Голубец Марина

Моя мечта за океаном [СИ]

Пролог

– Мама, мама! Я сегодня рассказала диалог по английскому на 5! Меня очень похвалили!

– Молодец, малышка! Я уверена, что дальше будет ещё лучше.

Маленькая 8-летняя девочка с густыми длинными каштановыми волосами бегает по дому и показывает своим родителям оценки по её любимому предмету. В её любимом городе Краснодаре стоит 40-градусная жара, но этой маленькой проказнице всё равно. Она продолжает бегать и радоваться её весёлой жизни.

– Детка, сейчас же 2 июля. Ты что в школу ходишь? – спрашивает папа, готовя мороженое для маленькой семьи. Его волосы коротко стрижены, но по ним можно понять, откуда Юлия унаследовала такие густые и каштановые волосы. Павлу достались красивые голубые глаза, а вот у представительниц женского пола в этой семьей они серого цвета, но ничем не уступающие красотой.

– Пап, у меня репетитор по-английскому. Я собираюсь заговорить на этом языке как можно скорее. Мам, у меня же получится выучить его?

– Ну, конечно же! Ты уже столько добилась, кто тебя остановит?

Девочка смеётся и бежит смотреть телевизор и видит что-то странное, неизведанное для её возраста.

– Мам, а что это за стеклянные коробки в телевизоре?

29-летняя София заходит в гостиную, прикладывая ко лбу пачку льда. Её крашеные тёмные волосы убраны в небрежный пучок, и на ней, как всегда, вульгарное полупрозрачное платье. У этой женщины никогда не было вкуса.

– Ты о чём, малышка?

– Ну, смотри, там! В городе почему-то стоят стеклянные коробки.

София начинает громко смеяться и гладит дочку по голове.

– Юляш, это Нью-Йорк. В этом городе стоят очень высокие небоскрёбы, но они сделаны не из коробки. А стеклянные они, потому что со всех сторон стоит бесконечное количество стёкол.

Глаза девочки загораются. Что же это за такой странный неизведанный город? Что там делают люди и как это узнать? Как он действительно выглядит и правда ли, что стеклянные коробки существуют?

– Я хочу туда.

– Обязательно, но не сейчас.

Спустя 5 лет

Малышка Юля уже в 6 классе, но её мечта не угасла ни на секунду. Конечно же, она уже всё разведала о городе её мечты и поняла, что небоскрёбы – это не стеклянные коробки. Это что-то гораздо интереснее.

– Я собираюсь забраться на верхушку Эмпайр-стейт-билдинг, как Кинг Конг! Ты со мной? – спрашивает девочка свою лучшую подругу Кристину.

– Безусловно. Но мы ведь вернёмся в Краснодар?

– Естественно! Как же наш шалаш и прекрасные печенья?

Девочки начинают смеяться, сидя в своём любимом шалаше с набитыми печеньями во рту. Каждое лето они строили шалаш, пока не наступала зима.

– Кристина. Я уже решила, куда буду поступать.

– Дай угадаю…В Нью-Йорк? – смеётся Кристина, а её короткие вьющиеся каштановые волосы прыгают из стороны в сторону.

– Как ты угадала?

– А я просто уеду путешествовать. Я не буду учиться.

– Это прекрасная идея. Я верю в тебя, печенька! – смеётся Юля.

Зайдя домой, Юля просматривает интернет. «Как же мне поступить в эту страну?» – думает она. Ей выдаётся множество ответов, сложности есть, но девочка справится. Ей всё равно на эти трудности, ведь она этого хочет. Что может ей помешать? Девочка только в 6 классе, но она так сильно рвётся к своей мечте, не слушая никого, кроме себя.

Но кто бы мог подумать, что в 14 лет после слов «Мы переезжаем» тот огонёк в глазах, мотивация и краска на лице спадёт с лица той густоволосой красавицы? Кто бы мог подумать, что какой-то переезд изменит мышление Юлии о мире?

Это был их последний день с Кристиной. Они сидели возле того места, где раньше стоял шалаш, а их печенья рассыпались по земле. На их лицах не было той самой весёлой сумасшедшей улыбки, они перестали мечтать, и всё им наскучило.

– Как вообще можно на что-то надеяться, если какие-то слова могут перевернуть мою жизнь навсегда? Смысл за что-то бороться, если чьи-то слова всё изменят, и ты ничего не сможешь изменить?

Кристина лишь склонила голову, и подруги начали плакать, вспоминая своё счастливое, полное идей и мотивации, детство.

Глава 1

Я восхищаюсь людьми, которые всегда путешествуют. Всегда хотела оказаться в их числе. Прожить жизнь, повидав всё на свете. Достали эти цитаты «Жизнь одна, проживи её полностью». Если бы было всё так легко, я бы уже прыгала с тарзанки в водопад «Виктория». Хотя, наверное, на этом моменте моя жизнь бы закончилась.

Я так люблю мечтать. Ты просто представляешь то, что тебе хочется. Тебя это так затягивает, что ты можешь часами просидеть или пролежать, думая об этом. Именно поэтому я долго не засыпаю. Мне не хочется отрываться от моей воображаемой идеальной жизни.

К примеру, сейчас я сижу в актовом зале и как бы должна слушать директора, но вместо этого представляю, что я в Америке с моим лучшим другом (о нём я расскажу попозже). Вы не представляете, как я хочу на ту сторону океана. Я не могу объяснить почему, но чувствую, что это моё. Что я должна быть там.

Самое печальное это когда ты возвращаешься в реальность и понимаешь, что ты 9-классница, живущая в этой (по мнению многих – прекрасном городе) скучной и мрачной Москве.

Раньше мы с родителями жили в Краснодаре. Прекрасном и солнечном городе. Я влюблена в свой родной край, но как дала понять мне жизнь – все прекрасное заканчивается. Родители решили переехать. Ну, а я – второстепенный член их жизни. Никто и не поинтересовался, чего хочу я. Я была в 7 классе, когда родители сообщили мне о том, что они решили переехать. Точнее, я его закончила. В 8 класс я пошла уже в Москве, живу тут чуть больше года, и мне здесь совершенно не нравится.

Вернувшись в реальность, я осмотриваюсь по сторонам. Девятые, десятые и одиннадцатые классы сидят на лавочках. Впереди стоит директор. На вид ему лет 38. Выглядит он ничего, но всё же, он мне не нравится. Я передвигаю свой взгляд влево и вижу свою подругу – Лею. Она очень внимательно слушает нашего директора. Её густые огненно-рыжие волосы заправлены за ухо, и можно увидеть её прямой и ровный нос, покрытый веснушками. Я не очень любила рыжих, но после того, как я увидела Лею, я поняла, что ошибалась. С Леей мы сдружились ещё на линейке. Помню, как я стояла и осматривала всех вокруг, думая, как же мне сдружиться со всеми. У меня была прекрасная жизнь в Краснодаре, было много друзей, с которыми мы прекрасно проводили время. Но Лея – очень дружелюбная и общительная девчонка, поэтому сразу же помогла мне во всём освоиться и привыкнуть к новому.

Я решила прислушаться, о чём говорит директор:

– …ведь вы никуда не поступите! Вы думаете, что сейчас всё легко? Да ничего подобного…

Я лишь закатываю глаза и жалею себя, потому что мои силы на исходе. Помимо того, что мне предстоит сдавать экзамены, мне ещё нужно торчать в этом месте два года, слушая эти «мотивированные» лекции. «Вы никуда не поступите!» – Спасибо за мотивацию!

Наконец, я услышала долгожданные слова:

– А теперь расходитесь.

Я мигом вскакиваю и иду два этажа вниз до моего класса. Кладу последние вещи в рюкзак, надеваю пальто и собираюсь уже выйти из класса, но, как на зло, заходит моя классная со словами:

– Расселись по местам, я раздам квитанции по оплате за школу.

Я сажусь на первую парту, и мне отдают квитанцию. Конечно же, нам сейчас зададут ежедневный вопрос. И действительно. После того как все получили квитанции, нас спрашивают:

– Вы готовитесь к экзаменам? Поймите, если вы не будете готовиться, то вы не сдадите ОГЭ.

Я надеюсь, что не меня одну это достало. Начиная с 5 класса (в Краснодаре было тоже самое) нас пугают тем, что мы ничего не сдадим. По моему мнению, это совсем не педагогично. Нас должны мотивировать, а не пугать. Естественно, я пропускаю это всё мимо ушей. Я знаю, что я всё сдам, поэтому слушать очередные лекции я не собираюсь.

Я нахожу в рюкзаке свой блокнот и смотрю, что мне нужно купить, куда сходить и что сделать. Всё как обычно: рабочие тетради, пачку ручек, новые балетки (так как мои порвали…не буду углубляться как). Вместо всего этого, я просто собираюсь пойти в торговый центр и погулять. Один вопрос – с кем? Я могу пойти с Николасом. Кстати, это тот самый лучший друг, с которым я мечтаю полететь в Америку. Он приехал по обмену из Америки в Россию. Но, к сожалению, он учится не в моём классе и не в моём корпусе школы. Он старше меня на два года, учится в 11 классе, а старшие классы находятся в другом корпусе школы. Наше знакомство произошло не в школе, а в одном из кафе:

Это было 3 сентября, прямо в начале учебного года. Тогда у меня ещё было отличное настроение, и я продвигалась за своим любимым кофе по пути в школу. Мы переехали в Москву в прошлом году в начале лета, и я тогда изучила, где можно купить кофе по дороге в моё «любимое» место. Погода стояла отличная, было достаточно тепло, и я держала свою джинсовую куртку в руках. В это время, в Краснодаре, мы ни о каких куртках и думать не могли. Все просто умирали от жары.

Я зашла в кафе под названием «Лучше, чем просто кофе». Оно выглядело, так сказать, не очень. Одинокий столик, покрытый клеёнкой, стоял возле горшка с землёй, а стойка с заказами была покрашена в жёлтый цвет. Стены и потолок были грязно-жёлтого цвета. Слово «не очень» было слишком мягким для этого кафе.

Очереди почти не было, стоял только какой – то парень. На нём было чёрное классическое пальто, кроссовки горчичного цвета и тёмно-синие джинсы. Выглядел он ничего. Даже очень симпатично. Я подошла ближе, чтобы заказать кофе. Парень был выше меня на сантиметров десять, но я не успела рассмотреть его лицо.

– Я хочу кофе, вы понимать меня? Дайте мне его, пожалуйста! – говорил иностранец с сильным акцентом, но я сразу же влюбилась в этот низкий бархатистый голос, который плохо выговаривал «р» .

– Я вас понимаю, но повторяю вам ещё раз: нет у нас кофе. Прежде чем приходить, русский выучи! – ответила кассир.

Не знаю, что в тот момент меня больше огорчило: то, что кофе нет или то, что эта женщина так грубо себя ведёт. Мне стало жаль этого парня, ведь он действительно плохо разговаривает на русском, а он просто хочет сделать заказ.

– Я думаю, что вам следует мягче обращаться с посетителями и подучить английский, – вступаю я в разговор, – Всё же в столице живёте, здесь много иностранцев.

Кассир лишь только покосилась и пошла куда-то.

Я повернулась к парню и сказала:

– Привет, эм…тут нет кофе,– сказала я это как можно медленнее.

– Оу, но почему?

Теперь я увидела лицо парня.

Его тёмно-каштановые волосы были небрежно зачёсаны вверх; светло-карие глаза смотрели прямо на меня, и мне от этого становилось как-то не по себе: я вдруг резко застеснялась и пыталась скрыть ту самую глупую улыбку, когда мне нравится мальчик; его взгляд был дерзким, но в тоже время добрым; на лице виднелись несколько шрамов, и от этого он становился ещё более привлекательным.

– Я не знаю, сама пришла за ним, – это я уже сказала нормальным темпом, но до него дошло, что я сказала.

Так мы и познакомились с Николасом. К счастью, сейчас он говорит очень хорошо на русском и понимает его просто прекрасно. Естественно, некий акцент остался, но он больше не ощущается так сильно, как при первой встрече. С тех пор мы начали общаться и оказалось, что он учится в моей школе. Уже через несколько месяцев мы стали друзьями. И да, это мой единственный друг-мальчик. Причём очень симпатичный друг-мальчик. Да еще и иностранец. На самом деле, у меня какая-то «проблема» с иностранцами – я безумно счастлива, когда с ними общаюсь. Вот, к примеру, когда я попросила Ника говорить со мной на английском, я чуть с ума от счастья не сошла, когда смогла ему ответить и понимала практически каждое слово. Все-таки, учить языки я всегда любила, мне всегда удавалось эта сфера. Фильмы и сериалы я смотрю только на английском, пока что с английскими субтитрами, но это уже что-то.

Когда я заканчиваю вспоминать о нашей первой встрече, все уже собираются уходить. Я повторно надеваю пальто и выхожу из школы. На улице ноябрь – холодный и мрачный. Недавно закончились каникулы, но я провела их, сидя дома из-за этих холодов. В принципе, в Москве такие мрачные и холодные дни длятся чуть ли не до лета, а я просто ненавижу холод! По мне так лучше сорокаградусная жара.

Я направляюсь к метро и уже собираюсь доставать наушники, но слышу сзади своё имя. Я оборачиваюсь и вижу Андрея – моего одноклассника. Это высокий мальчик с русыми волосами. Как всегда, на нём кроссовки и спортивная куртка. Мне всегда нравилось, как он одевается. Подойдя ко мне поближе, я снова замечаю его смазливую внешность. Сейчас (в моём возрасте) такая внешность у парней меня раздражает… Но думаю раньше, я бы в него влюбилась. Что насчёт характера…Не могу сказать, что у него нет мозгов. Он из тех мальчиков, которые понтуются перед друзьями. Но когда никого рядом нет, кому бы они могли показать, насколько они круты – это абсолютно нормальные и адекватные мальчики, но в тоже время в них присутствует неисправимая детская глупость. Надеюсь, меня хоть кто-то понял.

– Юль, привет. Ты домой?

– Привет, вообще-то нет. Я иду гулять с другом.. – на самом деле, Ник мне не ответил, и ни с каким другом я гулять не пойду. Я просто знаю, что если я отвечу, что иду куда-то одна или же домой, то Андрей обязательно увяжется со мной (чего я не хочу). – Нам не по пути, до встречи в школе.

Он немного постоял в ступоре. Естественно, он слишком высокого мнения о себе и не ожидал услышать такого резкого обращения к себе. Но через полминуты молчания и ступора он довольно улыбается и проходит мимо меня.

Я слышу вибрацию телефона:

«Сегодня не могу, я иду гулять с крутой девчонкой из школы».

В начале я не понимаю, кто это написал. Я десять раз посмотрела на имя, но не могу поверить, чтобы Ник пошел гулять с кем-то вместо меня.

«Это ты, Ник?» – никак не могу поверить я.

«Да…»

«…??»

«А ты разве не самая крутая девчонка из моей школы?»

«ХА! Флиртуешь?»

«Все возможно…Может сходим в кино?»

«Выходи во двор школы. Я тут»

«Иди без меня, мне нужно на дополнительные уроки русского. Встретимся там»

Глава 2

Посмотрев афишу кинотеатра, я поняла, что смотреть нечего. Есть какие-то глупые комедии, два странных мультика, а остальные фильмы вообще сумасшествие. Один про человека, которого превратили в кита. Что вообще за бред?

Рядом висит афиша Мстителей последней части. Вообще, они были в мае, но почему-то их до сих пор не убрали. Я имею ввиду, саму афишу, фильм конечно же уже не идет. Помню, как я с Леей пошла на «Войну бесконечности». Естественно, я была в шоке от концовки. Мы с Ником сумасшедшие фанаты Марвела (жаль, что его еще тогда не было в России), а Лея просто влюблена в Тома Хиддлстона и его героя Локи. Кто смотрел, поймет, какая реакция была у Леи в тот день.

– Бу! – тихо сказал Ник прямо над моим ухом.

Я вздрогнула от испуга. Он часто так делает – иногда меня это раздражает. Но не сегодня – сегодня я безумно рада его видеть. Мы с ним не виделись примерно неделю, поэтому я безумно по нему соскучилась. На прошлой неделе у нас был карантин, поэтому он с его хост-родителями^11 поехали на Байкал.

– Хватит меня пугать! – засмеялась я и шутливо ударила по плечу. Сегодня Ник, как всегда, в своем черном пальто и как обычно выглядит суперски. Он перехватил мою руку и со всей силой обнял. Я обхватила руками его шею, уставившись в его плечо, вдыхая его офигенный аромат мяты и лайма. – Ну как там Байкал? Жуткий холод, да?

– Просто великолепно! Я в шоке от такой красоты! А ты что делала?

– Как всегда – ничего.

Мимо нас прошли девочки подростки, посмотрев на нас в упор, и я поняла, что мы с Ником до сих пор стоим в обнимку, только теперь мы болтаем, и наши лица расположены очень близко друг к другу. Наверное, мы выглядим как парочка, но нет. От этого у меня немного защемило в груди, но я не обратила на это внимание.

– Очень плохо. Хватит тратить время в пустую, – сказал Ник и прижал меня к себе еще раз. – А что насчет кино? Опять мурню показывают? – спрашивает Ник, уже отойдя от меня и посмотрев на афишу. Однажды я сказала это слово: «мурня», и Нику оно очень понравилось. С того момента, он постоянно употребляет его.

– Да, нечего смотреть. Куда пойдем?

– Сегодня пятница, идем ко мне.

Я обожаю наши посиделки по вечерам. По пятницам мы собираемся у Ника. Обычно, мы просто разговариваем, попивая чай и смотря какие-нибудь сериалы. Или просто дурачимся, смеемся и сплетничаем.

Проехав в метро примерно двадцать минут, мы наконец-то дошли до дома Ника. Это место просто волшебное. Маленький двухэтажный домик в спокойном районе. От этого места сразу становится теплее. Так как Ник приехал на год по обмену, то он живет в принимающей семье (хост-семье), то есть дом не его, а его хост-родителей. Мы заходим во двор домика (моё любимое место здесь), в котором находится садик, который мы с Ником обустраивали в начале учебного года и наше место, где мы обычно зажигаем костёр.

– Холод собачий, – говорит Ник, открывая дверь и пропуская меня вперед. Он всегда так делает, настоящий джентльмен. – Пойдем в мою комнату.

Дом хост-родителей Ника небольшой, но очень уютный. Пока я разуваюсь, Ник проходит на кухню и восторженно говорит: «Блинчики!». Семьи Ника пока нет дома, и мы поднимаемся к нему в комнату с полной тарелкой блинов и малинового варенья. Это я его подсадила на малиновое варенье, сгущенка для меня слишком сладкая.

Зайдя в комнату Ника, я почувствовала знакомый аромат. Здесь смешались и запах лайма, и одеколона Ника. Я всегда схожу с ума от этой смеси, когда обнимаю своего друга. Так и хотелось бы уткнуться в его шею и вдыхать этот аромат. Я была в комнате Ника кучу раз, и ничего никогда не менялось. Никаких особенностей в ней нет: кровать, рабочий стол и шкаф с одеждой и несколько плакатов его любимой группы «Maroon 5”. Мне безумно нравится этот минимализм. Комната всегда убрана. Самое уютное в его покоях – это мягкий ковер, на котором всегда валяется куча подушек вокруг и рядом стоит пуфик. На самом деле, это я предложила ему поставить все это, чтобы нам удобно было сидеть.

Ник уже взял ноутбук, и мы начали выбирать фильмы.

– Лично у меня сегодня настроение на мелодраму, – признаюсь я, откусывая первый кусок блинчика, уже развалившись на ковре с подушками. – Рыдать не хочу, особенно, при тебе, а эти боевики с кучей крови достали.

– Если честно, даже меня достали. – Ник усаживается очень близко ко мне. По телу пробегает множество предательских мурашек, хотя еще месяц назад такого не было. Что это со мной? – Есть какие-нибудь предложения?

– Давай «С любовью, Рози», – не обращаю я внимания на свою реакцию, – Люблю Лили Коллинз и Сэма. Давно хотела этот фильм посмотреть.

– Тогда решено!

Фильм оказался очень крутым, и я как обычно плакала. Нет, это не драма, просто я слишком сентиментальна. Мы слопали целую тарелку блинов. Точнее, я съела всего пять штук, а Ник все остальное. Всегда удивлялась, как в парней столько умещается.

– Слушай, – начинает Ник, убирая компьютер на место. – Ты же рисуешь? – констатирует он.

Я странно на него смотрю.

– Ну да. Ты это знаешь, – говорю я, немного испугавшись.

– У тебя есть с собой блокнот? Ну, там, где есть все твои рисунки. У каждого художника они есть.

– Да, есть. Но это личное, – предупреждаю я.

Ник присаживается обратно на ковер, очень близко ко мне. Его рука тянется куда-то за меня, и вот, я уже чувствую его дыхание. Еще несколько миллиметров, и он поцелует меня. Но вдруг Ник резко отстраняется, держа мой рюкзак в руках. Спустя несколько секунд я понимаю, что мое дыхание стало более учащенным. Ругая себя за такую слабость, я не замечаю, как Ник достал мой скетчбук и просматривает мои рисунки.

– Эй! – закричала я, попыталась отобрать свой блокнот у друга, но он легко откинул меня обратно на подушки и встал, чтобы я уж точно не достала его. – Ник, серьезно, так нельзя!

– Вообще-то, я надеялся увидеть хотя бы один рисунок себя, – с возмущением говорит он и отдаёт мне блокнот, снова сев очень близко ко мне. Он заглядывает мне в глаза. – Неужели ты меня не нарисовала?

– Нет, – спокойно соврала я. Не стоит ему знать, что у меня несколько десятков его рисунков. И портреты, и в полный рост, и как он завороженно смотрел футбольный матч в нашей школе, и как грозно смотрел в телефон, пока мы ждали пиццу. Ох, и голодный он тогда был. В общем, куча всего. – С чего бы мне тебя рисовать? – засмеялась я.

Ник ухмыльнулся и заправил мои волосы за ухо. Получилось прямо как в фильме: пара, уютно устроившись на полу, смотрит друг другу в глаза, пытаясь прочитать в них хотя бы намек на чувства. Солнце, пробившееся несколько минут назад, обрамляет своими лучами волосы девушки, а парень, наконец-то смог нежно до них дотронуться.

Но мы не в фильме. Ник улыбается и осторожно отстраняется, берет пустую тарелку из-под блинов и идет на кухню, чтобы убрать её. Я снова замечаю яро бьющееся сердце, закрываю лицо руками от стыда. Да уж, мы не в фильме. Ник просто мне друг и ничего больше.

Глава 3

Пол дня субботы я просидела, читая серию книг «Орудия смерти» и разговаривая по скайпу с Кристиной. Порой мне её безумно не хватает, виртуальное общение – это все-таки совершенно не то. В жизни, Кристина бы меня уже раскусила – только бы она увидела мое лицо. Она бы сразу же мне сказала то, что мучает меня уже месяц, а может быть и больше. Сказала бы, что я конкретно втюрилась и поржала бы надо мной. Вспомнив её смех и взгляд, я оторвалась от книги и решила нарисовать свою подругу. У меня есть несколько рисунков Кристины, но мне не хватает её именно такой – смеющейся и искренней.

Просидев два часа над портретом, я добилась того, чего хотела. Рисовала я её обычным карандашом, но получилось действительно круто. Положив свой скетчбук на полку, я решила достать свой самый сокровенный блокнот – тот, где нарисован только Ник. Пролистав все рисунки, (кстати, их девятнадцать) я решила убрать блокнот куда подальше, потому что любой бы человек понял, кто это нарисован. Я, конечно, не хвалю себя, но передать внешность на бумагу у меня получается отлично. А если кто-то увидит это, то сразу все поймёт.

По субботам мы с Леей всегда гуляем, заходя в нашу любимую кофейню «ЭКспрессо». Баристы нас уже знают, даже иногда нам столик оставляют, зная во сколько мы примерно приходим. Один бариста конкретно влюбился в Лею, но она его даже не замечает, хотя он не страшный, и даже очень прикольный.

– И что с тобой не так? – спрашиваю я, отпивая глоток черного кофе. Никогда не любила капучино, там молоко, а я его ненавижу.

– В смысле? – в непонятках спрашивает Лея, попивая горячий шоколад со взбитыми сливками и ванильным сиропом. Никогда не понимала, как она пьет эту тонну сахара. Я вообще сахар не добавляю ни в кофе, ни в чай.

– Я о Коле, – напоминаю я, снова заметив, как он смотрит на неё из-за стойки.

– Слушай, он не в моем вкусе, – пожимает она плечами, – Чего ты прицепилась? Лучше разберись со своим Ником, – ухмыляется она.

– Что прости? – теперь мой черед выпучить глаза.

– Ой, да ладно. Я помню, как мы ходили две недели назад сюда, и ты, не переставая пялилась на него. А в столовке…Тебе вообще не стыдно? Дай ему спокойно поесть. Смотришь на него, как на свежий стейк!

От изумления я раскрыла рот и не смогла вымолвить ни слова. Минуты две мы так сидели, а потом Лея продолжила:

– Я все понимаю, но ты бы могла поговорить со мной об этом. И припудрись, ты сейчас белее мертвеца.

Я снова с изумлением посмотрела на Лею, и кажется, ей стало обидно. Мне даже стало немного стыдно за то, что я ничего не сказала своей подруге. Просто я в шоке от того, что даже Кристина ничего не заметила! А я говорила, что виртуальное общение – это не то.

– Лея, – начала я, – Я просто…сама не понимаю, нравится он мне или нет.

– Ооой, да ладно! – засмеялась она. – Все ты знаешь, просто признавать не хочешь.

И снова наступила тишина. Несколько минут подумав о Нике, я решила, что нужно забыть о нём хотя бы на сегодняшний день. По крайней мере, на время прогулки.

Мои мысли прерывают новые клиенты в кофейне: это Женя и какая-то маленькая девочка. Женя – это лучший друг Николаса, они учатся 11 «В». Лея ненавидит Женю с 1 класса. Постоянно мне это твердит, и как только его видит, сразу же косит глаза. Вот прямо как сейчас.

Заметив меня, Женя сразу подходит, и мы обнимаемся. Лея только нагло говорит «Привет». Он никогда не понимал, почему к нему такое обращение.

Сегодня у него спортивная куртка, белые кеды, которые он никогда не снимает. Мы уже знаем друг друга, нас познакомил Ник. Женя почти такого же роста, как и я, чуть выше; он всегда носит белые кроссовки, спортивные штаны и футболку – ему всё равно на форму и устав школы; его коротко стриженные русые волосы очень сочетаются с темно-карими глазами. И он, так сказать, сердцеед. Нравится каждой второй. Я в этот список не вхожу, хотя, могла бы. Он довольно симпатичный и уж точно знает, что такое спортзал.

– Женя, я взяла себе молочный коктейль, – говорит девочка лет пяти, безумно похожая на Женю.

– Супер! – искренне улыбается ей Женя. – Только маме не говори, он меня прибьёт.

Я смеюсь вместе с ним. Посмотрев на Лею, он сидит с каким-то блаженной физиономией. Немного поболтав, Женя с сестрой ушли, держась за ручку.

– Такой милый, – умиляюсь я.

– Если честно, да, – признаётся Лея, стараясь скрыть свою улыбку.

– А можно узнать, почему ты вообще так ненавидишь Женю? – интересуюсь я.

– Ну…когда я была в 6 классе, он мне безумно нравился, а потом он ушел к другой девочке…а потом еще к другой…и еще к другой.

– Стоп, – останавливаю я. – Все из-за 6 класса? Да это же было сто лет назад.

– Ну, во-первых, не сто. И даже если так, он все равно меня обидел.

– Но ты говорила мне, что ненавидишь его с первого класса.

– Так, все! Надоела! – размахивает подруга руками, – Пойдем лучше в книжный магазин.

Я смеюсь, и мы уходим.

Воскресенье.

После вчерашней прогулки с Леей я пыталась не думать о Нике, но это сложно. Особенно, после того как Лея вслух сказала все мои переживания. Как будто, я поместила все свои чувства в шкатулку, закрыла их на ключ и выбросила его. Но тут пришла Лея с найденным ключом и отперла эту шкатулку, и все сразу обрушилось на меня.

Сегодня я проснулась от того, что Аня начала стучать в мою комнату. Я с неохотой отперла дверь, и тётя сказала, что мы идем гулять. Всё утро я ворчала о том, зачем меня вообще будить было, но та ушла, предупредив о том, что мы едем через двадцать минут и позавтракаем в Старбаксе.

После того, как я собралась, я смотрю на себя в зеркало: черные джинсы с завышенной талией отлично подчеркивают мою пятую точку. Мне, в принципе, достаточно повезло с фигурой. Спасибо моей маме за её гены. Сверху я надеваю бордовую толстовку. Светло-каштановые волнистые волосы простираются чуть ниже плеч. Они у меня очень густые, опять же, спасибо папе за его гены. Внешне я очень похожа на маму. У нас идеальная кожа, без каких-либо прыщей; серые глаза с красивым разрезом и немного пухлые губы. Пока все в школе жалуются на свою внешность и фигуру, я довольно всем, что дала мне природа. Я расчесываю свои брови, похожие на брови Лили Коллинз и завершаю свой образ красной, сильно растушёванной, помадой. Думаю, не плохо.

– Я не очень люблю сюрпризы, – говорю я, пристегиваясь в тётиной машине.

– Эй! Неужели ты не рада? Мы же едем в Старбаааакс – напевает она, выезжая на дорогу. Я просто обожаю Старбакс, пойду туда даже рано утром. Хотя, вообще, я очень люблю утро. Так кажется, что времени намного больше, если проснёшься пораньше.

Аня совершенно не похожа на мою маму Соню. Ни внешне, ни внутренне. У моей мамы никогда не было вкуса, она всегда одевалась, как с рынка или же слишком пошло. Мама у меня истеричная , чувства юмора у неё практически нет. Соня старше тёти на 7 лет, но иногда мне кажется, что Аня взрослее. Только не думайте, что я её не люблю. Я обожаю свою маму, просто я реалист и смотрю на всё объективно. Аня – её противоположность. У Ани светлые прямые волосы, которые она всегда офигенно укладывает. Аня рассказывала мне, что моя мама с подросткового возраста красила свои светлые волосы в черный цвет. На моей тёте всегда естественный макияж, подчеркивающий её карие глаза с длинными ресницами. Брови она никогда не красит, оставляя их в светлом оттенке. В общем, естественность – это её второе имя.

Я же внешне хоть и как мама, но стараюсь придерживаться принципа Ани и одеваться все-таки со вкусом.

Зайдя в пустое кафе, Аня пошла заказывать, а я садиться за столик. Уютно устроившись в мягком кресле, мне вдруг захотелось нарисовать этот момент. Именно поэтому я всегда беру с собой блокнот, чтобы не потерять вдохновение и запомнить все таким, какое оно есть сейчас.

Нарисовав несколько штрихов, Аня садится с нашим заказом: мне капучино на кокосовом молоке и маффин с яблоком и корицей, а ей – чёрный кофе и миндальное печенье.

– Ну, что расскажешь мне? – спрашивает Аня, отпив глоток кофе.

– А что рассказывать? – скучающим голосом спрашиваю я, отложив блокнот в сторону.

– Про школу точно не надо. Мне вообще не интересно. Вот бы ты скоро выпустилась и вышла на свободу.

Аня так же, как и я ненавидит школу. Она даже в универ не пошла. Сама добилась того, что стала одним из самых крутых визажистов Москвы. Работает она очень много, но просто в восторге от того, чем занимается. Это прямое доказательство того, что нужно делать то, что любишь. Именно поэтому я пойду на актерское. Я чувствую, что это моё. Рисование – это просто моё хобби. Но стать актрисой я хочу больше всего на свете. Как только я переехала в Москву, я сразу же записалась на театральный кружок, в который до сих пор хожу.

– Нечего рассказывать, все так же. Лучше ты мне что-нибудь расскажи. Нашла кого-нибудь?

– Нет, мне не до этого. Совершенно. Сейчас так много заказов, мне даже приходится отсеивать некоторые предложения, чтобы с ума не сойти, – смеётся она. – А завтра буду красить Полину Максимову.

– Серьёзно?? – удивляюсь я. – Она такая красивая.

– Это точно. Я уже представила, какой макияж будет.

Следующие час мы проболтали о том, какие фирмы лучше всего, как и что лучше наносить. В общем, ничего особенного. И я снова не заметила, как взяли мой блокнот.

– Вот это ты рисуешь, – удивляется Аня.

Я закатываю глаза и осторожно забираю блокнот, кладя его в свою сумку. Я не заметила, как выпал листик с портретом Ника. Вчера я уселась рисовать его ночью, решила просто на листике, чтобы потом выбросить. Но портрет получился настолько красивым, что выбрасывать стало жалко, и я положила его в свой обычный блокнот.

Не успев достать с пола рисунок, Аня уже вовсю разглядывала его.

– Агааа, – начала она своим протяжным голосом, – нечего тебе рассказывать , – засмеялась тётя и отдала рисунок обратно мне.

Я молча убрала его в блокнот и начала есть свой маффин, притворяясь, что ничего не случилось.

– Хватит, Юль. И кто этот красавчик? Твой тот самый друг, да? Николас. Я его сразу узнала. Ты слишком хорошо рисуешь, так что соврать не получится.

– Я просто его нарисовала. Что здесь такого? Я всех рисую. И Кристину, и Лею. Они тоже мои друзья.

– Агааа. Ну да, – начала ржать Аня.

– Хватит! – надулась я.

– И как давно он тебе нравится?

– Да не…Не знаю я. Это фигня началась месяц назад. До этого мне плевать было.

– Уверена, что не было тебе плевать. Но так и быть, поверю. Только не вздумай признаваться ему – я сама на себе проверила, что ничем хорошим это не заканчивается. Только не замарачивайся на нем, ладно?

Аня всегда хорошие советы дает, только от этого мне плохо как-то стало. Я даже и не думала что-либо говорить Нику, но во мне будто бы что-то оборвалось.

Глава 4

Понедельник.

– Хааай – кричит мне Ник, когда я уже практически подошла к школе.

Увидев его, мне сразу же захотелось обнять. Он, как всегда, в своем черном пальто и выглядит потрясающе. Возможно, это все мне кажется, потому что он мне нравится. Но потом я вспомнила, как мои одноклассницы постоянно спрашивают у меня о нём. Так что он действительно привлекателен.

– Кажется, вы учитесь в другом корпусе, мистер.

– Решил поздороваться, – говорит он, разводя руками и улыбаясь. Солнце светит в его светло-карие глаза, делая их более золотистыми. – Ты чего уставилась? – смутился он.

– Глаза красивые у тебя, – призналась я, а потом сразу же пожалела, подумав, что прозвучала, как дура.

Ник искренне и широко улыбнулся, а потом со всей силой обнял меня.

– А ты вообще красотка, – шепнул он мне на ухо, а потом отошел, – Встретимся на большой перемене в столовке, – машет он мне и уходит в свой корпус.

– Я уже мысленно там, – говорю я и ухожу на уроки, улыбаясь от услышанного комплимента.

Первый урок история. Я и Тоня всегда сидим за первой партой на этом уроке, так как безумно его любим и собираемся сдавать ОГЭ по этому предмету.

Тоня – двоюродная сестра Леи. Но рыжины у неё и в помине нет. Она достаточно похожа на Лею, но перекрасила свои волосы в пепельно-белый. Не знаю зачем, у их семьи очень красивый рыжий цвет, и он придаёт им некоторый шарм.

Посмотрев на задние парты, я увидела свою рыжую подругу, облокотившеюся на стенку и прикрыв глаза. Она ненавидит этот предмет, поэтому всегда спит на нем или сидит в телефоне. Лея мечтает стать телеведущей, сдавать она будет литературу и английский язык. Все мои друзья – любители английского языка. Если быть точнее, то это – Тоня, Кристина, Лея и Николас. Ох…опять этот Николас.

– Лея, может быть ответите нам? – спросил Олег Михайлович.

Лея приоткрыла глаза, отчего все начали смеяться, да и мы с Тоней тоже.

– А что был за вопрос? – спрашиваю я у Тони.

– Да фиг его, я задумалась.

– Я тоже. Супер, историю сдавать будем.

Тоня тихонько засмеялась. Она повернулась к Андрею, который сидит сзади нас, и который тоже сдает историю. Мы с ним не разговаривали после пятницы. Да мы вообще с ним особо не разговариваем, но тогда я его, кажется, не заметила. Это можно заметить даже по тому, как он избегает моего взгляда. Странный тип.

– Что за вопрос был? – спрашивает она, пока учитель разбирается с Леей.

– Не знаю, блонди. Слушай получше, – начал прикалываться Андрей.

– Очень смешно, – может быть никто не заметил, как Тоня покраснела, но я сразу увидела это. Все-таки, она моя подруга.

– Да ладно, я пошутил, – смягчился он, поправляя свою прическу. – В учебнике страница 112, там вопрос первый.

– Спасибо, – широко улыбнулась Тоня.

Интересно, а кто-нибудь еще заметил, как Тоня относится к Андрею? Вот я точно это подметила. И почему девушкам нравятся какие-то дебилы? Хотя…Ник не такой. Это я точно знаю, мне все об этом уже сказали.

После первого урока мы с Тоней переместились на последние парты, рядом с Леей, которая читала очередную книгу. Следующий урок биология, и мы все его ненавидим. В основном, из-за учительницы. Ещё там мразь. Сколько гадостей она нам делает – не счесть.

– Готовы? – спрашивает Тоня.

– Очень смешно, – отвечает Лея, не отрываясь от книги. – Кстати, Тонь, сегодня ко мне домой. Мама сказала, что твои родичи куда-то поедут, а ты, малышка, одна дома не будешь.

– И почему мои родители никогда меня об этом не предупреждают? – удивляется Тоня. – И вообще, надоели уже. Я хочу побыть спокойно одна дома.

– Наверное, они боятся, что ты спалишь дом, – шучу я.

Тоня бьет меня тетрадкой, отчего я начинаю ржать.

– О, – оживляется Лея, обращаясь ко мне, – а давай ты сегодня к нам? На ночёвку? – она смотрит на меня своими огромными зелеными глазами.

– Я не против, только надо родителям сказать и вещи забрать.

– Тогда после школы к тебе, – подытоживает Тоня. – У меня всегда есть запасной рюкзак со всем необходимым в доме Леи. А то меня родители никогда не предупреждают о том, где я ночую.

В класс заходит директор. Мы встаем, чтобы поздороваться, а потом я понимаю, что на мне нет галстука. Ну все, сейчас влетит.

– Садитесь, ребят, – говорит он и подходит к Андрею. Андрей – сын директора.

Андрей совершенно не похож на своего папу. Скорее всего, он пошёл в свою маму, но одноклассник рассказывал однажды, что мама их бросила. Папа Андрея немного выше своего сына, тело у него на вид более накаченное. У директора черты лица более грубые и резкие, а у Андрея внешность все-таки смазливая.

– Рубина, опять без формы? – спрашивает Виктор Фёдорович.

– Забыла, извините.

И он молча удаляется.

На большой перемене мы, как всегда, сидим и обедаем. За столиком всегда сидят: Ник, я, Лея, Женя и Тоня.

Столовая у нас огромная, а повара готовят очень вкусную еду. В первый раз Нику очень хотелось испробовать все блюда, поэтому каждый день на протяжении трех месяцев он брал что-то новое. Ну, и я, как новенькая в этой школе решилась на этот челлендж тоже.

– Что за кислое лицо у тебя? – спрашивает Ник у меня.

Я промолчала, а Лея за меня рассказала, что биологичка снова ко мне придралась и всеми способами пыталась опозорить меня.

– На самом деле, я в шоке. В Америке за такое уволили бы уже в первый же день, – говорит Ник.

– А меня сегодня доконала наша классная с тем, что я форму не ношу, – говорит Женя. – Пора бы уже привыкнуть к этому, – пожимает он плечами, ухмыляясь, – Я никогда её не надену.

– Директор сегодня увидел меня без формы, и даже ничего не сказал. Странно как-то, – признаюсь я.

– Я бы посоветовал тебе радоваться этому, может ты его любимица, – заржал Женя.

– Хватит ржать на всю столовую, – раздражается Лея. Она всегда придирается к Жене, – Особенно, когда ешь. У тебя вся еда на зубах видна.

– Если хочешь, можешь убрать её своим языком, – продолжает ржать Женя. От такого комментария, глаза Леи становятся еще больше, и они продолжают огрызаться.

Мы с Ником переглядываемся и улыбаемся. Нас всегда забавляет ситуация наших лучших друзей.

После школы я еду на метро обратно домой вместе с подругами. В это время в поезде всегда куча людей, но чем ближе моя остановка, тем меньше людей становится. Практически всегда, когда я еду на метро, я либо слушаю музыку, либо читаю книги. Когда я слушаю музыку, я представляю себе какие-то истории. К примеру, как я снялась в фильме и под эту музыку, которая играет в наушниках, иду по красной дорожке. Наверное, вы подумаете, что мне славы и знаменитости захотелось. Нет, это совсем не так. Более того, я совершенно не хочу быть знаменитой, мне кажется, это ужасно. Никакой личной жизни, спокойствия. Для меня очень важно иметь личное пространство, я даже в какой-то степени социопат.

Пока я собирала вещи, девочки попытались дозвониться до моих родителей, которые никогда не берут трубку. Наверняка они не знают, что такое телефон, и для чего он используется. Поэтому я просто вышла из дома, выслав смс-ки о том, что я на ночевке у Леи. Часто так делаю, просто ухожу из дома, написав лишь сообщение. Правда потом мне конкретно влетает.

Лея живет в квартире. Подъезд находится практически возле нашей школы, в недорогом районе. У Леи я бываю очень часто. Почти каждый четверг после школы мы с Тоней идем к Лее домой и смотрим какой-нибудь фильм, заказываем роллы или пиццу. В четверг у нас всего пять уроков, а на пятницу, во основном, домашки нет, так что день идеальный. Как можно заметить, в пятницу я иду к Нику домой. Но сегодня понедельник, и так уж получилось, что мы снова в доме Цветковых.

– Девочки, я приготовила вам постель. Сейчас готовлю нам ужин, вы же хотите лазанью? – спрашивает мама Леи.

– О, да, ваша лазанья – это лучшее, что я пробовала в жизни, Оль, – отвечаю я, уже зайдя на кухню, чтобы обнять маму Леи. Она у неё супер.

– Хватит подлизываться к моей тёте, – шутит Тоня, идя прямо за мной. – Твоя еда – кошмааар.

Оля шутливо бьет её по голове, а потом со всей силой обнимает.

Лея – вылитая копия мамы, только моложе. Однажды Оля показывала мне свои фотографии в молодости, и я была уверена, что она меня разыгрывает. Отличий с её дочкой реально нет.

– Как мама, Тонь? – интересуется Оля, – Она мне не звонила уже недели две.

– Так позвони сама, – Тоня уже успела налить воду в чайник. – Она и со мной не часто разговаривает.

Семья Тони очень богата, но родители у неё слишком консервативны и строги. Однажды я пришла к ней домой – коттедж невиданной красоты прямо в центре Москвы. Я встретила её маму и пожалела об этом. Мы обедали, за столом было и слова сказать. Да и после тоже. Тонина мама поинтересовалась только лишь успехами дочери в школе и ушла к себе в кабинет. Подруга говорит, что её родители бесконечно работают, практически не общаясь с ней. В какой-то мере ей это нравится, но по ней видно, что она чувствует одиночество. Тоня всегда удивляется, почему её мама не поделится деньгами с собственной сестрой. У Леи родители совершенно не богаты, да еще и целых три ребенка в семье.

– Она сегодня мне только смс отправила о том, чтобы я тебя на ночь приютила. И чего она так парится? – удивляется Оля, заваривая нам чай. Мы уже устроились за столом.

– Оль, она всегда такая странная была? – поинтересовалась Тоня у тёти.

– Катя-то? Не-а. В детстве вообще бунтаркой была. Прямо как ты, – подмигивает она. – Конечно же, с моей дочерью никто не сравнится.

Из нас троих – я самая спокойная. Две сестры пытаются разнообразить свою жизнь всеми способами. В Новый год они сбежали из дома, чтобы взорвать салюты. Их потом всю ночь искали. А один раз Лея на целую неделю уехала со своим бывшим парнем в Сочи на море. Я в жизни такого скандала не видела. Лея всегда отличалась «сумасшествием». Она после этого целых два месяца дома сидела – от школы и обратно. Естественно, после этого с парнем она рассталась. Точнее, её родители просто вышвырнули его из дома, когда он пришел навестить Лею.

После обеда мы с девочками устроились в комнате Леи: на пастельно-розовых стенах висят постеры сериалов, актеров и тв-ведущих, которых так обожает Лея. Тоня устроилась на кровати своей кузины, уже достав её ноутбук.

– Что будем делать сегодня? – спрашивает Лея, переодеваясь в домашнюю одежду.

– Как всегда – смотрим фильмы или сериал какой-нибудь, – отвечает Тоня. – Может быть, что-нибудь индийское?

– НЕТ! – хором кричим я с Леей. У Тони есть слабость к индийским сериалам, которые мы с Леей ненавидим.

Просидев примерно час в телефонах, и в тоже время думая о том, какой фильм посмотреть, Лея резко встала.

– У меня есть идея! – воскликнула она.

– О нет, – тихо проговорила я. Обычно все идеи Леи заканчиваются очень плохо.

– Давайте пойдем гулять. Сейчас родители заснут, а мы поедем куда-нибудь.

– Ты же знаешь, что наша Юля темноты боится, – начала подкалывать меня Тоня.

– Эй! Вообще-то, я не боюсь. Мне просто не комфортно находится на улице ночью.

– Это же нереально круто, – демонстративно надулась Лея.

– Нет, – твердо сказала я и принялась читать «Орудия смерти» дальше. Лея вздохнула и снова легла на кровать, смотря в ноутбук. Тоня немного посмеялась и продолжила писать кому-то в телефоне. Мы с ней сидим на полу, спать пойдем в другую комнату.

– Девчонки, – зашла Оля. – Лея, мы с твоим папой решили устроить себе ночное свидание.

– С чего бы? – поинтересовалась Лея, но я увидела в ее глазах озорной блеск. Она уже предвкушает наш девичник без ее родителей.

– Просто решили только что. Твои братья лягут спать, за них можешь не волноваться.

Это точно. Младшие братья Леи настоящие ангелочки. Послушные, всегда все выполняют, никогда не достают свою сестру. Мы с Тоней думаем, что Лея их запугала или заколдовала. Они совершенно не похожи на свою сестру, как вообще можно быть такими идеальными?

– Тоня, – обратилась Оля к племяннице, – не говори своей маме, что я оставила вас одних. Она меня прибьет.

– Уже пишу, – саркастически ответила Тоня. Оля шутливо закатила глаза и повернулась ко мне.

– Проследи за этими двумя, – показала она пальцами на моих подруг, – Лея, я тебя убью, если ты что-нибудь опять натворишь.

– Мама, я же самый милый и идеальный ребенок в этой семье, – Лея попробовала улыбнуться своей самой милой улыбкой.

– О да! – засмеялась рыжеволосая копия Леи и ушла.

– Офигенно! – снова вскочила Лея. – У родителей всегда есть какая-нибудь бутылка вина. Сегодня у нас будет взрослый вечер, – моя подруга начала танцевать.

– Вообще-то, твоя мама сказала мне следить за тобой, – начала шутить я, подходя к подруге, и мы начали танцевать танго. – Так что никакого алкоголя!

Мы все засмеялись, включили музыку и начали танцевать, совершенно не подозревая о последствиях сегодняшнего дня.

Уже примерно в десять часов младшие братья Леи пошли спать после наших бешеных игр с ними. Родители моей лучшего подруги ушли на свое «ночное свидание». Тоня начала прикалываться над ними, говоря Лее, что ей безумно интересно, куда они пойдут. Лея закрывала уши, не желая слышать ничего подобного от своей сестры.

– Итак, малявки ушли спать. – объявила Лея, выходя из их комнаты. Её братьям по 8 и 9 лет. – Пойду искать вино и что-нибудь перекусить.

На самом деле, я никогда не была против нескольких глотков вина. Особенно, с лучшими подругами. Как только Лея принесла нам вино с бокалами, мне написала мама: «В следующий раз никуда не пойдешь. Хватит без спроса уже уходить»

Я ответила только «ок» и поставила телефон на беззвучный. Мы с подругами решили пойти на кровать родителей Леи, она двуспальная, и мы точно там поместимся.

После двух бокалов, у меня уже начала кружиться голова. Я не из тех людей, которые могут пить много, поэтому когда Лея налила мне третий, я отказалась.

– Да ладно тебе. Давай, ничего не случится.

Не думая своей головой, я взяла еще один бокал. После четвертого у меня перестал работать мой разум, и я взяла в руки пятый.

Пока я смотрела на стенку и ни с чего смеялась, я услышала всхлипы. Резко обернувшись, я заметила, что Тоня начала плакать.

– Ты чего? – испугалась я. Голова безумно кружилась, но слова я связать могла.

– Лея, – начала она, явно уже плохо перебирая свои мысли. Кажется, она выпила чуть больше меня. – Я так счастлива за…тебяя

Лея начала ржать, обнимая свою сестру, но через пару секунд та отстранилась.

– У тебя такая чудесная семья. Родители вон…на свидания ходят. Братья такие…зайчики, – Тоня немного заикается и выглядит абсолютно пьяной. – А вот моя семья…Да родителям абсолютно пофиг на меня.

Мы с Леей тревожно переглянулись. Нет, голова у нас все-таки, работает. И у Тони точно. Просто алкоголь дает ей смелость выговориться.

– Серьезно…Мама всегда заказывает еду или наш повар это делает, – она обхватывает свою голову руками, запутывая свои волосы, – С самого детства со мной сидела няня. Единственное, что волнует моих родителей – это мое образование. Лея, она твою маму только иногда приглашает, и то ради того, чтобы просто пригласить…

Вдруг она начала сильно плакать. Я никогда не замечала, насколько трудно приходится Тоне. Никогда. Она всегда остается такой сдержанной, скрывает все свои чувства. Лея некоторое время с жалостью смотрит на Тоню, а потом обнимает её.

– У тебя есть я, вся моя семья. Ведь мы – и твоя семья тоже. Все мы.

В данный момент я понимаю, что немного лишняя здесь и выхожу из комнаты, сказав, что мне надо в туалет. Девочки даже ничего не отвечают, не заметив, как я выхожу. От алкоголя меня сильно шатает, все-таки, он одурманил мою голову. Мне стало очень хорошо, появилась эйфория, и я зачем-то решила позвонить Нику.

Через пару гудков он ответил:

– Привет. Ты что-то поздно, – говорит он достаточно бодрым голосом. Естественно, он еще не спит.

– Привеет, Никусик, – я пытаюсь говорить трезвым голосом, но выходит плохо. Так я еще и врезаюсь в стенку в ванне, пытаясь закрыть дверь.

– Хм…Юля, все в порядке? – спрашивает он после паузы, которая была заменена моим ругательством на стену.

– Дааа! – радостно закричала я. – Мне сейчас так смешно! Ты как, Ник?

– Ты пьяная? – сразу же догадывается он.

– Почему сразу пьяная? Я не могу что-ли просто порадоваться? – все это я произношу с несколькими остановками, заиканиями и смешками. – Ладно…По мне, наверное, понятно, да?

– Да уж, еще как понятно. Ты где?

– У Леи. Тоня ревёт, и я решила выйти из их комнаты, с тобой поболтать. Чем занимаешься?

– Может мне тебя забрать? Пока ты там не натворила чего-нибудь, – не отвечает он на мой вопрос. Какой же он заботливый.

– Ты такой заботливый, Ник. Просто идеальный, – вдруг начинаю говорить я. – Никусик, у тебя такие глаза…а улыбка просто…обворожительная. Ник…когда ты меня обнимаешь, мне сразу же становится хорошо. А как от тебя пахнет…

К счастью, мой пьяный бред затыкает Лея. Кажется, она успокоила Лею и теперь зовет меня обратно, спрашивая, в порядке ли я.

– Да, я в порядке, – пытаюсь сказать я нормальным голосом, но выходит плохо.

– Юль, – зовет меня Ник. Я уже забыла про него. – Мне тебя забрать? Ты реально очень пьяна.

– Нет, зачем меня забирать? Я же в помещении, не на улице. Ну, ладно, пока. Я тут тебе комплиментов наговорила, а тебе все равно.

Ник не успевает ответить, я сразу же сбрасываю. Вдруг на меня наплывает какая-то грусть, хочется рыдать. Зачем я ему позвонила? Я ему всегда звоню по вечерам, мы болтаем обо всем подряд. Но такого бреда, как сегодня, я никогда не говорила. А он даже не поддержал меня.

– Да где ты?! – кричит Лея и врывается в ванную. Я чуть ли не падаю на пол. – Ой, извини. Ты чего тут стоишь?

Лея выпила намного больше, чем я, но она практически не шатается, голос у нее нормальный.

– Я Нику позвонила.

– Зачем? – пугается она. – Ты же ему не призналась в любви, да? Не сказала, что жить без него не можешь, что хочешь от него детей?

– Нееет, ты что, – я облокачиваюсь об стенку. – Сказала что-то про его глаза и улыбку, – я уже забываю, что сказала, голова плохо работает.

– Хм, что ж, не смертельно. Идем в комнату.

Глава 5

Вторник.

Проснувшись, я сразу же чувствую головную боль. Кажется, мы с девочками слишком много выпили. Мы с Тоней спим в отдельной комнате от Леи. На самом деле, ночью мы не спали…всю ночь мы смотрели фильмы, болтали. В итоге, поспали мы всего два часа, и я совершенно не помню, что случилось вчера. Кажется, это называется «неумением пить».

Я хорошо помню, что Тоня начала плакать и говорить что-то о своих родителях, но подробностей я особо не помню. Помню, как мы болтали с Ником, пока я сидела в ванне. Но вот о чем мы болтали – не помню.

Поняв, что я проснулась последняя, я выхожу к подругам на кухню. Они уже сидят, пьют крепкий черный кофе.

– Есть что-нибудь против этой ужасной боли в голове? Я совершенно не в состоянии идти в школу, – плюхаюсь я на стул и кладя голову на стол.

– Бедняжка, – говорит Лея, поглаживая меня по голове, – Я совершенно забыла, что ты не наша сестра и пить не умеешь.

– Эй! Мне тоже плохо, но не настолько, – напоминает Тоня о себе. – Кстати, Юль, у нас сегодня репетиция «Великого Гэтсби», если ты не забыла.

– О БОЖЕ! – простонала я.

Моя мечта – стать актрисой. Пока что я воплощаю ее в реальную жизнь только посещением кружка актерского мастерства в школе. Но мне это безумно нравится. Я никогда не боялась сцены, мне всегда было в радость играть различные спектакли. А началось все с детского сада, там я получила главную роль, уже даже не помню в какой постановке.

В школе все намного серьезнее. Мы с ребятами из кружка решили поставить сценку «Великого Гэтсби» и сыграть её на осеннем балу. Осталось меньше недели до этого события! Мы все безумно волнуемся, потому что сыграть все роли этого романа очень сложно. Я взяла роль Дейзи – возлюбленной Гэтсби. Главную роль. Я грезила о роли Дейзи всю первую четверть.

Кстати, с Тоней мы познакомились прямо в самом начале лета после моего переезда. Когда я с мамой подавала документы в школу, она была во дворе, репетируя какую-то сценку с ребятами из актёрского мастерства. Это она меня позвала на этот кружок. После этого мы начали отлично общаться. Так что, с Тоней мы знакомы дольше, чем с Леей. Не знаю почему, но блондинка не рассказывала мне о своей кузине целое лето. Потом уже на линейке я и узнала ее рыжую сестру.

Лея дала мне таблетку, она чуть убавила боль в моей голове, но все равно чувствую я себя отвратительно. К тому же, я особо ничего не помню, но девочки сказали, что мы вчера просто сидели и болтали. Я решила не упоминать, что я помню слезы Тони. Наверное, она не хочет об этом разговаривать. Изливать свою душу и показывать свои чувства – не в стиле Тони.

Все уроки я просидела одна на задней парте, пытаясь сфокусироваться хоть на чем-то, но мне было ужасно плохо. К счастью и моей удаче, сегодня не было никаких контрольных.

После уроков моя удача полностью испарилась, и вместо неё пришла неудача.

Обычно репетиции по актерскому у нас проходят в актовом зале, но сегодня его кто-то оккупировал, и занятие перенесли в одну из самых больших аудиторий. К счастью, Тоня практически поправилась. Без неё я бы эту аудиторию не нашла, моё пространственное мышление испарилось вместе с моей удачей.

Зайдя в аудиторию, мы здороваемся с Сергеем. Актерское мастерство ведет мой любимый преподаватель – Сергей Антонович. Но он разрешает себя называть просто Сергеем, и я обожаю его за это простое отношение. Он не считает себя кем-то из высшего общества. Он не думает, что, если он учитель, то все должны соглашаться с его мнением и почитать его. Мы (все актёры) общаемся с ним на одном уровне и имеем право высказывать свою точку зрения, которую всегда примут и рассмотрят.

– Здравствуй, Дейзи, Миртл!

Сергей всех нас называет только по именам наших персонажей. «Так вы лучше войдёте в роль» – говорит он.

– Ждем нашего Гэтсби, который вечно опаздывает и начинаем.

Сергей отходит просматривать какие-то бумаги. Мы с Тоней здороваемся с остальными и становимся немного подальше ото всех.

– Тонь, я не смогу. – жалуюсь я. – Мне реально плохо.

– Эй, успокойся! – успокаивает она меня, рассматривая сверху вниз, – Нормально все будет. Если что, скажешь, что сегодня тебе плохо.

– Да, скажу…

Артем (Джей Гэтсби) приходит через пять минут. Он оправдывается перед Сергеем за его опоздание. Как я поняла из его слов, он понятия не имел, где находится эта аудитория.

– Приветик, девчонки, – говорит нам Артем.

– Привет, Тём, – отвечает Тоня, а я облокачиваюсь на стену. Все парты убрали, отставив нам пустой кабинет.

– Что с тобой? – замечает он мое состояние.

– У неё похмелье, – отвечает за меня Тоня.

– Ну ты вовремя, – подсвистывает Артем.

Артем достаточно высокого роста, поэтому мне приходится немного задирать шею, чтобы выстрелить в него холодный взгляд.

Мы начинаем прогонять сценку с самого начала, но я пока отдыхаю, потому что в начале Ник Каррауэй пишет книгу о своём друге Джее Гэтсби. Ника играет один из самых талантливых ребят в школе – Вадим. По внешности он даже похож на актера, который играет Ника.

