Ивонн Линдсей

Замуж за бывшего мужа

Глава 1

— Все будет хорошо, мама, — в сотый раз повторила Имоджин, пытаясь подбодрить Каролину.

Она не сомневалась, что мать до сих пор переживает ее неудачное первое замужество, хотя прошло уже семь лет. Тогда Имоджин вернулась из Африки, где работала волонтером, с разбитым сердцем. Первый брак закончился разводом, а мечты о семье рассыпались в прах. Сейчас все будет по-другому. Никаких романтических грез. Никакой любви с первого взгляда. За дело взялись профессионалы. Только точный расчет, основанный на результатах тестов. Консультанты по вопросам семьи и брака подобрали ей идеального партнера для создания семьи.

— Вы готовы? — спокойно и в то же время участливо спросила организатор свадебной церемонии.

Имоджин провела ладонями по великолепному наряду из шелка и органзы, так не похожему на скромное коктейльное платье, взятое напрокат на первую свадьбу, и решительно ответила:

— Абсолютно.

Брачный агент широко улыбнулась и сделала знак аккомпаниатору играть марш на выход невесты. Имоджин немного замешкалась в дверях, но затем решительно взяла мать под руку и направилась в сторону мужчины, с которым собиралась создать семью, о которой давно мечтала. На ее губах играла безмятежная улыбка, когда она встречалась взглядом с друзьями и родственниками, прибывшими на торжество из Нью-Йорка. Зарегистрировать брак можно будет позже здесь, в Вашингтоне, что соответствовало требованию брачного агентства «Решено на небесах», что будущие супруги встретятся лишь у алтаря. И это было правильным решением для девушки из хорошей семьи с консервативным взглядом на брак, убеждала себя Имоджин. Она правильно поступила. Все продумано до мелочей. Осечки быть не должно.

Когда Имоджин выходила замуж в первый раз, она была ослеплена страстью.

«И чем все закончилось?» — вопрошал внутренний голос. Она поморщилась. Сегодня Имоджин чувствовала себя иначе, никакого возбуждения, лишь простое любопытство: каким же окажется ее будущий муж? И уж точно никакого вожделения. По-крайней мере, пока. Она больше не поддастся зову страсти, затмившей голос рассудка в первом замужестве. Сейчас у нее есть ясная и четкая цель. Ей нужна семья. Конечно, она могла бы родить ребенка и без мужа, но не хотела. Имоджин мечтала о единомышленнике, которого сможет со временем полюбить. А если нет? Что ж, и без любви можно прожить. Она уже выходила замуж по большой любви, и к чему это привело? На этот раз Имоджин приняла все меры предосторожности, чтобы подобного не случилось. Пусть новый брак будет строиться на взаимном уважении и заботе друг о друге. Этого вполне достаточно.

Но не слишком ли опрометчиво она поступает, решив выйти замуж, можно сказать, за первого встречного? Ее родители так и подумали. Отец даже не приехал на церемонию, сославшись на большую занятость. На самом деле он был шокирован, что его дочь в поисках мужа обратилась в эксклюзивное брачное агентство, гордившееся своими стопроцентными результатами. Для него встреча с будущим супругом или супругой у алтаря была воплощением катастрофы. Но таково незыблемое требование агентства. Имоджин бросила быстрый взгляд на мать, согласившуюся вести к алтарю единственную дочь, чтобы та стала женой совершенного незнакомца. Каролина О’Коннор не отвела взгляд, в котором читалось явное беспокойство поступком дочери.

Взгляд Имоджин был прикован к незнакомцу, ожидавшему ее у алтаря. Его внушительная фигура выражала властность, и девушку пробрала дрожь. Когда они подошли к первому ряду, Каролина выпустила руку дочери и, поцеловав ее в щеку, села на стул. Имоджин глубоко вздохнула и снова посмотрела на стоящего к ней вполоборота мужчину. Что-то в его внешности показалось ей смутно знакомым. У нее зародилось нехорошее предчувствие.

Незнакомец повернулся к ней лицом. Имоджин застыла в нескольких шагах от алтаря, не веря своим глазам.

— Нет, — выдохнула она. — Только не это.

— История повторяется, — пронеслось по рядам гостей со стороны жениха.

Но Имоджин ничего не слышала и не видела никого, кроме Валентина Хорвата, бывшего мужа, с которым развелась семь лет назад. Он выглядел не менее ошеломленным. Однако Имоджин не испытала удовлетворения. Ее охватил гнев. Она стояла словно каменное изваяние, буравя яростным взглядом человека, с которым была близка как ни с кем другим и который разбил ей сердце, уничтожив мечту о создании семьи. С той поры она и думать не могла о замужестве. И вот наконец решилась. И что получила?

И все же, несмотря на злость и твердую решимость не допустить этот брак, Имоджин снова почувствовала до боли знакомое сексуальное возбуждение, бросившее их когда-то в объятия друг друга во время их недолгого, но страстного союза. Имоджин старалась обуздать предательскую реакцию своего тела на Валентина, но вместо этого ощутила, как напряглись и затвердели соски в мягких кружевах французского бюстье под шелком открытого свадебного платья. «Это просто физиологическая реакция на присутствие здорового представителя противоположного пола», — убеждала себя Имоджин. Это ничего не значит.

Вернее, он для нее ничего не значит.

Валентин протянул ей руку.

— Нет, — повторила она. — Этому браку не бывать.

— Полностью согласен, — твердо сказал ее экс-супруг. — Давай выйдем.

Он взял ее под локоть, и Имоджин неохотно последовала за ним в боковую комнату, признаваясь себе в том, что сексуальное влечение, всегда игравшее главную роль в их отношениях, вспыхнуло с новой силой. Ее кожа горела от его прикосновения. Имоджин остро ощущала его присутствие и исходивший от него запах. Запах, от которого она старалась избавиться все эти годы, навечно впечатался в ее память.

Пожилая женщина, с пронзительно-синими глазами и облаком серебристых волос, поднялась с первого ряда, где сидели гости со стороны жениха.

— Валентин? — вопросительно произнесла она.

— Бабушка, — ответил он. — Думаю, тебе следует пройти с нами и объясниться.

Интересно, какое отношение имеет его бабушка к данному событию, подумалось Имоджин. Она решительно не понимала, что происходит.

— Полагаю, ты прав, — ответила пожилая женщина. Повернувшись к гостям, она ободряюще произнесла: — Не беспокойтесь, пожалуйста. Мы скоро вернемся.

Имоджин глубоко сомневалась в сказанном, но последовала за Валентином и его бабушкой.

— Итак, что это ты придумала? — сурово спросил Валентин бабушку, стоило им войти в боковую комнату.

— Я сделала то, о чем ты просил. Нашла тебе жену, — без тени смущения ответила она.

— Я ничего не понимаю, — вмешалась Имоджин.

Валентин тоже никак не мог вникнуть в ситуацию. Он четко озвучил свою просьбу Алисе — он хотел жену и семью. После первого неудачного брака, когда он, отбросив присущий ему здравый смысл, пошел на поводу у безудержной страсти, Валентин решился на рациональный подход. И ни при каких обстоятельствах не предполагал увидеть у алтаря сегодня бывшую жену, несмотря на то что со времени их последней встречи она превратилась в настоящую красавицу.

Его оценивающий взгляд на какое-то мгновение задержался на Имоджин. Не то чтобы она сильно изменилась: та же грива каштановых локонов, те же серо-зеленые глаза, которые сейчас буравили его гневным взглядом, та же алебастровая кожа. Валентин прекрасно помнил, что ему приходилось бриться дважды в день, чтобы не оставлять следов на ее нежной коже, когда они были вместе. Он готов был ради нее на все. Но это было в прошлом. Пусть там и остается.

Он переключил внимание на бабушку. Алиса с присущим достоинством решительно взяла ситуацию под контроль.

— Имоджин, позволь мне кое-что тебе объяснить. Присядь, пожалуйста. И ты, Валентин, тоже. Ты же знаешь, я терпеть не могу, когда кто-то мельтешит перед глазами.

Он удержался от едкого замечания, что у него есть повод для мельтешения, и молча подвинул Имоджин стул, а сам уселся на соседний. Они сидели так близко, что он уловил аромат ее духов. Это были новые духи, но аромат был притягательным, как и раньше. Валентину захотелось придвинуться ближе и вдохнуть аромат поглубже, но усилием воли он заставил себя обратить внимание на бабушку.

Алиса уселась за стол и некоторое время молчала, явно подбирая слова, чтобы начать разговор.

— Хочу напомнить, что вы оба подписали договор о вступлении в брак сегодня, — начала она.

— Не с ним.

— Не с ней.

Ответы прозвучали одновременно и достаточно эмоционально.

— Не припоминаю, чтобы вы ставили какие-либо условия, когда обратились в наше брачное агентство. — Алиса выгнула бровь и вопросительно посмотрела на них обоих. — Конечно нет, — продолжила она. — Потому что, подписав контракт с «Решено на небесах», вы поручили нам найти каждому из вас спутника жизни, что я, точнее, мы, — поправилась Алиса, — и сделали.

— Что? — Имоджин удивленно посмотрела на Валентина. — Неужели твоя бабушка имеет к этому отношение?

Он утвердительно кивнул.

— Так и есть. Обычно у нее здорово получается, но на этот раз произошла накладка.

Алиса вздохнула и посмотрела в потолок.

— Я никогда не ошибаюсь, Валентин. Особенно в данном случае.

— Ты это серьезно? — едва сдерживая раздражение, спросил он. — Неужели ты не помнишь, что мы расторгли брак из-за непримиримых разногласий.

— Это была измена, — встряла в разговор Имоджин. — С твоей стороны.

Валентин едва сдерживался. На скулах заходили желваки.

— Я сказал: из-за непримиримых разногласий. По-моему, с тех пор между нами ничего не изменилось. Не понимаю, как Имоджин может стать для меня идеальной парой. Интуиция на сей раз тебя подвела, бабуля.

— Интуиция? — холодно переспросила Имоджин. — А я считала, что выбор делается на основании заключений специалистов, а не при помощи фетиша. Не является ли это нарушением условий контракта, миссис Хорват?

Алиса внимательно посмотрела на Имоджин.

— Этот, как ты выразилась, «фетиш» значится в подпункте «а» пункта 24.2.9 контракта и называется «субъективной оценкой» агентства.

— Это просто нелепо, — возразила Имоджин.

— Позволю себе напомнить, что никто не заставлял тебя подписывать контракт, — изрекла Алиса ледяным тоном.

— В любом случае, — быстро вмешался Валентин, пока Имоджин не наговорила лишнего, — ты нами манипулировала. Не станем усугублять ситуацию. Любой контракт можно и расторгнуть. Думаю, что выражу наше общее с Имоджин мнение, если скажу, что этому браку не бывать.

— А я заявляю от имени агентства «Решено на небесах», что брак будет заключен, поскольку вы созданы друг для друга.

— Ни за что на свете! — воскликнула Имоджин. — Я не зря подчеркнула, что причиной развода послужила измена со стороны супруга. Если партнер не гарантирует мне верности, я не могу рассматривать вступление с ним в брак, — твердо сказала Имоджин.

— Я тебе не изменял, — снова возразил Валентин.

Семь лет назад они уже это проходили. Каждый остался при своем мнении. Имоджин ему тогда не поверила, а он счел, что оправдания ниже его достоинства. Если жена не верит мужу, это ее проблема.

— Перестаньте вести себя как малые дети, — увещевала Алиса. — Ваша полная совместимость доказана рядом серьезных тестов. Вы идеально подходите друг другу. Ты веришь мне, Валентин?

— Честно говоря, не очень, бабуля, в свете всего произошедшего, — признался Валентин.

— Жаль, — вздохнула Алиса. — Тем не менее послушайте меня оба. Можете ли вы признаться, что сегодняшняя встреча оставила вас обоих совершенно равнодушными? — строго спросила она.

Валентин поерзал на стуле, внутренне признаваясь себе в том, что его физическая реакция на Имоджин осталась неизменно острой, несмотря на прошедшие годы. Он ясно помнил их первую встречу, когда Имоджин привела своего ученика из начальной школы в травмпункт, где он работал хирургом-ортопедом. Она понравилась ему с первого взгляда, несмотря на то что он был при исполнении служебных обязанностей. Сейчас он смотрел на ее гордый профиль и решительно вздернутый подбородок, чувствуя, как в нем растет желание. Валентин отвернулся и посмотрел на Алису.

— Не могу этого признать, — неохотно процедил он.

— А что почувствовала ты, Имоджин, увидев у алтаря Валентина?

— Удивление и притяжение. Но одного притяжения мало для создания настоящей семьи. Мы это уже доказали.

— Да, — согласилась Алиса. — Но прошло время. И может, стоит предпринять новую попытку при иных обстоятельствах, коль скоро вас по-прежнему тянет друг к другу?

— В первый раз это было не просто попыткой с моей стороны, — возразила Имоджин. — Я любила Валентина всем сердцем, которое он в конце концов разбил.

— И тебе все еще больно? — спросила Алиса, сложив на коленях руки.

Имоджин молча кивнула.

— Стало быть, вопрос о твоем отношении к моему внуку остается открытым? Так?

— Бабушка, это нечестная игра, — вмешался Валентин. — Ты давишь на Имоджин. Она все давно решила сама. Не заставляй нас менять решение. Это жестоко и несправедливо. Прошлого не вернешь.

— Признавать свои ошибки всегда трудно, — заявила Алиса, поднимаясь из-за стола. — Я оставлю вас на пару минут, чтобы вы поговорили наедине. Но убедительно прошу вас предпринять еще одну попытку. Обстоятельства изменились. Вы уже не так молоды и горячи, как раньше. К тому же ни один из вас до сих пор не нашел свою вторую половинку. Обсудите ситуацию, как взрослые и зрелые люди, чтобы потом не пришлось сожалеть об упущенном шансе. Я подожду за дверью. Но не заставляйте меня ждать слишком долго.

Глава 2

Алиса вышла, оставив их наедине.

— Твоя бабушка… это нечто, — сердито промолвила Имоджин. — И как она только посмела сделать такое?

— Посмела, потому что это ее работа, — ответил Валентин.

Имоджин порывисто поднялась со стула и заходила по комнате. Нарядное платье сердито шуршало при каждом движении, словно поддерживая девушку в ее недовольстве. Высокая грудь, украшенная жемчужным ожерельем, вздымалась от негодования.

— Ничего себе работка, — не унималась Имоджин. — А ты, похоже, смотришь сквозь пальцы на ее возмутительное поведение? — горько усмехнулась она.

— Ни в коем случае. Я возмущен не меньше тебя и также шокирован происходящим. Я и через миллион лет представить себе не смог бы… — Он вскочил со стула и навис над Имоджин своей внушительной фигурой.

Она пристально взглянула ему в лицо. Имоджин не испытывала страха. Она знала, каким мягким он может быть и как нежны его прикосновения. Ее пульс участился, и Имоджин гневно остановила закравшиеся в голову крамольные мысли. Она здесь не за этим.

— Да уж, миллион лет — слишком маленький срок, — пробормотала она, отводя взгляд от пронзительной синевы его глаз.

Ей подумалось, что разрушительное действие их первого брака не преодолеть до конца света. Валентин забрал ее любовь, ее обожание, ее сердце. А затем выбросил все на помойку. Она никогда не забудет того момента, когда, войдя в их скромное жилище, немедленно уловила дурманящий аромат духов, которыми постоянно пользовалась коллега Валентина. А затем, войдя на деревянных ногах в спальню, обнаружила ту самую коллегу, голую и сонную в их с мужем постели.

Имоджин в недоумении и шоке уставилась на смятые простыни, почувствовав смешанный запах пота и секса. Она услышала звук льющейся воды в смежной ванной. Но не стала дожидаться появления мужа. Когда его коллега Карла спросила ее, нужен ли ей Валентин, указывая на ванную, Имоджин развернулась и, выскочив из дома, направилась в ближайшую адвокатскую контору, чтобы подать заявление на развод.

Она тупо заполнила бумаги, необходимые для расторжения брака, который, как выяснилось, ничего не значил для Валентина, а для нее был всем. Сам Валентин был ее вселенной, пока она не столкнулась с его изменой.

Имоджин пребывала в состоянии шока. Что, если она неправильно поняла Карлу? Но в таком случае почему Валентин сдался без борьбы? Если он ей не изменял, почему не пришел к ней в отель, куда она съехала и где жила до окончания учительского контракта, прежде чем вернуться в Штаты, и не объяснился? Вместо этого он просто ее отпустил, что для нее и тогда и теперь было признаком нечистой совести. Кроме того, ей претила мысль о том, что она могла ошибиться и сгоряча приняла поспешное решение. Но Карле незачем ей лгать. Всем было известно о ее романе с Валентином до появления в Африке Имоджин. Он сам ей об этом рассказал. И она поверила, как дурочка, когда он сказал, что отныне для него не существует других женщин.

Покашливание Валентина вернуло ее в настоящее.

— Полагаю, что ты против нового брака.

— Так и есть, — непреклонно заявила она.

— Не хочешь даже подумать над сложившейся ситуацией? — мягко спросил он.

— Нет, — ответила Имоджин твердо. — Никогда в жизни больше не выйду за донжуана.

— Имоджин, — ласково сказал он, растягивая по слогам ее имя, так что она затрепетала внутри. — Я тебе никогда не изменял.

— Я видела собственными глазами. Не держи меня за полную кретинку.

Он запустил руку в шевелюру в жесте безысходности.

— То, что ты видела…

— Твою любовницу на моих простынях, в моей кровати и пахнущую тобой, — зло перебила его Имоджин.

— Но это было совсем не то, о чем ты подумала.

— Теперь ты скажешь мне, что никогда не спал с Карлой?

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу так сказать. Но я говорил тебе, что между нами все было кончено до твоего приезда. Я тебе не изменял, — снова повторил Валентин.

— Ты утверждаешь одно, а я видела другое, — не сдавалась Имоджин.

Валентин шагнул к ней. Имоджин отпрянула, но уперлась спиной в стену. Она подняла на него взгляд. Во рту у нее пересохло, ей было тяжело дышать. Имоджин заметила жесткие складки, залегшие вокруг рта, и новые морщинки на лбу, и легкую тень от пробивающейся щетины на скулах и подбородке. Когда-то он брился дважды в день, чтобы не колоть ее нежную кожу. Его лицо было таким родным. Она вспоминала мельчайшие детали. Например, как темнели от страсти его васильковые глаза, становясь темно-синими. Вот и сейчас его взгляд потемнел.

Имоджин пронзило острое желание. Ни один мужчина, кроме Валентина, так на нее не действовал. Никто не мог с ним сравниться. Ей нужен только он. И как ей быть? Отказаться от него навсегда или наступить на горло собственной гордости и принять то, что он предлагает?

— Мы можем заключить перемирие? — хрипло спросил он.

Имоджин хорошо помнила этот тон. Он говорил так, когда очень ее хотел. Но и она вожделела его.

— Возможно, — неохотно согласилась она.

— Что привело тебя сюда сегодня? — спросил он.

— Ты скажи первым про свои мотивы, — попросила она, не желая выказать слабость перед мужчиной, который мог любить ее вечно или растоптать, и выбрал последнее.

— Будь по-твоему, — согласился он. — Когда я попросил бабушку подобрать мне жену, я четко знал, чего хочу. Мне нужен был компаньон, с которым я мог бы поделиться и самым сокровенным, и тем, что произошло со мной за день. Мне нужна была женщина, которая хотела бы иметь ребенка или даже несколько детей. После твоего ухода я сначала думал, что сумею прожить один, но с годами понял, что хочу иметь будущее, в котором есть жена и дети, и не хочу умереть в одиночестве, а хочу оставить частичку себя в потомках.

На глаза Имоджин неожиданно навернулись слезы. Его признание попало в точку. Она пришла сюда сегодня за тем же. Как можно иметь столько общего и быть такими разными?

Валентин между тем продолжил:

— Ты поэтому обратилась в брачное агентство моей бабушки?

— Знай я, что Алиса владелица «Решено на небесах», умчалась бы оттуда, как черт от ладана, — ответила она с вызовом, но потом тихо добавила: — Да. Именно поэтому я и подписала контракт. Я тоже хочу детей. И еще я хочу иметь партнера, на которого смогу положиться и которому смогу доверять.

* * *

Доверие.

Слово повисло в воздухе между ними. Валентин глубоко вздохнул. Им недоставало доверия в Африке и не только в их брачных отношениях. В стране процветала коррупция, и правительство боролось с ней по мере сил. Даже в госпитале, где работал Валентин, он не всем мог доверять.

— Доверие — это улица с двусторонним движением, не так ли? — мягко спросил он.

— Конечно. Но у тебя не было и нет причин мне не доверять, Валентин.

— А вот ты мне не доверяешь. Ты это хочешь сказать?

— Что я еще могу сказать, опираясь на опыт прошлого? — ответила она вопросом на вопрос. — Это ты нарушил брачный обет, а не я.

Валентин ощутил растущее раздражение. Она не слышала его тогда, и теперь он не может до нее достучаться.

— Значит, мы в тупике, если только ты не готова оставить прошлое в прошлом.

Имоджин в недоумении уставилась на бывшего мужа.

— Ты считаешь, я могу забыть, что ты трахал другую бабу в нашей постели? — Она намеренно употребила грубое выражение, не желая смягчать его вину. — Ты предлагаешь забыть твою измену?

— Не было никакой измены, Имоджин, — нетерпеливо бросил он. — Ты видела меня в тот день? Ты не дала мне шанса объясниться, только сразу прислала бумаги от адвоката на развод. Может быть, хотя бы сейчас ты меня выслушаешь? — настойчиво спросил он. Ему не хотелось выглядеть в ее глазах негодяем, раз представилась возможность объясниться. — Послушай, Имоджин, я знаю, что ты была шокирована, когда увидела Карлу в нашей постели. Я дал ей ключ, чтобы она поспала между сменами, поскольку в ординаторской разместили пациентов. Ты знаешь, как мы там работали. Карла едва держалась на ногах, и я предложил ей отдохнуть у нас, поскольку наш дом ближе всего к госпиталю. Я не предполагал, что она кого-то приведет. Имоджин, я работал как каторжный, мы с тобой редко виделись. Неужели ты думаешь, что, если бы у меня выдалась свободная минута, я предпочел бы провести ее с ней?

— Действительно, зачем тебе это? — фыркнула Имоджин, выгнув бровь.

Валентин подавил раздражение.

— Я не был с ней в ту ночь.

— Она уверила меня в обратном.

— Она сказала тебе, что я был с ней?

Имоджин заколебалась. Она снова и снова проигрывала в уме ту роковую ночь.

— Она была немногословна, — нехотя призналась Имоджин.

— И тем не менее ты мне не веришь.

— Нет. Я не могу.

В ее последних словах Валентину послышалась боль. Ему показалось, что она ведет с собой внутреннюю борьбу. А что, если она пытается ему поверить? Он подумал, как бы повел себя в аналогичной ситуации? Был бы поставлен в тупик? Его раздирали бы противоречивые эмоции? Поверь она ему, то семь лет одиночества и печали были бы на ее совести? Но это не так. Хотя он не изменял Имоджин, но и за сохранение брака не стал бороться. А надо бы. Но проклятая гордость помешала. Если бы он смог убедить ее дать ему, точнее, им еще один шанс. У них могло бы получиться.

Слова бабушки об упущенном шансе не выходили у него из головы. Он смотрел на Имоджин в свадебном платье. Та же женщина, с которой он вступил в гражданский брак в чужой стране семь лет назад, и вместе с тем другая. Ему хотелось узнать новую Имоджин поближе.

Он спросил, тщательно подбирая слова:

— Значит, мне никак не получить твоего согласия снова выйти за меня замуж?

— Не могу поверить, что ты рассматриваешь возможность повторного брака, — резко сказала она.

— Почему бы нет? Давай отбросим эмоции и трезво оценим ситуацию. На этот раз мы прибегли к научному подходу при выборе партнера.

— Ничего себе научный подход, — фыркнула Имоджин. — Твоя бабуля подтасовала результат.

— Зачем бы она стала это делать, если бы не хотела нам добра?

Имоджин ничего не ответила. Валентин понял, что выиграл.

— Предлагаешь попробовать еще раз? — спросила Имоджин. — Буду откровенна с тобой, Валентин. Не уверена, что у нас получится. Я даже не имею в виду случай с Карлой. Нам было хорошо вместе в постели, но, кроме секса, между нами нет ничего общего. Мы встретились при чрезвычайных обстоятельствах, и наши отношения нельзя было назвать нормальными в полном смысле слова.

— Так почему бы не попробовать еще раз в обычной жизни? — спросил он, нежно проведя пальцем по ее нижней губе.

Имоджин невольно вздрогнула от этой невинной ласки. Ее охватило волнение. Глаза Валентина потемнели от возбуждения. Но он спокойным голосом продолжил:

— Послушай, у нас будет брачный контракт и три месяца испытательного срока. Мы ничего не теряем. Почему бы не попробовать?

Он видел ее внутреннюю борьбу, отражавшуюся во взгляде и учащенном дыхании. Валентин продолжил наступление:

— А дети, Имоджин. Если все сложится удачно, у нас будет семья и дети, о которых мы оба мечтаем. Обещаю, что, если ты согласишься выйти за меня, ты никогда об этом не пожалеешь. Я буду верен тебе. Я никогда за тебя раньше не боролся, но сейчас делаю это. Я не уделял тебе должного внимания, поскольку был занят исключительно работой. Теперь понимаю, как был не прав. Будь я хорошим мужем, ты не пришла бы к выводу, что я тебе изменяю. Я исправлюсь, если ты дашь мне шанс. Ты выйдешь за меня?

Глава 3

Она ответила согласием.

Алиса Хорват испытала неимоверное облегчение, когда Валентин вышел из комнаты и сообщил ей, что свадьба состоится. Хотя в подборе пар она целиком полагалась на свою интуицию, которая ее никогда не подводила, но ситуация с внуком была особенная, и в душу пожилой женщины закрались небольшие сомнения. Теперь они развеялись.

Валентин присоединился к своему брату Гейлану и кузенам, приглашенным на торжество. Алиса украдкой достала из сумочки лекарство. Эта боль в груди последнее время доставляла ей массу неудобств. Она положила таблетку под язык, а в это время из офиса появилась Имоджин.

— С вами все в порядке, миссис Хорват? — спросила она.

— Да, дорогая. Я так рада, что вы решились на свадьбу.

— Ваш внук порой бывает очень убедителен.

