Кадоно Эйко

Кики и другая ведьма

Эйко Кадоно

ВЕДЬМИНА СЛУЖБА ДОСТАВКИ

КНИГА 3

КИКИ И ДРУГАЯ ВЕДЬМА

ПРЕДИСЛОВИЕ

Шестнадцать лет назад в одном небольшом городке, окружённом дремучими лесами и пологими холмами, поросшими травой, родилась девочка по имени Кики. У этой девочки был один маленький секрет: хотя её папа, Окино, был обычным человеком, но мама, Кокири, была ведьмой. Вот так получилось, что Кики наполовину ведьма…

Когда Кики исполнилось десять лет, она решила пойти по стопам матери и посвятить жизнь ведьмовству. Вот только никакой могучей магией она не обладала. Сама Кокири умела летать на помеле по небу и варить снадобье от кашля. Однако Кики считала зельеварение слишком уж муторным делом и не стала ему учиться, так что она только и умела, что на помеле летать. Но уж в этом деле она была заправским мастером! Усадит сзади на помело своего чёрного кота Дзидзи да как начнёт выписывать в воздухе мёртвые петли или стрелой взмывать прямо в небо — дух захватывает! Летать она умела, как никто. Ведьминский чёрный кот Дзидзи вырос вместе с Кики, они всегда помогают друг другу. Правда, кот хоть и ведьминский, но волшебного в нём только то, что он может с Кики разговаривать.

К слову, любая ведьма, достигнув тринадцати лет, должна начать жить самостоятельно: отыскать город или деревню, где ведьм пока ещё нет, и прожить там целый год, полагаясь только на собственную магию. С одной стороны, это период испытания, которое помогает ведьме стать взрослой, с другой — это очень важный обычай, благодаря которому люди узнают, что ведьмы по-прежнему живут на свете. Вот так и получилось, что ведьма Кики, главная героиня этой истории, три года назад прилетела в большой приморский город Корико. Она поселилась в мучном амбаре булочницы Соно из пекарни «Камень-ножницы-буханка» и воспользовалась своим единственным колдовским умением — летать на помеле, — чтобы открыть собственную службу спешной доставки. Кики благополучно завершила своё годичное испытание и слетала домой. Об этом подробно рассказано в книге «Ведьмина служба доставки».

Однако ведьмочка не смогла расстаться с городом Корико: ведь там остался Томбо, её лучший друг. Так Кики поняла, что хочет остаться в Корико и жить там, и потому вернулась обратно. В Корико она снова встретилась с множеством самых разных людей, перевезла множество самых разных посылок и пережила немало увлекательных, а порой и опасных приключений.

Однако в том же году на исходе осени Кики вдруг охватило смутное беспокойство. Ей захотелось узнать больше о ведьминском ремесле, взглянуть на ведьминскую жизнь шире. Беспокойство Кики нарастало и становилось всё сильнее, и в конце концов, подгоняемая этим чувством, она решила снова слетать домой. Там Кокири научила её, как следует готовить зелье от кашля, и летом следующего года Кики впервые собрала лекарственные травы, которые она своими руками посадила и вырастила, сама сварила из них зелье от кашля и повесила рядом с табличкой «Ведьмина служба доставки» ещё одну: «Поделюсь с вами снадобьем от кашля». Жители Корико всё больше стали полагаться на помощь Кики, и работы у неё всё прибавлялось. (Об этом тоже написана целая книга — «Ведьмина служба доставки. Кики и новое колдовство».)

Глава 1

СНОВА ПРИШЛА ВЕСНА

Наступила четвёртая весна с тех пор, как Кики начала жить в городе Корико. Ведьмочке исполнилось шестнадцать лет. В день весеннего равноденствия Кики, помня о наставлениях своей матери, посадила на улице перед домом семена лекарственных трав: одни травы посеяла утром, другие — вечером. Она делала это второй раз в жизни.

Сегодня утром Кики, как обычно, встала пораньше, чтобы полить свои грядки. Эта работа уже стала для неё привычной. Чёрный кот Дзидзи подошёл поближе и поднял переднюю лапку, чтобы поиграть со струйками воды.

— Дзидзи, ты же намокнешь! — предостерегла его Кики, отведя руку с лейкой в сторону.

— Но вода так красиво блестит в солнечных лучах!..

— Да, в каждой капельке словно маленькая радуга…

Кики, прищурившись, посмотрела в небо. Солнце сияло по-весеннему ярко. И тут ведьмочка услышала за спиной бойкий голос:

— Ну надо же, как славно пахнет весенней землёй, даром что ещё и ростки-то не проклюнулись! Вот что значит целебные травы!

Кики обернулась и увидела улыбающуюся Соно, хозяйку булочной «Камень-ножницы-буханка». Рядом с ней, крепко вцепившись одной ручонкой в юбку матери, стояла маленькая девочка, с причмокиванием посасывая большой палец другой руки. Девочку звали Ноно; она родилась в том же году, когда Кики прилетела в Корико, а теперь ей было уже три года. На руках Соно сидел её сын по имени Оле, робко пряча личико на плече матери. Ему уже скоро должно было исполниться два.

— Ну как, хватило тебе заготовленного в прошлом году зелья от кашля? — поинтересовалась Соно.

— Да, и до сих пор ещё немало осталось. А ведь мама говорила мне, что я должна сделать его ровно столько, сколько нужно. И что мне моя ведьминская природа сама должна подсказать, сколько это — «ровно столько»… — Кики с лёгким беспокойством глянула на стоящую за порогом дома бутыль, в которой хранилось снадобье.

— Ты своим новым чудесным умением стольких горожан выручила!..

— Да разве оно такое уж чудесное? Всего-то снадобье от кашля. И всё же я собой довольна. Вон и в доме порядок навела…

Соно согласно покивала и ещё раз глубоко вдохнула, вбирая в грудь запахи земли. А потом вполголоса запела:

По дороге, до конца, ла-ла-ла…

Мы пойдём, шагая в лад, ла-ла-ла…

— А-а-а… М-м-м, а-а-а… — подхватила Кики и замурлыкала в такт.

— Ах, легко-то как на душе стало. Ну, увидимся! — попрощалась Соно и, продолжая напевать без слов, взяла Ноно и Оле за руки и ушла.

Да, в начале этого года в лавке Кики многое изменилось. Мешки с мукой, которые до сих хранились на первом этаже, перенесли на второй, чтобы освободить место, а внизу отгородили небольшую кладовку. Тогда же Кики по совету Соно переехала со второго этажа вниз. Так ей было проще присматривать за растущими на улице лекарственными растениями; к тому же в комнате теперь стоял душистый запах трав. С перестройкой Кики помогали Томбо и ребята из городского клуба авиамоделистов. Томбо проделал в стене небольшое окошко, выходящее на улицу перед домом. Кики каждый день проходила по своему обновлённому, просторному жилищу, выглядывала из окна, смотрела на грядки с лекарственными растениями, и в ней понемногу крепла уверенность: «А ведь я, кажется, становлюсь настоящей ведьмой…»

Когда Кики закончила с поливом, она заварила себе чаю. Это был душистый чай из полевых цветов, который прислала ей её подруга Мори, живущая далеко за городом вместе со своим младшим братом. Чуть сладковатый, чуть кисловатый, этот чай мигом пробуждал аппетит. Для Дзидзи Мори прислала подушку-лежанку, сплетённую из трав. Сейчас Дзидзи растянулся на ней и причмокивал розовым язычком, словно лакая что-то невидимое, парящее в воздухе.

— Дзидзи, ты чего это делаешь — у Ноно научился? Хочешь, чтоб и с тобой понянчились? — шутливо спросила Кики и, выпятив нижнюю губу, с причмокиванием втянула воздух. — Вкусно… — удивлённо пробормотала она.

Дзидзи вдруг подскочил и встал на все четыре лапы:

— Я — кот! Но могу ли я стать особенным котом? — Он задрал хвост торчком, обернулся и пристально уставился на него.

— Что это на тебя вдруг нашло? Рисуешься, как актёр какой-нибудь… И что значит «особенным котом»? Каждый по-своему особенный, кого ни возьми, — разве нет? Ведь каждый из нас особенно дорог кому-нибудь, — произнесла Кики.

— Кики, какая же ты легкомысленная, неужели сама не замечаешь? Я не о такой «особости» говорю. Я размышляю о том, смогу ли я понять и познать самого себя, — это тебе не хвост поймать. — Дзидзи наморщил нос и устремил куда-то вдаль озабоченный взгляд.

— Что-то ты слишком мудрёно говоришь, не пойму я тебя, Дзидзи. — Кики подхватила кота на руки и легонько поцеловала в нос. — Я тебя очень люблю. Ты мой самый особенный кот, разве этого не достаточно?

— Прекрати, ты меня всего обслюнявила! — Дзидзи вырвался из рук Кики и брезгливо встряхнулся всем телом.

Кики изумлённо посмотрела вниз на Дзидзи, и тут:

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

— Ведьмина служба спешной доставки слушает! — Кики сняла трубку и бодро произнесла привычные слова.

— А-а-апчхи! Чхи! — из трубки раздалось оглушительное, похожее на взрыв чиханье. Оно было таким громким, что Кики невольно отдёрнула трубку от уха. — А-а-а… Пххх… А-апчхи! Чхи! — чиханье раздалось снова.

Кики моргнула. В трубке неясно слышались высокие голоса, исполнявшие какую-то весёлую песню, и даже вроде бы раздавался звук аккомпанирующего голосам фортепиано.

Кики сделала ещё одну попытку представиться:

— Здравствуйте, вы дозвонились в…

— А-а-а-а… У-уважачхемая ведьма, снадобье, снадобчхе, скорее, скочхее!

— Да, да, поняла! Куда? — Кики казалось, что она сама вот-вот расчихается.

— На радиостан… чхи! Станчхию!

— Ясно, поняла, на радиостанцию, — громко и чётко повторила Кики и положила трубку.

Она взяла бутыль со снадобьем, сняла крышку и ненадолго застыла в раздумье, глядя в никуда; потом крепко стиснула пальцы на горлышке бутыли и высыпала зелье в бумажный свёрток. И тут глаза её округлились.

— Ого! Неужели и впрямь так много понадобится? Не перебор? Я-то думала, что у меня снадобья в излишке запасено… а теперь его осталось совсем чуток. Что-то мне не по себе… Но может, это и есть ведьминская природа, которая точно знает, сколько именно нужно? Ладно, доверюсь ей, — пробормотала Кики себе под нос, кладя в наплечную сумку пакетик со снадобьем и деревянную ложку. — Дзидзи, ты как?

— Лечу, конечно. Быть с тобой — это же моя работа.

— В последнее время ты об этом так говоришь, будто жалуешься. — Кики сняла со стены помело и открыла дверь.

У входа на радиостанцию стоял мужчина с болтающимися на шее наушниками; увидев Кики, он призывно замахал ей руками.

— С-сючхи! Дачхи! — Кое-как выговорив это, он резко развернулся на месте и убежал в здание.

Кики поспешила за ним. Они взбежали вверх по лестнице, промчались по коридору, мужчина открыл толстую дверь — и оттуда вырвалась сбивающая с ног волна оглушительного чиханья. Около двух десятков человек, мужчин и женщин, отчаянно чихали, прикрывая руками рты и сотрясаясь всем телом.

— Ох, вы что же, все хором тут… чихаете?.. — изумлённо вскричала Кики.

— Вес… Весенние сквознячхи!

— Мы все прос… чхили!..

Мужчина, встретивший Кики у двери, пояснил, прикрывая рот платком:

— П-похоже, мы все подхвачхили простуду, когда выступали на радиостучхии по ту сторону гор. Очень чхильно простыли! А нам вот-вот выступчхать… Хуже не придумаешь! Нам сказали, у тебя есть снадобье, которое очхень помогает при простуде! В самом деле помогает?

— Да, помогает, — твёрдо кивнула Кики.

— А от него в сон не клонит?..

— Нет.

— Тогда поскорее вылечхи нас! А взамен мы тебе прямо сейчхас подарим радио, маленькое, даже в карман влезает! — Мужчина протянул Кики небольшой свёрток.

— Вы просите поскорее, но это так быстро не делается… Это снадобье положено пить три раза в день, после еды, вместо чая, — озадаченно ответила Кики.

— Ка-ак?! — разочарованно простонали все в один голос.

— А иначхе никак?..

— Так положено… Но… Раз уж вы все так дружны, что даже простыли все разом… Давайте-ка попробуем и лекарство выпить всё разом — все три порции! — Кики вдруг загорелась решимостью сделать так, как ей только что пришло в голову, пусть даже ради этого придётся нарушить правила.

— Прошу, помоги! Передача начхнётся чхерез полчхаса!

— О-хо-хо, нужно торопиться! — Кики расставила стаканчики на стоявшем в углу комнаты столе и, внимательно вглядываясь в лица певцов, принялась поочерёдно отмерять деревянной ложкой по три порции снадобья каждому. Потом она залила снадобье кипятком и выдала каждому отдельный стаканчик. Все принялись пить лекарство, время от времени дуя на него, чтобы остудить. Студия окуталась пряным ароматом целебных трав.

— Ой, а у меня нос прочхистился!

— А ведь, похоже, помогает снадобье!

— И в самом деле! Как замечхательно!

Все принялись оживлённо переговариваться, но у Кики на душе было неспокойно. Ведь она пренебрегла наказом Кокири и дала им выпить все три порции враз… А вдруг снадобье подействует слишком сильно? Или вовсе не подействует?..

— Итак, начхнём репетицию! — провозгласил всё тот же мужчина, выйдя вперёд. В его речи по-прежнему проскальзывали вселяющие тревогу почихивающие нотки.

Все встали и построились, заиграло фортепиано, и мужчина взмахнул руками. Все дружно раскрыли рты… и вот что получилось:

— А-а, апчхи-чхи!

Певцы дружно побледнели и начали беспокойно переглядываться.

— Но… Но голоса-то в лад звучат! Даже удивительно! — вдруг воскликнула одна из певиц.

— Хм, и то верно — именно так. На редкость стройное звучание, — подтвердил дирижёр, широко раскрыв глаза от удивления. — Ну-ка давайте попробуем ещё раз.

Фортепиано вступило снова. Дирижёр взмахнул руками, все открыли рты, и…

— А-а-а, апчхи! И-и-и, ичхи!

Высокие и низкие голоса безукоризненно вторили друг другу.

— Ну надо же, какая прелесть! Хоровое чихание, кто бы мог подумать! — восхитился кто-то.

— Слушайте, а давайте так и споём? Назовём это «Песня Чхи-Апчхи», что скажете?

— Да, доверимся ведьминской магии… пчхи!

Кики вся съёжилась от мучительной неловкости. Она попятилась, нащупала дверную ручку и, тихонько пробормотав: «Ну… Удачи вам!» — выскочила наружу.

По дороге домой Кики повернула выключатель на свисавшем с помела радиоприёмнике. Из приёмника послышался голос ведущего:

— Вот и пришло время нашей еженедельной передачи «Споём — попрыгаем». И сегодня для вас выступит хор «Шире рот», которому в этом году исполняется пять лет. Они споют «Песню Чхи-Апчхи»! Сейчас, когда весенняя простуда так и бушует, эта песня придётся как нельзя кстати. Но не волнуйтесь: через радио вы не заразитесь. Наслаждайтесь выступлением!

Заиграло фортепиано, а потом раздалось пение:

А-апчхи, а-а!

А-апчхи, а-а!

А! А! А! Апчхи!

Давайте, а-а, все вместе, а-а!

А! А! А! Апчхи!

Давайте, а-а, все вместе, а-а!

— Ну надо же, кто бы мог подумать, как здорово получилось! А-ха-ха! — рассмеялась Кики.

— Они теперь, наверное, на весь свет прогремят… Люди любят всё необычное. А потом выздоровеют, и всё станет как было, — с важным видом проговорил Дзидзи, наморщил нос и хихикнул.

Однако он тут же снова стал серьёзным и спросил:

— Кики, а точно обойдётся? Ты же нарушила указания Кокири… Я даже не знаю…

— Я сердцем почувствовала, что в этот раз можно дать все три порции залпом. Это была не магия Кокири, это была магия ведьмы Кики, и она действует по-своему. Сколько именно снадобья нужно, тоже ведь решала не Кокири — это сделала ведьминская природа Кики. — Кики проговорила всё это, глядя прямо перед собой, а потом — круть! — описала мёртвую петлю. — Дзидзи, ты не хочешь шоколада? Мне подумалось, может, слетать и купить?

— Я воздержусь. Я как шоколада поем, у меня сердце колотиться начинает.

— Неужели? Ну, тогда я предложу Томбо полакомиться вместе. — Кики нацелилась на кондитерскую лавку неподалёку и начала снижаться.

— Что, Кики, хочешь, чтоб у тебя сердце быстрее забилось?.. — Дзидзи чуть изогнул губы и, коротко фыркнув, забрался Кики на спину.

Кики купила шоколадку и подлетела к дому Томбо. Тот как раз сидел у окна и в поте лица шлифовал наждачной бумагой бамбуковые планки. Кики изумлённо шепнула Дзидзи:

— Ну надо же, мы с Томбо вроде совсем недавно виделись, а он, кажется, ещё больше вытянулся.

— У него сейчас возраст такой… Соно же говорила, мальчики в это время даже во сне растут так, что аж спина похрустывает: шрр-шрр, — отозвался кот.

— Не верю! — рассмеялась Кики. Она махнула рукой — Томбо тут же заметил её и выбежал наружу.

— Привет, Кики! Что-то случилось? — спросил он.

— У него и голос огрубел, а-ха-ха! — приглушённо рассмеялся Дзидзи.

— Не хочешь со мной перекусить? — спросила Кики, показывая Томбо шоколадку.

— Ого! С тобой вместе? А можно? — обрадованно заморгал Томбо, глаза за круглыми стёклами очков так и засверкали. — Тогда давай съедим её, сидя на дереве! Когда ты рядом, так и тянет забраться повыше… — С этими словами Томбо вскарабкался по стволу одного из деревьев в саду и уселся на нижней ветке. Кики спланировала на ту же ветку и устроилась рядом. Тут же из кроны выпорхнули всполошённые птицы, перелетели на соседнее дерево и, вытянув шеи, принялись с любопытством разглядывать потревожившую их парочку.

— Да, как ни крути, с высоты, пусть даже такой небольшой, как сейчас, всё выглядит немножко иначе. Сердце так и замирает! Кики, тебе ведь знакомо это чувство?

— Да, у меня каждый раз дух захватывает. Как бы хотелось вместе полетать!.. Это было бы так здорово!

Кики ещё пару раз повторила, как бы это было замечательно, но потом вдруг поникла и ссутулилась.

— Да, летать я не умею, но это нормально. Зато я могу вообразить, а что же чувствуешь ты? Если б мы оба умели одно и то же, то и фантазировать было бы не о чем, — сказал Томбо.

— И часто ты так воображаешь? — Кики придвинулась к мальчику и пристально посмотрела ему в глаза.

— Да постоянно! — Томбо смотрел в глаза Кики, и его взгляд туманился, как обычно бывало, когда он был чем-то безоглядно увлечён.

— Правда? Ты обо мне… думаешь? — Кики чуть не задохнулась. — Но тогда, значит, я должна летать ещё лучше… А знаешь, я сегодня отвезла лекарство от простуды певцам из хора… И сделала всё не так, как меня учила мама. Обычно лекарство нужно делить на три порции, а я велела им выпить всё в один присест. Но знаешь, я была твёрдо уверена, что делаю всё правильно. — Кики поняла, что это прозвучало как попытка оправдаться.

— Ну а почему бы и нет? Кики, ты — это ты, — решительно кивнул Томбо. Он глубоко вздохнул, сунул в рот дольку шоколада и признался: — Я сейчас мастерю кое-что новенькое: стрекозу-вертушку из бамбука. Заводную, чтоб умела зависать в воздухе и возвращаться.

— Хи-хи! — Кики невольно прыснула.

— Знаю, чего ты смеёшься. Я сам в этих своих круглых очках на стрекозу похож — мне только стрекоз и мастерить, да? Но знаешь, это в самом деле будет нечто особенное. Моя стрекозка будет радоваться полёту: слетает погулять, а потом вернётся! Ты сама увидишь! — Глаза Томбо так и сияли.

— Говоришь, будет радоваться полёту? Это и правда здорово! И как такую мастерят? — Кики принялась воодушевлённо раскачиваться на ветке.

— Сажают в землю семечко, потом поливают, всё как с твоими травами… Что, поверила? — рассмеялся Томбо, но потом задумался и покивал своим мыслям. — Хотя что-то общее всё же есть… Капелька волшебства… — добавил он.

— И как такая вертушка летает?

— Пла-а-авно так, словно цветочный парашютик. Говорят, на юге, на одном из островов архипелага Созвездие, растёт цветок, семена которого могут летать далеко-далеко… Я хочу сделать такую стрекозу, чтоб могла улететь, зависнуть в воздухе, а потом вернуться обратно. И мне кажется, у меня получится. — Томбо слегка развёл руки и замахал ими в воздухе, как крыльями.

Глава 2

ДВЕ КРАСНЫЕ СВЕТЯЩИЕСЯ ТОЧКИ

В тот вечер Кики и Дзидзи вернулись домой, когда уже совсем стемнело. Свет, лившийся из окон булочной «Камень-ножницы-буханка», освещал улицу перед домом. Сама булочная была полна народу, заскочившего за вечерней выпечкой после работы.

Кики торопливо прислонила помело к стене и побежала помогать Соно. Та обрадовалась, увидев ведьмочку.

— Кики, с возвращением! Ты как раз вовремя! Заверни, пожалуйста, пять булочек с кремом для этого господина! Да, Дзидзи, и к тебе у меня просьба: будь добр, присмотри за Ноно!

— Хорошо! — бодро согласилась Ноно вместо Дзидзи. — Гулять! Гулять! — скомандовала она, садясь на кота верхом. Тот едва не расплющился и, состроив кислую физиономию, скрылся за дверью чёрного хода.

— Апчхи! — донеслось снаружи.

Кики с улыбкой проводила парочку взглядом. И тут кто-то похлопал её по руке, которой Кики опиралась на прилавок. Обернувшись, Кики увидела девочку. Её волосы были собраны в два торчащих вверх хвостика, растрёпанная чёлка косматыми прядями падала на лоб, прикрывая проницательные блестящие глаза.

— Мне, пожалуйста, две улитки с шоколадом, — сипло произнесла девочка. С виду она была гораздо младше Кики, но в её надтреснутом голосе слышалась горечь пожилого человека, много пережившего на своём веку.

Изумлённая Кики поторопилась исполнить её просьбу:

— Да-да, сию минуту! — Она раскрыла пакет, собираясь положить в него булочки.

— Не нужно, давай так. — Девочка схватила булочки, хрипло рассмеялась… и ловко засунула острые кончики булочек-улиток в резинки, стягивавшие её хвостики.

Затем протянула монетку и, исподлобья покосившись на Кики и Соно, спросила:

— Ну как вам? Красиво же? — Она подняла руку, мазнула по вытекшему из улитки шоколадному крему, а потом слизала его с пальцев.

— Эй-эй, милочка, у меня тут пекарня, а не парикмахерская! — Соно смерила нахалку недовольным взглядом.

— Ну разумеется! За этим я сюда и пришла! — отмахнулась девочка и, добавив: — Пока!» — вышла из булочной, на ходу поминутно зачерпывая из булочек крем то одной, то другой рукой и облизывая пальцы.

— М-да… — Соно застыла с открытым ртом, не зная, что тут ещё сказать.

Кики изумлённо глядела сквозь застеклённую дверь вслед удаляющейся девочке.

На ней было длинное чёрное свободное платье, сшитое из тонкого кружева. Под порывами ветра оно колыхалось, как занавеска. В сгустившихся вечерних сумерках девочка со своими булочками-рожками была точь-в-точь чертёнок.

Кики и Дзидзи вернулись домой, но стоило Кики открыть дверь, как Дзидзи застыл на пороге. Он подёргал носом, старательно принюхиваясь:

— Похоже, здесь кто-то побывал.

— Не может быть!.. — Кики, держа руку на ручке двери, осторожно просунула голову внутрь. — Никто в Корико никогда не влез бы в чужой дом без спросу. Дзидзи, может, у тебя насморк и твой нюх тебя обманывает?

— Ты же не запираешь дверь — сюда может войти любой, кому вздумается… — Дзидзи боязливо высунулся из-за спины Кики и заглянул в дом. — По-моему, это как раз ты всё чутьё растеряла от городской жизни. Совсем разучилась сердцем чувствовать! — Дзидзи был непривычно напорист.

— Ну, знаешь! Мне звериное чутьё и не нужно: у меня ведьминское есть! — возразила Кики, подумав про себя, что про ведьминское чутьё она, пожалуй, прихвастнула. — И главное, кто станет влезать в дом, в котором и поживиться-то нечем?

Кики вошла внутрь, протянула руку и нажала на выключатель. Подвешенная почти под самым потолком лампа вспыхнула и в мгновение ока осветила всю комнату вплоть до самых дальних уголков. Теперь, при свете, дом казался точно таким же, как всегда. Дверца кладовки, которую устроили для Кики Томбо и его друзья, была чуть приоткрыта, помело висело на своём обычном месте.

— Самое ценное, что у меня есть, — это моё помело. Но летать на нём никто, кроме меня, не может. С тех пор как Томбо когда-то попытался полететь на нём и упал с обрыва, об этом весь город знает.

— Ну а вдруг кому-нибудь взбредёт в голову, что тут ещё что-то есть, поинтереснее? Это же дом ведьмы!

— В таком случае он будет разочарован. Ведьмы живут, помогая и принимая чужую помощь, — сокровищам у меня взяться неоткуда.

— Но ведь кто-то может этого и не знать! Кто-нибудь, кто приехал издалека!

— Дзидзи, и что тебя так тянет придумывать всякую ерунду?

— Потому что ты, Кики, слишком легкомысленная! — Дзидзи уселся на полу; вытянувшись в струнку, он продолжал обшаривать комнату цепким взглядом. Вот он вдруг сорвался с места, беззвучно подскочил к кладовке и заглянул в щёлку приоткрытой двери.

— Что значит «легкомысленная»? — переспросила Кики.

— Да такая же, как все! — ответил Дзидзи, не оборачиваясь.

— Почему бы и нет? — Но тут Кики вдруг вспомнила Кокири. Она хоть и была такая же, как все, да не такая. Чем-то она отличалась, в её присутствии как будто даже ветер становился теплее. Кики внезапно чихнула: — Апчхи!

— Пчхи! — Дзидзи встряхнулся всем телом. — Я, похоже, заразился. Пусти меня сегодня ночью к себе под одеяло.

— Ну, раз такое дело, то можно, — прогнусавила Кики.

Кики распахнула глаза.

«Где я?..» Разбуженная ведьмочка совершенно не выспалась, но глаза её раскрылись сами собой — непонятно отчего. Кики, не вылезая из-под одеяла, обвела взглядом тёмную комнату. В углу тускло поблёскивала бутыль со снадобьем, окно было занавешено — всё как обычно. В щёлочку под дверью, ведущей на улицу, просачивалась узкая полоска лунного света.

— Ой! — Кики вдруг вздрогнула всем телом.

За дверцей кладовки, которая теперь была наполовину открыта, слабо мерцали две маленькие красные точки. Они были похожи на глаза зверя в ночном лесу. Кики тут же принялась тормошить Дзидзи, спящего у неё в ногах под одеялом.

— Эй, просыпайся! — прошептала она, протирая глаза рукой. Но тут точки исчезли. — Хм, мне что, спросонья померещилось?..

Кики с облегчением выдохнула и почти сразу уснула снова. Однако теперь уже растревоженный Дзидзи недовольно высунулся из-под одеяла. Он посмотрел по сторонам и обнаружил, что Кики мирно посапывает во сне.

— С чего ей вздумалось меня будить?.. — поморщился Дзидзи и только собрался было снова зарыться под одеяло, как вдруг застыл на месте. Из глубины кладовки тускло мерцали две красные точки.

— Ур-р-р! — утробно взвыл Дзидзи. Он одним махом слетел с кровати, вихрем ворвался в кладовку и ринулся в атаку, выпустив когти. Но тут его накрыло чёрной тканью и спеленало, как младенца. Дзидзи так перепугался, что не смог бы пошевелить лапой, даже если бы был свободен. И тут чьи-то тонкие руки крепко обхватили спелёнатого кота.

— Стань моим котиком… Пожалуйста… Стань моим котиком… — прошептал ему в ухо чей-то вкрадчивый голос.

— Миу! — Из горла оцепеневшего от ужаса Дзидзи вырвался вопль. И тут полотно спало с глаз Дзидзи, и чья-то чёрная тень, словно подхваченная ветром, метнулась к входной двери, открыла её и беззвучно исчезла в ночи.

От потрясения Дзидзи перестал чувствовать собственные лапы, и кот просто плюхнулся на пол. Не скоро, очень не скоро Дзидзи кое-как дополз до тапочка Кики и угнездился на нём, обвив себя хвостом.

— Доброе утро, Дзидзи! — раздался бодрый голос Кики. Дзидзи подскочил как ужаленный.

Кики взглянула на него и протянула:

— Дзидзи, ты так долго был моим котом, что, кажется, растерял все свои природные инстинкты.

— С чего это ты так решила?

— Тебя ночью ничего не насторожило и не разбудило? Ты же сам вчера вечером говорил, что в доме, похоже, кто-то был. А я ночью просыпалась и видела, что в кладовке светится что-то красное. Правда, может, мне это приснилось?.. У кошек же и чутьё, и слух острее человеческих, неужели ты ничего не заметил?

— Да нет. — Дзидзи избегал смотреть на Кики, только нервно стучал по полу хвостом.

— Ну, значит, и правда просто приснилось. Наверное, это из-за простуды. — Кики покачала головой и отдёрнула шторы. День был погожий, в окно ворвались солнечные лучи и осветили всю комнату. Самое обычное утро, как всегда.

Дзидзи незаметно приподнял голову и бросил вороватый взгляд в сторону кладовки.

«Дрриннь! Дрриннь!»

— Ведьмина служба доставки слушает! — бодро представилась Кики, сняв трубку. — Алло? Алло-о? Алло! Ой! — Кики отняла трубку от уха, недоумённо посмотрела на неё, потом положила на место. — Бросили трубку. Странный звонок…

И тут снова:

«Дрриннь! Дрриннь!»

— Да, здравствуйте! Я вас слушаю!.. Кто это звонит? Ой, ну вот, опять трубку бросили. Странно, не нравится мне это… — нахмурилась Кики. — Что за детские шалости… — пробормотала она.

Дзидзи, услышав это, передёрнулся всем телом.

«Стань моим котиком… Стань моим котиком…» — низкий голос, который Дзидзи слышал этой ночью, эхом отдавался у него в ушах. Ещё никто никогда в жизни не просил его о таком. Стать чьим-то ещё котом… До сих пор он ни разу в жизни об этом не задумывался. Он считал, что быть котом Кики — его судьба.

Кики сняла пижаму, умылась и проворно надела своё обычное платье.

— Дзидзи, что с тобой? Ты сегодня какой-то молчаливый, — взглянула на него Кики.

— Да нет.

— Это твои первые слова за это утро. Я же вижу: с тобой что-то происходит, так скажи мне!

— Да нет, — только и ответил Дзидзи. Он просеменил к солнечному пятну на полу и растянулся на нём.

— Кики, можно к тебе обратиться с просьбой? — в дверь заглянула Соно.

— Здравствуйте! Какая сегодня прекрасная погода! — весело откликнулась Кики.

— Ты не могла бы слетать на Лиственный рынок на окраине города и купить там в лавке большую банку вишнёвого варенья? Мне казалось, что в прошлом году я много его заготовила, а не хватило. Я уже позвонила, предупредила, что ты прилетишь.

— Да, конечно, с удовольствием. Ну, Дзидзи, полетели! — Кики оглянулась. — Или опять скажешь «да нет»?

— Хм. Да нет. — Дзидзи неохотно поднялся и подошёл к Кики.

— Ой, что такое? Вы что, поссорились? — удивилась Соно.

— Да Дзидзи с утра что-то не в духе, — наклонившись к Соно, шепнула Кики. В дверях она оседлала помело и — вжух! — взмыла вверх. Дзидзи, который едва успел вскочить на веник помела, только чудом удержался и не врезался в вывеску «Камень-ножницы-буханка».

— Я голодный, между прочим… Мы ведь даже не позавтракали! — принялся жаловаться Дзидзи, стоило только Кики набрать высоту. — Тебе совершенно всё равно, сыт я или нет. Ты обо мне нисколечко не думаешь!

— Да что с тобой сегодня такое? Только и знаешь, что ныть… Долетим до рынка — я раздобуду тебе что-нибудь вкусненькое.

— Ничего мне от тебя не нужно, раз ты со мной так разговариваешь!

— Похоже, Дзидзи, ты дорос до проблемного возраста… — И Кики нарочито тяжко вздохнула.

Когда хозяйка лавки, торгующей вареньями, выслушала просьбу Кики, то испуганно воскликнула:

— Как же так? Ведь ко мне буквально только что приходила девочка, сказала, что её прислали из булочной «Камень-ножницы-буханка»! Она и забрала варенье… Вот только что! — Продавщица резко выпрямилась. — Вон, гляди, это она сейчас за угол поворачивает! Вон там! — И она указала пальцем вверх по улице.

Кики взглянула в указанном направлении, но успела заметить только краешек чёрной юбки; он мелькнул и скрылся за углом дальнего дома. Кики схватила помело и в мгновение ока взмыла в воздух.

— Ой! Так это тебя за ним посылали? Ой-ёй-ёй! — вскрикнула хозяйка лавки, изменившись в лице.

Кики вихрем, ежесекундно рискуя врезаться в стену, пролетела по узкой улочке между рядами домов. Подлетев к дому, за которым скрылась чёрная тень, Кики зависла в воздухе и принялась озираться по сторонам. Но никакой девочки нигде не было видно. С моря дул ровный устойчивый бриз. Вокруг раскинулся тихий жилой квартал, окна всех домов были занавешены, словно говоря: «Мы ничего не видели». От подножия холма вверх по склону ехал мужчина на велосипеде, приподнявшись над сиденьем и напряжённо крутя педали, — а больше ни души. Загадочная девочка никак не могла успеть далеко уйти — куда же она делась? И это притом что Кики летела за ней на помеле, а та шла пешком!

