Татьяна Коростышевская

Вещая птица (по)беды

Незавершенный гештальт считается главным источником неврозов. Мы всегда хотим что-то доделать, получить, попробовать и если не получаем желаемое… Что говорите? Ну да, в книгах по психологии написано. А сама я не психолог. Точно вам говорю, я вообще птица. Ага, вещая, нет, не синяя. Вам со стороны виднее? А вот не буду спорить! Может там где-то синева и пробивается…

А можно с меня наручники снять? Я уже совсем тихая. Все-все… Спасибо! И водички. Ну чего вы со стаканами мелочитесь, я и из графина прекрасно попью. Угумс…

Это? Вы вот эту женщину имеете в виду? Это моя мама. Да, я в нее такая красавица. Папа у меня тоже ничего, симпатичный, я его, правда, уже лет пять только по телевизору вижу. Он энтомолог, очень известный, да. Член Британского научного общества. Ну бабочек изучает. А мама не изучает. Мама бабочек ненавидит, а заодно и папу. Ну да, в разводе – дело житейское.

Что? Вот этот вот труп? Это мой «бывший». Как не труп? А я так старалась, обидно даже.

И это тоже бывший, ну как бывший – друг. Про френд-зону слыхали? Вот из нее он теперь изгнан – пожизненно.

Такая вот я роковая женщина, да…

Нет, он не бабочка, я не настолько сумасшедшая, чтоб с насекомыми дружить. И не мотылек, и не таракан… Он вообще-то пикси. Ага, и женская стрижка так называется. У вашей жены такая? Ну, значит, мы с вами понимаем, о чем говорим.

И не пьяная я нисколько, так, слегка навеселе, а чего, дело молодое…

Водички еще можно? Благодарю.

А с этим я не пойду. Нет, и не просите. Я лучше за решеткой до пенсии сидеть буду. Нет! Да плевать мне, сколько он вам заплатил, только наутро наличность проверить не забудьте. А то он запросто вам резаной бумаги подсыпать может.

Что значит аферист? А… Ну возможно…Может, вы его тоже того, арестуете? А то несправедливо получается – преступники на свободе, а ни в чем неповинные вещие птицы – в руках правосудия.

Чаю выпью, с удовольствием… И с печеньками…

Вы прямо все с самого начала узнать хотите? Да нет, не против. До пенсии времени у меня вагон. Хорошо, записывайте.

Дарья Ивановна Кузнецова, двадцати четырех лет, умница, красавица и спортсменка…

Ну там, по шахматам разряд, юношеский. Олимпийский вид спорта. Считается?

Таак… даже и не знаю, с какого вам момента рассказывать. Сегодня еще с утра ничего не предвещало. Но это потому что я – дурочка наивная, оно же все еще раньше зрело – месяц, а может и два…

Сколько, говорите, до Нового года? Восемь часов?

Да, за это время я успею вам все рассказать. Значит, два месяца назад, в ноябре…

Глава 1. Владение языками со словарем, или Контора пишет

– Этой ночью мы будем делать то, что нельзя.

– Неужели делить на ноль?

NN

– Могу ли я видеть господина Пака?

Мужчина, вошедший в наш офис, осторожно озирался, оценивая обстановку. Лет сорока – сорока пяти на вид. Менеджер среднего звена или чиновник. Что ему могло понадобиться от фирмы, оказывающей магические услуги?

– Господин Пак покинул нас, – серьезно ответила я, не уточняя, что покинул нас пикси для посещения ближайшего супермаркета, а если точнее – кондитерского отдела оного. – Чем могу помочь?

– А сыновья? – посетитель не желал менять тему.

– Еще не появлялись.

– Ну тогда я подожду?

Угу, годик-другой. Сначала до того светлого момента, когда Бусинка поймает своего отпрыска на горячем, потом уговорит жениться, ну и совсем немного – месяца два, пока счастливая мать сможет назвать своего первенца первым пришедшим на ум словом. Традиции маленького народа были строгими. Например, полное имя Пака было «Ах ты, мелкий пакостник», именно этой тирадой разразилась королева пикси, когда ее сынуля первым делом цапнул ее за грудь. Но всего этого я возможному клиенту объяснять не стала, мысленно пожелав нашему креативному директору, накреативившему чудное название для фирмы, объесться шоколадом до потери пульса.

– Может, пока кофе?

Клиент не возражал.

Я щелкнула кнопкой кофе-автомата, подставляя под ароматную струю тонкостенную фарфоровую чашечку. Фирма «Пак и сыновья» на представительских расходах не экономила.

– Девушка… – осторожно начал собеседник, отхлебнув.

Я изобразила внимание.

– А это все правда? Ну то, что вы в проспектах обещаете?

– Что именно?

Пак настолько рьяно рекламировал наши услуги, что вопросы клиентских ожиданий надо было уточнять сразу.

– Про решение проблем… не совсем обычного свойства?

Я кашлянула, отыскивая правильный голос:

– Конечно, правда. Вас как зовут? Юрий Сергеевич? Чудесно! Расскажите мне, что произошло, мы вместе придумаем, как вашему горю помочь.

Клиент расслабился, потянул за тугой узел серого галстука:

– Дочь у меня…

– Прекрасно.

– Спуталась тут с одним, а он совсем не нашего круга. А она плачет, говорит, любовь… Ну мы – калачи тертые, я к ее дружку пару людей для слежки приставил. Донесли, что он порошок какой-то нюхает постоянно. Я думал, наркотики… а он…

– Вы вещество на анализ принесли?

– Да, – мужчина достал из внутреннего кармана пиджака плоскую пудреницу. – Вот. Но его уже смотрели специалисты в лаборатории. Только руками развели, а потом один знакомый про вашу фирму рассказал, проспект вот…

Из того же кармана мужчина достал потрепанный глянцевый флаер.

– Муторно мне, неспокойно. Дочь у меня одна, кровинушка. А я даже этому мерзавцу слова поперек сказать не могу. А она с лица спала совсем, каждый раз бросить его обещает. Может, он приворожил ее чем?

– Может, и приворожил, – Джоконда вбежала в офис, запыхавшись и сдергивая с плеч невесомое меховое манто. – Пр-риворожил.

Сирена уже два месяца изучала русский язык с репетитором, но некоторые слова давались ей с трудом. Гламор для облегчения процесса она принципиально не принимала, потому что мозг требует постоянной тренировки, а не костылей. Кроме того, Джоконда посещала два курса по саморазвитию, еженедельные заседания клуба любителей словесности и зарегистрировалась на форуме юных математиков. Я за ее жизненным ритмом просто не успевала.

Клиент посмотрел на стройную порывистую блондинку с восхищением.

Сирена потянула носом, поднеся к лицу пудреницу.

– Привораживает он ее не этим. Это чары сокрытия. Может, у вас при себе фото будущего зятя есть?

Мужчина кивнул, доставая мобильный телефон. Джоконда, видимо, очень спешила, она выхватила у мужчины мобильный, мельком взглянула на фотографию, щелкнула кнопками, отправляя картинку себе.

– Давайте так, сегодня уже не получится. Завтра! Мы побеседуем с вашим бывшим будущим зятем завтра.

– И… это что… все?

– Не все, – вздохнула я. – Вам еще предстоит подписать с нами договор и оплатить услуги в соответствии с прейскурантом…

– Дария-а-а, – пропела сирена. – Не будь нудной. Мужчина нам все заплатит. Правда, мужчина? А дочку свою к морю свозит, чтоб она под солнышком на желтом песочке у голубого океана побыстрее от сердечных страданий вылечилась… Мужчина! Да что ж вы медленный такой?!

Юрий Сергеевич подмахнул договор, почти не глядя, и побрел к выходу, подгоняемый многозначительными взглядами Джоконды.

– Ну, – сирена уселась на освободившееся место для посетителей, – новости у меня безрадостные.

– Что сказали в банке?

– Мы бедны, как церковные мыши. С начала следующего года уйдем в минус, месяца через два придется объявлять о банкротстве.

Да уж, положеньице. Начинали мы на широкую ногу, недавно, между прочим, начинали. В сентябре, когда мы с Паком вернулись из Фейриленда с увесистым мешочком драгоценных камней, нажитых непосильным трудом сквернословия, казалось, о деньгах нам теперь никогда не придется беспокоиться. Но деньги – они как вода – утекали сквозь пальцы с ошеломительной скоростью. Сначала Пак встал в позу, заявив, что аренда офиса нам, великим финансистам, не подходит, поэтому здание, двухэтажный особнячок почти в центре города, нужно выкупить у владельца, потом был сложный дорогостоящий ремонт, потом регистрация фирмы, потом…

– Нам срочно нужен сверхдорогой заказ, а лучше – несколько, – прервала мои невеселые размышления подруга. – Что-то покрупнее, чем одноразовая акция устрашения несостоявшегося зятя.

Джоконда щелкнула кнопочкой мобильного, открывая фотографию.

– С этим сморчком проблем точно не предвидится, – она протянула мне телефон. – По обычной схеме отработаем – я его завтра встречу и объясню, что использовать в своих целях трепетных хумановских дев чревато.

С экрана улыбался самый обычный молодой человек – темноволосый, с носом картошкой и мутноватыми карими глазами. Лет тридцать, наверное, или двадцать, или… Я моргнула, изображение пошло волной. Улыбка у нашего объекта была замечательная – широкая, открытая, уверенная, в глубоко посаженных глазах светился ум. Я еще раз моргнула.

– Следствие чар сокрытия, – сообщила Джоконда. – Представляешь, сколько там гламора используется, если даже на фото эффект заметен?

Я прищелкнула языком. Гламор стоил дорого, очень дорого. Его доставляли из Фейриленда, где местные алхимики занимались производством волшебного порошка, доставляли небольшими партиями, в нашем мире вещество теряло большую часть своих свойств, но даже того, что оставалось, хватало для колдовства мелким фэйри или даже некоторым людям, посвященным в тайны мира фей.

– Давай не будем торопиться, – я переслала фотографию себе и вернула Джоконде телефон. – Сначала попытаемся у поставщиков гламора что-то про объект разузнать.

– У тебя предчувствие? Видения были?

Я слегка покраснела. До того, как полгода назад я отправилась с Ларсом в Фейриленд, моими видениями можно было запугать до икоты население небольшого городка, тогда я с легкостью предсказывала беды и горести, подстерегающие меня и моих друзей, и даже помогала их избежать. Но, видимо, инициация в волшебных водах Арканкама привела мои провидческие способности в негодность. Видений с тех пор у меня не было. Совсем.

– Видения, привидения… – входная дверь открылась автоматически. Наш креативный директор в силу своего крошечного размера самостоятельно ее толкнуть не мог, но датчики движения, установленные в правильном месте, способны и не на такие чудеса.

– Глупости все это.

Пак прожужжал к кофе-автомату, сунул нос в сахарницу и, причмокивая, вытащил из нее белый кубик рафинада.

– Отчитывайтесь, работнички. Начальство на месте.

Я поднялась из-за стола и сдернула с вешалки теплую зимнюю куртку.

– По дороге отчитаюсь. Идем, Пак. Ты говорил, всех местных распространителей гламора знаешь?

– И что?

– Познакомиться хочу.

– Если тебе гламор понадобился, лучше у Ларса попроси, своей девушке он не откажет.

– Нам не порошок нужен, – Джоконда собирала со стола грязные чашки. – А впрочем, можно и Ларса привлечь. Скорее всего, интересные нам личности у него в клубе время проводят.

Я пожала плечами. Ларс с самого начала к нашей затее с фирмой отнесся неодобрительно. В его фейских мозгах, испорченных столетиями домостроя, не укладывалось, что официальная подруга такого мужчины (последние два слова следовало произносить с придыханием, закатив глаза) может захотеть работать.

– Малыш, тебе не хватает денег? Возьми в сейфе. Почему ты не используешь мою банковскую карту? Не хочешь пройтись с подругами по магазинам, тряпочек прикупить?

Мне не хотелось. Да и с подругами у меня было не густо. Жанка, в рекордные сроки выскочившая замуж за темнокожего Алишера, унеслась в Фейриленд, а заниматься шопингом с Джокондой чревато нервными срывами и углублением и без того немаленького комплекса собственной неполноценности.

Пак время от времени заводил со мной пространные беседы на тему места женщины в современном обществе. Но я-то знала, что моим жизненным выбором маленький нюхач очень доволен.

Погода была противной – моросил ледяной дождь. Я поежилась, набрасывая на голову капюшон. Пак щелкнул пальцами, раскрывая над нами прозрачную водоотталкивающую сферу.

– Рассказывай.

Я перешла улицу и повернула направо – к козырьку автобусной остановки.

– Клиент подозревает, что его дочь приворожили…

Во внутреннем кармане куртки завибрировал мобильный. Я остановилась, возясь с застежкой, Пак пролетел чуть дальше, унося за собой сферу. В лицо ударил сноп ледяных брызг.

– Слушаю, – громко проговорила я в трубку, съеживаясь, чтоб укрыться от дождя. – Да, Дарья Кузнецова… да…

– В чем дело? Ты чего так побледнела? Дашка, что стряслось?

Я, нажав на отбой, молча набрала телефонный номер:

– Здравствуйте. Мне такси, пожалуйста. Побыстрее. Да, центр, фирма «Пак и сыновья». Куда? В главную городскую больницу. Спасибо, жду…

– Дашка! Не молчи.

– Наша пациентка пришла в себя, и, если мы с тобой не поторопимся, непорочная Руби, запертая в старушечьем теле… даже не знаю, что она там сможет устроить.

Пак присвистнул:

– Неожиданно. А почему из больницы позвонили именно тебе?

– По кочану.

Я молча села в подъехавшую машину, Пак юркнул мне на плечо, забираясь под воротник, то ли экономя на чарах невидимости, то ли воспользовавшись моментом цапнуть меня за ухо. Свои замашки гламурного кровососа пикси бросать не желал.

В салоне было тепло и одуряюще пахло каким-то хвойным освежителем.

– Так почему именно тебе?

Пак орал мне в ухо, не стесняясь посторонних. Тем более что посторонние в своих музыкальных пристрастиях были незатейливы и шансон предпочитали слушать на полной громкости.

– Потому что если человек выходит из комы, первым делом звонят его опекуну, – раздраженно ответила я.

– С каких пор ты ее опекун?

– С тех самых, как ее в особую палату перевели.

– То есть ты, – обвиняюще продолжил Пак, – невзирая на наше бедственное финансовое положение, платила за то, чтоб…

– Да.

Я подумала, что теперь у Пака есть прекрасное оправдание вцепиться мне в горло.

До больницы мы доехали в считанные минуты.

– Руби – опасная психопатка, она хотела меня убить.

– Ну не убила же, – я расплачивалась с водителем, поэтому отвечала одними губами. – Может, я второй шанс ей дать хочу.

– Почему? Ну почему ты не позволила ей спокойно коньки отбросить? Анна тебе точно спасибо не скажет. А вдруг Руби захочет обратно свое тело вернуть? Вдруг это у нее получится, а Господин Зимы сразу подмену не распознает и…

– Ты такие вещи записывать должен, – назидательно проговорила я, уверенно шагая к украшенному портиком и колоннами главному входу. – Вдруг потом в жизни пригодится? Вот разоримся, будешь сценарии к сериалам писать, а я смогу, например, в переводчики податься. Великий дар Фэйрилэнда – владение языками.

– В переводчики она пойдет, – принял смену темы разговора Пак. – Ты замуж сходи для начала.

Здание больницы было старым, даже, скорее, старинным. В прошлом оно было особняком какого-то энского купца, но пристройки и надстройки, возводимые над ним по мере необходимости, изменили дом до неузнаваемости. Коридорчики, лесенки, переходы напоминали игровой лабиринт, куда для развлечения запустили людей в белых халатах и играющих за другую команду больных. Помнится, первый мой визит в это заведение закончился полной дезориентацией, приступом паники и пленением молоденького ординатора, крахмальную грудь которого я орошала слезами, умоляя вывести меня на свежий воздух. Если бы юный падаван тогда меня послушался, сейчас мне не пришлось бы нестись к палате, расстегивая на ходу ставшую жаркой и неудобной куртку.

Зачем я вообще туда пошла? Это вопрос вопросов. Никаких обязательств перед женщиной, лежащей в этой больнице под именем Анна Степановна Стоянова, у меня не было. Баба Нюра, настоящая, а не та, к которой мы сейчас шли, была моей соседкой – вредной старушкой с первого этажа, эдаким морщинистым созданием с целым выводком кошек, противным голосом и привычкой комментировать длину моих юбок, обратно пропорциональную моему же моральному облику. Но этой весной, когда я попалась на глаза паладинам Лета, разыскивающим последнюю сирену, Анна Степановна тоже невольно оказалась втянута в противостояние фейских домов. Причем почти со смертельным исходом. Руби, жрица Лета, пыталась напитать ее жизненной силой свой амулет Скольженья Душ, но что-то пошло не так, и артефакт поменял их местами. Пожилая соседка оказалась в теле рослой светловолосой фейки, прекрасной, как фарфоровая статуэтка, а Руби… В общем, не удивительно, что до недавнего времени девяностолетняя Анна Стоянова находилась в коме. Я, честно говоря, тоже в нее с удовольствием погрузилась бы, потому что, когда вернулась из Фэйрилэнда с Паком на плече, любовью в сердце и увесистым мешочком драгоценностей под мышкой, мне пришлось с места в карьер разгребать целый ворох проблем. Например, отлавливать и пристраивать в питомник почти одичавших соседских кошек. Кстати, этот самый питомник пришлось сначала организовать, наняв персонал и зарегистрировав на свое имя еще одну фирму, поскольку те питомники, которые существовали в Энске, никакой критики не выдерживали. Потом надо было приводить в порядок разгромленную кошками квартиру, потом отбиваться от выводка дальних, очень дальних и совсем уж «седьмая вода на киселе» родственников Анны Степановны, потому что квартира почти в центре нашего уездного города оказалась вполне лакомым кусочком. А потом мне позвонил внучатый четвероюродный племянник моей соседки, чтоб сообщить, что бабулю собираются отключить от аппарата жизнеобеспечения, поэтому он приедет завтра с полицией и опечатает квартиру. А меня арестуют за мошенничество и попытку присвоения чужой собственности, если я сию минуту не подготовлю для него, внучка, вкусную сумму в красивых зеленых бумажках с мертвыми президентами. Тут я психанула и с банковской картой наперевес отправилась в Главную городскую больницу. А там, сжимая дрожащей ладонью руку ординатора Димы (чтоб не сбежал) и, глядя в спокойное восковое лицо бабы Нюры, поняла, что не могу я ее вот так просто бросить – не могу и не хочу. Вина, ответственность, сомнения раздирали меня на тысячи лоскутков. Пусть будет, как будет, решила я и отправилась общаться с Диминым начальством.

Дверь палаты была полуоткрыта. Я толкнула ее, одновременно отворачиваясь от облачка гламора, который Пак наконец решил использовать.

– Даша, ты быстро подъехала.

Знакомый ординатор Дима попытался вытолкнуть меня корпусом обратно в коридор.

– Что происходит?

Через его плечо я заметила, что в палате полно народа – человек пять, не меньше.

– Там к ней родственники приехали. Тебе придется подождать.

– Мечтаю с ними познакомиться, – я чуть наклонила корпус вперед, не шелохнувшись.

Дима поднажал, подошва моих ботинок скользнула по влажному кафелю…

– Разрази меня… пчела…

Невидимый Пак жужжал у дверной притолоки, у него как раз обзор был приличным.

– Дашка, вырубай докторишку! Тут такое происходит…

Я сделала шаг назад, пригнулась, взмахнув полами куртки и в лучших традициях айкидо, пропустила тело соперника мимо себя. Дима распластался на полу, я осторожно переступила через его ноги и вошла в палату.

– Хуманская полудева Кузнецова, – протянул златовласый фейри, изящно опершийся на кардиомонитор.

– От недоделка слышу, – ответила я, четким движением выпихивая ноги незадачливого ординатора за дверь и плотно ее прикрывая.

– Приветствую принца Эмбера, – не дал развить мне тему Пак. – Какими судьбами?

Эмбер изогнул золотистые брови, прищуриваясь, разглядел пикси сквозь гламор и на удивление приветливо ему кивнул:

– Я пришел за старухой. То есть за своей подданной, оказавшейся в теле хумановской женщины.

– Так я тебе ее и отдала!

Настроена я была воинственно. Кроме светлейшего принца дома Лета в палате находилось еще четверо паладинов. Они замерли, ожидая приказаний. Одного, с двумя парами рук, я даже знала, виделись мельком, когда доблестные воины света меня скручивали для последующей доставки к Янтарной Леди, королевы Лета и матушки Эмбера по совместительству. Эсмеральд! Точно, именно так его и зовут. Изумруд. Подданные Лета носили имена драгоценных камней.

На сопровождавших Эмбера паладинах были черные блестящие комбинезоны, пояса украшали боевые жезлы, только принц был одет с чудовищной пышностью – в нечто многослойное, золоченное, делающее его высокую фигуру еще внушительнее. Распущенные волосы струились по плечам, и было непонятно, где кончается шевелюра и начинается ткань золотого плаща. За то время, пока мы не виделись, маменькин сынок слегка раздался в плечах, но в остальном – как был моделью с обложки глянцевого журнальчика, так и остался. Да еще, кажется, уши проколол. В левой мочке принца болтался грубовато ограненный изумруд. Может, у него роман с Эсмеральдом? Не у камня, разумеется. Сплетни о странных сексуальных пристрастиях наследника дома Лета доходили даже до меня…

– Я должен спрашивать твоего разрешения?

– Что?

Я вообще как-то отвлеклась, напрочь забыв свою последнюю реплику.

– Кузнецова-а-а… Ты меня что, вожделеешь?

Два длинных кошачьих шага, прошуршал золотистый шелк, Эсмеральд, повторяя движение хозяина, плавно перетек на другую ногу, готовясь к броску.

Я вытянула руки перед собой:

– Анна Степановна – обычная женщина, если ты попробуешь транспортировать ее тело в Фейриленд…

А кстати, что тогда произойдет, я не знала точно, поэтому просто замолчала, предлагая собеседнику додумать самому.

– Он не собирается отправлять меня домой, – голос принадлежал не бабе Нюре, фея Руби наполнила его глубиной. – Я останусь в вашем мире, пока…

Я оторвала взгляд от холодного лица принца.

– Ты давно пришла в себя?

– Утром. Хумановский юноша в белых одеждах сказал, что я должна быть тебе благодарна?

Я пожала плечами:

– Только в том случае, если ты не мечтала побыстрее очутиться в Лабиринте Душ. Я хорошенько не помню вашу мифологию, но, кажется, это был бы неплохой шанс начать все заново?

Старушечьи губы растянулись в улыбке:

– Не мечтала. Я поблагодарю тебя, девочка, после…

Руби кивнула ближайшему паладину, тот поддержал старушку за плечи.

– А сейчас я хочу уйти со своим принцем, не пытайся меня защитить.

Я кивнула и прижалась спиной к двери. Ординатор Дима не подавал никаких признаков жизни из коридора, и меня начинало это тревожить.

Феям дверь не понадобилась. Один из воинов подхватил Руби на руки, закутав в застиранное одеяльце с больничным штампом, другой описал полукруг жезлом, зажатым в правой руке, и все они без усилий прошли сквозь стену, скрываясь в розоватом мареве.

– Я тебя жду завтра, Кузнецова, – Эмбер повел подбородком, и его охранник протянул мне бумажную карточку с золотым обрезом. – Адрес здесь. Не опаздывай и… оденься поприличнее.

– И какова цель нашей встречи?

Принц засмеялся, противненько так захихикал, даже полы его халата затряслись от смеха:

– Умерь фантазию, я не собираюсь тебя соблазнять.

– Тогда вообще не вижу причин с тобой встречаться, – хмыкнула я, побледнев от злости.

– Я хочу дать тебе работу, Кузнецова.

– Но…

– Торговаться будем завтра, – перебил меня принц. – Я знаю, что тебе предложить, чтоб ты с радостью бросилась выполнять поручение.

Эмбер развернулся и пропал, Эсмеральд, смерив меня на прощание удивленным взглядом, пропал следом.

– У меня только два вопроса, – Пак, все время разговора помалкивающий, теперь требовал сатисфакции. – На какую оплату намекал наш светлейший? И почему он называет тебя по фамилии?

– Потому что иначе называть себя я ему запретила.

Я потянула на себя дверную створку. Ординатор уже сидел на полу, потирая затылок. Надеюсь, следствие колдовства, а не черепно-мозговая травма. Пак терпеливо переждал диктуемые ситуацией извинения, ахи и охи, прикладывание к пострадавшему затылку холодного компресса сердобольной медсестричкой, мои путаные объяснения про неловкость и скользкий кафель. Дима ничего не помнил, что радовало меня несказанно. Поэтому, воспользовавшись неразберихой и тем, что юбка медсестры заканчивалась там, где начинались подвязки ее чулок (Дима не сводил с этих подвязок завороженного взгляда), я покинула больницу.

– Так что там с оплатой? – возобновил допрос Пак, когда мы уже нырнули в душный салон такси.

– Единственное, что заставит меня работать на Эмбера – это возможность снять рабский ошейник с моего мужчины, – прошептала я. – В противном случае я и пальцем не пошевелю.

Глава 2. Непевчая птица, или Пополним Энский бестиарий

Помните, изюминка – это в кексе, в человеке – психическое расстройство.

NN

Ночной клуб назывался «Ирий» и находился на окраине нашего уездного города, в бывшей промзоне. Владел сим «гнездом порока» Блондин Моей Мечты – ледяной демон Ларс. Поэтому гостем я была здесь частым и всегда желанным.

– Леди Дарья, – поклонился мне дюжий охранник, стоящий у дверей.

– Аурхан, – улыбнулась я, – и тебе не хворать.

Охранниками в «Ирие» работали пещерные рухи – феи, чьей второй ипостасью были огромные птицы, отдаленно напоминающие сов. Люди из них получались тоже крупные – темнокожие красавцы.

Клуб оживал ближе к ночи – зажигалась разноцветная подсветка, музыка становилась невыносимо громкой и навязчивой, люди и нелюди плотно набивались в немаленькое внутреннее пространство, чтоб оставить снаружи все заботы и тревоги. Сейчас «Ирей» был практически пуст. Я кивнула бармену, здороваясь.

– Кофе сварить?

– Не откажусь. Со сливками и сахаром. Мне нужно немного согреться.

Ларс сидел за столом в своем кабинете, просматривая какие-то документы. При виде меня его красивое лицо озарила улыбка:

– Приятный сюрприз.

Я сбросила куртку на кресло для посетителей и, обойдя стол, уселась на колени к своему парню.

Пак фыркнул:

– Сю-сю-му-сю-сю… Голубки! Смотреть на эти безобразия – выше моих сил. Я пока ребят из обслуги поспрашиваю. Ларс, мы, вообще-то, по делу пришли. Дашка тебе расскажет. Вот целоваться закончит и сразу…

Судя по удаляющемуся жужжанию, Пак вернулся в зал.

– Соскучилась? – Ларс провел кончиками пальцев по моей щеке. – У меня на вечер планы.

– Ну тогда я найду, чем заняться, – легко проговорила я.

В конце концов, мы – люди взрослые, уважающие личное пространство друг друга. Не хватало еще мне из-за всяких мелочей расстраиваться.

В дверь постучали. Бармен принес мой заказ – латте с пышной шапкой молочной пены, исходящей ароматным парком.

Я пересела в кресло для посетителей, сделала первый, самый вкусный, глоток, тихонько вздохнула от удовольствия:

– Спасибо, это именно то, что мне сейчас нужно.

Ларс, отложив свои документы, смотрел на меня с умилением бабушки, напихивающей вкусности в любимого внучка.

– Пак сказал, у вас ко мне какое-то дело?

– Новый клиент. Нам нужно пообщаться с твоим поставщиком гламора.

– Я сейчас ему позвоню, он подойдет.

– И еще… – я порылась в кармане куртки, доставая мобильный. – Вот этот парень. Ты его раньше не видел?

Ларс взглянул на фото:

– Нет, но я сейчас редко общаюсь с посетителями. Моим ребятам покажи, может его кто-нибудь запомнил. Через полчаса репетиция, ты сможешь поговорить с актерами.

– Хорошо, – я задумчиво вертела в руках ложечку с длинной витой ручкой.

– Ты тянешь время, малыш. Есть еще что-то, что ты хочешь мне сказать, но не решаешься.

Блондин Моей Мечты знал меня очень хорошо. А как иначе? Ведь мы с Ларсом предназначены друг другу. В магической терминологии Фейриленда существует такой термин – пандан – пара на всю жизнь. Мы с Ларсом именно такой пандан и составляли – как две половинки одного целого, как нитка с иголкой, как… как кофе с молоком, как…

– Сегодня я общалась с Эмбером. Ты знал, что он здесь?

Серые глаза Ларса зло блеснули, но голос был спокоен:

– Теперь с домом Лета сотрудничает ковен ведьм, они выполняли заказ Янтарной Леди на перемещение в Энск группы светлых фэйри. Да, я знал.

Я покраснела. Верховной ведьмой местного ковена являлась Елизавета Серова, бывшая девушка Ларса. С ней он встречался еще до знакомства со мной и еще немножко – после. А сейчас я испытывала такую запредельную неконтролируемую ревность… Ларс, почувствовав мое состояние, выбрался из-за стола и присел на краешек кресла для посетителей, обнимая меня за плечи:

– Ты же знаешь, у нас с госпожой Серовой чисто деловые отношения.

– Знаю, – прошептала я, пряча лицо у него на груди, – знаю.

– Как только Джоконда сможет открывать порталы в другие миры самостоятельно, я разорву все контакты с ведьмами.

Нарушить монополию ведьм на порталы было золотой мечтой нашей команды. Теоретически Джоконда нужным даром обладала – она была сиреной, настоящей, без дураков (не то что некоторые представители чуждых пантеонов, сидящие сейчас в удобном кресле для посетителей и сопящие в грудь своему парню). Ей даже удалось однажды открыть портал в наш мир, когда мы были в Фейриленде. Но там совсем другой уровень фоновой магии – несравнимый с нашим, местным. Может быть, если бы сирена отправилась на поклон к своему сюзерену – лорду третьего дома – Владыке Вод, он смог бы ее обучить. Но, скорее, запер бы в своем Жемчужном Дворце в качестве наложницы. С трудом возродившийся Третий дом требовал увеличения количества подданных. Джоконда в решении демографических проблем участвовать не хотела, я ее прекрасно понимала и не уговаривала. У нее и без того проблем выше крыши – инициация снизила ай-кью Джоконды в половину, а если к этому прибавить опасность обратиться при маломальском количестве воды, попавшем на кожу, неспособность решать самостоятельно простейшие бытовые проблемы, языковой барьер, волшебный голос сирены был небольшой компенсацией за доставляемые неудобства.

Я шмыгнула носом, отстраняясь от Ларса:

– Ладно, проехали. Со своими тараканами я справлюсь, не в первый и не в последний раз мне внутричерепной дезинсекцией заниматься.

– Вот и умница, – Ларс протянул мне бумажную салфетку. – А где ты умудрилась встретить Эмбера?

– Он Руби забирал, фея пришла в себя, мне из больницы позвонили.

– Принц что-то от тебя хотел?

Я пожала плечами:

– Еще непонятно. Но, кажется, дом Лета хочет предложить мне контракт.

– Забудь!

Ларс поднялся с кресла, и я залюбовалась его мощной высокой фигурой. Интересно было бы их с Эмбером рядышком поставить – кто из них выше? Но Ларс в любом случае – гораздо красивее, по крайней мере для меня – точно. А еще – надежней и… уютней. Вряд ли мне удалось бы достигнуть такого душевного спокойствия в объятиях принца Лета.

Мысли об объятиях с Эмбером заставили меня брезгливо поежиться.

– Если ты хочешь больше работы, новый контракт дам тебе я. Есть несколько дел, с которыми ваша команда вполне справится.

– Это кумовство, – я улыбнулась и покачала головой. – Номинально мы с тобой – конкурирующие фирмы.

Я допила кофе и поднялась, Ларс легко поцеловал меня в кончик носа:

– Не нужно больше видеться с Эмбером. Со своей жрицей он разберется сам, а за все, что он захочет тебе предложить, придется расплачиваться в тройном размере. Ты же знаешь альвов.

Я знала, еще как знала. При всей злокозненности фей, самыми опасными из них были альвы – аристократы волшебного мира. Но еще я знала, что тоже являюсь альвой – леди Третьего дома, по крайней мере – номинально. В Фэйрилэнде меня называли леди Сирин, а лорд темных фейри определил мою ипостась. Я – вещая птица Сирин, что бы это ни значило.

Попрощавшись с Ларсом, я вернулась в зал. Почему мой парень не хотел, чтоб я общалась с принцем светлых, мне более-менее было понятно. Ларс ненавидел альвов, и у него было к этому немало оснований. За свою долгую жизнь ледяной демон немало от них натерпелся. Он побывал в рабстве, бежал в наш мир, где чары подчинения, накладываемые вместе с рабским ошейником, почти не действовали, смог деактивировать ошейник и довольно долго и успешно избегать встреч с бывшим хозяином. Но теперь все было гораздо серьезнее. Эмбер, желающий отомстить мне, выкупил Ларса и в любой момент мог потребовать вступления в свои права. А куда Ларс, туда и я, как нитка за иголкой.

В общем, решила я, что встречусь с Эмбером, а там буду действовать по обстоятельствам. Пока мы в нашем мире, магия ошейника не так уж и сильна. В крайнем случае, мы с Ларсом будем оставаться в нашем мире, пока… Пока что-нибудь не произойдет. Или ишак сдохнет, или падишах помрет.

– Дашка-а-а! – Пак пищал в рабочий микрофон, настроенный на сцене, и звонкий голосок пикси разносился по всему помещению. – Сюда иди!

Под сценой разминался знакомый танцор, я кивнула ему, припомнив, что название расы гладковолосого молодого человека происходит от латинского «инкубус» – «возлежать сверху» – так в средневековье называли распутных демонов. Видимо, распутность Илиаса осталась давно в прошлом, сейчас он был вполне приличным членом общества – воспитывал сына и не встречался более чем с одной барышней одновременно. А весь свой сексуальный жар выплескивал в танце. Илиас Ивашов был самым известным стриптизером нашего города.

– Ты тоже подойди, – скомандовал пикси танцору. – Повтори сейчас Дашке то, что мне говорил.

Я пристроила куртку на край сцены. Почему я верхнюю одежду в гардероб не сдала или не оставила на вешалке в кабинете Ларса? Рассеянная вы стали, Дарья Ивановна, рассеянная и невнимательная.

Мой внутренний голос, как обычно, рубил правду-матку, чем, наверное, невероятно гордился.

– Я вроде слышал что-то про хумана, который гламор скупает, – тенорок Илиаса с трудом перекрывал музыку из колонок. – Ребята удивлялись еще. Обычно же хуманы чарами сокрытия не интересуются – им бы красоту навести или подчинение, или кусочек персонального счастья вдохнуть.

– А чем чары сокрытия от чар красоты отличаются?

– Они сложнее. Максимальный эффект – невидимость, но, если ты не фейри, никакой гламор тебе не поможет.

– То есть у нашего объекта во внешности есть что-то, что он всеми силами пытается не показывать? Рога там или крылья?

Пак расхохотался:

– Дашка, тебя на поворотах заносит. Объект – хуман. Откуда у него крылья или хвост? Ну, разве что… Мутация! В энскую канализацию двадцать лет назад попадают отходы химического производства. В это же время в первом энском роддоме… Мне срочно нужно это записать!

Озабоченно бормочущий пикси улетел в сторону офиса. Кажется, моя идея со сценариями упала на благодатную почву.

– Даша, – Илиас прикоснулся к моему плечу, флюиды инкуба работали на полную катушку, от кончиков его пальцев по моему телу прошлась волна тепла и возбуждения.

– Что? – я отдернула руку, от греха, так сказать.

– У тебя фото этого хумана есть? Я хочу взглянуть.

– Ах да, конечно, в телефоне, – я суетливо начала встряхивать свою многострадальную куртку, мобильный был там, в боковом кармашке…

Карман был пуст, я вытряхивала на край сцены распотрошенную пачку жевательной резинки, катышки салфеток, автобусные талончики.

– Подожди минутку, – попросила я парня. – Я, наверное, телефон у Ларса в кабинете забыла. Сейчас я за ним сбегаю.

И, бросив куртку на ближайший стул, я отправилась к Ларсу.

В коридорчике было темно, но дорогу я могла найти и с закрытыми глазами, поэтому уверенно сделала несколько шагов. Дверь в хозяйский кабинет была полуоткрыта, оттуда доносилось какое-то бормотание, но света тоже не было. Пробки у них выбило, что ли? Серебристый смешок, моих щек коснулось дуновение ветерка, волосы на голове зашевелились, но не от ветра, а от подступающего ужаса. Что-то опасное и грозное надвигалось на меня со всех сторон, что-то пахнущее затхлой тиной и вечным сном. Что-то…

– Дашка! – истошно крикнул Пак, вцепившись мне в волосы. – Ты чего подкрадываешься? Тут темень такая, я осторожненько так жужжу, а тут – громадина! То есть ты! Я чуть не помер со страху. Ларс! Что происходит? Почему так темно?

– Наверное, что-то с проводкой, – голос Ларса звучал хрипло, как будто со сна. – Я как раз искал свечи.

Чиркнуло колесико зажигалки, розоватый теплый свет осветил часть коридора.

– Заходи, малыш. Я думал, ты уже ушла. У нас здесь деловой разговор.

Я выдохнула (если честно, от пережитого ужаса меня слегка трясло) и шагнула в кабинет. Блондин Моей Мечты был там не один. В кресле для посетителей сидела барышня, видимо, тоже из подтанцовки, судя по узеньким кожаным брючкам и ботфортам на высоченных каблуках, блузочка посетительницы тоже поражала воображение – нечто алое, невесомое, с массой оборок и рюшечек и с таким глубоким декольте, что, если бы барышня носила нижнее белье, его было бы видно.

– Я телефон у тебя забыла, – пробормотала я, отводя взгляд от декольтированных прелестей. – Прости…

Мне захотелось плакать. Ларс попытки встать из-за стола не сделал, лишь указав подбородком на журнальный столик, где лежал мой мобильный, мигая значком неотвеченного вызова, и обратился к посетительнице:

– Я все понял, Альбина, иди, работай.

Девушка поднялась, изящно поправляя ворот блузки.

– Да и мы с Дашкой пойдем, – Пак подергал меня за ухо. – Время – деньги, Дарья Ивановна, труба зовет и все такое.

Альбина вышла первой, оставляя за собой шлейф ядреного мускусного запаха (духи – дешевка, намекнуть, что ли, Ларсу, чтоб своей работнице шеста зарплату поднял?). Я поискала взглядом пикси, чтоб озвучить ему свое саркастичное замечание, но Пак ощутимо отстал, я остановилась поджидая.

– Ты чего там?

– Да пару слов хотел Ларсу сказать, – отмахнулся зеленый. – В этот раз ты телефон не забыла?

– Нет.

– А вот если… Ты чего дуешься? Из-за девки этой? Да брось, ты же знаешь, никуда от тебя любовь всей твоей жизни не денется. Вы же пандан, вы же…

– Послушай, – я ловко схватила пикси двумя пальцами и поднесла к лицу. – Я очень тебя прошу не вмешиваться в мою личную жизнь, иначе…

– Что иначе? – кривлялся Пак, поправляя чуть было не слетевшую зеленую шляпку. – Убьешь меня? Сладкого лишишь?

– Иначе нам придется расстаться, мой дорогой нюхач. Я подпишу тебе вольную и ты будешь свободен, отправишься на все четыре стороны, и молись, чтоб не во все четыре одновременно.

Я выталкивала слова почти с ненавистью.

– А ты плюешься, когда злишься, – спокойным тоном сообщил Пак. – Все. Отпускай, я не буду вмешиваться в личную жизнь своей хозяйки. Довольна, леди Сирин? Отпускай, а то крылья еще помнешь.

Я разжала пальцы. Пикси опасливо взлетел к самому потолку.

– Не очень-то и хотелось в твоих страданиях разбираться! – пропищал он с безопасного расстояния. – Только когда ты осознаешь, что проблему лучше обговорить с близким человеком, а не держать в себе, может стать поздно.

– Ты зависаешь на сайтах по практической психологии?

– А ты проверяешь историю поисковых запросов? Контролируешь меня?

– А ты счета за интернет видел?

– А ты…

– Да, я видел этого парня в клубе, – сообщил Илиас.

Я и не заметила, как инкуб приблизился и взял из моих дрожащих рук телефон.

– Его Валера, кажется, зовут. Он обычно по понедельникам приходит, когда народа поменьше.

– Спасибо, – поблагодарила я стриптизера, еще раз напоследок метнув гневный взгляд на Пака. – Понедельник у нас сегодня, значит, есть шанс, что этот Валера появится. Можно будет где-нибудь в уголке с ним побеседовать?

– Тебе все можно, – галантно поклонился Илиас. – Я предупрежу охранников.

– Тогда перекинь себе фото и ребятам тоже покажи.

– Хорошо. Кстати, леди Дарья, там тебя кое-кто спрашивает.

– Это к нам главный энский специалист по гламору пришел, – Пак, успевший сделать круг почета по клубу, слегка запыхался. – Пьет он только зеленый эль, я бармена предупредил. Давай, Дашка, включай обаяние, оно все тебе понадобится.

Я стащила с волос заколку и тряхнула волосами. Мы, конечно не настоящие сирены, но тоже кое-что можем.

– Где?

– В VIP-ложе, где же еще, – Пак, забывший нашу недавнюю размолвку, пристроился у меня на плече и азартно дернул меня за мочку. – Зовут Гарбхан. Чтоб ты себе знала, по-ирландски это обозначает «грубый».

– По-ирландски? Ничего себе! А он кто?

– Лепрекон.

– Врешь!

– А вот хамить не надо. Если бы ты вместо ежевечерних страданий изучением местного бестиария озаботилась, знала бы, что лепреконская диаспора в наших краях довольно многочисленна.

Я покраснела. В чем-то мой зеленый друг был прав – разленилась я в последнее время, расслабилась. И, пообещав себе в ближайшее время засесть за учебу, я выдохнула и отправилась в VIP-зону, где на мягком бархатном диванчике меня ждал лепрекон с труднопроизносимым именем Гарбхан.

По дороге встретилась мне кружевно-алая Альбина, опирающаяся на барную стойку и держащая в длинных пальчиках бокал какого-то многокомпонентного коктейля. Мы встретились взглядами, девушка смотрела на меня с веселым презрением.

Я первой отвела взгляд. Даже если Ларс мне изменяет, даже если… Я просто не хочу об этом знать. Наши отношения вовсе не так безоблачны, как может показаться на первый взгляд, но сейчас я не могу ничего сделать. Может быть, контракт с домом Лета сможет изменить ситуацию. Значит, я встречусь с Эмбером и выслушаю его предложение, хотя, мама дорогая, как мне не хочется снова его видеть! И, кстати, Пак тысячу раз прав – мне нужно с кем-то обсудить мучающие меня проблемы. С кем-то, кто не будет всплескивать руками и давать оценочные суждения, с кем-то вроде Жанки, у которой на все душевные болезни был один проверенный годами рецепт – бутылочка мартини и танцы до упаду.

– Леди Сирин!

Лепрекон поздоровался первым, я решила, что это хороший знак. Нелюдь приподнялся с диванчика и низко поклонился. Ростом лепрекон был с трехлетнего ребенка, очень уродливого и старого ребенка или карлика. Медно-рыжие волосы топорщились на большой лобастой голове, под низкими надбровными дугами прятались хитрые зеленые глаза.

– Сэр Гарбхан! – я поклонилась в ответ. – Счастлива нашей встрече.

Собеседник фыркнул, растянув рот в лягушачьей улыбке, клыкам лепрекона мог позавидовать любой бультерьер.

– Ну так если девушка так счастлива, почему раньше не появлялась? Таки хотелось бы это выяснить.

Я присела на диван, Гарбхан, выждав несколько секунд, устроился напротив. Сейчас нас разделял низкий стеклянный столик, на котором бармен (официанты, видимо, еще не пришли) быстро расставлял пузатенькие пивные кружки с ярко-зеленой жидкостью. Кружек было три. Пак было сунулся к ближайшей, но лепрекон цыкнул зубом и сгреб все напитки к себе. Понятно, значит не судьба мне сегодня попробовать зеленого эля. Гарбхан ловко перевернул в себя первую порцию, крякнул и без паузы опустошил оставшиеся кружки. Он, кажется, даже глотательных движений не делал. Боец!

– Ну так я таки жду! – сообщил лепрекон, вытирая губы рукавом потрепанной адидасовской олимпийки. – Что за интерес имеет светлейшая леди к моей скромной персоне?

– Нас интересует информация, – осторожно начала я.

С лепреконами мне раньше общаться не приходилось, следовало проявить хоть какую-то дальновидность. В магическом мире устный договор имел такую же силу, как скрепленный подписями, если не большую. Всегда существовала опасность пообещать что-нибудь не то, а потом расплачиваться за свою болтливость.

– Но для начала давайте обсудим, что вы захотите взамен.

Гарбхан рассеянно окинул взглядом зал. Я намек поняла, привстала и жестами показала бармену, что три порции зеленого эля требуют подновления.

– Ответьте мне на один вопрос, дорогуша, – побулькивающий элем лепрекон стал вальяжен и исполнился отеческой лаской. – Это таки вы та барышня, которая заставила хуманов поддерживать жизнь одной из паладинов Лета?

Я кивнула, не видя причин ничего скрывать.

– А «Кошачья мята»? Тоже вам принадлежит?

– Это приют для бездомных животных. Просто мне надо было соседских кошек пристроить.

– А персонал вы по какому принципу набирали?

– В смысле? Просто увидела перед баром компанию подростков-нелюдей, наорала на них за распитие спиртных напитков и асоциальный образ жизни, а потом работу предложила. На самом деле проблема фейрийских детей – она важная очень. Потому что если взрослые могут как-то адаптироваться в чужом мире… Я сделала что-то неправильно?

– Да нет, голубушка. Племянник мой у вас работает, тот еще разгильдяй, очень вас хвалил.

– Нет там сотрудника-лепрекона. Я бы знала.

– А гламор на что? – собеседник пошевелил в воздухе крючковатыми пальцами, рассыпая золотистый порошок. – Чары сокрытия, красавица.

На диванчике напротив меня сидел опрятный лысоватый толстячок восточной наружности – с породистым крючковатым носом и влажными чуть выпученными карими глазами.

– Вот чары сокрытия меня как раз интересуют, – чуть расслабилась я. – Вот этот вот хуман, то есть человек…

– Валера, – кивнул собеседник, взглянув на экран телефона. – Покупает только у меня, платит хорошо. Куда ему столько, я не интересовался, но могу спросить.

– Он точно человек?

– Точно, – лепрекон щелкнул пальцами, развеивая морок. – Фоновой магии – ноль.

– А кто его привел? Вы же по рекомендации, наверное, работаете?

– Кто привел… Да Ларс, скорее всего, и привел.

– То есть вы видели, что он под чарами скрывает?

Гарбхан задумчиво покачал головой:

– Нечего ему там скрывать. Я раньше об этом не думал. Знаете что, голубушка, давайте-ка я ваш номерочек запишу, и как только что-то разузнаю, сразу отзвонюсь.

Я написала свой номер на картонном кругляше подстаканника, Лепрекон суетливо попрощался, а я подошла к барной стойке. Ненавистная Альбина уже куда-то ушла, и я попросила у бармена минералки со льдом. Парень, оттиравший руки мокрым полотенцем, с готовностью кивнул:

– Одну секунду.

– Ты же вроде согреться хотела, – Пак осторожно разрывал бумажный пакетик с сахаром.

– А теперь захотелось охладиться.

Я посмотрела на замаранное полотенце:

– Зеленку пролил?

– Почти, – улыбнулся бармен. – Краситель пищевой, стойкий, зар-раза! А как я еще зеленый эль для лепрекона делать должен?

– И как? – мне и правда стало интересно.

– Местное дешевое пиво и краситель, вот и весь рецепт.

Я мысленно выдохнула, какое счастье, что мне мифического зеленого эля сегодня не досталось.

– И что ты об этом думаешь? – облизнул пальцы Пак. – Ну про то, что нашего Валеру Ларс рекомендовал?

– Ларс сказал, что не помнит такого хумана, – я пожала плечами. – Представляешь, какое количество народа тут ежедневно крутится?

– Ну и что делать будем?

– Разумеется, общаться с нашим загадочным Валерой. Сегодня вечером он, вероятно, тоже будет здесь.

Я отвечала рассеянно, меня отвлек неотвеченный вызов на телефоне. Номер был мне незнаком, и я размышляла – перезвонить самой, или подождать, пока неизвестный повторит звонок?

– Короче, будем действовать по обстоятельствам. Может, еще Джоконду с собой возьмем, она в два счета объект очарует, если понадобится.

Мобильный зажужжал, принимая текстовое сообщение, я ткнула пальцем в иконку. СМС с того же номера: «Через час. Бар "Метелица". Не придешь – пожалеешь».

Я нажала кнопку вызова. Сейчас узнаем, кто мне таким странным образом свидания назначает. Но вызываемый абонент был вне зоны доступа.

– Давай туда съездим, – предложил Пак, который тоже прочел СМС-ку. – Может, клиент какой светиться в офисе не хочет.

Я быстро глотнула минералки и надела куртку:

– Хорошо, только спрячься, мы на автобусе поедем. Заодно на такси сэкономим.

– А я тебе давно говорил, пора учиться водить машину. На права сдашь, не будем ни от кого зависеть. Поговори со своим одноклассником, таксист который. Пусть пару-тройку уроков вождения даст, – бормотал пикси, устраиваясь за меховой опушкой капюшона.

Я только согласно кивала – идея мне показалась неожиданно хорошей.

Добрались мы минут за сорок. Просто повезло – не подвел общественный транспорт, а дорогу до заведения я знала прекрасно. Когда-то Дарья Ивановна Кузнецова – умница, красавица и спортсменка – здесь работала. Не в самом баре, а неподалеку – в фирме ОАО «Энские перевозки», так что саму «Метелицу» знала прекрасно. За месяцы моего отсутствия здесь почти ничего не изменилось. Разве что засохла пальма, бессменным часовым стоявшая у окна с незапамятных времен.

В помещении было тепло – обогреватели работали на полную катушку. За дальним столиком сидела женщина в богатой белоснежной шубе. Настолько объемной и белоснежной, что издали посетительница напоминала нарядный сугроб.

– Я съем свою шляпу, – потянул носом Пак. – Какая встреча.

– Говорила тебе, Кузнецова, не придешь – пожалеешь, – женщина откинула капюшон.

Я сморгнула неожиданно выступившие слезы и бросилась ей на шею:

– Жанка! Как же я соскучилась!

Глава 3. Группа психологической разгрузки, или Ба! Знакомые все лица

Как взрослая самостоятельная независимая женщина хочу лечь на пол и рыдать до тех пор, пока все не станет так, как я хочу.

NN

Бар «Метелица» содрогался от приступов смеха. Остальные посетители незаметно рассосались, видимо, не в силах переносить соседство нашей возбужденной и плюющей на приличия компании.

– Алкоголь на сегодня, конечно, отменяется – я за рулем, – вещала Жанка, изящно вытирала пот со лба бумажной салфеткой.

Подруге было адски жарко, но шубу она снять не пожелала.

– Пьянку-гулянку мы устроим вечером, а пока, юноша, чайку нам принесите и пожрать чего-нибудь.

– Мясо на гриле? – подобострастно осведомился официант, определивший в Жанке денежного эксцентричного клиента. – У нас фермерские поставки, все экологично.

– Никакого мяса, – скривилась Жанка. – И никакой экологии. Чего-нибудь супер-вредного, чтоб холестерин… ну на поддоны капал. И чипсов, и орешков, и…

– И тирамису, – пищал из-за сахарницы Пак.

Гламором он не пользовался, поэтому при приближении посторонних объектов начинал метаться по столу в поисках укрытия.

– И тирамису, – записал парень.

– Ты какими судьбами у нас? – спросила я подругу, когда официант отправился выполнять заказ.

– Каникулы у меня образовались. Внуков привезла матушке показать, – отмахнулась Жанка. – Приходи на днях в гости, и тебе покажу.

– Обязательно. С Алишером приехала?

– Нет, он в своем клане остался. Дела там какие-то. Мужчинам клана каникулы не положены. – Жанка опять махнула рукой.

Я поняла, что эту тему она обсуждать не желает и пообещала себе расспросить Арбузову наедине.

– Ну как вы тут без меня, рассказывай. Замуж вышла?

– Нет, – я улыбнулась. – Все ждала, когда подружка невесты из декрета в параллельном мире вернется.

– Правильно, – Жанка бухнула в чашку четыре ложки сахара и с удовольствием отпила. – Ну вот, я здесь, можешь начинать подготовку. На работу устроилась?

– Нет. Я…

– Фирма у нас собственная, – встрял Пак. – Магические услуги и прочая ерунда.

– Хорошо дела идут?

– Да по-разному, – заюлил пикси.

– А в основном плохо, – хмыкнула я.

– Это потому что кто-то деньги на всякую благотворительность тратит.

– Или кто-то не умеет дела вести?

– Ну сама посуди, Жаночка, – Пак Жанку любил нежно, в приватных беседах он называл ее не иначе как «наша монументальная подруга» и мечтательно при этом причмокивал. – Вместо того, чтоб лишние пару тысяч в рекламу вложить, наша святая Дарья приют для бездомных животных открыла. Оборудование выписала дорогое, зарубежное.

– А владелец вашей фирмы ты? – переспросила Жанна.

– Я – креативный директор! – пикси сдернул с головы тирольскую шапочку и отвесил шутовской поклон. – А владелица – Дашка, по крайней мере, по документам.

– Значит это ее дело, куда деньги вкладывать. И вообще, будешь выступать, Дарья Ивановна тебе живо зарплату урежет.

Пак растерянно переводил взгляд с меня на Жанку и обратно.

– А ведь урежу, – я погрозила нюхачу чайной ложкой. – И если здесь персонал хоть чего-нибудь из столовых приборов не досчитается…

Пак понуро достал из-за фалды сюртука ложечку-близнеца моей.

Нам принесли заказ – обжаренные во фритюре сырные снеки (холестерин был виден на них невооруженным глазом), и Жанка благодарно кивнула официанту.

– Ты же понимаешь, все эти отбивные на гриле мне слегка поднадоели?

– Догадываюсь. А мышей не пробовала?

– Ты, Кузнецова, завещание на кого-нибудь оформила? А то, знаешь ли, еще одно слово про мышей, и я за себя не отвечаю.

Я хихикнула. Пещерные рухи, среди которых моя подруга провела несколько последних месяцев, мышей любили, и отнюдь не в качестве домашних питомцев.

Через час нам сменили столовые приборы, потом еще раз. За окном начинало сереть, а мы все никак не могли наговориться. О возвращении на работу я даже не думала. Мне так здорово было сидеть рядом с Жанкой и болтать о всякой ерунде, что я решила сегодня позволить себе расслабиться.

– А он мне и говорит, – Пак травил уже, наверное, сотую байку, – на единорогов охоту мне организуйте. Я, натурально, челюсть на пол уронил. Их же в мире всего пару десятков осталось, животных не жалко? Оказалось, не жалко.

– А ты что? – Жанка комкала в руках салфетку.

– Я другим путем решил пойти. Для охоты на единорогов, говорю, девственница нужна, иначе их, лошадей волшебных, никак не приманишь. И где же я, по-вашему, девственную фею найду? Это редкость, почище единорогов.

И мои друзья в унисон захихикали.

Я потянулась к звонящему мобильному. Оказалось, сработало оповещение, будильник, поставленный еще в больнице на пять вечера. В семь меня ждет Эмбер, а судя по адресу, который оставил мне его подручный на золоченой визитке, добираться до места встречи предстояло через весь город. Значит, семь. Разговора у нас будет минут на двадцать, потом полтора часа на обратную дорогу и часам к девяти я смогу быть в клубе.

– Ребята, – вклинилась я в беседу. – Мне уйти надо. Может быть, вы в «Ирий» переместитесь? Я потом тоже туда подъеду, продолжим встречу.

– Валера же! – хлопнул себя по любу Пак. – Я и забыл. Жаночка, зови официанта, будем менять дислокацию.

Телефон опять тренькнул – пришла СМС-ка от Джоконды.

Сирена сообщала, что закрывает офис, а документы оставляет на моем письменном столе. Я быстро набрала ответ. По понедельникам у Джоконды были занятия с репетитором, и я пожелала ей удачи.

Мы вышли на крыльцо, сопровождаемые официантом. Видимо, Жанка не поскупилась на чаевые, потому что «приходите еще!» – звучало вполне искренне.

– Что мне делать, если Валера до твоего прихода появится? – спросил меня Пак, когда Арбузова отошла в сторону, чтоб поговорить по телефону.

– Ничего, – ответила я. – Присмотрись к нему – что делает, с кем общается.

– Матушка звонила, – объяснила вернувшаяся Жанка. – Все в порядке, с мелкими она справляется, так что можем продолжать гулянку. Только, Пак, извини, ты конечно, кавалер хоть куда, но я лучше Дашку на ее встречу провожу.

– Я, между прочим, обиделся, – поскучнел пикси.

– Я тебе шоколадку куплю, – пообещала подруга. – Ты же мужик взрослый, должен девичью душу понимать. Мы с твоей хозяйкой давно не виделись…

– Да все я понимаю, – обещанное лакомство слегка примирило «взрослого мужика» с действительностью. – Только большую плитку, а лучше две, а еще лучше…

– Три! – не стала спорить подруга.

Число «три» пикси очень понравилось, он отсалютовал нам тирольской шляпкой и растворился в сумерках, насвистывая.

– Куда едем? – повернулась ко мне тоже слегка поскучневшая Арбузова. – Я машину на соседней улице припарковала.

Мы неторопливо шли по тротуару. Дождь сменился мелким колючим снегом, я открыла рот, ловя на язык снежинки:

– Что случилось, Даша? – неожиданно сердечно спросила подруга. – Я оставляла веселую, довольную жизнью и собой девушку, а нашла…

– Прибитую жизнью тетку? – закончила я фразу. – Все нормально, Жан, просто кое-какие проблемы.

– Ларс тебя обижает?

– Нет, – я отмахнулась. – Не в этом дело, просто… А давай я первая тебя спрошу? Что на самом деле произошло? Почему ты вернулась?

Мы как раз проходили под зажженным уличным фонарем. Жанка остановилась, развернулась ко мне, воротник шубы сполз с плеча, открывая черную ткань шелковой рубашки.

– Я сбежала, Даша, вот и вся правда. Сбежала из сказки.

На шее Жаны, на ее белой холеной шее багровели кровоподтеки, в форме которых угадывались следы пальцев, от правого уха на ключицу спускалась запекшаяся кровью царапина.

– Кто? – от гнева у меня в глазах потемнело. – Кто посмел? Алишер?

В моем голосе звенела сталь.

– Я раздавлю этого мерзавца.

– Успокойся, – Жанка запахнула шубу и обняла меня за плечи. – Я сама виновата, бросилась в любовь с головой, не узнав правил игры.

– Ты его оправдываешь? – я прикусила губу, чтоб не разреветься.

– Мне нужно было сначала побольше о традициях семейства будущего мужа узнать.

Жанка разревелась, я всхлипнула, из глаз полились слезы:

– Ты главное, к нему не возвращайся. Хорошо? Ты же понимаешь, что такое прощать нельзя?

– Я все понимаю, Кузнецова. Ну или понимала, когда детей своих от него прятала, когда из клана тайно выбиралась, когда искала, кто мне домой поможет вернуться. А что я буду делать, если он организует погоню, если меня здесь найдет? Кто меня здесь защитит?

– Я поговорю с Ларсом. Он даст тебе защиту.

Жанка взяла меня за плечи и отодвинула от себя, чтоб лучше рассмотреть:

– Ты сама в это веришь? Веришь, что ради меня твой ледяной демон предаст их мужское братство?

Я всхлипнула напоследок и вытерла щеки рукавом куртки:

– Я – леди Третьего дома – обещаю тебе свою защиту и покровительство.

Эхо моих слов разнеслось по пустынной улице. Я знала: все, что я сейчас говорю – правда, и знала, что слова мои каким-то магическим образом становятся клятвой – нерушимой клятвой.

– А если твой бывший муж сюда сунется, я его лично в асфальт закатаю, – закончила я уже нормальным тоном. – Поняла?

Жанка улыбнулась и кивнула:

– В машину садись, поработаю сегодня извозчиком. Кстати, как мне теперь тебя называть? Леди Сирин?

– Попробуй, – я потянула на себя дверцу черной аккуратненькой «хонды». – Завещание-то составила?

Жанка упаковывалась в машину в два этапа, сначала приподняла подол своей белой шубы, стянув ее на бедрах, потом села за руль, утрамбовывая свои меха с кошачьей скрупулезностью.

– Мантия тебе эта королевская зачем? – спросила я, когда мы наконец-то тронулись с места. – Синяки скрыть? Так гламор гораздо проще использовать. Или ты ничего с собой из Фейриленда не прихватила?

– Отчего же не прихватила? Только я его весь матушке оставила. Ты представляешь себе, как ее соседи на деток моих среагируют?

– А мама как все восприняла?

– Ну, скажем так, – Жанка лихо подрезала на повороте шикарную тачку – мерседес «эс»-класса, и резко газанула, уходя в другой ряд, – бабушку нашу устраивает, что большинство своих сверстников детки в развитии опережают и хорошо кушают, а то, что любимое блюдо у них грызуны – вообще дело десятое и к ее гордости отношения не имеющее.

– Понятно, – мерседес перестроился вслед за нами, кажется, нас пытались догнать и наказать.

– Ну смотри сама, – подруга преследование заметила и опять вильнула в другой ряд. – Пацанам еще и полгода нет, а они уже ходят, едят самостоятельно, о грудном вскармливании я уже благополучно забыла… Черт!

Мерседес шел за нами будто приклеенный.

– Под сиденьем посмотри, Кузнецова, у меня там бейсбольная бита в газетку завернута.

– Это еще зачем? – я вертела головой, определяя в каком районе города мы очутились и куда бежать, если что.

– В бейсбол поиграем, – Жанка щелкнула ручкой поворотника и с визгом затормозила около обочины. – Команда соперников уже прибыла!

Мерседес припарковался сзади. Я сидела ни жива ни мертва. Хлопнули дверцы, из машины на дорогу выбрался молодой человек спортивного вида и неторопливо приблизился к нам. Жанина отстегнула ремень безопасности и опустила стекло.

– Добрый вечер, – начал парень.

– И вам того же, – холодно улыбнулась подруга.

– У вас фонарь не работает, в поворотнике, видимо, лампочка перегорела.

– Чего? – спросила я, Жанка от неожиданности просто онемела.

– Это очень опасно, – спокойно продолжал незнакомец. – Вы же из машины не можете определить – работает он или нет, значит, моя задача, как участника дорожного движения, вас предупредить.

Я вышла из машины, сохраняя на лице выражение расслабленного дружелюбия. Лампочка действительно не горела, Жанка, следуя моим командам, послушно щелкала рычагом.

– Большое спасибо, – пожала я руку бдительного молодого человека. – Нечасто встретишь…

Как закончить комплимент я не представляла, поэтому еще шире улыбнулась и тряхнула его руку.

– Пожалуйста, – в конкурсе на ширину улыбки парень меня обошел бы на полкорпуса. – К сожалению, помочь вам с ремонтом я не смогу, поэтому советую немедленно отправиться в ближайший автосервис.

Я кивала как китайский болванчик, еще минута и мои лицевые мышцы свела бы судорога.

– Хорошего вам вечера, девушки, – бдительный участник дорожного движения вернулся в свою машину.

Пока он заводил мотор, я успела сесть в жанкину хонду и пристегнуться.

– Какой автосервис? – бормотала подруга. – Мы почти на месте, тут буквально два квартала осталось.

– Заводи! – скомандовала я, не отрывая взгляда от отъезжающего мерседеса. – Нам нельзя его упустить.

– Кого?

– Да Валеру же…

Вот удача так удача! Пак ждет наш объект в ночном клубе, а он, оказывается, совсем в другом районе города вечер проводит. Удача, невероятная удача. В машине у него сидели еще трое – лиц я не рассмотрела, но один из них точно был фейри.

Жанка пристроила хонду через два автомобиля от объекта преследования и потребовала объяснений. Я выложила ей все, довольно сбивчиво, но лучшая подруга на то и лучшая, чтоб понимать меня с полуслова.

– Ты на встречу со своим принцем опоздаешь, – тревожно взглянула она на часы.

– Давай так, если он куда-то совсем далеко отправится, мы быстро вернемся.

Жанина Арбузова авантюры любила, поэтому она просто кивнула, соглашаясь.

Нам опять повезло, Валера (а ведь если бы он не решил сделать доброе дело двум бестолковым автолюбительницам, у него бы сейчас никто на хвосте не сидел) свернул с оживленной трассы буквально километра через два, наша хонда осторожненько повторила маневр из крайне правого ряда, для пущей конспирации пропустив какой-то раздолбаный москвич.

Из-за этого дедушки отечественного автопрома мы чуть было не упустили объект. Дорога была асфальтированной, но какой-то заброшенной, по обеим сторонам от нее серели бетонные заборы.

– Территория завода?

– А кто ж его знает?

Москвич свернул к огромным воротам, мы поехали дальше.

– Ты уверена?

– Он же с включенными фарами был, – ответила Жанина и выключила наши, для конспирации.

Мы ползли по темной улочке со скоросью пешехода, я вертела головой.

– Вон они, – первой заметила мерседес Жанка. – Пассажиров он высадил.

– Останавливаемся, дальше пешком.

Мы вывалились из машины, у меня в голове крутилась мелодия из нового голливудского блокбастера, и я застегнула молнию куртки до самого подбородка.

У Жанки, наверно тоже крутилось что-то подходящее к случаю, она методично застегивала шубу на все пуговицы.

– Ты похожа на сугроб, – покачала я головой. – Тебя видно за километр, жди меня в машине.

– Еще чего, – Арбузова так же методично расстегнула пуговицы и, вывернув свое одеяние, опять в него запаковалась.

Подкладка была алой. Я прыснула. Ну хоть что-то. В темноте да издали у нас была масса шансов остаться незамеченными.

Высоченные металлические ворота были приоткрыты, около гигантской створки был припарковал мерседес, я заглянула в салон – ничего.

– Что там может быть? – за забором ничего видно не было. – Ну склад какой-то или еще что?

– Знаешь, что я думаю, Кузнецова? Думаю, ты всю свою студенческую юность из-за жадности профукала. Потому что когда все прогрессивное человечество занималось прожиганием жизни…

Под моим гневным взглядом подруга запнулась и сменила тему:

– Там дворец.

– Какой еще в Энске дворец, ты бредишь, что ли?

– Дворец бракосочетаний, бестолочь. Правда, он еще во времена нашего с тобой студенчества заброшен был, но я уверена, что если мы войдем в эти ворота, очутимся прямо на заднем дворе и наступим или в какое-то дерьмо, или в след кострища, потому что энская молодежь на этом подворье очень шашлыки жарить уважала.

Я пожала плечами, ботинок мне жалко не было.

– Пошли?

– А что ты предлагаешь? Потоптаться у входа и уйти? Вдруг твой Валера там сейчас жертвенную хуманскую деву на алтарь привинчивает? А ты, небось, у девиного папаши и аванс уже взяла. Неудобно получится.

Жанка явно нервничала, на нее в такие моменты невероятная говорливость нападает.

Я не стала слушать дальше, просто нырнув за воротную створку. Жанка пыхтела за спиной, поправляя что-то под шубой. Кажется, кто-то решил все-таки с собой бейсбольную биту взять.

Через минуту я испытала культурный шок. Во-первых, темно не было – двор освещали шарообразные фонарики на кованых ножках, а во-вторых…

Брусчатая дорожка вела от ворот к аккуратному крыльцу, на ухоженных клумбах отцветали поздние осенние астры, в глубине сада угадывалась беседка – изящный шатер, покатые стены которого оплетал вечнозеленый плющ.

– Красота-то какая!

– Сейчас в обморок грохнусь, – спокойно сообщила Жанка.

Я прижалась спиной к воротам, пытаясь спрятаться в их тени.

– Только попробуй!

– Знаешь такую примету, типа от нечистой силы одежду шиворот-навыворот надевать?

– Ну слышала что-то…

Надо ли уточнять, что диалог велся еле слышным шепотом?

– Короче, Кузнецова, в поганое место мы с тобой попали. Это приманка, для таких вот дурищ, вроде нас с тобой.

Створка за моей спиной, дрогнула и со скрипом закрылась, окружающие нас красоты подернулись маревом, задрожали, как помехи на телевизионном канале городского вещания, и из ряби к нам выступил объект моего пристального интереса – Валера собственной улыбающейся персоной.

– Добро пожаловать, девушки.

Он уверенно приблизился ко мне, протянул руку, взял меня за запястье. Я опустила взгляд – на правой ладони радужно горело… Клеймо? Знак? Руническая надпись?

– Я знал, что она приведет тебя ко мне. Ты же меня искала, сладенькая?

Никакого дискомфорта знак мне не причинял. Ну мерцает и мерцает. А Валера, стало быть, уверен в обратном? Это должно на меня как-то подействовать? Он эту дрянь мне на ладонь во время нашего энергичного рукопожатия пристроил?

– Да, я тебя искала, – люблю говорить окружающим правду, даже если они ее как-то превратно понимают.

– А это вот, – я повела подбородком, – что это?

– Моя метка, – сообщил парень с самодовольной улыбкой. – Ты теперь без меня не сможешь.

Я выдернула руку и попыталась оттереть ладонь о джинсы, ничего не получалось.

– Хочешь стать моей подружкой?

«Ага, сразу после глажки всех шнурков, найденных в обувном шкафчике», – подумала я, но вслух спросила:

– Почему я?

– Мне понравились твои волосы, – парень доверчиво склонился к моему плечу, на обращая на все громче сопящую Жанку никакого внимания. – И я не смог себе отказать. Ты будешь украшением моей…

– Ну ты и урод, мужик, – спокойно сообщила переставшая сопеть Арбузова и без объявления военных действий огрела Валеру бейсбольной битой.

Парень упал на брусчатую дорожку, я присела рядом, он дышал, крови заметно не было.

– Значит, украшением чего я должна была стать, я так и не узнаю, – свирепо подняла я глаза на Жанку.

– У этих вон утырков спросишь, – повела битой в сторону Арбузова. – Готовься, леди Сирин, сейчас начнется.

Я быстро поднялась, придвигаясь к Жанке, видимо ее надетая шиворот-навыворот шуба сейчас служила моей подруге хорошую службу – Жанина внимательно следила взглядом за приближением чего-то, что мне рассмотреть не удавалось.

– Сколько?

– Трое. Здоровые, зар-разы!

Так, быстро Дарья Ивановна, мобилизуй свои умственные способности. Трое! Они были с Валерой в машине. Один из них фэйри, минимум один из них. Кто держит морок? Если гламор, то я ничего не смогу, разве что какой-нибудь промышленный вентилятор приволочь, он бы развеял порошковое волшебство в два счета. А я… Ничего-то я не могу! Это раньше, до инициации – волшебный голос, зачарованный венец, а сейчас – я никто, ноль без палочки, даже обернуться по собственному желанию не в состоянии. А здорово бы было сейчас превратиться в вещую птицу Сирин, она огромная, как дирижабль, она одной своей когтистой лапой может крышу энского собора сковырнуть, не то что какой-то поганый фейский морок, наколдованный к тому же слабосильным хуманом Валерой.

Над садиком сгущался туман, фонари потускнели, плющ уже не глянцевел своими вечнозелеными листьями, а выглядел щупальцами огромного спрута.

Я почувствовала движение воздуха прямо перед собой и выбросила вперед сжатую в кулак руку. Тьма охнула и отшатнулась. Костяшки обожгло холодом. Ледяные демоны? Жанка закричала, размахивая битой. Звуки ударов разносились в вязкой тишине. Моя подруга дралась на удивление неплохо, скорее всего, за время своего отсутствия она умудрилась взять пару-тройку уроков по владению дубинкой. Какое-нибудь канабо-дзюцу освоила, с помощью которого благородные самураи усмиряли чернь, чтоб не марать сталь катан кровью простолюдинов.

Кто-то невидимый схватил меня за полу куртки, я завизжала, отбрыкиваясь, споткнулась, упала, стукнувшись коленями, завизжала уже от боли и молотила, молотила руками и ногами, отбиваясь от невидимого соперника.

Жанка охнула, пропустив удар, согнулась, рукав ее шубы пополз вниз, треснув по шву.

«Почему она шубень свою не сняла? Она же сковывает движения, как скафандр! – подумала я раздраженно, и сама себе ответила. – Потому что тогда она видела бы то же, что и ты, Дарья Кузнецова, то есть ничего».

Потом думать времени не осталось, воротник моей куртки с треском отлетел, плотную ткань на груди располосовали невидимые когти, кто-то прижал меня спиной к брусчатке и навалился сверху. Жанка была права, здоровый зар-раза.

Опять затрещала ткань, лохмотья одежды полетели в разные стороны, пуговицы джинсов отскочили. Меня здесь насиловать, что ли, собрались?

Я завизжала еще громче, отталкивая от себя тушу нападавшего. Тяжелая рука закрыла мне рот, я сомкнула зубы на мякоти чужой ладони, кровь была соленой.