Алиса взглянула на Имоджин. Легко понять, почему она привлекла Валентина. Помимо красивого лица, роскошных волос и изящной фигуры, Имоджин О’Коннор отличал острый ум и сильный характер. Пока Алиса собирала досье на Имоджин, она прониклась уважением и симпатией к девушке. Имоджин за прошедшие семь лет сумела создать сеть центров дошкольного воспитания, получив франшизу. Она стала успешной бизнес-леди. У нее отличная деловая хватка и хорошая голова на плечах. Но Алиса была заинтригована личной жизнью девушки, о которой почти не было информации. Имоджин практически ни с кем не встречалась после возвращения из Африки. Объяснялось ли это ее занятостью развитием бизнеса, или она не была эмоционально готова к новым отношениям после развода, Алиса не знала. Но она была рада, что Имоджин не завела новый роман.

Взглянув на высокую атлетическую фигуру внука, Алиса окончательно уверилась, что именно Имоджин с ее тонкой, но сильной натурой и есть та самая единственная, с которой Валентин должен создать семью и обрести счастье. Компьютерные данные и серия тестов, проведенных специалистами ее агентства, окончательно подтвердили ее интуитивную уверенность в правильности выбора партнеров для брака. Алиса никогда бы не рискнула поставить на карту счастье молодых людей. Жизнь слишком бесценна для подобных экспериментов. Сейчас она чувствовала это особенно остро.

Рассосав таблетку, Алиса почувствовала, что приступ стенокардии проходит, и улыбнулась невесте:

— Вернемся в зал?

— Попросите, пожалуйста, мою маму присоединиться ко мне, — нерешительно сказала Имоджин. — Я чувствую себя увереннее, когда она рядом.

— Конечно, — ответила Алиса. Она взяла Имоджин за руку и слегка ее пожала. — Ты не пожалеешь, дорогая. Конечно, путь к восстановлению отношений не будет усыпан розами, но я уверена, что на этот раз ваша любовь станет глубже, сильнее и на всю жизнь. Это мое пожелание тебе и Валентину.

— Поживем — увидим, — ответила Имоджин.

— Конечно. Вам обоим предстоит тяжелая работа.

Имоджин кивнула, и Алиса пошла в зал. Этих двоих ожидает интересная жизнь, подумалось ей.

* * *

Имоджин повторила за священником слова брачной клятвы и теперь слушала, как это делает Валентин. Церемония была простой и довольно безликой, что естественно, ведь они не участвовали в ее подготовке. Отчасти она напомнила ей их первую церемонию, с той лишь разницей, что сегодняшний священник был более оживлен и старался привнести эмоции по сравнению с бездушным чиновником, который регистрировал их брак в Африке.

Африка. Пора прекратить думать о ней. Это было сто лет назад.

Сегодня они начнут новую жизнь, на которую она согласилась. Имоджин все еще не могла понять, как Валентину удалось уговорить ее.

Она знала только, что он добился своего одним касанием ее губ пальцем. Его мимолетная ласка бурей отозвалась в ее теле. Она ни на кого и никогда так не реагировала. С одной стороны, отсутствие отношений было на руку, поскольку Имоджин с головой ушла в карьеру и расширение бизнеса. Но с другой — материнский инстинкт требовал своего. Вот поэтому Имоджин и решила обратиться в брачное агентство.

— А сейчас можете поцеловать новобрачную. — Голос священника прервал размышления Имоджин, вернув ее в реальность.

Она подняла взгляд на Валентина. Он серьезно посмотрел ей прямо в глаза и поднес к губам ее левую руку, целуя безымянный палец.

— Вот такое кольцо ты заслуживаешь, — пробормотал он и, распрямившись, приник к ее губам.

Имоджин невольно подалась ему навстречу и ответила на поцелуй, обняв Валентина за шею. Огненная лава желания прокатилась по всему телу. Валентин крепче прижал ее к себе и углубил поцелуй. Она почувствовала его возбуждение. Так между ними было всегда. Мир перестал существовать. Они видели и ощущали только друг друга.

Послышалось деликатное покашливание.

— Эй, ребята, оставьте хоть что-то на медовый месяц, — весело сказал Гейлан.

По рядам присутствующих прокатился смешок. Валентин оторвался от губ Имоджин. Она медленно возвращалась в реальность, изумленная тем, что произошло. Семь лет прошло. А точнее, семь лет три месяца две недели и пять дней с тех пор, как она ушла из его жизни. И ничего не изменилось в ее реакции на бывшего, а теперь нынешнего мужа.

— Ты в порядке? — участливо спросил Валентин, по-прежнему обнимая ее за талию.

— Кроме стертой помады, в остальном все нормально, — как можно холоднее ответила она, хотя внутри все горело.

Он улыбнулся, взял ее за руку, и они повернулись к гостям.

— Объявляю вас мужем и женой, — произнес священник, промокнув вспотевший лоб носовым платком.

Итак, они снова женаты. Имоджин все еще находилась во власти поцелуя и не окончательно верила в произошедшее. Но ее держал за руку высокий красавец в элегантном темном костюме, и все их поздравляли.

Подошла ее мать с мокрыми от слез щеками, чтобы поздравить новобрачных. Но, отстранившись после поздравления, она строго взглянула на Валентина и сказала:

— Надеюсь, что на этот раз вы ничего не испортите, молодой человек. Вам крупно повезло, что моя девочка решила дать вам еще один шанс. Берегите ее.

— Непременно, — пообещал Валентин.

Имоджин почувствовала неловкость после слов матери, но Валентин слегка сжал ее руку, показав, что не обиделся на слова Каролины О’Коннор. Она знала, что мать не поймет, почему она решила войти в ту же реку. А может быть, и поймет. В конце концов, отец Имоджин не раз тайно изменял ее матери. Это было одной из причин полного неприятия Имоджин супружеской неверности. Она всегда удивлялась, почему мать это терпит. Но такова Каролина О’Коннор. Она всю жизнь работала в сфере благотворительности, и ей льстило, что ее мужем является один из самых известных адвокатов по правам человека в мире. Каролина имела репутацию невозмутимой и спокойной женщины и прекрасной хозяйки светских раутов. Имоджин рано поняла, что в замужестве у нее все будет по-другому. И считала, что с Валентином, в которого была страстно влюблена, со взаимностью с его стороны, она будет счастлива. Сбудутся ли ее мечты теперь? Она вспомнила напутствие Алисы перед церемонией о тернистой дороге к счастью. Смогут ли они снова полюбить друг друга? Имоджин согласилась на этот брак исключительно ради возможности родить ребенка, которого будет любить. Но полюбить еще и мужа? Она бросила взгляд на Валентина. Она и доверять пока ему не могла, какая уж тут любовь?

При мысли о ребенке она внутренне затрепетала. Валентин сказал, что тоже хочет иметь детей. Станет ли ребенок связующим звеном между ними?

«А еще он сказал, что всегда был тебе верен», — нашептывал внутренний голос. Он и сейчас обещал, что ей не о чем беспокоиться. Но можно ли ему верить? Она своими глазами видела другую картину семь лет назад. Она не станет думать об этом сейчас. Она сделала свой выбор, согласившись стать его женой. И если три месяца пройдут без сучка без задоринки, они попытаются построить семью. А пока она будет ждать и надеяться.

Валентин старался побороть растущее раздражение. Он никогда не любил толпу. Сегодняшняя была веселой и шумной, собралась в его честь, чтобы отпраздновать его свадьбу. Тем не менее он не обязан их всех любить. Ему хотелось одного: поскорее избавиться от гостей и увезти Имоджин в свадебное путешествие в Раротонгу на частном самолете семьи Хорват. Он вспомнил недавний поцелуй, которым они скрепили свой союз. Это было лучшее, что с ним произошло за последние семь лет. Однако он понимал, что одного секса будет мало, если они хотят создать семейный союз.

Валентин твердо верил, что семья создается на основе любви и искреннего доверия друг другу. Сейчас его главная задача — завоевать доверие Имоджин и доказать ей, что он надежный партнер по жизни. Ради этого он на все готов. Но усилия должны быть обоюдными. Он должен быть уверен, что Имоджин не покинет его снова.

Ее первый уход был для него критическим. Он справился с ним единственным доступным ему способом — с головой ушел в работу. Валентин подписал новый контракт на волонтерскую работу в горячей точке, работал с утра до ночи, много оперировал, порой рисковал жизнью в попытке забыть Имоджин.

Он посмотрел в ту часть зала, где Имоджин общалась со своими друзьями. Боже, до чего же она хороша! Но кроме красоты, Имоджин обладает и другими качествами, которые ему предстоит открыть. Им не хватило времени глубже узнать друг друга во время первого брака. Сейчас эта возможность предоставилась. Сегодня Валентин был шокирован, увидев шедшую к алтарю Имоджин, и, хотя разум протестовал, тело ликовало. И если бы он поцеловал ее у алтаря так, как ему хотелось, он не смог бы от нее оторваться.

Лицо Имоджин засветилось, когда она искренне рассмеялась какой-то шутке подруги. Валентин снова почувствовал возбуждение. Ему следует серьезно над собой поработать, чтобы обуздать сексуальную энергию, заложником которой он стал, встретившись с Имоджин. Им предстоит лучше узнать друг друга, и не только в постели.

— Жалеешь о совершенном?

Валентин обернулся на голос своего брата Гейлана.

— Нет. А что?

— Поначалу я сомневался, что дело дойдет до свадебного торта, и боялся, что моим сотрудникам придется им питаться до конца недели. — Гейлан возглавлял сеть курортных отелей семьи Хорват со штаб-квартирой здесь, в Вашингтоне.

Валентин сдержанно улыбнулся.

— Рад, что им не придется этого делать.

Гейлан посмотрел на брата.

— Что-то изменилось. Ты в порядке?

— Почему спрашиваешь?

— Не знаю. Ты хотел жениться. Это точно. Но я был уверен, что свадьбе не бывать, когда увидел идущую по проходу Имоджин. Вы оба были решительно настроены на отказ от свадьбы. Почему ты передумал? Только не говори, что это волшебные чары нашей бабули подействовали, — закончил Гейлан со смехом.

Валентин молчал какое-то время. Он всегда был откровенен с братом и кузеном Ильей. Все трое были очень близки. Но сейчас ему не хотелось объяснять брату, почему он уговорил Имоджин заключить этот брак.

— Возможно, без бабушки не обошлось, — туманно пояснил Валентин. — Но пока рано делать выводы. Нам предстоит испытательный срок три месяца.

— Ты говоришь так, словно не веришь, что будет легко.

— Путь к чему-то стоящему не бывает легким. Мы оба это знаем, не так ли? Нам с Имоджин предстоит большая работа. В глубине души она все еще считает, что я ей изменил.

Гейлан в недоумении уставился на брата.

— Да ты самый лояльный человек из всех, кого я знаю. И с кем же, по ее мнению, у тебя был роман?

— С одной из моих коллег.

— Она была горячая штучка?

— О да. И остается такой.

Гейлан изумленно уставился на Валентина.

— Ты говоришь о ней в настоящем времени, брат?

— Да. Она возглавляет научно-исследовательское отделение в моей компании в Нью-Йорке.

Гейлан присвистнул.

— Ничего себе дела. Это может осложнить ситуацию. Ты сказал Имоджин?

— Нет. Но надеюсь, что мы преодолеем это препятствие, прежде чем оно станет проблемой.

— Если кто и способен на это, то только ты, брат мой. Ты заслуживаешь счастья. Я искренне надеюсь, что Имоджин и есть та единственная, с кем ты его обретешь.

— Я тоже очень на это надеюсь, — сказал Валентин.

Глава 4

Самолет поражал великолепием. На борту имелась даже хозяйская спальня с роскошной ванной комнатой. Имоджин показалось странным принимать ванну в небе, но она не стала развивать эту мысль. Она чувствовала себя усталой и опустошенной. Каждая клеточка тела молила об отдыхе. Она с вожделением взглянула на широкую удобную кровать, застеленную белым покрывалом.

Валентин вошел в спальню следом за ней.

— Устала? — спросил он, ослабив узел галстука.

— Чувствую себя совершенно разбитой, — призналась Имоджин.

День оказался действительно трудным во многих отношениях. Но главное, она поняла, что ее по-прежнему влечет к экс-супругу. Ну, то есть к новому мужу. Он был так убедителен, уговаривая ее дать их браку еще один шанс, что она почти поверила, что могла тогда ошибиться. Может быть, ей следовало дать ему шанс объясниться, а не действовать сгоряча, в порыве эмоций. Но пример родной матери и нежелание следовать по ее стопам, смирившись с ролью обманутой жены, заставили Имоджин реагировать не раздумывая. Что, если она поступила опрометчиво?

Она взглянула на Валентина. Его лицо было усталым и напряженным.

— Вероятно, ты тоже устал. Насколько я помню, ты не любитель светских мероприятий.

— Ты правильно помнишь. Послушай, нам лететь до Раротонги целых четырнадцать часов. Надо поспать, чтобы прибыть на острова Кука свежими и отдохнувшими.

— Хочешь спать здесь? — предложила Имоджин. — Я могу поспать в салоне.

— Нет, ты располагайся на кровати. Я помню, как важно для тебя удобное спальное место.

Имоджин порозовела. Память услужливо подбросила несколько картинок. Вот они кувыркаются на узкой двуспальной кровати, занимаясь чем угодно, только не сном. Вот их тела переплелись, составив единое целое, несмотря на жару Экваториальной Африки. Она так быстро привыкла спать с ним в одной постели, что после развода и возвращения в Нью-Йорк долгое время по привычке пыталась ночью дотронуться до мужа, забывая, что его уже нет рядом.

Она отвернулась, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего, например, предложить лечь спать вместе. В конце концов, перед ними общая цель — создание семьи. Однако она не высказала эту мысль вслух, понимая, что не готова на подобный шаг. Во всяком случае, пока.

— Спасибо, — выдавила она наконец. — Хочешь первым принять душ?

Валентин рассмеялся.

— Что смешного? — спросила она.

— Мы. Ужас до чего культурные и вежливые.

Имоджин хихикнула в ответ.

— Да уж. Что весьма странно в данных обстоятельствах.

— Значит, мы стали лучше, чем были раньше. — Валентин серьезно посмотрел на Имоджин. — Я говорил тебе правду в офисе перед церемонией, Имоджин. И готов подписаться под каждым словом. Ты не пожалеешь о своем решении.

Имоджин проглотила подступивший к горлу ком и молча кивнула. Ей не хватало слов, но ее охватило знакомое волнение, когда он прошел мимо нее в ванную и закрыл за собой дверь. Послышался шум льющейся воды. Имоджин застонала, представив, как упругие струи воды льются на его сильное обнаженное тело. Тело, которое она когда-то знала лучше своего собственного. Она скинула туфли и упала на кровать. Затем потянула за молнию на платье и снова поднялась. Платье скользнуло вниз и легло у ног легким облаком. Имоджин выступила из него и повесила на спинку стула.

Она поймала свое отражение в зеркале: белопенное кружевное бюстье и такие же трусики, снежно-белые ажурные подвязки и белые чулки — абсолютное воплощение невинности. Она дотронулась до своего обнаженного бедра и вздрогнула. Ее тело было настроено на одну волну с доносящимися из ванной звуками, а воображение живо рисовало обнаженного Валентина под струями воды.

Душ перестал работать, и Имоджин метнулась к чемодану, выхватив из него лежавший сверху халат. Неужели она упаковала чемодан всего лишь накануне? Ей показалась, что минула вечность. Она встряхнула любимый шелковый халатик в ярко-красных маках и ахнула при виде облака разлетевшихся розовых лепестков. Такой сюрприз могла подготовить только мать. Каролина была рядом с дочерью все время. И несмотря на собственный не очень удачный брак и беспокойство за судьбу дочери, она добавила этой странной свадьбе немного романтики.

Дверь ванной открылась.

— Ты в порядке? Мне показалось, что я слышал какой-то шум. — Валентин вошел в спальню в набедренной повязке из полотенца.

От такого зрелища все рациональные мысли испарились. Идеальные пропорции его тела, словно выточенные из мрамора резцом гениального Микеланджело, ласкали взор. Разница лишь в том, что его тело не холодное, как мрамор, а живое и теплое и немедленно ответило бы на ее прикосновение, став еще горячее. Ее женское начало жаждало немедленного воссоединения. Ей снова хотелось познать этого мужчину.

— Это розовые лепестки? — спросил он, выводя ее из соблазнительного транса, грозившего полностью завладеть ее бедной головой.

Он подошел ближе, и Имоджин торопливо засунула руки в рукава халата и запахнула его на талии.

— Не суетись из-за меня, — поддразнил Валентин, блестя глазами и беззастенчиво поедая взглядом ее точеную фигурку.

— Извини, я сейчас уберу. Это мама…

— Эй, не стоит паниковать. Все в порядке. — Он протянул руку и подхватил ее под локоть, не давая Имоджин наклониться. — Расслабься, ОК? Лепестки роз — непременный атрибут новобрачных в медовый месяц. Разве ты со мной не согласна?

Ее рука горела в том месте, где он дотронулся, возбуждая еще сильнее ее смятенные чувства. Имоджин крепко сжала губы, прежде чем ответить.

— Но мы ведь не совсем типичные новобрачные, правда?

— Мы и прежде не отличались заурядностью, — согласился Валентин.

От его слов щеки Имоджин заалели, как маков цвет. Она внутренне застонала. Ну почему она все время краснеет в его присутствии? Никто другой не вызывает у нее подобной реакции. Она кивнула на полотенце:

— Ты в этом собираешься спать?

— Пожалуй, экипаж удивится, увидев меня в подобном прикиде, — ухмыльнулся Валентин. — У меня есть пижама в дорожной сумке. Я переоденусь здесь, пока ты принимаешь душ, если не возражаешь.

Ага, они снова вернулись на стезю вежливости. Это вполне устраивало Имоджин. Она сейчас была растеряна и не знала, как себя вести. Имоджин была уверена в одном: нужно дистанцироваться от Валентина, пока она не сотворила какую-нибудь глупость. Например, не прижалась губами к его сокам или не слизнула капельку воды, катившуюся по плоскому животу.

— Тогда спокойной ночи, — натянуто произнесла она, взяв сумочку с туалетными принадлежностями.

— Доброй ночи, Имоджин, — проникновенно ответил Валентин.

Она едва удержалась, чтобы не подставить ему губы для поцелуя на ночь, хотя прекрасно осознавала, чем это может закончиться. Она еще не была к этому готова.

Валентин наблюдал из иллюминатора открывающийся вид, от которого захватывало дух. На бирюзовой поверхности океана пенились белые барашки волн, разбиваясь о скалу на острове, где им предстояло провести медовый месяц. Самолет снижался, и Валентин мог различить полоску бесконечных песчаных пляжей и качающиеся на ветру макушки высоких пальм.

— Посмотри, какая красота, — обратился он к Имоджин.

— Да, великолепное зрелище, — согласилась она, перегнувшись через Валентина, чтобы получше рассмотреть пейзаж. — И никакой промозглой зимы, как в Нью-Йорке. Я так понимаю, что в этом полушарии сейчас лето, да?

Валентин что-то невнятно буркнул в ответ. Неужели она не чувствует, что касается грудью его руки? Неужели не понимает, что с ним делает ее близость? Едва уловимый аромат ее тела сводит его с ума. И воздержание станет для него здесь самым большим испытанием. Он немедленно должен обсудить это с Имоджин. В противном случае он просто свихнется.

Валентин шевельнулся, и Имоджин мгновенно отпрянула.

— Извини, — пробормотала она и покрепче затянула ремень безопасности.

— Не проблема, — ответил он, хотя ее невольное прикосновение оказалось-таки для него проблемой. — Похоже, мы садимся.

Имоджин потянулась к его руке.

— Не возражаешь? Я всегда нервничаю при посадке.

Он взял ее за руку. Их пальцы переплелись, и Валентин ощутил, как крепко Имоджин вцепилась в его руку, пока самолет снижался сквозь облака.

— Не знал, что ты боишься посадки, — удивился Валентин.

— Мы не летали вместе, поэтому ты не мог знать такие подробности.

Слова прозвучали легко, но он понимал, что за ними кроется гораздо больше.

— Ты права, нам еще многое предстоит узнать друг о друге.

Шасси коснулось земли, и хватка Имоджин стала еще крепче. Самолет рулил по взлетно-посадочной полосе, постепенно замедляя движение. Из кабины пилота появилась улыбающаяся стюардесса.

— Через пару минут можно будет выходить, — сообщила она. — Как только подадут трап, я провожу вас до паспортного контроля и таможни. Это займет совсем немного времени.

— Спасибо, Дженни, — тепло улыбнулся Валентин стюардессе, почувствовав, что Имоджин вынула руку.

— Она симпатичная, — заметила Имоджин. — Хорошо ее знаешь?

Валентин пожал плечами. Ему пришло в голову, что любое, даже самое невинное, замечание чревато последствиями.

— Настолько, насколько любого члена экипажей, обслуживающих «Хорват эйрлайнз». Я часто летаю по работе и многих знаю. Муж Дженни, Эш, один из сегодняшних пилотов. Политика нашей компании предусматривает совместные полеты супругов, если оба работают на нас.

Он почувствовал, как Имоджин немного расслабилась. Неужели оттого, что узнала про замужество Дженни? До того случая с Карлой Имоджин никогда его не ревновала. Неужели сейчас это может стать проблемой? Конечно, Имоджин сейчас очень ранима. Она положилась на волю судьбы, согласившись на повторный брак с ним.

Как только они устроятся, Валентин намерен обсудить условия их нового брака и взаимные ожидания. Он не хотел снова потерпеть фиаско. Валентин всегда был первым, и в учебе, и в бизнесе. Он всегда достигал поставленной цели. Неудача в браке мучила его, занозой сидела в сознании. Хотя он знал, что ни в чем не виноват перед Имоджин, но не сумел убедить ее в этом. Ее неуверенность заставила девушку решиться на развод. А он ее не остановил. Стало быть, подвел. Сейчас он обязан исправить ситуацию и сделать все возможное, чтобы подобное не повторилось.

Вскоре они уже были в здании аэропорта. Их приветствовала невысокая миловидная женщина.

— Добро пожаловать на острова Кука, — улыбнулась она, повесив им на шею традиционные цветочные гирлянды. — Я Кими, ваш экскурсовод и водитель. Пожалуйста, следуйте за мной.

Они вышли из здания в жаркое влажное лето и подошли к ожидавшему их пикапу. Багаж уже погрузили, и они направились на уединенную виллу, где им предстояло отдыхать.

— Для вас здесь все готово, — поясняла Кими. — Есть собственный бассейн, душ на открытом воздухе, чтобы ополоснуться после купания в океане, частный закрытый пляж. Если вам что-то понадобится, снимите трубку и позвоните. Вам помогут. Я готова возить вас по всему острову. Если хотите сами прокатиться — в вашем распоряжении автомобиль и скутеры. Остров небольшой. В холодильнике на кухне фрукты, овощи и продукты на завтрак. Если пожелаете, можно посещать местные рестораны за счет виллы. Ужин подадут сегодня в семь. Приятного отдыха, — закончила свой инструктаж сопровождающая.

— Спасибо, Кими. Все прекрасно, — искренне улыбнулась Имоджин.

Но Валентин заметил, что под улыбкой кроется усталость. Хоть она и поспала в самолете, этого было явно недостаточно для полного восстановления сил. А может быть, ее волнует что-то другое? Они проведут здесь неделю практически в полном уединении. Не это ли ее беспокоит?

Кими попрощалась и уехала.

— Ну вот мы и прибыли, — сказала Имоджин, обводя взглядом лагуну. — Здесь и правда райское место. Очень красивое.

— Как и ты, — мягко добавил Валентин. — Тебе нужно быть особенно осторожной с солнцем. У тебя такая нежная кожа.

— Я привезла разные защитные кремы, не беспокойся, — ответила она, сама испытывая беспокойство, потому что придется просить его мазать ей спину. — Который час?

— Начало девятого, — ответил Валентин, взглянув на часы.

— Ух ты, нам предстоит долгий день, — невольно вырвалось у Имоджин.

— Можешь отдохнуть, сколько хочешь, — предложил Валентин. — Мы за этим сюда и приехали. И еще, чтобы снова познакомиться друг с другом. А сейчас нам надо кое-что обсудить.

Имоджин напряглась:

— Что именно?

— Секс.

К его удовольствию, щеки Имоджин залил нежный румянец. Она изумленно взглянула на мужа, удивляясь его прямоте.

— С-секс? — переспросила она, заикаясь.

— Не думаю, что нам стоит им заниматься.

Глаза Имоджин распахнулись еще шире.

— Секса не будет?

Валентин судорожно сглотнул. Вот же нелепая ситуация. Его мужской инстинкт вопил о противоположном, но он должен сказать:

— Понимаешь, в первый раз мы с головой окунулись в секс, так неудержима была наша взаимная страсть. Мы не могли думать ни о чем другом. Мы встретились, переспали, поженились, расстались, и все в течение нескольких месяцев. Думаю, что сейчас нам не стоит торопиться. Мне хотелось бы… — Валентин замолчал.

— Чего? — нетерпеливо спросила она.

— Хочу за тобой на этот раз поухаживать.

— Поухаживать? — недоуменно повторила она. — Не поздновато ли? После драки кулаками не машут. Мы ведь уже женаты.

— Но это не означает, что мы не можем добавить романтики в отношения, чтобы получше узнать друг друга. — Он сделал шаг вперед и положил руки ей на плечи.

— Имоджин, для меня это очень важно. Я не хочу совершить ошибку на этот раз.

Глава 5

Имоджин удивленно посмотрела на Валентина. Она не слышала от него раньше подобной интонации. Он всегда отличался сильным характером и решительностью. А сейчас в его просьбе прозвучала неуверенность. Этот лидер теперь уступил первенство ей. Неужели заметил, как сильно она нервничает? Раньше он не отличался подобной проницательностью. У Валентина на первом месте всегда стояли пациенты. Теперь стало по другому? В душе Имоджин затеплилась надежда.

— Хорошо, я согласна, чтобы ты за мной ухаживал, — ответила она смущенно, удивившись собственной робости.

— Отлично, — облегченно выдохнул Валентин. — С чего начнем сегодня? Хочешь искупаться или сначала перекусить?

— Поплавать было бы неплохо. Нас так кормили в самолете, что вряд ли я проголодаюсь до ужина.

— Пляж или бассейн?

— Пляж, конечно.

Имоджин прошла в дом через вращающиеся двери. На потолке холла лениво крутились вентиляторы. Она нашла главную спальню, куда принесли их багаж. Имоджин приметила еще одну комнату напротив.

— Я займу эту спальню, а ты оставайся в главной, — поспешно сказала она.