Кики опустилась на землю и принялась заглядывать в переулки, один за другим. Откуда-то долетали звуки радио, издалека доносились чуть слышные автомобильные гудки. Кики снова взлетела в воздух. Она поднялась высоко-высоко над крышами и внимательно осмотрелась по сторонам. Оттуда Кики заметила несколько прохожих, но, как она ни вглядывалась, давешнего чёрного силуэта нигде не было видно. Поодаль, в центре города, гуляли толпы людей, но та девочка ни за что не успела бы так быстро туда добежать.

— Чудеса… Как сквозь землю провалилась… — Кики насупилась и принялась размышлять. Что-то ей всё это напоминало, но она никак не могла вспомнить, что именно.

Однако сейчас важнее было придумать, что делать с заказанным вареньем. Когда Кики бросилась в погоню, она забыла про Дзидзи, оставшегося в лавке. Ведьмочка огляделась в поисках лавки с вареньем и увидела на её пороге забытого Дзидзи: хвост торчком, спина прямая — прямо-таки статуэтка.

— Ох, я опять его рассердила! — Кики поспешила вернуться.

— Вот беда… У меня прошлогоднее вишнёвое варенье всё вышло — та банка последняя была. А другое никакое не подойдёт? И всё-таки чудное дело. Она же мне прямо так и сказала, что она от Соно… — Хозяйка лавки то ли извинялась, то ли пыталась оправдаться. — У меня есть грушевое варенье, очень вкусное, возьмёшь?

— Хорошо, пусть будет грушевое… — Кики заплатила за варенье, повесила свёрток с банкой на черенок помела, проследила, чтоб в этот раз Дзидзи успел усесться как следует, и взлетела.

— Эй, Кики, как думаешь, что это была за девочка?

— Воровка, — мрачно огрызнулась Кики.

— Хм, разве? Её нельзя назвать воровкой, она же заплатила… Перехватчица, вот она кто! Захотелось ей чего-то чужого — она и перехватила из-под носа.

— Дзидзи, ты что-то про неё знаешь?

— Да нет, откуда бы? — запротестовал Дзидзи, но его всего передёрнуло. — Перехватчица… — снова негромко пробормотал он.

Кики понуро вошла в «Камень-ножницы-буханку», Соно тут же повернулась к ней:

— Кики, спасибо большое! Я так удивилась: банка с вареньем подвешена над крыльцом, а тебя нигде нет! Что, срочный заказ подвернулся?

— Какая ещё банка?

— Ну как же, то самое вишнёвое варенье, за которым я тебя посылала! Ты бы всё-таки окликнула меня, хоть с улицы… Ну да я вовремя заметила, так что всё хорошо. — Проговорив всё это, Соно удовлетворённо кивнула. — Когда булочки с вареньем будут готовы, я тебе занесу.

— Спасибо… — севшим голосом отозвалась Кики.

Когда они вернулись к себе, Дзидзи набросился на Кики:

— Почему ты ничего не рассказала Соно?

— Почему-то не хотелось ей об этом рассказывать, — устало ответила ведьмочка. Она достала с полки хлеб, намазала ломоть только что купленным грушевым вареньем и дала Дзидзи. — Вот, Дзидзи, твой завтрак. Прости, что так поздно.

Глава 3

ГОСПОЖА КАРА ТАКАМИ

Кики села в кровати и несколько раз покачала головой вправо-влево, разминая шею. В последнее время она плохо спала по ночам и сейчас никак не могла стряхнуть с себя дремоту.

Кики, прищурившись, выглянула за окно. И тут ей вдруг спросонок померещилось, что грядки с лекарственными травами словно подёрнулись дымкой.

Время полива — тринадцать дней со дня весеннего равноденствия — осталось позади, и Кики, вздохнув с облегчением, на время забыла о травах. То, что она сейчас приняла за дымку, оказалось утренней росой, серебристо посверкивающей на проклюнувшихся там и сям нежных зелёных листочках.

— Я… Что-то я… — невольно пробормотала Кики.

— А? Что — ты? — Дзидзи повёл ушами и подошёл к Кики.

— Даже как-то… не знаю… — Кики отвела взгляд от грядок с травами и прикусила губу.

— Похоже, ты опять взялась за свою старую дурную привычку слишком много думать. Давненько на тебя не накатывало.

— Меня почему-то что-то гнетёт — так и ломит. Может, тут слишком жарко и душно?

— А где именно ломит?

— Да вот тут, в шее. — Кики покрутила головой.

— Понял, на загривке. Бывает, тут нужно, чтоб тебя за шкирку кто-нибудь приподнял. Сразу — уф! — легче становится. Среди постоянных покупателей Соно есть один человек, который рыбой пахнет, знаешь такого? Его Син зовут, он в порту работает. Он очень хорошо умеет это делать: как возьмётся рукой, как покачает туда-сюда, ласково так…

— Да, Дзидзи, ты своего не упустишь… Умеешь себя побаловать. Хотя почему бы и нет? Но тебе проще. А вот меня некому на руках покачать. — Произнеся это, Кики выглянула за окно. — Ой, Томбо идёт!

— Может, он тебя и покачает, хе-хе-хе, — поддразнил Кики Дзидзи, запрыгивая на подоконник. — Какой же он худющий! Как стрелка от компаса, хи-хи-хи!

— Какой же ты вредина! Он высокий, а это очень красиво!

Плохое настроение Кики как рукой сняло. Она живо отпрянула от окна и с тихим смехом спряталась сбоку от него, прижавшись к стене.

— Кики, ты дома? — Томбо склонился, заглядывая в окно.

— Я ту-у-ут! — выпрыгнула Кики.

— Ты не занята?

— Нет, конечно нет!

— А твои травы уже такие высокие! Я издалека их запах учуял сразу, как на улицу завернул! — Томбо окинул взглядом грядки, протянувшиеся вдоль улицы.

— Да, они такие: не успела оглянуться, как уже на две ладони вымахали. Можно подумать, что они наперегонки растут. Кстати, Томбо, как там твоя заводная вертушка? Готова? — спросила Кики.

— Вроде того… — Томбо смущённо улыбнулся. — Мне бы хотелось, чтобы ты первая её увидела.

— Обязательно!

— Это будет первый в своём роде полёт в истории.

— Правда? Что, пойдём прямо сейчас? — Кики смотрела на Томбо широко распахнутыми глазами.

— Подожди немного. Я уже знаю, когда хочу её запустить… когда она будет красивее смотреться. Думаю, на закате будет самое то. Когда солнце заходит за горизонт, магия сильнее всего…

— А где? Где ты будешь её запускать?

— Я думаю, надо найти какое-нибудь место, откуда видно море. Как насчёт Бесконечного парка?

— Замечательно! Я непременно приду.

— Ну а я к вечеру как раз окончательно всё отлажу и доведу до ума. Это же всё-таки первый полёт… понимаешь? — со значением произнёс Томбо и побежал, широко раскинув руки.

Кики обернулась к Дзидзи.

— Дзидзи, ты слышал? — вполголоса, словно собираясь доверить ему важный секрет, спросила она у него.

— Всё я слышал. Нашли из-за чего шум поднимать… Тоже мне первый полёт! Это же не сам Томбо полетит, а простая бамбуковая вертушка. — Дзидзи с досадой поцокал языком.

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

— Это не обычная вертушка, совсем не обычная. Она заводная, может зависать в воздухе и возвращаться! Это необыкновенная вертушка! — горячо возразила Кики, снимая трубку с рычага.

— Да уж, на редкость редкая вертушка, — пожал плечами Дзидзи.

Из трубки послышался глубокий — одновременно словно и высокий, и низкий — женский голос.

— Ты, должно быть, та самая ведьма из службы доставки? Мне бы хотелось как-то управиться со своими платьями — ты не могла бы их увезти?

«Кажется, я где-то уже слышала этот голос…» — Кики навострила уши.

— Конечно, я буду рада вам помочь. Куда мне следует прилететь?

— Улица Золотых Деревьев, дом шесть, квартира триста восемь. Я уже достала всё из шкафа, так что прилетай по возможности поскорее.

— Хорошо, сейчас буду. — Кики закрыла окно и протянула руку за помелом. — Дзидзи, ты полетишь?

— Разумеется. Я ведь твой деловой партнёр! — Дзидзи возмущённо передёрнул плечами и, подчёркнуто печатая шаг, прошествовал к Кики.

Когда Кики прилетела на место, её встретила женщина, которая тут же показала ведьмочке вглубь комнаты:

— Вон там они, там, — удручённо произнесла она. Плечи у женщины были пухлые, как подушки, курчавые волосы топорщились во все стороны, закрывая её голову, словно зонтиком. На вид она была значительно старше Кики. Перед зеркалом на полу не слишком просторной комнаты лежал ворох ярких платьев. — Мне всё равно больше их не носить. С тех пор как я так располнела, эта комната и для меня стала тесновата, а для платьев и подавно места нет. Вот я и решила раздарить их подругам…

— Все? Все эти чудесные наряды? — Кики не смогла сдержать вздох — так ей стало жаль платьев.

— Да, все. Они мне больше не нужны. Что толку их хранить, если я не могу их носить?.. — Женщина горько скривила губы.

— Её голос аж в животе отдаётся… — пробормотал Дзидзи.

— Хорошо, тогда я их сложу. — Кики взялась за солнечно-жёлтое, словно цветок подсолнуха, платье, лежавшее поверх остальных. Всё в оборках, оно переливалось и колыхалось; и в самом деле было похоже на цветок, лепестки которого вот-вот начнут облетать. Кики украдкой бросила взгляд на хозяйку. Та смотрела на платье своими огромными глазами и словно больше ничего не видела. Кики притворилась, будто ничего не заметила, и стала складывать платье.

— А! П-постой, подожди. Это платье… — Женщина взялась за край сложенного платья, подняла его, разворачивая, и прижала к себе.

Затем стала ритмично покачиваться, сжимая платье в объятиях, и напевать в такт:

По дороге, до конца, а-а-а…

Мы пойдём, шагая в лад, а-а-а…

Разреши пройтись с тобой? А-а-а…

Там, вдали, нас город ждёт, а-а-а…

— Ой! Кара Таками, ведь это вы! — изумлённо вскричала Кики.

— Ты меня знаешь?

— Да! Я просто обожала эту песню — «Потихоньку, а-а-а». Когда я только прилетела сюда, она была в моде; её всё время играли по радио.

— Не стоит это вспоминать: всё это осталось в далёком-далёком прошлом. Сколько тебе тогда было, ведьмочка?

— Тринадцать лет.

— Ты была совсем ещё ребёнок! Только, видать, умна не по годам, раз песня понравилась.

— Мне она нравилась именно потому, что она взрослая! Наверное… мне самой тогда очень хотелось казаться взрослой, — проговорила Кики, вспоминая, каково ей было тогда, когда Корико был ещё таким чуждым, когда каждый день приносил новые заботы, а эта песня лилась из всех радиоприёмников. Звуки музыки мягкими волнами отзывались в её душе, и Кики всякий раз становилось удивительно легко на сердце. — Это платье — оно тоже такое… А-а-а…

Кара нежно посмотрела на платье, по-прежнему прижимая его к сердцу.

— А-а-а… Да. Его сшили тогда же, когда я сочинила эту песню. Оно стоило недёшево, но я была рада заплатить за него. А теперь я больше не могу его надеть… — Кара печально вздохнула. — Это платье где только не побывало, мы столько раз пели вместе… Стольких людей повстречали, столько мечтали… Рукопожатия, аплодисменты… Нам есть что вспомнить… А пока есть что вспомнить, есть о чём мечтать, а-а-а… Пока есть что вспомнить, есть о чём тосковать, а-а-а… так, может, предать всё забвению, бросить всё, а-а-а… — так, то говоря, то напевая попеременно, Кара всё-таки протянула платье Кики.

— Вы в самом деле хотите всё отдать? — огорчённо спросила Кики.

— А что делать: я совсем растеряла популярность. А всё потому, что я стала такая толстая! — Кара развела руками, словно приглашая взглянуть на свою раздобревшую фигуру. Её губы дрожали, — казалось, она вот-вот расплачется.

— Но ведь у вас такой чудесный голос!

— Спасибо тебе на добром слове. Я и сама ещё не вконец в себе разуверилась. Но у меня больше не получается петь от полноты души. Всё плывёт, словно в тумане, и голос застревает где-то здесь. — Кара прижала обе руки к груди и беспомощно рассмеялась.

— Со мной тоже так было! Я тогда места себе не находила от беспокойства. И очень много пела. И ваши песни, Кара, тоже. Уходила из дома в аллею криптомерий неподалёку — и там пела.

— А, помню это место. Сумеречная тропа, да?

— Она так называется? А я и не знала…

В этой аллее криптомерии так плотно переплели ветви над тропой, что образовали нечто вроде туннеля. Когда опускались вечерние сумерки, казалось, что аллея словно уводит тебя в какой-то иной мир.

— Когда мне становилось совсем одиноко, я вставала у входа в аллею и пела, вкладывая в песню всё, что накопилось на душе. И мне казалось, будто там, на другом конце тропы, кто-то внимательно слушает меня, и мне становилось гораздо легче. А кстати! Кара, почему бы и вам не попробовать? — загорелась идеей Кики.

— Со мной всё не так просто… — досадливо отмахнулась Кара и вздохнула так глубоко, что её грудь заколыхалась.

— Но почему не попробовать, просто попробовать? Может, вам станет полегче?..

— Прямо сейчас?

— Да, как раз скоро начнёт темнеть — сейчас самое подходящее время. Если будет слишком светло, вам, наверное, будет неловко. — Кики поднялась, приглашая Кару пойти с ней. Дзидзи обеспокоенно взглянул на Кики. — Дзидзи, ты с нами?

— С вами. А ты уверена?

— Конечно уверена, — ответила Кики, берясь за помело. — Дзидзи, оставь уже свою дурную привычку на всё отнекиваться.

Дзидзи недовольно покосился на Кики.

— Ну, тебе видней, растеряха-забываха, — хмуро ответил он.

— Ладно, пойдёмте! — Кики пропустила слова Дзидзи мимо ушей. Она потянула Кару за руку. — Разреши пройтись с тобой, а-а-а! — пропела она.

— Но ты точно уверена?.. В самом деле?.. — снова переспросил Дзидзи, беспокойно описывая круги вокруг них.

Косые лучи заходящего солнца падали на Сумеречную тропу так, что вход в неё сиял золотом. Тем темнее казалась мгла в глубине, там, где, оправдывая название тропы, уже клубились сумерки.

— Как-то мне здесь не по себе… — проговорила Кара, боязливо поглядывая в глубину аллеи.

— Я слышала, раньше в конце аллеи стоял большой особняк. Но теперь его не стало, поэтому здесь почти никто не ходит, — пояснила Кики и сделала несколько шагов по тропе. — А-а! А-а-а! А-а! — вывела она. Голос её мягким эхом отразился от сплетённых ветвей деревьев и замер в тени аллеи.

— Xa-a-a! A-a-a! — подала голос и Кара. Она приподнялась на цыпочки, пытаясь высмотреть, что там, в конце тропы. — А ведь и в самом деле такое чувство, будто там кто-то слушает… — Она передёрнула плечами. — Это не Кики, это я, Кара! Здрав-ствуй-те-е! — низким шелестящим голосом пропела она. — Давно я не чувствовала такого. — Кара оглянулась на Кики, глаза её сверкали. — Может, попробовать песню сочинить, прямо здесь? Мне кажется, должно получиться!

— Да? Это замечательно! — радостно закивала Кики.

Кара сложила руки так, словно держала в них воображаемую гитару, и, перебирая воображаемые струны, запела:

Па-парам, па-парам,

Мне кажется, подул

новый ветер,

Мне кажется, всё

встрепенулось,

Мне кажется, грядёт

возрождение!

Па-парам, па-парам!

Кики закачалась из стороны в сторону в такт песне Кары.

— Дзидзи, почему бы и тебе не станцевать?

— Пусть споёт что-нибудь, что и коту понравится, тогда буду танцевать! — проворчал Дзидзи, исподлобья покосившись на неё.

— Ну, Дзидзи, ты даёшь! — рассмеялась Кики.

— Твой котик что-то сказал? — спросила Кара.

— Сказал, чтобы вы придумали песню, которая б и ему понравилась.

— А что, забавно! Сейчас попробую сочинить! — живо заинтересовалась Кара.

Она шутливо захлопала ресницами, взмахнула руками и торжественным голосом объявила:

— Для вас прозвучит песенная композиция «Кошкин хвост»!

— Фыр! Где «кот», там сразу и «хвост»! Какая примитивная задумка! — буркнул Дзидзи и спрятал свой хвост между задних лап.

— Ой? Никак ему пришлось не по нраву? — с напускным огорчением в голосе воскликнула Кара. — Ты послушай сначала!..

Кошка улыбается,

Качается: виль-виль,

Мряу, мряу, мряу, мряу!

Улыбается, мурча:

«На здоровье! На здоровье!»

Виль-виль, виль-виль,

Мряу, мряу, мряу, мряу!

Кара, легонько притопывая ногой, и сама принялась покачивать боками: виль-виль, виль-виль. Дзидзи изогнул губы в ухмылке, блеснув клыками, и принялся извиваться всем телом: виль-виль, виль-виль. Кончик его хвоста описывал круги, словно вертолётный винт.

— А-ха-ха, виль-виль, мряу-мряу! — Кики тоже стала пританцовывать в такт песенке.

— Это просто чудо: с меня словно цепи спали, песня сама льётся. Как же это замечательно! — Теперь голос Кары звучал совсем иначе, он не прыгал из лада в лад и не дрожал, он возвысился и окреп. — Мне нужно хотя бы иногда приходить сюда и сочинять песни… Только сочинять — этого вполне довольно.

— Я думаю, это прекрасная идея. А если вы будете петь, то, может быть, рано или поздно сможете снова надеть свои платья, — подсказала Кики.

— Да, пожалуй, ты права!.. — радостно закивала Кара. — Повременю-ка я пока их раздавать!..

Распрощавшись с Карой, Кики и Дзидзи зашагали домой. Небо стало почти совсем чёрным, только на западе ещё виднелась тонкая полоска заката. Пусть в этот раз Кики так ничего и не перевезла, но настроение у неё всё равно было отличнейшее. Она шагала, насвистывая себе под нос.

— Кара наверняка снова будет выступать по радио. — Дзидзи семенил за Кики, быстро переставляя лапки.

— Да, непременно, — кивнула Кики.

Тропинка разделилась на две, и на боковой мелькнул чей-то силуэт. А затем донеслась песня:

Кошка улыбается,

Закачалась: виль-виль,

Мряу, мряу, мряу, мряу!

— Ой, ну ничего себе, Дзидзи, твою песенку уже поют! А ведь Кара же её только-только придумала! — Кики поспешила вернуться к развилке. — Эй, постойте! — окликнула она тень на боковой тропе и побежала её догонять.

— Чего тебе надо? — Тень резко развернулась на месте, и — надо же! — это оказалась та самая странная девочка, которая на днях заходила в булочную Соно за сдобными улитками! Два высоких хвостика у неё на голове вихрились и колыхались на ветру, словно два фонтанчика.

Кики от изумления застыла как вкопанная. Она бежала так быстро, что сейчас у неё перехватило дыхание.

— Ты! — наконец выпалила она. — Откуда ты знаешь эту песню?

— А что, её знать нельзя? — неприязненно спросила девочка, дёрнув подбородком.

— Ты была там, в аллее криптомерий?

— Не знаю я никаких криптомерий. Это где хоть? И с чего это я должна отчитываться перед тобой, где я была и что я делала? — так же задиристо ответила незнакомка.

Кики невольно попятилась, но не смолчала — слова слетели с языка сами собой:

— Это ведь ты назвалась моим именем и забрала вишнёвое варенье?

— Ты о чём?

— Не делай так больше, поняла? Я добросовестно отношусь к своей работе и несу ответственность.

— А я разве сказала, что это я сделала? Мы с тобой просто случайно столкнулись, чего ты на меня набросилась? – Девочка смерила Кики пристальным взглядом с головы до ног.

— Но... Но.. Ты же... Да кто ты такая? Где ты живёшь? Ты местная?.. Сколько тебе лет? – затараторила Кики, сама толком не понимая, что она такое говорит. Её ноги сами собой отступили еще на несколько шагов.

— А с чего это тебе так хочется всё-превсё обо мне вызнать? Зачем тебе знать, кто я такая? Я что, обязана быть хорошей девочкой из приличной семьи, иначе у тебя сердце не на месте? – колко бросила девочка, развернулась и пошла прочь, проводя рукой по растущим вдоль тропинки высоким травам, словно поглаживая их.

— Прости, я не хотела тебя обидеть! Но... скажи хоть, как тебя зовут? – крикнула Кики вслед удаляющейся девочке.

— Меня? Меня Кэкэ зовут, — отрывисто ответила та, обернувшись. — Удачи тебе, котик, веди себя хорошо! — И она пошла себе дальше, а потом вдруг подняла обе руки и помахала ими в воздухе вправо-влево. Дзидзи так и застыл на месте.

Девочка шла быстро и вскоре исчезла за поворотом. И тут до ушей Кики и Дзидзи снова донеслась песенка:

В небо смотрит стрекоза,

Хоп! – а крылья не летят! Хи-хи-хи!

Пропев это, девочка визгливо расхохоталась. Услышав слова песенки, Кики переменилась в лице.

— А-а! Ужас! Что я натворила! Я же совсем забыла про Томбо!

Кики подхватила Дзидзи, который по-прежнему оцепенело стоял столбом, запрыгнула на помело и взмыла в небо. Светлая полоска на западе стала еще тоньше и темнее. Кики подгоняла помело что было сил – и вот она уже над Бесконечным парком. Томбо одиноко сидел на качелях.

— Прости, я опоздала! — выкрикнула Кики, подлетев к Томбо. — Теперь уже нельзя, да? Слишком темно?

Томбо молча поднялся с качелей и посмотрел в небо:

— Я не дождался и запустил ее без тебя.

— Ой, правда? Тогда, пожалуйста, запусти ее еще раз, мне очень хочется посмотреть!

— Ничего у меня не вышло. Я даже рад, что ты этого не видела. Она взяла и улетела прочь. Умчалась по прямой куда-то вдаль, будто ей только туда и нужно было. А ведь я пытался сделать так, чтобы она зависала и прилетала назад... но она не вернулась. И все-таки... Все-таки она очень красиво летела, — с ноткой гордости в голосе добавил Томбо, слегка ободрившись.

— Как жаль, что я этого не видела... А куда она улетела?

— Туда. — Томбо, печально поморщившись, махнул рукой в направлении прочь от моря.

— Прости... — только и смогла сказать Кики.

— Я сделаю еще одну. И в этот раз у меня обязательно все получится. Смастерю вертушку, чтоб летала не хуже тебя! – запальчиво пообещал Томбо, стараясь прогнать уныние прочь.

Вечером Кики уселась на стул, подставив лицо дующему ветру.

— Они меня не дождались... — пробормотала она себе под нос.

Дзидзи дернул ушами:

— Но, Кики, это ведь ты все позабыла. А ведь я тебя несколько раз спросил: «Ты уверена, что можно?»

— Ой, Дзидзи, так ты помнил?

— Ну да. Поэтому я и переспрашивал столько раз! Но потом, когда Кара начала петь, это было так замечательно, что я тоже обо всем забыл.

Кики совершенно пала духом:

— Как же я устала...

Глава 4

КАК РАСПОЗНАТЬ ВЕДЬМУ

Вот уже четыре или пять дней Кики вставала очень рано и тут же принималась полоть сорняки, настырно прорастающие среди целебных трав на грядках.

— Все лезут и лезут, и конца-края этому не видно! — огорченно воскликнула Кики, поглядев на кучу выполотых сорняков.

— Целебные травы приятно пахнут – вот к ним и липнет все, что ни попадя. Но это и впрямь тяжко: каждый день все по новой.

Дзидзи тоже копался передними лапками в грядке и теперь отфыркивался, стряхивая с мордочки приставшие к ней комочки земли.

— Да, но... Как ни странно, прополка – это довольно увлекательное занятие, затягивает. – Кики смахнула пот со лба тыльной стороной руки, продолжая левой рвать сорняки.

И тут раздался сбоку голос Соно:

— Эй, Кики, глянь-ка! Какая чудная девочка идет! Вон там, Кики, смотри!

Кики разогнулась и посмотрела туда, куда показывала Соно. По улице, прямиком к ним, шагала Кэкэ, та самая девочка, с которой Кики на днях столкнулась неподалеку от аллеи криптомерий, куда ведьмочка приходила с Карой Таками. За спиной у девочки висел рюкзак, такой огромный, что Кэкэ пошатывалась под его тяжестью, а на голове красовалась черная шляпа причудливого фасона – словно пара рогов. В довершение всего на Кэкэ была нелепая длиннющая юбка, развевающаяся при каждом ее шаге.

— Ой, да это же та самая девочка, которая заходила на днях за булочками! – вырвалось у Соно.

— Здрасте! – Кэкэ фамильярно помахала рукой Кики и Соно, которые молча уставились на нее. – Ну, прошу любить и жаловать! – широко улыбнулась она.

— О чем она? Кого любить и жаловать? – Соно вопросительно воззрилась на Кики, совершенно сбитая с толку.

— Я тоже ничего не понимаю. – Кики легонько покачала головой, не зная, что и думать.

Кэкэ передернула плечами, снимая рюкзак на землю:

— Решено: я остаюсь здесь. – Она жизнерадостно улыбнулась.

— Здесь – это где? – хором спросили Кики и Соно.

— Здесь – это здесь, в твоем доме. Чего тут непонятного? – Кэкэ раздраженно поджала губы и указала подбородком на Кики.

— И кто это так решил? – спросила Соно.

— Я! Разумеется, это я сама так решила. И не нужно так пугаться, мне совсем немного надо. Маленькая кладовка вполне подойдет.

— И откуда это ты такая умная, даже про кладовку знаешь? – язвительно спросила Соно.

— Ну, знаю, а что, нельзя? Я умею позаботиться о себе: если мне что нужно узнать – все разведаю. А что? Ты против?

— Как-то это все внезапно... — Кики мяла в ладонях подол юбки, пытаясь взять себя в руки.

— Вот-вот, такие дела так запросто не решаются! Нельзя заявиться к человеку и сказать: мол, хочу у тебя жить, - нахмурилась Соно.

— Но Кики-то ведь ты взяла и вот так запросто решила! А мне почему нельзя так же? А? А?

— Но ведь Кики же... Ведьма... — начала было Соно, а потом, прищурившись, начала разглядывать Кэкэ. — А ты что, тоже ведьма? – спросила она.

— Ах вот оно что! Выходит, не ведьмам нельзя? Ты поселила ее у себя, чтоб под рукой всегда была личная ведьма? Ишь ты, как оно...

— Ты думай, что несешь! – Соно, сотрясаясь от гнева, сделала шаг вперед.

— Ну-ну, тише, тише. Если дело только за этим, я ведь тоже ведьма. Свежеиспеченная, но вполне настоящая ведьма! – Кэкэ вдруг заговорила совсем другим тоном, она широко распахнула глаза, наклонилась чуть вбок и напустила на себя серьезный вид. Она словно стала другим человеком: сейчас Кэкэ производила впечатление пусть маленькой, н вполне здравомыслящей девочки.

— Ну а где тогда твое помело? – Соно взглянула на руки Кэкэ.

— Помела у меня нет. Но ведь это же не единственное средство распознать ведьму! – К Кэкэ в мгновение ока вернулось ее всегдашнее нахальство.

— Ну а по каким приметам тогда отличить ведьму? – живо спросила Соно.

— А что, ведьма непременно должна чем-то отличаться? Чтоб сразу видно было? – задиристо спросила Кэкэ.

В сердце Кики словно что-то легонько кольнуло. Ей и самой до сих пор не раз приходилось сталкиваться с подобными расспросами и нередко хотелось ответить так же. «Ведьму от человека отличает не одно лишь помело. Но к сожалению, вывернуть душу наизнанку вам напоказ я не могу» — сколько раз ей хотелось сказать это!

— Так, значит, ты тоже прибыла в Корико, чтобы начать жить самостоятельно? И собираешься здесь остаться? Но ведь здесь уже есть я! – Кики испытующе посмотрела на Кэкэ.

— И что с того, что ты уже здесь? Может, и я тоже кому-нибудь по душе окажусь! – Кэкэ показала Кики язык.

— Но насколько мне известно, в городе может быть только одна ведьма...

— Это правило придумали сто лет назад – почему бы его не поменять уже? Взрослые ведьмы вечно цепляются за старое! – Кэкэ хмуро усмехнулась, явно намекая, что Кики – одна из этих самых «взрослых ведьм». Для свежеиспеченной ведьмы она держалась с редкой уверенностью и явно готова была постоять за себя в споре с Кики.

— Изменить? Как их изменять-то? – пробормотала Кики. И тут она спохватилась: она ведь сама совсем недавно на радиостанции поступила не по правилам, а так, как сочла нужным. Может, она тоже этим что-то изменила?

— Скажи, где твой дом? – спросила Соно.

— Кое-где. Но он у меня есть, как положено.

— Далеко отсюда?

— Я что, обязана отвечать? Что, у каждой хорошей девочки должны быть свой дом, мамочка и папочка? А я не просто хорошая – я еще лучше! Да ну вас, хватит, надоело. Ничего мне не нужно! – Кэкэ резким рывком взвалила на себя рюкзак и зашагала прочь.

Кики испуганно посмотрела на Соно – та виновато потупилась.

— Постой! – Кики невольно подалась вперед. — Может, зайдешь ко мне, чаю попьем? Сонно, ведь можно?

— Ну, почему нет...

Услышав это, Кэкэ тут же обернулась.

— Ура-а! — закричала она. — Только не надо придуриваться, при чем тут какой-то чай? Спасибо за приглашение, я остаюсь!

— Ну и дела... – только и смогла выговорить Соно. – Только на одну ночь! – поспешила добавить она.

— Ой, да ладно вам! – хихикнула Кэкэ и подмигнула.

— Ну и что поделаешь с такой нахалкой? Я сдаюсь! Кики, приберись немного в кладовке. Постелить там что-нибудь на полу, и будет вполне сносно. Все равно не думаю, что это надолго. – Соно подняла руки, признавая свое поражение.

— Мне ничегошеньки не нужно, было б только местечко. У меня свой спальный мешок есть. Я до сих пор все это время в школу пробиралась ночевать, но там так холодно, что я больше не могу. – Кэкэ поволокла рюкзак в дом, откровенно довольная тем, что все вышло, как она хотела.

— Ну и дела... Нужно хоть мужу рассказать... — Соно заторопилась домой.

Когда Кики неохотно принялась за уборку, Кэкэ, к ее удивлению, тут же на удивление споро взялась помогать. Они сложили в угол все лишнее, вымыли пол и кое-как расчистили местечко, как раз достаточное, чтобы один человек мог улечься. Кэкэ тут же улеглась посередке.

— А здесь очень даже неплохо! У меня глаз-алмаз! — самодовольно произнесла она, подтянула к себе рюкзак и вытащла из него пухлый черный спальный мешок, лежавший на самом верху. Внутренняя подкладка спального мешка была броской алой расцветки, с узором из роз. Раз увидев ее, Кики уже не смогла отвести взгляд.

— Как красиво! – невольно вырвалось у нее.

— Именно. А все потому, что я живу, как мне нравится.

Сбоку подкрался Дзидзи. Он просунул мордочку в горловину спального мешка и принялся зарываться вглубь.

— Прекрати, Дзидзи! Кэкэ же гостья!

Кики попыталась ухватить Дзидзи за хвост, чтобы удержать его, но Кэкэ только расхохоталась.

— Да пусть, не жалко! Дзидзи тоже хочет поступать, как ему нравится, а-ха-ха!

Непонятно, услышал ли Дзидзи слова Кики и Кэкэ, но он никак не отреагировал и продолжил ввинчиваться в мешок, быстро продвигаясь к изножью.

Кэкэ принялась вытаскивать из рюкзака свои вещи и раскладывать их на полу. Черный свитер, черный жакет, черные перчатки, черный шарф, три пухлых, набитых под завязку черных полотняных мешка: большой, средний и маленький. В эту же кучу легли ярко-красная блузка и ярко-красный блокнот. Последней Кэкэ вытащила на свет маленькую сумочку из блестящей черной ткани. Она была крепко завязана шнурком, на концах которого покачивались две ярко-красные стеклянные бусины. Когда на бусины попал просочившийся снаружи луч света, они тускло замерцали.

— Ой, а это что? – спросила Кики.

— Это моя шкатулка с сокровищами, то есть сумка с сокровищами. — Кэкэ взялась за одну из бусин и покрутила его в воздухе.

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

— А, это, наверно, заказ! – Кики подскочила с места, побежала в свою комнату и сняла трубку, однако при этом она не спускала глаз с Кэкэ.

В трубке раздался мужской голос:

— Алло... Скажите... Хм, это... Это аллея Гинкго? — Человек говорил неуверенно, словно ему почему-то было неловко.

Кики привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть Кэкэ.

— Нет, это... – начала было она, но тут связь оборвалась.

— А у тебя, похоже, дел невпроворот, — рассудительно проговорила Кэкэ, подняв взгляд на Кики.

— Всякое бывает, но сейчас просто ошиблись номером, — с напускной беззаботностью откликнулась Кики, растянув губы в улыбке.

Этим же вечером, когда Кики, вернувшись домой, открыла дверь, из дверной щели выпала и скользнула на пол половинка бумажного листа.

Кики подняла записку и прочла:

Госпожа ведьма,

Смиренно прошу Вас оказать мне любезность и завтра, в час с четвертью пополудни, почтить своим присутствием «Лавку древностей», что в Виноградном квартале, дом двадцать два. Точно в назначенный час, не иначе.

— Как витиевато написано... «Смиренно, любезность»... Так в древности писали. И о чем же меня хотят попросить? – пробормотала Кики.

Тук-тук-тук! — Кики робко постучала в деревянную дверь.

Она прислушалась, немного выждала, потом постучала снова. Никто не отозвался. Внутри было так тихо, словно в доме совсем никого не было. Кики отступила от крыльца и снова посмотрела на вывеску над входом. Та была изрядно потертой, к тому же на нее падала тень от соседнего дома, так что прочитать вырезанные на не буквы было нелегко. Кики приподнялась на цыпочки и напрягла зрение. Все верно, написано: «Лавка древностей».

— Нет, все-таки именно здесь... — Кики достала из кармана найденную вчера в двери записку и развернула ее. Ведьмочка снова встала на цыпочки, в этот раз, чтобы рассмотреть полустертый номер дома. – Да нет же, я не ошиблась. И не опоздала... Но почему же никто не отвечает? — пробормотала она.

