Ника Ёрш

Факультет общих преображений

© Ерш Н., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019

* * *

Глава 1

С предвкушающей улыбкой я стояла у окна и мяла в руках сложенный вчетверо лист бумаги. Ну что ж, хватит томить себя ожиданием!

Открыв письмо, я жадно прочла:

«Привет, Брианка!

Я служу нАрмальнА скорА уже вИрнусь к тИбе. Митяй привет перИдает. ЧИво писать еще и нИзнаю. Ты мИня все время просишь еще написать, а новАВо ничеВо нет. Вот приду погАварим.

Твой Глеб».

Я тоскливо вздохнула и сложила письмецо пополам. Уж лучше бы и правда не отвечал! Ошибка на ошибке, и рассказать по-прежнему нечего…

Зато в плечах широк и красавчик первый на всей деревне!

Кого еще выбирать было? Варика? Так он косой совсем. Пражик – хилый и немощный. С Роланом говорить интересно, он веселый, но прыщами весь покрыт – смотреть противно. Эх, можно было бы слепить из них всех одного, но самого-самого! Тогда счастье было бы настоящее! Все девчонки в нашем Верховском мне бы завидовали!

Возглас матери оборвал милые сердцу размышления.

– Брианка! Где ты застряла, дочка?! Отец скоро придет! Прячь наши покупки, а то крику не оберешься!

Я опомнилась, сунула письмо в декольте и спешно бросилась убирать в шкаф новое платье с накидкой, купленные сегодня на ярмарке. Открыв створки, хорошенько выругалась, так как в считаные секунды оказалась завалена кучей нажитого добра. И что возмутительно – столько одежды, казалось бы, а носить все равно нечего!

– Вот ты где! Чего не отзываешься? – Мама подошла ко мне и стала помогать втискивать все наряды в шкаф. – Надо бы половину раздать людям. Платья прошлогодние и юбки все равно уже носить не станешь… Отдай их Феньке своей, а то у нас только зря место занимают.

– Отдам, мам. Вот завтра позову ее – и будем показ мод устраивать! Что понравится – себе за-берет.

Я счастливо заулыбалась, предвкушая.

– Вот и правильно. А то скоро прятать обновки некуда станет.

Закрыв наконец шкаф, я кивнула, вздохнула и сообщила:

– Мне Глебушка письмо прислал, скоро уже вернется…

– И хорошо, – отозвалась мама. – Отец – пока при должности – пристроит его на оплачиваемую работу. Глядишь, и семью будет на что содержать, и в люди выбьется. Может, еще и отца переплюнет!

Я неопределенно повела плечом, не соглашаясь и не отказываясь от помощи. В то, что Глеб моего отца переплюнет, верилось с трудом – вспомнить хоть бы его манеру общения и неспособность поддержать малейшую беседу… Зато в поцелуях он тот еще мастер! Только об этом я, разумеется, про-молчала.

Согласившись с родительницей, перевела тему на более важную:

– Мамочка, а можно я сегодня вечером с Фенькой погулять пойду? Ненадолго совсем. Говорят, на пустошь такой театр приехал – глаз не оторвать!

– Конечно, можно. Только в десять домой чтоб пришла, – улыбнулась мама. – Сама знаешь, как отец к этим твоим актеришкам относится.

Взвизгнув от счастья, я звонко поцеловала ее в щеку, выкрикивая:

– Спасибо! Буду ровно в десять, а может, даже и раньше!

Мама вышла, качая головой и что-то приговаривая о моем поведении и о том, что взрослеть пора давно… Только мне было все равно! Кружась по комнате, я счастливо смеялась, представляя, сколько веселья нас с подружкой ждет вечером!

* * *

Спектакль был просто чудесный! Люди аплодировали стоя, выкрикивали «Браво!» и «Бис!», забрасывали актеров полевыми цветами и даже медными монетами. Моя подружка, Фенька, стояла рядом со сценой и визжала от восторга. Да я и сама вся раскраснелась, не в силах прийти в себя от полученного удовольствия. Какая же, должно быть, удивительная жизнь у актеров – просто мечта! Все ими восхищаются, их обожают…

Только все хорошее когда-то заканчивается, и время близилось к десяти. Пора было возвращаться домой, пока отец меня не хватился.

– Идем, Брианка, глянем за кулисы хоть одним глазком!

Подруга дернула меня за рукав и, не дождавшись ответа, стала пробираться через толпу.

Подумав всего долю секунды, я решила не возражать и отправилась следом.

Обежав большой цветной шатер, мы остановились у задней двери и переглянулись. Голубые глаза Феньки горели настоящим азартом, русая коса местами расплелась, и из нее во все стороны торчали тонкие прядки волос.

– Ну ты и красотка! Неужели и у меня такой же видок? – Я с любопытством ощупала свои светлые косы и прижала холодные ладони к разгоряченным щекам. – Ой, что ж мы делаем-то! Если поймают – стыда не оберемся!

– Не поймают! – хитро щурясь, сообщила Фенька. – Хочу на барда того хоть одним глазком посмотреть. Мы только за дверку заглянем – и сразу назад, обещаю!

И мы заглянули…

Сначала за одну дверку, потом за другую… Пока откуда-то позади не раздались приближающиеся шаги.

– Скорее, идем внутрь, пока нас не увидели! – Фенька ужом проскользнула в темную комнатку, потянув меня следом. – Ох, у меня так сердце стучит, вот-вот из груди вырвется! Сама потрогай!

Я хотела сказать, чтоб она замолчала, но меня опередил тихий мужской голос:

– Надеюсь, что оно все же останется при вас, юная барышня. Не хотелось бы потерять такую красоту.

Каким чудом я не закричала – не знаю. Подруга тоже испугалась: прижалась ко мне, дрожа всем телом. Немного привыкнув к темноте, я огляделась и смогла различить фигуру мужчины, развалившегося на небольшом диванчике.

– Ой, матушки мои! – прошептала Феня, и лицо ее озарила совершенно счастливая улыбка. – Вы же тот самый. Этот! Который того…

– Ну, со мной, кажется, все ясно. А вот кто вы?

– А я смотрела на вас там. – Фенька неопределенно махнула рукой в сторону. – Вы так пели! Вы так… пели!

– Ш-ш-ш… – Я зашипела на распалившуюся подружку, с опаской оглядываясь на дверь. – Не хватало еще, чтобы нас обнаружили. Простите, господин бард, мы просто шли домой, только ноги не туда завели…

В повисшей тишине было слышно, как часто и громко дышит моя спутница. Она поедала глазами того самого мужчину, ради которого мы сюда пробирались.

Только теперь в моей голове стали появляться запоздалые вопросы: что же дальше делать и зачем я сюда пошла? Появилось и запоздалое чувство неловкости за свое присутствие в комнате незнакомца.

Внезапно что-то щелкнуло, и меня ослепил яркий холодный свет. Я зажмурилась от неожиданности, а открыв глаза, никого на диване не обнару-жила.

– Что за чертовщина?! – клянусь, слова сами вылетели из моего рта.

– Ай-яй-яй, девушка, кто же вас так выражаться научил? – Горячее дыхание в самый затылок заставило меня подпрыгнуть. – Не стоит пугаться, все хорошо. Так вы говорите, ноги вас не туда завели?

– Так-то да, шли-шли, а потом раз! – и уже здесь. – Фенька отодвинула меня в сторонку и, «ненавязчиво» выпятив грудь, пошла в наступление. – Как неожиданно, что и вы здесь. Ведь кто угодно мог быть, а вот на ж тебе! Это вы.

– Это не я, барышня, это – сама судьба! У меня и песня есть на подобную тему…

– Ой, как бы я хотела ее услышать!

– Тогда позвольте мне проводить вас и вашу подругу по домам, и я с удовольствием исполню лучшие свои романсы. Прошу за мной, мои очаровательные нимфы.

С этими словами мужчина развернулся и вышел в коридор. Мы последовали его примеру.

Я шла последней и размышляла о наболевшем: только днем мечтала соединить все лучшие качества и слепить идеальную мужскую особь, – и вот, пожалуйста! Бард, имя которого я не удосужилась запомнить на выступлении, был необычайно хорош: высокий блондин, косая сажень в плечах, глаза синие, как небо перед зарницей… А уж голос! Слушаешь его, и душа песней отзывается! Только вот подруга этого певуна первой заприметила, так что придется идти домой, писать очередное письмо своему Глебушке и ждать его многословного ответа.

Тем временем, пока я предавалась своим невеселым думам, мы вышли из шатра и по узкой окольной тропинке стали продвигаться к деревне.

Фенька без устали болтала, хотя обычно из нее при чужаках слова вытянуть невозможно, а песняр слушал, кивал и изредка на меня поглядывал. Мешала я им, видать, поговорить нормально. Так куда ж мне деваться? Кругом лес – хоть и редкий, а самой идти страшно.

Опустив голову, я приотстала от сладкой парочки и пошла медленнее, на ходу сочиняя будущее письмо.

– А что, подруга-то твоя всегда такая неразговорчивая или это я ее так смутил?

– Всегда, всегда. – Фенька мне подмигнула и кивнула заговорщицки, мол, молодец, все правильно делаешь.

– А я не привык, чтобы кто-то скучал в моем обществе! Иди-ка сюда, чего бросила нас? Так, барышни, меня зовут Айван. Увидел вашу красоту и представиться позабыл! Куда только мои манеры девались?..

Мы с подружкой свои имена назвали, между собой похихикали и пошли дальше все вместе. Бард заливался соловьем: рассказывал байки про свои странствия с актерами, читал красивые стихи и непрестанно делал нам комплименты.

Но, как ни старались мы идти медленнее, мой дом все равно вырос перед нами и с укором взглянул на свою юную хозяйку двумя окнами, в которых горел свет лампад.

– Мне пора. Я еще в десять обещалась прийти.

Грустно вздохнув, помахала удаляющейся парочке и пошла к высокому деревянному забору. Эх, и повезло же Феньке – ее дом на самой окраине, туда минут десять еще идти, и это если не останавливаться по пути…

На небе давно уже сияли звезды, а значит, опоздала я минимум часа на два. Снова тяжело вздохнув, потянула на себя калитку…

Дома меня ждал скандал. Разъяренный отец поминал лешего, чертей и святых гоблинов, а также ругал маму за ее мягкотелость и меня за неумение держать свое слово.

Я смотрела в пол и усердно изображала самую раскаявшуюся девушку в мире. Спустя полчаса папа иссяк, от души сплюнул на пол и, закончив обвинительную речь любимым: «Да что я перед вами, бабами, распинаюсь-то!», удалился в свой кабинет.

Мама проводила меня в мою комнату и расспросила о том, что случилось этим вечером. Я всегда делилась с ней абсолютно всем, зная, что она поддержит и поймет в любой ситуации. Так было и в этот раз.

Поохав и пожурив за опоздание, мама мечтательно закатила глаза и улыбнулась:

– Эх, где мои восемнадцать? А впрочем, я еще тоже о-го-го, правда?

– Ты у меня самая лучшая!

– Ладно уж, подхалимка, ложись спать. А я пойду папу нашего обниму да приласкаю. Заставила ты нас понервничать! Заодно про актеров этих расспрошу, кто они да откуда… А то мало ли.

Чмокнув меня в щеку, мама встала с кровати и ушла, тихо прикрыв за собой дверь. Поворочавшись немного, я погрузилась в нежные объятия сна.

* * *

Уже почти три дня я не видела Феньку. Мне самой выходить запретили: приходилось помогать по хозяйству и с тоской ожидать, пока папа сменит гнев на милость. Однако он возвращался очень поздно и был совершенно не в духе, так что даже мама не могла на него повлиять.

Наступил очередной безрадостный вечер, было ужасно скучно и одиноко. Подойдя к окну и собрав все силы, я написала подруге письмо, сложила из него журавлика и отправила по ее адресу с кучей вопросов и предложением увидеться.

По телу сразу разлилась противная слабость, а в глазах зарябило. Эх, как жаль, что папины силы не передались мне! Сколько всего можно было бы сделать, будь я хоть немного более развита магически!

С детства со мной занимались многочисленные учителя, специально выписанные им из города. Они прививали мне манеры, воспитание и впихивали в меня кучу совершенно ненужных в нашем селе знаний и умений. А вот уроки по развитию магических способностей отец запретил – сил у меня было настолько мало, что я слишком быстро истощала все резервы. После одного эксперимента даже лекаря пришлось вызывать – я потеряла сознание и долго не приходила в себя…

От воспоминаний меня отвлек подозрительный шорох за окном. Прислушиваясь, я подкралась на цыпочках поближе и с удивлением обнаружила на улице жестикулирующего Айвана. Щелкнув по маг-защите на окошке, высунулась наружу.

– Здравствуй, Бриана, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

– Здравствуй. Ты чего? Где Фенька?

– Дома, переодеваться пошла, а то похолодало. – Он передернул плечами, будто и сам замерз. – Слушай, я тебя попросить кое о чем хотел, можно?

– Попробуй.

– Я тебе дам сейчас одну штуку, а завтра вечером забегу и заберу в это же время. Просто таскать с собой неохота, понимаешь? – Бард говорил, а сам оглядывался по сторонам и постоянно горбился, словно прятался от кого-то. – Вот. Это медальон-оберег, он мне очень дорог, боюсь в темноте потерять.

– Так зачем носишь с собой? – Я протянула руку и взяла небольшой серебряный медальончик. На нем был выгравирован красный полукруг, рассеченный молнией.

– У нас в шатре кто-то лазил этой ночью, до смерти одну актрису напугал… Оставлять там не стал, мало ли. Так я пойду? Меня Фенька уже ждет, наверное. – Айван попытался улыбнуться, но от этого лицо его стало совсем потерянным. – Ты не показывай мой оберег никому, идет?

– Кому мне его показывать, ты же завтра его заберешь…

Бард несколько раз кивнул, хотел еще что-то сказать, но не стал. Махнул рукой и поспешил назад, все время оглядываясь по сторонам.

Я провожала взглядом ссутулившуюся фигуру парня, пока он не скрылся из виду.

Странный он какой-то сегодня, кажется, его – всерьез напугал кто-то. Вот придет Феня – все у нее расспрошу. Может, наши местные ребята побить ее нового ухажера грозились?

Положив медальон в тумбу у изголовья, я забралась в кровать и открыла начатый вчера эльфийский романчик.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем меня снова отвлекли от книги. Кто-то вновь шебуршил под моим окном.

– Кто там? – тихонько спросила я.

– Я… У-у-у… Брианка-а-а, у-у-у… – Фенька приставила к стенке маленький пенек, валявшийся во дворе, и, забравшись на него, явила мне свой заплаканный лик.

– Что с тобой, чудо ты мое?

– Ой, тут такое… такое… Сейчас, отдышусь немного… – Несколько раз глубоко вздохнув, подруга разразилась слезной тирадой: – Все было так хорошо, еще вчера я была самой счастливой в мире, понимаешь? Ну, ты же видела, какой он? Все! Это тот самый, Брианка! Только его я и ждала все эти годы!

– Тебе только семнадцать…

– Не перебивай! Он меня на руках носил, песни пел, с собой взять обещал… А утром пропал куда-то! К ним в шатер ночью грабители влезли, девушку убили и орка-атлета ранили сильно. Так я, как узнала об этом, сразу туда примчалась. А его нет уже, пропал! Понимаешь?

Я задумчиво кивнула и бросила косой взгляд на свою тумбу. Хм, как он там говорил? Девушку «до смерти напугали»?..

– Ну и вот. Я была там, искала его, искала, но все напрасно! А вечером, несколько часов назад, к нам Михей приходил, городничий. Его специально выслали к нам, учения прервали… Расспрашивал меня, где, мол, Максимилиан Эдингейский. На него указание пришло, разыскивается он!

– А кто это, Максимилиан Эдин… как-то там?

– Максимилиан Эдингейский! Это Айван. Я и карточку с его изображением видела, а на ней написано «Особо опасен!». Нарисовал кто-то от руки, не очень точно получилось, но я его сразу узнала. – Подруга закрыла ладошками лицо и снова разразилась слезами. – А теперь совсем не знаю, что и думать! Он же мне клялся, что заберет с собой! Он же мне… клялся-я-я…

– Ты не реви, Фенька, может, и к лучшему, что он того… пропал? «Особо опасен» просто так на карточках не пишут.

– Ничего ты не понимаешь! Знаешь, сколько безвинно наказанных есть?! Ты просто завидуешь, что он выбрал не тебя! Он придет за мной, вот увидишь! – Вдруг подруга схватилась за голову и заозиралась по сторонам. – Ой, что ж я дура-то такая! Может, он сейчас уже за мной пришел, ждет меня, ищет. А я здесь, с тобой…

Соскочив на землю, Фенька помчалась к ка-литке.

– Стой ты, глупая! Остановись, говорю! – Я выругалась вслед исчезающей из виду подруге и кинулась из своей комнаты в кабинет к отцу. – Папа! Там Фенька приходила, тут такое!..

Мой рассказ был очень сумбурным и сбивчивым, но отец уяснил главное.

– Так твоя непутевая подружка все-таки завела шашни с этим песняром?! Я говорил тебе, держите себя в руках, думайте головами! Тьфу, бабы – они с малолетства бабы! Сиди дома. Окна запечатайте магией, никому не открывать, ясно? Сколько раз я твердил, что эти ваши вылазки до добра не доведут! Ладно, во всем сам разберусь!

Я лишь стояла и кивала, как игрушечный болванчик, думая только о том, чтобы все обошлось. Про медальон и визит барда я ничего не рассказала, решив, что не стоит нервировать отца еще – больше.

Наступила ночь, а папа все не возвращался. Мама всюду расставила защитные артефакты и отправилась спать, сказав, что утро вечера мудренее. Я немного послонялась по дому и тоже прилегла, достав из тумбочки медальон.

Сначала долго крутилась, рассматривая чужую вещь, и прислушивалась к малейшим порывам ветра за окном. Несколько раз вскакивала и подолгу всматривалась во тьму, но, никого не обнаружив, возвращалась в постель.

А потом зашла мама, и пришлось спешно надеть медальон на шею, потому как прятать его было уже некогда. Мы немного поговорили, и я провалилась в сон, так и не сняв с себя украшение…

…Медленно продвигаясь по нашему редколесью к северо-западу от села, я тихо звала свою лучшую подругу. Вокруг стояла такая гробовая тишина, что ноги не слушались, а чувство тревоги наставительно советовало поворачивать назад. Куда же пропала Фенька? Ведь я видела ее только недавно!

Вдруг до меня донесся тихий полустон. Затем снова. Я побежала на звук, не обращая внимания на ветки деревьев, царапающие лицо и плечи. Так вот она где! Фенька сидела спиной ко мне на сырой земле рядом с трясиной и жалобно выла.

– Ну что ты за дуреха? Здесь же места гиблые, а если бы в болото попала? – стала причитать я, приближаясь.

Подруга не отвечала, лишь сильнее стала раскачиваться и громче стонать.

Я подошла ближе.

– Феня… Фень, ну пойдем домой?

Девушка резко обернулась. Лицо было раздутым и синим, а голубые глаза поблекли и стали практически прозрачными. Я отшатнулась и прикрыла ладонью рот, чтобы не закричать.

– Он мне клялся, что заберет с собой, а сам не пришел! Он мне клялся, понимаешь?!

Фенька поднялась и стала приближаться ко мне, сильно раскачиваясь на ходу. А я пятилась назад и ревела в голос, не зная, что теперь делать.

– Не плачь, Брианка, мне уже не больно. Только уйти не могу, пока он не придет. Буду ждать его здесь. Он же мне клялся. А ты иди, он только мой, он ко мне вернется… Иди!

Стоит ли говорить, что проснулась я мокрая от слез? В ушах по-прежнему звенело, будто и в самом деле кто-то оглушил меня своим криком. Оставшуюся часть ночи спать уже не могла – сидела в горнице, бездумно листала эльфийский роман и ждала отца.

* * *

Дверь с грохотом отворилась, и в дом ворвалась целая толпа народа.

– Брианка, ты чего здесь?

Отец приотстал от остальных и потормошил сонную меня за плечи. Я села и, щурясь, попыталась разглядеть, где нахожусь.

– Папа, я, кажется, уснула… и сон видела – жуткий…

– Кажется ей! Когда кажется, нужно артефакты защиты активировать, а не зевать! А сны плохие – так это естественно, если ты вместо мягкой постели предпочитаешь в горнице на жесткой лавке ютиться.

Я поднялась, а отец накинул на меня лежащий рядом плед.

– Иди к себе, у меня дел много. Давай-давай, нечего здесь глазеть да другим повод для сплетен давать.

Меня многозначительно осмотрели, я покраснела и плотнее укуталась в плед.

– Не думала, что ты не один придешь.

Мы вместе дошли до двери в мою комнату, и отец, открыв рот, уставился внутрь.

– Стоять, мразь!

Мою тушку быстро оттолкнули в сторону. Не удержавшись на ногах, я упала, больно ударившись плечом и коленкой. Подняв голову, увидела лишь мелькнувший у окна силуэт мужчины. Да не простого, а рогатого и с копытами вместо ног! Отец рванул вперед, пытаясь схватить нашего нежданного гостя, однако все было напрасно…

– Папа-а!

Я кричала изо всех сил, старательно выводя гласные. Раздался топот сапог, и в комнату ввалилась толпа приведенных ранее мужиков. Все кинулись к окну.

Следом вбежала мама, нашла меня взглядом и бросилась поднимать с пола, ощупывая и причитая:

– Что же это такое? Куда мир катится? Да чего ж ты все орешь, родненькая моя, где болит??

Только тут я поняла, что продолжаю громко и жалобно скулить.

– Мамочка! Кто-то… кто-то… оно… – Я тыкала пальцем в открытое окно, не в силах сформулировать мысль и сказать что-то вразумительное.

– Это был сатир, из наемников. Догонять теперь бессмысленно. Нам своими силами не справиться, придется обращаться за подмогой в Мастивир! – Отец широкими шагами преодолел расстояние до меня и присел рядом. – О чем ты забыла мне рассказать, Брианка? Я должен знать, чего ожидать дальше.

Забыла рассказать? Ах да!

Я так хотела поделиться с ним всем, обсудить свои страхи и сомнения, избавиться от чертова медальона… Того самого, что камнем висел на моей шее со вчерашнего вечера. Но в комнате было столько лишних ушей, а я всегда боялась молвы, злых языков и осуждения. Позже! Я все расскажу ему позже, ничего не утаю! А пока…

– Нет, ты знаешь обо всем! Скажи мне лучше, как Фенька? Ты ее догнал? – Сердце замерло в ожидании ответа, а душа дрожала, не в силах справиться с волнением.

Папа крепко сжал губы и бросил косой взгляд на дядю Слоуна, тот отвернулся.

– Она дома, родная, но пока ей запретили выходить куда-либо. Наказали за гулянки допоздна. – Резко отвернувшись, мой совершенно не умеющий врать отец обратился к остальным: – Пора заняться делами. Рул, осмотри здесь все, может, удастся найти хоть какие-то следы и опознать по ним гада. Остальные идите со мной. Что-то неладное творится в округе, нужно разработать план действий. А вы топайте в спальню и носа оттуда не высовывайте, ясно?

Мы с мамой слаженно кивнули и выскочили из моей комнаты.

Весь день снова прошел взаперти. Отец несколько раз заглядывал к нам, повторяя одно и то же:

– Потерпите еще немного, здесь самое защищенное помещение. Скоро все закончится.

Мама несколько раз не выдерживала и бегала на кухню, готовила что-то и возвращалась. А я все ждала, когда папа освободится и мы сможем поговорить наедине. Есть не хотелось, читать тоже… Я все думала о Феньке, даже убедила себя, что папа не лгал и подруга жива. У меня ведь куча платьев есть для нее, представляю, сколько восторга будет!..

Сон незаметно прокрался в мои мысли, потянул за собой, в этот раз сжалившись над моим измученным сознанием. Как же чудесно просто забыться, погрузившись в темноту и не помня больше своих невзгод и печалей! Но даже здесь не удалось надолго обрести душевный покой.

– Проснись, дорогая. Пора просыпаться. – Мама смотрела на меня и грустно улыбалась. – Извини, что пришлось разбудить, но времени нет. Я собрала тебе кое-какие вещи, все в этой сумке. Вставай, помогу надеть дорожное платье…

– Мама, что происходит?

– Что-то нехорошее, милая. Курт принял решение спрятать тебя на время. И я с ним полностью согласна. Это ненадолго, уверяю тебя! – Мама сама едва держалась, чтобы не заплакать. – Он сказал тебе неправду про Феню. Но это неправильно, ты должна знать… Ее нет больше, девочку утопили на болотах. Собаки нашли ее тело под утро… Это так страшно! Вы ведь всегда и везде вместе бегали…

Не удержавшись, мама все-таки заплакала, а я обняла ее и, уткнувшись в родное плечо, испуганно зажмурила глаза. Внезапно медальон на моей шее ощутимо нагрелся. Я напряглась и схватилась рукой за место, где он висел. Мама поняла мой жест по-своему.

– Мне тоже больно, родная, но время все лечит. Идем. – Она поднялась и подала мне не слишком пышное синее платье, сшитое из плотной – немаркой ткани. – Вот, это как раз подойдет для дороги. Надевай.

* * *

Выехали мы с отцом поздно ночью.

Пару светляков он запустил вперед, нескольких прицепил прямо над нами и все равно возмущался, что света недостаточно.

Перед тем как отправиться в путь, меня обвешали заговоренными бусами и браслетами, даже несколько пар клипс на уши прицепили. Не знаю, какое действие все эти вещи оказывали, но после моего облачения папа выглядел успокоившимся и обещал, что ни одна мерзкая дрянь нас не обнаружит.

Сидя на лошади, я усиленно старалась не скатиться на землю.

Поминутно зевая и поминая лешего, оглядывалась по сторонам, силясь что-нибудь разглядеть. Вскоре поняла, что полянка, где недавно были актеры, опустела.

– А куда девался шатер? – спросила, опомнившись.

– Уехал.

– Давно? И разве актеров отпустили бы без разбирательств?

Я догнала отца и поехала с ним бок о бок. Он нахмурился, отвернулся и стал с деланым интересом рыться в своей седельной сумке.

– Что ж, раз ты не рассказываешь, узнаю от кого-то другого. Люди любят сплетничать. Представляю, что они мне наговорят…

– Уехали они все! Правда, недалеко.

– Что это значит? В Черемушки? Или назад в город?

Папа немного помолчал, убедился, что я не отстала и продолжаю с любопытством смотреть на него, вздохнул и сообщил:

– До ближайшего леса. – Махнув рукой куда-то влево, он тихо добавил: – А там на них напали неизвестные.

– Вот бедолаги! И как они теперь? Все хорошо, надеюсь?

Папа равнодушно пожал широкими плечами и, пришпорив коня, стал ускоряться, на ходу проговорив:

– Я не знаю. Вот приедет завтра специалист по некромантии из города – спросит.

Следующие несколько часов наша поездка напоминала гонку на выживание: я пыталась догнать отца, чтобы выяснить детали, он злобно пыхтел и подгонял бедную лошадку. Только когда я стала выдыхаться и немного отставать, папа притормозил и поехал спокойнее. Медальон на моей шее по-прежнему нагревался, впрочем, я к этому стала привыкать – ни боли, ни дискомфорта он не причинял. Отцу про него я рассказывать не стала, решив незаметно выкинуть куда-нибудь при первом удобном случае.

* * *

Забрезжил рассвет, когда вдали наконец показался город. Я сразу поняла, что едем мы в Мастивир – дорога-то знакомая, не раз изъезженная. А вот зачем нам туда? И где меня собрались прятать?

– Папа…

– Только не начинай опять, Брианка, я устал и совершенно не в духе!

– Как скажешь. – Крепко сжав поводья, я старалась не давать воли эмоциям. Хотелось кричать и требовать объяснений, но с папой это совершенно бесполезно, здесь нужен иной подход. – Папочка, у меня во рту вдруг пересохло… Как представлю, что жить буду незнамо где, незнамо с кем… Как со мной будут обращаться? Я так волнуюсь за вас с мамой… Никогда без вас нигде не была, а тут такое! Хотя кому какое дело…

– Ты еще слезу из себя выдави, проходимка! Вся в мать! – Отец хмыкнул и, покачав головой, сдался. – Я волнуюсь не меньше тебя. Нас должны встречать у ворот. Вот и все. Но другу, который организовал эту встречу, я доверяю, как себе.

Мы оба задумались о своем. Меня одолевала тоска по дому, по маме, по друзьям…

– Папа, ведь ее убийцу найдут, правда? Фенька так любила жизнь! И мечтала о любви… Мы вместе мечтали… – В глазах неприятно защипало, я тряхнула головой и пытливо уставилась в глаза отцу. – Все должны отвечать за свои поступки, ведь так ты твердил мне с детства? Так вот, мы вместе пошли тогда на спектакль, и нам обеим понравился тот бард… И это я могла пропасть той ночью, если бы понравилась ему больше Феньки. Не оставляй это дело, пока оно не доведено до конца. Ради меня.

– Сделаю все, что в моих силах, поверь. К этому делу подключаются лучшие сыскари из Мастивира. Даже странно, что они так быстро согласились приехать. Мне придется пройти через гипноз и рассказать все, что знаю. Благо нам скрывать нечего! Поговаривают, что у этого гада, а имя его Максимилиан, какая-то важная вещь при себе была, сам Ангус, правитель Мастивира, хочет ее заполучить. Будь моя воля, я бы держался от этого дела как можно дальше.

– А что за вещь?

Мне не пришлось изображать любопытство, так как смутные сомнения насчет висевшего на шее горячего медальона подсказывали правильный ответ.

– Не знаю и знать не хочу! Мое дело разыскать этого типа, Макса, кочергу ему в… Ну, ты поняла, что я имел в виду. О! Кажется, приехали, родная.

Папа указал подбородком вперед, туда, где стоял молодой красивый мужчина в форменной одежде неизвестной мне службы. Его улыбка сразу располагала к себе, а глаза необыкновенного фиалкового цвета просто завораживали.

– Доброе утро, дядька Курт! А вы постарели за последние десять лет, вон и брюшко уже провисать начинает!

К моему удивлению, вечно хмурый отец не стал грозить расправой за такое приветствие. Он спрыгнул с лошади, изо всех сил втянул живот и, громоподобно расхохотавшись, схватил молодого человека, крепко его обнимая.

– Ратмир! А как вырос, как возмужал! Теперь вижу, прав ты был, когда спорил со мной, что перерастешь старика! Как там Гарт? Я слышал, он все-таки уговорил твою мать к нему перебраться?

– Есть такое дело. В доме матери теперь мой старший брат живет с женой и детишками. А отец вам привет передавал. Только я и сам их редко вижу. Работа, сами понимаете.

– Понимаю, дружок, как не понять! Прости, что пришлось оторвать тебя от дел, только беда у нас приключилась. Знакомься, это вот и есть дочка моя единственная, Бриана. Дочка, а вот и Ратмир, сын моего доброго друга.

Я сдержанно кивнула новому знакомцу и опустила глазки долу.

– Хороша-а-а! Вот это я понимаю, батя постарался! – Молодой человек засмеялся, уворачиваясь от шуточной затрещины моего отца. – Да ладно вам, я же просто факты констатирую, за такое не бьют!

– Смотри мне, шельма! Я тебе доверяю самое дорогое, что у нас с Лутой есть в этой жизни. Дочка у меня умница, только в силу возраста наивная очень… И в неприятности вечно попадает – куда ни пойдет, всюду вляпается в…

– Папа!

Покраснев, я гневно уставилась на родителя.

– А что? Пусть парень заранее готов будет! Вам с ним еще до места добираться. Кстати, куда ты ее забираешь?

– Не могу сказать, об этом буду знать только я, так что когда захотите с ней связаться – просто отправьте на мое имя маг-письмо.

– Что ж, пожалуй, ты прав… А нам пора прощаться, родная. Ты, главное, слушайся Ратмира во всем, он тебя в обиду не даст. И ничего не бойся, я скоро со всем разберусь. Хорошо?

– Хорошо. Поцелуй маму от меня. – Я спрыгнула с лошади и обняла любимого родителя. – Ты там, в сумку, перекусить ничего не положил? Есть охота, не могу…

– Во! Что я говорил? Кто о чем, а вшивый о бане. За ней охоту ведут, отец весь на нервах, а она жрать захотела! Ну надо так?

Я снова покраснела, но тут увидела, как мой новый знакомец понимающе погладил свой живот и подмигнул. Ну вот и славно, кажется, мы с ним найдем общий язык.

Глава 2

Никогда еще не была в Мастивире так рано утром. Город, где обычно кипела жизнь, только начинал просыпаться, улицы еще пустовали, а редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь плотнее в плащи.

Пара собак, злобно рыча друг на друга, боролась за голую кость, где-то неподалеку катила по мостовой коляска, стуча колесами и разнося всюду гулкое эхо, ветер пронес мимо рваную газету… Мрак, да и только. Но не в компании Ратмира.

Я улыбалась, слушая истории своего потрясающего спутника. Его рот не закрывался ни на минуту, и время летело необычайно быстро.

– Стоять! У меня есть предложение! – Ратмир внезапно натянул поводья и широко улыбнулся, махнув в сторону. – Давай-ка позавтракаем здесь, а потом пойдем к телепорту. Отсюда до него рукой подать. Ты как? Ноги, наверное, жутко затекли.

Я кивнула, думая о том, что больше ног затекли только спина и самое мягкое место.

Оглянувшись, разглядела дом, на который указывал Ратмир. Над распахнутыми деревянными дверьми висела огромная вывеска «Харчевня «У медведя за пазухой». Здесь мне бывать не приходилось: мы с мамой предпочитали обедать в проверенных заведениях на Присейной улице. Да и название не располагало к себе… Но голод – не тетка. В животе снова заурчало, и я развернула лошадь, соглашаясь на завтрак в харчевне.

Внутри было чистенько и уютно, а уж как пахло!

– Что ты будешь есть? – Ратмир направился к стойке, поманив меня за собой.

– Мне всего и побольше. – Я семенила рядом с молодым человеком, чувствуя, что голодный обморок совсем близко, а ноги еле идут от долгой – езды.

За стойкой нас встретил холеный мужчина средних лет, видимо, хозяин харчевни. Сдвинув густые брови, он угрюмо буровил меня взглядом.

– Мы здесь побрякушки не принимаем! Иди продавай в другом месте, шарлатанка.

Обалдев от столь теплого приема, я оскорбленно задрала нос (при этом на мне все зазвенело и затренькало) и посмотрела на своего спутника. Ратмир спокойно листал засаленное меню и выбирал себе что-то съестное. Вроде как мы не вместе пришли… Проверяет меня? Или действительно стыдится признать, что мы вдвоем? Что ж, ладно, пусть не думает, что я его о заступничестве просить стану – шарлатанка так шарлатанка!

Расправив плечи, я повыше закатала пыльные рукава дорожного платья, позвенела десятком-другим браслетов, хлопнула в ладоши и злобно уставилась на гнома.

– Не купишь амулет – прокляну! А купишь – судьбу твою предскажу в подарок! Совершенно бесплатно! Бабка моя была видящей, мать – видящая… – Тут я слегка запнулась, представив лицо отца, если бы он засек, чем дочь занимается… А вот мама поддержала бы. – И я вся в них! Судьбу твою, словно книгу, читаю! Мужчина ты сильный духом и телом, работящий, только не ценит тебя жена, шельма окаянная!

Ратмир слегка дернул головой, словно хотел повернуться ко мне, но передумал.

– Правду говоришь, ведьма! Все, как оно есть! – Мужик обежал стойку и приблизился ко мне, хватая за локоть и отводя чуть в сторонку. – Чего еще видишь? Почему мне в делах так не везет? Что с женой делать?

– Порчу на тебя товарищ твой навел! Выше тебя. – Хозяин таверны насупился, явно не находя среди товарищей кого-то выше себя. – Хотя погоди, туманно все, не поняла сразу с голодухи-то! Ниже, конечно, он немного ниже тебя. И имя у него такое интересное… Вижу, ты уже понял, о ком я говорю!

– Имя как имя – Стэн…

– Это для тебя имя как имя! А нам, по мирам духов путешествующим, привычнее слышать другое – Кив, Дир, Мар… Ясно?!

– Конечно, ясно! Простите, госпожа ведьма.

– То-то же. Давай, выбирай себе браслет. Покупай, и я расскажу секрет, как делам былую удачу вернуть!

– А вот этот почем у вас?

– Этот не продается, он мне самой понравился. Вот, на́ тебе этот. Чего морду кривишь? Бери, говорю, он тебе еще службу добрую сослужит… С женой очень поможет. А не возьмешь!..

Тут уж я совсем в роль вошла: глазами забегала, чепуху всякую зашептала…

– Беру! Сколько с меня?

– Золотой! – Наглеть так наглеть. Вон какие у него в меню цены дорогущие, сразу видно – жмот. С такого не убудет.

– Да как же это? Целый золотой за поцарапанную медную побрякушку?

– Что?! Сам выбирал, а теперь губы кривишь! Золотой, и мясо по-мастивирски с яйцом и беконом. Это мое последнее слово!

– Только предсказание – вперед!

– Да пожалуйста! Стэн твою табличку на входе проклял. Теперь никто не хочет к тебе ходить. Как только надпись читают, сразу отвращение к этому месту появляется!

– Вот сволочь! – Мужик смачно сплюнул на пол. – Я так и знал! Ну, мы еще посмотрим, кто – кого!

– Заказ-то мой где?

Я нервно облизнулась.

– И золотой ведьме отдай. Она заработала, как-никак. – Ратмир мельком глянул на хозяина харчевни, тот кивнул и убежал на кухню. – И что это было, Бриана? Папик знает, чем доча промышляет?

– Конечно, знает, я с пяти лет актерскому мастерству обучаюсь. Меня преподаватели в лучшие актрисы пророчили, но отец – ни в какую. Порядочным девушкам, говорит, не пристало такими глупостями заниматься.

– А чем же пристало?

– Ну как же? Кто поталантливее – в университеты едут, профессии получают. А такие, как я, – без магических сил, деревенские, – дома сидят: вяжут, шьют, готовят. Потом замужество, детишки… Все, как и везде.

Ратмир потер ладонью висок и с ехидной ухмылкой осмотрел меня с ног до головы.

– Боюсь тебя разочаровать, подруга, но далеко не везде так, как ты рассказала… Ну да ладно, я тебя в такое место определю, что сама все увидишь, своими глазами. Тогда и решишь, по вкусу ли тебе папкины учения.

Разговор пришлось прервать – из кухни выбежал хозяин таверны с молодой женой, оба несли подносы с едой.

– Вот, прошу за стол, уважаемая. Отведайте мяса нашего фирменного…

Все проблемы и вопросы отодвинулись в сторону, когда первый кусочек нежнейшей телятины провалился в мой желудок. Опомнилась я минут через десять, довольно вытирая руки и лицо о салфетку.

– Эх, Ратмир, могла бы я так вкусно готовить – открыла бы свою ресторацию, назвала бы как-нибудь звучно и бед не знала бы больше…

Мой спутник ухмыльнулся и, дожевав свою порцию, ответил:

– Мне показалось, тебе это заведение сначала не понравилось.

– Это правда. Название уж больно дикое, сюда только простой люд и станет ходить. – Я огляделась по сторонам. – Хотя внутри уютно и чисто. Надеюсь, он последует моему совету и переименует харчевню.

– Еще бы! Ты умеешь убеждать. Все, нам пора, Брианка, твоя сумка у меня, поспешим!

После сытного завтрака очень захотелось спать. Шутки Ратмира уже не казались такими смешными, а ноги без конца заплетались друг о друга.

– Эх, подруга, так мы далеко не уйдем. Соберись, осталось немного. – Молодой человек остановился и посмотрел на меня. – Вы что, всю ночь скакали?

– Не всю. Но долго. – Я прикрыла рот ладошкой и в очередной раз зевнула. – Но я спала до этого весь вечер, так что не переживай.

– М-да, дела! Слушай, за тем поворотом наш телепорт, мы уже практически на месте. Хочешь, возьмем бричку?

– Нет-нет, что я, по-твоему, развалюха какая-то?

Тряхнув головой, подхватила юбку и двинулась вперед, всем видом демонстрируя, что полна сил и энергии.

– Вот и хорошо. Приедем, разместимся на месте, и выспишься от души, обещаю!

Ратмир догнал меня и хотел добавить что-то еще, но тут из-за поворота появился тот самый рогатый мужик, что влез в мою комнату. С криком «Кошелек или жизнь?!» он прыгнул на нас, а я, не растерявшись, зарядила ему ридикюлем между ног и кинулась прочь с криком:

– Бежим, пока он в себя не пришел! Стража-а!

Меня поймали практически сразу и зажали рот сильной рукой.

Ратмир крепко прижимал меня к себе и трясся всем телом, сдерживая рвущийся наружу… смех. Не понимая, что происходит, я взглянула в сторону и увидела скорчившегося сатира. Щеки его были раздуты, глаза выпучены, а губы непрестанно шевелились.

– Бриана, не дергайся, это мой друг, он не причинит нам зла. – Ратмир аккуратно отодвинул свою руку от моего лица и развернул к себе. – Не кричи, нам не нужно лишнее внимание, хорошо?

– Конечно. – Я кивнула и мило улыбнулась, но как только этот красавчик расслабился, двинула и ему по самому болезному месту, да так, что у самой колено заныло…

Убегая вверх по улице и звеня многочисленными браслетами, бусами и клипсами, я кричала как оглашенная, надеясь на чью-нибудь помощь. Но немногочисленный люд обходил меня стороной, отворачиваясь или просто отводя глаза.

– Бриана! – Меня резко дернули за платье назад. – Ты что, с ума сошла?

– Отпустите меня! Что я вам сделала? У меня нет того, что вам нужно, вы же проверяли комнату! – Я дергалась, пытаясь вырваться из цепких объятий Ратмира, но все бесполезно.

– Так, посмотри на меня! Ну же! Бриана, взгляни на меня. Хорошо, а теперь – спать!

Я вздрогнула, веки отяжелели, звуки стали тише… Спать… Какое же это блаженство…

* * *

– Очнись, дорогуша, я тебе не носильщик!

Распахнув ясны очи, я увидела широко раскрытые карие глаза с тонкой паутинкой морщинок.

– Только не ори, договорились? – попросил владелец глаз.

Я сонно кивнула и посмотрела выше.

– Вы меня опоили чем-то? Совсем не страшно. А у вас рога.

– Серьезно?!

– Угу. – Зевнув, я продолжила вялый осмотр. – И борода вам не идет, без нее вы бы выглядели намного моложе.

Сатир поставил меня на ноги и нахмурился.

– Ратмир, мне кажется, ты ее чересчур успокоил…

Из-за его спины вышел мой сопровождающий. Посмотрев на меня, он неопределенно махнул – рукой.

– Нормально, очень уж прыткая оказалась девушка.

Сатир кивнул и снова взглянул на меня, объяснив, как глупенькой:

– Мужик без бороды – все равно что баба! Запомни это на будущее.

Ратмир засмеялся.

– Ну, знаешь, дядька Хаим, видел бы ты нашу повариху Акулину! Сразу бы понял, что борода – не всегда отличительный признак. А вот грудь… Правда ведь, Брианка?

Рогатый хмыкнул и задумчиво пробежался взглядом по моей пышной фигуре.

Я обхватила себя руками за плечи и нахмурилась.

– Вы что, еще и насильничать вздумали? Не дамся.

Мужики замерли в ступоре. Ратмир очнулся первым и двинулся ко мне.

– Так, Бриана, давай-ка проясним ситуацию! Мы тебе не враги. Хаим, – парень указал рукой на все еще шокированного сатира, – это приемный отец моей хорошей подруги и наемник по профессии. Его наняли для того, чтобы найти одну вещь… Собственно, так он в твоей комнате и оказался, рассматривал все возможные варианты.

– Моя подруга погибла из-за этой вещи? – Я прямо посмотрела в глаза наемника, не пытаясь строить из себя дурочку.

– Аграфена? – Сатир покачал головой. – Жалко девку, я видел, как ее ваши мужики с болота тащили. Она сирота, что ли, была?

– Нет, папа погиб давно, а мама замуж снова вышла и уехала в соседнюю деревню. А Феня… – Мой голос предательски дрогнул, в горле запершило. – Она осталась. Бабушке помогать нужно было. У них огород большой и скотина.

– Феня твоя не на того парня запала, – строго сказал сатир. – Знаешь, кто он такой? Трус и предатель, грязь под ногами! Он опозорил своим поступком честь наемников! Когда-то подавал большие надежды, но жажда силы захватила его с головой – и что в результате? Почти год бродяжничества и куча шлейфом тянущихся за ним смертей! Но когда-нибудь он допустит роковую ошибку, и тогда…

Сатир замолчал и посмотрел в сторону.

– И тогда я выполню свой заказ, а денег за него и за то, что он прихватил, обещано немало!

Я громко сглотнула и неосознанно прижала руку к тому месту, где висел медальон барда. Тот отозвался новой порцией тепла. Может, попроситься в туалет, а самой закопать его где-нибудь по-тихому? Что-то мне совсем эта серебряная штучка не нравится…

– Хватит об этом! – Ратмир уже стоял рядом со мной, но странно оттопыривал зад, видимо, остерегаясь повторного попадания по важному стратегическому объекту. – Ты голову-то себе не забивай, расследованием профессионалы займутся, а тебе пока просто нужно переждать.

– Где?

– Да вот прямо там.

Парень развернул меня, и я забыла, как дышать. У подножия небольшой горы, на которой мы находились, распласталась огромная территория, обнесенная высокой зеленой изгородью. За ней виднелись величественные башни и башенки Института Магического Мастерства.

– Ладно, ребятки, мне пора в путь. – Сатир улыбнулся нам напоследок. – Ты, Ратик, девку-то береги. Хорошо, что я тебя узнал в Мастивире, а был бы кто другой… Осторожность никогда не помешает. Бывайте!

Он быстро зашагал прочь, оставляя нас на распутье.

– Идем, сейчас будет контроль, – опомнился Ратмир. – Зарегистрируемся и в администрацию заскочим. А там и до места рукой подать…

Я кивала и шла за своим спутником, пока до меня не дошел смысл его слов.

– Что значит «до места недалеко»? Мы что, не сюда идем?!

– Не совсем. Здесь мы тебя оформим как положено.

– Чего?

– Пойми, у нашего института много разных специальностей, но ты, Бриана, на них выучиться не сможешь. Здесь везде нужна большая сила. Не обижайся…

– Я и не обижаюсь, – буркнула, чувствуя несправедливость жизни с новой силой.

– Но именно сюда тебе попасть нужно, так как более безопасного места не найти. Усекла? – продолжил Ратмир.

Я нервно кивнула, так ничего и не поняв.

– Вот такая загадочка получается. Но я нашел решение. – Ратик счастливо заулыбался, а в мою душу закралось смутное подозрение.

– Уборщицей меня туда устроишь или посудомойкой?

Парень замер на миг, а потом задумчиво потер подбородок, комментируя размышления вслух:

– Слушай, ну где ты раньше была? Я всю ночь голову ломал, а ты за минуту нашла выход! Да не хмурься, шутка! То, что я придумал, тебе понравится! Только туда еще поступить нужно… О! Пришли! Вперед, подруга, будем регистрацию оформлять.

Пройдя два поста с вредными гоблинами, я уже хотела вздохнуть с облегчением, но тут начался настоящий кошмар.

Не успела я полюбоваться на старинные здания и фонтаны, как меня схватили за руку и потащили вперед. Спустя несколько минут мы вбежали в пятиэтажное каменное строение, больше всего напоминающее тюрьму: на окнах – решетки, огромная дубовая дверь, куча защитных знаков на высоких темных стенах…

– Что это такое?

– Главное административное здание. Здесь профессора прячутся от своих адептов.

Ратмир повел меня по бесконечной веренице коридоров внутри корпуса. Дальше только и было слышно: «Посиди минутку, я сейчас здесь разберусь», «Брианка, распишись здесь и вот там», «Чего сидим? Нам еще столько успеть нужно», «Не кисни, я уже почти все сделал» и так далее, по бесконечному кругу.

Возле очередной двери он резко остановился и повернулся ко мне.

– Ну что, это последний рывок перед большими экзаменами. Готова?

Вопрос явно был риторическим, потому что ответа на него парень не дождался. Стукнул в дверь и зашел внутрь, бросив через плечо:

– Брианка, посиди там где-нибудь, я здесь сам разберусь.

Шумно выдохнув, я огляделась. Ну конечно, ни одного стульчика, чтобы пересидеть время ожидания. Немного постояв под дверью, решила пройтись и осмотреться, чтобы не заснуть на месте. Сил хватило на несколько десятков шагов, после чего глаза снова стали закрываться, как я ни старалась держать их открытыми.

Устав бороться с собой, я прислонилась к шершавой стене и позволила своему измученному телу получить немного покоя. Похоже, даже задремать успела, потому что, когда стена за моей спиной поехала в сторону, я совершенно не поняла, где нахожусь и почему падаю.

– Что за?! – громко и с продолжением, недостойным слуха девушки, пророкотал мужской голос. – Как меня это все…! Понаберут некомпетентных…

Ох! Так даже мой папа не выражается, а уж он в плане брани никогда не стесняется!

Опомнившись, я пошире распахнула глаза и обнаружила себя на руках у жуткого типа. Это был худощавый смуглый мужчина с черными волосами и черными же глазами.

Губы тонкие, четко очерченные, скулы широкие и точеные, о них, казалось, можно порезаться при неосторожном движении, а на упрямом подбородке нашлась маленькая ямочка. Хм, вот подбородок у него ничего, пожалуй, не то что все остальное…

– Что вы здесь вынюхивали? Кто вас послал?! – тряхнув меня, спросил этот страшный во всех смыслах тип.

– А? – Я вяло моргнула и огляделась. – Простите, похоже, я заснула, прислонившись к вашей двери… День, знаете ли, был очень тяжелый. Вы меня уже отпускайте, а то глаза сами закрываются – очень уж у вас на руках удобно…

– Что?

Кажется, он меня не понял, потому что его лицо еще больше исказилось от злости.

– Горячий вы, говорю, мужчина, – объяснила я ему снова. – А я устала и замерзла. Так что у вас здесь все условия…

Я едва не замурчала, поелозив в его объятиях, устраиваясь удобней.

Черные глаза пробежались по моему лицу, после чего этот тип аккуратно поставил меня на ноги и чуть спокойней спросил:

– Вы больная?

– А вы что, врач? – обрадовалась я.

– Вон отсюда, и чтобы я вас больше не видел! – рявкнул мужчина, отступая к столу.

В обычных условиях я бы давно испугалась, раскаялась и попросила прощения, возможно, даже всплакнула бы от обиды… Но Ратмир что-то сделал с моей природной осторожностью. А может быть, всему виной жуткая усталость от непривычно долгой поездки?

– Хорошо! И незачем так орать! – Фыркнув, я развернулась и вышла назад, в коридор. – Тоже мне, мужчина! Голос на беззащитную хрупкую девушку повышает…

За моей спиной громко хлопнула дверь, да так, что с потолка посыпалась штукатурка.

– Надо же, какие мы нервные! А раньше только дамы себе такие истерики позволяли… – посетовала я, оправляя сильно помятое платье.

Откуда-то сзади выскочил Ратмир.

– Брианка! Все, жизнь прекрасна, мы все подписали! Ты чего такая смурная? Улыбнись, хватит притворяться, что утомилась!

Я оскалилась, решив отблагодарить его за заботу. Парень с испугом отшатнулся.

– Ладно-ладно, говорю же, теперь все сделано! Кстати, запомни эту дверь, ты как раз рядом с ней стоишь. – Он ткнул пальцем на горе-преграду между мной и невоспитанным гадом-истериком. – Здесь твой проректор находится иногда. Тебе к нему в случае поступления часто ходить придется, но он скорее на месте принимать будет. С ним нужно быть осторожной – очень уж непростой мужик. Ой, что-то ты совсем бледная стала. Пойдем, покажу тебе, где будешь жить в ближайшее время. Вот бумаги, среди них – твоя регистрация, не потеряй. Так. Насчет экзаменов…

– Ну какие еще экзамены? Я ведь не готовилась совсем…

– Не волнуйся, там предметы легкие. Насколько я понял, ты начитанная, и язык у тебя подвешен, сдашь, куда денешься!

– Что же это за факультет такой? – не могла понять я. – Секретари какие-нибудь? Личные помощники?

– Узнаешь. Если поступишь – всего три года мучиться. Зато потом!.. Нам сюда.

Коридор закончился полукруглой аркой, открывающей вход в небольшое помещение без окон и других выходов.

Никакой мебели или отделки здесь не было, лишь посередине встроили маленький фонтанчик с изображением феникса.

– Это мини-телепорт. Он действует, но не на полную мощь. То есть перемещает лишь в одностороннем порядке и в одно место. Туда, где ты будешь учиться. Смелее, Бриана, там тебя ждут теплая кровать и сытный ужин.

Умеет Ратмир подобрать правильные слова! Все мои сомнения отпали сами собой. Шагнув в круг, очерчивающий фонтан, я закрыла глаза, а Ратмир проговорил нужную формулу.

Уже во время перехода мне показалось, что я услышала отборную ругань. Однако оглядываться и тем более возвращаться возможности не было.

Хм, а с этой стороны меня встретили теплый ветерок и ощущение парения…

Еще не открыв глаза, я предвкушающе заулыбалась, представляя место, в котором мне предстоит учиться три года. Ну, была не была! Глубоко вздохнув, я с замиранием сердца уставилась на… Святые орки, куда же меня занесло?!

Открывшийся вид не просто удивил, он ошарашил, лишил дара речи, оглушил, потряс и напугал! Мне совсем не улыбалось жить в подобном «городке».

Стоя на краю крыши высоченного квадратного здания (именно туда меня выкинул портал), я, облокотившись на железные перила, во все стороны крутила головой.

Всюду виднелись серые прямоугольные строения, которые различались только размерами и количеством этажей. И все это добро было обнесено высоченной черной стеной.

– Просто прелестно! – Решительно развернувшись, собралась устроить допрос с пристрастием. Мое терпение лопнуло. – Ратмир!..

Однако сзади не обнаружились ни мой спутник, ни кто-либо еще. На крыше в беспорядке валялись какие-то бревна и матрасы, кроме того, здесь же была выстроена довольно большая мансарда.

– Э-э-эй! Кто-нибудь!

«Нибудь… ибудь… буть…», – принесло мне эхо.

И только в голове мелькнула мысль, что не к добру все это, как…

Плямс!

На месте, где я только что стояла, появилась моя сумка, сверху которой нашлась сложенная вдвое бумажка с кричащей надписью «Читай!».

Что ж, посмотрим, чем еще порадует сегодняшний день…

Осторожно раскрыв письмо счастья, увидела аккуратный подчерк, сообщающий следующее:

«Брианка!

Не могу пройти за тобой! Меня портал не пропускает, я ведь не абитуриент. Удачи во всем, ты девушка умная, разберешься там! Не пиши никому писем. Если что-то будет нужно – обратись к шесми Кириане, сошлись на меня – она поможет.

До встречи, Ратмир».

Здесь же, в письме, была вложена небольшая карточка, подписанная сверху «ПЛАН». Покрутив в руках находку, я вернулась на край крыши и стала сверять нарисованные кем-то каракули с тем, что имелось на самом деле.

Итак, если смотреть слева направо, то получалось как-то так: небольшой, но густой лес заканчивался у маленькой жилой зоны, где ютились пятнадцать-двадцать домиков. Затем длинное узкое здание, на карте подписанное как «СКЛАД». Перед ним квадратное серое здание – «СТОЛОВАЯ». Далее – высокий забор, обнесенный колючей проволокой, чем занимались внутри помещения с такой охраной – оставалось загадкой (его вообще не нашлось на карте). Потом двухэтажное здание без окон с надписью «РЗН». Прямо передо мной в огромный забор были врезаны массивные металлические ворота (на карте написано «ВЫХОД»). Дальше снова двухэтажное здание – «БИБЛИОТЕКА», а еще правее – парковая зона. Затем обнаружилось множество одноэтажных длинных построек с кучей окон и дверей и снова два квадратных здания – «ЗОП» и «МЕДБЛОК».

Закончился мой осмотр огромным прямоугольным участком с кучей железяк на одном из его концов. На плане он назывался «ПЛАЦ». Я же, судя по всему, стояла на крыше трехэтажного административного здания, включающего аудитории и лаборатории.

Глянув в небо, я сказала:

– Надеюсь, больше сюрпризов не будет.

Плямс!

Кто-то выпрыгнул на меня прямо из воздуха, подминая под себя и громко ругаясь.

– Какого?!.

Отборная ругань показалась до боли знакомой. Совсем недавно кто-то кричал тем же голосом, с теми же эпитетами.

А я лежала под своим будущим проректором и понимала, что отношения у нас вряд ли зала-дятся…

Глава 3

Вот уже несколько минут я слушала лекцию на тему техники безопасности, внимательности и наблюдательности… А все почему? Потому что не отошла вовремя!

Оказывается, рядом с местом «прыжка» была прикреплена большая табличка, гласившая: «Осторожно, портал! Уступи место следующему!», но в силу своего замешательства я ее не заметила.

Обладатель прекрасного подбородка то и дело буравил меня злыми черными глазами и, не переставая, поучал, как нужно себя вести на данной территории.

Я кивала и старалась изобразить раскаяние. Но когда в очередной раз прозвучала фраза «Внимание и еще раз внимание! Небрежности я не допущу», – раздался очередной «плямс».

Я открыла рот от удивления. Проректор тоже обалдел. Наверное, от счастья. Лежа под новенькой, он хватал ртом воздух и никак не мог сформулировать подходящие слова.

– Ой, мамочки-и-и! – пропищала потрясающая блондинка, лежащая на нем. Ноги у нее были длиннющие, ушки остренькие, улыбочка – на тысячу золотых…

– Чему вы радуетесь, девушка? Вы отчислены! – наконец припечатал проректор, вскакивая и поднимая эльфийку с собой.

Я вздрогнула и сделала несколько шагов назад.

Эльфийка пугаться даже не думала: по-прежнему прижимаясь к черноглазому образцу мужественности, она улыбалась и хлопала невероятно длинными ресницами.

Полная идиотка, похоже…

Проректор, видимо, придя к тому же выводу, устало вздохнул и уточнил:

– Вы понимаете, что я говорю? – Он стал медленно отодвигать ее подальше, стараясь придерживать на вытянутых руках. – Эй, слышите? Отчислены! Говорю по слогам: вон от-сю-да!

Синеглазая красотка воодушевленно закивала и прижалась к мужчине сильнее.

– Тьфу! Кого только нелегкая сюда не тащит! Тоже мне – секретный отбор из самых достойных! – С силой дернув девушку в сторону, черноглазый освободился и, обойдя меня по широкой дуге, ринулся прочь, громко бубня на ходу: – Понабирают кретинов по протекции, а я отвечай за них. Проще сразу заявление написать и на вольные – хлеба…

Дверь за проректором захлопнулась, и тут рядом со мной громко выдохнула блондинка:

– Уф! Пронесло! Думала – все, не успела поступить, уже назад тащиться! А я вещи три дня втайне паковала! Уж не говорю о том, сколько ехала! Давай знакомиться? Меня зовут Ленианель эль Лиадон, абитуриентка и будущая любимица проректора, очевидно!

Я широко улыбнулась и представилась в ответ:

– Бриана Рихса, тоже приехала поступать и, похоже, посоревнуюсь с тобой за место его любимицы.

Понимающе переглянувшись, мы весело расхохотались и, подхватив сумки, вместе пошли к выходу из мансарды.

– Ты знаешь, где здесь что? – Я с надеждой посмотрела на спутницу.

– Нет, но ты не переживай, сейчас во всем разберемся.

Новая знакомая распахнула дверь и уверенно вошла внутрь. Я прошмыгнула за ней.

– Так, давай-ка сначала осмотримся здесь. Ты читай таблички слева, я справа, хорошо?

Я кивнула и отправилась изучать надписи на дверях. Первая была подписана следующим образом:

«Заместитель проректора

по безопасности профессор

Дэфур Финрей».

М-да, видимо, не очень-то хорошо ему удается работа, раз нас пропустили даже без досмотра…

У второй двери я остановилась и зачитала явно новенькую табличку:

«Заместитель проректора по учебной части профессор Фаррин Снейри».

– Вот, кажется, нам сюда, Ления… ой… Прости, я не очень хорошо запоминаю длинные имена.

Немного смутившись, я оглянулась на спешащую ко мне эльфийку.

– Все в порядке, так и зови: Лени. С той стороны находятся кабинеты зама по воспитательной работе и нашего добряка.

Тихо постучав в дверь, эльфийка заглянула внутрь.

– Доброе утро. Можем ли мы вас побеспокоить, глубокоуважаемый господин?

– Входите.

– Идем, Бриана.

Войдя в кабинет, я словно очутилась в комнате своей мечты: две стены полностью занимали полки с книгами, в третьей был врезан огромный камин, в котором весело плясали языки пламени, а вокруг висели небольшие гобелены с изображением природы. Ну а четвертую стену занял старинный деревянный стол чуть поодаль от окна.

У камина стоял потрясающе красивый мужчина – высокий, темноволосый, с ярко-зелеными глазами… Как и наш проректор, он был одет в белую рубашку и узкие коричневые брюки, заправленные в ботфорты. Но если на черноглазом все это смотрелось мрачновато, то на его заме выглядело просто божественно.

– Чем могу помочь, юные леди?

– Мы только что прибыли с целью поступления в ваше учебное заведение. Однако куда идти дальше и что делать – понятия не имеем. – Лени поставила свои сумки на пол и затрепетала длинными ресничками. – Нам совершенно никто не может помочь… Это так… ужасно!

– Ужасно то, что вы прибыли на день раньше, чем положено. Мы начинаем прием только с завтрашнего дня. Видимо, в институте что-то напутали со сроками – вы уже не первые, кого пропустили сегодня. Что ж, следуйте за мной.

Красавчик устало вздохнул и вышел из кабинета первым. Мы устремились за ним. Подойдя к стене напротив выхода из мансарды, я обнаружила новую табличку, прикрепленную к массивной двустворчатой двери: «Приемная».

– Вам сюда, Лисса все расскажет. Хорошего дня.

Снова широкая улыбка от Лени и сдержанная – от меня.

– Благодарим вас.

Мужчина кивнул и вернулся к себе.

– Ну, ты видела, какой красавчик? У меня аж сердце чуть не выпрыгнуло!

По моему телу прошел озноб – такой знакомой была фраза эльфийки. Совсем недавно моя (тогда еще живая) подруга говорила то же самое… И без того плохое настроение совсем испортилось.

– Красота – это еще не все. Идем. Я очень устала.

– Что с тобой? Ты сама положила на него глаз, так?

Эльфийка обиженно надула губы.

– Нет. То есть да, зам – просто красавчик, ты права, но у меня уже есть жених, так что…

– О! И твой жених согласен ждать тебя все три года обучения, а потом контрольную практику?!

– Эм… Он не знает, что я уехала учиться. Может, я и поступить не смогу…

– Понимаю. Тогда профессора Снейри я беру на себя, договорились?

Дождавшись моего кивка и дежурной улыбки, Лени дернула ручку двери, не прекращая щебетать на ходу:

– Скорее оформимся – и спать! Я много дней подряд ехала, чтобы успеть в эту забытую богами глухомань!.. Доброе утро, многоуважаемая госпожа! Мы – новые поступающие…

* * *

Лисса оказалась общительной девушкой и рассказала много интересного. Итак, «городок», в котором я очутилась, формально относится к Институту Магического Мастерства. Однако по факту наш проректор не подчинялся ректору ИММ, его руководителями являлись совершенно другие лица. Кто именно – нам знать положено не было. На вопрос: «Куда же можно устроиться с вашим дипломом?» мы получили следующий ответ:

– Данное учебное заведение – тайная Академия Развития Мастерства и Общих Навыков, где людей и нелюдей обучают профессиям, необходимым правителям разных рас. Так что если вы все же здесь отучитесь, без работы точно не останетесь. Здесь три факультета, – вещала сладкоголосая Лисса, – оперативно-боевой магии, криминалистической некромантии и общих преображений. В случае непоступления или отчисления в процессе обучения вам стирают часть воспоминаний, а также берут родовую клятву о неразглашении. Все это ради вашей и нашей безопасности, вы должны понимать…

– Но ведь я замечу, что в мою память вмешивались? – Лени нахмурилась. – Разве клятвы недостаточно?

– Нет, это одно из условий договора на обучение. Вам сделают экземпляр. Присаживайтесь. Сейчас подпишете необходимые бумаги, отдадите мне свою регистрацию, а я пока расскажу, что да как…

Перед каждой из нас выросла целая стопка разных бумажек. Сверху – тот самый договор, дальше – соглашение о неразглашении информации, устав учреждения с листом ознакомления в конце, договор на проживание в квартире барачного типа, анкета абитуриента, требующая указания всей информации о себе…

– Что это такое? – Я шокированно уставилась на Лиссу. – Впервые слышу, что для поступления в учебное заведение нужно заполнить столько бумаг. Может, мне еще земли родителей на вас отписать?

– Девушка, нам не нужны ваши земли, нас спонсируют правители Эндорры. У нас очередь из желающих поступить! И это несмотря на все меры предосторожности и попытки сохранить заведение в тайне от остальных. Конкурс на место очень велик, поэтому, если вы отказываетесь подписывать документы, я открою портал – и прощайте. Все в ваших руках.

Я задумалась. Ратмир откуда-то знал про это место, хотя известно ему явно не все. Возможно, даже учился здесь, но его память почистили?.. Собственно, мне терять нечего: домой – нельзя, а в другие институты я не поступлю.

Подтянув к себе анкету, начала ее заполнять.

– А почему договоры у нас с подругой одинаковые? – услышала я вопрос Лени.

– Договор на обучение – типовой для всех. Пока завтра вечером на плацу не пройдете отбор. Там и решится, кто на какой факультет поступит.

– Как это? Я точно знаю, на какой факультет…

– Все достаточно просто! – перебила ее Лисса. – Магистр Тарлауг, он же наш проректор, при помощи необходимых артефактов вызовет духа всевидящего дракона, и тот распределит вас по способностям и характерам. Ваши желания здесь неуместны.

От потрясения я уронила перо на анкету и безнадежно запачкала ее чернилами.

– Возьмите, пожалуйста, новый экземпляр, у меня их много. – Девушка мило улыбнулась нашим шокированным лицам и продолжила: – Экзаменов будет по три на каждом факультете. После распределения вам сообщат, какие ждут именно вас. Далее одна неделя отводится на повторение и закрепление материала – у нас есть прекрасная библиотека. Затем неделя на экзамены. Заполняйте бланки и отправляйтесь на склад, там вам выдадут необходимый инвентарь. Обратитесь к мисси Дорти. Еще один момент. Вы, я так понимаю, хотите жить вместе?

Мы с Лени были единодушны:

– Да.

– Прекрасно. В каждой квартире – по три комнаты. Вот ключи от тринадцатой квартиры. Корпус семнадцать. Впишите эти номера в свои договоры, вот здесь. Так, дальше…

– Лисса!

Мне показалось, что даже стены в комнате задрожали от этого крика. Девушка поежилась, ободряюще улыбнулась и успокоила:

– Магистр Тарлауг вызывает. Он такой всегда, вы привыкнете.

Молча подписав оставшиеся документы, мы с Лени взяли сумки, ключи со стола и, не дожидаясь возвращения Лиссы с фронта, отправились искать склад.

Лестницу мы нашли без труда, а вот дальше начались проблемы: на каком этаже выход, уточнить забыли. Спустившись на три этажа ниже, я подергала большую железную дверь без опознавательных знаков. Закрыто.

– Пошли наверх. – Я развернулась к притихшей эльфийке: – Устала?

– Еще как! Клянусь фамильным перстнем, если и там не найдем выхода – я лягу спать прямо на лестнице!

Согласно кивнув, я обреченно поплелась назад. Боги пожалели нас – этажом выше было не заперто. Пройдя по узкому коридору, мы обнаружили довольно большой холл с многочисленными дверями. Судя по табличкам, это были аудитории. Посередине зала стояла доска для объявлений, сегодня она пустовала. В дальнем конце нашлась добротная деревянная дверь, распахнутая настежь. Выход!

Остановив Лени на пороге административного здания, я села на пол и стала перебирать все имеющиеся бумажки.

– Вот! Это план «городка», – показала ей, – нам налево. Там должен быть склад.

– Ничего себе! Откуда у тебя это? – Эльфийка взяла переданную мне Ратмиром карту и внимательно рассмотрела. Не дожидаясь моего ответа, будущая соседка махнула рукой и сложила бумажку вчетверо. – Отличная вещь! Убери пока, позже изучим подробней.

До длинного одноэтажного здания из серого, плохо отшлифованного камня мы уже практически доползли. Кинув сумки за несколько шагов до входа, Лени повисла на моем плече и захныкала:

– Я больше не могу! Каждый шаг причиняет боль, голова совсем пустая, а в глазах все рябит. Брось меня!

– Я бы с удовольствием, но ты вцепилась в меня, как клещ!

– Еще бы, кому охота валяться в пыли?.. – Новая знакомая захихикала с нотками истерики в голосе. – Прости, сейчас я возьму себя в руки.

– Да уж, бери поскорее. Я тоже хочу поныть немного, а успокаивать нас двоих некому.

Оставив свою сумку рядом с ее багажом, тряхнула головой и постаралась призвать второе дыхание на помощь.

– Слышишь? Там кто-то ругается! – Острые ушки эльфийки слегка подрагивали, а в глазах разгорался огонек любопытства. – Мужчина и женщина. Идем!

Усталость снова отошла на второй план. Схватив Лени за протянутую руку, я побежала следом за ней, одновременно прислушиваясь. Неприятностей на сегодня хватило с лихвой, очень не хотелось снова попасть кому-то под горячую руку.

– Я сказала – это все! Забирайте комплект и уходите! – голос женщины звенел от еле сдерживаемой ярости.

– Нет уж, в эксплуатационном листке ясно написано: пять глубоких тарелок, пять плоских тарелок и пять блюдечек. Не четыре, не шесть… всего по пять, мисси! – Парень говорил спокойно, он явно был убежден в своей правоте. – А теперь давайте посмотрим, что предлагаете вы. Здесь у нас четыре глубокие тарелки, одна из которых треснута у основания, три плоские тарелки и пять блюдечек. Непорядок, мисси…

– Как вы меня достали! Что было в наборе, то я вам и даю! Или берите это, или вон отсюда!

– Но тогда я вынужден буду написать на вас жалобу, мисси, – терпеливо пояснил парень. – Насколько я понял, проректор Тарлауг сегодня совершенно не в духе, и мне бы очень не хотелось портить ему настроение еще больше. Кому накануне нового учебного года понравится новость о том, что его кладовщик не справляется со своими обязанностями? Искать нового человека – это столько мороки…

– Какого нового человека? Я здесь пять лет работаю, и ни одной жалобы не поступало!

– Ну, это было до меня, мисси…

– Ох, ну и надоел же ты мне, упырь! Вот как есть упырь!

Послышались шелест и тихий звон.

Любопытство победило, и я заглянула внутрь. Неподалеку стоял невысокий коренастый парень с острыми волосатыми ушками и лохматой рыжей шевелюрой. Вокруг него лежали открытые коробки с посудой, постельным бельем и, кажется, одеждой.

– Это гном, – шепот Лени раздался возле самого моего уха. – Вот же зануда какой редкостный!

– Зато такой нигде не пропадет.

– Вообще-то я вас слышу, мисси, – нам подарили презрительный взгляд. – Гномы обладают прекрасным слухом и обонянием!

Мы вышли из своего укрытия, и эльфийка презрительно хмыкнула:

– Какое у тебя может быть обаяние?! Тоже мне, неотразимый красавчик…

– М-да, очередная блондинка… Обоняние и обаяние – два абсолютно чуждых друг другу понятия! Но было бы кому это пояснять… – Гном прекратил презрительно смотреть на Лени и переключил внимание на меня. – А ты, бедолага, что здесь забыла? Думаешь, обвешалась артефактами – и поступление тебе обеспечено? В таком виде только ворон на плацу пугать!

Открыв рот, я стояла в замешательстве, совершенно не зная, как реагировать на подобное – хамство.

– Во-первых, прекратите мне тыкать, – сказала, чуть переведя дух, – мы с вами не родственники, не друзья и даже не знакомые! Во-вторых, мы с Лени не намерены общаться с вами…

– С Лени? А по пьяни? – Больше не сдерживаясь, гном стал откровенно смеяться над нами: – Две блондинки поступают в секретный филиал ИММ, тайную академию! Анекдот, да и только!

Мы с эльфийкой переглянулись и, не сговариваясь, стали надвигаться на наглого парня с разных сторон.

– А вот и я! – Из-за многочисленных стеллажей вышла полная женщина-гномка в длинном белом халате. Мисси Дорти, по-видимому. В руках она держала очередную коробку. – Несу новый комплект посуды. О, вновь прибывшие? Что же за день-то такой? Номер корпуса? Какая квартира?

– Семнадцать тире тринадцать. – Я достала ключи и показала бирку, прикрепленную к их основанию. – Мы за инвентарем.

– А, так вот, я уже все вашему соседу выдала. Осталась только посуда. – С этими словами женщина поставила свою ношу перед парнем и демонстративно стала считать тарелки. – Пять глубоких, пять плоских, пять блюдечек. Еще и заварочный чайник с пятью чашками в качестве бонуса. Теперь все? Берите телегу в углу, сгружайте туда свое добро. Сейчас еще дам вам форму, погодите… Ага, вот эти две коробки. Размеры должны подойти, прошу. Распишитесь в моих ведомостях. Прекрасно! Тринадцатая квартира обеспечена.

– То есть как? – Гном свел домиком густые брови и сжал кулаки. – Этих подселили ко мне? С чего бы это? Договором не предусматривались пытки на дому! Я не согласен.

– Я тоже! Нас нельзя селить с этим. – Лени брезгливо махнула рукой в сторону нашего потенциального соседа.

– В конце концов, мы девушки, а он… – Я присмотрелась к гному. – Хотя, тут точно и не скажешь…

– Хватит! – Женщина яростно сверкнула глазами и замахала на нас руками. – Выметайтесь-ка все отсюда, пока я сама магистра не позвала! Разбирайтесь в другом месте, а меня это не касается!

Мы замолчали и стали сгружать коробки в тележку. На выходе гном оглянулся и громко сказал:

– А порядок здесь все-таки наведите, мисси. При вашей должности стыдно в таком состоянии…

Дверь захлопнулась. Кажется, и здесь мы станем любимчиками…

Гном покачал лохматой головой и, взглянув на меня, пояснил:

– Никто не хочет бороться с бардаком! Куда ни сунься, всюду неразбериха, путаница, грязь! Но я не для того сюда приехал, чтобы позволять им делать свою работу спустя рукава!.. А тебе цацки эти нужно поснимать – выглядишь ужасно.

Я молчала. Лени тоже, похоже, не знала, как продолжать общение с новым соседом.

– Чего смотрите? Давайте знакомиться, раз уж на время экзаменов вместе жить придется. Тебя, ушастик, как зовут?

– Сам ты ушастик! Я – эльфийка! Ленианель эль Лиадон!

– Хм, ну, пусть будет так, хотя не помню среди высокородных эльфов такой фамилии. – Гном сверкнул хитрыми глазками. – Скрываешься, видимо, от кого-то… Что ж, надеюсь, твое присутствие не создаст опасности для меня.

– С чего ты взял, что я…

– У тебя на лице все написано. Недостаточно надеть простую одежду и начать сквернословить, нужно еще научиться прятать породу. Ну а у тебя имя есть?

– Бриана Рихса, – недовольно сообщила я.

– Ого, Рихса?! Точно! Мастер Курт Рихса – вот кого ты мне напоминаешь. Только черты лица помягче и фигура… Мой старший брат, Йохо, был у него в подчинении довольно долго. Что ж, может быть, и из тебя еще будет толк! А меня зовут Юхо Ранта.

– Ты очень противный тип, Юхо Ранта. – Я тяжело вздохнула и положила свою сумку в тележку. – Не представляю, как мы будем жить под одной крышей.

– Вы тоже не самые приятные мисси из всех, что я видел. Но обещаю, буду стараться терпеть ваше присутствие изо всех сил, – чистосердечно ответил он.

Ни ругаться, ни спорить не хотелось, поэтому я снова вздохнула и пошла следом за гномом, ухватив за руку возмущенную эльфийку. Семнадцатый корпус оказался ближайшим к плацу. Неподалеку от нашего будущего жилища и площади расположилось небольшое квадратное здание. Судя по карте, это был медицинский блок.

– А домики-то построены по типу военных казарм! – Юхо наморщил нос и покачал головой. – Здесь о богатой обстановке и хороших условиях мечтать не приходится! Идите, мисси, чего зря стоять? После вас.

На входе нас ждал очередной сюрприз. Едва я ступила на порог, передо мной возникло полупрозрачное привидение серьезного мужчины в военной форме. Пока я оторопело глазела на явившееся чудо, призрак подплыл ближе и прошелестел мне в лицо:

– Капитан Корит, третье призрачное отделение. Прошу вас представиться или предъявить печать.

– Бриана Рихса, прибыла сюда для сдачи экзаменов. У меня нет печати.

– Минуту… – В руках охранника появилась большая книга, такая же прозрачная, как и он сам, хотя страницы ее шелестели при перелистывании весьма натурально. – Есть. Абитуриентка Рихса, ваш номер: одна тысяча тринадцать. Печать получите в случае успешной сдачи экзаменов. Проходите… Капитан Корит, третье призрачное отделение. Прошу вас представиться или предъявить печать.

– Юхо Ранта… – раздалось за спиной.

Не дожидаясь соседей, я направилась вперед по длинному коридору в поисках будущего жилища. Дверь с номером «тринадцать» обнаружилась почти сразу. Ключи были в моей сумке, поэтому, облокотившись на стенку, я стала ждать спутников с тележкой. Гном, похоже, даже с приведением нашел о чем поспорить. Я прислушалась и поняла, что он отчитывает охранника, требуя предъявить документы, что-то там доказывающие… Как же я устала! Уже собираясь пойти и надавать Юхо подзатыльников за его дотошность, услышала, как капитан Корит ответил:

– В ваших доводах есть смысл, молодой человек, я обещаю исправить подобное положение дел!

– То-то же! – И гном наконец вкатил телегу с нашими вещами в коридор. – Чего там стоишь, побрякушка? Я думал, ты уже помещения проветриваешь! Что за женщины – пользы ноль!