К ее облегчению, Валентин не протестовал. Он подхватил ее чемоданы и покатил через холл в спальню.

— Я постучусь к тебе, когда буду готов, — ухмыльнулся он. — Я как бы заберу тебя на свидание.

Имоджин автоматически улыбнулась в ответ — он собирается ухаживать за ней на полном серьезе.

— Конечно, — ответила она, закрывая за ним дверь.

У Имоджин от волнения засосало под ложечкой. Ситуация была весьма странной, но и волнительной одновременно. Чтобы собственный муж ухаживал за тобой? Это что-то новенькое. Она быстро открыла чемодан и вынула яркое пляжное парео и бикини. С сомнением посмотрела на две тонкие полосочки. Не слишком ли вызывающе? Она так давно не носила бикини, что ей неловко было даже примерять его в магазине. Но продавщица осыпала ее такими комплиментами, уверив, что изумрудный цвет комплекта как нельзя лучше оттеняет ее кожу и подчеркивает цвет глаз. Имоджин не устояла. Даже если он просто за ней ухаживает, выглядеть соблазнительно ей никто не может запретить. Это нормально.

Услышав стук в дверь, она быстро затянула на талии парео.

— Я готова, — объявила она. — Только мне нужно намазать спину защитным кремом.

— Конечно, — спокойно сказал Валентин, беря у нее из рук тюбик с кремом. — А потом ты меня.

— Хорошо, — пролепетала Имоджин, стараясь скрыть страх. Она не была уверена за свою реакцию на его прикосновения.

Хотя они всегда были с Валентином на одной волне, но сейчас оба не хотели повторения прежних ошибок.

Ошибки? Неужели их страстная любовь была фатальной ошибкой? По телу Имоджин пробежала волна удовольствия при этом воспоминании. Она попыталась взять себя в руки. Оказывается, все гораздо сложнее, чем она предполагала.

— Повернись! — скомандовал Валентин.

Она услышала, как он выдавил крем, и в следующую секунду вздрогнула, почувствовав прохладу крема и жар от прикосновений Валентина одновременно. Он энергично втирал крем в ее спину и плечи. Когда он добрался до поясницы, Имоджин вздрогнула. Это было ее самое чувствительное место, и, судя по всему, Валентин помнил об этом, поскольку его пальцы там задержались. Еще пара мучительных минут, и он передал ей тюбик.

— Теперь моя очередь, — сказал он.

Она развернулась и взяла крем, неохотно взглянув на Валентина. В его синих глазах плясали чертики. Он раньше никогда с ней не заигрывал. Их прежняя страсть была замешана на таких сильных эмоциях, которые порой были настолько опустошительными, что не оставляли времени никакой романтике или ухаживаниям. Сейчас все будет по-другому. Имоджин одновременно радовалась, но и страшилась предстоящей недели. Что, если у них снова ничего не выйдет? Что, если предстоящая неделя покажет, что их связывает только секс? А этого явно недостаточно для создания семьи. Они это уже проходили.

Имоджин сделала ему знак повернуться. И, выдавив на руку щедрую порцию крема, начала медленно втирать его в широкую спину и плечи. Ладони покалывало от возбуждения. Как же давно она не прикасалась к мужчине, а тем более к такому… Ей казалось, что все воспоминания о Валентине умерли, но не тут-то было. Все она помнила, и даже слишком хорошо. Все изгибы, бугорки и ямочки были до боли знакомы. Все самые чувствительные места, она знала, где ему будет щекотно. Ну хватит с него.

Имоджин хлопнула мужа по плечу.

— Думаю, достаточно.

— Благодарю, — прохрипел он.

— Ты в порядке? — поинтересовалась она.

— Чувствую небольшой дискомфорт, — признался он, поворачиваясь к ней лицом. — Ничего неожиданного.

Имоджин опустила взгляд на его плавки, и причина дискомфорта стала ей понятна.

— Ясно, — пробормотала она, ощутив прилив возбуждения.

— Все нормально, Имоджин. Мое предложение обойтись без секса не означает, что я тебя не желаю. И не нужно этого стесняться. Считай это нормальной реакцией здорового мужского организма.

— Ну, как скажешь, — ответила она.

Он удовлетворенно хмыкнул и улыбнулся. Имоджин проскользнула мимо, улыбнувшись в ответ, и вышла в патио, где прихватила пару полотенец и направилась в сторону пляжа. Эта его пленительная улыбка и искренняя радость на лице были ей в новинку. У нее слезы навернулись на глаза, когда она поняла, чего была лишена в их прежних отношениях. Она бросила полотенца и парео в гамак между двумя небольшими пальмами и пошла к кромке воды.

Наверное, эти глупые слезы вызваны общей усталостью и перевозбуждением, пыталась убедить себя Имоджин, когда услышала шаги Валентина. Она не успела ни о чем подумать, как сильные руки подхватили ее и понесли в воду. Через мгновение они оба барахтались в океане. Имоджин заверещала от неожиданности, оказавшись под водой. Но тут же поняла, что вода теплая и чистая и она может встать на песчаное дно.

Высунувшись из воды, Имоджин притворно-сердитым взглядом уставилась в смеющееся лицо мужа.

— Мне показалось, что тебе требовалась помощь, — невинно заметил он, но озорной огонек в глазах опровергал это.

— Спасибо, — ухмыльнулась она. — Думаю, что иногда следует положиться на судьбу и сделать решительный шаг. Правильно?

Валентин мгновенно посерьезнел.

— Точно. Мы так и поступили вчера. Прыжок веры, то, что нам нужно, Имоджин. Веры друг в друга.

С этими словами он нырнул и поплыл в сторону утеса, рассекая воду сильными гребками. Казалось, он верит, что у них все получится. Имоджин медленно поплыла брассом вдоль берега. Она чувствовала себя комфортно, хотя прошлое незримой стеной разделяло их. И эта стена не исчезнет до тех пор, пока Имоджин не сможет полностью и окончательно довериться Валентину.

Весь день они плавали, загорали, дремали, гуляли по пляжу. Обещанного шторма, к счастью, не случилось, поэтому они решили поужинать прямо на пляже у воды.

— Чем бы ты хотела заняться завтра? — спросил Валентин, подливая ей в бокал шампанского.

— Было бы неплохо осмотреть остров, чтобы как-то ориентироваться. А ты чего хочешь?

— Хорошее предложение. Счастлив делать все, что ты захочешь.

— Валентин, дело не в том, чего я захочу.

В ее ответе прозвучало предупреждение. Она не хотела, чтобы он ей потакал.

— Я тебя понял, — ответил он с улыбкой. — Не думай, что все и всегда будет по-твоему.

Она ответила так, как он и ожидал.

— Вот и прекрасно. Спасибо за откровенность.

После ужина они вернулись в дом и сели в гостиной обсудить планы на завтра. На кофейном столике лежала карта туристических достопримечательностей острова. Они ее изучили и выбрали несколько мест, которые хотели бы посетить. После этого разошлись по своим спальням, едва волоча ноги от усталости.

— Спокойной ночи, Имоджин, — мягко сказал Валентин и чмокнул ее в щеку.

— Тебе того же.

Он подождал, пока за ней закрылась дверь и направился к себе. Он немного постоял посредине комнаты, засунув руки в карманы и пытаясь ослабить сексуальное напряжение, мучившее его весь день. Это был день испытаний. Он едва сдерживал себя, когда намазывал ей спину кремом, когда наблюдал, как она плещется в воде или дремлет в гамаке. Он хотел ее до отчаянного исступления. Ни одна женщина так на него не действовала. И другой такой у него не будет. В этом Валентин был твердо уверен. Ему необходимо снова завоевать ее доверие. Другого шанса у него не будет. Теперь или никогда.

Ему вспомнился разговор с Гейланом о Карле. Надо будет рассказать Имоджин о ней. Но не в медовый месяц. Он подождет до возвращения домой. Необходимо хотя бы немного привыкнуть друг к другу и освоиться в роли новоиспеченных супругов.

Эти размышления неминуемо привели Валентина к воспоминанию об их всепоглощающей страсти, разгоревшейся семь лет назад. Их тяга друг к другу была столь велика, что они ни о чем другом и думать не могли. Порой Валентин не мог сосредоточиться на работе, вспоминая, как они любили друг друга накануне. Их отношения были для него загадкой с первого дня встречи. Его рациональный ум и жизненный опыт не находили объяснения такой реакции на Имоджин. Валентину оставалось только принять это, несмотря на доставляемый дискомфорт.

На следующее утро они решили обследовать остров на скутере. Несмотря на жару, влажность и мгновенно прилипшую к их телам одежду, Валентин про себя благословил изобретателя скутера. Он готов был колесить по острову часами, лишь бы чувствовать, как Имоджин крепко прижимается к его спине, обхватив его руками за талию.

Они остановились на центральной площади острова, чтобы перекусить в ресторанчике с видом на залив. Площадь буквально кишела разноликой и разноязычной толпой туристов. Они с удовольствием окунулись в веселую и расслабляющую атмосферу отдыха.

— Ничего себе местечко, — улыбнулась Имоджин, наблюдая за кучкой резвящихся в воде малышей.

— Это точно. Тебе пока нравится?

— Да, — ответила Имоджин после короткой паузы. — Отдохнуть не мешает. Я только сейчас поняла, как была напряжена перед свадьбой. Кроме того, на работе тоже был ответственный момент. Я решила покинуть пост исполнительного директора моей компании и снова заняться преподавательской деятельностью. Подготовка к переходу вылилась в огромную работу, чего я, по правде говоря, никак не ожидала. И мне предстоит продолжить этим заниматься по возвращении. Нужно будет интервьюировать кандидатов на вакансию.

— Я слышал, что ты переориентировала свою компанию на франшизу?

Он увидел, как оживилась Имоджин и как просветлело ее лицо, когда она объясняла причины, побудившие ее купить франшизу. Валентин с восторгом слушал жену. Она открылась для него с совершенно новой стороны.

— Мама не понимает, зачем мне возвращаться к преподаванию. Она считает, что работа во главе компании более важна и престижна.

— Роль дошкольного воспитания трудно переоценить, — заметил Валентин. — Если не привить ребенку любовь к учебе с раннего детства, в будущем это может вылиться в проблему.

— Совершенно с тобой согласна, — горячо поддержала его Имоджин. — Поэтому мои центры обучения отличает индивидуальный подход. Не всех детей нужно стричь под одну гребенку. Я очень скучаю по преподавательской работе. Кроме того, я не хочу сутками пропадать на работе, делая деньги, а хочу уделять время семье и детям. Не хочу, чтобы моих детей воспитывали чужие люди. Мне важно другое.

Валентину нравились ее рассуждения и та горячность, с которой она говорила.

— А твои родители? Они рады грядущим переменам? Наверное, они гордятся твоими достижениями и успехами?

— Им, похоже, все равно. Отец весь в юриспруденции по защите прав человека, а мама в своих благотворительных комитетах. Моя работа их мало интересует.

Она говорила легко, но за словами явно скрывалась боль. Отец даже не приехал на свадьбу, а Каролина О’Коннор хотя и оказала поддержку дочери, но не считала брак с первым встречным правильным подходом к семейной жизни. Разумеется, она не испытала облегчения, когда узнала, кто станет ее зятем, хотя весь вечер была с ним вежливо-холодной.

— Ты не близка с родителями? — попытался выяснить он.

— Мама мне ближе, чем отец. Но не пойми меня превратно. Я уверена, что папа по-своему меня любит, хотя практически никогда мной не занимался. А я хочу вникать в дела своих будущих детей и заниматься их воспитанием, потому и реструктуризовала свою компанию. Я хочу проводить время с детьми.

— В этом вопросе я согласен с тобой на сто процентов, — сказал он, перегнувшись через стол и взяв ее за руку.

Мысль о том, что они могут создать семью, наполнила его надеждой и волнением.

— Приятно слышать, — откликнулась Имоджин, убрав через мгновение руку. — Ты давно лишился отца. Ты его помнишь?

— Да. Он старался проводить время со мной и Гейланом. Полагаю, что мама играла в этом не последнюю роль. Иначе отец жил бы на работе. По-любому до инфаркта он постоянно присутствовал в нашей с братом жизни. Несмотря на то, что я порой доставал его неуемной тягой к знаниям, задавая миллион вопросов обо всем.

Имоджин рассмеялась.

— У меня порой бывали такие ученики. Это своего рода вызов. Но в конце концов они делают тебя лучшим учителем.

Валентин взглянул на нее и широко улыбнулся.

— Твоим будущим ученикам сильно повезло, что ты возвращаешься.

— Спасибо. Это лучший комплимент, который я от тебя когда-либо слышала.

— Неужели? — удивился Валентин. — В таком случае мне нужно над этим поработать. У тебя талант к преподаванию, Имоджин. И я очень рад, что ты осуществляешь свою мечту.

Имоджин зарделась от смущения и переключила внимание, задав вопрос:

— А ты? Ты осуществил мечту, создав «Хорват фармасьютикалс» или скучаешь по практической медицине?

— И да, и нет. Работа хирурга-травматолога почти всегда доставляла мне удовлетворение. Но между мной и пациентом существовала огромная дистанция. Я оперировал и оказывал первую помощь, а дальше был долгий путь выздоровления и реабилитации. И не всегда он был гладким по многим причинам. В молодости я не задумывался над этим, но чем старше становился, тем яснее понимал, что хочу большего. В Африке я это почувствовал еще острее. Недостаток лекарств и медицинского оборудования не позволяли нам порой делать простейшие операции и спасать жизни. Поэтому по возвращении я решил создать фармацевтическую компанию, чтобы производить необходимые, а часто дефицитные лекарства для населения. Порой работа в сфере фармакологии похожа на удавку, но я утешаю себя тем, что помогаю людям, стараясь продлить их жизнь.

Официант принес заказ, и разговор прервался. Валентин почувствовал, что близость, которую они начали было ощущать снова, рассеивается. Неужели из-за того, что он упомянул об Африке? Валентин перевел разговор на другие, более нейтральные темы, мысленно приказав себе быть более осмотрительным в будущем. Их отношения еще очень хрупкие и требуют осторожного обращения.

Чем больше времени он проводил с Имоджин, тем больше убеждался, что хочет прожить с этой женщиной всю оставшуюся жизнь. Но вот хочет ли этого она? Вот в чем вопрос. Что, если она ждет не дождется конца испытательного срока, вычеркивая дни в календаре? Она повзрослела и теперь не так проста. Он не может, как раньше, читать ее, словно открытую книгу. Осознание этого факта сильно тревожило Валентина, хотя он и не желал себе в этом признаваться.

Глава 6

Имоджин лежала на смятых простынях, тщетно пытаясь заснуть. Сна не было ни в одном глазу. Прошедшие шесть дней были просто волшебными. Она получила массу удовольствия. Но она ждала совсем другого. Конечно, отсутствие секса немного омрачало медовый месяц, ведь их по-прежнему тянуло друг к другу. Имоджин даже пару раз подумала, не проявить ли инициативу самой.

«Нет, нет», — одергивала она себя. У них уговор. Они должны лучше узнать друг друга, прежде чем снова оказаться в постели. Но почему ее тело так просит его ласк? Почему она хочет, чтобы он брал ее за руку, когда они гуляют по пляжу, почему жаждет его поцелуев на закате под пурпурно-розовым небом? А он касается ее только тогда, когда мажет ей спину кремом от загара.

Она перевернулась на живот и тяжело вздохнула. Несмотря на все их усилия узнать побольше друг о друге, они все еще в начале пути. Они слишком осторожничают, опасаясь нарушить личное пространство друг друга. Имоджин в раздражении откинула простыню и вылезла из кровати. Что, если пойти поплавать в бассейне?

Она потянулась было за бикини, но, взглянув на часы, показывающие два ночи, решила, что заплыв голышом лучше ее освежит. Она представила, как прохладная вода окутывает тело, принося облегчение.

Имоджин повязала на талию парео и вышла из виллы. Тяжелая и жаркая пелена влажного воздуха мгновенно окутала ее с головы до ног. Скорее в воду.

Имоджин быстро прошла через патио к бассейну. Накрапывал мелкий дождик. Небо было затянуто облаками. Сначала она инстинктивно поежилась, ощутив на горячей коже прохладные капли дождя. Но затем подставила лицо под дождь.

Было что-то сакраментальное в том, как она одиноко стояла под струями дождя, совершенно обнаженная, словно присутствовала при сотворении мира. Ни секретов, ни тайн, ни теней прошлого.

Она подошла к кромке бассейна, нырнула и поплыла под водой, пока легкие не запросили о пощаде. Прохладная вода ласкала разгоряченное тело и успокаивала взвинченные нервы. Как приятно. Жаль, что она не додумалась плавать ночью раньше. Имоджин проплыла кролем до конца бассейна, намереваясь наплаваться до изнеможения, чтобы заснуть. Однако вода сыграла с ней злую шутку: успокоительный эффект сменился взрывом эмоций. Да, вода божественная, ее прикосновения соблазняют и притягивают, и адреналин зашкаливает. По правде говоря, она сейчас больше возбуждена, чем когда грезила о Валентине, лежа в постели.

Она поплыла еще быстрее, пока мышцы не запротестовали. Имоджин перевернулась на спину и отдыхала, качаясь на воде, пока не восстановилось дыхание. Облака понемногу рассеялись, и она увидела яркие звезды, мерцающие в чернильной синеве ночного неба. Имоджин окончательно расслабилась и впервые с начала отдыха выбросила все мысли из головы, прислушиваясь лишь к ночным шорохам и шелесту океанских волн невдалеке.

Неожиданно послышались шаги. Это мог быть только Валентин. И действительно, через мгновение он сел на бортик и спустил ноги в воду.

— Не спится? — спросил он.

— Нет. — Имоджин встала на дно, чтобы ее нагота была не так заметна. — Тебе, как вижу, тоже?

— Да, нам обоим сегодня не до сна, — подтвердил Валентин, спрыгнув с бортика в бассейн.

— Пожалуй, я тебя оставлю, — пробормотала Имоджин, отходя в самый дальний угол.

— Не стоит лишать себя удовольствия из-за меня, — сказал он. — Останься, пожалуйста.

Его «пожалуйста» решило дело. И хотя разум подсказывал ей, что она поступает опрометчиво, но ей захотелось рискнуть.

— Ладно. Но давай выключим освещение бассейна.

— Выключить… — Валентин замолчал, поняв, в чем дело. — А что, если уравнять позиции?

Имоджин не успела ответить, как он сдернул плавки и метнул их за бортик. Плавки шлепнулись на мраморный пол с чавкающим звуком. Имоджин задрожала, чувствуя возбуждение и беспокойство одновременно. Она знала, чем все закончится. Это было равносильно тому, что нельзя остановить сошедший с рельс поезд. Катастрофа неизбежна. Они уже это проходили. Если жить только страстью, она неминуемо приведет к разрушению. Но сейчас они в более выгодном положении, пыталась убедить себя Имоджин. Они прожили неделю бок о бок, довольствуясь легкими поцелуями с пожеланием доброй ночи. Они спали в разных спальнях. Хотя здоровым сном это вряд ли можно назвать, поскольку Имоджин мучилась бессонницей, вертясь с боку на бок в одинокой постели.

Неужели настал поворотный момент?

— Встречаемся посередине, — предложил Валентин.

— А что потом? — спросила она севшим от прилива возбуждения голосом.

— Там посмотрим, — туманно ответил он.

Терпение Имоджин лопнуло. Она оттолкнулась от бортика и устремилась навстречу Валентину. Он уже ждал ее с таким выражением лица, что она едва не задохнулась. Даже в тусклом свете огней она не могла не различить лихорадочного блеска его глаз. Желание было написано на его лице. Он хотел ее не меньше, чем она его.

Не думая больше ни о чем, она нырнула в его объятия, обхватив за талию ногами, и наконец почувствовала, что она дома.

— Я так сильно по тебе скучал, — хрипло сказал Валентин, обнимая Имоджин.

— Не надо сейчас слов. У нас есть занятие получше, — пробормотала она, припадая к его губам в жадном поцелуе.

Валентина ошарашила ее похоть. Она ясно давала понять, чего хочет. Несмотря на то что страсть и его разум затуманило, он понимал, что хочет большего, чем просто удовлетворение физической потребности. Да, она по собственной воле пришла к нему без малейшего колебания. Но он не только этого хотел. Они в начале пути, и Валентин пока так и не понял, почему она считает его виновным в распаде их первого брака. Вернее, ему пока не представилась возможность объясниться.

Жар, исходящий от Имоджин, заставил его забыть обо всем. Как можно о чем-то думать, когда держишь в объятиях такую женщину? Женщину, которую он когда-то безрассудно любил и которая его бросила. Он осознал, что поступок может так глубоко ранить, только когда получил сообщение о разводе. Это было хуже самой острой физической боли. Он старался доказать себе, что неверно идти на поводу у эмоций, но разум отказывался повиноваться, а воля была парализована. Валентин ни за что не хотел повторения. Сейчас главное — не ошибиться во второй раз.

Имоджин обвела языком его губы. Все разумные доводы снова улетучились. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что желанная женщина в его объятиях. Их тела переплелись, а губы слились в жарком поцелуе.

Имоджин немного сдвинулась, и кончик его пениса проник в интимные складки, коснувшись ее женской сердцевины. Валентин вздрогнул и застонал, крепче притянув ее к себе. В ответ Имоджин впилась ногтями в его плечи и прижалась к нему так, что набухшие соски впечатались в его грудь. Рука Валентина поползла вниз, он обхватил ее за ягодицы, и его длинные сильные пальцы в неторопливой ласке проникли в вагину. Имоджин с шумом втянула воздух и откинула голову. Каштановые пряди волос разметались по воде, касаясь его тела словно электрические разряды. Валентин нежно покусывал мочку ее ушка, затем проделал дорожку из поцелуев по шее Имоджин, чувствуя, как дрожь сотрясает ее тело. Ощущения были божественными, но он жаждал большего. Ему хотелось взять ее целиком, но в воде этого невозможно сделать. Валентин, по-прежнему обнимая Имоджин, прошел до ступенек и, приподняв ее, опустил на мраморный пол у бассейна.

— Тебе уже достаточно? — шаловливо спросила Имоджин.

— Тобой насытиться невозможно, — прорычал Валентин, раздвигая ее бедра.

Имоджин ахнула, но не свела ноги, предвкушая новую ласку. Она дрожала от нетерпения. Однако Валентин не торопился. Его пальцы пробежали снизу вверх по внутренней стороне ее бедер и снова спустились вниз.

— Ты раньше никогда так меня не мучил, — жалобно проскулила Имоджин.

— Я и не думал тебя мучить, — пробормотал Валентин, покрывая мелкими поцелуями ее бедра. — Я просто наслаждаюсь тобой.

От его прикосновений ее бедра напряглись. Валентин потерся о шелковистые завитки на лобке, вдыхая аромат Имоджин, смешанный с запахом соленой морской воды, и раздвинул интимные складки. Имоджин выгнула спину и, приподнявшись на локтях, шире раздвинула бедра, приглашая его. Валентин обожал эти моменты. Ему нравился ее вкус, ее стоны, ее движения, пока он ласкал языком бугорок Венеры, доводя ее до исступления. Наконец Имоджин содрогнулась в оргазме и обмякла.

Многое изменилось за семь прошедших лет, но их взаимное влечение никуда не делось.

Валентин подхватил Имоджин на руки и понес в дом. Он сразу прошел в хозяйскую спальню, а затем в душ. Опустив ее на пол, он включил воду.

— Думаешь, я могу держаться на ногах после такого? — спросила Имоджин, явно над ним подтрунивая.

Ему нравилась эта ее шутливость. Всю неделю она вела себя очень сдержанно.

— Облокотись на стену, — предложил он, намылив руки и гладя ее тело.

Имоджин последовала его совету и довольно мычала, когда он нежно массировал ее груди мыльной пеной. Они умещались в его крупных ладонях. Розовые соски напряглись и потемнели, моля о поцелуе, что Валентин не преминул им подарить. Имоджин вцепилась в его плечи, постанывая от удовольствия.

Он закончил ее мыть, настала ее очередь. Имоджин налила в ладонь гель и начала растирать по широкой груди Валентина круговыми движениями, постепенно спускаясь ниже. Вскоре она добралась до возбужденного члена. Обхватив его тонкими пальцами, Имоджин большим пальцем принялась нежно массировать головку члена. Валентин уткнулся ей в шею и постанывал от возбуждения, пока она потихоньку сжимала его пенис. Наконец Валентин не мог больше выдерживать эту сладкую пытку.

— Пойдем в спальню, — прохрипел он.

Потянувшись к полотенцу, торопливо вытер их обоих и, взяв Имоджин за руку, повел ее в спальню.

Вот как бывает. Пошел в бассейн, чтобы как-то отвлечься и расслабиться, а получил такое удовольствие.

Валентин уложил Имоджин на кровать, достал из тумбочки презерватив, надел его и улегся рядом.

Он устроился у нее между бедер, положив на них свои крупные руки. Затем уперся одной рукой в матрас и, взяв свой член в другую руку, стал медленно водить им по интимным складкам, дразня и возбуждая Имоджин, пока она призывно не выгнулась ему навстречу.

Валентин осторожно углубился в тугой канал, не спуская с нее глаз, и начал ритмичное движение. Она обвила его талию ногами, и он погрузился в нее еще глубже.

— Мне хорошо, — выдохнула она.

Крепче ухватив ее за бедра, Валентин убыстрил темп. Имоджин застонала, двигаясь с ним в унисон. Через минуту они одновременно вознеслись на вершину наслаждения в умопомрачительном оргазме.

Удовольствие пронзило его тело и мозг. Вот чего ему не хватало все эти семь лет! Этой женщины!

Его женщины.

Глава 7

Имоджин сидела рядом с Валентином в частном самолете семьи Хорват, который летел через Тихий океан, унося их из идиллии райского острова в реальность обыденной жизни. Имоджин проснулась рядом с Валентином, обуреваемая противоречивыми чувствами. Ее тело пело от ночных любовных утех и жаждало повторения, но разум заставил ее выбраться из кровати и уйти к себе, чтобы принять душ и собраться в дорогу. Сегодня они возвращались в Нью-Йорк.

Всю дорогу они почти не разговаривали. Каждый был погружен в свои мысли о том, что между ними произошло и что делать дальше. Их полная физическая совместимость не вызывала сомнений. Одно прикосновение Валентина, и она вся в огне. Имоджин подозревала, что и ее ласки вызывают у мужа подобную реакцию. Но в глубине души она чувствовала огромное разочарование. Оба позволили физической стороне одержать верх над обоюдным соглашением не торопить события. Да, конечно, они подождали шесть дней, прежде чем дать волю страсти и пуститься во все тяжкие. И тут нечем гордиться. Она могла бы спорить с собой до посинения, что они взрослые зрелые люди и потребность в сексе никто не отменял. Тем не менее Имоджин была уверена, что это опрометчивый поступок.