Когда подходит моя очередь играть, я даже немного волнуюсь, что мне совершенно не свойственно. Голова пульсирует от боли. Артем говорит мне какие-то слова, но я их плохо разбираю и совершенно забываю, что должна говорить.

– Стоп! – слышу голос Сергея, – Юлия, что с тобой?

– Все нормально, у меня просто очень сильно болит голова.

– Соберись, пожалуйста.

Следующие десять минут мы пытаемся отрепетировать один момент, но все заканчивается недовольными возгласами на меня со всех сторон. Только Тоня обеспокоенно смотрит на меня.

– Я так не могу! – сдается Сергей. – На сегодня все. Дейзи, если придешь в следующий раз в таком же не собранном состоянии я найду тебе замену!

Я пытаюсь что-то ответить, но Тоня быстро уводит меня.

Глава 6

Среда.

Погода сегодня оказалась на удивление хорошей. Впервые за пару недель вышло солнце, которое даже пригревало. Наслаждаясь погодой, я направляюсь к школе, до которой уже рукой подать. Как же не хочется. Вот бы убежать куда-нибудь.

Вчера я не видела Ника. В понедельник на ночевке у Леи мы сильно напились и после этого я пообещала себе никогда столько не пить. Голова вчера так сильно раскалывалась, все казалось таким грустным и ужасным…особенно, после того как я сказала какой-то бред Нику. Я плохо помню наш разговор, но помню, что я разозлилась и сбросила трубку. Тогда я сидела в ванне Леи. После этого она привела меня обратно в комнату, и мы смотрели фильмы практически всю ночь.

Мне до сих пор стыдно перед Сергеем за мое поведение на вчерашней репетиции. Он наверняка разочаровался во мне…

– У меня есть предложение, – откуда не возьмись выскакивает Лея. От испуга я даже подпрыгнула и чуть прикрикнула. К счастью, никто не услышал. На ней сегодня спортивная куртка цвета изумруда, рыжая копна волос собрана в высокий хвост. В её макияже всегда присутствуют стрелки, выделяя яркий зелёный цвет глаз.

– Сумасшедшая, – проговариваю я, отходя от шока. – И кто тебя пугать научил?

– Глупые вопросы пошли…Итак, – размахивает она руками, – сегодня мы с тобой не пойдем в школу.

– С чего это? Нам отменили уроки? – начала радоваться я.

– Нет, – косит глаза моя подруга, а потом мягко улыбается, – Мы просто не пойдем, глупая.

– Лея, слушай, я понимаю твою тягу к приключениям, но у меня такого нет. Мне нравится моя спокойная жизнь, серьезно.

– Вот ты так всегда! – размахивает она руками. У неё всегда присутствовала хорошая жестикуляция, – Скучная, твоя жизнь пройдет быстро, и что дальше, а? У тебя будут воспоминания, от которых ты поймешь, что жизнь твоя прошла нереально круто? – начинает уговаривать меня Лея.

– Как прогул школы сделает мою жизнь крутой? – не понимаю я.

– Вот именно это ты и должна узнать!

– И куда мы пойдем?

– Куда глаза глядят! Все, идем!

В этот момент моя совесть начала разрываться в разные стороны. С одной стороны я безумно хочу уйти с Леей, с другой – я в жизни школу не прогуливала. Именно из-за этого я и хочу уйти, ведь все нужно попробовать в этой жизни. И все же…зачем мне это? Зачем эти проблемы?

– Ладно, идем, – сдаюсь я.

– Урааа! – Лея широко улыбается и поднимает руки вверх.

Вначале мы просто поехали на метро в центр города и решили взять замороженные йогурты. У меня появилось какое-то совершенно новое чувство – свободы и адреналина. Мне всегда казалось, что сейчас позвонит либо мама, либо папа и скажут идти домой.

– Ты слишком преувеличиваешь. Ничего интересного не происходит, – ответила Лея на мои мысли. – На самом деле…

Лея остановилась и посмотрела на меня извиняющимся взглядом. Я сразу поняла – здесь что-то не так. Лея всегда смотрит на меня таким взглядом, если она сделала то, что мне точно не понравится.

– Лея, что за фигню ты замутила? Мы же не просто пошли на йогуртами, да? Это же слишком по-детски для тебя…

– Я знаю, возможно, ты разозлишься и не захочешь, но я знаю, что ты об этом давно мечтала.

Лея поворачивает мое лицо к дороге, и я замечаю два мотоцикла: огромные настоящие мотоциклы. На каждом из них сидит два байкера, лица которых я разглядеть не могу из-за шлемов. На них черные кожаные куртки, черные джинсы и какие-то рокерские ботинки.

– Ты что…хочешь, чтобы я залезла к этим незнакомцам и покаталась? Лея, это уже слишком…ты что....

Я не успела договорить, так как эти два байкера сняли шлемы: Ник и Женя. Наверное, в этот момент мое лицо изобразило такую гримасу, на которую человек не способен. Я это поняла, потому что Ник начал ржать.

– Что вообще происходит? – спрашиваю я. – Во-первых, парни, – тыкаю я на них пальцами, – откуда у вас мотоциклы?

– Мне отец «одолжил», – объяснил Женя, демонстративно ставя кавычки на слове «одолжил», – Точнее, я их взял без спроса из гаража. Не волнуйся, Джульетта, мы умеем управлять этим. Ник уж точно, он же права американские еще два года назад получил.

– Я не знаю…мне страшно, я никогда не каталась.

– Итак, думай быстрее, – говорит Лея. Следующие слова она шепчет мне на ухо. – Я это для тебя сделала. У вас с Ником будет суперское путешествие.

– Лея, ты…

Я снова не договорила, потому что Лея пошла садиться на Женин мотоцикл. Ник сидит и ждет меня. Его волосы растрепались от шлема, а светло-карие глаза смотрят на меня, как бы дожидаясь ответа. Вдруг он встает и подходит ко мне.

– Чего ты боишься?

Некоторое время я молчу и просто смотрю на Ника, обдумываю свой ответ. Мне немного страшно с ним говорить, потому что я действительно не помню наш разговор. Что же я сказала ему тогда?

– Боюсь, что случится апокалипсис. На тебе кожаная куртка, а не пальто. А у Жени не его белые кеды, а какие- то ужасные ботинки. Что у вас за карнавал? – отшучиваюсь я.

Ник смеется и поправляет свои волосы. Мне приходится немного загибать шею, чтобы разглядеть моего друга.

– С тобой все будет замечательно, – уверяет он меня и кладет руку на моё плечо, – Идем, будем весело.

Слова Ника всегда действуют на меня безотказно, я ему доверяю. Так что после его уговоров, я качаю головой и иду к мотоциклу. Надеваю шлем и слышу, как Лея победоносно кричит: «Мы ее уговорили!»

Впереди садится Ник и говорит, что нужно крепко за него держаться. Я качаю головой и обнимаю его сзади. Приятно ощущение, кстати говоря. Не успеваю я поругать свои глупые мысли, как Ник уже выезжает на дорогу. Я со всей силой вцепляюсь в спину Ника. Хоть и порывы ветра мешают расслышать звуки, я чувствую, как спина моего друга дернулась от смеха.

Такого ощущения я еще никогда не испытывала. Ездить на мотоцикле – это совершенно отличается от машины, велосипеда и других видов транспорта. Здесь адреналин резко превышается, хочется кричать, сердце начинает быстро барабанить. Я со всей силой держусь за Ника, положив голову на его спину. Ощущение, что мы несемся со скоростью ветра, но все равно, я могу разглядеть улицы, дорогу, людей.

Через несколько минут мы немного приостанавливаемся. Я осматриваюсь и понимаю, что мы ждем, пока на светофоре загорится зелёный.

– Ник, куда мы едем? – спрашиваю я, пытаясь докричаться до него через шлем.

– Это сюрприз, – отвечает он, но я чувствую, что он улыбается.

Через двадцать минут прекрасной прогулки на мотоцикле, мы приезжаем в неизвестное мне место. Вокруг природа – похоже на какой-то лес. Ник пристегивает мотоцикл к дереву, и мы продвигаемся наверх. Да это же какой-то холм! Интересно, я здесь никогда не бывала.

Мы с Женей однажды нашли это место. Здесь никогда никого не бывает, всегда тихо и спокойно. Идеальное место.

Ник идет чуть впереди меня по правую сторону. На него падают лучи утреннего солнца, освещая его темно-каштановые волосы. У Ника очень мужские черты лица, не смазливые. В профиль его нос немного крив, но это придает его внешности изюминку.

Взойдя на холм, я замечаю разложенное покрывало, на котором стоит сумка-холодильник, и сразу же понимаю, что парни устроили пикник.

– В-А-У, – проговариваю я.

– Нравится? – Ник с осторожностью смотрит на меня, немного улыбаясь. Волнуется, понравилось мне или нет.

Я решила немного помучить его. Подходя к краю холма, мне открывается живописный вид. Как я поняла, мы заехали в нежилую местность, поэтому здесь только лес. К сожалению, листвы нет, деревья голые, но благодаря солнцу все становится слишком красивым.

– Будем сидеть на холодной земле? – спрашиваю я, подойдя к Нику.

– Эм… – заметно, как он занервничал. – Если хочешь, мы можем…ммм…

– Хахах! Да я же шучу, – смеюсь я, шутливо ударяя его в грудь, – Здесь великолепно, – улыбаюсь я и обнимаю Ника. У меня в голове крутятся какие-то странные мысли, как будто такое уже было:

« Ник…когда ты меня обнимаешь, мне сразу же становится хорошо». Хм, странно.

– Я рад, что тебе понравилось, – Ник отходит и открывает сумку, достает оттуда еду. – Присаживайся.

Я сажусь на покрывало. К счастью, у меня сегодня длинное пальто, и пятую точку закрывает от холодной земли. Ник кладет на мою тарелку несколько блинчиков, клубнику в шоколаде. В кружку наливает черный чай из термоса.

Несколько минут мы просто молча едим, я разглядываю местность: вокруг ничего особенного, но вид красивый. Солнце начинает уже сильно греть.

– Ник, – не сдерживаюсь я. Он обращает на меня внимание. – Слушай, я в понедельник…была пьяной и кажется тебе позвонила. Я что-то сказала тебе?

Ник осторожно откладывает тарелку и выжидающе смотрит на меня. И чего он молчит? Я вопросительно смотрю на него, вскидывая брови.

– Ты не помнишь? – удивляется он.

– Нет…я бы тебя не спрашивала.

Вдруг я начинаю паниковать. А вдруг я ему гадостей наговорила? Нет! А вдруг я ему призналась?

– Боже! – вскакиваю я. – Неужели я тебе что-то ужасное сказала? Ник, чтобы там ни было, это все не правда…

– Не правда? – перебивает он. Или мне кажется, или он стал немного грустным.

Я не успеваю ответить, как он уже продолжает:

– Юль, не волнуйся! – он снова улыбается своей безмятежной улыбкой, – Ты ничего такого не сказала, серьезно. Просто смеялась в трубку, да и я особо ничего не разобрал, ты реально пьяной была.

У меня как камень с души упал. Но все же, Ник как-то занервничал, переменился в выражении лица.

– Извини, пожалуйста. Я не хотела тебя тогда тревожить.

– Да ладно тебе, – улыбается он, берет меня за руку и усаживает обратно. – Ты можешь звонить мне в любое время, даже, когда ты пьяна в стельку, или рыдаешь, или болеешь – когда угодно.

За этот месяц я начала понимать, что Ник мне по-настоящему нравится. Но сейчас, сидя на этом холмике на пикнике, я поняла и вспомнила, почему начала дружить с ним. Он всегда поддержит, никогда не отвернется, ему никогда не будет стыдно за меня. Даже, если я пьяная и буду говорить какой-то бред.

Глава 7

После пикника мы с Ником подъехали на место встречи с Леей и Женей. Только сейчас я поняла, что оставила Лею одну наедине с её врагом. По крайней мере, по ее словам. Но на месте никого не оказалось.

– А где они были все это время? – спрашиваю я.

– Без понятия, если честно. Женя сказал, что у него был какой-то план.

– Лея всегда твердит мне, как она ненавидит Женю. Как она вообще решилась на такое?

– Вообще, это была ее идея – прогулять школу и отправиться в путешествие. Она написала мне, я написал Жене, он сказал про мотоциклы. Вот и созрел план.

– Не жалеешь, что прогулял школу?

– Нет, конечно. Это был крутой день…точнее, пол дня. А вот я удивлен, что ты согласилась.

– Что? То есть, по-твоему я не могу прогулять школу?

Ник виновато на меня смотрит, как бы говоря: «Вообще-то, да». Я смеюсь, понимая, что это правда. Вдруг у Ника звонит телефон.

– О, Женя, – говорит он мне и берет трубку. – Где вас носит? – несколько секунд Ник молчит, а потом его лицо резко мрачнеет. Я сразу же понимаю, что что-то не так.

Он сбрасывает трубку и с опаской смотрит на меня, но все-таки проговаривает:

– Лея попала в больницу.

В больнице время тянется медленно. Я бывала здесь только, чтобы сдать какие-то анализы, но никогда не бывала здесь из-за близких, которые лежат в ней. Обычно, в фильмах такие моменты показаны слишком траурными, ужасными. Думаю, именно из-за этого, мне еще хуже.

Мы с Ником приехали в больницу со скоростью света, еще до того, как приехали родители Леи. Естественно, за ними приехали родители Жени, затем мои и, наконец, Ника. Каждые двадцать минут нас снова спрашивали один и тот же вопрос: «Что случилось?». Потом уже пошли разные вопросы от каждого взрослого. К примеру, на Женю немного орал папа, но медсестра, проходившая мимо, попросила быть потише. Мои родители вообще как-то странно себя вели, каждый подходил ко мне по одиночке и спрашивал похожий вопрос. В конце концов, меня это взбесило, я вообще отказалась отвечать и ушла в тихое место.

Лучше бы я не уходила. На меня сразу же начали наваливаться мысли: «Надо было отговорить Лею»; «Это я виновата»; «Зачем она вообще это придумала?»; «Зачем я согласилась?» ....

Мои мысли прерывает Ник. Волосы у него немного взъерошены, он медленно подходит ко мне, садится рядом и обнимает меня. Я облокачиваюсь на его плечо, и мы просто молча сидим несколько минут. Мне всегда это помогает, и Ник это знает. Мы дружим всего несколько месяцев, но уже настолько сблизились, что знаем, как нужно помочь друг другу. От Ника пахнет улицей и смесью его запаха мяты и лайма, такого отдаленного, что можно едва уловить. Я даже слышу, как бьется его сердце, как поднимается и опускается его грудь. Было бы просто замечательно, если бы все осталось так навсегда.

– Женя рассказал мне все, – тихо говорит он своим низким бархатным голосом, – У Леи нет сильной травмы, она поправится.

В горле застрял комок от того, что я оставила подругу одну. Что сейчас я даже не знаю, что с ней происходит, что я не увидела ее даже ни разу.

– Ты не виновата, Юль, – как бы прочитав мои мысли, сказал Ник, – Женю подрезали, он не опытный водитель. Представь, какого ему сейчас. Я его не защищаю, его вина, но все же, он это сделал не намеренно.

– И все же…Так хочется обвинить его, – я подняла голову и посмотрела в Нику глаза. Такие красивые, – Не знаю, говорила я тебе или нет, но у тебя красивые глаза.

Ник немного нахмурился, как будто, вспоминая что-то, а потом снова посмотрел на меня и улыбнулся.

– Да, было дело. Надеюсь, я тоже тебе говорил о твоей красоте.

Я робко улыбнулась и зарыла лицо в его шею. Сейчас мы выглядим как пара, но это не так. «Да что со мной такое? Как я могу думать о нас с Ником, когда Лея там…даже не знаю, что с ней происходит».

– Пойду все-таки поговорю с Женей. Расспрошу его обо всем.

Ник качает головой, щекоча мою щеку своими волосами. Он нехотя отстраняется, но продолжает сидеть на месте, даже, когда я ухожу. Было бы интересно узнать, о чем он думает.

Мама Леи ругается с родителями Жени. Я замечаю, что здесь уже и родители Тони, и сама Тоня. Она разговаривает с Женей. Судя по его лицу, ему этот разговор не нравится. Тоня выглядит грозно, она выше Жени на пару сантиметров, это дает ей превосходство над ним. Я даже чуть улыбаюсь от этого зрелища: Тоня любого порвет за свою сестру. Она еще в школьной форме, но выглядит она всегда в ней безупречно. Подруга умеет подбирать наряды, это её хобби. Её высокий идеальный хвост цвета блонд раскачивается из стороны в сторону, в такт её жестикуляции. Подойдя поближе, я понимаю почему.

– Да ты безмозглый идиот, ясно тебе?! Тебя на дорогу пускать нельзя! Что ты здесь вообще делаешь, а? Только попробуй подойти к моей сестре, я тебе отрежу…

– Эу! – останавливает ее Женя, – Во-первых, потише говори. Во-вторых, я даже выразить не могу, насколько я виноват, я это абсолютно понимаю, понимаю всю твою злость. И я имею право здесь находится – я виноват. Мне что сейчас дома сидеть что-ли? Я же не эгоист, я должен увидеть Лею и узнать, как она. Буду делать все возможное, чтобы помочь ей.

Тоня оглядела Женю таким ледяным взглядом, от которого он даже поежился. Лучше мне спасти эту ситуацию.

– Тонь, – зову я её, и она поворачивается ко мне. Лицо ее сразу же смягчается, и она обнимает меня, – с ней все будет хорошо.

– Юля, – вдруг резко отстранилась она. – Ты же знаешь, что моя сестра безбашенная, у неё в голове вместо мозгов адреналин. Ей нужно летчиком-испытателем работать, а не телеведущей, как она хочет. Но ты… – она схватилась за голову и на секунду прикрыла лицо руками, – ты же…у тебя есть голова на плечах, как она вообще тебя уговорила на такое? Как ты согласилась? Как ты села к этим двум придуркам на мотоцикл? Почему вы мне вообще ничего не сказали, а? Я сидела в школе, думала, где вы. А вы адреналин ловили. Сбрендили что-ли?

Сейчас Тоня выглядит действительно по-взрослому, как мама. Но она абсолютно права – как я могла до такого додуматься? Как я могла просто дать Лее разрешить сделать такое, да еще и вместе с ней?

– Тонь, – я понимаю, что вскоре могу расплакаться, голос немного дрожит – я не знаю…Просто…Ты же знаешь, как хорошо Лея умеет уговаривать. Плюс, я всегда мечтала прокатиться на мотоциклах и…

Я осеклась на Женю, проверив тут ли он. Уже нет, он ушел.

– И Ник, так ведь? – договаривает она, сразу же все поняв.

Я медленно качаю головой, мне становится так стыдно.

– Какая же я эгоистка…

– Эй! – останавливает она меня, – Успокойся. Я же не обвиняю тебя. Никто не хотел этого, все думали, что это будет просто поездка, приключение.

И она обнимает меня. От нее пахнет ее любимыми духами, я сразу же ощущаю тепло. За эти полтора года мы очень сдружились, все втроем: я, Тоня и Лея. Везде и всегда втроем. Жаль, что не сегодняшним утром…

– С Леей все в порядке, – слышу я голос Оли.

Мы с Тоней резко поворачиваемся и подходим к маме моей лучшей подруги.

– У нее небольшое сотрясение, перелом руки и несколько ушибов. Сказали, что ей очень повезло, так что через дня три ее выпишут.

Все облегченно вздыхают. Попасть в аварию и отделаться только переломом и небольшим сотрясением – чудо.

Через час мы с Тоней заходим к ней в палату. Сразу после ее родителей и Жени.

– Почему Женя таким счастливым вышел? – спрашивает Лею сестра и сразу же обнимает, – Когда-нибудь, у тебя появятся мозги, я тебе обещаю.

Лея смеется, лежа в палате, где есть еще один человек: старенький дедушка, которого кормит, наверняка, его жена.

– Женя так перепуган был, я его успокоила, – объясняет Лея, – Родители его простили, так что, он теперь счастлив. А вот ты, Антонина, еще больше его запугала.

Тоня ненавидит, когда ее называют полным именем, но на сей раз она даже слегка улыбнулась.

– Ну что, как у вас с Ником? – обращается ко мне Лея.

– Тебя только это волнует? – возмущаюсь я.

– Ну, вообще-то, я все это затеяла ради тебя. Может быть, он…сказал что-нибудь? Сделал?

– И не мечтай, – закатываю я глаза, – дело в том, что мы просто друзья.

– Да ты чтооо? – хором отвечают подруги и получается довольно громко.

Женатые пенсионеры даже посмеялись над этой ситуацией. Супер, даже милые старики знают о моих чувствах к лучшему другу.

– Уже вечер, девчонки. Идите домой, – говорит Лея. – Я посплю, со мной кто-нибудь останется. Вам еще домашку на завтра делать.

На самом деле, я только сейчас понимаю, что ничего не ела после пикника. А времени прошло с того момента очень много. Считай, у меня был только завтрак. Да и вообще я безумно устала за день, так что, я даже рада, что могу пойти домой.

Попрощавшись с Леей, мы с Тоней выходим к родителям. Родители Леи и Женя решили остаться ненадолго, и завтра снова к ней придут.

– Решил искупить свою вину, прогуляв школу? – съязвила Тоня, – Умно, Евгений, умно.

Она гордо ушла, а я немного улыбнулась. Женя только закатил глаза, хотя и улыбался во все лицо.

– Родители сказали, что ждут меня в машине. Я осмотрелась в поисках Ника – нет. Хм, он ведь остался в том месте после того, как я ушла.

Пройдя за угол, он до сих пор сидел на месте, смотря в пол. С ним явно что-то не так.

– Ник…

Он резко оборачивается, явно не ожидая увидеть кого-либо. Кажется, он был погружен в собственные мысли. Он слегка улыбается, пытаясь показать, что все нормально.

– Что с тобой? – спрашиваю я, не идя на его уловки и сажусь рядом, – ты даже к Лее не зашел.

Несколько секунд он молчит, изучая меня, и я беру его за руку.

– Я…Юль, я так испугался.

– Чего? – не понимаю я. Он смотрит на меня такими печальными глазами, что меня так и тянет поцеловать его и утешить. Я быстро отбрасываю эти мысли.

– Что, если бы я не уследил за управлением и с тобой случилось бы тоже самое?

– Боже! – выдыхаю я от облегчения, – Я уже испугалась, что это что-то серьезное.

– Но это серьезно, – нахмурился он. Кажется, он говорит это всерьез.

– Ник, – я придвигаюсь ближе к нему, заглядывая в его глаза. – Зачем ты себя накручиваешь? Этого ведь не произошло, я цела. И Лея тоже в порядке. Что за драму ты устраиваешь?

– Не знаю, – выдыхает он, – сам не свой. Устал, наверное.

– Поехали домой? – спрашиваю я его и обнимаю, – И спасибо за то, что волнуешься обо мне.

– Всегда буду, – прошептал он мне, еле слышно. Но я услышала. Я всегда его слышу.

Глава 8

Четверг.

В четверг между мной и Ником что-то изменилось. Сегодня он был необычайно нежным. Он ходил вокруг меня, постоянно обнимал и даже иногда, едва заметно (но я замечаю все перемены в его настроении), злился на то, что я разговариваю со своими одноклассниками. Я имею ввиду, мальчиками. Это заметила даже Тоня после нашего обеда в столовке.

– Что за фигня? – схватила она меня и отвела в безлюдное место. – Вы что, на пикнике вчера…поцеловались или что-то типа того?

– Что?? Нет, нет, ты что! С чего ты взяла?

– Да он не отлипает от тебя, а ты не против. И у тебя постоянно эта улыбка на лице.

– Мы всегда обнимаемся, – парирую я.

– Но нет так, как сегодня.

Я только широко улыбнулась и ушла. Ник снова меня догнал на лестнице.

– Завтра в кино? – спрашивает он.

У меня аж в сердце что-то екнуло. Мы постоянно куда-то ходим, но почему мне кажется, что в этот раз все по-другому? Но все же, лучше не накручивать себя, и поэтому я спокойно согласилась. Как будто, ничего не изменилось.

После школы я, Тоня, Ник и Женя отправились в больницу к Лее. Тоня сказала, что её родители оплатили отдельную палату для Леи. А родители Леи сказали, что та чувствует себя значительно лучше.

Зайдя в платную палату, я заметила, что она значительно отличается: здесь все намного чище, койка, на которой лежит Лея больше и удобнее. Возле койки стоит столик, на нем лежат несколько необходимых вещей Леи. В окно снова пробивается солнце, прямо, как вчера. Странно для Москвы.

– Ух ты, как вас много, – улыбнулась она.

Лея и правда выглядит лучше, но волосы грязные. Очень странно было видеть ее такой: без привычных стрелок на глазах, вместо тщательно ухоженных волосы у нее растрепавшееся рыжая косичка, а правая рука в гипсе.

Несколько минут Тоня рассказывает о своих родителях, как они прочитали ей нотацию о том, что не нужно равняться на свою старшую сестру. Мы всегда смеялись над тем, как люди, которые старше на год или меньше говорят, что они взрослее, чем мы. Лея старше Тони на пять месяцев, и они всегда злятся на то, как родители их разделают: Лея старшая сестра, Тоня младшая. Они считают, что совершенно одинаковы, и я с этим согласна. Я старше их всех, но разницы никакой нет. Да даже разницы с Ником я совершенно не чувствую.

Парни не смогли слушать весь этот «женский разговор» и ушли сразу после того, как Тоня начала говорить о сериале «Сплетница», который она начала смотреть совсем недавно. Сказали, что зайдут сразу после нас.

– Наконец-то, они ушли, – сказала Тоня, – Лея, не поверишь, как наш Никусик клеился к Юле сегодня.

– Что?! – у Леи глаза вышли практически из орбит.

Я только тяжело выдохнула и хотела начать протестовать, но Тоня закрыла мне рот рукой и начала рассказывать. Лея во время Тониного рассказа слушала сестру с дурацкой улыбкой на лице, время от времени поглядывая на меня, как бы говоря: ну ты жжешь, подруга.

– Ну, наконец-то, у Юли сбудется мечта уже совсем скоро. Ждем от Ника первых шагов. Юля, – резко обратилась ко мне рыжая, – не вздумай ему признаваться раньше него. Подождем, что он будет делать дальше.

– Девочки, хватит, – сказала я, но в то же время, смотрела на них самой счастливой улыбкой. Подруги подали мне надежду на мою счастливую личную жизнь.

После нашего разговора с Леей зашли парни. Ник вышел примерно через несколько минут и сказал, что лучше Женю и Лею оставить вдвоем.

– Всмысле вдвоем? – практически синхронно сказали мы с Тоней.

– Да неужели вы не видите? – удивился Ник. – Они сблизились, им хочется больше времени проводить вместе.

– Но Женя ей никогда не нравился, – уверенно сказала я.

В голове снова появились слова Леи о том, как Женя раздражает её. Она никогда не понимала, как он вообще кому-либо может нравиться.

– Кажется, после аварии, она поменяла свое отношение к нему.

– Я думала она вообще его не пустит к себе, – не понимала Тоня, но потом покачала головой. – Ладненько, я пошла. Домашки куча. Оставлю вас вдвоем, голубки.

Я бросила на Тоню быстрый взгляд. Она только быстро улыбнулась и удалилась. Ник посмотрел на меня, как будто, впервые за этот день. На нем сегодня какой-то другой аромат, более резкий и мужской. Мне нравится. Интересно, он его купил недавно или позаимствовал у кого-то?

– Юль, – нежно шепчет он и придвигается ко мне ближе, беря меня за локти. Его теплое дыхание шевелит мои волосы, пронося мурашки по моему телу.

Мне даже немного становится не по себе. С чего это он вообще такой? Не мог же он просто резко поменять свое отношение ко мне. Это ведь странно, и не очень на него похоже. Обычно, мы шутим над друг другом. Обычно, он не обнимает меня с такой нежностью, как будто, я нежная хрупкая ваза, которая может упасть и разбиться. В основном, он подбегает ко мне в школе, кладет руку на мое плечо и пытается всеми силами испортить мою прическу. Я кричу на него, пытаясь донести, чтобы он перестал так делать, и он убегает, а потом я за ним. Возможно, мы смотримся как дети, но мы же школьники. Нам можно. Да, в основном, мы дурачимся, как настоящие друзья. Даже не смотря на свои чувства, я спокойно могу продолжать быть друзьями. Но чувствую, что это продлится не скоро. То, как он умеет быть нежным и ласковым со мной, еще сильнее тянет меня к нему. Если так будет продолжаться, я не смогу и сдамся. Сделаю то, что мне запретила делать Лея.

Эта мысль пугает меня, и я решаю разрядить обстановку. Нет, только не сейчас. Я не готова к такому повороту. Не готова к тому, что он узнает о моих чувствах. Не готова к его ответу, каким бы он ни был.

– Ник! – восклицаю я, и он резко опускает руки от меня, явно испугавшись, – посмотри назад!

Он поворачивается, и я скидываю его рюкзак на пол. Всегда срабатывает! Ну а что? Он волосы мне путает, а я проделываю такие трюки. Я громко смеюсь и убегаю от него. Слышу его слова: «Тебе капец!» и бегу еще сильнее. Приблизившись к выходу из больницы, я выбегаю на улицу и слышу голоса взрослых: «Уже такие большие, а ведут себя как дети». Я еще сильнее смеюсь от этого, и бег мой замедляется. Ник очень быстрый, он подбегает ко мне уже через несколько секунд, схватив меня сзади, и ему явно мешает мой рюкзак. Он резко поворачивает меня к себе, а я все еще укатываюсь со смеху.

– Вот этого я не ожидал! – широко улыбается он.

Как только я подумала, что он пришел в себя, он потянул меня к себе за лямку моего рюкзака, но на этот раз резко, не нежно. В его глазах появился какой-то озорной огонек, лицо исказила ухмылка, которая мне так нравится, но которой он пользуется в каких-то особенных случаях. Вот как в этом. Как будто, он кокетничает. Да что это с ним? Гормоны что-ли заиграли?

Немного отстранившись от Ника, я заметила, как он нахмурился и посмотрел в сторону. Он явно сейчас раздражён. Его кадык немного дергается, когда он бесится. С ним явно что-то не то.

– Я как-то устала, – сказала я, – поедем домой?

Несколько секунд он смотрит в сторону, и я слежу за его взглядом, чтобы разглядеть, на что он там смотрит. В больнице, оказывается, мы пробыли примерно два часа, и на улице начало смеркаться. Солнце уже начало заходить

– Конечно, идем, – Ник снова улыбнулся своей улыбкой, притворяясь, что все нормально. Но я-то знаю, что нет.

Приехав домой, я сразу же почувствовала запах горелого. Это странно, потому что дома у нас всегда готовит папа, либо мама заказывает еду. Уже пять часов вечера, родители должны быть дома.

Пройдя на кухню, я увидела маму за плитой. Сегодня она какая-то нервная. Её темные волосы уложены в пучок, на ней обычная домашняя одежда. Ничего необычного, но движения ее резкие – вот она берет полотенце, чтобы открыть плиту и достает оттуда сгоревший пирог. Выругавшись, она выбрасывает его в помойку, кладет полотенце обратно и теперь уже обращает внимание на меня.

– Юляша, привет, – улыбается она, но глаза у нее замученные. Последнее время она всегда такая. – Пыталась сделать пирог, да все через одно место. Придется снова заказать еду.

– Все нормально, мам, я сделаю салат. У нас есть тунец?

– Ах, да, тот самый салат! – улыбается она и теребит свой пучок на голове, облокотившись на тумбу, – Да, все есть.

Кухня у нас среднего размера, но сделана со вкусом. Когда мы переехали в этот дом, родители потратили много денег на его ремонт, но это того стоило.

– Хорошо. Тогда пойду переоденусь и вернусь.

Поднявшись на второй этаж в свою комнату, я быстро переодеваюсь и кидаю рюкзак на пол. Посмотрев на лямку рюкзака, в голову начинает лезть Ник. Я ведь должна была быть счастлива, что он уделял так много внимания мне сегодня, но что-то не давало мне покоя. Может быть я просто не доверяла? Не могу я поверить, что Ник так резко поменял ко мне отношению, ну не могу!

Спустившись обратно на кухню, я заметила, что мама уже разложила все необходимое на кухонных тумбах.

– Будешь со мной готовить? – интересуюсь я, беря два помидора и начиная их мыть.

– Ага. Должна же я хоть рецепт салата что-ли знать до того, как семья придет домой, – в конце она судорожно вздыхает.

– Что с тобой? – прямо спрашиваю я.

– А что со мной?

– Не знаю. Нервная какая-то, грустная.

– Устала просто после работы.

– А папа где?

Положив помидоры на доску, я сказала маме порезать их.

– Он устроился на вторую работу, – проговорила она, взяв в руки нож.

– Что? – удивляюсь я, отвлекаясь от готовки, – А я почему об этом ничего не знаю?

– Да вот только недавно устроился, посмотрел, как, да что. Решил, наверное, потом тебе рассказать.

Ужин был готов уже через пару минут. Я пыталась дождаться папу, но начала уже умирать с голоду, как и мама. Мы сели за стол вдвоем и ели молча. Обычно, меня это никогда не напрягало, но в этот раз было явно что-то не то. У меня ощущение, что мама явно хочет мне что-то сказать.

– Как Лея? – её голос как будто эхом проносится по кухне. Но это не так, просто кажется из-за гробового молчания.

– Горааздо лучше.

Пару минут мы молчим, а потом мама тяжело вздыхает и говорит:

– Юль, мне тебе кое-что надо сказать…

И тут слышится щелчок входной двери. Папа пришел. Ну, наконец-то. С мамой сегодня явно что-то не то. Доев свой салат, я говорю ей, чтобы она мне потом рассказала. Ответа не последовала, но я почувствовала судорожный вздох.

– Привет, – говорю я папе, который снимает куртку.

– Здрасте, – отзывается он.

Поднявшись наверх, я беру в руки ноутбук и звоню Кристине. Мы не говорили с того дня, когда мы с Леей пошли в кафе. Думаю, сейчас самое время рассказать ей обо мне и Нике. Кажется, у нас действительно что-то происходит.

Глава 9

Утром у меня было прекрасное настроение: было чувство, как будто сегодня что-то произойдет. И произойдет не просто что-то, а действительно прекрасное. Вчера вечером я разговаривала с Кристиной, и некоторое время она злилась на меня из-за того, что я не рассказала ей ничего раньше. Но её обида очень быстро ушла. В основном, мы с ней никогда не обижаемся, мы уверены в том, что это очень глупо. Смысла в обиде нет, по крайней мере, по моему мнению.

Все разговоры с девочками о том, что я Нику по любому нравлюсь дали мне невероятную надежду на что-то. Сегодня мы идем в кино, и вчера я была уверена, что Ник позвал меня на свидание. Да, знаю. Он ничего не сказал, но ведь вчера между нами точно что-то изменилось.

До школы меня подвез папа, так как ему по пути на работу. В основном, меня отвозит мама, но в этот раз папа молча взял ключи от машины и сказал, что я с ним. Хотя, я обычно не обращаю на перемены настроения своих родителей, но в этот раз с ними явно что-то не то. И все же, спрашивать об этом я не хочу.

Всю поездку в школу я думала, что папа скажет мне что-то серьезное. К примеру, что я слишком часто огрызаюсь со своей учительницей по биологии, но нет, не сказал. Он лишь рассказал мне о том, что ему срочно потребовалась вторая работа, и дома он будет редко бывать. Наверное, у нас большие проблемы с деньгами, поэтому родители такие нервные.

– Ладно, пока, папа. Удачи.

– И тебе, Юляш.

Сегодня погода конкретно подпортилась. Противная морось заставила мое лицо сморщиться, от холода я натянуло свой шарф до носа. К счастью, от парковки до школы мне пройти всего лишь несколько шагов, а то ветер сдул бы меня за тридевять земель.

– Джули! – слышу я знакомый голос. Справа от меня идет Ник, которого даже не видно за огромным капюшоном его теплой куртки.

– Ты изменил своему пальто, – говорю я.

Вот оно – сейчас. Сейчас он снова нежно обнимет меня, снова посмотрит на меня этим новым взглядом. И в этот раз я готова. Я не буду отталкивать его, как вчера. Все идет как будто в замедленной съемке – Ник медленно перебирает ногами, пытаясь закрыть рукой направление ветра. Он чуть отшатывается в сторону и смеется. Уже подойдя близко ко мне, я улыбаюсь ему во все тридцать два зуба, и он обнимает меня…так же, как и всегда. Без нежности, без взгляда. Просто, как будто я его старая подруга.

– Эй, все нормально? – беспокоится он. Наверное, мое лицо отреагировало на такую встречу.

– Да, конечно…погода мерзкая.

– Это точно. Решил сначала подойти поздороваться. У тебя сегодня 6 уроков, так что встретимся в кино где-то в три, а то у меня снова занятие по русскому дополнительное. Могу даже опоздать. Купишь билеты?

– Да, естественно. Встретимся там.

Он улыбается и хлопает меня по плечу. Хлопает. По. Плечу. Так, ладно, это ничего не значит. В кино все будет по-другому.

Я захожу в кино и собираюсь встать в очередь за билетами: людей куча, и мне становится не по себе. Я не люблю большое количество людей и, кажется, тут очень много моих знакомых. А я не люблю встречаться со знакомыми, мне их и так в школе хватает. По крайней мере, одну я знаю точно: впереди меня стоит девочка с конским хвостом, но её выдает тату тигра возле уха, сделанное хной. Она всегда его рисовала. «Что она тут делает?» – думаю я. Ведь ещё год назад мы жили на одной улице в Краснодаре, а теперь встречаемся в столице в одном кинотеатре.

Я отворачиваюсь, чтобы она меня не увидела, потому что говорить мне с ней не особо хочется и вижу, как Ник подходит ко мне в своём новой куртке, которая очень ему к лицу. Выражение его лица сейчас напомнило мне один момент.

Мы сидели у него дома, болтая и угарая над всякими видео на Ютубе. Потом он начал мне рассказывать книгу по психологии, которую недавно прочитал. Рассказывал он о ней с таким энтузиазмом, что я вдохновилась ею и тоже прочитала. Не поверила ни единому слову – там было написано, что мысли материальны и всякая такая фигня. Не очень-то мне в это верится.

У Ника есть такая особенность, очень забавная: он действительно верит, что мечты сбываются. Я в это не верю, но мне нравится, как он рассказывает все эти мотивированные повествования с большим энтузиазмом и уверенностью в себе.

Сейчас у него именно такое выражение лица: радостное, возбужденное. Может быть опять чего-нибудь начитался? Но вся эта ситуация позабавила меня, и я улыбнулась.

– Почему ты всегда так шикарно выглядишь? – спрашиваю я его.

Мне никогда не было стыдно за то, что я говорю. Даже, если это какой-то бред. Но Ник никогда не воспринимает мои слова за бред. Особенно, мои комплименты ему.

– Стараюсь специально для тебя, – говорит он и улыбается самой лучшей в мире улыбкой. – Чтобы тебе не было стыдно находится со мной, королева.

Мы смеемся и обсуждаем наш день. Ничего не изменилось – мы все такие же друзья. Наверное, вчера у меня были глюки. И зачем я вообще послушала своих подруг? Вот они всегда так – дают мне надежду на что-либо, а потом ничего не происходит. Но я их за это не виню, ведь они пытаются осчастливить меня.

В какой-то мере я даже радуюсь тому, что Николас относится ко мне абсолютно так же. Возможно, я боюсь каких-либо отношений, который у меня и не было никогда. Эта неизвестность пугает меня и заставляет чувствовать беспомощной.

Подходит наша очередь покупать билеты, и моё опасение свершилось. Знаете, во что я действительно верю из того, что говорит Ник про все эти мечты и про мысли, которые материализуются? Я верю в то, что, чего ты не хочешь, обязательно свершится. Поверьте мне, это правда. Проверено всей моей 15-летней жизнью.

– Юля? – удивляется Даша.

Это та самая девочка, стоящая впереди меня с тату тигра возле уха. Даша – моя бывшая подруга. Наши интересы не сошлись, и мы перестали общаться. Я делаю удивленное лицо и фальшивую улыбку. Собственно, как и она.

– Я так рада тебя видеть! – она потянулась ко мне обниматься, и мне опять пришлось выдавить из себя счастье.

– Даша, я не ожидала тебя тут увидеть.

– Ой, мы с родителями только на той неделе переехали. Прости, что не сказала. Не было времени.

«Хоть бы у тебя его никогда не было» – думаю я. Я уж точно не грезила о том, чтобы «Мисс Пиявка» снова ко мне прилипла.

– Это мой друг – Николас.

– Вау, а ты иностранец? – спрашивает она, а потом пытается сказать какую-то фразу на английском, но выходит что-то вроде «Я люблю ходить», так еще и с ужасным акцентом.

Я вижу в её глазах искры, которые мне не очень нравятся. Мы дружили с ней с первого класса, и я знаю, что значат эти искры в глазах. Для меня это значит, что нужно забирать моего друга, а не то его просто украдут. В этот момент, мне хочется посадить Николаса в клетку и написать на ней: «Собственность Юлии Рубиной! Руками не трогать!». Да, я очень ревнивая к своему другу.

– Очень тонко подмечено, – улыбнулся он своей прекрасной улыбкой и пошел покупать билеты.

– Вау, вы идёте на тот же фильм, что и мы! – не отходит она от нас, – Может сядете возле нас? Мы на 12 ряду, – спрашивает Даша, и мне очень хочется её утопить.

– Да, конечно! Ты не против, Юль?

Естественно, я против. Но сказать я такого не могу, поэтому я решила проверить своего американского друга.

– Как хочешь ты, Ник, – посмотрим, что он ответит.

12 ряд, пожалуйста.

Ответ неправильный. Моё настроение теперь на его совести.

Мы пошли за попкорном, к счастью, без пиявки и её подруги.

– Ты что такая грустная? Я понимаю, что твоя подруга страшная, но не подумал, что внешность так повлияет на тебя.

Мы начали смеяться.

– Она не моя подруга, Ник.

– Ах! – понимающе кивает он, – Значит я виноват, что заказал билеты не на тот ряд?

– Как ты догадался? – саркастически говорю я.

– Слушай, ну извини, – он опускает руки, как бы сдаваясь, – Почему ты не сказала, что тебе больше нравится 7 ряд, к примеру? Ты бы так отделалась.

Я ничего не ответила. Сама не знаю почему.

– К тому же, ты знаешь, что я не могу отказать людям.

Наверняка все подумали, что этот парень – сама доброта. Наверное, так и есть, но это так раздражает! Он действительно не умеет отказывать людям. Он думает, что таким образом исполнит желания людей. Джином, наверное, хочет быть. Естественно, он не уходит за границы разумного, но меня это иногда очень выводит из себя.

Мы садимся в зал и, естественно, моё опасение снова сбывается: Даша садится возле Ника.

Весь фильм она с ним кокетничает, а он смеется и шутит. Про меня он вспоминает только иногда и что-то мне рассказывает, а я лишь киваю головой и думаю о том, что это самый ужасный поход в кино. Как я вообще могла хоть на секунду подумать, что отношения Ника ко мне изменилось? Ничего не изменилось, на него, наверное, вчера просто мало внимания обращали, и он решил восполнить свою самооценку моим вниманием.

Когда фильм заканчивается, я хочу быстрее бежать домой и просто выпить чаю, посмотрев какой-нибудь фильм. Не хочу думать об этом ужасном дне.

– Ребят, фильм был изумительный! – говорит с восторгом Даша.

Ещё бы. Сидеть вместе с красавчиком и кокетничать с ним весь фильм. Мне бы тоже понравилось.

– Моей подруге пора уже идти, ей родители позвонили. Может прогуляемся ещё? Ник расскажет мне об Америке!

Вот тут я уже не выдерживаю:

– Вообще-то, я очень устала, и мы с Ником поедем домой. Спасибо за предложение.

– Ох, как жаль, Юль, – она кладет свою руку мне на плечо, а потом сразу же переключается на моего друга – А ты, Ник, устал?

Я жду, пока он ответит «Да, устал», но он начинает мешкать, и я понимаю, что Джин возвращается.

– Ты, наверное, не очень поняла. Мы вместе с Ником едем домой.

– Да, я устал как-то, – наконец, говорит он, – Мы поедем домой. Было очень приятно познакомиться, Даш, – говорит Ник, улыбается, и мы уходим.

У русских есть странный стереотип насчет американцев. Не знаю, с чем это связано. Практически все мои друзья удивились тому, что Ник худой, улыбается и очень дружелюбный. Все русские думают, что американцы толстые, у них в рационе только фаст-фуд, а еще они злые. Все в точности, да наоборот. Да, у них есть толстые люди, так же, как и в России, может быть чуть больше. Насчет фаст-фуда – вообще странность какая-то. Я думаю, если бы этот народ ел только его, то он бы уже вымер. А вот насчет злости и недружелюбия…ЧТО ЗА БРЕД?! Даже когда я не была знакома с Ником, я знала, что американцы – очень дружелюбные. У них в этикете принято улыбаться постоянно, даже, если у них плохое настроение. Откуда я это узнала? Ютуб посмотрела, где русские ребята переехали в Америку и начали об этом рассказывать. А увидев Ника, я еще раз в этом удостоверилась.

Иногда меня раздражает дружелюбность Ника. В такие моменты, как с Дашей, к примеру. По ней же видно, что она гадкая, так почему же он так мил с ней?

Глава 10

Мы сидим в метро и ждём наш поезд. Я сижу и думаю об этом вечере. Уже почти 9.

Через пять минут до меня доходит, что я сижу с хмурым лицом, и всё это время на меня смотрит Ник и ждёт, когда же я всё ему скажу.

– Я так понял, ты не собираешься ничего говорить. Всё так плохо? – я ничего не отвечаю, и он продолжает, – Я рассказывал тебе про мой первый приезд в Россию? Я был очень удивлен, что никто не улыбается. Единственная ты была дружелюбна со мной в кафе. А сейчас твоя физиономия меня пугает.

Я посмотрела на него. Он сидит со спокойным и серьёзным взглядом. Его загадочные светло-карие глаза смотрят на меня, и один из его густых каштановых волос спадает на лоб. Наверняка, девочки сейчас подумали «Как можно не поцеловать его?». А мой ответ: «Сама не знаю…»

– Давай не сейчас, – я очень надеюсь, что уйду от разговора.

– Неа, – его волосы теребятся в такт с его головой, – Сегодня пятница. День наших посиделок и разговоров. Мы едем ко мне. Как ты могла забыть?

Меня немного обрадовало, что сегодня пятница, но мне совсем не хотелось её именно сейчас. Я не хочу говорить о сегодняшнем вечере, но Ник не принимает ответ «Нет». Иногда меня это заводит, но не сейчас.

Мы доезжаем до дома Ника в молчании. Точнее, он что-то мне рассказывал, а я была погружена в свои мысли. Ник ведет себя очень странно. Я знаю, что мне пора забыть о вчерашнем дне, но я не могу. Он действительно относился ко мне по-другому, как будто, мы пара. Естественно, он всегда был ко мне добр, гуманен, но не как вчера. И тот момент, когда мы выбежали на улицу. Он два раза пытался мне что-то сказать – и в больнице, когда я скинула с него рюкзак, и на улице. Но я не дала ему договорить. Как можно быть настолько глупой? А вдруг он хотел сказать мне что-то важное?

– Я вынесу чай, принесу плед и зажжем костер, – говорит он и идем к входной двери его временного дома.

– Ник, тут холодно, – хмурюсь я и демонстративно укутываюсь в шарф.

– Мы же зажжем костер, – повторяет он и продвигается за чаем и пледом.

Когда всё готово, я вспоминаю, что забыла написать маме.

«Мам, я у Ника. Сегодня пятница»

Мама знает про пятницы и, вообще, мои родители прекрасно относятся к Нику. Как и его хост-родители ко мне.

«Я в курсе, детка. Не сиди там слишком долго»

Ник подходит ко мне, укрывает пледом и отдаёт мне чай. Я сильно нервничаю, потому что чувствую, что должна сказать Нику, что мучает меня целый месяц. На самом деле, я никогда не признавалась парню в своих чувствах. Если только не считать начальную школу, где я говорила всем понравившимся мальчикам, что люблю их. Тогда мне было не страшно, а вот сейчас – аж руки трясутся. Какая будет его реакция? В голове проносятся слова Ани и Леи о том, что не стоит мне признаваться. «Жди его шага»: говорила Лея.

Ник пристально на меня смотрит. От этого взгляда я начинаю становится той девочкой-дурочкой, которая начинает влюбляться в мальчика и говорить всякую чепуху, так что я отворачиваюсь от него и начинаю говорить:

– Ник, слушай. То, что я тебе скажу мучило меня долго и.…я не знаю…в общем. Это возможно будет странно, ты ведь мой друг…

Я резко замолкаю, потому что Ник останавливает мою нервно дёргающеюся руку, которая разлила почти весь чай. Кажется, я слишком быстро помешала его…

– Юль, это я. Ник. Успокойся. Ты никогда так не нервничала. То, что ты скажешь не испугает меня, я в этом уверен.

Это правда. Я никогда так не нервничала. Я вообще никогда не нервничала с Николасом, никогда не ревновала его, никогда не думала, что Николас прекрасный и вообще относилась к нему, как к другу. Нет, естественно, я думала, что он прекрасный, но в другом смысле. А последний месяц со мной что-то не то. Хм…я уже давно знаю, что именно.

– Да, ты прав. Ладно. Ты никогда не чувствуешь что-нибудь, когда видишь меня? Не знаю, покалывание, в животе что-то…Нервничать как-то начинаешь?

– Ты хочешь сказать, что ты болеешь? Мы можем зайти в дом, и ты выпьешь лекарство, – смеётся он.

Я чувствую, как стыд начинает расти в моей груди, и мне безумно хочется уйти…

– Ладно, извини. Давай, ты закончишь, и я отвечу? – Ник, как всегда, всё понял и кладёт свою руку мне на колено. От его прикосновения у меня снова начинает бешено биться сердце.

Я успокаиваюсь и продолжаю:

– У меня уже месяц такое. Я что-то всегда чувствую, когда вижу тебя. Особенно, когда ты близко, или обнимаешь меня, или вот как сейчас, сидишь возле меня и твоя рука у меня на колене…

Ник пододвигается ко мне ещё ближе, приобнимает меня, и в мои лёгкие проникает запах его потрясающего нового одеколона. От этого моё сердце начинает ещё сильнее биться, и я понимаю, что он это делает специально, потому что знает, что я ещё сильнее начинаю нервничать. Хм, очень смешно.

– Так лучше? –смеётся он.

Мои уши и кожа начинает гореть, я вырываюсь из его объятий и собираюсь продвигаться к выходу:

– Не смешно совершенно. Ты начал слишком много о себе думать или что? – вскидывая я руки, – Я пытаюсь поговорить с тобой, а ты как придурок ведешь себя. С чего я вообще взяла, что с тобой поговорить можно? – я слишком злюсь и нечаянно проливаю чай.

Стыд и страх начинает расти во мне, и я начинаю двигаться к выходу. Естественно, я не успеваю дойти, потому что крепкая рука Ника хватает меня и резко поворачивает к себе. Теперь я вижу серьёзное и спокойное лицо Ника. Я мечтаю о нашем первом поцелуе уже месяц. А может быть и с самого начала нашего знакомства, может быть, я просто не осознавала того, что он мне безумно нравится. Кажется, я чувствую это только сейчас, когда я начинаю говорить это вслух сама.

– Что с тобой? Ты никогда себя так не вела. Единственный придурок тут – это ты, Юль… Ну, и я немного, – Ник слегка улыбается и разряжает обстановку. – Всё нормально?

– Просто… ты у меня вызываешь странные чувства…а сегодня было просто ужасно. Я серьёзно заревновала тебя. Ты, словно, меня не видел. Сидел с этой Дашей, а она кокетничала с тобой и тебе это нравилось. Но самое ужасное во всём этом то, что ты мой друг. И я реально ужасно веду себя, как будто девушка твоя. Я не знаю, что со мной, Ник.

Ник смотрит на меня и мне так хочется, чтобы он поцеловал меня. Но он серьёзно настроен на разговор. От стыда мне становится очень жарко, щёки начинают гореть. Даже не знаю, что я сейчас чувствую – облегчение или стыд. Все чувства смешались, в голове все помутнело, как будто я во сне.

– Как бы начать…Хочу сразу же убрать твою ревность, потому что присутствие Даши в кино мне совсем не доставляло удовольствия. Ты молчала весь фильм, и я подумал, что ты слишком поглощена им, и я буду мешать тебе своей болтовнёй, хотя, ты представить не можешь, как я хотел, чтобы ты меня спасла от неё.

Я посмеялась, и мне показалось, что маленький камушек упал с моих плеч.

– И, да, Юль, – он ждет, пока я взгляну на него, – Я знаю, что ты хочешь мне сказать, и ты это знаешь. Ты знаешь, что с тобой происходит и ты знаешь, что значат эти покалывания в животе и так далее. Я понимаю тебя, и я не хочу сейчас ничего говорить и торопить. Ты меня понимаешь?

Я застываю в ступоре и смотрю на Ника. На мои глаза наворачиваются слёзы, и я даже не знаю от чего: от того, что меня культурно отшил мой лучший и самый красивый друг или от того, что мне просто обидно, что я потратила столько нервов впустую. Он сказал, что понял, что он мне…нравится. И я это поняла. Я всегда знала, что он мне нравится.

– Да, понимаю, – соврала я.

Я ничего не понимаю. Мне хочется просто уехать и не видеть никого. Хочется зарыться глубоко-глубоко, чтобы никто не нашёл.

Что ж, если вы хотите избавиться от своего друга, то скажите ему, что он вам нравится. Я этого не хотела, но сделала. Теперь у меня нет ни друга, ни парня, которым я восхищалась.

Глава 11

– Эй, ты меня слышишь? – спрашивает Ник меня, наверное, в четвёртый раз.

Всё это время он мне что-то говорит, но я нахожусь в своих мыслях. В мыслях о том, какая же я все-таки глупая. Мысли о том, что мне нужно было слушать Лею с Аней, а не идти по зову сердца.

Я хочу быстрее уехать домой.

– Я хочу домой. Отвези меня, пожалуйста.

– Ты не ответила на вопрос.

– Какой вопрос?

– Всё хорошо? Ты просто в ауте, как будто, была.

– Да. Супер всё, – сказала я, как можно оптимистичнее, чтобы он не понял, что я вру.

Мы едем в машине хост-родителей Ника. Вообще, Нику 17, и в Америке он уже получил права. Не знаю, законно ли ему ездить на машине в России, я не интересовалась.

Мы подъезжаем к моему дому, и я в последний раз смотрю на Ника. Я понимаю, что вижу его в последний раз. Я сама всё испортила и теперь ужасно злюсь на себя. Теперь он никогда со мной общаться не будет. Кто вообще будет общаться с человеком, который тебе был другом, а ты ему нет? Получилось, что я предала его.

– Спокойно ночи, – говорит Ник, вовсю улыбаясь мне. Да что это с ним?

Я ничего не отвечаю и иду к дому.

Папа сидит в гостиной и смотрит какой-то фильм, а мамы нет дома. Последнее время, она часто задерживается на работе, что совершенно на неё не похоже. Я поднимаюсь по узкой лестнице на второй этаж в свою комнату.

Зайдя в свою комнату, я сразу же чувствую запах пряной тыквы. Я очень люблю ароматизированные свечки и никогда не жалею денег на них. Пол в моей комнате сделан из светлого дерева, покрытое светло-бежевым ковром. Мне всегда кажется, что ковёр сделан из хлопка, настолько он мягкий. Кровать, в самом углу возле окна, покрыта мягким пледом и обложена несколькими подушками. И моя самая любимая часть – рабочий стол. На нём кучу разных цитат на английском, стоит мой ноутбук и стакан с канцелярией. На стене возле стола вывешена карта мира. Я обожаю смотреть на неё и представлять, что буду во всех уголках этой прекрасной планеты. Наверху стола лежит мой фотоаппарат. Иногда, мне нравится фотографировать. Но больше всего – рисовать.

Практически все знают, что я отлично рисую. Вообще, у меня это всегда получалось. Но все же я ходила на курсы по рисованию, как говорит моя мама: чтобы раскрыть мой талант. Я обожала эти курсы. Помню того прекрасного мужчину, который давал различные интересные задания, доступно объяснял, как лучше нарисовать, какие штрихи использовать, какие цвета смешивать. Все эти рисунки я оставила в отдельной       папке, и, если честно, я даже горжусь ими, когда просматриваю вновь.

Слова Ника слишком меня задели. Мне срочно нужен человек, с которым я бы смогла поговорить и вообще разъяснить ситуацию. Но ни с кем не хочется. Мои подруги начнут говорить мне, что все будет отлично, что я себя накручиваю или же, что Ник влюблен в меня и просто боится отношений. Они сделают все, чтобы поддержать меня, а мне нужна правда. Мне нужен человек, который скажет мне: «Смирись! Ник тебя не любит. Вы просто друзья».

С этими мыслями я улеглась спать, стараясь прислушаться к звукам снизу. Я привыкла засыпать под разговоры своих родителей, под звуки их голосов снизу, пусть даже плохо слышимых. Но в последнее время я совершенно не слышу знакомые звуки. Родители в последнее время вообще стали редко разговаривать. Лежа в кровати, я пытаюсь прислушаться хоть к какому-то звуку. Только телевизор играет, никакой болтовни, как раньше…

Воскресенье.

Я сижу за своим завтраком, и моя тётя объясняет мне, что Ник плохой, а я хорошая. Моя тётя приезжает к нам каждые выходные. На самом деле, с ней можно поговорить на такие темы, на которые я не говорю с родителями и друзьями. Я всегда беру с неё пример. Дело не в том, что она красотка и стильно одевается (хотя, это тоже. Особенно, как она красится и ухаживает за собой). Дело в том, что она очень умна и разумна. Она не впадает в панику, если происходит какая-то «беда». Она всегда знает, что сказать и никогда не жалеет людей. Она говорит только правду, так что, если кто-то виноват, она говорит это прямо. Я могу вечность перечислять качества Ани, но легче сказать, что она просто крутая.

– Я не понимаю, почему ты винишь себя в том, что он тебе нравится, – она заваривает себе кофе, а я жую кашу и слушаю её, – Влюбляться вроде всегда было законно. И уж тем более в наши времена. Этот паренёк что-то скрывает. «Давай не будем торопиться». Тебе не кажется это странным? И не навязывай лапшу себе на уши. Ты так уверена, что вы больше не будете общаться? Может он об этом даже и не задумывался и всё ещё считает тебя другом.