— Странно... Не нравится мне все это, — прошептал Дзидзи, сидя у ее ног.

Здесь, в Виноградном квартале, почти все дома – ровесники Корико. Когда-то давным-давно на этой улице были ряды роскошных магазинов и в квартале кипела жизнь. Но потом в городе проложили новые улицы, широкие и прямые, люди облюбовали себе новые места для прогулок, и Виноградный квартал пришел в запустение. Теперь в здешних лавках продавали только всякие старые и антикварные вещи, под стать старым домам. Кики случалось бывать здесь и раньше, и всякий раз двери всех лавок были наглухо закрыты и вокруг царила такая тишина, что и не понять было, работают ли они вообще когда-нибудь. Даже если изредка и попадался открытый магазин, покупателей в нем было не видать.

Как-то раз в разговоре с Томбо упомянул этот квартал:

— Там принято открывать лавку на пару часов в день – не больше. Бывает, увидишь, что открыто, зайдешь – а там записка: «Я в кафе на Главном проспекте». Дойдешь до кафе – там тебе тоже рады не будут: «А ты точно хочешь что-то купить?» Словно им торговать вовсе неохота. Поэтому люди ходить и перестали. Зато туда можно ходить поглазеть на окна и витрины! Там интересно: столько всяких необычных вещичек разложено! Многие даже не очень дорогие, так что эти лавки – все равно что коробка с сюрпризом!

Кики снова попробовала постучать, и в этот раз дверь легонько покачнулась. Дзидзи испуганно вздрогнул и обвил хвостом ногу Кики. Кики тихонько приоткрыла дверь и заглянула внутрь. В лицо ей ударила волна затхлого воздуха. Кики робко зашла в лавку.

— Здравствуйте!.. Я из ведьминой службы доставки, по вашей просьбе... — Кики хотела сказать это громко и четко, но грло у нее перехватило, и получился едва слышный лепет.

Когда ее глаза привыкли к темноте, Кики разглядела, что полки, стоявшие вдоль стен, были сплошь заставлены книгами, пластинками, статуэтками и разными другими старыми вещами. Однако на полках всему места не хватило, так что на полу тоже громоздились груды всевозможного старья. Кики так и застыла на месте: ей вдруг почудилось, что она ненароком забрела в какой-то другой, совершенно необыкновенный мир. Внутри не было ни души, но чье-то присутствие все же ощущалось. Словно бы сами вещи в лавке были живыми и тихонько вздыхали...

— Апчхи! Как тут пыльно! – Дзидзи прикрыл нос передней лапкой. Нигде не было никакой записки: «Я в кафе на проспекте» — или вроде того. И тут Кики заметила, что на приземистом деревянном столике прямо перед ней лежит потрепанная книга в темной кожаной обложке, а на ней белеет небольшой клочок бумаги, на котором что-то написано. Кики взяла записку и поднесла к свету. Почерк показался ей знакомым: он явно был похож на почерку из вчерашнего письма. Вот что было в записке:

Глубокоуважаемая ведьма,

Прошу Вас оказать мне услугу и некоторое время подержать эту книгу у себя. Я отдаю себе отчет в том, что моя просьба может показаться Вам несколько странной, однако прошу Вас не отказать мне в ней. Через некоторое время я непременно свяжусь с Вами.

Ваш покорный слуга, владелец лавки.

Кики прочитала это вслух, а потом с недоумением воззрилась на Дзидзи:

— Здесь написано, что я должна взять эту книгу...

— Да, похоже на то. Но кто просит-то?

— Хозяин этой лавки.

— А это точно он?.. Подозрительно как-то. Словно послание от призрака...

— Дзидзи, перестать меня запугивать. Ну, пошли домой, раз так.

— А-а... Апчхи! — чихнул Дзидзи, содрогнувшись всем телом.

Кики попятилась было к выходу, но мысль о книге не давала ей покоя, и Кики взяла ее в руки. Книга оказалась куда тяжелее, чем казалось на вид, а по черной обложке расползлись большие пятна плесени. Кики попыталась ее открыть, но страницы отсырели, слиплись и не разъединялись.

— И это книга?.. Книга, которая не открывается, — разве так бывает?.. Мороз по коже. Это не «несколько странная», это более чем странная просьба!.. Но раз уж попросили... — Кики боязливо взяла книгу и поспешила выйти на улицу.

Глава 5

СТАРАЯ КНИГА

— В записке было написано: «через некоторое время»... «Некоторое» - это сколько, хотела бы я знать? – размышляла Кики вслух, краем глаза посматривая на книгу, которую принесла из «Лавки древностей» и положила на столике у окна. Так она там и лежала. Каждый раз, когда Кики глядела на сплошь замызганную обложку, ее передергивало, и она ничего не могла с этим поделать. Прошла уже целая неделя, и Кики все сильнее чувствовала, что ее будто что-то гнетет, хотя она сама не понимала, что именно.

Дверь чулана с громким скрипом растворилась, и оттуда вышла Кэкэ. «Вот и еще одна забота...» — подумала Кики.

— Приветик! — бодро поприветствовала Кики Кэкэ и помахала рукой. Ее хвостики, перехваченные алыми лентами, торчали еще более вызывающе, чем обычно. Кэкэ была обута в красные туфли, с ее плеча свисала красная сумочка.

— Ой, ты здесь? Давно тебя видно не было... — ответила Кики на приветствие, невольно залюбовавшись Кэкэ. «Я тоже хочу как-нибудь набраться храбрости и так нарядиться... Но что бы на это сказала мама...»

Кики вдруг спохватилась и сделала движение к столику, пытаясь заслонить собой книгу.

— Да, я в последнее время дома редко бываю. Я и сейчас совсем ненадолго заскочила, после учебы. – И Кэкэ, рисуясь, похлопала ресницами.

— Учебы?

— Ну да. Я тут начала заниматься помаленьку. А то ведь так и поглупеть недолго! – Кэкэ дерзко и нарочито громко расхохоталась: — Ха-ха-ха!

— И чему ты учишься?

— А тебе зачем знать? Вечно тебе охота все про всех выведать! – задиристо ответила Кэкэ и направилась было к двери, но тут резко обернулась. — Ой, а знаешь, я вчера в городе такую забавную табличку видела на одной двери! «Авиаклуб»! Говорят, членство бесплатное.

Кики чуть не задохнулась. Дзидзи, сидевший на стуле, навострил уши.

— А что, Кики, ты о таком знаешь?

— Ну да, я ведь здесь давно живу.

— Не знаю, интересно тебе или нет, но это кучка людей, которые пытаются летать! Только они летать-то вовсе не умеют!.. И как они себе это представляют? Мне их даже жалко, бедня-а-ажечек.

— Но зато они занимаются любимым делом.

— Ты сейчас говоришь, как школьная учительница. Кстати, интересно, а девочек в этот клуб принимают?

— Кэкэ, а ты что, хочешь вступить?

— Ну да, мне нравится заниматься всякой дурацкой ерундой. К тому же я хочу завести себе друзей... — Кэкэ откровенно поддразнивала Кики. — А, да, кстати! – Кэкэ заглянула Кики за спину. – Очень любопытная книжка!

— Ты что, читала ее?

— Чуточку! Одним глазком глянула, ты извини, если что.

— Но ее же не открыть: у нее все страницы склеились!

— Я открыла! Ужасно интересная! Ты тоже почитай, обязательно!

Кики прищурилась и посуровела лицом:

— Это чужая книга, мне ее дали на хранение. С ней нужно обращаться аккуратно!

— Да ладно тебе, я ведь извинилась! Значит, ты не смотрела. И что, даже не собираешься? А ведь она интересная... Ой, да что я тут делаю? У меня же дел невпроворот! Все, я побежала! – И Кэкэ выпрыгнула наружу с криком: «Кошма-а-ар, опаздываю-у-у!»

Кики проводила ее долгим взглядом, нервно покусывая губу.

— Ты что, не будешь смотреть? – Дзидзи упруго вспрыгнул на стол.

— Куда?

— Ну, в книгу.

— Не стану я ее читать! Сказала, что не буду, значит не буду! — Кики наклонилась к мордочке Дзидзи, словно впечатывая слова ему в нос. Дзидзи вздыбил шерсть, фыркнул и отвернулся.

Снаружи послышался дробно-шелестящий звук: пошел дождь. С утра стояла прекрасная погода, но теперь небо сплошь затянули тучи. Проростки лекарственных трав, едва вытянувшиеся на две ладони от земли, отчаянно сотрясались под хлесткими струями дождя.

— Кэкэ промокнет... – пробормотал Дзидзи.

— Ты беспокоишься за нее? – Кики удивленно воззрилась на Дзидзи. – Ну так сходи отнеси ей зонтик!

— Не могу. Слишком далеко.

— Дзидзи, так ты знаешь, куда пошла Кэкэ?.. – Кики осеклась на полуслове.

«Дрриннь! Дрриннь!» - телефонный звонок разрезал звенящий от напряжения воздух в комнате.

— Алло, здравствуйте, это ведьма? Мне очень неловко беспокоить тебя в такой дождь, но у меня есть к тебе просьба. Мне очень нужно кое-что доставить...

— Хорошо, - снова кивнула Кики, метнув короткий взгляд в сторону книги из «Лавки древностей».

— Я живу на Можжевеловой улице, дом шестнадцать. Извини еще раз, но ты не могла бы прилететь прямо сейчас?

— Хорошо, - кивнула Кики и потянулась за висевшим неподалеку дождевиком.

— Прости, но я тебя дома подожду. Дождь ведь, — виновато произнес Дзидзи.

«Что такое случилось с Дзидзи? Он так странно себя ведет..,» - Размышляя на ходу, Кики открыла дверь и отправилась в полет одна.

Можжевеловая улица была густо усажена с обеих сторон кустами можжевельника, ветки тесно переплелись, образовав живую изгородь из зеленой хвои. В просветах виднелось несколько обветшалых домиков под островерхими крышами. Когда Кики постучалась в двери шестнадцатого дома, послышались шаркающие шаги, а затем на пороге возникла сухонькая старушка с тростью:

— Спасибо тебе, что прилетела. Посылка-то у меня совсем махонькая... Мой муж вот только что ушел в картинную галерею – знаешь, где она? По соседство с библиотекой. И вот, забыл их дома. Как хватится, наверняка пойдет за ними обратно, в такой-то дождь... А бегать у него уже ноги не те...

— Я все поняла, буду рада вам помочь. Как зовут вашего мужа?

— Его зовут Арая. Ты легко его узнаешь: он носит очки в темно-зеленой оправе. — Сказав это, старушка протянула Кики небольшие очки с красной оправой.

«Как, еще одни очки?» — удивилась про себя Кики.

Старушка, явно почувствовав ее недоумение, поспешила объяснить:

— Это мои очки. Мой муж везде их носит за меня.

«Что?» — Кики посмотрела ей прямо в лицо. Утопавшие в морщинках глаза старушки были плотно закрыты.

Каким-то образом заметив замешательство Кики, старушка добавила:

— Не переживай за меня. С тех пор, как это случилось, мне всё Арая показывает. – Она мягко улыбнулась

— А, вот оно что... Понятно. Я непременно их доставлю. – Кики так ничего и не поняла, н взяла очки и бережно положила их в свою заплечную сумку.

Перед кассой картинной галереи стоял старичок, рывшийся в карманах своей куртки; он проверял их один за другим, явно что-то разыскивая. На нём были очки в зелёной оправе.

— Вы – Арая? – подбежала к нему Кики.

— Да, это я... Ну я и растяпа, — похоже, забыл их дома... – Арая лишь мельком взглянул на Кики и снова принялся обшаривать карманы.

— Вот, пожалуйста! – Кики протянула ему очки, которые дала ей старушка.

Арая изумился:

— О-о! Вот это да, как ты вовремя! Но откуда ты узнала?..

— Меня прислала ваша жена. – Кики пристально посмотрела Арая прямо в глаза.

— Мицуми? А, тогда понятно. Спасибо, ты меня очень выручила! – Сказав это, Арая привычным жестом надел красные очки на лоб, над своими. – Вот, теперь мы сможем посмотреть вместе. Не хочешь присоединиться? На мой вкус, это очень хорошая выставка.

— А я вам не помешаю? – неуверенно спросила Кики.

— Ни в коем случае – я буду только рад! Так нас будет трое. – Старичок улыбнулся, достал из кармана деньги и обратился к кассиру. – Три билета.

Кассир удивленно взглянул на него, принимая деньги, и Арая добавил:

— Я не оговорился: мы будем смотреть выставку втроем, — и легонько постучал по очкам у себя на лбу.

— Хм... Выставочный зал на втором этаже. – Кассир был явно удивлен, но показал рукой в сторону лестницы на второй этаж.

Арая и Кики шли, рассматривая картины одну за другой. Время от времени он ронял пару слов вроде: «Вот эта очень хороша» или: «Мне нравится этот художник». А потом они подошли к одной картине, перед которой Арая остановился надолго.

— Мицуми очень любит эту картину. Ты ее видишь, да? Ты же смотришь?

На картине было изображено высокое дерево с узловатым стволом, а под ним – девушка с протянутыми вверх руками. Словно она обращается к дереву. Арая непрестанно поправлял красные очки у себя на лбу. Кики незаметно посматривала на обе пары очков. В зеленой паре было ясно видно отражение картины. В красных очках она тоже отражалась... Но в стеклах красных очков картина словно ускользала куда-то, становясь все меньше и меньше.

«Должно быть, она отправила к Мицуми...» — подумала Кики.

Закончив осмотр, они стали спускаться по лестнице, и тут Арая снова остановился:

— Я хотел бы тебя отблагодарить. Что я могу для тебя сделать?

— Ведьмы рады любому отдарку... Но вы меня и так уже отблагодарили. Вы заплатили за мой билет, и теперь я чувствую себя так, словно получила от вас прекрасный дар. Человеческие чувства – такая сложная загадка...

Кики склонила голову – и тут увидела в окне лестничной клетки соседнее здание, библиотеку. Кики вздрогнула всем телом и застыла на месте. В окне библиотеки, наискось от музейного окна, был виден стол, заваленный толстыми книгами, а за столом сидела Кэкэ, погрузившись в чтение.

— Там библиотека. Ты не знала, да? — спросил Арая, остановившись рядом.

— Нет, я о ней слышала. Ну да, можно ведь и так учиться... — промямлила Кики, не спуская глаз с Кэкэ. И увидела, как к столу Кэкэ подошел кто-то в брюках.

Кэкэ подняла голову и заговорила. Она радостно улыбалась, оживленно жестикулировала, что-то показывала, ни на секунду не закрывая рта. Лицо ее собеседника было скрыто от Кики.

«Такие длинные худые ноги... Похоже на...» — Кики почувствовала, как ее лицо заливается краской.

Тут ведьмочка опомнилась и осознала, что Арая уже спустился и ждет ее. Кики поспешила вниз по лестнице, посматривая в окна лестничных пролетов. Но на первом этаже окон уже не было – только глухая стена, на которой висела выгравированная на железе картина.

Простившись с Арая, Кики надвинула капюшон дождевика на лоб и пошла под дождем пешком, волоча помело за собой. Дождь не переставал капать, и на душе у Кики становилось все тоскливее.

Она пришла домой, открыла дверь, и к ней тут же подбежал Дзидзи:

— Ты вся промокла! С тобой все хорошо?

Кики не ответила, стряхнула воду с помела и повесила его на крючок, затем сняла мокрый дождевик, развернула и разложила на стуле, а потом уселась прямо на него, не обращая внимание на сырость. Ведьмочка, сутулясь, безучастно смотрела в никуда, так, словно из нее вынули душу... Немного погодя Кики встряхнулась, и взгляд ее упал на книгу, оставленную на столе у окна. Мало ей было треволнений из-за Кэкэ, так еще и эта жуткая книга!

— Посмотреть, что ли, и мне тоже... Она ведь читала... — Кики поднялась со стула.

— Ты про книгу? — тут же подскочил Дзидзи.

— Ну да. Мне же, строго говоря, никто не запрещал в нее заглядывать... — Сказав это, Кики окончательно решилась, быстрыми шагами подошла к книге, взяла ее в руки и стала разглядывать сначала переплет. Поначалу ведьмочка решила, что это просто старая книга, но теперь все предстало в ином свете. Книга внушала страх, словно прятала в себе жало. Кики хорошенько протерла обложку подолом юбки. На обложке проступила нечеткая надпись.

Кики поднесла книгу поближе к глазам, провела по буквам пальцем... Похоже, там было написано: «Последняя дверь». От мягкого знака вниз тянулась линия, обегая всю обложку по кругу. Линия будто обрисовывала силуэт двери, а сам заголовок, «Последняя дверь», выглядел словно ручка этой самой двери.

Кики попыталась открыть книгу, но та не поддавалась. И как же Кэкэ смогла ее прочесть? Книга все это время лежала на сквозняке, но не то что не просохла, — казалось, ее листы, наоборот, склеились совсем намертво.

Кики попробовала снова, и так и сяк, и вдруг, совершенно неожиданно, книга с легким щелчком распахнулась сама. Первую страницу почти целиком занимало желтое пятно. У ведьмочки запершило в горле от резкого запаха плесени.

Кики всмотрелась в старомодно начертанные буквы. Из-за пятен и проеденных насекомыми дырочек отдельные слова и буквы никак не складывались в связный текст. И все же, если долго всматриваться в страницы, постепенно можно догадаться, что было написано на поврежденных местах, и мало-помалу восстановить смысл. Судя по всему, первые строчки звучали так:

«О, ты наконец-то собралась прийти ко мне, — проговорила седоволосая старуха. — Я тебя заждалась. Ну, проходи внутрь».

Вот и все, что Кики смогла разобрать из первых строчек.

— Вовсе я никуда не собиралась! Я просто случайно раскрыла на этой странице, — невольно запротестовала Кики, словно пытаясь оправдаться перед книгой. Ей вдруг стало страшно, и ведьмочка заозиралась по сторонам, но не посмотреть, что там написано дальше, было выше ее сил. Кики снова всмотрелась в страницы.

Наконец, ей удалось разобрать еще одну строчку, поодаль от первых строчек:

«В том, что ты видишь, скрывается чудо».

Раздираемая желанием прочитать еще хоть что-то, Кики с колотящимся сердцем попыталась перелистнуть страницу. Она вертела книгу и так и сяк, однако листы склеились так плотно, что разъединить их не было никакой возможности.

— Ага-а-а, так ты все-таки читаешь! — вдруг раздалось за спиной.

Кики аж подпрыгнула от неожиданности. Затем развернулась и увидела ухмыляющуюся Кэкэ.

— Не пугай меня так больше! — возмутилась Кики.

— Ну и как, интересно? — Кэкэ небрежно погладила корешок книги, которую Кики так и держала в руках.

— Да не понять же ничего – она даже не открывается толком!

— Да ладно тебе, ты же ее только что открывала. Понравилось, да?

— Кэкэ, а ты знаешь, о чем эта книга?

— Откуда мне это знать? Я лишь одним глазком глянула...

— И что именно ты поняла?

— Ну, вот эта девочка, к которой обращаются на «ты», хочет что-то сделать, но у нее не получается, и она все время ноет. Были раньше такие девочки... Правда, они и сейчас есть. — В голосе Кэкэ прозвучали колкие нотки.

— А что там за старуха?

— Вот так и знала, что ты все прочитала! Старуха – обычная зануда. — Кэкэ пожала плечами, затем взмахнула своей сумочкой, описав в воздухе широкий круг, и, печатая шаг, направилась в кладовку, ставшую ее комнатой.

— Постой, ты вот говорила, что учишься, а чему? — спросила Кики.

Кэкэ остановилась, обернулась и ехидно рассмеялась:

— Да я просто так сказала, что учусь! Это же так здорово звучит, к тому же, все сразу успокаиваются. Ты ведь тоже купилась? — Кэкэ опять белозубо улыбнулась и с этой улыбкой скрылась за дверью.

Кики смотрела на закрытую дверь, и в голове у нее, вдруг ставшей каменно-тяжелой, вертелись слова, прочитанные в книге.

«В том, что ты видишь, скрывается чудо». Что бы это значило? Эти слова никак не могли относиться к тому, что Кики видела сегодня, но ей почему-то упорно казалось, что некая связь все-таки есть.

Что Кики видела сегодня? Картину, исчезающую в линзах очков с красной оправой, и то, что не давало ей покоя. То, что она увидела в окне библиотеки. «Перехватчица...» — Кики вдруг вспомнила слова Дзидзи, и в груди у нее заныло.

Глава 6

ДЗИДЗИ СБЕГАЕТ ИЗ ДОМА

На следующий день Кики взяла книгу «Последняя дверь» и отправилась вместе с Дзидзи в Виноградный квартал. Теперь они стояли перед «Лавкой древностей». Кики постучала, потом открыла дверь, и они увидели на стене бумажку, на которой было что-то написано мелким почерком.

«Я в кафе на Главном проспекте. Если вам что-то нужно, подойдите туда».

Кики огляделась по сторонам и увидела в конце узкого и темного проулка выход на светлую улицу. Туда-то она и направилась. За поворотом обнаружилось маленькое кафе, на тротуаре стояли стулья и столики. За одним из столиком сидел сгорбленный худощавый мужчина. Он склонил лицо почти к самой столешнице и яростно что-то строчил в тетради. В правой руке он держал ручку, левая сжимала стакан с золотистым вином.

— Мм... Скажите, пожалуйста, это вы хозяин «Лавки древностей»? — робко спросила Кики, подойдя к нему.

— Да-а... — выдохнул тот в ответ.

— Скажите, как мне быть с этой книгой? От вас никаких вестей... А я держу ее у себя уже восемь дней...

Хозяин «Лавки древностей» покосился было на Кики, не поднимая головы, но тут же снова уставился вниз и продолжил писать. Он так ничего и не ответил, хотя наверняка слышал вопрос ведьмочки. Кики безмолвно топталась на месте, не зная, как ей поступить. В неловком молчании прошло несколько минут.

— А... я... — наконец заговорила Кики.

— Какая еще книга? — лающим голосом рявкнул хозяин лавки, не отрываясь от тетради.

— Книга, которую вы мне отдали на хранение... Я из ведьминой службы доставки.

— Кто отдал?

— Вы же и отдали... Я взяла ее в «Лавке древностей»...

— Я? Не знаю я ни про какую книгу!

— Ка-а-ак?! Но я же нашла у себя под дверью письмо с просьбой зайти в вашу лавку, я прилетела, в лавке на столике лежала вот эта книга, а рядом снова записка, в которой было сказано, чтобы я взяла ее себе на хранение... А потом больше ни одной весточки...

— В первый раз о подобном слышу.

— Но... но... — только и смогла пролепетать Кики, умоляюще глядя на хозяина «Лавки древностей».

— Не знаю я ничего – сказал же! Я тебя в первый раз в жизни вижу, и эту книгу я тебе не давал. Похоже, кто-то тебя разыграл. — Хозяин «Лавки древностей» наконец поднял голову и посмотрел прямо Кики в глаза.

— Но... она же лежала в вашей лавке?..

— Доставлять посылки – дело хорошее, но надо ж видеть, у кого что берешь, а то куда это годится? Ты же ведьма – вот и гадай теперь со своей магией, что к чему, для тебя же это проще простого! Тебе чужую вещь доверили, нельзя быть такой беспечной! — Проговорив все это, хозяин «Лавки древностей» уткнулся в свои листки и принялся строчить.

«Что же мне делать...» — Кики уставилась на свои ноги. Хозяин «Лавки древностей» был прав, с какого боку ни посмотри. Немного постояв, Кики развернулась и медленно пошла прочь. Дзидзи тихонько потрусил за ней.

— Да ладно тебе. Может, оставить все как есть? Ты же ни в чем не виновата, что он на тебя так напустился... — проговорил Дзидзи.

— Нет, я виновата. Виновата, что не подумала как следует... — слабым голосом ответила Кики.

И все-таки кто же засунул ей под дверь то письмо? Он ни разу не звонил по телефону, Кики не слышала его голоса. Она даже не знала, мужчина это или женщина. Кики попыталась вспомнить, что же именно было написано в записке.

«Когда я ее читала, я ничего не почувствовала. Никаких опасений, никаких подозрений... Где же мое хваленое ведьминское чутье?»

И тут Кики застыла, словно ее осенило. «Да нет, не может быть...» Ведьмочка мотнула головой и пошла дальше.

Кики открыла окно, и ее окатило пряной волной густого аромата трав.

— Ого! Ну надо же, как сильно пахнут!.. — невольно вырвался у Кики радостный возглас. Пока она была погружена в свои мысли и заботы, травы росли себе и росли. Темно-зеленые листочки тянулись навстречу восходящему солнцу.

Кики вышла на улицу и зарылась лицом в травы. Она глубоко вдохнула сладковатый запах с ноткой сырости, и е показалось, будто с ее сердца шумно упала гнетущая тяжесть. Кики повернулась и обратилась к сидевшему на пороге Дзидзи:

— А давай полетаем? Давненько мы этого не делали!

— Куда? — высунул мордочку из двери Дзидзи.

— Да просто так, в свое удовольствие. Для души!

— Давай, конечно! Иногда нужно просто взять и полетать!

Кики вернулась в дом за помелом.

— Полетели! — воскликнула она, и Дзидзи вспрыгнул ей на спину. Она мчалась быстро, как стрела.

— Уи-и, аж мурашке по коже! — взвизгнул Дзидзи.

— Добавим еще мурашек!

Кики наклонилась вперед и принялась выписывать в воздухе круги и петли. Ветер, вовлеченный в ее игру, летел вместе с ней. Юбка Кики развевалась, хвост Дзидзи трепетал, как флаг.

— И-и-и! Здорово-то как! Кики, посмотри вниз! Вниз! — Дзидзи что было сил держался за спину ведьмочки. — Смотри, вон там кто-то рот открыл от удивления! Вон, тебе с велосипеда руками машут: «Перестань! Осторожней!»

Дзидзи, забавляясь, выгнул спину. Кики отняла обе руки от черенка помела, развела их в стороны, как крылья, и начала медленно спускаться.

— Ух, как хорошо-то! — Кики сбавила скорость, глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ой, Кики, смотри, там Кэкэ! — Дзидзи показал лапой влево. — Бежит куда-то. Давай ее догоним, пусть увидит, как ты здорово летаешь! — Он перескочил Кики на плечо.

— Давай! Напугаем ее! — Кики наклонилась так, что почти встала на голову, наметила цель и прибавила скорости. Кэкэ все бежала себе вперед по тротуару, рюкзак на спине так и подпрыгивал.

— Ой! — у Кики вдруг вырвался тихий, но отчаянный возглас. Она увидела, что Кэкэ бежит не просто так, а к авиаклубу Томбо. Кики затормозила и свернула в сторону так резко, что едва не свалилась с помела.

— Ты чего? Передумала? — спросил Дзидзи. А потом огорченно проворчал: — Ну что ж вы никак не можете поладить...

Кики медленно полетела прочь, но при этом то и дело косилась назад. Да, Кэкэ и в самом деле стучала в дверь авиаклуба. В окне можно было разглядеть несколько фигур в одинаковых рабочих фартуках.

— Да Кэкэ наверняка туда ходит потому, что тоже хочет летать. Она тебе завидует! — сказал Дзидзи, пытаясь поднять Кики настроение.

Кики вернула на стол книгу, которую так и таскала с собой все это время, и молча плюхнулась навзничь на кровать. Ведьмочка скривила губы и со злостью уставилась в потолок.

— Да что она себе возомнила, эта девчонка! — вдруг выплюнула она.

Дзидзи удивленно обернулся:

— Ты о ком?

— Ни о ком! Я так, сама с собой! — отрезала Кики и рывком повернулась на бок, отворачиваясь к стене.

— Слушай, ну не сердись ты так! Я бы перекусил... Я печенья хочу! — Дзидзи вспрыгнул на кровать и поставил передние лапы на Кики.

— Дзидзи, перестань! Ну что ты все время ко мне липнешь? Сходил бы для разнообразия сам куда-нибудь! Надоел уже! — Кики со злостью дрыгнула ногами и пнула Дзидзи. От толчка Дзидзи упал с кровати. Кот уставился на Кики круглыми глазами, он просто не мог поверить в то, что только что случилось.

— Ты что? Ты что, хочешь сказать, что мне нельзя быть рядом с тобой? Ты велишь мне уйти? И с каких это пор у нас такие порядки? Ты в последнее время только и делаешь, что злишься! Это мне приходится тебя терпеть! — Дзидзи яростно зашипел и выгнул спину.

— А я тебя и не просила терпеть! Делай что хочешь! — только и бросила Кики в ответ, едва приподняв голову.

— Ах вот, значит, как! А меня, вообще-то, кое-кто попросил стать его котиком! — с шипением выдохнул Дзидзи.

— Кто? — Кики так и подскочила с кровати.

— А тебе какая разница? Тебя это не касается!

— Это она тебе сказала?!

— Не она, другой человек! И вообще, какая еще «она»? — С этими словами Дзидзи пулей вылетел из дома.

— Дзидзи! — закричала Кики. Она выбежала за дверь, пытаясь догнать его, но Дзидз уже нигде не было видно.

— Ну и ладно, все равно скоро вернется... — Кики уставилась вниз, сверля взглядом пол, а потом с силой закрыла дверь. Раздался хлопок, такой громкий, что Кики вздрогнула всем телом.

Дзидзи мчался, задыхаясь на бегу. Еще ни разу в жизни он не бежал по забору на заднем дворе булочной так безоглядно, не разбирая дороги.

«Она меня пнула... Меня... Ногой... Нет, все, кончено. Я уйду, не знаю, куда, но уйду, уйду, уйду!» — Вслух Дзидзи не издал ни звука, но его грудь разрывалась от мучительного крика.

— Ой! — Забор вдруг кончился, а Дзидзи бежал так отчаянно, что не удержался и кубарем упал вниз. — Ох! — Его тело пронзила острая боль.

«Я пропал. Вот теперь и правда конец...» — только и успел подумать он.

Когда Дзидзи очнулся, его мягко покачивало. «Я что умер?» — подумал он. Откуда-то доносился странный резкий запах. Дзидзи с трудом поднял тяжелые веки и обнаружил, что лежит среди раскатившихся кочанов капусты. Прямо перед его носом по капустному листу ползли две маленькие гусенички. Дзидзи машинально поднял правую переднюю лапу, замахиваясь на них. Похоже, он лежал в кузове грузовика.

И тут машина с шумом и лязгом остановилась. Перед глазами не успевшего толком прийти в себя Дзидзи появился парень в нахлобученной на голову соломенной шляпе.

— Привет! Ты никак из капусты вылупился? — спросил он, дружелюбно улыбаясь. — Ого! Да у тебя лапа поранена!

Парень просунул руку под живот Дзидзи, взял его на руки и занес в дом. Там он промыл рану Дзидзи водой и оторванным лоскутком перевязал больную лапу.

— Ничего серьезного, выше нос!

Но Дзидзи продолжал безучастно таращиться в пустоту.

«Вот бы так и лежать всегда... — думал он. — И никогда не вспоминать про Кики...»

Дзидзи украдкой огляделся по сторонам.

Дом оказался маленькой хижиной с земляным полом. Такой маленькой, что ее всю можно было окинуть одним взглядом. В углу, на поставленных в ряд деревянных ящиках, был расстелен матрас, над ним светилось маленькое окошко, единственное в хижине. Внутри было светло только потому, что дверь была открыта нараспашку. Дзидзи дремал на охапке сена в другом углу, рядом с большой колодой, в которую был воткнут сверкающий тесак.

Парень сновал туда-сюда, перетаскивая капустные кочаны из грузовика в хижину. Время от времени от поглядывал на Дзидзи. Потом он набрал воды из колодца, что стоял неподалеку от входа, помыл кочаны и уложил их рядком.

— А ты красивый кот. Чернющий, ни одного лишнего пятнышка, и шкурка так и лоснится. Такого нечасто встретишь.

Парень положил на колоду один из кочанов и точным ударом тесака разрубил его на две половинки.

«Ай!» — Дзидзи невольно зажмурился. Его лапа вдруг заныла от боли. А может, даже и не лапа, а все тело...

— Эй, ты чего затрясся? Видать, сладко жил до сих пор? А здесь у меня все попросту, без финтифлюшек. Да, кстати, меня Норао звать, — вдруг счел нужным представиться парень и снова с треском опустил тесак на кочан. — Вот, остались нераспроданные кочаны, так я их заквашу и зимой буду есть. Солью пересыпать, камнем тяжелым придавить, капуста заквасится – к мясу самый смак выйдет. Я завсегда любое мясо подчистую съедаю, даже если оно слегка с душком, — так у меня заведено.

Все время, пока Норао говорил, его руки без устали работали – теперь он принялся мелко шинковать капусту.

«Съедает подчистую, говорит... Шкурка лоснится, говорит...» — Дзидзи бессильно заскребся в сене, пытаясь отползти поближе к выходу. Он поднял глаза, внимательно оглядывая хижину, и только тут заметил на стене несколько небольших картинок: кролик, мышь, белка, кошка, рыба, а рядом репка, луковица и кочан капусты.

«А ну как он все это тоже съел ''подчистую''... Он же сказал, что любое мясо съедает без остатка...»

Норао не обращал на Дзидзи никакого внимания – он стучал себе тесаком, шинкуя капусту. Потом он переложил ее в большой горшок, пересыпав солью, и придавил все увесистым камнем. И тут все вокруг затряслось; Дзидзи взмыл в воздух, но при этом он чувствовал себя так, будто тонет, проваливается куда-то.

— Ну что, пошли поедим? — донесся откуда-то издалека голос Норао.

Дзидзи открыл глаза. Сколько же он проспал? Вокруг было совсем темно. Со стороны тюфяка доносилось сонное дыхание Норао, мерное, как раскачивающиеся качели. Дзидзи попытался привстать и только тут заметил, что укрыт рубашкой, которая хранит запах Норао. Откуда-то подуло сквозняком. «Апчхи!» — чихнул кот и горестно скривился. Если подобное случалось раньше, он зарывался к Кики под одеяло, устраивался уютным калачиком у нее в ногах и засыпал. Когда ему было холодно или одиноко, Дзидзи всегда знал, где он найдет утешение. Но теперь казалось, что все это было давным-давно...

Дзидзи двинулся в сторону слегка приоткрытой двери. Оттуда доносился запах трав. Дзидзи вышел наружу. Подволакивая лапу, которую пронзало острой болью при каждом шаге, Дзидзи пошел, все вперед и вперед. Он не знал, куда он идет, но что-то подгоняло его идти все дальше и дальше.