– Не трогай ее, – подползал сбоку пришедший в себя Валера. – Она моя…

Воспользовавшись тем, что нападавший отдернул руку, я плюнула вверх, разбрызгивая в воздухе чужую кровь. Капли встретили преграду – лоб, нос – лицо насильника едва угадывалось. Он опять повернулся ко мне, склоняя голову, и я с наслаждением заехала лбом ему в переносицу.

Искры, посыпавшиеся из моих глаз, были небольшой платой за удовольствие от истошного мужского визга, второй удар был коленом и пришелся он именно туда, куда я планировала.

Нападавший скатился с меня, я перевернулась, встала на четвереньки. Жанка алой смертью носилась по двору за кем-то до сих пор мне невидимым. Кажется, перевес был на нашей стороне. Кто бы мог подумать?

– Именем дома Лета, – раздался громовой возглас.

Жанка еще пару раз крутанула дубинкой и разжала руку.

Оружие по инерции пролетело метров пять, врезалось в преграду с чавкающим звуком, на землю кулем упал огромный поросший волосами питекантроп. Феи – они ведь разные бывают.

Глава 4. Отставной козы барабанщик, или Хорошее дело браком не назовут

Завтра – мифическое место, где ты бегаешь по утрам, живешь полной жизнью и решаешь свои жизненные проблемы.

NN

Меня подняли под руки и куда-то потащили.

После мощной адреналиновой атаки соображала я не очень. Жанка увлеченно материлась где-то позади. Все-таки наш пединститут прививает любовь к родному языку во всех его проявлениях.

– Отдай, мое! – визжал Валера, хватая меня за щиколотку.

Жанина Арбузова ответила за меня – кратко и по существу, и, судя по донесшемуся до меня хрусту, подтвердив свои слова невербально. Ногу мою отпустили и даже жалобно всхлипнули напоследок.

– Давай-давай, Дашка, шевели конечностями, – частила подруга у моего плеча. – Эта тварь волосатая уже в себя приходит.

– Я просил тебя приодеться перед нашей встречей, ты решила наоборот – прираздеться?

Я скосила глаза – под правый локоть меня поддерживал светлейший принц Эмбер собственной нарядной персоной.

– Да пошел ты!..!

Жанка одобрительно хмыкнула откуда-то сверху и сзади. Рыбак рыбака видит издалека, а уж языколюб языколюба…

Я с интересом рассматривала все, что было под ногами (шея просто не поворачивалась) – сначала брусчатые камешки садовой дорожки, зеленоватый кисель портала, мрамор ступеней, потом более темный мрамор коридора… Богато кто-то живет, как я погляжу. Потом, зацепившись носками о довольно высокий порог, я оказалась на чем-то зеленом с разводами. Память услужливо подсказала термин – радиально-волокнистое строение, и я решила, что именно так выглядит малахит.

Меня отпустили, и я кулем рухнула на пол.

Меня опять подняли и поставили прямо. Относительно прямо. Относительно держащего. Штормило меня знатно, остатки одежды сползали, как луковая шелуха под рукой уверенного кулинара, я повела плечами, освобождаясь от лохмотьев. Грязная, полуголая, избитая – не женщина – мечта. Золотистые глаза принца Лета смотрели на меня со скепсисом.

Сам он – свежий и нарядный, как отфотошопленная обложка глянцевого журнала, держал меня за плечи, время от времени встряхивая.

– Они пойдут следом! – сказала Жанка. – Трое или четверо тварей.

– Приведите ее в порядок, – спокойно скомандовал кому-то принц.

Меня подхватили сразу несколько пар рук.

– Я Дашку одну не оставлю, – напирала Арбузова. – А потом вам придется сообщить нам, что вообще происходит.

Эмбер мою подругу просто игнорировал. Искоса мне удалось окинуть взглядом большое полукруглое помещение – атласную драпировку стен, возвышение у дальней стены, на котором стоял нелепый трон.

К этому трону принц и отправился, спокойно уселся, расправляя подол своей золотистой мантии, закинул ногу на ногу, полюбовался блестящими носками ботфорт.

– Вы еще здесь? – взгляд золотистых глаз опять остановился на мне.

Окружающие засуетились, меня резко дернули и опять потащили. Эсмеральд (обе пары рук принадлежали ему) отдавал команды гортанным голосом. Еще один порог. За дверью оказался длинный коридор, по которому навстречу к нам бежали две блондинистые красотки с минимумом одежды на смуглых телах. Заслуженные работницы гарема, не иначе.

– В спальню, – пропела ближайшая девушка. – И подготовьте для леди ванну с лечебным гламором.

– Руки от нее убери, – Жанка прикрыла меня своим телом. – Ни слова не понимаю, что ты там лепечешь, но ушатаю с разворота.

– Поздно уже ушатывать, – голос меня не слушался, срываясь на девчачий писк. – Она хочет отвести нас в спальню, видимо, для лечения.

– Понятно, – подруга перехватила меня у Эсмеральда. – Война закончилась, всем спасибо. Мы дальше сами справимся. Ты вот! Да, ты – смазливая! Показывай, куда идти.

Блондинистая фейка перешла на русский.

– Пожалуйста, леди – направо, осторожно, тут ступенька…

Гласные она растягивала с нечеловеческой напевностью. Я подумала, что мой фейский подарок – автоматическое понимание любого языка – можно было бы для какого-нибудь полезного дела использовать, в синхронные переводчики податься, например. Или я об этом уже сегодня думала? Меня тошнило, глаза пришлось прикрыть, карусельное мельтешение раздражало.

Как меня раздевали, я не почувствовала. Пришла в себя, только когда горячая вода дошла до подбородка.

– Под голову ей что-нибудь подложи, чтоб не захлебнулась, – командовала преодолевшая языковой барьер Жанка. – Вторая ванна кому? Мне? Да я в порядке, и не такие кульбиты выделывала. И коня на скаку и в горящую избу… Ну ладно, ладно. Давай… Сама разденусь. Бульк! Уммм… Хорошо-о-о… Кузнецова-а! Ты там жива?

– Частично, – я открыла глаза.

Клубы пара поднимались к невысокому сводчатому потолку, по правую руку от меня стояла легкоодетая феечка с махровым полотенцем наперевес, по левую – плескалась Жанина Геннадиевна Арбузова, успевшая заколоть свою иссиня-черную шевелюру на затылке.

– У меня только один к тебе вопрос, – Жанка ладонью убрала с лица выбившиеся из прически прядки. – Что б ты без меня делала, хлипкая ты наша?

– Наверное, просто никуда не полезла бы?

– Ты на меня сейчас пытаешься вину переложить?

– А ты чувствуешь себя виноватой?

Это была наша любимая с Жанкой игра – отвечать вопросом на вопрос. Проигравший обычно покупал вкусняшки на всю честную компанию. Но сейчас подруге было не до развлечений.

– Зря я твоего Валерика пожалела. Надо было его добить.

– Расспросить его надо было сначала, – покачала я головой.

То ли от горячей воды, то ли от лечебного гламора туда добавленного, но мышцы потихоньку начинали приходить в норму, даже боль в затылке куда-то ушла.

– О чем его расспрашивать? Он же псих! Метки-привороты, амбалы эти волосатые. Бррр!

Я подняла руку к глазам. Метки на ладони не было. Хорошая новость.

– Я помогу леди одеться, – ожила феечка с махровым полотенцем. – Принц ждет вас в зале для аудиенций.

Что ж, понежиться подольше не удалось. Не страшно. Когда все закончится, я вернусь домой, запру дверь на два оборота ключа, законопачу окна, чтоб Пак не пробрался в какую-нибудь щелочку, наберу горячей воды в свою замечательную двести сорока пяти литровую (по ГОСТу) ванну и…

– Телохранитель может сопроводить вас, леди Сирин.

Жанка вынырнула, отфыркиваясь (пропадай укладка!):

– А тряпочку какую-нибудь помоднее на тело телохранителю отыщешь? Только, чур, прошлогоднюю коллекцию не предлагать!

Ну хоть кто-то удовольствие от всего этого балагана получает – многодетная мать Арбузова. Нет, я ее, конечно, не осуждаю – неизвестно, как у самой карта ляжет, но…

Я завернулась в махровую простыню и проковыляла к мягкому глубокому креслу, стоящему у камина. Помещение, где меня приводили в порядок, ванной не было – скорее какой-то смесью гардеробной и будуара. Комната была полукруглой, с бессистемно расставленной мебелью. Окно закрывала плотная золотистая драпировка, зеркало, украшающее глухую стену, подсвечивалось яркими лампами, дальше стоял туалетный столик, кушетка, еще одна кушетка.

Феечка хлопнула в ладоши, с десяток хорошеньких девушек вошли в двери, поклонившись нам с Жанкой.

Подруга, успевшая натянуть махровый халат и сейчас энергично пытающаяся высушить волосы полотенцем, солидно поклонилась в ответ.

– Мы не можем много колдовать в вашем мире, – как бы извиняясь, сказала наша опекунша. – Поэтому большинство бытовых проблем приходится решать с применением физической силы.

Она опять хлопнула в ладоши и девушки, легко приподняв обе ванны, вынесли их в коридор. Сразу стало попросторнее.

– Как ваше самочувствие, леди Сирин? Принц приказал сопроводить вас, как только вы сможете самостоятельно передвигаться.

Я прислушалась к себе. Все было замечательно. Впрочем, как и с Жанкой. Арбузова охала и ахала перед зеркалом, распахнув на себе халат. Ее безобразные синяки сошли без следа.

– Как вас зовут?

Гаремная она там работница, или еще какая, это не повод быть невежливой.

– Бирюза, – девушка поклонилась.

Хорошенькая, черт! Наверное, каждый день к своему принцу в спальню ходит. А может и не одна, Эмбер у нас тот еще любитель… Даже профессионал, можно сказать.

– О, Кузнецова, тут и фен есть! – Жанка времени не теряла, устроив блиц-обыск ящичков ближайшего комода.

– Я единственная в резиденции говорю на вашем языке, – напевно продолжала Бирюза. – Но, если леди пожелает, я позову других девушек в помощь.

– Меньше народа – больше кислорода, – Жанка включила фен. – Сами разберемся.

Я поднялась с кресла, потянулась. Прекрасно! Чувствовала я себя как после хорошего восьмичасового сна.

Бирюза хлопнула в ладоши, в комнату вошли девушки, нагруженные одеждой. Подруга сразу же отправилась к обновкам.

– Что бы вы хотели одеть? – предупредительно поинтересовалась Бирюза.

– Не одеть, а надеть, – все-таки Арбузова учительницей в школе работала. – Одеть – кого, надеть – что. Запомни, раз уж язык изучать собираешься.

Бирюза мило покраснела:

– Спасибо…

Кажется, посольство дома Лета обчистило ближайший энский бутик. Одежда была несезонной, мужской и женской вперемешку. Я отыскала в завале пластиковый пакет с нижним бельем, джинсы и серый трикотажный свитер. Обуви, как и носков, на кушетке не обнаружилось, поэтому через две минуты я стояла перед зеркалом полностью одетая, но босиком. Что-то делать с волосами настроения не было, я просто расчесала их пальцами, чтоб перестали быть похожи на сосульки, и тряхнула головой, забрасывая их за спину.

– Неземная красота, – Жанка тоже стояла босиком, поправляя на бедрах золотистую тунику. – И какое из наших тел теперь прикажешь охранять?

Выглядела подруга прекрасно. Недавние роды если и отразились на ее фигуре, то наилучшим образом. Она стала какой-то спортивно-подтянутой. При росте метр восемьдесят да при гордой посадке кудрявой Жанкиной головы, эффект был сногсшибательный.

– Ты же занималась чем-то в Фейрилэнде, правда? Единоборствами? Иначе откуда такая форма?

– Само собой как-то получилось, – жеманно ответила Арбузова, и я поняла, что она не хочет говорить правды. – Ты тоже оттуда не замарашкой явилась.

Бирюза придержала для нас двери, и мы с подругой вышли в коридор.

– Я поняла, Арбузова, ты – фея, или полукровка. Иначе ты в жизни бы в волшебную страну не попала.

– Я туда попала потому, что уже полукровками беременная была, – загадочно улыбнулась Жанка. – Теперь-то меня туда уже не затащишь, хватит, ученые. Кстати, у тебя хоть какие-то мысли есть, куда твой летний принц нас отконвоировал?

Я пожала плечами и повернулась к сопровождающей нас Бирюзе.

– Это резиденция дома Лета, – ответила на мой немой вопрос девушка.

– Это и так понятно. Адрес вашей резиденции я неплохо помню, только вот замков с малахитовым напольным покрытием в том районе не припоминается.

– В ваших мифах нас называют «народом холмов», – улыбнулась Бирюза. – Прошу, леди, принц ждет вас.

За арочным входом оказался тот самый малахитовый зал. Хозяйкой медной горы выступал Эмбер, восседающий на троне. А вокруг было не протолкнуться от нелюдей. Тут был и приснопамятный Валера с двумя волосатыми монстрами, но в основном – фейри дома Лета в белых или золотистых одеждах, в глубоких вырезах которых можно было заметить вязь татуировки, или вообще плотную кожу защитного костюма. Экология нашего мира не была дружелюбна к волшебному народу. Я и сама по возвращении из Фейриленда чувствовала слабость вперемешку с ознобом и уже подумывала отправиться к татуировщику. Но потом как-то отвлеклась и мои симптомы сами собой пропали. Здешние же обитатели относился к своему самочувствию основательно. Я скользнула взглядом к Эмберу. Ворот золотистой туники открывал монументальную грудь принца Лета чуть не до пупка – защитного костюма не наблюдалось. Значит, татуировка в труднодоступных местах – решила я, семеня к трону. И так как исследование этих самых мест у данного индивида в мои планы не входит…

– Это она! – взвизгнул Валера. – Малышка с волосами. Я могу доказать, что она принадлежит мне.

Эмбер поднес руку ко лбу, демонстрируя, что извергаемые хуманом децибелы его нервируют.

Валера ринулся ко мне, Жанка длинным кошачьим шагом заступила ему дорогу. Нет, если моя подруга не занималась как проклятая, я съем шляпу Пака.

Я помахала Валере рукой, правой, на которой не наблюдалось любовной метки:

– Малышка тебе не принадлежит, но, если сторгуемся, может продать тебе свои волосы.

– Правильно, не зубы, отрастут – поддержала меня Жанка. – Торговаться со мной будешь, извращенец. И учти, что ты потом с этими волосами делать будешь, я даже знать не хочу!

Почти убитый двойным хуком нашей женской логики, Валерик смутился:

– Лорд-Изгнанник будет недоволен этой ситуацией, – пробормотал он вполголоса.

Я посмотрела на Эмбера, принц провел ладонью в воздухе. Самого колдовства я не заметила и не ощутила, но Валера упал перед Жанкой на четвереньки, корчась от боли, потом перевернулся на спину, суча ногами в воздухе, как истеричный ребенок. Из его рта толчками выходила бурая пена. И тут я наконец поняла, почему Жанка назвала Валеру уродом. У него было асимметричное лицо, выпуклый лоб с залысинами и выступающими надбровными дугами, выпученные глаза, вялый толстогубый рот. Но уродство было даже не в этом. От его лица веяло какой-то запредельной порочностью – абсолютной, эталонной, как от портрета Дориана Грея.

– Иди сюда, Кузнецова, – Эмбер поманил меня рукой.

Я осторожно обошла натекшую из Валеры лужу и засеменила к трону. И что теперь делать? Книксен? Поклон? Просто на живот упасть? Как тут вообще принято принцев Лета приветствовать? А то вдруг почтения не додам, и буду рядом с Валериком отдыхать.

Эмберова свита рассматривала меня с благожелательным интересом. Корчащийся на малахитовом полу хуман такого интереса не вызывал – видно, не впервой им на такое любоваться. А вот босоногая хуманка – это да, это зрелище приятное во всех отношениях. Конечно, до гаремных блондинок я внешностью не дотягиваю, но на контрасте сыграю, еще как. Росточку бы мне еще сантиметров десять, а лучше двадцать, а то мои метр почти семьдесят выглядят откровенно жалко.

– Значит это и есть вещая птица, чьего прибытия мы с таким нетерпением ждали?

Новый персонаж появился из бокового входа – обычный лысоватый старичок в серо-коричневом костюме-двойке.

– Дарья Кузнецова, с этого момента и далее прозываемая Сирин…

Старичок щелкнул пальцами, из-за оконной драпировки в центр комнаты выкатилась деревянная грубо сколоченная парта, чуть не прищемив ногу осанистому господину в цыплячье-желтой тунике.

Господин неудовольствия не выразил, а, покосившись в сторону Валерика, вообще извинился.

– Подпишите здесь и здесь.

Старичок стукнул ладонью по столешнице, я моргнула. С потолка спланировала толстая папка для документов, помахивая картонками и завязками.

– А вы кто?

Я независимо тряхнула головой.

– Ну разумеется, законник, – не обиделся собеседник. – Я заверю ваш с принцем договор, чтоб ни одна из договаривающих сторон не могла впоследствии оправдываться непривычным местом сговора.

Я склонилась над партой, Жанка жарко дышала мне в спину.

Контракт был составлен в лучших традициях наших местных крючкотворов – двенадцать страниц, набранных мелким шрифтом на плотной офсетной бумаге.

– Без предварительной беседы с принцем дома Лета я ничего подписывать не буду.

– Помилуйте, голубушка…

Я моргнула. Старичок пропал. Пропала Жанка, блюющий Валерик, малахитовая комната, заполненная нарядной публикой. Я босиком стояла на снегу, низко висящие в антрацитном небе звезды мерцали мягким желтым светом.

– Начинай! – глаза принца Лета мерцали как те звезды.

– Что?

– Беседу начинай. У нас с тобой две минуты.

– А потом?

Эмбер вздохнул и плотнее закутался в свой золотистый плащ:

– А потом, Кузнецова, ты замерзнешь до такого состояния, что тебе будет не до бесед.

Я переступила с ноги на ногу. Мы стояли на верхушке заснеженного холма.

– Кто такой Лорд-Изгнанник?

– Это неправильный вопрос и отвечать тебе на него я не буду. Мы уединились, чтоб обсудить договор, так что давай придерживаться темы.

Ах так!

– Сверх оплаты за услугу я хочу рабский ошейник Ларса и чтобы ты наконец оставил нас в покое.

Эмбер оторвал полный суеверного ужаса взгляд от моих босых ног:

– Хорошо. Я отдам его тебе перед свадьбой.

– Я не смогу ждать до весны.

– Перед моей свадьбой, Кузнецова. Твое бракосочетание с мелким демоном меня, представь себе, волнует мало.

Я невольно покраснела. На место меня поставили знатно. Вот так вот, Дарья Ивановна, чтоб не воображала себе лишнего.

– То есть ты хочешь, чтоб вещая птица Сирин сделала тебе предсказание? – вернула я разговор в деловое русло. – За семейную жизнь переживаешь?

Эмбер покачал головой, любуясь снежинками, таящими на его ладони:

– Девчоночьи рассуждения, Кузнецова. Следующий вопрос.

– Ты знаешь, что Сирин предрекает в основном беды?

– Наслышан. Я изучил этот вопрос, даже пришлось посетить несколько ваших хумановских библиотек. А также я уверен, что знание о грозящей беде может помочь ее избежать.

– Хорошо, – я поднесла к губам сложенные лодочкой ладони и попыталась хоть немного согреться. – Значит все, что от меня требуется – принять свою птичью ипостась и чего-нибудь для тебя напророчить?

– Именно!

– И за это ты передашь мне рабский ошейник моего мужа?

– Ледяного демона Ларса по прозвищу Хитрый Лис, – Эмбер тоже умел улыбаться уголком рта. – Твоего бестолкового жалкого возлюбленного.

– Когда?

– Во времени я тебя не ограничиваю. Почти… Только постарайся сделать это до того, как я и моя невеста произнесем брачные обеты.

Я приложила к лицу влажные от моего дыхания ладони. О том, что, вернувшись домой, я потеряла способность оборачиваться вещей птицей, Эмбер, конечно, не знает. Но ведь я и не пробовала этого толком. Может быть, если очень постараться…

– А чем мне будет грозить несоблюдение договора?

– Я заберу Ларса с собой, в Янтарный дворец, ты, конечно, как верная половинка пандана отправишься с ним.

Чудесная перспектива! Просто сплю и вижу! Но, кроме рабского ошейника, в договоре прописано много приятных плюшек, например – деньги. Кругленькая сумма, которая запросто поставила бы на ноги нашу корчащуюся в предсмертных конвульсиях фирму… Скажете, меркантильно? А кто еще, кроме меня, подумает о Паке, о Джоконде, о десятке малолетних нелюдей, работающих в кошачьем приюте? На мне лежит ответственность за их жизнь и благополучие.

– Еще я хочу эксклюзивный контракт на оказание услуг дому Лета фирмой «Пак и сыновья».

– И сколько сыновей у твоего карманного пикси?

– Неважно. Решай быстрее.

– Да, я согласен.

– А еще… Ведь это защитит моих ребят от возможных притязаний Лорда-Изгнанника?

– Из-за твоей жадности, полудева, мы оба скоро превратимся в ледышки…

Эмбер резко выбросил вперед раскрытую ладонь, отчего меня приподняло над снегом сантиметров на пятнадцать. От испуга я дернулась, потеряв опору, завалилась вперед – носом точно в золотисто-бархатную грудь собеседника. Тот подставил руки, принимая меня в объятия. Теплый сандаловый запах. Теплый… Я на секундочку прикрыла глаза, вбирая в себя чужое тепло.

– Хочешь попробовать это с настоящим альвом, полудева? – Эмбер легко подхватил меня под бедра, не позволяя коснуться босыми ногами снега. – Я предупреждал тебя, что ни один сид не сможет дать тебе то, чего ты захочешь.

Я толкнула принца в грудь и повалилась на снег следом за ним. Мы скатились по крутому склону, несколько раз перевернулись, я оказалась внизу, придавленная телом принца к земле. Золотистые глаза были близко, слишком близко, я перевела взгляд ниже, к губам.

– Если я захочу переспать с альвом, ты будешь последним в очереди. Понял?!

Облачко пара поднялось от его рта, когда Эмбер начал смеяться:

– Понял, я все понял. Главное не забыть эту очередь занять.

И он хохотал все время, пока переносил нас обратно, в малахитовый зал.

– Помилуйте, голубушка… – продолжал стенать старичок-законник.

Видимо здесь наше с принцем отсутствие прошло незамеченным, и заняло от силы несколько секунд. Эмбер со скучающим видом сидел на своем троне.

– Помилую, – я обошла парту, с наслаждением шлепая босыми ногами по теплому малахиту, еще раз просмотрела договор и приложила палец к алому кругляшу, появившемуся на документе. – Я, леди Сирин, альва Третьего дома, Дарья Ивановна Кузнецова, обещаю сделать предсказание для принца дома Лета, находясь в облике вещей птицы. О времени и месте обряда принцу будет сообщено дополнительно.

Эмбер спустился с возвышения и тоже приложил большой палец к бумаге:

– Я, Эмбер, наследный принц дома Лета, первый паладин Янтарной Леди, – тут титулы закончились, Эмбер выдохнул, взглянув на меня с хитрой улыбкой. – Обещаю без промедления исполнить свою часть договора и сообщаю всем заинтересованным лицам: леди Сирин с этой минуты находится под покровительством дома Лета, и любой, кто попытается причинить вред ей или ее вассалам, станет врагом дома Лета. Я все сказал.

Законник с благоговением внимавший словам принца, захлопал в ладоши:

– Вот и славно, вот и ладненько. Сейчас договорчик заверим, вот так…

Принц, не обращая внимания на суету, обернулся ко мне.

– Итак, полудева, я буду ждать результата.

А я стояла соляным столбом. Потому что за спинами нарядной публики, у одного из изящных портиков я заметила своего парня – Ларса, смотрящего на меня с плохо скрываемой злостью.

– Иди, у тебя же пандан, – принц закатил глаза в шутливом восторге. – Судьба, которую не обманешь и…

– Так вот ты где, любовь моя!

Через зал к нам пробиралась рослая фея в золотистых шелках. На золотистых кудрях красавицы алел полураспустившимися бутонами розовый венок:

– Наконец-то я нашла тебя, дорогой!

– Гри-де-лень – цветочная королева, – прошептал кто-то в толпе.

Так вот, значит, кто у нас вытащил джек-пот в лице светлейшего принца Лета. Интересно, а наша невеста в курсе любвеобильности своего будущего мужа и его странного вкуса? Хотя это не мое дело.

Эмбер раскрыл невесте объятия и запечатлел на ее алых губках почтительный поцелуй. Клоун!

Тряхнув головой, чтоб изгнать из нее неуместные мысли, я пошла к Блондину Моей Мечты.

– Привет! Ты говорил, что сегодня занят…

Ларс схватил меня за руку и потащил из зала.

– Я хотела тебе все рассказать, – предприняла я попытку оправдаться. – Но ты бы мне точно не разрешил.

Спутник молчал.

Коридор был извилистым и, кажется, бесконечным. Ощущения, будто мы оказались внутри улиточного панциря. Моих раскрасневшихся щек коснулся порыв холодного ветра, вдалеке показался арочный проем, не прикрытый ни дверью, ни драпировкой. Я мысленно взвыла, поняв, что сейчас опять окажусь босиком на снегу.

– Кузнецова-а-а! – донесся инфернальный вой сзади. – Подожди-и!

Ларс обернулся, выпустив мою руку. Оружия у него при себе не было, но приближающаяся опасность стимулировала превращение. Боевая личина моего парня была грозной – зубастой и когтистой.

Из темноты коридора донеслось паровозное пыхтение и на свет выскочила Жанина Арбузова, размахивающая над головой моими многострадальными ботинками.

– Жанка, я тебя люблю, – чуть не расплакалась я, садясь на пол и начиная обуваться. – И носки мне где-то отыскала…

– Я тут… Короче… О, здравствуй, Ларс, рада видеть!

Приветствие получилось так себе – кисловатым, впрочем, как и симметричный ответ ледяного демона. Он прекратил трансформацию, возвращая себе обычный вид.

Арбузова обернулась ко мне:

– Я сама до дома доберусь, такси возьму, наверное. А машину уже завтра заберу оттуда, где мы ее оставили.

– Как знаешь.

Я внимательно всмотрелась в возбужденное лицо подруги. Карие Жанкины глаза блестели, губы готовились улыбнуться.

– Там танцы сейчас начнутся.

Я пожала плечами. Танцы – это хорошо.

– Добрый вечер, я не решался подойти к вам в зале, – из коридора появился мужчина – высокий нескладный фейри. – Рад, что вы в добром здравии, леди Сирин.

Я застегнула последнюю липучку на ботинке, с усилием поднялась (Ларс, изображающий из себя статую вселенского неодобрения, мне не помог) и окинула незнакомца пытливым взглядом. На мужчину мечты Жанины Арбузовой он не тянул – слишком нескладный, слишком обычный. Носатый, с черными курчавыми волосами и темными выпуклыми глазами. Вторая ипостась у него, скорее всего, птичья. Рух? Нет, те как раз красавцы в человеческом обличии. Жарид! Точно! Помесь птеродактиля с ночным кошмаром.

– Я прослежу, чтоб вашу подругу здесь никто не обидел, – заверил меня жарид.

Нет, я его все-таки откуда-то знаю.

– Аддрам? – неуверенно спросила я.

Было в моем недавнем прошлом такое недоразумение – спасение пленного. Между прочим, то, что он теперь говорить может – моя заслуга, моя и сумасшедшего венца – артефакта Третьего дома. Мы этому жариду отрезанный язык на место вернули и подлечили заодно. Вон он как теперь все задненёбные звуки исполняет – любо-дорого.

– Леди помнит мое имя! – фейри бухнулся на колени. – Я хотел поблагодарить вас!

Я хмыкнула:

– Благодарность принимается. Но если с вот этой вот головы, – я указала подбородком на Жанку, – упадет хоть один волосок…

Жарид заверил меня, что никогда и ни за что.

– Ладно, Кузнецова, – Жанка помогла своему спутнику подняться. – Хватит тебе на сегодня ролевушек, с кем-нибудь другим в строгую госпожу поиграй.

И они ушли.

– А я к тебе завтра в офис забегу, – уже из темноты коридора прокричала Жанка. – Часика в два, после обеда. Посоветоваться мне насчет одного дела надо.

Ларс молча проследовал к выходу. Я засеменила следом. Обретение ботинок настроило меня на оптимистический лад.

Ларс вел машину сам, уставившись на дорогу. Его красивое лицо ничего не выражало. Я чувствовала себя виноватой.

– Жанка рассталась с мужем, – пробный камень разбился о стену непонимания. – Я просто хочу тебя предупредить, что общаться с Алишером не желаю, и что она теперь под моей защитой.

– Спасибо за предупреждение.

И Ларс опять замолчал.

Я зевнула, глядя в окно на проносившиеся пейзажи. Заснеженный холм фей остался далеко позади, в этом районе Энска царила ноябрьская слякоть. Надеюсь, к новому году в моей жизни наступит определенность и равновесие. Я вытащу нашу фирму с финансового дна, освобожу Ларса от унизительного рабства и смогу размеренно и не торопясь готовиться к свадьбе. Точной даты мы не назначали, но нам обоим нравился май. Мои родители о наших планах были осведомлены. Мама собиралась приехать за месяц до торжеств, чтоб помочь с подготовкой, а отец… Ну сейчас он был на Суматре, и куда его занесет через несколько месяцев, ни он, ни тем более я не знали.

«В мае я стану абсолютно счастливой, – решила я. – А сейчас надо вплотную заняться предсказаниями. Завтра же отправлюсь на полевые испытания. Надо будет Пака с собой захватить».

– Он тебя лапал?

Игра в молчанку закончилась вполне для меня неожиданно.

– Нет, ну, может, за руку подержал. У него манера общения такая, ты же знаешь Эмбера.

– При чем тут принц! – раздраженно бросил Ларс. – Я спрашиваю тебя о хумане, прислужнике Лорда-Изгнанника.

– То есть ты считаешь, что я настолько беспомощна, что позволю себя трогать всякому… всякому…

– В любом случае, он будет наказан. Он не имел права пытаться.

– Мне кажется, я его достаточно поколотила.

– Позволь это решать мне!

Вот и все, вот и поговорили. Равноправие в отношениях? Нет, не слышал!

Поэтому я и не рассказываю ему почти ничего, суженому моему, ряженому. Манеры альфа-самца хороши в дамских романчиках да в слезливых телевизионных мелодрамах, а в настоящей жизни плохи. А что же будет, когда мы поженимся? В доме меня запрут? К батарее привяжут? А то, не дай бог, меня кто-нибудь в офисе потрогает.

– А почему я раньше ничего о Лорде-Изгнаннике не слышала? – выдержав полагающуюся в случае моего глубочайшего раскаяния паузу, спросила я. – Мне всегда казалось, что здешние фейри никому не подчиняются, ну или верны своим сюзеренам, оставшимся в Фейриленде.

– Так не бывает, – Ларс улыбнулся уголком рта, было заметно, что злость его потихоньку отступает. – Всегда есть кто-то, кто правит, и те, кто подчиняются, это закон жизни.

– Ага, свято место пусто не бывает, – сподхалимничала я.

– Перемещение между мирами было затруднено всегда, фейрийские дома просто не смогли бы контролировать всех своих подданных, расселившихся в вашем мире, поэтому появился Лорд-Изгнанник – властитель над феями, утратившими свой дом.

– И давно он здесь владеет?

– Раньше, чем здесь появился я или кто-нибудь из знакомых мне фейри. Говорили, что он был здесь всегда, что он единственный, оставшийся от местного пантеона.

– Как интересно! – я чуть ослабила ремень безопасности и подтянула ноги к груди, несмотря на обогрев салона и теплые ботинки, промерзла я знатно.

Ларс подвез меня к подъезду, обошел машину и галантно открыл дверцу с моей стороны. Вот так и живем – галантность, корректность и минимум переживаний.

– Давай завтра вместе поужинаем? – ледяной демон легко поцеловал меня в щеку. – У меня или у тебя?

– У меня, подъезжай часов в восемь вечера, я что-нибудь приготовлю, – подставила я губы. – И выгоню Пака с Джокондой, чтоб нам никто не мешал.

– Договорились.

И Ларс уехал, даже не поцеловав меня на прощение (в щечку не считается), а я пошла к подъезду, размышляя, сколько двадцатичетырехлетняя физически здоровая женщина может обходиться без секса, и когда у нее, здоровой двадцатичетырехлетки, начнется нервный срыв на гормональной почве.

Глава 5. Лягушка не царевна, или Право первой ночи

Жить надо так, чтобы твоим именем назвали синдром.

NN

Рассвет следующего дня я встретила на пустыре в компании заспанного и недовольного жизнью Пака. Приехали мы сюда на самом первом городском автобусе. Кроме нас в такую рань на окраину Энска отправлялся целый батальон бабулек, дачные участки требовали неусыпного контроля даже на исходе осени.

– Ты, Кузнецова, совсем сатрапом стала, – позевывая сообщил пикси, нарезая круги вокруг моей макушки. – Трудовое законодательство не для тебя писано?

Я опустила на землю спортивную сумку и сделала несколько энергичных махов руками, чтоб разогнать кровь. Поспать ночью так и не удалось. Сначала я битый час прорыдала в подушку над своей несчастной судьбой, потом боролась с желанием открыть и опустошить холодильник, эти самые несчастья заедая. Часа в четыре утра, поняв, что борьбу я проигрываю, разбудила Пака, уютно свернувшегося на диванной подушке и объявила сбор.

Ледяной ноябрьский ветер пробирался под одежду, и я застегнула воротник куртки до самого подбородка.

– Ну не злись, я же не могла без тебя этим заниматься.

– Не могла, – согласился нюхач. – Потому что за тобой глаз да глаз нужен. И мы с Ларсом прекрасно это понимаем.

Я наклонилась и дернула застежку сумки.

– Стоп, Дашка, ты что, с Ларсом поссорилась?

– Нет, с чего это?

– Он тебя обидел?

– Нет.

– Запомни, Кузнецова, что бы он там тебе не наговорил, дели на четыре. Правда в том, что в вашем мезальянсе высокая сторона именно ты, и от тебя зависит, что с вашими отношениями делать.

– Глупости!

– И ничего не глупости. В иерархии волшебных существ ты у нас где-то в заоблачных высях, а он – на грешной земле. Даже я больше тебе в спутники жизни подхожу, чем он.

Я прыснула:

– А чего, Пак, женишься на мне, если мы с Ларсом расстанемся? Чудная ячейка общества получится – принц пикси в изгнании и чудо-юдо неопределенной породы.

Малыш приземлился мне на плечо и даже чмокнул в щеку, оставляя липкий сахарный след:

– Если другого шанса стать порядочной женщиной тебе не подвернется, я только за. Снесешь мне пару-тройку отпрысков и тогда название нашей фирмы – «Пак и сыновья» не будет таким уж странным.

Снесу! Ну конечно, я же птица, точно снесу!

Мой смех унес ноябрьский ветер.

– Что мы будем делать сегодня? – переключился пикси. – Ты новую информацию по оборотничесву накопала?

– Да ничего там особенного нет, – пожала я плечами. – Кувырок назад или прыжок через пень. По крайней мере, большинство наших российских оборотней так делают.

На самом деле идея у меня была, и натолкнул меня на нее план застройки пригорода, который случайно попался мне в газетном архиве нашей городской библиотеки. Невзирая на глобализацию, автоматизацию и прочие «ации» современного мира, всего в интернете не найдешь. Поэтому библиотеку нашу за последние шесть месяцев я посещала раз пятьдесят, особенно ту ее часть, где хранились старые книги. А идея заключалась в том, что в нашем мире тоже были разные «места силы» – районы магической активности. Ну знаете, развалины старинных капищ или языческих храмов. И если отыскать такое «место силы», вполне может быть, что его остаточной магии мне хватит для превращения.

– Но ты же не оборотень!

Эту фразу я отмела как деструктивную.

– В тот раз я обернулась на дне, – мне вспомнилось мягкое сопротивление воды. – В бассейне мы с тобой уже пробовали, даже с плотностью и температурой экспериментировали. Помнишь эту лохань с соленой водой?

– А если на телевизионную вышку залезть и спрыгнуть? Стресс вполне может твои способности активизировать.

– Или не может, – пожала я плечами. – Тогда…

– Один я тебя, конечно, не удержу, но вот целому племени пикси такое под силу. Мама будет рада нам помочь.

– Я тебе учебник по физике давала. Ты про ускорение свободного падения читал?

– Ну давай каскадеров наймем – пусть внизу батут подержат.

Я хихикнула, вспомнив анекдот про дедушку, которого спасали из пожара. Настроение исправлялось просто с космической скоростью – мой верный Пак своей болтовней умел привести меня в чувство.

Я достала из сумки завернутый в атласную ткань кинжал.

– Сегодня попробуем старинный русский способ. На этом месте раньше лесопосадка была, пней много, сейчас выберем самый симпатичный.

– Ледяной кинжал?

– В источниках говориться, что оружие должно быть заговоренным. Артефакт дома Зимы вполне под эту категорию подпадает.

Тем более что заговорить его может только потомственная ведьма, а обращусь я к главе энского ковена Лизе Серовой с просьбой только, когда на горизонте появится четверка всадников апокалипсиса, не раньше. Но этого Паку я объяснять не стала.

– А Ларс в курсе, как ты его имуществом распоряжаешься?

– Не в курсе. Кинжал у него просто в ящике стола валялся, я его только на сегодня позаимствовала. Да и вообще, наш с тобой общий друг против экспериментов с моей второй ипостасью.

– Не волнуйся, дорогая, – интимно шепнул мне на ушко Пак. – Я никому не расскажу о нашем секрете. Кстати, вот этот вот пенек – он достаточно симпатичный?

– Достаточно.

Выбранный пикси пень при жизни был могучим дубом – один человек вряд ли смог бы его обхватить руками.

Я согнала пригревшегося на моем плече Пака, зажмурилась и вонзила кинжал точно в центр. Лезвие завибрировало, пень как будто принял эту вибрацию в себя, охнув. Не раздумывая, я разбежалась и прыгнула.

Земля была твердой и очень холодной. Я ощутила этот холод щекой и подбородком, когда упала лицом вперед.

– Кто это здеся колдовать удумал? Сна меня сладкого лишил!

Я поднялась на четвереньки и медленно развернулась.

Пень был старый, в некоторых местах, думаю, направленных на север, поросший мхом. Из-под мшистой шубы на меня внимательно смотрели глазки-бусинки:

– Девка заполошная, чего колобродишь?

Это была лягушка. Наверное. Скорее всего. Бурая слизистая лягушка с большим ртом. Говорящая бурая слизистая лягушка.

– Что ж, отрицательный результат, тоже результат! – позитивно настроенный Пак запнулся на полуслове, быстро отлетая на безопасное расстояние. – Ты кто?

Лягушка прицельно плюнула и юркнула под мох. На моей спортивной куртке оплавилось пятно слюны.

Я чертыхнулась, выдернула из пня кинжал и подцепила его лезвием толстый пласт коры. Врешь, не уйдешь. Лягушка обнаружилась минуты через полторы. Памятуя о ядовитости новой знакомой, я не стала хватать ее руками:

– И не пытайся плюнуть, хуже будет!

Глазки-бусинки переводили взгляд с кинжала на меня и обратно:

– Девка наша, дух чую. Почему тогда с пикселями связалась? Шкодный они народ, девка, наплачешься.

– Сама ты пиксель! – с безопасного расстояния обиделся Пак. – Ругается еще… Если ты дух места, так и скажи, а не…

– Не дух, а хранитель, – лягушка, видимо, решив, что я не агрессивна, вспрыгнула на пенек. – Камлайте, смертные!

– Что она имеет в виду? – громким шепотом обратилась я к Паку. – Ты вообще понимаешь, что происходит?

– Дашка, нам невероятно повезло. Или не повезло, время покажет. Это хранитель места, – таким же громким шепотом ответил Пак. – Очень древнее и могучее существо. Нам нужно ее задобрить. В противном случае будем с тобой тут круги нарезать до морковкина заговенья – обманет, заморочит, не выпустит. У тебя никаких вкусняшек с собой нет? Конфет или печенья? Может, сахар?

– Нет, все что было, ты по дороге пожрал.

Свободной рукой я порылась в карманах. В левом за подкладкой обнаружилась почти пустая пачка таблеток от кашля.

– Вот, – я достала из пакетика две оставшиеся таблетки и положила их на пенек. – Мед и эвкалипт, смягчает горло, освежает дыхание.

Подношение исчезло, схваченное длинным жгутом языка:

– Мням. Хорошо, уважили. Говорите, зачем пришли.

– Спроси ее, спроси, – возбужденно жужжал Пак. – Она древняя, она местная, она может знать.

Было очень холодно, мне невероятно захотелось спать, до того, что я готова была согнать волшебную лягушку, улечься на пень и…

– Я Сирин, – зевок ушел в подставленную ладонь. – По крайней мере, именно так мне сказали. Однажды мне удалось обернуться огромной вещей птицей. Теперь я хочу сделать это снова, но у меня не получается.

Лягушка в задумчивости пожевала губами.

– А Навий Бог что тебе на это говорит?

– Ничего, я даже с ним незнакома.

– Глупости говоришь, птица. Беды вещала?

– Ну да.

– Это Навий Бог твоими устами пользовал. На заре времен выродил он тебя, чтоб ты была проводником между навьим миром и миром смертных.

– Все было совсем не так.

И я в общих чертах рассказала собеседнице о Фейриленде, Господине Зимы, который и назвал меня Сирин, о мучительных видениях, об артефакте Третьего дома.

Лягушка повела глазами.

– Поменялось времечко-то, круто поменялось. А ну-ка, дева-птица, подними меня повыше, осмотреться хочу.

Я осторожно подставила ладонь. Вопреки ожиданиям, липкой наощупь лягушка не была, руке стало тепло и приятно. Я подняла собеседницу и стала медленно поворачиваться, рассудив, что раз у существа нет шеи, головой вертеть оно не может.

– Понятненько, – лягушка спрыгнула обратно на пень. – Долгенько же я спала… Помогу я твоему горю, дева-птица, как есть все обскажу. Но не просто так помогу, а в ответку.

– Тогда нам придется за сладостями в город вернуться, – деловито прожужжал Пак.

– Сладости само собой, но служба мне нужно другая. Вишь, пока я спала, рощу-то мою заповедную под корень срубили.

– Тут собирались торговый центр строить, – объяснила я, как бы извиняясь, – а потом, видимо, передумали. Кризис опять же.

– Что забрали, надо вернуть! – лягушачий голосок приобрел мощь и глубину, земля под ногами вздрогнула. – Иначе…

И лягушка исчезла, окутанная клубами сизого дыма. На том месте, где она только что была, стояло берестяное лукошко, доверху заполненное глянцевыми коричневыми желудями.

Пак принюхался:

– Волшебство в чистом виде. Гламор ни в какое сравнение не идет.

– Потому что свое, исконное, – вежливо пояснил бестелесный голос.

Отбросив мысль, что теперь с нами говорят желуди, я решила, что хранительница заповедной рощи никуда не ушла, а просто предпочла стать невидимой.

– А зовут-то тебя как, красавица? – раздухарился Пак.

– Да откуда у нас имена-то… ну хотя бы Маша…

– Мария, красивое имя.

– И что я должна с этим делать? – прервала я разгорающийся флирт. – В землю закапывать?

– Нет, кашу варить, – хихикнула невидимая Маша. – Можешь приступать. Только ледышку свою к делу приспособить не забудь. Хоть магия в ней и чужая, но сильная.

Я посмотрела на мутное осеннее солнышко и взяла лукошко. На берестяном бортике обнаружилась веревочная петля и, на мгновение почувствовав себя героиней пьесы абсурда, я повесила лукошко на шею.

– Пак, ты мне поможешь?

– А кавалер мой пусть за сластями слетает, – скомандовала хранительница. – Раз уж ухаживать принялся.

Прежде чем улететь, зловредный пикси вытряс из меня всю наличность. Я подумала, что теперь не смогу сама отсюда выбраться, мне нечем будет заплатить за проезд.

На то, чтоб посадить один желудь, мне требовалось секунд пятнадцать. Наклониться, ковырнуть мерзлую землю, опустить плод в лунку, прикрыв почвой. Так как лягушка Маша требовала соблюдения полной исторической достоверности, за разметку я приняла торчащие пеньки и приступила к работе, двигаясь с запада на восток. Физическая нагрузка была, конечно, так себе, в тренажерном зале два раза в неделю я пахала и поболе. Держать себя в форме, особенно при моем склонном к полноте и поеданию пирожных организме, было нелегко. Подстроив дыхание таким образом, чтоб усилие приходилось на выдох, я расслабилась и продолжала работать на автомате.

Раз… Два… Три… Вдох… Вот смеху-то будет, если волшебная амфибия меня обманет. А Пак еще всем растрезвонит о моем позоре. А там уж и до Ларса слухи дойдут. А этот смеяться не будет, этот обидится, углубляя и расширяя мое и без того немаленькое чувство вины. Потому что я непослушная и вообще не такая, как ему, моему супругу, нужна. Ведь ему, в сущности, не так уж много от меня надо. Просто ухоженная спутница, которая не будет влезать в его деловые переговоры с партнерами и перетягивать одеяло на себя. Я старалась, честно старалась некоторое время. Я надевала вечернее платье и отправлялась с ним в казино или ресторан, где такие же серьезные представительные мужчины, как мой ледяной демон, общались между собой, параллельно выгуливая своих нарядных половинок. А потом один из этих серьезных дяденек решил за мной поухаживать, хотя никакого повода я ему не давала, потом официальная любовница этого дяденьки решила, что повод как раз был. И состоялась безобразная драка в женском туалете, и хохотали солидные мужчины, когда я вытирала окровавленные костяшки пальцев льняными полотенцами, а моя соперница убегала в закат, прикрывая руками проплешины в шикарной некогда шевелюре. Но даже не это стало последней каплей. Другой солидный дяденька – Дмитрий Борисович Введенский, немножко авантюрист (что неудивительно для полуфейри), немножко делец (что неудивительно для получеловека) попросил меня об услуге. Ему нужен был независимый арбитр в решении спора со змеелюдами. Услуга вполне прилично оплачивалась и проходила по всем бухгалтерским документам – и моим, и Дмитрия Борисовича, и мы с Паком с удовольствием ухватились за возможность заработать. Вот это и стало последней каплей. Ларс обиделся – я подвела его, я подставила подножку и воткнула в спину кинжал. Ну то есть перехватила перспективного клиента. Причем о своем нечеловеческом коварстве я узнала случайно, через третьи руки от абсолютно посторонних людей. Черт! Да я даже не знала, что он Введенского окучивает! Если бы знала, конечно, помогла бы. И я бесчисленное количество раз извинялась и даже собиралась кланяться в ножки Дмитрию Борисовичу, чтоб он все переиграл. Но Пак встал насмерть на защиту интересов фирмы имени себя, поскандалил с Ларсом, на излете скандала обозвал меня дурой, а я… Короче, чтоб не вредить нашим с Ларсом отношениям, мы решили разделить работу и личную жизнь. Получалось это не всегда – все-таки вращались мы примерно в одних и тех же кругах. А Дмитрий Борисович остался моим постоянным клиентом. Заказы от него поступали не часто, но регулярно.

Я разогнулась, оборачиваясь назад. Большая часть вырубки была уже засажена, и… Я поморгала. Нет, мне не показалось – там, где упали в землю самые первые желуди, уже пробивались к небу полупрозрачные изумрудно-зеленые ростки.

Закончила я уже после полудня. Сев прямо на мерзлую землю и привалившись спиной к заповедному пню (последний желудь я опустила прямо в рыхлую древесину спила), я поняла, что нечеловечески, запредельно устала. Какой там спортзал! Я в уме даже посчитать не смогу, сколько калорий сегодня потратила. Хотелось в душ и спать.

Роща росла прямо на глазах, даже последний из посаженых дубков вымахал уже метра на полтора.

– Молодец, девка! – похвалила меня бестелесная Маша. – А кавалер-то наш чегой-то задержался…

Я с усилием пожала плечами. К вечеру крепатура мне обеспечена.

– Может, он специально время тянет, чтоб мы с тобой поговорить успели. Я свою часть работы выполнила, теперь твоя очередь.

– Так я не отпираюсь. Чего я тебе девка скажу: раз ты птица вещая, значит, оно как-нибудь само собой должно получаться.

– И вот за эту бесценную информацию я тут, как раб на плантации, шесть часов отпахала?

– А чегой ты мне теперь сделаешь? Обратно дубки мои повыдергиваешь? Еще шесть часов жизни потеряешь?

Я зевнула, прикрыла глаза и мстительно пообещала:

– Я экскаваторщика найму с бо-ольшим ковшом. Тебе понравится. Он мало того, что новосад с землей сравняет, так и все пеньки повыкорчевывает. Будешь с кочки на кочку прыгать. А потом, через годик-другой, твою долину, рощу бывшую заповедную, слегка подзатопит грунтовыми водами и тогда ты, дорогая Маша, будешь жить на болоте. Вернешься к своим лягушачьим истокам, так сказать.

Бормотала я уже совсем сквозь дрему, поэтому особой экспрессии в моих словах не было – последовательное изложение фактов, как в новостной передаче провинциального телеканала.

– Злая ты.

– Не злая, а справедливая. У нас с тобой уговор был? Был! Я его исполнила? Исполнила. А ты…

И я заснула. Прямо на холодной земле, под пронизывающим ноябрьским ветром. Ведь то, что произошло со мной дальше, не могло быть на самом деле? Или могло?…

Пахло сеном и ландышами, в кроне могучего столетнего дуба распевались птицы.

– Все настолько изменилось? – раздался негромкий мужской голос – красивый такой глубокий баритон.

– Я просканировала округу, насколько смогла дотянуться – пусто.

– Но хоть какая-то магия здесь осталась?

– Фейри, – в голосе лягушки Маши слышалась брезгливость. – Поганцы, они пришли на наше место. С этой девкой был пикси, представь себе. Пикси! Я едва сдержалась, чтоб не убить его сразу. Пришлось услать дурачка с поручением и заморочить, чтоб он не смог вернуться.

– А она?

– Она то ли слишком добрая, то ли дура. Считает себя птицей Сирин.

Собеседники противно захихикали.

– Говорить о присутствующих, используя личные местоимения третьего лица, считается неприличным, – я села, помогая себе руками, и прислонилась спиной к янтарной дубовой коре.

Мужчина стоял прямо передо мной – высоченный русоволосый красавец в вышитой льняной рубахе. Кудри его на лбу перетягивал кожаный ремешок.

Если я и смогла неожиданной фразой внести сумятицу в стан врага, продлилась она недолго.

– Ой ты гой еси, красна девица, – начал красавец, отвешивая в мою сторону глубокий поясной поклон и пристраивая перед животом какой-то струнный инструмент.

Бреньк!

– Красна девица, раскрасавица…

Бреньк!

– Спасибо, но мне не нравится самодеятельность, – остановила я песню. – Давайте сразу к делу перейдем. Потому что, если вы меня в какую-то вневременную щель затащили, я хотела бы вернуться в свой мир как можно скорее, пока не произошло сбоев в пространственно-временном континууме.

– Что она только что сказала? – красавец растерянно обернулся через плечо.

Я проследила взглядом.

– Она просит тебя поторопиться, – перевела Маша, которая в моем сне превратилась из лягушки в довольно симпатичную тетку – румяную и дородную. Дородность скрывалась под алым сарафаном, а рыжие кудри – под кокошником. Матушки-святы! Энский ТЮЗ на выезде! «Сказка о царе Салтане» и другие произведения Пушкина!

– Аутентичность – это конечно хорошо, – строго проговорила я. – Но давайте переходить к делу. Меня зовут Дарья Кузнецова, можно просто Даша. А вы ведь не Навий бог?

– Святозар, – зарумянился красавец, убирая за спину гусли. – Можно просто… Святозар…

А чего это мы стесняемся? Я вопросительно взглянула в голубые святозаровы очи. Тот потупился и еще больше покраснел. Понятно, все дело в вашей, Дарья Ивановна, неземной красе.

– И вы точно так же спали все это время?

– Ну, некоторым образом… – красавец бормотал очень тихо, я даже подалась всем телом вперед, чтоб его расслышать.

– Значит так, девка, – взяла диалог в свои руки Маша. – Во-первых, всех фейри, которых ты сюда притащила, обратно отправь, иначе…

– Стоп, – я скрестила руки на груди, демонстрируя окружающим свою непоколебимость. – Ты не выполнила свою часть нашей договоренности, это во-первых. Во-вторых, что ты имеешь в виду, говоря – «сюда»? В твое место силы? В наш мир?

– Ну разумеется, я имею в виду наш мир, – женщина смотрела на меня, склонив голову к плечу. – Не место им здесь, инородцам, пусть уходят.

– Ты вообще представляешь, сколько этих самых «инородцев» теперь здесь живет? Не десятки и даже не сотни.

– Пусть уходят все, иначе…

– Что «иначе»? Ты всех их до смерти заплюешь?

Маша широко замахнулась, собираясь отвесить мне плюху, я привстала, чтоб парировать удар и сразу затем, ухватив соперницу за запястье, вывернуть ей руку.

– Ма-ама! – неожиданно тоненьким голосом вступил Святозар. – С плеча-то не руби!

Я поднялась на ноги:

– А знаете что, я просто ухожу! Диалог тут со мной вести не намерены, а намерены угрожать! Нет, такое общение просто неприемлемо!

Я блефовала. Ну сами посудите, куда я сейчас пойду? Вполне вероятно, что вся наша бестолковая беседа протекает в моем воспаленном мозгу, а тело умницы, красавицы (далее по списку) Дарьи Кузнецовой пускает слюни на мерзлой земле пустыря. И к тому же эта странная парочка – первые встреченные мною местные… феи? Нет, этот термин тут не подходит, скорее – исконные существа. Опять же лягушка упоминала какого-то Навьего бога… Что-то я об этом слышала. Велесова книга! Точно! Явь, Навь и Правь – три стороны бытия. Только вот на университетских лекциях не говорили, что Велесова книга – всего лишь подделка, а из аутентичных источников мы можем узнать только о Нави…

Короче, мне нужна была беседа. Хорошая, неспешная. Куда они ушли, мои «исконники»?

Я улыбнулась. Новое словечко мне понравилось. Но если меня никто не попытается сейчас остановить…

– Даша, подожди! – Мария ухватила меня под локоток.

Я остановилась, но вырываться не стала.

– Прости меня, дуру неразумную, – покаялась собеседница. – Не с того я с тобою начала.

– Тогда предлагаю забыть все, что было, и начать с чистого листа. Ты сможешь помочь мне обратиться?

– Сейчас не смогу, – глаза у Маши были зеленые, как озерная тина. – Но уверена, что, если ты та самая Сирин, оно у тебя само как-нибудь получится.

Я почти не расстроилась.

– Мы же со Святиком и не знаем теперь ничего. Заснули, проснулись, а тут такие перемены.

Упомянутому Святику ласкательное прозвище не понравилось – он скривился, будто хлебнул уксуса.

– Но кто такие фейри вы все равно знаете?

– Так они всегда были, не здесь, где-то в своем мире. Дурацкая заполошная раса – не понос так золотуха, то воюют, то новые миры разыскивают.

– А теперь что делать будете? Вы со Святиком?

Святозара вообще перекосило, но он галантно поклонился:

– Будем тебя о заступничестве просить, девица красная. Ма-ам, на пару слов…

Маша пожала круглыми плечиками и отошла к сынуле. Я терпеливо ждала, пока они нашушукаются.

Информации с гулькин нос, да еще очередную головную боль вы себе, Дарья Ивановна, отыскали. Мало вам полудохлой фирмы, проблем в личной жизни, контракта с домом Лета, который еще неизвестно, как исполнять, вы еще лягушку-царевну разбудили со Святозаром Лягушевичем в придачу. А ведь вы себя знаете, у вас же гипертрофированное чувство ответственности. Вы теперь еще сюда ходить будете, лягушатник свой подкармливать. Кстати, о подкармливании – неплохо бы узнать, как там моя Руби поживает. На аудиенции принца Лета я ее не видела, а расспросить Эмбера не удосужилась.

Тем временем шушуканье лягушатника набирало обороты и децибелы:

– Не пущу! – орала Мария. – Только через мой труп! Ишь что удумал!

– Я взрослый уже, негоже мне за мамкин подол держаться, – бубнил Святик.

Издалека донесся колокольный звон, заставив утихнуть певчих птиц. Собеседники замерли.

– Кто-то сюда прорывается, – серьезно сообщила Маша. – Ладно уж, после с тобой договорим.

– Ты понимаешь, что никакого «после» может и не быть? – возразил Святозар. – Мы даже не знаем, что там за пределами нашей рощи происходит.

Звон становился все громче, Святику пришлось его перекрикивать. Под нашими ногами вздрогнула земля.

Мария перевела взгляд на меня:

– Позаботься о моем чаде, Даша. В долгу не останусь.

– Ну да, ты у нас просто специалистка по возвращению долгов.

Сарказм был так хорош, что почти осязаем. Но через секунду до меня дошел полный смысл фразы.

– Эй, что значит позаботься? Ты хочешь на меня своего недоросля повесить?

Святозар приблизился, опустив очи долу, Мария быстро сунула мне что-то в ладонь и исчезла. Вместе с ней исчезла и окружающая меня реальность – вековечный дуб, певчие птицы, изумрудная трава.

Я проснулась.

– Кузнецова!

Шуба на Жанке была другая – темно-рыжая в черные полосы – мадам тигрица на охоте.

Я, кряхтя, поднялась с земли:

– Все нормально, ты не переживай так.

В глазах рябило, экзистенциальные жанкины полоски не давали сфокусировать взгляд.

– Пак сказал, тебя в заложники взяли! Мы у тебя в офисе сидели, а он… Ну мы сразу и подорвались, тебе на помощь.

Жанку отодвинули, и уже в следующее мгновение я оказалась в объятиях Ларса:

– Малыш, ты в порядке? Малыш?

Я потянула ноздрями такой знакомый и родной запах:

– Все хорошо. Да что со мной вообще может случиться?

Ларс меня обнимал с такой силой, что казалось, я сейчас хрустну в его руках.

– Дария, – всхлипывала Джоконда, прислоняясь к моей спине. – Ты не пугай нас больше, куда я денусь, если с тобой что-то случится?

Заплаканную Джоконду пытался оттащить какой-то незнакомый рыжий парень:

– Ну чего ты… дай ты людям наедине побыть…

Однако, здесь многолюдно. Я с неохотой отстранилась от Ларса, глядя на отряд своих защитников. Ларс, Джоконда, Жанка, пара ларсовых ребят из клуба, почему-то Эсмеральд, в каждой из четырех рук которого сверкали клинки, еще два паладина Лета (эти-то каким ветром?), упомянутый уже рыжий парень (кто он вообще такой?).

Дубовая роща, на посадку которой я угробила полдня, исчезла. Теперь мы находились на гладком, будто выметенном пустыре, и только отдаленный птичий щебет, уже почти неслышный, позволял предположить, что заповедное место никуда не исчезло, а просто укрылось от досужих глаз, зажив своей собственной волшебной жизнью.

– Пак? Где мой пикси?

Мелкий пакостник обнаружился неподалеку. Он нарезал круги метрах в полутора над землей, что-то увлеченно рассматривая.

– Дашка! Это же, кажется, не та лягушка? Эта покрупнее вроде…

Я покинула уютные объятия Ларса.

– Ты абсолютно прав, мой наблюдательный друг. Это не Маша.

Я протянула вниз раскрытую ладонь, огромная коричневая жаба устроилась на ней, беспомощно обхватив мое запястье передними лапами.

– Это Святозар, сын нашей с тобой общей знакомой.

– Ты его похитила? А что мы теперь с ним будем делать? А он ядовитый?

Святик прицельно плюнул в разбушевавшегося пикси, не попал и устало прикрыл глаза-бусинки.

И много он информации сможет собрать, находясь в лягушачьей ипостаси?

– Идем, я отвезу тебя домой, – Ларс твердо взял меня за плечи.

– Да, хорошо, минуточку подожди…

Я протянула лягушку Джоконде:

– Присмотри за ним сегодня, пожалуйста.

– Давай! – Сирена быстро натянула на ручки мягкие лайковые перчатки. – Ему, наверное, аквариум надо купить и мошек на ужин? Я в интернете поищу, как за жабами ухаживать.

Святик под коричневой шкурой отчаянно покраснел. Кажется, не только ваша неземная краса, Дарья Ивановна, на него так действует.

– А Маша больше не прискачет? – грустно спросил Пак.

– Она тебе понравилась? Лягушка?

– Да хотелось на ней одну великолепную идею опробовать. Очень древнее волшебство.

Я пожала плечами, о своих планах наша новая знакомая мне не сообщала.

– Пойдем, – Ларс уже накидывал мне на плечи мягкий шерстяной плед. – Все остальное может подождать до завтра.

– Да, – я послушно пошла к машине.

Эсмеральд ко мне не подходил, кивнул издалека и отдал команду своим паладинам. Воины дома Лета растворились в морозном воздухе, будто их никогда и не было.

А все-таки интересно, кто их сюда притащил? Завтра, все узнаю завтра. Жанку, например, расспрошу, или…

Я уютно устроилась на пассажирском сидении. Когда машина тронулась, я, поерзав, опустила руку в карман куртки. Туда я, проснувшись, засунула лягушачье подношение. На моей ладони оказался обычный глянцевый желудь.

Ларс повез меня к себе. Я не возражала, да меня никто и не спрашивал. Мой ледяной демон жил на окраине – в комфортабельном коттеджном поселке, в аккуратном двухэтажном особняке – с огромной террасой, подземным гаражом на четыре машины, бассейнами, крытым и открытым, и ухоженным яблоневым садом.

Ворота открылись автоматически, Ларс щелкнул кнопочкой пульта и завел автомобиль на подъездную дорожку.

– Выходи, я потом машину в гараж поставлю.

Он подал мне руку, помогая выбраться.

Дома у своего парня я бывала, не регулярно, не очень часто, но экскурсии по жилищу мне не требовалось. Пока Ларс ставил машину, я успела найти в ванной комнате (одной из ванных, той, что находилась на первом этаже) махровый халат, раздеться и начать набирать воду.

– Тебе сумка нужна? – блондинистая голова Ларса показалась в приоткрытой двери.

– Нет, оставь в гардеробной, хотя… спасибо, я возьму.

Дождавшись, пока Ларс уйдет, я стала рыться в сумке. Под руки попадались всякие глупости, типа поилки, или заколки для волос. Кинжала не было. Может, я его обронила? Может, он остался у лягушки Маши в ее заповедной роще? Или кто-нибудь из моих друзей нашел его, когда мы с Ларсом уже уехали?

Я натянула на себя махровый халат и отправилась в гостиную. Там на столе я оставила мобильный телефон. Сейчас я позвоню Джоконде или Жанке и все выяснится.

– Ты это потеряла? – на пороге гостиной стоял Ларс с ледяным кинжалом в руке.

Бум! Ударилось о ребра сердце. Та-да-дам!

Вот только обморока мне сейчас не доставало!

– Именно! – я твердо встретила взгляд серых глаз Ларса. – Хотела его как можно быстрее тебе вернуть.

Не люблю вранья, на него, как на песчинку внутри моллюска арагонит, наслаиваются целые пласты лжи. Лучше сразу говорить правду настолько, насколько это возможно.

– Извини…

Ларс пожал плечами и, обойдя обеденный стол, присел к нему, опустив артефакт на столешницу:

– Ты собиралась убить какого-то фейри? Ледяной кинжал предназначен именно для убийства. Ты знаешь, что он даже не оставляет следов?

– Нет, – я села напротив. – Мне просто нужно было заговоренное орудие. Пак, наверное, тебе рассказывал, я хотела превратиться в вещую птицу.

Мой ледяной демон покачал головой:

– Малыш, я не разделяю этого твоего стремления, но мешать не буду. Если тебе нужна помощь…

– Я заключила договор с домом Лета. Если я смогу сделать предсказание, принц Эмбер освободит тебя.

– Понятно, – Ларс задумчиво перевернул кинжал кончиками пальцев. – Поганый светлейший принц… Тебе не стоит тревожиться. Я работаю над этой проблемой. Лорд-Изгнанник в последнее время благоволит ко мне и, надеюсь, заставит Эмбера передумать.

– Каким образом?

– Не забивай свою хорошенькую головку ерундой, госпожа моя. У Лорда-Изгнанника есть свои возможности, несопоставимые с нашими.

– Ты давно на него начал работать?

– Раньше, чем познакомился с тобой.

– А почему мне о нем ничего не рассказывал?

– Просто к слову не приходилось. Мой сюзерен не слишком вмешивается в дела этого мира, только когда происходит что-то действительно экстраординарное, призывает к себе своих вассалов.

– Ты представишь меня ему?

– Конечно. Наша свадьба, малыш, – это экстраординарное событие.

Ларс тепло улыбнулся и развел руки в стороны, приглашая меня пересесть к нему на колени. Я моментально откликнулась на зов.

Уж не знаю, на какое продолжение рассчитывал ледяной демон, но я решила взять ситуацию в свои руки. В прямом и переносном смысле. Я поцеловала Ларса и, не отрывая своих губ от его рта, начала медленно – пуговку за пуговкой – расстегивать его рубашку на груди. Первая, третья, пятая… Какая прохладная у него кожа… Ммм… Мои губы скользнули ниже, к ключицам, к выпуклым мускулам груди.

– Что ты делаешь? – в голосе Ларса слышалось волнение.

– Я не хочу ждать свадьбы, – томно ответила я. – Давай сделаем это сейчас.

– Первая брачная ночь для нас должна стать чем-то особенным.

– Она и будет особенной, – мои шаловливые пальцы уже пробирались к ремню ларсовых брюк, опыта мне катастрофически не хватало, но я старалась. – Первой и брачной. А сегодня будет особенный день, а потом вечер и еще ночь – нам с тобой придется наверстывать все месяцы воздержания.

Застежка ремня была с секретом, я никак не могла нащупать кнопку фиксации. Пояс целомудрия какой-то!

Я чертыхнулась и в раздражении сдула со лба челку. Врешь, не уйдешь!

– Даша!

– Одну секунду…

– Малыш, – твердые ларсовы руки взяли меня за плечи и слегка отстранили. – Подожди, любовь моя, нам надо поговорить.

В моем негромком стоне было все разочарование мира.

– О чем?

– Я не могу!

Осторожно, будто я была полным до краев сосудом, и он боялся расплескать содержимое, Ларс пересадил меня на свободный стул.

– Я должен был давно тебе признаться…

Он замялся, с трудом подбирая слова, смутился, румянец окрасил обычно снежно-белые скулы.

– Помнишь, ты когда-то убедила принца Эмбера, что он не может испытывать сексуального желания к полукровкам?

– Что? – я тряхнула головой, прогоняя рассеянность, дышала я тяжело, в висках колотила кровь. – Нет. Да, кажется…

Я вскочила со стула и побежала в кухонную зону, в забитом под завязку холодильнике отыскала бутылку минеральной воды, резко свернула пробку и только когда ледяные пузырьки обожгли мой пищевод, смогла привести в порядок разбегающиеся мысли.

– Уфф… Да, помню. У принца проснулось неодолимое влечение, и я использовала голос сирен, чтоб… Ну чтоб он передумал. В рукопашную у меня против паладина Лета шансов не было, так что мне пришлось.

– Принц еще долго испытывал отвращение к постельным утехам, – грустно улыбнулся Ларс. – А потом, видимо, решил тебе отомстить.

– Каким образом? – в бутылке не осталось воды, и я забросила пустую тару в мусорное ведро.

С двух метров, между прочим, забросила. И попала, несмотря на дрожащие руки.

– Ты же знаешь, что магическое владение другим существом подразумевает возможность влияния на него?

– На тебе ошейник принца Лета, – до меня начала доходить абсурдность ситуации. – И он на расстоянии, даже из другого мира, может мешать нам заняться сексом?

– Не нам, – Ларс все еще улыбался, – мне. К сожалению, малыш, твой мужчина абсолютный импотент, пока принц не решит иначе.

Черт! Если бы мысли могли убивать на расстоянии, дом Лета в этот момент лишился бы наследного принца. Испепелю мерзавца!

А Ларса-то жалко как! А я-то, дура! Приставала еще к нему! Стыд-то какой! Да какому мужчине приятно признаваться своей девушке в таких вещах!

Я приблизилась к Ларсу, с потерянным видом стоящему в центре гостиной:

– Мы же со всем этим разберемся? Правда?

В глазах уже щипало от подступающих слез, я всхлипнула и обняла своего ледяного демона.

– Конечно, малыш. Не плачь, твои слезы ранят меня больнее, чем шалости Эмбера. Возьми платок.

Я шмыгнула носом:

– И что ты чувствуешь? Вот даже сейчас? Отвращение? Тебе неприятна моя близость?

– Ты – самое дорогое, что у меня есть, – он подал мне шелковую салфетку.

Я отстранилась, дрожащими руками взяла платок и пристально взглянула в серые глаза:

– А другие женщины? Что у тебя с ними?

– Ничего, – ледяной демон улыбнулся. – Даже если бы я не был верен своему пандану до гробовой доски, с другими женщинами у меня ничего бы не получилось. Они мне отвратительны даже на расстоянии.

Я поднесла платок к лицу, чтоб скрыть торжествующую улыбку. Все мои подозрения оказались беспочвенны. Ларс мне не изменял, а все страсти про хорошеньких стриптизерш из его клуба были всего лишь плодом моего воображения. Хорошо-то как!

Ларс обращался со мной, как с маленьким ребенком. Он сам вытер мои слезы, помог добраться до дивана, закутал в теплый пушистый плед. Так мы и провели день – в гостиной, уютно устроившись на диване и ни на минуту не прерывая объятий. А когда проголодались, вместе отправились на кухню, чтоб приготовить ужин.

Пока жарились отбивные, я успела принять душ и переодеться.

– За что выпьем? – спросила я, вернувшись в гостиную и принимая из рук Ларса бокал с густым красным вином. – За мучительную смерть наследного принца?

– Ты кровожадная, – улыбнулся Ларс. – Давай за наше будущее, малыш.

Я пригубила бокал. Вино было горьковато-пряным, как мои мстительные мысли.

– Давай будем жить вместе.

Я поперхнулась, несколько кроваво-красных капель замарали ларсову рубаху. Он, не выказывая недовольства, промокнул их льняной салфеткой:

– Вчера, когда мне позвонила Джоконда и сказала, что ты попала в беду, я понял, что не могу тебя потерять. Я должен быть рядом, чтоб защищать и оберегать тебя.

– Я не могу. Жить вместе – это значит… Ну, причинять тебе постоянное неудобство своим присутствием.

– Не неудобство, а удовольствие и счастье, и…

Ларс перегнулся через стол и слизнул с моих губ капельку вина.

Меня бросило в жар. Бедняга…

– Хорошо, – прошептала я. – Завтра утром я к тебе перееду.

– Сегодня, – он опять меня поцеловал. – Сегодня ты останешься у меня, а завтра мы сообщим о своем решении всем твоим подопечным.

Я послушно ответила на поцелуй:

– Хорошо.

Глава 6. И жнец, и швец, и на дуде игрец, или Это остывшее слово – месть

Замок. Это был легкий тест на то рыцарь вы или слесарь.

NN

До рассвета было еще далеко. Опять я не выспалась и опять душераздирающим зеванием запросто могла сломать себе челюсть.

Пробиралась я элегантным путем – через кусты и заднюю калитку. Будить Ларса не хотелось, и дело было не в заботе о любимом мужчине, а в нежелании утренних разборок. Месть – дело личное и индивидуальное. В конце концов, я записку оставила. Милую, с сердечками и смайликами.

Я выбралась на грунтовую дорогу, путаясь в полах шикарной представительской шубы, потопталась на месте, стряхивая с модельных туфелек снежную слякоть, и внимательно огляделась.

У поворота меня ждали. Потрепанная иномарка – моя пожилая ровесница, судя по избыточному дизайну лобовухи, подмигнула мне фарами. Я подхватила сумочку и юркнула в машину.

– Что так долго? – зевнул Сергей. – Я уже и подремать успел.

– Я, по-твоему, ненакрашенная должна была на дело идти? – зевнула я в ответ. – Смотрю, у тебя новая машина?

– Для меня новая. А так – хлам-хламом. Движок перебирать надо.

– Понятно…

Я еще раз проверила содержимое сумочки – кошелек, мобильный, дамская дребедень, желудь лягушки Маши, который я переложила из кармана погибшей спортивной куртки (зачем я его с собой таскаю – это, конечно, вопрос вопросов).

Ночь я провела в своей комнате. Да, в ларсовом жилище у меня оказалась своя отдельная спальня – мечта девочки-подростка – полукруглое ложе под марлевым балдахином, туалетный столик с обилием зеркал, ящички которого были под завязку набиты косметикой, и гардеробной. А еще у меня была своя ванная комната, для посещения которой не требовалось выходить в коридор. Эх, лет в пятнадцать я прыгала бы до потолка от невыразимого счастья обладания. Сейчас же боролась с противным чувством разочарования. Будто от меня откупаются, не в силах дать того, что я действительно хочу.

До полуночи я ворочалась в своей постели, строя коварные планы мести принцу Лета. Прощать его я не собиралась. И плевать, что его месть была ответом на мое колдовство. Эту вендетту начала не я, и не на мне она закончится. Я отомщу, Эмбер, обязательно отомщу.

А потом я поняла, что не усну, ни за что не усну. Организм хотел действий. И я вскочила с кровати, решив, что организм лучше знает, что ему требуется. Утренняя рутина заняла минут двадцать – контрастный душ, укладка волос, мейк-ап. Косметика была подобрана тщательно, и я в очередной раз умилилась предусмотрительности Ларса.