– Ну что за бред, – вскидываю я руками, – Ты бы дружила с человеком, который тебе не нравится, но ты ему нравишься? Это же абсурд.

– Согласна, – складывает она руки на груди, – Но не будь так уверена, что ему на тебя наплевать. Я уверена, что здесь какая-то интрижка, – сказала она с лёгкой ухмылкой.

За это я обожаю свою тётю. Она всегда оптимистична и уверенна в своих словах. А самое главное – она всегда умеет прикалываться, даже когда всем кажется, что всё потеряно…Как у меня сейчас.

– Сегодня, наконец-то, выписывают Лею. Надо будет приехать к ней домой.

– Я тебя подвезу.

Быстро одевшись в мягкий голубой свитер и джинсы, я села в машину тёти.

– Аня, – окликаю я её, когда она выезжает на дорогу.

– А? – она старается на меня посмотреть, но переводит свой взгляд обратно на дорогу. Ей немного страшно ездить на машине после одного происшествия на магистрали в том году: она врезалась в чью-то машину. Совсем чуть-чуть, осталась лишь царапина, но как она тогда испугалась!

– Родители как-то странно себя ведут последнее время, ты не заметила?

Некоторое время она молчит, но потом тяжело выдыхает и говорит:

– Заметила. Соня вообще какая-то рассеянная, нервная. Я пыталась у нее спросить, что с ней, но она ничего не ответила. А Паша…Какой-то он грустный стал.

– Он сказал, что у него вторая работа появилась.

– Да, он мне рассказал сегодня утром. Ты не заморачивайся так сильно, они, наверное, поссорились, но скоро все будет отлично.

Доехав до квартиры Леи, мы с Аней попрощались. На улице начался настоящий мороз. Меня начало колотить от холода, а может быть и не только от него. Вся эта ситуация с Ником и родителями меня напрягает. Причем очень сильно.

Я звоню в домофон, дожидаясь, пока мне откроют дверь. Услышав знакомый голос Тони через аппарат, я говорю свое имя и слышу щелчок двери, оповещающий меня о том, что она открыта. Быстро поднявшись по ступеням на четвертый этаж, я замечаю, что дверь открыта и захожу домой к Леи, заперев дверь за засов.

Сняв обувь, я прохожу на кухню и вижу знакомую картину: Оля стоит возле плиты, готовя что-нибудь вкусное. Сегодня это блинчики. Две кузины сидят за столом, попивая чай и о чем-то болтая. Я часто вижу эту семью в таком положении, и почему-то мне становится от этого так тепло и даже грустно. Я давно не видела такого счастья в своем доме, и я даже понимаю Тоню, которая проводит в этом доме практически все свое время. Она ищет тепла и поддержки. Но разница между нами в том, что она и есть часть этой семьи, а вот я – нет.

Лея сразу же подбегает ко мне, и я со всей силой обнимаю её.

– Я так рада, что с тобой все хорошо! – тихо говорю я.

Последний день выходных проходит просто потрясно. Мы не говорим о Нике. Подруги меня даже не спрашивают о нем, и я безумно счастлива этому. Мы едим блинчики, смотрим фильмы и просто болтаем.

Понедельник.

Моё следующее утро проходит, как и все остальные. Овсянка с мёдом, спешка в собирании и спокойная дорога до школы.

– Хочешь после школы в торговый центр? Погуляем там, купим чего-нибудь, – спросила у меня мама своей доброй улыбкой.

Всегда, когда мама зовёт меня с ней на прогулку, я безумно счастлива. Я обожаю с ней гулять и болтать. Хоть я и не могу поговорить с ней обо всём как с тётей, но наши разговоры всегда полезные и весёлые. К тому же, в последнее время с ней явно что-то не так, и я рада поднять ей настроение хотя-бы хорошей прогулкой по торговому центру.

– Да, конечно, хочу. Последний урок заканчивается в 14.40.

Я начинаю подходить ко входу школы и думаю, что нужно перестать нервничать. Ничего страшного не случится, если Ник не обратит на меня внимания. Что случилось, то случилось. Мои нервы ничего не изменят.

Пока я ходила по школе, я вообще не видела Ника. Ни в столовой, ни в спортивном зале, ни в кабинете английского языка. Обычно, он всё свободное время проводит именно в этом кабинете, общаясь с учителем по английскому. Он ведь американец, а Изольда Георгиевна была просто в восторге от такого ученика, ведь с ним можно пообщаться на английском.

«Прекрасно, – подумала я. – Ник так испугался моего признания, что забыл дорогу в школу. А может он помер сразу после того, как довёз меня до дома»

Весь день я была в мыслях о том, где может быть Ник. Но я решила, что это глупо. Наверное, он просто заболел. И вообще, он не заслуживает моих нервов.

После последнего урока по биологии я встаю со своего места, и на меня накидывается копна огненно-рыжих волос.

– Ты слышала?!! – Лея успевает наступить мне на ногу, от чего я скрючиваюсь.

– Лея, ты с ума сошла? Что случилось?

Лея смотрит на меня своими зелеными глазами как на сумасшедшую. Как будто я не заметила Ника Джоноса, выходящего из нашего класса.

– У нас в школе всю эту неделю будет телевидение!

– Все-таки, я была действительно настроена на братьев Джоносов. Лея немного сумасшедшая, когда дело доходит до телевидения. Я её за это обожаю, потому что она становится похожей на ребёнка.

– Вау! Лея, это твой шанс! – шучу я.

Мы посмеялись.

– А почему телевидение приехало вообще?

– Если честно, не знаю. Наверное, будут расспрашивать всех о школах, образовании и т.д.

Я бы очень хотела высказать своё мнение насчёт образования, но понимаю, что мои слова ничего не разрешат.

После уроков я выхожу к стоянке машин, где должна быть моя мама. Но я вижу только несколько машин, и ни одна из них не принадлежит ей.

– Привет.

Я оборачиваюсь и вижу Андрея. Что ж, я не против поговорить хоть с кем-то, пока жду маму.

– Привет, – я даже улыбнулась.

– Кого ждёшь?

– Маму, а ты?

Я не успеваю услышать его ответ, потому что приходит смс-ка от моей мамы.

«Юль, извини, но дела на работе появились. Потом как-нибудь погуляем».

Это очень странно, ведь у мамы никогда не бывало неотложных дел на работе. Она всегда уходит с работы по расписанию.

– Эй, ты слушаешь меня? – Андрей стоит напротив меня и смотрит прямо мне в глаза.

Я впервые обращаю внимание на его красивые зелёные глаза. Хоть он и смазливый, но всё же есть какие-то неровности, шрамы, что делает его очень привлекательным. На секунду я забываю об этом случае, связанный с Ником и чувствую некоторое облегчение за последние три дня.

– Извини, я прослушала. Что ты говорил?

– Хочешь погулять? – я замечаю смущение на его лице. Кстати, он в первый раз куда-то меня приглашает.

Я уже собираюсь отказаться, но вдруг понимаю, что здесь нет ничего страшного. Почему бы не пойти с одноклассником на прогулку? Раз уж Ника никогда не будет в моей жизни, надо чем-то затушить своё горе и отвлечься. Я не имею ввиду, что надо сразу же заменить его на кого-то другого, я имею ввиду прогулку, на которую меня как раз приглашают.

– А куда?

– Ну не знаю, в парк, к примеру. Куда хочешь.

– Слишком холодно для парка, – качаю я головой, – Давай зайдём в мою любимую кофейню. Может быть ты её знаешь.

Андрей улыбается, и мы идём.

Через двадцать минут мы заходим в моё самое любимое место. В лёгкие сразу же проникает запах кофе, корицы, ванили и свежеиспечённых булочек. От этого запаха меня словно окутывает тепло и уют. Кофейня небольшая, но очень уютная и стильная. Здесь можно сидеть часами. Эту кофейню мы нашли с Ником в первый день нашего знакомства. После той ужасной истории в «Лучше, чем просто кофе», мы решили найти что-то стоящее и проводить там свое время. Сразу же после такой находки, мы с Леей решили наши субботние прогулки проводить здесь. Почти каждый день мы приходим сюда с Ником с нашей домашней работой, садимся за столик, заказываем наше любимое кофе и выпечку. Я бы очень хотела, чтобы Ник был со мной сейчас. Но я не собираюсь думать о том, чего невозможно осуществить. Надо наслаждаться жизнью в данный момент или я так и проведу всю свою жизнь, живя в мечтах.

– Слушай, а тут круто.

– Да, это точно!

Мы занимаем самый лучший столик возле окна. Открывается вид на широкую улицу, где куча людей куда-то торопятся. Хотя, в Москве все куда-то торопятся. Некоторые просто прогуливаются, наслаждаясь временем, проведённым вместе. Что ж, я тоже решила этим насладиться.

К нам подходит бариста Коля. Да, тот самый, который втюрился в Лею.

– Привет, Коль. Как дела?

– О, Юля! Сегодня без Ника? Как он там?

Я уже собираюсь углубиться в свои печальные мысли, но сразу же их отбрасываю. Я не собираюсь портить себе жизнь каким-то мальчиком.

– Не знаю. В школе его не было. Заболел, наверное.

– Ааа. Понятно. Слушай, а твоя подруга…Лея, кажется, да? – он демонстративно прищуривается, пытаясь вспомнить её имя.

По нему сразу же можно понять, что он прекрасно помнит её имя. И зачем врать мне? С ним уже и так все понятно.

– Лея, да, – подавляю я смешок, – Мы с ней по субботам здесь, ты же знаешь.

– Да, точно.

Андрей заказывает горячий шоколад, а я американо и мою любимую булочку с корицей.

– Ник? Это мальчик из 11 «В»? Он, по-моему, по обмену приехал, – заинтересовался Андрей.

– Да, тот самый.

– Твой парень?

– Нет, – спокойно отвечаю я, но все равно у меня появляется чувство как будто что-то потеряла.

– Это тот самый друг, да? С которым ты всегда ходишь гулять.

Я ничего не ответила. Неужели нельзя просто поболтать о друг-друге? Мы же на свидании… наверное. Стоп! Какое еще свидание?

– Тебе нравится Москва?

Я рада, что он сменил тему.

– На самом деле, не очень. Я, все-таки, очень предана Краснодару. Это мой родной город, там мои родственники, друзья, с которыми мы дружим с самого раннего детства. И вообще, там всё очень родное и знакомое.

Я вспоминаю свою лучшую подругу Кристину. Наши родители всегда дружили и ходили друг-другу в гости, и с самого раннего детства мы проводили время вместе, а потом это переросло в настоящую дружбу. Я вспоминаю, как мы ходили в наш любимый магазин возле моего подъезда, где продавали самые лучшие печенья во всём Краснодаре. Мы набивали ими карманы и шли в наш шалаш, который мы строили каждое лето. Естественно, мы его не возобновляли уже три года (взрослые типа), но печенья никто не отменял.

А потом я вспомнила начало лета прошлого года. Я стояла в аэропрту, не отпуская Кристину из своих объятий. Я чувствовала её прекрасный запах зелёного чая и корицы. Её каштановые кудрявые волосы лезли мне в лицо. Мы рыдали. И в тот момент мы ненавидели моих родителей.

Андрей понимающе улыбается. Я рада, что есть человек, которому я могу что-то рассказать, а он меня выслушает. В этот момент, он даже кажется мне привлекательным.

Когда нам приносят заказ, Андрей начинает что-то рассказывать. Но я не слушаю его, потому что обращаю внимание на парня, который заходит в кафе. В нём есть что-то очень знакомое. Он одет во всё черное и сутулится. Я не успела увидеть его лица, на нем капюшон. Ему сразу же дают кофе, и он уходит из кофейни. Нет, это не Ник. Ник бы никогда не надел такие ужасные вещи. Он бы никогда не сутулился. Он бы никогда не зашёл сюда, не обратив на меня внимания и никогда бы не дал мне знать, что с ним. Он не настолько плохой. Да, я его испугала, но он бы не поступил так со мной.

– Ты опять меня не слушаешь, – улыбнувшись, говорит Андрей.

– Извини.

Я начинаю чувствовать себя настоящей эгоисткой. Он внимательно меня слушал, давал советы, а я думаю о Нике. Мне очень хочется задушить саму себя.

В конце прогулки Андрей проводит меня до дома. Мы останавливаемся возле входа, чтобы попрощаться.

– У тебя красивый дом, – говорит Андрей.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Я согласна. Дом у нас красивый. Маленький, двухэтажный, и всегда красиво украшен, в любое время года. В Краснодаре у нас была квартира, и я её не так любила, как этот дом. Все-таки, от нашего переезда есть свои плюсы.

– Ну, спасибо за прогулку. Было интересно поболтать, – это правда. Мы очень круто поболтали и провели время, не считая моей эгоистичной выходки.

– До встречи в школе.

Андрей целует меня в щёчку. Я даже не успеваю ни о чём подумать, а просто улыбаюсь.

Глава 12

– Эй, вставай уже, – чей-то голос выводит меня из сна, – У тебя сегодня пробник по истории.

Я открываю глаза и слежу за тем, как мама открывает шторы. За окном ещё темновато. Я лежу и думаю, что происходит…О Боже! Сегодня пробник по истории! Причём один из самых главных, а будильник, как обычно не прозвенел.

Я встаю и иду завтракать. Через 40 минут я уже в школе, забегаю в свой класс и вижу ещё 10 человек, которые будут сдавать историю вместе со мной. В их числе Андрей и Тоня.

Я вспоминаю вчерашнее свидание, и мне становится тепло на душе. Я вспоминаю его поцелуй в щёчку, и во мне что-то колыхнулось. Я надеюсь, что я не одна из тех наивных девочек, которые верят мальчикам, а потом они их с лёгкостью бросают.

– Ну что? Когда идём? – спрашиваю я у всех.

– Нас позовут, и мы поднимемся в другой класс, – отвечает Тоня.

Я сажусь на стул и жду учителя. Ко мне подходит Андрей.

– Волнуешься?

– Да нет. Я готова. К тому же, мне очень интересно сдавать историю.

Это правда. Я обожаю историю. Как может быть не интересно то, что происходило в прошлом? Какие были законы? Как сражались? Чем занимались? Но даже не смотря на то, что я люблю историю, я мечтаю стать актрисой. Я понимаю, что это немного бредовая идея, но на актёрском мастерстве меня всегда хвалят.

– Проходите за мной, – говорит наш учитель по истории.

Мы заходим в другой кабинет, на каждой парте лежит номер каждого ученика. Мы рассаживаемся по партам, нам раздают задания, и мы начинаем выполнять. Я заметила, как многие нервничают, но не понимаю зачем. Это всего лишь пробный экзамен. К тому же, если ты выбрал этот предмет, то, наверняка, к нему готовишься. Так что надо быть уверенным в своих знаниях.

После пробника, мы с Тоней решили пойти в классное кафе, где подают очень вкусные блинчики. Пробник длился три часа, так что сейчас ещё утро. Мы хотим плотно позавтракать.

– Я думаю, я хорошо написала, – говорит Тоня, когда мы уже садимся за стол.

– Да, я тоже так думаю.

– Слушай, я знаю, что после экзаменов принято говорить об экзаменах, но я хочу тебе кое-что рассказать.

Мы посмеялись. Это правда. Все ученики после экзаменов говорят только об экзаменах. Поэтому я ненавижу их. Это не самая интересная тема, на которую можно поговорить.

Тоня сделала свой фирменный высокий хвост. Можно заметить, что она подкрасила корни волос, её блондинистые волосы стали еще светлее.

– Рассказывай.

– В общем, мне нравится Андрей…Я думаю.

Я не очень этому удивлена. Тоня не очень умеет скрываться, поэтому по ней видно, что он ей нравится. Но что-то во мне колыхнулось. Ревность? Не знаю. Я не уверена в этом.

– Да по тебе видно и так, – ухмыльнулась я.

– Блин, я так и думала. Я не знаю, что делать. Может сказать ему?

Не думаю, что это хорошая идея, – я вспоминаю, как сама призналась Нику и из этого не вышло ничего хорошего.

Мне так же очень хочется рассказать ей о вчерашнем свидании, но не могу. Ей будет неприятно. Особенно, что это свидание было со мной. Мы, все-таки, подруги.

– Возможно, как друг, он хороший, но не более.

– Ты думаешь, я ему не нравлюсь? Может у него уже есть девушка?

После этих слов меня начинает съедать совесть. Я не являюсь ему девушкой, но я, наверняка, ему нравлюсь. Я размышляла об этом вчера и, да, я помню, что говорила, что он меня не ревнует к Нику и т.д., но, кажется, я ошибалась. Я никак не решаюсь сказать этой ей, но и не хочу быть вруньей.

– Слушай, Тонь. Не трать на него своё время.

– Ты права, – вздыхает она.

От своего вранья меня даже начинает немного выворачивать. Когда приносят блинчики, я с трудом запихиваю кусок.

– Все хорошо? – подруга сразу замечает мое состояние. Её зеленые глаза настороженно смотрят на меня. Если бы не разный цвет волос, то кузин можно было бы даже перепутать. Я никогда не видела Тоню с рыжими волосами, но думаю, что они идут ей больше, чем блонд. Лея по сравнению с Тоней выделяется. Это всегда говорит Оля, но Тоня не слушает их и продолжает заниматься покраской волос, которые и так уже немного испортились.

– Да, конечно. Это все…Ник.

– Ты про него ничего не говорила после вашего похода в кино. Что-то случилось? Кстати, где он? Его не было с нами в столовой ни вчера, ни сегодня. Я что-то даже не спросила Женю об этом.

– В общем…

И я рассказала ей все, что случилось, пытаясь вспомнить все детали. Начала я с больницы, с того дня, когда он странно себя вел. Естественно, и про Дашу рассказала. Тоня слушала меня молча, и даже после моего рассказа сидела примерно минуту, размышляя обо всем.

– Я тебя понимаю, – наконец, сказала она, поставив кружку с кофе обратно на стол, – мне самой очень сложно молчать о своих чувствах к Андрею, но ты…Я вообще в шоке, что ты так долго продержалась. Вы видитесь каждый день не только в школе, но и ходите куда-то вместе, постоянно общаетесь. Это, конечно, печально, что он вот так отреагировал, но он что-то не досказал. Серьезно. Что-то не так. Но прошу тебя, Юль, – она берет меня за руку и серьезно смотрит в мои глаза, – не нужно заморачиваться. И не может он не ходить в школу из-за тебя. Сама посуди, как это глупо. Он приехал сюда по обмену на учебу, ему нельзя пропускать занятия без уважительной причины. Так что не будь такой эгоисткой и не думай, что все вертится вокруг тебя.

Её слова прозвучали немного грубо, но сильно на меня подействовали. В хорошем смысле. Я и в правду подумала, что Ник вертится вокруг меня, но это не так. Он приехал сюда для изучения новой культуры, языка, и я ему просто подвернулась. Да, возможно, у нас возникли какие-то отношения, но ведь это просто удача, случайность.

Восемь часов вечера, и я просматриваю наши сделанные фотографии с Тоней. Как всегда, есть только одна хорошая фотография, где мы не корчим рожи, как дурочки. Я вспоминаю её упавшее настроение после моих слов про Андрея. Я думаю, она что-то заподозрила, но я просто не хотела всё портить. Как я могу сказать своей подруге, что я вчера была на свидании с человеком, который ей нравится? А он действительно ей нравится. Она так смотрит на него, говорит, помогает и становится девочкой-дурочкой, когда находится рядом с ним. Прямо как я с…Ником. Вот теперь я точно чувствую себя эгоисткой. Наверняка я нравлюсь Андрею, но в тоже время вру Тоне об этом. Плюс ко всему я думаю о Нике.

Через минуту заходит мама.

– Юляш, не помнишь, где твой загран.паспорт?

– Там же, где и всегда, – я странно на нее смотрю, – у тебя же все документы.

Она виновато на меня смотрит, явно не помня, куда она все положила. Я закатываю глаза и напоминаю ей.

– Зачем тебе? – интересуюсь я.

– Да там…по работе надо.

Я чувствую маленький укол недоверия в мою грудь, что она чего-то не договаривает, но мне всё равно. Мама уж точно знает, что делает.

Глава 13

Утром я просыпаюсь от звонка на моём телефоне. Время 6 часов утра, а мой будильник всегда звонит в 7. Какого чёрта меня будят раньше времени?

– Привет, я тебя разбудил?

Несколько секунд я промолчала, все еще просыпаясь. Посмотрела на имя, которое мне звонит – Андрей.

– Вообще-то да, – говорю я хриплым и сонным голосом. – И я никогда не радуюсь, когда это делают.

Естественно, я пошутила, но я все-равно всё ещё зла.

Андрей посмеялся:

– Мы можем вместе поехать в школу?

– А почему именно сегодня?

– Не знаю, если честно. Просто захотелось сегодняшнее утро сделать чуточку счастливее.

Мне приходит мысль о том, что он со мной кокетничает. Какого чёрта? Почему я ему вообще понравилась? Я тут же вспоминаю Тоню, и мне становится стыдно.

– Я могу и сама доехать.

– Я уже возле твоего дома. Ты же не собираешься меня прогонять?

Внутри меня всё похолодело. Что Андрей делает возле моего дома? Мой папа убьёт меня.

– Жди меня.

Практически кинув телефон на пол, я откидываюсь обратно в постель. Ну вот зачем надо было меня будить? Снова взяв телефон в руки, я просматриваю все социальные сети, в ожидании получить хоть что-нибудь от Ника. Но нет. Ни одного обновления, ни звонка, ни сообщения. Меня это ужасно злит, ведь я волнуюсь за него. Как вообще так можно поступать? Уже среда, а его всё нет. Я понимаю, что мы больше не друзья, но мы ими были. Надо иметь совесть и не быть таким эгоистом, как он.

Я начинаю собираться, даже не успев позавтракать. Не хочу будить родителей, а то они меня заметят.

После того, как я собралась, я смотрю в зеркало. На мне серые классические бриджи с высокой талией и полупрозрачная белая блузка.

На кухне я оставляю записку для родителей, что мне сегодня нужно идти на нулевой урок (враньё. Я ухожу раньше, чтобы никто не заметил Андрея), надеваю парку цвета хаки и решаюсь заглянуть к родителям. Проверить, спят ли они.

Представьте моё удивление, когда я вижу, что мама не спит. Точнее не так. Её вообще нет дома! Не знаю, где она может быть, но уж точно не на работе. Какой сумасшедший ходит на работу в шесть часов утра?

Я выхожу из дома и подхожу к Андрею, который прислонён к дереву и что-то смотрит в телефоне. На нём тёплая парка, чёрные джинсы и его любимые кеды. Думаю, когда снег пойдет, он их все-равно не снимет.

– Быстро ты собралась.

– Не делай так больше, – хмурюсь я.

Андрей кокетливо улыбнулся:

Боишься, что нас родители заметят?

– Мы ничего такого не делаем, но…да. Если папа увидит, то лучше иметь хороший аргумент, что ты делаешь возле моего дома в 6 часов утра.

Он широко улыбается, берёт меня за руку и тянет к себе. Он так близко, что я уже начинаю думать, что мы вот-вот поцелуемся. Его губы медленно тянутся к моим, и я уже чувствую его тёплое дыхание. Он практически накрывает мои губы своими, но я замечаю «Тойоту» своей мамы. Я резко хватаю Андрея, и мы прячемся за большим деревом. Тут она точно нас не заметит.

– Что происходит?

Я прикладываю палец губам, давая знать, что нужно замолчать.

Мама припарковалась и выходит из машины в чёрном коктейльном платье. Я никогда его раньше не видела, но выглядит оно довольно выигрышно. Это странно, ведь у мамы никогда не было вкуса в одежде. Я не уверена, что она была всю ночь в нем на работе. На её губах лежат остатки красной помады, и она начинает незаметно подтягивать колготки. Маленький комок начинает подступать к горлу, и у меня сразу же возникает плохое предчувствие, но я уверена, что этому есть объяснение. После школы я с ней поговорю.

После того, как мама зашла в дом, мы незаметно начинаем продвигаться к школе.

Уже подходя к кофейне, чтобы взять кофе, Андрей замечает, что меня всю трясёт.

– Всё нормально? Ты вся дрожишь и бледная, – говорит Андрей без эмоций.

Я разворачиваюсь к Андрею и, если честно, по его выражению лица можно сказать, что он увидел мёртвого человека или случилось что-то ужасное.

– Да, просто задумалась. А с тобой что? Выглядишь не лучше меня.

– Эм…проблемы в школе…а это твоя мама была? Ну, от которой мы прятались, – его голос дрожит и, кажется, он сейчас заплачет.

– Ну да, а что? Что случилось? – я начинаю беспокоиться ещё больше, потому что лицо Андрея резко помрачнело. Да что с ним такое? Остановившись, я смотрю на Андрея, ожидая, что же он скажет.

– Просто интересно, кто испортил наш поцелуй, – он пытается кокетливо улыбнуться, но это получается ещё хуже, чем его траурное лицо. Как будто его сконфузило.

Всю дорогу я думала только о плохом. Где была мама? Почему её не было всю ночь? Почему она приехала так рано? Наверняка, она думала, что я и папа всё ещё спим. Наверняка, она так делает на протяжении долгого времени. Но как долго? И зачем? Все мои опасения шли к одному – она с другим. Но я просто не могу этого воспринимать. Мы – счастливая семья. Да, у нас было несколько ссор, но мама бы не побежала сразу же к другому. Мама давно себя странно ведёт: неотложные дела на работе, новая косметика, новое платье. Всё это вызывает у меня тошноту и холод.

А счастливая ли моя семья? Только недавно я заметила то, что родители вообще практически не общаются. Какого настоящее объяснение того, что папа пошел на вторую работу?

Но больше всего я зла на Ника. Где он? Что с ним? Почему он мне не пишет? Ничего не говорит? Он даже не представляет, насколько мне плохо, как он мне нужен. Как мне нужно, чтобы он просто меня обнял. Как мне нужно его тепло и поддержка. Его успокаивающий низкий прекрасный голос. Мне не нужен Андрей. Мне нужен Ник.

Ника снова нет. Он никогда не пропускает школу. «Мир не вертится вокруг тебя»: вспоминаю я слова Тони в своей голове. И это правда. Ник – человек, и он может заболеть. С ним может случиться все, что угодно, а я все скидываю на себя.

Всё время в школе я была убитая. Как-будто мне воткнули нож в спину и предали. Хотя, меня никто не предавал. Меня просто оставили ни с чем: куча вопросов и никаких ответов.

Прозвенел звонок с третьего урока. Я решилась и пошла в 11 «В» (где учится Ник) и спросить Женю, где Ник. Я бы могла дождаться большую перемену, когда наша компания идет в столовую и спросить его там, но после литературы, на которой я всегда погружаюсь в свои мысли, мне стало настолько плохо, что уже невозможно терпеть.

Перемена длится всего десять минут, и я должна успеть на биологию. Я очень боюсь опоздать, ведь урок ведёт мой самый ненавистный учитель – Елена Николаевна.

Чтобы пройти в 11 «В», мне нужен пройти два корпуса. Это, так сказать…много. Но я не могу больше терпеть. Мне нужно знать, где мой Ник. И пофиг на гордость.

Я захожу в 11 «В», и мне сразу становится неловко. Старшеклассники – неплохие ребята, но все равно я чувствую себя не в своей тарелке. Ко мне сразу же подбегает Женя, мы выходим из класса и проходим в тихое место в коридоре.

– Привет, – говорит Женя.

– Привет, Жень. Я у тебя спросить хочу…

– Только не говори, что тебя не пригласили на осенний бал, но я всегда к твоим услугам.

Я совсем забыла про осенний бал. Ведь сейчас ноябрь! А бал в конце ноября! А я даже платье не купила! Надо срочно пойти с Леей и Тоней в торговый центр. Они знают, что нужно выбирать. От этих мыслей, я немного смеюсь сама с себя. Вначале я убиваюсь от мыслей, где же Ник, и что с моей мамой, а теперь резко переключаюсь на платья к балу.

– Вообще-то, я не за этим пришла. Ты не знаешь, где Ник?

– Болеет. Ты что не знаешь?

Я почувствовала злость и жалость к себе. Я его подруга, а он ничего мне не говорит. Хотя, это я виновата. Зачем говорить человеку, где он, если ему это неинтересно? Я ведь у него ничего не спросила. Вот дура. Теперь Женя обязательно расскажет ему, что я приходила. И они будут ржать. Вообще Ник не такой, чтобы смеяться над тем, что я интересуюсь, где он. Но он уж точно улыбнётся своей лёгкой кокетливой улыбкой и много о себе подумает.

– Я просто…Я пришла, потому что у моей подруги Леи нет пары на бал. Ну, и заодно спросила, где Ник. Не было времени спросить, где он.

Надеюсь, отвязалась. Теперь нужно оправдываться перед Леей, почему я её упомянула при разговоре с Женей. Мы с Тоней до сих пор не разузнали, что творится между Женей и Леей, и я не думаю, что Лея будет счастлива тому, что я пытаюсь присмотреть ей пару на бал.

– Лея…да уж…

Женя немного нахмурился. Я никогда не видела его без его озорной улыбки, поэтому видеть его таким серьезным и задумчивым – дико странно.

– Она безумно напоминает мне Мериду, – он смотрит в какую-то точку в стене с таким же задумчивым взглядом, только теперь его лицо смягчается, и он так молниеносно улыбается, что можно даже не заметить. Но я заметила.

На самом деле, Лея намного красивее Мериды. Её огненно-рыжие волосы нежно развиваются ниже плеч, а её глаза, обведённые ровными ярко-чёрными стрелками, делают её очень дерзкой и яркой.

– А ты откуда этот мультик знаешь? – смеюсь я.

– У меня младшая сестра, – подмигнул мне Женя. Я улыбаюсь и вспоминаю ту маленькую девочку, с которой он был в кофейне, когда мы с Леей гуляли. Я бы очень хотела себе сестру или брата. Но, к сожалению, я единственная в семье. – Мне до сих пор стыдно из-за той аварии.

– Жень, – он окликается и смотрит в мои глаза. Его темно-карие глаза будто бы еще сильнее потемнели. Наверное, девушки, которым он так сильно нравится, тонут в этом взгляде. – Хватит винить себя. Да, ты потерял управление, ты виноват, но пора уже простить себя. Лея даже на секунду на тебя не разозлилась. Не путай её с Тоней.

– Возможно, ты права, – слабо улыбается он, но искренне. Многие называют Женю бабником, и вначале его дружбы с Ником, я удивлялась, почему Ник так сдружился с ним. Но если пообщаться с ним – можно легко понять, отчего он так всем нравится.

– Я пойду. Подумай насчет Леи.

Сама того не поняв, мне вдруг действительно захотелось, чтобы на бале с Леей был Женя. Образы их пары так и лезут мне в голову, и мне кажется, что они идеально сочетаются.

– Надеюсь, я решусь пригласить её. Кстати, офигенно выглядишь.

– Спасибо, – мне действительно приятно.

Я продвигаюсь по направлению к моему корпусу и смотрю на время. 10.44 – осталась 1 одна минута до урока! Я по-любому опоздаю на биологию!

Я бегу со скоростью света, но мне остаётся еще два коридора и два этажа вверх, а урок начался 2 минуты назад.

В конце концов, я добегаю до класса с невероятной одышкой, и все на меня уставились. На лице Елены Николаевны я замечаю ехидную улыбку. Как мне хочется убрать её с лица, но я ничего не могу сделать. Я понимаю, что опоздала, так что виновата я.

– На сколько времени ты опоздала на урок, Рубина?

Я посмотрела на время – 10.52.

– На 7 минут.

– А на моих часах показано 11.00.

Что?! Причем здесь её часы? Это уже её проблемы, что у неё время спешит.

– Звонок, вообще-то, прозвенел 7 минут назад.

– Знаешь, я что-то тебя не видела 7 минут назад за твоей партой.

– Извините, я была в третьем корпусе. Мне нужно было…

– Мне всё равно, что тебе нужно было. Твой дневник. Дай мне его.

Я прохожу к своей парте, где сидит Лея с испуганным лицом, (она очень сентиментальная, даже, если дело касается не её) достаю свой дневник и смело отдаю ей его. Мне всё равно, что она мне сделает. Не убьют же меня за то, что я просто опоздала на урок.

– Итак, ДНК, – Елена Николаевна открывает свой учебник и оглядывает класс, ища ученика, который ей ответит, – Рубина, вы, наверняка, готовы, – я даже не сомневалась, что она спросила меня.

Именно тогда, когда я не делаю никакое домашнее задание. Спасибо моим родителям и Нику за моё прекрасное настроение, ведь я просто не в состоянии думать о школе, а о них.

– Я не готова.

Учитель довольно улыбается и начинает писать что-то в моём дневнике.

– Тааак, – протягивает она, водя своим наманикюренным пальцем по списку в журнале, – Власова? А вы готовы? У вас нет оценок совершенно.

Тоня встает с места и начинает рассказывать материал. Иногда у меня возникает очень странное чувство. Когда мои друзья не готовы вместе со мной, я даже радуюсь этому. Тогда мы сможем вместе жаловаться на учителя после того, как он поставит нам плохие оценки. Но, когда мои друзья готовы, то я чувствую обиду на них, как будто они меня предали. Естественно, не всерьез, но порой у меня возникают такие мысли.

После ответа Тоня садится на место позади нас и судорожно выдыхает.

– Цветкова, – зовет она свою сестру, и Лея оборачивается, – ты готовилась?

Рыжая отрицательно качает головой и ждет своей участи. К счастью, сегодня её не спросили.

После урока я забираю свой дневник и смотрю на это лживое замечание:

«Ходила с группой мальчиков двадцать минут по школе, прогуливая мой урок»

Что?!!

– Что она написала? – спрашивает Тоня, явно злясь на Елену Николаевну.

Я молча отдаю дневник Тоне, а сзади нее уже примостилась «Мерида», все еще перепуганная за меня.

– Мразь! – громко высказалась Тоня и уже потише начала ругаться не самыми добрыми словами.

Я начинаю громко смеяться над реакцией своих подруг: Тоня безумно злиться, выглядит она грозно и величественно, и в голову так и лезет мысль о том, как Андрей может не обращать внимание на такую девушку. Но и ответ сразу же выскакивает: Тоня неприступная, скрывающая свои чувства девушка. Думаю, к ней нужен особый подход, чтобы она раскрылась перед человеком. Это перед нами с Леей она такая смешная, добрая, отзывчивая. С остальными людьми моя подруга никогда не будет настолько искренней.

А Лея стоит с испуганным видом, явно волнуясь за меня и представляя реакцию моих родителей.

– Девчонки, не беспокойтесь, – говорю я. – Никто меня не прибьет, чего вы так волнуетесь.

Всю перемену мы с девчонками болтаем. Точнее – они болтают, а я смотрю на Андрея. Все это время он, не переставая. пялиться на меня. Посылает какие-то многозначительные знаки, один раз даже зовет выйти с ним и поговорить. Он показывает это все языками жестов. Мне безумно стыдно перед Тоней, так и хочется накричать на него и сказать, чтобы он перестал. Но, с другой стороны, мне это даже нравится.

– Земля вызывает Юлю, – проводит рукой у меня перед носом Лея.

– Что? – пугаюсь я, но замечаю, что Андрей немного смеется. – Простите, прослушала.

– На что ты пялишься? – хмурится Тоня и оборачивается в ту сторону, куда я смотрела.

Андрей уже уставился в свой телефон и через секунду выходит из класса. Но почему-то мое сердце екнуло, представив, если Тоня узнала бы, что я смотрела именно на предмет ее восхищения. «Но я же с ним не встречаюсь. Да и Тоня тоже с ним не встречается» – подумала я. Что за странные мысли у меня в голове?

– Ни на что. Просто смотрела в одну точку, о Нике задумалась, – по крайней мере я не вру. Мысли о Нике постоянно вертятся в моей голове.

Подруги не успевают ответить, потому что в класс заходит учитель по математике.

После сегодняшних уроков я чувствую себя изможденной. Иногда бывают такие дни, когда хочется просто лечь и сидеть в телефоне, сил ни на что не хватает. Вот сейчас у меня тоже самое. Хочется принять ванну из кофе, настолько я хочу спать.

Попрощавшись с девочками, я иду на метро, желая просто лечь на асфальт и полежать. Нет сил даже на поход домой.

Начинается настоящая зима. Листья уже окончательно опали, на дорогах лежат корки льда, хлопья снега начинают падать. На самом деле, я не люблю зиму, но почему-то именно сейчас на моем лице появилась улыбка. Хлопья снега кружатся в разные стороны, создавая хаос, легкий ветерок охлаждает кожу, но впервые я не обращаю на это внимание. Снег погрузил меня в воспоминания детства; где я верила в Деда Мороза, ожидая подарка на Рождество; где мы с родителями играли в снежки. Сейчас ничего такого нет, но этот снег просто поднял мне настроение. Какая-то незначительная вещь, как снег, оказывается так влияет на нас.

– Игнорить – это не хорошо, – вдруг откуда не возьмись появляется Андрей.

Немного испугавшись, я смотрю направо, где идет парень, закутанный в широкий шарф. На его русых волосах расположились снежинки. Руки так и чешутся смахнуть их, но я останавливаю себя.

– Я тут просто задумалась.

– Ага, я заметил, – улыбается он.

Что-то меня в нем привлекает. Может быть эта беззаботная улыбка или мальчишеский взгляд. Даже не смотря на угрызения совести, я с удовольствием готова провести с ним время.

– Слушай, я тут заметил, что ты меня в школе избегаешь…

– Избегаю? – слишком наигранно спрашиваю я, отчего сама же кривлюсь, – То есть..да…возможно.

– Ты чего-то боишься? Может быть…ты боишься своих чувств ко мне?

Как же не комфортно. Я ненавижу такие разговоры, когда люди заставляют чувствовать меня не комфортно. Андрей, кажется, уверен, что я влюблена в него. Ужас. Я такая стерва! Здесь есть действительно человек, который печется о моих чувствах, а я о Нике думаю.

– Андрей, слушай, – мне уже хочется начать извиняться, но я вижу его самодовольную ухмылку на лице. Все понятно! Значит, ему доставляет удовольствие вся эта ситуация? Я знаю такой тип парней – они просто хотят повысить свою самооценку с помощью чувств девушек.

– Ты мне не нравишься, честно. Я тебя избегаю из-за того, что мне не хотелось тебе этого говорить, задеть твои сентиментальные чувства.

– Оу, – только и выговаривает он, и его ухмылку как рукой сняло, – но…может быть, если мы проведем побольше времени вместе, то ты изменишь свое мнение…

Я так и не поняла это был вопрос или констатация факта. Иногда мне нравится настойчивость парней, да и Андрей не плохой парень. Но я, кажется, уже прямо сказала, что он мне не нравится, зачем продолжать допытываться до меня?

– Андрей, слушай…Я не думаю, что нам надо дальше общаться так же близко, как ты хочешь. Понимаешь, о чем я?

После минутного молчания, он смотрит на меня широко-раскрытыми глазами, как будто услышал, что становится президентом.

– Боже, Юля…Так ты лесбиянка! Вот в чем дело. Слушай, извини. Тебе, наверное, не приятно, когда парни к тебе лезут. А я-то думал, что я тебе действительно не нравлюсь. Я уже подумал, что же со мной не так, неужели я потерял свое обаяние. Ты знаешь, мне даже легче стало.

Несколько секунд я смотрю на него с раскрытым ртом. Обычно, я всегда нахожу, что ответить, но…сегодня это что-то новенькое.

– Рада, что тебе легче, – говорю я и ухожу.

Хочется вернуться в прошлое, записать весь этот разговор на диктофон и отдать его Тоне. В данный момент я хочу спасти свою подругу больше всего на свете.

Глава 14

Как только я захожу домой, то на меня набрасывается мама с воплями. Сказать, что я удивлена – ничего не сказать. Родители никогда не устраивали мне истерик, тем более из-за оценок в школе. Я уже говорила, что родители в последнее время ведут себя странно?

Как оказалось, моей маме уже успела позвонить Елена Николаевна. Не знаю, что она ей там наговорила, но плюс ко всему, она взяла мой дневник, и крики продолжились.

– Юля, я от тебя такого уж точно не ожидала! Прогуливать урок с мальчиками?! – орет она, сильно жестикулируя. На ней её домашний шелковый халат, и как всегда растрепанный пучок на голове. Могу заметить, что она сегодня успела сходить в парикмахерскую: корни её волос стали заметно темнее.

– Ты серьёзно в это веришь, мам? – как можно спокойнее пытаюсь сказать я, – Этого я тоже от тебя не ожидала. Я тебе 10 раз объяснила, что я ходила в другой корпус школы, чтобы узнать, где Ник.

– Зачем тогда она тогда такой бред написала?

– Потому что я не подготовилась к уроку! – я уже не выдержала.

– Прекрасно. Ты решила испортить себе аттестат?

– Ага, конечно, только этого и добиваюсь. И она, как всегда, не обратила внимание на то, что учительница написала клевету в моём дневнике. Насчет мальчиков.

Папы снова нет дома, все время он проводит на работе. Иногда я вижу его уставшее лицо, после рабочего дня на его лице будто бы появляется еще больше морщин.

Смотря на маму в разъяренном виде, мне так и хочется закричать: где ты была всю ночь; что у вас с папой творится; почему у папы вторая работа.

Мы просто замолкаем, и я решаюсь спросить у неё самый главный вопрос этой недели из-за которого я, собственно, не делаю никакую домашку.

– Хорошо сегодня спала? Слышала, какой ураган сегодня ночью был?

Это вопрос с подвохом. Мама замешкалась, но сразу же взяла себя в руки.

– Да, ужасный был ураган. Я плохо спала из-за него.

Она резко выходит из комнаты, и я начинаю рыдать. Врёт. Она врёт. Никакого урагана не было. Она даже не подумала о том, что, если бы он был, утром валялись бы ветки с листьями. Она скрывает что-то серьёзное. Если бы она была на вечеринке с друзьями или проводила время с подругами, то не наврала бы. Зачем? Мне ужасно плохо. Моя собственная родная мать изменяет моему любимому папе. Я разузнаю, с кем у неё роман, и папа сам с ней разберется. Главное делать вид, что я ничего не знаю, а то меня заподозрят и придётся объяснятся.

В голове проносится сотня мыслей, самых худших и лучших поворотов, выходов из всей этой ситуации. Как всегда, в потоке моих мыслей появляется Ник, его образ. Ощущение, что я не видела его целую вечность. На такой долгий период мы с ним расставались только, когда он поехал на Байкал. Но тогда мы общались каждый день, я знала, что с ним. Сейчас совершенно иная ситуация. Я ничего не знаю. Как он? Как он отреагировал на мои чувства к нему? Что он собирается делать? Притворяться, что мы все такие же друзья? Или же…

«Стоп»: говорю я себе. Моя голова вот-вот разорвется от всего. Я снова начинаю беззвучно плакать. От скуки по Нику, от своей беспомощности и бессилия.

– Скучала? – спрашивает он.

Приподняв голову, я смотрю на него: его волосы немного отросли; темно-каштановый цвет сливается с темнотой в моей комнате. Лунный свет помогает разглядеть очертания его лица: легкая улыбка озаряет его лицо; взгляд выражает смешанность чувств: и радости, и сочувствия. На нем темная толстовка, которая так сильно ему идет, что…даже продолжать не буду.

Он присаживается возле меня на ковер, смотрит на меня своими карими глазами, в которых отражается лунный свет. Увидев слезы на моем лице, он нежно приподнимает мой подбородок.

– Прости меня. Я так и не объяснил тебе ничего.

Он притягивает меня к себе и нежно прикасается своими губами…

Пятница.

Да. Снова эти сны. И проснулась я на самом интересном моменте. Ещё даже семи нет, а я уже проснулась.

Нет ни одного сообщения, звонка, обновления в социальной сети от Ника. Ужасные оценки. У родителей действительно проблемы. Всё не как обычно. Всё ужасно.

Положив телефон на пол, я с трудом встаю и подхожу к зеркалу: мои каштановые волосы немного закудрявились, что нормально для меня, если я лягу спать с мокрой головой; на подбородке выскочил небольшой прыщ, а так в целом, выгляжу я нормально.

– Тебя подвезти до школы, доченька?

Папа готовит блинчики, а мама читает журнал. О моде. С каких это пор в 34 лет она начала интересоваться модой?

Бедный папа. Боже, когда он всё узнает, он сойдёт с ума. Может быть просто поговорить с мамой, чтобы папа ничего не узнал? И мы будем жить снова, как счастливая семья. Нет. Тогда мы будем лживая семья. Но это лучше, чем неполноценная…

Но почему я так уверена насчет мамы? Может быть это все не правда, может быть я все накручиваю себе из-за нервов?

– Давай лучше я тебя подвезу, – весело говорит мама.

У неё такое приподнятое настроение, что очень странно, в связи с её вчерашними криками на меня.

Мама берёт ключи и идёт собираться. Я уже хотела возразить, но вспомнила, что нужно себя вести, как будто я ничего не знаю. Ведь доказательств ещё нет, а не то, я буду выглядеть, как дура.

Мама вышла через тридцать минут. На ней полупрозрачное красное платье, черные колготки в дырочку, туфли на шпильках. Мне просто хочется вырвать. Кажется, журналы о моде ей не помогли. Одета она, как…не буду говорить это слово. Сами знаете. Но как папа этого не видит? Почему он не возражает?

Мы садимся в машину, и от мамы пахнет духами Chanel Chance. Этот запах заполнил всю машину. Она достаёт помаду от Dior и начинает медленно красить ею губы.

– Куда нарядилась? – не удержалась я.

– Хочу уладить проблемы с учителем по биологии. Я хочу выглядеть как самая красивая мама.

Меня затошнило. Слово «красивая» здесь точно не подходит. Естественно, это предлог уйти из дома. После школы она, наверняка, поедет к своему любовнику. Как бы мне хотелось их убить. Зайти вместе с папой и убить этого любовника. Так…стоп. Может быть она просто решила немного поменять свой имидж. Вкуса у нее никогда не было, но последние два дня она превзошла даже саму себя.

– Как ты собираешься разбираться с ней? – раздражаюсь я, – Показав свое платье или что?

Мама немного смеется и обращает на меня внимание. Сегодня я совершенно не накрасилась, надела худи и черные джегинсы.

– Дорогая…А где твоя форма?

– Достала меня эта форма! – вдруг закричала я, и мама уставилась на меня, явно не слыша, чтобы я так сильно раздражалась в последнее время. – Мне не удобно в этих дебильных блузках, галстуках, которые душат меня. Устала я от всего. ОТ ВСЕГО!

– Что-то случилось? – беспокоится она после секундной паузы.

– Случится, если мы не поедем. В крайнем случае, я опоздаю.

Родители никогда не кричали на меня, если я что-то не так говорю или слишком раздражаюсь. Возможно, это потому, что они понимают, что я абсолютно такой же человек, как и они, и я могу быть импульсивной.

Немного успокоившись, я смотрю на дорогу: снег полностью покрыл дороги, превратившись из белого в грязный. Тротуары расчищают уборщики, давая людям возможность нормально идти. Сегодня я нацепила куртку не по погоде – обычную спортивную, не надев даже шапки и шарфа. Ну, хоть, сапоги додумалась обуть.

Подъехав к школе, я ухожу на уроки, а мама поднимается наверх. Надеюсь, её никто не увидит. Мне за неё очень стыдно.

– С тобой явно что-то не то, – говорит Тоня, когда я сажусь за отдельную парту сзади своих подруг.

Сегодня они сидят вместе. Дружить втроем не удобно – приходится постоянно меняться местами, чтобы посидеть со всеми, поэтому иногда каждая из нас сидит в одиночестве. Но сегодня мне нужно это, как никогда. Сегодня хочется закрыться ото всех, чтобы меня никто не трогал.

– Настроение отвратное, – резко говорю я.

– Не хочешь об этом поговорить? – спрашивает рыжая.

– Не сейчас, – тихо говорю я.

Они поняли и повернулись обратно к доске. Взглянув налево, я замечаю Андрея: он смотрит на меня таким взглядом, как будто у меня собака умерла, и он действительно соболезнует. Он беззвучно говорит мне: все будет нормально. Можно легко прочитать по губам. Наверное, он насчет моего лесбиянства. Кошмар, какой он тупой! Так и хочется выкинуть его из окна, чтобы не распространял свою тупость по классу. Я уверена, что этим можно заразиться.

После пятого урока я поднимаюсь на третий этаж и продвигаюсь в кабинет директора. Мне нужно подать заявление о том, что я поеду в лагерь на весенних каникулах. Не знаю, для чего подавать заявление так рано, но это будет шикарная поездка со школой. Едут ребята с 9-11 класса. Естественно, не все, а только те, кто хочет. Мы с девчонками точно едем. Понимая, что я без формы, я уже жду нотации об этом. Ох, так я еще и в куртке. С утра меня немного знобит, так что я ее даже не снимала.

Я уже стою возле кабинета директора, и ко мне подбегает Андрей.

– Ты к моему папе? – спрашивает он.

– Да, мне нужно отдать заявление, – я машу бумажкой, уже собираясь открыть дверь, но рука моего одноклассника чуть отталкивает меня.

– Давай я отдам, туда сейчас нельзя.

Вдруг я слышу из двери чей-то смех. Кокетливый смех. Очень знакомый смех. Он издаётся прямо из двери директора. Чей-то шёпот и смех режет мне уши, и меня моментально начинает тошнить. Я знаю, что будет, когда я туда зайду.

– Ты знал?

Андрей делает виноватое лицо.

Я открываю дверь и вижу это. Мама сидит на столе, обхватив ногами директора. Они очень страстно целуются. Пиджак и галстук директора валяются на полу, как и мамины туфли. Платье расстёгнуто ниже плеч, а колготки порваны. Меня начинает тошнить и, кажется, слёзы льются ручьями. Это беззвучные слезы. Наверное, мое лицо в данный момент не выражает ничего. Как будто, я давно ожидала этого. Но в душе настолько неприятные ощущения, что мне хочется превратить в Халка и размести всё вокруг. Мои ноги становятся, как вата. Я смотрю на эту картину и пытаюсь сформулировать хоть какие-то слова.

– В следующий раз закрывайте дверь, – говорю я таким резким и громким тоном, что даже сама не ожидала.

И просто ухожу. Я слышу, как меня зовут Андрей и моя мама.

Я уже выбежала из школы. Без вещей, единственное, что у меня в руке – это телефон. Убрав его в карман, я убегаю, не зная куда. Просто, куда глаза глядят. Подальше, просто подальше. Мне безумно холодно, и я просто бегу. В голове проносятся тысяча мыслей, я удивляюсь тому, что мой мозг до сих пор не разорвался.

Единственное решение, которое всплывает в моей голове – это прийти домой к Нику. Мне все равно на то, что случилось неделю назад. Мне вообще сейчас на все плевать. Но увидеть Ника для меня так же важно, как и глоток воздуха.

Я, кажется, уже пробежала пять кварталов и оказалась на улице частных домов. Ноги сами идут к дому хост-родителей Ника. Передо мной всё ещё стоит эта картина: мама и директор. Андрей, который всё знал. Перед глазами начинает чернеть, и я начинаю кашлять. Мне не хватает воздуха. Внутри всё горит, от холода, злости и обиды. Вдруг, я чувствую, как меня хватают чьи-то сильные руки. Мне становится страшно и больно. Я не могу увидеть моего похитителя, он крепко держит меня за спиной и куда-то несёт. Я начинаю орать, но мне закрывают рот рукой. Мне становится безумно страшно, я пытаюсь звать на помощь и вырваться, но бесполезно. И всё-таки меня что-то удерживает…этот знакомый запах, и эти прикосновения…они так знакомы, но от страха мне не приходит ни одна мысль в голову. Меня ведут в чей-то дворик, и я уже готова к смерти. Вдруг сильные руки прижимают меня к стене, и я вижу Ника. Ника, моего Ника. Естественно, это он. Наверное, увидел меня, как я задыхалась от кашля.

Моё дыхание успокаивается, и жар потихоньку отпускает, отчего мне становится ещё холоднее. Светло-карие глаза смотрят прямо на меня. Его взгляд обеспокоенный и серьёзный. Даже, можно сказать, грозный. Он стоит так близко, ещё бы сантиметр, и мы бы поцеловались. Но я не готова к этому, не сейчас.

– Ник…

Единственные слова, которые я могу сказать. Ник ослабевает свою хватку и просто обнимает меня. Я чувствую этот знакомых запах, знакомые движения, от которых становится чуточку лучше. Ник такой тёплый, и я ещё сильнее прижимаюсь к нему. От счастья и от горя я начинаю плакать.

– Что с тобой? – спросил Ник, спустя минуту.

Я не отвечаю, а ещё сильнее обнимаю его. Боже, как мне его не хватало.

– Давай зайдём в дом, – приглашает он.

Мы заходим в дом, от которого так и исходит тепло и уют. Мне становится ещё холоднее, и я уже не понимаю от чего. Холод простирается от кончиков пальцев до макушки. Я не чувствую ног и себя. Голова начинает кружится, ноги становятся ватными, в глазах начинает темнеть…

Я иду по высокой балке, а внизу обрыв. Вокруг пустота и туман, которые проходят сквозь меня. Откуда-то сверху падает убитая птица, и я не ощущаю к ней жалости и грусти. Мне все равно. Сзади стоит мама и он. Человек, которого она любит. И это не мой папа. От них исходит громкий злой смех, прямо как у злодеев. Но они и есть злодеи. Они раскачивают балку, и я начинаю падать. Но внизу ничего нет, мне некуда падать, некуда идти. Мне всё равно. Я снова взбираюсь на балку и иду вперед…в никуда. Я просто иду, а сзади смех и выстрелы. Пули проходят сквозь меня, не делая мне больно. И вдруг я слышу этот знакомый голос: «Юля». Я его слышу везде, со всех сторон. Что-то такое родное. От этого голоса мне становится жаль птицу, мне хочется убить тех злодеев, меня разрывает от боли в моём теле, сквозь которое пролетели пули. Внизу скалы, и если я туда упаду, то меня расшибёт на мелкие кусочки. «Вернись»: снова этот родной голос. Туман рассеивается и впереди стоит он. Этот голос. Светло-карие глаза, темно-каштановые волосы, которые зачёсаны вверх. Такой дерзкий, но добрый взгляд. Я иду к нему, к такому родному, теплому....

– Юля! Очнись!

Я открываю глаза и оказываюсь в реальности. Это был сон. Просто сон.

– Что со мной случилось?

– Ты упала, я укрыл тебя всеми одеялами, которые у меня были и поднёс обогреватель. Ты дрожала.

Я вижу обеспокоенное лицо Ника. Слышу этот родной, низкий, обволакивающий теплом голос.

– Спасибо, – сказала я и сжала его руку. Он здесь, возле меня.

– Я так перепугался. Не надо так больше, – Ник лёг на меня и обнял.

Глава 15

В лёгкие проходит тёплый воздух. Я открываю глаза и вижу незнакомое помещение. На мне куча одеял, а рядом стоит обогреватель. Я лежу на большом диване. Меня начинает охватывать паника, но через секунду я понимаю, что нахожусь в доме Ника. Это гостиная. А диван, на котором я лежу – тот самый диван, на котором мы часто сидели и смотрели фильмы. Медленно я начинаю вспоминать вчерашние события, и мне хочется плакать. Я вижу телефон на прикроватной тумбочке и решаюсь посмотреть в него.

23 пропущенных от мамы, 20 от Ани, куча сообщений от Леи и Тони, 13 пропущенных от Андрея и одно сообщение от папы:

«Когда будешь готова, возвращайся домой. Люблю»

С чего это у папы настолько спокойная реакция? Нет, я знаю, что папа вообще самый спокойный в нашей семье, но не настолько. Меня не было дома со вчерашнего дня, по мимо этого я не отвечала на звонки. Вообще-то, я не помню, как заснула и как оказалась именно в этой комнате. Наверное, мне была настолько плохо и холодно, что я была просто не в сознании.

Я встаю с дивана, и мне сразу же кто-то звонит. Я собираюсь автоматически сбрасывать, но останавливаюсь, потому что вижу, что это Аня – моя тётя.

– Привет.

– Господи, наконец-то! – я слышу её встревоженный голос, – Я звонила сестре, а она сказала, что ты не отвечаешь. Мы ужасно беспокоимся. Где ты, детка?

– Аня…ты об этом знала? О маме?

Секундное молчание повисло в воздухе, но для меня оно длится как несколько минут. Я уже собираюсь закричать от боли и обиды, но слышу всхлипы тети.

– Нет…Конечно, нет. Я бы никогда не скрыла такое, ты ведь знаешь.

Это правда. Аня никогда ничего не скрывала и не врала. Я безумно счастлива, что я не одна такая. Наверняка для Ани это такой же сильный удар, как и для меня. Даже представить не могу, что она думает о своей сестре.

– Я верю тебе…

– Юля, возвращайся домой. Все волнуются и…пора уже поговорить…

– Папа сказал, чтобы я вернулась, когда смогу. Я пока что не в силах…В общем, со мной все будет хорошо, не звоните мне.

Я понимаю, что Аня здесь не причём, но я не собираюсь связываться с моей семьёй в ближайшее время. Мне становится стыдно, что я так груба со своей тётей, но думаю, она понимает, почему у меня такое настроение. Домой я точно не вернусь. Не знаю, где я буду жить, место всегда найдётся.

Я спускаюсь на кухню и сразу прячусь за стенку, чтобы разглядеть Ника. Он стоит возле плиты в чуть потёртой серой блузке, расстёгнутая на две пуговицы и позволяющая разглядеть несколько мускул; его стройное тело и широкие плечи доказывают крепкое телосложение; тёмно-каштановые волосы небрежно зачёсаны вверх и так живописно обрисовывают его низкий и открытый лоб; брови и ресницы отблескивают чернотой, оставляя оттенки каштана; его прямой нос с маленькой горбинкой делает его более мужественным.

Я смотрю на него сверху вниз, и тепло сворачивается спиралью в моем животе, на линии шеи, плеч и груди и на глаза, сияющие словно звезды.

Спустя некоторое время, Ника захватывает лёгкая улыбка.

– Тебе надо быть агентом под прикрытием, – смеётся он и кокетливо улыбается.

Я понимаю, что всё это время он знал, что я была здесь. Как обычно, я оказываюсь дурой. Я захожу на кухню и подхожу к плите. На сковородке жарятся яйца, посыпанные болгарским перцем. Ник моет руки и добавляет помидоры.

– Голодна?

– Ужасно.

Ник оценивающе на меня посмотрел. Только сейчас я поняла, что на мне ночнушка, которая не доходит даже до колен. Почти под попу.