Снаружи было темным-темно. Ночь была совершенно черной: на небе ни звезд, ни луны. Дзидзи не видел даже самого себя. «Словно я сам стал частью ночи...» Но ночь поглотила не только Дзидзи; во тьме потонули и травы, и деревья, и горы, что должны были виднеться вдалеке, — нельзя было разглядеть ровным счетом ничего. Дзидзи замахал хвостом, охлопывая себя. Кажется, сам он все-таки был все еще здесь.

«Кстати...» — Дзидзи вдруг вспомнилось, как когда-то давно, в Корико, когда он под настроение присоединялся к той или другой стайке кошек, с ним заговорила одна старая-престарая кошка, и теперь этот разговор снова всплыл в его памяти.

«Когда-то давным-давно жил-был один кот, такой же черный, как ты, ни единого пятнышка. И вот однажды ночью он отправился на прогулку и заблудился. Это была темная ночь, безлунная, беззвездная, и он совершенно не понимал, куда же ему теперь идти. Он даже самого себя разглядеть не мог. Кот очень испугался: а вдруг он возьмет и исчезнет навсегда? Ему так отчаянно захотелось увидеть хоть лучик света, что он, не раздумывая, взял свой собственный лучистый глаз и забросил его высоко в небо. И тогда сияние его глаза осветило все небо яркой вспышкой, а оставшимся глазом он смог ясно разглядеть себя. А потом кот благополучно вернулся домой. Каким же мужеством нужно обладать, чтобы пожертвовать собственным глазом... И все же он, должно быть, натерпелся немало страху».

Дзидзи тихонько коснулся собственного глаза и подумал, что никогда и ни за что не сможет взять и забросить его в небо. Ночь становилась все непрогляднее, и Дзидзи не придумал ничего лучше, чем просто сесть и сидеть.

— Эй! Э-эй! — кто-то звал его. Дзидзи открыл глаза, но все вокруг было словно в тумане. Как он ни силился открыть глаза пошире, тяжелые веки не слушались.

И тут голос раздался снова:

— Да что с тобой такое? Утро уже!

Дзидзи кое-как ухитрился поднять тяжелую голову. Судя по всему, голос принадлежал Норао.

— Кончай уже дурака валять. Сколько можно лежать тряпкой? Хотя на кой я тебе это говорю, ты ж все равно не понимаешь... Я вчера продрал глаза, глядь – тебя нет. Уж подумал, ты домой ушел, да махнул рукой. Пошел поле поливать – а там ты валяешься. Ты и так продрых круглые сутки без просыпу, хотя уж проголодаться-то должен был... Я уж и тряс тебя: давай ужинать, мол, а ты знай себе сопишь носом. Это сколько ж можно спать? Вот уж не думал, что кошки такие неженки!

— Мя-ау! Мя-ау! — завопил Дзидзи во все горло.

— Да, мяукать ты горазд, — криво усмехнулся Норао.

Дзидзи подумал, как бы было прекрасно, если бы можно было говорить с Норао так же, как с Кики!

«Я бы смог сказать ему, что я ведьминский кот, что живу у ведьмы по имени Кики... И смог бы объяснить, что в Корико меня хорошо знают...» Как ни крути, «неженка» - это чересчур!

— Давай, пора вставать, — сказал Норао приказным тоном. Дзидзи только жалобно посмотрел на него.

— Вот беда, и что с тобой таким делать? — Норао одной рукой приподнял Дзидзи за шкирку, а второй легонько подпихнул сзади. Дзидзи волей-неволей – топ-топ-топ – сделал несколько шагов вперед.

— Ну вот видишь, можешь ведь! Так, кот, я пошел, нужно нам раздобыть какой-нибудь еды, да побольше.

Норао взял стоящие у стены удочки и быстро вышел из дома. Дзидзи ничего не оставалось, кроме как, поджимая больную лапу, ковылять за ним. Теперь он не мог даже сказать: «Неохота, не пойду», как он частенько говорил Кики.

Норао упорно двигался вперед. Он раздвигал траву, взбирался на камни, перепрыгивал через лужицы, он все шел и шел. Дзидзи отчаянно старался поспеть за ним. Пусть из чистого упрямства, но он был полон решимости доказать, что как кот он чего-то да стоит.

Но вот Норао вышел на берег речушки. Он копнул землю, набрал червей, по очереди насадил их на крючки и закинул в речку удочки. Потом он сел на камень на берегу и принялся внимательно смотреть на воду, не произнося больше ни слова. Дзидзи молча застыл рядом. Время текло как река.

— Не кисни... Это дело такое... Хе-хе-хе!.. — наконец пробормотал Норао себе под нос, а потом вдруг живо обернулся к Дзидзи: — Ты ведь, небось, думаешь, что в реке ничегошеньки нету? Но на самом деле там, под гладью воды, кипит жизнь. Если помнить об этом, то скучать не придется. Ага-а! Клюет!

Норао подтянул удочку и выудил из воды двух блестящих рыбок.

— Ну, теперь наедимся до отвала!

Норао вынул из кармана нож, заострил валявшуюся рядом ветку и ловко насадил на нее рыбешек. «Ой, вот оно как — ''подчистую''!» — невольно зажмурился Дзидзи. Его тело снова пронзила острая боль. Норао опять полез в карман, теперь уже за солонкой, вытряхнул пару щепоток на рыбу, набрал сухой травы и хвороста, разжег костер и пристроил над огнем нанизанных на ветку рыбок.

— Ты ж наверняка привык к изысканной пище, — может, оно тебе не шибко по нраву придется, но тут уж, как говорится, чем богаты. Что есть – тем и угощаю, вот как я считаю. А ты отплатишь чем сможешь и когда сможешь. Ты – мне, я – тебе.

Проговорив все это, Норао прикрыл глаза, а через минутку медленно открыл. От костра потянуло вкусным запахом жареной рыбы.

— Готово. — Норао положил рыбу на слетевший с дерева лист и предложил Дзидзи. — Налегай, не стесняйся. Поправляйся, наращивай мышцы, — короче, лопай давай, чтоб за ушами трещало!

Дзидзи боязливо принюхался к рыбе и лизнул язычком угощение. И тут ему пришло в голову, что Норао только что повторил слова Кики: «ты – мне, я – тебе».

«А вдруг я съем рыбу и он потребует отдарок?.. Но у меня ничегошеньки нет... А вдруг он прикажет отдать ему уши или хвост?»

— Да что ты все канителишься? Давай навались, съедай подчистую! — возмутился Норао, вгрызаясь в свою рыбу. Дзидзи покосился на него.

— Пф! — фыркнул Норао. — Ты кот или кто? Какая ж кошка станет нос воротить, когда ей предлагают рыбу? Я-то думал пощадить твою гордость и не говорить об этом, но ты же не в капусте родился, в самом деле, и не своей волей в грузовик залез. Ты шлепнулся в кузов с забора! Какой ты кот после этого? А потом провалялся весь день с постной мордой – так тоже кошки не делают! О чем ты только думал до сих пор, чем ты жил? Сил моих с тобой нет. Вон, мех так и блестит... Видать, только собственной персоной всегда и занимался!

Дзидзи аж подбросило. Нет, это уже чересчур! Это Кики так жестоко с ним обошлась, что он мчался, позабыв себя, и ничего вокруг не видел! Дзидзи поднял глаза на Норао и глухо заворчал.

— Чего взъерошился? Хочешь сказать, у тебя жизнь не сахар была? Так я и сам догадался... Но знаешь, что бы там ни стряслось, голову терять никак нельзя. Я в самом деле так думаю, потому и выживаю в этой глуши в одиночку. Иной раз тоска накатит, слезы на глаза навернутся – а я ничего, не важничаю, не показываю, как мне тяжело, — рассудительно проговорил Норао и посмотрел в небо. Казалось, он словно что-то ищет в вышине.

Дзидзи вдруг почувствовал, что по всему его телу разливается тепло. До сих пор он всегда был «котом Кики». Хотя, вероятно, сама Кики так и не считала, но сам Дзидзи о себе иначе и не мыслил. Именно поэтому он был так потрясен, услышав слова: «Стань моим котиком».

«Кики иногда говорит ''мой кот'', будто я ей принадлежу, но на самом деле она так говорит, потому что мы друзья, — подумал Дзидзи. — Оттого-то я и обиделся на нее так сильно, когда она меня пнула. Надо было честно ей все высказать, что я об этом думаю. Я должен был дать ей понять, что я чувствую».

— У тебя же наверняка есть дом, где тебя ждут? Ты бы лучше вернулся туда. Дорогу-то сможешь найти? — Норао внимательно посмотрел на Дзидзи, сдвинув брови; в его улыбке сквозила легкая подначка. — Если думаешь, что не сможешь, так я послезавтра поеду в город кукурузу продавать, могу и тебя прихватить. Ну, что хвост поджал?

Дзидзи выпрямился во весь рост, глядя Норао прямо в глаза.

«Хвост поджал?.. Не дождешься!» Дзидзи твердо решил возвращаться сам. Он подумал: «Пусть даже я снова заблужусь, попытаться все равно надо!»

— Понятно, так, значит, все-таки уходишь? Жаль, я буду скучать... Но мы ведь все такие. Под гладью воды бурлит жизнь, помни это, и удачи тебе!

Дзидзи пристально посмотрел на Норао, беззвучно благодаря его и прощаясь с ним. Потом он вильнул хвостом и скрылся в зарослях травы.

Кики стояла у окна и, то и дело моргая, смотрела, как высокие дома вдали понемногу светлеют с приходом рассвета. Потом она открыла дверь и вышла наружу. Кики отклонила старую доску в ограде заднего двора и заглянула за нее. Сколько раз за ночь она уже заглядывала сюда в поисках Дзидзи? Она садилась на помело и медленно летала над темным городом, но Дзидзи и след простыл. Он еще никогда не уходил из дома так надолго. И пусть дни уже стали теплыми, по ночам от моря все равно задувал холодный ветер...

Кики снова уселась на подоконнике и закусила губу:

— Да, я виновата, нельзя было его пинать. И ругать тоже нельзя было... Но совсем необязательно было так на меня сердиться... Мы ведь как брат и сестра, мы выросли вместе. Я никогда не прогнала бы его всерьез!

И тут Кики охнула. Она вспомнила, как Дзидзи сказал ей: «А меня, вообще-то, кое-кто попросил стать его котиком!»

«А вдруг он и в самом деле ушел навсегда?.. Да нет, не может быть...»

Кики крепко-крепко зажмурилась и потом пробормотала:

— Я очень-очень люблю Дзидзи...

Немножко успокоенная звуком собственного голоса, она еще раз тихо проговорила:

— Я очень-очень люблю Дзидзи...

— Ого, что случилось? Такая рань, а ты уже на ногах? — Дверь кладовки открылась, и в комнату вошла Кэкэ. Кики, вздрогнув, оглянулась на нее. — Ветер так свистит, что я проснулась. Уа-а-ау! — Кэкэ потянулась обеими руками вверх, широко зевнула и опустила руки. — А что, котика нет? — спросила она. — Так непривычно, когда не слышно, как он ночью шуршит лапками, бродит туда-сюда.

— Похоже, он куда-то ушел, — пробормотала Кики.

— А-ха-ха, что, сбежал из дома? — расхохоталась Кэкэ, язвительно скривив рот. — Ну и пусть его, — сказала она и вернулась в свою кладовку.

У Кики по щеке поползла слеза.

Она так и провела весь день, сидя у окна. Кэкэ с ней больше не заговаривала. Иногда она уходила куда-то с деловитым видом, потом, спустя некоторое время, возвращалась бодрая и веселая. Однако Кики сейчас не было до нее никакого дела. И когда уже ближе к сумеркам зазвонил телефон, она его даже не услышала.

— Кики, тебе звонят, заказчица. Кажется, совсем маленькая девочка. — Кэкэ стояла, протягивая ей трубку телефона.

— Да? — Кики поднялась с места. — Я вас слушаю! — Она склонилась, поднеся трубку к уху.

— Здравствуй, ведьмочка, это ты? Я тебя очень-очень прошу, привези мне Облачко! — Это был голос маленькой девочки. Просьба звучала чуточку капризно, но по голосу было слышно, что речь идет о чем-то очень важном для девочки.

— Облачко – это твоя кукла? — спросила Кики.

— Нет, это моя подушка. Мама с папой уехали путешествовать, меня оставили у бабушки, а я забыла взять Облачко. Я без нее уснуть не могу...

— Хорошо, поняла. Ты где живешь?

— Ты знаешь, где фонтан «По капельке»? Наш дом стоит прямо рядом с ним, с голубой такой дверью. Ключ лежит под цветочным горшком.

Тут голос в трубке сменился:

— Прости, ты не могла бы нам помочь? У меня колени болят, я сама сходить никак не могу. Вчера внучка весь вечер капризничала – все твердила, что не может без подушки, я уж больше не могу...

«Совсем как я... Не может уснуть, когда рядом пусто...»

— Конечно, я привезу. Где вы живете?

— Улица Кипарисовых Аллей, дом пять. Стыдно признаваться, но мой дом проще всего распознать по заросшему бурьяном палисаднику...

— Хорошо, я поняла.

Кики взяла помело, открыла дверь и взлетела; ветер дергал ее за рукава, и Кики показалось, что на душе у нее как будто чуток полегчало. Она быстро нашла ключ под цветочным горшком, вошла в дом, отыскала детскую комнату, а там сразу увидела подушку на кровати – пышную и сшитую в форме облака; понятно, почему ее так назвали.

Затем Кики отыскала на улице Кипарисовых Аллей дом с запущенным садом, отдала подушку девочке, и та сразу крепко обняла ее.

— Ты так сильно ее любишь?

— Да! Ведь Облачко рассказывает мне сказки, когда я ложусь спать!

— Ого, вот как? А что за сказки?

— Всякие! Хочешь, послушай вместе со мной!

— Ну, я бы не против, но...

— Тогда заходи! Только поскорее: Облачко любит, когда к ней торопятся, а вот ждать очень не любит.

— Но... — Кики беспокойно обернулась, вспомнив о Дзидзи.

Тут к ней обратилась бабушка девочки:

— Пожалуйста, не могла бы ты выполнить просьбу Сони?

— Ой, так тебя Соня зовут? Соня, которая спит на Облачке? — Кики не могла не улыбнуться.

— Скорее, ведьмочка, скорее! — Девочка побежала в дом. Она положила подушку на ковер и поманила Кики. — Ты тоже ложись рядом со мной!

Кики послушалась, легла рядом с Соней и пристроила голову на краешек маленькой подушки. Бабушка умиленно покивала, глядя на них, и принялась за вязание. На дом опустилась полнейшая тишина. Соня поднесла губы к уху Кики и прошептала:

— Слышишь ее, да?

— ...

Кики ничего не слышала, но признаться в этом Соне никак не могла, поэтому просто молча кивнула. И снова воцарилась тишина.

Прошло немного времени, и Кики услышала, как Соня посапывает во сне.

«Пора улетать. А то вдруг Дзидзи вернется, а меня нет...» — подумала Кики.

Уже начинало смеркаться. Все вокруг стало серым, и Кики прищурилась, чтобы лучше видеть. И тут у нее в голове раздался чей-то голос, окликнувший ее по имени. Перед внутренним взором Кики вдруг появилось облачко, похожее на беззаботно плывущую по небу подушку. Мягкие складки облака сложились в улыбку.

— Мне пора лететь дальше: у меня много дел, — прошелестело Облачко нежным голоском.

— Куда?

— Везде и всюду: так много ребятишек не может уснуть... А очень многие и вовсе не желают засыпать.

— Может быть, и ко мне заглянешь? На меня столько всего навалилось, что я вчера глаз не сомкнула.

— К тебе? Я обычно не заглядываю к детям постарше. Тяжело с вами: вы в меня не верите... Но если смогу – залечу. — Облачко плавно полетело дальше и исчезло в небе, на котором зажглись первые звезды.

Кики даже дернулась – так ей захотелось полететь вслед за ним. И очнулась, с воздетыми вверх руками, словно она пыталась догнать Облачко. Кики осторожно отодвинулась от Сони, обменялась взглядами с бабушкой и ушла.

«Наверное, Облачко не прилетит...» Кики посмотрела на яркую звезду и загадала желание «как она иногда делала это по ночам): «Пусть все будет хорошо... Пусть все будет хорошо».

И тут с плеч у нее словно сняли тяжесть. «Я должна доверять Дзидзи... С ним наверняка все будет в порядке». И немного погодя Кики так и заснула, сидя на окне.

Распростившись с Норао, Дзидзи огляделся вокруг и вскарабкался на самый высокий холм. Там он поднял нос и начал изо всех сил принюхиваться, пытаясь поймать городские запахи. Потом он внимательно изучил положение солнца. Дзидзи вспомнил, что говорила Кики, когда они впервые летели в Корико.

— Юг! Я хочу полететь на юг, я слышала, что где-то там, на юге, есть море!

Корико – приморский город. «Юг, нужно идти на юг», — подумал Дзидзи. Пусть даже он ехал на грузовике, непохоже, что обратный путь будет долгим и займет много дней.

Дзидзи посмотрел на солнце и погрузился в раздумья. Он силился вспомнить все, что когда-либо слышал о солнце – солнце, которое видел столько раз с тех пор, как появился на свет. Наконец он все рассчитал – туда, именно туда! — и тронулся в путь. Солнце закатилось, стало темно, но он шел прямо, вперед и вперед, к выбранной цели. Даже если ему случалось выйти на широкую дорогу, он сворачивал на нее, а продолжал идти прямо. Даже если на его пути вставали холмы, он все равно шел прямо. Он поднял глаза и увидел усыпанное звездами небо. Дзидзи вспомнил, как Кики иногда говорила, глядя на звезды: «Пусть все будет хорошо». «Пусть все будет хорошо», — пробормотал и Дзидзи. Когда небо начало светлеть, Дзидзи вдруг расширил ноздри. Запах моря. Дзидзи бросился бежать. И вот наконец с вершины холма он увидел внизу город Корико. Дзидзи сумел вернуться – он е заблудился! И кот, грациозно переступая лапами, направился вперед.

Кики проснулась и открыла глаза, когда в открытое нараспашку окно проникли первые лучи солнца. Она увидела бледно-голубое утреннее небо и, сонно моргая, высунулась из окна и огляделась по сторонам. Ей показалось или она в самом деле услышала топотом мягких лапок? И тут из-за угла показался Дзидзи; он бежал прямо к ней. Кики не стала тратить время на то, чтобы открывать дверь – она выскочила наружу через открытое окно. Потом вдруг замерла и произнесла как ни в чем не бывало:

— Ты вернулся. Я знала, что ты вернешься. — Она взяла Дзидзи на руки и обняла.

— Я сам все обдумал и сам вернулся. Ты рада, что я вернулся? — спросил Дзидзи, наморщив нос, как он это всегда делал. Это был тот самый старый добрый Дзидзи, которого Кики так любила.

— Ну конечно! Но знаешь, Дзидзи, ты как-то очень возмужал за это время. Вон какие мышцы крепкие стали! — Кики говорила спокойно, но голос ее чуть-чуть, почти незаметно подрагивал. Дзидзи промолчал – он просто сидел у Кики на руках и вдыхал ее запах.

— Привет! — раздался за спиной веселый голос. Кики обернулась и увидела Томбо.

— Привет, мастер! — хором сказали два мальчика из авиаклуба.

— Ой да ладно, какой я мастер? А вы что тут делаете так рано? — Кики отмахнулась, но на самом деле ей было лестно.

Позади ребят стояла Мими, как всегда удивительно красивая и взрослая. На ней были короткая белая юбка и тонкий голубой свитер. Кики посмотрела вниз и глаза ее расширились: на Мими были лаковые, блестящие белые босоножки. Очень красивые – до сих пор Кики видела такие только в витрине обувного магазина на Главном проспекте.

Кики с Мими подружились почти сразу, как Кики прилетела в Корико. Мими написала стихи и хотела с помощью Кики передать их мальчику по имени Ай, в которого она была тайно влюблена. Вот так они и познакомились. Интересно, как у них потом сложилось с Аем? Мими в последнее время дни напролет проводила с мальчишками из авиаклуба. Дзидзи говорил, что Мими завидует Кики: ведь та может летать сколько захочет. Но так ли это? По правде сказать, это Кики завидовала Мими. Та умела очень легко заводить друзей, особенно среди мальчиков. И она всегда выглядела такой беззаботной! Когда Кики смотрела на Мими, она всякий раз загоралась желанием ни в чем ей не уступать.

— Ой, ребята, простите! — Из дома выбежала Кэкэ с рюкзаком в руках. — А, Дзидзи, ты вернулся? Твоя мама за тебя беспокоилась. — Кэкэ с ехидным смешком повернулась к Кики.

— Мама? — Кики, нахмурив брови, посмотрела на Дзидзи. — Никакая я ему не мама. Мы друзья, правда ведь, Дзидзи?

Кэкэ то ли выдохнула, то ли фыркнула – и отвернулась.

— Ой, Мими, ты такая красивая! Так по-летнему смотрится! — Похоже, Кэкэ и Мими уже стали закадычными подружками.

— Спасибо, Кэкэ, ты всегда меня так нахваливаешь... — Мими посмотрела на Кэкэ, потом перевела взгляд на Кики и рассмеялась.

Кэкэ тем временем повернулась к Томбо и мальчикам и триумфально объявила:

— А вы знаете, я кое-что поняла! Я же в библиотеку ходила! И многому научилась! В общем, вся загвоздка в том, чтобы у бамбука, из которого сделаны крылья, было хорошее настроение. А уж развеселить я его смогу – это запросто! Положитесь на меня, я все устрою!

— Настроение?.. Хм, то есть он что, должен радоваться? — удивленно уточнил Томбо.

— Как-то это странно звучит: «У бамбука должно быть хорошее настроение»... — проговорила Мими.

— Но ведь даже бамбуковая стрекозка хочет летать не просто так, а с удовольствием! — Кэкэ закивала со знающим видом.

— Надо же, как интересно! — сказали два мальчика, переглянувшись между собой.

— Да, дух захватывает! — от души рассмеялась Кэкэ.

— Ну, мастер, тогда пошли скорее мастерить! — предложил один из мальчиков.

«Что-о-о?! Так ''мастер'' — это не я, а Кэкэ?» — подумала Кики.

Мими обратилась к ней:

— Кики, а ты не пойдешь? А, ну да, тебе же летать – все равно что ходить, ничего особенного. Но когда мы будем запускать вертушку, непременно приходи посмотреть!

Томбо шагнул к Кики:

— Кики, ты только дождись! Теперь все взаправду, у нас непременно получится! И я очень хочу, чтобы в этот раз ты все увидела!

— Ну, пока! — Ребята помахали ведьмочке и, оживленно переговариваясь, пошли прочь.

— А ведь на самом деле я хотела с ними пойти... — мрачно пробормотала Кики себе под нос. — Надо было не стесняться, а прямо так и сказать: мол, я с вами... — Кики захотелось выбранить себя за неуместную робость.

Когда ребята скрылись из виду, ведьмочку охватило непонятное чувство.

«''Летать с удовольствием...'' Она говорит совсем как Томбо».

Потом Кики вспомнила слова Кэкэ: «Положитесь на меня, я все устрою!»

«Знать бы, она на самом деле ничего не умеет и только обещает, что все устроит?.. Или она в самом деле на что-то способна?..»

Прошло совсем немного времени с тех пор, как Кики успокоилась после возвращения Дзидзи, но теперь ее сердце снова колотилось в тревоге.

Кики вошла в дом и, вздрогнув, повернулась: ей показалось, будто ее кто-то окликнул. И тут в глаза ей бросилась книга «Последняя дверь», которая так и лежала на столике. Кики подошла к ней и провела рукой по обложке.

«Сколько же еще она у меня пробудет?.. — пробормотала Кики, и тут ей пришло на ум, что этот вопрос относится не только к книге, но и к человеку... Кики взяла книгу в руки, со скрипом провела по ней пальцем. — А сегодня не открывается... Словно недолюбливает меня. Вот ведь своенравная какая книга!»

Кики вдруг рассердилась, с силой протиснула пальцы между страниц и с треском открыла книгу. На этом развороте было еще больше дырок и пятен, чем на прошлом. Кики впилась взглядом в страницы, выискивая за дырами и между пятнами разрозненные слова.

«Тысяча ног... движется вперед».

«Крадучись».

«На цыпочках...»

«Тишком... Тайком... Прямо сюда».

«Как спрут».

«Это еще что?» — Кики нагнулась к страницам и внимательно, по буквам, перечитала все еще раз. От книги облаком поднимался запах затхлости, и перед глазами ведьмочки вдруг возникло видение: множество шаркающих ног крадучись приближается к ней. Кики внезапно охватил страх, она захлопнула книгу и уселась на кровати, обняв подушку.

— Ну что ж, похоже, слезы воссоединения уже высохли... — донеслись до нее тихие слова Дзидзи.

Кики широко шагала, подбрасывая ногами подол юбки. Она злилась на себя из-за своего всегдашнего малодушия и ничего не могла с этим поделать. Ей просто хотелось уйти куда-нибудь далеко-далеко. Дзидзи едва поспевал за ней, и топоток его лапок тронул сердце Кики. Она обернулась, взяла Дзидзи на руки и посадила себе на плечо, а потом отправилась на самую оживленную улицу Корико, туда, где выстроились большие магазины. Вокруг сновали, чуть не сталкиваясь с ней, люди, занятые своими вечерними покупками; со всех сторон волнами накатывали голоса и смех. И тут, прорываясь сквозь гвалт толпы, до слуха Кики донеслись знакомые звуки: «Пуу-пу-ку, пуу-пуку, пуу...»

«А, это тот человек с губной гармошкой», — подумала Кики. Она вдруг, неожиданно для себя, рассмеялась. Перед магазином всякой всячины, там, где людской потом был особенно плотным, сидел высокий мужчина и играл на губной гармошке. Он был таким крупным, что казалось, он мог бы легко заглотить гармонику целиком. Но все, то он мог извлечь из гармоники, это «пуу-пу-ку, пуу-пу-ку, пуу».

— Ничего не изменилось, — прошелестел Дзидзи.

Этот человек зарабатывал себе на жизнь игрой на губной гармошке уже довольно давно, но умел исполнять только одну мелодию. А ведь, наверное, стоило бы подучиться.

— Поразительно, он играет изо дня в день и ни на шаг не продвинулся. Если б он выучил хоть одну новую песенку, я бы не пожалела кинуть ему большой медяк, — как-то раз сказала Соно, безнадежно махнув рукой.

Однако, как ни удивительно, лежавшая перед мужчиной шляпа с обтрепанными полями, вопреки его безнадежно бездарной игре, всегда была полна монет.

«Может, людей именно это однообразие и забавляет, — подумала Кики, вставшая чуть поодаль музыканта. — А может, он сам туда деньги положил, чтобы складывалось впечатление, будто его игра всем нравится. Или, может, все дело в стоящей рядом с ним корзинке с тремя игрушками: мишкой, зайцем и собачкой».

Игрушки были облезлые и слегка засаленные, но у них были такие милые мордочки, что взгляд невольно на них задерживался.

«И чего это я задумалась о чужих делах?» — удивилась сама себе Кики и тихонько рассмеялась. И тут она застыла на месте, уставившись в одну точку. Дзидзи, сидевший на ее плече, громко ахнул. Им обоим показалось, что игрушечная собачка неожиданно моргнула. Но это больше не повторилось. Сколько Кики ни всматривалась, игрушка больше не шевелилась.

«Показалось», — подумала Кики.

Тем временем Пуупуку собрался уходить. Он выгреб из шляпы деньги и рассовал их по карманам штанов, нахлобучил опустевшую шляпу на голову, протер гармошку полой своей потрепанной куртки и убрал инструмент в карман. Затем подхватил корзинку, в которой лежали игрушки, и зашагал прочь. Плечи его по-прежнему покачивались в такт мелодии, которую он наигрывал целый день: пуупуку-пуупуку-пуу. Заинтригованная, Кики пошла вслед за ним.

— Тебе не кажется, что он какой-то загадочный? Может, он на самом деле живет в роскошном дворце? Давай пойдем за ним! — прошептала Кики Дзидзи.

Немного пройдя, мужчина постучался в заднюю дверь небольшого ресторана. Оттуда раздался голос:

— О, ты уже закончил? — Из ресторана вышел повар с большой бутылкой в руках. — Вот твоя всегдашняя выпивка. Сильно не налегай.

— Да знаю я, знаю... Но как дорвусь, так удержаться никаких сил нет. — Пуупуку достал из кармана только что заработанные деньги и расплатился.

Принимая деньги, повар сказал:

— Сегодня ничего стоящего и нет – вот только чуток мясных обрезков. Придется уж тебе как-нибудь перебиться. — И он передал вместе с бутылкой небольшой бумажный сверточек.

— Спасибо, спасибо, я всему рад. — Пуупуку поклонился и снова отправился в путь.

«Нету у него никакого дворца. Вон он – любой подачке рад, все деньги на выпивку уходят», — подумала Кики.

Мужчина попетлял по узким улочкам и спустился по покосившейся лестнице к подвальной двери трехэтажного дома. Чтобы пройти через нее, ему пришлось пригнуться.

— Ну во-от... — разочарованно протянул Дзидзи, когда Пуупуку скрылся за ней.

Кики развернулась и пошла прочь. Когда она вышла на широкую улицу, то увидела Томбо с другими мальчиками из авиаклуба, которых встретила утром: они как раз вывернули из-за угла и шли впереди нее, что-то громко обсуждая.

— Ну да, что есть, то есть. Она шумная, и ей нравится удивлять людей, — донесся до нее голос Томбо.

— Она... Это он про Кэкэ». — Кики словно в грудь ударили.

— А может, она просто врет! — сказал один из мальчиков.

— Но... Что ты имеешь в виду? Где она врет? — переспросил Томбо.

— Она сказала, что бамбук якобы мечтает летать, поэтому надо запустить его в небо. Но разве бамбук что-то чувствует? Ерунда какая-то.

— Но... Но разве ты знаешь наверняка, что это не так? — взволнованно запротестовал Томбо.

— Знаю! Таких чудес на свете не бывает. Пусть докажет, иначе не поверю.

— И какие же доказательства тебе нужны?

— Я должен увидеть все собственными глазами, никак иначе...

— Тебе самому не скучно станет, если все можно будет увидеть и потрогать? Когда остается простор воображению, это гораздо интереснее! Да и к тому же бывает так, что посмотреть можно, а доказать все равно никак. Вон, мы все столько раз собственными глазами видели, как Кики летает, а все равно это каждый раз кажется чудом. Да у меня каждый раз дух захватывает, когда я Кики встречаю. Весь мир начинает казаться каким-то другим. Но это же никак и ничем не доказать!

— Да уж, ты к Кики неровно дышишь, это точно.

— Эй, ты о чем вообще? Перестань! — Томбо, явно смутившись, хлопнул приятеля по плечу. Кики, слышавшая их разговор с почтительного расстояния, остановилась.

— Кики, ты слышала? Томбо сказал, что у него дух захватывает при виде тебя. Что скажешь? — Дзидзи медленно поводил хвостом из стороны в сторону. Он явно надеялся, что его вопрос поднимет Кики настроение.

— Не знаю...

«Наверное, я все-таки какая-то странная...» — Кики погладила Дзидзи по спине и проводила удаляющегося Томбо долгим взглядом.

Глава 7

НЭНЭ И ЯН

Кики заглянула в заднюю дверь пекарни «Камень-ножницы-буханка»:

— Соно, вам тут помощь не нужна?

— Как же, не нужна! У меня всегда дело найдется! — Соно махнула перепачканной в муке рукой и улыбнулась. Ноно сидела на уголке стола и сосредоточенно месила кусок липкого теста. Рядом, в колыбельке, тихонько посапывал во сне Оле. Молчаливый Фукуо и сегодня остался верен себе: увидев Кики, он только коротко улыбнулся. Но от него веяло такой добротой, что Кики даже невольно зажмурилась, а потом медленно открыла глаза и подумала, как же ей повезло, что рядом с ней всегда есть Соно и ее семья.

— Что-то ты сегодня бледненькая, Кики. Голова не болит? — спросила Соно.

Кики, пряча глаза, с улыбкой ответила, что у нее все хорошо. Однако даже она сама понимала, что в последнее время несколько спала с лица.

— Что у тебя случилось? — Соно пытливо заглянула ей в глаза.

— Да я сама толком не пойму...

— Может, ты просто не хочешь себе в этом признаваться?

— Да ничего особенного – я уверена, что это ерунда в любом случае! — преувеличенно бодро откликнулась Кики и тут же прикусила губу.

«И вот опять я ною... Столько времени уже прошло с тех пор, как я сюда прилетела, а я так ничему и не научилась...» — Кики вдруг поняла, что сама не заметила, как необъяснимая тревога поглотила ее с головой, словно облако пепельно-серого тумана.

— Нет, я, конечно, могу немножко колдовать... но я не из тех, кто может творить любое волшебство, какое захочется, — вдруг вырвалось у Кики.

«Не понимает она толком... Даже я уже все понял...» — Дзидзи повернулся к Кики и беспомощно закатил глаза.

— Все твои беды от него... От этого Томбо... — обронил он, глядя в сторону.

Услышав его ворчание, Кики насупилась:

— Дело не только в нем...

Сонно попыталась ее приободрить:

— С людьми иногда такое случается, что они вдруг начинают дружить с меланхолией. Знаю, это звучит немного странно... Им, может, и хотелось бы разложить все по полочкам и привести в порядок, но меланхолия оказывается привычнее и милее...

— Кажется, это не совсем про меня, — возразила Кики, но про себя она задумалась.

«Я здешняя ''ведьма на побегушках''... Томбо и горожане ждут от меня чудес, но во мне нет ничего такого особенного. Мне даже показать нечего... — Кики вдруг вспомнила про Кокири. — Надо бы, наверное, написать маме письмо...»

Однако жаловаться родителям ей не хотелось, хотя о своих радостях Кики писала ей с большой охотой. Наверное, какая-то ее часть просто не хотела оплошать перед Кокири, показать, что она в чем-то уступает старшей ведьме. У Кики вдруг сдавило горло, и ей пришлось громко откашляться.

— Эй, Кики, а попробуй-ка прыгнуть вбок – прыг! Глядишь, и настроение улучшится! — предложила Соно.

— Плыг! — повторила за ней Ноно.

— Эй, Кики, руки-то помой, — прогудел Фукуо своим низким голосом.

— Сейчас! Чем вам помочь? — Кики быстренько вымыла руки, надела фартук и встала рядом с Фукуо.