Тряхнув волосами, я посмотрела на свое отражение. Да вы красавица, Дарья Ивановна, как есть красавица! И хорошо, что здоровый образ жизни ведете – без никотина, почти совсем без алкоголя и с регулярными занятиями в фитнесс-зале! Вон кожа так и светится, и волосы ваши черны, как ночь, и блестящи, как мокрый асфальт под фонарем.

Тоненькой кисточкой я подвела глаза погуще.

И очи у вас, что те изумруды (кстати, а что вчера на пустыре делал Эсмеральд? Кто его вообще туда притащил?).

И губы… Губы хвалить не хотелось. Мне сразу вспомнились недополученные ими поцелуи. Поэтому я просто провела блеском по нижней губе и отправилась в гардеробную.

Сейчас я поеду к Эмберу, подниму его с постели и с наслаждением плюну в его хитрые желтые глаза. Первый этап страшной мести мне нравился. Ничего, что он был слегка девчачьим. Эмбер – девчачье имя. Чёрт! Как же я его ненавижу!

Одежду Ларс подбирал мне, руководствуясь своим вкусом. Я в жизни бы не купила шесть пар почти одинаковых лодочек на шпильках. Я же работаю, я же целыми днями по делам мотаюсь – обувь мне нужна практичная и удобная. А в этих вот разве что из машины до столика в ресторане дойти можно, да и то, если любимый мужчина под локоток поддержит. А юбки? Дресс-код офисный не дураки придумали. На работе не ножками в чулочках сверкать нужно, а… работу работать.

Вот так вот по-стариковски ворча и чертыхаясь, я натянула шелковые чулки, юбку, те самые лодочки, обхватившие мои стопы с палаческой сноровкой, и тончайшую черную блузку, цвет которой выгодно подчеркивал белизну моей кожи. Выглядела я на все сто. Именно так, как по моим представлениям должна выглядеть леди-месть.

Потом я позвонила Сереже. Мы с одноклассником не виделись уже давненько, но бывает такая дружба, которой постоянное общение не требуется. Серега, с которым, кроме совместного посещения средней школы, нас связывала работа на моей прошлой фирме, был настоящим, проверенным временем другом. Именно таким, кому можно позвонить в четыре утра, и он не удивится, и даже почти не будет ворчать. А еще таким, у которого точно во дворе или в гараже стоит личный автотранспорт – потому что работает свет очей моих, Сергей Шитов, таксистом.

– Куда едем?

– Держи, – я протянула Сереге визитку с адресом. – Введи в навигатор – это окраина, там еще поплутать придется.

– Опять твои колдовские штучки?

– Куда ж без них, – я пожала плечами.

– А прячешься от кого? – Серый быстро щелкал кнопками приборной панели. – Домина у твоего парня знатный.

– В гости заходи как-нибудь, он внутри еще круче, чем снаружи.

– А бойфренд ревновать не будет?

Я хихикнула. Будет или не будет? И могу ли я в своем новом статусе приглашать к себе друзей, даже если они противоположного пола?

Мы миновали пропускной пункт со шлагбаумом, и я приветливо кивнула заспанному охраннику. В любом случае Ларсу доложат, во сколько я выезжала, и номер машины к отчету приложат.

– Я понял, на что это похоже, – улыбнулся Шитов. – На телесериал. Ты – любовница олигарха, а я…

Серегин тенорок успокаивал, под монотонное бормотание я задремала.

– Кузнецова, подъем! Приехали.

Я встрепенулась, прогоняя очаровательное видение прикованного к стене пыточной принца Лета.

– Хорошо, – я еще раз для надежности тряхнула головой и глянула на себя в зеркало заднего вида. Косметика не размазалась, волосы в порядке. Вперед, леди-месть!

– Жанка, говорят, вернулась? – Серега собирался меня ждать, поэтому достал из бардачка глянцевый томик с мускулистым мачо на обложке. – Может, втроем куда-нибудь сходим?

– Хорошая идея. Я сегодня у нее спрошу. Давай к ней в гости напросимся. А то я еще ее детей не видела. В любом случае попозже решим.

– Иди, – кивнул Сережа. – Я здесь, на низком старте. Если что, сразу звони, я прибегу.

– С монтировкой? – улыбнулась я, вспомнив любимое оружие самозащиты энских таксистов.

– Обижаешь, это прошлый век. Бейсбольная бита.

– Теперь ты сможешь с Жанкой и бейсбол обсудить…

Я захлопнула дверцу и уверенно пошла прочь от света фар. Было около пяти утра – рассветное солнце уже розовело где-то у горизонта. Сережа заглушил мотор, неожиданная тишина внушала ужас. Впереди, насколько хватало глаз, бугрились холмы, похожие на могильные курганы, и я не представляла, который из них мне нужен. Через десять минут я поняла, что заблудилась. А еще через десять, что даже под страхом смерти не выйду обратно к машине.

Я открыла сумочку, достала мобильный, чтоб убедиться, что позвонить не смогу – сигнала не было.

Со всех сторон подступал густой молочный туман. Я поежилась, подумав, какие ужасы он может от меня скрывать.

Спокойно, Кузнецова. Неужели ты думала, что фейри не продумали защиты своих владений? Неужели ничего раньше не слышала о мороках?

В ладонь скользнул желудь волшебной лягушки. Вот было бы здорово, если бы он оказался магическим ключом, или артефактом, развеивающим мороки. Это же логично? Не зря же я его с собой прихватила?

– Кхм, – раздалось негромкое покашливание.

Звук шел снизу, из тумана. Кто-то или что-то пыталось привлечь мое внимание.

Я охнула и присела на корточки, вглядываясь в молочную пелену. Я смотрела на туман, туман смотрел на меня. У него были влажные карие глаза-плошки и коричневое лицо, будто выточенное из дерева. Не у тумана, конечно, а у незнакомца, макушка которого сейчас была на уровне моей груди.

– Заблудилась, красавица?

– Именно! – я протянула на ладони желудь. – Знаешь, что это такое?

– Знаю, но здесь эта штука тебе не поможет.

– А что поможет?

– Это зависит от того, куда тебе надо.

– Я холм фей ищу.

Карлик пожал узловатыми плечами:

– Могу тебя к нему отвести.

– За спасибо?

– А у тебя еще что-нибудь есть? – глазки-плошки алчно блеснули.

– Это зависит от того, что тебе нужно.

Информативный рекурсивный диалог зашел в тупик. Мой собеседник завис, мне показалось, что я слышу, с каким усилием крутятся в его мозгу мысли.

Я спрятала желудь в сумочку и протянула вперед раскрытую ладонь:

– Меня зовут Даша.

Пальцы у моего собеседника были тонкими и какими-то обугленными, как прутики, обгоревшие в костре, а рукопожатие твердым:

– Эдвард, местный леший.

– Очень приятно.

– А я смотрю, ты девка ушлая, торговаться с фейрями приучена.

– Жизнь заставила, – я широко улыбнулась. – Ну так что ты за услугу с меня попросишь?

Эдвард? Более дурацкого имени для местной нежити и придумать сложно. Я б еще поняла Дормидонта или Елисея.

Но как бы странно моего нового знакомого не звали, осторожность в общении с ним не помешает. Самое главное, что я усвоила, открыв для себя многогранный мир волшебных существ, каждый из них в любой момент может попытаться тебя обмануть или заморочить. Не со зла, а просто по привычке. Нельзя принимать от них помощь, пока не узнаешь, что у тебя за нее потребуют, и не убедишься, что оплата не будет превосходить услугу. А то бывали случаи, подробно освещенные в фольклоре. Он тебе носовой платок – сопли подтереть, а ты ему взамен – первенца, или то, что тебя дома ждет, но о чем ты еще не знаешь.

– Котомку показывай, – наконец решил собеседник.

Пальцы-веточки равнодушно переворошили содержимое дорогой дизайнерской сумки:

– Вот это вот возьму, – Эдвард указал на тюбик помады.

– Цвет карамель, тебе пойдет, – я отдала помаду лешему. – Теперь веди.

Я поднялась. Туман развеялся, и мой собеседник стал виден полностью. Его тело напоминало ветвистый пень или неровный шар перекати-поля. Леший – он леший и есть. Дитя природы.

Эдвард взял меня за руку и повел вправо, к едва заметной тропинке, петляющей между холмов.

– Ну и как ты с феями уживаешься? Не обижают?

– Пусть попробуют нас, исконных, тронуть, – бойко ответил провожатый. – В старые времена я б их одним свистом прочь погнал. А сейчас силушка уже не та… Да они и безвредные, если честно. Холм свой аккуратно обустроили, с сохранением всей экосистемы. Девки у них красивые и приветливые, да и… Чего уж там, пусть живут.

Леший подвел меня к холму, который ничем не отличался от других таки же.

– Дальше мне хода нет. У фей защиты понаставлены.

– И что мне теперь делать?

– А я знаю? Ну покричи, что ли. Может, выйдет кто к тебе.

Я набрала в грудь побольше воздуха:

– Эмбер! С-скотина такая!

– А-а-а! – ответило эхо.

– Хорошо кричишь, – решил Эдвард. – Мерзавцем еще обзови.

– Мерзавец! – жалобно прокричала я.

Эхо не ответило.

– А он чего, поматросил тебя и бросил? – леший отошел в сторонку и обнюхивал со всех сторон тюбик помады, кажется, мой провожатый собирался подкрепиться.

– С чего ты так решил?

– Ну а зачем еще девка за принцем бегать будет? Явно же дела любовные.

– Скажи спасибо, что ты исконник, – зло проговорила я. – А то огреб бы ты по кумполу за такие инсинуации!

– А ты, значит, патриотка, – хихикнул леший. – А сама с феями путаешься. Двойные стандарты?

– Ах ты!

Намечающееся членовредительство прервал серебристый голосок:

– Даша, что вы тут делаете?

В голубоватых искрах портала материализовалась тоненькая фигурка Бирюзы:

– Доброе утро, Эдвард. Как ваши дела?

– Да в порядке все.

Я готова была поклясться, что леший покраснел.

Фея зябко подернула плечиками:

– Приходите сюда на закате, я приготовлю для вас угощение.

– Я тебе говорил, девки у них славные, – громко прошептал леший. – И еда – высший сорт.

Бирюза довольно улыбнулась и обернулась ко мне:

– Не самое удачное время для визита… Но… Пойдемте. Я провожу вас, леди Сирин.

– Я здесь тебя дождусь, – решил леший. – Абсолютно безвозмездно, то есть даром.

Я пожала плечами. О том, что буду делать сразу после эпохального плевка в золотистые глаза принца, я еще не думала.

– Выведу тебя к людям, – уточнил Эдвард. – За так!

Кажется, мой исконник пытался произвести впечатление, и вовсе не на меня.

– Спасибо тебе, добрый леший, – поклонилась я в пояс. – Век твоей доброты не забуду. Видел, где меня мой друг ждет? Вот туда и выведешь.

Поклон моему собеседнику понравился, он солидно кивнул в ответ:

– Выведу!

– Даром!

– Да!

Я еще раз поклонилась. Договор был заключен.

Бирюза взяла меня за руку, вокруг нас завихрились голубые искры.

– Эдвард помог мне выучить ваш язык, – доверительно сообщила фея. – Мы очень ценим приветливость местных существ. Принц знает о вашем визите?

Искры исчезли, я ступила на темный мрамор знакомого коридора.

– Я хочу сделать ему сюрприз.

Бирюза лукаво покачала головой:

– Будьте осторожны, Даша. Покои королевы Гридилень неподалеку.

Я ответила уверенной улыбкой.

Покои… Неподалеку… Осторожны…

Здесь, как я погляжу, все точно знают, что у меня интрижка с принцем Лета. С поганым, мстительным, гадким, отвратительным, поганым… Нет, «поганым» уже было!

Бирюза не стала любоваться моей богатой мимикой, а просто приоткрыла золоченую створку ближайшей двери и втолкнула меня в образовавшуюся щель.

Покачнувшись на каблуках, я ввалилась в комнату, взмахнув на манер пращи своей дизайнерской сумкой.

Бах! Дверь за моей спиной захлопнулась. Я выдохнула.

Это была спальня. Спальня поганого извращенца Эмбера. Только он может спать в склепе.

Ну насчет склепа – это я погорячилась. Просто интерьер комнаты был выдержан во всех возможных оттенках черного – от пыльно-антрацитного, как высушенный на солнце асфальт, до глянцево-ониксового.

Владельца этого похоронного великолепия в комнате не было. Огромная кровать была пуста. Я проверила, растерянно сделав пару шагов и даже прикоснувшись кончиками пальцев к прохладным гладким простыням.

– Какой сюрприз! – светлейший принц Эмбер вышел из смежной комнаты, судя по легкоодетости венценосной особы, служившей ванной. – Кузнецова! Мне раздеться или одеться?

На Эмбере были только широкие шелковые штаны, черные, как его поганое сердце. Влажные волосы спускались по плечам почти до талии. Полотенчико, которое хозяин держал в опущенной руке, было по контрасту снежно-белым.

С нечеловеческим желанием начать плеваться я не боролась, меня подвел организм. Слюны не было. В горле запершило – предутренние пробежки на каблуках по пересеченной местности выделению нужной жидкости не способствовали.

– Воды дай, – я пошарила взглядом по полкам и прикроватному столику в поисках графина.

Эмбер отбросил полотенце в угол, где оно с изяществом фламинго спланировало на какую-то статуэтку, укутав ее снежным сугробом.

– Что-то случилось?

Принц открыл дверцу резного мореного дубы шкафчика и достал оплетенную золотой проволокой бутыль:

– Это талая вода.

Бокал тоже был темным и отделанным золотой канителью.

– Держи.

Я протянула руку, наши пальцы соприкоснулись. Меня будто электрическим разрядом ударило. Я вздрогнула, судорожно схватила бокал и, размахнувшись, выплеснула его содержимое в ухмыляющееся лицо:

– С-скотина!

– Теперь мне будет позволено называть тебя только так?

– Из всех отвратительных волшебных существ этого мира…

– Я самое волшебное?

– Нет, самое отвратительное!

Я разжала пальцы. Бокал глухо упал на густой ворс ковра.

– Ты портишь мне жизнь! Всегда! С самого первого момента! Оставь меня в покое! Меня и Ларса! Дай нам пожить по-человечески, животное! Ну что я тебе сделала? Что?

Я топнула ногой, каблук подломился и треснул, и я позорно разревелась.

Вопреки ожиданиям, на выработку слез мой организм ресурсы отыскал.

Эмбер растерялся, потянулся ко мне, видимо желая утешить, я зарычала:

– Если ты ко мне прикоснешься…

– Хорошо, – принц поднял руки. – Сдаюсь! Заканчивай сама, я могу подождать.

И, подняв с пола бокал, он отвернулся к шкафчику:

– Пить уже передумала? Или мне повторить?

Я всхлипнула и пробормотала:

– Налей еще.

Ни кресел, ни стульев в комнате не наблюдалось, я прохромала к ложу и села на краешек.

Туфли погибли безвозвратно, впрочем, как и моя самооценка. Я, сокрушенно покрутив в руках отвалившийся каблук, положила его на черную простыню.

– Попытка номер два, – провозгласил принц, сунув мне под нос бокал, другой, не тот который успел побывать на полу, оплетка этого была серебристой. – Пей, полудева, и прекрати рыдать.

Я шмыгнула носом и выпила всю воду до донышка. Было вкусно и свежо.

– Еще!

Эмбер, с предупредительностью официанта ожидавший с бутылью в руке, наполнил бокал снова.

Я пила маленькими глотками, растягивая удовольствие. Эмбер, поставив бутыль на прикроватный столик, повел головой и уселся напротив меня, прямо на ковер, скрестив ноги по-турецки.

– Ну, рассказывай, чем я опять тебя взбудоражил.

– Тут такое дело…

И вот какими словами можно об этом рассказать?

Для начала, наверное, надо чем-нибудь швырнуть в поганца. Я замахнулась, принц без усилий перехватил мою руку, отобрал пустой бокал и поставил его рядом с бутылью.

– Давай, Кузнецова, не тяни время. Скоро мои подданные начнут интересоваться, с кем я так плодотворно провожу утро. А потом и моя прекрасная невеста явится оценить соперницу. И, поверь, не хотел бы я в этот момент оказаться на твоем месте.

Он сидел расслабленно, как довольный жизнью кот. Ненавижу кошек!

Невеста у него! А у меня жених! Только мне от этого никакого удовольствия. Хотя, нет – вру. Как это никакого удовольствия? Как будто отношения пары строятся только на сексе. У меня с Ларсом и так – все хорошо, мы любим друг друга, и мы счастливы.

– Прекрати свое воздействие на моего мужчину, – наконец выдавила я нейтральную, как мне казалось, фразу.

– А я на него воздействую?

– И не отвечай вопросом на вопрос! – повысила я голос.

– Кузнецова, ты поконкретней свои претензии излагай. Как я на него, по-твоему, воздействую?

И я выложила все подчистую. Мое невнятное бормотание не смогла бы расшифровать даже я сама. У принца от усилий, кажется, уши зашевелились – изумрудная сережка блеснула искоркой.

А потом Эмбер захохотал – как ребенок на новогоднем утреннике. Он смеялся, раскачиваясь из стороны в сторону, хлопая себя по бедрам и вообще демонстрируя мне безудержное веселье.

– Значит ты до сих пор девственница? Ха-ха! Прими мои искренние соболезнования! Хотя, знаешь, во всем есть своя светлая сторона. Девственность важна для некоторых магических обрядов. Если ты перестанешь себя жалеть, сможешь еще раз разыграть эту карту. Во многих культурах…

Я не зарычала, не заплакала, а просто прыгнула на принца, схватила его за волосы и с наслаждением вцепилась зубами в мочку уха. Кровь у благородного альва была соленой, в цвете я уверена не была, обзор закрывали волосы соперника.

На моей стороне был эффект неожиданности. На его… все остальное: вес, рост, длина рук, мускульная сила.

Через две секунды я оказалась распростертой на мягком ковре и придавленной к полу телом принца Лета.

– Ты пришла за этим? Хочешь, чтоб я лишил тебя невинности, Дария? – с ненавистью шептал он. – Даш-ша!

Он отодвинул отворот шубы, кончиками пальцев дернул блузку, крошечные ониксовые пуговки брызнули во все стороны.

– Да? Ты за этим пришла?

По его щеке текла кровь, в цвете которой причудливо смешались два оттенка – алый и золотой. Кровь альва, кровь высшего.

– Освободи моего мужчину, – я тоже умела шептать с ненавистью. – И никогда не называй меня по имени!

В глубине золотистых глаз бушевало пламя. На одно страшное мгновение мне показалось, что Эмбер меня поцелует – он смотрел на мое искаженное ненавистью лицо с какой-то первобытной жадностью.

Я сглотнула, вкус его крови на губах мешал сосредоточиться. Животом и бедрами я ощущала чужое сильное тело, готовое не к драке, а к любви.

Принц отстранился от меня, опираясь на руки. Прислушался. Выражение его лица изменилось, принимая свое обычное лениво-расслабленное выражение.

– Тебе нельзя здесь оставаться. Уходи! – он пружинно поднялся, потянув меня за руку.

Я, тяжело дыша, вытерла рот тыльной стороной ладони. На руке остались ало-золотые дорожки.

– Ты не ответил.

– Я освобожу его, когда ты сделаешь предсказание. Не раньше и не позже.

Эмбер быстро подошел к стене и коснулся рукой кованого черного колокольчика.

Через мгновение на пороге спальни появился четырехрукий Эсмеральд.

– Сопроводи леди Сирин, куда она захочет, – спокойно приказал принц. – Но прежде попроси Бирюзу привести в порядок ее одежду. Боюсь, нас могут не так понять, если леди Сирин появится перед своим женихом в таком виде.

Эсмеральд не выказал ни капли удивления. Он воровато оглянулся, сгреб меня в охапку и увлек в искрящееся марево портала.

– У вас синяк на скуле, – сообщила Бирюза после беглого осмотра. – Новую одежду сейчас доставят, но времени на лечение кровоподтека нет. Как же нам быть?

– Само рассосется, – махнула я рукой и покраснела.

Стыдно-то как, мамочки! Бирюза точно подумает, что я явилась к ее принцу, чтоб в постели с утра пораньше покувыркаться.

Мы с фейкой находились в ее покоях – в девичьей розово-палевой комнатушке, неуловимо похожей на ту, где я провела сегодняшнюю бессонную ночь.

Эсмеральд положил на кровать сверток.

– Бирюза поможет вам переодеться, леди Сирин.

Девушка быстро расчесала мои волосы, несколько раз пребольно дернув. Но я даже не пискнула, решив, что это станет епитимьей за мое сегодняшнее недостойное поведение.

– Вашу одежду я уничтожу, можете не опасаться, что ее кто-то найдет, – деловито щебетала Бирюза. – Новая юбка длиннее вашей старой на два пальца, но этого никто не заметит. Блузка очень похожа, чулки идентичны. Но вот обувь…

Я, уже полностью одетая, скосила взгляд на туфли. Темные лодочки на высоких каблуках. И с первого взгляда понятно, что ни одна человеческая рука на всех этапах производства к ним не прикасалась. Они были нечеловечески прекрасны в своей лаконичной простоте. Я скользнула в них как камешек в воду.

– Эсмеральд, – в большом настенном зеркале я встретила взгляд фейри. – Я видела вас вчера на пустыре. Вас и еще нескольких паладинов. Что вы там делали? Следили за мной по приказу принца?

Эсмеральд моргнул:

– Мы случайно гуляли неподалеку от вашего офиса.

Краешком глаза в отражении я заметила, как Бирюза делает широкие жесты руками.

– …И когда ваша подруга выбежала из здания… Она кричала, что вы в опасности. И я, зная, какое важное задание поручено вам светлейшим принцем, решил отправиться с ней. Это было мое решение. Простите, если оно доставило вам неудобство.

Верхняя пара рук паладина сложилась в покаянном жесте, нижняя была спрятана за корпусом, но я готова была съесть шляпу Пака, что Эсмеральд держит за спиной скрещенные пальцы.

– Что вы, никакого неудобства, – фальшиво улыбнулась я и отвернулась от зеркала. – Бирюза, я готова.

И меня куда-то повели. Коридоры и коридорчики, винтовые лесенки сменялись арочными входами, ковровые дорожки наборным паркетом. Почему нельзя было сразу открыть портал наружу, я не знала и решила не спрашивать. Здесь мне и без того все врут.

– Мне хотелось узнать, как себя чувствует Руби.

– Она в порядке, – с готовностью ответила Бирюза. – Вы обязательно увидитесь с ней, когда представится такая возможность.

– Руби спрашивала о вас, – поддержал беседу Эсмеральд. – И обязательно выразит благодарность…

Паладин запнулся и тронул меня за плечо. По коридору нам навстречу кто-то шел. Обычная легкоодетая феечка смотрела на меня во все свои фиолетово-дымчатые глаза.

– Попались, – вздохнула Бирюза, вежливо кланяясь. – Приветствую достойную Лелию.

Лелия? Дурацкое цветочное имя. Орхидея, кажется, так называется, поросячья такая.

– Это фрейлина цветочной королевы, – шепнул мне Эсмеральд, склонившись в поклоне. – Она все ей доложит.

Я не поклонилась и не поздоровалась. Много чести! Доложит она! Да пусть хоть по центральным новостям объявляет – мне фиолетово.

– Леди, – феечка присела в книксене.

Я ровно на сантиметр опустила подбородок. И хватит с нее.

Взгляд Лелии опустился к моим ногам и уже не отрывался от остроносых туфелек, в которых я так уютно себя чувствовала.

Ну и что теперь делать? Мое сиятельство (а я же альва, если кто забыл) начинало нервничать. Продолжать движение? Видеть цель, не видеть препятствий?

Я повела подбородком в сторону Эсмеральда.

Не видишь, что ли, охранничек, мое сиятельство дальше идти желает?

Паладин намек понял, решительно приблизившись к фрейлине цветочной королевы и отодвинув ее в сторону.

– Прошу…

И я пошла, как по битому стеклу, держа спину прямо, а плечи ровно.

– Она все расскажет, – начала сокрушаться Бирюза, когда Лелия давно осталась позади. – А это лишние сплетни…

– И что? – пожала я плечами. – В крайнем случае – невеста вашему принцу клок волос вырвет. Но у него и так их переизбыток.

Сопровождающие многозначительно переглянулись, видимо мои предположения их не обнадеживали.

Снаружи меня терпеливо, как и обещал, ждал леший:

– Отомстила изменщику?

– В лучшем виде, – легко соврала я, поглядывая на часы.

Время не то чтобы поджимало, но и в избытке его не было. В офисе ждал десяток неотложных дел и непуганый с позавчера персонал под предводительством сластолюбивого (в смысле сладостей, а не плотских утех) Пака.

– Ну ты, это… заходи, если что…

Я кивнула, испытав дежа-вю. Где-то я эту фразу уже слышала…

Сергей меня тоже ждал. Я наскоро попрощалась со своим конвоем и юркнула в машину. Надо будет сюда вернуться, пообщаться с лешим. Распросить его о житье-бытье исконников. Не то чтобы я чувствовала какую-то ответственность. Просто если не я, то кто?

Серый ни о чем не спрашивал. В том, что он заметил мои обновки, я почти не сомневалась, но друг на то и друг, чтоб с расспросами не вовремя не встревать.

– Ну ты звони, если что…

Я пообещала:

– Вечером. Мы же еще к Жанке собирались. Ты не забыл?

В офисе моем стоял дым коромыслом, а также – свистопляска, бестолковщина и анархия в одном флаконе.

Пак орал, закладывая вираж от письменного стола:

– Справа, справа заходи! Выход ему перекрой!

Джоконда послушно заходила справа, вооруженная плетеным сомбреро, которым она помахивала на манер сачка.

– Слева подсекай!

Жанка подсекала, выкидывая вперед импровизированное лассо из моего шелкового шарфа, который я сдуру забыла вчера на вешалке.

– Ква! – отвечал им Святозар. – Ква-ква!

Охота велась именно на лягуха, и, судя по плачевному состоянию моего дорогущего (от HERMES, на всякий случай) аксессуара, велась довольно долго.

Островком спокойствия в море житейских неурядиц выглядел рыжеволосый парень, которого я уже видела вчера на пустыре. Незнакомец сидел за моим письменным столом и вдохновенно щелкал по клавишам моего же компьютера.

Я разозлилась. Тем более что внимания на меня захватчик чужой собственности не обратил. Он был погружен в работу, а внешние звуки, видимо, отсекали огромные наушники. Надо будет себе такие же прикупить.

– Что за балаган? – строго прокричала я.

Ответа не последовало. Вместо этого некто когтистый спланировал мне на голову с люстры, жесткое крыло мазнуло меня по лицу. Я заорала, роняя сумку и осела на пол.

– Дашка! – меня кто-то тормошил за плечи. – Дашка, приди в себя. Ну что ты как маленькая.

– Кузнецова. Ты только не умирай!

– Бамбина, что с тобой?

– Ква!

Зубы стукнулись о край стакана.

Ну хоть кто-то из моих идиотов догадался мне воды принести.

Я открыла глаза. Ко мне склонялся рыжеволосый парень, именно он держал стакан. Вода была вкусной.

– Ты кто?

– Коллахан. Я леприкон и мое имя на родном языке обозначает – «яркоголовый».

– Это многое объясняет…

– Но вы можете меня звать, например, Коля.

Я хмыкнула и вздрогнула, почувствовав когтистое прикосновение к шее.

– Ну-ка отпустить тетю Дашу!

Жанка протянула руку мне за спину и вытащила оттуда трепещущую тушку.

– Сидеть на попе ровно!

Я никогда раньше не видела маленьких рухов. Тот, который сейчас послушно сел прямо на ковролин между креслом для посетителей и стеллажом, был именно рухом и именно маленьким.

Существо уютно закуталось в серые крылья и уставилось на меня желтыми плошками глаз.

Жанка метнулась куда-то в сторону, зашебуршала там, забормотала ругательства, впрочем, вполне укладывающиеся в словарь нормативной лексики. И через полминуты на полу сидело уже два маленьких руха, на мой взгляд – абсолютно идентичных.

– Это Салтан, – уверенно показала Жанка на правого от меня. – А это – Гвидон.

«И все сказки Пушкина», – подумала я и так же мысленно закатила глаза. Жанина Геннадиевна Арбузова со второго класса любила творчество «солнца русской поэзии».

– А это ваша крестная – тетя Даша.

– Фея-крестная? – уточнил Салтан.

Он потихоньку оборачивался, его пушистое тельце шло волнами, пропадали перья, зубастый клюв видоизменялся, превращаясь в довольно милый ротик, глаза темнели. В человеческой ипостаси Жанкины детишки выглядели как очень симпатичные мальчишки – темноволосые и кудрявые, с правильными чертами лица и темно-карими умными глазками. Гвидон, видимо, чтоб ни в чем не отставать от брата, тоже обернулся.

– Я не фея, – улыбнулась я жанкиным сыновьям. – Но…

Договорить мне не дали.

– Попался! – заорал коварный Пак из-под стола.

Затем до нас донесся звук смачного поцелуя, и столешница покачнулась, выпуская наружу Святозара. Такого, каким я его помнила: двухметрового детину в косоворотке и лаптях, с гуслями за спиной.

Добрый молодец брезгливо отплевывался и сыпал аутентичными ругательствами.

– А я говорил, они от поцелуя должны превращаться, – устало сообщил Пак, выползая с другой стороны стола. – А вы мне не верили.

Джоконда с Жанкой синхронно достали кошельки. О боги! У меня тут кроме сумасшедшего дома еще и тотализатор.

– Срамота, – бормотал Святозар. – Срамотища…

– А ведь если проанализировать весь пласт народного творчества, – Пак метался по кабинету, распихивая по тайникам нажитое непосильным трудом, – и подойти к эксперименту со всей ответственностью, нам надо его еще раз поцеловать. Потому что сдается мне, что обратное превращение работает аналогично.

Святозар попытался спрятаться за меня, я подняла руку:

– Балаган на сегодня заканчивается, всем спасибо. Если кто-то еще раз попробует обидеть нашего гостя…

Джоконда пожала плечами и вернулась к своему рабочему месту:

– Бамбина, я тебе на почту договор скинула. Посмотришь?

Жанка уселась в кресло для посетителей, предварительно цыкнув на притихшее потомство.

– Даша, я, в принципе, по делу к тебе пришла.

– Дарья Ивановна, уделите мне пару минут для разговора.

Это лепрекон Коля тоже обозначил свои намерения.

Как обычно, все происходило одновременно, не позволяя мне и на мгновение задуматься. Ну что, Дарья Ивановна, давай, разруливай ситуацию.

– Значит так, – я кивнула Жанке. – Ты сделай себе кофе и подожди немножечко. Там журналы какие-то специально для посетителей лежат. Пак, отлипни от Святозара и прогуляйся с моими крестниками. На второй этаж их отведи, в тренажерный зал, поиграй во что-нибудь. Камин не зажигать, воду не откручивать, цветы в оранжерее не выкорчевывать. Все понял? Выполняй!

Пикси залихватски отдал честь и помчался в коридор, за ним синхронно топотали крошечные жанкины рухи.

– Дальше, – я обошла свой письменный стол и опустилась в офисное кресло. – Святозар, у тебя сейчас какие планы?

– Осмотреться, то да се, – лягух степенно повел рукой в сторону.

– Прекрасно, – я повернулась к сирене. – Джоконда, не в службу, а в дружбу, бери Святозара, погуляй с ним по городу, в кафешку какую-нибудь зайдите. Ну, придумаешь, что ему показать.

Я протянула девушке банковскую карту, расходы потом попытаюсь списать как представительские.

Джоконда сдернула с вешалки свою невесомую шубку.

– Только пусть пообещает с поцелуями не приставать, – нахмурился лягух.

– Не буду… тоже мне, мечтатель…

– А еще…

– Никогда, – заверила Джоконда. – Ни за что и ни в жизнь… Кстати, в торговом Пассаже сегодня скидки. Ты как к скидкам относишься?

– А кого скидывают? – заинтересовался Святозар. – И откуда? Ежели со скалы какой… Так не было у нас в округе скал, равнина потому что.

– Эх ты, существо, – журчала Джоконда, мне слышались в ее голосе фирменные сиренины обертоны. – Пойдем уже, по дороге объясню. Приоденем тебя заодно, пока ты в лаптях ноги не отморозил. А вот этот вот инструмент… Гусли, говоришь? Он тебе нужен? Не вообще, а в данный момент? Он какое-то сакральное значение имеет? Артефакт?

Точно, она его заговаривала, успокаивала при помощи своего волшебного голоса.

Когда за Джокондой и умиротворенным Святиком закрылась дверь, я повернулась к лепрекону:

– А теперь ты, мил человек, объясняй, зачем ты рылся в моем компьютере?

Парень, терпеливо ожидающий своей очереди, переступил с ноги на ногу. Сесть я ему не предложила, поэтому он стоял перед моим столом с видом просителя.

– Я еще вчера с вами увидеться пришел, ну и пока ждал… Джоконда попросила кое-что в бухгалтерской программе посмотреть.

– А ты компьютерщик? – строго сдвинула я брови. – Или бухгалтер?

– Я – лепрекон, – совсем загрустил парень. – Значит, в финансах разбираюсь, а компьютеры – это и не сложно совсем.

Понятно, способность моей сирены делегировать полномочия вызывала у меня здоровое раздражение, как и таланты нового знакомого. Чтоб не сорваться, я щелкнула мышкой, открывая последний измененный файл. Что он тут мне натворил, чудо-юдо?

Вопреки ожиданиям, ничего страшного я на экране ноутбука не увидела – две сформированные платежки, отчет. Да нет, молодец парень, все по делу.

– А я же попросить вас вчера хотел.

– О чем? – я отвлеклась от компьютера, облегченно выдохнув (после последнего посещения Джокондой моих программ, мне пришлось всю систему переустанавливать).

Парень покраснел. Рыжие вообще забавно краснеют, даже нелюди. Бордовые пятна кляксами расползлись по веснушчатым щекам лепрекона.

– Я кошек не люблю.

– Это ты их еще готовить не пробовал, – ввернула я любимую цитату и удивленно приподняла брови. – А я тут при чем?

– Я в вашем приюте работаю, – еще больше покраснел собеседник. – И сил моих больше нет.

– Тогда увольняйся, – легко согласилась я. – Никого насильно не держим.

– Вы поймите, Дарья Ивановна, – Коля прижал руки к груди. – Меня все раздражает – и запах, и звуки, шерсть везде. А у меня аллергия, наверное. Я же чихаю постоянно.

– Сочувствую.

Я все еще не понимала, почему с его проблемами должна разбираться я.

– Никак мне без работы, стипендия сейчас копеечная. А лепрекон без денег и не лепрекон вовсе, а так – недоразумение.

– Так ты хочешь, чтоб я тебе другую работу нашла?

– Ну… Меня эта идея только вчера посетила. Сначала я просто прощения попросить хотел. Ну, что увольняюсь. Чтоб расстаться без взаимных обид. А когда посмотрел вашу бухгалтерскую отчетность… – лепрекон улыбнулся. – Дарья Ивановна, вам срочно нужен бухгалтер. Вот честное благородное слово. Вы уже без профессиональной помощи загибаетесь. А через полгодика еще хуже будет.

– У нас маленькая фирма, – пожала я плечами. – И, кроме того, находящаяся на грани банкротства.

– Ничего там неотвратимого нет, – Коля оживленно придвинулся к моему компьютеру. – Я вам сейчас на графике покажу. К тому же, если вы меня на работу возьмете, я вам трех-четырех клиентов со старта посоветую. Нет. Даже не так. Не посоветую – приведу. И, кстати, помещение это можно будет по субаренде сдать, хотя бы частично. Офис у вас для такого количества служащих слишком уж шикарный.

– Какая еще субаренда? – хмыкнула я. – Мы этот дом специально для себя покупали.

– Тем лучше, – лепрекон уже отжал меня от стола, порхая пальцами по клавишам ноутбука. – Значит, второй этаж мы сейчас в аренду под детский сад оформим. Я приказ о своем зачислении в штат напечатал, подпишите.

Офисный принтер зашуршал бумагой, выпуская документ. Деловая хватка Коли меня пугала.

– Какой детский сад? – я подписала приказ, будто находясь под гипнозом.

– Жанина Геннадиевна вам все расскажет, – Коля ногой подопнул под себя стул на колесиках и уселся на мое рабочее место. – Договор аренды я сейчас набросаю. Думаю, лет на пять договоримся, с правом автоматической пролонгации. Жанина Геннадиевна, пять лет вас устроит?

Я перевела взгляд на Жанку, ее все устраивало.

– Как раз этот вопрос я и хотела с тобой обсудить, – подруга гостеприимно подвинулась на диванчике. – Садись, Кузнецова, торговаться будем.

Я присела и тряхнула головой. Деловой гипноз лепрекона Коли продолжал действовать.

– Вся внимание.

– Я же. Если ты еще не забыла. Дипломированный педагог, – Арбузова начала издалека. – И мать.

– А также умница и красавица, – захотелось заорать и шоколадку. – Ты с работы уволилась?

– Ага, – Жанка поднесла к губам кофейную чашку. – Потому что я сначала все-таки мать, должна о детях заботиться. Ты как себе это представляешь? Оставить пацанов дома с родителями, а самой чужих детей учить?

Я себе это никак не представляла. Честно говоря, о жанкиных проблемах я еще даже думать не начинала.

– Они же нелюди, – продолжала подруга. – В хорошем смысле, но каждому этого не объяснишь. К тому же… Видела бы ты лицо моей мамы, когда Гвидон при ней перекидываться начал. Думала, придется скорую вызывать…

Жанка всхлипнула, я достала с полки пачку салфеток.

– А у пацанов возраст такой, им общение со сверстниками нужно. Короче, Кузнецова, – Жанка громогласно высморкалась в салфетку и подняла на меня блестящие глаза. – Я открою детский сад для таких именно ребятишек, как мои.

– Для полукровок?

– Именно! Я еще вчера информацию в сеть кинула, на городском портале.

– Прямо открытым текстом?

Жанка покрутила пальцем у виска:

– Не открытым, но кому надо, тот намек поймет.

– И что?

– Вот, – на столешницу лег мобильный телефон.

Работал аппарат в беззвучном режиме, но судя по непрекращающейся вибрации, звонили на него беспрестанно.

– Прием в ясельную группу уже закончен, в среднюю и старшую еще пару свободных мест осталось. Знаешь, сколько у нас в Энске, оказывается, маленьких фейри?

– Сколько?

– Достаточно, чтоб начать как-то решать эту проблему.

– Хорошо, – с аргументами подруги я была согласна на все сто процентов. – Почему именно здесь, в моем офисе?

– Свои должны своих держаться, – твердо ответила Жанка. – К тому же, если что, ты мне поможешь. Так ты согласна?

– Конечно, да. Только давай о деньгах говорить не будем, это как-то… Ну. Оформим спонсорскую помощь, например.

Арбузова замотала головой:

– Попрошу без благотворительности. Деньги у меня есть, так что нечего меня тут жалостью унижать.

Я обиделась:

– И с каких пор ты финансовой воротилой заделалась? Откуда дровишки?

Жанка покраснела:

– Про свои источники я тебе потом расскажу, сейчас не могу – обещание дала.

– Кофе, Дарья Ивановна, – лепрекон Коля подсунул мне под нос исходящую паром чашку, – договор аренды. Можете, конечно, юристам показать, но я все проверил.

Я читала минут десять.

Коля-Коллахан… Толковый парень. Даже сверхтолковый. Какими ветрами его ко мне занесло? В чьих интересах он тут у меня работать собирается?

Я отложила документы, порылась в столе в поисках печати. Жанка достала из кармана пластиковую коробочку со своей.

– Коля-а… – оттиск «Пак и сыновья» с виньетками и завитушками лег поверх моей скромной подписи. – А почему ты именно ко мне работать пришел? С твоими способностями мог бы место в большой корпорации поискать.

– Дядюшка Гарбхан о вас очень уважительно отзывался, – ответил Коля, нисколько не удивившись. – Вообще вы среди наших авторитетом пользуетесь, Дарья Ивановна.

– Неужели.

От неприкрытой лести я даже слегка покраснела.

– Я тоже об этом слышала, – Жанка безмятежно шлепнула своей печатью под договором. – Леди Сирин никогда никого не обманывала и никому не отказала в помощи.

Я покраснела уже не слегка. Льстецы!

По старинному обычаю сделку требовалось обмыть, я, скрепя сердце, достала из бара бутылочку мартини. Подруга жахнула из своего бокала одним длинным глотком, зажмурившись от удовольствия.

– Ну что ж, пора и честь знать. До завтра, Кузнецова. Я с утра с прорабом подъеду. Второй этаж подремонтировать надо, и… Ты же против небольшой перепланировки возражать не будешь? Я хочу отдельный вход для своего офиса пробить, ну еще пару-тройку стен перенести. Так, по мелочи.

– Вы нам сначала план предоставьте, – ответил за меня Коля. – И согласуйте с жилищной конторой, и эксперта неплохо было бы нанять.

Жанка подлила в бокал лепрекона, демонстрируя уважение:

– Всенепременно. Сначала ваша фирма нам все утвердит, а уж потом…

На втором этаже грохотало и хохотало, Пак с детьми наслаждался жизнью.

– Дополнительную шумоизоляцию надо будет ставить, – решила я вслух.

Звякнул колокольчик над входной дверью.

– Дарья Ивановна!

На пороге стоял наш бывший клиент Юрий Сергеевич, тот самый, чью дочь мы обязались отворожить от психопата Валерика.

– Добрый день, – пробормотала я, краснея. – Тут такое дело… Мы еще… Но…

Я покаянно сложила руки на груди, мартини в организме булькнуло и захотело на волю.

– Я деньги на ваш счет уже перевел, – радостно сообщил клиент, выкладывая на письменный стол огромный розовый букет.

От одуряющего аромата у меня закружилась голова.

– Спасибо вам, Дарья Ивановна, огромное.

Пока я растерянно пыталась удержать в себе мартини и понять, что вообще происходит, колокольчик звякнул во второй раз.

– Простите…

Этот посетитель бы мне тоже знаком. Тот самый Валерик, то ли фейри, то ли нет, которого я оставила не в самом лучшем состоянии в резиденции принца Лета.

– О, бывший будущий зять, – хохотнул Юрий Сергеевич. – Рад видеть, надеюсь, в последний раз.

– Я постараюсь больше не попадаться вам на глаза.

– Постарайся!

Последовало дружеское похлопывание по плечу и хитрые поглядывания в мою сторону. В это свое посещение Юрий Сергеевич был уверен в себе и вальяжен.

– А что, Дашенька, может быть, уважите старика, примите приглашение на ужин?

Вот только флирта с клиентами мне для полного счастья и не хватало.

– С удовольствием, – широко улыбнулась я. – Вот только разрешения у жениха спрошу. Он у меня слегка ревнив, но думаю, для вас сделает исключение.

Юрий Сергеевич совсем немножко поскучнел, еще раз поблагодарил, теперь, скорее, для проформы и, пообещав в случае чего обращаться только к нам, попрощался.

Коля проводил клиента к выходу.

– Кстати, деньги уже дошли, – сообщил лепрекон, возвращаясь к письменному столу.

Я кивнула и перевела взгляд на Валеру:

– Чем обязаны?

– Я пришел извиниться.

Гламора он сегодня использовал на порядок меньше, поэтому выглядел не античным красавцем, а обычным темноволосым и кареглазым парнем, с глубоко посаженными глазами и тонким ртом, которым сейчас изображал кривую улыбку.

– Я не знал, чья вы женщина, когда пытался за вами приударить.

– Тебя Ларс заставил прийти?

– Да.

– А снять чары с девушки, дочери Юрия Сергеевича?

Валера кивнул:

– Надеюсь на понимание.

Меня затопило горячей волной любви к Ларсу. Пока я здесь баловалась, сдавая в аренду свою недвижимость, мой парень решал мои же проблемы, о которых я, если честно, и думать забыла.

– Лорд-Изгнанник передает вам привет, леди Сирин, – продолжал Валера.

Я медленно кивнула. И что на это положено отвечать?

– Леди Дарья онемела от оказанной чести, – пришел на помощь Коля. – Она также передает Лорду-Изгнаннику свое глубочайшее почтение и заверяет в своей лояльности.

Видимо, мой новый сотрудник действовал правильно. Потому что Валера порылся во внутреннем кармане пиджака и положил на столешницу длинный картонный конверт.

– Это приглашение на бал. Господин желает познакомиться с вами лично.

Я привстала и потянулась к конверту, но тут ожила молчавшая до этого момента Жанка.

– Дамам пора припудрить носики.

Массивная в своей огромной шубе подруга стала тяжело кряхтя пробираться к дальней двери в служебное помещение, пола шубы смахнула со стола приглашение, Жанка охнула, покачнулась, заваливаясь на меня, Коля ее подхватил, крякнув от усилий. Я, придушенная неожиданно образовавшейся кучей малой, сдавлено пискнула.

Валера сокрушенно покачал головой и откланялся, оставив нас разбираться с перемещениями самостоятельно.

– Руки быстро убрал, – скомандовала Жанка, когда за нашим посетителем закрылась дверь.

– Я и не хотел ничего такого, – просипел лепрекон, отлетая к противоположной стене. – А вы, Дарья Ивановна, поосторожнее будьте. Кто ж в здравом уме послания от Лорда-Изгнанника голыми руками трогает?

Жанка хмыкнула и села на корточки. Я с удивлением заметила, что моя подруга успела натянуть перчатки.

– Так. Что это у нас?

Перчатки были кожаными, но белыми – в цвет шубы.

Картон скрипнул, разрываясь, на стол спланировал лист шуршащей тонкой бумаги.

– И правда приглашение. Личное, заметь, но с возможностью явиться с сопровождением.

Коля, успевший где-то раздобыть ярко-розовые резиновые перчатки, придвинул послание к себе.

– Двадцать четвертое декабря, у нас больше месяца, чтоб подготовиться.

– Без меня ты туда не пойдешь, – решила Жанка.

– При всем уважении к вашим физическим данным, Жанина Геннадиевна, – пошевелил розовыми пальцами лепрекон, – я бы предпочел нанять профессиональных телохранителей.

– Я пропустила тот момент, когда тебя выбирали самым главным? – злилась Жанка.

А я неотрывно смотрела на красновато-фиолетовые строчки письма. Бумага темнела, съеживалась, сбрасывая с себя золотые завитки.

– Это опасное колдовство?

– Это? – Коля жестом фокусника сдернул с себя перчатки. – Нет, ничего страшного.

Он выдвинул ящик стола и смел туда послание.

– Обычная химическая реакция на солнечный свет. Кстати, у вас в хозяйстве ваза есть? Цветы надо в воду поставить.

Я махнула рукой в сторону шкафа, и лепрекон отправился хозяйничать.

– Жанка, – я вперила в подругу пытливый взгляд. – А ты откуда знаешь, как нужно письма от Лорда-Изгнанника вскрывать?

– Ты с ума сошла, Кузнецова! Разумеется, я ничего не знаю. Это все случайность. Случайность и алкоголь на пустой желудок.

Хлопанье густейшими ресницами меня не обманули ни на секунду:

– Ты врешь!

От немедленного допроса с пристрастием Жанину Арбузову спас телефонный звонок. Мой мобильный тренькнул, выдавая простенькую ксилофонную мелодию. Я взяла трубку.

– Все в порядке, малыш? Ты на работе?

В голосе Ларса слышалась тревога.

Правильно, я же утром сбежала не попрощавшись.

– На работе.

Бабочки в животе, наиглавнейший признак влюбленности, щекотали крылышками мое горло.

– И уже получила твой подарок. Валера снял заклятие с девушки.

– Рад, что смог помочь.

– Лорд-Изгнанник прислал мне приглашение на бал.

– Мы пойдем туда вместе, – спокойная уверенность в его голосе передалась и мне.

Жанка грустно наблюдала за нашим диалогом. Я отвернулась, прикрыла трубку свободной ладонью:

– Я люблю тебя, Ларс.

– Я тоже люблю тебя, малыш. Вечером поговорим, я за тобой заеду.

– Да, хорошо…

– Мед и патока, – фоном бормотала Арбузова. – У меня скоро диабет от ваших сюсюканий разовьется.

Я нажала отбой и откинулась в кресле. Лепрекон Коля внес в кабинет вазу с цветами и водрузил ее на подоконник. Я потянула носом, вдыхая густой розовый аромат, и подумала, что счастлива.

Глава 7. Хозяйка Энского уезда, или Ваши пальцы пахнут ладаном

– Что для девушки важнее: ум или красота?

– Умный вопрос.

– Красивый ответ.

NN

Дни текли за днями. Промелькнул ноябрь, осыпав нас сначала снегом, потом ледяным дождем, обдув ветрами и одарив гололедицей. Три первых недели декабря тоже пронеслись, заметая Энск сугробами. Грянул морозец. Джоконда, непривычная к минусовым температурам, страдала, скупая меховые изделия уже в промышленных масштабах.

– При минус тридцать я точно умру, – жалобно стонала она, обняв батарею. – У меня уже судороги. Дария-а-а! Пообещай похоронить меня на холме под смоковницей.

– Нет у нас в округе холмов, – успокаивал сирену Святозар. – Но если на то воля твоя предсмертная… Хотя и смоковницы у нас не произрастают. Смоковница по сути своей растение теплолюбивое. Я тебя в кадку прикопаю, туточки, под фикусом, у батареи. И тепло, и светло.

– В горшке ковыряться не позволю, – сурово возражал Пак. – У меня там уже клад закопан. И если я хотя бы замечу, что целостность почвы нарушена…

Я слушала их перепалку в пол-уха, участия в разговоре не принимая. Мы с Колей уютно устроились за офисным столом, плечом к плечу. Лепрекон работал, в сто пятидесятый раз проверяя отчеты, я шуршала бумагой, вырезая легкие невесомые снежинки. После обеда в офис должны были привезти елку, и я собиралась вплотную заняться ее украшением.

На втором этаже громыхнуло. Я потянула носом. Горелым не пахло, значит, ничего неотвратимого жанкины бандиты с моей собственностью не учинили. Садик для особенных детей работал полным ходом и пользовался в особенных энских кругах большой популярностью. Жанка хвасталась, что на ближайшие четыре года она обеспечена клиентурой под завязку.

«И представь себе, Кузнецова, ко мне даже беременные записываются. До срока еще полгода, а молодая мать уже место в саду для ребенка занимает». Я кивала и улыбалась, восхищенная чужой предусмотрительностью.

В личной жизни у меня все так же была тишь да гладь. Раз или два в неделю Ларс выводил меня в свет – в киношку на последний сеанс или в ресторан. Остальные вечера мы проводили дома, валяясь на диване перед телевизором или изощряясь в приготовлении кулинарных шедевров. Я усиленно училась готовить. Дело шло к свадьбе, мне очень хотелось стать достойной женой, хорошей хозяйкой и, если у нас хоть когда-нибудь дойдет до секса, нормальной матерью нашим детям.

Звякнул колокольчик над входной дверью, я подняла голову от своего оригами.

– Доставка для госпожи Кузнецовой.

На пороге стоял курьер, нагруженный огромной корзиной с цветами. Наш бывший клиент Юрий Сергеевич не оставлял своих попыток подружиться. Цветы от него доставляли через день, к букетам прилагались конвертики с милыми, видимо, только по мнению моего незадачливого поклонника, записочками, выдержки из которых любил вслух зачитывать не лишенный артистизма Пак.

Ларса эти ухаживания забавляли. Но я, из уважения, что ли, никогда не пыталась забрать цветы домой. Поэтому наш офис уверенно превращался в оранжерею. А одуряющие ароматы орхидей и лилий начинали не на шутку раздражать сотрудников. Мнение нашего дружного коллектива выразил Святозар, который, в принципе, числился в штате у Жанки на позиции охранника, но свободные от работы дневные часы предпочитал проводить в моем офисе:

– На помойке этим веникам заморским самое место! – лягух чихнул. – Надо проветрить помещение.

– Только через мой труп! – вскричала Джоконда. – Бамбина, позвони папику, скажи, что у тебя аллергия на цветочную пыльцу.

– И намекни, что на шоколад аллергии нет, – подключился Пак. – Бесперебойный поставщик сладостей нам бы очень пригодился.

– Мне как-то неудобно, – пожала я плечами. – Я думала, что, если не буду ему отвечать, вся эта история сама собой заглохнет.

– Тогда я ему позвоню, – решила Джоконда. – Сейчас немножко согреюсь… У кого есть номер папика?

Пак откинул коробочку пластиковой визитницы и стал перебирать картонные прямоугольники:

– Сейчас найдем, тоже мне теорема Ферма.

Со двора донесся громкий автомобильный сигнал. Видимо, наша елка прибыла на место. Я сдернула с вешалки шубку и отправилась на улицу, чтоб лично руководить процессом.

Я в отличие от Джоконды не мерзла совершенно. На работу меня каждый день подвозил Ларс, так что я могла себе позволить наряжаться, носить удобные туфли-лодочки, строгие юбки до середины колена и шелковые блузки, страсть к которым проявилась у меня совершенно неожиданно.

Вот и сейчас, я просто запахнула на груди шубу и ступила в декабрьскую вьюгу.

Во дворе урчал мотором грузовик с откинутыми бортами, четверо парней сгружали на снег завернутую в брезент лесную красавицу.

– Пак и сыновья? – проорал один из них, заметив мое приближение.

– Они! Они самые! В офис заносите. Осторожно, там ступеньки.

Кожаная подошва туфельки скользнула, я ойкнула, схваченная под локоть одним из грузчиков.

– Спасибо.

Грузчик был высоченным и очень сильным. Он легко приподнял меня и поставил перед собой, прикрывая своим телом от порывов ветра.

– Они без тебя разберутся.

– Это что еще за панибратство? – мой гневный взгляд скользнул вверх, к лицу, спрятанному за обшитым мехом капюшоном. – Мы с вами на брудершафт не пили!

– Это всегда можно исправить, Кузнецова.

Наследный принц дома Лета подмигнул золотистым глазом и схватил меня в охапку:

– Твои болваны в состоянии самостоятельно принять мертвое дерево?

– Ты? Что?! Сам болван!

Снег валил так густо, что мне уже не было видно ни дверей офиса, ни грузовика, ничего, кроме стоявшего передо мной Эмбера. Да и того, если честно, я могла рассмотреть фрагментами – кусочек зимней куртки с логотипом. Надо же, а я раньше принца Лета в человеческой одежде не видела. Без своих расшитых золотом распашонок он стал гораздо симпатичнее. Не для меня, конечно… Была б моя воля, я б этого урода сто лет не видела бы, или тысячу.

Принц гортанно крикнул, в вышине отозвался хрустальный колокольчик, взвыл ветер, закручиваясь воронкой. Я зажмурилась, ощущая щекой ткань эмберовой куртки, и рефлекторно прижалась всем телом.

– Мне жаль тебя разочаровывать, Кузнецова…

Ветер стих. Я открыла глаза и отшатнулась. Принц двумя руками отбросил с головы капюшон. Золотые волосы принца Лета рассыпались по плечам.

– Присаживайся.

Мы оказались в каком-то баре. В моей студенческой юности мы называли такие места «тошниловки» – скромное заведение фастфуда, с длиной барной стойкой и деревянными столиками на четыре персоны, липкими и неудобными.

– Что это за место?

– Какая разница, – пожал плечами принц. – Это место, где мы можем с тобой поговорить, не опасаясь чужих ушей и глаз. Присядем? Или хочешь что-то выпить?

Эмбер отправился за барную стойку, брезгливо скривился, оглядывая выставленную на полках батарею бутылок, и щелкнул кнопкой кофе-машины.

– Я хочу вернуться туда, откуда ты меня похитил! – гордо сказала я и присела к ближайшему столику, расправив на коленях юбку.

Принц оторвал взгляд от струйки кофе, стекавшей из алюминиевого сопла аппарата.

– Тем проще, – Эмбер сел напротив, расстегнув куртку. – Ты готова сделать предсказание?

– Нет!

Под курткой у принца ничего не было, то есть до пояса точно. Я покраснела и отвела взгляд от его голой груди.

– У меня ничего не получается. Я пробовала обернуться вещей птицей, но… Честное слово, пробовала!

– Значит, не очень старалась.

Мы минуту помолчали.

– А ведь ты боишься, Кузнецова, – вдруг проговорил принц.

– Чего?

– Своей второй ипостаси. Вещая птица Сирин очень ко мне благосклонна и ты, полудева, боишься, что не сможешь с ней справиться.

– Вот еще! – фыркнула я в пространство.

– Или этого боится твой парень, или…

– Ты меня из офиса вытащил, чтоб психологическую консультацию провести? – перебила я, найдя в себе силы встретить его взгляд. – Тебе с собственной невестой скучно, и ты решил чужую подоставать?

– Мне нужно предсказание, – устало проговорил Эмбер, и я заметила у его рта небольшие морщинки. – В новогоднюю ночь…

Он замолчал.

– Что? Что произойдет в новогоднюю ночь?

– Я стану самым счастливым мужем, Кузнецова. А наутро после брачной ночи я и моя прекрасная супруга отправимся в Фейриленд, чтоб посвятить остаток жизни склокам у трона моей венценосной матушки. Прекрасная перспектива, ты не находишь? Еще каких-нибудь тысяча или две ваших человеческих лет, и я стану Лордом Лета, разделив трон с вечно юной королевой Гриделень.

Мне неожиданно стало его жалко. Что я, в сущности, знаю о принце, ну кроме того, о чем мне хотелось бы забыть? Детство при дворе, в постоянной опасности покушений, полная дурацкого бунтарства юность, обучение в компании таких же паладинов, воинов Янтарной Леди. Он мне об этом рассказывал раньше, когда я первый раз обернулась вещей птицей и мы… Стоп, Кузнецова! Ты сейчас довспоминаешься!

– Мои рабы отправятся в Фейриленд со мной, – продолжил Эмбер.

Я резко перестала его жалеть. Вот ведь гад! Намекает, что, если я дорожу Ларсом, должна сделать предсказание. Ну ничего, Ларс еще тебе, гаду, покажет. Лорд-Изгнанник нам не откажет в помощи. Во время бала мы с Ларсом обязательно его об этом попросим. И тогда посмотрим, кто круче – наш Лорд на нашей территории, или временно гостящий здесь принц.

– Счастливой дороги, – прошипела я. – Надеюсь, твоя супруга будет пилить тебя денно и нощно, мстя за всех женщин в этом и том мире, которым пришлось страдать из-за тебя.

Очень не хватало какой-нибудь посуды, чтоб швырнуть через стол, и я пожалела, что отказалась от напитков.

– Ты сможешь лично убедиться в действенности своего проклятия, – улыбнулся принц.

Эту его ухмылку ненавидела больше всего.

– Я позабочусь, чтоб ты лично прислуживала нам с супругой.

– Тогда тебе придется снять заклятие с Ларса, – сахарным голоском сказала я. – Наш пандан не может считаться полноценным браком, пока не скреплен…

Я запнулась, подыскивая эвфемизм, не звучащий совсем уж пошло, ничего не придумала и продолжила после паузы.

– А до того момента у вашей королевской четы прав на меня нет.

Принц опустил глаза. Один ноль в твою пользу, Кузнецова! Жми дальше, отыгрывай преимущество. Но продолжить мне не дали, резко переведя разговор:

– Ты веришь в панданы?

Эмбер спросил это так спокойно и дружелюбно, будто не выясняли мы с ним только что отношения на повышенных тонах.

– Верю, – осторожно ответила я. – Я видела пандан Анны и Господина Зимы и чувствую, что меня с Ларсом связывает нечто похожее.

– А о том, что вы самой судьбой предназначены друг другу, тебе рассказал Ларс?

– Не твое дело!

– Значит он.

Эмбер замолчал, зная, как меня злят такие вот подвешенные фразы. Я откинулась на стуле, с независимым видом закинув ногу на ногу. Пусть не воображает, что может меня чем-то задеть. Золотые глаза принца равнодушно меня рассматривали. Их взгляд на секунду остановился в вырезе блузки, спустился ниже, к коленям (я сидела за столом в пол-оборота), скользнул к туфелькам…

Черт! Я спрятала ноги под стул. На мне были те самые туфли, которые достались взамен испорченных в покоях принца Лета.

Эмбер хмыкнул, заметив мою нервозность.

– Лорд-Изгнанник дает бал.

– Я с Ларсом туда приглашена.

– После бала найди возможность ускользнуть ото всех.

– Зачем?

– Я помогу тебе обернуться. И запомни, Кузнецова, это будет твой последний шанс. Идем, я верну тебя туда, откуда взял.

Я рассеянно поднялась. Мне нужно было подумать. Отправляться после бала на тайное свидание с принцем я, конечно, не собиралась. Надеюсь, до окончания бала мы с Ларсом уже заручимся поддержкой Лорда-Изгнанника и сможем послать принца Лета в… на… далеко и надолго. И больше я никогда его не увижу и не услышу о нем ничего. Даже пусть будет счастлив со своей Гридилень. Ну, насколько может быть счастлив садист-извращенец.

Эмбер моим размышлениям не мешал, он привычно обнял меня за плечи, прислонив к своей голой груди. Вокруг нас начало вьюжить. Мне показалось, что принц уткнулся лицом в мою макушку.

– Странный запах, – пробормотал он и заорал мне в ухо, перекрикивая вьюгу: – Кузнецова! Ты сменила духи?

Я вздрогнула и молча покачала головой. Через пару секунд я уже стояла на крыльце своего офиса в одиночестве.

– Заходи, пока все себе не отморозила, – велела Жанка, приоткрыв дверь.

– У тебя перерыв? – я потопала у порога, сбивая снег с обуви.

– Да. Я на кофе к вам забежала, – помогла мне снять шубу Жанка. – На сегодня ничего не планируй. Мне Сергей звонил, я договорилась, что мы втроем куда-нибудь сходим.

– Я Ларсу с ним вечер провести обещала, – вяло возразила я.

От смены температур щеки мои горели огнем, а зубы отбивали чечетку.

– А Серый уже месяц обещанного ждет, – отрезала Жанка. – Дашка, ты чего? На тебе же лица нет! Что случилось?

– Ничего, – я прикрыла ледяными ладошками щеки. – Елка тут моя как?

– А она по высоте потолка к вам не подошла, – злорадно сообщила подруга. – Поэтому мы ее у меня в актовом зале поставим.

– Наживаешься на чужом несчастье?

– Именно! – Жанка вкусно отхлебнула из своей кружки. – И чужими рабочими ресурсами пользуюсь. Твои все тоже у меня наверху, помогают.

– А ты спустилась, чтоб не работать!

– Ваша проницательность, Дарья Ивановна, ввергает меня в трепет.

За милой перепалкой я очень быстро пришла в себя, налила в фаянсовую кружку чаю с бергамотом и присела в кресло для посетителей. Пообщаться с Жанкой наедине в последнее время получалось редко.

Арбузова принялась мне рассказывать какую-то байку из детсадовского житья-бытья, я подхихикивала. Тренькнул жанкин мобильный, принимая текстовое сообщение. Не прерывая рассказа, Жанка прочла сообщение, набрала ответ и выключила телефон.

Прибежал Коля, но вовсе не для того чтоб вернуться к работе, а за металлическими скрепками, коробка с которыми обнаружилась на шкафу.

– Пак сказал, что человечество лучшего способа шары на елку вешать не придумало.

И убежал, потряхивая добычей как кастаньетами.

– Хорошо, – сказала Жанка, потянувшись. – Только жарко у тебя и душно. Слишком много цветов.

– Ага, – тоже зевнула я. – Святозар все собирается их выбросить к чертовой матери, но…

– Дария-а-а, – напевно начала Джоконда еще от лестницы. – Я нашему папику звонила. Его месяц уже в городе нет. Где-то в теплых странах греется по моему совету.

Кабинет перед глазами поплыл, к горлу подступила тошнота. Голос Джоконды казался далеким и плавился как полиэтилен в пламени костра.

– И секретарша говорит, он никаких распоряжений насчет цветов никому не оставлял. Она бы знала. Так что это не Юрий Сергеевич тебя букетами одаривает, а кто-то от его имени. Понять бы еще кто и зачем…

– Окна откройте! – закричала издали Жанка.

У меня кольнуло под ложечкой. Я икнула, ощутив во рту противный кислый привкус.

– Дашка!

Скрипнула оконная рама.

– Оно примерзло совсем, – растягивая «о» сообщил Святозар. – Ну-ка, поднатужимся!

В кабинет ворвался морозный ветер.

Палата была просторной, со свежим ремонтом и белоснежными крахмальными простынями. В обморок я, вопреки ожиданиям не упала, просто оцепенела, принимая все медицинские услуги, предложенные мне первой городской больницей, с достойным лучшего применения стоицизмом. Скорая, приемный покой, капельница, палата, другая капельница. Острое токсичное отравление, как мне сообщил дежурный врач, рассматривая распечатку анализов.

– Ничего страшного. Организм молодой, здоровый, пару деньков отдохнете, все будет хорошо.

Жанка, которая не оставляла меня ни на мгновение, юркнула за врачом в коридор.

Я привстала на постели, поправила подушку за спиной. Инъекционная игла капельницы крепилась к руке толстым куском пластыря, так что прервать процедуру я не опасалась. Когда подруга вернулась в палату, моя фигура олицетворяла богиню правосудия и праведного гнева в одном лице, ну кроме тянущейся от запястья прозрачной трубочки.

– Не двигайся, – велела Арбузова с учительскими интонациями. – Тебе отдых нужен.

Я непоколебимо хмыкнула:

– Садись, таинственная ты наша. У меня к тебе вопросы накопились.

– Так я не собиралась задерживаться, – суетливо ответила Жанка. – Я же буквально на минутку к тебе забежала, узнать, не принести ли чего тебе вечером. А так-то меня в садике ждут. И вообще…

Я серьезно покивала и похлопала ладонью по крахмальной простыне.

– Полчаса ничего не решают.

– Ну чего ты, Кузнецова? Прямо как неродная… Ну чего там?

Я выдержала хорошую двадцатисекундную паузу, ни на мгновение не отводя взгляда от красивого лица подруги.

– Рассказывай!

– О чем?

Жанка уже поняла, что проиграла, возмущалась для проформы, но в глубине карих глаз угадывалось облегчение.

– Ты вызвала скорую еще до того, как мне совсем паршиво стало. Думаю, ты их вообще смс-кой вызвала. Это раз!

Я загнула палец.

– Два! Ты настояла на том, чтоб меня сопровождать. Оставила своих детишек на моих оболтусов. Странно, не правда ли?

Жанка зло улыбнулась:

– Третий пункт огласишь, или можно сознаваться?

Третьего пункта я еще не придумала. Все остальные мои подозрения никаким фактажом не подкреплялись, так – измышления на уровне догадок. Поэтому я грозно сдвинула брови и кивнула:

– Начинай! Кто тебе о моей болезни сообщил?

– Принц. Кто же еще.

– Эмбер?

– У нас с тобой есть еще знакомые принцы? Он. Конечно, он.

– То есть… – я растерянно подняла руки к волосам и поморщилась от резкой боли в запястье, – ты хочешь сказать…

– А ты думаешь, кто мне помог из Фейриленда выбраться? От благоверного сбежать, из племени его вонючего – это вообще самое простое было. Меня даже не останавливал никто. Думали, через неделю сама на коленях приползу с орущими от голода мелкими. И приползла бы, если бы не Эмбер. Он меня в лесу подобрал, накормил, на путь истинный направил. Ты думаешь, кто меня драться наравне с мужиками научил?

– Неужели тоже он?

В моем вопросе звучал скепсис, представить себе принца Лета, размахивающего бейсбольной битой, не получалось.

Жанка кивнула.

– И он тоже, а еще пара-тройка достойных воинов по его приказу. Поверь, Кузнецова, если бы не защита дома Лета, я бы в этом драном Фейриленде и месяца не продержалась.

– Верю.

Мне стало немножко стыдно. Да что там немножко. Очень. Зверски. Чертовски. Я даже не расспросила Жанку. И ничем ей не помогла. Да какая я подруга после этого.

– А потом он включил меня и детей в свою свиту, – продолжала Арбузова. – И мы вернулись домой через портал, который открыли для нас местные ведьмы. Вот такая история.

Кусочки пазла складывались в логичную картину.

– А что он с тебя захотел за помощь?

Жанка покраснела, потом побледнела, но, твердо встретив мой взгляд, ответила:

– Он хочет, чтоб я тебя охраняла. От всего и ото всех. Он сказал, что не знает, с какой стороны тебя может поджидать опасность, поэтому…

Губы подруги задрожали:

– Денег тоже Эмбер дал, и на садик, и на… все остальное. Так что, Дашка, если ты сейчас меня прогонишь…

Жанка всхлипнула и разрыдалась.

Я накрыла ее ладонь своей:

– Ну чего ты? Ну не плачь! Арбузова, у меня ближе тебя никого нет. Ну куда я тебя прогоню? Сама подумай. И, главное, за что? Ты выживала, как могла. Ну Жанка, Жанка, не плачь…

Жанка сжала мою руку и шмыгнула носом.

– Я думаю, тебя цветочная королева отравить пыталась, ну или кто-то из свиты, чтоб ей приятно сделать. Страшная вещь – ревность, особенно в ее возрасте.

– А что, наша молодая совсем не молода?

Перемену темы я восприняла с облегчением. Я действительно не испытывала к Жанке ни злости, ни отвращения. Да и что ей можно инкриминировать в этой ситуации? То, что не сразу мне призналась? Так и я легкомысленно ее ни о чем не расспрашивала. То, что поддалась моему заклятому врагу? Да какой мне Эмбер враг, если начистоту? Мы с ним шахматные фигуры разного достоинства, он – ферзь на нашей доске, а я, наверное, пешка, которая может стать ферзем только при удачном стечении обстоятельств.

– Невеста – подруга детства матушки жениха, – страсть к сплетням в Арбузовой было ничем не перешибить. – Так что разница в возрасте там приличная.

– А ревнует она за что? Из-за того, что я к Эмберу в гости ходила?

– А ты ходила? И мне не рассказала? И кто ты после этого?

Я потупилась:

– К слову не пришлось просто… Эмбер, он Ларса зачаровал, и я хотела, чтоб…

– Как зачаровал?

– Ну…

И я выложила все открытым текстом. Рассказ занял минуты четыре, три из которых Жанка неприлично ржала, всхлипывая и пофыркивая, как скаковая лошадь на финише.

– Значит, вы с Ларсом как братик с сестричкой живете? А я думаю, чего у тебя характер так стремительно портиться стал. Против физиологии не попрешь! Ха!

– Ты только не рассказывай больше никому, – пробормотала я.

– Могила! – пообещала Арбузова, пружинно поднялась и стала возбужденно ходить по палате. – А ты уверена, что Ларс тебе не врет?

– Назови хотя бы одну причину, зачем ему это делать!

Жанка пожала плечами:

– Ладно, раз мы все обсудили, я пойду. Медсестрам я внушение сделала – никаких цветов здесь не будет, а ночью кто-нибудь из наших у тебя подежурит, Пак или Святозар.

– Все равно я не понимаю, зачем Гридилень меня травить понадобилось, – вполголоса проговорила я, маша рукой на прощание.

– Боже мой, Дашка. Да всем давным-давно известно, что светлейший принц к тебе неровно дышит.

– Что значит всем?

– То и значит. Он после знакомства с тобой места себе не находил. Мне Аддрам рассказывал, у него двоюродный дядюшка в личной охране принца служит. Опять же, раньше Эмбера было в наш мир не затащить, а тут только возможность появилась, свиту собрал и айда. Ну и, наверное, последней каплей твои туфли стали.

– Какие туфли? – застонала я, уже опасаясь за свое душевное здоровье.

– Эти! – Жанка откинула одеяло, демонстрируя мне мои же лодочки. – Ты же в них в резиденции ходила? Цветочным феям на глаза попадалась?

Я суетливо сбросила обувь.

– А с этим что не так?

– Они фейрийские, с первого взгляда видно. Их просто так нигде не купишь и не достанешь. Дорогой подарок, интимный даже, можно сказать. Понимаешь, на что это похоже?

– На любовную связь, – я грустно откинулась на подушки. – Именно на нее и похоже. Только, Жанка, нет у нас ничего с Эмбером. Нет и быть не может. Он хитрый очень. Мы просто его мотивов еще не знаем, но как только узнаем, выяснится, что я всего лишь маленький винтик в его плане.

– Все может быть, – не спорила подруга. – Про хитроумие нашего светлейшего сиятельства тоже сплетничают. Ты выздоравливай, я тебе такого нарассказываю, закачаешься.

Я не против была услышать Жанкины сплетни немедленно. Но дверь палаты открылась, явив нам моего парня, встревоженного до потери пульса.

Даже не взглянув на мою подругу. Ларс ринулся к моему одру.

– Малыш!

От скорбного крика люстра под потолком качнулась и мелодично звякнула хрустальными висюльками.

– Сестренка! – шепотом передразнила его Арбузова и, послав мне воздушный поцелуй, ушла.

– Все в порядке, – улыбнулась я Ларсу. – Небольшое токсичное отравление.

– Причина?

Длинные пальцы демона пробежались по моему затылку, плечам, спустились к груди. Чего он этим пальпированием добивался, я не узнала, сотрясаемая приступом нервного хихиканья.

– П-прости! Мне щекотно!

Ларс раздраженно фыркнул, приподняв рыжеватые брови:

– Ты знаешь, кто это с тобой сделал?

– Догадываюсь. Но… Позволь мне самой с этим разобраться.