– Неплохо выглядишь, – улыбается он.

Я чувствую, как начинаю краснеть. Во мне смешивается такой бешеный поток чувств, что я не могу в них разобраться. Ник стоит прямо возле меня. Вчера у меня был ураган мыслей, я даже не помню, что я чувствовала при виде Николаса. Но сейчас…Мне хочется наброситься на него, обнять с такой силой, на которую способна. Но в тоже время хочется завалить его на пол и избить за то, как он поступил. Ничего не ответил, ушел, ничего не сказал и оставил меня одну. Но я просто подавляю все свои желания и притворяюсь, что все нормально.

– Как ты мне её одел?

– К сожалению, никак. Ты сама её надела.

– Где я вообще её взяла?

– У Эли есть несколько вещей от её племянницы.

Эля – хост-мама Ника.

– А где твои родители? Как они мне вообще разрешили остаться?

– Вчера Эля с Денисом ездили смотреть новую машину, у них что-то случилось со старой. А сейчас поехали за продуктами. Вернуться нескоро. Я объяснил им ситуацию и разрешили тебя оставить. Они ведь обожают тебя.

Всё это время Ник пребывает в довольной улыбке. Меня это начинает раздражать…или нравится. Его не было целую неделю, а я так по нему соскучилась. Он тут – рукой подать. Я хочу просто подойти и поцеловать его, но дурацкая гордость не позволяет. Как он может быть таким спокойным и непринуждённым, когда всё это время он где-то пропадал, ничего мне не сказав.

– Где ты был?

– Ты о чём? – спокойно отвечает он, но я вижу хитрую улыбку на его лице.

– эту неделю. Где ты был? – настойчивее говорю я. Хочется закричать, сказать, как мне плохо. После последних событий мне очень хочется упасть и рыдать. Слезы уже подступает к моему лицу, но я быстро их смахиваю и, к счастью, Ник этого не замечает.

– Дома, – спокойно говорит Ник. – Болел.

Мне нечего сказать. Он болел. Я сама ему не писала, сама виновата.

– Я смотрю, ты неплохо провела время с Андреем, – скулы Ника сразу же напрягаются, а косточки пальцев краснеют.

ХА! Он ревнует! Стоп…а откуда он знает про Андрея? Неужели он…

– Ты за мной следил? – подаюсь я вперед, пытаясь заглянуть в его глаза.

Ник промолчал. И тут я поняла.

– Тот парень в чёрной одежде. Чёрная толстовка с капюшоном. Это был ты. Зашёл в кофейню за кофе, да? – я смотрю на Ника, а он все молчит. – А к чему такая конспирация?

Ник молча стоит, уперев руки на стол. Костяшки его пальцев покраснели и, кажется, он злится.

– Ты ведь не болел, да? Не хочешь рассказать, что случилось?

Ник так и молчит. Ну, как я могу быть такой наивной и верить этому «Мистер Скрытность»? Я подхожу к нему вплотную, и он взглянул на меня. Я могу разглядеть каждый шрамик и родинку на его лице. С каждой секундой он мне нравится всё больше и больше. Ник смотрит на меня, и я с удовольствием рассматриваю его. Солнце отбрасывает свой свет на него, блестя в его глазах и волосах.

Он улыбается и убирает локон с моего лица, кажется, ещё секунда и мы поцелуемся. Но я откладываю эту идею. Мне нужно знать, где был Ник.

– Ник, скажи мне…

Он молчит и также улыбается. «Ну, всё, он меня достал» – подумала я. Я отталкиваю его и начинаю уходить. Мне остаётся два шага до двери, но Ник выше меня, а значит и шаг у него длиннее, так что он обгоняет меня и закрывает проход своим крепким и мужественным телом.

Ник – подросток, но в нём нет ничего детского: ни в точеных чертах лица, ни в высокой рельефной фигуре.

– Я тебя ненавижу!

Он посмеялся. От этого мне хочется плакать, мне хочется его ударить, но ничего не произойдёт. Он будет также спокойно стоять и улыбаться. Он всегда оставался спокойным и взрослым, а я всегда веду себя как маленькая. И меня это раздражает.

– Ник, я призналась тебе, а ты послал меня! – вырвалось у меня. Я вообще не собиралась этого говорить, но слова сами вылетели. Глаза Ника выпучились и, кажется, он испугался.

– Я тебя не посылал…

– А потом ты пропал на неделю, ничего не сказав! – не могу остановиться я. Слезы начинают подступать, и Ник это замечает. Я знаю, как я выгляжу сейчас – мои щеки краснеют, глаза заполняются слезами. Я уже не могу этого остановить.

– Юль…

– Заткнись и не перебивай меня! – я уже начинаю кричать. – Ты следил за мной! Тебя не было, когда ты был мне нужен! Мне было плохо, а ты где-то отсиживал своё место! Мне плохо! Ясно?! Из-а тебя я не могла нормально учиться, потому что думала, что с тобой, думала, что ты перестанешь со мной общаться, потому что я тебе призналась. Ты хоть представляешь, как мне было плохо? Хорошо ли я провела время с Андреем?! Да как ты вообще можешь такое спрашивать…Моя мама встречается с его папой, при этом он это все знал. – я вижу, как Ник хмурится и с недоверием смотрит на меня. Естественно, он же ничего еще не знает. – Ник…моя мама больше…не с папой…

Тут я уже начинаю рыдать. Ник стоит в полнейшем шоке и, кажется, тоже вот-вот заплачет. От боли я еле как нахожу стул и сажусь на него, зарыв лицо руками. Слезы никак не отступают, и я чувствую, как Ник подходит ко мне. Он нежно обнимает меня и молчит. Как всегда, он все понимает. Все, что мне сейчас нужно – это поддержка. Никаких расспросов и слов жалости…просто объятие и понимание.

Через несколько минут я не сдерживаюсь и ухожу обратно в гостиную, где провела ночь. Ник остался на кухне, кажется, сейчас он проходит одну из стадий шока.

Взяв в руки телефон, я печатаю сообщение своим подругам в нашу совместную группу в WhatsApp.

«Боже, Юля, ты где вообще?» – спрашивает Лея.

«Юль, куда ты пропала? Как же твои вещи?» – Тоня.

«Твоя мама забрала твои вещи. На ней лица нет» – Тоня.

«Если ты не ответишь, мы придем к тебе домой!» – Лея.

На этом все. Наверное, девчонки все-таки пришли ко мне домой и их прогнали. Либо же они все подали в розыск. Но я сделала звонок Ане, так что теперь они могут быть спокойны, что я хотя-бы жива.

Никогда в жизни я не сбегала из дома. Никогда. Никогда у меня такого не было в мыслях, и я смотрела на девушек, которые сделали это, как на каких-то глупых бессовестных неблагодарных дур. Сейчас я не могу понять – чувствую ли я понимание к ним или же я причисляю себя к этой группе дур?

«Давайте встретимся в нашей кофейне» – печатаю я.

Через секунду проходят ответ от Леи:

«БОЖЕ! НАКОНЕЦ-ТО! Через час в «ЭКспрессо. Тоня со мной»

Отложив телефон, я беру свои вещи: худи и джегинсы и прохожу в ванную комнату, чтобы переодеться.

Эля и Денис не придерживаются какого-то определенного стиля, но ванная комната будто бы переносит тебя на палубу корабля. Стены покрыты белой плиткой, а пол голубой. Душевая кабина украшена рисунками моря и яхты в нём. Рама зеркала украшена фигурками дельфинов по обе стороны, а ручки крана заменяют маленькие штурвалы. Помню, когда я впервые увидела эту комнату, меня сразу же заинтересовало, чья идея была украсить ее именно так. Оказалось, что Денис был моряком, а все рисунки написала Эля. Интересное сочетание.

Взглянув на себя в зеркало, я пугаюсь своей бледности. Мне срочно нужно что-то типа тоналки или хотя-бы румян. Волосы не в самом лучшем состоянии, поэтому я беру из шкафчика расческу, надеясь, что Эля будет не против. На вид, этой никто не пользовался.

После того, как я привела себя в порядок, я медленно прохожу на кухню. Немного страшно сейчас видеть Ника. Кажется, я сделала все, чтобы испортить наши отношения.

На столе стоит две тарелки с завтраком, который приготовил Николас и два стакана апельсинового сока. Нашего любимого.

– Ник, послушай, – он оборачивается на меня. Его лицо впервые не выражает никаких чувств, и я не могу ничего прочитать по его глазам, что загоняет меня в еще большую неуверенность, – Я ужасно себя повела. Накричала на тебя. Если ты не захочешь меня видеть – это нормально. Я свалила на тебя такой огромный поток информации, естественно, ты испугался и возможно даже возненавидел меня…В общем, извини.

Он смотрит на меня все таким же не проницаемым лицом, но через несколько секунд хмурится, оперившись на стул и просто молчит. Кажется, проходит минуты две, когда я уже не выдерживаю и говорю:

– Было бы не плохо, если бы ты хоть слово сказал. Ну или хотя бы кивок что-ли сделал. Серьезно.

– Юль, сядь.

Он садится за стол и придвигает второй стул поближе к себе, и я понимаю, что он для меня. Сев рядом с ним, я почувствовала запах лайма и мяты, который знаком мне уже так давно.

– А это гель для душа? – невпопад говорю я.

Он таращится на меня, явно не понимая, о чем я.

– Я про этот запах. От тебя всегда пахнет лаймом и мятой. А иногда каким-то вкусным одеколоном.

Вдруг мой друг начинает заливаться смехом, и теперь я таращусь на него.

– Ты офигительно переводишь темы, – говорит он, широко улыбаясь. Мне не хватало этой улыбки. – Это мой шампунь.

– Вкусный, – отвечаю я, слегка улыбнувшись. Очень часто мы с Ником болтаем на темы, совершенно дурацкие, не несущие в себе никакого смысла. И этот момент вернул меня в какое-то далекое прошлое, вызывая у меня улыбку.

– Юляш, – иногда он называет меня так. Он говорит это со смешным американским акцентом, и мне безумно это нравится. – Ты без косметики выглядишь такой маленькой. Такой милой.

Я чувствую, как мое бледное лицо заливает краской, но я не отвожу взгляд, а продолжаю смотреть в его прекрасные глаза.

– Как ты вообще можешь просить прощения? Ты ведь…ни в чем не виновата. Совершенно. Это все я. Это все моя вина. Я оставил тебя одну, наверное, в самый трудный момент твоей жизни. Да если бы я знал – я бы примчался сию же секунду. Почему ты мне не написала в первый же день? Юль, я…я пока не могу тебе сказать, почему меня не было всю неделю, но и врать тебе не хочу. Просто давай опустим эту тему, и в скором времени я все тебе расскажу. Это связано с моей семьей, отец не разрешает распространяться о наших проблемах, понимаешь?

– Да, конечно, – говорю я спустя несколько секунд, – Ты бы просто мог хотя бы написать мне, предупредить.

– Да, знаю, но ведь ты меня не спросила, и я решил, что тебе все равно. Решил, что если ты мне не пишешь, то зачем я тебе надоедать буду.

– Ник, да я…мне было так стыдно. Ты хоть что-то знаешь о безответной любви? Я целый месяц мучилась с этим и уже не смогла сдерживаться, а ты…никакой реакции. Мне стыдно было даже тебе в глаза смотреть, понимаешь? А написать означало, что я доставлю тебе еще больше неудобств.

– Юля, – протяжно говорит он, беря меня за руку, придвигаясь ко мне еще ближе. Он разгибает мои пальцы один за другим до тех пор, пока моя рука не открыта и вкладывает свою ладонь в мою, – Какие еще неудобства? Какая безответная любовь? Да я, как только тебя увидел, сказал про себя «Вот это да!». Я просто хороший актер, который отлично выполнял роль лучшего друга. Ты понравилась мне сразу. С самого первого момента. Представь, какого мне было. Смотреть на тебя – и не говорить ничего. Когда ты позвонила мне в понедельник пьяной, помнишь? – я лишь качаю головой, гадая, что же он скажет дальше, – ты тогда начала говорить про мои глаза, улыбку, и мне стало страшно…Потому что ты сказала все в точности, что и я чувствовал к тебе…

Я судорожно задерживаю дыхание, не веря своим ушам.

– А когда…когда ты мне призналась, – продолжает он, – Блин, Юль. Я реально испугался и даже не поверил тебе. Не поверил тому, что произошло. Не поверил тому, что вот он – этот момент, которого я всегда ждал. И в моей голове так и всплыла картинка, как я улетаю обратно домой, и все прекращается…Но…когда я увидел тебя с Андреем…я понял, что не смогу выдержать такого. Понял, что не смогу смотреть, как ты встречаешься с другими, а я навсегда останусь твоим другом. Даже если это продолжится до лета – я готов. Правда готов.

Маленький росточек надежды с каждым словом Ника распускался и распускался, а под конец раскрылся. За всю неделю я наконец-то вспомнила, что такое счастье.

– Кажется, я сейчас плакать начну, – проговариваю я после слов Ника. – Все это…так много…

Он слегка улыбается, берет меня за руку и притягивает к себе на коленки. Я обвиваю руки вокруг него, уткнувшись в его шею, чувствуя, как его сердце бьется в мою грудную клетку. Его руки оплели мою талию.

– Я тебя понимаю, – шепчет он, поглаживая мою спину. – Юля, ты мне безумно нравишься. Прости меня, пожалуйста, за мою тупость. Я тормоз.

Взглянув на его лицо, я беру его в свои руки и наслаждаюсь этим моментом. Теперь я действительно могу показать все свои чувства, не боясь их.

– Только не будь им больше, и я прощу.

Он смеется и обнимает меня. Как же приятно находится в сильных мужских объятиях.

– Обещаю, не буду.

Глава 16

Мы с Ником быстро позавтракали в спокойном молчании. Без каких-либо неловкостей. Для нас это нормально – иногда помолчать. Мы как будто чувствуем те самые моменты, когда нам нужно это молчание.

– Мне пора с девочками встретиться, – говорю я, продвигаясь в гостиную, чтобы взять куртку с телефоном. Это, в принципе все, что я взяла.

Ник движется за мной. Я беру куртку в руки и смотрю на него, пока надеваю.

– Иди сюда, – говорит он, и я позволяю ему притянуть себя, пока мы не подошли к стене, плотно прижавшись друг к другу. Его теплая рука пробирается мне под куртку, скользя по позвоночнику.

В моей голове сразу же всплывает картинки того дня, когда он был чересчур нежен со мной. На следующий день это все закончилось. Но сейчас все по-другому. Я это чувствую. Хотя, наша стадия отношений еще неизвестна нам, но теперь я точно знаю, что Ник чувствует ко мне. Нам предстоят еще много разговоров, но пока моя личная жизнь уходит на второй план. На первом остаются проблемы с семьей.

– Ты мне не рассказала о родителях, Андрее и.…директоре, – говорит он, обнимая меня вокруг талии и любуясь моим лицом.

– Да…просто…Это все так сложно. Все случилось недавно.

– Поговорим? – он присаживается на диван, на котором я спала, и я сажусь рядом с ним.

Я пересказала Нику все события, переживания и мысли за последние недели, включая папину новую работу, странное поведение мамы с её «стильными» журналами, задержками на работе и отсутствия дома, и отношения родителей. То, как они практически не разговаривали. Ник все время внимательно слушал меня, иногда покачивая головой, иногда прикрывая лицо рукой. После моего рассказа мы некоторое время сидели в молчании, и потом мой друг (или уже не друг) заговорил.

– А раньше ты замечала, что между родителями что-то происходит?

– Если честно, нет. То есть…я как-то вообще не обращала внимания, а вот последний месяц выдался каким-то сумасшедшим.

– Мне так стыдно за то, что я не был рядом, – проговаривает он и смотрит вперед.

– Я никому об этом не рассказывала, Ник. Это не твоя вина.

Он зарывается лицом в колени, и я дотрагиваюсь до его мягких каштановых волос. Через несколько секунд он приподнимается и обнимает меня. Вот уже какой раз за этот день. Я укладываю голову на его грудь, и мы лежим так несколько минут. Это наши счастливые минуты. Для него тем более – он скрывал свои чувства так давно, и вот наконец-то может их показывать. Из-за куртки, которую я не сняла, мне становится жарко, но вырваться из его объятий совершенно не хочется.

– Это не будет слишком эгоистично, если я спрошу про Андрея? – спрашивает он.

Впервые за весь день я смеюсь. По-настоящему.

– Задавай, – говорю я, поднимая свою голову и заглядывая в его глаза. На моем лице все еще покоится улыбка.

– Он тебе действительно понравился? Или…

– Или что? Ожидаешь услышать, что я просто пыталась утолить свою боль, проводя время с другим мальчиком? – спрашиваю я уже своим обыкновенным саркастическим тоном, а не убитым.

Он виновато смотрит на меня, и мы начинаем ржать.

– Ладно, добился своего. На самом деле, я действительно подумала, что чувствую что-то к нему, но потом поняла, что нет. И когда я сказала это ему, он заявил, что я лесбиянка, потому что ни одна нормальная девушка не отвергнет его.

Некоторое время Ник смотрит на меня шокированным взглядом, а потом начинает дико заливаться смехом. Его смех так заразителен, что я подключаюсь к нему.

– Я рад, что ты улыбнулась за сегодня и посмеялась, – говорит он, и я улыбаюсь в ответ, – Что ты будешь делать?

– Ну, в данный момент мне надо бежать к девчонкам и скорее всего я попрошу у Леи пожить некоторое время у неё.

Ник понимающе кивает.

– Ну я пойду, – я встаю с дивана, но Ник все еще держит меня за руку. – Увидимся, красавчик.

– Увидимся, – и он отпускают мою руку.

В субботу на улицах Москвы всегда очень много людей, в основном, подростков, у которых наконец-то начались выходные. Конечно же многие учатся по субботам, но мне повезло, и я не попала в их ряды.

Уже подходя к «ЭКспрессо», я вижу рыжие волосы своей подруги в окне. Она сидит, повернувшись спиной к окну, а возле нее можно заметить сестру. Все так же её волосы собраны в конском хвосте. Кузины о чем-то болтают, можно заметить их тревожные лица. Как только я вхожу, девочки оборачиваются на меня, рыжая встает и подходит ко мне с испуганным лицом, а блондинка грозно смотрит на меня. Хоть мои лучшие подруги и сестры, но характеры у них разные. Лея – безбашенная, но очень сентиментальная. Обычно, когда кто-то из нас плохо чувствует себя или присутствует в плохом настроении, то Лея – первая, кто спросит, обнимет и перепугается.

Тоня же пытается заблокировать свои чувства и не показывать их, но только мы с Леей знаем, что она такая же чувственная, как и Лея. В основном, она выдает себя, когда безумно злиться. К примеру, когда Лея попала в больницу, она сорвалась на Жене. Может быть с виду она была не такой уж злой, но она хорошо совладает с собой. Так вот сейчас она действительно на меня злится.

– Никогда так больше не делай, – обнимает меня Лея, а Тоня все еще сидит за столом и сверлит меня взглядом.

– Ты опоздала, – говорит она.

Мы с Леей садимся за наш любимый столик возле окна, и тут же подходит Коля и берет заказ. Сегодня он не пытается заговорить с Леей, что очень странно. Кажется, он понял, что сегодня нас лучше не трогать.

– Какого черта, Юля, твою… – тут Тоня уже действительно злится. Вот о чем я говорила. – Где ты была? Мы пришли к тебе домой, потому что ты не отвечала. Дверь открыла твоя мама, явно ожидая увидеть тебя. Представь ее разочарование, когда она увидела нас. Неужели это все из-за Ника? Юля, нельзя вот так пропадать из-за парня. Да ты явно умом тронулась, раз уж…

– Заткнись, – прерываю я ее. Тоня смотрит на меня широко-раскрытыми глазами, явно удивившись моему чересчур резкому тону. Лея еще сильнее встревожилась. – Тоня, ты понятия не имеешь, что случилось.

– Так расскажи, – теперь Тоня явно волнуется.

И я рассказываю. Все то, что я рассказала Нику, кроме истории с Андреем. Я не могу в данный момент поднимать тему с ним. Мне бы хотя-бы разобраться с родителями…

– Папа Андрея… – проговаривает Тоня от шока. Лея смотрит в какую-то точку, все еще не понимая, как это возможно.

– Юля, прости… – говорит блондинка. – Я же не знала…почему ты даже не поделилась с нами? Своими переживаниями? Тебе бы было намного легче.

– Не знаю, – вдруг я слышу свои всхлипы. Я даже не заметила, как слезы начали тихо литься.

Уже не сумев ничего сказать, девочки все поняли и просто обняли меня. Некоторое время мы просто сидели в обнимку, а потом решили пойти в соседнее кафе роллов и наесться ими до отвала. Чувство злости и обиды присутствовало у меня все это время, но помощь друзей помогла мне не зацикливаться на нем.

Глава 17

Прошло уже три дня с момента маминой измены, а я никак не решаюсь пойти домой. Лея разрешила остаться у неё дома, пока её родители в командировке. И пока я…собираюсь с мыслями.

Сегодня вторник. Вчера и сегодня я не ходила в школу. Мне не очень хочется видеть директора, мою маму и Андрея. Совсем не хочется. Но мама всё звонит и звонит, отправляет голосовые сообщения с извинениями, криками и просьбами о моём возвращении домой. Спасибо папе и тёте, что они оставили меня в покое. С Ником мы не виделись с того момента, когда я пошла в кофейню к подругам, но каждый день он спрашивает обо мне. Несколько раз в день. И это меня очень радует.

– Я могу одолжить тебе всю свою одежду, весь гардероб! – сказала мне Лея после нашей прогулки. Мы приехали к ней домой. Тоня посидела с нами примерно час и уехала обратно к себе.

Все мои вещи остались в моём доме после побега из школы. Вначале мы с Леей собирались отправиться в мой дом, чтобы забрать некоторые мои вещи, но сразу же выбросили эту идею из головы, потому что родители сразу бы догадались, где я обитаю. Поэтому эти дни я пользуюсь вещами Леи. Но это и к лучшему, никто меня не вычислит и не узнает.

Думаю, самое прекрасное за все эти ужасные дни – это то, что Ник нашелся и остался со мной. Он мне нужен, как никогда. Пока мои друзья в школе, я пытаюсь отвлечься на фильмы и сериалы, но иногда это выходит плохо, и я начинаю биться в истерике. Такого ужасного состояния у меня никогда не было. Как будто мир рушится прямо на моих глазах, трещина становится все больше и больше.

Сегодня Ник позвал меня в торговый центр «Мега», чтобы развеяться. Согласна, не самое лучшее место для конспирации, скорее всего кто-нибудь из знакомых заметит меня. Но я надела чёрные спортивные штаны Леи и чёрную толстовку с капюшоном Ника, в которой он следил за мной в кафе. Так я совсем не похожа на себя. Лея сделала небрежный пучок на моей голове и сильно накрасила. На моих глазах выведены чёрные стрелки и, если честно, мне нравится мой новый образ.

– Ты выглядишь очень дерзкой и угрожающей, – Ник подошёл сзади меня, пока я ждала его у входа в кафе, – Мне нравится.

Мы сидим в кафе в самом дальнем углу. Думаю, нас никто не видит. Ник уговаривает меня поговорить с родителями, держа меня за руку. Мы сидим так близко, что наши колени соприкасаются. Я пытаюсь не думать о нас, но это практически невозможно. Он ведь до сих пор мне нравится. Кажется, еще больше, чем раньше.

– Тебе нужно идти домой, поговорить с родителями, – говорит Ник, держа меня за руку.

– Я не знаю…

Я правда ничего не знаю. Что мне делать? Как смотреть в глаза маме? Как ходить в школу, видя эту ничтожную семью предателей (я об Андрее и его папаше-директоре).

Ник нежно приподнимает мой подборок и смотрит мне в глаза своим уверенным и добрым взглядом.

– Я всегда с тобой. Если хочешь, можем пойти вместе.

Я улыбаюсь и со всей силой обнимаю его, вдыхая аромат его одеколона, смешанный с запахом мяты и лайма. Мне никогда не хватает его, я всегда хочу быть рядом с ним.

– Ты помнишь, что я тебе всегда говорил? – шепчет он мне на ухо. – Рано или поздно всё будет хорошо. Просто нужно верить и не беспокоиться.

Какие слова он только не говорил. Он верит в судьбу, верит, что мечты сбываются, верит, что всё в мире неслучайно. Ведёт себя, как ребёнок, и я его за это обожаю. Я в это всё не верю, но я верю в него.

Из-под плеча Ника я вижу знакомую походку. Вижу спортивную куртку и сумасшедше-знакомые кеды. Я не могу разглядеть лицо, но у меня сразу срабатывает реакция. Я быстро отстраняюсь от Ника, сажусь на стул напротив него, надеваю капюшон, прикрыв своё лицо и делаю посадку, как у мальчика. Может, я на него и не похожа, но уж точно не похожа на себя.

– Здоров, – говорит Андрей, стоя позади меня. Я чувствую, как он кладет руку на мое кресло. Мои руки начинают потеть от страха, а атмосфера накаляется.

Ник делает непринуждённый взгляд и спокойную лёгкую ухмылку, но я чувствую, как он сдерживается.

– Приветствую…как там тебя зовут? Я просто не интересуюсь девятиклассниками, извини.

Хот я и не вижу лица Андрея, но я чувствую его напряжение. Главное, чтобы до драки не дошло.

– Зато Юлей ты интересуешься.

– Да, бывает такое, что люди отличаются интеллектом от своих сверстников. Не замечал?

Андрей промолчал, но я чувствую, как захрустели его пальцы.

– Где она? Все волнуются.

– Не пробовал у неё спросить?

Андрей подошёл вплотную к Нику, и я заметила его красное лицо. Его уши сильно оттопырились, и я собираю всю свою смелость, чтобы не засмеяться.

– Передай ей, что будут обращаться в полицию. И я не советую её прикрывать, добра не будет.

Ник чуть посмеялся и сделал этот неотразимый непринуждённый взгляд. Ни у кого не получалось создавать такой спокойный и уверенный взгляд, как у Ника.

– Это угроза?

– Предупреждение.

Андрей отходит от Ника и смотрит прямо на меня. Я специально беру зубочистку, держа её во рту, надеясь на то, что Андрей не узнает меня и, к моему счастью, он сразу же удаляется.

Я с трудом выдыхаю и снимаю капюшон, заметив, что всё это время я практически не дышала.

Ник улыбается и говорит:

– Неплохо сыграла, гопник.

Я посмеялась. Но я понимаю, что пора вернуться домой. Я не смогу всё время скрываться.

Глава 18

Мы с Ником подходим к моему дому. Раньше от него исходили тепло и уют, и можно было сказать, что в нём живёт счастливая семья. Теперь же этот дом рушится на глазах, кирпич за кирпичом. Я звоню в звонок на калитке, и сразу же слышится надоедливая музыка.

– Кто? – слышу я мамин голос из домофона.

– Юля.

Калитка сразу же открывается, я придерживаю её одной рукой и поворачиваюсь к Нику.

– Дальше я сама.

– Помни, что всё будет хорошо. Не волнуйся.

Ник целует меня в лоб и уходит. Во мне сразу же растёт тревога и пустота.

Я захожу в наш дворик, а впереди бежит заплаканная мама. Её крашеные тёмные волосы, которые так и кричат «Расчешите меня!», завязаны в небрежный пучок. На ней её любимый голубой шелковый халат и домашние тапочки. Я сразу же чувствую родной запах, как только меня обнимают.

– Доченька, не делай так больше. Пожалуйста, не делай. – говорит она, всхлипывая.

Я сразу же отодвигаю её. Мне так и напрашиваются грубые слова на язык, ноги так и тянутся уйти подальше отсюда, но я пришла. Я должна всё закончить.

– Я просто пришла поговорить. О перемирии и не думай.

Нижняя губа мамы начинает дрожать. Она стоит так близко, что я могу разглядеть её тёмные и глубокие круги под глазами. Выглядит она ужасно, в душе проносятся мысли жалости к ней, но злость перекрывает их. Я не виновата в этом, и она это прекрасно знает. Я не могу заставить себя чувствовать по-другому.

Мы заходим в дом, начинающийся с гостиной. Стены украшены двумя картинами природы, художников которых я не знаю. Сбоку от меня стоит большое зеркало в рост. Я разуваюсь и иду прямиком на кухню, там мы всегда обговариваем важные дела. На самом деле, мы никогда не ничего не обговаривали до этого момента, просто обычно мы болтали всей семьей именно на кухне.

Папа уже сидит и пьёт кофе. Как ни в чём не бывало. На нём клетчатая рубашка и ковбойские джинсы; его коротко-стриженые волосы такого же цвета, что и у меня, а его стройность и крепкое телосложение напоминает мне Ника. От этого хочется посмеяться, и у меня на секунду поднимается настроение. Самое красивое у папы – это его глаза – небесно-голубого цвета, в которые можно заглянуть и утонуть. Я не понимаю, как мама могла изменить такому мужчине. Директор и в подметки к нему не годится.

Папа замечает меня и подходит с объятиями. Его крепкие руки дают мне надежду, и мне становится сразу же легче и теплее.

Мы садимся за стол, и мой живот крутит от нервов. Я молюсь, чтобы это всё побыстрее закончилось. Мама сидит и смотрит в никуда, слёзы капают с её глаз, а круги становятся ещё темнее. Папа сидит, скрестив руки, смотрит на маму и ждёт.

– Я расскажу или ты? – спрашивает папа.

– Ты, – отвечает мама, закрывая лицо руками.

– Мы давно должны были тебе рассказать. Но мы, как и ты надеемся на лучшее. Точнее надеялись.

Живот ещё сильнее скручивает, мне становится ужасно плохо.

– У нас с твоей мамой…

– Она не моя мама, – поправляю я.

Мама смотрит на меня испуганными глазами и, кажется, сейчас разревётся.

– Не надо так с ней. Она всё-таки твоя мама…

– Которая предала нас?! – начинаю кричать я. – А ты сидишь, будто ничего не знаешь! Тебе не плохо?!

– Хватит перебивать и орать. У нас с твоей мамой, – продолжил он, – давно не ладятся отношения. Переехав в Москву, мы думали всё наладиться. Знаешь, новое место – новая жизнь. Но ничего не получилось. Мы ходили к психологу, разговаривали и понимали…что это конец. Месяц назад мы подали на развод, и твоя мама была в праве быть с тем, с кем хочет. Я уверен, что она была вместе с ним уже давно, – папа укоризненно посмотрел на маму, – но это её жизнь. Мы расстались. Мы свободны.

Тошнота и холод начинают подступать ко мне. Снова эти чёрные точки, которые предвещают обморок, но я быстро нагибаюсь вперёд, и через минуту всё уходит. И вдруг, до меня доходит…мама и папа разведены. Это конец. Не будет больше совместных ужинов, походов в кино, празднования Рождества и Нового года. Больше не будет совместных походов на каток, поездок на море, лепки снеговика. Всё закончилось. Мне хочется рыдать и, кажется, я больше не верю ни в какую любовь.

– И что? Всё? – мне не хочется в это верить.

– Суд будет на следующей неделе.

– Значит, всё? Всё так просто? Просто взяли и развелись?!

Папа молчит и не знает, что сказать.

– Мы переехали в Москву больше года назад, и вы все это время пытались восстановить отношения? И ничего не вышло? Вы хоть обо мне подумали?! – злюсь я.

– Конечно мы думали, – хрипит мама, затем откашливается. – Юля, если бы мы не хотели, мы бы и не пытались восстановить отношения. Я пыталась тебе сказать обо всем недавно…когда мы ужинали, помнишь? Правда, очень часто я пыталась, но просто не могла. Я боялась твоей реакции.

– Ой, мам, у меня такая реакция из-за того, что я застала, как ты обжималась с моим директором! – мой тон никогда не был таким резким, особенно, с родителями. Но слова льются и льются, я не могу их остановить. – Я заметила, что с вами что-то не то недавно. Твои дешевые пошлые образы ни в какую не лезут с ролью матери! – обращаюсь я к маме. – А ты! – смотрю я на папу, – с чего ты вообще на работу вторую устроился? Потому что у нас не будет хватать денег, когда мама уйдет?!

– Что?! – встает она из-за стола и смотрит на меня, как будто я заявила о беременности. – Когда я уйду? То есть, ты останешься у Паши?!

– А ты что думала? – упрекающим тоном говорю я, так же вставая из-за стола напротив мамы, смотря в ее печальные и шокированные глаза. – Что я буду жить с тобой после твоей выходки?! Что я буду жить с этим гадким директором? НИ-ЗА-ЧТО! Видеть тебя больше не хочу!

Мой голос уже срывается на визг, слезы льются от переполнения чувств. В основном, это безумная обида на родителей, на маму. Видеть маму в таком несчастном состоянии, но в то же время ненавидеть ее – это практически разрыв сердца.

От шока она садится обратно за стол. Я все еще стою и смотрю на них, ожидая и надеясь на какое-то чудо.

– В общем-то, да, – говорит папа и смотрит на меня спокойным взглядом, полным сожаления. – Без Сони мы вряд ли осилим все.

Чувствую, что еще несколько секунд, и я зарыдаю. Обидно! Обидно! Обидно!

– Можно вопрос? – злость начинает выводить меня из себя.

Папа утвердительно качает головой.

– Нафига вы поженились?

Резкое молчание, которое можно словить руками. Напряжение в этом доме больше, чем в розетке 220 вольт.

– Мы любили друг друга, – говорит мама хриплым голосом.

– Если бы любили, ничего бы этого, – показывая руками на них, говорю я, – не было.

Я резко встаю и ухожу к себе в комнату. Слышу мамины шаги и резкие папины слова: «Оставь её»

Я захожу к себе в комнату и сажусь на пол. Слёзы катятся ручьями, и я не могу ничего рассмотреть от переполнивших меня слез. Боль, разочарование, обида и предательство готовы разорвать меня на части. Кажется, ещё чуть-чуть, и я лопну. Я слышу свои всхлипы, рыдание, чувствую холод и злость, мне просто хочется заснуть. Навсегда, как спящая красавица, но без принца. Я готова спать вечность, чтобы не чувствовать этой боли. Внутри растёт пустота, будто дементор пришёл и высосал всю мою радость, которая была.

Мама всегда помогала мне во всем. Мы вместе делали покупки, она ходила на все собрания в школе, подсказывала мне насчет всех моих проблем, начиная от того, где мне купить ручку до покупки билетов в самолете. Как я смогу жить без нее? Как она могла так поступить? Неужели она меня не любит? Не любит…Эти слова так и бьют в мою голову, вызывая новый поток слез.

Глава 19

Уже 11 часов. Меня звали есть уже несколько раз, а я говорила хриплым, от слёз, голосом: «Нет». Я подхожу к зеркалу и вижу этот ужас: и без того лохматые волосы, превратились в грязный комок какого-то сена; опухшее красное лицо отражает пустоту и обиду; мои серые глаза, на которых раньше виднелись чёрные стрелки, кажутся стеклянными и пустыми; вся тушь и подводка растеклись по лицу. Ко мне подступает жалость к самой себе. Думаю, я бы выиграла конкурс костюмов и макияжа на Хэллоуин.

Я решаюсь пойти в ванну и привести себя в порядок. Беру свой лосьон для снятия макияжа и начинаю снимать весь этот ужас, пытаюсь расчесать эти сосульки, называемые волосами, и после этого захожу в горячий душ, успокаивающий мою кожу. Запах мандарина и корицы напоминает мне Рождество и Новый год, но я не чувствую радости и веселья, ведь на празднике не будет одного из родителей…

В кровать я ложусь только в час ночи. Сон так и несёт меня за собой, глаза медленно закрываются, я начинаю уходить из этого мира, но вдруг слышу стук в окно. Я резко встаю, чувствуя страх. «А вдруг это грабитель?» – говорю я себе. Я осторожно и медленно продвигаюсь к окну и исподтишка смотрю, кто кидает камни в моё окно. Внизу стоит высокий парень во всём чёрном, но я сразу же узнаю его. Это Ник. Я открываю окно:

– Ты с ума сошёл? Что ты тут делаешь?

– Я волновался, впустишь?

Тихо и медленно я спускаюсь на первый этаж. Сердце бешено бьётся, я каждую секунду смотрю по сторонам, удостоверяясь, нет ли кого-нибудь.

Выйдя во двор, я продвигаюсь к калитке, пытаясь тихо её открыть. Моё сердце подскакивает, когда я вижу, что в спальне родителей включен свет. «Дерьмо! Что теперь делать?» Их комната находится прямо напротив калитки, моя комната находится на западе, поэтому Ник смог кинуть камень в окно. Да и вообще, через моё окно можно легко забраться в дом, на западе дом не огорожен забором, и соседей там нет.

– Быстро заходи в дом и иди в мою комнату. Родители услышали нас, и если они нас заметят…

Ник тихо пробирается в дом, а дальше я его не вижу. Я тихо закрываю калитку и иду за парнем. От холода у меня начинают болеть руки. Зайдя в дом, меня перебирает от мороза. Поднимаясь по лестнице, я слышу голос мамы в моей комнате. «О нет» – думаю я. Заглянув в щелку двери моей комнаты, я вижу очень смешную картину: Ник лежит под одеялом, притворившись мной, а мама гладит его по спине и что-то говорит. Я собираю всю свою силу воли, чтобы не засмеяться в голос. Мама встаёт и продвигается к выходу и тут я понимаю, что мне нужно спрятаться. Я прячусь за дверью, молясь, что меня не заметят. Мама идёт в свою комнату, и я выдыхаю.

Забежав в комнату и закрыв дверь, мы с Ником начинаем укатываться со смеху. Это уже второй раз за несколько дней, когда у меня хорошее настроение. И всё благодаря Нику.

– Спасибо, – говорю я и обнимаю Ника.

– Как всё прошло?

Ник поднимает мой подбородок и смотрит мне в глаза. Слёзы наворачиваются на глаза, и я с трудом говорю:

– Развод.

Ник крепче обнимает меня, и я утыкаюсь в его шею, пытаясь взять все его спокойствие и поддержку.

– Ник… – наконец-то я решаюсь поговорить о том, что меня давно беспокоило. – Сейчас ужасное время в моей жизни…Я никогда не чувствовала себя настолько одинокой и нелюбимой. Мама…как…

– Эй, – перебивает он меня, но я бы уже и не смогла дальше говорить, голос прерывается от накатывающихся слез, – посмотри на меня.

И я смотрю. Он нежно гладит мою щеку, чуть улыбаясь.

– Все пройдет. Да, ты проходишь один из самых сложных этапов в твоей жизни, очень многие люди проходят через это. Ты не одна. Ты не одинока. У тебя есть я. Есть Тоня и Лея. Есть Кристина, пусть и виртуально, но есть. И самое главное – у тебя есть отец. И он сделает все, чтобы помочь тебе…как и я.

Я слабо улыбаюсь, осмысливая его слова.

– Юля, – вдруг говорит Ник после нескольких минут молчания. – Я многого тебе не говорил… Есть вещи, которые я не смогу объяснить, просто не имею право. И та неделя была именно об этом. Ну…когда я пропал. Я не могу сказать, где я пропадал, но поверь мне, это было не просто так. Ради моей семьи. Понимаешь?

– Ник, ты уже говорил об этом, я все понимаю…

– Да, но я не хочу тебе врать. Я хочу, чтобы ты знала, что у меня есть тайны, которые я не могу раскрыть.

Некоторое время я ничего не говорю, потому что просто не в силах подумать, что же Ник скрывает. Ведь я практически ничего не знаю о его семье, мы особо об этом не говорили. И теперь мне становится не по себе от того, как много я не знаю о Николасе.

– Понимаю…извини, что я тогда накричала на тебя. Это было неправильно. Ник, я знаю, что сейчас не время спрашивать об этом. У тебя дома ты сказал мне, что не сможешь быть моим другом. Так я тебе нравлюсь?

Я стараюсь не смотреть в его глаза, задавая этот вопрос, потому что никому его не задавала. Мне было все равно на других парней, на их чувства ко мне. Иногда я просто стеснялась спрашивать о таком, разговаривать об этом, но сейчас я знаю, что это правильно.

От волнения я замолкаю, но начинаю нервничать еще больше, когда Ник притягивает меня к себе ближе. Я чувствую его теплое дыхание, от этой близости у меня начинает приятно кружится голова. Я начинаю рассматривать родинки на его лице, которые раньше никогда не замечала. Даже далекий звук его сердца отдается в моей голове. Он смотрит на меня нежным взглядом, отодвигая прядь моих волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме.

И, наконец, он тянется к моим губам. Он целует меня нежно, а потом более требовательно. Я чувствую его нежные сладкие губы, а горячие руки обхватывают мою талию, лихорадочно бегают вверх и вниз по позвоночнику, по шелковым лямкам моей пижамы. Я зарываю свои руки в его волосы, иногда сжимая их от переполненных чувств.

Мое дыхание прерывается, когда его губы невыносимо медленно путешествуют по шее. Я вздрагиваю, когда его рот снова находит меня, его губы раскрылись, чтобы ощутить вкус, и я прильнула в поцелуе, забирая контроль. Я обвиваю руками его шею, открывая его рот своим, нежно покусывая нижнюю губу. Его секундный смех проносится по моему телу.

Если бы мы не сидели, то я бы наверняка упала от переполнявших меня чувств. Движения Ника уверенные, как будто он собирался сделать это давным давно. Это самый счастливый момент за все эти дни.

– Ты безумно мне нравишься, Юлия Рубина, – говорит он, отстранившись. Мы восстанавливаем дыхание, смотря друг другу в глаза.

От счастья у меня кружится голова, и я улыбаюсь от всей души. Лёгкая улыбка присутствует на лице Ника, и он достаёт какие-то длинные прямоугольные бумажки.

– Есть планы на Рождество?

– Провести его с тобой, – улыбаясь, говорю я.

– Хм…Ты права.

Ник протягивает мне бумажки с радостной и довольной улыбкой на лице. Секунду спустя, я понимаю, что это билеты. Два билета. Вначале я думаю, что ослепла. На билетах написано «Москва-Нью-Йорк. 20 декабря. Вылет: 12.00»

– Что это? – не веря, говорю я.

– У тебя хорошее зрение? – смеётся Ник.

– Ты улетаешь?

– Только с тобой.

Ник нежно касается моих губ и крепче прижимает к себе.

Слёзы наворачиваются мне на глаза. Первые слёзы счастья. Я никогда в своей жизни не плакала от счастья. Я лечу в Нью-Йорк. С любимым человеком. В город моей мечты, мечты моего детства. Внутри меня начинаются фейерверки, я начинаю смеяться и плакать от счастья. Рождество, Нью-Йорк, Америка. Город, который не засыпает. Город, который заставлен небоскрёбами. Бешеный темп, бесконечные возможности, интересные люди. Фрэнк Синатра и Нью-Йорк. Это сон. Сон наяву. Мечта, которая сбывается.

Глава 20

– Ник, ты серьёзно?

Я плачу от счастья и просто не могу поверить. Меньше, чем час назад я думала, что моя жизнь закончена. Развод родителей разрушил все мои надежды и мечты. Как такое возможно?

– Конечно, – Ник довольно улыбается.

– Но как?

– Если ты помнишь, твоя мама должна была попросить у тебя паспорт. Я попросил её это сделать, чтобы это было сюрпризом для тебя. К сожалению, визу не получится так сделать, ты должна присутствовать, но вот билеты…

Я начинаю смеяться. Ник просто гениален. Я действительно поверила маме, что она взяла мой паспорт для работы. Я со всей силой сжимаю Ника, отчего он начинает кашлять.

– Не задуши меня, любимая.

– Любимая? – переспрашиваю я.

Ник кокетливо улыбается, а в его глазах заметен огонёк. Я беру его за края толстовки и притягиваю к себе, чтобы поцеловать его – прижавшись своими губами к его, но быстро углубляя его.

– Ник…

Я сижу на коленях Ника, обхватывая его крепкую спину с билетами в руках. Ник держит меня за талию, его дыхание чувствуется на моих губах.

– Да? – тихо отвечает Ник.

Я хочу сказать, что люблю его, но думаю, что слишком рано. Если я скажу ему это прямо сейчас, он подумает, что я это сказала только из-за его подарка. Это совершенно не так, но я хочу, чтобы у него даже и мысли об этом не было.

– Тебе не стыдно быть таким идеальным? – спрашиваю я.

На секунду улыбка Ника сползает с его лица, и он на полном серьезе говорит:

– Не думай так…Не хочу, чтобы ты потом разочаровалась во мне.

Я обхватываю лицо Ника руками и проникновенно смотрю в его светло-карие глаза:

– Я никогда не разочаруюсь в тебе.

Ник грустно улыбается и обнимает меня. После его упавшего настроение, остается неприятный осадок, но, кажется, я слишком сильно устала и засыпаю…

Будильник гадко звенит, и я по инерции с раздраженным настроением выключаю его. Снова школа, снова рано вставать. Ну вот почему нельзя сделать учебу хотя-бы на час позже, чем обычно? Так бы все были счастливы…Пролежав еще десять минут, я встаю и вспоминаю вчерашний день, который вызывает во мне двоякое чувство. Чувство обиды, злости и печали, смешанное с счастьем, благодаря Нику. Я до сих пор не верю, что у меня появилась возможность полететь в Нью-Йорк, и счастье не покидает меня. Еще давно я приучила себя не радоваться сразу, а то, когда этого не произойдет будет очень обидно. Но в этом случае я не в силах сдержать свои эмоции.

Папа готовит завтрак и представьте мое удивление, когда я вижу Ника за столом. Паника берет вверх над всеми моими эмоциями, и я уже предчувствую неладный разговор. Вдруг папа узнал, что Ник приходил ночью? Ему будет все равно, что ничего плохого не было, что мы просто…поцеловались и решили поехать в Нью-Йорк. Ничего такого же ведь, да?

– Ох, Юля, – начинает папа разговор первый. – Представляешь, Ник заглянул к нам прямо с утра…

– Да, – подхватывает Ник и незаметно мне подмигивает, чтобы я подыграла ему. – Решил, может мы пойдем в школу вместе.

– Да, я с удовольствием, – говорю я и сажусь за стол, подтягивая к себе кофе. – А где мама? – спрашиваю я.

Ник осторожно смотрит на меня, он знает, что я могу пойти слишком далеко. Ссора с моим папой нам точно не нужна.

– Ушла по делам, – спокойно отвечает папа. – Ник, тебе тост с авокадо или с мёдом?

– И то, и то, пожалуйста! – говорит Ник с улыбкой на лице. – Не начинай! – шепчет он мне, намекая на то, что разговор о маме должен сойти на нет.

Он прав. Я ничего не могу сделать. Я не смогу помирить родителей, это было их решение. От меня в этой ситуации ничего не зависит. От меня ничего этого бы не зависело, мы с родителями не были очень близки, чтобы они обсуждали со мной настолько важные вопросы. Хотя, возможно бы, я бы могла помочь, будь они поделились мной своей проблемой.

Папа даёт Нику капучино и два тоста с авокадо и мёдом вместе с моей порцией.

– Спасибо, мистер Рубин.

Я не выдерживаю и начинаю хохотать. Ник – американец, если помните. А они называют старших с помощью слова «мистер» и добавление фамилии, ну, а если женщина, то мисс или миссис. Думаю, это знают все, но я просто напоминаю. Не знаю почему, но мне всегда смешно, когда Ник так называет моего папу. Обычно его все называет дядя Паша.

– Ну что смешного? Мне очень даже нравится! – говорит папа, улыбаясь во все 32 зуба. – Юля, а ты…уверена, что хочешь пойти в школу?

– Да…не смогу же я всю жизнь прятаться – решаюсь я.

Я не смогу всё время скрываться, нужно идти дальше. Я поднимаюсь наверх и начинаю собираться. Мой взгляд падает на черную обтягивающую юбку-карандаш. Затем я выбираю свою любимую чёрную блузку, к которой отлично подойдёт длинная цепочка с жемчугом на конце. Волосы я укладываю в высокий конский хвост, крашу брови с ресницами, и мой образ готов. Я спускаюсь вниз, чтобы взять своё длинное бежевое пальто и обуваюсь в чёрные ботинки на каблуке. Все это время Ник ждал меня внизу, беседуя с папой.

– Пока, пап! – говорю я, выходя из дома.

– Удачи, детка!

Мы продвигаемся к школе размеренным темпом и пытаемся говорить, о чем угодно, кроме моих родителей. Поэтому я пытаюсь поговорить о родителях Ника, что достаточно сложно.

– Ты никогда не рассказывал о своих родителях…

– Ой, давай не сейчас. Давай вообще не о родителях, – смеется Ник.

– Но почему? – не отступаю я. – Ты о чем-то умалчиваешь? Я помню, как ты рассказывал, что многое не можешь сказать ради семьи, но расскажи обыденные вещи. К примеру…устраиваете ли вы посиделки, как мы с тобой?

Ник от души смеется, и можно заметить его прекрасную улыбку, от которой у меня бабочки летают в животе.

– Нет, ничего такого. Папа всегда на работе, а мама работает на него. В общем, они работают вместе.

– Бизнес?

– Типа того.

И на этом все. Ник больше не обмолвился о его семье, и мы говорили о других вещах. Мне всегда было приятно разговаривать с Ником. Слышать его мимолетный акцент и рассуждения. Мы всегда друг друга вдохновляем. Разговариваем о целях и мечтах и пытаемся воплотить их в реальность. Этим мне и нравится Ник. Он не похож на остальных, у него есть цель, и он стремится к ней. Создавать хорошие фильмы – вот его мечта. Кажется, судьба сама нас свела. Любовь к кино является нашим общим интересом.

– Ник, – говорю я, когда мы прощаемся с ним, расходясь в разные корпуса. – А как обстоят…наши…отношения.

Кажется, я моментально краснею, но Ник спасает ситуацию. Он нежно целует меня и говорит:

– Я надеюсь, все серьезно.

Мы немного смеемся, и я обнимаю его, шепча на ухо:

– Серьезнее некуда.

Сегодня среда. Я не была в школе всего два дня, но вижу эти взгляды, полные сожаления. Некоторые шепчутся, а некоторые имеют совесть подходить и подшучивать над мамой и бывшим директором (его уже успели снять с должности). Но я не Золушка и умею отвечать хамам, поэтому после моих слов одному парню из 10 класса, которого я даже не знаю, никто ко мне больше не подходит, хоть взгляды и остаются. Зайдя в класс, на меня налетает копна рыжих вкусно-пахнущих волос. Лея ниже меня на пять сантиметров, поэтому мне проходится немного нагибаться, чтобы её волосы не лезли ко мне в лицо.

– Развод? – тихо спрашивает она.

Я отвожу её в тихое место и рассказываю всю историю.

– Боже, это ужасно! Как ты перенесёшь это?

Лея нежно обнимает меня.

– Как все. Сложно, но потом всё уляжется…Мне просто отвратительно…

– Помни, что я всегда с тобой.

Я безумно благодарна за такую подругу, как она. Естественно, никто и никогда не заменит Кристину, но я безумно люблю Лею. Её нежный девчачий голос всегда поднимает мне настроение. А её бесконечные рассказы о том, как хорошо она будет смотреться на телевидении, пробуждают во мне целеустремлённость. Может быть, всё получится. Может быть я поступлю в университет Нью-Йорка, и может быть я стану актрисой и свяжу свою жизнь с фильмами. Почему нет?

К нам подходит Тоня, явно ища нас и со всей силой обнимает меня. Я пересказываю ей всю историю насчет родителей и, наконец, решаюсь рассказать о Нике. С самого начала, как только я попала к нему домой. Естественно, я рассказываю все поверхностно, понимая, что всех подробностей им знать не стоит. Это все-таки, наше с Ником дело.

– Боже! – радостно кричит Лея, некоторые ребята оборачиваются на нас. – Какой он прекрасный, Юля, я за тебя так счастлива! Но всё же моими советами пренебрегать не стоит, – напоминает она мне о моей ошибке в моём признании.

– А я тебе говорила, что тут есть какая-то интрига, – ухмыляется Тоня.

Да, и в правду говорила. Как и Аня.

– Кстати…Я лечу в Нью-Йорк на зимние каникулы! – вспоминаю я.

Некоторое время Лея и Тоня стоят в ступоре, не веря мне.

– Как это? – интересуется Лея.

– Ник сделал мне подарок на Рождество, – извиняющие говорю я. Я бы очень хотела взять с собой подруг, но это поездка предназначена только нам с Ником.

Но взгляд Леи озаряется, и она с восторгом проговаривает:

– Твоя мечта исполняется!

– Да…моя самая заветная мечта исполняется.

– Кстати, скоро осенний бал, – напоминает Лея. – Осталась ровно неделя! И отгадай, кто меня пригласил…

Хм…Я-то знаю, кто её пригласил. Я сама его попросила. К тому же, у них с ним что-то есть еще после аварии.

– Кто-нибудь из нашего класса? – я притворяюсь, что не знаю.

– Нет! Женя! – с восторгом говорит Лея.

Тоня закатывает глаза. Ей сразу не понравился Женя. В столовой она его даже не замечала, но после аварии своей сестры она стала его ненавидеть.

– А говорила, что у вас ничего нет! – взбешивается блондинка.

– Ой, да ладно, Тонь, с ними все сразу стало ясно, – смеюсь я, и та чуть улыбается.

После третьего урока я продвигаюсь в актовый зал. Там у нас всегда проходят репетиции по актёрскому мастерству.

– Привет, Сергей! – кричу я.

Наш актовый зал безумно большой. Семнадцать рядов состоят из красных стульев, стоящие на тёмном деревянном полу; красные шторы развешаны на шести окнах – три с каждой стороны; прожекторы возвышаются над потолком, а на огромной сцене помещается множество декораций.

– Здравствуй, Дейзи! Где ты пропадала?

– Проблемы с родителями, – я пытаюсь говорить, как можно спокойнее и оптимистичнее, хотя о моей ситуации знает уже вся школе. Но мне нравится, что Сергей пытается не поднимать вопрос об этом, – Я хотела спросить, когда репетиции?

– Начиная с этого понедельника каждый день с 4 часов до 7. По выходным приходите в 10 часов утра и до 4 часов вечера.

Да уж. Прекрасное расписание. Ни одного свободного дня! Как мне видеться с Ником?

– Ты пропустила две репетиции, а играешь главную роль. Так что тебе дополнительные часы в выходные.

Не поверите, но я безумно рада, что все мое расписание забито. Естественно, я очень хочу видеться с Ником почаще в связи с.…обстоятельствами наших отношений, но мне безумно нравится играть, поэтому репетиции я обожаю. Я очень люблю нашего учителя, он прекрасный преподаватель, всегда советуется с нами и никогда не повышает голос. Нам очень нравится, когда он считает нас настоящими актёрами, он всегда верит в нас…и именно поэтому у нас безумные репетиции. Обычно наши занятия проходят по вторникам и четвергам по два часа после школы. Но когда начинаются генеральные репетиции – лучше бежать.

– Спасибо, счастливого дня! – говорю я и собираюсь уходить.

– Юля, подожди.

Я разворачиваюсь. Сергей одет в джинсовую рубашку и обычные широкие джинсы с ремнём. Ему тридцать лет, но выглядит он моложе; его тёмные волосы немного завиваются, и одна из шаловливых прядей падает на лоб; глаза похожи на мои, серые, но у него есть некий голубой оттенок; прямой нос; широкие плечи дают знать о частых походах в спортивный зал, а щетина делает его ещё более мужественным. Я абсолютно согласна со всеми девочками в школе, что он – самый красивый учитель в мире. Все старшеклассницы запали на него, а одна даже приставала. Но вопрос с ней был быстро решён.

– Я не монстр. Если проблемы серьёзные, я могу сократить часы репетиций для тебя.

Не уж. Я не собираюсь из-за проблем моих родителей прекращать жить. Уж лучше я проведу всё своё время на репетициях, чем принимать участие в разборках.

– Всё отлично. Для меня лучше продолжать жить, чем…ну вы поняли.

Сергей мило улыбается.

– Настоящая актриса! – говорит он.

Я широко улыбаюсь и выхожу.

Аня пообещала забрать меня после уроков. Мы с ней еще ни разу не виделись после того, как я сбежала. На самом деле, я понятия не имею, что мне сказать ей. Я даже не представляю, как она себя чувствует.

Выйдя из школы, я сразу же замечаю её красную машину. Она сидит за рулем, ожидая и меня и смотря что-то в телефоне.

– Тук-тук, – открываю я дверь в машину и сажусь.

Аня сразу же откладывает телефон и обнимает меня со всей силой. Я тоже по ней безумно соскучилась. Сегодня она заплела два колоска, на ней её повседневный макияж, но сегодня он дополнен яркой красной помадой. Из одежды на ней белая блузка и классические брюки.

– Ну что, куда мы сегодня?

– Даже не знаю…Может быть по магазинам походим?

– Я только за!

Аня уже собирается заводить машину и ехать, но что-то её останавливает. Выражение её лица сразу же меняется и становится грустным. Глаза её наполняются жалостью. Я знаю к чему это ведет. Сегодня я достаточно насмотрелась на такие взгляды.

– Я никогда в жизни не ссорилась настолько сильно со своей сестрой, – говорит она и смотрит куда-то вперед.

Вот это да. Я думала, что сейчас польются слова жалости ко мне, но кажется всё, наоборот.

– То есть…я, конечно, ссорилась, но то, что случилось, когда ты сбежала, и я узнала обо всем этом… Паша даже удивился.

– Что с ними было, когда я ушла?

– София с ума сходила, а Паша как будто этого и ожидал. Меня это иногда бесило в нем, его спокойствие, но с его стороны это было правильно.

– Даже не знаю, что сказать…

– Да тебе нечего говорить. Тебе 15, а на тебя столько навалилось, это ужасно. Кажется, твои родители забыли, что ты еще маленькая.

– Мне в конце месяца уже 16 вообще-то.

– И что? Ты маленькая для такого, Юль. Твоя психика не настолько устойчива.

Вспомнив, как я чувствовала себя первые четыре дня, я поняла, что Аня имеет ввиду.

– Давай сейчас не об этом. Поехали уже.

И мы поехали.

Глава 21

«Как насчёт: ты, я, свечи и…еда» – Ник.

«Хм…пока я не дочитала до слова «еда», я уже хотела отказать»

«Юмористка xo»

«Где встретимся?»

«У меня дома, родители разрешили и поехали на прогулку в центр. Жду тебя в 7 часов»

Я откладываю телефон. Боже, у нас будет романтическое свидание! У меня таких еще никогда не было, особенно, с Ником. Хотя, все наши посиделки по пятницам можно считать свиданиями, но это было не так. Тогда все было по-другому. Надо, наверное, что-нибудь красивое надеть. Я сразу же звоню Тоне – она спец по одежде.