— Берешь теста, примерно как на клецку, потом сжимаешь, чтоб воздух вышел, потом тянешь за краешки, собираешь в складки, скручиваешь... во-от так. — Соно медленно показала, что должно получиться. — Потом запечем на слабом огне, они раздуются, как шарики, насадим их на палочки из полосатой карамели. Это у нас будут булочки под названием «Воздушные шарики с воздухом Корико». Потому что они как будто в воздухе летают. Самые подходящие булочки для города, в котором живет ведьмочка Кики.

— Честь-то какая! Уверена, их сразу же расхватают! — проговорила Кики, укладывая растянутый краешек теста в складки, как ей показала Соно.

— Ничего смешного, Кики. Между прочим, эти булочки Кэкэ придумала, та самая чуднáя девочка. Сказала, что мой хлеб – тоска зеленая! И предложила придумать что-нибудь позабавнее, а-ха-ха! — рассмеялась Соно.

Кики от изумления сжала булочку так, что расплющила ее в лепешку.

— Она в самом деле грезит о полетах, вон, даже шарики придумала... Да, полетать каждому охота, именно потому, что это невозможно... А все-таки хорошенькие булочки вышли, правда ведь? — Соно не без удовольствия повертела булочку перед глазами.

— Дзидзи, Дзи-идзидзидзидзи, сюда, кис-кис! — вдруг захлопала в ладошки Ноно и забегала вокруг.

— Кстати, а где Дзидзи? — Соно глянула под ноги Кики.

— Ушел куда-то.

— То есть сбежал! — рассмеялась Соно, глядя на Кики.

Когда с работой было покончено, Кики собралась домой, вышла на улицу и посмотрела на витрину Соно. Там, ярко освещенные, рядами поднимались булочки – воздушные шарики. Раскрашенные в яркие цвета карамельные палочки – белые и красные, розовые и зеленые – так здорово смотрелись, что булочки были похожи на украшения в парке развлечений. Прохожие при виде витрины невольно замедляли шаг.

Кики казалось, что Кэкэ только в ее дом пролезла... Но похоже, это не так. На сердце у Кики стало еще тяжелее, чем раньше.

В тот день после обеда Кики вдруг услышала громкие голоса снаружи. Ведьмочка чуть отогнула занавеску на окне в задней стене – которое почти всегда было закрыто, — посмотрела вверх и увидела на втором этаже соседнего дома растворенное окно.

— Ой, так туда кто-то въехал?

На первом этаже соседнего дома по другую сторону узенького переулка была прачечная, которую содержала пожилая пара. Однако комнаты на втором этаже всегда пустовали, там никто не жил. Кики встала на цыпочки, снова посмотрела вверх, и глаза ее изумленно распахнулись. Половина окна была завешена разорванными газетами вместо занавески. Из щели между газетными листами вдруг выскочили две прелестные куклы-марионетки. Одна кукла изображала девушку в клетчатом фартучке, вторая – молодого человека в рубашке из такой же клетчатой ткани.

— Ну так что же, Нэнэ, ты меня бросаешь? — юноша-кукла с силой топнул ногой, и кукла-девушка, вздрогнув, кивнула.

— Да, именно это я и хочу сделать. Я так решила. Ян, прости меня, но я не могу больше жить бродячее жизнью. И дело вовсе не в том, что мне не нравится играть в кукольном театре, нет. Но я хочу хотя бы пять дней в месяц жить на одном месте. Пусть даже в такой вот маленькой комнатушке – не беда. Я хочу разжигать очаг в холода, хочу повесить на окно красивые узорчатые занавески. Я не могу больше каждый вечер засыпать в очередном незнакомом амбаре, обедать под придорожной яблоней... Мой любимый бисер и лоскутки все время валяются в рюкзаке. А я хочу все рассортировать и разложить по ящичкам, как положено! — говорила кукла по имени Нэнэ, подавшись вперед.

— Вот ведь нашла, из-за какой ерунды ныть! — сварливо ответила кукла Ян, широко разинув рот, а потом с фырканьем отвернулась.

— Ну и пусть ерунда! И сама я, значит, чепуха ходячая и вдобавок нюня! Но я хочу коллекционировать чепуху и болтать о чепухе со своими друзьями! — часто затрясла головой кукла Нэнэ.

— Ах вот как? Вот так, значит? Ну, тогда я поеду дальше один! И то ты только нашла в этой тесной, темной комнатенке? Поищу себе другую актрису в пару! Такой, как ты, где угодно замена найдется!

— Ах вот оно что? Вот так, значит? Ну и пожалуйста! Желаю удачи! — Кукла Нэнэ подпрыгнула вверх и исчезла из оконного проема.

— Так и сделаю! — Кукла Ян подняла руки и в свою очередь пропала из виду.

«Это они представление репетировали...» — подумала Кики.

Спустя некоторое время Кики снова приоткрыла занавеску и взглянула на окно соседнего дома. Оно было по-прежнему открыто, газеты шелестели на ветру, но никого не было ни видно, ни слышно.

«Должно быть, ушли выступать. — Кики представила, как Нэнэ и Ян странствуют по свету, держа кукол в руках. Ей все казалось, что недавняя ссора вовсе не была обычной репетицией. — Я уверена, они уже помирились».

Кики почувствовала легки укол зависти: «Как же замечательно заниматься любимым делом вместе с любимым человеком...»

— Дзидзи! — Кики огляделась вокруг и не нашла Дзидзи.

И тут дверь со стуком распахнулась во всю ширь, и в комнату влетела задыхающаяся Кэкэ, а за ней – Дзидзи.

— Ма-а-у, йа-а-у! — перепугано завопил Дзидзи, глядя на Кэкэ.

— Дзидзи, тсс, говори потише! — шикнула Кэкэ, поминутно с опаской поглядывая в окно.

— Вы с ним что, знакомы?! Он меня как схватил, да как начал выспрашивать: «Ты ведьминский кот? Ты ведьминский кот?» А ведь он же не понимал, что я ему отвечаю... Но, Кэкэ как ты могла так поступить?! Взяла и сбежала! — Дзидзи зло зашипел на Кэкэ.

— Дзидзи говорит, что он столкнулся с каким-то странным незнакомцем. О ком он говорит? Кэкэ, это кто-то из твоих знакомых? — спросила Кики.

— Да не знаю я его – сто раз тебе повторить?! Говорила же – я сирота! — отрезала Кэкэ, выпятив подбородок.

— Все равно, Кэкэ! Как ты могла бросить меня в такую минуту?! Мы же друзья, под одной крышей живем! — возмутился Дзидзи.

— Дзидзи, что толку ей это высказывать? Кэкэ же тебя не понимает, — напомнила Кики.

— Неправда, она все понимает, что я говорю!

— Правда? — Кики уставилась на Кэкэ.

— Ну, у меня просто чутье хорошее. — Кэкэ уставилась в потолок, избегая взгляда Кики, и принялась раскачиваться взад-вперед.

— Но раньше-то ты его не понимала?

— Так я же училась! — Кэкэ наморщила нос и захихикала.

А потом вдруг задиристо добавила:

— К тому же у меня вот – большой палец есть. Если его поставить торчком да улыбнуться от души, то что угодно станет по-моему!

От этих слов у Кики внутри все похолодело. «Да кто ж она такая?..»

Кики повернулась к Дзидзи и подчеркнуто строго произнесла:

— Дзидзи, а ты будь начеку! Не суй свой нос во все дыры без разбору! В последнее время столько подозрительных личностей развелось... — И Кики метнула на Кэкэ неприязненный взгляд. В глубине души она сама себе поражалась: с каких пор она стала такой язвительной? Однако е почему-то было даже немножко приятно, что она так себя ведет.

— Мя-а-у! — мяукнул Дзидзи, широко разинув пасть.

— Дзидзи, ты что это вдруг котом стал? — спросила Кики.

— Кики, я и есть кот, ты что такое говоришь? Мра-ау! — Дзидзи еще раз громко мяукнул и легко вспрыгнул на стул. Кэкэ тихонько хихикнула, глядя на них, а потом ушла к себе в комнатку. Кики никак не могла избавиться от ощущения, что теперь уже и Дзидзи смотрит на нее сверху вниз.

— Дзидзи, так этот странный тип действительно пытался тебя поймать?

— Ну да! — Дзидзи, выгнув спину, исподлобья посмотрел на ведьмочку.

— И что в это время делала Кэкэ?

— Улепетывала, только пятки сверкали...

— Будь поосторожнее, Дзидзи. С Кэкэ нужен глаз да глаз.

— Да я уже понял. Но теперь все в порядке, — твердо заявил Дзидзи и уверенно кивнул.

Поздно вечером, когда Кики уже собралась ложиться спать, в дверь вдруг негромко постучали.

— Кэкэ, ну как так можно, ночь уже на дворе! — обернувшись, рассерженно крикнула Кики.

— Кэкэ дома, она не выходила, — возразил Дзидзи.

Тук-тук-тук.

Стук раздался снова. Кики слегка приоткрыла дверь и выглянула наружу:

— Кто здесь?

— Прошу прощения, что беспокою так поздно. Меня зовут Нэнэ, я недавно поселилась в доме по соседству. У меня к тебе просьба...

Кики удивленно распахнула дверь. Под фонарем стояла девушка, сжимая в руках куклу, которую Кики уже видела в окне соседнего дома.

— Я думала, Нэнэ – это кукла... — начала было Кики, но осеклась. — Ой, простите. Я нечаянно увидела, как вы днем репетировали свое выступление. — Кики виновато потупилась.

Нэнэ помедлила с ответом.

— Ну да, куклу зовут так же, как меня.

— Похоже, у вас не только имена одинаковые, — заметила Кики, разглядывая куклу.

И девушка, и кукла были одинаково стройными, волосы у них были длинные и прямые, у обеих были прелестные, чуть курносые носики, и даже клетчатые передники на них были совершенно одинаковые.

— Я слышала от хозяйки прачечной, что ты занимаешься доставкой посылок. Честно говоря, я хотела бы поручить тебе одно дело...

— Да? — кивнула Кики.

— Не могла бы ты отвезти эту куклу Яну? Ты ведь видела в окне куклу Яна? Раз так, ты его сразу узнаешь: он со своей куклой на одно лицо. Завтра около полудня он будет давать кукольное представление на площади городка, что за деревушкой, которая лежит к северу от соседнего города. Боюсь, без куклы Нэнэ ему будет одиноко играть...

— Нэнэ, а вы сами разве не будете там выступать? — спросила Кики.

— Ну уж нет. Глаза б мои его не видели, упрямца этакого! — Нэнэ колюче сверкнула глазами и мотнула головой.

На следующее утро Кики уложила куклу Нэнэ в объемистую сумку, повесила ее на плечо и окликнула заспанного Дзидзи:

— Ну что, полетели?

— Ты уже улетаешь? — Кэкэ высунулась из приоткрытой двери. На ее щеке еще оставались следы подушки. — Вскакиваешь на работу в такую рань... До чего же тебе охота побыстрее... опять в чужие дела нос сунуть!..

— Знаешь, Кэкэ, ты тоже частенько суешься, куда тебя не звали.

— Я – другое дело! Меня хлебом не корми, дай кому под руку влезть, хи-хи-хи! — рассмеялась Кэкэ, подавляя зевоту.

— Ты ведь даже не знаешь, куда я лечу, — укорила ее Кики.

— Все я знаю. Я вчера все слышала.

— Ты подслушивала? Ты прямо как кошка – стоит отвернуться, тут же какую-нибудь каверзу учинишь! — Кики рывком раскрыла дверь, подсадила на помело подскочившего к ней Дзидзи и взмыла вверх.

— Кики! — прозвучал позади обиженный голос Дзидзи. — Зря ты так о кошках» я сам кот, и мне очень обидно!

— Да ладно тебе! Среди девочек вон встречаются хулиганки, вроде Кэкэ. Так что же мне, обижаться, что я девочка? — громко возразила ему Кики.

— Но, Кики, ты же почти ничего не знаешь о Кэкэ.

— И что из этого? Она все равно хулиганка – именно поэтому я ее так и называю.

— Но ей же всего двенадцать – как ты вообще можешь с ней ссориться! Ты сама в этом возрасте еще даже ведьмой не была!

— Ничего себе, Дзидзи, ты даже знаешь, сколько ей лет!

Кики вдруг вспомнила, какой была она сама в этом возрасте. Она еще даже толком летать не научилась: вечно задевала колокольчики, висевшие на деревьях... Каким смешным и мелким теперь показалось Кики все, что беспокоило ее тогда!

— Но она держится как-то слишком нахально для двенадцатилетки.

— Вот мне ты можешь это сказать, так почему ей самой в лицо не скажешь?

— Да мне до нее никакого дела нет!

— Ну да, рассказывай... — негромко пробормотал Дзидзи, не обращая внимания на то, что Кики прибавила скорость и его начало потряхивать. — Честно говоря, я и сам-то о Кэкэ ничего толком не знаю. Но у нее есть какой-то секрет – в этом я уверен. — И Дзидзи глубокомысленно покивал сам себе.

Они пролетели над Корико, потом пронеслись над соседним городом, затем над деревушкой, укрывшейся в длинной и узкой лощине, и наконец очутились над еще одним городом, куда как меньше Корико. Кики принялась медленно кружить над ним, вглядываясь вниз.

Ага, вот и Ян! Лицо у него было точь-в-точь как у куклы, которую Кики видела вчера; он стоял на центральной площади городка и привязывал между стволами двух деревьев белое полотнище занавеса. Вокруг уже собралось немало народу.

Кики приземлилась немного в стороне и поспешила на площадь, волоча помело за собой. На краю площади располагалось небольшое кафе, выставившее на тротуар три столика со стульями.

На стеклянной двери кафе висел листок с меню:

Сегодня по особой цене:

Свиная отбивная котлета

с вареной картошкой.

Добавка — бесплатно!

Пока Кики протискивалась через толпу, пытаясь пробиться вперед, из кафе вышла официантка с такими могучими и пышными руками, словно она сама всю жизнь грузила пешки с картошкой. Она и похожа была на огромную вареную картофелину. А когда заговорила, то голос ее был подобен ветру, завывающему в печной трубе.

— Эй, кукольник, ты нынче один, что ль?

Ян, вздрогнув, обернулся на ее голос и неловко кивнул.

— Повздорили, что ль? Или вовсе разбежались?

Ян съежился, ему было не по себе.

— Тяжко тебе теперь, небось?

— Да ничего, как-нибудь справлюсь...

— Справишься, говоришь? А может, меня взамен возьмешь? А-ха-ха! Я б не прочь, такая работенка мне куда больше по вкусу, чем подносы таскать! — Вареная Картошка грузными шагами подошла к Яну и встала рядом с ним за белым полотнищем.

Кики остановилась, глядя на них. Рядом с громадной Вареной Картошкой Нэнэ смотрелась бы, как птичка рядом со слоном.

— Спасибо, конечно, но у меня нет для тебя куклы. — Ян из последних сил пытался улыбаться.

— Чего? Куклы? — вскричала Вареная Картошка. — Да я и без куклы управлюсь! Могу сыграть хоть с палкой, хоть с башмаком – всяко будет занятие, чем на одну куклу глазеть. Лишней веревочки нету? Ну и не надо, у меня найдется кой-чего на замену! — С этими словами Вареная Картошка сняла с себя замызганный передник, ухватила его за завязки и свесила перед занавесом.

— Ну, господа хорошие, я новенькая, меня зовут Замарашка! Я качаюсь и размахиваю! Поглядите на меня!

Толпа разразилась лающим смехом, кто-то пронзительно засвистел. Ян был в полном замешательстве, — казалось, он вот-вот пустится наутек.

— Так, ты ж всегда поешь перед выступлением? Ну так давай, запеваем! — Вареная Картошка с присвистом набрала воздуха в грудь и принялась оглушительно горланить:

Когда ведем мы кукол и мир нам рукоплещет,

Рука моя становится кукольной рукою.

Душа моя становится и кукольной душою.

Мы дергаем за ниточки – и мир вокруг скрежещет.

Ян замахал руками и торопливо зашептал что-то Вареной Картошке.

— Ась? Надо «мир трепещет»? Так «скрежещет» же намного лучше звучит!

Зрители уже еле на ногах держались от хохота. Вареная Картошка, совершенно довольная собой, яростно размахивала грязным передником туда-сюда. Кики и сама уже едва удерживалась от смеха.

«Наверное, нужно рассказать обо всем Нэнэ... Нет-нет, нельзя! Кэкэ правду говорила: я всего лишь посыльная! Совать нос в чужие дела в мои обязанности не входит!»

Кики незаметно подошла к Яну и протянула ему куклу Нэнэ:

— Вам посылка, от Нэнэ.

Ян тут же просветлел лицом:

— Нэнэ здесь?

— Нет, только ее кукла. Ну, я пойду. — Кики вложила куклу Нэнэ в руки Яна, а потом быстро развернулась и побежала прочь. Ян что-то кричал ей вслед, но Кики не обернулась. Ей казалось, что она только расстроила Яна своей посылкой.

До Кики снова донесся голос Вареной Картошки:

— Когда ведем мы кукол, мир скрежещет!

— Опять она не то поет, — проворчал Дзидзи.

Когда Кики вернулась домой, Кэкэ сидела стуле, скрестив ноги. На столе перед ней лежали письмо и кукла, сделанная из кукурузных листьев и рылец.

— Она ушла. — Кэкэ дернула подбородком куда-то в сторону.

— Кто ушел?

— Девушка-кукловод. Раз она так легко передумывает, так из-за чего было огород городить? Взяла б да сразу так и сделала.

— Так она к Яну пошла? — взволнованно спросила Кики.

— Ну, этого я не знаю.

Кики торопливо вскрыла печать.

Милая ведьмочка, кажется, тебя зовут Кики? Большое спасибо, что взялась доставить Нэнэ, но я все-таки решила отправиться вслед за Яном. Когда он ушел и Нэнэ тоже не стало, у меня на душе было так пусто и холодно! Я думала, что расстаюсь с ними совсем ненадолго, но и этого оказалось довольно, чтоб я и сама словно бы опустела и потерялась. Я и представить не могла, что так выйдет! Ты прости, что я доставила тебе столько хлопот. Хозяйка прачечной сказала, что ты принимаешь любые отдарки в оплату. Прими от меня куклу, которую я смастерила сама, — пусть она будет моим отдарком. Я надеюсь, что смогу увидеться с тобой снова, когда опять попаду в Корико. Теперь я поняла: что бы ни случилось, я могу быть по-настоящему счастлива только в дороге, рядом с Яном.

Кики от Нэнэ.

Кики взяла куклу и попробовала подергать на привязанные ниточки. Высушенные до белизны кукурузные листья тихонько зашуршали. Кики отпустила нитку, и кукла неуклюже поклонилась.

— Эй, а покажи мне тоже, что там, в письме? — попросила Кэкэ.

— Пожалуйста. Надо же, в кои-то веки ты решила спросить разрешения, прежде чем что-то сделать.

Кэкэ не стала отвечать на колкость Кики – она развернула письмо и начала читать.

— А что такое отдарок? — спросила она. — Что это значит?

— Отдарок – это когда благодаришь кого-нибудь и даришь ему что-то просто от души, не принуждая себя.

— Хм, получается, на ведьминском ремесле не разбогатеешь. А если кто-нибудь пожадничает да отдарится какой-нибудь ерундой, что ты делаешь тогда, Кики?

— Ведьмам это не в обиду. Мы живем, помогая и принимая помощь, и приветливы со всеми. Иной отдарок и глазами-то не увидишь. Правда, это я сейчас мамины слова повторяю...

— Хм, понятно... Получается, со мной ты тоже так же поступаешь – помогаешь и принимаешь помощь? А ты примерная дочь – строго придерживаешься маминых наказов. — Кэкэ, вопреки обыкновению, не отводила взгляда, а серьезно смотрела на Кики. А потом вдруг тихо обронила: — Так вот, значит, о чем рассказывают мамы...

Глава 8

ЗАЙКЕ ОТ СЛОНА

— Я в последнее время немножко мрачная, да? — спросила Кики у Дзидзи.

— Ты про свое настроение? Да это все потому, что жара стоит вот уже который день! Мне самому уже от нее так тошно, что хоть в другой город уезжай!

— Думаешь, это из-за жары? Не знаю... Я сегодня утром, когда смотрелась в зеркало, заметила, что у меня губы сами собой кривятся. — Кики взялась пальцами за уголки губ и оттянула их вниз.

Дзидзи одним прыжком взлетел Кики на плечо:

— Хи-хи-хи! Это ты от жары прокисла, как молоко! — шутливо фыркнул он ей на ухо.

«Прокисла... Ну, может быть...»

Никто, кроме Дзидзи, не замечал, что в последнее время Кики ходит сама не своя от беспокойства. Все только и говорили, какая она милая и жизнерадостная ведьмочка. Одна только Кэкэ видела Кики насквозь, и происходящее ее явно забавляло.

Подумать только, она же на четыре года младше – совсем еще ребенок... Кики уже самой становилось противно оттого, что она никак не может выкинуть эти мысли из головы.

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

Кики взяла трубку и сказала так бодро и приветливо, как только могла:

— Ведьмина служба доставки! Доставим что угодно куда угодно!

— Ух ты! Ты прямо рвешься поработать! — раздался из трубки веселый голос.

— А, Мори! Давно тебя не слышала! Как дела? Как там Яа? Ой, ему ведь уже семь лет исполнилось, да? И как, все такой же сорванец?

Когда Кики произнесла «Как там Яа?» — Дзидзи мгновенно оказался под кроватью. Дзидзи с Яа никак не могли поладить. Яа жил вдвоем вместе со своей сестрой в горах, на отшибе от Корико. Он был очень непоседливым мальчуганом, и всякий раз при встрече с ним Дзидзи приходилось несладко. В первый раз, когда Дзидзи летел на помеле позади Кики, Яа пальнул в него из рогатки, да так, что у Дзидзи хвост вывернуло крючком. При следующих встречах Яа то и дело таскал Дзидзи за его многострадальный хвост. Яа говорил, что всего лишь хочет обнять Дзидзи, но от этих ласковых объятий у кота ребра трещали.

Кики тихонько посмеялась про себя, краем глаза наблюдая за паническим бегством Дзидзи.

— Мори, а ты сама как? В горах сейчас, наверное, очень красиво, на деревьях почки распускаются...

— Ну уж нет, это время у нас давным-давно прошло! Все-таки, когда живешь в городе, забываешь, что и когда происходит в лесу... Прилетала бы ты почаще в гости! У нас тут хоть и глушь, но хорошо. Знаешь, я тут задумала открыть лавку «Дары леса», прямо под вязом рядом с моим домом.

— Ух ты, здорово! Просто прекрасно!

— Буду продавать там домашний чай и джем, плетеные корзинки, печь печенье, ко мне будут приезжать на пикники... А потом, может быть, если все будет хорошо складываться, подумываю открыть маленькую гостиницу... Я ведь не вечно буду ребенком. Если я только и буду делать, что сидеть безвылазно в лесу с Яа, то никогда себе парня не найду, а-ха-ха!

— Мори, ты замечательная! И за братом присматриваешь, и такие интересные вещи придумываешь! Никогда рук не опускаешь!

— Ой, неправда! Это все потому, что я в себе совершенно не уверена, вот и придумываю постоянно, чем бы себя порадовать. Кики, ты ведь мне поможешь? Может, ты возьмешься развозить джем и печенье тем, кто не сможет сам ко мне приехать?

— Да, конечно, разумеется! Так и у меня работы больше станет! — радостно откликнулась Кики.

— Кстати, Кики, говорят, к тебе младшая сестренка приехала? Я-то почему-то была уверена, что ты одна в семье, а у тебя, оказывается, такая чудесная сестричка! Мне рассказывали, что она у тебя просто умница!

— Что-о-о?

Кики будто по голове ударили: она совершенно не могла вспомнить, о чем она говорила после этих слов Мори. Когда ведьмочка опомнилась, то обнаружила, что так и стоит возле телефона, сжимая трубку в руке.

«Так вот о чем в городе судачат... Вот что люди думают... Сколько же еще она собирается тут прожить? Она каким-то образом влезла в мою жизнь и захватывает в ней все больше и больше места!»

Кончики губ Кики снова поползли вниз.

«Тысяча ног... движется вперед».

«Крадучись».

«На цыпочках...»

«Тишком... Тайком... Прямо сюда».

«Как спрут».

Кики показалось, что эти слова, которые она вычитала в книге «Последняя дверь», были написаны именно про Кэкэ.

Ведьмочке стало страшно, и она отвела глаза от книги, но беспокойство никуда не делось, наоборот, стало только назойливее. Кики решительно взяла книгу в руки и попыталась ее открыть. Книга распахнулась с громким треском. Все страницы, как и прежде, были покрыты пятнами. Кики привычно принялась вглядываться в слова, и наконец ей удалось разобрать следующее:

«Страшись. Страшись что есть сил. И тогда тебе предстанет твое истинное лицо».

«Да мне и без того уже страшно так, что дальше некуда...» — Кики вспомнила, что Дзидзи говорил ей утром. — Не хочу ходить с кислым видом, не хочу, не буду! Еще не хватало, чтобы это и оказалось моим истинным лицом...»

Кики резко подняла голову: ей показалось, что на нее кто-то смотрит. И в самом деле, за окном стоял мужчина, который внимательно вглядывался в глубь комнаты. В комнате было темновато, так что разглядеть ее толком он никак не мог. Но он все тянулся, и смотрел, и поминутно вытирал пот со лба белым платком.

Кики открыла дверь:

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спросила она.

Мужчина ошарашенно вздрогнул:

— Да ничем... Уф... Уфф.. — Он с трудом изобразил на лице робкую улыбку. Полуразвязанный галстук мотался на его шее туда-сюда в такт движения владельца.

Мужчина прищурил свои круглые добрые глаза и смущенно признался:

— Я так просто, проходил мимо, зацепился взглядом за вывеску. «Ведьмина служба доставки»... Ты что, ведьмовские чары доставляешь?

— Нет... Просто всякие посылки.

— Хмм, понятно... Но выходит... ты и есть ведьма?

— Ну да, это я.

— И как? Ты счастлива? Не тяжело тебе быть ведьмой – у тебя ведь такая необычная работа?.. — Мужчина беспрестанно одергивал свой костюм, наклоняясь вперед и пытаясь заглянуть вглубь дома через открытую дверь.

— Да, теперь мне очень нравится это занятие.

— «Теперь»?

— Раньше меня побаивались, просто потому, что я ведьма... Люди же разные встречаются. Но теперь уже все в порядке. Хотя нет, не просто в порядке – я обожаю свою работу... Вы можете зайти, если хотите, — предложила Кики, широко распахнув дверь.

— Нет-нет, не стоит. Я просто полюбопытствовал. Кстати, а ведь ведьме непременно нужен кот... точнее, непременно черны кот?

— Не сказать, что непременно, но мы с ним как брат с сестрой. Когда я родилась, моя мама – а она тоже ведьма – нашла его для меня. И мы росли вместе...

— Твоя мама? Ясно. Вот, значит, как у вас принято... — Мужчина глубокомысленно уставился куда-то вдаль.

— А вы, наверно, занимаетесь изучением ведьм?

— Нет-нет, ничего подобного. Я просто ненадолго приехал в Корико по делам. Да, к слову, раз у тебя тут служба доставки, то это очень кстати. Отвези эту брошку хозяевам, будь добра. — Мужчина достал из кармана тускло поблескивающую серебристую брошь. — Я ее только что на улице подобрал. Там на обороте есть адрес; я думал сам отнести, но боюсь опоздать на поезд, так что, если бы ты взялась сделать это за меня, я был бы очень признателен... — Он вынул из кармана брюк купюру. — Вот, это тебе в благодарность за помощь, немного, но все-таки... Спасибо! — Он отдал Кики деньги и брошку. — Я очень спешу, так что вынужден откланяться. Ты мне очень помогла!

Мужчина развернулся и быстро зашагал прочь, а Кики вернулась в дом.

«Ой, как много!..» — поразилась ведьмочка, разглядев купюру, и высунулась в окно, но мужчина уже ушел далеко-далеко. И тут губы Кики опять начали кривиться, а на душе у нее заскребли кошки.

«Подозрительный он какой-то. Так настойчиво выспрашивал про ведьм... И что он тут пытался разнюхать, когда заглядывал в окошко? А вдруг... Ну точно, это кто-то из знакомых Кэкэ! Наверное, ее отец! У них и носы похожие... Может, это он пытался на днях поймать Дзидзи? — Кики посмотрела на брошку. — Может, брошка – это только предлог, а на самом деле он хотел что-то вызнать? Может, Кэкэ замышляет вовсе выжить меня из Корико!»

Начав волноваться, Кики переживала все сильнее и сильнее: «Тот спрут из книжки и крадущиеся аги... А вдруг там вот это и имелось в виду?»

Кики снова посмотрела на брошку. На той рядком выстроились четыре луны: от тоненького серпика до полнолуния. У круглой луны было доброе, улыбающееся лицо. Кики перевернула брошку и увидела, что на обороте крохотными буквами выгравирована надпись:

Зайке от Слона.

И когда светит месяц, и когда сияет луна.

Улица Джунглей, дом один.

Улицу Джунглей Кики знала: та располагалась на окраине города, начинаясь от обсаженной деревьями кольцевой развязки, и эти деревья густо увивал разросшийся дикий виноград. Кики случалось несколько раз пролетать там. Кики приколола брошку к своему платью, на грудь, и посмотрелась в зеркало. Грудь Кики поднималась и опускалась в такт дыханию, и казалось, луны кивают ей.

Тут Кики почудилось, что комнате кто-то есть, и она испуганно обернулась. Дверь в кладовку Кэкэ была чуть приоткрыта, и из щелочки сверкали глаза.

— Мне показалось или кто-то приходил?

— Кэкэ, а ты кого-то ждешь? Ты что, знаешь его?

— Вот опять ты меня в чем-то подозреваешь...

— Потому что он явно пытался что-то у меня выведать! Да еще вон сколько денег мне дал... — Кики показала купюру.

— И что в этом плохого? Значит, ему они не нужны. Тебе лишь бы поворчать... — Кэкэ выскользнула из кладовки, но явно с беспокойством поглядывала в сторону окна.

— Кэкэ, а ведь тебя явно что-то тревожит...

— Ни капельки! Так зачем он приходил-то?

— Похоже, хотел разузнать побольше про ведьм.

— А ты его раньше видела, Кики?

— Ни разу. Так все-таки ты знаешь, о ком речь? Может, это был твой папа?

— Да сколько можно! Кики, у тебя только одно на уме, я же тебе сказала: он мне никто! — У Кэкэ на виске сердито запульсировала жилка. Тут ее взгляд упал на грудь Кики, и она не удержалась от возгласа: — Ой, что это? Какая красота! Ой, а да мне на секундочку! Какая луна... любой ведьме к лицу! — Кэкэ протянула руку, сняла брошку с платья Кики и живо приколола себе на грудь.

— Этот человек, который сейчас приходил, попросил меня отвезти эту брошку по адресу, выгравированному на обратной стороне.

Услышав это, Кэкэ взглянула на обратную сторону броши:

— Так это его брошка была?

— Нет, не его. Он сказал, что подобрал ее на улице. Я как раз собиралась полететь и отдать ее. — Кики взяла у Кэкэ брошку и снова приколола ее себе на платье.

— Неплохо ты устроилась. Ты всегда обращаешься с чужими вещами, которые тебе доверили, будто они твои собственные?

— Ну, знаешь! Это уже чересчур! Так, не все ясно! По себе судишь, да?! — Кики смерила Кэкэ неприязненным взглядом, схватила помело, рывком распахнула дверь и захлопнула ее за собой, даже не оглянувшись. Дверь с оглушительным треском закрылась прямо перед носом Дзидзи, который соскочил было со своего места и побежал вслед за Кики.

Дом номер один на улице Джунглей стол прямо у кольцевой развязки, вокруг которой росли увитые диким виноградом деревья. Должно быть, семена винограда разлетались далеко вокруг, поскольку и сам дом зарос его лозами по самую маковку. Кики нажала кнопку звонка, но тот еще даже не успел отзвенеть, как дверь открылась внутрь и Кики окатила волна детских голосов.

— Не хочу! Перестань!

— Ай-ай-ай, больно!

— Вредина-а!

Навстречу Кики, как горошины из стручка, высыпала целая ватага ребятни, а за ними вышел крупный мужчина. Его лоб усеивали капельки пота, на руках у него сидел младенец.

— Ой, это же ведьма!

— Настоящая!

— Да нет, ненастоящая!

Дети спорили, перекрикивая друг дружку. Кто-то даже показал Кики язык вместо приветствия.

— Да, я ведьма, и я настоящая. Меня зовут Кики, здравствуйте!

— Пожалуйста, проходи внутрь, — пригласил ее мужчина.

— Да я так... Просто... — замялась было Кики.

Но мужчина гулким басом повторил:

— Ну что ты, не стесняйся, проходи!

«А, это наверняка и есть Слон!» — невольно подумалось Кики.

Стоило Кики войти, как дети проворно встали в ряд по росту и по очереди представились:

— Я Волк.

— Я Белочка.

— Я Панда.

— Я Кабанчик.

— Я Лев.

— Я Крокодил.

Тут подал голос и младенец на руках у Слона:

— Мяу-мяу!

— А-ха-ха! У вас у всех звериные имена! — невольно прыснула Кики.

И тут сзади послышался голос:

— Все как на подбор, замечательно!

Обернувшись, Кики увидела, что сзади стоит Кэкэ. На спин у нее сидел съежившийся Дзидзи. Он никогда не ладил с детьми, вот и теперь он зажмурился и трясся всем телом.

— Ой, еще одна ведьма! — радостно взвизгнул Кабанчик.

— Платье у нее черное, да. Но почему она такая лохматая? — спросила Белочка.

— Наверно, настоящая вот эта!

— Наверно, ненастоящая вон та!

Дети снова загомонили, перебивая друг друга; поднялся страшный шум.

— Ну конечно, мы обе настоящие! Мы двойняшки! — уверенно заявила Кэкэ, встав рядом с Кики. На лице у нее играла улыбка, и происходящее ее явно забавляло.

— Ой, а у нас тоже двойняшки родились! Мама пока еще в больнице лежит! А мы испекли торт, чтобы ее поздравить! Ведьмочка, ты отвезешь его маме? — спросил Волк.

— А? — только и смогла выдавить пораженная Кики.

— Ну конечно, мы за этим и пришли, — без спросу вмешалась Кэкэ.

— Ну хорошо... С этим я вам тоже помогу. Но на самом деле я пришла с посылкой. Здесь написан ваш адрес. — Кики указала на приколотую к груди брошку.

— Ох ты! Откуда она у тебя? — округлил глаза Слон.