– Я должен поставить в известность своего лорда.

Я пожала плечами:

– А смысл? Бал только послезавтра. К тому времени я буду уже совсем в порядке.

– Ты уверена?

– Платье уже готово.

– Ты победила, – Ларс поднял руки в шутливом жесте. – Женское стремление наряжаться бьет все карты.

Мы немножко посидели обнявшись, потом мой парень позвал медсестру, чтоб убрать опустевшую капельницу, заставил меня выпить целую бадью горьковатого травяного чая и помог переодеться в больничную пижаму – чудовищно нелепую, но неожиданно удобную.

– Почему ты покрываешь виновных? – неожиданно спросил Ларс, когда я откинулась на подушках.

– Просто не хочу лезть в чужие тухлые отношения.

А потом в палату ввалился пахнущий морозом Святозар, и нам стало не до разговоров.

Стараниями Джоконды наш добрый молодец выглядел уже почти по-человечески. Косую сажень плеч прикрывал двубортный кашемировый бушлат, который мой посетитель небезуспешно пытался пристроить на рогатой вешалке в углу:

– Смена почетного караула, – широко улыбался лягух. – Я тут еще тебе харчей принес. А это у нас кто?

Он с полупоклоном протянул Ларсу раскрытую ладонь. Мой демон лениво поднялся и смерил дружелюбного дурачка ледяным взглядом:

– Если кто-нибудь спросит меня, какая самая характерная черта моей девушки, я отвечу – стремление окружать себя разнообразными фриками.

Попрощались мы прохладно. Я почему-то обиделась, хотя чувствовала себя виноватой. Черт! А в жизни вообще бывают простые отношения? Чтоб душа в душу и не ссориться из-за каждого пустяка? Или чтоб про все друг другу рассказывать, или…

– Парень твой? – Святозар достал из туристического рюкзака огромный (килограмма на три, честное слово) пакет с апельсинами, и теперь методично счищал с плодов оранжевые шкурки. В палате сразу запахло Новым годом.

– Ну да, ты его должен был раньше видеть, он меня с вашего пустыря забирал.

– В лягушачьей ипостаси совсем другой угол обзора. А он вообще ничего так мужик, дородный.

– Сам ты дородный, – отмахнулась я. – Апельсинку дай.

– А дохтур не заругает?

Я грозно свела брови, и мне отжалели целую дольку. Плод был сочным и невероятно сладким.

– На фирме у тебя полный порядок, – журчал Святозар. – Джоконда кланялась, Пак тоже, и Жанина Геннадиевна точно бы поклонилась, но мы с ней в пути разминулись. Потому и не свиделись. А что такое фрики?

– Странные люди.

– Или нелюди?

– Ну, или нелюди. Ключевое слово тут – странные.

– А твой жених, значит…

– Слушай! – я ловко подрезала у собеседника уже полностью очищенный апельсин и прикрыла его ладонями. – Я не готова обсуждать своих близких с малознакомыми людьми. Давай тему сменим или помолчим.

– Какие ж мы с тобой малознакомые, – не обиделся Святозар. – Я твой личный фрик.

Я фыркнула:

– На футболке такая надпись будет смотреться замечательно.

– А этот твой правильный тебя, стало быть, к фейскому принцу ревнует. К этому, который тебя в метели давеча тискал? Я как раз в окошко на вас смотрел со второго этажа.

Я поискала глазами что-нибудь тяжелое, чтоб швырнуть в поганца.

– Ты говори, да не заговаривайся!

– А чего? Дева ты в некоторых местах выдающаяся, кто угодно потискать бы не отказался.

Я бросила апельсин прямо в русоволосую макушку. Святозар ойкнул, пригнувшись.

Надо срочно звонить кому-нибудь, чтоб мне этого олуха сменили. Он такими беседами меня до нервного срыва за полчаса доведет. У меня вон уже глаз дергается. Левый. Нет, правый! Или оба?

– Кстати, можно тихонько выйти да поглядеть, как они друг дружку метелят. Заметила каламбур? Мне Джоконда объяснила, что если слова похоже звучат, то каламбур получается. Метель – метелят. Складно ведь, да?

Я вскочила:

– Эмбер здесь? Ты его видел?

– Ага, в катакомбах коридорных, вот как раз, когда к тебе шел. А Эмбер – это по-аглицки значит алатырь, или янтарь. Мне Джоконда говорила. А алатырь-камень плакуч зело, это уже я тебе рассказать могу.

Я рванула из палаты как была – в больничной пижаме и босиком.

– Направо, – командовал семенящий следом Святозар. – Теперь вот сюда, по коридорчику, налево. Стой! Не туда! За балясины заворачивай!

Периферийным зрением я замечала едва уловимые следы гламора, развеянную в воздухе волшебную пыльцу.

– На кулачках я бы на твоего поставил, он и покрупнее будет, и злость бойцовская при нем. А вот ежели колдовать примутся, тут один к четырем надо брать… Эх, жаль Пака с нами нет. Вот кто у нас по ставкам наипервейший специалист.

Я развернулась, толкнула добра молодца в грудь, которая оказалась как раз на уровне моих сыплющих гневными искрами глаз:

– Значит так! Или ты заткнешь фонтан, или отправишься на все четыре стороны! Нет, на три! И чтоб я тебя больше не видела. Оставь меня в покое наконец-то!

Святозар испуганно прикрыл рот ладонями:

– Молчу, молчу…

Олух царя небесного! Я фыркнула, глубоко вдохнула, просмотрела десятисекундную пантомиму под названием «Мое раскаяние безгранично, или Никогда и ни за что…» и отвернулась от детинушки.

Ну, положим, боевых действий там не предвидится. Все-таки общественное место, людей посторонних много.

По коридору нам на встречу шел незнакомый врач, рассеянно кивнул, остановив взгляд на моих ступнях.

– Зарок босоножия давеча дала, – вполголоса пояснил Святозар. – Блаженная. Идемте, барышня. У нас с вами еще пять кругов моциону прописано.

На лице эскулапа явственно читалось сразу два желания – убежать от опасных сумасшедших и стоять насмерть в попытке этих самых сумасшедших обуздать. От нелегкого выбора его спас звонок. Мобильный тренькнул в кармане белого халата, и врач махнул на нас рукой.

– Вообще ни с кем не разговаривай, альтернативно одаренный, – зло шипела я, продолжая шлепать по коридору. – Лучше глухонемым притворись!

Мы миновали раздвижные фанерные двери, на которых красовалась табличка «Невралгия. Дневной стационар».

– А если настоящего встретим?

– Кого? – за поворотом послышались мужские голоса, и я остановилась, чтоб не налететь на кого-то из знакомых. Мне же, в конце концов, не жену дуэлянта изображать, а так – посмотреть, послушать.

– Ну глухонемого. Если настоящего встретим. При нем тоже изображать?

Я часто задышала, давя эмоции.

С другой стороны коридора раздалось звяканье, будто кто-то колотил металлическим прутом по кафельной стане, грохот. Потом двери отделения дрогнули и заскрипели.

– Кажись, нас кто-то с той стороны запер, – громко прошептал Святозар, так и не дождавшись моего ответа.

– Наверное, уборщица, – я изо всех сил пыталась не паниковать. – Каким-нибудь другим путем в палату вернемся.

Лягух повертел головой, видимо, ища пути к отступлению:

– Даша! Да это то самое место, где я твоего принца встретил! Вот, смотри – тележка, она здесь стояла. Значит…

– Тише говори, – зашипела я. – Они там, за поворотом. Мне кажется, я слышала голос Ларса.

Святозар прислушался:

– Они сюда идут!

Я в панике навалилась на ближайшую дверь. Заперто. Лягух тем временем проверил еще две. Где же спрятаться? Паника нахлынула, как всегда, не вовремя. Сердце колотилось со скоростью и силой отбойного молотка.

– Под тележку лезь! – скомандовал Святозар, хватая меня за плечи. – Там как раз места для тебя хватит.

Тележка была обычным металлическим стеллажом на колесиках, в пол моих роста, с тремя полками, на которых стопками лежали больничные простыни, стояли картонки с резиновыми перчатками, баночками дезинфицирующих средств, пакеты с бахилами.

«Лучше б эта уборщица не свою телегу в коридоре забыла, а дверь за нами запереть», – подумала я, готовясь к эпохальному нырку.

– Постой! А ты как же? Для двоих там места точно нет!

– А меня мы сейчас превратим в лягушку, – весело ответил Святозар, притянул меня к себе и смачно поцеловал в губы.

Все когда-то бывает в первый раз. У меня не было времени даже вытереть губы после первого в моей жизни лягушачьего поцелуя. Святозар влажно шлепнулся на пол и, перебирая лапками, залез на нижнюю полку, я юркнула следом, стаскивая сверху льняную ткань. Бинго! Сквозь щель импровизированной занавеси я могла видеть две пары мужских туфель – черных офисных, принадлежащих Ларсу, и остроносых, обшитых золотой тесьмой, которые мог на себя напялить только принц Лета.

– Здесь никого нет, – вполголоса проговорил ледяной демон.

Я перестала дышать. Если меня здесь сейчас обнаружат, неудобно может получиться. Лягух сидел у моей щеки, раздувая ноздри и выпучив глаза.

– Значит, мне послышалось, – ответил Эмбер. – Наверное, я настолько увлечен Кузнецовой, что ее чарующий голосок мерещится мне.

– Перестань, – вопреки ожиданиям, раздражения в голосе Ларса не ощущалось. – Даша сейчас не в той физической форме, чтоб преследовать нас в коридорах.

– Ты ее недооцениваешь, лис. Она не обычная самочка, а настоящая альва – воинственная и бесстрашная.

– И не твоя.

– Это временно. Вот увидишь, рано или поздно она поймет, насколько выше тебя по положению, и тогда, мой друг, ты останешься один.

Ларс хмыкнул:

– На моей стороне судьба, принц, и любовь. Кстати, почему называешь ее Кузнецовой?

Тележка надо мной скрипнула и прогнулась под весом принца Лета. Он поворочался, усаживаясь поудобнее:

– А она тебе не рассказывала? Как интересно. Кажется, твои слова о любви несколько преждевременны…

Мне захотелось вылезти и надавать тумаков одному конкретному принцу Лета. Даже дышать стало больно, так сдавило грудь ненавистью.

– И, кстати, о любви, – ни о чем не подозревающий будущий пострадавший продолжал источать яд. – Ты все еще не закрепил свои права супруга? Не боишься опоздать?

– Я боюсь поторопиться. Пока мой ошейник у тебя, я не хочу рисковать свободой своей дамы.

– Предусмотрительно.

Я потихоньку стала себя ощущать пациентом сумасшедшего дома. Это, вообще, что за диалог я сейчас подслушиваю? Они же враги? Я чего-то не поняла? Враги или недруги. Но уж никак не приятели, которые могут вот так перебрасываться колкими фразочками, Святозар похлопал меня по щеке перепончатой лапкой. Утешал, наверное.

Тележка скрипнула, принц изменил положение:

– Держи. Пусть это будет демонстрацией моих дружественных намерений.

Ларс приблизился:

– Благодарю. Но что ты собираешься отдать Даше, когда она, наконец, сделает свое предсказание?

– Она явно не стремиться этого делать, а так, ну по крайней мере, ты сможешь наконец заняться с ней любовью, подсластить момент расставания.

– Играешь в благородство?

Принц вскочил:

– Это не игра, мерзкий грязнокровный сид. Благородство течет в моей крови!

– Только золотая кровь не дает тебе никаких преимуществ во власти, не правда ли? Иначе зачем тебе было бы громоздить интриги в стремлении занять хоть какой-то трон!

Они теперь орали друг на друга. Первым сдулся Эмбер:

– К сожалению, ты прав. Дом Лета мне недоступен еще долго, а потакать капризам матушки, чтоб потом до конца времен быть с цветочной королевой… Это унизительно.

– Ты получишь свой кусок власти, как только Лорд-Изгнанник отправится в свое последнее путешествие в Лабиринте душ.

– Я должен быть первым, Ларс. И ты обещал мне содействие.

– Обещание будет исполнено. Как только мой лорд умрет, трон этого мира перейдет тебе. Я всего лишь хочу свое место рядом с владетелем и…

– От Кузнецовой я не отступлю. За женщину тебе еще придется побороться.

– Даша выберет сама, – уверенно проговорил Ларс. – Обещаю, что не буду давить на жалость, взывать к совести, или угрожать.

Глава 8. Дамские шалости, или С корабля на бал

Принцип сосиски: если вы любите что-то, никогда не пытайтесь узнать, как это делается.

NN

Я проснулась в своей палате. Одеяло, аккуратно подоткнутое со всех сторон, окутывало меня коконом, и я еще пару минуточек понежилась, оттягивая момент, когда придется вставать.

Святозар храпел в кресле для посетителей, свесив голову на грудь. Оранжевый ковер апельсиновой кожуры на полу намекал на то, что охранник мой всю ночь бодрствовал, заедая часы бдения витаминами.

Солнечный луч полз по лицу детинушки, золотя его отросшую за ночь щетину, лягух зажмурился, зевнул и широко открыл свои васильковые глаза:

– Утро доброе, хозяюшка!

– И тебе не хворать, – аутентично отозвалась я и прислушалась к организму.

Организм выспался, чувствовал себя превосходно, а теперь хотел приступать к утреннему моциону незамедлительно.

Я выпуталась из кокона и побрела к двери в санузел:

– Чур, я первая!

На рогатой вешалке в углу висело нечто зелено-золотое, воздушное, завернутое в прозрачный сетчатый чехол.

– Это Джоконда вчера привезла, – пояснил проследивший за моим взглядом Святозар. – Сказала, что если ты все-таки захочешь на бал пойти…

На вопросы сил не оставалось. Я юркнула в ванную и продолжила беседу уже минут через двадцать, освеженная душем и закутанная в махровый халат.

Пока я плескалась, лягух раздобыл завтрак – кружку янтарного чая и хрустящие тосты с медом.

– Так, говоришь, с утра Джоконда заходила? – я с аппетитом приступила к трапезе.

– После обеда, – покачал головой Святозар. – Как раз на вечерней зорьке пожаловала. Апельсинчиков принесла, шоколадок всяких…

– А ты ничего не попутал?

– Как можно? Часы вон – на стене висят. Ты храпела, я бдел, все по плану шло.

Я отхлебнула чаю:

– А день сегодня какой?

– Солнечный, – широко улыбнулся лягух. – И предпраздничный. А проспала ты, дева-птица, тридцать четыре часа без перерывов.

Понятно. Не удивительно, после такого-то стресса. Последнее что я помнила – холодную металлическую полку под щекой и не менее холодный бородавчатый бок своего спутника. Значит, я подслушивала разговор своего парня с принцем, потом отключилась, сейчас вот – обратно включилась. А что в этом промежутке произошло?

– Я что, правда храплю во сне? – задала я самый важный вопрос.

Лягух растянул рот. Улыбка у него была хорошая – светлая. От васильковых глаз сразу побежали дорожки гусиных лапок, что делало лицо Святозара одновременно старше и симпатичнее.

– Бормочешь ты в основном, про дела свои девичьи откровенничаешь.

– Например?

– Ну, я теперь знаю, почему принцу Лета тебя запрещено по имени называть. А также почему ты о том своему жениху не рассказала.

Я густо покраснела:

– Врешь!

– Больно надо. Мне такую душещипательную историю ни в жизнь не сочинить. Значит, все дело у вас в том, что твоя вторая ипостась очень не к тому красавчику благоволит. И когда ты первый раз обернулась…

Я закрыла глаза, чтоб сдержать слезы стыда и раскаяния. Был в моей жизни эпизод, о котором я с большим удовольствием забыла бы. Но в моих ушах уже ритмично бились о золотистые берега волшебные воды Арканкама, а ноздри наполнились свежим хвойным запахом. Я лежала у костра, закутанная в плащ Эмбера, обнаженные груди холодил металл амулета. А я… Больше всего я тогда испугалась, что все уже произошло, когда я в полусне была. Поцелуи были такими горячими, а его руки такими нежными… Я гортанно стонала, изгибаясь…

– Даш-ша…

От его шепота по позвоночнику прошла дрожь.

– Даша, сними амулет! Я хочу…

– Да…

Уж не знаю, что меня тогда остановило. Остатки совести? Любовь к другому мужчине? Пронзительный визг Пака, донесшийся с пляжа?

Я оттолкнула принца, вскочила, заполошно стягивая на груди плащ. Амулет был при мне, значит, ничего непоправимого не произошло.

– Даша!

– Заткнись! – заорала я, давя стон. – Не смей! Слышишь, никогда больше не смей называть меня по имени!

Магия искрилась в воздухе, придавая силу моим словам, моему волшебному голосу. Эмбер тоже был раздет, его обнаженная кожа блестела на солнце, напоминая то ли мрамор, то ли полированную поверхность ледяной скульптуры. Он тяжело дышал, глядя на меня остановившимся взглядом золотистых тигриных глаз.

– Ты отвергаешь меня? Сейчас?

– Я люблю другого! Понимаешь? Люблю. И это не случайный всплеск гормонов, не интрижка на полчаса, и не любопытство.

Эмбер ничего не ответил, молча оделся, разыскав на земле свою одежду, и, не оглядываясь, ушел в сторону моря. Через час я передала амулет Анне, которая должна была отправиться с ним в резиденцию Лета. Больше я Эмбера не видела, до того момента, пока он не появился здесь, в Энске.

Воспоминания отозвались болью в груди, я жадными глотками допила чай.

Я никогда никому об этом не рассказывала, даже Ларсу. Особенно Ларсу. Признаться любимому, что я чуть было ему не изменила? Прикрываться желаниями своей другой ипостаси? Нет, это было слишком унизительно.

Только то, что знают двое, рано или поздно узнают и остальные.

Я хитро улыбнулась Святозару и вытянула губы трубочкой.

– Ты чего это? – испугался лягух.

– Целоваться будем, – сахарно пояснила я. – Ты обратишься, а я твою тушку в лабораторию сдам, для опытов.

– За что? – детинушка завозился в кресле, подтягивая ноги к груди и скрестив руки в защитном жесте. – Я никому ни полсловечка не скажу, ежели ты этого опасаешься. Мне ваши дела амурные не интересны.

– Клянешься?

Волшебства во мне, конечно, не так много, но уж магическую клятву оформить хватит.

– Чем пожелаешь!

– Жизнью! – кровожадно потребовала я. – И здоровьем, и памятью!

– Клянусь! – изо рта лягуха вырвалось облачко золотистого пара. – Теперь довольна?

– Ага, – я подобрала с тарелки последние крошки и откинулась на подушку. – Ты теперь носитель моей самой страшной тайны. Так что не подведи.

– Не о том кручинишься, – Святозар, почувствовав себя в безопасности, вытянул ноги. – Если ты каждую ночь такие истории выдаешь, рано или поздно твой во всех отношениях положительный парень все сам узнает. Я так понял, принц его освободил, значит, скоро у тебя будут утехи всяческие, после которых тот самый опасный для твоих тайн сон последует.

Точно! Как я могла забыть? Ларс свободен, значит…

Я опять покраснела, теперь от предвкушения.

– Не твоя печаль.

– Ну раз дела твои сердечные мы обсудили… – начал Святозар.

– Стоп, – я похолодела от пришедшей в голову мысли. – Я отключилась во время их разговора?

– Ну да.

– И чего я не слышала?

– Да ничего особенного. Они еще про бал сегодняшний поговорили, а потом разошлись. Ларс твой дверь с петель ногой снес и ушел. А принц в другую сторону отправился. Кстати, я так понял, туфельки фейриские помогают ему знать, где именно ты находишься, поэтому твой зарок босоножия как нельзя кстати пришелся.

– А потом?

– Ну я подождал еще пару минуточек для надежности, а потом тебя в палату отнес. Кстати, ты не такая уж тяжелая оказалась.

– Прямо в лягушачьей ипостаси отнес?

– Зачем? Я сначала тебя поцеловал, обернулся…

Я нахмурилась:

– Ты целовал бесчувственную женщину? Знаешь, как это называется?

– Осознанная необходимость, – насупился в ответ лягух. – Если ты воображаешь, что мне целоваться с тобой любо, так фантазии умерь. Очень надо всяких девок легкомысленных лобзать!

Хрясь!

Я все-таки отвесила ему оплеуху.

– Да пошел ты! К мамочке своей отправляйся! Надоел!

– Кажется, мы застали разгар семейной ссоры? – лучезарно поздоровался Пак, влетая в приоткрытую дверь.

Створку для него придерживала Джоконда, следом за ними вошел лепрекон Коля, неся под мышкой массивный ноутбук.

– Мы с Дарьей Ивановной целовались! – сообщил присутствующим мстительный Святозар. – А она недовольна.

Пак сделал круг по комнате, спикировал мне на плечо и интимно дернул за мочку уха:

– Ну и из-за этого весь сыр-бор? Я тоже с ним целовался, и ничего – выжил, и Джоконда. Вот насчет Коли не скажу. Рыжий, ты лягуха целовал?

– От рыжего слышу! – улыбнулся лепрекон и учтиво поклонился в мою сторону. – Не целовал и не собираюсь без необходимости.

– Ты бы его лучше пожалела, наша строгая госпожа, – продолжал дурачиться Пак. – Вот представь себе, Святозар с дамой в постели, дело доходит до самого интересного, тут – бах! – на простынях лягушка, дама в слезах, Святозар суетливо подпрыгивает, чтоб добраться до ее сахарных уст и обернуться обратно.

– Пикантно, – согласилась я.

– Срамота, – раскатисто протянул лягух. – Срамотища!

Джоконда бросила на вешалку свою невесомую шубку и, не найдя для себя более удобного места, юркнула Святозару на колени. Кажется, у нас скоро образуется новая парочка. По крайней мере, эти двое чувствуют себя прекрасно рядом. Святозар сидел расслабленно, придерживая девушку за талию, сирена закинула правую руку ему за шею. Идиллия, одним словом.

Коля устроился на краешке моей постели, осторожно поставив ноут на прикроватный столик:

– Я тут сериалов вам, Дарья Ивановна, накачал. Может, захотите развлечься.

– А в офисе кто остался?

Мое воинство переглянулось и захихикало.

– Сегодня воскресенье, Дария. Сигнализацию мы там поставили. – Джоконда взъерошила волосы Святозара и зажмурилась. – А ты почему на работу не явился? Жанина рвала и метала, оставшись без охранника.

– Мои охранные услуги в другом месте надобны, – рассудительно отвечал лягух. – Думаете, кто от Дашкиной двери посыльных с цветами отгонял бы, ежели б таковые явились?

– У Дашки жених есть, – сирена щелкнула лягуха по носу.

– И не один, – степенно кивнул Святозар, запнувшись под моим гневным взглядом. – Есть-то он есть. Только я его чего-то здесь и не приметил.

А ведь и правда. Эмбер освободил Ларса и, кажется, я должна быть первой, с кем мой парень хотел бы поделиться приятной новостью. Да я бы на его месте примчалась к моему ложу страданий любовью заниматься в ту же секунду. И уже раз пять себя бы… Гм… Эк вас заносит, Дарья Ивановна.

Я покраснела от своих мыслей.

Не о том я думаю. Если меня интересует, где и чем занят Ларс, я могу ему позвонить. А ведь не звоню? Значит, что-то меня тревожит, что-то требует немедленного обдумывания.

– Лорд-Изгнанник должен умереть? – вырвалось у меня неожиданно и повисло в воздухе тяжелой паузой.

– Он очень стар, – осторожно ответил Коля. – Но, если сегодня будет бал, значит, не все так плохо.

– С чего ты это взяла, бамбина?

– Не важно, – я широко повела рукой, отметая лишние вопросы. – Если вдруг Лорд-Изгнанник умрет, к кому перейдут его функции?

– А кто ж знает, – пожал плечами Пак. – Мы в фейрийское закулисье не вхожи, слишком мелкие сошки. Но кому-то перейдут непременно, свято место пусто не бывает.

– Погодите, – я подтянула ноги к груди, садясь ровнее. – Существует три дома фейри, но не здесь, а в Фейриленде. Также существует довольно много фей, которые фактически ни к одному дому не принадлежат, потому что находятся здесь. Над ними стоит Лорд-Изгнанник. Это выборная должность?

Пак переглянулся с Колей:

– Я точно за него не голосовал. Думаю, он занял свой трон так давно, что мы не узнаем, каким образом у него это получилось.

– Святозар, – я повернулась к лягуху. – Что скажешь?

– О фейских делах не осведомлен, – открестился детинушка. – Когда здесь исконная магия была, никого самого главного здесь не было. С десяток богов, божков поменьше, птицы там вещие, индрики с рогами, лешие, мавки, домовые. Умертвия попадались. Но не сверх меры и тихие совсем.

– Вы ушли, или вас… изгнали?

Васильковые глаза Святозара не моргая выдержали мой взгляд. На мгновение я увидела нашего лягуха совсем другим – не расслабленного улыбчивого простачка, каким привыкла воспринимать, а острожного и жесткого игрока, перебирающего в голове тысячи комбинаций одновременно.

Лягух моргнул, и я поняла, что мне показалось.

– Свет мой ясный Дашенька, – придержав за талию Джоконду, парень сидя поклонился. – И о том мне тоже неведомо. Мы тут сошки мелкие, что фейские, что не фейские. Если тебе, краса наша ясная, альва пресветлая, угодно о высоких политических материях побеседовать, так ты лучше ровню себе найди. Вон один такой, с изумрудом в ухе, просветит тебя с превеликим удовольствием.

Я обиделась, поэтому тихонько попросила Джоконду:

– Поцелуй его от меня, – и минуты две с удовольствием наблюдала полупридавленную в кресле амфибию.

А потом я вдруг поняла, что за изумруд в ухе у принца Лета и чуть не брякнулась в обморок. Потому что это был тот самый камень, из-за которого я чуть не умерла. Нет. Не так – тот самый камень, из-за которого я умерла. Из-за него, и из-за одного капризного принца, который наложил на меня неудачные чары в неудачное время. И из-за пикси, магия которого, подправленная мной, превращала ругательства в драгоценности. «Удушенная наследным принцем фейрийского дома посредством засовывания…» – именно с такой формулировочкой меня на том свете приняли. Правда, потом обратно отпустили. Но это уже совсем другая история.

Значит Эмбер демонстрирует мне свою… Что «свою»? Любовь, привязанность, нежность? Что? Неужели он действительно мог так измениться за считанные месяцы? Он же меня ненавидел. Он же каждый раз стремился меня унизить или оскорбить. Мы же сражались с ним. Я два или даже три раза побывала его пленницей. И…

– Поцелуй его обратно, пожалуйста, – устало попросила я Джоконду.

Она с видимым удовольствием послушалась, и Святозар вознесся над полом во весь свой богатырский рост.

– Ребятушки, – я виновато улыбнулась. – Можете меня на пару минут со Святозаром наедине оставить? Мне с ним кое-какие вопросы обсудить надо.

Возражал только Пак. Он не привык делить меня со всякими лягушками. И лягушек со мной делить не привык, ибо во время последнего нашего посещения французского ресторана я лягушачьи лапки заказывать не стала. А он настаивал. И пусть вот теперь я помучаюсь, побултыхаюсь в пучине раскаяния.

Джоконда решила проблему молниеносно, прихлопнув орущего пикси ладонью и спрятав в кулаке.

– Мы пока к автомату с кофе прогуляемся. Идем, сладкоежка, я видела в аптечном киоске гематоген, от двойного удовольствия ты точно не откажешься.

Коля выходил последним, прикрыв за ними дверь, мы с лягухом остались вдвоем:

– Эта профессия называется психолог? – осторожно спросил Святозар. – Та, которая обязывает о чужих любовных делах выслушивать?

– Я хочу поговорить о другом. Просто я не уверена, все ли правильно поняла в том подслушанном разговоре.

– Валяй, – лягух расслабился и достал из стоящего на полу у кресла рюкзака апельсин.

– Ларс сказал, что скоро Лорд-Изгнанник отправиться в Лабиринт душ и его место сможет занять Эмбер? Я правильно запомнила?

– Ну да. Лабиринт душ – это что-то вроде фейского посмертия?

– Значит, Эмбер сюда явился, чтоб не упустить момента… Странно…

– А еще странно, что он твоему жениху вольную дал, – невнятно, потому что одновременно с подачей реплики он ел апельсин, сообщил лягух. – Судя по тому, как он на тебя смотрит, так что искры из глаз сыплются, делить тебя с женихом он не намерен.

– Тогда зачем он был здесь? Я имею в виду не в Энске, а в больнице. Побеседовать с Ларсом он мог где угодно. И в этом где угодно прекрасно обеспечить тайну встречи. Но он пришел в больницу. Что-то я точно упускаю, что-то явное.

– Хотя, может, он точно уверен, что до постели у вас с правильным Ларсом не дойдет.

– Да что ты заладил про постель! – выплеснула я раздражение. – Озабоченный! Люди могут и без секса жить, никто от его отсутствия не умирал!

– По-моему, это не я озабоченный, а поклонники твои фейские с тобой заодно. Одного любишь, и он тебя. Второго хочешь, и он тебя. Но у тебя ни с кем ничего нет. В чем подвох? Может, ты жрица какая? Из тех, которым девичество до гробовой доски хранить положено?

Я поднялась с постели, нащупывая босыми ногами обувь. Фейрийские туфельки мы не наденем, хотя очень хочется. Если догадки Святозара верны, это все равно что маячок на себе таскать.

Да где же они? Вот!

Я достала из-под кровати банные шлепанцы – венец китайского производства пыточных приспособлений – пластиковое чудо, стельки которого украшали полусантиметровые шипы.

– Ты куда?

– Идем. Мне кое-что проверить надо.

– Если ты на мои слова обиделась…

Я охнула, обувшись, и сделала пару шагов, привыкая к ощущениям:

– Извини? Я тебя, если честно, и не слушала совсем, – я взяла детинушку под руку, пытаясь наступать как можно легче. – Пошли в невралгию, там, где мы с тобой в тележке прятались. Понимаешь, принц здесь по своим делам был. Потому что меня проведывать он бы не стал. А подкарауливать Ларса… тоже не стал бы. Значит, здесь есть что-то, что его интересует, и я хочу выяснить, что это.

Мы вышли в коридор. Наших ребят поблизости не наблюдалось. Но это было и к лучшему, лишний раз озвучивать свои измышления и терять время не хотелось.

– И что это может быть? – поддерживал меня под руку лягух.

– Скорее не что, а кто. Здесь – городская больница, в ней раньше одна наша знакомая лежала, как раз жрица. Только она в старушечье тело попала и…

Рассказ занял минуты четыре. Ровно столько, сколько и дохромать до искомого отделения с дверью, которая теперь не прикрывала путь, а стояла прислоненная к стене.

– Значит, ты меня все-таки слушала, – торжественно решил Святозар. – Недаром же на мысль о жрице набрела.

Двигались мы, как по компасу. Я, почему-то зная, куда именно идти, толкнула дверь ближайшей палаты и застыла на пороге:

– Руби?

На узенькой больничной койке, в переплетении проводов лежала старушка.

Я подбежала к кровати, склонилась над женщиной. Та открыла голубые, прозрачные, как зимнее небо, глаза.

– Анна?!

Она моргнула, я расплакалась и опустилась на колени:

– Как же так?

Святозар осторожно вошел в палату вслед за мной. Прикрыл дверь и остановился у нее с видом караульного. Женщина подняла полупрозрачную в синих прожилках руку:

– Помоги…

Я сняла пластиковую чешуйку кислородной маски.

Анна улыбнулась слабым подобием улыбки. То, что передо мной именно Анна в своей старушечьем теле, я не сомневалась. Совсем другой взгляд, выражение лица. Да и вообще, сердце мое, сейчас болезненно сжимающееся, подсказало мне, что передо мной не жрица Янтарной Леди, а моя старая подруга, моя Анна.

Я же оставила ее в Фейриленде цветущей феей, оставила с любимым, с которым они воссоединились через столько лет! Возлюбленный Анны – Господин Зимы был лордом одного из главных фейрийских домов, и я была уверена, что за будущее подруги могу не опасаться. Как же так?

– Что произошло? Вы опять поменялись телами? Кто это сделал?

Речь моя от рыданий была невнятной, но женщина меня вполне поняла, она нащупала мою ладонь и сжала, не переставая улыбаться. Какая же она слабенькая…

– Дашка, заполошная, не реви!

И шепот бы слабым, еле слышным.

– Кто? Скажи мне кто, и я просто изничтожу мерзавца! Эмбер? Я убью принца Лета! Честное слово. Убью!

– Брось, моя хорошая, – шелестела женщина. – Неужели ты думаешь, кто-нибудь их этих худосочных фей смог бы справиться со мной?

– Тогда… Почему?

– Я так решила. Сама. Понимаешь? Муторно все было, неправильно. Как будто я не я.

– Сама?

– Ну да. Я прожила длинную хорошую правильную жизнь, девочка. Поверь, не бывает счастья, ради которого нужно лгать или притворяться.

– А Господин Зимы?

– Он не знает. Я покинула его, удалилась в горы, чтоб навести порядок в мыслях. И вот в один прекрасный момент, когда рассветное солнце окрашивало горизонт…

– Ты колдовала?

– Нет, просто отпустила себя на волю. Я не знала, что и как произойдет, но была уверенна, что все случится правильно и вовремя.

Анна закашлялась. Я мотнула головой. Святозар, повинуясь моему жесту, налил в стакан воды из графина и поднес к пергаментным старушечьим губам.

– Это Святозар, нелюдь из местных, – покраснев, представила я лягуха. – Я называю их исконниками. А это – моя подруга, Анна. Я тебе о ней рассказывала.

– Я рад нашей встрече, – голос у детинушки стал глубоким и нежным. – Вы вернулись, чтоб уйти?

– Скоро мое время…

Я промокнула ей рот салфеткой и опять всхлипнула.

– Вы боитесь?

– Нет, мальчик, тебе ли не знать…

Женщина захлебнулась кашлем, я вскрикнула, вскочила, стала шарить в изголовье кровати в поисках кнопки вызова медперсонала.

– Не суетись, – лягух отодвинул меня, присел на постель, твердо поддержал женщину за плечи. – Неужели не видишь, она еще не готова? Она ждет.

– Чего?

– Ну тебя-то она дождалась.

Анна, справившись с кашлем, кивнула:

– Правильный мальчик…

– Это я-то? – шутливо переспросил Святозар. – Я – фрик, мне про это один правильный уже объяснил.

– И глаза у тебя добрые.

– Это в папу. Папа у меня, по слухам, добрейшей души нелюдь был. Бывало, соберет своих чадушек, и ну пороть, науку в неокрепшие умы вколачивать. И все через мягкое место…

Он бормотал еще что-то забавное, одновременно поправляя подушки и одеяло, отдергивая шторы, чтоб впустить в палату солнечный свет, приоткрыл скрипучую форточку, мягко взял Анну за руку, притронувшись подушечками пальцев к запястью.

Я немножко успокоилась. Не время – значит не время. Опытные люди вон сказали, кто я такая, чтоб возражать.

Я присела на освободившееся место.

– Ребята там, наверное, нас уже обыскались, – наклонился ко мне лягух, когда Анна задремала. – Ты же телефон на тумбочке оставила?

– Кажется…

– Ну так я вернусь, всех предупрежу, что тебя не ревнивая цветочная королева похитила, а…

– Иди. Я здесь останусь.

– Хорошо.

– Столько, сколько надо останусь.

– Да я не возражаю, – пожал плечами парень.

– Я должна!

– Дашка! – Лягух взял меня за плечи и встряхнул. – Ты в тоску-кручину не уходи! Хорошо? Ну соберись же! Ты сильная!

– Я сильная, – кивнула я. По щекам потекли горячие слезы. – Я всех победю… побежу… Тьфу, черт! Что делать-то?

– Не пытаться изменить то, что изменить не в силах. Это жизнь, Дарья. Жизнь всегда заканчивается. Рано или поздно, так или иначе. Никто не должен жить вечно, понимаешь?

– П-почему?

– Что почему?

– Почему никто не должен жить вечно? Кто это сказал?

Святозар наклонился еще ниже, к самому моему уху:

– Потому что все должно изменяться, а постоянство и есть самая настоящая смерть…

И, никак не пояснив своих слов, лягух вышел из палаты.

Я не люблю смерть. Не люблю и боюсь. Потому что все это я уже проходила. Вот точно так же сидела у постели своей бабушки, вглядываясь в заострившиеся черты, тронутые уже потусторонним светом, и ревела, ревела…

Анна выбрала для себя такой путь, я не имею права ей мешать. Раньше мне казалось, что воспользоваться молодым, полным жизни телом Руби для того, чтоб воссоединиться с возлюбленным – очень здравое решение. Здравое и справедливое. Руби была плохим человеком… Не человеком… Плохой, гадкой, эгоистичной феей. Руби потеряла свое тело, потому что хотела убить Анну, но артефакт дома Лета решил иначе и поменял души женщин местами. У него тоже было своеобразное представление о справедливости.

Анна открыла глаза:

– Кошки мои как? Разбежались?

Я шмыгнула носом:

– От хорошей жизни не бегут. Я специально для твоих кошек питомник организовала, у них там не жизнь, а малина – кошачий рай в миниатюре.

– Молодец…

Ей было трудно говорить. Поэтому она ограничивалась односложными фразами.

– Еще я родственников твоих прогнала. Племянник какой-то на жилплощадь активно претендовал, я его шуганула.

– Правильно… Когда все… Когда я уйду… У нотариуса завещание есть, на тебя составленное… Не побрезгуй…

– Ты – сумасшедшая старуха, – улыбнулась я сквозь слезы. – Мне еще наследства твоего не доставало.

Анна погладила мою руку:

– А ты-то как, девочка? Справляешься?

– Все у меня хорошо. Живу, работаю, замуж вон собралась.

– А кольца не носишь.

– Мне на пальцах это все мешает, – смутилась я. – Ты не думай, мне Ларс уже штук пять разных колечек дарил, все своего звездного часа в шкатулке дожидаются. Он у меня хороший, ты же его знаешь – надежный и…

– Ну, ну… Тогда, в добрый час, Дашка.

Вот я дура! Нет, ну как мне еще себя назвать? Человеку плохо, очень плохо, а я ее разговорами о своем Ларсе ненаглядном развлекаю. Молодец, Дарья Ивановна! Держите медальку за эталонный эгоизм! Заслужили!

В палату вошла женщина в белом халате – медсестра, как значилось на ее бейдже:

– Вы родственница?

– Да, – я поднялась с кровати и разгладила на животе халат, я же прямо в махровом халате и шлепанцах сюда явилась. – Официальный опекун. В соседнем отделении лежу. Когда ее привезли?

– Позавчера, на скорой. Страховой полис был в порядке, но вам неплохо бы к врачу подойти.

– Диагноз?

– Ну какой диагноз тут может быть, – невесело улыбнулась женщина. – Старенькая у вас бабушка, сердечко еле тикает. Мы ее пока держим, но… Вы лучше у врача спросите.

Я кивнула и направилась к двери.

– Не уходи, – тихонько попросила Анна. – Побудь со мной, уже скоро.

Я вернулась, беспомощно пожав плечами.

– Я доктору скажу, что вы попозже подойдете, – решила медсестра.

Она еще немножко посуетилась, установила капельницу, поправила подушки.

– Беседуйте, девушки, если что – я неподалеку в сестринской буду.

И она ушла, провожаемая моим благодарным взглядом.

– Время, оно такое быстрое стало, – сказала Анна. – В юности дни были бесконечными, а потом… Не трать свое время, Дашка, на полную катушку живи. Чтоб не жалеть потом о том, что не случилось.

– Я постараюсь.

В коридоре раздался шум, я повернулась к двери, которая открылась, как от толчка. В палату один за другим вошли четверо – одинаково одетые рослые мужчины в темно-серых костюмах. Я прищурилась и испуганно вскрикнула. Расфокусировав взгляд удалось пробиться сквозь морок, и те, кого вполне можно было принять за охранников какого-то официального лица, оказались нелюдями – ледяными демонами в боевых личинах – с острыми зубами в ощеренных пастях и пустыми белесыми глазами.

Стоп. Отставить панику! Что я, демонов не видала, что ли?

Я выпрямилась во весь рост и развела руки в стороны, защищая лежащую на кровати женщину.

– Ты уже здесь, Сирин!..

Вслед за охраной на пороге появился рослый седовласый старик.

Я видела Господина Зимы во многих обличьях – и капризным мальчишкой, и подростком, и красивым взрослым мужчиной. Теперешняя ипостась альва была пожилой и очень уставшей. Глубокие морщины бороздили его костистое лицо, спускаясь от крыльев орлиного носа, тяжелые веки нависали над прозрачными глазами, а волосы, белее снега, спускались на ворот черного плаща неопрятными космами.

Я опустила руки.

Господин Зимы посмотрел на кровать и сразу забыл обо мне. Он рванулся к Анне, прихрамывая, бухнулся на колени у изголовья:

– Ну что ты придумала, дурочка?

Старик рыдал. Из его прозрачных глаз лились такие же прозрачные слезы.

– Я так хотела увидеть тебя напоследок.

Анна тоже плакала. Я дернулась к ней, чтоб утереть слезы, но Господин Зимы уже склонился к лицу любимой.

Ближайший охранник тронул меня за рукав:

– Господин желает, чтоб мы оставили их наедине.

Я послушно вышла в коридор. Демоны чинно подпирали стеночки, не глядя ни друг на друга, ни на меня. Я вспомнила, как они охраняют стены Цитадели – резиденции дома Зимы – почти полностью вросшие в лед, недвижимые, и поежилась.

Все хорошо. Господин Зимы явился, он обязательно что-нибудь придумает, он заставит Анну остаться. Он очень-очень сильный альв, он справится. Все будет хорошо!

Я побродила по коридору, забрела в сестринскую, потом, следуя указаниям вежливой медсестры, нашла ординаторскую. Разговор с врачом получился коротким и невеселым. Ничего позитивного он мне обещать не мог. Я спросила о том, кто сопровождал мою родственницу на скорой, убедилась, что в документах сопровождающие не значились, поблагодарила за беседу и вернулась к двери палаты.

Все и так ясно. Эмбер. Как только убедился, что старушечье тело заняла Анна, избавился от нее. Очень здравое решение, здравое и подлое. Он отправил старуху умирать, более о ней не заботясь. На скорой помощи, чёрт, без сопровождения, три тысячи чертей!

Один из ледяных демонов отлип от стены:

– Леди Сирин просили войти.

Я толкнула дверь.

Старички сидели на кровати, обнявшись, Анна улыбалась:

– Прощай, Дашка, не поминай лихом.

Я всплеснула руками:

– Он тебя не уговорил?

Господин Зимы беззлобно ругнулся, его страсть к девиантной лексике оставалась с ним в любой ипостаси.

– Уговорил,…, уговорил. Она мне с собой идти разрешила.

– Это немножко не то, на что я надеялась.

Он прервал меня властным жестом:

– Мы как-нибудь без твоих надежд разберемся. Не перебивай. Времени мало. Помощь твоя нужна. Мы с Анной, понимаешь ли, разной природы существа, поэтому за гранью нас ждут пределы разные. Меня – Лабиринт душ, ее…

– Чем я могу помочь?

– Мне нужно имя, девка. Нормальное человеческое имя, тогда я смогу сопровождать свою женщину.

– Почему я?

– Потому что ты это можешь. Может быть, только ты и можешь.

– Пожалуйста, Даша, – Анна рефлекторно вздохнула, закашлялась, из уголка ее рта потекла дорожка слюны.

Господин Зимы придержал женщину за затылок и поцеловал в макушку.

– Времени нет совсем,…! Начинай!

Вокруг меня все было как в тумане, слезы застили глаза. Я тяжело дышала. Имя! Мне нужно имя для Господина Зимы. Хорошее человеческое имя. Я могу давать имена? Почему бы и нет. Всегда можно дать то, что у тебя есть. У меня есть имена? Конечно, я же волшебная птица! А сработает ли мое имя? Ну, я же волшебная.

Я в упор посмотрела на Господина Зимы и увидела его имя. Оно клубилось над седой макушкой альва, закручиваясь в спирали, разбрасывая в разные стороны искорки волшебства. Это было правильное имя.

– Я назову вас Иваном, – четко произнесла я, чувствуя в гортани сладкий спазм правильных слов. – И велю вам, Иван, беречь и лелеять мою подругу Анну. От сего времени и до скончания веков.

– Иван, – выдохнула женщина.

– Я иду за тобой, любовь моя.

А дальше я ничего не видела. Потому что колени мои подломились, и я грохнулась на пол, встретив затылком тумбочку. А когда, повизгивая от боли и страха, смогла подняться на ноги, все было уже кончено. У постели суетились демоны, крепко прикрытые личинами и люди в белых халатах, среди которых я заметила давешнего врача.

К кровати я не подошла. Мы уже попрощались. Что бы ни ждало за гранью моих друзей, они примут это вместе.

В коридоре меня догнал один из демонов:

– Господин передавал вам благодарность, леди Сирин.

– У вас с ним телепатическая связь? – я вытерла щеки рукавом пижамы.

– Была. До последнего вздоха.

– И что теперь – вы вернетесь в Цитадель?

– Сначала закончим все дела здесь. Господин оставил указания. А потом – да. Вернемся ждать нового Господина Зимы.

– А он появится?

– Они всегда появляются, – демон зубасто улыбнулся, приоткрыв личину.

– Свято место пусто не бывает, – пробормотала я, глядя, как он растворяется в воздухе.

Голова слегка кружилась, я прислонилась к стене, чтоб не упасть. Кроме усталости, грусти, раскаяния меня душила первобытная злость, злость на принца Лета. Он, скотина желтоглазая, отправил мою подругу в больницу умирать в одиночестве! И этого я ему не прощу!

Из-за поворота, как чертик из табакерки, выскочил Святозар:

– Ты как?

– Анна ушла, – морозным голосом сообщила я. – И мы с тобой тоже пойдем, давай, поторапливайся.

– Куда? – испугался лягух.

– На бал, черт вас всех дери! На уродский фейский бал! И там я убью принца Эмбера!

Святозар похлопал глазами, покряхтел, увернулся от моего тычка и тихонько спросил:

– Прямо так в халате убивать и пойдешь? Нет, ежели что, я не против – хороший халат, теплый, наверное, но вот убивать в нем слегка несподручно. У тебя ж под ним ничего не поддето, все время полы одной рукой придерживать придется. А, кстати, ты как светлейшего альва жизни лишать собралась? Я тут по дороге магазин со всякими оружиями видел. Так там можно арбалет купить. Солидная цацка, и одной рукой управиться можно.

– Ты прав, – неохотно признала я. – Надо переодеться. Ты говорил, Джоконда мне бальное платье в больницу принесла?

– Ну да, красивое – страсть. В нем и с арбалетом хороший ансамбль получится.

– Дался тебе этот арбалет…

Я побрела к своей палате, прикидывая по дороге, что убивать принца Лета я буду голыми руками и презрением, другого оружия я сейчас не найду, а бегать за мерзавцем со взведенным арбалетом – это не ко мне, а к героям комиксов.

Мои ребятушки ждали нас в палате. Пак копошился в чайной кружке, пытаясь добыть на дне сладкие капли, Коля смотрел в окно, сосредоточенно шевеля губами, видимо подсчитывал в уме какие-то барыши, а Джоконда сидела по-турецки на моей кровати, наслаждаясь сериальчиком на экране ноутбука.

– Ты пришла, бамбина! – сирена сдернула с головы наушники. – Что случилось?

Я опять разревелась:

– Анна… Она…

Девушка соскочила с постели и заключила меня в объятия:

– Наша Анна? Что с ней?

Захлебываясь слезами, я рассказала. Джоконда, тоже всхлипывая, гладила меня по голове.

– Я хочу с ней проститься, – тихонько сказал Пак.

Я и не заметила, когда пикси прекратил свои сиропные изыскания и спланировал к нам.

– Там уже не с кем…

– Все равно, я должен с ней проститься. Так положено. Я ее знал, и Господина Зимы тоже. Джоконда, ты идешь?

Сирена отстранилась и шмыгнула носом:

– Да, конечно.

– Проводи их, пожалуйста, – попросила я Святозара. – Чтоб в коридорах не заплутали.

Лягух молча придержал дверь палаты. Хороший он все-таки исконник, безотказный.

Коля особого интереса к происходящему не проявил. Пробормотал мне пару утешительных фраз и схватил ноутбук. Видимо, желал поскорее вернуться к работе.

Я стащила с платья чехол.

– Если надо, я могу выйти, – предложил лепрекон.

– Не напрягайся, я в ванной переоденусь. Приглашения у кого?

– У меня, во внутреннем кармане пальто. Джоконда велела носить, чтоб не помялись. Я с вами не пойду, мне кое-какую работу закончить надо. Да и вообще…

– Что вообще?

– Это же не просто бал, а важное событие, магии под завязку. Я слышал, во время бала время по-другому течет.

– И что?

Платье было то самое, которое я примеряла, но сейчас мне было все равно. Главное фейсконтроль на входе пройти, если там такой предвидится.

– А то, что кто-то на хозяйстве должен будет остаться. Фирму без сотрудников надолго оставлять нельзя.

– Так ты подежурить, что ли, вызываешься?

– Именно.

Я вывернула на кровать косметичку. Макияж накладывать не буду. А вот волосы расчесать не мешало бы. Вон какой колтун на голове.

Переодевалась я в ванной, плеснула холодной водой в лицо, пару раз прошлась по шевелюре массажной щеткой. Все. Готово. Красавица!

Ноги скользнули в любимые эльфийские туфельки. Если по ним принц сможет меня отыскать, в добрый путь, мне меньше мороки будет.

В палату вернулись ребята – тихие и погрустневшие.

– Попрощались?

Пак рассеянно кивнул, погладил по заплаканной щеке Джоконду и устроился на подоконнике.

– Я на бал не пойду, – сказала сирена. – Настроения совсем нет, и вообще…

– Мне сопровождающие не нужны, – ответила я. – У меня там тоже дел минут на пять, не больше.

– Я пойду, – сказал Святозар, со вздохом усаживаясь в кресло. – Маменька велела тут смотреть да на ус мотать. Так что я никак фейский бал пропустить не могу.

– Я тоже Дашку не брошу, – сообщил Пак. – Настроение там, не настроение, а тылы прикрывать нашей вещей птице кто-то должен.

– Решено, – я бросила на кровать массажную щетку. – Кажется, я еще о чем-то забыла.

– О Ларсе, – после паузы сказал Пак. – Он за эти полтора дня исстрадался весь.

– И именно поэтому ни разу ко мне не пришел?

Кажется, я нашла еще один предмет приложения своей злобы.

– Так его Лорд-Изгнанник вызвал, он же… Погодите. У кого записка?

Коля пожал плечами. Джоконда покачала головой:

– Я об этом вообще первый раз слышу.

Пак порылся в карманах сюртука:

– Записка точно была, ну вот точно…

Она нашлась. Залитая каким-то сиропом, присыпанная крошками шоколада и сахарной пудрой и абсолютно нечитаемая.

– Что там было написано? – разгладила я пальцами скомканный клочок. – Ни за что не поверю, что ты не совал туда свой длинный нос.

Пак вздохнул, Пак покраснел, почему-то посмотрел на Святозара и наконец ответил:

– Он тебя любит, ждет и готовит какой-то сюрприз.

– Восхитительно! – всплеснула я руками. – Сюрприз – это именно то, что мне сейчас надо, жизни без сюрприза не представляю!

Я пнула ногой ближайший стул, перевернула вешалку, потянула на себя шторы. Крушить! Ломать! Хаос! Вот чего мне сейчас хочется!

Меня остановил Святозар. Огромный, теплый, пахнущий апельсинами. Он обнял меня своими ручищами и прижал к груди с такой силой, что я только сдавленно охнула, поняв, что освободиться мне не удастся.

– Ты ничего не могла изменить, – тихонько проговорил лягух. – Ни-че-го. Поэтому прекрати себя винить.

– Мне плохо! – капризно сообщила я.

– И что тебе требуется, чтоб стало хорошо?

– Убить Эмбера, – уверенность моя улетучивалась на глазах. – Он бросил Анну умирать в одиночестве.

– Значит, пойди и убей! – жестко велел Святозар. – Только соберись и не изливай свою злость и беспомощность на людей, которые от тебя зависят.

Я отстранилась. Джоконда испуганно жалась к двери. Лепрекон стоял рядом, подняв руки в защитном жесте, Пак… Мой нюхач меланхолично болтал ногой сидя на подоконнике, никакого испуга не демонстрируя.

– Пришла в себя? – пикси грустно на меня посмотрел. – Тогда пошли и надерем всем задницы. Тем более что меня как раз сюрприз Ларса очень интересует.

Глава 9. Женщина в зеленом кимоно, или О некоторых принципах оборотничества

Мужчины и женщины в некоторых ситуациях ведут себя совершенно одинаково. Ну, например, если их поджечь.

NN

У кого как, а у меня жизнь налаживается, когда на горизонте начинает маячить цель. Пусть дурацкая, пусть никому, кроме меня, неинтересна, но цель. Значит все, что мне требуется – идти к ней – шаг за шагом.

Я хочу отомстить за Анну. И сейчас все уходит на второй план – моя любовь странная, тайные договоры моего парня с принцем Лета, знакомство с Лордом-Изгнанником, которого я так ждала совсем недавно.

Ларс устроил заговор с Эмбером? В добрый путь! Ни за что не поверю в его искренность. Может, я и не идеальная подруга для моего ледяного демона, но я его знаю. Ларс своего союзника ненавидит и вряд ли планирует провести пару десятков лет у него под боком, да еще со мной в придачу. Более того, Эмбер прекрасно обо все этом осведомлен и, скорее всего, не верит Ларсу ни на грош. Может, он таким образом пытается помучить меня, может, выводит моего парня из какой-то другой игры, я точно не знаю. Да и не интересны мне сейчас эти мальчишеские игры – вот ни капельки не интересны. Власть, могущество, какой-то мифический трон. У меня, как правильно заметил добродушный лягух, есть люди, за которых я несу ответственность. Друзья, фирма, питомник. Теперь вот еще детский сад. Если я, вместо того чтоб работу работать, буду за властью гоняться, ничего хорошего из этого не получится.

Джоконда вызвала нам такси. Бегать по сугробам в туфельках и тонком шелковом платье я и сама не хотела. Сирена сказала, что обязана нас проводить, лепрекон Коля остался в больнице, чтоб проследить за выпиской и собрать мои вещи. Мы погрузились в жарко натопленный салон машины, Джоконда, сверившись с приглашениями, продиктовала адрес, и мы покинули двор главной городской больницы. По дороге мы молчали, мне было грустно, Джоконда тоже время от времени шмыгала носом, Пак, устроившись на моем плече, подремывал, а Святозар, втиснувшийся на пассажирское сидение всеми своими двумя метрами роста, изогнув шею, с любопытством смотрел в окно.

– Анну и Господина Зимы подготовили?

– Да, там все в порядке, – ответил Пак. – Господин Зимы оставил толковые распоряжения. Их похоронят на городском кладбище.

Всхлипывания Джоконды стали громче:

– Мне так ее жалко, бамбина. Такая любовь, и так все закончилось…

– Ничего не закончилось, – перебил ее Пак. – Все только начинается. Она же тебе сказала…

Пикси запнулся, фыркнул и укусил меня за ухо, видимо от избытка чувств.

Я чертыхнулась, сгоняя нюхача с насеста.

– Поганый у тебя, Дашка, язык. В Фейриленде я бы уже изумруды с пола подбирал, – сообщил Пак, путаясь в святозаровой русой шевелюре. – А тебе бы постричься, исконник, сколько еще будешь хиппи изображать?

Святозар пожал пудовыми плечищами:

– От Джоконды пока указаний не поступало. А она у меня… энтот… – он по-медвежьи заворочался в кресле, оборачиваясь к сирене. – Имиджмейкер? Я правильно слово запомнил?

Девушка прыснула сквозь слезы и кивнула:

– Правильно. Кстати, я на второе число тебя в салон записала. Раньше никак не получается – он популярный очень, клиентов тьма. Так что на второе января ничего себе не планируй.

– Воот!

Святозар заворочался обратно.

Водитель на наши переговоры реагировал мало. Пак перед выходом щедро посыпался гламором, а что касается остальных – за время работы таксист встречает такое количество странных людей, что мы нисколько не разрушали его картину мира.

– Цирк? – Я удивленно приподняла брови, когда мы подъехали к месту назначения.

– Почему бы и нет, – ответила Джоконда, – большое помещение. Кстати, я из машины выходить не буду. Там вроде дождь со снегом пошел. Я намокнуть боюсь, мне сейчас оборачиваться никак нельзя.

– Куда теперь направляешься?

– В офис вернусь. Жанка страдала, что Святозар на работу не является, подменю его, если надо.

Вышедший из машины лягух склонился у задней дверцы и поцеловал руку девушке:

– Спасибо, красавица, век твоей доброты не забуду.

Джоконда мило покраснела и подвинулась, выпуская меня наружу.

Платье было объемным. Поэтому сначала на воле оказалась многослойная юбка, сирена подтолкнула меня в спину, Святозар потянул за плечи, я охнула и оказалась на мокром и скользком асфальте.

– Быстрее, пока тебе прическу не намочило, – скомандовал лягух, подхватывая меня на руки. – Пак, не отставай!

– Какая там еще прическа, – ворчал Пак, изо всех сил работая крыльями. – Вот увидишь, наша с тобой дама там полной замарашкой окажется. Фейки, небось по два дня в молочных ваннах отмокали перед банкетом, небось еще с позавчера парикмахеров мучали. А наша вон – два раза щеткой махнула – и все.

– За волосы нашей Дашки любая из твоих дам на помочах удавится, – отвечал лягух.

Нес он меня, к слову, совсем без усилий. Я, конечно, была далека от своей идеальной формы – шара, которой могла похвастаться еще полгода назад, но и пушинкой тоже не была. А Святозар ничего, справлялся. Даже дыхания не сбил.

Кометой мы пронеслись с парковки ко входу под объемным плексигласовым козырьком.

Лягух убедился, что под ногами у нас не ледяная мокрая корка, а ковровая дорожка и осторожно опустил меня вниз.

– Кажись, успели, – он придирчиво оглядел меня со всех сторон, смахнул с волос невидимые мне ледяные капельки.

– Пошли мстить, дева-птица.

Проблемы поджидали нас сразу за атласными лентами холла. Я сунула охраннику пригласительные и уже вознамерилась продолжить свое эпохальное шествие на праздник, туда, где стайками экзотичных бабочек кружились танцовщицы, звучала музыка, и рекой лились слабо и сильноалкогольные напитки.

– Пройдемте в сторону, – преградил мне путь охранник, – вот сюда, чтоб не мешать входящим.

– В чем дело? – Пак решил хорохориться за всех, поэтому начал выдавать истерику заранее. – Вы вообще себе представляете, с кем говорите?

Святозар, изогнувшись и напряженно шевеля губами, вполголоса читал, что написано на бейдже блюстителя порядка.

Охранник, судя по кошачьим зрачкам и повадкам оборотень, обвел нас усталым взглядом и обратился ко мне, видимо выбрав самого адекватного собеседника:

– Ваши спутники, леди Сирин, не смогут вас сопроводить.

– Почему? – я беспомощно улыбнулась.

Пикси с лягухом поддерживали во мне именно тот градус безумия, который сейчас мне был необходим.

– С вами приглашен только один кавалер, к тому же… В приглашениях четко прописан дресс-код, – охранник тоже улыбнулся, было заметно, что удовольствия от нашего унижения он не получает. – Дамы в бальных платьях, мужчины…

Я взяла из рук оборотня приглашение. Бла… бла… бла… Темный костюм и бабочка… Да уж, о костюмах для кавалеров я как-то не подумала.

Я посмотрела на Святозара. Под расстегнутым бушлатом угадывался мягкий шерстяной свитер, пусть дорогой и из последней коллекции (во вкусах Джоконды я не сомневалась), но свитер. Черт, ну что ж я такая растяпа?

Святозар, дочитав бейджик, склонился к моему плечу.

– Ну так здесь-то все решаемо, вроде.

Лягух ласково посмотрел на оборотня:

– Вот у нас дама в бальном платье, – он взял меня за руку и легонько закружил, отчего зеленые шелковые юбки разлетелись колоколом. – Сопровождающий в черном костюме, – Святозар отпустил меня и неглубоко поклонился. – И не просто так, а с бабочкой.

Пак, пойманный огромной ладонью, охнул и расправил крылья, лягух приложил его к груди, демонстрируя окружающим «бабочку».

– Надеюсь, теперь мы вашему дресс-коду соответствуем?

Охранник попятился:

– Добро пожаловать, леди Сирин с кавалером.

Я оперлась на локоть Святозара, стараясь не хихикать.

– Хвали, – велел лягух. – Здорово я все порешал?

– Молодец!

– А чего здесь так зверями пахнет?

– Цирк потому что, – меланхолично ответил Пак, запрокинув голову вверх. – Изображать галстук-бабочку ему, кажется, не нравилось. – Думаю, животных никуда отсюда не вывозили. А Энский цирк, между прочим, славится этими…

Нюхач повел носом.

– Вот слон тут точно где-то присутствует.

– Я хочу посмотреть, – твердо сказал Святозар. – Никогда живого слона не видел.

– А мы случайно не забыли, зачем сюда пришли? – я в этот момент раскланивалась со знакомым бизнесменом, приятелем Ларса, с которым мы неоднократно пересекались в общих компаниях. – Вы же не собираетесь меня сейчас одну бросить?

«Бабочка» отлипла от груди лягуха и переместилась на его плечо:

– Не собираемся. Давай я полетаю, обстановку разведаю?

– Угу, главное не разделяться перед входом в страшный подвал, – вспомнила я главную ошибку всех погибших в фильмах ужасов. – При мне будь, мне страшно.

– Дашка, – не отставал лягух. – Обещаешь мне слона показать?

– Я тебе сейчас все что угодно пообещаю, – широко улыбнулась я проходящей мимо паре, – кавалер был наш, нелюдь из ларсовых танцовщиков, а дама его… Дамы я не знала, но на всякий случай изобразила невыразимое счастье от встречи.

Еще полчаса такого променада и у меня челюсти сведет.

– Даша, как я рада вас видеть!

Женщина и не думала проходить мимо, а уверено приблизилась ко мне, мазнув вожделенным взглядом по Святозару, проигнорировав Пака:

– Мы не встречались раньше, я Алевтина, одна из ведьм Энского ковена.

Она была вполне обычной. Сухопарая тетка – жертва фитнеса и слабокалорийной диеты, с длинным носом, серыми глазами-буравчиками и нелепой высокой прической, на закрепление которой ушло литра три какой-то клейкой субстанции.

Я пожала протянутую мне вялую ладошку:

– Из ковена я знакома только с госпожой Серовой.

– Да, Лиза много о вас рассказывала, вы же наша местная знаменитость, можно сказать – ожившая древность – вещая птица Сирин. А это, – ее липкий взгляд вернулся к лягуху, – это – ваш личный волот?

С ведьмами я не общалась от слова совсем. Недолгого знакомства с их начальством хватило, чтоб решить держаться от них подальше. Номинально ковен сотрудничал с домом Зимы, но не брезговал одноразовыми контрактами с любыми фейри. Мы с Паком мечтали когда-нибудь разрушить их монополию на порталы в Фейриленд. Шансы у нас были, и неплохие. Джоконда тоже умела создавать ворота между мирами, но пока наша сирена не сможет полностью контролировать свою безумную вторую ипостась, мы опасались связываться с перемещениями. Ну и ревность в моем неприятии ведьм сыграла не последнюю роль. Лиза Серова когда-то была девушкой Ларса, и я до сих пор с болью в груди вспоминала их поцелуи, свидетелем которых когда-то была.

– Вы не ответили, Даша.

Я вынырнула из воспоминаний:

– Простите?

– Мальчик ваш, он волот?

– Нет, тетенька, – ответил за меня Святозар. – Волоты, чтоб вы знали, вымерли еще в стародавние времена. И ежели есть во мне что-то от волотов, то осьмушка, али десятинка какая в крови.

О чем они вообще говорят? Какие еще волоты?

Лягух торжественно воздел руку:

– И великанами они были, не чета мне, говорят макушками облака могли задевать. Оттого, наверное, и вымерли, от размеров своих. Эдакую махину и не прокормишь, особливо ежели таких махин цельная популяция. Волоты, динозавры, мамонты…

Ага, значит, волоты – это древнерусские великаны. Понятно! Святозар тремя предложениями ввел меня в курс дела, одновременно продемонстрировав присутствующим свой недюжинный интеллект.

Алевтина похлопала моего эрудита по плечу:

– Какой славный мальчик. Не одолжите мне его на вечер, Дарья?

Как будто блеск для губ просит попользоваться.

Я широко улыбнулась:

– Я вижу, Ларс уже одолжил вам одного мальчика на вечерок?

Спутник ведьмы страдальчески приподнял брови и подмигнул мне.

– Один мальчик, два мальчика… Какая, в сущности, разница, – протянула ведьма. – Это значит, нет?

– Может вас устроит еще один фейри от Ларса?

– Мода на фейри отходит, к сожалению или к счастью, а вот исконники… Слышали уже новое словечко? Напротив, на пике популярности. С тех пор как кто-то оживил заповедную рощу, наш Энский бестиарий заметно пополнился.

Я заинтересованно хмыкнула, и Алевтина продолжила:

– В городском пруду завелся водяной, в окраинные деревни вернулись домовые, а под опорами моста, знаете, этого, по которому проходит трасса, видели злыдней.

– Мост через Смородину? – встрял Пак. – Это же основная транспортная артерия.

– Значит кирдык вашему мосту вскорости, – решил Святозар. – Злыдни, кроме, как имущество портить, ничего и не умеют.

– Именно, – ведьма отвечала мне. – Самое ужасное, что все эти исконники никому не подчиняются, они не понимают местных реалий, зато полны азарта.

– Как любопытно, – произнесла я, демонстрируя вселенскую скуку, и зевнула в ладошку. – Желаю вам успехов в поиске экзотичного кавалера. И Лизе при случае привет передать не забудьте.

Алевтина намек поняла, она злобно сверкнула своими глазками-бусинками и раскланялась.

Я ухватила Святозара под локоть и куда-то потащила. В помещении цирка не так много мест, где можно уединиться, тем более при таком скоплении народа. Большой зал под куполом шапито я отмела сразу, раздвинула портьеру у одного из выходов и протиснулась в узкий коридорчик, который, видимо, вел в служебные помещения.

– Ты чего? – осторожно спросил лягух, когда я остановилась и обернулась к нему.

– А того, – ответил за меня Пак. – Нашу строгую госпожу интересует, кто еще и в каком количестве вместе с тобой в наш родимый Энск явился, дабы подвергнуть его разрушению?

– Именно, – поддакнула я строго.

– Потому что Дарья наша свет Ивановна, – продолжил нюхач, – как обычно, ощущает огромную ответственность за случившееся.

– Да!

– Она у нас всегда ощущает больше, чем набедокурила. Правильно?

– Да! – азартно поддержала я и смешалась. – Оставить глупости! Мне тут летучки личного психоанализа для полного счастья не хватает. Да, ответственность на мне. Я рощу оживила, значит и вина моя, если что случится. Так что, Святозар? Сколько вас тут?

Лягух закручинился, склонив голову, прижал руки к груди и забубнил:

– Знать не знаю, ведать не ведаю. Мое дело маленькое. Мамка Маша велела все обсмотреть, а потом ей обсказать. А за других я не ответчик, за злыдней тем более. Злыдни – они вообще сошка мелкая. Еще мельче меня. Негоже мне с ними даже здоровкаться, а не то чтоб дружбу водить.

– Понятно, – я задумчиво запустила руку в волосы. – Значит, придется сейчас к мосту ехать, разбираться, что к чему.

– А ты прям в другом месте злыдней никак не найдешь? Потому что под секущим мокрым снегом да с ветерком, да с гололедицей бродить ох как неохота.

– В каких местах их искать прикажешь? Где они водятся?

– Здесь точно есть, – обрадованный возможной переменой планов выдохнул Святозар. – Чтоб злыдни и на эдакое сборище не пролезли, в жизни не поверю.

– Сюда вход только по приглашениям, – возразил Пак. – Охрана из вервольфов, а у них нюх сам знаешь.

– Найду я вам злыдня, – твердо сказал лягух. – Прямо здесь найду.

– Значит, придется разделиться. Вы с Паком ищите мне злыдня, какого-нибудь их главаря по возможности. А я…

Что буду делать я, в голову не приходило. Потому что мстить Эмберу расхотелось. Не вообще расхотелось, а именно в этот момент. Принц Лета подождет.

– А ты будешь здесь стоять, – властно проговорил лягух. – Без нас с Паком ни во что не ввязывайся, предложенные напитки не пробуй, на других мужиков не заглядывайся…

– Не жди, не бойся, не проси, – поддержал сотоварища нюхач. – Айда, Святозарушка, теперь моя очередь тебя водить.

И они ушли, оставив меня переваривать «Святозарушку» и ценные указания, которые были прямо перед этим.

Почувствовать себя одинокой я не успела, насвистывая, вернулся Пак:

– Последнее предупреждение: здесь сейчас будет небольшое такое искривление пространства, ну знаешь – пол и потолок могут неожиданно поменяться местами. Или коридор вдруг выведет тебя на лужайку с единорогами. Поэтому, действительно, тебе лучше никуда без меня не отходить. Я тебя, конечно, где угодно разыщу, – малыш прикоснулся к кончику носа. – Но лучше не рисковать. Поняла?

Я кивнула и испугалась:

– А почему бы мне в таком случае с вами не пойти?

Но пикси меня не услышал, взяв со старта первую скорость и скрывшись за поворотом.

Я обняла себя за обнаженные плечи и шмыгнула носом. Развлекать себя было нечем: с одной стороны – портьеры, с другой – пыльная тишина коридора. Музыка в мое убежище доносилась как будто сквозь слой оберточной ткани. Я посчитала трещины в линолеумном покрытии, спела в полголоса веселую и задорную песенку из студенческой юности, залихватски подсвистывая на неприличных словах, которыми изобиловал текст, зевнула, присела, потянулась…

– Ыв етеагебзи янем! – раздался серебристый обиженный голосок.

По моему позвоночнику пробежалась орда мурашек. Что происходит?

Я запрокинула голову.

Потолок был ярко-алым и пушистым на вид. Искривление пространства, говорите?

У меня над головой чинно куда-то шествовала пара фейри. До боли знакомых фейри. Женщина, чья реплика чуть было не заставила меня грохнуться в обморок, была цветочной королевой, а ее спутник – ненавистным желтоглазым ничтожеством, которое я сейчас на фантики порву, если допрыгну.

До потолка было метра три.

– Ыв ьсетеабишо, – холодно ответил принц.

Что это вообще за язык? Высший фейрийский? И почему я, черт дери, его не понимаю? Да я даже с суахили на лету перевести смогу, у меня же дар!

Фейри меня не замечали, Эмбер смотрел в сторону от своей собеседницы, она, напротив, всем корпусом повернувшись к нему, пыталась что-то разглядеть в холодных чертах принца Лета.

Я никогда еще не занималась подглядыванием с таким странным углом обзора. То есть для фейри сейчас я находилась на потолке. Как какая-то муха, честное слово.

О чем они говорят? А если о чем-то важном именно для меня? Спокойно, Кузнецова! Королева сказала «ыв» и желтоглазое ничтожество тоже сказало «ыв». И что это нам дает? Ровным счетом ничего. Это может быть глагольное окончание, уменьшительный суффикс, или нежное «я тебе кишки выпущу», принятое между супругами.

Я прислонилась затылкам к стене – напряженная шея начинала побаливать.

Искривление пространства, он сказал «ыв»…

Принц тряхнул головой, отбрасывая за плечо волосы, сверкнул изумруд сережки. В правом ухе, не в левом…

Я не просто муха, подглядывающая с потолка, я муха, подглядывающая с потолки при помощи зеркала.

А потом в моей голове что-то щелкнуло: «ыв», Кузнецова, – это «вы», только наоборот. Значит, королева ему сказала: «Вы избегаете меня!», а он ей возразил: «Вы ошибаетесь». Искривление пространства, Кузнецова!

Я зажмурилась, пытаясь проникнуться новым знанием.

– В эти дни вы обмолвились со мной едва ли парой слов, – всхлипнула Гридилень. – Формальных, пустых слов…

Подавив в себе желание хлопать в ладоши от радости, теперь каждое слово беседы было мне понятно, я обратилась в слух.

– Надеюсь, ваше охлаждение не связано с этой хумановской девчонкой, которой я послала букет?

«Фу, Гриделень, ну кто так с принцами Лета разговаривает? – подумала хумановская девчонка. – Ты ему сначала по колену заедь, потом пощечин понавешай, и только потом интересуйся, в чем причина такого внезапного охлаждения».

– Ваш букет пришелся кстати, – Эмбер поправил полу своей блестящей мантии. – А впрочем, я просил вас о разговоре вовсе не затем, чтоб обсуждать своих женщин…

– Я жду, мой принц.

– Убирайтесь. Уходите из этого мира Гриделень. Отправляйтесь в Фейриленд, ожидать, пока моя матушка подготовит к браку с вами одного из моих братьев.

– Не дождетесь, мой мальчик, – в голосе цветочной королевы прозвучали дребезжащие старушечьи нотки. – Я выбрала вас, и я вас получу. Как, впрочем, и трон Лета со временем.

– Боюсь, вам придется долго ждать. Бесконечно долго.

– Да что вы знаете о бесконечности!