– По-любому платье! И каблуки! – говорит Тоня, перебирая мои вещи в шкафу. Лучи яркого зимнего солнца (что очень редко в Москве) попадают на её волосы, собранные в конский пепельно-белый хвост. Тон тональника скрывают тщательно замазанные круги под глазами. Можно сказать, что у неё что-то случилось, но, кажется, она весела, как всегда.

Родители Тони создали знаменитый журнал «Уличный». Её мама – главный директор, а папа перебирает счета, заключает договора, ну и всё такое. Работа Тоне обеспечена. Она мечтает работать в журнале моды, писать об этом статьи и одевать моделей. Но иногда я волнуюсь о том, что Тоня станет такой же, как её мама. Женщиной, которая полностью в работе, не интересуется своим ребенком и вообще всей семьей. Я говорила свои мысли по поводу этого Тоне, и она сказала, что такого никогда не случится.

– О БОЖЕЕЕЕ! – кричит Тоня.

Я резко встаю с кровати и подскакиваю к ней.

– Посмотри на это платье! Оно божественно!

Я выдыхаю.

– Я подумала ты жука какого-нибудь увидела.

Я смотрю на своё платье: чёрная переливающаяся ткань с открытыми плечами и красивым декольте; оно сильно обтягивает фигуру, а лёгкая юбка не доходит до колен; рукава начинаются с конца плеча, а их концы расширяются. Оно действительно очень красивое.

– Оно очень удобное, чтобы расстегнуть.

– Ты к это к чему? – спрашиваю я.

– Не тупи, Юль. Ты в доме своего парня, свечи, никого нет дома… – шутит она.

Я сверлю её глазами и кидаю в неё подушку, отчего она начинает безумно хохотать, но сразу же после этого садиться на кровать, обхватывая живот. Она пытается выдавить улыбку, но ее стеклянный взгляд падает на окно, отчего солнце ярко вычерчивает ее зеленые глаза.

Я сразу же реагирую и сажусь вместе с ней.

– Что-то случилось?

Вначале она укоризненно смотрит на меня, а потом её взгляд смягчается, и она чуть улыбается.

– Ты знаешь, я подумываю вернуть свой рыжий цвет…

Я понимаю, что она незаметно уходит от разговора, но поддерживаю её. Пусть говорит, когда будет готова.

– Да, я обожаю рыжих, особенно, таких как ты.

– Просто я вдруг поняла, что сделала это из-за Андрея. Думала, ему нравятся блондинки, но ты-то не блондинка…

После этого наступило резкое молчание, дыхание резко перехватило, и я почувствовала, как комок подступает к горлу. То, что она обо всем знает – бесспорно, но простила ли она меня? Мне ужасно стыдно перед своей подругой и, кажется, что невидимая связь между нами рушится, и мы медленно отдаляемся друг от друга.

– Мне так стыдно… – это единственное, что я могу выдавить. – Ты поэтому пришла?

– Нет, я пришла помочь своей подруге. Ты ни в чём не виновата, я просто решила тебе сказать, вот и всё. Когда случилась эта история с твоим побегом, я призналась Андрею, а он сказал, что ты ему очень нравишься. Он очень культурно отшил меня, мне немного обидно, но, если честно, я чувствую невероятное облегчение. Наконец, мне не придётся постоянно думать о нём…

– Тонь, я ему не нравлюсь. Да, он пытался позвать меня на свидания, я пошла с ним только из-за того, что Ник пропал, и я пыталась отвлечься. Но он мне никогда не нравился, и я ему об этом сказала. И знаешь, что он ответил?

Она смотрит на меня с интересом в глазах.

– Что же?

– Заявил, что я лесбиянка, раз уж он мне не нравится.

Реакция у Тони сейчас такая же, как и у Ника. Вначале шок, а потом дикий хохот.

– Почему ты мне не сказала? – спрашивает она меня, отсмеявшись.

– Честно? Я не знаю. Серьезно, не знаю.

Я резко обнимаю её и начинаю бесконечно извиняться. Мне безумно стыдно перед ней. Я скрыла правду, она выставила себя дурой и после этого даже не злиться на меня.

– Ты не виновата, я уже сказала. Я бы тоже не сказала тебе обо всем, если бы мне нравился Андрей, а ты бы была в него влюблена.

– Но мне не нравится Андрей. Никогда не нравился. Ты же знаешь о моих чувствах к Нику.

Она качает головой и слабо улыбается.

После того, как мы собрались, я спускаюсь проводить Тоню до двери.

– Ещё раз извини. Ты лучшая.

Тоня обнимает меня и уходит с отличным настроением. На душе у меня становится легко, ведь всё время я думала о том, что предаю её. Точнее именно это я и сделала, но она простила меня. Я правда верю ей.

Я захожу на кухню, чтобы перекусить чего-нибудь и вижу папу – он пьёт кофе и смотрит какой-то фильм на планшете. И вдруг мне не терпится задать один вопрос.

– Пап…

Он поднимает глаза, и его зрачки сразу же расширяются.

– Куда такая красивая?

Что ж, он идёт в правильном направлении.

– Свидание с Николасом. И у меня есть вопрос…

– Давай не о маме. Я чувствую себя просто прекрасно, я же говорил, что всё это закончилось ещё несколько месяцев назад, и мы уже с этим смирились…

– Я не об этом, пап! Я всё понимаю. Я не собираюсь разговаривать с вами на эти темы, потому что мне всё ещё очень плохо. Спасибо, что напомнил.

Папа встаёт и идёт обнимать меня.

– Прости, детка. Я уже пережил это и даже не представляю, насколько тебе плохо.

Я слабо улыбаюсь и думаю уже ничего не говорить, но папа помнит все…

– Что ты хотела спросить?

Сейчас решается судьба на зимние каникулы. Во рту пересыхает, мне становится страшно, но я собираюсь с силами и осторожно начинаю:

– Пап…а если бы…Ты бы отпустил меня на каникулы в другую страну с Ником?

– Нет конечно, – поворачивается он и садится обратно на место, чтобы продолжить смотреть фильм, – Надеюсь, это просто твоя фантазия и ничего из этого не является правдой. Так ведь? – поднимает он на меня свои голубые глаза, но принимает моё молчание за ответ, – Я собирался поехать с тобой в Краснодар. Навестим друзей, сходим в наше…

Дальше его слова пролетают мимо меня, слезы потихоньку начинают подступать, но я собираюсь с силами и натягиваю улыбку. Конечно же, я буду рада увидеть родственниками, в основном, бабушку с дедушкой и Кристину, в первую очередь…но как же Нью-Йорк и моя мечта? Как же я? Я слишком оптимистично настроила себя, так что теперь мне неприятно. Глубоко неприятно.

В шесть часов вечера я уже готова. На мне то самое платье, серебряные балетки (хотя, Тоня до последнего настаивала на чёрных шпильках) и чёрные капроновые колготки. Волосы, волнистые от природы, собраны в мальвинку. А макияж…представьте самый красивый естественный макияж, и получите то, что у меня на лице. Тоня – мастер не только в выборе одежды, но ещё и в макияже. Иду я в самом упавшем настроении…

Я подхожу к дому Ника и звоню в домофон. Дверь сразу же открывается, и я прохожу по каменной дорожке, ведущей ко входу дома. Ник открывает дверь и стоит в КОСТЮМЕ! В настоящем костюме! Кто вообще видел парней на свидании в костюме? Я стараюсь не упасть в обморок от этого вида, ведь Ник просто офигенный в этом наряде.

Глаза Ника расширились и осматривают меня:

– Ты…просто…

Я начинаю смеяться. Он такой милый, когда стесняется или не знает, что сказать.

– Ты тоже просто…

Я не договариваю, потому что Ник берёт меня за руку, закрывает за мной дверь и прикасается своими нежными сладкими губами к моим. Бабочки начинают крутится у меня в животе, и я отдаюсь всем чувствам и этому прекрасному моменту.

– Тебе стоит быть более сдержанным, – шепчу я Нику. Он держит меня за талию, прислонив к двери, и я чувствую его тёплое дыхание на моей коже.

– Только не говори, что тебе это не нравится, – говорит Ник с кокетливой улыбкой на лице.

– Если я сказала, не надо меня слушаться, – я завожу свои руки в его мягкие волосы.

Ник ещё больше улыбается и оглядывает меня, вызывая у меня мурашки по коже. Моё тело охвачено жаром. Я кожей ощущаю его дыхание, по мне волной проносится трепет. Наши губы столкнулись с такой силой, которая послала шок и удовольствие. Его руки скользнули вверх от платья вверх по моей коже; я остановилась на затылке, пальцы запутались в его завитках волос.

На столе стоит два бокала, две тарелки и приборы. Красное вино красуется со свечами, и мой живот даёт знать о том, что я голодная. Прекрасно, вся романтика вдруг испарилась. Мы с Ником начинаем смеяться.

Я присаживаюсь за стол, а Ник подаёт блюдо. Паста с морепродуктами и греческий салат. Слюнки практически начинают течь по моему лицу.

– Ты сам приготовил?

– Да, но Эля немного помогла.

Пока мы кушаем я не роняю ни слова, а сижу в упавшем настроении из-за слов папы. Я даже не пыталась сказать, что Ник уже купил билеты, что это моя мечта и так далее. Я просто испугалась и промолчала.

– Что случилось? – Ник откладывает вилку и пристально смотрит на меня. Конечно же, он все заметил.

– Все хорошо…правда, – вру я.

– Твое выражение лица говорит об обратном. Что такое?

– Папа…не отпускает в Нью-Йорк.

– Ты хотя-бы его попросила? – спокойно спрашивает Ник.

– Нет…я просто спросила условным вопросом.

– Серьезно? – Ник начинает смеяться. – Нужно было поставить его перед фактом. Поговорить с мамой, ведь она все знает. Юля, не глупи, он отпустит тебя. Чего ты так от всего волнуешься? Хочешь я с ним поговорю?

– Лучше мне и маме…но все равно спасибо за поддержку.

Ник берет меня за руку и крепко сжимает, улыбаясь своей умиротворяющей улыбкой.

– Хватит волноваться.

Мое настроение немного приподнимается от надежды о Нью-Йорке. Я представляю, как мы идём по Тайм-Сквер, и я схожу с ума от этой красоты, любви и счастья. Представляю, как мы плывём на катере к Статуе Свободы, я схожу с ума от холода, и Ник обнимает меня своим тёплым и крепким телом, а вокруг куча таких же людей. Представляю его дом. Наверное, это маленькая квартирка в тихом недорогом районе. Мы раскрываем подарки с его семьёй и застываем в нежном поцелуе. Внутри меня всё горит и трепещет…

– Да, будет очень клёво!

Ник наливает мне и себе немного вина.

– Что-то задумал? Решил споить меня? – с улыбкой шучу я.

– Хм…неплохая идея, – хмыкает он.

Я прикасаюсь своим коленом об его и говорю:

– Меня ещё никто не пригласил на дискотеку.

– Надо это исправить, – улыбаясь, говорит он.

После ужина мы поднимаемся на второй этаж и заходим в комнату Ника. С последнего раза, когда я была у него, ничего не изменилось. Кроме одного: гитара.

– Ты не говорил, что играешь.

– Просто мимолетное увлечение. У родителей…ну, хост-родителей. У них есть гитара, собственно, вот эта, и я решил попробовать.

– И как? – интересуюсь я.

– Хреново.

Мы начинаем смеяться.

– Ник, у тебя были девушки?

– В смысле до тебя?

– А может быть ещё как-то? – пугаюсь я.

– Ахах. Нет, ты у меня единственная. В Нью-Йорке у меня никого нет. До тебя были. Но это были мимолетные романчики. Они были…не из-за того, что я им действительно нравился. Может быть и нравился, но всё было не так, как с тобой…

Меня резко заливает румянцем, и я присаживаюсь на краешек стола, готовясь слушать рассказ.

– А из-за чего они с тобой были?

– Много причин…Моя мама всеми силами пытается показать, что мы богатые. Подарила мне «Рейнджровер», сама разъезжает на двух дорогих машинах и.…в общем, долго объяснять, – подытоживает Ник. – Не хочу продолжать.

– Всё ясно, – я поднимаю руки вверх, как бы говоря, что даже не надо продолжать. – То есть, ты крутой пацан в школе, футболист, по которому сохнут все девчонки, а твои подружки из команды черлидерш.

Ник закатывает глаза и складывает руки, после чего презрительно на меня смотрит, отчего я начинаю смеяться:

– Что?!

– А ты девчонка, которая пересмотрела фильмов и сериалов и верит всем стереотипам?

Я широко улыбаюсь и чувствую, как краска подступает к моему лицу.

– Я не футболист. Не люблю футбол. Я не крутой пацан, который всех обсирает. У меня есть лишь несколько друзей, и мы предпочитаем не быть в центре внимания. И, да, черлидерши не такие офигенные, как в фильмах…а как бы хотелось.

Ник смотрит на мою реакцию, а я стараюсь сдерживать своё непринужденное лицо, но Ник лишь довольно улыбается.

– И, да, они не стервы. И…по мне все сохнут! – парирует Ник и подходит ко мне. – Не ревнуешь?

– Ни капельки, – и это правда. Я обхватываю шею Ника руками и приподнимаюсь на носочки. – Я уверена в том, что ты от меня без ума.

– Ты абсолютно права. И я пошутил насчет сохнут.

Ник нежно берёт мои руки:

– Так ты пойдёшь со мной на бал-дискотеку?

– Только если ты будешь в этом офигенном костюме.

Ник широко улыбается и целует меня.

До дома меня довозит Ник. Остановившись возле моего дома, мы сидим в молчании в машине, будто бы ожидая чего-то. Мне совершенно не хочется уходить. Ник смотрит в мою сторону, и я даже немного нервничаю. Он берёт мою руку и чуть притягивает меня к себе. Моё сердце начинает биться учащенно, дыхание становится прерывистым. Но он ничего не делает, просто держит мою ладонь в своей руке.

– Так ты будешь моей девушкой? – его голос немного хрипит.

Мы долго оглядываем друг друга, просто смотрим на друг друга, и я беру инициативу на себя. Немного постаравшись, я сажусь к нему на коленки, обвивая руками его шею. Его глаза блестят, а щёки немного румянятся. Я нежно целую его, пробуя на вкус его губы: клубника в шоколаде, которую мы съели на десерт вместе со вкусом вина. Всё это одурманивает меня, но я продолжаю целовать его в скулы, шею, от удовольствия его грудь неравномерно поднимается, он сжимает мою талию и тяжело дышит.

Отстранившись, я смотрю в его глаза, которые наполнились огнем.

– Конечно же я буду, ты мне безумно нравишься. Мне никогда никто так не нравился.

Через десять минут я выхожу из машины. Ник все еще провожает меня взглядом из салона, я достаю ключи, чтобы открыть дверь, но она не заперта. «Папа вроде на ночной смене» – говорю я себе. Наверное, он ещё не ушел.

Я захожу в дом и зову папу. Никакого ответа. Мне становится не по себе. Зайдя в свою комнату, я вскрикиваю.

– Что ты тут делаешь?

– Пришёл извиниться, – говорит Андрей.

– Извинения не приняты, можешь идти.

Я открываю ему дверь, но он резко подходит и больно берёт меня за руку.

– Гуляешь с этим придурком, а про меня забыла?! – шипит на меня он.

Я пытаюсь вырваться, но он прижал меня к стене и не даёт мне выйти. Боль в руке начинает пульсировать.

– Отпусти меня, придурок!

– Заметь, я тебе нравлюсь! Ещё как нравлюсь! Я люблю своего отца и желаю ему счастья. А они с твоей мамой счастливы!

Слёзы заливают мои глаза от злости и обиды, я со всей силы бью его по лицу, но он быстро реагирует, хватает мои руки и блокирует мои движения.

– Юля! Скажи, что я тебе нравлюсь! Я чувствую это, мы будем отлично смотреться!

Я чувствую, как воняет перегаром. Андрей пьян, значит он неосознанно может сделать, что угодно. Я хочу закричать папе, но вспоминаю, что у него ночная смена. Ну, всё…мне конец. Сумасшедший парень имеет ключи от моего дома и теперь будет угрожать мне. Вдруг, я слышу тяжёлый удар, и Андрей валится на пол. Я вижу Ника, его руки до сих пор сжаты в кулаки, он поднимает Андрея и прижимает к стене. Из носа Андрея льётся кровь, но он ехидно улыбается.

– Какого хрена ты тут делаешь?!

Я никогда не видела Ника таким: его лицо покраснело от злости; спокойствие и безмятежность улетучились; в глазах виден гнев.

– Пошёл т…ты! – Андрею очень сложно говорить, он давится кровью, а Ник держит его за шею, и я боюсь последствий.

– Ник, пожалуйста, не надо! Успокойся! – я пытаюсь убрать Ника, но он неподвижен.

– Ещё раз ты до неё дотронешься, – Ник начинает ещё сильнее душить Андрея.

– Ник, ПОЖАЛУЙСТА! – кричу я, практически переходя на визг.

В этот раз Ник останавливается. Он опускает Андрея, и тот падает на пол. На полу много крови, и меня начинает тошнить. Руки трясутся. Я делаю несколько глубоких вдохов, но мне это не помогает.

– Как ты тут оказался? Как ты успел? – судорожно спрашиваю я Ника.

Ник разжимает свои кулаки и становится более спокойным. Андрей пытается встать на пол, но мой парень ногой укладывает его обратно.

– Когда я собирался уезжать, я увидел в твоём окне его. Вначале я не понял, кто это, он закрыл шторы. Я сразу понял, что это не ты, потому что ты только заходила во двор. Я почувствовал что-то неладное и пошёл за тобой. К счастью, я успел схватить калитку незапертой. А дверь была открыта.

– Спасибо…

Это единственное, что я могу сказать. Потихоньку я начинаю отходить от шока. Это просто сумасшедший одноклассник, который что-то хотел от меня. Просто пьяный придурок.

Внизу слышны шаги. Я не понимаю, кто это может быть, поэтому хватаю лампу, потому что она первая попадается под руку, прячусь за дверью и готовлюсь атаковать. Может быть Андрей привёл своих пьяных друзей домой, чтобы они меня схватили и обворовали весь дом…а может быть ещё хуже. Кажется, моё давление поднялось слишком быстро, и я готова падать в обморок. Но я собираюсь с духом. Я должна защитить дома и себя. Шаги приближаются…ещё чуть-чуть… Я резко вылезаю и бью кого-то по голове.

– О БОЖЕ! ЮЛЯ! – кричит мама.

Виктор Фёдорович валяется на полу без сознания, лампа выпадает из моих рук. Сердце так бешено бьётся, что я боюсь, что оно выпрыгнет. Я еле держусь на ногах. Опять это ощущение…чёрные точки перед глазами, тошнота и ужасное головокружение…Последнее, что я чувствую это крепкие руки, которые хватают меня.

Глава 22

Я просыпаюсь и первым делом смотрю на окно. Падает снег. Первый снег. У меня немного приподнимается настроение, но я начинаю вспоминать, что случилось вчера…а может быть и не вчера.

Дверь открывается и за ней стоит Ник с Андреем, мамой и директором. Мои глаза широко раскрываются, а лицо автоматически становится хмурым.

– Какого чёрта вы тут забыли? – обращаюсь я ко всем, кроме Ника. Он единственный, кто мне нужен.

– Я первый, – Андрей выдвигается вперёд.

Я вижу его ужасное состояние. Кажется, ему было очень плохо этой ночью, судя по тому, сколько он выпил.

Из комнаты уходят все, кроме Андрея и Ника.

– Пожалуйста, оставь нас, – просит Андрей.

– Размечтался.

– Я же объяснил, что я выпил примерно…Я даже не помню, сколько я выпил…

– Ник, всё нормально.

Я сажусь на кровать, а Ник неодобрительно смотрит, но потом уходит.

– Ты извини меня. За всё. Не хочу тут устраивать сцены, просто извини. Я никогда не видел твою маму на собраниях, я думал, что она свободна. Серьёзно. Я думал, что это папина девушка, незамужняя. В общем…

Андрей закрывает руками лицо. Наверное, ему сильно плохо.

– Папа никогда не был так счастлив. Он говорил мне прикрывать его, но я не понимал зачем. А потом, когда твоя мама подъехала к твоему дому, и ты попросила спрятаться и замолчать, я не очень понял, что вообще произошло. Я не понял, что она тут делает. Затем я начал следить за ней и понял, что она имеет семью, – я вспоминаю то выражение лица Андрея. Казалось, что у него кто-то умер. Оказывается, он действительно волновался. – Я сказал это папе, а он оказывается всё знал. Я ужасно разозлился, но всё равно прикрывал. А затем этот случай в школе, ты убежала, и я просто сошёл с ума. Я прикрывал своего папу, а он ужасно поступает, он встречается с женщиной, у которой семья…и в общем…вчера я просто напился и поехал к тебе. Ключи украл у твоей мамы, она была у нас дома…

Мне стало ещё хуже. Мама до сих пор встречается с директором. Но мне стало безумно жаль Андрея.

– Ты знаешь, мне не лучше, – говорю я.

Андрей качает головой.

– Папа хочет жениться на твоей маме, – грустно говорит он.

Теперь мне просто плохо. Мне не ужасно, мне не хочется умереть. Мне просто плохо, как будто это нормальное состояние. Знаете, это чувство, когда по маленьким пустякам вы сходите с ума, а когда происходит действительно что-то ужасное, вам уже настолько хреново, что вы уже не хотите что-либо предпринимать и делать. Ужасно мне было, когда я увидела маму и директора в школе, а сейчас…Я не могу ничего сделать. Ничего. Как и Андрей. Вдруг я резко начинаю смеяться. Андрей смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Ты чего?

– Мы типа брат и сестра.

Вдруг Андрей укатывается со смеху, и его лицо немного розовеет.

– А ещё они собираются переехать в Петербург. На следующей неделе.

То есть мама меня бросает… – я так и не поняла, задала я вопрос или просто констатировала факт.

Мама заходит ко мне в комнату. Папа за ней. Как мне хочется, чтобы это всё прошло. Чтобы никто ко мне не подходил. Андрей прощается со мной и уходит.

– Мы говорили тебе, что давно хотим развестись. Ещё до переезда в Москву. Мы пытались, правда. Но, кажется, любовь прошла.

Я закатываю глаза. Настоящая любовь не может пройти.

– Суд сегодня. Прямо через два часа, потому что я переезжаю.

Мама присаживается возле меня.

– У меня другая жизнь, я хочу быть счастлива. Но ты всё ещё мой самый любимый человек на свете.

Она целует меня в лоб. Мне хочется плакать, ведь это моя родная мама, которая уходит.

– Пиши мне в любое время, звони. И расскажи мне про Ника.

Она хитро улыбается. Как я буду без своей мамы? Как она может меня бросить ради какого-то директора? Я понимаю, счастье, любовь и всё такое. Но мне обидно. Ужасно обидно.

Я выхожу к Нику. Он сидит на пороге возле моей комнаты, я присаживаюсь возле него. Мы берёмся за руки и просто молчим.

– Но я же с тобой. Помни, – говорит он и целует мою руку.

Да, папа и Ник со мной. Не так как хотелось бы, но эта жизнь. Я над ней не властна.

После суда мы приходим домой, и я смотрю на падающий снег и представляю Нью-Йорк. Скоро я буду там. Скоро все наладиться, и я привыкну. Осталось просто уговорить папу…

– Детка, – говорит мама.

Я поворачиваюсь и вижу её с тремя большими чемоданами. На ней узкие джинсы и прозрачная красная блузка, под которой виднеется чёрный лифчик. Она неисправима.

– Почитай, всё-таки, журналы о моде, – шучу я.

Она смеётся и обнимает меня. Я слышу её всхлипы.

– Я буду ужасно скучать.

Думаю, эта фраза любой мамы, которая бросает. Но я в этом не уверена, потому что моя единственная мама бросает меня в первый раз. Во мне пустота. Она меня бросает. Что ж, флаг ей в руки. Но всё же она – моя мама. И как ни крути, я её люблю.

– Будь осторожна, прошу. Особенно, в Нью-Йорке. И да, ты действительно хочешь быть с папой? Я понимаю, что суд решил, что тебе лучше с папой, но ты…ты этого хочешь?

– Больше всего на свете, – твёрдо говорю я.

Мама грустно улыбается, вытирает наступившие слёзы и спускается вниз.

– Ты вообще в курсе, что мне обидно? – спрашиваю я.

Мама резко поворачивается и уже собирается что-то сказать, но я перебиваю её:

– Не надо мне ничего говорить. Я просто хочу, чтобы ты знала. И.…папа не знает о Нью-Йорке. Попроси его, объясни…

– Я все сделаю…прямо сейчас. Не переживай. Я помню, что это твоя мечта с детства. Ну, стеклянные коробки.

Я вспоминаю детство, и мы с мамой начинаем смеяться. Но счастье длится не долго, она уже подходит к порогу.

Внутри меня всё горит от предательства и обиды. Я чувствую себя котёнком, которого выбросили на улицу. Чувствую себя ребенком, которого никогда не любили. Чувствую себя человеком, которому всю жизнь врали, что любят, а в один день всё раскрылось.

Я спускаюсь вниз, чтобы проводить маму. Родители обнимаются и прощаются.

– Удачи тебе, – говорит она.

Папа стоит ко мне лицом и косит глаза, отчего я чуть посмеиваюсь. Я выхожу во двор, а там – настоящая русская зимняя сказка. Всё покрыто белой скатертью, отчего становится чисто и ярко, и у меня поднимается настроение. Маму забирает директор на машине. Они укладывают чемоданы, а потом садятся в Mercedes. Виктор Фёдорович выглядывает из окна и говорит мне:

– Удачи тебе, Юлия!

Я начинаю смеяться и показываю ему средний палец. Его лицо становится строгим, а я ухмыляюсь. Папа спокойно берёт меня за руку, и мы заходим в дом.

Глава 23

– Как насчёт этого? – смеясь, говорит Тоня.

Она показывает мне полностью прозрачное зелёное платье в рюшку, отчего мы с Леей начинаем укатываться со смеху.

– Я уверена, Ник оценит! – смеётся Тоня.

– Извини, но я не собираюсь следовать моде своей мамы! – шучу я.

От этих слов, я снова вспоминаю маму, которая бросила нас с папой несколько дней назад. Ник и подруги очень помогают мне пережить всё это, но я никогда не забуду этой ужасной истории. Я бы очень хотела, но память у меня стереть не получится.

Я, Тоня и Лея пошли в торговый центр «Мега», чтобы выбрать платье на осенний бал. Осталось всего два дня, а мы так ничего и не купили!

– Помните, что нам нужно выбирать наряд только под цвета осенних листьев, – говорит Лея.

Мне очень понравилась эта идея, ведь цвета осенних листьев – это самые красивые цвета. Я подхожу к стенду с новой коллекцией и вижу ЕГО: это неотразимо – сексуальное красное платье! Я немедленно беру свой размер S и продвигаюсь к раздевалкам.

– Лучше платья я ещё не видела! – восклицает Тоня.

Я смотрюсь в зеркало: красно-алое платье с оголёнными плечами доходит чуть выше колен; юбка развивается, словно волны в море; начинается оно с красивого декольте в форме сердечка.

– В нём будет очень удобно танцевать, – замечаю я.

– А ещё оно легко расстёгивается, – шутит Тоня.

Я сверлю её глазами, а она на это смеётся. Кажется, это Тонина фишка – говорить о замках на платье. Я безумно рада, что между нами все хорошо, особенно, после той истории с Андреем, которую я даже вспоминать не хочу. К всему прочему я рассказала Тоне о выходке Андрея, и она ужаснулась.

Я захожу в пустой дом, папа на работе, а мама…ну, её нет в общем в нашей жизни. Я имею ввиду, в нашей семье. Семье Рубиных. За 5 месяцев она быстренько нашла другую семью и уехала в красивый Петербург. Хотя, вам это известно, но я предпочитаю рассказывать эту историю, как давнее прошлое. А иначе, я просто умру от отчаяния.

«Как насчёт кино?» – пишет Ник.

«Когда?»

«Заеду за тобой в 7»

Я пытаюсь нарисовать красивые стрелки на глазах, но выхожу за линию глаза. «Дерьмо». Думаю, мне никогда не светит научиться нормально краситься.

Ник уже подъехал, а я даже не сделала макияж. Я быстро смываю это подобие стрелок и делаю свой повседневный естественный макияж, но дополняю его темно-алой помадой. Обожаю её. Я последний раз смотрюсь в зеркало: тёмно-серые джинсы; чёрная водолазка с широкой горловиной; маленькая чёрная сумка и готово.

Я спускаюсь вниз и смотрю на Ника: джинсы горчичного цвета, тёмно-синяя толстовка с закатанными рукавами, за которыми можно видеть крепкие предплечья, от которых я просто без ума; тёмные высокие кроссовки и чёрное пальто в руках.

– Круто выглядишь! – говорю я.

– Я тебя никогда не обойду!

Ник подмигивает мне и протягивает руку, я надеваю пальто, и мы выходим во двор. Ник резко накидывается на меня с поцелуями, отчего я безумно счастлива, он приподнимает меня чуть вверх, и я могу распробовать его сладкие губы ещё лучше.

– Ты, как всегда, знаешь, как поднять настроение, – замечаю я.

– Будь моя воля, я бы бесконечно тебя целовал.

В очереди за билетами неприличное количество людей, но через секунду я понимаю почему: новый фильм Энтони Фэрриса. Ну конечно же! Как я могла забыть!

– Ты же не против пойти на новый фильм мистера Фэрриса? – спрашиваю я.

– Я так и знал, что ты на него захочешь. Поэтому заказал билеты онлайн, мы бы их не купили сейчас!

– Ты такой внимательный! – замечаю я и целую его.

Я уже собираюсь идти в самый большой зал, но Ник отводит меня в совершенно другой – VIP зал.

– Почему мы идём сюда?

– Я купил билеты именно сюда. Не люблю много людей, особенно, когда хочу целовать тебя.

Ник кокетливо улыбается и притягивает меня к себе так сильно, что уже собираюсь упасть.

Мы заходим в пустой зал, и я начинаю очень удивляться. Энтони Фэррис – очень знаменитый режиссёр, его фильмы знают абсолютно все.

– А где все?

– Наверное, никому этот зал не нравится, – разводит он руками.

– Ты серьёзно? – вскидываю брови я.

– Почему бы просто не порадоваться?

– Да, ты прав.

Мы присаживаемся на свои места, и я всё еще думаю, где все люди. Это всё-таки как-то странно. Да и Ник, как всегда, что-то не договаривает.

– Это было потрясающе! Впрочем, как и всегда! – восхищаюсь я после фильма.

– Да, твои поцелуи офигительные, – довольно улыбается Ник.

Я смеюсь и шутливо бью его по спине, он хватает мою руку и притягивает к себе. В эти моменты, я готова отключиться от всего мира, не замечать никого и ничего: быть рядом с ним так близко – это что-то загадочное и в тоже время волнительное.

– Я не фанат драм, – лицо Ника вдруг почернело.

– Что-то случилось?

Он качает головой, слегка улыбается и обнимает меня. Мне становится не по себе, ведь он первый раз что-то не договаривает, а я даже не знаю что. Хотя…уже не в первый раз.

Ник всю дорогу идёт со стеклянным лицом, и я начинаю думать, что ему настолько не понравился фильм.

– Знаешь, я драмы тоже не люблю. Не думала, что тебя так огорчит этот фильм.

Ник вдруг возвращается в мир и недоумевающе смотрит на меня:

– Нет! Ты что, фильм был прекрасный. В прочем, как и всегда. У Энтони Фэрриса все фильмы отличные. Всё отлично, детка.

Ник притягивает меня к себе и обнимает, не выпуская, будто бы боится, что кто-то заберёт меня.

– Если хочешь, можем прийти ко мне домой и посмотреть боевик, – предлагаю я.

– Хорошая идея, – Ник улыбается, но его лицо все еще затмевает грусть.

Глава 24

Осенний бал!

Я ждала этого дня больше не из-за дискотеки, а из-за сценки «Великого Гэтсби». Это действительно очень важное событие для всей нашей команды актёров, ведь это самая сложная и долгожданная сценка этого года.

В 12 часов я уже начинаю собираться. Мне нужно сделать макияж, чтобы он подходил и для дискотеки, и для 20-х годов, (о которых описывается в романе «Великого Гэтсби») и, если честно, сделать это очень сложно.

В конце концов, я заканчиваю свой образ, но с причёской сделать ничего не могу, 20-е годы – неповторимы, поэтому придётся остаться «в образе» и на дискотеке. Я кладу своё красное платье в пакет, надеясь, что оно не помнётся (что маловероятно), надеваю самые обычные джинсы и свитер и жду, когда подъедет Ник.

Я спускаюсь вниз и вижу этого прекрасного парня: теперь его волосы уложены гелем и немного зачёсаны вверх, так что прилизанными они не кажутся; на нём шикарный костюм – оранжевые джинсы и бордовая рубашка (ведь на осеннем балу нужно обязательно быть в цветах осенних листьев), которая подчёркивает его мужественную фигуру, а в руках его повседневное чёрное пальто. Я вижу его взгляд, полный предвкушения, ведь это его первая дискотека в России.

– Ты выглядишь…потрясно! – говорю я.

Ник широко улыбается, и я начинаю таять от его улыбки.

– Не могу дождаться, чтобы увидеть тебя на сцене, – говорит он, берёт меня за руку, и мы выходим.

– У кого есть красная помада? Мне срочно нужна!

Вся команда актёров стоит за кулисами и готовится к выступлению. Все ужасно нервничают, ведь будет вся школа, а мы играем достаточно сложный спектакль. Особенно, волнуемся я и Артем – у нас главные роли. Я подхожу к зеркалу и успокаиваю себя тем, что мой образ очень похож на образ Дейзи: на мне парик цвета блонд (оказалось, мне не нужно было делать причёску, а мои сильно-завитые волосы было очень сложно вместить в парик, поэтому мне их обратно выпрямили), волосы которого, доходят мне до уха, обёрнутые в ободок с пером; прямое платье молочного цвета доходит до голени, и вся юбка украшена перьями, под которой виднеются белые колготки с белыми туфлями. На моих руках множество браслетов из «жемчуга», кольца на руках и длинные серёжки. Я ещё раз прокручиваю сценарий, но всё равно ужасно волнуюсь.

Ребята, вы большие молодцы. Это нормально, что вы волнуетесь. А теперь выходите и покажите класс, не зря мы так старались, – говорит Сергей.

Моё сердце бешено бьётся, а руки ужасно вспотели, но я верю в нас. Мы сможем.

– …сценка «Великий Гэтсби», – представляет нас ведущая Рита из 11 «А» класса.

Я выхожу на сцену, и всё моё волнение как рукой снимает. Я начинаю говорить свои слова и изображать Дейзи, будто это я и есть. Кажется, это правда моё. Мне настолько нравится притворятся и играть персонажей, что я совсем не замечаю того, что зал забит полностью. Я просто попадаю в другой мир, в 20-е годы, прожекторы светят на меня, и я получаю настоящий кайф от всего этого. Думаю, мы все это чувствуем, мы все находимся в своей стихии, и как могут наши мечты не сбыться?

В конце постановки, мы становимся в ряд и делаем поклон зрителям, прямо, как настоящие актёры в театре. Посредине зала я вижу Ника, он улыбается во все 32 зубы, а его глаза светятся от счастья. Моё настроение поднимается, и я чувствую себя самым счастливым человеком. Если бы это было возможно, я бы каждый день играла разные роли. И пусть даже бесплатно!

Я захожу в огромный спортивный зал на дискотеку и пытаюсь найти Ника, но он это делает быстрее.

– Ты была просто великолепна, мисс! – подходит он ко мне с реверансом. – А теперь позвольте пригласить вас на танец, я понимаю, что я не мистер Гэтсби…но всё же.

Я смеюсь и нежно целую его в губы, на что он отвечает с большим рвением:

– Весь спектакль я мечтал Вас поцеловать.

Я широко улыбаюсь, и мы идём танцевать.

В центре танцпола я вижу зажигающих Женю и Лею. Они прыгают в такт музыке, иногда пытаются станцевать какие-то движения. Немного поодаль стоят Тоня и Артем. Они о чем-то болтают и смеются. Оказывается, Тоню пригласил «Великий Гэтсби». В принципе, он практически единственный парень, который подходит ей по росту. Тоня достаточно высокая девушка.

Дискотека всем нравится. Её, как всегда, устроили в огромном спортивном зале. Окна заклеили, чтобы свет не проходил в помещении, а на них нарисовали осенние листья. По краям зала расставлены фуршеты, где можно налить попить или покушать закуски. В основном, все школьники стоят возле шоколадного фонтана. В самом конце зала стоит диджей, выбирая отличную музыку. Прожекторы постоянно светят разными светодиодами, от яркости которых, немного кружится голова. А прямо возле входа стоит фотограф, делая снимки ребят.

– Я тоже хочу! – пытаюсь я докричаться до Ника сквозь музыку.

Он утвердительно качает головой, берет меня за руку, чтобы не потерять и идёт звать Женю с Леей.

– Я пойду позову Тоню.

После веселой фотосессии, мы идем танцевать. Наверное, мы с Ником выглядим даже немного прилично, танцуя. Но мы будто бы почувствовали, что сегодня нужно забить на все и просто насладиться моментом. Иногда мы прижимаемся настолько близко друг к другу, что голова начинает кружиться. Мы практически ни на секунду не отходим от друг друга, постоянно держимся либо за руки, либо за другие части тела.

– Снимите себе номер! – прикалывается Лея. Я шутливо бью её по спине.

После часа безудержных танцев, я отхожу за напитком. Пить хочется безумно.

Подойдя к фуршету, можно увидеть огромное количество закусок: фрукты, тарталетки, кусочки пирогов, пирожные, эклеры. Глаза начинают разбегаться. Мой выбор падает на холодный лимонад, но как только я собираюсь его налить, кто-то перехватывает графин.

– Позволь мне, – говорит Андрей.

Сегодня он надел костюм, волосы осторожно расчесаны. Взяв графин с лимонадом, он берет мой стакан и наливает мне его. Я забираю и сразу же осушаю его. Андрей вскидывает бровь и наливает мне еще.

– Жаркие танцы? – спрашивает он.

Я только качаю головой. Если честно, я думала, что они уже переехали. Что Андрей вообще делает в школе?

– Ты приехал из Петербурга сюда ради дискотеки? – интересуюсь я.

– На самом деле, да, – улыбается он. – Точнее, ради тебя. То есть…не я так решил. У тебя же послезавтра День рождения. Твоя мама сказала, что мы обязательно должны быть на твоем празднике.

Я закатываю глаза.

– По-моему, я решаю, кто должен быть на моем Дне рождении. Вас я не звала.

– Юль, да ладно тебе, – размахивает он руками. – Не будь такой злой и упрямой. И это не я придумал. София – твоя мама, вот с ней и говори.

– Злая и упрямая? Да что ты знаешь о…

Я чувствую, как рука Ника обхватывает меня сзади. Его руки обвиваются вокруг моей талией, а подбородок он кладет мне на плечо. Я не вижу выражения его лица, но вижу, как оно переменилось у Андрея.

– Андрей, – говорит мой парень и проходит чуть впереди меня. – Какими судьбами?

– Да вот…приехал на День рождения твоей девушки.

– Тебя звали?

– Я, в общем-то, типа её брат. Так что и приглашение мне не нужно.

– Так, парни, все, – говорю я и становлюсь впереди Ника, пытаясь разъединить их, а то так и до драки может дойти. – Андрей, ты мне не брат, и передай маме, что я вас не звала. Можешь идти.

Несколько минут он сверлит меня и Ника взглядом, а потом уходит.

– Он приставал? – сразу же спрашивает Ник, оборачивая меня к себе.

– Что? Нет. Нет, все хорошо, Ник.

– Только скажи мне, и я…

– Ник, – перебиваю я его, беря за руки, – Я же сказала, что нет. Успокойся.

Он чуть выдыхает и качает головой, успокоившись.

Вдруг начинает играть моя любимая песня «Perfect” Эда Ширана^21. Мои глаза сразу же расширяются. Я уже собираюсь звать Ника танцевать, но он уже без слов ведет меня на танцпол.

Руки Ника обвились вокруг меня, и мы дрейфуем под мелодию. Я прижимаюсь щекой к хрустящей рубашке Ника, вдыхая его аромат. Его рука лениво играет с моими кудрями. Жар его тела передается мне, мой палец принимает гладить его ладонь.

Дыхание Ник становится прерывистым.

Когда песня заканчивается, Ник нежно целует меня в висок, а я все еще стою, положив голову на его плечо.

– Юля, – появляется Лея. – Там твой папа пришел.

Я хмурюсь и замечаю папу возле входа. Он явно ищет меня, но выражения его лица я разглядеть не могу. Прожекторы озаряются разными красками, и я могу понять только знакомый силуэт.

– Откуда тут он? – спрашивает Лея, пытаясь перекричать музыку.

– Без понятия, – отвечаю я. От страха мои руки начинают потеть. – Ладно, кажется, папа пришел по делу.

Отпустив руку Ника, я продвигаюсь к папе, но он уже выходит из зала.

Выйдя из зала, я подхожу к папе. Он довольно улыбается. Музыка звучит за дверями так сильно, что приходится отойти подальше. От грохота басов в зале, мои уши плохо слышат.

– Мы поговорили с мамой о Нью-Йорке…в общем. Я отпускаю тебя. Я понял, что тебе нужно отдохнуть от всей этой ситуации…надеюсь, все будет просто замечательно.

Некоторое время я стою в полнейшем шоке. Нет, я не ослышалась! Папа и в вправду отпускают меня! Я начинаю визжать от радости и со всей силой обнимаю папу, и как раз к этому моменту подходит Ник.

– Что такое? – интересуется он.

– Ник, меня отпускают!

Лицо Ника озаряет самая широкая и счастливая улыбка, которую я видела. Он действительно счастлив.

– Я вас не подведу, мистер Рубин. Ваша дочь будет в полной безопасности.

– Я знаю, мистер Паркер, – отвечает папа и смеется.

Думаю, это мой самый лучший день в жизни! Сценка прошла на ура; мы с Ником и друзьями проводим прекрасное время вместе; папа отпустил в Нью-Йорк. Что может быть лучше?!

Глава 25

30 ноября. Мой День рождения.

Каждый ребенок считает дни до своего Дня рождения, ожидая незабываемого праздника и подарков. У меня эта праздничная эйфория закончилась примерно год назад, и на свой праздник мне стало немного всё равно. Я, конечно же, рада, но не так, как была рада когда-то в детстве.

Все же, этого дня я ждала, потому что собираюсь провести этот день только с Ником. Мы решили это еще несколько недель назад, он пообещал мне спокойный праздник в окружении его самого. Мои подруги вначале возмущались, но потом поняли меня. Ведь Ник уедет летом, и этот праздник уже в следующем году вместе мы не проведем…

Встала я сегодня достаточно рано, но сразу же заметила цветы в комнате. Папа. Подойдя к своему рабочему столу, я так же замечаю открытку и маленькую коробочку.

«Моей самой красивой и любимой дочке! С Днем рождения!»

Цветы шикарны: 7 ярко-красных роз. В коробочке лежит серебряный кулон буквы J (Julia). Улыбка сразу же озаряет моё лицо. Я надеваю цепочку на себя.

Выйдя из комнаты, я сразу же чувствую запах блинчиков. Папа, как всегда, знает, как меня порадовать. Но чем ближе я подхожу к кухне, тем ярче я слышу её голос.

– Мама? – спрашиваю я.

Она оборачивается и с широкой улыбкой обнимает меня. Она действительно счастлива меня видеть. Но счастлива ли я? Наверное, должна, но я не чувствую этого ощущения, которое было у меня раньше. Когда я сидела за уроками в своей комнате и слышала звуки маминого голоса. Я сразу же вскакивала и бежала вниз поздороваться. Я чувствую проблески этого ощущения, но теперь они какие-то далекие.

– С Днем рождения! – она целует меня в щеку и дает мне подарок. Я открываю, и моя непрошеная улыбка вылазит наружу. Это моя любимая книга «Бумажные города», но на английском.

– Ты прямо как знала, – говорю я и обнимаю её.

– Я подумала, что мы бы могли поужинать все вместе сегодня. Ты как?

– У меня сегодня планы с Ником. Но если это будет поздно вечером, то я не против.

– УРА! – восклицает она, – Паш, сегодня мы с тобой все подготовим. А сейчас – завтракать.

– Погоди, – я вспоминаю разговор с Андреем, – если ты притащишь свою новую семью в этот дом, я выгоню тебя вместе с ними. Ясно?

Мама вроде бы собирается что-то сказать, но потом складывает губы в трубочку и коротко кивает.

Ощущение за завтраком крайне странное и неприятное: мама уже не живет с нами, у неё другая семья. Я все еще не могу прийти в норму от того, что мама считай является мачехой Андрею. Обычно, когда мы собираемся все вместе за столом, то болтаем о чем-нибудь, строим планы. Мама жалуется на свою работу, папа успокаивает. Прошло несколько недель, но я никак не могу привыкнуть ко всему этому.

Из мыслей меня вырывает стук в дверь. Папа сразу же встает и идет открывать.

– Ник? – спрашивает мама.

– Да нет, он обещал прийти после полудня.

Голос я узнаю сразу, и её шаги тоже. Аня. Лицо мамы сразу же напрягается. Точно, они ведь поссорились. Моей маме уже 34 года, а она все ведет себя как ребенок. Аня младше, вроде бы моя мама должна подавать пример своей сестре, помогать, а получается все в точности, да наоборот.

Я оборачиваюсь и вижу стеклянный взгляд Ани, но она сразу же приходит в норму и поздравляет меня. Тётя всегда дарит мне косметику, чему я бесконечно рада.

– Ань, садись с нами, поешь, – говорит папа и уже накладывает ей блины и наливает чай.

– С удовольствием, – хлопает в ладоши она, – Я ничего с утра не ела, потом мне сразу на работу.

Сёстры ведут себя так, будто бы не видят друг друга. Это продлится недолго, скоро начнется…

– Как Петербург, София? – спрашивает, как бы безучастным тоном тётя. Вот уже начинается месиво.

– Замечательно, Анна. Холодно правда немного.

– Надеюсь, ты взяла пример с гражданок этого города по поводу одежды. Там у всех есть вкус. Практически.

– Ты знаешь, я рада, что тебя там нет, – едко отвечает мама. Мы с папой переглядываемся и закатываем глаза. Они постоянно ссорятся, а мы остаемся в стороне, – Никто не пытается выпендриваться и ткнуть пальцем в недостатки.

– Рада, что ты понимаешь, что твой вкус – это недостаток.

– Зачем ты вообще припёрлась сюда? – мама уже начинает выходить из себя.

– Это я припёрлась?! Тебя здесь вообще никто не ждет!

– ТАК! – зарычал папа, – Обе – молчать. Свои разборки устраиваете наедине и так, чтобы вас слышно не было. Взрослые тётки, а ведете себя хуже детей.

– Я пойду собираться, – встаю я из-за стола, – скоро Ник придёт.

На самом деле Ник пришел только в час дня, но я не хотела оставаться наедине с семьёй. Практически все время мы болтали с Кристиной. Последнее время мы переписываемся только по WhatsApp. Наш последний разговор по видеосвязи был как раз, когда я ушла со школы и жили три дня у Леи. Кристина знает мою маму с детства, и от моих новостей она начала рыдать.

– Я видела твои фотки в инсте с вашего осеннего бала, ты такая красотка! Рада, что у вас получилось сыграть эту сценку.

– Да уж, было сложно, – говорю я, закручивая последние локоны.

– НИК ПРИШЕЛ! – орет папа с первого этажа.

– Даже я услышала, – засмеялась Крис.

– Так, все, я пошла. Пока, Кристюш!

– Пока! С Днём рождения тебя ещё раз!

– Люблю!

На мне сегодня обтягивающая блестящая кофта и чёрные джинсы с завышенной талией. Я бы хотела надеть платье, но погода не позволяет. На мой День рождения, как всегда, морось и холод. В Краснодаре у меня всегда было тоже самое. Я закрутила себе волосы, но, чтобы они не выглядели, как у пуделя, я их расчесала и получились красивые волны. Наконец, у меня получились красивые черные стрелки, а красная помада сделала мой образ еще более дерзким.

Спустившись вниз, я замечаю, что Ника уже кормят блинчиками. Кажется, он доволен. На нём сегодня моя любимая черная блузка (наверняка специально надел, знает же, что мне нравится) и черные джинсы. Нику безумно идет черный цвет, я прямо таю, когда он в нем. Его волосы как всегда небрежно зачесаны вверх, придавая его образу шарм.

– Я могу, конечно, подождать, но… – я облокачиваюсь о дверь, рассматривая эту картину: Ник сидит, жуя блинчики, папа стоит напротив него и внимательно изучает его.

– ЮЛЯ! – Ник пытается сказать что-то набитым ртом. Он быстро вытирает рот салфеткой и подбегает ко мне. От этого зрелища я смеюсь.

– С Днём рождения, – шепчет он мне, обнимая со всей силой.

Я обхватываю его шею руками, уткнувшись в неё. Мне становится не по себе от того, что папа все это видит. Но посмотрев на кухню, я замечаю, что он убирает посуду.

Ник сдержал своё обещание по поводу спокойного праздника в его компании. На самом деле, я боялась, что он устроит мне вечеринку-сюрприз, но, к счастью, это не произошло. После того, как мы вышли из моего дома, мы поехали к нему. Как всегда, мы пошли на цокольный этаж, но в этот раз он преобразился: теперь посередине комнаты стоит палатка, прямо как из фильма «Отпуск по обмену». Внутри неё лежат несколько подушек, маленький светильник желтого цвета, единственный источник света, освещающий эту комнату.

В детстве у меня тоже была палатка, естественно, намного меньше, чем эта, и я её безумно любила. Практически всё время я играла там со своими куклами и другими игрушками, а иногда папа подкрадывался ко мне, притворяясь монстром. Ник знает об этом, я часто ему рассказывала, что мне бы хотелось залезть в абсолютно такую же палатку сейчас. Все-таки, он очень внимательный.

– Это так чудесно, – шепчу я, подходя к палатке. Я замечаю, что в ней лежит ноутбук и поднос с двумя кружками чая и двумя тарталетками.

– Эля помогла мне всё устроить, – отвечает он на мой немой вопрос. – Но я попросил её с Денисом уехать, так что нас никто не побеспокоит. Ты хотела спокойный вечер, мы можем просто посмотреть фильм или послушать музыку – все, что душе угодно. Сегодня твой день.

Я улыбаюсь и захожу в палатку, слегка нагнувшись. Все это сразу же напоминает мне детство: будто бы я принцесса в своих покоях, отгородившееся от всего мира. Ник присаживается возле меня, но размеры палатки не позволяют нам быть слишком далеко от друг друга, так что мы сидим, практически прижавшись телами.

– Погоди, не ешь, – останавливает он меня, когда я тянусь к десерту, – ты должна задуть свечку.

Он достает из переднего кармана джинсов маленькую свечку и зажигалку.

– Загадывай желание, – говорит он.

Я беру тарелку с тарталеткой и смотрю на Ника сквозь огни свечки. Он задумчиво смотрит на меня, чуть улыбаясь уголком рта. Чего я на самом деле хочу? У меня есть Ник, прекрасные друзья. Ник уже практически исполнил мою мечту: поездку в Нью-Йорк. Единственное, что не дает мне полностью быть счастливой – это мама. Каким-то желанием не исправить её уход, но я могу загадать, чтобы все просто наладилось. Именно это я и загадываю, задувая свечку.

– Так что мы будем смотреть? – спрашиваю я, смотря в экран компьютера, когда Ник приходит обратно из кухни, убрав пустые тарелки и кружки.

Наступает странное молчание, я чувствую его взгляд на мне. Наконец, оторвавшись от экрана. Он смотрит на меня своей озорной улыбкой, от которой мне становится даже не по себе.

– Иди сюда, – говорит он, и я позволяю ему притянуть себя, пока мы не падаем на подушки, плотно прижавшись друг к другу. Я чувствую, как теплая рука Ник скользит по моему позвоночнику. Его дыхание шевелит мои волосы и тело тоже, просто от того, что он так близко.

Ник касается губами, слегка приоткрыв рот. Я зарываю руки в его каштановые мягкие волосы, а он еще сильнее притягивает меня к себе. От избытка чувств мы перекатываемся, и вот я уже лежу на нем. Его губы отдают ягодным вкусом, а движения рук дурманят меня, погружая в состояние сладкой эйфории.

Отстранившись, он перекатывается обратно и прижимает меня своим тяжелым телом сверху. Следующее время мы просто болтаем, смеемся и целуемся, отдавшись моменту полного счастья.

Глава 26

Я глубоко ошибалась, когда думала, что осенний бал – это лучший день в моей жизни. Да, несомненно, было замечательно, но лучше звуков аэропорта, Ника, который стоит рядом, и табло, на которым написано «Нью-Йорк – посадка» – нет ничего.

Я беру свой рюкзак, руку Ника, и мы продвигаемся на посадку на рейс 6024 – Нью-Йорк. Эйфория во мне прибывала ещё за неделю до этого дня…Нет! Сразу после того, как Ник подарил мне билеты, а сейчас я не могу объяснить своих эмоций! Я никогда не испытывала такого счастья, даже, когда была маленькой девочкой, которой дарили куклу на День рождения.

– Полёт будет длинным, чем будем заниматься? – спрашивает Ник.

Мы сидим в бизнес-классе. Раньше я никогда не сидела в зоне VIP, но это безумно комфортно, особенно, когда сидишь на одном месте 9 часов!

– Ну, во-первых, ты должен рассказать о своей семье. Мне нужно подготовиться, – я снова пытаюсь спросить о семье Ника, и на этот раз у меня получается лучше. Ник пребывает в отличном настроении.

– Папы не будет…он уехал в Лос-Анджелес на целые каникулы, по работе.

Ник отводит глаза, пока говорит мне это. Наверное, ему очень бы хотелось провести это Рождество с папой…

– А кем работает твой папа?

Минуту Ник молча смотрит в пустоту и вроде бы собирается мне что-то рассказать, но сразу же переводит тему, и я чувствую обиду, но сразу же понимаю, что в этом нет ничего плохого. Какая вообще разница, кем работает его папа?

– Ты знаешь, я считай тоже живу с одним родителем. Папа постоянно в разъездах, постоянно на работе. Мы с ним особо время вместе не проводим, но как бы я хотел! – я замечаю в глазах Ника нотку сожаления и даже обиды. Я практически никогда не вижу его таким, но, кажется, он наконец-то начинает показывать мне все свои чувства. – Мы с ним близки, но не физически. Его почти не бывает дома…

– Жаль, когда родители бросают тебя ради чего-то…или кого-то…

Я снова вспоминаю маму, и приходят те же чувства, что и всегда: обида, комок в горле, слёзы в глазах…

Ник нежно обнимает меня и шепчет:

– Давай не будем об этом. Мы едем отдыхать.

Моё настроение сразу же поднимается. Это правда – у меня каникулы, так что о плохом я не собираюсь думать! Ни при каких условиях. Пожалуй, самое время начать испытывать все «лай хаки жизни от Николаса». Хватит думать о прошлом и о будущем, я живу в настоящем и никак не повлияю на другие времена.

Во время полёта мы посмотрели 2 фильма фильма, послушали музыку, познакомились с одной дружелюбной семьёй, которая переезжает в Нью-Йорк, потому что им дали престижную работу и просто прекрасно проводим время. И неважно, что мы сидим в самолёте уже восемь с половиной часов.

– Ну хорошо, Ник, давай будем задавать друг другу вопросы. Нам ещё целый час до посадки. Москва или Нью-Йорк? – спрашиваю я.

– Нью-Йорк, но тебя там нет, так что Москва, – говорит Ник с улыбкой, и мои щёки сразу же покрываются румянцем. – Но всё же Нью-Йорк. Кофе или чай?

– Только черный кофе и ничего больше, – говорю я. – Кем ты хочешь стать?

– Режиссёром, обожаю фильмы. И ты это знаешь. А ты будешь моей актрисой, обещаю. Но мне ещё 12 класс доучиваться в школе.

– Всё равно ты раньше меня закончишь университет. А в какой университет хочешь пойти?

– Не думал, а ты?

Ты знаешь, что я с 8 лет мечтаю о Нью-Йорке. Поэтому любой университет, где можно выучиться на актёров.

Ник улыбается и говорит:

– Я верю в тебя, детка.

Я широко улыбаюсь и ложусь на его грудь.

– Я не очень хорошо говорю по-английски. Как я познакомлюсь с твоей мамой, друзьями?

– Мама знает русский язык…

– Что?! – удивляюсь я.

– Да…я не рассказывал, – смеется Ник. – Правда неё такой же ужасный акцент, как когда я приехал. У мамы бабушка – русская, не чистокровная, но была очень много раз в России, и мама влюбилась в эту страну. Она всегда мечтала поучиться в русской школе, но никаких программ по обмену не существовало в те времена, поэтому она отправила меня.

– То есть ты об этом не мечтал?

– Нет, но я обожаю что-то экзотическое и новое, поэтому я с удовольствием поехал в Россию, хотел исследовать что-то новое. Вот только никогда не думал, что появится одна проблема…

Я приподнимаюсь и смотрю в его сверкающие светло-карие глаза.

– Какая проблема?

– Ты.

Ник нежно целует меня, и словно сквозь наш поцелуй проходит его любовь и сумасшедшее счастье.

Ник широко улыбается и говорит:

– Ты готова?

– К чему?

Он кивает на окно. Я медленно поворачиваюсь и словно весь мой кислород забрали, когда я вижу это: бесконечные небоскрёбы, покрытые снегом; немного заледеневшее море, на котором проплывает большой катер; кучу маленьких машин и людей; вдалеке стоит два моста…но моё сердце замирает, когда я вижу Статую Свободы. Я бы могла смотреть на этот прекрасный вид ещё несколько часов, но самолёт всё больше снижается, а я всё ярче вижу этот огромный город. Всё такое большое, яркое, современное. Всё точно так же, как я себе представляла в своей голове.

– Ты плачешь? – спрашивает Ник с широкой улыбкой на лице.

Я лишь качаю головой. Да, я снова плачу от счастья.

– Мы совершили посадку в Нью-Йорке. Время – 13 часов дня…

Меня уже немного клонит в сон, ведь в Москве сейчас уже девять часов вечера, но я не уверена, что засну, потому что уж очень сильно возбуждена от этой поездки.

