насте сразу стало легко и спокойно. Семь дней она провела как во сне, пела на своем языке, ела досыта, чего с ней давно не случалось, и при этом находилась рядом с телом мертвого ярла, что ее совсем не пугало.

При проведении похоронного ритуала были порублены на куски два коня, и их окровавленное мясо было заброшено на дракар, чтобы ярл во время своего последнего путешествия не ощущал недостатка в провизии. Едва Настя ступила на корабль, окрашенный в алый цвет кровью, как сонное состояние, в котором она пребывала все это время (не без помощи магических напитков) покинуло ее. На смену ему пришел страх. Девушка едва сдерживалась, чтобы не выпрыгнуть из дракара, но его плотным кольцом окружали жители селения. Они громко кричали, били рукоятками мечей о деревянные щиты, создавая невообразимый шум.

На корабль в сопровождении двух воинов поднялась старая косматая жрица в темных одеждах, с лицом, обмазанным белой глиной и кровью только что принесенного в жертву петуха. Настя несколько раз видела ее в селении, и тогда девушку поразило, что даже воины уступали старухе дорогу. Другая рабыня, которая находилась здесь уже долгое время, пояснила, что это жрица-хофгоди, «служка смерти». Она приносит человеческие жертвы – перерезает человеку горло, а затем его подвешивают за ноги в священной роще-фе, возле святилища-хоф, чтобы воинам, отправляющимся в очередной поход-набег, сопутствовала удача.

Настя попятилась, заметалась, но бежать ей было некуда. Викинги быстро схватили ее и заставили опуститься на колени возле мачты, а зашедшая со спины служка набросила на шею девушке веревку, сделав петлю, и передала концы воинам. Те стали тянуть веревку с двух сторон, прижав Настю к мачте. Рабыня захрипела, ноги у нее подогнулись, глаза закатились. Она пыталась схватиться руками за тонкую веревку, все глубже вонзавшуюся в ее шею; появилась кровь, и Настя безвольно повисла. Воины продолжали натягивать веревку, хотя девушка была уже мертва. Наконец они ослабили веревку и тело рабыни упало на пол дракара у ног мертвого ярла.

К телу Насти приблизилась «жрица смерти» и с помощью кинжала сделала несколько надрезов, из которых сразу же полилась кровь. Жрица с воинами покинула дракар и приблизилась к остальным хофгоди.

К ярлу Олаву, который стоял полностью обнаженный, с факелом в руке, обратился Ингмунд:

– Теперь твой черед!

Он взял из рук «служки смерти» ритуальный нож и передал его Олаву:

– Не забывай о том, что произойдет, если ты этого не сделаешь!

Пятясь, как того требовал ритуал, ярл Олав с горящим факелом и ножом забрался по настилу на борт дракара и поджег его в нескольких местах. Затем, отбросив факел, Олав с ножом приблизился к телу отца, наклонился к его шее и протянул руку. Тут ему показалось, что ярл Хермод открыл глаза. Олав отпрянул.

Один глаз мертвого ярла в самом деле был приоткрыт, как будто он хотел посмотреть, что его сын надумал сделать. Олав не был трусом, его жизнь постоянно была связана с походами, кровью и смертью. Он мечтал умереть во время битвы, сжимая меч в руке, чтобы отправиться в Вальхаллу.

«Почему я должен верить Ингмунду, утверждающему, что мой отец колдун? Зачем мне совершать этот обряд?»

Тем временем горящий дракар подхватили с трех сторон жители селения и потянули к морю. Им пришлось сделать два десятка шагов. Затем воины вошли в море и им стало легче. Когда вода достигла груди, они остановились. Дальше от их толчка дракар поплыл сам.

Наверху пламя разгоралось все сильнее, а Олав по-прежнему стоял в нерешительности, не зная, что делать. Возможно, его отец уже в Вальхалле, как и положено отважному воину, и наблюдает за ним, потому и приоткрыл глаз. Олав повернулся, чтобы уйти, но тут у него в ушах прозвучали слова Ингмунда: «Не забывай о том, что произойдет, если ты этого не сделаешь!»

Олав решительно взмахнул ножом и наполовину перерезал шею мертвецу, но тут к нему подобралось обжигающее пламя и ярл, не закончив ритуала, спрыгнул с дракара в воду.

Выплыв на берег, Олав проводил взглядом огненный корабль, уходящий все дальше в море.

– Ярл Олав Твердобрюхий, ты выполнил ритуал полностью? – послышался у него за спиной ненавистный голос Ингмунда. – Жители нашего селения могут спать спокойно?

– Да, я все сделал, – обманул жреца Олав.

Ингмунд протянул к нему руку:

– Верни мне жертвенный нож, ярл Олав.

Олав покачал головой:

– На нем кровь моего отца!

– Верни мне нож, ярл Олав! – вновь потребовал жрец.

Олав швырнул нож под ноги жрецу и, развернувшись, зашагал в сторону селения. Жрец поднял нож, взглянул на него, и его лицо исказилось от гнева:

– Ты обманул меня, Олав Твердобрюхий! И ответишь за это!

Зина окончательно пришла в себя. Она была все еще под впечатлением от только что увиденного сна. Подобные видения, отрывки из прошлых жизней, периодически посещали ее с тех пор, как она стала хозяйкой необыкновенного ножа. И недавнее видение подтверждало, что это старинное оружие, – ему много сотен, а может и тысяч лет. А ведь вначале, увидев сцены седой старины, Зина испугалась. Она сразу поняла: это неспроста.

Это случилось в ту ночь, когда она утопила в карьере тело Гены. Зине приснилось, будто она со стороны наблюдает за жрецом-хофгоди, который попытался сместить ярла, подговорив жителей селения. Но заговор не удался: ярл обо всем узнал и нанес упреждающий удар. Многих он казнил, в том числе и претендента на его место. Жрецу удалось бежать, но понимая, что его найдут и предадут мучительной казни, он сам провел над собой ужасный темный ритуал. Его нашли мертвым. Тело жреца было обнажено до пояса, окровавленная рука сжимала рукоять жертвенного ножа, торчащего в его теле, покрытом ужасными ранами. Оружие вытащили и, не отмывая от крови, отнесли к ярлу в знак подтверждения того, что зачинщик бунта мертв.