— Ее нашли на Главном проспекте и поручили мне доставить ее вам.

— Вот оно как... Моя жена потеряла ее с полгода назад.

— Ваша жена – это Зайка?

— Да, она. Зайка так расстроилась, когда потеряла эту брошку... Где же она пропадала все это время? Должно быть, кто-то решил ее поносить. Ну вот и славно, отнесем Зайке сразу и брошку, и торт. Дорогие ведьмы, не могли бы вы пойти с нами? Путь тут, правда, неблизкий, но Зайка будет очень рада с вами познакомиться. Это вышел бы просто замечательный подарок! — весело попросил Слон.

— Вы только поглядите, какой торт мы испекли, с пылу с жару! Мы его все вместе стряпали! Он на кухне стоит! — похвастался Волк, и все с топотом отправились на кухню. На кухне был страшны кавардак и все усажено кляксами крема.

— Мы украсили его клубничинами, по ягодке за папу, за маму и за каждого из нас, — гордо объяснила Панда.

— Мы так удивились, когда узнали, что у нас будет сразу два новых малыша в семье! — Белочка изо всех сил выпучила глаза.

И вот процессия с поздравительным тортом тронулась в путь. Поначалу дети очень огорчились, узнав, что полетать на помеле им не удастся, но потом весело двинулись вперед. Торт положили на большую тарелку, завернули в скатерть, а в ушки узлов продели черенок помела. За один конец держался отец семейства с Мяу-Мяу на руках, сзади помело держала Кики, рядом шумной толпой шли дети: они гордо вышагивали, стараясь держаться по-взрослому. Позади всех вразвалочку, не спеша, шла Кэкэ. Дзидзи так и сидел у нее на плече, вцепившись изо всех сил, и не желал спускаться.

— Привет, Кики! — крикнул кто-то, подбегая к ним. Смотри-ка, а процессия-то как раз проходила мимо аэроклуба. Томбо и его приятели, увидев Кики, выбежали наружу.

— Ой, мастер, и ты здесь!

— Так ты в самом деле ведьмина помощница? — спросил кто-то.

— Ну да, вроде того! — Кэкэ помахала в ответ рукой.

— Кэкэ, а ты сегодня к нам не зайдешь? — спросил кто-то. А, нет, это был не «кто-то», а сам Томбо – он как раз подбежал поближе. — Я хотел посоветоваться с тобой, как дальше быть. Я так и не уверен насчет деталей...

— Все поняла, не беспокойся, приду, — заверила его Кэкэ.

— Ну, тогда мы будем ждать! — Ребята из аэроклуба помахали на прощание и вернулись к своим делам.

«О чем они? Что еще за детали?..» — Кики сама не заметила, как яростно стиснула черенок помела. Сверток с тортом опасно закачался из стороны в сторону.

— Ведьмочка, что случилось, что-то не так? — обеспокоенно загомонили все дети разом.

— Все в порядке, все хорошо, — поспешила успокоить их Кики.

И вот наконец они добрались до приемной городской больницы.

— Рано еще вашим двойняшкам такие сладкие торты есть! — рассмеялись медсестры.

Дети ворвались в палату, крича наперебой:

— Мама, мамочка, это мы с братьями для тебя испекли!

— Нет, неправда, мы с сестрами для тебя испекли!

Зайка медленно села на кровати. На ее бледном лице ярко выделялись алые губы, а глаза были обведены темными кругами. Зайка посмотрела сначала на Слона, потом на ребятишек, и в ее глазах блеснула искорка радости.

— Ты хорошо себя вел? Ты хорошо себя вела? — Она поочередно обняла всех детей пухлыми руками, пристально вглядываясь каждому в лицо. И каждый тут же затихал и принимался часто-часто кивать. Их всех словно подменили.

«Как по волшебству...» — подумалось Кики.

Ведьмочка поглядела по сторонам и заметила, что Кэкэ пристально смотрит на Зайку и ее детей. И у нее было такое лицо, как будто она вот-вот расплачется.

Зайка наконец оторвалась от своих ребятишек и обратила внимание на Кики:

— О, ты ведь ведьма? Здравствуй! Ой, да вас двое? Какая приятная встреча!

Кики подошла к кровати и протянула Зайку брошку с лунами.

— Ох, она нашлась! А я так расстраивалась, когда ее потеряла... И вот она снова у меня – какое счастье! Это первый подарок от Слона, эта брошка мне очень дорога, как же я рада! — Зайка смотрела на брошку не отрывая глаз. Затем перевернула ее. — Именно тогда он и начал называть меня Зайкой, а я его в ответ Слоном. Поэтому мы и выгравировали надпись. И вот почему у всех наших детишек есть «звериные» прозвища – чтобы у нас дома всегда был веселый зоопарк. — Зайка приставила к голове ладони на манер заячьих ушек и рассмеялась.

— Да, они все мне и представились, кто какой зверь, — улыбнулась Кики.

— Эти слова на брошке означают: «Будем всегда дружны, и когда светит месяц, и когда сияет луна»... Но теперь, когда наша семья так разрослась, мне кажется, у этой фразы появилось еще одно значение. «Большие дети, маленькие дети, берегите друг друга». Теперь эта брошка будет нашим семейным оберегом. Спасибо вам, ведьмочки. Вы такие молоденькие, а такое хорошее дело делаете.

Зайка обняла своих новорожденных младенцев и улыбнулась.

«Она сказала ”хорошее дело”, она сказала ”хорошее дело”! — повторила про себя Кики, чувствуя, как ее переполняет счастье. Она украдкой взглянула на Кэкэ. Та стояла непривычно тихо, потупив взгляд.

Тем вечером, когда Кики пила чай, на сердце у нее впервые за долгое время было мирно и спокойно. Словно настроение Зайки передалось ей и наполнило все уголки ее души. Кики, чуть прищурив глаза, смотрела куда-то вдаль.

«Надеюсь, я тоже когда-нибудь выйду замуж и у меня тоже будет такая же большая семья...»

Тут к ней подошел Дзидзи, потерся о ноги Кики и негромко проговорил:

— Слушай, Кики, а ведь ты тоже когда-то подарила Томбо свой колокольчик, который тебе так дорог. А он тебе – сумочку... Так вот, значит, зачем вы подарками обменивались... Ясно...

— Что?! — всполошилась Кики. Дзидзи тут же плюхнулся на бок, свернулся уютным калачиком и сделал вид, что он просто спит.

Кики недовольно фыркнула на Дзидзи и прижала ладони в загоревшимся щекам, пытаясь их спрятать.

— А, ты еще не спишь? — Кэкэ приоткрыла дверь и высунулась из нее. — Тут так тихо – я думала, ты уже уснула.

— Кэкэ, иди сюда, хочешь попить со мной чаю? — предложила Кики.

— Спасибо. У меня как раз в горле пересохло, но в одиночку пить чай не хотелось. — Кэкэ тут же радостно подскочила к столу.

Кики налила ей чаю и мягко сказала:

— Хорошо, что мы познакомились с Зайкой. Я ей даже немного завидую: у нее такая большая семья. А у меня вот нет братьев и сестер...

— Да? Ну, тогда я могу побыть твоей младшей сестренкой! — рассмеялась Кэкэ и с удовольствием отхлебнула чая.

Глава 9

ПРИКЛЮЧЕНИЯ С БОГАТЫМ УЛОВОМ

Тем вечером Кики уже собиралась ложиться спать, как тут ее взгляд случайно упал на календарь, висящий на стене, и у ведьмочки вырвалось невольное восклицание:

— Ой!

Завтра же восьмое августа – начало осени по лунному календарю! День, когда положено срезать лекарственные травы! Посеяв семена, Кики тринадцать дней поливала их, а потом, за постоянными заботами и треволнениями, и думать забыла о своих травах.

— Повезло! Я ведь чуть не забыла о таком важном деле. — Кики открыла окошко и окинула взглядом грядки. — Ну надо же, все выросло как положено!

Аромат целебных трав густой волной нахлынул на нее.

«Я же совершенно про них забыла, а за день до сбора – надо же! — вспомнила. Должно быть, это сами травы постарались – напомнили», — подумала Кики.

— Завтра нужно будет встать пораньше! — проговорила она вслух. Кики впервые за долгое время обрела уверенность в себе.

На следующий день, в шесть утра, Кики принялась за сбор утренних лекарственных трав. Хотя в лунном календаре и значилось «начало осени», но на деле август только начался – лето стояло в полном разгаре. Пусть солнце еще не успело подняться высоко, но Кики уже вспотела от работы так, что ее черное ведьминское платье намокло и еще больше потемнело. Травинки то и дело кололись, и вскоре ладони Кики покрылись царапинами. Потревоженные насекомые, ночевавшие в травах, тучами взлетали вверх, прямо в лицо склонившейся Кики. Стоило ей вздохнуть – и некоторые даже залетали в рот. И все же на душе у ведьмочки было радостно. Она раскладывала пучки срезанных трав на солнце, и под его лучами те меняли цвет прямо на глазах. Терпкий запах свежесрезанных трав быстро слабел и сменялся душистым сухим благоуханием. Кики думала о том, что где-то там, дома, ее мама Кокири сейчас занимается тем же самым, и ее душу наполняла гордость, а в груди становилось тепло.

В шесть часов вечера Кики срезала и вечерние травы. Однако она не забыла оставить на грядках ту долю утренних и вечерних трав, которая пойдет на семена для урожая будущего года.

На следующий день Кики мелко нарубила травы: листья, стебли, корни – все вперемешку, положила их в медный котелок, который подарила ей Кокири, и подсушивала, и поджаривала их на слабом огне, время от времени помешивая содержимое котелка, пока не получился порошок. Напоследок она плеснула в котелок три горсти виноградного вина – и вот и все, Кики успешно приготовила свое снадобье от кашля второй раз в жизни.

«Хорошо, что я не забыла о нем по рассеянности...»

Кики, глубоко вздохнув, плюхнулась на стул. Она взяла в руки стоявшую рядом бутыль, в которую она засыпала снадобье в прошлом году, и всмотрелась в нее. И когда только она успела все израсходовать? Порошка оставалось совсем чуть-чуть, на самом донышке. У Кики по спине вдруг пробежали мурашки.

— Вот она – ведьминская природа... — пробормотала она. Кокири когда-то рассказала ей, что ведьмы каждый год готовят ровно столько снадобья, сколько потребуется. Так получается без всяких расчетов, само собой – и это тоже своего рода чудо. И пусть Кики очень устала, но душа у нее пела оттого, что ей удалось сделать все правильно.

В тот день с самого утра задули яростные южные ветра. Эти шквальные ветра налетали лишь раз в году, когда лето начинало близиться к концу, и жители Корико называли их «Морскими чудищами». Они вздымали песок на побережье и проходили по городу, разбрасывая его горстями во все стороны, так что порой глаза было невозможно открыть. Но когда ветра утихомиривались, воздух в Корико становился таким чистым и прозрачным, что можно было разглядеть даже самые отдаленные горы. И по этому признаку люди понимали, что скоро придет осень.

— Знаешь, Дзидзи, а ведь сегодня наверняка будут очень хорошо видны звезды.

После ужина Кики вместе с Дзидзи вскарабкались на крышу. Оба они любили залезть повыше. Усевшись на коньке, они запрокинули головы и принялись разглядывать рассыпанные по ясному небосводу звезды. Это чистое небо, такое глубокое, что казалось, в нем можно утонуть, было подарком от «Морских чудищ». На небе виднелись звездочки: розоватые, голубоватые, зеленоватые, яркие и потусклее.

Пусть все будет хорошо.

Пусть все будет хорошо...

Огоньки помигивали, словно отвечая на волшбу Кики.

И тут вдруг Дзидзи яростно зашипел.

— Там кто-то есть!

Кики поспешно посмотрела вниз:

— Где? Кто?

Дзидзи указал передней лапой в сторону тени за булочной.

Кики очень долго смотрела на яркие звезды, и теперь все, что было внизу, казалось ее отвыкшим глазам сплошной густой чернотой.

— Да где же? — снова переспросила Кики. И тут она увидела черную тень, которая убежала прочь и спряталась за домом.

— Снова... — невольно вырвалось у Кики негромкое ворчание. — Опять смотрит...

Позже, когда Кики уже забралась под одеяло, она полушепотом спросила у Дзидзи:

— Скажи, Дзидзи, а как Кэкэ добралась до дома Слона, когда я полетела вернуть брошку? Их дом стоит на другом конце города – как же она смогла за мной угнаться? Я ведь на помеле летела.

Кики уставилась на Дзидзи, дожидаясь ответа.

— Не знаю я, — недовольно проворчал Дзидзи.

— Как ты можешь этого не знать? Вы же вместе были! Вы что, с ней заодно?

— Заодно? Она тебе что, враг, что ли?

— Ну, нет, конечно... Но я хочу знать!

— Она меня спросила: «Пойдешь со мной?» — я мяукнул в ответ, и она засунула меня в карман своей юбки.

— А потом что? Вы полетели?

— Да нет же, я не понял. Но ощущение было не такое, как при полете. И все равно очень быстро. Меня по дороге даже укачало, голова закружилась.

— В следующий раз будь повнимательнее, — раздосадовано упрекнула его Кики.

— Ну, знаешь! Ты не слишком многого от меня хочешь? — обиженно откликнулся Дзидзи.

Он выбрался из-под одеяла, запрыгнул на стул, повернулся к Кики спиной и лег спать там. Кики протянула руку и подергала его за хвост.

— Отстань! Что я тебе сделал? — проворчал Дзидзи, так и не обернувшись.

Кики спокойно мыла посуду после обеда, но вдруг навострила уши и прислушалась.

«Пи-пи-пи! Пик-пик!»

Откуда-то ясно доносился птичий щебет – словно пищал свежевылупившийся птенец. «Птенец, в это время года?..» — Кики удивленно пожала плечами, а потом продолжила мыть посуду.

«Карр! Карр! Карр!» — раздалось громкое воронье карканье.

«А вдруг эта ворона захочет съесть птенца?» — Кики обеспокоенно выглянула из окошка.

Хлоп!

Уличная дверь со стуком распахнулась, и в дом вошла Кэкэ.

«Карр! Карр!»

— Кэкэ, так это ты была?!

— Ха-ха! Поверила! Поверила! — Кэкэ так и покатилась со смеху, показывая на Кики пальцем.

— Не надо так делать, ты меня напугала. Не отличить же от настоящей!

Услышав это, Кэкэ подчеркнуто гордо выпрямилась:

— Так ты меня раскусила! Ну да чего теперь скрывать – я и есть ворона. Только меня заколдовали, вот я и превратилась в девочку, что, опять поверила? Хи-хи-хи!

— Какая... дурацкая выдумка! — фыркнула Кики, наливая чай. — Вот, попей чаю и не выдумывай всякую ерунду.

— Ну, извиняй! — Глаза Кэкэ смеялись сквозь пар, поднимающийся над крышкой. Она никак не могла скрыть радость оттого, что ей удалось провести Кики.

«Какой же она еще ребенок...» — подумалось Кики.

Кэкэ отхлебнула чаю.

— Ах, хорошо, сразу так легко стало. Ну что, может, еще кого показать? Кого-нибудь подиковиннее. — Она прокашлялась и подала голос: — Мо-о-мо-мо тутуту-у... Мо-о-мо-мо тутуту-у...

— Ой! — Кики изумленно вытаращила глаза. — Кэкэ, ты знаешь этих зверей?

— Знаю – это же сладкопевцы. Если б я про них не знала, как бы я смогла им подражать? — колко ответила Кэкэ.

— Так ты забиралась в такую даль, до самого архипелага Созвездие? Туда же даже корабли не ходят...

— Я путешествую не так, как ты, Кики. Есть способ не летать по небу, а мгновенно перемещаться, куда нужно. — Кэкэ явно поддразнивала Кики, легко догадываясь о том, что у нее на уме.

— А, поняла! Ты слышала их песни по радио, да? Путешественник Ганта, который нашел их на острове архипелага Созвездие, сделал записи и... — Кики снова вспомнила удивительных сладкопевцев. Они пели свою песню перед рассветом; совсем недолго их голоса звенели над маленьким островом. Сначала они звучали вразнобой, но потом сливались в стройный единый хор, и тогда казалось, что песня плывет наверху, растворяясь в утреннем небе.

— Они возносят свою молитву на пограничье между ночью и утром. Мо-о-мо-мо тутуту-у, мы ту-ут... — произнесла Кэкэ низким, рокочущим голосом, как у сладкопевцев, и, притихнув, посмотрела куда-то вдаль. Кики поразилась: «Да ведь она в самом деле там была!»

Кики пытливо уставилась на Кэкэ, а та вдруг улыбнулась как ни в чем не бывало и громко объявила:

— Знаешь, а сюда скоро гости придут!

— Ко мне?

— Даже не знаю, к тебе или ко мне... Ну-ка прислушайся – вот и шаги уже доносятся: топ-топ-топ. — Кэкэ наклонила вбок и прислушалась. Однако Кики ничего не слышала.

Она выглянула из окна и окинула взглядом улицу, но все равно никого не увидела.

— Не спеши, не торопись. Им нужно еще немножко времени, они пока еще только на Главном проспекте. Это только я слышу так далеко и хорошо, — с самодовольным видом добавила Кэкэ.

И вот наконец на улицу, опустевшую без лекарственных трав, которые так украшали ее, вывернула из-за угла ватага мальчишек из аэроклуба во главе с Томбо, а с ними шла Мими. На ней даже простая белая форма аэроклуба смотрелась очень элегантно.

— Вот видишь, все так и есть! Все как я сказала! — закивала Кэкэ, страшно довольная собой.

«Можешь говорить что угодно, но на самом деле ты ведь просто с ними договорилась...» — Кики твердо посмотрела младшей ведьме прямо в глаза.

Тем временем ребята быстро шагали к дому Кики. Кэкэ подскочила к двери и распахнула ее.

— Привет-привет, давайте заходите!

Она приглашала их словно в свой собственный дом.

— Привет, Кики, давно не виделись, как дела? Я бы с радостью еще разок поел древесного шоколада! — улыбнулся Кики Томбо.

— Какого еще древесного шоколада? — тут же навострила уши Кэкэ.

— Это такой особый способ есть шоколад – так гораздо вкуснее! — рассмеялся Томбо.

Кики тоже хихикнула.

— Представляешь, Кики, мне кажется, удалось починить мою заводную бамбуковую стрекозку, которая улетает, зависает в воздухе и возвращается! — Томбо просто сиял от радости.

— Да? Это замечательно! Так ты ее нашел? И где она была? — спросила Кики.

— Тогда, в Бесконечном парке, я решил, что она насовсем улетела, а оказалось, Кэкэ ее поймала. На самом деле она была совсем недалеко, Кэкэ мне ее вернула.

— Что, в тот же день? — Кики вспомнила тот вечер и как смеялась Кэкэ, уходя прочь по дорожке, чтобы исчезнуть в вечерних сумерках.

— Наверно, я просто понравилась этой вертушке, хи-хи-хи! — Кэкэ рассмеялась, но вид у нее был такой, словно ей есть что скрывать. Маленькая ведьма упорно смотрела на свои ноги.

— Ты мне очень помогла! Благодаря тебе не пришлось все переделывать с самого начала, — произнес Томбо, у которого от волнения даже пот на лбу выступил.

— Она описала круг и вернулась к хозяину, как и было задумано, так что, думаю, механизм возвращения тебе удался, — сказала Кэкэ.

— А потом мы все вместе стали над ней работать, Кики, — ты ведь знала об этом? — спросила Мими.

— Потрясная штука вышла, смотри! Кэкэ нам помогла! — Ребята из клуба раскрыли бумажный пакет, который принесли с собой, чтобы Кики могла заглянуть внутрь и посмотреть на вертушку.

— Если бы не помощь Кэкэ, мы бы не справились. Так хочется уже проверить, что получилось!

— Конечно, мы же договорились! Пойдем в Бесконечный парк и там ее запустим!

— Скорее, Кэкэ! Мне уже не терпится это увидеть! — поторопила Мими.

— Да, уже бегу! Я все помню, я не забыла! — Кэкэ вскинула на плечи рюкзак и стала собираться. Кики, не отрываясь, смотрела на нее.

— Кики, ты же пойдешь с нами? — спросила Мими.

Кики все это время чуточку завидовала Мими, потому что та могла вот так запросто взять и пойти вместе со всеми. И теперь ведьмочка негромко промямлила:

— Да у меня времени нет...

Кэкэ тут же вклинилась между Кики и Мими:

— Вот именно, к тому же Кики это совершенно неинтересно! Она и сама летать умеет, а мы тут какую-то крохотную вертушку полетать уговариваем! Для нее это так, мелочь!

— «Уговариваем»? Кэкэ, ты иногда так странно выражаешься... — озадаченно произнес один из мальчиков.

— Да ладно тебе, Кики, пойдем с нами! Я хочу, чтобы ты тоже поглядела! — Томбо протянул Кики руку.

— Ну, раз так, буду рада составить вам компанию, — тут же просветлела лицом Кики.

— Бежим! — донесся до них голос Кэкэ, которая уже успела выйти из дома.

Кики окончательно решилась и обратилась к снующему туда-сюда Дзидзи:

— Ты пойдешь с нами?

И тут – «дрриннь! дрриннь!» — раздался пронзительный звонок телефона.

— Кики, да не обращай ты на него внимание, пойдем! — Томбо потянул Кики за руку.

Та было согласилась: «Да-а...» — но потом пробормотала: «Нет, так не пойдет», вернулась и взяла трубку.

— Кики, малышка! — раздался из трубки запыхавшийся голос. — Мне твоя помощь нужна! Я Син, из порта, ты же меня помнишь?

— Да.

«Это тот самый Син, добрый приятель Дзидзи», — подумала Кики.

— Я хотел попросить тебя отвезти сеть на корабль, который сейчас в море.

— Сеть? В море?

— Да, именно. У них сеть порвалась, а там рыба кишмя кишит! Попросили доставить им самую большую сеть, и как можно скорее, а с такой работой только ты, ведьмочка, и можешь управиться!

Син говорил с таким напором, что Кики показалось, будто он не столько просит ее об услуге, сколько старается предотвратить ее отказ.

— Хорошо, я поняла. — Кики страшно расстроилась, но все же отвечала как можно дружелюбнее.

— Извиняй! — с облегчением выдохнул в трубку Син.

Кики положила трубку и обратилась к ребятам, которые ждали ее снаружи:

— Я не смогу с вами пойти...

— Как, почему? — живо обернулся Томбо.

— Меня очень попросили поработать. Я прилечу, как только управлюсь, обещаю. Постараюсь закончить с этим как можно скорее.

— Как жалко... Ну, мы будем тебя ждать! — пообещала Мими.

Кики обратилась к Дзидзи, который растерянно вертел головой, не зная, что делать.

— Дзидзи, ты можешь пойти с ребятами, если хочешь. Я к вам попозже присоединюсь.

— Извиняй! — отозвался Дзидзи, точь-в-точь как Син. Кики невольно рассмеялась такому совпадению, и работа показалась ей уже не такой нежеланной.

В порту ее уже дожидался Син; рядом с ним лежала огромная, свернутая в рулон сеть.

— Ты нас просто спасаешь! Извини, что так срочно получилось – у тебя же, наверное, много дел?

— Да, и было бы здорово... Но вам, Син, я отказать никак не могу. Вы ведь так заботитесь о Дзидзи. Он рассказывал, что вы умеете так взять за шкирку и потрясти, что плечи и спина тут же ныть перестают. Конечно, он у меня немного избалованный...

— А-ха-ха, так и говорил? Он у тебя славный малый! Ну, тебе нужно поторопиться. Там в море громадный косяк рыбы идет, жаль будет его упустить. Но лететь долго придется, все на юг и на юг, а там увидишь маленькое белое рыболовецкое судно. Вот туда сеть и сбросишь – просто сбрось да и все. Хорошо?

— Все поняла!

С помощью Сина Кики привязала трос, которым была увязана сеть, к концу метловища. Ну и тяжесть! Кики попробовала взлететь, но шлепнулась, потом опять попыталась подняться и снова шлепнулась. Она кое-как доволокла сеть до конца пирса, и там Кики наконец удалось взлететь вверх. Когда она поднялась в небо, то обнаружила, что над морем дует сильный ветер. Помело так и закрутилось под тяжестью подвешенной к нему сети.

— Ну, я прямо как вертушка!

Кики сказала это безо всякой задней мысли – просто вырвалось – и теперь сама не знала, то ли смеяться ей хочется, то ли плакать. Кики крепко стиснула черенок, чтобы ее не сдуло ветром, наконец-то поймала равновесие и полетела вперед. Она быстро набрала скорость, и город тут же стал маленьким, словно нарисованным на карте. Кики посмотрела вниз и отыскала взглядом Бесконечный парк: он как раз выходил к бухте Корико. Сейчас он казался крохотным, с ладошку, и купался в лучах послеполуденного солнца, — турники так и блестели.

Кики не смогла промолчать – она сказала сама себе:

— Я ведь больше ничего другого не умею... К тому же, когда я работаю, меня это как-то успокаивает...

Наконец она отлетела так далеко от города, что вокруг стало видно одно только море. Оно беспрестанно волновалось, и там, где на воду падали солнечные лучи, волны блестели, как разбитое зеркало, — аж глазам делалось больно. Однако корабля нигде не было видно.

— Дзидзи, ты его видишь? — по привычке спросила Кики и обернулась назад.

«Ах да, его же нет...»

Кики раздосадованно фыркнула.

И тут издалека послышались крики морских птиц. Кики прищурилась и разглядела большую стаю птиц, кружащих над одной точкой; они то спускались к воде, то взмывали вверх. Кики поспешила туда и вскоре увидела, что под птичьей стаей плывет маленький кораблик. Белый кораблик. Кики начала снижаться.

— А, вон она! Вон, летит! — послышались голоса с корабля. Кики продолжала разглядывать, что там внизу. Море вокруг корабля так и бурлило. В воде то и дело посверкивали серебристые искорки, — должно быть, это и был рыбий косяк.

— Ведьмочка-а, сто-о-ой! Да! Там остановись, там!

На палубе кораблика стоял капитан и два рыбака – и все они отчаянно махали руками. Кики помахала им в ответ.

— Ведьмочка-а! раз уж ты здесь, подсоби нам немного, будь добра-а! Ты вот сейчас не спускайся-а, ты прямо оттуда-а, с высоты-ы, распусти сеть, как я тебе скажу-у, окажи любе-е-езность! — прокричал капитан, приставив руки ко рту на манер рупора. — Лети по кру-угу и распускай узлы-ы, пока вся сеть не разверне-о-отся! Да-да, вот так! Теперь крутись на месте, быстрее, еще быстрее! Пусть семь расправится! Да, вот та-ак! Хорошо, а теперь соберись с силами и на-акрой рыбу! Так мы их всех одним махом и выловим!

Кики была совершенно сбита с толку, но послушно проделала все, как ей велели: распускала узлы, летала во весь дух и развернула сеть. Сеть с шуршанием расправилась и свесилась вниз – теперь ее удерживал на метловище только один трос, и сеть была похожа на широкую, пышную юбку. Она с громким плеском погрузилась в море.

Ой, что же это такое получилось! В сеть попалась не только рыба, но и корабль и даже птицы, летавшие над ним, — все-превсе накрыло!

— Это еще что? — Капитан озадаченно посмотрел сквозь сеть вверх. — Я же вроде не просил тебя заодно и корабль ловить...

— Но зато улов-то какой, улов-то! — Оба рыбака так и запрыгали от радости.

— Ой, я вас нечаянно накрыла... Что же делать? — закричала Кики. Ее дергало сетью так, что казалось, вот-вот придется на голову встать.

—Да уж, незадача... — Капитан задумчиво поскреб подбородок, подняв голову вверх. — Ну, ведьмочка, слушай внимательно. Раз уж так вышло, ты дотяни нас потихоньку-полегоньку до самого порта, сделай одолжение.

— Да как?! Я же не смогу! — прокричала в ответ Кики.

— Мы запустим мотор и двинемся вперед малым ходом, а ты над нами! Очень прошу! — прокричал в ответ капитан.

Тут уж Кики никак не могла отказаться. К тому же, если просто отпустить сеть, она накроет корабль и тот наверняка потеряет управление. Кики закусила губу: «А я-то хотела побыстрее расквитаться с этой работой и полететь к Томбо и ребятам...» Однако она подавила досаду и медленно и осторожно полетела к порту, волоча за собой сеть. Рыбы и птицы двинулись вместе с ней.

Ну и переполох поднялся, когда они добрались до порта! Сначала команду осторожно, чтобы не упустить рыбу, высвободили из сети, которая сейчас больше напоминала птичью клетку, потом сам корабль, потом выбрали из сети плещущуюся в ней рыбу и разложили улов по корзинам и напоследок, расправив сеть, выпустили птиц в небо. Вот теперь работа Кики была наконец окончена.

Улов оказался на славу!

В порту мгновенно собрались хозяева рыбных лавок, и рыбу начали раскупать. Птицы, даром что их уже отпустили на волю, не спешили улетать, а сновали поблизости, крича пронзительными голосами, в надежде поживиться остатками улова.

— Ну, ведьмочка, ты с любой работой справишься без сучка без задоринки, как я погляжу! — Обветренное лицо капитана расплылось в счастливой улыбке.

Син хлопнул Кики по спине:

— Ну, ты просто молодчага! — пробасил он. И тут же спохватился: — Да, вспомнил, твой отдарок. Вот, отобрал для тебя рыбу покрупнее, глянь, какая красавица! И вот еще одна, поменьше, передашь своему приятелю-коту, — сказал Син и протянул Кики корзину с двумя рыбинами. Рыбьи хвосты перевешивались через край и слегка подрагивали.

— Знаете, Син, я так устала... Может, вы и меня возьмете за шкирку, как Дзидзи, да встряхнете, а? — Кики со смешком взглянула на Сина.

Уже смеркалось.

Кики, взяв корзину, полетела прямо домой. Открыв дверь, она увидела Кэкэ: та сидела на стуле, скрестив ноги, а на коленях у нее безмятежно спал Дзидзи. Проснувшись и заметив Кики, кот поспешно спрыгнул на пол.

— Ух ты! Какая рыба! Вот это рыба! Попируем! — преувеличенно радостно забегал он.

Кэкэ тоже подошла и заглянула в корзину. Она дернула носом:

— Это что, твой отдарок? Свеженькая!

— Так ее буквально только что выловили. А как ваша вертушка, запустили? Как все прошло? Удачно? — принялась расспрашивать Кики.

— Да, порядок. Полная победа, — широко улыбнулась Кики.

— И как все прошло?

— Она полетела, — сухо отозвалась Кэкэ.

— И что?

— И всё.

Тем вечером, уже забравшись под одеяло, Кики спросила у Дзидзи:

— Ну так как все прошло? Расскажи мне! Вертушка полетела?

— Да. Здорово было и очень забавно. Она так – вжух! — взлетела с фырчаньем прямо вверх, потом ненадолго зависла в небе. Томбо говорил, что там вроде как пружинный механизм, уж не знаю, но она летала, как смерчик. А потом – вжух! — нырнула вниз и опустилась Томбо прямо в руки, послушно так. Я даже умилился: она словно не вертушка, а послушная кошечка, хе-хе-хе! Все та-а-ак удивились! Никто не думал, что все так гладко пройдет. А получилось как по волшебству, все прямо так и говорили.

— А Кэкэ что делала?

— Да ничего – просто стояла.

— И больше ничего?

— Еще вроде большой палец показала, — сказал Дзидзи. Он посмотрел на Кики и добавил: — Все были так рады, что даже заплясали, прямо там, в парке. Плясали каркали – получился танец ворон.

В ту ночь Кики долго не могла заснуть.

— Да нет, не может быть... — бормотала она. Но как она ни пыталась выкинуть из головы навязчивую мысль, так возвращалась снова и снова.

«Звонок от Сина – это же, небось, Кэкэ подстроила... Чтобы я не смогла пойти с ребятами в парк...»

Глава 10

КОНЦЕРТНЫЙ ЗАЛ «ПРОГУЛКА У РЕКИ»

Вот уже неделя прошла с тех пор, как жители Корико начали вести себя с Кики как-то необычно. Когда она шла по городу, многие спешили подбежать к ней и здоровались с непривычной горячностью и столь преувеличенным радушием, что ей становилось неловко и даже неприятно. Кто-то, наоборот, отворачивался или бросал в ее сторону косые взгляды, некоторые начинали шептаться ей вслед. Чем-то все это напоминало то время, когда Кики только-только прилетела в город.

«Как-то мне не по себе. Что случилось?..»

Этим утром Кики сразу, как проснулась, привычно поспешила в булочную – помочь Соно. Утро всегда было жарким временем: в лавке толпились желающие купить себе выпечки к завтраку. Однако в последнее время покупателей стало ощутимо больше. Кики проворно проскользнула за стойку и встала за ней, как она это делала всегда. Увидев ее, люди в лавке тут же начали вполголоса переговариваться. Похоже, и здесь что-то шло не так, как обычно.

— Какая ты старательная – сердце радуется! — вдруг произнесла одна из дам.

Стоявший рядом с ней мужчина тут же кивнул:

— Трудишься изо дня в день – так похвально!

— «Камень-ножницы-буханка» благодаря тебе просто процветает! — поддакнул еще кто-то.

— Да что вы, это все благодаря вам, — улыбнулась Кики в ответ. Однако даже в этих привычных похвалах ей послышалась какая-то вымученная нотка.

«Они как-то нарочито все это говорят... Странно...» — подумалось Кики.

Когда с утренним наплывом посетителей было покончено, Соно обратилась к Кики:

— У меня в булочной становится все оживленнее, я тебе за это очень благодарна. Покупателей стало больше, и печеные воздушные шарики всем так полюбились! — Соно светилась от радости. Но потом она вдруг с легким беспокойством взглянула Кики в глаза: — Мы же и дальше будем друзьями?

— Да, конечно. Но скажите, что случилось-то? — Кики решилась спросить в лоб.

— Как, ты разве не знаешь? Даже не верится...

— Что произошло? — Кики вдруг охватила тревога.

— Та девочка, Кэкэ, она ведь в самом деле необычная девочка. Вон, в аэроклубе недавно вертушка полетела... Рассказывают, она летала так, что люди диву давались и глазам своим не верили. По всему городу слухи ходят, что ее волшебный ветер подгонял! – Соно говорила так увлеченно, что даже задыхаться начала.

— Я знаю, что ребята вертушку запускали, но увидеть не смогла. Я тогда как раз улетала в открытое море за бухту Корико по работе.