Не могу объяснить, что происходит в аэропорту после того, как мы вышли из самолёта, потому что это просто сумасшествие! Аэропорт, наверное, как вся Москва. Это, конечно, я утрирую, но это правда очень большой аэропорт и в нем присутствует безумно бешеный темп, отчего у меня начинает кружится голова.

На багажной ленте мы стоим уже час…а моего чемодана всё ещё нет. Ник идёт спрашивать, что случилось, а я нервно стою и жду. Если мой чемодан потеряли…Нет, я не собираюсь себя накручивать. Будь, что будет. Я же теперь живу по политике Ника.

– Твой багаж потеряли, сказали вернут завтра.

– Что ж, ничего страшного…

– Ты не волнуйся, завтра уже вернут. У моей мамы найдётся какая-нибудь одежда для тебя, а куртка и ботинки у тебя уже есть…Стоп! Что? Ты сказала: «Ничего страшного»?

Я широко улыбаюсь и начинаю смеяться.

– Кто-то не верил во все эти «Лайфхаки жизни».

– Жизнь меняется, я меняюсь.

– То есть мы будем играть в игру «Радоваться, даже если случилось что-то плохое»? – глаза Ника начинают сиять.

Я утвердительно качаю головой, и мы бежим на улицу к маме Николаса.

Вдалеке стоит красный Mercedes, в который я сразу же влюбляюсь. Ник подходит с объятиями к женщине, которой на вид лет 40, но выглядит она чуть старше, чем моя тетя. На ней норковая шуба, сумка от Mikhail Corse и кожаные сапоги. Макияж сделан очень стильно и со вкусом, но видно, что без хорошего визажиста здесь не обошлось, а, возможно, она и есть тот самый визажист. Её волосы очень красиво уложены в элегантной прическе. Я начинаю чувствовать себя как-то неудобно. «Наверное, она работает в каком-нибудь стильном журнале, а все работники ненавидят её, потому что она босс-стерва». Я сразу же представляю ее в этом образе, как она пьет свой кофе по дороге в офис в шикарном наряде, а все остальные шарахаются от нее. Вообще, я ненавижу стереотипы, но мы ими живем, как никак.

– Здравствуй, милая! – говорит она самым добрым голосом с самым сильным акцентом, который я слышала. Похоже, я ошибалась насчет «босса-стервы». Она очень даже милая.

Я широко улыбаюсь, и мы обнимаемся.

– Ты и вправду такая же красавица, как и говорил Ник…

Мои щёки заливают румянцем, и я еле выдавливаю:

– Ну да…То есть…Спасибо! Я Юля!

– Ой, я знаю. А я Элен…эм…Паркер.

– Приятно познакомиться, миссис Паркер.

– Уверена, что ты очень понравиться в Нью-Йорке. Мой сын такой внимательный, он просто чудо, сделать тебе такий сюрприз…знаешь, когда он был детстве…

– Мам, ну, всё. Поехали.

Мы начинаем смеяться. Мне становится так приятно, что кто-то хоть немного знает мой язык, пусть даже с ошибками, но зато говорит на нём. Да и вообще, я в шоке, что иностранцы говорят на русском языке, потому что он и в правду очень сложный. После этого мне стыдно, что я не идеально знаю английский и безумно стесняюсь говорить на нем.

Я сажусь в шикарный кожаный салон, в котором пахнет каким-то дорогим ароматом.

– Ти готова?

Я покачала головой в предвкушении. Ник берёт меня за руку, сидя в широкой улыбке, от которой моё сердце бьется чаще и через некоторое время начинается…

Безумно высокие небоскрёбы возвышаются в небо, сливаясь с шикарными архитектурными зданиями. Везде куча людей, магазины, афиши, машины… От всего этого у меня начинает кружится голова, а счастье выходит за все грани. Как же тут красиво! Но я не успеваю всё это рассмотреть, ведь тут так много всего! Взгляд перекидывается от одного предмета к другому, от одного здания к другому, а все люди такие разные, что невозможно оторвать взгляда: одна девушка с розовыми волосами слушает музыку в наушниках и танцует по дороге в кафе; другие фотографируются и безумно смеются; а третьи спешат куда-то с кофе в руках и, кажется, кричат по телефону.

Не успеваю я заметить, как мы останавливаемся возле браунстоунов^31. Мой рот автоматически открывается, потому что это именно те дома, которые я видела во многих фильмах и на картинках. Думаю, они стоят столько, сколько вся моя жизнь не будет стоить. Мы выходим из машины, и я осматриваю улицу: всё покрыто снегом; дома стоят стена к стене, а машины припаркованы вдоль домов; где-то вдалеке идёт женщина с коляской. Мы поднимаемся по лестнице, ограда которой сделана из камня, как и всё здание, и заходим в одноквартирный дом.

Я сразу же влюбляюсь в этот дом, когда вижу в каких пастельных и белых домах он сделан. В доме присутствует минимализм, а большие окна пропускают много света. Идеально!

– У вас чудесный дом, Миссис Паркер.

– Спасибо, деточка. Я приготовилю…Приготовила…

– Приготовлю, мам, – поправляет Ник.

– Приготовлю, – выговаривает мама Ника. – Приготовлю американский ягодный пирог, я уверена, тебе будет нравиться. Все в восторге от него! Я покажу тебе твою комнату.

Мы поднимаемся наверх, и я захожу в свою комнату, которая сделана в том же стиле, что и весь дом. Пастельно-белые тона, светлые деревянные полы без ковра, кровать-диван, зеркальный белый шкаф и маленький деревянный рабочий стол, а также множество различных дизайнерских украшений.

– Вы дизайнер, Миссис Паркер?

Миссис чуть посмеивается, а потом говорит:

– Нет, я училась на бухга…булалтера…Ах! Не могу выговорить, как ты себе язык не поломала, говоря на этом языке?

Я начинаю смеяться.

– А потом…– продолжает она, – стала работать со своим мужем, помогать ему, сопровыжидать…сопровож…

– Сопровождать, – помогаю я.

– Именно! Но на эти каникулы я решила оставаться…остаться дома…эм…хочу с сыном быть. Мы не так часто бываем вместе всей семьей, и я провожу время с мужем. Но после трех месяцев, как я не видела своего сына, я умираю от скуки к нему.

Я понимающе улыбаюсь.

– Кстати, можешь назвать меня просто Элен. Потом будем болтать с тобой. Иди погуляйте с Ником. Прими душ, и я тебе дам чистые вещи. У меня есть несколько, пока чемодан не вернут.

Мои глаза загораются, а внутри все трепещет…Сейчас я выйду в этот сумасшедше-большой город, полный неизведанных и потрясающих открытий!

Глава 27

Ник нажимает на ключи от своей машины, и я вижу, как загораются фары «рэйнджровера». Я уже собираюсь удивиться, но потом вспоминаю, как Ник рассказывал мне о том, что его родители богаты.

Мы выезжаем из Бруклина и едем в неизвестном мне направлении. Я всегда думала, что я – самый фанатский фанат Нью-Йорка. Я всегда думала, что знаю абсолютно всё, каждую улицу и куда можно пойти. Но когда я действительно попала в этот город, мой мозг сошёл с ума от этих размеров, шума и людей. Так что, первый урок, который я выучила в этом городе: никогда не думайте, что вы действительно что-то знаете, не попробовав себя в этом.

Я не успеваю рассматривать названия улиц, по которым мы едем, потому что всё моё внимание забирают небоскрёбы и здания…Я начинаю ещё сильнее влюбляться в этот город, понимая, почему он так сильно мне понравился ещё несколько лет назад: это манящее чувство что-то делать и быть в том же темпе, что и все эти торопящиеся люди. Это чувство, что ты находишься в самом центре развития, в одном из самых современных городов. Это чувство, что в этом городе снимались тысячи фильмов. И эти небоскребы, странно сочетавшиеся со старинными архитектурными зданиями.

Ник паркуется, и мы выходим на шумную улицу. Я не успеваю ничего спросить, мой парень просто берёт меня за руку с счастливой улыбкой на лице, которой я заражаюсь. Не успеваю я понять, где мы, как вижу эту огромную ёлку и каток…Мы на Рокфеллеровском центре. Моё дыхание останавливается, когда я осознаю, что это именно то место, где стоит главная ёлка города. Солнце ещё не село, поэтому рождественское дерево не горит, но оно и без того прекрасно. Я оборачиваюсь и вижу нескончаемое количество людей, от которых кружится голова. На льду резвятся и радуются люди, наслаждаясь катанием на коньках.

– Ты, наверное, в шоке, – предполагает Ник.

– Немного, да…Я как-то…В каком-то непонятном состоянии.

– Я понимаю. Мне тоже не по себе от такой разницы во времени.

Мы делаем несколько фотографий и ещё пару минут смотрим на этот потрясающий вид. Я бы никогда не подумала, что в зимние каникулы, я буду со своим любимым человеком в Нью-Йорке, городе моей мечты. Я понимаю, что жизнь – это очень интересная вещь. С тобой может произойти все, что угодно, в любой момент, и ты даже не догадаешься, что это могло бы случиться. Да как я вообще могла подумать, что в кого-то влюблюсь, и всё будет именно так?! Я строила планы на свою жизнь совершенно иным образом, но судьба меня повернула именно так. И я нескончаемо рада этому!

– Ты знаешь, что звезда, которая на елке сделана из кристаллов Своровски?

– ТЫ СЕРЬЁЗНО? – восклицаю я.

Эта звезда высотой три метра, не меньше. Как можно было облепить ее кристаллами и, боже мой, сколько она стоит?!

– Я думаю, тебе нужно попробовать нью-йоркскую пиццу, ты как?

– Я всегда за пиццу, – смеюсь я.

Мы заходим в красивое кафе в стиле ретро. Стены бирюзово-белого цвета; возле входа стоит автомат, на котором можно включать музыку; диваны обвиты красным коже замом и играет атмосферная музыка. Всё это мне безумно напоминает фильмы «Бриолин» или «Лето. Пляж. Кино»

Я осматриваюсь по сторонам и вижу самых разных людей. Все сидят с широкими улыбками, смеются и просто что-то обсуждают. Всё это так сильно заряжает меня, что я просто свечусь от счастья.

Нам приносят огромную пиццу с толстым слоем начинки: колбаса с сыром просто вываливаются из тарелки, расстилающиеся на толстом слое теста и красуясь с помидорами, оливками и болгарским перцем. От пиццы исходит сумасшедше-вкусный аромат и пар.

– Ну как?

– Это и вправду безумно вкусно…Кстати, сколько мы пробудем в Нью-Йорке?

– К сожалению, всего неделю. Но я обещаю, что эта неделя будет самой лучшей!

Ник нежно берёт меня за руку, и я думаю о том, что никогда не перестану восхищаться этим парнем: каштановые волосы немного завиваются, и эта шаловливая прядь всегда спадает на его лоб; маленькие скулы с щетиной; томный спокойный взгляд с огоньком в глазах офигительно сочетаются с его светло-карими глазами. Сколько ещё раз я буду описывать этот мужественный образ? Думаю, всегда.

– Джули…

– Джули? – переспрашиваю я и вспоминаю папин подарок, который все еще висит на моей шее.

– Можно называть тебя Джули?

«Джули». Как прекрасно он произносит это имя своим горластым американским акцентом. Говоря на своём языке, Ник будто успокаивается и находиться в своём мире, отчего его спокойствие становится…таким…

– Ник…

– Да?

Наступает долго молчание, и я осознаю:

– Я, кажется, люблю тебя.

Да. Конечно же люблю. Я всегда его любила. Та самая первая встреча в кафе, наши посиделки в доме его родителей, кофейня и безумные разговоры о мечтах, жизни. Его лёгкая кокетливая улыбка, дерзкие шуточки и поцелуи…Всё всплывает в моей голове. Всё, за что я его люблю…Но, когда я говорю эти слова, мне безумно страшно, да и чувствую я себя неуверенно. А когда Ник немного молчит, то я уже собираюсь создать машину времени и вернуться в прошлое, чтобы исправить ситуацию.

Ник нежно улыбается, но он быстро уходит из этой неловкой ситуации, переводя тему. Ну а чего я еще могла ожидать? Наверняка она испугался этого.

– Думаю, нам нужно посмотреть на Нью-Йорк…с высоты.

Моё сердце начинает трепещать от радости, потому что я сразу понимаю, о чём он: мы направляемся на Top of The Rock^41.

Поднимаясь на очень быстром лифте, нам показывают, как строилось Большое Яблоко в виде панорамы! Как же это захватывает! И, наконец, мы выходим, и я бешено прыгаю и смеюсь. Ник начинает смеяться надо мной, но как тут можно не сойти с ума:

Всё, что я видела с высоты птичьего полёта теперь передо мной. Безумное количество небоскрёбов…Я не могу увидеть их конец. Прожигающий холод заходит в мои лёгкие, но мне всё равно. Я вижу этот прекрасный заснеженный Центральный парк. Я даже могу увидеть несколько озёр в нём! А атлантический океан немного заледенел. Если посмотреть в даль, то можно увидеть нескончаемое количество небоскребов, они идут бесконечно, и я не могу понять, где их конец.

– Эмпайр-стейт! – кричу я.

Ну да! Конечно! Вот он – прямо передо мной. Я вижу то самое место, которое непрерывно фотографируют, и фотографии которых вешают к себе на стены. Эти звуки сирен, людей, машин – дают знать, где я нахожусь. Я бы узнала это с закрытыми глазами…

– Я так люблю свой город, – улыбается Ник.

Мы обнимаемся и смотрим на родной город Николаса. Да, он неидеален. Здесь есть множество минусов: цены, мусор, воздух, бездомные. Но идеального не бывает. Я влюбилась в этот город по фильмам и сериалам…и знаете, что? Я начинаю любить его ещё сильнее, ведь разницы настоящего от виртуального нет. Хотя…Есть! Настоящий ещё лучше.

Глава 28

Мы подъезжаем к дому семьи Ника, и я вновь наслаждаюсь этим волшебным и спокойным местом.

Зайдя, в дом, можно сразу же почувствовать запах вкусного свежего пирога, и тут я понимаю, что очень устала от этого дня. Безумная и длинная поездка, после которой я не спала, и помимо этого прогулка по городу, от которого у меня кружится голова.

– Привееет! Как тебе Большое Яблоко? – начинает хохотать Элен.

– Маму очень забавляет, как звучит наш город на русском языке, – объясняет Ник.

– Итак, завтра вы должны сходить в Статую Свободы.

– НА Статую, мам. Мы не можем зайти В статую. То есть…можем, но ты меня поняла, мам.

Элен косит глаза и теребит волосы Ника.

– Я начала его учить, а теперь он умничает. Так вот…Статуя Свободы и…Тайм Сквер! Это всё самые главные достопри…чатель…причательности…достопримечательности. Ну, и, конечно же, музеи и всё такое.

Мы садимся за маленький столик в уютной кухне возле большого окна, за которым уже начинает темнеть. Снежинки начинают танцевать вальс, и я представляю себя в какой-то сказке, где счастливая семья попивает чай, смотрит рождественский фильм и смотрит на водопад снежинок. И тут я вспоминаю свою семью…К горлу снова подступает тошнота, а слёзы так и рвутся полезть на мои щёки. Смогу ли я когда-нибудь вообще справится с тем, что мама нас бросила и ушла с одноклассником, к которому я не очень хорошо отношусь? Смогу ли я признать то, что больше праздников всей семьёй не будет? Не уверена в этом…

– О Боже, что случиться? – спрашивает меня Элен со встревоженным лицом.

Я осознаю, что несколько слезинок всё же выдали мои эмоции.

– Ничего страшного, миссис Паркер…Я просто. Не уверена, что переживу…

– Ты можешь сходить завтра только на Тайм Сквер. Я понимаю, что это очень сложыно…

Я начинаю смеяться, а Ник незаметно кладёт свою руку мне на колено, давая знать, что он всё понимает. Я смотрю в его добрые глаза и благодарю его взглядом.

– Всё прекрасно, миссис…

– Просто Элен, – перебивает она меня. – Мой чай с…забыть как это на русском…биргат кажется…

– Бергамот, – вспоминаю я.

– Точно! Мой фирменный чай с бе-рга-мо-том и ягодный пирог всегда и всем поднимают настроение. И ты будешь не исключение.

Элен наливает мне полную кружку чая, на которой красуется весёлый Санта на санях с подарками. Рождественское настроение в этом городе у меня значительно поднимается. Элен присаживается напротив меня возле Ника, и я вижу между ними безумное сходство: глаза у них абсолютно одинаковые – красивый разрез, а зрачки светло-карего цвета; волосы Элен покрашены очень профессионально, седины и в помине нет. Я сразу же влюбляюсь в этот карамельно-каштановый цвет с отливами медового оттенка. Прямой нос без каких-либо изъянов очень сочетается с её пухленькими щёчками с лёгким румянцем. Я сразу же вижу работы хирурга, который очень постарался над тем, чтобы никто не заметил её морщин. Но мои навыки улучшаются с каждым разом, когда я просматриваю еще один фильм со знакомыми мне актрисами, их фотографиями и так далее.

– У вас очень красивое имя, миссис Паркер.

– Ой, спасибо. Твоё имя я любить в инглиш форме. Ты не против называть тебя Джули?

Я широко улыбаюсь, потому что именно этот вопрос задал мне Ник, после которого я призналась ему в любви. Я заметила, как Ник кокетливо улыбается и сдерживает смех.

– Это имя производит на мисс Рубину отличный эффект, – говорит Ник, после чего я шутливо бью его своей ногой об его, и он широко улыбается.

Уже в 9 часов, я собираюсь ложиться спать, потому что чувствую себя полумёртвой, а после чая и самого вкусного пирога, который я пробовала, глаза начали слипаться.

Я просыпаюсь от сильного хлопка дверью, отчего моё сердце бешено тарабанит, но через минуту успокаивается. Я смотрю на время: 01.32. «Надо засыпать обратно» – думаю я, но откладываю эту идею, потому что слышу голоса. Я знаю, что следить – не хорошо, но после такого хлопка дверью, всем станет интересно, что происходит.

Я подхожу к комнате Ника и подставляю ухо, чтобы хорошо расслышать его. Ник и его мама говорят на английском, но я просто перевожу их разговор:

– Я не могу ей признаться из-за этого ублюдка. Мне плевать на его репутацию! Мне плевать, какие последствия будут у нашей семьи. Я не собираюсь врать своей девушке из-за этих гребаных…

– Заткнись и не смей больше так разговаривать! Это просто девочка, с которой у вас вскоре всё закончится… – говорит Элен. Ее голос и манера разговаривать на своем родном языке значительно отличается. Теперь она кажется более уверенной.

– НЕТ! У нас не закончится! Я её люблю, тогда какого чёрта я обязан делать что-то ради…

– ВСЁ! С меня хватит! Ты приехал сюда, чтобы не ссориться со мной, а, чтобы увидеться.

– Я приехал сюда, чтобы сделать приятное ей. Я хотел исполнить её мечту и провести лучшее время в нашей жизни. Никак не ради вас с папой…хотя, стой. По-моему, папаши здесь и нет…Интересно, где он?! Почему ему важнее его работа, чем семья?!

Я слышу удар пощёчине и ухожу обратно к себе в комнату. Что за фигня здесь происходит? Что Ник имел ввиду про враньё и почему они так поссорились? Я никогда не слышала, чтобы Ник так грубо разговаривал. А Элен… «Просто девочка, с которой у вас вскоре всё закончится». Я совершенно не понимаю, что здесь происходит. Не думаю, что Ник одобрит то, что я подслушивала, но мне нужно расспросить его обо всем.

Просыпаюсь я рано утром, но на кухне уже все завтракают. Царит напряжённая тишина, я вижу, в каком дерьмовом Ник состоянии, но когда он поднимает глаза на меня, он искренне, хоть и не сильно, улыбается. Элен встает и целует меня в щёчку. От этого гадкого притворства моё отношение к ней сразу же меняется…

– Я пойду с подружками куплю подарков на Рождество. Кстати, Джули, как вы отмечаете Рождество в Россия?

– Ну, у нас Рождество не празднуют, только Новый год. То есть, естественно, празднуют, но, в основном, Новый год, – мне очень сложно говорить с этой женщиной, потому что притворяться, что я ей нравлюсь не очень после того, как она назвала меня обычной девчонкой, с которой все закончится. – Обычно все садятся за стол до 12 часов ночи, а потом, когда бьют куранты, все загадывают желания и…всё.

Я вдруг понимаю, как ничтожно звучит этот рассказ, но ведь всё так и есть. Ой, забыла кое-что:

– А вообще я искренне верю, что все празднуют Новый год, чтобы напиться.

– Это…печально, – лицо Элен выражает искреннее сочувствие.

– Да, но я привыкла. Но, наверное, детям нравится Новый год. Но с семьей мы всегда отмечали только Рождество, поэтому…мне как-то все равно.

– Что ж, у нас всё и в правду по-праздничному. Тебе понравится.

Элен уходит, и мы остаёмся с Ником одни. Он наливает мне кофе и ставит тарелку с яичницей и беконом.

– Почти традиционный американский завтрак, – парирует он.

Я широко улыбаюсь и начинаю разговор:

– Что случилось этой ночью?

Ник хмурит брови и спрашивает.

– Ты подслушивала? – Ник говорит это таким тоном, что мне становится страшно. Думаю, сейчас не лучший момент, чтобы говорить на эту тему. Я не хочу с ним ссориться из-за разговора, который меня не касается. Почему-то мне кажется, что нужно делать как в фильмах: ты безумно любишь парня, сбегаешь к нему домой, приходите на вечеринки, поддерживаете друг друга, и все это сопровождается страстными поцелуями. Но мне всего 16, я не могу делать все вышеперечисленное, потому что…это как-то странно. Мне не по себе и все. И все эти фразочки «ты можешь довериться мне, ты мой парень» и всякие уси-пуси. Наверное, я еще не выросла.

– Нет, – вру я. – Просто слышала резкие хлопки дверью.

Лицо Ника сразу же смягчается, но мне от этого легче не становится, потому что здесь что-то не так.

– Извини, что разбудил. Поругался с мамой. Но давай не об этом. Твой чемодан привезли.

Это новость резко поднимает мне настроение, и после завтрака я бегу одеваться на прогулку.

Я надеваю тёплый серый свитер с маленькими стразиками, которые создают праздничное настроение, тёмно-серые джинсы с высокими подворотами, делаю свой обычный макияж и выхожу к Нику. Он стоит, в ожидании меня на кухне, в зелёном свитере со смешным оленёнком и чёрными джинсами. Этот свитер ещё больше создаёт атмосферу праздника.

– Выглядишь круто, – говорю я.

– А ты ещё лучше.

Ник подходит ближе ко мне, и я упираюсь спиной к стене кухни. Его лицо уже в миллиметрах от моего, я чувствую его теплое, щекотавшее шею, дыхание. От такой близости у меня дурманится голова. Его чуть приоткрытые губы нежно целуют мою шею, а потом плавно переходят к моим губам. В этот раз он целуется по-другому: сначала подразнивающе, покусывая мои губы, а потом страстно впивается в меня. Наши чувства заносят нас далеко, он немного приподнимает мой свитер, я чувствую его горячие руки на своей талии…

Нас прерывает чей-то звонок. От возбуждения, мое дыхание немного сбилось.

Ник отстраняется и подходит к телефону. После разговора он возвращается с пальто в руках и торжественно говорит:

– Нас ждёт Зелёная Женщина…Я имею ввиду, Статуя Свободы.

Через некоторое время я уже вижу Бэттери-парк из окна машины, и мне уже не терпится взглянуть на Статую, которую я видела с самолёта. Выйдя из машины, я вдыхаю аромат Нью-Йорка, чтобы навсегда его запомнить…Знаете, аромат не из лучших. В основном, отдает газом и мусором. Но не все идеальны. Мои раздумья «прекрасных» ароматах прерывает смс:

«Детка, как ты там? Как тебе Нью-Йорк? Неужели и вправду стеклянные коробки?»

Сообщение от мамы. Я уже привыкла к этому гадкому ощущению внутри, когда речь идет о маме. Хочется прямо сейчас прыгнуть в ледяной океан, хочется приехать к маме и наорать, высказать абсолютно все, а Виктора Федоровича и Андрея закопать живьем. Это было бы прекрасно. Но эти «стеклянные коробки» напомнили мне мое детство, и историю родителей, которую они постоянно рассказывали.

«Всё супер. Спасибо, что интересуешься»

Но я никогда этого не сделаю, потому что…просто не могу. Закопать живьем я, всё-таки, никогда не смогу, а вот высказать всё маме смогу. Но не сейчас. Возможно, после этого я снова смогу нормально общаться с ней, шутить и принять то, что случилось. Но я не уверена, что это наступит в ближайшее время.

– Ну что, пойдем?

Улыбка Ника сразу же возвращает меня в мир и напоминает, где я и с кем. Он ведет меня к маленькому катеру, и мы взбираемся на него.

– А где все остальные? – интересуюсь я.

– Мы будем одни. Я бы не хотел сидеть с толпами людей, у меня…боязнь толпы, – неуверенно говорит Ник.

Через пару минут катер отходит, и я сразу же наслаждаюсь видом в объятиях Николаса.

Море и небоскребы – это странное сочетание, но все же, очень интересное. Обычно, все люди привыкли к тому, что, если море – значит отдых, лето, пляж и коктейли. Который раз я убеждаюсь, что верить стереотипам нельзя! Падающий снег и маленькие ледяные брызги моря заставляют меня прыгать от холода. Вместо коктейлей я прячу свои руки глубоко в карманы, чтобы те не превратились в ледышку. Когда я уже наконец вижу Статую Свободы, я понимаю, что эту мёрзлую прогулку на катере можно было бы исключить из списка достопримечательностей. Хотя, все же, на главную достопримечательность города посмотреть стоило, и как бы я потом жалела, что не взглянула на это.

– Думаю, здесь лучше в теплое время года.

Ник смеётся и удерживает шарф вокруг лица, но красные пятна от холода всё равное видны. Какой же он милый в этот момент! Так и хочется укрыть его и уложить спать, как маленького ребенка. Его взъерошенные каштановые волосы совершенно не послушны, лицо отливает румянцем, а глаза показывают полную беззаботность и счастье.

– Что? – Ник смотрит на меня с той же веселой улыбкой.

Я просто улыбаюсь и обнимаю его, как бы говоря, как сильно я ему благодарна. Вид поистине прекрасен. Я чувствую себя маленьким человечком в этом огромном мире. Небоскребы возвышаются вверх, а океан просто бесконечен и обхватывает меня своими ледяными брызгами. Шум мотора в катере, теплое дыхание, которое превращается в пар, и огромная статуя дают мне понять, что я лишь капля в этом океане. Все мы лишь капли в этом бесконечном океане. Но эти капли и образуют океан.

Доплыв до берега, мы прощаемся с капитаном, если можно так его назвать, и идем в ближайшую кофейню. Запах кофе и выпечки сразу же мне напоминает кофейню в Москве, где мы с Ником постоянно проводили время. И с Леей…Кошмар! Я забыла написать девочкам. Быстро напечатав им сообщение о том, что происходит, я кладу телефон обратно.

В этой кофейне я как будто возвращаюсь к себе домой и, наверное, все подумают, что это ностальгия, и я хочу домой, но нет. Я хочу остаться здесь навсегда. За эти два дня я просто влюбилась в этот город. Как будто, я всю жизнь знала, что это место именно моё. Может быть, это и называется судьбой или интуицией. А может быть я бы не влюбилась в него так сильно, не будь тут настолько дружелюбных и добрых людей. Каждый человек может улыбнуться тебе или сказать, что у тебя классная шапка. Каждый с радостью готов тебе помочь. Как может это не нравится?

– Сегодня вечером пойдем на Таймс-Сквер. Туда лучше приходить редко, чтобы еще больше насладиться этим местом.

– Редко, но метко, – проговариваю я.

– Хаха, да, точно.

Ник нежно берет меня за руку и смотрит в мои глаза, как бы читая мои чувства.

– Ты счастлива? – спрашивает он.

– Я никогда не отплачу тебе за это счастье. Ты ведь знаешь, что я бесконечно благодарна тебе.

– Да, я просто…хочу, чтобы ты поняла, что ты мне очень дорога. Чтобы не случилось, я хочу, чтобы ты помнила, что я всегда хотел сделать тебя счастливой и дорожил тобой.

– Да что может случиться? – удивляюсь я.

Ник грустно улыбается, и нам уже приносят заказ. Я не успеваю спросить у него, что может случиться, потому что он уже переводит тему.

– Эта зима в Нью-Йорке холодная, но все же прекрасная. Я давно не видел столько снега. Хотя…В Нью-Йорке зима всегда ледяная.

– Я не привыкла к такой зиме, но мне нравится. Красиво! В Москве я не успела остепениться, как выпал снег, но…здесь он как-то лучше.

– Ну, без меня бы тут вряд ли было бы так хорошо.

– Ну да…, – начинаю я. – Было бы еще лучше, – смеюсь я.

Ник кидает в меня кусочек сахара, и мы смеемся. В основном, вся наша дружба состояла из шуток и валяния на полу от смеха. Кажется, ничего не изменилось, и я этому безумно рада. Иногда людям просто не хочется ничего менять, просто оставить всё как есть, потому что так легче. Я хочу этого же с Ником, но не из-за того, что легче, а из-за того, что я просто счастлива.

Время в Нью-Йорке идёт со скоростью света. Уже три часа дня, хотя на Статуе не было и 12. Мы с Ником сидим в гостиной и заказали роллы, от которых я просто балдею.

– Может посмотрим какой-нибудь фильм в кино? – спрашивает Ник. – Кстати, мама вернется только завтра утром.

– Может быть тогда останемся дома и будем смотреть фильмы?

Ник дожёвывает кусок ролла и утвердительно качает головой. Доев свою порцию, он уходит в гостиную, и я следом за ним. Парень берет два красивых рождественских теплых пледа и кладет их на широкий диван. Напротив стоит большой плазменный телевизор, возле которого находятся стильные белые шкафы с дисками, фотографиями и ароматизированными свечами.

– Выбери какой-нибудь фильм, я пока принесу чего-нибудь перекусить.

Я присаживаюсь на корточки, чтобы начать с самого низа полки. Фильмов просто кучу, и причем все они лицензионные. Не как у меня дома, все мои диски были куплены за двести рублей. Моё сердце взрывается, когда я вижу, что полки с 5 и по 10 заставлены фильмами Энтони Фэрриса. Я смотрю, здесь проживают настоящие фанаты. На полках стоят абсолютно все фильмы этого великолепного режиссера. Даже самый последний, на который мы ходили вместе с Ником! Как это вообще возможно? Ник никогда не проявлял любви к этому режиссеру.

– Горячий шоколад подан! Выбрала фильм?

– Ты не говорил, что фанат Фэрриса.

– Эм…да. В общем, я – не фанат, это родители. Только прошу, давай не его фильм, потому что они играют каждый день в этом доме на протяжении всей моей жизни.

– Без проблем, – хотя я, вообще-то хотела бы посмотреть именно его фильм. – А какой твой любимый его фильм?

– «Моряки на западе».

– Это же самый жестокий фильм!

Ник смеётся и утверждающе кивает.

– Мне понравилось, что Эндрю убил свою невесту ради моря. Он исполнил свою мечту быть капитаном.

– Убийство любимой ради корабля?! То есть ты бы меня убил ради…какой-нибудь машины?

Ник подсаживается ко мне, и со всей силой обнимает, отчего начинает хохотать. Я шутливо отталкиваю его, и он падает на мягкий ковер, и его смех уже не остановить.

– Здесь другое. Ты что не поняла этот фильм? – спрашивает он, успокоившись.

– Совершенно нет! Эндрю мог бы выбрать другой исход событий, он мог бы не убивать Элоди ради места на корабле. Ему давался выбор. Он мог бы пощадить ее, а после найти другой корабль и уплыть вместе с ней.

– Это тебе не сказка со счастливым концом. Эндрю – жестокий человек, и был им всегда. Его цель в жизни была не любовь, а собственный корабль. Фэррис – реалист. Как и я!

Я безнадёжно качаю головой, и мы начинаем смеяться.

– Ну хорошо, критик, – укоризненно смотрит на меня Ник с лёгкой улыбкой, – твой любимый фильм мистера Фэрриса.

– «Она пришла мстить».

– НЕЕЕЕТ! – Ник закрывается подушкой и судорожно дергает ногами. Я начинаю безудержно хохотать.

– Что не так? – не могу успокоиться я от смеха.

– Самый глупый фильм! Она всю свою жизнь потратила на месть, глупую месть.

Мой рот сам раскрывается от удивления и злости, конечно же, в хорошем смысле.

– Она любила человека, а из-за этой маленькой девчонки, он погиб. Кто бы не пошел мстить?!

– Я бы не пошел. Вряд ли бы любимая хотела, чтобы я всю свою жизнь провел, мстя за убийство.

– Ты неисправим! – смеюсь я.

Ник нежно притягивает меня к себе и касается своими мягкими губами моих. В животе, как всегда, проносится колибри, трепеща своими крылышками в такт моему сердцу. Я закрываю глаза, и в темноте проносятся звезды, падающие с неба. Ник осторожно убирает волосы мне за ухо, и выдыхает мое имя. Его губы медленно очерчивают рисунки на моем лице, он нежно гладит меня по спине. Я прижимаюсь к нему больше, вдыхая его мужской аромат. Наверное, это был наш самый чувственный поцелуй.

– Я люблю тебя, Юлия Рубина.

Эти слова оставляют легкое покалывание у меня в животе, а затем приятное послевкусие. Может быть это и есть любовь? Может быть такое чувство должно оставаться всю жизнь до конца всех этих дней, пока люди влюблены? Может быть именно это чувство мои родители потеряли и решили больше не бороться за него?

Я прикладываю голову на Ника и наслаждаюсь этим прекрасным моментом, надеясь, что он никогда не закончится.

Глава 29

Я выхожу из кабинета, и ко мне подбегает какая-то девушка и со всей силой обнимает. Её рыжая копна волос не дает мне вздохнуть и, наконец, я понимаю, что это Лея. Со всей силой я её сжимаю и осознаю, что мне её не хватает. Не хватает наших дурацких шуток, разговоров ни о чем, походов в дурацкие магазины и посиделки у неё дома. Хотя, прошло только три дня.

– Ты сдала? Надеюсь, у тебя зачет! – Лея почему-то говорит на английском, но я не теряюсь и с легкостью понимаю её.

Я смотрю на свои руки, в которой находится зачетка. Лея отбирает ее, и мы вместе визжим от счастья. Наверное, я всё-таки сдала. Но что? Что вообще происходит?

– Лея, а где мы? – говорю я на английском.

– В смысле? – Лея безудержно смеётся. – В Нью-Йорском университете. Юля, я так тебе благодарна за то, что ты меня уговорила поступить вместе с тобой! Я просто обожаю экономику!

– Экономику? Ты же сумасшедшая по телевидению. Журналистика. Ты чего? Какая математика?

– Я тебе сто раз говорила, что это всего лишь мечты. И твоя мечта с этим актерским мастерством тоже полнейшая чушь. Я рада, что мы с тобой вместе на экономике. – Лея смотрит на мое непонимающее лицо. – Да что с тобой? Ты что обкурилась? Или амнезия?

Лея шутливо бьет меня по плечу, а потом пародирует, как вдыхает травку. Я слабо улыбаюсь и осматриваюсь. Но где же Ник? Мы же только вчера после просмотра фильма танцевали и устроили бой подушками. А потом я заснула, как убитая. И я бы никогда не пошла на экономику! Вот ещё! По мимо этого, я никому не говорила о своей мечте поступить в Нью-Йорк. Только Николасу.

– Что ж, мы сдали экзамены и теперь свободны, как птицы! Теперь все лето будем тусить!

Я не очень уверена, как проходят экзамены в Америке, и есть ли у них зачетки, но видимо, да. Раз уж я здесь.

– А вот и мой котик! – кричит Лея и подбегает к какому-то красавчику.

Его каштановые волосы небрежно уложены вверх, на нем абсолютно та же одежда, что и была на Нике на осеннем балу. Глаза светло-карие, до боли знакомые, заставляют мое сердце стучать быстрее. Ну конечно же, это Николас Паркер.

– Ник? – чуть ли не плача говорю я. – Что здесь происходит?

Ник держит за талию Лею и что-то шепчет ей на ухо, после чего она запрыгивает на него и начинает целовать.

– А ты так и не поняла? Твои мечты не сбылись! Ни одна из них! Ты даже не в Нью-Йорке, – смеется Лея.

Все люди начинают безумно хохотать, я подбегаю к окну и понимаю, что не в Нью-Йорке. Слезы начинают без остановки капать.

– Ты просто тупо сидела 10 и 11 класс и ничего не делала! Скучала по своему Нику. Что ж, вот и наскучалась – ничего у тебя не вышло.

И, наконец, я просыпаюсь. Я осматриваю комнату и понимаю, что я всё ещё в Нью-Йорке. Ненавижу эти дурацкие сны. Они, как всегда, расплывчатые и всегда несут какой-то бред. Но, благодаря этому сну, я понимаю, что соскучилась по Лее. И Тоне. Хоть её и не было во сне, я скучаю по её грозному взгляду и неприступностью. Я осторожно встаю и пишу смс-ку в нашу беседу:

«Привет, зайки! Как ваши дела? Как проходят каникулы?»

«Вот когда будет время – позвони нам в скайпе!»: отвечает Тоня.

«Ждём подробностей о твоих уединенных встречах с Ником»: пишет Лея.

«Дурочки»

Я кладу телефон на место; переодеваюсь в домашнюю одежду: майку со снеговиком и спортивные штаны; расчесываю волосы и прохожу на кухню, откуда веет кофейным ароматом. Ник наливает кофе, упираясь руками в тумбочку, в рождественских носках с оленями, зеленых штанах и красной майке. Видимо, он не расчесал волосы, потому что выглядят они, как будто побывали в электричестве 220 вольт. Я смеюсь, подбегаю к нему и сразу же обнимаю. Ник чуть подпрыгивает от неожиданности и начинает смеяться.

Его смех проносится по моему телу и приносит ему тепло. С утра у меня замечательное настроение, а когда я вижу своего парня – оно становится ещё лучше.

– Боишься, что пропаду? – смеется он.

– Куда ты денешься? – смеюсь я.

Он обхватывает моё лицо руками, мне приходится немного задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо.

– Ты такая красивая, – шепчет он. Я только улыбаюсь и целую его в щеку.

– Куда мы сегодня?

– Будет очень длинный день. Центральный парк, публичная библиотека и вечерний Таймс-Сквер, на который мы не сходили вчера.

– Кстати, здесь же послезавтра Рождество.

– Да, мама завтра будет готовить. К нам придут две ее подруги и их мужья с детьми. Но если тебе неловко, то мы можем отпраздновать где-нибудь в другом месте.

– Нет, конечно. Ты должен провести этот праздник с семьей.

Ник немного закатывает глаза, присаживается на стул и затихает.

– Я что-то не так сказала? – я присаживаюсь рядом с ним и смотрю на его красивый мужской профиль.

– Ты тут не причем. Я приехал сюда ради того, чтобы сделать тебе подарок. Папы не будет, а мама будет проводить время только с друзьями. Так что мне без разницы, где провести Рождество.

– Делай так, как ты хочешь.

Я обнимаю Ника и понимаю, что именно в таком настроение я буду встречать следующие праздники. Папа будет с друзьями, мамы вообще не будет рядом. Я буду, возможно, совершенно одна, сидеть и смотреть рождественские фильмы, жуя пиццу. Наверняка, напишу Нику, а он не ответит, потому что будет готовиться к праздникам семьей на другом конце света. Точнее, он уже их отпразднует. Я-то праздновать буду 7 января. Это тут я вливаюсь в их атмосферу. Но мне совершенно не хочется об этом думать, потому что именно сейчас в моей жизни происходят самые лучшие моменты!

Подъехав к Центральному парку и выйдя из машины, холод проходит полностью сквозь меня, и я уже не представляю, как будет совершаться эта прогулка. Взглянув на парк на карте, я в тысячный раз не понимаю, как получилось создать такой огромный парк. В моей голове сразу же представляется миллионы садовников, которые обустраивают пустую местность. Хотя, наверняка это только мои представления.

Думаю, мы здесь прогуляемся быстро, потому что зимой гулять не в кайф, плюс смотреть и нечего. Но мы можем покататься на коньках.

– Я только с радостью!

– Когда я встала на коньки в Wollman Rink^51, я поняла, что кататься совершенно не умею. А большое количество людей безумно меня пугает. В голове я уже представляю, как с грохотом падаю, но так быстро, что тот рыжий паренёк, который гоняет со скоростью света, проезжает коньком по моему пальцу. Но это так…фантазии.

– Когда ты последний раз каталась? – смеётся Ник, когда я падаю третий раз за 20 минут.

– Как видишь только вчера!

Следующие 20 минут мы безудержно смеемся, я падаю, а Ник пытается меня научить хоть как-то кататься. Ему это не удается, потому что как только я начинаю осваивать шаги, возле меня пролетает несколько человек (которые знают толк в этом деле), и от страха я просто останавливаюсь. К счастью, Ник хорошо за мной следит, поэтому сразу же подъезжает и берет меня за руку.

– Я знаю, что ты бы хотел нормальной прогулки на коньках, но я…

Так, стой, – перебивает меня Ник. – Я совершенно не вижу удовольствия кататься одному, показывая все свои умения и навыки. Я правда сейчас счастлив, катаясь вот так с тобой. Это очень даже забавно смотреть, как твое лицо бледнеет, когда я отхожу на пять метров, а рядом проезжают сумасшедшие дети.

Я прыскаю от смеха и снова пытаюсь проехаться самой. Неожиданно, я достаточно далеко отъезжаю, а Ник хлопает в ладоши и гогочет.

– Что ж, прошло сорок минут, а ты сделала уже первые шаги. Да ты превзошла младенца! – мы начинаем смеяться. – Слушай, я отъеду ненадолго, – Ник смотрит в другую сторону, наверняка, заметив кого-то, но, оглянувшись, я понимаю, что здесь слишком много людей, и он мог заметить любого. – Ты пока потренируйся, а потом покажи свои успехи. Всего пару минут.

Я не успеваю спросить, куда он, как Ник уже отъезжает. Через минуту мне звонит Лея по скайпу.

– Привет, ньюйоркер! Как ты там поживаешь? Знаю, что мы попросили тебя позвонить нам утром, но я уж очень захотела тебя увидеть.

Лицо Леи в квадратиках, но я все равно безумно рада ее видеть. Её огненно-рыжие волосы собраны в высокий хвост, от которого я всегда балдею. Её черные стрелки видны сплошь плохое качество. Своему стилю она никогда не изменяет.

– Все просто прекрасно! Мы сейчас на катке, и я просто ужасна в этом деле. В смысле катании на коньках.

– Ну да, а твой красавчик принц спасает тебя от малейших падений?

– Вообще-то он куда-то подевался. Сказал, что отойдет. Если честно, мне стремно вот так стоять без Ника. Я без него, как без рук. Но следить за ним еще постыднее.

– Я за Женей сейчас постоянно слежу, так что нечаянно посмотреть, куда подевался твой парень на катке – не будет караться законом.

Ну вот, как всегда. Я вообще не лохушка и не стесняшка, но в некоторых моментах меня прямо окатывает страх с головой. Думаю, если бы Ник сделал что-то плохое, я бы даже не смогла ему ничего предъявить, потому что это как-то…странно. Но Лея уверена во всем и всегда. Так что она и правда «Храбрая сердцем».

– А ты как?

– Хватит уходить от темы, иди и ищи его. А что увидишь – сразу разбирайся. Потом расскажу, что новенького. Звони сегодня вечером, ко мне Тоня придёт. Целую!

Я не успеваю сказать «Целую», как трубка уже повешена. «Ну, ладно. Не будь глупой. Он твой парень, черт возьми. Представь, что ты героиня фильм, актриса фигова!» – говорю я себе.

Я отъезжаю в поисках Ника. Поначалу мне страшно, вокруг куча людей со счастливыми лицами, они совершенно не боятся меня или людей рядом. Проехав пол катка, я, наконец, нахожу Ника. Он стоит очень близко к какой-то блондинке. Симпатичной блондинке. Я стараюсь быть подальше от них, чтобы, если они меня заметят, я выглядела непринужденно. Как будто я еду еду, и тут они. «Ох, какое совпадение! Мы оказались на одном катке в Нью-Йорке! Как тесен мир!». Я автоматически перевожу это на английский и понимаю, что мой уровень не так уж и плох. От всей этой ситуации я начинаю смеяться, и мне становится все равно на эту блондинку. Кстати, кого-то она мне безумно напоминает. Очень напоминает, но всякое бывает. Наверное, она из школы Ника, просто болтают. Не собираюсь я быть истеричкой.

Катаясь в одиночестве, я вдыхаю холодный воздух, и голова начинает приятно кружится от того, что происходит. Я в Нью-Йорке. Это была моя мечта с самого детства. Я бы никогда не подумала, что все произойдет именно так. Время идет слишком быстро, и я даже не успеваю осознать, что я в этом городе уже три дня. Встав возле обочины, я осматриваю парк. Ничего примечательного, но все же я счастлива. Что моя мечта сбылась, что я просто катаюсь в свое удовольствие, что когда-то начала учить английский, и мне не сложно находиться среди людей. Да я просто от всего счастлива!

– Не научите кататься? – Ник обхватывает меня за талию и нежно целует в щёчку.

– Кажется, вы не по адресу. К тому же, я уже собираюсь уходить, не подвезете? В центральную библиотеку.

– Да я только с радостью, – шепчет Ник и целует меня уже в губы.

Глава 30

В библиотеку мы проезжаем по Бродвею и Таймс-Сквер. Это зрелище забирает у меня дыхание, а у библиотеки я глубоко выдыхаю. Нереально количество людей, вывески и эти непривычные высокие небоскребы. Как к этому можно привыкнуть? И как бы хотелось попытаться.

– Ты привык ко всему этому? – обращаюсь я к Нику, раскидывая руками.

– К чему?

– Этому…быстрому темпу, людям, небоскребам…

– Со временем привыкаешь. Но иногда останавливаешься и оглядываешься. Осознаешь, что происходит, что ты делаешь и для чего. Здесь все быстро, это не для всех, но я это обожаю.

Я улыбаюсь и вспоминаю фильмы. Все в точности так же. Звуки сирен, шум, бегающие люди. Я еще много не узнала: школы, работа, театры, кино и т.д. Как все это происходит. Этот город правда меня вдохновляет. Прямо сейчас я хочу пойти в школу, посидеть на уроках, поесть в столовой, а потом забрать вещи из знаменитого американского шкафчика, прийти домой, поболтать с семьей, забить на домашку и сбежать на вечеринку. Напиться гадким дешевым пивом (чего никогда не делала) и понять, что мне это не надо. Записаться на курсы актерского мастерства и пойти в университеты, взять брошюры и пообщаться с профессорами. Они бы удивились, что я из России и сказали, что ждут талантливых людей…Дальше пока что не хочу думать. Хочу просто остаться здесь и сейчас.

Увидев библиотеку, я на несколько минут останавливаюсь, чтобы насмотреться на эту красоту. Библиотека напоминает мне греческий дворец, где живут императрицы и Зевс. Она большая, белоснежная, так и еще и покрытая снегом. Сделана она из мрамора, её главный фасад выделяется благодаря роскошному парадному входу с широкой лестницей и тремя арками. Арки находятся между двойными колоннами, украшенными шестью большими статуями. А знаменитые статуи львов установлены у входа.

– Библиотека включает 87 подразделений, – начинает Ник, – Четыре научных библиотеки, четыре главных библиотеки и библиотеку для людей с ограниченными возможностями.

Зайдя в главный читальный зал, я оказываюсь в величественном помещении. Потолки высотой метров 15, не меньше. В зале стоят высокие окна, висят тяжелые люстры, дающие необходимый свет. Большая часть мебели в зале – удобные кресла и прочные столы с латунными лампами на них. Полок с книгами, справочниками, учебниками – километры и поверьте, книг здесь миллионы. Я не была во всех библиотеках мира, но уверена, что эта – одна из самых красивых.

После нескольких часов, проведенных в библиотеке и обеду в одном непримечательном, но с безумно вкусной едой, ресторанчике, мы, наконец, направляемся на Тайм-Сквер.

Бродвей – самая длинная улица Нью-Йорка, на которой и располагается Тайм-Сквер. Что ж, чтобы понять, где я нахожусь – просто вспомните фильмы, просмотренные вами и сцены на Тайм-Сквере. Клянусь, разницы нет. Единственное, здесь нет актеров, игравшие в этих фильмах. Хотя, как повезет.

На улице безумно холодно, но мне все равно. Оживленная толпа людей с пакетами, кофе и камерами вокруг водоворота небоскребов затуманивают этот холод и дают окунуться в этот водоворот самой. Ощущение, что я здесь уже была не покидает меня. Каждый раз, пролистывая ленту в инстаграме, я обязательно натыкалась на фотографию этого места.

– Ник! Неужели это БэтНик! – кричит какая-то девушка с красноватым оттенком волос на английском.

(Перевод сразу)

– АкваМэри! – Ник сразу же воодушевляется и обнимает рокершу.

Мэри одета в легкую кожаную куртку с шипами, отчего меня сразу же передирает от холода, черные кожаные сапоги и черные джинсы с кожаными красными заплатками. Снежинки, танцующие вальс, интересно дополняют ее образ. Как-будто рокерша пришла на землю принцесс, и всё вокруг нее расступаются.

– Сколько мы не виделись? – восхищается Мэри таким восторженным голосом, что мне кажется, что она притворяется.

– С твоего переезда в Майами. Лет 9 тому назад! – отвечает Ник с таким же восторгом.

– Ты таким прям красавчиком стал! – Мэри хлопает его по щеке, а потом обращается ко мне. – Привет, я Мэри. Подруга детства Николаса.

Мэри так приветлива и дружелюбна, что страх говорить сразу же уносится.

– Джули, девушка Николаса. Очень приятно.

Мы пожимаем друг другу руки, и Мэри широко раскрывает глаза, и теперь я могу полностью увидеть её ярко-голубые зрачки, не сочетающиеся с черными бровями.

– Девушка? – теперь она обращается к Нику. – А тебе разве…ну это…можно?

Мэри пытается сказать это как можно тише, но я ее все равно слышу.

– Что ты имеешь ввиду? – удивляюсь я.

– Ну…Он же Бэтмэн. БэтНик, – как-то неестественно смеётся она, – Когда мы были маленькие, мы читали очень много комиксов и придумали себе клички. А так как он спасает мир, то девушку иметь нельзя! – смеется Мэри.

Либо Мэри прекрасная врунья, либо это правда. Но не уверена, что ее вопрос о девушке означал воспоминания из детства. К тому же, практически у всех супергероев есть девушки, которых они постоянно спасают. В основном, они мешают им выполнять какую-нибудь миссию, но мне все равно это нравится.

– Что-то я отвлеклась.

Следующее время мы проводим втроем, бегая по магазинам и фотографируясь во всех местах. Думаю, мы здесь самые сумасшедшие, потому что хохочем от всего. Я сразу же нашла общий язык с Мэри. Она очень брутальна, оптимистична и уверена в себе.

– У тебя такой экзотичный акцент! Откуда ты?

– Россия.

– Ну да, конечно! – хлопает она себя по лбу, – Ник говорил, что он едет по обмену. Видно, сразу нашел русскую красотку. Ну и как тебе Америка?

– Даже слов нет…я не говорю, что этот город идеален, но он мне безумно нравится. Как будто я должна быть здесь. С самого детства я мечтала об этом.

– Я рада! Но мне очень нравится в Майами, там так тепло.

– Ты поэтому кожанку всего лишь надела? Забыла, что здесь холодно?

Мэри заразительно смеется. Её смех окутывает меня теплотой, как будто мы давние друзья после давнего расставания.

– Я из тех, кто не любит жить по шаблонам. Ну, к примеру, сейчас все в пуховиках, а я не собираюсь быть похожей на всех! Или все будут поступать в университеты, а я собираюсь поехать в путешествие. Найду мужа-хиппи, и мы не будем играть свадьбу.

Почему-то от этого мне становится безумно смешно, но после – приятно. Как будто я попала в другой мир, где все по-другому. Где каждый делает то, что хочет, но все тебя поддержат. Совсем не похоже на меня, моих и друзей, да и вообще на всех моих соотечественников.

Я вспоминаю Кристину. Момент, когда мы сидели в нашем шалаше, разговаривая о своих мечтах. Моя лучшая подруга говорила мне, что собирается отправиться в путешествие.

– Немного сумасшествие, но круто.

Мэри утвердительно качает головой, и некоторое время мы просто молчим.

– А Николас? Как он тебе?

Я сразу же заливаюсь краской, и не могу найти слов.

– Я его просто люблю. Не знаю, что еще сказать.

Я смотрю на Ника, который заказывает нам хот-доги. Даже сейчас он выглядит идеально: снег покрыл его верхнюю одежду и волосы, который так и хочется отряхнуть.

– Ты ему действительно нравишься! – её ярко-голубые глаза светятся еще ярче от черных волос, постриженных в каре, – По нему видно. Я его долгое время не видела, но это не значит, что я его не знаю. Он правда счастлив.

Эти слова действительно делают меня счастливой. Давать кому-то счастья – это и вправду великолепное чувство.

– Спасибо, – говорю я. – Это правда много значит для меня.

– Я по нему скучаю…безумно. Я переехала в Майами лет 9 назад. С тех пор не видела. Только онлайн…

– Я тебя понимаю. Я тоже переехала от своей лучшей подруги. Это ужасно – терпеть расставание.

– Зато потом как счастлива! Когда видишь этого человека снова спустя много лет!

Я мечтаю о том, как сейчас ко мне подбегает Кристина, и мы остаемся здесь навсегда. Найдем маленькую квартирку, поступим в один университет, а потом устроим наши свадьбы в отеле «Плаза», как в нашем любимом фильме «Война невест».

Глава 31

4 день.

Завтра я уже окунусь в настоящее американское Рождество! Узнаю, как они его празднуют, хотя кучу раз видела это в фильмах. Что ж, сверим реальность с Голливудом.

– Доброе утро! Как провести вчера день? – спрашивает меня Элен с чашкой кофе в руках.

Её волосы немного потрепаны и собраны в пучок. На ней ноль макияжа, что я вижу в первый раз. Я этого не замечала, но в остальные дни видела ее только с макияжем на лице. Она всегда выглядит ухоженной, вкусно пахнущей, и от этого идеального образа меня подташнивает.

– Всё прекрасно. Я познакомилась с давней подругой Ника Мэри.

Элен закатывает глаза и, кажется, пытается это скрыть, но я все равно замечаю. Я всегда и все замечаю. В детстве я всегда говорила все прямо, и на меня ужасно злились. Люди совершенно не хотели, чтобы их сущность распознали, особенно, таким образом, как делала это я.

К примеру, когда мне было 11 лет, на мамин День рождения пришли несколько родственников и друзей. Моя тетя Аня, её бывший на этот момент парень Дима, бабушка с дедушкой и лучшие подруги-одноклассницы мамы, а также их мужья и дети. В общем, человек было достаточно. Настало время десерта, и Аня встала, чтобы достать торт из холодильника. Я невольно заметила взгляд одной из подруг мамы. Она так посмотрела на Аню, будто собиралась превратиться в ведьму из страны Оз и спалить её. Ну конечно! Аня выглядела, как всегда, просто и стильно, а это всегда задевает старых тёток-завистниц.

– Аня, ты так круто выглядишь! – специально сказала я Ане и сразу повернулась к этой подруге. Она миленько мне улыбнулась. – А вам нравится? – спросила я у неё.

Она расширила свою улыбку и с наигранным восторгом сказала, что в восхищении. Я была маленькой, и тогда я это все рассказала тете. Она ничуть не удивилась и немного посмеялась.

– Это естественно, Юля. Зависть будет всегда и везде. Просто на нее не нужно обращать внимания. И лучше не выдавать людей на том, что они хотели скрыть. Хотя, очень хочется.

Аня закатила глаза, и мы начали смеяться и болтать.

Наверное, Элен тоже не хочет, чтобы я заметила этот ее странный взгляд после того, как я упомянула Мэри. Но мне все равно.

– А, по-моему, Мэри приятная девушка.

Элен на секунду удивляется, а потом натягивает улыбку.

– Я рада, что она уехать в даль. Она странно влияла на моего сына. А её стиль и фантазии…Надеюсь, она вырости и быть умней.

– Да, поумнела и поняла, что надо делать то, что хочешь.

Через физиономию Элен проходит раздраженность, и я не могу уняться.

– А я как вам?

Тут Элен не скрывается и удивленно таращиться на меня. Она медленно подходит ко мне и мягко улыбается прежде, чем ответить.

– Ты хороша. Прекрасная девочка. Но все это не будет, думаю, ты это понимать. Ты еще ребенок и многое не понимать, помни…помя…помяни мой слово. Но я правда безумно тебе рада! – говорит Элен с искренностью в глазах и, если честно, я ей верю. Но это не отменяет то, что она считает меня маленькой девчонкой, с которой у Ника все в скором времени закончится.

Я сглатываю грубые слова, которые так и лезут мне на язык. Я умею грубить, но также умею и молчать. В данный момент я вообще не имею права что-либо говорить, я живу в ее доме, питаюсь ее едой, и меня вообще никто здесь не ждал, кроме Ника.

– Это как пойдет, – нахожу я хоть какие-то слова.

Элен забирает свой завтрак и идет, как поняла я по звукам телевизора, в гостиную. Она правда хорошая женщина, но слишком печется о сыне. И снобизм очень присутствует в ее характере. Конечно же, она рада мне, как гостю, туристу. Но как девушке Ника…нисколько.

– ИТАК! – Ник так резко появляется на кухне с этим криком, что я подскакиваю на месте, отчего он смеется. – Осталось всего два с половиной дня, у нас мало времени! Сегодня устроим экскурсию по местам из фильма «Один дома».

Я вспоминаю этот добрый фильм и уже в предвкушении прекрасного отеля «Плаза».

– Что случилось? – лицо Ника сразу мрачнеет, и я готова ударить себя миллион раз за то, что не убрала эту грустную мину с лица.

– А что со мной? – пытаюсь отмахнуться я и натягиваю улыбку. Я ни в коем случае не должна выдать разговор с его мамой. Я тут никто, чтобы мешать их отношениям.

– Ага, будто бы я не знаю этого лица, – от Ника просто так не отделаешься. Он подходит поближе и почти шепчет. – Моя мама что-то сказала?