Между ними еще столько нерешенных проблем. Столько недосказанного. Их тела свободно общаются друг с другом, а вот вербальное общение затруднено. Всю неделю они беседовали о разных пустяках, так и не решившись на серьезный разговор о том, чего на самом деле хотят от этого брака и от жизни в целом. Имоджин ужасно злилась на себя. За эту неделю она надеялась узнать, изменился ли Валентин с тех пор, как они расстались в Африке, и может ли она ему снова доверять. А поняла только одно: когда он рядом, она не в силах контролировать себя и воспринимает его на гормональном уровне как сексуального партнера.

Даже сейчас, сидя в широком удобном кресле на достаточном расстоянии, она ощущала исходящее от него тепло, чувствовала его запах, слышала его мерное дыхание. Ее неудержимо тянуло к нему. Имоджин поерзала в кресле и уставилась в иллюминатор. Сплошной туман из облаков, точно как у нее в голове. Она вздохнула.

— Все хорошо? — наклонился к ней Валентин.

Едва уловимый аромат его одеколона заставил ее внутренне затрепетать. Имоджин приказала себе собраться.

— Я в порядке, — процедила она сквозь зубы.

— Прости, что говорю тебе это, но ты выглядишь и звучишь совсем наоборот.

Она взглянула на Валентина, заметив чертиков, пляшущих в его глазах.

— Не вижу тут ничего смешного, — сердито заметила она.

Валентин мгновенно посерьезнел.

— Ты совершенно права. Но сделанного не воротишь. Мы нарушили уговор. Надеюсь, ты не будешь из-за этого дуться всю дорогу?

— Дуться? Ты так это расцениваешь? — Имоджин разозлилась по-настоящему. — Да я просто в ярости, если хочешь знать.

— Спасибо, что сказала, — спокойно ответил он.

Его тон распалил ее еще больше.

— Я злюсь на тебя, — выпалила она.

— Принимается, — мирно заметил Валентин.

Имоджин кипела от негодования, но реакция мужа охладила ее. Она вдруг ощутила беспомощность.

— Я и на себя злюсь, — призналась она.

— И в этом вся проблема, так?

— Да. Что будем делать, Валентин?

Он вздохнул.

— Будем учиться сдержанности, я так полагаю. Я тоже недоволен собой. Но ты не можешь отрицать, что это было незабываемо и прекрасно. Если бы мне снова представился подобный шанс, я не упустил бы его, поверь. Ты хоть представляешь, что это такое — увидеть тебя нагишом и с распущенными волосами в воде? — хриплым от волнения голосом спросил он. — Ты была похожа на неземное видение. Очаровательная нимфа. Я тут же вспомнил наши прежние отношения. Каждый поцелуй, каждую ласку, любовные игры до полного изнеможения. Я страстно захотел повторения. И не стыжусь этого. Я и сейчас тебя хочу, Имоджин.

Глаза Имоджин защипало от навернувшихся слез, так искренне и страстно прозвучало признание Валентина. Он никогда раньше не говорил ничего подобного. Никогда не признавался в своих чувствах.

— Но мы оба хорошо знаем, к чему приводит голое вожделение, — продолжил он. — И нам этого недостаточно, правда?

На сердце Имоджин опустилась печаль.

— Этого было недостаточно тогда… И теперь тоже, — призналась она.

— Нам нужно серьезно поработать над собой, прежде чем мы снова позволим себе удовольствие обладать друг другом. Ты согласна?

Имоджин торжественно кивнула:

— Согласна.

И хотя она понимала, что Валентин абсолютно прав, ее наполнила грусть. Ей очень не хватало физической стороны отношений с Валентином. Эти отношения всегда были идеальными, а разрушило их брак другое. Она обязана помнить об этом и работать над собой.

— Имоджин? — прервал ее невеселые размышления Валентин.

— А?

— Мы справимся. Я хочу научиться лучше понимать тебя. И хочу, чтобы ты понимала меня. Я также хочу, чтобы в нашем теперешнем браке был и физический аспект. Но я готов ждать, чтобы все у нас на этот раз сложилось правильно.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Для меня это много значит.

— Ты для меня много значишь, как всегда.

Однако он так жестоко ее ранил. Ждал, что она поверит ему на слово, когда сказал, что не спал с Карлой. Не удосужился поинтересоваться, что она видела, что ей сказали. Он посчитал, что его слова достаточно. Но она не могла ему поверить. Не после того, что видела. Не после его поведения, как две капли воды похожего на то, как обычно вел себя ее отец. Для того тоже работа и непоколебимая вера в собственную правоту всегда стояли на первом месте. А если добавить к этому внешнюю привлекательность и обожание окружающих, получается взрывоопасная смесь. Имоджин поклялась себе, что никогда не выйдет замуж за человека, похожего на ее отца.

Интересно, не слишком ли это — ожидать, что партнер по браку будет тебе верен? Для нее не слишком. И до тех пор, пока она не убедится, что Валентин на это способен, нужно быть настороже. Да, она согласилась дать их браку вторую попытку с надеждой, что однажды сможет родить детей и создать семью, о которой давно мечтает. Но она не позволит Валентину разбить ее сердце во второй раз.

Ей нужна стопроцентная уверенность в его верности.

Полет был долгим и изматывающим, несмотря на комфортные условия.

Они сделали остановку в Лос-Анджелесе на дозаправку и наконец приземлились в Нью-Йорке.

В аэропорту их встретил личный водитель Валентина и привез к особняку на Пятой авеню, где теперь обосновался Валентин. Стоял серый зимний вечер. Падал снег. Дорожки Центрального парка заледенели. Они прибыли из лета в зиму.

— Я сам займусь чемоданами, Антон. Отправляйся домой, к жене и детям, — обратился Валентин к выгружавшему багаж водителю.

— Я отнесу, мистер Хорват.

— Не нужно. Уже начало девятого. Поезжай, успеешь почитать дочкам перед сном. Я знаю, как ты это любишь.

— Благодарю вас, сэр. Завтра в семь, как обычно?

— Давай попозже, например, в восемь.

— Как скажете, — улыбнулся Антон. — Доброй ночи, сэр. Мэм.

Имоджин рассеянно улыбнулась в ответ. Лимузин уехал.

— Ну и холодрыга, — проворчала Имоджин, запахнув кашемировое пальто и берясь за ручку чемодана.

— Да уж, это тебе не Раротонга. Давай помогу с чемоданом, — предложил Валентин.

— Спасибо. — Имоджин задрала голову, осматривая импозантное здание в стиле неоитальянского ренессанса. — Вот уж не думала, что ты обосновался в Верхнем Ист-Сайде.

— Живу здесь после возвращения из Африки. Мне нравится вид на парк.

— Готова побиться об заклад, что вид потрясающий.

— Точно. Но нужно дождаться ясного дня, чтобы полностью насладиться зрелищем. Пошли.

Кивнув швейцару при входе и консьержке у лифта, они поднялись на верхний этаж в кабине элегантного лифта, украшенного деревянными резными панелями и зеркалами.

— Пентхаус, ни больше ни меньше, — предположила Имоджин, выйдя из лифта.

Валентин подумал, не жалеет ли она, что временно сдала в аренду свое жилье в Бруклине. Что, если она предпочитает жить порознь на время испытательного срока?

— Я увидел это жилье и пропал, — ухмыльнулся Валентин, выкатывая чемоданы из лифта на паркет вестибюля.

— Ты что, занимаешь весь этаж? — удивилась Имоджин.

Валентин пожал плечами.

— Я должен извиниться за это?

— Н-н-нет, конечно, — заикаясь пробормотала Имоджин. — Честно говоря, я слегка удивлена.

— Удивлена? — переспросил Валентин.

— В Африке ты был таким минималистом, а эти апартаменты вряд ли можно назвать конурой холостяка. — Имоджин красноречиво взглянула на анфиладу комнат. — Это настоящий дом.

— Это для тебя проблема?

— Ни в коем случае. Просто это разительно отличается от того, что у нас было. Я не могла представить тебя в подобной обстановке.

Имоджин прошла через фойе и очутилась в библиотеке, окна которой выходили на Центральный парк.

— Ух ты, какая красота! — восторженно воскликнула она. — Словно я оказалась в тридцатых годах прошлого века.

Валентин вошел следом, оставив багаж в фойе.

— Середина двадцатых, — поправил он. — У меня был выбор: переделать квартиру в современную или оставить оригинальный стиль. Я выбрал последнее. Предыдущая семья жила здесь долгое время. У меня не хватило сердца разрушить атмосферу и лишить жилье души.

Имоджин в удивлении посмотрела на Валентина.

— Что? — спросил он. — Думаешь, у меня нет сердца?

Имоджин слегка покраснела и принялась расстегивать пуговицы на пальто.

— Нет, я не об этом подумала. Оказывается, я почти ничего о тебе не знаю.

Он дотронулся до ее локтя.

— Вот и займемся узнаванием друг друга, Имоджин. О’кей?

Она слегка пожала его руку. Впервые Имоджин коснулась его по собственной воле после вчерашней ночи.

— Я провожу тебя в твою комнату. Ты осмотришься, освежишься, а потом я покажу тебе весь пентхаус. Как тебе такой план?

— Хороший, — ответила она, отнимая руку.

Валентин на мгновение зажмурился. Как бы ему хотелось отвести ее в общую спальню. Но всему свое время.

Он вышел в фойе, подхватил ее чемодан и проводил по коридору в просторную гостевую.

— Вот твоя комната с персональной ванной. Моя дальше по коридору, а Дион живет на другой стороне.

— Дион?

— Мой камердинер.

— А где он сейчас?

— Гостит у дочери в Вермонте. Вернется завтра.

— А его жена?

— Он вдовец. — Валентин поставил чемодан у шкафа. — Когда будешь готова, зайди ко мне, вниз по коридору, вторая дверь налево. Это хозяйская спальня. Я жду тебя там.

— Хорошо, так и сделаю.

Валентин повернулся, чтобы выйти, но, помедлив у дверей, снова обернулся к Имоджин.

— На этот раз у нас все получится, — с чувством произнес он.

Их взгляды перекрестились, и несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Имоджин собиралась что-то сказать, но у Валентина в этот момент зазвонил телефон. Достав его из кармана, Валентин взглянул на дисплей.

— Это Гейлан. Мне нужно ответить.

— Конечно.

Валентин пошел через холл к себе, отвечая на звонок.

— Гейлан, ты вовремя позвонил. Мы только что вернулись.

Но следующие слова брата повергли его в шок. У Валентина подогнулись колени, и он рухнул на кровать.

— Ник и Сара погибли в автокатастрофе.

Лучший друг Гейлана со студенческих времен и его жена оказали ему неоценимую помощь в создании и раскрутке курорта в Порт-Ладлоу. Ник, Сара и их девятилетняя дочка Элли проводили много времени с Хорватами. Они стали почти одной семьей. И вот теперь их нет.

Валентин выслушал подробности трагедии.

— А как Элли? — буквально заставил себя задать этот вопрос Валентин. Так страшно ему стало.

— Она просто раздавлена, бедняжка. Сейчас она у меня. Их класс ездил на экскурсию, слава богу, иначе она могла бы быть с… — Гейлан не закончил фразу.

Валентин немедленно задал следующий вопрос:

— Что теперь будет с девочкой? У них, кажется, нет родственников.

— Нет, — с горечью подтвердил Гейлан. — Только мы. Ник давно просил моего согласия стать опекуном Элли, ну, на всякий случай. Я, естественно, согласился. Я и подумать не мог…

— Ты не один, Гейлан. И Элли тоже. Мы все поможем, чем сможем. Давай я завтра прилечу, — предложил Валентин.

— Не нужно. Ты только после медового месяца. Да и вообще сейчас ничем не поможешь.

— В таком случае мы приедем на похороны.

— Спасибо. Это важно для меня и для Элли. Ты же знаешь, она тебя просто обожает.

— И я ее тоже, — ответил Валентин угрюмо. Бедная девочка. Осталась сиротой. Нет, у нее есть Гейлан и семья Хорват. Они не оставят малышку в беде. — Я позвоню тебе завтра, о’кей?

— Да, спасибо. У меня будет новая информация. Я встречаюсь с юристами завтра по поводу оформления опекунства.

— Тебе будет нелегко, но ты справишься, а я тебе помогу. Немедленно звони в случае чего. Пока.

Валентин отключился и неподвижно сидел, уставившись в одну точку. Новость отрезвляла, доказывая, что жизнь может измениться в одну секунду.

— Валентин? Плохие новости? — участливо спросила появившаяся в дверях Имоджин.

Он сделал ей знак войти и объяснил, что произошло. По лицу Имоджин разлилось сочувствие.

— Бедная девочка. Бедный Гейлан. Как думаешь, он справится?

— Надеюсь. Хотя вряд ли перспектива стать родителем входила в его ближайшие планы.

— Наши проблемы кажутся ничтожными по сравнению с произошедшим, правда? — спросила Имоджин с сочувствием, которое Валентин полностью разделял.

— Так и есть, — ответил он. — Мы полетим на похороны. Я дам тебе знать, как только станут известны подробности.

— Конечно, — ответила она. — Послушай, у тебя шок. Хочешь чего-нибудь? Горячего шоколада, например?

Валентин взглянул на нее и кивнул.

— Было бы неплохо.

— В таком случае проводи меня на кухню, — мягко улыбнулась она.

Имоджин протянула ему руку. Он ухватился за нее и поднялся. Про себя Валентин поклялся, что у них с Имоджин все получится. Он не желает оглядываться на прошлое и сожалеть о том, что сделал не так. Повторный брак давал возможность снова полюбить друг друга. И он этот шанс не упустит.

Глава 8

Трудно поверить, но сегодня ровно месяц, как они женаты. Райская неделя в Раротонге и та волшебная ночь любви остались в прошлом, стоило им вернуться в заснеженный Нью-Йорк и приступить к работе. Имоджин хотелось отметить эту дату изысканным ужином, и Дион с удовольствием вызвался ей помочь.

Если бы на дворе стояло лето или хотя бы весна, она могла бы устроить романтический ужин на открытой веранде. Но в разгаре зима, и придется ужинать в столовой. А что, если устроить пикник перед камином на ковре в библиотеке?

Имоджин задумалась. Говядина «Веллингтон», праздничное блюдо — на полу? Нет, не лучшая идея. Придется довольствоваться столовой.

Несмотря на решение узнать друг друга ближе, оба были вынуждены с головой окунуться в работу. Выходные тоже были заняты. В первый же уик-энд они полетели в Сиэтл на похороны лучших друзей Гейлана. Это было очень печальное событие. Но вид сплоченной семьи Хорват, готовой помочь, пролил бальзам на ее душу. Гейлан, без сомнения, всей душой любил Элли и станет хорошим опекуном. Но для Имоджин было откровением узнать, что и Валентин проявляет заботу о девочке. Это черта характера ее приятно удивила. Она поняла, что и о своих детях он будет также заботиться.

Имоджин бросила взгляд на календарь. Еще два месяца, и им придется принимать решение, состоится ли их брак. Хотя она не видела признаков того, что в браке Валентин станет похожим на ее отца, у нее возникло ощущение, что он что-то ей недоговаривает. Да, они практически все вечера проводили вместе, беседуя о политике, музыке, театре, работе. Тем не менее им чего-то явно не хватало. Она узнала много нового о детстве Валентина, о его неуемной тяге к знаниям и желании постоянного самосовершенствования. Эта жажда знаний умиляла и восхищала. В мире его бизнеса все можно было просчитать и предусмотреть. Улыбка заиграла на губах Имоджин, когда она представила, как бы Валентин справился, если бы проработал хотя бы неделю в одном из ее центров дошкольного воспитания. Дети разного возраста, с разными способностями и желанием учиться. Одно неизменно в системе дошкольного воспитания — ни один день не похож на другой.

Имоджин мечтательно вздохнула. Как же она соскучилась по детям. Они так радостно и быстро впитывают знания, лишены предрассудков и уверены, что им все по плечу. Она с нетерпением ждала возвращения к практической работе. Теперь уже скоро. В следующем месяце будет назначен новый исполнительный директор, и она снова сможет учить детей. Перемены в жизни реально происходят. Она теперь знает это по собственному опыту. Следовательно, логично было бы предположить, что, если Валентин и обманул ее семь лет назад, сейчас он способен измениться. Ей нужно отпустить прошлое и жить настоящим. Начать с чистого листа, что они и пытаются делать каждый день.

В духовке запищал таймер, отвлекая ее от размышлений. Она пошла было проверить говядину, но в этот момент зазвонил телефон. Она узнала мелодию. Валентин.

Имоджин испытала приятное волнение, услышав бархатный баритон:

— Имоджин? Как дела?

— С нетерпением жду твоего прихода, — ответила она прямо. Хватит ходить вокруг да около. Пора брать быка за рога и признаться себе в том, что муж ей небезразличен. — Я приготовила тебе сюрприз.

Возникла пауза. Валентин, наверное, переваривал ее слова. Сердце Имоджин упало.

— О, Джини, — вздохнул он с явным сожалением. — На работе возникли неотложные дела, мне придется задержаться. Я поэтому и звоню.

Имоджин отметила, что он впервые назвал ее уменьшительным именем, которое сам придумал. Она расценила это как проявление чувства и растущее доверие. Ей стало приятно. Она постаралась скрыть разочарование, что ее план потерпел неудачу. Голос Валентина был усталым. Он чувствовал себя виноватым. Имоджин постаралась сгладить ситуацию.

— Не стоит беспокоиться, Валентин. Я дождусь тебя. А сюрприз устрою в другой раз.

— Мне правда очень, очень жаль, — снова повторил он. — Если бы я мог, обязательно вернулся бы пораньше. У нас намечается крупная сделка, а в финансовую документацию закралась ошибка, которую нужно срочно устранить.

— Я понимаю. Такое случается. Не переживай, пожалуйста.

— Со времени нашего возвращения я постоянно занят работой и не уделяю тебе должного внимания. Мне так неловко. У меня были совсем другие планы.

Имоджин показалось, что они снова вернулись в прошлое. Он целыми днями на работе, а она ждет его дома. Правда, сейчас и она занята не меньше Валентина. Ей часто приходилось задерживаться на работе последнее время из-за отбора кандидатов на должность исполнительного директора. Иногда она возвращалась позже Валентина. Как глава крупного бизнеса, она понимала его.

— Валентин, не волнуйся. Сюрприз подождет.

— Обещаю компенсировать.

— Ловлю тебя на слове, — улыбнулась Имоджин.

Они попрощались. Имоджин оглядела кухню, в которой царил рабочий беспорядок после готовки. Да, она разочарована, но, по-крайней мере, сдержалась и не стала выговаривать ему, как в былые времена. Это был шаг вперед. Ее размышления прервал вошедший на кухню Дион.

— Мистер Хорват звонил? — спросил он.

— Да. Похоже, он сильно задерживается на работе.

— Жаль. Хотите я приберусь на кухне?

Имоджин на мгновение задумалась, а потом отрицательно покачала головой:

— Нет. Лучше подскажите, как мне доставить ему ужин. Как говорят, если гора не идет к Магомету, Магомет приходит к горе.

Морщинистое лицо пожилого камердинера расплылось в улыбке.

— Вот это верное решение, миссис. У меня есть специальный складной столик-тележка. Все будет в лучшем виде.

— Отлично. Благодарю вас, Дион. Ваша помощь неоценима.

— Я для того здесь и служу, — блестя глазами, ответил он.

После разговора с Имоджин Валентин никак не мог сосредоточиться на работе. Цифры и таблицы на экране расплывались. Валентину все еще слышались нотки разочарования в голосе Имоджин, когда сообщил, что не придет к ужину. Неожиданно его взгляд упал на дату в правом нижнем углу компьютера. Какой же он идиот. Как он мог забыть, что сегодня месяц со дня их свадьбы. Она хотела это отметить.

Валентина охватило чувство вины. Его одержимость работой служила причиной их ссор и в первом браке. Правда, бурное выяснение отношений обычно заканчивалось не менее бурным примирением в постели и обещаниями исправиться. Вот и сейчас история повторяется. И с этим нужно что-то срочно делать.

Его раздирали противоречия. Инстинкт настаивал бросить все и отправиться домой к жене. Логика твердила, что анализ графиков поможет найти ошибку. Карла практически не ошибалась в расчетах, но на этот раз вкравшаяся ошибка может дорого обойтись компании.

Какое-то движение у двери заставило его оторваться от монитора. Он не поверил своим глазам. В кабинет входила его жена в светлом кашемировом пальто и на высоченных шпильках, подчеркивающих ее стройные длинные ноги. Каштановые локоны собраны на затылке, в ушах поблескивают бриллиантовые капельки на пусетах. Валентин почувствовал возбуждение, но смог его побороть, что вошло в последнее время в привычку.

— Имоджин? Вот так сюрприз! — изумился он, направляясь ей навстречу.

— Надеюсь, сюрприз приятный, — ответила она, придерживая дверь ногой, пока вкатывала тележку.

Кабинет наполнился вкусным ароматом.

— Ты привезла мне ужин? — Валентин буквально прирос к полу.

— С первым месяцем свадьбы, — ответила она с довольной улыбкой на лице. — Где мы можем расположиться на ужин? — деловито спросила она.

Валентин все еще молчал, шокированный ее появлением.

— Как насчет того, чтобы поужинать у окна? Дион сказал, что тележка раскладывается в небольшой столик. Если ты принесешь пару стульев…

Она указала на стоящие у переговорного стола стулья для посетителей, и Валентин поспешил выполнить ее просьбу. Имоджин сняла пальто, и Валентину снова пришлось успокаивать расшалившееся либидо. На ней было короткое обтягивающее платье пурпурного цвета с длинным рукавом и вырезом лодочкой, казавшееся довольно скромным на первый взгляд. Но когда она повернулась спиной, чтобы разложить столик, Валентин остолбенел. Спина была открыта ниже талии. У него пересохло во рту. Он крепче вцепился в спинку стула, который нес. Его тело горело.

Имоджин тем временем накрыла стол белоснежной скатертью и сервировала на двоих. Она даже привезла маленькую хрустальную вазочку с букетиком цветов. Она, казалось, не замечала его состояния. Или делала вид? Они женаты месяц. Он ухаживал за ней, насколько позволяла загруженность работой. Они соблюдали соглашение. Может, она готова к следующей ступени?

— Я хотела захватить свечи, но не знала, какие тут у вас правила относительно открытого огня.

Валентин не находил слов. Она затеяла все это ради него? Нет, поправил он себя, ради них. И это делало ее приход совершенно особенным. Он принес второй стул. А затем притянул Имоджин к себе.

— Ты невероятная женщина, — хрипло пробормотал он. — Спасибо тебе.

— Если я что и поняла за прошедшие семь лет, так это то, что, если хочешь чего-то добиться, надо действовать, а не сидеть сложа руки. И не ждать, что кто-то сделает это вместо тебя.

Он посмотрел в ее зеленые глаза и понял, что снова влюблен. Вот оно, настоящее чувство. Он был кретином, когда позволил ей уйти. Теперь он не повторит ошибку.

— Давай поедим, пока не остыло, — предложила Имоджин, прервав его мысли.

— Конечно. — Валентин неохотно выпустил ее из объятий. — Ты все это сама приготовила?

— Мне немного помог Дион, — призналась Имоджин. — Но он только руководил. За его сдержанной внешностью таится душа романтика.

Валентин подумал, что Диона, скорее, вдохновляло присутствие красивой женщины.

Валентин помог Имоджин сесть за стол, отодвинув ее стул. Будь они нормальной супружеской парой, он непременно поцеловал бы ее в открытую шею. Но у них соглашение. Они работают над собой, стараясь развеять подозрения и неправильные представления друг о друге. В первом браке сказывалось отсутствие опыта совместной жизни. Они шли на поводу эмоций и слушали только тело, а не разум. Неудивительно, что брак потерпел неудачу. Сегодня они строят отношения по-другому. Учатся взаимному уважению и доверию.

Валентин приглушил освещение в офисе, оставив гореть один светильник в углу. Это придало вечеру более интимную атмосферу. Они отдали должное говядине «Веллингтон», которую Валентин назвал кулинарным шедевром, запивая ее коллекционным красным вином из его бара.

— Никогда не предполагал, что у тебя скрытый талант к высокой кухне, — сказал Валентин.

— Я и сама от себя не ожидала, — призналась она.

— Да ладно, — ухмыльнулся он. — Не говори, что ты не добиваешься цели. Ты дотошная и в этом похожа на меня. Ни ты, ни я не признаем поражений.

Он снова поднял бокал.

— За тебя.

— Валентин? — хрипло произнесла она.

— А? — Он посмотрел на нее и увидел в ее глазах неприкрытый голод. Его пронзило острое желание. — Скажи, что ты думаешь о том же, о чем и я.

Она ответила игривым взглядом:

— Ну это смотря о чем. Может, ты первым поделишься своими соображениями?

— Я всегда предпочитаю словам дела.

— В таком случае покажи.

Глава 9

Валентину не нужно было повторять дважды. Он встал и, подняв Имоджин, крепко прижал ее к себе. На шпильках она была с ним почти одного роста. Она обвила его руками за шею и слегка приоткрыла губы.

— Я не приготовила десерт, — прошептала она. — Я надеялась… — Она не закончила фразу.

— Вот на это? — спросил он, припав к ее губам в жадном поцелуе.

Имоджин ответила не менее страстно. Валентин почувствовал вкус красного вина на губах Имоджин и ее собственный аромат. Как же ему этого не хватало. И вот она здесь. В его объятиях. Прижимается к нему. Пламя страсти охватило обоих, разгораясь с каждой секундой.

Его ладони ласкали ее голую спину. Кожа Имоджин горела под его руками. Его ладонь спустилась ниже под вырез платья и коснулась упругой ягодицы. Вот это да! Она пришла к нему не только в провокационном платье, но и без нижнего белья. Валентин почувствовал сильное возбуждение.

Поцелуй становился настойчивее. Язык Валентина проник во влажную глубину ее рта, возбуждая медленными движениями. Имоджин, как ни старалась, не в силах была унять охвативший ее жар и сладкую тянущую боль внизу живота. Ритмичные толчки языка Валентин сопровождал легким трением бедер о ее бедра. Сквозь одежду она чувствовала мощную эрекцию мужа.