Тем утром Зина ужаснулась. У нее словно пелена упала с глаз. Только сейчас до нее дошло, что она совершила: лишила жизни трех человек и вела себя при этом так хладнокровно! Да, если те ребята были виноваты в смерти Люси, то они убийцы, но теперь и она – убийца, какими бы мотивами ни оправдывала свои действия! Зачем она все это совершила? Неужели она была так привязана к Люсе, что поломала из-за нее свою жизнь и судьбу? Почему не обратилась в полицию?

В то время из всей пятерки в живых оставались Владимир Прокопчук и Лазарь Пионтковский. Зина ужаснулась своим поступкам и попыталась остановиться, но в то же время что-то заставляло ее идти дальше. Как далеко? Она и сама этого не знала, словно ее действиями управляла неведомая темная сила.

Гена рассказал ей, что в ту ночь видел, как пьяный Вовик выполз из палатки Люси. Зину взбесило, что этот неудачник приставал к ее подруге. Неизвестно, смогла ли Люся отбиться от его домогательств? За это время Зина хорошо изучила характеры всех членов пятерки, могла даже предугадывать действия каждого из них. Она понимала, что Вовик был наименее уязвимым – ему нечего было терять, и он мог прийти к выводу, что безопаснее пойти в полицию с заявлением о событиях десятилетней давности и покаяться. Это означало, что правоохранительные органы могли заинтересоваться несчастными случаями, произошедшими с его друзьями, и провести повторное расследование. А это было очень опасно для Зины!

Поэтому после гибели Василия следующей своей жертвой Зина наметила Владимира Прокопчука. Она послала ему смс с текстом о том, что якобы имеются доказательства того, что он убийца, а затем и само предупреждение – колокольный звон, чтобы вынудить его поскорее выйти из дому. Зина не сомневалась: испугавшись, Вовик побежит в полицию с чистосердечным признанием. Она предусмотрительно наметила несколько вариантов, как с ним расправиться.

Сидя в автомобиле, она следила за подъездом, где жил Вовик. Он был самым неудобным объектом для наблюдения: передвигался пешком или на общественном транспорте; ему маячок не прицепишь.

Увидев, что Вовик вышел из дома и направился в сторону метро, Зина выбралась из автомобиля и пошла следом за ним. Сценарий дальнейших действий у нее был давно готов, и теперь она собиралась его реализовать.

Был час пик, и народу на перроне собралось много. Зина, пользуясь тем, что Вовик не знал ее в лицо, держалась рядом с ним, заранее изменив свою внешность с помощью парика и затемненных очков. Увидев приближающийся электропоезд, она встала у жертвы за спиной. Одним быстрым движением достала электрошокер из сумочки и прижала его к спине Вовика, напротив печени. Мощный разряд легко пробил тенниску, и Вовика скрутило от ужасной боли. Он упал вперед, как раз под приближавшийся электропоезд.

Лежа в постели, Зина вспоминала о совершенных убийствах, которые полицейские принимали за несчастные случаи. Дольше всего она охотилась за Лазарем, который на время даже уехал за границу, но и без того к нему сложно было подобраться. Мало того что его маршрут был «дом – работа – дом, на выходные дача», так за ним еще повсюду следовала охрана (Зина вскоре ее вычислила). Зинаида также поняла, что засветилась и надо поскорее избавляться от «евробляхи». Женщина поехала в Винницу и там оставила автомобиль, предварительно сняв номера. Обратно вернулась на поезде. В Киеве Зина действовала по прежней схеме: купила нерастаможенный бэушный автомобиль с литовскими номерами.

Сообразив, что в Киеве к Лазарю не подобраться, Зинаида решила попробовать убить его на даче. В будний день женщина отправилась туда, чтобы оглядеться на местности. Ей понравился лес, вплотную примыкающий к даче, но план нападения на Лазаря не складывался, пока Зина не увидела находившийся неподалеку пляж.

В выходной день, узнав с помощью установленного маячка, что Лазарь отправился в направлении дачи, Зина поехала следом за ним. Ей не надо было следить за автомобилем, рискуя попасть в поле зрения сопровождающей Пионтковского охраны, достаточно было того, что она догадывалась о конечной цели его поездки.

Припарковав автомобиль и не заезжая на территорию кооператива, Зина отправилась на пляж. Там у нее заранее было выбрано место и все приготовлено. На пляже собралось много народу и было довольно шумно. Услышав этот шум в телефонной трубке, Лазарь мог насторожиться, но уйти далеко от этого места Зина не могла – надо было вести наблюдение за объектом. Выход вскоре нашелся – картонная коробка, но тут Зина увидела, что Лазарь направился к озеру. Понимая, что следующего удобного случая может и не быть, она позвонила на его номер, надеясь, что, услышав звонок, жена позовет его, но та ответила сама. В коробку, которая хоть как-то предохраняла от постороннего шума, Зина засунула два мобильных телефона – с одного она звонила, на другом была запись колокольного звона.

Нажав отбой, Зина торопливо вошла в озеро, на ходу надевая очки для плавания. В воде был заранее припрятан пояс с грузами и фонарик для подводного плавания. Зинаида нащупала все это ногой, надела в воде пояс и поплыла. Когда до повернувшего к берегу Лазаря оставалось метров пятнадцать, она нырнула и поплыла ему наперерез, подсвечивая себе фонарем. Схватив свою жертву за ноги, Зина резко утащила ее под воду. Неожиданно погрузившись в озеро, Лазарь нахлебался воды. Зинаида провела удушающий прием, и с очередной жертвой было покончено. Зина оттянула тело в сторону, сняла пояс с грузами и, выбросив фонарик, поплыла под углом к берегу. Из-за поднявшейся суматохи никто не обратил внимания на показавшуюся из воды девушку. Зина вернулась к своей подстилке, оделась и уехала на своем автомобиле.

Казалось, теперь она исполнила долг перед Люсей и может возвратиться к прежней жизни. Но это было не так. Еще при встрече с детективом Оксаной Зина почувствовала исходящую от нее опасность. Ночью в сновидениях она стала слышать голос, который подсказывал ей, как надо действовать. Зинаида установила маячок на «шкоду» Оксаны, и вскоре маршрут ее передвижений показал, что, несмотря на то что из пятерки в живых никого не осталось, девушка-детектив продолжала расследование.

Зина забеспокоилась. Разрабатывая план мести за Люсю, она не задумывалась о том, что и ее может настигнуть возмездие за совершенное. Зина не хотела провести всю свою оставшуюся жизнь в камере, для того и маскировала убийства под несчастные случаи. Она поняла, что ей необходимо избавиться от беспокойной девушки-детектива.