Я вижу, как Ник краснеет от злости, а его кулаки начинают сжиматься. В голове сразу всплывает образ Андрея, лежащего на полу, и ярость Ника в тот момент. Момент, когда Андрей ворвался в мой дом пьяным. Конечно же, Ник никогда не ударит маму, к тому же, не за что. Но видеть это разъяренное лицо ещё раз я не выдержу.

– Нет, конечно. Твоя мама…не моя…

“В точку! Прекрасная отговорка!”

Но через секунду я понимаю, что это уже не отговорка, и я в правду грущу от этой истории.

– Успокойся, – Ник нежно берет меня за руку и притягивает к себе. – Эта ситуация сделает тебя очень сильной, я в этом уверен по своему опыту. Моего папы у меня считай тоже нет.

Я обнимаю широкую спину Ника, которая дает опору и понимаю, что еще очень многого о нем не знаю. Эти мысли уже какой раз не покидают меня. Не знаю его семьи, его детства, друзей. От этого немного грустно, но в тоже время бодрит и отвлекает. Все еще впереди.

Пятизвездочная гостиница «Плаза» находится на Великой армейской площади и на пересечении Пятой авеню и 59-й улицы. Этот отель я знаю из множества фильмов и всегда мечтала остаться тут хотя-бы на одну ночь. Вблизи отель выглядит еще красивее и больше, чем в фильмах. Забыла сказать, что сейчас весь Нью-Йорк потрясающе украшен к Рождеству: бесконечные огоньки, елки и самые различные украшения. Внутри «Плаза» просто великолепна. Она также великолепно украшена к Рождеству.

– Николас, и снова здравствуйте! – приветствует Ника портье.

– Он знает твоё имя? – недоумеваю я.

Ник махает портье и говорит, что тот видно ошибся.

После нескольких минут осмотра Плазы, где я чувствовала себя не по себе, мы направляемся осматривать Карнеги-холл (знаменитый концертный зал в Нью-Йорке) со стороны, потому что нам безумно хочется кушать. Концертный зал и вправду очень красивый и сочетается с небоскребами рядом. Зимнее солнце освещает стены Карнеги-холла и придает ещё больший оттенок светло-коричневого. Несколько туристов фотографируются рядом, и со стороны они смотрятся очень маленькими, по сравнению со зданием. В голове я уже представляю, как захожу туда в шикарном пальто и дорогими лаковыми туфлями, присаживаюсь на свое место и смотрю балет. Было бы неплохо.

После обеда в первом попавшемся фаст-фуде (очень вкусном), мы, полностью уставшие, едем обратно домой. Дома Элен готовит самые разные вкусные блюда и говорит ни в коем случае не подсматривать, потому что хочет сделать сюрприз.

– Мама так всегда. Готовит все сама, а потом подает большое количество блюд, чтобы мы все ахнули. Мы же этого не ожидали, и тууут…запеченная индейка!

Мы начинаем смеяться и обговариваем, что будем делать следующие дни. Я стою на том, чтобы посмотреть на Бруклинский и Манхэттенский мосты, а Ник на Чайнатауне. Но мы уверены, что успеем в два места.

– В последний день нужно сделать что-то необычное и незабываемое, – утверждает Ник.

– Естественно, – улыбаюсь я, но чувство, что вскоре мне нужно уезжать, угнетает меня.

Несколько минут мы думаем, чем сегодня займемся. Я осматриваю карту Нью-Йорка и упрашиваю его посмотреть здешнее метро.

– Ну, пожалуйста! Я кроме московского еще не видела метро!

– Я клянусь, что в Москве самое красивое метро! В Нью-Йорке оно ужасное, я серьезно.

– Хорошо, но прокатиться стоит.

– Ребята, – прерывает нас Элен. – Я пойду по делам, всего час и я там…точнее тут. Помните, что в 9 часах вечера вы долыжны тут.

Когда дверь захлопывается, я спрашиваю:

– Дела в каникулы? Знаю, что не мое дело, но…

– Она папин менеджер, помогает по работе.

– А кем папа работает? – пытаюсь спросить я уже который раз.

На телефон Ника приходит смска, и он игриво улыбается.

– Мой друг устраивает вечеринку у себя дома. Дом у него крутой, огромный, стильный, и вечеринки всегда крутые проходили. Может сходим?

– Когда? Сегодня? Твоя мама…

– Вечеринка завтра. С 25 по 26.

– Тогда да! Я никогда не была на вечеринках. Узнаю, правда ли они такие же, как и в фильмах.

Кажется, у меня вся жизнь ассоциируется с фильмами. Наверное, я их пересмотрела.

К семи часам уже начали приходить гости. Мы с Ником надели одинаковые красные вязаные свитера с оленем посередине и шапочки Санты-Клауса. Я решила накрасить губы красной помадой, которую одолжила мне Элен со словами, что мне она принесет удачу.

– Вау! Тебе идет…ты похожа на свою маму. В хорошем смысле, – говорит Ник, немного застеснявшись.

Я посмеялась и решила отправить селфи маме и сказать, что Ник утверждает, что я похожа на нее. Как бы я не злилась на нее, все равно она пытается сохранить со мной отношения, каждый день присылая сообщения. Наверное, нужно тоже постараться.

Быстро познакомившись с друзьями и потупив в своей речи, мы с Ником выбираем фильм. Если коротко, то к 11 весь стол уже накрыт самыми разными блюдами, включена рождественская музыка, и мы садимся за стол.

Все время за столом с непонятными мне людьми, мне не по себе. Американцы очень общительные, постоянно говорят со мной о чем-то, но во всем это я чувствую себя не очень уверенно.

– Обычно, мы еще ходим в церковь, но так как моего мужа нет сейчас, то мы решили в этот раз просто посидеть за столом, – Элен уже говорит на английском. Первый раз за это время она так со мной говорит. Голос у нее немного резкий и звонкий. Когда она говорила на русском, она выглядела безобиднее, а теперь как жена магната, которая может все.

– А Санта придет? Санта?! – кричит милая девочка лет пяти милым голоском, подпрыгивая, отчего ее кудряшки расходятся в разные стороны. Слушать детей на другом языке очень забавно и интересно.

– Конечно, но для этого, ты должна пойти спать. У миссис…

– Просто Элен! – резко кричит миссис Паркер, и некоторые даже вздрагивают.

– У Элен есть для тебя и Джэя комната, – заканчивает женщина с такими же кудряшками, как и у дочки. Её муж, муж другой темнокожей женщины и 10-летний Джэй о чем-то болтают.

В 12 часов, когда Рождество уже наступило, мы поздравляем друг друга, радуемся и танцуем под музыку. Под шикарной елкой уже лежат подарки, и мы присаживаемся их раскрывать.

Элен подарила мне прекрасную толстовку с аккуратной не вычурной надписью “New York City”. Сама толстовка черного цвета, и мне это очень нравится, потому что я могу носить ее в любое время и с чем угодно.

– Элен, это замечательно! – говорю я на английском, – Мне очень нравится правда! – я обнимаю Элен и передаю ей свой подарок.

Элен я подарила книгу с рецептами русской кухни. Ещё в России Ник сказал мне, что его маме нравится готовить, поэтому я сразу же купила ей эту книгу, узнав, что лечу в Нью-Йорк на Рождество.

– Как чудесно! Мне всегда больше нравились рецепты, напечатанные в книгах, чем в интернете!

Для Ника я купила лимитированную коллекцию книг о кинематографе. Обошелся мне этот подарок в немалую сумму, но он того стоит. Эти книги – мечта любого человека, который сходит с ума по кино. В коллекции всего шесть книг, и каждая из них говорит об отдельной сфере в кино: продюсер, режиссер, сценарист, актер, оператор и монтаж – все это описывается в этих изданиях. Начиная от того, как все создавалось и заканчивая тем, как можно пробиться в Голливуд.

– Вот это да! – лицо Ника сразу же озаряется восторгом, отчего я выдыхаю, потому что боялась, что ему не очень понравится подарок, – Это великолепно! Где ты откопала? Это же лимитированная коллекция, даже здесь их мало осталось!

– Очень постаралась…На самом деле, мне крупно повезло.

После того, как все расходятся по комнатам спать (одна семья ушла домой), Ник ведет меня к себе в комнату, чтобы подарить какой-то особый подарок. В его комнате я была всего два раза и то, чтобы быстро захватить ключи Ника, которые он постоянно забывал. В комнате присутствует чистота и порядок, но несколько портфелей валяются на полу, из которых вываливается какие-то бумаги, папки и ручки. Ник быстро все подбирает и запихивает в шкаф, на одной стороне которой висит зеркало во весь рост, а на другой, кто бы мог подумать, плакаты Maroon 5. Абсолютно такие же висят в его комнате в России. На маленьком деревянном рабочем столе красуется колонка и проигрыватель пластинок! Кто бы мог подумать, что ими кто-то до сих пор пользуется… Кровать стоит в угле возле стола, и на ней лежит один из рождественских пледов. Но больше всего мое внимание привлекает полка с виниловыми пластинками!

– Офигеть! У тебя есть?

Я сразу же принимаюсь смотреть пластинки, чтобы поставить одну из них: Beatles, Maroon 5, Queen, Céline Dion, AC&DC, The Hurts и....Ed Sheeran! Я сразу же вытаскиваю знакомую синего цвета пластинку, на которой написано «Divide” и, собственно, знак деления. Мое сердце подпрыгивает, потому что мой самый любимый исполнитель – это Эд Ширан. У этого рыжего англичанина самые красивые слова песен, которые я когда-либо слышала. Каждая из них рассказывает какую-то историю под красивую запоминающеюся музыку. Если бы он только приехал к нам в Россию, я бы бросила все и помчалась бы к нему на концерт. Я никогда не пробовала ставить музыку на проигрывателе и никогда не слышала ее на нем, но это весьма занимательно.

– Я даже знаю, какую включить, – говорит Ник и, конечно же, ставит мою любимую песню “Perfect”.

Ник берет меня за руку и приближает к себе. Его вторая рука лежит на моей талии, и мы начинаем танцевать, напомнив осенний бал. Ник склонил голову и прижался щекой к моей щеке. Я чувствую дразнящее покалывание его щетины, совсем не заметной, но все же присутствующей, и от этого мои руки покрываются гусиной кожей. Аромат одеколона Ника и смесь с гелем для душа с запахом лайма сводит меня с ума, и я просто закрываю глаза, положив свою голову на его плечо и напевая про себя мою любимую песню. «Танцуя в темноте, ты в моих объятиях, босоногими на траве и слушая нашу любимую песню…»

Когда песня заканчивается, парень выключает пластинку и достает маленький упакованный подарок, протягивая его мне. Я сразу же начинаю осторожно его раскрывать, а когда достаю лицензионный диск Blue Ray “Она пришла мстить», то улыбка затягивает мое лицо. Как всегда, Ник очень внимателен.

– Не думай, что я взял его с той полки. Это новый диск, плюс открой его.

На самом деле, мне все равно, новый диск или нет, я просто счастлива, что Ник всегда очень внимательно меня слушает. Это был простой обычный разговор о наших любимых фильмах, а он запомнил все, что я сказала. Когда я открываю диск, то мое сердце подпрыгивает, и жар ударяет мне в лицо: на диске автограф Энтони Фэрриса.

– Как…как ты…

– Без вопросов.

Ник аккуратно наклоняется к моему лицу, нежно накрывает меня своими губами, ближе притянув к себе. Я обхватываю его талию, все еще держа диск в руках, пробуя на вкус его губы. Во мне просыпаются все новые чувства любви, которые раньше я не испытывала.

Глава 32

Стоя на Бруклинском мосте, я вдыхаю холодный воздух, пахнущий весной. Сегодня в Нью-Йорке самая лучшая погода за эти пять дней: снег начинает таять от жаркого солнца, которое так и греет мне спину; вокруг начинается слякоть и грязь, но тепло заставляет забыть об этом. От жары я расстегнула свой пуховик, развязала шарф и убрала шапку далеко в сумку. От этого мое настроение поднимается. Моя любимая пора – это когда я не знаю, какая погода на улице, думаю, что там очень холодно, но когда выхожу, то понимаю, что ошибалась, и на улице тепло. В основном, так было в Краснодаре зимой. Зимы там почти не бывает, поэтому я всегда ходила с расстегнутой курткой и развязанным шарфом. В честь таких дней (их было очень много), мы с Кристиной сбегали с последних двух уроков, ходили в наше любимое кафе, где готовят очень вкусные бургеры и сбрасывали трубку наших родителей и классного руководителя, отчего безумно смеялись.

Я помню, как это случилось в первый раз, и этот день остается одним из самых лучших. Это был 7 класс. Тогда я была без памяти влюблена в девятиклассника, которого я даже не знала и не разговаривала. На самом деле, он достаточно симпатичный. Его русые волосы были всегда коротко стрижены, он носил только толстовки и только кроссовки от «Найки», зимой это были кроссовки с мехом от «Найки». Я даже не помню его глаза, потому что никогда в них не смотрела из-за стеснительности. Давайте скажем так: я его вообще не знала. Только ФИ, возраст, класс, с кем встречается, кто друзья и на каком уроке ходит в столовую. Так вот, мой день начинался ужасно, потому что на первом уроке меня попросили отнести журнал 9 «Б», а там он учился. Я с дрожащими коленками пошла туда, думая, что сделаю все быстро, но когда вошла, то врезалась именно в него и упала. Вот это было жестко. Не помню, что было дальше, я просто убежала. После этого я выплакалась Кристине, и она на 4 уроке сказала: «Давай сбежим?».

– Ты что с ума сошла? – начинала я. Я была очень правильной в тех классах.

– Слушай, сбегать – это, наверное, классно. Давай хотя-бы попробуем. К тому же, ты быстро об этом забудешь. Будет весело.

И мы без раздумий сбежали через окно. Честно, мы до сих пор не понимаем, зачем мы сбегали через окно. Наверное, мы думали, что так делают все «бегуны». Но было весело! Выйдя на улицу, мы удивились теплу, ведь был декабрь. Мое настроение сразу же поднялось. Потом мы зашли в то самое кафе, сгребли деньги и купили один бургер на двоих. После этого мне было плевать на того мальчика (Зовут, кстати, Лёша), и мы решили, что в теплые дни будем сбегать и есть бургеры.

Я вспоминаю эту историю, и мне безумно хочется тех самых бургеров. С хрустящими булочками, котлетами, сделанные на гриле, беконом, салатом и помидорами, залитыми прекрасным соусом с кетчупом. Стоя на этом мосту и видя Манхэттен, я снова думаю о том, как мне хочется здесь остаться. Я хочу видеть этот город каждый день, как сменяются сезоны, быть частью него. Я всегда чувствовала себя его частью, как будто я должна быть тут.

– Эй, ну как тебе? – спрашивает Ник. У него в руках пальто, а нам нем только свитер. Кажется, ему очень жарко.

– По нью-йорски, – отвечаю я.

“Ну а что еще ответить? Это ведь так и есть”

Только в Нью-Йорке увидишь такое количество небоскребов, туристов и энергии.

– Не хочешь бургеров? – спрашиваю я.

– Точно! Ты же не пробовала бургеры!

Я в последний раз (надеюсь, только в этом году) смотрю на этот вид, закрепляю это в своей памяти, как фотокарточку, вдыхаю этот холодный зимний воздух и ухожу.

Мы заходим в кафе, название которого я не успела посмотреть, сделанного в стиле бара. Как-будто мы зашли в пиратский бар. Повсюду стоят пыльные бутылки, бочки, пол деревянный и скрипучий. Персонал одет в пиратские костюмы, что выглядит просто потрясающе. Думаю, если бы я праздновала Хэллоуин, я бы оделась именно так. Мы садимся за деревянный стол, рядом стоит бочка (думаю, пустая). Меню приколото крюком. Фантазия создателя мне очень нравится.

К нам подходит симпатичная девушка с широкой белозубой улыбкой. На ней белая свободная блузка, кожаная безрукавка, кожаные штаны и кожаные сапоги.

– Вам не жарко? – первое, что приходит мне в голову.

Её темные глаза вмиг озаряются, и она начинает смеяться.

– Честно, жарко. Но мне нужно подработать хоть немного, чтобы первые месяцы в колледже прожить без помощи родителей. Что будете…

Девушка поворачивается к Нику, и ее улыбка с лица сразу спадает. Её блокнот чуть ли не падает, но она быстро подхватывает его. На лице появляется капля…вины, наверное.

– Что будете заказывать? – теперь она говорит звонко, уверенно. Её лицо вмиг стало каменным. – У нас сегодня акция два бургера по цене одного.

– Мне черный бургер, ей классический, – Ник смотрит в какую-то другую точку, его лицо не выражает ничего.

– Смотрю, ничего не изменилось, – отвечает она и резко уходит.

Через 15 минут подходит уже женщина, на вид ей лет 35. Она отдает нам аппетитные горячие бургеры и уходит. Ту девушку я вижу за другим столиком. Его длинные черные волосы скрывают лицо, но можно заметить, что улыбки на ее лице будто и не было.

– Она тебя знает? – спрашиваю я.

– Я не поклонник женщин, которые старше меня, – отрезает он.

– Ты знаешь, о чем я.

– Это неважно, ладно? – резко говорит парень. – Будем говорить обо всех моих знакомых?

– Да что с тобой? – начинаю я. – Что с тобой вообще творится? Ты мне постоянно что-то не договариваешь. Постоянно…

– К примеру? – перебивает меня Ник. Он отодвигает свою тарелку, и я вижу, как он начинает злиться. – Давай! Говори! К примеру, что я не сказал тебе? Что во мне не так?

Жар охватывает меня, и я уже не понимаю, страх, злость это или жалость. Мы еще никогда с ним не ссорились, так что мне совершенно не по себе.

– Я не говорила, что в тебе что-то не так. Нисколько. Я же просто спросила тебя о той девушке. Успокойся, прошу.

Во мне снова вспыхивает тот кусочек воспоминания. Андрей на полу, Ник настолько зол, что я боюсь, что произойдет дальше. После этого мне всегда страшно, если он разозлиться.

– Ник, я.. – я пытаюсь положить свою руку на его, но он резко ее убирает.

– Боже, да чего ты злишься? – спрашиваю я, потому что действительно не понимаю, из-за чего такая злость, ничего ужасного я не сделала, так с чего бы?

Взгляд Ника резко устремляется ко входу, который находится позади меня. Вот теперь он по-настоящему зол. Он сжимает кулаки, и набирает в грудь побольше воздуха. Я слышу, как он бормочет что-то на английском: «Чтоб она пропала…твою мать». Я оборачиваюсь в ту сторону, куда устремлён взгляд Ника и вижу трех парней, с широкими улыбками, показывающие их идеально-ровные белые зубы, но я бы не сказала, что они выглядят доброжелательно.

– Не успела я одуматься, как два парня сели возле меня, а другой присел с Ником, напротив меня. Брови Ника нахмурились, и я не понимаю, что происходит.

Парни подсели и начали говорить. Теперь я понимаю каждое их слово. Знаете, вот эта пословица «Если захочешь, то получится» – это чистая правда. Мне так хочется узнать, кто они, и что хотят, что я заставила себя вспомнить весь свой английский, навострила слух так, что могла услышать любимые перешептывания. Вначале я очень обрадовалась, что настолько хорошо владею английским, но все эти чувства эйфории сразу же улетучились, когда Ник начал говорить…

Я не помню, как я вышла из этого кафе, всё было как в тумане. На моих глазах всё ещё остались слёзы, и я иду, куда глядят глаза. Я прохожу мимо этого моста, отчего мне хочется ещё сильнее рыдать.

Спустя несколько минут ходьбы в слезах, я захожу в магазин сувениров, и моё настроение сразу же поднимается. Ну хотя бы, на несколько секундочек. В магазине куча магнитиков, брелоков, маек, ручек, бейсболок – мои глаза разбегаются. Улыбка озаряет моё лицо, и я думаю о том, что мы собирались сегодня сделать с Ником, что собирались посмотреть, от чего мне становится плохо. Как он мог такое сказать? Что я вообще ему сделала? Неужели это отношение только от одного этого вопроса про девушку? И для чего он устроил всю эту поездку с Нью-Йорком, если я ему…

– Извини, – зовёт меня какая-то девушка.

Я оборачиваюсь и вижу высокую блондинку, одетую в длинное красное пальто и чёрные лакированные ботинки. Выглядит она, конечно, отпадно. Её серо-голубые глаза, и все эти черты лица подсказывают мне, что она русская. К тому же, только русские девушки так сильно за собой ухаживают и волнуются о своей внешности.

– Что-то случилось? – говорит она с чистым американским акцентом, и я не понимаю, что происходит.

– Ты русская? – говорит она уже по-русски.

– Эм…да. И ты?

– Ну да, – её лицо озаряется широкой улыбкой. – Всё хорошо? У тебя глаза все заплаканные.

– Ну, думаю, если они заплаканные, то не всё хорошо, – отрезаю я.

– Извини, – на ее лице сразу видна жалость. – Когда я переехала сюда, я тоже поначалу раздражалась ото всех этих милых улыбок и вопросов поддержки…не помню, как давно, я такой стала. Просто мне это понравилось со временем.

– Я.…я и не думала раздражаться из-за этого…хотя сейчас не самый лучший момент поддержки, – смеюсь я.

– Не хочешь об этом поговорить? – спрашивает она.

– Прям так сразу? – удивляюсь я.

– Эм…ну да. Хотя, я, наверное, чушь сморозила. Извини, я пойду.

– Нет, стой. Вообще-то выговориться не помешало бы, – я вдруг осознаю, какой бред несу. – Хотя, это просто сумасшествие, но ты мне внушаешь доверие. К тому же, ты единственный реальный человек, которому есть до меня дела. Все остальные только виртуально.

Мы сидим в районе Сохо и едим хот-доги. Мы доехали до сюда на метро. И то, что сказал Н…Человек-урод насчет метро – чистая правда. Московское метро намного лучше. Сохо – одно из любимых мест этой девушки в Нью-Йорке. Вначале мы просто молчим и жуем, и я решаюсь заговорить.

– Не думала, что ты ешь хот-доги.

Она смотрит на меня, как на сумасшедшую.

– Ну в смысле, ты так выглядишь…гламур, диета, фитнес.

Теперь она смеется.

– Не думала, что именно такое впечатление я произвожу на людей. ДИЕТА – это мой антоним. Никогда бы не села на нее.

Мы начинаем смеяться, и, если честно, мне немного неловко. Я первый раз в жизни знакомлюсь с человеком из-за моего расплаканного лица и ем с этим незнакомцем хот-доги в Сохо. Хотя, с кем не бывает. Мне вдруг становится так смешно, что я уже начинаю смеяться вслух.

– Ты насчет диеты? – спрашивает она со смехом.

– Нет, просто ситуация смешная.

– Это точно. Я, кстати, Ульяна. А ты?

– Юля. Я из Москвы. Приехала сюда с парнем…хотя, уже не знаю, кто он мне. Нью-Йорк – моя мечта. И я здесь. Немного в шоке.

– У меня мечта поступить сюда была с шестого класса. Я тогда очень хотела поехать по обмену в Америку, в школу. Но бесплатные программы закрыли. И потом я решила, что поступлю в университет. Но этот город – моя мечта с детства. И когда я сюда приехала, я ни разу не пожалела об этом. Это как будто мой город. Будто я принадлежу ему…

– Прямо с языка сняла. Интересно, а все думают, что они принадлежат этому городу? – задаю я вопрос, как будто бы сама себе, и мы несколько секунд молчим.

– НЕТ, – отвечаем мы хором и начинаем смеяться.

– Мне всегда казалось, что это только мой город. Что никто не вправе приезжать сюда раньше меня и любить его. А если кто-то и любил, то я не верила ему.

– Ты читаешь мои мысли. Раздражают люди, которым нравится то, что нравится мне.

– Ты говорила, что хочешь поступить тоже в университет здесь, – начинает Ульяна. – Но ты уверена, что действительно этого хочешь? Это действительно сложный процесс и, если ты этого хочешь только потому что надо – не советую делать этого.

Я на минуту задумываюсь, но понимаю, что хочу поступить сюда не из-за шаблонов, построенные человечеством, а из-за образования. В США – лучшее образование в мире. Я помню, как смотрела видео и программы о том, как учатся в школах. Дети в праве сами выбирать, какие им предметы изучать. Все очень организовано, каждый волнуется о тебе, как о личности и помогают реализовываться. Уроки проходят безумно интересно и есть даже газеты, утренние новости и т.п. Перечислять долго, но я действительно этого хочу.

– Уверена, – отвечаю я.

Мы минуту молчим, думаю, мы обе думаем о Нью-Йорке. И мне хочется плакать. Потому что мне здесь безумно хорошо, а мне уезжать. Плюс еще этот Николас…

– Так ты плакала из-за него? – прерывает меня Ульяна. – Из-за этого парня, с которым ты приехала?

– Да…

– Что случилось?

И тут я разрешаю себе вспомнить и начинаю рассказывать. Поначалу мне сложно, но потом привыкаю. Я рассказываю ей нашу историю с самого начала. Не знаю, почему я так доверилась этой девушке. Но это не важно. Наверное, так должно быть.

– …Так вот, заходят эти парни, – я уже дошла до сегодняшнего момента в кафе. – Они ведут себя не очень дружелюбно и начинают спрашивать обо мне. Мол, кто это, откуда. И вот доходит до вопроса: «А это твоя девушка?». И знаешь, что отвечает Ник? Человек, который признался в любви, человек, который для меня особенный. Человек, который…блин, да ты сама понимаешь, как много он значит для меня. Он сказал: не, вы что. Просто старая знакомая. Вот нечаянно встретились.

Тут я начинаю сильно плакать. Именно поэтому я не вспоминала этот момент, потому что знала, что начну реветь.

– Боже, что я ему сделала?! Что?! Я же…же....думала, что я ему правда дорога. Я каждый раз думала, что мы что-то значим…что у нас судьба…Блин, я просто тупая. Но как так можно было претворяться? Ему самому не противно было?

Ульяна кладет руку мне на плечо, и мы ведем себя так, будто давно знакомы.

– Может быть, – говорит она, когда я уже успокоилась. – он просто наврал им? Может очень сильно разозлился из-за чего-то и сказал, не подумав? Потому что невозможно так хорошо скрываться, да и зачем? Зачем ему притворяться, зачем тратить на тебя деньги на поездку в Нью-Йорк? Помнишь, он говорил со своей мамой той ночью. Он ведь говорил, что любит тебя и защищал. Тот подарок. Тот осенний бал. Мэри! Она ведь говорила, что видит, что он счастлив. Вспомни все.

И я вспоминаю. Нашу первую встречу, первый поцелуй и свидание, его слова, его поддержку. Нет, не могло это быть притворством. Это сумасшествие.

– А вдруг все специально?

– Да зачем ему это? Он же не псих…По крайней мере, по твоим рассказам, не кажется таковым.

– Не знаю…Давай я просто сегодня наслажусь Нью-Йорком. Остался этот день, половина завтрашнего и все.

– Без проблем. Отключись на время от всего этого. И пошли гулять! Погода прекрасная.

И мы гуляем. Болтаем обо всем. Уля рассказывает о том, как сюда приехала. Ее рассказ меня очень вдохновляет. Как она упорно готовилась к экзаменам, чтобы поступить сюда. Как в нее никто не верил, но ей было все равно. А ее рассказ об университете вселяет в меня надежду, что у меня получится добиться своей цели. Что я смогу поступить сюда. Я решаю, что, как только приеду обратно, начну готовиться и стараться поступить. Никогда еще во мне не было столько уверенности, счастья и эйфории. Боже, что творит со мной этот город!

Уже наступил вечер, и ко мне приходит первый звонок от Ника. Естественно, я на него не отвечаю. Через минуту смс-ка:

«Нам правда нужно поговорить. Не избегай.»

– Да пошел ты! – говорю я вслух.

– Это Ник? – спрашивает Ульяна.

Я утвердительно качаю головой.

– Игнорируй его, пусть потерпит.

– Естественно.

Я отключаю на телефоне звук и бросаю его в сумку.

– Эй, мне написал парень. В общежитии у его друга вечеринка. Может сходим?

– Идем! Я никогда на таких не была!

Думаю, за эту неделю случилось столько событий, сколько не случалось за всю мою жизнь. Я сейчас в общежитии какого-то университета (я даже не спросила, в каком учится Ульяна и на кого). Зайдя на вечеринку, я резко вспоминаю фильмы. Все пьют пиво из красных стаканчиков, танцуют, зажимаются, и музыка долбит по ушам. Мне это не очень нравится, но блин, это моя первая вечеринка, так что пофиг.

Ульяна сразу находит своего парня, и, кажется, они сильно влюблены. В их глазах читается любовь, но я не буду вдаваться в подробности, а то разрыдаюсь.

– Выпьем? – спрашивает моя новая подруга. Прошло всего несколько часов, а мы уже подруги. Наверное, это и называется – родственные души.

– ДА! – пытаюсь докричаться я. Хоть я и не совершеннолетняя ни по российским меркам, ни тем более по американским, я думаю, что здесь никто проверять меня не будет.

Пиво на вкус дешевое и невкусное, поэтому я его выбрасываю после первого глотка и наливаю себе колу. После этого мы с Улей танцуем, веселимся, пьем колу. Иногда Ульяна танцует с парнем, проводит с ним время, а я просто знакомлюсь со всеми подряд и разрабатываю навыки английского. В основном, тут все пьяные, так что им пофиг на мои речевые ошибки.

– Как тебе тут? – спрашивает Ульяна, пока я наливаю себе седьмой стакан колы и выпиваю его залпом.

– Круто! – если я буду вдаваться в подробности, то есть вариант, что Ульяна меня не услышит. Музыка так и бьет по ушам, и мне уже становится не хорошо от этой толпы, музыки и колы. – А где тут туалет? Я уже восьмой стакан пью.

– Как в тебя только лезет? – таращится на меня она. – Выходи отсюда и пройди налево по коридору. Туалет сразу заметишь, там большая табличка! – она уже пытается перекричать музыку.

Я выхожу из этого холла или гостевой комнаты, не знаю, если честно. Я даже не знаю, в каком университете нахожусь. Никогда бы не подумала, что у меня может быть настолько веселая жизнь. Пока я иду по длинному коридору, то вижу нескольких людей с недавно мытой головой, а одна девчонка проезжает на пенни-борде. Как же я уже хочу окунуться в эту студенческую атмосферу, ездить на пенни с недавно мытой головой, ходить на вечеринки и бродить по кампусу. Конечно же, учиться. Пойти на интересные для меня классы…

– Вот ты где! – звучит знакомый голос. Я оборачиваюсь и вижу Николаса. Кто бы мог подумать. – Я тебе повсюду ищу. Могла бы хотя бы совесть иметь и ответить на мои 14 сообщений.

Вид у него немного замученный, не как раньше: волосы совершенно растрепались, глаза немного покраснели.

– И кто это говорит о совести, – меня раздражает его поведение. Он всюду меня находит и всегда находит, что сказать. Даже сейчас он умудряется винить меня!

Ник отчаянно мотает головой и проводит рукой по волосам. Он садится на подоконник и закрывает лицо руками.

– Юль, я.…ты просто не понимаешь, – хрипит он, стараясь не смотреть мне в глаза.

– Да, я вообще НИЧЕГО не понимаю! Может объяснишь? – злюсь я, пытаясь заглянуть к нему в голову, узнать, что он думает.

Меня сейчас все раздражает, но больше меня охватывает отчаяние и усталость. Мне бы очень хотелось сейчас уснуть и забыть обо всем этом. Но нет, мне нужно вникать в логику своего парня, которую я так отчаянно хочу понять. Я безумно его люблю, хочу, чтобы он объяснил мне все. И чтобы это оправдание объясняло его поведение. Но…

– Не могу. Я не могу тебе объяснить, – он смотрит на меня отчаянными глазами. Я вижу, как он устал. Вижу, что ему хочется забыть об этом, но от этого разговора не убежать.

Я немного стою в ступоре и попячиваюсь назад. Ник сразу встает и идет навстречу ко мне.

– Стоп! – командую я. Ник останавливается. – Что значит ты не можешь объяснить? – я уже не злюсь, я уже не могу, – Ник, я не тупая! Ты сказал тем парням, что я просто знакомая, тебе реально плевать на меня или что?! Зачем ты все это устроил? Зачем привез в Нью-Йорк, зачем…

– Юля… – перебивает он меня. – Ты действительно думаешь, что я все это сделал по приколу? Признался в любви, привез к себе домой, открылся тебе…У меня есть причины не говорить этим парням о тебе. Помнишь ту неделю, когда я пропал? Потом ты сбежала из школы из-за…сама знаешь чего. Я тебя нашел и сказал, что некоторые вещи не могу объяснить. Так вот…эти вещи до сих пор происходят, и я их не могу объяснить. А то…будет плохо моей семье…

– О чем ты? – я действительно ничего не понимаю.

– Юля, есть некоторые вещи, связанные с моей семьей, о которых нельзя разглашаться…

– Ты мне не доверяешь? – перебиваю я.

– Я доверяю. Клянусь, я тебе доверяю полностью. Но мои родители…они…в общем, был момент, когда я доверился, и все пошло наперекосяк. Это связанно с той девушкой в кафе. Из-за нее моей семье пришлось несладко. А эти парни – они с моей школы, и они кое-что знают. Так вот, они хорошо общаются с этой девушкой, пришли вычислить, кто ты. Я поэтому сказал, что ты просто знакомая. Я не хотел проблем тебе. У нас их и так достаточно…Я просто не могу ослушаться папу, я его понимаю. Я дал ему обещание, и буду его сдерживать. Как бы я не хотел, чтобы ты все знала, я просто…волнуюсь о семье…

– Но, Ник, ты мне не…

– Хватит! – повышает голос он. – Юля, я устал, правда! – его голос звучит так отчаянно, мне становится безумно жаль его. – Меня достала эта жизнь с моей семьей, из-за которой я должен многое скрывать, да и скрываться сам! Мне надоело! Я просто задолбался! Знаешь, почему я веду себя так спокойно? Да потому что, если я не буду скрывать всю свою злость и эмоции, я сойду с ума…как ты этого не понимаешь? И, Юля, я дал обещание твоему отцу, что буду следить за тобой. Что он может мне довериться, а ты сбегаешь! Я искал тебя все это время, а ты тут веселишься на вечеринке, не отвечая на мои звонки! Ты хоть понимаешь, насколько я испугался! Я потерял тебя в огромном городе, совершенно неизвестном тебе, и я за это буду отвечать, понимаешь?!

Я вижу, как Ник взбешен и устал: его и так не послушные волосы, растрепались еще сильнее; во взгляде уже нет той радости, дерзости; только усталость и злость. Мне становится безумно жаль его, а он даже не может мне довериться. Я даже не могу узнать, что его тревожит. Я подхожу и беру его горячие руки. Он притягивает меня к себе и утыкается мне в плечо. Я чувствую, как он изнеможён, поэтому хотя-бы этой правды мне достаточно. Теперь я понимаю, почему он так вел себя. Просто защищал свою семью и меня. А я вела себя как истеричка, мне аж самой от себя противно.

– Прости меня, – говорю я. – Я вела себя ужасно. Просто отвратно. Я…

– Эй, – Ник смотрит меня в глаза. Я чувствую его теплое дыхание, такой знакомый запах одеколона и геля для душа. Его светло-карие глаза немного потемнели, и они так красиво смотрятся при этом свете. – Я понимаю тебя. Полностью. Все хорошо. Это я виноват, надо было…

– Я понимаю, – прерываю я его, – Ты открылся той девушке, и она тебя подвела, но она – не я, Ник. Слышишь? – я так отчаянно хочу узнать правду, но он все равно стоит на своем.

– Не могу, Юлия, – он опускает голову, будто бы злясь на самого себя.

– Но как ты нашел меня?

– Это та самая вечеринка, на которую мы собирались. Мэри тут, она увидела тебя и позвонила мне, узнать, где я. Без понятия, как ты поняла, что вечеринка тут.

– Вообще-то я познакомилась с одной девочкой, она привела меня сюда.

– Тогда все ясно.

– Но…ты когда-нибудь расскажешь мне об этом? О том, о чем ты не можешь мне рассказать? – я смотрю на него с надеждой, но Ник прямолинейный и никогда не будет увертываться от ответа.

– Вряд ли.

Это как укол в спину. Маленький, но болезненный. И, как говорится, надежда умирает последней.

Глава 33

Кстати, о надежде. Я думала, что этот день никогда не настанет, но я улетаю из Нью-Йорка. Через три часа у меня самолет обратно. Ночью я плакала, потому что мечтала перенестись в прошлое и снова прожить неделю.

Я мечтала о том, что учусь здесь. Как хожу по кампусу, выхожу с последнего класса и иду с Ульяной в кафе. Мы сидим болтаем и к нам подсаживаются Ник с ее парнем. Я смотрю в окно и вижу Нью-Йорк. Он окружает меня везде, я в нем полностью.

Но единственное, что меня окружает это аэропорт Кеннеди. Большой, огромный аэропорт. А с Ульяной это вообще больная тема. После разговора с Ником, я ее не нашла, и Ник уже торопил меня обратно. Я даже не взяла ее номер, а в соц. сетях не нашла. Я даже ее фамилию не знаю. Ни о чем я еще так не жалела. Так что теперь в этом городе меня удерживает еще и человек по имени Ульяна.

– До встречи! Береги моего сына! Спасибо, что погостила, – говорит Элен и обнимает меня.

– Я буду скучать! Спасибо, что приняли меня. Это очень мило с вашей стороны.

Элен уже плачет, и мы с Ником идем вглубь аэропорта. Всё-таки, она классная. К тому же, я теперь понимаю, почему она меня не недолюбливала. Просто боится за семью, что бы там у них ни было.

Когда мы взлетаем, я пытаюсь ухватиться за каждый небоскреб, за каждый камушек, машину, за все. Я всматриваюсь во все, чтобы этот вид остался со мной до конца, чтобы он был впечатан в мои глаза. Но когда мы уже над облаками, я начинаю тихо плакать.

– Помнишь нашу игру «Радоваться, даже если случилось что-то плохое»?

Я вспоминаю, как дала это обещание, когда мы только прилетели сюда.

– «Лайфхаки от Ника?» – смеюсь я, вытирая глаза от слез.

– Ага!

– Помню. Ты прав. Все просто прекрасно. Я провела лучшую неделю моей жизни. Спасибо тебе.

Я целую Ника и прижимаюсь к нему. Я даже рада, что улетела из Нью-Йорка. Теперь меня ничто не остановит, чтобы вернуться сюда. Я вспоминаю свой сон, где Лея смеялась над тем, что я тупо сидела 10 и 11 класс, ничего не делала и никуда не поступила. Меня это напугало и дало стимул не делать этого. Я поступлю в университет и исполню свою мечту.

Глава 34

Наверняка все знают или хотя-бы слышали, что после какого-то грандиозного события люди меняются, будто бы в их голове что-то щёлкает, и они что-либо осознают. Так вот в моем случае это была поездка в Нью-Йорк, которая не то, чтобы перевернула мой мир, но дала очень многое понять.

Для этого я выделила отдельную страничку в моем блокноте, где я пишу все свои мысли:

23 декабря.

Я совершенно не понимала, что такое Нью-Йорк. Поэтому первое: не думай, что ты что-то знаешь, не побывав там или не попробовав это.

Чтобы заговорить на языке, нужно на нем ГОВОРИТЬ буквально. То есть брать и говорить. Все слишком просто.

Не верь стереотипам. НИКОГДА.

Если тебя любит один человек, не значит, что другой тоже будет (Элен).

Не думай, что любовь как в фильмах и книгах. Нифига.

Я хочу поступить в Америку.

Хватит уже отсиживать пятую точку и действуй.

Итак, я выделила несколько пунктов для себя, которые могла вспомнить. Самые главные пункты для меня – последние два. Мои цели на конец учебного года это:

Учить английский каждый день.

Сдать ОГЭ по английскому на все баллы.

Начать готовиться к поступлению в Америку.

Ну, а последний пункт – это Ник. Я понимаю, что это какое-то сумасшествие, что лучше обратить на последние три пункта и не обращать внимание на парней, но я ничего не могу сделать с тем, что он мне безумно нравится. Я не могу оставить все, что между нами было и вести себя так, как вела последние три дня после приезда домой (мы с Ником и словом не обмолвились). Нельзя закрывать глаза на все, что было.

Каникулы все еще продолжаются, и я решила посвятить их своим друзьям. Папа приедет домой только 9 января, а мама вообще не приедет. Она писала мне несколько раз, что собирается приехать, но пока что не может, и я просто говорила «понятно». Мне и вправду все понятно, потому что эти пустые обещания мне ни о чем не говорят.

Через час мы с Леей и Тоней решили встретиться у меня дома. После моего приезда домой мы еще не виделись, так что мне уже не терпится увидеть своих подруг. Я достаю наш любимый фильм «Гордость и Предубеждение», готовлю поп корн в микроволновке и усаживаюсь на стул в ожидании подруги. Пока я жду, я прокручиваю свой план поступления.

Первое, что я должна делать – это молчать. Никому ни слова, кроме папы. Если сейчас я начну говорить, что поступаю, а в итоге не поступлю, то мое поведение будет очень странным. Второе – это найти, подходящие для меня университеты, которые дают финансирование, и у которых есть хорошие программы актерского мастерства. Обо всех тонкостях я узнала еще в восьмом классе, когда смотрела YouTube. К примеру, какие экзамены сдавать, какие документы подавать, какое финансирование бывает, кого берут и творческие конкурсы. В общем, всё – всё. Да, просмотр видео бывает очень полезным, поэтому не нужно судить детей, которые просиживают часы за телефоном. Возможно, они обустраивают свое будущее.

Дверной звонок оборвал мои мысли, и я помчалась открывать дверь подругам. Не успела я открыть дверь, как уже оказалась в знакомых крепких объятиях рыжей подруги. Я сразу же услышала знакомый аромат любимых духов Леи и шампуня для волос. Рыжие волнистые волосы, как всегда, красиво уложены, черный стрелки ярко подчеркивают зелёные глаза.

– Я так соскучилась! – говорит она.

– Что-то я не очень этому верю. У тебя в Инстаграме было очень много фотографий с Женей…

– Ну да, – смеется она. – Мы много времени проводим вместе. Еще с Осеннего балла.

– Дайте мне уже обнять мою девочку! – говорит Тоня и со всей силой сжимает меня. Она явно перекрасила волосы в более естественный цвет. Теперь он у нее русый, а не яркий блонд.

– Не привычно видеть тебя в новом образе, – говорю я, широко улыбаясь. – Как же твой конский хвост?

Теперь волосы Тони распущены, они спускаются ниже плеч, словно водопад. Русый ей идет больше, чем блонд, она даже стала немного походить на Лею, но с более резкими чертами лица.

– Я собираюсь вернуть свой рыжий цвет, но постепенно.

Я вспоминаю, что она говорила про Андрея. Она перекрасилась ради него, но теперь решила взяться за ум и не идти на поводу у парня.

– А как твой идеальный принц на американском коне?

Я натягиваю улыбку на лицо, но слово «идеальный» вертится у меня в голове. Да, именно таким я его и считала. Но сколько секретов он от меня скрывает? Естественно, он не идеальный, но это не значит, что он плохой человек. Возможно, так нужно. Так нужно ему. Как он и говорил: все ради семьи. Я его понимаю, но все же не до конца. И хоть я и сказала ему, что понимаю его, маленькая обида все-таки у меня осталась.

– Все хорошо, – вру я.

Мы проходим в мою комнату, в которой уже стоят три кружки чая с жасмином. Я сажусь на свой мягкий ковер, и сразу же вспоминаю комнату Ника в Москве. У него такой же мягкий ковер с множеством подушек вокруг и пуфиком рядом. В голову приходят воспоминания по моем Дне рождении, как мы сидели в подвале в палатке, и у нас было несколько часов непрерывного разговора с поцелуями. Ах, его губы…

– По тебе не скажешь, подруга, – голос Тони возвращает меня из воспоминаний.

И я рассказываю о Нике.

– Я думаю, вам просто следует поговорить, – говорит Лея после моей получасовой истории. – Если он все же не доверяет тебе, то задумайся, а стоит ли тебе быть с ним?

– Лея, я его люблю. Я хочу быть с ним…

– Я не сказала, хочешь ты или нет. Я сказала стоит ли. Это разные вещи. Ты хочешь быть с человеком, который от тебя скрывает что-то?

– Он сказал, что это семья…меня это не должно касаться.

– Ты от него ничего не скрываешь! – взрывается Тоня, а Лея качает головой, соглашаясь с сестрой. – Почему ты должна терпеть все это, а? Он тебя даже не признает при каких-то непонятных парнях! Это называется токсичная любовь или же токсичный парень!

– Он сказал, что это ради меня…

– А это действительно правда или опять очередная тайна? – продолжает Тоня.

И меня как током ударило. Я вспомнила тот момент, когда мне было 10 лет, тогда я решила выключить фонарики на елке, и меня ударило током. Я немного отлетела, но все было хорошо. После этого происходит некоторый ступор, как сейчас.

Кажется, девочки в первые не пытаются успокоить меня, говоря, что всё будет нормально, что здесь какая-то интрижка. Теперь каждая из них видит проблему, не смотрит на неё слепо. Кроме меня.

– Не знаю…но я уверена, что да. Он не стал бы…

– Хватит себя жалеть, Юль, – перебивает меня Лея, положив свою руку мне на колено и сверля меня взглядом, – Признай, что он тоже может совершать ошибки. И пусть он уже в этом признается.

Глава 35

Это первый день школы после новогодних каникул. Сами каникулы прошли очень продуктивно, но все-таки чувство утраты меня не покидало. Последний раз, когда я разговаривала с друзьями и знакомыми был у меня дома с Леей и Тоней. После слов Леи «Не жалей себя», мне стало еще больше жаль себя, потому что я даже не могу признать, что Ник – не идеал, и что не будет в этом мире все как в сказке. Я пыталась написать своему парню (или уже не парню), что нам нужно кое-что обсудить, но не написала, потому что я сама не знала, что нам обсуждать. Чтобы выкинуть из головы все эти «проблемы», я решила действительно заняться собой, моим саморазвитием и подготовкой к поступлению. За время каникул я нашла два университета, которые мне подходят. Оказывается, практически во всех университетах США есть программы (В университетах США студенты выбирают так называемые программы – специальность, на которую они собираются учиться. Можно сказать это факультет). актерского мастерства. Я вам даже больше скажу, практически в каждом университете США есть практически все программы. По крайней мере, они расположены в алфавитном порядке и в каждой букве есть минимум 5 программ. Проблема состояла не в программе, а в финансировании. США – самая щедрая страна, которая помогает студентам оплатить учебу. Типы финансирования очень разные. Есть обычные гранты (Безвозмедная денежная помощь. Основывается на успехах, хороших баллах и активном участии в образовательной деятельности), кредиты, работы на кампусе (Студенты работают на кампусе, а университет оплачивает их образование за это. Если повезёт, то так же хватит и на проживание, и на питание). Я рассчитываю на грант. Это немного сумасшествие, ведь полное финансирование дают талантливым людям, которые активно проявляли себя в той сфере, на которую они хотят идти. Это не единственный критерий, но очень важный. Самое страшное – экзамены TOEFL (Тест на знание английского языка, сдача которого обязательна для неанглоязычных иностранцев для поступления в вузы США, Канады, а также Европы и Азии) и SAT (Тест для приема в высшие учебные заведения в США. Можно сказать, как ЕГЭ в России). Мне нужен уровень английского, как минимум В2 (Классификация уровней владения иностранными языками Совета Европы).

Итак, вот мой план:

Я занимаюсь английским каждый день по полной программе (когда школа, хотя бы, по часу в день).

Я готовлюсь к экзаменам, начиная с лета, когда освобожусь от ОГЭ, и мой английский станет лучше.

ВСЁ время я должна пытаться участвовать в самых различных конкурсах, олимпиадах и т.д. В общем, готовить портфолио для поступления.

В конце 10 класса я сдаю экзамены. Летом перед одиннадцатым классом я собираю документы. И в сентябре отсылаю заявки в университеты.

Если идти по этому плану, то все должно получиться. Но самое главное – вбить себе в голову, что я могу не поступить или не взять грант или любые другие финансовые помощи. Если я буду уверена, что я поступлю, а в итоге не поступлю, у меня будет нервный срыв. Так что, запасной план – это университеты в России.

Посмотрев на часы, я увидела, что опаздываю. А первый урок биология. Ну кто бы мог подумать? Надев пальто, я побежала на метро. Папа должен приехать сегодня вечером, так что никто меня подвезти не может. Вчера я впервые с мамой по скайпу после моего приезда. Было странно видеть её в экране, видеть, что она сидит в другой комнате, которую я совершенно не знаю. Ничего особенного я ей не рассказала, описала Нью-Йорк, людей и т.д. О Нике и университетах я умолчала. Голос у мамы был звонкий и счастливый. Её парня и Андрея, к счастью, в камере видно и слышно не было. Но я безумно рада тому, что смогла поговорить первый раз с мамой без чувства злости и обиды. Наверное, время и в правду лечит, но я еще до конца не отошла от разрыва родителей. Возможно, когда-нибудь я привыкну, но смириться с этим я точно не смогу.

Зайдя в школу, моё сердце бешено тарабанит. Ник наверняка в школе, мы с ним не ссорились, но и не разговаривали с момента приезда в Россию. Вроде бы в самолете было все отлично, но маленькая обида сидела в моей душе и прежнего комфорта испытывать я не могла.

Поэтому, когда Ник подошел, я не смогла ничего предъявить или спросить. Я просто глупо улыбнулась, даже не обняла и не поцеловала.

– Привет, – Ник подозрительно смотрел на меня, наверняка думая, что делать дальше. Значит ему также не удобно, как и мне.

– Привет, – пробормотала я.

– Ну…каак дела? – он попытался улыбнуться своей широкой улыбкой, но в глазах можно прочитать страх или… волнение.

На секунду я подумала, как глупо мы себя ведем. Что вообще мы делаем? Мы ведь даже не ссорились, ничего не произошло. Он объяснил мне, что некоторых вещей рассказать мне не может. Я абсолютно также люблю его, он также прекрасен, и я также хочу проводить с ним все свое свободное время. Я вспоминаю его слова: «Что бы ни случилось, помни, что я действительно дорожу тобой». Он часто мне это говорил. Говорил, чтобы я не думала, что он настолько идеален, ведь потом я разочаруюсь. Но мне все равно! Я люблю его таким, какой он есть. Я уверена, что в будущем он расскажет мне все, он сможет мне полностью довериться. Я уже собираюсь сказать: «Что за бред происходит? Давай забудем тот случай», но не успеваю…

– Американка! – кричит Тоня и подбегает ко мне. – Привет, красавчик, – обращается она к Нику.

– Привет, Тонь.

Маленький укол ревности заставляет меня молчать, и я не могу ничего сказать или попросить Тоню уйти. К тому же, кажется, они рады друг друга видеть.

– Вчерашнее кино было классное, – обращается Тоня к Нику.

– Кк..кино? – теперь мне кажется, что я вообще только что научилась говорить и не могу вымолвить ни слова.

Я смотрю на Ника, кажется, самым растерянным взглядом.

– Эм…ну....Мы вчера в кино сходили, – говорит он и смотрит на меня испуганным взглядом, как будто боясь, что я сейчас накинусь на него. У меня остается куча вопросов, но я собираю все свое достоинство и твердо выговариваю:

– Понятно. Что ж, мне пора. Удачи вам.

Уходя, я чувствую, как на меня смотрят они. Кажется, Ник хочет подойти, но просто стоит. Я не понимаю, что вообще происходит. В прошлый раз Тоня была у меня дома и говорила, что я не должна терпеть все выходки Ника, а сама…И что такое с Ником? Неужели он и в правду забил на меня?

Я не оборачиваюсь и захожу в класс со звонком, подсаживаясь к Лее. Она спрашивает, что случилось со мной, заметив моё выражение лица. Я просто отмахиваюсь и слушаю учительницу.

– Сергей, здравствуйте, – говорю я, зайдя в актовый зал после уроков. Мой голос звучит ничтожно, но я не могу оклематься после того разговора. Возможно, между ними ничего не было, но это приятельское отношение между мной и Ником вымораживает меня. Нужно было обнять его, сказать, что я скучала и что собиралась написать, но со мной что-то было не так. Просто поговорить и объясниться. Получилась самая дурацкая ситуация.

– Юлия! Рад тебя видеть. Как Нью-Йорк?

– Это было самое лучшее время в моей жизни. Спасибо. А вы как?

– Как всегда хорошо!

– Рада, что вы не изменились своим позитивным настроем, – смеюсь я.

– А как иначе, Юлия? Если такого не будет, то я просто не выживу в этом мире.

Я улыбаюсь и до меня доходит. Что вообще за бред я творю? С чего я вообще взяла, что у меня какие-то проблемы, когда все отлично? Я просто подойду к Нику и поговорю с ним. Нужно настроить себя на самое лучшее и, по крайней мере, настроение у меня будет хорошее.

– Я пришла, чтобы спросить насчет различных конкурсов и т.д. Мне нужно выигрышное портфолио.

– Уже решила, куда поступать будешь?

– Да, но рассказывать пока что не буду. Вдруг не сбудется.

– Я думаю, мы что-нибудь придумаем. Конкурсов у нас просто тысячи. Будем чувствовать! Хорошо, что ты мне сказала, мы с тобой отличное портфолио сделаем!

Моё сердце резко подпрыгнуло от радости и надежды, что все может получиться. Я много раз поблагодарила учителя и побежала искать Николаса. Это нужно было сделать намного раньше.

Нашла я его в его корпусе в кабинете английского языке. Он сидел там один, о чем-то думая, и вид у него был не самый радостный, что было безумно странно для него. Обычно он ходячий позитив.

– Ник…

Увидев меня, он резко подскакивает, и взгляд у него виноватый и испуганный. Волосы еще сильнее взъерошены.

– Юля, прости…

– Стой, подожди, – я поднимаю руки вверх, – У тебя же ничего не было с Тоней?

– НЕТ! – он подходит ко мне, во взгляде читается искренность, – Нет, конечно. Я бы никогда! Вчера я просто сходил с ней в кино, она позвала меня. Все каникулы я проводил с семьей. Юля, я так скучал…

Он подходит ко мне ещё ближе и обнимает меня. Я со всей силой сжимаю его и выдыхаю от облегчения. Вот видите, никаких проблем. Все от головы.

– Я не знаю, что это вообще было, – я мотаю головой, смотря в его глаза, – Просто меня правда раздражает, что ты не до конца мне доверяешь. Но я понимаю, что все из-за семьи и это меня не касается. Но Ник…я правда хочу, чтобы ты мне доверял.

– Я доверяю! – голос у него такой отчаянный, мне становится так жаль его, – Но это правда зависит от родителей…Юля, это никак к нам не относится. Это уже моя жизнь, которая меня достала. Из-за родителей. Папы постоянно нет из-за работы дома, а мама посвятила всю жизнь ему, забыв о себе. В общем, это не важно. Давай просто насладимся временем, что мы проводим вместе, пока я не уехал. Его осталось совсем мало. Я тебя правда люблю.

Я искренне улыбаюсь. Он отвечает настоящей улыбкой и нежно притягивает меня к себе. Наконец, его губы прикасаются к моим, он заводит одну руку мне в волосы, а другую обвивает вокруг талии. Я обхватываю его шею, чуть приподнимаясь на носочки, чтобы углубиться в поцелуй.

Отстранившись, мы все еще стоим в той же позе и смотрим друг другу в глаза счастливыми улыбками.

– Хочу тебе кое-что рассказать, – я сажусь на стул, а Ник с интересом оглядывает меня. И я рассказываю о моем плане поступления.

– Это же блестяще! – он разводит руками после моего рассказа и присаживается рядом со мной. Его глаза блестят, а щёки немного покраснели, – Боже, Юля, ты действительно решишься на это? Я помогу тебе всем, чем смогу. Английским, в первую очередь. И, конечно же, расскажу про SAT. Я помогу тебе всем. Я.…я так рад. Я верю в тебя!

– Спасибо, – это мне и нужно. Чтобы Ник верил в меня.

Выйдя во двор школы в приподнятом настроении, я замечаю Тоню. У неё все тот же цвет волос, что и был, когда она была у меня. В груди что-то защимляет, мне становится не по себе от всей этой ситуации. Я решаюсь подойти к ней и поговорить.

– Тоня, – зову я ее.

Она поворачивается ко мне, и ее взгляд не предвещает ничего доброго.

– Если ты насчет Ника… – и тут её взгляд смягчается, в глазах я вижу слезы. Второй раз за всё время нашей дружбы. В последний раз она была пьяной, и только поэтому смогла раскрепоститься. Но сейчас у неё действительно что-то случилось, – Юля, прости меня. Я не знаю, что на меня нашло. Меня вдруг все начало бесить – твое счастье с Ником, твоя поездка в Нью-Йорк. У тебя все идеально. Когда ты улетела, мне так начало тебя не хватать. Лея практически все время проводила с Женей, я же не могла просто сказать ей, чтобы она перестала и побыла со мной. Не могла я этого сделать. Единственный человек, который мне нравился оказался придурком. Сама знаешь, – она чуть смеется сквозь поток слез. – Когда ты улетела, я пыталась поговорить с родителями, но они посмотрели на меня, как на сумасшедшую и сказали, что никаких проблем у меня нет, а на самом деле их куча! Я не знаю, зачем Ник в кино позвала, у нас ничего не было – правда. Я бы никогда так с тобой не поступила. Боже, Юля, я так устала…

Она садится на лавочку и начинает плакать. Я впервые вижу Тоню в таком состоянии. Она устала скрывать свои чувства, и я её понимаю. Я подсаживаюсь к ней и обнимаю. Она поворачивается ко мне и со всей силой сжимает меня. Я рада, что она смогла сказать мне правду.

– Тоня, – зову я её, когда она немного успокаивается, Она приподнимает голову, в её зеленых глазах застыли слезы, что придает блеск её взгляду, – с чего ты взяла, что все у меня идеально? С чего? Ты же знаешь историю с моими родителями, с Ником и его семьей. Ты все знаешь. Наверное, я просто научилась скрывать свои чувства…прямо как ты.

Многозначительно посмотрев на неё, она начинает смеяться, и я улыбаюсь.

– Ты права, я слишком сдерживаюсь. Юль, прости меня.

– Это ты меня прости. Ты пошла с Ником в кино, пытаясь отомстить мне за Андрея, ты не смогла простить меня до конца, и это нормально. Я просто действительно очень надеюсь, что ты простишь меня.

– Юля, я тебе уже простила. Я тебя люблю, подруга.

– И я тебя.