– Ключи остались в сумке…

– Да-да-да, знаешь поговорку про плохого барда? Никто его не хочет слушать, а все почему? Конечно, потому что лютня плохо звучит… – Продолжая без умолку болтать, Юхо достал свой ключ и, открыв замок, вкатил телегу внутрь. – Уф, ну и вонища! Срочно нужны влажная уборка, проветривание и одомашнивание этой конуры! Я беру комнату по центру, мисси, вы делите между собой боковые. Кухню будем приводить в порядок вместе.

Не дожидаясь нашего согласия, гном схватил свои сумки и прошел в комнату посередине.

– Я его убью. – Рядом со мной, облокотившись на косяк, стояла Лени и стеклянными глазами смотрела куда-то в пространство перед собой. – Он – настоящий зануда. С большой буквы. Понимаешь?

– Еще как! – Вымученно улыбнувшись эльфийке, я взяла свою сумку из общей кучи и двинулась в комнату слева. – Займу эту, если ты не против?

– Валяй! Мне уже все равно, где жить, лишь бы там была постель!

Итак, вот она! Моя комната на ближайшие две недели. Небольшая и, прямо скажем, бедно обставленная: в наличии – одна узкая кровать с тонким матрасом, у окна старенький письменный стол и два стула, еще есть прикроватная тумба и двустворчатый шкаф. Да уж, моя спальня дома была как минимум раза в три больше…

Уронив сумку на пол, я, не помня себя от радости, добрела до кровати и прилегла на минутку…

Глава 4

Конечно, минутка переросла в крепкий здоровый сон без сновидений и других отвлекающих факторов. Разбудили меня непривычное пение петуха и жуткий гомон с улицы, который то затихал, то нарастал с новой силой.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Интересно, скоро ли я привыкну к подобному? Отдернув потрепанную жизнью занавеску, больше похожую на половую тряпку, выглянула наружу. Происходящее меня озадачило.

Всюду сновали толпы народа: парни и девушки самых разных рас и комплекций бегали туда-сюда с тележками и сумками наперевес, ругаясь друг с другом и поминая всех нечистых Эндорры. Так вот оно какое, заселение! Похоже на ярмарку в Мастивире.

Потянувшись и сладко зевнув, я отправилась искать кухню. В коридоре витал потрясающий запах какао, конечно, его заварил наш неуемный Юхо.

– Доброе утро! – поздоровалась вежливо я.

Гном повернулся на звук моего голоса и замер с деревянной лопаткой в руках, внимательно осматривая меня с ног до головы.

– М-да… А теперь скажи честно: ты знаешь, что такое ванная комната и переодевание в чистое – белье?

Я присела на табурет и жалобно проговорила:

– Накорми меня, гном, и я расскажу тебе все, что ты захочешь!

Юхо фыркнул, но подал мне пустую кружку и маленькую железную кастрюльку, полную любимого с детства напитка.

– Пей вот. Эльфийка с собой привезла. А я лепешки бабушкины собираюсь разогреть, скоро будет завтрак. Мы хотели идти в столовую, но ты видела, что творится на улице? Настоящий бардак!

– Видела. А где Лени? – Я с опаской отпила какао и едва не замурлыкала от счастья.

– Пошла в душ, он здесь один на всю нашу квартиру. – Гном брезгливо сморщился и передернул плечами. – Я его два часа с утра отмывал, но все равно к стенкам прикасаться страшно.

– Ты мыл душевую?

– Ну кто-то же должен! – Гном наставительно поднял вверх указательный палец и строго взглянул на меня. – Чистота – залог здоровья! Дальше распределим дежурства между собой. Порядок и организованность – вот, чего не хватает этой казарме. Хотя после тебя я все равно помою все еще раз.

Возмущенно отодвинув кружку, я постаралась защитить свое честное имя и репутацию.

– Ну, знаешь ли! Я всегда принимаю душ перед сном, но вчера так устала, что моментально забылась! Не припомню, чтобы раньше со мной такое когда-то случалось…

– Конечно-конечно… Верю тебе на слово.

Гном отвернулся и тихо хихикнул. Вот же заноза!

Вскочив со стула, пристыженная, я отправилась к себе потрошить свою сумку и коробку, выданную на складе.

Выяснилось, что мама положила мне три новых платья, две пары чулок, несколько пар туфель, три ночные сорочки, большое банное полотенце, зеркальце, ленты для волос, расческу, сменное белье, небольшую сумку с гигиеническими принадлежностями и теплую кофту.

Что ж, спасибо и на этом. Посмотрим, чем порадует завхоз. Разорвав коробку, я стала с удивлением вынимать ее содержимое: две пары узких коричневых брюк, кожаный пояс с ножнами, по две пары белых рубашек – с длинными рукавами и с короткими. Кроме того, там же обнаружились коричневый замшевый пиджак, черная сумка с множеством карманов, белые очень короткие чулки и черная пара мягких ботинок на шнуровке. И как это понимать? Где платья?

Я выскочила из своей комнаты и столкнулась с Лени. Эльфийка выглядела отдохнувшей и довольной. Длинный шелковый халатик и полотенце на голове говорили о том, что она только что вышла из душевой.

– Привет, соня! – Соседка счастливо улыбнулась и осмотрела меня с ног до головы. – А ты что же, так и будешь ходить в этом платье?

– Нет, как раз хотела переодеться, а тут вот! – Я протянула ей один ботинок, прихваченный с собой. – И еще мне брюки положили. И рубашки… Перепутала все завхоз, нужно идти менять.

– Ничего она не перепутала. – Из кухни вышел Юхо, обдав нас запахом выпечки. – Здесь все носят одинаковую форму, независимо от пола и расы. Главное, чтобы размер подошел.

– Как это? – Я шокированно уставилась на кожаную обувку. – Но это же мужские ботинки! И рубашки, и брюки…

– Милочка, то есть заселение в одну квартиру с мужчиной тебя не удивило, а одежда потрясла? – Гном покачал головой, покрытой забавным белым колпаком, чтоб волосы не мешали готовке. – Привыкай, здесь тебе никто поблажек делать не станет. Странная ты: будто не знала, куда поступать собралась.

Ничего не ответив, я развернулась и прошла к себе. Значит, форма. Значит, мужская! Ладненько, главное, без паники.

В течение следующих десяти минут я методично избавлялась от всех украшений-побрякушек, в конце сняв горячий медальон и спрятав его в пустые ножны на поясе.

На душе было тяжело, неизвестность давила, в голове – полный кавардак.

Взяв все необходимое, я пошла в душевую. Не знаю, сколько я там пробыла, но в результате соседи забеспокоились и стали стучать, требуя моего выхода.

– Она там утопилась! Вот зуб даю на отсечение… – Гном сердито пыхтел прямо под дверью. – А мне потом мыться там две недели, вспоминая ее мертвое тело на залитом водой полу!

– Прекрати, Юхо. У меня от тебя голова болит… – хныкала Лени.

Я засмеялась и вышла к соседям, крутясь во все стороны.

– Ну, как вам моя форма?

Гном и эльфийка замерли, потрясенно осматривая меня. Юхо пришел в себя первым.

– Ничего себе! Ты только глубоко не вздыхай, не то пуговка на груди все-таки отлетит.

– Бриана, ты выглядишь как… как…

Эльфийка залилась краской и замолчала.

– Как та, что точно поступит сюда! – Гном хихикнул. – Если, конечно, за прием отвечает мужчина. Слушай, а как ты в брюки втиснулась? Главное, не садись нигде. У тебя белье-то под ними нормальное? Не стыдно народу показать будет?

– Да ну вас! – Краснея, я обняла себя за плечи, жалостливо сообщив: – Мне нужен размер побольше.

– А это какой? – деловито уточнил Юхо.

– Там четверка нарисована.

– Хм, не хотелось бы тебя огорчать, – гном ехидно заулыбался, – но это самый большой размер формы для девушек. Мы там тебе, кстати, лепешек оставили. Ешь.

И тут этот гад откинул голову и громко расхохотался.

– Как это? – Я растерянно взмахнула руками, и пуговка-таки не выдержала, отлетев прямо эльфийке в глаз.

Лени закричала, гном согнулся пополам, держась за живот и беззвучно трясясь от смеха, а я, громко ругаясь, попыталась стянуть чертову рубашку на груди. В этот момент дверь в нашу квартиру открылась без стука.

– Доброе утро, уважа…

На пороге замерли двое: наш черноглазый проректор со своим замом по учебной части, Фарином Снейри.

Юхо резко выпрямился, колпак взмыл в воздух и плавно спланировал прямо к ногам озадаченного магистра Тарлауга. Лени прикрыла левый глаз ладошкой, а второй рукой поправила сбившееся набок полотенце. Ну а я обхватила плечи руками и нацепила на лицо приветливую улыбку.

– Что у вас здесь происходит?! – Профессор Снейри грозно свел брови у переносицы и зашевелил ноздрями. – Что за запах?

– Ой, лепешки не выключил! – Юхо сорвался с места и опрометью бросился на кухню.

– Встать смирно! – Магистр Тарлауг проводил гнома растерянным взглядом и, поравнявшись со своим замом, уставился на нас с Лени. Мы с соседкой переглянулись, сделав вид, что не расслышали команды. – Вы что, не слышите меня?! Вы… А, так это вы! Вместе! Смирно, я вам сказал!

Что мы могли сделать в этой ситуации? Только исполнить приказ.

Моя соседка опустила руки по швам и приосанилась. Полотенце свалилось с ее головы, высвободив целый каскад светлых волос. Левый глаз покраснел и слегка припух. Ну а я…

– Что это такое?! – Магистр Тарлауг внимательно смотрел в незапланированный вырез у меня на груди. – Как это понимать, абитуриентка?!

– Примеряю форму, господин проректор, – выдавила я, продолжая стоять по стойке «смирно» и выставляя гордость третьего размера напоказ.

– Прикройтесь сейчас же!

Я схватила с пола полотенце эльфийки и прижала его к себе, как родное.

– Этих – на особый контроль! – Проректор обличительно ткнул пальцем сначала в меня, потом в соседку. Подумав, развернулся и кивнул в сторону кухни, откуда валил дым и пахло гарью. – Того тоже. Вся компания должна быть под вашим личным присмотром, Фарин! Они мне не нравятся.

Заместитель по учебной части кивнул и строго посмотрел на меня.

– Судя по вашим размерам, нужна мужская форма. – Взгляд профессора метнулся к моей груди и назад к лицу. – Спросите третий размер, думаю, вам подойдет.

С этими словами мужчины вышли, прикрыв за собой дверь.

Из кухни выскочил Юхо.

– Ушли? Жаль, я хотел сделать им ряд замечаний по организации приема и размещения абитуриентов.

Лени снова накрыла левый глаз ладошкой и вымученно улыбнулась:

– Все могло быть еще хуже. Правда ведь?

Я кивнула.

– Конечно, лепешки могли и не сгореть. Тогда Юхо добил бы Тарлауга, и нас выселили бы прямо сейчас. А так неделю-другую еще поживем.

Мы с эльфийкой не выдержали и рассмеялись, а гном махнул на нас рукой и умчался назад, проветривать кухню от дыма.

* * *

Дальше все закрутилось со страшной силой. На замену формы я потратила больше двух часов, так как очередь к складу была немыслимой; затем встретилась с соседями в огромной столовой, где с трудом удалось добыть еды.

После обеда в административном здании повесили первое расписание дня, и, конечно, вся толпа поступающих рванула туда. Оказалось, что единственное событие на сегодня – это распределение по факультетам, и случится оно ближе к полуночи.

Мы с ребятами посовещались и решили провести все оставшееся время с пользой: Юхо снова чистил кухню, Лени подшивала под себя форму, а я снова заснула…

Снов не было, видимо, усталость убила во мне все воображение. Зато проснулась я отдохнувшей и очень голодной. Душка-сосед выделил мне из своих запасов лепешку и чай, которые я проглотила, даже не заметив.

– Ну у тебя и аппетит, мисси! – Гном с половой тряпкой в руках смотрел, как я ем, и поражался. – И главное, все впрок идет, только в нужных местах откладывается.

– Ребята! – В кухню зашла Лени. Глаза девушки горели от возбуждения. – Время дорого! Осталось полчаса до распределения, давайте-ка выходить, еще места занять нужно!

Юхо согласно кивнул, схватил ведро с водой и помчался в душевую. Я встала со стула и повернулась к соседке.

– Все забываю спросить, а на кого ты надеешься учиться?

– Как же? Конечно, на огневика! Мой отец окончил этот факультет и старший брат тоже! Но они посчитали, что я – слабая и не пускали… Ой! – Девушка прикрыла рот ладошкой и испуганно посмотрела на меня. – Не выдавай никому.

– Так я и знал! – Гном снова появился в поле нашего зрения. – Так ты сбежала из дома, чтобы показать родителям, чего достойна?

Ленианель медленно кивнула.

– Я не скажу никому, обещаю. – Юхо впервые на моей памяти улыбнулся. – Тем более у меня – такая же ситуация. Если мы оба поступим, будем учиться на одном факультете.

Я хмыкнула.

– Значит, мои соседи станут оперативно-боевыми магами? Повезло мне со знакомствами.

– Ну а ты?

– Я буду ждать распределения. Хотя подозреваю, что с моими магическими способностями место найдется только на факультете общих преображений.

– Что?

Эльфийка схватилась за сердце.

– Ты чего, совсем больная? – Гном выразительно постучал кулаком по лбу. – Туда же одни психи идут!

– Почему это?

– Ну, я сам вообще-то не знаю, но брат всегда так говорил.

– И мой тоже. – Лени пожала плечами. – Но что именно там не так – никто не рассказывал.

– Что ж, если мне повезет сдать экзамены, – узнаем.

На этой оптимистичной ноте мы разбежались по комнатам переодеваться. Тогда же я вынула медальон и решительно вернула его на шею, заправив под одежду. Пусть станет моим талисманом!

* * *

Весь периметр плаца был оцеплен абитуриентами и адептами академии, гул стоял невероятный. Схватив Лени за руку, я пробиралась через толпу, чтобы оказаться поближе к месту, где расположилось наше будущее руководство. Юхо сразу приотстал от нас и сбежал куда-то.

Пристроившись рядом с высоким парнем не из людской расы, я, вытянув шею, рассматривала окружающих. Кого здесь только не было! А уж какие ребята – глаз не отвести…

Что-то я давно Глебушке не писала, как он там, интересно?

– Внимание!

Голос заставил вздрогнуть и закрутить головой в поисках его обладателя.

Все вокруг стихло.

На крыше административного здания появился мой ночной кошмар – проректор Тарлауг. Черты его лица были смутными, словно размытыми, но я точно знала – это он.

– Добро пожаловать в Академию Развития Мастерства и Общих Навыков! – пророкотал мужчина. – Сегодня наши ряды снова пополнятся молодыми людьми и девушками, а мы постараемся открыть их таланты, дать им необходимые знания и воспитать из них достойных граждан Эндорры!

Толпа снова загудела и зааплодировала. Однако вместо того чтобы продолжить речь, магистр развернулся и медленно ушел в тень. Крыша опустела. Снова все стихло.

– Друзья мои! – снова заговорил Тарлауг теперь уже откуда-то с плаца.

Толпа адептов напротив заволновалась, все стали расступаться. В образовавшемся проходе стоял он! Проректор хитро улыбнулся и двинулся вперед. Никогда бы не подумала, что ему свойственно так улыбаться…

– В нашей академии есть несколько правил, которые вам следует знать! – Мужчина шел медленно, но уверенно, а мы внимали каждому его слову. – Первое: слушаться руководящего состава безоговорочно! Второе: хранить тайну о том, чему, кто и зачем здесь вас обучает. Третье: не доверять своим ушам, глазам и ощущениям. Запомните раз и навсегда: все может оказаться иллюзией! Лишь холодная голова и здравомыслие помогут вам закончить обучение.

Магистр снова хитро улыбнулся и подошел к своим замам, о чем-то заговорив с ними. Пока мы ждали продолжения речи, кто-то одиноко зааплодировал со стороны медблока.

И кто же там стоял? Снова магистр!

– Прекрасная речь, спасибо! – Тарлауг картинно похлопал одной ладонью по другой и громко продолжил: – Я надеюсь, что в этом году количество абитуриентов не уступит их качеству. Было бы очень неприятно в первый же год отправить всех вас по домам.

Народ заволновался, все стали громко обсуждать происходящее, перекрикивая друг друга.

– Тихо! – Среди наших будущих руководителей стоял потрясающий блондин в черных одеждах. Он-то и решил урезонить толпу. – Магистры, вы не могли бы подойти сюда? Адепты нервничают… Спасибо! Так, первый уже здесь, второй тоже, а вот и вы, Донна. Прекрасное выступление с крыши, благодарю вас. Хотя голос я бы сделал немного грубее, а волосы у вас с зеленоватым оттенком.

– В последний момент не нашли важного ингредиента, магистр, – ответил один из Тарлаугов. – Пришлось импровизировать.

– Понимаю. Что ж, я вами доволен, ступайте к своим одногруппникам.

Три проректора академии, совершенно одинаковые внешне, проследовали к толпе старшекурсников и были встречены поздравлениями и смехом.

Настоящий Тарлауг тем временем говорил:

– Итак, внимание! Сегодня я решил не учить вступительную речь. Как вы уже поняли, это обязательство легло на плечи ребят с курса факультета общих преображений. Так нередко поступают сильные мира сего. Они используют двойников настолько часто, насколько позволяют их кошельки. Кроме того, в команде с двойником работает профессиональный защитник, он же оперативно-боевой маг и профессиональный следователь, он же некромант. Сразу говорю: работы у тройки много. Она будет нелегкой и в основном неприятной. Теорию тут же закрепляем практикой. Но уж если отучитесь – обеспечите себе хорошее будущее. А теперь приступим к отбору! Севейрулис огунум патрус!

В центре плаца загорелся небольшой круг. Пламя медленно разрасталось в стороны и вверх, а я не могла отвести завороженного взгляда от этой потрясающей картины. Оранжевое зарево танцевало для нас, выгибалось, преображаясь от малейшего дуновения ветра…

В какой-то момент я поймала себя на том, что стою, задержав дыхание, не смея пошевелиться. Шумно выдохнув, передернула плечами, случайно задев кого-то рядом.

– Простите.

– Ничего, я тебе потом на ногу за это наступлю, – последовал ответ.

Я неосознанно кивнула и только потом поняла, что же мне сказали. Повернув голову, увидела молодого парнишку. Он смотрел на огонь в центре площади, делая вид, что не замечает моего осуждающего взгляда.

Что ж, я терпеливая, могу долго на совесть давить. Главное, чтобы она все-таки обнаружилась.

– Долго будешь пялиться? Так и дырку просмотреть можно, – не выдержав, произнес этот хам спустя десяток секунд.

Внешне он не представлял собой ничего особенного: среднего роста, нос длинноват, губы вроде обычные, лицо овальной формы. Невзрачный – вот самое верное определение. Зато гонору – хоть отбавляй.

– Смотри вперед, там что-то потрясное происходит, – снова заговорил парень.

– Сам смотри.

Он наконец обернулся. Глаза оказались карими, а губы – тонкими.

«И правда невзрачный, – подумала я. – Через десять минут его внешность сотрется из моей памяти. Будто и не встречала никого».

– Я – Торниус. Для таких настырюг, как ты, – просто Торн, – сказал парень, после чего улыбнулся. И я вдруг поняла, что забыть его теперь станет несколько труднее, чем думала раньше. От простой, казалось бы, улыбки его лицо словно озарилось светом, а в глазах засверкали смешинки, преобразив невзрачность в нечто по-настоящему располагающее к себе.

Не сдержавшись, я улыбнулась в ответ:

– Бриана. Для таких наглецов, как ты, – уважаемая Бриана.

– Прекрасно, вот и первая знакомая в этом бедламе. – Мне подмигнули и кивнули в сторону центра площади. – А теперь давай вернемся к просмотру огневого шоу? Там и правда происходит что-то интересное.

На этот раз я поверила. И не зря.

Действительно, пламя больше не плясало на ветру, оно приняло очертания золотого дракона, от которого во все стороны рассыпались столпы искр.

– Так начнется отбор! – донесся до нас голос проректора, и по моему телу промчалось стадо мурашек, растоптав хорошее настроение и веру в светлое будущее.

Ох, что же будет дальше?

А дальше начался кошмар.

Я люблю смотреть на огонь со стороны – он завораживает, успокаивает… Но входить в огонь?! Увольте.

Именно поэтому, глядя, как абитуриенты выстраиваются в очередь и, словно овцы на заклание, идут к горящему дракону, я попятилась назад.

– Аккуратно, уважаемая Бриана! Это я должен был наступить тебе на ногу. Помнишь? – Торн заглянул мне в лицо и снова улыбнулся. – Испугалась? Все – иллюзия, помнишь? Не верь глазам своим, верь здравому смыслу. Давай рассуждать логически: ты чувствуешь жар от этого кострища?

Я постаралась отрешиться от страха и прислушалась к собственным ощущениям. Спустя пару секунд отрицательно мотнула головой.

– Вот видишь? – Торн подхватил меня под локоток и повел дальше, вслед за остальными поступающими, приговаривая: – От настоящего костра нам бы уже дышать нечем было. Ну же, уважаемая Бриана, включай голову.

Я засмеялась и согласно кивнула, осматриваясь по сторонам. Позади заметила Лени. Она шла с огромными от азарта глазами, а перехватив мой взгляд, сделала вид, что хлопает в ладоши и визжит. Я показала большой палец, поднятый вверх, и отвернулась. Мне бы ее энтузиазм!

Когда первый парень вошел в огонь, движение вперед приостановилось, все замерли в ожидании. Спустя минуту бледный-бледный эльф появился снова и громко, с ноткой истерики в голосе сообщил:

– Эстиль эль Ануриль, факультет криминалистической некромантии.

– Прекрасно! Поздравляю вас, Эстиль! – Очень красивая молодая женщина вышла вперед, оставив за спиной проректора и его замов. – Меня зовут шесми Кириана Виннэр! Я – руководитель выбранного для вас факультета. Прошу, отойдите на свободное место и дождитесь окончания отбора.

Я присмотрелась к говорившей и почувствовала себя не в своей тарелке. Она была действительно красива: огромные фиалковые глаза, маленький точеный носик и большие пухлые губки. Кожа идеальная – ни веснушек, ни родинок. И все это великолепие обрамлено густыми блестящими волосами, доходящими до плеч. Форма на женщине была такой же, как на всех остальных.

Женская ревность тут же подняла во мне голову, заставляя инстинктивно поправить рубашку и прическу.

Пока приводила себя в порядок, пропустила, как вошел следующий поступающий. Зато выход этого орка услышали все. Он громко и витиевато ругался, причем не стесняясь ни нас, ни будущих руководителей.

Магистр Тарлауг слегка взмахнул рукой, и парень замолчал, ошалело оглядываясь по сторонам. Спустя минуту, когда он успокоился, заклятие сняли, и орк заговорил.

– Я не собираюсь учиться каким-то там превращениям! Я приехал сюда, чтобы стать оперативником!

Вперед вышел сам проректор и указал парню на крышу административного здания.

– Решения Видящего неоспоримы. Идите туда, если не согласны с нашими правилами. К порталу. Однако если решите остаться, вам предстоит обучение на моем факультете.

– Я… Я не знаю… Мой отец…

Орк растерянно смотрел по сторонам, кажется, ожидая, что кто-то примет решение за него.

– В таком случае – прощайте, нерешительности здесь места нет.

Магистр вернулся на прежнее место, а парень развернулся и направился в сторону казарм, скорее всего собирать вещи.

Дальше дело пошло быстрее: поняв, что делать, ребята входили в огонь и возвращались, громко объявляя выбранный для них факультет. До наступления моей очереди попались еще трое не согласных с решением дракона, они тоже ушли. И вот Торн отпустил мой локоть, подмигнул и уверенно двинулся вперед. Я затаила дыхание и стала считать про себя удары сердца. На тридцатом ударе огонь всколыхнулся, и парень вышел назад.

– Торниус Эгер, – уверенно произнес он. – Факультет общих преображений.

– Добро пожаловать! – Магистр Тарлауг впервые на моей памяти ухмыльнулся. – В случае поступления буду рад видеть вас на своем факультете.

Парень кивнул и отправился назад. Наступила тишина. Я смотрела на Торна, уверенно шагающего к месту нашей первой встречи.

– Следующий!

Лени подтолкнула меня в спину. Я вздрогнула и огляделась. Ну конечно, пришла моя очередь!

На негнущихся ногах я заковыляла к огню, уговаривая себя не бояться. Последний шаг дался особенно тяжело, но, сделав его, я очутилась в совершенно другом месте. Бескрайняя равнина была усыпана цветами, теплый ветер ласкал кожу, перебирал мои растрепавшиеся волосы, словно успокаивал… Однако стоило расслабиться, как все изменилось: земля покачнулась под ногами, цветы превратились в сотни репейников, больно впивающихся в кожу, а ветер усилился, погнал меня вперед, в неизвестность.

Сопротивляясь, я припала к репейнику и вцепилась в него голыми руками, не желая двигаться с места. Громко поминая чертей и лешего, поползла навстречу разгулявшемуся урагану, старательно оглядываясь в поисках стихийника, устроившего все это. С любой нелюдью можно договориться, и с этим, несомненно, тоже… Только нужно придумать, что ему предложить. И снова все стихло.

– Поднимайся, Бриана. Факультет общих преображений, бесспорно, – сообщил некто неведомый.

Я медленно встала и огляделась. Позади мерно горел огонь, а впереди на меня с любопытством смотрели черные немигающие глаза.

– Бриана Рихса, – мой голос слегка дрожал, – факультет общих преображений… Бесспорно.

Глава 5

Небольшая компания из неравнодушных собралась на нашей кухне. Я, мои соседи, Торниус и потрясающий красавец – заведующий факультетом оперативно-боевой магии, наш будущий преподаватель. Мастер Ругир Мун.

Все мы пытались убедить Лени, что жизнь продолжается.

Дело в том, что наша прекрасная эльфийка, выйдя из огня, тихо и равнодушно сообщила, что поступает на факультет некромантов. Ее поприветствовала их заведующая – шесми Кириана Виннэр – и предложила пройти назад, ожидая окончания распределения. Девушка так и поступила. Стояла она спокойно, даже улыбалась иногда… Но, как только всем абитуриентам вручили листки с будущим расписанием экзаменов, что-то изменилось. У Лени случилась самая настоящая истерика. Больше всего досталось Торну – просто он стоял ближе всех. Сейчас парень сидел, прикрывая левое ухо и отодвинувшись подальше от будущей некромантки.

А тогда, на плацу, спешно схватив эльфийку, я, Юхо и Торн потащили ее к нашей казарме. Однако по пути перед нами возник восхитительный Ругир Мун. Высокий, широкоплечий, с огромными синими глазами и короткими черными волосами, с удлиненной по последней моде челкой…

Лени сразу стала спокойнее, глядя на такое прекрасное лекарство от всех бед. Зато, когда парень представился заведующим факультета оперативно-боевой магии, эльфийку, мечтающую учиться именно там, прорвало с новой силой. Не предупреждая, Торн передал истеричную даму с рук на руки профессионалу и перебежал мне за спину. На вопрос, все ли с ним в порядке, парень ошалело потряс головой и ответил:

– Нормальные порядки. В брошюре все расписано, потом посмотрим.

Я кивнула и решила, что тоже буду держаться от Лени подальше, – глухота мне точно ни к чему.

И вот мы все стояли на маленькой кухне, слушая сладкоголосого Ругира. Он искренне, по-доброму улыбался и, приобняв затихшую на радостях Лени, рассказывал байки о том, как поступали другие ребята в разные годы. Чего они ждали и как сильно разочаровывались. Ведь с драконом не спорят. Даже шесми Кириана, оказывается, поступала в академию с надеждой стать оперативницей. Однако дракон-Видящий распределил по-другому, и, судя по ее успехам и продвижению по служебной лестнице, – не прогадал.

Я вспомнила писаную красоту той самой Кирианы и снова почувствовала укол ревности – потому что нельзя быть такой красивой! Это неестественно… и несправедливо! Почему этим драконам (а она точно из их расы, как и привезший меня сюда Ратмир) от природы дается все, а другим – лишь малые крохи?

Себя я уродиной не считала, да и в середнячках никогда не значилась – в селе вообще была в первой пятерке самых-самых, но всегда хотелось что-нибудь улучшить.

Эх, если бы Ратмир не советовал в случае беды обращаться именно к шесми Кириане, я бы ее сразу невзлюбила и обходила стороной… Просто так, из женской гордости. Но мой сопровождающий, по словам отца, человек надежный, а значит, дракониху он знает. Может быть, они даже близки…

Пока я размышляла, моя соседка окончательно успокоилась и даже засияла счастливой улыбкой. Похоже, это послужило «звоночком», и мастер Мун поднялся, поставив враз погрустневшую Лени на ноги.

– Ребята, сегодня у меня еще много дел. Прошу вас, присмотрите за девушкой, не давайте ее прекрасным глазам печалиться, – сказал он с легкой улыбкой. – А вы, Ленианель, послушайте: Видящий выбирает для нас ту специальность, которая больше всего подходит нам по физическим, умственным и духовным показателям. Пока я вижу прекрасную плаксу. Вы уж простите, но раз дракон выбрал вас для факультета некромантов – значит, так должно было случиться. Не нужно слез, проявите себя с лучшей стороны. Вы ведь хотите остаться в академии? Прекрасно. В таком случае чаще улыбайтесь и побольше занимайтесь. Все вы. До скорой встречи. Мой предмет есть на каждом факультете, так что непременно увидимся.

И он, подмигнув, вышел. А мы с соседкой еще минуту продолжали смотреть на дверь в надежде, что восхитительный Мун вернется. От столь приятного занятия нас оторвал гном. Юхо снова начал громко хохотать, тыкая в нас толстыми пальцами, не сдерживаясь и не прячась:

– Ну, вы даете, мисси! – сквозь смех говорил он. – Вы так на каждую смазливую мордашку будете таращиться? Торн, ты видел? Да они ему сапоги вылизали бы, если бы он приказал! Вот готов поспорить на дежурство в ванной!

Я тут же покраснела и уставилась в пол.

– И что? – Лени, не растерявшись, подскочила к гному и, слегка нависнув над ним, гневно блеснула глазами. – Мы – свободные женщины! Куда хотим, на того и смотрим! Да, Брианка?

Я думала, что сильнее покраснеть уже невозможно, но… Какой конфуз!

– Э… Я, пожалуй, пойду к экзаменам готовиться. И письмо жениху напишу. Он у меня служит, – сказала тихо.

– Это не тот ли, что письмо подписывает «для БриЯнки от Глеба»? – Гном хихикнул и засунул руку в один из карманов штанов. – Вот. Прости уж, забыл сразу отдать, БриЯнка. Почта пришла в обед, а тебя не было дома. Я и взял.

– Дай сюда!

Выхватив из рук смеющегося Юхо маленький квадратик, я бросилась к окну и, несколько раз глубоко вздохнув, открыла послание жениха.

«…Привет БрианАчка тут такое делА. Я кажиЦа жИнюсь. Ты ее не знаИш она повариха у нас на службИ в буфетИ. Любит миня, ждет рИбенка. НИ обижайся, ты красивая и умная и воАбще но вышло так. Прости и всегда Абращайся если там чЕВо. Надеюсь ты нИ станИш сильнА плакать, мы очень давно не видИлись и любовь прАшла. Щастья тИбе. Твой Глеб…»

Я привыкла перечитывать письма жениха, но никогда не читала одно и то же десять раз подряд. Все еще не веря в написанное, обернулась и пристально уставилась на притихшего соседа.

– Как получилось, что письмо нашло меня? Мы же в секретном месте.

– Очень просто, – ответил он деловито. – Письмо отправлено на твое имя по платному вестнику. Такое обязательно находит адресата, вот и добралось, несмотря на запреты. Хотя проверку наверняка прошло. Сюда раз в неделю письма передают, и от нас почту забирают. Женишок твой немало потратил, чтоб писульку эту прислать. Любит небось сильно.

– Угу. А почему оно мятое такое? И край надорван?

– Почему-почему… Хотел глянуть одним глазком, кто это тебе такой грамотный пишет.

Юхо не выглядел смущенным, скорее, был огорчен тем, что ему не удалось прочесть послание Глеба. Или удалось?!

– И как? Получилось?

– Нет. Передумал. Да и чего я там не видел? Небось беснуется уже, что ты себе здесь замену ему найдешь! И не зря! Вон глаза как заблестели при виде заведующего моим отделением!

Я кивнула и присела на табурет. Прикрыв глаза, облокотилась на стол и стала думать, почему так вышло. Меня бросили. Сообщили о факте расставания письмом. Нет. Запиской! С кучей ошибок.

Глеб особенным умом никогда не отличался, но и дураком вроде не был. Красивый, сильный, смелый парень. Когда он меня выбрал перед уходом на службу, мне позавидовали все девчонки. Он научил меня целоваться и подарил золотое кольцо с красным камешком в виде сердца. А потом были мои длинные письма и его короткие редкие ответы. Была ли вообще любовь? Не знаю. Разрыва сердца от расставания я не ощутила. Но вот обидел он меня сильно.

– Брианочка, ты чего? – Лени подсела ко мне, предварительно грозно зыркнув на Торна и отобрав у него табурет. – На тебе лица нет. Случилось что-то?

– Бросил, что ли? – Юхо чуть подался вперед.

Я молча насупилась.

Гном хлопнул пухлыми ладошками и пытливо уставился мне в лицо.

– Что, правда? Вот так, прислав писульку на клочке бумажки? Ну ты и неудачница!

Этот гад засмеялся.

Я девушка мирная, спокойная, в жизни мухи не обидела… Мухи не обидела, а гнома задушить попыталась.

Разнимали нас долго и мучительно, травмы остались у всех. Торн уходил, громко ругаясь на языке троллей, что было очень удивительно для интеллигентного с виду парня. Юхо гладил больную шею и обещал жутко отомстить. Лени клялась стать лучшей некроманткой, поубивать нас всех и сделать из наших тел послушную зомби-прислугу. Ну а я… Я перестала злиться на теперь уже бывшего жениха и пошла искать что-нибудь холодное, дабы чуть успокоить боль у распухшего глаза.

Приложив к лицу мокрую тряпку, достала из кармана брюк две смятые бумажки – письмо от Глеба и расписание экзаменов. Подумав, не утерпела и еще несколько раз прочла злополучное послание. Что там за повариха такая? Эх, посмотреть бы ей в глаза да оттаскать за космы… Тряхнув головой, я откинула кровожадные мысли и присела на кровать, чтобы посмотреть расписание.

Итак, что мы имеем?

Первый экзамен – через неделю: основные законы Эндорры и краткая историческая справка к ним. Второй экзамен спустя еще три дня – физическая и боевая подготовка. Третий через два дня – специальное задание для первого курса. Что ж, неплохо. Историю я знала всегда, хотя и неважно. Даты стираются из моей памяти так же, как названия городов, селений, рек и подобной ерунды. Придется писать подсказки. А законы я знаю хорошо, только в номерах путаюсь… Точно, только подсказки спасут!

Оглядевшись, я вдруг затосковала, вспомнив дом и маму. Как она там без меня? Я так привыкла делиться с ней своими переживаниями и страхами…

– Мама-а-а!

Крик эльфийки из соседней комнаты заставил меня подпрыгнуть на месте. Похоже, не только я скучаю по дому. Или дело в другом?

Выскочив из своей комнаты, я толкнула дверь Лени и замерла. Сзади в меня врезался Юхо. Вытаращив глаза, мы вдвоем смотрели на нашу соседку, лежащую на полу в позе звезды.

– Ты что это, совсем из ума выжила, некромантка чертова? – Гном юркнул мимо меня и подошел вплотную к нашей крикунье. – А ну, вставай, нечего больную изображать! Все равно ухаживать за тобой нам некогда, у меня первый экзамен через неделю. Физическая и боевая подготовка.

– А у меня основные законы Эндорры и краткая историческая справка к ним. – Я печально опустила голову. – Без записок с подсказками не обойтись, так что я с самого утра в библиотеке буду.

– Вам не понять… Мне сдавать флору и фауну Эндорры! – Эльфийка протянула гному зажатый в руке листок со своим расписанием. – Это конец. Что вообще такое эта флора? И кто такая фауна?

– Ты серьезно?

Я отняла у Юхо листочек и перечитала – все верно, флора и фауна.

– У меня, слава богам, подобных предметов нет. – Передернув плечами, вернула записку эльфийке. – Травки там всякие я еще знаю, но вот их типы, виды и…

Гном прервал меня громким смехом.

– А ты готовилась стать огневиком, так ведь? Вот тебе и эльфийка! Слетишь на самом простом! Представляю, как тебя дома встречать будут.

– Юхо! – Я со всей силы наступила на ногу зарвавшемуся соседу. – Уходи, если не можешь помочь или хотя бы помолчать.

– Помочь? Это может только она сама. Вместо того чтобы валяться здесь и звать мамочку, нужно учить… Ну, или писать подсказки. Плакса и есть плакса, правильно мастер Мун сказал.

В гнома полетел тапок, затем второй.

– Истерички!

Улепетывая, Юхо умудрился все-таки показать нам неприличный жест и захлопнул дверь.

– Не расстраивайся раньше времени. – Я присела рядом с босоногой девушкой и, взяв ее за руку, напомнила: – Меня вот парень бросил. Он, видишь ли, полюбил повариху. А она уже и ребеночка ждет… Пишет, мол, не держи зла, так получилось.

– Да, вообще, козел!

– Вот, а говорила, что не знаешь фауну Эндорры, – поиграла я бровями.

Мы переглянулись и засмеялись.

– Спасибо тебе, Брианка, хорошая ты. Пойдем завтра покорять библиотеку вместе? Вдвоем все веселее, правда?

– Конечно!

* * *

Ну, уж если вдвоем веселее, то с тремя сотнями абитуриентов – вообще прекрасно! Сказать, что нас с Лени затолкали и оглушили, – это не сказать ничего. Гомон стоял страшный, беспорядок жутчайший, а уж что творилось на полках! Они были практически опустошены…

Героически прорвавшись к местам, где все еще виднелись корешки книг, я стала забираться на лесенку. Эльфийка меня страховала и попутно ругала конкурентов. Добыв по три здоровенные энциклопедии, мы не без труда пробрались на второй этаж.

Тишина там, наоборот, оглушала. Ее разбавляли лишь редкие грустные вздохи, шелест страниц и нервное сопение поступающих.

О, черные гоблины, дайте мне сил и терпения… и памяти побольше!

Так потянулись жутчайшие дни в моей жизни. Впрочем, не только дни, ночами я тоже учила, а когда все-таки делала перерывы для сна, мне снились кошмары с черноглазым проректором в главной роли.

Торн присоединился к нам на третий день, как только зазубрил единственную доставшуюся ему книгу. Я с отчаянием писала все новые и новые подсказки, а Лени как-то магичила, чтобы бумажки становились в разы меньше и с них было удобнее незаметно списывать текст. Сразу стало очевидно, что эльфийка в этих вопросах весьма подкована.

И вот наступил вечер перед тем самым днем. Я сидела, запершись в своей комнате, и лихорадочно перебирала свои мини-подсказки, стараясь при этом еще и запомнить хоть что-то. Устав от этого безнадежного занятия, махнула рукой и отправилась выпить перед сном любимого какао. На кухне сидел Юхо. Ну как – сидел? Скорее, полулежал-полусползал со стула. В общем, гном был не похож на себя совершенно.

– Что с тобой? Ты заболел?

– У-у-у…

– Юхо, давай вызовем лекаря? Хочешь, я сбегаю?

– Нет, это все последствия тренировок. Я себя измучил. Сегодня особенно переусердствовал. Руки вот совсем не могу поднять.

Гном сморщился и сполз вниз еще на пару дюймов, теперь его голова покоилась на середине спинки стула.

– Ты меня пугаешь…

– Ну, так я же будущий безопасник, я должен внушать этот, как его там?..

– Страх? Уважение? Жалость?

– Все, кроме последнего. Подай руку, будь хорошей девочкой. Ай, молодца. Хорошо, что в тебе весу перебор, зато сильная вон какая, не то что это тощее недоразумение из третьей комнаты.

Я пропустила мимо ушей замечание про мой вес и задумчиво покосилась на дверь.

– А где, кстати, Лени? Неужто уснула?

– Ага, держи карман шире – прошляпила ты подругу. Она минут десять назад приходила ко мне за веревкой, до этого мыло просила. И в ванной заперлась. Не будет у нас эльфийки-некроманта, зато будет красивый призрак с длинными ушками.

Бросив этого зубоскала на полпути, я побежала к ванной комнате. Стучать не стала – не люблю терять время зря – сразу разбежалась и всем телом навалилась на дверь.

Потом мне объяснили, почему я так легко попала внутрь – просто было не заперто.

Однако летела я красиво, разинув рот и размахивая руками. Приземлилась прямо у душевой, об нее и головой приложилась. Синяк, который только прошел, вернулся обновленным.

Засыпала я с повязкой на голове, пропитанной уксусом и валерьяной, – это Юхо расстарался, сопровождая все словами:

– Ты выглядишь еще хуже меня, не думал, что такое возможно. Может быть, тебе стоит завтра давить на жалость? Ну-ка, посмотри на меня жалостливо? Ох, е-мое! Теперь кошмары всю ночь видеть, чудище ты деревенское. Иди спать, на сегодня травм хватит!

Что касается Лени… Она стирала свое белье. Впервые сама… С мылом. А затем натянула веревку и развесила на ней мокрые вещи. И почему мне это сразу в голову не пришло?..

* * *

…Утро было сумасшедшим: мы трое, полностью разбитые после бессонной ночи, с красными глазами и пустотой в головах разбрелись в разные стороны.

Я обернулась и крикнула в спины соседям:

– Удачи вам сегодня!

– Удача – для дураков! – махнул рукой Юхо.

– Только она мне и поможет, – едва слышно пробубнила Лени.

Постояв еще немного, я поняла, что мне удачи никто желать не собирается, и пошла так, надеясь лишь на авось. В этот страшный день я выглядела соответствующе: форма мятая – погладить не успевала; волосы едва причесаны, под глазом огромный синяк, нос распух… Эх, где наша не пропадала, пора идти сдаваться!

У административного здания, где был назначен сбор моей группы, меня ждал Торн. Он был заметно бледнее обычного и все время листал прихваченную с собой книгу. Разговора у нас, конечно, не получилось: Торн читал, я грызла остатки ногтей, то и дело проверяя подсказки под рубашкой.

Спустя десять минут, когда некоторые уже еле держались на ногах от стресса, в проеме двустворчатой двери появилась милая старушка. Она была маленького росточка, волосики серенькие и зачесаны в тоненький хвостик, глазки маленькие, личико в морщинках. Ее темно-синее платье до середины щиколоток напомнило мне платье мамы времен ее молодости.

– Милые мои, пора нам всем познакомиться! Меня зовут профессор Жернь, – вещало это странное создание тоненьким скрипучим голоском, от которого у меня почему-то мороз пробежал по – коже.

Старушка прикрыла глаза и, слегка приподняв голову, продолжила:

– Мы станем часто видеться, ведь именно я буду преподавать у вас один из важнейших предметов – «Видения и анализ ситуации». Но только в том случае, если вы поступите, конечно!

– Поступим, ведь нас выбрал дракон! – Здоровенный орк стоял среди нас и нагло улыбался, будучи полностью уверенным в своей правоте.

– Э нет, дорогуша. Дракон вас лишь распределил по способностям! – Бабуля раскрыла маленькие глазки и обежала ими парня с ног до головы и назад. – Вас больше тридцати, а поступят лишь десять. Таков порядок. Ну, хватит бесед попусту, идемте за мной, зайчики!

Молча переглянувшись, мы пошли за преподавателем к лестнице, а затем вниз.

– Удивительно, неужели экзамены будут проводить в подвале? – тихо спросила я у Торна.

– Не думаю, что так. Надо проверить, – ответил он, лихорадочно листая учебник.

Я вздохнула и отстала от парня.

– Здесь, дорогие мои котики, я должна сказать два слова о правилах. – Бабулька остановилась, снова задрала голову и прикрыла глаза. Менторским скрипучим голоском она просветила нас насчет главного: – Не шуметь, не толкаться, не болтать попусту… Что еще? Ах да! Почти всех вас отчислят после третьего экзамена, поэтому пока мне незачем засорять память вашими именами. Договорились, милые?

Новая ласковая улыбочка и… бабулька дернула немощными ручками за огромную литую дверь. Та с легкостью подалась навстречу.

– За мной, птички мои, хватит щелкать клювиками. Наша аудитория – под номером «шесть».

Оказавшись в длинном прямоугольном холле белого цвета, я даже поморщилась – слишком все было чистое и пустое. Двери также были белыми и почти сливались со стенами. Остановившись у шестой по счету, профессор Жернь что-то шепнула, и вход открылся. А внутри все такое же белое. Кошмар. Покажите мне того, кто занимался оформлением, и я засмею его с ног до головы!

– Белый – цвет, нейтрализующий уныние и панику. Это цвет равновесия, – словно услышав мои мысли, проговорила профессор. – Плюс здесь немного помагичил наш проректор. Так что когда будете готовить ответы, головы ваши сосредоточатся на деле, а не на страхе.

Я пожала плечами. Все равно глупо делать всю комнату в одном цвете, тем более в таком. Осмотревшись, убедилась, что это большой кабинет для занятий, похожий на тот, что был в моей школе. Столы и стулья для поступающих и преподавателя, большая деревянная доска для написания тем… Только окон не было.

– Расселись? Чудесно, выходите по одному и тяните билетики, птички мои. Дорогуша с огромным синяком на лице! Да, ты. Садись-ка передо мной, ты не внушаешь мне доверия.

Я пересела вперед, попрощалась мысленно с поступлением и стала ждать новых указаний.

– Спасибо, зайка, так-то лучше.

– О! Что это такое?! – Тот самый орк, что блистал самоуверенностью у входа, теперь сидел на последней парте и, округлив глазищи, смотрел в сторону.

Я посмотрела в том же направлении. О боги! Посреди белой стены, прямо напротив входа все четче выплывала картинка: я с огромным синяком и злыми глазами иду к первой парте.

Профессор Жернь захихикала:

– Система безопасности, котятки мои. Здесь даже стены следят за вами, и все, что им покажется подозрительным, будет появляться на них незамедлительно. Так что подсказки, магия и разговоры – под запретом. А теперь, когда мы выяснили этот вопрос, подходите по одному. Начнем с тебя, пампушечка.

Я вскинула глаза на бабульку, уже начиная тихо ее ненавидеть. Впрочем, если не повезет, то и видеться нам больше не придется.

– Билет номер тринадцать, – сообщила я громко, возвращаясь на место, уже совершенно ни на что не надеясь. Сзади пронеслась волна шепота. Я оглянулась – на стене, неподалеку от моей картинки, появилось новое изображение: красавчик дроу тянется к карману своих брюк.

– Давайте мне ваши подсказки, голубчик, – профессор Жернь ласково улыбнулась. – Следующая попытка списать или поговорить закончится вашим отчислением. Понимаете? Чудесненько. Следующий, проходите за билетами.

Тихо призвав всех гоблинов свалиться на голову этой бестии, я обреченно вздохнула и прочла вопросы в своем билете.

«Законы: номер и дата закона о запрете применения плавунцов в магии.

Историческая справка: Королева Анна Великая, внешность, стиль поведения, стиль одежды».

Это что, издевательство? Кто вообще такие плавунцы?! О, святые гоблины, как же я хочу вернуть время назад и послать того барда с его медальоном к лешему!

Я решительно поднялась и направилась к престарелой старушонке, называющей себя профессором. А что? Перед смертью не надышишься.

– Деточка, ты что, уже решила нас покинуть? – Бабулька со звучной фамилией Жернь осклабилась и указала мне на выход. – Вон там дверь, милая. Иди, не мучайся.

Ну, это уже вообще ни в какие ворота не лезет!

– Вообще-то я готова отвечать, профессор Жердь.

По кабинету прокатилась волна шепота. Преподаватель сдвинула остатки бровей к переносице и переместила палец левее, теперь она показывала на стенку рядом с доской.

– Тогда вам туда, словоохотливая вы моя, сдавать будете комиссии во главе с магистром Тарлаугом. Я лишь присматриваю за вами сегодня, и фамилия моя Жернь, солнышко. Если бы вы поступили, пришлось бы запомнить. Эй, блондиночка за третьим столом, принеси-ка мне свой писчий набор, я уберу оттуда все лишнее. Иди сюда, не бойся, разве я похожа на того, кто может обидеть?

Еще как! Передернув плечами, я развернулась и подошла к очередной белой двери. Ох, боги, я не часто молюсь вам… Вернее, я вообще не молюсь обычно, но сегодня обратите на меня свой взор! Мне бы очень не помешала помощь!

Это была маленькая черная комнатка с длинным столом, за которым сидела комиссия в лице самого черноглазого, его зама по учебной части – Фарина Снейри и Ругира Муна собственной персоной. М-да, если перед кем-то я и не хотела опозориться, то все они сегодня здесь.

Задрав подбородок повыше, я прошла к единственному свободному стулу у стены. Села и молча уставилась на своих палачей.

Эти гады тоже никуда не спешили. Мун улыбался мне, Снейри откинулся на спинку стула и стал внимательно меня рассматривать, ну а Тарлауг и вовсе прикрыл глаза и, кажется, собрался заснуть. Ну – ладно!

– Меня зовут Бриана Рихса.

– Ага. – Фарин Снейри открыл какой-то журнал на своем столе и нашел нужную страничку. – Уровень дара практически нулевой, добрая, умная, находчивая. Выросла в селе, но образование получила неплохое. Имеет прекрасные задатки для того, чтобы стать мастером преображений. Как видите, мы многое знаем о вас, и не стоит так удивляться, поберегите больной глаз. Единственное, чего мы не знаем, это номер вашего билета. Просветите нас, Бриана?

– Ну, хоть что-то осталось лично при мне, – буркнула я, чувствуя себя преступником на допросе.

Черноглазый недовольно сморщился, двое других ухмыльнулись. Я поджала губы и попыталась разгладить на коленке смятую бумажку с воп-росами.

– Номер билета, пожалуйста, – поторопили меня.

– Тринадцатый.

– Прекрасно. Итак, Бриана, расскажите нам, кто же такие плавунцы? И почему их запретили? Да, и номер указа не забудьте.

Вот уж попала так попала. А главное, сижу, ничего не знаю, а в голову всякий бред лезет. Потому что вспомнила вдруг, как на меня этот надменный магистр упал из портала – тогда он на несколько мгновений превратился в обычного молодого мужчину, удивленного и немного смущенного. А может, мне это только показалось?

– Чему вы улыбаетесь, Бриана? Мы тоже хотим посмеяться.

Мун подался вперед и улыбнулся еще шире.

Мама, тебя бы сюда! Было бы кого нам обсудить перед сном…

– Простите, уважаемая комиссия, это у меня нервное. – Я села ровнее. – На чем мы остановились?

Все трое мужиков озадаченно переглянулись и снова с подозрением воззрились на мою скромную персону.

– Вы остановились на определении плавунцов, – подбодрил Мун.

– Ах да! Плавунцы… – Хм, ладно, будем думать логически. Это что-то явно связанное с водой и, наверное, маленькое… – Это такие маленькие – морские…

Мун сморщился.

– Э-э-э, просто водные…

Мастер кивнул.

– Эм… Как же правильно подобрать термин… Вот на языке крутится…

– Так выплюньте, они ядовитые. – Фарин Снейри с очень серьезным лицом погрозил мне указательным пальцем. – Не стоит брать всякую бяку в рот, вы ведь это знаете, Бриана?

Я покраснела и закашлялась. Черноглазый снова закрыл глаза. Похоже, меня списали со счетов!

– Это маленькие водные пиявки! Плавунцы… И они ядовиты, поэтому их запретили.

– Великолепно! – Снейри даже в ладоши похлопал. – Так уверенно говорить неверные ответы – это талант. Вы сразу пойдете назад или второй вопрос попытаемся раскрыть?

– Попытаемся…

Мой голос стал тихим и неуверенным. В глазах защипало.

– Ну что ж, ваше право. Драгислав, она хочет попробовать показать нам ответ.

Магистр Тарлауг открыл глаза и уставился на меня, не мигая. И снова я поймала себя на мысли, что не боюсь, а скорее успокаиваюсь под его взглядом. Тряхнув головой, постаралась сосредоточиться на насущных проблемах.

Проректор поднялся и неспешно подошел ко мне:

– Абитуриентка, сейчас я приложу свои ладони к вашим вискам, – сказал он напрягшейся мне. – Вы посмотрите мне в глаза, и между нами установится связь, некий магический контакт… – Мужчина говорил монотонно и заученно, словно повторял не единожды сказанный текст. – Вы должны будете представить себя Анной Великой. Важно все – описание ее внешности, одежды, манеры поведения и окружение. Ясно? Хорошо. Я буду спрашивать – вы отвечать так, как ответила бы Анна. Вы поняли меня? Отлично, начнем. У вас две минуты на собрание образа. Время пошло.

И его руки легли мне на голову. Я подняла затуманенный взгляд и уставилась в черные очи. Боги, да что это со мной, не могу сосредоточиться, все время думаю не о том… Уф, соберись, Бриана! Ты вылетишь отсюда, если не начнешь шевелить мозгами!

Королева Анна Великая…

Мама восхищалась жизнью этой женщины. У нее даже книга есть. И на форзаце – изображение. Королева была невысокой, темноволосой, полной и очень серьезной. Боюсь, это все, что я помню о ее внешности. Ладно, пусть останется моя, но рост ниже, и я должна стать полнее… Намного полнее. Волосы темные, губы плотно сжаты. Глаза совсем без блеска, о! Пусть будут черными. Так. Платье… Темно-синее, в пол, немного разбавим белым. Руки закрыты до локтей.

Вспомнила! У нее же шрам был на одной руке. Но, насколько я знаю, она не стыдилась увечья, так как шрам напоминал о тернистом пути к трону. Значит, открываем руки до плеч. Вот так. Хм, спину – прямее, грудь – еще больше. Вот, теперь похожа. Окружение… Она обожала лошадей, считала их лучшими животными в мире. И предпочитала общество военных – ей нужно было родиться мужчиной.

Ну вот, я верхом на вороном коне, стою на обрыве и смотрю вдаль. Там бескрайнее черное море, бьется о прибрежные скалы. Позади двое мужчин, тоже на лошадях – моя охрана. Так! Тогда меняем платье на костюм для езды… И высокие сапоги. Волосы забраны наверх в простую прическу, сверху прикрыты шляпкой.

– Я готова.

– Что вы делаете на этом обрыве в обществе всего двоих охранников? – спросил откуда-то – Тарлауг.

– Отдыхаю от дворца и своего окружения. Это единственное, что я могу себе позволить для души, – ответила я.

– Откуда у вас безобразный шрам на руке? Я видел его при собрании образа.

– Покои моего брата пытались сжечь вместе с ним, чтобы он не пришел к престолу. Я была тогда совсем юной девушкой, а Эрику было пять лет. Я вынесла его из огня, получив это увечье.

– Почему лекари не убрали следы огня с вашего тела?

– Я не дала. Это напоминание о людской неверности. «Всегда будь начеку» – вот о чем говорит мне этот ожог.

Ладони соскользнули с моей головы, и я открыла глаза.

– Вы можете идти, Бриана. Я засчитываю вам сегодняшний экзамен. Однако законы необходимо подтянуть. Надеюсь, вы это понимаете? – услышала словно сквозь вату.

– Да, господин проректор, – шепнула, осторожно поднимаясь со стула.

– Тогда до свидания. Готовьтесь к следующему испытанию.

– Точно? – спросила на всякий случай.

– Идите уже, девушка, пока я не передумал!

Мне хотелось его расцеловать! Неужели сдала?!

– Спасибо! Я обещаю подтянуть законы… И еще раз прочесть о чертовых плавунцах!

Последнее, наверное, сказала зря – Тарлауг зло нахмурился и хотел что-то ответить, так что мне пришлось бежать. Не заберет же он свое слово назад? Так только женщины делают.

Глава 6

Не помню, как оказалась на улице, – не иначе взлетела, окрыленная счастьем. Улыбка озаряла мое лицо, и даже больной глаз совершенно не беспокоил. Решив не ждать Торна у здания администрации, я отправилась домой, чтобы быстрее поделиться радостью с соседями.

Однако в квартире было пусто.

Поняв, что ни Юхо, ни Лени еще не возвращались, я приняла душ, обмоталась полотенцем и, громко распевая песню о бедной пастушке Эли, влюбившейся в короля, вышла в прихожую… Чтобы порадовать незваных зрителей.

Фарин Снейри выглядел несколько удивленным, но внимательно осмотрел меня с ног до головы.

– Чудесная песня, – наконец сообщил заместитель по учебной части, – только конец у нее не очень хороший.

– Она вышла замуж за короля, что же в этом плохого? – не сдержавшись, спросила я.

– Как что? Вы разве не знаете, чем такие браки заканчиваются? Королю с ней стало скучно через полгода, если не раньше… Она ведь деревенщина, не в обиду вам будет сказано.

– Ну что вы, с чего мне обижаться? – Мне стало смешно. – Я ведь, к вашему сведению, родилась в городе. Но отец быстро понял, что не хочет, чтобы его дочь росла среди разврата и грязи, поэтому увез нас с мамой в село. Чистый воздух, добрые работящие люди и преподаватели из города. Что еще нужно для счастья? Многим напыщенным горожанам подобная роскошь наверняка и не снилась. Не в обиду будет сказано.

Брови профессора поднялись на середину лба: кажется, он не ожидал от меня столь пылкой речи.

– Хм, ну я, собственно, не за этим пришел.

Тряхнув головой, Снейри снова осмотрел меня, немного задержавшись на ногах. В верхней их – части.

Я почувствовала, что краснею, но делать было нечего, потому пришлось стоять и слушать этого выскочку.

– Вы так быстро сбежали с экзамена, что даже не удосужились взять документы, – наконец перешел он к делу. – Проректор Тарлауг просил меня догнать вас и передать это.

Мне протянули небольшую бумагу, на которой были перечислены три экзамена для поступления в академию. Напротив первой строчки красовалась надпись «зачет» и фамилия магистра с росписью.

– О, простите, я не знала, что нужно что-то забирать.

– Если вы не знаете чего-то, необходимо обратиться к старшим, Бриана, – с нотами превосходства в голосе заговорил Снейри. – Так мы здесь живем, такие порядки. Это касается не только бумаг. Любые вопросы, которые кажутся вам важными, озвучивайте нам. И мы постараемся помочь. Всегда. Мы за вас отвечаем.

Я кивнула, хотя не совсем понимала, на что именно он намекает.

– Все понятно, профессор Снейри, я запомню.

Мужчина хотел ответить, но передумал. Поджав губы, он молча развернулся и вышел за дверь.

И что это было? Неужели они не могли послать за мной кого-то из ребят? Ну или Муна, тот помоложе как-то… Такое ощущение, будто он специально приходил на что-то мне намекнуть. Хотя скорее всего это просто плод моего воображения.

Дверь распахнулась, и в квартиру вбежал Юхо.

– Опа! Ты чего это уже здесь? Выгнали, что ли?

– Вообще-то я сдала экзамен. Первая. А ты прекращай во всем видеть плохое и радоваться этому. Тоже мне, гений!

Гном приблизился ко мне и удивленно присмотрелся.

– Ты кто? И где моя миролюбивая соседка Бриана? Что ты с ней сделало, чудище поганое?

– Сам ты… – Тут я вспомнила про синяк под глазом и устало вздохнула. – Дал бы лучше мазь какую-нибудь от синяков, а то мной только зомби пугать.

* * *

Спустя минут сорок вернулась Лени. Девушка вбежала на кухню, где мы с пришедшим в гости Торном и Юхо пили какао, и громко крикнула:

– Дорогие вы мои, любимые-ненаглядные, я сдала! Какая же я везучая! Спасибо тебе, Брианочка!

– Мне? Я-то при чем?

– Как это? Знаешь, кто мне достался в вопросах о фауне Эндорры? Козел обыкновенный. А я про него чисто ради шутки читала, понимаешь? Ну, тогда, после письма от твоего бывшего…

– Ого! И правда везучая, молодец. А флора?

– Там тоже ничего особенного – чабица ивовая. Я про нее столько списывала, что невольно все запомнила. – Эльфийка радостно засмеялась и села рядышком с Торном, ненавязчиво подвинув парня в сторону. – Ну а вы как? Все сдали?

– Я выдал практически лучший результат. – Юхо гордо задрал голову. – Видели бы вы их удивленные лица. Привыкли все, что гномы неповоротливы и медлительны, глупцы! А уж как я стрелял по мишеням!

– А Бриана вообще первой пошла сдаваться. – Торн окончательно сполз с табуретки под натиском хрупкой эльфийки и отошел в сторону. – Я просто опешил от ее смелости. А наша профессорша взбесилась, когда узнала, что она сдала. Еще бы ей не злиться: теперь бабульку по милости Брианы так и называют все – Жердь.

Я засмеялась – так ей и надо, этой занозе.

– Кстати, – вспомнилось вдруг, – кто-нибудь знает, кто такие плавунцы?

Ребята озадаченно переглянулись, Лени подняла руку и захихикала:

– Вы все знаете. Просто забыли их второе название – кувшинки Мистерии. Маленькие болотные цветочки, очень ядовитые. Чуть ошибиться с дозировкой – и смерть в муках обеспечена! Но! Если знать рецепт, можно приготовить невероятное зелье – оно изменяет ваши магические силы. Или отнимает силы у других для вас. Что-то в этом роде.

– Конечно, как можно было забыть? – Я хлопнула себя по лбу ладошкой и сморщилась – случайно задетый глаз все еще болел. – Такое снадобье пьют только отчаянные люди и нелюди. Те, кому нечего терять.

– Не скажи. – Торн улыбнулся и подошел ко мне поближе, поясняя наставительным тоном: – Понимаешь, есть такой принцип: бедному хватит и малого, а богачу всегда чего-нибудь не хватает. Вот представь, что ты обладаешь даром огня, воды, земли… Плюс у тебя есть способность творить иллюзии. Но у твоего друга есть дар воздуха, и он в этом – ас! А у тебя именно такого дара нет. Хочется?

– Ну, я даже не знаю, вроде и так всего полно…

– Это ты сейчас так говоришь, но стоит однажды задуматься о новой силе, как вскоре перестанешь спать, мечтая только о новом даре. Поэтому кувшинки и запретили. Во-первых, многие ими травились, неправильно делая зелье. А во-вторых – никогда не знаешь, чем для тебя обернется даже небольшая его доля. Многие сумасшедшие пили снадобье, рискуя здоровьем и силами, и теряли все. Не умирали, но становились простыми людьми. Жуть. Правители Эндорры вели переписку об использовании плавунцов и сошлись во мнении о необходимости их уничтожения.

– Да, и отсюда берет начало жуткая легенда о медальоне силы. Это знают все. – Юхо усмехнулся, продолжая тихим, чуть хрипловатым голосом: – Маленький серебряный кружочек с неполной луной, рассеченный молнией… Созданный очень талантливым артефактором, он вобрал в себя силу сотен цветов и стал одним из самых важных и жутких запрещенных предметов своего времени.

Я подавилась последним глотком какао.

– Не знаю такой легенды. Расскажи, Юхо?

Гном удивленно уставился на меня, затем на ребят, но те тоже отрицательно покачали головами.

– Ну, вы даете! Откуда вы все взялись на мою голову?! Хм, сейчас, подождите. – Парень убежал из кухни, а мы застыли в его ожидании. – А вот и я!

На столе появилась полуторалитровая бутылка чего-то мутно-коричневого.

– Доставай чашки, Торн, – скомандовал Юхо. – Они в шкафчике слева. Будем пробовать бабушкину настойку. Так и легенду рассказывать интересней, и первый экзамен обмоем. А то сидим, как неудачники! Наливай больше, что, краев не видишь? Вот. Ваше здоровье, ребята!

Я принюхалась, подумала миг и… отпила. Совсем немного, так, чтобы не обидеть гнома и его бабушку отказом.

Жидкость была сладкой, с ароматом и привкусом ягод. Невероятно вкусно и совсем не пьянит!

– А теперь легенда! – начал Юхо. – Когда правители закончили переписку и отовсюду стали свозить цветочки в тайное место для их массового уничтожения, один помешанный на власти артефактор создал медальон и попытался с помощью какой-то только ему известной формулы впитать силу всех цветов в свое творение. Его обнаружили на месте как раз в процессе создания артефакта и расстреляли. Медальон передали следователям, цветы уничтожили и вроде забыли обо всем. Только оказалось, что артефакт действовал. А дальше началось страшное – правители стали ругаться между собой: каждый считал, что именно на его территории нужно спрятать медальон такой мощи. Между эльфами и дроу началась вялотекущая война. Так появилась четкая граница, разделяющая огромный полуостров Эсхаатеналь на две части. Собственно, так и есть по сей день. Гномы требовали отдать артефакт им, люди хотели спрятать его у себя… Но достался он драконам. Медальон увезли на Железные острова и испытывали его на осужденных пожизненно. Там-то и выяснилось, что артефакт действует лишь в том случае, если его определенное время носить на себе. Чем дольше носишь – тем большее влияние получаешь. Кто-то становился сильнее, кто-то, наоборот, терял все силы разом. В ком-то пробуждалась спящая годами сила. Пугала полная непредсказуемость результатов. В итоге, так и не поняв, как он работает, эксперименты прекратили и спрятали эту нехорошую вещь подальше ото всех. А где именно – этого никто и по сей день не знает. И хорошо, я считаю!

Лени зааплодировала, отчего я даже подпрыгнула. Вот тебе и медальончик на шее… Сколько дней я носила его на себе? Два? Три? О боги! Кажется, я натворила дел.

– Брианка, ты чего? Вся побледнела. Настойка бабушкина не нравится? Так не пей.

Я отрицательно помотала головой, схватила недопитую чашку и выпила до дна, даже не поморщившись. Стало легче, по телу разлилось тепло, а в голове опустело. Единственная мысль пробежала куда-то по своим делам, но ее смысл я не уловила и счастливо улыбнулась.

Ребята, глядя на меня, тоже выпили.

– Хор-р-рошая настойка. – Торн улыбнулся. – Бабушка у тебя – профи.

– Это точно! Еще по чашечке? Только смотрите: сначала кажется, что это компот, а потом на ноги встать тяжело.

– Да брось ты, гномик. – Лени привстала и, качнувшись, присела назад, сообщив уверенно: – Это у меня от усталости, нервы там… Не переживай за нас, Юхо, жизнь прекрасна!

– А пойдемте гулять? Сзади казарм парковая зона. – Торн оттолкнулся от стены и прищурился. – Ух, нормально так. Юхо, мне кажется или ты сейчас угощал нас домашней сангридой?

– Ага, – сосед весело гоготнул. – Когда еще такую вкуснотищу попробуете? Выглядеть будем как трезвые. Говорить будем как стеклышки! Но в голове – чистое неразбавленное счастье. Вот так-то! Плюс – эффект достигается не сразу. Нужно минут десять подождать…

А пока все ждали, я задумалась о вечном.

– Ребята, вот скажите мне, я – толстая?

Облокотившись на локоть, уставилась на – парней.

Юхо с Торном озадаченно переглянулись и в один голос ответили:

– Совсем немного внизу…

– Тебе нужна физкультура!

Вот гады! Ну и ладно, дома меня любят и такой. Я поднялась и уверенно стала стаскивать длинный халат.

– Ты что делаешь? – Торн застыл на месте, жадно глядя вперед.

Юхо приоткрыл рот и выпучил небольшие глазки. Лени зевнула и подбодрила меня взмахом руки:

– Ну давай, показывай, чего там у тебя?

Я остановилась и засмеялась, поясняя:

– Вообще-то я вам собиралась показать кое-что другое. Не себя. Но сначала дайте клятву, что никто об этом не узнает.

– Клянусь, – два голоса слились в один. Лени просто кивнула.

– Я серьезно. Ни слова посторонним. Знать будем только мы. Просто… Похоже, мне нужна помощь. Вот. – И я, чуть распахнув халат сверху, сняла горячий медальон со своей шеи.

Сначала никто ничего не понял. Юхо вообще вышел вперед и взвесил артефакт на ладони, удивляясь:

– Горячий какой. Чего это с ним? Семейная реликвия ваша?

Я молча покачала головой.

– Талисман? – не сдавался он.

– Нечто вроде того. – Чуть помедлив, я набрала побольше воздуха в легкие и выдала: – Это, судя по твоему описанию, медальон силы. Он достался мне при ужасных обстоятельствах, и никто, кроме вас и убийцы моей подруги, не в курсе, у кого медальон сейчас.

Гном секунду был в ступоре, затем бросил каку на пол.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь треньканьем медальона о кафель. Все смотрели на маленький серебряный кружочек и думали о своем. Лично я гадала, как ребята теперь будут ко мне относиться. А вот Лени озадачил другой вопрос:

– Ты уверена, что это он?

– Судя по описанию – да.

– И как ты себя чувствуешь? Я имею в виду… если все, что говорил Юхо, правда, то ты… Что-то изменилось?

– И зачем ты его нацепила?! – вмешался гном. – Совсем больная? Власти захотелось?

Торн молча смотрел на меня, в глазах появились прохлада и настороженность.

Я присела на стул и вперила ненавидящий взгляд в артефакт.

– Все произошло так быстро, что я и сама не поняла… Давайте я расскажу вам историю, а вы сделаете выводы. Договорились?

Не дожидаясь ответа, поведала все, как было. Начала с приезда в наше село актеров и закончила сегодняшними посиделками. Под конец из моих глаз градом лились слезы – вспомнились семья и Фенька. И даже Глеб.

– Раньше, всего несколько недель назад, моя жизнь была совсем другой. Я жила с родителями и собиралась замуж. У меня была веселая подруга и четкий план на будущее. А теперь… Теперь я даже не знаю, что сделал со мной этот кругляшок.

– Ну и дура! – Гном нагнулся и поднял медальон с пола. – Жалеть я тебя не стану – сама виновата, что сразу отцу все не рассказала. А теперь… Теперь ты будешь творить свое будущее. Впереди – экзамены и учеба в престижной академии. В конце концов, сил в тебе и раньше было – кот наплакал, так что хватит ныть. Нужно спрятать эту штуку подальше. Есть предложения?

Он положил медальон на стол. Мы снова уставились на артефакт, решая, как быть.

– Я считаю, нужно все рассказать магистру Тарлаугу. – Торн встал рядом со мной и сжал мое плечо рукой в попытке успокоить. – Очевидно, что этот бард будет искать артефакт и дальше. Он готов пойти на все, даже на убийство. Нужно избавиться от него и передать профессионалам.

– Но за применение напитка из плавунцов вообще-то грозит тюрьма. Я думаю, с этой штукой действуют те же правила. Нельзя говорить, что Бри носила его! – Лени наконец проснулась и испуганно посмотрела мне в глаза. – Считаю, что нужно его уничтожить.

– Как? – вытирая слезы тыльной стороной ладони, спросила я.

– Хороший вопрос.

– Мне действительно стоит сознаться во всем. – Я шмыгнула носом в последний раз и грустно улыбнулась эльфийке. – Юхо прав. Пора заканчивать с этой ерундой. Фенька погибла из-за…

Ба-бах!

Стены кухоньки сотряслись от небольшого взрыва.

Мы вскочили на ноги, но бежать не спешили. Пока взрыв не повторился.

– Что это, гоблины всех задери, такое? – Юхо бросился в прихожую и зажал нос рукой. – Бриана, это у тебя в комнате! Оттуда дым валит столбом!

Мы побежали за Юхо. Торн рванул вперед и что-то прокричал – вокруг нас появился полупрозрачный кокон, защищающий от ревущего пламени.

– Это не просто огонь! – Торн оглянулся, лицо его было бледным, со лба катились капельки пота. – Он магически подпитывается кем-то извне. Бегите к выходу, я еле держусь.

Лени рванула назад, Юхо – следом, я за ними. Почти достигнув двери, я поняла, что кокон исчез. Спину тут же полоснула острая боль, сердце обуял панический страх – никогда не думала, что умру вот так… Упав, я зарычала не своим голосом и попыталась ползти вперед.

Рядом упал на колени Торн.

– Тахиро ингомино сетис!

Вокруг нас снова появился нечеткий кокон, отгораживая от жуткой участи. Парня трясло, из его носа тонкой струйкой текла алая кровь. Не зная, чем ему помочь, я завыла и стала ползти к выходу. В этот момент загорелась обувная тумбочка, от нее полетели искры.

Испугавшись, я метнулась назад, совершенно не понимая, что делаю. Торн упал, и кокон схлопнулся. Осознав, что натворила, я бросилась к приятелю и накрыла собой. В голове мелькнула мысль: «Это конец».

– Фаирри мунос ингомино!

Откуда ни возьмись выскочил Юхо и пошел прямо в беснующееся пламя. Голос его был громким и требовательным, а вид внушал уверенность: парень четко знал, что делает.

– Мунос ингомино! Фаири ингомино!

Огонь, уже принявшийся за меня, внезапно отступил. Подняв голову, я набрала полную грудь воздуха, закашлялась и потеряла сознание от боли.

* * *

Глаза болели и чесались, в горле все заложило, но при попытке откашляться я сразу почувствовала жуткую боль в ребрах. Сморщившись, облизнула пересохшие губы и открыла один глаз. Все вокруг было белым, даже Лени, сидевшая на стульчике рядом, была бледнее мела. Пахло лекарствами и еще чем-то… неприятным.

– Бриана, – соседка приблизила свое лицо к моему, – как ты? Очень больно?

Я неопределенно пошевелила кистью.

– Представляю! – Из глаз эльфийки полились слезы. – Вы с Торном здесь уже второй день лежите. Ожоги сильные, а у него еще и магическое истощение… Я так виновата! Всегда считала себя смелой и сильной, но вот случилась беда, и я… Не зря меня в некроманты отправили! Какой из меня боец?

Лени закрыла лицо ладонями и зарыдала в – голос.

Я хотела погладить ее по руке, но не смогла поднять свою от слабости. «Извини, подруга, успокоила бы тебя, да все тело ломит, будто по мне на лошадях проскакали».

– М-м-м… – вот и все, чем я смогла ее утешить. Удивительно, но это подействовало!

– О, прости, я тут плачу и плачу… Никак не могу простить себе… Сейчас позову мастера Слоу. Это лекарь. Он ждал, пока ты придешь в себя, чтобы провести второй этап восстановления. Я сейчас.

Эльфийка исчезла из поля зрения. Зато теперь мне стала видна соседняя постель, на которой лежал Торн. Глаза его были прикрыты, казалось, будто он просто спит. Чувство вины затопило меня с головой – если бы я не бросилась назад, если бы не сбила его с ног…

– Добрый день, Бриана.

Рядом возник пожилой гном в длинном белом халате.

Я невольно фыркнула – одноцветие уже порядком достало. Потом внимательно уставилась на лекаря: это был мужчина небольшого росточка, с ехидной ухмылкой и живыми серыми глазами.

– Ваш друг будет в порядке, ему просто нужен отдых, – сказал доктор, приступая к пыткам. – Как вы себя чувствуете? Пошевелите руками. И это все, на что вы способны? Серьезно? Дайте-ка помогу. Да не стоните вы так, сейчас зрители набегут. Решат, что мы здесь непотребствами всякими занимаемся… Ну вот, руки гнутся, ноги тоже. Сегодня займемся вашей спиной, мне нужно, чтобы вы сели. Нет, оттого, что вы хлопаете глазами, мышцы эластичнее не станут, нужно сесть, девушка. Ладно, сейчас помогу…

Спустя сорок минут меня наконец оставили в покое со словами «Если к вечеру не умрете, значит, жить будете».

К моему удивлению, почти сразу после ухода мастера Слоу я действительно почувствовала себя намного лучше. Но как только мое настроение решило немного подняться, в палату вошли двое. Первый мужчина был мне не знаком. Размерами он напоминал медведя – высокий, широкоплечий, голова выбрита практически налысо, черты лица крупные, а уж мускулатура… Лени наверняка засмотрелась бы на него. А я перевела взгляд дальше, на его спутника.

Проректор Тарлауг шел следом своей уверенной рубленой походкой. Черные волосы в привычном беспорядке разметались по плечам. Смуглое лицо сегодня казалось бледным, под глазами залегли темные тени, свидетельствующие как минимум о бессонной ночи. И без того тонкие, четко очерченные губы были плотно сжаты. Сейчас он снова показался мне молодым парнем, ненамного старше меня, потому что маска надменности была снята, оставлена за дверью в палату.

– Добрый день. – Медведь остановился рядом с моей кроватью и, мельком взглянув на магистра, пророкотал: – Меня зовут Дэфур Финрей. Я отвечаю за безопасность академии. Своего проректора вы знаете. Мастер Слоу сообщил нам, что вы готовы поговорить. Итак, рассказывайте.

Я молчала, совершенно не соображая, что он хочет услышать и о чем уже знает. Проректор тем временем обошел своего спутника и приблизился к кровати Торна. Боги! Сейчас, при свете дня, я воочию увидела, насколько они похожи.

– Торн ваш родственник? – спросила, забыв подумать.

От ответного взгляда магистра мне стало нехорошо. И без того черные глаза потемнели еще сильнее, черты лица совсем заострились. Точно, родственники. А я его чуть не угробила. Да, Бриана, поздравляю. Похоже, тебе здесь учиться не светит.

– Сегодня вопросы задаем мы. – Мастер Финрей загородил собой проректора и пытливо посмотрел на меня. – Начните с того, как пили гномий самогон в казарме.

Раньше я не очень понимала значение фразы «хочу провалиться сквозь землю», а вот сейчас…

– Самогон? С чего вы это взяли? – С силой сцепив пальцы рук, я опустила голову и заелозила на кровати, пытаясь устроиться удобней. Как же хотелось сказать про медальон! Но слова Лени о тюрьме за его использование болезненно отзывались в груди. Все так же не глядя на преподавателя, я сообщила: – Мы действительно собрались в кухне, чтобы обсудить прошедший экзамен…

– Говорите правду! Сейчас же! – магистр Тарлауг навис надо мной и с силой схватил за плечи, дернув на себя. – Хватит юлить и мямлить! Как случился этот пожар? Что явилось причиной?!

Я взвыла от боли, посмотрела в горящие ненавистью глаза и вдруг разрыдалась:

– Отпустите меня! Вызовите моего отца! Пусть он приедет, пусть он пр… бр… у-у-у…

Меня отпустили, и я упала на подушку лицом, сотрясаясь от тихих истерических спазмов. В голове билась загнанной птичкой всего одна мысль: «Я хочу домой, с меня хватит, я хочу домой…».