– Ничего. Зато многое об этом мире. Ваша магия, королева, резонирует с местной, вы доставляете неудобство мне, но, что должно вас тревожить больше, эта магия убивает вас. Вы стареете, моя дорогая, не в состоянии питать свои силы в полном объеме. А через некоторое время вашим ядом стану я.

Тут Гридилень сделала то, о чем я могла только мечтать – отвесила Эмберу звонкую оплеуху.

– Правда ранит больнее лжи, – принц Лета прикоснулся к щеке, а потом, запрокинув голову, в упор на меня посмотрел.

У меня зашумело в ушах, сердце ускорилось, гулко ударяясь о ребра. Что вообще твориться? Теперь я от каждого такого кошачьего взгляда в обморок собираться буду? Приди в себя, Кузнецова! Даже если Эмбер останется единственным мужчиной во всех обитаемых мирах, тебе придется бежать от него, бежать, куда глаза глядят.

Принц раскинул руки, полы его плаща взвились крыльями экзотичной бабочки, на меня с потолка пошел снег. Крупные пушистые снежинки неторопливо планировали на мои разгоряченные щеки, становясь несолеными слезами.

– Дашка! – пропищал Пак. – Мы его нашли.

Я обернулась на голос своего пикси. А когда снова запрокинула голову, потолок был вполне обычным. Пространство опять изменилось. Альвы исчезли.

Секунд двадцать у меня ушло на то, чтоб вытереть мокрое лицо и пообещать себе еще раз проанализировать подслушанный разговор. Что-то в нем было, какая-то информация, которую я упустила. Потом, все потом.

Я обернулась к приближающимся друзьям. Святозар тащил ко мне упирающегося всеми конечностями злыдня, грозный Пак нарезал круги по коридору.

– Это точно он? – я смерила взглядом невысокого, метра полтора от силы, грязного человечка.

Злыдень выглядел как вокзальный попрошайка – чумазый, в невообразимых обносках.

– Зовут как?

Злыдень фыркнул и что-то пробормотал, опустив лохматую голову.

Святозар отпустил допрашиваемого и брезгливо вытер ладони о джинсы:

– Нет у них имен. Но этот говорит, что он их король.

– Где обнаружили?

– В бойлерной, – отрапортовал Пак. – Они как раз обогревательный котел почти прохудили.

– И много вас там? – я присела на корточки, чтоб наши лица оказались на одном уровне.

Лицо злыдня было скорее приятным. Под грязевыми разводами угадывалась чистая бледная кожа, широкие скулы. Его бы отмыть, вполне симпатичный нелюдь получится.

Ноздри крупного носа раздулись:

– Хорошо пахнешь, – сказал злыдень, сплюнул себе под ноги и прищурил влажные, как у олененка, карие глаза.

– Я задала вопрос.

Святозар ткнул в макушку злыдня указательным пальцем:

– Отвечай, когда тебя дева-птица спрашивает!

Тот легко увернулся:

– А пусть она вопросы нормально формулирует! Нас – это кого? Там – это где?

– Вас – это злыдней. Меня интересует, сколько твоих подданных набилось сейчас в здание энского цирка, и что ты приказал им делать.

– Что значит приказал? У нас конституционная монархия, мы на общем сходе все порешали…

Я устало распрямилась:

– Святозар, друг мой сердечный, если это недоразумение еще раз ответит вопросом на вопрос, стукни его, пожалуйста. Я тебе потом влажных салфеток дам, руки протереть.

Детинушка картинно приготовился к раздаче оплеух. Злыдень съежился:

– Да ты меня сама не слушаешь!

– Сколько их?

– Два десятка?

– Ты у меня спрашиваешь?

– Да я их не считал! – злыдень чуть не плакал. – Кто на сходе был, почти все пошли. Потому что нельзя фейри чужеродным спуску давать! Прилезли на чужое, и давай свои порядки устанавливать! Балы-шмалы! Не попустим! Сначала думали крышу обрушить, да только здание недавно перекрыли. Нам много сил на это понадобилось бы. А потом я котел нашел, меня сразу королем выбрали, и мы…

– Какая у вас монархическая система интересная, – Пак присел на мое плечо. – И часто у вас перевыборы происходят?

– Частенько, – злыдень вытер рукавом нос, шмыгнув им для надежности.

– С темы не съезжайте! – прикрикнула я.

Голос у меня стал визгливым как у пожилой невесты Гриделень, а перед глазами будто алая пелена опустилась. Кажется, моим друзьям предстояло пережить очередную истерику вещей птицы Сирин.

– Тихо-тихо, тихонечко, – пикси поцеловал меня в ухо. – Дашка, дай мне. Запугала мужика совсем. А ты давай на северо-запад пройди метров двести, мой чуткий нос унюхал Ларса, вам там есть что обсудить.

– Ну попробуй, – пожала я плечами, губы дрожали от сдерживаемой злости. – И добейся, чтоб они куда-нибудь ушли, пока нас тут всех кипятком не залило. Святозар, будет кочевряжиться, долго не думай, в линолеум подлеца закатай. И пусть от моста своих подданных отзовет. И… Куда, говорите, идти?

Пак показал подбородком:

– Северо-запад – там. Пространство не искривляется, так что будь уверена, я тебя быстро найду.

Я побрела по коридору.

– Что с ней? – донесся до меня громкий шепот Святозара.

– Наверное, что-то гормональное, – ответил Пак. – А ты, любезный злыдень, начинай меня униженно благодарить за то, что я Дашку от тебя отвлек. А то она у нас дама кровожадная под настроение.

Злыдень что-то бормотал в ответ, но я уже не слушала.

Бархатная портьера отошла в сторону, открывая притопленную в стене нишу, и я увидела Ларса. Замерев соляным столбом, я смотрела, как мой парень с энтузиазмом целует цветочную королеву Гриделень. Лиф ее расшитого разноцветным стеклярусом платья сполз с плеч, бесстыдно обнажая грудь, Ларс накрыл один из белоснежных холмиков ладонью и, кажется, постанывал.

Я сглотнула, ахнула, протерла глаза. Ларс оторвался от поцелуя, повернул голову ко мне. В его серых глазах читалась похоть, быстро сменившаяся удивлением, недоумением и, кажется, испугом.

Я истошно заорала и побежала по коридору. Просто чтоб не видеть этого, чтоб забыть. Чтоб…

– Даша! Подожди. Даша! Ты все не так поняла! – неслось мне вслед. – Остановись, я все объясню!

И издевательский смешок цветочной королевы волшебной пыльцой носился в воздухе.

Я поднажала. Каблуки эльфийских туфелек забег выдерживали на отлично, чего нельзя было сказать обо мне. В горле першило, съеденный сто лет назад завтрак просился наружу. Видимо я опять набрела на искривление пространства, потому что линолеум под ногами вздыбился, уводя коридор куда-то вверх. Я подняла взгляд, потолок теперь был зеленым, выложенным мозаичными глянцевыми плитами и очень-очень далеким.

Никогда, ни за что и никогда я не доверюсь больше Ларсу. Сегодня во мне сломалось что-то важное, наверное, любовь.

Обернувшись, я убедилась, что Ларс вот-вот меня настигнет, еще раз взвизгнула, поборола тошноту и уцепилась за ткань ближайшей гардины, по-обезьяньи перебирая руками и ногами, подтянулась, еще и еще. Метра через три меня крутануло в воздухе, желудок болезненно сжался, я зажмурилась и прыгнула на мозаичный пол.

Сердце ухнуло, я, сгруппировавшись, перекатилась на спину. Пространство опять изменилось. На потолке, украшенном бабочками и висюльками хрустальных люстр, Ларса не обнаружилось. Кажется, мне удалось сбежать.

Облегчение было недолгим. Рано или поздно мне придется поговорить со своим бывшим парнем. Чтоб поставить точки над «и», прицельно плюнуть ядом и разбить пару-тройку тарелок из парадного сервиза. Но сейчас я не готова, совсем не готова. Вы скажете, мое поведение шло вразрез всему, что я когда-либо делала? Вы будете правы. Мне самой было противно себя такой видеть. Нюня, плакса, безмозглая истеричка – вот в кого ты, Кузнецова, превратилась. И это ты, всегда считающаяся образцом здравомыслия, эталоном логики и спокойствия. Кто всегда учил Жанку отстраняться от проблемы? Кто декларировал, что жизнь – это череда нейтральных событий, которым мы сами предаем позитивную или негативную окраску? Ты же теперь ни одного дела до конца довести не в состоянии! Тебе нужен был Ларс? Надо было его хватать и тащить в постель, невзирая на сопротивление. Ах ты думала, что ему неприятно? Он тебе врал про направленное колдовство, которое превратило его в… В импотента, Кузнецова! Хоть сейчас, сама с собой, называй вещи своими именами! Твой фальшивый импотент прекрасно находил тебе замену все время, пока вы с ним как бы встречались. А ты будто не замечала запаха посторонних духов и смешочков за своей спиной, когда заходила в «Ирий». Ларс же даже не скрывался особо, просто развешивая тебе по ушам тонны лапши! Ах, феи. Ах, волшебные существа, ах, ледяные демоны! Всех, всех ненавижу! Даже Пака! Зачем он меня к Ларсу отправил? Чтоб посмеяться? Нюхач не почувствовал, что Ларс не один? Не унюхал феромонов, или что там выделяют в атмосферу особи, собирающиеся замутить небольшой дружеский секс за шторкой, пока Кузнецова носится неподалеку, решая проблемы, которые ей вообще ни разу не интересны. Мерзавец!

Накатила усталость.

Мне надо уходить. Доберусь до дома, забаррикадируюсь и недели две там просижу, зализывая раны. Здесь мне больше делать нечего. Люди, нелюди, исконники, пошли они все… лесом!

Нет, лучше я вызову такси и поеду в аэропорт. Папа давно меня звал на Суматру, или где он там сейчас. Я покину Энск и только они все меня и видели. А потом, годика через полтора, вернусь, похудевшая и загорелая, и…

Я всхлипнула. Похудевшая и загорелая. Ага. Еще пару килограммчиков в минус, и мой индекс массы тела перестанет быть идеальным. В такой хорошей форме, как сейчас, я не была никогда, и мне хотелось сохранить это равновесие до самой пенсии, а может и после нее. Мне нравилось быть спортивной и подтянутой.

Хорошо, вернусь только загорелой.

Я приподнялась, подтянув колени к груди, и впервые осмотрелась по сторонам. Я сидела на полу в центре большого полукруглого зала, со стрельчатыми окнами.

Это точно не цирк, может, вообще не наш мир. Такси вызвать не получится. Значит надо найти искривление пространства и вернуться в Энск. Или, наоборот, остаться здесь навсегда? Сидеть до самой смерти, а когда меня наконец найдут, годика через полтора (дались мне эти полтора года!), рассыпаться прахом на глазах удивленной публики.

Пол подо мной скрипнул. Одна из плит медленно поползла в сторону. Я вскочила на ноги, метнувшись к стене. Плиты смещались одна за другой, образовывая дыру в центре зала. Я замерла, забыв, как дышать. Почему-то представилось, что сейчас, как в малобюджетной киношке, оттуда выползут полчища скорпионов.

Опять раздался скрип. Из дыры медленно выдвинулось нечто, что я после секундного размышления, сочла постаментом или алтарным камнем, шипастым по краям, или… Это был пень. Обычный, если отбросить гигантские размеры, пень. Я почти в такой же нож втыкала, помнится. У меня еще Святозар на память о том событии остался. В этот новый пень я ничего втыкать не собиралась. Во-первых, у меня не было ножа, во-вторых, еще одного Святозара (если одарение Святозарами входит в условия квеста) я не переживу, а в-третьих…

На пне кто-то лежал. Неровно обрубленные древесные края мешали рассмотреть кто. Поэтому, убедившись, что пол остановил перемещение, я подошла поближе.

Это был фейри. Какая-то раса, с которой я знакома не была. Мужчина со спокойным худым лицом, крючковатым носом, иссиня черными волосами. В приоткрытом рту незнакомца я с ужасом заметила длинные конусообразные, как у акулы, зубы. Вампир? Их точно не бывает, Пак мне в этом клялся.

Кончиком пальца я провела по плащу, в который был закутан мужчина, ощутив упругие перья.

– Девчонка, – он открыл глаза, тускло-золотистые, с такими крошечными зрачками, что их вполне можно было не заметить. – Ты кто?

– Даша, – я одернула руку и поклонилась. – Вещая птица Сирин.

– Наслышан, – мужчина приподнялся на руках и сел, двигаясь с ощутимым усилием. – Вы называете себя «исконниками»?

– Хорошее словечко, – я пожала плечами. – Это я его придумала и очень удивлена, что мои неологизмы ушли в народ.

– Смешная, – в золотых глазах блеснул интерес, который я сочла гастрономическим.

– А вы – вампир?

Он хрипло рассмеялся:

– Уже никто не помнит, кто я, даже я сам. Но здесь меня называют Лорд-Изгнанник.

Я еще раз поклонилась, не ощущая ни ужаса, ни удивления. Все правильно, я специалист по странным встречам и неожиданным находкам на свою пятую точку. А с другой стороны – мое посещение бала задумывалось изначально именно для встречи с главным энским фейри. Так что можно ставить галочку в списке пожеланий и удаляться страдать дальше.

– Твой пандан не говорил мне, что ты такая хорошенькая, – лорд кашлянул, – и смелая. Хочешь что-то спросить? Тогда быстрее, я, некоторым образом, умираю.

Вот только еще одной смерти мне на сегодня не хватает! Сговорились они, что ли?

– Как вам это удалось? – я решила все-таки выяснить то, что меня интересовало. – Как вы стали Лордом-Изгнанником здесь? Как прогнали всех исконников? Как захватили власть?

Фейри улыбнулся, свернув акульими зубами:

– Знаешь, какой закон власти? Она, как женщина, отдается не тому, кто за ней гоняется, а тому, кто терпеливо ее добивается, или просто тому, кто подворачивается под руку в нужное время.

– Вы подвернулись?

– Я ее очень хотел…Когда я пришел в ваш мир, в нем почти не было магии. Ваши боги ушли, не знаю почему, но их не было. Я занял трон, – он опустил глаза к своему ложу, – потому что он был пуст, и потому что в нем еще теплилось волшебство. Потом, когда моя сила уже многократно возросла, ваши боги хотели вернуться, но тогда я уже защищал свое. Я ответил на твой вопрос?

Лорд откинулся на спину и тяжело задышал.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Не умирайте сегодня! Это правда для меня будет слишком.

– Волшебный голос, почти как у сирен… – Лорд-Изгнанник мечтательно прикрыл глаза. – Говори…

– Я сегодня потеряла подругу, – шмыгнула я носом, стараясь не разреветься. – Потом… Любовь… И, если вы сейчас уйдете, это будет просто последней каплей.

– Хорошо, – решил фейри. – Я могу и подождать, хотя все было спланировано очень здорово: набить в ограниченное пространство дураков и подлиз, как селедок в бочку, а потом удалиться, оставив их корчиться под обломками.

– Вы для этого придумали бал?

– А для чего же еще? Знаешь, какое самое страшное проклятье альвов, девочка? Это скука. Банальная скука. Ты живешь, сражаясь и побеждая, изворачиваясь и давя соперников. А потом тебя настигает она. Тебе перестает быть интересна борьба и сама жизнь, но ты продолжаешь эту бессмысленную игру, застряв на одном уровне. Я хотел уйти красиво.

Ну, про красоту жеста я могла бы поспорить, но вместо этого задала еще один вопрос:

– Вы распорядились, кто будет править после вас?

– Нет, – золотистый глаз мне подмигнул. – Это было бы слишком просто. Пусть грызут друг другу глотки, пусть выпускают кишки, пусть идут по головам. И пусть победит сильнейший или подлейший.

Он так наслаждался, посвящая меня в свои планы, что мне стало противно. Значит мой парень (уточнение – мой бывший парень) работал на такое вот ничтожное существо? Да ладно Ларс, забудем о нем. Лорд-Изгнанник, этот мелочный психопат, номинально управлял Паком, Джокондой или даже мной? Фу, гадость какая. Я, конечно, далека была от мыслей о благостности и благородстве альвов, но это было слишком. По сравнению с Лордом-Изгнанником даже Эмбер мог показаться благородным рыцарем.

Видимо, у меня на лице все было написано. Потому что Лорд-Изгнанник капризно протянул:

– Пошла прочь, ты мне надоела.

– С удовольствием, – я посмотрела по сторонам.

И куда убираться прикажете? В окно? Дверей в зале не было.

Альв пробормотал что-то нечленораздельное и щелкнул пальцами. Пень под ним ожил, заворочался и выпустил на пол вокруг себя длинные жгутообразные корни.

– Не забудь ввязаться в общую грызню, девчонка, – улыбнулся Лорд-Изгнанник.

Пень отползал, как гигантский многоногий спрут, выброшенный на берег.

– Ты последняя исконница, которая может на что-то претендовать. Остальные – шушера еще мельче тебя.

– Спасибо, воздержусь, – я опасливо пятилась. – Терпеть не могу руководить.

– Хочешь чистенькой остаться?

– По возможности.

– Какая жалость, что я не увижу, как тебя по самую макушку в отхожее место поместят, – пень двигался все активнее, поэтому Лорд-Изгнанник говорил довольно прерывисто, что сводило на нет весь сарказм реплик. – Хоть не помирай.

– Прекрасная идея, – я сложила руки перед грудью и еще попятилась. – Живите вечно и никто не будет устраивать борьбу за ваш трон.

– Ты дура? Думаешь, воюют только за то, что никому не принадлежит?

Пень наконец выполз из своего гнезда, открывая зев колодца, располагающегося точно в центре зала.

– Убирайся, – альв указал на дыру. – Посмотрим, кто из нас в итоге окажется прав.

– Помните, вы обещали не умирать сегодня, – пискнула я и ухнула вниз, как Алиса в страну чудес.

Перед глазами проносились звездные скопления, радужные вихри и разноцветные стеклянные осколки.

Это продолжалось так долго, что я зевнула и на минуточку прикрыла глаза.

– Дария-а-а? – Джоконда тронула меня за плечо. – Немедленно вставай, ты привлекаешь внимание.

Я моргнула. Я была на арене цирка, окруженная толпой народа!

– Ничего страшного, – проговорила с другой стороны Жанка. – Наша подруга слегка перебрала. С кем не бывает.

Подруги взяли меня под руки и поставили на пол.

– Сейчас, кофе выпьешь, сразу станет лучше, – громко увещевала меня Арбузова, прокладывая нам путь в толпе.

– Это все еще Энск? – шепотом спросила я Джоконду.

– Все еще, – ответила та, сверкая глазами сквозь прорези черной маски.

Сирена была облачена в атласный черный фрак, видимо изображая жанкиного спутника.

– Ты же в офис ехала, говорила, для бала настроение неподходящее.

– Она передумала, – напористо ответила Жанка. – Нечего по углам скулить, жизнь – она короткая. Анна ей так и сказала.

– Когда?

– Мы тебе все расскажем, – Жанка ловко приложила локтем какого-то господина с алой бабочкой, расчищая нам путь. – А ты нам взамен – как с потолка упала. В смысле, как – мы сами видели, нас интересует, каким образом ты туда залезла.

– Я убегала от Ларса, – воспоминания о безобразной сцене опять встали перед глазами. – Он изменил мне. И, скорее всего, не в первый раз и не с одной женщиной, и…

Жанка остановилась, и, взяв меня за плечи, повернула к себе лицом:

– Что-то с тобой не так, Кузнецова. На наркоту не похоже. На гламор… На гламор похоже, но не он.

– Потом я встретила Лорда-Изгнанника…

– А еще кошачью улыбку и говорящую гусеницу, – Жанка развернула меня лицом к выходу. – Знаю я тут одно укромное местечко, где нам никто не помешает. Джоконда, метнись к фуршетному столу, добудь бутылочку какую-нибудь. Всухомятку разбитые сердца не лечат, – пояснила она сирене.

Мы с девчонками забились в какую-то каптерку. Жанка, принявшая на себя командование нашей группой быстрого реагирования, просто сбила каблуком висячий замок. Ногами моя подруга могла дробить черепа и наносить другие травмы, несовместимые с жизнью. Хорошо ее в Фейриленде подготовили. Если у Эмбера ничего не получится с захватом власти, надо ему предложить охранную школу открыть. За такими бойцами, как Арбузова, олигархи в очередь выстраиваться будут.

Джоконда свернула в трубочку купюру и засунула в поломанную дужку замка:

– Мы не вандалы какие-нибудь, – пожала она плечами на мой вопрос. – Все разрушенное оплатим.

Жанка смела с колченогого стола какой-то хлам, придвинула стулья, обнаруженные в углах, и водрузила на столешницу пузатую бутылку коньяка. Джоконда молча поставила рядышком стопку пластиковых стаканчиков и пожухлый лимон.

– Как-то нестильно, – пискнула я, – коньяк дорогой, а…

– Глупости, – отмела мои возражения Жанка, доставая из-за корсажа плоский нож. – Сейчас лимончик покромсаем, и сразу появится стиль. Ну что, дамы, за нас, красивых!

Коньяк действительно был хорошим. Огненный шарик скользнул по пищеводу, даря тепло. Я выдохнула и схватила лимонный кусочек.

– Начнет Джоконда, – велела Арбузова. – Ее горя как раз на два тоста хватит.

– Меня отвергли, – сирена шмыгнула носом. – Недодали любви, поэтому я прошу у вас утешения.

– Ты хочешь отомстить? – Жанка повторно разлила по стаканчикам наше лекарство.

– Я хочу, чтоб он меня любил, – грустно покачала головой Джоконда. – А он не любит.

– Приворот пробовала? Волшебным голосом уговаривала?

– Я по-настоящему хочу, – хрустальная слезинка скользнула по щечке девушки. – А он… не хо-о-очет…

– А он – это кто?

В последнее время я с подругами не откровенничала, и о предмете страсти Джоконды осведомлена не была.

– Святозар?

– Ты с ума сошла, бамбина? Я и Святозар! Это даже представить невозможно!

– Мне казалось, вы неплохо ладите, – я повела плечами и взболтнула янтарную жидкость в стаканчике. – Тогда, может, я его не знаю?

– Это лепрекон, – Жанка оказалась в курсе. – Наш Коля. Ты, Кузнецова, челюсть подними. Выражать свое удивление столь вульгарным образом… вульгарно.

Кажется, Арбузову слегка повело. От выпускницы пединститута ожидалось большего словарного запаса.

– Он некрасивый, – твердо сказала я. – И рыжий. И вообще, ты по сравнению с ним выглядишь, как принцесса.

– Мне нравится, – раскраснелась Джоконда. – он умный очень, умный-преумный, а я… Самое ужасное, что я ему нравлюсь, он сам говорит. А когда я сегодня… А он… А я…

– За рыжих! – подняла «бокал» Жанка.

– Короче, он девственник, – после паузы сообщила сирена. – И говорит, что любовью заниматься будет только после свадьбы.

Я поперхнулась и закашлялась:

– Что?

– Что слышала! Он мне такую лекцию про пользу добрачного воздержания прочитал, что я уже записывать за ним хотела.

Я минуточку подумала. На мой уже слегка нетрезвый взгляд, проблема не стоила выеденного яйца.

– У тебя есть два варианта. Первый – плюнуть и забыть свое увлечение. Свободные половозрелые люди и нелюди выстроятся за тобой в очередь, если ты захочешь.

– Не вариант, – покачала Джоконда головой. – Кажется, это любовь. Та самая.

– Тогда выходи за него замуж, – я подняла опять наполненный стаканчик над головой. – Третий тост – за любовь!

– Все-то у тебя просто, – Жанка стремилась принять участие в беседе. – Он ей еще даже предложения не делал. Может, он кого-то другого рядом с собой видеть хочет.

– Пусть сама ему предложение сделает, – я умела быть убедительной, когда дело касалось не меня. – Мы – сильные женщины. Мы сами можем решать и действовать. Джоконда, немедленно отправляйся к нему и не отставай, пока он не согласиться!

– Разве о таком предложении руки и сердца мечтает девушка? – скептично возражала Жанка. – Посмотрела бы я на тебя, если бы тебе самой предложение делать пришлось! А как же романтика? Где белая лошадь, кольца, миллион алых роз и звезды с неба?

– А мне эта идея нравится, – перебила ее Джоконда. – И кольца, и розы. Да я ему настоящего живого единорога притащу, если понадобится!

Сирена задумчиво хмурила брови, видимо, вплотную занявшись планированием.

– Волшебная сила алкоголя в правильной компании, – провозгласила Жанка вместо следующего тоста. – У меня все в личной жизни хорошо, так что я распространяться не буду, чтоб вы не позавидовали ненароком. Твой ход, Кузнецова! Что там с твоим кобелем не так пошло?

Я обиделась на «кобеля», потом подумала, что это противное слово подходит к ситуации идеально, а потом заревела. Потому что воспоминания опять навалились на меня всей своей грязной грудой. Размазывая по щекам слезы, я рассказала о подсмотренном поцелуе, о том, что теперь почти уверена, что Ларс изменял мне постоянно, о вранье, о договоре с принцем Лета, который мой парень заключал за моей спиной, о противном Лорде-Изгнаннике, о Паке, которого я сейчас тоже ненавидела.

– Я не думаю, что Пак нарочно тебя туда отправил, – сказала Жанка. – Цветочная королева та еще вонючка, она любого нюхача с толку сбить может. Тем более что Пак тебя всегда от таких вещей оберегает…

– От каких вещей? – сдавленно спросила я. – Вы мне о чем-то не говорили?

– Ну смотри, – Арбузова даже не смутилась. – Если твой Ларс наставлял тебе рога все время вашего обручения, значит, Пак его прикрывал. Цветочная королева на нашем горизонте появилась недавно, а других баб унюхать не проблема. Ты же сама говоришь, чужие духи…

Меня затошнило и вовсе не от алкоголя. Я прикрыла глаза и сжала пальцами гудящие виски. Гадость! Гадость! Гадость!

– Я хочу отмстить.

– Кому, Паку?

– Ларсу. Хочу, чтоб ему было так же больно как мне сейчас. Наставить рога! Изменить! С первым же встречным!

Я зарычала от переполняющей меня злобы.

– Тихо-тихо, бамбина, – Джоконда обняла меня за плечи и успокаивающе погладила по голове. – Ты, Жанина, слишком резко с ней говоришь. Девочка расстроилась из-за тебя.

– Девочке уже двадцать четыре года, – возразила Жанка. – У нее уже своя девочка могла бы быть, и не одна.

– Тысяча извинений, – в полуоткрытую дверь каптерки просунулась взъерошенная русоволосая макушка Святозара. – Девицы-красавицы, буквально на мгновение вас от содержательной беседы отвлеку.

– Как я мужиков ненавижу, – мечтательно протянула я. – Чего надо?

– Джоконду со мной отпустите. У нас там переговоры со злыднями в самом разгаре. Нам срочно волшебный голос нужен.

Сирена неуверенно поднялась:

– Хорошо. Я их в два счета сделаю, злыдней ваших. Кстати. А это кто?

– Я тебе по дороге все объясню, – Святозар придержал для девушки дверь. – Нам нужно их убедить…

Дверь захлопнулась, я повернулась к Жанке:

– Спасибо, подруга. Пить я больше не буду.

– А что будешь? – Арбузова с тоской посмотрела на бутылку. – Действовать?

– Думать буду, долго и серьезно.

– Глупости! – Жанка сдула со люба растрепанную челку. – Иди и отомсти. Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал!

– Ты предлагаешь повиснуть сейчас на шее у первого встречного?

– Почему же у первого? Иди к Эмберу! Во-первых, он тебя хочет просто до обморока. А во-вторых, это будет такая оплеуха Ларсу, что он точно все на своей шкуре прочувствует. Да и Гриделень свое получит.

– Я ненавижу Эмбера.

– Значит, откусишь ему голову сразу после секса, как самка богомола, – твердо сказала Жанка, поднимаясь из-за стола. – Это будет эпичная месть, давай, пошли!

Уж не знаю, что руководило моими дальнейшими действиями, плещущийся в желудке коньяк или воспоминания о наших с Эмбером поцелуях, но на тот момент я сделала то, что считала правильным и логичным. Я мельком взглянула на свое разгоряченное лицо в настенное зеркальце, обнаруженное у двери, заправила за уши непослушные прядки волос и пошла мстить.

Жанка сопровождала меня, как верный паж, без ее помощи я запуталась бы в ногах шаге на третьем.

Под куполом шапито извивались на трапециях тонкие гимнастки, струнный оркестр исполнял тягучую мелодию. Мы с Жанкой ввинтились в толпу народа, гордо отказались от напитков, предложенных предупредительным официантом, и потихоньку стали пробираться к центру зала, где, по словам подруги, она заметила фигуру принца Лета.

– Вызови его в сторонку на разговор, – инструктировала меня Арбузова. – Говори уверенно, не красней. Про месть даже не заикайся. Скажи, неожиданно ощутила страсть, и…

Эмбер стоял в небольшой группке альвов, которые с преувеличенным интересом внимали его монологу. Гриделень терлась по правую руку своего жениха, ее декольте было уже в порядке, прикрывая груди.

Кровь ударила мне в голову, когда я увидела разлучницу. Строевым шагом преодолеть разделяющее нас расстояние и кинуться на грудь принцу Лета? Чего ты сейчас хочешь, Кузнецова? Если эффектной картинки, то идея прекрасная. Ты его поцелуешь, губы Эмбера недолго останутся безучастными. Ты уже знаешь, как он умеет целовать. У тебя будет секунд пятнадцать до того, как цветочная королева вцепится тебе в волосы. Ты бы сама на ее месте так и поступила. Ты хочешь драку? Нет, Кузнецова, ты хочешь мести. Сладкой, как мед, и шальной, как вино. Пятнадцати секунд тебе не хватит.

Я в упор посмотрела на Эмбера, встретив его взгляд, повела подбородком в сторону. Принц приподнял брови, я кивнула. Он что-то негромко сказал своей свите и отошел, не ко мне, но обернувшись, поманил меня движением руки. Гридилень заметила наши маневры, она почти бросилась следом, но Жанка, подхватив с ближайшего подноса два бокала, ринулась ей наперерез:

– Не хотите освежиться, ваше величество?

Звон битого стекла слышен не был из-за музыки.

Эмбер скрылся за боковой драпировкой. Прежде чем последовать за ним, я обернулась. Надеюсь, Жанка сумеет за себя постоять.

Подруга что-то говорила Гридилень, прижав руки к груди, видимо извинялась. На бальном платье фейки расплывалось мокрое пятно.

– Иди сюда!

Я шагнула в полутьму, ощутив твердую руку, ухватившую мое запястье.

– Что за спешка? – Эмбер развернул меня к себе.

Хотя места в коридоре было более чем достаточно, мы стояли вплотную друг к другу.

– Ты сделала предсказание и теперь хочешь мне об этом сообщить?

Я опустила глаза, принц все еще держал меня за руку, его кожа по сравнению с моей была белоснежной. Я закусила губу. Вся моя уверенность куда-то испарилась. Опыта в соблазнении мужчин у меня не было. Я перевела взгляд на его лицо.

– Дело не в этом, просто…

Он тряхнул головой, отбрасывая волосы. На висках я заметила несколько серебристых прядей. Эмбер стареет? Наш мир тянет силы не только у цветочной королевы? Нет. Про Гриделень я сейчас думать не буду, она меня отвлекает.

– …просто… дело…

Замолкнув на полуслове, я встала на цыпочки и поцеловала Эмбера в уголок губ.

– Сейчас ты мне нужен.

Он поймал мой рот своим:

– Еще!

Кончик моего языка соприкоснулся с его, по позвоночнику как будто прошел электрический разряд. Сейчас или никогда. В голове стоял туман, думать я не могла, тело действовало без участия мозга, решая за меня, что и когда делать. Мои руки скользнули под мантию. Ладонями я ощутила мускулы плоского живота, которые ритмично сокращались.

Эмбер зарычал, оторвавшись от моих губ. Скользнул ртом к шее. Разница в росте ему мешала. Поэтому легко подхватив меня под бедра, развернулся, прислонив меня спиной к стене, прижался всем телом, не переставая целовать. Шелковая ткань платья, не выдержав натиска, порвалась, обнажив меня по пояс.

По коридору кто-то шел, мне послышались сдавленные смешки. Эмбер зарычал, теперь, кажется, от разочарования, отпустил меня, я безвольно сползла по стеночке. Принц сорвал с плеч мантию, набросил на меня и взял за руку, ладонь в ладонь, переплетя свои пальцы с моими:

– Идем.

– Куда?

– Ты же не думала, что я буду лишать тебя невинности в коридоре?

Я вообще ни о чем таком не думала, даже сейчас все мои мысли были заняты… Ларс? Мой бывший парень двигался нам навстречу, его походка была обманчиво расслабленной, в опущенной правой руке я с ужасом заметила ледяной кинжал, единственное оружие, которым можно убить альва.

– Отойди от нее, – Ларс уже начинал боевую трансформацию, выпуская клыки.

Эмбер сильнее сжал мою ладонь.

– Вот вы где! – радостный писк Пака раздался очень не вовремя. – Дашка! Тут такое дело, Дашка!

Нюхача я не видела. Он приближался со спины, а обернуться я боялась, чтоб не упустить момент, когда Ларс начнет атаковать. Убить Эмбера я не дам. Я сама его убью, потом… как самка богомола…

– Короче. Такое дело, – Пак захлебывался от возбуждения. – На общем сборе злыдней мы единогласно выбрали тебя их королевой и поставили во главе партизанского движения! Венсеремос! Но пасаран!

Глаза Ларса побелели, он смотрел на мою грудь, где свободной рукой я придерживала полы норовящей соскользнуть мантии.

– Даша, нам надо поговорить!

– Потом поговорите! – не унимался Пак, абсолютно игнорируя разливающееся в воздухе напряжение. – Ваше величество королева злыдней! Вуаля! Корона для королевы!

Я почувствовала что-то на макушке.

– Мы ее в цирковом реквизите нашли, на первое время сойдет.

Я наконец обернулась к Паку:

– Как же я тебя ненавижу! Мелкий пакостник! – и взмахнула крыльями.

Как оказалось, для превращения мне всего-то и надо было – венец на чело, даже и поддельный. Коридор был узеньким, я едва в нем помещалась, но меня это не остановило. Сминая плечами стены, а макушкой потолок, я освобождалась от обломков, карабкалась вверх, чтоб взлететь, чтоб пропеть свою песнь, песнь беды. Другим песням Сирин не обучена.

Глава 10. От сумы и от тюрьмы, или Здравствуй, елка, Новый год…

Все поняли, что свадьба была не по любви, когда жених отпустил голубя с запиской: «ПОМОГИТЕ!».

NN

Оттолкнувшись от крыши, я взлетела, заложив крутой вираж. Полная луна мерцала в вышине, мягкий свет звезд манил к себе. Снег, бьющий в лицо, холодный ветер – все мне нравилось. Каким-то краешком своего сознания я все понимала. Понимала, что я Даша Кузнецова, превратившаяся в Сирин, помнила, что я в Энске, что, если бы не зловредный Пак, сейчас я уже была бы наедине с принцем в процессе страшной мести. Но по сравнению с тем, что меня переполняло, Дашины мысли и разочарования казались такими мелкими и пустыми, что задвинулись куда-то вглубь и скрылись под звериной первобытной мощью вещей птицы.

– А до Бали долго лететь? Может, капитан сообщит пассажирам? – в волосах копошилась какая-то козявка, но у меня не получалось ее смахнуть. – Я уж думал, ты нам опять что-нибудь петь начнешь.

– Это сугубо свойство наше причиною было… – напевно ответила я. – Воистину благая в роду нашем и не лжет о том…

Ветер зашел под крыло, я мягко развернулась, планируя на север.

– Красиво, но непонятно, – козявка куснула меня за мочку. – Вниз давай, метров за пять от земли я с тебя корону сдерну, обратно обернешься. И никто не пострадает.

– Славу себе имеем изреченную от врагов… – возразила я.

– Поворачивай, говорю, – не унималась мелочь. – Если боишься, что за крышу платить заставят…

Я запела, горло мягко вибрировало.

– Не делай так больше, – попросил меня пассажир, когда последние звуки песни унес морозный ветер. – Ты же знаешь, что в детстве тебе слон на ухо наступил…

О! А козявка-то дело говорит. Негоже мне на север лететь, ежели не все дела в яви переделаны!

Я опять развернулась, втянула ноздрями воздух. Дело мое пахло зело забористо, ошибиться в направлении я не могла. Внизу показался шатер с сорванной крышей, и я спланировала прямо в дыру. Козявки, судя по всему, чуть крупнее моей спутницы, возились на кроваво-красном полу. Козявок я не боялась. Приземлившись, я помахала крыльями, гася скорость.

– Сирин! Это птица Сирин! – пищал кто-то в толпе.

– Истину глаголешь, – дружелюбно улыбнулась я присутствующим и пошла на запах.

– Предсказание! – голос у светловолосого фея был приятным, я даже заслушалась. – Соберись и сделай его наконец!

– На перси мои пошто зенки вылупил, али бошку тебе оторвать вместе с ними, погаными?

– Наобещай ему что-нибудь, – козявка опять куснула мое ухо. – У тебя договор.

– Нечего мне ему обещать, – я принюхалась, до цели было недалеко, я чувствовала усиление запаха, цель моя нервничала.

Светловолосый фей и не думал отступать, и хотя я могла смести его с пути одним движением корпуса, мне почему-то не хотелось его калечить.

– Неспокойно у вас тут, – сообщила я фею, заметив, что окружающие притихли и стали внимательно прислушиваться к моим словам. – За власть боретесь, друг дружку разорвать готовы… Скоро-скоро времечко ваше придет, не сегодня-завтра…

Внимание было мне приятно, я картинно склонила голову к плечу:

– Только все не так будет, как вам хочется.

– А как?

– Про то мне неведомо… – я повела подбородком в сторону светловолосого. – У тебя власть будет. Та, которой достоин, та и будет. Потому что ты – алатырь-камень, который горюч зело. Только сердечко-то тебе на осколочки побьют.

– Кто?

– Про то ты сам знаешь, – я хихикнула. – Доволен предсказанием?

– Я хотел чего-то более глобального.

– Зв что купила, за то продаю, – степенно закончила я беседу и посеменила в нужную мне сторону.

Еще один блондин следил за мной, не отрывая взгляда. Внешность его вызывала во мне какие-то смутные, не совсем приятные чувства, я зашипела на него и на всякий случай махнула крылом, сбивая с ног. И сразу ощутила легкость бытия.

Топ-топ-топ. Ходить ножками было трудно. В коридор я не помещалась, поэтому, цепляясь когтями за перекрытия, я взобралась повыше.

– Это наша королева, – сообщил кто-то громким шепотом. – Видали, как крушить горазда? А ты говорил, крышу перекрывали, с одного раза не сдюжить…

Кто-то дернул меня за волосы, я зашипела, заполошно маша крыльями. Моя козявка пыталась снять с меня корону. Я мотнула головой – раз, другой. Зеленоватая крошка полетела куда-то в сторону.

Все правильно, чтоб неповадно было вещим птицам мешать.

Помер? Нет вроде. Вон мельтешит в обломках, наружу выбирается.

– Дарья! Ты куда собралась?

Еще один блондин, третий (у них тут заповедник, что ли?), смотрел на меня снизу-вверх.

– А твое-то желание, добрый молодец, я сей час исполню, – пояснила я, отдирая доски когтями. – Вот-вот, еще чуточку…

Цель задудела носищем, забилась в стойле, когда я подхватила его за спину, осторожно, пытаясь не повредить теплую складчатую шкуру.

– Смотри, раз хотел, – проорала я так громко, что оставшиеся еще целыми стеклянные предметы одновременно лопнули, осыпаясь осколочным водопадом. – Это слон, его еще элефантом кличут. Посмотрел?

Я бросила добычу прямо в центр зала (серое на алом смотрелось красиво) и спланировала рядом.

– Посмотрел, – кивнул блондин, – благодарствую.

А потом, сделав три огромных шага, приблизился ко мне и, до того, как я успела защититься, стянул с головы корону.

– Незабываемое зрелище…

Когда приехала полиция, я не заметила. Более-менее пришла в себя уже в участке.

– Как себя чувствуешь? – Святозар степенно подвинулся на лавке, освобождая мне место.

Посадили нас с ним в «обезьянник» – клетку два на два метра, в которой кроме занозистой лавочки мебели не наблюдалось.

– Нормально, – я поправила на бедрах святозарову куртку и затянула горловину, под курткой у меня ничего не было. – Видишь, даже наручники сняли и чаем напоили.

– Про что спрашивали?

– Да так, по мелочи – про родителей, друзей… А, еще каким образом я свои фокусы показывала.

Я покраснела, вспомнив, какую чушь несла бравому полицейскому капитану во время допроса. Незакрытый гештальт. Птица вещая. Нет синяя… Эх, стыд-то какой!

– И что они тебе в вину ставят?

– Ничего у них на меня нет, – твердо ответила я. – Мобильный мой вскрыли, фотографии рассматривали. А так – ничего.

– Понятно. Ну телефон-то твой у меня был, так что там ничего о твоем оборачивании нету.

– Как будто это запрещено…

Говорить не хотелось. Адреналин схлынул, меня просто затопило стыдом и раскаянием. Ларс, Эмбер…

– Кстати, там сейчас принц Лета с капитаном общается. Вытаскивать нас с тобой пришел.

– Не нас, а тебя, – Святозар порылся в кармане, ничего не нашел и с тоской уставился в стену. – Я между вами вообще лишний.

Я проследила взглядом, на штукатурке расползалось влажное пятно. Труба подтекает?

– Кого еще из наших забрали, ты не заметил?

– Из наших – никого. На Пака просто внимания не обратили, а Жаннина Геннадиевна раньше сбежала и Джоконду с собой утащила, когда ты еще слона из стойла выковыривала.

Слон! Я прыснула:

– А я же возвращаться не собиралась. Совсем уже на север улетела, когда про слона вспомнила.

– Очень тронут, – широко улыбнулся Святозар. – Ничего плохого сказать не хочу, но предсказания у тебя, конечно, странности необычайной. Я думал, вещая птица петь должна.

– У меня слуха нет, – повинилась я. – И голоса. Так что я все больше в душе пою.

– Понятно.

– Кстати. Я все тебя спросить хотела, ты вещих птиц раньше не видел? Ну там, где вы сейчас обитаете?

Святозар задумался, а меня отвлек чавкающий звук, доносящийся от стены. Мокрое пятно еще расширилось, штукатурка хлопьями расползлась и на пол обезьянника шлепнулся злыдень:

– Многих лет жизни нашей королеве, – он исполнил поясной поклон и залихватски присвистнул. – Ребята велели передать, что тему ты раскрыла.

– Какую еще тему.

– Тему си…

Святозар шлепнул злыдня по затылку:

– И тебе не хворать, смешной уродец. Чего сюда приполз, спасать будешь?

– Не, спасать некогда. Просто так, поздороваться зашел, – пояснил злыдень, потирая макушку. – Там же того, слон сбежал, та еще потеха. Мы с ребятами животики надрываем. Но ежели хочешь, – он обернулся ко мне, – я и сам туточки подмочь могу, у них сантехника туточки ржавая, туточки… вот…

– Сиди, спаситель, – велела я и повернулась к Святозару. – До чего вы там с Паком дорешались? Злыдни будут меня слушаться?

– Этот будет, – кивнул лягух. – Еще минут пять точно будет, пока ты его рядом держишь.

– И как ими управлять?

– Нами нельзя управлять! У нас конституционная монархия!

– А вот и нет, – я покачала головой. – Конституцию принимали? Значит монархия у вас – парламентская, а не конституционная. Черт! Что же мне с вами делать?

Я задумчиво смотрела на злыдня. Такой же замарашка как и тот, с которым я общалась в цирке, а может и тот же самый.

– Зовут как?

– Нет у нас имен, а вот конституционная…

– А ты ему имя дай, – вдруг предложил Святозар. – Ты же можешь.

А что. Неплохая мысль. Не в первый раз мне имена раздавать.

– Кузьма, – осторожно проговорила я, вибрируя горлом, – Ку-зя-а…

Злыдень пошевелил ушами:

– Надо чего?

– Пару-тройку друзей своих сюда приведи, – велел Святозар.

Злыдень исчез.

– Дашка, а ведь сработало! – лягух радостно хлопнул в ладоши. – Только голос береги, их тысячи полторы уже в Энске, подданных твоих.

На пол обезьянника посыпались злыдни. Представления о «паре-тройке» у Кузьмы были колоссальными.

– Азар, Виктал. Засим… – для надежности я тыкала пальцем в каждого поименованного. – Мирон, Никан, Север, Мирон…

– Мирон уже был!

– Значит, будешь Мирон Серый.

– А я каким был?

– Просто Мироном.

– О-о-о! – разнеслось уважительно в толпе. – Просто Мирон! Это да! Круть!

– Сколько я уже их назвала? – спросила я Святозара.

– Под сотенку.

– Хорошо! – я громко хлопнула в ладоши и, опершись о руку Светозара, встала ногами на лавку. – Значит так, дорогие мои подданные! Акция по раздаче имен подходит к концу! Кто не успел, тот опоздал. В будущем ваша королева будет одаривать именами только самых достойных, самых послушных злыдней. Передайте эту весть всем своим сородичам.

Толпа зашумела. Копошащаяся масса грозила выйти из-под контроля.

– И помните, я ведь могу имя и назад отобрать, если что-нибудь не по-моему будет.

Злыдни притихли, возбужденно переглядываясь.

– А теперь делать-то нам чего? – протиснулся ко мне Кузьма, так сказать – мой первенец.

– Ищите слона, – пожала я плечами. – А завтра приходите ко мне. Я следующее задание для вас подготовлю. А если сегодня или завтра мост через Смородину рухнет, все безымянными помрете.

– Вот ведь злыдня, – восхитился мною Кузьма.

– Спасибо, дорогой, – я потрепала «первенца» по грязным волосам. – А теперь, уходите. Ваша королева требует уединения. И стену здесь поправьте. Сырость моему здоровью вредит.

Я не слезла с лавки, пока на стене не осталось и следа протечки.

– Я восхищен! – подал мне руку Святозар. – Мы с Паком, честно говоря, о будущем не задумывались, когда тебя королевой злыдней выбирали.

– Я обязательно придумаю куда их пристроить, чтоб максимальная польза была, – я вжалась спиной в уголок и натянула куртку на колени, в камере нашей было холодно. – Ну или вреда как можно меньше, потому что нельзя такое дело на самотек пускать, потому что…

Святозар придвинулся, обнял меня за плечи:

– Ну все, все, расслабься, королевишна. Все дела переделаны, хоть в остроге можешь отдохнуть.

Я уткнулась носом в кашемировую ткань свитера. Пахло приятно.

«Джоконда подбирает нашему лягуху хороший парфюм», – подумалось мимоходом.

– Тебе холодно, наверное, без куртки.

– Ну уж не хуже, чем тебе, только в куртке, – Святозар, кажется, улыбался, были у него в голосе такие специфические улыбательные нотки. – О чем хочешь поговорить? О превращениях, о злыднях или о любви? Я же у тебя вместо личного психолога бесплатно подрабатываю?

– Чего сразу бесплатно? – понарошку обиделась я. – Я тебя прочь не гоню, мамке твоей на тебя не жалуюсь. Чем не оплата?

– Точно. Так я тебе по гроб жизни обязан, значит. Ну давай, говори. Отработаю, сколько получится. О чем думаешь?

– О мужиках, – честно сказала я. – Почему вы такие поганые в массе своей? Вот, положим, Ларс. Чего ему не хватало? Чем я была нехороша?

– Может, слишком хороша, – лягух погладил меня по спине, утешая. – Мне Джоконда про горе твое рассказать успела.

– И что думаешь?

– Ну, скажем так, почему он так поступил, я доподлинно не знаю, но ведь и ты тоже не знаешь. Тебе бы сначала с ним пообщаться надо, а уже потом с плеча рубить.

– Не могу, – я всхлипнула. – Как вспомню его поцелуи с Гриделень, мутит.

– А ты не вспоминай.

– Тебе легко говорить!

– Говорить всегда легко. И ты с Ларсом побеседуй.

– Я хотела ему отомстить.

– Судя по тому, как он кубарем летел, у тебя это неплохо получилось.

– Нет, не так отомстить, по-настоящему.

Видимо, в моей крови оставалось еще достаточно алкоголя, иначе ничем не объяснить то, что я за три минуты выложила добровольному психологу о своих коварных планах и их почти воплощении.

– Жанка у тебя та еще… – лягух закончил смачным, но абсолютно неприличным словом.

Я отодвинулась и залепила ему пощечину:

– Еще раз так о моей подруге отзовешься, отправишься к своей мамочке на ПМЖ! Все понял, недоросль?

Святозар потер щеку, на которой уже проступали лиловые контуры кровоподтека:

– Больше никаких плохих слов, – он зло и отстраненно улыбнулся, – про твою любимую подругу. А теперь подумай, что произошло бы, если бы Пак на тебя корону вовремя не надел? Ты бы переступила через своего Ларса и пошла бы с принцем?

– Еще неизвестно, кто бы из них в рукопашной победил, – я потерла ладонь, она болела.

– Принц, – уверенно сказал Святозар. – Он бы твоего демона слегка потешно покалечил, так чтоб и ему больно было и тебе за него стыдно.

– У Ларса был кинжал… – пробормотала я, опустив глаза.

– Не важно, – мотнул головой лягух. – А потом ты пошла бы с принцем… Куда он тебя повел бы? Точно! В свою резиденцию. В спальню.

Я вспомнила черные простыни и отчаянно покраснела.

– А наутро ты бы сбежала от него.

– Не обязательно.

Про самку богомола я Святозару рассказать не успела.

– Сбежала бы, Дашка. Потому что наутро тебе было бы очень стыдно и очень плохо. Ты бы исстрадалась о своем Ларсе и о своих принципах.

Я фыркнула:

– Ты слишком преувеличиваешь значение секса.

– Я? – лягух картинно развел руки, будто предлагая на себя полюбоваться. – Я? Не ты? Просто для фей секс – это просто приятное времяпровождение, и ты, общаясь с ними, начала считать, что это правильно.

– А это не так?

– Для тебя не так.

– Недоросль!

– Дура!

– Дурак!

– Уже было!

От следующего удара лягух увернулся и даже перехватил мою руку за запястье.

– Я, кажется, помешал?

Ноги Эмбера будто не касались пола, с такой плавностью он приблизился к решетке.

– Не помешал, – ответил за нас обоих Святозар. – У Дарьи Ивановны перевозбуждение наступило вследствие незапланированного превращения в вещую птицу. Так я ее перевозбуждение народными методами лечу.

Лягух разжал пальцы, я отдернула руку.

– Ты нас выпустишь?

– Конечно, – принц провел кончиками пальцев в воздухе, прутья рассыпались металлической пылью. – Завтра никто здесь не будет помнить, что у них была, – Эмбер запнулся на моем имени, – Кузнецова.

Я поежилась, переступая по полу босыми ногами. Эмбер щелкнул пальцами. На потертом линолеуме материализовалась пара туфелек.

– Или ты предпочтешь, чтоб я нес тебя на руках?

Я покраснела и обулась.

– И куртку мне не забудь вернуть, – никак не успокаивался Святозар.

Я гневно обернулась:

– Я сейчас же твои обноски сниму! Понял? И голая на мороз выйду!

– Тебя еще кто-то в Энске голой не видел? – Лягух картинно упер руки в бока. – Так надо на мобильный снять, в сеть выложить! Нельзя лишать сограждан такого зрелища!

– Хочешь, я его накажу? – шепнул Эмбер, притягивая меня к себе.

Я испугалась. Как умеет наказывать принц Лета, я знала, на своей шкуре как-то испытывала. Поэтому пискнув: «я сама», быстро подошла к Святозару и поцеловала его в губы. Лягух обиженно моргнул, превращаясь.

– Ну вот и все, – я подставила Святозару ладонь и упаковала лягушонка в карман куртки.

В участке стояла такая звенящая тишина, что голова слегка кружилась, когда я осторожно шла по коридору.

– Ну что? – Эмбер галантно придержал мне дверь. – Продолжим с того момента, на котором остановились?

Я вздохнула и подняла затравленный взгляд:

– Нет, извини. Я вела себя не лучшим образом, и ты вправе сейчас на меня обижаться.

– Порыв прошел? – принц взял меня за руку и легонько поцеловал ладонь. – Я подожду, Кузнецова.

Мне хотелось объяснить Эмберу, что я чувствую, рассказать про любовь и судьбу, про свое разбитое сердце. Но на личного психолога принц похож не был.

– Предсказание сделано, – перевела я разговор. – Не хочешь мне за работу заплатить?

– Хочу, – Эмбер тряхнул волосами, я заметила, что за последние пару часов в его шевелюре еще прибавилось седины. – Но не могу. Ошейник твоего супруга я уже отдал.

– Кому? – фальшиво удивилась я.

– Не важно. Эту неустойку, Кузнецова, я буду тебе должен. В любой момент можешь ее от меня стребовать.

– Понятно, – ничего я не понимала.

– Только, во-первых, не продешеви, а во-вторых, время выбери с умом, когда другого выхода у тебя не останется.

Я зашевелила губами, проговаривая его фразы, чтоб запомнить крепко-накрепко и проанализировать на досуге.

– Я еще хочу выяснить у тебя про Анну, – повернулась я к принцу, когда уверилась, что ни одного словечка не забуду. – Почему ты ей не помог?

Мне ответила тишина. Принца Лета рядом со мной не было. Ушел по-английски, не прощаясь. Значит, все-таки обиделся.

Я пожала плечами. Чувство вины присутствовало, но не давило. Я подумаю об этом потом.

И Дарья Ивановна Кузнецова, умница, красавица и вещая птица вышла за двери полицейского участка в зимнюю метель.

Город не готовился к празднику, он был к нему уже готов. Разноцветные гирлянды лампочек оплетали деревья и фонарные столбы, на площади перед городской администрацией стояла огромная украшенная игрушками ель, немногочисленные прохожие – нарядные и частично не совсем трезвые – спешили в гости или домой, чтоб праздновать наступление Нового года в теплой компании. Я собиралась встретить праздник в одиночестве.

Новый год – самое время, чтоб проанализировать свою жизнь, продумать планы, всплакнуть перед телевизором.

Я пойду домой, запрусь, выревусь, и моя непутевая жизнь придет в норму как по мановению волшебной палочки.

Холодно было просто адски. Морозный ветер забирался под куртку, я стучала зубами и перемещалась перебежками от квартала к кварталу, на перекрестках ветер просто сбивал с ног. Вы скажете, что логичнее было бы вызвать такси и добраться с комфортом, и будете правы. Но денег у меня не было, телефон остался в участке, а моральных сил, чтоб вернуться в полицию и вызвать оттуда машину, у меня просто не оставалось.

– Даша! Даша, остановись! Сядь в машину!

Я обернулась, смаргивая злые слезы. Ларс выскочил из машины и схватил меня за плечи. К серьезному разговору я была все еще не готова, но послушно пошла за ним – от холода соображалось уже с трудом. В салоне было тепло. Пахло хвоей. Я села на пассажирское сиденье и стала лихорадочно растирать онемевшие колени. Только обморожения мне для полного счастья не хватало.

– Домой меня отвези, – тихонько попросила я. – Не к себе, ко мне, я хочу побыть одна.

Ларс молча кивнул и завел автомобиль. В глаза мне мой бывший парень не смотрел, уставившись в лобовое стекло.

– Кофе в термосе в бардачке возьми.

Напиток пах просто одуряюще, мои зубы выстучали по металлической чашке бодрую дробь.

– Плед на заднем сидении.

– Спасибо.

Я закуталась в колючую шерстяную ткань и налила себе добавку.

Кофе я люблю без сахара, но с лимоном, Ларс о моих пристрастиях помнил. Я бы умилилась этому факту, если бы могла испытывать что-нибудь, кроме усталости.

Машина мягко затормозила у изящного двухэтажного домика с черепичной крышей.

– Куда ты меня привез?

Меня даже на возмущение не хватило, поэтому вопрос получился вялым и безжизненным.

– Я хочу, чтоб ты кое с кем встретилась, прежде чем…

– Прежде чем что, Ларс?

А, нет, ошибочка вышла. Есть еще порох в пороховницах. Злость подхлестнула мою жизненную энергию:

– Прежде чем ты побежишь совокупляться с какой-нибудь красоткой? Тебе нужно мое одобрение? Да пожалуйста!

Я подняла руку в жесте благословения:

– Совет да любовь!

Ларс молча вышел из машины и открыл дверцу с моей стороны:

– Пожалуйста, Дарья, сделай то, о чем я тебя прошу. Пусть это будет твоим прощальным подарком.

Ледяной демон не был жалок. Даже в этой ситуации он умудрялся сохранять достоинство и какое-то нечеловеческое хладнокровие.

Я, бормоча ругательства, приняла его руку, выбралась из машины и сделала несколько шагов по расчищенной от снега дорожке. Домик как будто появился в Энске прямиком из сказки – ажурные перильца балконов оплетали виноградные лозы. К моему удивлению зеленеющие, несмотря на зиму.

Ларс позвонил в дверной колокольчик и сообщил в приоткрывшуюся дверь:

– Леди Сирин. Нас ждут.

Мы вошли в прихожую больше похожую на оранжерею.

Я начинала догадываться, куда меня привез Ларс.

– Проходи, – он кивнул куда-то вглубь папоротников. – Я подожду тебя здесь.

Воздух был влажным и пах землей после дождя. Я стерла со лба выступившую испарину и ослабила воротник куртки. За кадкой с орхидеями была еще одна дверь, которую после секундного размышления толкнула.

– Леди Сирин, – сахарно проговорила Гриделень. – Входи!

Фейка, в отличие от меня, была аккуратно подкрашена, нарядно одета и лучилась самодовольством и приветливостью.

– Я отрываю тебя от примерки свадебного наряда?

Расшитое жемчугом белоснежное платье выгодно подчеркивало все округлости королевского бюста. Я вспомнила этот бюст под рукой Ларса и, чтоб не упасть, быстро уселась в первое же подвернувшееся кресло.

– Это уже не примерка, – цветочная королева поправила фрердоранж в золотистых волосах. – Через несколько минут я выхожу замуж. До того, как главные часы вашей страны пробьют полночь.

– За Эмбера? – зачем-то спросила я.

– Ну уж не за Ларса! – фея заливисто рассмеялась. – Разумеется, за принца Лета! Хумановские свадебные традиции такие забавные. Это белое платье, фата… Я покажу тебе свою фату, мои фрейлины готовят ее в соседней комнате.

– Не интересует, – пробормотала я, испытав приступ ни с чем не сравнимого унижения. Вот сейчас бы вцепиться кое-кому в волосы и заставить весь флердоранж сжевать.

– А так как настроение у меня прекрасное, – продолжала королева, не замечая сгустившихся над ней туч, – я решила отметить свой праздник хорошим поступком. Возвращайся к Ларсу, девочка и больше никогда не попадайся на глаза мне и моему мужу.

– Большое спасибо за разрешение, – я поднялась с кресла и глубоко поклонилась. – Уже бегу, вот только шнурки поглажу!

В фиалковых очах Гриделень блеснуло раздражение:

– Ты, кажется, так ничего и не поняла.

Фейка тоже поднялась. Я сразу почувствовала себя маленькой, статная королева была гораздо выше меня.

– Ты знаешь кто я?

– Цветочная королева, – пробормотала я, удушающий запах экзотичных цветов щекотал ноздри, пробирался в горло, рождая странные ощущения где-то в животе. – И станешь принцессой Лета через несколько минут, если оставишь меня наконец-то в покое и не опоздаешь на собственную свадьбу.

– Я умею делать с растениями все, – не обращала на мой сарказм ровно никакого внимания собеседница. – И мои растения могут делать все что угодно с живыми существами. Что ты знаешь об афродизиаках, девочка, о волшебной пыльце, об эндорфинах, которые прямо сейчас вырабатывает твой организм, реагируя на определенный запах?

Я не отводила взгляда от приоткрытых розовых губок Гриделень. Мне хотелось ее поцеловать. Черт! Мне это было просто необходимо. Я сжала колени, чтоб унять вибрацию, охватившую мои бедра. Тысячи раскаленных ручейков прокатились по моей спине, побуждая к действиям.

– Ты хочешь меня? – фея прислонилась ко мне всем телом. – Ну, хумановская девчонка, скажи…

– Да, – выдохнула я, прикрывая глаза.

Ее красота была ошеломляющей и такой желанной.

Гриделень рассмеялась, от переливов ее серебристого смеха у меня в животе что-то сладко ухнуло.

– Я ревновала, понимаешь? И хотела сделать тебе больно. У твоего ледяного демона не было никаких шансов против моего призыва. Как и у тебя сейчас. Если я захочу, мы сейчас займемся с тобой любовью, Дарья. Ты этого хочешь?

– Да! – выдохнула я, не открывая глаз.

– Дурочка!

Фея щелкнула меня по носу.

– Это было бы забавно, – аромат изменялся, и через несколько мгновений я уже могла немного соображать. – Я могла бы сделать тебя своей рабыней, узкоспециальной, только для постели. Это немного охладит страсть Эмбера к тебе, как ты думаешь? Или, наоборот, усилит? Мы же сможем делать это втроем. Ты, я и принц…

Я испуганно отступила, зажимая ладонью рот и нос.

– Не бойся! – Гридилень все смеялась, но теперь ее смех не заставлял меня трепетать. – Я не люблю женщин, а еще больше не люблю делиться.

Я вжалась спиной в стену. Теперь меня охватила паника.

– Бу! – подскочила ко мне королева, я испуганно взвизгнула.

– Ты усвоила урок?

– Да, – уверенности в моем голосе недоставало, но я прокашлялась и повторила. – Да. Спасибо за науку.

– Тогда иди и воссоединись со своим ледяным демоном, – велела Гриделень, теряя ко мне интерес. – Теперь ты знаешь, у нас ничего не было и не могло быть, по крайней мере, сегодня.

Сегодня? А в другой день, значит… Стоп, Дашка! Ты сейчас напридумываешь всяких ужасов. Мне действительно надо поговорить с Ларсом.

– Спасибо.

Я неглубоко поклонилась и пошла к двери, за которой он меня ждал.

– Один вопрос, – обернулась я через плечо к королеве, которая любовалась своим отражением в огромном, оплетенном золотыми розами зеркале. – Зачем ты сейчас мне помогаешь? Что тобой движет?

– Желание сделать хороший поступок, – серьезно ответила Гриделень. – Я хочу, чтоб моя свадьба запомнилась мне именно этим.

Верить, или не верить? Да какая разница! Беги, Дашка, пока она не передумала и не выпустила в воздух новую порцию афродизиака. Позорище какое! Сначала ты собираешься переспать с ее женихом. А потом, после небольшого перерыва, уже с ней! Тройничок бы еще предложила, как в тех фильмах, которые ты, конечно же, никогда не смотрела! Фу!

Я выскочила за дверь и схватила за руку Ларса.

– Идем!

– Ты поговорила с цветочной королевой?

– Потом. Все потом. Сначала свежего воздуха глотнем! Быстрей!

Я выскочила на крыльцо, как будто за мной гнались все демоны ада, подбежала к машине и, прислонившись к капоту, дышала, дышала, дышала…

В кармане куртки что-то копошилось, я хлопнула себя по боку:

– Ну подожди еще пару минуточек, про совесть вспомни!

Святозар недовольно квакнул, но шебуршение прекратил.

– С кем ты разговариваешь? – спросил Ларс.

– С тобой, – я тряхнула головой, отбрасывая с лица волосы и широко, но чуть виновато улыбнулась.

– И о чем мы с тобой разговариваем?

Ларс пододвинулся и осторожно взял меня за руку:

– Кажется, кто-то из нас должен извиниться?

Я смешалась. Извиниться? Кто? Может, я за то, что не доверяла своему парню? Или он за то, что доверия моего не добился? Или вообще – Святозар – за то, что бултыхается сейчас в кармане своей же куртки и мешает мне сосредоточиться?

Опыта поведения в подобных ситуациях у меня не было, в голову лезли сюжетные повороты из каких-то молодежных комедий и анекдотические скетчи.

– Наверное, нам нужно время, чтоб привести мысли в порядок?

– Я не хочу больше ждать, – Ларс смотрел на мою руку в своей. – Прости меня, малыш, я слишком долго не замечал твоего состояния и, видимо, спровоцировал…

– Если бы Гриделень захотела, я бы сейчас занималась с ней сексом, – перебила я. – Это было ужасно! Теперь я понимаю, что она заставила тебя, что…

– Если бы мы с тобой занимались любовью как нормальная пара, этой ситуации не было бы. Так что, малыш, я виноват. Ты сможешь простить меня?

От немедленного ответа меня спасла трель ларсова телефона. Демон извинился и ответил на звонок, мою руку так и не отпустив. Святозар тоскливо вздохнул.

Ларс закончил разговор и повернулся ко мне:

– Сейчас у меня встреча. Это важно. Составишь мне компанию?

– Почему бы и нет?

Больше всего мне хотелось в душ, кофе и выпустить лягуха, но я сочла, что озвучивать свои желания будет не очень приличным.

Мы сели в машину. Ларс не воспользовался навигатором, поэтому куда именно мы едем, я не представляла.

– Выпей кофе, мы минут через десять будем на месте.

Я опустошила термос в рекордные сроки. Дышалось уже полегче, а не как сквозь пуховую подушку.

– С кем у тебя встреча?

– Ты сама все увидишь. Просто, чтоб продолжать разговор, нам с тобой нужно увидеться с этим человеком.

Мы съехали с кольцевой в направление Энского аэропорта.

– Этот «кто-то» прилетит на самолете?

– Да.

Парковку мы миновали, подъехав сразу к главному входу. Здесь стояла целая вереница автомобилей, но для нас местечко все же нашлось – прямо напротив раздвижных стеклянных дверей. Заглушив мотор, демон обошел машину и открыл для меня дверцу.

– А я этого человека знаю?

Ларс широко улыбнулся и показал подбородком в сторону:

– И очень хорошо.

Я проследила за его взглядом, замерла, взвизгнула и побежала со всех ног навстречу, сбивая прохожих и не находя в себе сил даже извиниться.

– Мама! Мамочка!

Я напрыгнула на нее как Тигра из мультика про Винни Пуха:

– Как же я рада тебя видеть! Почему не предупредила?

– Это и был мой сюрприз, – спокойно пояснил подошедший Ларс. – Здравствуйте, Маргарита Аркадьевна, как долетели?

– Хорошо, спасибо, – ответила мама, одной рукой цепко обнимая меня за плечи, а другой передавая Ларсу дамский саквояж. – Немного болтало над Альпами, но мы даже не успели толком испугаться…

Она развернула меня к себе, внимательно всмотрелась в лицо:

– Спишь плохо и мало, питаешься всякой ерундой, а тебе о здоровье задуматься пора. Мне нужны здоровые внуки.

Я хихикнула. Моя мама и внуки – это были слова из каких-то параллельных, никогда не пересекающихся реальностей. Говорят, что после определенного возраста каждая женщина вправе сама выбирать, сколько ей лет и где у нее талия. Мамочка решила остановиться на тридцати годах, а уж с фигурой у нее всегда был полный порядок. Ухоженная подтянутая блондинка, с шикарной ассиметричной стрижкой, брендовым гардеробом и неброскими, но стильными драгоценностями.

– Я ждала тебя не раньше мая, – попыталась я увести разговор со скользкой темы.

– И поэтому скачешь по сугробам в мужской куртке и с голыми коленками?

Попытка провалилась.

Мамины пальчики с безупречным маникюром пробежались по вороту:

– О, новая коллекция. Так что с тобой произошло?

– Я…

Чёрт! Что ж сказать? Как оправдаться? Я, знаешь ли, в вещую птицу оборачивалась, а одежда таких превращений не любит? Я вообще ничего родителям не рассказала, ни про Фейриленд, ни про то, что ее бывший будущий зять ледяной демон, а сотрудники и соратники – разнообразные нелюди.

Я не хотела долго от родителей скрываться, просто откладывала. Ну не для видеочата этот разговор, не для и-мейла. Хотела при личной встрече открыться.

– Простите, Маргарита Аркадьевна, – спас меня от незапланированного разоблачения Ларс. – Это моя вина. Я хотел Даше сюрприз вашим приездом сделать, поэтому прямо с новогодней вечеринки ее похитил.

– А вечеринка у вас была тематическая? Вы натуристы? Стремитесь наготой свою близость к природе показать?

Мамины стянутые в ниточку губы предвещали скорый скандал.

Ларс улыбнулся, игнорируя разливающееся в воздухе напряжение, и легко приобнял меня за плечо. Я ощутила, как по спине сбежала дорожка чего-то сыпучего. Хитрый лис насыпал мне за шиворот гламор! Поэтому я распахнула куртку почти без опасений:

– Мам, ну что ты? Просто платье коротенькое.

Пристальный взгляд родительницы скользнул снизу-вверх и обратно:

– Маленькое черное платье. Классика. Туфельки, кстати, хороши. Что за фирма?

– Ручная работа, – покраснела я.

Мама одобрительно прищелкнула языком.

Ларс кашлянул. Я подумала, что мы довольно нелепо выглядим на заснеженном тротуаре под ярким светом фонарей. Толпа вокруг огибала нас. Как будто кто-то невидимой рукой отводил от нас поток встречающих, провожающих, бывших и будущих пассажиров. А потом все вокруг обезлюдело. Только мы, и вереница темных машин, и фонари, и снег…

– Я очень рада, что ты приехала.

– Твой жених настаивал, чтоб я прилетела немедленно, – мама улыбнулась Ларсу холодной улыбкой, всем своим видом демонстрируя, что жених ей, в общем-то, не очень нравится, но ради счастья единственной дочери она готова его терпеть.

– Спасибо, Маргарита Аркадьевна.

– Просто Марго, – мама подпустила в голос капельку тепла. – Надеюсь, мы с вами не будем опускаться до простецких «мама» и «зятек»?

– Как вам будет угодно, Марго.

Ларс отыгрывал идеального парня. Его предупредительность была мне приятна, и то, как он быстро решил проблему с моей наготой, добавляло в моих глазах немало очков ледяному демону. Кстати, а кто мы с ним теперь? Жених и невеста? Бывшие возлюбленные? Мы ведь до сих пор ничего с ним не обсудили. А сейчас, при маме, беседа становилась и вовсе невозможной.

– Так в чем была срочность, Ларс?

Мама, кажется, начинала мерзнуть в своей легчайшей шубке.

– Я сейчас все объясню…

Мой бывший, все еще бывший, парень повернулся ко мне:

– Сейчас все будет зависеть от ответа вашей дочери. Даша! Дарья Ивановна Кузнецова, ты выйдешь за меня замуж?

Я взглянула в серые глаза, они были серьезны. Предложение? Снова? Я же, кажется, уже говорила «да», еще до всех наших размолвок. А сейчас… Чего он ждет от меня? Согласия? А может, пощечины, чтоб поставить жирную эффектную точку в наших отношениях?

Ларс широко повел рукой, рассыпая гламор. Мы с ним оказались в полупрозрачном пузыре, внутри не падал снег и не дул ветер. Не слышалось шума аэропорта.

– Это что за колдовство?

– Я остановил время, – серьезно объяснил Ларс. – Твоя мама нас не видит и не слышит. Для нее пройдет всего мгновение. Для нас… – он задумчиво нахмурился, – минут десять.

– Говори, – я запахнула куртку. Жест был импульсивным, как будто я пыталась отгородиться от неприятных слов, которые сейчас последуют.

– Я давно это планировал, – демон растерянно развел руки. – Я люблю тебя, ты любишь меня, наша пара освящена самой судьбой. Как только мне удалось обманом выманить свой ошейник у принца Лета, я решил, что не могу больше ждать, что хочу жениться на тебе немедленно.

– Выманил обманом? – я спросила только, чтоб что-то сказать.

– Именно. Ты говорила, что твоя мама обязательно должна быть на нашей свадьбе. Поэтому я связался с ней… Профессор Кузнецов, к сожалению, прилететь не смог. Но он шлет тебе… нам свое благословение. Он видеообращение прислал. Я тебе потом покажу. Он очень приятным хуманом… человеком оказался.

Ну да, папа умеет быть милым. Особенно с посторонними, и если они не претендуют на его драгоценное время.

– Ну так… Что скажешь, леди Сирин?

– Что? – я рассеянно улыбнулась. – И когда свадьба?

– Это «да»? – мой парень и правда нервничал в ожидании ответа.

Я искренне улыбнулась:

– Разве могу я устоять перед таким романтичным предложением?

Наш поцелуй длился оставшиеся семь минут с секундами.

Пузырь лопнул с хрустальным звоном.

– Прекрасно, – мама говорила таким тоном, что всем сразу стало ясно, что нисколечко это не прекрасно. – А теперь давайте отвезем меня в отель…

– Сначала свадьба, – Ларс взял меня за руку и повернулся к будущей теще. – Сегодня. В новогоднюю ночь, я хочу соединиться узами брака с вашей дочерью. Вы позволите нам?

Мама поджала губы:

– Как будто от моего ответа что-то зависит…

Саркастичное замечание почти никто не услышал. Потому что безлюдный пятачок заполнился народом. Дверцы ближайшей машины хлопнули, выпуская наружу Валерика, пресловутого прислужника Лорда-Изгнанника. Откуда-то сбоку подскочила повизгивающая от возбуждения Джоконда, издали что-то орал Пак, осторожно решивший держаться за спиной моей родительницы. Во все пребывающей толпе я узнавала все больше своих знакомых и друзей.

– Тебе нравится сюрприз? – спросил меня Ларс на ушко.

– Да, – счастливо выдохнула я.

– Он еще не кончился. Сегодняшняя ночь будет очень долгой.