Последив за Оксаной, Зина вскоре с удовлетворением узнала, что та ушла от мужа и поселилась у родственницы в частном секторе. Это чрезвычайно облегчало план Зинаиды; она решила инсценировать отравление газом. То, что смерть ожидает также живущую там ни в чем не повинную старушку, Зину не обеспокоило.

Купив пирожные, Зинаида заявилась в дом на Черной горе под видом подруги Оксаны. Ничего не подозревающая хозяйка сразу же предложила гостье чай, и та согласилась. Поев пирожных, нашпигованных димедролом, тетя заснула. И тут все пошло наперекосяк.

Видимо, у пожилой женщины была аллергия на димедрол. Вскоре, находясь в полубессознательном состоянии, она стала громко хрипеть, стонать и задыхаться. А в это время подъехал автомобиль Оксаны.

Зина решила, что звуки, которые издает старушка, могут насторожить Оксану, и второпях задушила несчастную женщину подушкой. Заметив, что Оксана долго не заходит в дом, Зинаида осторожно выглянула в окно и увидела лишь пустую «шкоду». Девушки-детектива нигде не было. От двора отъехал какой-то микроавтобус.

Прождав в доме почти до полуночи, Зина поняла, что Оксана по каким-то причинам уехала на том микроавтобусе и сегодня ее уже не будет. Также было ясно: в ближайшее время не стоит ожидать, что девушка-детектив вернется в этот дом. Вскоре станет известно об убийстве и Оксана будет более осторожной – она ведь не дура, поймет, что охотились именно на нее!

Еще когда Зина расправлялась с Геной, она придумала, как пустить расследование по ложному пути и навести подозрение на Пимоненко. Но как подбросить убедительные доказательства?

Зина понимала ход мыслей Оксаны, знала, что та рано или поздно поедет к жене Гены или по крайней мере захочет с ней связаться. Все время после смерти Геннадия Зинаида поддерживала связь с его женой, Катей, по электронной почте, убедив ее, будто у ее мужа украли мобильный телефон. Написав от имени Гены, что собирается приехать в Вознесенск, Зина попросила, чтобы Катя отвезла дочку родителям, а сама взяла на эти дни выходные, мол, ее ожидает сюрприз. Приехав под вечер, Зинаида позвонила Кате, сказала, что у Гены неприятности, и назначила ей встречу недалеко от дома, на пустыре. Взволнованная Катя сразу же прибежала. Зина показала ей справку о смерти Гены и предложила сесть в машину, чтобы узнать подробности. Ничего не подозревающая Екатерина рыдая села в авто, и Зинаида тут же прижала к ее шее электрошокер. Катя потеряла сознание. Обмотав жертве руки и ноги скотчем и заклеив ей рот, Зина отвезла ее к речке Мертвовод – пустынному месту, которое предварительно облюбовала.

Забрав ключи от квартиры, Зина вытащила кинжал и занесла его над смертельно испуганной, беззащитной, ничего не понимающей женщиной. Собственно, Зинаида и сама не знала, почему так жестоко с ней поступает, но так по ночам велел ей голос, властвующий над ней. Зинаида была уже не уверена, что убивает Екатерину Пимоненко для того, чтобы пустить расследование по ложному следу, заставить полицию усомниться в смерти Геннадия Пимоненко и сделать его главным подозреваемым.

Зина с ужасом поняла, что, подчиняясь чьей-то воле, собирается принести эту женщину в жертву, как это было в ее ночных видениях. Именно жертвоприношение является главным мотивом совершенных ею убийств, а вовсе не месть за смерть Люси! Перед тем как умертвить Екатерину Пимоненко, нужно провести обряд. Казалось, дух, каким-то образом связанный с кинжалом, требовал этого.

Зинаида попыталась отбросить кинжал прочь, но не смогла. Кто-то чужой, безраздельно властвовавший над ней, продолжал требовать этой кровавой жертвы! Незаметно для себя сильная, уверенная в себе, независимая в поступках Зина сама стала жертвой некой силы, овладевшей ею и теперь руководившей ее действиями.

Разрезав на Кате одежду, Зина вонзила нож ей в живот и сделала длинный продольный разрез, кромсая живую плоть и спокойно наблюдая за тем, как еще живая женщина корчится от ужасной боли. Вытащив нож, Зинаида нанесла еще один удар в живот и сделала более короткий поперечный разрез. Получилось нечто вроде неровной буквы «х». Залитая кровью Катя все еще находилась в сознании, корчась от невероятных мучений и мысленно моля о смерти.

Вдруг ее тело задрожало мелкой дрожью и, несколько раз дернувшись, она затихла. Зина оттащила труп к воде и, войдя в реку по колено, сильно оттолкнула его. Подчиняясь толчку, тело поплыло вперед, оставляя кровавый след, а затем стало медленно погружаться в воду.

Сняв окровавленные перчатки, Зина бросила их в специально приготовленный полиэтиленовый пакет, туда же положила изрезанную одежду Кати и обувь. Как можно тщательнее забросала огромную кровавую лужу песком. Затем вернулась в автомобиль и поехала к Екатерине домой. Там, надев на голову резиновую шапочку и не снимая новых медицинских перчаток, Зина поспала два часа. Встав до рассвета, она привела все в порядок, достала из маленького пакета несколько волосинок, вырванных из головы Гены, когда он был уже мертв, и положила их на подушку и простыню, словно он тут ночевал. Затем, закрыв дверь, Зинаида села в автомобиль и поехала обратно в Киев.

Она смотрела на себя в зеркало заднего вида и не узнавала. Зина задавала себе один и тот же вопрос: «Когда я стала чудовищем? Что на меня так сильно повлияло?» Ее взгляд остановился на чисто вымытом, лежащем в новых ножнах кинжале. Переезжая по мосту через небольшую речку, Зина остановила автомобиль, открыла окно, схватила кинжал, размахнулась и… не смогла его выбросить.

Закрыв окно, Зинаида продолжила путь.

43

Через несколько дней, зайдя в районное управление полиции, Зина увидела на доске объявлений фотографию Геннадия Пимоненко и обрадовалась – ее план сработал! Вот только интуиция и голоса во сне предупреждали женщину о том, что она все еще рискует быть разоблаченной, ведь детектив Оксана до сих пор жива.