— Надо же, как не повезло-то. В общем, раньше у нас была ты, а теперь еще и Кэкэ есть! У меня сердце так и замирает от восторга! — Соно даже затанцевала на месте.

— Кики, тебя к телефону! — прокричала Кэкэ, высунувшись из открытого окна и размахивая трубкой.

Кики бегом вернулась к себе и взяла трубку. Из трубки вдруг раздалось громкое значительное покашливание:

— Ну здравствуй, Кики, это я. Мэр Корико, который стольким тебе обязан – и за новогодние марафоны, и за многое другое.

— Здравствуйте, рада вас снова слышать!

— Я хочу с тобой поговорить насчет этой знаменито девочки-чудесницы...

— Что? — Кики невольно обернулась на Кэкэ. Та как раз прошла мимо, помахаф на ходу рукой, и вышла из дома. — Вы Кэкэ имеете в виду?..

— Да-да, говорят, она же твоя соратница? Мне служащие передали, что она обладает могучей магией, совсем как ты. В городе только и разговоров что о ней. Для меня это невероятная удача! Если вы обе будете жить в Корико, мой город ждет блестящее будущее!

— «Блестящее будущее»?

— Ну да, мне не обойтись без вашей поддержки... Я уже и рекламу для города придумал. «За чудесами – в Корико!» Как тебе, нравится? Ты ведь нам когда-то целый Новый год привезла. А если вы вдвоем за дело возьметесь, то что вы нам привезете?

— Да что вы! Я так не могу! — Кики испуганно и отчаянно затрясла головой, держа у уха телефонную трубку.

— Да ладно тебе, не стоит все время скромничать! – только и сказал мэр и оборвал связь. Кики молча уставилась на телефонную трубку. И тут – тук-тук-тук! – в дверь кто-то постучал. Кики поспешила открыть и обнаружила на пороге Ганту. Это был тот самый Ганта, первооткрыватель редкостей, который записал на пленку песни сладкопевцев. На груди у него висел большой фотоаппарат.

— Здравствуйте! – удивленно поприветствовала Кики неожиданного гостя.

— Я хотел бы вас сфотографировать, если вы не против: меня в редакции попросили, – немного смущаясь, объяснил Ганта.

— Сфотографировать... Вы о Кэкэ?

— И ее, и тебя. Сразу две чудесницы вместе – это, как ни поверни, само по себе чудо» — кивнул Ганта.

Поздним вечером, когда Кэкэ вернулась домой, Кики тут же рассказала ей о слухах, которыми полнился город.

— Понимаешь, Кэкэ, люди обожают делать из мухи слона. Я считаю, что не стоит придавать этому большого значения, — заключила Кики, стараясь говорить как можно более непринужденным тоном.

Однако Кэкэ явно пропустила ее последние слова мимо ушей – она даже взвизгнула:

— Ой, правда?! А-ха-ха-ха! Ну и правильно, так и должно быть! — Кэкэ была в полном восторге. — Так, значит, я теперь всеобщая любимица? Ух ты, что же теперь делать-то? Ко мне уже девочки подходили, спрашивали, как я себе такую прическу делаю. Говорили, что и себе такую же хотят.

Кэкэ стянула резинки с хвостиков, запустила обе руки в распущенные волосы и взлохматила их еще сильнее.

— Ну как, хорошо смотрится? Может, ввести такую моду? Если я начну так ходить, за мной все повторять станут! Хм, а с мальчиками что делать? Знаешь, они за мной так и увиваются! Уже распугивать приходится! — Кэкэ встала перед зеркалом, изучая свое отражение, высунула язык и снова затараторила: — Похоже, горожане меня полюбили. Да и мне самой тут стр-рашно нравится...

— Кэкэ! — невольно вскричала Кики. — Ты что, собираешься навсегда тут остаться?!

— Ну конечно! Мне стоит показать большой палец – и все складывается как нельзя лучше! Так гладко выходит, что мне аж самой иногда страшно.

Кэкэ рассмеялась, крутанулась вокруг своей оси и гордо задрала нос вверх. Когда она остановилась, ее юбка еще долго продолжала колыхаться и шелестеть.

— У тебя этот твой большой палец волшебный, что ли? — Кики чуть отпрянула и прищурилась, будто увидела что-то страшное.

— Сама не знаю. Но раз все так говорят, значит, так оно и есть, верно? Людям так даже больше нравится.

— Так, значит, ты ведьма?

— Этого я тоже не знаю. Но если я буду называть себя ведьмой, то, глядишь, и вправду ею стану. С тобой ведь та же история! Ты просто сказала всем, что ты ведьма, и все. — Кэкэ понемногу начинала сердиться.

— Но ведь ведьмы... Ведьмой становишься потому, что в тебе течет ведьминская кровь! — Кики тоже повысила голос.

— Это тебе мама так сказала? Ну так это тоже только слова! А тем, у кого мамы нет, что делать прикажешь?

— Но... Но я же могу летать благодаря ведьминской крови...

— Так покажи ее, Кики! Где там твоя ведьминская кровь? Что у нее, цвет другой?

— Короче... Правила есть правила!

— Да вы сами эти правила выдумали! Чтоб выпендриваться и хвастаться – это у вас такие доспехи!

— Доспехи?.. — изумленно выгнула бровь Кики.

— Ага, бронелифчики! — Кэкэ явно хотела поддеть Кики, но сама поняла, что ляпнула глупость, и рассмеялась. — Почему мне нельзя и дальше так жить, скажи? Всем это только в радость. Вон, твой приятель, Томбо, — он был так счастлив, когда вертушка полетела! Прыгал и кричал: «Она полетела! Она вернулась!» И смотри, что он сегодня мне подарил! — Кэкэ сбегала к себе в комнату и вернулась с конвертом, из которого достала фотографию. На фотографии были запечатлены бескрайнее море и бескрайнее небо, а на переднем плане стояли Кэкэ и Томбо с бамбуковой вертушкой в руках.

— Вот, гляди сюда! — Кэкэ перевернула фотографию.

Там было написано:

«Вертушка вернулась ко мне. Для Кэкэ, которая так мне помогала, на память об этом замечательном дне моего успеха. От Томбо».

— Здорово... — через силу выдавила Кики как можно более безразличным голосом. Но при этом она так стиснула кулаки, что ногти вонзились ей в ладони.

На следующий день, когда Кики вернулась домой, она нашла в почтовом ящике письмо. На конверте значилось: «Уважаемой ведьме Кики». На обороте же было написано: «От Кары Таками»...

У Кики невольно вырвался радостный возглас:

— Ух ты, письмо от Кары!

Она вскрыла конверт. Это в самом деле было письмо от певицы Кары Таками, которая на какое-то время утратила способность петь и очень переживала из-за этого.

Здравствуй, милая Кики! Благодаря тебе я совершенно оправилась. Теперь у меня все идет хорошо, и я снова могу сочинять песни. Я решила дать свой первый концерт в честь моего возвращения на сцену. Правда, хотя я чувствую себя совершенно по-прежнему, концерт все-таки будет небольшой. И тем не менее я старательно к нему готовлюсь. Мне бы очень хотелось пригласить на этот концерт тебя: ведь именно ты помогла мне снова стать собой.

Концерт Кары Таками

Дата: 31 августа, в пять часов.

Место: концертный зал «Речная прогулка».

Напиток на ваш вкус – в подарок.

Милая Кики, это приглашение на двоих человек. Приведи с собой дорогого твоему сердцу друга. Я буду с нетерпением ждать встречи с тобой. Увидимся.

Кики так и подпрыгнула на месте, прижав конверт к груди. Какое замечательное письмо!

«Я обязательно, непременно пойду! Вместе с лучшим другом!» Тридцать первое августа – это послезавтра. Кики вдруг прищурилась и настороженно глянула по сторонам.

«Никому об этом не расскажу! И я просто обязана устроить так, чтобы этот вечер стал великолепным и незабываемым, — я для этого что угодно сделаю! И сама все устрою! Пусть только кто-нибудь попробует мне помешать! Для начала – наряд! — Кики подергала себя за подол юбки и критически ее осмотрела. — Цвет, наверно, все-таки черный... Черный ведь тоже может быть очень нарядным. Хотя нет! Нет, в этот раз никакого черного!»

Кики решилась. Она кивнула себе, принесла табуретку, забралась на нее и залезла в висячий шкафчик. Из дальнего угла шкафчика она выудила банку из-под печенья. Банка брякнула, и Кики, негромко охнув, поспешила прижать ее к груди. Оня сняла крышку. Внутри тускло поблескивали монетки, много-много, а между ними лежала купюра, которую Кики когда-то дал тот самый подозрительный заказчик.

— Это монеты звенят? — вдруг подбежал откуда-то Дзидзи.

— Тсс! — Кики кивнула на комнату Кэкэ.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Тратить, — бросила Кики, отвернувшись от Дзидзи, чтобы тот не видел ее лица.

— Но ведь это же наши сбережения! Мы их так долго собирали по монетке; ты сама говорила, мы купим на них подарки для Кокири и Окино...

— С чего это вдруг «мы»? они мои! — Сказав это, Кики запустила руку в банку, ухватила горсть монет и засунула их в сумку. И она делала так, пока не переложила все. Дзидзи был настолько поражен поступком Кики, что замер на месте, открыв рот. Он таращился на нее, не веря собственным глазам.

— Куплю себе туфли на высо-о-оких каблуках. И прическу в парикмахерской сделаю... — Кики принялась проворно собираться.

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

— Нету меня! — крикнула Кики телефону. Однако тот не умолкал. Кики взяла трубку и сухо отчеканила: — Сегодня у ведьминой службы спешной доставки выходной. Завтра тоже.

— Ик! — Дзидзи подскочил и начал икать от изумления. До сих пор Кики никогда не позволяла себе взять выходной. Служба доставки работала всегда, Кики случалось летать по вызову даже больной, с высокой температурой...

Кики повесила на плечо отяжелевшую под весом денег сумку и широкими шагами, даже немного вприпрыжку, вышла из дома. Она и не подумала попрощаться с Дзидзи.

Кики прогуливалась по главной улице, разглядывая витрины: то переходила на другую сторону, то возвращалась обратно.

— Ага! Вот!

Лаковые туфли цвета хурмы на высоких каблуках. Я рядом с ними лежал поясок, застегивающийся на кнопку, точно в цвет. В лавке один из продавцов помог Кики обуться. Кики вдруг почувствовала себя настоящей знаменитостью.

— Я беру их! — тут же решилась Кики.

Следующим был магазин косметики. Здесь Кики купила ярко-красный лак для ногтей и духи с ароматом фиалки. А затем она зашла в шикарный магазин, украшенный сияющими и перемигивающимися электрическими лампочками.

— Я ищу к этим туфлям подходящее платье.

— О, вы хотите купить платье к туфлям? Вы действительно знаете толк в нарядах!

Продавщица принесла платье с пышной шелестящей юбкой, похожее на любимое платье Кары. Оно было бледно-мандаринового цвета.

— Этот оттенок называется «цвет сновидения». Он очень популярен в этом сезоне.

— Я п-покупаю его, — просипела Кики, у которой внезапно сел голос.

— Нечасто случается, чтобы ведьма покупала себе платье такого яркого цвета. Должно быть... у вас появился близкий друг? — улыбнулась ей продавщица.

— А? Да нет... Ну что вы!.. — Кики даже отшатнулась в сторону.

— Вы уже вполне доросли до этого – самый чудесный возраст, — снова улыбнулась продавщица. Сердце Кики так и затрепетало.

Когда Кики заплатила за платье, денег у нее осталось всего ничего. Однако Кики этому нисколечко не огорчилась. Она была счастлива уже оттого, что идет по городу, держа в руках пухлые пакеты с покупками.

Вернувшись домой, Кики закрыла дверь и развернула свои покупки.

— Кики, ты собираешься в этом ходить? Разве ведьмы не должны носить одежду черного цвета, чернейшего из черных? — спросил Дзидзи, рыская вокруг и с любопытством все обнюхивая.

— Да это правило уже вполне можно и изменить, — отмахнулась Кики.

— Ничего себе! Ты совсем как Кэкэ заговорила!

— Не обижай меня, будь так добр. Я – это я. А ты, Дзидзи, — это Дзидзи, — недовольно сверкнула глазами Кики. — Победителем буду я... — тихо, но яростно пробормотала она.

— Кого ты там собралась побеждать? — удивленно поднял голову Дзидзи. — Кэкэ? Кэкэ еще ребенок, она тебе не соперница.

— А я разве хоть слово сказала про Кэкэ? Я собираюсь победить саму себя! — возмущенно возразила Кики. Она надела платье, встала на каблуки и подошла к зеркалу. У нее перехватило дыхание. Какая красота!

— Ого! Здорово! — Дверь вдруг открылась, и Кики услышала голосов Кэкэ. Та ненадолго уходила, но теперь вернулась. Но почему она явилась в такой ответственный момент?!

— Тебе идет... Хе-хе-хе! Хм... А ведь в этом что-то есть. Если ты и дальше будешь так хулиганить, я на твоем фоне затеряюсь – это мне только на руку. — Кэкэ усмехнулась и ушла себе в комнату.

Вечером Кики набрала номер Томбо.

— Помнишь, я тебе рассказывала про Кару Таками? Она дает концерт и прислала мне приглашение на двоих, чтобы я могла прийти с другом. Пойдем со мной? Пожалуйста, пойдем!

— Хорошо, — согласился Томбо.

— И все? А ты правда хочешь пойти?

— Ну конечно. Ты лучше скажи, что с тобой случилось? Ты так тяжело дышишь, что почти задыхаешься, — у тебя все в порядке? — спросил Томбо.

Кики была раздосадована. Она столько сил потратила, а он совсем даже не рад, мог бы хоть «ура!» закричать... А тут все совсем как обычно. Кики надулась, фыркнула и положила трубку. И тут же вскричала:

— Ох!

У нее же почти не осталось денег! Ни на парикмахерскую не хватит, ни на букет для Кары, даже самый маленький... Кики чуть не расплакалась...

На следующий день Кики с самого утра не отходила от зеркала. «Надо самой что-то сделать с волосами... Может, наверх зачесать... Или на затылке собрать...» — Кики пробовала и так, и сяк, но все-таки с этим платьем без пышных локонов было не обойтись: ничто другое к нему просто не шло.

«Дрриннь! Дрриннь!» — зазвенел телефон.

— Я сегодня не работаю! — крикнула Кики, обернувшись. Однако телефон продолжал звенеть. Тут Кики осенила идея, она подскочила к телефону и сняла трубку.

— Это ведьмина служба доставки?

— Да!

— Я хотела бы попросить вас поскорее отвезти куриный бульон моему дедушке. Он простыл и сейчас отдыхает.

— Хорошо, поняла... Только... Мм... — Кики судорожно вздохнула. — А вы же... дадите мне отдарок?

— Разумеется! Чего бы вы хотели? Поделиться с вами бульоном? Или...

— А не могли бы вы заплатить мне деньгами?

— Ну почему бы и нет, а сколько? — с легким удивлением спросил голос.

— Я хочу пойти в парикмахерскую, а мне хватает... — Кики говорила все тише и неувереннее.

— Договорились. Я живу на Дубовой улице, второй дом. А мой дедушка – на улице Камелий, дом номер тринадцать. Я буду только рада помочь вам принарядиться.

И все же радостнее всех было Кики. Она даже поклонилась телефону и сделала реверанс. Кики начала собираться, напевая себе под нос: «Тра-ла-ла!» Дзидзи описывал вокруг нее круги, просительно глядя на Кики.

— Послушай, скажи, ты ведь и меня тоже, конечно, с собой возьмешь?

— Прости, сегодня вечером нельзя.

— Почему?

— Но ведь приглашение на двоих: для меня и для моего друга – там так и написано.

— Но ведь я тоже твой друг!

— Но нас и так уже двое.

— Разве там написано, что запрещено взять с собой еще и одного кота? — Дзидзи чуть не плакал. — Но ведь... Кара ведь... Она наверняка будет петь мою песенку! Как же я могу не прийти – это будет невежливо!

Кики наклонилась и взяла мордочку Дзидзи в ладони.

— И все-таки нельзя. Сегодня особенный день. Прости.

Вечером Кики тайком выскользнула из дома. Она нарвала для Кары Таками полевых цветов: какой-никакой, а все-таки букет. Зато выглядела Кики безукоризненно. И все-таки она не хотела в таком виде попасться на глаза ни Соно, ни уж тем более Кэкэ.

— Даже не знаю... Ты ведьма, а выглядишь как кукла какая-то... Кудри вьются, платье развевается... — с сомнением сказал Дзидзи.

Но сегодня Кики пропускала мимо ушей все, что бы ей ни сказали.

Перед концертным залом «Речная прогулка» уже собралось немало народу, однако Томбо пока еще не было. Кики решила подождать его, встав чуть в стороне от входа. Проходившие мимо зрители, заметив и узнав Кики, удивленно округляли глаза и улыбались: «Прекрасно выглядишь!» — тихонько хвалили некоторые. Кики только смущенно поеживалась.

Но вот показался и Томбо: он, как всегда, шел широкими шагами, чуть ссутулившись. Кики так и осталась стоять на месте, делая вид, что не заметила его. Она хотела его удивить, но Томбо так и встал на месте, поминутно озираясь вокруг.

«Он меня не узнает!» — Кики, немного смущаясь и тихонько посмеиваясь про себя, пошла к Томбо, но тот вдруг резко развернулся и зашагал прочь от Кики. А кто это там машет ему рукой? Да это же Кэкэ! Кики застыла на месте как пораженная громом. «Опять эта Кэкэ!»

Томбо и Кэкэ подошли друг к другу и заговорили.

— Ну надо же, Томбо, и ты тут?

— Я и не думал тебя здесь увидеть. Я Кики жду, но она пока еще не пришла.

— А-ха-ха-ха! — Кэкэ разразилась каркающим смехом. — Так вот в чем дело! Вот из-за чего весь тарарам! — Кэкэ, смеясь, огляделась вокруг и заметила Кики. — Да вон же она! Кики, мы здесь!

— Что-о?! — Томбо изумленно вытаращил глаза.

Кики ничего не оставалось, как подойти к ним.

— Плохо? Мне не идет? — спросила она, исподлобья косясь на Томбо.

— Да нет. Очень-очень красиво... Но это как будто не совсем ты... — Томбо почему-то тоже смутился.

— Ну что, пошли? — позвала Кэкэ. — Скоро уже начнется! Я так люблю песни Кары!

— Ты что, с нами пойдешь? — через силу просипела Кики.

— А, понятно: втроем тебя не устраивает. Ну, тогда пока! — Кэкэ беззаботно пошла прочь.

Концерт начался. Кики и Томбо безмолвно и напряженно сидели на своих местах. На сцену вышла Кара. Она немного похудела, и теперь ее глаза стали словно чуточку больше. Прошло не так уж много времени, но сейчас Кара казалась сильной и совершенно уверенной в себе.

— Мы с вами давно не виделись... Сегодня я хотела бы показать вам обновленную Кару. Я буду петь от всего сердца.

И Кара запела:

По дороге, до конца, ла-ла-ла...

Мы пойдем, шагая в лад, ла-ла-ла...

Разреши пройтись с тобой! А-а-а...

Там, вдали, нас город ждет, а-а-а...

Концерт начался с песни, которая некогда была у всех на устах. Голос Кары был нежен, как никогда, — он эхом отзывался в сердцах. И конечно, все слушатели прекрасно знали эту песню. Когда доходило до распева «а-а-а», все покачивались в такт. Кики тоже тихонько покачивалась, глядя на Томбо. Потом Кара спела еще несколько своих старых песен, а затем поглядела куда-то вбок от сцены и произнесла:

— А сейчас я хотела бы познакомить вас со своим другом. К сожалению, я забыла его пригласить... но он все же пришел. Пожалуйста, поднимись на сцену, будь добр. Ну же, иди ко мне!

Кара поклонилась тому, кто выскочил на сцену и обняла его. Это был Дзидзи! Кики даже приподнялась с места от изумления. Кара взяла Дзидзи на руки и посадила на рояль.

— Я смогла обрести новые силы только благодаря встрече с местной ведьмой, Кики, и ее котом Дзидзи. До сих пор я думала лишь о том, что обо мне скажут другие, и совершенно перестала верить в себя. А ведь стоило бы прежде всего беспокоиться о себе самой и быть сильной... Я от всего сердца посвящаю следующие песни Дзидзи и Кики, которая, должно быть, сейчас сидит в зрительном зале. Начнем с «Черный кот Дзидзи, всегда на страже».

Вот кошка свернулась клубочком,

Но чуткие усики не спят.

Всегда первыми подают сигнал,

Всегда первыми скажут «люблю».

Чуткие усики всегда настороже.

Это была очень задорная песенка. Дзидзи чутко подергивал ушами в такт музыке. Когда песня закончилась, Кара присела перед Дзидзи в глубоком реверансе. А потом негромко спросила:

— Ну как, понравилось?

Дзидзи так энергично закрутил хвостом, словно у него сзади был вертолетный винт. Все зрители дружно захлопали ему.

— А теперь позвольте мне от всей души спеть вам мою последнюю песню. Ведьма Кики, Дзидзи, все-все жители Корико, спасибо вам!

И Кара запела.

Ты опустишь голову, обнимешь колени руками

В ожидании неизвестно чего.

Ты заглядываешь в свои же глаза

Робко и малодушно.

А ведь там, за окном, дует ветер,

А ведь кто-то машет тебе рукой,

А ведь в твоей душе живёт улыбка.

Пусть это был совсем небольшой концерт, но он удался на славу.

— Здорово было! — сказал Томбо. — А ты, Кики, такая замечательная! Выходит, это ты Каре помогла.

— Да нет... Я всего-то сказала ей, что мне нравятся ее песни. — Кики покраснела и нахмурилась.

«Она меня поблагодарила...» — но радость Кики была недолгой. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь закрыться от людских взглядов, и ссутулилась. Что-то словно царапало ей душу, и Кики становилось все больнее и больнее.

«Я такой тарарам устроила... Так стыдно...»

Глава 11

ДЯДЮШКА ПУУПУКУ

После концерта Кары Кики взяла привычку без конца петь ее песню – это ее как-то поддерживало.

А ведь там, за окном, дует ветер,

А ведь кто-то машет тебе рукой...

«Я хочу стать такой же беззаботной, как раньше», — пыталась внушить себе Кики.

— Кэкэ ничего мне не сделает. Она со дня на день уедет к себе домой. А я должна делать то, что должна.

Кики впервые за много дней не пожалела времени, чтобы перекопать грядки для лекарственных трав. Земля шуршала, словно говоря Кики: «До встречи! До встречи в будущем году!» Когда наступит октябрь, Кики должна будет собрать с трав, которые она оставила несрезанными, созревшие семена. Тогда останется только положить их в темное место зимовать.

Скоро Томбо уедет учиться, далеко от Корико. Кики возилась с грядками и думала о том, что будет, когда Томбо уедет.

И тут зазвонил телефон. Кики вбежала в дом и торопливо сняла трубку. Из трубки вырвался хриплый крик:

— Помоги! — В голосе звучали слезы. — У меня пропала собака. Я без нее... Я без нее... Ведьмочка, прошу, разыщи ее!

— Конечно, я помогу, чем смогу. С вашей собакой наверняка все в порядке. Думаю, я сумею ее найти; прошу, не убивайтесь так. — Кики говорила медленно, стараясь успокоить собеседника. — Я сейчас немедленно прилечу к вам. У вас есть фотография собаки? Сможете мне ее показать?

— Да, есть. Скорее, скорее лети сюда! Я буду ждать на обочине улицы. Я тот музыкант, который каждый день играет на губной гармошке перед универмагом на улице Подсолнухов.

— Да, я вас знаю. Вы и сейчас там? Я сейчас прилечу, ждите! — Кики схватила помело. «Это он, тот самый Пуупуку», — подумала она.

Кики позвала Дзидзи, который раскинулся на кровати и сладко дремал:

— Дзидзи, просыпайся скорее! Тут наверняка понадобится твое звериное чутье! — Дзидзи соскочил вниз и, запутавшись спросонок, потопал к двери комнаты Кэкэ. — Да не туда! Ко мне иди! Да скорее же!

Кики открыла дверь, вскочила на помело. Дзидзи, извиняясь сквозь зевоту, вскарабкался за ней. От мысли о том, что кто-то так отчаянно ждет ее и надеется на ее помощь, у Кики потеплело на душе.

Кики опустилась перед магазином на улице Подсолнухов и сразу увидела Пуупуку: он стоял, держа в руках свою всегдашнюю корзинку с игрушками, и беспокойно вертел головой, озираясь по сторонам. Вот он обернулся к Кики, и та заметила, что в лице у него ни кровинки, а глаза опухли и покраснели от слез.

— Вот, это она. — Он вынул из залатанного кармана измусоленную фотографию. На фотографии была та самая корзинка, которую он сжимал в руке, а в ней рядком сидели три игрушки.

— Где, простите? — Кики бросила взгляд в корзинку Пуупуку. Там, в отличие от фотографии, теперь сидели только две игрушки, медвежонок и зайчик. Рядом с ними лежало что-то круглое, связанное из шерстяных ниток.

— Так вы потеряли свою игрушечную собачку? Должно быть, обронили где-нибудь? — сказала Кики, разочарованно протянув про себя: «Ну и дела-а...» — Мне уже случалось разыскивать игрушки. Наверняка ее кто-нибудь подобрал... то есть увел к себе. Не беспокойтесь, я ее найду и доставлю вам. — Кики твердо глядела мужчине прямо в глаза, надеясь, что это его успокоит.

— Нет-нет, она не игрушка. Она только играла роль игрушки! Она делала это ради меня!

— Что-о? — У Кики вырвался вскрик. И тут она вспомнила, как в прошлый раз ей привиделось, будто игрушечная собачка моргнула.

— Ее зовут Кая. Ей уже восемь лет, она вроде бы и взрослая... но она никогда не отходила от меня ни на шаг и плохо знает мир, поэтому я очень за нее беспокоюсь. А вдруг ее кто-то увел? У нее же такая милая мордочка... А если ее увезли куда-нибудь на поезде? Тогда ведь все кончено!.. — Глаза Пуупуку снова наполнились слезами; он смотрел на Кики с невыразимым отчаянием.

— О том, что все кончено, даже не думайте. Я непременно ее разыщу, — заверила его Кики. — И примусь за поиски прямо сейчас, так что ни о чем не беспокойтесь и ждите.

Кики взяла Дзидзи, усадила его перед собой, ободряюще кивнула Пуупуку и взмыла вверх.

— Давай, Дзидзи, постарайся! Призови свое звериное чутье! Ты же кот все-таки. — Кики погладила Дзидзи по спинке.

Кики начала от окраины и принялась рыскать над городом туда-сюда, стараясь не пропустить ни единой улочки.

— Кая-а! Кая-а! — без передышки звала она. Дзидзи вытянулся в струнку, вытаращил свои и без того круглые глаза и пристально вглядывался вниз. Всякий раз, стоило им услышать лай, пусть даже совсем невнятный, они спускались, чтобы проверить, кто это лает.

Они продолжали искать и в сумерках. Когда совсем стемнело, они больше не летали, а обшаривали улицы пешком. Они изо всех сил вглядывались в темноту, чтобы не пропустить даже самого узенького переулка. Лишь глубокой ночью, когда все горожане уснули и собачьего лая тоже больше нигде не слышалось, совершенно измученные Кики и Дзидзи вернулись домой.

— Завтра снова пойдем на поиски, хорошо, Дзидзи? Прости, я понимаю, тебе тоже тяжело... Вон, у тебя даже глаза слезятся.

— А у тебя так опухли, что одни щелочки остались, — кажется, вот-вот закроются. Придумал! Давай сделаем зарядку, которой меня научили на кошачьих собраниях! — предложил Дзидзи.

— Дзидзи, ты сегодня такой самоотверженный...

— Просто мне жалко Каю. Я-то знаю, как тяжело притворяться игрушкой.

В самом деле, Дзидзи самому как-то раз пришлось сыграть роль игрушки, чтобы помочь Кики. Это случилось вскоре после того, как они поселились в Корико.

— Мне так хочется поскорее ее найти! — вырвалось у Кики. Она тоже вспомнила ту памятную историю.

— Ну, давай делать кошачью зарядку для глаз!

Глаза, что видят в темноте,

Научим заглянуть за тьму,

Проникнуть в самый мрак души.

Это нужно спеть три раза и при этом двигать глазами вправо-влево, вправо-влево. И тогда завтра они будут видеть еще лучше, чем всегда, ты уже поверь мне! Глаза ведь нам даны не только для того, чтоб по сторонам зыркать. Важно уметь «заглянуть за тьму». Проникнуть взглядом по ту сторону тьмы, туда, где и кошачьи глаза бессильны. Понимаешь?

— Да, — тихонько кивнула Кики.

Итак, Кики и Дзидзи начали вместе водить глазами вправо-влево, вправо-влево. Кики делала зарядку и беспрестанно думала о книге «Последняя дверь». Ей казалось, что эта книга тоже явилась откуда-то из потусторонья, из тьмы.

Кики тихонько, чтобы не разбудить посапывающего на кровати Дзидзи, встала и достала книгу с полки. Она скользнула пальцами по книге, как уже делала это много раз, пытаясь как-нибудь ее приоткрыть. И снова книга распахнулась с легким треском, когда Кики этого совсем не ждала. Вглядываясь в страницы под тусклым светом лампы, Кики разобрала следующее:

«Глас, взмывающий в небо в согласии с эхом».

Сплошные загадки, как всегда.

«”В согласии с эхом”? Эхом от чего? “Глас, взмывающий в небо”... Может, это значит, что мне нужно летать повыше и оттуда звать Каю?..»

Кики закрыла книгу и застыла в задумчивости. Тут из своей комнаты вышла Кэкэ. Она широко зевнула и спросила:

— Кики, ты, говорят, собаку ищешь? Вся в хлопотах, как всегда... Ну да с этим делом ты наверняка справишься: это же проще некуда.

Кэкэ рассмеялась и, мурлыча себе под нос песенку, ушла обратно к себе. Кики подумалось, что в том, как Кэкэ высовывается из своей комнаты, чтобы тут же нырнуть обратно, есть что-то общее с книгой «Последняя дверь», которая открывается, только чтобы что-то сказать.

На следующее утро Кики и Дзидзи отправились в зоопарк. Кики подумала, что Маме, смотрительнице зоопарка, должно быть известно, как ведет себя потерявшаяся собака и куда она может направиться. В конце концов, именно мама когда-то заметила, что после потери хвоста бегемотик Марко заболел не просто неврозом, а Утратой Средоточия Души и Тела.

— Мне кажется, Кая могла захворать недугом, который называется «Паинькина Паника». Им страдают не только собаки, но даже кошки, и люди нередко заболевают... — протянула Мама. — Скорее всего, этот дядюшка Пуупуку слишком сильно полагался на Каю. Она отчаянно старалась оправдать его надежды, но про себя считала, что не справляется, и в итоге заболела... Она слишком долго жила тем, чтобы делать все для своего хозяина, быть послушной и примерной, — и страшно устала от этого. Как ни странно, именно поэтому она и сбежала. Она вовсе не собиралась бросать дорогого и любимого хозяина, но от безысходности все равно сбежала, почти не осознавая этого. Она так устала, что попросту перестала понимать, что делает. Наверняка именно так все и было.

— И лекарства от этого нет?

— Лекарства? К сожалению, нет. Но когда Кая поймет, что она чувствует на самом деле, в самой глубине своей души...

— Что значит «чувствует на самом деле»?

Кики вдруг почему-то вспомнилась книга «Последняя дверь».

— У Каи должны «открыться глаза»... Правда, я сама толком не понимаю, что это значит. — Мама виновато улыбнулась.

— Я не сдамся – я буду ее искать, — пообещала Кики. — теперь, после разговора с вами, я еще больше хочу встретиться с Каей. Мне кажется, я понимаю, что она чувствует.

Кики распрощалась с Мамой, и они пошли прочь. Дзидзи, кивая на ходу, проговорил:

— Значит, вот как выходит. Кая не должна думать: «Все это ради него». Она должна понимать, что она сама – совершенно необыкновенная собака, и тогда все будет хорошо. Ей сразу полегчает...

— Дзидзи, ну зачем ты все это проговариваешь? Это же и так очевидно» — сказала Кики, метнув на Дзидзи быстрый взгляд.

— Да, но этого не понять, если никогда не был по-настоящему одинок, — рассудительно возразил Дзидзи.

Теперь Кики направлялась к самой высокой точке города – на часовую башню. В это время солнечные лучи падали на нее почти отвесно, и тень от башни была совсем коротенькой. Подошло время обеда, и на площади перед башней и примыкающих к ней улицах было полно народу. Кики, ни на минуту не забывая о работе, окинула улицы внимательным взглядом.

— А кто это тут у нас? Никак сама Кики?

Ведьмочка увидела, что из окна этажом ниже высунулся часовщик, который держал лавку на Главном проспекте и был смотрителем часовой башни. Он высунулся еще чуть дальше, чтобы лучше видеть, что там, наверху, происходит.

— Я сейчас буду отбивать полдень – там, где ты сидишь, и оглохнуть можно!

— Ой нет, не хочу! — Кики собралась уже было оседлать помело, но вдруг замерла и обернулась. Она вспомнила слова из книги «Последняя дверь»: «Глас, взмывающий в небо в согласии с эхом».

— А есть какие-то правила, как именно должны звенеть часы?

— Ну да: раз полдень, то должно быть двенадцать ударов.

— И... И по-другому сделать никак нельзя?

— А зачем? — удивился часовщик.

— Нельзя ли сделать звон веселым? Речь идет об одной собачке, она потерялась... Вот я и подумала: может, если она услышит забавный звон, то прибежит на него.

— Хм, собака, говоришь... Отбить время так, чтобы ей понравилось... Даже не знаю, возможно ли это.

— Что, мэр будет сердиться, да?

— Да нет, этого-то точно не случится. Наш мэр стольким тебе обязан, что... Ну что ж, попробую отбить время позабавнее. А вы там оба все-таки уши-то прикройте поплотнее!

Сказав это, часовщик взялся за веревки колоколов и принялся, пританцовывая, отбивать время.

«Дилилинь! Дилилинь!

Дилилинь! Дилилинь! Дилилинь!

Динь-дон-динь! Динь-дон-динь!»

Над Корико разнеслось эхо колокольного звона. Прохожие на улицах останавливались и удивленно поднимали головы. Кто-то показывал пальцем на башню, кто-то начал легонько притопывать ногами в такт звону. Людей на площади становилось все больше, толпа густела. Все весело приплясывали. Но на звон шли только люди. Ни одной собаки не было видно.