– Мастер Слоу! – услышала я голос Финрея неподалеку. – Мастер…

– Простите меня, – горячая рука накрыла мою ладонь, сжимающую простыню. – Я не хотел. Я… Забыл, когда отдыхал последний раз. Сначала подготовка к учебному году, потом наплыв поступающих, теперь племянник с обожженным телом и полностью выжат магически… Вы здесь… Кто-то устроил поджог, но все отмалчиваются вместо того, чтобы помочь! Кого ни спросишь – никто ничего не видел и не слышал, огонь сам разгорелся и сам утих. Мне просто нужна правда.

Все еще всхлипывая, я оторвалась от подушки и повернула заплаканное лицо к нему.

– Правда в том, что кто-то поджег мою комнату, а Торн пытался нас защитить. Только огонь был магический, его подпитывали снаружи, и сил у вашего племянника не хватило. – Шмыгнув носом, я вытерла остатки слез, пытаясь восстановить дыхание и прийти в себя. – Я понятия не имею, кто это был, и действительно хочу, чтобы вы вызвали моего отца.

– Боюсь, сейчас это невозможно. – Магистр Тарлауг присел рядом со мной и устало посмотрел в маленькое окно под потолком. – Возбуждено расследование по факту покушения на абитуриентов. Никто не покинет академию и не войдет сюда, пока мы не определимся, что к чему. Письма также запрещены.

– А как же экзамены? – опешила я.

– Послезавтра второй экзамен. После третьего объявят отчисленных ребят, и они уедут. Огонь действительно подпитывали, и это был очень сильный маг. Среди поступающих таковых нет. Так что согласно договору почистим память провалившим экзамены и попрощаемся. А теперь отдыхайте. – Проректор поднялся, и вновь на его лице появилась маска надменности и отчуждения. – Кстати, для вас экзамены никто не отменял. Или вы струсили? Тогда можете просто валяться здесь до объявления результатов, затем поедете домой.

– У меня тело обожжено, при всем желании я не смогу…

– Сейчас ожоги уже еле видны, завтра утром состоится третий этап восстановления, мастер Слоу не просто так получает свое жалованье. Соберитесь с духом и попробуйте свои силы, Бриана. Лучше однажды оглянуться назад и подумать «Неужели я сделала это?», чем все время жалеть, что не попыталась. Договорились?

Я кивнула. Магистр еще раз взглянул на своего племянника и, развернувшись, ушел, оставив меня в раздумьях.

– Бриана, – личико Лени показалось из-за двери, – вы одни здесь? А то мне запретили входить, отдыхать посылают.

Соседка подбежала и, аккуратно подцепив подбородок пальчиками, осмотрела мое лицо.

– Ты выглядишь намного лучше. Торн приходил в себя?

– Нет пока. Мне сказали, что он истощен магически.

– Бедняга. Ну да, не страшно, для физических упражнений магия не нужна. Он крепкий парень, смелый и сильный. Я, честно говоря, не ожидала от него такой самоотверженности.

– Да, он опомнился быстрее нас всех. Чертова гномья сангрида меня дезориентировала. Никогда больше не стану пить ничего крепче вина…

Куда ты?

Пока я говорила, Лени очень забавно шевельнула ушками и юркнула под мою кровать. Буквально через мгновение я поняла, с чем это связано. Вернее, с кем. Красавчик Ругир Мун, заведующий факультетом Юхо, вошел своей слегка развязной походкой и потрясающе улыбнулся.

Собрав волю в кулак, я присела на кровати и свесила ноги на пол, прикрываясь одеялом так, чтобы он не заметил эльфийку.

– Ну, как наша болезная? Говорят, вы вчетвером так гуляли, что квартира сгорела! В мои времена поступающие были скромнее.

Покраснев, я перевела взгляд на спящего Торна. Мне показалось, что ресницы у парня трепыхнулись.

– Ладно, не обижайся, я ведь просто шучу. – Мун без моего приглашения присел рядышком и даже взял меня за руку. Покрутив ее туда-сюда, сделал вывод: – Ожоги практически прошли, Слоу – просто волшебник.

– Это правда. – Я аккуратно потянула кисть на себя и чуть отсела, помня, что под кроватью Лени. Мун изначально ей очень понравился – не хватало еще всяких недоразумений потом… – А вы зачем пришли, мастер? Вас послал магистр, чтобы меня допросить?

Молодой человек удивленно вскинул брови и уточнил:

– При чем здесь магистр или кто-то еще, Бриана? – Он чуть склонился ко мне, заломил одну бровь, кривовато улыбнулся и тихо проворковал: – Просто захотелось убедиться, что ты в порядке. Неужели это так не понятно?

Я открыла рот от удивления. Ох, горелые гоблины, кажется, этот тип решил со мной позаигрывать! С чего бы это? Ему нравятся жертвы пожаров? Он псих?! Как же не вовремя все!

– Я и Торн в порядке, не переживайте. Теперь главное – набраться сил для экзамена по физической подготовке. – Громко зевнув, потянулась, стараясь изобразить жуткую усталость. – Такое тяжелое утро. Очень хочется спать, простите.

– Давай перейдем на «ты»? – предложил не понимающий намеков Мун. – По крайней мере пока мы наедине.

– Но… Здесь Торн. Мы не наедине. И вы – мой преподаватель.

– И что? Это не отменяет того, что я – молодой мужчина. Конечно, на занятиях необходима субординация, а пока… – Он снова наклонился – вперед.

Боги, как же этот парень красив! Вот почему я такая правильная?

– Мне нужен отдых! – Быстрым движением я потянула на себя одеяло, поджала ноги и завернулась в него вся, скрываясь от коварного искусителя. Только лицо оставила «на воле». – Послезавтра – экзамен, хочу быть готовой.

– Прекрасно. – Мун тоже потянулся, только гораздо привлекательнее и грациознее, чем вышло у меня. – Тогда поспи, а вечером сможем позаниматься.

– Чем это позаниматься? У меня – ожоги!

Мастер Мун сногсшибательно улыбнулся и безапелляционно заявил:

– Начну готовить тебя к экзамену. Принимать его будет комиссия, в которой я состою, кстати. Так что… Поверь, я знаю прекрасный комплекс упражнений…

– Хорошо! – Снова отодвинувшись от наглеца, я уперлась локтем в решетку изголовья. – Тогда – до вечера. Мне правда нужно присесть… то есть прилечь. Одной! Я хотела сказать, что мне очень нужен постельный режим. Лежа.

Дохлые гоблины! Еще никогда меня так откровенно не пытались втянуть в отношения! К моему счастью, парень устал слушать бред, сдался, махнул ручкой и, наконец, удалился.

Я глубоко вздохнула и подавилась воздухом – Торн так неожиданно хрипло засмеялся, что моя душа чуть не отбыла к праотцам.

– Привет малолетним совратительницам, – просипел парень.

– Я так и знала, что ты проснулся! Видела, как ты моргал!

– А я не видела, но прекрасно слышала, как ты назначила свидание парню моей мечты! – Из-под кровати выползла Лени. – То есть в твоей деревне это нормально – хвататься за всех мужиков подряд, авось с каким-то повезет?

Пока я глупо моргала, пытаясь осознать, чем заслужила такие слова, эльфийка тряхнула копной светлых волос и направилась к выходу, припечатав:

– Удачного вечера… А может, и ночи.

– Но, Лени…

Дверь захлопнулась, а поток слез из моих глаз возобновился.

Глава 7

Мы с Торном не стали дожидаться мастера Муна и сразу после ужина отправились на плац. Парень чувствовал себя не очень хорошо – ожоги сходили быстрее моих, а вот магия возвращалась буквально по капле, и это сильно его тяготило. Я старалась не думать о Лени, надеясь, что вскоре она остынет и вернется для откровенного разговора. Еще расспрашивала лекаря Слоу о нашем Юхо, но тот ничего не знал о гноме. Это сильно озадачивало и беспокоило.

Тело болело, в голове был полный кавардак, и больше всего хотелось забиться в темный угол, чтобы повыть от тоски и непонимания. Однако слова магистра Тарлауга зацепили за живое и разбудили во мне какое-то доселе неизвестное чувство. Впервые отчаянно захотелось понять, на что я способна… Захотелось доказать всем, что я умею не только падать и рыдать в голос.

Это был очень странный вечер. Нескончаемый и изматывающий. Торн выполнял упражнения, а я повторяла за ним. Дома я очень любила долгие пешие или конные прогулки, и сейчас мне это сильно пригодилось.

Мышцы неприятно ныли, спина болела, но мы снова и снова прыгали, бегали, стреляли из лука, подтягивались на турниках. И так по кругу, до бесконечности. Сил становилось все меньше, дыхание все чаще сбивалось. А вокруг бегали и прыгали другие поступающие, многие из которых были намного лучше подготовлены…

В один ужасный момент я просто упала на землю и отказалась двигаться. Минут через пять меня подобрали сильные мужские руки. Я уже хотела поблагодарить Торна, но подавилась словами. Мастер Мун приветливо улыбнулся и усадил рядом с собой.

– Ты – молодец, я следил за вашими занятиями. В тебе есть стержень, Бриана. Только не стоит так выматываться.

– Ох, это все Торн, в нем столько энергии… А я теперь даже языком едва могу пошевелить.

Парень засмеялся, снял пиджак и попытался накинуть на меня. К слову сказать, в палату принесли новенькую форму, и я в ней немного терялась. Похоже, нервы не прошли даром для моей фигуры, умыкнув целый размер лишнего веса.

– Спасибо, не нужно, – я выставила перед навязчивым ухажером руку и скупо улыбнулась, – мне не холодно. Скажите, мастер Мун, вы не видели сегодня Юхо? Это гном из моей квартиры.

– Нет. Сегодня вашего гнома никто не видел. Он наказан за самовольное использование магии возврата. – Преподаватель поморщился и передернул плечами. – Его отпустят к экзамену.

– Я не понимаю.

– Что здесь непонятного? Первокурсник применил магию, которая могла его убить на месте, стоило немного дать слабину. А проректору потом кучу бумаг заполнять, перед родными отчитываться… Куда ты?

– Где он? Проводите меня туда, прошу вас.

– Дежурит с орками на пропускном пункте. Тебя туда не пустят. Да ничего с ним не случится, чего ты разволновалась? Тарлауг слишком мягкий. Вот если бы я здесь управлял, наказание получилось бы настоящим!

Я резко обернулась и проговорила звенящим от гнева голосом:

– Если бы Юхо не применил ту магию, сейчас магистру Тарлаугу пришлось бы готовить бумаги на меня и Торна. Он спас вас от двойной рутины, уважаемый мастер! – Я закипала прямо на глазах. Внутри разгорался жидкий огонь, разливаясь по моей крови. – Наказывать нужно ви-нов-ного, а не того, кто спасал своих друзей, не задумываясь о собственной безопасности! Я ухожу, а вы…

– Бриана, успокойтесь, иначе перекинетесь прямо сейчас! – перебил меня преподаватель. – Давно вы не выгуливали своего зверя? Почему скрыли от старших, что являетесь оборотнем?

– Чем я являюсь?! Да вы в своем уме?!

Меня начало трясти, кончики пальцев закололо, а в груди словно разрастался огромный шар, мешающий нормально дышать. Пока я разбиралась с ощущениями, Мун отступил и махнул кому-то рукой. Я в бешенстве оглянулась и наткнулась взглядом на подбородок с ямочкой. Ну, привет, мой ночной кошмар.

Магистр Тарлауг приблизился ко мне и осмотрел с ног до головы.

– Как вы себя чувствуете, Бриана?

– Дышать тяжело. И пальцы будто иголками исколоты. Что со мной? Это последствия пожара?

– Возможно. Скажите, а у вашего отца какой зверь?

Я минуту помолчала, собираясь с мыслями, потом честно ответила:

– У него нет зверя, он недооборотень. Так его называют в семье.

– А ваша мама?

– Просто человек.

Магистр кивнул своим мыслям и задумчиво взял меня за руку. Повертев мою конечность, как какой-то неопознанный предмет, попросил:

– Покажите-ка зубы.

– Чего?

Его руки бесцеремонно поднялись к моему лицу и приподняли верхнюю губу, обнажая ровный ряд верхних зубов.

– Интересно. Идемте со мной, Бриана, и прошу вас ни с кем не общаться по дороге.

– Магистр, вы меня с лошадью не перепутали? Так отец нашу Корьку покупал на базаре!

Не давая вдохнуть, в груди снова стал раздуваться шар, в глазах помутнело.

Проректор развернулся, схватил меня за локоть и поволок за собой со словами:

– Хорошего рысака по одним зубам не выбрать. А вот оборотня от человека по ним отличить реально.

Я шла за ним, опустив голову и сосредоточившись на себе, – старалась успокоиться, вернуть здравомыслие и уверенность. Наверняка про оборотня он сболтнул просто так. Или напугать захотел… Мы прошли административное здание и, завернув за него, остановились у высоких серых – ворот.

– Здесь начинается жилая зона для старших. Мой дом – под номером тринадцать. Бриана, вам не стоит бояться, – магистр Тарлауг остановился и дождался, пока я поравняюсь с ним. – У меня есть амулеты, способные усмирить ваши эмоции. Перекидываться сейчас вам крайне нежелательно, но это непременно произойдет, если вы не научитесь себя контролировать. Идите за мной, ни с кем не общайтесь, никуда не смотрите.

– Хорошо, – сказала я, чувствуя, что хорошего мало.

– Около моего дома есть колодец. Пока я буду искать нужную вещь, умойтесь холодной водой. Думайте об обычных вещах. Старайтесь вернуть равновесие.

Об обычных вещах… Хорошо, я попробую. Маленький серый домик. Один этаж. Калитка покосилась вбок, окна пошарпаны, ступеньки изломаны…

– Не дом, а мечта, – не удержалась я от комментария. – В колодце ведерко хоть есть или нырять нужно за водой?

Магистр скривился и покачал головой, но смолчал. Открыв входную дверь, он исчез в темном проеме, захлопнув ее за собой. М-да, ни одно жилище не выдержит такого строптивого нрава. И этот человек говорит мне о равновесии?

Умываться я не стала. Немного потоптавшись на пороге серого одноэтажного недоразумения, без стука вошла за проректором. Ну его, этот колодец. В доме должно быть интереснее.

Меня встретили мрак и тишина. Просто прелестно…

– Ау, магистр Тарлауг!

Ответа нет. Я развернулась и не обнаружила выхода. По коже побежали мурашки. Сердце начало стучать в удвоенном ритме, в голове зашумело. Несколько раз моргнув, я поняла, что стала яснее различать очертания окружающего. Оказалось, у меня четыре варианта развития событий: три коридора впереди и один позади.

А мне срочно захотелось найти выход! Выставив руки, пошла направо. Долго плутать не пришлось: буквально через несколько шагов я оказалась в большой комнате с двумя окошками. Лакированные половицы, стены обшиты темно-бежевой тканью. И всюду полки и шкафы с книгами. Слева от меня – небольшой письменный стол, заваленный бумагами, а справа разместились два кресла. На подлокотниках стояли забытые кем-то немытые кружки. Окна загораживал красивый кружевной тюль.

Я отодвинула ткань в сторону и выглянула наружу: там открывался вид на жилую зону старших. А рядом с маленьким серым домиком стоял проректор Тарлауг и смотрел в мою сторону.

Сердце пропустило удар, как только наши взгляды встретились. Эх, говорил мне папа: «Выходи замуж и рожай детей, зачем тебе эти институты?!» Не слушала я отца…

Проректор, похоже, выругался, показал мне кулак и метнулся назад, в дом. Я осталась на месте, боясь сделать лишнее движение.

– Ну и как это понимать?!

Взбешенный Тарлауг появился на пороге и сразу направился ко мне. Глаза горели огнем, по скулам ходили желваки. Я сцепила пальцы и опустила глаза долу. На этот раз раскаяние было настоящим.

– Где я велел вам находиться, Бриана? Почему вы вечно делаете по-своему?!

– Простите, магистр, просто вы не говорили, что в дом заходить нельзя. Вот я и…

– Дайте мне правую руку. Быстрее! Так, этот браслет должен всегда находиться на запястье: спите ли вы, гуляете ли, моетесь… Снимать артефакт нельзя, пока я не решу, что с вами делать. Понятно?

– Не совсем. Зачем со мной что-то делать?

Снова на лице черноглазого появилось это выражение – будто кислую ягоду разжевал, а выплевывать неприлично.

– В вас пробуждается зверь, Бриана. Ваш отец не оборачивался и семья отвергла его, так?

Я кивнула.

– А что за звери были у его родни?

– Волки. Бабушка – белая северная, а дед – лирый волк, чем очень гордится.

– Вот как. Удивительно, что при таких родителях вашего отца миновали преображения. Ну да ладно. Посмотрите на меня, Бриана. Не отводите взгляд. Сейчас я приказываю вам забыть о том, что вы видели в моем доме! Вы не вспомните, где и зачем были. Единственное, что вам нужно знать – необходимость присутствия браслета на вашей руке.

Я хотела сказать проректору, что и так все запомнила, но тут до меня дошло, что это не просто разговор. Он меня гипнотизировал. Смотрел странно, пассы какие-то делал… Я затихла и постаралась изобразить полное подчинение. Забывать дом не хотелось, а признаваться в том, что имею интересный дефект с рождения, особенно.

Дело в том, что я не очень-то воспринимаю магию. Она равнодушна ко мне, а я к ней. С гипнозом – все так же. Но зачем разочаровывать магистра? Он ведь старается, время на меня тратит…

– Теперь идите. По дороге ни с кем не разговаривайте. Сразу в медицинский блок. Завтра вечером сможете вернуться в свою квартиру, к друзьям.

Ну, я и пошла. Комнатка оказалась кабинетом проректора в той самой пристройке, на крыше административного здания. Ничего себе потайной ход! Интересно, куда остальные коридоры из домика ведут?

У медицинского блока меня ждал Торн. Стоило нам оказаться рядом, как из него градом посыпались вопросы:

– Куда вы ходили с проректором? Что произошло? Этот Мун – настоящий му… А, черт с ним. В общем, он ничего мне не объяснил, сбежал «по важным делам». Ты как?

– Твой дядя считает, что во мне просыпается зверь. Вот и браслетик дал поносить, чтобы замедлить этот процесс. – Я показала новую безделушку, пожала плечами и улыбнулась. – Красивый, да?

– Кто? Мой дядя?

– Браслет! Смотри, как камушки переливаются!

– А, да, наверное… Только не понял, что ты сказала о звере. Это шутка такая?

– Понятия не имею. Он почему-то решил, что я вот-вот обернусь в волка, но это и правда смешно. Скажи, ты видишь во мне хоть что-то от животного?

Торн присмотрелся, покачал головой, развел руками.

– Вот и я ничего такого не ощущаю. Кажется, твой дядя просто сильно переутомился, вот и видит то, чего нет.

– Вполне вероятно, – согласился друг. – Ты только никому не рассказывай, что я и проректор – родня, хорошо? Это вообще-то секрет. Я хочу, чтобы так и оставалось. И еще… Лени была там, на плацу, когда к тебе Мун подсел. Посмотрела на вас и ушла. Там все запущено. По-моему, тебе нужно с ней поговорить.

– Обязательно. Только завтра. А пока спать!

Но завтра мы так и не поговорили. Заключительный этап восстановления под руководством мастера Слоу отнял у меня последние силы – проявились осложнения в виде высоченной температуры и рези в глазах.

Так и вышло, что весь день я провалялась в постели, не находя себе места. Торн усиленно занимался на плацу, а затем, проведав меня перед сном, отправился в свою квартиру. Забегал мастер Мун, но я притворилась спящей. Он немного постоял рядом со мной и ушел. Чего хотел, осталось неясным.

Ночью я проснулась от ощущения, что мое запястье режут на части. Браслет раскалился, кожа под ним была сильно обожжена. Обнаружив мастера Слоу, рассказала ему, что это за вещь, и он снял с меня украшение, пообещав сообщить о произошедшем проректору.

Остаток ночи я спала, как младенец, а утром встала бодрой и полной сил. Съев двойную порцию завтрака, нарядилась в форму и обнаружила, что снова немного похудела. До Лени, конечно, мне было далеко, но талия стала отчетливей, и грудь выглядела гораздо выгодней прежнего.

Кстати, про эльфийку… Мы так и не поговорили, хотя я чувствовала, что нам нужно объясниться. Попрощавшись с лекарем, вышла на улицу и столкнулась с Ругиром Муном.

Как же он меня достал!

– Привет, Бриана. Как ты? Выглядишь немного бледной.

– Все прекрасно. Спешу на экзамен.

– Я провожу тебя, мало ли что. Не нужно возражений, просто выслушай меня. Так вот: сначала у вашего факультета будет стрельба из лука, некроманты в это время сдают упражнения на выносливость. Далее вы меняетесь. Ну а потом – бег на скорость. Сдаете его все вместе, там не спеши, ты хорошо бегаешь, времени достаточно.

Пока преподаватель говорил, мы вышли на площадь. Я огляделась и помахала ожидающему неподалеку Торну.

Мун развернул меня к себе за плечи и, привлекая не только мое внимание, улыбнулся шире обычного.

– Я мысленно с тобой, Бриана. Не отвергай моей поддержки.

– Мне нужно идти, мастер…

– Конечно, беги. Но помни мои слова.

Дохлые гоблины, чего он ко мне пристал?! Я высвободилась из объятий этого навязчивого типа и рванула к своей группе, сопровождаемая завистливыми и удивленными взглядами присутствующих девчонок. Только этого мне и не хватало!

– Так Лени была не так далека от истины? – Торн подмигнул мне и, подставив локоть, направился к месту первых испытаний. – Теперь врагов у тебя прибавится. Знаешь, в том году мастер Мун встречался с Лиссой. Это секретарь проректора. Дело шло к свадьбе. А потом он уехал на практику и вернулся другим. Разлюбил, мол.

Я слушала и не верила своим ушам.

– И что мне теперь делать? Он прицепился ко мне, как клещ. Честное слово, я не давала ему повода.

– Брианка, успокойся. У тебя глаза цвет сменили, они зеленым горят. Теперь я четко вижу – Тарлауг был прав. Хорошо, что… Стоп! А где, черт возьми, браслет, подаренный тебе проректором?!

– Он…

– Ну привет, подруга! – Из-за моей спины вышла Лени. На лице эльфийки не было и следа приветливости. – Значит, тебе и магистр Тарлауг браслет подарил? Наша толстушка – прямо нарасхват! Поздравляю тебя, Бриана… И удачи на экзамене.

Я молчала. Внутри все кипело от негодования. Всегда спокойная и добродушная, сейчас я была похожа на вулкан, вот-вот готовый проснуться и сгубить все вокруг. Торн заслонил меня собой и злобно прошипел:

– Будь ты хоть немного умнее…

– О! Так я еще и дура! Ну спасибо вам, друзья! Знать вас не хочу, обоих! Понятно?!

– Бриана, дыши спокойно, она ушла. Где твой браслет? Скажи мне, я принесу. – Торн сильно нервничал. – Ты знаешь, чем грозит перевоплощение в твоем возрасте? Никогда раньше не перекидывалась? Точно? Дохлые гоблины! Ты ведь можешь навсегда остаться животным, забыв свой истинный облик и всех нас. Хочешь стать зверем?!

– С чего ты взял, что я могу перекинуться? Я прекрасно себя контролирую… А, черт! – Ани, полная брюнетка из моей группы, прошла мимо и задела меня плечом. – Осторожнее, корова, совсем ослепла?!

– Прости…

Девушка удивленно посмотрела сначала на меня, потом на Торна и поспешила прочь.

– Уф. Ты прав, мне нужно прийти в себя. Бедная Ани. Браслет снял мастер Слоу. Он обжег мне запястье. И вообще, похоже, именно из-за него мне вчера было так плохо.

– Что ж, значит, зверь очень сильный и хочет на волю! Бери себя в руки и думай только о хорошем. Мы начинаем первое испытание. После него я постараюсь найти дядю.

В комиссии, принимающей экзамен, помимо самого мастера Муна были Фаррин Снейри и Дэфур Финрей. Я дрожала, как лист на ветру, и старалась думать о том, что скоро смогу вернуться домой. Там меня любят и ждут.

Стрельбу из лука контролировал профессор Снейри – высокий брюнет с ярко-зелеными глазами. Он смотрел на нас несколько свысока, не сомневаясь в наших «великих» способностях. И не ошибся. В группе «А», похоже, удалых спортсменов не было. Только Торн и здоровенный орк со звучным именем Дохляк выделялись из нашей разномастной толпы.

Когда подошла моя очередь стрелять, я была уже в полуобморочном состоянии от нервов. Первая стрела ушла мимо цели. Вторая попала в мишень, хотя и далеко от центра.

Целясь в третий раз, я чихнула и… попала в десятку. Снейри смерил меня недоверчивым взглядом, потом махнул рукой и засчитал результат со словами: «Что с вас, ботаников, взять… Ладно, эта хоть удачливая».

Торн закашлялся, но промолчал. Найти проректора быстро он не смог, потому вернулся к экзамену, умоляя меня быть осторожной.

Дальше были упражнения на выносливость: прыжок с места, отжимания на кулаках, приседания на одной, двух ногах, подтягивание, попытка сесть на шпагат…

После этих издевательств мы с толстушкой Ани сидели на траве в обнимку и скулили. Профессор Финрей все время кривился и фыркал, глядя на потуги моей группы. Да, ботаники – самое верное определение для факультета общих преображений. А ведь впереди ждало последнее испытание – бег на время.

Мастер Мун встретил нас своей идиотской улыбкой – больше он не казался мне привлекательным.

– Привет, народ, ну что вы такие вялые? Вот поступите в академию, тогда из вас сделают настоящих спортсменов!

Если он хотел нас подбодрить, то получилось плохо – мы совершенно упали духом. Гном рядом со мной шумно дышал и шмыгал носом. По-моему, он собирался заплакать. А я, возможно, впервые за всю свою жизнь, вместо жалости к слабому парню испытала раздражение. Это настораживало.

– Итак, все на старт! Внимание… Марш! Преображенцы, команда дана для всех, время пошло!

И мы побежали. Некроманты, которые сдавали это испытание с нами, были гораздо организованней и спортивней. Где-то впереди я заметила шикарную копну светлых волос и ускорилась в том же направлении.

– Лени!

Девушка вздрогнула, но не оглянулась. Вот же… И снова в груди стал разгораться пожар, а в голове зазвенело от злости.

«Да что она о себе возомнила? В конце концов, Мун не клялся ей в вечной любви до гроба! Или она меня считает недостойной такого парня?! Ну погоди, подруга, больше я не стану оправдываться. Сейчас покажу тебе, кто здесь недостойный!»

Я бежала как никогда, будто за мной гналось стадо диких кабанов. Главной целью состязаний стало перегнать эльфийку. Кажется, она поняла замысел и решила поставить меня на место. К финишу мы бежали рядом, старательно передвигая конечностями и вывалив набок языки. Ни одна не желала уступить.

В висках у меня стучали молоты, во рту пересохло, ноги заплетались, но я побеждала! И вот, когда до заветной черты оставалось всего несколько аршинов, эта… нехорошая эльфийка подставила мне подножку!

Как же я летела!.. Расставив руки, барахтаясь ногами в воздухе… Приземлилась на грудь, немного проехала по земле носом. Что последовало дальше – вспоминаю с огромным трудом. Сначала были шок и непонимание, что происходит. Затем сознание затопила боль. В ушах стояли крики. Кто-то просил прощения, кто-то скулил, кто-то уговаривал потерпеть… Думаете, страшнее не бывает? Бывает, поверьте.

Меня скрутило так, что я даже рта не могла раскрыть для крика. Будто кто-то ломал меня изнутри: целой не оставили ни одной косточки. В какой-то момент показалось, что кожа снова горит, как тогда в казарме. Я все-таки закричала. Но то был уже не человеческий крик, а вой… Протяжный, дико тоскливый вой раненой волчицы.

…Вокруг кто-то тихо говорил, они шипели и цыкали. Я поднялась на четыре лапы и огляделась. Всюду – двуногие. Смотрят на меня, ждут чего-то. Я зарычала: пусть пр-р-роваливают! Они отошли, но не оставили меня в покое. Гул голосов стал нарастать. Меня это пугало. Облизнув острые клыки, я открыла пасть и ринулась на ближайшего недотепу. Кто-то закричал, рядом полыхнул огонь. Больно! Завоняло паленой шерстью. Снова крики и гомон.

Бежать! Развернувшись, я помчалась прочь, виляя на ходу, ожидая новой вспышки огня и ежесекундно готовясь к смерти. Странно, но огня больше не было. Наверное, их силы кончились. Я спешила найти укрытие, пока двуногие не догнали меня.

По запаху обнаружила небольшой лес. Здесь вряд ли можно было скрыться, пришлось копать. Я рычала и работала передними лапами, иногда помогала себе пастью. Меня терзал жуткий голод, тело потряхивало.

Когда яма была почти готова, снова послышались голоса двуногих. Чего они хотят от меня? Я стала рыть еще усиленней. Мысли мешались в голове, будто нужно вспомнить что-то важное, но оно все время ускользает. В животе заурчало. Эх, сейчас бы перекусить.

В следующий миг за моей спиной хрустнула ветка. Я резко обернулась и снова увидела стаю двуногих. Их оказалось намного меньше, да и участок уже не был открытым. Здесь я могла попробовать свои силы в смертельной схватке. В любом случае живой не дамся. Зарычав, оттопырила верхнюю губу, показывая грязные от копки клыки.

Двуногие заволновались. Все, кроме одного, отступили. Остался тощий. Присел неподалеку и стал что-то говорить. Я приготовилась разодрать его глотку, но тут к нему подошла еще одна. Она замахала руками и заскулила. Наверное, пыталась сказать что-то на моем языке.

Я склонила голову, с любопытством слушая их странную речь. Может, они гонят меня со своей территории? Конечно, похоже, что здесь совсем нет дичи. Я мотнула головой и сделала несколько шагов назад, показывая, что согласна уйти. Они пошли следом. Не понимаю. Остановилась и зарычала.

От толпы отделился еще один двуногий, этот был небольшого роста со спокойными серыми глазами. Он мне понравился. Его убивать не хотелось. Затем трое этих странных существ стали галдеть. Не чувствуя прямой угрозы, я прилегла, внимательно наблюдая за ними.

Обладательница длинной светлой гривы снова завыла, потом стала поскуливать. Тот, что небольшого росточка, замахнулся, но не ударил ее. Плюнул на землю рядом и снова уставился на меня. Я поднялась, ожидая, чем все это закончится. Внезапно третий двуногий с теплыми карими глазами двинулся ко мне. Нет уж, подходить не нужно! Убью. Гр-р-р…

Вернулся назад.

Вдруг в стае начались новые волнения, и вперед вышел еще один двуногий. Как они мне надоели. Решила зарычать напоследок и броситься куда-нибудь в чащу, рыть себе новую нору, но вместо этого замерла. Большие черные глаза этого существа манили меня, хотелось довериться их обладателю, приблизиться к нему…

Он что-то сказал и подошел ближе. Я не противилась, только переминалась с лапы на лапу и мела хвостом. Мне понравился его голос. Он снова заговорил, и я пошла навстречу. Черноглазый протянул свою лапу. Я подумала немного и ткнулась в нее грязным мокрым носом. Может, он хотел накормить меня? От него пахло чем-то очень знакомым и приятным. В следующий миг его вторая лапа легла мне на загривок и ласково погладила всклокоченную шерсть.

А потом я стала различать слова.

– Все хорошо, Бриана, все хорошо. Тебя никто не обидит, не стоит убегать. Все хорошо… Засыпай, девочка, спи…

Глава 8

Возвращалась в сознание тяжело. Тело болело, руки онемели.

Стоп. А что это?! Мама! Вместо привычных ног и рук я стала обладательницей мощных волосатых конечностей, а сзади и вовсе болтался длинный пушистый хвост. Я покрутила мордой вокруг – маленькая пустая комнатка с небольшой кушеткой у входа меня не вдохновила. Вскочив на лапы, я потрусила к выходу, попутно вспоминая события после экзамена.

Дохлые гоблины, так, значит, мне это не снилось! Волчица… Причем черная, как и дед. Редчайший вид. Мне бы дожить до того дня, когда родня узнает – вот радости-то будет!

Подойдя к узкой железной двери, я встала на задние лапы и поскреблась, сообщая, что проснулась и можно меня выпускать. Тишина. Затем раздались гулкие шаги, и в двери открылось окошко для передачи пищи.

– А, очнулась… – Заспанный профессор Финрей потер левый глаз и от души зевнул. – А я ждал-ждал и присел. На минутку всего. Ты хоть понимаешь меня, горе луковое?

Я кивнула лохматой мордой.

– Ясно. А перекинуться в человека можешь?

Хороший вопрос. Я прислушалась к своим ощущениям: хм, вроде все прекрасно, только голод мучает немного. Мне комфортно в этом теле, так же как и в человеческом… А вот как изменить внешний вид – понятия не имею. Снова встав на задние лапы, заглянула в окошко и фыркнула в лицо заму проректора. Он сморщился, махнул на меня рукой и пошел к выходу из маленького темного коридора.

– Сейчас вернусь, друзей твоих приведу. Может, они смогут повлиять.

Интересно даже, кого именно Дэфур Финрей считает моими друзьями? Отходить от окошка я не стала, высунув морду подальше, замерла в ожидании.

Первым вошел зевающий Торн. Хорошо, этого парня другом назвать можно. Вторым появился Юхо. Он тоже друг, и это бесспорно. А вот третья посетительница меня не обрадовала. Обнажив острые клыки, я зарычала, глядя на бледную эльфийку. Но девушка не убежала с криками о помощи, а невозмутимо шла дальше. Вот нахалка!

– Я не уйду. – Лени остановилась прямо напротив моей двери и сложила руки на груди, принимая решительный, непоколебимый вид. – Гони – не гони, а я останусь и буду здесь, пока ты снова не станешь человеком. Вот так. Ой, рычи сколько хочешь!

– А вы точно подруги? – профессор Финрей навис над эльфийкой и внимательно на нее посмотрел. – Вы сказали, что Бриана вас чуть ли не сестрой считает…

– Так и есть! – Лени уверенно глянула в большие глаза заместителя проректора и снова уставилась на меня. – Просто она сейчас злится на меня за то… В общем, это только между нами. И все!

Только я собралась всем своим видом продемонстрировать «сестре», где ее место, как вперед вышел Юхо и, привстав на цыпочки, погладил меня по носу.

– Лирая волчица, – с придыханием произнес гном. – Ну надо же, красавица настоящая.

Я довольно оскалилась, а друг невольно отшатнулся, извиняясь:

– Я не очень хорошо в темноте вижу, приходится магичить, в отличие от эльфийки и Торна, но твоя улыбка меня чуть не убила! Давай-ка, прикрой рот. Уф, так гораздо спокойнее. А теперь расслабься, подумай о хорошем и перекидывайся в чело-века.

Хм, «подумай о хорошем» – это, похоже, самая любимая фраза всех здешних мужчин. Я прикрыла глаза и… тут же вспомнила, насколько голодна. – Гр-р-р, как же есть охота! Почему меня не кормят?

– Отойди! – послышался голос Торна. – Ты все делаешь не так. Бриана, глянь на меня. Не отводи взгляд, потом перекусишь эльфийкой. Так вот, смотри на меня. Ага, теперь вспомни, какая ты прелестная девушка… была. Шикарная блондинка с голубыми глазами и большой… большим… эм-м… с оформленной фигурой! Ой, да не рычи так! Ухожу, ухожу…

– Дайте я! – Передо мной снова встала Лени и внимательно осмотрела мою злую морду. – Знаете, ребята, мне почему-то кажется, что наша Бри блондинкой уже не будет… Да и глаза не столько голубые, как раньше, сколько бирюзовые… Потрясающе, тебя родные точно не узнают. Если, конечно, ты человеческий облик вообще вернешь…

Ну все! Клацнув челюстями, я опустилась на пол. Надоели! Тоже мне, успокоили и подарили надежду! Гр-р-р… Даже погрызть нечего.

– Ну Бриана, прости нас, вернись! – Лицо Торна появилось в окошке для передачи еды. – О, а у тебя здесь мило, даже кушетка есть. Пустишь переночевать?

– Немедленно отойди от двери! – Профессор Финрей явно был вне себя. – Я думал, вы ее успокоите, а не цирк будете устраивать. Если бы знал, сколько от вас толку, не звал бы вовсе. Вон отсюда, по кроватям.

– Я остаюсь! – послышался звонкий голосок эльфийки. – Не нужно рукоприкладства! Вы хоть представляете, насколько нежная у меня кожа?! Напишу докладную… Обвиню в домогательствах!

– Что?!

– Что слышали! Или я остаюсь с ней, или иду будить проректора и писать жалобу на вас… Вот, уже и синяки проявляться начали!

– Я тебя пальцем не трогал!

– Теперь представьте, что будет, если потрогаете!

– Да ты!.. Оставайся на здоровье, можешь еще и в комнату к ней зайти, она как раз голодная, как зверюга. Сожрет тебя и навсегда волчицей останется. А вы чего уставились?! Вон, я сказал, пошли отсюда!

Ну, Лени, ну дает! У меня – талант людей до бешенства доводить, а она вообще рождена для этого! Послышались торопливые шаги и невнятное бормотание гнома – что-то о дисциплине и субординации. Лязгнула железная дверь.

Какое-то время было тихо, и я решила, что Лени ушла. Но тут кто-то поскребся в дверь, и в окошке появился точеный эльфийский носик.

– Бри, можно я к тебе войду? Ты ведь не станешь меня есть? У тебя там кровать, как я слышала. А здесь холодно и только одна табуретка…

Я подумала немного, высунулась ей навстречу и кивнула лохматой головой. Одной оставаться не хотелось.

Эльфийка счастливо улыбнулась, отодвинула засов с той стороны. Когда Лени вошла внутрь моего темного жилища и наши взгляды встретились, я невольно рыкнула.

Сейчас она здесь, не бросила меня одну, не испугалась войти, и это было очень важно. Но! Она не выслушала меня, когда я хотела поговорить. И еще та подножка…

Подруга осторожно попятилась и замерла на пороге.

Мы обе задумались, как вести себя дальше. Если честно, очень хотелось укусить ее или хотя бы напугать. Обида еще не прошла, засела занозой и при любом неловком движении саднила и причиняла боль. Эльфийка, кажется, поняла это. Перебарывая страх, она снова направилась ко мне. Затем опустилась на коленки и, взглянув в глаза, тихо зашептала:

– Знаешь, Юхо был прав, ты и вправду потрясающе красивая. А еще добрая и настоящая… Кому-то очень повезет заслужить твою любовь. Пусть даже Муну. Прости меня, я была не права. Так не права!

Бросившись мне на шею, девушка разрыдалась, громко хлюпая носом.

И я, конечно, простила. Слова умеют не только калечить, но и лечить душу лучше любых лекарств.

Лизнув подругу в щеку, я схватила ее за рубаху зубами и осторожно подтолкнула к кушетке.

– Хорошо, я посплю. Ты только скажи, между нами – мир? Или собираешься слопать меня – ночью?

Эльфийка погладила мою спину и, присев на кровать, сладко зевнула.

Я потерлась мордой о ее колени и оскалилась.

– Уф, а вот улыбка у тебя – о-го-го, мороз по коже! Спасибо за будущий ночной кошмар.

Я посмеялась, Лени передернула плечами и косо на меня посмотрела. Наверное, впервые наблюдала за хихикающей волчицей.

– Все, я – спать. – Подруга бесстрашно повернулась ко мне спиной и сонно забормотала: – Кстати, нам запретили к тебе подходить, пока ты не перекинешься назад. Завтра этот Финрей мне голову оторвет. Сколько же из-за твоего перевоплощения шума было! А Юхо до сих пор общаться со мной не хочет, сказал, что я – предательница и год буду для него девушкой без имени… И знаешь, он прав. Я слишком эмоциональна, это у нас в крови, понимаешь? Даже мой брат слишком подвластен чувствам…

Лени говорила и говорила, а я, примостившись с краю, погрузилась в легкую дрему.

Мне снился цветущий сад: яблони и груши доставали ветвями до самой земли, кусты малины позади так и манили к себе… Мама смеялась, глядя на мои неловкие попытки встать на ноги. Первые шаги давались нелегко, часто приходилось падать снова и снова. И вот очередное падение, а я так и не добралась до вожделенной ягоды. Такая досада! Маленькие ладошки ударяются о землю, волосы падают мне на лоб. Гр-р… Сейчас все равно встану!

В следующее мгновение мама вскрикивает и зовет отца. Начинается полный бедлам, меня куда-то несут, утешают… Не понимаю, что не так? Забавный маленький хвостик болтается внизу. Я хочу схватить его, но лапки слишком неловкие. Мама плачет и кричит на отца:

– Ты обещал мне, что она не станет такой! Теперь ее заберут! И ты уйдешь…

– Нет, Лута, нет. Я знаю, что делать. Есть один специалист, он помог мне, поможет и Брианке. Мы уедем отсюда, никто не узнает. Она даже не вспомнит, не плачь.

Во сне я дрожу, хочу проснуться и не могу. Чувствую, что сознание не желает возвращаться…

Голос тихий, с легкой хрипотцой, врывается в мои метания и заставляет навострить ушки:

– …хорошо, девочка… Блок снимать непросто, но ты справишься, ты сильная. Будь умницей, возвращайся. Вот так, дыши спокойнее, отпусти все плохое. Отдыхай. Завтра тебе понадобится много сил.

* * *

– Брианка, просыпайся, хорош храпеть!

– Что? Я храпела?

Мелодичный эльфийский смех разлился по комнате, словно музыка.

– Я бы обняла тебя, но не стану, пока не оденешься! – Лени указала на мятое покрывало с кушетки. – Прикрой свои прелести и вставай. За нами вот-вот придут. Или ты на это и рассчитываешь?

– Ох, зеленые гоблины, я – снова я! И вроде все на месте, лишнего-то ничего нет?

– Ну, только хвост, но он вроде тебе не мешает…

– Что?!

Снова звонкий смех эльфийки разносится – вокруг.

Ну погоди у меня! Закутавшись в покрывало, я побежала за хохочущей подругой. Сейчас припомню этой шутнице все былые обиды!

Лени выскочила за дверь, следом рванула и я, но ноги запутались в длинном облачении, и моя тушка в буквальном смысле влетела в стену.

– Ох, тролля мне в свекры! Что ж за невезение?! Ну, ты видела? – Тряхнув головой, посмотрела на дверной проем и обмерла. Магистр Тарлауг как раз отворачивался, чтобы не смотреть, как я подтягиваю к груди сползшее одеяло.

– Я рад, что все обошлось, – сказал он, глядя в стену. – Сейчас пройдем в мой кабинет, там найдется новая форма. Скоро все швеи академии будут работать только для вас, Бриана.

За спиной проректора показалось ухмыляющееся личико эльфийки. Злорадствует, значит. Ладно! Наступит и на моей улице праздник…

– Спасибо большое. Постараюсь носить новую форму очень аккуратно, – шлепая босыми ногами по холодному полу, лепетала я. – И ботинки буду беречь… Мне ведь и ботинки новые дадут, правда? А еще хочется есть! Слона бы сейчас съела…

– Замолчите хоть на минуту! – Проректор картинно взялся руками за голову и ускорился. – Сейчас отдам вам одежду, допрошу – и пойдете на – завтрак.

– Допросите? – в один голос спросили мы с Лени.

– Обязательно. Подробно и со вкусом. Я устал от недомолвок. А вот и наш проход, следуйте за мной.

Выйдя из одного темного коридора, мы тут же попали в прихожую серого домика. Я ее сразу узнала и, не дожидаясь новой указки, пошла в правое ответвление. Только оказавшись в кабинете, поняла, какую глупость совершила. Ведь он меня гипнотизировал! Вот дохлые гоблины! И как теперь быть?

– Странно, здесь я никогда не была, но прошла так, будто знаю это место. Может, у меня способности к предсказаниям открылись? – Бросив невинный взгляд на магистра, я тихо добавила: – Удивительно, правда?

– Ничего удивительного. Понимаете, какое дело… черные волчицы не поддаются гипнозу. Это у них в крови, о чем мало кто знает. – Прожигающий взгляд магистра заставил испытать самый настоящий стыд. А он тем временем продолжил: – Странно другое: представляете, в прошлый раз я был убежден, что у меня все получилось. Как это вышло?

– Случайно?

А что еще сказать в подобном случае?

Тарлауг перестал испепелять меня взглядом и оглянулся.

– А где, черти вас всех побери, эта блондинка?!

– Лени? Она шла прямо за нами. – Я пожала плечами и задумалась. – А куда вели другие два прохода из вашего домика, магистр Тарлауг?

Преподаватель повернулся и, не глядя на меня, быстро прошел к окну. Догнав проректора, я привстала на цыпочки и аккуратно выглянула из-за его плеча: на улице, прямо у покосившихся ворот, топталась эльфийка, растерянно оглядываясь по сторонам.

– Вот же… – Магистр резко обернулся и тут же стукнулся подбородком о мой лоб. – Снова! Ну сколько можно, адептка?!

– Я еще не адептка вообще-то. Простите. А когда, кстати, можно пересдать второй экзамен?

– Никогда! Идите за своей подружкой, и чтобы я вас больше не видел.

– То есть вы нас отчислили? Это конец? – Подбородок предательски задрожал, а в ногах появилась жуткая слабость. Присев в кресло у выхода, я стала осторожно поправлять одеяло, обвязанное вокруг заметно отощавшей фигуры. – Можно хотя бы переодеться в форму? Другой одежды нет.

– Снова одно и то же. Сколько можно скулить, Бриана? Я разве сказал, что вас отчислили? Вы обе пришли к финишу, сдав норматив. Третий экзамен – завтра, ясно? – Тарлауг устало сел в соседнее кресло и, откинув голову, прикрыл глаза, поделившись сокровенным: – Как все надоело…

И замолчал.

Прошла минута, а тишину нарушало только мерное сопение проректора. Он что там, заснул, что ли?

– Магистр?

– Да.

– Вы, кажется, собирались меня допросить.

– Угу. Собирался, значит, допрошу. Обязательно.

– А сколько вы уже не спите?

– Третьи сутки. – Черные глаза внезапно открылись и в упор посмотрели на меня. Затем случилось нечто необычное – Тарлауг вдруг усмехнулся, но не зло, а как-то душевно, по-доброму. Лицо его при этом совершенно преобразилось, как и в случае с Торном. Только тогда я не чувствовала, как стадо мурашек несется по моей голове, спускаясь от затылка по спине и заставляя душу трепетать от счастья. – Кажется, из тебя может получиться неплохой сыщик, девушка. Ты меня подловила, я немного устал.

Боги! Вы слышали громкий звук падения? Это мое самообладание только что упало в обморок. Черноглазый явно магичил, потому что я сидела, смотрела на него и теряла нить разговора. Он еще что-то сказал про усталость. Где-то в голове кричал здравый смысл. Советовал уходить, кажется…

– Я пойду заберу Лени, пока она снова не вошла в дом.

– Ей не открыть дверь снаружи без меня. – Тарлауг на мгновение задумался, при этом глаза его скользили по моему лицу и волосам, словно изучая заново, затем переместились на голые плечи… – Нам нужна форма! Чего же ты молчишь? Если надеешься на мою память, то зря, я сегодня совсем потерян.

И снова улыбка. Что происходит? Это какая-то новая форма гипноза? Но ведь лирые волки не должны поддаваться…

Магистр прошел мимо, поднял лежавшую у окна небольшую коробку и положил на свой письменный стол.

– Одевайся. Я пока выйду и закрою тебя снаружи. Не переживай, никто не побеспокоит. У меня вообще редко бывают посетители без спроса. Вернусь через несколько минут, хорошо?

Вопрос был риторическим, потому как прежде, чем я раскрыла рот, магистр, не оглядываясь, быстро вышел из кабинета.

Натягивая брюки, я думала о резких переменах в поведении проректора. Он так смотрел на меня, что спутать это с простым интересом невозможно. Или я не только оборотень, но и ведьма? А что? Мун влюбился, Тарлауг засматривается… Кто меня знает, насколько я обаятельна?

Не могу сказать, что я так уж неопытна в отношениях между мужчиной и женщиной. Нет, до постели, конечно, дело так и не дошло – Глеб слишком боялся нрава моего отца, – но целовались-обнимались мы знатно, по поводу и без. Пока его служить не забрали.

Фенька и вовсе уже троих парней сменила, прежде чем барда встретила. И мне подробно рассказывала, что у них и как происходило. За ней ухаживали, подарки дарили, цветочки, на прогулки приглашали, на сеновал… А потом она погибла из-за медальона…

Дохлые гоблины! Меня словно хворостиной кто-то по спине огрел – так я подпрыгнула! А где же теперь эта чертова штуковина? Артефакт недоделанный!

Рубашку я застегивала уже на подходе к дверям. Когда начался пожар, Юхо схватил медальон, а что потом было? Он убегал и вернулся. И ведь ни словом больше не обмолвился о том, что побрякушка у него!

Я застучала кулаком по двери. С той стороны повернули ключ, и моему взору вновь явился проректор.

– Бриана…

– Простите, магистр, мне нужно спешить. Спасибо вам за одежду и вообще!

Все это я кричала уже на бегу к лестнице, не оглядываясь, думая только о том, где искать гнома и чего от него теперь ожидать.

Неподалеку от административного здания шла наша эльфийка. Увидев меня, она выдохнула с явным облегчением и бросилась навстречу.

– Слава богам! Представляешь, стоило на минутку отвернуться, как вы куда-то пропали! Стою я такая в темноте…

– Лени, где найти Юхо? – перебила я. – Когда вы в последний раз виделись? Ты не заметила в нем перемен?

– Да-а, а я-то думала, допросы только проректор будет проводить. Что произошло? Идем домой и поговорим, гном наверняка там, занимается.

– А почему мы не сворачиваем сюда?

– А потому что теперь у нас новая квартира. Ты, может, забыла, но прежнее жилье кто-то пытался сжечь. Там все стены закоптились, вонища ужасная… Теперь размещаемся в пятнадцатой казарме, а вот квартира снова тринадцатая – только она и пустовала. Суеверный нынче народ. Зато теперь мы совсем близко к медицинскому блоку, мало ли что.

Я кивнула и не успела ответить, как услышала приветствие от охранника казармы:

– Капитан Эштон, третье призрачное отделение. Прошу вас представиться или предъявить печать.

– Бриана Рихса.

– Квартира номер тринадцать. Будьте осторожны с предметами быта и магическими артефактами, запирайте окна на маг-замки, не забывайте отключать воду. Нам здесь неприятности не нужны, мы претендуем на звание лучшей казармы в городке.

Он все еще говорил, когда я дернула ручку двери и вошла внутрь. Квартира тринадцать. Ну привет, новое жилище. Надеюсь, здесь мы поживем намного дольше.

– Кого там еще гоблины принесли? – Из кухни, как и прежде бывало, выскочил Юхо, неся с собой запах сдобы. – Брианка! А я как раз булочки вынимаю из маг-печки. Ходил утром к магистру, узнать, как ты, и он сказал о твоих успехах. Будем праздновать!

– Ты меня задушишь, отпусти! – Я засмеялась. – Откуда у тебя тесто?

– У поварихи выпросил, мы с ней подружились. Чудесная женщина, знаешь ли…

– Привет! – В квартиру заглянула Лени, однако гном сделал вид, что не заметил ее. – Эй, я пришла. Хватит уже изображать слепоглухонемого, как старый дед, брюзга…

– Бриана, иди за мной, нечего здесь стоять, больше никого не ждем, – невозмутимо проговорил гном.

На кухне все было так же, как и в прежнем жилище, даже Торн сидел на стуле у окна.

Еще минут пять мы здоровались, рассаживались заново, пытались примирить гнома с эльфийкой и разливали какао по чашкам. И только потом я вспомнила, зачем так спешила сюда. Эх, запах вкусной еды и объятия друзей могут отвлечь даже от мирового зла!

– Юхо, где медальон? Я ведь о нем совершенно забыла.

– И правильно сделала! Еще неизвестно, чем ношение этой ерунды обернется для тебя. Мало того, что перекидываться начала…

– Не заговаривай мне зубы, где артефакт?

На кухне повисла тишина, все взоры были обращены на помешивающего какао гнома, а он не спешил на нас реагировать. В конце концов, когда нервное напряжение почти достигло пика, Юхо решил снизойти до ответа.

– Я спрятал его. Место более чем надежное. – В довершение всего парень расстегнул ворот рубахи и продемонстрировал нам голую грудь. – На мне его нет и никогда не было. Хочешь, чтобы медальон вернулся к тебе?

Я не задумалась ни на секунду.

– Нет. Пока старшие не обнаружат того, кто устроил поджог, и не откроют портал, пусть артефакт будет укрыт ото всех. Спасибо тебе за все, Юхо. Оособенно за то, что вернулся тогда за нами.

– Ерунда. На то мы, огневики, и нужны, правда ведь? Ну а пока недельку дежуришь по квартире. В знак благодарности. А то от этой твоей эльфийки никакого толку, а я не железный.

– Ты опять? – Лени поднялась с табурета и погрозила гному тонким пальчиком. – С меня довольно, я за эти несколько дней столько раз слово «прости» произнесла, что уже мозоль на языке натерла!

– Это не мозоль, а типун! Чтобы меньше болтала!

Они переругивались, а я счастливо улыбалась. Как же хорошо снова оказаться в компании друзей, пусть и не совсем примирившихся…

– А ты чего смеешься? Нет бы заступиться за подругу! – Лени вывела меня из состояния задумчивости точным толчком ноги под столом. – Или мечты о проректоре покоя не дают? Вон, как вся светишься…

Я удивленно вскинула брови, причем мой жест повторили и ребята. Всем стало интересно, о чем толкует наша словоохотливая соседка.

– Ой, только не прикидывайся, что не понимаешь, о чем я. Или это тайна? Тогда прости…

– Нет никакой тайны, с чего ты взяла?

– Как это? Ты себя видела, когда он появляется? Твои серо-голубые глазки зеленью наливаются… А это уже кое о чем говорит! Да и он не зря столько с тобой возился, блок ночью снимал…

Мне стало нехорошо. Откинувшись на спинку стула, я взволнованно прикусила нижнюю губу, вспоминая прошлую ночь и свой сон.

– Так мне это не приснилось? Его голос. Он звал меня вернуться.

– Нет, конечно! Я усердно притворялась спящей, мимикрировала под цвет покрывала и вообще… А он там ворожил над тобой, уговаривал снова стать человеком, вспомнить, каково это… Потом уходил, как пьяный, все углы собрал, а ты заснула уже вот такой, как сейчас. Только без одежды.

Первым, как всегда, в себя пришел Юхо.

Он громко зааплодировал и предложил поднять чашки во имя моей новой любви. Следующей отмерла я, кинув в гнома ложкой. Дальше с пеной у рта принялась доказывать, что все сказанное эльфийкой надумано и вообще неправда.

Лени хихикала, а Торн пытался меня успокоить на словах, при этом отсев подальше, дабы и ему не прилетело. Причем успокаивал парень интересно, примерно так: «Ну и влюбилась. А что такого? Он старше тебя, могучий маг, магистр… Девушки любят парней постарше. Здесь еще три года учиться, если поступим… и если выживем. А у тебя жених другую нашел, бросил. Так что можно и повлюбляться».

Нормально? Ох уж эти друзья!

Махнув на них рукой, я замолчала и стала тщательно жевать булочку.

Гном погладил меня по плечу.

– Ну вот, снова у нашей Брианки стресс. Ты, конечно, ешь, но особо-то не налегай. Мне кажется, наш проректор не очень любит пампушек.

Я уже решила, что шутки о моей увлеченности магистром растянутся на весь день, но тут друзья засобирались – вспомнили о последнем экзамене. Юхо предстояло сдать основные законы Эндорры плюс дать развернутую историческую справку по объекту на выбор члена комиссии. Группа Лени сдавала тот же предмет, только в упрощенном варианте. Я пояснила, как именно принимается ответ по истории, эльфийка спала с лица и умчалась к себе, повторять. Гном тоже напрягся и распрощался с нами.

А что касается моего факультета – даже Торн не знал, какой экзамен завтра нам предстоит. Основное испытание. Интересно, что имеется в виду? Решив, что не помешает подтянуть теорию, мы отправились в библиотеку. Там, собственно, и провели весь оставшийся день, изучая новое и повторяя старое.

Лишь засыпая ночью в своей комнате, где ничего моего, кроме новой формы и пары полотенец, не было, я вспомнила, как сбежала от проректора. Ох, дохлые гоблины, интересно, что он хотел сказать мне тогда? Теперь этого уже не узнать.

На грани сна и яви мне почудилось легкое дуновение ветра, принесшее аромат хвои и луговых трав. На душе стало спокойнее, а сердце, наоборот, забилось чаще обычного. Вокруг творилась магия, я понимала это, но не противилась ей, а всем своим существом стремилась навстречу. Черные, как сама мгла, глаза прожигали меня насквозь, дарили уверенность, манили…

Но стоило приподнять голову и моргнуть, как наваждение прошло, оставив пустоту и одиночество. Откинувшись на подушки, я долго пыталась воскресить в памяти очертания лица магистра, да так и заснула с его образом в голове. Этой ночью все кошмары обходили меня стороной, а уж насколько это случайно – известно одним богам.

Глава 9

Проснулась от резкого стука в дверь. Юхо, будь он неладен, ворвался в мою комнату как вихрь, так и не дождавшись разрешения войти.

– Брианка, мне убегать пора, а я вчера вещи твои отдать не успел. Вот. – На тумбочке у изголовья кровати нарисовался небольшой мешочек, наполненный доверху. – Здесь весь твой скарб, что после пожара остался. Кошель, видимо, заговоренный был, не сгорел. Только денег там кот наплакал, но в твоем положении – и то радость. Дальше смотри, побрякушки твои, в которых сюда приехала: колечки, браслеты и серьги. Некоторые поплавились сильно – это уже сама разберешь. Но выкидывать не спеши, я попробую потом починить, а то времени не было раньше: то арест, то допросы, то наказание… Ладно, дальше вот – зеркальце и расческа, они целые остались совсем. И еще чулок… правда, один. Но мало ли, может, он тебе как память дорог? Я взял. Ну а внизу несколько заколок и ленты для волос – это Лени тебе с царского плеча пожертвовала. Одежды не дала – размеры у вас все равно разные. Остальное у завхоза можешь прикупить: на складе какого только добра нет! Только торгуйся, спуску ей не давай. А лучше меня дождись – вместе сходим. Она нам снова тарелку недоложила в новый инвентарь.

– Спасибо тебе, Юхо! Ты – просто умница! – Прижимая к себе смущенного гнома, я расцеловала его в обе щеки. – Думала, что совсем бесприданницей осталась.

– Ну, будет тебе, хватит мне тут этих нежностей, обслюнявила уже всего. Мне пора на экзамен выходить, да и тебе, наверное, тоже. Чего вылеживаешь?

– Так у нас в плане написано, что последнее задание само нас найдет. Вот и жду.

– Ого. Неплохо так. Даже интересно. Я скоро вернусь, постараюсь сдать одним из первых. Помогу, если что…

– Ах, золотой ты мой, иди, еще поцелую…

Проследив за выбежавшим из комнаты гномом, я рассмеялась и снова прилегла в постель. Погода за окном – прекрасная, на душе покой и уют, в голове приятная пустота… Для счастья не хватает только чашечки какао и последнего сданного экзамена.

Додумать я не успела, так как прямо в защищенное магией окно влетела маленькая бумажная птичка и приземлилась точно на мой нос. Видимо, чтобы уж точно заметила. То ли вздохнув, то ли всхлипнув, я развернула записку и с подозрением уставилась на чей-то аккуратный почерк.

«Бриана Рихса.

Задание: перевоплотиться в мужчину дроу, военного или вора, на выбор. МАГИЮ В ЛЮБОМ ВИДЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО. Явиться в новом образе к административному зданию сразу после ужина. Ваш дроу должен быть в паре с девушкой со своего факультета. Раса партнерши – дроу, эльфийка или дракон.

П-р: Д. Тарлауг».

Я перечитала трижды. Прекрасно. Они здесь все сумасшедшие, а мой факультет – в первую очередь! Еще раз пересмотрев содержимое мешка, принесенного мне Юхо, взяла ленточку и чулок и горько протяжно завыла.

– Бриана! – Торн замер на пороге и глупо моргал своими карими глазками. – Это кто выл сейчас?

– Я.

– А-а, задание получила?

– Да.

– Тогда понятно. Что делать будем?

– Понятия не имею, а у тебя что?

– Вот.

Разгладив на коленке маленький скомканный клочок бумаги, я прочла следующее:

«Торниус Эгер.

Задание: перевоплотиться в девушку орка, торговку или цветочницу, на выбор. МАГИЮ В ЛЮБОМ ВИДЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЗАПРЕЩЕНО. Явиться в новом образе к административному зданию сразу после ужина. Ваша орчанка должна быть в паре с молодым человеком со своего факультета. Раса партнера значения не имеет.

П-р: Д. Тарлауг».

– Цветочница? Серьезно?! – Я не выдержала и расхохоталась, представив Торна с париком, накладной грудью и цветами под мышкой. – Ты будешь прекрасен.

– А у тебя кто?

Смеяться тут же перехотелось. Тихо вздохнув, протянула свое задание другу и встала у окна.

– И что же дальше? Как, интересно, я должен стать орчанкой? У меня от этих экзаменов скоро нервная болезнь разовьется, – дочитав, посетовал Торн.

Я с надеждой обернулась и посмотрела на друга.

– Может, это чья-то злая шутка?

Он покачал головой:

– Помнишь Дохляка? Этот орк – мой сосед, живет в соседней квартире. Так вот, ему досталось задание стать девушкой-человеком. А выбор один – между брюнеткой и блондинкой. Когда я уходил, парень уговаривал толстушку Ани продать ему волосы на парик. Кстати, у тебя слишком длинная коса, за ней, наверное, очень тяжело ухаживать…

– Что? А ну-ка отойди от меня на безопасное расстояние.

– Нет, ну серьезно, ты ведь не можешь перевоплощаться с такой обузой на голове? Кстати, ты знаешь, что их цвет меняется?

– В каком смысле? – Я схватила зеркальце с тумбочки и, отодвинув его как можно дальше, взглянула на свое отражение. – Горелые головешки! Что это за…

Папа всегда выражался красочно, не стесняясь присутствия жены и дочери. Даром для меня это не прошло. Когда поток ругательств пошел на спад, Торн рискнул отодвинуть ладони от своих ушей.

– Успокоилась? Чего так нервничать-то? Волосы – не зубы…

– Не зубы? Не зубы?! – Меня потряхивало от бешенства. – Да у меня лучшая коса во всем селе была. Где мои густые золотистые гладкие волосы?! Что это за недоразумение?

– Ну, вообще-то ты – лирая волчица. Черная. Понимаешь? Теперь, когда зверь проснулся в тебе, ты меняешься. Даже фигура. Ты заметно похудела за последние несколько недель… Так что, укоротим тебе прическу?

– Ты! Ты… – Со стоном плюхнувшись на кровать, я схватила кончик своей растрепавшейся косы и стала перебирать разноцветные волосы: здесь были все оттенки серого – от самого светлого до почти черного. Ну и зачем мне теперь ТАКАЯ красота? – А когда они нормальными станут?

– Понятия не имею. Лично у меня были черные с рождения, так что изменения не коснулись внешнего вида после первого оборота.

Парень замолчал и с улыбкой смотрел на озадаченную меня, позволяя самостоятельно додумать все невысказанное.

– Торн, ты что, тоже оборотень?

– Тепло.

– Тоже волк?

– Горячее…

– Лирый? Ты лирый волк?!

– Не кричи так, Брианка, совсем, что ли? Это вообще-то тайна под семью замками. Никто не афиширует подобную информацию, ясно?

– Почему? Мой дед афиширует, он гордится этим.

– Ну, значит, он стайный. Не так ли?

– Да, они живут обособленно. В Гронидаре только свои – оборотни всех видов. Но черных волков даже там совсем мало. Тетя Эрис живет с ними, это папина сестра. Она белая, как и бабушка.

– А твой отец?

– Он… Не знаю, раньше я считала, что у него нет зверя.

– Может, и так, а может быть, он скрылся. Часто зверь просыпается позже, и тогда у оборотня есть выбор – остаться в стае или уйти, сделав вид, что он пустой. Так поступил когда-то мой дед. Не все хотят подчиняться законам стаи. Поэтому-то Драгислав и подчистил воспоминания поступающих: все помнят, как ты упала на финише, а потом сбежала. О волке знают только старшие, я, Лени и Юхо. Тебе оставили право выбора, Брианка.

– Но ведь обрести своего зверя – это привилегия, мечта каждого пустого оборотня.

– Уверена? Почитай об этом на досуге и поговори с отцом по душам, как только границы откроют. А пока постарайся не рычать и не выть на каждом шагу. Если захочется перекинуться – скажи мне, я отведу в безопасное место. Хорошо?

– Хорошо. Можешь отрезать их. Я имею в виду мои волосы. Ты будешь самой безобразной орчанкой в Эндорре.

Торн просиял.

– Плевать, лишь бы экзамен зачли! А у меня и ножницы с собой, представляешь? В кармане лежали. На всякий случай. Поворачивайся давай, хватит щуриться. Я тебе немного оставлю – в хвостик собирать.

Спустя десять минут друг с самой счастливой улыбкой создавал шедевр из чулка, моих волос и ниток. Почему-то он искренне считал, что в результате у него получится парик для орчанки. Я же металась по комнате и, заламывая руки, обдумывала вслух все варианты своего перевоплощения в дроу.

– …загореть. Но для этого дня два нужно, а у меня семь часов, не больше. А еще сажа! Можно что-нибудь сжечь и намазаться сажей! В лесу соберу веток, нажгу…

– Зачем? Иди в старую квартиру, там этого добра сколько хочешь! – вклинился в размышления Торн.

– Точно! Ты – гений! Шей пока, а я…

– А ты возьми у меня в мешке брюки и рубаху. Они немного потрепаны, но тебе как раз для образа мужика подойдут.

– Ты мой спаситель, Торн!

Я чмокнула друга в щеку. Он только руками замахал, чтобы не мешала волосы к чулку пришивать.

Радость моя была недолгой. Стоило примерить вещи, как запал кончился.

– М-да, похоже, что я буду дроу без определенного места жительства. Где ты взял эти тряпки?

– Это мои вещи. Я в них был, когда пожар начался.

– Вот гадство. Давай мне тоже нитки, буду перешивать. Нищий мужик в саже – вот идеальный образ дроу, как ты считаешь?

– Ты мне подходишь в любом виде, вот только тебе с орчанкой приходить нельзя. Так что нам еще пары найти предстоит.

– Дома кто-нибудь есть? – В мою комнату вошел счастливый Юхо. – Можете меня поздравить! Я сдал! Эм… Бриана? А что с твоими волосами?

– Записки на тумбочке, читай и помогай, чем можешь, – буркнул Торн, не отрываясь от шитья. – Мы принимаем все: вещи, идеи и даже простое сочувствие подойдет!

– Ого, – дочитав, Юхо засмеялся. – Значит, мне не показалось, что по улице шла жуткая девушка, больше напоминающая парня орка. И эти ее волосы… Она еще долго будет сниться мне в кошмарах.

– Это скорее всего Дохляк. Он был блондинкой или брюнеткой?

– Блондинкой.

– Бедная Ани…

– Себя лучше пожалей. – Гном приподнял двумя пальцами рубаху для моего дроу и брезгливо отшвырнул ее подальше. – Не хватает только в грязи изваляться.

– В саже. Я натрусь ею с ног до головы. Мне нужен эффект темной кожи.

– Да вы рехнулись совсем. Почему просто не использовать маг-грим?

– Нельзя. Магия в любом виде запрещена, – пробубнил Торн, разглаживая серые прядки на будущем парике. – Все из подручных материалов. Чем достовернее, тем больше шансов поступить.

– Хорошо, я помогу. Вырежу вам уши из бумаги. Приклеим. – Юхо, не сумев сдержаться, захихикал. – Брианка, а грудь ты тоже отстрижешь, чтобы в мужика нормально перевоплотиться?

– Перевяжу, – без тени улыбки сообщила я. – Иди вырезай уши, раз обещал!

* * *

Закончив с рубахой и брюками, я надела новый наряд и, прихватив ведерко из ванной, отправилась в прежнюю квартиру за сажей. Уже заворачивая к нужной казарме, резко остановилась и задержала дыхание, чтобы не закричать.

Мимо шло что-то жуткое, больше всего напоминающее мой детский кошмар. Это была маленькая женщина с сильными волосатыми руками и ногами, при этом в юбке по колено и мужских ботинках, как у меня. Лицо было покрыто легкой черной щетиной. Длинные рыжие волосы с одной стороны топорщились, с другой же вырисовывалась большая проплешина, откуда торчало несколько коротких коричневых прядей. Дама остановилась рядом со мной, смерила хмурым взглядом и пробасила:

– Бриана, да? У тебя косметики нет случаем? А то марафет нужно навести, а бабы наши без ничего.

– Дорит? – пролепетала я, вспоминая, как зовут гнома из моей группы.

– Ага, че, не узнала сразу? – Страшная женщина довольно ухмыльнулась. – Я сегодня в роли невинной человеческой девушки. Как думаешь, про-катит?

– Тебе бы хвостики, что ли, сделать или косу заплести. Да и побриться…

– Не, мне с распущенными нравится. А побреюсь к вечеру, буду вообще на девку похож. Так чего с красками-то? Есть че?

– У нас же пожар был, сгорело все. Ленточки только для волос…

– Ленточки? Это можно. Куда идти?

Распрощавшись с гномом, я проводила его немигающим взглядом и поздоровалась с призрачным капитаном Коритом, после чего прошла в квартиру тринадцать, которая все еще числилась за нами. Дверь оказалась не запертой, лишь магическая заслонка ограждала окружающих от запаха гари.

Смело шагнув внутрь, я тут же закашлялась – вонь была жуткой. Все закоптилось, почернело и обветшало. Дверь в мою бывшую комнату покорежилась и болталась на честном слове, не понятно как удерживаясь на месте. Кровать, шкаф, тумба, стол… все обгорело и превратилось в груду ненужного мусора.

Приготовив ведерко, я подняла остаток учебника и стала аккуратно собирать золу в кучку. Мне не нравилось это место, оно рождало в душе тревогу и плохие воспоминания. Уже наполнив ведерко до середины, я услышала тихий хруст, словно кто-то раздавил маленькое стеклышко. Сердце провалилось куда-то вниз, а жизнь уже начала пробегать перед моими глазами, когда сзади раздался жизнерадостный голос Ругира Муна:

– Бриана, я и не знал, что вы настолько любите уборку!

– Мастер Мун! – Никогда не думала, что так обрадуюсь, увидев этого парня. – Как вы здесь оказались?

– Проходил мимо, смотрю, а дверь в квартиру нараспашку, вот и зашел. Что это за одежда на тебе? Форму не успела получить что ли?

– Почему? Успела. Это костюм дроу, а зола для лица и рук.

– О, так ты дроу? – Уголки губ преподавателя дрогнули. По всей видимости, он с большим трудом сдерживался, чтобы не засмеяться. – И часто ты таких дроу встречала?

– Я их вообще не встречала. У нас в селе они не водятся, а в городе все больше под плащами скрываются. Раса убийц и воров.

Что-то в облике Муна изменилось, но понять, что именно, я не успела. Он отвернулся и, подойдя к окну, тихо спросил:

– А ты кем будешь: вором или убийцей, – Бриана?

От его голоса по коже пробежали мурашки.

Может, у него родня среди дроу? Тогда действительно неловко получилось. Молчание – золото! Нужно чаще себе об этом напоминать.

– Вором. – Поднявшись на ноги, отряхнула золу с заштопанных брюк и прижала ведерко к груди. – Так мне указали в записке.

– Сколько вору ни воровать, а расплаты не миновать. Знаешь такое выражение? – Мастер Мун резко обернулся, но я уже выскакивала за двери своей бывшей комнаты. Ну его с этим непонятным настроением. В другой раз как-нибудь побеседуем.

Странный он тип, ходит за мной все время, вынюхивает что-то, с первых дней прицепился к нашей компании и никак не отлипнет. Эх, сдать бы сегодня экзамен, а потом приглашу ребят и вынесу этот вопрос на обсуждение. Будем собирать на него информацию, пока новых покушений не случилось.

Оказавшись дома, я сразу забежала в ванную, дабы оставить золу. Это была роковая ошибка! Глазам предстала картина столь страшная, что ведерко выскользнуло из моих ослабевших рук. Правда, Дорит поймал драгоценный сосуд и вернул его мне, но говорить я все равно смогла не сразу.

Их было двое. Маленькая коренастая женщина с рыжими волосами, перевязанными лентой, самозабвенно брилась. Вторая – худощавая дама с зеленой кожей и серо-буро-черными волосами – натягивала на оголенную ногу чулок.

– А стучать тебя не учили? – Торн ехидно улыбнулся и опустил длинную цветастую юбку. – Как я тебе? Зеленку разбавил водой. Немного неровный цвет, но если не приглядываться, неплохо, да?

Дорит победил щетину на своем лице и повернулся ко мне, громогласно уточняя:

– А ты чего филонишь? Или тебе досталось задание просто одеться пугалом?

И «дамы» заржали, сотрясая тонкие стены ванной комнаты. Я молча вышла, отправившись на кухню за настойкой валерьяны.

– А, вернулась! – Наш гном сидел за столом, обложившись кучей всякого хлама: бумажками, нитками, кусочками ткани и даже бусами. – Делаю Дорьке и Торьке украшения и груди. А вот и твои ушки. Примерять будешь?

– Юхо, а тебе не кажется, что все это больше похоже на балаган? Они же страшные до жути. Зачем проректору это нужно?

– Я вам об этом еще утром говорил. Но задание есть задание. Посмотрим, кто на что горазд. Лени сказала, что к ней после экзамена двое парней пытались приставать: спрашивали, не нужен ли такой красотке настоящий мужчина. Она побежала, а те смеются вдогонку – это ваши девчонки, тренируются. И ведь достоверно. А когда сдаваться пойдете, и вовсе темнеть начнет…

– Пойду к ней. Давай сюда уши.

Спустя несколько часов я была во всеоружии. Времени оставалось немного, поэтому мы все очень нервничали. Перемазанная сажей с ног до головы, в костюме уличного бродяги, со связанными на затылке волосами, я ждала, пока высохнет клей на бумажных ушах. Если бы мой отец увидел дочь такой, его бы парализовало на месте. Но уж лучше меня, чем моих «спутниц».

Торн и Дорит выпросили у Лени часть ее косметики и накрасились, что называется, от души. Гном выглядел теперь как престарелая блудница с квадратным подбородком и похабной улыбкой на алых губах. Торн не остановился на простом парике, он уговорил эльфийку сделать ему кокетливые кудряшки и навешал на себя почти все мои амулеты, даже те, что оплавились при пожаре. А уж какие у дам были груди! Здесь парни, кажется, воплотили все свои тайные желания.

– Пора. – Юхо вышел из кухни и передал «орчанке» корзину с небольшой охапкой поникших полевых цветов. – Ну, ни пуха вам, как говорится. Грудь вперед, голову выше… Только смотрите, чтобы уши на ветру не отлетели.

Лени подбежала ко мне и помогла надеть на пояс кожаный ремень с пустым кармашком для кинжала. За щеки мне напихали ваты, чтобы скулы были пошире, поэтому говорила я с трудом.

– Шпасифо. Ну что, дамы, фазвольте фас фригласить?

– Позволяем. Понесите вот мою корзину, пожалуйста, а то я на платье все время наступаю. – Торн задрал подол кверху, оголив худенькие ножки в аккуратных мужских ботиночках размера «лыжи обыкновенные». – Я готова.

– Хорош уже трепаться, нам еще пары себе подбирать. – Дорит тряхнул рыжими волосами и поправил на себе бюст. – Там сейчас уже самый кипиш небось начинается.

Переплюнув три раза через левое плечо, я шагнула следом за своими спутницами.

Юхо и Лени с нами не пошли: оказывается, глазеть на наши старания всем остальным поступающим запретили. Оно и правильно – потом лекарь Сноу с ног сбился бы, подавая всем сердечные капельки.

Ну, что сказать… Около шестидесяти переодетых нелюдей топталось у административного здания. Мы разглядывали друг друга, поправляли детали костюмов и искали пары. Меня поразило то, что абсолютно всех ребят допустили к третьему испытанию. Это настораживало, ведь я помнила слова профессора Жернь: она говорила, что лишь десять из нас дойдут до конца.

– Брианка, знакомься, это мой кавалер на сегодня, Каталин.

Я оглянулась и не смогла скрыть улыбку при виде столь гармоничной парочки: Торн в своей цветной юбке стоял рядом с совершенно очаровательным эльфом. Каталина – красивая девушка, на которую он еще в библиотеке положил глаз, а теперь еще и руку ее захватил в плен, была явно смущена и растеряна. Острые ушки из картона, аккуратная коса и кожа, лучащаяся светом, – вот и вся ее маскировка. Никогда не спутала бы ее с мужчиной. Вынув вату изо рта, я улыбнулась:

– Привет. Торн, тебе не кажется, что орчанка-цветочница и прекрасный благородный эльф не очень хорошо сочетаются?

Друг нахмурился и тихонько показал мне кулак из-под корзины с цветами. Ему явно было плевать, насколько хорошо они смотрятся вместе в своих образах.

– Вообще-то я – коварный эльф-искуситель, – вдруг шепнула Каталина и тут же покраснела до корней волос. – Моя задача – совратить какую-нибудь неприступную даму.

– Понятно? – Торн гордо поправил съехавшую ближе к животу грудь и крепче прижал к себе спутницу. – А я как раз очень неприступная. Идем, Брианка нам завидует, она-то еще не нашла себе пару. Там, кстати, Эвар себе дроу ищет. Сам-то он сегодня – женщина-дракон.

– Что ж ты сразу не сказал? Отойдите! Прошу прощения! Разойдись, народ, извините… – Я протискивалась сквозь толпу, оглядываясь по сторонам в поисках будущей дамы сердца. – Эвар! Стой, я иду к тебе.