Валера притащил целый звенящий букет тонконогих бокалов и пузатую бутылку шампанского. Пузырьки щекотали небо, и я смеялась.

– Сегодня Хогманей, – Ларс увлек меня к машине. Мама что-то возбужденно рассказывала Жанке, и я, перестав за нее волноваться, просто делала то, что хотел от меня мой будущий муж.

– Это старинный шотландский праздник последнего дня года, день силы. И я хочу, чтоб мы успели обменяться обетами именно сегодня.

– До нового года минут двадцать осталось, – посмотрела я на приборную панель, где зеленел циферблат часов. – Мы никак не успеем.

– Лорд-Изгнанник сделал нам свадебный подарок, – Ларс говорил быстро. Одновременно заводя мотор и щелкая по кнопкам навигатора. – Колдовство. С помощью которого я выкроил для нас десять минут для разговора, всего лишь кроха того, что сегодня в нашем распоряжении. Времени нам хватит на все.

Ларс щелкнул пальцами, ночное небо над Энском зажглось зеленоватыми всполохами.

Я засунула руку в карман и погладила Святозара. Перецеловывать его обратно в такой момент я никак не могла и надеялась, что лягух это понимает.

Глава 11. Две свадьбы и одни похороны, или Почти счастливый конец

Нет, я не буду участвовать в вашем любовном треугольнике. Вас там и так уже семеро.

NN

Свадьба – это, наверное, самое важное событие в жизни каждой девушки. Она должна быть романтичной, тщательно подготовленной и остаться в памяти. Моя свадьба была подготовлена тщательно. Только не мной.

Кортеж остановился у полутемного здания торгового центра.

– Пойдем, малыш, нас ждут, – Ларс заглушил мотор и повернулся ко мне.

– Куда?

– Платье, прическа, макияж, – улыбкой моего жениха можно было зажигать звезды.

– Тридцать первого декабря за полчаса до Нового года? – выразила я сомнения. – Да тут пусто.

– Они ждут, – уверенно возразил Ларс. – И это будут самые долгие полчаса в их жизни.

– Хорошо.

Дверцу мне открыл Валера и он же помог выбраться из машины.

Фонари у входа зажглись, как только наша процессия приблизилась к дверям. Сразу же включился свет на первом этаже, и засверкала огнями новогодняя елка, стоящая в холле. Нас действительно ждали. Четверка девушек в деловых тёмных костюмах увлекла меня к полуоткрытым дверям ближайшего бутика. Валера расставлял на столиках холла бокалы и шампанское. Мои сопровождающие с удобством расположились на кожаных диванчиках.

– Я буду с дочерью, – мама решительно протиснулась сквозь толпу. – Родительские советы придутся кстати.

Мы прошли в служебное помещение. Одна из девушек помогла мне снять куртку.

– Сюда, госпожа Кузнецова. Пока вы будете в джакузи, вами займутся массажист и мастер маникюра.

Я опустилась в бурлящую воду прямо в платье, которое смывалось клочьями и растворялось, оставляя на коже бурые разводы. Мама всего этого безобразия не видела, увлеченная рассматриванием цветовых палеток, предложенных визажистом.

– Мы ее отвлечем, – заговорщицки прошептала одна из девушек, добавляя в ванну ароматную соль.

– Хорошо, – я с облегчением прислонился к подголовнику и прикрыла глаза. Расслабься и получай удовольствие, вспомнилась фраза из не очень приличного анекдота.

– Да, этот оттенок подойдет, – громко решила мама. – Ребенок, не засыпай!

– Что? – я открыла глаза. – Мне бы кофе немножко.

– Лучше зеленый чай, – родительница легко отдавала распоряжения совсем незнакомым людям. – Я хочу, чтоб ты знала, – она склонилась ко мне. – Эта скоропалительная свадьба мне совсем не нравится. Но твой Ларс так долго и упорно меня обрабатывал, что мне пришлось согласиться.

– Почему? – удивилась я. – Твоя вторая свадьба была не менее скоропалительной, не говоря уже о третьей. Помнится, Таир потащил тебя под венец после недели знакомства. А мы с Ларсом уже больше полугода встречаемся, даже пожить вместе успели.

Маргарита Аркадьевна по-девичьи покраснела:

– Это было совсем другое. Мы оба были взрослыми.

– Мам, я тоже взрослая. Мне двадцать пять скоро стукнет. А уж Ларс и подавно…

Я умолкла. Сколько лет моему ледяному демону, маме пока знать не нужно, еще в обморок грохнется, а потом заклеймит и осудит мезальянс.

– Ты же видишь, как он постарался, чтоб моя свадьба была незабываемой? – я поплескала ногами в ванне, демонстрируя незабываемость.

Родительница пожала точеными плечиками. Шубку она уже сняла, оставшись в безупречном шелковом платье модного в этом сезоне жемчужно-серого оттенка.

– Ты действительно хорошо его знаешь? Чем он занимается? Как зарабатывает на жизнь?

– Я тебе говорила, – мою правую руку уже выловила из ванны маникюрша. – Он – владелец ночного клуба, бизнесмен.

– Ты представляешь, во сколько ему обошлось арендовать все это в новогоднюю ночь?

– Это важно? Значит, он может себе это позволить, или просто я этого достойна.

Мама недовольно поджала губы:

– Так и будем рекламными слоганами разговаривать?

Я фыркнула.

– Зачем ссориться в такой прекрасный день?

Это маникюрша, закончив с моей правой рукой, переместилась по бортику к левой.

– Да любая девушка что угодно отдаст за такого жениха.

Мама гневно сверкнула фиалковыми очами, но замолкла. Обсуждать свои личные дела при посторонних она считала ниже своего достоинства.

– Ручки у вас замечательные, – ворковала между тем маникюрша. – Пальчики точеные, колечко будет смотреться хорошо.

– Он тебе даже кольца не подарил, – бормотнула родительница.

– У меня этих колец штук десять уже, – ответила я. – Пальцев скоро не хватит.

– Он и колечко у нас заказал, – успокоила вновь разгорающийся скандал маникюрша. – Мы с девчонками целый день вашу свадьбу обсуждали. Такой мужчина! Знает, чего хочет, и добивается.

– И что за кольцо? – Маргарита Аркадьевна свою заинтересованность не скрывала. – Бриллиант каратный?

– И не один, – пилочка в руках девушки порхала без остановки. – Все. Теперь, вы из ванны выходите. Мы халатик махровый подготовили. Ноготки лаком покроем. Или, может, все-таки нейл-арт сделаем? Блесточки, стразики?

Мама покачала головой:

– Будет внимание от кольца отвлекать. Один, максимум два цвета.

Я завернулась в белый махровый халат и уселась в крутящееся кресло перед зеркалом. За спиной у меня материализовались еще две девушки в костюмах. Одна держала стопку шуршащих пакетов с бельем, другая – светлые туфельки.

– Обувь в топку!

Мама веселела на глазах. Сам процесс подготовки доставлял ей немалое удовольствие.

– В конце концов, потом и развестись можно, – громко прошептала она, решительно разрывая упаковку шелковых чулок.

Я засмеялась и откинулась на кресле. Над моими волосами уже колдовал парикмахер. А я очень любила, когда над моей шевелюрой кто-то колдует.

В комнату заглянула Жанка, отсалютовав нам бокалом шампанского:

– Что-что, а сюрпризы твой Ларс делать умеет!

Я поманила подругу:

– Помощь нужна, – шепнула я, когда она склонилась к моему креслу. – Тут где-то куртка валяется. В кармане Святозар.

Жанка пьяненько хихикнула:

– Найти и поцеловать?

– И желательно без свидетелей.

– Будет сделано! – подруга разогнулась, вылила в себя остатки шампанского. – В лучшем виде.

Одна из девушек опять наполнила ее бокал. В шампанском у нас недостатка не было.

Минут через сорок я, в кружевном шелковом белье, чулках с подвязками и в фейрийских туфельках, которые моя родительница сочла подходящими к случаю, стояла перед большим трехстворчатым зеркалом в смежной комнате.

– Платье! – торжественно сообщила одна из девушек.

И в комнату внесли целый сугроб, состоящий, казалось, из одних кружев и блесток. Я испуганно охнула и ступила в этот ворох, осторожно разложенный у моих ног. Ткань, шелестя, поднялась, охватывая мое, покрытое мурашками предвкушения, тело. Платье было прекрасным, длинным в пол, плотно сидящим на бедрах, раскрывающимся от коленей изящными лепестками. То, что я приняла за кружево, оказалось белоснежными полосками меха, оттеняющего мои волосы. Плечи, открытые и выглядящие беззащитными, укрыла меховая накидка с прорезями для рук.

– Новогодняя сказка, – торжественно сообщила девушка, прищелкивая чуть слева изящную муфту. – Ваш будущий муж настаивал на зимней тематике.

– Неплохо, – после паузы решила мама. – Что сверху? Фата? Диадема?

– Никаких диадем, – как могла спокойно сказала я.

Не хватало мне еще прямо здесь в вещую птицу перекинуться.

– И фаты тоже не надо.

Еще неизвестно, что мой организм способен за венец принять. Может, мне теперь даже зимнюю шапку носить нельзя. Сначала надо будет поэкспериментировать с головными уборами.

– Тут оригинальное дизайнерское решение, – сообщила девушка. – Зимнее и сказочное.

Она провела рукой мне по спине, перебрасывая всю массу локонов на грудь, и набросила на голову капюшон. Я уставилась в зеркало. Сказка называлась «Снежная королева» и играла я в ней роль Герды, невинной девочки, отправившейся на поиски Кая. Очень нарядной Герды. Очень сексуальной Герды.

– Мне нравится, – решила мама.

Ее одобрение дорогого стоило. Я еще помнила, до каких истерик она доводила портних на своей свадьбе.

– Последний штрих, – девушка выдвинула ящик бюро, поколдовала с ключиком и достала черный бархатный футляр. – Драгоценности.

Жемчужные серьги, изящные, но массивные, оттянули мочки.

– На шею ничего не надо, – решила мама после минутного размышления. – А у твоего Ларса есть вкус.

– Разумеется, ведь он выбрал меня!

Ни чаю, ни кофе мне так никто и не принес, поэтому я схватила с ближайшего столика бокал с шампанским.

– Кажется, я готова.

Пузырьки щекотнули нёбо.

Я этого достойна? Вот ведь глупости какие от нервов в голову лезут, кто бы мог подумать. Я нащупала кончиками пальцев муфту. Праздничное настроение все никак меня не настигало, хотя я очень старалась.

За дверью меня встретили восхищенные возгласы гостей и аплодисменты. Я слегка покраснела от внимания и присела в неглубоком реверансе. Зимняя сказка продолжалась. Какой-то незнакомый ребенок – крошечная девочка в кружевном платьице подбежала и подбросила вверх конфетти, сбоку мелькнула фотовспышка, я рассеянно улыбнулась. Где Ларс? Или ему не положено на меня в платье смотреть? Вроде примета есть такая.

– Пирожки принесла? – Пак тоже был нарядный, на его тирольской шляпе алел крошечный розовый бутон.

– Пирожки тут причем?

– Мне показалось, ты Красную Шапочку изображаешь, из одноименной сказки.

– Герду из «Снежной королевы», – пробормотала я, поворачиваясь в сторону очередной фотовспышки. – Кто тут распорядитель? Дальше мне куда?

– Сначала на регистрацию, потом банкет в «Ирие», – пикси сверился с мятой бумажкой, которую он выудил из-за обшлага рукава. – Ты, кстати, фамилию мужа брать собираешься?

– Собираюсь, – вспышки меня утомили, ломило виски и хотелось выпить чего-нибудь безалкогольного и температурой повыше таяния ледников. – Так положено.

– У Ларса в фамилии одни согласные, надо будет со Святозаром поспорить, с какого раза ее работник ЗАГСа произнесет. Ты, кстати, нашего добра молодца не видела?

– Видела. Я Жанку отправила его расколдовывать. А почему «работник ЗАГСа»? Я думала, мы по каким-то фейрийским обрядам сочетаться должны.

– А у нас в Энске – два в одном – фея в нужном учреждении работает. Она почти все фейрийские браки регистрирует, удобно. Народ к ней на полгода вперед в очередь записывается, со всей страны приезжают.

– И за сколько же Ларс нас к ней записал?

Мне почему-то стало грустно. Получается, все всё знали, кроме меня, старались, скрывали, сюрприз готовили, а я почему-то никак от этого сюрприза удовольствия получить не могу.

– Ты с Ларсом – особая категория, – шаловливо ущипнул меня за мочку Пак. – Вам ждать не пришлось. Жемчуг, кстати, неплох.

– Спасибо.

– Когда с матушкой меня познакомить собираешься? Я-то, конечно, пока скрываюсь изо всех сил, но часика через два напьюсь и совсем страх потеряю.

– Не до тебя, – отмахнулась я, во все глаза глядя на Ларса, идущего ко мне через зал. Смокинг ледяному демону был к лицу. – Но учти, покажешься ей без предупреждения – я тебя офисной мухобойкой прихлопну.

– Подумаешь, какие угрозы, – обиделся Пак – Пойду я тогда Жанке со Святозаром помогу. А то еще поцелует его не туда или не так. Нехорошо может получиться.

Бормотания пикси я уже не слушала.

– Держи, – Ларс подал мне букет крошечных белоснежных лилий, бутоньерка из таких же цветов украшала его петлицу. – Я его проверил. Гриделень не прикасалась ни к одному из лепестков. Идем?

Я взяла своего жениха под руку:

– Да.

Наша процессия высыпала на улицу и стала рассаживаться по машинам. Мама решительно разлучила меня с Ларсом:

– Не положено, чтоб жених с невестой вместе на регистрацию ехали. После регистрации – пожалуйста, – и почти насильно затолкала меня в ближайшую машину.

Пока я аккуратно раскладывала подол, мама села на пассажирское сидение впереди и скомандовала:

– Поехали.

Водитель был мне незнаком, я пробормотала приветствие, он в ответ кивнул в зеркальце заднего вида.

– Рассказывай, – мама развернулась ко мне всем телом. – Кто все эти люди?

– Друзья и знакомые, – я пожала плечами.

– Значит так, молодой человек, – обратилась мама к водителю. – Давайте потихонечку из колонны сворачивайте, мы домой поедем. Свадьба отменяется.

Щелкнул рычажок поворотника. Я испугалась:

– Подождите, я все расскажу.

И рассказала. Минут десять я возбужденно говорила, уставившись в снежную слякоть за окном.

– Ну вот и все.

– Значит, говоришь, пандан, – мама многозначительно переглянулась с водителем, тот пожал плечами. – Ну-ну…

Мы продолжали движение в кортеже.

– А чего, красивая история.

– Ваше мнение для нас очень важно, – саркастично бросила Маргарита Аркадьевна. – Молчите. Мне нужно подумать.

Подумать ей нужно! Дочери двадцать четыре уже. Сама-то в моем возрасте уже и замужем давно была, и ребенка родить успела, и даже развестись, оставив этого самого ребенка на бабушку. Нет, я не жалуюсь, бабушка меня прекрасно воспитала, но некоторым женщинам про совесть вспомнить не мешало бы.

– Дашка, ты беременная? – спросила мама почти жалобно. – Ты ради ребенка замуж собралась?

От смеха у меня даже в горле запершило.

– Нет, я точно не в положении.

– Тогда я ничего не понимаю, – Маргарита Аркадьевна достала из сумочки крошечный платочек и промокнула уголки глаз, в эмоциональной палитре родительницы две слезинки приравнивались к полноценным рыданиям. – Ты же его не любишь, жениха своего?

– Люблю.

– Не придумывай! Может, я и не была для тебя хорошей матерью, но я же вижу все. От любви женщина загорается ярким светом, любовь крылья дает. А ты потухшая вся, как уголек на пепелище.

– Любовь бывает разной. У кого-то искры и бабочки, а у кого-то чувство защищенности и уют.

– Может, тебя подменили? Или заколдовали каким-нибудь приворотным зельем?

– Мам, я тебе про Фейриленд рассказала, про волшебных существ, которые бок о бок с человечеством обитают, а все, что тебя интересует, влюблена я в Ларса или нет?

– Вот такие мы, женщины, загадочные существа, – улыбнулась родительница. – Ладно, кажется, я не имею права что-то тебе запрещать. Но учти, я буду присматривать за вами, пока не пойму, что все в порядке. Останусь на пару месяцев в Энске.

– Это лишнее, – поморщилась я, представляя, как через неделю в Энск примчится мамин теперешний муж с цветами и серенадами, вот уж кто по романтике специалист. – Все будет хорошо.

– Посмотрим, – мама отвернулась, было заметно, что я ее не убедила.

– Приехали, – сообщил водитель.

Задняя дверца открылась, и я ступила на расстеленную на снегу дорожку.

Дворец бракосочетаний у нас в Энске замечательный. Когда-то здание было купеческим особняком, что стоял в излучине Смородины. Уж не знаю, почему самый первый владелец решил придать своему жилищу вид средневекового замка, но получилось здорово – башенки с декоративными бойницами устремлялись в небо, две горизонтальные террасы, изящный подвесной мост, перекинутый через неглубокий овражек. В обычное время здесь не протолкнуться было от туристов или молодоженов, стремящихся сделать свою фотосессию незабываемой.

Я запрокинула голову, шпили башенок окутывало фиолетовое свечение, видимо, так визуально проявлялся подарок Лорда-Изгнанника.

В плетенных настенных светильниках вспыхивал самый настоящий огонь, когда я проходила к главному входу мимо искусственно состаренных стен.

– Этот брак освятит сразу два мира, – сказал кто-то в толпе. – Восхитительный праздник.

Я вошла в холл. Меня сопровождала мама, я чувствовала ее присутствие за правым плечом. Стены по периметру холла были украшены зеркалами в золотых рамах, под потолком угрожающе покачивала висюльками многослойная, как торт, хрустальная люстра. Ларс ждал меня у противоположных дверей. Присутствующие расступались, чтоб дать дорогу невесте. Я шла словно по узенькому коридору. Гостей становилось все больше и больше, как будто их количество в одно мгновение удвоилось.

Кто-то сместил меня чуть в сторону.

– Простите, леди Сирин, сейчас отсюда выйдет другая пара, – служитель, мужчина неопределенного возраста в смокинге, предупредительно придержал мое плечо. – Подождите буквально мгновение.

Двери, у которых меня ждал Ларс, распахнулись, пронзительный звук скрипок донесся из соседнего зала. На пороге появилась та самая «другая пара» – принц Лета Эмбер и цветочная королева Гриделень.

Цветочная королева, пардон, уже принцесса Лета, лучилась женским счастьем, ее супруг, как обычно, сохранял холодное высокомерное спокойствие. Он еще больше поседел, так сказать, сменил золото на платину. Его волосы теперь были абсолютно белыми. Лицо почти не изменилось. Только чуть заострились его черты, и глаза, кажется, изменили цвет. Альвы так любопытно стареют? Принц посмотрел прямо на меня, окинул взглядом мои меха и рюшечки, чуть изогнул губы в саркастичной усмешке. Я поклонилась:

– Поздравляю.

Гриделень фыркнула:

– Спасибо, смешная девчонка, надеюсь, мы тебя поздравить не сможем, у нас брачная ночь начнется с минуты на минуту. Или ты хочешь поучаствовать? – видя мое смущение, она хрустально рассмеялась. – Но что сделано, то сделано. Я не держу на тебя зла.

– Я тоже, – пожала я плечами. – Ты же меня всего лишь отравить хотела и с женихом рассорить. Такая ерунда по сравнению с мировой революцией.

Фея шутки не поняла, благостно кивнув. Ларс быстро подошел и взял меня за руку, готовый защищать от любых принцесс. Я с благодарностью сжала его ладонь.

– Ты добился, чего хотел, лис, – голос принца Лета приобрел глубину и объем.

– Твоя супруга тоже всего добилась, – рука моего жениха дрожала, видимо, от сдерживаемой злости, но лицо его и голос оставались спокойными.

– Небольшая тактическая победа ничего не значит.

Эмбер отвернулся, собираясь продолжать свое шествие.

– Я все знаю, – вдруг проговорил Ларс. – Я понял, что и зачем ты делал.

– Неужели? – принц остановился.

– Я только не понимаю почему. Что тебе, лично тебе, с этого?

Эмбер почему-то посмотрел на меня и промолчал.

Гриделень потащила его к выходу.

– О чем вы сейчас говорили? – спросила я Ларса.

И тут же забыла о своем вопросе, потому что мама… родительница моя стояла ни жива, ни мертва.

– Что с тобой? Мам! Мамочка!

Она глубоко вздохнула и вытерла бисеринки пота на лбу:

– Все хорошо, деточка, все в порядке.

– Ты знаешь Эмбера или Гриделень?

– Кажется, нас приглашают в зал регистраций, – она явно увиливала от прямого ответа.

– Действительно, – Ларс потянул меня за руку. – Давай, вы потом все обсудите.

Скрипки, аплодисменты, конфетти. Я сказала свое «да» ни о чем не думая. Просто сказала. Потому что это было правильно, поставила свою подпись под брачным документом, получила свой первый замужний поцелуй, от которого меня, по идее, должно было бросить в жар, но не бросило.

Эмбер сказал – «тактическая победа», а перед этим было что-то про то, что Гриделень стареет, я точно помнила тот подслушанный разговор. Сейчас пока стареет сам принц. Может, у фейрийских женщин это как-то по-другому проявляется. Хотя. С чего это я решила, что Эмбер стареет? Потому что он поседел? Ну поменял цвет волос, всего-то. Ни морщин, ни других признаков возраста я у него не заметила. И мама, мама точно кого-то из них знает, или обоих.

Мысли у меня были вовсе не праздничные, и мне было за это немножко стыдно. Получалось, что я в очередной раз подвожу Ларса, не получая удовольствия от его стараний.

Я лучезарно улыбалась в пространство, благодарила за поздравления, даже бросила свой букет в группку молоденьких феек – традиции надо блюсти, но мыслями была очень далеко от своего главного в жизни праздника. Подмывало повернуться к Ларсу, схватить его за отвороты свадебного фрака и прямо спросить: «Что ты понял про принца Лета? Зачем ты заключал с ним какие-то мутные договоры? Почему он отдал тебе твой ошейник просто так?» Но я не поворачивалась и не спрашивала, потому что тогда бы он понял, что я в очередной раз его подвела.

Хорошо, будем идти от конца к началу. Сейчас у нас две свадьбы. Цветочная королева получила своего принца, для этого ей и особо стараться не пришлось. Все было договорено много лет назад и скреплено такими мощными клятвами, которые ни один альв обойти или игнорировать не мог. Эмберу, кажется, все равно, потому что он уверен, что это ненадолго. Нет, в эту сторону я думать не буду. А то окажется, что принц Лета собирается отравить жену мышьяком, а это уже отдает стилизованным под викторианскую Англию романчиком. Подумаем о другом. Ларс, он тоже добился. Ну это понятно. Это даже не обидно. Он хотел меня. Очень хотел и не потому, что я такая замечательная зеленоглазая красотка. А потому, что у нас пандан. Ларс без своей половинки просто не может ощутить всю полноту жизни. Хочет ли Ларс власти? О да! Но это тоже понятно. Это в его характере, и он этого, пожалуй, достоин. Если бы он родился в аристократическом фейрийском семействе, у него это все было бы по умолчанию, а сейчас самый простой способ стать альвом – жениться на альве. Я альва, уравнение сошлось. Я должна чувствовать себя оскорбленной? Да нет, нормально все. Мы пара, теперь супружеская. У нас все общее, в том числе и мой аристократизм, который мне как раз достался абсолютно даром – просто случайное сочетание генов и капелька удачных знакомств. Владыка Вод удружил, приняв меня под покровительство Третьего дома. Может быть, Ларс надеется на участие в гонке за местный трон? Лорд-Изгнанник говорил, что я вполне могу попробовать, а если могу я, то и мой муж тоже. Тогда почему Ларс не посвятил в свои планы меня? Зачем нужны были эти тайны и недомолвки? А ты сама, Дарья Ивановна, много своему жениху рассказывала? Ничего от него не скрывала? Чего только твои эскапады с принцем Лета стоят. Все эти двусмысленные ситуации и поцелуи. Так что нечего обвинять других в том, в чем сама виновата.

Пока я занималась самокопанием, торжественная часть подошла к концу. Мы с Ларсом под руку спустились по ступенькам Дворца. На подъездной дорожке нас ждал экипаж – настоящая сказочная карета с четверкой лошадей. Я на мгновение почувствовала себя Золушкой.

– Спасибо.

– Я старался, – шутливо ответил Ларс.

В карете было очень холодно. Я прижималась к своему мужу изо всех сил. А он обещал отогреть меня при первой же возможности своими средствами.

Я завтра с ним поговорю, после первой брачной ночи. Сейчас совсем не время.

– Сколько до Нового года? – спросила я.

– Все те же полчаса.

– Я думала, колдовство уже выдохлось, ведь все уже произошло, мы поженились.

– Еще не все, малыш, – Ларс куснул меня за мочку уха. – Для фейри брак – это не только подписи и клятвы, а еще и секс.

Я замурчала, наконец мышцы расслабились, и я смогла раствориться в прикосновениях сильных рук. И губ… И зубов…

– Все будет замечательно, малыш. Сегодня ты станешь моей. Ты рада?

– Конечно.

Меня, как говорится, отпустило, расслабило и вынесло из головы все мысли, к этому моменту не относящиеся. Хорошо-то как, мамочки! Я в правильном месте в правильное время. Меня обнимает самый главный в моей жизни мужчина. И у меня (да-да, попрошу не хихикать там, на галерке!) будет первый в жизни настоящий секс. И что, что мне двадцать пять скоро? Я, между прочим, со своей девственностью не носилась, просто жизнь так распорядилось.

«Ирий» пылал огнями, и я вряд ли бы определила, где кончается обычное, пусть и праздничное, освещение и начинается магия. Ларс провел меня к возвышению, на котором стоял столик молодоженов.

– Уже недолго, малыш, нам нужно выслушать хотя бы первое приветствие.

Серые глаза ледяного демона сияли, надеюсь, мои тоже.

– Слушай, красавица, – Пак, уже пьяненький и безгранично довольный, спланировал на стол. – Жанка твоя в пополаме, и-ик!

– И что?

– А то, что Святозара она не нашла.

– А сам? По запаху сориентироваться не мог?

– Святозар, и-ик! – пикси назидательно поднял палец, внимательно на него посмотрел и зачем-то облизнул. – Не того калибра мужик, чтоб какие-то нюхачи его вынюхивали. Ох не того…

– Пьянчужка ты, – фыркнула я. – С Жанкой твоей за компанию. Теперь мне из-за вас придется у нашего лягуха прощения просить.

– Он тебя простит, точно тебе говорю. Святозар у нас добрый, иногда, под настроение, особенно к тебе. Вот Ларса он, к примеру, ни за что не простит. А тебя обязательно. Ларса он ненавидит, была б его воля…

Дальше пьяные бредни я не слушала. Первый тост прозвучал, мы с мужем (даже мысленно произносить это слово было приятно) быстренько поцеловались под бравурное «Горько!» и попытались выскользнуть из зала. Начались танцы, оркестр грянул вальс, Ларс схватил меня в охапку и потащил к выходу.

– Между прочим, я вальс танцевать умею, – упиралась я. – И неплохо умею, давай кружочек.

– Обязательно, – врал муж. – Мы с тобой на минуточку уединимся, а потом будешь танцевать до самого утра. Только вальсы и будешь танцевать.

– Я еще танго могу, – тоже соврала я, потому что в танго я знала только первые пару шагов. – И пасодобль.

– Ты полна сюрпризов.

Я, уже было решив, что поупиралась достаточно, пошла к выходу.

– На пару слов, шеф, – Валерик окинул меня плотоядным взглядом и повернулся к Ларсу.

Мой демон зарычал, его зубы заострились, предвещая боевую трансформацию.

– Вы же знаете, я не посмел бы вас тревожить в такой момент, – подручный Лорда-Изгнанника быстро что-то зашептал, почти прислонившись к Ларсу.

– Извини, малыш, – мой муж действительно был разочарован. – Мне придется тебя покинуть на несколько минут. Ты подождешь?

– С места не сдвинусь, – пообещала я, скрывая легкую обиду.

Ларс поцеловал меня в уголок рта и куда-то пошел, сопровождаемый Валериком. Я окинула взглядом зал и решила, что невеста, танцующая вальс в одиночестве, выглядит жалко, есть я не хочу, пить не могу, а вот посетить места уединения не только могу, но и хочу. «Ирий» я знала, как свои пять пальцев. С улыбкой я вспоминала, как мы впервые пришли сюда с Жанкой, как я увидела Ларса, первый раз воспользовалась гламором и тут же встретила принца Лета. Стараясь не сталкиваться с танцующими, я пересекла зал и юркнула за цепочку ограждения. Именно в этом туалете я когда-то подслушала разговор Ларса с Паком. Тогда я еще не знала, что первый станет моим мужем, а второй – лучшим другом.

Я захлопнула за собой дверь, отсекая от себя шум зала. Здесь почти ничего не изменилось.

– Что-то у вас с головушкой не в порядке, Дарья Ивановна, если вы в местах уединения вместо дел прямого назначения ностальгией маетесь, – проснулся внутренний голос.

– Ну и что? – я посмотрела на себя в зеркало.

Макияж был свеж, прическа тоже, я поправила на плечах складки откинутого капюшона. На полочке под зеркалом стояли баночки с гламором. Я рассеянно провела по ним кончиками пальцев. Это невидимость, этот, наверное, энергетик. Представляю, сколько Ларсу пришлось быть в форме, чтоб успеть организовать свадьбу в такой короткий срок. Все-таки мне с ним невероятно повезло. Любая девушка была бы рада такому мужчине – любящему, надежному, предупредительному.

Дверь за моей спиной открылась, я спокойно обернулась через плечо. Бояться в «Ирие» мне было нечего.

– Я тебя придушу, душа моя, – сообщил встрепанный Святозар, запирая дверь на задвижку.

– Прости, – я пожала плечами. – Я все время хотела тебя расколдовать, когда вспоминала, но все как-то не получалось.

– Ты меня забыла! – громада святозаровых двух метров и соответствующей комплекции угрожающе на меня надвигалась. – Я, как дурак, в этом торговом центре скакал!

Я попятилась.

– Вы когда уехали, все работники в три минуты разбежались и свет потушили.

Я попятилась еще.

– Темнота, холод, тишина. Ты знаешь, как трудно на лягушачьих лапках взбираться по неработающему эскалатору?

– Не знаю, – я остановилась, упершись спиной в кладовочку со швабрами. – Я посылала Жанку тебя расколдовать, но она забыла.

– С Жанкой я потом тоже поговорю, – лягух оперся ладонями о стену над моей головой.

– И кто тебя поцеловал в итоге? – пискнула я, на мой взгляд, стояли мы слишком близко друг к другу, но оттолкнуть собеседника я стеснялась, чувствуя себя очень-очень виноватой.

– Там охранники еще были, – сообщил Святозар.

Я представила себе всю гамму переживаний незнакомого мне охранника, когда на него из темноты выскочила лягушка с поцелуями, и прыснула:

– Ты их до смерти, надеюсь, не зацеловал?

– Их не до смерти, – уже спокойнее сказал лягух, задумчиво рассматривая что-то в моем лице. – Я тебя мне очень хотелось…

– Ты здесь, малыш? – раздался голос моего мужа, запертая дверь вздрогнула от толчка.

«Ларс! А я мужчиной! Позорище-то какое!» – молниеносно пронеслось в моей многострадальной голове, и я быстро поцеловала Святозара.

Удивление в его глазах быстро сменилось пониманием, мне показалось, что поцелуй длился немного дольше положенного, но размышлять над этим времени не было совсем. Я засунула лягуха в муфту и быстро отбросила задвижку:

– Здесь!

Ларс протащил меня по коридору и, хотя я не особо упиралась, добрую половину пути, мой муж нес меня на руках, толкнул дверь и перенес меня через порог. Этой комнаты я раньше в клубе не видела, видимо, оборудовали ее в спешке, но довольно тщательно, я бы даже сказала – с любовью. Это была спальня, спальня в том самом новобрачном смысле. Она была полукруглой, затянутой по периметру алыми бархатными занавесями, украшенными бутонами белых роз. По центру стояло ложе, тоже круглое и тоже задрапированное шелком и бархатом, на постельном белье, белом как снег, алели лепестки цветов, у потолка мягко мерцал тканевый шар люстры. Все здесь было именно так. как я мечтала, когда мечты мои касались моего первого раза.

Я ахнула и всплеснула руками. Жест получился слегка театральным, потому что планировала я незаметно отстегнуть муфту с бултыхающимся в ней лягухом и выбросить ее за дверь. Зрители в мои мечты точно никогда не входили. Но Ларс не дал осуществиться коварному плану, он подтолкнул меня к кровати и тщательно, на два оборота ключа, запер дверь. Мы остались одни. Ну почти одни (я же помнила о Святозаре).

Черт, что ж я такая бестолочь? Надо было раньше признаваться. А теперь и вовсе как-то неловко. Прости, любимый, дай мне минуточку, животинку волшебную за порог выбросить. Представляю, что подумает обо мне Ларс! А Святозар, хорош гусь! С какого перепугу он вообще ко мне отношения выяснять полез? Не мог потерпеть до послезавтра? Я бы у него прощения попросила, может, даже подарок какой-нибудь купила…

Ларс быстро меня поцеловал и потянул завязки накидки. Через мгновение вся моя одежда вместе с лягухом оказались брошены в угол.

От холодных простыней я покрылась мурашками и задрожала. Ларс очень сосредоточенно посмотрел на меня и тоже стал раздеваться. Кровать неожиданно оказалась неудобной, я поерзала спиной и села, подтянув колени к груди.

Нет, еще раз нет и тысячу раз нет! Не так, не сейчас! Мне придется признаться, иначе до конца жизни надо мной будет висеть этот анекдотический случай, как проклятие, как дамоклов меч. Мой муж достоин того, чтоб я была с ним честна.

Ларс был красив как древнегреческая статуя. Под тонкой белой кожей перекатывались мышцы, когда он, абсолютно голый, подходил к противоположной стене и отодвигал драпировку. За ней оказался какой-то шкаф, и Ларс снял с полки бархатный футляр. Еще один подарок?

– Я должна тебе сказать…

Ларс приблизился к кровати и положил коробку на край постели.

– Потом скажешь. Колдовство вот-вот перестанет действовать и хогманей закончится. Мы должны успеть.

Он открыл крышку. Я не смотрела, что там внутри, потому что формулировала в уме очень убедительные и необидные фразы, поэтому то, что произошло дальше было для меня полной неожиданностью.

Сильным рывком Ларс перевернул меня на живот, я растерянно хихикнула и вскрикнула, почувствовав боль под лопатками.

– Не бойся, малыш, всего лишь несколько капель твоей крови, вот здесь, где начинают расти твои крылья. Всего лишь несколько капель.

– Что ты делаешь?

Нет, я конечно, девица без опыта, но вполне современная. Первый секс выглядит совсем не так, впрочем, как и все последующие. Ни в одном из тех фильмов, которые я, конечно же, не смотрела, не делали на женщинах надрезы, прежде чем их… ммм… возлюбить.

– Отпусти!

– Я люблю тебя, малыш, – Ларс дернул меня за руку, опять переворачивая на спину. – Это просто царапины, они заживут к утру. Ты же понимаешь, что для любого обряда важна кровь, а твоя кровь в этом обряде самая важная.

Я не могла отвести испуганного взгляда от его правой руки, в которой он держал Ледяной Кинжал – единственное оружие, которое может убить альва.

– Сейчас я займусь с тобой любовью, а утром мы выйдем поприветствовать наших подданных.

Я попыталась вывернуться, попыталась его оттолкнуть, но это только в дамских романчиках девушка может победить в рукопашной мужчину. Ларс одной рукой плотно прижимал мои руки к кровати, а другой раздвигал бедра. Кинжал он положил рядом, я чувствовала лезвие у правого бока.

– Не сопротивляйся, малыш, тебе понравится. Ну же, скажи – да! Одно короткое словечко, и все у нас с тобой будет хорошо.

– Нет! – закричала я так истошно, что зазвенело в ушах, когда почувствовала, что еще одно мгновение, и…

Неожиданно Ларс обмяк.

– Может, ты от радости верещала? – спросил Святозар, сталкивая с меня тело мужа. – Не волнуйся, он жив, наверное, скорее всего. Я его просто по головушке приложил. Ну так что?

– Что? – мои зубы стучали, я стала выдергивать из-под Ларса шелковую простыню, чтоб в нее завернуться. – С-спасибо от меня ждешь?

– Не мешало бы. И этот полудурок еще меня фриком обзывал.

– Спасибо.

От моих действий драпировка сползла с одной стороны, я с удивлением заметила какие-то несимметричные наросты по бокам кровати. Дернув изо всех сил, я наконец вытащила простыню и быстро затянула на груди узел.

– Мебель, конечно, у твоего мужа знатная, – усмехнулся Святозар. – Не садись на пенек, не ешь пирожок.

– Это трон Лорда-Изгнанника, – сказала я и пошла к двери. – Значит, властитель этого мира мертв, и Ларс хотел занять его место.

Мой голос был спокоен и абсолютно лишен эмоций. Я стала отпирать дверь, ключ плохо поддавался. Уродство какое! Брачная ночь на ложе смерти! Да это просто готовое название для фильма ужасов.

Сзади кто-то завозился, я обернулась как раз в момент, когда Ларс всаживал в Святозара Ледяной Кинжал.

Лягух смотрел на меня, в его голубых глазах застыло удивление, а потом из раны хлынула кровь, на моей простыне расцвели алые пятна, Святозар застонал, Ларс гортанно засмеялся, проворачивая лезвие. Ледяной демон был в боевой ипостаси, и сейчас это вызывало во мне ужас. Ларс выдернул кинжал, Святозар упал на колени. Раздался треск, колени переломились, посыпались ледяными осколками, потом таким же крошевом рассыпался весь Святозар.

– Я уже почти забыл, как приятно убивать своими руками, – весело сказало существо, с которым я собиралась прожить остаток жизни еще полчаса назад. – Иди сюда, малыш, продолжим.

Я бросилась к двери, ключ поддался, я с облегчением распахнула створку. За ней была кирпичная кладка.

– Магия? – дурашливо сказал Ларс и захохотал.

Я стукнула рукой по кирпичам, не почувствовав боли.

– Не суетись, – ледяной демон присел на кровать, положив кинжал рядом. – Если ты из-за своего принца-лягушонка переживаешь, то брось. Этих странных тварей в мире видимо-невидимо. Еще одного себе найдешь, или не одного.

– Ты совсем псих? – я прислонилась спиной к стене. – Что ты сейчас, по-твоему, делаешь?

– По моему мнению, я становлюсь властелином мира, – продолжал шутовство Ларс. – Мой лорд отправился в свое последнее путешествие в Лабиринте Душ, и я занимаю место, которое принадлежит мне по праву.

– Отпусти меня тогда, – в маскультовых триллерах идея заговорить маньяка всячески приветствовалась. – И занимай свое место, я тебе мешать не буду.

– Не-ет, без тебя никак, – капризно протянул Ларс. – Именно ты – связующее звено между мной и троном, моя леди Сирин!

Кажется, ледяной демон уже никуда не торопился. Он поерзал на троне, устраиваясь поудобнее, и закинул ногу на ногу.

– Я бы тебя уже давно трахнул, – доверительно сообщил он, – но, когда ты мне сказала, что девственница, меня просто как током шарахнуло – кровь девственницы для большого обряда может пригодиться. А потом оказалось, что ты Ледяной Кинжал для меня у Господина Зимы выпросила, и я решил, что это судьба, что все один к одному сошлось. Сейчас мы займемся сексом на этой, – он постучал по трону, – деревяшке и Лордом-Изгнанником стану я. Потому что через твое тело сила перейдет ко мне.

– А я?

– А ты, Дашка, сможешь быть свободна. Я на совместной жизни настаивать не буду. Понимаю, что после сегодняшнего для тебя это будет трудновато. Займешься, чем сама захочешь, я тебе даже обустроиться помогу, где сама захочешь. Не в Энске конечно, где-нибудь в другом городе, а лучше – в другом полушарии. С моей стороны это очень великодушный жест. Потому что ты – мой пандан, самый настоящий, и я всю жизнь буду страдать от того, что ты не рядом, – Ларс замолчал, видимо обдумывая очередную шутку. – Ну как страдать, так – подстрадывать. Панданы нынче повыдохлись, не чета они старинным панданам.

Я юмора не оценила:

– А у нас с тобой пандан не двусторонний? Я страдать не буду?

– Я тоже думал сначала, что будешь, – серьезно ответил Ларс. – Некоторое время. А потом стал замечать, что тебе и без меня неплохо. А уж когда этот маменькин сынок начал хвастаться направо и налево, какая ты зажигательная малышка, и какая у вас с ним любовь будет в недалеком будущем, у меня просто глаза открылись. Я понял, что это только я на тебя завязан, и что надо ковать железо, пока ты не сообразила, что к чему.

– И поэтому ты с этим маменькиным сынком какие-то тайные договоры заключал? Потому что у тебя глаза открылись?

– Я тебя умоляю, – Ларс широко улыбнулся. За время нашего разговора он опять сменил ипостась и теперь передо меной на постели сидел почти знакомый мне Ларс.

Почти знакомый? Да ничегошеньки я о нем, оказывается, не знала.

– Договоры с Эмбером! Хотя он красиво игру вел, признаю. Вот такой я человек, справедливый.

Он от меня похвалы, что ли, ждет?

Я на всякий случай кивнула:

– Что за игра?

– А ты еще не поняла? Наш влюбленный дурачок тебе на блюдечке трон преподнес. Заставил в вещую птицу обернуться, чтоб эта цацка, – он опять стукнул по трону, – тебя признала, мне всю информацию про обряд дал, как бы случайно. Можно подумать, я в эти случайности верю.

– А разве он сам на это место не метил?

Честно говоря, меня в этой истории уже ничегошеньки не интересовало. Принцы – не принцы, престол – не престол. Я говорила просто, чтоб что-то говорить. Потому что чувствовала, что кладка за моей спиной потихоньку начинает поддаваться.

– Ему очень хотелось, чтоб я так думал, и я почти поверил, до того момента, как его в больнице встретил. Помнишь, там еще старуха твоя знакомая умирала?

Я помнила, поэтому кивнула, эта часть разговора была мне интересной.

– Эмбер прекрасно знал, что его дядюшка за своей старушкой прибежит. Это, кстати, о панданах. Раньше они попрочнее были, чем теперь. Старый дурак пришел к любимой и умер, а Эмбер, как единственный наследник… – Ларс опять захихикал. – Смешно-то как! Он от своей великой любви хотел и после смерти со своей женщиной быть, а их по разным мирам раскидало! Умора!

– Они вместе, – сказала я, чтоб стереть эту усмешечку со змеиных ларсовых губ. – Я дала Господину Зимы человеческое имя, и они с Анной вместе и за гранью.

Ларс пожал плечами, но хихикать перестал.

– Иди сюда, – похлопал он по ложу рядом с собой.

– Сначала, расскажи мне все до конца.

– Вот за что тебя люблю, Дашка, за глупость. У тебя все карты на руках были, но своим умом ты ни до чего дойти не смогла!

– Ты считаешь, Эмбер хотел, чтоб я стала следующим Лордом-Изгнанником?

– Так и есть. Он сейчас, бедняжечка, вместо того, чтоб свою молодую жену ублажать, пытается со своими паладинами клуб штурмом взять. Валера испугался даже, меня потащил смотреть. Только сквозь временной поток никаким паладинам не прорваться.

– Зачем Эмберу надо, чтоб Лорду-Изгнаннику наследовала именно я?

– Вот здесь я точно не уверен, только предполагать могу. Он в тебя влюблен, наш маменькин сынок. Уж не знаю, чем именно ты его зацепила во время наших приключений, но он влюбился, это точно. Видимо, он захотел для тебя что-то хорошее сделать, например, трон подарить. Такой милый эксцентричный подарок, который поднимает Дашу Кузнецову на целую ступеньку вверх, как раз на его венценосный уровень. Он же не может своей возлюбленной просто место в своем гареме предложить.

– А ты в его комбинации зачем?

– А я единственный во всех обитаемых мирах мог предмет силы достать, вот эту вот штуку, – он, не знаю уж, в который раз стукнул по ложу, – на которой ты не хочешь со мной предаться супружеской страсти.

– То есть он знал, что ты меня изнасилуешь на этом пне? – недоверчиво спросила я.

– Предполагал, – кивнул Ларс. – Только вот он был уверен, что наутро ты у нас станешь властительницей и молодой вдовой по совместительству.

Я вопросительно подняла брови.

– Я же сид, малыш, обычный грязнокровный сид. И мое скромное грязнокровное естество такого количества силы просто не могло бы выдержать. Не могло бы, если бы я заранее обо всем не позаботился.

Ларс замолк, видимо ожидая от меня ободрения. Я кивнула, заставляя себя не думать прямо сейчас, ни о чем не думать. Потом, когда я выберусь из этой передряги, так или иначе выберусь, я обо всем подумаю. Сначала я буду плакать, буду рыдать, и вовсе не над своей поруганной любовью, и не над влюбленностью в принца Лета (теперь-то, Дашка, можешь сама себе в этом признаться), а над смертью хорошего исконника, забавного лягуха Святозара, который погиб из-за того, что я, дура пустоголовая, ввязалась в неправильные отношения с неправильными людьми, из-за того, что я его на это лобное место притащила. А сейчас я просто буду слушать и толкать кончиками пальцев кирпичную кладку. Потому что еще немножко, и она посыплется, обязательно посыплется.

– Секс – очень мощный магический процесс, – говорил между тем Ларс. – Для того, чтоб выдержать всю силу, которую ты, жена моя по всем законам двух миров, мне сегодня подаришь, мне нужно было стать немножко альвом.

– Через секс?

Я притолкнула один из кирпичей наружу и боялась, что Ларс услышит звук падения.

– Ты стал немножко альвом? Как?

– Я очень много спал с альвами, – торжествующе сообщил демон. – С любыми, которые соглашались. Гриделень, наша шаловливая цветочная королева, запорхнула в наши широты как нельзя более кстати.

– А еще ты наставлял рога Эмберу, и это было вдвойне приятно?

Упал второй кирпич, я продолжала толчки.

– Ты глупости говоришь! Для нас, фейри, секс не несет дополнительной моральной нагрузки. Секс – это не любовь. Поверь, если бы наш шалунишка Эмбер просто задрал тебе юбку где-нибудь в уединенном месте, Гриделень не почувствовала бы себя оскорбленной. Кстати, я понял, почему твой маменькин сынок сюда примчался! Молодая супруга ему все рассказала про наши с ней шалости. И он все понял! Он понял, что я не умру от силы, а наоборот.

– Как интересно!

Я обернулась и изо всех сил толкнула кладку, кирпичи посыпались, я перепрыгнула через порог и взвыла от разочарования: там была еще одна комната – закуток без окон и дверей.

– Возвращайся, – спокойно велел Ларс. – Ты же понимаешь, если бы дело было просто в том, чтоб сейчас заняться с тобой сексом, я сделал бы все быстро, и не отвлекаясь на пространные пояснения.

– Тогда что именно тебе от меня нужно?

Я стояла в кирпичных осколках.

– Мне нужно твое согласие, Дарья, просто одно слово – «да».

– Я его не скажу!

Осторожно переступая по битому кирпичу, я вернулась в спальню. Под босыми ногами хлюпала вода, то, во что превратил Святозара Ледяной Кинжал, растаяло лужей.

Я иду по Святозару. За что мне это, мамочки?

– Скажешь.

Ларс хлопнул в ладоши. Драпировки разъехались, открывая плоские настенные мониторы.

– Ты же знаешь, что весь «Ирий» оборудован камерами?

– Предположим.

– Посмотри, там сейчас все твои друзья, и даже родственники. Неужели ты думаешь, что я просто так притащил на наше торжество восхитительную Маргариту Аркадьевну? Нет, я все продумал. Принял во внимание твою сверхответсвенную натуру, то, как ты опекаешь всех этих странных и неприятных существ: трусоватого предателя Пака, тупоголовую сирену, лепреконов, жаридов, рухов. оборотня-лягушку. Ах, прости, я случайно лишил тебя одного уродца из коллекции сирых и убогих!

– И что?

Я не заплачу сейчас, моих слез он не дождется. Потом. Я буду плакать потом.

Я посмотрела на один из мониторов. Мама о чем-то беседовала с Жанкой. Подруга была слегка навеселе, отчего оживленно жестикулировала. Вот к ним подошел мужчина в смокинге. Я с удивлением узнала Сергея.

– Они все умрут. Отправятся за твоим лягушачьим принцем в лягушачий рай. Останавливающий время амулет, который я украл у Лорда-Изгнанника, конечно, украл – старый дурак никогда бы никому не подарил то, что помогало ему продлять время его никчемного существования, тянет силы у всех существ, которые сейчас там, в зале. И чем дольше ты будешь противиться мне, тем вероятнее их смерть.

– Что может разрушить это колдовство? – уже понимая, что на этот раз проиграла, спросила я.

– Ничего, супруга моя, для этого надо быть кем-то бо́льшим, чем Даша Кузнецова, альва Третьего дома.

Я всхлипнула:

– Зачем все так сложно, Ларс? Почему ты просто меня не попросил? Я ведь любила тебя, и, если бы ты сказал, что для твоего счастья я должна отдаться тебе на корявом пне в новогоднюю ночь, я, наверное, очень удивилась бы, но согласилась. Зачем?

– Я не верю альвам, малыш, и никогда не верил. Вы слишком взбалмошны, слишком непредсказуемы и ни во что не ставите чужие жизни и мечты.

– Я не такая.

– Такая, – Ларс грустно улыбнулся и на мгновение стал похож на себя прошлого, того, которого я когда-то любила. – Просто я не дал тебе возможности этого доказать.

– Ты не дал мне возможности доказать обратное.

Я понуро обошла постель, чтоб случайно не прикоснуться какой-нибудь частью тела к Ларсу и легла на занозистую деревянную поверхность.

Он понял, что я сдалась, поднялся, отбросил с ложа, которое уже не должно было притворяться чем-то другим, драпировочные тряпки.

Я зажмурилась. Ничего, тут перетерпеть всего-то минут пять, и я буду свободна. Главное, что мои друзья будут живы и в безопасности. Хотя, какая безопасность, если новым Лордом нашего мира станет этот психопат? Ему нравиться убивать. Кто может поручиться, что он не начнет вскорости потакать своим страстишкам? Наверное, надо будет какое-нибудь сопротивление организовать. У меня есть злыдни, я могу с их помощью много крови попортить нашему новому владыке.

– Я жду.

Я открыла глаза. Голый Ларс нависал надо мной.

– Чего? Торжественного марша?

– Когда ты скажешь «да».

И тут меня будто что-то мягко тюкнуло по темечку, так, что мысли стали на место. Колдовству мало Даши Кузнецовой леди Третьего Дома? А что оно скажет про вещую птицу Сирин – исконную из исконников?

– Мне знаком этот взгляд, – протянул Ларс. – Жалеешь, что у тебя нет под рукой какого-нибудь завалящего венца, чтоб обернуться в это чудовище? Скажи «да» и продолжай мечтать.

«Сам ты чудовище», – подумала я, а вслух нежно проговорила:

– Ты слышал когда-нибудь выражение, что внутри каждой женщины скрывается королева?

Он еще не понимал, к чему я клоню, но, видимо, в моем голосе было что-то, что заставило его замереть и отшатнуться.

– А у каждой королевы есть корона! – закончила я торжествующе.

И мир лопнул мыльным пузырем, и вместе с миром лопнуло колдовство. Потому что вещей птице эти ваши фейские фанаберии на один коготь.

И вещая птица возрыдала, оплакивая погибшего друга и растоптанную любовь смешной девочки Даши.

Глава 12. И на обломках самовластья, или Как новый год встретишь, так его и проведешь

– Почему вы хотите развестись с мужем?

– У нас разные религиозные взгляды.

– А конкретнее?

– Он не признает меня богиней!

NN

Когда наступила полночь, я закладывала последний вираж над городской промзоной. Не самый плохой вариант для встречи Нового года. Небо над Энском расцвечивали разноцветные салюты, гремели куранты, истошное «ура!» возносилось к облакам. Я спланировало на землю, утаптывая лапами снег (с Новым годом, с новым счастьем!) и, резко выдохнув, обернулась. Босые ступни обожгло холодом. Я пробежалась до служебного входа. Дверь была заперта, но с некоторых пор меня это не останавливало. Я сгруппировалась и с первого удара вышибла ее плечом. Возвращаться в комнату, где я оставила одежду, не хотелось. Да и некуда, наверное, было возвращаться, там даже стены рухнули под моим напором. Странно, что никто грохота не услышал и не прибежал любоваться, как я правосудие вершу. Я прокралась по коридорчику в какую-то гримерку. Девочек Ларс не баловал, переодевались к выступлениям они в полутемных неотапливаемых закутках. Проведя рукой по вешалке со сценическими костюмами, я схватила первый попавшийся. На удачу мне попалось нечто обманчиво строгое, без перьев и блесток – приталенный жакетик и юбка в тон из темно-серого твида. Видимо, владелица изображала в своем номере строгую училку. Костюм сел, как влитой. Я пошарила под вешалкой, где обнаружила босоножки на довольно высоком каблуке и без раздумий натянула их на покрытые мурашками холода ноги.

Ну как-то так.

В зале меня встретили аплодисментами:

– Шампанского, бамбина! – Джоконда подскочила первой и сунула мне полный бокал.

– С Новым годом! – я выпила содержимое одним длинным глотком.

– Как все прошло?

– Маму мою не видела? – я поискала взглядом, схватила с подноса ближайшего официанта бутылку и приникла к горлышку.

– Ты оборачивалась! – обвинительно пискнул подлетевший Пак. – Я точно вам говорю, от нее зверем несет.

Я кивнула и разжала пальцы, отпуская пустую бутылку в последний полет:

– Маму найдите, сейчас сюда паладины лета ворвутся.

Два раза просить не пришлось, Джоконда и Пак синхронно нырнули в разные стороны.

Я повернулась ко входу:

– Именем дома Лета! – на пороге воздвигся четырехрукий Эсмеральд.

Музыка сбилась с ритма и смолкла, следом смолк шум толпы. Я выдержала двадцатисекундную паузу, пока последние шепотки не поглотила тишина:

– Позвольте узнать, по какому праву паладины Лета врываются на мой праздник?

Говорила я хорошо, глубоким уверенным контральто, именно таким голосом могла озвучивать свои приказания королева какой-нибудь маленькой, но гордой страны.

Из-за спины Эсмеральда показалась закутанная в черный плащ фигура. Эмбер приближался, не касаясь пола. Как же я раньше не замечала, что он становится Господином Зимы? Все его колдовство в последнее время об этом просто вопило. Зимнее было колдовство, не летнее.

Эмбер снял капюшон, его снежно-белые волосы рассыпались по плечам.

– Мы пришли поздравить леди Сирин со вступлением в брак.

Я досчитала до двадцати и поклонилась:

– Поздравления принимаются. Особенно приятно получить их не только от дома Лета, но и от дома Зимы.

Я обернулась к оркестрантам и взмахнула рукой:

– Праздник продолжается!

Музыканты не сразу, но все-таки возобновили прерванную мелодию.

– Чувствуйте себя как дома, – вежливо кивнула я Эсмеральду.

– Кажется, сегодня мы будем чествовать новую Леди-Изгнанницу? – негромко проговорил Эмбер.

Я перевела на него холодный взгляд:

– Кажется, в вас это удивления не вызывает.

– Кузнецова… – он смешался на мгновение, – я могу просить леди Сирин об аудиенции?

Я удивленно приподняла брови:

– В этот час? Ваше дело не может подождать?

– Смею настаивать.

– Что ж, – я пробежалась взглядом над головами танцующих, гости пришли в себя после появления паладинов на редкость быстро, от дальней колонны мне сигнализировал Пак, крошечный нюхач махал мне своей тирольской шляпой, показывая свободной рукой куда-то в сторону. Я прищурилась. У колонны стояла мама, с одной стороны ее придерживала под руку Жанка, с другой – Джоконда.

– Пойдемте.

Я провела Господина Зимы по коридору и уверенно толкнула дверь директорского кабинета. Ларса по понятным причинам там не было, и я заняла кресло во главе стола заседаний:

– О чем вы хотели со мной говорить?

Эмбер с любопытством оглядел обстановку, даже потрогал какие-то фигурки, стоящие на открытых настенных полках:

– Как тебе это удалось?

Я пожала плечами. Играть с принцем, ах, простите, с бывшим принцем, в недомолвки мне расхотелось:

– А почему ты уверен, что «это» удалось именно мне?

– Потому что ты жива, Кузнецова, – белые губы Господина Зимы растянулись в улыбке. – Если бы твой… – Эмбер использовал емкий и абсолютно неприличный эпитет, – сделал то, что планировал, ты бы уже была мертва.

– Ты хочешь сказать, что во время этого… акта передачи силы один из нас точно бы не выжил?

– Да. И я был уверен, что это будет именно твой… – это слово было другим, но также за гранью литературного языка. – Но когда узнал об его всесторонней подготовке с моей покойной супругой…

– Гриделень ушла?

– Еще нет, – ответил принц с небольшим разочарованием в голосе, – но это вопрос недолгий.

– И ты спокойно дашь ей умереть?

– Я ее предупреждал. Кузнецова, ты же сама слышала. Я говорил ей, что наша магия вступает в противоборство, что я превращусь для нее в яд.

Мне стало жалко влюбленную дурочку, даже плакать захотелось.

– Почему ты молчишь?

– Я думаю о том, что вы, фейри, сильно отличаетесь от нас, людей. О том, что для вас нормально пожертвовать жизнью влюбленной в вас женщины. Хотя, может, дело в том, что вы – мужчины. Я ни в чем не уверена. Эмбер, знаешь, Ларс говорил мне, что после обряда я смогу быть свободной, и он больше не будет преследовать меня. А оказывается, он врал? Или, может, – крошечная надежда все еще теплилась, – ты не сказал ему, что это смертельно для меня?

– Он знал, Кузнецова, – после паузы ответил принц. – Мне жаль.

Я все-таки не удержалась – по щеке скатилась одинокая горячая слезинка.

– Не плачь, любовь моя. Сама подумай, когда-то Ларс потащил тебя в Фейриленд, не будучи уверенным, что ты перенесешь путешествие. Если бы волшебства в твоей крови хоть чуть-чуть не хватило бы, ты бы закончила жизнь сразу после перехода.

Я об этом помнила, поэтому решительно шмыгнула носом и проговорила:

– Я разрешаю тебе называть меня по имени.

Сначала он улыбнулся, его ставшие льдисто-фиолетовыми глаза зажглись радостью, а потом все понял:

– Ты отвергаешь меня, Даша?

– Да.

Я прислушалась к себе. Сердце не екало от его голоса, не порхали пресловутые бабочки в животе, и кровь не становилась густой, как патока, и горячей, словно лава. Я его не хотела.

– Это не потому, что ты плох для меня. Я вижу в тебе хорошие черты. Ты же мог просто сказать Господину Зимы, где его возлюбленная и наблюдать его уход. Он все равно не стал бы жить без нее. Но ты сделал так, что я оказалась рядом. Я, единственное существо, которое могло дать ему имя.

– Как ты его назвала?

– Иван. Так же, как зовут моего отца, – с грустной улыбкой ответила я.

– А если я попытаюсь измениться ради тебя?

– Так не бывает, Эмбер, – проговорив это, я почувствовала, что это неправильно, что это имя уже ему не принадлежит, смытое или растворенное его новой сущностью. – Люди не меняются ради кого-то. Мне кажется, Ларс старался быть для меня хорошим, пока ты не заморочил ему голову близостью власти, он на самом деле старался.

– Ты сейчас под впечатлением от своей разрушенной любви, – сказал Господин Зимы. – Тебе нужно время, а я умею ждать. И мы с тобой рано или поздно будем вместе, Даша. Ты догоришь и возродишься для новой любви.

– Нет.

– Я умею ждать, – тихо повторил он.

В дверь поскреблись, в узенькую щелочку просунулась голова Пака:

– Не хочется вас прерывать, но там злыдни тебе подарок пригнали.

– Что значит – пригнали? – я поднялась из-за стола.

– Потому что поднять слона даже они не смогли, – прыснул Пак. – Пошли, леди Сирин, нас ждут великие дела.

Я обернулась к Господину Зимы. Стул, на котором он сидел, был пуст, на столешнице таяла одинокая снежинка.

– А мужа своего ты куда дела? – возбужденно кружился над моей макушкой Пак. – Заездила до смерти?

– Что-то вроде того. Я тебе потом расскажу. Где злыдни? В зале?

– Кто ж их в зал пустит? Во дворе они, с бешеным слоном справиться не могут. Надо будет срочно Святозара найти, ставочку сделать, обуздает твое чумазое воинство африканского великана, или нет. Один к тридцати ставлю, что не сдюжат.

– Святозарушка! – гаркнул пикси. – Где ты, родимый? Не прячься, я же тебя точно где-то в зале видел до того, как часы двенадцать пробили.

Я вышла на улицу. Святозарушка… Плакать хотелось просто до одури, но я держалась из последних сил.

– Свя-то-заааааар! Айда целоваться!

– Не ори, – я вытерла щеки твидовым рукавом. – Святозар погиб.

– Врешь! – пикси остановился в полете и рухнул в снег. – Ты же так странно шутишь, правда, Дашка?

Я наклонилась к сугробу и подняла начавшего замерзать нюхача. Поднеся его к лицу в раскрытой ладони, я четко произнесла:

– Святозара убил Ларс, я это видела.

Пак на меня внимательно посмотрел и проговорил так же четко:

– Тогда мне придется убить Ларса.

От моего всхлипа с головы пикси слетела тирольская шляпа:

– Без сопливых обойдемся.

– Нет, погоди, Даш, это же невозможно. Святозара невозможно! Ты что-то не так поняла.

– Он всадил ему в грудь Ледяной Кинжал.

– Тот самый?

– Да. А Святозар превратился в ледяную статую и рассыпался.

Говорить это вслух было страшно, я чувствовала, что вот-вот и меня захлестнет горячая злобная волна, огнем полыхнули порезы на спине, там, где начинают расти крылья.

Пикси спрыгнул с моей ладони и, порывшись в снегу, выудил оттуда шляпу:

– Ты тут сама со злыднями пообщайся, мне убедиться надо. Хотя, как я смогу? Я же его не унюхаю, след не возьму.

– По моему иди. Там комнатка такая в дальнем крыле была, что-то вроде подсобки.

– Ну твое-то присутствие я унюхаю быстро, – Пак на глазах приобретал обычную деловитость, я решила, что это сейчас лучше, чем отчаяние.

Я укусила себя за кончик пальца и выдавила капельку крови:

– Вот, возьми – для надежности.

Пак моментально присосался к месту укуса:

– Ммм… Ты что, еще одну инициацию прошла? Вкус очень изменился.

Я хихикнула сквозь слезы:

– Вали уже, гурман.

– Так точно, – Паку было вовсе не весело, но игру он с готовностью поддержал, отдал мне честь и улетел.

А я побрела дальше, стараясь не шлепнуться на разъезжающихся на притоптанном снегу каблуках.

– Злодеюшка наша! – приветствовал меня нестройный хор голосов. – Королева наша королевская. А мы тебе вот – подарочек притащили.

Слон меня помнил. Он испугался моего приближения еще больше, чем снующих вокруг него злыдней. Я строевым шагом подошла к животине и заглянула в мутный серый глаз:

– Спокойно, здоровяк, тетя Даша тебя не обидит, она сегодня не будет больше превращаться в птицу, она совсем-совсем безопасная.

Горло сжал спазм правильного голоса, и я продолжала говорить:

– Ну, ну, дурашка, постой, послушай. За высокими горами, за дремучими лесами…

Я положила ладонь на горячий слоновий бок, бок мелко вздрагивал, я провела пальцами по уху, потом ухватилась за бивень:

– Послушай, большой мальчик, ты сейчас пойдешь домой, в цирк, там тебя встретят знакомые люди. Они тебя помоют, накормят вкусной едой, укроют попонкой. У тебя же есть попонка, в которую тебя укутывают, чтоб ты не замерз?

Огромная слоновья башка явственно мне кивнула.

– Иди, мой хороший, мой красивый мальчик.

Я разжала руки и подтолкнула бок:

– А я к тебе на представление обязательно приду и хлопать буду громче всех. Хорошо?

Слон осторожно попятился, как будто прислушиваясь к чему-то, поводил башкой из стороны в сторону, потом поднял хобот и затрубил.

Я хлопнула в ладоши, слон уверенно посеменил в выбранном направлении. Я смотрела ему вслед. Если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, потому что в облике вещей птицы изучила городскую топографию, до цирка он дойдет через окраины минут за сорок.

Я выловила за шкирку ближайшего злыдня:

– Имя?

– Ортодонт, – отрапортовала малявка.

– Возьми десятка два своих ребят и проводите животное до его дома. Все понял? Исполнять!

– А за наградами когда, королевишна?

– Второго января, в офис ко мне придете. Знаешь, где это?

– Так точно!

– Тогда иди!

Когда суматоха слегка улеглась и выбранные методом тайного голосования члены сопроводительного отряда гуськом ушли в темноту, я повернулась к оставшимся злыдням:

– А вы, ребятушки, в зал проходите. Там еды и питья на всех хватит.

– Как можно, королевишна, – всплеснул руками один из подданных. – Там же небось у тебя приличные люди собрались. Никак невозможно, чтоб мы…

– Это мой праздник, – перебила я его. – И только я могу решать, кого на него позову. Идите, старайтесь не шалить и не портить чужого имущества. А послезавтра мы решим, к какому делу вас пристроить.

Злыдни, сначала неуверенно, негромко переругиваясь, пошли к главному входу.

– И спасибо вам! – громко крикнула я. – Спасибо, что нашли мне слона!

Честно говоря, только вот такие бытовые мелочи позволяли мне сейчас не сорваться. У меня были какие-то задачи, которые я должна была последовательно выполнять, как робот по имени Даша. Были люди, за которых я была ответственна. Больше мне ничего не требовалось, чтоб чувствовать себя хоть немножко живой. О том, что я буду делать завтра, когда суматоха уляжется и я больше не смогу отмахнуться от друзей и должна буду все всем рассказать, я старалась не думать. А уж самую страшную мысль о том, что я буду говорить лягушке Маше, я вообще задвинула в самый темный угол сознания. Потому что страшила она меня больше всех остальных.

В зале было шумно и немного тянуло табачным дымком. Видимо, кто-то из гостей, людей, а не фейри, для которых табачный дым был неприятен и оскорбителен, тайком покуривал в туалетах.

– А когда же мы будем резать торт? – остановил меня у входа пьяненький и абсолютно мне незнакомый мужчина.

– Когда пожелаете, – легко ответила я.

– Может сейчас?

– Действуйте, – разрешила я. – Кусочек мне оставьте, – и стала пробираться в толпе, пытаясь разыскать маму. Родительница обнаружилась за столиком в одной из лож в окружении молодых, немолодых и совсем уж дряхлых представителей противоположного пола и разнообразных рас.

– Даша! – завидев меня, мама возбужденно махала руками. – Тебя-то я и ищу!

Я не стала объяснять, что искала как раз я, а вежливо кивнув ее соседям, склонилась к розовому ушку:

– Тебе весело? Все хорошо?

Маргарита Аркадьевна лучезарно улыбнулась и быстро зашептала в ответ:

– Быстрее спаси меня от этих чудаков. Скажи, тебе что-нибудь в платье поправить надо, – она запнулась, заметив костюм строгой училки, и громко продолжила. – К сожалению, мне придется вас покинуть, господа, дочери нужна моя помощь.

Она взяла меня под руку.

– Отведи меня в какое-нибудь тихое местечко, я устала ужасно, не те годы, чтоб флиртовать ночь напролет.

Я улыбнулась и повела маму к служебному входу:

– В директорском кабинете сейчас никого нет. Хочешь там отдохнуть?

– Было бы неплохо. А Ларс не будет возражать?

– Не будет, – просто ответила я. – Он сейчас против чего угодно не будет возражать.

Мы вошли в служебный коридор. Здесь было потише. Мама замешкалась, потом потянула меня за локоть, побуждая остановиться.

– Я хотела тебе кое-что рассказать, ребенок. Знаю, время неподходящее, но так долго собиралась с духом, что боюсь растерять решимость.

– Говори, – я сжала ее ладонь.

– Я видела, как на тебя смотрел Принц Лета и это меня встревожило. Эти высшие фейри, они могут быть очень опасны для девочек вроде тебя.

– Ты знаешь Эмбера? – о чем-то таком я уже догадывалась.

– Я знаю альвов, – мама краснела как школьница. – Я никогда тебе не рассказывала, но до того, как я познакомилась с твоим отцом…

Я нашла взглядом ближайший стул, стоявший в нише у стены, и подвела к нему маму:

– Присядь.

Она опустилась с тяжелым вздохом:

– Не знаю, как и рассказать… Я была очень молода, Дарья. И крайне легкомысленна. Я влипала в неприятности, я… дружила с разными мужчинами и однажды…

Ее история на самом деле была простой, как пять копеек, и, если бы не касалась напрямую моей мамы, я б, пожалуй, слушала ее без интереса. Юная Риточка познакомилась в каком-то ресторанчике с очаровательным молодым человеком. Он был настойчив, красив, богат. Осыпал ее цветами и подарками. Много ли нужно для любви девушке в восемнадцать? Моей маме хватило. Она влюбилась в него по уши, и когда он рассказал ей, что не совсем человек, восприняла новую информацию с восторгом. То, что молодой человек оказался фейри, придавало ему еще больше очарования. И она согласилась отправиться с ним в Фейриленд, где они, конечно, должны были зажить долго и счастливо в крошечном домике у пруда, любуясь радугами и выпасая по вечерам единорогов.

– В тебе есть частичка фейской крови? – спросила я напрямик. – Иначе ты не смогла бы попасть в Фейриленд и вернуться оттуда.

Мама отчаянно покраснела и закусила губу:

– Нет, Даша. К моменту нашего путешествия я была… беременна.

Я охнула.

– Уже потом, когда меня, как животное, продали на ближайшем к переходу невольничьем рынке, я поняла, что мое «интересное положение» было спланировано заранее, потому что нас, таких дурочек, было там несколько десятков, и мы все откровенно делились друг с другом подробностями жизни.

– У меня есть брат или сестра? – губы меня совсем не слушались. Я опустилась на колени и прижалась к маме. – Там, в Фейриленде?

– Нет, девочка моя, нас всех заставляли выпить какой-то отвар, от которого… – она заплакала. – Нам говорили, что не позволят разводить полукровок.

Ее купил какой-то альв дома Лета, привез в Янтарный дворец. Именно там мама видела Эмбера и наслушалась страшных историй о его жизни.

– Они абсолютно безумны, высшие альвы дома Лета, слишком долгая жизнь приводит к пресыщению, и они озабочены только поиском развлечений, иногда дурацких, иногда страшных.

– Что было потом?

– Я узнала, что тот плод, который был во мне и которого меня лишили, будет беречь меня при переходе. Я сбежала и вернулась в наш мир с торговым обозом. Наверное, та частичка, что берегла меня, передалась потом тебе.

– Какая-то лженаучная телегония получается, – прошептала я, прижимаясь к ней еще крепче. – Бедная моя мамочка, как же ты страдала.

– Не так уж и сильно, – мама погладила меня по макушке. – Я встретила твоего отца и прожила с ним прекрасных пять лет, прежде чем появилась ты.

– А потом ребенок разбудил в тебе ненужные воспоминания и…

– Прости, – прошептала мама. – Я всю жизнь вела себя легкомысленно, всю жизнь думала сначала о себе. Знаешь, а ведь могу исправиться. Надеюсь, вы с Ларсом скоро сделаете меня бабушкой, и я займусь внуками.

Я промолчала.

– Твой муж кажется мне хорошим человеком, – после паузы продолжила мама. – Когда я увидела принца, поняла, что Ларс единственный, кто сможет тебя от него защитить.

Я поднялась с колен и потянула маму за собой:

– Пойдем в кабинет, я укутаю тебя пледом, подремлешь на диванчике, отдохнешь.

– Ты простишь меня когда-нибудь? – мама шла за мной безвольно как тряпичная кукла.

– Мне не за что тебя прощать. Жизнь есть жизнь, она разная. Наша с тобой сложилась именно так. Что ж теперь поделать. К тому же, кто бы, кроме меня, смог ухаживать за бабушкой, когда она заболела? В одном я уверена точно, я тебя люблю и никому в обиду больше не дам.

– Моя взрослая девочка.

– Кстати, – уже у двери кабинета спросила я. – Как ты отомстила тому проходимцу, из-за которого все произошло?

Маргарита Аркадьевна зло улыбнулась и покачала головой. Я поняла, что подробностей знать не хочу.

Отдохнуть нам не удалось. В кабинете вокруг стола заседаний… заседали. Там был Пак, собранный и серьезный, Джоконда, Коля и Жанка, у которой за плечом отирался знакомый нам всем жарид Аддрам. Перед Колей на столе стоял открытый ноутбук, и вся честная компания пялилась на что-то в монитор.

– Что такое? – весело спросила я, подводя маму к дивану. – Повтор новогоднего шоу показывают?

Все испуганно замолчали, переглядываясь. Первым нарушил тишину Пак:

– Ты знала, что «Ирий» оборудован камерами слежения?

– Предположим.

Диалог мне начал что-то напоминать.

– А про то, что большинство камер вмонтированы в светильники?