— Диван, — пробормотал он, подталкивая ее к благословенному предмету мебели. Валентин буквально рухнул на подушки, с изумлением наблюдая, как Имоджин его оседлала и лихорадочно расстегивала ремень и ширинку. Выпустив возбужденный пенис на свободу, она обвила его пальцами и принялась ласкать медленными движениями снизу вверх.

— И ты скрывал это чудо от меня на протяжении всего ужина? — промурлыкала она так соблазнительно, что ему захотелось немедленно ее взять.

— Угу, — только и смог промолвить он.

В это мгновение Имоджин слегка сжала его член. Валентин застонал от удовольствия и, закрыв глаза, откинулся на подушки дивана. Имоджин склонилась над ним и нежно поцеловала.

— Как же я по тебе соскучилась, — прошептала она.

Он почувствовал, как она передвинулась, и открыл глаза. Имоджин в этот момент сняла через голову платье, представ перед ним в наряде Евы. Ему неудержимо захотелось обхватить ладонями ее упругие груди с розовыми бутонами сосков, ласкать их и целовать. Но Имоджин нависла над ним жарким телом и замерла. Валентин понимал, что надолго его не хватит. Он облизнул пересохшие губы.

— Ну-ну, — предупредила она. — Знаю, о чем ты думаешь. Хочешь наброситься на меня, как Тарзан?

— Да, обсуждаю это в борьбе с самообладанием, — признался он.

— Потерпи немного. Я кое-что забыла.

Имоджин грациозно спустилась с дивана и голышом — на ней были только шпильки — направилась к своей сумке. Он мысленно обозвал себя идиотом, увидев, как она достает пакетик из фольги. Как же он забыл про презерватив? Она совсем вскружила ему голову, подумалось Валентину. Имоджин вернулась и, быстро надев на член защиту, снова оседлала Валентина и завела его руки за спинку дивана.

— Теперь я твой босс, — пробормотала она и с размаху опустилась на его возбужденно стоящий член.

Валентин с шумом втянул воздух, принимая ее. Имоджин ритмично задвигалась, посылая ему импульсы наслаждения. Тугая пружина возбуждения закручивалась все сильнее, пока сведенные до нестерпимо-сладкой боли мышцы не расслабились в мгновенном взрыве, и оба чуть не задохнулись в невероятном оргазме, издав громкий стон удовлетворения.

Имоджин рухнула на него. Сердце бешено стучало, дыхание было прерывистым, а по спине струился пот. Сквозь тонкую ткань рубашки она слышала ответное громкое биение его сердца. Имоджин вдруг подумала, что он полностью одет, а она прильнула к нему абсолютно голая. Эта мысль ее рассмешила. Она хихикнула.

— Это новый подход к роману на работе, — весело сказала она.

— А босс абсолютно не возражает, — откликнулся Валентин, целуя ее в шею.

Имоджин задрожала от возбуждения.

— Похоже, я никак не могу насытиться тобой сегодня, — заметила она, отодвигаясь и развязывая его галстук. — И еще я бы без кое-чего обошлась.

— Например?

— Например, без твоей одежды. Я хочу видеть твое тело, Валентин. Хочу везде тебя касаться.

— Я весь твой, Имоджин, — серьезно сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Делай со мной что хочешь, но при одном условии.

— Каком? — осведомилась она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

— Ты тоже позволишь мне делать с тобой все, что я захочу.

— Хм, — она склонила голову набок, якобы обдумывая его просьбу. Смешная ситуация, он все еще в ней, а обращается с такой просьбой. — Полагаю, мы договорились.

Валентин широко улыбнулся, и она улыбнулась в ответ. Их секс всегда был страстным, но порой и веселым. Ей нравилось, что они подтрунивают друг над другом, даже в подобной ситуации.

— Могу я потрогать тебя прямо сейчас? — прорычал Валентин. Его веки были полуприкрыты, что делало его еще более сексуальным.

— Да, сделай это, пожалуйста, — прямо ответила Имоджин, перестав расстегивать пуговицы рубашки.

Она непроизвольно ахнула, когда он накрыл ладонями ее тугие груди. Он начал поглаживать большими пальцами напрягшиеся соски, тихонько сжимая их.

— Ты хотя бы представляешь, как я жаждал этого момента? — спросил он.

— Продолжай, — хрипло прошептала она.

Валентин наклонился и захватил один из сосков губами, а его рука поползла вниз и, проникнув во влажное лоно Имоджин, принялась ласкать бугорок Венеры. Волны наслаждения накатывали на Имоджин одна за другой. Валентин слегка прикусил ее сосок, и эта ласка вознесла ее на вершину блаженства. Она больше себе не принадлежала, раскачиваясь на волнах удовольствия. Имоджин оказалась целиком в его власти, когда почувствовала, что его пенис снова затвердел внутри ее лона.

А еще пришло осознание того, что они не одни.

— Валентин, вот цифры, которые тебе были нужны.

Это был женский голос. Имоджин сразу его узнала.

Карла Роджерс. Женщина, разрушившая их брак.

Имоджин вздрогнула, словно на нее вылили ушат ледяной воды. Чудесный момент единения с мужем мгновенно испарился.

— О, прошу прощения. Я не знала, что ты не один.

Имоджин не могла не услышать насмешку в интонации разлучницы.

— Убирайся! — яростно заорал Валентин.

Он прикрыл руками Имоджин, хотя она пыталась отодвинуться. Но ничто не могло скрыть того факта, что она, голая, распласталась на груди мужа со слезами экстаза на щеках.

— Я сказал — убирайся! — повторил Валентин.

Имоджин услышала приглушенное извинение и звук закрывшейся двери. Имоджин не стала терять время. Она соскочила с его коленей, подняла с пола платье и быстро его надела. Она была в шоке. Карла Роджерс? Здесь? Работает на Валентина?

Неужели он думал, что она никогда не узнает об этом? Ярость и злость забурлили в ней огненной лавой. Она бросила взгляд на так любовно сервированный ею стол с остатками праздничного ужина и ужаснулась собственной глупости.

— Это не то, что ты думаешь, — раздался голос Валентина. Он подошел и положил ей руки на плечи.

— Не смей до меня дотрагиваться, — взвизгнула она с отвращением.

— Имоджин, позволь мне все объяснить.

— А тебе не кажется, что ты поздновато спохватился? Правда, Валентин. Твоя прежняя любовница? Работает здесь? С тобой? И как давно? И когда ты собирался мне об этом сказать? Или я не так все поняла? Что, если ваши отношения с ней не прекращались никогда? — Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться и проглотить подступивший к горлу ком, грозивший ее задушить.

Когда Имоджин снова обрела дар речи, она кивнула в сторону столика и сказала:

— Наверное, вы оба здорово посмеялись над моей наивностью. Я выглядела жалко.

— Жалко? — переспросил Валентин. — Я никогда не думал о тебе в подобном ключе. А Карла никогда не была моей любовницей. Ни семь лет назад, ни сейчас. Поверь мне, Джини.

Даже слово «пожалуйста» не соизволил употребить, подумалось Имоджин. Ее буквально затрясло от злости.

— Хочешь, чтобы я тебе поверила? Чтобы доверяла тебе? Это уж слишком, — презрительно усмехнулась она, кипя от возмущения и обиды. — Эта женщина застала нас за сексом на офисном диване. Ты хоть понимаешь, что я чувствую? Как тебе в голову пришла мысль, что я могу тебе верить? Ты работал с ней вместе тогда и теперь, оказывается, тоже. Извини, но в данных обстоятельствах мне тяжело тебе верить.

Она схватила пальто и не могла попасть в рукава, потому что ее всю трясло. Имоджин не могла поверить, что оказалась такой дурой. Зачем она поверила Валентину, когда он сказал ей в день второй свадьбы, что всегда был ей верен? Она так хотела ему доверять. Поверить в него. А оказывается, все это время он со своей любовницей глумился над ней за ее спиной.

Испытательные три месяца или нет, с ее стороны все закончилось сегодня. Подхватив сумку, Имоджин решительно направилась к двери. Завтра утром она первым делом свяжется со своим адвокатом, чтобы узнать, как скоро она сможет вернуться в свою квартиру, которую сдала в аренду. Ей невмоготу жить с Валентином под одной крышей. А затем она подумает о том, как распутать этот узел с повторным браком.

— Подожди, Имоджин. Остынь. Не уходи в таком состоянии.

Его слова прозвучали как приказ, и разъярили ее еще больше. Ему бы сейчас ползать у ее ног и молить о прощении. А он еще смеет ей указывать! Стоит тут такой спокойный и уверенный, снова разбивший ей сердце своим предательством.

— Не смей мне указывать, — резко возразила она. А затем с отвращением добавила: — Боже мой, да она видит тебя чаще меня. Зря мы пошли на поводу у твоей бабушки и решились на повторный брак. Надо было следовать первой реакции и разбежаться. Мы совершили ошибку.

— Послушай, прости меня. Это неудачное стечение обстоятельств. Я никогда не лгал тебе насчет Карлы. Это абсолютно точно.

— Но ты не поспешил сообщить мне, что вы вместе работаете. Она вернулась из Африки вместе с тобой? Вам было хорошо и уютно вместе все это время?

Выпалив эти слова, она поняла, что это реакция на стрессовую ситуацию, в которой она оказалась. Если ему было хорошо с Карлой, зачем он обратился в брачное агентство Алисы Хорват? Зачем так настойчиво просил дать их браку второй шанс, если они оба сначала были против?

Валентин помрачнел.

— Знаю, ты мне не поверишь. Но я и сам себе не верю, хотя и собирался рассказать тебе о Карле в подходящий момент.

— И когда, интересно, наступил бы этот подходящий момент? — ядовито ухмыльнулась Имоджин.

Ее гнев, подогретый всплеском эмоций и адреналина, начал испаряться, уступая место печали и смертельной усталости, моральной и физической.

— Я пошла домой, — удрученно сказала она. — Я больше не могу.

— Я отвезу тебя.

— Лучше я возьму такси.

— Я сказал, что отвезу. Это не обсуждается.

— А как же тележка? Надо…

— Черт с ней, с этой тележкой, — нетерпеливо возразил он. — Я попрошу кого-нибудь этим заняться.

Валентин захлопнул компьютер и сунул его в элегантную кожаную сумку, ее подарок. На прошлой неделе она покупала ее с любовью и желанием доставить мужу удовольствие. Она отвернулась и посмотрела в окно. Звезды сияли в ночном небе. Романтический вечер был напрочь испорчен, как и их совместное будущее, на которое она начала возлагать надежды.

— Поехали.

Он стоял в дверях напряженный и с непроницаемым лицом. Это напомнило ей их первую стычку по поводу все той же мисс Роджерс. Он всегда скрывал свои эмоции. Ей казалось, что они были по-настоящему искренними только во время секса. Но сейчас и это вызывало у нее сомнения. Что, если и занятия любовью не более чем фасад? Она наглухо застегнула пальто и направилась к выходу.

Глава 10

По дороге домой в машине царило гробовое молчание. Валентин осмелился взглянуть на Имоджин, но та упорно смотрела в окно. Когда они подъехали к дому, она вышла из автомобиля, не позволив ему открыть ей дверь. У лифта, однако, остановилась, решив подождать Валентина.

Он кожей ощущал исходящие от нее волны разочарования и гнева. Валентин счел, что злость лучше, чем слезы и упреки, которых он ожидал. Он и сам пребывал не в лучшем расположении духа. Валентин злился на себя за то, что допустил подобную ситуацию. Если бы у него хватило ума запереть дверь в кабинет или отослать Имоджин домой сразу после того, как они поели.

Однако услужливое воображение немедленно подкинуло ему картинку: Имоджин сидит на нем верхом. Вот она срывает с себя платье, обнажив точеную фигурку, вот стонет в экстазе…

И вдруг все пошло кувырком из-за его глупости и невнимательности.

— Прости, что заставил тебя пройти через такое, — выдавил он, пока лифт поднимался наверх. — Это ошибка.

Имоджин в изумлении уставилась на мужа.

— Ошибка? — повторила она. — Твоя любовница запросто, без стука вламывается к тебе в кабинет, а ты считаешь, что это всего лишь досадная случайность?

В этот момент открылась дверь лифта и Имоджин прямиком направилась через холл к себе в спальню.

— Имоджин, подожди. Пожалуйста. Нам надо поговорить.

— Надо же, какие мы теперь вежливые, — пробормотала Имоджин. Она остановилась и обернулась к мужу: — Валентин, если ты хочешь, чтобы наш брак продолжился, она должна немедленно исчезнуть.

— Послушай, ты ревнуешь, и я это понимаю.

— Ревную? — взвилась Имоджин. — Вот, значит, как ты расцениваешь ситуацию. А ничего, что эта женщина намеренно разрушила наш брак семь лет назад? Или ты так не считаешь? Вероятно, ты не можешь без нее жить. Но у меня для тебя новость: или она, или я. Ты не можешь иметь нас обеих.

— Право, ты ведешь себя как капризный ребенок, — раздраженно заметил он. — Она ценный работник и неотъемлемая часть «Хорват фармасьютикалс».

— В таком случае ей легко будет найти работу. Уверена, что ты дашь ей отличные рекомендации, учитывая ее уникальные таланты, — ядовито заметила Имоджин. — А теперь прости, мне нужно срочно в душ. Я чувствую себя грязной.

Она резко развернулась и гордо удалилась. Валентин хотел было пойти за ней, но понял, что это бесполезно. И почему Имоджин так настроена против Карлы? Он относится к ней как к коллеге, не более того. У нее острый ум, отличное деловое чутье и хватка, что позволяет ей успешно возглавлять научно-исследовательский департамент в компании. Она просто незаменимый член его команды. Они понимают друг друга с полуслова. У них сложился отличный рабочий тандем. И точка. И их нынешние отношения никак не связаны с той короткой интрижкой, которая у них закончилась еще до приезда в Африку Имоджин.

И как только она появилась… Для него перестали существовать другие женщины. И тогда, и теперь. И тем не менее, ложась в постель, он подумал: неужели ему всю жизнь придется отвечать за грехи прошлого?

Когда он проснулся следующим утром, Имоджин уже уехала на работу. Валентин был мрачен, когда зашел на кухню выпить кофе. Дион, взглянув на хозяина, без слов налил ему чашку дымящегося ароматного кофе.

— Что-то пошло не так прошлым вечером? — осторожно начал слуга.

— Еда была восхитительной. Спасибо, что помог Имоджин все организовать, — сдержанно ответил Валентин.

Дион немного помедлил в надежде услышать продолжение. В какой-то момент Валентин подумал, не поделиться ли со стариком, который прожил сорок лет в счастливом браке вплоть до смерти жены, но он не привык говорить о личном с посторонними. Вместо этого он молча съел завтрак и, поблагодарив Диона, отправился на работу. Вчерашняя проблема с ошибкой никуда не делась и требовала его немедленного внимания.

Но проблема с Имоджин не менее срочная. Ситуация критическая и тоже требует решения. Что, если позвонить Алисе? Но он тут же отверг эту идею. Придется признаться бабушке, что он снова сморозил глупость. Ему не хотелось выслушивать нравоучения Алисы. Нет, сам заварил кашу, самому и расхлебывать.

Он справится.

Имоджин раздраженно перебирала на столе бумаги, злясь на себя за то, что не может сосредоточиться на работе. Наверное, нужно было дождаться, когда Валентин проснется, и поговорить с ним. Расставить все точки над i. Она считала, что, возможно, он не понимает сути проблемы, поэтому и упорствует. Она знала, что Валентин тяжело сходится с людьми, за исключением членов семьи. Но не избавиться от женщины, превратившей жизнь Имоджин в ад, — это не умещалось у нее в голове.

Прошлым вечером ей показалось, что они перекинули мостик из прошлого в будущее, что они возвели фундамент, на котором смогут строить счастливую семейную жизнь. Однако, как оказалось, фундамент был непрочным, и первый же шторм его размыл.

Компьютер сигнализировал о поступлении нового сообщения. Имоджин немедленно его открыла, чтобы хоть как-то отвлечься. У нее глаза на лоб полезли, когда она увидела, от кого сообщение. Она торопливо схватила телефонную трубку и позвонила на ресепшен.

— Пригласите мисс Роджерс ко мне, — спокойно сказала она секретарше и чуть было не добавила, чтобы охрана была поблизости, на случай возникновения кулачного боя. Но вовремя сдержалась.

Имоджин поднялась из-за стола и одернула платье, довольная тем, что выбрала сегодня строгий черный наряд и серебряное колье с бирюзой. Она выглядела великолепно и была готова встретить врага во всеоружии. Однако ее сердце предательски заколотилось, когда в кабинет вошла Карла Роджерс.

На Карле был элегантный костюм, сделавший бы честь самой Одри Хепбёрн. Волосы цвета воронова крыла собраны в пучок на затылке, на лице минимум косметики, а украшения довольно скромные. Карла выглядела по-деловому, но Имоджин не преминула заметить промелькнувшую во взгляде злобу, прежде чем она придала лицу нейтральное выражение.

Имоджин молча указала ей на стул для посетителей и села сама. Карла закинула ногу на ногу и подалась вперед.

— Мне показалось уместным лично извиниться за вчерашнее вторжение, — начала она, пытаясь имитировать искреннее сожаление.

— Да неужели? — с сарказмом спросила Имоджин.

Карла не сдавалась, пытаясь вежливо продолжить:

— Простите, что застала вас в кабинете Валентина. Я этого никак не ожидала.

— Ближе к делу, Карла. Мы обе знаем, как относимся друг к другу.

— И это нехорошо. Разве вы не согласны? Мы обе так тесно связаны с Валентином. Жаль, что мы не можем общаться как взрослые разумные люди.

— Хотите сказать, что раз я не желаю делить с вами мужа, то действую неразумно? — ехидно улыбнулась Имоджин.

— Полагаю, мы могли бы прийти к соглашению. Я думала, что он смог вычеркнуть вас из своей жизни, но ошиблась. Значит, он не может отпустить ни одну из нас.

Имоджин хотелось броситься на Карлу и выцарапать нахалке глаза. Но вместо этого она откинулась в кресле и наградила посетительницу зловещим взглядом.

— Это все, что вы хотели сказать?

Карла склонила голову и впервые за разговор начала терять апломб.

— Думаю, вам следует уйти, — ледяным тоном отчеканила Имоджин.

— Уйти? Но мы…

— Вы высказались. Я вас выслушала. Я больше вам ничего не должна. Хотя, пожалуй, вот еще что. Зарубите себе на носу: я не намерена никогда и ни с кем делить своего мужа. Если бы вы были способны на любовь, то поняли бы меня. А сейчас уходите. Или мне вызвать охрану?

Карла досадливо поморщилась и поднялась.

— Вы совершаете ошибку.

— Нет. Это вы ошиблись, полагая, что я все та же напуганная и неуверенная в себе молодая женщина, которой вы манипулировали семь лет назад. Хочу сказать вам, что я сильно с тех пор изменилась. И, цитируя моего мужа, говорю вам: убирайтесь.

— Ничего еще не закончено, Имоджин. Не думайте, что я так быстро сдамся и откажусь от него.

— Откажетесь? В таком случае почему он не предложил вам выйти за него замуж? А женился на мне, — торжествующе ответила она, и после паузы добавила: — И уже во второй раз.

— Вы ничего не знаете, — горько сказала Карла, направляясь к двери. — Но вы пожалеете о своем поступке.

После ее ухода Имоджин долго не могла успокоиться, но провела все запланированные встречи на адреналине. Конечно, приход Карлы поверг ее в шок. Но в результате она чувствовала себя победительницей и испытывала от этого гордость. Будет ли Валентин горд за нее, это уже другой вопрос. Она собралась и покинула офис. Ему лучше сегодня не задерживаться на работе, накручивала себя Имоджин, пока ехала в такси.

Оказалось, что повода для беспокойства нет. Валентин был уже дома. Он работал за компьютером в библиотеке.

— У меня сегодня был интересный посетитель, — начала она с места в карьер.

— Похоже, он не улучшил тебе настроения, — сухо заметил он.

— Вряд ли Карла Роджерс может что-то улучшить, — парировала Имоджин.

Она с удовлетворением отметила, что ее заявление шокировало Валентина.

— К тебе приходила Карла? Вот уж никак не ожидал.

— Я тоже. Она сказала, что пришла извиниться. Но затем перешла к истинной цели своего визита, заявив, что нам неплохо было бы заключить соглашение.

— Соглашение? — осторожно переспросил Валентин. — Звучит разумно.

— В соответствии с которым мы будем тебя делить, — четко произнесла Имоджин.

Лицо Валентина превратилось в непроницаемую маску.

— И что ты на это ответила?

— Что не собираюсь делить мужа никогда и ни с кем.

Глаза Валентина блеснули от удовольствия.

— Рад это слышать.

— Ты не понимаешь, Валентин, — горячо начала Имоджин. — Она считает, что имеет на тебя какие-то права и пытается меня запугивать. Я дала ей должный отпор. Но если ты меня не поддержишь, мои слова не будут иметь никакого веса. Она злой манипулятор. Она однажды уже расстроила наш брак и теперь хочет повторить. Я говорила тебе вчера, повторяю сейчас — или она, или я. Брак втроем меня не устраивает.

— Об этом и речи быть не может. Я хочу, чтобы наш брак сработал. — Он поднялся из-за стола и подошел к Имоджин, взяв ее за руки. — Прошлый вечер был для меня особенным. И ты особенная. Я хочу, чтобы мы были вместе всегда.

Имоджин высвободила руки.

— Слова легко произнести, Валентин. Мне нужны действия. Я не хочу, чтобы она с тобой работала. И точка.

— Следовательно, мое обещание хранить тебе верность ничего для тебя не значит?

Имоджин хотелось ему верить. Однако она знала, что он не хочет понять, почему она так упорно выступает против Карлы. У мужчин другая логика.

— Если она будет рядом, то нет.

— Ты хочешь, чтобы я уволил ценного работника, от которого во многом зависит заключение важного международного контракта?

Имоджин кивнула, не сдаваясь.

— Так и есть.

— Даже если я скажу, что люблю тебя и всегда любил лишь тебя одну?

Глава 11

Имоджин застыла, словно каменное изваяние. Ей хотелось слышать эти слова снова и снова, но она боялась, что этого никогда больше не произойдет. Почему именно сейчас, когда они выясняли отношения по поводу третьего лица, он делает подобное признание? Она не знала, что думать. Ей казалось, что в любви признаются в особенной романтической обстановке, а не используют признание в качестве аргумента в борьбе за сотрудника. Она смахнула неожиданно навернувшиеся слезы.

— Это несправедливо. Нельзя использовать любовное признание в такой ситуации, — прошептала она.

— Несправедливо? Но это чистейшая правда. Я всегда любил тебя, Имоджин.

Имоджин чувствовала себя так, словно ее режут по-живому. Семь лет назад она все бы отдала за эти слова. Она нашла бы тогда в себе силы остаться и бороться за мужа и за сохранение брака, а не пуститься наутек. Но именно она обнаружила Карлу в супружеской постели и слышала, как кто-то принимает душ. Она решила, что это был Валентин, и сбежала от боли и обиды, не разобравшись, потому что в ней жил комплекс ребенка, чей отец гулял направо и налево.

Месяц назад на свадьбе Валентин снова подтвердил, что в душе тогда был не он. Имоджин очень хотелось ему верить, как поверить и в то, что у них есть будущее в повторном браке. Но если он искренне ее любит, то одних слов недостаточно. Нужны поступки. На меньшее она не согласна.

Валентин пальцем приподнял ее подбородок и взглянул ей прямо в глаза.

— Имоджин, все, что я сказал, — истинная правда. Но у нас ничего не получится, если ты не будешь мне доверять. Я не питаю никаких чувств к Карле, кроме уважения, как к коллеге. И так было всегда. Я не могу прервать с ней контракт прямо сейчас, иначе несколько месяцев важной работы полетят псу под хвост.

Его прикосновение было нежным, но слова били наотмашь.

— То есть ты хочешь сказать, что ничего не будешь делать? — спросила она, стараясь говорить ровным голосом.

— Я поговорю завтра с Карлой. Мы обсудим то, что ты мне рассказала.

Имоджин отпрянула.

— Ты можешь говорить с ней о чем угодно. Разговоры ничего не изменят. И пока ты не поймешь этого, у нас нет шанса. — Она направилась было к выходу, но остановилась и спросила: — Как ты думаешь, Валентин, чего она добивалась тогда в Африке, уверив меня, что это ты моешься в душе, смывая следы недавнего секса с ней? Зачем ей было лгать, если только она не хотела завоевать тебя? Любой бы на ее месте сдался, когда мы поженились во второй раз. Но она по какой-то причине не желает тебя отпускать. Карла Роджерс хищница, Валентин. Она положила на тебя глаз. И если ты этого не замечаешь, значит, ты совсем ослеп.

Валентин потер глаза. Он снова провел бессонную ночь. Под утро отправился в домашний спортзал на тренировку. Тренируясь на беговой дорожке, он прокручивал в голове одну и ту же мысль: почему Имоджин недостаточно его любви? Что, если она все-таки права и у них нет совместного будущего? Он считал, что делает все возможное для восстановления и развития их отношений, но ее одержимость Карлой Роджерс расстраивала Валентина. Он вызвал Карлу к себе, чтобы поговорить.

Она не заставила себя ждать.

— Ты хотел меня видеть? — спросила она, подойдя к столу.

Она выглядела спокойной и уверенной в себе, как, впрочем, и всегда. Он видел Карлу в разных ситуациях. Они вместе работали в горячих точках в Африке, и она никогда не теряла самообладания. Она была предана работе, как и он, будь то операции в полевых условиях сутки напролет или разработка нового фармацевтического продукта, призванного улучшить ситуацию в развивающихся странах. Карла была его правой рукой. Он не мыслил своей работы без ее участия. Точнее, не хотел и думать о том, что может без нее обойтись, прозвучал у него в голове голос, похожий на Имоджин. Он отогнал крамольную мысль и улыбнулся Карле:

— Спасибо, что зашла. Я знаю, как ты занята.

— Для тебя я всегда найду время, Валентин. И ты об этом знаешь.

Валентин поймал себя на том, что после вчерашнего разговора с Имоджин стал искать в словах Карлы скрытый подтекст. Поэтому решил сразу взять быка за рога.

— Насколько мне известно, ты вчера была в офисе у Имоджин.

К его удивлению, Карла рассмеялась.

— Это она тебе сама сказала?

— А ты думала, что она поступит иначе? У нас нет друг от друга секретов.