Парень замер на месте и улыбнулся. Красавчик, что сказать. Когда я впервые увидела его, решила, что он – жуткий неженка и слюнтяй. Совсем не так я представляла себе полукровку-дракона: шатен среднего роста, с узкими плечами и бедрами, он отличался невероятной гибкостью и грациозностью. Сейчас на парне было платье с закрытым декольте. Огромные синие глаза смотрели приветливо, пухлые губки раздвинулись в улыбке, показывая ровные белые зубы. Волосы, обычно собранные в хвост, сейчас были распущены и немного начесаны. Что ж, похоже, мне досталась самая красивая спутница сегодня.

– Я – дроу. – Подбежав к парню, ухватила его под локоть и пояснила: – Будешь моей парой, никому не отдам. Все.

Эвар засмеялся и повел меня в сторону от – толпы.

– Вообще-то я тоже тебя искал. Похоже, что сегодня здесь лишь два дроу, ты и Герка. Она выглядит еще хуже тебя. Знаешь, по-моему, у нашего проректора не все в порядке с головой. Сделать из троих гномов невинную деву, очаровательную эльфийку и дроу-наемника – это как-то слишком. Не находишь? Хотя, с другой стороны, кого вообще эта раса может изобразить, кроме самих себя? Мне их искренне жаль, но брать в пару Герку никогда не стану! И потом…

Из дверей в административное здание вышел магистр Тарлауг.

– Внимание!

Я вздрогнула и поймала себя на мысли, что обернулась раньше, чем он заговорил, словно предчувствуя его появление.

– Я рад приветствовать здесь всех вас. Сегодня решится вопрос вашего дальнейшего обучения в стенах нашей академии, а потому прошу отнестись ко всему крайне серьезно. Сейчас профессор Жернь, вы уже ее знаете, проводит вас на наш этаж, проверит на присутствие в вашем образе магии и распределит по группам. Группа «А» войдет в комнату один, группа «Б» – в комнату два, группа «В» – в комнату три. Дальше вы получите десять минут на доработку образа с помощью маг-грима и на исправление последних недостатков. Жду вас через пятнадцать минут на плацу. Парами. Время пошло.

Что тут началось! Две девушки жуткой наружности подхватили Жердь под белы рученьки и в считаные секунды, перескакивая через три ступени подряд, принесли ее вниз. Профессор стерпела все, мужественно сжав дрожащие губки.

Вбежав в белый холл, Дохляк в белом парике и едва прикрывающей бедра юбке выскочил вперед и пробасил:

– Делимся на три колонны, человек по двадцать, бегом!

Вот это женщина! Такую даже профессор Жернь ослушаться не решилась. Мы распределились на три примерно равные кучки и с любопытством уставились на бабульку. Та только рукой махнула:

– Вы – первая, вы – вторая, вы – третья. Нумерация комнат начинается оттуда…

Я с Эваром оказалась в группе номер два. Вбежав в нужную комнату, мы слегка обалдели: справа и слева стены сплошь были зеркальными, а прямо стоял огромный стеллаж со множеством открытых коробочек, колбочек и бутылочек.

– Мать моя лесная нимфа! – Эвар схватился за сердце и восхищенным взглядом обвел содержимое стеллажа. – Все, Брианка, наша пара будет самой-самой. Идем!

Ровно две минуты понадобилось моему спутнику, чтобы с помощью маг-глины поправить себе нос и форму губ.

– Невероятно, Эвар, ты – просто мастер!

– Конечно, моя мама – профессиональная актриса, а я работаю в ее труппе почти с самого рождения. Подойди ближе, сейчас поправим тебе вот здесь, и лицо визуально вытянется, скулы увеличим и приподнимем, а веки утяжелим. Нахмурься. Прекрасно, добавим морщин у глаз и на переносице. Теперь нужны зелья, они справа вверху. Возьмем те, что исправят голос. Сейчас я подберу то, что нужно. Стой здесь.

Эвар с удивительной легкостью стал протискиваться через толпу к лесенке, ведущей наверх. Я от нечего делать оглянулась в поисках Торна, но, похоже, друг со своей парой не попали в нашу группу. Зато на глаза попались Дохляк и Дорит. Орк с гномом весело хохотали, глядя на остальных, и совершенно не пытались поправить свои образы.

– Дорит, самое время заняться преображением. – Я поправила гному сбившееся набок бумажное ухо. – Здесь столько всего…

– Брианка? Я тебя только по голосу и узнал! Надо же, че натворила! А мы уже закончили с Дохляком, смотри, какую я себе мушку над губой прилепил!

Действительно, прямо под носом у гнома выросла небольшая, но очень некрасивая бородавка. Жуть.

– Бриана! – Прежде чем я успела ответить «невинной девушке», ко мне подбежал Эвар. – Я нашел то, что нужно! Открой рот, так: один, два, три… Три капли вполне достаточно. Глотай и скажи что-нибудь.

– Ммм… горько ужасно! – пробасила я и сама испугалась эффекта. – Что с моим голосом?

– Преображение! Три капли, пожалуй, даже много. Теперь я, у меня «девичий голосок». Опа! Две капли. Ну что?

– Потрясающе! Ты говоришь, как Лени – это моя подруга, она эльфийка.

Эвар польщенно заулыбался и потянул меня к выходу.

– Идем, будем первыми на плацу!

– Нет. Скажи мне, ты правда такой мастер, как хвастался недавно?

– Хвастался?! Я никогда не хвастаюсь, просто говорю, как есть. Я – профессионал!

– Тогда докажи, – я ткнула пальцем в Дорита и Дохляка. – Им нужно помочь. Они хорошие ребята, дай им шанс остаться. И если сможешь сделать из этих парней что-то, хоть отдаленно похожее на девушек, я признаю твой профессионализм.

– Ты серьезно? У нас около пяти минут осталось.

– Ясно, так я и думала… Идем, раз ты не можешь.

– Стоять! Дорит, а ну повернись ко мне. Ох, Боги! У тебя бородавка над губой! Хоть бы глиной замазал!

– Че?! Да я тебя…

– Успокойся! – Я встала между парнями и указала ребятам на толпу вокруг. – Посмотрите, здесь все поправляют свои недостатки, но никто не может сделать маг-грим лучше, чем Эвар. Позвольте ему помочь вам. Или хотите быть отчисленными?

Дело пошло. Я только и бегала туда-сюда за необходимыми материалами. Подавала, придерживала, приносила…

– Закончили, рыбки мои! – голос профессора Жернь врезался в окружающий нас гомон и заставил всех замолчать. – На выход, котики, дверь через двадцать секунд закрывается. Уже девятнадцать…

Это была натуральная давка! Когда я оказалась на улице и вдохнула воздуха в передавленные легкие, прошло чуть больше минуты. Никогда еще так быстро не передвигалась.

– Эвар!

Дохлые гоблины, мой голос, кажется, даже стены сотряс. Три капли зелья – и такой эффект! Зато парень сразу меня нашел.

– Брианка, слушай, ты помолчи теперь, хорошо? И где, черт возьми, твое левое ухо? О, вот оно, в хвосте застряло, слава богам! Идем, поправимся уже на плацу, времени нет.

И вот он настал, наш звездный час! Разбившись по парам, все замерли в ожидании проректора Тарлауга. Кто-то ругался, кто-то выл от страха, некоторые несгибаемые личности по-прежнему смеялись над собой и остальными…

Внезапно из административного здания раздались звуки, похожие на топот множества сапог. Так и оказалось. Воины самых разных рас настигли нашу разряженную толпу и пошли вперед. Некоторые несли перед собой кресла и знамена, другие стали образовывать между нами аккуратный коридор.

– Наш проректор, кажется, гостей пригласил, – шепнул кто-то сбоку от меня. В ту же секунду раздался крик стоящего впереди мужика, одетого в кожу:

– Равняйсь! – Воины замерли. – Сми-и-ирно! Равнение напра-а-аво!

Что тут скажешь? Мы занервничали.

Тем временем по импровизированному коридору уже шли люди, завернутые в длинные серые – плащи.

Девять кресел поставили перед нами, и восемь знамен установили рядом. Великие предки, да это же все наши расы! У меня внезапно ослабели ноги. Я облокотилась на «хрупкую» спутницу и прикрыла глаза.

Куда меня занесло?! Что происходит?

– Брианка, не висни так, руку оторвешь, – зашипел на меня Эвар. – Чего паниковать-то? Наверняка маскарад в нашу честь. Помнишь, как на распределении было?

Он говорил, а у самого глазки блестели от волнения, и подбородок несколько раз дрогнул. Тоже испугался. Ладно, я сегодня – в роли кавалера, нужно и вести себя соответствующе. Выпрямив спину и задрав голову повыше, стала смотреть, что будет дальше.

Кто-то ткнул меня в правый бок. Ну конечно, Дорит.

– Так че, Брианка, мы, по ходу, попали, а?

Гном сейчас выглядел намного лучше, чем раньше. Волосы с рук, ног и лица были удалены с помощью некоей слизи и салфеток, губки стали бантиком, бровки тоненькими. Всю косметику Эвар с него стер, оставил накрашенными только ресницы. Парик я заплела в косу. На милую непорочную девицу он по-прежнему не походил, но теперь и не пугал своим появлением.

– Мы считаем, что это все маскарад, Дорит. Кто-то сыграет для нас правителей Эндорры или их приближенных, – сказала я, очень стараясь быть убедительной. – Ничего страшного.

– Вы думаете? – Дорит с сомнением поскреб подбородок. – Ну, не знаю. Потому что вот тот низенький дед под знаменем гномов очень похож на первого помощника нашего правителя, мастера…

– Тишина!

Магистр Тарлауг скинул капюшон и обвел спокойным взглядом поступающих. Его кресло стояло в середине, без знамени и без охраны.

– Все вы сейчас наверняка терзаетесь вопросами. На некоторые я даже дам ответы. Сегодня вам больше семи часов отвели на то, чтобы примерить совершенно чужой образ. Вы должны были при помощи подручных средств создать новое лицо и подобрать аксессуары. В последние десять минут отведенного времени вам разрешили пользоваться магическим гримом и зельями, у которых, кстати, куча побочных свойств. Справились ли вы? Думаю, что большинство из вас, прислушавшись к внутреннему «я», уже сейчас поняли, что преображение – не их удел.

В толпе пронеслась волна недовольного бурчания.

– К тому же! – Снова повисло тяжелое молчание. – Вы все сдавали экзамены и заработали определенное количество баллов. Сейчас, когда пары начнут выходить сюда и представляться, я озвучу их. Максимально высокая оценка за два экзамена – десять. Чем ниже оценка у вас, тем меньше вероятность поступления. Теперь попрошу всех собраться с силами, ведь последнее испытание заключается в том, чтобы понравиться будущему работодателю! Я рад представить вам наших спонсоров и судей. Начнем!

– Начальник тайной полиции Мастивира, правая рука короля Ангуса, представитель от людей! Томас Кард!

– Сын правителя драконов, его правая рука и будущий правитель Назира – тэр Дарос Виннэр!

– Глава гильдии эльфийских наемников – Кастиэль эль Лиадиаль!

– Глава гильдии наемников дроу – пожелал остаться неизвестным.

– Мастер Триктил Булт – представитель от правителя гномов!

– Негласный правитель Огрива, полуострова изгнанников – Змееуст!

– Начальник безопасности Эливарда, представитель от народа орков – Локар Смельчак!

– Глава гильдии наемников оборотнического братства – Бенинвер!

Все мужчины, кроме дроу, давно скинули капюшоны и пытливо разглядывали ребят. Я находилась в задних рядах и продолжала пятиться. Несколько лет назад моего отца снова повысили в звании. Тогда он приехал домой очень задумчивым и потерянным, пояснив нам с мамой, что сам Томас Кард обратил на него внимание! Начальник тайной полиции короля Ангуса – человек весьма непростой, и работать с ним невероятно тяжело. Папа смог отвертеться и долго потом радовался такой удаче.

Я не понимала, почему мой сильный и смелый отец испугался какого-то там старика и не стал больше служить во дворце. А вот друг нашей семьи, дядька Равиль, не испугался и отправился «служить Родине и королю». Он пропал без вести через пару месяцев, оставив двоих детей и безутешную жену без кормильца.

– Брианка, ты чего? – Торн подхватил меня под руку и потащил вперед, к Эвару. – Отступать некуда, нам теперь только вперед нужно!

– Я не хочу работать на тайную полицию Мастивира.

– Нормально, а раньше ты об этом подумать не могла?

– Времени не было думать… – захныкала я.

– Итак, отбор начинается! Прошу судей быть внимательными и справедливыми. Приглашаю первую пару выйти к нам и представиться.

Вперед вышли двое. Он – высокий сильный человек, она – маленькая хрупкая эльфийка.

– Добрый вечер, уважаемые, – заговорил мужчина. – Меня зовут Стэфан, мы с моей возлюбленной Этиль путешествуем вот уже несколько месяцев. Она ждет первенца, очень устала и голодна, прошу вас пустить нас переночевать…

– Спасибо, – магистр Тарлауг скупо улыбнулся и похлопал в ладоши. – Дамы и господа, рад представить вам наших второкурсников – Анри и Таилию. Сейчас они продемонстрировали, каким образом необходимо обращаться к судьям. Обязательно должны прозвучать ваши новые имена, подходящие личинам, и небольшая история. Вам должны поверить и понять, кого вы изображаете. Теперь я попрошу вас, ребята, разоблачиться. Наденьте артефакты и покажите нам свой истинный лик.

Восторженный, полный неверия вздох вырвался из моей груди: перед нами стояли низкий коренастый гном в шикарном платье и эльфийка среднего роста в обвисшем мужском костюме.

– Потрясающе! – шепнул Эвар. – Как это у них получилось? Даже маг-грим и зелья не способны дать такого эффекта. Или способны?

– Следующая пара! – провозгласил проректор. – Поступающие, смелее, у нас не так много времени!

Торн махнул рукой, пробормотал нечто вроде «была не была» и пошел вперед. Из нашей толпы вышли двое: эльф с огромными голубыми глазами и легкой щетиной на лице и орчанка в шикарной цветастой юбке с корзиной цветов в руке.

– Добрый вечер! – голосок эльфа напоминал звон колокольчиков на ветру. – Меня зовут Каталиил, я совратил эту орчанку-цветочницу. Теперь она ходит ко мне каждый день и просит сделать ее моей женой. Я смеюсь над ней и говорю, что в жизни больше столько не выпью!

О, я точно знала, кто придумал речь для эльфа! Орчанка умоляюще смотрела на своего покрасневшего спутника и трогательно прижимала к отвисшей груди корзину с цветами.

– Господа, – проректор обернулся к судьям и достал небольшую тетрадь из кармана, – рад представить вам Торна и Каталину, сыгравших для нас роли орчанки-цветочницы и эльфа-совратителя. Что касается баллов: Торн на предыдущих испытаниях заработал девять баллов, Каталина – десять. Голосуем. Первый претендент на обучение – Торн.

Несколько мгновений ничего не происходило, затем вверх взметнулись две руки: дракона и Змее-уста.

– Второй претендент – Каталина.

И… ничего! Никто не поднял руки. Я стояла ни жива ни мертва, думая о том, стоит ли мне вообще туда выходить?

– Прошу вас обоих разоблачиться.

Ребята надели бусы, и маг-грим спал. Из глаз Каталины катились слезы, а Торн растерянно смотрел вокруг и пытался успокоить девушку.

– Свободны. Каталина, соберите вещи, профессор Финрей будет ждать вас через десять минут у портала на крыше административного здания. Ночевать останетесь в общежитии при Институте. Следующие!

Я следила взглядом за удаляющимися фигурами Торна и его спутницы, а внутри все сжималось от страха. Вот так просто, спустя две недели тренировок и зубрежки, тебе говорят: «Свободна, через десять минут на выход»…

Рядом кто-то тихо всхлипнул – это Эвар растирал по лицу тушь вперемешку со слезами. Я не удержалась и тоже потерла глаза, собираясь дать волю эмоциям.

– Успокойтесь, вы портите маскировку. – Дорит задорно улыбнулся и нашел взглядом кого-то в толпе. – Чего тянуть кота за… Ну, вы меня поняли, пошел и я. И не нужно ныть, оно того не стоит. Где наша не пропадала!

Парой гнома оказался высокий парень-человек. Оба на удивление хорошо выступили, да и баллов набрали больше среднего. Однако когда пришло время голосовать, я зажмурилась и затаила дыхание. Дорит остался. Эвар сказал, что за него голосовал гном. А вот его спутник покинул нас насовсем. Следующие три пары ушли, никого из них не выбрали для обучения. Тогда я поняла, что если простою на плацу еще немного, то убегу добровольно, поддавшись истерике.

– Кто дальше? Не заставляйте вызывать вас по списку. – Тарлауг явно начинал злиться.

Я схватила притаившегося спутника за руку и вытащила вперед.

– Добрый вечер, господа! – Уф, ну и голосок у меня, аж мурашки по коже. – Меня зовут Морд, я – вор.

Дальше я сделала эффектную паузу и, похабно ухмыльнувшись, щипнула Эвара за мягкое место. Он пискнул, потом глупо хихикнул.

– А это моя подружка. Не молчи, дорогуша…

– Камила, – тихий девичий голосок радовал слух. Эвар обольстительно улыбнулся: – Я – девушка-дракон, поверила в его романтические сказки и теперь готова идти за любимым на край света.

Ох, как «она» на меня посмотрела! Будто и вправду влюблена. Продолжая по-идиотски улыбаться, я повернулась к судьям.

– Ворую не только материальные ценности, – сообщила я им, сбавив тон, словно по секрету добавив: – За мешок золотишка и душу и сердце хорошенькой девки могу найти.

Брови проректора Тарлауга на мгновение взметнулись, но тут же вернулись на место. Кажется, я его слегка шокировала. Так иногда бывает, когда я вхожу в роль. Отец в таких случаях говорил: «Тебя несет не туда», а мама всегда аплодировала и восхищалась. Вот и сегодня мои занятия на кружках по актерскому мастерству не прошли бесследно.

– Рад представить вам, господа, Бриану и Эвара! – Магистр оглянулся на нас и снова уставился в свою тетрадь. – Сегодня они предстали перед нами в роли дроу-вора и влюбленной девушки-дракона. Что касается оценки предыдущих испытаний: Бриана набрала восемь баллов, Эвар остановился на семи. Голосуем! Первый претендент – Бриана.

Я затаила дыхание. Секунда, еще одна… И Томас Кард поднимает руку вверх, а у меня все сжимается от страха. Вторая рука поднялась – это неизвестный тип, дроу! И третья рука от Змееуста. Дохлые гоблины, меня выбрали самые загадочные из судей! Начальник тайной полиции людей, глава гильдии наемников дроу и негласный правитель полуострова изгнанников!

Мне точно нужно радоваться?

– Второй претендент – Эвар.

И снова Томас Кард поднял тощую руку. Если и есть кто-то, кого отныне буду ассоциировать со смертью, то это он. Прошла секунда, и вторая рука поднялась. Это был дракон.

Выбор сделан. Мы с Эваром остаемся!

– Поздравляю с зачислением, – услышала я Тарлауга. – Наденьте артефакты и покажите нам свои истинные облики.

Выбрав бусы из жемчуга, я надела их на шею и почувствовала легкое головокружение. Маг-глина осыпалась к моим ногам, однако сажа осталась на месте. Кажется, отмываться придется старыми дедовскими способами. Тут же вспомнился Торн и его зеленая кожа. Бедный парень.

– Свободны. Оба молодцы, порадовали.

Удивленно посмотрев на проректора, поняла, что он не отводит черных глаз. Больше того, тонкие губы чуть дрогнули в полуулыбке. Может быть, это все переутомление и я принимаю желаемое за действительное?

Медленно отвернувшись, пошла к казарме – своему дому на ближайшие три года!

Глава 10

У входа в казарму меня ждали. Ругир Мун вышел из тени и хмуро взглянул на плац, где оставалось большинство поступающих.

– Всегда стараешься быть в числе первых, Бриана? И не страшно тебе?

Я остановилась, не отвечая и совершенно не понимая, что нужно этому человеку.

– Страшно, – продолжил он, не нуждаясь, видимо, в ответных словах. – Я вижу это по твоим глазам. Тогда зачем тебе все это? Как там звали девчонку, что погибла на болотах?

Я вздрогнула, обхватила себя за плечи.

– А, думала, мы не знаем? Поверь, не стоит играть с теми, кто гораздо опытнее тебя!

Порыв ветра всколыхнул короткие волосы преподавателя и, долетев до меня, принес явственный запах алкоголя.

– Вы пьяны, мастер…

– Пьян! Да ты само прозрение! – тихий надрывный смех вырвался из губ Ругира. – Только так я теперь могу засыпать, дорогая девочка. Приняв лекарство для души, я на некоторое время нахожу для себя оправдание и могу жить дальше. Хочешь так же? Переступить грань легко…

Я попятилась, не понимая, как реагировать на этого человека.

– Бриана! – Голос Торна заставил нас обоих вздрогнуть. Мун, недовольно поморщившись, кивнул мне, словно сказал: «Не прощаюсь», и тихо скрылся в тени здания, обойдя его сбоку.

Друг подбежал ко мне.

– Ты что, не слышишь меня? Чего замерла? Сдала или нет?

– Сдала.

– Слава богам! А чего тогда грустная такая? Все уже позади, теперь будем учиться и еще раз учиться! Я сейчас Камилу провожал, вот кому посочувствовать нужно… И сколько их еще будет, отчисленных и растерянных…

Я посмотрела на Торна, обдумывая, стоит ли рассказать о поведении Муна?

– Кто будет тебя спонсировать? – тем временем не унимался друг.

– Спонсировать? – Я вскинула брови, покачала головой. – За меня голосовали трое, как это понимать?

– Ого! Трое – это шикарный результат. – Торн присвистнул, уважительно пожал руку и улыбнулся: – Один станет твоим куратором, за его счет будешь учиться, у него же станешь проходить практику и службу. Сегодня они будут заседать, а завтра утром появятся списки с именами абитуриентов и их спонсоров.

Я потерла лицо и, не в силах больше сдерживаться, внезапно тихо заскулила.

– Эй, подруга, да что с тобой? Идем к вам, там поговорим.

Торн дернул меня за руку, потащив за собой.

Оказавшись в квартире, я тут же почувствовала себя увереннее. И вовсе не потому, что стены здесь за один день стали мне родными. Нет. Дома не лечат людей, лечат крепкие объятия друзей и неподдельная тревога в их глазах – сдала я экзамен или нет? Именно они сделали меня счастливей и сильней в один миг. Все-таки очень страшно оставаться в мире одиночкой, а быть с друзьями – счастье, особенно когда обнимают до хруста костей, доводят расспросами и подколками до слез… и тут же до смеха.

И страх уходит, пугаясь света наших глаз, горящих жаждой знаний и новостей.

И делиться тайнами становится очень легко, – даже если они пугают.

* * *

Снова картина повторялась: маленькая кухня, чашечка какао в моей руке и пытливые взгляды. А я рассказывала все заново: как погибла подруга, как медальон оказался на моей шее, как отец среди ночи вез меня в Мастивир.

Ни одной детали нельзя было упустить, потому что теперь каждое мое слово сопровождалось чирканьем перьев по бумаге – ребята записывали подробности: что казалось им странным или вызывало вопросы.

Мы были практически убеждены в том, что бард и мастер Мун – одно и то же лицо. Когда я вернулась домой и, сообщив о поступлении, разразилась слезами, друзья всполошились не на шутку. Пришлось сообщить им о столкновении с Муном у входа и в старой квартире.

Поделившись проблемой и озвучив ее, я почувствовала настоящее облегчение, а уж когда Юхо решил, что пора расставить все точки над «i», и вовсе обрадовалась.

Вооружившись бумагой и писчими принадлежностями, все стали вспоминать события, предшествующие пожару. Однако выходило так, что приписать Ругиру что-нибудь, кроме странного поведения, мы не – могли.

Все, что он говорил, было произнесено наедине, без свидетелей. Со стороны он все еще казался красивым парнем, умницей и мастером своего дела. Да, он бросил свою невесту – Лиссу, секретаря учебной части. Да, он стал более нервным и замкнутым, чем раньше. Но за это не арестовывают и тем более не обвиняют во всех смертных грехах. Нам необходимо найти что-то, с чем можно идти к Тарлаугу и Финрею.

– Подождите. – Торн сложил ладони и облокотился на них подбородком. – Бриана надела медальон еще дома, ходила в нем несколько дней, а затем уехала под покровом ночи. Никто не знал, куда она направляется, даже ее отец. Так? Тогда каким образом ее выследили? Бард под личиной Муна был здесь уже на следующий вечер после ее прибытия! Он шел по следу, это факт! Только вот где теперь настоящий Ругир?

Мы замолчали, понимая, что парня, скорее всего, просто нет в живых.

– Он учился с шесми Кирианой Виннэр, моей наставницей. – Лени посмотрела на Торна и уверенно кивнула: – Это точно. Помните, он сам рассказывал, что поступали они вместе? Она знает его еще с первых курсов академии. Сопровождающий Брианы, этот Ратмир, говорил, что именно к Кириане нужно обратиться в случае беды.

– Точно. Я пойду к ней и поговорю.

– Мы все пойдем, – Юхо поднялся со своего стула и от души потянулся, – но завтра. Сегодня тебе еще отмыться нужно и…

Договорить гном не успел: в окно нашей кухни влетело четыре магических письма, по одному для каждого из нас.

– Началось! – Торн нетерпеливо развернул приземлившийся на его колено листочек. – Внимание, читаю!

«Уважаемый Торниус Эгер! Поздравляю Вас с зачислением в наше учебное заведение. Завтра, сразу после завтрака, на первом этаже административного здания будет размещено расписание занятий для адептов-первокурсников. Первое занятие будет ознакомительным, на нем Вы получите все дальнейшие инструкции непосредственно от своего заведующего отделением.

Успехов в учебе, и помните: холодное сердце и трезвая голова – вот залог Вашего будущего.

С уважением, пр-р Тарлауг».

– Ух, аж слезы выступили на глазах! – Лени довольно разглаживала на столе свое послание. – У меня такое же, только имя мое вставили. Я с этим Муном совсем забыла, какая радость у нас: мы ведь поступили! А конкурс здесь совсем не маленький. Сегодня столько хороших ребят домой уехало, а мы остались. Разве это не здорово?

– Еще как! – Торн с самой счастливой улыбкой приобнял эльфийку за плечи и показал нам свое послание от ректора. – Я это письмо на стене повешу, у изголовья! Первое достижение все-таки!

Мы засмеялись и стали продвигаться в прихожую. Еще минут пять никто не решался уйти – вспоминали, сколько всего пережили за последние недели, и смеялись от души. Но когда Юхо в пятый раз широко зевнул, я сообщила ребятам, что отправляюсь в душ, и попрощалась с Торном.

Отмываться пришлось долго, несмотря на то что гном поделился со мной мылом домашнего изготовления. Сажа прилипла, как вторая кожа. Когда спустя час или больше я все-таки оказалась в своей постели, то вспомнила о послании от проректора. Улыбнувшись, развернула слегка измятый листочек и прочла следующее:

«Бриана! Поздравляю Вас с зачислением в наше учебное заведение. Завтра, сразу после завтрака, на первом этаже административного здания будет размещено расписание занятий для адептов-первокурсников. Первое занятие будет ознакомительным, на нем Вы получите все дальнейшие инструкции. Я буду очень рад снова увидеть Вас.

Успехов в учебе, Ваш пр-р Тарлауг».

Перечитав письмо трижды, я все-таки убедилась: мое послание было особенным, не таким, как у Торна и Лени. И пусть оно отличалось несколькими простыми словами, но непрошенное, чисто девичье счастье накрыло меня с головой: щеки запылали огнем, а образ магистра снова предстал перед глазами. Этот черноглазый мужчина пробуждал во мне сильные противоречивые чувства. Это по-настоящему волновало меня. Только вот как реагировать на такое поведение проректора и на свое отношение к нему, я не знала.

Засыпая, я привычно воскресила перед мысленным взором его улыбку и крепче прижала к груди письмо. Губы сами тихо шепнули в ночь: «Вдруг он тоже думает обо мне? Пусть так и будет, пожалуйста!»

Мой прекрасный сон прервал гулкий стук в дверь. Я заворочалась и недовольно приподняла голову с подушки:

– Кто?

– Поднимайся, спящая королева! – Юхо, судя по удаляющемуся звуку его голоса, уже направлялся в кухню. – Первый день учебы!

Я дернулась вперед и чуть не упала, запутавшись в одеяле.

Ох, дохлые гоблины, нужно завести себе побудник! Десять минут прошли, а я уже побывала в душе, выпила свою порцию какао и собралась на первое занятие. Спасибо гному, разбудил нас с эльфийкой вовремя.

Лени, все еще сонно моргая, вышла из своей комнаты в полном облачении адептки. Форма безумно ей шла, я даже чуточку позавидовала. Новая рубаха и брюки снова немного на мне болтались, волосы по-прежнему являли собой жуткую смесь из всех цветов серого, а под глазами залегли темные круги от усталости.

Завтракать в столовую мы не пошли, сразу отправились в административное здание, где уже висел новенький стенд с надписью «Вниманию первокурсников». Ребята быстро нашли свои имена и сбежали на занятия, пожелав мне удачи. А я стояла в сторонке и, глупо улыбаясь, вспоминала, сколько всего случилось за последние дни.

Наконец, немного справившись с эмоциями, я подошла ближе и нашла свою фамилию в списке поступивших на факультет общих преображений. Никогда не думала, что все-таки попаду в учебное заведение, ведь отец всю жизнь готовил меня к выгодному браку, в этом он видел мое предназначение. А может, просто хотел для меня спокойной безопасной жизни…

Но мы предполагаем, а судьба располагает.

Итак, что мы имеем? Первое и единственное занятие на сегодня – маскировочная деятельность. Ведет магистр Д. Тарлауг, тринадцатая аудитория административного здания.

– Брианка, привет! – Торн улыбнулся мне и кивнул на список. – Семнадцать человек – это круто. Нас скорее всего на две группы разобьют.

Только теперь я обратила внимание на количество поступивших. Последним значился орк Дохляк, сын Локара Смельчака. Минуточку! Разве не так звали того мужика, начальника безопасности Эливарда?

– Так Дохляк – сын…

– Конечно, сын. Здесь все чьи-нибудь сыновья, братья или знакомые, – шикнул на меня друг. – Не кричи, лучше пойдем места себе занимать. Зря на завтрак не приходили сегодня. Там каша была с мясом, пирог с рыбой и яйца с беконом. Давно я так вкусно не ел. На поступающих явно экономят!

– Если бы не Юхо, мы с Лени вообще все проспали бы.

– Вам нужно побудники приобрести на складе, пока они еще есть. Вот сегодня отучимся и сходим туда, хорошо? Пришли, аудитория тринадцать. Готова?

– Всегда готова!

Я улыбнулась и вошла внутрь, чтобы тут же замереть от неожиданности.

Маленькое круглое помещение, по периметру которого тянулись лавки и столы, меньше всего напоминало классную комнату. В центре комнаты находился необычный фонтан: маленький глиняный человек-карлик восседал верхом на черепахе, изо рта которой лилась вода. Не иначе как портал прямо в аудитории сделали! Невероятно!

– Брианка, это то, о чем я думаю? – Торн выглядывал из-за моего плеча.

– Похоже…

– Ну че застыли, приворожили вас там, что ли? – Дорит протиснулся мимо нас и тоже остановился у входа. – Опачки! Нормально так магистр наш устроился! Теперь понятно, куда столько деньжат вбухали. Здесь не одна сотня магов свои силы положила. Чувствуете, как фонит от водички?

– Все-таки портал, – выдохнула я и оглянулась на совершенно обалдевшего друга. – Вот так дела. Недаром память стирают при отчислении.

Вскоре стал подтягиваться остальной народ. Все дружно ахали и охали, глядя на маленький фонтан, обходили его по кругу и рассаживались на свободные места.

Мы с Торном и Доритом выбрали столы, ближе всего расположенные к выходу, и ждали начала занятия.

– Доброе утро, уважаемые адепты!

Все дружно замолчали и уставились на пустой дверной проем в поисках говорившего. Проректора там не оказалось.

– Как вы уже заметили, в центре нашей учебной комнаты расположен фонтан. – В голосе Тарлауга, которого так никто и не видел, послышалась улыбка. – Это портал. Он действующий. Я активировал его за несколько минут до вашего прихода. Прошу вас подойти к воде и коснуться ее. Вперед, выполнять команду.

Толкая и сбивая друг друга с ног, посекундно ругаясь и недовольно ворча на ходу, наша куча-мала приближалась к фонтану.

– Стоять! – Дохляк вырвался из плена сжимающих его по бокам тел и поднял руки. – Остановились все, я сказал! Каждому врежу, кто не послушается.

Я замерла. Чего орка зря нервировать? Остальные, похоже, решили так же. Множество недовольных глаз уставилось на громилу Дохляка.

– Вот так. А то все ноги отдавили на… По порядку давайте. Чего вылупились?! В очередь, я – сказал!

Нестройный гул голосов разрезал тишину, однако спорить с орком никто не решился. Спустя минуту мы все выстроились друг за дружкой и пронаблюдали, как толстушка Ани коснулась ладонью воды и исчезла из комнаты.

– Следующий.

Теперь дело и правда пошло быстрее.

Мы спокойно шли вперед, ожидая и не торопясь. Вскоре очередь дошла и до меня. Коснувшись ладонью прохладной воды, я почувствовала легкое головокружение и на миг прикрыла глаза, чтобы открыть их в огромном светлом помещении, стены и потолок которого покрывали зеркала. В центре так же по кругу расположились столы, уставленные всевозможными баночками и коробочками с магическим инвентарем.

Я прошла к ребятам и, остановившись у одного из незанятых столов, взглянула на проректора Тарлауга. Высокий и загадочный в своем черном облачении, он внимательно смотрел на место прибытия адептов, мерно перебирая какие-то бусинки.

Спустя минуту в комнате появился Дохляк и сообщил магистру, что он – последний.

– Прекрасно, теперь можем начинать вводное занятие по маскировочной деятельности. – Тарлауг в своей любимой манере окинул нас безразличным взглядом и продолжил: – Этот класс станет для вас родным на ближайшие три года. Стол, который вы заняли сейчас, закрепляется за вами на все учебное время. То же касается магического инвентаря. Все, что лежит на полках и столешнице, – ваше, распоряжайтесь.

Мы радостно загалдели, проверяя свои столы. Сколько добра там было – не рассказать словами! Еще бы знать, что к чему и зачем…

– Отставить болтовню!

Все в который раз замолчали и безропотно уставились на преподавателя.

– Сегодня моя задача – рассказать вам о том, как мы здесь живем. Режим дня необходимо соблюдать безоговорочно. Дисциплина должна быть на высшем уровне. Успеваемость только отличная. Любое отклонение от нормы – это не отчисление из академии, нет. Это потерянная жизнь – ваша или вашего напарника. Мы готовим совершенно особенных специалистов, поэтому спрос на вас так велик. Окончив академию, вы попадете на стажировку к своему куратору, имя которого я озвучу для каждого отдельно. Почему я делаю из этого тайну? Объясняю: вчера, на последнем испытании, наши спонсоры сделали выбор. Некоторые голосовали за троих и даже четверых участников. Однако по правилам академии ежегодно можно выбирать не больше двоих адептов на одного судью. В этом году было сделано исключение. Трое из вас в будущем станут служить на одну страну. Распределение было нелегким, но оно завершилось, и теперь за каждым из вас закреплено место будущей работы. Если вы еще не поняли, поясняю: кто-то станет работать на орков, кто-то на оборотней, кто-то на людей. Возможно, вам придется встретиться в будущем в совершенно другой обстановке и под другими личинами. Тогда не будет места панибратству и веселью. Вы станете врагами. Холодное сердце и трезвая голова, только так вы сможете выжить в той ситуации.

Я вижу страх в глазах некоторых из вас, и мне это странно. Когда вы поступали, Лисса сообщила каждому, какого рода деятельность придется вести в будущем. Никто не говорил о сладкой жизни и вечеринках по выходным. Вам не запрещено отдыхать в свободные дни и заводить отношения друг с другом, но любые интрижки не должны влиять на вашу работу. Запомните это.

Дальше поговорим о ваших командах. Спустя три недели теории вас ожидает первая практика. Вы начнете сопровождать старшие курсы на их заданиях. Работа будет не самой тяжелой, в основном «принеси-подай-не мешай», зато увидите на примере, как все происходит на самом деле. За каждым преображенцем закрепляются некромант и оперативник. Таким образом, вы сами, спустя несколько совместных занятий, отберете себе команду, которая в скором будущем станет служить вашему куратору. Он будет платить за вас троих. Деньги это немалые, ответственность огромная. Любой недочет – и страдает не только кошелек спонсора, но и вся ваша команда. Вопросы?

– Не понимаю, мы станем шпионить на чужую страну?

Красавчик дроу, кажется, его имя Маури, вцепился обеими руками в стол и весьма недружелюбно посмотрел на магистра.

– Необязательно на чужую и не всегда шпионить. Поясню на примере. Когда я окончил данное заведение, то поступил на службу к мужчине, назовем его господин Н. Так вот, мы с командой прибыли на место будущей службы и месяц проболтались в его доме без дела. Господин Н присматривался к нам, решал, чего мы стоим. Затем некроманта пристроили в местное сыскное отделение, оперативника взяли в телохранители, а меня просто посылали болтаться по городу под разными личинами, дабы точно знать, какие настроения в народе. Так мы прожили почти год. Потом нам доверили первое стоящее дело, но это уже не для ваших ушей. Все это время мы получали хорошую оплату и официально состояли на службе у господина Н.

– Ну а когда три года прошло? – Торн выглядел непривычно бледным. – Дальше каждый сам по себе?

– Отнюдь. Дальше я послал запрос в академию, и нам с командой предоставили три контракта на выбор.

– То есть, отслужив три года господину Н, вы стали наемниками? – снова заговорил Маури. На этот раз он даже ухмылялся довольно.

– Именно так. Высококлассными наемниками. На таких, как мы, всегда огромный спрос в самых высших кругах Эндорры. При этом задания могут быть очень разными: от охраны любимой жены нанимателя до кражи крупнейшего алмаза из сокровищницы соседней державы.

Мы молчали, переваривая все, что сказал проректор. Тогда он снова заговорил:

– Пока вопросы закончились, я хочу, чтобы вы разделились на две группы. Первую возглавит Торниус Эгер, вторую – Маури Тан. У остальных – минута на принятие решения о том, кому он станет подчиняться. Время пошло. Торниус, встаньте, пожалуйста, справа от меня. Маури – слева. Решайтесь, адепты, в чью группу идете?

Я подскочила и подбежала к другу. Еще не хватало в чужую команду попасть. Следом приблизились Дорит и Дохляк. К Маури подошли два дроу и с довольными ухмылками пожали ему руку.

– Время выходит, адепты, нерешительным здесь не место!

Оставшиеся ребята быстро разошлись по разным сторонам.

– Замечательно. – Проректор осмотрел нас и продолжил: – Дохляк, выйди вперед. Тебя я назначаю старшим командиром первых курсов факультета общих преображений. Торниус – командир тридцать первой группы и Маури – командир тридцать второй группы будут находиться в твоем непосредственном подчинении. Запомните форму представления старшему составу: адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Дорит Пин. На этом примере попрошу адептов первой группы представиться мне, начиная с их командира.

Торн сделал шаг вперед и громко проговорил:

– Командир тридцать первой группы отделения общих преображений Торниус Эгер.

Повисло неловкое молчание. Мы нерешительно переглядывались и ждали дальнейших инструкций. Проректор сложил руки на груди и, облокотившись на стол, прикрыл черные глаза, тихо проговаривая:

– Я могу и подождать, следующее занятие у меня только завтра…

Его слова не прошли даром.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Дорит Пин. Очень хочу на обед успеть, ребят, там сегодня тефтели обещали…

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Эвар Либиц.

– Адептка тридцать первой группы факультета общих преображений Бриана Рихса. – Глаза магистра открылись и вперились в меня. Я покраснела и переместилась за спину Торна.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Томиаль эль Диалил.

– Адептка тридцать первой группы факультета общих преображений Ани Петрыч.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Докит Бурир.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Зорг из рода Гардиар.

– Прекрасно. – Тарлауг изменил позу, усевшись на парте поудобней. – Вот вы и познакомились. Теперь подойдите к своим столам и сделайте на них пометки: любые, какие сочтете нужными, чтобы все понимали: здесь занято. А мы пока продолжим с тридцать второй группой.

Я подошла к своему рабочему месту и замерла.

Наверняка сейчас требовалось установить магическую защиту, причем чем сильнее – тем лучше. А мне как быть? Справа от меня Торн увлеченно шептал что-то над ящиками, слева Дорит водил руками над столешницей… Печально вздохнув, я пожала плечами и взяла тоненькую железяку из небольшой жестяной коробочки. Сделать пометку, говорите? Да всегда пожалуйста.

«Занято. Бр. Р.», – гласила немного корявая надпись на моей столешнице. Вот так-то. Я гордо стряхнула остатки стружки на пол и подняла глаза, только теперь обратив внимание на то, какая тишина повисла вокруг.

– Бриана, вы только что нацарапали на своем столе какое-то слово? – Губы Тарлауга сжались в тонкую непримиримую линию.

– Именно так, магистр. Теперь всем будет очевидно, что этот стол мой. Вот и инициалы прорисованы.

– Дело в том, что сейчас от вас требовалось несколько иное.

– Да? – Я шире раскрыла глазки и невинно пожала плечиками. – Так нужно было выражаться точнее. Когда мне говорят «сделайте пометку, чтобы все понимали, чей это стол», я так и делаю. В буквальном смысле.

Проректор открыл рот, явно собираясь сказать что-то еще, но передумал. Махнув на меня рукой, он повернулся к ребятам из второй группы и прокричал:

– Чего стоим? Представьтесь и идите калечьте мебель!

Интересное дело, все здесь постоянно повторяют, что знают обо мне все. Но кажется, они пропустили в личном деле очень важный пункт – моя магия слишком слаба! Конечно, можно попытаться выставить защиту, но потом снова валяться в больнице я не хотела. Уж лучше так, по старинке, как в школе…

Еще некоторое время мы сами рассматривали все, что оказалось на столах, а проректор что-то записывал в огромном журнале. Затем нам раздали бумаги с подробно прописанной техникой магической безопасности, пустив их по столам и требуя ознакомления под роспись.

– На сегодня занятие закончено, – в итоге сообщил Тарлауг. – В следующий раз мы будем знакомиться с магическим инвентарем и учиться наносить грим на напарника. Что касается распорядка дня – запоминаем: в половине восьмого – завтрак, в восемь пятнадцать – развод, а именно перекличка, осмотр внешнего вида, объявление планов на день, решение бытовых вопросов. В восемь сорок начинаются занятия. Расписание и все изменения к нему будут на доске. В два часа дня – обед. Начиная с трех часов все появляются на плацу и отрабатывают строевую подготовку. С шести часов – у вас свободное время, советую тратить его на повторение и закрепление изученного за день материала. Всем в обязательном порядке приобрести на складе побудники. Более подробную информацию получит ваш старший командир, Дохляк. Кстати, когда тебе можно самому имя изменить?

– Так это, после женитьбы только, – ответил орк.

– Ясно, ну, Дохляк так Дохляк. Сойдет и так. Свободны. Командиры идут первыми. На месте возврата к телепорту нарисован круг. Встаете туда и представляете фонтан из тринадцатой аудитории. Дохляк, руководи процессом.

– А ну все построились в очередь, на!.. Ой, простите, господин проректор. Я хотел сказать, соблюдайте дисциплину, хорош галдеть!

Все выстроились в длинную линию и медленно стали продвигаться вперед. Я оказалась в числе последних – заболталась с Доритом. И вот, когда оставалось совсем немного до выхода…

– А вас, Бриана, я попрошу остаться, – тихо проговорил Тарлауг. – Дорит, передайте своему командиру, что адептка Рихса задержится.

– Ага, передам.

Сочувственно взглянув на меня, гном шагнул в круг и исчез.

Я завистливо посмотрела вслед Дориту и, опустив голову, подошла к магистру. Было жутко неловко оставаться с ним наедине. Вот он стоит и даже не знает, что я уже свадьбу нашу в мечтах три раза справила… А уж сколько раз его фамилию к своему имени примеряла – это вообще счету не поддается. Только это в моих фантазиях, а наяву я по-прежнему Бриана Рихса, девушка, лишенная магии, но не лишенная воображения.

– Вы не могли бы оторвать свой взгляд от пола и посмотреть на меня? – Голос проректора был резким и выдавал его раздражение.

Я удивленно взглянула в его черные глаза и тут же почувствовала, как краска заливает лицо. Тьфу, гоблины зеленые, ну сколько можно? Вроде не пятнадцать лет уже, а реакция все такая же, как тогда.

– Да, актриса вы прекрасная. Академии очень повезло с такой ученицей.

Магистр поджал губы и, отвернувшись, открыл ящик стола, рядом с которым стоял все это время. В руках Тарлауга появился небольшой конверт, который он передал мне.

– Вот, вам очень просили передать. Ваш жених.

Я ошарашенно захлопала ресницами.

– Кто?

– Жених.

Магистр так и стоял: отвернувшись и протягивая мне конверт.

– Глеб?

– Еще и Глеб?! – Тарлауг наконец повернулся и силком всунул письмо мне в руки. – Нет, это от Марика. Глеб, наверное, пришлет послание в следующий раз. Свободны, адептка.

– От Марика? – Я непонимающе посмотрела на мятую бумагу в руках. – Но я не знаю…

– Я сказал, свободны! Мне больше не о чем с вами разговаривать.

– Да что вы меня подталкиваете?! – Мой голос сорвался на истерические нотки. – Нет у меня жениха Марика. Я такого вообще не знаю. А Глеб, он…

– Что он?

– До свидания, магистр Тарлауг, спасибо вам за письмо… от Марика. Кем бы он ни был.

Войдя в круг, я закрыла глаза и припомнила, как выглядит фонтан в тринадцатой аудитории. Непрошеные слезы уже рвались наружу. Очутившись рядом с порталом, я обессиленно присела и погладила воду рукой, пытаясь таким образом успокоиться. Комната была пустой – похоже, Торн не стал меня дожидаться.

Вот и хорошо, сейчас хотелось немного побыть одной. Но как и всегда, мои мысленные стенания были беспардонно прерваны. Магистр Тарлауг переместился и замер, словно каменное изваяние.

– Вы почему еще здесь, Бриана?

– Просто присела отдохнуть.

– Это портал. Когда вы касаетесь воды и красочно представляете место, он вас туда перемещает. Попробуйте отдохнуть, присев за стол, или в коридоре, или на улице. Только не здесь, хорошо?

– Но разве вы его не блокировали?

– С вашей удачей я бы не полагался на мои скромные попытки магичить. Как письмо? Уже прочитали?

– Еще нет, приду домой и прочту в спокойной обстановке. Мне не каждый день пишут новые поклонники.

Тарлауг передернул плечами и злобно уставился на конверт в моих руках. Если бы его взгляд мог поджигать, то сейчас от письма таинственного Марика остался бы лишь пепел.

– До свидания, магистр.

Я поднялась и, старательно глядя в пол, пошла к выходу.

– Бриана, подождите, – будто вспомнил что-то проректор. – Женихи и поклонники – это все прекрасно. Только вы забыли об одной важной особенности, проявившейся совсем недавно. Я имею в виду оборотничество. Ваши глаза и волосы меняют свой цвет. Как самочувствие? Может быть, терзают новые ощущения, жалобы, недомогания?

«Да! Вы – мое главное недомогание! А уж эти странные сны, где я в виде волчицы ищу вас по запаху…»

– Нет, магистр, ничего такого. Жаль только волосы…

– Скоро все войдет в норму, а черный цвет вам пойдет даже больше белого, поверьте мне.

Я промолчала, но скрыть довольную улыбку не смогла.

– В общем, давайте договоримся: если вас что-то начнет беспокоить, вы сразу обратитесь ко мне. Как к старшему. Как к тому, кто за вас искренне волнуется. Хорошо?

– Да, конечно. Спасибо.

– Вот и чудесно. А теперь…

– Брианка, ты здесь? – Дверь в аудиторию распахнулась, и к нам присоединился Торн. – О, простите, если помешал.

– Я как раз тебя искать собиралась.

Мне было ужасно неловко перед другом, мало ли что он мог себе придумать. А вот проректор, похоже, снова был раздосадован и даже не пытался этого скрыть.

– Основное я уже сказал, об остальном побеседуем в следующий раз. До свидания. Не забудьте проверить расписание на завтра и как следует подготовиться к занятиям. Я уже говорил, что личная жизнь здесь не запрещается, но во всем нужно знать меру.

Магистр бросил уничижительный взгляд в мою сторону и скрылся.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – спросил Торн, провожая дядю очень удивленным – взглядом.

– А знаешь что? Хочу. Я тебе расскажу историю об очень странном мужчине и его загадочном поведении, а ты попробуешь объяснить мне, что к – чему!

Глава 11

Торн вот уже несколько минут хохотал, периодически тыча в меня пальцем и силясь сказать хоть слово. Наконец я не выдержала и стала кидать в него камешками и веточками, в изобилии валявшимися у моих ног.

Дело в том, что сразу после учебы мы отправились на склад и приобрели мне побудник. Кроме того, я отвела душу и купила кучу очень нужных девушке мелочей, оставив у гномки почти все свои деньги. Однако вместо того чтобы идти с обновками домой, Торн предложил прогуляться по лесу и поговорить. Так и поступили.

Я изливала другу душу, а он целых десять минут молчал, только глаза округлял все больше и больше. И вот, когда я сообщила о письме и о том, как удивилась, что мой парень не Глеб, а какой-то Марик, Торна прорвало.

– И как Драгислав на это отреагировал? – Парень, все еще похихикивая, взглянул на меня и закрыл лицо ладонями. – Ох, лучше молчи, могу себе представить.

– Да в чем дело-то? – Я раздраженно дернула друга за плечо и остановилась. – Ты должен мне все объяснить! Сначала он хамит при каждой встрече, потом выделяет меня из общей массы девушек: я ведь не совсем слепая, заметила это. Улыбается мне, следит взглядом, помогает всячески. Но с другой стороны, прямого интереса тоже не проявляет. И это понятно, все-таки Тарлауг – проректор, а я простая адептка. Но письмо от воображаемого кавалера его явно взбесило… Что я должна думать? Ему нравится издеваться надо мной? Или я вообще не так все поняла? Прошу, объясни.

Торн остановился, его лицо стало серьезным.

– Нет, Бриана, он просто растерян, – сказал друг, отводя взгляд. – Видишь ли, все, что ты рассказываешь, очень напоминает привязку. Знаешь, что это?

Я покачала головой. Торн закрыл глаза ладонью, помолчал.

– Как бы так лучше сформулировать мысль?.. – пробормотал он. Вскинувшись, заговорил с энтузиазмом: – Вот когда мой отец встретил маму, то у него крышу начало сносить, а он и без того по жизни вспыльчивый и нетерпимый. Понимаешь? Ухаживать за ней не стал, просто сообщил, что его зверь признал ее – теперь они должны быть вместе. И баста. Мама ему неприличный жест показала и давай хвостом вертеть направо-налево из принципа. Только желающих ухаживать за парой Эгера не нашлось, все знали, чем это грозит. Ну, в общем, отец маму измором взял. Он упрямый очень и не знает ни в чем отказов.

– Зачем? – не поняла я.

– Затем, что влюбился. Раз и навсегда. Нашел свою пару. Так бывает у волков. Только вот если мой отец – упрямец, то Драгислав еще хуже. Ему дамы не отказывают, но интрижки получаются очень недолговечными, для него карьера – на первом месте, Бриана. Он часто отпускает шуточки в адрес моего отца, смеется над его привязанностью к одной-единственной женщине. Мол, повязала его жена, сделала подкаблучником. Только, видно, пришла пора нам посмеяться над ним. Я не уверен на все сто процентов, но мне кажется, что его зверь тебя признал своей парой.

Я покачала головой. Торн кивнул.

– Чудненько. То есть магистр мечтает о карьере и ни во что не ставит женщин, но его инстинкты требуют… ммм… чего они требуют? – решила еще раз уточнить я.

– Тебя. И я не имею в виду просто любование тобой, Бриана, тяга будет расти. Не то чтобы быстро, но не замечать ее станет очень сложно. Кстати, твоя волчица тоже в стороне не останется.

– Что это значит? – нахмурилась я.

– То, что настоящая привязка работает в обе стороны. Хотя женщины все же могут ей противиться, если сильно захотят. Не понимаю только, почему он не объяснится, если все действительно так.

– Подожди! – Я прижала пальцы к вискам, прикрыла глаза и спросила: – Значит, он внезапно мог понять, что я – его пара? Но мне ни слова не говорит, потому что скорее всего думает, что мой зверь сам к нему явится? Вопросы задает, не стало ли мне хуже… Ждет, пока сама приду. Не наглость ли это? Или действительно карьера превыше всего? Как он там говорил? Холодное сердце – это главное здесь?

Внутри все клокотало от бессильной злости, хотелось рвать и метать. Ну или хотя бы порычать немного.

– Бриана, я не знаю. Может, мы ошибаемся.

– Может быть. В любом случае я тебя услы-шала!

Сорвавшись с места, словно ужаленная осами, с силой пнула ближайшую корягу и сразу выругалась. Ух, больно, зараза! Скривившись, потерла поврежденную конечность и, прихрамывая, пошла вперед.

– Хватит рассиживаться. Пора домой, мне еще письмо читать от тайного воздыхателя! – сказала следующему по пятам другу.

– Ну чего ты ерундой занимаешься? – Торн догнал меня и пошел рядом, с опаской поглядывая на мою свирепую физиономию. – Ведь ежу понятно, что это Ратмир тебе написал. Почему просто не объясниться с Драгиславом и…

– Ты слышишь себя? Я едва знаю этого Драги-слава! Да, что-то чувствую странное, но повод ли это отчитываться перед ним за каждый шаг?! – Уперев руки в бока, остановилась и, четко выводя каждое слово, произнесла: – Нет уж, я себя уважаю! А все эти твои байки про зверей и их пары оставь для кого-нибудь другого. Учеба, учеба и еще раз учеба! Кроме того, нам еще с Муном разобраться нужно. Некогда голову ерундой забивать.

Я довольно улыбнулась, понимая, что приняла верное решение.

– Как же с вами, девушками, тяжело, – покачал головой друг. – Я тебе говорю, что он скорее всего влюбился, а ты себе черт-те что придумала и нашла повод обидеться. Вот если бы ты рассказала ему про свои подозрения…

Махнув на незадачливого сводника рукой, я снова отправилась в путь, громко приговаривая:

– Сами во всем разберемся. Если твой дядя захочет. Я буду думать только о деле. Сдержанная, расчетливая и бесчувственная, вот какая я теперь…

* * *

Соседи ушли на обед, а я осталась, сославшись на головную боль.

Лежа в постели, снова и снова мучительно прокручивала в голове разговор с Торном и письмо от «Марика-Ратмира»:

«Привет!

Хотел повидаться лично, но, оказывается, у вас там временно закрыли проход, никому выходить на свиданки нельзя. Магистр Тарлауг согласился передать тебе письмо – отличный парень, и чего на него все наговаривают? Был у твоих – там все хорошо. Батька твой требовал вернуть дочь домой, но, узнав, что ты поступаешь в тайный институт благородных девиц, сдался и велел передать следующее: «Глеб твой свиньей оказался – поженился на другой, так что учись и жениха заодно приглядывай». Мамка твоя плакала и пирогов домашних передала для тебя. Съел их в пути, очень вкусно. Спросил у магистра, что нового у моей невесты – не знакомым же ему представляться? Теперь знаю, что ты поступила и три года будешь грызть гранит науки. А еще знаю, что мужик этот на тебя запал, а меня люто возненавидел, хотя я ему лучшую свою улыбку презентовал. Быстро ты, однако, Глебу тому замену нашла, молодец. В случае чего обратись к Кириане, она мне напишет.

Ратмир».

«Обратись к Кириане»… Дальше откладывать разговор с драконшей было нельзя: мало ли что Муну в голову взбредет?

Повернувшись на другой бок, достала из-под подушки мятую записку от проректора. «Я буду очень рад снова увидеть Вас. Успехов в учебе, Ваш пр-р Тарлауг». Рад он будет, как же… Зверь его обрадуется, а сам он только сильнее хмуриться станет. Знаем, проходили.

Еще раз перевернулась на бок.

Ох, бедная моя головушка, столько мыслей в ней! Как в котле варятся, закипают. Рывком поднявшись с постели, я подбежала к окну и сняла магическую защиту. Прохладный воздух ворвался в комнату, растрепав остатки моей прически. Как же хорошо!

Дома, когда я чувствовала, что слишком сильно нервничаю из-за чего-то, мне достаточно было прийти в конюшню и взять одного из отцовских жеребцов на прогулку. Поездки эти творили настоящие чудеса. Оседлав коня, я давала ему команду шагать вперед и прикрывала глаза. Сначала мы двигались медленно, плавно меняя аллюр с шага на рысь. Потом я давала знак, и лошадь переходила в галоп. Вот когда счастье переполняло меня, заставляя громко хохотать, словно лесную ведьму. Эта сума-сшедшая езда увлекала надолго и могла продолжаться часами! Мы носились в степях наперегонки с ветром, оставляя все невзгоды и волнения далеко позади. Наверное, так же чувствуют себя птицы, когда парят в небе, насмехаясь над людьми и их земными заботами.

Вот и сегодня все мое существо рвалось на свободу, хотелось бежать и громко кричать, освобождая душу от невысказанных обид и сомнений! Но проход закрыт, пока магистр не обнаружит поджигателя. А значит, я должна вывести Ругира Муна на чистую воду!

Обувшись, выскочила из квартиры и стремительно помчалась к зданию РЗН, рабочей зоне некромантов. По дороге несколько раз пришлось притормозить, чтобы восстановить сбившееся дыхание и дать отдых глазам. Почему-то вокруг все плыло, а головная боль усиливалась.

Наконец достигнув цели, я ворвалась внутрь нужной постройки и огляделась. Узенький холл со множеством дверей и лестницей, ведущей вниз, меня не воодушевили – придется потратить немало времени на поиск Кирианы Виннэр.

Стены здесь, как это ни странно, были выкрашены в веселенький оранжевый цвет, а на белых дверях висели черные таблички.

Мне повезло, первый же кабинет справа отводился для нужд заведующей факультетом криминалистической некромантии. Постучав несколько раз, я толкнула дверь и вошла, не дожидаясь разрешения. Нервно кутаясь в болтавшуюся на теле рубаху, огляделась и остановила взгляд на удивленной красавице, застывшей с бокалом в руках.

– Вы ко мне? – по-видимому, шесми Кириана не привыкла к подобным визитам без предупреждения. В ее прекрасных фиалковых глазах читались раздражение и порицание.

– К вам, – решительно сообщила я. – Мне Ратмир велел, случись что-то плохое, найти вас и просить помощи.

Стало холодно. Видимо, помещение не прогревалось совсем. Поежившись, я спросила, клацая зубами:

– М-можно, я присяду? Что-то не очень хорошо себя чувствую.

– Конечно, садись. – Драконша быстро приблизилась ко мне и помогла дойти до ближайшего кресла. Теперь в ее глазах отражались тревога и интерес. – Так ты подруга Ратмира? Заболела?

– Нет. То есть да, я подруга. Но не болею. Я пришла, чтобы вы помогли мне вывести на чистую воду одного гада. Он поджег мою комнату и угрожал мне в пьяном угаре.

– В пьяном угаре? – Шесми нахмурилась. – Поджег? Что за угрозы? Домогательства? Шантаж? Что?

– Это трудно объяснить вот так сраз-зу. – Я снова клацнула зубами.

– Успокойся, возьми себя в руки и расскажи все по порядку. Кто он, первокурсник? Или кто-то из старших групп?

– Не совсем. – Мое лицо горело огнем, хотя чувства стыда я не испытывала. – Он из руководящего состава.

– Боги! Почему ты не отправилась к проректору? Нам нужно немедленно его пригласить!

– Нет! Я не могу, потому что у меня нет доказательств. Кто поверит моему слову против слова мастера Муна?

Красавица-драконша побледнела и отшатнулась.

– Ты что несешь? – Кириана выпрямилась, и на ее лице появилась маска надменности и пренебрежения. – Кто тебя надоумил на подобные глупости? Я понимаю, что произошло: Мун – красивый парень, он тебя отверг, не так ли? Теперь ты мстишь. Могла бы придумать что-то поинтереснее. Ты назвала мне имя Ратмира, и я непременно проверю, откуда ты его знаешь и знает ли он тебя. А сейчас уходи! Сделаю вид, что ничего не слышала, но подобное не должно повториться!

– Мне сказали, что я найду у вас помощь! – Я вскочила с кресла, все тело ощутимо трясло то ли от гнева, то ли от холода. – Неужели вы думаете, что я настолько глупа, чтобы приходить к постороннему человеку и лгать про покушение и открытые угрозы? Меня отправил к вам Ратмир, только поэтому я здесь! Этот ваш красивый парень – всего лишь личина! На самом деле под внешностью Муна скрывается вор и убийца, монстр!

Я пошатнулась и облизнула пересохшие губы, собираясь продолжить пламенную речь. Однако внезапно налившиеся тяжестью веки и жутчайшая головная боль разрушили все планы на корню. Последним более-менее четким воспоминанием стали испуганные фиалковые глаза шесми Кирианы – Виннэр.

Мне снилось странное существо, покрытое яркой чешуей и ругающее моих отца с матерью за деторождение. Оно то удалялось от меня, то приближалось вновь, заставляя держать глаза открытыми. Очень хотелось, чтобы это чудо-юдо отстало. Я вяло пошевелила отяжелевшим языком, пытаясь позвать кого-нибудь на помощь, но из горла не вырвалось ни звука, даже губ разомкнуть не получалось.

Наконец чешуйчатое нечто пропало, перестав сновать туда-сюда и подарив минуту покоя. Но оказалось, что это было затишье перед бурей! Мало того что мне под самый нос сунули какую-то гадость и держали, чтобы не смогла отвернуться, так еще запах на кусочке ткани был настолько отвратительным, что я распахнула рот в немом крике о помощи – и тут же поплатилась за свою самонадеянность! В горло полилась какая-то дрянь, по вкусу напоминающая подсоленный рыбий жир.

Я дергалась и мычала, но чешуйчатый был намного сильнее, пришлось глотать мерзкое желе. Ну погоди! Если я выживу и смогу встать, ты у меня точно ляжешь, гаденыш!

– Вот так, через минуту придешь в себя. – Существо, не подозревая о моих глобальных планах по его мучительному умерщвлению, оставило меня в покое и со стоном упало в соседнее кресло. – Давненько я так не нервничала! Ты меня уморила просто.

Память медленно возвращалась в мою несчастную головушку. Так это драконша надо мной измывалась! Облезлые гоблины, зачем я пришла к ней одна?! Кричала на заведующую факультетом некромантии, ворвалась без разрешения, а затем и вовсе потеряла сознание. Стыдоба! Ужасно хотелось провалиться сквозь землю, но мои желания вообще редко сбываются.

– Ну как, полегчало немного?

Я шире открыла болевшие от света глаза и взглянула на Кириану Виннэр. С ее тела исчезал остаток чешуек, рубашка и брюки были порваны в нескольких местах, аккуратная прическа испорчена, а на пальцах медленно уменьшались когти, превращаясь в обычные человеческие ноготки.

– Что? – Она удивленно посмотрела на собственные руки, проследив за моим взглядом. – А, не пугайся, это я от стресса немного дала волю трансформации. Некогда было следить за инстинктами.

– Простите меня. – Мой голос слегка дрожал от напряжения, однако чувствовала я себя гораздо лучше прежнего. – Что за лекарство вы мне дали?

– Одна хорошая успокоительная настойка. Мой дядя сам разработал рецепт. Скажи, как давно ты не давала своему зверю выбираться наружу? Месяц или больше?

Я покачала головой:

– Не знаю, о чем вы.

Драконша улыбнулась.

– Кажется, понимаю: ты решила скрывать свою расу, так? Что ж, это твое право. Всегда лучше иметь козырь в рукаве. Но нельзя пренебрегать своей второй сущностью. Ты ведь убиваешь себя! Кстати, как тебя зовут?

– Адептка тридцать первой группы факультета общих преображений Бриана Рихса. Мне жутко неудобно перед вами, но раз уж я все равно здесь… – Прикрыв глаза, я обхватила плечи руками и продолжила: – Могу ли я попросить вас не раскрывать никому моей тайны?

– Обещаю. Но и ты пообещай впредь быть осторожней. Кто ты? Твои волосы выкрашены непонятно как, теперь и не угадать, что ты за животное такое.

Я скупо улыбнулась:

– Пусть будет волчица.

Драконша, окончательно приняв прежний человеческий вид, весело рассмеялась и покачала головой:

– Будь ты волчицей, не могла бы сдерживать превращения больше двух-трех дней. Тем более в обстановке постоянного стресса. Но если не хочешь говорить, не нужно. Главное, о чем тебя попрошу – в ближайшие дни зайди подальше в лес и дай волю инстинктам. Настойка будет действовать еще какое-то время, но недолго.

– Спасибо. – Я замялась, не зная, как отреагирует моя новая знакомая на дальнейшие слова. – То, что я говорила про мастера Муна – не выдумки. Если не верите мне – пожалуйста, напишите Ратмиру. Сообщите, что я попала в беду и очень хочу его видеть.

– Бриана, – красавица чуть подалась вперед, оказавшись совсем близко, – ты говоришь очень неприятные для меня вещи. Допускаю, что Ругир Мун может быть весьма навязчив или своенравен, но он – не убийца. Я готова поручиться за него, как за себя. Однако в твоих глазах плещется страх при одном упоминании о его имени, и только поэтому я обещаю проверить твои слова. Не бойся, займись пока своим зверем, хорошо?

– Вы должны быть очень осторожны.

Кириана улыбнулась.

– Я услышала тебя. Ты ведь та самая девушка, из-за которой Драгислав Тарлауг поставил на уши всю академию? Расследование все еще ведется, несмотря на арест подозреваемой.

– Подозреваемой? – Я пропустила мимо ушей слова про Тарлауга. – Кого-то обвинили?

– Да. Вечером, перед последним испытанием. У Лиссы, секретаря учебной части, нашли какое-то вещество, свидетельствующее о ее причастности к поджогу. Девушку передали следователю для допроса, хотя я в ее виновность совершенно не верю.

– Лисса… Она ведь была близка с Муном, – пробормотала я.

– Именно так. Она очень его любит. Больше того, Бриана, я убеждена, что и он любит ее не меньше… Там все очень запутано. Давай поговорим завтра вечером? Ты отдохнешь, а я аккуратно пообщаюсь с Ругиром. Договорились?

Я кивнула и, попрощавшись, ушла.

Всю дорогу домой меня не покидала растерянность. Душа была в смятении: столько всего навалилось в одночасье, а сил тащить это в одиночку совсем не осталось. Разум твердил, что я упускаю что-то очень важное, и нужно непременно разобраться с этим. А вот сердце… Сердце требовало довериться магистру Тарлаугу, рассказать ему все, не таясь. Или это было не сердце? Может быть, та самая привязка, о которой твердил Торн, туманила мне голову?

Так, погруженная в свои нелегкие думы, я зашла в квартиру и тут же попала под словесный обстрел. Юхо обещал, что больше никогда не станет мне доверять, потому что я не доверяю ему, а Лени, размазывая по лицу слезы, грозилась перестать считать меня подругой. Торн, облокотившись о стену, сверлил потолок свирепым взглядом.

– Да что произошло в самом деле?

– Ты солгала нам, что хочешь побыть одна, а сама прочитала письмо от Ратмира и побежала к шесми Кириане! – Эльфийка помахала у меня перед носом мятой бумажкой, видимо, доказывающей все мои смертные грехи. – Вот, оно валялось на твоей кровати.

– Сбежала сама! – Гном поднял указательный палец и замер, чтобы я прочувствовала всю опрометчивость и бесчестность совершенного поступка. – А теперь скажи почему? Ты подозреваешь кого-то из нас в сговоре с Муном? Мы недостойны твоего доверия? Зачем врать про плохое самочувствие и скрывать от нас писульки этого парня?! Мы видели, как ты бежала в РЗН, к драконше в гости.

– Что за бред вы несете?

От раздражения у меня даже руки затряслись, а в голове снова зашумело. Объяснять свое поведение не было ни сил, ни желания. Наоборот, хотелось накричать и завыть от злости. Я уже решила воплотить свои планы в жизнь, но тут Торн схватил меня за руку и, глядя на пробивающиеся наружу когти, прокричал друзьям:

– Бегом по своим комнатам! Она перекидываться собирается! Бри, посмотри на меня, все хорошо. Успокойся. Я знаю, как тебе страшно и больно. Сейчас все пройдет. Закрой глаза, дыши ровнее. Представь, как твоя мама ждет тебя дома, она готовит пироги и зовет тебя по имени. Как ласково звучит ее голос, помнишь? Вот так. Ты ведь любишь своих родных, а они любят тебя, вспоминай что-нибудь доброе. Хорошо. Так, а теперь давай я отведу тебя в одно хорошее место. Прогуляемся немного, договорились? Не отвечай вслух, просто кивни, если согласна.

Кивнула – это я пока могла.

Мы шли по улице. Торн говорил какие-то милые небылицы, а я старалась быть максимально спокойной. Когда перед нашими глазами появилась кромка маленького леса за жилой зоной, парень выдохнул с облегчением и радостно заявил:

– Пришли, можешь перекидываться и гулять вволю.

Я оторопело уставилась на друга и задала естественный, в моем понимании, вопрос:

– И как это сделать?

– Ну а как все делают? Так и ты.

У меня подкосились ноги. Присев на корявый пенек, я хмуро глянула на своего горе-учителя и закрыла уставшие от дневного света глаза.

– Все, кажется, мне конец.

– Да брось ты. О! Есть шикарная идея! Давай я тебя разозлю? Ты выпустишь пар и не заметишь как…

– Хорошо, зли.

– Так. Так-так-так… Ты толстая, Бриана!

Я усмехнулась.

– И что? Хорошего человека должно быть – много.

– У тебя волосы ужасного цвета! Как у пугала.

Отмахнулась.

– Это сейчас, скоро они станут черными, и я буду выглядеть лучше прежнего.

Торн яростно сплюнул на траву и забегал вокруг меня, потирая ладони и присматриваясь в поисках недостатков.

– Ноги у тебя короткие и кривые!

Я удивленно вскинула брови.

– Во-первых, под брюками не видно, а во-вто-рых, у меня очень красивые ноги, видел бы ты меня в сорочке…

– У тебя усы!

– Что, правда? – Тут я, признаться, озадачилась.

– Да.

Я задумчиво провела указательным пальцем над правой губой, пожала плечами:

– Неприятно, но поправимо. А вот у тебя ни усов, ни бороды. Папа говорил, что у настоящего мужчины обязательно…

– Гр-р-р.

Упс, кажется, я нашла больное место друга. Ну надо же, как злится, аж глаза огнем засверкали.

– Так, Бриана! Идем со мной, пока я тебя не прибил!

Меня схватили за руку и поволокли к административному зданию. Теперь шли молча. На мою попытку заговорить Торн отреагировал таким красноречивым взглядом, что я передумала. Только оказавшись в мансарде, перед табличкой с именем проректора, друг немного расслабился и даже позволил себе улыбку:

– Вот, он точно поможет.

Я пожала плечами и постучала в дверь. Все тело горело огнем, кажется, снова росла температура, и больше всего на свете мне хотелось закончить эту прогулку и поспать.

– Войдите!

Торн уверенно толкнул дверь.

Оказавшись внутри уже знакомого мне кабинета, я зевнула и прислонилась к полкам, забитым книгами. Торн сбивчивым шепотом что-то объяснял своему дяде и бросал на меня недовольные взгляды. Наконец магистр, тоже посматривающий в мою сторону, кивнул. Приблизившись почти вплотную, коснулся холодной рукой моего лба.

С его губ слетело одно-единственное слово:

– Проклятье!

В ответ я лишь обреченно вздохнула.

А дальше меня несли на руках. Я все время пыталась заснуть, но мне не давали настойчивые встряски и уговоры проректора.

– Вставай, Бриана, – наконец сказал он. – Сейчас нужно сделать небольшое усилие, хорошо?

Я кивнула. Для него ничего не жалко.

– Так, держись за меня и смотри мне в глаза. Помнишь эту комнату? Фонтан перенесет нас в место, которое я хорошо знаю, но для этого ты должна смотреть на меня. Вот так. Молодец. Готова? Тогда – вперед.

Кругом были высокие красивые деревья. Где-то неподалеку пели птицы и шумел ручеек. Воздух был наполнен запахом свежести и хвои. Не в силах стоять, я присела на мягкую высокую траву, разглядывая потрясающую природу. Внезапно пришло осознание, что магистра нет рядом. Оглядевшись по сторонам, обнаружила его рубашку и брюки, висящие на дереве аршинах в пятнадцати позади меня. Это еще что значит? Невольно закралась мысль, что сейчас ко мне будут приставать! А я от слабости «Мяу» сказать не могу – обидно.

Сбоку что-то хрустнуло, я резко посмотрела туда и обомлела. Огромный черный волк стоял совсем рядом и, немного опустив голову, разглядывал мою скромную персону.

– Маг… маг… истр?

Хорошо, что сегодня в моем желудке было совершенно пусто, иначе сейчас еда точно нашла бы выход. Один из двух. Неуклюже поджав ноги, я стала перебирать руками и ногами, оттаскивать свою тушку назад. Волк пренебрежительно фыркнул, развернулся задом и демонстративно ушел в лесную чащу, оставив меня в полуобморочном состоянии решать новую загадку. Куда это он? И почему без меня?

Но, не успела я додумать мысли, как почувствовала что-то невероятное. Голова закружилась, в нос ударил опьяняющий запах лесных трав, а сердце забарабанило так, словно решило немедленно вырваться наружу. Подчиняясь каким-то врожденным инстинктам, я стала стаскивать одежду и крутить во все стороны головой, нетерпеливо ожидая чего-то важного, необходимого, как дыхание.

И, когда Это случилось, я была готова. Из чащи леса донесся протяжный нечеловеческий вой, громкий и требовательный, зовущий к себе…

Он был намного крупнее меня. Вычислив волка по запаху, я спряталась среди кучи сломанных ветвей и подглядывала за его дальнейшими действиями. Черный размахивал хвостом и медленно двигался к оврагу. Его интересовал какой-то предмет в низине. Навострив уши, волк припал к земле и стал перебирать задними лапами, явно готовясь к прыжку. Да что же там такое?

Аккуратно выскользнув из своего укрытия, я, крадучись, подбиралась к тому же месту. Любопытство – наше все! Однако, когда до заветной цели оставалось всего ничего, черный резко развернулся и с хриплым рыком бросился назад. Я отпрянула, но этот ушастый успел зацепить меня сбоку. Мы покатились по траве. Я пыталась его укусить и злобно фыркала, а матерый довольно ворчал.

Закончилось все моим сокрушительным поражением и превосходством в глазах навалившегося сверху волка.

Что ж, посмотрим, кто кого! Протяжно, тоненько заскулив, поджимая переднюю лапу, я прикрыла глаза и замерла. Черный испуганно поднялся и забегал вокруг, порыкивая и разглядывая меня сверху. Сквозь узенькие щелочки век я подглядывала за ним и тешила свое эго: так-то, теперь подумаешь, прежде чем на хрупкую невинную волчицу бросаться!

И тут я почувствовала его раскаяние и боль. Он не мог объясниться с помощью слов, но переживания волка оказались полностью открыты для моего восприятия. Это было невероятно. Широко раскрыв глаза, я перевернулась на живот и сверху вниз уставилась на своего спутника. Все верно, теперь от него пришла волна удивления и облегчения. А затем и возмущения. Он говорил со мной эмоциями.

Что ж, я тоже хочу попробовать!

Забыв про маскировку, присела на задние лапы и сосредоточилась на своих чувствах. Мне было очень хорошо, впервые за эти дни я была по-настоящему счастлива и беззаботна. Именно эти эмоции я постаралась донести до матерого. Тот поводил хвостом и прищурился. Упс, кажется, он окончательно понял, что с покалеченной лапкой его провели.

Проворно развернувшись, я опрометью бросилась в чащу, на ходу набирая скорость и довольно озираясь на черного. Он мчался прямо позади меня, но не нападал больше и не обгонял, явно подыгрывая самой довольной волчице на свете.

Совсем недавно я мечтала о прогулке на лошади и считала, что лучше этого нет ничего на свете. Как же я заблуждалась! Мой стремительный бег от проблем и суеты мира людей все больше ускорялся, я мчалась вперед с невероятной скоростью и чувствовала, как бескрайнее счастье переполняет все мое существо. Чистый восторг – вот что такое быть волком!

В какой-то момент я почувствовала волнение верного спутника. Пришлось остановиться. Волк, в отличие от меня, даже не запыхался. Он подошел ближе и, заглянув в мои восхищенные глаза, тихо заворчал. Удивительно, но я снова поняла его без слов. Черный требовал, чтобы теперь я следовала за ним. Я не удержалась и лизнула его в нос, тут же почувствовав пришедшую от него волну смятения и удовольствия.

Продолжить игру мне не дали. Матерый развернулся и помчался назад, рыча на ходу и постоянно оглядываясь, контролируя непредсказуемую волчицу.

Через какое-то время волк остановился и кивнул в сторону. Там была моя одежда. Чудесно, но я не наигралась! Решив сообщить черному, что хочу еще побегать, оглянулась и увидела голого двуногого человека. Он быстро одевался, не глядя в мою сторону. Я фыркнула и отвернулась.

– Бриана, перекидывайся и одевайся. Пора возвращаться.

Ага, сейчас! Я хочу снова побегать.

– Ну, в чем дело? Не хочешь возвращаться в академию?

Черноволосый, уже натянув брюки и обувь, но еще не застегнув рубашку, присел рядом и погладил мою голову.

Стало ужасно приятно. Прищурив глаза, я довольно заворчала и положила морду ему на плечо. Человек тихо засмеялся и, приобняв меня, шепнул в самое ухо:

– Мы сюда еще вернемся, обещаю. Хорошо?

Печально вздохнув, я лизнула черноволосого в щеку и направилась к своим вещам. Обратный оборот не вызвал вопросов и не занял много времени, хотя был немного болезненным. Упав на колени, я немного подождала, пока дыхание вернется в норму, и схватила рубашку, прижимая к совершенно голой груди. Сердце все еще стучало как ненормальное, зато внутри наконец появилось чувство гармонии с собой.