Отпуск приближался к концу, а Зина никак не могла придумать, как подобраться к Оксане, которую все время сопровождал гигант-муж или лысый сотрудник детективного агентства. В планах силы, владевшей Зинаидой, было не только избавиться от надоедливой девушки-детектива, но и провести над ней кровавый ритуал.

Наиболее подходящим местом для того, чтобы покончить с Оксаной, был пустовавший дом ее тети на Черной горе. Но как туда выманить девушку-детектива? Позвонить ей, придумать предлог, чтобы она туда явилась? Безусловно, она приедет не одна. Зина несколько дней наблюдала за этим домом, подобно охотнику, выслеживающему пугливую дичь. Она часами сидела в автомобиле, глядя в окно на вход. И оказалось, что это было не зря.

Почти каждый день туда приезжал муж Оксаны, чтобы покормить кошку, которая продолжала жить в доме и периодически выбиралась на улицу через открытую форточку. Муж Оксаны был не похож на любителя животных, значит, все это он делал не из любви к кошке. Выходит, это было желание Оксаны. У Зины созрел план, и она занялась его подготовкой.

В один из дней, когда Оксаны не было в агентстве, Зина отправилась к Олегу, якобы с просьбой установить слежку за ее мужем. Она изменила внешность, надела специально купленный дорогой костюм, изящную шляпку. Теперь ее облик излучал богатство и благополучие. Зина рассказала, что она жена крупного бизнесмена, назвала реальную компанию и фамилию. Пожаловалась на то, что супруг завел себе в Харькове любовницу. Сейчас он был в заграничной командировке, но она подозревает, что оттуда он поедет к своей любовнице, модельерше. Подходящую кандидатуру на эту роль Зинаида также нашла по интернету. Она дала Олегу домашний адрес модельерши и фотографии – ее самой и своего «мужа», которого никогда в глаза не видела, как и «соперницу».

– Я хочу, чтобы вы сфотографировали Славу с этой сучкой! Где угодно и как угодно, но только чтобы они оказались на снимке вместе, – изображая волнение, произнесла Зина. – Слава может прилететь из Парижа уже сегодня, поэтому вам надо немедленно ехать в Харьков!

– Хорошо, сейчас приедет мой сотрудник, и я его туда командирую. Когда прилетает самолет из Парижа, вы не узнавали?

– В восемь вечера.

– Очень мало времени на то, чтобы туда доехать, даже если учесть, что минут тридцать у вашего мужа может уйти на то, чтобы пройти таможню в аэропорту.

– Вам не надо будет ехать в аэропорт, – подсказала Зина. – Достаточно занять пост возле ее дома. Прилетев, Слава наверняка отправится прямо к ней, а затем они вместе пойдут ужинать в какой-нибудь ресторан. Вот тогда-то вы их вместе и сфотографируете. Этого мне будет достаточно! Вот аванс. – Зина достала из сумочки три тысячи долларов. – Полýчите столько же, когда отдадите мне фотографию. Вы согласны?

Оплата за пустяковое задание была более чем щедрой, и это насторожило Олега.

– А если ваш муж туда не прилетит?

– В любом случае вы получите от меня оставшуюся сумму. Но интуиция мне подсказывает, что он обязательно прилетит. Не сегодня, так завтра. Если же Слава явится из Парижа прямо домой, я сообщу вам об этом по мобильному телефону.

– Хорошо, сейчас я созвонюсь с сотрудником и попрошу его срочно отправиться в Харьков.

Встревоженная Зина покачала головой и капризным тоном заявила:

– Я хорошо разбираюсь в людях. Вы мне понравились. Поезжайте сами! Вот, возьмите еще тысячу долларов. Я не могу доверять человеку, которого ни разу не видела.

Зинаида достала из сумочки деньги и положила их сверху, увеличив горку зелено-серых банкнот с изображением Бенджамина Франклина.

– Я сейчас очень занят, – сказал Олег. – Поверьте, мой сотрудник сделает все наилучшим образом!

Глаза Зины сверкнули гневом, и она быстро положила руку на купюры, явно намереваясь их забрать. Олегу был знаком этот тип женщин-капризуль, жен богачей, которые любят, чтобы их причуды выполняли в точности, как они велели.

– Но для вас я найду время! – вовремя спохватился он и, увидев, как дрогнула рука женщины, накрывшая доллары, добавил: – Я немедленно отправляюсь в Харьков!

Зина очаровательно улыбнулась; ее настроение снова улучшилось.

– Вот номер моего мобильного телефона, – и она написала несколько цифр на листе бумаги ручкой «паркер» с золотым пером, вынутой из сумочки. Затем поднялась, собираясь уходить: – Ожидаю от вас скорых известий.

Олег растерянно произнес:

– Нам с вами надо заключить договор…

– Я вам верю, мне этого достаточно. Я даю вам деньги, надеясь на вашу порядочность, – гордо произнесла Зина. – Вы же сами понимаете, что каждый проступок наказуем. – И пошла к выходу.

Олег, быстро поднявшись, проводил ее до дверей. Вернувшись, он подумал: «В самом деле, рискует только она, давая мне кучу денег за пустяковое задание». Посмотрев на часы, Олег понял, что надо ехать: неизвестно, сколько времени займет дорога. В любом случае нужно поторопиться. Он позвонил Оксане:

– Мне надо срочно отправиться в Харьков. Появилась новая клиентка. Она выдала мне аванс, я положил его в сейф. Меня не будет пару дней. Когда ситуация прояснится, я позвоню.

– Хорошо. Будь осторожней, – попросила Оксана.

Неожиданные командировки были в агентстве не в новинку, но то, что ехал сам Олег, свидетельствовало о важности задания.

– И ты не слишком уж расслабляйся в мое отсутствие. Помни: пока не выявили твоего Фантома, тебе грозит опасность.

– Он не мой!

– Знаю, ведь у тебя уже есть я! – пошутил Олег.

В первый вечер Оксана на Черной горе не появилась, и, прождав до одиннадцати вечера, Зина поехала домой. Созвонившись с Олегом, она сказала, что раз ее муж не прилетел сегодня, значит, надо ожидать его завтра вечерним рейсом. На следующий день она с самого утра заняла наблюдательный пункт.

Время шло медленно, но в этот раз Зина нашла себе занятие. Она захватила с собой аудиокниги. Можно было слушать их и одновременно следить за домом, что при чтении обычной книги было бы невозможно. Правда, многие аудиозаписи Зинаида через десять-пятнадцать минут выключала: то ей не нравилось содержание, то голос диктора, то она уже читала эту книгу раньше. Но все равно это было лучше, чем тупое ожидание.