— Вероятно, она сказала тебе, что мой визит ее удивил. — Карла помолчала, ожидая его ответа. Но никакой реакции не последовало, и она продолжила: — Она вызвала меня к себе. Я была удивлена. Она оторвала меня от работы, но я решила, что это важно, и поехала. Должна сказать, что я была шокирована. Она была со мной чрезвычайно груба. Заявила, чтобы я подыскивала себе новую работу, поскольку она не потерпит, чтобы мы работали вместе. Это выглядело по меньшей мере странно. Мы оба знаем, что у тебя нет ни малейшей причины разрывать со мной контракт. Твоя жена чрезвычайно ревнива, Валентин. Она вела себя как ненормальная. А она ведь как-никак педагог.

Валентин с трудом сдерживался. Кто из них говорил правду? Та Имоджин, которую описала Карла, совершенно не похожа на Имоджин, которую он знает. А насколько хорошо он знает свою жену? Они поженились через пару недель после знакомства. В то время ими владела безудержная страсть. Они ни о чем, кроме секса, и думать не могли. Это был весьма своеобразный брак. Оба были загружены работой. И в короткие встречи им было не до разговоров. Они не могли оторваться друг от друга до того момента, когда Имоджин поверила, что он возобновил отношения с Карлой. Тогда она действительно его приревновала.

Сердце подсказывало, что он должен верить жене, но разум твердил, что и коллега может оказаться права. Нужно найти золотую середину.

— Она представила тебе нашу встречу по-другому, да? — спросила Карла, вопросительно выгнув бровь.

— Да, есть небольшие разночтения, — неохотно признал он. — Мы это с ней обсудим.

— Не трудись. Будь ты моим мужем, я бы вела себя точно так же, — сказала Карла.

— Я чувствую себя костью, за которую дерутся две собаки, — ухмыльнулся Валентин.

— Ты хотел сказать — две суки? — озорно спросила она.

— Заметь, это не мои слова, — улыбнулся он. — Хотя вы обе очень приличные женщины.

— Естественно, — промурлыкала Карла.

Почему-то сегодня ее манера общения немного раздражала, словно его гладили против шерсти.

— Раз уж ты здесь, давай разберемся со вчерашней проблемой, — предложил Валентин.

Карла немедленно приняла деловой вид, и они приступили к работе. А с ситуацией относительно встречи между Имоджин и Карлой он разберется чуть позже.

Этим вечером Валентин вернулся с работы вовремя. Они были приглашены на ужин к родителям Имоджин.

— Ты мне не говорила, что твои родители живут по соседству с нами, — заметил Валентин, когда они подъехали к импозантному сооружению на Пятой авеню.

Имоджин лишь пожала плечами в ответ:

— Разве это так важно?

— Но это же твои родители.

— Да, хотя мы редко видимся. Отец весь в работе, да и мама тоже.

— Твой отец — адвокат по правам человека, да?

— Да. Один из лучших и очень востребован. Надеюсь, ужин не будет отменен из-за его занятости, как бывало не раз.

Валентин уловил в голосе жены нотку усталой обреченности, которая неожиданно задела его за живое. Во время их первого брака он тоже частенько задерживался на работе, поскольку возникали чрезвычайные ситуации, требовавшие его внимания.

«Это было действительно продиктовано необходимостью или ты хотел потешить свое эго, что без тебя не обойдутся?» — спросил внутренний голос. Он не был единственным хирургом-травматологом в госпитале. Там работало много врачей. Они были командой. Но ему нравилось быть первым в оказании неотложной помощи подчас в ущерб семейной жизни. И он всем сердцем любил хирургию, как любит свою нынешнюю работу.

Так же как он обещал у алтаря любить жену?

Но это не одно и то же, спорил он сам с собой, пока они поднимались в лифте. Он почувствовал, как от стоящей рядом Имоджин исходят волны напряжения.

— Все в порядке? — спросил он.

— Насколько это может быть, — тихо ответила она.

Она, казалось, взяла себя в руки, пока они шли по обшитому деревянными панелями холлу к массивным дверям апартаментов родителей. Не успела Имоджин нажать на кнопку звонка, как двери распахнулись, и на пороге их встретила мать Имоджин. Каролина О’Коннор была интересной и ухоженной женщиной: слегка за пятьдесят, безупречная фигура, модная стрижка, неброский макияж, ясные серо-зеленые глаза, как у Имоджин.

— Миссис О’Коннор. — Валентин протянул руку. — Рад новой встрече с вами.

— К чему церемониться, — улыбнулась Каролина и, проигнорировав протянутую руку, быстро поцеловала зятя в щеку. — В конце концов, мы теперь семья. Называйте меня Каролиной, пожалуйста.

— Каролина, — повторил он, улыбнувшись.

— Папа уже дома? — спросила Имоджин, заглядывая в просторную гостиную.

— Нет пока. Немного задерживается. Ты же его знаешь. Какое-то срочное дело, — спокойно сказала Каролина, взглядом прося дочь помолчать.

Имоджин проигнорировала молчаливую просьбу матери.

— Честно говоря, мам, он мог бы отложить ради нас срочное дело. Валентин впервые у нас в доме. Его отсутствие наводит на размышления, что ему все равно.

Каролина было запротестовала, но Валентин сгладил ситуацию, коснувшись плеча Имоджин.

— Не беспокойся. Я знаю, что такое срочная работа.

— Не сомневаюсь, — с подтекстом ответила Имоджин, вешая пальто в шкаф.

Валентин проглотил издевку. Он не собирался выяснять отношения с женой в присутствии тещи. Каролина обеспокоенно перевела взгляд с дочери на зятя.

— У вас прекрасная квартира, — отметил Валентин, пытаясь снять нарастающее напряжение. — Вы давно здесь живете?

— С тех пор как поженились, — с привычной легкостью ответила Каролина.

— Сначала мы занимали только этот этаж, но вскоре освободилась квартира наверху, и Говард ее купил. Хотите я покажу вам наше жилище? До ужина еще почти час. У нас достаточно времени и на экскурсию, и на аперитив.

Валентин взглянул на Имоджин. Та лишь снова пожала плечами:

— Делайте что хотите. Я пойду поздороваюсь со Сьюзен, а заодно разведаю, что она готовит для нас.

Осмотр семикомнатной квартиры занял гораздо больше времени, чем предполагал Валентин. А может быть, Каролина медлила, чтобы скрыть затянувшееся отсутствие мужа. Когда они наконец вернулись в гостиную, Имоджин сидела в кресле с полупустым бокалом вина.

— Я уж думала, не выслать ли за вами поисковый отряд, — заметила она, вставая с кресла. — Налить вам выпить?

— Спасибо, дорогая, — поблагодарила Каролина, позволив дочери взять на себя роль хозяйки дома.

Когда они выпили аперитив, горничная в униформе пригласила их в столовую. Мистер О’Коннор все еще не появлялся. Наконец, когда они приступили к закускам, раздался звук открывающейся двери.

Атмосфера в столовой изменилась. Обе женщины непроизвольно распрямились. На лице Каролины читалось явное облегчение, а Имоджин выглядела раздосадованной.

— Будь паинькой, — успела прошептать Каролина, прежде чем в столовую вошел Говард О’Кон нор.

— Прошу прощения за опоздание, господа. Не мог вырваться раньше. А вы, стало быть, мой новый зять.

Валентин поднялся и протянул руку.

— Или, лучше сказать, повторный зять? — ухмыльнулся Говард, довольный собственной шуткой.

Валентин не стал раздражаться. Для адвоката с международной практикой, который должен владеть приемами дипломатии, отец Имоджин явно переигрывал.

— Рад наконец с вами познакомиться, сэр, — сказал Валентин, пожимая ему руку.

— И я, Хорват, тоже.

Говард повернулся к молча сидящей за столом дочери. В этот момент Валентин уловил исходящий от хозяина слабый аромат духов. И это не духи, которые были на Каролине. Совершенно иной аромат. Адвокат был занят, но не срочными делами на работе. Если только его работа не предусматривала очень близкий, скорее интимный контакт с женщиной.

Каролина засмеялась какой-то шутке мужа, не сводя с него глаз. А Имоджин сидела, уткнувшись взглядом в тарелку.

Почему она так неуверенно себя чувствует в присутствии отца? Неужели Говард О’Коннор всегда был невнимательным отцом и ловеласом? Валентину вдруг показалось, что одержимость Имоджин вопросами супружеской верности и доверия имеет серьезную почву.

Глава 12

Только подали горячее, как у Говарда зазвонил телефон. Он извинился и поднялся из-за стола, чтобы ответить на звонок. Он вышел в холл и прикрыл дверь.

— Извините, — сказала Каролина. — Мы уже привыкли делить Говарда с его работой. Такая у него профессия. Я бы даже сказала — призвание. Надеюсь, вы понимаете, о чем я. Врачебная практика тоже относится к этому разряду.

Валентин посмотрел на Имоджин, которая не отвела взгляда. Обычно он читал ее, как открытую книгу. Но сейчас ее лицо оставалось бесстрастным.

— Не понимаю, почему ты постоянно извиняешься за него, мама, — заметила Имоджин, не отрывая от Валентина взгляда. — Ты знаешь, что мы всегда играли вторую скрипку среди других… интересов папы.

Слова прозвучали сокрушительно, но за ними чувствовалась боль и предупреждение одновременно. Она с этим выросла. Но не потерпит подобного в своем браке. Во время десерта шла игра в дипломатию. Валентин пытался, как мог, смягчить мрачное расположение духа жены, а Каролина вовсю старалась прикрыть вопиющее отсутствие мужа. Наконец, к всеобщему облегчению, ужин закончился.

Когда они вернулись домой, Валентин знал, что им нужно обязательно обсудить ужин.

— Давай выпьем на сон грядущий, — предложил он. — И я хотел бы поговорить.

— Я так и думала, — откликнулась Имоджин. — Я бы выпила коньяку. Это то, что мне сейчас необходимо.

Имоджин делала вид, что ей все нипочем. Но Валентину было известно, какая она хрупкая и уязвимая. И как непрочны воздвигнутые ею барьеры.

— Значит, выпьем коньяку, — с готовностью согласился Валентин.

Они прошли в библиотеку. Валентин разлил коньяк в хрустальные бокалы и устроился рядом с Имоджин на диване.

— Тяжелый был для тебя вечер, — начал он без преамбулы.

— Тяжелый? Скорее обычный. По крайней мере, мама так считает. Не знаю, почему она с этим мирится. — Имоджин качнула головой и отпила глоток. — Нет, неправда. Я знаю, почему она принимает это как должное. Она не любит отца, так же как и он ее. Однако обоим нравится создавать иллюзию стабильного брака и вести образ жизни, соответствующий доходам отца.

Признание Имоджин отдавало такой горечью, что у Валентина защемило в груди. Он решился спросить напрямик:

— Твой отец всегда был неверным супругом?

Она удивленно вскинула брови.

— Ты так быстро догадался?

— Это нетрудно, когда мужчина приходит домой, а от него пахнет духами другой женщины.

— Раньше он принимал душ перед возвращением домой. А сейчас и не думает скрывать свои похождения. Мама просто подставляет другую щеку. Она долго боролась за нынешний дом и положение в обществе. И не собирается жертвовать всем этим ради любовниц отца.

Валентину стало очень жаль Имоджин, когда он представил, в какой обстановке она выросла. Его отец был трудоголиком, но всегда находил время для семьи и любил жену.

— Мне очень жаль, Имоджин. Ты заслуживаешь лучшего.

— Я тоже так считаю, — согласилась она. — Может быть, сейчас мама привыкла и спокойно относится к происходящему. Но я знаю, что ей нелегко. Она, вероятно, сначала любила отца, но постепенно чувство угасло. А как могло быть иначе, если любовь не разделяют и не подпитывают? Между ними сейчас ничего общего, кроме благополучного фасада, который они всем с радостью демонстрируют. Мама выступает хозяйкой вечеринок, когда отец развлекает важных гостей, а отец играет роль преданного мужа.

— Что-то сегодня я не заметил его в этой ипостаси, — отметил Валентин.

— Потому что ты ему неинтересен. Ты всего лишь его зять, а семья для отца никогда не была на первом месте. Я усвоила это с колыбели, Валентин. Но не хочу такой участи для собственных детей. — В ее голосе прозвучало четкое и ясное предупреждение.

— Я всегда буду с детьми и с тобой, Имоджин.

— Хочешь сказать, что у нашего брака есть будущее?

— Почему бы нет?

— Есть одна причина, — резко ответила она. — Ты ее не видишь или отказываешься признавать ее существование.

— Послушай и пойми меня правильно. Я совершенно не похож на твоего отца. Я никогда тебе не изменял и не собираюсь делать этого в будущем. Знаю, ты считаешь, что видела свидетельство обратного, и тебя это сильно задело. Тогда в Африке я был эгоистом. Работа была для меня на первом месте. Я не осознавал, насколько хрупки наши отношения. Это моя вина. Зря я дал Карле ключи, чтобы она поспала в нашей квартире. Я понятия не имел, что она кого-то приведет. Извини, что тебя заставили поверить, будто я там был. Не знаю, сколько раз мне еще повторить, чтобы ты мне поверила.

Имоджин посмотрела ему в глаза. Выражение ее лица смягчилось.

— Я очень хочу тебе поверить, Валентин. Иначе я не вышла бы за тебя замуж снова. Но она по-прежнему присутствует в твоей жизни и вносит разлад в нашу. Пока она здесь, у нас будут неприятности. Как ты этого не поймешь? Послушай, у отца было много любовниц. Но поскольку он их не любил, то не считал, что был неверным мужем. Более того, он себя в этом убедил. Но для меня верность — это все. Все, понимаешь?

— У тебя есть мое слово, Имоджин. У меня была, есть и будешь только ты. И я искренне желаю, чтобы ты в это поверила. Я люблю тебя и хочу прожить с тобой жизнь. С тобой и нашими детьми.

— Я же говорю, что хочу тебе верить, Валентин… — начала она.

— Тогда поверь, и делу конец, — настаивал он.

— Если бы все было так просто.

— Все зависит от нас.

Валентин наклонился к Имоджин, взял у нее из рук бокал и поставил на стол. Затем, обхватив ее лицо ладонями, нежно поцеловал в губы. Это была констатация того, что он ее мужчина. Оторвавшись от ее губ, он пристально посмотрел ей в глаза, подтверждая данное ранее обещание. Он поднялся с дивана и подал ей руку:

— Давай проведем ночь вместе.

— Я не знаю, Валентин.

— Просто поспим в одной постели. Я хочу, чтобы ты была рядом.

— Хорошо, — согласилась она.

Она взяла его руку и пошла с ним в его спальню.

Пока она принимала душ, Валентин перестелил постель. А когда она вышла из душа, помог ей раздеться.

— Забирайся в кровать, я сейчас, — сказал он и сам пошел в ванную.

Вернувшись, он улегся рядом и обнял ее.

— Спокойной ночи, Имоджин. Все будет хорошо.

Она не ответила, и Валентин подумал, что и не ответит, когда наконец раздалось тихое:

— Спокойной ночи.

Валентин лежал в темноте и улыбался. Он понимал теперь, почему Имоджин так нетерпима к ситуации с Карлой. Имея перед глазами пример отца, она опасается доверять людям. Ему нужно завоевать ее доверие снова. Он почувствовал, как Имоджин постепенно расслабилась в его объятиях. Ее дыхание стало ровным, и вскоре она заснула.

У Валентина сна не было ни в одном глазу. Он лежал и размышлял, будет ли Имоджин когда-нибудь чувствовать себя с ним в безопасности? У нее был печальный опыт взросления. Сможет ли она доверять ему и людям вообще? Он надеялся, что да, потому что в вопросе верности не обманывал себя, как Говард О’Коннор. Но может ли Имоджин мыслить рационально? Разговор с Карлой показал, что нет. Сегодня вечером он не смог поговорить с Имоджин, но как ему разобраться в корне проблемы без ее участия?

Если бы он был уверен, что это Карла ему солгала, тогда он не смог бы ей доверять и ему было бы легче прервать с ней контракт и уволить ее из «Хорват фармасьютикалс». А если Карла говорит правду? Что тогда?

Следующим утром Имоджин проснулась в постели Валентина одна. Она давно так хорошо не высыпалась. Она сладко потянулась и удивленно уставилась на появившегося из ванной Валентина. Муж вошел в спальню в чем мать родила. Она жадно поедала его взглядом. Он был прекрасно сложен — широкоплечий, со скульптурно вылепленным торсом, узкими бедрами, сильными мускулистыми ногами. Аполлон да и только. У Имоджин пересохло во рту, и она судорожно сглотнула.

— Доброе утро, — озорно улыбнулся он, показав тем самым, что увидел ее реакцию на его тело и ему это нравится. — Хорошо спала?

— Отлично. Спасибо.

Она села в кровати, подоткнув под себя простыню.

— Ты меня стесняешься? — подначил он, направляясь к антикварному комоду и выдвигая ящик.

Имоджин невольно зарделась. Они не чужие друг другу, но ее собственная нагота в его присутствии почему-то смущала. Это немудрено в свете их вчерашнего разговора. Она открыла ему то, о чем никогда и ни с кем не говорила. В юности друзья ей завидовали, потому что у ее родителей идеальный брак. А она по иронии судьбы прячется за простыней от собственного мужа, когда тот спокойно ходит перед ней нагишом. Может она расценить это, как его открытость и честность во всем, включая его чувства к ней?

— Который? — прервал ее размышления Валентин, указывая на два галстука.

— Зависит от цвета костюма и рубашки.

— Темно-синий и белая.

— Тогда красный в синюю полоску.

— Благодарю.

Он положил второй галстук обратно в ящик и снова прошел в ванную, откуда вела дверь в его гардеробную. Имоджин чувствовала, как сильно бьется сердце. Вполне обыденная ситуация, а она ощущала себя мышкой в комнате, полной котов. Она вылезла из кровати, завернулась в простыню, и, прихватив одежду, отправилась к себе. Она быстро приняла душ, облачилась в деловой брючный костюм и отправилась на кухню. Валентин потягивал ароматный кофе у барной стойки.

— Я сегодня буду поздно. Мы с новым исполнительным директором объезжаем наши центры в Нью-Йорке, а затем работаем вместе в офисе.

— Спасибо, что предупредила. — Валентин поднялся и отнес пустую чашку в мойку. — Я тебя дождусь.

— В этом нет необходимости. Я не знаю, как поздно вернусь.

— И тем не менее я подожду. Увидимся вечером.

Валентин поцеловал ее в губы и исчез. Имоджин недоуменно смотрела ему вслед. Что это с ним? Ее мысли прервал вошедший на кухню Дион.

— Омлет, миссис Хорват?

— Нет, спасибо. Только кофе.

Дион недовольно цокнул языком, наливая ей кофе со сливками, как она любила. Имоджин одним махом выпила его, даже не почувствовав вкуса, и поспешила из кухни.

Она приехала рано, но новый управляющий ее опередил. Она улыбнулась, протягивая руку Эрику Графтону. Совет директоров сделал прекрасный выбор. Выпускник Гарварда, успешный бизнесмен и прекрасный человек, Эрик к тому же был отличным семьянином, воспитывал с женой двух дочерей. Он удачно сочетал карьеру и семью. И в этом Имоджин ему завидовала.

— Рада видеть вас, Эрик.

Его рукопожатие было крепким и теплым. Он и сам производил такое впечатление.

Пока они обсуждали планы на предстоящие недели, Имоджин неизменно возвращалась мыслями к Валентину и прошлой ночи. Ей было так комфортно спать в его объятиях, и у нее зародилась надежда, что они на правильном пути.

Следующие две недели промелькнули в поездках по стране. Они с Эриком посещали образовательные центры, и Имоджин представляла нового руководителя держателям франшизы. Она ужасно скучала по Валентину, утешаясь тем, что скоро вернется к преподаванию с нормальным расписанием.

Испытательный срок приближался к концу. От мысли, что придется расстаться с Валентином, ей становилось тошно. Но она так понимала, что он по-прежнему работает с Карлой. Конечно, ему необходимо разработать стратегию ее ухода из компании, а это дело не одного дня. Да, Карла ей не нравится и она ей не доверяет, но выставить ее просто так на улицу не удастся. Имоджин это прекрасно понимала. Интересно, предпринял ли Валентин какие-то шаги или все продолжается по-прежнему? Она знала, что им необходимо это обсудить. Но с ее сумасшедшей занятостью это было невозможно. Ситуация походила на ту, что случилась в тот роковой вечер, когда она привезла ужин в офис Валентина.

Имоджин невольно содрогнулась от воспоминаний.

— Все хорошо? — встревоженно спросил сидящий рядом Эрик. Они ехали из аэропорта в офис.

— Да, все в порядке, — ответила она как можно спокойнее.

Ей было тяжко вспоминать ту ночь и ее ультиматум Валентину. А ведь ей в ближайшие недели предстоит принять решение. Остаться с Валентином — значит поставить себя в такое же положение, в котором находится ее мать. Она уверена, что Карла Роджерс не отступится от Валентина ни за какие деньги. Или уйти? У Имоджин засосало под ложечкой. Если быть до конца честной с собой, то у нее нет выбора.

Глава 13

Как же он по ней скучает.

Валентин видел, какой усталой и измотанной возвращалась она домой каждый вечер. Такая преданность своему делу внушала уважение, но вместе с тем это напомнило ему, с чем приходилось мириться Имоджин в их первом браке. Ему это не понравилось, и Валентин поклялся себе, что не будет впредь допоздна работать и приучит сотрудников соблюдать рабочие часы. Их редкие встречи плохо сказывались и на личных отношениях, углубляя пропасть между ними. Они не имели возможности откровенно поговорить. Вместо сближения они все больше отдалялись друг от друга, превратившись чуть ли не в соседей. Все это вызывало у Валентина противоречивые эмоции. Он, обычно спокойный и сдержанный на работе, стал покрикивать на сотрудников, а дома все больше молчал или вымещал плохое настроение на Дионе. Например, невинный вопрос слуги, будет ли миссис Хорват сегодня ужинать, вызвал у Валентина бурю негодования.

Он подошел к окну с видом на парк и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Такое непредсказуемое поведение противоречило его натуре. А хуже всего то, что он знал, чем оно продиктовано. Он боялся, что его брак умрет, не получив шанса продлиться. Надо что-то делать. Но что? Как мужчине ухаживать за женщиной, если они практически не видятся?

«Найдите время друг для друга», — настоятельно подсказывал внутренний голос. И тут Валентина осенило. Она приносила ему ужин в офис. Почему бы и ему не последовать ее примеру?

— Дион! — заорал он, выбежав из кабинета.

— Да, мистер Хорват, — откликнулся слуга, выходя в холл и вытирая руки о фартук.

— Прежде всего, прошу прощения за свое ужасное поведение последнее время.

— Ничего страшного, сэр. Я понимаю, что вы скучаете по миссис Хорват.

— Правда?

— Конечно. Это вполне естественно. Ей тоже вас недостает. Простите за прямоту, но мне кажется, что ни вы, ни она не знаете, как с этим бороться.

— Вы совершенно правы, Дион, — признался Валентин. — Мы уже состояли в браке, и он провалился. А сейчас мы слишком осторожничаем, чтобы не повторять прошлых ошибок.

— И это понятно, сэр. Никто не хочет причинять боль любимому человеку. Но любовь подразумевает ранимость, и в какой-то момент нужно этому подчиниться, чтобы у любви появился шанс.

Слова пожилого слуги глубоко проникли в душу Валентина.

— Вы мудрый человек, Дион. Вероятно, вы очень скучаете по жене.

— Не могу выразить это словами, — печально ответил он. — Так о чем вы еще хотели меня спросить, сэр?

— Я подумал, а не покормить ли мне Имоджин ужином у нее на работе? Как говорится, долг платежом красен.

Морщинистое лицо мажордома расплылось в широкой улыбке.

— Отличная идея, сэр. Немедленно займусь ее воплощением в жизнь.

Дион оказался верен слову. Через час был готов вкусный ужин: спагетти под соусом болоньезе, салат из свежих овощей и домашний чесночный хлеб.

— Возьмете тележку-столик, сэр, или корзинку для пикника?

Валентин вспомнил их ужин у окна в его кабинете и искренне понадеялся, что сегодня все закончится менее драматично.

— Пожалуй, положу все в рюкзак. И еще мне бы скатерть или плед.

— Все приготовлю и упакую, сэр.

Четверть часа спустя Валентин поднимался в лифте в офис Имоджин. Выйдя на нужном этаже, он попал в открытое офисное пространство с несколькими индивидуальными кабинетами по краям. Вокруг ни души. Верхний свет приглушен, но в дальнем конце Валентин заметил луч света, пробивающийся из-под двери. Он пошел в этом направлении, подумав, что ему следовало бы проявить больше интереса к работе Имоджин. Его спонтанный приход сюда как нельзя лучше отражал его отношение к нынешнему браку. Он только разглагольствовал, а следовало действовать.

Пообещав себе активизироваться, Валентин подошел к двери освещенного кабинета и заглянул внутрь. Две головы склонились над рабочим столом у окна. Они сидели слишком близко друг к другу. Валентин живо представил, что чувствовала Имоджин, зная, что он продолжает работать с Карлой. Его пронзил укол ревности. Вероятно, он произвел какой-то шум, потому что обе головы повернулись к нему одновременно. На лице Имоджин промелькнуло изумление, а затем она расцвела улыбкой.

— Валентин, какой приятный сюрприз, — сказала она, поднимаясь из-за стола и направляясь к нему.

Но, подойдя, она заколебалась, не зная, как поступить, что было неудивительно из-за существующего в последнее время отчуждения. Валентин опустил рюкзак и чмокнул ее в щеку.

— Я решил принести тебе ужин, — сказал он, глядя ей прямо в глаза, пытаясь дать ей понять без слов, что он готов наводить мосты.

— Это очень мило с твоей стороны. Мы как раз собирались закончить на сегодня. Эрик, познакомьтесь с моим мужем.

Ее коллега встал и направился к Валентину, протягивая руку. Валентин постарался вести себя цивилизованно, хотя это было нелегко. Так вот с кем Имоджин проводит времени больше, чем дома, ездит с ним по стране, работает бок о бок в офисе? Валентин откровенно ревновал и завидовал.

— Ваша жена удивительная женщина, — заявил Эрик после того, как они представились друг другу. — Я потрясен ее достижениями в бизнесе и польщен, что занял ее пост.

— Да, она потрясающая, — согласился Валентин, а про себя добавил: «Моя женщина».

Эрик, казалось, почувствовал невидимое напряжение и повернулся к Имоджин:

— Я вас оставлю. Закончим завтра. Жена с дочками тоже меня заждались.

Последняя фраза была явно адресована Валентину, чтобы тот не думал, будто он покушается на его собственность.