– Я отвернулся. Одевайся, а потом поговорим, – поторапливал Драгислав.

Не знаю, что меня нервировало больше: попытка застегнуть рубашку дрожащими руками или мысли о предстоящей беседе наедине с проректором. Возникла даже мысль сбежать, только вот куда?

– А что это за место такое? – спросила осторожно.

– Заветный лес. Я здесь часто отдыхаю. – Не дожидаясь больше моего разрешения, магистр повернулся и осмотрел меня с ног до головы, констатируя: – Форма снова велика. Вы следите за своим питанием, адептка?

Я скривилась. Просто он так произнес это слово – «адептка», будто я для него такая же, как и все остальные. Может быть, так и есть? Я – всего лишь одна из многих? Торн сказал, что это не так, но и он не был уверен. И тут меня посетила новая догадка: все дело в звере? Может быть, волк посмотрел на меня и… передумал влюбляться?! Я – некрасивая волчица? А-а-а! Как же понять, что происходит?!

– Магистр Тарлауг, – я кокетливо поправила серо-буро-коричневую прядку волос, – можно вас кое о чем попросить?

Он слегка прищурился.

– Попробуйте.

– Мой жених, – начала я, делая небольшую паузу, чтобы вдоволь насладиться кислым выражением лица магистра, – очень ревнивый. Если узнает, что я уходила куда-то в лес, наедине с другим мужчиной… Тогда меня бросят, а ведь причин для этого нет. Поэтому когда он придет на свидание со мной…

– Какое еще свидание?! – Всегда черные глаза проректора налились красными красками. – Проход в академию закрыт! Возможно, на весь год!

– Да как же это? – Я всплеснула руками и сделала несколько шагов в направлении Тарлауга. – Где же это видано, чтобы абитуриентов на весь год от мира изолировали?

– У нас это видано, – припечатал магистр. – Остальным можно, а вам нельзя. Вы у меня под следствием. И вообще, вам нужно чаще перекидываться, Бриана, а то волчица совсем одичала. Повадки у нее совсем как у животного, сплошные инстинкты, ничего от человека.

– А разве у вас по-другому? – удивилась я.

– Конечно. В облике волка я мыслю так же, как и сейчас. Вы, конечно, ничего не помните об этой прогулке. И это нормально. После снятия блока и не такое случается. В следующий раз и переход будет легче, и воспоминания некоторые сохранятся.

– Вот как. Но мне страшно самой перевоплощаться.

– Само собой, я вас не оставлю, – сообщил Тарлауг. – Послезавтра вечером мы встретимся в тринадцатой аудитории и снова вернемся сюда.

– Огромное спасибо, магистр! Вы так добры ко мне…

– У меня одинаковое отношение ко всем. И сдайте, пожалуйста, эту форму на склад. Теперь вам явно нужен размер поменьше. А сейчас посмотрите мне в глаза и расслабьтесь, мы возвращаемся в академию.

Глава 12

В тринадцатой аудитории нас ждали профессора Финрей и Снейри. Медведь и красавчик брюнет. Оба сидели на столах прямо перед фонтаном и буравили нас с проректором задумчивыми взглядами. В отличие от меня, Тарлауг не смутился ни капли, будто каждый день возвращается из портала со своими адептками в обнимку. Его руки по-прежнему сжимали мои плечи, а лицо оставалось спокойным, когда он задал первый вопрос:

– Что вы здесь делаете?

Повисла неловкая тишина. Неловкая для меня. Финрей откровенно разглядывал мою всклокоченную шевелюру, а Снейри, прижав указательный палец к губам, мило улыбался и щурился, словно довольный кот, объевшийся сметаной. Магистр развернулся к ним, не выпуская меня из капкана своих рук, и ласково поинтересовался:

– Какого орка вы здесь?!

Наконец мужчины отреагировали. Красавчик стер с лица улыбку, а Финрей перевел взгляд с меня на своего начальника.

– Происшествие, – сказал он. – На кладовщицу совершено покушение. Мисси Дорти при смерти. Уже выслали маг-письмо ее сыну. А дальше – решать тебе. Пока она жива, мы можем вести расследование сами, но как только…

– Я понял. Бриана, возвращайся в свою квартиру и постарайся сохранить услышанное здесь в тайне. Сможешь?

– Конечно.

Магистр сморщился, явно ни капли не поверив моему искреннему взгляду.

– Загипнотизируй ее. – Снейри пожал плечами в ответ на мой шокированный взгляд и, не извиняясь, добавил: – С женщинами так надежней.

– Не в этом случае. – Проректор легонько подтолкнул меня к выходу. – Я надеюсь на твое умение держать язык за зубами.

Мило улыбнувшись недовольному красавчику брюнету, я кивнула Тарлаугу и выбежала из аудитории.

Уже подходя к лесенкам, услышала голос Финрея:

– Что у тебя с этой девчонкой? Сейчас не время для интрижек, Драгислав.

Дверь в аудиторию захлопнулась, а вместе с хлопком ушла и моя уверенность в том, что магистр не просто играет с молоденькой адепткой. Многое я сейчас отдала бы, чтобы услышать ответ Тарлауга! Хотя что он мог им сказать? Наверняка пропустил все мимо ушей и заговорил о деле. О гномке! Которая при смерти!

Я почувствовала, как краска отливает от лица, а по спине бегут мурашки страха.

На улице уже смеркалось. Сколько же нас не было?! Вроде и побегали совсем мало…

Дома меня снова встречали прямо у порога. На этот раз лица у всех были раскаявшимися, даже гном молчал, ожидая от меня первого шага.

Я махнула рукой и раскрыла объятия.

– Привет, ребята, как же хорошо дома!

Лени радостно кинулась ко мне и запричитала:

– Вернулась? А Юхо тут плюшек наделал. Специально, чтобы тебя порадовать, а то ты у нас совсем похудела.

– Стройная стала, как тот кипарис! – Гном хмыкнул и неловко меня приобнял. – Хотя, пожалуй, до кипариса тебе еще размера три-четыре можно скинуть…

Лени зашикала на него, а Торн опасливо шагнул к нам и замер, уточняя:

– Ты ведь понимаешь, что все, о чем я говорил в лесу, – полная ерунда? Это было для твоего же блага. Ноги, усы – все лишь шутка. Юмор такой…

Я засмеялась и посмотрела на своих друзей.

– Вы такие замечательные! Знаете, что? Я вас очень-очень люблю!

Юхо вырвался из моих крепких объятий и отбежал к Торну.

– Куда ты ее, говоришь, водил? Девка-то наша, кажется, того… Опоили ее, окрутили. Ты дядьку своего хорошо знаешь? Нормальный он?

– Да вроде нормальный. Был. Я его до академии редко видел, он в делах вечно, карьеру строит.

– Брианка, – Лени преданно заглянула мне в глаза и счастливо улыбнулась, – а ну говори, было чего? Дальше поцелуев заходили?

– Да ты что? – Я обвела друзей хмурым взглядом. – Я же оборачивалась. Волком была…

– Так и он волком. – Эльфийка поиграла бровями, впилась в меня как клещ и продолжала ждать чего-то.

– Ну, ты, Торн, даешь! – воскликнула я, переводя взгляд на друга. – Значит, тайна за семью замками? Сдал дядю…

– Да они меня пытали! Куда увел, что сделал, кому передоверил… Я с них клятву взял!

– Это вы потом все выясните. – Гном шагнул поближе ко мне и ободряюще кивнул. – Ты лучше расскажи: у волков все так же, как у людей по ощущениям? Или…

– С ума посходили?! Что за ерунду придумали. Бегали мы просто. По лесу гуляли и все!

– М-да, вот что работа с мужиками делает. – Юхо разочарованно всплеснул руками. – Ему девку юную на блюдечке с голубой каемочкой подают, а он и не в силах уже…

– Все он в силах! – На меня тут же уставились три пары любопытных глаз. – Наверное…

Дружный разочарованный вздох заставил меня сболтнуть лишнее. Я правда не виновата!

– А пока нас не было, гномку-кладовщицу кто-то убить пытался!

Вот так, перевела тему, как сумела… Прости меня, черный волк, это все в целях защиты твоего мужского достоинства!

– Только это секрет, меня попросили молчать, как рыба.

– Это кто тебе так доверяет? – Гном гоготнул и подмигнул Торну. – Явно тот, кто очень плохо знает женщин.

Я промолчала. Снова подставлять Тарлауга под насмешки друзей совершенно не хотелось.

– Вот так пироги! Рассказывай! – Лени схватила меня под локоток и повела на кухню. – Что там за убийство?

Спустя полчаса мы дружно решили, что мастер Мун замешан и здесь. Я рассказала друзьям о своем разговоре с шесми Кирианой, а Юхо покаялся перед нами за то, что настроил ребят против меня. Когда они возвращались домой после обеда, то заметили меня уже на пороге РЗН. Лени кричала мне, но я не услышала. А дома они нашли письмо от Ратмира и сделали соответствующие выводы.

– Из кого-то получится великий следователь, – дожевывая очередную плюшку, пробубнила я, глядя на гнома, – но все равно я готова взять тебя в свою команду. Просто плюшки ты печешь обалденно.

Торн и Юхо засмеялись, а Лени внимательно посмотрела на меня и спросила:

– Так это правда? Нам намекнули на вводном занятии, что место будущей службы будет зависеть от преображенца.

– Вроде того. – Я переглянулась с Торном. – Только мы сами пока не знаем, кто нас курирует. Как только нам сообщат – начнем присматривать себе команды. А ты хотела работать самостоя-тельно?

– Понятия не имею. – Эльфийка поднялась со стула и подошла к окну. Задумчиво глядя вдаль, тихо проговорила: – Я ночами иногда просыпаюсь и не могу понять, где нахожусь. А потом вспоминаю и начинаю скучать по дому. Только теперь понемногу осознаю, почему отец так не хотел отпускать меня сюда.

Я собиралась подойти к подруге, но Торн меня опередил. Медленно приблизившись к Лени, он улыбнулся в своей особенной неповторимой манере, отчего лицо его преобразилось до неузнаваемости, и тихо, почти шепотом, проговорил:

– Мы же рядом. Мы все. Не стоит скучать по тому, что прошло. Проснувшись в очередной раз, подумай: «Мне предстоит прожить длинную удивительную жизнь, полную приключений и невероятных открытий. Да, будет все: и печали, и радости, зато никакого однообразия!» Разве могла ты о таком мечтать сидя дома?

Тишину, воцарившуюся на кухне, разрушил мой томный вздох, Торн вздрогнул, мельком глянул на нас с гномом и закончил уже в шутливой форме:

– Кроме того, разве могла ты мечтать, что станешь дружить с таким потрясающим парнем? – Он указал на себя и подмигнул повеселевшей эльфийке. Затем кивнул в нашу сторону. – Ну и эти двое тоже ничего, с ними не соскучишься.

Так, в непринужденной дружеской атмосфере мы просидели довольно долго, болтая на всевозможные темы и смеясь от души. А потом наступила ночь, и меня посетил очередной сон, от которого наутро пела душа.

Впервые встав самостоятельно, без напоминаний Юхо, я умылась и сделала всем завтрак. Сегодня предстоял первый день настоящей учебы, а расписание мы с Торном взять так и не удосужились. Поэтому, свалив в сумку все свои писчие принадлежности, я отправилась в административное здание, дабы переписать распорядок дня.

После завтрака на сегодня значились следующие события: в восемь пятнадцать – развод, в восемь сорок – начало занятий: этикет и актерское мастерство (седьмая аудитория), зельеварение (двенадцатая аудитория), уличная тематика (занятия на плацу). В два часа дня – обед. С трех часов – строе-вая подготовка на плацу.

Ух, ну что ж, пора показать себя в лучшем виде! Полная решимости стать круглой отличницей, я ворвалась в седьмую аудиторию и замерла у порога. Это был огромный зал, обставленный роскошной мебелью из красного дерева. Три стены обиты дорогой, приятной на ощупь тканью, а в недрах четвертой расположился декоративный камин. Пока я глазела по сторонам, кто-то деликатно кашлянул и проговорил тихим девичьим голоском:

– Потрясающе. А стучать перед входом в помещение вас матушка не научила?

Я обернулась и уставилась на обладательницу самой красивой внешности из всех, что мне доводилось видеть раньше. Высокая и стройная эльфийка, одетая в элегантное атласное платье, подчеркивающее все достоинства хрупкой женственной фигуры, казалась прекрасным видением.

– Теперь вы решили не пускать меня в собственный кабинет, девушка? Интересно, что будет дальше?

– Ох, простите!

Отодвинувшись, я проследила, как красавица проплыла мимо и остановилась у камина. Рядом кто-то громко выдохнул. Оказалось, что у входа уже собралась небольшая толпа из наших ребят. Впереди всех стоял Дохляк и, некрасиво раскрыв рот, шумно дышал мне в затылок, разглядывая загадочную даму.

Ну вот, снова! Почему, объясните, эльфам и драконам достается такая красота, а простым оборотням нужно учиться работать с маг-гримом, чтобы их хотя бы замечать начали?!

– Хватит устраивать ветродуй в моей прическе! Уже весь хвостик испортил.

Ткнув зачарованного орка локтем в грудь, я перевела взгляд на Дорита и Торна. Стало стыдно за парней, настолько глупо они выглядели.

– Ау, командиры тридцать первой группы, развод сегодня будет или ну его? Продолжим стоять здесь?

– Что? – Дохляк перевел на меня пустой взгляд и прищурился. – Бриана, ты чего там говорила? Разводишься с кем-то?

Я приподняла брови и, медленно покачав головой, сложила руки на груди. Кажется, до старшего командира стало что-то доходить. Тряхнув головой, он резко развернулся и, выйдя в коридор, прогрохотал на весь этаж:

– Тридцать первая группа, всем выстроиться в ряд. Тридцать вторая группа, то же самое! Молчать! Выполнять!

Эх, вот кого голосом боги не обделили! Аж в ушах зазвенело от орочьего рыка. Опомнилась я уже в линейке, стоя между Доритом и Эваром. Вот так старший командир у нас – талантище! Торн и Маури нерешительно топтались рядом с орком, ожидая дальнейших инструкций.

– Порядок проведения развода демонстрирую командирам первый и последний раз. Ясно?

Парни слаженно кивнули и преданно уставились на Дохляка.

– Начнем с тридцать первой! Внимание, адепты! Проверка личного состава. Каждому представиться по всей форме, добавляя порядковый номер! Ну, чего ждем?!

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Дорит Пин – первый.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Эвар Либиц – второй.

– Адептка тридцать первой группы факультета общих преображений Бриана Рихса – третья.

Как только все семеро закончили расчет, Дохляк продолжил:

– Проверяем внешний вид. Заправить рубашки в брюки, застегнуть все пуговицы до горловины! Отвратительно! Ужасно! Никуда не годится! К следующему смотру форма должна быть приведена в полное соответствие с нормами, установленными в академии. Чистая, выглаженная, по размеру! – Последнее замечание было адресовано моей скромной персоне. – Далее будет проверяться знание клятвы преображенца. Вам необходимо заучить ее слова, командиры позже раздадут текст. И последнее: планы на день. Сегодняшнее расписание висит на доске, после обеда возвращаемся на плац и занимаемся строевой подготовкой. Вопросы?

А в ответ – благоговейная тишина.

– Прекрасно. Командиры, после занятий задержитесь, я расскажу, что еще от вас требуется. Тридцать первая группа – на занятия! Тридцать вторая, не отвлекаемся!

Во главе с Торном мы ворвались в седьмую аудиторию и замерли у стены. Эльфийка уже переместилась за большой письменный стол и, изящно откинув выбившийся из прически локон с прелестного лица, посмотрела на нас.

– Ну что ж, раз стучаться и просить разрешения войти никого не учили, присаживайтесь. – Легким движением кисти она указала нам на мягкую мебель и открыла большую тетрадь. – Я так поняла, это тридцать первая группа? А кто из вас командир?

– К вашим услугам. – Друг вскочил с кресла и, прижав правую руку к груди, слегка поклонился. – Торниус Эгер, прошу быть милосердной и простить наши манеры. Вы покорили нас своей красотой, заставляя забыть обо всем на свете! Дайте немного времени, и мы обязательно исправимся, обещаю.

Эльфийка улыбнулась. Речь пылкого юноши пришлась ей по душе, хотя по возрасту она явно была старше его лет на пять-десять.

– Присаживайтесь, Торниус. Посмотрим, как вы проявите себя в дальнейшем. Ждем остальных и приступаем к первому уроку.

Спустя десять минут, когда я уже всерьез переживала за развитие косоглазия у Дорита, посекундно выглядывающего из-за моего плеча, занятие все же началось.

Эльфийка представилась как профессор Галаниодель. Она преподавала в академии около семи лет. С каждым из нас дама познакомилась отдельно, а затем рассказала о том, чем нам предстоит заниматься.

– Вы пришли сюда не только для того, чтобы научиться жить под чужими масками. Иногда необходимо слиться с толпой, иногда, наоборот, выделиться и привлечь внимание. И в той и в другой ситуации важно проявить умение и применить точные знания. На моих уроках мы с вами научимся вести себя, ориентируясь на различные моменты и самую разную публику. Я научу вас правилам поведения, принятым в тех или иных социальных слоях нашего общества, научу скрывать эмоции или, наоборот, выставлять их напоказ…

– Чего она там про специальные слои мелет? – Дорит с недовольным лицом уставился на меня, продолжая шептать: – Вроде красивая баба, а тупая, как…

– Молодые люди, вам совсем не интересно? – Прервав воодушевленную речь, эльфийка уставилась на нас с гномом огромными синими глазами и недобро усмехнулась. – Что ж, теория не всегда находит благодарных слушателей. Тогда покажем наглядный пример. Выходите сюда, адепты. Пин и Рихса, если я не ошибаюсь?

Мы с гномом слаженно кивнули и поднялись с дивана.

– Подходите ближе, не стесняйтесь! Итак, я ставлю перед вами следующую задачу: вы двое убегаете от преследователей после очередного задания. У вас есть выбор, где спрятаться: грязная таверна на углу или большой дом, дверь которого приоткрыта. Первым действует молодой человек. Куда вы свернете?

– В таверну, конечно.

Пин довольно осклабился, а ребята радостно загалдели, поддерживая товарища в выборе и советуя напитки по своим вкусам.

– Чудесно. Забегаете внутрь. Из посетителей видите человека в дальнем конце зала и двух пьяных гномов слева. Кроме того, по залу ходит девка, предлагая себя, а у стойки стоит хозяин – старый орк. Ваши действия?

– Бегу к хозяину и прошу спрятать меня.

– Пусть так. Я – орк у стойки. Просите.

Дорит растерянно взглянул на профессора, затем на меня. Я пожала плечами и кивнула, мол, давай уже, действуй.

– Эй, друг, – гном заговорщицки улыбнулся эльфийке и продолжил: – Мне бы сховаться на время, за мной упыри там гонятся – ни за что ни про что порешить хотят!

По комнате прошла волна смеха, все ждали вердикта профессора Галаниодель. А та ни с того ни с сего нахмурилась и, слегка ссутулившись, прохрипела:

– Лопатник покажи, друг, тогда и базланить будем. Мне неприятности задарма не нужны, своего дерьма хватает.

И тишина…

Смотрю я на Дорита, а у него подбородок подрагивает и глаза на лоб лезут. Оно и понятно: кто мог ожидать подобного от эльфийки? Вот вам и самая утонченная раса.

– Почему вы молчите, Пин? Неужели ждали от хозяина захудалой таверны иного поведения?

– Я просто от вас не ожидал, мисси…

– Садитесь, вы меня разочаровали сегодня. Теперь – дама. Подходите ко мне. Вы тоже прячетесь в таверне?

– Нет, я бы предпочла дом. Девушке моего возраста вряд ли стоит прятаться в злачных местах.

– Допустим. Вбегаете в дом. Навстречу выходит дворецкий и гонит вас прочь.

– Я не ухожу, объясняю ему, что меня ждут хозяева дома, и это дело жизни и смерти.

– Рискованно. А вдруг хозяев нет? Или есть только хозяин…

– Ну, если только хозяин – разберусь точно! Скажу, что наниматься пришла в прислуги, и идти больше некуда, а там по ситуации разберусь. Мужчинам лапши навешать гораздо легче, чем женщинам. Они суеверные и лесть любят – что-нибудь да поможет! А если дома нет никого… Тогда – обморок.

Эльфийка улыбнулась и, склонив голову набок, продолжила:

– Хорошо. Хозяйка сейчас дома, ее скоро позовут. Вас ведут в гостиную. Через минуту спускается женщина средних лет, на ходу поправляет прическу. Говорите.

– А на даме есть какие-то украшения? – задумчиво спросила я.

– Да, пожалуй. На безымянном пальце кольцо с несколькими бриллиантами. Плюс серьги в ушах – маленькие аккуратные гвоздики.

Я с облегчением выдохнула и, набрав полную грудь воздуха, запричитала:

– Мисси, здравы будьте! Простите меня, простую девку, богов ради! Да только виноватая я перед вами, и сил моих больше нет крест этот тяжкий на себе нести! Брюхатая я от супружника вашнего…

Уголки губ эльфийки дрогнули.

– Ну, в целом я поняла ход ваших мыслей. Мне нравится. Вы умеете подстраиваться под ситуацию. Мы найдем общий язык, адептка Рихса. Присаживайтесь.

До конца занятий профессор Галаниодель вызвала практически всех ребят по очереди. Кто-то справлялся лучше, кто-то хуже. Все результаты она заносила в свою большую тетрадь. В конце нам дали задание на дом: отрепетировать перед зеркалом шесть разных эмоций.

Весь перерыв до начала урока зельеварения мы дружно обсуждали, кто лучший актер на факультете, и предполагали, как нужно было поступить в той или иной ситуации.

Замолчать нас заставил громкий стук двери о косяк. Маленький, очень серьезный гном стоял у двенадцатой аудитории и злобно разглядывал каждого из нас по очереди.

– Ну, здорово, перваки! Учиться будем или как?

Мы согласно закивали, подтаскивая сумки и оправляя форму.

– М-да, очередное стадо баранов! За мной – и чтобы ни звука! У меня голова сегодня сама не своя. – Гном развернулся и опрометью вбежал назад в свой кабинет, приговаривая: – Какого лешего их столько оставляют, ведь сразу видно, что половина – дармоеды…

Аудитория внешне походила на своего хозяина: маленькая и вызывающая полный упадок настроения с первого взгляда. Начнем с того, что там жутко воняло.

Представьте себе смесь серы, ландыша и перца, а теперь вдохните поглубже. Мы кашляли больше минуты, и все это время гадкий гном ухмылялся, сидя на своем крутящемся стульчике и радостно сверкая глазками. Немного принюхавшись и прикрыв носы рукавами рубашек, мы расселись за столы, расставленные в грандиозном беспорядке, и стали ждать начала занятия.

– Меня зовут магистр Горди Буперит, – снова заговорил преподаватель. – Я – гениальный зельевар, а вы в основной своей массе кучка неудачников! Именно благодаря мне часть из вас будет отчислена к концу этого года, а может быть, и раньше! В ваших интересах слушать меня внимательно, запоминать каждое слово и следовать всем моим указаниям! У нас не будет четырех лет на теорию, как в других институтах и академиях. Все прелести зельеварения вы познаете на практике. А дома до глубокой ночи продолжите заучивать названия новых ингредиентов для наших следующих занятий! Вопросы?

Вверх взметнулась одинокая рука эльфа из нашей группы.

– Имя?

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Томиаль эль Диалил. Профессор Буперит…

– Магистр!

– Простите, магистр Буперит, меня ужасно тошнит.

– В стене позади тебя есть дверь. Она ведет в холл, оттуда можно попасть в туалет. Есть еще неженки вроде этого? – тон гнома был на удивление спокойным и даже располагающим.

На этот раз поднялись две руки, это были Эвар и Ани.

– Вон! И чтобы больше не появлялись на этом занятии!

Эвар тут же сел на место и стал демонстративно разглядывать склянки на своем столе. Томиаль закрыл рот рукой и выбежал прочь, а Ани осталась на месте, нерешительно поглядывая на магистра.

– Либо туда, либо сюда. Середнячков мы здесь не держим.

Девушка сжала кулаки и села на место, снова прикрыв нос рукавом.

– На этой чудесной ноте мы закончим с приветствиями! – Горди Буперит поднялся и хлопнул в ладоши. – Сегодня варим снотворное! Все ингредиенты у вас на столах. Если чего не хватает – возьмите в ящиках, что позади вас. Внимание, я диктую, что за чем следует и как применяется!

* * *

Выползая из двенадцатой аудитории, мы еле двигались. Нет, магистр не заставлял нас сдавать нормативы по физической подготовке, все было гораздо хуже! Свои зелья мы проверяли на напарниках. Мне достался Дорит, и сейчас я его ненавидела всеми фибрами своей души!

Гном решил не взвешивать травки на весах как положено, он накладывал все «на глазок». И честно говоря, это было мне абсолютно все равно, пока магистр не сообщил, что пойло Дорита должна выпить я. Сколько измельченной валерианы и мелиссы накрошил этот гад в котелок – одним богам известно, но зевала я так, что можно было разглядеть остатки непереваренного какао в моем желудке.

Торн тоже выглядел бледным. Его напарницей была Ани, она работала одной рукой, второй прикрывая нос от запахов. На прощание Буперит наказал выучить все свойства использованных сегодня растений и пожелал хорошего отдыха. Мы дружно проводили гнома ненавидящими взглядами, чем очень его порадовали.

На выходе из административного здания Торн, пересиливая слабость, вяло скомандовал «Всем следовать расписанию, отставить засыпать на ходу! Идем на плац» и, спотыкаясь, повел нас на последний урок.

«Уличная тематика». Так назывался наш следующий предмет. На плацу, рядом с медицинским блоком, нас ожидал профессор Финрей. Увидев, как мы, дружно зевая, идем к нему, мужчина жутковато оскалился, отчего еще больше стал напоминать медведя.

– Как вам магистр Буперит? – спросил он. – Может, кто-то уже устал от учебы?

Мы молчали. Я же сделала для себя окончательный вывод: преподавать в эту академию берут исключительно садистов. Еще немного поразмыслив, решила, что Юхо, наверное, тоже станет магистром и будет хорошо здесь принят.

Тем временем Дэфур Финрей жестом предложил нам усаживаться прямо на свежескошенную траву.

«Бесстрашный он, однако», – подумала я, уже представляя, как хорошо можно выспаться на свежем воздухе.

– Профессор, у меня просьба! – Дохляк потряс головой и, потерев глаза, продолжил: – Разрешите нам постоять, иначе, боюсь, группы просто заснут во время лекции.

– Вы считаете мои занятия настолько скучными?

Медведь заложил руки за спину и нахмурился.

– Нет. Я считаю, что снотворное, выпитое нами на зельеварении, как раз сейчас начинает действовать в полную силу.

Финрей еще минуту постоял с серьезным лицом, разглядывая всех нас по очереди, а потом вдруг откинул голову и захохотал так, что я даже из дремы выплыла.

– В сумке… – Профессор с трудом говорил, перебарывая смех. – В моей сумке семнадцать склянок с антидотом. Пейте и начнем. Уф, видели бы вы себя со стороны…

Мне хотелось рычать! Если когда-нибудь на задании нужно будет убить, я представлю на месте жертвы Финрея и, не задумываясь, выполню свой долг.

Схватив протянутую Торном бутылочку, опрокинула ее содержимое в рот и, сделав огромное усилие, проглотила.

Это была та еще гадость! Через минуту пришло облегчение: в голове прояснилось, хотя слабость все еще оставалась. Присев на траву, я достала из сумки тетрадь и уставилась на нашего очередного мучителя.

– Проснулись? Замечательно. Вам очень повезло со старшим командиром! Многие перваки предпочитали смолчать, не показывая своей слабости, а потом храпели здесь так, что даже я с трудом перекрикивал их.

– Но иногда лучше промолчать. На зельях один из нас показал слабость, и магистр выгнал его с занятия.

Ани недовольно поджала губки и мельком глянула на Томиаля.

– Ну, зелья – это вообще особенный предмет! Там обычные правила не действуют.

Медведь снова оскалился. Видимо, ему казалось, что так он выглядит добродушней. Брр…

– Магистр Буперит работает здесь большую часть своей жизни, с тех самых пор, как вся его команда погибла на первом задании. Их раскрыли из-за применения магического грима. В некоторых местах магия не работает, и грим просто осыпается, открывая ваш истинный облик. Об этом подробнее расскажет магистр Тарлауг на своих занятиях, а сейчас…

– То есть как – осыпается? – Дохляк обеспокоенно заелозил на месте. – А как же тогда сменить облик без риска для жизни?

– Совсем без риска – никак. А вообще есть много способов. Применение актерского таланта, обычной косметики, париков и, конечно, зелий. Зелья обнаружить практически невозможно. Потому зельеварение – очень важный предмет, согласитесь.

– Но их можно нейтрализовать, – Торн задумчиво крутил в руках пустую склянку из-под антидота, – а значит, это снова риск.

– Конечно. Я же сказал, что совсем избежать неприятностей не получится. А теперь открывайте свои тетради. Сегодняшнее занятие мы посвятим языку улиц! Сейчас только записываем, выучите все вечером.

* * *

– С таким словариком я смогу завтра же ехать в Огрив и сойду там за своего. – Торн помахал перед моим носом тетрадкой и бережно прижал ее к груди. – Это настоящий кладезь сокровищ.

Я засмеялась и похлопала по своей сумке:

– У меня с собой в бутылочке – половина настойки Дорита. Вот это точно сокровище! Просто убойное снотворное.

– Зачем оно тебе?

– Понятия не имею, я отлила его, чтобы все не пить. Пусть будет, мало ли что?

– Бриана! – До боли знакомый голос, раздавшийся позади, заставил мои губы растянуться в улыбке. – Адептка Рихса, постойте минутку, мне нужно с вами поговорить.

Торн, глядя на меня, понимающе хмыкнул и скрылся за дверью, ведущей в столовую.

– Добрый день, магистр Тарлауг.

Я безуспешно пыталась выглядеть безразличной: сердце колотилось, словно сумасшедшее, а щеки явно предательски розовели.

Проректор же, посмотрев на меня, вынес вердикт:

– Вы так и не сменили форму.

В голове молниеносно пронеслись картинки того, как я сейчас выгляжу: вид замученный, форма висит, глаза до сих пор красные после снотворного…

По мере того, как разгуливалось воображение, настроение стремительно опускалось.

– Некогда было. Вчера вернулась поздно, а сегодня занятия с самого утра.

– Да, занятия. И как они тебе?

Сердце пропустило удар, стоило понять, что магистр снова перешел на «ты».

– Мило. Особенно магистр Буперит понравился.

Я пожала плечами и стала расправлять многочисленные складки на своей рубашке в ожидании дальнейшего разговора.

– Да, он может вывести кого угодно. Первое занятие – это только капля в море. Завтра у вас «Видения и анализ ситуации», этот предмет ведет профессор Жернь.

Магистр на мгновение замолчал, ожидая моей реакции. Я шумно вздохнула, после чего он удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Потом танцы, и напоследок – законодательство Эндорры.

Это конец! Жернь, законы и танцы! Если бы мне сказали, что завтра мою комнату снова подожгут, я бы расстроилась меньше. Удивительно, но проректор выглядел очень довольным собой, словно ему нравилось меня мучить.

– Спасибо. Вы для этого меня позвали? Сказать, какое у нас расписание на завтра?

Я непонимающе смотрела на развеселившегося Тарлауга, ожидая отрицания и смены темы разговора.

– Именно. – В подтверждение своих слов он кивнул и еще раз довольно ухмыльнулся. – Дальше станет только тяжелее, Бриана. С каждым днем ты все больше будешь тосковать по дому и этим вашим женским штучкам…

Мои брови взметнулись, а вопрос сам сорвался с губ:

– Вы меня пугаете?

– Нет, просто рассказываю, как все будет.

– Не понимаю. Считаете, что мне нужно уехать? Еще недавно вы убеждали меня, что я не должна сдаваться.

– Это было до того, как… – Он нахмурился, подбирая слова: – В общем, все изменилось. Обдумав на досуге происходящее, я принял очень важное решение.

Волчица внутри меня проснулась и настороженно приподняла ушки.

– Думаю, ты и сама чувствуешь, какое притяжение растет между нами, – в лоб сообщил проректор, заставляя меня покраснеть.

– Не то чтобы…

– Это неизбежно! – прервал он, выставляя вперед ладонь, чем страшно меня возмутил. – Сопротивление бессмысленно. Можешь мне поверить и почитать о привязке оборотней.

– О привязке?

Я прикусила губу, не понимая, чего конкретно добивается Тарлауг. Если так своеобразно признается в любви, то дальше должны прозвучать намеки на ухаживания? Комплименты? Появятся подарки?

– Твой жених – мне не помеха, – тем временем уверенно продолжил Тарлауг. – Во-первых, я почти наверняка сильнее его как физически, так и магически. А во-вторых, хоть ты ничего и не помнишь о прогулке в лесу, очевидно, что твоя волчица выбрала меня. Конечно, можно было бы сделать все намного романтичнее, но у меня сейчас и без того слишком много проблем. Поэтому, взвесив все как следует, я принял решение сделать тебе предложение руки и сердца.

Магистр стоял рядом с очень довольным лицом и ждал ответа. А я все никак не могла решить: рассмеяться или заплакать? Как же сейчас не хватало в руках огромной лопаты, чтобы «отблагодарить» щедрого жениха за оказанную честь! Однако прежде чем я успела раскрыть рот и дать волю эмоциям, Тарлауг продолжил:

– Чуть не забыл! Само собой, ты должна бросить учебу и жить в моем доме. Как я уже говорил, все равно вытянуть здешнюю программу ты вряд ли сможешь, так что…

Я посильнее сжала кулаки и тихо проговорила:

– Хватит.

– Прости?

– Не прощу! – Меня буквально трясло от праведного гнева, а изнутри рвался нечеловеческий рык. – Вы считаете меня пустоголовой дур-рой, которой можно распоряжаться по своему усмотрению?! Как мило! Но запомните: Ни-ког-да! Слышите?! Никогда я не приму вашего предложения и не брошу учебу!

– Адептка Рихса…

Он нахмурился, глядя на мои сжатые кулаки. Довольная ухмылка сбежала с самодовольного лица, уступив место растерянности. А меня несло все дальше…

– Ха! Адептка! Да, я – ваша адептка! Не вещь, не игрушка, не домашнее животное! Я – адептка! А вы – ненормальный, если думаете, что я соглашусь на столь щедрое предложение посвятить свою жизнь вам! До свидания, магистр Тарлауг, желаю успехов в решении многочисленных проблем. Меня из этого списка можете вычеркнуть!

Развернувшись, я опрометью вбежала в столовую и, не оглядываясь на магистра, захлопнула за собой дверь.

Глава 13

Наверное, если бы занятия завершились и можно было идти домой, я горько рыдала бы над своей судьбой, размазывая слезы. Но впереди ждала строевая подготовка, совмещенная с факультетом некромантов. Поэтому, выговорившись эльфийке и получив от нее серьезную моральную поддержку в виде лозунга: «Не продавайся за цветы – завтра встанешь у плиты!», я отправилась на плац – изматывать свое тело и закалять дух.

По пути вспомнила, что цветов-то и не было и вообще ничего не было, кроме чрезмерно заинтересованных взглядов и недомолвок… Так зачем рыдать из-за того, что было лишь плодом фантазии?

Два часа интенсивных тренировок под руководством «медведя» Финрея окончательно привели мои чувства в порядок, заставив переосмыслить все произошедшее накануне. Первое, что я наконец поняла: Тарлауг сделал мне предложение руки и сердца! Пусть бестолковым, совершенно не романтичным и даже в какой-то мере оскорбительным способом, но сделал! А значит, его волк действительно выбрал меня, и инстинкты требуют от него решительных действий. А что было бы, согласись я с ним?

Хорошее воображение тут же нарисовало картину нашей свадебной церемонии, где я в черном дорожном платье мирно стою у алтаря, а жених поторапливает жреца словами:

– Нам некогда, отче, говорите быстрее, пожалуйста! У меня сегодня дел по горло, а тут еще эта свадьба…

Брр-р… Тряхнув головой, я подобрала с земли свою сумку и встала в строй вместе со всеми ребятами.

– На сегодня мы закончили! Все могут быть свободны, кроме адептки Рихсы. – Профессор Финрей кинул на меня подозрительно свирепый взгляд и кивком указал на турники. – Вы совершенно не в форме, продолжайте заниматься, пока я не решу, что с вас достаточно.

Даже Дохляк, проходя мимо, посмотрел на меня с сочувствием.

– Адепт Эгер, я сказал, что все могут быть свободны, за исключением Рихсы. Отдыхайте, – услышала я, медленно отползая в заданном направлении.

– Она в моей группе, профессор, я за нее отвечаю.

– Что ж, тогда добро пожаловать на дополнительную физическую подготовку, Эгер. Зрители мне не нужны. Сорок отжиманий на кулаках. Потом решу, что делать с тобой дальше.

Ну, Торн, вот зачем, спрашивается? Понятно, что Финрей мстит мне за проректора. Кричала-то я в обед знатно, зрителей было немало… А еще то слово, «ненормальный», так и звенело в моих ушах. Обидное слово, дерзкое. И ладно бы наедине…

Тоскливо вздохнув, я схватилась за перекладину и попыталась подтянуться. Как и следовало ожидать, ничего не получилось – сил не осталось. Спрыгнув на землю, я схватилась за поясницу и поморщилась от боли в мышцах.

– Адептка, вам должно быть стыдно! – Дэфур возник в поле моего зрения и покачал головой. – Для вас делают все возможное, а вы отвечаете черной неблагодарностью!

Что ж, подтекст сказанного я уловила. Тоже мне, сводник.

– Я сожалею, что не соответствую идеалам академии, но и вы должны понимать, что зажимать адептов в тиски, не оставляя им выбора, нельзя. К девушкам нужен особый подход. Всему должно быть свое время и место… – ответила я, посмотрев на преподавателя с укором.

Профессор Фирей заложил руки за спину и неприязненно скривился, отчего лицо его приобрело совсем уж враждебное выражение.

– Это точно! Что-что, а места вы выбирать умеете! У нас здесь нет времени на всякие там рассусоливания! Это дома можно раскачиваться на турниках сколько вам влезет!..

Торн, видимо, не в силах больше слушать нашу зашифрованную перепалку, вскочил на ноги и подошел к Финрею.

– Профессор, я ведь не понял сначала, зачем вы адептку оставляете. Если нравится в чужих отношениях копаться – я ничего поделать не могу. Можно мне домой?

У медведя дернулось веко. И только я решила, что пора спасаться бегством, как он снова меня удивил.

– Да ну вас обоих! Идите уже, чтоб я вас не видел в ближайшее время!

Махнув здоровенной рукой, профессор и сам отправился прочь.

Облегченно выдохнув, схватила сумку и догнала хмурого друга.

– Нет, ну ты видел?

– Угу.

– Горе-сводник, вот кто он!

– Бриана, да если бы я знал, зачем на самом деле тебя задержали – ни за что не стал бы вмешиваться!

– Чтобы не отжиматься?

– Чтобы тебе мозги хоть немного вправили! – Торн резко остановился посреди тропинки к дому и по-настоящему зло на меня взглянул. – Ты весь обед рассказывала Лени, какие все мужики козлы толстокожие и непробиваемые. А разве женщины лучше? Вот ты, например: приехала сюда, нацепив чужой медальон. Из-за него подожгли вашу квартиру, из-за него ты стала перекидываться в волка, возможно, он же виноват в появлении убийцы, ведь кто-то пытался свести в могилу гномку со склада… А расхлебывает все кто? Драгислав! Это он не спит днями и ночами, разыскивая злоумышленников и возвращая волчице человеческий облик. При этом рассказать ему, что да как, ты не хочешь, ждешь, пока еще кто-то пострадает?!

– Торн, я…

– Подожди, дай мне договорить, раз уж я начал! Ты вот перекидываться начала, похудела, до обмороков себя довела, а все почему? Потому что вместо того, чтобы сразу расспросить знающих людей или хотя бы книгу взять в библиотеке и почитать о своих новых особенностях, бегаешь и жалеешь себя, любимую. Что, не так? Вот скажи мне, чем отличается черная волчица от других? Сколько раз в месяц тебе перекидываться нужно? Где и как ты будешь жить, если твоя родня узнает, что ты обратилась? Не знаешь? Считаешь, что это не важно? А Драгислав продумал все это, поэтому пришел к тебе! Он не сумел сказать красиво – это правда, но с ним безопасно.

– Ты все сказал?

– Все.

– Вот и проваливай! – Я указала пальцем направление.

– Тогда счастливо оставаться наедине со своими надуманными проблемами!

Друг развернулся и практически сбежал от меня, а я так и стояла еще какое-то время, переваривая все услышанное.

Значит, по его мнению, мне нужно было пасть перед Тарлаугом на колени и целовать ему ноги за решение жениться на глупой девчонке, неспособной о себе позаботиться? Да, я осознаю, что давно пора разобраться с моим вынужденным оборотничеством. Да и ситуация с медальоном выходит ужасная… Но это не значит, что Драгислав имеет право обращаться со мной как с вещью. Стоило сейчас пойти ему навстречу, и потом пришлось бы терпеть подобное обращение всю жизнь!

Да и потом… нужны ведь чувства, а не просто инстинкты, разве нет?

Добравшись домой, я, не заходя в кухню, прошла к себе и повалилась на кровать. Вскоре заявилась Лени и принесла новую форму, подходящую мне по размеру. Сверху, прямо на бумажном пакете, крепилась надпись: «Увидимся завтра вечером в Зачарованном лесу».

На мой вопрос «Откуда?» эльфийка сказала, что проректор еще до обеда оставил его у призрака на входе.

А потом я долго рыдала, навалившись на хрупкое плечо подруги и рассказывая ей о последних событиях этого вечера. В себя меня привел громкий стук в дверь. Торн, опустив голову, зашел в комнату и замер.

– Чего надо? – Лени вскочила с кровати и сурово уставилась на парня. – Добить ее пришел? Лучше сразу ножом под ребра! Или тебе нравится, когда человек подольше мучается?

– Я пришел извиниться.

– А не пошел бы ты…

– Погоди! – Поднявшись вслед за подругой, я покачала головой, не дав закончить начатую фразу, и попросила: – Не нужно совершать моих ошибок. Достаточно на сегодня посылов сгоряча.

– И что ты предлагаешь? Простить его и забыть все, будто ничего не было?

– Нет. – Я посмотрела на друга и шмыгнула носом. – Я не из тех, кто быстро забывает обиды. Но и ругаться больше не хочу. Ты высказал все, что посчитал нужным. Так вот, Торн, теперь выслушай меня. Да, я во многом не права: я не остановила свою подругу, когда она стала встречаться со странствующим актером, хотя понимала, что это не приведет ни к чему хорошему. Теперь Феньки нет. Я не отдала медальон отцу, хотя должна была это сделать. Теперь, возможно, за мной охотится сумасшедший, и еще неизвестно, чем это закончится. Я обратилась в волчицу и могла навсегда остаться в облике зверя, если бы не магистр Тарлауг, но, как только самое страшное миновало, занялась чем угодно, только не изучением оборотничества… Много ошибок, и у них страшные последствия. Только у каждой монетки есть и обратная сторона. Даже выскажи я Феньке все, что думаю о ее новом возлюбленном, – она не стала бы меня слушать. Как и в тот последний вечер, перед тем, как нашли ее тело. Если бы я отдала медальон отцу – сумасшедший мог напасть на мою семью и убить дорогих мне людей. Этого я бы точно никогда себе не простила. И еще. Будь у меня хоть немного времени на размышления, я непременно изучила бы свою новую сущность и, поверь, не пропустила бы ничего важного. Но этого времени просто не было! А теперь о том, что касается твоего дяди. Он понравился мне, возможно, даже сильнее, чем хотелось бы… Но разве это повод бросить учебу, в которой я нахожу настоящее удовольствие? Разве это повод отказаться от интересной профессии и друзей? Я не знаю его! Кто он? Что собой представляет? Чем занимается в свободное от работы время? Как относится ко мне?.. О любви ведь не было ни слова! Ни даже намека! Для меня он просто красивый мужчина с проницательными черными, как самая темная ночь, глазами и улыбкой обольстителя. Этого мало для начала отношений, согласитесь? Был у меня уже один такой красавчик. Тот хотя бы обещал звезды с неба. Но и он сбежал к поварихе, стоило нам расстаться на время.

Я закончила пламенную речь и умоляюще посмотрела на друзей. Очень хотелось, чтобы они поняли, приняли мои доводы и помогли разобраться с остальными проблемами.

– Ну ты, Брианка, оратор! – В спальню вошел Юхо, видимо, подслушивавший все это время под дверью. – Как красиво преподнесла – и не подкопаться. Тебе однозначно нужно окончить эту академию. Я пойду в твою команду, если возьмешь. А проректору шиш – не умеет с бабами общаться, так пусть и дальше один живет.

– Вот именно! – Лени подняла к потолку указательный пальчик и кивнула. – Тарлауг еще за нашей командой бегать будет, уговаривая на него поработать!

– А меня, значит, со счетов уже списали? – Торн обиженно взглянул на гнома и эльфийку. – Может, в моей команде условия будут лучше? Вы ведь даже не знаете, кто ее куратор.

– А ты, можно подумать, знаешь.

– Знаю, у меня родственник в администрации работает, если что. Блат, так сказать.

Три пары глаз с любопытством уставились на слишком разговорившегося парня.

Он довольно улыбнулся и подмигнул мне:

– Вообще-то это большой секрет, но я готов пойти на небольшие уступки своим друзьям. Ну так что, прощаешь меня за вспышку гнева?

Я задрала нос повыше и демонстративно пожала плечами.

– Да ладно вам, хватит уже ерундой заниматься! – Юхо подбежал ко мне и, схватив за руку, потащил к Торну. – Давайте-ка свои мизинцы, малыши, будем мириться! И ты, ушастик, иди сюда.

Лени возмущенно фыркнула и показала гному совершенно не тот пальчик, демонстрируя отношение к ситуации и мужчинам в целом. Пришлось мне всех простить и ее убедить не злиться.

А потом снова был вечер в компании уже практически родных мне нелюдей. Мы сидели в кухне и изучали язык улиц. Было ужасно забавно слышать от хрупкой красавицы Ленианель фразы вроде: «Э, мужики, мля, хорош исполнять!», что переводилось как «Ребята, хватит говорить/делать глупости».

Затем Юхо пригласил нас в свою комнату и показал, как здорово научился метать ножи. На стене крепился портрет рыжей девушки с выразительными зелеными глазами. Это, собственно, и была мишень гнома.

Мы с Торном сильно удивились, а Лени, разглядев портрет, выхватила ножи и сама стала тренироваться, попав девушке в глаз и в шею.

Пораженные столь сильной антипатией, мы не могли не допросить друзей, что же за рыжая бестия заставила их взять холодное оружие?

Оказалось, объект их нелюбви реально существовал и жил с нами по соседству. У нее и имя было – Кортни Фарт. Буквально за два дня эта милая особа нажила себе кучу врагов среди некромантов и оперативников. Училась она в группе с Лени, а приехала из Огрива. Характер у девушки был непредсказуемый и очень вспыльчивый. Однако, как будущий некромант, она проявляла незаурядные способности, за что ее, собственно, и пригласили в академию.

– Терпеть ее не могу! – возмущалась Лени, в очередной раз целясь Кортни в глаз. – Ходит постоянно одна, на нас поглядывает свысока, будто мы недостойные какие-то, а мне вообще заявила, что я – наглая блондинка, судьба которой найти себе мужика побогаче и тратить его кровные, сидя дома.

– А меня редкостным занудой назвала и сказала, что со мной от скуки помереть можно! – возмущался Юхо. – Нас на совместных занятиях-единоборствах в пару поставили до конца года! Хоть бы ее отчислили поскорее!

За обсуждениями этой девицы и первых уроков мы не заметили, как пролетел остаток вечера. Торн засобирался к себе, пообещав, что завтра мы вместе сходим в библиотеку и найдем самую подробную книгу об оборотнях. Потом, шепнув на ушко, что куратор у нас с ним один и тот же, так что врагами мы не станем, сбежал.

Всего несколько мгновений – и я облегченно вздохнула, вспомнив, кто голосовал за Торна и за меня: теперь совсем не трудно было понять, кем является наш куратор.

– Сказал?

За моей спиной возникла Лени, проявляя неподдельный интерес к моему разговору с другом.

– Нет. Вернее, имя не называл, но дал наводку.

– Вот гад, и чего тайну из этого делать? Все равно через пару недель сама узнаешь. Стой, если не сказал, тогда чему ты так обрадовалась?

– Просто настроение хорошее, оттого, что мы помирились.

Подмигнув подруге, я ушла к себе учить задание по зельеварению. Рассказывать о догадках насчет будущего нанимателя не хотелось, чтобы не сглазить.

До глубокой ночи я перечитывала записи в тетрадях и нужные страницы учебника, старательно загружая голову новыми сведениями и отталкивая мысли о магистре. И только когда глаза стали закрываться от усталости, я отложила занятия и прилегла в кровать. Мои старания не прошли даром, сон пришел быстро, оставляя все перипетии этого дня позади.

А вот проснулась я рано, даже раньше, чем прозвенел побудник. Протерев глаза, села и тут же наткнулась взглядом на новую форму. Пока умывалась, переодевалась и шла на учебу, все время думала о вчерашних событиях и ситуации с магистром. Мама часто говорила, что любая плохая новость, если с ней переспать, наутро станет выглядеть совсем по-другому, главное – дров сгоряча не наломать. Эх, не послушала я ее. Дров теперь на год, а то и больше хватит…

А потом меня внезапно озарило. Торн ведь прав: проректор только и делает, что решает мои проблемы, хотя совершенно не понимает, откуда ноги растут. Он убежден, что я – его пара, значит, такому не страшно доверить секрет про медальон… Или страшно? Гордыни-то в нем не меньше, чем доб-роты.

Одолеваемая невеселыми думами, я подняла глаза и обнаружила, что вместо того, чтобы спуститься вниз, к аудиториям, поднялась в мансарду и стою рядом с кабинетом Тарлауга.

Решив, что само провидение привело меня именно сюда и пора наконец сделать шаг навстречу здравому смыслу, я откинула сомнения. Громко постучав в дверь, прислушалась к происходящему внутри.

– Да! Заходите уже! – голос проректора, как всегда, был излишне груб. Пока остатки решимости не покинули меня, я вздохнула и, ворвавшись вихрем внутрь, затараторила:

– Магистр, я хочу вам рассказать о…

Четыре пары глаз удивленно смотрели на мою нескромную персону. И если Финрей и Снейри через несколько секунд моего молчания понимающе переглянулись, то магистр Буперит ждал продолжения, нахмурив густые брови. Сам же Тарлауг вместо радости от созерцания моего прекрасного лика выглядел взбешенным. И чем дольше я молчала, тем сильнее сжимались его челюсти и раздувались – ноздри.

– Доброе утро всем.

Зеленые гоблины, что я вообще несу?! Нужно бежать отсюда, пока ноги еще держат.

– Адептка Рихса, если не ошибаюсь? – Буперит сделал несколько шагов в моем направлении и оглянулся на Тарлауга. – У вас назначена встреча? Мы помешали?

– Нет! – сквозь зубы прорычал проректор. – Эта адептка приходит и уходит только тогда, когда сочтет нужным! Наглость – второе счастье молодежи. Снова что-то случилось? Просто так вы не пришли бы, а значит, нужна помощь.

– Я хотела… Мне нужно было… Понимаете, тут такое дело…

Поглядывая на гнома, я не знала, что делать дальше.

– Хватит! – Тарлауг отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Нам некогда слушать ваше блеяние, адептка! Эти нелюди пришли ко мне в кабинет не для того, чтобы тратить свое время на ваше глупое представление! Ведите себя как подобает и придерживайтесь устава академии! Если у вас есть проблемы – обращайтесь к своему командиру, не прыгайте выше головы! Это называется субординация! Вам ясно, Рихса?

– Да.

– Тогда почему вы все еще здесь?!

Я почувствовала, как краснеют не только лицо, но и шея. Опрометью выскочив в коридор, помчалась вниз по лестнице. В себя пришла, только закрывшись в уборной комнате на нижнем этаже. Там же, уже после того, как выплакалась, дала себе обещание, что больше никогда не суну свой нос наверх. Выше головы прыгать не стану, вот уж точно.

А потом была профессор Жернь, на занятиях которой мы учились разбирать различные неприятные ситуации, которые могут произойти в будущем, а также анализировали действия старшекурсников во время их практики.

Танцы и музыку вела мисси Матильда Эрих фон Дэй, женщина средних лет, с невероятным музыкальным слухом и голосом. Совместно с нами снова занимались некроманты, принесшие препарированных лягушек на подносах. Лени хвасталась мне своей работой, при этом сияла, как начищенная серебряная монетка на солнышке.

Тогда же я наконец разглядела среди толпы спокойную на вид Кортни Фарт. Девушка вела себя достаточно тихо, пока до нее не дошла очередь на прослушивание голоса. Отпираться она не стала: просто сообщила, что поет плохо и не желает тратить ничье время. Однако после нескольких очень настойчивых просьб преподавателя Кортни кивнула, набрала побольше воздуха в грудь… и заорала балладу о прекрасной Симирель, которую бросил жених. Именно заорала. Это было ужасно! Кортни попросили остановиться и больше никогда не пытаться музицировать.

Мы дружно поддержали мисси Эрих фон Дэй, а девушка лишь пожала плечами и напомнила, что заранее предупреждала об отсутствии таланта.

В середине третьего, завершающего занятия по всему зданию прокатился зычный гул, словно кто-то несколько раз ударил в колокол. Фаррин Снейри, который как раз диктовал нам лекцию по законодательству Эндорры, велел оставаться на местах и выскочил вон. Вернулся профессор довольно быстро и сообщил ошеломительные новости:

– Внимание. Только что нас вызывал проректор Тарлауг. Весь руководящий состав был поставлен в известность о том, что в академии временно вводится особый режим. Заключается это в следующем: распорядок дня у первокурсников остается прежним; вторые и третьи курсы, которые занимаются в основном вне пределов городка, перемещаясь с помощью стационарных порталов в наши специализированные помещения, обязаны теперь оставаться здесь, без права выхода. После восьми вечера в городке объявляется комендантский час – покидать свои квартиры запрещено. Кроме того, к нам прибудут лучшие стражи порядка из Мастивира для соблюдения всех установленных правил. Они будут нести караул на улицах и в общественных помещениях… Вопросы?

Повисла гробовая тишина, и только Дохляк встал с места и тихо спросил:

– Зачем комендантский час и стражи? Мы что, преступники какие-то?

– Этой ночью в медицинском блоке скончалась наша кладовщица: гномке было нанесено семь ножевых ранений. Когда ее нашли, она была на грани между жизнью и смертью. Говорить не могла, но на вопрос профессора Финрея, кто это сделал, ответила, хоть и весьма своеобразно. Мастер Слоу, наш лекарь, делал все возможное, чтобы вернуть даму к жизни, но… С этого момента наш городок будет закрыт ото всех и каждого, магистру Тарлаугу поручено лично заняться расследованием. На время его занятости исполнять обязанности проректора буду я. А теперь дописываем лекцию и идем на обед.

Схватившись за голову обеими руками, я зажмурилась и подумала о том, что снова опоздала. Если бы вчера я пришла к Тарлаугу и рассказала о медальоне, он непременно выслушал бы меня и простил за слова, оброненные сгоряча. А теперь… Гномка умерла, Мун преподает у оперативников, а меня даже слушать никто не станет…

Во время обеда в столовой было непривычно тихо: ребята шепотом переговаривались, с подозрением поглядывая по сторонам и строя самые невероятные догадки о том, кто является убийцей гномки.

За нашим столиком ситуация была примерно такой же, единственное отличие заключалось в том, что мы обсуждали не личность преступника, а то, как найти доказательства его вины. Торн все еще настаивал на разговоре с Тарлаугом, Лени, напротив, считала, что нам нужно «залечь на дно» и забыть о медальоне, будто его и не было. Мы с Юхо колебались, не решаясь принять чью-то сторону.

На плацу нас истязали, как никогда. Финрей смотрел на всех зверем и даже иногда рычал. Если у меня и были раньше сомнения по поводу того, что он оборотень, сегодня они отпали навсегда. Последний раз промаршировав по кругу, мы остановились перед «медведем», глядя на него с лютой ненавистью. В моем теле болела каждая мышца, а ноги просто гудели от боли.

– Вы все слюнтяи и слабаки! – «похвалил» нас профессор, затем немного подумал и добил: – Ну ничего, три года под моим шефством сделают из вас нормальных бойцов!

Я грустно вздохнула и с тоской посмотрела в сторону дома.

– Кстати! – Дохлые гоблины, он еще что-то сказать решил! – Напоминаю: после восьми на улицу выходить нельзя! Ослушавшихся ждет вполне серьезное наказание. И последнее по списку, но не по значению: среди вас есть оборотни, явные и скрывающие свою вторую сущность. Так вот, гулять по лесу теперь запрещено! В здании администрации установили ящик для голосования, каждый из нуждающихся в регулярных переворотах бросит туда бумагу со своим именем и указанием второй сущности. К завтрашнему утру магистр Буперит изготовит для вас необходимые зелья, на некоторое время усыпляющие зверя. Получить такое лекарство можно только лично, необязательно при этом афишировать свою расу другим студентам. Вопросы?

– А если мне необходима прогулка уже сегодня? – Огромный парень из оперативников нахмурил густые брови.

– Тогда обратитесь к магистру Тарлаугу, он что-нибудь придумает. Найти его можно в тринадцатой аудитории. Еще вопросы?

Мы молчали.

– Тогда свободны, у вас – два часа на ужин и решение дел, связанных с выходом из дома.

Придержав рванувшего «на волю» Торна за рукав, я шепотом поинтересовалась:

– И как часто черная волчица должна перекидываться? Вот я, например, второй день без обо-ротов…

Друг пожал плечами и задумчиво проговорил:

– Взрослая волчица может и неделю держаться… Только тебя со взрослой пока равнять нельзя. Вот скажи мне, ты почувствовала, как от парня сбоку потом разило? Я дышал через раз от вони.

– От какого парня? Здесь все, знаешь ли, далеки от первозданной свежести.

– Все – да не все. Этот особенно зловонный попался. Черноволосый такой, длинный. Фу, даже вспоминать его противно. Ани, вон вообще в другую линейку сбежала, чтобы не задохнуться.

– Ани что, тоже?..

– Конечно, это же очевидно. Еще и скрывать пытается, – парень хмыкнул, глядя на мое пораженное лицо. – Тебе-то пока везет: твоя волчица недавно совсем проснулась, в силу еще не вошла. Я вот в аудитории Буперита чуть концы не отдал, пришлось с нюхом магически поработать, чтобы суметь зелье доварить…

– Торн, я не об этом спрашивала.

Друг испытующе посмотрел на меня и проговорил:

– Слушай, я никогда не встречал взрослого человека, который вдруг начал перекидываться. Но в теории, если сравнить тебя с волчатами, у которых тоже ослаблены обоняние и слух, выходит не лучший расклад. Малыши после первого оборота нуждаются в постоянной смене сущностей. В общем, если хочешь знать мое мнение: тебе стоит сходить к нему.

– Нет. Мне утра хватило. Сейчас у меня всего два часа на ужин и библиотеку. Возьму нужную книгу – и сразу домой.

– Бриана, это глупо. Сама же помнишь, к чему приводит твое упрямство. Драгислав явно уже тогда знал о смерти гномки и решал, что дальше делать с расследованием. Он отвечает за всю академию, вот и вызверился. Сходи к нему и получи зелье. Докажи мне, пожалуйста, что ты – умная взрослая девушка.

– Ну, во-первых, мне совсем еще немного лет, хоть совершеннолетия и достигла, а во-вторых, вряд ли умная девушка пошла бы снова к проректору, если он сам сказал, чтобы она выше головы не прыгала. Вот ты – мой командир, так что…

– Как пожелаешь. Только я тебе за лекарством не пойду, у меня свои дела сейчас. Ты вся самостоятельная, в советах не нуждаешься…

Не договорив, друг махнул на меня рукой и пошел в сторону столовой.

Ужинать совершенно расхотелось, поэтому я побрела в библиотеку и просидела там почти два часа, разыскивая полезную информацию и стараясь не думать о словах Торна. Выписав все самое важное на отдельный листочек, я резко поднялась, и тут же перед глазами все поплыло. Присев назад, я закрыла лицо руками и крепко задумалась: ситуация выходила не самая радужная, мне явно необходимо лекарство. Похоже, придется засунуть свою гордость подальше и пойти в логово к черноглазому.

Спрятав листочек с записями об оборотнях в сумку, я, пошатываясь, направилась в административное здание.

В холле на первом этаже часы показывали, что у меня осталось чуть больше двадцати минут на решение своей маленькой проблемы… Что ж, Торн, ты бы мной гордился! Решительно спустившись на этаж преображенцев, я, прогоняя сомнения, приблизилась к нужной двери и… отошла в сторону, прижавшись к холодной стене. Не могу! Вот хоть режьте – не могу!

Когда я уже собиралась позорно сбежать с места возможной боевой славы, раздался звук открывающейся двери, и из тринадцатой аудитории вышла шесми Кириана Виннэр. Как я ни пыталась вжаться в бетонные стены, драконша заметила меня и подошла ближе.

– Привет, Бриана. Прости, я обещала тебе встречу. Ты меня ищешь?

Обожаю, когда люди сами придумывают ответы на свои вопросы, поэтому, кивнув, пролепетала:

– Да, шесми Виннэр.

Кириана облокотилась на стену рядом со мной и заговорила:

– В связи с последними событиями я была крайне занята, но все равно проверила то, о чем ты просила. – Преподавательница тяжело вздохнула и пожала плечами. – И хочу попросить у тебя прощения. Мун, безусловно, ведет себя очень странно. Однако поверь, этому есть разумное объяснение. Если он напугал тебя какими-то словами или действиями, то не со злого умысла. И еще… Я рассказала о нашем разговоре проректору Тарлаугу. Не нужно пугаться! Он допрашивал меня, как и остальных преподавателей, и мы коснулись в разговоре событий того злополучного дня. Тогда ранили мисси Дорти, и я обязана была чуть ли не поминутно расписать, где и с кем находилась, о чем говорила, что делала.

Драконша улыбнулась и ободряюще сжала мои отчего-то похолодевшие пальцы.

– Не бойся магистра Тарлауга, он за своих адептов всех в порошок сотрет. Сейчас, конечно, с ним лучше не общаться – это покушение его разозлило, он словно с цепи сорвался. Сегодня еще родственники кладовщицы приезжали, требовали выдать им виновного… Столько всего навалилось… Поэтому, если у тебя не случилось ничего серьезного, отправляйся к себе.

– Мне нужно зайти к проректору. Понимаете, то лекарство, что вы мне давали, уже не действует.

– Так быстро? Ты точно лисица! Правда ведь? Ладно-ладно, можешь не отвечать, я и так поняла. В таком случае беги быстрее, а то накажут, если поймают на улице после восьми.

Мрачно глянув на словоохотливую драконшу, я подошла к вызывающей ужас аудитории и снова застыла в нерешительности.

– Ох и напугала же я тебя! Бриана, проректор – человек дела. А у тебя – важный безотлагательный вопрос. Иди и не сомневайся, он обязательно поможет. – С этими словами Кириана постучала в дверь, приоткрыла ее и подтолкнула меня в спину. – Магистр, к вам здесь еще одна девушка за зельем пришла, принимайте.

Ну, спасибо! Буквально-таки влетев в помещение, я злобно оглянулась на исчезающую в коридоре спину «благодетельницы» и, недовольно поморщившись, прошептала:

– Как раз покусать очень даже может.

Внимание привлекло какое-то движение. Я быстро повернулась. Из фонтана выходил Тарлауг собственной персоной. На нем была белая рубашка с закатанными по локоть рукавами и черные брюки, заправленные в высокие сапоги. На талии он закрепил кожаный ремень с ножнами, из которых торчала рукоять кинжала.

Осмотрев облачение проректора, я собралась с духом и подняла взгляд выше. Черные, обычно растрепанные волосы сейчас были убраны назад, отчего его лицо выглядело как-то иначе. Более хищно, что ли. Магистр смерил меня холодным взглядом и нарочито грубо спросил:

– Что вам нужно, адептка?

Увидев Драгислава, я не испугалась, а скорее, вздохнула с облегчением, словно только и ждала весь день нашей встречи. Проректор же признаков радости не проявлял, напротив, выглядел так, будто жаждет поскорее от меня избавиться.

Опустив глаза, тихо ответила:

– Мне нужно лекарство для волчицы. Я могла бы, наверное, прийти и завтра, но решила подстраховаться. Голова стала кружиться и слабость…

– Торн забрал пузырек для тебя около часа – назад.

– Как?! – Удивленно взглянув на проректора, я неосознанно качнулась к нему и, прижав руки к груди, затараторила: – Он сказал, что мне нужно самой… Что он не сможет…

Сбившись, поняла, что оправдываюсь перед магистром за свое появление. Стало не по себе.

Тарлауг молча сверлил меня взглядом, затем кивнул, будто пришел к какому-то внутреннему решению, и подошел ближе. Теперь нас разделяло не больше двух шагов.

– Адептка… Эм-м… Бриана, ты приходила ко мне с утра…

– Не нужно извиняться, я все понимаю… – сказала быстро, радуясь хрупкому взаимопониманию между нами.

– Что? – Магистр непонимающе приподнял одну бровь и покачал головой. – Мне не за что просить прощения. Думаю, я должен тебе кое-что разъяснить. Бриана, ты – юная девушка, ожидающая принца на белом коне и прогулок под луной. Я же довольно прямолинеен и, прямо скажем, самодостаточен. У меня море обязательств и совершенно нет времени на развлечения и романтические забавы. О чем, собственно, я уже имел неосторожность сказать. Я так долго говорю, потому что хочу, чтобы ты наконец поняла: у нас обоих нет выбора. Волки нашли друг друга, и связь со временем будет лишь крепнуть. Женитьба совершенно не входила в мои планы, но, поразмыслив над ситуацией, я понял, что незачем откладывать неизбежное.

Драгислав замолчал. Весь вид магистра говорил о том, как он доволен своей проникновенной речью и ждет от меня очевидного согласия с его доводами. Только внутри меня снова что-то сломалось. Хотелось броситься вперед и, перекинувшись прямо в прыжке, когтями навсегда убрать довольную улыбку с этого самонадеянного лица.

– Я прочитала сегодня кое-что о волках. Если один из нас погибнет… – Как ни старалась, чтобы голос был тихим и ровным, получалось плохо. – Правда, что второй будет страдать и, возможно, больше не встретит другую подходящую пару?

– Полная правда.

– Тогда скажу так: лучше я умру от горя и тоски, чем подпущу свою волчицу к вашему зверю. Да, как верно было замечено, я молода и жажду романтики, мне нужны прогулки при луне и обязательно принц со всем багажом комплиментов и подарков, которые полагаются перед тем, как он сделает меня своей! Если вы не способны выделить полчаса своего драгоценного времени на то, чтобы пригласить меня на свидание и познакомиться со мной ближе, то мой выбор не в вашу пользу, Драгислав Тарлауг. И никогда в вашу не будет.

Развернувшись на пятках, я открыла дверь и выскочила наружу, горя от праведного гнева и еле сдерживая разбушевавшуюся волчицу внутри.

На первом этаже было пусто, впрочем, как и на улице перед зданием. Кажется, я снова нарушила очередной запрет. Еще наказания не хватало!

Ускорившись в несколько раз, рванула к ка-зармам.

– Стоять! – раздалось в спину.

Споткнувшись, я по инерции пролетела еще немного вперед и приземлилась, сильно ободрав колени. Это было ужасно. Последние силы я бросила на то, чтобы остановить начавшуюся трансформацию, а сзади уже стремительно приближались две пары сапог.

– Кто такая? Подъем, быстро!

Внутри все клокотало, сердце барабанило как сумасшедшее, а из горла так и рвался гортанный рык. Дохлые гоблины, кажется, это конец! Если перекинусь сейчас, точно покусаю всех, кто встанет на пути…

– Отойдите от девушки! – Судя по голосу, к нам приближался Тарлауг. – Это моя… Это одна из наших адепток, я задержал ее.

– Так ведь не положено, магистр…

– Вы считаете, что я не знаю установленных в академии правил? Проверьте здание администрации и продолжайте патрулировать улицы. Исполнять!

Послышался шелест одежды и топот. Вояки удалились, а я продолжала стоять на коленях, опустив голову и сжимая ладони в кулаки.

– Вдохни поглубже и посмотри мне в глаза, Бриана. – Проректор присел передо мной и осторожно убрал волосы с лица, заправляя их за ухо. – Взгляни на меня, девочка, ну же?

Набрав побольше воздуха, я заставила себя поднять глаза.

– Умница. А теперь спи.

Гипноз не действовал на черных волков – это факт. А вот сон-магия никогда сбоя не давал. Вот и сегодня, глядя в бездонные черные глаза Драги-слава, я почувствовала легкую слабость, а затем и вовсе сникла, упав прямо ему на руки.

Глава 14

…Волчица мчалась вперед, яростно рыча и оглядываясь по сторонам. Она чувствовала опасность, угроза таилась за каждым деревом, а спасение было еще очень далеко. Внезапно деревья закончились, и она выбежала на небольшую полянку. От увиденного зрелища животное вздрогнуло и медленно попятилось. Волчицей овладел настоящий ужас, давящий и беспощадный.

Спиной к деревьям сидела девушка, ее плечи беззвучно вздрагивали, а посиневшие руки то и дело поправляли складки на разорванном платье. Эта двуногая была мертва не первый день, и в ней совершенно не чувствовалось тепла и надежды…

– Брианочка, – покойница подняла изуродованное лицо и посмотрела прямо на отступающую волчицу, – не уходи. Я так долго жду… Он не пришел за мной, не забрал, как обещал…

Волчица наклонила голову и прижала уши. Двуногая, несомненно, была ей знакома. Но вот кто она? И почему не ушла, когда пробил ее час?

– Ох, только бы он вернулся… – продолжала девушка, словно и не понимала, что мертва. – Знаешь, как он влюбился? Ни на минутку от меня не отходил, медальон свой подарил, который ему от матушки достался… Всегда и везде был рядом: все беспокоился, что чувствую, чего хочется… А потом пропал подарок его, да и сам он ушел, а меня здесь оставил, ждать его. Я еще посижу немного, время есть, правда ведь?..

* * *

Звонкая пощечина разорвала тишину комнаты. Через мгновение у меня ужасно заболела щека и я, распахнув глаза, злобно уставилась на своих друзей, задав всего один вопрос:

– Кто?

– Он.

Лени ткнула пальчиком в гнома. Тот, ни капли не смутившись, показал свою руку, недовольно – подтвердив:

– Я! Ладонь себе всю отбил к чертовой бабушке! Ну ты и спать горазда, Брианка, еле разбудили.

– А водичкой побрызгать или за плечи потрясти? Никак?!

Прямо к моему носу поднесли пустую кружку. Только теперь я поняла, отчего испытываю такой дискомфорт – рубашка промокла до нитки и неприятно липла к телу.

Понимающе хмыкнув, присела на кровати и потерла ладонями заспанное лицо с саднящей щекой. В голове медленно таяли воспоминания об ужасном сне, в котором Фенька так и не обрела покой. Немного придя в себя, я поднялась.

– Мне срочно нужно найти Торна, у него мое зелье.

– Нет, он сюда его принес. – Лени быстро взглянула на Юхо. Гном кивнул, и подруга тихо закончила: – А проректор влил в тебя эту гадость и уложил в постель… Ты во сне улыбалась, слушая его бубнеж.

– Как это?! Он здесь был? Сам меня принес?

– А кто еще стал бы тебя тащить? – Юхо хмуро кивнул на нижнюю часть моего тела. – Я бы не донес скорее всего. Эльфийка тоже. Так что пришлось ему.

– Тарлауг сказал, что после зелья могут появиться побочные эффекты: тошнота, головокружение и даже галлюцинации. – Лени наклонилась и внимательно всмотрелась в мое лицо. – Как ты себя чувствуешь? Выглядишь немного бледной.

Я прислушалась к собственным ощущениям, и тут по телу пробежал холодок – волчица внутри не отзывалась. Это было так странно и непривычно, будто что-то очень важное потерялось. Меня обуял настоящий страх.

– Ребята, я не чувствую свою вторую сущность, она не отзывается…

– Это нормально, если учитывать, что мы усыпили ее с помощью того лекарства. Теперь ты на какое-то время – сама по себе, как и раньше. Жила же так всю жизнь, чего теперь из-за пары дней панику разводить? Идемте лучше чаю выпьем и поговорим.

Гном развернулся и направился к выходу, поманив нас пустой кружкой.

Лени подхватила меня под локоток и, подмигнув, шепнула:

– Он за тебя сильно испугался, а теперь виду не хочет подавать. Торн тоже за несколько минут до комендантского часа ушел, все ждал твоего возвращения. Помотала ты нам нервишки, Брианка. А ну, глянь, у меня седины в волосах нет?

Я фыркнула, шутливо толкнув подругу в бок, и объяснила:

– В библиотеке долго сидела, а потом поняла, что без лекарства не смогу справиться, пришлось идти к Тарлаугу. А он снова наговорил гадостей, мол, и самому неприятно, что на мне жениться нужно, но раз волку так приспичило…

– Да ладно!

– Вот те крест!

– М-да, совсем мужик чувства самосохранения не имеет. Я б его за такое на мелкие клочки разодрала! А ты – молодец, сдержалась.

– Да какое там! Снова наговорила ему с три короба, а потом чуть не перекинулась по пути домой, мне же…

– Тихо! – Лени прижала пальчик к губам и на цыпочках стала подкрадываться к моему окну. – Там кто-то есть.

Я вся превратилась в слух и последовала за подругой. За окном сгущались вечерние сумерки, неподалеку угадывались очертания медицинского блока, тишина была абсолютной. Не выдержав напряжения, я потянула эльфийку за плечо и тихо спросила:

– С чего ты взяла, что…

И тут в магическую защиту поскреблись. Мной овладел суеверный безотчетный страх. А когда я боюсь, то за поступки свои ответственности не несу! Схватив с тумбочки побудник, я сняла с окна защиту и швырнула свой увесистый снаряд на улицу. Раздался «бамс!» и тихое треньканье часиков.

– Какого гоблина?! – Торн встал во весь рост и попытался сфокусировать разъезжающиеся в сторону глаза на моей шокированной физиономии. – Я ж тебя… Ну, все!

Друг подтянулся на руках и в следующее мгновение ввалился ко мне в комнату. Я-то отскочить успела, а вот Лени…

Пока эльфийка и оборотень выясняли отношения, перекатываясь по полу и жутко бранясь, я вернула защиту на окно и даже занавесочками его прикрыла, чтобы приближающиеся издали вояки на нас плохо не подумали.

– Прекратите, – шикала я на ругающуюся парочку, – сюда идут. Там стражи порядка, судя по форме, они из Мастивира.

Перехватив брыкающуюся Лени, Торн поднялся и огляделся по сторонам. Спрятаться можно было только в шкафу или под кроватью. Кажется, ему это не очень понравилось, но выбирать в нашем положении не приходилось. Кто-то постучал в окошко, я вздрогнула и посмотрела на хмурого оборотня. Поставив эльфийку на ноги, друг что-то шепнул ей на ухо, и они быстро отступили в шкаф, прикрыв за собой дверки. Стук повторился. Как можно громче зевнув, я отодвинула занавески и сняла маг-защиту, всматриваясь в лица двух представителей стражи Мастивира.

– Добрый вечер, уважаемая. Мы с напарником патрулируем территорию, а отсюда только что был слышен необычный шум.

Я сонно кивнула и недовольно сложила губки, не собираясь помогать им в этом странном допросе. Парни подождали немного, потом, видимо, решили, что молчание затянулось, и продолжили:

– У вас побудник разбитый под окнами валяется.

– И шум опять-таки был… Что вы скажете по этому поводу?

– Вы меня разбудили своим стуком, вот что.

Поправив остатки прически, я кинула косой взгляд на приоткрывшуюся дверку шкафа. Вот же гады любопытные. Небось Лени подглядывает, на вояк посмотреть охота.

– Вы не откажетесь, если мы зайдем и проверим вашу квартиру? И еще, хотелось бы взглянуть на ваш побудник. – Высокий светловолосый парнишка с подозрением прищурился и, кинув взгляд в сторону, помахал кому-то рукой, явно подзывая к себе. – Эй, Купидон, мы здесь.

Раздался звук топающих сапог: кто-то неторопливо приближался, а я все больше нервничала.

– Что у вас?

До боли знакомый голос вызвал во мне бурю эмоций: от шока – до паники. Желудок болезненно сжался, а ладошки моментально вспотели.

– Да вот, барышня побудники из окна выбрасывает, – с ухмылкой ответил новенькому второй парень, – а сознаваться в этом не желает. Думаем, как быть. Ты чего, Куп?

Новенький наконец обратил на меня внимание и тут же замер как вкопанный. На его лице уже расплывалась та самая потрясающая улыбка, которой он меня еще года два назад покорил.

– Брианка! Брианочка! Ничего себе, Эндорра круглая! Откуда ты здесь, золотко? Я тебя и не признал сразу: выкрасилась вся, похудела… Это что, из-за меня? Из-за письма моего последнего?

– Нет, – только и смогла вымолвить я, глядя на высокого широкоплечего брюнета с яркими синими глазами и легкой щетиной на потрясающе красивом мужественном лице.

Когда-то, кажется, уже тысячу лет назад, я обожала прикасаться к этим небритым щекам и жадно принимала его объятия и поцелуи. Только вот зря все это было, и вспоминаю об этом зря, и краснею на виду у него тоже совсем некстати.

– А почему Купидон, а не Глеб?

Мой бывший молодой человек зло взглянул на своих ребят и указал им головой в сторону, мол, свободны. Однако когда он обернулся, на красивом лице снова сияла улыбка.

– Да это парни в шутку так меня прозвали, сам не знаю с чего… Расскажи лучше о себе, как ты здесь оказалась? Ты же в селе мечтала остаться, семью завести, детей там…

– Не было такого. По отцовым планам – да, в селе нужно было жить, замуж выйти и при нем всю жизнь быть. Только сейчас все изменилось.