Мы обнимаемся ещё раз, и я утыкаюсь в её волосы, чувствуя запах шампуня. Она немного отрывается и смотрит в даль, и я рассматриваю её нос, чуть вздернутый на конце. Некоторое время мы просто молчим, а потом идем за мороженым.

Наверное, это был самый откровенный разговор с Тоней из всех, что у нас были.

Глава 36

25 мая.

Вся школа, как всегда, собралась на улице. Все школьники в черно-белой форме, девочки с бантами. Ежегодная музыка про школу, от которой меня уже тошнит, раскатывается по всему кварталу. Ник завороженно смотрит на все это зрелище.

– Ну как? У вас же нет последнего звонка?

– Нет…Странно это все, но прикольно. Необычно!

Я смеюсь. Выпускники уже прошли «почетный» круг и встали на свои места. Нам с Ником повезло, что наши классы стоят рядом. Линейка проходит как обычно, ничего нового не происходит. Единственное, что на мне теперь ленточка выпускника.

Теперь объявляют выдающихся учеников школы. Я должна быть в их числе. После своего решения поступить в Америку, я участвовала во всех конкурсах актеров, участвовала в олимпиадах по английскому и т.д. В общем, наград скопилось очень много, так что я помогла школе с престижем. И все благодаря моему любимому учителю Сергею!

– Отдельное спасибо нашей дорогой Юлии Рубиной. В каких только конкурсах она не участвовала и, в основном, брала награды и почетные места. Умничка!

Я выхожу и беру сертификат благодарности от нашей новой директрисы. К сожалению, история о моей маме и директоре распространилась очень быстро, поэтому взгляды сожаления и презрения до сих пор преследуют меня. Но мне на них абсолютно все равно, ведь мои любимые друзья и папа со мной.

После линейки мы с Ником, Леей, Тоней и Женей пришли ко мне домой и решили заказать четыре пиццы.

– Ник, когда уезжаешь?

– Мне еще можно остаться до конца июня, так что могу даже пойти на выпускной ваш. Посмотрим, что да как.

– У нас будет только вручение! Несправедливо! – жалуется Лея.

– Я вообще не хочу на выпускной, не хочешь пойти вместо меня? – отвечает Женя.

– Если бы…

Все время мы сидели и просто смеялись, вспоминали, что случилось за этот год и решили записать видео на память.

– Чувак, как жаль, что ты уезжаешь! – говорит Женя, положив руку на плечо моего парня.

– Я, если честно, рад, но… – Ник смотрит на меня, и я понимаю: он будет скучать по мне. Я – единственное, что держит его здесь. Он говорил мне это несколько раз, после чего сразу же грустил, и мы решили не думать об его отъезде. Но он уже так близко, что уже начинает съедать меня изнутри.

– Девчонки, у нас завтра экзамен по английскому! Письменная часть, – перевожу я сразу же тему.

– Я думаю, мы справимся, – отвечает Лея, уложив свою голову на коленках у Жени. Мы с Тоней начали умиляться с их пары.

Для меня ОГЭ по английскому – легкий экзамен, по сравнению с TOEFL. Хотя, если человек хорошо знает английский язык, то и этот экзамен не будет для него нереальным. Весь этот год я уделяла очень много времени английскому, поэтому мой уровень значительно продвигается. В одиночку заниматься подготовкой очень сложно, но какая-то помощь стоит высоких денег. Поэтому я пока что справляюсь сама.

27 июня. Вручение аттестатов.

Итак, самый главный вопрос всех 9-классников – какой же этот ОГЭ? Скажу вам честно. ЭТО ОБЫКНОВЕННЫЙ ЭКЗАМЕН. Я серьезно, ничего ужасного и страшного в нем нет. Не слушайте эти запугивания учителей, они делают только хуже. Просто готовьтесь к экзаменам, выполняйте тесты на специальных сайтах, и у вас все получится. Абсолютно все сдают эти экзамены, даже самые глупые. Просто не ленитесь и уделяйте немного времени подготовке. ВСЁ.

Я надела легкое девчачье нежно-розовое платье с босоножками на каблуках, нежно завила волны и сделала мальвинку, а макияж мне сделала тётя Аня. О моем поступлении знает только Николас, родители и Аня. Дальше я распространяться не буду, кроме моего учителя Сергея. Ему уже не терпится узнать, с чего у меня такая мотивация участвовать в конкурсах и олимпиадах.

Сегодня для меня очень счастливый день, ведь я закончила 9 классов. Больше не будет слова ОГЭ....будет слово ЕГЭ. Но я особо этого не боюсь и не собираюсь. Теперь я не волнуюсь просто так и по пустякам, и жить мне стало легче.

К счастью, Николасу разрешили присутствовать на вручении. Как он заявил учителям, ему безумно интересно, как проходит вручение в России. Но на самом деле он пришел из-за меня, потому что…У меня аж язык не выворачивается это говорить, но пора уже признать. Мы долго старались не разговаривать об этом дне, избегать его. В общем, Николас Паркер уезжает завтра обратно в Нью-Йорк. Этот факт съедает мне душу, я просто не представляю, как буду дальше без него. Мы настолько с ним сблизились, что он стал мне не только парнем, но и самым лучшим другом. Точнее, он и был мне другом с самого начала, но после того, как мы начали встречать, после нашей поездки в Нью-Йорк, после всех моментов вместе, я сильно привязалась к нему.

Так что сегодняшний день мы решили провести полностью вместе, не оставляя ни одну секунду разлуки.

– Ты просто красавица, – встречает меня Ник возле входа. – Не знаю, как я переживу, не видя тебя столько времени…

– Не нужно, прошу, – я обнимаю его. – У меня весь макияж смоется. А Аня очень старалась.

– Ты обязана поступить, – вдруг говорит Ник и смотрит прямо мне в глаза самым серьезным взглядом. – Слышишь? Пообещай мне. Обещай, что ты поступишь, и мы будем вместе.

– Ник....а вдруг…

– Обещай, – прерывает он меня.

Прежде уверенности у меня не было. Это была просто цель – поступить в США. Но теперь я чувствую прилив уверенности и еще большей мотивации. Теперь я знаю, что в Америке меня ждет не только образование (естественно, это самое главное), но и Николас.

– Я обещаю, Николас, – твердо говорю я. – Обещаю.

Ник облегченно улыбается и нежно прикасается к моим губам, стараясь не стереть помаду. Он обхватывает моё лицо руками, чмокая меня в щёки, губы и шею. Я прикрываю глаза, наслаждаясь его нежностью.

– Что ж, вперед.

В школе все красавцы. Мальчики из моего класса, наконец-то, принарядились и расчесались. А девочки еще сильнее намазали свое лицо. И догадайтесь, кто самая красивая девушка на вручении? Наверняка все подумали, что я скажу про себя, но нет. ЛЕЯ. Я всегда считала ее красоткой, но сегодня… Она надела изумрудного цвета платья, которое так ей идет из-за шикарных распущенных волнистых рыжих волос! Волосы блестят и переливаются всеми оттенками рыжего цвета, на глазах, наконец-то, нет темных черных стрелок, и теперь её глаза выглядит больше и выразительнее. Она, наконец-то, не замазала слоем тональника свои милые веснушки и.…выглядит она потрясно. Просто, но потрясно.

– Ты просто…вау. Никогда больше не делай стрелки и купи себе побольше изумрудных вещей.

Лея во всю улыбается и обнимает меня.

– Я рада, что это закончилось!

– Хаха, вообще-то, нам еще два года.

– Эм…мне нужно кое-что сказать, – она нервно теребит своё платье, сначала смотрит в пол, а потом снова на меня, – В общем, затягивать не буду, но…я решила идти в колледж.

– ЧТО?! Но…мы же. Ты же говорила, что остаешься.

– Да, но я все обдумала и решила, что лучше я пойду в колледж. Правда, извини, но…мне так лучше.

Некоторое время я стою в шоке, и к нам подходит Тоня. Она такая же безумная красавица, как и Лея. Её волосы уже немного отливают рыжим цветом. Я рада, что она решила его вернуть. На ней легкое белое платье и высокие серебряные каблуки. Макияж у неё просто потрясный. Тоне и в правду нужно работать в журнале.

– Видела, как я накрасила эту рыжую красавицу? – спрашивает меня Тоня.

– Она невероятна, а ты…Тоня, как ты делаешь такой макияж? Ты красотка!

Она смеется, и мы все втроем обнимаемся. Как же я их люблю.

– Эта женщина сказала, что уходит в колледж, – жалуюсь я Тоне.

– Да уж! Она решила это, наверное, неделю назад, – закатывает подруга глаза.

– Не обижайтесь на меня! – умоляет нас рыжая.

– Да все нормально! – пытаюсь успокоить я больше себя, чем её, – Это же просто школа. Мы не прекратим общаться.

– Нет конечно! Просто моих сил уже нет оставаться здесь.

«Моих тоже» – подумала я.

Мы расселись в актовом зале и начали ждать церемонию. Мама обещала приехать, но что-то ее не видно. Ник сидит справа от меня, а Лея слева, возле неё Тоня. Родители всех учеников расселись на другом ряду.

Вначале директриса сказала красивую речь и наставила нас на верный путь. Самое веселое началось, когда ученики начали петь. Вы, конечно, извините, но, если человек не умеет петь, то ему этого делать не следует.

Вручать аттестаты начали только через час после начала, и вот тут уже зашла мама. Я обернулась и увидела широкую улыбку на лице и.…кто бы мог подумать, но она прилично одета! На ней классическая черная блузка и джинсы клеш. Ну неужели! Увидев маму, улыбка навернулась на мое лицо, и я ей помахала. Луч света озарил ее, и она присела возле папы. Они дружелюбно поздоровались и посмотрели на меня. Я отвернулась, потому что не могу видеть их снова вместе. Как будто они снова скажут ту ужасную новость, и нужно будет снова переживать это. Только Ника уже рядом не будет.

Как будто почитав мои мысли, Ник нежно сжал мою руку и улыбнулся мне. Волна теплоты охватила меня, и мысли о том, как я буду без него, снова начали приходить.

– Юлия Рубина!

Я автоматически встаю с кресла, продвигаюсь на сцену и беру свой аттестат. Звуки свиста и аплодисментов вызывают улыбку. Меня фотографируют, и я возвращаюсь на место. Ничего особенного, но мне нравится этот день. Чувство свободы и восторга смешиваются. Хотя, никакой свободы нет. Учиться ещё целых два года.

После вручения мы с Ником отправились на ВДНХ, чтобы прогуляться и насладиться последними часами вместе.

– Ну…и как тебе этот год? Как тебе Россия, школа? Люди…

– Ну, год выдался сумасшедшим....

– Хахах, представляю. Абсолютно другая страна…странно, что мы об этом не говорили. Как будто все так и должно было быть.

– Я бы тебе нового ничего не рассказал, – смеется он. – А вот родителям интересно было. Я ожидал нереальных холодов, медведей и много водки.

Я начинаю сильно смеяться.

– А что еще?

– Во всех фильмах мафии или злодеев русские всегда играют…

– Ты думал у нас тут страна злодеев и мафий, – смеюсь я.

– Ага. Иногда я встречал таких.

Мы снова смеемся. В принципе, мы говорим обо всем этом годе и смеемся. Со всего. Как всегда. И мне это нравится.

– Знаешь, когда я первый раз тебя увидел в кафе,– говорит Ник, сидя на лавочке. Мы едим мороженое. – Я восхитился твоей красотой и добротой. Не все бы помогли мне тогда. Ты мне всегда нравилась. Я просто умею хорошо скрываться, а ты нет. И мне это нравилось. А когда ты призналась, я понял, что влип. И что выбраться будет невозможно. Я не хотел вот этого…последнего дня. Но решил, что лучше я отдамся чувствам, чем буду жалеть потом. Так что…ты мне всегда нравилась.

– Думаю, ты мне тоже, – улыбаюсь я.

Так мы и провели последний день. Смеялись, плакали, целовались, обнимались, болтали, бесились и откровенничали. Хоть Ник так и не сказал его секрет, это был лучший день. И теперь мне все равно на этот секрет, ведь Ник меня правда любит и хочет рассказать, но родители не позволяют. Но он любит. Правда любит меня.

Глава 37

– Ты ведь знаешь, что я ненавижу тебя за эти секреты? – мы стоим возле выхода из аэропорта Шереметьево.

– Знаю, – говорит Ник, беря меня за руку. – А ещё знаю, что ты меня любишь.

Я утвердительно качаю головой, и слёзы уже начинают капать. Ник берет меня за лицо и прижимает к себе, нежно обнимая. Я в последний раз вдыхаю аромат мяты и лайма с нотками его одеколона. Последний раз смотрю в эти светло-карие глаза, которые всегда были полны радости, но теперь в них видна усталость.

– Ты должна ещё знать, что я люблю тебя. И ты обязательно должна знать, что меня разъедает совесть изнутри. Мне правда плохо, и я не хотел причинять тебе боль, правда.

Я отстраняюсь и смотрю в глаза Ник, обхватив его шею руками.

– Ты не причинил мне боль, Ник. Ты разрешил мне вспомнить, кто я, чего я хочу и какая моя мечта. Ты позволил мне выйти за рамки, помог в самую трудную минуту моей жизни. Ты единственный парень, в которого я по-настоящему влюбилась. Это был не просто романчик. Это была любовь. Ты напомнил мне, что такое жизнь и как с ней нужно обходиться.

Ник в последний раз берет меня за подбородок, и мы сливаемся в поцелуе. Мы целуемся страстно, будто бы пытаясь запечатлеть это на всю жизнь. Мои руки блуждают по его спине, а его зарываются в мои волосы, иногда сжимая их. Он начинает переходить к моей шее с поцелуями, а потом утыкается в неё, и я впервые слышу его всхлипы от слез. Потом Ник серьёзно смотрит на меня и чётко выговаривает:

– Это не была любовь. Это и есть любовь.

С этими словами, он берет чемодан, целует меня в щеку и говорит последние слова:

– Верь, детка.

И всё. На этом наш год закончился. Ник ушел, оставив призрака в моем сердце. Я знаю, что он есть, но он слишком далеко. Почему вообще нужно терпеть эти расставания? Я верю, что все в жизни не случайно, но почему нельзя сделать все чуточку проще? К примеру, убрать визы. Тогда бы я спокойно могла полететь вслед за Ником. В любой момент могла бы навестить его.

Но теперь я возьмусь за свое обещание. Я поступлю в университет и возьму грант. Я обещала и своё обещание выполню. В первую очередь для самой себя, а во вторую для Николаса Паркера.

Спустя год. Март.

10 класс – один из лучших годов школьной жизни каждого ребенка. ОГЭ прошло, а ЕГЭ еще не наступило, поэтому пока что никто не парится насчет экзаменов и уроков. Для меня это огромный плюс, потому что весь этот год я по полной программе готовилась к поступлению. И, не представляете, но ничего особенного не произошло. Если сравнить этот год с прошлым, то прошлый год у меня прошел, будто бы я снималась в одном из самых остросюжетных сериалов. Но жизнь, кажется, специально сделала мне свободный год для хорошей подготовки. В портфолио у меня скопилось немало наград. Благодаря Сергею, я участвую в самых различных конкурсах и.…я снялась в рекламе для Maybelline. Это был огромный прорыв, и думаю упомянуть это в своем мотивационном письме (резюме, где упоминаются все награды и личность человека. Обязательно для поступления в американский вуз) будет кстати. В конце апреля у меня будут одни из самых главных дней моей жизни: экзамены для поступления в американский вуз. Весь этот год я правда старалась и готовилась и думаю, что я готова к экзаменам. Не представляете, как я была счастлива, когда в январе прошла тест на уровень английского и на экране компьютера высветилось «С1». Это дало мне еще большей уверенности в своих знаниях. Насчет математики в экзамене SAT я особо не волновалась, так как математика в Америке легче, чем у нас.

Итак, о моем поступлении знают: родители, Николас, Аня и Сергей. Мне было очень сложно держать язык за зубами от Леи, Тони и Кристины, потому что рассказать очень хочется. Но расскажу я только тогда, когда придет ответы из университетов, и все выяснится.

Кажется, последнее, что я рассказала – это уезд Николаса. Что ж, это логично, ведь после этого ничего особенного не случилось. Я готовилась, готовилась и готовилась. Естественно, общение с Николасом не прекращалось больше, чем на неделю. С мамой мы виделись довольно часто и никогда не говорили о лишнем. К примеру, её будущий муж (они еще не сыграли свадьбу), Андрей, её отношение с моим отцом. Все эти аспекты мы опускали, поэтому общение получалось неплохое. И знаете, что я поняла? Папа и мама счастливы без друг друга. Им правда стало легче, они начали заниматься собой. Мой папа архитектор, и он наконец-то углубился в рисование и ищет работы своей мечты. Хотя, все же, я считаю абсолютно неправильным их выбор…

Ну и наконец, мы вернулись в сегодня. К счастью, сегодня воскресенье и школы нет, так что я могу нормально выспаться. Погода в Москве мерзкая (как всегда). В Краснодаре в это время мы уже могли прогуляться в кожаной куртке.

Сегодня мы решили пойти с Тоней и Аней в кино, а потом на прогулку, несмотря на погоду. Мы решили представить, что находимся в теплом месте, и солнце огревает нас своими лучами. Но я скажу вам, что мечтать не вредно. Хотя, иногда нужно переставать мечтать и приступать к действиям, как сделала это я после поездки в Нью-Йорк.

К сожалению, Лея не смогла пойти с нами, потому что у неё началась подготовка к сессии в колледже, и мама приказала ей остаться дома и хотя-бы что-то выучить. Именно так сказала мне Лея в голосовом сообщении, явно не довольная решением Оли.

В колледже у Леи нет свободного времени, постоянные семинары и сессии, перед которыми она бьется в судорогах от страха. Но она совершенно не жалеет о своем выборе, ей очень нравится, а рядом находится университет ее парня Жени (они до сих пор вместе, и я этому безумно рада, но больше всего я удивлена поведению Жени. Он не из тех парней, которые долго с кем-то встречаются, но, кажется, он реально влюбился в в мою подругу), и, таким образом, они проводят много времени вместе.

Лея поступила на журналистику, в колледже её готовят к высшему образованию, к творческому экзамену. Она постоянно читает и очень часто берёт интервью. Интервью – часть практической работы в её колледже. Ей настолько нравится эта сфера, что порой она забывает об окружающем мире и продолжает добиваться своего.

10.01 стоит на будильнике, и я только проснулась. Пройдя на кухню, я не успеваю рассмотреть, кто в комнате, как мама уже накидывается на меня с объятиями. Я вспоминаю, как раньше мама сидела на кухне, читая очередную книгу, а папа сидел рядом с ней, что-то рассказывая. Тогда у нас все было отлично, и это вызывает у меня отдаленное чувство грусти, которое я испытываю теперь редко. После развода родителей, я долго не могла свыкнуться с этим. Но теперь, смотря на родителей, я чувствую уже давно знакомое чувство жалости и грусти, уже не съедающее меня.

– Мама! Когда ты успела приехать? – радуюсь я.

– Сегодня ночью. Хотела сделать сюрприз!

– У тебя это получилось, – смеюсь я.

– Я принесла тебе подарок, – говорит она.

Немного удивившись, я беру упакованную, как я сразу уже поняла, книгу. Быстро развернув, я охаю: автобиография Энтони Фэрриса. Прекрасное качество книги, фотографии самого режиссера, фото со съемок знаменитых фильмов…просто прекрасно.

– Это великолепно! – восхищаюсь я.

– Надеюсь, ты с ним когда-нибудь познакомишься.

– Я об этом мечтаю больше, чем об Оскаре.

Родители приготовили мне вкусный завтрак, состоящий из блинчиков с вишневым вареньем и папиного «фирменного» капучино, сделанный не на молоке, а на сливках. Теперь, когда мама навещает нас дома, они пытаются сделать какой-то особенный день, начиная с завтрака.

После завтрака и надоедливых разговорах мамы о ее свадьбе, я решила начать собираться. Так как на улице слякоть и 0 градусов, я решила надеть красный праздничный свитер, который я купила на распродаже с Леей и черные джинсы с ремнем от Gucci. Этот ремень мне подарила тетя Аня на Рождество, и выглядит он выигрышно. Хотя стоит он неоправданно.

Я начинаю спускаться по лестнице и слышу знакомые голоса. Не успеваю я догадаться, кто это, как смех Ани доносится до меня.

Если вы помните ссору моей мамы и Ани, то наверняка гадаете об их отношениях. Они у них всегда были сложными, характеры у них совершенно разные. Но, к счастью, они окончательно помирились примерно полгода назад. Естественно, до этого момента, они всё равно общались и уже не так ссорились, но можно было видеть напряжение между ними. К счастью, сейчас такого нет. Все окончательно смирились с новой жизнью Софии.

Я здороваюсь с тётей и Тоней.

Тоня уже давно покрасила волосы в рыжий цвет, который безумно ей идет. В начале мне было не привычно видеть её в таком цвете, но сразу же влюбилась. Она сегодня выпрямила волосы и теперь похожа на модель с обложки журнала.

Аня, как всегда, одета просто, но стильно, а волосы собраны в идеальный конский хвост.

В кино мало людей, потому что мы пришли к 12, а все люди спят в это время на выходных. Тоня отправилась покупать билеты на новый фильм Марвела, которого я жду не дождусь.

– Как Ник? – Аня смотрит на меня с сожалением, что меня очень раздражает.

– Аня, не надо на меня смотреть так, будто он болеет раком и скоро умрет…Ему нравится больше дома, естественно. В Нью-Йорке. Он уже в 12 классе, выпускном классе. Скоро будет подавать заявки в университеты. Готовится к экзаменам, портфолио хорошее получается....

– Ему тебя не хватает?

– Как и мне его…Аня, зачем ты начала? Я не хотела думать о грустном сегодня…

– Но ничего грустного в этом нет, Юлия! Это естественно, что он должен был полететь домой. И ничего плохого нет в том, что вы влюбились. Это даже отлично. Вы продолжаете общение, до сих пор помогаете и любите друг друга.

– Да, но это сложно, когда он находится в.…сколько тысяч километров до Америки?

– Без понятия. Сложно, но, когда вы снова встретитесь, вы поймете, что кроме расстояния, вас ничего не разделяло.

Я промолчала. Может быть это и правда, но мне пока что сложно. Не успела я ответить, как Тоня вернулась с билетами, и мое хорошее настроение снова вернулось ко мне.

После фильма и прогулки, мы вернулись ко мне домой и сели за стол. Мама приготовила запечённую курицу с картошкой и несколько салатов. Я уговорила родителей больше никого не звать, чтобы провести этот день в узком кругу.

– Кстати, где Лея? – спрашивает мама.

– Полностью в уроках, – заверяет Тоня.

Тут заходит папа с конвертом в руках, и я моментально понимаю, от кого он. Каждый месяц мы с Ником присылаем друг другу письма. Мне понравилась наша затея, я думаю, что это безумно романтично и мило. Я вскакиваю, забираю конверт и ухожу в свою комнату. На конверте написан адрес Ника, я быстро открываю его. Там лежит наша совместная фотография. Мы, счастливые, стоим на Top of the Rock, напротив Эмпайр-стейт-билдинга. Видно, какой сильный морозный ветер был, потому что мои волосы, которые я так старалась уложить тогда, полностью растрепались и закрывают треть моего лица. Но широкая улыбка все равно видна. Рядом стоит Ник, его щеки, как всегда, покрылись румянцем, и он улыбается моей любимой улыбкой, от которой самой хочется улыбаться. Это был первый день в НЙ, тогда мы увидели фотографа и попросили его сфотографировать нас. Но после этого мы не нашли его в соц. сетях и ни одной фотографии в этом месте у нас не сохранилось. Кажется, Ник постарался, чтобы найти ее. На обратной стороне написано «Помни свое обещание. P.S. Этот фотограф пришел к нам в школу однажды, и я достал нашу фотографию. Люблю и возвращайся.»

Ну вот, чего я и ожидала, я начала плакать. Все это время, с его уезда, я сдерживала слезы, а теперь не могу и не хочу. И я рада, что ко мне никто не заходит и не спрашивает, что случилось. Это день просто замечательный. И эти слезы не печали, а радости. Я должна поступить. Просто обязана.

21 апреля.

Сегодня я сдаю экзамен TOEFL, а завтра SAT. Эти два дня безумно важные, от них зависит мое поступление. Никогда прежде я так не волновалась. Я уверена, что я не буду так волноваться даже перед ЕГЭ.

Скоро, сдающих экзамен, будут запускать, и мы уже готовы. Я познакомилась с несколькими девушками и, оказалось, они сдают этот экзамен для работы. Одна из них нашла работу онлайн, которую она давно хотела. А другая хочет стать учителем английского языка, и ей нужен сертификат о его знании. Этот экзамен безумно важен для всех, поэтому все волнуются. Даже те, кто полностью уверен в себе.

«Ты готовилась к этому экзамену с января месяца. Твой уровень подходит. Все получится, да и бояться нечего» – успокаиваю я себя.

Мы заходим в аудиторию, и экзамен начинается.

– Ну и как? – спрашивает папа, после того как я вышла. Я сажусь на переднее сиденье и пристегиваюсь.

– Все хорошо. Думаю, я хорошо написала. Ничего нового и ужасного не было.

– Вот и отлично. Теперь на устную часть?

– Ага.

Итак, не буду все расписывать, но экзамены я сдала, а результаты придут через две недели. SAT был достаточно сложный, но я справилась. Естественно, были задания, в которых я очень сомневалась, а TOEFL мне даже понравился. Если человек знает английский и стратегию экзамена, то он его сдаст. Все это я знала.

Спустя 2 недели.

7.15, и я опаздываю в школу. Но живот у меня крутит не из-за опаздывания в школу, а из-за того, что сегодня придут результаты экзаменов. Для меня этот день, как никогда, важен. От него зависит дальнейшие действия. Результаты автоматически отсылаются в университеты, которые я выбрала. Но если вдруг все будет плохо, то мне придется пересдавать. А эти экзамены стоят немалые деньги, так что я просто молюсь за хорошие результаты.

Я решила посмотреть результаты после школы. Мы с Ником поговорили и решили включить скайп, чтобы узнать все вместе. В школе я особо ничего не слушала, просто потому что нервы не давали мне покоя. К 6 уроку я решила отпроситься и отправилась домой, потому что я была уверена, что упаду в обморок, если не узнаю результаты.

– ЭЭЙ! Привет. Ну, ты как? – спрашивает Ник, сидя у себя дома. Кажется, он также, как и я волнуется. – Так ты собираешься говорить, в какие университеты подалась?

– Скажу, когда получу ответы о поступлении.

– До этого еще целый год!

– Потерпишь....А у тебя все хорошо с экзаменами?

– Да, конечно. У нас тут не такая дилемма с экзаменами, как у вас. Вот оценки сложновато хорошие получить. Открывай…

– Все, я открываю.

– Мне страшно, – Ник закрывает лицо руками и наступают минуты молчания, пока я открываю результаты.

– НИК! – кричу я, видя результаты TOEFL.

– ЧТО?! Что тааааам?

– У меня сто баллов из ста двадцатииииии. А по SAT…1450 из 1600.

– О БОЖЕ!!!

Я начинаю визжать от радости! Кто бы мог подумать, что я наберу так много баллов? Да, конечно, я готовилась, училась, но я правда не ожидала! Я так рада, будто выиграла миллион рублей! Ник тоже прыгает от радости вместе со мной, и я начинаю плакать. Плакать от того, что я смогла, что я добилась. Что я потратила все свои нервы и папины деньги не просто так. Все это стоило того!

Лето.

– Хэй! – говорю я. Спустя месяц мы с Ником, наконец-то созвонились.

– Привет, – начинает Ник мрачным тоном. Глаза у него опухшие, и взгляд замученный.

– Что случилось?

– Все фигово, Юль. Это снова из-за родителей. Я не могу очень долгое время выходить в интернет.

– Это ничего страшного. А на сколько долго? Мы можем отсылать друг другу письма некоторое время.

– Нет, вообще нельзя выходить ни на какую связь. Юля, у нас огромные проблемы. Я не знаю, как долго не смогу связываться с тобой.

– Но не все же так ужасно. Ник, почему ты мне ничего не расскажешь?

– Просто не могу. Особенно, по интернету....

Некоторое время мы молчим, и я решаюсь спросить хоть что-то.

– Ты поступил же? В какой университет поступил?

Ник молчит и не смотрит на меня. Он просто смотрит куда-то далеко, кажется, он вообще меня не слышит. Или притворяется, что не слышит.

– Ник?

– Юля, нам…надо перестать общаться. Просто давай все закончим.

Кажется, на меня вылили лаву, а внутри все заморозили. Все тело начало гореть, внутри холодно, и живот безумно крутит.

– Ч..что? – еле как выговариваю я. – С чего это?

– Юля, просто я так больше не могу. Сейчас мы совсем перестанем общаться, мы не сможем поддерживать связь.

Если он действительно собирается порвать со мной, то у меня есть парочка слов, что сказать Нику по поводу того, какое он выбрал для этого время – после того, как я утоплю его в Атлантическом океане. Да, я прилечу и сделаю это.

– НИК, что ты за бред говоришь? Ты что на всю жизнь из связи уходишь или что? Такое ощущение, что ничего не было. Я тебе пообещала, так и ты мне…

– Прости, меня. Правда. Я просто ужасен.

– Да, ты ужасен! Что ты говоришь такое?!

– Да не можем мы быть вместе по интернету, Юля!

– Николас, остался всего год, я смогу поступить. Ты видел мои результаты, портфолио…

– Я уезжаю в ЛА.

Вот теперь я реально в шоке. В полнейшем. Будто бы мне вонзили нож в спину, а теперь его прокручивают.

– Что? – спрашиваю я безжизненным голосом, – Как это?

– Я поступил туда.

– Как это поступил? Но…ты ведь просил меня…

– Прости.

И он отключился.

Не имею понятия, сколько времени я просидела, смотря в одну точку в компьютере. Снова набрав Ника, я жду, пока он ответит. «Он ответит…ответит»: успокаиваю я себя. Проходит минута, но для меня она, словно час. Я снова набираю его, и так проходят, наверное, часы…Захожу в WhatsApp, Twitter, Instagram, ВКонтакте. Я пытаюсь дозвониться до него, достучаться, но все четно. Его и след простыл.

Этот день был самым ужасным за эти два года. Я бы еще как-то смогла бы все это пережить, но Ник бросил меня, ничего не объяснив. Он придумал какой-то глупый предлог и совершенно не подумал о моем состоянии.

Я вспоминаю его слова на моём выпускном после 9 класса:

«Ты обязана поступить! Слышишь? Пообещай мне. Обещай, что ты поступишь, и мы будем вместе.»

Он ведь просил меня. Умолял. Каждый раз, пока мы общались с ним по скайпу, он поддерживал меня, мы мечтали о нашей жизни в НЙ. О нашей.

Я вспоминаю его слова о любви ко мне, вспоминаю свои слова. Вспоминаю его взгляд, действия, всё и.…не вижу смысла. Не вижу никакого смысла в его сегодняшних словах. Неужели он врет мне? Я уверена, что случилось что-то ужасное, и он наврал мне. Придумал глупый предлог для расставания. Я хочу дозвониться до него и сказать: Я тебе не верю. Мы можем быть вместе, просто объясни мне всё. Но я не могу дозвониться до него. Я бы сделала всё, чтобы выведать правду, но у меня нет никакой возможности. Никакой. Я его потеряла.

Глава 38

11 класс.

11 класс – самый ужасный, но в тоже время самый счастливый год школьника. Учителя, и абсолютно все просто сходят с ума из-за ЕГЭ. Если выйдешь за пределы дома, то берегись – этот экзамен будет преследовать тебя. Все твои друзья, знакомые, родственники и, естественно, школа – все разговоры о ЕГЭ. Я, естественно, утрирую, но не было ни одного разговора с кем-либо, кто бы не спросил о ЕГЭ. Вот такая вот скучная и не разнообразная жизнь у одиннадцатиклассников. И даже я вхожу в этот список, так как все документы и заявки я уже отправила в университеты. Если честно, это было сумасшествие. Начиная, с поисков вузов и заканчивая отправлением документов. Каждый университет хотел что-то свое, бесконечные вопросы и т.д. Но я безумно рада, что решилась на такое и отправила заявки. Я вышла за зону комфорта и решилась учиться (если поступлю) в совершенно другой стране. Мне безумно страшно, что будет дальше, ведь ответы придут только в конце марта, но я не собираюсь себя никак настраивать. Все будет так, как должно быть.

А что насчет Ника?…Последний раз мы созванивались, и он меня бросил по непонятной мне причине. Но самое ужасное, что он сделал – оставил меня с миллионами вопросами. Он уехал в Лос-Анджелес, хотя просил меня поступить в Нью-Йорк. Я обещала ему поступить в США, и заявки я подавала только в Нью-Йорк. Ради Ника. Конечно же, в первую очередь, ради себя, но Ник тоже повлиял на мой выбор. А он взял и уехал в Лос-Анджелес. То есть смысла моего обещания просто нет. Он бросил меня и отключился. Поступил, как самый настоящий подонок. Извините, я понимаю, что у него проблемы, но мне надоело, что он скрывает от меня абсолютно все.

И все же я ему не верю. Не верю тому, что он сказал, когда бросил меня, и эта мысль не даёт мне покоя.

Любви у меня никакой нет. Больше нет моего Николаса. Возможно, его и никогда не было, может быть он просто-напросто все скрывал, включая свою сущность. Меня разъедает эта отвратительная мысль о том, что все было – а теперь ничего нет. Что мы понадеялись, что все получится, но все настолько резко закончилось, что я даже не успела осознать, что произошло. Я не хотела терять Ника ни как парня, ни как друга. И поступил он просто отвратительно – просто перестал отвечать. Как будто ничего не было. Ощущение, что я ему сделала что-то просто ужасное и не попросила прощения. Лето перед 11 классом было ужасное, я не могла ничего понять. Писала ему, звонила. А все свои социальные сети он просто удалил. Я заходила на многие сайты вузов Лос-Анджелеса, смотрела на фотографии учеников, но Ника не было. Даже писала некоторым вузам, но они мне даже не ответили. Ник словно испарился, и на этом все закончилось. А обо мне он даже не подумал. Не подумал, как ужасно мне было и есть до сих пор.

Недавно я прочитала одну книгу по психологии о любви. Во многих моментах я находила себя: каждый день думает о нем, судорожно ждет звонка, мысли о том, что не может жить без него. Именно так прошло мое лето. Первый месяц я ждала, последние два срывалась и рыдала. Будто бы оторвали частицу меня. В голове постоянно вертелся наш год, наши моменты, его слова. Наверное, каждой девушке кажется, что у неё были особенные отношения, что ни у кого таких не было. Я тоже так думала. Я думала, что у нас всё не как у всех. Что его слова – это не пустой звук в воздух, а они действительно предназначены для меня. Осознавать, что у меня была просто слепая влюбленность – ужасно. Я не видела недостатков в Нике, я думала, что он идеален, но это не так. Он такой же, как и все. К сожалению или счастью – я еще не решила.

Но поступление в другую страну – спасение для меня. Шанс на новую жизнь. Я всегда мечтала о Нью-Йорке, и эта мечта идет со мной всю мою жизнь. Так что моему счастью нет предела, если не задумываться об этом парне.

Сегодня я решила обо всем рассказать Лее с Тоней. Мы решили встретиться с ними в моей любимой кофейне, где когда-то я и мой лучший друг проводили здесь свое время. В голову приходит резкое воспоминание.

Я помню, как мы с Ником зашли в кофейню, которая безумно напомнила мне эту. В той кофейне Ник сказал мне, что я ему очень дорога и что бы не случилось, я должна помнить об этом. Не уверена, что он имел ввиду наш последний разговор по скайпу, но почему-то его слова дают мне надежду. А потом я вспоминаю слова Элен: «Быстрый романчик», и я понимаю, что она права. Видно, она знает своего сына значительно больше, чем я и предугадала наше расставание.

Я захожу в мое любимое место. Сегодня в Москве солнце, что очень странно, и его лучи освещают рыжие знакомые волосы. Хм, теперь сложно понять, чьи волосы, ведь теперь обе кузины рыжие. Но оттенки значительно отличаются. У Леи ярко-огненный рыжий цвет волос, а вот у Тони он уходит в каштановый оттенок, придавая волосам глубокий сочный цвет.

Лея сидит спиной ко входу, я подбегаю и обнимаю ее. Мы очень давно не виделись, поэтому я безумно по ней соскучилась. С Тоней мы видимся каждый день в школе, но все равно обнимаемся. Целых два года я хранила тайну о поступлении, а теперь готова им все рассказать.

– Привет, красотка, – здоровается Лея самой широкой улыбкой. Она уже заказала нам кофе, поэтому аромат на нашем столике безумно приятный.

– Привет…Можно я сразу перейду к делу?

– Эм…да, конечно. Так что случилось?

Девочки настороженно на меня смотрят, отложив кофе. Теперь они все во внимании.

Я собираюсь с мыслями и начинаю:

– Когда мне было 8 лет, я увидела по телевизору необычный для меня город. Все это меня безумно заинтересовало, и я решила исследовать. Этот город оказался Нью-Йорк и.…я мечтала поступить в университет туда. Но после переезда в Москву, все мое желание, мотивация куда-то испарилась. И тут появился Ник…

– Который вернул тебе все это? – договаривает Лея. Я думала, она будет смеяться, но она говорит на полном серьезе.

– Именно. И я решила поступить…я уже подала заявки в университеты.

Некоторое время Лея и Тоня смотрят на меня выпученными глазами, несколько раз они переглядываются друг с другом, а потом снова смотрят на меня. Меня это даже забавляет.

– Что? – Тоня первая подает голос. – Ты хочешь сказать, что уже все сделала?

– Да…Осталось дождаться результатов.

– Но…почему раньше не сказала? – удивляется Лея, смотря на меня с каким-то восторгом и.…страхом?

– Я не знаю. Я боялась, что, если начну рассказывать, то ничего не сбудется. Единственные, кто это знал – это Аня, родители, Сергей и…

– Ник, – заканчивает Лея.

– Простите.

Некоторое время кузины сидят без эмоций, складывают все, что я сказала и, наконец, искренне улыбаются.

– Ты мой кумир, я бы никогда на такое не решилась! – говорит Лея.

– Как ты вообще сдерживалась? Я бы не смогла сохранить такой секрет! – восклицает Тоня.

– Это было очень сложно!

29 марта.

– Ты готова? – спрашивает папа у меня. В его руках 3 конверта из университетов, в которых написан ответ. Последний конверт из университета моей мечты еще не пришел, но, если эти не примут, то тот и подавно. Мама сидит возле меня, и у нее улыбка до ушей. Она приехала вчера вечером, чтобы навестить нас.

– Да....Давай вот с этого.

Папа раскрывает конверт от первого университета.

– Этот тебя не принял.

Бум. Первый кусочек надежды разбивается, но я не падаю духом. Осталось еще целых два.

– Второй тоже не принял.

Крах. Еще один кусок, только уже побольше.

– ПРИНЯЛ!

Я вскакиваю и выхватываю последний конверт из папиных рук, но чем больше я читаю ответ, тем больше моя надежда рушится.

– Пап, – говорю я хриплым голосом, – Они не дали финансирование. У нас нет столько денег.

Слезы начинают течь. На последний университет можно даже не надеяться. Он считается самым лучшим из всех этих, так что вряд ли он меня возьмет.

Я решаюсь выйти на прогулку, чтобы проветриться. На улице достаточно тепло, чтобы надеть пальто. Первые птицы уже прилетели к нам и порой поют песенку. Я присаживаюсь на скамейку и думаю о происходящем. Первые пол часа я просто грущу от того, как несправедлива эта жизнь. Ведь я все сделала правильно, все должно было идти по плану. Хоть один должен был принять меня и дать финансирование. Хотя бы один. Я пыталась не настраивать себя на поступление, но это выходит очень плохо, когда два года только к этому и идёшь.

Кажется, жизнь уже не имеет смысла, но тут я понимаю…да что вообще за бред говорю? Моя жизнь не состоит в том, чтобы поступить. Мне просто хочется прожить эту жизнь хорошо, добиться всего, чего я хочу. Есть еще множество способов, чтобы стать актрисой. Нельзя унывать на первом этапе своей жизни. Да, университет – это только первый этап.

Я возвращаюсь домой в достаточно приподнятом настроении. Мама и папа выходят из гостиной встречать меня с последним конвертом.

– Мы сходили на почту, чтобы узнать про последний. Он пришел несколько часов назад.

Маленький огонек надежды снова зарождается, и с каждым словом, написанным в этом письме, он растет все больше и больше. В конце я уже улыбаюсь самой счастливой улыбкой, а моя надежда обратилась в уверенность. Слезы счастья начинают капать. Родители сразу же поняли, что произошло и со всей силой обняли меня. Я ПОСТУПИЛА! Ко всему прочему, получила полное финансирование.

Я никогда не была настолько счастлива. Никогда.

Так я и уехала. Так я и исполнила свою мечту.

Эпилог

Все собрались в актовом зале, чтобы выслушать речь знаменитого режиссера Энтони Фэрриса. Когда я узнала, кто будет давать речь перед первокурсниками, у меня перехватило дыхание. Я не верила в это до последнего, но, кажется, это правда. Раз уж он стоит прямо перед всеми ребятами первых курсов, на сцене и рассказывает, как он создал свой первый фильм. Это речь вдохновила меня еще больше на труд и развитие своих способностей. Зал безумно большой, я еще не успела привыкнуть ко всему после переезда в Нью-Йорк две недели тому назад. Но теперь я здесь и слушаю речь моего самого любимого режиссера. Я вспоминаю, как родители, Аня и Лея c Тоней плакали, прощаясь со мной. Помню, как говорили ободряющие слова…Я сделала это, несмотря ни на что.

Я встаю с места и вижу знакомую блондинку, очень стильно одетую. Сразу узнав, кто это, я бегу к ней, сломя голову и кричу ее имя, чтобы та заметила меня.

– Ульяна! – кричу я, и в этот она поворачивается ко мне. Вначале она не понимает, кто я, но узнав, обнимает медвежьей хваткой. Я слышу ее всхлипы от слез.

– Неужели это ты? – удивляется она.

– Да, – смеюсь я. – Я поступила. Поступила! Я даже не знала, где ты учишься, не могла найти тебя после той вечеринки.

– Я тоже искала тебя повсюду. Безумно скучала, Юля! Как же я рада! – она улыбается самой искренней улыбкой, и мы так и стоим, как дурочки, улыбаясь и радуясь друг другу, – В общем, я учусь здесь, на 3 курсе на режиссуру. Теперь-то ты не потеряешься, – хлопает она меня по плечу, – Жду тебя во дворике через час.

Я утвердительно качаю головой и направляюсь хоть к кому-нибудь, но, чтобы тот разрешил мне познакомиться с моим кумиром. Я помню мамины слова, когда она приехала ко мне домой и подарила автобиографию режиссера: «Надеюсь, когда-нибудь ты с ним познакомишься». Мой взгляд останавливается на моем будущем профессоре по актерскому мастерству. Познакомилась я с ним еще, когда приехала, и он похвалил меня за мое потрясающее портфолио. После долгих уговоров, он разрешил мне познакомиться с Энтони. Мы прошли за кулисы, и учитель сказал подождать. (Перевод сразу)

– Я на секунду отойду. А ты ничего не делай, стой здесь.

– Да, конечно.

Мои руки вспотели, а внутри стоит жар. «Боже, я слышу его голос. Я просто подсмотрю, что там происходит»: думаю я. Я заглядываю за стенку и вижу его. Он совершенно не отличается от того, кого я вижу на экранах. Правда морщин побольше. Улыбнувшись, я уже представляю, что я ему скажу. Скажу, насколько прекрасные у него фильмы, какая великолепная у него была речь....

А потом я обращаю внимание на парня рядом с ним. Теперь меня режиссер не очень волнует. Улыбка медленно спадает с моего лица, теперь я стою в некотором шоке.

Каштановые волосы парня впервые красиво уложены; на нем классический пиджак, белая рубашка, брюки и кроссовки. Выглядит он, как всегда, шикарно. Да. Это он. Ошибиться в этом невозможно.

Николас.

Сердце начинает бешено тарабанить, и я боюсь, что кто-то услышит его звуки. Тело пробирает холодом, руки немного трясутся от нервов.

Он действительно стоит прямо передо мной и смеется над чем-то с Энтони. Я решила прислушаться к разговору.

– Пап, ты, конечно, не в себе, – смеется Ник.

– ПАПА? – вырывается у меня, хотя я совершенно не собиралась говорить это.

Теперь оба представителя мужского пола обратили на меня внимание. Николас то открывает, то закрывает рот, не в силах вымолвить ни слова. А вот Энтони взрывается.

– Да как же вы меня достали! Я вызову охрану! Где твой магнитофон, а?! Показывай!

Я нахожусь в полнейшем шоке, поэтому вообще не понимаю, что происходит. Меня будто бы связали и забрали голос. Я перевожу взгляд с Энтони на Ника. Слышу слово «Охрана», но я особо не вслушиваюсь. Просто не понимаю, что здесь твориться. Энтони подходит ко мне. Я вижу его. На его лице собраны все чувства злости и гнева, от страха я попячиваюсь назад.

– Папа, стой! Она не журналистка! Она моя…моя подруга.

Энтони останавливается и вроде бы начинает извиняться. В ушах звенит, но я собираюсь с силами и пытаюсь вслушаться. Возможно, раньше бы я завизжала от восторга, но теперь вообще не могу ничего сделать. Я вообще ничего не понимаю.

– Мисс Рубина, я же сказал ждать за кулисами! – говорит вошедший профессор.

– Это из-за меня, – утверждает Ник профессора, – Она ни в чем не виновата. Можно мы останемся с ней наедине? – спрашивает Ник у Энтони и профессора. Те что-то отвечают и уходят, а я остаюсь все на том же месте с безжизненным взглядом. Впереди меня стоит Николас…Фэррис. Тот самый Николас, с которым я была в 9 классе. Правда что-то в нем изменилось…

– Юля, ты… – теперь он говорит на русском. – поступила…

Его лицо озаряет улыбка, и теперь я прихожу в себя. Передо мной стоит он. Тот, из-за которого я поступила сюда. Тот, в которого я впервые влюбилась. Мы не общались с ним год…Целый год. Ощущение будто бы я вижу Ника, но в тоже время не вижу его. Я так от него отвыкла. Возможно, в том году я бы безумно разозлилась, но теперь…Теперь я его не знаю. Я не знаю этого человека, хоть на нём и до сих пор присутствует та же самая улыбка. Его лицо такое же спокойное, какое было в начале 9 класса. Он также безмятежен, на его лице присутствует все та же ухмылка.

– Ник? – говорю я свои первые слова.

– Юля…ты так изменилась. Повзрослела, похорошела. Ты все та же красотка. Но взрослее, увереннее…

– Хватит, а, – перебиваю я. С каких пор он начал меня раздражать? Раньше я бы обмякла от этих слов, а теперь я не слышу ничего, кроме лжи, – Ты хоть что-нибудь можешь объяснить?

Ник некоторое время молчит, и я успеваю рассмотреть его. Он очень повзрослел. Стал красивее, мужественнее и.…счастливее. Теперь на его маленький скулах появилась заметная щетина. Я обращаю внимание на его фигуру: он явно подкачался. Он действительно стал ещё выше, а рубашка не сильно, но все же обтягивает его мускулы. От этого зрелища в животе будто бы стягивается узел, и я не понимаю, от чего у меня такая реакция.

– А что ты хочешь услышать?

– Что прости? – переспрашиваю я. – Ты хоть сам понимаешь, что спросил?

– Да. Что именно ты хочешь услышать?

– Николас! – восклицаю я, пододвигаясь ближе к нему, пытаясь удостовериться, действительно ли это он или нет, – Имей совесть и уважение ко мне. Пораздвинь мозгами.

– Эй, не груби.

– Имею право!

– Хорошо… – Ник вдыхает и присаживается на стул, собираясь с мыслями. – Мой папа – Энтони Фэррис. Да, твой любимый режиссёр. Он мой отец. Родной, биологический. Никто не знает, что я его сын. НИКТО, слышишь?

– И все? – спрашиваю я, удивляясь его ответу, – Это все, что ты хочешь мне сказать?

– Я продолжу. Просто не могу до конца осознать, что ты рядом.

Он будто бы прочитал мои мысли. Я в некотором шоке, что он здесь. Я в шоке от всего, что происходит.

– Итак. Знала это только та официантка из кафе. Помнишь, когда мы были в Нью-Йорке в том самом кафе, откуда ты убежала? – я качаю головой, вспоминая ту девушку в пиратском костюме, – Она знает, – продолжает он, – Она была моей девушкой и растрепала одному журналисту про наш секрет. Папа никогда не хотел, чтобы журналисты узнали обо мне, чтобы у меня была спокойная жизнь. Он очень тщательно это скрывал. Те времена были очень сложные, пришлось снова скрываться. Это именно тот самый секрет. Папа боялся, что ты…что ты такая же, как та девушка. Я его убеждал, что ты самая лучшая на свете, но он и слушать не хотел. Поэтому я пообещал отцу никому ничего не рассказывать. А когда я тебя…

– Бросил, – заканчиваю я.

– Прости… – он смотрит на меня своими светло-карими глазами, и я вижу в них искру сожаления. Некоторое время он сидит, рассматривая меня, и мне даже становится не по себе. Собравшись с мыслями, он продолжает.

– В тот момент, когда я бросил тебя, несколько журналистов узнали, кто я. Не знаю, как они это разведали, но я, если честно, не удивлен. И тогда папа совсем съехал и запретил мне выходить на какую-либо связь… Мой папа немного сумасшедший, – смеется Ник, – Практически у всех звезд есть дети, и они не пытаются их скрывать. Мой папа не из их числа. Папа боится сумасшедших журналистов и фанатов, он не хочет, чтобы у меня было домашнее обучение, не хочет, чтобы я не мог спокойно выходить на улицу. У моей мамы именно такая жизнь: её нет. Имею ввиду, личной жизни. Это очень сильно сказывается на её нервах, а значит и здоровье. Юль, у меня были ужасные времена, я не мог тебе рассказать. И я не поступил ни в какой университет и даже не собирался. Работа и так уже есть. Естественно, я пока что помогаю папе, но потихоньку строю свою карьеру. Вот и вся история.

Я просто молчу и перевариваю всю информацию.

– Я так и знала, что ты врал, – спокойно говорю я. Он удивленно раскрывает глаза, не понимая, о чем я, – Когда ты меня бросил, ты сказал какой-то абсолютный бред. Это всё совершенно не сходилось с тем, что ты говорил и делал до этого.

Он чуть хмыкает, и один уголок рта растягивается в улыбке.

– Естественно. Я всегда хотел быть с тобой, ждал тебя, твоего поступления. Ты даже не представляешь, как я счастлив за тебя, – он смотрит на меня каким-то другим взглядом. Он у него изменился. Стал более взрослый, разумный. Не мальчишеский. Я слабо улыбаюсь.

– И все же ты поступил как подонок и эгоист, – продолжаю я свои мысли, – Тебе было плевать на меня. Мог бы и рассказать. Неужели такое недоверие?

– Я не хотел вообще связывать жизнь с Голливудом. Хотел быть нормальным. Я придумал себе реальность в России, где нет родителей и журналистов. Есть я и ты. Как будто, так и должно быть. Юля, когда я говорил, что люблю тебя, я не врал. И ты – единственная девушка, в которую я действительно влюбился. После тебя у меня никого не было. Ты даже не представляешь, как плохо мне было и стыдно…прости меня. Прошу. Знаю, что ты не простишь, но…я просто хочу извиниться.

– Погоди, – я потихоньку начинаю вспоминать, какие моменты были странными для меня и продолжаю, – Начнем с самого начала. Когда мы приехали в НЙ, я подслушала разговор твоей мамы с тобой. Вы ругались. Она говорила, что я просто обычная девочка, а ты…

– Помню. Я думал, что ты все же не подслушивала, – он смотри на меня своими добрыми глазами, как бы осуждая меня. Но это не так, он просто шутит, ожидая от меня улыбки, но я смотрю на него холодным взглядом, – Но все же тогда мама пришла поговорить со мной о тебе и говорила, что я не должен тебе доверять, что ты такая же, как и та Мэлоди. Ее так зовут. Я разозлился из-за всего. Из-за папы, естественно, потому что его практически не бывает дома из-за работы.

– Ясно…А что насчет кино? Помнишь, когда мы ходили?

– Я купил билеты не потому что очень внимателен, а потому что это фильм моего папы. Я просто был обязан посмотреть его. И те диски у меня дома. Я подарил тебе один из дисков с автографом, которых было просто куча.

От всех этих слов меня начинает тошнить. Ник совершенно не тот, кем был. Он не идеал, как я считала. Он скрывал от меня всю свою жизнь и показывал себя в лучшем свете по неизвестной тому причине. Можно было бы и не притворяться.

– Ладно, – проговариваю я. – А что насчет девушки на катке?

– Девушки на катке? – не понимает парень.

– Да, та блондинка на катке в Центральном парке.

– Хм…не думал, что ты запомнишь её. Она снималась в одном из папиных фильмов. Подошла поговорить, спросить насчет папы.

– Теперь ясно, почему у нее было такое знакомое лицо. А Мэри?

– Она моя лучшая подруга. Единственная, кто знал о Мэлоди. Очень помогла мне справиться со всем. Поэтому она тогда спросила, можно ли мне встречаться. Отец запрещал после той истории.

Я смотрю на Ника и вижу совершенно другого человека. Она был прав том, что секрет его семьи никак нас не касается. Но его вранье очень даже касается. Я понимаю, что все это было во благо своей семьи, и я его прощаю за это. Но все-таки, как бы он не говорил мне, что доверяет – это не так. Если бы это было так, то я бы знала обо всем, как Мэри.

– И как у тебя сейчас дела? – спрашиваю я. Мне действительно интересно.

Он всё ещё сидит на стуле, смотря на меня, как будто бы ища во мне что-то. Может быть прощения? Любви?

– Все намного лучше. С родителями все отлично, я наладил отношения с папой, и журналисты успокоились.

Вдруг я вспоминаю ту самую неделю, когда он пропал. Все время я ломала голову над тем, почему он пропал. Но теперь я вспоминаю Лею, которая судорожно говорила о телевидении в школе.

– Та неделя, – в моем голосе слышаться хоть какие-то ноты чувств. Ко мне в голову приходит ясное объяснение выходки Ника, – Ты же…ты же не пришел из-за телевидения? Боялся репортеров?

– Да. Угадала. Это было глупо, но я все же боялся любого риска.

Я молчу и смотрю на него. Он с опаской смотрит на меня, и я начинаю смеяться.

– Я не могу не простить тебя, – лицо Ника озаряется, но я быстро убиваю его надежду. – Но…

– Но?

– Но я не могу снова…общаться с тобой…Ник, один единственный вопрос. Ты бы рассказал мне все это, не услыша я разговор с твоим папой? Открылся бы мне вот так же откровенно, если бы, к примеру, мы встретились в кафе или баре?

Ник долго время сидит и смотрит в одну точку, и его лицо мрачнеет. Он любит говорить правду.

– Нет. Не сказал бы.

Я выдыхаю. Это единственное, что мне нужно было знать. Доверяет он мне или нет. Но даже, если бы доверял, это бы не изменило моего решения. Я вспоминаю слова Ани: «И потом вы поймете, что, кроме расстояния, вас ничего не разделяло». Как же она была не права. Впервые. Изменилось абсолютно все. Я помню, как Лея говорила мне: «Хочешь и стоит – разные вещи». Это правда. Сейчас я смотрю на него и не могу понять, что чувствую к нему. Целый год без единой весточки от него отразилось на наших отношениях. Я не могу сейчас просто взять и рассказать ему что-то; не могу накинуться с объятиями; не могу пошутить над ним. Время лечит, и оно вылечило меня.

– Что ж.…тогда все, – вскидываю я руки, – Жаль, что нужно было ждать официального расставания целый год, – смеюсь я немного истерически, – Но я прощаю тебя, правда. И я действительно любила тебя. Но я не могу быть с человеком, который будет скрывать от меня свою жизнь. И спасибо тебе. За тот чудесный год. Те слова, что я говорила тебе я ни в коем случае не забираю назад. На тот момент ты был запутан и, возможно, у нас все бы могло получится снова, но не сейчас. Ник, я.…мы не общались целый год. Изменилось абсолютно все!

Некоторое время Ник сидит, чуть качая головой, обдумывая что-то. Потом он нежно улыбается, встает с кресла и обнимает меня. Теперь у него нет того запаха мяты и лайма, того одеколона. Теперь у него другой аромат, более мужской и древесный. Он отстраняется и смотрит своими светло-карими глазами в мои:

– Это тебе спасибо, Юля. Ты действительно мне помогла. Ты самая лучшая. Всегда ею будешь.

Я улыбаюсь и выхожу из-за кулис, чувствуя его взгляд на мне. Встретимся ли мы еще раз? Не знаю. Теперь он со своим отцом, устраивает себе карьеру. Но Николас Паркер навсегда останется в мо      ём сердце. Да, именно Паркер. Не Фэррис. Этого Ника я не знаю, хоть это и один и тот же человек, но все же он другой.

Я продвигаюсь по направлению к месту встречи с Ульяной. Такой легкости на душе у меня еще никогда не было. Такого счастья у меня еще никогда не было. Я вспоминаю, как мы с Кристиной плакали после того, как узнали, что я переезжаю. Думали, что на этом все. Но теперь я понимаю, насколько глупыми мы были. С того момента моя жизнь кардинально изменилась, чему я безумно рада. И да, мечты сбываются. Просто действуйте.

В оформлении обложки использована фотография с приложения “Конструктор обложек для Wattpad и книг от Desygner” https://vk.com/away.php?to=https%3A%2F%2Fplay.google.com%2Fstore%2Fapps%2Fdetails%3Fid%3Dcom.desygner.wattpadcovers&cc_key=

Разработчик: Desygner Pty Ltd

Примечания

1

1 Принимающая семья (или host family) – семья, которая добровольно принимает у себя дома иностранца.

2

1      Британский поп-музыкант и актёр.

3

1      . Шикарные каменные дома 19-го – начала 20-го веков

4

1      . Смотровая площадка в Нью-Йорке – с высоты 259 метров открывается отличный вид на город, включая Эмпайр-стейт-билдинг.

5

1      . Каток в центральном парке, один из самых известных и самых крупных в парке

Content

Голубец Марина Моя мечта за океаном [СИ]

Пролог

Спустя 5 лет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Эпилог

Примечания