— Спасибо, Эрик. — Имоджин переводила взгляд с одного на другого, понимая, что упустила их молчаливый мужской разговор.

Как только Эрик ушел, Имоджин повернулась к Валентину:

— Что, черт возьми, происходит?

— Ты не говорила, что новый директор высокий, интересный и харизматичный мужчина, — ответил Валентин.

К его удивлению, Имоджин расхохоталась.

— Ты меня разыгрываешь, да? Он женат, и я его совсем не интересую как женщина. Он видит во мне исключительно делового партнера.

Валентин снова обнял ее.

— Не видит в тебе женщину? С ним явно не все в порядке, потому что ты прекрасна.

Он быстро наклонился и захватил в плен ее губы, прежде чем она сумела ответить. В этот момент он понял, что поступил правильно, придя к ней в офис. Ему это было необходимо. Более того, он хотел, чтобы и она знала, что он пришел ради нее, ради них обоих. Он с неохотой оторвался от ее сладких губ.

— Ты голодная?

— Как волк, — призналась она. — Не помню, когда ела последний раз.

Валентин неодобрительно цокнул.

— Нужно лучше следить за собой. — Но тут же поправился: — Нет, это мне надо лучше следить за тобой.

— Я взрослая женщина, Валентин. Мне не нужна нянька.

— В том-то и дело, что ты не должна все делать сама. О тебе есть кому позаботиться.

— Да, сейчас ты здесь. Но ты можешь обещать, что так будет всегда?

Она имела полное право задать подобный вопрос. Он это понимал, как и то, что не может ей этого гарантировать.

— Послушай, мы оба должны работать над нашими отношениями. Ты должна мне доверять, но я должен доказать тебе, что мне можно верить. Он глубоко вдохнул и решил быть честным до конца.

— Мне очень не понравилось, когда я увидел тебя с Эриком в кабинете.

— Вален…

— Подожди. Выслушай меня. Я отказывался понимать твои чувства к Карле, пока не увидел тебя сегодня с Эриком. Я наконец понял, что ты чувствовала.

Имоджин слегка нахмурилась.

— Ситуации разные, Валентин. Видеть, как я сдаю дела новому исполнительному директору, — это одно. А продолжать работать с женщиной, с которой ты состоял в интимных отношениях, пусть даже давно и недолго, — совсем другое.

Валентин судорожно сглотнул. Она совершенно права. Если бы Имоджин и Эрика что-то связывало в прошлом, увидев их вместе в офисе, Валентин непременно затеял бы выяснение отношений. Разум всегда уступал место эмоциям, если дело касалось его и Имоджин. Так было всегда.

— Ты права, — признался он, проглотив свою гордость. — Вероятно, я никогда не понимал, как сильно тебя ранил. Но хочу, чтобы ты знала: такое больше не повторится никогда. Я завтра же дам поручение юристам «Хорват фармасьютикалс», чтобы они проработали вопрос о расторжении с ней контракта, либо о ее переводе в другое отделение фирмы за пределами Нью-Йорка. Ты в моей жизни главная, и моя цель — сделать тебя счастливой.

Слезы заструились по щекам Имоджин. «Каким же бессердечным эгоистом он был. Ставил интересы компании выше жены».

— Я люблю тебя, Имоджин. Поверь мне.

— Я верю тебе, — прошептала она сквозь слезы.

Он снова поцеловал ее, притянув к себе. Их тела соединились, образуя единое целое. Они постояли так какое-то время. Когда они разомкнули объятия, Валентин понял, что наступил перелом и, возможно, у их брака появилось будущее.

Имоджин по-новому взглянула на мужа. Валентин был искренен, и ее сердце наполнилось надеждой, которая исчезла, когда она увидела Карлу Роджерс в кабинете мужа. Может быть, и правда у них все получится. Прежде чем она успела что-то сказать, у нее громко заурчало в желудке. Валентин засмеялся.

— Это мне дан знак, что пора подавать ужин.

— Так и есть, — ответила Имоджин, ощутив необыкновенную легкость впервые за долгое время.

— Где бы нам устроиться?

— Вон там есть стол для заседаний, или можем сесть прямо на ковер у кофейного столика? — предложила Имоджин.

— Лучше кофейный столик, — решил Валентин.

Она наблюдала за Валентином, который накрывал на стол, чувствуя, что влюбляется в него еще больше.

— Дион постарался? — спросила она, устраиваясь рядом с Валентином на ковре и принимая от него бокал красного вина.

— Моя стряпня вряд ли пришлась бы тебе по вкусу, — честно признался Валентин. — Да, Дион снова меня выручил.

— Как хорошо, что Дион у нас есть, — пробормотала Имоджин. — Тост?

— За нас, — сказал Валентин.

— За нас, — ответила Имоджин и чокнулась с мужем. Оба пригубили вина.

— Позволь за тобой поухаживать, — предложил Валентин, поставив бокал обратно на столик.

— Не возражаю, — улыбнулась она. — Сегодня был трудный день.

— Расскажи мне, — попросил Валентин. — Ты редко говоришь про свою работу.

— А ты нечасто спрашиваешь, — прямо ответила она.

— Извини. Постараюсь исправиться в будущем. Хочу стать хорошим мужем.

— Ты уже им стал, — улыбнулась она, принимая из его рук тарелку дымящихся спагетти.

— Нет еще, — возразил он, — но обязательно стану. Вот увидишь.

Сердце Имоджин наполнилось радостью и надеждой. Может быть, у них все получится.

Пока они ужинали, Валентин расспрашивал ее о прошедшем дне, с удовольствием слушая ее. С ним легко было говорить о бизнесе. Хорошо бы им и в остальном научиться лучше понимать друг друга. В середине ужина Валентин поднялся и подошел к ее рабочему столу, где лежал айпод. Он нашел легкую музыку и протянул Имоджин руку.

— Потанцуем?

Имоджин улыбнулась. Последний раз они неловко танцевали свадебный вальс.

— С большим удовольствием.

Они обнялись и медленно задвигались в такт музыке. Это был даже не столько танец, сколько чувственное движение, которое будило желание. И тем не менее беспокойство за их будущее не оставляло ее. Она любит Валентина, и ей нравится быть рядом с ним, но они не смогут двигаться вперед до тех пор, пока ситуация с Карлой Роджерс не разрешится. Валентин уже предпринял определенные шаги, напомнила она себе. В этот момент он потерся губами о ее шею, посылая импульсы удовольствия по всему ее телу. Интересно, она не доверяет ему или Карле Роджерс.

Конечно, этой интриганке, ответила она сама себе. Он вчера дал ей обещание, и она верит ему. Валентин единственный мужчина ее жизни. Имоджин почувствовала, как пальцы Валентина заскользили по спине, расстегивая молнию на платье.

— Да, — прошептала она, слегка прикусив ему мочку уха.

Валентину не нужно было повторять дважды. Он быстро стянул с ее плеч платье и расстегнул бюстгальтер. И платье, и бра растеклись лужицей у ее ног. Тело Имоджин жаждало его ласк.

— Запри дверь, — попросила она шепотом, переступая через лежащее у ног платье.

Валентин быстро выполнил просьбу и вернулся к ней.

— Ты такая красивая, — с чувством сказал он, лаская взглядом ее тело.

— Я хочу тебя, — хриплым от нетерпения голосом пробормотала она. — Люби меня, Валентин.

— Твое желание для меня закон, — ответил он и, подхватив ее на руки, отнес на диван. Затем молниеносно разделся.

— Не ожидала от тебя такой прыти, — подначила распростертая на диване Имоджин.

— Главное — правильная мотивация, — ухмыльнулся Валентин, устраиваясь рядом.

Его ладони скользнули по упругим грудям Имоджин, а пальцы нежно потеребили мгновенно затвердевшие бутоны сосков и опустились ниже, к поясу с подвязками, расстегнув его и спустив вместе с чулками. Он слегка помассировал ее ступни, что доставило ей неимоверное наслаждение. Затем пальцы снова двинулись вверх по внутренней поверхности бедер, поглаживая их, пока не добрались до шелковых трусиков. Имоджин дрожала от нетерпения. Валентин положил ладони на ее ягодицы и, слегка приподняв их, начал массировать языком внутреннюю поверхность сначала одного бедра, а затем второго.

— Валентин, ты сводишь меня с ума, — пробормотала она, извиваясь.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, пожалуйста, не надо останавливаться.

Она услышала его гортанный смех и, подняв голову, взглянула на него. Его глаза стали цвета индиго и горели любовью и страстью с малой толикой озорства. Господи, как же она его любит. Любит все, что он с ней делает.

— Пожалуйста, не останавливайся, — едва слышно повторила она.

Не отрывая от нее взгляда, он коснулся языком самого чувствительного места женского естества — бугорка Венеры.

— Вот так? — спросил он.

— Да, — выдохнула она.

— А может, так? — спросил он, втянув бугорок в себя губами и лаская его языком.

Имоджин прикрыла глаза и застонала, взлетев на вершину наслаждения. Она услышала, как Валентин надорвал пакетик из фольги и надел защиту.

Когда он соединился с ней, она приняла его с блаженным стоном. Наконец-то острое до боли желание было заполнено его горячей, тяжелой, твердой плотью.

Ей было удивительно легко приспособиться к его ритму. Это получалось инстинктивно. Она с восторгом открывалась ему, сама удивляясь работе скрытых в глубине ее тела мышц, которые сжимались, упивались им и соглашались отпустить только в предвкушении следующего, еще более сладостного единения их плоти.

Имоджин обвила его ногами: он принадлежит ей. Она гладила его спину: бери меня, я твоя. Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещая заключительный спазм.

Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри ее. Невероятное великолепие этого слияния пронзило ее насквозь.

Они перекатились на бок, все еще сжимая друг друга в объятиях и не разрывая своего единения. Грудь Валентина судорожно вздымалась. Он тяжело и прерывисто дышал. Имоджин нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает это чувство удовлетворения. Она поняла, что связана с Валентином навеки.

Глава 14

Сегодня они ужинают с Алисой Хорват. Имоджин немного волновалась, как все пройдет. Сейчас она испытывала чувство благодарности к бабушке Валентина, хотя сначала и она, и Валентин воспротивились авантюре Алисы. Сами они никогда бы не решились снова соединиться. Хотя сейчас в их отношениях были явные позитивные изменения. Имоджин поняла, что Валентин — ее вторая половинка. Ей хотелось верить, что и он чувствует то же самое.

Он был верен слову. Юристы компании работали над расторжением контракта с Карлой Роджерс. Имоджин отбросила мысли о Карле и вышла из гардеробной с двумя платьями в руках.

— Какое из двух? — спросила она Валентина.

В одной руке она держала лиловое платье, в котором приносила ужин Валентину в офис. А в другой — зеленовато-оливковое, купленное накануне во время шопинга с матерью, что случалось нечасто.

— Вот это, зелененькое. Оно гармонирует с цветом твоих глаз.

Имоджин засмеялась.

— Откуда ты знаешь? Я ведь его еще не надевала.

— Верь мне. Мужчины знают в этом толк, — спокойно ответил Валентин, крепко целуя ее в губы. — Кстати, сегодня я с представителями юридического отдела и отдела кадров встречался с Карлой Роджерс и ее адвокатом. Мы предложили ей весьма щедрое выходное пособие, и она приняла наши условия. Контракт с ней расторгнут, и она немедленно покидает «Хорват фармасьютикалс». Я подумал, что тебе будет интересно об этом узнать.

— О, Валентин, — прошептала охваченная эмоциями Имоджин. — Не знаю, что и сказать.

— Спасибо будет достаточно, ну и поцелуй в придачу, — шутливо заметил он.

Имоджин бросила платья на диван и кинулась ему на шею.

— Спасибо, — сказала она, целуя его в губы.

— Извини, что так долго решал проблему. Зато теперь можно начать с чистого листа, да?

— Конечно, — горячо заверила Имоджин.

— В таком случае давай собираться. Бабушка не терпит опозданий.

Валентин прошел в ванную, а Имоджин вернулась к платьям. Валентин прав: зеленое отлично оттеняет ее глаза. А может быть, глаза сияют от сообщения Валентина?

Прошло две недели с тех пор, как он принес ей в офис ужин. Две недели безоблачного счастья в браке, о котором она мечтала. А теперь, когда и Карла Роджерс ушла из их жизни, все будет еще лучше.

Когда они прибыли в ресторан «Уолдорф», Алиса уже ожидала их за столиком. Она поднялась им навстречу и расцеловала внука, а потом Имоджин.

— Вы оба выглядите счастливыми, — заметила она с искренней улыбкой.

— Так и есть, — улыбнулась в ответ Имоджин, пока Валентин помогал бабушке сесть. — Но мы продолжаем работать.

— В браке нет предела совершенству, — мудро отметила Алиса, взглянув на внука. — Ты получше выглядишь, мой мальчик. Не так напряжен.

— Спасибо, бабуля. А ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

Алиса зарделась от комплимента внука, но Имоджин про себя отметила, что выглядит миссис Хорват не так хорошо, как три месяца назад.

Разговор за столом зашел о брате Валентина, Гейлане.

— Он справляется с ролью отца лучше, чем я ожидала, — сказала Алиса, пригубив шампанского. — Элли замечательная девочка. Она, конечно, скучает по родителям, но очень любит Гейлана. Хотя и переживает, что может его неожиданно потерять, как родителей.

— Это понятно, — заметил Валентин. — Никто не мог знать, что она внезапно лишится обоих родителей.

— Да. Гейлан относится к отцовству очень серьезно, — продолжила Алиса. — Он даже попросил меня найти ему жену, которая согласится на чужого ребенка.

Валентин плюхнулся на стул и уставился на бабушку.

— Жену Гейлану? Через «Решено на небесах»?

— Почему бы нет? — воинственно спросила Алиса. По ее лицу пошли красные пятна.

— Гейлану и без того уже досталось. А ты должна признать, что обе твои попытки сосватать членов семьи начались не очень удачно.

Имоджин поняла, что Валентин намекает на женитьбу кузена Ильи. Тот по выбору Алисы женился на бизнес-конкурентке Ясмин Картер. Поначалу брак не заладился, и Ясмин ушла от мужа, но в конце концов пара снова соединилась, и на свадьбе Имоджин и Валентина они выглядели счастливыми и влюбленными. Лицо Алисы стало каменным. Наверное, так она выглядела, когда стояла во главе «Хорват корпорейшен» и управляла железной рукой в лайковой перчатке. Никто тогда не осмеливался идти против нее.

Алиса взглянула на внука.

— Хочешь сказать, что у вас кризис в отношениях?

Она заметила, как Имоджин и Валентин обменялись быстрыми взглядами.

— Нашей лодке приходилось лавировать между рифами, — осторожно заметил Валентин.

Алиса фыркнула:

— Я же говорила, что совместная жизнь — это постоянная работа над собой. Вы что, сдаетесь?

— Нет, что ты, — торопливо заверил ее Валентин.

— В таком случае почему Гейлан не сможет найти себе идеальную спутницу через мое агентство? — раздраженно спросила Алиса.

Знакомая боль разлилась у нее в груди. Это очень некстати, подумала Алиса. Она рассчитывала на ужин по поводу приятного события, а дело приняло совсем другой оборот.

— Не думаю, что поиск жены через твое агентство — самый верный способ для Гейлана обрести семью, — прямолинейно заявил Валентин.

— Хорошо, что он считает по-другому. Я уже работаю с нашей базой данных в поисках подходящей партии. Давайте сменим тему. И перейдем к цели сегодняшней встречи.

— И какова же она, по-твоему? — спросил Валентин.

— Отметить приближающееся окончание испытательного срока. Если только вы не пришли с известием о разрыве брака.

— Что вы, миссис Хорват, нет, конечно, — торопливо сказала Имоджин.

— Называй меня Алисой или бабушкой. Мы ведь семья, — добродушно улыбнулась она. — Итак, празднуем, да?

К ее облегчению, эти двое обменялись многозначительными взглядами, а затем одновременно кивнули.

— Хорошо, — сказала Алиса. — Тогда предлагаю тост. За Валентина и Имоджин, за их долгий, счастливый и, смею предположить, плодотворный брак.

— Разве это справедливо, дорогой? — раздалось у их столика.

Алиса замерла с поднятым бокалом шампанского, увидев миниатюрную брюнетку, на первый взгляд миловидную, но с безумным взглядом. Казалось, что она одержима какой-то идеей. Алиса вопросительно посмотрела на молодых. Лицо Имоджин застыло в изумлении, а Валентина она никогда не видела таким сердитым. Оба ошарашенно молчали.

— Прошу прощения, ваше появление застало меня врасплох, — сказала Алиса. — Я Алиса Хорват, а вы?

— Карла Роджерс, — ответила брюнетка. — Спросите у Валентина, он прекрасно меня знает.

— Карла, уйди, пожалуйста. Это частный семейный ужин, — непререкаемым тоном произнес Валентин. — Сегодня на нашей утренней встрече была поставлена точка.

— Возможно, ты все сказал, но есть одна маленькая деталь, о которой твоей жене будет интересно узнать, — заявила Карла.

Затем она положила руку на живот и посмотрела на Имоджин.

— Пожалуйста, примите правильное решение. Ребенок должен знать своего отца, а не быть забытым.

Алиса почувствовала острую боль в груди, когда до нее дошел смысл сказанного незнакомкой. Ребенок Валентина? И этого безумного создания?

Имоджин резко поднялась из-за стола, опрокинув стул.

— Не может быть! — с ужасом и негодованием воскликнула она, повернувшись к Валентину, который выглядел не менее шокированным.

— Она носит твоего ребенка? Вот, значит, как ты разрулил ситуацию? А я-то, дура, поверила, что между вами все кончено. Но это уже чересчур. Я не собираюсь жить в браке, построенном на лжи.

— Это она лжет, Имоджин. Я сказал тебе правду. — Валентин поднялся и потянулся к жене, но она резко отшатнулась.

Алиса тоже поднялась, чувствуя, как дрожат ноги и как ей трудно дышать.

— Имоджин, подожди. — Алиса попыталась ухватить за рукав проходящую мимо девушку. Затем негодующе посмотрела на Карлу: — А вы, мисс Роджерс, немедленно уходите. Вам здесь нечего делать.

Это были последние слова Алисы, прежде чем она рухнула на пол, потеряв сознание от обжигающе острой боли, разлившейся по груди.

Имоджин хотела подхватить Алису, но не сумела. Валентин ринулся к бабушке, а Имоджин вдруг поняла, что любимая бабушка Валентина может умереть у него на глазах. Он взглянул на Карлу, стоящую рядом с отсутствующим видом.

— Мне нужна твоя помощь, Карла. Я буду массировать сердце, а ты делай искусственное дыхание, — скомандовал он.

Не взглянув на нее, Валентин склонился над Алисой и начал массаж сердца, поискав глазами Карлу. Это естественно. Она же врач, и они работали вместе в Африке, оказывая неотложную помощь. Однако Карла повернулась и направилась к выходу. Имоджин преградила ей дорогу.

— Помогите ему, — настойчиво сказала она. — Вы ему нужны сейчас.

— Не нужна я ему. Он выбрал тебя, — горько заметила она, продолжая идти.

— Но вы же врач. Вы не можете просто так уйти! — в отчаянии крикнула Имоджин.

— Еще как могу, — ответила Карла и скрылась за дверью.

Имоджин протолкнулась сквозь возрастающую толпу к Валентину, который продолжал массировать хрупкую грудь Алисы. Она опустилась на колени рядом с ним.

— Я проходила курсы по оказанию первой помощи, но мы тренировались на манекенах. Объясни, что нужно делать.

Не прерывая массажа, Валентин дал четкую инструкцию.

— Где Карла? Я просил ее о помощи.

— Она ушла, — коротко ответила Имоджин между выдохами. — Это не важно. Она тебе не нужна здесь.

Имоджин старалась не думать о том, что играет в жизни мужа вторую скрипку. Эта женщина, может, и носит его ребенка, но в очень важный момент отказалась быть рядом.

Они продолжали спасать Алису вместе, пока не приехала «скорая». Врачи немедленно приступили к реанимации. Валентин сидел рядом, пока не услышал заветное:

— Есть пульс.

Имоджин подошла к Валентину и обняла его.

— С ней все будет в порядке, Валентин.

— Я не могу ее потерять, — горько обронил он, наблюдая, как санитары кладут Алису на носилки.

— Ты и не потеряешь, — убежденно сказала Имоджин. — Поезжай с ней.

Санитары уже повезли носилки к выходу, а Валентин колебался, держа за руки Имоджин. Он взглянул на жену. Его глаза лихорадочно блестели.

— Имоджин, Карла солгала. Она не беременна от меня. Это невозможно. Я говорю правду.

— Сейчас это не важно.

— Важно, чтобы ты мне верила. Обещай, что дождешься меня и не станешь пока принимать никаких опрометчивых решений. Нам нужно поговорить.

— Я дождусь тебя, никуда не денусь, — пообещала она.

— Сэр, вы едете с нами? — окликнул его фельдшер со «скорой».

— Да. Я врач и буду сопровождать бабушку. — Он напоследок обернулся к Имоджин: — Пожалуйста, дождись меня. — Он торопливо поцеловал ее в губы и поспешил за носилками.

Имоджин потерянно стояла, переживая произошедшее. Наконец присела на стул у их столика, перед глазами понеслись картинки: появление Карлы, ее наглое заявление, сердечный приступ Алисы, работа бок о бок с Валентином, чтобы спасти Алису. Слишком много всего.

— Мэм, вызвать вам такси, чтобы вас отвезли домой? — спросил подошедший метрдотель. — Или вы хотели бы поехать в больницу?

— Я не знаю, куда именно ее повезли. Но вот телефон нашего водителя. — Она протянула ему визитку. — Вызовите его, пожалуйста.

Она тем временем пошла в гардероб забрать пальто, а потом спустилась в лобби. Ей вдруг нестерпимо захотелось на свежий воздух после духоты и шума в ресторане. Она вышла из отеля. Ее внимание привлекло какое-то движение слева от входа. Имоджин подавила стон, увидев Карлу.

— Вам мало того, что вы натворили? — раздраженно спросила Имоджин.

— Кто бы говорил, — фыркнула Карла. — Ваш брак — сплошное притворство. Валентин меня любит. Всегда любил и будет любить. Мы уже давно были бы вместе, не появись ты в его жизни снова. Ты понятия не имеешь, каких усилий мне стоило его завоевать. Какой терпеливой я была.

— Возможно, вам пришлось приложить столько усилий, потому что он не отвечал взаимностью? — с вызовом спросила Имоджин.

— Ерунда. Он меня любит. А сейчас, когда у нас будет ребенок, тебе лучше уйти навсегда.

Имоджин посмотрела на Карлу, глаза которой лихорадочно блестели, как у умалишенной. Все, что она говорила, было похоже на бред сумасшедшей. Куда делась та спокойная и умная женщина, квалифицированный врач и глава научно-исследовательского отделения?

Возможно, увольнение из «Хорват фармасьютикалс» так на нее подействовало, что она просто слетела с катушек?

Но как бы Имоджин ни относилась к Карле, женщина беременна и стоит на холоде без пальто. И судя по тому, что она до сих пор у отеля, значит, не может добраться домой. Ей явно требуется помощь. Имоджин отбросила все эмоции и предложила:

— Давайте я отвезу вас домой, Карла. Полагаю, вам требуется помощь.

— Почему? — Карла взглянула на Имоджин так, словно это она лишилась рассудка, а не Карла. — Я спала с твоим мужем. Я изо всех сил старалась расстроить ваш повторный брак. Почему ты проявляешь ко мне сострадание и доброту?

Имоджин увидела приближающийся автомобиль и спокойно ответила:

— Потому что вам нужна помощь. И еще я не совсем уверена, что верю вашим словам. Послушайте, давайте я отвезу вас домой.

К ее удивлению, Карла разразилась слезами.

— Пойдемте, Карла. Водитель нас ждет.

Она приобняла Карлу за талию и повела к машине.

— Небольшое изменение маршрута, Антон, — обратилась Имоджин к водителю, усадив Карлу на заднее сиденье. — Сначала отвезем мисс Роджерс домой.

— А мистер Хорват?

— У его бабушки случился сердечный приступ. Он повез ее в больницу.

Антон выразил сожаление, пока отъезжал от отеля.

— Карла, назовите Антону ваш адрес.

— Я знаю адрес, — ответил Антон, не дав Карле сказать ни слова.

Имоджин оцепенела. Значит ли это, что Валентин частенько отвозил Карлу домой? И что он продолжал ей лгать? Что он не смог или не захотел вычеркнуть Карлу из своей жизни? Чем же он в таком случае лучше ее отца?

У Имоджин комок подступил к горлу, а на глаза навернулись слезы. Но будь она проклята, если даст волю чувствам в присутствии этой женщины. Она решила ей помочь, да. Но Имоджин ни за что не покажет свою слабость.

Карла сидела забившись в угол. Мало-помалу ее рыдания утихли, и она сказала:

— Мне очень жаль, простите меня.

— Неужели? — стараясь говорить спокойно, произнесла Имоджин. — За что конкретно?

— За все. За Африку. За визит к вам в офис. За сегодня.

Имоджин молчала, ожидая продолжения.

— Я не беременна, — покаянно произнесла Карла.

Огромная волна облегчения прокатилась по телу и душе Имоджин. Хотя еще предстояло выяснить про визиты Валентина к Карле.

— И я солгала, что переспала в ту ночь с Валентином у вас дома в Африке. Он работал. А я привела к вам нового доктора. Я знала, что вы вернетесь домой, и хотела заставить вас поверить в измену Валентина.

— И какой реакции вы от меня ждете? — кипя от злости, спросила Имоджин.

Карла манипулировала всеми — Имоджин, Валентином, ничего не подозревавшим любовником, который и был в душе, когда Имоджин вернулась.

— Не знаю. Надеюсь, что вы когда-нибудь меня простите, — вяло ответила Карла.

— Не уверена, что смогу, — процедила Имоджин сквозь зубы.

Сколько лет потеряно. Сколько счастья утекло. И все из-за одной гадкой женщины-лгуньи.

— Понимаю вас. Будь я на вашем месте, поступила бы так же, — тихо сказала Карла, теребя в руках ремень безопасности.

— Валентин был единственным, кто ушел от меня первым. И это меня сильно задело. Конечно, у меня были любовники после него, но никто не мог с ним сравниться. И мне захотелось его вернуть.

— Вы рассуждаете так, словно он вещь, а не человек из плоти и крови, заслуживающий любви, — сказала Имоджин.

Карла отвернулась и принялась смотреть в окно.