– Ясно. – Глаза Глебушки медленно двигались по моему лицу, шее, достигали первой пуговки на рубашке и возвращались назад. – Значит, ты теперь здесь, и комната у тебя своя есть… А папка-то твой волнуется, наверное. В академию ведь не пускают никого?

И такая у него улыбка на лице появилась… предвкушающая. Эх, усыпила я свою волчицу, сейчас как когти выпустила бы, к горлу его приставила и напомнила о жене беременной! Сразу поостыл бы!

Пока я размышляла, Глебушка уже ближе подошел, на стену облокотился, в глаза мне заглянул и соловьем запел:

– Ты такая красивая стала, лучше прежнего, Брианка. Кожа, как молоко, белая-белая, а волосы иссиня-черные, так и манят, чтобы…

– А повариха-то твоя как? Скоро ей рожать?

Отодвинувшись от окна, я злобно посмотрела на скрипнувшую дверку шкафа. Достали уже шпионы эти, хоть бы тихо сидели!

Глеб от моего вопроса закашлялся, подавился, видать, своими мыслями и далеко идущими планами.

– Так она это… на четвертом месяце пока. Софьей ее зовут, домовитая девка, порядочная.

– А я, по-твоему, беспорядочной была? – Эх, жаль, побудник не в того кидала! Сейчас бы как огрела этого… – Иди, Глеб, мне вставать завтра рано, учеба у меня.

– Да-да, я все понимаю. Ты ведь не злишься на меня, Брианочка? С кем не бывает? Расстояние, оно, знаешь, любые чувства притупить может. А потом каяться всю жизнь приходится.

И так взглянул на меня – совсем как в былые времена! Аж сердце дрогнуло, и ноги подогнулись. А он, гаденыш, знал, видимо, какое влияние на меня имел. Потому и уходить не спешил.

– Апчхи!

Я вздрогнула, Глебушка нахмурился. Из шкафа с самой виноватой физиономией вышла эльфийка. Ей бы на преображенку поступать, вот где ее место! Такая актриса пропадает талантливая.

– Простите, что вмешиваюсь, только пыльно уж больно в шкафу у тебя… Брианочка. – Последнее слово было произнесено с особой интонацией, за Глебом явно повторила. – Я там от гнома нашего пряталась, буйный он, а я – слабая, хрупкая. Вот и отсиживаюсь где придется. Спокойной ночки вам, пойду теперь в ванной закроюсь.

Мы проводили эльфийку полными шока и недоверия взглядами, затем я встряхнулась и, повернувшись к бывшему молодому человеку, пояснила:

– Она хоть и красивая, а очень глупая. Пойду пригляжу за ней, а то снова в ванной своих лягушек препарированных поднимать начнет. Потом слушай всю ночь их кваканье! Спокойной ночи, Глеб.

Тут же, не дожидаясь ответа, я вернула маг-защиту, закрыла окно занавесочками и съехала по стенке на пол, не в силах стоять на ногах от пережитых волнений.

Хлопнула дверца шкафчика, и надо мной навис грозный Торн.

– Ну и чего нюни распустила? Он уже давно не твой, ясно? Вот что хочешь делай и говори, а я тебе не дам с ним…

– И мы! – В комнату вломились гном и эльфийка. Юхо продолжил: – Не Купидон он, а козел, каких свет не видел!

– Но красивый, гад… – Лени мечтательно подняла взгляд к потолку и шумно вздохнула. – А говорит как… Этому твоему магистру уроки брать нужно!

Я всхлипнула, народ засуетился. Стакан воды в меня вливали почти насильно, доказывая, что не стоит этот упырь моих слез. А я все страдала, потому что как никогда захотелось любви, романтики и прогулок под луной. Да только магистр мне ясно сказал – не бывать этому. А с Глебушкой я и сама не пойду, как бы он хорош ни был.

Пояснив ход мыслей друзьям, я увидела на их лицах радость: оказалось, они действительно решили, что во мне возродились прежние чувства.

– Так я же в учебнике прочла, что, если женщина-оборотень услышала зов волка и, перекинувшись, с ним даже самую малость побыла – это все, узы на всю жизнь. Разве нет? – спросила у Торна.

– Да. – Он уверенно кивнул. – Так пишут. Но на практике – кто его знает? И потом: волчица сейчас спит, и оборотнем ты совсем недавно стала… Эх, как мне домой теперь идти, товарищи? Этот Купидон теперь всю ночь небось под окном стоять будет. Не зря прозвище дали в честь Огривского бога любви. А ну как он и на юношей красивых может польститься?

– Тогда тебе точно ничего не страшно, – эльфийка прыснула в кулачок. – А вот если на всех подряд юношей…

Снова завязалась перебранка, а я вдруг заметила, как загораются глаза подруги, стоит ей Торна чем-то зацепить. Глупость, конечно, но проверить – стоило.

– А ты у меня ложись! – предложила я вдруг, перебивая друзей.

Повисла тишина. Юхо хмыкнул, наверное, приписывая мне уже третью романтическую привязанность, Торн, собиравшийся сесть на стул, оступился и с размаху приземлился пятой точкой на пол. Ну а Лени…

– Это же неприлично! Где ты его положишь? Кровать-то одна!

Та-а-ак, подруга, только не прожги меня взглядом.

– Я к тебе собиралась пойти, не прогонишь же? – сказала, а сама еле-еле смогла спрятать улыбку.

Вот, теперь вернулась прежняя улыбчивая красавица, даже румянец легкий на бледных щеках проявился.

– Конечно, не прогоню, только рада буду!

Так и порешили. Вечер пронесся совершенно незаметно, пришлось многое учить и часто отвлекаться на простые разговоры. А во сне я видела матерого черного волка. Он выл – искал меня, звал к себе. И не находил…

* * *

Ну и побудник у Лени! Будто кто-то крик кота, которому ночью на хвост наступили, запечатлел с помощью магии и туда вставил. Зато после такого пробуждения сон как рукой сняло.

Сегодня у нас по расписанию были зелья, обращение с оружием и маскировочная деятельность.

Магистр Буперит сообщил, что следующие пять дней мы будем готовить ингредиенты для очень сложной по составу настойки, а на шестой день примем ее и отправимся на небольшое задание вне академии. К тому времени обещали и запрет на вылазки снять.

Все воодушевились от перспективы выбраться из замкнутого пространства, поэтому работали с особым рвением и энтузиазмом. Только Томиаль по-прежнему ныл, прикрывая нос от зловония, царившего в аудитории.

Обращение с оружием вел Мун. Как же мы с ним были не рады видеть друг друга! Преподаватель не скрывал своего отношения ко мне, придираясь к отсутствию памяти, манере держать деревянный клинок… Даже взгляд мой его не устраивал. Я молча впитывала замечания и копила негатив.

– Рихса! Хоть оружие ненастоящее, это не значит, что его следует бросать где попало И не смотрите на меня так, адептка. Будь моя воля, такую нерадивую девицу никогда не приняли бы на факультет!

И снова ожидание выпада с моей стороны.

Я промолчала. Ругир сжал кулаки и продолжил:

– Записываем следующее описание! Меч стальной, разряд третий. Клинок: сталь. Прибор: сталь, кожа. Общая длина изделия, длина клинка, ширина лезвия у основания и у острия указаны на доске. Ширина гарды написана слева, общий вес там же. Посмотреть можно в витрине слева, третья полка снизу. Вопросы?

Самоубийц не нашлось, все молча скрипели перьями в тетрадках. Мун еще немного побегал, демонстрируя нам оружие, затем отложил его в сторону и, прожигая меня взглядом, сообщил:

– Сегодня мы лишь записывали виды оружия, с которыми будем работать весь год, осматривали дубликаты и примерялись. Дальше вам предстоит выбрать, что подойдет лично каждому, будь то ножи, арбалет, меч или что-то еще. Пробовать будем все, а начнем с самого простого. Меч одноручный стальной тренировочный, мы писали о нем в самом начале. Заниматься будем в основном на плацу, лишь изредка возвращаясь в аудиторию для закрепления теоретического материала. На сегодня – все, к следующему занятию вы должны вызубрить теорию, некоторых из вас я проверю лично.

И снова ненавидящий взгляд пронзил меня насквозь.

Я склонила голову и присмотрелась к мастеру. Он был сильно истощен, глаза стали тусклыми, а руки постоянно находились в напряжении, словно Ругир ежесекундно готовился к яростной борьбе не на жизнь, а на смерть. Мастер Мун пугал своим видом, только вот его придирки и мой испуг не доказывали вины в убийстве Феньки и гномки. И потом, были еще слова драконши, которая как-то убедилась, что Мун невиновен. Возможен ли такой вариант? Я не знала.

Следующим был урок по маскировочной деятельности. Проректор явился с опозданием, выглядел жутко уставшим и, как только мы заняли свои столы, велел выбрать напарников.

Однако когда я решила осмотреться в поисках пары, магистр громко добавил:

– Адептка Рихса, подойдите. Покажу на вашем примере, как именно мы будем сегодня работать.

Вот уж чего мне не хватало, так это два часа провести с ним рядом на глазах у будущих преображенцев.

Опустив голову, я смиренно подошла к Тарлаугу и стала ждать дальнейших указаний. В тишине ауди-тории разнеслось «тихое» обращение Дорита к Дохляку:

– И че она им сделала? Этот тоже мучить собрался…

– Так она ж его ненормальным обозвала, вот теперь все, на вылет готовится.

– Да ну на…

Если когда-нибудь мне нужно будет покраснеть для роли, я просто припомню эти минуты! И все получится. Вот же гады.

Приготовившись к худшему, я подняла голову и, к своему удивлению, встретилась с насмешливыми черными глазами. Тарлауг не злился, скорее, забавлялся всей этой ситуацией. Слава зеленым гоблинам! Может, не все еще потеряно?

– Сегодня на примере этой непривычно молчаливой адептки я покажу вам, что можно сделать с помощью магического грима. А начнем мы с ее упрямого подбородка, округлив его со всех сторон и придав лицу более мягкое, я бы сказал, женственное выражение. Сейчас вы должны подойти ближе и внимательно следить за моими действиями. Приступим.

Два часа пролетели как один миг. Тарлауг показывал, что и как делать, а ребята пытались воспроизвести чудеса превращений друг на друге. Все это время магистр колдовал над моим лицом, преобразив его до неузнаваемости. Из зеркала на меня смотрела барышня средних лет с большими карими глазами и длинным, немного вздернутым носом. Губы у нее были пухлыми, а на щеках при улыбке появлялись ямочки.

– Обалдеть! – Дорит подошел ближе и осторожно коснулся моего нового лица. – Ни за что не узнал бы тебя, если бы точно не видел, как ты такой стала!

Я довольно засмеялась и тут же сама себя одернула, переживая, что могу повредить грим. Магистр тем временем рассматривал остальных: их результаты были плачевными Например, Дохляк остался собой, а накрашенные глаза и еще более увеличившийся нос придали ему дополнительную комичность. Торн выглядел достаточно неплохо, но все равно я с легкостью узнала бы его при встрече. Единственным, кто показал более-менее хороший результат, был Эвар. Но тот и в жизни на девушку походил больше, чем на парня.

Тарлауг разъяснял адептам их ошибки, давал советы и часто качал головой. К концу занятия он вернулся ко мне и объявил:

– С первым заданием редко кто справляется успешно, поэтому руки опускать рано. Однако я предупреждаю вас сразу – через неделю устрою первый зачет и начну примечать кандидатов на отчисление. Возьмите сундуки с нижней полки столов, там – пробники магического грима. Ваше задание на дом – постоянные тренировки в преображении. Превращайте себя, уговаривайте друзей. Сейчас снимайте макияж – и всего хорошего, все свободны.

Я вернулась к зеркалу и, еще немного полюбовавшись отражением, стала тщательно удалять с лица грим, стараясь делать все как можно быстрее. Понимание того, что могу нечаянно остаться наедине с магистром, выводило из равновесия: я хотела этого и в то же время ужасно боялась. А закончив с гримом, оглянулась и не смогла сдержать разочарованный вздох. Тарлауга уже не было.

После обеда шла строевая подготовка, и снова над нами измывался Финрей. Когда он произнес заветное «Все свободны», я даже немного прослезилась от счастья.

А у дома меня ждал он. Глебушка. Форма наглажена до хруста, обувь начищена до блеска, в глазах огонь, в руках желтая веточка пушистой мимозы… Эх, хорош, гад, как с обложки любимых мною романов. Нарисовался – не сотрешь. Увидев меня, парень подобрался, расправил плечи и, закрепив лучшую улыбку на красивом лице, проговорил:

– Брианочка, солнышко, я весь день только о тебе и думал. Еле вечера дождался, чтобы мы снова увидеться могли.

А я встала перед ним вся помятая: хвостик на голове вбок съехал, ботиночки в пыли… К тому же запах от меня наверняка специфический распространялся с самого зельеварения.

«Ну, – подумала, – ладно, смотри, друг любезный, на красоту мою писаную. Сейчас налюбуется и не придет больше».

А вслух произнесла:

– Здравствуй, Глеб. А я вот только с занятий ползу, устала ужасно.

– А по тебе и не скажешь! – перебил бывший, улыбаясь усерднее прежнего. – Как была чаровницей, так ею и осталась!

Вот же врет, гад, и не краснеет! Из кикиморы болотной сейчас чаровница лучше, чем из меня. Но мне после тяжелого дня такое развлечение понравилось. Кокетливо улыбнувшись, я тряхнула волосами и стала ждать следующей порции комплиментов. Глебушку от моего вымученного оскала слегка перекосило, но, к его чести, он опять не сбежал. Наоборот, взял себя в руки и разошелся пуще – прежнего:

– Как же я рад, что ты меня не гонишь. Видно, и тебе вспомнились наши вечера, наши прогулки под звездным небом. Я так ошибся, Брианочка, мне так плохо и одиноко было все то время, пока мы не виделись… И ведь в толк никак взять не мог, что со мной, пока тебя снова не увидел. Это судьба свела нас, не иначе!

На протяжении монолога парень подходил все ближе, непонятно на что надеясь. В какой-то момент это перестало меня веселить. Отодвинувшись от бывшего жениха, я нахмурилась и ответила:

– Нас свело убийство гномки, Глеб. Тебя прислали в академию смотреть за порядком, а Софья пишет очередное письмо в Мастивире. Вот придет оно – и сразу поймешь, отчего так плохо было. Просто ты по супруге своей тоскуешь.

Несмотря на мой грубый прямолинейный ответ, сдаваться молодой человек явно не собирался. Ухмыльнувшись, он вложил мне в руки мимозу и прошептал у самого ушка:

– Я буду рядом, Брианочка. Каждый вечер у твоих окон прозябать стану. Просто для того, чтобы ты была в безопасности.

Глеб ушел, а я так и осталась в ступоре. С одной стороны, точно знала, все его слова ложь, но с другой… Научился же, гад, говорить красиво! Не зря мама ему карьеру прочила. А еще… Где-то в глубине моей души жила та девочка, влюбленная в этого синеглазого красавца. И сейчас она танцевала от радости, отметая прочь здравый смысл.

– Кхм. – Торн деликатно прокашлялся, выходя из-за угла казармы. – Не помешаю?

– Помешаешь, – огрызнулась я и двинулась домой, прижимая заветную веточку к груди. На лице друга очень явно читалось недовольство от подслушанного разговора.

Повадился, тоже мне, уши греть!

Ни Лени, ни Юхо дома еще не было, поэтому, быстро переодевшись в домашнее платье, приобретенное на складе, я сняла в ванной комнате зеркало и перенесла его к себе. Хотелось отвлечься от непрошеных мыслей, и с этим очень помог магический грим. Вспоминая уроки проректора, я начала с изменения овала лица. Прерваться меня заставили стук в дверь и личико Лени, сунувшееся в щелочку.

– К тебе тут гости, Брианка. Принимай.

Я еще смысл сказанных ею слов не уловила, а дверь уже распахнулась вовсю, и в комнату вошел… магистр Тарлауг.

Пока я, раскрыв рот, смотрела на гостя, он закрыл дверь на ключ и, махнув рукой, что-то тихо зашептал. Стены комнаты стали терять свои прежние очертания, словно покрылись водной рябью.

– Что это вы делаете, магистр?

Мой голос слегка дрожал, хотя я очень старалась выглядеть уверенно.

– Полог тишины, – спокойно ответил проректор и хмуро взглянул в мою сторону. – Не хочу, чтобы кто-то слышал твои мольбы о помощи, когда я примусь за дело.

Подавившись заготовленной фразой, я закашлялась, совершенно не зная, как реагировать на подобные слова. И вдруг Драгислав рассмеялся. Тихо и заразительно. Его уставшее, вечно хмурое лицо в этот момент совершенно изменилось, будто передо мной стоял новый, неизвестный мне мужчина, очень похожий внешне на магистра. И этого Тарлауга хотелось узнать поближе. Улыбка у него была открытой и притягательной, а смех настолько заряжал весельем, что я и сама едва сдерживалась, чтобы не хихикать с ним на пару.

– Что смешного, господин проректор? – Я очень старалась оставаться серьезной, глядя куда угодно, только не в его хитрые черные глаза.

– Простите, адептка, не смог устоять. Это была шутка, конечно же. – Тарлауг внимательно осмотрел мою комнату, несколько раз кашлянул в кулак и продолжил уже серьезно: – Значит, побудник был выброшен отсюда?

Ну вот, понеслось…

– Я не понимаю, о чем вы.

– Конечно, не понимаете. А то, что под вашими окнами по вечерам мужчины крутятся, вы можете объяснить?

Я поморщилась.

– Ох, простите, надоел я вам со своими придирками и глупостями, так? – Магистр саркастически ухмыльнулся, снова став похожим на себя прежнего. – Ладно, забудем. Расскажите тогда, что вы, Рихса, с собой делаете? Судя по тому, что я вижу, в женщину-орка превращаетесь?

– Пытаюсь сегодняшний урок повторить, господин проректор.

– Пытаться не нужно. Если беретесь за что-то, то делайте все с душой, адептка. Постоянно представляйте то, что хотите увидеть в итоге, и действуйте.

Я замялась. Было очень неприятно общаться с магистром в подобном тоне. Более того, хотелось хоть раз получить его одобрение и разойтись – мирно.

– У меня не слишком хорошо получается работать с гримом. Думаю, что со временем…

– Все считают, что у них полно времени! – перебил он, подходя к окну и глядя куда-то вдаль. – Вот возьмем, к примеру, меня. Я встретил девушку, сделал ей предложение и тут же получил яростный отпор. Затем решился поговорить с ней снова… И что вы думаете, адептка? Она сказала, что ей нужны внимание, свидания и романтика. Я разозлился, но позже осознал, что в ее словах есть кое-какая логика. «Пусть она пока учится, – решил я, – у меня еще много времени, чтобы показать ей, что такое связь двух волков». И что?

Я пожала плечами, чувствуя, как – краснею.

– Не догадываетесь даже? – Магистр стукнул кулаком по подоконнику, отчего горшочек с кактусом подскочил вверх и приземлился на самом его краю. – Я расскажу. Она встретила в закрытой тайной академии своего бывшего жениха из села, находящегося за тридевять земель отсюда. И уже готова бежать с ним на свидания. Вот объясните мне, как такое возможно?

Я ответила тишиной. Просто если напомню ему, что он сам сюда Глебушку вызвал для нашей охраны, чувствую, мой кактус не выживет. Лучше буду молчать.

Тарлауг тоже затих. Он стоял, глядя в окно, и нервно постукивал пальцами по подоконнику. Не выдержав, я поднялась и подошла ближе. Переставила колючий цветочек на тумбочку, рядом с мимозой, а затем тихо сказала:

– Вы правильно заметили, что жених – бывший. К тому же он женат. А у меня есть представления о морали. Не знаю, что там Торн успел наплести, только я на свидания не собиралась.

Тарлауг развернулся и окинул мое лицо задумчивым взглядом.

– Принципы, говоришь? А если проверю, правда ли он женат?

Я улыбнулась:

– Да пожалуйста. Они уже и первенца ждут.

Драгислав прищурился, затем медленно кивнул и уже намного спокойнее спросил, указывая на разбросанный у зеркала грим:

– Позволишь?

– Конечно.

Он прошел к зеркалу, поманил меня пальцем. Усадив перед собой, попросил стереть с лица все, что я сделала до этого. Пока я удаляла следы измывательства над собой, любимой, Тарлауг приготовил все необходимое и, улыбнувшись, произнес:

– Начинать следует с малого, Бриана. Во время первой домашней тренировки достаточно научиться подчеркивать свои достоинства и скрывать недостатки.

Я кивнула, а Тарлауг приподнял мое лицо за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Сейчас я покажу тебе девушку, которая не выходит из моей головы ни на минуту.

У меня даже дыхание перехватило, а он приступил к преображению.

Дохлые гоблины, что тут началось! Сегодняшний урок при абитуриентах был совершенно не похож на вечерние наставления. Драгислав бережно касался моего лица, обводил скулы, ласково проводил по ним подушечками пальцев и при этом тихо пояснял:

– Расстояние между внутренними уголками глаз должно быть равно ширине носа в области его крыльев. Именно такое лицо называют классическим, или идеальным. Здесь нам с тобой нечего менять, ты взяла от природы лучшее. Чтобы зрительно уменьшить объем щек, необходимо покрыть темным тоном боковые части лица и височные впадины. Вот здесь…

Я блаженствовала. Каждое новое прикосновение все больше усыпляло мою подозрительность, а тихий, немного хрипловатый голос Драгислава завораживал.

– Ну вот, кажется, все, Бриана. Взгляни на себя.

Я медленно обернулась, все еще пребывая в совершенно расслабленном состоянии, и поразилась, увидев в зеркале потрясающе красивую девушку. Ее облик очаровывал: бирюзовые глаза, обрамленные длинными, чуть загнутыми ресницами, блестели от счастья, небольшие полные губки растянулись в довольной улыбке, а черные как смоль волосы подчеркивали безупречную белизну кожи.

– Ох, я выгляжу, как… как…

Магистр засмеялся:

– Ты замечательно выглядишь, Бриана. Тебе не нужен магический грим, чтобы притягивать – взгляды.

Я недоверчиво посмотрела на магистра, ожидая продолжения столь интересного разговора. Он усмехнулся и задумчиво покачал головой:

– Какая же ты еще девчонка! И как мне с тобой быть?

– Пригласить на свидание?

Сама не знаю, как решилась произнести подобное. Наверное, магия этого вечера, красивая девушка в отражении и улыбка Драгислава что-то сделали с моим чувством самосохранения.

– Хм, именно об этом я сейчас думал. Конечно, мое основное время посвящено расследованию, и на ближайшие два дня придется уехать, но когда я вернусь… Бриана, ты не откажешь одинокому черному волку в прогулке под луной?

– Вы уезжаете?

– Да.

– Но как же… А если я перекинусь раньше времени? Я ведь вижу вашего волка ночью во сне, он зовет меня. А вдруг…

– Ты слышишь мой зов? – Брови Тарлауга удивленно приподнялись, а сам он заметно напрягся.

– Да… Так не должно быть? Что это значит?

– Это значит, Бриана, что я могу быть спокоен по поводу бродящих под окнами Купидонов, – самодовольно улыбнулся магистр. – Но ты не ответила на мой вопрос. Предлагаю прогуляться в том же лесу, что и в первый раз.

Я недоуменно посмотрела на проректора.

– Так ведь запрещено.

Драгислав раздраженно качнул головой, продолжая пристально смотреть на меня.

– Если моя поездка окажется удачной, то запрет снимут.

– Вы знаете, кто убийца?

Я даже вперед подалась, так хотелось услышать подробности расследования.

– Слишком много вопросов не по делу, адепт-ка, – недовольно поморщился Тарлауг. – Так вы согласны на свидание? Или снова будете мне нер-вы мотать?!

– Согласна!

– Чудесно, спокойной ночи! Да, и окошко на ночь не вздумайте открывать. Просквозит, не дай боги!

Сразу после ухода магистра в комнату ввалилась изнывающая от любопытства троица, и только у одного из них был немного раскаивающийся вид.

– То-о-орн… – Я сдвинула брови к переносице и сложила руки на груди. – Ты не знаешь, кто проболтался нашему проректору о Купидоне?

– Брианка, я ведь хотел с тобой поговорить нормально, – друг не постеснялся прикрыться стоящей рядом эльфийкой, – только ты как с цепи сорвалась. Ну сколько можно от счастья своего бегать?

– А ты, значит, точно знаешь, что для меня счастье?! – Я вскочила и стала медленно надвигаться на этого болтуна. – Выходи из-за спины Лени, трус! Поговорим… нор-рмально!

– Да чего ты на него насела-то? Хороший парень, проявил мужскую солидарность и стуканул дядюшке о твоей связи на стороне. – Юхо пожал плечами, искренне не понимая моего недовольства. – Городок у нас маленький, мы все на виду друг у друга. И вообще, если уж выбирать между Глебушкой твоим безграмотным и Тарлаугом-скупословом, то второй и правда лучше.

– И ты туда же! А если я сама разобраться хочу, кто мне мил, а кто нет? Можно без вашей помощи обойтись? – Внутри меня вяло зевнула волчица. – Это моя жизнь!

– Пф-ф, – гном махнул на меня рукой. – А ничего, что ты нас в команду к себе взять обещала? А это значит, что нас ждет общее будущее на ближайшие годы. Мы должны знать друг о друге все и вмешиваться имеем полное право, вот так.

Прежде чем я ответила, эльфийка бросилась ко мне и, вцепившись в мои плечи, счастливо проговорила:

– Брианочка, ты такая красивая, слов нет… Это все он, да? Тарлауг? А мы уж думали, вы снова ругаться будете! Стояли у двери, пытались подслушать – и ничего! А потом он такой довольный вышел, сразу стало понятно, что вы хорошо поговорили, я так рада за вас.

Не в силах сдержать рвущуюся наружу улыбку, я со смущением выдохнула:

– Он меня на свидание позвал…

Как ни злилась на ребят, но счастье в душе победило.

– Да ладно?!

– Где-то маленький гоблин родился.

– Это так ми-и-ило!

Ну и что тут скажешь? Люблю я этих троих и ничего поделать с собой не могу.

Глава 15

Проснулась я ужасно недовольной. Начнем с – того, что Торн снова остался ночевать у нас. Парень искал любой повод, чтобы задержаться до комендантского часа, а последние двадцать минут вообще просидел в туалете, притворяясь, что ему ужасно плохо. Ровно в восемь часов оборотень вышел и с несчастным лицом попросился спать у меня. Гад!

Ладно бы сразу признался, что окошко мое под присмотром держать собирается, так ведь нет… Хотела сказать, что его соседи волноваться станут, где он вторую ночь подряд пропадает, потом вспомнила, с кем друг живет, и промолчала. Ребята сами постоянно ночами не пойми где ночуют, там два оперативника будущих, которые конкурируют между собой.

Васик еще поспокойнее, он – человек, а вот Бурвис из орков, у того одни драки и девушки в голове…

В общем, оставили Торна у нас. Лени его тут же потащила к себе, показывать, как она крысу препарировала. Так ему и надо!

Доделав домашнее задание, я отправилась спать к эльфийке и снова долго маялась, пока заснула: тесно все-таки вдвоем на одной кровати, непривычно. Но это еще не все!

Ночью нас с Лени разбудил хриплый вой, до-носившийся с улицы. Мы вскочили, тихо убрали маг-защиту и выглянули наружу. Под моим окном стоял Глебушка с еще одной веткой мимозы и старательно вытягивал какую-то душещипательную песенку. Я и не знала, что он поет… Хотя лучше бы он этого и не делал. Никогда. Торн на «прекрасную» серенаду никак не реагировал, зато Юхо распахнул окошко и громко сообщил горе-романтику, где его талант пригодится, как туда добраться и кто его – мама.

Глеб злобно выругался, выбросил веточку с цветами и ушел.

Потом снова долго не могла заснуть, испытывая вину перед бывшим молодым человеком и вспоминая Тарлауга с такой непривычной улыбкой на губах. Наконец, когда сон сморил меня, зазвенел побудник подруги. Лени тут же подскочила и, потормошив меня за плечо, сообщила:

– Доброе утро, соня, пора вставать!

Когда я вышла из душа, Торн и Юхо сплетничали о главном событии этой ночи и даже пытались спеть ту же песню, что пел Глеб. При этом они громко хохотали и совершенно не обращали внимания на мое хмурое лицо. Ладно, друзья-товарищи, веселитесь, я вам еще покажу.

Это был ужасный день! Первое занятие вела профессор Жернь, так что радоваться было совершенно нечему. Мало того что бабулька окрестила меня «Булочкой», так еще оценки начала выставлять в своей тетради. Каждому. Что ж, тройка – тоже результат, а вот единицы, которыми старушка наградила больше половины наших, – это пострашнее.

– Ну что же вы, котики мои? – вещало это исчадие межмирья, – совсем не подготовлены к моему уроку. Беда прямо с вами, придется задать сегодня в два раза больше. Ну-ну, не пугайтесь, рыбоньки, я вас научу предвидеть ситуации за год вперед! Вы у меня еще лучшими станете. Переписывайте задание с доски, лапочки, и свободны. Уже не терпится снова с вами увидеться.

Следом шло актерское мастерство, вот уж где мы повеселились на славу. Сегодня все изображали мастера Буперита, уж не знаю, чем гном так насолил Эстиани Галаниодель, но спасибо ему за это.

Плохая новость ждала нас лишь в конце урока. Оказывается, эльфийка тоже начала выставлять оценки. И снова тройка. При этом я шла в лидерах, остальным было хуже.

Третьим уроком должна была стать маскировочная деятельность, и я до последнего надеялась, что Тарлауг не уехал и сейчас мы снова увидимся. Однако вместо магистра пришел Дэфур Финрей и сообщил, что мы отправляемся на открытый урок к оперативникам. Уже сейчас нам посоветовали как можно тщательнее присматриваться к ним и подбирать кого-то себе в команду.

Впервые нашу группу привели в здание рядом с плацем, оно называлось «Зона огневой подготовки». Раньше, проходя мимо него, я смеялась, читая сокращенное название – ЗОП, но это было до того, как нас завели внутрь.

Сразу от входа раскидывался вдаль большой прямоугольный зал, стены которого были черными от копоти. Запах здесь стоял ужасный. Магистр Буперит, окажись он рядом, чувствовал бы себя как дома.

– Это зал поединков. Здесь ребята учатся сражаться с помощью энергий, применяют свое сознание для воздействия на окружающих. У первокурсников нередки ошибки. Как результат, мы видим обгоревшие стены и чувствуем соответствующий запах. – Дэфур указал нам на соседнюю аудиторию: – Следить за занятием будете оттуда, там безопасно.

В этот момент двери открылись, и на пороге стали появляться будущие оперативники. Не знаю, какое занятие у них было до этого, но форму они запачкали знатно. Пока ребята входили и с интересом разглядывали гостей, я с не меньшим любопытством смотрела на них.

И вдруг меня осенило! На факультете оперативно-боевой магии у первокурсников учились две девушки и двадцать четыре парня. Нас же было семнадцать, и к концу года обещали отчислить чуть ли не половину. Тут же я вспомнила, что некромантов тоже больше двадцати. Получается какая-то нестыковка, о чем я и сообщила Торну. Как же команды создавать?

Друг помолчал, а потом тихо шепнул мне на ухо:

– Вот когда дело дойдет до распределения, поймешь, какой на нас груз ответственности. Те, кого не выберут, уедут домой ждать следующего года, чтобы попытать счастья заново.

– Но ведь это несправедливо.

– Преображенцев с каждым годом все меньше. Бриана, мы – в приоритете, так что смотри внимательно, выбирай команду как можно тщательнее.

– Так ведь Юхо и Лени…

– Бриана, – друг раздраженно качнул головой, – как ты не понимаешь, от тебя зависит не только то, кто останется учиться, но и то, кто станет прикрывать твою спину в будущем. Это должны быть надежные защитники. Юхо – отличный парень, и я не отговариваю тебя от выбора в его пользу. Просто присмотрись и к остальным ребятам, не зацикливайся на одном варианте.

Больше поговорить нам не дали. Финрей провел обе наши группы в ту самую маленькую комнатку без окон и постучал по одной из ее стен. Раздался звук ломающегося камня.

– Итак, внимание! – Медведь вышел вперед и заставил нас посмотреть на него. – Сейчас стена растает, но на ее месте останется магический кокон, он обеспечит вашу защиту. Помещение не покидать! Вы должны наблюдать за ходом поединков. Я вернусь за вами в конце урока. Всем все ясно?

Мы нескладно закивали в ответ.

– Дохляк, отвечаешь за этих немых головой!

Не дожидаясь ответа орка, Финрей выбежал назад в зал и стал выстраивать оперативников парами.

– А почему здоровяк и занятие ведет, и с нами возится? Что, разве некому больше? – тихо спросил Маури.

– Так разъехались все. – Дохляк беспечно пожал плечами: – Магистр Тарлауг вчера вечером куда-то отбыл, а ночью мастер Мун уехал. За ним поутру Фаррин Снейри умотал… Кот из дома – мышки в пляс, хорошо хоть медведь пока с нами остался.

Я удивленно посмотрела на Торна. Друг тоже выглядел пораженным. Если Мун уехал ночью, сразу после Драгислава, значит, он знал, что проректор что-то раскопал. У меня внутри все похолодело от страха, ведь этот парень действительно опасен. Снова идти к шесми Кириане – не вариант, однажды я уже пыталась с ней поговорить, но предупредить Тарлауга нужно обязательно! Взгляд бездумно бродил по лицам одногруппников, пока не наткнулся на подозрительно косившегося в мою сторону орка.

– Дохляк! Ты – тот, кто нужен! Мне необходимо кое-что спросить у тебя, это важно! – Я подошла к здоровяку и потянула его в дальний угол комнаты. – Скажи, ты ведь относишься к старшим?

– Это смотря какое у тебя дело. Че те надо, Брианка, говори как есть.

Парень оглянулся на прозрачную стену, давая понять, что хочет вернуться к просмотру занятия.

– Мне нужно письмо отправить за пределы академии – вопрос жизни и смерти.

Затаив дыхание, я ждала ответа. Пока орк озадаченно почесывал массивный подбородок, в разговор вмешался Дорит Пин, который стоял дальше всех от нас.

– А че к этому своему хахалю не обратишься? К тому, что тебе под окнами ночью песни орет. Он-то точно способ найдет.

– Не хахаль он ей! – заступился за меня Торн. – Чего ерунду городишь? Ну подумаешь, спел мужик спьяну у окошка. Так что теперь, его в женихи сразу записывать?

– А ты-то чего распетушился весь? – Докит Бурир грубо хохотнул. – Сам, что ли, на нашу булочку глазки положил?

– Да какая из Брианки теперь булочка? – фыркнула Ани Петрыч. – Не худышка, конечно, при формах все еще, но уж точно не хлебное изделие! Это ее Жердь специально так назвала, помнит, кто ей кличку придумал.

– Тихо! – Дохляк обвел преображенцев грозным взглядом и, дождавшись, пока все угомонятся, продолжил: – Только подслушивать и подглядывать умеете. Как письмо послать, лучше скажите, раз такие умные.

На несколько секунд все замолчали и призадумались.

– Через Матвеича, он приходит по утрам порталом, корреспонденцию начальству приносит. – Томиаль эль Диалил сильно смутился под нашими удивленными взглядами. – Я матери отписываться должен часто, она у меня очень чувствительная, волнуется.

– Че раньше-то молчал, упырь? – Дорит досадливо сплюнул на пол. – У меня, может, тоже все в семье волнуются… Ладно, проехали, только в обморок не падай! Сколько нужно отстегнуть этому парню за письмишко-то?

– Серебрушку берет за простое. Но я маме магические отсылаю, чтоб наверняка. Так что десять серебряных монет, и за ответ столько же.

– И не лопнет у него? Ишь, Матвеич, нашелся на… – присвистнул Дохляк. – После строевой останешься, ушастый, дашь всем желающим подробную инструкцию, че там да как. А сейчас – все к стене, смотрим за поединками оперативников, выбираем себе самого-самого.

Ослушаться никто не посмел.

А в зале было на что посмотреть. Ребят разбили на пары и заставили применять друг на друге так называемую «волну силы». То есть каждый собирал в себе всю мощь и пытался вытолкнуть ее наружу. Та формировалась в вибрирующий кокон и медленно надвигалась на соперника. Это зрелище было организовано специально для нас, чтобы максимально показать способности оперативников.

Бедные ребята явно не были готовы к подобному. Едва ли они обрадовались, ведь тренировок еще толком и не было. У некоторых волна так и не получилась, и они с ужасом ждали неизбежного поражения. Я нашла взглядом Юхо и, сжав кулаки, смотрела, как наш гном старательно выкачивает из себя силы, чтобы сразить огромного орка, доставшегося ему в противники.

– Бурвис, – с ужасом прошептала я, разглядев соперника друга. Это был сосед Торна. Ходили слухи, что он – сильнейший на всем первом курсе.

В следующее мгновение Финрей взмахнул рукой и громко что-то прокричал, после чего Юхо отбросило в сторону, а его волна была поглощена силой орка и пролетела дальше, врезавшись в черную стену. Брызнули мелкие камешки и пыль, но никого это не волновало – ситуация уже повторялась в другом конце зала.

Снова Финрей кричит, и какая-то эльфийка падает на пол, неудачно вывернув руку и кривясь от боли. Волна врезается в нашу защиту и тут же тает. Стоящий рядом со мной Томиаль хватается за сердце и медленно сползает в обморок, а Дорит и Дохляк громко поддерживают победителей. Я же еле-еле стою на месте, так хочется броситься к Юхо на помощь, но открывать дверь запрещено.

Он поднялся и, прихрамывая, пошел к выходу, где собирались все проигравшие.

Мне было больно смотреть на такого друга. Гном стоял непривычно серьезный и растерянный, впрочем, как и многие рядом с ним. А ребята в это время скандировали имена победителей и ругались из-за того, к кому в команду пойдет Бурвис.

Вскоре оперативники разделились на две равные кучки: победители довольно скалились и махали нам руками, а проигравшие тихо стояли у входа. Дверь открылась, и в комнатку вошел очень злой Дэфур Финрей. Исподлобья осмотрев нас, он тихо процедил:

– Свободны. Можете пообщаться с адептами-оперативниками. Через час – строевая, не опаздывать!

Я хотела выскочить первой, но меня одним махом оттеснили в сторону наши джентльмены, едва не размазав по стене. Там же уже стояли Томиаль, Ани и Эвар. Мы понимающе переглянулись и спокойно вышли последними. Эх, нет у меня физической силы, нужно хоть актерские таланты развивать.

Оказавшись в зале, я наперегонки с Томиалем бросилась к проигравшим. Парень спешил к девушке-эльфийке, как две капли воды похожей на него, только черты ее лица оказались немного женственнее и волосы длиннее. Сестра! Вот почему наш эльф в обморок завалился. А я-то думала, его взрывы напугали.

Добежав до Юхо, я счастливо улыбнулась и со всей силы обняла нашего недовольного и очень хмурого гнома.

– Ну чего ты? Задушишь! Давай уже, Брианка, прекращай жалеть меня, не нужно мне этого! – бурчал парень, яростно пытаясь отцепить мои руки от своей шеи.

– Жалеть?! – Я шокированно уставилась на друга. – Ты в своем уме? Чего тебя жалеть-то?! Я поздравляю тебя, Юхо, и горжусь тобой, как никогда! Тебя Финрей против такой махины выставил, там же даже вместо мозгов мускулы сплошные, а ты его почти дожал! Тем более у вас занятий до этого и не было… Какой же ты у нас умница! Сегодня праздновать будем! Будешь нашим королем квартиры на этот вечер.

Ребята рядом с нами неуверенно засмеялись.

– Ой, Брианка, ну что ты мелешь? Я проиграл. – Гном поджал губы и отвернулся от меня, глядя на черную стену. – Проигравшие не заслуживают хорошего отношения. И тем более не могут стать королями.

– Это кто тебе такую чушь сказал? – Томиаль повернулся к нам и, прижимая к себе рыдающую сестру, вкрадчиво проговорил: – Его величество Кай Мастивир Третий был великим полководцем, но осознанно пошел на проигрыш в последней битве, потому что не захотел жертвовать своим народом. Он отказался воевать, понимая заранее, что драконы, польстившиеся на его земли, сильнее и погубят все население. Сняв корону на площади перед всем народом, король сообщил о своем решении и, сопровождаемый благодарными взглядами уставшей от войны толпы, вышел за ворота защищенного города. Вы должны помнить, что случилось дальше. «Благородные» драконы схватили его и на всякий случай тут же казнили, чтобы не передумал. И народ восстал! А драконы единственный раз за всю нашу историю отступили, так и не получив то, за чем пришли. Думаешь, он был слабым человеком, гном? Сила – это не все, что требуется для победы.

Я стояла, сжимая руку Юхо, и старалась сдержать слезы от жалости к несчастному Каю.

– Браво, господин Томиаль, вы прекрасно знаете историю. Осталось только большинство остальных предметов подтянуть! – Рядом откуда ни возьмись появился Финрей. – Заканчивайте лить сопли и отправляйтесь на ужин. Да, кстати, чуть не забыл! Объявление для всех! Окончательный отбор случится только после третьего открытого урока, а среди победивших много тех, кто обычно получает неуды. Сегодня им просто повезло. Все, ужинать!

Юхо с самым несчастным видом сообщил мне, что после проигрыша ему кусок в горло не полезет, а потом заставил два раза сбегать ему за добавкой. Оказалось, что горе очень приятно заедать.

Пока друг задумчиво жевал пищу и проглатывал ее вместе с бушующей внутри обидой, я рассказывала Лени об отъезде сразу троих преподавателей. Эльфийка прониклась и предложила не откладывать с написанием письма Тарлаугу, ведь Мун наверняка отправился убрать его с пути.

– Ну хватит ерунду говорить! – Торн бросил вилку в тарелку, и та жалобно тренькнула, заставив нас замолчать от удивления. – Драгислав слишком силен и опытен, чтобы его застал врасплох какой-то преображенец-недоучка!

– Что ты сказал? – Юхо впервые за весь ужин оторвал взгляд от своей тарелки и быстро заговорил, чтобы мы не сбили его с новой мысли. – Ты абсолютно прав, Торн! Наш убийца, несомненно, бывший преображенец! И возможно, недоучка! Как же мы раньше об этом не подумали? И самое интересное, что Мун подумал об этом гораздо раньше! Лисса – секретарь учебной части и наверняка отлично помнит всех поступающих и отчисленных, каждый из нас прошел через нее! И что же теперь? Девушку обвинили в поджоге и увезли на время следствия. Пойдем дальше… Была еще одна дама, через которую проходят все абитуриенты и адепты, с которой часто общаются в процессе учебы. Что наиболее важно, она обладала феноменальной памятью на лица и голоса. Наша гномка, погибшая кладовщица. Сейчас ее заменяет Нали Эстери, человечка.

– Ну, знаешь, так можно половину академии перебить. – Эльфийка махнула на гнома рукой. – Ту же буфетчецу или магистра Буперита. Все они здесь давно, все его видели.

– Постойте! – На этот раз азартом загорелись мои глаза. – С Лиссой как раз все понятно. Мун убрал ее из академии, потому что девушка наверняка заметила что-то такое, чего не мог заметить посторонний! Они долго встречались, планировали пожениться, а значит, она знала его лучше, чем кто-либо другой. Пришлось принимать меры. А вот насчет гномки у меня есть другое объяснение! Юхо – ты просто умница, ведь действительно у гномки была потрясающая память, об этом здесь знают все! А значит, наш бард пришел к ней в тот день за чем-нибудь, и она его…

– …узнала! – Лени хлопнула в ладошки и, повернувшись к Торну, продолжила: – Даже если он был под личиной и исказил голос, она ведь и не такое видела в академии… Бедная женщина, вероятно, сказала о своих подозрениях вслух и поплатилась за это жизнью.

– Но ведь ее успел допросить наш проректор. – Я слегка подалась вперед и, понизив голос до еле уловимого шепота, договорила: – В тот день они нашли ее едва живой, и она что-то сообщила ему. Помните?

– Скорее всего показала. – Торн неестественно выпрямился и сжал кулаки. – Она не могла говорить, но Драгислав умеет считывать мысли, ощущения, образы, а иногда и все это вместе, полным комплектом. Только для этого нужен контакт с объектом глаза в глаза, и оба должны пребывать в сознании.

– Тогда почему убийцу до сих пор не задержали? Что же он увидел? Или они так и не смогли добиться от гномки ничего толкового? Тогда почему не поднять ее после смерти? – Эльфийка искренне удивилась и посмотрела на нас своими наивными синими глазами. – У нас же целый факультет некромантов…

– Тело забрали родственники. – Торн снова взял вилку и стал бездумно накалывать на нее холодные куски мяса. – Приехали целым табором – и давай угрожать. Сказали, что не позволят тревожить ее душу после смерти, да еще потребовали убийцу выдать как можно скорее, иначе, мол, снова приедут и сами здесь порядок наведут.

– Это правильно! – Юхо одобрительно закивал. – У нас не принято тревожить покойников! Кроме того, сдается мне, парень, ты знаешь гораздо больше, чем говоришь! Может, уже расскажешь нам, что твой дядюшка раскопал? Или так и будешь отмалчиваться и по капельке информацию выжимать?

Мы с подозрением уставились на Торна, а тот закатил глаза к потолку и собрался уходить.

– Уйдешь сейчас, не приходи больше! – вдруг сказала эльфийка, да таким тоном, что я и сама к стульчику поплотнее прижалась.

– Что это еще за условие? – Парень насупился и с нескрываемым раздражением уставился на Лени. – С каких пор ты решаешь, могу ли я уйти?

Я даже рот приоткрыла от удивления. Никогда не видела этих двоих в таком нервном состоянии, от них же вот-вот искры полетят! Юхо откинулся на спинку стула и с интересом разглядывал наших словесных дуэлянтов. На губах гнома гуляла довольная улыбка сытого кота.

– Мы здесь решаем, как действовать дальше. Торн, это не шутки! Собираем информацию по крупицам, думаем, переживаем… А ты просто решил отмолчаться в очередной раз? Либо говори, что знаешь, либо уходи и больше не лезь со своими советами! Я смотрю, ты уже вживаешься в роль преображенца? С нами – один парень, в группе – другой, перед дядюшкой – третий! А мы ведь должны доверять друг другу!

– О, так я, выходит, не заслуживаю вашего доверия, уважаемая Ленианель эль как-там-тебя?! Может быть, мне присесть и поделиться своими соображениями насчет того, как ты флиртуешь с Маури Таном? Готовишь запасной вариант, если Бриана передумает, а? И далеко ты готова зайти в своем стремлении остаться?

Я тихонечко отодвинула стул и вышла из-за стола. Дальше слушать перепалку этих явно не безразличных друг другу нелюдей не хотелось. Разберутся как-нибудь сами.

Уже на улице меня догнал довольный Юхо и радостно сообщил, что наши еще ругаются.

– Что тебя так забавляет? Не понимаю.

– Как что? Они с первых дней друг на друга так смотрят – даже ты должна была понять, что это неспроста! Может, сейчас прояснят отношения, Лени съедет к нему, а я у нее в комнате тир устрою и тренироваться стану. Травки там развешу разные, а то вы в прихожей головами их все время задеваете!

Я засмеялась и, приобняв Юхо за плечи, тихо проговорила:

– Даже если они сойдутся, ночевать все равно у нас будут, здесь надеяться не на что, мне жаль.

* * *

На строевой подготовке присутствовал весь первый курс, и снова нас гонял Финрей. Дохлые гоблины, ну почему этот медведь не уехал вместе со Снейри?! Лени сегодня занималась с особым энтузиазмом, глаза ее горели праведным гневом. Эльфийка готова была крушить всех и вся на своем пути. Но Торн был еще злее и деятельней. За первый час на плацу парень успел разругаться почти со всей группой по очереди, а потом Маури наступил ему на ногу, пробегая мимо… Драка была знатная, даже Финрей не сразу приказал растащить их. Залюбовался.

В результате занятия продлили на полчаса, дабы вся наша нерастраченная энергия вышла с потом. Ненавижу импульсивных оборотней, особенно волков и медведей. Я-то среди них – приятное исключение…

Томиаль, как и сказал Дохляк, дождался всех желающих после занятия и сообщил, что письма принимаются у здания некромантов ровно в семь утра, деньги – вперед. Я тяжко вздохнула. Чтобы быть там в семь утра, нужно встать в шесть тридцать, а это не придавало хорошего настроения.

Домой я пришла недовольной и тут же отправилась на кухню, чтоб перекусить и немного расслабиться. Не тут-то было! В помещении сидели две враждебно настроенные персоны. Завидев меня, они тут же вскочили и потребовали решить, на чьей я стороне.

– А где Юхо? – Вцепившись в имя гнома, как модница в новинку сезона, я бросилась к его комнате и, постучав по двери, ввалилась внутрь, не дожидаясь ответа.

Наш оперативник был там. Рисовал что-то на большой бумажке, повешенной на стене. Сразу за мной появились Лени и Торн, переругиваясь и поминутно требуя извинений в свою пользу. Тем временем гном аккуратно свернул свой непонятный плакат и, подбоченясь, грозно уставился на нас.

– И какого лешего вас принесло? Это моя комната! Я вас сюда не звал!

– Прости, Юхо, это все я. Просто боюсь оставаться с ними наедине. – Я кинула косой взгляд в сторону враждующей парочки.

Эльфийка фыркнула, а Торн молча пялился на бумагу в руках оперативника. Меня эта вещь тоже заинтересовала. Показалось, мелькнули знакомые имена и план нашей академии.

– А что за карту ты рисовал здесь, пока мы не пришли?

– Не карту! И вы не пришли, а нагло ворвались в чужую собственность! – Гном задумчиво осмотрел всех нас и, вздохнув, словно смирившись, выдал: – Ладно. Я так веду расследование. Прописываю здесь всех возможных подозреваемых и события, случившиеся по вине убийцы.

– Эй, там же мое имя было!

Торн порывисто сделал несколько шагов вперед, но Юхо тут же убрал свои каракули за спину, демонстрируя нежелание показывать, что там и как.

– Конечно. – Гном посмотрел на друга снизу вверх таким взглядом, словно и не было в его подозрениях ничего оскорбительного.

– Но я же… Я всегда с вами, с первых дней!

Оборотень беспомощно оглянулся на нас. Лени с подозрением его осмотрела и одобрительно кивнула гному, а я просто пожала плечами, не понимая пока, к чему весь сыр-бор, и ожидая, что же он скажет дальше.

– Вот именно! Ты сюда с первых дней вместе с Муном затесался и с тех самых пор не вылезаешь от нас! – добил гном.

– Да вы рехнулись! Ну спасибо! Ничего, что я и горел здесь вместе с вами?! – У Торна даже черты лица заострились от гнева.

– Ничего. – Юхо пожал одним плечом и услужливо напомнил: – Все равно я вас спас в результате.

Тут настал звездный час нашей эльфийки. Походкой, достойной королевы, она подошла поближе к «обвиняемому» и скорбно произнесла:

– Теперь ясно, почему ты скрываешь от нас то, что знаешь. Убийца не стал бы раскрывать свои планы перед жертвами!

Лицо Торна перекосило, губы поехали набок, ноздри затрепетали… Я уже испугалась, что он перекинется, и тут Юхо снова вмешался, сразив нас всех наповал:

– Да там вы все есть, чего ерепенитесь?

Сказать, что мы обалдели, – значит не сказать ничего. Немая сцена начала затягиваться, когда гном все-таки сжалился над нами и пояснил:

– Первое правило оперативника – не доверяй никому. Я вас меньше двух месяцев знаю. Мало ли, учитывать нужно все. Помните, как говорил магистр: холодное сердце и трезвая голова. Тем и – живу.

– А ну-ка, покажи нам свой список, дорогуша!

Эльфийка внезапно ринулась на гнома. Тот стал отступать и, быстро упершись в стену, умоляюще взглянул на нас.

Мы с Торном лишь злорадно хмыкнули, не желая вступаться за этого типа.

– Он меня мало знает! – продолжала Лени. – Он мне не доверяет! Так я помогу тебе, зануда, найти убийцу! Рук замарать не побоюсь! Знаешь, у кого самое холодное сердце? У покойников! Сделаю из тебя лучшего!

Нам с Торном все же пришлось оттаскивать Лени от Юхо. Та все время пыталась дотянуться до шеи соседа и так жутко скалилась, что я заподозрила в ней сородича. Эх, дружно живем, ничего не скажешь. Нам только медалей «друзья года» на грудь не хватает.

– Ну хватит!

Волчица внутри меня медленно разогнула передние лапы и, заурчав, слегка приоткрыла глаза.

От того, что вторая сущность начала просыпаться, по телу пробежала волна удовольствия, словно все это время я жила со связанными руками, а сейчас кто-то сильно ослабил веревки.

– Я устала от вечных ссор и недомолвок! Мы действительно мало знакомы, но это не помешало мне полностью довериться вам. Если я стою в списке подозреваемых у Юхо, в списке тех, кому нельзя доверять, у Торна, и даже Лени ищет себе варианты, лишь бы не быть в одной команде со мной, тогда я здесь лишняя! Не нужно больше пустых разговоров и мнимой поддержки!

Выговорившись и обойдя стоящих передо мной Торна и Лени, я с непроницаемым лицом пошла на выход.

– Эй, ну постой, – Юхо отлип от стены и, поспешив за мной, схватил за руку, не дав выйти из комнаты, – чего психуешь из-за пустяков? По Тарлаугу своему скучаешь, что ль? И зверь спит, от этого тоже не легче…

Неожиданно для самой себя я всхлипнула. Тут подоспела Лени, подставив плечо под очередной поток моих слезоизлияний. Эльфийка гладила мои волосы и спокойно говорила:

– Представляю, каково тебе, прости ты нас, дураков. Не знаю уж, что там у парней за тайны, а я… Брианочка, мне ведь на уроке сегодня единицу поставили, а потом шесми Кириана всем доступно объяснила, что останутся только те, кого преображенцы разберут. Вспомнила я тебя и Юхо… Вы ведь лучшие на своих факультетах, ну зачем я вам? Вот и решила…

Я подняла заплаканные глаза на подругу:

– И что же ты решила?

Эльфийка покраснела слегка от моего неодобрительного взгляда, но все-таки ответила:

– Знакомства заводить. Я ведь умею ребятам нравиться, вот и…

Торн гневно хлопнул в ладоши и проголосил:

– Что и требовалось доказать!

Лени грустно повесила свою светлую головку. Ее всегда лучащиеся счастьем глаза померкли, а губки стали предательски подрагивать.

– Будет тебе переживать! – Юхо неожиданно взял эльфийку за руку и повел к своему чертежу. – Смотри, если очень хочется. И вообще, я сегодня на открытом уроке проиграл, так что вместе пойдем этого твоего Маури ублажать. Надеюсь, он любит гномов. Идите сюда, покажу свой план расследования, чего уж теперь, раз ввалились без стука.

Это была схема с расписанными по порядку очередности событиями, их временем и датами. Ниже шел список из десяти имен: я, Лени, Торн, Тарлауг, Финрей, Снейри, Мун, Эвар Либиц, профессор Жернь и Кортни Фарт.

– Хорошо, – первым заговорил Торн. – Могу понять, почему здесь все мы и старшие, понимаю, откуда Мун, но остальные трое? Эвар, Жернь и Корт-ни Фарт? Ты серьезно?!

– Эвар потрясающе владеет маг-гримом, о нем никто ничего не знает, и он странный. – Гном немного помолчал, а потом добавил: – Ну а Жернь и Кортни Фарт меня просто бесят. Я подумал, это мое внутреннее чутье намекает на что-то, и записал их сюда.

– Может, это и правда не Мун, а Кортни? – В глазах эльфийки загорелся огонь. – Тогда многое встало бы на свои места… Например, то, что она – лучшая на нашем факультете!

– Да? – Юхо разочарованно вздохнул и вычеркнул Фарт из своего списка. – Преображенец вряд ли стал бы так хорошо разбираться в некромантии, да и дракон его туда не определил бы…

В наступившем молчании было очень четко слышно, как недовольно сопит Торн. Я обернулась к нему и спросила:

– Так что за страшную тайну ты скрываешь от нас? Спрашиваю в последний раз и больше навязываться не стану…

Оборотень исподлобья взглянул на меня, присел на корточки и, обхватив голову руками, проговорил:

– Драгислав мне шею свернет… – Немного помолчав, парень тяжко вздохнул, окончательно шлепнулся на пол и выдал: – Он в твою деревню отправился, Бриана. Там некромант из его команды работал, теперь они должны встретиться, пройтись по местам боевой славы барда и выяснить какие-то обстоятельства у бабушки погибшей девушки. Ну, и у твоего отца как главы стражи. Подробно мне никто не рассказывал. И еще, я ему не только про Глеба тогда рассказал, но и про Муна. Объяснил, что у того поведение очень странное.

– А он что? – Лени ободряюще сжала мои похолодевшие пальцы в своей ладошке.

– Он рассмеялся только, сказал, что мы дальше своего носа не видим. Сказал, что переживать не стоит, бард не за нами охотится, а за игрушкой одной, которая спрятана в деревне, так что мы – в безопасности.

– Ага, только одного твой дядюшка не учел… – Гном посмотрел на меня и, присев рядышком с Торном, добавил: – Вернее, одну…

Опустив голову, я погрузилась в нелегкие думы. Значит, Тарлауг уехал в мою деревню. Там его ждет некромант, работавший на месте преступления. Там он встретится с бабушкой Феньки. Там мои родители, которые знать не знают, где на самом деле их единственная дочь. И, что самое главное, там нет никакой «игрушки», потому что она – здесь! Ой, куда же я влезла и ребят втянула? Пора прекращать прятаться и искать себе оправдания!

– Я приняла решение!

Друзья оторвались от своих дум и с любопытством посмотрели на меня.

– Завтра утром напишу магистру письмо, сообщу ему, что артефакт у меня, и, как только он вернется, расскажу все как на духу. Юхо, готовь медальку на выдачу, отдам ее сама, чтобы ваших имен не было в моей истории.

– Бриана… – начала было Лени, с укоризной качая светлой головой.

– Нет, подождите, я договорю. Бард украл медальон и таскал его при себе, не решаясь примерить! Шутка ли, ведь есть вероятность лишиться всех сил, а не приобрести их. И никто этого парня найти не мог. Тогда он немного расслабился, встретил влюбленную дурочку Феньку и подсунул побрякушку ей. Та была на седьмом небе от счастья, только способностей в моей подруге отродясь не было, как, видим, не проявились они и в дальнейшем. К тому же здесь стоит подумать вот о чем: сразу после их совместных прогулок к нам из города сыскари понаехали, хотя обычно их даже на убийства по нескольку дней ждут. Поэтому-то бард ко мне медальончик принес, а сам в бега пустился. Что это означает?

– Заклинание слежения! – хлопнул в ладоши Торн.

– Фонит твоя безделушка, если ее надеть, – закивал Юхо.

– Может, случайно сыскари проезжали, – пожала плечиками Лени.

Я засмеялась, глядя на нашу простодушную блондинку, и продолжила:

– Так артефакт был замечен в моем селе. Бард сбежал, а я осталась при медальоне. Какое-то время еще можно было почувствовать эту штуку, но вскоре отец запер меня в родительской спальне, а там защита стоит о-го-го. Уезжали мы тоже не просто так: меня нарядили как гадалку из бродячего цирка. Помните, сколько защиток было? Одних браслетов пар пять, не меньше.

Гном засмеялся, явно припоминая первую – встречу.

– Было дело. Платье в пыли, волосы дыбом, и все эти серьги-кольца-браслеты защитные… До сих пор в дрожь бросает. Настоящая ведьма приехала.

Лени тоже захихикала и ткнула меня локтем в бок.

– Не расстраивайся, подруга, наверное, тогда ты Тарлаугу и приглянулась! Он ведь в тот день и на руках тебя подержал, и на крыше администрации повалял, и даже грудь оценил при обходе…

Я улыбнулась, вспоминая ту внезапную проверку и оторвавшуюся от формы пуговку.

– Ладно, теперь нам стало ясно, почему все считают, что артефакт остался в селе. Ведь бард сбежал, а игрушка еще какое-то время «фонила», как выразился Юхо. Теперь пришло время отдать медальон старшим и снять с себя груз ответственности. Я расскажу, что приехала с ним сюда, что скрыла его местонахождение из-за страха перед Муном… Только вас вмешивать не стану, ни к чему здесь столько лишних имен. Юхо, где медальон?

– Э-э-э… – гном осмотрел нас и озадаченно почесал переносицу, – тут такое дело… Я эту фиговину во время пожара в карман брюк сунул, а потом жутко нервничал, ведь мало ли, как она там действует… А мне еще сыновей делать нужно в будущем. В общем, меня Тарлауг допросил и велел наказать своеобразно: на дежурство к оркам отправил. Около КПП мой сопровождающий встретил знакомого и заговорился, а я уже извелся весь от этой штуки, так близко находящейся к моей штуке…

Юхо заелозил на месте и, украдкой оглядев всех нас, впервые стал краснеть. Я еле сдержала рвущийся на волю хохот, пряча его за вынужденным покашливанием, а гном продолжил:

– Вам вот смешно, а я не выдержал! Там в стене выемка была небольшая, прямо у входа в проходной пункт. Так вот… артефакт очень хорошо вошел в ту дырочку и брякнулся куда-то вниз. Не представляю, как его теперь достать незаметно. Разве что ночью…

– Ночью комендантский час! – Торн вскочил на ноги и забегал по комнате, бурно жестикулируя и немного порыкивая между словами: – Бр-ро-сить ар-ртефакт, за который велась война между всеми р-расами, в неизвестную дырку! Сказать нам, что медальон в надежном месте, и спокойно оставить его там! Юхо! Ты в своем уме вообще? Может быть, его давно вынули. Мало ли кто за тобой следил.

– Нужно проверить и по возможности достать его оттуда! – Я взглянула на побудник гнома. – Через полчаса начнет темнеть, тогда и пойду.

– Как это? Запрещено ведь. – Лени встревоженно посмотрела за окошко. – Там же эти гуляют, военные… Красивые, здоровенные… Так, я тоже пойду! Отвлеку их, возьму огонь на себя, а ты пока с медальоном разберешься.

– Интересно, и как она стенку сломает? Без магии там не обойтись. Нужно медальон заклинанием подозвать… – Торн уже стоял у выхода. – Я тоже иду, сделаю все в лучшем виде.

– Я дел наворотил, значит, тоже пойду! – Гном тяжело поднялся и сурово сдвинул брови к переносице. – Заклинание нужное у меня есть, вытащу эту дрянь из дырки, а Торн полог невидимый накинет, пока придется у стены возиться. Договорились?

На том и порешили. Ровно через час, успев трижды переругаться между собой, мы вылезли через мое окно на запретную территорию.

Глава 16

На улице только начинало темнеть, а плац уже освещался магическими светляками. Решив не рисковать лишний раз, мы с друзьями ринулись в обход казарм.

Торн накинул на всех полог невидимости, хотя при движении тот, скорее, привлекал внимание своим мерцанием, чем отводил от нас взгляд. К тому же нам приходилось очень тесно жаться друг к другу. Лени все время хихикала и извинялась за это, объясняя чересчур хорошее настроение нервозностью. Юхо громко сопел и часто наступал мне на пятки. Я, в свою очередь, глухо рычала на гнома и подталкивала Торна, чтобы шел быстрее, ну а тот в ответ только бубнил что-то неприличное на языке орков.

Первый патруль встретился нам спустя минут десять, когда мы обходили последнюю казарму. По команде Торна «Стоять, рты закрыли уже!» мы замерли и очень тихо смотрели, как мимо проходят двое красавчиков военных. Лени порывалась взять этот огонь на себя, но Торн так взглянул на нее под пологом, что даже мне за ее поведение неудобно стало.

Дальше стояло здание библиотеки. Позади него мы на некоторое время остановились. Пока Юхо выглядывал наружу, проверяя обстановку, Торн присел на землю, чтобы набраться сил для нового броска. Впереди было самое ответственное мероприятие – предстояло вытащить медальон из стены контрольно-пропускного пункта, а ведь она находилась у всех на виду! Больше наша затея не казалась мне легковыполнимой.

– Торн, ты как?

Участливо заглянув другу в глаза, я силилась понять, может ли он создавать и нести полог и дальше. На лице парня отразилась усталость, тем не менее он нашел силы на веселую улыбку.

– Брианка, если я сказал, что смогу прикрыть четверых, то так и сделаю. В моей семье пустословов никогда не было и не будет.

Торн поднялся и немного свысока осмотрел нашу разношерстную компанию. Эк его заносит, весь в дядюшку. Тот тоже себя мнит самым умным, смелым и сильным… Ладно, герой, посмотрим, так ли ты хорош.

Переглянувшись с остальными, я поняла, что их терзают примерно те же смутные сомнения.

– А может, двое пересидят здесь, – подал голос Юхо, – для надежности. Все-таки сил тратишь немало.

– Я справлюсь. А если кто-то струсил, так и говорите, не нужно переводить стрелки на меня!

Оборотень плотно сжал губы и демонстративно поднял руки, готовясь к созданию нового полога.

Что ж, веди нас, дружище, и будь что будет! Встав под защиту, мы снова ринулись в путь. Ровно пятьдесят шагов отделяло нас от заветной цели, я считала. Как только стена появилась в поле видимости, сердце заколотилось как сумасшедшее, а в голову полезли жуткие мысли о том, что артефакт могли забрать до нас.

Что тогда говорить Драгиславу? Снова промолчать и сделать вид, что ничего не знаю? А вокруг будут гибнуть люди… Нет, что бы там ни было, я расскажу ему правду при встрече, и пусть сам решает, как со мной поступать дальше.

– Пришли.

Едва слышный шепот Юхо вывел меня из грустной задумчивости, заставив напрячься всем телом в ожидании результата.

В стене напротив действительно была брешь, а уж насколько глубокая, не знал никто. Гном аккуратно закатал рукава рубахи и начал тихо произносить какое-то заклинание. Несколько секунд ничего не происходило, а потом по стене пошла едва ощутимая вибрация, и в дрожащие руки гнома скользнул маленький серебряный медальон.

– Забери от меня эту гадость!

Друг резко развернулся и отдал артефакт мне, после чего стена позади него снова завибрировала.

Эльфийка тихо пискнула рядом со мной и ткнула длинным пальчиком в Торна. Я оглянулась и обомлела: оборотня шатало, со лба тоненькими струйками стекали ручейки пота. Вот же упрямый болван!

– Юхо, хватай нашего всесильного преображенца и тащи его за библиотеку! – скомандовала я, понимая, что незамеченными уже не уйти.

Гном понятливо хмыкнул, закинул Торна на плечо и, кряхтя, поспешил к библиотеке. Оглянувшись на Лени, я увидела, как трепещут ее ушки. Это могло значить лишь одно: мы попали!

Медальон все еще лежал у меня в руках. Если нас поймают и устроят досмотр… Не придумав ничего лучше, я надела его на шею и заправила под рубашку. На украшения обычно внимания не обращают, а там будет видно.

Увидев, что я натворила, подруга прижала ладони к груди и начала возмущенно шипеть:

– Нельзя же так, сними эту гадость, лучше пусть поймают с поличным!

– Некогда. Вот закроют нас в камере, тогда и сниму. – Произнося последнюю фразу, я уже видела приближающихся воинов. Их было двое, но лиц в сумерках уже не разглядеть. Ободряюще улыбнувшись Лени, я взяла ее за руку и проговорила: – Не переживай, подруга, выкрутимся. Кажется, у меня возникла идея. Просто соглашайся со всем, что скажу.

– Стоять на месте, барышни.

Стражи порядка приблизились к нам почти вплотную. Первый, высокий светловолосый парень с невнятными серыми глазками, осмотрел каждую из нас с ног до головы и довольно заулыбался. Второй же, ростом чуть выше среднего, с большими карими глазами и сурово поджатыми губами, принялся оглядываться и грубо спросил:

– Сколько вас здесь? Где остальные наруши-тели?

– Да что вы, товарищ военный! – Я сделала самое раскаявшееся лицо и усиленно начала вспоминать всякие нелепые моменты из своей жизни. Помогло! Почувствовав, как щеки начали предательски розоветь, продолжила играть придуманную роль: – Мы здесь с подругой. Такое дело у нас… Я одна-то побоялась бы, а с ней вроде и не так страшно…

– Что вы там лепечете? – Кареглазый нахмурился и уставился прямо на меня. – Не нужно юлить, говорите, как есть.

– Хорошо. – Я прерывисто вздохнула и, заламывая руки, выпалила как на духу: – Жениха своего бывшего ищу, Глеба. Он меня на свидание звал, а я не пошла, теперь вот раскаялась. А как найти его – ума не приложу. Вот и ходим с подружкой. Сама бы я побоялась, а с ней вроде не страшно.

А сама трясусь вся, стою и ножкой круги на земле вычерчиваю. Сердце в груди бьется как сумасшедшее: волнуется, поверят или нет? Тут Лени не выдержала, схватила за руку светловолосого и давай причитать, преданно заглядывая ему в глазки:

– Простите нас, неразумных. Отговаривала я ее, но разве против любви что-то поможет? Она третий день не ест, не спит, только о нем и говорит… Помогите, прошу! Если сердца у вас есть, то не бросьте нас. Ну а если нет, так и быть, мы к наказанию готовы, сами виноваты.

Кареглазый – явный романтик – тяжело вздохнул, махнул на меня рукой и пошел назад, тихо приговаривая:

– Снова Купидон дел натворил. Куда ни приедем – одно и то же. Оборзел, честное слово! Хоть бы одна баба его на место поставила.

А я рядышком с парнем бегу и киваю, как болванчик. Сероглазый и Лени за нами пошли, тихо переговариваясь и немного приотстав. Достигнув третьей казармы, я услышала громкие голоса и хохот. Смех Глеба узнала сразу, он явно был нетрезв. Ну и охрана у нас – просто загляденье.

Тут же пришла нервозность. Дурочку-то я сыграла, а что делать дальше – не имела понятия. Беспомощно оглянувшись на Лени, я поняла, что и подруге совсем не сладко. Сероглазый вился вокруг эльфийки, не давая ей и шагу в сторону сделать. Ох, что же мы творим?

Развить мысль мне не дали: Глеб заметил свою бывшую невесту и пошел навстречу. Дохлые гоблины, почему мне не сиделось на месте этим вечером?!

– Брианочка! Я так рад! Молак сказал, что ты меня искала… Это замечательно, родная моя, а то я уже весь извелся, покоя нет никакого. Идем в парк прогуляемся? С ребятами вопрос решим, не переживай!

Выдавив робкую улыбку, я вложила ладонь в протянутую руку и тихо ответила, лихорадочно соображая на ходу:

– В парк не могу, но буду безмерно счастлива, если ты нас с подругой домой проводишь. Тут такое дело: гном с нами живет, он не понимает моих чувств. Грозился старшим завтра все рассказать, если мы с Лени к девяти дома не окажемся.

– Ну и соседи у тебя, золотко! Одна – припадочная, второй – стукач… Как ты живешь-то с ними? Погоди, так это и есть та самая эльфийка, что в шкафу у тебя пряталась недавно? – Глеб обличительно ткнул пальцем в блондинку позади меня. – Так нужно Горелого предупредить, а то западет еще на нее, потом век мучайся. Побудь здесь, сейчас я ее приведу.

Я кивнула. Вскоре ко мне присоединилась Лени, а сероглазый обошел нас по широкой дуге, опасливо поглядывая на мою подругу.

– Никогда не думала, что стану так радоваться репутации дурочки, – поделилась со мной эльфийка, и мы тихонько рассмеялись.

Однако счастье длилось недолго.

– А вот и я, красавицы, теперь можно и домой идти.

Бывший жених приобнял меня за талию и стал наглаживать поясницу, заговорщицки подмигивая. Было в его взгляде многое: от обожания до жгучего вожделения. Только меня это почему-то совсем не трогало. Впервые поймала себя на мысли, что каждое прикосновение Глеба скорее раздражает, чем приносит удовольствие. Раньше никогда подобного не случалось.

До нужной казармы дошли быстро. Эльфийка всю дорогу читала стихи о разбойнике, похищавшем женские сердца и продававшем их потом за копейки. Рифмы там не было и в помине, зато смысла – хоть отбавляй. У Глебушки даже челюсть свело, так ему «нравилось» сочинение моей подруги. У окна эльфийка обернулась и предложила рассказать еще что-нибудь «из своего», а в следующий миг бывший жених уже запихивал начинающую поэтессу в мою спальню.

Я подошла поближе к окну и неловко улыбнулась парню.

– Ну, вот и все. Как жаль, что наша встреча была столь недолгой! Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

И тут Глеб отодвинул рукав рубахи и, прищурившись, взглянул на часы. Ох, зеленые гоблины, про такой вариант я не подумала!

– У нас еще есть время! – счастливо сообщил красавчик и притянул меня к себе. – Четыре минуты всего, зато – наши!

Было время, когда от подобных слов меня обуревал восторг. Отец воспитывал строго, и плевать ему было на то, что многие девушки отдавались парням до свадьбы. Он на маме женился, хотя она невинной уже не была, зато меня и в хвост и в гриву погонял, стоило задержаться с Глебом вот так, у окошка.

«Вот женится на тебе, тогда делайте что хотите, а пока ты в моем доме живешь, чтоб даже не думала о подобном!» – не единожды говорил папа.

Так и находили мы с женихом время: то на сеновале поцелуемся, то на пустырь прогуляемся… Он часто просил большего, только я ведь слово отцу дала, так что отказывала. Свадьбы ждала.

Пока меня терзали подобные мысли, Глеб время не терял.

Внезапно я поняла, что его губы аккуратно прижались к моим, а руки уже под рубаху полезли, словно спрашивая, можно ли продолжать.

Я не отстранилась. Не знаю, что было тому причиной. Вдруг захотелось, чтобы Глеб целовал меня совсем как тогда, под окнами родного дома, пока истекали последние минутки отведенного мне отцом времени. Пока еще Фенька была жива. Пока я была девчонкой, полной светлых надежд.

И я приоткрыла губы, приглашая его, ожидая прежнего накала эмоций и волны удовольствия. Он только того и ждал. Прижав меня к деревянной раме, стал целовать меня, распаляясь все больше с каждой секундой; а я… Я ждала от себя ответных чувств, только все оказалось напрасно. Не тот это был поцелуй, что мог успокоить мою запутавшуюся в хитросплетениях судьбы душу. А может, просто не тот это был мужчина.

Оторвавшись от молодого человека, отступила и тихо произнесла то, чего раньше не понимала:

– Время наше прошло уже, Глеб, не стоит продолжать.

Только бывший жених, получив малую долю от пирога, в этот раз останавливаться не желал. Ему хотелось продолжения, и немедленно.

– Да ну его, гнома этого. Брианочка, кто ему поверит, родная? Слово какого-то недоучки против слова военного много меньше значит! Идем со мной, вовек не пожалеешь! Будет все у нас, как раньше. Помнишь, как гуляли в селе на Митров день? Фенька тогда еще…

– Нет больше Феньки! – Я вскинула горящие гневом глаза и посмотрела прямо в лицо горе-жениху. Волчица внутри меня присела и тряхнула головой, скидывая последний сон. – И нас с тобой нет больше. Уходи, Глеб, не убивай во мне то хорошее, что еще осталось в воспоминаниях. Многое было, это ты верно сказал, только теперь все изменилось.

– Для меня все по-прежнему, милая моя, никого лучше тебя нет и не было. Просто расстояние немного охладило сердца. А вот теперь, вновь встретившись…

Руки его потянулись ко мне, собираясь продолжить начатое.

– Убирайся!

По телу пронеслась дрожь, жаром опаляя конечности. Зрение обострилось, как, впрочем, и слух.

Глеб удивленно округлил глаза, но не уходил.

– Видеть тебя не хочу, – сказала я. – Запомни, если придешь еще раз, письмо твоей жене напишу, чтобы знала, с кем связалась, и отвадила тебя, пока не поздно! Уж лучше ей одной ребенка поднимать, чем с таким «Купидоном» р-рядом!

Глеб сначала качнулся в мою сторону, будто снова собрался убеждать, но потом передумал. Махнул на меня рукой и ушел, не оглядываясь и не обещая вернуться. А я, привалившись к стене, прикрыла лицо холодными ладошками и почувствовала жгучую тоску по светлому, беззаботному прошлому. Жалко стало и себя, и погибшую Феньку, и даже повариху беременную жалко.

В следующий миг из моего окна высунулись две пары рук, скрутили меня и затащили внутрь. Окинув взглядом всю честную компанию, я остановилась на Торне, ожидая очередной порции нравоучений и критики. Только друг удивил меня сильнее, чем когда-либо раньше. Он подошел поближе, обнял меня, крепко прижал к себе и тихо заговорил:

– Прости дурака, Брианка. Перед ребятами я уже извинился. Заносит меня часто, я понимаю. Только это в крови у мужчин из моей семьи: сначала бед натворим, а потом только понимаем, что нельзя так. А ты – умница. Всегда нужно с прежними отношениями до конца разобраться, чтобы иметь шанс на счастье в будущем. Поверь, пожалуйста, все у тебя будет хорошо. А Купидону этому – скатертью дорога, он еще не раз о тебе вспомнит и прибегать будет.

– Только мне он больше неинтересен. Ни капельки.

– Конечно, ты ведь у нас красавица и… э-э-э… Лени, подключайся давай, я в комплиментах не очень-то пока поднаторел.

– Запоминай на будущее. – Эльфийка подошла поближе, присела на тумбочку и, загибая пальчики, стала перечислять: – Неповторимая, великолепная, неподражаемая, безупречная, обольстительная, остроумная, прелестная…

– Хватит-хватит! – Юхо замахал на Ленианель руками и ткнул в меня пальцем: – Она же все на свой счет принимает! Сейчас зазнается, что потом с ней делать?

Мы засмеялись, и напряжение в комнате окончательно спало. Ни в этот вечер, ни в другие тема моего поцелуя с Глебом больше не поднималась. Он просто был – и точка. Зато мы очень долго решали, куда деть нагревшийся медальон до приезда Тарлауга. Не носить же его на себе?

Решили, что артефакт временно спрячет Лени. Она выглядела самой безобидной из нас, меньше всего вызывая подозрений. Эльфийка засунула серебряное украшение в один из кармашков своей сумки и попросила меня скорее написать магистру, чтобы он избавил ее от этого милого сувенира раз и навсегда.

А утром случилось непредвиденное. Я проспала и, добравшись до места, чтобы передать письмо для отправки Тарлаугу, увидела ребят. Их вел Мун. Оказывается, этот гад вернулся ночью в академию и устроил засаду на «контрабандистов». Шестеро наших и трое некромантов подверглись наказанию только за то, что хотели отписаться родным. Меня Ругир не заметил.