– Ну?

– В такие тряпочные шарики разноцветные, которые по всему клубу висят, – продолжил напирать Пак.

– Этого не знала.

– Короче, Даш, мы сейчас видео с камер наблюдения смотрим. Коля быстренько нам все их нашел.

– Вы Святозара таким образом хотите обнаружить?

– Святозара мы уже нашли, – Пак всхлипнул.

Джоконда вскочила из-за стола и бросилась мне на шею:

– Бамбина! Бедняжка! Я бы самолично содрала кожу с мерзкого Ларса, я сварила бы его в кипящем молоке.

– Одна из камер была в той самой комнате, – перебил кровожадную сирену Пак. – Так что мы все знаем.

Джоконда продолжала рыдать. Я автоматически погладила ее по голове, успокаивая.

– Рассказывай, Дашка, – велел нюхач. – Мы требуем подробностей.

– А зачем, раз вы сами все уже видели?

– Потому что камеры пишут только картинку, но не звук, – Коля пару раз щелкнул по тачпаду. Лепрекон избегал моего взгляда. Было заметно, что парень здорово шокирован тем, что увидел.

– Садись, – Жанка выдвинула директорский стул в центр комнаты.

Я затравлено обернулась к маме.

– Ты вполне можешь от меня ничего не скрывать, – махнула та рукой. – Даже лучше, если я обо всем узнаю от тебя.

– И выпейте чаю, – Аддрам протянул мне фаянсовую кружку.

Я взяла ее обеими руками, уставилась в колышущуюся янтарную чайную глубину и начала говорить.

Я ничего не скрывала, вообще ничего, спокойно рассказывала о тонкой игре Эмбера, о том, как встретилась с Лордом-Изгнанником, увидела его корявый трон – предмет силы, о Гриделень, которая решила рискнуть жизнью для достижения любви, о психопате Ларсе, которому важнее всего на свете оказалась власть. Только когда я дошла в своем рассказе до Святозара и Ледяного Кинжала, из глаз потекли слезы. Я замолчала, глядя в так и не отпитый чай. Слушатели молчали, видимо, пытаясь как-то смириться со страшными новостями.

– Это ужасно, – первой произнесла Джоконда. – Бедная девочка, – сирена опять потянулась ко мне с утешениями.

– Это сейчас не главное, – остановил ее резкий возглас Жанки. – Мы должны не раны зализывать, а действовать.

На Арбузову шикнули, но она уверенно поднялась и стала у моего плеча:

– Власть – это, конечно, замечательно, трон у нас есть, новый лорд и другие плюшки, но власть – это такая штука, которую удерживать надо.

Мама обняла меня сзади за плечи. Как бы демонстрируя, что я под ее защитой и обидеть меня она никому не позволит.

– Мне не нужна эта власть, – я вытерла слезы рукавом. – Кто-нибудь из вас хочет на мое место? Рокировка доставила бы мне невероятное облегчение.

– Во-первых, – Жанка нависла надо мной, глядя в глаза, – никто кроме тебя этого не потянет. Возможности подкачали, да и желанием не горим.

Я посмотрела на ребят, они перешептывались и отводили глаза.

– Зато я знаю, у кого от желания власти сейчас в одном месте засвербит. Ларс не в одиночку свои планы реализовывал. У него подручных немеряно. Помнишь Валерика? Думаешь, он меньший психопат, чем твой муж? Думаешь, он позволит тебе на троне Лорда-Изгнанника воссесть? Тем более сейчас, когда нет Ларса?

– Валерик – мелочь, – неуверенно возразила я. – Он даже не фейри.

– Не факт, – Жанка посмотрела на Аддрама, тот согласно кивнул. – Мы с тобой, подруга моя пернатая, выяснили, что он двойной гламор на себя накладывал, чтоб что-то скрыть.

– Мне не интересно, что он там скрывает! Мне еще к Маше в заповедную рощу идти, рассказывать, как я ее сына не уберегла!

– Это подождет! – Жанка не дала мне шанса опять разреветься. – Нам срочно нужна военная поддержка. Утром, – подруга отвернула манжету и посмотрела на наручные часы, – уже сегодня, тебя придут приветствовать подданные и представители фейрийских домов. К этому времени мы должны до зубов вооружиться, чтоб ни у кого даже мысли о карманной революции не возникло.

– Я могу в резиденцию дома Лета смотаться, – сказал Пак. – Во-первых, у них боевых жезлов целый арсенал, я уверен. А во-вторых, Эмбер Дашке должен. Ты же говорила, он свою часть договора не выполнил, ошейник Ларса тебе не отдал?

Я кивнула.

– Ну так дом Лета у нас в кармане, – хлопнул в ладоши пикси. – Мы еще отряд паладинов для защиты может требовать.

– Эмбер сейчас – Господин Зимы.

– Ты, Кузнецова, если критикуешь, что-нибудь предложить должна, – погрустнел Пак. – Или давайте просто не критиковать, а идей накидаем, а потом выберем самую удачную.

– Маленький нюхач говорит дельные вещи, – откашлялся Аддрам, – но он не учитывает специфики власти внутри домов. Даже если нам дадут паладинов, никто не гарантирует, что в момент опасности они не выступят против нас. Паладины – личный отряд Янтарной Леди, а на нее нам надавить нечем.

Это «нас» в устах жарида звучало странновато, но я кивнула:

– Продолжай.

– Мы должны показать всем такую силу, которую никто не ожидает…

В дверь громко постучали.

– Ну кто там еще? – недовольно отвернулась я от Аддрама.

В кабинет вошел Валерик, меня бросило в жар.

– Я Ларса ищу.

– Найдешь, привет передай, – Пак подлетел к подручному и щелкнул того по носу. – А потом быстренько нам сообщи, где он от молодой жены прячется.

Валера внимательно посмотрел на меня, я всхлипнула.

– Видишь, леди Сирин в печали? По супругу убивается.

Я думала очень быстро. Нас мало, и мы не слишком сильны – четверо женщин, хлипковатый жарид и пикси сомнительных бойцовских качеств. Как Пак стремится поучаствовать в драке, я знала прекрасно.

– Ищи, – высокомерно сказала я Валере глубоким контральто. Венец на голове почти представился, и я знала, что лицо мое пошло волнами как при помехах в телевизоре, меняя очертания. Так обычно начиналось превращение в вещую птицу. Подручный испуганно побледнел и заверил меня, что обязательно отыщет моего мужа. Я была уверена, что нет, но спорить не стала.

– Нам не нужны паладины, – сказала моя мама, когда за Валериком закрылась дверь. – У нас есть Дашка.

– Точно, – Пак одобрительно прищелкнул языком. – Ты же в своей птичьей ипостаси – просто машина для убийства.

– Я не могу долго держать трансформацию на грани, – возразила я. – А если перекинусь, вам тоже мало не покажется. Моя вещая птица беды – та еще штучка.

– Здесь есть верные люди? – спросила мама. – Я имею в виду, в клубе есть работники, на которых мы можем положиться?

– Тут неплохие ребята работают в основном, – ответила я. – Есть Иллиас, он инкуб, но очень толковый парень.

– Значит так, – Маргарита Аркадьевна взяла бразды правления в свои руки. – Девочки, идемте со мной, вы же местных работников знаете?

Жанка с Джокондой кивнули.

– Дальше, – мама молодела прямо на глазах. – Пак, ты должен сейчас же разыскать трон Лорда-Изгнанника.

– Его не нужно искать, я знаю, где он установлен.

– Хорошо, мы его переустановим. А вы, – она вопросительно приподняла брови, глядя на Аддрама, тот понял, в чем заминка и представился. – Вас я попрошу побыть охранником. Моей дочери нужно отдохнуть, а вы это время постойте под дверью и в случае, если в кабинет захочет войти кто-то посторонний… Что вы умеете?

Аддрам широко осклабился и обернулся, в этой ипостаси жарид был похож на огромного птеродактиля. Мама близоруко прищурилась, разглядывая его кинжальный клюв:

– А вот здесь у вас железа с ядом?

Жарид кивнул, клюв не позволял ему разговаривать членораздельно.

– Значит, теперь я спокойна, вы сможете постоять и за себя, и за мою дочь.

Все вдруг стали очень деловитыми и собранными.

– Я теперь понимаю, в кого ты такая властная, – шепнул мне Пак и быстро чмокнул в щеку. – Ты, главное, не страдай, подумаешь, за плохого человека замуж сходила, мы тебе другого найдем, еще лучше. Или я сам на тебе женюсь.

Я фыркнула, а Пак серьезно продолжил:

– Ты прости, Дашка, что я тебя от Ларса не уберег. Я честное слово не знал, что он из себя представляет. Когда-то мы были неплохими напарниками с ним, даже друзьями, но я и в страшном сне представить себе не мог, какое темное у него нутро.

– Просто ты легкомысленный, – отмахнулась я.

– И это тоже, – согласился пикси. – А теперь спи!

Он быстро достал что-то из-за пазухи и подул на ладонь:

– Спи, я сказал.

Сонный гламор вырубил меня моментально, я даже не почувствовала, как завалилась на диванные подушки.

Спала без сновидений, поэтому и не страдала, просто в какой-то момент как будто кто-то сдернул черный непрозрачный полог, и я стала слышать, видеть и чувствовать.

– Подъем, – велела мама.

За время моего сна успела переодеться. Теперь на ней было не серое нарядное платье, а приталенный брючный костюм, свои светлые волосы она стянула заколками.

– Быстро завтракай, – подбородком она указала на стол заседаний, на котором стоял поднос. – Овсяная каша и зеленый чай.

Я поплелась к завтраку:

– Ты представляешь, сколько в ней углеводов?

– Все они пойдут в дело, – родительница была непреклонна.

Пока я с усилием запихивала в себя приторно-сладкую кашу с изюмом, запивая ее чаем, мама разворачивала какие-то пакеты и раскладывала их содержимое на диване.

– Это что? – с полным ртом каши спросила я.

– Элементы образа, тут на складе черта лысого найти можно, если знать, что искать. Если ты не забыла, твоя мать была когда-то ведущей актрисой театра.

– Ага, я помню, энского ТЮЗа.

– Это неважно. Поела? Иди в ванную. Умойся быстро, нет ничего отвратительнее, чем вчерашний макияж на женском лице.

Я уже бодрее поплелась в смежную с кабинетом ванную, постояла под ледяными струями душа, почистила зубы одноразовой щеткой, которую нашла на полочке под раковиной, и завернулась в махровое полотенце.

– Образ у нас следующий, – в черных коробочках, которые сейчас стояли открытыми на придвижном столике, поблескивал настоящий театральный грим. – Мантия, корона, туфли. Ты не должна выглядеть жалко в момент превращения, поэтому сначала я сзади надену на тебя корону, ты сбросишь мантию, и…

– Мне теперь не нужна корона, чтоб обернуться, – возразила я.

– Остальным о твоих способностях знать не обязательно. Оставь хоть какой-то козырь в рукаве, мало ли что в будущем случиться может.

Мысль была здравой. Я присела на краешек стула и закрыла глаза, мамины пальцы запорхали по моему лицу.

– Здесь в клубе очень хороший мастер по свету, нас Илиас познакомил, мы тебе такой свет поставили, закачаешься. Готово!

Я посмотрелась в круглое зеркало, которое родительница держала в руках. Грим был сценическим, то есть в этой раскраске по улице не очень-то и походишь. Резкими мазками мама подчеркнула мои скулы и обвела глаза такой густой и темной линией, что они казались черными дырами.

– Одевайся!

Мантия была тоже сценической, видимо, за время моего сна ее слегка успели облагородить, но она осталась именно тем предметом гардероба, который можно было молниеносно снять. В надетом состоянии выглядела она довольно скромно. Ну как банный халат, под которым не видно ни кусочка обнаженной кожи. Корона оказалась из папье-маше, грубо раскрашенной золотистой краской, с налепленной пластиковой бижутерией.

– Ужас какой-то, – искренне вынесла я вердикт.

– Верь мне, ребенок. Все будет очень здорово.

– Туфли? Пак нашел их в развалинах, в которые ты превратила западное крыло.

– Нет, – покачала я головой, – эти я больше никогда не надену. Что-нибудь на замену есть?

– Конечно, – мама быстро достала из коробки другую пару. – А эти я выброшу.

– Лучше сожги.

Мама положила корону на гобеленовую подушечку, которую я видела когда-то на одном из клубных диванов.

– Идем, леди Сирин. Повторяя слова твоего достойного друга мелкого пакостника, нас ждут великие дела.

– Мам, я ведь даже не знаю, как себя вести. Ты бы меня в курс дела ввела, что ли.

– От тебя требуется только по моему сигналу превратиться в вещую птицу и постараться не начать петь, пока я буду озвучивать присутствующим речи нашей венценосной госпожи.

Мама несла подушечку на вытянутых руках, я шла чуть сбоку, когда коридор сузился, сделала шаг вперед, оставив родительницу позади. В большой зал клуба «Ирий» мы вошли со стороны сцены, полутьму разрезал яркий свет прожектора. Меня ослепило, но перед этим я успела заметить, что зал битком набит народом. Воцарилась тишина. Свет медленно затухал. Присутствующие, кажется, забыли, как дышать. Другой прожектор неожиданно выстрелил в зал, там в самом центре стоял трон Лорда-Изгнанника. Без драпировок и украшений выглядел предмет силы достаточно устрашающе, вокруг него людей не было, и я заметила светящиеся линии разметки. На сидении что-то блеснуло, я присмотрелась, в него был впаян, другого слова на ум не приходило, Ледяной Кинжал. Оружие пересекало годичные кольца, и было впечатление, что древесина пытается поглотить волшебный металл.

– Сейчас, – шепнула мама, и я почувствовала, как на мою макушку лег королевский венец.

Усилий не требовалось, я сбросила мантию, свет потух полностью. А когда зажегся, вещая птица Сирин уже была на троне, обхватив мощными когтями спинку. Зал выдохнул и взорвался аплодисментами.

Что говорила моя мама, я не понимала. Я даже не осознавала, что эта строгая статная женщина – моя мать. Я просто вслушивалась в обертоны чужих голосов и получала от этого удовольствие. В какой-то момент мне показалось, что лупоглазый человечек, стоящий поблизости от моего трона, замыслил что-то недоброе, я зашипела и взмахнула крылом. Человечка сбило с ног воздушной волной, он смешно корячился на полу, мне захотелось сделать еще смешнее, и я повторила жест, сметая с человечка понятное мне, но абсолютно не близкое колдовство. Без морока он стал совсем уж невзрачным, он хрюкал что-то обиженное в свой пятачок, но я не понимала ни слова, а только весело смеялась. Статная женщина приблизилась ко мне и ласково взъерошила перья на боку, она что-то громко сказала, остальные человечки захлопали в ладоши, видимо ожидая моей песни.

– Я изгоню вас, – шепотом пропела я. – На две сотни лет изгоню, и еще на сотню.

Они зашумели удивленно.

– И мертвый бог заговорит моими устами, и быть посему.

А потом я спрыгнула, чуть не развалив трон, и опять превратилась в Дашу Кузнецову, умницу, красавицу и спортсменку, если разряд по шахматам что-нибудь значит, а мама накинула мне на плечи красиво переливающуюся в искусственном свете мантию.

– Аудиенция окончена, – громко произнесла Маргарита Аркадьевна, а потом наклонилась ко мне. – На каком языке ты только что пела, ребенок? Никто здесь не понял ни словечка.

– Наверное, этот язык старше всех здесь присутствующих, – ответила я. – А, знаешь, я даже помню, о чем пела, кажется, мы с птицей Сирин вполне сможем подружиться.

– Это было феерично! – спланировал на мое плечо Пак. – Маргарита! Вы величайшая женщина из всех моих знакомых женщин, а знаю я их немало! Даже ваша венценосная дочурка не сравниться с вами в моем личном рейтинге величайших женщин. Так о чем ты там пела, сто восемьдесят пятое место моего личного рейтинга?

– О том, что все три дома фейри будут изгнаны, – ответила я. – И о том, что моими устами говорит мертвый бог. Ерунда какая-то получается.

Мама не дала мне развить мысль, быстро затолкав в ближайшую гримерку.

Нет, ну ведь правда, ерунда. Что значит – изгоню? Могу ли я? Ну, предположим, могу. И что? Кого я изгонять собралась? Всех фейри? Только альвов? Я ведь, на всякий случай, леди Третьего дома, тоже альва, если кто забыл. Надо будет теперь самоизгнание совершать? Первый в мире случай самодепортации, спешите видеть! А Пак? Пак вообще принц маленького народа, а прогонять мне его не хочется. А если желание не мое, то я и не обязана. Ведь правда? Если Мертвый бог этого всего хочет, пусть сам и изгоняет. Поговорить бы с ним, побеседовать, о планах осведомиться. Только где его искать? Хотя… Мертвый бог? Где-то я про него уже слышала…

Стоп. Этот был Навий. Точно! Навий бог должен был говорить моими устами. И эту ценную информацию я почерпнула из разговора с лягушкой Машей. Это два разных бога? Если я ничего не путаю, а я не путаю, потому что древнерусскую литературу нам в институте преподавали очень хорошо, то Навь – это мир мертвых, соответственно, мертвый бог вполне может называться и навьим.

Пока я освежала в памяти институтские лекции, мама уверенно юркнула за кучу какого-то барахла и толкнула рассохшуюся дверцу, которой, видимо, давно не пользовались.

– Ребенок, не спи. Быстро в кабинет. Тебе надо к встречам с подданными подготовиться.

Я пригнулась под низким косяком и выбралась в коридор.

– Верховная ведьма Энского ковена хочет с тобой лично о чем-то поговорить. Если спросит о муже, он не перенес обряда принятия силы, и ты скорбишь, если о чем-нибудь другом… Слабины не давай. Они все сейчас до поросячьего визга напуганы нашим шоу. В аудиенции представителям домов мы отказали, они, конечно, обиделись, но нам нужно выиграть немножко времени.

– Мам, мне бы сбежать отсюда на пару часиков. Правда, срочное дело.

Мы почти вбежали в кабинет, и мама начала суетиться, приводя меня в порядок. Ведущая актриса энского ТЮЗа Маргарита Кузнецова была в своей стихии – запах грима, шорох кулис и чего-то там еще, театр начинается с вешалки, любите театр в себе, а не себя в театре. Мои возражения разбивались о ее деловитость и уверенность.

– Дальше, тебе нужно сегодня же, немедленно, разогнать всю клику Лорда-Изгнанника. Никого не оставляй. То, что ты над их временным предводителем надругалась, это просто здорово. Пак говорит, никто даже не понял, что ты просто сняла с засранца гламор. Они решили, что тебе подвластны физические превращения, и страшно этого боятся. Все. Готова!

Мама молниеносно сняла мой грим влажными салфетками и переодела меня в более привычную одежду. Да что там в более привычную, в похожих джинсах и футболке я обычно на диване перед телевизором лежу.

– Окружающим нужно демонстрировать свою уверенность. Ты дома. Ты ничего не боишься и плевать хотела на то, что они о тебе думают.

– Ты у меня такая умная, – восхитилась я.

Мама быстро улыбнулась и продолжила хлопотать.

Ну ладно, еще пара-тройка часов ничего не решает. Все заинтересованные лица видели, что птица Сирин заняла принадлежащий ей по праву трон, и, если кто-нибудь ее с этого трона попытается спихнуть, окажется заколдован. Я сейчас быстренько проведу личную аудиенцию, на которой настаивает родительница, а потом сбегу через окно. Поеду к лягушке Маше и буду угрожать ей до тех пор, пока она не выдаст мне Навьего бога. Хотя, ну чем я ее запугать смогу? Самое страшное уже произошло – она Святозара потеряла… Нет, Дашка, потом об этом подумаешь. Соберись, тряпка, не время страдать!

– Обувь? Может, останешься босиком? – Маргарита Аркадьевна брезгливо посмотрела на пол. – Человек, который отвечает здесь за уборку – лентяй, его надо срочно уволить. А что, если так?

На действительно не очень чистом полу появились разношенные меховые тапочки с заячьими ушами и пуговками глаз. Зайцы были очень грустны. А я бы на вас посмотрела, если бы в вас по утрам ноги засовывали.

– А это не слишком вызывающе? – с сомнением приподняла я заячье-домашнюю ногу.

– В самый раз, – отрезала родительница. – Кого хочешь видеть сначала? Верховную ведьму или, – мама сверилась с записями в папке-планшете, – какого-то типа, который временно заменяет временного Валерика?

– А кем он в итоге оказался? Валера?

– Каким-то мелким бесом, – отмахнулась мама. – Вот такой уродец, – она развела в стороны руки, как рыбак демонстрирующий размер улова. Размер не впечатлял.

– Давай ведьму сначала, – решила я. – Мне еще немножко нужно подумать, какими угрозами лучше ларсову клику разогнать.

– Хорошо, – родительница приоткрыла дверь кабинета и крикнула в коридор:

– Елизавета Серова, верховная ведьма Энского ковена, проходите!

Я плюхнулась на кресло и широко улыбнулась вошедшей Лизе.

Мама вышла за дверь, я знала, что она останется в коридоре, следить, чтоб никто мне не мешал.

– Примите мои поздравления, – ведьма поклонилась и посмотрела на меня, ожидая указаний присесть.

Я промариновала ее минуточку, потом кивнула на один из стульев:

– Прошу.

Если ведьму и шокировал мой домашний прикид, она этого никак не показала:

– Вы добились того, чего желали, Даша? Мне же можно вас все еще так называть?

– Называйте, как хотите, – пожала я плечами, – лишь бы это не мешало деловому общению. О чем вы хотели поговорить?

– Я уже сообщила вашему секретарю, что дело не терпит отлагательств. Я пыталась говорить об этом с предыдущим Лордом-Изгнанником, но он не счел проблему важной. – Лиза положила на стол тоненькую папку и вытащила оттуда какие-то бумаги. – Это карты.

География никогда не была моим коньком, я мельком взглянула на разноцветные фотографии, ничего не поняла и вопросительно приподняла брови.

– Наш ковен уже две сотни лет мониторит ситуацию с перемещением силы в регионе, – продолжала ведьма. – Видите, вот здесь?

– Это отель «Райские кущи», ваша резиденция.

– Под ним находится переход в Фейриленд, – кивнула Лиза. – И долгие годы это был единственный постоянно работающий переход. Теперь взгляните – это окраинный сегмент, здесь тоже заметен всплеск, и здесь. И вот тут.

– Вы хотите сказать, что кто-то активирует у нас новые точки перехода?

– Не кто-то, а все три дома фейри. Здесь явно работает Третий дом, используя силу вод, это дом Зимы, а этот – самый пока неявный – Лета. Ну это понятно, по слухам у них были проблемы со жрицей-хранительницей амулета.

– Чем это грозит нам? Кроме того, что Энский ковен потеряет свою многолетнюю монополию на перемещения?

– Не нужно сарказма, Даша, – грустно сказала ведьма. – Мы на вашей стороне, то есть не так – мы с вами на одной стороне, и нам эта ситуация грозит полным слиянием, а затем поглощением. Наши силы пока несопоставимы с силами Фейриленда. Через какое-то время волшебный мир присоединит к себе нас, образовав четвертый дом.

Я молчала, просчитывая ситуацию.

– То, что кто-то пытается вернуть старых богов – это, скорее, хорошо для нас, – прервала паузу Лиза. – Но, думаю, им просто не позволят вернуться. Вы хотите быть владетельницей Четвертого дома, Даша? Готовы отдать им целый мир?

– Вы знаете, кто такой Мертвый бог? Или Навий? – вдруг спросила я ведьму. – Вы должны об этом знать.

– Это тот, кто должен вернуться, – кивнула та. – И мне казалось, что его возвращение предрешено, раз птица Сирин это вещает.

– Вы поняли, о чем была моя песня?

– Нет, к сожалению. Мои способности меньше, чем были у моих предшественниц. К сожалению…

И она замолчала.

Мне нужно было подумать, что делать с ее информацией. К тому же про Мертвого бога я уже говорила с другими персонажами, в другой ситуации. Мне надо собрать весь пазл по кусочку, кажется, все части головоломки уже у меня. Нужно время, дать ответ прямо сейчас я не готова.

Я так и сказала Елизавете, без недомолвок и экивоков.

– Я понимаю, – проговорила она, как будто решаясь на что-то. – Вы позволите напоследок личный вопрос?

«Сейчас начнется, – подумала я тоскливо, – меня спросят про Ларса, а об этом с посторонними говорить мне совсем не хочется». Тем не менее кивнула.

– Я видела на вашей свадьбе Сергея.

Я сначала даже не поняла, о ком она говорит, а потом меня осенило – Лиза встречалась с моим Шитовым, ну то есть она сначала встречалась с Ларсом, а уже потом с моим другом.

– Да, он был приглашен, – я все еще не очень понимала, к чему она ведет.

– Он вам обо мне что-нибудь говорил?

Я рассмеялась:

– Простите, это, наверное, нервное. На меня столько всего навалилось за последние дни. Простите, Лиза.

Она обиженно молчала. Поэтому я соскочила со стула и подошла к ней:

– Я думаю, вам самой нужно у него спросить, – я притронулась к ее плечу. – Просто откровенно обсудить ваши отношения. Не как верховная ведьма и друг Даши Кузнецовой, а как женщина и мужчина, у которых все уже было, но все еще может быть.

Слова я не подбирала, но они казались мне единственно правильными.

– Хорошо, – Лиза улыбнулась, ее глаза блеснули, и я поняла, что она давно сдерживает слезы. – Я сделаю первый шаг.

– Вы его на ужин пригласите, только не в ресторан и, не дай бог, не на суши, у Серого на морепродукты аллергия, а домой. И сами приготовьте.

Она улыбнулась уже повеселей:

– Он подумает, что я в еду приворот подсыпала.

Я смешалась, действительно подумает.

– Тогда нужно сварить борщ! – хлопнула я в ладоши, осененная идеей. – Борщ он даже с цианидом есть согласится, и сметанки побольше, и такие булочки крошечные, не помню, как называются, но Серегина бабушка их всегда пекла именно к борщу.

– Вам никогда не говорили, что вы далеки от феминизма? – шутливо спросила ведьма.

– Разве ради любви иногда нельзя пойти на компромисс?

– О да.

Она порывисто поднялась и быстро чмокнула меня в щеку:

– Не как верховная ведьма Леди-Изгнанницу, а как подруга подругу. Спасибо за совет.

Я осталась стоять в кабинете соляным столбом, когда Лиза Серова выпорхнула из кабинета. Жизнь постоянно преподносит мне сюрпризы, хорошо, что этот был, скорее, приятным.

Я собрала со стола фотографии. А вот над этим нужно подумать, со специалистами проконсультироваться. Нет, отложим. Сначала лягушка. Мне срочно нужен Пак, с ним визит в исконное место силы не будет таким страшным.

– Ну что? – мама встревожено говорила от двери.

– Тебя только что обозвали моим секретарем, – наябедничала я. – Давай следующего и, если сможешь, Пака ко мне отконвоируй.

– Только не заставляй меня варить тебе кофе, – шутливо вздохнула родительница. – Для этих целей мы тебе специального человека наймем.

– Ты обиделась?

– Нет, – она покачала головой. – Ты, наверное, не помнишь, но кофе у меня получается очень специфическим – бурда бурдой.

Мама выглянула в коридор:

– Входите! – и выскользнула за дверь.

Следующей оказалась знакомая мне стриптизерша, как обычно легко и вызывающе одетая.

– Присаживайтесь, – подавила я желание вцепиться в ухоженную шевелюру работницы шеста. Вот ведь глупости. Все уже давным-давно кончилось у меня с Блондином Моей Мечты, а какие-то рудиментарные ощущения остались.

Девушка поправила на коленях юбочку:

– Мы требуем выдачи нам господина Ларса.

– Вы – это кто?

– Это… – такого вопроса она не ожидала, поэтому завозилась на стуле. – Мы – это мы. Вы что-то сделали с нашим хозяином, и мы требуем справедливости.

– Да не вопрос, Альбина. Вас же Альбина зовут. Я не ошиблась?

Она кивнула, да, не ошибаетесь.

– Так вот, Альбина, – мне даже куражиться не хотелось. – Справедливости у меня много, на всех хватит. Ваш хозяин… Ну, предположим, ушел и вы его вряд ли увидите. Поэтому договариваемся так: все, кто работал на Ларса, не в клубе, а по особым поручениям, как подданные Лорда-Изгнанника, просто уйдет.

– Куда?

– Да куда угодно. Мир большой, и он даже не одинок во вселенной. Вы передайте, пожалуйста, мое решение тем, кто вас послал.

– Понятно, – она задумчиво закусила губу. Жест был скорее милым. Я подумала, что слишком к ней строга. – Новая метла по-новому метет?

– Именно. На ключевых позициях теперь будут трудиться мои люди.

В кабинет вошла мама, видимо, ее новости были настолько важны, что она не могла ждать.

– До свидания, Альбина.

– Я не смогу остаться в клубе?

«Вот мне еще ночного клуба для полноты жизни не хватает, – раздраженно подумала я. – Запру помещение и все».

– Мы потом это решим, деточка, – пришла мне на помощь мама.

Альбина пошла к двери, я невольно залюбовалась, с какой изящностью она движется:

– Ваша раса, какая она? – мне нужно было узнать.

– Я суккуб.

– Вы альва?

Она удивилась:

– Да, третья принцесса убов, именно поэтому к вам отправили меня. После того, как вещая птица нанесла унижение…

Значит, альва. Значит, не зря я ревностью и подозрениями мучилась. Девушка еще что-то говорила, но мама решительно вытолкала ее за дверь.

– Дашка, проблемы. Пак исчез, и никто не знает где его найти.

– Не нужно меня искать, – раздался недовольный писк, – поспать уже нельзя. Минутки без меня прожить не можете! Мне мою красоту, между прочим, беречь надо, в моем возрасте, между прочим, бессонница отражается на цвете лица!

Лежбище себе пикси обустроил на полке, за стройными рядами фарфоровых безделушек. И теперь вылезал оттуда, как медведь после спячки, крошечный рыжий медведь.

– Я все слышал, я все понял, – он зевнул и спланировал на стол. – Что там у нас?

– У нас карты, – я опять разложила листы на столешнице, параллельно пересказывая информацию Энского ковена для мамы.

– И что? – Пак опять зевнул. – Ну станем Четвертым домом, ну будем совместные балы и охоты устраивать.

– Я против, – мама побледнела. – Совместные охоты на местное население?

– Может, на животных, – Пак полетел к кофе-автомату и нашел там пакетик с сахаром.

– А может, и нет.

– А может, и да!

Диалог получался бессодержательным.

– Сначала я хочу выяснить, кто такой Мертвый бог, – решила я. – Пак, ты со мной?

– А куда ж я денусь, – пикси надорвал пакетик и теперь аккуратно, стараясь не потерять ни крошки, пересыпал его содержимое в себя. – У меня только один вопрос, госпожа моя строгая.

Он отбросил опустевший пакетик:

– Я тут уголком глаза, то есть уха, слушал твои беседы, и только одно мне осталось непонятным. Куда ты дела Ларса?

Я уже шла к двери.

– Не знаю, как и сказать, – я смутилась. – Я не помню.

– То есть, – Пак засмеялся. – Ты превратилась в нашу обожаемую машину для убийства и не убила?

– А что на видеозаписи было?

– Ты его куда-то утащила.

– Я не помню, куда.

– То есть, – встревожилась мама, – он мог сбежать, найти поддержку, и теперь нам придется ждать неминуемой беды?

– Не думаю, – Пак отряхнул липкие руки, потом для надежности вытер их об штаны. – Мы вполне официально заняли пенёк силы, все три дома протестов не выразили… Ладно, птица Сирин, давай сначала что-нибудь одно сделаем. Маргарита Аркадьевна, вы тут без нас всем поуправляете?

Мама сказала, что поуправляет, и по ее полным брезгливости взглядам на пол, я догадалась, что к моему возвращению у нас будет новая уборщица.

Глава 13. Потерянный рай, или Осторожно, двери закрываются

При взгляде на вас у меня возникает два вопроса: первый – «куда уехал цирк?», а второй – «почему вы, собственно, остались?».

NN

Я быстро шла по коридору, накидывая на плечи мамину шубу.

Мне срочно нужен Навий бог, просто архисрочно. Я зря раньше не брала в расчет исконников. Подумаешь, смешные нелюди, бултыхаются, пытаясь встроиться в изменившуюся за время их отсутствия жизнь. А начинать надо было именно с них. Я бы и сама про это сообразила, но меня отвлекали все-время – Эмбер отвлекал со своей цветочной фурией, Ларс, мои потуги стать сначала правильной, а потом просто счастливой. Но сейчас Маша от меня не отвертится. Да, я собираюсь валяться у нее в ногах, умоляя о прощении, и да, даже если я сгорю со стыда от своего цинизма и бесчеловечности, я продолжу валяться, пока она не объяснит мне, как найти Навьего бога.

Жанка выглянула из дверей дамской комнаты и рванула ко мне:

– Забери меня отсюда, сил моих больше нет, я даже на школьных субботниках столько руками не работала!

– Ты же на своей машине сюда приехала? – осторожно спросила я.

– Ну да.

– Тогда поедешь с нами, мы с Паком тут в одно местечко собираемся. Помнишь бывший пустырь?

Жанка кивнула.

– Лучше полететь, – возразил пикси.

– Я тебе склюю в полете, – покачала я головой. – Ты себе не представляешь, насколько я безумной становлюсь, когда в Сирин оборачиваюсь.

– На месте обратно бы обернулась, – не соглашался Пак, хотя Жанка уже подгоняла всех к выходу.

– Я же без одежды окажусь. Предлагаешь скакать по сугробам, делая вид, что из бани на минуточку выбежала?

– Это да… Надо будет у Святозара мастер-класс взять, как в одежде превращаться.

Пак понял, что сморозил что-то не то и запнулся:

– То есть – надо было бы… Все, я уже молчу! Я полностью смирился с поездкой и всем доволен!

Мы уселись в машину, Жанка завела мотор:

– Так зачем мы туда едем, изгонятельница?

Я посмотрела на Пака с удивлением:

– Кое-что у знающих людей уточнить.

– А чего так? Давай сразу нас разгонять, без прелюдий, – свирепо проговорил нюхач.

– У кого-то приступ коллаборационизма на пустом месте образовался?

– А кто-то другой на дружбу может в две секунды наплевать?

– А кого я сейчас мухобойкой прихлопну?

У Жанки зазвонил мобильный, и она нежно попросила всех заткнуться:

– Да. Слушаю. Да, рядом, – она протянула мне телефон, – это тебя.

Я взяла трубку:

– И снова здравствуйте, Даша.

– И вам не хворать, Елизавета. Как вы меня нашли?

Верховная ведьма дробно засмеялась:

– Мы просто звонили по всем возможным телефонам.

– Что-то произошло? Мы же с вами всего минут сорок назад расстались.

– Да, я как раз успела добраться до резиденции. Секундочку, извините.

Ведьма проговорила что-то в сторону, потом вернулась ко мне:

– Вы приезжайте к нам, пожалуйста.

– Что случилось?

Мне не хватало сейчас тратить время на ведьминские шуточки.

– Ваш муж у нас, Дарья. Вы приедете?

Я нажала отбой.

– Чего хотела ведьма? – Жанка подышала на экранчик и протерла его рукавом.

– Она говорит, Ларс нашелся.

Пак присвистнул, Жанка развернулась ко мне, всем телом транслируя немой вопрос.

– Жанина! – возопил Пак. – Ты же еще не знаешь самой мякотки! Дашка труп мужа потеряла! Или не труп, в этом она тоже не уверена.

– Значит, ты его все-таки не убила, – Арбузова облила меня презрением. – Да я бы на твоем месте его кишки по люстрам развесила, да я бы его четвертовала за все, что он с тобой сделал!

– Ну так поехали, – предложила я. – У Лизаветы в резиденции этих люстр как грязи, номер тебе в ее отеле снимем, с люстрой.

Жанка фыркнула, посопела и наконец нажала на педаль газа.

– Так говоришь, он к Лизавете жаловаться на тебя прибежал? Ты его где оставила?

– Да не знаю я! То есть не помню. У меня мысли какие-то в голове тогда вертелись, которые мне казались архиважными и правильными, я же на адреналине была, если у птиц есть адреналин!

– Ну ладно, Жанина, не мучай ее, – смилостивился Пак. – Главное, что мы к Лизочке едем, в резиденцию Энского ковена, в отель «Райские кущи», четыре с половиной звезды, между прочим.

– Не больше трех, – огрызнулась Жанка, – и простыни в номерах несвежие.

– А давай на них жалобу настрочим, – предложил пикси, я один отельный сайт знаю, там отзывы оставлять можно…

Дальше я не слушала.

А может, я действительно Ларса того, развесила? Эх, что ж я сразу у Лизаветы не выяснила, живой он или нет? Сорока минут душевных терзаний избежала бы. Если жив – это плохо, это значит, что мне его сейчас, на свежую голову, убивать придется, а я, наверное, на свежую не смогу. А если мертв – тоже плохо, тогда я получаюсь убийца, пусть козла, пусть гада, пусть насильника, но убийца я. То есть, что так, что эдак – все плохо. А что тогда хорошо? В любой ситуации должно быть хоть что-то хорошее, хоть какой-то лучик света. Придумала! Трудный разговор с лягушкой Машей откладывается – это неплохо, не правда ли?

Мы ехали по полупустым улицам – первое января, народонаселение отсыпается после вчерашнего и начинает квест – доешь все салаты, пока они не испортились. Даже на проспекте почти нет машин.

– Магазинчик работает! – радостно пискнул Пак. – Девчонки, притормозите, давайте чего-нибудь сладенького купим. А то как-то неудобно с пустыми руками.

– Если ты не заткнешься, я закричу.

– Я есть хочу, – пожаловалась Арбузова. – Твоя маменька нас не кормила, между прочим. Зачем я только у родителей на новогоднюю ночь отпросилась? Сидела бы сейчас дома с детьми, с мамой, с папой, с дядей Арнольдом… Нет, хорошо, что отпросилась.

Дядю Арнольда, который гостил у Арбузовых, кажется, круглогодично, Жанка не любила.

– Ладно, – махнула я рукой. – Привал.

Жанка приткнула «хонду» у знака «остановка запрещена» и открыла дверцу:

– Тебе туда нельзя, ты в тапочках, – остановила она мой порыв и, запахнув на груди шубу, стала штурмовать сугроб, который отделял нас от магазина.

– Ну. Ты как? – Пак перелетел на приборную панель и теперь смотрел на меня оттуда. – Держишься?

– Без вас я бы не справилась: без тебя, без мамы, без Жанки, без ваших подколок постоянных.

– Для этого и нужны друзья.

Вернулась Жанка.

Кофе она притащила на картонном подносике и сначала просунула в салон его, потом пакет со всякой вкусной ерундой, потом свою необъятную шубу, а затем появилась сама. Запахло морозом и апельсинами.

– Есть будем по дороге, поехали, пока нас не оштрафовали, – Жанка завела мотор. – Апельсинку мне там почисть. Кстати, я видела в магазине злыдня.

– Он что-то натворил? – испугалась я.

– Да нет. Он закуску покупал, сказал, если тебя встречу, передать, что слон доставлен. Какой слон, Даш?

– Ах да, был же еще слон. Потом расскажу. Куда он дальше пошел?

– В «Ирий». Я сказала, там все его соплеменники.

– А они правда там?

– Когда мы оттуда уезжали, точно все были. Илиас им какое-то развлечение придумал. Кстати, толковый инкуб этот Илиас. Если ты будешь «Ирий» разгонять, я его к себе на работу возьму.

– Жанка, не начинай. Я про клуб сейчас думать не могу, у меня и так голова скоро лопнет. Вот те же злыдни. Что с ними делать? Они же только ломать и умеют. Открывать еще одну контору по сносу объектов? Так никаких объектов на них не напасешься.

Мы неторопливо обсудили природу злыдней, жилищный вопрос, который в Энске стоял довольно остро, а Жанка подумывала о своей жилплощади, чтобы, наконец, хоть таким образом избавиться от ежедневного лицезрения дяди Арнольда.

– Вот они «Райские кущи», – сказала Жанка, закончив увлекательную историю об утреннем кофепитии в компании дяди Арнольда и его семейных трусов, которые любимый родственник считал самой подходящей одеждой для дома. – Давай! И, Дашка, что бы ты там не увидела, помни, мы с тобой.

Я вздохнула и вышла из машины. Нас ждали. Молоденькая девушка мерзла на парковке и, завидев нас, замахала руками:

– Леди Сирин! Вас там все ждут.

Жанка достала из-под сиденья бейсбольную биту:

– Мало ли, кто нас там ждет, – задумчиво сообщила она в пространство.

– Сюда, давайте немножко срежем.

Мы поднялись по служебной лесенке, минуя холл, вызвали грузовой лифт, девушка порылась за пазухой, выуживая ключ на длинной витой цепочке, и вставила его в щель под кнопочной панелью:

– Это на крыше.

Мы с Жанкой переглянулись, мне стало страшно.

– Успокойся, люстр там точно нет, – шепнула подруга.

Люстр там действительно не было. Зато на плоской и огромной, как футбольное поле, крыше был Энский ковен в полном составе – тринадцать разновозрастных женщин во главе с верховной ведьмой Елизаветой, четыре гексаграммы одна в одной, нарисованных на снегу какой-то липкой субстанцией, которую я в панике приняла за кровь, и Ларс, абсолютно голый и неподвижный, стоящий в самом центре центральной гексаграммы.

– Ничего себе, – присвистнул Пак. – А что это на нем надето?

– Медальон, – объяснила я и покраснела, потому что видеть голого Ларса было стыдно. – Это именно тот артефакт, при помощи которого Лорд-Изгнанник мог растягивать время.

Лиза бросилась ко мне:

– Даша, вы должны что-нибудь сделать!

– А в чем, собственно, проблема? – спросила Жанина Арбузова, поигрывая бейсбольной битой. – Если ваши чувства оскорблены, накройте его чем-нибудь.

– При чем тут чувства? – приблизилась к нам самая пожилая ведьма. – Красивый голый мужчина скорее украшает нашу крышу, но его артефакт питается от нашего источника!

– Даша, вы помните, как выглядит здешний переход в Фейриленд? – спросила Лиза.

Я кивнула:

– Как холм в подвале отеля.

– Так вот – заклинание удерживает амулет как раз над холмом, переход построен от места силы. Даша, если это сделали вы, пожалуйста, снимите заклинание. Для ведьм потерять источник – это больше, чем умереть.

Я отвела Лизу в сторонку:

– Это не я! – шепот был очень тихим, чтоб остальные ведьмы нас не слышали. Мне почему-то было перед ними неудобно, особенно перед этой – самой пожилой. Она напоминала мне первую учительницу Надежду Ивановну и, следовательно, будила синдром отличницы вкупе с чувством вины. – Просто у птицы Сирин, у нее своеобразное представление о юморе, наверное, она решила, что это будет забавно. Или еще что-то. Я даже не помню, когда успела все это нарисовать.

– А если вспомните, то сможете? – Лиза тоже шептала, – они же, – ведьма зыркнула на товарок, – без соли меня съедят, они же скажут, что это я прокололась. Знаете, как трудно управлять женским коллективом?

– И что теперь делать?

– Мы вернем вам память, а вы нам – наш источник.

– А если не получится?

– Тогда сделаете мне новый паспорт, новую внешность и проводите на Бали, здесь мне не жить.

– Ну давайте попробуем.

В конце концов, терять мне было нечего. Лизавета подошла к старушке, что-то негромко объяснила. Та холодно посмотрела на нее, потом на меня. Потом длинным айкидошным движением подсекла Жанку, выхватила у нее из рук биту и следующим длинным жестом опустила дубинку мне на голову. Действо заняло не больше двух секунд, но произвело эффект разорвавшейся бомбы. Истошно завизжал Пак, Жанка осела на заснеженную крышу, у меня в глазах закружились звездочки. Я вспомнила.

То, какие чувства меня обуревали, когда я разжала когти и бросила тело Ларса на крышу «Райских кущ», сейчас было абсолютно неважно, я знала, как все это прекратить.

Я быстро пошла вперед, стараясь не наступать на линии гексаграмм (разрушать их не требовалось, как только исчезнет то, что они удерживают, линии пропадут), приблизилась к Ларсу и, схватив его за плечо, дернула на себя цепочку амулета. Взвыл ветер, мы провалились внутрь здания, пролетали этаж за этажом, я крепко держала его за плечи и прямо, не мигая смотрела в глаза. Толчок. Удар, мы приземлились на бетонный пол подвала, даже не пошатнувшись. Неподалеку чернел зев переходного холма. Когда-то я начала здесь свое путешествие в Фейриленд. Забавно, круг замкнулся, мы вернулись к началу.

– Ты? – Ларс растерянно моргнул. Его лицо исказилось ненавистью и испугом.

– Подожди, – я отстранилась и опустила руки. – Сначала скажу я. Я не буду тебя убивать. За то, что ты сделал, за то, что хотел сделать со мной, смерть для тебя была бы слишком слабым наказанием. Я отпущу тебя, хитрый лис, туда, где все начиналось для тебя. И ты будешь жить долго, очень долго, оплакивать любовь, которую предал, месть, которую не совершил, дружбу, которую потерял.

– Ты считаешь, для меня все это имело хоть какое-то значение?

Я не дала себя сбить.

– Власть ты тоже будешь оплакивать, ту власть, которая была у тебя почти в руках и которой ты никогда не получишь.

Я стояла в месте силы, я говорила правильным голосом и я была уверена в своих словах.

– И ты больше никогда не вернешься в этот мир, – закончила я.

– Тебя сожрут, Дашка, и очень быстро. Ты не представляешь, во что ввязываешься. Дома фейри не оставят тебя в покое, контролируя каждый шаг.

– У меня есть друзья, они помогут.

– Они тоже могут предать.

Я пожала плечами:

– Поживем – увидим, то есть – увижу. Я – да, ты – нет.

Он еще хотел что-то сказать, может проклясть напоследок, но я зашипела на него, как вещая птица, и изо всех сил толкнула в грудь:

– Уходи!

И он ушел, голый, как античная статуя, и такой же красивый. Его поглотила пещерная тьма, ярко вспыхнувшие руны холма сказали мне, что путешествие началось.

На крышу я поднялась на лифте и как раз вовремя, судя по потному Жанкиному лицу, она гоняла старушку уже не первый круг. Пак в погоне участия не принимал, флиртуя с Лизаветой.

– Уважение к старшим прояви, – остановила я подругу. – А еще учительницей работала.

Все тринадцать ведьм обернулись в мою сторону. К слову, пожилая ведьма даже не запыхалась. Я медленно подошла к Лизе, бормоча вполголоса, что пафос – это наше все, а потом громко произнесла:

– Вещая птица Сирин просит прощения у ковена за доставленное неудобство и постарается, чтоб подобное больше никогда не повторилось.

Линии гексаграмм шипели, как будто кто-то плеснул в снег кислоту, и уносились морозным ветром.

– В качестве сатисфакции мы просим принять – на вытянутых руках я подала Лизе амулет Лорда-Изгнанника, – этот предмет, надеемся, он послужит на благо и процветание ковена.

Судя по тому, как молниеносно госпожа Серова схватила подношение, подарок был поистине царский и добавил ей пару десятков очков в их внутриведьмовском табеле о рангах.

– Я твоей крышей воспользуюсь, можно? – шепнула я Лизе. – Полетать надо.

– Делай что хочешь. Наш серпентарий теперь с тебя пылинки сдувать будет.

Подружиться и перейти на «ты» с бывшей соперницей было довольно приятно. Я улыбнулась и пошла к своим.

– Что это было? – первым делом спросил Пак.

– Птица не хотела, чтоб я стала убийцей, – объяснила я. – Поэтому затащила сюда Ларса и закуклила его во временной петле.

– Чтоб дать тебе возможность остыть?

– Да.

– И что теперь с Ларсом?

– Я отправила его в Фейриленд. Навсегда.

– Ну не знаю… – протянул Пак. – Хоть оскопила бы его что ли, а то детский сад какой-то получается.

– Что сделано, то сделано, – сказала мудрая Жанка, вытирая с лица пот. – И осталось в прошлом. И я опять хочу есть.

– Вы меня еще чуть-чуть подождите, мне одну мысль проверить надо.

Я выскользнула из шубы и стала расстегивать молнию на джинсах. – И одежду посторожите.

Теперь мне казалось, что превращение происходит четко и пошагово: вот закололо кожу лица, покалывание распространилось на всю голову, захватило плечи, спину, руки удлинились, утекая в млечный путь.

Перья пахли сандалом, ветер пах ветром. Я воздела крылья, ловя воздушный поток, и полетела на север, потому что мне так хотелось, мне – Сирин, – а еще я летела на север, потому что я – Даша – собиралась посмотреть, как выглядят другие переходы в наш мир, я – Сирин – помнила каждую черточку на тех картах, которые я – Даша – рассматривала на письменном столе «Ирия». Я – Сирин – испытывала к Даше покровительственную симпатию, я – Даша – уже понимала, что нет никаких «я – Сирин» и «я – Даша», а есть одно неразделимое целое, которое наконец находится в гармонии с этим миром и с собой.

Когда я возвращалась к друзьям, мне показалось, что в некотором отдалении за мной следует огромная крылатая тень.

Пока меня не было, Жанка держала мою одежду под шубой.

– Умилительно, – решила я.

– В нашем с тобой возрасте, мать, пора почки поберечь, и нечего тут носом шмыгать. Пошли, Пак Лизавету на ужин за счет заведения уже, наверное, уговорил. Я есть хочу страшно.

Я быстро оделась:

– Тоже не прочь пожевать. Калорий я потратила много.

Пак действительно уже успел обаять и приручить всех дам, находящихся в зоне поражения его харизмы. По случаю хогманея клиентов не было во всем отеле – ведьмы устроили праздник только для себя. Расположились они в скромном как по размерам, так и по дизайну зале заседаний и вполне по-домашнему сидели вокруг стола с холодными закусками и батареей бутылок с горячительным. На нас с Жанкой никто особого внимания не обратил, дамы внимали разошедшемуся Паку.

Жанка схватила с буфета большую тарелку и быстро наполнила ее крошечными канапе, салатиками и нарезкой.

Лизавета приветливо мне кивнула, приглашая занять пустой стул рядом с собой. Я присела, рассеянно пригубила бокал с шампанским и с благодарностью приняла от Жанки тарелку. Для подруги свободного места не наблюдалось, и Арбузова оккупировала подоконник, здраво решив, что лишние сложности с мебелью ей ни к чему.

Я ела, пока не почувствовала, что больше ни кусочка в меня не поместится, и устало откинулась на спинку стула.

– Хорошо полетала? – спросила Лизавета.

– Хорошо. У тебя здесь раздолье, минимум проводов.

– Я тебе запасной ключ от выхода на крышу подарю, – пообещала ведьма. – Сможешь в любой момент отсюда стартовать.

– Спасибо.

– На днях пришлю. Ты, кстати, где резиденцию планируешь открывать? Во дворце Лорда-Изгнанника, или в «Ирие»?

– Я еще не думала об этом. А что, без резиденции никак? Властителей-фрилансеров не бывает?

Лизавета рассмеялась и подлила мне в бокал:

– Мне твое чувство юмора всегда импонировало. Только мне кажется, Даша, ты сейчас за хохмочками не спрячешься. Больно?

Я пожала плечами:

– Смертельно. Такое чувство, что если хоть на минуточку расслаблюсь, меня просто разорвет от горя.

– Это пройдет, – грустно улыбнулась Лиза. – Точно тебе говорю, время лечит. И это не очевидная сентенция, а самая что ни на есть правда.

Я отпила глоток выдохшегося шампанского:

– Ларс убил моего друга, а я не смогла отомстить. Меня сейчас это гложет. Не смогла, чтоб око за око, зуб за зуб. Просто отправила гада в Фейриленд.

– Ты не дала ему себя использовать, Даша. Это уже победа. Скажем так, убийство душевных терзаний не отменяет. Ну убила бы ты его, потом тебе пришло бы в голову, что казнить его можно было бы и позаковыристей. Что бы делала тогда? Нанимала некроманта, чтоб вернуть Ларса и казнить еще раз?

– А что, так можно? – заинтересовалась я. – Ну, вернуть с того света?

Я думала сейчас вовсе не о Ларсе, тут уж что сделано, то сделано.

– Ты же сама вернулась, – усмехнулась ведьма. – Значит, возможны варианты.

– А если, предположим, человека… нечеловека убили Ледяным Кинжалом? И если от тела ничего не осталось?

– Я могу узнать, – предложила Лизавета. – Когда-то мои предшественницы могли многое, особенно если залучались поддержкой Мертвого бога.

– Что ты о нем знаешь?

– Это владетель Нави, – ответила ведьма. – И в стародавние времена он ушел одним из первых.

– Значит, если, предположим, я найду этого Навьего бога, он сможет вернуть к жизни моего друга?

– Если захочет. Заставить его не получится. Но если ты сможешь что-то предложить взамен… Только, Дашка, учти, он может возжелать чего-нибудь невообразимого, например, твою жизнь или свободу.

– Так это будет совсем здорово! – обрадовалась я. – Мне эта жизнь уже слегка надоела, и…

– Слышь, госпожа моя строгая, ехать пора, – дернул меня за ухо незаметно подкравшийся Пак. – Сейчас Жанина уснет, и мы водителя лишимся часов на десять.

– Минуточку, – я повернулась к Лизавете. – Еще один вопрос. Я видела сверху все четыре перехода, это смотрелось, как будто мириады светляков строят радужные мосты.

– Все это воспринимают по-разному.

– Нет, мой вопрос не в этом. Если я, предположим, найду возможность закрыть эти переходы, ваш, ведьмовской, тоже нужно будет закрыть.

– Мы знаем об этом. Как только мы перестанем питать переход нашей силой, портал затянется сам собой. Ты ведь видела, структура нашего перехода отличается от фейрийских?

Я кивнула и задала следующий важный вопрос:

– Вы согласитесь остаться без основного источника доходов?

– Ковен готов пойти на компромисс, – строго проговорила Лиза. – И мы обещаем леди Сирин любую помощь, которая ей может понадобиться. А ты уже знаешь, как это сделать?

– Да есть кое-какие идеи, – рассеянно ответила я. – Я на днях с тобой свяжусь, а теперь Пак прав, нам уходить пора. Жанина Геннадиевна, подъем!

Жанка спрыгнула с подоконника моментально. Проснуться, она, правда, при этом забыла, поэтому к выходу я вела ее под руку, чтоб подруга не споткнулась о порог. На улице были морозные сумерки, я подумала, что завтра рабочий день, но и этот еще не закончен.

– Завтра тоже выходной, – сообщила взбодренная морозом Арбузова, видимо, думала я вслух. – Куда теперь? К исконникам?

Жанка пикнула сигнализацией:

– Ну поехали.

В дороге меня разговорами не отвлекали. А я, вместо того, чтоб думать о том, что я скажу лягушке Маше, тихонько дремала. Как оказалось, не зря. Потому что никакую заготовленную речь мне произнести все равно не позволили бы.

Мария явилась из сиреневого волшебного облака, как только «хонда» затормозила на безлюдном пустыре.

– Убирайтесь! – лягушка была в человеческом обличье – рослой рыжеволосой женщиной в красном сарафане. – Пошли прочь!

Я выбралась из машины и, повинно склонив голову, приблизилась:

– Ты уже знаешь, наверное, обо всем. Прости, не уберегла я твое чадушко.

Из глаз брызнули слезы, я опустилась на колени – чувство вины придавливало меня к земле.

– Не прощу! – ее слова, полные первобытной злости, как будто хлестали меня по щекам. – Убирайтесь, инородцы! И ты, которая их в нашем мире привечала, тоже убирайся! Чтоб духу вашего на нашей земле не было.

– Подождите, – попытался поддержать меня Пак. – Маша, мы понимаем ваше горе и разделяем его, поверьте. Святозар многое для нас значил.

Мария с шипением втянула воздух сквозь плотно сжатые зубы и махнула рукой, пикси упал в снег. Я всхлипнула и осторожно подняла его на ладони. Пак был жив, его грудь вздымалась от дыхания, но глаза были закрыты.

– Не тому мстишь.

– Скажи своей бой-бабе, чтоб дубину бросила!

Я обернулась через плечо. Арбузова, поигрывая бейсбольной битой, расчетливыми шажками приближалась на расстояние удара.

– Жанка, нет, – остановила я ее. – Пожалуйста, успокойся. Сейчас не время друг с другом сражаться, сейчас время поговорить.

– Не о чем мне с вами разговаривать, приблуды шелупонные, – уже потише проговорила Мария.

Я поднялась на ноги, убедившись, что Жанка остановилась, и спрятала тельце пикси в карман шубы.

– Расскажи мне про Навьего бога, и я попытаюсь вернуть тебе сына.

– Посулила лиса куренку. Ни словечка от меня не дождешься.

– Маш, ну Маша-а, – я прижала руки к груди. – Я хочу попытаться все исправить.

– Все, что ты сможешь сделать, это уйти. Не место тебе здесь, не наша ты. Чужая.

– Это неправда. Ты знаешь, я птица Сирин, та самая, исконная. Уж не знаю, каким образом это получилось, но я – это она. Скажи, где Навий бог, что должен говорить моими устами, и я многое смогу сделать.

Она задумалась, рыжеватые брови сдвинулись, образовав на лбу глубокую морщинку, потом ее полные горя глаза посветлели:

– Я тебе сейчас заместо Навьего бога поведаю. Не уберешь отсюдова своих фей, плохо вам будет, кровь рекой прольется, ваша кровь, и стон над той рекой стоять будет, ваш стон.

– Но…

Маша зло рассмеялась и, крутанувшись на месте, исчезла.

– Вот ведь дура, – меланхолично пробормотала Жанка, доставая из кармана носовой платок. – На, вытрись.

Я уткнулась лицом в пахнущую лавандой ткань.

Все плохо. Мария мне ничего не скажет, а у кого еще можно нужную информацию добыть, я даже не представляю. Нет, лягушку нашу я не виню – она сына потеряла, она сейчас в такой пучине горя, что я даже представить себе не могу. Она хочет, чтоб все феи отсюда убрались? Но это нереально. Хорошо, альвов из Фейриленда, наверное, можно изгнать. А что делать с теми фейри, которые живут здесь уже давно, и уже не первое их поколение старается как-то вписаться в наш мир? Им ведь просто некуда идти. И, кстати, об альвах. Уверена, по доброй воле они от нашего мира не откажутся. Тогда что, война? И на чьей стороне я в ней буду? На нашей, не нашей, или на своей? И есть ли чем ответить исконникам? Наверное, есть, если Мария так уверенно обещала смерть и кровь. Или она блефует? Вопросы, одни вопросы без ответов.

Я нащупала в кармане шубы Пака, он цапнул меня за палец, я вытащила пикси наружу:

– Ну и где я теперь Навьего бога найду? – грустно проговорила я в пространство.

– Он сам на тебя выйдет, – уверенно ответил мой нюхач. – Поехали домой, а? Утро вечера мудренее? Или как там у вас принято утешаться?

Молчаливая Жанка вернулась к машине, вполголоса ответила на телефонный звонок.

– Поехали, – решила я. – В «Ирий».

– Я вас только до клуба подкину, – извиняющимся тоном сказала Арбузова. – Мне матушка звонила, пора мне к детям возвращаться.

– Конечно…

Исконники… Тоже хороши кадры – мы, значит на тысячу лет ушли, о нас все и думать забыли. А потом – бах! – мы возвращаемся, извольте освободить помещение! Так не бывает, чтоб подобные проблемы решались без крови, по крайней мере, в человеческой истории я такого не припомню.

Жанка высадила нас на пустой стоянке и отправилась к себе домой, Пак, пробормотав что-то невнятное о срочных делах, тоже меня покинул, а я, наступая на мокрые и грязные уши заячьих тапок, вошла в клуб. Света почти не было, только над барной стойкой горела одинокая лампа.

Я сбросила у порога мокрую обувь и босиком побрела в темноту. В кабинете хозяйничал Илиас.

– Маргарита Аркадьевна велела тебе прибраться?

– Я сам вызвался, – инкуб взъерошил свои волосы. – Все сейчас отдыхают после напряженного дня, ребята даже по домам не пошли, так и спят вповалку, кто где успел местечко занять. Я вашу маму позову, она просила разбудить, когда вы вернетесь.

– Не нужно, пусть отдыхает.

Ноги были ватными, я медленно пошла к дивану мимо Илиаса, наши плечи соприкоснулись, инкуб развернулся и прижался к моей спине. Я чувствовала жар его тела, твердость мышц. Ощущения были необычными (до этого момента меня обнимали мужчины гораздо выше и массивнее изящного танцора), но не неприятными. Я замерла.

– Позвольте.

– Что? – голос мой был хриплым и каким-то бесстыжим.

– Я сделаю вам хорошо, – дыхание Илиаса щекотало шею. – Вы слишком напряжены, Даша, я сумею вас расслабить.

Он мне что, массаж предлагает?

Твердые уверенные руки скользнули мне под футболку, провели по животу, вызывая сладкую дрожь предвкушения.

Я гортанно рассмеялась и отстранилась:

– Спасибо за предложение, но сейчас я не нуждаюсь в профессиональных услугах.

Он легко отпустил меня, я плюхнулась на диван.

– Вы всегда сможете меня позвать, – сказал инкуб, садясь на пол у моих ног, – королева.

Королева! Точно!

– Злыдни мои в порядке? – голос уже потерял томную хрипотцу. – Ты же ими занимался?

– Я их в кинозале запер, – кивнул инкуб. – С едой и напитками. Они неплохо проводят время. Подождите, мы можем проверить.

Из кармана своих джинсов он достал мобильный и щелкнул по иконке вызова:

– Алло!

Связь была хорошей, из динамика до нас донеслась музыкальная заставка очень популярного сериала.

– Я тебя не слышу! – громко сказал Илиас. – Что говоришь? Второй сезон досматривают? Ну, значит еще четыре у них впереди. Все в порядке? Хорошо, спасибо…

Он опять опустил телефон в карман.

– Ваши подданные, королева, очарованы, поражены и увлечены. Времени бедокурить у них пока нет.

– Спасибо тебе, – я зевнула. – За все…

Он поднялся с пола, пошел к двери, потом, передумав, вернулся.

«Еще перед одним домогательством я могу и не устоять, – родилась испуганная мысль. – В конце концов, для него заниматься сексом, как дышать, а я всего лишь…»

– Я хотел вас спросить, – начал инкуб, – об этом.

Он сдернул со стола карты Энского ковена.

– Можно?

– Спрашивай.

Поняв, что моей добродетели в данный момент ничего не грозит, я немного успокоилась.

– Здесь обозначены места новых переходов?

– Именно. Энские ведьмы уверены, что с помощью этих переходов у нас скоро наступит слияние с Фейрилендом. Ты счастлив?

– Мы не должны этого допустить! – карие глаза Илиаса были очень серьезны. – Даша, вы понимаете, что именно от этого мы и ушли?

– Не понимаю, – осторожно ответила я. – Объясни мне поподробнее. И прекрати «выкать», меня это напрягает.

– Согласен, – он присел рядышком на диван. – Фейри, которые пришли сюда, все от чего-то бежали или были изгнаны. Ты думаешь, они должны быть счастливы, что в их размеренную жизнь вот-вот ворвется прошлое? И не просто их личное прошлое, а нечто более глобальное и страшное. У нас же здесь дети. Мы думаем и о них, об их будущем.

– Ты сейчас говоришь от своего имени, или от имени всех энских фейри?

– Большинство наших думает также.

– Хорошо, Илиас, – я зевнула и завозилась, плотно укутываясь в колючий плед. – Мы что-нибудь обязательно придумаем. Мы, кажется, оказались между двух огней. С одной стороны – три дома Фейриленда, с другой – исконники. Ты еще не в курсе, они обещают залить тут все кровищей? Может, нам стоит просто подождать, пока они без нас повоюют, а потом присоединиться к победившей стороне?

Инкуб приподнялся, помогая мне с пледом, я задрожала от прикосновений. Чем он там пользуется в своей сексуальной магии? Феромонами?

– Мы не сможем отсидеться, нас уничтожат, не те, так другие.

Он, видимо, поняв, как на меня действует его близость, отстранился:

– Даша, ты должна решить, как нам действовать дальше. Ты – наша последняя надежда.

Я возмущенно засопела. А как же сакраментальное – малыш, не забивай свою хорошенькую головку ерундой, мужчины всем займутся? Где там теперь тот, который обещал? Шляется голышом по Фейриленду? Другие вопросы решает?

– У тебя есть идеи?

– У меня миллион идей, миллиард! И две из них будут работать.

– Что требуется от меня?

Я откинулась на подушках и с довольным стоном вытянула ноги:

– Во-первых, оставь меня, без твоих инкубских флюидов мне будет лучше думаться…

Он многозначительно улыбнулся:

– Я сделаю это, хотя мне и не хочется.

– Во-вторых, разыщи мне одного забавного нелюдя, он называет себя «законник». Мне просто необходимо с ним проконсультироваться.

Илиас кивнул.

– Ночью мы ничего делать не будем, будем силы копить, а утром… Собери на рассвете всех ребят, которые думают так же как и ты, я расскажу вам, как мы будем действовать дальше.

Инкуб послал мне воздушный поцелуй.

– Еще одно, – он опять обернулся от двери.

– Ну что еще? – мне даже глаза было лень открывать.

– Ты решила, что теперь будет с «Ирием»?

– У тебя есть предложения?

– Просто я не знаю, говорил ли тебе Ларс, но клуб записан на мое имя.

– Так это же здорово. Вот пусть у тебя и болит голова о своем имуществе.

– Ты не против, если я здесь другое заведение открою?

– Распоряжайся, – я, не открывая глаз, махнула рукой. – Спокойной ночи.

– И еще…

Я села на диване:

– Слушай, ты меня уже достал!

– Даша, – инкуб опустился на колени. – Прошу тебя, не мсти Альбине.

– Вы с ней родственники?

– Не кровные, просто принадлежим к одному дому. Понимаешь, она не могла отказаться, наша природа такова, что секс для нас – это сама жизнь.

– Слушай, если бы я хотела мстить всем, с кем твой бывший шеф наставлял мне рога, ни на что другое времени уже не осталось бы. Можно я теперь посплю?

Он порывисто приблизился, чмокнул меня в кончик носа и выскочил из кабинета. Лиза Серова номер два.

Я рухнула на диван. Несколько часов тишины и спокойствия я себе заработала.

Глава 14 финальная. Как использовать, влиять и добиваться, или Пятьдесят оттенков Энской дипломатии

Отношение к окружающим очень зависит от того, зачем они тебя окружили.

NN

Я проснулась сама, как будто по звонку будильника, потянулась, хрустнув какой-то косточкой в спине, сделала полторы сотни приседаний, чтоб разогнать кровь, потом, нажав на кнопку кофе-автомата, отправилась в ванную.

День. Сегодня важный день. Я буду спокойной и собранной, буду просто делать то, что должна, и будь что будет.

Контрастный душ, мятная свежесть зубной пасты, мягкость махровых полотенец. Пока я плескалась, толстостенная фаянсовая кружка под соплом кофе-машины наполнилась крепчайшим горячим кофе, я подхватила ее и вернулась в ванную. Рутинные утренние дела помогали мне сосредоточиться на предстоящем дне. За ночь эмоции утихли, а мысли, наоборот, структурировались в четкую последовательную картину. Я знала, как действовать дальше, кого просить о помощи, а кого, наоборот, о невмешательстве.

Свежая одежда ждала меня на спинке стула, мама, видимо, заходила, пока я спала, и я с благодарностью оделась в приталенный брючный костюм, расправив на груди плоеную пенную манишку блузки. Мобильный на столе ожил, сообщая о входящем сообщении, я посмотрела – Илиас нашел для меня «законника».

Прекрасно, одной заботой меньше.

Я вышла в коридор и задержалась у двери в большой зал. Там меня ждали. За клубными столиками, расставленными на некотором расстоянии от трона Лорда-Изгнанника, сидели друзья – люди и нелюди, на которых я могла рассчитывать в своей финальной миссии.

Вот мама, заметившая меня первой, внимательно рассматривает мое сосредоточенное лицо, Джоконда с Коллаханом, моя боевая подруга, в переделках доказавшая свою дружбу, Жанка, прибежавшая с самого утра, отложившая все свои дела, чтоб помочь и поддержать, ребята из клуба, пара-тройка исконников, настороженно общающиеся с фейри, замурзанный злыдень Мирон, за ночь будто подросший и повзрослевший, раздающий подзатыльники моим расшалившимся подданным. Плотные клубные гардины были раздвинуты, впуская непривычные здесь косые солнечные лучи. Ребята завтракали, негромко переговариваясь. Гул разговоров смолк, когда я появилась в зале.

Я не заметила, кто начал хлопать первым. Но уже через пару секунд аплодисменты стали громкими и слаженными. Присутствующие поднялись, приветствуя меня стоя. Это, кажется, было лишним. Я почувствовала себя персонажем какой-то молодежной комедии, но, даже не покраснев, приблизилась к трону.

– Доброе утро, – я улыбнулась, пытаясь передать окружающим ту уверенность, которая переполняла меня сейчас. – Спасибо вам за все, что вы для меня сделали и за то, что сделать вам еще предстоит.

Я низко, до самого пола поклонилась:

– Спасибо!

Я разогнулась и обвела свое воинство уверенным взглядом:

– Садитесь, нам всем нужно поговорить.

Народ стал деловито рассаживаться. Ледяной кинжал, вплавленный в древесину, за ночь как будто высок и рассыпался под моими пальцами. Я смахнула труху и тоже села. Почему-то вспомнилось, как в юности я не терпела публичных выступлений, как бледнела и потела на каждом школьном концерте, где нужно было читать со сцены стихи, как чуть не упала в обморок на защите институтского диплома. Сейчас я не боялась абсолютно ничего, напротив, заинтересованные взгляды публики как будто добавляли мне новых сил.

– Не знаю, с чего и начать…

Я кашлянула, находя правильный голос:

– Наверное, с самого начала. Давным-давно, когда наш мир был юн и полон магии, а мир фейри уже стар…

Я неторопливо, как байку у костра, рассказала о противостояниях домов фей, об исходе исконников. Фактов у меня было немного, я делилась со слушателями, скорее, своими домыслами, о чем честно их предупредила.

– Так что, – юная фейка-танцовщица подняла руку, – теперь мы должны будем уйти, чтоб ваши исконники могли занять наше место?

– Это было бы несправедливо, – твердо ответила я. – Они сами оставили этот мир, и теперь должны заслужить право вернуться.

– А почему мы должны что-то доказывать? – это исконник, судя по защитного цвета комбинезону, леший. – Это наша территория по праву.

– Она была вашей несколько поколений назад, – покачала я головой. – Возвращайтесь, мы будем вам рады, но никто специально не будет зачищать для вас этот мир. Учитесь жить с тем, что есть.

– И кто же так решил?

Публика замерла, ожидая моего ответа. Я глубоко вдохнула, досчитала до двадцати и твердо проговорила:

– Это мое решение и моя ответственность.

– Мы будем драться! – не унимался леший.

– Не будете, – откуда-то с потолка на мое плечо спланировал Пак, судя по тому, что писклявый голос нюхача был теперь громким и разносился по всему залу, не обошлось без гламора. – Я только что вернулся с аудиенции у навьего бога, поэтому сейчас моими устами говорит он.

Пикси поднял руку, призывая зрителей к тишине:

– Навий бог примет любое решение нашей королевы.

– Мы не верим тебе, грязный фейри! – завизжал леший и сразу же охнул от увесистой оплеухи, которой наградил его Мирон.

– Слушать надо, когда начальство говорит, – поучал злыдень исконника. – Потом с тобой все обсудим, сход даже общий устроим, кто кого перекричит.

– Как тебе это удалось? – шепотом спросила я пикси, пока всеобщее внимание переключилось на кулуарную драку.

– Я просто его вычислил, – гордо ответил Пак. – Сложил дважды два и был очень настойчив.

– Это… – мне хотелось, чтоб мое допущение было правдой. – Это же Святозар?

– Ну да. Помнишь, ты велела ему отвести нас с Анной попрощаться? Ну он и отвел, прямо за грань отвел. Мы с Джокондой и поговорить с ушедшими успели, и на груди порыдать. Я уже тогда удивился, откуда наш лягух дороги мертвых знает.

– А мне ничего не сказал.

– К слову не пришлось, – отмахнулся нюхач. – Зато я ни на минутку не поверил, что Ларс мог Святозара до смерти ухайдокать, не того уровня фигура наш Святозар.

Я всхлипнула. Захотелось рыдать от облегчения.

– Он же на осколочки рассыпался!

– Есть такое слово – реинкарнация, в общении с богами тебе стоит его помнить, – Пак поцеловал меня в кончик носа. – Пока все хорошо, Дашка. Исконники воевать не будут, насчет остальных я не уверен, но ты же, наверное…

– И все это время наш детинушка дурачка из себя строил, а я верила!

– Надо немедленно поговорить с Владыкой вод, заручиться поддержкой.

– С поцелуями еще этими дурацкими… Как он мог обратно в человека превратиться, когда я сознание потеряла? И потом, уже с Ларсом… Убью мерзавца, когда встречу.

– Ну, если живой огонь вызвать, может и получится, а лучше какое-нибудь ледяное колдовство, Эмбер поможет. Раз он теперь Господин Зимы.

– В чем поможет? – нить разговора потерялась окончательно.

– В убийстве владыки Третьего дома, – приподнял золотистые брови пикси. – Ты же его смерти хочешь? Ларс же вроде для твоей кровожадности уже недоступен?