— Вы его любите, да? — спросила она, не поворачиваясь, и продолжила, не дожидаясь ответа. — Он никогда не переставал вас любить. Он отвергал всех женщин, пытавшихся его завоевать. Вы всегда были его единственной. Это сводило меня с ума. Но сейчас я искренне раскаиваюсь в своем поведении и надеюсь, что вы оба меня простите.

Покаяние Карлы растопило лед недоверия в душе Имоджин. Тем временем Антон остановился у дома Карлы в Гринвич-Виллидж.

— Я больше никогда вас не побеспокою, — сказала Карла, выходя из лимузина. — Спасибо, что подвезли.

Имоджин не успела ничего ответить.

— Думаете, с ней все будет в порядке? — спросила она Антона.

— Она сильная, справится, — уверенно ответил водитель. — Я стал невольным свидетелем вашего разговора, поэтому хочу кое-что прояснить. Мистер Хорват никогда не провожал мисс Роджерс до дома.

— Я знаю, — сказала Имоджин.

Теперь ей оставалось выяснить это обстоятельство с мужем.

Глава 15

В квартире было пусто и тихо. Последние недели Валентин всегда ждал ее дома, когда она возвращалась с работы. Сейчас он в больнице. Ждет новостей о состоянии здоровья Алисы. Имоджин проверила телефон. Ни звонков, ни сообщений. Может, это и к лучшему. Она повесила в шкаф пальто и прошла в спальню. В желудке урчало. Они даже не успели сделать заказ в ресторане. Но, несмотря на голод, Имоджин сомневалась, что сможет сейчас хоть что-то проглотить. Она скинула туфли и уселась на кровать поразмыслить над произошедшим. Неожиданное раскаяние Карлы не давало ей покоя. Она мысленно просматривала свою жизнь с Валентином в попытке понять, как же она так опростоволосилась.

Было ли все случившееся между ней и Валентином только делом рук Карлы или она пала жертвой собственных предубеждений? Да, ее поглотила страсть к Валентину, но тем не менее какая-то ее часть оставалась настороже. Да, ей были приятны ухаживания Валентина, и она быстро влюбилась. Но отдалась ли она ему целиком? Будь это так, чувствовала бы она себя в большей безопасности?

Имоджин встала и направилась в небольшой рабочий кабинет, где на полках хранились любимые книги, старые фотоальбомы, а также коллекция видеокассет с любимыми фильмами. Имоджин частенько поддразнивала Валентина, обвиняя в консерватизме. Зачем хранить архаику, когда все можно перевести в цифру и сэкономить массу места и пространства. Но Валентин упорно стоял на своем и говорил, что ему приятно листать книги и альбомы и вспоминать старые добрые времена. Она подошла к полке и вынула альбом с надписью «Африка» на корешке. Открыв его, Имоджин немедленно окунулась в то время, когда они вместе работали в одной из стран Центральной Африки. Почувствовала звуки, запахи, жару, увидела местное население. Ее контракт был коротким, она заменяла коллегу, которая была вынуждена ненадолго уехать по семейным обстоятельствам. Но Имоджин продлила контракт из-за встречи с Валентином. И была счастлива, пока не вмешалась Карла.

У Имоджин защипало в глазах, и пришлось смахнуть навернувшиеся слезы, прежде чем перевернуть страницу. С фотографии на нее смотрела она сама, но на семь лет моложе, и такая влюбленная и счастливая.

Однако сейчас ее чувство стало более глубоким и зрелым. Валентин был и остается ее первой и единственной любовью. А она говорила ему об этом когда-нибудь? Показывала ему свою любовь? Нет. Имоджин никогда не позволяла себе любить его так, как он этого заслуживает.

С самого начала их первого брака она только и делала, что наблюдала за ним и ждала, что он проявит себя как ее отец. И практически преподнесла его Карле на блюдечке с голубой каемочкой. Вместо того чтобы искать различия между отцом и Валентином, она искала сходство, и, когда якобы нашла в тот роковой вечер, их брак пошел под откос. Исчезла вера, что они идеальная пара, навечно соединенная взаимной любовью.

Имоджин пролистала альбом до конца, отмечая, как она менялась, как безмятежное счастье уступило место сомнениям. Она сама взрастила паранойю тем, что вышла замуж за мужчину, похожего на ее отца.

Она закрыла альбом и поставила его на место, уверенная, как ей поступить дальше. Ей нужно срочно ехать в больницу и быть возле мужа. Она должна поддержать его в такую сложную минуту. А затем сказать ему правду о своей любви, когда настанет подходящий момент.

* * *

Валентин неподвижно сидел на неудобном жестком стуле у входа в блок реанимации, где врачи пытались вернуть Алису к жизни. Уронив голову на грудь, он вспоминал свои стычки с бабушкой и обидные слова, которые ей говорил, как злился на нее три месяца назад за эту свадьбу. А она хотела для них только хорошего. Им с Имоджин надо было самим разобраться, а не вовлекать Алису.

Если, конечно, Имоджин захочет разбираться после сегодняшнего демарша Карлы.

Он знал, что Карла лжет, но ему не забыть выражения лица Имоджин, искаженного гримасой боли. Она была буквально раздавлена заявлением Карлы и не сумела этого скрыть. Ему было очень жаль, что Имоджин причинили столько страданий, но одновременно он злился на то, что, несмотря на трехмесячные обоюдные старания исправить ситуацию, она поверила Карле с первого слова.

Хотя что в этом удивительного? Имоджин выросла в атмосфере лжи и уловок со стороны отца. Немудрено, что она поверила в ложь Карлы. Теперь ему будет еще труднее переубедить ее.

Он прикрыл глаза и прислонился к стене, чувствуя усталость и напряжение. Как бы ему хотелось сейчас снова стать практикующим врачом и спасать Алису вместо того, чтобы маяться в ожидании. Сейчас у него интересная и важная работа, но он скучал по неотложной медицине. Ему нравилось спасать людей в кризисной ситуации. А сейчас он и сам оказался в подобной. Сумеет ли из нее выбраться? Пустит ли Имоджин его обратно в свое сердце и свою жизнь?

Легкое прикосновение к плечу и знакомый аромат духов заставили Валентина открыть глаза.

— Валентин, как она?

— Пока не знаю, — ответил он, накрывая ладонью ее руку, словно боялся, что она снова от него отшатнется.

Имоджин была здесь, рядом с ним. Они молча сидели рядом. Валентин упивался ее близостью. Она давала ему силы. Она сама пришла. Он больше никуда ее не отпустит, но не станет считать ее присутствие в его жизни само собой разумеющимся, как было семь лет назад. Теперь он станет смотреть на многое другими глазами и ставить себя на ее место. Голос Имоджин прервал его размышления.

— Валентин, тебя зовут, — сказала она.

Его охватил страх.

— Доктор Хорват?

— Да. — Валентин поднялся со стула.

— Нам удалось стабилизировать состояние вашей бабушки. Мы переводим ее в блок интенсивной терапии. Завтра утром проведем дополнительные исследования, но уже сейчас ясно: необходима операция. Мы обсудим это с ней утром. Надеюсь, вы понимаете, что медлить нельзя.

— Да, конечно. Спасибо. Я могу ее увидеть?

— Только недолго. Она очень слаба.

Валентина раздирали мучительные противоречия. Что, если Имоджин уйдет, пока его не будет? А что, если он будет помнить только то, как бабушку увозят от него на каталке? Как быть?

— Иди к ней, — сказала Имоджин. — Я подожду тебя здесь.

Валентину хотелось поцеловать жену, но он не знал, как она отреагирует на это после драмы в ресторане.

— Доктор Хорват? — позвал врач.

— Иду, иду.

Взглянув последний раз на Имоджин, которая одобрительно кивнула, он пошел следом за доктором. Как хирург-травматолог, он привык видеть пациентов, подключенных к монитору и опутанных проводами. Но увидеть в таком состоянии любимую бабушку — совсем другое дело. Он приблизился и взял ее за тонкое запястье, автоматически нащупал пульс и начал считать. Не такой ровный и четкий, каким должен быть, но все же. Он посмотрел на ее бледное, испещренное мелкими морщинками, но такое родное и любимое лицо и понял, что не может ее потерять. Они должны сделать все возможное, чтобы бабушка жила.

Она многое вынесла: бежала с родителями из Венгрии накануне Второй мировой войны. Оказавшись в США, долго привыкала к жизни в незнакомой стране. Вышла замуж, родила двоих сыновей. Помогала мужу в создании фирмы «Хорват авиэйшен», которая позже была преобразована в «Хорват корпорейшен». Она рано потеряла мужа, который скоропостижно скончался от инфаркта в расцвете сил. Затем один за другим ушли оба сына из-за врожденной болезни сердца. Ей пришлось самой возглавить корпорацию. Она делала все, чтобы сохранить семью. И семья за многое должна быть ей благодарна. Теперь их очередь поддержать Алису.

Она открыла глаза.

— Валентин?

— Ты в больнице, бабуль. У тебя случился сердечный приступ.

— Дурацкие таблетки не сработали, — проворчала она из-под кислородной маски.

Таблетки от сердца? Интересно, как долго она их принимала, подумалось Валентину, и знал ли об этом кто-то из членов семьи? Скорее всего, нет. Алиса гордая и независимая женщина. Не любит плакаться в жилетку. Он и сам такой.

— Не волнуйся. Ты обязательно поправишься.

— Имоджин? — с тревогой спросила она.

— Не беспокойся, бабуль, она ждет за дверью. Мы все проясним.

— Мне необходимо кое-что сказать вам обоим, — слабым голосом произнесла она. — Это очень важно.

Он услышал, как санитары вкатывают носилки, чтобы перевести Алису в блок интенсивной терапии.

— Позже, бабуля. Сейчас тебя переведут в палату. Мы поговорим позже, обещаю.

Глаза Алисы закрылись, он отошел в сторону, уступив место санитарам и медсестре, хлопотавшим около Алисы.

— Извините, сэр. Нам нужно подготовиться к приему следующего пациента, — сказала медсестра.

— Конечно, прошу прощения, — извинился Валентин и вышел.

Ждет ли его Имоджин? Он не осознавал, насколько был напряжен, пока не увидел, как она быстро поднялась со стула и пошла ему навстречу. Навстречу их совместному будущему? Он всей душой надеялся на это.

Глава 16

Когда они вернулись домой, Имоджин показалось, что она отсутствовала неделю, а не несколько часов. Если она так себя чувствовала, то каково же было Валентину?

— Ты голоден? — спросила она, направляясь на кухню. — Дион наверняка оставил в холодильнике что-нибудь вкусненькое.

— Сэндвич, может быть, — вяло ответил он, последовав за ней. — Я помогу.

Несмотря на то что они были вместе на кухне, Имоджин кожей чувствовала, как между ними углубляется пропасть. Им необходимо объясниться. Она должна признать свою вину за их первое расставание, не говоря уже о тех трудностях, которые им пришлось преодолевать сейчас.

— Что, если нам перекусить в кабинете? — предложила Имоджин.

— Хорошая мысль, — согласился Валентин, взяв поднос с едой.

Они уселись на диване бок о бок и жевали бутерброды в неловком молчании.

— Значит, они…

— Имоджин, я…

Они начали одновременно и смущенно засмеялись.

— Ты первая, — сказал Валентин.

— Я хотела спросить про Алису. Операция завтра?

— Сначала ей сделают ангиографию, чтобы подтвердить диагноз. Затем операцию.

— Она сильная, выдержит, — убежденно сказала Имоджин.

— Все зависит от того, насколько изношена сердечная мышца. Бабушка действительно сильная женщина, — согласился Валентин. — Мне нужно позвонить братьям и ввести их в курс дела, прежде чем мы серьезно поговорим о нас.

Имоджин согласно кивнула.

Валентин позвонил сначала двоюродному брату Илье, а затем Гейлану. Братья обещали связаться с родственниками на Западном побережье и сообщить тем про Алису.

Валентин положил телефон на кофейный столик и откинулся на диванные подушки.

— Все прошло гораздо лучше, чем я предполагал.

— Хорошо, что вы такая сплоченная семья, — заметила Имоджин.

— У тебя, наверное, было не так, да? — спросил Валентин, направляя разговор в нужное русло.

— Нет, не так. Должна тебе признаться, что у меня только сегодня открылись глаза на все, включая наши отношения.

— А вот отсюда поподробнее, пожалуйста.

Имоджин поудобнее устроилась на диване и повернулась к нему лицом.

— Ты видел мою семью. Мы словно три спутника, которые вращаются по собственным орбитам. Порой встречаемся в одной комнате. Но такая жизнь не для меня. Если бы я была на них похожа, я бы привыкла, но…

— Ты совсем другая, — перебил Валентин. — У тебя щедрое сердце. А я был слеп и не замечал этого. Имоджин, поверь, у меня ничего не было с Карлой. Ни тогда в Африке, ни теперь. Честно говоря, после тебя мне был никто не нужен. И иногда это доставляло дискомфорт, — пытался пошутить он.

Имоджин знала, что он говорит правду. Да ее отец и мизинца его не стоит. Почему она так упорно этого не замечала? И вообще, зачем пыталась их сравнивать?

— Я тоже тебя не могла забыть, — тихо призналась она. — Не могла себе представить, что кто-то другой будет меня касаться, хотя надеялась, что смогу это когда-нибудь пережить. Потому и обратилась в брачное агентство. Я надеялась, что совместимость с партнером по всем другим параметрам выльется и в сексуальную совместимость.

— Так и вышло, — ухмыльнулся он.

— Да, — подтвердила она. — Теперь я знаю, что ты никогда мне не изменял. Прости, что подвергала сомнению твою честь и достоинство. Прости, что считала, будто ты можешь нарушить клятву верности. Легко обвинить во всем моих родителей, но это я сама виновата. Вместо того чтобы посмотреть правде в глаза, я во всем искала подвох. А Карла только этого и ждала.

— Но мне следовало прислушаться к тебе тогда. Вернее, как следует тебя выслушать, понять, что ты чувствуешь, — возразил Валентин.

— Что я позволяла себе чувствовать, — поправила его Имоджин.

— Мне следовало держать эмоции под контролем, а я позволила ей взять надо мной верх. Ты знаешь, что был единственным мужчиной, который порвал с ней первым? Потому она так безумно тебя хотела.

— У нас была короткая связь, и я перегорел навсегда. Я только сейчас понял, что она считала наш разрыв временным, терпеливо надеясь на возобновление отношений.

Имоджин понимающе кивнула.

— Я своим глазам не поверила, увидев ее в ресторане после всего, что ты мне рассказал. Я прошу прощения за свою реакцию на ее заявление о беременности. Просто я… — Имоджин замолчала, стараясь собраться. — Я почувствовала себя преданной. Я так хотела от тебя детей, наших детей, а тут соперница заявляет, что носит твоего ребенка. И я не выдержала. Но я никогда не встала бы между отцом и его ребенком, как делали любовницы моего отца. Я бы оставила тебя, чтобы ты создал с ней семью.

Имоджин не выдержала и разрыдалась. Хотя никогда не прибегала к слезам в качестве оружия для поворота ситуации в свою пользу. Ей нужно быть сильной ради себя и ради Валентина. Ее недоверие к нему — серьезный недостаток. Его необходимо преодолеть. В противном случае их будущее под вопросом.

— Именно это делает тебя такой особенной, Джини, — сказал Валентин, привлекая ее к себе. — Именно поэтому я так тебя люблю. Ты для меня все. Ты знаешь об этом? С нашей первой встречи ты поселилась в моем сердце. Признаю, что был не лучшим мужем. Да и сейчас не на высоте. Я ставил работу превыше личной жизни, а должно быть наоборот. Сейчас я уверен, что мы сможем построить семью, о которой оба мечтали.

Он глубоко вдохнул и продолжил:

— Да, я сначала рассердился, увидев, кого мне выбрала в жены Алиса. Но прежде всего, на себя, потому что ей удалось преуспеть там, где я потерпел поражение. Я ведь не боролся за тебя, не пытался встретиться с тобой, хотя был уверен, что ты в Нью-Йорке. Всему виной проклятая гордость и комплекс всемогущего Бога, которыми я страдал раньше. Если ты не захочешь со мной остаться, я пойму, Имоджин, и отпущу тебя скрепя сердце. Но теперь я знаю, что такое любовь. Любить — значит ставить интересы любимой превыше всего. Раньше я не думал, что ты почувствуешь, если у нас и во второй раз ничего не выйдет.

— Валентин, я добровольно согласилась на вторую попытку. Это было нашим совместным решением в тот день. Да, сначала инстинкт подсказал мне бежать от тебя куда глаза глядят, но я не смогла перебороть своего физического влечения к тебе. Так всегда было между нами. И порой в ущерб отношениям.

Валентин зарылся лицом в ее волосы, вдыхая такой знакомый и родной аромат, который успокаивал и возбуждал одновременно. Подобное противоречие и составляло основу их союза. Смогут ли они найти золотую середину в отношениях и создать прочный союз?

— Если ты решишь остаться со мной, Имоджин, знай, что это навсегда. Я никуда больше не отпущу тебя. Если ты сможешь довериться мне и любить меня, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела о своем решении. Но если ты не сможешь простить мне прошлых ошибок, особенно в отношении Карлы, я пойму. Я, в сущности, никогда не понимал, что значит любовь, пока не потерял тебя. Я не хочу терять тебя снова.

Имоджин слегка отодвинулась и посмотрела в его синие глаза, горящие беспокойством. У нее защемило сердце от любви, которую она носила в себе все эти годы, но не смогла выразить.

— Уйти от тебя было ужасной ошибкой, — призналась она. — Теперь я это знаю, но не верить тебе было гораздо худшим злом. Я так раскаиваюсь, что не доверяла тебе. Карла открыла мне глаза сегодня. Она сказала, что специально хотела нас разлучить. Потому что не могла тебя заполучить, и мне решила не позволить. Сама призналась, что ты ее не касался с тех пор, как встретил меня. И я подумала вдруг, почему я ей верю, когда она лгала на каждом шагу, а тебе нет? Недоверие — это мой недостаток, а не твой. Ты можешь простить меня за мое недоверие? Можешь простить, что я пыталась перенести неудачный опыт своей семьи на взаимоотношения с тобой? Я хочу отучиться от этого, хочу быть с тобой. Я люблю тебя, Валентин Хорват, всем сердцем, но достаточно ли этой любви?

— Достаточно ли? — удивленно переспросил он. — Ты любишь меня, и это все, что мне нужно.

Он взял ее лицо в ладони и нежно поцеловал. Это был не страстный поцелуй, он дарил надежду и обещал счастье. В душе Имоджин зародилось убеждение, что на этот раз все будет хорошо.

Она спросила, осторожно выбирая слова:

— Ты считаешь, что нам стоит попробовать еще раз? И что у нас все получится?

Не отрывая от нее взгляда, Валентин взял ее ладони в свои руки и по очереди поцеловал.

— Да, — твердо сказал он.

Имоджин поднялась и дивана и повела его в спальню. В их спальню. В полумраке комнаты она принялась не спеша раздевать его. Она испытывала особенное удовольствие, касаясь его руками, губами, языком. Сняв с него всю одежду, она легонько подтолкнула его к кровати. Затем быстро разделась сама и легла рядом.

— Я люблю тебя, Валентин, — повторила она. — И не хочу тебя снова потерять.

— И не потеряешь, — пробормотал он, целуя ее в шею. — Потому что я тоже тебя люблю и никуда не отпущу.

Она улыбнулась в темноте и прижалась губами к его рту, вложив в поцелуй всю страсть и любовь.

Затем они долго и нежно любили друг друга, пока не заснули, крепко обнявшись. Их сердца бились в унисон.

Раннее серое утро сочилось сквозь шторы, когда Валентин проснулся от звонка мобильника. Откатившись от Имоджин, он вскочил с кровати и схватил с пола брюки, в кармане которых раздавалась телефонная трель.

— Алло, — выдохнул он с бьющимся сердцем. Хорошая или плохая новость?

— Доктор Хорват, прошу прощения за ранний звонок. Хочу сообщить вам, что операция вашей бабушке назначена на после полудня.

— Отлично.

— Да, но возникло небольшое осложнение.

— Осложнение?

— Она отказывается подписывать согласие на операцию до встречи с вами и вашей женой.

— Почему?

— Она не потрудилась нам объяснить, сэр.

Валентин уловил нотки раздражения в голосе медсестры.

— Прошу прощения. Она всегда отличалась упрямством.

— Упряма она или нет, но операция ей необходима сегодня. Вы можете подъехать, чтобы мы провели операцию в назначенное время? Думаю, мне не стоит убеждать вас в ее необходимости?

— Мы скоро будем, — ответил Валентин и отключился.

— Извини, — повернулся он к Имоджин. — Нам нужно срочно в больницу. Алиса требует свидания с нами.

— Конечно, — ответила Имоджин, вылезая из кровати и натягивая халат. — Я сварю кофе, пока ты в душе. Хочешь что-нибудь съесть?

— Может быть, тост.

— Сейчас приготовлю. А ты в душ, — сказала она, подталкивая его к ванной.

Валентин колебался.

— Ты в порядке? — озабоченно спросила Имоджин.

Он обнял ее и крепко поцеловал в губы.

— Как же я рад, что ты у меня есть.

— Она выкарабкается, Валентин, обязательно.

Пока он мылся, Имоджин соорудила легкий завтрак. Ее нигде не было видно. Очевидно, она принимала душ в ванной при своей старой спальне. Он понял, что не ошибся, когда Имоджин вошла в кухню, готовая к выходу.

— Впервые вижу женщину, которая так молниеносно собирается, — улыбнулся Валентин.

— Я люблю поспать, потому и научилась быстро собираться. Не хочу же я выглядеть кое-как.

— Это просто невозможно с твоей внешностью. Поехали?

— Да. Я позвонила Антону. Он будет ждать нас внизу. Я подумала, что это легче, чем вызывать такси.

— Благоразумное решение, — похвалил Валентин.

Они приехали в больницу и немедленно отправились в палату к Алисе.

Напряжение немного отпустило Валентина, когда он увидел Алису, сидящую в кровати в подушках. Она была бледная, но в глазах горел боевой огонь.

— Вы не очень-то торопились.

Голос прозвучал слабо, но в нем чувствовалась ее прежняя неукротимость.

— Однако мы уже здесь, — ответил он. — Что ты нам хотела сказать такого важного до операции?

Алиса фыркнула:

— А вы ничего не хотите мне сказать?

— Если вы имеете в виду вчерашний инцидент в ресторане, — сказала Имоджин, подойдя к кровати и взяв Алису за руку, — то да, мы все выяснили.

— А что с той несносной женщиной? Вы избавились от нее?

Валентин подавил порыв защитить Карлу. Они так долго работали вместе. Но она дважды попыталась разрушить его личную жизнь. Она не заслуживает доверия. Поэтому он просто сказал:

— Да, ее больше нет.

Алиса взглянула на внука.

— И она не беременна, так?

— Если и беременна, то не от меня.

— Вчера вечером, когда я подвозила Карлу домой, она призналась, что солгала насчет беременности, — объявила Имоджин им обоим.

— Хорошо, — кивнула Алиса и снова посмотрела на Имоджин. — Ну а ты что решила? Остаешься с моим внуком?

— Мне повезло, что он простил меня за то, что я поверила кому-то другому, а не ему. Да, мы снова вместе.

— Хорошо, — повторила Алиса.

— Бабуль, хватит ходить вокруг да около. Говори, зачем ты вызвала нас в такую рань? — настойчиво спросил Валентин.

— Никуда я не хожу, просто хочу понять ситуацию. Значит, вы оба решили, что остаетесь в браке?

— Да, — твердо ответил Валентин.

— Слава богу, потому что то, что я собираюсь вам сказать, может повергнуть вас в шок.

Они оба насторожились.

— Вообще-то ситуация может даже показаться забавной, — продолжила она. — Хорошо, что ни один из вас не вступил в брак по возвращении из Африки.

— Это почему же? — спросил Валентин.

— Потому что это было бы двоеженством.

Имоджин ахнула.

— Как это двоеженство? Я подписала бумаги на развод, и мой адвокат отослал их Валентину. А после получения их обратно, внес в реестр.

— Точно. Я подписал бумаги, хотя зря. Ближе к делу, бабуль. При чем тут двоеженство?

— Бумаги не были зарегистрированы и развод не внесен в реестр, — сказала Алиса с выражением полнейшего удовлетворения на бледном лице. — Прошу прощения, что подтверждение этого факта заняло столько времени. Мы начали расследование до вашей свадьбы, но все эти бюрократические проволочки, переписка с другой страной, где дела ведутся не быстро, задержали ответ из Африки. И мы рискнули устроить бракосочетание до получения ответа. Вы оба были уверены, что свободны, поэтому какая разница, ведь вы снова женились друг на друге.

Валентин и Имоджин ошарашенно уставились на Алису, пытаясь переварить услышанное.

— Адвокат Имоджин был замешан в мошеннической деятельности с местным военачальником. Когда это обнаружилось, его посадили. Местным бизнесменам это не понравилось. Пока другая адвокатская фирма не перехватила документацию, контору взорвали. Вся клиентская информация была уничтожена пожаром.

Алиса откинулась на подушки и прикрыла глаза. Она устала.

— Хотите сказать, что мы все эти семь лет оставались мужем и женой? — недоверчиво спросила Имоджин.

— Считайте, что церемония в Порт-Ладлоу была подтверждением данных обетов, — едва слышно ответила Алиса.

— Понимаешь, что это значит? — спросил Валентин, взяв руку Имоджин и целуя ее в ладонь. — Мы будем теперь справлять две годовщины свадьбы.

— До конца дней, — улыбнулась Имоджин и потянулась к нему губами.

Алиса смотрела на счастливую пару и улыбалась. Не всем пришлось по душе ее решение снова свести Валентина и Имоджин. Но она всегда была уверена, что эти двое созданы друг для друга. Да, их дорога к счастью не была усыпана розами, тем значительнее достигнутый результат и тем крепче будет их брак.

— Миссис Хорват, теперь вы готовы подписать согласие на операцию?

Опять эта проклятая медсестра.

— Если нужно, то да, — сдалась Алиса.

— Конечно, нужно, бабуля. Мы хотим, чтобы ты была как новенькая. Тебе ведь еще свадьбу Гейлана готовить, — напомнил Валентин, целуя ее в щеку.

Улыбка осветила лицо Алисы. Хвала небесам, что есть еще Гейлан. Она им займется после операции, которая так ее пугает. Но у нее есть серьезный стимул поправиться.

Каждый заслуживает счастья и большой любви. Она постарается им это обеспечить.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Ивонн Линдсей
Замуж за бывшего мужа

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16