Вернувшись домой, я дрожала от страха и волнения. Услышав новости, ребята тоже помрачнели. Каждый понимал, почему мастер так быстро вернулся, но никто не знал, чего ждать дальше. Решение пришло от Торна.

– У меня есть амулет. Мать подарила, когда я решил поступать сюда. Это кольцо Тарлаугов. Стоит любому магу надеть его на палец, чужой лик слетает, даже если маг использовал зелье. Эффект амулета длится минуту, не больше, но, думаю, нам хватит.

– И что? – не поняла я.

– Разоблачим Муна! – постановил друг. – Увидим, кто носит его личину.

– Зачем нам смотреть, кто там на самом деле? – Лени недоуменно уставилась на парня. – Мы ведь и так знаем, что это чужак и убийца.

– Нашего знания недостаточно! Драгислав верит Муну, но если мы увидим его истинный облик и считаем ауру, у нас появятся неоспоримые доказательства! Утром приедет дядя, к этому времени мы должны найти способ снять с Ругира личину. Тогда все козыри будут у нас в руках, понятно?

Несколько минут жарких споров привели к тому, что мы снова разделились на два лагеря. Мы с Лени считали, что приключений довольно, а Юхо с Торном, наоборот, настаивали на том, что пора положить конец этой истории. Победили ребята.

План нарисовался простой. Вечером Лени отвлекает Муна разговором и подливает ему в ужин мое снотворное, затем мы следим за преподавателем, пока он не отключится, и надеваем ему кольцо. Торн считывает ауру убийцы, и мы дружно ждем Тарлауга, чтобы отпраздновать победу.

На завтрак мы брели, как на убой: все время оглядывались, вздрагивая от малейшего шума и готовясь к худшему. Однако Ругир в столовую не пришел, отчего Юхо вздохнул с облегчением и съел две добавки впрок.

В сегодняшнем расписании преображенцев произошли перемены: все три предмета заменили на один – зельеварение, где нас радостно встретил магистр Буперит Горди. В аудитории воняло, как никогда. Меня сразу начало тошнить, а волчица внутри просто упала без чувств. Торну пришлось сделать мне и себе магические маски, чтобы воздух хоть немного очищался перед вдохами. Видимо, тем же самым занимались и остальные, только вот не всем удалось успеть вовремя.

Ани, которая либо была так же слаба в магии, как и я, либо просто не знала нужного заклинания, не дождалась помощи и рухнула на пол как подкошенная. Буперит выругался и самолично сделал ей маску, выговаривая остальным:

– Понабирали стадо неженок, чтобы вместо занятий я с вами нянчился и успокаивал! Может, еще чего нужно? Не стесняйтесь, балбесы, говорите как на духу. Давайте вместо урока будем обсуждать, как вам здесь тяжело, и поплачем от жалости к самим себе?! А потом я сам накормлю вас всех с ложечки и подотру сопли!

Опустив головы, мы стояли у своих столов и ждали, пока гном немного успокоится. Бедная Ани вернулась в строй совсем зеленой, но старалась выглядеть как можно бодрее. Получалось у нее плохо, прямо скажем.

– Итак, оболтусы, слушаем внимательно и мотаем на ус! Сегодня мы должны завершить приготовление зелья памяти! Что это такое? Это отвар из множества ингредиентов, который вам придется пить перед первым выходом за пределы академии! Я искренне считал, что у нас еще есть время, но вернувшийся рано утром профессор Снейри сообщил, что выходить будем уже этой ночью. Поэтому дружно беремся за дело. Халатность не допускается, любая ошибка может привести к весьма плачевному результату!

До самого обеда мы помешивали, просушивали, процеживали и снимали пенку. Это было ужасно. В помещении стояла жуткая жара, а зловонный запах прорывался даже сквозь магическую защиту.

В завершение всего Буперит Горди достал из своих закромов большой деревянный ящик и стал раздавать нам локоны чьих-то волос. Девочкам – светлые, мальчикам – темные.

– Это последний ингредиент. Промойте как следует и добавляйте в зелье. В результате должно получиться оранжевое варево для дам и синеватое – для мужчин. У вас десять минут на завершение работы. Время пошло.

Конечно, мы засуетились, толкаясь у мойки и стремясь скорее покончить с этим гадким занятием. Локон светлых волос в моих руках был жестким и спутавшимся. Меня тошнило от одной мысли о том, кому он мог принадлежать. Закончив с помывкой, я ринулась к своему чану, еще немного помешала получившееся варево и, обреченно вздохнув, закинула последний ингредиент, проговаривая заключительные слова.

Некоторое время ничего не происходило. Посмотрев по сторонам, я поняла, что и остальные ребята озадачены не меньше. Вдруг зелье начало булькать и пениться. Буквально в считаные секунды аудиторию заволокло белесым туманом.

– Прекрасно!

Буперит хлопнул в ладоши и произнес скороговоркой какое-то невыговариваемое предложение. Я застыла с грязным половником в руке, удивленно глядя, как туман рассеивается, а жидкость в моем казане приобретает все более насыщенный оранжевый цвет.

– Закончили на сегодня. Можете быть свободны, дальше – я сам! Увидимся в полночь, упыри. Ну и вымотали вы меня!

– Магистр, и все-таки для чего нам это зелье? Неужели нам никто не объяснит?

Томиаль эль Диалил замер у выхода, заставив своим вопросом остановиться и всех остальных.

Гном нахмурился и осмотрел нашу компанию странным взглядом, словно в нем боролись два желания: послать всех к тролльей бабушке или рассказать, что да как. В этот момент из-за моей спины выбрался Дорит Пин и, как всегда, «тихонечко», добавил:

– Волосняку в варево явно от орков взяли, только у них такие толстые лохмы. А потом нам это пить. Даже меня воротит.

Мы дружно загалдели, возмущаясь происходящим, а Ани приготовилась падать в новый обморок, когда Буперит Горди все-таки решил ответить:

– Зелье памяти необходимо вам для смены личины. Вы еще не раз будете варить его под моим чутким руководством, а на экзамене именно это «варево» поможет вам перевоплотиться в нужную нечисть. Оно запоминает лик того, чьи волосы вы опустили в казан, и переносит на вас новую внешность. Сегодня ночью, по распоряжению исполняющего обязанности проректора Фаррина Снейри, абсолютно все первокурсники отправятся на первое задание под чужой личиной. Вам предстоит просто сопровождать вторые и третьи курсы и стоять в стороне на мероприятии под названием «стальная лихорадка». Все девушки получат одно лицо, так же как и все парни. Вы будете выглядеть как настоящие орки.

– Мы отправляемся в Медвежий стык? – Дохляк вышел вперед и не мигая уставился на магистра. – Едем на место распродажи, в Дагхмрод?

– Именно так. Вы прибудете туда через лес, выпив зелье, чтобы поприсутствовать на съезде в виде одинаковых орков, призраков во плоти. Гномы предоставляют нам свою территорию, а взамен мы всегда присутствуем на их оружейных ярмарках.

– Но эти ярмарки запрещены уже много лет, – Маури оглядел всех присутствующих негодующим взглядом, – «стальная лихорадка» вне закона, это все знают.

Магистр Буперит хрипло рассмеялся и махнул на парня рукой:

– Да знаешь ли ты, сколько еще незаконного увидишь, будучи адептом этой тролльей академии? Если тебя что-то не устраивает – забирай манатки и беги в институт благородных девиц, там таким самое место. А теперь вон отсюда, достали по самые гланды! Вон, я сказал!

Оказавшись на улице, я схватила за рукав пробегающего мимо Дорита и сразу перешла к делу:

– Так, значит, ваши нелегальные ярмарки существуют? Насколько это опасно? К чему стоит готовиться?

Гном почесал в затылке и с ухмылкой проговорил:

– Не боись, Брианка, однажды я уже бывал на «лихорадке». Батя брал меня с собой. Ну и страху тогда натерпелся! Представляешь, приезжаем на стихийный базар среди двух самых высоких гор Дагхмрода. Народу немерено, а уж товару – и того больше… А там бандитских рож – видимо-невидимо! Я, как их разглядел, решил, что не уйти нам живыми. И тут из леса выходят нелюди! Их было много, и все – на одно лицо… Выстраиваются они, значит, полукругом прямо на вершине горы и смотрят на нас вниз. Зрелище – жуть! А потом появились и другие, молодые парни и девушки в шикарной форме. Они кругом обступили всех присутствующих на ярмарке, и только тогда началась торговля. За полчаса мы с батей продали все, что они с братом полгода в кузнице ковали. А потом просто открылся стихийный портал, и покупатели стали уходить. Ни одной драки не было, все контролировалось неизвестными в форме и призраками с гор… Тогда-то батя и рассказал мне про академию, он ведь сам здесь учился. Ну, я и решил, что тоже пойду поступать.

– Но, насколько я слышал, «стальная лихорадка» проходит во время полной луны, а это только через два дня. – Томиаль был тут как тут. – Почему мы идем так рано?

– Понятия не имею. – Дорит безразлично пожал плечами и вытащил свой рукав из моего плена. – Я есть хочу, ребят. Побежали уже, что ли?

На обед мы с Торном пришли немного позже остальных и удивленно замерли: сегодня все расселись по факультетам. Первая треть столовой была занята оперативниками, вторая некромантами, а у входа сидели все наши, преображенцы. Окна были открыты настежь, впрочем, как и двери. Оказалось, что всему виной был запах, исходящий от нас после пяти часов зельеварения. Привычные к этому делу некроманты – и то носы зажимали, а вот оперативники откровенно морщились, зеленели и злобно косились в нашу сторону. Эх, им бы сюда магистра Буперита Горди, тогда было бы действительно весело.

Подсев к Дохляку и Докиту, мы с аппетитом по-ели, не обращая внимания на остальных, и при-готовились уже отправляться на плац, когда на – пороге появился мастер Мун.

Утром я видела его издали и только сейчас обратила внимание на то, насколько мастер похудел и осунулся. С ним явно происходило что-то плохое, но почему все старшие закрывали на это глаза, оставалось загадкой. Пока я размышляла о том, с чем могут быть связаны подобные перемены во внешности, Мун заговорил:

– Внимание, перваки! Сегодня вместо строевой подготовки и тренировок преображенцы и оперативники идут со мной на открытый урок к некромантам. Для выбора партнеров остается все меньше времени, так что соберитесь и смотрите в оба.

Взгляд Ругира, блуждающий по лицам адептов, остановился на мне. Преподаватель поморщился и почти сразу отвернулся, уже на ходу добавив:

– Обед закончен, все отправляемся в подвалы РЗН.

По залу пронесся недовольный ропот первокурсников, но спорить с мастером Муном никто не решился. Мимо пробежал Юхо. Одной рукой он зажимал нос, а второй махнул нам, чтобы держались подальше. Вот же гад!

– Ты видела это? – Торн досадливо цокнул и кивнул в сторону улепетывающего от нас гнома. – Помчался так, словно за ним волки гонятся.

Спустя несколько секунд мы с другом одновременно переглянулись и весело расхохотались – оговорочка получилась со смыслом. Волчица внутри меня разминалась, ей явно хотелось на волю, поэтому я с нетерпением ждала Тарлауга и обещанного свидания.

В подвале рабочей зоны некромантов было холодно и сыро, Мун брезгливо указал на двустворчатую дверь слева. Мы вошли в огромный зал, отделанный белым мрамором, пропитанный очень резким отвратительным запахом. Глаза начало жечь, затем потекли слезы.

– Всем надеть магические маски. – Ругир прошел мимо, снова скользнув по мне неприязненным взглядом. – Здесь третий курс сегодня занимался, трупы с кладбища вскрывали и чистили кости для перваков. Отсюда и запах. Привыкайте.

Прикрывая нос рукой, Дохляк бросился к пошатывающейся Ани и начал создавать защиту для ее обоняния. Торн в это время занимался мной. А я наконец поняла, что меня так напугало в этом чистом белом помещении. Здесь все было пропитано запахом смерти.

– Располагайтесь у стены, вам предстоит наблюдать, как работают ваши будущие коллеги. – Мун остановился напротив входа и устало тряхнул головой. – Час, а то и больше. Сначала можете смотреть лишь издали, но, как только шесми Кириана даст добро, разрешаю приблизиться и рассмотреть все, что вас заинтересует. Если, конечно, заинтересует.

Спустя несколько минут в зал вошли некроманты. Каждый нес раскладной столик и большую железную коробку – там, как выяснилось, хранились инструменты для работы и перчатки.

Заведующая этим жутким отделением вошла последней и, поприветствовав нас едва заметным кивком, стала раскладывать свой столик. А затем началось самое неприятное: шесми Кириана подошла к противоположной от нас стене и, что-то проговорив, открыла потайную дверцу. Оказалось, это был хладник с телами.

В то время как преображенцев и оперативников колотило от страха и отвращения, глаза будущих некромантов засияли, как никогда. Расталкивая друг друга, они бросились к своей заведующей за материалом для урока. Получив по набору костей, ребята с самыми счастливыми лицами устремились назад, распаковывать свои сокровища.

– Итак, начнем! – тем временем вещала драконша, возвращаясь к своему столику с искусственной человеческой рукой под мышкой. – Анатомическое строение руки достаточно простое. Она прикрепляется к туловищу посредством костей плечевого пояса, суставов и мышц. Состоит из трех частей: плеча, предплечья и кисти. Плечевой пояс является самым мощным. Кисть состоит из множества подвижных суставов, именно благодаря им человек может показывать пальцем в нужном направлении, нести сумку, орудовать мечом и многое другое…

Кириана говорила и наглядно показывала все на искусственной руке, а я все больше мечтала оказаться как можно дальше отсюда.

– Сегодня мы впервые будем самостоятельно собирать кисти рук!

Драконша замолчала, так как среди некромантов поднялся довольный рокот. Все дружно стали натягивать перчатки и разглядывать маленькие косточки внутри полученного «набора».

– Тишина! Не забываем, дорогие, что у нас открытый урок! – наконец прервала адептов преподаватель. – Давайте не будем пугать будущих коллег. Продолжим. Кисть состоит из ладони и пяти выступающих частей – пальцев. Она включает двадцать семь небольших костей. Запястье состоит из восьми небольших костей, соединенных крепкими связками…

Больше часа мы слушали и следили, как эти странные нелюди с непередаваемым удовольствием ковырялись в чужих костях, пытаясь собрать кисть скелета. Больше всего меня поразила Лени. Наша прекрасная воздушная эльфийка, не обнаружив в своем наборе какую-то там крючковидную кость, стала бросаться на остальных и требовать предоставить ей замену. При этом, мне кажется, ее совершенно не волновало количество зрителей на занятии. Заветная потеряшка обнаружилась-таки у той самой пресловутой Кортни Фарт. Девчонки погрызлись между собой, но Лени удалось отвоевать нужную деталь и даже собрать кисть одной из первых. Сразу после Кортни.

В конце занятия шесми Кириана лично обошла каждого из адептов и проверила получившийся результат. Семеро ребят не справились с поставленной задачей, перепутав какие-то косточки местами, еще у одного горе-некроманта никак не держалась вся кисть целиком – постоянно отпадали детали, остальных драконша похвалила и выставила всем оценки в журнал.

– Простите, – внезапно подал голос Томиаль, простоявший практически все время урока с прикрытыми глазами, – но зачем они собирали кисти рук? Некромантия, насколько мне известно, подразумевает общение с душами мертвых, а также управление их телами в случае особой необходимости.

– Некромантия, мой чувствительный друг, – это гораздо больше, чем вам известно, – ответила драконша. – Наша магия действительно в той или иной степени связана со смертью, но это не значит, что мы несем собой смерть! Хороший некромант сможет поднять безнадежно больного на ноги, излечить самые жуткие раны и принести исцеление туда, где его уже не ждали. Правда, после этого он потребует от вас такой платы, что вы скорее всего сами пожелаете уйти к праотцам. – Шесми улыбнулась эльфу практически плотоядно, так что у меня невольно мороз по коже прошел. – Но есть в ваших суждениях доля истины: наша главная задача действительно состоит в том, чтобы воскрешать мертвых и общаться с духами. Для этого иногда нужно собрать развалившееся умертвие чуть ли не по частям, а как это сделать, не зная его физиологии? Видели бы вы, как мои ребята с третьего курса сегодня очищали кости от плоти…

Томиаль больше не слушал, он просто выбежал вон, не в силах находиться в этом месте.

Оставшиеся ребята тут же стали прощаться и последовали его примеру, и мы с Торном в том числе. Уже на выходе я оглянулась и увидела, как шесми Кириана обеспокоенно притронулась ко лбу Ругира Муна. Он не сопротивлялся, только слегка морщился и вяло отвечал на ее вопросы.

На секунду в моей голове мелькнуло сомнение: а действительно ли Мун виновен в убийствах и покушениях? Ведь драконша доверяет ему, да и Тарлауг, несмотря ни на что, оставил парня без присмотра… Может, это мы упускаем из виду что-то – важное?

Но как следует продумать пришедшую мысль мне не дали: Торн ткнул меня локтем в бок и указал на Юхо. Задняя часть гнома торчала из-за здания некромантов – он стоял согнувшись. Судя по звукам, его тошнило. Причем наш парень был не одинок, к нему присоседились несколько оперативников и кое-кто из преображенцев.

– Сейчас они там целое болото устроят, сла-баки.

Торн передернул плечами и брезгливо скривил губы.

– Зато ты самый сильный и смелый! – послышался звонкий голосок Лени за нашими спинами. – Подержишь кисть от моего будущего скелетика? Представляете, это были настоящие люди, их только вчера выкопали из безымянных могил!

Оборотень позеленел на глазах и нетвердой походкой двинулся в сторону казарм, прокричав на ходу:

– Буду ждать вас у дома!

Я посмотрела на подругу и, не сдержавшись, засмеялась:

– Ты выглядишь так, словно уже отучилась и получила диплом с отличием.

– Лучше! Представляешь, шесми Кириана сказала, что следующие десять уроков физиологии двуногих мы посвятим созданию собственных скелетов! А в конце, на поднятии нечисти, сами оживим этих созданий и сможем распорядиться ими как захотим! Пошлю своего Вариуса домой, вот все удивятся!

Глаза эльфийки горели от азарта и предвкушения, а я на минуту представила лица членов ее семьи, когда к ним приедет такой себе подарочек от дочки из академии. Что ж, думаю, удивление будет слабейшей из их эмоций.

Ужин должен был начаться только через пару часов, но чем ближе он был, тем сильнее я нервничала. Лени тоже постоянно предлагала отменить сегодня операцию по разоблачению Муна и перенести ее на следующий раз. Года через три-четыре, если он сам к тому времени не помрет от неизвестной болезни. Все мы обратили внимание на то, как плохо мастер выглядел. Юхо тут же решил, что на него так влияет зелье преображения, а Торн вспомнил, что в подобное варево добавляют волосы, и предположил, что у Муна от количества выпитого просто начался заворот кишок.

Перед самым выходом «на дело» я и сама хлебнула немного снотворного для успокоения, тут же почувствовав легкую негу и абсолютное безразличие к результату нашего похода.

– А зелье-то настоялось за это время, – задумчиво поглядывая на меня, проговорил Юхо, – как бы парня не прибить. Может, все выливать не – будем?

– Будем! – уверенно кивнул Торн. – Береженого боги берегут. Пусть дрыхнет до утра, пока Драгислав не вернется!

И вот настал час нашего триумфа… В столовой толпилось непривычно много народу: все курсы собрались вместе в одно и то же время. Лени нервно осматривалась, разыскивая нашу жертву. Однако Мун не спешил появляться.

Ребята всерьез заволновались: вдруг наш бард вообще не соизволит появиться? Ну а мне, если честно, было очень хорошо и спокойно. Единственное, чего не хватало, – это мягкой постели и пожелания приятных снов. Когда я практически до-ела второе и собиралась откланяться, дверь распахнулась, и в столовую неспешно вошел наш объект.

Набрав себе всего и побольше, Мун уселся за столик у самого выхода и приготовился хорошенько поесть. Пришло время Лени.

Эльфийка залпом выпила мой компот, поднялась и под одобрительными взглядами Торна и Юхо ринулась исполнять задуманное.

Следом пошла я. Мое задание было простым – отвлечь внимание гада на себя, пока подруга будет подливать зелье в суп.

– Здравствуйте, Ругир. – С милой улыбочкой я остановилась у его столика и, не удержавшись, сладко зевнула. – Как поживаете? Вид у вас болезненный, может, нужно чего? Водички там…

Сначала Мун смотрел на меня с нескрываемым ужасом, затем в его прищуренных глазах про-мелькнула подозрительность и что-то еще, чего я не разобрала.

– Спасибо, Бриана, мое здоровье в полном порядке. А вот ты выглядишь странно. Наверное, сказываются бессонные ночи, во время которых ты бродишь по территории академии со своим же-нихом?

Откуда он узнал об этом?! Я даже немного проснулась. Если Тарлауг услышит подобное и проверит, то мне – конец… Ну, гаденыш, если раньше меня и терзали сомнения, то теперь я уже не сомневалась: пора раскрыть эту мерзкую личину!

– До свидания, мастер, приятного вам аппетита.

Сжав кулаки, я разомкнула губы и продемонстрировала свой лучший дружеский оскал. Муна перекосило от моей красоты.

* * *

Стоя на углу здания столовой, я вяло осматривалась в ожидании друзей. Напряжение спало, и меня снова клонило в сон. В сотый раз зевнув, я уже хотела привалиться к стене и спокойно вздремнуть, как вдруг поймала себя на мысли, что что-то не так. Внутри яростно билась волчица, а шестое чувство просто кричало об опасности. Я тряхнула головой и резко обернулась. Почудилось быстрое движение совсем рядом, словно кто-то приближался ко мне под пологом невидимости.

Стало страшно, сон как рукой сняло.

– Эй, есть здесь кто?

Голос слегка дрожал, хотя я очень старалась придать ему уверенности.

– Брианка! – Неожиданный оклик чуть не оставил меня заикой на всю оставшуюся жизнь. – Что с тобой? Привидение увидела?

Торн довольно переглянулся с Юхо и, снова посмотрев на меня, добавил:

– Все получилось. Змея заглотила наживку. Осталось только подождать. Кстати, интересно, сколько времени понадобится барду, чтобы отключиться?

За спиной Торна появилась бледно-зеленая эльфийка.

– Думаю, немного. Он и так выглядел вялым…

– Тихо, он вышел. – Юхо схватил меня и Лени за рукава и снова потянул за угол здания. – Хоть и сонный, все равно светиться не нужно. Сейчас проследим, куда пойдет, а потом сделаем все, как планировали. Теперь ему не скрыться от возмездия!

Мун направился в парк.

Его походка напомнила мне ходьбу моего отца в Присвятень – народный праздник Эндорры. Тогда я увидела папу издали: он шел, часто спотыкаясь, лавируя между выбоинами на дороге и размахивая руками, отчаянно пытаясь сохранить равновесие. Это воспоминание вызвало приятный трепет в душе, напомнив, как я скучаю по родным. Очень хотелось снова увидеть родителей, рассказать им о том, что со мной приключилось, и познакомить их с Драгиславом Тарлаугом.

Представляю, как мама под невинным предлогом утащила бы меня в кухню и с горящими от любопытства глазами закидала бы вопросами: «Кто он тебе?», «Как вы познакомились?», «Он тебе нравится? Правда-правда? Ну расскажи подробнее…».

– Брианка, ты чего, заснула на ходу? – Юхо безжалостно потряс меня за плечи и показал ладонь: – Помни, у меня есть отработанная методика, как быстро привести тебя в чувство.

– Не надо! – Я замахала руками перед гномом, отступая на несколько шагов назад. – Все хорошо, просто обдумывала, как действовать дальше.

– Ага, поэтому у тебя такая счастливая улыбка на губах нарисовалась и щеки порозовели. – Торн весело хохотнул и тут же сам себя оборвал: – Пора идти за Муном. Соберитесь, наступает самый ответственный момент!

Встревоженно переглянувшись, мы вновь последовали за своей законной добычей в парк.

Ругир шел, не оглядываясь, и вообще вряд ли хорошо понимал, где он. Муна с каждым шагом все сильнее качало из стороны в сторону, и я уже всерьез начала опасаться за его состояние. При этом сама поминутно зевала и щипала себя за руки, чтобы не заснуть.

Вскоре были пройдены первые деревца и кустарники, а Мун все не останавливался, преследуя только ему одному ведомую цель. Когда я уже готова была сдаться и просто попросить ребят оставить все, как есть, до возвращения Драгислава, Ругир внезапно замер у очередной лавки, пару раз пошатнулся, примеряясь к ней, а затем прилег и затих.

Мы нерешительно замерли в десяти шагах от жертвы сонного зелья.

– А что, если он того… помер? – Юхо перевел многозначительный взгляд на меня.

Я поежилась и посмотрела на Торна. Тот повернулся к Лени.

– Нормально так! – Эльфийка широко распахнула прекрасные глаза и погрозила нам кулаком: – Нечего на меня всех волков вешать! Я что, по своей воле ему зелье подливала? Говорила, давайте подождем проректора. Всех за собой под суд поведу, так и знайте! Как соучастники пойдете!

– Да бросьте, дышит он, – неуверенно проговорил Торн, старательно отводя взгляд от затихшего в нелепой позе Муна, – просто редко очень. Издалека и не разглядишь сразу.

– Хватит гадать! Давай сюда перстень. – Юхо протянул ладонь и, получив требуемое, нарочито непринужденной походкой направился прямиком к предполагаемому убийце.

Мы смело шагнули вслед за товарищем. Не знаю, как себя чувствовали друзья, а у меня перед глазами медленно начала проплывать жизнь. Пришло осознание, что я еще очень молода и, кроме того, хочу на свидание с Драгиславом.

Тем временем гном вплотную подошел к спящему (надеюсь, не вечным сном) преподавателю и порывисто притянул его руку. Я шумно набрала воздуха в грудь, но выдохнуть не успела.

Одним быстрым движением Мун вскочил и опрокинул нашего Юхо на землю, придавив его шею ногой. Гном отчаянно замахал руками и, выпучив глаза, захрипел что есть сил.

Что происходило дальше – не сможет описать точно ни один из нас. Если попробовать объяснить в двух словах, то лучше всего подойдет «куча мала». Операция по разоблачению Муна как-то слишком быстро была забыта, зато желание его покалечить приобрело особенную силу.

Да, я кусалась. Возможно, некоторые из царапин на теле Муна также принадлежали мне. Жаль только, что этот гад оказался гораздо сильнее нас четверых. Спустя какие-то две-три минуты я лежала на земле между Торном и Лени и, злобно пыхтя, сдувала с лица растрепавшиеся волосы, ожидая, чем закончится наше опрометчивое мероприятие.

Мун придирчиво и не спеша осмотрел нашу горе-компанию сверху и, подняв с лавки выпавший у Юхо перстень, присел на корточки.

– Артефакт с большой силой, – констатировал Ругир спустя несколько секунд. – Зачем вы хотели надеть его на меня? Он лишает способностей? Ослабляет?

Ответом ему была тишина.

– Молчите? Что ж, я могу узнать правду по-другому. Сейчас мы отправимся к профессору Снейри, он лично допросит каждого и пошлет отчет Тарлаугу. Вы будете отчислены за покушение на жизнь мастера академии. Вы все. Не представляю, каково это: вернуться домой к родным изгнанными и с клеймом бесчестия на ауре. Да, Торн? Уж твоя мать точно оценит подобный поступок по достоинству, это ведь артефакт ее семьи?

– Откуда вы знаете?

– Я много чего знаю, но сейчас хочу понять, для чего вы пытались опоить меня? Это ваш последний шанс уйти от наказания.

Мы крепко задумались, переглядываясь и грустно вздыхая. Осторожно усевшись прямо на земле, попыхтели еще чуть-чуть, и… я не выдержала – первой.

– Это перстень, который снимает личину. Мы знаем, что ты такое, грязный убийца! И профессор Снейри тоже узнает, недолго тебе осталось ходить безнаказанным по этой земле!

В следующий момент по моему телу пронеслась крупная дрожь, а во рту стали расти массивные клыки.

– Аэрто! Зуфариосслипиндо. – Ругир выкинул руки вперед, и меня качнуло в сторону. Еще перед болезненным приземлением я уже знала, что превращение пошло вспять. Меня поймал Юхо, аккуратно положил рядом с собой и с ненавистью уставился на врага.

– Ты за все ответишь, Максимилиан! Даже если убьешь нас. Тарлауг вернется и силами некроманта из своей команды пробудит наши души. Он найдет тебя и убьет мучительной смертью!

Мастер Мун поднялся. Теперь он стоял под прицелом четырех ненавидящих пар глаз и задумчиво почесывал обросший щетиной подбородок. Спустя минуту, показавшуюся мне вечностью, Ругир внезапно поднял руку с перстнем, демонстрируя нам артефакт, а затем быстрым движением надел его себе на палец.

Мы затаили дыхание, но ничего не случилось. Перемен в облике Муна не произошло. Прошла минута, прежде чем Юхо решился заговорить.

– Слышь, Торн, или твой подарок сломан, или мы немного ошиблись с убийцей.

Мы с Лени одновременно переглянулись, понимая, чем нам грозит такая ошибка.

– Перстень не может сломаться, – категорично ответил оборотень и с мольбой посмотрел на меня. – Слушай, а может, это бард был личиной, а сейчас он настоящий?

Я пожала плечами, взглянув в растерянные глаза друга, и снова уставилась на Муна, внешность которого ни капельки не изменилась. Тот молчал, с нескрываемым интересом ожидая наших дальнейших действий.

– Но ведь он вел себя странно и угрожал тебе, помнишь? – Лени медленно поднялась. – Все равно доверять ему не стоит. Возможно, он просто сообщник этого Макса!

– Тогда нам нужно…

– …закрыть рты и прислушаться к голосу разума, вот что вам нужно!

Ругиру, похоже, надоело слушать наш бред. Он вернулся на лавку и, сняв перстень, кинул его мне.

– Теперь примерь эту штуку ты, Бриана Рихса. Ведь я точно знаю, что такая девушка существовала до появления Макса в селе и исчезла сразу после его отъезда. Плюс на тебе отпечаток медальона. Ты надевала его совсем недавно, это очевидно.

– Что? – Я покрутила артефакт и вкрадчиво проговорила: – Да, это правда, я – та девушка. Это меня пытались убить, а не наоборот! Ты что, всерьез полагаешь, что Максимилиан мог взять мою внешность и разгуливать здесь как дома?

Мун продолжал ждать, настаивая таким образом на своем. Я демонстративно фыркнула и, нацепив перстень на палец, громко произнесла:

– Я – Бриана Рихса, доволен?

В этот момент колечко медленно уменьшилось на пальчике до нужного мне размера.

Необычно так получилось: ладошка-то у меня узкая, пальцы длинные, а камень, впечатанный в украшение, оказался довольно крупным, хотя в целом все смотрелось неплохо.

Невольно заглядевшись на свою преобразившуюся руку, я не сразу уловила смысл сказанного – Торном.

– Бриана! Ты только что активировала предложение Драгислава. Перстенек-то родовой, передается из поколения в поколение. Но действует как обручальный он только у истинных пар, когда волк с волчицей встречаются… Ну и… Поздравляю, короче, с помолвкой.

В повисшей тишине было слышно, как пролетел мимо комар.

Я стояла посреди парка, вся такая непонятая и не понимающая, шлепала губами, пытаясь высказать вопросы, рождающиеся в моем шокированном мозгу, но не имея ни сил, ни возможности это сделать. Шок не давал нормально думать.

– Чет я не совсем уловил смысл. – Встряхнувшись, Юхо, поднялся и, то ли поздравляя, то ли сочувствуя, похлопал меня по плечу. – Она же ничего такого не сказала! Как это у вас действует?

– Ну, как действует? Как у всех, наверное. – Торн оттолкнулся от земли и тоже встал. – Драги-слав сделал Брианке предложение. Было? Было. Она взяла наше родовое колечко, надела на нужный палец – согласилась то есть. Имя свое произнесла к тому же, чтобы путаницы не возникло никакой. Так что добро пожаловать в семью. Через пару месяцев свадебку нужно сыграть, хотя можно и без торжества, родовые рисунки и без того на плечах появятся… Чего вы на меня так смотрите? Вон ему спасибо скажите, я перстень никому насильно не надевал.

Мы дружно уставились на виновника моего будущего торжества. Он сидел на том же месте и с неменьшим любопытством следил за нами. Вид у Ругира был такой, будто ему только что сообщили о полной победе в кровопролитной войне.

Вроде и счастье, и в то же время не верится – пока.

– То есть вы с Тарлаугом действительно пара? Ты – Бриана Рихса, настоящая? К тому же волчица! Так вот оно что! Вот почему он так категорично настаивал, что я не прав. Драгислав знал наверняка, что ты не подделка. Это многое меняет. Но тогда где медальон? Ведь я чувствую, он у вас!

– Артефакт спрятан в надежном месте, – пропищала Лени и тут же покраснела под заинтересованным взглядом Муна. – Если вы нас убьете, то никогда не найдете эту вещь, потому что…

Эльфийка с каждым словом говорила все тише, глядя, как Ругир медленно приближается к ней. Когда он наконец остановился впритык к ее телу, она замолчала, беспомощно пискнув напоследок.

– Что вы себе позволяете? – Торн подался девушке на помощь, но тут же замер под действием силы мастера. – Отойдите от нее! А иначе…

– Вот скажите мне, детки, – не обращая на оборотня никакого внимания, Мун осторожно снял с плечика эльфийки сумку и залез в один из внешних карманов левой рукой, – насколько нужно быть глупыми (заметьте, я не употребляю слова «тупыми»), чтобы заполучить медальон силы и таскать его в сумке рядом с пудрой и лентами для волос?

В руках нашего бывшего главного подозреваемого оказался маленький серебряный круг, из-за которого, собственно, и началась вся эта история.

Я схватила Торна за рукав, надеясь получить заряд моральной поддержки. Приятель переминался с ноги на ногу, постоянно оправляя рубашку и глядя на перепуганную Лени. Та вообще стояла ни жива ни мертва, собираясь в скором будущем пополнить коллекцию экспонатов для своих коллег.

– А че сразу тупые? – как всегда нашелся Юхо. – Вы-то откуда про медальон знаете? И как его отследили? Мы вам ничего не скажем, пока не объясните, что к чему!

– Понятно. – Мун вздохнул и вымученно улыбнулся. – Так мы с вами результата не добьемся, а времени все меньше. Хорошо, начну с себя, давно следовало так поступить. Я – не Максимилиан, в этом вы, несомненно, ошиблись. Но это не значит, что мы с ним не знакомы. Полное мое имя произносится как Ругир Эльдин Мун Эдингейский. Мы братья по крови и по команде. Были когда-то.

Глава 17

Разговора в парке так и не случилось: помешала толпа старшекурсников, выбравшихся в это же место на прогулку. Тогда Юхо пригласил Ругира к нам для серьезной беседы. Мун согласился, и мы, с подозрением переглядываясь, отправились домой.

Я все еще зевала и без конца смотрела на обручальный перстень. Он вызывал во мне невероятную гамму чувств: от страха перед неизвестным будущим до восторженного ликования, словно свершилось то самое, чего мне так хотелось. Прислушавшись к себе, я также поняла, что совершенно не виню ни Муна, ни Торна за то, что они стали невольными сватами и буквально навязали мне артефакт. Однако постепенно росло волнение перед предстоящей встречей с Драгиславом. Нужно объяснить ему так много всего и при этом не лишиться навсегда его доверия…

За всеми этими мыслями история с бардом немного позабылась. Ровно до того момента, как мы все оказались дома и обосновались на нашей маленькой кухоньке. Тогда Мун создал такую же защиту, как Тарлауг несколько дней назад, во время нашего последнего разговора. Мастер стал предельно серьезным и потребовал сохранить в секрете все, что он нам расскажет.

– Вы не должны разглашать то, что услышите. Никому и никогда. Скорее всего полученные сегодня данные скоро сотрут из вашей памяти. Но сейчас хочу, чтобы вы знали. Чтобы поняли. Мне следовало гораздо раньше поверить Драгиславу. – Глядя на меня, Ругир покачал лохматой головой. – Эта история действительно слишком сильно подкосила меня. Возможно, необратимо. Что ж, думаю, стоит начать с того, на чем я закончил в парке. Мы с Максимилианом братья по крови и по команде. Это истина, от которой не сбежать, которую не исправить. Мне придется жить с ней до конца своих дней.

Все началось больше шести лет назад. В тот вечер мама ждала отца с работы, он прислал вестника, предупредив, что нас ждет сюрприз. Оказалось, пришло письмо из академии. Сам Крамер Тарлауг, бывший проректор, выслал мне приглашение. Это был настоящий праздник! Отец весь вечер рассказывал, как сам поступал и учился, как встретил там маму, как они попали в разные группы и даже всерьез соперничали: ведь любовь любовью, а служба важнее… Было тогда в их жизни невероятное количество приключений и тайн, а потом мама забеременела, и родители ушли на покой.

Я был в восторге от открывающихся перспектив, всю ночь не мог уснуть, мечтая о том, как стану одним из лучших некромантов на курсе, как и мои родители когда-то… Едва дождавшись утра, я оделся и помчался к Максу – моему двоюродному брату, другу и верному сообщнику во всех проделках.

По всем правилам, рассказывать об академии запрещается, но можно привести претендентов на поступление, и они узнают все на месте. Я объяснил брату, что он просто обязан попробовать поступить вместе со мной в невероятное место, ведь там нас ждут настоящие приключения!

Уговаривать лучшего друга не пришлось, уже через два часа мы отправились в путь. Поступили легко: знаний и умений хватало, амбиций тоже было хоть отбавляй. Только Макс попал на факультет преображения, а меня распределили на факультет к оперативникам. Несколько недель я приходил в себя, никак не мог смириться с тем, что не стану некромантом, и все это время меня поддерживала очень милая девушка с моего курса. Лисса. Она была невероятно сильным магом огня и при этом оставалась хрупкой и нежной…

К концу третьего месяца обучения произошли две очень важные вещи: Лисса согласилась со мной встречаться, а Макс выбрал меня в свою команду. Распределение было нелегким, но это и правильно. Вы ведь еще не знаете, как все происходит? Я расскажу немного для ясности.

Всех собирают на плацу, и проректор произносит небольшую назидательную речь. Затем магистр Буперит раздает адептам с факультета преображений зелье, позволяющее отринуть все чувства и мыслить логически. Таким образом, преображенец выбирает партнера исходя из холодного расчета, не опираясь на чувство долга, дружбу, любовь и не терзаясь угрызениями совести. Начинают выбор лучшие на курсе, заканчивают – худшие. Все очень банально и жестко. Ни оперативникам, ни некромантам права выбора не предоставляют, вы можете только проявлять себя на открытых уроках, чтобы вас заметили отличники и выбрали к себе.

Было, правда, одно исключение. Даже сейчас вспоминаю его с улыбкой. Ратмир. Он учился на оперативника, был лучшим из нас, но когда его выбрал первый преображенец на курсе (наглый заносчивый урод, таких еще поискать), парень отказался работать с ним в команде и покинул академию. Перевелся в какой-то маленький институт для полукровок на драконьем острове, там и заканчивал обучение. Это с ним ты пришла сюда, Бриана, не так ли?

Я несколько секунд сопоставляла факты, потом неуверенно кивнула.

– Скорее всего. Мы не очень хорошо знакомы с Ратмиром, он сын друга моего отца. Но откуда ты знаешь?

– Видел вас в коридорах Института Магического Мастерства, он хлопотал за тебя. Твоему отцу очень повезло с друзьями. – Мун ненадолго замолчал, потирая ладонями уставшее лицо, потом привычно тряхнул головой и продолжил: – Пора переходить к самому важному.

Итак, нас распределили по командам. Макс выбрал оперативником меня, а в некроманты взял первую красавицу и потрясающе талантливую девушку – шесми Кириану Виннэр. Отличное вышло трио. Первый год мы притирались друг к другу, старались думать и действовать как единое целое. Попутно я встречался с Лиссой, учился контролировать и направлять свою силу, раскрывал внутренний потенциал. Второй и третий годы учебы пролетели как один день: мы все время проводили на практиках различного рода и очень сблизились, ведь жить приходилось под одной крышей.

Затем был потрясающий выпускной, а наутро за нами прибыли спонсоры. Нам с Кирой и Максом предстояло служить королю Мастивира, а непосредственным начальником команды стал Томас Кард.

Мы получили должности в тайной полиции, где отлично служили в течение следующих двух лет. Макс за это время практически сроднился с шефом, тот часто хвалил его, восхищался его талантами и вообще всячески привязывал к себе, не желая отпускать брата в будущем. Кира и я тоже работали хорошо, однако нас больше волновали личные отношения. Девушка тогда познакомилась с неким Бродриком Лаймом, ответственным за безопасность короля. У них завязался роман, так что она все чаще пропадала на свиданиях и мечтала об окончании опостылевшей службы.

Ну а я скучал по Лиссе. Она служила очень далеко, но мы постоянно переписывались и использовали малейшую возможность, чтобы встретиться.

Из нас троих только Макс бредил работой и новыми свершениями. Как-то раз он ввалился ко мне с начатой бутылкой гномьего самогона и потребовал взяться за ум. Мой брат под действием алкоголя признался, что жалеет о своем выборе. Мы с Кирой совершенно не устраивали его как команда, не стремились расти и развиваться и, значит, тянули гениального преображенца на дно! Наутро он протрезвел и извинился за свое поведение, сославшись на слишком большое количество выпитого. Я, конечно, простил и постарался забыть, однако с того дня невольно стал обращать внимание на изменившееся поведение друга. Его заносило. Все чаще Макс говорил «я» вместо «мы», все чаще требовал поступать именно так, как считал нужным он, не считаясь с нашим мнением, все чаще я с ужасом ловил себя на мысли, что не узнаю в этом парне своего брата.

Но прежде чем я всерьез задумался о том, что происходит, от Томаса Карда поступило новое задание. Нам поручили добыть одно зелье. Его изобрели гномы и держали новинку в строжайшем секрете. Шпионы Мастивира донесли эту ценную информацию своему королю, а мы должны были достать образец и рецепт изготовления снадобья.

Макс был в восторге от порученной работы, ведь она была по-настоящему опасной и требовала проявления всех возможных и невозможных талантов. Гномы – народ подозрительный и вспыльчивый, в случае поимки вора с ним расправляются с особой жестокостью. Зная все это, мы с Кирой не испытывали особого трепета, скорее, даже наоборот. Во время очередной встречи с Лиссой, прямо перед поездкой, я сделал ей предложение и подарил кольцо, связующее наши энергии. Она согласилась. Не поймите меня неправильно, приключения, расследования и интриги мне нравились, но именно в тот период хотелось небольшого перерыва только для себя.

В общем, вернемся к заданию. Шел третий год работы на Карда, этот старый пес по-прежнему распевал дифирамбы моему брату, при этом требуя как можно скорее доставить ему зелье правды. Макс, задрав нос, спешил угодить любимому работодателю и разработал достаточно неплохой план. Настало время для команды, чтобы проявить себя во всей красе, выложиться на сто процентов. Гонорар нам обещали просто баснословный.

Разделившись, мы отправились в Дагхмрод, гномье царство, где нестабильны практически все телепорты. Магическая почта туда идет в десять раз дольше, чем обычно, кроме того, там блокируется большинство необычных способностей людей и нелюдей. «Чудесное место», в котором нам предстояло прожить не один месяц.

Я поехал в роли отвязного путешественника, прожигателя жизни и балагура. Мне выделили крупный мешок золотых и нашили пару-тройку костюмов на заказ, чтобы образ соответствовал. Избалованный молодой человек, которому все наскучило дома, готовый сорить деньгами и жаждущий новых впечатлений.

Кира играла роль заезжей ведьмы с болот. Она должна была остановиться в небольшой избушке на окраине одной из деревень для сбора сезонных трав и ловли редчайших видов змей.

Последним должен был появиться Макс в роли гнома, скупщика антиквариата.

Мы точно знали, кто создал зелье правды, и продумали до мелочей, как именно добудем у него рецепт и образец. Только все пошло не так, как было запланировано.

Начнем с того, что я сбился с намеченного пути и прибыл с опозданием. Кира уже жила в городке, вернее, лежала в одном из съемных домов с горячкой. Ее в дороге укусила хумисенаминос – маленькая, но очень ядовитая тварь, которая встречается только в горах. Пришлось срочно менять план. Я стал братом юной травницы-практикантки, сорвавшимся с учебы для ее поиска, так как почувствовал, что с аурой сестры творится что-то неладное. Пока она вставала на ноги, мне хитростью удалось познакомиться с главой города и втереться к нему в доверие. Время шло, Кира постепенно приходила в себя, а Макса все не было. Зато приехал племянник главы, его единственный наследник, Молак.

И все бы ничего, да только повадки у племянничка были до боли знакомыми. Как-то раз я поймал парнишку в темном переулке и силой, на свой страх и риск, влил в него нейтрализующее зелье. Мои опасения подтвердились – брат взял на себя роль, которая была ему не по силам! Настоящий Молак был оглушен им и спрятан, но в каком месте, Макс не говорил.

Убедить друга, что его действия неверны, нам с Кирой не удалось. Он принял отвар для смены личины и отправился домой «к дяде», обозвав нас трусами и перестраховщиками. До поздней ночи я не мог уснуть, все думал над словами брата, оправдывал его и не желал признавать, что он нарушил все мыслимые правила только для того, чтобы выслужиться перед Кардом.

Утром мы с Кирой устроили совет. Она считала, что в Мастивире должны знать о нашей неразберихе. Однако магическое письмо мы послать не могли: оно бы шло слишком долго. Тогда решили по-другому.

Рано утром я отправился в дом главы и попросил аудиенции. Тот дал добро на встречу. Мы с напарницей все продумали, но как же тяжело было осуществить этот план! Дело в том, что нам обоим пришло в голову одно и то же решение: опорочить Молака в глазах дяди.

– Не понимаю зачем? – Торн вскочил со своего места и нервно провел рукой по волосам, жутко их взъерошив. – Ну вот, решил он пойти другим путем, не по плану. Да мало ли что у него случилось в пути, вот и пришлось резко все поменять! А вы решили предать его! Почему?

Мун сидел, откинувшись на спинку стула и прикрыв уставшие глаза. После пламенной речи оборотня в его лице ничего не изменилось, разве что губы дрогнули в кривоватой ухмылке.

– Дело в том, адепт, что вы плохо знаете законы Эндорры. Но я здесь и смогу просветить вас по этому поводу. – В следующее мгновение Ругир сел очень прямо и осмотрел нас долгим внимательным взглядом, при этом четко выговаривая каждое слово. – У каждого жителя Эндорры есть право на проявление второй ипостаси, принадлежащей ему от рождения либо приобретенной им в процессе развития вследствие родовых изменений. Далее следует применять термин «переворот». В Дагхмроде есть еще один закон: лик и тело правителей неприкосновенны! В случае покушения любого жителя Эндорры на лик и тело высокородного гнома в целях наживы в особо крупных размерах, шпионажа или убийства такое деяние карается смертью. Проще говоря, в случае поимки Макса его бы казнили за своевольное преображение. Конечно, он и так собирался надеть личину какого-то заезжего гнома, но там риск был минимален! А здесь… Нельзя было допустить ни малейшей оплошности, иначе и ему, и всему делу конец!

– Так это только если за руку поймают, – вклинился в разговор Юхо. – Кроме того, он ведь рисковал только собой. С вами, насколько я понимаю, даже знакомства не заводил, чтобы не подставлять.

– Вот именно! Мой брат считал себя героем! Он просто вычеркнул нас из этой работы, позволив наслаждаться жизнью. Мол, отдыхайте, я все могу один! Но представьте на мгновение, какие пытки ожидали бы Макса, если бы его раскрыли?! Он всегда боялся боли, а нам с Кирой было хорошо известно, сколько знаний таилось в его умной, но слишком заносчивой голове. Кроме того, мы не собирались сдавать его врагу. Нет! Но попытались сделать так, чтобы глава сам погнал юношу взашей.

– И что было дальше? – Лени махнула на вновь открывшего рот Торна рукой и, подбадривая Муна кивком, застыла в ожидании продолжения.

– Дальше? Дальше начался мой самый страшный кошмар. И не только мой. Вы не против, если я закурю? Прекрасно. – Во рту у Ругира появилась самокрутка, один из концов которой мастер поджег заклинанием. Крепко втянув дым, Мун вновь прикрыл глаза и продолжил: – Все пошло не так. Глава поверил моей клевете, мы вместе отправились в комнату к его племяннику для серьезной беседы. Только Макс, услышав о чем пойдет разговор, не задумываясь, отключил «дядюшку» и сцепился со мной. Я пытался объяснить ему, почему поступаю так, а не иначе, но брат не желал слушать. Он вызвал охрану, и пока мы с парнями выясняли, почему глава без сознания, аккуратно ушел.

Вернувшись домой, я обнаружил Киру привязанной к стулу. Она без умолку рассказывала о своем детстве, о родителях, об учебе… Макс напоил ее зельем правды, самостоятельно приготовленным по украденному рецепту. Девушка чуть не сошла с ума – доза отвара была для нее слишком большой. А через два дня нашли тело Молака. Вскрытие показало, что парень был убит сразу перед тем, как в город въехал кто-то с его ликом. Началось глобальное расследование, нам с Кирой едва удалось бежать.

У меня было огромное количество вопросов к брату, но я еще надеялся, что все можно вернуть в прежнее русло.

В Мастивире нас ждал Томас Кард, он был весьма удивлен тому, что мы с Кирой ему поведали, и вызвал Макса. Тот отрицал, что причастен к убийству, и требовал изгнать нас из команды, так как мы абсолютно бесполезны в настоящем деле. Кард выслушал своего протеже, вызвал стражу и велел допросить его с помощью привезенного им же зелья. Тогда-то и выяснилось, что я сбился с пути в Дагхмрод отнюдь не случайно, да и Киру укусила тварь, подкинутая нашим добрым другом. Он все хотел сделать самостоятельно, а мы мешали. Молака глава нашей команды убил сразу, чтобы не отвлекаться на парня в дальнейшем. И нет, его не волновали чужие жизни, главное – это выполнение возложенной на него миссии.

Все, что сказал Кард после допроса, это: «Очень жаль, из него мог получиться действительно неплохой преображенец. Посадите его в камеру до вынесения приговора».

Из камеры Макс сбежал, убив троих знакомых охранников. Я был шокирован, испытывал муки совести и винил себя в том, что не сразу обратил внимание на поведение друга. Так продолжалось около недели. Пока не пришла настоящая боль.

Я подарил Лиссе кольцо, связующее наши энергии, и первым почувствовал, что с моей избранницей случилась беда. Хотите знать, что именно произошло? Максимилиан решил мстить, а наши слабые места он знал, как никто. Гад притворился мной и напал, а Лисса не сразу дала отпор, не понимая, что происходит. Боролась со мной, считая, что я сошел с ума. Боялась мне навредить… и выжгла магию, обороняясь.

Кира перепугалась за своего жениха и рассталась с ним без объяснения причин, вернувшись вместе со мной в академию.

Когда я впервые вошел к Лиссе в палату, она впала в истерику и умоляла ее пощадить. На фоне стресса во мне стали развиваться родовые преобразования. Мой прадед был дроу-ищейкой, лучшим из лучших. Вот уже полгода я меняюсь. Этот процесс то затихает, то набирает новые обороты. Изменения необратимы, и сейчас они на стадии завершения. Именно по этой причине на меня не подействовало ваше сонное зелье. Ищеек практически невозможно отравить, усыпить, загипнотизировать.

– Стоп! А как же медальон? – Юхо слегка приподнялся со стула и внимательно посмотрел на карман Муна, куда тот припрятал наш артефакт. – Вы ничего про него не сказали.

– Медальон? – Ругир вынул пресловутую вещицу и швырнул на стол прямо передо мной. – А это вовсе не то, о чем вы подумали, ребятки. Простая побрякушка, кусок метала… приманка. Моя личная месть брату, которая обернулась против нас. Томас Кард потребовал от меня плана поимки нашего обезумевшего преображенца. На все про все мне давали месяц.

После случая с Лиссой я не мог ни есть, ни спать, без конца думал, где искать этого урода. А потом меня осенило. Еще на первом году обучения Кира рассказала нам легенду о медальоне силы, Макса она очень задела, ведь появлялась возможность увеличить свою силу в разы.

Дальше дело было за малым: я вернулся в Мастивир и встретился с наставником. Тот выслушал меня и выделил ребят для воплощения моего плана. Спустя неделю по городу поползли слухи о том, что мастер Эверит, знаменитый артефактор, стал временным хранителем медальона силы.

Буквально через пару дней после начала операции к старику на работу устроился младший помощник, очень способный парень, за которым мы установили слежку. Его звали Кольн, он старался во всем услужить мастеру и его старшему помощнику Дэгу Паркинсу. Одинокий парень, без вредных привычек и привязанностей, без личных отношений… Все в нем так и кричало: «Я – фальшивка».

Рисковать и терять время никто не хотел, поэтому уже через двенадцать дней упорных наблюдений мы арестовали новенького и устроили ему настоящий допрос с применением силы. Парень отрицал свою причастность ко всей этой истории. Тогда ему влили зелье для снятия личины и… ничего не произошло. Кольн был обычным полукровкой, мечтающим стать артефактором.

В повисшей на кухне тишине можно было расслышать мерное тиканье часов на руке Муна.

– Как же это? Значит, приманка не подействовала? – Лени с беспокойством осмотрела нас и схватила за руку стоявшего неподалеку Торна.

– Подействовала. – Ругир сделал долгую паузу: снова поднеся к пересохшим губам самокрутку, он жадно затянулся, откинул голову и медленно выпустил изо рта целое облако дыма, после чего продолжил: – Тело старшего помощника мастера Эверита нашли тем же вечером в подвале его дома. Самого артефактора обнаружили изувеченным в собственной мастерской. Макс под личиной Дэга пытал своего нового наставника. Тот до последнего настаивал на нашей легенде и отдал убийце приманку. Так у моего брата оказался поддельный медальон, и он снова сбежал от нас, оставив лучших сыщиков Эндорры с носом.

Следующие полгода я плохо помню. Я совмещал работу с преподаванием в академии. И искал Макса.

Дело в том, что побрякушку наделили некими магическими свойствами, благодаря которым я и еще трое подобных мне могли отследить носителя приманки даже на достаточно большом расстоянии. Вот мы и искали.

Последнее место, где засветился и наследил Максимилиан, – это село Брианы. Туда эта паскуда приехала с бродячими актерами, среди которых затесалась одна из наших ищеек. Ен, так его звали, никак не мог найти доказательств того, что его не подводит чутье, и наш парень путешествовал в труппе.

– Ен – это сыщик? – Лени тряхнула головой, демонстрируя, что уже окончательно запуталась в именах и событиях.

Мун саркастически скривил губы в нелепой улыбке, затем вскочил и, пробежав к мойке, потушил остаток сигареты.

– Ен – это сыщик, друг, руководитель одной из лучших групп, выпущенных из академии. Но даже его терзали сомнения, которые в результате стоили жизни всем актерам и молоденькой девушке по имени Аграфена.

Ругир замолчал, затем обернулся к нам и, склонив голову набок, тихо закончил:

– Я опоздал на два дня – задержался, проверяя другое место. А потом пришло письмо от Томаса Карда с требованием срочно вернуться в академию и оставаться на месте лишь в качестве преподавателя. Так хотел не он, а Видящие драконы с Назира. Они не объясняют своих просьб, но им не отказывают. Я прибыл сюда, не имея права сделать что-то иначе, и вы наверняка догадываетесь, что случилось дальше.

– Дальше случилась Бриана, – с лукавой ухмылкой закончил Юхо. – Приехала сюда с медальоном на шее, напугала всех до тролльей икоты, спутала все карты, а теперь вот спокойно замуж собирается.

Я улыбнулась другу и, взглянув на свой новенький перстень, ответила:

– Это Драгислав еще не знает, что я его предложение все-таки приняла. Представляю его счастливое лицо, когда он увидит родовой перстень на моем безымянном пальце.

– Да, кстати, об этом! – Мун быстрым движением расстегнул пиджак и вынул из внутреннего кармана сложенную вчетверо мятую бумагу. – Это письмо от Тарлауга. Для Брианы. Он попросил передать, но, честно говоря, я не собирался этого делать. Ведь раньше мне не было известно, насколько далеко зашли ваши отношения.

– Ничего себе! – Юхо уже стоял рядом с мастером и держал в руках заветный квадратик. – Оно же не вскрыто еще! Неужели даже любопытно не было?

– У меня есть понятие чести! – пафосно выдал Мун, после чего тихо добавил: – Кстати, послание магически запечатано, его может открыть лишь адресат. Я со злости эту бумажку выкидывал два раза, а она все равно у меня в кармане оказывалась.

– Дайте его сюда! – Лени вскочила и стала вырывать у гнома письмо Тарлауга, а я сидела на своем стуле и боялась пошевелиться. Хотелось прочесть написанное и страшно было одновременно. Мало ли что там написано? Может, и лучше, если порвут?

Подруга победила Юхо и торжественно передала подранный квадратик мне. Я закусила нижнюю губу и приняла сей драгоценный дар, тут же спрятав его в карман брюк.

– Так нечестно! – Юхо прыгал вокруг меня, с опаской поглядывая на эльфийку. – Читай и рассказывай, что там он нарасследовал? Хоть своими словами!

– Письмо личного характера, – тут же вмешался Ругир, – про цель поездки Тарлауг уж точно не стал бы писать на бумаге. Это во-первых. А во-вторых, я бы хотел услышать версию Брианы. Что с ней происходило с тех пор, как Макс появился в ее жизни. С самого начала и очень подробно.

Я поднялась и умоляюще посмотрела на Ленианель и Торна.

– Расскажите сами, ведь вы уже знаете мою историю гораздо лучше меня самой. Я бы хотела отлучиться ненадолго. Пожалуйста.

Ребята великодушно дали добро, принявшись тут же описывать события, повлекшие за собой смерть Феньки.

По привычке последних дней я уединилась в комнате Лени и быстрым шагом прошла к ее кровати. Сжимая письмо проректора, на миг задумалась.

Кем он стал для меня за эти дни? И кем являюсь для него я? Такие простые вопросы зародили в моей голове невероятное количество путаных мыслей, сомнений и переживаний. А еще, получив послание от неожиданного жениха, я испытала одновременно и радость, и страх. Что он узнал, находясь в моем родном селе? Говорил ли с моими родными? Не поменял ли свое мнение обо мне?

Непроизвольно затаив дыхание, я развернула запечатанную магией бумагу. Первые же строки, написанные аккуратным красивым подчерком Драгислава, вызвали необъяснимый трепет, словно он лично явился ко мне и, стоя за моей спиной, говорил тихим проникновенным голосом:

«Дорогая Бриана,

первое, о чем хотелось бы сказать: я скучаю по тебе. Представляю, как ты сейчас краснеешь и недоверчиво улыбаешься, читая мое признание. Пусть так, лишь бы не ругалась и не клялась, что никогда не примешь от меня предложения руки и сердца.

Расстояние многое расставляет на свои места. Меня нет рядом с тобой всего несколько дней, но поверь, за это время я понял, что ты по-настоящему нужна мне. Каждый день, такая, какая есть: вспыльчивая, ранимая и мечтательная. Конечно, хотелось бы, чтобы ты мыслила хоть немного более рационально, но все получить невозможно.

Я познакомился с твоими родителями и теперь точно знаю, кто передал тебе в наследство актерское мастерство и любовь к романтическим прогулкам под луной. Твоя мама. Не так ли? Пообщавшись с твоим отцом, я понял, почему он заблокировал свои силы и отказался от огромной части своего «я»: ради тебя и любимой женщины. Еще месяц назад я бы осудил его за такой поступок, но не теперь. Прости меня за вмешательство в ваши семейные тайны, но тему оборотничества необходимо было поднять.

К сожалению, у меня очень мало времени, поэтому придется заканчивать письмо, практически ничего не написав, но обещаю: когда я вернусь, мы обязательно поговорим на любые интересующие тебя темы.

Еще раз повторюсь: скучаю по тебе. Это правда.

Твой Д. Тарлауг».

Поднявшись, я подошла к окну и убрала магическую защиту, позволяя ветру огладить лицо и ласково растрепать прическу.

Глупая улыбка никак не могла оставить губы в покое, а мысли бродили где-то очень далеко. Там, где мог скучать по мне высокий сильный и смелый мужчина с ямочкой на подбородке.

Маленький мир академии преображался. В окнах казарм загорались магические светильники, а улицы достаточно быстро пустели.

Подобного не наблюдалось до введения комендантского часа, однако теперь такая жизнь стала нормой.

Вокруг царил полумрак, небо медленно зажигалось бесконечным количеством звезд, и большинство адептов сладко спали, стараясь набраться сил перед походом на ярмарку гномов. Поэтому я, рассчитывая на тишину и уединение, несколько удивилась, услышав через какое-то время приближающиеся шаги.

Наученная горьким опытом, быстро вернула на окно магическую защиту и притаилась рядышком, поглядывая на улицу из-за занавески. Кто-то действительно подошел к нашей части казармы и остановился прямо напротив моей комнаты. Прислушавшись к внутреннему зверю, я не ощутила никакого беспокойства, лишь глухое раздражение. Спустя еще пару секунд пришло понимание – это Глеб снова решил меня посетить.

Честно говоря, я немного растерялась, так как понятия не имела, как отвадить столь настырного кавалера.

Пока решала, что же нужно сделать, в моей комнате зажегся магический свет, а из окна показался Мун.

– Что вы хотели? – услышала я уставший голос Ругира. – Могу я вам чем-то помочь?

– Мне? Нет. Я просто хотел… А где Бриана?

– Адептка Рихса спит перед первым выходом за территорию академии. А я здесь по просьбе ее жениха, Драгислава Тарлауга.

– Чего? – не понял Глеб.

– Слухи до него дошли, что какие-то нелюди под окнами невесты ночами выть повадились, представляете? – как ни в чем не бывало продолжил Мун. – Вы, может, подскажете, кто это может быть?

– Я? А мне-то откуда знать? Мимо просто иду, поздороваться с односельчанкой хотел, только и всего. А давно ли она с Тарлаугом того… заженихалась?

– Не так уж и давно. – Мун, кажется, призадумался, потом проговорил уверенно: – Но Драги-слав за эту девушку любому голову (и не только) оторвать грозился. Так что гуляйте аккуратней, не так близко к ее окнам. Он завтра возвращается, тогда и допрос среди вояк устроит: выяснять начнет, кто на самое дорогое покусился.

Глебушка облокотился на стену и громко проговорил:

– Зачем допрос?! Сами разберемся! Я среди ребят расспрошу. Ух и не поздоровится этому гаду, гуляющему по чужим невестам! Я ведь тоже женат и прекрасно понимаю господина Тарлауга. Уж мы-то накажем, не сомневайтесь.

– Что ж, тогда буду надеяться на вас. Действительно, чего сор из избы выносить? Разберитесь там между собой, чтобы по совести все было.

Мой бывший жених несколько раз кивнул и – быстренько развернулся, направляясь в другую сторону.

– Глеб! Вас ведь так зовут? – в голосе Ругира появились насмешливые нотки. – Представляете, насколько Эндорра круглая? Я знаком с отцом вашей жены, мы встречались с ним во время моей последней поездки. Он просил меня узнать, как вы проявляете себя на службе. Так вот, к концу этой недели я отпишусь ему, так что вы постарайтесь найти того незадачливого ухажера и сделать так, чтобы он в жизни адептки Рихсы никогда больше не появлялся. Договорились?

– Конечно, мастер Мун, больше никогда!.. То есть найду его и… того. Не придет он больше. – Обещаю.

Парень быстро покинул территорию казарм, направляясь в сторону плаца, а я вернулась на кровать, задумчиво разглядывая сжатое в руках письмо Драгислава.

Чуть помолчав, тихо проговорила:

– Теперь все, с прошлым покончено. Пора задуматься о будущем. Бриана Тарлауг. Мисси Тарлауг. Жена. Обрадуется ли он такому повороту событий? Нужно продумать свое поведение и постараться больше никуда не вляпываться. Нехорошо злить своего проректора прямо перед тем, как он узнает, что его с тобой уже обручили.

Глава 18

Уже больше получаса мы шли по узкой глубокой речной долине с крутыми склонами. Дальше путь должен был пролегать по большому Медному каньону, вдоль реки Дагривки до самых Дагхмродских водопадов. На высоте семисот саженей было значительно холоднее, чем в нашей академии, тем более что легкий дождик не оставил нас без своего внимания, намочив одежду и длинные густые волосы. Погода в гномьей стране, как ей и подобает, гнала нас назад, совершенно не радуясь ночным визитерам. Земля, размоченная дождем, липла к коротеньким сапогам, значительно увеличивая их тяжесть, так что ноги быстро устали и ослабели.

Сопровождающий нас профессор Финрей еще в начале пути предупредил, что дорога будет нелегкой, поэтому нам надлежало набраться терпения и проявить себя с лучшей стороны. Сейчас Дэфур шел впереди, освещая тропу магическими маяками и поминутно ругаясь, поминая наших отцов и матерей, нарожавших таких неуклюжих нелюдей. Мы же тихо злились, регулярно поскальзывались и периодически подвывали от страха и холода.

В очередной раз оступившись, я схватила за руку проходившую рядом орчанку и довольно-таки грубо высказала свое мнение о погоде, природе и начальстве.

– Брианка, ты, что ли? – Девушка, как две капли воды похожая на меня, помогла мне подняться и улыбнулась: – Это я, Ани. Узнала тебя по манере общаться.

Хмыкнув, я кивнула словоохотливой одногруппнице и вернулась на свое место в линейке. Говорить не хотелось, да и настроение было отвратительным. Собственно, этого можно было ожидать, учитывая, как начался поход.

За час до полуночи всех нас выгнали на плац и вручили каждому по комплекту «на выход». Туда входили: большая пара обуви, нижнее белье, плотная белая рубаха, огромная фуфайка, походная сумка через плечо, брюки огромных размеров, а также флакон с зельем для превращения в стража яр-марки.

Разбежавшись по домам, мы спешно приводили себя в «соответствующий вид», опустошая флаконы и переодеваясь в новенькую форму. Судя по размеру нижнего белья, у меня с будущей личиной был примерно один размер груди, а вот нижняя моя часть значительно уступала будущему воплощению. Лени преобразилась первой и тут же шокированно закричала:

– За что мне это?! Да как же живут с таким весом? А волосы-то, волосы! Мерзость какая…

Выглядела подруга действительно устрашающе, впрочем, как и я: ростом мы стали выше, объема прибавилось во многих местах, а уж про лица вообще лучше молчать: широкие, чуть приплюснутые носы, толстые губы и среднего размера невзрачные глазки если и вызывали желание у мужского пола, то только бежать без оглядки. Обрамлялось все это безобразие густыми жесткими волосами мышастого цвета.

Парни выглядели примерно так же, разве что брови у них были гуще, выдающаяся грудь отсутствовала, да волосы на голове оказались короче. Где магистр Буперит нашел таких страшных близнецов, оставалось только гадать.

Перед самым выходом из дома я надела фуфайку и, подумав, прихватила перчатки на руки, скрыв тем самым обручальное кольцо Тарлауга от чужих глаз.

Далее был сбор у КПП, где профессор Жернь устроила перекличку, а Мун стал строить нас в две шеренги. Все спешно застегивали фуфайки, ежась от вечерней прохлады.

– Бриана, – проникновенный голос Фаррина Снейри, раздавшийся прямо над моим правым ухом, заставил подпрыгнуть от неожиданности. – Не пугайся, я лишь хотел пожелать удачи на первом выходе.

– Как вы поняли, что это я?

– Перекличка, – коротко ответил преподаватель и опасливо оглянулся, словно нас могли подслушать. – Послушай, мне не очень нравится поведение Дэфура, он в последние дни слишком напряжен. Ты посматривай за ним, хорошо? В общем, вот, возьми.

Руки профессора ловко прикрепили маленькое зеркальце на нагрудный карман моего пиджака.

– Не снимай. Это оберег. Мне так будет гораздо спокойнее, хорошо?

– Да, конечно.

– Вот и умница.

Снейри улыбнулся и, заговорщицки подмигнув напоследок, быстрым шагом направился в сторону административного здания. Почти сразу после этого странного поступка профессора появился «медведь» и дал команду выпускать «стадо недоучек из загона».

– Бриана! – снова раздалось мое имя. Теперь меня звал Мун, растерянно осматривая одноликих орчанок вокруг. – Бриана Рихса! Где ты? Подойди ко мне, пожалуйста!

Обреченно вздохнув, я направилась к Ругиру. Если еще и он начнет на меня амулеты вешать – это уже будет несмешно.

– Что случилось? – спросила, добравшись до мастера.

– А ты точно Бриана? Чем докажешь? – подозрительно прищурился мастер.

– У меня жених недавно появился, только он еще об этом не знает, – тихо сказала я в ответ. – А теперь докажи, что ты – тот, за кого себя выдаешь.

– Чего? Хотя ты права, в этом есть смысл. Я знаю, как ты обручилась, сам ведь колечко тебе передал.

– Ладно, верю, говори теперь, чего хотел?

– Предупредить. Снейри получил несколько писем извне, после чего запретил мне, Кире и Бупериту сопровождать ваш отряд. Дэфур в бешенстве, да и мы в полном шоке… Похоже, у нас здесь что-то намечается. А вот вы идете почти без защиты, так что смотри в оба. Договорились?

– Как и всегда. Но кто же пойдет с нами?

– Старшие курсы уже ушли вперед со своими профессорами, а значит, обратно вернетесь все вместе, но туда пойдете с Финреем и Галаниодель. Кажется, Драгислав узнал что-то очень важное и поэтому решил вас спровадить. Что это за зеркальце ты нацепила на карман?

– Оберег, – беспечно махнула я рукой, – Фаррин Снейри прикрепил, просил не снимать.

– Вот как? – брови Муна взметнулись вверх, а губы сжались в одну тонкую полоску. – Не чувствую в нем магии, вообще никакой. Но Снейри не из тех, кто делает что-то просто так. Беги, уже почти все вышли.

– Хорошо, увидимся ближе к утру. Удачи вам здесь!

Махнув рукой Ругиру, я забежала в контрольно-пропускной пункт и услышала рокочущий голос «медведя»:

– Соберитесь, тряпки! Что у вас с лицами? Вы должны символизировать угрозу и мощь, а не изображать потерявшихся уродов-переростков!

Сия величественная речь длилась около пяти минут, после чего Финрею наконец надоело разоряться перед нами. Развернувшись в сторону гор, «медведь» махнул лапищей и направился вперед, скомандовав:

– И чтобы никаких жалоб и соплей! Сделаем дело, тогда нойте сколько влезет!

Так мы и пошли. Долгая дорога вела вперед, вверх, в сторону. И снова вперед. Дождь безжалостно вымочил нашу одежду, гадкие волосы все время липли к лицу, а под ногами бесконечно хлюпала грязь. Какой-нибудь оптимист назвал бы все это романтикой, но среди нас таковых не нашлось.

В какой-то момент я уловила тихое подвывание сзади, оказалось, это Ани. Девушка шла в одной рубахе, продуваемая всеми встречными ветрами, с полной обреченностью в глазах. Видно, ей не досталось верхней одежды, как и еще некоторым опоздавшим на перекличку преображенцам. Губы посинели от холода, а волосы сбились в непонятный комок.

Выглядела «орчанка» просто ужасно. В следующий миг я, не задумываясь, стащила фуфайку и накинула на плечи Ани.

– Держи, так будет гораздо теплее. Согреешься – вернешь.

Девушка благодарно кивнула, при этом клацнув замерзшей челюстью так, что мне за нее стало страшно, как бы вывих не заработала.

Тропинка снова плавно повернула влево, открывая шикарный вид на большой Медный каньон.

– Внимание! – пророкотал Финрей. – Вода в реке очень холодная, а дно каменистое, так что постарайтесь ради сохранения своих жизней идти точно за мной! Не оступаться, не останавливаться на передышку, не нагибаться, чтобы что-то там рассмотреть! Только вперед, только по моим пятам!

Хрясь! Мимо лица что-то вжикнуло, заставив отшатнуться. Не понимая, что произошло, я поскользнулась и упала на колени, сжимая голову и оглядываясь по сторонам.

– А-а-а! – раздалось позади, и тут же Финрей метнулся в сторону кричавшего. Медленно обернувшись, я наблюдала, как «медведь» упал на колени перед одной из орчанок, лежащей на земле и пытавшейся остановить кровь, вытекающую из огромной раны на груди.

Ани, еще минуту назад шедшая следом за мной, смотрела на мир остекленевшими глазами, совершенно не понимая, зачем Дэфур велит ей убрать руки и перестать кричать. В следующий миг подбежала профессор Галаниодель, но, увидев раненую девушку, пошатнулась и тут же отвернулась. Я решила, что от мадам не будет никакой пользы, но она закричала:

– Кортни! Кортни Фарт! Бегом сюда! Немедленно! – голос эльфийки сильно дрожал и срывался на визг.

– Я здесь! – От толпы отделилась одна из орчанок и, спешно приблизившись к месту происшествия, бегло взглянула на раненую. – Моих сил хватит ненадолго, понадобится помощь еще одного некроманта, и желательно сильного. Ленианель подойдет. Пусть выйдет сюда и возьмет меня за руку.

Когда моя подруга появилась там же, Кортни уже открыла свою сумку, надела перчатки и развесила над мертвенно-бледной Ани магические светляки, принимаясь за осмотр раны.

Спустя минуту девушка постановила:

– Без всяких сомнений, это попытка убийства. Все, что мы с Ленианель можем сделать, – это оплести тело некропаутиной. Тогда, возможно, она дотянет до медблока в академии. Дайте нам несколько минут. И еще. Это Бриана Рихса, я видела, как профессор Снейри надевал ей зеркальце на пиджак, он назвал это оберегом. А вот и осколки в ране, пропитанные каким-то специфическим ядом.

Ребята засуетились, Дэфур злобно рычал на всех и каждого, затем подозвал к себе Торна и что-то нашептал тому на ухо. Парень понятливо закивал и исчез в темноте. Шокированную, потерявшую дар речи меня оттеснили к самому обрыву. Всюду слышались тихие обсуждения моей возможной смерти и того, кому она выгодна. Я стояла, прижав руки к груди и боясь выдать себя хоть чем-то, в душе вовсю разрасталась паника, ведь отравитель мог быть и среди нас.

– Все за мной! Возвращаемся! – наконец скомандовал «медведь», осторожно поднимая Ани на руки и осматривая перепуганных «орков». – Командиры групп, найдите своих, пересчитайте. У вас – минута. Я ухожу вперед, догоняйте. За каждого потеряшку ответите лично! Группу Торна возглавит Дохляк. Торна не считать, он ушел по моему заданию. Всем ясно?! Тогда приступайте!

Мы разбились по маленьким группам и пошли за своими командирами. Меня ощутимо трясло, но не от холода, а от жуткого страха. А внутри гневно билась волчица, рвалась на волю, требовала свободы и безопасности.

Двадцать минут в пути показались мне вечностью, но вот мы прошли каменную арку-портал, и в низине завиднелись очертания академии. Адепты радостно загалдели и начали спускаться бодрее. Идти стало значительно легче. Дождь кончился, но почва под ногами продолжала ужасно скользить.

Я спешила вместе со всеми, хотя и боялась того, что ждет меня дальше. Снейри надел мне на пиджак тот пресловутый оберег, но ведь это мог быть кто угодно, воспользовавшийся его личиной. Сейчас под подозрением были абсолютно все, и это ужасно нервировало меня и мою волчицу. Сил сдерживать ее уже не оставалось. В какой-то момент парень позади меня оступился, и окружающие отвлеклись на него. Тогда-то я и нырнула за ближайший валун.

Хотелось отсидеться всего минуту, привести дыхание в порядок и быстренько вернуться в строй. Только вот отдых затянулся. Сначала навалилась жуткая усталость, такая, что даже поскулить сил не хватало. Сколько пробыла в таком состоянии – сказать не могла, но вот по телу прошла дрожь, и силы стали возвращаться.

Волчица не давала мне покоя: внутри все заклокотало, а сердце забилось так, словно стало больше в разы. Я и сама не поняла, в какой момент начала судорожно стаскивать обувь и брюки. Все тело болезненно ломило и трясло, ноги отказывались слушаться беспомощную хозяйку. Рванув рубашку, я откинула ее в сторону, но до нижнего белья так и не добралась – оно расползлось само под напором волчицы.

– Гр-р… – Поднявшись, я тряхнула мохнатой головой и навострила уши. Ничего себе, сколько таинственных звуков здесь можно услышать! Страх медленно проходил, уступая место животным инстинктам.

Хотелось охотиться, но не ради еды!

Я вспомнила запах!

Снейри никто не подставлял, все это время вместо него был бард. Волчица фыркнула, припоминая мерзкий запах профессора, когда тот навешивал на меня свой «оберег»: то был страх и жуткая боязнь разоблачения, от парня просто разило ужасом. Не понимаю, как не ощутила этой вони, будучи двуногой! Но, припоминая его поведение тогда, теперь могла взглянуть на все под другим углом. Нужно срочно предупредить ребят!

Обогнув валун, я помчалась в низину, лавируя и огибая попадающиеся на пути ямки и кочки. Здесь пахло дичью и какими-то неизвестными травами, хотелось задержаться и изучить все подробней.

И вдруг я резко остановилась, поддавшись ка-кому-то неведомому чутью. Подняв морду, волчица склонила голову и с удовольствием взглянула на очень хорошо знакомого мужчину. Он стоял в паре десятков саженей, в расстегнутой рубахе. Явно собираясь перекидываться, как и я.

Черные волосы Драгислава развевались на ветру, словно флаг пиратского корабля, а пристальный взгляд, безошибочно нашедший меня среди валунов, не сулил ничего хорошего.

Проректор двинулся вперед.

И мне бы бежать куда глаза глядят, вот только очень захотелось подойти к этому двуногому и вновь ощутить его запах: терпкий, немного горьковатый и опьяняющий. Волчица соскучилась по нему, как, впрочем, и я, и сейчас это стало очевидным.

Я металась на месте, перебирая лапами, подвывая и поскуливая, чувствуя исходившую от оборотня животную силу и мощь и не зная, как лучше поступить. А он вдруг остановился, не уходя и не приближаясь, ожидая моих дальнейших действий.