В середине дня усталой и нервничающей Зине (у нее возникло подозрение, что она ошиблась в расчетах и Оксана здесь не появится) захотелось спать, а пол-литровый термос с черным кофе был уже пуст. Борясь со сном, женщина снова позвонила Олегу и сказала, что вечерним рейсом ее «муж» обязательно прилетит. Она понимала, что не сможет долго задерживать Олега в Харькове, и все больше сомневалась в том, что Оксана вспомнит о некормленой кошке и придет.

Когда на улице появилась «шкода», Зина была словно в полусне и никак на это не отреагировала, пока автомобиль не остановился у дома, за которым она следила. Зина тут же почувствовала прилив энергии и желание довести свой план до конца. Она увидела, как Оксана вышла из автомобиля. Девушка-детектив громко позвала кошку и направилась к дому. Не закрывая за собой дверь (что свидетельствовало о кратковременном визите), Оксана вошла в дом.

Подождав минуту, Зина последовала за ней, оглядываясь по сторонам: не видит ли кто, как она входит в здание? Улица, как обычно, была пустынна, и Зинаида проникла в дом незамеченной.

Она приблизилась к Оксане сзади, но не смогла вырубить ее электрошокером, и между ними завязалась борьба…

44

Оксана медленно пришла в себя. Она лежала на полу и чувствовала себя совершенно беспомощной – у нее были связаны скотчем руки и ноги, рот также был заклеен липкой полоской. Оксана продолжала делать вид, будто находится в беспамятстве, и, чуть-чуть приоткрыв глаза, изучала обстановку. Она поняла, что находится в той самой комнате, где задушили ее тетю.

Теперь Оксана знала, кто таинственный Фантом, но сама оказалась его пленницей. Она не сомневалась в том, какая участь ее ожидает, и спасения нет. Олег в Харькове, Гончаренко занимается своими делами, и Фантом-Зина может не спеша расправиться с ней по-своему. Судя по ее приготовлениям, смерть будет медленной и мучительной. Оксане вспомнились ужасные раны на теле Кати Пимоненко, ее вспоротый живот…

Окна были закрыты ставнями, и в комнате было темно, но Зина не включила электрический свет, а воспользовалась свечами, расставив их повсюду. Снова приоткрыв глаза, Оксана увидела, что Зинаида стоит над ней с кинжалом в руке. Метаморфозы в ее внешности поражали – вместо строгой преподавательницы Оксана видела перед собой жестокого убийцу, который не сомневается в том, что будет делать дальше. Уговаривать Зинаиду бесполезно, да и невозможно – из-за скотча, которым залеплен рот. Оксана продолжала делать вид, будто находится без сознания, оставляя за собой возможность воспользоваться «фактором неожиданности».

Зина наклонилась и начала срезать с нее одежду, начав с блузки. В этот момент Оксана, внезапно ожив, нанесла связанными руками мощный удар ей в лицо и попала в самую чувствительную его часть – кончик носа! От ужасной боли Зина на мгновение ослепла и растерялась. Из сломанного носа хлынула кровь. Зинаида упала на спину, но тут же стала подниматься. Оксана быстро развернулась и, сжавшись как пружина, нанесла новый удар обеими ногами. Зина словно пушинка отлетела к буфету и сильно ударилась об него головой. Ее сознание на несколько секунд померкло.

Оксана поднесла связанные руки к свече. Девушка закусила губу, чтобы не закричать от боли, когда пламя, оплавляя скотч, обожгло ей кожу. Напрягшись, она разорвала оплавленный скотч и увидела в метре от себя кинжал, который уронила Зина. Но та, уже оправившись от удара, поднялась на ноги. Резко рванувшись к кинжалу, Оксана успела схватить его прежде, чем приблизилась Зина. Теперь у Оксаны в руках было оружие, но ноги по-прежнему были связаны скотчем, и это ограничивало ее движения, а Зина, хоть и безоружная, имела возможность пустить в ход руки и ноги, которыми действовала очень умело, так что она была в более выигрышном положении.

Оксана успела отползти к стене, чтобы уменьшить радиус, с которого могла напасть на нее Зина. Та кружилась рядом и, улучив момент, выбрасывала ногу вперед для удара. Оксана едва успевала блокировать эти выпады или уворачиваться. Зина, уже полностью придя в себя, стала действовать более энергично. После нескольких пропущенных ударов у Оксаны было разбито лицо и в голове затуманилось; она понимала, что долго так не продержится. В отчаянии девушка изловчилась, и во время очередного удара ей удалось схватить ногу Зины и, чиркнув острым как бритва лезвием кинжала, перерезать ей ахиллесово сухожилие.

Зина закричала от ужасной боли. Вырвавшись из рук Оксаны, она попробовала наступить на раненую ногу, тут же упала и, оставляя кровавый след, поползла к выходу. Оксана ножом перерезала скотч, которым были связаны ее ноги, и с трудом поднялась. Пропущенные удары давали о себе знать: девушку тошнило, у нее кружилась голова. Пошатываясь, Оксана с кинжалом в руке пошла следом за Зиной, уже перебравшейся в другую комнату.

Зинаида подползла к столу, схватилась за него и с невероятным усилием поднялась, опираясь на здоровую ногу. На пороге появилась Оксана. В руке у нее по-прежнему был кинжал. Зина молниеносным движением достала из сумочки травматический револьвер, который забрала у Оксаны, и направила на нее, быстро взведя курок.

Несколько шагов, отделявшие ее от Зины, были слишком большим расстоянием. Оксана изо всей силы метнула в соперницу кинжал, но он просвистел мимо ее головы и воткнулся в буфет.

Гром выстрела оглушил Оксану, и она тут же почувствовала сильный удар в грудь, от которого у нее перехватило дыхание, а затем пришла ужасная боль. Еще один выстрел. Оксана отступила назад в спальню и там упала на пол без чувств. Третий выстрел, направленный ей в голову, прошел мимо.

Зина достала из сумочки косынку и перевязала ногу, чтобы остановить кровь. Женщина посмотрела на нож, торчащий в буфете, и попробовала подойти к нему, но почувствовала такую сильную боль в раненой ноге, что едва снова не упала. О том, чтобы довести задуманное до конца, не могло быть и речи, хоть бы добраться до автомобиля.