Я покраснела и отвернулась в зал. Драка закончилась с примерно равным счетом и моего внимания требовали зрители.

Святозар жив! С моей души свалился такой огромный камень, что, казалось, грохот его падения разнесся на многие километры. Ура, мой друг жив! Смешной лягух-оборотень, забавный дурачок, мой личный психолог и… поганый лгун, которого я точно прибью, когда встречу.

Я кашлянула, привлекая внимание:

– На сегодня, пожалуй, все. Я поделилась с вами всем, что сама знала. Поэтому давайте просто продолжать жить, стараясь доставлять друг другу как можно меньше неудобства, и помогать тем, кто нуждается в помощи.

Я поднялась с трона и шепнула Паку:

– Совет собери, всех наших из ближнего круга, пусть в кабинете меня ждут.

– А ты куда?

– Мне со злыднями надо пару вопросов решить.

– Понятно! – пикси отсалютовал шляпой и полетел в гущу народа.

Я величественно пошла к выходу, отыскивая взглядом Илиаса. Инкуб возбужденно махал руками от порога.

– Даша, законник уже здесь.

– Пусть его кто-нибудь в кабинет отведет, я потом с ним поговорю. Мирон!

– Что прикажете, королевишна?

– Всех злыдней в соседний зал, буду мотивационную речь вам толкать.

– Есть!

В коридоре я прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Держись, Кузнецова! На предфинальный виток выходишь. Потом отоспишься, отдохнешь, наревешься всласть. А хочешь, можешь килограмм мороженого съесть, не считая калории. А чего, заслужила. Фисташкового, да еще шоколадной крошкой присыплешь для вкуса и пущей калорийности. Все же на самом деле просто, когда есть план и исполнители, в которых уверена. Твои ребята тебя не подведут. Никогда не подводили, и сейчас справятся.

– Ты как, ребенок? – мама быстро подошла и обняла меня за плечи. – Держишься?

Я опустила голову ей на плечо:

– У меня другого выхода нет, кроме меня некому весь этот балаган разгребать.

– Я понимаю. Занимайся тем, чем должна, и ни о чем постороннем не думай.

Я позволила себе минутную слабость, просто побыть маленькой девочкой, той самой, которая не хочет ничего решать. Мама гладила меня по голове, а я ни о чем не волновалась, просто принимая материнское тепло. Отстранилась я первой, заметив, что глаза Маргариты Аркадьевны подозрительно блестят в коридорной полутьме.

– Может, домой поедешь, отдохнешь? – предложила я.

– Нетушки, я не собираюсь пропускать самое интересное. Иди, дочь, докажи им всем, что Кузнецовы что-то стоят во всех обитаемых мирах!

Я поцеловала ее во вкусно пахнущую щеку:

– Спасибо!

– Всегда пожалуйста, – мама развернула меня за плечи и легонько подтолкнула в спину:

– Действуй, ребенок.

И я пошла. Потому что если не я, то кто же?

Злыдни мою идею восприняли с большим воодушевлением – троекратным «ура!» и попытками качать меня на руках. Еле отбилась, лечить своим подданным грыжу в мои планы не входило.

– Ну не знаю, не знаю, – ворчал пожилой злыдень, которому имени я еще не придумала, и именно эта досадная оплошность давала ему право быть немножко ретроградом. – Никогда такого не было, заветы предков нарушаем.

– Любой биологический вид должен эволюционировать, – примирительно сказала я. – Через несколько поколений вы станете совсем другими.

Старичок меня не слушал. Он с независимым видом поправил рванину на груди и пошел к выходу.

– Его дозор окончен, – грустно проводил его взглядом один из Миронов.

Что ж, просмотр сериальных новинок не прошел для моих подданных бесследно.

– Не боись, королевишна. – обернулся ко мне Мирон. – Кто хочет уйти, пусть уходит, и без них справимся. Ну-ка, ребятушки, давайте уже определяться…

Я тихонько вышла из зала. Пусть они сами организационные вопросы пока решат.

«Малый совет», собранный Паком, ждал меня в кабинете. В уголочке, пытаясь занимать как можно меньше места и привлекать как можно меньше внимания, скромно сидел «законник». В том же сером костюме-тройке, в котором я его видела в прошлый раз, когда заключала договор с Эмбером. Мама, исполняя обязанности то ли хозяйки, то ли стюарда, безостановочно щелкала кнопками кофе-автомата, раздавая присутствующим напиток. Я села за директорский стол:

– Сейчас для нас самое главное…

– Пока мы не начали говорить о важном, – перебил меня Илиас, – позвольте мне.

Я кивнула.

Инкуб взъерошил волосы:

– Тут такое дело, трон Лорда-Изгнанника пустил корни.

– И что? – визгливо спросил Пак. – Это прямо такое большое событие?

– Небольшое, – спокойно согласился инкуб. – Но это касается моей собственности. Я не знаю, какого размера вымахает этот баобаб. А если он разрушит здание?

– Что ты предлагаешь?

– Надо его пересадить, пока есть возможность!

Пак сначала стал что-то горячо возражать, потом смолк, обдумывая какую-то мысль:

– Даша, а ведь это вариант. Я даже знаю, куда мы его пересадим.

– Куда?

– На пустырь, где вход в заповедную рощу исконников.

– А зачем? – мне было безразлично место размещения трона.

– Это будет символично. – Пак начал загибать пальцы, – мы продемонстрируем, что, несмотря ни на что, контролируем и территорию исконников…

Пикси задумчиво потрогал третий палец:

– Ну и вообще…

Я кивнула и обратилась к Илиасу.

– Ты сможешь организовать это самостоятельно? У меня сейчас каждый человек на счету.

– Если ты дашь координаты.

– Я провожу, – поднялась с места Жанка.

– Мне тоже придется туда ехать, – сказал Пак. – Хранительница Маша может как-нибудь не так все воспринять, так что нужно поддержкой Святозара заручиться. Он-то против не будет, но лучше я сам переговоры проведу.

– Замечательно, отправляйтесь. Пак, весь процесс не контролируй, одна нога здесь, другая… тоже здесь. Ты мне нужен.

Нюхач приложил руку к тирольской шляпе.

Я оглядела поредевший «малый совет».

– А теперь мы должны организовать переговоры с домами фейри. Потому что, если мы разрушим их переходы без предупреждения, кое-кто может воспринять это как объявление войны.

– Кто будет разрушать? – деловито спросила Джоконда.

– Злыдни. Это их призвание – разрушать.

Лепрекон Коля кашлянул:

– Но ведь, если процесс перехода запущен, его невозможно остановить, он будет возобновляться, пока в любом из миров существует магия.

– Злыдни тоже неудержимы, – ответила я. – И будут разрушать так же непрерывно.

– Это великолепная идея. Дарья, – лепрекон поклонился. – Я восхищен. Недаром местные фейри делали ставку именно на тебя.

Я чуток покраснела, похвала была мне приятна.

– С кого начнем? – рвалась в бой Джоконда.

– С Третьего дома. К представителям дома Лета я пойду с Паком, а Зима…

– Если мне позволено будет заметить, – донеслось из уголка, где сидел «законник», о котором я благополучно забыла. – О доме Зимы можете не беспокоиться. У зимнего лорда перед вами должок.

И законник приподнял в воздух картонную папку.

– Точно! – я поднялась из-за стола. – Спасибо, что напомнили, я хотела попросить вас отправиться с нами и протоколировать ход визита.

– Это моя работа, – улыбнулся законник.

– Мы отправимся в Фейриленд? – спросила Джоконда.

– Нет, это слишком долго и непродуктивно. Вот, – я выложила на стол карту, которую мне принесла Лиза. – Это три перехода трех домов фейри. Этот, – ткнула я пальцем, – принадлежит Владыке Вод. Давайте там и встретимся. Джоконда, бери Колю и займитесь злыднями, они должны оказаться там одновременно с вами. Я сейчас им скажу, чтоб вас слушались и не шалили.

Мы действовали без суеты и спешки, но не теряя ни минуты. Три сотни злыдней поместились в длинный клубный лимузин, правда, сидели они там друг у друга на головах, но никто не жаловался, их немного отвлекло содержимое бара. Я с Колей и законником сели в машину Джоконды.

– Ты молодец, бамбина, я впечатлена.

– Хватит мне на сегодня комплиментов, – воспользовавшись своим высоким положением, я оккупировала переднее пассажирское сиденье.

Сирена пожала плечами:

– Интересно, каким образом из глупой девчонки, случайно угодившей в чужие интриги, ты успела вырасти настоящей королевой?

Мы немножко помолчали, думая о своем. Джоконда вела аккуратно, но уверенно. Я пообещала себе, что тоже научусь.

В нашей реальности переход Третьего дома выглядел обычно. То есть – никак. Обычные заброшенные склады в излучине Смородины.

– Здесь раньше яхт-клуб был, – сверившись с чем-то на мониторе компьютера, сообщил Коля. – Кстати, он выставляется на аукцион, мы можем попробовать его купить, чтоб не морочиться потом с арендой.

– Были бы деньги, можно было бы.

– Лепреконская диаспора хочет выступить инвестором. Если ты согласишься, деньги будут.

– С чего такая щедрость?

– Даша, все прекрасно понимают, что, не поддержав тебя, можно распрощаться с этим прекрасным миром.

– Хорошо, подготовь документы. Только, Коллахан, без обид, я покажу их независимым юристам.

– Я твой человек, Дарья, но если ты считаешь, что нужно перепроверить…

Он, кажется, обиделся, но утешать его времени не было. Да и какие утешения в деловых вопросах? Все нормально – пообижается и перестанет.

– Я проконсультирую вас, – вступил законник. – Независимей меня трудно кого-нибудь представить.

Лимузин припарковался неподалеку, из него как горошины посыпались злыдни.

– Прекрасно, – я вышла из машины. – Джоконда, теперь твой ход.

– Что делать?

– Призыв? Ты же сирена, твои сородичи должны откликнуться.

Она вскинула голову и издала горловую пронзительную трель, от которой с ветвей ближайшего перелеска осыпался иней. Дальнее эхо ответило ей. Звук приближался, становился еще пронзительнее, потом пейзаж вздрогнул, поплыл и мы смогли увидеть то, что раньше было скрыто. На этом уровне реальность выглядела на пару десятков градусов теплее, воду не покрывала корка льда, а пологий берег зеленел яркой травкой.

– Представьтесь!

Из воды на нас грозно смотрел зеленоволосый красавец, у него был такой мощный торс, что я, сглотнув, запретила себе считать вслух кубики пресса. Красавец грозил трезубцем. Я покосилась на Джоконду, та смотрела на нашего собеседника выпученными глазами. Коле это, кажется, не нравилось. На травку за нашей спиной высыпали злыдни.

– Ниче се – боров, небось, одними шпротами питается.

– Рыбьим молоком, – тоненьким голосом выступил следующий эксперт. – Мне дед рассказывал.

– Нет, шпротами! У меня тоже дед был и еще похлеще твоего!

– Я – леди Сирин, – говорила я громко, перекрывая шум зарождающейся драки. – Я леди Третьего дома и должна срочно переговорить с Владыкой Вод.

– Его здесь нет, – красавец повел трезубцем и чуть высунулся из воды, демонстрируя плотную лазурную чешую, ниже пояса у него был хвост.

– Я знаю, но у вас должно быть какое-то средство с ним связаться, сделайте это.

Русал, то есть сирен… (черт, как же называются сирены мужского рода?) никак на мою просьбу-требование не среагировал. Отвернувшись, он плашмя бросился воду и заработал хвостом, держа вниз по течению.

– Раковину у него на шее видела? – сладким голоском спросила Джоконда. – Если это не средство связи, можешь меня отшлепать.

Невесомая шубка полетела в траву. Тонкие пальчики сирены начали сражаться с пуговицами блузки.

– Ты меня, Коля, подстрахуй, если уж совсем дурой стану, – тем же карамельным голосом продолжила Джоконда. – А если не вернусь, значит, не поминайте лихом. Буду дура дурой этому рыбо-мачо икру метать.

Джоконда разбежалась и ухнула в воду.

– Я против, – вдруг сказал Коля.

Сирена хрустально рассмеялась, вода вокруг нее пошла бурунами:

– Если вернусь, женишься на мне?

Голубые глаза Джоконды уже застила пелена сирениного безумия, но девушка держалась, желая услышать ответ.

Я пнула лепрекона под колено, он охнул и проорал:

– Женюсь! Сегодня же! Слышишь? Возвращайся!

Сирена уже преследовала своего сородича, ее лазурный хвост поблескивал в лучах солнца, когда оказывался над водой.

Подумаешь, какая фифа! Я прицелилась пнуть лепрекона вторично. Девушка-красавица его умолять должна?

– Бамби-и-на! – донесся от реки звонкий голосок. – Держи!

Я едва успела подставить руки как в них упала большая шипастая раковина – стромбус.

– И что мне с ней теперь делать?

– Придумай что-нибудь! – расхохоталась Джоконда и заплескалась на мелководье.

Коля побежал к ней, размахивая шубой на манер испанского тореадора. С другой стороны заходил сирен, потрясая трезубцем. Злыдни, для которых слово «набедокурить» являлось синонимом выражения «хорошо проводить время» деловито зашлепали по воде готовясь к драке. Цирк какой-то, честное слово. Я отвернулась, воровато посмотрела по сторонам, никто ли не подглядывает, и поднесла раковину к губам:

– Ало, Владыка Вод? Вы меня слышите? Это я, Даша.

По закону подлости, раковина задрожала и мой осторожный шепот, усиленный раз в пятьдесят, разнесся над водой:

– Даша-а-а-а!

Народ замер повернулся в мою сторону, удивленно глядя на раскрасневшуюся от стыда королевишну. Черт!

– Даша? – едва слышно зажурчало из раковины, я поднесла «трубку» к уху.

– Здравствуйте…

Чувствовала я себя преотвратно – нелепо и жалко.

– Знаю, знаю, по какому поводу ты ко мне обратиться пожелала. Ну что тебе на это скажу – дерзай, на всяческую мою поддержку можешь рассчитывать.

Владыка Вод был дружелюбен и лаконичен. Взяв с меня обещание не позорить почетное звание леди Третьего дома ни при каких обстоятельствах, он сразу приступил к делу:

– С нашей стороны я дозор оставлю, чтоб твои хуманы ко мне не лезли.

– Они не хуманы ни разу, – почти обиделась я. – И не будут они вам докучать.

– Это ты сейчас так думаешь, а обживутся, начнут перебегать, за моими сиренками подглядывать.

– А как вам удалось так быстро популяцию восстановить? – полюбопытствовала я. – Видели мы вашего стражника, и не скажешь, что ему полгода максимум.

– Да кое-какую магию пришлось в ход пустить, – с удовольствием ответил Владыка Вод, его бас был нечеловеческой густоты. – Скоро у меня и личная гвардия подрастет, будет что чужим агрессивным планам противопоставить. Я так твоему супругу и объяснил.

– К-какому еще супругу?

Я даже заикаться стала от волнения. Ларс там? Пытается что-то сделать?

– Погоди, тут с тобой кое-кто поговорить хочет.

– Дашка! – писклявый голос, ввинтившийся мне в ухо, мог принадлежать только одному существу во всех обитаемых мирах.

– Ах ты, мелкий пакостник, – приветствовала я своего пикси. – Ты там что вообще отыгрываешь? Когда мы с тобой в брак успели вступить?

– Ты поосторожней, Кузнецова, – строго прервал меня Пак. – У нас тут громкая связь, между прочим, так что слова осторожней подбирай. Я твоего супруга сопровождаю, поняла?

– Почти, – осторожно ответила я. – Продолжай.

– Мы баобаб на указанном месте высадили, а потом сразу сюда. Кстати, Святозар говорит, что это не баобаб, а ясень, как Иггдрасиль. Тебе это слово сейчас ничего не скажет, так что голову не забивай.

Мне это слово как раз много о чем говорило – германо-скандинавская мифология, древо жизни, объединяющее все миры. Ну да неважно. Почему Пак сотрудничает с Ларсом? Почему Владыка Вод сотрудничает с ними обоими?

– Дашка, ты чего замолчала? На тебя напали?

– Быстро ты до Жемчужного дворца добрался…

«И где ты нашел Ларса?» – это я вслух не произнесла.

– Ну так кое-кто всякие пути знает, – хихикнул Пак, он, кажется, понял, что я хотела у него выяснить. – Рапортую: твой супруг Святозар уже успел с Владыкой Вод распрекрасный договор подписать.

Я выдохнула. Значит, это не Ларс, значит, воскресший лягухо-оборотень моего мужа в Фейриленде изображает.

– Тогда передай супругу, пусть возвращается, – сиропно проговорила я в раковину. – Я его в лучших народных традициях привечать буду…

«…сковородой по хребту!» – закончила я уже мысленно.

Пак забормотал что-то в сторону. До меня донесся раскатистый хохот Владыки Вод, а потом спокойный голос Святозара. Что именно он говорил я не слышала, потому что властитель Третьего Дома обратился ко мне:

– Удачи, леди Сирин, может лет через двести с тобой еще пободаемся.

– Я столько не проживу, – проговорила я уже в безжизненную раковину.

Телефонная конференция закончилась.

– Хорошая работа, – одобрительно сказал законник, который, оказывается, все это время стоял неподалеку.

– Вы о чем?

– В нашу канцелярию уже поступил договор с Третьим домом. Хорошая работа.

В руке чиновника поблескивал какой-то прибор, не похожий ни на один знакомый мне коммуникатор, но, видимо, именно коммуникатором являющийся.

Я пожала плечами.

– Джоконда! Заканчивай резвиться, у нас еще куча дел!

Сирена повернула голову:

– Ну дай нам еще чуточку поиграть!

На мелководье была настоящая куча-мала, злыдни плескались с воодушевлением дошколят в лягушатнике, Коля стоял на берегу как статуя командора, а сирен нарезал круги на глубине, не отрывая блестящего взгляда от моей подруги.

– Если хочешь остаться, на здоровье, – я поискала, куда положить раковину и просто опустила ее на траву. – Зов крови и все такое, мы все тебя поймем.

Ко мне подошел злыдень Мирон, на ходу натягивая одежду:

– А нам что делать прикажешь?

– Возвращаться в наш мир и обживаться у перехода. Зима закончится и с нашей стороны будет пляж не хуже этого. Уж потерпите.

– Да ну, сколько той зимы, – весело ответил Мирон и пошел собирать свое воинство.

– А можно я буду лорд ворот Третьего дома? – спросил он, обернувшись через плечо.

– Можно, – щедро разрешила я.

Джоконда в этот раз обернулась почти без спецэффектов. Коля быстро накинул ей на плечи шубку. Подруга помахала рукой сирену:

– Я еще как-нибудь приду с тобой поиграть!

Он булькнул что-то в ответ, что-то грустное и недоверчивое.

– Это вряд ли, – лепрекон лучился самодовольством. – Мы же сегодня женимся. Забыла?

– Руки от меня убрал, малявка! – Джоконда щелкнула его по носу. – Бамбина, что он около меня трется? Рыжий еще! Тоже мне – жених!

Я заглянула в голубые глаза, за знакомой пеленой безумия плескались смешинки, кажется, кто-то неплохо научился притворяться.

– Видишь, как оно обернулось, – сообщила я лепрекону. – Теперь тебе за ней побегать придется, заново в себя влюблять.

В машине я молчала. Галочка в моем мысленном списке напротив пункта «Третий дом» была уже поставлена, и я перестала об этом думать. Потом, все потом. Что следующее? Дом Зимы, кажется, не доставит хлопот, по крайней мере, законник мне это обещает. Значит, надо отправляться к Лету. Уменьшенная примерно на треть компашка злыдней сопровождала нас в лимузине. Нужно будет выбрать им еще двух предводителей, раз Мирон остался у излучины Смородины. Лорд ворот, надо же. А что я буду делать, если Янтарная Леди мне откажет? В конце концов я никогда с ней не общалась. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

– Мур, – потерлась о мой бок сирена.

Джоконда заявила, что после оборачивания совсем поглупела и машину вести не сможет. Поэтому устроилась на пассажирском сидении и время от времени нежно дула в затылок лепрекону, которому пришлось сесть за руль. Кстати, находиться рядом с законником она отказалась наотрез, поэтому сзади поехала я.

– Мур.

– Чего тебе?

Она захихикала.

– Я сейчас разозлюсь просто ужасно и велю на обочине тебя высадить, – пригрозила я.

– Ой. Какие мы грозные, – фальшиво вздохнула Джоконда и перешла на итальянский.

Коля даже ушами зашевелил от напряженного вслушивания, но монолог хитрой сирены предназначался только для меня.

– Думаешь, я палку перегибаю?

– Да нет, – я без труда заговорила на том же языке, дар Фейриленда часто мне пригождался. – По-моему, нашему лепрекону не лишнее будет кое-какие усилия приложить, а то совсем расслабился.

– Ты-то своим мужикам расслабиться не даешь! – прищелкнула языком Джоконда. – Прямо хоть записывай за тобой!

– Какие мужики, перестань. После истории с Ларсом я перестала им доверять, лучше уж спокойное одиночество, чем такие вот страсти.

– Ларс был ничтожеством. Хотя почему «был»? Он до сих пор ничтожество и будет им до самой смерти, надеюсь скорой и мучительной.

– Я еще не готова это обсуждать, – погрустнела я. – Давай сначала с неотложными делами разберемся, а потом уже я свои эмоции наружу отпущу. Ты себе даже не представляешь, какая у меня внутри космическая пустота.

– Не при мне отпускай, – Джоконда тихонько погладила мою руку. – Навий бог, кажется, с удовольствием твою пустоту заполнит.

– Святозар? – я удивленно приподняла брови. – Вот этого точно не будет, потому что я и Святозар – это из какой-то другой реальности.

– Он тебе совсем не нравится?

– Человек, который морочил нам всем головы? Недоросль, который перецеловался со всеми, кто этого хотел или не хотел? Ни капельки!

– Мало ли кто с кем целовался? – пропела Джоконда. – Помнится, леди Сирин даже мне подарила поцелуй альва.

– До пенсии мне это вспоминать будешь?

– А почему бы и нет, если к слову пришлось? Так, мой рыжеволосый пупсик, кажется, расслабился. Срочно произнеси несколько узнаваемых слов.

– Аморе? – порылась я в памяти.

– Больше чувства, вот так – «аморе»!

Мы с сиреной абсолютно по-девчачьи захихикали, когда уши лепрекона опять пришли в движение.

Переход дома Лета не выглядел никак. Неподалеку простиралась городская свалка, и густой черный дым стелился над пустырем.

– Место мне уже не нравится, – сообщил один из злыдней, дергая меня за рукав. – Как же мы здесь обустраиваться будем?

– По городскому плану в будущем году здесь будут завод по переработке мусора строить, – сказал Коля. – Все документы подписаны. Я бы советовал эту территорию тоже прикупить. Не всю, свалку нам никто выкупать не позволит, слишком разные деньги в этом бизнесе вертятся, а пару соток вот здесь, – он широко повел рукой, – вполне можно.

– Завод – это хорошо, – кивнул злыдень, – я люблю заводы.

– Значит, останешься здесь, – решила я.

– Лордом-хранителем врат?

– Именно.

– Да у меня еще даже имени нет.

– Значит, будешь Антип, – я похлопала свеженазванного и свеженазначенного лорда по плечу.

Злыдень понесся к переминающейся с ноги на ногу группе товарищей, сообщать новости.

Я повернулась к законнику:

– Здесь нет никого из представителей дома Лета? Вы не чувствуете?

Тот сверился со своим коммуникатором:

– Мне сообщили, что Янтарная Леди в резиденции, видимо, нам лучше поехать туда.

Я кивнула.

– Ты оставишь злыдней без охраны? – спросила Джоконда.

– Я поговорю с ними. Если начнется буча, они просто разбегутся.

– Тебе нужна гвардия, бамбина. Мы выглядим слишком беззащитно.

– Если понадобиться, организуем. Вот Пак закончит со своим другом Святозаром и займется, ему всегда нравились аксельбанты.

Я быстро переговорила со злыднями и опять села в машину.

– Кто-то знает, где резиденция дома Лета? – спросил Коля, возясь с навигатором.

Законник, опередив меня, ввел координаты.

Янтарную Леди я видела впервые и, надеюсь, эта наша встреча была последней. Мне даже смотреть на нее было страшно, я опять почувствовала себя персонажем зимней сказки, на этот раз – мальчиком Каем, чье ледяное сердце ухнуло сразу в район желудка и не собиралось возвращаться. Леди была прекрасной, нечеловеческая, абсолютная красота давила на присутствующих, заставляя ощущать собственное ничтожество и неидеальность.

– Леди Сирин, поименованная Леди-Изгнанницей, королева злыдней, защитница врат, – распорядитель торжественно сообщил мои звания, – со свитой.

И мы прошли в центр зала, который, кстати, был абсолютно пуст, если не считать владетельницу дома Лета и суетливого распорядителя.

Янтарная Леди восседала на троне и взирала на нас, жалких мошек, золотыми глазами, и только эти глаза позволяли понять, что перед нами живое существо, а не драгоценная статуя… Она была высоченной – выше всех знакомых мне людей и нелюдей – и очень-очень величественной. Волосы, такие же золотые, как и глаза, укрывали ее прямые плечи, спускаясь к самому подножию трона, лицо не выражало никаких эмоций. Джоконда тронула меня за плечо, я, ощутив поддержку, немного взбодрилась. Ничего себе у Эмбера матушка…

– Янтарная Леди желает слышать вашу просьбу, – громким шепотом поторопил меня распорядитель.

Я пожала плечами. Так меня еще никто не унижал. Я-то, дура энская, надеялась на разговор. Если не на равных, то хотя бы на разговор. А мне предлагают что? Изложить нижайшую просьбу и ждать решения? На ярких губах Янтарной Леди угадывалась улыбка. Она получает от этого удовольствие? А в принципе, мне то что? Она хочет покуражиться? Да на здоровье! У меня есть цель – предотвратить возможную войну. И если ради этой цели мне придется немного поунижаться…

Я присела в глубоком реверансе:

– Приветствую владычицу дома Лета.

Я шла практически ва-банк, поэтому придала голосу своему всю возможную правильность. Говорят, что волшебные голоса сирен бессильны против настоящих альвов, но я знала, что мой голос может гораздо большее. Когда-то мне удалось зачаровать даже принца дома Лета, если сейчас я смогу…

– Мне хотелось обсудить с вами сложившуюся ситуацию.

Янтарная Леди удивленно приподняла идеально очерченные брови и взмахнула рукой. Меня вздернуло, протащило по скользкому малахитовому полу и швырнуло к ее ногам.

– Девчонка!

Шипение раздалось прямо у меня в голове.

– Я не хотела вас обидеть, – правильность я никуда из голоса не убрала.

Обернувшись, я убедилась, что моя свита не собирается бросаться мне на помощь. Все правильно, мы тут все этой фурии на один зубок.

– Маленькая, грязная тварь!

Янтарная Леди все еще не раскрывала рта, она повела рукой, мою шею сдавила появившаяся откуда-то лиана. Воздух наполнился жужжанием пчел, рой которых отделился от огромной люстры. Вполне бездарный финал для моей истории. А все же так хорошо шло… Я захрипела, пытаясь вдохнуть. Малахитовый пол пошел трещинами, выпуская наружу ростки винограда. Лозы сплетались колоннами, зацветали, сразу же отбрасывая лепестки, виноград зрел, лопался под напором сладкого сока. Издалека я услышала крик Джоконды и подумала, что зря я одна сюда не отправилась. Свиту еще с собой потащила, дурочка! Теперь и на том свете меня будет преследовать вина за несохраненные чужие жизни.

А потом все кончилось. Как будто кто-то повернул выключатель. Выключатель холодильника. Я застучала зубами и приподнялась на локтях. Локации изменились. Мы были в заснеженной степи. Янтарная Леди стояла в центре снежного смерча, прикрывая от ветра прекрасное лицо, ее волосы трепетали победным стягом. Напротив нее, не касаясь ногами земли, завис Господин Зимы, компенсируя немалую разницу в росте, и смотрел прямо в золотые глаза родительницы. Наверное, они разговаривали, мне не было слышно, зато я заметила, что прекрасные черты властительницы искажает гримаса. Вот так вот, рожаешь детей, растишь, какие-то планы на них строишь, а потом – раз, и они прилетают морозить материнский виноград и снегом кидаться.

Разговор закончился, Янтарная Леди исчезла, Эмбер склонился ко мне:

– Кузнецова, ты там не умерла?

– Не дождешься! – я с благодарностью оперлась на его руку. – Мои ребята живы?

Он молча кивнул.

– Что это было? Семейная ссора?

– Дашка!

Ему было непросто улыбаться, лицевые мышцы явно возмущались непривычным усилиям.

– Спасибо, я так поняла – ты меня сейчас от смерти спас.

– Было бы нелепо позволить тебя убить сейчас.

Я обняла себя руками:

– И что мне теперь делать? Дом Лета объявит нам войну?

– Нет, – он дунул мне в лицо, сдувая челку. – Матушка будет вести с тобой переговоры, потому что дом Зимы ее очень об этом попросил.

– Спасибо, дом Зимы.

Холод я уже не чувствовала. Видимо, Эмбер постарался. Невесомое покрывало как будто укутало нас с ним, оставив за гранью пургу и мороз. Говорить не хотелось. Я когда-то читала, что именно так замерзают насмерть, вот так вот – отдавшись дреме и воображаемому теплу.

– Я собиралась простить тебе долг по договору, если ты согласишься на мои условия.

Он шутливо вздохнул, но в голосе его послышалось разочарование:

– Я зря дал тебе козыри против себя.

– Не притворяйся, ты сделала это нарочно. Все просчитал заранее.

– Не все. К сожалению, я не ожидал, что исконники вернуться именно сейчас. Не ожидал, что в твоих руках окажется власть над этими смешными человечками. Как ты их называешь – злыдни? И уж совсем не ожидал, что ты так изящно найдешь им применение.

Я улыбнулась, комбинацией со злыднями я и сама гордилась.

– Жалко, Дашка, – он притянул меня в себе и зарылся лицом в волосы. – А как здорово могло бы получиться – слияние двух миров, четыре дома и два из них под нашим контролем. Мы могли бы пободаться с домом Лета, чтоб расширить сферы влияния. Знаешь, обычно же происходит наоборот, тебе нужен некто, обладающий властью, и ты соблазняешь его, располагаешь к себе… А тут…

– Что? – я расслабленно принимала ласку, вжавшись с него всем телом.

– Сначала я в тебя влюбился, а уже потом понял, как действовать. Мы бы стали идеальной парой – равной во всех отношениях и непобедимой. Ты должна была бросить своего Ларса и быть со мной. Я даже готов был позволить вам пожениться, готов был ждать, пока ты наиграешься с сидом и поймешь, что хочешь чего-то большего.

Эмбер тихонько поцеловал меня в уголок рта. То, что он говорил, было безумным и неправильным. Любая нормальная девушка на моем месте возмутилась бы, но я не могла. Эмбер не человек, и все его резоны тоже – нечеловеческие. Может быть, он в чем-то прав, может быть, я действительно рано или поздно разлюбила бы Ларса, или очерствела душой. Или…

Я отстранилась:

– Как здоровье твоей жены?

– Понятия не имею, – он гортанно рассмеялся. – Она отправилась к родителям, чтоб цветочным колдовством поддерживать свою жизнь. Может быть, лет через сто она сможет выносить мое присутствие больше десяти минут подряд.

– Понятно.

– Ты ревнуешь?

– Нет, – я прислушалась к себе, ревности действительно не было. – Мне ее жалко. И, знаешь, я искренне желаю ей счастья. Может быть, со временем она сможет заслужить твое уважение и любовь.

– Дурочка.

И он опять притянул меня к себе, осыпал быстрыми поцелуями шею, скользнул ладонями под одежду. Стоп, Кузнецова! Конечно, после недавних событий, ты свою девственность ценишь совсем дешево. Но не настолько же! Вспомни, что этот мужчина женат и, между прочим, не на тебе! Да и сама ты, если вспомнить, несвободна, в юридическом смысле. Да и вообще – ты Эмбера не любишь. Ты никого не любишь, но это как раз сейчас неважно.

Я застонала и сделала шаг назад, потом еще один.

– Нет.

– Я должен был попробовать, – не обиделся Господин Зимы. – Ну что ж, Дашка, прощай. Я найду, чем заняться предстоящую вечность. По слухам, твой незадачливый супруг сейчас в Фейриленде, и я подумываю возобновить древнюю традицию дикой охоты.

Я покачала головой:

– Не работает. Мне безразлично, что произойдет с Ларсом, эту страницу я уже перелистнула.

– Как сложно с тобой, – сокрушенно произнес Эмбер, – ты не оставила мне никаких рычагов.

Он что-то знал. Что-то вертелось на кончике его змеиного языка, я была в этом уверена. Поэтому порывисто обняла его за плечи и прикоснулась губами к губам.

– Поцелуй правды, мой принц, прощальный горький поцелуй.

Он набросился на мой рот с жадностью, меня затопило горячей волной и грустью. Свой выбор я уже сделала. И даже если сейчас он позвал бы меня с собой, предложил все бросить, я бы отказалась, но сожаление по этому поводу никто не отменял.

– Верни меня в резиденцию Лета, – тихонько попросила я.

– Еще чуть-чуть, – он отклонился и посмотрел на меня долгим взглядом. Как будто стараясь запомнить, а потом шепнул тихо несколько слов.

– Что случилось? – Джоконда буквально выхватила меня из портала и прижала к стене.

Меня переместило не в зал приемов, а в коридор, который, как я помнила, выходил как раз в искомый зал.

– Нормально все, – ответила я, осматриваясь.

– Ну да, – сирена недоверчиво поцокала языком. – У тебя губы… Как будто ты очень много целовалась.

Я покраснела:

– Господин Зимы одобрил наши действий.

– А целовала ты его в благодарность или в уплату одобрения?

– Перестань!

Я потрогала свой рот кончиками пальцев. Кое-где припухло. Мда-а…

Джоконда выхватила из кармана какой-то тюбик:

– Стой смирно, тебе в таком виде на люди показываться нельзя. Чуть блеском замажем.

Я послушно вытянула губы трубочкой.

– Все готово. Значит так, бамбина. Там сейчас уговаривания на второй круг пошли, ты сразу не встревай, посиди, послушай.

– Кто переговоры ведет?

– Сама все увидишь. Янтарная Леди вместо себя жрицу прислала, а с нашей стороны… Вперед!

И сирена подтолкнула меня в полуоткрытую дверь.

Я вошла. Интерьер помещения за время моего отсутствия изменился. Вместо массивного трона – круглый стол, за которым чинно сидели высокие договаривающие стороны. На пыльной папке по правую руку от законника пристроился Пак, по левую…

– Душа моя, вот и ты! – Навий бог вежливо привстал при моем появлении.

Святозар выглядел просто отлично. Некстати подумалось, что смерть ему к лицу. Русые волосы были собраны в низкий хвост, что в сочетании со строгим серым костюмом создавало эффект скорее гламурный, чем деловой.

Голубые глаза тщательно пробежались взглядом по мне сверху вниз, потом в обратную сторону, на мгновение остановились на моих губах и посмурнели.

– А мы тебя заждались.

Он приоткрыл грудь, отодвигая борта пиджака. Под костюмом у Навьего бога была трикотажная футболка с легкомысленной надписью лувийскими иероглифами – «Личный фрик Даши Кузнецовой». Шутка была для очень ограниченного круга – то есть для меня. Сомневаюсь, что еще кто-то в зале мог прочесть нечто написанное на мертвом хеттском языке. Я кивнула многозначительно, давя неуместное хихиканье.

– Присаживайся, душа моя, мы с Непорочной Руби как раз войну друг другу объявляем.

Я поклонилась жрице – молодой и пышущей здоровьем, поверх кожаного защитного комбинезона на груди у нее поблескивал амулет Скольжения душ – главный артефакт дома Лета. Значит, Руби вернула себе свое: и свое тело, и свое положение.

Я кивнула Руби (ну не с объятиями же лезть, в самом деле!) и присела на предложенный стул рядом со Святозаром. Он быстро придвинулся, касаясь меня коленом.

– Продолжим?

Жрица смотрела прямо перед собой:

– Янтарная Леди не желает идти на компромисс с Четвертым домом. Прямо сейчас гвардия вышла на боевые позиции, они ждут приказа атаковать ваших воинов.

– У нас нет воинов в месте перехода, – сказала я примирительно. – Там сейчас злыдни – раса вполне миролюбивая. Неужели паладины Лета нападут на безоружных?

Руби посмотрела на меня:

– Они нападут на любого, если поступит приказ. Тем более, что ваш, леди Сирин, супруг, привел на защиту свою гвардию.

Руби провела рукой над столешницей, воздух перед нами сгустился, появилась изломанная радуга, замельтешили какие-то картинки, жрица щелкнула пальцами, изображение приобрело четкость и объем. На заснеженной земле у кособокого шалаша сбились в кучку мои злыдни, вооруженные каким-то дрекольем, неподалеку от них замер конный отряд паладинов Лета, чьи лошади были почти неподвижны. Вокруг клубился густой черный дым.

– И где же наши? – азартно спросил Пак, продвигаясь поближе. – Святозарушка, где твои молодцы?

Навий бог тоже протянул руку к картинке. От его движения дым слегка пожижел, мы увидели отряд настоящих сказочных витязей в боевом порядке.

– Ну как-то так, – Святозар пожал пудовыми плечищами. – Я еще логистику не отладил, но на первое время, думаю, хватит.

Он еще раз повел рукой, убирая дым.

– Вот здесь и здесь будет еще по сотенке.

– Неплохо, – проговорила Руби. – У нашей девочки появился хороший защитник.

Жрица поднялась со своего места и хлопнула в ладоши.

– Прощайте.

Картинка исчезла, законник что-то застрочил в талмуде.

– И это все? – растерянно спросила я. – Мы до чего-то договорились?

Руби погладила свой амулет и подняла взгляд на меня:

– Дом Лета не будет вас тревожить, леди Сирин, я об этом позабочусь. Пусть это будет мой тебе подарок, девочка. В любом случае, я должна была отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала, за то, что сохранила мне жизнь, – жрица повернулась к законнику. – Прошу вас, это не для записи. В официальных бумагах причиной нашего отступления пусть будут превосходящие силы противника.

– Как вам будет угодно, – сказал законник, продолжая скрипеть пером. – В конце концов, для истории неважно, почему вы поступили так, а не иначе, важен лишь результат.

Руби кивнула.

– Удачи, Дашка! Правь хорошо. Лет через двести увидимся, – и быстро вышла из зала.

– Я столько не проживу.

Моя фраза повисла в воздухе. Через двадцать долгих молчаливых минут Пак пропищал:

– Победа! Госпожа моя строгая, дай я тебя расцелую!

– Мы молодцы, – вполголоса согласился Святозар. – Если совсем начистоту, еще две сотенки бойцов туда подогнать у меня бы пупок развязался.

Законник, кряхтя, поднялся со своего места и стал методично собирать со стола документы:

– Мне, пожалуй, тоже пора откланяться. Отчет ждут в канцелярии. До свидания, леди Сирин, принц маленького народа, Навий бог, – и старичок растворился в воздухе с громким хлопком.

– Идем и мы, душа моя, – Святозар тоже поднялся и потянул меня за собой. – Теперь можно не торопясь сделать все, что мы откладывали на потом.

– Точно! – я подпрыгнула и залепила ему звонкую пощечину. – Не могу больше откладывать. Поганый врун! Интриган! Авантюрист! Бестолочь!

Лягух снес стоически только первый удар, на втором легко перехватив занесенную руку:

– Ты уверена, что наш семейный скандал должен проходить в резиденции дома Лета?

– Семейный? Душа моя? – шипела я, идя к выходу. – Да я тебя сама до смерти убью. Никакая божественная реинкарнация не поможет.

Он шел чуть сбоку, сокрушенно покачивая головой, я уголком глаза все-таки за ним следила. Пак быстро спрятался за волосами встретившей нас в коридоре Джоконды и вовсю командовал сиреной, судя по тому, как она скоро побежала к выходу, чтоб не попасться мне под горячую руку.

– Гвардию он прислал! Логистик хренов! Не надейся, что я позволю тебе тут гонку вооружений устраивать! Сначала я нашу гвардию подготовлю. А потом ты своих тридцать витязей притаскивай! И ни на одного больше. Понял?

– И почему же именно тридцать, душа моя?

Мы уже выбрались из резиденции и теперь стояли друг напротив друга.

Я не знала, почему именно тридцать, поэтому просто возмущенно засопела.

Святозар ждал моего ответа, смотрел прямо со спокойным любопытством. Он, в принципе, остался прежним, до боли знакомым Святозаром – маменькиным сынком, смешным увальнем, жертвой паковых поцелуев, но что-то в нем изменилось. Взгляд потерял обычную добродушную рассеянность, стал оценивающим и цепким, и рот, обычно расслабленный, готовый к улыбке, сейчас был твердо сжат.

Я отвернулась, помахала рукой Джоконде:

– Кара миа, нам пора.

– Куда теперь? – сирена подбежала с преувеличенной предупредительностью. – В офис?

– Сначала нам нужно оставить злыдней у перехода Зимы, потом… Коля где?

– Обещал в машине подождать.

– Прекрасно, он-то мне и нужен. Дом Зимы нам еще денег должен, надо сейчас же с банком связаться.

Мы с Джокондой пошли в сторону машины.

– Подожди!

Святозар схватил мое запястье. Я выдернула руку:

– Нам не о чем говорить, господин Навий бог! Шутки кончились. Я благодарна тебе за помощь в переговорах, но на этом наше общение заканчивается. Ты довольно долго скрывался от меня, позволив мне чувствовать вину за твою смерть, но это недоразумение я тебе прощаю.

– Можешь нас с леди Сирин наедине оставить? – ласково спросил Святозар Джоконду.

Та пожала плечами и побрела к машине.

– Прости, – Святозар теперь держал меня за обе руки, его ладони были теплыми.

– За что?

– За то, что заставил тебя переживать. Честно говоря, душа моя, мне было стыдно за то, что позволил убить себя какому-то… – он запнулся, подбирая слова, – …мелкому демону. Расслабился я с вами непозволительно, силу Ледяного кинжала в расчет не взял. А потом, когда уже переродился, понял, что ты и без меня неплохо справляешься. Если бы Пак меня не разыскал, я бы до сих пор ждал, пока леди Сирин меня своим визитом обрадует.

– Ты знаешь, сколько всего я от твоей мамы наслушалась? – я выдернула руки и толкнула его в грудь. – А она знала ведь, что тебе ничего не грозило? Знала? Так почему?

– Ну не любит она тебя, – не шелохнулся детинушка. – Что ж теперь, всю жизнь с оглядкой на мою родительницу жить будем?

– Я ей все равно все выскажу, – мстительно пообещала я, потом, опомнившись, продолжила упреки. – Почему ты притворился лягушкой? Почему сразу мне правды не открыл?

Он повел плечищами:

– Это одна из моих ипостасей. К тому же вполне безобидная на вид. Мне показалось это забавным.

– И поцелуи?

Он слегка покраснел:

– Это не я придумал, а Пак. У меня, между прочим, стресс знаешь, какой был, когда он на меня в первый раз набросился?

– Подумаешь, жертва харасмента. И что ты теперь делать будешь? Своими воинами мне грозить?

– Все мое – твое, – серьезно ответил Святозар. – Значит и витязи мои тебе подчиняются.

Я задумалась. Этот вариант мне очень нравился. Личная гвардия – это очень вовремя, за такой подарок я могу многое простить Навьему богу. Но что он захочет взамен? Я глубоко вдохнула:

– Первое, я не собираюсь дальше разыгрывать представление о нашем с тобой супружестве. Эта легенда была хороша для домов фейри, но сейчас потеряла актуальность. К тому же, муж у меня уже есть. Второе, ты не пытаешься вмешиваться в наши дела, прикрываясь древними легендами о том, что птица Сирин вещует слова Мертвого бога.

Святозар кивнул слегка растерянно, я продолжила:

– Третье, договор о невмешательстве мы оформим по всем правилам, четвертое…

– Ты вечером что делать будешь?

– Что? – он сбил меня с мысли и я запнулась.

– На свидание тебя хочу пригласить. Пойдешь?

«Что, опять?» – испуганно подумала я.

Я только что закончила непростые отношения, мне передохнуть надо. И эмоционально, и физически. Он что, действительно ничего не понимает?

– Не пойду, и завтра не пойду, и послезавтра. Наше последующее общение будет проходить в деловом ключе.

– Понятно.

– Что тебе понятно? – почти кричала я. – Мне надоело быть разменной монетой в спорах сильных. Мне надоело, что мое тело или мои чувства стоят на кону в каких-то игрищах. Ты думал, я на грудь тебе брошусь после всего, что произошло, думал, что на безрыбье станешь для меня самым дорогим существом? Нет, Святик, любовные приключения для меня закончились, я не собираюсь больше становиться трамплином для чужих амбиций!

– Не ори, – Пак строго куснул меня за ухо (когда он успел появиться на моем плече, я не почувствовала). – Скажи дяде «спасибо и до свидания», и пошли. От твоего крика уже птицы в полете дохнут. Пожалей экосистему.

Я вытерла ладошкой сухие глаза:

– Спасибо. До свиданья. Ты с кем остаешься, Пак? Со мной или со своим новым лучшим другом?

– С тобой, конечно с тобой, госпожа моя строгая, – пикси дернул меня за мочку. – Поехали уже. Джоконда там места себе не находит.

Я пошла к машине. Святозар молча провожал меня взглядом, не пытаясь ничего сказать.

– Кстати, ты никогда не задумывалась, какой стресс переживают дети при разводе родителей? – щебетал нюхач. – Ты с кем останешься – с мамой или с папой? С мамой? Тогда папа будет забирать тебя по воскресеньям. О, прекрасная идея! Пусть Святозар меня на выходные в зоопарк сводит…

Мы оставили кордон у перехода дома Зимы, убедились, что мои злыдни правильно понимают свою задачу, потом решили все неотложные финансовые вопросы с банком и почти совсем ночью подъехали к крыльцу своего офиса. В окнах горел свет, и когда я переступила обледенелый порожек, первой, кого я увидела, была моя мама.

– Ну наконец, ребенок, я уже начинала переживать.

– Мам, мы со всем справились! – я тяжело опустилась на диванчик и расплакалась. – Мы молодцы!

И потекли дни за днями. Наступила весна.

Иногда я ошибалась, но не ошибается только тот, кто ничего не делает. Святозар больше не появлялся, то ли уважая мое решение, то ли демонстрируя обиду, но мне было не до него. Иногда Пак передавал мне краткие сводки происходящих у исконников дел. Джоконда работала изо всех сил, не забывая держать в тонусе своего лепрекона. Коля страдал, когда мог себе позволить страдания без вреда для работы. Жанка со своим садиком выиграла какой-то конкурс детской самодеятельности и пропадала на энском телевидении, готовя к выходу развлекательно-обучающую передачу для самых маленьких. Кажется, они начали встречаться с Аддрамом, но официальных заявлений пока никто не делал. А мне пришлось разобраться во всех нюансах непростых отношений фейрийских диаспор, открыть несколько фондов поддержки исконников и даже пережить судебное заседание, на котором отчуждалось в пользу банка имущество моего безвременно ушедшего в Фейриленд супруга. Оказалось, что Ларс был беднее церковной мыши, потому что вряд ли церковная мышь могла бы себе позволить такое количество ничем не подкрепленных кредитов. Когда мы выходили из зала суда, мама решительно дернула меня за рукав:

– Пошли, ребенок, настала пора тебе разводиться.

– Зачем? Коля обещал, что все наши активы защищены.

– Я настаиваю.

– Мам, я знаю, что тебе пора уезжать. Твой Таир уже все телефоны даже мне и Джоконде оборвал. Поезжай к нему, мне уже присмотр не нужен.

Маргарита Аркадьевна хитро прищурилась:

– После того, как ты разведешься.

Я вздохнула:

– Это дело небыстрое.

Родительница взглянула на часы:

– Ты права, минут сорок это у нас займет.

Развели меня за полчаса, двадцать девять минут из которого я прождала маму в коридоре, пересчитывая погибших в оконном межстеколье мух.

– Держи, – мама вышла из кабинета, помахивая документами. – Свидетельство о разводе. Погоди пальцами хватать, там еще чернила на подписи не просохли. Фамилию мы тебе вернули девичью. Так что паспорт советую потерять сразу, в новом у тебя даже отметки о браке стоять не будет.

– Начну жизнь с чистого листа? – невесело пошутила я, но документы взяла и аккуратно сложила их в сумочку.

Оказалось, что организаторские способности достались мне по наследству от матери, и что мне до нее еще расти и расти. Такси она заказала себе заранее, а багаж ждал нас в аэропорту.

– Когда ты только билеты заказать успела?

– Какие билеты? – по-девчачьи хихикнула Маргарита Аркадьевна. – Частный борт за мной супруг прислал.

– Значит, ты замужем за очень богатым человеком, – похвалила я. – Куда летишь?

– Пока в Лондон. Кстати, вот, возьми, – она протянула мне прозрачную папку. – Пришли кого-нибудь из своих юристов на совещание. Таир хочет в тебя кое-какие деньги инвестировать.

Я пробежалась глазами по строчкам и присвистнула, сумма была внушительной.

– Для чего еще нужны мужчины, – родительница щелкнула меня по носу. – Пока, ребенок, я позвоню сразу после приземления.

И она пошла к VIP-стойке в сопровождении одетого в летную форму предупредительного господина. Прощаться Маргарита Аркадьевна не умела и не любила, в этом мы с ней тоже были похожи.

Мой телефон был поставлен на беззвучный режим, я достала его из сумочки только когда вышла из аэропорта. Сорок неотвеченных вызовов! Я схватилась за голову и нажала на иконку автодозвона.

– Дарья Ивановна, какая приятная неожиданность!

Я сбросила вызов и подняла глаза на говорившего. Поднимать пришлось долго. За то время пока мы не виделись, Святозар, кажется, еще подрос, или я просто забыла, какой он здоровенный. Навий бог был одет в приличный темный костюм и окружен такими же приличными господами.

– Здравствуйте, – холодно кивнула я. – Святозар… Простите, не знаю вашего отчества.

– Ильич, – широко улыбнулся он. – Я подумал, что «Перунович» получилось бы слишком пафосно. Подождите, Дарья Ивановна, одну минутку.

Он склонился к одному из сопровождающих – высокому и русоволосому:

– Дальше без меня… я тут… до завтра меня не ждите…

Я поморщилась и пошла к стоянке такси.

– Тетенька, подождите, не бросайте меня, тетенька!

На нас удивленно оборачивались прохожие, поэтому я остановилась, поджидая.

– Ну чего ты, как неродная, – Святозар обиженно надулся.

– Что тебе нужно?

– Раз у нас с тобой деловые отношения, ты мне деловой разговор задолжала. На чашечку кофе пригласишь?

– Поехали ко мне в офис, вчера как раз кофе-машину подчинила.

– Скаредная ты, Дарья Ивановна. Я в кофейню хочу.

Я кивнула и развернулась обратно ко входу в задние.

– Нет, – Святозар схватил меня за руку. – Бурдой в картонном стаканчике от меня не отделаешься!

– Тогда куда?

Он меня здорово заморочил, раз я даже не удосужилась свою ладонь из его выдрать.

– Пошли, я тебе покажу.

Он повел меня к парковке, свободной рукой достал из кармана пиджака брелок, на нажатие кнопки откликнулся глянцево-черный «паркетник» из ближайшего ряда. Машина была очень мужской, одновременно и хищной, и надежной.

– Ты научился водить? – спросила я, садясь на пассажирское сиденье.

– А ты еще нет? – он уверенно завел мотор и плавно вырулил с парковки. – Дело-то нехитрое, с лошадьми управляться гораздо сложнее.

Пикнул мобильный, я открыла СМС-ку от мамы: «Ребенок, мы сейчас взлетаем. Я рассказала Святозару, где тебя можно найти, поэтому надеюсь, что ты проведешь неплохой день. Все, целую».

Я улыбнулась.

– Произошло что-то хорошее?

– Ты давно с моей мамой общаешься?

– Не скажу, – шутливо испугался он. – И с кем еще из твоего окружения общаюсь, даже под пытками не узнаешь.

– Подумаешь, тайны Мадридского двора! – я азартно стала загибать пальцы. – Во-первых – Пак, он от меня ваши мужские посиделки не скрывает. Во-вторых – Джоконда, мне она ни о чем не говорит, но, судя по костюму, до сих пор тебя консультирует. Третье – Жанка тоже в деле, у нее в саду несколько маленьких исконников появились – это точно твоя работа. Ну и Коллахан сказал, что подработка у него с новой фирмой… Получается, ты со всеми, кроме меня, отношения поддерживаешь?

– Получается, – он пожал плечами и ловко послал машину в переплетение улочек старого города. – Мы решили, что тебе нужно время.

– Для чего?

– Чтоб принять меня таким, каков я есть.

Святозар остановил машину и, обойдя ее, открыл для меня пассажирскую дверцу.

– Не сработает, – покачала я головой, принимая предложенную руку. – Разве что дружбу могу тебе гарантировать.

– Это уже немало, душа моя, – он наклонился и легонько поцеловал меня в щеку.

Прикосновение губ было легчайшим, но заставило меня вздрогнуть. М-да, Кузнецова, гормоны у тебя все-таки бушуют, и никуда ты от физиологии не скроешься. Так что держись, когда-нибудь и на твою улицу праздник придет, правда, не с этим персонажем.

Кофейня, которую выбрал Навий бог для нашего дружеского свидания, была премиленькой – уютный полуподвальчик на десяток круглых столиков. Зеленовато-малахитовая полутьма пахла хорошим кофе и специями. Посетителей было прилично. Но нас сразу же проводили к столику у витражного окна, официант щелкнул зажигалкой над витой свечкой и положил на скатерть папку меню. Святозар подвинул мне стул, сам присел напротив:

– Консультанты мои велели сладостей тебе не предлагать.

Я кивнула с рассеянной полуулыбкой:

– Это я тебя на кофе привела, значит, и выбирать тебе.

Мой спутник быстро сделал заказ (действительно никаких сладостей, кроме тягучего коричневого ликера в пузатых рюмочках) и, сложив перед собой руки, уставился на меня внимательным взглядом. Мне стало неуютно – томно и жарковато. Чтоб чем-то занять паузу, я пригубила ликер, довольно крепкий и пряный, и начала ни к чему не обязывающий дружеский разговор.

– Чем у нас заниматься планируешь?

– Слово такое есть – «социализация», мне Джоконда подсказала, вот этим вот и занимаюсь, – он повел подбородком, будто предлагая мне оценить результаты.

– Это твоя кафешка, что ли?

– Не моя, – улыбнулся Святозар. – Для меня, душа моя, это было бы слишком мелко. Я на такую деву глаз положил, ради которой расстараться придется. Мамка моя здесь управляется. Ей по нраву пришлось.

Я посмотрела за стойку, за которой колдовала парочка рослых барист, и удивленно приподняла брови:

– Мне сейчас еще с твоей мамой общаться предстоит?

Ответа не требовалась. Лягушка Маша уже шла к нам, ловко лавируя по узенькому проходу. Сарафан сменился строгим брючным костюмом, а кокошник – гладкой высокой прической. Я кисло улыбнулась:

– Добрый вечер.

Маша кивнула сыну, махнула рукой официанту, чтоб ей подали стул, и чинно уселась, недовольно раздувая ноздри:

– И тебе не хворать, леди Сирин.

Святозар покачал головой:

– Мам, не начинай.

Маша потупилась:

– Я чего сказать хотела – прости меня, Даша, зря я на тебя тогда у рощи заповедной набросилась, прощения прошу. – Лягушачьи глазки быстро на меня зыркнули. – Простишь старуху?

Я пожала плечами, но кивнула. Честно говоря, зла я на нее не держала. Ну не любит меня человек, что ж теперь, поколотить ее, чтоб полюбила? Надеюсь, видеться с ней мы теперь будем не часто, так что мои нервы будут в порядке. Старуха! Кокетка она, а не старуха. Пожалуй, она с моей маменькой общий язык нашла бы. Они обе дамы молодящиеся на грани волшебства.

– Я конечно в ваши дела молодые не лезу, – продолжала Маша, успокоенная моим вялым кивком, – но только, Святик, ты на нее посмотри – немочь бледная, даже подержаться не за что. Кругом столько девиц, – широким жестом лягушка указала на соседний столик, за которым хихикала стайка молоденьких девушек, почти подростков, одна из них – пухленькая блондинка – как раз строила глазки нашему спутнику, – и веселых и в теле.

Я улыбнулась толстушке и отсалютовала ей рюмкой, отчего дева смутилась и покраснела, и сказала:

– Я еще год назад примерно такой и была – веселой и дородной. Только знаешь, мне больше не хочется. Да и найдем мы твоему сыну вот такую именно барышню. Мы же с ним друзья просто. А давайте, прямо сейчас Святику личную жизнь организуем. Погодите. Я мигом.

Уж не знаю, сколько градусов сейчас плескалось в моем желудке, но стартовала я на нетвердых ногах. Девушки притихли при моем приближении. Столик их стоял у стены, к которой я прислонилась, чтоб не упасть.

– Привет, – я пододвинула на лавке одну из девушек и села прямо напротив толстушки. – Меня зовут Даша, будем знакомы.

Девушки представились, я ощутила едва заметный шлейф гламора. Значит, как минимум одна из них была феей.

Познакомиться нам не дали. Святозар, чью личную жизнь я строила, не щадя живота своего, потянул меня за руку:

– Все, душа моя, заканчивай представление.

Официант расставлял на столе пирожные – подарок от заведения.

– Пойдем, пойдем… Кто ж знал, что тебе на голодный желудок алкоголь предлагать чревато.

– Подожди, я еще телефончик у нее не попросила.

– Я тебе потом ее телефончик дам. Племянница это моя, Снежанка.

Мне стало стыдно, поэтому я просто позволила вывести себя на свежий воздух и стояла там, зажмурившись, желая только одного – провалиться сквозь землю. Теперь все лягушачье семейство будет уверенно, что я ревную Святозара к пухленькой девушке.

– Отвези меня в офис, – жалобно попросила я, открывая глаза.

Святозар хитро и широко улыбался:

– Я Джоконде уже позвонил. Выходной у тебя сегодня.

– Тогда домой, – спорить у меня сил уже не было.

– Как скажешь.

Уже в машине я тихонько пожаловалась:

– Теперь я женщина с прошлым, эталонная разведенка.

– Ты себе не представляешь, как я этого ждал.

– Моя мама тебе и об этом рассказала?

– Мы с Марго вместе руку на пульсе держали, – рассмеялся Навий бог. – Я же в тебя, Дашка, почти с первого взгляда влюбился, когда ты к нам в рощу пробралась. Как только ты глазищи свои зеленые открыла, понял – в лепешку расшибусь, но моей будешь.

– А про то, что Навий бог – не признался.

– И хорошо, что не признался, не хватало еще тупой угол треугольника отыгрывать. Или что там у тебя было – тетраэдр?

– Ну, сказал бы, что судьба: ты Мертвый бог, я – твоя птица, в небесной канцелярии все проштамповано. Я бы поверила.

– А сейчас веришь?

– Не верю. Меня слишком долго сказочками про пандан кормили. Я сейчас вообще недоверчивая стала.

Святозар на секунду отвлекся от дороги, чтоб посмотреть на меня:

– Я тебе сейчас расскажу, птица вещая, как у нас с тобой дальше будет. Я буду за тобой ухаживать – по-честному, как мужчина за женщиной, я буду каждый день говорить тебе о твоей красоте и делать сотни глупостей, которые делает мужчина, когда он влюблен. Я буду осторожен и не буду на тебя давить, но любых уродов, которые попытаются отнять тебя у меня…

Его взгляд вернулся на дорогу, и фраза повисла в воздухе.

– Я не хочу любви, – наконец твердо сказала я.

– Значит, будет дружба, – пожал он плечами.

У подъезда на лавочке сидели бессменные дворовые старушки. Святозар открыл мне дверцу. Старушки примолкли, оценивая.

– Как собираешься выходным распорядиться?

– Дашка-то Кузнецова нового хахаля завела, – донеслась до меня вибрирующая неодобрением фраза. – Мать из дома, хахаль в дом.

– На диване поваляюсь, сериальчик какой-нибудь посмотрю, – громко ответила я, чтоб заглушить соседские выпады.

– А ты этот вот смотрела, ну за которым твои злыдни погибают? Я, когда их проведывал, столько восторгов наслушался.

– Еще не смотрела, – я мялась, не зная, как попрощаться. – Может, сегодня и начну.

– А давай вместе посмотрим, по-дружески, – вдруг предложил Святозар. – Я на сегодня тоже вполне свободен.

Мне опять послышалось от лавки «хахаль», поэтому я взяла под руку Святозара и сказала:

– Почему бы и нет. Наберем всяких вредных вкусностей и устроим марафон. Кстати, в холодильнике должно быть пиво.

– Идеально – пиво, чипсы и сериал, что еще нужно двум холостякам, – и Навий бог решительно увлек меня в подъезд.

Эпилог первый

Следующая остановка – счастье

Через полгода после описываемых событий, где-то на Карибах

Ледяные капельки скатывались по плечам и груди, но не могли остудить разгоряченную кожу. Я запрокинула голову, затылок сразу же уткнулся в стенку душевой кабинки. Надо бежать, допрыгалась ты, Кузнецова, непозволительно расслабилась. И вот он – результат. Беги, дурочка! Так, чтоб только пятки сверкали.

Внутренний голос не посещал меня уже давненько, и к его словам стоило бы прислушаться. Я сдернула с вешалки полотенце и обернулась в него, чтоб прикрыть наготу. Ну, давай, Кузнецова, исправляй все, что натворила.

Я осторожно вошла в спальню. Полупрозрачные занавески трепетали от соленого ветерка, рассветные солнечные лучи проникали в комнату осторожно, будто опасаясь разбудить того, кто спал сейчас на большой кровати.

Одежда! Где я вчера ее разбросала? Опомнись, Кузнецова. Какая одежда, ты сюда птицей прилетела, а сейчас должна обратно перекидываться. А лететь куда? Ай, по ситуации разберусь. Сначала на север, а потом как получится. Я проскользнула к двери.

– Ты не собиралась мне оставить прощальную записку, душа моя?

Он уже проснулся и сейчас укоризненно смотрел на меня, чуть щурясь то ли со сна, то ли от обиды.

– Не злись, – пискнула я примирительно. – Мы с тобой допустили ошибку и, думаю, нам надо просто побыстрее забыть все, что произошло.

– И какой из четырех раз у нас ошибкой считается? – Святозар широко зевнул и завозился на постели, устраиваясь.

– Ты их считал, что ли? – возмущенно всплеснуть руками не получилось – я держала полотенце.

– Уж до четырех мне и считать особо не пришлось, – в голубых глазах загорелся знакомый мне огонек вожделения. – И если ты до пятого раза сбегать собралась, то я против.

Я покачала головой:

– Мы разрушили нашу дружбу. Неужели ты не понимаешь? Теперь ничего не сможет быть как раньше, и мне очень стыдно, и… прощай…

Он перехватил меня от двери и затащил на постель:

– Вот уж нет, дамочка, это ты меня вчера соблазнила, воспользовалась, можно сказать, невинности лишила. Значит, изволь на себя ответственность взять.

– Будем сейчас разбираться, кто и кого невинности лишил? – я вывернулась и отодвинулась на самый краешек постели.

– Чего тут решать? Ты меня. У меня ипостась свеженькая, чуть не из обертки, а ты уже и замуж сходить успела!

– Собираешься всю жизнь меня моей биографией мучить?

– Именно, что всю жизнь, – Святозар потянул меня к себе и быстро поцеловал.

Мои губы приоткрылись. Целоваться мне нравилось. В животе запорхали бабочки, и знакомое возбуждение пробежало раскаленной дорожкой по спине.

– И еще долго-долго после нее…

Я застонала:

– Пусти!

– Тебе больно? – испугался Святозар. – Я был недостаточно осторожен? Дашка!

Я рассмеялась и выскользнула из-под него. К черту мои придуманные страдания! Кто сказал, что друзья не могут заниматься друг с другом любовью? Может, наоборот, самая правильная любовь получается из нормальных дружеских отношений? Ведь Святозар своих планов не скрывал, он просто добивался меня. Все эти сумасшедшие полгода добивался и терпеливо ждал, пока я сама не сделаю первый шаг. А вчера… Вчера на празднике, который устроил энский ковен в честь свадьбы своей верховной ведьмы, я расслабилась. Было очень приятно смотреть, как моя подруга Лизавета счастлива с Сергеем и немножечко, самую чуточку, завидно. Я выпила немного шампанского, танцевала со всеми подряд молодыми и не очень молодыми людьми, хохоча над ревнивыми святозаровыми пассажами. Мы же пришли на праздник вдвоем – я и мой верный друг. Я и с ним танцевала. И это я потащила его на крышу «Райских кущ», потому что именно с нее было так удобно взлетать в облике вещей птицы. А потом был полет, моей Сирин очень нравилось летать в компании, а потом… Потом мы приземлились на крошечном островке, и именно здесь все произошло, я первая полезла с поцелуями, даже не дав ему сменить ипостась.

– Я и не знала, что ты можешь превращаться в птицу!

Я толкнула Святозара в грудь, заставляя распластаться на постели и легла сверху. Он крепко схватил меня за бедра:

– Ты еще многого обо мне знаешь, душа моя.

– Тем интереснее, – я заурчала. – Я помню, что, когда я летала над Энском в облике вещей птицы, меня сопровождал кто-то огромный и крылатый. Тогда я даже не догадывалась, что это был ты. И на остров этот мы прилетели не случайно, здесь все было подготовлено.

– Ничего от тебя не скроешь, – он начал двигаться, и я вся отдалась ему.

Потому что все в это жизни происходит правильно. Правильно и вовремя. Я вовремя встретила своего мужчину. Именно своего и сейчас мне ничего не остается, только принадлежать ему столько, сколько нам отмерено.

Эпилог второй

Обретенный рай

Еще полгода спустя, Энск

Я резко отодвинулась от стола:

– На сегодня все, товарищи. Рабочий день окончен.

Коля что-то недовольно пробурчал по нос, наш финансовый директор свирепо полагал, что работать мы должны двадцать два часа в сутки с небольшими перерывами на дом, семью и сон, пятнадцатиминутные, судя по всему.

Пак облизнул липкую ладошку:

– Ну вот и славно. А то я уже совсем уработался.

Коммерческий директор, чей вклад в общее дело выражался в поедании тонн сладостей на рабочем месте, устало сел на телевизионный пульт. Телевизор ожил, демонстрируя заставку местного новостного канала.

– Подожди, не переключай! – Жанка материализовалась в дверях, привлеченная бодрой музыкальной темой. – Там должны меня показывать в новостях культуры.

Джоконда завозилась с чашками, сервируя для всех журнальный столик. Жанка плюхнулась на диванчик для посетителей и вся обратилась в слух. Репортаж об очередном конкурсе детской самодеятельности был вторым, так что долго ждать не пришлось. Мы все одобрили и Жанкин неброский костюм, и макияж, и Аддрама, который отирался за ее правым плечом все время интервью.

– Когда вы уже поженитесь? – спросила я, размешивая в чашке сахар.

– Сразу после вот этих гавриков, – Жанка показала подбородком на лепрекона и Джоконду, которые сидели в узком кресле, обнявшись. А вообще, ребята, нам и так, без штампа в паспорте неплохо.

– А мы поженимся, – сказала Джоконда. – Посмотрели мы на чужую семейную жизнь, раззавидовались. У меня вот областной слет вервольфов пройдет, и мы сразу регистрироваться побежим.

Коля расслабленно кивал, соглашаясь.

– А я еще подумаю, – сказала Жанка. – В конце концов, я замужем уже была и мне не понравилось.

– А мне мама какую-то барышню присмотрела, – пожаловался Пак. – Так что мне тоже холостяком гулять недолго. Только вот…

– Помолчи, – строго велела Жанка. – Вы смотрите, кого показывают!

Мы все обернулись к экрану.

– …Святозар Ильич Кузнецов, молодой бизнесмен, который решил в этом году попробовать себя в политике, – заканчивала представление хорошенькая журналистка.

Мой муж улыбался ей так широко, что мне захотелось повыдергивать из работницы микрофона пару прядок мелированной шевелюры.

– Расскажите нам, что…

– Неплохо выглядит, – решил Пак. – Стрижка неплохая.

– Думаешь, я его к дешевым стилистам вожу? – Джоконда не любила критики.

– А я все-таки не пойму, почему Святозарушка у нас Кузнецов, – решил соскочить со скользкой темы нюхач. – Не могли ему фамилию покруче придумать?

Я пожала плечами, не отрывая взгляда от экрана, журналистка растекалась киселем, Святозар вещал что-то уверенно-харизматичное, как только он это умеет:

– Зачем что-то придумывать, если можно взять мою?

Звякнул колокольчик входной двери:

– У нас тут теперь два Святозара! – запищал Пак. – До чего техника дошла! А охранники твои где?

– У входа ждут.

Муж быстро подошел ко мне и поцеловал в макушку.

– Ну как, неплохо? – спрашивал он не меня, а Джоконду.

Та показала поднятый вверх большой палец:

– Можно еще очки попробовать, но у тебя образ уж больно маскулинный, надо будет с оправой поиграть. Я на следующей неделе нас в оптику записала. Они помогут подобрать.

– На следующей неделе не получится, – закручинился супруг. – Отпуск у меня.

Он легко выдернул меня из кресла и обнял.

– И у супруги моей тоже. Значит, наказ такой: не шалить, войну никому не объявлять.

– Ну какие войны еще, – отмахнулся Пак. – Все работает, как часы, злыдни разрушают, мы деньги на них зарабатываем. Вот так и живем.

– Надеюсь, вашего часового завода еще годика на полтора хватит, – большой ладонью он погладил мой совсем еще плоский живот.

Пак многозначительно кашлянул и собрал деньги со всех присутствующих.

– Как ты только догадался, пакостник? – недовольно спросила Жанка. – Унюхал?

– Она сахар в чай добавлять стала! – поднял указательный палец пикси. – Мелочь, а очень явная.

Меня все кинулись поздравлять, я смущенно отвечала на поцелуи, потом Святозар потянул меня к двери.

– Пойдем, душа моя.

На улице он коротко переговорил с охранниками, отпустив их, и открыл дверцу машины. Я села на водительское место, повозилась с рычажком, регулируя сиденье под свой рост. Да, я наконец получила водительские права. И Сергей, который учил меня, говорит, что водитель из меня получился внимательный и аккуратный.

– Илиас звал нас сегодня на открытие своего ресторана.

– Мы не пойдем, – грозно ответил муж. – Я твоего инкуба к тебе на пушечный выстрел не подпущу.

Я хихикнула:

– Вряд ли Илиас набросится на беременную матрону прямо в зале своего ресторана.

– А ему и набрасываться не нужно, – ответил Святозар. – Он на тебя только взглянет глазками своими масляными, я уже ревную.

Грозный тон контрастировал со смешинками в голубых глазах. Как же я его все-таки люблю, мамочки!

Я не спрашивала, куда мы едем, навигатор вывел меня сначала на кольцевую, а потом по проселочной дороге к самой заповедной роще, где зеленел огромный, будто и не высадили мы его сюда всего год назад, ясень.

Мы вышли из машины.

– Ты ничего не спрашиваешь, душа моя?

Я потянулась к мужу и с удовольствием его поцеловала:

– Ты обещал сюрприз, я терпеливо ждала, чтоб не испортить его. Теперь можно спрашивать?

– Теперь можно.

Он был таким огромным, таким родным, что мне неожиданно захотелось затащить его обратно в машину и заняться любовью прямо на заднем сидении. Но я послушно спросила:

– Куда мы отправляемся?

Святозар опять опустил ладонь на мой живот:

– В Ирий, душа моя, я очень хочу показать его тебе.

– Перемещение не навредит малышу? – встревожилась я.

– Нашему ребенку ничто не сможет навредить ни в этом, ни в каком-нибудь другом мире. Я об этом позабочусь.

Ирий, на этот раз не поддельный, а самый настоящий, ждал меня, и я отправлялась в него со своим мужчиной и со своим ребенком, который крошечным комочком счастья расцветал во мне. И я подумала, что это и есть жизнь и любовь. А еще, что все происходит правильно.

Content

Татьяна Коростышевская
Вещая птица (по)беды

Глава 1. Владение языками со словарем, или Контора пишет

Глава 2. Непевчая птица, или Пополним Энский бестиарий

Глава 3. Группа психологической разгрузки, или Ба! Знакомые все лица

Глава 4. Отставной козы барабанщик, или Хорошее дело браком не назовут

Глава 5. Лягушка не царевна, или Право первой ночи

Глава 6. И жнец, и швец, и на дуде игрец, или Это остывшее слово – месть

Глава 7. Хозяйка Энского уезда, или Ваши пальцы пахнут ладаном

Глава 8. Дамские шалости, или С корабля на бал

Глава 9. Женщина в зеленом кимоно, или О некоторых принципах оборотничества

Глава 10. От сумы и от тюрьмы, или Здравствуй, елка, Новый год…

Глава 11. Две свадьбы и одни похороны, или Почти счастливый конец

Глава 12. И на обломках самовластья, или Как новый год встретишь, так его и проведешь

Глава 13. Потерянный рай, или Осторожно, двери закрываются

Глава 14 финальная. Как использовать, влиять и добиваться, или Пятьдесят оттенков Энской дипломатии

Эпилог первый Следующая остановка – счастье

Эпилог второй Обретенный рай