— Нет. Похоже, ничего у меня не вышло, — признал часовщик.

— Значит, ничего не поделаешь. Вы уж простите меня с моей глупой просьбой. Пойду дальше искать... — уныло ответила Кики. «Я-то решила, это и есть тот самый ”глас”, но, похоже, ошиблась...»

И тут позади вдруг раздался голос:

— А теперь наконец-то пора и мне взяться за дело!

Кики изумленно обернулась – да, это снова была Кэкэ! И как только она сумела сюда вскарабкаться? Но сейчас Кэкэ гордо и уверенно стояла на покатой крыше. Ее волосы, собранные в два стоящих торчком хвостика, развевались на ветру. Кэкэ провела по волосам рукой, распутывая их, и широко улыбнулась Кики.

— Уф, и запыхалась же я, пока сюда лезла! Эта башня страх какая высоченная! — Кэкэ широко открыла рот и демонстративно завздыхала: — Уфф! Фу-ух! Я решила взять с тебя пример и тоже сунуть нос в чужое дело, вот и пришла, — пояснила она. А потом развела руки широко в стороны, набрала полную грудь воздуха и прокричала, сотрясаясь всем телом:

— Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! Гав! У-у! У-у!

Она лаяла по-собачьи. Звучало это так, словно одинокая собака тоскует в ночи и зовет кого-то. Звук лая Кэкэ отозвался долгим эхом, он отражался от стен домов, разнесся далеко-далеко, становясь все громче, все звонче, он раздавался по всему Корико. Люди на площади так и застыли на месте от изумления. На мгновение вокруг воцарилась полная тишина.

И тут – что такое? Со всех сторон зазвенел собачий лай. Он становился все громче, и вот со всех улиц и переулков начали выскакивать собаки. Они с лаем и воем бежали к башне. Они прыгали и взрывали землю, они мчались, как волна. Кто-то тащил за собой на цепи собственную будку, кто-то волочил на поводке своего хозяина. Их было так много, что не сосчитать.

— Ура-а! — закричала Кэкэ.

— Уй! — вырвалось у часовщика, смотревшего на все это из окна, — он так и сел с маху на пол от удивления. Кики прижала к себе трясущегося Дзидзи, кое-как сама уняла дрожь, села на помело и спустилась на площадь. Кажется, внизу собрались все собаки Корико, там шагу было некуда ступить. Однако все они были в прекрасном настроении, они дружелюбно виляли друг другу хвостами и прыгали. Через собачью стаю отчаянно проталкивалась и протискивалась, подныривая под больших собак, маленькая собачка: она прибежала откуда-то с дальнего конца площади. Она влетела прямо в объятия спешившего к ней с противоположной стороны Пуупуку.

— Это Кая! — вскричал Дзидзи.

Пуупуку упал на колени прямо посреди площади, крепко сжимая Каю в руках. Он зарылся лицом в ее короткую шерсть и непрестанно повторял:

— Прости, прости мен! Теперь я тоже буду работать не покладая рук!

Кики, глядя, как трясется его широкая спина, с облегчением выдохнула, чувствуя, как с ее плеч спадает тяжесть. Но площадь была по-прежнему запружена собаками! И вокруг по-прежнему стоял неумолчный лай! И тут с башни снова раздался звук – на этот раз пронзительный свист:

— Фью-у! Фью-у! Все! По домам! Разбегайтесь! По домам! По своим! Домам! Разбегайтесь! Фью-у!

Услышав это, собаки стали пятиться и расходиться с площади. Прошло совсем немного времени, и вот уже перед башней остались лишь Пуупуку с Каей на руках да Кики с Дзидзи. Толпа онемела от изумления. Однако люди понемногу пришли в себя и тут же принялись оживленно переговариваться:

— Вот это было да!

— Кто эта девочка?

— Это новая ведьма!

Все эти слова для Кики были словно ножом по сердцу. Она прижала к себе Дзидзи, подняла помело и пошла прочь, сама не зная куда. Когда Кики очнулась, небо уже заволокло легкой дымкой, а на улицы опустилась темнота.

Кики вернулась домой. Она тихонько открыла дверь и увидела, что Кэкэ, как всегда, сидит на своем привычном месте, скрестив ноги.

— Спасибо, что помогла, — сказала Кики. Она собиралась сказать это погромче, но голос Кики был непривычно тихим и надтреснутым.

—Да не стоит! Но весело вышло, столько шуму! — Кэкэ рассмеялась и вытянула ноги.

— Ты все, что угодно, можешь, Кэкэ, — добавила Кики.

— Это точно! Можешь на меня положиться! — снова рассмеялась Кэкэ.

Когда Кики это услышала, у не невольно вырвались слова, которые она пыталась сдержать:

— Ты не подумай, что я это говорю потому, что сама не справилась... Но мне кажется, что «уметь все что угодно», — это как-то неправильно.

Кэкэ резко соскочила со стула.

— Неправильно, значит?! Я, может, только потому и смогла, что была уверена в успехе! А ты, Кики, слишком любишь делить все на «правильное» и «неправильное»! — прокричала она и, громко топая, убежала к себе в комнату. Дверь с грохотом захлопнулась

Глава 12

ПОСЛЕДНЯЯ ДВЕРЬ

Тем вечером Кики почувствовала, что в груди у нее так и клокочет. Недовольство, копившееся в Кики все последнее время, бродило в ней и просилось наружу.

«Она все портит. Она все портит. Мою жизнь в моем любимом Корико. Из-за нее даже Дзидзи ходит какой-то сам не свой. На нее даже Соно полагается. С ней даже Томбо дружить хочет. Горожане такие легкомысленные: им лишь бы чего новенького. А эта Кэкэ вечно ухмыляется, что бы ни случилось. Как она может все время быть спокойной?»

Кики казалось, что против нее ополчился весь мир. Ей так не хотелось в чем-либо уступить Кэкэ, что она наделала уйму глупостей. Отбросила ведьминскую гордость и ведьминские правила, забросила работу, швырнула на ветер свои деньги, радостно транжирила... Теперь стоило ей только вспомнить все это, как она готова была от стыда сквозь землю провалиться.

Двенадцатилетняя девочка, явившаяся из ниоткуда, перевернула жизнь Кики с ног на голову. Под влиянием Кэкэ Кики мало-помалу теряла себя. Куда только исчезла прежняя Кики, весела и жизнерадостная? Эти полгода прошли словно в тумане. Что же дальше-то будет?

«Я больше не нужна».

Рядышком с Кики, свернувшись клубком на одеяле, крепко спал Дзидзи. Кики вдруг начали душить слезы. Она подтянула к себе подушку и зарылась в нее лицом, чтобы не издать ни звука, — только плечи ходили ходуном.

Ведьмочка никогда и представить не могла, что ей может быть настолько одиноко.

«Я хочу исчезнуть. Мне так стыдно, что я сама себя выносить больше не могу. Я хочу покончить со всем...»

Кики вдруг словно что-то толкнуло в бок. Она посмотрела распухшими от слез глазами на полку, где стояла книга «Последняя дверь». Кики опустила босые ноги на пол и тихонько подошла к полке. Едва осознавая, что она делает, Кики сняла книгу с полки, а та словно только этого и дожидалась – тут же распахнулась прямо посередине.

Кики подошла к окну, подставила книгу под лунные лучи и принялась разбирать буквы. И как всегда, ей удалось прочитать лишь разрозненные фразы. Вот что там было написано:

«Ну вот, ты открыла дверь.

Ты бросила на меня лишь один взгляд и сбежала, и все же...

У тебя было такое лицо, будто мир рухнул, и все же...

Эта дверь открывается, когда все кончено.

Не убегай, входи, ну же!»

Закончив читать, Кики застыла, уставившись вдаль.

— Дверь, которая открывается, когда все кончено... — пробормотала Кики. Она бросилась к кровати, засунула босые ноги в туфли, схватила метлу и выскочила на улицу. — Я хочу уйти куда угодно!

Кики замерла и окинула небо ищущим взглядом.

Над далекой цепью гор, чернеющих и ночном мраке, распростерлось темно-синее небо. Синева была такой насыщенной и глубокой, что казалось, в ней можно утонуть. Кики поднялась на цыпочки и потянулась рукой к небу.

— Я всегда была едина с небом. Я и небо – нас двое, но мы одно целое. Моя «последняя дверь» непременно должна быть там, по ту сторону небес!

Кики вскочила на помело и рванула прямо вверх. Она мчалась как стрела, прямо вперед, все выше и выше. Вдруг сзади раздался жалобный вскрик:

— Ай!

Кики обернулась и увидела Дзидзи. Он болтался на венике, цепляясь за него передними лапами, — и когда только успел вскочить? Однако Кики бросила на кота лишь беглый взгляд, а потом снова устремилась вверх, не давая себе и секундной передышки. Воздух стал холоднее, мороз начал пощипывать щеки. Кики только сжала черенок покрепче и гнала помело дальше и дальше, выше и выше.

Она поглядела вниз и увидела далеко внизу крохотный Корико. Озаренный ночными огнями, он был похож на островок света во тьме.

В центре этого островка света ясно виднелся кружок циферблата на часовой башне. Для Кики эти часы всегда были сердцем города. Когда ей было тринадцать лет и Кики отправилась навстречу взрослой ведьминской жизни, она долетела до Корико и первой увидела высокую башню, похожую на ручку. Ведьмочка тогда еще шутливо подумала о том, что стоило бы взяться за нее да раскрутить весь город, как огромный волчок, — вот это было бы веселье! Тогда она была ведьмой-первогодкой, и ей все казалось по плечу. Кики перевела взгляд туда, где располагалась булочная Соно «Камень-ножницы-буханка».

«Та первая ночь, когда я спала, вся перемазавшись в муке... День, когда я повесила на дверь табличку ”Ведьмина служба доставки”... Ой, а вон там, где огни сияют, точно бусы в два ряда, — это же фонари на мосту через Большую реку... Одна старушка, с которой я когда-то познакомилась, сбросила с него красную туфельку. Она сама была тогда еще маленькой девочкой... Столько воспоминаний, столько любимых мест... И теперь всему этому конец, всему...»

Из глаз Кики градом покатились слезы.

«Этот город стал моим. Я вернулась сюда, потому что полюбила его... — Перед внутренним взором Кики вереницей проходили знакомые и дорогие лица. — Я была спокойна и счастлива: ведь у меня были все они. Куда же я от них от всех уйду? Если я исчезну, я потеряю все. Разве так должно быть?» — вопрошала Кики саму себя. Ей было больно даже смотреть на раскинувшийся под ней Корико.

«Кэкэ – она же такая маленькая в сравнении с городом...» — Кики задрожала, осознав, что все, до сих пор бывшее ей опорой в жизни, — все это сосредоточилось в Корико.

Кики подхватило порывом ветра. Волосы ее встали дыбом, слезы размазало по мокрым щекам. Кики замотала головой, пытаясь стряхнуть их. И тут она зацепила краем глаза линию, четко отделявшую свет от тьмы. Побережье! Место, где Кики впервые повстречала Томбо. Это случилось жарким летним днем, когда они оба пришли на пляж. Кики вдруг увидела Томбо словно прямо перед собой.

«Я хочу показать ее тебе. — Это сказал Томбо, когда вертушка была готова. Да, он именно так и сказал: — Я так хочу, чтобы ты ее увидела, очень хочу...»

Слова Томбо эхом отозвались в ушах Кики.

По телу ведьмочки снова пробежала дрожь – ее буквально трясло. И тут она наконец забыла о соперничестве и поняла, что она чувствует на самом деле, в глубине своего сердца.

«Я люблю Томбо. Я люблю Томбо. И я люблю город Корико».

И тут – ах! Помело, которое все это время летело навстречу черному небу, клюнуло черенком, точно сломанное, и устремилось вертикально вниз, со страшной скоростью. Оно словно падало так целеустремленно, словно вдруг обрело собственную волю. Помело летело отвесно, вниз и вниз, падало, рассекая мир на две половинки. И Кики почувствовала, словно от нее что-то отрывается, разлетается кусками во все стороны. Поначалу ветер бил ей в лицо так, что она почти не могла дышать, но потом он каким-то чудом переменился: теперь это был тот же ласковый и теплый ветер, который обдувал Кики в тот день, когда она решила стать ведьмой и впервые поднялась в небо.

В конце концов Кики упала на землю у подножия невысокого холма – упала с такой силой, что ее подбросило вверх, а потом она снова упала и покатилась по земле.

В голове Кики мельтешили путаные мысли: «Дверь открылась? Я попала в другой мир?»

Лежа на земле, она открыла глаза. Вокруг стояла непроглядная тьма. Кики посмотрела вверх и увидела перед собой небо со сверкающими звездами. Рядом, плотно прижавшись к ее боку, лежал свернувшийся в клубок Дзидзи; Кики чувствовала тепло его тельца.

«Кажется, я еще жива», — подумала Кики.

Наконец, несмотря на страшную боль во всем теле, она поднялась на ноги. Кики взяла Дзидзи на руки и, волоча за собой помело, вернулась домой. На улицах было совсем темно, и только знакомый и родной запах Корико плыл в воздухе, окутывая Кики.

Кики распахнула глаза. Похоже, добравшись до постели, она просто рухнула на нее и уснула. Через окно, занавески на котором так и остались незадернутыми, на лицо Кики падали лучи утреннего солнца. Дверь в комнату Кэкэ была приоткрыта. Кики встала и робко заглянула внутрь. Что это? Внутри было чисто и пусто, от вещей Кэкэ, еще вчера разбросанных по всему дому как попало, не осталось и следа. Кики на мгновение застыла, растерянно осматривая пустую комнату.

«А была ли она здесь в самом деле?.. Или мне это приснилось?..»

Кики тихонько притронулась к левой руке, которой больнее всего ударилась вчера о землю, — кисть по-прежнему ныла. Кики достала свое зелье от кашля и осторожно приложила его к ушибу: ей почему-то показалось, что это должно помочь. И в самом деле, боль смягчилась и стала не такой острой.

— Кэкэ ушла, — тихо сказал Дзидзи, подойдя к Кики.

— Ушла? В самом деле? — переспросила Кики.

— Взяла и ушла, рано-рано утром. Я хотел ее догнать, но почти сразу потерял из виду... — сказал Дзидзи.

«Ну почему именно теперь, когда со мной все уже в порядке?..»

Девочка, которая ходила, покачиваясь взад-вперед, которая появилась внезапно, как видение, и так же внезапно исчезла... В груди Кики все сжалось от боли.

Она подбежала к Соно.

— Ты насчет Кэкэ, да? — спросила та, едва увидев лицо Кики. — Она приходила рано утром, сказала, что снова отправляется в путь. Я, конечно, попыталась ее отговорить... И что, ты думаешь, она мне ответила? Мол, в этом городе, сколько ни оставайся, больше ничего интересного не будет! А потом она вышла на улицу и пошла прямо вперед, и мне вдруг показалось, что она тает прямо на глазах. Такая маленькая, такая хрупкая, такая одинокая... Я не могла на это смотреть, кинулась за ней вдогонку, но она вдруг свернула за угол. Я, конечно, бегом за ней... Глядь, а ее нигде нет. Исчезла.

Кики молча смотрела на Соно.

— А ведь она и в само деле была ведьмой. Потому и ушла: ведь в одном городе может жить только одна ведьма... — проговорила Соно.

— Я... Не знаю... Это правило... Оно такое старое... — запинаясь, с трудом проговорила Кики. На глазах у нее вдруг выступили слезы. — Простите. Я просто не знаю, что делать. — Кики отвернулась.

«Ей всего двенадцать лет. У нее были такие тонкие руки; когда она шла, казалось, вот-вот испарится. А я? Я хоть раз попробовала встать на ее место, хоть раз попыталась подумать о том, каково ей?»

И теперь Кики отчаянно жаждала узнать, что же происходило в душе Кэкэ.

Кики вернулась домой, обнаружила, что оставила дверь открытой нараспашку, и хотела было ее закрыть, но тут из-за покачнувшейся створки выпала и скользнула на пол записка. На ней торопливым почерком было написано:

Мне хотелось бы попросить Вас вернуть мне любезно принятую Вами на хранение книгу «Последняя дверь». Сегодня, на платформе Центральной станции, в половине двенадцатого. Прошу Вас прийти точно вовремя.

Кики посмотрела на часы. До половины двенадцатого осталось всего тридцать минут. Кики сняла книгу с полки. Она пристально посмотрела на обложку и привычным жестом провела пальцами по бумаге. Книга тихонько раскрылась. И вот что в ней было написано:

«Я всегда буду здесь. Будь спокойна. Ведь я всегда рядом».

Кики закрыла книгу и немножко постояла, прижимая ее к груди.

— Дзидзи, полетели! — позвала она и вышла на улицу.

Платформа Центральной станции выходила на побережье, на платформе стояла маленькая покачивающаяся фигурка. Это была Кэкэ. У Кики вдруг перехватило горло.

— Кэкэ! Это же Кэкэ! Нашлась! — закричал Дзидзи.

Когда Кики приземлилась рядом с Кэкэ, та удивленно воззрилась на нее:

— Как ты узнала, что я здесь?

— Я получила письмо, в котором было сказано, что я должна доставить книгу сюда.

— Ах вот оно что, это опять папа! Вечно он лезет в чужие дела... Наверняка он решил устроить так, чтобы мы с тобой снова встретились. — Кэкэ обреченно потрясла головой.

— Так, значит, это все-таки твоя книга? Я иногда подумывала, что она, должно быть, твоя.

— Да нет! Она папина... То есть мамина... Ну, он так говорил...

—Значит, ты все-таки вовсе не сирота? — Кики улыбнулась, слегка подтрунивая над Кэкэ.

— На деле все одно что сирота! — Кэкэ надула губы и отвернулась.

— Но ведь тот человек, который заглядывал ко мне в дом, — это был твой отец, так?

— Да. Вечно ему что-то надо – оставил бы уже меня в покое! — Это снова была прежняя, нахальная Кэкэ, какой Кики знала ее с первой встречи. И Кики подумала: «Какое счастье, что я снова смогла увидеть ее такой!»

— Кэкэ, ты ждешь поезд? Уезжаешь? — Кики посмотрела на рельсы.

— Ох уж эта ваша деревня! Мне тут сказали, его еще час ждать придется! Опаздывает, видите ли! Ну куда это годится? Я уже и улыбнулась, и большой палец показала... Все без толку.

— Так ты в самом деле уезжаешь...

— Нельзя же без конца дурака валять!

— Опять ты вредничаешь... Ну раз так, давай вместе ждать! Можно?

Кики очень хотелось сказать Кэкэ: «Давай вернемся домой!» Но она смотрела в неуловимо изменившееся лицо Кэкэ и понимала, что это приглашение нужно только ей одной. А Кэкэ уже приняла свое решение.

Кики присела на скамейку, Кэкэ нехотя плюхнулась рядом. Морской бриз дул им в лицо, играя волосами.

— А я видела. — Кэкэ повернулась к Кики, и ее глаза блеснули. — Видела, как ты падала.

— Правда?

— Это было очень страшно. Меня всю затрясло. Ты как будто разрезала ночное небо пополам. Мне тоже было так больно... Я очень рада, что ты осталась жива.

— Да, мне повезло. Но я сильно ударилась. — Кики погладила левую руку.

— Болит?

— Да. Но знаешь, честно говоря, я рада этой боли, — пожав плечами, улыбнулась Кики.

— Опять ты строишь из себя примерную девочку... Знаешь, когда я это увидела, то именно тогда и решила уехать. Так и подумала: «Хватит. Пора возвращаться». Дорога домой так и встала перед глазами...

— Я тоже видела ее. Видела дорогу. Последняя дверь открылась... И эта последняя дверь вела к новому началу. На землю – не в небо.

Кэкэ кивнула и улыбнулась. И Кики улыбнулась ей в ответ.

— Кэкэ, а где твой дом?

— О-о-очень далеко на севере. В громадном городе. Гора-а-аздо больше этого. И дом у меня тоже громадный. Мы богатые. Только мамы у меня нет... Она умерла, когда мне было четыре года. Слишком рано... У меня нет ни братьев, ни сестер. Папа меня баловал, так что у меня тоже началась болезнь «Паинькина Паника». Говорят, мама была замечательной женщиной. Папа очень боится потерять после мамы еще и меня. Но ведь я не она, об этом нельзя забывать. В общем, я сбежала из дома. Хотела сбежать совсем ненадолго, а вон как все вышло...

Кэкэ достала из рюкзака сумочку, которую когда-то назвала своей «сумкой с сокровищами». Она приложила красные бусины, свисавшие с концов шнурков, к глазам и позвала: «Дзидзи!» У Дзидзи разом вся шерсть встала дыбом.

— Ой, так вот что это было? — вскрикнула Кики.

— Эти бусины в темноте светятся, — пояснила Кэкэ. Она открыла мешочек, вынула из него листок слегка пожелтелой бумаги и протянула его Кики.

— Можно прочитать?

— Можно. Раньше я не понимала, что там написано, но теперь начинаю понемногу вникать...

Кики развернула сложенный лист. На нем, жирными буквами, было что-то написано авторучкой.

— Это мамино завещание, — сказала Кэкэ.

«Кэкэ, я верю, что память – это волшебство. Мы были вместе совсем недолго, но в наших с тобой воспоминаниях заключена магия».

— Плакать нельзя! — строго предупредила Кэкэ, как только Кики дочитала. — Правда, что бы там мама ни написала, у меня-то воспоминаний о ней нет. Это только ей так казалось.

— Думаешь? — отозвалась Кики. — Но ведь ты есть, сидишь здесь. Меня кажется, это тоже своего рода память. Память ведь такое чудо, если вдуматься. Ее не увидеть... но и не уничтожить. Чем не магия? Мне кажется, моя жизнь в Корико – это тоже волшебство. Я попала сюда по чистой случайности, но теперь город полон моими воспоминаниями. Моя память – это я. отказавшись от своих воспоминаний, я откажусь от самой себя. Я поняла это там, в небе.

— Хмм... — Кэкэ глубоко вздохнула и уставилась в небо. — Выходит, магию тоже нужно понимать... — негромко проговорила она, словно обращаясь сама к себе.

Потом она продолжила свой рассказ:

— Папа мне говорил, что мама была ведьмой, — наверное, это и в самом деле так. Когда я приехала сюда, совсем одна, то вдруг заметила, что мне все удается, чего захочу. Правда, сама не знаю, как это выходило... Может, потому, что ты тут была...

— А эта книга – она волшебная? — спросила Кики, кивая на книгу в своих руках.

— Эту книгу прислал мне папа, когда я сюда приехала. Правда, сделал он это как-то странно, через тебя... Наверное, сам не знал, как лучше. Но он явно считал, что она должна быть у меня под рукой, раз уж я сбежала из дома. Я сама ничего о ней не знала, но когда ты ее принесла, то сразу догадалась. Там ведь на обложке написано «Последняя дверь». А папа когда-то давным-давно рассказывал мне, что перед смертью мама произнесла: «Когда все будет кончено, откроется новая дверь. Поэтому даже в разлуке мы всегда будем вместе».

— Вот как... Вчера ночью я тоже открывала эту книгу, и там было сказано: «Эта дверь открывается, когда все кончено... Входи, ну же!» Потому-то я и полетела в небо. Мне показалось, дверь там, в вышине.

— Это все я виновата... — понурилась Кэкэ.

— Нет, это моя вина! — горячо возразила Кики. — Знаешь, эта книга, конечно, иногда лезет не в свое дело, но, может, попробуем один раз открыть ее вместе?

— Вместе?..

Они улыбнулись друг другу. А потом разом взялись за книгу с двух сторон и с хлопком раскрыли ее. Вот что там было написано:

«Единственное куда дороже, чем всё».

— И что бы это значило? — нахмурилась Кики.

— А я понимаю. Ведь это же ты, Кики, сказала мне, что уметь всё-превсё – это как-то неправильно. Да и неинтересно это, как оказалось на самом деле. Перестаешь понимать, кто ты есть, а этом нет ничего хорошего. Прости меня, Кики. Я узнала о тебе из слухов и приехала в Корико – хотела одним глазком на тебя взглянуть. А потом увидела, что тебя все так любят, что у тебя есть такой замечательный кот, а в придачу еще и такой потрясающий друг, как Томбо, и мама тоже есть — все, чего только можно пожелать! Мне так и захотелось сделать тебе какую-нибудь пакость. Я думала отнять все это у тебя и забрать себе. Но теперь с этим покончено. То, что я увидела, напугало меня до глубины души. Мне было очень страшно, когда ты падала. — Кэкэ побледнела, ее передернуло. Кики вспомнила вчерашнее и посмотрела в небо. Глдя на нее, вверх посмотрела и Кэкэ.

— В небе есть какое-то волшебство.

— Все потому, что оно бескрайнее... — кивнула Кики.

Вдалеке показался приближающийся поезд, и Кэкэ поднялась со скамейки:

— Ну, похоже, прибывает – пора прощаться.

— Но ведь ты еще вернешься? — Кики тоже встала.

— Сама не знаю.

— Кэкэ, а ты станешь ведьмой?

— Тоже не знаю. Думаю, сначала мне нужно отыскать то «единственное», что будет для меня ценнее «всего».

Кэкэ слегка прикусила губу. На вид казалось, они ничуточки не изменилась со времени их первой встречи.

Поезд остановился, пассажиры сошли на платформу. Кэкэ поднялась в тамбур и обернулась:

— Дзидзи, а ты не хочешь стать моим котиком?

Дзидзи, стоявший у ног Кики, вздрогнул всем телом. Он взметнулся и одним прыжком оказался у Кэкэ на плече. Кэкэ крепко-крепко обняла его.

— Да? Правда? Не может быть... Дзидзи, ты такой милый... — Кэкэ подняла Дзидзи перед собой и поцеловала его в мордочку. — Прощай.

И опустила Дзидзи на пол.

Поезд тронулся. Дзидзи выпрыгнул из тамбура, и они вместе с Кики, которая махала рукой вслед, бежали за уходящим поездом до самого края платформы.

Спустя несколько дней после этого Кики написала письмо Кокири:

Мама, а что ты чувствовала, когда поняла, что любишь папу? Расскажешь мне?

Спустя примерно неделю от Кокири пришел ответ:

Это случилось очень давно, но я и сейчас прекрасно помню, как это было. Мне было восемнадцать лет. Я жила в нашем маленьком городке обычной ведьминской жизнью. Тогда-то я и повстречала Окино. По всему было видно, что он очень хорошо ко мне относится, но он был обычным человеком. Тогда были не теперешние свободные времена: мое ведьмовство считалось недостатком. Поэтому я и решила, что я должна отказаться от него. Наши семьи, и моя, и его, были против, я была застенчива, поэтому я решила скрывать свои чувства и не видеться больше с Окино. Но потом я так устала подавлять свою любовь, что однажды ночью просто взяла и взлетела высоко-высоко в небо. Я хотела убежать от всех, убежать от себя, скрыться навсегда где-нибудь между облаков. А потом я решила еще раз взглянуть на свой городок, на прощание. Мне хотелось увидеть дом, где живет Окино.

И тогда я поняла.

Я люблю Окино. Люблю всей душой. И это такая же доподлинная правда, как то, что я живу и дышу. И пока я есть на свете, моя любовь не исчезнет из моего сердца. Так я подумала – и вдруг начала падать. Я падала и падала, отвесно вниз. В себя я пришла на склоне поросшего травой холма, с вывихнутой ногой.

Мне кажется, именно тогда я и стала взрослой. С того дня мы с Окино уже никогда не расставались. А я и поныне живу жизнью ведьмы.

Дочитав, Кики не смогла удержаться от смеха:

«Совсем как я!»

Она была так рада, что даже немного поплакала.

Друзья и знакомые Кэкэ очень огорчились, узнав об ее отъезде.

— Просто взяла и исчезла... — с тоской в голосе проговорила Соно.

— Наверняка она сейчас где-нибудь создает свой авиаклуб, — задумчиво протянул Томбо.

Кэкэ была как фейерверк: она шумно ворвалась в город, сверкнула и так же шумно исчезла. Но в этом была своеобразная, непривычная красота, и Кэкэ, как это и бывает с прекрасным фейерверком, осталась в душах людей незабываемым воспоминанием.

Осень была в самом разгаре. Вот уже совсем скоро Томбо предстояло отправиться на учебу в далекую техническую школу. И вот однажды он позвонил Кики:

— Ты не могла бы завтра со мной встретиться?

— Конечно! Ребята тоже придут?

— Нет, только я...

— Ой, только мы вдвоем? Здорово! — Кики даже подскочила от радости.

— Где именно встретимся? Кики, куда бы тебе хотелось пойти?

— На берег моря.

— Мне тоже. Я хочу увидеться с тобой на берегу. Вечером, хорошо? Возле питьевого фонтанчика.

— Тебе так нравятся закаты... — внезапно осипшим голосом проговорила Кики.

А потом они оба вдруг хором проговорили:

— Есть в них что-то волшебное.

— Да, и еще, Кики, ты будь как всегда...

— А? Ну конечно! Увезешь с собой воспоминание о моем всегдашнем платье! — рассмеялась Кики в ответ.

«Какие же в бухте Корико красивые закаты, никогда не надоедают...» — подумала Кики. Особенно были хороши осенние закаты, когда часть неба, освещенная уходящим солнцем, была особенно четко отделена от охваченной сумерками – не небо, а чудо какое-то.

Кики вспомнила, как Кэкэ говорила о том, что в небе скрыто некое волшебство. Она прошла по набережной через парк и спустилась на песчаный берег.

— Привет! — Томбо обернулся. — Спасибо, что пришла! — торжественно произнес он.

«Ой, он что, думал, что я могу не прийти?.. И что же мне ему ответить?.. Такой момент...»

— Спасибо! — выпалила Кики. Она растерялась и захлопала глазами, пряча взгляд. — Я тоже... — выдавила она.

Томбо тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Они стояли друг против друга, а в воздухе висела мучительная неловкость.

— Знаешь, мне через три дня придется уехать из Корико на учебу...

— Да, я помню.

— Это очень далеко отсюда, я нечасто смогу приезжать обратно. Кики, ты тоже куда-нибудь улетишь?

— Не улечу, ни в коем случае! Я так люблю Корико! Ведь это же твой город. И мой тоже. Так что я всегда буду здесь. Когда вернешься, постучи в дверь «Ведьминой службы доставки». Я непременно буду дома! Обещаю! — Кики говорила все горячее и громче. Томбо обрадовано, хотя и чуточку смущенно, кивал ей.

— Я очень этому рад. Если ты улетишь, беда будет. Знаешь... Ой, что это я все время только о себе говорю – вечно со мной так...

— Ничего-ничего, говори.

— Я хочу в той школе заняться изучением насекомых.

— Каких насекомых? Стрекоз, что ли? Ну-ну! — Кики рассмеялась, и Томбо тоже.

— А-ха-ха! Да, именно их. Начну с того, что изучу самого себя. А вдруг в стрекозах скрываются настоящие чудеса? Я хотел бы их исследовать. Насекомые хоть и маленькие, но зато они мастера маскировки. А еще их умение летать! В насекомых столько всего удивительного, что от одной мысли об этом голова кругом идет. — Томбо вдруг дурашливо завращал глазами за стеклами своих круглых очков, которые придавали ему сходство со стрекозой. Наконец-то он вел себя совсем как обычно.

Он подошел поближе к набегающим на берег волнам и подозвал Кики:

— Эй, Кики, иди сюда!

Кики подошла и встала рядом.

— Ты слышишь? — спросил Томбо. — Тебе не кажется, что волны как будто что-то шепчут?

Кики подняла взгляд и посмотрела вдаль. Подбежав к самому берегу, волны начинали сверкать белыми пенными гребешками, словно хотели показать что-то, что они прятали все это время. Они шуршали – шур-шур, шур-шур — и пропадали в песке.

— И в самом деле, как будто что-то шепчут. И знаешь, похоже на человеческие голоса, — согласилась Кики.

— Пока я ждал тебя, Кики, я все вслушивался в этот звук... И подумал: а вдруг это волны приносят нам то, что они слышали там, на другом берегу моря? И так было всегда и будет всегда? Здорово же!

— Думаешь, морю можно рассказать какую-нибудь тайну?

— Ну да! — кивнул Томбо.

— Тогда... — Кики выпрямилась. Она набрала полную грудь воздуха и прокричала, обращаясь к морю: — Возьмите и нас двоих к себе в друзья!

Томбо подскочил к ней.

— Да-а! Вот это да! Давайте дружить!

Они посмотрели друг на друга и дружно расхохотались.

— Эти слова непременно дойдут до самых дальних берегов... Волны прошуршат их там, — сказала Кики.

— Кстати, Кики, а я вертушку принес. — Томбо достал из кармана причудливо изогнутую бамбуковую дощечку и две палочки. — Хотел показать ее тебе.

Томбо говорил точно так же, как в первый раз.

— Правда? Это та самая знаменитая заводная вертушка, которая умеет зависать и возвращаться? Ух ты!

— Ну, начинаю подготовку к спецзапуску! — Томбо приладил дощечку к палочке, воткнул вторую палочку сбоку и начал быстро-быстро их вращать.

— На вид она очень простая.

—Да, простая. Но в этом и есть мое волшебство. — Томбо улыбнулся, его глаза сияли. Он поднял руки, протянув их к морю и – хоп! — выпустил вертушку. Вертушка быстро помчалась вперед.

— Ой! Она же сейчас опять улетит неизвестно куда! — испугалась Кики, провожая ее взглядом.

Над морем вертушка вдруг на мгновение застыла, нырнула чуть вниз, а потом, все так же бешено вращаясь, медленно и плавно поплыла к Кики. Она тихо опустилась прям в подставленные ладони Кики.

— Ой, она вернулась! Вернулась ко мне!

— Ну разумеется! — гордо кивнул Томбо, выпятив грудь.

Они договорились, что в день отъезда Томбо Кики и Дзидзи придут на вокзал проводить его. И на том распрощались. Кики свернула за угол, на улицу, с которой уже была видна булочная «Камень-ножницы-буханка», как тут откуда-то из радиоприемника полилась песня Кары:

Ты опустишь голову, обнимешь колени руками

В ожидании неизвестно чего.

Ты заглядываешь в свои же глаза

Робко и малодушно.

А ведь там, за окном, дует ветер,

А ведь кто-то машет тебе рукой,

А ведь в твоей душе живёт улыбка.

Когда-нибудь и для тебя настанет время,

Время встретиться с собой.

И для тебя непременно настанет время,

Время встретиться с собой.

Content

Кадоно Эйко Кики и другая ведьма