Используя стул как костыль, Зина направилась к выходу из дома. Едва открыв двери, она увидела, что через калитку входит несколько мужчин. Несмотря на то что они были в штатском, по их сосредоточенным взглядам и напряженным лицам ей стало понятно, кто они. Зина захлопнула двери и прислонилась к ним спиной. Она чувствовала, что силы ее оставляют.

В дверь забарабанили.

– Гражданка Петренко, немедленно откройте! Полиция! – раздался грубый голос, и тут же последовала команда: – Ломайте двери!

«Вот и все! – подумала Зина. В памяти пронеслись самые счастливые моменты ее жизни, лицо изменника Алеши, которого она продолжала любить. – Зачем я все это сделала? Из любви к Люсе? Нет! Тогда зачем?»

Двери сотрясались от тяжелых ударов. Держась за стену, Зина, превозмогая боль, отступила на несколько шагов назад, вытащила из сумочки травматический револьвер, приставила его к виску и выстрелила.

В голове у нее словно что-то взорвалось, затем появилась яркая вспышка и Зина полетела. Или стала падать вниз?

Двери распахнулись, и следователь Якимчук вместе с оперативниками увидел на полу в коридоре светловолосую женщину, из виска которой сочилась кровь.

45

Николай приблизился к спящему лагерю. Он испытывал ненависть к этим чистеньким мальчикам и приехавшей с ними девице. Видно, шалава – разве порядочная девушка поедет одна в мужской компании? Внешне она напомнила ему бывшую жену Татьяну, из-за которой его жизнь пошла под откос. Точно такой же, свежей и наивной, он увидел ее впервые, свою любовь, свое проклятье…

Таня училась на филологическом факультете университета, Николай на историческом. При первой же встрече он понял: вот она, его судьба! Они начали встречаться и на третьем курсе поженились. Николаю казалось, что они безумно любили друг друга. Хотя почему казалось? Татьяна тогда и в самом деле любила его. Как искрились ее глаза, когда она говорила ему об этом! Сколько страстных ночей у них было, когда, обессилев от любовных безумств, они засыпали лишь под утро. Казалось, это будет длиться вечно!

После окончания университета Николай стал работать в институте археологии, Таня – на кафедре университета. Оба окончили аспирантуру и защитились. Они шли по жизни рядом, словно в одной упряжке, и были готовы поддержать друг друга. Таня стала писать докторскую работу, продолжая преподавать в университете, Николай получил должность начальника отдела, занимался «варяжским следом» во времена Киевской Руси, считался одним из лучших специалистов в этом направлении. Они с размахом отметили десятилетие совместной жизни. Казалось, их ждет безоблачное будущее.

Их жизнь текла, как и прежде, но однажды вечером Николай вдруг заметил, что Таня стала возвращаться с работы все позже, ссылаясь на то, что ей приходится проводить много времени в библиотеке. Он с удивлением понял, что они с женой уже давно отдалились друг от друга, поглощенные каждый своим делом, и у них почти не осталось общих тем, интересных обоим. Коля попытался исправить положение, но оказалось, что было уже поздно. Вскоре Таня заявила ему, что полюбила другого, и ушла к нему, как ни пытался Николай ее удержать.

Белый свет стал ему не мил! Он потерял интерес к работе, которая раньше полностью его поглощала. Теперь мысли Николая занимала только Таня. Он страдал бессонницей; скрежеща зубами, представлял ее в чужих объятиях. Вот тогда-то ему и представился случай приобрести у соседки необычный старинный нож. После этой покупки в его сны стали вторгаться видения из далекого прошлого, которые многое ему объясняли, внося ясность в его исследования. При других обстоятельствах Николай обрадовался бы этому, но сейчас ему хотелось только одного: чтобы Татьяна к нему вернулась. Однако попытки уговорить ее закончились провалом. С недавних пор Николай читал в ее глазах не любовь, а ненависть, желание, чтобы он перестал вторгаться в ее новую жизнь, исчез из нее навсегда. После развода Татьяна вскоре вышла замуж за своего любовника.

После покупки ножа Николай не только начал видеть во сне сцены из прошлого. У него появился внутренний голос, требовавший отомстить Татьяне за попранную любовь. Жестоко отомстить!

Однажды, придя в себя, Николай увидел, что, сжимая в руке старинный нож, стоит возле дома, где теперь жила с новым мужем Татьяна. Вот тогда-то он ужаснулся и вернул нож сыну той женщины, которая продала ему это оружие. Но этого Николаю показалось мало: внутренний голос не утихал. Мужчина уволился с работы и уехал в село, в котором родился, вернее, на то место, ведь село было уже затоплено. Физический труд и вид затопленной старинной церкви, в которой ощущалось нечто притягивающее и благотворное, повлияли на него положительно. Николай часто приезжал на лодке в храм, молился там, любовался фресками. Но однажды варвары-туристы, приехавшие на моторной лодке, посбивали часть старинных фресок со стены. Вот тогда-то Николай почувствовал ответственность за эту церковь и стал по ночам отпугивать туристов колокольным звоном. Даже когда ему сильно досталось, Николай продолжал бороться с приезжающими сюда туристами и рыбаками с помощью колокольного звона…

Подойдя к костру, Николай осветил фонариком следы недавнего пиршества: разбросанные на покрывале объедки, пустые бутылки, которые эти вандалы скорее всего оставят здесь… Николай вздрогнул. Он не поверил своим глазам: луч фонарика осветил тот самый старинный нож, от которого он давно отделался! Сначала Николай подумал, что этот нож всего лишь похож на тот, что был у него. Мужчина взял оружие в руку и тут же почувствовал знакомое волнение. Треугольное, слишком широкое лезвие, руны на костяной рукоятке, две из которых были повреждены, – да, это тот самый нож!

Костяная рукоятка удобно легла в его ладонь; она была странно холодной. Внезапно в голове у Николая словно что-то вспыхнуло, и его накрыло. Вместе с этими ребятами приехала предательница Таня! Коле вспомнились обидные слова, которые он от нее услышал, ненависть в ее глазах. Он мучается, а она приехала сюда развлекаться!

Не думая о том, что делает, Николай проник в палатку к девушке, зная, что она там одна.

– Уходи! Я сейчас… – успела произнесла девушка и с ужасом почувствовала, как холодное лезвие больно укололо шею.

– Только пикни! – зловеще прошептал Николай. Он радовался тому, что может приказывать предательнице все, что придет ему в голову, и она все выполнит, лишь бы остаться в живых. – Если не хочешь порезаться, медленно вылезай из палатки!

Упиваясь страхом девушки, Николай не задумывался, для чего он это делает. В голове у него будто перемкнуло; да, он был уверен, что это предательница Таня, его бывшая жена.

Пятясь задом наперед и продолжая держать нож у шеи девушки, Николай вместе с ней выполз из палатки. Девушка дрожала от страха, и мужчину это заводило еще больше. Он повел ее подальше от лагеря, к деревьям, по-прежнему не задумываясь о том, для чего ему это нужно.

– Значит, ты меня больше не любишь? Ушла к другому?

– Я не… – пробормотала девушка.

Николай перебил ее:

– Молчи! Я приказывал тебе молчать!

Он споткнулся, убрал на мгновение нож от горла девушки, и она, воспользовавшись моментом, рванулась в сторону, но зацепилась за что-то в темноте и упала. Лежа на спине, девушка пыталась отбиваться ногами. Николай навис над ней. Она открыла рот, чтобы закричать, позвать на помощь, но от страха потеряла голос и смогла издать лишь еле слышный писк. Разъяренный Николай, низко наклонившись, одной рукой схватил девушку за шею, а другой нанес ей точный удар в сердце. Всхлипнув, она тут же вытянулась на земле и застыла. Николай в ярости, чувствуя, как будто кто-то им руководит, нанес еще один удар под ребра и, не вынимая ножа, провел им вниз, разрезая плоть. Обильно полилась кровь. Николай нанес новый удар, и только тут до него дошло, что он сделал!

Николай отступил на шаг, надеясь, что все это лишь ночной кошмар и он вот-вот проснется. Но чуда не произошло. У его ног лежала зарезанная им девушка, его руки были по локоть в липкой крови. Николай с удивлением понял, что сожаления о содеянном у него нет. Это было странно, ведь это была совершенно незнакомая ему девушка, которая ничего плохого ему не сделала, а он убил ее так жестоко и сам не понимал почему.

Затем пришел страх. Николай с ужасом посмотрел на окровавленный нож, который продолжал сжимать в руке.

«Может, выбросить его? Но на нем же мои отпечатки!» Теперь Николаем овладело желание избежать наказания. Он вернулся к погасшему костру, нашел бутылку минеральной воды, вымыл нож и насухо вытер его краем подстилки, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. Затем взял нож с помощью полиэтиленового пакета и, подойдя к другой палатке, засунул его в первый попавшийся рюкзак. После всего этого мужчина торопливо зашагал в сторону реки, где была его лодка. С каждым шагом он все больше осознавал ужас содеянного, и его начала бить нервная дрожь…

Оксана проснулась.

«Наверное, я слишком много думаю о тех событиях, именно поэтому мне и приснился такой странный сон. А может, это был не сон, а видение? В общем-то, это возможно, с учетом теории всеобщего информационного поля, где каждое событие оставляет свой отпечаток. Его секреты пытались изучить в сталинском НКВД и «Аненербе» Гитлера. Проводят исследования в этом направлении и в наше время, но пока что безрезультатно. Хотя и известно, что некоторые люди видят такие вот реальные сновидения…»

После встречи с Фантомом-Зиной Оксана попала в больницу с сотрясением мозга средней тяжести и находилась там уже второй день. Хотя у нее болела и порой кружилась голова, девушка горела желанием покинуть больничные стены, но врачи и Олег категорически ей это запрещали.

В дверь палаты (где Оксана находилась одна) постучали, и, не дожидаясь ответа, на пороге появился сияющий Якимчук с пакетом, полным апельсинов, яблок, бананов.

– Привет, Ксана! Надеюсь, у тебя сегодня приемный день?

– Заходите, Петр Николаевич, я всегда рада вас видеть.

– Как твое самочувствие?

– Если честно – симулирую. Решила немного отдохнуть от работы.

– Симулянтка, ха-ха! Когда я увидел, как ты лежишь без сознания, с окровавленным лицом, я решил, что мы опоздали.

– Петр Николаевич, лучше расскажите, как вы оказались возле дома моей тети?

– Изучая запись с камеры наблюдения, установленной в подъезде дома Дениса Плуженко, который якобы сам выпал из окна, я обратил внимание на женщину в широкополой шляпе и очках. В ней не было ничего необычного, кроме того, что ее наряд хорошо скрывал внешность; к тому же эта дамочка вышла из подъезда через несколько минут после падения Плуженко. Она меня заинтриговала. Изучая запись с других камер, расположенных на той улице, я получил несколько снимков этой особы. Во время похорон по заказу отца Дениса Плуженко производилась съемка присутствующих там людей и эта особа вновь засветилась. Она была уже в другом, совершенно непохожем наряде, но ее лицо так же невозможно было разглядеть.

Я опросил родителей Дениса и его друзей, и мне удалось выяснить, что эта женщина не входила в близкий круг знакомых Плуженко. И тогда я предположил, что она может быть одной из тех девиц, с которыми ты встречалась. Я дал задание оперативникам заняться их разработкой, и вскоре нас заинтересовала Зинаида Петренко. Любопытное у нее было хобби – изменять внешность… Опознать в ней незнакомку, заснятую камерами, не удалось. Я пустил за ней «наружку», и тут оказалось, что Зинаида облюбовала себе место для наблюдения недалеко от дома твоей тети. Тогда-то я окончательно уверился в том, что это наш клиент.

В тот день меня вызвали в генеральную прокуратуру, и я поздно получил сообщение от «наружки» о том, что ты вошла в дом, а следом за тобой туда проникла Петренко – объект слежки. Сама понимаешь, оперы из наружного наблюдения действуют в пределах инструкции и без команды не имеют права совершать какие-либо действия.

Когда до меня дошла эта информация, я приказал немедленно войти в дом и задержать Петренко. К счастью, мы явились почти вовремя…

– Спасибо, Петр Николаевич.

– Основную работу по выявлению Фантома проделала ты. Если бы ты не была такой настойчивой, Петренко по-прежнему учила бы студентов «разумному, доброму, вечному» и не понесла бы наказания.

– Как думаете, Петр Николаевич, что подтолкнуло молодую женщину к совершению стольких убийств? Неужели месть за погибшую девушку Люсю, соседку по комнате? Это странно, ведь члены «Союза пяти П» не убивали Люсю, а только утопили ее тело. А может, Петренко, – Оксана вспомнила свой сон, – подозревала, что среди них есть убийца Люси?

– Сейчас мы можем лишь строить догадки. Мне удалось выяснить точную дату, когда эти ребята и девушка ездили к затопленной церкви, – 5 июля 2005 года. И что любопытно, уроженец села Гусинцы Николай Сергеевич Горюнов через день после тех событий повесился.

– Коля-звонарь? – уточнила Оксана.

– Да, так его прозвали. Как думаешь, почему он покончил с собой?

– Вы предполагаете, что именно он был убийцей той девушки, Люси Козуб? Коля-звонарь посмотрел на нее, и ему что-то не понравилось или, наоборот, понравилось, и он ее зарезал? Просто так, без мотива?

– За ним и раньше замечались странности, а после того, как его избили заезжие туристы, у Горюнова, как говорится, «крыша поехала» – он стал агрессивен. А что именно подталкивает психов к убийству, даже психиатры толком объяснить не могут.

– Не кажется ли вам это удивительным, Петр Николаевич? Внезапно «поехала крыша» у Коли-звонаря, а возможно, и у кого-то из этой пятерки… Почему это произошло? А через десять лет «крыша поехала» у скромной преподавательницы вуза, которая прежде ни в чем подобном замечена не была? Не кажется ли вам, что должно быть какое-то связующее звено, повлиявшее на них всех?

– Ксана, я очень тебя уважаю и признаю´, что у тебя светлая голова, но сейчас ты сваливаешь все в одну кучу. Каждый из этих убийц имел свои мотивы и цели, и между ними не было ничего общего.

– Я не согласна с вами, Петр Николаевич! Почему вы считаете Колю-звонаря психом? В чем выражалась его странность – в том, что он отпугивал туристов-вандалов от старинной церкви, пострадавшей от их граффити? Этот человек душой болел за архитектурные памятники, за историю своего края. И вдруг он ни с того ни с сего набрасывается ночью на приезжую девушку, которая из всей компании была с ним наиболее толерантна? Где здесь логика?

– У психов нет логики.

– Можно предположить, что Люсю убил кто-то из пятерки, но вопросы остаются. Почему он ни с того ни с сего зарезал девушку?

– Из-за того что тело Людмилы Козуб длительное время пролежало в воде, экспертиза не смогла определить, было ли совершено сексуальное насилие. Может, над ней сначала надругались, а затем убили? Или же приставали к ней, она дала отпор, и тут пьяная дурь ударила парню в голову и он убил Люсю подвернувшимся под руку ножом?

– Вот к этому-то я и веду, Петр Николаевич. Один и тот же нож фигурирует в гибели девушки, случившейся десять лет назад, и в убийстве жены одного из этой пятерки. И, судя по характеру ранений, это было не простое убийство, а ритуальное. Думаю, если бы мы сделали эксгумацию тела Люси, то увидели бы, что характер ее ранений точно такой же.

– Опять ты ударилась в мистику, Ксана! Еще скажи, что во всех этих убийствах виноват нож, который и в самом деле старинный, судя по заключению экспертизы.

– Не нравится версия с ритуальным ножом? Тогда как вам теория, связанная с «геном воина, предпринимателя, монаха и убийцы»?

– Слышал о таком гене. Думаю, что это полная чушь! Совершив первое убийство и почувствовав безнаказанность, Зинаида Петренко уже не смогла остановиться.

– Предположим, что первое убийство она совершила, желая отомстить за погибшую подругу. Но к остальным преступлениям она хладнокровно готовилась. Что такого могло произойти с женщиной, до сих пор ведущей нормальный образ жизни, что превратило ее в монстра, серийного убийцу?

– Вопрос не ко мне, а к психиатрам. Мое дело – раскрыть убийство и арестовать преступника, а уж они пусть изучают его личность. – Якимчук посмотрел на часы. – Рад, что ты выздоравливаешь! Извини, мне надо идти.

– Скажите, Петр Николаевич, а где сейчас нож, который был у Зинаиды Петренко?

– Экспертиза закончена. Подтверждено, что им была убита Екатерина Пимоненко. Нож находится на складе вещественных доказательств. Там и останется.

– Хорошо бы так и было, – задумчиво произнесла Оксана.

В дверях щуплый следователь столкнулся с гигантом, несущим охапку роз. Олег вошел в палату, и она сразу стала казаться совсем маленькой. Глядя на Оксану, он укоризненно покачал головой:

– Опять ты, непослушная девчонка, рисковала жизнью! Что мне сделать, чтобы ты взялась за ум?

– Ничего.

– Ты неисправима?

– Наоборот, отныне я буду очень благоразумна!

– Тебе можно верить?

– Ты должен мне верить! Ведь теперь я отвечаю не только за себя, но и за нашего будущего малыша.

Примечания

1

Veuve Clicquot (фр.).

2

Имеются в виду события, описанные в романе «Формула бессмертия».

3

Роман «Темный ритуал».

4

Один из главных персонажей романа «Темный ритуал».

5

Панцири мельчайших животных, обитающих в воде.

6

Речь идет о Джордже Джозефе Смите, арестованном и осужденном в 1915 г.

7

Хоф – храмовое сооружение, которое обслуживали годи (хофгоди); херг – алтарь, предназначенный для проведения языческих ритуалов, который мог находиться отдельно от храма; ве – священная территория, где совершались обряды и строились храмы.

8

Персонаж романа «Сети желаний».

9

Хофгоди Ингмунд перечисляет потусторонние миры, куда отправлялись викинги после смерти. Самым почетным была Вальхалла, куда после гибели на поле боя забирали самых отважных воинов валькирии. В Фолькванг отправлялась другая часть воинов, павших в битве, под покровительство богини любви и войны Фрейи. На Хэльгафёлл (священную гору) погибшие отправлялись, если были соблюдены все необходимые обряды; там умерших ожидала та же жизнь, что и на земле. Самое мрачное место – подземный Хель; туда попадали скончавшиеся от болезней или от старости, или за имеющиеся при жизни прегрешения, в частности за вредоносное колдовство.

10

Древнегерманское племя.

Content

Сергей Пономаренко
Роковой звон

Пролог Лето 2005 года. Каневское водохранилище

Часть 1 Десять лет спустя. Киев. «Союз пяти П»

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

Часть 2 Детектив Оксана Прохоренко. Расследование

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

Часть 3 Не будите спящую собаку. Зина Петренко

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

Примечания