Пока человеческая суть переживала, сомневаясь, стоит ли приближаться к взбешенному мужчине, волчица устала от раздумий и, несколько раз вильнув хвостом, рванула к цели в ускоренном темпе.

Удивительно, но встречали меня крепкими объятиями. Встав на задние лапы, я преданно заглядывала в бездонные черные глаза своего жениха, при этом фырча и довольно порыкивая от его ласкового почесывания за моим правым ушком.

– Бриана, живая, здоровая, девочка моя… – ласково приговаривал Драгислав, продолжая ласкать меня одной рукой, а второй прижимать к своему крепкому телу. – Напугала всех нас, меня чуть на тот свет не отправила, мегера неблагодарная. И это свадьбы еще не было! Чего же дальше ждать?

Голос у мужчины был нежным и тихим, поэтому я не сразу уловила, о чем он говорит. А когда поняла, тут же виновато прижала уши.

– Стыдно стало? Поделом. Надо было такое устроить?! Ну ничего, и мне урок будет на будущее. – Сильные руки по-прежнему обнимали меня, не позволяя улизнуть. – Пора возвращаться, Бриана. Только запомни: то, что ранили не тебя, знают немногие, поэтому придется тебя на время спрятать.

Волчица лизнула вкусно пахнущего оборотня в щеку. Он улыбнулся этой ласке, а затем скомандовал:

– Перекидывайся, невестушка. Пора!

Он знает! Ему рассказали про кольцо! Но времени на стеснение не было. Прикрыв глаза, я задумалась, как вернуться в человеческий облик, чтобы поскорее рассказать о Снейри.

– Просто представь себя на двух ногах и расслабься, – снова понял меня без слов Драгислав, – ничего не бойся и не волнуйся, я – рядом.

В следующий миг я вновь ощутила ломоту во всем теле, а потом холод и неудобство: одежды-то на мне не было, она осталась за одним из валунов.

Поднявшись и выпрямившись, я обхватила себя руками за плечи. Поворачиваться к Драгиславу не было никакого желания. Одно дело вешаться на него в образе волчицы, и совсем другое – вот так, раздетой и виноватой девицей.

Постояв пару секунд, показавшихся мне вечностью, я начала замерзать и мучиться от незнания, что он делает там, за моей спиной? Спустя еще несколько секунд врожденное любопытство победило стыд.

Драгислав стоял, протягивая мне свою рубашку, и о-очень старался сохранить серьезное выражение лица. Уголки губ подрагивали, а вокруг заинтересованно разглядывающих меня глаз появились мелкие морщинки, явственно говорившие о настроении их обладателя.

– Тебе смешно?! – Развернувшись к нему, я схватила вещь и топнула голой ногой по земле, больно ударившись пяткой о мелкий камешек. – Ой!

– Прости, – Драгислав тут же шагнул ко мне и помог накинуть свою рубашку мне на плечи, – очень уж ты забавно смущаешься. Я не смог себе отказать в том, чтобы полюбоваться будущей женой.

– И как? Налюбовался? – буркнула я, краснея.

– Нет, – честно ответил жених. – Если бы не обстоятельства, я бы задержался здесь с тобой дня на три. И то не факт, что успел бы насмотреться.

Не давая мне опомниться, Драгислав склонил голову, коснувшись горячими губами кончика моего носа. Я закрыла глаза, чувствуя одновременно неловкость и удовольствие, вдохнула терпкий мужской запах с нотками ветивера и хвои… и улыбнулась. Немного помедлив, он добрался до моих губ, осторожно поцеловал и замер, будто спрашивая, можно ли идти дальше? Столь близкое знакомство привело мое сердце в полное неистовство. Не в силах сдерживаться, я подалась ему навстречу и позволила времени замереть лично для нас, прижимаясь всем телом к разгоряченному телу Драгислава, обхватив ледяными ладонями его щеки, покрытые легкой щетиной и едва-едва коснувшись кончиком языка его нижней губы. Он зарычал, углубил поцелуй, продолжая сладкую пытку, заставляя меня таять в сильных руках, обнимая так крепко, что стало не хватать дыхания.

Неуверенно отстранившись, я виновато посмотрела на своего волка. Его глаза сияли, затягивали в свой черный бесконечный омут, но он не торопил меня. Подняв руку выше, я тронула непривычно взъерошенные волосы своего оборотня, поправляя их, ласково пропуская между пальцами. Он тихо вздохнул, словно боялся меня спугнуть…

– Кхм, кхм, – раздалось от ворот академии.

С сожалением разорвав поцелуй, Тарлауг глубоко вздохнул и обернулся. Я же, не глядя на подошедшего, спрятала пылающее лицо на груди жениха, пытаясь успокоить сбившееся дыхание и привести чувства в порядок. Никогда раньше со мной не случалось подобного! Это надо было так увлечься, чтобы забыть, где мы и в каком виде!

– Дэфур, все получилось? – голос Драгислава был хриплым. Поставив меня на ноги, одной рукой он прижимал к себе, а второй оправлял на мне свою рубашку, прикрывающую оголенное тело. – Нашли его?

– Нет. Похоже, он ушел в Зачарованный лес, только туда был открыт проход из телепорта.

Тарлауг подобрался, руки его напряглись, а на шее усиленно запульсировала артерия.

– Я сам виноват, нужно было приехать раньше. Хотел собрать как можно больше доказательств. В любом случае не будем пока афишировать воскрешение Брианы. Как та девушка с раной?

– Ее зовут Ани Петрыч. Будет жить. Яд в зеркальце был предназначен для черных волков, а девушка оказалась лисицей. Конечно, Слоу пришлось знатно потрудиться, и еще многое предстоит, но опасность миновала. Некромантки молодцы – удержали душу в теле до его вмешательства.

– Моя фуфайка, – тихо шепнула я. – Ани очень замерзла, поэтому…

– И слава богам! – пророкотал «медведь», явно подслушав мои стенания. – Хорошо, что дала ей погреться. Иначе – мгновенная смерть.

– Я найду эту тварь. – Драгислав в последний раз крепко сжал мои плечи и, взяв за руку, зашагал в сторону КПП. – Теперь ему не скрыться. Сейчас отведу Бриану к себе, а ты поднимай ребят, что приехали вместе со мной, пускай обшарят каждый сантиметр академии. Не факт, что он ушел в лес. Макс всегда прячется там, где его меньше всего ожидают найти.

– Хорошо. Как насчет друзей Брианы?

– Актеры из них никудышные, поэтому сообщи, что она на грани, между жизнью и смертью, как и остальным. Так нужно. И подмените Ани Муном. Нужно подстраховаться. Дай ему зелье памяти, только не перестарайтесь.

– Это можно, он там рвет и мечет.

– Я понимаю. Все, расходимся, увидимся через полчаса. А ты, Бриана, закрой глаза, я накину на нас полог. Сейчас все вокруг мельтешить будет, с непривычки голова может сильно разболеться.

Кивнув, я крепче прижалась к груди Драгислава и почувствовала секундное головокружение, после чего мы быстро пошли вперед.

Финрей, приоткрыв для нас двери, остался о чем-то говорить с орками, ну а мы больше нигде не задерживались. Я слышала голоса, затем хлопнула дверь, и снова повисла тишина. Спустя минуту меня аккуратно подвели к широкой постели, небрежно застеленной легким покрывалом.

– Это моя квартира, Бриана. Мы сейчас в Огриве, городе воров. Не пугайся так, здесь гораздо безопаснее, чем в том же Мастивире, а на жилье такая защита, что никто без спроса не войдет, поверь мне.

– Но как?

– Через домик в академии. Один из ходов ведет сюда. Пройти могу только я или кто-то по моему разрешению. Тебе нужно отдохнуть, эта ночь была очень тяжелой. В хладнике на кухне есть кое-что из продуктов, если захочешь перекусить. Мне нужно идти, и вернуться я смогу только к вечеру. Справишься сама?

– Конечно. Только почему мне нужно прятаться? Это связано со Снейри? Я узнала его запах…

– Я объясню позже, хорошо? – Он кивнул на дверь. – Не выходи никуда и никого не пускай в квартиру. Обещаешь?

Хотелось спорить и требовать ответов на многочисленные вопросы, но стоило взглянуть в его усталые глаза, как все отошло на задний план и показалось не таким уж важным. Потерплю.

– Обещаю. – Набрав в легкие воздуха, я выпалила: – Только ты должен знать, это я принесла медальон в академию и привела Максимилиана за – собой.

– Нет, девочка моя, он пришел за день до тебя. Думаю, просто рассчитывал пересидеть шумиху под личиной моего старого друга. Тебя же привел Ратмир, сын Змееуста, по велению Видящей болотной ведьмы. Это разговор не одной минуты, Бриана, и мне жаль, что мы не завели его раньше. Теперь надо бежать, поэтому снова придется оставить тебя одну. Меня ждут. А ты…

– Я просто буду спать. Честно-честно. Обещаю.

– Хорошо. – Тарлауг улыбнулся в своей особенной манере, быстро подошел, поцеловал меня в уголок губ и поднялся, бормоча себе под нос: – Боги специально не оставляют нам времени на уединение, так они наказывают меня за гордыню.

Он ушел через узкую дверь в спальне, плотно прикрыв ее за собой, а я откинулась на подушки, обдумывая, что делать дальше. Спать совсем не хотелось.

За следующие полчаса квартира была осмотрена полностью: все три комнаты, кухня и ванная. В целом, планировка мне понравилась, вот только обстановка опечалила: минимум мебели и посуды, никаких украшений, картин и других атрибутов уюта не было и в помине.

Что ж, если когда-нибудь мне доверят данное жилище, я мелочиться не стану: обои сменим, кухню перекрасим, утварь прикупим, над кроватью непременно появится балдахин, а в гостиной прекрасно впишутся огромный диван и два кресла прямо у камина.

Улыбнувшись своим планам на будущее, я отправилась в ванную, неожиданно обустроенную по последнему слову магии, и от души прогрела замерзшее тело под горячей водой.

Ничего готового на кухне не оказалось, а в хладнике лежали две мороженые курицы и початая бутылка самогона.

– А не пьющий ли он у меня? – тут же закралась в голову запоздалая мысль. – Хотя если бы пил, то разило бы, как от моего папы по утрам после праздников: там мимо пройти невозможно, сразу хмелеешь, вдыхая один с ним воздух.

Выложив одну из куриц для разморозки на вечер, я попыталась обмануть желудок стаканом воды и быстренько пошла спать. Уснуть сразу, несмотря на всю усталость, не получилось. Еще какое-то время я крутилась на кровати, не в силах понять, что же меня так беспокоит. Однако вскоре, в очередной раз подмяв под себя одну из подушек, осознала: всюду был его запах. Драгислав Тарлауг привел меня в свою волчью берлогу, где явно не бывало никого, кроме него самого. Это стало для меня откровением и показало его чувства лучше, чем любые слова.

Проснулась я после полудня. Сначала лежала, не понимая, где нахожусь, а потом, вспомнив, долго не могла стереть довольную улыбку с лица. Потянувшись, сползла с кровати и выглянула из-за занавешенного окна наружу. Всюду виднелись многоквартирные дома и лавки: похоже, Драгислав приобрел квартиру в хорошем районе. Улочки здесь были чистенькими и довольно широкими, ни намека на то, что это пристанище всех воров Эндорры, Огрив.

В голову пришла внезапная мысль о моем спонсоре, ведь Торн уже сообщил его имя, а значит, служить мне и моей команде предстоит именно здесь. Удивительно, но страха больше не было, теперь во мне зарождалось любопытство к этому удивительному месту и его негласному главе.

Следующий час я посвятила готовке и уборке на кухне. Курицу просто засыпала солью и поставила в магическую печь, безуспешно разыскивая спички для поджига. Тут меня и постигло разочарование – огонь нужно было вызвать магией.

Что ж, собрав всю волю в кулак, я напряглась и выдала несколько искорок, благо этого хватило. А вот у меня жутко закружилась голова и подкосились ноги, отчего снова пришлось прилечь в постель. Почти сразу я снова задремала.

– Бриана, просыпайся, – меня ласково погладили костяшками пальцев по щеке, – ты – просто невероятная соня, знаешь?

Я приоткрыла глаза и лениво улыбнулась своему жениху:

– Привет.

– Привет. Ты не против того, что я выключил магическую печь раньше, чем она сожгла наш ужин?

– Ох, дохлые гоблины!

Откинув покрывало, я рванула с кровати, чтобы тут же оказаться в железных объятиях Тарлауга.

– Там все хорошо. Курица остывает, запах от нее просто божественный. К тому же я захватил кое-что из столовой, так что голодными не останемся. – Произнося последнюю фразу, Драгислав озорно улыбнулся и прижался лбом к моему лбу. – Выспалась?

Я улыбнулась и кивнула.

– Как же ты всех напугала этой ночью… Твои друзья сходят с ума и пытаются прорваться к Муну, бедный парень лежит в палате под твоей личиной и требует сообщить ребятам правду, они его извели.

– Ты рассказал? – тихо спросила я, привыкая к его новому отношению.

– Нет, пока нельзя. – Магистр прерывисто вздохнул и, слегка отодвинувшись, заглянул в мои обеспокоенные глаза. – Макс может быть где угодно, он совершенно неадекватен, а я не намерен больше рисковать твоей жизнью.

Драгислав взял мою руку и нежно провел большим пальцем по родовому перстню, свидетельствующему о нашем обручении. Внезапно лицо жениха изменилось, снова став совершенно безразличным. Еще раз взглянув на перстень, он прямо спросил:

– Жалеешь об этом?

Отведя взгляд, я робко покачала головой, а затем дополнила ответ словами:

– Жалею, что не уверена, хотел ли ты этого. А еще понятия не имею, что теперь нас ждет. Все происходит так быстро, а ведь мы совсем не знаем друг друга.

– Посмотри на меня, Бриана.

Драгислав дождался, пока я повернула к нему смущенное лицо и взглянула в его черные, как самая темная ночь, глаза, а затем спокойно и очень серьезно проговорил:

– Я – лирый волк. Независимый, упрямый и заносчивый. Я непримиримый и вспыльчивый. Со мной тяжело, поэтому меня сторонятся и не тревожат по пустякам. Так было всегда. Было, Бриана. Потому что для тебя я готов меняться. Не сильно, конечно, но – заметь – иду на уступки. Сразу скажу, что вряд ли когда-то позволю командовать собой, но обещаю прислушиваться к твоему мнению. Потому что ты нужна мне, с каждым днем я понимаю это все отчетливее. Но и неволить тебя не стану.

В следующий миг Тарлауг медленно снял с меня родовой перстень, не переставая смотреть в мое шокированное лицо.

Взгляд черных глаз прожигал насквозь, обычное самообладание покинуло Драгислава, теперь я видела, как сильно он волновался перед тем, как протянуть мне все то же кольцо и спросить:

– Бриана Рихса, согласишься ли ты стать моей парой? Согласишься ли разделить со мной все тяготы и радости моей жизни? Согласишься ли терпеть мой скверный характер и попытаешься ли полюбить так же, как я полюбил тебя?

– Ты что, мне в любви признаешься? – совершенно невпопад ляпнула я и тут же, испугавшись, что Тарлауг решит забрать свои слова назад, протянула ладонь, оттопыривая безымянный палец.

Жених облегченно выдохнул, вернул перстень законному владельцу (мне, то есть) и только тогда скороговоркой проговорил:

– Вот и замечательно, теперь все как следует. Пора бы и перекусить. Я страшно голоден, знаешь ли…

– А про чувства поговорить?

Подскочив вслед за улепетывающим Драгиславом, я все еще ждала продолжения: нежных слов, ласки и романтичных посиделок.

– Все будет, Бриана, обещаю, сразу после того, как услышу от тебя признание на ту же тему, – донеслось до меня из кухни.

Вот гад! Видит же, как я стесняюсь говорить подобное! Ну и ладно, главное он уже сказал, а перекусить и правда не помешает.

Выбравшись на кухню и демонстративно задрав нос, я достала тарелки и выставила их на стол рядом с самой ароматной курицей на свете. Только сейчас до меня дошло, как же хочется есть! Драги-слав так же молча выложил на стол приборы и тарелки с большим куском рыбного пирога и картофелем. Тишина в помещении разбавлялась только тиканьем часов и громким сопением оборотня: он явно чувствовал себя неуютно в моей компании. Еще бы, наверняка ждал очередного скандала на тему «Даешь романтику даме сердца или валишь на все четыре стороны!» Представив себя на его месте, я набрала в грудь побольше воздуха и, подкравшись сзади, так, чтобы он не видел моего красного лица, пролепетала:

– Прости, я не стану больше заставлять тебя что-то делать, чтобы доказать свои чувства. Только давай не будем вот так молчать?

Тарлауг резко обернулся и благодарно улыбнулся.

– Это ты хорошо придумала. Тем более что мне очень не нравится ругаться с тобой и не иметь возможности поговорить. Давай сейчас поедим, Бриана, хорошо? Ты ведь и сама, должно быть, страшно голодна.

Я кивнула и плотоядно глянула в сторону курицы. Поймав этот взгляд, Тарлауг засмеялся и отодвинул для меня стул.

– Присаживайтесь, госпожа Рихса, давайте не будем заставлять эту ароматную курицу ждать.

Следующие двадцать минут мы ели, обсуждая мое село, его встречу с моими родными и забавные моменты, случившиеся во время поездки. Я смеялась и разглядывала Драгислава, все больше понимая, насколько мне повезло. Он был красив настоящей мужской красотой и силен не только физически, но и духовно. Но пожалуй, больше всего вдохновляло то, как он смотрел на меня: в его взгляде появились нежность и восхищение. Так мой папа многие годы смотрит на маму, и именно такого взгляда я ждала от Глеба.

– О чем ты задумалась? – Тарлауг взял меня за руку и испытующе заглянул в глаза. – Я сказал что-то, заставившее тебя грустить?

– Нет, просто вспомнилось былое… Еще недавно все было иначе: я готовилась выйти замуж за другого, моя подружка мечтала о большой и чистой любви, а в результате все вышло совсем наоборот. Знаю, ты стараешься обходить эту тему стороной, не желая обсуждать ее со мной. Но не могу молчать. Я получила настоящие чувства, а Феня – та погибшая девушка – увязалась не за тем парнем и осталась на болотах. Можно ли было что-то изменить? Кто теперь сможет ответить?

– Я смогу.

Мой оборотень отодвинул тарелку, вытер руки и лицо салфеткой, поднялся из-за стола и повел меня за собой в спальню. Дождавшись, пока я сяду на кровать, Драгислав присел рядом.

– Макса зажали в тиски. Мун устроил не просто охоту на брата, это была травля. Лучшие ищейки и наемники были привлечены к делу «чокнутого преображенца», а вот афишировать свою деятельность они не могли, так как официально ни академии, ни ее выпускников не существует.

Кроме того, никто не ожидал, что парень станет творить непотребства, ведь раньше он убивал и калечил только тех, кто помешал его карьере. А Макс решил по-другому. Приехав в ваше село с бродячими актерами, он уже знал, что среди них есть ищейка, но, видимо, не имел понятия, кто именно. Твоя Фенька подвернулась ему под руку, и он, не задумываясь, использовал девушку в качестве подопытной, «подарив» ей медальон силы. Только вот изменений в ней никаких не происходило, а ищейка себя как-то проявила.

На третью ночь бард напал на нашего выпускника и долго пытал его, выяснив, что медальон излучает сигналы, которые способны уловить такие, как Мун. К тому же наш парень проговорился, сказав, что аура Макса стала настолько непрочной, что любая ищейка или оборотень, запомнившие его в этом облике, распознают его и под новой личиной, кем бы он ни стал.

В общем, перебив всех, кто с ним близко общался в последнее время, кроме тебя, братец Ругира бросился в бега. Здесь мы долго гадали, куда же он дел медальон. Тогда-то и появился Кристиан (некромант из моей группы). Он приезжал на место происшествия, осматривал трупы и допрашивал свидетелей.

Между прочим, твой отец вызвал у него подозрение тем, что спровадил куда-то единственную горячо любимую дочь. Его даже допрашивали телепаты, но криминала не нашли и отпустили. Но вернемся к предыстории: некромант сделал вывод, что медальон остался где-то в селе, а позже и вовсе предположил, что твоя подруга утопила лже-артефакт в болоте, за что и поплатилась жизнью. Ты ведь знаешь уже, что медальон был ненастоящим?

Дальше – больше. После всех происшествий в академии я решил лично все проверить. Мы с Кристианом и твоим отцом выкопали Аграфену и взывали к ее душе, но вот что странно: никто не – пришел.

– Потому что она осталась на болотах. Бродит там неприкаянно, ждет его. Он обещал, что они будут вместе навсегда. – Я не выдержала и заплакала, уткнувшись лицом в грудь Драгислава.

– Откуда ты знаешь? – тихо спросил оборотень, поглаживая мою спину.

– Видела во сне. Фенька ждет этого гада. Спрашивает меня, скоро ли он вернется к ней.

– Он свое получит, девочка моя, я тебе обещаю. И подруга твоя дождется обязательно, раз такое – дело.

Внезапно до меня дошло кое-что из сказанного Тарлаугом, и, сопоставив факты, я отодвинулась, быстро высказывая новую догадку:

– Макс перебил свидетелей, так как боялся, что его смогут опознать, но меня не тронул. Конечно, простая деревенская девчонка без магических способностей не вызывает подозрений. А я оказалась волчицей! Этой ночью, перед самым выходом Снейри надел мне то зеркальце, и я почувствовала его запах. Только поняла это значительно позже, перекинувшись в волчицу. Вот почему ему так важно было убрать меня!

– Да, Бриана, ты одна из тех немногих, кто видел и общался с ним в предыдущем преображении.

– Значит, и сейчас он не уйдет, так ведь? Как только станет известно о том, что я выжила…

– …он вернется, чтобы замести следы. Сначала этот гад погрузил настоящего Фаррина в стазис и заменил его в академии, чтобы ненадолго спрятаться. Потом все вышло из-под контроля. Ты со своими друзьями сделала то, что давно не удавалось никому из нас: сбила этой мрази все его планы. Сейчас Макс по-настоящему уязвим и в то же время очень опасен, ведь терять ему нечего. – Драгислав снова притянул меня к себе, прижавшись губами к моему виску, и прошептал: – Я не позволю причинить тебе вред, Бриана, только доверься мне, хорошо?

– У тебя есть план?

– Есть. Но об этом мы поговорим завтра, если ты не против.

Взглянув на оборотня снизу вверх, я совершенно неожиданно даже для себя сказала:

– Прости, что не доверилась тебе раньше, Драгислав. Если бы я пришла к тебе до отъезда, если бы нашла в себе смелость… Но ты даже не представляешь, как влияешь на меня!

Краска вновь стала заливать мои щеки, но прежде чем я окончательно стушевалась, оборотень мягко улыбнулся и произнес:

– Представляю, можешь мне поверить. Кроме того, ты многое пережила за эти дни, девочка моя, и, если быть откровенным, я не очень-то старался добиться твоего доверия. Привык, что все поступают так, как я им скажу. Думал, в этот раз будет так же. Тебе не в чем себя винить.

Его руки медленно скользили по моей спине, поглаживая ее круговыми движениями, стремясь успокоить и придать уверенности. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что взгляд Драгислава изменился. В нем не было больше прежней тревоги и заботы, теперь в черной бездне плескалась нежность вперемешку с чем-то еще, от чего у меня сбивался ритм сердца.

Осознание того, что мы с оборотнем находимся наедине в его квартире и я сижу перед ним в одной рубашке, накрыло меня с головой. Признаюсь, в первые секунды ситуация напугала, ведь я столько раз убегала от Глеба, стараясь сохранить обещание, данное отцу, что это вошло в привычку.

Тарлауг, видимо, заметил во мне какие-то изменения и тут же ослабил хватку, хрипло проговорив:

– Сейчас самое время ложиться спать, ведь завтра нас ждет тяжелый день. Прости, если утомил тебя. – Немного помолчав, оборотень ухмыльнулся и добавил: – Курт Рихса взял с меня слово, что пока ты не наденешь кольцо моего рода, я не стану покушаться на твое девичество. Твой отец очень щепетилен в этих вопросах, Бриана. А мне лучше переночевать в гостиной.

– Папа всегда заботится о благополучии всех членов своей семьи, – отозвалась я, разглядывая тяжело дышащего жениха и принимая очень важное для себя решение. – Но ведь перстень, как ты знаешь, уже у меня. И отказываться от такой красоты я не собираюсь.

– Бриана?

– Не уходи, пожалуйста.

– Ты не понимаешь, о чем просишь. – Голос Драгислава стал надломленным, он обхватил мое лицо руками и, четко проговаривая каждое слово, произнес: – Я в любом случае никуда не уйду из твоей жизни. Что бы ты ни решила. Не нужно делать ничего, чтобы просто угодить мне.

Положив свои ладони поверх его, я тихо, но уверенно зашептала:

– Не хочу, чтобы ты уходил, не хочу, чтобы прекращал обнимать меня. Ох, не нужно так смотреть, прошу! Неужели ты еще не понял, как нужен мне?

Я попыталась отвернуться, не в силах больше говорить о сокровенном, очень уж хотелось снова спрятаться под маску полного безразличия, но сбежать мне не дали.

Драгислав обнял меня за талию и, прильнув горячими губами к моему уху, доверительно шепнул:

– Теперь не отпущу, Бриана, убегать поздно…

В следующий миг руки оборотня стали медленно расстегивать на мне рубашку, спускаясь все ниже, задевая вспыхивающую от мимолетных прикосновений кожу и заставляя меня замирать, ожидая большего. Губы Драгислава сводили с ума: он покрывал поцелуями мою шею, плечи, грудь, тихо приговаривая самые желанные в мире слова:

– Родная моя, девочка моя, Бриана; такая красивая, такая притягательная, моя-а-а.

Каждое прикосновение этого мужчины вызывало ответную дрожь в моем теле, я млела и таяла в его руках, словно свеча. Сдавленные вздохи, прерывистые стоны и тихие мольбы о продолжении разрывали тишину комнаты, задавая ритм стремительным движениям Драгислава и провоцируя его на новые сумасшествия.

Это была наша ночь, одна из тех, которую я сохранила не только в своей памяти, но и в сердце на всю дальнейшую жизнь. Мой волк превратил робкую девушку в женщину, готовую принять его и отдать всю себя, целиком.

Только его, без остатка.

Глава 19

Впервые за долгое время я проснулась в прекрасном настроении. За окнами пели птички, а под моей ладонью мерно вздымалась и опускалась мускулистая грудь моего волка. От души потянувшись и подняв глаза, я встретилась с его заинтересованным взглядом и тут же почувствовала, как краска заливает мое лицо: тонкое покрывало сбилось в ногах, так что лежали мы абсолютно нагими.

– Доброе утро, счастье мое. – Прежде чем я успела что-либо предпринять, чтобы прикрыться, Драгислав подмял меня под себя и уткнулся носом в мой висок. – Ммм, как же вкусно ты пахнешь, акара.

– Как ты меня назвал? – Удивленно приподняв брови, я с нежностью обвила руками плечи своего проректора.

– Акара. – Драгислав плавно переместился чуть ниже, его губы нашли впадинку за моим ушком и стали выводить там какие-то узоры, едва прикасаясь, дразня каждым движением. – Моя маленькая хищная рыбка. Она краснеет и раздувает щеки, когда нервничает.

– Рыбка? – Я никак не могла уловить смысл сказанного этим наглым оборотнем, ведь его руки уже вовсю бродили по моему телу, разжигая огонь в каждой клеточке и заставляя позабыть все на свете, кроме имени их обладателя: – Драгисла-ав…

Не представляю, как жила раньше без его прикосновений и ласк, но сейчас я точно знала, что, однажды испытав радость единения с мужчиной, предначертанным мне свыше, не смогу отказаться от него уже никогда.

* * *

Стоя под душем через полчаса после пробуждения, я тихо напевала милую песенку о любви и старалась поторопиться, как и просил мой любимый волк. Оказывается, он слишком долго ждал, пока я проснусь, а потом и вовсе забыл про время, по моей вине, разумеется, и теперь мы жутко опаздывали в академию.

Когда я, счастливая и полная сил для новых свершений, вошла в спальню, Драгислав уже разложил на нашей постели новую форму для меня. Даже это он продумал, надо же: такой чуткий и заботливый. И мой.

– Бриана, я в кухне, – тут же отозвался магистр, словно чувствуя, что я подумала о нем. – Одевайся и иди завтракать, времени действительно мало.

– Ты был в академии? – спросила я, одевшись и остановившись неподалеку от Драгислава. С удовольствием разглядывая потрясающего черноволосого оборотня, подумала вслух: – Когда только все успеваешь?

– Сам удивляюсь. Но хочу, чтобы так было и впредь. – Драгислав постарался сделать как можно более серьезный вид и взглядом указал на тарелку с оладьями, снова напоминая, что пора поторопиться.

Я сделала вид, что раскаялась. Присев за стол, не удержалась и снова посмотрела на него с обожанием. Он улыбнулся.

– Я действительно был в академии и распорядился о том, чтобы Мун и Финрей неотступно следили за тобой весь день до моего возвращения.

Аппетит резко пропал, а настроение стремительно поползло вниз.

– Ты уезжаешь? Снова?

Тарлауг быстро подошел ко мне, придвинул тарелку и объяснил:

– Я уеду ненадолго, и это необходимо, чтобы выманить Макса. Судя по осмотру Ругира, его брат не покидал стен академии, а значит, пора идти на решительные действия. – Тарлауг встал за моей спиной, собрал мои волосы в хвост и откинул их на одно плечо, после чего под рубашку скользнуло что-то маленькое и холодное, на длинной тонкой цепочке.

Я удивленно посмотрела на украшение.

– Не снимай кулон, Бриана, очень прошу. Он принадлежал моей прабабушке, она, знаешь ли, слишком часто влипала в неприятности, поэтому прадед однажды сделал ей такой подарок.

Кивнув, поделилась воспоминаниями:

– Папа перед путешествием в академию тоже надел на меня кучу артефактов с защитными свойствами. Спасибо, что ты ограничился одним.

Голос немного дрожал от напряжения. Понимание того, что сегодня все вокруг будут вести охоту на опасного убийцу, настроения не прибавило. Кроме того, было очевидно, за кем именно придет Макс.

– Бриана, – Драгислав отодвинул соседний стул и присел рядом, взяв меня за руки, – я никому не позволю причинить тебе вред, запомни это. За тобой постоянно будут присматривать, а в случае непредвиденных обстоятельств вмешается артефакт. Это сложно и страшно, я понимаю, но такова наша работа. В дальнейшем тебе предстоит много учиться, а затем три года оправдывать свое звание мастера-преображенца. Это постоянный риск, о чем я не раз говорил раньше, и, возможно, тебе стоит отказаться…

– Нет. Я готова, Драгислав. Пойми, я не столько боюсь этого психа с оборотными зельями за пазухой, сколько переживаю за друзей и близких. Там остались Торн, Юхо и Лени, и каждый из них подвергает себя опасности, ведь именно на них первыми обратит внимание Макс. Столько народа погибло, а он все время выходит сухим из воды. Мы не можем снова позволить ему уйти. Не хочу есть, идем в академию прямо сейчас.

Губы Тарлауга сжались в одну плотную линию, а глаза излучали тревогу, но в следующий миг он кивнул, поднялся и потянул меня за руку, приглашая отправляться в дорогу.

На пороге прихожей маленького покосившегося домика Драгислав крепко прижал меня к себе и впился в губы жадным болезненным поцелуем. Он очень волновался за меня, что, несомненно, мешало общему делу. Понимая это, я постаралась придать своему лицу как можно больше уверенности, обхватила его шею руками и с улыбкой прошептала:

– Не переживай, я не такая беспомощная, как может показаться на первый взгляд. Сосредоточься на деле и во что бы то ни стало найди этого урода.

Оборотень медленно кивнул и направил меня к выходу. Сам он остался внутри.

Не помню, как оказалась на первом этаже административного здания. Я просто шла, погруженная в свои нелегкие думы, а потом поймала себя на мысли, что стою перед расписанием. Удивил новый предмет, стоящий первым уроком: мимика и жесты, руководитель профессор К. Флемиг. Интересно, кто это и почему его предмет ввели именно сегодня?

Тряхнув головой, я постаралась сосредоточиться на самом важном и определиться, куда двигаться дальше. В здании было тихо и пусто, похоже, народ все еще завтракал. Глянув на сегодняшние предметы, я направилась в столовую демонстрировать свое воскрешение.

Стоило шагнуть за порог, как в поле моего зрения тут же появился улыбающийся Ругир Мун.

– Доброе утро, Бриана. Как ты? Тарлауг предупредил, что я сегодня буду твоей тенью?

– Да, спасибо, только не лучше ли нам разделиться? Ты – ищейка и можешь обследовать множество других мест, пока я буду принюхиваться к своему окружению.

– Нет. По поручению проректора мы с Дэфуром еще вчера пустили слух о том, что ты жива и утром вернешься учиться. Теперь главное – не проморгать Макса, а он где-то близко, поверь моему чутью.

– Что ж, раз так… – Согласно кивнув, я снова двинулась в направлении столовой, на ходу проговаривая: – Странно, меня не было всего один день, а кажется, будто прошла вечность. Знаешь, Ругир… Эй, а где ты?

Замолчав, я озадаченно покрутила головой, пытаясь обнаружить своего охранника, но все оказалось бесполезным, мастера поблизости не было. Вернее, я так решила.

– Иди уже, куда шла, и прекрати разговаривать сама с собой, – раздался шепот рядом с моим левым ухом. – И еще, дай-ка я временно скрою от чужих глаз твое колечко, пока рано хвастаться помолвкой. Договорились?

Я молча выставила правую руку. Перстень на ней почти сразу пропал, оставив меня в состоянии легкого беспокойства и грусти.

– Все, иди и постарайся обходить толпу, я должен иметь возможность находиться рядом. На занятии профессора Корниуса Флемига сядь одна, оставив мне место у стеночки. Ммм, как же вкусно пахнет, а ведь я так и не позавтракал сегодня.

Запах в столовой действительно дурманил, – только мне было совсем не до еды. Приближаясь к друзьям, я, словно магнит, притягивала любопытные взгляды присутствующих. Хотелось сбежать или спрятаться под пологом шагающего следом Муна.

Первой меня заметила Лени.

– Бриана!

Эльфийка вскочила так быстро, что уронила стул. В следующий миг она уже сжимала меня в крепких объятиях и со слезами в голосе тараторила:

– Вернулась, приехала, целехонькая! А мы ночь не спали, днем вообще ужасно было, все думали, что да как! Места себе не находили, понимаешь? А ты живая, а ты – вот она!

А я морщилась и пятилась от подруги, чувствуя, что, еще немного побыв рядом с ней, просто потеряю сознание: запах от Лени исходил просто чудовищный!

– Остановись, прошу тебя!

Закрыв нос и рот обеими руками, я отодвинулась в сторону, надеясь получить хотя бы один глоток свежего воздуха.

– Что? Я не понимаю… Ах, ты же без защитной маски! – Эльфийка наконец поняла, чем вызвана моя необычная реакция на ее объятия. – У нас в квартире ночью прорвало отходную трубу.

– Лени, перестань на нее напирать, сейчас ее вывернет наизнанку! – Юхо потянул подругу на себя и, радостно улыбнувшись мне, добавил: – Мы очень рады, что с тобой все хорошо. Знаешь, сегодня как раз твоя очередь прибирать в ванной – комнате!

– У-у… – Мое прекрасное воображение в красках рисовало события сегодняшней ночи и их последствия. Болезненные позывы в желудке усилились, а в горле снова начались неприятные спазмы. – Мне нужно на воздух.

Никогда раньше я не ощущала запахи с такой силой: похоже, волчье обоняние проснулось в полной мере, только радости мне это не прибавило.

Трое моих лучших друзей провоняли отходами, а значит, каждый из них мог оказаться под личиной. Волосы на затылке зашевелились от подобных предположений, а во рту моментально пересохло. Как же хотелось немедленно разыскать Драгислава и еще раз заглянуть в его уверенное лицо, убедиться, что он знает, как действовать, просто побыть рядом с ним…

Неподалеку остановился Торн.

– Брианка, давай я создам для тебя защиту? Тогда сможем нормально поговорить. Иди сюда.

– Не нужно, – сдавленно прохрипела я в ответ.

– Как это? На тебя же смотреть невозможно, не дури. Ты чего?

– Нет! – Я выставила вперед левую руку, останавливая друга на полпути ко мне. – Тут такое дело… понимаешь? Мне запретили использовать или применять магию в ближайшие дни. Это опасно.

– Вот как? – Друг недоверчиво вскинул брови и попятился. – Что ж, тогда тебе лучше держаться подальше от нас троих, не так ли?

Мне очень хотелось сказать ему, чтобы не говорил ерунды. Но на деле он был очень близок к истине.

– Да, Торн, выходит, что так. Пока запах не выветрится. Или хотя бы не ослабнет.

Три пары глаз смотрели на меня с удивлением, непониманием и некоторой долей осуждения. Я не сообщила им, что жива, и теперь, появившись в академии, старалась держаться подальше. Это выглядело ужасно, но объяснить им свое поведение я не могла. Еще до того, как нужные слова пришли мне в голову, мои друзья переглянулись и, ничего больше не говоря, вернулись в столовую.

Что ж, судя по всему, это будет очень тяжелый день.

Облокотившись на холодную стену серого здания, я несколько раз медленно вдохнула и выдохнула, стараясь таким образом придать себе сил. Сегодня все должно решиться. От меня требовалось совсем немного: ходить туда-сюда и не вызывать лишних подозрений. И я обещала Драгиславу, что сделаю все как следует!

Жаль только, что друзей пришлось оттолкнуть.

Вспомнив еще раз об инциденте с отходной трубой в нашей квартире, я крепко призадумалась. Торн, Юхо, Лени. Их поддержка сейчас совсем не помешала бы. Но случайно случилось происшествие этой ночью? Вряд ли.

Я закрыла рот рукой и округлила глаза от ужаса, осознавая со всей прозрачностью: кто-то из моих друзей уже мог пасть жертвой Макса этой ночью. Пока я, позабыв обо всем, мирно спала, здесь продолжала твориться жуть. И бард искал способ напасть. А если все так, то оставшиеся двое утром могли рассказать убийце о медальоне и моем обручении с Тарлаугом…

Я застонала и схватилась за виски.

Успокоить расшалившиеся нервы так и не вышло. Спустя минуту, оттолкнувшись от стены, я приказала себе продолжать то, ради чего вернулась в академию.

Подумав секунду, все же отправилась домой за сумкой и писчими принадлежностями. В квартире воняло. Окна во всех комнатах были распахнуты настежь, но помогало это слабо.

Даже Ругир Мун, догнавший меня и вошедший следом, решился явить свой прекрасный лик и скороговоркой произнес некое заклинание, возвращая возможность полноценно дышать. Запах исчез, а вот неприятный осадок в душе усилился: попав к себе в комнату, я поняла, что кто-то рылся в моих вещах, причем совершенно не заботясь о том, чтобы я не заметила постороннего вмешательства.

– А где сейчас медальон? – спросила я у своего сопровождающего, собирая разбросанные на кровати тетради. Интересно, их-то зачем нужно было трогать?

– У меня на шее, конечно. – Ругир расстегнул две верхние пуговки рубашки и с довольной улыбкой показал серебряную побрякушку. – Ношу пока сам как талисман.

– Талисман? – Я пораженно уставилась на своего охранника. – Прошу, не называй его так. Слишком много людей погибло от этой гадости.

– Бриана, это всего лишь вещь, холодная бездушная железяка, – перебил мастер, сурово глядя в мои изумленные глаза. – Она ничего не значит сама по себе. Таких тебе встретятся еще сотни. Кто-то скажет «пустышка», но стоит другому наделить ее воображаемой силой, поверить в магические свойства, которые она дарит, или в проклятье, которое несет, и все: создается нечто новое. Возможно, даже артефакт. Понимаешь? Не давай волю глупостям в своей голове. Я ношу этот медальон как талисман, как символ моей веры в поимку и наказание преступника. Так я борюсь со своими страхами, это мое право. А теперь бери все, что необходимо, и идем. Скоро первый урок.

Быстро собравшись, я молча пошла в здание администрации. Говорить с Муном не хотелось, да и он не произнес больше ни слова. Однако, уже приближаясь к нужной аудитории, я внезапно осознала, что согласна с его словами. Как часто мы наделяем невероятными свойствами незначительные вещи, а потом боремся за них до последнего дыхания, забывая, что на самом деле все это пустое. То же самое касается не только вещей, но и многого другого. Воспоминаний, например. Или предрассудков. К примеру, мой дед отказался от отца из-за надуманных идеалов: сын не унаследовал от него возможность перекидываться. А папа так и не признался семье, что он – волк от рождения, потому что хотел быть свободным от правил рода… Сколько последствий имело нежелание деда отступить от старых принципов, теперь тяжело представить.

– Э, Брианка, че такая кислая, ну? Живая же вроде, или орган какой нужный вырезать все-таки пришлось? – Дорит, выскочив сзади, дружески похлопал меня по плечу, вырывая из плена тягостных дум, и довольно продолжил: – А что, правду говорят, будто тебе сердце заменили на новое? Че, пощупать-то можно? Чисто профессиональный интерес…

По аудитории пронеслась волна смеха, но прежде чем я успела ответить навязчивому гному, сзади послышался спокойный вкрадчивый голос:

– Вы – лжец, господин адепт. Я со всей ответственностью могу заявить, что если вас и интересуют какие-то органы этой очаровательной девушки, то совершенно не в профессиональных целях. Займите свои места все, кроме этого молодого человека. Представьтесь.

И тишина… Мы невольно замолчали, заинтересованно глядя на вошедшего.

Он был красив: высокий, широкоплечий, подтянутый, с аристократическими чертами и аккуратной короткой стрижкой. На вид этому блондину нельзя было дать больше тридцати лет, но все же что-то в нем меня настораживало и давало понять: он гораздо старше.

– Адепт тридцать первой группы факультета общих преображений Дорит Пин. А вы?

– Меня зовут профессор Корниус Флемиг, – представился вошедший. – К сожалению, я не успел приехать к началу учебного года, поэтому теперь нам многое предстоит наверстать. И начнем мы прямо сейчас. Итак, ровно минуту назад я обвинил адепта Пина во лжи и сделал это намеренно, не сомневаясь в своей правоте. Вы хотите поспорить со мной и доказать обратное, юноша?

– Ну это… че сказать-то? Конечно, я хочу. Вообще-то я всегда стараюсь говорить только – правду.

– И снова ложь!

Профессор поднял длинный указательный палец и обвел нас всех многозначительным взглядом.

Мы довольно зашушукались, с интересом ожидая, что будет дальше. И он не разочаровал.

– Двуногие – очень интересные создания, и все проявляемые нами чувства чаще всего отражаются на лице. Вот вы, – кивок в сторону Дорита, – еще обдумываете, снова солгать или сказать правду, а мимика уже выдает все любопытные подробности ваших усиленных дум. Наблюдая за людьми и нелюдями, можно узнать очень многое. От вас требуется всего лишь держать глаза открытыми. Вздох, взмах руки, поджатые губы, взгляд в сторону… Мы будем погружаться все глубже в чудесный мир эмоций, раз за разом стараясь вынести для себя как можно больше знаний, и тогда вы поймете, насколько занимательно вести такие наблюдения. Но вернемся к адепту Пину. Скажите, пожалуйста, вы ведь отличник?

Гном слегка расширил глаза, затем усмехнулся и, бросив взгляд на Дохляка, уверенно проговорил:

– Я практически лучший на факультете.

– Врет! – выкрикнул с места Маури, показывая ведомость успеваемости нашей группы. – Двойка на двойке, единицами погоняет!

– Прекрасно. – Профессор улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, и поманил руководителя тридцать второй группы к себе. – У вас есть документ, благодаря которому мы можем доказать ложь. Замечательно.

В следующий миг Корниус Флемиг взмахнул рукой – и бумага исчезла из рук парня.

– Ой-ей, кажется, в самый нужный момент ваше основное доказательство пропало, молодой человек. Что же делать дальше?

– Че, теперь не такой крутой? – Дорит довольно улыбнулся и, подбоченясь, уставился на растерянного одногруппника. – Давай, дорогуша, говори, с чего такие обвинения? Или за базар отвечать не учили?

– Замолчи, гном! – Маури разгневанно сжал кулаки, поднялся и направился к Пину. Кажется, парень собирался «ответить за базар» немедленно. – Тупица! Да таким, как ты, вообще не место среди нас!

– Стоять! – Профессор снова взмахнул рукой, отчего ребята тут же замерли на месте. – Какой накал страстей! Сколько чувств, сколько огня! Замечательно. Теперь, я думаю, материала достаточно. Вы оба можете вернуться на свои места, а я расскажу, что именно мы сейчас наблюдали.

Тан и Пин дружно развернулись и отправились за свои столы с абсолютно безучастными лицами.

Мы обеспокоенно загалдели, переговариваясь.

– Не волнуйтесь за этих двоих, скоро они снова придут в себя и смогут довести начатый разговор до конца, но уже не здесь. Не люблю жестокости, знаете ли, хотя наблюдать, как зарождаются ненависть или обида, всегда очень интересно, согласитесь? Ну да ладно, слушаем, записываем, запоминаем!

Дорит Пин – лжец, но не профессионал. Скрывать свое вранье он не умеет абсолютно. Как я это понял? Во-первых, каждый раз при ответе на прямой вопрос он отводил взгляд, ведь подсознательно ему становилось неловко за информацию, которую он говорил. Зрачки расширялись, а дыхание едва заметно сбивалось. Если бы вы обладали хорошим слухом и находились близко к адепту Пину, то услышали бы, как учащенно начинает биться сердце молодого человека, когда он собирается соврать в очередной раз. Часто, из-за непроизвольного сжатия мышц, обманщик начинает ухмыляться, стараясь тем самым скрыть свое состояние. Все это мы видели сегодня благодаря адепту Пину, за что я ему искренне благодарен. Отлично – вот ваша оценка. Поздравляю.

Теперь поговорим о растерянности и злобе. Маури Тан, а вот и ваша ведомость, вы неплохо учились… до моего появления. Сегодня я ставлю вам единицу за несдержанность и неконтролируемую жестокость.

К этому подробнее вернемся на следующих занятиях, а пока я расскажу о проявлениях характеров двуногих. Каждую расу придется рассматривать отдельно. Мне, например, особенно интересны эльфы. С виду холодные, невозмутимые и прекрасные, но стоит немного помочь им раскрыться, и тогда… – Профессор мечтательно закатил глаза. – Тогда они могут показать нам самый настоящий накал страстей, вот уж где, как говорится, тихий омут! Ох, ладно, я снова отвлекся. Записывайте, уважаемые адепты, тему урока – «Человек. Внешность и ее характеристики».

Два часа, проведенные на занятии Корниуса Филига, пролетели как один миг. Я даже немного забылась, позволила себе расслабиться, впитывая новые знания, и с большим трудом вернулась к суровой реальности, услышав шепот Ругира:

– Бриана, просыпайся, пора перебираться в тринадцатую аудиторию.

Я согласно кивнула и поднялась, слушая своего сопровождающего.

– Ты только не волнуйся, но я временно покидаю пост, потому что меня не должно быть на том уроке. Тсс, ни слова! Ты не можешь говорить с невидимкой, веди себя естественно. Просто знай – все будет хорошо. И еще… Вспомни мою историю, проанализируй все, что я говорил, и не суди нас строго. Пожалуйста.

Я шла, прижимая к груди сумку с тетрадками и обдумывая сказанное. Что они задумали? За что я не должна их судить? И кто входил в это загадочное общество? Столько вопросов – и ни одного – ответа!

Маскировочную деятельность вел Драгислав, но Мун не сказал о проректоре ни слова. Больше того, загадал кучу загадок и сбежал. Что ж, от меня требовали одного – естественного поведения. И я собиралась сделать все как следует.

А дальше нашу группу ждал сюрприз, потому что в маленькой зеркальной аудитории собрались адепты со всего первого курса. Не успела я присесть на свободное место рядом с Дохляком и спросить его, что происходит, как в помещение вошел магистр Тарлауг, мой жених.

Не глядя по сторонам, он решительно приблизился к фонтану и замер, задумчиво вглядываясь в прозрачную воду.

В аудитории повисла напряженная тишина. По-видимому, немногие из присутствующих знали, зачем именно нас собрали. Я же сидела как на иголках, вперив самый счастливый взгляд в спину любимого. Ведь он наверняка поймет мое состояние и обязательно поддержит, стоит только немного подождать.

– Внимание. – Драгислав резко оглянулся и громогласно продолжил, указывая на только что активированный телепорт: – Сегодня у нас открытое занятие. Оперативники и некроманты могут понаблюдать за работой преображенцев. Спустя неделю – распределение, поэтому соберитесь и будьте предельно внимательны. Сейчас каждый из вас пройдет в рабочий зал. Я встречусь с вами там, и мы начнем работу. Все вопросы озвучите позже. Сегодня важно показать все, на что мы способны!

Народ засуетился. Дохляк вскочил и тут же дернул меня за рукав.

– Бежим, Брианка, че такая сонная? Очнись! Если сейчас облажаемся и получим неуды, это плохо скажется на распределении.

Я кивала, идя за старшим командиром, не отводя взгляда от проректора. Что-то было не так. Он не смотрел в мою сторону, не искал меня, не желал нашего общения. Приостановиться рядом с оборотнем мне не дали: толпа буквально поднесла меня к фонтану и дальше.

Зеркальный зал совершенно не изменился, даже на столах все лежало так, как мы оставили в последний раз. Тогда Драгислав позвал меня к себе в напарницы и весь урок «колдовал» над моей внешностью. Это было волшебно. Возможно, он и сегодня поступит так же, и нам удастся хоть немного поговорить? Улыбнувшись утешительной мысли, я воспарила духом и стала готовить магический грим для занятия.

Но десять минут спустя мой оптимизм умер в муках.

Дело в том, что явившийся последним Драги-слав велел преображенцам разбиться на пары и изменить друг в друге по три части тела так, чтобы нас стало тяжело опознать. Ани по-прежнему была больна, потому пар хватило всем, и проректору не пришлось брать кого-то «на себя».

Ко мне привязался сияющий от счастья Дорит Пин, и теперь я никак не могла решить, что сделать для его изменения.

В то время как преображенцы работали, некроманты и оперативники заняли места у двух зеркальных стен, наблюдая за каждым нашим движением. Сам же Тарлауг, дав задание, вернулся к порталу и что-то там магичил, не проявляя к нам интереса.

Мое настроение из благодушного превратилось в скверное и очень скоро собиралось перейти в категорию совершенно паршивого. К тому же на меня все время бросала обиженные взгляды Лени, а Юхо и вовсе громко болел за Торна, демонстративно забыв обо мне.

– Брианка, снимай брюки, я придумал, что мы поменяем! – Радостный клич Дорита заставил меня отвлечься. – Тебя после этого никто не посмеет бабой назвать! Плюс усы добавим и грудь того… чикнем.

– Давай-ка лучше тебе кое-что чикнем, а грудь нарастим! – злобно буркнула я, хватая со своего стола моментальный клей для закрепления грима. – А лучше заклеим тебе рот, так точно никто не поймет, что перед ними прежний Пин!

– Злая ты стала, – отшатнулся от меня гном. – Видимо, и правда сердце пришлось вынуть и заменить на артефакт. Мужика бы тебе хорошего, чтоб отогрел, приласкал. А я как раз одинок. Не смотри так на мой рост, я хоть и маленький, зато юркий!

– Слушай, у остальных уже работа начата, а мы с тобой так до ужина здесь останемся! – Не желая дальше пререкаться с одногруппником, я взяла со стола шкатулку с пластичной массой телесного цвета и поманила его к себе. – Иди сюда, мой юркий друг, пришло время сменить форму носа!

Удивительно, но стоило приняться за дело, как все ненужные мысли и переживания сразу отошли на задний план. Остались только осторожные движения моих рук, боязнь совершить ошибку и стремление сделать все как можно естественнее. Я действовала аккуратно, продумывая каждый штрих, представляя себе, как гном должен выглядеть в итоге. Так учил меня Драгислав, так раньше показывал Эвар, так я впервые осталась довольна своей работой.

Спустя двадцать минут передо мной стоял человек, а не гном. Хоть и коренастый, да и ростом маловат, зато с массивным упрямым подбородком, аристократическим прямым носом и немного полноватыми, но при этом четко очерченными губами, кривившимися в наглой усмешке.

«Ничего так получилось, – решила я для себя, довольно рассматривая напарника и так, и эдак. – Может, и правда из меня толк выйдет?»

Внезапно у Томиаля, работающего рядом со мной, стала падать баночка с какой-то бурдой. Резко обернувшись, он на ходу ее поймал и вернул на место. Только вот небольшой порыв воздуха, вызванный быстрыми движениями молодого человека, принес мне новый запах.

Страх вперемешку с азартом.

Бард!

Сделав вид, что устала, я тут же облокотилась на свой стол и чуть откинула голову, ненавязчиво разглядывая всех, кто находился вблизи от меня.

Их было пятеро: Дорита и Томиаля пришлось исключить сразу – они пахли так же, как и прежде.

Торн. Он стоял спиной ко мне, но часто оборачивался: видимо, проверял, не слетела ли я окончательно с катушек. От друга по-прежнему разило канализацией. Это был не он!

Маури прошел мимо, старательно подглядывая за процессом наших работ. Он принес с собой тяжелый запах пота и пудры. Но затошнило меня не от этого.

Просто пятым был Драгислав Тарлауг.

Проректор, а вернее, Макс под его личиной, стоял в трех шагах от меня и внимательно следил за моей реакцией. По лицу этого гада было хорошо видно, какое удовольствие он получает, собирая всю гамму моих чувств: неверие, шок, ужас, попытку изобразить безразличие.

Но все напрасно. Он знал, что я раскусила его.

– Бриана Рихса, пройдемте со мной, нам нужно обсудить кое-что по поводу вашей учебы, – тихий хрипловатый голос моего жениха совсем не вязался с его холодным расчетливым взглядом.

Макс улыбнулся, а я застыла на месте, решая, что делать в этой ситуации.

– Ну же, адептка, не заставляйте меня ждать. В последнее время я стал очень нетерпим, так и хочется крушить и убивать за ослушание, – «пошутил» проректор, красноречиво посмотрев на Торна, стоявшего очень близко.

Рядом засмеялся Дорит, явно находя «шутку» забавной. Как ни странно, это вывело меня из состояния полного оцепенения. На мне все еще висел кулон настоящего Драгислава, а вот у ребят защиты не было.

К тому же вспомнились слова Муна, сказанные напоследок: просьба вспомнить его историю и не судить их строго. Теперь я поняла: когда-то Лисса выжгла себя, борясь с этой мразью, а теперь он пришел ко мне, пользуясь старым приемом – надел личину Драгислава, чтобы напасть наедине и выжать всю силу до капли.

– Отсюда некуда идти, господин магистр, – с трудом находя в себе силы держаться на ногах, проговорила я. – Разве что вернуться в академию через портал.

– Доверьтесь мне, дорогая адептка. – Макс просто сиял от счастья, когда подошел ближе и подхватил меня под локоток. – Прошу вас, направо. Сразу за этим зеркалом есть небольшой кабинет. Мой кабинет. Там мы и обсудим все, что наболело. Остальные работают! Через пару минут мы с Брианой вернемся, и я проверю результат ваших трудов!

В следующий миг одно из зеркал беззвучно отъехало в сторону, и меня буквально втолкнули внутрь небольшого комнатки, заставленной книгами и коробками.

Оглянувшись, я увидела, как следом вошел Макс, а сзади мелькнуло злое лицо Торна. Но дверь закрылась раньше, чем оборотень успел хоть что-то предпринять.

– Итак, Бриана, я вижу, ты узнала меня.

Убийца моей подруги стоял у входа, ожидая моего ответа.

Я кивнула, не в силах больше играть роль ничего не подозревающей адептки.

– Жа-аль. У меня были грандиозные планы! Тарлауг, знаешь ли, женофоб. Он позволяет женщинам прыгать к нему в постель и легко забывает их всех. Ухаживать не умеет, объясняться в чувствах не умеет, любить… вообще не представляет, что это такое. То ли дело я! Представляешь, ведь мы могли бы сейчас открыться друг другу в чувствах, отдаться эмоциям, ты стала бы молить меня о большем. И я пошел бы навстречу. Хочешь попробовать такую игру?

Меня затошнило от страха.

Уперевшись в нагромождение стоявших рядом коробок, я тихо, превозмогая недомогание, про-шипела:

– Ты – псих. Настоящий урод. Будешь вечно скитаться в самых глухих коридорах межмирья, и никто не придет на помощь твоей больной душе.

– Вот как? – неприятно удивился Макс. – Такая милая девочка была, сговорчивая и романтичная, как же сильно академия испортила твой нрав. Что ж, я хотел сначала поиграть немного: поиметь тебя здесь, а затем раскрыться. Ну и убить, конечно. Столько огня, переживаний – фонтан эмоций! А потом Тарлауг нашел бы твое тело. Это была бы лучшая месть за то, сколько неприятностей вы мне причинили. Но забудем. Теперь ты не оставила мне выбора, волчица.

Взмахнув рукой, Макс освободил пространство в левом углу от коробок, обнаружив в том месте маленький, едва бьющий водой фонтанчик.

– Волшебство, да и только! Согласись? Прошу, дорогуша, в последний путь нужно уходить красиво. Надеюсь, истерик не случится? Терпеть не могу шум.

– То же самое ты говорил Феньке перед тем, как утопил ее? – спросила я, собирая в себе крупицы храбрости. – Или притворялся до конца? Она верила тебе.

– Фенька? – На лице лже-Драгислава проскользнуло недоумение, затем понимание: – Ах, твоя подруга! Селяночка. С ней было много мороки. Всю дорогу к болотам она тарахтела о нашей счастливой жизни, о детях, свадьбе и любви до гроба.

– И ты пообещал ей…

– Конечно. Пообещал, что вернусь, как только смогу. – Макс гадко заулыбался губами моего жениха. – А потом усыпил. Она даже не поняла, как все произошло. Можешь не переживать за подругу. Поверь, не многим досталась такая легкая смерть.

– Мерзавец!

Не соображая, что делаю, я бросилась на него, выпуская когти и раздирая клыками ворот пиджака. До горла добраться не успела – сильнейший удар кулаком по лицу откинул меня далеко назад. Задыхаясь от ненависти и боли, сквозь размытую пелену и звон в голове я пыталась прийти в себя, но не находила сил. В то же время руки Драгислава подхватили меня с пола, а в зоне видимости оказался маленький фонтан.

Макс что-то прошептал, открывая портал, и шагнул вперед, даже не подозревая, что одновременно активировал маленький кулон у меня на шее. Подарок жениха помог, я поняла это буквально спустя несколько секунд, вдохнув свежий лесной воздух и услышав над ухом:

– Быть этого не может! Как?!

– Мы просчитали тебя, малыш.

Голос Драгислава, тихий, хрипловатый, с интонациями, свойственными только ему одному на всем белом свете, заставил меня счастливо улыбнуться и тут же зашипеть от боли.

Максимилиан поставил меня перед собой, не давая сбежать, одной рукой сжал мои запястья, а второй надавил на шею.

– Отпусти ее, и я дам тебе фору! – услышала я Драгислава. – Минуту.

Судя по усилившимся объятиям, отпускать меня никто не собирался.

– Не глупи. Я вот-вот передумаю, Макс. – Тарлауг был очень напряжен и смотрел на моего пленителя в упор, не мигая.

– Три минуты! – выпалил тот в ответ. – И слово лирого волка! Или сверну ей шею раньше, чем ты успеешь сломать мою защиту. Я не шучу!

Запах страха стал более резким: парень был всерьез напуган, а загнанный зверь опасен вдвойне.

– Хорошо. Три минуты. – Драгислав на миг встретился со мной взглядом и снова вперился в Максимилиана. – Даю тебе слово лирого волка. – Беги.

– И они! Финрей, Ругир… Требую клятву чести!

– Убью, – услышала я Муна.

– Клянись! – это были не слова, скорее, рык моего оборотня.

– Клянусь своей честью, брат. – Мун произнес последнее слово, вложив в него всю свою ненависть. Если бы меня так по-доброму кто-то сестрой назвал, я бы сама тихонечко убилась где-нибудь на всякий случай. Чтобы мучений избежать. – У тебя три минуты.

– Клянусь честью! Три минуты, – тихо-мирно промолвил Дэфур. Чересчур даже мирно, я бы сказала. Обычно, когда он рычал и ругался, было спокойней.

– Время пошло! – снова Ругир Мун.

И я полетела куда-то в кустики, стараясь заслониться от особенно колючих веток руками и прижимая колени к груди. При этом мысли были уже далеко: аршинах в пятистах от места падения. Ведь именно там начинались непроходимые болота, и моя подруга, Фенька, ждала любимого жениха.

– Бриана! Посмотри на меня! Бриана!

Меня коснулись самые сильные и надежные руки в мире. Подняв с земли, прижали к крепкому горячему телу, погладили по растрепанным волосам.

– М-м, – простонала я, радуясь мгновению встречи и все еще слушая громкий звон в ушах.

– Прости меня! Я и правда ненормальный, – сообщил жених, осторожно касаясь щеки, встретившейся с кулаком Макса.

– Как она? – Когда я зашипела от боли, в зоне видимости показался Финрей. – Ох, гадство! Вот же…

«Медведь» яростно выругался и ударил кулаком в свою же ладонь.

– Осталось две с половиной минуты, – сквозь зубы выдавил подошедший Мун. – Мы дали слово чести!

Зажмурившись на миг, я снова открыла глаза и посмотрела на своего черноглазого, тихо прошамкав, превозмогая боль в опухшей щеке и губах:

– Какая на фих шесть? Дохони ехо и съешь!

Мужчины замолкли и удивленно уставились на мое лицо, претерпевшее сегодня разительные перемены.

Первым отмер Драгислав, поясняя остальным, будто оправдываясь:

– Вообще она у меня добрая, просто от такого удара кто угодно взбесится.

– Это точно, – облегченно согласился Финрей.

– А я бы сожрал, если бы мог перекинуться, – с грустью констатировал Мун. – Осталось две минуты ровно.

– Тогда пора подготовиться. – Тарлауг аккуратно пересадил меня на землю и крепко сжал мою руку. – Тебе нужно перекинуться, акара, так регенерация пойдет быстрее. Справишься?

– Комешна.

Очень медленно кивнув для пущей наглядности, я, кряхтя, стала стаскивать ботинки.

Мужчины как по команде отвернулись, а затем и сами начали раздеваться. Сняв рубахи и обувь, они остановились, выжидая, пока я закончу с переворотом.

Драгислав с Дэфуром остались в облегающих кожаных брюках, а вот Ругир красовался в форменном облачении. Закончив с раздеванием, я с болезненным стоном перекинулась, почувствовав в итоге значительное облегчение. У волка в голове не звенело, и зрение было в норме.

– Время, – четко проговорил один из двуногих, нижняя часть лица которого неожиданно стала вытягиваться вперед, а ноздри то и дело трепетали, стараясь уловить какой-то особенный запах. – Бежит к болотам, идиот, видимо, собирается пройти тропами местных. Туда!

И длинномордый помчался вперед. Следом за ним рванули двое других, в прыжке перекидываясь во вторые ипостаси. Один из них стал матерым черным волком, от вида которого я счастливо приоткрыла пасть и тяжелее задышала. Второй… превратился в огромное косолапое нечто с мощным телом, круглой головой и темной шерстью, осветленной на концах. От рыка этого «чуда» у меня заложило уши и включилась очень приличная скорость. Вскоре, догнав длинномордого двуногого, я бежала с ним наравне, стараясь не оглядываться.

– Рассыпаемся! – через минуту скомандовал наш предводитель и указал нам с матерым направо, а медведю налево. Сам же двуногий двинулся в прежнем направлении. – Вы знаете, куда его гнать!

С любопытством уставившись на своего волка, я почувствовала исходящее от него волнение и радость погони. Он с непередаваемым азартом рвался вперед, загоняя дичь – очень опасного зверя. Буря эмоций захватила и меня целиком, теперь хотелось найти, догнать и во что бы то ни стало расправиться с добычей!

Следуя за матерым, я в очередной раз обогнула по дуге новый участок леса и выскочила на небольшую поляну, где тут же остановилась и попятилась.

Это было то самое место из моих кошмаров. Даже волчица его узнала. Только теперь у самой кромки болота вместо утопленницы стоял черноволосый двуногий. От него буквально разило отчаянием и смертью.

«Не жилец», – подсказало чутье.

Прижав уши, я тихо заскулила, отчаянно желая уйти от этих проклятых болот как можно быстрее.

Дальше началось самое странное: сначала длинномордый снова начал меняться, превратившись в обычного двуногого юношу, затем матерый и медведь перекинулись и стали медленно двигаться в стороны, окружая нашу добычу. Сейчас, будучи волчицей, я четко понимала разницу между тем черноволосым, что обливался потом от страха, и моим двуногим, действующим спокойно, рассчитывающим каждый последующий шаг.

– Вам не достать меня! – отчаянно завопила жертва. – Я знаю здесь все тропы. Последуете за мной и сгинете! Стоять на месте!

Мужчины действительно остановились, чем, похоже, несказанно удивили не только меня, но и самого крикуна. Они что же, снова собираются дать этому гаду сбежать? Не наигрались еще? Я непримиримо зарычала, роя передними лапами землю и всем видом демонстрируя, что пришло время расправы.

– Бриана, остановись! – Не поворачивая головы в мою сторону, Драгислав погрозил мне пальцем. – Мы здесь тоже не для красоты стоим! Иди прогуляйся в лесу.

Он что, серьезно?! Вот же… Додумать я не успела: болото позади Макса внезапно стало подниматься волнами и издавать некие булькающие звуки. Парень моментально оглянулся, в очередной раз бранясь и выкрикивая всевозможные угрозы в наш адрес. Тут уж меня пробрало любопытство – очень хотелось посмотреть, что там происходит. Однако, сделав попытку шагнуть ближе, я поняла, что не могу не только пошевелиться, но и издать ни звука. Когда-то в детстве меня мучили кошмары подобного рода, не думала, что столкнусь с подобным на самом деле.

Единственное, что оставалось делать, – наблюдать за развитием событий. И ужасаться.

Это была Фенька, моя подруга, утопшая здесь же больше двух месяцев назад. Она выходила на берег абсолютно голой и внешне выглядела потрясающе. Ни синяков, ни припухлостей, ни отеков. Больше того, девушка стала в несколько раз красивее, чем была при жизни: кожа белая, матовая, волосы длинные, причесаны один к одному, да и фигурка – просто загляденье.

Подруга подошла к своему шокированному убийце, обхватила его лицо руками и очень медленно потянула на себя.

– Н-н-м… – Макс пытался донести свои чувства, вызванные горячими прикосновениями прекрасной красавицы, но не мог.

– И я скучала по тебе, родненький мой, – проворковала она в ответ и наконец приникла к его губам в страстном поцелуе. Парень дернулся, словно от удара, но совсем увернуться от объятий не смог. А потом упал на колени, шатаясь всем телом, будто маятник, и медленно погружаясь в болотную жижу.

Смотреть дальше я не смогла и закрыла глаза, вскинув руки к заплаканному лицу.

Только теперь до меня дошло, что произошел обратный оборот. А уже в следующий миг я бросилась прикрывать верхнюю и нижнюю части тела сорванными тут же лопухами, так что какое-то время мне было совсем не до трагической сцены «Прощание с бардом». Задрапировав все, что не надлежит видеть посторонним, я со вздохом невыразимого облегчения подняла взор, чтобы тут же застыть от ужаса.

– Брианка, спасибо тебе! Ты моего Айвана привела, а я уже и ждать перестала. Позволь и мне добром отплатить, подруга. – Голая Фенька улыбнулась, обнажив до того белые зубы, что меня даже зависть немного разобрала. – Верну тебе то, что давно потерялось. Ох и пара у вас с черноглазым будет, таких лучше не злить.

Подруга протянула руку и коснулась области, где гулко билось мое сердце. Что-то внутри кольнуло, я ойкнула и стала оседать на холодную землю, аккурат на выпавшие из ослабевших рук лопухи. Перед тем, как глаза окончательно сомкнулись, мне почудилось, что Фенька шепнула всего два слова: «Спасибо. Прощай…»

Эпилог

Вот уже третий день я жила в родовом поместье Тарлаугов, что находилось сразу за Медвежьим стыком, на границе Дагхмрода и Мастивира. Сюда меня привезли родители, здесь же они познакомились со всей будущей родней, как следует отметили это дело и, забрав всех мужчин рода, уехали назад, продолжать гуляния уже у нас в селе.

Ну а я осталась под присмотром женщин, из которых больше всего боялась матери Драгислава.

Она все время смотрела на меня с какой-то печалью в глазах, так что к концу первого дня я не сдержалась и спросила будущую свекровь напрямую, чем именно успела ей не угодить? И получила очень простой ответ: Мариам заранее меня жалела.

Оказывается, ее младшенький сын с детства был не только очень способным, но и жутко упрямым и нетерпимым. Женщина знала, что мы с Драги-сла-вом – истинная пара, а значит, пути назад у нас нет, но при этом очень переживала, сможем ли мы сделать друг друга счастливыми.

Тогда, взвесив все «за» и «против», я рассказала маме будущего мужа, как непросто развивались наши отношения, как я противилась напору ее сына, как сдалась и получила в награду столько тепла и ласки, что теперь чувствовала себя самой любимой и любящей девушкой на свете…

А так как рассказ начался за бутылочкой хорошего крепкого напитка, а потом к нам присоединились мама Торна и ее двоюродная сестра (и каждая пришла не с пустыми руками), к концу повествования мы дружно плакали от умиления и признавались друг другу в вечной любви.

На второй день, отоспавшись, вся наша компания готовила угощение для гостей.

А вот третий день полностью посвятили наведению красоты: приглашенные из города мастера сделали из нас красивейших женщин Эндорры. Это была тренировка перед церемонией, и мы вдоволь налюбовались собой, констатируя, что нашим мужчинам невероятно повезло.

Поместье также вычистили до блеска. В центральном зале, где планировалось само гуляние, расставили живые цветы и декоративные деревца, ну а я с помощью магии создала видимость чистого синего неба с парящими вдали птицами.

Мама Драгислава умилялась моей силе и таланту, все еще не веря, что они проснулись совсем недавно.

Как случилось, что магия проявилась? Я не знала, а Драгислав объяснил все довольно-таки просто: Фенька дала выход моей врожденной силе, замкнувшейся где-то в темном уголке сознания после блока волчицы в раннем детстве. Это и стало прощальным подарком подруги. Теперь магическая сила возрастала с каждым днем и, если честно, немного пугала. Например, попробовав снова зажечь магическую плиту в квартире Драгислава, я подо-жгла ее полностью.

Благо мой оборотень всегда рядом и настороже: плиту потушил, невесту успокоил и артефакт новенький подарил, чтобы помогал в первое время контролировать силу.

Сегодня настало утро четвертого дня. Проснулась я очень рано, видимо, сказались нервы. Свадьбу мы с Драгиславом условились сыграть скромную, придерживаясь при этом исконных оборотнических традиций.

Моим родственникам по отцовской линии так ничего и не рассказали, поэтому, кроме всех Тарлаугов, к нам должны были приехать лишь мои мама с папой, Юхо, Лени, Мун и Финрей.

Из книги, данной мне мамой Драгислава, я узнала, что церемония бракосочетания двух оборотней очень отличалась от людской.

На мне сегодня не будет украшений и дорогих одежд, даже обувь здесь не к месту. Оглянувшись на длинное белое платье, снимающееся одним движением руки, я улыбнулась в предвкушении грядущих событий.

Буквально через полчаса в комнату ворвется мастер Гирри, чтобы уложить мои волосы в замысловатые локоны и помочь облачиться в свадебный наряд. Затем отец проводит меня на улицу, мы остановимся у беседки, укрытой тысячью лиан из всевозможных цветов, где он в сотый раз скажет, насколько я красива и как он гордится дочерью. А внутри меня будет ждать Драгислав, чтобы навсегда закрепить наш союз перед многоликой Богиней Хайт…

Снова взглянув в окно, я в сотый раз подумала об академии. Со дня поимки и уничтожения Макса прошло больше двух месяцев, и за это время случилось два по-настоящему волнительных события: распределение по командам и объяснение в любви двух моих друзей.

Невольно улыбнувшись, вспомнила день, когда нас собрали на плацу, и Финрей на фоне ритуального костра произнес самую длинную речь в своей жизни, посвященную долгу, отваге и ответственности. Затем появился Драгислав и пригласил будущих преображенцев выйти в центр, дабы сделать один из самых главных выборов в своей карьере. А я все еще терзалась сотней сомнений и никак не могла определиться с тем, как нужно поступить.

Дело в том, что Торн и Лени сначала признались друг другу в чувствах, а потом жутко поругались: он пробрался в секретариат и раскрыл ее настоящее имя. Лайна эль Лидиаль, дочь главы гильдии эльфийских наемников. Мне не сразу стало понятно, на что именно обижался наш друг, но ясность, как всегда, внес Драгислав: его племянник влюбился в девушку, отец которой считал свой род чистейшим и больше всего ненавидел двуликих, откровенно называя их грязью и смесками. Узнав все это, я спросила у подруги, почему она поощряла оборотня, если понимала, что между ними заведомо ничего быть не может.

– Не думала, что все зайдет так далеко, – ответила Лени, горько разрыдавшись в подушку. – Я люблю свою семью, но и его тоже… Он так незаметно стал для меня кем-то важным, так аккуратно подобрался к моему сердцу, кто же мог предположить подобное?

И я поняла эльфийку, ведь со мной произошло в точности то же самое. Умеют же эти черные волки так ловко врываться в чужие жизни!

А потом был новый разговор, окончательно сбивший меня с толку: академию посетил Ратмир, и в ответ на мою благодарность за все, что он сделал, внезапно попросил отплатить тем же. Я была несколько удивлена, но согласилась сделать все, что в моих силах. Тогда парень сообщил, что его названая сестра – Видящая, потомок драконов и болотных ведьм, – потребовала уплаты долга. Выяснилось, что именно она подсказала Ратмиру, где нужно меня прятать от сумасшедшего убийцы. А у моего долга было имя – Кортни Фарт. Ее я должна была взять к себе в команду в качестве некроманта, игнорируя лучшую подругу. По словам Видящей, так было суждено свыше.

Единственное, что оставалось сделать в этой ситуации, – попросить Торна выполнить одно мое желание в качестве свадебного подарка. Спустя час уговоров он согласился.

А дальше… Воспользовавшись тем, что Тарлауг не мог мне отказать, я уговорила его заменить нам с Торном настойки, отрезвляющие разум на отборе. Так в команду друга попала Лени, а в моей оказались Юхо Ранта и Кортни Фарт – девушка, которую я совершенно не знала, но должна была доверить ей свою жизнь, причем не раз.

Чем это могло обернуться в дальнейшем, знали одни Видящие, но я, как всегда, была склонна верить в удачу, в силу оптимизма и в своих друзей.

Обернувшись, я улыбнулась тихо вошедшей – Мариам.

– Бриана, я принесла тебе завтрак. Мужчины уже вернулись домой. Драгислав пытался с помощью гипноза заставить Данию, помощницу повара, провести его к тебе. Хорошо, что я начеку! Не думала, что он такой нетерпеливый! Ешь – и начнем делать прическу.

И время закружило меня, наряжая, воодушевляя и обнадеживая.

Спустя два часа, расцелованная своей мамой, Лени и всеми женщинами рода Тарлаугов, я медленно шла за руку с отцом к потрясающему цветочному шатру. Ветер шелестел листьями на деревьях, где-то в траве стрекотал неугомонный кузнечик, солнышко всюду отбрасывало блики, заставляя щуриться и улыбаться ему в ответ. И вдруг, когда до заветной цели оставалось всего несколько шагов, с неба полились крупные капли дождя, подгоняя нас с папой вперед.

– Природа благословила ваш союз, доченька, – тихо проговорил отец, как только мы ступили под навес из цветов. – Ты – самая красивая невеста во всей Эндорре!

– И самая счастливая, – с улыбкой добавила я, обнимая его.

– Пусть так будет всегда, родная. Ступай, твой волк уже заждался.

Еще раз улыбнувшись и проводив папу взглядом, я обнаружила, что дождик практически прекратился. Значит, и правда благословение…

Откинув лианы, шагнула через порог шатра, усыпанного свежескошенной луговой травой. Здесь пахло летом, свободой и безграничной любовью. И здесь был Драгислав. Он улыбался мне, а я не могла на него насмотреться. Стоя в свободных белых штанах, любимый держал в руках небольшой деревянный кубок, наполненный до краев простой колодезной водой.

По традиции мы не должны были говорить, и сейчас мне стало очевидным почему: двум людям, по-настоящему принадлежащим друг другу, не нужны слова, чтобы выразить свои чувства.

Достаточно было моего сияющего взгляда, его лукавой улыбки, мимолетного касания рук, когда мы вместе установили кубок с водой в центре – шатра.

Потянув за нужный пояс, я почувствовала, как платье упало к моим ногам, оставив меня полностью обнаженной. Драгислав аккуратно снял брюки и положил их рядом с собой. Мы встали на колени и склонили головы перед символом многоликой Хайт, водой, которая есть в каждом из нас и может стать чем угодно.

Прикрыв глаза, я молила богиню о великой милости – о благословении союза двух лирых волков, о понимании между нами, о гармонии и в будущем о возможности рождения потомства. Я клялась, что стану хорошей женой и буду почитать своего мужа, во всем его поддерживая. Представив образ Драгислава, благодарила Великую Хайт за прекрасного мужчину, посланного мне богами…

Вода в кубке стала закипать и шипеть, затем превратилась в лед и снова растаяла, став прежней. В это время на груди каждого из нас проявился родовой рисунок семьи – волчий коготь, символ нашего союза и благословения свыше. Взглянув на Драгислава, я прерывисто вздохнула и, подняв кубок, поднесла его к губам мужа. Он выпил ровно половину. Оставшуюся часть допила я, почувствовав, как вода обжигает, распаляя огонь желания все сильнее…

Тогда я не знала толком, кто такие Видящие, но всем сердцем благодарила их за то, что они направили меня учиться и в буквальном смысле толкнули в объятия будущего мужа. Да, многое могло случиться впереди, и никто не давал гарантий на безоблачное будущее, но, тая в горячих объятиях лучшего из мужчин, я лишь улыбалась в предвкушении, точно зная: справимся!

Content

Ника Ёрш
Факультет общих преображений

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог