Валерий Гуминский

Кровник

Часть первая. Визитеры

Планета Фомальпаса. Охотник

Его взгляд, на удивление спокойный, но, одновременно, и презрительный к предстоящей смерти, в глазах плавает ненависть. Он висит в полуметре от земли, прижатый моей рукой к стволу дерева, задыхающийся от нехватки воздуха. Еще немного — и я его удавлю. Мне хочется продлить это ощущение всевластья над жалкой человеческой душонкой. Я настолько упоен предстоящей победой, что не замечаю его руку, короткое и резкое движение, после чего мой бок взрывается болью, острой и продолжительной. Холодная сталь клинка проникает между ребер, режет плоть, и еще немного — доберется до сердца. А человек беззвучно смеется — смех плещется в его глазах — и давит на рукоятку ножа, распарывая бок и расширяя рану. Мне больно, хочется бросить врага и зажать рану. И я поступаю единственно верно: отрываю его от дерева, перехватываю за туловище и с бешеной силой кидаю на поваленный ветром огромный ствол. Слышится хруст позвоночника, человек обмякает и умирает, так и не выдернув свой нож из моего тела….

— Почему бы тебе вновь не попробовать себя в деле? — спросил мой давний товарищ, сбрасывая с меня морок прошлого, попивая коктейль из дикого сочетания несмешивающихся цветов. Он отхлебнул еще один глоток и отставил узкий высокий стакан на край столика.

Я пока ничего не отвечал, анализируя слова Баалса, нет ли в его предложении двойного подтекста, нет ли намека на мое желание сложить с себя титул Высшего. Не привык, знаете ли, поддаваться первому душевному порыву. Не те годы. Это в молодости все подвержены эмоциональным выплескам, готовы тут же продемонстрировать небывалые возможности. Почесав третьим отростком щеку, отходя от внезапно всплывшего видения, казалось, забытого под спудом времени, я задумался.

Отставной офицер из Бригады Вторжения, я уже два солнечных цикла[1] грею бока на пляжах изумрудно-зеленого океана, раскинувшегося вдоль экватора. Тепло, светло, тишина на арендованном острове. Где-то в густой чаще широколиственных деревьев бегают детишки. Жены торчат в бунгало, треплются языками. Скучно? Кому как. Знаете, когда изо дня в день рискуешь жизнью, спускаясь на чужеродную планету для захвата плацдарма, видишь гибель товарищей — психика все равно меняется не в лучшую сторону. Наша нервная система имеет тройную степень защиты, сохраняет возможность здраво мыслить в момент ураганного выброса адреналина, поэтому мы довольно стрессоустойчивы.

Думаете, я после отставки так и продолжаю коптиться на пляжах? Плохо меня знаете! Война приучает к постоянному поиску опасностей, а где их взять в нашей спокойной жизни? Вот и вступил я в Стаю Свободных Охотников, сначала ради любопытства, а потом втянулся. Сначала в роли новичка на побегушках у очень старого и матерого Зенга помогал ему в охоте на представителей местной живности на одной Создателем забытой планете. Добыли пару хороших экземпляров. Череп одного из них стоит у меня в коллекционном шкафу на видном месте. Первый трофей.

А потом закрутило-завертело. Я увлекся настолько, что с наступлением дождливого сезона на Фомальпасе, улетал на другие планеты поохотиться. Наши космические технологии позволяли долетать даже до самых окраин Галактики. Почему бы и не воспользоваться возможностью разогнать кровь, вспомнить боевую молодость?

— Почему ты спросил меня об этом? — все же решил я выяснить подоплеку вопроса у своего товарища.

— Три последних цикла Стая задает один и тот же вопрос: почему Высший прекратил охоту? Он надумал выйти из Стаи? — Баалс отогнал своей верхней конечностью навязчивую муху, кружащуюся над его встопорщенными ушами.

Есть такая заморочка в бюрократическом механизме нашей организации. Если Высший — неимоверно высокое звание для охотника! — пять последних циклов устраняется от охоты, его лишают звания и переводят в низшую категорию. А помощником, чтобы снова заработать титул, мне уже не хочется быть. Приелось все. Вот главная причина.

— Ты ради этого прилетел на остров? — пришлось удивиться мне. — Я пока в раздумьях, куда бы податься. Маршруты других планет уже натоптаны, интереса нет.

— Ты лукавишь, Высший, — Баалс почтительно сложил верхние конечности ладонями вместе, — и знаешь прекрасно, где можно прекрасно поохотиться.

— Оксигенус? — хмыкнул я. — Болваны, почему вас туда так тянет? Лично для меня ясно: где мы потеряли пару наших братьев — это сигнал к детальному изучению особей, умудрившихся завалить Высших.

— Комиссия тщательно изучила все данные, полученные по каналам связи, и пришла к выводу, что среди обитателей Оксигенуса всегда находится какое-то количество особей, превосходящих по физическим и моральным качествам наших охотников. Нарвались, что поделать, — Баалс тяжело вздохнул и снова присосался к коктейлю. — И тем приятнее получить трофей оттуда!

Конечно, приятно! Кто бы спорил с Высшим! Я вспомнил с удовольствием о прекрасном черепе, обладатель которого основательно попортил мне не только кровь во время охоты, но шкуру. Нет, это была Охота! Четыре Больших Круга назад я сунулся на Оксигенус, который местные аборигены называют Землей, и ценой потери помощника добыл-таки череп одного знатного воина. Вот же сволочи! Умеют воевать, надо признать. Резкие, быстрые, отлично стреляют из своего варварского примитивного порохового оружия. Раны, полученные таким оружием, не дают летального исхода, если посчастливится не схлопотать в голову несколько свинцовых зарядов, которые могут прервать жизнь Охотника. Два сердца, дублированная система кровообращения, около десяти литров крови плюс большая мышечная масса и рост чуть выше двух метров, дают великолепное преимущество нашей расы над землянами. Но ведь и в таком невыгодном положении умудряются убивать братьев! Я же говорю: опасная планета, очень опасная, но и притягивающая своей брутальностью, дикостью и непредсказуемостью. А помощника мне пришлось сжечь, чтобы хрутты не препарировали труп и не изучили до мельчайших деталей внутреннее строение фомальпасца.

— Слышал от комиссии, что земляне создали длинный видеоряд про свою победу. Они называют его «фильм». Нам удалось перехватить его через земные спутники путем подключения к их системам. Забавное зрелище, я скажу! Мало того, что изобразили нас какими-то чудовищами, совсем далекими от оригинала, так еще приписывают нам такие свойства как невидимость, сверхсилу, кровь зеленую! Слышишь, Высший! Зеленая кровь!

Мы засмеялись, резко выдыхая воздух через верхнюю дыхательную камеру. Глупцы, у нас кровь не зеленая, а такая же красная. Это о чем говорит? В смысле не цвет крови, а то, какие мистические свойства приписывают нам. О том, что на Земле еще не поняли, кто их посещает периодически, и что их планета превратилась в зону охоты. А самое главное, что меня успокаивает: еще ни один из погибших Охотников не достался аборигенам в качестве исследуемого материала. Существует четкое правило для всех Высших и их Учеников, что в случае гибели брата напарник должен сжечь его тело. Если же Охотник действует в одиночку — самоуничтожение в случае повреждения организма без возможности восстановления. У каждого брата есть заветная граната — последний аргумент. Срываешь чеку, прижимаешь к телу — бум! Взрыв с выбросом огромной тепловой энергией сжигает дотла всю органику.

А эти примитивы что делают? Сумели выйти в космос, и чтобы закрепить успех, нужно было бросить все ресурсы на освоение других галактик, поиск жизнеспособных планет! И что случилось? Начали ссориться между собой, выяснять, кому принадлежит какой-то захудалый спутник их планеты, кто быстрее полетит к Красной планете, освоит ее орбиту и прочие глупости! В общем, все свое преимущество слили в канализацию!

Я задумался. А почему бы и не тряхнуть стариной? Рисковать я не боялся, все расходы по транспортировке команды берет на себя «Аэродан» — Межгалактическая перелетная компания, спонсор Стаи. И я буду не один, а с помощниками. До четырех особей мне разрешено будет взять. Загонщики хороши для массовой охоты. Широким охватом можем взять в разработку очень много хруттов — как мы называем землян. Разве плохо? О том, что меня могут нашпиговать свинцом, я как-то и не думал. Я очень цепок, с развитыми мышцами, все суставы до сих пор пластичны, даже не хрустят. А это очень важно, когда уворачиваешься от железных клинков землян или их разнокалиберных снарядов.

— Высший? — аккуратно покашливая, вернул меня в действительность Баалс. — Мне показалось, что ты впал в размышления, и я хотел собираться домой.

— Я никуда не впадал, Баалс! — нахмурился я и погрозил пальцем своему собеседнику. — Еще не пришло время для старческого маразма. Куда мне!

И снова замолчал, глядя на закатывающееся в океан солнце. Красиво, люблю такие моменты. Чем-то завораживают душу красочные росписи желтого, синего, красного цветов на потемневшей зелени волн, накатывающих на берег. Яркости становится меньше, что мне очень по нраву. Я же охотник, привык прятаться в тени. В таких контрастах очень удобно устраивать засаду. Хлоп, и зазевавшийся хрутт попался в силки!

— Так что мне сказать Стае? — вот же неугомонный! Ну что мешает Баалсу тихо посидеть некоторое время, не разрушая идиллию закатной тишины!

— Знаешь, что, мой дорогой друг! — я сделал вид, что разозлился, — уматывай отсюда и не мешай мне закончить день в приятных делах! А завтра я буду в Стае и радостно сообщу, что собрался размяться!

Странный этот Баалс! Думает, что я его возьму с собой? Не-а! Вот в этом я очень коварен и непредсказуем! Товарищу нужен один ценный трофей до вступления в когорту Высших, и он рассчитывает вскочить на следующую ступеньку с помощью моей удачливости. Нет, так не пойдет. Ему нужно пересилить свое желание быстро оформить статус и основательно подготовиться к своей охоте! Именно так! Решено, со мной он не летит!

Я молчал, намеренно создавая долгую паузу. Баалс закряхтел, поднялся с кресла и подал свои конечности для прощания. Я с размаху опустил свои ладони на его — получился смачный шлепок. Чем громче — тем искреннее твои чувства. Товарищ облегченно вздохнул и поплелся в сторону посадочного модуля на другом конце острова. Там стояла моя личная яхта и зафрахтованная Баалсом какая-то воздушная колымага. Пусть улетает. Надо провести последнюю ночь рядом с женами и детьми. Завтра начнутся вопли, что я снова рискую своим здоровьем и ради очередной черепушки готов бросить райский остров. Любой самец не любит таких проявлений чувств и готов когтями рыть землю, чтобы сбежать куда подальше от бабских слез!

У кого-то может возникнуть вопрос: а почему вдруг я решил снова рискнуть своей репутацией и жизнью, если на Оксигенусе такие несговорчивые хрутты? Можно и другую планету посетить, где отвертеть голову аборигену — плевое дело и не затратное. Скажу откровенно: на Земле покоится артефакт, который местные жители почитают как за реликвию, но очень опасную реликвию. Они даже запретили посещать это место кому ни попадя. На самом деле этот артефакт — череп нашего праохотника, Великого Саджу. Он пропал в последней своей экспедиции на Оксигенус, и на его след не смогли выйти наши лучшие Охотники. А потому что искали не там. Я копался в его архивах с разрешения потомков, и обнаружил любопытную запись, сделанную собственноручно самим Саджу, что неплохо бы завершить карьеру Охотника на Оксигенусе. Еще не поняли? Великий Саджу по всем данным не собирался охотиться на Земле в своем последнем полете, поэтому его и искали в другом месте. Искали долго и безрезультатно. А я нащупал слабый след именно на Земле в последнем своем посещении, но претворять в жизнь авантюрный план не торопился. Мне нужно было созреть для ответственного решения. Но Баалс смутил мою душу, и я засобирался в путь раньше положенного срока. И даже внутренний голос ничего не подсказал и не предупредил.

* * *

Я обнял на прощании своих плачущих и размазывающих сопли по мордашкам детей, угрюмо-насупленную жену Ланну, вторую — чуть более оживленную, делающую вид, что все в порядке, и мой отъезд не принесет дискомфорта в семью — Кайну, и со спокойной душой двинулся в сторону терминала, где скопилась изрядная очередь перед автоматом-контролером. Автомат попискивал, считывая информацию с пластиковых посадочных билетов, задумывался на доли секунд, а потом раздвигал металлические барьеры, пропуская путешественников в «загон», как я привык называть накопитель в тридцать моих шагов и сорок в ширину (измерено мной давным-давно), чтобы ждать начала посадки.

Пришла моя очередь толкать билет в прорезь автомата. Железка заурчала, пережевывая информацию обо мне и о целях моей поездки, потом вдруг стала задавать вопросы в виде отображающихся на экране знаков.

«У вас не указано место прибытия. Граница Солнечной системы — это не пункт назначения».

«Аэродан» санкционировал сброс личного модуля. Конечный маршрут — Оксигенус», — набрал я ответ.

«Цель поездки?»

«Частная практика. Охота на хруттов», — отстучал я, хохоча про себя. Надо же, вздумал допытываться!

«Судя по идентификационному номеру… — следует перечисление, — являетесь членом Стаи Свободных Охотников. Насколько это верно?»

«Информация верна. Я состою в Стае. Лицензия под номером 0020124 продлена до 35120 года».

Автомат завис, обсасывая информацию. За моей спиной стали роптать пассажиры. Но я не обращал на них никакого внимания. Со своим статусом почетного гражданина своей планеты можно было вообще пропускать меня на лайнер без дополнительной проверки. Бюрократы везде сумеют показать свою значимость!

Что щелкнуло внутри автомата, и мой билет показался из слота, уже отперфорированный для посадки на корабль.

«Возьмите билет. Желаю удачи в нелегком путешествии!»

Пошел ты! Удачи он желает! Много ты знаешь об удаче! Вообще-то можно было не реагировать так эмоционально. Я же не с живым существом общаюсь. Просто в памяти дурацкой железки заложен блок вопросов для Охотников, бездушный набор слов без намека на эмоциональную составляющую, вот и шпарит по алгоритму, как только встретит одного из братьев. А ведь автомат мог быть повежливее и подобострастнее. Я ведь не просто Охотник. У меня в коллекции девятнадцать черепов. И один из них — череп хрутта. Именно такие черепа говорят об его обладателе все. Перед ним открыты все двери, любая самка готова переспать хоть одну ночь с ним, в надежде заиметь маленькую особь с кровью Охотника.

Подхватив тяжелую сумку с вещами и оружием, на которой уже красовалась яркая наклейка из Департамента таможни, говорящая всем проверяющим, что пронос специфического груза на гражданский борт одобрен, я прошел в накопитель, где меня уже ждали четыре помощника. В таком деликатном деле как охота нам разрешено пользоваться помощью коллег низшего ранга. Они находятся в статусе Учеников, и им полезно будет поглядеть, как вопят хрутты, когда у них отвинчивают головешку, да и самим приложить к сему действию свои руки. Но не только это заставило взять меня Учеников.

Памятуя, как тяжело достался мне последний трофей, я решил подстраховаться. Земляне мстительны, жестоки и коварны, несмотря на кажущуюся привлекательность и беззащитность. Да, мы совершеннее их, у нас по десять пальцев на двух основных конечностях (пусть это будут руки по классификации землян), а две средних конечности — это атавистические отростки, но именно они помогают в хорошей драке нанести смертельный удар ничего не подозревающему врагу. Он думает, что это какие-то беспомощные щупальца, и не сосредотачивает на них внимания. Хе-хе! А еще у нас зеленоватый цвет кожи, что позволяет нам на Оксигенусе сливаться с местной растительностью. Да и не только на Оксигенусе, а на всех планетах земного типа. И еще немаловажный штрих. Долгие зимы в северных широтах отпугивают многих потенциальных охотников, потому что это сокращает сроки проведения охоты. Потому и стараются попасть в джунгли, где много тепла и зелени. А я направляюсь в те места, где по ночам стынут пальцы, а лето с его зеленью стоит чуть больше ста земных суток. Вот почему меня уважают братья — я не боюсь совать свою голову в самые опасные места.

Стохс, Ааргис и два брата-близнеца — Чайс и Вилдс — встали при моем появлении, следуя этикету. Один из близнецов — я так и не научился до сих пор различать их — подхватил мою сумку, что тоже являлось знаком уважения и придавало мне особый вес при моем статусе, и указал кивком головы на свободное кресло.

— Все прошли инструктаж? — добавил я суровости голосу. Нечего расслабляться. — Никто потом не будет допускать ляпов в работе или не попросится домой к мамочкам? С провинившимися идиотами разговор у меня короток. Сдам хруттам на расправу.

— Не беспокойся, Высший, — ответил за всех Стохс, — мы будем следовать за тобой тенью и впитывать твою мудрость.

Стохс может говорить так, как считает нужным. Он из Учеников один имеет за плечами две охоты и один череп. Но этого мало. Ему учиться и учиться. А вот остальные еще слабаки. В их послужном списке по одной охоте. И ни один из них не был на Оксигенусе.

— Отрадно слышать, — проворчал я, не слишком надеясь на будущие перспективы помощников. Впрочем, Стохс имеет перспективы, и постараюсь вылепить из него что-то путное.

Я оглядел четверку начинающих охотников и счел нужным еще раз предупредить:

— На Оксигенусе действуют очень древние традиции, о которых мы почти ничего не знаем, а наши аналитики кормят Охотников непонятной чушью, хотя ни разу не сталкивались напрямую с врагом. Некоторые из традиций очень опасны для тех из нас, кто посмел убить землянина. Это кровная месть, это месть за свершенные ранее поступки, несовместимые с кодексом чести определенной группировки. Впрочем, все у хруттов завязано именно на крови. На удар отвечают ударом. Не вздумайте убивать их детенышей и самок. Во-первых, это недостойно нас, великих Охотников, а во-вторых, тогда мы окажемся в роли дичи, которую рано или поздно уничтожат всеми силами. Поверьте, для этого у землян хватит сил и возможностей.

Ученики почтительно молчали, внимая моим словам. А я знал, что говорю.

— Но у нас есть одно немаловажное преимущество: в ближнем бою мы почти непобедимы, благодаря своей физиологии и анатомии. Учтите это, и старайтесь выдернуть врага из засады, и уничтожить его на открытой местности, лицом к лицу. И никогда не лезьте в толпу. Не надо строить из себя героя и зарабатывать статус ускоренным темпом. В конце концов, я не нанимался везти ваши шкуры обратно домой, чтобы отдать их вашим родственникам.

Планета Земля. Восточная Сибирь. Хребет Улан-Бургасы. Алекс Карев

Он осторожно раздвинул руками густые ветви стланика, сорвал пару мелких шишек, положил в карман. Потом пощелкает орешки. Стланик рос на склоне горы, и Алексу постоянно приходилось продираться сквозь низкорослый кустарник, постепенно спускаться в распадок, обходя поваленные и поросшие плотным ковром мха кедры. Остановившись, он внимательно оглядел окрестности. Чуть ниже, где вольно раскинулись по склону кедровые сосны, виднелась россыпь огромных валунов. Словно какой-то гигант, развлекаясь, накидал камней с вершины горы, да забыл собрать в одну аккуратную кучу. А сейчас между ними рыскали юрки бурундуки в поисках упавших шишек. Полосатые спинки юрких зверьков то и дело мелькали в траве и между камней. Заканчивался август. Шла самая пора заготовки ореха, но в этот распадок люди еще не спускались. Удары их колотов слышались за соседней сопкой. Но это был знак для зверья. И потому бурундуки оживились. Со дня на день они ожидали гостей. Застучат колоты, посыплется спелая шишка, и тогда только успевай шелушить ее, набивая за щеки золотистые ядрышки. Люди не гоняют зверушку, снисходительно дают собрать то, что сами не могут поднять.

Едва уловимый сигнал раздался в гарнитуре, нацепленной на ухо. Мужчина средних лет, одетый в камуфляж, сливающийся с цветом предосенней тайги, поправил клипсу и удовлетворенно кивнул. Специалисты не подвели, утверждая, что аппарат сработает на все сто процентов. Нельзя было ошибиться. Слишком долго он ждал гостей, вернее, одного из тех, кто собирался посетить его мир. Пять с лишним лет….

Капитан спецбригады «Гюрза» Алекс Карев, в узком кругу — Сэм, готов был начать работу. Он повертел головой, вслушиваясь в шумовой фон тайги, внимательно посмотрел по сторонам, и только после этого осторожно продолжил движение вниз, придавливая рифлеными подошвами берцев мягкий ковер лежалой хвои. Пистолет наизготовку. Эта тварь может схорониться под любой полусгнившей корягой или упавшим деревом. Нападет — не успеешь отбиться. Стараясь не наступать на сухие ветки, сорванные с деревьев верховым ветром, Алекс добрался до валунов. Сел на мох, прислонившись спиной к теплому камню, нагретому за день, вытащил маленькую коробочку с бегающими по панели диодными огоньками. Примитивный сканер пропищал, огоньки погасли, кроме зеленого. Связь со спутником была установлена. Теперь можно расслабиться.

Бригада «Гюрза» была создана не для борьбы с террористами, как считали многие специалисты, а для зачистки территорий от космических посетителей — пришельцев разного уровня, гуманоидов и негуманоидов. Короче и проще — чужих. Пять лет назад одного из них упустили, потому что не были готовы к работе такого рода. Ни специальной аппаратуры, ни техники, ни подготовленных людей. Ничего. Проклятая тварь хорошо покуражилась в отрогах Саянских гор. Она вырезала охотников, заготовителей дикоросов и лесников, в общем, всех, кто встречался ей на пути. Сначала думали, что это озверевшие уголовники или маньяк отрезают головы, поэтому и бросили соответствующие силы на поимку загадочного убийцы или группы убийц. Но первая боевая стычка выявила, что против полиции и спецподразделений действует великолепно обученный и хорошо вооруженный диверсант. Ну, это была вторая версия. И ее долго придерживались, пока камеры с беспилотников не засекли передвижение двух странных фигур, совершенно не похожих на человека. Они пересекали таежную речку, и были хорошо видны на открытой местности.

Это явно были не люди. Один оказался особо приметен: рост чуть выше двух метров, угловатая фигура, чуть сгорбленная, две руки по десять пальцев. На голове волосяной покров как у людей, но остроконечные уши расположены ближе к макушке. Он был прямоходящим, но это обстоятельство не должно было вводить в заблуждение. При случае странный чужак мог легко встать на четыре конечности и быстро передвигаться по пересеченной местности. Антропологи в один голос утверждали, что это никакой не йети, а доселе неизвестный науке организм, и потому его стоит поймать живьем.

Спецназовцы покрутили пальцем вокруг виска. Взять живьем и в мыслях не было. Это что за организм, который стреляет плазмой, подавляет работу раций в радиусе пяти километров каким-то излучением, передвигается что твой «ламборджини», не обращая внимания на очевидную непроходимость мест. Пока преследователи застревали в таежных дебрях, чужаки легко уходили в отрыв на несколько десятков километров. Ладно, беспилотники периодически нащупывали его и помогали корректировать погоню.

Дикая погоня длилась уже десять дней. Августовские жаркие дни сменились осенними дождями. Все с тревогой ожидали, когда ляжет первый снег. Это был бы конец. Твари уйдут. Да они и так уходили в сторону монгольской границы. Были подняты по тревоге горные заставы, на вертолетах перебрасывались дополнительные силы. Кольцо смыкалось. Казалось, командование операцией сделало все возможное, чтобы взять, наконец, таинственных пришельцев: то ли людей, то ли зверей.

Одно из существ удалось завалить с помощью гранат и нескольких десятков очередей из автомата. Но труп им не достался. Второй чужак умудрился выкрасть тело прямо из-под носа спецов. Что он с ним сделал — никто так и не узнал. Но никаких захоронений не было обнаружено, только обугленный клочок земли на лесной поляне. Вероятно, сжег. Но чем?

В числе дополнительных сил был и брат Алекса. Вот ему и было суждено встретиться с тварью, каким-то образом просочившейся через кольцо оцепления. Оставшиеся в живых напарники потом долго приходили в себя, рассказывая, как странное существо раскидывает четырьмя (!) лапами матерых «волкодавов», практически не пользуясь своим оружием. Сереге удалось в рукопашной схватке пропороть бок твари, но сам он погиб от страшного удара двухметрового чудища. Оно просто смяло Серегу, передними лапами подняло его тело, ударило о поваленный ствол дерева и сломало позвоночник. Потом деловито вытащило из-за спины клинок и одним ударом отделило голову от тела. Голову забрало с собой, посмотрело на оцепеневших от страха бывалых мужиков и исчезло в россыпях камней.

Через два дня станции слежения зафиксировали со стороны озера Хубсугул старт неизвестного летательного аппарата, который довольно быстро вошел в слои атмосферы, а затем в космическое пространство и стал удаляться от Земли. Некоторое время его «пасли» видеокамеры геостационарных спутников, что позволило потом детально рассмотреть НЛО во всех ракурсах. И выводы были неутешительные. Земля становилась объектом посещения разного рода пришельцами, творящими свои злодеяния безнаказанно. Информацию засекретили, с участниками облавы и всеми, кто координировал операцию, провели беседы за закрытыми дверями и взяли подписку о неразглашении на целых десять лет. Но к чести компетентных лиц, они не стали спускать дело на самотек, не отмахнулись от зловещих перспектив, а развили бурную деятельность.

За неполные два года были собраны многочисленные факты посещения Земли инопланетными формами жизни, причем именно в контексте «охотников за черепами». Факты удручали. Вся экваториальная Африка, Южная Америка и густонаселенные острова Тихого океана страдали от периодических гастролей этих тварей. И причем не один десяток лет. Просто властям было невыгодно поднимать шум. Их могли бы счесть умалишенными. Мировое сообщество всегда относилось к таким вещам довольно своеобразно. Фильмы и желтая пресса создавали комический образ пришельца, которого можно победить, если чуть-чуть напрячься и проявить чудеса технологической мысли. А факты кричали обратное. Визиты продолжались, гибли люди, целые районы жили в страхе. Но теперь, когда российские и американские военные полностью покрыли своими спутниками околоземное пространство, проскочить невидимую границу Земли стало невероятно сложно. Затраты окупились. Не зря создавалась «Гюрза», не зря готовились люди, модернизировалось оружие и спецсредства. Потому что враг возвращался. Камеры засекли крадущегося зверя на своем продолговатом, похожем на дыню аппарате к орбите Земли. И вероятность появления твари в районе Восточной Сибири сообразно траектории падения увеличивалась во много раз.

Вот почему Алекс Карев был спокоен. Расчеты оправдались. «Дыня» летела сюда, в его объятия. Оставалось малое. Обнаружить и уничтожить ненавистных посетителей.

* * *

Шаман плотно утрамбовал дурь в папиросную гильзу от «беломорины» вперемешку с табаком, взял из костра тонкую веточку и прикурил. Над табором поплыл сладковатый запах анаши.

— Завтра хорошая погода будет, — шмыгнул носом Тунгус, смуглолицый парень с раскосыми глазами, — ношу легко можно будет наколотить.

— Ветер верховой нужен, — со знанием дела пояснил Лысый, с вожделением поглядывая на тлеющий кончик папиросы. — Шишка только-только начала созревать. Рано зашли. Кедрач молчит. А соседи идиоты: долбят синюю шишку. Засмолят, потом не сшибешь.

— По башке им надо настучать за вредительство! — вынес вердикт Тунгус.

Папироса пошла по кругу. Последним затянулся Галсан, послюнявил пальцы и аккуратно смазал кончик тлеющей гильзы.

— Хорошо! — мечтательно протянул Тунгус и посмотрел в быстро темнеющее небо, где уже выступили первые звезды. Обхватив колени руками, продолжил: — В прошлом году, говорят, здесь тарелку видели. Летала, падла, над сопкой, сигналы подавала.

— Гонят ребятки, — лениво отозвался Шаман, подкинув заранее наколотые чурбачки в костер. Потревоженный огонь выстрелил сотнями искр в небо. — В прошлом году вся тайга нашу коноплю курила. Вот и привиделось. Тарелки, вход в параллельные миры…. Галсан, ты знаешь Костю с Батарейки?

— Ну, — отозвался Галсан, маленький коренастый бурят-крепыш с плотно обтянутой на скулах кожей. Подтвердив слова Шамана, он откинулся на теплую землю, положив под голову вязаную шапочку.

— Гну! Вот кто любит заливать! Начитался книжек — стал дурковать, хотя и не балуется куревом. Все время ходы в иные миры ищет. Говорит — зоны здесь аномальные. Пробои какие-то случаются. Если посчастливится рядом оказаться — можно нырнуть в этот пробой и оказаться в другом мире. Не хуже нашего, а может — и хуже. Вот одна из зон находится на тридцать пятом километре.

— Вот гонит! — восхищенно воскликнул Лысый, — что-то я ничего не замечал там. Мало курнул?

— Говорю же — не балуется, — пошевелился Шаман.

— А помните ту историю, когда у нас исчезло несколько человек военных и еще один гражданский из исследовательского института? — вскинулся Тунгус. — Их долго искали, но так и не нашли.

— Это года два назад было? Ага, слышал такую байду[2], - хмыкнул Лысый. — Мне ее друган заливал, у него брат в полиции служит. По секрету, так сказать! Причем, официальной информации нигде не было, а люди судачили.

Внезапно все замолчали, прислушиваясь к треску костра и набирающему силу верховому ветру. Темнеющая тайга посуровела. По периодически закрывающимся звездам можно было сообразить, что ветер погнал облака на запад. Зашумели кроны кедров, послышался стук шишки, упавшей на крышу заимки.

— Чо, а? — завертел головой Лысый. — Медведь шастает?

— Не-а, — протянул Тунгус, — ветка хрустнула. Кто-то идет к нам.

— Эй, братва, смотрите! — вдруг крикнул Галсан, вытянув руку вверх.

Парни разом задрали головы. Высоко в небе, уже очищенном от облаков, ярко пульсируя, висела звезда, хотя раньше в этом месте ее никто не видел. От нее расходилось слабое сиреневое сияние, образуя четкую трапецию.

— Это чо, а? — завертел головой Лысый, оглядывая товарищей с открытым ртом.

Шаман сделал большой глоток чая из кружки, внимательно посмотрел на небесное представление и сделал одолжение для недалекого друга:

— Спутник. Наверное, солнечный парус распустил.

— Голова! — восхищенно произнес Лысый и схватил свою кружку, где уже стыл его чай. — А для чего он нужен?

Оказалось, что Шаман ничего не знает об этом космическом проекте, просто где-то прочитал, запомнил, вот и решил показать свою осведомленность.

Что-то внезапно изменилось. Никто бы и не смог толком объяснить — что именно. Просто произошло какое-то движение, и мягкая и теплая волна воздушных масс, теряя свою силу в плотном строю сосен и кедров, упруго толкнула в грудь, приподняла хвою с земли, прошлась по крыше заимки, рванула языки костра в разные стороны и ушла дальше, в глубь леса.

— Любуемся? — искаженный странными интонациями, какой-то нечеловеческий голос раздался из темноты со стороны натоптанной верхней тропы, куда не доставали отсветы костра.

Парни ошалело подскочили все разом. Первым пришел в себя Шаман. Он выдернул из чурбака остро наточенный топор и ощерился в страшной улыбке:

— Кто здесь? А ну, выходи на свет!

— Оружие убери! — выполняя приказание Шамана, к костру вышли пять человеческих фигур. Они все были одеты в странную одежду, больше похожую на облегающие комбинезоны глубокого черного цвета. Вроде бы люди, как люди. Но, мамочка, какие же высокие! Да еще эта худоба, делающая ночных посетителей похожими на гигантских оборотней-вампиров.

— Какого хрена по ночам шарахаетесь? — выдохнул Шаман, стараясь скрыть дрожь в руках. Топор опустил, но из рук не выпустил.

— Заблудились, — коротко ответил один из пришлых. Тот же голос, как и в начале. — Нам помощь нужна.

— Если ничего худого не держите — проходите к костру. На ночь глядя по тайге не стоит ходить. Разом с тропы сойдете и пропадете, — решил Шаман и расслабился.

Тунгус молча пожевал стебель травинки и демонстративно выплюнул. Не нравились ему эти приблудные. Галсан настороженно наблюдал за ночными гостями. Странно они выглядели, совсем не так, как нужно. Похожи на каких-то туристов, вон, рюкзаки за спинами, правда, лица скрыты капюшонами. Вот именно, что похожи. В тайге люди придерживаются определенных правил, традиций, условностей. Даже общение проходит на ином уровне, отличном от общения в городе. Курево, чай, вода — тот необходимый минимум, способствующий сближению незнакомых, в общем-то, людей. А здесь: убери оружие! Какое, к черту, оружие! Топор! Да и никто из тех, кто хоть раз ходил в тайгу, никогда не будет бродить по темноте, если только не заблудился. Но опытные шишкари никогда не будут бить шишку до изнеможения, когда солнце начинает свой путь к закату. Надо собрать битое, закинуть мешки за спину и еще добрых полчаса-час топать до своего табора, чтобы успеть сготовить ужин до темноты. Никто не бьет там, где стоит заимка. А здесь их чуть ли не на каждой сопке. Вот и приходится уходить или вверх, или вниз от жилья. Этих парней он не знает. Залетные, явно….

Сбивчивые мысли Галсана прервал тот же голос одного из гостей. Он, что, только один имеет право рот открывать? Другие молчат, но почему-то незаметно разошлись в разные стороны.

— Нам нужно до утра переночевать у вас? Это не проблема?

Вместо слов Шаман пожал плечами и подкинул дров в костер. По его спине прошелся холодок. Парень чувствовал угрозу от ночных визитеров, но никак не мог ее проанализировать.

— Если потесниться — хватит. А если нет — у костерка поспите, — сказал он после мучительной паузы.

Шаман был самым старшим в «семье», как он называл свою дружескую компанию, и право выносить важные решения принадлежало ему. Потому он и привык тщательно обдумывать каждое слово. Подозревая, что в вечернем визите странных гостей было что-то неправильное, непонятное, он все же рискнул. Под комбинезоном, облипающим тело, не было видно никакого оружия, но если бы гости решили применить его — они бы сделали это, не раздумывая. А так — просто пытаются психологически надавить на гостеприимство хозяев заимки. Ладно, у ребят есть ножи. Главное — не проворонить момент, если эти непонятные гости начнут рогозить, если только начнут….

* * *

Алекс остановился, учуяв дым от костра. Между деревьев ярко горел огонь, высвечивая углы приземистой заимки и большое количество фигур, сидящих на земле. Не рискуя спускаться дальше, он присел возле корневища поваленного бурей кедра и удовлетворенно посмотрел на индикатор, обхвативший запястье левой руки. Едва слышный писк сказал ему многое. Те, кого он ждал долгие годы, были уже здесь.

Хорошую штуку создали ученые на основе инопланетного артефакта. На месте стычки, где погиб брат Алекса, обнаружили какой-то маленький металлический предмет, больше походивший на стопорный карабин от какого-то ремня. Анализ вещи показал, что она состоит из редкоземельных сплавов металлов. Пришлось создавать прибор, который мог реагировать на присутствие такой комбинации сплавов в радиусе нескольких километров, тем более один из них четко «фонил», что облегчало поиск.

— От нас не уйдешь, сволочь! — прошептал Алекс и залез в яму, оставшуюся после вывала дерева, и, укрывшись за корневищем, уснул.

* * *

Рано утром, как только края стоящих над соседними сопками облаков окрасились в ярко-розовый цвет восходящего солнца, странные гости засобирались в дорогу. Занавесь тумана постепенно поднималась кверху, открывая взору поляну с погасшим костром. Шаман, вставший раньше всех с надеждой зажечь от остывающих углей новый костер, с жадным любопытством разглядывал ночных визитеров, отмечая непропорциональность их фигур. Руки длинные, головы удлиненные, спины чуть согнуты (одному, с властным взором в белесых глазах, иногда проскальзывающему под капюшоном, он сразу дал погоняло — Сутулый). Колени расставлены в разные стороны, образуя v-образную фигуру. Черты лица неуловимы, словно меняются ежеминутно. И комбинезоны хитрые, сливаются с зеленью леса. Классная ткань, принцип хамелеона. Полная абстракция. Пришельцы в тайге! Смех, да и только. Но Шаману было не до смеха. В воздухе витало нечто неуловимое, опасное для него и для его друзей.

Сутулый посмотрел на таежников и безапелляционно заявил, что они пойдут с ними в качестве провожатых.

— Братила, да ты с дуба рухнул! — весело изумился Лысый. — Ты скажи, куда тебе надо — так мы покажем, с удовольствием!

Произошло неожиданное. Толстый носок ботинка Сутулого влетел под коленную чашечку Лысого.

Крак!

Парень взвыл от боли и упал, схватившись за колено, даже не сделав попытки вцепиться в обидчика, чем он всегда славился в своем районе. И это обстоятельство тоже указывало на то, что все идет не так этим ранним прекрасным утром. Чтобы Лысый уклонился от драки? Да у него мозги отморожены, чтобы анализировать ситуацию! На ножи кидался! А тут завалился от одного пинка! Друзья оцепенели от неожиданности от такой картины. Первым все же опомнился Шаман. Авторитет не позволял ему созерцать красоты природы, когда обижают члена его «семьи». Он рванулся к Сутулому, сбив по пути одного из ночных гостей, даже не успев удивиться такому факту, и уже готовил кулак, чтобы обрушить его на обидчика. Какая-то сила рванула Шамана за плечо, развернула на сто восемьдесят градусов, а затем тяжелый удар в подбородок обрушил вожака на землю. Шаман мог поклясться, что в последнюю секунду он увидел, что его ударило. Бугристая наковальня с десятью отростками-шипами, отлепившаяся от бока комбинезона, причем находящаяся ниже рук.

— Плохо. Зачем так реагировать на просьбу? — голос Сутулого странно плавал, словно на заезженной магнитной пленке, а ничего не выражающие глаза обшарили напряженных Галсана и Тунгуса. — Вы хотите больших проблем?

Один из гостей рванул край комбинезона на груди и вытащил из его недр пистолет с длинной рифленой рукоятью. Каким образом он там помещался, если вчера никто его не заметил под облегающей одеждой? Оружие больше походило на автоматическую орбитальную пушку из фантастических романов, уменьшенную в сотни раз. Но перепуганным друзьям было уже не до выяснения конструктивных особенностей вооружения чужаков. Под прицелом оружия пропадает всякое желание с интересом разглядывать страшное чудо.

— Куда вам надо? — хмуро спросил и недобро сощурился Галсан.

— Чертово урочище, — ответил Сутулый, взяв на себя роль командира чужаков. — Кажется, так называется местность на северо-востоке этого района?

— Туда нельзя. Запрещено, — сглотнул слюну Галсан, — духи сердиться будут.

— Мы договоримся с ними, — вдруг усмешка исказила лицо Сутулого. — Вот так удача! Сразу нашли проводника!

Шаман со стоном пошевелился, приподнял голову и удивленно прошамкал разбитым ртом:

— Да ты глюкнулся? Какие духи? Пошли этих козлов нахрен!

— Ты видел, что они сделали с вами? — буркнул рассудительный Галсан.

— Стохс! — резко выдохнул Сутулый и кивнул в сторону застывшего Тунгуса.

Стохсом был тот, кто держал на прицеле пушки друзей. Он сделал короткий шаг к Тунгусу и приставил к его голове ствол оружия.

— Вы ведете нас в урочище — мы оставляем вас жить, — веско пояснил Сутулый. — Если вас не устраивает наша компания — скажите сразу. Закопаем всех под деревом.

Закопанными под деревом никому не хотелось быть.

— Сходили за хлебушком, — Лысый тщательно ощупал свое колено, и, не обнаружив большого ущерба, кроме опухоли, вздохнул тяжело и неспокойно. Накатило чувство неизбежной развязки, и отнюдь не благополучной. Нужно рвать отсюда, — мелькнула правильная мысль, но несколько запоздалая. — Если это сбежавшие урки — живыми нас они не выпустят. Их обещаниям верить — себя не уважать.

Таежники молча собрали свои вещи, скатали телогрейки и закрепили их к рюкзакам, потом закинули туда продукты, несколько суетливо залили из ржавого ведра едва разгоревшийся костер. Пришлые согнали друзей в середину колонны и дали команду двигаться. Галсана поставили проводником, рядом с ним шел один из чужаков.

Постепенно поднимаясь вверх по едва видимой тропке между зарослей лопоухого бадана и густого папоротника, они вышли на главную тропу, являвшейся лесной магистралью, по которой ходят таежники к местам битья шишки. Галсан повернулся боком к восходящему солнцу и повел отряд под конвоем к урочищу.

А пара внимательных глаз еще долго смотрела в сторону уходящей колонны. Человек не торопился спешить за отрядом. Он был впечатлен увиденным на таборе, и теперь пытался выработать свой план действий. Не ожидал он такого количества гостей, не ожидал.

Охотник.

Я шел за Стохсом, внимательно посматривая по сторонам. Местный лес таит в себе много сюрпризов, начиная от крупных и опасных животных вроде медведей и рысей, как их называют аборигены, и заканчивая банальными стальными капканами. Также можно было элементарно поскользнуться на сыром поваленном дереве, на камне и сломать конечность. Для нас это не смертельно, так как регенерация костей и тканей происходит очень быстро. Главное — правильно поставить шину в сложных случаях, но обычно обходились обычной правкой. Дернули — поставили на место кость, и порядок. Подождал два-три местных часа — и полный порядок. А еще мне не давала покоя непонятное оживление на орбите Оксигенуса. Бортовые радары моего челнока зафиксировали очень большое количество целей — спутников, которые беспрестанно проводили мониторинг околоземного пространства. Вероятно, нас засекли, и теперь хрутты знают, что я здесь. Вот почему решил не убивать сразу никчемный балласт кроме одного проводника, а взять всех в заложники. Это была наживка для тех, чьи черепа жаждал получить я. Истинные воины, с которыми можно и нужно драться. Такой трофей придает значимости, повышает статус в обществе. А глупые близнецы удивленно спрашивали меня, почему я не начал срубать головы хруттов. Вот в чем отличие меня от учеников. Глупы, невыдержанны, не имеют стратегии охоты.

Хрутты, вздумавшие было бунтовать, быстро поняли, что с нами шутки плохи. Я презирал аборигенов за их переменчивость, трусость и приспособленчество. Эти качества присущи многим землянам, даже среди воинов встречаются такие. Как сразу изменилась картина, как только эти лесные хрутты столкнулись с жесткой волей и безжалостностью моих младших братьев! Мы бы не задумывались над тем, как вести себя при встрече с ними, если бы не мое желание найти череп Великого Саджу. Сняли бы головы и изготовили бы из них первоклассные трофеи. Но мне претит такой путь. Слишком легкий и не удовлетворяющий моих амбиций.

Только в одном я не хотел признаваться своим ученикам: в своей нелепой ошибке, приведшей нас именно в эти леса. Я промахнулся, доверившись навигатору, почти на триста километров от того урочища, и теперь вынужден придумывать отговорки, чтобы сохранить жизнь проводника. Пришлось бросить челнок в непролазных дебрях, чтобы потом вернуться к нему. Прикинув расстояние, которое мы должны пройти пешком до реликвии, а потом обратно — пришел в уныние. Мы гарантированно увидим снег и почувствуем местные холода.

— Ааргис! — позвал я.

— Да, Высший! — ученик расторопно вырос передо мной, хотя доли секунд назад был позади и держал на прицеле хруттов с правой стороны тропы. Ему было наплевать, что под его ногами был валежник, стволы поваленных деревьев и густой кустарник, иногда вплотную подбиравшийся к дорожке. Он шел как земной медведь, свирепо поглядывая из-под капюшона на заложников.

— Задержись и осмотри местность, — приказал я. — Доложишь, кого видел, в радиусе трех километров. Кто это, чем вооружен, куда направляется. Не может быть такого, чтобы в эту пору никого в лесу не было. Хрутты всегда в это время делают запасы на зиму! Дикари!

Да, именно эта метаморфоза удивляла меня несказанно. Где-то строились города, шумели и ревели машины, возводились сооружения из различных компонентов, а здесь, буквально под боком — примитивное хозяйство, ручной труд и подножный корм. Не могу понять этого! Запускают в космос спутники и ракеты, и тут же ищут еду на деревьях! И почему черепа хруттов считаются ценным призом? Ну, да ладно, я не привык изменять правила игры, установленные Стаей. Однажды и навсегда было объявлено, что между нами и аборигенами Земли существует некий паритет, дающий право каждой из сторон разрешать исход боя по справедливости. Кодекс чести для наших рас! Причем в одностороннем порядке! Мне, честно скажу, такое благородство не нравилось. Никогда. К чему такое благородство? Думаем, что хрутты оценят наше душевное благородство? Да ну! Но придерживался правил, не переступал черту, включая свои сверхспособности для достижения победы. Даже когда хрутты в силу убогости своего мышления умудрялись нарушать все мыслимые пункты Кодекса, я терпел. Но эта Охота не должна стать для меня продолжением прошлой. За мной могут идти по следам те, кто жаждет крови за убитого родича. О нашем появлении уже знают, а это прямое указание насторожиться.

От размышлений меня отвлек вскрик одного из хруттов. Заложники стали терять темп, спотыкаться о вылезающие на тропу корни деревьев, выглядящие как толстые туши болотных змей Фомальпасы. Так и знал. Аборигены устали и начали сдавать. Так мы далеко не уйдем. Я без особой злости, для профилактики, пнул носком обуви под мягкий зад одного из них, придав тому некоторое ускорение. Вот так-то лучше!

— Шевелись, а то я уже теряю терпение! — для пущей убедительности добавил я с грозным видом.

* * *

Лысый — а это был он — тихо огрызнулся, словно подстраховываясь от ненужных неприятностей. Колено нехорошо опухло, но вроде идти можно. Пока он не разберется, что это за типы — не стоит дергать судьбу за хвост. Его напрягало то обстоятельство, что незнакомцы старательно прятали лица под капюшонами, и сколько бы Лысый не старался пристальнее взглянуть на них, неуловимо меняли ракурс, оставляя свой профиль в тени. Понимание того, что это не люди, пришло давно. И это открытие не давало повода для восторга. Чужаки вели себя агрессивно, и при любой попытке сделать какое-нибудь движение, расцененное ими как угроза, тут же били рукоятками своих то ли пистолетов, то ли автоматов. У всех таежников уже были синяки на боках и спинах.

Странная компания не собиралась сбавлять темп, и даже Шаман, испытывающий боль в челюсти, старался не отставать, нутром чуя волну угрозы, исходящую от фигуры Сутулого. Он был главным, он решал все вопросы передвижения и остановок, выбора привала и другие функции. Остальные четверо безропотно выполняли его команды. Так что надо быть осторожным в любом случае. Завалит на тропе, как пить дать, и даже закапывать не будет. Закон — тайга, прокурор — медведь. Выйдет на тропу, привлеченный запахом падали, утащит в глухомань, там и сожрет. И никто не найдет.

Шаман от неожиданной черной перспективы судорожно сглотнул слюну, сознаваясь самому себе (себе можно), что элементарно испугался, хотя всегда слыл в районе крутым парнем. Он реально никого не боялся, никогда. До сегодняшнего дня. Его не оружие чужаков испугало, а их холодная решимость добраться до определенного места, и угрозы не были пустым звуком. Шаман — в миру Серега Лапин — авторитет свой зарабатывал в уличных драках, отстаивании интересов своей «семьи», которую жители микрорайона, где он обитал, называли «кодлой». Не боялся идти на нож какого-нибудь идиота, только без оголтелости Лысого, а с твердой уверенностью, что его слово верное, а дело — правое. Именно эти качества парализовывали противника. Выйдя из возраста трудного подростка, он вырвался из-под опеки вечно пьяного отца и скандалистки-матери, поступил, к удивлению многих знакомых, в колледж на автомеханика, а не сгинул на малолетней зоне. Но с учебой что-то не заладилось: может, скука от ежедневных занятий, а может, нравоучения наставников — и он пошел работать в локомотивное депо. Оттуда его и забрали в армию. Отслужил свое и вернулся на прежнее место работы. Старые друзья его не забывали, с нетерпением ждали его возвращения на «гражданку». И снова понеслись вскачь пьянки — гулянки, сшибки в ночных подворотнях, попытки пристроиться к какому-нибудь криминальному бизнесу. Все как обычно. А в конце августа заходил с «семьей» в тайгу бить шишку, чтобы потом продавать ее скупщикам. Били долго, до первого снега, который в горах ложился рано. Нравилась Шаману тайга, ее запахи, шум кедров и сосен, утренние густые туманы, укрывающие белым невесомым покрывалом распадки. А когда шел дождь, укрывались в заимке, затапливали печку, и лежа на нарах, слушали умиротворяющий шум ливня, шуршащего по крыше.

Шаман никогда не причислял себя к людям, мыслящим в трудных ситуациях однобоко, стандартно, вроде «а что теперь со мной будет», «попрошу — не тронут» и прочей лабуды. Ему нужно было срочно реагировать в паскудной ситуации, в которую они неожиданно попали, пока не пришла беда. Однако проклятые пришельцы из ночи бдительно присматривали за своими пленниками. Попробуй сделать резкое движение — вмиг из своих странных пушек голову продырявят. Нет, с налету-повороту не получится. А значит, пока передвигаем ногами и усиленно думаем.

Я оглянулся и внимательно посмотрел, как Ааргис замедлил свой шаг и постепенно стал сходить с тропы, чтобы по расходящемуся радиусу осмотреть местность. Может статься, что ученик задержится на целый световой день, но выяснит, нет ли за нами слежки. Фактор случайности я сразу и решительно душил на корню. Нечего расслабляться. Дай хрутту хоть малейшую возможность или намек на самовольные действия — наделает бед. А мне не очень хочется везти домой прах погибших по дурости молодых Охотников. Конечно, мы сжигаем погибших, а не предаем земле, загаживая ее медленным гниением трупа. А давний эпизод с моим помощником в прошлой экспедиции на Оксигенус был продиктован практичностью и безопасностью. Нельзя хруттам давать возможность изучать наши тела. Эти дикари умеют выявлять слабые места своих противников и использовать полученные данные себе на пользу.

Я про себя вздохнул и сделал знак Ааргису, чтобы тот повнимательнее посматривал по сторонам, и даже будет лучше, если он спрячется в кустах и дождется погоню, буде такова. За Ааргиса я не боялся. Он найдет нас даже за тысячу шагов, даже если мы оторвемся от него на целые сутки. Обоняние у фомальпасца очень развито, как у животных.

Расстегнув на воротнике камуфляжного комбинезона ленту-«липучку», я слегка обнажил тело, чтобы ветерок, изредка налетающий откуда-то с вершин сопок, чуть охлаждал тело. Заложники вели себя тихо, не делали попыток героического нападения с голыми руками на вооруженных бойцов. У них отобрали даже примитивное оружие под названием «топор». Не знаю, я бы с таким железом легко отбился бы от нападающих. Но это же хрутты, они только делают вид, что сильны и храбры. Получили пару затрещин и успокоились. Или же затаили недоброе, и обдумывают план побега. Надо за ними лучше смотреть.

Алекс Карев

Бурундук сидел в трех шагах от человека на замшелом пне и с любопытством поглядывал на него, словно приглашал поиграть в догонялки. Знал, полосатый прохвост, что в этом деле у него нет равных. Алекс усмехнулся. Стоит только сделать шаг-другой, и зверек сорвется с места и исчезнет в бадане, который рос здесь в неисчислимом количестве. Его корень — хорошее средство от поноса. Завязывает желудок в тугой узел и намертво отбивает от походов в туалет. Алекс осторожно раздвинул лопух бадана и увидел синеватую — еще недозрелую — шишку, упавшую с кедра. Ветром сдуло, а бурундук не заметил. Подняв шишку, продемонстрировал ее полосатику. Бурундук возмущенно пискнул, привстал на задние лапки и завертел головой. Ладно, хватит, решил Алекс и шагнул вперед. Бурундука смело с пенька, и через мгновение он уже был на стволе кедра. А капитан нырнул в заросли молодого ельника, перегородившего ему дорогу. Он все время шел по склону параллельно тропе, по которой продвигались чужаки с заложниками, отставая от них на двести-триста метров. Да вот встреча с бурундуком застопорила движение. Но Алекс не боялся потерять тварей. Браслет исправно помигивал зеленым глазком диода, оповещая хозяина, что искомый объект недалеко, нужно держать ушки на макушке.

Ельник рос чуть ближе к тропе, и Алекс, продравшись через него, вывалился на небольшую полянку с густой травой, окруженную с трех сторон кедрами и лиственницами, и увидел одного из пришельцев. Тот стоял спиной к Алексу и медленно крутил головой, накрытой капюшоном. Сердце прыгнуло вверх от неожиданной встречи, а капитан, замерев, тихо шагнул назад, в ельник, и застыл, ругая себя за потерю бдительности. Он должен был предусмотреть такую ситуацию. Старший чужаков был очень умен, всерьез опасаясь преследования. Рука потянулась к поясу и сняла с ремня портативный прибор слежения «Каскад» со встроенной цифровой фотокамерой, специально разработанный для «Гюрзы». Помимо функции бинокля и камеры, прибор посылал данные с накопителя на спутник, а оттуда снимки в великолепном качестве могли рассматривать в оперативно штабе и корректировать ход операции.

Приникнув к окуляру, Алекс навел объектив на пришельца и замер, сумев унять биение сердца. Выбрав место, чтобы ветки молодой поросли не загораживали объектив, он стал ждать. Тварь почему-то медлила, но, в конце концов, повернулась в сторону капитана. Одной рукой она стянула с головы капюшон и уставилась немигающим взглядом туда, где затаился Карев. Приближенная оптикой фигура теперь предстала перед застывшим капитаном во всей своей красе, если можно было назвать красотой того, что увидел Алекс.

Голова чужака была слегка вытянута вверх, как у яйца. Череп покрывал темный волосяной покров, совсем как у человека. Глаза все-таки мигают, но редко. Зрачки не круглые, похожи на кошачьи, только скачут по горизонтали, светло-коричневые. Нос приплюснут, ноздри вздернуты вверх и постоянно раздвигаются, словно тварь нюхает воздух. Кожа темноватая, но не слишком отличается от кожи обычного жителя того же Аравийского полуострова. Алекс с любопытством ждал, не покажутся ли из полуоткрытого рта клыки. Нет, зубы как зубы, правда, заострены. Тело чуть угловато, непропорционально, верхние конечности можно с большой уверенностью отнести к рукам, а вот нижние отростки, похоже, служат как вспомогательные рычаги для тяжелых работ. Именно в ладони левого отростка тварь держала нож с зазубренным лезвием. Это обстоятельство становилось большой проблемой, если придется столкнуться в открытом бою с таким великаном. Многорукость — отличный функционал организма, сюрприз может прилететь откуда угодно.

Алекс нажал на спуск камеры, и бесшумный механизм запечатлел фигуру чужака, так и продолжавшего смотреть в сторону ельника. Потом еще раз, для подстраховки. Автоматика, конечно, сама настраивает параметры съемки, но лишний снимок не помешает. Мало что может произойти с предыдущим кадром. И капитан, кажется, понял, откуда такая диспропорция тела. Туловище оказалось короче ног. За счет длины нижних конечностей и выпирающих коленных суставов, создавался яркий портрет гигантского кузнечика, который мог ходить на задних лапах. Если фантазия, конечно, представит.

Но самое главное — твари были очень высокими, и числом их пять! Пять смертоносных машин, свободно гуляющие по его, Алекса, земле! И тварь, убившая его брата, наверняка, здесь. Еще вчера вечером, разглядывая пришельцев в ПНВ, ему показалось, что один из них — точно старый знакомый. Ведь Алекс долгие годы день за днем рассматривал фотографии, сделанные беспилотником во время преследования, и кажется, успел изучить слегка сутулую фигуру убегающего чужака в верхнем ракурсе. Это он, убеждал себя капитан, внимательно вглядываясь в освещаемого костром пришельца. Не может быть, чтобы один раз уйдя безнаказанным, у него не хватит духу вернуться обратно. Потянет, как тянет преступника на место убийства. Еще и подельников захватил!

Между тем Ааргис — а это был именно он — еще раз внимательно осмотрел поляну, деревья и просветы между ними и неожиданно растворился, исчез, словно его и не было. Алекс поморгал глазами, не веря в произошедшее. Действительно, пришелец испарился. Или это фокус из боевого арсенала чужаков, или здесь задействованы какие-то другие физические законы. Переступив с ноги на ногу, ощущая, как затекло все тело, капитан просто сел на землю и перевел дух. Он признался себе, что, столкнувшись вплотную с инопланетной тварью, осознал, насколько человек уязвим перед ней. Это заведомый проигрыш, надо сказать честно. Только хитростью, железной выдержкой и храбростью можно совладать с чужаками. Иначе никак.

Капитан достал из внутреннего кармана небольшой тубус, где хранились карты местности, тщательно разработанные им самим в течение нескольких лет. Так уж случилось, что после последней провальной операции по поимке пришельца, из Генштаба пришел приказ о создании особой группы, строго ориентированной на борьбу с инопланетными визитерами. Группа, получившая кодовое название «Гюрза», распределялась на несколько филиалов со своим оперативным штабом, чтобы можно было действовать автономно в случае часа «Х». Филиал, где служил Алекс, охватывал территорию Восточной Сибири и Забайкалья, а сам штаб находился в Иркутске. За три года, начиная с мая месяца и по сентябрь, капитан вместе с приданым ему топографом исходил многие сотни километров, нанося на карты лесные тропы, дороги, заимки, ручьи, священные для эвенков и бурят места, рудники, прииски — все точки, которые могли пригодиться в будущем. И такая работа шла по всей России, Америке, Китаю пусть и с разными вариациями — но люди готовились.

Алекс достал нужный ему фрагмент карты, нашел свое местоположение и внимательно рассмотрел тропу, по которой уводили заложников. Его палец легко скользил по ламинированной поверхности карты, отмечая перспективное направление. Пока никаких идей не было. Тропа шла по всей протяженности хребта, изредка разветвляясь в разные стороны. Но какие-то выводы можно было сделать. Чужаки не делали попыток выйти к человеческому жилью, старательно прятались, словно не хотели, чтобы их обнаружили раньше времени. Получалось, что у них была какая-то миссия, точка, к которой они шли. Заложники могут служить и проводниками.

Капитан Карев посмотрел на часы. Пора выходить на связь с оперативным штабом.

Иркутск. Оперативный штаб. Совещание

Полковник Тимохин раздраженно бросил на полированную поверхность стола яркую фотографию с физиономией, которую запечатлел Карев в лесу. Ну и рожа!

— Я слушаю, Федор Матвеевич, — сказал он, глядя в сторону майора Завьялова, руководившего координацией всех оперативников, находившихся сейчас в «поле». — Какие мероприятия начаты?

Завьялов было встал, но был остановлен жестом начальника и снова сел, оглядев совещание. Говорил с места.

— Самое главное и достоверное: пришельцы сели в районе села Турунтаево в Бурятии, оставили аппарат в лесном массиве, и никем незамеченные, углубились в тайгу. После обследования космического аппарата обнаружена поломка. Сама летающая машина не представляет собой что-то фантастичное. Освоить ее можно, но сначала предстоит вывезти ее из леса. Далее: наткнувшись на шишкобоев, взяли их в заложники. Четыре человека. Капитан Карев начал преследование, никаких попыток наладить контакт с заложниками не делал. Охраняются они бдительно. Пришельцев пять особей, все вооружены неизвестным нам оружием. Сильны физически, могут делать длинные переходы в течение дня. По последней сводке от Сэма чужаки постепенно сваливаются на северо-восток и спускаются с хребта. Есть предположение, что дальнейший их путь лежит или строго на север, или на Витимское плоскогорье. Никаких попыток нападения на людей не было.

Завьялов замолчал.

— А что у нас на этих направлениях? — полковник посмотрел на майора Цыренова, представлявшего структуры МЧС и специально приглашенного на совещание.

Невысокий коренастый мужчина с узким скуластым лицом кинул беглый взгляд на какие-то записи в своем блокноте и ответил:

— Если чужаки идут на север, то там, в основном, ведется золотодобыча. Работают несколько артелей, но вахта будет продолжаться до первого снега. Также есть несколько артелей по добыче нефрита, но только если они доберутся до Баунтовского района. В случае ухода тварей в сторону Витимского плоскогорья — то здесь, в основном, редкие поселения эвенков, и тоже нефритовая добыча, но ближе к Витиму. Это слишком далеко.

— Но ведь что-то тянет их туда? — задал мучивший его вопрос Тимохин. — Кто у нас кроме Сэма находится в том районе?

— Бес, товарищ полковник, — ответил Завьялов. — Мы уже связались с ним, и он выдвигается к месту встречи с Каревым. Вдвоем легче будет. Твари очень опасны. Капитан успел передать, что у них чрезвычайно развито обоняние. Постоянно нюхают воздух, ориентируются по запаху, что ли?

— Мы пригласили сюда одного специалиста с кафедры биологии, который любезно согласился помочь нам и, может, хоть что-то объяснит, а то результатов — ноль! — проворчал Тимохин, в душе, однако, понимая, что упреки зряшные. Какие результаты могут быть, если даже кусочка плоти чужака не удалось добыть? На основании чего изучать этих тварей? — Анатолий Сергеевич! Я даю вам слово, удивите нас!

Молодой мужчина в штатском, скромно сидящий на дальнем углу стола, смущенно кашлянул и встал.

— Можно включить проектор? — попросил он. Голос у биолога был сочный, громкий. Сразу видно, что человек привык вести лекции. Дикция отменная, уверенно держится на людях. — Спасибо.

На белый экран спроецировали увеличенную фотографию чужака на поляне. Биолог встал с боку, чтобы все видели детали, и начал:

— Насчет «удивить» это было сказано сильно, товарищ полковник. Удивлены, скорее, мы. Никогда бы не подумал, что фантастика стала реальностью, но только жестокой и кровавой. Кхм! Судя по снимку, мы имеем дело с особью, входящей в семейство гоминидов, род, близкий к человеку. Скажу сразу, что это только предположения и гадания на кофейной гуще. Нужен образец для изучения…. Дальше что? Очень крупная особь, два десять — два двадцать рост, имеет шесть конечностей, средние из которых — явно выраженный атавизм, рудиментарные отростки, используемые для различных вспомогательных работ и действий. Наличие пальцев показывает на умение захватывать какие-то предметы, а в случае боевых действий возникает фактор неожиданного удара. Нелегко драться с существом, у которого такой преобладающий аргумент. Верхние конечности удлиненные, с семью пальцами на каждой руке. Непонятно, зачем столько. Пяти хватило бы за глаза. Череп покрыт волосяным покровом и характерно удлинен, но на деформацию не похож. Скорее, особенности развития на своей планете. Мы же не знаем, какая там гравитация и как твари переносят силу тяжести на Земле.

— А это может повлиять на их действия и быстроту? — заинтересовался Цыренов.

— Не могу сказать точно, но судя по архивным записям и докладам, с которыми я познакомился с любезного разрешения Леонида Ивановича, — кивок в сторону полковника, — не сильно-то и мешает. Скорость мышечной реакции поразительна, а скорость передвижения по пересеченной местности так просто удручает, — биолог вздохнул и указкой обвел нижние конечности. — Будем считать, что нижние конечности — это ноги или лапы, способные при определенных ситуациях служить толчковыми механизмами. Проще скажу: тварь периодически может принимать горизонтальное положение, что снижает давление на позвоночник, не дает развиваться определенным болезням, свойственным человеку. Предполагаю, что твари, хоть и плотоядные, но человечиной не питаются. Зубы характерны для перетирания жесткой пищи, но меня смущает их острота. Так и хочется высказать версию, что они ими прокалывают у жертвы вены и артерии. Или это у меня воображение разыгралось.

— Час от часу не легче, — пробурчал Тимохин, вытерев платком внезапно вспотевший лоб. — А что по внутреннему строению?

— Это вообще загадка, — пожал плечами биолог и виновато улыбнулся. — Можно предположить что угодно, но без детального изучения внутренних органов я мало что могу сказать.

— Печально, — развел руками полковник, — но хотя бы версии?

— Версии? — пожал плечами Анатолий. — Твари прекрасно себя чувствуют, а значит, живут они на планете земного типа с аналогичным составом воздуха, ну, может, с небольшим отклонением в ту или иную сторону какого-нибудь компонента. Для них это не критично. А раз присутствует какая-то схожесть, можно фантазировать. Объем крови не меньше шести-восьми литров; способность поддерживать скорость передвижения на постоянно высоком уровне наводит на мысль о хорошо развитой дыхательной системе. Возможно наличие второй, резервной дыхательной камеры, что ли…. Даже выскажу дикую мысль, что у твари может быть два сердца.

— Об этом я уже три года назад говорил, — пробурчал Завьялов, — но меня никто не послушал, посмеялись. Как объяснить, что чужак с обильным кровотечением и ранами уходил от погони, играючи, с форой несколько километров?

— Какие еще мысли, товарищи? — оглядел офицеров Тимохин. — «Эксперт» по оружию, капитан Синицын!

Это было сказано таким тоном, что у сидящих возникли мимолетные улыбки. Худощавый Синицын был известным любителем всяких огнестрельных игрушек, бредил ими, и при случае старался изучить ТТХ, а если удавалось заполучить новый ствол, то от стрельбища его оттаскивали за уши.

Капитан вскочил, словно заполошенный, одернул форму и быстро затараторил, словно боялся, что его могут остановить:

— Чужаки используют кардинально другое оружие, отличное от нашего, земного, в области технического исполнения. Судя по фотографии, тварь держит пистолет или автомат, стреляющий плазмой. Характерен ствол для такого вида стрельбы. Накопитель энергии — это что-то в виде вот этой коробки вместо магазина. Не буду углубляться в детали, а сразу скажу, что ничего принципиально нового враг не придумал. Как и стрелял в прошлый раз плазменным разрядом, так и будет им пользоваться. Меня удивляет странный набор оружия. Помимо современного, пришельцы используют мечи — рукоятка торчит над плечом — боевые ножи и какие-то фрезы. Они, я полагаю, отделяют ими головы жертв.

— Где вы увидели фрезы? — заворчал Тимохин.

— Увеличьте изображение, — попросил Синицын и подошел к экрану. Вгляделся в него и ткнул указкой, взятой у биолога, который так и продолжал стоять рядом, в нужную точку.

— Вот, на поясе, чуть ниже средних конечностей, есть кармашки на комбинезоне. Из кармашка торчит фреза. Наподобие сюрикенов у ниндзя. Пара штук у него точно есть. Могут использоваться как метательное оружие. Не ошибусь, если под одеждой есть еще несколько сюрпризов.

— Разглядел, черт глазастый! — не удержался полковник.

«Черт глазастый» улыбнулся, польщенный, и продолжил:

— В основном, вооружение превосходит наше только по степени поражения. А так, я бы не сказал, что у них есть что-то запредельное, в виде бластеров и тактических атомных пуль….

— Шутник, — проворчал Тимохин, — есть конструктивное предложение помимо этих фантазий?

— Есть, — кивнул капитан, — предлагаю использовать пули с насечкой, чтобы при попадании тушку рвало изнутри. Будут шикарные раны, от острой кровопотери быстрее сдохнет. А также РПГ, чтобы наверняка. Понимаете, товарищ полковник, мы перед их физической мощью и оружием — салажата. Они освоили космическое пространство, приезжают к нам, как на сафари, режут головы на трофеи, а мы должны их из «Калашникова» калибром 7,62 уничтожать? Здесь танк нужен! Огневая поддержка с воздуха! "Кордом" или КПВТ! Чтобы наверняка! И ни в коем случае не вступать в плотный физический контакт! По всем показателям нам в рукопашке или в ножевом бою не выдюжить.

— Предлагаешь устроить боевые действия в российской глубинке? — вздернул брови Тимохин. — Да ты агрессор, Синицын! Сядь-ка, не доводи до крайностей! Но за идею с РПГ я подпишусь. Или за автоматы с подствольниками. Вот и поручаю тебе скомплектовать вооружение наших спецов.

— Есть, товарищ полковник! — Синицын пошел на место.

— И вы, Анатолий Сергеевич, садитесь! Спасибо за нужные подсказки.

— Рад был помочь, — биолог кивнул головой.

— Теперь главное, товарищи, — постучал пальцами по столу полковник, — надо согласовать эвакуацию людей по маршруту пришельцев. Все таежники, охотники, лесники, артельные хозяйства, прииски — все должны быть в кратчайшие сроки вывезены в безопасное место. Товарищ майор, вы сможете организовать такую операцию в течение нескольких дней?

— Технически это несложно, — Цыренов задумался, — но нет гарантии, что кто-то сейчас не бродит по тайге. Идут заготовки на зиму. Орехи, ягода, рыба — это основное, чем кормятся люди в деревнях и поселках. Уверен, что все взрослое население кроме стариков и маленьких детей сейчас в тайге. Учтите это, товарищ полковник. А в каждое село не поставишь роту спецназовцев, чтобы отогнать тварей в лес. Да и не будут они прятаться особо, судя по внешнему виду. Это бойцы. Мы начнем эвакуацию с завтрашнего дня. Твари, если судить по их продвижению, уже вошли в те места, где людей не так уж и много, поселков и деревень очень мало. Район безлюдный. Мы начнем с лесных хозяйств.

— Отлично, — Тимохин налил себе воды из пластиковой бутылки и залпом выпил, после чего внимательно оглядел сидящих офицеров, — примерный курс выявили, теперь пора запускать беспилотники. С раннего утра до темноты гоняйте аппараты, чтобы вычислили этих мразей. Не давайте им покоя. Пусть почувствуют, что разгуляться им особо не дадут.

Хребет Улан-Бургасы. Охотники. Заложники

Шаман проснулся от неясного ощущения чужого взгляда. Медленно открыв глаза, он сначала увидел сидящих возле костра тварей. Двое расположились на земле и тупо пялились в костер, словно он их чем-то завораживал. Еще один чужак находился в полутьме между деревьями и присматривал за парнями. Его-то взгляд и сверлил лежащих на ветках елового лапника заложников, и было в нем нечто запредельно зловещее, словно тварь мечтала уничтожить их. Шаман с тоской подумал, что еще никогда не влипал в такую дурную историю. Лучше бы он сидел дома, пил пиво в парке или шлялся с девками по кабакам. Все веселее и безопаснее. Здесь, сколько бы раз он не прокручивал варианты спасения, ничего путного не выходило. Их охраняли очень тщательно, не расслабляясь при переходах, любой шаг с тропы в сторону сразу пресекался жестким образом. У Шамана уже на спине живого места не осталось. Били прикладами своего странного оружия и вот этими непонятными отростками, внезапно вырастающими из боков. Лупили со всей дури, не обращая внимания на возмущение людей. Вот таким образом он понял, что убежать на марше не удастся. Даже на стоянках кто-то из пришельцев обязательно смотрел за друзьями. Откуда вообще они взялись, чертовы великаны? Первое время Шаман подозревал, что дурь, которую они скурили, была очень сильной, вот и привиделось всякое, но вот уже три дня им не удается «забить косяк», мозги проветрились на свежем таежном ветру. А великаны остались.

Шаман пошевелился, перевернулся на другой бок, оказавшись лицом к лицу с Галсаном. Товарищ тоже не спал, и в его глазах отражались языки костра.

— Что за «Чертово урочище»? — спросил шепотом Шаман. — Почему они туда рвутся?

— Это эвенкийское запретное место, — также шепотом ответил Галсан, — мне моя бабка рассказывала о нем. Там погребено чудовище, которое приносило несчастье эвенкам, убивало лучших охотников, отрезало им голову и делало из черепов ожерелье. Но потом люди объединились и убили эту тварь. Заманили под гору и устроили обвал. Большие валуны погребли под собой великана. Пять лет никто не подходил к камням, пока не пришло время убедиться, что убийца там и сгнил.

Галсан замолчал, вглядываясь в согнутые перед костром фигуры, такие же неподвижные, как и полчаса назад, как и час назад. Спят?

— А дальше что? — поторопил Шаман. Рассказ его заинтересовал. Какая-то мысль мелькнула в голове, что-то такое, что могло дать ответ на вопрос, почему твари рвутся туда.

— Дальше просто, — почесал макушку Галсан, — убедились, что великан сдох и кости его белеют под грудой камней. Завалили снова, поставили охранные знаки, чтобы к этому месту никто из местных и чужаков не ходил под страхом смерти. Из всех родов выбрали самого лучшего воина и наказали ему охранять урочище. До самой старости. Это было почетное дело. Потом постаревшего воина сменял молодой, пройдя необходимое обучение. Так и до сих пор все идет.

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросил Шаман. — Ты же бурят, не эвенк!

— Моя бабка из эвенков! — мелко засмеялся Галсан. — А знает она эту историю, потому что брат ее отца был таким охранником. Всю жизнь с карабином в лесах прожил, не пускал никого, даже золотодобытчиков отгонял. Нельзя тревожить прах великана….

— Это когда все было? — озадачился Шаман. — Может, одна из легенд?

— Точно не помню, врать не буду, — пожал плечами Галсан, — после первой революции, тогда еще Тунгусский метеорит упал.

— Жертва ЕГЭ, — хмыкнул Шаман, — это где-то в 1908 году было. Ясно, глубокая древность! Я же говорю — легенда!

— Сам ты жертва! — запоздало обиделся Галсан и засопел носом. — Лучше скажи, что нам делать? Нельзя этих козлов туда пускать! Они всех в округе перережут! Видел, какие у них клинки! Дух твари проснется, худо будет!

— Боюсь, что дух уже проснулся, — заскрипел зубами Шаман. — Черт! Никогда бы не подумал, что с инопланетянами свяжусь!

Он осторожно поднялся с лежака, сигнализируя охраннику, чтобы тот сдуру не пальнул в него из своего дырчатого ствола. Чужак проскрипел:

— Куда?

— Отлить надо, — нарочито грубо произнес Шаман, — в штаны мочить, что ли?

Откуда-то вынырнула фигура Сутулого. Он внимательно посмотрел на вставшего Шамана и коротко кивнул. Но глазах его не было ни капли доверия к человеку. Жестом верхней конечности он приказал своему помощнику следовать за Шаманом. Пожав плечами, парень перешагнул через спящего Лысого — вот кому все по барабану! — и углубился в заросли малинника. Сзади сопел чужак.

— Да отвали ты! Никуда я не убегу! — разозлился Шаман, с треском дергая «молнию» штанов вниз. Он подозревал, что пришельцы очень хорошо понимают человеческую речь, хотя сносно разговаривает лишь один Сутулый.

— Я смотрю за тобой, — гулко произнесла тварь и сделала пара шагов назад.

Облегчившись, Шаман снова вжикнул «молнией» на прорехе, и чуть не заорал от страха. Его рот плотно обхватила чья-то рука, а в ухо жарко зашептал мужской голос:

— Молчи! Я — капитан Карев, спецназ! Только тихо!

Шаман кивнул, чувствуя облегчение. Свои! Теперь-то парни покажут этим сволочам, что такое русский спецназ! На глазах даже слезы навернулись. Шаман и не подозревал о своей сентиментальности.

— Куда идете? — Карев убрал ладонь.

Шаман попытался было рассмотреть капитана, но видел перед собой лишь темное пятно.

— Чертово урочище, знаете?

— Это где?

— Точно не скажу, но, кажется, надо идти вдоль Витима. Эвенкийские стойбища. Мой корефан говорит, что где-то там эвенки охраняют инопланетную реликвию. Кажется, за ней твари и идут.

— Поня-яяа-тно, — протянул Карев. — Слушай, парень, внимательно! Никакой самодеятельности, никаких попыток самим решить проблему! Не вздумайте дергаться, убьют на раз! Усыпляйте их бдительность, соглашайтесь на все условия, и самое главное, постарайтесь вести гадов по безлюдным местам! Я буду идти за вами….

Капитан исчез так же внезапно, как и появился. Шорох за спиной Шамана возвестил о том, что чужак, забеспокоившийся о долгом отсутствии пленника, решил проверить, там ли он на самом деле.

Шаман, широко улыбаясь, вышел из малинника, демонстративно показывая, насколько ему стало легче.

— Ну, не наложил в штаны от страха, что я убегу? — пошутил он и тут же согнулся от удара в живот. Чужак схватил его за шиворот старой брезентовой куртки и рывком бросил к лежаку. Хороший получился бросок. Шаман упал на Лысого, придавив тому причинное место. Друг взвыл от неожиданности и подскочил.

— Сдурел, что ли? — заорал он от боли.

Твари подскочили к заложникам и растащили каждого по разным местам. Даже едва продравший глаза Тунгус был уволочен в сторону. Сутулый вышел на середину становища и угрожающе заворчал:

— Я плохо выразился? Почему шумите? Быстро заткнули свои пасти! Еще одно замечание — срублю башку одному из вас!

* * *

Еле угомонил этих несносных хруттов. Что-то я стал уставать от их присутствия. Хочется взять в руки ритуальный меч и срубить им головенки. Но нельзя. Это моя последняя на Оксигенусе охота, и я использую все возможности, чтобы потомки говорили о ней с придыханием и восторженными воплями. А значит, надо терпеть и ждать, когда появятся те, с кем я хочу померяться силами. Вот с ними мне нравится биться; это достойно моего статуса!

Успокоив людей, я присел возле костра. Ко мне подошли близнецы и почтительно попросили разрешения присоединиться. Я благосклонно наклонил голову, вытащил клинок и стал рассматривать лезвие в отблесках пламени. Завораживающее зрелище. Словно кровь перетекает с рукояти на кончик клинка, незаметно меняя цвет с красного на желтовато-фиолетовый. Любовно погладив холодную сталь, я закинул меч в ножны.

— Ааргис еще не возвращался? — спросил я, не глядя на близнецов.

— Нет, Высший, мы не видели его, — ответил Вилдс, или его брат. Адское пламя! Я никак не могу различить их! Надо было одного брать!

Братья с восторгом смотрели на мои манипуляции с мечом. Напоенный кровью врагов, он уже стал реликвией, и после моей смерти займет достойное место в Стае на стене Героев. Что ж, я это заслужил уже даже после демонстрации черепа хрутта-воина. Бок до сих пор болит, как только меняется атмосферное давление. Широкое лезвие человечьего ножа чуть не выпустило мои кишки, но я сумел с тяжелой раной победить спеца и снять его голову.

Где-то за спиной послышался едва слышный шорох, словно кто-то крадучись подбирался к костру, или порыв ветра сорвал высохшие ветки с деревьев и уронил на землю. Резко развернувшись, я выставил клинок в темноту, и Ааргис застыл на месте, глядя на широкое жало, клюнувшее его под ребро. Легонько так, прорезав ткань комбинезона, и застыв рядом с плотью.

— Неосмотрительно, — проворчал я и жестом показал, чтобы Ааргис сел. Клинок ушел в ножны.

Ааргис выглядел смущенным. Я видел по его лицу, что у него есть новости, и сюда он спешил поделиться ими, но маленький конфуз сбил его настроение.

— Говори, — разрешил я.

— За нами следят, — сразу ответил Ааргис, с треском распахивая ворот комбинезона, подставляя морщинистую шею холодному ветерку. — Я обнаружил присутствие хрутта, но сделал вид, что не заметил его.

— Кто он?

— Я думаю, о нас уже знают и целенаправленно выслеживают, — задумался Ааргис. — Он сливался с местностью, но я увидел, как он пошевелился. Придал комбинезону режим невидимости и решил понаблюдать за ним. Ты сам говорил, Высший, что в нашем деле нет случайностей. Так оно и произошло. Хрутт делился с кем-то информацией, смотрел карты, составлял маршрут.

— Где сейчас хрутт? — я был доволен. Местные охотники, наконец, зашевелились. Но меня смущал тот факт, что как-то уж слишком быстро кто-то из них оказался рядом с моей группой. Создалось впечатление, что нас ждали. Я помотал головой, отгоняя эту мысль.

— Он ушел в горы, в западном направлении, — Ааргис разбирался в земных названиях сторон света, и легко ориентировался в таком вопросе.

— Проследил за ним?

— Несколько километров шел за ним, — кивнул Ученик. — Меня он не заметил, и упорно продвигался к какой-то точке. Потом я решил, что достаточно проследил за ним, и вернулся.

Задумываться о причинах такого поведения хрутта мне не хотелось. Логичнее было бы идти вдоль тропы, отслеживая наше перемещение, но он перестал этим заниматься. Не воин? Просто ищейка? Кто бы он ни был, его присутствие не напрягало меня. Завтра надо задать хороший темп, чтобы выйти из тайги. Проводник попался покладистый, ведет в нужном направлении, не старается завести в дебри. Понимает, что любая его ошибка будет стоит жизни товарищей.

— Ааргис и Чайс — спать, — распорядился я, — Вилдс меняет Стохса. Следи за хруттами. Эти недомерки могут придумать каверзу, чтобы сбежать.

Я сжался, концентрируя тепло в теле, и сразу задремал. Шерстяной покров сможет защитить меня от ночного холода, пока еще не настолько критичного, чтобы начать мерзнуть по-настоящему. Приоткрыл глаз и увидел, что Ааргис и Чайс последовали моему примеру. Молодцы, учатся. А то в первую ночь они изрядно переполошились, стали вытаскивать из своих мешков термонакидки, но я их обругал, заставив спать именно так, как я сейчас. Каковы слюнтяи!

Расслабив все конечности, я привалился к дереву и уснул до самого утра.

Проснулся в плохом настроении. То ли нависшие над верхушками деревьев тяжелые тучи, грозящие вылить на нас огромную массу воды, то ли едва шевелящиеся хрутты, готовящие себе завтрак — все это вызывало раздражение. Темные кроны хвойных деревьев еще больше придавали пейзажу унылость и неотвратимость надвигающихся событий, причем далеко не веселых. Медленно, все очень медленно! Мы теряем темп из-за усталости никчемных людишек, не умеющих быстро передвигаться по лесу. И я знаю, что они не притворяются, а так и есть на самом деле. Мы, фомальпасцы, очень выносливы, но, если требуется сохранить скорость передвижения, принимаем особые стимуляторы, разработанные специально для воинов. Давно уже эти таблетки используют гражданские лица, отмечая высокую работоспособность после начала действия препарата. А что, если дать хруттам таблетку? Мысль показалась мне не лишенной смысла, только следовало учитывать массу их тел, чтобы не случилось передозировки. Все кишки выплюнут. Я достал из кармашка блистер с «ускорителем», выдавил из него две темно-бурые таблетки, подумал и разделил их пополам, просто разломив пальцами. Можно было и четвертинку, но я решил рискнуть. Мне жизни хруттов ни к чему, если и сдохнут — плакать не буду.

Подойдя к сидящим у костра землянам, я протянул им препарат, и, глядя в их удивленные глаза, пояснил:

— Надо съесть. Не жуйте, запивайте сразу.

— Отрава? — спросил один из хруттов, по имени Шаман.

Я уже давно различаю их по именам. Мы ведь в каком-то роде схожи по некоторым физиологическим и антропоморфным аспектам. Есть что-то общее на уровне догадок, но я не собираюсь их обдумывать.

— Это стимулятор, — решил объяснить я, снизойдя до хруттов, так что пассаж Шамана не вызвал у меня злости, — меньше уставать будете.

— Охренеть, заботливый какой, — буркнул Лысый.

А вот этого я стерпеть не мог. Пнул по его кружке носком сапога. Темная дымящаяся жидкость, называемая хруттами «чаем», выплеснулась ему на руки и на лицо. Кружка улетела куда-то в кусты. Лысый вскочил и заорал, стряхивая с себя дымящийся напиток. Казалось, еще мгновение, и он бросится на меня. Но, видимо, еще не потерял здравого смысла, увидев, что я только и жду, когда появится повод кого-то убить, как-то сразу сгорбился, пошел за своей кружкой, а я еще раз повторил:

— Надо съесть. Заканчивайте и собирайтесь.

* * *

— Сука! — зло и обиженно пыхтел Лысый, потирая обожженное чаем лицо, — разорву, падлу!

Он спотыкался о корни, терял равновесие и то и дело налетал на спину Тунгуса. Тому надоело каждый раз выслушивать стенания своего товарища, и после очередного тычка, рыкнул:

— Да угомонись ты уже, вояка! Чего раньше ждал? Иди и разорви! Задолбал, блин! Топай и не рогози! Иначе всех закопают!

Шаман шел задумчивый. Или странная таблетка начала действовать, или у него открылось второе дыхание, но шагалось легко. Да и вся колонна заметно ускорила шаг. Тропинка, вихляя, вывела в распадок, где шумел холодный ручей, постепенно размывая берега, заросшие травой. На дне ручья виднелись обкатанные течением большие камни, метались в токах воды водоросли. Быстро попили воды, студеной до ломоты в зубах, обмыли потные лица. Даже чужаки решили устроить водопой. Отдыхали недолго, сразу втянувшись в быстрый марш. Натоптанная тропа постепенно суживалась, вокруг смыкались пожелтевшие кустарники, под ногами уже не было корней, но хлюпало изрядно. Шаман порадовался, что на ногах у него сапоги, а не кроссовки, которые он любил одевать после дневной работы с колотом. Так ноги отдыхали от тяжелых сапог. И теперь ему было плевать, что болотистая вода то и дело оказывалась среди мшаника или прямо в траве. А вот Лысый и Тунгус страдали в своих кроссовках, уже полных воды.

Поглядывая на небо, Шаман больше беспокоился о возможном дожде, а еще хуже — если снег упадет. В горах он ранний, и в их положении это было бы второй плохой новостью. Первая материализовалась в виде пришельцев, с каким-то упорством ведущих их по лесу к таинственному урочищу. И Галсан тоже проявляет упрямство, продираясь сквозь кустарники, отрешенно глядя вперед. Совсем с лица спал, мучается от сознания своего бессилия; мысль, что лично ведет врагов к запретному месту, гложет его, выгрызает изнутри. Подбодрить бы его, да только от слов мало толку будет.

Тропа вдруг исчезла из вида, колонна застопорила ход, и Сутулый что-то спросил у проводника. Тот пожал плечами и стал вертеть головой.

— Дальше я не ходил, — сказал он угрюмо. — Знаю, что где-то ниже есть охотничья заимка.

Словно в подтверждении его слов в лесу раздался звонкий лай собаки. Он действительно шел откуда-то снизу, раскатывался вокруг, и по нему нельзя было понять, где находится зверь. Галсан ускорил шаг, и Шаман забеспокоился, что задумал кореш. Сутулый знаком показал одному из своих помощников, чтобы тот не отставал от проводника.

Заимка показалась неожиданно. Вот еще ничего не было, кроме толстых стволов сосен, кедров и редких вкраплений осинника, как вдруг, словно по взмаху руки волшебника, проявилась поляна с вросшей в землю избушкой. Возле нее бегала пушистая лайка и гоняла наглых бурундуков, снующих между деревьев в поисках еды. Шагах в десяти от заимки потрескивал костер, а на таганке висел закопченный котелок. Галсан с тревогой завертел головой, отыскивая людей. Собака рыкнула, увидев незнакомцев, сделала попытку отогнать их от избушки, но передумала. Вместо этого она встала, упершись лапами в землю, перегородила дорогу и зло залаяла. Распахнулась дверь, и, пригнувшись на выходе, появился мужичок в ватнике, в напяленной на голову шапочке.

— Забияка! Тихо! На кого ты там кидаешься?

Он с нескрываемым удивлением стал рассматривать появляющихся на поляне странных гостей. Если четверка Шамана его не насторожила, то высоченные пришельцы заронили в нем тревогу. Его руки забегали по поясу, где висел нож в ножнах, словно мужичок не знал, что ему делать.

— Беги, зема! — заорал Галсан и прыгнул в сторону. — Вали, нахрен, отсюда! Убьют!

За Галсаном бросился один из пришельцев, и в два шага догнал его. Мощный удар в спину уронил Галсана на землю. Затем руки чужака взметнули проводника вверх и швырнули в заросли черничника, росшего рядом с избушкой.

В глазах охотника плеснулось недоумение, но он среагировал молниеносно, скорее, не на слова парня, а на его тревожный крик. Он метнулся внутрь и тут же показался с карабином. Лайка с остервенением бросилась на Ааргиса, словно сторожевой пес. В руке пришельца мелькнул нож, которым он ударил собаку, вздернул вверх и отбросил в сторону. Лайка пронзительно взвизгнула и упала в траву, орошая ее кровью. Белая шерсть тоже окрасилась красным.

— Гнида! Собаку за што? — заревел мужичок и вскинул карабин. Грохнул выстрел и раскатисто ушел гулять по распадку.

Пуля ударила в правое плечо Ааргиса, слегка развернула его, но чужак сумел выстоять, молниеносно выхватил меч и прыгнул навстречу мужичку. Тот был обречен, понимал это и попытался сделать второй выстрел. Но не успел. Клинок с умопомрачительной скоростью рассек шейные позвонки человека, но застрял на полпути. Ааргис сделал попытку выдернуть клинок, но слишком уж суетливо при этом действовал. Охотник еще был жив, заливаемый кровью, и стоял на ногах, лишь поддерживаемый мечом пришельца.

Оцепеневшие от ужаса парни смотрели, как Сутулый подошел к этой чудовищной композиции, нарочито медленно вытащил свой нож, и коротким замахом ударил в сердце охотника. Затем отпихнул Ааргиса, легко выдернул клинок, и пока тело человека валилось на землю, успел резким и едва уловимым движением срубить голову. Точно по первому разрезу.

— Пацаны, мля! — затрясся Лысый, — нам конец!

* * *

Я с раздражением стряхнул с клинка капельки крови и кинул оружие Ааргису, застывшему в стороне, совершенно не заботясь, поймает он его или нет. Поймал, аккуратно вложил в ножны.

— Плохо, — сказал я, делая шаг в его сторону. Поднял руку и хлестко ударил ладонью по щеке. Ладонь у меня тяжелая. Голова Ученика метнулась в сторону, но сам Ааргис почтительно вытянулся в струнку, не делая попыток сказать что-то в свое оправдание. Я сознательно пошел на его унижение в присутствии хруттов, намочивших в штаны от страха. Впредь умнее и порасторопнее будет. — Плохо, Ученик! Если ты не уверен в своих действиях и в силе своей руки — никогда не руби голову живому хрутту! Лучше убей его сначала и только после отдели голову от тела! Твое позорное неумение бросает на меня тень, и я очень зол!

— Прости, Высший! — Ааргис моргнул и преданно уставился на меня, и тут же упал на колени. — Можешь взять мою жизнь! И череп врага — твой!

— Мне он не нужен, — ответил я холодно, — я достаточно наделал глупостей, будучи Учеником Зенга, и поэтому счел нужным повторить тебе прописные истины. Пусть этот череп будет твоим трофеем, чтобы напоминать тебе, как нельзя убивать! Это Охота, Ученик, и в ней должен соблюдаться ритуал!

— Я понял, Высший! Ритуал — это свято для Охотника!

— Ритуал — это свято! — хором повторили Стохс и близнецы, стоя рядом с хруттами.

Потом резкими ударами по ногам заставили их упасть на колени, всех четверых. И так и застыли двухметровыми колоссами.

Я медленно подошел к стоящим на коленях человичишкам, трясущимся от страха, раздвинул губы в улыбке, которую посторонний посчитал бы страшным оскалом, потянул из ножен свой меч. Клинок с тихим шипением мягко вышел наружу, и я даже почувствовал его нетерпение и жажду крови. Пришлось задуматься. Кого выбрать в качестве показательной жертвы? Легонько похлопывая сталью по плечам хруттов, буквально вжавшихся в землю, я ходил из стороны в стороны и делал вид, что мучительно выбираю. Казнь была необходима как воспитательная мера, но именно сейчас я не ощущал потребности осуществить ее. Странное противоречие. Я даже прислушался к себе с удивлением.

— Это была последняя ошибка с вашей стороны, хрутты! — медленно, чтобы, наконец, до этих тупоголовых дошло, произнес я. — Вы должны идти туда, куда идем мы, делать то, что скажу я и не открывать свой поганый рот без разрешения! Всосали?

Я намеренно ввернул это странное слово, которое почему-то на нормальном языке хруттов означало всего лишь понимание ситуации, а не то, чем являлось на самом деле.

Головы хруттов синхронно наклонились еще ниже.

Я продолжал похлопывать клинком по плечам людей, и чем дольше затягивал это развлечение, тем ниже сгибались их спины.

— Чтобы мои слова дошли до ваших загаженных мозгов, я вынужден буду закрепить эти правила одним простым действием.

И клинок с радостным свистом отсек правое ухо у Тунгуса.

Хрутт заверещал, схватившись за свой огрызок, и повалился на землю. Сквозь пальцы текла кровь, которую он тщетно пытался остановить. Лысый, находившийся рядом, побледнел и согнулся в позывах рвоты.

— Слабаки, глупцы и никчемный набор генов! — скривился я, пряча меч в ножны. — Встали и пошли!

Мои помощники без лишних церемоний подняли хруттов и пинками попытались соорудить походную колонну. Кажется, люди от страха потеряли свойство рассуждать. Они толкались между собой, полностью деморализованные происходящим. А вот взгляд Шамана, на мгновение, встретившись с моим, мне не понравился. В глазах хрутта застыл лед. Такое я уже видел, и знал, на что способен человек с побелевшими глазами.

— Высший! Вверху! — раздался крик Стохса.

Я задрал голову и с раздражением разглядел парящую на недосягаемой высоте темную тушу искусственной птицы, которая могла выслеживать с помощью оптики любую живность, крадущуюся по земле. На фоне потемневшего предгрозового неба она выглядела особенно зловеще. Не полагаясь на свои природные умения, хрутты создали аппарат, который сейчас существенно портил мне жизнь. От него не несло смертью, но это не успокаивало меня.

— Быстро в лес! — скомандовал я.

Подгоняемые Учениками, хрутты засеменили в густую чащу, начинавшуюся сразу за избушкой. А я поднял с земли примитивное оружие убитого и с размаху ударил о ствол дерева. Нам оно ни к чему, а вот для преследователей нельзя оставлять то, что может причинить вред моей команде. Забросил покореженное оружие в кусты, в последний раз кинул взгляд на птицу и покинул поляну.

Алекс Карев

Дождь мог начаться в любую минуту, и Алекс ускорил шаг. Где-то здесь в паре километров должна была быть охотничья заимка, а рядом с ней — родник. Пить хотелось ужасно, несмотря на прохладную погоду. Приходилось торопиться. Твари с заложниками прошли стороной, но Алекс знал, что они могут выйти к тому же месту, куда шел и он.

В ухе щелкнуло, и сквозь предгрозовой фон прорвался голос оператора, сидевшего в нескольких километрах отсюда на специально оборудованной площадке на одной из сопок:

— Есть визуальный контакт! Объект спрятался в лесу, обнаружив слежку. Движется в сторону Романовки. Наблюдаю труп человека возле заимки.

Алекс выругался. Больше всего его пугало, что чужаки стали избавляться от заложников. Начали нервничать, допускать ошибки. А нервничать было с чего. Беспилотник их обнаружил — это раз, та тварь, с которой Алекс повстречался пару дней назад, прекрасно поняла, что за ними идет погоня — это два.

Особенно Карева позабавило поведение твари. Пришелец, обнаружив слежку, всерьез думал, что умеет играть с человеком, знающим эти места досконально. Применив маскировку, он уже считал себя крутым следопытом. И сделал ошибку. Алекс тихо ушел из ельника вверх и пересидел в укрытии, сознательно дав себя обнаружить. И пришелец, довольный собой, засветился. Он даже помахал своей конечностью, показав, что видит человека. Тогда Алекс пошел в противоположную сторону и долго водил за собой соглядатая, пока тот не сообразил, что может серьезно заблудиться. Вероятно, у него была мысль, что человек неспроста совершает такие маневры, и, будучи оторванным от своих, может попасть в засаду. С тем и отстал.

А капитан просто-напросто срезал приличный кусок маршрута, потому что тропа, по которой вели заложников, делала петлю вокруг горы и выходила как раз туда, куда и направлялся Карев. Таким образом, сбросив хвост, Алекс обеспечил себе безопасное наблюдение, дождался ночи и приблизился к привалу, где и поговорил с Шаманом.

Сведения, полученные от заложника, тут же были переданы в оперативный штаб. Так Алекс узнал, что ему на помощь спешит Бес. Это была приятная новость.

Сидя на чурбаке возле потухшего костра, Алекс нещадно дымил сигаретой. Его взгляд был направлен на труп мужика и его собаки. Он только что обошел поляну кругом, разбираясь, что же здесь произошло. Чертова история снова делала крутую петлю и возвращалась с дурным постоянством. Опять обезглавливание. Голову твари забрали с собой. Пять чужаков, и каждый из них жаждет трофея. Сколько еще людей погибнет от их рук?

Набрякшие водой облака разродились мощным ливнем. Внезапно все вокруг застыло, и дождевые струи застучали по земле, по крыше заимки, куда рванул Алекс, решив пересидеть непогоду в теплом и сухом месте. Хорошо, что еще дождь, а не снег, — подумал он. — Пора выгонять тварей на плоскогорье, где хоть есть шанс до настоящих холодов их поймать.

Затрещала рация.

— Сэм — Бесу! — захрипел динамик.

— На связи! — быстро откликнулся Алекс.

— Ты где?

— Сижу на заимке, в распадке.

— Диспетчер навел на тебя, жди. Метров пятьсот осталось. Вымок как собака! Отбой!

Алекс грустно усмехнулся. Один пес уже поплатился за свою преданность. Надо бы похоронить мужика и животное, когда дождь пройдет. Не дай бог, медведь учует — будешь потом по тайге от него бегать, вместо того, чтобы делами заниматься.

Дверь заимки распахнулась, и в полутьму строения ввалился широкоплечий и весь какой-то косолапый, словно тот медведь, о котором размышлял Алекс, мужчина, обвешанный как новогодняя елка оружием. На плече автомат с подствольником, на боку — нож, на груди — кобура с пистолетом. Сам уже весь мокрый.

Бес без лишних слов подошел к полыхающей печке, стянул с головы берет, обнажив гладкий шар своей черепушки.

— Твой череп — один из лучших трофеев для тварей, — не преминул подколоть друга Алекс. — На обработку меньше времени уйдет. Смотри, как бы за тобой охотиться не стали.

— Не дождутся, — хмыкнул Бес.

Они крепко обнялись, похлопали друг друга по плечам. Бес кивнул в сторону двери.

— Этого бедолагу они завалили?

— Да.

— Что ты вообще знаешь о них?

— Все то же на уровне догадок, — пожал плечами Алекс. — Вооружены как современным оружием, так и мечами, которыми срубают головы. Сильны, выносливы. Умеют маскироваться. У них какая-то технология, позволяющая становиться невидимыми. Не разобрался. Да, нюх отменный. Все время носом водят из стороны в сторону. Строгое подчинение старшему. Командует у них тварь с низко опущенными плечами, я дал ему имя: Сутулый.

— А какие цели преследуют? — Бес скинул с себя оружие и разгрузку, встал спиной к трубе, от него повалил пар.

— Мое мнение: они охотятся за головами, — призадумался Алекс, — и чем выше по статусу противник — тем почетнее трофей. Но нынешняя экспедиция тварей — Чертово урочище. Хотят забрать оттуда раритет — череп убиенного во времена оные своего сородича.

— А тебе не кажется странным, что они пошли пешком?

— Вот это меня и озадачивает, — согласился Алекс. — Не проще было бы на своем аппарате долететь до нужного места и забрать реликвию? Ты, случаем, не знаешь, почему они отказались от более легкого варианта?

Бес засмеялся, потирая ладони. Оглядев себя придирчиво, удовлетворенно кивнул. Потом сел на топчан рядом с капитаном и хитро посмотрел на него.

— Ты не в курсе, что наши спецы уже изучают НЛО? Оказывается, там какая-то неполадка, и аппарат не может взлететь.

— А откуда они узнали о неполадке? Чужая технология….

— Я тебя умоляю, Сэм! — засмеялся Бес. — Ничего сложного. Обычная летающая машина, не сложнее самолета или той же космической станции. Разобрались. Поломка там. Другое дело, что корпус состоит из сплавов, не применяемых на Земле металлов, да и принцип работы двигателя немного другой. Я не специалист, не вдавался в подробности. Просто информация прошла по каналам, когда я уже собирался выдвигаться к тебе на помощь. Так что улететь мы им не дадим в любом случае. Сейчас на месте посадки куча народу, развернут полевой лагерь, подходы заминированы, выставлены посты. Народ ворчит. Вход в лес запретили, и это несмотря на заготовительный период.

— Весело у вас, — хмыкнул Алекс.

— А ты еще не одичал в одиночестве? — Бес тщательно подогнал разгрузку, попрыгал и остался довольным. Потом вытащил плоскую фляжку из кармашка и протянул другу. — Коньяк. Без закуси.

— Согреемся, — согласился Карев. Отхлебнув обжигающую жидкость, фляжку отдал Бесу, а сам закурил. — Что будем делать? Продолжим пасти или попробуем сократить количество противника до минимума?

— Нам строго-настрого запретили вступать в боевое соприкосновение с тварями, — предупредил Бес, — боятся, что спровоцируем уничтожение заложников.

— Смотри, — Алекс развернул карту местности и ткнул в нужную точку, — через несколько километров начинается низменность, а значит, пойдут болотистые места, многочисленные речушки. Заманаются держать быстрый темп. Вся проблема в том, что на открытой местности нас легко отследить. Значит, беспилотники начнут гнать их в нужном направлении. Твари почему-то не уважают наших птичек, убегают в кусты. Я бы не отказался от пары вертушек.

— Здесь, возле Романовки, развернуты блокпосты, — Бес постучал пальцем по карте, — а вдоль трассы раскиданы «жучки». Как только чужаки появятся в определенном месте, сработает сигнал на их металл. Запеленгуем враз.

— Им все равно придется пересекать трассу, — кивнул Алекс, — а дальше, как только они отойдут от жилых мест, надо их зачищать. Кстати….

Капитан протянул напарнику кусок окровавленной плоти. Бес брезгливо кончиками пальцев поднял перед глазами странный предмет, тщательно изучил его, поворачивая в разные стороны.

— Похоже на человеческое ухо, — вынес он свой вердикт, — угадал?

— Угадал. Кому-то из пацанов не повезло. Начались показательные порки, и это не очень хорошо, — Алекс стал собираться. — Пошли. Дождь кончился. Беспилотники засекли тварей. Теперь будет легче их отслеживать.

Он вышел из заимки, вдыхая полной грудью воздух, составленный, казалось, из коктейля разнообразных запахов: хвои, прели, смолы. Как же хорошо! Не хотелось думать, что где-то в паре километров крадется группа убийц, жаждущих отрезать голову у первого встречного, и все ради непонятных человеческому разуму идей. Какая-то цель во всех этих манипуляциях должна присутствовать!

— Чего встал, напарник? — Бес легонько толкнул Алекса в спину. — Пошли, труба зовет.

Река Кыджимит. «Дикий» золотой прииск

Васька Бардамов с самого раннего утра уже был на ногах. Батька строго-настрого предупредил его, чтобы тот не дрых до обеда, а приготовил завтрак для уставших мужиков, до вечера мывших золото в стылой воде Кыджимита. Сейчас они спали в просторной землянке. Васька тихо переполз через ноги мужиков, открыл дверь, зябко поежившись от ворвавшегося внутрь свежего ветерка, слабого, но для только что проснувшегося пацана, очень и очень противного. Плотно затворив обитую войлоком дверь, Васька бросился к костровищу, натаскал из-под навеса наколотых заранее дров, надрал бересты и сноровисто зажег огонь. Пока языки пламени облизывали свежую пищу, паренек сбегал к речке, зачерпнул в большой котелок воды, повесил на таган. Он решил, что сварит гречку с тушенкой. Быстро и вкусно. А пока батя спит, можно и курнуть.

Спрятавшись за валуном, скатившимся с каменной осыпи, Васька прикурил «Приму», выдохнул дым в сторону, но одним глазом посматривал на заимку. Мало ли, увидит кто — батька потом шкуру спустит.

Небольшая артель во главе с сорокапятилетним отцом Васьки — Алдаром Бардамовым — вот уже два месяца моет золото в самых безлюдных местах Кыджимита. Занятие опасное. Бандиты частенько шныряют по приискам в надежде подмять под себя «дикие» артели, чтобы те отсыпали долю прибыли в их карман. Неуступчивых убивают для устрашения. Тайга большая, но слухи среди артельщиков разносятся быстро. Вот и приходится брать с собой оружие. В артели Бардамова на пятерых взрослых мужиков четыре ствола: две «Сайги», один старенький карабин времен царя Гороха, но стреляющий и убивающий исправно, и даже АК-47, добытый неведомо какими путями Санькой Журовым, который сейчас сидит на верхней тропе и караулит подходы к стоянке с запада. С другой стороны путь перекрывает сама речка, бурливая и своенравная. Жизнь такая — что поделать. Нужно защищаться, и в этом Васька был солидарен с отцом. В любом случае частная золотодобыча не разрешена государством, и приходится вертеться, сбывая с трудом добытое золото через криминальные структуры. Да, вот такой парадокс. Одних бандитов отпугиваем, с другими ведем бизнес.

Васька еще раз затянулся дымом и закашлял, не в силах выдохнуть отраву из легких. Цепкие пальцы схватили его за ухо, и голос Саньки с ехидцей произнес:

— Ах ты, паразит! Батьке сказать, что куревом балуешься?

Санька был из старообрядцев, и курение, как и его деды, не поощрял. А тут такой приз! Малолетка с сигаретой! И как подобрался неслышно? Тут же мелкая осыпь, любой шорох камешка слышен!

— Дядя Саня! — тихо заверещал Васька. — Я больше не буду! Честно! Бате не говори только!

— Сигареты сам в костер бросишь? — недоверчиво спросил семейский, не отпуская ухо шкодника.

— Честно! — Васька отдышался, и сейчас сидел тихо, ожидая своей участи.

Журов поправил на плече свой «Калашников» и отпустил пацана.

— Давай, дуй к костру, готовь завтрак. Жрать охота.

— А как же пост? — невинно спросил Васька и резко увернулся от тяжелой ладони семейского.

— Поговори мне, щенок! Кого по такому туману разглядывать? Да и смена у меня. Где Харитон?

— Да дрыхнет еще, — Васька подошел к костру, помешал уже булькающую в котелке гречку, добавил соли и стал открывать охотничьим ножом банку тушенки. Посмотрел искоса на Журова, протягивающего к нему ладонь, тяжело вздохнул и вытащил пачку сигарет, которая тут же отправилась в костер.

— Молодец! — похвалил Санька и направился к заимке. Отворив дверь, он громко рявкнул: — Подъем, гвардия! Жрать подано! Шевелитесь, бездельники!

На него посыпались проклятия, кто-то даже запустил старым вязаным носком, но семейский только захохотал, и, не закрывая дверь, вернулся к костру.

Завтракали за грубо сколоченным из сосновых плах столом. Стучали ложки, слышалось усердное сопение. Алдар Бардамов аккуратно собрал остатки гречки с помощью хлебного мякиша, отправил в рот.

— Санька, почему пост оставил до прихода смены? — строго спросил он.

— Да чего там смотреть, Алдар Васильевич? — пожал плечами Журов. — Я из бинокля на сто километров все просмотрел. Пусто.

— Вчера к югу пара вертушек прошла, — напомнил Харитон, ровесник старшего артели, кряжистый и тяжеловатый на вид мужик, весь в морщинах, даже лоб был в этих складках, — ищут кого-то.

— Так то к югу, — протянул Санька, — а к нам можно подойти только со стороны хребта.

— Надо будет — из-под полатей вылезут, — стукнул ладонью по столу Алдар. — Парни, шутить не будем! Сами понимаете, с чем дело имеем! Ко мне перед выходом приезжали нехорошие ребята, делали намеки. Не в нашу пользу. Выводы делайте! Принцип золотоискателя знаете? Один моет — трое охраняют! Так что, Саня, спишь до обеда, потом начинаешь работу. На пост идут Харитон и Вартан. Я с Колькой и Васькой моем породу.

Невысокий черноволосый крепыш с характерной горбинкой на носу, армянин Вартан, неведомым образом попавший в сибирское захолустье, кивнул в знак согласия. Он вообще был немногословен, но трудился, не разгибая спины. Мог бы и ночью перемывать породу, но Алдар с руганью отрывал его от работы. Но в душе очень даже уважал его. Вартан приехал из Улан-Удэ в Романовку десять лет назад, да так и остался жить там. Женился, обзавелся подворьем.

— А я беспилотник видел, — похвастался Васька.

— Откуда ты знаешь, что беспилотник? — недоверчиво спросил Колька Зимин, самый молодой в артели, ему еще и сорока не исполнилось. — Может, птица кружилась? Орел, например, беркут. Или планер.

— Сам ты беркут! — хмыкнул пацан, швыркая из кружки горячий чай. — Беспилотник, говорю тебе! Над хребтом летал, потом ниже спустился, и все время так по одной линии двигался.

— Точно? — нахмурился отец. — И куда летел?

— В нашу сторону, — зачесал затылок Васька, почуяв, что назревает нечто серьезное. И точно. Звонкий шлепок отцовой ладони по этому самому затылку возвестил о начале нравоучения.

— Ты почему не сказал об этом сразу? — повысил голос Бардамов-старший. — У вас у всех расслабуха наступила, что ли? Я не понимаю! Мало говорено о безопасности? Такая активность в районе неспроста! Ищут кого-то. Или дезертиры, или зеки! Совсем расслабились!

Алдар в волнении стал повторяться. Его смугловатое лицо даже покрылось пятнами.

— А если они на нас выйдут? Харитон, давайте, рубайте пошустрее, и на пост!

— Конечно, старшой, — Харитон послушно звякнул последний раз ложкой, налил во фляжку горячего чая, прицепил к поясу. С другой стороны висел нож. Вылез из-за стола и подхватил стоящую с торца «Сайгу», отобрал бинокль у Саньки и кивнул Вартану.

— Догоняй!

Вартан неторопливо доел кашу, чай пить не стал, последовав примеру Харитона, тоже налил напиток в свою фляжку. Потом критически посмотрел на затянутое утренней хмарью небо, покачал головой. Накинул на себя куртку с капюшоном, и со второй «Сайгой» в руках пошел следом за Харитоном. Молчаливый и покладистый.

— Саня, я твой «калаш» возьму, — сказал Алдар, — теперь ходим и работаем с оружием. Все, топай спать до обеда.

Колька спустился к реке, взял свой лоток, накидал туда лопатой мокрой породы и, посвистывая какую-то мелодию, стал методично двигать прибором в воде. Для такого дела он использовал металлический лоток, купив его через какого-то хитрого китайца. Лоток был сделан в Поднебесной, и не отличался особой надежностью. Дело было не в материале, а в форме лотка. Он был похож на ковш с маленькими бортиками, и из-за этого часто струя воды неравномерно вымывала породу, а тяжелые частицы беспорядочно крутились по дну, а после резких движений просто выплескивались наружу. Также частенько из такого лотка вылетал шлих и золото, и Алдар частенько ругал Кольку, чтобы тот выбросил эту азиатскую бесполезную штуку. Сам Бардамов пользовался старым надежным лотком, раздобыв его у знакомого старателя, давно переставшего ходить на глухие таежные речки.

Васька присоединился к Зимину, сел на корточки рядом с ним, готовый в любой момент помочь старшему товарищу, пока тот будет отдыхать. Добыча золотого песка и самородков для него всегда было делом увлекательным и в то же время таинственным. Его поражало, как из грязной породы, поднятой со дна реки, можно получить песчинки драгоценного металла. Но сколько же пустого грунта приходилось перелопачивать, чтобы порадоваться даже одному миллиграмму золота!

А Бардамов-старший впал в задумчивость, сильные и загорелые руки едва двигали лоток. Помучившись таким образом десять минут, он отбросил его в сторону, подхватил автомат и крикнул на ходу:

— Я на пост схожу!

— Батька что-то заволновался, — мотнул головой Колька Зимин. Он передал лоток Ваське, — на, поработай, а я покурю.

Он достал пачку «Беломора», так как являлся ярым приверженцем почти канувшим в лету популярных папирос, продул гильзу, с наслаждением закурил.

— Это он из-за беспилотника забеспокоился, — высказал свою мысль Васька, методично потряхивая лоток.

— Да какой там беспилотник в глухой тайге? — все никак не верил Зимин, отчаянно дымя папиросой.

— Я смотрел в бинокль, не мог ошибиться. Я видел по телеку такие штуки, — не отрываясь от работы, возразил подросток.

Неожиданно хлесткий выстрел заставил обоих вскочить на ноги. Колька быстро перекрестился, изменившись в лице, схватил карабин и словно лось бросился по натоптанной тропинке в гору.

— Никуда не ходи! — крикнул он Ваське, вздумавшему тоже бежать на пост. — Сиди в заимке!

Ага! Заставишь мальчишку сидеть на месте, когда наверху намечается что-то необычное, пусть и жутковатое на вид, но все же заманчивое. Может, ничего страшного, медведь вышел на тропу, вот и пришлось отпугнуть его выстрелом.

Дальнейшие события разворачивались как в самых дурных боевиках, которые Васька хоть и любил, но не предполагал, что сам когда-нибудь будет участником. Пока пацан задумчиво сидел за столом, отчаянно борясь с желанием рвануть к отцу, наверху что-то полыхнуло, затем сухо треснуло, и раскатистое эхо пошло гулять по замершей тайге. Наружу вылетел растрепанный ото сна Санька, ошалело взглянул на мальчишку и растерянно спросил его:

— Это кто гранаты кидает?

— Какие гранаты, дядя Саня? — Васька протянул руку к вершине горы, где сейчас были все мужики. — Там что-то серьезное началось, меня не пустили.

— Лады, — семейский нахмурился и тоже рванул наверх, но вдруг остановился, посмотрел на Ваську и сказал: — А ты бы спрятался где-нибудь в леске, паря, не крутился здесь. Ой, как бы беды не вышло!

* * *

Алдар поднялся на вершину сопки, где расположились артельщики, и, стараясь ступать как можно тише, подобрался к посту, но его учуял Харитон. Он лежал на свежесрубленном лапнике, чтобы не застудиться от сырой земли, подмерзшей после трехдневных дождей, и что-то высматривал в долине. Вартан тоже не выглядел спокойным. Он спрятался за стволом дерева, прижимая к себе «Сайгу», и периодически вскидывал оружие и смотрел в оптику.

Харитон поднял руку и пошевелил пальцами, словно подзывая к себе старшего. Алдар подошел, недоумевая.

— Ложись рядом, Василич, — сказал глухим голосом Харитон, — не светись зазря. Глянь туда, вдоль речки.

В бинокль хорошо была видна долина с прозрачным притоком Кыджимита, небольшие островки сосняка и ельника на всем протяжении водного потока, который они спокойно перешагивали, охотясь на козлов, иногда спускавшихся с каменных осыпей на водопой. Оптика сразу приблизила странную компанию, вытянувшуюся цепочкой. И шли она сюда, старательно обходя крупные каменные завалы. Алдар сначала не понял, что его смущает, но присмотревшись тщательнее к одному из персонажей, опустил бинокль и пробормотал:

— Это что за шолмосы[3]?

— Разглядел, Василич? — Харитон зло сплюнул в сторону. — Что делать будем? На людей они мало похожи, не видел я таких созданий в своей жизни. Ты смотри, какие они огромные! Это не люди!

— Люди среди них есть, и едва ноги передвигают, — добавил Вартан, — а у одного я вижу кровь на одежде. С головы натекла. Ухо перевязано.

— Что за гадость к нам идет? — не успокаивался Харитон, поглаживая приклад карабина. — Они нашу артель никак не минуют. Худо дело. Стрелять придется. Может, отпугнем?

— Может, и отпугнем, — пробормотал Алдар, находясь в таком же смятении, как и его товарищи. Он не знал, что делать в этой ситуации. Там, внизу, были злые духи, принявшие облик каких-то неведомых существ, мало похожих на людей, но передвигающихся так же, как и люди. У них были руки, ноги, голова, пусть и слегка вытянутая, и неимоверно высокий рост. Шагали они легко, выкидывая нижние конечности далеко вперед, рывками бросая тело вслед за ногами. А что у них за спинами? Рукоятки мечей, что ли? Да-аа! Такого он за свою жизнь еще не видел!

— А вдруг фильм снимают? — засомневался Вартан. — И вертолеты, значит, не зря кружили. Может, сбросили съемочную группу в долине да и улетели.

— Вот и беспилотник! — воскликнул Харитон, вскидывая «Сайгу», чтобы посмотреть в прицел. — Не врал пацан твой, Василич! Он самый! Пасут эту группу, не просто так летал, значит!

— Как только подойдут ближе, вон, к той кривой сосенке, стрельни предупреждающий под ноги, — решил Алдар, снимая автомат с предохранителя. Не думал он, что придется опустошить оба магазина, спаренные с помощью изоленты, не хотел воевать, душа не желала. Но вид этих чудовищ его испугал. Свои колебания он постарался погасить в самом зародыше, потому что артель смотрела на него, давно признав авторитетом. И надо было соответствовать своему положению.

Тем временем ничего не подозревающая группа тварей и плетущихся вместе с ними людей начала подъем на сопку, поросшую лиственничным лесом, прямо к посту. И лишь только нога первого странного существа поравнялась с ориентиром, данным Алдаром, грохнула «Сайга». Пуля легла за несколько сантиметров от передового дозорного, раскидав в разные стороны осколки гранитной щебенки. Харитон, довольный выстрелом — бывалый охотник — оторвался от прицела и стал смотреть, что предпримут пришлые.

Странно повели себя люди. Они резво бросились в разные стороны и попадали на землю, прикрываясь кто за корягой, кто за валуном. А чужаки спокойно задрали головы, определяя, откуда стреляли. На несколько минут наступила тишина. Потом один из них выдернул из-за пазухи какой-то предмет, формой похожий на пистолет, навел в сторону поста. Из предмета вылетел небольшой сгусток бледно-фиолетового цвета, который постепенно менял спектр в сторону багрово-красного, пока не ударился в ствол лиственницы. Раздался ужасный треск, дерево брызнуло ошметками щепы и коры, и с натужным визгом начало заваливаться на землю, цепляясь своей кроной и ветками за соседние лиственницы. И только после этого оглушительно хлопнуло. Взрывная волна, опаляя жаром прижавшихся к земле золотодобытчиков, пронеслась над их головами.

— Твою мать! — охнул Харитон, ошалело глядя на Алдара. — Это уже не смешно, Василич! Чем они стреляют?

Бардамов находился в мучительных раздумьях. Демонстрация оружия, превосходящего по мощи их совокупный арсенал, ясно давала понять, что им не продержаться и пяти минут. Сожгут — не поморщатся.

За спиной раздался топот сапог. Это Колька Зимин, проломившись через заросли багульника, прибежал на помощь. Упав на землю рядом с Алдаром, он без особого удивления посмотрел на дымящийся пень, который ощетинился осколками древесной плоти, лишь покачал головой. Передернув затвор карабина, он пристально вгляделся в низину.

— Башку не подставляй, — предупредил Бардамов, — каким-то оружием странным стреляют….

— Это лазер, — убежденно сказал Харитон, — я читал, что американцы разрабатывают портативные пушки, стреляющие лучом.

Вартан фыркнул, услышав слова охотника, и с едва уловимым акцентом ответил:

— По твоей логике выходит, что перед нами американские диверсанты!

— А хотя бы и так! — набычился Харитон. — Сейчас кому ни лень по тайге бродят! Валить их надо, Алдар! В любом случае валить! Это место наше, нельзя пускать пришлых!

— Где Васька? — Бардамов забеспокоился о сыне. Как бы сюда не прибежал. И так вся артель в сборе.

— Он с семейским остался, — откликнулся Зимин, не отрывая взгляда от противника, неумолимо приближающегося к посту.

Словно в опровержении его слов Санька появился тут как тут. Алдар страшно округлил глаза и выругался по-бурятски.

— Тебе что здесь надо? Почему мальчишку одного оставил? Уходи с ним вдоль Кыджимита, чтоб я вас не видел через пять минут!

— Василич! Не кипятись! — Журов перевел дух. — Пацан твой не глупее нас — в драку нос не сунет. А мы должны быть вместе.

— Жить надоело? У тебя оружия нет!

— Есть!

Санька подкинул топор, зло ощерился.

Вразнобой застучали выстрелы из карабинов. Алдар прервал ненужные споры и приник к биноклю. Кажется, начиналось самое интересное. Чужаки неторопливо расходились в разные стороны, собираясь подниматься на сопку под прикрытием деревьев. Но вперед шли трое, а двое остались на галечном пляже. Они искали спрятавшихся заложников, сгоняли их в кучу и ставили на колени в один ряд, повернув лицом к посту. Причем между ними была довольно приличная дистанция. Потом один из чужаков выдернул из-за плеча самую настоящую саблю с узким клинком и приставил к шее одного из парней.

— Млять! Они совсем рехнулись? — Алдару стало по-настоящему страшно. На его глазах разыгрывалось какой-то дурной спектакль с неправильным сценарием и настоящими злодеями.

Опять полыхнуло жаром. Огненный сгусток пролетел над головами охотников и взорвался в зарослях багульника. Кустарник с треском загорелся. Вартан что-то закричал, его «Сайга» стучала с небольшими интервалами. Так можно за пять минут просадить все патроны, — озабоченно подумал Алдар и, перекатившись в сторону, занял другую позицию, откуда был виден один из чужаков. Спрятавшись за комлем поваленной сосны, он поймал в прицел медленно идущего голенастого чудовища и нажал на курок. Прогрохотала короткая очередь. Тварь вздрогнула, от нее брызнули ошметки ткани, плотни и крови. Но она продолжала стоять на своих полусогнутых конечностях. Повернув свою неприятную морду в сторону Алдара, словно по наводке радара, она выстрелила из «плазмобоя». Алдар рывком ушел с дистанции и упал на землю, прикрыв голову руками. Шарахнуло с оглушительным грохотом. По ушам больно ударило взрывной волной.

Со стороны поста раздались крики. Бардамов-старший прополз на коленях несколько метров, собирая на себя мокрую хвою вперемешку с комьями липкой грязи. Он совершенно забыл о твари, которую пытался подстрелить. Картина, открывшаяся перед его глазами, была пострашней перспективы получить удар в спину. Одна из тварей добралась-таки до мужиков, причем сделала это большими скачками на своих нижних конечностях. Она взлетела на вершину сопки и ринулась на Вартана. Армянин с перекошенным от страха лицом выпустил остаток магазина в корпус чужака, и как только боек щелкнул вхолостую, бросил карабин ему под ноги. Какое никакое препятствие не усложнило жизнь твари, но она запнулась, и это дало шанс Вартану выдернуть нож. Просто шанс — и ничего больше. Тварь ухмыльнулась, обнажив острые зубы, выдернула из своего странного комбинезона круглый небольшой диск, похожий на фрезу, зачем-то сдавила его двумя пальцами, и швырнуло в Вартана. Диск с тонким посвистыванием набрал дикую скорость и просто перерубил шею армянину. Алдару так и врезалось в память, что голова товарища повисла на лоскуте кожи, а тело упало на землю, дергаясь в конвульсиях.

Бардамов вскинул автомат и выпустил полрожка в эту ненавистную тварь, превратившую их жизнь в осколки, убила все то, к чему они привыкли. И это за десять минут боя! Пули рвали комбинезон, выплескивая на него густые струи крови, но чужаку словно было наплевать на боль. Он вытащил вторую фрезу, и Алдар с холодящим сердце ужасом понял, что она предназначается ему. И снова нажал на курок, перенеся огонь по ногам. Что-то переломилось в суставах чужака, и он упал на колени. Щелкнул боек. Лихорадочно отстегнув пустой магазин, Алдар перевернул спарку, стукнул по донцу, услышал щелчок. Нормально. Тварь ошеломленно крутила головой, пытаясь подняться, но, очевидно, автоматная очередь перебила важные суставы. Алдар с оскаленным лицом прислонился плечом к дереву и навел на чужака оружие. Как в замедленном кадре он видел поднимающуюся руку со странным оружием, и нажал на курок. Говорят, время замедляет свой бег, но Бардамов-старший не верил людям, попадавшим в такие ситуации. До сегодняшнего момента. Вдруг пропала быстрота реакции, палец с неимоверным усилием нажимал на спусковой крючок, а секунды времени попали в тягучую патоку. И он даже не понял, что произошло, когда в уши ворвался дробный перестук «калаша», а череп твари брызнул осколками и кровавыми брызгами во все стороны.

Слева снова грохнуло. Алдар повернулся, чтобы броситься на помощь друзьям. Он успел окинуть взглядом картину боя, и она ему не понравилась категорически. Саньки Журова нигде не было видно, а Харитон лежал на земле вниз лицом. Его спина была располосована острым клинком, карабин лежал далеко в стороне. Чуть в стороне две твари прижали Кольку Зимина к толстому стволу лиственницы и лениво помахивали своими клинками. Их жертва стояла с сухой корявой жердиной и с остервенением махала перед их лицами.

— А! Не нравится? — орал Колька, тыкая концом жерди в корпус чужака. — Сдохни, тварь!

Чужаки утробно хохотали, вздрагивая верхней частью тела, и совершенно не боялись грозных выпадов человека. Алдар в замешательстве оглянулся, и ему в голову пришла мысль. Он кинулся к убитому им пришельцу, дрожащими руками сорвал с пояса таинственную пушку, стрелявшую сгустками пламени, потом, подумав еще, выдернул из-под грузного тела ножны с мечом и с размаху закинул в кусты под откос. Если повезет выбраться живым — хороший трофей будет.

Он повертел в руках оружие, отмечая, что особенных заморочек в конструкции не наблюдается. Ствол толстый, с дырами, внизу какой-то кожух, рукоятка довольно неудобная, сделанная специально под большую руку, спускового крючка нет, вместо него какая-то скошенная к рукояти пластина, а на ней — кнопка. Вдруг на торце странного пистолета мигнул зеленый огонек. И Алдар решился. Он поднял пистолет, чтобы выстрелить, как из-за деревьев с ревом выскочил семейский. Журов размахнулся топором и вонзил его в спину чужака. В свою очередь взревела тварь и мгновенно махнула клинком с полным разворотом корпуса. Сталь со свистом пролетела над головой Саньки.

— Беги, дурак! — заорал Алдар, нажимая на кнопку. Оружие едва не вылетело из его рук. Огненный плевок, наливаясь краснотой, полетел в сторону начавшейся свалки. Плазменный шар ударил в нижние ветки дерева и рассыпался жаркими потеками во все стороны. Вспыхнула хвоя. Оглушенные взрывом, все участники драки попадали на землю.

Алдар, не теряя времени даром, подскочил к Кольке, вставшему на колени, и, не давая ему ни мгновения, чтобы прийти в себя, дернул за руку:

— Валим отсюда!

— А Санька?

А Санька, оглушенный и обожженный, хотел завершить начатое. Выбранная в качестве жертвы раненная тушка чужака сопротивлялась такому насильственному напору острого металла. Острие топора перерубило одну верхнюю конечность, и уже нацелилось на голову, но смертоносная фреза, пущенная другим чужаком, впилась в лицо семейского.

— Валим! Валим! — страшно закричал Бардамов и с силой пихнул застывшего соляным столбом Зимина. Нужно было торопиться. На берегу реки остался его сын, которого надо было защищать.

Охотник. Ученики

Сказать, что я был разочарован — не сказать ничего. Я клокотал от бешенства. Бездарные потери! Один из близнецов убит — ему разворотили голову примитивным автоматическим оружием, Ааргис потерял левую руку, но в целом выглядел бодро. Я обколол его обрубок болеутоляющим препаратом и заморозил рану, пока зашивал ткани. Потом похлопал Ученика по осунувшимся щекам и приказал спать. Потери три к одному. Много это или мало? Считать ли закончившийся бой удачным или сделать выводы, чтобы таких потерь больше не было? Честно, это меня озадачило. Какая-то дикая ситуация. Аборигены всерьез сцепились с моими парнями, даже не думая о последствиях. Что-то изменилось в этом мире?

— Стохс! — поманил я помощника пальцем. — Поднимись наверх, сожги тело убитого вместе со всем оружием, его и хруттов. Потом возвращайся. Ты Чайс?

Второй близнец выглядел совсем потерянным. Глаза бегают из стороны в сторону, конечности поникли. Кончики ушей обожжены плазменным разрядом.

— Я Вилдс, Высший, — угрюмо произнес он.

Отлично, теперь я буду различать их по именам! Я прошелся вдоль сидевших на мелкой гальке хруттов, стараясь погасить раздражение, но оно разгоралось все больше и больше, заполоняя мою душу. Сердца бились как молоты в грудную клетку и ребра, словно хотели выскочить наружу. Что-то надо сделать, чтобы погасить злость. Поступил просто. Выхватил меч и снес голову Лысому, потому что он мне надоел постоянным нытьем. Он сломался еще давно, там, при первой встрече. Честно, надо было сразу уполовинить состав заложников, оставив проводника и этого, Шамана, с наглыми глазами.

Пока голова Лысого, обагряя гальку кровью, катилась в сторону, хрутты с воплями стали разбегаться в разные стороны. Дикий страх гнал их от нас, но Вилдс молодец, не совсем пропащий! Он в два прыжка догнал Шамана и Тунгуса и повалил их одним ударом с ног. Хрутты упали на землю, и Вилдс стал пинать их ногами. Тяжелая обувь обрушилась на их ребра и спины.

Проводник тоже далеко не убежал. Он совершенно забыл, что на вершине горы находился Стохс, и теперь несся туда в надежде убежать от своих кошмаров. Нет, шалишь! От Охотников еще никто не уходил просто так, не отработав свое освобождение! Галсан наткнулся на Стохса, когда уже был на вершине сопки. Мой Ученик только показался на тропе и сразу оценил обстановку. Он дал проводнику сполна переполниться ужасом от неудачной попытки скрыться от нас, после чего догнал Галсана и своей средней клешней уронил его на землю.

Я удовлетворенно глядел, как Стохс несет его на себе, перевалив через плечо. Хрутт сомлел от удара и был, по-видимому, без сознания. Ученик донес проводника до его товарищей и бросил им под ноги.

— Отныне каждый отвечает друг за друга! — напустив на себя зверский вид, сказал я, помахивая перед их носами своим ритуальным мечом. Как забавно, что они до смерти боятся его, бледнеют при виде яркой полоски остро заточенного металла! Мне нравится пугать их. Демонстрация дает хороший результат. Хрутты сразу становятся покладистыми и никуда не стремятся убегать. Но я все равно напоминаю им: — Любая попытка побега теперь будет караться смертью одного из вас. Коллективная ответственность, так говорят люди? Отвечайте!

— Да, — разомкнул губы Шаман.

— Да, Высший, — напомнил я, — пора быть почтительным к моему статусу, хрутты!

— Да, Высший, мы учтем твое пожелание! — даже в такой ситуации главарь людей ерничает. Молодец! Без душка парень!

— Предупреждаю: проводник в любом случае останется жив, если не будет делать глупостей, — продолжил я, — а своей головой будешь отвечать ты, Шаман, или твой друг.

Проведя воспитательную беседу, я повернулся к Стохсу, почтительно ожидавшему, когда я освобожусь, и только после этого он произнес:

— Высший, я сжег тело Чайса вместе с оружием хруттов. Но мне не удалось найти его оружие: ни меча, ни плазмогана.

— Хочешь сказать, что земляне похитили наше оружие? — тихо спросил я, снова накаляясь. Этот скоротечный бой с кучкой каких-то жалких землекопов мог стать моим поражением. Мало им смерти моего Ученика, так они еще и высокотехнологичное оружие захватили!

— Это так, Высший! — наклонил голову Стохс. — Прикажи, и я брошусь в погоню, но уничтожу грязных хруттов, посмевших встать на твоем пути!

— Кодекс Охотника не делит хруттов на жалких червей и воинов, Ученик, — напомнил я, начав собираться к новому переходу, — каждый из них в любой момент может взять в руки оружие и сразиться с нами, что и было сделано. Теперь, когда мы убили их товарищей, они объявили нас кровниками. А это значит, что мстительность хруттов перестает быть для нас досадной помехой. Это уже война, Ученик!

— Я учел твою позицию, Высший! — все-таки Стохс из всех помощников вызывал у меня наибольшие симпатии, и будущем, если нам удастся покинуть Оксигенус живыми, я приближу его к себе и дам хорошие рекомендации Стае.

Мы двинулись в путь. Перевалив вершину сопки, мы спустились к бурливой реке и внимательно все осмотрели, но ничего не нашли кроме кучи тряпья в низенькой неряшливой избушке. Брезгливо осмотрев наваленную на столе посуду, я приказал Вилдсу сжечь поганое гнездо. Оставшийся без брата близнец с остервенением дал разряд из плазмогана, и высохшие от времени толстые бревна мгновенно занялись огнем. Я поморщился. Взрыв при соприкосновении плазмы с препятствием больно ударил по барабанным перепонкам. Слишком близко стоял от жилища, не учел последствия. Ааргис, немного оживший после обезболивающих уколов, сделал большой круг в поисках хруттов, которые могли устроить нам засаду, но не нашел их следов.

Я потянул носом воздух, вдыхая прохладную свежесть воды, и дал команду на переправу.

— Течение быстрое, снесет вниз, — хмуро сказал Галсан, глядя на реку, — надо обвязаться веревками.

Препятствия в этом не было никакого. Сколько таких водных артерий мне довелось пересекать! Знаками показал, чтобы Ученики достали прочные шнуры, и каждый привязал хрутта к себе. Получилось забавно. Мелкие букашки-люди, притянутые шнурами к телам помощников, мелко семенили за ними. Холодное течение местной реки пыталось сбить с ног, но Ученики спокойно переправились на другой берег, отвязали заложников от себя.

Я вышел из воды последним и чутко уловил далекий стрекот. Уже зная, что такой звук издают вертолеты, я махнул рукой группе, чтобы она быстро пряталась в прибрежном ельнике. Пара винтокрылых машин вынырнула из-за сопки с грозным ревом, и, разойдясь в разные стороны, стали описывать круги над лесом, где мы затаились. Я знал, что долго они не будут будоражить тишину глухой тайги, и скоро улетят, но за ними идут охотники, и это обстоятельство вынуждало меня искать пути отхода, не попадаясь на глаза пилотам.

Алекс Карев, Бес

Выматывающая гонка сжигала все силы и нервы. Алексу уже осточертели бесконечные кедры, сосны, ели и прочие кустарники. Хорошо, что они вышли на брусничник и стали рвать на ходу спелые терпкие красные ягоды — все какое-то развлечение, чем унылый марш-бросок. Никаких троп не было, и спецы шли по примятой траве и ориентируясь по сломанным веткам багульника или обломанным лапам молодых елей. Здесь словно двухметровая машина пробивалась, оставляя широкую просеку.

— Что там дальше? — поинтересовался Бес, аккуратно отодвигая в сторону очередную мохнатую ветку. Шедший за ним капитан подхватил ее, чтобы не получить хлесткий удар по лицу.

— Скоро Витим. Рано или поздно им придется решать вопрос переправы, — отдыхиваясь, ответил Алекс. — Река делает большие изгибы, так что можно на нее дважды напороться. Это займет у тварей много времени, и у нас есть шанс настигнуть их.

— Если только они захотят переправляться…. Майор Завьялов предупредил меня, чтобы мы не предпринимали никаких действий, — не оборачиваясь, сказал Бес. — Он, наверное, уже в Романовке. Там должна быть оперативно-штабная машина, которая будет координировать движение всех групп. Но основная работа ляжет на оцепление. Сумеют прижать их к одному месту — поймаем.

— Сутулый — мой, — сразу предупредил Алекс.

— Слушай, почему ты так уверен, что он — это та самая тварь? — Бес осторожно перешагнул через поваленную березу.

— Уверен, можешь не сомневаться, — убежденно ответил Карев, — это моя кровная месть, и ты меня обидишь, если убьешь гада своей рукой.

Бес только покачал головой и вдруг встрепенулся.

— Слышишь?

Алекс давно прислушивался к звукам, доносившимся из-за ближайшей сопки. Лес стал редеть, и сухие пощелкивания, словно где-то ломали гигантские ветки, насторожили Алекса. Просто Бес за разговором упустил момент. А впереди стреляли. Там явно шел бой. На кого-то чужаки нарвались, причем, знатно. Один за другим прогрохотали два взрыва, и гулкое эхо пошло гулять по распадку.

— Поторопимся! — воскликнул Бес. — Может, удастся под шумок завалить их всех!

— Угу, завалишь их…, - угрюмо отозвался Алекс, но от идеи товарища отказываться не стал.

Несмотря на кажущуюся близость боя, к притоку Кыджимита они вышли через полчаса, когда тайга стихла, съежилась от грубого вмешательства сторонних сил. Спецы попали в густой малинник, и, обходя его стороной, потеряли время. Они долго стояли над обезглавленным телом заложника. Алекс помнил его по одежде. Такой слегка приблатненный парень, постоянно пальцы загибал при разговоре. А головы-то нет. Забрали с собой, трофейщики хреновы. Похоронить бы надо. Хотя бы камнями завалить, чтобы звери не растаскали, а в особенности медведь.

Быстро закончили малоприятную работу, которая становилась пугающе привычной. Не хотелось упускать чужаков. Карев вытащил из пачки сигарету и прикурил. Не мог он спокойно смотреть на бесчинства каких-то инопланетных тварей, свободно разгуливающих по его земле и отрубающих головы его земляков. Глядя на Алекса, попросил закурить и Бес.

— Ты же бросил, — вяло отговаривал его капитан.

— Сегодня можно, — махнул рукой напарник, прикуривая от сигареты Карева. — Как думаешь: а куда они головы прячут? Не в мешке же таскают?

— Да, две головы, да еще кровоточащие — это уже лишний груз, — согласился Алекс. — Думаю, у них есть препараты, уничтожающие органику. Очищают череп от плоти, потом вешают его на шнурке на шею.

— Ты что, прикалываешься? — возмутился Бес.

— Да какой прикол, Андрюха, — поморщился капитан от дыма, попавшего в глаза, — это не приколы, к сожалению…. Пошли дальше, что ли?

Они оба одновременно задрали головы, услышав шум лопастей, рассекающих осеннее небо.

— О, «Крокодилы» пошли! — воскликнул Бес. — Нащупали сучар!

Алекс внимательно посмотрел в бинокль на близлежащую сопку и хмыкнул озадаченно. На вершине курился едва заметный дымок, кое-где чернели проплешины, словно там поработали огнеметом. Поднявшись наверх, осторожно всматриваясь в каждый куст, и прикрывая друг друга, спецы оторопело уставились на картину боя.

— Еще трое, — сплюнул от злости Бес.

— Головы не забрали, — заметил Алекс, оглядываясь по сторонам. Ствол его автомата подрагивал, готовый в любой момент выплюнуть горячую очередь.

— У меня уже нет сил закапывать трупы, — честно признался Бес. — Давай, сделаем так: как только появится устойчивая связь, я вызову Завьялова, и он вышлет команду.

— Хорошо, только давай положим в одном месте и прикроем ветками, — вздохнул Алекс.

Так и сделали. Закончив неприятную процедуру, нарубили ножами лапника и прикрыли тела. Только сели отдохнуть перед погоней, из кустов раздался приглушенный голос:

— Товарищи! Эй, бойцы!

Алекс и Бес, не сговариваясь, из положения «сидя» кувырком ушли в разные стороны.

— А ну, показались! — выкрикнул Бес, неуловимо сокращая дистанцию с кустарником, откуда их позвали. Грамотно прикрываясь деревьями, он зашел с фланга.

— Свои мы! — Алдар с поднятым в руках автоматом вышел на затоптанную поляну, демонстрируя этим жестом свое миролюбие. Он уже понял, что это за люди.

— Автомат на землю! — приказал Алекс.

— Не проблема, парни, — сказал Бардамов, выполняя распоряжение. — Мы здесь табором стояли, охотились. Эти суки сами на нас вышли. Пришлось отстреливаться. Нас трое. Со мной мой сын и товарищ.

Подхватив с земли старенький «калаш», Алекс закинул его за спину и отошел в сторону.

— Руки опусти и зови своих, охотник!

Из кустов вышли еще двое: долговязый мужик с опаленными от огня ресницами и мальчишка, совсем не выглядевший испуганным. Алекс про себя выругался. Хорошо, что трупы прикрыли. Но мальчишка стрельнул глазами в ту сторону, заметно побледнел. Все он понял.

— Кто расскажет, что здесь произошло? — Бес расслабился. — Только подробно.

— Давай, Василич, чего уж там, — пожал плечами Колька, — ты здесь с самого начала был, больше видел.

И Бардамов обстоятельно обрисовал картину боя, опуская мелкие подробности, которые вряд ли могли помочь спецам. Особенно Алекса и Беса заинтересовал момент боя Алдара с тварью. Они пришли в возбуждение, когда тот показал плазмоган, вытащив его из-за пазухи куртки. Оружие пошло по рукам.

— Стреляет какими-то огненными шарами, похожими на плазму, — почесал затылок Алдар, — я в этом мало соображаю.

— Здесь может быть аккумулятор, — постучав по массивной рукоятке, высказал свое мнение Бес. — Это оружие работает на других принципах, и ему нужен накопитель энергии. Даже магазина для патронов нет.

— Зачем ему патроны? — удивился Алекс.

— Не знаю, — помял переносицу товарищ, — можно предположить, что в патронах заключен энергетический сгусток. При выстреле оболочка разрушается, энергия освобождается….

— Из ствола сразу вылетал разряд, — покачал головой Алдар, — я это отчетливо видел.

— Вот что, товарищ Бардамов, — посуровел капитан, — оружие пришельцев мы изымаем для детального изучения. Это важно для обороноспособности государства, вы же понимаете?

— Не спорю, — кивнул Алдар, — мне оно ни к чему.

— Что-то еще было? — поинтересовался Карев, и, заметив, что таежники замялись, усилил нажим, — что было у твари из оружия еще?

— Васька, неси, — вздохнул Алдар, — хотел оставить как трофей, но не судьба.

— Батя! — воскликнул пацан.

— Неси! — Алдар нахмурился и легонько пихнул сына в спину.

Мальчишка нырнул в кусты, и вскоре появился с длинным мечом в ножнах, обшитых каким-то мягким материалом.

— Ну, ты силен, мужик! — присвистнул Бес, закончив ходить кругами по месту прошедшего боя. — Сначала завалил тварюгу, потом и оружие забрал! Молодец!

Алекс принял из рук Васьки меч, осторожно потянул его из ножен, извлек полностью и зачарованно посмотрел на клинок, отливающий странным фиолетовым светом, но стоило только лучику солнца попасть на поверхность, он заиграл серебряными переливами. Клинок чуть изгибался к острию, и был, скорее всего, предназначен именно для рубки. Заточка идеальная, на полотне кровосток. Рука упирается в гарду, чувствуется небольшой дискомфорт. Рукоятка слишком большая для человеческой руки, но, если не обращать внимания на это — меч прекрасен. Ближе к эфесу на клинке стоит клеймо: какие-то сложные завитушки и иероглифы инопланетные. Все равно красиво.

Алекс вложил меч обратно, решительно перекинул перевязь ножен за плечи, подтянул ремни, чтобы они не елозили по спине и спросил:

— Ну, как? Не криво?

— В зеркало давно смотрелся? — вздохнул Бес.

— Что нам делать? — спросил Алдар.

— Оставайтесь на месте, — приказал Карев, — похороните друзей. Есть проблема с транспортом. Вы, кстати, как сюда добирались?

— По Витиму на катере, а потом пешком, — Колька вытащил папиросу и закурил. — Не, мы не вывезем троих через болота и буреломы. Тропа тяжелая. А вы можете вызвать вертолет?

— Как только появится устойчивая связь, я свяжусь с командованием, — Бес хлопнул его по плечу, — не переживай. Ждите вертолет. В любом случае, ждите. Сейчас небезопасно по тайге ходить. Если бы у вас была рация, то знали, что по всему маршруту продвижения пришельцев проводится эвакуация. А вас пропустили. Это очень опасные твари, мужики. Не рискуйте. Да, еще момент: внизу возле речки мы завалили камнями труп парня. Покажите потом спасателям. Не оставлять же его здесь.

— Может, я с вами? — Алдар долго мялся, прежде чем задал этот вопрос. — Хочу отомстить за ребят!

— Нет! — тут же пресек рыцарский настрой Алекс. — Мы не в игрушки балуемся, товарищ Бардамов! Ставлю вам задачу: дождаться спасателей и эвакуироваться. В Романовке найдете майора Завьялова и расскажете ему все, что здесь произошло. На этом заканчиваю. Мы уходим, Бес!

— Автомат хотя бы оставьте! — воскликнул Колька. — У нас все оружие в хлам, а сколько здесь сидеть придется — неизвестно! А так можно и на охоту сходить, свеженинки поесть.

Спецы переглянулись, и капитан решительно скинул с плеча «сорок седьмой» и отдал просветлевшему лицом Зимину.

Романовка, региональная трасса Р436, оперативно-полевой штаб

Белый Ми-26 с красно-синей полосой по борту и надписью «МЧС России» с гулким свистом лопастей пролетел над поселком, мостом через Витим, автомобильной развязкой, змеей уходившей на север и в направлении Читы, после чего завис над поляной, где развернулся настоящий полевой лагерь.

Сверху было хорошо видно два блокпоста, разнесенных в стороны, один из которых был поставлен почти у самой реки, а второй ощетинился пулеметом в сторону леса. Рядом с этим сооружением дремал БТР, а на нем сидели два вооруженных бойца. Они несли дежурство, поочередно глядя в бинокль на нахохлившуюся от прошедших дождей стену леса. Четыре многоместных палатки окружали оперативно-штабную машину, вздернувшую вверх спицы антенн.

Вертолет сел неподалеку от лагеря, и к нему уже спешили несколько человек. Дождавшись, когда лопасти перестанут рассекать воздух, они подошли ближе.

— Товарищ полковник! — Завьялов вскинул руку, — вверенный мне состав завершает строительство полевого лагеря! Трасса взята под контроль. Патрульные машины находятся на дежурстве. Происшествий нет.

— Вольно, майор! — Тимохин поздоровался с каждым офицером, представил им майора Цыренова, стоявшего чуть поодаль, и кивнул Завьялову: — Веди в штаб. Там все расскажешь.

Штаб располагался в одной из палаток. Туда провели электричество от переносного генератора, поставили печку, в которой уютно гудел огонь. Посредине палатки стоял раскладной стол, на котором лежала карта района, испещренная многочисленными пометками. В дальнем углу стояли три раскладушки.

— Докладывай, Федор Матвеевич, что у вас здесь творится. Мне Москва за эти дни на макушке дырку провертела без всякого наркоза. Решил самолично прояснить ситуацию. По донесениям от ваших наблюдателей много вопросов. Начинай.

Тимохин бросил на край стола кепку, отодвинул стул немного в сторону, грузно опустился на него.

— Присаживайтесь, товарищи! — он жестом показал, что можно слегка расслабиться.

Все расселись, только Завьялов остался стоять. Он обошел стол, чтобы находиться лицом к лицу с начальником, постучал карандашом по карте, чуть задумался, с чего бы начать доклад.

— На сегодняшний день нам известно, что Сэм и Бес идут по следам пришельцев. Поступил доклад о гибели охотника. Тот же характерный прием: ему срубили голову. Вчера беспилотники зафиксировали бой между чужаками и неизвестными людьми. Применялось огнестрельное оружие и неизвестный тип гранат. Камеры зафиксировали передвижение отряда с заложниками через Кыджимит, после чего туда были посланы вертолеты, но никого не обнаружили. Тварям удалось скрыться в тайге. Несколько часов назад они прошли в стороне от Усть-Джилинды. Темп передвижения существенно снизился, так как пошли болотистые места. Товарищи из МЧС провели эвакуацию всех людей, которых отыскали в тайге. Ну, мы надеемся, что больше жертв не будет, — поправился Завьялов.

— Что-то конкретное по Кыджимиту есть? — пошевелился на стуле полковник.

— Никак нет. Мы не можем связаться с Сэмом. Полагаю, слишком сложный рельеф мешает. Но наши операторы на круглосуточном дежурстве.

— Так что мы имеем? — нахмурился Тимохин. — Получается — ничего? Выяснили хоть что-нибудь по этому Чертовому урочищу? Что их туда тянет, как медведя к падали?

— Мы встречались с местными краеведами, — кивнул Завьялов, — и они нам рассказали интересную легенду, которую эвенки почитают за реальный случай. В 1908 году через месяц после падения Тунгусского метеорита со стороны Кодарского хребта вдоль Витима двигалось странное существо, ростом больше двух метров, с шестью руками. Оно выслеживало местных охотников и обезглавливало их. Эвенки заволновались. Дело принимало скверный оборот. Целые стойбища снимались с мест и уходили на восток или на запад. Тварь сумела запугать людей, но охоту на нее все-таки устроили. Выбора не было. Лучшие стрелки начали преследовать чужака, но нужно понимать, что его оружие технологически превосходило вооружение эвенков. Уже тогда, как поняли специалисты, тварь пользовалась неизвестным типом оружия, что-то вроде лазерного луча. Эвенки понимали, что примитивными луками и древними ружьями пришельца не одолеть. И тогда они поступили просто и гениально. Поймали тварь на живца. Чем они заинтересовали пришельца — не выяснили. Но предание гласит: его заманили в место, которое теперь называют Чертовым урочищем, устроили обвал и завалили камнями. С тех пор он там и лежит. Эвенки охраняют это место, не допуская никого к могиле великана. Они всерьез опасаются, что дух злобной твари вселится в тело нарушившего табу, и все начнется заново. Из всех родов выбирают достойного молодого человека и поручают ему нести охрану урочища. Пожизненно, прошу обратить внимание. Только когда старость подкрадывается к стражу, он просит замену и обучает стажера. Умирать уходит в свой род. Вот что нам удалось узнать. Не знаю, как это соотносится с нашими реалиями.

Завьялов слегка пожал плечами, словно и сам до конца не понимал, как свести легенду и нынешний визит тварей.

— А мне понятно, — подал голос майор Цыренов, — могила великана — это своего рода фетиш, священное место для пришельцев, может быть, некий ритуал посвящения. Среди чужаков есть очень авторитетный воин, а остальные — его адепты или стажеры. Вот он и ведет их туда, по пути обучая премудростям своей охоты. Обратите внимание: они старательно обходят крупные населенные пункты, идут лесными тропами, пользуются проводником….

— Вот это и странно, — Тимохин встал, за ним вскочили остальные и сгрудились возле стола, — если им известно место погребения своего сородича, то зачем им проводник? Могли бы сразу посадить свою космическую капсулу на плоскогорье и спокойно добраться до реликвии.

— Ошибка в навигации, — кашлянул Синицын, — а при посадке вышло серьезное повреждение рулевого управления. Вот и пришлось топать на своих двоих. Потому и взяли проводника. Только вот удивительно, как они сразу вычислили человека, который знает местонахождение могилы.

— Случайное совпадение, только и всего. Они — эти совпадения — сплошь и рядом живут с нами, — вздохнул Цыренов. — Надо бы с ламами поговорить. Нехорошее у меня предчувствие.

— Не нагнетайте ситуацию, Баир Доржиевич, — поморщился полковник, — и так на душе кошки скребут. Человек — существо предсказуемое, а мы имеем дело с инопланетной тварью.

— Хотя ведут они себя тоже предсказуемо, — подал голос еще один офицер, неприметно стоящий в торце стола. Он был экипирован так, словно собирался сейчас же вступать в бой.

— Полагаю, вы сможете аргументировать эту версию? — заинтересовался Тимохин. — Что-то я вас давно не видел, товарищ Сорокин!

— Только вчера прилетел из Хабаровска, не успел войти в курс дела, — развел руками Сорокин, — но и того, что рассказали, хватило для анализа.

— Выкладывайте, Андрей Викторович, — благодушно разрешил Тимохин.

— Типичный захват заложника говорит о том, что точного места захоронения твари не знают, лишь имеют общее представление. Имея на руках навигационную технику, они могли бы точно выйти на урочище. Внеземные технологии не помогли. Дальше началась банальная резня, но заложников держат при себе, чтобы в критической ситуации выставить их предметом торга. И ритуал, обычный ритуал, идущий из темноты веков. Наши предки тоже любили создавать замкнутые структуры, некие касты со своими ритуалами. Ничего нового нет. Вся проблема лишь в антропологических преимуществах чужаков. Высокий рост, рудиментарные отростки, помогающие при драке, высокая скорость передвижения — все это дает преимущество перед нами. Плюс непонятное оружие. Ясно, что это не лазерные лучи. Скорее, плазменный или электрический разряд высокой мощности. В общем, считаю, что с ними можно справиться, но только при грамотном распределении всех ресурсов, которые мы имеем.

— Ресурсов нам подкинули, — буркнул Тимохин и навис над картой, — будь здоров! Только танков не хватает для двух-трех выстрелов прямой наводкой. И все проблемы закончились бы. Я не шучу, товарищи офицеры, не надо ухмылок! Завтра сюда подгонят один Т-72. Мне неприятные сюрпризы не нужны.

— Не забывайте о заложниках, — напомнил Цыренов.

— Боюсь, что скоро от них избавятся, — еще больше помрачнел полковник, — и оставят только проводника. Не верю, что твари будут с нами торговаться. Ну, вот не укладывается такое в голове!

— А как вообще далеко от Романовки это знаменитое урочище? — поинтересовался Сорокин.

— Отсюда километров сто на север по трассе и потом только на вертолете, — показал Завьялов, — вот в этом квадрате….

В штабную палатку стремительно вошел сержант-оператор. Он вскинул руку.

— Товарищ полковник! Разрешите обратиться к товарищу майору?

— Разрешаю, — Тимохин оживился. Он сразу понял, что появились новые данные.

Оператор повернулся к Завьялову:

— Товарищ майор! Сэм вышел на связь. Докладывает, что в квадрате Б-4 произошел бой между пришельцами и золотоискателями. Есть погибшие. Четыре человека. Один из них — заложник. Группа преследует противника, просит послать вертолет для доставки «двухсотых» и выживших в количестве трех человек в Романовку. Среди живых — подросток.

С треском сломался карандаш в руках Завьялова.

— Твою ж…! Что еще?

— Сэм докладывает, что в ходе боя гражданским удалось уничтожить одну тварь и взять трофей в виде оружия. Взял с собой, пока не может переслать образец. Нужен самому, говорит.

Офицеры оживились. Весть об уничтоженном чужаке была исключительно важной даже в том контексте, что это удалось сделать гражданским. Значит, можно и обычным огнестрелом валить!

— А откуда они вообще взялись, эти золотоискатели? — нахмурился Тимохин. — Что это за артель?

— Это нелегальная добыча, — махнул рукой Синицын, — здесь многие этим промышляют. На Кыджимите частенько золотишко моют. Не все живут богато….

— А труп пришельца? — воскликнул Цыренов. — Где он?

— К сожалению, связь была потеряна, — сказал оператор, — Сэм и так торопился передать сообщение, что говорил короткими фразами.

— Хорошо, сержант, идите на пост, — разрешил Завьялов, и, дождавшись, когда оператор покинет палатку, продолжил: — Нужно высылать вертолет за гражданскими, эвакуировать их. Баир Доржиевич, это в вашей компетенции, возьметесь?

— Не вопрос. Сейчас же дам команду пилоту. Только назначьте старшего и с ним пару бойцов, — кивнул Цыренов.

— Как только артельщики будут здесь, приведите их сюда, — оторвался от карты Тимохин, — и вообще, я бы не отказался пообщаться со стариками-эвенками. Меня история с таинственной реликвией очень заинтересовала.

Высший. Заложники. Спецы

Я уже чувствовал погоню, ощущал ее дыхание. Ежедневное стрекотание вертолетов и бесшумное парение всевидящих искусственных птиц говорило об одном: хрутты основательно подготовились к встрече. Нет, они не конкретно меня ждали, они из года в год усовершенствовали систему наблюдения и преследования с помощью новой техники, и теперь отрабатывали на моей группе. Вот такая охота мне нравилась. Я воспрянул духом, потому что знал, что рано или поздно мы встретимся с воинами, где для моих Учеников настанет момент посвящения. Мы будем драться, снимать черепа для своих коллекций, и те из нас, кто выживет, будет купаться в лучах славы.

Мои радужные мысли прервал голос Тунгуса. Он устало завалился на землю, мокрую от прошедшего ночного дождя и заявил:

— Все! Я больше не могу! Режьте меня, твари, не сдвинусь с места!

Голос его хрипел, глаза лихорадочно блестели. Кажется, он заболевал. Слаб хрутт, очень слаб! Заскорузлая от крови тряпка съехала с раны, открыв черную запекшую дыру вместо уха.

— Тунгус, не дури! — Шаман упал рядом с ним на колени, и, пользуясь моментом, решил перевести дух. — Вставай, братуха!

— Не могу! — выдохнул Тунгус, растягиваясь на земле. Телогрейка стала напитываться водой. — Пусть лучше как Лысого….

Я подошел к ним и с интересом стал наблюдать. Какая композиция! Куда нашим доморощенным актерам, ищущим вдохновения не там, где нужно. Вот такие моменты возвеличивают творческую мысль гения! Хмыкнув от накативших мыслей, я нарочито медленно вытащил меч и помахал перед носом Тунгуса.

— Думаешь, испугал? — с ненавистью произнес хрутт. — Приперся к нам, людей губишь…. Скоро вас шлепнут, козлы! У тебя до хрена кровников стало, смотри по сторонам!

Я покачал головой. Хрутт явно не в порядке. И дело даже не в усталости. Лихорадка уже второй день бьет его тщедушное тело. Переправа через студеную реку не пошла ему на пользу. У меня есть лекарства, но я впервые задумался, а нужно ли тащить такую свору хруттов? Для наживки хватит и двух червяков. Незачем тратить антибиотики и витаминизированные препараты для поддержания никчемной жизни, которая рано или поздно все равно оборвется.

Шаман, кажется, что-то прочитал в моих глазах и замотал головой.

— Нет-нет! Он сможет! Я сам поведу его, а если надо — понесу!

— Зачем? — у меня проснулось любопытство. — Ради чего ты дорожишь его жизнью?

— Он мой друг, сука! — заорал Шаман, видимо, выведенный из себя моим спокойствием. И тут же получил удар по почкам от Стохса.

— Не повышай голос на Высшего, животное! — рявкнул Ученик, и посмотрел на меня: — Высший, дозволь наказать хрутта!

— Его не надо, — сказал я и снова спросил Шамана: — Друг твой скоро умрет, и все твои действия будут лишены смысла.

Шаман с ненавистью посмотрел на меня. Как же меня забавляют потуги этих несчастных выглядеть смелыми перед лицом смерти! Но в этом что-то есть. В какой-то момент у них отключается инстинкт самосохранения, и они бросаются с голыми руками на соперника с оружием, и что удивительно, побеждают. Иногда, если повезет. А так — никаких шансов. Красивая смерть с осознанием собственного достоинства. Нет — не понимаю!

— Все сказал? — я слегка махнул мечом перед носом главного хрутта. — А теперь отойди. Я избавлю твоего товарища от дальнейших мучений. Не хочет идти — не надо. Его решение.

Тут к лежащему хрутту решительно подошел проводник. Еще не легче! Как же они любят вступаться за жизнь друг друга! Встали плечом к плечу, загородив лежащего Тунгуса.

Ученики окружили хруттов, и, не дожидаясь моих указаний, повалили их на колени, оттащив от своего товарища. Я подал знак, чтобы они не переусердствовали в своих желаниях поубивать заложников. Потом снова посмотрел на Тунгуса. Кажется, он решил еще пожить. Пошатываясь, встал, оперся о дерево и презрительно сплюнул мне под ноги. Какой пассаж! Почувствовал, что я не шучу, враз расхотел расстаться с головой.

— Пошли вперед! — приказал я, убирая клинок в ножны. — И чтобы такие представления я больше не наблюдал!

* * *

Шаману казалось, что они идут уже целую вечность. А конца пути и не было видно. Они уже устали переходить ручьи, мелкие речки, болотистые места. Галсан словно пытался повторить подвиг Сусанина, завести супостата в такие дебри, откуда они уже не выберутся. Только вот погибать вместе с ними он, Серега Лапин, как-то не настроен. Ему до зубовного скрежета хотелось уничтожить своих мучителей, но с голыми руками на превосходящих его силой и ростом тварей, пусть даже и без оружия, не полезешь. Или хитростью или с помощью дикой удачи. Жаль, те мужики не смогли всех завалить. Да и то сказать, хорошо повоевали. Грохнули одного, второго покалечили. Вон, зверем все время смотрит, желает отыграться. Эх, огнестрел какой-нибудь!

Солнце с самого утра то и дело пряталось за серые облака, а к обеду небо вообще заволокло тяжелыми дождевыми тучами. Выругавшись про себя, Шаман с тоской подумал о сырой телогрейке, которую не мешало бы высушить. Иначе подхватишь воспаление легких и загнешься в тайге даже без помощи острого клинка.

— Надо бы отдохнуть, — повернув голову, Шаман отыскал Сутулого, как всегда размеренно шагавшего позади всех. — Высушить одежду, согреться. Поспать. Иначе не дойдем.

Сутулый ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом то пустое свинцовое небо, то поредевшие заросли смешанного леса. Так они шагали еще с полчаса, пока не уткнулись в очередной ручей, стекавший в какую-нибудь речку типа Кыджимита или Витима.

— Здесь остановимся, — вдруг сказал Сутулый, — Стохс, отдай хруттам топор, пусть сделают себе укрытие от дождя. Следи за ними. Вилдс — в дозор! Ааргис, как твое самочувствие?

— Я в порядке, Высший, — помощник сбросил с помощью отростка свой мешок со спины и привалился к дереву.

Шаман кивнул Галсану, получив из рук Стохса топор, и они вместе стали рубить тонкие стволы молодых елей для постройки примитивного шалаша. Срубив несколько жердей, Шаман не стал их даже ошкуривать, отдал Галсану, чтобы тот отнес их к месту стоянки. Потом принялся за лапник, которого требовалось много: на подстилку и на крышу. Когда он закончил эту работу, парни уже приготовили каркас шалаша. Поперечную толстую жердь связали веревками между двух осин, а на нее стали улаживать жерди потоньше. Потом стали накидывать лапник.

Пришельцы с интересом смотрели на возню хруттов по обустройству спального места. Сами они уже достали свои термонакидки, собираясь пережидать дождь под открытым небом. Но Шаман знал, что такая защита оправдывала себя. Накидка хорошо защищала от воды, и чужаки в них оставались всегда сухими, заодно и греясь.

Тунгус разжег костер и ставил рядом с огнем уже вскрытые банки с тушенкой. Готовить что-то стоящее вроде каши или супа совершенно не хотелось. Пожрать и завалиться спать — вот все, что нужно было людям. Даже неутомимые твари и то стали хуже шевелить ногами. Бесконечные марш-броски с плечом, доходившим до двадцати километров по пересеченной местности, изобилующей каменными осыпями, непроходимыми буреломами, болотистыми местами кого хочешь умотают.

Раскатали телогрейки, повесили их на вбитые в землю возле костра жерди, чтобы они просохли, а сами забрались в шалаш и завалились на лапник. Дым от костра лениво прижимался к земле и хоть как-то давал тепло внутри.

— Опять к непогоде, — пробормотал Галсан.

— Ты что творишь, проводник хренов? — повернулся к нему Шаман. — Угробить нас всех хочешь? Когда это твое урочище? Доведи всех спокойно, а не шарахайся по тайге!

— Нельзя туда, — чересчур спокойно ответил Галсан, — там запретное для всех место. Выпустим духов — беда будет.

— Мы же сдохнем здесь! Скоро снег упадет, ты головой думаешь? — простонал Тунгус, ощупывая свежую повязку на ухе.

— Там стойбища, люди, — не сдавался Галсан, — сами подумайте, что будет, если они доберутся до них! Я, — он понизил голос до шепота, — жду, когда наши спасатели организуют облаву. Не зря же вертолеты и беспилотники летают все время! Значит, видят нас, готовятся! Надо еще немного продержаться!

— Догадайся, кому башку срубят, если Сутулый заподозрит, что ты химичишь? — прошипел Шаман. — Не тебе, а мне или Тунгусу! Он тебя, по любому, заставит дойти до урочища!

— Ты же сам говорил, что за нами спецы идут, — в ответ прошептал Галсан, — и какой совет он дал? Как можно дольше водить по глухомани, пока не подготовятся! А я эти места вообще не знаю! Вижу тропку — веду по ней! А куда она заведет — понятия не имею!

Их разговор прервал грозовой раскат. Где-то по верхним увалам гор засверкали вспышки молний. Снова прокатился гром, от которого заложило в ушах. Шаман выполз из шалаша, подхватил парившие от жара костра телогрейки и закинул их друзьям. Пойдет дождь — вся сушка насмарку. Пришельцы тоже активизировались. Они сооружали аналогичный шалаш! Пусть у них это получалось не совсем хорошо, как у землян, но желание пересидеть непогоду под крышей пересиливало все остальное. Причем, возводили свой шалаш чужаки как раз напротив, чтобы можно было контролировать каждое движение заложников. Шаман покачал головой и нырнул к себе на остывающий лежак.

— Видели картину? — он кивнул в сторону пришельцев. — На ходу переучиваются!

— Когти рвать надо, — мрачно произнес Тунгус, — иначе хана нам. Ушами не отделаемся.

Шутка получилась мрачная, друзья только кисло поморщились.

Дождь хлынул сразу, без предварительной подготовки в виде мелких капель. Сплошная водяная завеса обрушилась на лес, срывая желтеющие листья с берез и осин, пригибая к земле молодую хвойную поросль. Дождь был такой силы, что слышалось тугое гудение стихии вперемешку с ударами грома. Сверкало так, что приходилось прикрывать глаза, чтобы не ослепнуть от вспышек молний. Костер был залит сразу. Только что он курился дымком, а теперь зола плавала в мелких лужах, быстро натекающих на маленькой поляне. Ручей вскипел от падающего в него дождя.

— Ну и пакость, — поежился Тунгус, укутываясь в телогрейку, — хорошо, что я дровишек сухих в шалаш закинул. Потом можно будет костер развести.

— От побега уже отказываешься? — хмыкнул Галсан.

— Куда сейчас бежать? Смоет в Витим, пикнуть не успеешь, — буркнул Тунгус.

— Пацаны, давайте решать, что нам делать, пока эти черти уши не греют возле нас, — сказал Шаман и похлопал себя по карманам куртки. Довольный, вытащил помятую пачку «Беломора» и показал последнюю папиросу. Потом собрал из пачки высыпанную махорку и туго набил гильзу.

— Курим и думаем, — потребовал он. — Начнем с Галсана. Давай, предлагай дело.

Дымящаяся папироса пошла по кругу.

— Я уже говорил: надо тянуть время под любым предлогом, — сказал Галсан, — иначе моя бабка меня проклянет! Буду водить их по тайге, пока сам не сдохну. Если твари перейдут трассу — в моих услугах они нуждаться не будут. Теперь понятно, почему я хочу их здесь задержать?

— Тунгус! — окликнул задремавшего друга Шаман. — Не спи — замерзнешь! Базарь дело!

— Бежать, — снова пробурчал парень, осторожно ощупывая повязку, — пока такой дождь идет — можно сдернуть отсюда. Похер — куда, лишь бы подальше от них! Здесь уйма рек и ручьев. Можно добраться до Витима и сплавиться вниз. Быстро уйдем.

— Как сплавиться? Прыгнуть в воду и махать руками по посинения? — хмыкнул Шаман, задумавшись. — Ноги сведет судорогой — и все, потонем. Не месяц май, знаешь?

— Есть вариант, как посуху удрать? — огрызнулся Тунгус. — Так они нас быстро выловят. Ты же видишь, как они ходят по лесу! По воде надо уходить! Найдем сушину, оттащим к воде и поплывем. Плот, конечно, не построим — не успеем, да и не сможем голыми руками соорудить без топора, а вот если в бревно вцепимся — есть шанс уйти.

— Ну что, Сусанин, скажешь? — Шаман пихнул в бок Галсана. — Идея неплохая!

— Не плохая, а стремная! — тут же откликнулся проводник. — Вы знаете, в какой стороне река? Нет. Нас же поймают и всем бошки поотрубают! Да и куда бежать? Скоро стемнеет — ноги поломаем в лесу! Фонарей у нас нет, а если бы и были — нашли бы по свету.

— Я валю, а вы как хотите! — решил Тунгус. — Ты, Шаман, кстати, не сказал своего слова! Давай, стратег, осчастливь нас!

— Была у меня идея: подвести тварей под автоматы, — закашлялся Шаман, вдохнув дым папиросы в себя, — заодно и за Лысого поквитались бы. Он мне до сих пор снится, приходит и стоит, в руках голову держит. А голова на меня смотрит, глазами хлопает: «что же ты, братан, до сих пор ничего не сделал?»

Тунгус с отвращением сплюнул и передернул плечами.

— Короче, пацаны, водим до упора, а там видно будет, — решил Шаман, — мы все равно не жильцы на этом свете, а так хоть многих людей спасем.

— Как хотите, спасатели, — Тунгус поплотнее запахнулся в телогрейку, лег и замолчал, отвернувшись к стенке шалаша.

* * *

Я проснулся от внезапного внутреннего толчка. Уже стояла непроглядная темень, но дождь, кажется, утих. Находясь в полудреме, мне все казалось, что из мокрых и прибитых дождем к земле кустов выйдут хрутты с оружием и начнут бой, в котором мы все и поляжем. Разлепив глаза, я увидел спину Ааргиса, сидевшего на подстилке. Он смотрел в сторону шалаша хруттов и периодически шевелил ушами. Под ногами у него собралась лужа, но он не обращал на это внимание.

— Что делают хрутты? — спросил я.

— Долго шептались, полагаю, что обсуждали план побега, — ответил, не оборачиваясь, Ааргис. — Теперь спят.

— Не решились? — хмыкнул я.

— Нет, Высший, никто даже не сделал попытку вылезти наружу. Я бы рискнул. В такой дождь легко затеряться в лесу.

— Может, поиграем? — предложил я. — Сделай вид, что уснул. Дай им убежать. Потом поохотимся. Я не буду против, если кто-то из вас получит истинный трофей, а не срубленную мимоходом голову хрутта. Только проводника не трогайте.

— Хорошая идея, Высший, — одобрительно кивнул Ученик. — Но мне кажется, что проводник сознательно бродит по лесу, тянет время.

— Я заметил это, — я был доволен, что Ученики начинают быстро соображать, когда на хвосте висит погоня. — Надо сыграть на живца, может, и крупную рыбу выдернем из глубин.

Ааргис, довольный, заухал, вздрагивая верхней частью тела. Потом посмотрел на свой обрубок руки, замолчал.

— Будем дома — я лично буду просить, чтобы тебе регенерировали руку, — сказал я помощнику, — да, знаю, что для простых охотников, даже не служивших в армии, путь в такие лечебницы заказан. Но я даю слово, что помогу.

— Спасибо, Высший, для меня честь вести охоту с тобой.

Мы замолчали. Ааргис через некоторое время показательно завалился набок и замер без движения. Ничего, термонакидка под его телом согреет, не успеет замерзнуть. А мне из глубины шалаша было видно, что хрутты зашевелились. Вернее, зашевелился один. Он поднял голову, осторожно выполз наружу, присел, потом без лишнего шума поднялся на ноги и шаг за шагом стал отходить в кусты. Шагнет — остановится, прикидывается деревом. Потом повторяет попытку. Странно, почему один? Или хрутты решили обмануть нас? Бросимся в погоню, забудем о заложниках? Хотя, идея неплохая. Я в любом случае останусь здесь, но сразу за двумя не смогу бежать, если они еще и в разные стороны рванут.

Я, не глядя, пихнул локтем спящих Стохса и Вилдса, и пока они протирали глаза, коротко обрисовал ситуацию. Ученики сообразили, что от них хотят, и быстро собрались в погоню за хруттом. Через пару минут они скрылись в мокром ночном лесу. У фомальпасцев зрение очень хорошее, в темноте различает предметы. Особая структура глаза четко разделяет тепловое излучение, и перепутать неподвижный и мертвый предмет с замершим живым существом мы не можем.

Мои помощники исчезли в ночи, а я остался сидеть в шалаше с Ааргисом, ожидая, когда оставшиеся заложники предпримут попытку совершить побег. Но время шло, а из соседнего укрытия доносился только храп. Удивительно, но люди и не помышляли о том, чтобы сбежать! Их товарищ сейчас дрожит от ужаса, от осознания неотвратимой погони, но хотя бы делает что-то, а эти двое спокойно спят! Или это очередная хитроумная игра, в которой коварство и изобретательность хруттов достигает совершенства? Я в беспокойстве запрядал ушами, мой взгляд метнулся в сторону, куда ушли мои помощники. Пока я обдумывал ситуацию, отчего же у меня возникла неосознанная тревога, где-то за ручьем один за другим ударили два выстрела. И после этого лес взорвался какофонией боя. Автоматные очереди заглушались взрывами, причем это были взрывы гранат, которыми владели хрутты. И ни одного выстрела из «плазмогана»! И только через несколько минут хлопнул плазменный разрыв! Долго реагировали Ученики, долго!

Это тот самый боевой хрутт, который все время шел за нами! И он выследил моих Учеников! Я вскочил на ноги. Заложники тоже уже не спали. Они вылезли из шалаша и с напряженным вниманием вслушивались в звуки ночного боя. И по их рожам было видно, что задумка, какая бы она ни была, им удалась. Меня обожгла мысль, что хрутты знали о погоне, и, возможно, имели контакты с бойцами! Стал лихорадочно вспоминать каждый случай, который мог показаться мне подозрительным. И вспомнил странный эпизод с Шаманом, когда он уходил в кусты. Кто же его сопровождал?

— Ааргис! Следи за хруттами! — приказал я и, активировав систему невидимости у комбинезона, скользнул в гущу мокрого кустарника.

Шум боя понемногу затихал и откатывался в сторону от нашего места отдыха куда-то на запад. Видимо, люди отошли назад, ничего не добившись. В своих Учеников я верил, и знал, что они могут показать свои умения с любым противником. Уверенно раздвигая тяжелые от дождя ветвистые лапы хвойных деревьев, я шел на шум боя. Мое зрение выхватывало помятые кустарники, вот увидел стволы, посеченные осколками гранат. Перешагнув через ручей, я прошел еще метров сорок и наткнулся на чье-то тело, лежащее прямо у меня на пути. Пихнув его ногой, чтобы перевернуть на спину, увидел, что это Вилдс. Присел перед ним, схватил пальцами за подбородок, помотал из стороны в сторону. Левая часть головы была залита кровью. Ученик открыл глаза, сделал попытку пошевелиться.

— Высший! — прохрипел он. — Мы наткнулись на засаду хруттов! Там двое бойцов, вооружены автоматами и гранатами. Меня сильно ранили…..

Только теперь я увидел, что грудина Вилдса разворочена так, словно с ней поработал мясник. Из ужасной раны выглядывали переломанные ребра, а темная кровь толчками выливалась наружу. Это не допотопные пули, от которых раны купируются за несколько минут. Здесь поработал снаряд, схожий с действием гранаты, но совсем с другим способом поражения.

— Я умираю, Высший, — средние отростки загребали под себя мокрую землю с травой и хвоей, — передай моим родным о моем последнем бое….

Кто о чем, а Охотник всегда стремится к тому, чтобы его помнили по последним мгновениям боя. Вилдс, хоть и Ученик, тоже принадлежит к славной касте.

— Вилдс, помнишь тот вечер, когда ты сопровождал хрутта по имени Шаман в кусты, чтобы он там мог облегчиться? — спросил я вместо слов ободрения.

— Да, припоминаю, — Вилдс тяжело дышал, но исправно отвечал на вопросы. Принцип подчинения Высшему вбит в подсознание каждого Ученика, и даже при смерти он старается соблюдать его. — Он был там долго, и я очень разозлился, что такое…. Пустяшное дело, а он застрял…. Пошел к нему, отвел к месту.

— Вилдс, ты очень огорчил меня, — покачал я головой, — надо было стоять рядом, даже несмотря на брезгливость, и внимательно посматривать по сторонам. Из-за твоей оплошности мы подсадили к себе на хвост истинных бойцов, которые теперь просто так нас не отпустят. Они уже вцепились в наши пятки. Помнишь, я говорил о кровной мести? Люди могут убивать друг друга, мириться, налаживать отношения…. Но когда приходят представители иных рас и начинают вытворять то же самое с аборигенами — они объединяются и мстят.

— Как…? Как я мог?

— Шаман имел контакт со спецом, пока ты смотрел по сторонам, — я выпрямился, перебросил ремни, держащие ножны, со спины на бок, вытащил клинок. Глядя в глаза Вилдса, который начал вздрагивать в конвульсиях, я вогнал сталь под реберную решетку, где было второе — вспомогательное — сердце, продолжавшее гнать кровь по артериям и венам, несмотря на большую потерю. Повернул меч в ране, разрезая сердце. Ученик дернулся в последний раз и затих. Я достал термическую гранату, сорвал чеку и затолкал цилиндр под тело Вилдса, после чего поспешил уйти подальше. Яркая и опаляющая жаром вспышка озарила мрачные, обвисшие ветви деревьев, вытоптанные в прошедшем здесь бое кустарники и взрыхленную почву. Через пару минут от Вилдса ничего не останется. Близнецов больше нет. Так бывает. Помощник всегда жертвует собой ради триумфа Высшего. Те фомальпасцы, которые стремятся стать Охотниками, прекрасно об этом знают. Идут на риск, гибнут на чужих планетах, и родственники не имеют никаких привилегий от их смерти. В конце концов — это сознательный выбор, и за него иногда приходится расплачиваться таким вот способом.

Алекс Карев. Бес

Алекс в очередной раз мысленно поблагодарил создателей браслета, который помог в ночном лесу сориентироваться на пришельцев, вернее, на излучение металла, части которого присутствовали то ли в их оружии, то ли в их экипировке. Зеленый огонек замигал интенсивнее, когда спецы, осторожно перешагивая через поваленные деревья, приблизились к стоянке чужаков. Рассматривая в окуляр «Каскада» вымершую без движения поляну, Карев обдумывал дальнейшие действия. Ему остро хотелось закончить затянувшуюся историю как можно быстрее, вернуться домой, прогреть свои кости, которые, казалось, за все эти дни преследования промерзли насквозь. Частые дожди не давали возможности высушить одежду, а разводить костер в опасной близости от чувствительных носов тварей не позволяла элементарная безопасность. Вот и сегодня друзья попали под настоящий водопад. Ливень за несколько минут промочил их до нитки, и даже попавшее на пути вывороченное лесной бурей корневище лишь частично укрыло их от дождя.

Но они продолжали висеть на хвосте чужаков, не теряя надежды вызволить заложников. И удача улыбнулась им. Бес, сменивший на посту Алекса, заметил с помощью тепловизора странное шевеление в шалаше людей. Один из них осторожно выполз на улицу, и чуть ли не на коленях шмыгнул в кусты. Бес толкнул дремавшего Алекса в бок и прошептал:

— Кажется, одна из птичек решилась на побег.

— Да ты что? — Алекс оторвал спину от дерева. — Куда направился?

— На три часа от нас. Твари даже не шевелятся. Неужели проворонили?

— Надо перехватить пацана. Там же низина, ручей протекает. Да и камней навалено, как бы ноги не сломал.

Они опустили на глаза ПНВ и уверенно бросились в сторону от стоянки. Такой шанс нельзя было упускать. Алекс шел за Бесом, получая чувствительные удары мокрых веток по лицу. Товарищ особо не заботился о том, что нужно хотя бы придерживать их рукой. После каждого шлепка тяжелой лапы ели или лиственницы литры воды обрушивались на многострадального Алекса, стремясь попасть за шиворот. Капитан сквозь зубы материл напарника, но уйти с тропинки в бурелом ему совсем не хотелось. Ничего, потерпит. Сейчас главная задача — перехватить заложника.

Спецы почти успели. Фигура Тунгуса уже мелькала между деревьями, и скорость заложника была существенно ниже, чем скорость двух тварей, торопящихся за ним. Попробуйте пройтись по ночной тайге без фонаря — впечатлений хватит на всю жизнь. Добавьте к этому ощущение неминуемой погони, когда кто-то видит в темноте лучше тебя. Смерть неотвратима, когда ноги постоянно запинаются о корни, а сломанные сильными ветрами деревья перегораживают дорогу. Она дышит в спину, обдает ледяным холодом и сковывает движение. Вот так и Тунгус: чем быстрее он хотел убежать подальше от пришельцев, тем неувереннее становились его шаги. Парень, несомненно, слышал погоню, но ничего сделать не мог. И как только низкий рык чужака раздался за спиной, он упал на землю. Может, от страха, а может — от своего бессилия.

Бес не стал терять ни мгновения. Он вскинул автомат и парой одиночных выстрелов по корпусу чужака отвлек внимание. Алекс следил за вторым пришельцем. Тот опять исчез из вида, но в инфракрасном поле он был прекрасно виден по тепловой сигнатуре. Его маневр был прост: зайти в тыл врага и уничтожить его. Бес зачем-то сиганул через кусты к упавшему заложнику. Тварь, наконец, обратила на него внимание, и его рука взметнулась вверх, поднимая оружие. Грохнул выстрел из подствольника, оказавшийся очень удачным. Граната попала в грудь чужака и практически сразу вывела того из строя.

Алекс короткими очередями отсекал второго преследователя, поражаясь про себя, как тот умело уходит от выстрелов. Какая-то непостижимая быстрота перемещения просто завораживала. Хлопнул выстрел, плазменный шар со свистом пролетел над головой, обжигая кожу раскаленным воздухом. Снаряд ушел в сторону и разметал огненные капли в разные стороны. Сырой от дождей лес загасил начавшийся было пожар.

— Заложник у меня! — раздался в ухе голос Беса. — Мы отходим. Прикрывай.

Все правильно. В таких случаях требуется отвлечь внимание преследователей, чтобы спасти гражданского.

А чужак понял, что его видят. Кажется, этот факт его немного озадачил. Он замер колышущимся красно-оранжевым пятном за толстым стволом дерева, и словно не знал, что предпринять. Алекс стал медленно отходить, стараясь не зацепиться за какой-нибудь корень или кочку. Вступать в дальнейший бой он не собирался, потому что заметил приближающееся к месту стычки еще одно тепловое пятно. К твари шла помощь. А самоубийцей Карев не был, и не собирался противостоять пришельцам с одним автоматом и трофейным мечом.

Через несколько минут Алекс с облегчением обнаружил, что чужаки не стали организовывать погоню, тоже посчитав неразумность данного мероприятия. Пока разошлись. Неплохо так, уничтожили второго пришельца. Так и нужно их выбивать, по одному.

Алекс обнаружил Беса и трясущегося заложника в трех километрах от места боя. Они прятались в каменной россыпи на склоне сопки. Гранитные валуны очень удачно сползли с самой верхушки, но что-то остановило их, и они, наваливаясь друг на друга, образовали что-то вроде дольмена, с массивной крышей и стенами. Вот внутри этого сооружения Бес и ожидал напарника. Связались они по рации, уточнили свое местоположение. И когда Алекс заполз внутрь гранитного убежища, там уже горел небольшой костерок, согревая помещение.

— Я поставил растяжки, — сообщил Алекс, стягивая с себя мокрую куртку.

— Разумно, — кивнул Бес и, сунув руку за пазуху, вытащил помятую пачку шоколада. Разломил на части, положил на землю, — налетай, подешевело. Ешь, парень. Как зовут тебя?

— Антон, — сказал Тунгус, заталкивая в рот сладковатую плитку.

— Странно, я думал, что ты больше на якута похож, чем на русского, — пошутил Бес.

— Я метис, — ответил заложник, — мать русская, назвала, как считала нужным.

— Ну и ладно, — согласился с доводами Бес, отправляя в рот кусок шоколада, — как скажешь. Что с твоим ухом?

— Отрезали, — просто ответил Тунгус, машинально прилаживая ладонь к грязному клоку ткани, — чтобы других запугать. Показательно.

— Надо сменить повязку, — Алекс достал из кармашка разгрузки бинт, разорвал упаковку и знаком показал Тунгусу, чтобы тот пододвинулся.

Рана уже покрылась коростой, которая стала кровоточить, как только Алекс отодрал тряпку, предварительно намочив водой. Хотя это мало помогло, Тунгус только поморщился, когда капитан провел экзекуцию. Свежий бинт плотно обхватил голову пострадавшего.

— А теперь вопрос знатокам: что нам делать с тобой, Антон? — Бес с нескрываемым интересом смотрел на худощавого парня, прикидывая что-то в уме. — Может, здесь посидишь до завтрашнего утра, а потом двинешь в сторону жилья? Дойдешь?

— Да вы шутите! — вскинулся Тунгус. — Без еды, без теплой одежды я ноги протяну в тайге! Это только Баженов может так изгаляться над собой! А чего бы и нет? Когда у тебя за спиной целая съемочная бригада!

— Баженов — еще тот фрукт, согласен, — кивнул Бес, потягиваясь. Костер разгорелся, наполняя теплом убежище. Уродливые тени запрыгали на стенах «дольмена», но Тунгусу стало так хорошо, словно и не было кошмарной недели, прошедшей после появления тварей.

— Надо эвакуировать парня, — сказал Алекс, — что у тебя со связью?

— Утром попробую подняться на сопку и связаться через транслятор беспилотника со штабом. Учти, Антон, пока только в Романовку можем отправить.

— Да без разницы, лишь бы отсюда подальше.

— Романовка стоит на линии маршрута пришельцев, — предупредил Бес, — не боишься снова столкнуться с ними?

— Неужели они полезут в поселок, где проживает тысяча с лишним человек? — удивился Тунгус. — Да вы шутите, товарищ военный. Сутулый далеко не дурак, за все это время ни разу не делал попыток выйти к дорогам или поселениям.

— Ему точно надо в урочище?

— Он так сказал. Галсан у них за проводника, и будет водить их по тайге, пока те не сообразят, что их дурят.

— Смелый твой товарищ, — уважительно произнес Бес, — хорошая тактика, но безнадежная. Как только твари доберутся до региональной трассы и перейдут ее — надобность в нем отпадет.

— Он рассчитывает, что к тому времени вы оцепите район и уничтожите их.

— Каков стратег! — засмеялся Бес, растягиваясь на плотном ковре лежалой хвои, нанесенной сюда за долгий срок ветрами. — Ладно, давайте спать. Капитан, будем дежурить?

— Обязательно. Не хочу в самый последний момент получить сюрприз в виде инопланетного головореза, — Алекс поглядел в черный провал хода. — Вы ложитесь. Через четыре часа разбужу тебя. Парень освобождается от вахты.

— Слушаюсь, товарищ капитан! — Бес тут же закрыл глаза и через пару минут он уже спал, подложив под голову кулак.

Часть вторая. Нефритовый дракон

Лан Вэй, трасса Р-436

Сорокапятилетний мужчина азиатской внешности, а если быть точнее, гражданин Китая предприниматель Лан Вэй дремал в уютном тепле салона минивэна «Тойота», несшегося по региональной трассе из Читы в сторону Бурятии. Там его ждал налаженный бизнес в сфере скупки-продажи нефрита. Драгоценный минерал, залежи которого в Бурятии оцениваются в девяносто процентов от всей добычи в России, имеет огромную популярность в Поднебесной. Лан Вэй занялся этим бизнесом после того, как познакомился с одним русским, просаживавшим в дорогих казино Макао доллары пачками, не скупясь на чаевые и на подарки проституткам. Там его заметили и очень аккуратно подвели нужного человека, которым и оказался Лан Вэй. Оказалось, что бешеную прибыль русский имел от продажи нефрита. Он имел связи с нелегальными артелями, работавшими вдоль Витима и заготавливавшими ценный минерал, после чего скупленный товар вез через границу в Манчжурию, где и сбывал оптом. На этой операции недальновидный бизнесмен из России много терял, но и полученного хватало с лихвой славно порезвиться. И если он продавал зеленый нефрит по цене тысяча долларов за килограмм, то в самом Китае ушлые перекупщики поднимали цену втридорога.

Лан Вэй с истинной азиатской хитростью втерся в доверие к Михаилу, как звали того русского, стал его вечным партнером по развлечениям в Китае, а заодно и телохранителем. Со временем Михаил раскрыл перед Лан Вэем все козыри, передал ему адреса, имена, так или иначе связанные с добычей нефрита, и через полгода благополучно скончался от остановки сердца. Не выдержало оно очередной трехдневной попойки. Такова была официальная версия расследования. Тромб оторвался, чего там, бывает. Никто же не винит Вэя в смерти русского прожиги.

А Лан Вэй стал налаживать связи с криминалом, курировавшим нефритовую добычу, познакомился с Дедом Хасаном, Садыком, Тахой — в общем, с теми, кто являлся истинным хозяином божественного минерала. Годы шли, Лан Вэй многое пережил, в том числе и передел бизнеса. Пришли новые люди, которые имели и власть, и деньги, и нужные рычаги, которыми отстраняли ненужных конкурентов от кормушки. Китайский Дракон, как его стали называть чиновники и партнеры из России, освоился и уже мог сам вести дела на территории северного соседа, но в Китае его власть нивелировалась. Там он был лишь одним из исполнителей воли триады, но его это не напрягало. Он был специалистом высшего класса в своей нише, и знал практически все, что нужно.

Сейчас он ехал в сторону Романовки, чтобы оттуда на другом автомобиле перебраться на нужный прииск, где его ждала партия ценного белого нефрита. Сроки позволяли, и Лан Вэй дал указание русскому водителю — Виктору, который был нанят Драконом для перевозки груза еще пять лет назад и с тех пор работающим только с ним — не особенно торопиться. Осенние дожди изрядно намочили трассу, которая не успевала просыхать в перерывах между ливнями, и Дракон серьезно опасался, что машину может занести в кювет, и, следовательно, очередная партия нефрита не достигнет в срок точки сбыта.

Все было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство. Сны. Ему в последнее время снились странные сны, в которых оживали старые сказки няни, рассказывавшей маленькому Вэю[4] о кровожадном чудовище исполинского роста, спускавшемуся с небес к людям, чтобы полакомиться их мозгами, а из черепа сделать чашу, инкрустированную драгоценными камнями. И чем знатнее человек, тем богаче чаша. Вэй слушал с замирающим сердцем о похождениях твари, сопереживал героям, вздумавшим бросить вызов чудовищу. Как правило, все они погибали, но оставались в людских сердцах истинными бойцами.

Это чудовище теперь стало приходить к нему, уже давно расставшемуся с иллюзиями молодости, азартом и бесстрашием, и приобретшему мудрость, и подолгу стояло перед ним, тщательно скрывая лицо. Фигура его нисколько не походила на ужасное аморфное животное, а было обычным, человеческим, только ростом выше Лан Вэя на полметра и со странными щупальцами, периодически выскальзывающими из-под одежды. А ведь Дракон был довольно крупным мужчиной, и все русские отмечали, что не ожидали увидеть китайца с таким ростом. В их понимании, все жители Поднебесной — замухрышки перед русскими, низкорослые желтые обезьяны. Да-да, Дракон знал язык северян, понимал все их идиомы, устойчивые словосочетания и фразы, имевшие двойной, а иногда тройной подтекст. Понимал, исправно улыбался белоснежной улыбкой, демонстрируя великолепные зубы, и мысленно проводил калькуляцию, которую он собирался когда-нибудь предъявить этим недоумкам.

Странные сны озадачили Лан Вэя, серьезно относившегося ко всякого рода символам. А чудовище из детства предвещало несчастья и потери. Детские кошмары закончились со смертью бабушки, а следом за ней — и родного дяди. Двойная смерть потрясла мальчика, и в голове у него раз и навсегда засел образ чудовища, появление которого обещает проблемы для его окружения или для него самого.

— Останавливаться не будем? — прервал размышления Дракона Виктор. — Впереди кафе. Можно перекусить.

— Не будем, — приоткрыл глаза Лан Вэй и спросил сидящего рядом с водителем своего телохранителя Синь Тао: — Может, ты хочешь есть?

— Нет, хозяин, я — как ты, — учтиво ответил Тао, не оборачиваясь. Он следил за дорогой, и пусть у Дракона не было явных врагов, бдительность терять не стоило.

— Езжай дальше, Витя. Засветло надо доехать до Романовки. Там и покушаем. Дело — первым делом, — проявил блестящее знание русского Дракон, зная, что существует такой термин — тавтология, указывающий на грубейшую ошибку речи. Но ему нравилась эта фраза.

Виктор был опытным водителем, и уже не один год катался с господином Ланом от Забайкальска до Романовки. Его не интересовала сфера деятельности китайца. Главное, он платил хорошо, а это для депрессивного края, живущего на грани дичайшей безработицы, большое подспорье. Нужно-то было всего стоять на пограничном переходе в Забайкальске и ждать, когда из Манчжурии приедет Лан Вэй, и отвезти его в Бурятию. А чего не помочь хорошему человеку, если он даже дал деньги на покупку пусть и подержанного, но отличного минивэна! Дело простое: нужно было приехать в Романовку и ждать пару-тройку дней, пока китаец ездит по делам на УАЗе по окраинам, после чего перегрузить несколько плотно сколоченных ящиков в минивэн и отправиться в обратный путь. Виктор подозревал, что господин Лан связан с контрабандой, и поэтому не совал свой нос в чужие дела. Никаких расспросов, наводящих тем в разговорах — только сугубо профессиональная речь водителя. Куда ехать, где лучше отдохнуть по дороге и прочие премудрости, освоенные им за все годы водительского стажа.

Давно уже промелькнула стела административной границы края, и вот мимо окон пролетел военный полигон Телемба с одноименным поселком. Не снижая скорости, но и не увеличивая ее до безобразия, Виктор расслабленно держал руль, изредка посматривая в зеркало на своего соседа.

Телохранитель Лан Вэя был невысоким, как и полагается китайцам (ирония, конечно), но вместе с тем мускулистым крепышом с обветренным лицом и неподвижным взглядом, к которому трудно было привыкнуть. Словно змея смотрит на тебя не моргая. Синь Тао уже много лет неизменно сопровождает своего хозяина в поездках, и надо сказать, этот факт многих останавливал от наглого наезда на бизнесмена. Тао пришлось продемонстрировать свою преданность господину Лану, когда их пытались ограбить прямо на дороге. Несколько килограммов зеленого нефрита захотели безнаказанно взять какие-то отморозки, сколотившие банду ради такого случая. Двое из пяти нападавших на безлюдной трассе навечно остались лежать закопанными в небольшом сосняке, росшем вдоль дороги. Остальные впечатлились той резкостью, с которой Тао показал, что ему вообще безразлично, сколько людей жаждут товара его хозяина. Не твое — не трогай, сказал тогда Дракон. И был прав. Нефрит требует уважительного отношения, а не банального гоп-стопа на дороге.

Показался дорожный знак с названием населенного пункта. Романовка. Значит, приехали. Виктор слегка снизил скорость, потому что озадачился небывалой в этих местах пробкой из грузовых и легковых машин. Вырулив на перекресток, завернул направо, чтобы проехать по трассе к дому человека, где предстояло ждать нанимателя. Так было быстрее, чем петлять по улицам поселка. Загадка скопления машин разъяснилась быстро: трасса, ведущая на север, была наполовину перегорожена настоящим блокпостом из бетонных блоков. Батюшки! По верху плиты навалены мешки с песком, а на них стоит с задранным в небо стволом РПК! Это что еще за новости?

— Зема, а что здесь происходит? — Виктор приспустил окно, притормозил возле стоящего на краю дороги белого «Ниссана», увидев, что водитель вышел из машины с сигаретой в зубах и внимательно смотрит куда-то в поле.

— Непонятно, братан, — ответил парень, пожимая плечами, — говорят, зэки с зоны сдернули, а кто-то утверждает, что это учения.

Позади минивэна раздались нетерпеливые гудки. Виктор нажал на газ и выехал на мост через Витим. Здесь тоже дежурили регулировщики, причем из военных и полиции. Кого-то проверяли, но слишком вяло, и тут же пропускали. В голове водителя закралась мысль, что зэки здесь не при чем. Не проводят так перехват опасных преступников. Здесь что-то другое, завуалированное под спецоперацию. Вон, внизу в метрах трехстах разбит настоящий лагерь с техникой, причем все стволы бронетехники, будь то БМП, БТР или стоящий в капонире Т-72 повернуты в сторону леса.

— Что случилось, Витя? — голос Дракона был нейтрален, словно бизнесмен и не удивился скоплению военной техники и перекрытию трассы. Ну да, наверняка в Китае такие картины нередки!

— Учения, — ответил водитель, привыкнув к требовательности работодателя, не принимавшего ответов вроде «не знаю», «непонятно». Если не знаешь — придумай ответ, лежащий в плоскости твоих размышлений. Раз военная техника — значит, учения. Вот так. И Лан Вэй успокоено откинулся на спинку кресла.

Проехав мост, Виктор свернул с трассы вниз к поселку. Наезженная грунтовка вела прямо к дому нужного человека, стоявшему на самой крайней улице. Их уже ждали. Видимо, Лан Вэй послал сообщение о своем прибытии. Ворота, покрашенные в темно-зеленый цвет, были распахнуты настежь. Виктор завел «Тойоту» во двор и заглушил мотор.

Хозяин дома — седовласый старик в телогрейке и сапогах — сразу же прикрыл створки ворот от любопытного взгляда, после чего степенно подошел к бизнесмену, разминавшемуся после долгой дороги, протянул руку:

— Нихао (Здравствуй)!

— Нихао, Федор! — улыбнулся Дракон, пожимая в ответ руку.

— Ни хао ма (как дела)?

— Во хень хао, ни не (хорошо, а у тебя)?

— Во йе хень хао (у меня тоже все хорошо).

Виктор с улыбкой смотрел на этот ритуал, проходящий два-три раза в год, когда Лан Вэй приезжал в Романовку. Причем, оба играли свою роль с такой серьезной миной на лице, что непосвященный человек ни за что бы ни догадался, что русский старик только и знает эти несколько фраз, специально выученных для дорого гостя, который оставлял после себя неплохую сумму за оказанную услугу. Но китаец никогда не нарушал ритуал, считая, что это знак свыше, задел для успешной операции по вывозу товара на родину, и не пренебрегал даже такими мелочами.

— В баньку? — хитро подмигнул Федор.

— Спасибо, не откажусь, — Дракон прошел по дорожке, уложенной бордовой тротуарной плиткой, до самого крыльца, — у меня есть несколько часов, почему бы и не попариться? Машина готова?

— Конечно, пхэньё (друг)! Скоро Славка подъедет, на рыбалку укатил. Звонил, ругался.

— Почему? — китаец зашел в просторные сени, затем дальше, в дом, открыв тяжелые двери, обитые толстым войлоком.

— Военные всех выгоняют с реки, со стойбищ. Говорят, какая-то «особая зона» готовится.

— Не понимаю, — пожал плечами Лан Вэй, заходя в дом. Постоял на коврике, брошенном возле двери, после чего прошел через открытую кухню к большой печи. Сел на стул, закинув ногу на ногу.

Следом вошли Виктор и Тао.

— Ловят кого-то, — Федор, кряхтя, потянулся к верхней дверце шкафа, висевшего над столом. — Да где же она? А, вот она, вкуснотища целебная! Попробуй, Вэй, моей наливочки из смородины! Сам готовил!

Он со стуком поставил на стол пол-литровую бутылку из-под водки с сохранившейся наклейкой «Посольская», где находилась темная жидкость.

— Сейчас хлопнем по одной и пойдем в баньку, а невестка на стол накроет. Перед дальней дорогой надо посидеть. Виктор с телохранителем присели на резную деревянную лавку. В этом тоже был особый ритуал. Первая чарка с благодетелем, и только с ним. Потом, за общим столом, можно и оскоромиться. Водитель останется жить в этом доме до приезда Дракона на полном пансионе.

Лан Вэй опрокинул в себя тягучую жидкость со смородиновым вкусом, посидел, чувствуя, как разгорается огонь в желудке. Это ему нравилось, как и сама встреча, как и неспешные движения старика. В этом Дракон чувствовал некий смысл, ради чего хотелось жить и радоваться каждому дню, каждой минуте.

— Так кого ловят? Преступников? — поинтересовался бизнесмен.

— Говорят, — Федор при этом наклонился к уху китайца и негромко добавил, — что в лесу появились мутанты. Не военные говорят — охотники, таежный люд разный. Уже всю неделю из тайги вертолетами вывозят людей. Мутанты то ли из лаборатории вырвались, то ли откуда-то с космоса прилетели!

— Бред! — фыркнул Виктор, расслышав последние слова старика.

— Бред, не бред, — Федор с укоризной посмотрел на водителя, — но вчера из тайги привезли тела нашенских мужиков: Харитона Беспалова, Сашки Журова и Вартана Сагиняна. Бабы воют, жуть. В живых остались Алдар Бардамов с сынишкой и Колька Зимин. Их на вертолете вместе с мертвыми мужиками МЧСники доставили. Мужиков сразу к военным вызвали, долго мурыжили. Теперь молчат, ничего не говорят. Алдара я знаю: мужик серьезный и тертый. Присмотрелся я к нему, чую, что-то было ужасное. Если бы стыкнулись с зэками — давно бы рассказали, здесь ничего тайного нет. Дело обычное, житейское. Сколько таких случаев в тайге было! Но в этот раз — молчок! Даже пацана его никто не может разговорить! Во как! Но слухи все равно идут по лесу. Говорю: это связано с секретной лабораторией. Где-то недоглядели, и мутанты сбежали. Ходят по округе, вырезают живых. Вот и блокировали Романовку, вояк нагнали.

Лан Вэй призадумался, особо не анализируя сказанное, которое не относилось напрямую к его бизнесу, вот только в душе поселился какой-то непонятный дискомфорт, сразу испортивший настроение. Он посмотрел на часы, покачал головой.

— Когда Слава будет дома? — спросил Дракон.

— Да вон он, уже приехал! — старик засуетился, вышел из дома сказать сыну, чтобы не загонял свой УАЗ во двор.

Лан Вэй что-то спросил у телохранителя по-китайски, Тао кивнул, похлопал по куртке, под которой угадывалась кобура. Ни слова больше. Ему все ясно.

Славка, высоченный мужик с темно-рыжей бородкой, войдя в дом, крепко пожал руку Дракону, мазнул взглядом Тао, коротко кивнул ему, как просто старому знакомому. Он вообще никогда с ним не здоровался. Приобнял Виктора, похлопал его по плечу.

— Это дурдом, батя! — загудел Славка, словно жалуясь отцу на что-то неприглядное. — Представляешь, сидим, хариуса ловим, ушицу готовим, а тут военный патруль подваливает. Из машины трое таких крепких мужичков вывалились, все в брониках, с новыми автоматами, не «калашами», и приказывают нам резко срываться с места и бежать домой! Прикинь! А мы только-только свежей рыбки в котел кинули! Попробовали права качать — котелок в реку выкинули!

Славка обиженно, словно ребенок, надул губы. Переживал за свой котелок, наверное.

— Ты можешь сказать, что происходит здесь? — Лан Вэю абсолютно не нравилось непонятное шевеление военных в этом районе. Военные не чиновники — церемониться не будут, если увидят гражданина сопредельного государства в зоне оцепления. Сделка сорвется, хозяева Дракона будут недовольны.

— Батя уже про мутантов сказал? — Славка с ухмылкой посмотрел на старика, но тут же получил удар тяжелой ладонью по загривку. — Да ладно, шучу! Сразу драться! А если честно — непонятное, но плохое! Вояки злые, вертолеты целыми днями над тайгой кружат, беспилотники запускают. Какая-то спецбригада приехала с новым оружием и техникой.

— Нас не арестуют, если мы поедем по дороге к точке? — задал главный вопрос Лан Вэй.

— Да никого не задерживают! — воскликнул Славка. — Спокойно проедем до места, это же далеко в стороне!

— Тогда надо ехать! — решил китаец. — Нельзя задерживаться!

— А банька? — воскликнул старик оторопело. Для него нарушение традиции оказалось кощунством, и такого пассажа от работодателя он не ожидал.

— Мне кажется, что задержка не лучшим образом скажется на бизнесе, — Лан Вэй кивнул Славке, жестом показав, что нужно выезжать.

— Ладно, — крякнул мужик, встретившись взглядом с отцом, — чего там, понятно. Бизнес — не рыбалка, ждать не будет. Сейчас только бензин долью, да еще пару канистр прихвачу.

Пока Славка суетился, подготавливаясь к поездке, Дракон со своим телохранителем вышли на улицу и направились к УАЗу. Лан Вэй критически осмотрел машину, прикидывая, сможет ли она в этот раз преодолеть каменистую осыпь перед нефритовым прииском, не опозорится ли? Славка подошел неслышно, кашлянул, видимо, поняв по взгляду китайца, что тот вспомнил о конфузе.

— Все в порядке, господин Лан, я свою тачку довел до ума. В прошлый раз была проблема в трансмиссии. Теперь мы нормально проедем, тащить не придется.

— Надеюсь на это, — холодно произнес Дракон, — мне проблемы в пути не нужны. Оружие взял?

— Да, все в норме. Патроны, дробовик…. Садитесь уже в машину.

Старик коротко махнул рукой, провожая гостей и своего сына. В его водянистых глазах было неподдельное беспокойство. Вся эта суета с нашествием военных и полиции отложила отпечаток не только в душе китайца. Федор подспудно ожидал неприятностей, и если честно, не хотел отпускать сына в далекое путешествие к чертовым добытчикам камня. Мутанты, они что? Незримая угроза, только и всего. А там, куда едут гости со Славкой, нет закона. Один криминал, поножовщина, стрельба. Нефрит за последние годы стал лакомым кусочком для проходимцев всех статей. Стрельба и убийства на приисках — уже не редкость.

Федор тяжело вздохнул и поплелся в дом. Банька стыла, так хотя бы с Виктором попариться сходить.

Лан Вэй. Нелегальный нефритовый прииск

Пять часов утомительной тряски по дороге, однотонный пейзаж за окнами, меняющий разве что краски, когда проезжали массивы леса, с грязновато-серого до желто-зеленого. Густой подлесок вплотную подступал к дороге, так окончательно и не принявшей нормальный облик нормальной трассы. По обочинам валялись срубленные деревца, большие валуны были отброшены бульдозерами в сторону, а глинистая почва уже забивала потихоньку водостоки. Хвоя и листва придорожных деревьев была усыпана пылью, и растения из-за этого выглядели какими-то поникшими, неряшливыми. Природу здесь явно не берегли, наплевательское отношение ко всему побочному, что не было связано со строительством важного объекта, просматривалось во всем: брошенные строительные вагончики, кучи напиленных бревен для хозяйственных нужд, замасленные тряпки и ветошь, какие-то заржавленные металлические детали, консервные банки.

Славка постоянно покашливал, когда проезжали это безобразие. Ему было невыносимо стыдно за картину бесхозяйственности, открывшуюся перед Лан Вэем. Казалось, пару лет назад, когда трассу только асфальтировали, это все можно было списать на горячку строительства. Но сейчас, когда дорога была доведена до ума, когда Багдарин получил нормальную автомобильную нитку — такая картина выглядела совсем уже неприглядно.

Покосившись в зеркало на китайца, Славка хотел увидеть реакцию человека, прекрасно знающего реалии местной жизни, но на азиатском лице не было и тени эмоции. Лан Вэй вообще не думал об этом. Первое время он удивлялся такому отношению местных к природе, к бизнесу, к людям вообще, но потом перестал. Зачем? Его страна и так получает достаточно ресурсов от северного соседа, и ему глубоко наплевать на бардак, творящийся во всех его структурах. Древесина, уголь, нефть, металл, нефрит: все, что надо, идет в Китай. Нефрит вообще русским не нужен. Он не имеет здесь такой ценности, как в Китае, Японии, Индии. Замечательные статуэтки, фигурки, амулеты изготавливаются из этого минерала и продаются по бешеным ценам. Именно что по «бешеным ценам». Это слово тоже нравилось Дракону. Оно точно передавало суть происходящих метаморфоз с камнем. Можно было за бесценок скупить нефрит в России, пока государственные органы окончательно не подомнут под себя разваливающийся сектор экономики, а в Китае продавать втридорога. Хороший бизнес, выгодный. Но здесь таилась опасность.

Лан Вэй знал, что едет в змеиное гнездо. Он и другие курьеры с Поднебесной, действующие автономно друг от друга, уже второй год отчаянно демпингуют, сбивая цены по оптовой закупке нефрита. Местным браткам это не нравится, уже были вооруженные стычки между ними и бандами, нанятыми китайцами. Кому хочется за бесценок отдавать то, что в перспективе даст великолепный прирост финансов?

Хрустнула коробка передач, машина дернулась, стала сбавлять ход.

— Опять? — не открывая глаз, поинтересовался Дракон, вложив в этот короткий вопрос изрядную долю сарказма.

— Съезжаем с трассы, — сказал Славка, — теперь только по бездорожью. Трясти будет.

Он всегда так говорил, когда начиналась езда по лесным дорогам, особенно в осенний период. Сплошь размытые колеи и засохшие комья глины, трущиеся об днище машины. Словно оправдывался, только неизвестно, за что.

УАЗ зарычал, наклонил нос и бодро сбежал с дороги в подлесок, нырнул в просвет между деревьев и встал на прошлогоднюю колею. Покатились быстро. Здесь еще не было булыжников, мелких речушек, которые предстояло форсировать, крутых взгорков и гранитных осыпей. Для экстренных случаев Славка уже давно установил лебедку на передок, в машине постоянно лежал старенький «Штиль», чтобы резать упавшие на дорогу деревья, а для подстраховки, если что случится с бензопилой — двуручная пила. Топор, котелок, бахилы, теплая сменная одежда, спиннинг, рыболовные снасти — это святое. В тайгу поехал, не куда-нибудь. Так что за хозяйственную часть водитель был спокоен. Под самой крышей — только руку протяни — на кронштейнах дремлет дробовик.

Путь до конечной точки предстоял неблизкий. По хорошей лесной дороге можно было доехать быстро, но сейчас вовсю идут дожди, разбивающие и так едва видимую колею. Так что еще часов пять точно придется трястись.

Дракон укрылся старым верблюжьим пледом, любезно предоставленным Славкой, и подремывал, изредка кидая взгляд на постоянно меняющийся пейзаж: лес, распадок, бурливый ручей, снова стена леса, увалы, галечный пляж. Потом неожиданно перед ним возникла суровая гранитная стена. Проезжали мимо скальных выходов. И Лан Вэй снова погружался то ли в полусон, то ли в забытье. Аморфная фигура непонятного чудища неумолимо преследовала его на протяжении нескольких дней. Она тянула к нему руки, щерилось в злобной улыбке. Машинально схватившись за охранный амулет из белого нефрита в виде капли воды, висящий на прочном витом шнурке, Лан Вэй открыл глаза и уже не смыкал их до самой конечной точки поездки.

Их ждали. Слабо накатанная дорога исчезла, уступив место каменным россыпям. Где-то здесь, в трех-четырех километрах отсюда, протекал Витим, сглаживая гранитные бока стиснувших его русло скал, темными стылыми водами. А сам прииск лежал левее от реки. Само же гранитное плато служило точкой встречи. Славка никогда не проезжал дальше. Весь товар стаскивали сюда, в нагромождение больших булыганов. Здесь же он и прятал машину.

Двое типов в телогрейках и вязаных шапочках, у одного из которых было вышито пресловутое «RUSSIA», сидели на камне и с недобрыми взглядами посматривали на остановившуюся машину. Они знали, кто приехал, и не испытывали к гостям особой расположенности. Славку это особо не задевало. Вся нелюбовь была направлена на китайцев.

Синь Тао вышел первым из машины, аккуратно прикрыл дверь, сощурился от проглянувшего сквозь свинцовые облака солнца и подошел к парням. Он сразу увидел лежащие рядом с ними автомат Калашникова и старый карабин. Парни наверняка были из числа дозорных.

— Сообщи хозяину — мы на месте, — на ломаном русском произнес Тао.

Один из сидевших нехотя достал из внутреннего кармана рацию, нажал на кнопку и сказал, глядя куда-то в сторону:

— Дракон прилетел.

Рация зашипела в ответ:

— Он один?

— Как всегда. Водила, охранник и он.

— Проверь машину.

— Жига, позырь тачку, — кивнул говоривший напарнику.

Деланно сплюнув — антураж позволял! — Жига подхватил автомат и без особой настороженности подошел к «уазику». Посмотрел на водителя, вяло поприветствовал его, обошел машину со всех сторон, прислонился к окну.

— Чо смотреть — нет больше никого, — цыкнул он слюной, садясь обратно на камень.

— Чисто, — кинул в рацию второй.

— Давай их сюда. Водилу тоже. Машина пусть остается на месте, — хрюкнула рация.

Прииск представлял собой три небольших барака, выложенных из сосновых бревен. Двускатная крыша, крыльца нет, вход в помещение сразу с улицы. Бараки протапливались допотопными самодельными печками: в двухсотлитровых бочках прорезалось отверстие, внутрь вставлялся колосник, сверху резалась дыра и вставлялась труба, которая выходила наружу из небольшого оконца. Угол, где стояла печь, был обшит жестью. Строить что-то более фундаментальное хозяева не собирались. Все равно через два месяца всех работников отвезут к местам их проживания. Зимой здесь делать нечего. Сезон начнется с апреля месяца. Завезут наемных рабочих, продовольствие, инструменты, приведут в порядок бараки и только тогда начнется сезон. С мая по октябрь, а если позволит погода, то и до ноября.

Два барака были отданы под жилье работников, основной контингент которых состоял из отчаявшихся от безденежья сельских жителей, алкашей и просто маргиналов, ищущих приключений на свою пятую точку. Сейчас их было пятнадцать человек. Из этого состава назначили повара, готовящего на всю ораву и кладовщика, который выдавал инструмент, вещи, продовольствие, а также принимал добычу, складывая полудрагоценный минерал в пластиковые ящики, набитые крупной стружкой.

В третьем бараке проживала так называемая администрация во главе с комендантом Пашей, напрямую подчинявшемуся хозяину прииска — Сохатому, иркутскому авторитету, решившему наложить лапу на бесхозную точку, после того, как в 2012 году две группировки, сцепившиеся из-за дележа нефрита, перестреляли друг друга, а оставшиеся в живых сели надолго и качественно. У Паши в подчинении находились пять человек — торпеды, или быки, занимавшиеся, в основном, охраной прииска. Все они были вооружены, и перекрывали две дороги. Одна из них вела на север, в эвенкийские стойбища, а оттуда на Цыпикан и Бамбуйку, и была более оживленной, чем та, по которой приехал Славка с китайцами.

Паша сидел за дощатым столом и прихлебывал чай из большой пластиковой кружки с надписью «БОСС», рука его периодически ныряла в пакет с крекерами. На топчане пристроился костистый и жилистый мужик в возрасте то ли сорока, то ли пятидесяти лет, так как по его потрепанной физиономии невозможно было локализовать такую важную информацию. На стене прямо над постелью на гвозде висел автомат. Звали мужика Быра. Тип уголовный, две отсидки, здесь считался авторитетом. Остальные из молодых охранников даже близко зону не нюхали, зато гонору выше лиственницы. Но уважают Быру, слушаются.

Дверь распахнулась, впуская в натопленное помещение Лан Вэя и телохранителя. Славка робко поздоровался и сел на низкой лавочке. Следом за ними вошел Жига и прислонился к дверному косяку.

— Прикрой створки — не лето, — Быра потянулся за пачкой сигарет, — и топай на фишку. Без тебя обойдемся.

Жига неслышно вынырнул из барака, аккуратно закрыв дверь.

— Садись, друг желтолицый, — Паша хрумкнул крекером и запил чаем, — поговорим за дело.

Лан Вэй даже глазом не моргнул на такое нетривиальное приветствие. Он прошел к столу, отодвинул тяжелый крашеный табурет ногой и сел напротив коменданта. Минуту они изучали друг друга, словно никогда до этого не виделись. Потом Паша усмехнулся, отставил кружку в сторону, положил руки с узкими запястьями на стол, сцепил их в кулак.

— Недовольны тобой, Дракон, — сразу обозначил проблему Паша, — цену сбивать начали твои дружки по всем приискам. А все на тебя указывают. Дескать, ты подговариваешь бизнесменов снизить закупочную цену. Сохатый приказал мне поговорить с тобой.

— О ценах? — усмехнулся Лан Вэй. — А зачем? Все прекрасно знают, что возросли риски с перевозом через таможню, рынок нефрита насыщается, цены падают….

— Ой-ой! — Паша поморщился как от зубной боли. — Здесь две проблемы, и обе они твои. Ты их должен решать своими способами. Таможня? Подкупай. Рынок насытился? Сбавьте товаропоток на время, неужели не понятно? Искусственный дефицит — лучшее лекарство для бизнеса.

Паша никогда не стремился щеголять уголовными терминами, не любил говорить «по фене», но от этого не становился менее понятным для собеседника. Пусть даже он и был причастен к преступному миру, но язык свой старался не засорять.

— Дурочку валяют, — насмешливо сказал Быра, выпуская дым в потолок, — все они знают, черти узкоглазые.

— Разве я узкоглазый? — Дракон посмотрел на мужика, потрогал свои щеки пальцами, потом поднес их к глазам, делая попытку растянуть по краям. — Неправильно, уважаемый Быра, я не узкоглазый, у меня немного другая антропометрия. А по поводу демпинга — вы ошибаетесь. Да, мы снизили закупочную цену до двух тысяч долларов за килограмм, но ведь я периодически поставляю оборудование, прикрываю ваш прииск от силовиков.

— Оборудование — фуфло, — заметил Быра, — а прикрытие от федералов — чушь полная. За полгода уже три прииска накрыли. Где оно, ваше прикрытие? Только не чеши мне, что имеешь влияние у ментов!

— Уважаемый Быра не понимает ситуацию, сложившуюся в данный момент, — Дракон старался быть вежливым, но злобный зверь уже начинал грызть нутро. Грязный уголовник видел только свою выгоду, и чтобы получить профит, будет давить до конца. Так дела не решаются. И Паша тоже хорош. Он даже не предложил выпить чаю в знак добрых отношений и партнерства, сидит напротив и хрустит этими чертовыми крекерами!

Дракон вздохнул:

— Мы предлагаем три тысячи долларов за килограмм, но только в знак уважения к нашим постоянным партнерам, но это все, что я могу предложить. Это цена окончательная, обсуждению не подлежит. Три тысячи!

Паша и Быра переглянулись. Кажется, им удалось выторговать что-то у хитрого китаезы! Это, конечно, тоже мало, учитывая нарастающую популярность «зеленого бизнеса»! Но Сохатый будет и этому рад.

— Сколько у вас на складе нефрита? — деловито осведомился Дракон, усыпив бдительность коменданта и его цепного пса.

— Сто пятьдесят килограммов, — тут же ответил Паша. — Это хороший камень, парни недавно обнаружили.

Он встал, подошел к самодельному шкафу, покопался там и вернулся к столу, положив на него со стуком большой кусок белого нефрита, а рядом — чуть меньше размером камень светло-голубого цвета. Дракон сглотнул слюну. Какой великолепный день! Белый нефрит, имеющий шелковистую поверхность, прозрачность — настоящий Бай Юй[5]! А второй камень тоже чудо как хорош своим нежным цветом, ласкающим взгляд!

— Все сто пятьдесят килограммов — это белый нефрит? — стараясь скрыть волнение в голосе, деланно равнодушно спросил Дракон.

— Около ста, — ответил Паша, заметив алчный блеск в глазах китайца, — остальное — вот этот, голубой. Три с половиной за белый камень, Вэй!

— Подожди, не торопи меня! — вздернул руку Дракон. Он задумался. Червяк сомнения поселился в его душе. Если бы не эти чертовы сны, которые заставляют его нервничать. Еще не было такого, чтобы они не приносили несчастья. Как раз наоборот. Чудовище появилось — жди беды. Надо брать камень и быстро уматывать отсюда. Грядет ужас, с которым Дракон встречаться не хотел.

— Я согласен на три с половиной. Но это окончательная цена. Больше я не имею права дать. Хозяева будут недовольны.

Быра и Паша снова переглянулись. Что-то они задумали, да увидит их злые помыслы Юйди[6]! Дракон внутренне напрягся, сделал незаметный для присутствующих знак пальцами правой руки сидящему сзади Тао, чтобы тот глядел в оба.

— Уважаемый Паша что-то еще хочет сказать?

— Дело вот в чем…, - комендант почесал затылок, сделав вид, что очень смущен, задерживая покупателя, — Сохатый через три дня приезжает на прииск, и хочет поговорить с тобой с глазу на глаз.

— Почему бы ему не встретиться со мной где-нибудь в приличном месте? — вежливо спросил Дракон, понимая, что это лишь причина оставить его здесь, чтобы потом вместе с хозяином надавить на него. — Я мог бы заехать в Улан-Удэ или на худой конец подождать его в Романовке. Зачем нам всем такие трудности?

— Он настаивал на таком варианте, — Паша был непреклонен.

Дракон задумался. Принятое решение далось ему нелегко. Вообще, он мог приказать Тао ликвидировать этих уголовников, но сто пятьдесят килограммов минерала он не успеет перетаскать в машину. Их просто расстреляют, пока они будут бегать с ящиками по открытой местности. Если бы не сны!

— Хорошо, мы подождем его здесь, — ответил Дракон, — но если через три дня Сохатого не будет на прииске — мы уезжаем. Товар я не буду оплачивать до тех пор, пока он не окажется в машине.

Комендант и Быра облегченно вздохнули. Какими бы они не были маргиналами, но устраивать пальбу никому не хотелось. Решать дела без оружия было лучшим решением в их положении.

Охотник, заложники. Региональная трасса Р437

Движок патрульного «уазика» заглох в подходящем месте. Лейтенант Святской даже был рад этому. Удобный съезд позволил забарахлившей машине убраться с трассы, чтобы не маячить на виду у проезжающих машин. Совсем неподалеку протекал небольшой ручей, гнавший стылую воду куда-то в южном направлении. Святской дал указание водителю — сержанту Бочарову — чтобы разобрался в причине поломки, а сам вместе со старшиной Луценко спустились по травянистому откосу вниз, чтобы справить нужду и пополнить фляжки водой. Оружие они взяли с собой. У каждого был автомат. Личный приказ Тимохина, руководившего операцией по задержанию пришельцев, был доведен до каждого, кто уходил в патрулирование трассы. В любом месте и в любой момент твари могли пересечь дорогу и скрыться на плоскогорье. Без оружия теперь ни один патруль не выезжал на трассу.

Святской видел отчеты и видеоматериалы, показанные каждому офицеру для более детального вникания в ситуацию. Тимохин сказал, чтобы все прониклись, что ожидать от тех, кто режет головы людям. Лейтенант проникся. И теперь на протяжении своего участка патрулирования не давал покоя Луценко и водителю, требуя от них бдительности и зоркости.

— Товарищ лейтенант! — взмолился водитель, посматривая на Святского. — Ну, сколько можно повторять, мы уже поняли! Да и не пойдут они здесь, зуб даю! Я же видел, как вы на карте отмечали последнюю точку нахождения пришельцев. Это в сорока километрах от нашей дислокации!

— Поумничай мне здесь, рядовой! — деланно нахмурился старший группы.

— Совсем расслабился, салага! — поддержал командира Луценко. — Много вам воли дали, а курортные условия не способствуют овладению воинских профессий!

— Поддерживаю, старшина! — важно кивнул Святской.

Вот так они и подтрунивали над водителем, пока машина не начала периодически чихать, и совсем не остановилась….

Святской наполнил фляжку холодной до ломоты зубов водой и вдруг заметил краем глаза какую-то тень, мелькнувшую на том берегу ручья, в тридцати-сорока метрах от него. Мелькнуло что-то, похожее на гигантского кузнечика. Воображение разыгралось? Может, это был изюбр, а может и сам медведь протопал в поисках пищи. Зима на носу. Надо успевать жир нагуливать. Здесь большие заросли малинника, вполне может гулять мишка.

Лейтенант выпрямился, прислушиваясь к едва слышному гулу верхового ветра. Тяжелые кроны деревьев мерно раскачивались под его порывами, где-то неподалеку монотонно перфорировал деревья дятел. Посвистывала какая-то пичуга. Вслушиваясь до боли в ушах в звуки тайги, Святской почувствовал какой-то дискомфорт. Ничего ведь необычного, все как всегда. Но голоса птиц доносятся издалека, а вокруг словно вакуум.

Позади сухо треснул сучок. Накрутивший себя лейтенант резко обернулся, срывая с плеча автомат. Луценко вышел из кустарника, застегивая ширинку.

— Растудыть твою! — выругался Святской, возвращая автомат на место.

— Что случилось, товарищ лейтенант? — удивился старшина. — Лицо у вас какое-то бледное.

— Привиделось, что медведь ходит, — признался старший группы, вертя головой. Нервы натянулись. А вдруг твари уже здесь, проникли неведомым образом в зону их ответственности? Рука сама потянулась к рации.

— Третий, ответь первому, — буркнул он. Если услышит голос Бочарова — значит, все в порядке будет.

Рация молчала. Куда уметелил, паразит?

— Третий — первому! — разозлился лейтенант. — Пошли-ка, старшина! Отключил рацию, наверняка! Или оставил в машине, а сам грибы собирает!

Они быстрым шагом устремились к машине. Чтобы до нее попасть, пришлось немного пройти в горку, но потом сквозь мелколесье открывался вид на оставленный возле дороги дежурный транспорт. Передние дверцы были открыты, а сам сержант валялся в траве. Нашел время отдыхать!

— Бочаров! — рявкнул лейтенант, подходя к машине. — Какого хрена ты лежку устроил?

Проговорив это, Святской онемело уставился на обезглавленное тело сержанта. Ноги его еще подрагивали, а вокруг натекла лужа крови. Старшина среагировал мгновенно. Он прыгнул в сторону, щелкнул предохранителем и завертел головой. Святской думал дольше, но большая фигура, с грохотом прыгнувшая на крышу «уазика», вывела его из ступора. Он заметил, что у чужака не хватает одной конечности. Лейтенант даже не понял, как в его руках оказался автомат, и почему флажок предохранителя уже стоял на автоматическом огне.

Гулко загрохотал автомат. Длинная очередь взрыхлила крышу машины, но не причинила вреда двухметровой твари. Зато помешала прыгнуть на лейтенанта с обнаженным клинком. Уходя с линии огня, она метнулась с крыши на капот, а Святской отбежал к старшине, и оба они из двух стволов ударили по нападавшему.

— Справа! — вдруг заорал Луценко и лихорадочно перенес огонь в подлесок. Пули с противным визгом рикошетировали от веток, уходили в сторону. Кустарник за пару минут превратился в лохмотья. Из-за деревьев выпрыгнула еще одна тварь, и тоже с клинком. Уворачиваясь в немыслимых движениях от летящих в нее пуль, она тремя прыжками приблизилась к старшине и нанесла удар мечом в правое плечо. Луценко вскрикнул, левая рука его зашарила по поясу, где должен был висеть нож. Пришелец одной верхней конечностью схватил старшину за горло, средним отростком выбил автомат, после чего отбросил в сторону.

Лейтенант Святской с внезапно нахлынувшим чувством обреченности обратил свой взгляд на того чужака, который прогнул своим весом капот «уазика». Машина была разбита в хлам, и удрать на ней не представлялось возможным. Тварь оскалилась, но лейтенанту показалось, что она улыбается, обнажая узкие длинные зубы, похожие на вампирские.

«Обычные зубы, не как в фильмах показывали, — дурацкая мысль не вовремя поселилась в голове, — и слюни не капают противными склизкими потеками».

Ствол автомата словно сам дернулся вверх, палец нажал на курок. Расстояние между ним и тварью было не больше десятка метров, и пули легли кучно, выплескивая из тела кровавые фонтанчики. Но раненый чужак уже прыгал, выставив меч вперед.

Боек щелкнул вхолостую.

«Все, жопа, — ахнул про себя лейтенант, понимая, что из разгрузки он просто не успевает выдернуть запасной магазин. Сколько раз заставлял себя перед каждым патрулированием спарить магазины клипсой или изолентой. Ну и, допрыгался? — Хана пришла!»

Как в замедленной съемке матовый блеск клинка приближался к шее лейтенанта. Сейчас меч взрежет плоть и Святской захлебнется собственной кровью. Мозг думал, а тело среагировало так, как нужно: ушло в сторону. Нога запнулась о тело сержанта, и Святской упал, но тут же, замирая от ужаса ожидания удара сталью, перекатом ушел под днище «уазика». Не самый лучший вариант, но что оставалось делать? На открытом пространстве его догонят. Он замер, сжавшись в тугой комок. В глотке стоял противный запах пороха и крови. Перед глазами маячили ноги чужака в каких-то странных бахилах, измазанных кровью его подчиненных. Тварь даже не пыталась наклониться и вытащить его из-под машины. Она просто ходила кругом и перекликалась со своим напарником. Потом они оба встретились, громко захохотали, словно ножовкой по шиферу провели. Лейтенант прижал к себе автомат, горько сожалея об отсутствии гранат. Так бы швырнуть им под ноги. А пусть и осколки! Что ему терять? Жизни осталось несколько минут. Сейчас его выдернут из-под машины и отрубят голову.

Но произошло совсем не то, о чем так панически думал Святской. Он с ужасом увидел, что одна из тварей наклонилась и взглянула на него в каком-то странном оскале: то ли улыбается, то ли делает попытку запугать своими острыми, как шилья, зубами. Слегка вытянутая из-за строения черепа морда, глаза смотрят в упор, не моргая. Зрачки почти кошачьи. Под приплюснутым носом угадывается поросль усов!

— Вылезай, трус! — проскрипела тварь на русском языка. Говорила она ужасно, но именно от этих слов в животе лейтенанта поселился ледяной комок, заморозивший все внутренности.

Лапы другого чудовища схватились за днище машины и сделали попытку приподнять ее. Сил, видимо, не хватало, и оно прекратило свою затею.

Святской положил палец на курок автомата и вспомнил, что магазин пуст. Он даже застонал от бессилия. Полный рожок лежал в разгрузке, но сейчас был прижат к земле. Пришлось изловчиться, чтобы достать его. Выщелкнул пустой магазин, вместо него поставил новый и почувствовал себя увереннее. Давайте, пробуйте меня взять!

Вместо ожидаемой попытки вытащить лейтенанта из-под укрытия, чужаки о чем-то переговорили и быстрыми шагами направились в лес, и через пару минут на месте боя наступила звенящая тишина. Выждав еще несколько минут, Святской выполз наружу, дрожащими руками схватил рацию.

— Вышка — Дозору-второму!

Зашипело.

— Вышка на связи!

— На семидесятом километре нападение тварей. У меня два «двухсотых». Высылайте воздушное сопровождение. Корректирую курс….

* * *

Я с удовлетворением наблюдал, как мои Ученики совладали с аборигенами. Пусть бой был и не совсем классическим, и первая жертва Стохса совсем не ожидала удара в спину, но два других вступили в драку, не задумываясь. Ааргис опять был ранен. Это меня удручало. Организм еще не перестроился после потери руки, а тут новые раны. Пули от оружия аборигенов имеют непонятный и неприятный эффект. Они рвут на части внутренности, вызывая обильное кровотечение. Дублирующая система кровообращения не справляется, регенерация идет с трудом. Я вколол Ааргису две ампулы стимулятора, который поможет организму продержаться до полной закупорки всех ран.

Ааргис выглядел бледным. Мне пришлось обвязать его грудь чуть ли не всем комплектом пропитанных анестетиком бинтов, и теперь он сидел, привалившись к дереву. Голова его медленно клонилась вниз. Ученик засыпал, и я, скрыв свое разочарование, вынужден был объявить привал. От места боя мы ушли уже достаточно далеко и спрятались на холме между валунами. Здесь же рос сосновый лес, надежно закрывший нас от наблюдения сверху. Слишком быстро над дорогой появился хищный силуэт боевой машины аборигенов. И две искусственных птицы уже долго парят недалеко от нас.

Стохс тем временем привязал хруттов к дереву тонким прочным шнуром, который не давал особой свободы. Чем больше шевелишься, тем больнее врезается веревка в тело, стягивает все сильнее и сильнее. Если не хочешь, чтобы она тебя совсем не задушила — сиди смирно. После побега Тунгуса я приказал на каждой остановке вязать проводника и Шамана. Мне надоели бесконечные проколы в этом походе. Хрутты ворчали первое время, но потом поняли, что я неумолим в своих указаниях.

А Стохс тем временем достал из своего заплечного мешка металлический цилиндр и стал деловито готовить смесь для препарирования. Голова одного из хруттов лежала на земле как раз напротив заложников, и, судя по их виду, здорово пугала их. Стохсу, я думаю, доставляло удовольствие эпатировать хруттов. Он нарочито медленно смешивал в цилиндре сухие химикаты в нужных пропорциях, потом аккуратно залил водой из фляжки, прикрыв посуду крышкой. Поболтал из стороны в сторону, с хитрой рожей посматривая на заложников. Кажется, они даже не понимали, что собирается делать мой Ученик.

Выждав некоторое время, Стохс аккуратно поднял крышку цилиндра, выпустив ядовитые пары. Потом взял голову за волосы и опустил ее в цилиндр. Проводника скрутило, и он стал совершенно белым. Я подошел к нему, вздернул его голову и сказал:

— Смотрите, смотрите! Через час вся плоть облезет, останется чистый череп. Стохс его заполирует аккуратно мягкой шерстяной тряпкой, покроет специальным составом, и это будет его настоящий боевой трофей! Вот ради этого мы и прилетаем на чужие планеты! Это наша жизнь, жизнь настоящего охотника за головами!

— Козлы вы! — сплюнул Шаман, бешено вертя зрачками глаз. — И вся ваша планета козлячья!

— Не понимаю тебя, — я лукавил, потому что понимал, о чем говорит Шаман. Я врезал ему по губам, удовлетворившись залитым кровью ртом, отошел в сторону и спрятался за валуном, посматривая в долину, где крутился беспилотник. Искусственная птица барражировала в нескольких километрах от нас, постепенно удаляясь в сторону. Нас потеряли, но я не обольщался. Направление поисков было правильным. Как-то быстро хрутты среагировали. Неужели наши преследователи уже вышли на след? По моим подсчетам мы опережали их на несколько часов после того ночного боя. Выходит, что мои ученики опять проявили недальновидность и разгильдяйство. Не всех хруттов из машины убили.

Я пристально посмотрел на Стохса. Тот усердно готовил новую порцию химикатов, чтобы помочь Ааргису справиться с его трофеем. На меня Ученик старался не смотреть. Кажется, он уже начал понимать, о чем я думаю. Меня ведь не проведешь — слишком многое из опыта Зенга я перенял, поэтому до сих пор жив.

— Стохс! — не оборачиваясь, позвал я Ученика.

— Да, Высший! — откликнулся мой помощник.

— Подойди ко мне!

Стохс тут же появился возле меня, сел на колени и тоже стал смотреть в долину.

— Что ты видишь? — поинтересовался я

— Воздушная система наблюдения, — пожал плечами Ученик, — ищут нас. Винтокрылый аппарат над дорогой.

— Как думаешь, почему они так быстро сообразили, что мы изменили маршрут, сделали петлю в несколько километров, вышли не там, где нас ждали? Да, я понимаю, что взаимодействие нескольких поисковых групп осуществляется посредством радиосвязи, но ты же сможешь объяснить, как они сразу умудрились сесть нам на хвост?

— Высший, — кадык Стохса дернулся вверх-вниз, — мы…. Ааргис думал, что ничего страшного не произойдет, и просто решил попугать хрутта.

— Ну-ну, — подбодрил я помощника, даже не глядя на него.

— Он, то есть хрутт, спрятался под машиной, и мы сначала хотели его вытащить оттуда, но Ааргис передумал, и в шутку предложил оставить его в живых.

— Сами решили?

— Да.

— Вот и ответ, Ученик, да? — я, наконец, посмотрел на Стохса. — Пожалели человека, который держал в руках оружие, стрелял в вас, ранил Ааргиса, а вы его пожалели! Это не глупость даже, а фатальная ошибка! Если бы вы не стали играть в благородных воинов, то у нас была бы фора в несколько часов. А теперь вся свора несется сюда, чтобы закрыть путь! Вопрос: как мне наказать тебя? Или Ааргиса?

— Все в твоих руках, Высший, — понурился Стохс, — мы еще безнадежно глупы, делаем ошибки и подводим тебя. Я могу задержать погоню насколько возможно, чтобы ты дошел до Великого Праохотника. Это будет для меня честью.

— Твои услуги пригодятся в будущем, — решил я. — Вы сами сделали выбор, и последствия его скоро ощутите на своей шкуре. Попробуйте остаться в живых, и тогда я посмотрю, что делать с вами.

Стохс отошел от меня, поняв, что я больше не нуждаюсь в его присутствии. Пусть занимается головами. Все будет занят. Когда дурные мысли ломают стройную систему, выстроенную с таким трудом, лучше поработать руками. Оно, знаете, способствует мыслительной деятельности. Ученик прекрасно меня понял. Он с каким-то остервенением занялся трофеем своего товарища, проделав те же манипуляции. Шаман скрежетал зубами, глядя на действия Стохса. Я размышлял, на что этот хрутт может быть способен, если в руки ему попадет оружие. Есть в Шамане хорошая злость, какая-то древняя сила, требующая мстить за своего сородича, пусть даже и незнакомого. Может, дать ему меч Ааргиса, пока тот спит, да и размяться в хорошем спарринге?

Я даже фыркнул от пришедшей в голову мысли. Недостойно опускаться до уровня аборигена. Если честно, мне нечем заняться. Наступило какое-то затишье, странное, пугающее. Я стал анализировать ситуацию. Печально, но к моему визиту хрутты подготовились, словно ждали, что я вернусь. Если все их слаженные действия принять за случайные эволюции, то я глупец. Все четко. Засекли на подлете, встретили в месте посадки, после чего лучшие воины стали преследовать мою группу. Сверху постоянно шло визуальное слежение с помощью записывающих приборов. Нам просто не дали развернуться во всю ширь. Признайся, Высший, самому себе, что безлюдная тайга в самое оживленное время года — это не случайность. Людей вывозили с маршрута нашего движения, создавали коридор, по которому нас и вели. А стычки со случайными охотниками — тот самый случай, который не в силах предусмотреть никто, будь то фомальпасец или землянин. А еще бесящая меня тактика выбивания бойцов по одному. Двоих я потерял, один покалечен. Да, хрутты подготовились неплохо. Очень неплохо.

Я оторвался от созерцания пустой долины, испытывая разочарование. Мне хотелось увидеть тех, кто так неумолимо идет по следу, умело прячась в лесу и ожидая момента для удара. Но я верил, что судьба и дух Великого Праохотника помогут мне встретиться с ними. Вот тогда и решим исход боя ритуальными мечами. Знаю, знаю, меч Чайса находится в руках преследующего нас хрутта! Не мог он отказаться от трофейного оружия!

Я повернулся в том момент, когда зашипел выходящий из цилиндра воздух, а вместе с ним над стоянкой поплыл запах разложения и химикатов. Заложников вырвало, с непривычки и не такое бывает. Стохс с убийственной для них улыбкой вытащил совершенно чистый череп, обмыл его оставшейся водой из фляжки и поставил на траву перед хруттами, да еще и глазницами в их сторону. Каков шутник! Даже я оценил пассаж Стохса.

— Сука! — это Шаман никак не мог успокоиться. — Человек жил, детей растил, а ты заявился сюда, смахнул ему голову просто так, ради развлечения! У-уу! Гнида!

Он дернул ногами, взрывая каблуками сапог каменистую почву, словно хотел бросить куски земли в Стохса. От крика проснулся Ааргис. Он поводил мутными от лекарства глазами, словно не понимая, что происходит. Потом сделал попытку подняться, но я положил ему на плечо свою ладонь.

— Сиди. Прими стимулятор. Мы пойдем быстро, и твои раны могут помешать движению. Совсем скоро мы будем у цели. Там все и закончится.

— А как же мы попадем домой? — хрипло поинтересовался Ученик. — Наш катер неисправен!

— Я придумаю что-нибудь! — похлопав Ааргиса по плечу, я вернулся к камням и снова принялся смотреть вниз. Долина под холодным осенним ветром словно съежилась, солнце изредка проглядывая из-за облаков, едва освещала каменистые осыпи и редкие группы низкорослых кустарников и одиноких сосен.

Стохс подошел к ревущему Шаману и со всего размаху дал ему пощечину. Голова метнулась в сторону. Хрутт прекратил орать, только теперь из его рта вырывалось какой-то утробный вой, а по грязным щекам катились слезы, смешиваясь с кровью.

Группа полковника Тимохина, эвенкийское поселение

О произошедшем на трассе Романовка-Багдарин полковник Тимохин уже знал из сообщения по спутниковому телефону. Майор Завьялов, оставшийся в развернутом лагере, коротко и скупо обрисовал ситуацию. Тимохин только расстегнул полностью теплую стеганую куртку, тяжело зашевелился и прикрыл на мгновение глаза.

Горячее пламя костра приятно согревало ноги и руки, а старый Хадиуль все так же посасывал потрескавшуюся от старости трубку, и, прищурившись, смотрел на гостей. Высокое начальство прилетело час назад на большой винтокрылой машине с озабоченными лицами, искало человека, который был стражником в Чертовом урочище. На Хадиуля показали сразу, человеком он был уважаемым, но слишком уж годы подкосили его. Однако ум эвенка оставался ясным, и речь его была плавной, неторопливой, как и его жизнь одиночки, прошедшая в чуме, обшитом шкурами оленей, где он испытывал свой жребий, выпавший ему.

— Уважаемый Хадиуль, нам очень важно услышать от тебя эту древнюю историю про чудовище, рубящее головы, — майор Цыренов поставил на пол чашку с допитым чаем и переглянулся с пожилым мужчиной, оказавшимся его родным братом.

— Он разговаривает с духами, но скоро вернется, — пообещал Тукарчэ, — это всегда так бывает, когда его спрашивают о легенде. Все стражники знают ее, потому что она передается из уст в уста.

— А вы, Тукарчэ, знаете ее? — поинтересовался Тимохин.

— Не так хорошо, без подробностей, — глядя в огонь, ответил пожилой эвенк, — только стражник имеет право знать все подробности.

— Нам не светит узнать ее полностью? — усмехнулся полковник. — Зря летели?

— Вам и не нужно знать много, — пожал плечами Тукарчэ, — это не настолько интересно…. А вот и дедушка Хадиуль вернулся!

Бывший стражник урочища открыл глаза, обвел взглядом присутствующих здесь людей, словно удивляясь, кто они, и как сюда попали. Потом вытащил изо рта трубку, аккуратно положил ее возле себя и совсем даже не старческим голосом потребовал:

— Тукарчэ, пришло время собирать лучших охотников.

Офицеры зашевелились. Стражник что-то увидел в своих блужданиях в иных мирах, созданных его воображением, или же здесь присутствовала непонятная цивилизованным людям связь с Космосом, кто знает…. Хадиуль отпил из чашки горячий чай, услужливо предоставленный ему пожилым родственником.

— Злой дух того, кто лежит в урочище, взывает к мщению, — сказал стражник, — мне это привиделось так же ясно, как я вижу вас. Вы из-за него здесь, храбрые воины?

— Да, мы пришли к тебе посоветоваться, — сказал Сорокин, тоже напросившийся в поездку вместе с Тимохиным, — нам важно понять, как поймать тех, кто хочет выпустить дух погребенного.

— Сколько их?

— Три особи, — буркнул Тимохин. Пора бы начать конструктивную беседу, а здесь какие-то посиделки с обсуждением астральных видений.

— Шаманы видели двух и еще одного раненого, — Хадиуль снова взялся за трубку, набитую новой порцией табака. — Ему плохо, но он еще может драться. Вам будет трудно совладать с ними. Это как злой медведь, которого даже сворой собак не затравишь.

— Как нам с ними справиться? — один лишь Цыренов был спокоен, не торопился с расспросами, тоже попивая чай.

— У вас есть очень сильное оружие, есть большие воздушные птицы, плюющиеся огнем, — Хадиуль усмехнулся, выпустив клубы дыма, — но они не помогут вам. В драке с чудищами важна личная храбрость каждого воина, готового встать лицом к лицу к смерти.

Древний стражник рассуждал здраво, что было довольно необычно, учитывая возраст Хадиуля — девяносто пять лет. Знал он много, только прикидывался человеком, незнакомым с современным миром. Все он понимал, и до сих пор переживал за того, кто сейчас с карабином охранял табуированную территорию.

— Нам важно понять, где лучше встретить врага, — Тимохин совсем расстегнулся, жарко натопленное помещение донимало его. И сообщение о кровавом столкновении на трассе не выходило у него из головы. Время, уходило время, а они так и плетутся за чужаками. Нет, здесь он слишком самокритичен. Сделано много. Твари идут по коридору, где уже нет людей, и если бы не заложники, Тимохин уже давно бы отдал приказ вертолетчикам сравнять с землей всю группу.

— Перед тем, как пройти в урочище, пришлым надо перейти речку, потом подняться по скалам, пройти по гребню и только тогда спуститься к могиле чудища, — Хадиуль задрал голову вверх, словно искал помощи у небес.

— Дозволено ли будет нам послать помощь стражнику? — Тимохин все же хотел получить «добро» от важного участника предстоящего действия, а не действовать с позиции силы и единоличного решения. — Я хочу дать ему пять человек с хорошим оружием. Мы заминируем подходы, наметим сектора обстрела и похороним этих тварей рядом с древним духом смерти.

Хадиуль снова окутался ароматным дымом. Он думал. Времена быстро изменились, очень быстро. Сейчас все бегут, торопятся, делают ошибки, потом исправляют их на ходу и снова ошибаются. Военные тоже торопятся, но их можно понять. Высокое начальство всегда требует результата в кратчайшие сроки. Да, пришло время пустить в запретное место чужаков. Помощь все равно потребуется, иначе стойбища эвенков снова опустеют после прохода тварей.

— Надо посоветоваться с шаманами, — все-таки схитрил старый стражник.

— Это долго? — пошевелился Сорокин.

— Завтра будет ответ, — медленно кивнул Хадиуль.

— Ладно, товарищи офицеры, до завтра мы можем потерпеть, — вздохнул Тимохин и достал карту. — Смотрите, чужаки идут строго по линии междуречья, и скоро выйдут к Витиму, потом повернут на север. Там есть торная дорога. Но перед этим они наткнутся на заброшенный прииск «Шульгинский». Думаю, целесообразно будет устроить там засаду, посадить снайперов, и постараться выбить еще одну особь. По сообщению лейтенанта Святского, у одного из пришельцев нет руки, вдобавок к этому он выпустил в тварь полрожка. Вот его и постараемся добить. Будем продолжать отщипывать по кусочку.

— Старый прииск? — вдруг очнулся Хадиуль. — Там люди.

— Какие люди? — растерялся полковник. — Откуда люди?

— Добывают зеленый камень, — стражник посмотрел на Тимохина сквозь пламя огня, и зрачки его, подсвеченные алыми всполохами, стали неподвижными.

— На «Шульгинском» живут люди, — подал голос Тукарчэ, — вы разве не знали? Они добывают нефрит и сбывают его китайцам.

— Не понял, Баир Доржиевич, — Тимохин повернулся к майору, — просветите нас, пожалуйста, по этому поводу!

— Я понял, о чем речь, товарищ полковник, — МЧС-ник кивнул, — прииск «Шульгинский» был закрыт пять лет назад как выработавший весь ресурс. Людей и оборудование вывезли, шахты и выработки завалили, строения демонтировали. Но, видимо, нашелся ушлый предприниматель, который решил реанимировать прииск. До меня доходили слухи, что там дело нечистое, но сами понимаете, это не в моей компетенции…. Знаю, что этот прииск был как-то связан с криминальными разборками в 2012 году. Помните, две группировки устроили ковбойские стрельбы?

Тимохин побагровел. Вся операция накрывалась медным тазом. Все перспективные наработки летели к черту, и только потому, что кто-то где-то решил урвать кусок государственного пирога! И ведь придется защищать бандюков от злых пришельцев, придется, потому что они граждане России!

Полковник хотел от злости плюнуть, но сдержался. Не в поле находится, в чужом доме. Оскорблять эвенков в его планы совсем не входило.

— Вы сможете эвакуировать их, майор?

— Не успеем, — покачал головой МЧС-ник, — пока вызовем с базы вертолет, пока долетит….. На завтра вообще обещали ухудшение погоды, возможен снег.

— Леонид Иванович, — подал голос Сорокин, — со мной два бойца, полностью экипированы, поэтому предлагаю альтернативу. На этом вертолете закинете нас на прииск, и мы организуем оборону. Попробуем если не задержать, так хотя бы отклонить их от маршрута. Людей все равно надо спасать, кем бы они ни были.

— Горючего хватит только до середины пути, — предупредил Цыренов, — поэтому я могу сбросить вас за три километра от прииска. Там уж сами продвигайтесь по дороге. Есть просека — не заблудитесь.

— Стоил ли так рисковать? — Тимохин посмотрел на Сорокина.

— Это моя работа — рисковать. Да не переживайте так, товарищ полковник! Почем зря я голову подставлять не буду! Только вы сразу обеспечьте нам воздушное прикрытие по первому вызову!

— Только бы погода не помешала, — озабоченно произнес Тимохин, — вот где может быть засада!

— В любом случае постараюсь вывести людей из-под удара, — Сорокин легко поднялся на ноги. — Ну что, слетаем, товарищ майор?

Нелегальный нефритовый прииск

Холодное осеннее солнце уже начало склоняться за гольцы, и от реки потянуло сыростью, еще не такой нестерпимой, как ночью и в предрассветные часы, но в телогрейки закутаться пришлось поплотнее. Зяма, удобно устроившись на свежесрубленном лапнике, курил сигарету, изредка посматривая на небо. К вечеру распогодилось, тяжелые свинцово-серые облака утянуло на север, и появилась надежда, что ночью снег, которого ждали со дня на день, не выпадет.

— Зяма, слышишь? — Кривой, его напарник, с вытянутым лошадиным лицом и кривыми зубами, но с удивительно пронзительной синевой глаз, встрепенулся. — Вертолет что ли?

— Да они каждый день летают, — лениво процедил Зяма, перекладывая дробовик себе под правую руку, — чего на них обращать внимания?

Но Кривой уже навострил уши. Выглянув из-за увала, за которым располагался их дозор на северной дороге, он пристально вглядывался в уходящую в чащобу дорогу. Что он там высматривал — Зяма так и не мог понять.

Докурив сигарету, он затушил бычок, воткнув его в землю. И начал старую песню:

— Ну и какого оя мы здесь торчим? Кто может заявиться со стороны эвенкийских стойбищ? Паша уже совсем с катушек съехал, все ему конкуренты мерещатся! Да и вообще домой охота!

— Потерпи пару недель — закончим здесь с делами, можешь валить на все четыре стороны, пропивать доход, — рассудил Кривой. — Не, слышь, вертолет-то затих! Сел, неужто? Оп-па! Снова зашумел!

— Тебе делать нечего? — заворчал Зяма. — Раздвинул уши локатором и ловишь всякие звуки. Появится кто на дороге — вот тогда и суетись!

В чем-то Зяма был прав. На прииск с этой стороны мало кто заходил, но в пяти-шести километрах пролегала грунтовка, ведущая к эвенкам, по ней снабжали стойбища продуктами и всеми необходимыми промышленными товарами. Раньше, когда прииск активно работал, машины ездили и сюда, но теперь официально здесь нет людей. Ну и зачем соваться в заброшенные выработки? Так что гул вертолетного двигателя еще нельзя было отнести к прямым угрозам.

Кривой, наконец, затих. Пыл рьяного дозорного иссяк. Он сел рядом с товарищем и тоже закурил. Говорить было не о чем. Все темы перебрали, даже о сокровенных желаниях друг другу рассказали. Хотелось домой, не просто в опостылевший барак, а домой, в городскую квартиру с ванной, горячей водой и телевизором. Затянувшаяся вахта обрыдла настолько, что свою службу дозор нес спустя рукава. А нарушение устава караульной службы чревато последствиями. Вот они и проморгали появление чужаков. Если бы не вездесущая сойка, прооравшая с вершины дерева, что нарушен покой этих мест — Паша мог бы снять шкурку за недогляд.

Раздосадованный Зяма приподнялся, чтобы всерьез стрельнуть из дробовика по наглой кедровке в нарушении всех правил, составленных Пашей, и замер. По дороге медленно шли три человека в военном камуфляже, со странными автоматами, под стволами угадывались гранатометы, все в обвесах, морды хмурые. Идут осторожно, соблюдая дистанцию. Впереди один, а двое чуть сзади и на большом расстоянии друг от друга. Зяма сглотнул тягучую слюну. Вот и как тут быть? Стрелять? Да они явно в брониках! А их сразу покрошат из трех стволов!

— Ты чего застыл? — Кривой тоже поднялся, его разбирало любопытство, что это напарник сучит ногами. — Ох, ты! Ёпта, твою мать! Эй, стоять!

Кривой вообще умом редко блистал, но здесь превзошел все ожидания. Мало того, что доблестно рявкнул, так еще и с карабином из-за укрытия выскочил, геройски расставив ноги. Вскинул оружие.

— Стоим на месте! Кто такие?

Вояки остановились. Двое тут же отскочили в сторону, присели на колени, выставив автоматы перед собой. Остался стоять самый здоровый, морда красная, мясистая. Но по виду силен, уверен в себе.

— Ружье опусти, пацан! — спокойно попросил военный, нисколько не пугаясь бравого вида Кривого. — Нам нужен ваш главный, или кто он тут у вас, пахан?

— Зачем тебе?

— К вам на помощь пришли! — усмехнулся Сорокин, так как это он и был.

— Сохатый прислал, что ли? — от удивления Кривой опустил оружие.

— Дебил! — тихо прошептал Зяма, покачивая головой. Он решил до поры до времени не показываться. Вытащил рацию, связался с Пашей. Комендант надолго замолчал, видимо, озадаченный не меньше дозорных. Советовался с Бырой, наверное. Сам-то в таких вопросах не рубит, вот и держит знающего помощника при себе.

— Зяма, слушай! — раздался голос Быры — надо полагать! — Не вздумайте устраивать стрельбу. Выясни аккуратно, что это за кадры, одни или нет. Если только трое — зови на прииск. Разберемся.

— Вы кто? — решился Зяма, выглянув из-за увала.

— О! Наконец-то, позиционировал себя! — усмешка сползла с лица Сорокина. — Долго еще по рации трещать будешь? Веди на прииск, дело есть! Если не хотите лишиться своих голов — шевели жопой!

Пришлось Зяме сглотнуть обиду. Не тот случай, чтобы права качать. Голос вояки не предвещал ничего хорошего — нет, не для Зямы — ничего хорошего для будущего прииска. Он крикнул Кривому, чтобы тот вел военных к коменданту, а сам закурил новую сигарету. Не к добру такая активизация возле прииска. Китаец приперся, теперь какие-то спецы…. Завтра-послезавтра Сохатый нарисуется. Что за дела?

— А ты остаешься? — повернулся к нему Сорокин, когда его бойцы уже зашли за поворот и исчезли из виду. — На фишке стоять всю ночь будешь?

— Не-а, как стемнеет — вернусь в барак. Ночью у нас нет постов. Да здесь никто и не ходит по ночам.

— Я снимаю тебя с поста, парень. Идешь с нами. Сейчас же! Охранники, млять!

И повернувшись к Зяме спиной, подполковник широко зашагал вслед ушедшим. Парень почесал затылок всей пятерней, сделал пару затяжек и бросил бычок под ноги, каблуком сапога вдавил его в землю. Ладно, раз знающие обстановку люди говорят «иди» — так тому и быть. Зяма не против. Холодно стало, сумерки подкрадываются, а он не любил ходить в одиночку по темной тропе. Поэтому дозорный быстро нагнал военного и пристроился к нему в спину. Так молчком они и дошли до прииска. Зяма показал, где находится их барак, а сам нырнул в сторону столовой — жрать хотелось неимоверно.

Сорокин зашел в жарко натопленное помещение, окинув взглядом сидящих на скамейке его бойцов, стол, за которым примостилось несколько человек, среди которых он с немалым удивлением рассмотрел двух азиатов — китайцы, что ли?

— Кто хозяин прииска, или смотрящий, как там у вас принято? — тяжело ступая по скрипящим половицам, прошел к столу Сорокин.

— Я комендант, — представился Паша, — а смотрящих уже давно нет, вы опоздали с такой информацией. Есть хозяева, которые и решают все вопросы. А раз хозяин в отъезде — все переговоры уполномочен вести я. Так кто вы такие, господа военные?

— Подполковник Сорокин, спецбригада «Гюрза», — представился военный. — Прислан сюда по оперативной ситуации. В вашу сторону идут очень опасные, как бы помягче выразиться, существа. Скажу, задали вы всем задачу. Прииск закрыт уже несколько лет, а оказывается, здесь очень людно. Ладно, разбираться с вами будут те, кому это положено.

Сорокин без приглашения сел на свободный стул, пошатался на нем, словно проверяя прочность изделия. Автомат перебросил на плечо, и обвел всех взглядом из-под густых кустистых бровей.

— Завтра, возможно, что завтра, — поправился он, — здесь будет проходить группа чужаков-инопланетян, у которых находятся два заложника. Эти твари рвутся в эвенкийское Чертово урочище с какими-то своими целями. Ваш — условно ваш — прииск стоит у них на пути. Если бы он был пуст, мы бы их здесь и прищемили. Но вы все карты спутали, так что приводить в порядок пасьянс будем вместе.

Упоминание об инопланетянах вызвало громкий хохот присутствующих. Смеялись Быра с Пашей, Жига со Скорым — все те, кто еще не знал о трагических событиях последних дней, да и не могли этого они знать. Но слышать такие вещи от серьезного человека, обвешанного вкусными цацками и имеющего чин целого (!) подполковника — это был нонсенс. Без тени улыбки Дракон посмотрел на Сорокина и сразу поверил ему. Не могли сны врать! И снова противный холодок страха скользнул змеей вдоль позвоночника. Значит, блокпосты в Романовке, полевой лагерь военных — это было все неспроста. Не врет русский военный, не до шуток ему сейчас.

Сорокин спокойно отреагировал на веселье бандитов. То, что они относятся к криминальным структурам — он понял сразу. Быру он узнал: проходит по полицейским установкам, срисовал его рожу, когда встречался со своим другом в Улан-Удэ, и тот показал ему фотографию именно этого человека. Ограбил два стационарных банковских павильона, но видеокамера зафиксировала рожу Быры, что позволило объявить его в розыск. Рецидивист чистой воды, вот где окопался.

— Посмеялись? — обвел он взглядом сборище. — А теперь слушать меня внимательно, два раза не повторяю. Еще раз обрисовываю ситуацию: сюда идут три инопланетных твари с двумя заложниками. Проходить они будут именно через этот участок. Всех свидетелей и потенциальные боевые единицы с оружием они будут вырезать. Начисто, да еще срубая голову с плеч большим страшным мечом. Уже убиты семь человек, к вашему сведению. Еще есть вопросы, или мне уже приступать к организации обороны?

— Гражданин начальник, — Быра решил взять на себя роль переговорщика скорее из-за желания показать свою значимость перед молодняком, подтвердить свой статус, — ты бы шел отсюда подальше. Мы люди мирные, работящие, никому зла не делали. А вы заявились сюда со своими рамсами, да и нас втягиваете. Так не пойдет! Авось пронесет, да, пацаны?

Пацаны закивали головами, полностью поддерживая своего лидера. Один Паша призадумался. Вот ему-то совершенно не нравился возникший расклад. Завтра приезжает Сохатый, а тут вояки со сказками о чужих и хищниках! И что делать? С прииска их не выгонишь, они сами кого пинками отсюда покатят до самой Романовки! Лучше бы этот чертов зек сидел и молчал в тряпочку!

— Я сюда пришел не на толковище, убогие, — Сорокин говорил таким тоном, что некоторым стало понятно: это последнее предупреждение, — а спасать людей, работающих на ваше благо, в том числе и вашу кодлу, чего вы не заслуживаете. Комендант, сколько работников на прииске?

— Пятнадцать душ и нас шесть человек охраны, — сразу ответил Паша.

— Сейчас же собрать всех людей в одном месте, укрепить двери, окна. Если есть чердак — заколотить досками. Это не остановит тварей, но хотя бы на время задержит их в случае проникновения в помещение сверху, — Сорокин раздавал указания сухим казенным голосом, не сомневаясь, что большинство находящихся в бараке прислушивается к его словам. Вообще, странная компания. Что здесь делает китаец? Скупщик нефрита? Вероятно, так оно и есть. Мужик какой-то, лицо знакомое. Где видел?

— Так, у кого есть оружие? — подполковник скрыл ухмылку. Сейчас голубчики завертятся. Сто пудов — у всех стволы имеются, но будут мяться, всячески скрывать факт владения огнестрелом. Ну, у двоих точно есть.

— Чего жметесь, как целки перед первым трахом? — рявкнул Сорокин. — У кого есть стволы? Думаете, я не знаю об этом?

— У меня дробовик, но только в машине, — подал первым голос тот самый мужик, лицо которого показалось знакомым.

— Ты с Романовки? — вспомнил Сорокин.

— Да, живу там. Сюда с господином Лан Вэем приехал и его помощником.

— Давай, дуй за своим дробовиком, и живо сюда, не задерживайся на улице!

Славка рванул так, словно медведя увидел в двух шагах от себя. Сорокин перевел взгляд на китайцев, сидевших с невозмутимым видом, словно их не касалась возникшая суматоха.

— У этих господ, — кивок в сторону Лан Вэя, — что за миссия в наших краях?

— Господин подполковник может не волноваться на мой счет, — наконец, подал голос Лан Вэй, — все необходимые документы и виза у меня имеется. Я предприниматель. У моего помощника есть пистолет. Думаю, в случае необходимости он сможет защитить меня.

— Нихрена он не защитит, — буркнул Сорокин. — Ладно, условно двое. Комендант, время!

— У всех наших есть чем стрелять, — нехотя ответил Паша. — Три автомата «Калашникова», карабин, дробовик и пистолет. Гранат нет. Есть медвежий капкан.

— Так лучше, — кивнул подполковник, — а теперь пошли, осмотрим прииск, распределим людей по точкам, наметим засаду, пути отхода на всякий поганый случай. У нас есть время до завтрашнего утра. Ночью твари не любят передвигаться, вот мы и воспользуемся форой. И капкану место найдем.

Прииск располагался не в самом лучшем месте, выяснил для себя подполковник, осматривая места для обороны. Постепенно темнеющее небо не самым лучшим образом располагало для визуализации рельефа. Бараки располагались слишком рядом друг к другу, и при желании твари могут прыгать с одной крыши на другую, мешая стрелкам. Значит, нужна позиция выше уровня жилой площадки. Этот вопрос и задал Сорокин Паше. Комендант задумался ненадолго, потом показал куда-то в сторону Витима. Между гранитными осыпями вилась тропинка.

— И что? — не понял спец, поправляя автомат на плече.

— Видите несколько деревьев? — ткнул пальцем Паша, указывая на небольшую и плотную кучку сосен, растущих в двухстах метрах от бараков. — Там у нас сделан лабаз от медведей. Там мы храним мясо, рыбу. Запах привлекает зверей, и они частенько наведываются на прииск. Одному из работников пришла идея сделать открытую кладовую на дереве. Крупы и консервы мы храним в бараке, а вот мясо убираем наверх. Медведи практически сразу прекратили ходить сюда.

— Отлично, — кивнул Сорокин, отмечая про себя диспозицию, — там будет сидеть мой человек, контролировать передвижение тварей по крышам, если они догадаются это сделать. На плато надо будет посадить пару твоих людей с автоматами. Если пришельцы будут проходить мимо, они должны их пропустить, и только в случае серьезной заварушки ударят в спину. Сколько патронов у вас?

— На пятнадцать-двадцать минут боя, — немного подумав, ответил Паша, — на каждый автомат по два полных рожка. Мы же не собирались здесь стрельбище устраивать. Так, мишек пугать….

— Ага, и конкурентов мочить, — хмыкнул Сорокин. — Так, идем дальше. В бараке, где будут прятаться работники, нужно будет посадить охрану. Два человека с дробовиками, отпугивать и для последнего аргумента. Да, Паша, от такого оружия тварь не убить, но кто знает, как себя поведут гости. И капкан, кстати, можешь зарядить и поставить на входе. Только людей предупреди, чтобы не попались.

— Целесообразно вообще всех людей по периметру расставить, чтобы друг друга не расстреляли, — высказал свою мысль, увлекаясь, Паша. — Да и картина боя будет лучше видна.

— Ты точно комендант? В армии кем служил? — заинтересовался Сорокин.

— В армии не был, но военную кафедру заканчивал в институте, — ответил Паша, — имею младшее офицерское звание. Но это так, для самоуспокоения и выпендрежа.

— Отрадно, что самокритичность у тебя еще присутствует, — подполковник еще раз обвел взглядом прииск. — Все мне понятно, пошли к своим баранам. Будем проводить расстановку сил.

— Кстати, все хотел спросить, любопытство съедает: а что за автоматы у вас?

— АН-94 Абакан, — ответил подполковник, — хорошая машинка, только в разборке сложноват. А так кучность хорошая, с отсечкой стреляет.

В натопленном бараке Сорокину стало хорошо после уличного променада. Что ни говори — зима на носу, а холодный промозглый ветер на плато изрядно выморозил внутренности. А здесь его ребята постарались. Налили горячий чай, на столе лежало печенье и открытая пачка рафинада. Все были сосредоточены, но швыркали чаем исправно. Быра все так же сидел на топчане, насуплено осматривал свой автомат, но в дискуссию не вступал, только изредка дымил сигаретой. Видимо, в отсутствии руководящего звена здесь шло бурное обсуждение.

Сорокин расстегнул верхнюю пуговицу утепленной куртки и сел на свой стул. Паша устроился возле печки, грея озябшие руки.

— Руководство обороной прииска беру на себя, и это не обсуждается, — непререкаемым тоном сказал подполковник. — Любое противодействие приказам расцениваю как саботаж. Виновный будет заключен под стражу, а потом расстрелян.

Быра внезапно поперхнулся дымом, закашлялся и отложил автомат в сторону. Продолжая кашлять, прикрыл рот кулаком. У кого-то упал тяжелый предмет на пол. Кажется, стукнули прикладом дробовика.

— Шучу, — без тени улыбки сказал Сорокин.

— Ну и шуточки у тебя, гражданин начальник, — Быра, наконец, откашлялся, но дальше курить не стал, аккуратно погасив сигарету о край топчана. — Предупреждать надо.

— Даю диспозицию, — сказал Сорокин, показывая пальцем на Быру и Скорого, — вы оба занимаете оборону возле «уазика», но стрельбу не ведете. Пропускаете тварей и контролируете их передвижение. В случае боя стреляете в голову. Только в голову! В корпус бить не рекомендую. У них есть автономная система кровообращения, им рожка мало будет. Запомнили?

Скорый, молодой и невысокий крепыш с румяным лицом, поежился и посмотрел на Быру, словно ожидая, что авторитет осадит наглого вояку, вздумавшего диктовать условия на их территории, но тот молчал. Согласился, значит.

— Ты и ты, — палец неумолимо выбирал исполнителей будущей драмы, — занимаете позицию в бараке вместе с работниками и следите, чтобы твари не проникли через окна и крышу вовнутрь.

Зяма уже успел перекусить в столовой, и теперь сидел довольный и сытый. Он толкнул в плечо Жигу, словно приглашал того порадоваться за теплое местечко, выделенное им подполковником.

— Берете себе дробовики, все патроны к ним и сидите тихо как мыши. Если твари сунутся — бейте дуплетом, отгоняйте. Мужикам желательно вооружиться топорами, ножами, лопатками — всем, что есть в наличии, могущим резать и колоть. Все внимание на окна и крышу. Возле двери снаружи будет стоять капкан, но на него слишком не надейтесь. Забаррикадируйтесь всеми возможными средствами. Понятно?

— Усекли, — сказал Зяма.

— У нас один дробовик, — напомнил Паша.

— Отдашь им свой, — сказал Сорокин Славке.

— Эй, с чего вдруг? — возмутился водитель. — Это мое оружие!

— Ты же охотник? — не обращая внимания на вопли Славы, спросил у него подполковник. — Возьмешь карабин и вместе с моим бойцом займешь место на лабазе. Дистанция неплохая, достанешь. Бей в голову. Кстати, подпили кончик пули. Разрывным враз решишь проблему. Надеюсь на это. Наши парни уже используют такие патроны, эффект неплохой. Но слишком уж живучи эти твари. Так что пойдешь с Костей.

Боец, которого звали Костей, степенно кивнул головой и окинул приценивающимся взглядом будущего напарника.

— А куда мне вас прятать? — задумался подполковник, разглядывая молчащих в этой суете китайцев. — С одним пистолетом против таких машин — самоубийство. Пойдете в барак, к рабочим. Мне проблемы лишние не нужны.

— Было бы лучше, командир, если ты нас отпустишь. Мы и ночью можем уехать, — Лан Вэй говорил это без особой надежды, предчувствуя, что следующий восход солнца может стать для него последним.

— Хрен вам, — ожидаемо ответил Сорокин, — сидите в бараке от греха подальше. И последний штрих: Дима, ты со мной, — согласное движение головой второго бойца. — И комендант тоже. Возьмешь автомат, а пистолет отдай этому красавчику.

Палец подполковника уставился на печального Кривого.

— А мне куда? — обреченно спросил он, хлопая синими глазами.

Спец тяжело вздохнул. Сколько же здесь балласта, умеющего держать марку только перед подобными себе! Весь гонор и спесь как рукой сняло! Оказывается, под масками приблатненных индивидов кроются испуганные мальчишки, еще не верящие, что придется столкнуться с жестоким врагом, не ведающим жалости. Очередное мясо на пути к цели — вот кто они такие. Кто вообще в живых завтра останется? Хоть бы обошлось, и твари просто отступят без боя! Но лучший вариант будет, если его группа с помощью разношерстного сброда задержит продвижение чужаков, и здесь, наконец, их хлопнут.

— Тоже в барак. А теперь идем к рабочим. Надо, чтобы все знали, что нам завтра предстоит. Начнут паниковать — твари все стадо вырежут.

Охотник, заложники

Я каким-то образом почувствовал, что совсем скоро наш поход завершится. Может, энергетика этих мест подействовала? Суровый край, низкое небо над головой, холодный ветер, пронизывающий каждую клеточку тела. На вершинах гольцов, как их называют аборигены, уже сахарятся снежные шапки. Видимо, снег упал ночью, когда мы после длительного перехода прятались в небольшом лесу, росшем на каменных россыпях. Хрутты совсем плохи. По-хорошему, надо бы их избавить от мучений, но я пока терплю, потому что мне проводник еще нужен. Как только он выведет меня в урочище — я убью обоих. Почему я не трогаю Шамана? Не хочу, чтобы проводник нервничал, потеряв хоть какую-то цель в своей жизни. Хрутты, несмотря на свою агрессивность, все же привязаны друг к другу, дают какие-то обещания, клятвы, которые тут же и нарушают, когда перед ними встает выбор: умереть или жить. Пример у всех перед глазами. Один из приятелей хруттов сбежал, когда появился такой шанс. Ведь ничего в его душе не колыхнулось, я думаю? Плевать, что друзья остались в лапах мерзких чудовищ, коими они нас считают, разделить судьбу вместе со всеми — кишка тонка оказалась.

У нас проще. Строгая иерархия и подчинение низшего высшему. Таким образом, мы исключаем из взаимоотношений ненужные эмоции, мешающие любому делу, будь то в обществе гражданском, мирном или в военных кругах.

Мне нужны эти двое, по своей наивности думающих, что они переиграют меня в последний момент. Пусть держатся друг за друга, я не буду препятствовать этому. Да и зачем? Хрутты сломлены, ярость в их глазах потухла. Даже уловки проводника не помогли. Сколько бы он ни водил нас по болотам и лесам — цель уже рядом. Я помню карту, начертанную Великим Праохотником. Он не один раз бывал в этих местах, делал все основательно, чертил маршруты для будущих поколений Охотников. И карту я держал в памяти, до малейшей черточки. Именно с этих мест, с извилистой, как змея в каменном лабиринте, реки мы начнем продвигаться к урочищу. Здесь много стойбищ, много хруттов, занимающихся разведением животных, оленей, кажется. И еще: мне хочется отомстить за смерть Праохотника. О! Вот это будет славное деяние, которое войдет в историю моего мира!

Замечтавшись, что мне было несвойственно, я не заметил, что Ааргис подает мне какие-то сигналы рукой. Он стоял на плоском как ладонь валуне и крутил головой во все стороны. Мне пришлось изменить тактику поведения, и теперь один из моих помощников постоянно находился в дозоре. Сегодня им был Ааргис, уже чувствовавший себя вполне сносно. Лихорадочная серость сошла с его лица, раны купировались, кровь снова разогналась по венам и артериям, наполняя восстановленные сосуды.

Мы поднялись ранним утром, и только успели пройти несколько километров, как обнаружили следы протекторов. Здесь проезжала машина, следы на влажной земле хорошо читались. Это слегка озадачило меня. По карте здесь не должно быть человеческого жилья, разве что оленеводы пригонят своих животных на водопой. И я послал вперед Ааргиса.

— Что там? — подходя к помощнику, поинтересовался я.

— Взгляни, Высший, — сказал Ааргис, освобождая мне место.

Легко вспрыгнув на валун, я сразу увидел машину, одиноко стоявшую посреди плато. Вокруг стояла утренняя тишина, откуда-то наползал туман, густыми клубами обволакивая и транспорт и нас. Сразу повеяло сыростью. Мне почему-то до самой глубины души захотелось солнца, ярких его лучей, радующих теплом и светом. Внимательно осмотревшись, я не увидел ничего подозрительного. Никто не копошился за камнями, нигде не мелькали фигуры хруттов. Тишина. И все же здесь кто-то был. Не сама же машина приехала в такое неудобное для человеческой деятельности место? Судя по посадочным местам, здесь могут быть до пяти хруттов. Давно заметил, что лесовики и речники самые агрессивные среди аборигенов. Они ходят вооруженные, стреляют без малейшего колебания, когда дело касается их материальных благ. Поэтому чтобы избежать новых дырок в своей шкуре, нам нужно быть настороже.

Я подал знак Стохсу, и тот, слегка удивленный, толкнул в спину Шамана.

— Подойди к Высшему, — пролаял он.

Шаман, запинаясь о каменистые выступы, приблизился ко мне, да еще старательно шуршал гранитной крошкой. Специально, что ли? Я для профилактики треснул его по затылку.

— А ну, тихо! Видишь кого-нибудь?

— Высший ослеп? — съязвил Шаман, отодвигаясь от меня на пару шагов. — Ладно, ладно. Вижу машину. Рядом никого.

— Кто это может быть?

— Я же не телепат, — пожал плечами хрутт, — рыбаки, охотники, добытчики.

— Какие добытчики? — нахмурился я, отметив про себя новую категорию хруттов.

— Нефрит добывают, минеральный камень, — пояснил Шаман.

— Что за люди, имеют ли оружие?

— Очень страшные люди, — округлил глаза хрутт, — за свое добро глотку рвут зубами. Те, кто мешает им в бизнесе — закатывают в бетон, расчленяют на части….

Хрутт врал, но врал вдохновенно, пытаясь поколебать мою уверенность в благополучном исходе нашего похода. За что и получил еще одну затрещину. Для профилактики.

— Иди туда, проверь, — толкнул я Шамана в спину, пока он приходил в себя после звонкого удар по голове.

— Почему я? — возмутился Шаман. — Я заложник — мне нельзя.

Я вытащил фрезу и несильно резанул ему по шее. Острая боль должна отрезвить ведущего себя слишком вольно хрутта.

Шаман от неожиданности вскрикнул, схватился за шею, стараясь сдержать кровь, потекшую ему за шиворот.

— Иди и проверь, а потом я перевяжу тебя, — пообещал я. На что только не пойдешь, чтобы подвигнуть к действию ленивых и строптивых аборигенов! Даже на человеколюбии приходится играть!

Шаман пошел, оглядываясь по сторонам. Вот он достиг машины, осмотрел ее, зачем-то попинал колеса, потом подошел к большому валуну, похожему на развалившегося животного, расстегнул ширинку, демонстративно помочился, словно показывая, что плевать он хотел на мои указания. Я хмыкнул. Не сломался абориген, еще остался огонек злости в душе. Дам я ему шанс доказать, что можно добыть свободу оружием!

А Шаман тем временем зашел за валун, и я потерял его из виду. Стохс заворчал, что хрутт может убежать, и надо бы вернуть его. Пришлось осадить ретивого помощника, потому что парень снова показался на глаза. Он помахал рукой, потом ткнул ею в направлении, куда собирался двигаться дальше.

Пришлось изменить порядок движения. Ааргис отодвинулся в тыл, контролируя проводника, Стохс пошел первым, а я чуть сбоку и сзади. Вытащил плазмоган. Осторожно ступая по осыпи, поднялись к машине, прошли ее. Туман накрыл нас густым покрывалом, и я потерял из виду Шамана. И обругал себя последними словами. Не учел природный фактор! Чертов хрутт обязательно воспользуется шансом и спрячется так, что не найдешь.

Мне показалось, что в молочной пелене мелькнула темная фигура, но Шаман это был или кто другой — сложно сказать. В таком тумане любое стороннее движение заставляет бешено колотиться сердца, и это далеко не показатель страха. Это возбуждение, адреналиновый взрыв, подготовка организма к действию.

— Шаман! — негромко окликнул я хрутта.

Тишина. Под ногами Стохса хрустит камень. Мелкое крошево предательски выдает наше движение. Вот впереди опять что темное, большое, и оно растет при приближении. Какие-то деревянные строения, стоящие рядом друг с другом. Стохс тихо свистнул. Мы сблизились.

— Здесь хрутты, — зашептал помощник, — я учуял их. Прячутся в крайнем строении. Оттуда такой запах пота идет — мертвый учует.

— Обходим здание, смотрим по сторонам, — решил я.

Мы разошлись по сторонам. Я уже приближался к двери указанного Стохсом строения, и вдруг краем глаза заметил вспышку, слегка смягченную туманом, правее меня. Я упал на землю. По ушам стеганул выстрел; звук получился смазанным, но вскрик Стохса я услышал. И броском преодолел открытое расстояние.

Помощник лежал возле строения, держа руку на голове.

— Попали, — сказал он, показывая окровавленную ладонь, — пуля вскользь прошла. Ничего страшного.

— Двигаться можешь?

— Могу, не беспокойся, Высший.

Я кинул взгляд на то место, откуда пришел выстрел. Наверняка, там какая-то возвышенность, позволяющая контролировать всю территорию, занятую строениями. Рывком ушел за угол, решив под прикрытием тумана подобраться к стрелку, но издали, оттуда, где находился Ааргис, застучали выстрелы. Заполошенная стрельба, внезапная, словно кто-то наткнулся на моего Ученика. Это уже автоматическое оружие хруттов. Яркая вспышка озарила туманное полотно. Ааргис пустил в ход плазмоган.

Я бросился вперед, но резко остановился, наткнувшись на какого-то хрутта. Он вышел из-за угла и спокойно направил на меня ствол своего оружия. Не знаю, как мне удалось избежать встречи с огненными стрелами. Хрутт даже не задумывался, нажимая на курок. Автоматная очередь застала меня уже уходящим с линии огня. Но левый бок обожгло знакомой болью. Попали!

В руках оказался меч. Эмоции я всегда подавлял, они мешают делу. Но сейчас я был взбешен. Хрутта, подстрелившего меня, я уже не видел. Трус исчез, не стал принимать бой, и мне пришлось выскочить на открытую площадку. Увиденное мне не понравилось. Соображения хватило понять, что нас обложили. С трех сторон стучали выстрелы: кто-то бил длинными очередями, кто-то короткими. Изредка начавший расходиться туман озаряли вспышки плазменных разрядов. Сильно грохнуло. Оранжевый столб пламени выплеснулся в небо, потом повалил густой черный дым. Кажется, досталось машине на плато. Что там вообще происходит? Неужели Ааргиса так обложили, что он не может подойти к нам?

Махнув крест-накрест мечом, я ринулся в туман, где проглядывались стены строения. Нужно было прикрыть Стохса, но на прежнем месте я его не нашел. В суматошном беге я совсем забыл о ране в боку. Организм сам решал проблему. Нужно найти этих чертовых людишек и покромсать их плоть! Тактика комариных укусов приносила им тактический перевес. Нас разбили, оттеснили друг от друга, и теперь будут стараться кого-то уничтожить.

Снова бабахнул выстрел с дальней дистанции. Опасный стрелок, подумал я и решил во что бы то ни стало добраться до его позиции. Решил — побежал. И тут же увидел Шамана, метнувшегося между бараками.

— Шаман! — зарычал я. — Я убью твоего друга, если ты не подойдешь ко мне!

Хрутт молча исчез в тумане. Рядом что-то прокричал Стохс. Я, наконец, встретился с ним.

— Где Ааргис? — сразу спросил я, вглядываясь в грязные потеки на щеках Ученика. Где-то успел вляпаться в грязь.

— Не видел его, Высший! Хрутты постепенно стягиваются в центр! Я не могу даже пересечь открытое пространство, по мне сразу стрелок бьет! В плечо попал!

— Придется тебе отвлечь его, чтобы я мог подобраться к нему! Переводи комбинезон в невидимость, иначе всех перестреляют!

Подул холодный промозглый ветер, резкий и порывистый. Он сразу снес туман вниз, в сторону лиственничного леса, росшего внизу, заодно очищая плато от черного дыма. И мне сразу открылась диспозиция невидимого стрелка. Хорошо засел, почти не видно. Я огромными прыжками понесся по каменистому откосу в сторону отдельно росших деревьев. Меня заметили. Оказывается, на дереве засел не один хрутт. Справа от меня взметнулась земля, швырнув в лицо мелкие камешки. Больно секануло по щеке. Почему я не переключил комбинезон в диапазон невидимости? Давно уже не применяю такой прием. Привык биться с врагом, когда он наблюдает тебя, ощущает дыхание смерти. Невидимость — это удел слабых или неподготовленных к истинному бою. Старый Зенга тоже пренебрегал таким методом защиты, страшно ругался, когда я пробовал подобраться к врагу бесплотной тенью. Сколько мы из-за этого ссорились! Но в дальнейшем я оценил его принципы открытого боя. Моя невидимость для врага — это несомненное преимущество, психологический фактор. Когда же я сходился один на один с каким-нибудь аборигеном-воином, то сполна получал удовольствие. Я впитывал весь спектр эмоций соперника: от ярости и злости до абсолютного ужаса, когда понимаешь, что спасения все равно не будет.

Просвистело в двух шагах от меня, и снова взрыв метнул в меня крошево гранитного камня. А вот в это раз задело основательно. По ноге словно кувалдой ударили. И сразу скорость бега упала вдвое. Достав на ходу плазмоган, я выстрелил в засаду. Плазменный шар набрал энергию и так шарахнул по стволу дерева, что практически подрубил его. Вспыхнуло пламя, ствол со страшным скрипом стал заваливаться на землю. Я пренебрег боем и с любопытством стал следить за действиями хруттов. Они пытались удержаться руками за ветки, смягчит последствия падения, но это было неправильное решение. При падении дерево в любом случае придавит их.

Ствол перестал падать, чудом удерживаясь на древесных волокнах, расщепленных энергией плазменного взрыва. Древесина горела, но опасно накренившись, укрытие стрелков не падало. Один из хруттов изловчился, и даже из такого положения умудрился дать очередь из автомата. Пули вспороли мне левую икру. Выстрел, достойный уважения! Я поднял свой пистолет и окончательно решил судьбу сосны. Дерево рухнуло. Я подскочил к едва копошившимся хруттам и нанес два удара, от которых не выживают. Нет, головы я не рубил. Я разрубил одного пополам, а второго — бородатого — проткнул острием, так как он был почти недосягаем для меня, прикрытый толстыми ветвями. Решив проблему безопасности с тыла, я скачками понесся вниз к жилищам землян.

Лан Вэй

Русский военный мог шутить, а мог и говорить серьезно, рассуждал Дракон, сидя на деревянном топчане, застланном старым матрасом, пропахшим дымом, копотью и застарелым потом. Бомжацкое, по сути, убежище скрывало здесь больше пятнадцати человек, до конца не верящим словам подполковник. Если он врал, то для каких целей? Выявить главных поставщиков нефрита? Схватить Сохатого? Но ведь его и Синь Тао Сорокин не схватил, не арестовал, а отправил в барак заколачивать окна и дверь. Если же не врал — тогда ситуация совершенно не нравится Дракону. Чудовище идет сюда, неумолимо приближается, чтобы судьба столкнула их лицом к лицу.

Лан Вэй поежился и осторожно осмотрел помещение. Хмурый рассвет уже заглядывал сквозь щели досок, наложенных на оконные проемы. Здесь было три небольших окна, пропускающих свет солнца, и этого освещения было достаточно для того, чтобы проснуться, одеться и, не стукаясь лбами, выйти на улицу. Да и кому они вообще нужны? Весь день на выработке, на свежем воздухе.

В бараке было натоплено с вечера, и огонь в печи поддерживал худосочный мужичок в старой «аляске», латанной-перелатанной. Он изредка подкидывал полешки в печку и что-то про себя бормотал, но его шепот невозможно было расслышать. Остальные тоже не молчали, обсуждая что угодно, только не тему пришельцев. Люди не приняли всерьез рассказ подполковника, выдвигая версии, почему их не выпускают наружу. Кто-то пробовал, но Зяма и Жига со свирепыми лицами тыкали дробовиками в грудь ослушников и гнали тех на топчаны. Странно, неужели бандиты поверили?

Дракон посмотрел на Тао. Телохранитель молчал, глядя в одну точку: на стену барака. Казалось, ему все было безразлично, но Лан Вэй хорошо знал своего человека. Вот и сейчас Тао бросил цепкий взгляд на расшумевшихся Зяму и Жигу. Те затеяли игру в карты на щелчки по лбу. От скуки много чего переделаешь, даже ногти аккуратно погрызть успеешь.

До ногтей дело не дошло. Снаружи внезапно вспыхнула стрельба. Все соскочили с топчанов и бросились к заколоченным окнам. Кто-то сдуру попытался оторвать доску, чтобы посмотреть, что происходит. К двери никто не подходил, ибо все были предупреждены о взведенном медвежьем капкане снаружи, да и угрюмый Кривой с пистолетом сидел возле печки, периодически демонстрируя его особо ретивым.

— Куда? — заорал Зяма, бросая карты. — Отвалите от окна, придурки! Хотите маслину в лоб получить? Быстро сели!

Рабочие загомонили, но послушались. Все же это не петарды новогодние взрывались, а настоящие автоматные очереди. А потом грохнуло, и еще раз! Нешуточная стрельба уже шла за стенами барака. Кто-то страшным голосом, каким-то нечеловечьим, закричал, призывая неведомого шамана. От этого крика у Лан Вэя мурашки поползи по спине.

— Жил однажды в Китае человек, которому нравились драконы, — заговорил он на китайском, зная, что Тао его слушает, — и вся его одежда, вся обстановка в доме были украшены их изображениями. О его глубоком увлечении этими существами стало известно драконьему богу, и в один прекрасный день, перед окном этого человека появился настоящий дракон. Говорят, что человек умер от страха.

Лан Вэй помолчал, потом продолжил:

— Иногда мне кажется, что уподобился такому человеку. Я охочусь за красотой природы, отбираю ее и продаю людям. И постоянно думаю, что рано или поздно за мной придет настоящий дракон, который потребует от меня доказательств истинной любви к вещам из зеленого и белого камня. Стоит ли мне ждать своей судьбы или попытаться изменить жизнь? Там, за стеной сегодня настоящий дракон пришел ко мне.

— Никогда не любил легенды, — все же ответил Тао, посмотрев на шефа. — Жизнь отличается от назидательных нравоучений. Говорят еще, что в поспешности скрыты ошибки. Нам не надо делать поспешных выводов. Допустим, что русские воюют с чудовищами. Дождемся окончания боя и увидим, кто победил.

— Поспешим вступить в бой — и проиграем свою жизнь? — усмехнулся Лан Вэй. — А не станем спешить — упустим шанс выжить?

— Воистину мудрые слова, — наклонил голову телохранитель, — вы правильно все поняли, хозяин. Даже я не сказал бы лучше.

— Хорош на своем тарабарском базлать! — лениво бросил Жига с топчана. — О чем там шепчетесь? Говорите по-русски! Умеете же!

— Это к делу не относится, уважаемый Жига, — вежливо ответил Лан Вэй, — мы говорим о своем доме, о смысле жизни и перспективах остаться в живых….

— Сиди на месте — вот тебе вся перспектива, — хохотнул Зяма несколько натянуто. Его распирало желание посмотреть в оконце, как развиваются события. Но дробный перестук автоматных очередей и периодические громкие хлопки подствольных гранат заставляли сдерживаться. Шальные осколки и пули летят по непредсказуемой траектории, и по закону подлости, о котором Зяма был прекрасно осведомлен, один из них обязательно влетит в проем окна.

Внезапно зашипела рация. Подскочив от неожиданности (он совершенно забыл о связи), Зяма заорал:

— А ну, тихо! — и поднеся рацию к губам, произнес: — Принимаю, Зяма!

— Это Быра, — зашипел переговорник, — как обстановка? Прием!

— Все тихо, никто не ломится в барак. Стрельба на улице сильная. Как у вас? Прием.

— Кажется, завалили одного, — хрюкнула рация, — это реально чудовища! Полкан не гнал туфту! Сидите тихо и не высовывайтесь. Они очень хорошо бегают и прыгают. Скорого убили…. Прием.

— Как убили? — затупил Зяма, еще не осознав новости. — Прием.

— Просто — убили. Скорый оказался совсем не скорым. Зевнул. Мечом разрубили. Отбой.

В бараке услышали последние слова, после чего повисла тягостная тишина. Страшнее всего было неведение от происходящего, а не известие о смерти одного из бандитов. Снаружи наступила звенящая тишина, такая неожиданная, что показалось — все. Закончилось. Только кто оказался в победителях?

— Может, выйти и посмотреть? — предложил кто-то робким голосом.

— Я вам выйду! — взъярился Зяма. — Как дадут команду — выйдем.

Дверь внезапно сотряслась от удара. Дерево брызнуло горящей щепой в разные стороны. Кто-то по-щенячьи взвизгнул и прыгнул под полати. Запахло паленым. В обугленную дыру просунулась волосатая рука и рванула край двери на себя. Чудовище расширяло вход.

— Стреляйте! — заорали работники, скопом бросившись в дальние углы барака.

Зяма с Жигой, побледневшим от ужаса, выскочили на середину барака и дуплетом выстрелили в дверь. Картечь ударила по деревянному полотну и по лапе твари. Снаружи раздался короткий вой.

— Почему не сработал капкан? — истерично закричал Кривой, выставив пистолет.

— Да потому что он заметил его, придурок! — огрызнулся Зяма, внезапно ощутив, что страх ушел. Он деловито выбил использованные гильзы, зарядил новые патроны. Жига последовал его примеру.

Лан Вэй тоже почувствовал спокойствие. Сон сбылся. Чудовище, пусть и не в виде чешуйчатого дракона, пришло за ним. Настал момент, когда стоит взглянуть в его немигающие зрачки и принять бой.

— Нож, — протянул Лан Вэй руку, не глядя на телохранителя.

Тао без лишних слов вытащил из ножен боевой кинжал и вложил рукояткой в ладонь хозяина. А сам передернул затвор своего «Глока».

А тварь тем временем нанесла еще один удар по двери. Массивное тело просто внесло покалеченную дверь в помещение барака. Ворвавшись вовнутрь, чужак коротко рявкнул что-то на своем языке и оскалился, обнажив острые как шилья зубы. Он не остановился на этом, и, выхватив меч, коротким ударом выбил дробовик из рук оцепеневшего Жиги. А вот Зяма не растерялся. Его оружие выплеснуло порцию картечи прямо в морду твари. Пришелец взревел, задрав голову вверх. Ему здорово досталось. Глаз залило кровью, на голове вырвало клок шерсти, вспахав кожу от уха до макушки.

Зяме нет бы отпрыгнуть в сторону, открывая сектор стрельбы для Тао, но никто заранее не согласовывал такую возможность ситуации. Поэтому медлительность дорого стоила ему. Узкий клинок меча обрушился сбоку на шею Зямы. Удар не был идеален, но отличался страшной силой. Голова охранника слетела с плеч и закувыркалась по полу. Тело еще мгновение держалось на ногах, удерживаемое рефлексами и медленно рухнуло навзничь. Вот теперь поднялась настоящая паника. Рабочие дружно рванули на выход, обтекая вопящей рекой неподвижно стоящего чужака. Он спокойно дал всем выскочить наружу, но заинтересованно взглянул на Тао и Лан Вэя, стоявших напротив него.

— Самые храбрые? — прохрипел он по-русски с ужасным акцентом. Тембр голоса у него был весьма странный, низкий и утробный. — Отлично. Такие мне нужны!

— Иди ко мне! — Тао выступил вперед, заслоняя собой хозяина, и без всякой словесной шелухи, которую любят снимать в Голливуде, высадил пол-обоймы в корпус твари. Та даже не пошатнулась, несмотря на тяжелые удары входящих в плоть пуль. Но даже непосвященному в физические возможности пришельца было видно, что такие раны дали о себе знать. Взгляд его поплыл от болевого шока. Чужак крутанул меч перед собой, сделал два шага вперед, сближаясь с Тао, а потом косым рубящим ударом обрушил клинок вдоль плеча, отделяя руку с пистолетом. Телохранитель вскрикнул, выставил перед собой пальцы левой руки и коротким тычком попытался вогнать их снизу в глаз, не залитый кровью. Высокий рост чужака не дал ему исполнить задуманное не от нехватки сил или мастерства — он просто перехватил руку Тао и с хрустом переломил пальцы.

— Это глупо! — проскрипел чужак, заставляя телохранителя согнуться вниз.

И пропустил удар. Лан Вэй зашел сбоку и вогнал нож в шею. Удар был бы хорош, если бы противники были одного роста. Но и такого проникающего в плоть удара хватило. Лезвие, кажется, распороло яремную вену, если таковое и было у пришельца. Кровь хлынула в лицо Дракона, теплая, солоноватая. Она залила одежду китайца.

Сильный удар боковым отростком твари в голову Лан Вэя заставил того отлететь на несколько шагов и замереть на полу. Сознание на несколько минут покинуло его, и он не видел, что чужак отделил голову Тао от туловища и бросил на топчан. Приближающиеся шаги пришельца, уже шатающегося от потери крови, вывели Лан Вэя из забытья. Он видел только кончик меча, с которого стекала капля крови, а само лезвие оставалось чистым, матово поблескивая в сумрачном помещении.

— Хороший удар, — проклятое чудище издевалось, не хотело падать на пол, и, дрыгая ногами, умирать, — но бесполезный. Меня так просто не убить. А я тебя сейчас убью.

Говорят, спасение героя — это лишь дань фабуле, дополнительная пища для развития сюжета. Но Лан Вэй не был героем, и он был обречен погибнуть под разящим ударом инопланетного меча. Больше всего Дракон не хотел быть обезглавленным при жизни. Пусть лучше его сначала убьют, а потом делают что хотят. Выставив перед собой нож, который он странным образом не выпустил из рук при падении, Лан Вэй предупредил осипшим от переживаний голосом:

— Еще шаг — и я выпущу тебе кишки!

Тварь расхохоталась, запрокидывая голову вверх, и оттого залитая кровью, казалась настоящим порождением тьмы, посланником злого дракона.

— Забавный какой, — добавил пришелец и махнул клинком.

Лан Вэй закрыл глаза. Сны не могут врать.

Грохот автоматной очереди больно стегнул по ушам. Запахло порохом. А потом тяжелый удар от падения какого-то крупного предмета пересилил страх ожидания смерти. Заставив себя открыть глаза, Дракон понял, что он еще жив. Жив, несмотря ни на какие сны, ухитрившись взглянуть в узкие змеиные зрачки, где кроме плещущейся тьмы ничего не было.

— Долго еще лежать будешь, курьер из Пекина? — грубо спросил Сорокин, брезгливо осматривая загаженный барак.

— Я не из Пекина, товарищ, — тяжело зашевелился Лан Вэй, отодвигаясь от убитого пришельца, у которого вместо головы торчали зубчиками осколки черепной коробки.

— Все закончилось, можешь выходить. Жаль, упустили одного. Но ничего, за ним спецы пошли. Помощь подоспела. Далеко не уйдет.

Алекс Карев, Бес

— Быстрее, быстрее! — торопил Алекс своего товарища, хотя они и так спешили изо всех сил. За кромкой леса разгорался настоящий бой, а они никак не могли добежать до прииска. Большие валуны, коварные гранитные осыпи, из-под которых в самых неожиданных местах выступали корни и сухие стволы деревьев, погребенных когда-то в результате оползней — все это мешало оперативному продвижению вверх на плато. По наводке оператора беспилотника они вышли в район прииска чуть севернее, ошибившись на пару сотен метров от дороги, по которой сюда приехал Лан Вэй. Поэтому и ломали ноги, пыхтели, забираясь в гору.

— Я рядом, не оглядывайся! — пыхтел Бес, топая по гранитной крошке. Ему иногда приходилось цепляться руками за куцые отростки кустарников, чтобы подтянуться выше, и из-за своей комплекции выглядел тяжеловато по сравнению с худощавым Каревым. — Что ты на меня все время смотришь, словно я твоя девица на прогулке! Шевели булками, а то я из-за тебя темп теряю!

Они все-таки умудрились быстро забраться на гребень холма, и перед ними открылась картина продолжающегося боя. Жирно чадил «уазик», просев на пробитых колесах, чьи шины давали такой густой черный дым. Горел один из бараков, между которых периодически мелькали какие-то фигуры, но это были явно не пришельцы. Ростом не подходили. Где-то за нагромождением валунов снова громыхнуло.

— Из подствольного шарахнули, — сообразил Бес, вскидывая автомат к плечу. — Ты справа, я — слева. Пошли!

Они на слегка полусогнутых ногах двинулись мимо машины, мимо валунов в сторону центральной площадки прииска, готовые в любой момент открыть огонь на поражение. Стволы автоматов циркулировали полукругом по ходу движения. Алекс сразу среагировал на движение справа. Какой-то худощавый мужик с неприятным лицом призывно махал рукой из-за того самого приметного валуна, возле которого стоял «уазик». Еще бы немного, и спецы прошли его, не заметив. Сам захотел, чтобы его разглядели.

— Я к объекту, ты на «фишке», — предупредил Карев и быстро приблизился к мужику. — Оружие стволом вниз!

— Здорово, вояки! — мужик нервно дергал щекой, но указание спеца выполнил. — Здесь никого не осталось. Твари возле бараков тачкуются. Одного мы завалили, вон он там за камнем валяется.

— Грохнули пришельца? — вот здесь Алекс удивился и свистнул Бесу, показав знаками, что нужно подойти.

Они забежали за валуны и уставились на согнутую фигуру чужака, неподвижно валявшуюся в луже подсыхающей крови. Голова его была раздроблена хорошей очередью из автомата, а из особенностей спецы разглядели отсутствие одной верхней конечности.

— Ого! Это тот самый пятирукий! — ухмыльнулся Бес, присаживаясь рядом с трупом пришельца. — Знатно поработали, парни. Зачет! Ты понимаешь, Сэм, что мы имеем?

— Да не дурак, сообразил! — Карев схватил рацию и стал вызывать оперативный штаб. Сквозь помехи и шипение эфира он услышал ответный голос оператора, который контролировал передвижение группы через транслятор дрона. — Сэм на связи! Передай Второму, что мы получили приз! Двухсотый, но тело в сохранности! Срочно нужен транспорт для вывоза! Точка нахождения — прииск «Шульгинский»! На прииске бой!

Алекс отключил рацию и потребовал у мужика, чтобы тот в двух словах описал диспозицию. Мужик с ухватками зэка довольно споро накидал рассказ о том, что здесь произошло за последние часы. Особенно спецов порадовало нахождение на прииске подполковника Сорокина.

— Братва в бараке заперлась, но эта тварь проникла вовнутрь, — Быра жадно закурил, выдыхая в похолодевший воздух клубы дыма, — я только видел, как мужики разбегались в разные стороны, когда она туда вошла. Кругом стрельба, пули свищут, а я забздел немного. Моего напарника сразу убили, вот я и решил издали лупить. Да и патронов не осталось уже.

— С чужаками были два заложника, — прервал его Бес, — ты их видел?

— Видел одного, — сразу ответил Быра, — мы, когда по твари со Скорым начали садить из двух стволов, он куда-то в сторону Витима сиганул. Больше я никого не видел. А! Вспомнил! Был еще один, его Шаманом постоянно окликали. Вот он тоже исчез. Да здесь такая чехарда была, что некогда было за кем-то следить!

Сделав еще пару глубоких затяжек, Быра отбросил бычок в сторону и с надеждой спросил у спецов:

— У вас маслят не будет лишних? Оба рожка пустые!

— Маслята в лесу, — Бес хлопнул его по плечу, оперся на него и поднялся на ноги. Быра от навалившейся на него тяжести чуть не упал на пятую точку, но удержался. Недовольство мелькнуло на его лице, но тут же пропало. Понимал, с кем дело имеет. — Твое дело — караулить вертушку. Скоро прилетит за телом. Отвоевал свое — хвалю за гражданскую позицию!

— Я смотрю, вы все здесь шутники, граждане военные! — Быра вытащил вторую сигарету.

Оставив мужика за спиной, спецы заторопились к горящему бараку, где уже собирались люди. Карев сразу заметил фактурную фигуру Сорокина. Подошли к нему, сдержанно поздоровались.

— Упустили мы его, — сокрушался подполковник, — ушел вместе с заложником. Представляешь, стукнул его по голове, завалил на плечо и дал деру! Такого бега я еще не видел! Похлеще лося мчался!

— Куда он ушел? — азарт погони только начал разогреваться, Кареву хотелось тут же броситься по следу. — И почему один?

— Так нет больше у него помощников, — зло сплюнул Сорокин, — всех положили. Последнего я самолично казнил. Бойца потерял. Надо задержать эту гадину, очень уж опасен. Реакция бесподобная. Я ведь в упор стрелял — увернулся! Он вдоль реки пойдет, пока береговая линия позволяет. А потом может сплавиться по воде к нужному месту.

— Я с Бесом продолжу погоню, а вы ждите вертолет. Уже сюда летит, — сказал Карев, меняя магазин автомата. — Мне нужны данные о внутреннем строении этих тварей, где находится сердце, что еще важного можно узнать. Валить придется на раз, без всяких лишних попыток. Почему они настолько живучи, что, только вышибив мозг, успокаиваешь их?

— Не проще ли сразу организовать засаду в урочище, чем гоняться по камням за этим субъектом? Можно на вертолете за пару часов перелететь до места, грамотно расставить людей и закончить дело….

— У него заложник, товарищ подполковник. Заложник! И где-то еще один прячется, сумел убежать. Надо найти его. Возле реки ищите, — Алекс заторопился. — Все, мы побежали!

— Удачи, капитан, — Сорокин еще долго смотрел в спину спецов, удаляющихся от догорающего прииска.

Охотник, Шаман

Бежать, несмотря на хорошие физические данные, было сложновато. Раны в ноге беспокоили, но я мог перетерпеть какое-то время. А вот грузное тело Шамана, свешивающееся через левое плечо, серьезно тормозило передвижение. Дорога, которую я выбрал, проходила по берегу реки, заваленному различным мусором. Под ногами то и дело попадались рассохшиеся бревна, коряги, облепленные речной тиной и валуны — куда же без них! Мокрая речная галька тоже существенно снижала движение. Подошвы сапог скользили, ноги разъезжались в разные стороны.

Подкинув Шамана, я заметил пологий откос, ведущий наверх, в самую гущу леса. Рванул туда, решив пробираться к точке назначения вдоль реки но под прикрытием раскидистых крон. Решение было продиктовано далеким стрекотом винтокрылых машин, которые уже спешили на разгромленный прииск. Хрутты опаздывали на несколько шагов, но я не обольщался и не надеялся, что в плохую погоду кроме искусственных птиц никто не будет летать. А сейчас как раз была такая погода, но машины подняли в воздух. Значит, за мной вполне могли послать погоню. Люди разозлены неудачами, потерями и теперь возьмутся за меня всерьез.

Шаман очнулся. Он замычал, начал дергаться, и я сбросил его на землю. Привалившись к дереву, хрутт очумело посмотрел на меня, сглотнул слюну и попросил воды. Я сделал пару больших глотков и только потом бросил фляжку Шаману.

— Один остался? — хрутт был доволен, но периодически морщился, потирая затылок. Крепко я его приложил, видимо. А иначе я бы не смог уйти от вооруженных людей; только стукнув зазевавшегося Шамана по голове, мне удалось выскользнуть за пределы облавного кольца.

— Можешь не переживать. Я в одиночку сделаю больше, чем со всей свитой, — сказал я, сбрасывая с себя мешок, комбинезон и все оружие. Хотелось подогнать всю амуницию, которая за время боя разболталась и мешала передвижению.

— А зачем же ты тащил с собой целую кучу ассистентов? — удивился Шаман. — На дурака ты не похож, должен знать, что чем меньше группа — выше мобильность.

— Не учи меня, щенок, как проводить глубинные рейды, — я подставил обнаженное тело холодному речному ветру, приятно обдувающему волосяной покров. — Я десять полных солнечных циклов провел в таких местах, по сравнению с которыми этот лес — детская площадка.

— И все же? — полюбопытствовал хрутт. — Ты потерял четырех помощников, два заложника свалили из-под вашего носа, правда, за Лысого тебе ответку придется держать. Провал, да, Высший?

— Нет, — отрезал я, — все было заранее спланировано мной: и потеря Учеников, и возможный побег заложников. Все это время я нагнетал обстановку, чтобы за мной устремились лучшие силы хруттов. Конечно, где-то я и ошибался, но эти ошибки не были критическими. Осталось совсем немного, и я закончу миссию.

— Нафига тебе череп столетней давности? — Шаман, наконец, встал на ноги, покрутил головой, прислушиваясь к хрусту шейных позвонков. — Ты поднял на ноги свору волкодавов, которые тебя рано или поздно загрызут. И ради чего?

— Разве ты никогда не хотел славы? — я накинул комбинезон, перетянулся ремнями, ножны с мечом переместил за спину, пошевелил плечами. Вроде ничего не ерзает, не съезжает. — Слава — это наркотик, который может и убить, и поднять до необыкновенных высот. Какую дозу примешь, конечно….

— Смотри-ка, как заговорил! — Шаман искренне удивился, не ожидая от меня такой сентенции. — Я думал, что романтики давно передохли, а они живут и здравствуют, только на другой планете!

Хрутт хохотнул и шагнул вперед. Я пошел следом, особо не приглядывая за пленником. Куда ему бежать? Плотная стена дремучего леса подступала к постепенно повышающемуся берегу реки, и мне постоянно приходилось под ноги, чтобы не ступить на осыпь. Улететь вниз и свернуть себе шею — хуже смерти не придумаешь для своего статуса. А землянин уже приспособился к ритму движения. Он легко нырял под накренившиеся стволы деревьев, обходил густые кустарники, уже осыпавшие свои листья, и периодически тер лицо. Невидимая глазу паутина постоянно норовила облепить и меня, застревая в пряжках ремней, на комбинезоне и в волосах.

Через некоторое время мы вышли на какую-то тропу, едва заметную и петлявшую среди кустов и деревьев. Возможно, что эта проторенная дорожка принадлежала зверью, но и этого было достаточно, чтобы взять направление. Все равно она тянулась вдоль берега, и выбирать было не из чего. Общее направление мне было известно: часть оставшегося пути строго на север против течения реки, а потом резко повернуть на запад. Выйду к урочищу со стороны перевала, где меня могут не ждать.

Внезапно Шаман остановился, и я, задумавшись, врезался в его спину, просто снеся с тропы. Хрутт улетел вперед, запнулся, но с помощью рук предотвратил свое падение. Ладони, правда, ободрал о сучки, коротко выругался.

— Ослеп, что ли? — огрызнулся он, посмотрев на меня.

— Почему встал?

— Смотри!

Его палец показал направление, и я с любопытством пригляделся к открывшейся передо мной картине. Мы вышли на какую-то поляну правильной круглой формы, заросшую пожелтевшей травой и ягодными кустарниками. Окружавшие нас сосны и кедры в три человеческих обхвата были настолько величественны, что подавляли своими размерами. Но этот лес был каким-то угрюмым, мрачным и насупленным. С мохнатых веток свисали какие-то сизые клочья, сверху беспрерывно срывались холодные капли, норовя попасть за шиворот. Главное же было не в этом сером величии, а в торчащих посреди поляны каких-то странных палках, покосившихся от старости и сырости. На каждой палке висели лоскуты выцветших тряпок. Время, дожди и солнце вымыли краски с этих тряпиц, и угадать их цвет было невозможно. А по периметру поляны на высохших стволах переломленных бурями деревьев торчали черепа с рогами. То ли диких козлов, то ли еще кого — Шаман вообще не разбирался в строении скелетов животных. Ему было пофиг, чьи черепушки воткнули на сучья. Главное — жуткий элемент окружающей действительности, который играл роль некоего пугала для особо любопытных и впечатлительных.

— И что это? — поинтересовался я. Никакого пиетета к священному — определенно! — месту я не испытывал.

— Похоже на шаманское святилище или кладбище, — высказал свое мнение хрутт, — это же территория эвенков, они здесь рулят.

— А твое имя не от этих жрецов происходит? — я осторожно ступил на поляну, держа в руках плазмоган, готовый в любой момент испепелить врага, который мог сидеть в засаде.

— Это не имя, а погоняло, — хмыкнул Шаман, — и к тунгусам отношения не имею!

— Шаман, Тунгус — вы специально такие клички берете? — я окинул взглядом периметр и успокоился. Тихо. Даже птички не подают голос.

— А где мы живем? — усмехнулся Шаман. — Надо соответствовать. Все веруют в своих богов, и никто никому не мешает. Ты только не вздумай тут ничего трогать. Каждая вещь имеет заклятие.

— Мне это не повредит, потому что я не живу в мифологическом поле вашей планеты, — ответил я, внимательно отыскивая тропу, которая может вывести нас отсюда. Мне надоела мрачность этого кладбища. Уже, кажется, бесплотные тени умерших начинают витать над головой. Может, виной накатившей депрессии является погода? Тяжелые снеговые тучи собираются над рекой, готовясь обрушить белую крупу на замершую тайгу. Холодно и стрёмно, как говорят хрутты.

— Ну-ну, — только и сказал Шаман, — когда встретишься с Синильгой — погляжу на тебя.

Я пихнул разговорившегося хрутта в спину, чтобы тот перестал болтать языком. Нырнув под разлапистые ветви древней сосны, мы встали на тропу и молча продолжили движение. Тропа словно норовила запутать нас, то исчезая, то вновь появляясь под ногами. Но я заметил, что она постепенно уводила нас от берега реки, все дальше и дальше в лес. И вдруг звуки шумящей на перекатах воды исчезли. Совсем. Наступила такая тишина, что начала давить на уши. Спасало только частое дыхание хрутта. Шаман словно стремился прокачать несколько кубометров воздуха через свои легкие. Устал, наверное. А на меня начала давить энергетика этих мест. Пытаясь стряхнуть наваждение, я ускорил движение.

И пошел снег. Он падал крупными хлопьями, сразу покрывая верхушки деревьев и тая. К земле долетали редкие снежинки — весь удар стихии приняла на себя тайга. Шаман плотно закутался в ободранную и сожженную местами телогрейку, достал из ее кармана шапочку и натянул на голову.

— Короче, — сказал он, — надо место для ночлега искать. Куда еще топать при такой видимости? Завалит еще.

— Можно найти корневище дерева и под ним развести огонь, — предложил я.

— Не-ее! — протянул насмешливо Шаман. — Не согласен ночевать под открытым небом!

— И где ты найдешь жилище в такой глуши? — стал раздражаться я неуемным весельем заложника. Слишком вольно себя ведет.

— Да перед тобой!

Приглядевшись, я увидел-таки в сереющих сумерках дня покосившуюся от старости избушку, или заимку, как здесь называют подобные строения местные хрутты. Она почти вросла в землю, поэтому я сразу и не разглядел ее, скрытую в зарослях рябинника и черемухи, неведомым образом выросшей в хвойном лесу. Потянув носом влажный воздух, я не учуял посторонних запахов. Осторожно ступив вперед, я тихим голосом приказал:

— Иди и осмотри заимку!

— Боишься засады? — понятливо кивнул Шаман, и как беспечное животное, проломился через кусты, оставляя на влажном снежном покрове следы. — Правильно, я тоже боюсь, только другого.

Подойдя к заимке, он обошел ее кругом, осторожно потянул на себя дверь, сколоченную из грубых толстых плах, и громко гаркнул что-то. Потом осторожно исчез внутри, и долго не появлялся, испытывая мое терпение. Я понимал мысли Шамана. Хрутт понемногу смелел, делая попытки надавить на мое психоэмоциональное состояние после потери группы. Таким образом, он вынуждал меня совершить какую-нибудь ошибку, которая позволит ему убежать и скрыться в лесу. Решение правильное, но направлено не в ту сторону. Фомальпасцы редко подвержены эмоциональным срывам, я уже говорил, что в нашем обществе есть четкие критерии в иерархической градации. Потеря Учеников никоим образом не может повлиять на мои решения и действия. По-человечьи говоря, мне плевать на их смерть. Не смогли одолеть землян — значит, были недостаточно готовы к Охоте. Зря старается парень.

Ага! Замахал руками! Не расслабляясь, я вышел к заимке. Вблизи она выглядела совсем уж плохо. Бревна источены мелкими жуками, крыша еще держится, и то благодаря кругляку, а не тонким жердям, которые скороспелые строители современности накидывают сверху, лишь бы от дождя скрывала. А здесь добротные плахи, заваленные плотным слоем лежалой хвои. Я тоже обошел строение кругом. Есть печь, и это уже хорошо. Жестяная труба проржавела, но еще держится. Одно маленькое оконце, в которое вставлена металлическая решетка. Даже голова не пролезет. Зачем такие сложности? Я поймал себя на мысли, что стал мыслить подобно хруттам. Для меня теперь важно было найти хороший ночлег, правильно развести костер, сварить похлебку. Свой рацион я уже практически уничтожил. Вот теперь и мистикой место заразился. Что вообще со мной происходит?

Мы вошли вовнутрь, и при скудном освещении Шаман зажег огарок свечи, который стоял в ржавой маленькой плошке.

— Закрывай дверь плотнее. Видишь скобы по бокам? Толкай в них брус, заклинивай дверь.

— Я не вижу здесь никакого бруса, — пробормотал я, напряженно всматриваясь в темные углы избушки. — Все давно истлело, превратилось в прах.

— Сходи на улицу, сруби подходящую жердь, — Шаман метнулся к маленькой чугунной печи и деловито зашуршал берестой. — Шевелись, Высший, скоро будет совсем темно, а нам надо еще похавать приготовить. Здесь дикие места, медведи шастают иногда. Забредут на огонек, сожрут….

Разговорился! Как же он быстро осмелел!

Я вышел наружу, внимательно огляделся и нашел подходящее молодое деревце, срубил его своим мечом, тщательно ошкурил, марая руки липкой смолой, но результатом остался доволен. Теперь осталось только примерить по длине, и дело сделано. Довершать пришлось также с помощью клинка. Топор был утерян вместе со Стохсом, бесславно погибшим в бараке хруттов. До сих пор понять не могу, что его толкнуло влезть в ловушку. Заманили и уничтожили как щенка.

Закончив с запором, я уселся на опасно затрещавший под моим весом лежак. Надо было нарубить свежего лапника, но шевелиться не хотелось. Странное место, давит на нервы.

— Слышишь, Высший! — окликнул меня хрутт, сидя на корточках возле печки. Он уже разжег огонь, и пламя с гудением набирало силу. — Жрать уже нечего! Последнюю банку тушенки вскрыл. Да и твой биопаек закончился. Мясо кушаешь?

— Даже сырое, — оскалился я в темноту.

— Зашибись, тогда надо олешка завалить какого-нибудь или козла. Иначе не дойду с тобой до урочища, помру в пути. А вообще, зачем я тебе там нужен? Для ритуала?

Шаман шутил, но я чувствовал в его голосе напряжение. Хрутт боялся до смерти неизвестности, а я сознательно ничего не говорил. Кстати, он был недалеко от истины. Вскрытие могилы требует крови. Так что при самом худшем варианте, если я не найду ритуальную жертву, то ею будет заложник.

— А кто такая Синильга? — заинтересовался я.

— Легенда у эвенков ходит, — охотно откликнулся Шаман, желая заглушить давящую энергетику места громким голосом, — что у одного охотника родилась дочь, красивая — умереть не встать! Назвал ее Синильга, что на эвенкийском звучало как «снег», потому что в этот день снег шел, чистый, крупный. Ну, красивая девка была и умная. Стала шаманкой. А умерла молодой по неизвестной причине. Тунгусы выдолбили в дереве колоду и похоронили ее там по своим обычаям, да еще подвесили кверху. И похоронили на одной из эвенкийских рек. Где — никто не знает, но версий много. Не важно…. Так вот, эта шаманка взяла моду ходить по ночам, пугать людей, особенно мужиков, да еще одиноких. Приходит ночью, начинает бродить вокруг дома или чума, скрестись, стучаться. Говорят, что ничего плохого она не делала, ну, так, мелкие пакости, вроде мебель передвинуть или вещи переложить с места на место….

Шаман постучал себя ладонями по груди, пошарил в карманах и огорченно вздохнул:

— Эх, курева нет! Уши пухнут.

— Давай дальше, — нетерпеливо сказал я, удивляясь, почему меня так заинтересовали мифы аборигенов.

— Ладно. Входила она в дом, и звала с собой мужика. Уговаривала до тех пор, пока он не срывался с места и не исчезал в тайге. Или просто умирал после встреч с нею. Появления Синильги эвенки боятся до смерти. Проводят специальные обряды, чтобы она оставалась в своем мире, где ее стерегут черти. Очень хорошо просят. Но если надо — шаманы могут ее вызвать для помощи роду, когда приходят тяжелые времена.

Хрутт замолчал, подкидывая в печку дрова, которые нашлись здесь же под топчаном, уже высохшие до звонкости. Треснул сучок от жара, и я от неожиданности вздрогнул.

— А ты откуда знаешь эту легенду?

— Да ее здесь многие знают. Галсан знает, у него бабка из эвенков. Так что я в теме, понял?

— Все, ложимся спать. Завтра с утра пойдем без больших перерывов. Надоело плестись, — как-то разом очарование старинным мифом исчезло, и во мне снова заговорил Охотник.

Ночью внезапно похолодало. Я спал без термонакидки, не видя в ней нужды. Шаман так растопил печь, что полночи тяжело дышалось от жаркого воздуха, скопившегося в избушке. Маленькое оконце было заткнуто какой-то тряпкой, найденной на полу, такой же истлевшей, как и само строение. Кто здесь жил, когда последний раз человек приходил сюда? Мысли хаотично крутились в голове, и старался отогнать их, чтобы нормально выспаться, не будоража мозг лишней нагрузкой. Заснул, казалось, крепко, но пронзительный холод вынудил меня накинуть спасительное покрывало. Я взглянул на печь. Алые уголья еще не подернулись сизоватой пленкой, и от чугуна шел нестерпимый жар. В чем дело? Не могло же за ночь так резко похолодать?

Стояла мертвая тишина, и где-то за бревенчатой стеной мой чуткий слух уловил едва слышимее дыхание, словно крупный зверь стоял рядом с зимовьем и раздумывал, стоит ли попытаться проникнуть вовнутрь или уйти восвояси? Я осторожно встал с топчана, подошел к окошку, аккуратно вынул тряпку и прислушался. Да, возле нашего места ночлега явно кто-то ходил. Но ходил очень умело, словно плыл над землей, не касаясь ни травы, ни сухих веток. Холодом, конечно, тянуло, но обычным, приятным, когда разгоряченное тело требует свежести. А внутри температура упала до минусовой, я это кожей чувствовал.

Внезапно я заметил высокую фигуру в темной одежде, словно скользящей между деревьев, но не торопящуюся приближаться к избушке. Она медленно кружила вокруг нее и все время молчала. Легший на землю снег прекрасно оттенял пропорции незнакомца или незнакомки, позволяя мне рассмотреть ночного гостя. И тут какой-то тихий, нежный звук поплыл в ночной тишине. Фигура то появлялась, то исчезала, и только по звону можно было определить, где она находится.

Вытащив жердь из пазов, я решительно шагнул на улицу. В левой руке я держал меч, желая встретиться лицом к лицу с ночным гостем. Я уже говорил, что меня мало трогают местные мифы и предания, у меня нет иррационального страха перед неведомым. Конечно, признаюсь, что на Фольмапасе тоже существует культ мертвых, но он более практичен, что ли. Мертвые никому не мешают, они живут в своем мире, и не делают попыток вернуться к живым с благими ли намерениями или со злобой.

Я стал подозревать, что к нам пожаловала сама Синильга. Слишком тонка фигура в балахоне, неширокий шаг, семенящая походка. Так мужчины не ходят. Еще и атрибуты для колдовства: небольшой бубен, в который призрак постукивает при ходьбе, на голове маска из черепа какого-то животного, одежды обшиты хвостами пушных зверьков.

— Эй! — крикнул я, оглядываясь в поисках Синильги. — Подойди сюда!

Раздался смех, негромкий и совсем не пугающий. Морозным воздухом обдало затылок. Я резко развернулся. Синильга стояла в тридцати шагах от меня и смеялась. Потом сделала жест в сторону леса. Губы ее зашевелились, но я не понимал ни слова. Махнув мечом, решительно направился к призраку. Все было так необычно, и в то же время реально: тихий шелест клинка, скрип влажного снега под ногами и время, замедлившее свой бег. Подойдя к Синильге, которая и не думала исчезать, я увидел вместо лица, скрытого под капюшоном, темный овал. Пустота, угольная чернота. Клинок описал полукруг и обрушился на фигуру. Только вместо плоти меч прошил пустое место. Синильга смеялась за спиной. Я со злости плюнул в снег.

— Можешь сколько угодно насмехаться надо мной, но твоих чар я не боюсь, — негромко сказал я и ушел в избушку. Закрыл дверь за запор и завалился спать. И больше ничего меня не беспокоило.

Утром я пинками поднял дрыхнувшего Шамана, развязал его и погнал по лесу. Ночной снег начал таять, обнажая мокрую листву и хвою. Нависшие на кустах комья снега с тихим шелестом падали вниз, если их задевали неосторожным движением.

— Видел я ночью твою Синильгу, — почему-то я захотел рассказать хрутту о странной встрече, — приходила, кружилась вокруг заимки.

— И что она делала? — жадно спросил заложник.

— Да ничего особенного, — пожал я плечами, — слишком много смеялась, бегала вокруг заимки, звала в лес.

— В лес, говоришь? — хмыкнул Шаман. — Тогда тебе крупно не повезло, Высший. Очень крупно.

Лан Вэй

Только через три дня Лан Вэю удалось выехать из Романовки. Все это время военные и полиция допрашивали выживших на прииске. Дракона допрашивали майор Завьялов и еще какой-то человек из военной прокуратуры. Их интересовала не криминальная подоплека появления китайца на «Шульгинском», а все детали происходившего боя. Несколько раз Лан Вэй описывал ворвавшуюся в барак тварь, каким образом удалось ему остаться в живых, характер повреждений, нанесенных им и другими участниками стычки этому пришельцу. Подполковник Сорокин подтвердил, что это именно он завалил чужака очередью в голову.

— Утверждаете, что после удара ножом тварь оставалась на ногах и потеря крови никак не повлияла на его действия? — спрашивал следователь.

— Нет, никак, — сказал Лан Вэй, — у чужака было такое обильное кровотечение, что обычный человек скончался бы через пару минут. Но ему хватило бы времени отрубить мне голову. Благодаря вашему сотруднику я жив и сижу здесь.

— Вы все время просидели в бараке?

— Конечно, нас туда согнали, чтобы мы не мешали военным вести бой. Подполковник Сорокин полагал, так будет лучше для всех. Не знаю, как пришелец обнаружил нас в бараке. Искал, наверное, сбежавших заложников.

— Почему вы так решили, если не видели картину боя?

— Мы знали, что у них заложники. Сам Сорокин сказал.

— Да, подполковник мне говорил об этом, — подтвердил Завьялов, все это время молча слушавший рассказ китайца.

— Значит, выстрелы из дробовика и пистолета не причинили ему ущерба? — снова спросил следователь.

— Ни дробовик, ни пистолет, ни нож не смогли убить тварь. Только выстрелы из автомата в голову.

— Это была идея капитана Синицына — подтачивать конус пули, — снова прокомментировал майор, — и она сработала на все сто процентов. Полное разрушение черепа гарантировало смерть пришельца. Подствольные гранатометы также показали свою эффективность.

Следователь задал еще несколько не значащих вопросов, так, для формальности, и отпустил Лан Вэя восвояси. Его тут же перехватили полицейские. Вот этих товарищей как раз интересовали причины появления на прииске. Но Лан Вэй со снисходительной улыбкой отвергал все обвинения от нелегальной скупки нефрита до связей с криминальными авторитетами, курировавшими нефритовый бизнес. Самое главное все равно не могли привязать. Не было самого факта приобретения минерала. На прииске он присутствовал, это — правда, но в машине, в которой он приехал, его не было. Значит, это не его нефрит, а людей, которые добывали его. Зачем же он оказался на «Шульгинском»? Поехал с русским водителем Славой на охоту, заблудились, вышли на прииск, попросили помощи и места для ночлега. Кем ему приходился покойный Синь Тао? Компаньон по охоте, просто хороший товарищ. Очень сожалею о его гибели, даже не знаю, что сказать его родным. На остальные вопросы буду отвечать только в присутствии представителя консульства Китая.

Представитель приехал на следующий день из самого Иркутска, но уже ближе к вечеру, и все проблемы были улажены без лишних трений. Но самому Лан Вэю было сказано без намеков, чтобы тот как можно скорее уезжал на родину. Что Дракон и сделал с великим удовольствием и облегчением.

Сейчас он сидел в кабине минивэна и молча созерцал пейзажи, проносившиеся мимо него за окном салона. Водитель тоже молчал, и это гнетущее состояние глубочайшей потери напрягало его. Да и погода не радовала. Низкие осенние тучи, налитые холодным дождем, готовы были обрушиться на землю. Горы уже были покрыты снежными шапками, еще ненадежными, готовыми сорваться вниз от сильных ветров, но приближение зимы чувствовалось остро.

— Как же хорошо, что Слава остался жив, — вдруг произнес Лан Вэй, нарушая молчание.

— Да, это большая удача, — тут же откликнулся Виктор, — а то старик, как только услышал о бойне, сразу за сердце схватился. Пришлось врача вызывать. Ну, теперь все нормально будет. Славка должен на поправку пойти. Как же такое допустили? И кто это сделал?

Лан Вэй вспомнил, что Виктор вообще не в курсе, кого они встретили на прииске. Космические пришельцы, сошедшие с художественных картин Голливуда, оказались совсем не такими, как их представляли. Но в кровожадности ничем не уступали своим прототипам из фильмов.

— Очень плохие…люди, — Дракон решил не поднимать тему пришельцев, потому что не считал необходимым нагнетать ситуацию. Русские сами разберутся со своей бедой, пришедшей на эту землю. — Их осталось мало, и они ответят по закону, кровному закону, как принято у некоторых народов…. Иначе нельзя, Виктор. Обычный закон здесь не должен вступать в свои права.

— Да что же такого они натворили? — в сердцах бросил водитель, крепко сжав руль.

— Много плохого. Кровавый след чудовища тянется из глубины веков, а безнаказанность порождает очередную волну смертей, — непонятно пояснил Лан Вэй. — Надо этому воспрепятствовать.

— Ну, не знаю, — неуверенно бросил Виктор, мельком посмотрев на спидометр. Машина шла на хорошей скорости, скоро должна была показаться Чита, — слишком сложная история, да и как на это посмотрит полиция? Кровная месть….!

— Там за дело взялись военные, а они смогут загнать тварь под землю, — буркнул Лан Вэй.

— Так-то оно так, — не обратил внимания Виктор, в каком контексте китаец употребил слово «тварь», — но что дело темное — все в Романовке так говорили, пока с прииска трупы возили.

Снова наступило молчание. Лан Вэй до самого Забайкальска не проронил ни одного слова, решая для себя одну очень сложную дилемму. И как на его решение посмотрит хозяин? Из организации, если ты туда вступил, нет выхода. Но продолжать свой нынешний бизнес Дракон не хотел. Значит, нужно менять профиль деятельности. А он много чего умел: вести переговоры, втираться в доверие, проворачивать рискованные финансовые сделки. Так стоит ли этими умениями пренебрегать? Нефритовая эпопея закончилась в залитом кровью бараке. Больше он этим делом заниматься не намерен. Его не законы России напугали, его потрясли ожившие тени детских страхов. Как же он вообще жив остался?

Уже в самом Забайкальске, прежде чем пройти таможенный досмотр, Лан Вэй сказал Виктору:

— Возможно, меня очень долго не будет в ваших краях, так что на финансовую помощь в ближайшее время не надейся. Все, что тебе причитается — ты получил. Машина в твоем распоряжении, делай с ней что хочешь. Если понадобишься — найду сам.

— Завязываете? — догадался Виктор.

— Почему так подумал? — усмехнулся китаец.

— С пустыми руками возвращаетесь, значит, сделка сорвалась. Да и полиция слишком дотошно вас допрашивала. Ясно, что на хвост наступили. Государственные структуры уже давно хотели прижать всех добытчиков нефрита и подгрести под себя отрасль. Кажется, такой момент наступит уже в ближайшее время. Власть не хочет упускать такой лакомый кусок. Да только весь нефрит все равно в Китай пойдет.

— Видишь перспективу, — скорее одобрительно сказал Лан Вэй, — а значит, можешь работать по своему усмотрению.

Он подал руку Виктору, который крепко сжал ее и с чувством потряс. Видно было, что водителю жаль расставаться с клиентом, отдававшим от своих щедрот хорошую порцию. И Дракон счел нужным успокоить его:

— У нас много перспективных направлений в этих местах. Ты всегда можешь понадобиться. Живи, работай, детей расти. А придет время — мы тебя найдем.

Алекс Карев, Бес

Тушу убитой косули они увидели одновременно. Зверь лежал в кустах припорошенный свежим снегом. Бес сразу заметил, что в этом случае не волки задрали животное, а потрудился человек. Косуля была убита каким-то режущим предметом, распоровшим ей шею до самого позвоночника. Из тела были вырезаны большие ломти мяса, и больше ничего не было взято. Удивительно, что до сих пор никто не пришел к падали: ни волки, ни медведь.

— Кажется, это наш клиент охотился, — добавил Бес, осматривая глубокий разрез на шее. — Мечом бил, что ли? А как подобрался к зверушке?

— Майор Завьялов говорил что-то о фрезах, — сказал Алекс, — что твари мечут их на расстоянии, когда нужно бесшумно убрать противника. Помнишь диких старателей? Один из них был убит аналогичным образом. Такая же рана.

— Точно, так и есть, — товарищ разогнулся и внимательно осмотрел местность вокруг. — И что мы имеем? Плохо следы видно. Повезло гаду. Ушел до снегопада. Все следы снегом закрыло.

— Он идет строго на север, — подсказал Алекс, — и сейчас нет нужды разыскивать его следы. Идем в том же направлении, посматриваем по сторонам. Вдруг устроит засаду.

— Если Сутулый с четверкой помощников не устроил засаду, то теперь с ограниченными возможностями и подавно не станет ее делать, — возразил Бес.

Спецы оставили позади себя тушу косули и двинулись дальше, обходя буреломные места и слишком густые заросли молодого ельника. Витимская тайга тянулась сплошным темно-зеленым ковром вдоль реки, изредка прерываясь долинами с небольшими речками, тянущимися в основное русло между гранитными россыпями. Периодически приходилось переправляться через холодные потоки и после этого сушить обувь. Скорость передвижения, конечно же, резко падала. Но отдохнувшие за время сушки своих промокших берцев Алекс и Бес брали приличный темп и сокращали расстояние. Им все никак не удавалось выйти наперерез Сутулому, значительно срезая углы. Решили идти следом, уповая на скорость. Пришельцу удивительным образом удавалось выдерживать высокий темп передвижения, имея заложника. Вот Беса и заинтересовало это обстоятельство. Алекс, не оборачиваясь — он шел первым — предположил:

— Или тащит на себе, накачав препаратами, либо дал ему какой-то допинг. Тунгус говорил: им давали какие-то таблетки, после которых они шли целые сутки без привалов.

— Мне бы такой допинг, — вздохнул Бес, — я бы за пару часов догнал тварь. Надоело хуже горькой редьки гоняться за ним. Может, проще было бы на вертолете долететь до урочища и там организовать засаду? Эвенки не наивные дети — давно уже предупредили своих.

— Иногда мне кажется, что мы сделали ошибку, понадеявшись на свои ноги, — сознался капитан, хрустя свежим снежком и выдыхая клубы пара изо рта, — но, если подумать, мы же загоняем дичь. Пришелец чувствует погоню, торопится. Вон, у них уже и еда закончилась, а приготовить, как следует, мясо на костре не успевает.

— Да, костровища мы не видели, — буркнул в спину Бес, — только это может означать одно: мы сбились с пути….

Он чуть не налетел на Алекса. Карев резко остановился, подняв левую руку вверх. Не говоря ни слова, он поманил напарника к себе и ткнул пальцем в сторону открывшейся картины. Метрах в пятидесяти от них, надежно скрытых деревьями, на небольшой полянке сидел эвенк в короткой теплой куртке из оленьей шкуры, на его ногах были удобные сапоги с широкими голенищами, а на голове была шапка с длинными ушами, спадающими на плечи. Куртка была опоясана кожаным ремнем, за который был заткнут небольшой топорик, а с другой стороны висел кисет с непонятным содержимым: может, табак, а может — патроны к карабину, аккуратно приставленному к дереву.

Карев с напарником разделились и тихо ступая, начали обходить эвенка с двух сторон. Держа на прицеле автомата греющегося у костра лесовика, Алекс скользящим шагом, стараясь не хрустнуть предательским снежком, разгребал его носком берца и заходил справа. Он уже был в десяти шагах от безучастно смотревшего в костер эвенка, когда тот поднял голову, словно прислушиваясь к тишине леса, и сказал с легким акцентом куда-то в пустоту:

— Дедушка Хадиуль сказал мне, что надо помочь людям изловить зверя. Зачем крадетесь, подобно рыси? Подходите к костру, грейтесь.

— Черт глазастый! — восхитился Бес, закидывая на плечо автомат. — Как почуял, друг?

— Шумите громко, — ответил эвенк, — долго шли, устали. Дыхание услышал.

Алекс подошел к костру, над которым висел закопченный чайник на простой палке, лежащей на рогатине. В нем уже кипела вода, и эвенк достал из мешка, лежащего в его ногах, бумажный кулек. Аккуратно раскрыв его, высыпал на заскорузлую ладонь горсть заварки и бросил его в чайник. Как только вода побурела, он ловко снял посудину с огня и поставил ее рядом с щелкающим искрами костром.

— Зовут тебя как, брат? — Бес с удовольствием вытянул ноги, завалившись на пожухлую траву, уже освободившуюся от снежного покрова.

— Тыкулча, — эвенк посмотрел на Алекса, севшего напротив него, — а вас я знаю. Мне сказал ваши имена большой начальник, воин. Тимохин зовут его.

— Это каким образом? — удивился капитан.

— Большая беда у нас у всех, — Тыкулча снова порылся в мешке и достал оттуда вполне современные пластиковые стаканчики и протянул их спецам. А сам поставил возле себя кружку с отбитой по донышку эмалью. Налил всем чай, отхлебнул дымящий паром напиток, и только после этого продолжил: — Зверь вернулся. Все охотники в лесу, следят за ним. Стойбища опустели. Дедушка Хадиуль так и сказал мне идти вам на помощь. Быстро пойдем, через болота, через гольцы.

— Вы следите за ним? — поразился Бес, отхлебнув из стаканчика.

— Идет быстро, — кивнул Тыкулча, подняв скуластое темное лицо на стену леса, — тащит за собой человека. Но мы уже знаем, где он может потерять время. Зверь упрется в болото.

Нарушая тишину сумрачной тайги, вдали звонко залаяла собака, и через некоторое время к костру вылетела пушистая белая лайка. Она запрыгала вокруг Тыкулчи, тихо повизгивая от нетерпения, словно звала куда-то, и даже не обращала внимания на посторонних.

— О! Собачка! — обрадовался как ребенок Бес. — Как зовут?

— Гудейкон, — эвенк потрепал по загривку лайку и что-то прошептал на ухо.

— А что означает? — не унимался напарник.

— Красивый, — ответил Тыкулча, — это он белку загнал на дерево, а не понимает, что я сегодня не охочусь. Сиди, сиди!

Лайка быстро оббежала спецов, понюхала их осторожно, вроде бы успокоилась, но в глазах ее застыло напряжение. Улегшись в ногах хозяина, она продолжала недоверчиво поглядывать на каждое движение Алекса и Беса. Только хвост бубликом периодически покачивается на весу.

— Собаку не жалко бросать на чужака? — полюбопытствовал капитан.

— Сами справимся, без Гудейкона, — эвенк с едва скрытой любовью посмотрел на собаку, — он нам только обнаружит зверя, а дальше мы будем стрелять.

— Сколько охотников по тайге сейчас ходит? — решил уточнить Алекс.

— С десяток будет. Но ваш начальник хочет устроить засаду в урочище. Уговаривает дедушку Хадиуля, чтобы разрешил его воинов допустить к могильнику. Нельзя дух зверя тревожить, он и так зовет своего потомка, чтобы освободиться.

— А ты знаешь, откуда он появился, его потомок? — неугомонный Бес задал вопрос, на что Алекс выразительно постучал по лбу кулаком. — Он из космоса прилетел, с небес.

— Душа любой твари, любого человека отправляется на небо, — невозмутимо ответил Тыкулча, — только темная душа нечисти и бешеного зверя прячется под землей, в гостях у Харги — духа нижнего мира. Не может такая душа прилететь с небес. Это неправильно. Харги выпустил его.

Спорить с эвенком на тему эсхатологических мифов Бес благоразумно не стал. Он поблагодарил Тыкулчу за чай и протянул стаканчик обратно. Не кидать же его здесь на виду человека, для которого лес — живое существо! Оскорбится безмерно, и самое легкое — откажет в помощи. Эвенк оценил его жест, спрятал стаканчики в рюкзаке. Затем аккуратно слил остатки чая во фляжку, привязал пустой чайник крепкой бечевкой к металлическому карабину снизу к рюкзаку.

— Надо идти, однако, — сказал Тыкулча, хватая карабин, — солнце скоро на закат пойдет.

Гудейкон вскочил с земли и с радостным повизгиванием побежал впереди своего хозяина, периодически поглядывая назад, не отстает ли, не потерялся ли в лесной чащобе?

Стражник. Чертово урочище

Вот и первый снег лег на каменистую почву урочища, разом преображая природу запретного места. Небольшой островок пышных пихт и светлокорого сосняка живописно выделялся на фоне угрюмых скальных выходов. Петляющий змеиным телом стылый ручей, из которого Гугдауль брал воду для приготовления чая и похлебки, нырял куда-то под подошву гольца. Стражник знал, что он появится на той стороне горы, где установлены запретные знаки, известные всем эвенкам на территории обширного района, и продолжит свой торопливый бег в сторону Витима, подпитывая его своей силой.

Гугдауль уже пятый год находился на своем бессменном посту, но не чувствовал никакой оторванности от своего рода. Изредка к нему приходили сородичи, приносили еду, но никогда не переступали запретную черту. Он сам выходил им навстречу в заранее оговоренное место, перекидывался парой слов, передавал привет семье и друзьям, после чего снова надолго оставался один на один с суровой природой и неизвестностью.

Жил стражник в маленькой избушке, построенной из лиственницы. Лет ей было уже под сто, но до сих пор крепкие стены спасали Гугдауля от стужи и пронзительных ветров, дующих со стороны Витима. Хижина была построена специально для стражников, несших свой тяжкий жребий по охране злого духа, и сменила уже с десяток человек. Спрятанную на склоне горы среди скальных отвалов, ее совершенно не было видно в утренние и вечерние часы, и лишь дневное солнце на несколько часов освещало потемневшее от дождей строение, давая толику тепла для человека.

Гугдауль каждое утро собирался на свое любимое место, с которого хорошо были видны две тропы: северная и восточная, та, что тянулась замысловатыми зигзагами со стороны реки. С северной стороны он не ждал ничего плохого, и все внимание уделял второй дороге, малозаметной среди кустарников и отвалов камней. Стражник знал, что именно оттуда нерадивые люди проникают в урочище. Бывало, бывало такое. Забредали изредка геологи, туристы и странные бородатые люди с дикими глазами, искавшие летающие тарелки или просто эзотерические места. С такими экземплярами было труднее всего, и на различные увещевания не реагировали. Самое интересное, они и Гугдауля воспринимали как природный артефакт, и все пытались выяснить, что здесь делает странный эвенк с карабином. Приходилось исхитряться, чтобы искатели приключений сами убежали сломя голову. Вот и появлялась медвежья фигура на фоне вечереющего неба с грозным рыком, или ночью вокруг палатки кто-то начинал тихо бродить, сопеть и дышать. Утром людям являлась картина полного разгрома лагеря: кружки разбросаны, тарелки с остатками еды тщательно вылизаны, а котелок с чаем находится где-то в кустах. Для непонимающих Гугдауль устраивал несколько сеансов таких представлений, увлекаясь настолько, что в его голове возникали удивительные сценарии. И с каждым разом все изощреннее и изощреннее. Дело доходило даже до застрявшего когтя неведомого животного в плотной ткани палатки. После такого аргумента не выдерживали самые стойкие. И в урочище снова наступала тишина.

Не сказать, что тридцатилетний стражник скучал без таких вот ежегодных концертов, но развлечься был бы рад. Одиноко молодому мужчине среди угрюмо нависших над головой гольцов и каменного единообразия, вот и взял себе щенка на воспитание. Эвенкийская лайка за два года выросла в красивого и быстроного пса и скрашивала будни стражника. Гугдауль назвал его просто: Шарик. Кличка пришла сама собой, когда он со смехом смотрел, как будучи щенком, Шарик колобком катался между камней, играя то с ящерицей, то с полозом, греющимся на солнце. Шарик и есть Шарик. Теперь собака больше выполняет функции ночного сторожа, но белку и соболя также может облаять. Иногда Гугдауль с Шариком уходили по хожалой тропе в лес и там охотились. Нет-нет, да и подстрелит стражник молодую косулю или горного козла, наварит и завялит мяса, сколько душе угодно. Так и жил.

Душа на месте не лежала у Гугдауля в этом году. Странная тишина нависла над урочищем. С начала весны ни одного человека он не заметил на тропе. А на исходе лета заметил эвенк яркую слепящую звезду, упавшую по крутой траектории где-то на юге. Упала да упала. Современный человек вообще редко воспринимает процесс падения осколков метеоритов или болидов, принимаемых за пресловутый звездопад, как нечто удивительное или неординарное. С любопытством посмотрит, загадает желание и забудет об этом. Гугдауль долго следил за странным поведением звезды. Не была она похожа на падающий камень с небес. До самого горизонта не гас яркий свет ее хвоста. Не мог он рационально объяснить, почему так взволновался. Сидя у костра и глядя в окрашенное дивными красками закатное небо, Гугдауль угрюмо посасывал трубку, выпуская дым. Говорить было не с кем, вот и общался с Шариком, высказывая свои сомнения.

— Старики, однако, помнят, как появился злой дух в наших краях, — бормотал Гугдауль, — такая же звезда падала, сразу после большого взрыва. Вся тайга легла, все звери ушли. И вот тогда он и появился. Четыре руки, две ноги, зубы острые как иглы….

Шарик приподнял голову и тихо рыкнул, словно понимал, о ком идет речь.

— Правильно, хуже чудовища никто еще не видел. Много смертей было, страх был на стойбищах. Охотники всех родов собрались, чтобы поймать его.

Пыхнув еще раз дымом, Гугдауль задумчиво разглядывал далекие гольцы, окрашенные в красно-желтые цвета. Солнце, несколько дней прятавшееся за мрачными темными тучами, сегодня старалось, согревая последним теплом урочище.

— Вот придет сюда его воплощенный в новом теле дух, что мне делать? Смогу ли я быть достойным дедушки Хадиуля? Или наших великих предков, победивших чудовище?

Шарик замахал хвостом, словно решил взбодрить упавшего духом хозяина. Я здесь, рядом с тобой! Не бойся! — читалось на морде собаки, понимавшей колебания двуногого друга.

Ранним утром Гугдауль без всякой спешки вскипятил воду и заварил свежего чая, добавив в котелок брусничных листьев. Потом пил горячий напиток, в какой раз оглядывая знакомую картину пустынного урочища. Нет, совсем пустынным оно, конечно, не было. Живность мелькала среди камней, летала в небе, пряталась в лесном массиве за ручьем — но только людей не было. Летний сезон заканчивался, а пришлых так и не удалось погонять. Гугдауль признался себе, что разочарован. Для него жизненно важным было прикоснуться к цивилизации хоть таким неординарным способом.

До чутких ушей, вычленивших неожиданные изменения в окружающем мире, донеслось едва слышное стрекотание, приближавшееся с севера из-за хребта. Звук нарастал с каждой минутой, но вдруг пропал за ближайшей горой. Стражник понял, что кто-то все же решил наведаться в запретное место. И это могли быть непростые люди, важные, наделенные властью.

— Пошли, Шарик! — поднялся Гугдауль с места, закинул походный мешок за спину — путешествие могло затянуться до самого вечера — взял карабин и упруго зашагал по тропке в сторону, откуда летел вертолет.

В двух километрах от хижины у стражника была заготовлена еще одна лежка, с которой он мог обозревать подходы с северной стороны. Наблюдательный пункт находился между двумя гранитными плитами, на которые навалился огромный ствол старой пихты, да так и остался лежать, удобно прикрывая Гугдауля своими высохшими от старости ветками. От дождя и снега она, конечно, не спасала, но как защита от солнца — это было незаменимое место. И самое главное — отлично просматривалась дорога в урочище.

Вот по ней и шли несколько человек в военной форме и вооруженные автоматами, и среди которых Гугдауль с удивлением узнал дядю по матери — Тукарчэ. Ему-то что понадобилось здесь? Неужели армейские чины решили устроить охоту на запретной территории? Они прекрасно видели шесты с черепами оленей и козлов, шаманские рисунки на камнях — и все равно ступили на эту землю! Или что-то изменилось за время долгого отсутствия стражника среди людей?

Тукарчэ шел медленно, в силу своих преклонных лет, но его никто не торопил. Военные, которых было четверо, с настороженным любопытством поглядывали по сторонам, но автоматы держали на согнутых руках, и в целом, не вызывали отторжения у рассматривающего их стражника. Кажется, это был тот случай, когда не следовало торопиться и выгонять чужаков из урочища, даже если с ними его сородич.

В мире что-то произошло. Именно такая мысль стукнула в голову Гугдауля.

Наконец, группа подошла к какой-то невидимой черте и остановилась. Наверняка, это дядя Тукарчэ предупредил их о последствиях опрометчивых шагов. Он выступил вперед, приставил ко лбу ладонь и долго смотрел в сторону лежки стражника. Знал, что тайный пост племянника находится на вершине небольшой сопки, и теперь выжидал сигнала, что можно идти.

— Беги, Шарик! — толкнул пса Гугдауль. — Скажи дяде — пусть проходят.

Лайка вскочила и стремглав бросилась по склону вниз, словно и в самом деле стремилась передать разрешение своего хозяина. Сам Гугдауль еще долго зорко высматривал, как по извилистой тропинке гости заворачивают за сопку. Ну что ж, пришла пора привечать гостей, даже если несут они плохие вести.

Стражник легко потрусил вниз по обратной стороне горы, чтобы встретить военных на подходе к своему жилищу.

Тимохин, Сорокин, Гугдауль. Чертово урочище

— Так вот оно какое, ваше Чертово урочище, — оглядывая в бинокль окрестности, сказал Тимохин, — только я не вижу могилу пришельца.

— Она левее ручья, — протянул руку Гугдауль в нужном направлении, — где осыпь, поросшая еловым молодняком. Видишь?

— Да, нащупал, — кивнул полковник, не отрываясь от бинокля, — а дальше?

— От этой осыпи возьми прямо сто шагов и найди гранитную стену, вроде осыпавшегося столба.

— Нашел!

— Вот под ней и лежит скелет чудища, — стражник кинул взгляд на полыхающий костер, на котором два бойца, пришедшие с большими начальниками, готовили ужин из его мясных запасов. Хорошо, что три дня назад козла подстрелил, как чувствовал, что придется угощать гостей.

— Хорошо бы посмотреть, — мечтательно проговорил Сорокин, стоя рядом и тоже не отставал в созерцании раскинувшегося под ними священного места.

— Этого нельзя делать! — сразу воскликнул Тукарчэ, кутаясь в длинную куртку из оленьей шкуры. — Дух злобного зверя выйдет наружу и призовет на помощь!

— Да я просто так сказал, — смутился подполковник, — в плане как лучше засаду сделать. А этих тварей я вживую видел, что мне эта столетняя рухлядь! Только вот насчет помощи опоздали мы все! Идет сюда потомок головореза, продирается через тайгу!

Гугдауль уже был в курсе произошедших событий, и его мозг напряженно работал. Нужно ставить капканы на возможных направлениях появления чудовища или изготовить такую ловушку, из которой он не выберется. Правильно сделал дедушка Хадиуль, что позволил военным оказать им помощь. Без сильного оружия эвенкам одним не справиться. Впервые стражник почувствовал облегчение. Большая помощь пришла, и от нее отказываться не стоит, даже несмотря на стародавние запреты старейшин и шаманов не пускать никого в урочище.

— Что думаешь, Андрей Викторович? — Тимохин, наконец, оторвался от бинокля. — Мысли появились?

— Очень сложный рельеф, — ответил Сорокин и ткнул пальцем в сторону гольцов, — и наш гость может появиться откуда угодно. Нам не перекрыть всех направлений, а значит, придется гадать с засадой.

— По последним данным беспилотников чужака засекли в восьмидесяти километрах отсюда, и если учитывать расположение урочища, то ждать его надо с юго-востока, — Тимохин подошел к костру и уселся на деревянный чурбак. — Как там ужин, бойцы?

— Пять-десять минут, товарищ полковник, — откликнулся один, шуруя угли палкой.

— Скорость передвижения объекта примерно тридцать пять километров в день, — Сорокин тоже решил сесть, только на расстеленную Гугдаулем шкуру, на которой уже грелся старый Тукарчэ. — Значит, ждать нам его надо уже через два дня. Успеем?

— Завтра с утра нам придется хорошо поработать, — усмехнулся Тимохин и посмотрел на стражника, — вместе с уважаемым Гугдаулем. Как ты на это смотришь? Ты здесь прожил столько лет, знаешь все потаенные места.

— Есть только несколько мест, откуда может прийти чужак, — эвенк сосредоточенно набил табаком трубку, — и я покажу их вам. Я бы и сам так шел.

— Но тварь не знает этих мест, и его решение в выборе направления может быть спонтанным, — возразил Сорокин, — и здесь мы можем тактически проиграть.

— Всегда можно исправить ошибку, — тут же откликнулся Тимохин, — и просто заложить хороший заряд тротила возле могильника. Взорвать его к е…ни матери!

— Это мы в первую очередь сделаем, — спокойно кивнул подполковник, поглаживая по голове Шарика, нахально улегшегося между ним и Тукарчэ, — но не будем забывать о заложнике. Вот если его отобьем — полдела сделано.

— Ужин, товарищи командиры, — объявил боец.

Насытившись походной кашей с мясом и горячим крепким чаем, все умиротворенно смотрели на потемневшие гольцы, из-за которых вставала луна. Холодный ветер пронесся по вершинам сопок, взвихрил костер, разбрасывая искры во все стороны. Природа медленно засыпала, и ей не было дела до трагедии, разыгрывающейся на большой территории, покрытой безбрежной суровой тайгой.

Ранним утром звонкий лай Шарика разнесся по окрестностям. Он заполевал неповоротливого тарбагана, которые в изобилии водились возле подошвы горы, и теперь в отчаянии облаивал нору, в которой скрылся зверек. Жирный зад тарбагана еще торчал в норе, когда Шарик начал расширять проход передними лапами. Но не успел. Тарбаган ушел глубоко, где, наверное, перевел дух и успокоился.

Гугдауль свистнул собаку и повел вчерашних гостей на осмотр территории. Возле хижины остался только Тукарчэ, а все военные пошли со стражником. Сорокин держал в руках офицерский планшет и карандашом наносил на лист бумаги какие-то нужные ему пометки.

Сначала осмотрели южное направление. Гугдауль пояснил:

— Сюда уходит ручей и прячется под горой. Проход здесь трудный, очень много камней, опасные осыпи. А внизу — болотина. Завязнет, устанет. Если и уткнется в это место, я думаю, не станет идти здесь.

— Поставим «сигналки», — решил Тимохин, — на всякий случай. Наткнется на них — сразу определим его выход в урочище.

— Я предлагаю ставить «сигналки» по всему периметру, — кивнул Сорокин, — это будет рационально и оправданно. Гугдауль, ты бы не пошел здесь, так?

— Конечно, — стражник огляделся, — это плохая дорога, но здесь можно поставить пулемет, вон там!

Палец эвенка показывал на естественное нагромождение валунов, нависавших над дорогой. При появлении чужака его можно было прижать огнем, нисколько не рискуя жизнью пулеметчика.

Сорокин удовлетворенно хмыкнул, сделал пометку.

Гугдауль повернулся и зашагал вдоль ручья в обратную сторону. Свои владения он знал прекрасно и не водил напрасно гостей по мокрым камням и через густорастущий багульник на склонах сопок. Обходил, где нужно, труднодоступные места, коротко, но емко доказывал, почему в этом направлении стоит или не стоит ждать ужасного гостя.

— Старики рассказывали, когда зверь попал в засаду, он почему-то сторонился склонов и осыпей. Знал, наверное, что в таких местах таится опасность. Нога может поехать, или же самого засыплет камнями, — пояснил эвенк. — А вот здесь надо прятать хороших воинов, которые умеют стрелять. Под огнем тварь бросится вниз, где ее легче всего взять.

— А почему ты уверен, что чужак будет действовать именно так? — заинтересовался Тимохин, останавливаясь. Тут же один из бойцов подал ему фляжку с водой. Полковник с удовольствием припал к горлышку.

День сегодня выдался солнечный, теплый. Позднее «бабье лето» докатилось и до Витима, торопясь отдать последнее живительное тепло перед долгой зимой. Пригревало знатно, так что офицеры расстегнули свои меховые куртки.

— Я внимательно слушал вчера, что ты рассказывал о тварях, — эвенк остановился и стал осматриваться, — не будет он рисковать своей головой. Это очень хитрый и опасный противник. Выжил в нескольких стычках, да еще заложника с собой ведет. Слабое место в нашем случае.

— Да мы и сами понимаем, что заложник сковывает нашу инициативу, — поморщился Тимохин. — Но у нас остается совсем мало место для маневра. Пусть мы насадим здесь роту спецназа, вооруженную до зубов — это делу не поможет. Больше бестолковости будет, перестреляем друг друга….

— Надо использовать оружие чудища против него самого, — Гугдауль бросил эту фразу настолько небрежно, глядя куда-то в сторону, что офицеры в первую секунду остолбенели и переглянулись.

— Ты что-то знаешь об этом оружии? — вкрадчиво спросил Сорокин.

— У меня хранится его оружие, — пожал плечами эвенк, — только оно старое. Не знаю, будет ли стрелять….

— А чего ж, бл…мы тут стоим? — взревел Тимохин, яростно глядя на скуластое и обветренное лицо эвенка. — Андрей Викторович, ты все отметил на плане?

— Не проблема, я закончу после обеда, — подполковник тоже заторопился, — да и остались всего два проблемных направления. Сходим потом с Гугдаулем…. Идем же, родной, что же ты раньше не сказал!

Известие о таинственном оружии, хранившемся в хижине стражника, не на шутку взволновало военных. Они стремглав бросились в обратный путь, так что бойцы едва успевали за ними. Сорокин все же скептически отнесся к известию о трофее столетней давности. Ну что могло остаться от этого оружия? Побитое ржавчиной железо, вышедшие из строя узлы механизма, будь это какой-то пистолет или автоматическое оружие? Не факт, что сохранится!

Тукарчэ от удивления едва котелок в костер не уронил, увидев чуть ли не бегущих больших начальников. Те торопились так, что ноги разъезжались по камням. Шарик с радостью прыгал перед ними, думая, что его вовлекают в какую-то новую игру.

— Где? — воскликнул Тимохин, подлетев к избушке.

— Что — где? — не понял старый эвенк, аккуратно ставя котелок на землю.

— Где оружие пришельца?

Тукарчэ только руками развел. Ни один стражник не позволит хозяйничать в его доме, пусть даже гость имеет высокий статус и находится в самых лучших отношениях с ним. Гугдауль сам должен показать вещь военным, если уж решил рассказать о реликвии, бережно хранящейся много лет в тайнике.

Молодой стражник подошел последним, невозмутимый и отрешенный от всей суеты. Скинув карабин, он аккуратно поставил его возле стены хижины и исчез в темном чреве дверного проема. Появился Гугдауль через пару минут, неся в руке длинный сверток из оленьей шкуры. Положив сверток на землю перед офицерами, он жестом показал, что позволяет им развернуть его.

Сорокин дернул веревку, которая связывала весь этот раритет, и с учащенно забившимся сердцем распахнул сверток, пропитанный то ли жиром какого-то животного, то ли маслом.

Там был меч пришельца, почти такой же, какой сейчас был у Сэма, но все же отличающийся по форме. Он был прямым, с простой гардой и такой же простой массивной ручкой из какого-то темно-красного материала, на которой были вырезаны незнакомые письмена и символы. Рядом с мечом лежал пистолет, самый настоящий пистолет со скошенной ручкой. Сам по себе он был довольно массивен, с толстым стволом, который в конце заметно сужался. А еще на конце ствола был навинчен патрубок, похожий на земной аналог глушителя, но это был явно не он.

— Пистолет работал на энергии аккумулятора, — пробормотал Сорокин, глядя снизу вверх на столпившихся возле него бойцов и Тимохина, и постукал по рукоятке. — Вот он. Сейчас попробую снять его.

Подполковник аккуратно провел пальцами по ребристой рукояти, словно что-то нащупывал, сверху вниз, потом круговыми движениям, пока довольный не хмыкнул. Раздался щелчок, и в подставленную ладонь упал крупный прямоугольник черного цвета с металлическими вставками в торце.

— А вот и батарейка, — прошептал Сорокин.

— За столько лет она могла и разрядиться, — вполголоса высказал свое сомнение один из бойцов.

— Надо проверять, — Сорокин покрутил перед собой аккумулятор, словно он мог что-то сказать о своих возможностях, — но это не плазменный пистолет, Леонид Иванович.

— Да вижу, что по форме не сходится, — поморщился Тимохин, — и конструкция немного другая.

— Прототип, — уверенно заявил тот же боец. — Может, это лазерный пистолет?

— Ладно, проверим, — Сорокин защелкнул батарею на место, встал и закрутил головой. — Куда пальнем?

Гугдауль показал на ствол высохшего дерева, росшего в пятидесяти метрах ниже по склону.

— Давно хотел срубить, — сказал он, — хорошая мишень будет.

Сорокин вскинул пистолет и покачал его в руке. Хмыкнул.

— Довольно тяжел, не сравнить с земными пушками.

И утопил пальцем продолговатую кнопку на скобе под стволом. Ничего не произошло. Не вылетел какой-нибудь луч бледно-зеленого цвета, не пыхнул жаром плазменный шар. Сорокин с каким-то мальчишеским отчаянием снова нажимал и нажимал на кнопку.

— Бесполезно, — вздохнул Тимохин, — сто лет — не шутки. За такое время даже самая емкая батарея разрядится. А здесь одно баловство.

— Зато меч очень хорошо выглядит, — не сдавался Сорокин.

— У Карева такой же трофей за спиной болтается. А результаты слабенькие, — Тимохин что-то вспомнил и обратился к бойцу, который отвечал за связь:

— Вызывай Завьялова. Пусть формирует группу захвата под руководством капитана Синицына. Через три часа бойцы должны быть здесь с полным комплектом вооружения, согласованным в начале операции. Он знает.

— Есть, товарищ полковник, — боец стал разворачивать походную рацию, которая стояла под навесом возле избушки, заботливо укрытая полиэтиленовым мешком.

Сорокин положил оружие обратно на шкуру, завернул его, как было изначально, и тяжело вздохнул:

— А жаль, что не работает. Шансы бы уравняли.

— Завалим мы его, Андрей Викторович, завалим, и без всякого экзотического оружия, — успокоил товарища Тимохин. — пара выстрелов в череп разрывными — и до свидания! Давай-ка после обеда начертим конкретный план расстановки людей, и еще раз пробежимся по мероприятиям. Времени маловато осталось.

Охотник, Шаман

Умудрились — забавное земное слово, поражающее своей беспечностью и каким-то нелепым и случайным совпадением разноплановых событий. Так вот, мы умудрились сначала вляпаться в болото и долго выбирались на твердую поверхность с помощью длинных жердей, которые я срубил по просьбе хрутта. Средство оказалось эффективным, несмотря на свою простоту. И мы уже без всяких приключений вышли на сухое место. Пока Шаман разводил костер, я оглядел окрестности. В голове сразу всплыла карта Великого Саджу. Выходит, через несколько километров мы выйдем к перевалу, за которым скрывается нужное мне урочище. Перевал невысокий, перейти его не составит труда, если только снег не внесет коррективы.

Шаман уже скинул с себя одежду и обувь и развешивал ее на палках. Дремучая отсталость. Моя термонакидка имела свойство сушить одежду прямо на теле. Простая настройка во встроенном блоке — и через несколько минут я сухой.

— Говорил тебе — не стоит лезть в зыбун, — пробурчал Шаман, выкладывая на траву куски мяса. Закончив с этим делом, он насадил их на заранее приготовленные заточенные прутья и стал держать их на прогоревшем костре, — теперь буду до утра сохнуть.

— Перетерпишь, — откликнулся я, — скоро снова лезть в воду.

— Надо говорить «потерпишь», чудище инопланетное, — парировал хрутт.

Осмелел абориген, ох, как осмелел! Задирается, отвечает нагло, думая, что раздражает меня. А я спокоен. Мне нужен боевой хрутт, который не сломался, не ноет по каждому пустяку: устал, ноги не идут, кушать хочу. Честно говорю: если бы хоть одна такая жалоба прозвучала от заложника — я срубил бы его головешку не задумываясь. Хороший экземпляр идет со мной, подумал я с удовольствием, поглаживая рукоятку плазмогана. Достойная жертва для вскрытия могилы.

— Скоро придем? Задрало меня по тайге бродить! — Шаман вгрызся в кусок не до конца прожаренного мяса, сок брызнул ему на подбородок. — Эх, соли бы еще!

— Скоро, скоро, — утешил я хрутта, — остался один дневной переход.

Вдоволь наглядевшись на мрачную чернь болотистой воды, я развалился возле костра и взял в руки горячее мясо. Странные эти хрутты, пользуются химическими элементами для усиления пищи вкусовыми качествами. У нас предпочитают пряности растительного свойства, и их производится неимоверное количество. Кто-то владеет целыми концернами по производству и расфасовке приправ. Обогатился несметно. А вообще я могу есть мясо без каких-либо приправ, и не жалуюсь на их отсутствие.

— Тебя будут ждать, — сказал Шаман, вытирая пальцы о траву, — и ты это прекрасно знаешь. Глупое решение ради славы.

— Много ты понимаешь, — лениво ответил я, прикрыв глаза, но мои уши чутко ловили каждый шорох заложника. Надо бы связать его, да куда он денется? Сбежит? Далеко не уйдет. — Каждый охотник нацелен на такой результат, который принесет ему славу, пусть даже и посмертную. Это традиция и многовековой уклад всего общества. Мы не боимся рисковать и при любой возможности заглядываем за горизонт. Поэтому наши Охотники режут ваши головы, а не вы приносите ущерб Фомальпасе.

— Разумно, — не стал спорить Шаман, откинувшись на спину, тоже решив отдохнуть. — Будь наши правители умнее и не страдали бы никому не нужными амбициями, мы бы всю вселенную раком поставили. А так… своих-то удобнее нагибать. Приятно, и с наименьшими ресурсными затратами.

— Смотрю, ты не очень-то рад происходящему на своей планете, — заметил я, — но мне это не мешает, кроме тех, кто обучен на убийство.

— Вот я о чем тебе и толкую, — оживился хрутт, — грохнут тебя наши спецы, зуб даю. Валил бы ты отсюда.

— Ха-ха! — мне стало весело. — Я в шаге от цели, и никакой из опытных твоих спецов не остановит меня. Там будет величайшая битва из всех, которые видели мои сородичи!

Шаман посмотрел на меня с таким видом, словно увидел сумасшедшего. По крайней мере, именно это читалось в его глазах. Хрутт даже приподнялся, и его вдруг пробрал смех.

— Ты один! — выкрикнул он. — Твоих подельников убили, стянули все силы в урочище, я думаю! Там ловить нечего! Кто увидит твои подвиги?

Я самодовольно улыбнулся. Кто теперь из тех, кто знал, куда я направлялся, усомнится в моих расчетах? Вся Стая в один голос так и сказала, что во мне поселился дух сумасшествия, и ради нескольких мгновений славы я готов угробить Учеников. Да, готов. Готов, потому что не побоялся пойти на такой шаг. Аргументировано доказал, почему мне нужна поддержка. Кто-то же должен снять картину эпической битвы в зажатой между горами местности? Вот этот «кто-то» и стал мой лучший друг — Баалса.

Согласно моим расчетам экипаж Баалсы на своем челноке уже завис на низкой орбите Оксигенуса, чтобы войти в ее атмосферу. Сигнал послан, и осталось только вовремя дойти до урочища. Сценарий написан, подмостки возведены, актеры готовятся выйти на сцену. Красоту оценит истинный любитель драмы!

— Ты реально больной! — хмыкнул Шаман. — Впрочем, мне вообще по барабану, что ты там будешь делать. Если меня отпустишь — я даже посмотрю твой финальный матч. Только издали!

— Ты хитрый, но глупый, — отпарировал я, — и сам знаешь, почему я тащу тебя за собой. Так, вставай, пошли дальше.

— Вот и поговорили, — пробормотал Шаман, подбирая свою палку.

А еще мы умудрились налететь на медведя. Животное объедало кусты с какой-то пожухлой крупной ярко-красной ягодой. Оно сопело и чавкало, отправляя огромной лапой пищу в свой рот, и нас совершенно не замечало. Обойти медведя, так, чтобы он нас не заметил, не представлялось возможным, так как туша блокировала тропу, по которой мы шли. Боковые обходы исключались, потому что с одной стороны дорога примыкала к скальным выходам, а с другой шел крутой откос, обрывающийся где-то далеко внизу. Поскользнуться на сырой траве и улететь вниз мне совершенно не улыбалось. А медведь никуда не спешил. Сидя на заднице, он довольный, урчал и обчищал малинник.

Без лишних слов я достал плазмоган и уже собирался как следует проучить лесного зверя, как Шаман схватил меня за руку и зашептал:

— Ты что, его убить хочешь?

— Он мешает мне, — разозлился я, — в чем проблема? Сожгу его — и все дела!

— Просто дай залп в сторону, он и убежит! — глаза у Шамана стали злыми. — Зачем убивать медведя? Тебе мало людей, теперь и за зверей принялся? Угомонись, сволочь! Мишка сейчас добрый, жирок нагулял, и просто убежит.

Я раздраженно затолкал оружие под комбинезон и ответил хрутту:

— Ты такой добрый, зверей любишь? Так иди, отгони его сам! Только сделай это как можно быстрее! Мне некогда ждать! Давай!

Я толкнул хрутта в спину, тот неожиданно заупрямился, чуть ли не врос в землю ногами. Он боялся, и это чувствовалось по его напряженной фигуре. А я специально пихал хрутта вперед, чтобы он оказался на виду медведя.

— Давай, давай! — мне уже было интересно, как себя поведет Шаман. — Хочешь казаться добрым? Докажи. Прогони с тропы зверя! Что? Страшно? Как вы там говорите: зассал?

— Дай мне меч! — губы Шамана дрожали, но в глазах застыло бешенство. — Дай меч, и я его прогоню!

— Нет! С оружием и я могу! А вот с голыми руками попробуй!

— Кто же с голыми руками на медведя ходит?

— Я ходил на таких зверей, что этот по сравнению с ними — младенец! Чего встал? Пошел, говорю!

Медведь поднял мохнатую голову и обнаружил, что он, оказывается, здесь не один. Странные двуногие стояли за его спиной и о чем-то спорили. Зверюга озадаченно помотал головой, вернулся к поеданию ягод, но что-то его обеспокоило. Тяжело приподняв свою задницу, он встал на четыре лапы и, кажется, совершенно не знал, что делать. Он был сыт, за летние месяцы хорошо отъелся, и уже готовился залечь в берлогу. Лишние разборки с людьми, которых он видел-то раза два в своей жизни, его совершенно не прельщали. Но это была его территория, и позволения гулять кому-то еще он не давал. Поэтому решение напугать своим рыком пришельцев было наилучшим. Без драки, без демонстрации своих страшных способностей. Он не видел в двуногих соперников. Ну, разве что один из них, высокий и нескладный….

И медленно пошел к пришельцам, давая им возможность оценить свои способности и тихо ретироваться в кусты. Кажется, они не поняли намека. Толкаются, но стоят на месте. Чудаки!

* * *

Я сразу понял, что вся злость хрутта — это напускное, ширма для скрытия своих страхов. Боится, потому что слаб духом. Нужен ли мне такой ритуальный боец? Или же я найду его возле могилы Великого Саджу? Точного ответа у меня не было, но предчувствие копошилось где-то глубоко внутри. Тогда я подсек ноги хрутта, уронил на землю и выхватил веревку. Затем несколькими быстрыми движениями связал ему руки и ноги, да так, что он превратился в странную композицию. А как еще выглядеть, когда его конечности связаны друг с другом и еще переплетены веревкой надвое? Развернув Шамана так, чтобы его лицо было направлено на медведя, сказал:

— А теперь смотри, ничтожество!

Я решительно шагнул вперед, не вынимая ни меча, ни плазмогана. Раскинул руки и вспомогательные отростки, после чего сделал еще один шаг вперед. Медведь начал беспокоиться. Это был вызов, и он его принял. Встав на задние лапы, зверь сразу вырос, превратившись в косматую бурую гору. И попёр на меня. Я снова шагнул вперед, оценивая массу животного и его скорость, и только теперь заревел не хуже его самого. Рык вышел, какой и был нужен! Я задействовал обе дыхательные камеры, сжимая горло таким образом, чтобы разные тональности встретились и выдали такой звук, что его можно было принять за гул землетрясения и шум катящихся камней по склону горы. Местный зверь, видимо, не был знаком с нюансами моих шумовых способностей, и решил не испытывать судьбу. Он предпочел опуститься на землю и убежать по склону горы вниз.

— Понял? — я повернулся к лежащему Шаману. — Без оружия, один на один.

— Если бы он был голодный, то натянул бы твой затылок на морду, — ответил хрутт, замерший в неудобной позе, — и не посмотрел, какой ты здоровый и резкий.

Я без особой злобы пнул его по ноге. Для профилактики.

— Дело не в том, что он сытый, и предпочел мирный исход драке. Дело в духе. Если у тебя нет духа, то все твои слова, какой ты из себя герой — полное дерьмо. Слова должны соответствовать делу. А у тебя они расходятся друг с другом. Значит — что? Делай выводы, червь. А дух надо поддерживать демонстрацией своей силы и готовностью идти на смерть. Даже животное поняло, что я сильнее, а ты зассал!

Я освободил от узлов ноги хрутта и рывком поднял его за ворот телогрейки.

— Теперь ты пойдешь только так, со связанными руками. И мне нет дела, как ты будешь продираться через поваленные деревья или прыгать через ручьи. Твоих способностей хватит, чтобы дойти до могилы Великого Саджу. И этого достаточно для моих целей.

— Да завалят тебя там, сука! — заорал Шаман. — На что ты еще надеешься? На свой меч и четыре руки?

— А я тебе не говорил? — с видимым удовольствием я схватил пальцами хрутта за подбородок и вздернул его голову вверх. — За мной прилетит мой друг. И заберет домой. Он уже ждет моего сигнала. Так что поторопись, хрутт, и поменьше болтай своим языком.

Центральный пост контроля (ЦПК) космического пространства по Уралу и Сибири, Новосибирск

Дежурная смена, заступившая на двенадцатичасовую вахту, приняла доклад операторов о нахождении объекта «П» на геостационарной орбите и начале разгона для входа в атмосферу. Майор Кожавин, старший дежурный ЦПК, тут же отметил на планшете траекторию спуска и нажал на кнопку прямой связи с Москвой.

Объект «П», а проще говоря, «Пришелец», движение которого около месяца отмечали мощные современные телескопы на Алтае и в Тункинском районе Бурятии, достиг своей цели. Сначала предполагали, что это какой-то неизвестный астероид «заблудился» или сбился со своей привычной траектории, и придали факту появления не больше времени, как и на остальные небесные тела. Но по мере приближения объект засветился на камерах космических спутников. Военные разведывательные аппараты среагировали на возмущение полей и направили свои камеры на это тело. Так и выяснили, что тело на астероид совсем не походит, не только из-за слишком правильной формы, но и из-за предсказуемого движения. Объект был похож на вытянутую огромную дыню или регбийный мяч, кому как подсказывало воображение.

Как только снимки этой «дыни» очутились в Москве, там поднялся страшный шум. Никто не ожидал, что в таком коротком интервале времени Землю посетит два космических корабля агрессивных пришельцев. И с этих пор все управление операцией по слежению и возможному уничтожению взяло на себя так называемая группа «Восток», входившая в структуру «Гюрзы». И майор Кожавин как раз был из этого подразделения.

— Дежурный оператор капитан Гришин, — раздался из динамика чистый и не забитый помехами голос, — слушаю.

— Майор Кожавин. Объект «П» начинает снижение. Прошу указаний для дальнейших действий. Привести в готовность гарнизоны ПВО или пропустить и только отслеживать траекторию?

— Конечная цель объекта выяснена?

— Корабль идет по пологой траектории в сторону Витимского плоскогорья. Даю координаты квадратов….

Выслушав Кожавина, московский дежурный молчал несколько секунд, принимая картинку со схемой прохождения «Пришельца» на свой монитор. Потом произнес:

— Переключаю на старшего смены подполковника Зотова.

В динамике послышалось какое-то мышиное шуршание, и уже другой голос, более властный, привыкший принимать нужные решения, произнес:

— Дайте команду продолжать наблюдение. При снижении объекта на допустимую высоту выслать звено сопровождения с полным боекомплектом.

— У нас нет таких самолетов, которые равны по скорости с «Пришельцем», — возразил Кожавин. — Вооружение и то в разы слабее их плазменных пушек.

Кожавин знал, о чем говорил. Захваченный в тайге неисправный летательный аппарат был уже досконально изучен техниками и инженерами. Машина пришельцев имела мощный двигатель, работавший на каких-то странных спаренных энергетических блоках, и всего числом четыре, и по версии исследователей, позволявший развивать скорость до быстрого гиперзвука, то есть примерно в десять-одиннадцать махов. Соответственно, под такую скорость и был сконструирован объект с несущим корпусом без крыльев.

Вооружение составляли две тридцатимиллиметровые пушки, выдвигавшиеся из чрева аппарата на специальных подвесных турелях, и стрелявшие плазменными сгустками, а также три дополнительных автоматических длинноствольных лазерных лучемета, призванные защитить экипаж от посягательств недружелюбных гостей в космическом пространстве. А в целом летающая дыня предназначалась для работы именно что на поверхности планет, а двигатель лишь позволял машине двигаться автономно какое-то время, после чего ее нужно было принимать на борт более крупного судна.

— У нас есть два Т-50 с индексом «К», которые уже прошли летные испытания, — донесся голос Зотова, и у майора вытянулось лицо. Они, что, всерьез собираются использовать ПАК ФА в борьбе с инопланетным кораблем? — Самолеты стоят на авиабазе «Белая» в Иркутской области и готовы к экстренному вылету.

— Они уже готовы? Прошли все испытания? Какое оружие? Какие функции будут выполнять самолеты? Только сопровождение?

Вопросы сыпались сами собой, но майор не мог остановиться. Он и в самом деле не мог понять, каким образом даже новейший истребитель сможет противостоять в воздушном бою пришельцам? Слишком разные технологические уровни. Их среднемагистральный челнок — если можно применить такое слово для космического аппарата, умеющего функционировать в автономном режиме — еще даст фору любому современному самолету на планете, будь то американский или российский.

Подполковник спокойно выслушал все вопросы, и в его голосе, когда он заговорил, не было никакого намека на раздражение. Он даже слишком мягко сказал:

— Майор Кожавин, дайте распоряжение на взлет двух Т-50 с авиабазы Белая. У вас есть полномочия на такой приказ. Пусть действуют по обстановке. Если не удастся посадить пришельцев — пусть сбивают.

— Да чем? — опять вырвалось у Кожавина. Ему очень не хотелось посылать на верную гибель летчиков, тем более на самолетах, в которые были вложены колоссальные средства. Все государство на них работает, а они за пару минут воздушного боя могут потерять новейшие истребители.

— Майор Кожавин! Вы слышали об изделии Х-74М2?

— М-ммм…, - только и смог выдавить из себя Кожавин, сразу поняв, о чем идет речь. — Это уже не слухи?

— Не слухи…. По четыре таких слуха висят под крылышками наших птичек. Они догонят кого угодно, а надо будет — перегонят и будут ждать в засаде. Есть еще вопросы?

— Никак нет.

— Вот и выполняйте. Не теряйте времени даром.

Отключив связь, майор ощутил, что весь горит. Ослабив галстук, отдышался. Ничего себе заявочка! Гиперзвуковые ракеты на вооружении Т-50, оказывается, уже не досужие вымыслы, а настоящая реальность!

— Хотелось бы, чтобы мы все не переоценили возможности наших птичек, — пробормотал Кожавин и связался с центральным пунктом связи. — Дайте линию ЗАС с авиабазой «Белая». Срочно!

Часть третья. Последний охотник

Планета Фомальпаса. Охотник. Ранее

Закончив со всеми делами и формальностями, относящимися к семейным делам, я поехал в столицу, чтобы предстать перед Стаей со своим решением отправиться на Оксигенус. Забыл сказать, что любое решение Охотника первым делом выносится на обсуждение, и каждый должен аргументировано доказать, почему он хочет именно туда-то, а не туда-то. Ведь отправка Охотника в определенную точку Космоса — дело затратное, требующая подключения множества организаций, фирм и нужных персонажей, вроде упрямых чиновников. А Оксигенус — самая дальняя от нас планета, и много кому не понравится, что я снова решил туда отправиться. И дело не в личных симпатиях или антипатиях. Здесь всего лишь финансовый интерес может испортить любое начинание.

По прибытии в столицу я первым делом зашел к своему старому знакомому, занимающимся правами наследства, где составил новое завещание. Порядок должен быть во всем, если летишь в такие дикие дали. Детки растут, жены требуют внимания, но всем будет плохо в случае моего невозвращения. О своей гибели я не думаю, поскольку даже в мыслях не допускаю такого исхода. Так что, закончив диктовать свои условия по наследству, поставил свою личную факсимильную печать и сдал завещание на хранение. После этого со спокойной душой отправился в Стаю.

Мои коллеги уже ждали меня, оповещенные особым сигналом. Собрались только Высшие и Ученики, которые готовятся встать на один уровень с профессионалами. Баалса был там и хитро мне подмигивал, словно пытался поддержать меня и воодушевить.

Я оглядел собрание, сразу заметив старого Зенгу, сидящего в самом конце помещения, незаметно притулившегося к стене. Мое решение позвать отошедшего ото всех дел Стаи легенду Фомальпасы было стратегическим ходом. Вся проблема была в нежелании Стаи давать разрешение охотникам на посещение Оксигенуса после моего последнего визита. Ознакомившись с материалами, выслушав мой доклад, коллегиально вынесли вердикт: Оксигенус из числа планет, пригодных к Охоте, не исключать, но запретить доступ на неопределенное время. Хрутты стали слишком изобретательны в столкновениях с нашими охотниками, и поэтому требуется изучить новейшие методы их противостояния с угрозой извне. И Зенга мог помочь в осуществлении моего плана.

— Высший Кааси! — раздался скрипучий голос председательствующего. — Мы собрались в Стае для обсуждения твоей просьбы осуществить полет на Оксигенус для Охоты. Так ли это?

Ритуал. Всего лишь ритуал, позволяющий войти в ритм собрания.

— Да, это верно, — ответил я, стоя перед своими друзьями и коллегами.

— Тебе известно наше решение по Оксигенусу?

— Да, я сам принимал участие в голосовании, и мне известно о временном запрете.

— Почему мы должны рассмотреть твою просьбу?

— Во-первых, мне нужно подтвердить статус. Я слишком много времени провел на теплых морях, грея свои бока на солнце, и мне это стало нравиться.

Раздались смешки и уханья. Я знал, как настроить в свою пользу несговорчивую публику Стаи. Те еще экземпляры!

— Во-вторых, я еще не настолько слаб, чтобы охотиться за черепами заведомо проигрывающих мне в силе и ловкости аборигенов.

Снова довольные и понимающие кивки.

— В-третьих, я хочу вернуть на Фомальпасу голову нашего Великого Саджу.

А вот здесь их всех проняло! Как заволновались наши прославленные Охотники! Как они завертелись на мягких креслах! Председательствующий ожесточенно постучал своей клешней по столу и заорал, выходя из себя:

— Замолчали все! Тихо!

Гомон прекратился не сразу, но тишина наступила мертвая.

— Теперь поподробнее, уважаемый Кааси, что услышали наши уши!

— С удовольствием, — пожал я плечами, поняв, что заинтриговал Стаю. — Всем известно, что Великий Саджу привез из своих путешествий около ста черепов, и двадцать три из них с Оксигенуса. Эта планета вообще привлекала его неимоверно, и он раз за разом возвращался туда. И всегда с трофеями. Но занимался Саджу не только этим. Он составлял карты мест, где побывал, маршруты продвижения, какие-то особые места, приглянувшиеся ему. Но последнюю свою охоту он решил провести на Кармасте. Помните?

— Эта информация есть в Зале Триумфа, — сухо произнес председатель. Вредный старикашка уже понял, куда я клоню, но пока молчал. — С Кармасты он и не вернулся.

— Вы всерьез думаете, что на Кармасте его смогли убить эти мелкие и слабые аборигены, которые в ужас приходили от одного вида наших Охотников? — усмехнулся я. — Вы действительно поверили, что Великий Саджу пал от рук этих недомерков с примитивными луками и копьями?

— Но ведь так и было, если до сих пор он не подал сигнал помощи, — отпарировал председатель. — Прошло слишком много времени, чтобы, наконец, поверить, что Саджу погиб на Кармасте.

— Саджу вообще ничего не боялся, и поэтому всегда действовал в одиночку, — тут же ответил я, — и странно, что по косвенным признакам вы решили, что он там и остался.

— Что ты имеешь в виду, Кааси? — нахмурился председатель.

В зале замерли даже мухи. Кажется, пора сливать информацию.

— Я уже столько времени подвожу вас всех к мысли, что Саджу не погиб на Кармасте, а улетел оттуда живым и невредимым, — я обвел хитрым взглядом Стаю.

— Уважаемый Кааси знает — куда? — ехидно спросил председатель.

— Да, знаю.

— Тихо! — рявкнул противный старик, предотвращая бурю эмоций в помещении. — Говори, Кааси, не заставляй меня тянуть твой язык наружу! Куда? Направился? Саджу?

— На Оксигенус, вы же поняли сразу! Но только боялись это признать! Я навестил родственников Великого Саджу и получил разрешение почитать его архивные записи и просмотреть карты. Там было много записей о посещении Оксигенуса и его желании навестить в последней своей Охоте именно эту планету. Последние записи прямо указывали на решимость Саджу поохотиться там. Он уважал местных аборигенов за их смелость, решимость идти до конца, коллективную работу. Его выводы были правильные. Сколько мы братьев потеряли за несколько полных циклов Солнца на Оксигенусе?

— Ты точно одного потерял, — пробурчал с ехидцей председатель, — и сам чуть не погиб. Тебе мало этого?

— Я обращаюсь к Стае с просьбой инициировать мой полет на Оксигенус и вернуть частичку нашего Праохотника на родную планету. Это не слишком большая просьба?

Я оглядел сидящих братьев, рассмотрел чуть ли не каждого. У многих горели глаза. Прикоснуться к легенде — это действительно важно для них, это повышает статус, уважение. Много ли нужно для такой мелочи?

— Ты знаешь даже, где произошел его последний бой, или где он умер от ран или старости? — ухмыльнулся председатель. — Ведь таких средств связи, как сейчас, у нас еще тогда не было. Сигнал бедствия так и не поступил. А Оксигенус — планета большая.

— Примерный район я уже определил, а там выясню у аборигенов. Хрутты иногда знают то, что им не положено.

— Ознакомь нас со своим планом.

— Конечно. Я беру на Оксигенус четырех помощников. Это Ученики Стохс, Ааргис, Чайс и Вилдс. Заодно и повысят свой статус. Высадившись в заданном месте, проведем разведку и захват заложников. Корабль оставим, как приманку. Пусть аборигены изучают, теряют время. Наша акция спровоцирует тех хруттов, которые входят в специализированные вооруженные структуры. Нас будут стремиться уничтожить, и вот мои помощники и проявят себя как истинные Охотники. Это будет отвлекающий маневр. Мы дойдем до конечной точки, найдем могилу Праохотника и дадим сигнал второму кораблю, который будет дежурить на орбите Оксигенуса. Он нас и заберет с поверхности планеты.

— Еще и второй челнок? — удивился председатель. — А не слишком ли много требуешь, Кааси? Это затратная акция даже для такого уникального случая….

Братья загудели, выражая свои эмоции. Кто-то начал грозить председателю, что вырвет его клешни и приколотит к Позорному столбу, в назидание потомкам за откровенное нежелание идти навстречу уважаемому Кааси, то есть мне. Шум поднялся неимоверный. Большинство воодушевилось моим предложением, и готово было поддержать, даже несмотря на издержки. Председатель только качал головой, видя такое непотребство в Стае. Заметив Зенгу, он оживился.

— Уважаемый Зенга! Ваше слово решит все проблемы! — крикнул председатель, словно старый Охотник кинет ему спасительную соломинку.

Зенга словно нехотя встал, но совсем не старческой походкой прошел мимо почтительно вставших молодых Охотников, прошел мимо председателя, даже не стал садиться на услужливо предоставленный стул. Подойдя ко мне, положил свою тяжелую лапу на мое плечо, сказал всего несколько слов:

— Если бы мне было безразлично желание моего самого лучшего Ученика — моей ноги здесь не было бы. Думаете, легко сорваться в мои годы с хорошо прикормленного места для рыбалки? Великий Праохотник — это символ нашей Стаи, легенда, воодушевляющая новых Охотников. И если он погиб от рук хруттов — это говорит только о том, что там живут достойные противники. Дайте Кааси доказать, что мы чтим бойцовские качества аборигенов, и пусть он привезет на Фомальпасу нашу легенду!

Стая восторженно заревела. Я заручился ее поддержкой, а это являлось самым главным в моих расчетах. А с обиженным на мое недоверие Баалсом я поговорил позже, когда мы оказались одни, без посторонних ушей, которые, как известно, ловят любое неосторожное слово с чуткостью бортового радара.

— Для тебя будет особая миссия, — похлопал я по руке своего товарища, — и она, поверь мне, нисколько не хуже той, которую я определил для четверки молодых Учеников.

Баалс был заинтересован, нет, даже заинтригован. И я, попивая свой коктейль, рассказал ему, что он будет одиночным пилотом челнока, который примет меня и оставшихся в живых Учеников на борт. Баалс слушал меня внимательно, изредка кивая в знак того, что понял меня хорошо. Я думаю, он остался доволен.

Алекс Карев, Бес, Тыкулча

Кажется, с помощью быстроногого эвенка, они смогли встать на след Сутулого. Сначала Алексом овладело отчаяние, когда беглецы пропали после выхода из топи, но Тыкулча, безучастно посматривавший по сторонам, нисколько не волновался. Гудейкон, так он вообще словно робот, тащил и тащил преследователей по молчаливой тайге, изредка повизгивая от нетерпения. Ему, наверное, не нравилось, что люди такие неповоротливые и медленные, что не могут бежать рядом с ним. Собаке не терпелось вцепиться в зверя, которого он чуял за несколько километров. Тыкулча только кивал, когда определял новое направление. И к удивлению спецов вывел-таки их на горячий след.

— Идут к перевалу, — объявил эвенк, — закидывая карабин за спину, — теперь мы их не упустим.

— Сколько времени займет переход? — поинтересовался Бес, кидая взгляд на свои часы.

— До заката мы дойдем, — успокоил его Тыкулча, — но надо быть осторожным. Сверху хорошо видно, кто в лесу ходит. Я иногда медведя так выглядываю, росомаху или оленя. Знать надо, куда идти не стоит….

— Отлично, — буркнул Алекс, — теперь к нему на пушечный выстрел не подберешься.

— Зачем подбираться? — удивился охотник, выглядывая свою лайку, мелькающую далеко в просветах ельника. — Мы обойдем его короткой дорогой, но очень трудной.

— Что за дорога? — заинтересовался Алекс, доставая карту района. Те кроки, которые он составлял несколько лет, здесь не годились. Это был не его район, и поэтому пришлось пользоваться обычной геодезической картой, которую он благоразумно захватил с собой перед началом операции.

— Там есть рудник, — на ходу говорил Тыкулча, и его негромкий голос хорошо раздавался в предзимнем лесу, — в годы войны много людей работало, много умерло. Наши охотники помогали с едой, приносили мясо, шкуры. Туда ведет старая лесная дорога, которую я ищу.

— Лагерь, что ли? — удивился Бес.

— Похоже на то, — согласился Алекс, посматривая по сторонам, — но на картах ничего не обозначено. Или сознательно замалчивали, или очень старый рудник, о котором уже забыли.

Тыкулча, кажется, знал, куда идти. Они перешли один из многочисленных ручьев и стали подниматься по звериной тропке, натоптанной то ли кабанами, то ли оленями, в гору. Петляющая среди корневищ и поваленных деревьев, она постепенно уводила на самую вершину. Слегка запыхавшись — слишком крутой был подъем — преследователи вывалились на макушку горы, с которой открывался хороший вид на таежное море.

— Туда смотрите, — протянул руку эвенк, слегка сощурившись от брызнувших в лицо ярких лучей солнца.

Алекс вскинул бинокль в указанном направлении, поводил из стороны в сторону и тихо выматерился. Потом протянул прибор Бесу.

— Гляди на три часа, там много интересного.

Бес тоже восхищенно крякнул. Хорошо было видно, как пришелец вышагивает по мелколесью, а за ним семенит фигура поменьше.

— Ты красавец, Тыкулча! — сказал Бес, оторвавшись от бинокля. — Как же четко вывел на хвост этой твари! Что делать будем? За ними пойдем?

— Смысл? — пожал плечами Алекс. — Мы и так уже три недели за ними бежим, а все без толку. Надо идти в обход, устраивать засаду на перевале.

— А ты заметил, что вертушки перестали летать? Как-то все затихло, не к добру, — напарник припал к фляжке с водой.

— Это говорит о том, что Тимохин спланировал последнюю фазу операции, и уже давно ждет в урочище, — высказал свою мысль Алекс. — Тыкулча, пошли, давай! Где этот рудник?

Заросшая травой и молодыми соснами и елями вкупе с березами, дорога еще проглядывала в таежной глуши. Она тянулась еле приметной ниткой вдоль скалистых выходов, мимо оврагов, намытых дождями, перескакивала через многочисленные ручейки, и однажды уткнулась даже в широкую предгорную реку с бурными потоками, омывающими гладкие бока валунов. Через речку был перекинут мост, покосившийся и полуразвалившийся, но еще крепко стоящий на лиственничных сваях, которые торчали из воды молчаливыми угрюмыми свидетелями ушедших времен.

— На вид хлипковатый, — вынес свое решение Бес, подходя к мосту.

Он осторожно поставил ногу на поверхность сырых бревен, местами покосившимися, а где-то и упавшими одним концом в воду.

— Ты переходил на тот берег? — поинтересовался он у Тыкулчи.

Эвенк, казалось, усмехнулся. На его обветренном лице эмоции как-то не уживались, и понять было трудно, о чем думает Тыкулча.

— Зачем? — наконец, ответил он. — Зверя я бью далеко от этих мест. О старой дороге знаю от стариков, но сюда не ходил. Мост выдержит, надо идти.

Бес покачал головой в большом сомнении, но движение, пусть и осторожно, начал с небольших шажков. Каждое бревно он проверял на прочность, наступая на него ногой, покачивая и поддавливая. Только после того, как выносил свое решение, делал следующий шаг. Речка была шириной не больше шести метров, но Бес переходил ее чуть ли не четверть часа. Ощутив под ногами твердую и надежную поверхность, он замахал руками, давая разрешение на переправу.

— Здесь тяжелые грузовики ходили, — почему-то вспомнил Тыкулча, подзывая собаку к себе, — ни разу не провалились.

Он с Гудейконом отправился на другой берег. Лайка ступала осторожно, видимо, робея от грозного шума разбивающейся о камни воды под своими лапами. Эвенк шел позади, подбадривая своего четвероногого друга. Там, где провал был особенно широк, они остановились, и охотник подхватил Гудейкона на руки. Так, с собакой на руках, он осторожно прошел по мокрому бревну, и дальше уже обошлось без приключений.

Рудник на территории лагеря оказался заброшенным. Давно и бесповоротно. Это была большая территория, огороженная в свое время колючей проволокой, с бараками и со сторожевыми вышками, от которых остались обгоревшие остовы. Когда-то здесь шквальный таежный пожар выжег все деревянные строения, но странным образом пощадив столбы, на которые и была намотана проволока.

Люди прошли через остатки ворот и направились мимо сожженных бараков к большим отвалам какой-то породы. Пустынное место с проплешинами в виде черных пятен во многих местах, тоскливо завывающий ветер в пустотах рудника навевало настоящую тоску, и Алексу хотелось быстрее пройти эти места, хранившие чью-то боль, страх, унижение. Один негатив. Черные эмоции, затапливающие разум. А еще постоянное ощущение чьего-то злобного взгляда из темных провалов мертвых штолен. Карев понимал, что рационального объяснения он не найдет, не сможет объяснить. Всего лишь мистика мертвого места.

Карев понимал, что это был один из тех лагерей, где добывали стратегический материал, используя труд лагерников. Вот только какой материал? Понимал необходимость такого решения властей, но не принимал формы эксплуатации труда, исповедуемой государством. И пока его мысль формировалась во что-то цельное и объективное, как Бес высказал то, что капитана тревожило.

— А это случаем не урановый рудник?

Мозг прошила догадка. Ну, конечно же! Сразу всплыли в памяти искореженные неведомой силой стволы берез, елей и лиственниц, пригнутые к земле их верхушки, те же странные проплешины на пути к руднику, да и вообще болезненный вид растений.

— Ты знал, что здесь плохое место? — прибавляя шаг, спросил в спину проводника Карев.

— Плохое место, да, очень плохое, — отвечал Тыкулча, — но нам надо идти здесь, можем опоздать.

— Давай-ка валить отсюда, — предложил Бес, — а то у меня уже волосы с головы падать стали.

— Ты же лысый, — справедливо заметил Алекс, — с этим у тебя проблем не должно быть. А вот с другим….

— Но-но! — возмутился товарищ, чуть ли не обгоняя проводника. — У меня жизнь только начинается, а ты меня записываешь в клуб любителей «на полшестого»!

За поваленными ограждениями никаких тропок не было, но эвенк уверенно вел группу словно по невидимой глазу нитке, изменяя маршрут только в том случае, если впереди были огромные завалы из гранита и известняка. Вероятно, здесь рвали заряды для шурфов, но забросили это бесперспективное занятие. Слишком монолитными выглядели скальные выходы. И все же природа брала свое, и кроме кустарников и мха, облепивших каменные останцы, кое-где росли деревья, за много лет выросшие и закрепившиеся корнями в обезображенную почву.

Дорога заметно тянулась вверх, а Тыкулча все вел и вел группу по осыпям. Лайка уже давно мелькала далеко впереди, помахивая пушистым хвостом, изредка облаивая вездесущих сорок и соек, но не особенно заморачиваясь погоней. Гудейкон уже понял, что главная охота ждет его впереди. Его нетерпеливость проявлялась только в этом открытии. Где-то очень крупный зверь! Не зря хозяин не отвлекается на всякую мелочь! Вперед! Вперед!

Чем выше они поднимались по пологому склону, тем холоднее и пронзительнее становился ветер. Алекс наглухо закрыл горловину куртки, натянул шапочку на самые кончики ушей, и потопал дальше вслед за проводником. Холм постепенно становился более живописным, скрадывая уродливый шрам покинутого рудника, оставшийся внизу. Под ногами уже желтела трава, пошли кусты шиповника и багульника, а за ними и молодые деревца, густо заселившие вершину.

Тыкулча не стал останавливаться, чтобы перевести дух, а потопал дальше, по самой кромке холма, выбирая место для спуска.

— Далеко еще? — вздохнул полной грудью Алекс.

— Мы обогнали чужака, — эвенк поправил карабин на плече и осторожно, чуть развернувшись боком, стал спускаться по склону. Здесь пожухлая трава была мокрой, вероятно, от растаявшего снега. Неосторожное движение — нога поедет, и кубарем вниз, ломая шею. А вокруг глухая тайга, помощи ждать неоткуда. На всякий случай капитан спросил:

— Как у нас со связью?

— Не берет, — откликнулся Бес, пыхтя позади.

Через несколько минут спуск был закончен, и группа оказалась в распадке, на дне которого журчал очередной ручей, из которого все с удовольствием попили. Даже Гудейкон с шумом лакал студеную воду, встав всеми четырьмя лапами на дно ручья. Алекс вылил застоявшуюся воду из фляжки, налил свежей.

— Домой не тянет? — усмехнулся Бес, проделывая ту же манипуляцию с фляжкой.

— Это почему? — удивился Карев.

— Прикинь, заходишь на кухню, поворачиваешь кран — вода пошла. Не надо бегать по тайге, искать ручьи. Цивилизация, красота!

— В тебе заговорил сноб, — парировал Карев, — или ты просто таким образом даешь понять, что тебе до чертиков задрало созерцать красоты осенней тайги.

— Ох, в тебе поэтический дар проснулся, Сэм! Не забудь, когда вернемся, написать пару строк!

— Разберусь с гадиной, убившей братишку, вот тогда и напишу, — глухо пробормотал Алекс.

Бес тяжело вздохнул. Напарник никак не расстанется с иллюзией мести. Каким образом он узнал, что этот пришелец — тот самый тип, сломавший позвоночник Сергею? По его, Бесу, мнению, так они все на одно лицо, мохнатые и высокие. Да, еще и с шестью конечностями. Зачем тешить себя надеждой на поединок? Рыцарские времена давно канули в лету, а единственным арбитром в таких вопросах — автомат, ну, или пистолет с хорошим калибром. Нет, автомат будет лучше. Очень эффективен при стрельбе в башку. Расколачивает напрочь крепкую черепную кость вдребезги со всем содержимым. Сколько раз Бес порывался сказать товарищу, чтобы тот оставил идею скрестить мечи с тварью. Не будет у Сэма ни единого шанса. Уступает в росте, в мощи, в умении работать клинком. Нет, с ножом он управляется вполне мастерски, но это нож, а не длинный меч.

— Что ты затих? — подозрительно спросил Алекс, оборачиваясь. — Сопишь, как уставшая лошадь, распугал всю живность.

— Да вот думаю, как тебя удержать от дурацких идей, — буркнул Бес, — или по голове стукнуть, чтобы сознание потерял, или связать. Тыкулча поможет мне. Тыкулча! Слышишь? Ты бы захотел подраться с тварью один на один?

— Нет, анда (друг), я бы не стал умирать таким глупым способом, — ответил эвенк, — есть карабин, есть пуля. Я могу попасть в глаз, не приближаясь к злому духу, зачем мне рисковать?

— Послушай умных людей, Сэм! — воскликнул Бес воодушевленно.

Внезапно Тыкулча остановился и стал крутить головой, словно что-то выискивая. Перед ними расстилалось редколесье, сквозь которое просматривались гольцы с наметанным среди каменных осыпей снегом.

— Мы пришли, — сказал эвенк и скинул с плеча карабин, — там, за гольцом, Чертово урочище. Будем искать место для засады. Чужак через этот перевал пойдет, больше пути туда с этой стороны нет.

Алекс перевел дыхание и посмотрел на свой браслет. Огонек диода, реагирующий на пришельца, и давно уже не горевший, медленно наливался бледным зеленым сиянием. Он еще не набрал силу, но пульсировал, моргал. А это означало, что тварь была рядом и рвалась к конечной точке своего путешествия.

Оперативное совещание, полевой лагерь, 10 километров от урочища

Солнце медленно закатилось за гольцы, но еще долго окрашивало облака в причудливые цвета. Малиновый цвет незаметно переходил в желтый, а кромка сереющего неба светилась яркой позолотой. Причудливые, изломанные ветрами, дождями и частыми землетрясениями пики гольцов уже были покрыты шапками снега, но кое-где проглядывали черные навалы тяжелых оползней.

Две большие армейские палатки были развернуты в ста метрах от стойбища, чтобы своим присутствием не напрягать старейшин, хотя разрешение от них было получено. Пара вертолетов сытыми хищниками затихли у кромки редколесья. Дымила полевая кухня, слышались сдержанные разговоры матерых бойцов из группы капитана Синицына, прибывших второй волной из Романовки, но еще не успевших перебраться в урочище. Полковник Тимохин почему-то дал команду задержать отправку. Видимо, все решится после совещания.

Оперативка проходила как раз в штабной палатке, освещенной с помощью переносного генератора. На раскладном столике развернули большой лист ватмана. На нем была вычерчена схема урочища. На листе лежали разноцветные карандаши. Несколько офицеров склонились над столом и внимательно слушали полковника Тимохина. Тут же находился еще один человек в гражданской одежде. Он был в теплой куртке с меховым капюшоном, который почему-то не скидывал с головы.

— Группа Синицына уже заняла стратегические высоты на подходе к урочищу, — в руках полковника был простой карандаш, которым он делал короткие и резкие росчерки, — завтра ранним утром будет переброшена вторая часть команды. В каждой точке расположено по два человека с полным боекомплектом. Установлен пулемет на возможной траектории прорыва. Сам могильник заминирован. Практически все подготовительные работы закончены. Осталось только скорректировать работу огневых точек, но это не критически. Каждое гнездо имеет рацию. Группа капитана Синицына занимает восточный и юго-восточный сектор. Ваша команда, товарищ подполковник, берет под контроль северо-восточное крыло и северную дорогу на случай отхода пришельца.

Сорокин медленно кивнул, уже прикидывая, как будет расставлять бойцов по указанной дуге.

Тимохин продолжил:

— Завтра ожидается появление пришельца, и поэтому я всех прошу очень внимательно отнестись к предстоящему захвату. На постах не спать, особенно с пяти утра до семи. Есть вероятность, что противник захочет осуществить проникновение на объект именно в это время. Доведите до всех важность мероприятия. «Сигналки» по периметру расставлены, но лучше надеяться на свой слух и зрение. Да, хочу вас уведомить, товарищи офицеры, что наши спутники слежения засекли еще один аппарат пришельцев. К этой твари идет помощь.

Офицеры сдержанно загудели. Один из них в погонах капитана на бушлате, спросил:

— Если у пришельца будет мощная огневая поддержка, то как мы противостоим их технологиям? Не маловато ли будет автоматов и гранатометов?

— Центр уже отреагировал, — успокоил всех Тимохин, — и выделил два ПАК ФА. Подробности не сообщали, но обещали, что челнок не прилетит в урочище. Его будут садить принудительно или сбивать. Третьего не дано. Пора заканчивать эту голливудскую историю.

— Значит ли это, что нужно стрелять на поражение? — снова спросил капитан.

— Никаких ограничений. Валите его наглухо. Нам не нужны его показания. Все, что хотел узнать Центр, он уже узнал. В навигационной карте неисправного челнока есть маршрут, откуда они прибывают. Наши спецы разобрались. А потроха его не представляют интереса. Кстати, здесь находится хорошо известный вам товарищ Суровикин. Анатолий Сергеевич, у вас есть что сказать, можете нас порадовать? Вы же проводили исследование убитых тварей?

Биолог едва улыбнулся, скинул капюшон и подошел к столу вплотную, офицеры расступились в сторону.

— Это уже становится традицией, Леонид Иванович, — сказал он, — я про «порадовать». Ну что ж, теперь у нас есть кое-что интересное. Как мы и предполагали, пришельцы — гуманоиды, антропоморфны и имеют схожесть с человеком по многим параметрам. Состав воздуха нашей планеты для них не губителен, они прекрасно обходятся тем, что и мы. Теплокровны, с хорошо развитой грудной клеткой, с двумя дыхательными камерами и двумя сердцами. Это у них так называемая автономная система, удивительным образом созданная так, что при большой потере крови пришельцы могут долго находиться в боевом состоянии, и болевой шок при ранении заглушается постоянной подпиткой каких-то анестетиков природного свойства. Что это за вещества — мы еще не разобрались. Но не это главное сейчас. Надо вам запомнить, что пулевая рана или осколочно-гранатное ранение не свалят чужака с ног. Гарантированное поражение только возможно при разрушении черепной коробки. Впрочем, это для всех гарантированная смерть.

Биолог перевел дух, почесал переносицу, словно хотел что-то вспомнить. Офицеры слушали внимательно, и в палатке стояла тишина.

— При большой кровопотере включается автономная система питания. Как она начинает функционировать — мы тоже пока не поняли. Время поджимало, и мы готовили основную выжимку из того, что было. Если пришельца не удастся убить выстрелом в голову, то при рукопашной схватке, если таковая, не дай бог, случится, надо помнить: у чужака два сердца, основное и вспомогательное, большего размера, как ни странно. Почему вспомогательное больше? Полагаю, что для своевременного подключения к основной системе жизнеобеспечения и экстренной закачки крови. Поэтому в первую очередь нужно поражать вспомогательный резервуар.

— Каким образом? — не вытерпел Сорокин.

Суровикин развернул на столе поверх карты свой лист ватмана, на котором была нарисована схема скелета пришельца. Какие-то надписи, стрелки, вопросики — все это было исполнено красочно, но непонятно. Ватман норовил свернуться в исходное состояние, и Суровикин стал бороться с ним, пока кто-то со стуком не прижал края пистолетом и запасной обоймой от него. Это был Сорокин. Он многозначительно посмотрел на биолога. Суровикин кашлянул, прекрасно понимая, что нужно объяснить кратко и эффективно. Биолог пошарил под ватманом и достал карандаш. Посмотрел на него, потом ткнул острием в рисунок.

— Как вы видите, ничего необычного, кроме расположения дыхательных камер и сердец. Верхняя дыхательная камера — это лишь словесное обозначение, дающее определение приоритетного органа. Обе камеры расположены над диафрагмой и разведены в разные стороны. Верхняя камера — основная, поэтому и стоит чуть выше. Роль вспомогательной камеры не выяснена, так как ее работа в обеспечении кислородом легких незначительна. Вариант: она служит для накапливания и прокачки кислорода в безвоздушном пространстве. Это на заметку.

— Так что с сердцами? — напомнил Сорокин.

— Да, сердца… Поражение вспомогательного сердца не гарантирует смерть, но приближает ее. Достаточно перерезать его пополам, или же сердечные мышцы — тоже вариант — и мы имеем фору. Обильное кровотечение в полости, разрушение работы организма, сбой программы — и можно спокойно бить основное сердце. Дублирующее сердце находится с правой стороны со смещением вбок и назад, чуть ниже основного. Смотрите, вот справа находится рудиментарный отросток, и если нанести проникающий удар ножом под него, особо даже не метясь, можно сразу же разрезать его пополам.

— Да вы кровожадны, Анатолий Сергеевич! — хмыкнул Тимохин. — Полагаю, такие варианты убийства вы согласовывали с патологоанатомом?

— Не без этого, товарищ полковник, — бледно улыбнулся биолог. — Были консультации. Но сами понимаете, что времени у нас почти не было. Вообще не было, и этот замечательный портрет мы готовили в цейтноте.

— Этого достаточно, — постучал ладонью по схеме Тимохин и посмотрел на гостя, — есть еще какие-нибудь дельные замечания?

— Ну, по скелету вроде бы вам много и не нужно знать. Но, есть одна слабая точка в сочленениях. Это коленные суставы. Пришельцы, видимо, стали много и часто ходить на задних лапах, и суставы еще не успели перестроиться на такой образ жизни. Большая нагрузка пошла на позвоночник и колени. В результате этого образуются костные мозоли. Но это так, к слову. Хорошая автоматная очередь просто перерубит ослабевшие суставы.

— Получается, что раньше твари ходили на всех лапах? — удивился капитан.

— Ну да, получается такая версия, — пожал плечами биолог. — Эволюционный период прошел слишком быстро, но меня удивляет их технологическое превосходство….

— Давайте, не будем об этом феномене сейчас говорить, — оборвал прения Тимохин, — тем более что мы здесь все будем неправы, наверное. У нас основная задача на завтра: нейтрализовать и уничтожить гадину. И вторую гадину, которая кружит над нами на орбите.

— А как же заложник? — вспомнил кто-то из офицеров. — Что делать будем? Стрелять на поражение, если не удастся отсечь его от чужака?

— Если не получится второй вариант — бить на поражение, — жестко сказал полковник и обвел всех сумрачным взглядом, — а там как повезет. Парнишка вроде бы ушлый, мы проверили через МВД, в районе держал масть среди своей весовой категории, не лез выше своей колокольни, что говорит о его грамотном понимании ситуации. И этот… Тунгус о нем отзывается хорошо. Верит, что Шаман сумеет вывернуться из тупиковой ситуации. Ему трудно, он под постоянным контролем, сбежать не может.

Тимохин посмотрел на часы и добавил:

— Товарищи офицеры, у вас есть около часа до полной темноты. Прошу пройти на вертолет и отправляться в урочище, чтобы занять позиции. Довести до каждого человека информацию от Суровикина, что очень важно, и усилить бдительность. Операция будет проводиться под руководством подполковника Сорокина.

— Есть!

— Доложить о готовности в двадцать четыре ноль-ноль. Контрольный выход на связь в пять часов утра. Все понятно?

— Так точно! — хором ответили офицеры.

Баалс

Он уверенно вывернул рули управления на пониженную тягу и стал внимательно вглядываться в бегущие по квадратной панели монитора символы. Пора начинать снижение, выходить из этой чернильной темноты и стремительным маневром уходить от возможных ракет хруттов. Его ждали, несомненно. Баалс еще на подходе к Оксигенусу зафиксировал возмущение радарных установок. Челнок явно облучали и сканировали всевозможными средствами слежения. Но так и должно было быть. Наивно предполагать, что хрутты останутся на прежнем уровне развития, когда Охотники с Фомальпасы беспрепятственно проникали на их планету. Теперь же о его появлении известно. Высший предупреждал его на этот счет, и особого волнения Баалс не испытывал. Скорее, он доверял старому другу. Все рассчитано правильно. Нужно лишь немного наглости и смелости.

Днище челнока раздвинулось, и наружу вылезли подвески, на которых были закреплены реактивные двигатели. Простым нажатием кнопки Баалс активировал их работу, и синяя струя дюз вырвалась в черноту космоса. Челнок дернулся и начал сваливаться на живописную планету, окутанную голубоватой дымкой. Совсем как на Фомальпасе. Баалс умел ценить красоту, и Оксигенус ему понравился. Большая планета, согреваемая солнцем, должна иметь множество мест, пригодных для комфортного проживания. Единственное, что омрачало — снежные шапки на полюсах. А это уже не так здорово. Холод не приемлем для его организма.

Очнувшись от созерцания планеты, Баалс кинул взгляд на панель. Вся система функционировала и никаких сигналов о сбоях не поступало. Очень хорошо. Пока можно поставить челнок на автопилот и заняться проверкой вооружения. Высший предупреждал, что оно может понадобиться. А еще он предупреждал, что лучше вставать на траекторию снижения со стороны солнца. Таким образом хрутты могут проморгать вхождение челнока в атмосферу своей планеты, что вызовет засветку оптических приборов, но есть опасность, что часть из них все равно зафиксирует снижение. Как повезет. Кааси, вообще-то, никогда не уповал на везение, старался все строго рассчитать, но вот посадку на Оксигенус всегда считал опасной и непредсказуемой. Или тебя сшибут ракетой, или сядешь в незапланированном месте. Что, кстати, и случилось. Последний пакет с информацией пришел по закрытому каналу, и Баалс тщательно изучал его и вносил изменения в маршрут.

Челнок стал набирать скорость. Датчики показали увеличение температуры внешней обшивки, и Баалс убрал движки вовнутрь, чтобы корабль снова стал обтекаемым. Именно так форма челнока могла эффективно рассеивать тепло, возникающее от трения. Двигатели сейчас уже не нужны, так как аппарат вошел в гравитационное поле планеты, и нужно только не проморгать момент, когда нужно снова будет включить двигатели и скорректировать курс.

Охотников учили не только головы отрезать, но и пилотировать на одноместных и многоместных челноках. И Баалс с удовлетворением заметил, что очень выверенным маневром вышел в заданную точку. Снизившись на высоту пять тысяч метров, пилот выровнял свою машину и понесся в сторону горного массива, чтобы там выждать момент до поступления контрольного сигнала, и вылететь на помощь Высшему. Все точно по времени. Как и рассчитано.

Внезапно запищала система оповещения. На радаре возникли две точки, которые стремительно сокращали расстояние. Причем они решили взять челнок в клещи. Баалс осклабился, обнажив острия зубов. Все поправимо. Это всего лишь снижение скорости позволило боевым машинам хруттов догнать его. Стоит только включить форсаж, и вся проблема исчезнет. Он так и сделал, с удовлетворением заметив, что расстояние между ним и летательными аппаратами хруттов увеличилось. Скоро должна появиться так называемая «точка ожидания», где предстоит посадить челнок, но для этого надо сбросить с хвоста преследователей, которые, как видно, выжимали из своих машин все возможные скорости, чтобы держать его под прицелами пушек. Свидетели посадки ему не нужны. Для скрытого маневра и выбиралась пустынная площадка в горной местности.

Пострелять ради острастки или проигнорировать погоню? — задумался Баалс, совершенно не воспринимая хруттов в роли серьезного оппонента. — В одном случае мне не нужен шум на завершающей стадии, но с другой стороны они так просто не отвяжутся!

Что люди, что фомальпасцы — все одинаковы в своих эмоциях и мотивах поведения. Баалс был слишком самоуверенным типом, чтобы адекватно оценить ситуацию. И он занялся тем, чем в меньшей мере нужно было заниматься: стал играть в «догоняшки» с двумя истребителями. Сначала он снижал скорость, потом снова увеличивал, совершенно не используя вектор тяги для смены маневра, посмеиваясь над упорными хруттами, старающимися не отстать от него, Потом ему надоели выкрутасы, и он резко ушел в отрыв, увеличивая скорость до 8 махов, думая, что этим все и закончится. Тревожный «аларм» бортовых радаров челнока озадачил Баалса. Кинув отрешенный взгляд на монитор, он заметил уже четыре точки, нагоняющие его. Причем, эти точки шли не в пример быстрее. Баалс оценил эту скорость, поняв, что в его сторону летят ракеты. Он начал применять маневры, отстреливать имитационные ловушки. Тщетно.

Системы наведения гиперзвуковых ракет уже схватили цель, и не отпускали до самого плоскогорья, жадно вцепившись в свою жертву. Две ракеты поразили челнок, развалив его на мелкие фрагменты, а две других, не найдя достойной цели, самоликвидировались, получив соответствующий сигнал электронного блока наведения.

Авиабаза «Белая», 18.40 (по Иркутску)

— База! Я «Шестнадцатый»! Докладываю: цель поражена! Повторяю! Цель поражена двумя ракетами. Сделал контрольный круг. Возвращаюсь домой!

— Вас понял, «Шестнадцатый». Хорошая работа! Ждем дома!

Дежурный оператор скинул наушники и поднял трубку телефона. Любой доклад от барражирующих над Витимом самолетов, тут же передавался по цепочке до командования базы «Белая». Операция была под самым жестким контролем Москвы, которая не старалась афишировать свою роль, но любой приказ шел именно оттуда. Было много исполнителей разного уровня, и чтобы дергать определенную ниточку, требовалась работа опытного штаба.

— Соедините меня с ЦКП по второй линии, — бросил оператор в трубку.

Вторая линия была специально отведена для экстренных докладов по объекту «П», и курировалась лично майором Кожавиным.

Прождав пару минут, он услышал характерный щелчок и тут же провел доклад:

— Цель сбита двумя ракетами. Подтверждаю полное разрушение объекта. Жду дальнейших указаний. Докладывал капитан Хороших.

— Доклад принят. Дайте указание поднять в воздух вертолетное звено для высадки специалистов в заданном квадрате. К девяти ноль-ноль местного времени вы должны передать снимки обломков через спутник в ЦКП.

— У нас уже сумерки. Не успеем найти в тайге обломки. Разброс очень большой.

— Задача ясна?

— Так точно. Обеспечить доставку спецгруппы на место падения объекта и документально зафиксировать все обстоятельства.

— Выполняйте.

ЦКП, 17.00 (по Новосибирску)

Майор Кожавин уже не удивлялся, что самые важные события приходятся на его дежурство. В этом был какой-то знак, в котором он пробовал найти рациональное зерно, какое-то объяснение, но, в конце концов, бросил, так до конца и не разобравшись. Или высший промысел, ведший его к следующему знаковому событию, можно было как угодно называть события. Дав распоряжение на вылет пары Т-50 для сопровождения объекта, он не находил себе места. Пока Иркутск молчал, он проверил все системы связи, протестировал операторские места, чем вызвал небольшое удивление персонала.

Кожавин не хотел себе признаваться, но он ждал доклада с авиабазы в любой момент. После того, как поступило сообщение о начале снижения корабля пришельцев, его пальцы не находили себе места. Он то и дело переставлял стакан с карандашами с места на место, или брал листок бумаги и чертил странные линии и овалы, какие-то пиктограммы, не имевшие смысла, но которые могли бы заинтересовать ученых через сотни лет, если бы бумага могла так долго храниться. Майор волновался больше за тех летчиков, которым выпало сложное задание. Как отреагирует пришелец? Ввяжется в воздушный бой или же постарается скрыться? Что для него предпочтительнее? Какой вариант? Нужно было понимать, что это внеземное существо со своим видением мира, со своей психологией и логикой, могущей идти вразрез с логикой землян. Если для нас желание оттянуть начало неизбежного боя согласуется с естественным инстинктом выживания, то что для него будет важным? Спартанский образ жизни? Победа или смерть? Или осторожность победит? Для Кожавина появление объекта «П» над Витимом согласовывалось со стратегической задачей той твари, которая находилась на земной поверхности. Ясно, что корабль летел для спасения своей особи.

И, тем не менее, сигнал с авиабазы заставил его сердце подпрыгнуть. Выслушав перенаправленный на его линию доклад, он решил подстраховаться и приказал документально зафиксировать падение сбитого корабля. В Бурятии сейчас уже вечерело, но было не настолько темно, чтобы не успеть сбросить спецов в район падения обломков. Если пошевелятся — успеют. Но все же….

— Соедините меня с Джидой, — дал он приказ в операторскую.

В Джиде стоял вертолетный полк, и особым распоряжением пара военно-транспортных Ми-8 были выделены в оперативную группу поддержки «Гюрзы», и постоянно находились на дежурстве.

— Срочный подъем звена, — дождался доклада Кожавин и стал отдавать распоряжение, — курс — на Романовку. Там будет ждать группа специалистов. Забираете их и направляетесь в квадрат…. Высаживаете спецов и возвращаетесь в Романовку, где переходите под команду майора Завьялова. Ждете дальнейших распоряжений.

Выдохнул воздух, посмотрел на часы. Вот теперь можно тревожить Москву. Все, что было необходимо сделать — сделано. Еще раз мысленно пробежав по цепочке событий, Кожавин кивнул самому себе. Кинул взгляд на часы, которые показывали время всех регионов страны. В Москве день в самом разгаре. Но и они держат руку на пульсе, ждут доклада.

— Докладываю об уничтожении объекта «П», — сказал майор, дождавшись появления на экране монитора оперативного дежурного, который ему не был знаком. Новичок, наверное. — Доложите Стогову и переключите на его канал.

Без лишних вопросов оператор выполнил распоряжение Кожавина, и теперь на майора глядел седовласый генерал в тщательно отутюженной белой рубашке с короткими рукавами и с ослабленным узлом галстука. Жарковато там, — подумал Кожавин, — вон, вентилятор крутится.

— Говорите, товарищ Кожавин, — голос генерала не выражал ни обеспокоенности, ни нетерпения, — подробно и с деталями. Полагаю, вам уже торопиться некуда. Ваша работа выполнена, теперь осталось лишь закончить дело на земле.

Он все знает, — почему-то такая мысль сразу всплыла в голове майора, — знает, но хочет лично от меня выслушать подробности. Значит, операция дублировалась. Ну, да. Кто бы пустил на самотек самый важный этап?

— Объект «П» не захотел идти на контакт или по причине личного характера, или из-за отсутствия канала связи, вызванного несовместимостью систем. Поэтому летчиками были произведены пуски ракет в количестве четырех штук. Двумя из них объект был поражен. Две других произвели самоликвидацию. Обломки корабля упали в тайге. Я дал распоряжение немедленно послать в район падения группу специалистов с аппаратурой. Завтра в это же время снимки будут у вас.

— Вы уверены, что в условиях быстрого захода солнца в вашем регионе они успеют? — иронично спросил Стогов, демонстративно поглядев на ручные часы. — Не переусердствовали в приказе? На какой высоте был сбит пилот?

— Три тысяч метров. Объект шел на снижение.

— Разлет немаленький, майор. Вот что, не торопитесь, и отдайте новый приказ, чтобы специалисты работали без спешки. Пусть все зафиксируют, обследуют. Думаю, это займет не меньше недели.

— Понял, товарищ генерал.

Экран погас. Кожавин сидел без движения, чувствуя, как горит его лицо. Отчитали, как мальчишку, тыкнули в недочеты. Немного попсиховав, майор решил, что действовал правильно. Дал сжатые сроки на выполнение задания, тем самым подстраховался от звиздюлей сверху. А раз Москва решила, что торопиться не стоит — так это еще лучше. Как говорил его наставник, полковник Рыбаков, когда Кожавин только начинал свою службу: «надо вовремя поставить обтекатель». Вот он и поставил. И смягчил удар.

Охотник, Шаман. 21.20 (по Улан-Удэ)

Дальше идти не было смысла. Мы успели до темноты перевалить за седловину горы, и теперь я очень внимательно прислушивался в тишину, царящую на склоне. Ни единого звука, кроме, конечно, запаленного дыхания Шамана. Я так его и не развязывал, и он шел с перетянутыми веревкой руками. Вдобавок ко всему мне пришлось цеплять на него страховочный трос, чтобы хрутт не навернулся вниз. Подъем был не таким сложным, как я предполагал, больше выматывали бесконечные обходы непроходимых завалов. А это тоже отнимало время. Пока найдешь лучший путь, пока сообразишь, как не потерять заложника….

Я прекрасно видел раскинувшуюся подо мной котловину с темнеющими пятнами леса, но ни единого огонька не мелькнуло на фоне серого бархата наступающей ночи. Или меня никто не ждал, что навряд ли, или специалисты уже были здесь. Второй вариант реален, потому что я не сбрасывал со счетов умение хруттов мгновенно оценивать ситуацию и перестраивать алгоритм своих действий. После удачных — надо признать — акций по уничтожению моих помощников, они воодушевлены, и готовы закончить начатое. Только вот столкнуться им придется не с желторотыми птенцами, а с матерым хищником, который уже имеет боевой опыт с таким типом людей.

Я отстегнул трос от страховочного пояса Шамана и ткнул пальцем в кучу валунов, где виднелась небольшая нора. Хорошая защита от ветра, дующая по самой макушке горы.

— Полезай туда и спи до утра. Чтобы я тебя не слышал и не видел.

— Да мы здесь околеем! — возмутился Шаман. — Ты погляди, дубак какой стоит! Минус на улице!

С некоторых пор я не церемонюсь со своей ношей, которую взвалил себе на плечи. Короткий тычок в середину живота, и хрутт согнулся от боли.

— Полезай в нору! — приказал я.

Шаман заполз в маленькое укрытие, подтянул колени к подбородку, иначе он полностью не входил туда. Руки у него были по-прежнему завязаны. Я приготовил ему еще один сюрприз. Обмотав его лодыжки веревкой, прицепил термическую гранату.

— Ты чего делаешь, урод? — заорал Шаман и тут же получил по зубам. Потрескавшиеся губы тут же лопнули, и кровь полилась по подбородку.

— Заткни свою пасть, хрутт! — прошипел я. — Это для моего спокойствия, понял? Двигаться на заднице ты можешь, ничего не произойдет. Но если вздумаешь убежать даже со связанными ногами, то выдернешь запал. И будет много огня, в котором ты сгоришь. Хочешь испытать судьбу?

— Перетерплю, — буркнул заложник, слизывая с губ кровь.

— Молодец, учишься на ходу.

Оставив в покое затихшего хрутта, я спустился чуть ниже, чтобы внимательнее рассмотреть место завтрашнего боя, последнего для меня боя. Теперь все надежды остались в прошлом. Баалс не смог обмануть системы слежения и не отбился от атак воздушных пилотов. Сигнал от корабля, исправно поступавший на мой коммутатор, прекратил свою работу. Он просто замолчал. А это могло произойти только в одном случае: полное разрушение всех систем челнока.

Я пошевелил ушами, вслушиваясь в ночь. Тихо, очень тихо. А чувство опасности твердило, что внизу засада, хорошо организованная засада, где сидят несколько десятков бойцов и только ждут моего появления. Я приду. Рано утром, когда холодный туман начнет клубиться на вершинах сопок и сползать вниз, я активирую полог невидимости и начну действовать. Или начну позже, когда солнце ослепит противника. Мой последний бой будет запоминающимся. Хрутты потеряют много воинов, чтобы одержать надо мной победу. И если случится самое неприятное, то сожалеть об этом не придется. Ведь я окажусь рядом с Великим Саджу! Какая ирония судьбы, выверт сценария, написанного неведомым, но гениальным автором! А он умеет преподносить сюрпризы, — усмехнулся я в темноту. Подстелив под себя термонакидку, чтобы комфортнее было сидеть, я вглядывался в скудное скопление звезд северного полушария Оксигенуса. Где-то там, в глубинах необъятного космоса меня ждет семья, ждет Стая, которая жаждет прикоснуться к реликвии. А Высший Кааси останется здесь, чтобы охранять покой Праохотника. Может быть, в этом и есть смысл моего визита на далекую и отсталую планету. Отсталую настолько, что ее аборигены сумели уничтожить четверых (!) Охотников, пусть и в статусе Учеников, а вдобавок ко всему и завалить транспортный челнок с полным набором бортового оружия. Они не отсталые, а слишком приземленные в своих желаниях. Копошение в своем родовом гнезде начисто уничтожает весь потенциал хруттов, вынужденных растрачиваться и технологически, и психологически на выяснение межличностных отношений. Все ради ничего! Если представить, что армада великолепно обученных хруттов обрушится на Фомальпасу, то становится страшно!

Я вспомнил, что не уничтожил навигационный блок на своем челноке и похолодел. Пытливые умы аборигенов, вероятно, добрались до него и изучили весь маршрут движения. Неужели моя оплошность заставит хруттов начать строить флотилию для нападения на мою родную планету и покинуть, наконец, свою колыбель? Тогда страшнее врага не придумаешь. Месть всегда сладка. Даже по прошествии многих лет она не становится пресной. Я это знаю.

Поднявшись на ноги, я решил спуститься еще ниже. Надо заранее выяснить, где можно незаметно спуститься в котловину и подойти к могиле Праохотника. Ритуальный бой нужно провести там. Но только перед этим я постараюсь выявить места засады, уничтожить лишних врагов, чтобы не нанесли удар в спину, и только после этого провести ритуальный бой. Шаман? Нет-нет! Ни в коем случае! Это будет жертва. Ритуальный боец есть. Он где-то позади, дышит в спину, жаждет насладиться моей смертью, и это желание толкало его все время в погоню, заставляла спасать заложников и отстреливать моих Учеников. Не торопясь, не показываясь, мой кровник идет за мной. Отлично! Утром мы скрестим мечи!

Еще раз поводив ушами и до рези в глазах всмотревшись в накрытое тьмой урочище, я поднялся наверх к уже спавшему Шаману. Посмотрел, как свернувшись в позу эмбриона, хрутт дергается во сне, кинул накидку с подветренной стороны камня и тоже лег спать.

Чертово урочище, 23.10

Весь офицерский состав «Гюрзы» в лице подполковника Сорокина, капитана Синицына и капитана Федько собрался в заимке Гугдауля. Печь не зажигали, чтобы искры из дымохода не смогли дать ориентир чужаку, который уже находился в районе урочища. На это показывало устойчивое сияние диода на браслете Синицына.

Гугдауль сидел на невысоком чурбаке возле печки и курил трубку, выпуская дым в открытую дверцу. Он все время молчал, слушая негромкий разговор военных, и на его лице, освещенном неярким бликом двух свечек на столе, было безмятежное спокойствие.

— Вы всех проинструктировали? — Сорокин не отрывал взгляд от листка бумаги, на котором была начертана схема засадных точек и показаны секторы стрельбы в случае появления пришельца.

— Да, — кивнул Федько, — я даже устроил блиц-опрос по схеме этого ученого. Все важные органы, где находятся, куда можно и нужно стрелять, если в голову сразу не попадут. Мужики меня уже материть начали.

— Ничего, перетерпишь, — усмехнулся Сорокин, — лишь бы знания пригодились. Обычно все идет наперекосяк после пяти минут боя. Знаете, что мы не учли?

— Что? — удивился Синицын, отрываясь от пересчитывания патронов, которые он выщелкнул из рожка автомата, и теперь что-то бормотал, заталкивая их обратно. — Нюансов куча, конечно, все не ухватишь, но самое основное уже сделано.

— Мы думаем и мыслим категориями земными, общими, пусть и отличающимися в мелочах. Но суть прежняя. Откуда мы знаем, что он сразу кинется к могильнику? Потому что сами так думаем, и проецируем свою логику на особь, живущую совершенно в других условиях? Это охотник, и в первую очередь, охотник за черепами, то бишь за живыми людьми. А значит, постарается в первую очередь ликвидировать всех, кто будет противодействовать ему.

— Это и ежу понятно, что будет, — пожал плечами Федько, — и такое поведение в логику прекрасно укладывается.

— Я говорю о том, что тварь захочет снять все засадные точки, и потому я ожидаю от него быстрого утреннего рейда по гнездам, где сидят наши люди, — обвел взглядом сослуживцев Сорокин. — Цель его — обезопасить свой тыл. Наша задача — прижать гада к могильнику и взорвать мину. Меньше возни. Могильник простреливается с двух сторон, и оба пулемета находятся на опасной близости от него. Значит, пулеметные гнезда надо обезопасить в первую очередь. Растяжки, сигнальные огни — все должно быть задействовано.

— Уже сделано, — кивнул Федько, — парни сами обложили все подходы сюрпризами.

— Молодцы, соображаете, когда страшно, — попробовал пошутить Сорокин, но вышло у него как-то топорно, невесело. — Ладно, Сашок, ты ребят по связи напряги еще раз, пусть на рассвете не спят, во все глаза смотрят, но не высовываются. И главное, контроль за соседними точками. У всех есть ориентиры?

— Да, все нормально, товарищ подполковник, — Синицын закончил набивание рожка патронами и со стуком вставил его в автомат. Оружие аккуратно повесил на гвоздь, вколоченный кем-то из прошлых стражников урочища в стену, прямо за своей спиной. Чувствовалось во всей его аккуратности дикое напряжение. Капитан Синицын боялся завтрашнего дня, потому что понимал, какое чудовище противостоит им. Агрессивная, быстрая, не боящаяся одним ударом меча завершить стычку, тварь. А еще он боялся за своих подчиненных, чьими жизнями придется рисковать, чтобы остановить пришельца.

— В идеале хорошо бы гнать чужака по цепочке, от одной засадной точки до другой, не давать ему покоя, времени для размышления. Тогда он начнет делать ошибки. Ладно, давайте-ка ложитесь спать, товарищи офицеры, — Сорокин посмотрел на часы, — в три ноль-ноль капитан Синицын заступает на дежурство. Приказываю постоянно, с периодичностью в один час проводить перекличку по точкам. Бойцам спать по очереди.

Сорокин встал и шагнул в угол, где притулился один из бойцов, сидящий в наушниках. Радиостанция моргала бледно-зелеными огоньками на панели, и лицо связиста казалось от этого мертвенно-бледным.

— Не спишь? — хлопнул его по плечу Сорокин.

— Никак нет! — довольно бодро ответил связист, что было удивительно, как он не задремал под шорох эфира в наушниках.

— Как там связь с Сэмом? Появилась?

— Тишина, товарищ подполковник! Пробовал на разных частотах — пусто. Может, не дошел еще?

— Не тот он человек, чтобы хвост добычи отпускать, — задумался Сорокин. — Ладно, соединяй меня с «Первым», буду доклад давать.

Чертово урочище, 00.30

Как бы ни осторожен был чужак, но ошибку все-таки сделал. Он не поднимался вверх, не смотрел тылы, хотя предугадывал о непрекращающейся погоне. А должен был элементарно подстраховаться. Или устал?

Алекс долго смотрел в тепловизор на неподвижную сигнатуру, окрашенную в желтовато-красный цвет. Чужак спал, температура его тела постепенно понижалась. Второго — заложника — он разглядеть не мог, но знал, что Шаман находится где-то рядом. Пока капитан занимался созерцанием, Тыкулча и Бес развели небольшой огонь на другой стороне увала, и то в целях предосторожности — за большой гранитной стеной, нависшей над тропой. С верхней точки увала огонь не был виден, и вздумай чужак осмотреть местность позади себя — ничего не увидел бы. Эвенк, что бы он ни говорил, хорошо знал эти места.

— Я часто хожу здесь, — признался Тыкулча, когда они все втроем уселись напротив костра, — и даже стоянка для отдыха выбрана мной не случайно. Иду охотиться, беру с собой пару сухих валежин и прячу здесь.

— А я и удивляюсь, откуда на россыпях дрова? — хмыкнул Бес, правя лезвие небольшим оселком. — Запасливый ты, анда.

— Какой есть, — хитро прищурился охотник, скрывая отблеск пламени в своих зрачках.

— Вам же нельзя находиться в урочище, — Алекс пошевелился, удобнее устраиваясь на плоском камне, на который предварительно бросил деревяшку из запасов Тыкулчи. Не хватало еще геморрой подхватить в самом расцвете сил. Мужики потом от смеха животы надорвут.

— Нельзя, — легко согласился эвенк, — но многие молодые парни тайком ходят сюда, смотрят вниз. Даже спорят между собой, кто дольше всех проживет возле могилы чудовища. Ближе нельзя — Гугдауль шибко сердится.

— Он знает, что вы нарушаете табу?

Охотник ненадолго замолчал, заворожено глядя в огонь, только левой рукой медленно теребил шерсть на загривке Гудейкона. Собака тоже была спокойной, греясь возле живительного тепла. Она вытянула лапы и положила на них свою умную морду.

— Он все знает, — ответил Тыкулча, — мы же вместе росли, с одного стойбища. Гугдауль самый лучший из нас, сам вызвался идти в стражники.

— Часто люди сюда забредают?

— Бывает. Много людей ходит по тайге. Гугдауль гоняет их, чтобы не нарушать покой места. Думаю, скоро все закончится, и можно будет здесь снова охотиться. Зверя много здесь, не боятся человека….

— Почему так думаешь? — осторожно спросил Бес, заканчивая процедуру правки. Он аккуратно вложил клинок в ножны.

— Дух устал, — туманно ответил охотник, — требует забрать его отсюда. Не зря сюда порождение тьмы рвется.

— Поэтому старейшины разрешили допустить военных в урочище? — догадался Алекс.

— Всем нам легче будет одолеть врага, — Тыкулча замолчал, теперь уже надолго.

— Ты связь проверял? — спросил Алекс.

— Здесь не берет, — Бес понял, что от него хочет напарник, и упруго вскочил на ноги.

— Поднимись наверх. Надо связаться и сказать, что мы здесь. Скорректируем действия.

01.20

— Бес на связи, товарищ подполковник! — вскинулся боец, сдергивая наушники.

Сорокин, до этого задремавший за столом, тут же оживился и, подойдя к рации, нацепил гарнитуру на себя.

— Второй — Бесу! — послышалось в наушниках. — Кто-нибудь ответит? Куда пропали?

— Второй на месте! Поменьше пустых разговоров в эфире! — Сорокин был рад, признаваясь себе. Как-никак усиление огневой мощи, да еще и с тыла.

— Докладываю: мы на хвосте твари, в трехстах метрах от него. Сейчас он отдыхает. Заложника не видим, но он где-то в камнях, — редкие атмосферные разряды забивали голос Беса. — Какие наши действия?

— Постоянный контроль за объектом. Нам нужно знать, когда он начнет движение. В бой не вступайте, координируйте его действия, держите с нами связь.

— Утром переключите на общую волну, — предложил Бес, — так все будут в курсе, не нужно будет дублировать.

— Разумно, так и сделаем, — согласился Сорокин. — Ваше мнение: когда объект начнет движение?

— Он непредсказуем, это точно. В любой момент. Будем следить за ним. Длинный переход все равно утомил его, так что раньше пяти утра он с места не сдвинется.

— Наше видение ситуации совпадает, — удовлетворенно кивнул Сорокин. — Бесу — отбой.

Отдав гарнитуру бойцу, он сказал:

— Давай и ты ложись спать. Я Синицыну сказал, чтобы тебя в четыре разбудил. Как встанешь — сразу настрой общую волну.

— Понял, товарищ подполковник.

— Все, тогда спать.

06.20

Унылые рассветные сумерки только стали окрашивать где покатые, а где и острые верхушки гольцов, как холодный туман тут же покатился в котловину, закрывая и без того плохой обзор. Чертыхнувшись, Алекс включил тепловизор, но успокоено вздохнул. Пятно, неподвижно лежавшее возле камней, только-только начало шевелиться и наливаться живительными красками. А то ему уже стало казаться, что тварь окоченела от сибирских заморозков. Хорошо было бы, если так и произошло. Сколько проблем решили бы одним махом. Нет, живой, тварюга. Поднялся, стал крутиться на месте.

Туман плотной стеной окутал вершину горы, что было очень плохо. Алекс чертыхнулся. Услышав за спиной осторожное шуршание камней, узнал по шагам Беса. Напарник, отчаянно зевая, пристроился рядом. Осторожно положил автомат на камни, чтобы ни одна деталь не звякнула, пожаловался, потирая лицо:

— Здесь какие-то осыпи ненадежные. Невозможно пройти тихо. Иней еще этот….

— Разворчалась бабка Маланья, — усмехнулся Алекс.

Что-то мокрое, теплое и влажное ткнулось ему в левую ладонь. Это любопытный Гудейкон торопился занять свое место. Он словно чуял, что сегодня начнется Большая Охота, и в его движениях чувствовалось, что накопленная за дни бездействия энергия буквально распирает, толкает вперед.

— Скоро туман уйдет вниз, — очень тихо, чуть ли не в ухо, прошептал Тыкулча.

Как он умудрился без малейшего шума спуститься сверху? Или мягкие сапоги способствуют такому способу передвижения? Алекс отмахнулся от ненужных теперь мыслей, так как был уверен, что чужак знает об их присутствии, извлек «Каскад» и попробовал смотреть через него. Бесполезно. Мутное плотное молоко, сквозь которое видно непонятное мельтешение крупной фигуры. Там он еще. Не двинулся с места.

— Второй — Бесу! — ожила рация.

— Твою дивизию! — Бес добавил пару соленых слов и, приникнув спиной к камню, ответил: — На связи! Объект на месте. Очень густой туман, плохая видимость.

— Если ниже спуститься?

— Рискованно. Тварь обладает хорошим слухом. Вызывать буду я, как поняли?

— Принято, Бес. Отбой.

Спецы переглянулись. Хочешь или хочешь — придется ждать. Туман рано или поздно уйдет вниз, и вот тогда не зевай.

08.10

— Почему он сидит на месте? — Бес явно нервничал, и это на него не было похоже. Кажется, он заразился нетерпением поскорее разделаться с чужаком, и его непонятное поведение выводило напарника из себя.

— Не дергайся, брат, — покачал головой Алекс, — жди. Любая ошибка с нашей стороны — и мы трупы. Ты даже не представляешь, насколько он опасен.

Действительно, уже прошло два часа, туман рваными клочьями скатился вниз, да еще свежий утренний ветер, промозглый и противный, помог спецам. Теперь лежанка чужака была как на ладони. Он то и дело спускался вниз метров на сто, внимательно смотрел по сторонам, еще дольше вглядывался в котловину, потом поднимался наверх и, нагнувшись, что-то делал между навалов камней.

— Там заложник, — точно определил Алекс, — он его связал, периодически проверяет.

— Здесь недалеко, может, попробуем из двух стволов грохнуть? — возбужденно прошептал Бес. — Бьем в голову — гейм овер.

— Я хочу его на клинок взять, — мотнул головой капитан.

— Мля, Сэм! Ты прикидываешься идиотом или на самом деле такой? — зашипел Бес. — Прости, конечно, за такое сравнение, но другое на ум и не приходит! Нахрен лезть под его удар? Он тебя сверху как полено развалит!

— Я тебя успокою, — насмешка тронула губы Карева, — и за меч возьмусь только в случае форс-мажора. Не верю я, что кто-то из наших сумеет влепить хорошую очередь в его череп. Тварь очень подвижная, сам же видел. Так, внимание! Объект вытащил заложника!

Охотник, Шаман, 08.40

Я не торопился. Зачем? Последний акт представления должен быть динамичным, напряженным и акцентированным на детали. Признаюсь, в детстве мне нравилось смотреть на лицедеев, на их художественные кривляния на сцене. Это был другой мир, в который я, хвала небесам, умудрился не вляпаться. А вот сейчас чувствую потребность в выплеске эмоций, чтобы на языке жестов детально показать зрителям, какой я великий актер. Может, меня немного заносит от нервного потряхивания, которое я начал испытывать с первыми лучами солнца, поднявшимися над горами? Это состояние мне несвойственно. Я еще подожду, мне торопиться некуда. Утреннее солнце будет бить в глаза хруттов, приготовивших мне засаду. Не такое яркое, оно все же заставит их моргать, вытирать слезы и постоянно щуриться. Их оптика не сможет уловить мои движения. Надо закончить до того, как солнце встанет на середину неба.

Внезапная мысль посетила меня, и я даже хмыкнул от удивления, потому что не представлял себе развитие событий в случае своего успеха. Действительно, а если выживу? Что я буду делать на Оксигенусе? Дожидаться старости, забившись в нору, или до самого конца буду копить черепа хруттов в одной из пещер? Отобью себе территорию, буду править на ней, подчинив своей воле жалких аборигенов…. Да, фантазия разыгралась не на шутку.

Как там, кстати, мои преследователи? Затихли, подобно земляным мышам, и даже в мою сторону боятся дыхнуть? Знал я, что они уже здесь, почуял их слабые голоса, шорох камешков под ногами, даже железистый запах шерсти их собаки унюхал. Пусть торчат наверху, никуда не денутся. Мое благодушие не беспредельно, и я с ними все равно разберусь.

— Просыпайся, — пихнул я ногу Шамана. Пока он спал, я отсоединил гранату. Дернется спросонья, и оба заполыхаем.

Хрутт зашевелился, со стоном вытянулся. Так я и знал, что забудет, какой гостинчик на ногах висит. Дурень!

— Шевелись уже! — добавил я своему голосу нетерпения. — Время пришло. Начнем спуск.

Шаман еще не отошел ото сна, и потому выглядел как рыба, выброшенная на берег. Я схватил его за шиворот, выволок наружу и рывком поднял на ноги. Легонько стукнул по щеке, заляпанной засохшей кровью. Взгляд хрутта обрел ясность. И тут же в них плеснулся страх. Предчувствие своего конца каждое живое существо чувствует каким-то мистическим способом. Вот и Шаман заволновался. Чтобы он не стал прокручивать в своей голове различные варианты побега, я толчками погнал его вниз. Ну, погнал, это сказано крепко. Под ногами лежал тонким слоем иней, сделавший спуск очень опасным и коварным. Это не критично. Я пока не собирался совершать спуск полностью на дно урочища. Надо оглядеться, выяснить, где устроена засада, сколько хруттов задействовано в моей поимке. Не будут они стрелять на поражение. Я им нужен, очень нужен. Я проводник, знающий путь к своей планете. На этом и надо строить свою защиту.

Солнце окончательно поднялось над гольцами, окружающими котловину могильника, иней заискрился мириадами радужных точек, неприятный ветер сверху забрался под комбинезон. Холодно. Пар клубами вырывается вместе с дыханием.

— Перестань так дышать, — раздраженно приказал я Шаману, который с сиплым вдохом и выдохом шагал впереди меня, — ты демаскируешь меня.

— Зассал? — голос хрутта был севшим. Заболел, лежа на камнях. Но столько желчи и ехидства в нем, что я не преминул стукнуть наглеца по шее. — Здесь тебя не плюшками встретят, а свинцом. Синильга не зря к тебе приходила! Помни об этом.

Никак не угомонится. Пусть. Недолго ему осталось нервы мои трепать.

Мы спустились еще ниже и оказались на пологой площадке, откуда открывался хороший вид на урочище, но из-за оседавшего тумана, все еще не проглядывалась картина будущего театра действия.

— Сел и замер, — приказал я Шаману, прижимая его к земле своей рукой.

09.35

— Долго он еще будет нервы трепать? — Бес оторвался от «Каскада» и передал его Алексу. — Делает шаг — осматривается, сидит. Потом снова шаг — и осмотр! Специально, что ли?

— Не кипишуй, пока туман не рассеется, он никуда не полезет, — верно расценил действия чужака капитан. — Он — актер, все его жесты и действия строго рассчитаны, потому что знает о зрителях на галерке.

— Ты с ним не разговаривал за бутылкой? — подозрительно вгляделся в напарника Бес и натужно усмехнулся. — Раскрыл его, словно книгу.

Вместо ответа Карев лишь махнул рукой и показал жестами, что надо связаться с группой.

— Внимание! Бес на связи! — напарник поднес ко рту рацию. — Объект остановился, ждет, осматривается. Прекратить любое шевеление на точках!

— Ветерок бы хороший! — прошептал Алекс. — Ну, действительно, сколько можно тянуть? Осторожный чересчур стал, почуял засаду? Тыкулча! Умеешь духов вызывать? Ветер нужен!

Эвенк молча покачал головой; он сидел на корточках чуть выше спецов и успокоительно поглаживал лайку по голове. Гудейкон уже был весь на взводе. Шерсть на загривке топорщилась как ирокез у панка, белоснежные клыки то и дело показывались из-под нижней губы.

— Посвисти, — дал совет Бес, — моя бабка на покосе таким способом ветер ворожила. Комарья — ужас, особенно в полдень! Жара стоит, солнце раскалено добела, и ни ветерка! Вот и говорила мне: внучек, свисти, давай!

— Помогало? — заинтересовался Тыкулча.

— Помогало, — убежденно сказал Бес, но, подумав, добавил: — Не всегда, конечно, врать не буду. Свисти, Сэм.

Алекс про себя рассмеялся. Бес — тот еще сказочник, наговорит с три короба с серьезным видом, приходится верить. И он тихонько засвистел какую-то старенькую мелодию, не отрывая оптику «Каскада» от широкой спины своего врага. До сих пор сидит притихшей крысой, не желает выходить.

«А я бы пошел, — подумал Алекс, — в тумане хорошие шансы проскользнуть в урочище, и, двигаясь от точки к точке, снять все дозоры».

Внезапно откуда-то натянуло серые облака, закрывшие солнце, и мощный порыв ветра погнал остатки тумана вниз, и стал разрывать его на мельчайшие клочья. Он промчался по котловине, пригибая кроны деревьев, и так же внезапно затих.

— Объект начал движение вниз! — Бес бросил рацию в кармашек и обрадовано толкнул Алекса в плечо. — Я же говорил — поможет!

10.10

Где находится могила Праохотника, я, кажется, выяснил. Урочище, похожее на растянутую кишку, простиралось с севера на юг, и было ограничено стиснутыми со всех сторон холмами и скалистыми останцами, за которыми сразу возвышались гольцы. Примерно три километра туда и обратно. Так вот, могила, по моему разумению, находилась возле большой гранитной стены, под которой слишком странно на первый и беглый взгляд были навалены камни, один на другой, образуя правильный прямоугольник. А еще на вертикальной стене были знаки. Много знаков, значение которых я не знал, но смысл их был понятен. Под завалом лежал Саджу. Именно туда я и пойду, но не по самой середине, а по краю, скрываясь в тени леса. А вот где засели хрутты? В первую очередь я осматривал склоны и пришел к мысли, что самые лучшие места — на высотах, где много камней, где можно скрытно наблюдать за передвижением. Мои ноздри не улавливали чужой запах. Чисто? Или хорошо замаскировались?

Шаман тоже притих, мелко семеня по хвойному ковру, который простирался на несколько сот метров, усыпая мелкие камни и корневища деревьев. Он шел впереди, прикрывая меня своим корпусом. Вокруг стояла невозможная тишина. Где-то далеко раздался дробный стук дятла, и, рассыпавшись по лесу многоголосым эхом, затих в чащобе.

— Начинай спускаться вниз, — приказал я, и легонько толкнул в спину хрутта, чтобы он взял верное направление, — и как выйдем на открытое пространство — остановишься.

Шаман был бледен, потому что не знал, что произойдет через несколько минут. Если бы знал — побелел бы еще больше. Я дождался, не выходя из-под прикрытия деревьев, когда хрутт выйдет на открытую местность, и широкими прыжками выскочил наружу. Резко и быстро обмотал ноги заложника так, как делал вчера вечером, и вздернул руку вверх, показывая, что у меня есть. Термическая граната должна хорошо смотреться в оптику. Подержав ее некоторое время, чтобы хрутты оценили мой жест и рассмотрели во всех деталях, что я держу, продернул через кольцо веревку и всю эту композицию крепко привязал к Шаману.

— Вот так будет лучше, — ухмыльнулся я, — стой и не дергайся. Если вздумаешь резать веревку — сработает самовзвод. Тут даже ничего нажимать не надо. Пых! И нет тебя!

— Сука ты, — только и выдохнул Шаман, сгорбившись.

10.55

— Кто мне объяснит, что он делает с заложником? — не отрываясь от бинокля, спросил Сорокин. — Что у него в руках? Граната? Я не разберу толком!

Рядом с подполковником на куче заранее приготовленного лапника лежали Синицын и Федько, которые координировали свои засадные точки. Они тоже внимательно смотрели на происходящее на противоположной стороне урочища. До твари было далековато, но его манипуляции ясно показывали: заложнику привязывают к ногам гранату.

— Да, — подтвердил Федько, — именно гранату. Теперь быстро пошел к могиле! Товарищ подполковник, там «точка три»! Мои сидят! Что делать?

— Пусть подпускают поближе и бьют на поражение! — скрипнул зубами Сорокин.

— «Точка три»! Огонь на поражение на дистанции двести! — быстро произнес в рацию Федько.

— Принято!

Дальше все понеслось как в фильме, поставленном на быстрое воспроизведение. До ушей командиров донесся дробный перестук РПК. Бойцы дождались, когда тварь выйдет в их сектор стрельбы и всадили чуть ли не полрожка в корпус, почему-то забыв, что надо бить в голову. А, может, и не попали благодаря реакции твари. Силуэт чужака мгновенно метнулся в сторону и исчез с поля зрения. Просто исчез. Только что стоял, а теперь его и нет. Задела его очередь или нет, уже нельзя было выяснить.

— Объект применил маскировку! — доложили по рации. — Мы его не видим!

— Вы попали в него? — нетерпеливо спросил Федько.

— Не уверены, товарищ капитан! Быстро исчез!

— Почему в голову не стреляли? — рявкнул капитан. — Глядите в оба! Он засек вашу позицию!

11.15

Я засек их позицию. Стреляли с верхнего увала скалы, торчащей поперек котловины. Хорошо забрались, даже и не достать. Летящую в меня свинцовую струю я просто почувствовал, и прежде, чем она впилась в мое тело, шагнул в сторону. Левую руку рвануло болью, и она сразу повисла плетью. Я сразу же активировал режим невидимости и припустил по склону, заросшему мелким кустарников, вверх, откуда мне было бы легче добраться до засады. Меня потеряли, и поэтому будут нервничать, допускать ошибки. А мне уже видно, что на вершину скалы ведет едва натоптанная тропка, по которой я и припустил огромными прыжками. Теперь меня не остановить. Быстрота и спасла. Видимо, хрутты заложили мину или поставили растяжку, которую я и задел. За моей спиной грохнуло так, что уши заложило. Опять рвануло левую руку, но сейчас только комбинезон порвало. Это плохо. Силовые нити, вшитые в ткань комбинезона, создают контур невидимости, и при повреждении начинают сбоить. Забавно, наверное, я выгляжу со стороны. Несется какая-то масса по воздуху, расплывчатая и пугающая своей непонятностью.

Я уже видел, как за камнями шевелятся двое хруттов, перекидывая свое автоматическое оружие на сошках в мою сторону. На пределе возможностей я достиг засады за несколько мгновений до выстрелов. В моей руке блеснул меч. Один из хруттов вскрикнул и завалился на спину с залитым кровью лицом. Он прижал к нему руки и уже не делал попыток сопротивляться. Второй осклабился, выдернул нож и принял боевую стойку. На Фомальпасе обучают владеть клинками средней длины, и такие ножи не имеют никакого превосходства, поэтому и не нашли им применения, разве что рыбу почистить. Техника боя совершенно другая, но хрутт об этом не знал, или забыл все наставления. Ему надо было вести огонь на поражение из своего автомата, но его он отбросил в сторону. Кому как. Я сделал пару резких взмахов крест-накрест, отгоняя противника к самому краю наваленных друг на друга камней и образующих великолепное прикрытие. Хорошо устроились, но не учли моих скоростных качеств.

Хрутт попробовал достать меня широким махом, но его постигла неудача. Я сделал лишь пару шагов назад и поймал его на противоходе. Мой клинок просто развалил бойца пополам. Деловито отрубив обоим головы, я выставил трофеи на бруствер и издевательски помахал руками тем, кто сейчас смотрит на меня. Я злил хруттов сознательно. Злость и желание отомстить повлечет за собой ошибки в управлении боем, изменит ситуацию.

Закончив с первой засадой, я скачками понесся вниз по тому же маршруту и совершенно забыл о своих преследователях. Меня встретили огневым шквалом, и если бы не стволы деревьев, принявших на себя основной удар, то пришлось бы худо.

Выхватив плазмоган, я сделал пару выстрелов, не видя противника. Хорошо замаскировались. Полыхнуло жаром, мгновенно высохшая хвоя занялась огнем. Жадные языки потянулись к деревьям, и скоро за моей спиной горел приличный кусок леса. Белые клубы дыма сменились ровным гудением огня, пожирающим древесину. А я уже мчался дальше. Пробежал мимо Шамана, упавшего на камни. Спасался от шальной пули, наверное. Даже голову обхватил руками.

— Лежи и не дергайся! Скоро вернусь! — напутствовал я и припустил так, что в ушах засвистело. Я уже понял, куда мне следует бежать дальше. Задача хруттов вырисовывалась простая и ясная: выгнать меня под фланкирующий огонь пулеметов и автоматов. Все сектора обстрела сходились в одном месте. И этим местом был ручей, протекающий по урочищу. В ином случае хрутты, раскидав огневые точки по котловине, могли задеть друг друга, стреляя по мне. Они и не стреляли, ждали, куда я направлюсь.

При свете полуденного солнца я заметил на противоположной стороне урочища среди нагромождения скальных пород небольшое деревянное строение. К нему из котловины вела хорошо натоптанная тропа. Почему бы хруттам не выбрать эту хижину в качестве командного и координирующего центра? Если мои догадки верны, то именно там находятся основные силы противника. Если я уничтожу их, дальше будет легче.

Но я понимал и другое. Мне не удастся отсюда вырваться, если не смогу вырезать всех хруттов, которые обложили меня. Каждый выступ таил опасность, по мне плотно стреляли со всех сторон, а главного поединщика я до сих пор не видел. Но он был здесь, я точно знаю. Что ж, спектакль подходит к своему логическому завершению. Последний акт будет ярким и запоминающимся. Жаль, некому будет оценить красоту финала. Я ошибся только в одном: в желании земных охотников обязательно уничтожить меня. Никто не испугался моих намерений, ни устрашающих актов насилия. Хрутты, как высокоорганизованные существа, чуточку выросли в моих глазах. Как же здорово, что они не вышли в далекий космос, где могли бы наделать много бед. Способные, но не видящие огромных перспектив, жалкие людишки!

12.20

— Гнида, моих ребят уложил! — Федько с размаху саданул кулаком по камню и зашипел от боли, рассадив кожу до крови. Схватив автомат, он ринулся было вниз, но цепкая рука Сорокина схватила его за шиворот.

— А ну, сядь! — рявкнул подполковник. — Давай без истерик! Приказываю прижать задницу и ждать!

Гугдауль положил свой карабин в выемку между камнями и чуть ли не слился с прикладом.

— Он бежит сюда, — бесстрастным голосом произнес стражник, — он понял, где надо наносить главный удар. Как ножом в сердце. Один удар!

Карабин вздрогнул от выстрела. Чужак на мгновение споткнулся, но выпрямился и продолжил движение.

— Хорошо, что на тропе растяжки, — произнес радист, который сидел позади офицеров и сжимал в руках свой автомат, — может, разорвет, нахрен….

— Его плохо видно, — на мгновение Гугдауль оторвался от карабина, — дух умеет быть невидимым.

— Ты попал в него? — нетерпеливо спросил Синицын.

— Попал, анда, видишь, заковылял, — стражник снова нажал на курок. Оружие басовито тявкнуло.

— Как только тварь преодолеет растяжки — бьем из всех стволов, — приказал Сорокин. — Ракитин и капитан Федько применяют гранатометы, а я и капитан Синицын обеспечиваем огневую поддержку. Ну, Гугдауль сам знает, куда всаживать. А почему не в глаз стреляешь?

— А я не вижу его. Расплывается все, — пояснил эвенк.

Шарик уже поскуливал от нетерпения. Он не понимал, почему хозяин не отпускает его, привязав веревку к прочно вбитому в каменистую почву колышку. Желание пса сорваться с места и начать скрадывать добычу было настолько велико, что он заскреб когтями по траве, сдирая дерн большими пластами.

— «Точка два и четыре»! — это Федько пробовал скоординировать действия всей группы. — Огонь на поражение!

— Не достанем! — тут же откликнулись обе засадные точки. — Расстояние большое! И там наши появились! Бегут следом за тварью!

— Я вижу, — подполковник вскинул бинокль, сразу поймав в окуляр Карева, который устремился в погоню за чужаком. Выглядел он довольно странно. В одной руке автомат, в другой ножны с мечом. Большего самоубийцы Сорокин еще в жизни не видел. Взгляд его метнулся дальше, где возле заложника копошился какой-то человек с винтовкой, чем-то похож на Гугдауля. Тоже эвенк, Карев же докладывал…. Бес торопится следом за напарником.

Между тем пришелец уже достиг тропы, но не стал по ней бежать, а свернул в сторону. Значит, уже научен горьким опытом, что может налететь на растяжку.

— Чего ждете? Бейте! — прорычал Сорокин.

Захлопали подствольники, и первые грязные кучи мелких камней вперемешку с осколками гранат обрушились на чужака. Подключились автоматы. Сорокин уже был готов признать, что пришельцу помогает их дьявол, черт, небесный заступник — неважно, но ни одна пуля не попала в голову. Или же чужак умело уклоняется от траектории полета, что навряд ли, или существует какое-то поле, отклоняющее любой поражающий элемент. Дикая реакция пришельца, качающегося на быстром бегу, словно по принципу маятника, поражала. Он ведь не просто качался, а уводил невероятными скрутками свое тело в сторону, при этом не прекращая бег. Но между тем подполковник прекрасно видел, что пули рвали ткань комбинезона, и фигура чужака все четче проявлялась на фоне полуденного солнца как черно-белая фотография в химических реактивах.

— Должна же быть на тебя управа! — проскрипел зубами Сорокин, короткими очередями стараясь попасть в вытянутую голову, маячащую внизу. Движущаяся мишень не собиралась падать.

Возле уха еще раз стукнул карабин Гугдауля. И фигуру чужака сдуло со склона.

— Это что было? — прекратил стрелять Федько. Он даже высунулся по пояс из укрытия. Плазменный разряд ударил перед ним, опалив брови и волосы. Воздух, казалось, затрещал от избытка энергии. Капитан вскрикнул, схватившись за лицо. Синицын сдернул его вниз и пригасил готовые загореться волосы.

— Смерти захотел? — Сорокин сплюнул тягучую слюну и осторожно выглянул наружу. — Гугдауль, ты попал в голову?

— Не уверен, тайча (начальник), пуля голову задела, кажется. Но он жив. Внизу шевелится.

Охотник, Карев, 12.40

Алекс успел нагнать Сутулого, когда тот неизвестно от чего свалился со склона, и теперь копошился у подошвы холма, силясь встать на ноги. Капитану пришлось несколько секунд приводить бешено работающее сердце в норму и восстанавливать дыхание. Помахав руками, он показал, чтобы все прекратили стрельбу. Отдышавшись, он свистнул. Чужак заметил его, подняв голову с налившимися кровью глазами.

— Давай, выходи сюда, гад, — Алекс положил автомат на землю и сделал несколько шагов в сторону пришельца. — Хватит валяться, пора помирать.

Сутулый сделал неожиданно резкий бросок и очутился на ногах. На него было страшно смотреть. Обожженное серое лицо, скрутившиеся от жара волосы, комбинезон порван в клочья. Его шатало не сколько от усталости, сколько от ран, нанесших ему ощутимый вред. Регенерация шла полным ходом, но времени у твари не будет. Алекс не даст ему этого времени. И о благородстве к раненому сопернику не должно даже речи быть.

Он быстро вытащил меч, ножны отбросил в сторону. Махнул клинком. Сутулый обнажил свои зубы в оскале, мало похожем на улыбку и сделал шаг навстречу.

— Догнал? — прошипел он. — Это хорошо. Ритуальный бой — это хорошо.

И неожиданно нанес мощный удар сверху. Ростом он выигрывал у Алекса, и поэтому сразу воспользовался своим преимуществом. Мускулистый и динамичный, пришелец не откладывал дело в долгий ящик. Алекс успел выставить клинок, и его чуть не вырвало из рук. Тут же, не делая паузы, Сутулый снова ударил, и снова сверху. Рука заныла. Обхватив рукоятку меча для верности еще и левой рукой, капитан резко ушел в сторону от молотящих ударов и боковым махом решил подрубить бок твари. Сутулый легко парировал и сам нанес аналогичный удар. А потом сразу колющий в грудь.

Алекс был вынужден отступить, но благодаря этому маневру заметил, что чужак припадает на опорную ногу, и решил атаковать слева. Короткий тычок для отвода глаз, и тут же оказаться за спиной. Неплохо. Сутулый развернулся тяжело. Это неискушенный зритель не заметит разницы в движениях, но Карев видел, что сопернику действительно тяжело двигаться. Ногу ему повредили качественно. Еще раз повторить маневр, и вот уже жало меча ткнулось под ребра Сутулого. Чужак коротко рыкнул и нанес колющий удар. Левая рука враз потеряла чувствительность.

«Этак меня надолго не хватит, — с тревогой подумал Алекс, — еще пару заходов, и он меня прижмет. Под правый отросток надо бить, там его слабое место».

А Сутулый словно второе дыхание получил. Регенерация шла полным ходом, что было плохим знаком для Карева. А рука уже тяжелеет, куртка намокла от крови.

— Ощути неотвратимость смерти! — прошипел Сутулый, взвивая свой меч в воздух. Описав блестящий полукруг, клинок обрушился на голову Алекса. Мгновение — и все будет кончено…. Тяжелый удар в рукоятку клинка просто вырвал его из рук Охотника. Тягучий металлический звон затих в небе, а чужак остался без оружия. Короткое замешательство могло стоить ему жизни. Существо остановилось в замешательстве, ничего не понимая.

Совершено неожиданно в их поединок вмешалось нечто светло-серое, с белесыми подпалинами на груди. Остервеневший Шарик, то ли сорвавшийся с привязи, то ли его отпустил сам хозяин, вцепился в левую ногу твари и с рычанием рванулся в сторону, оставив у себя в пасти большой клок материи и окровавленного мяса. Несвойственное поведение для лайки, призванной только облаивать загоняемую дичь. Охотник выхватил нож, и, не оборачиваясь, махнул рукой, уже зная, где находится собака. Он даже чувствовал, как сталь разрывает плоть…. Но Шарик умудрился отскочить еще дальше, сменил вектор атаки и кинулся под его правую ногу, и это предопределило исход поединка. Охотник пошатнулся от резкой боли — зверь вырвал в том месте сухожилия. Не медля ни секунды, Алекс вплотную подошел к сопернику и вогнал лезвие наискось под рудиментарный отросток, провернул его и додавил.

Сутулый взревел и попробовал достать широкой ладонью голову капитана, но сдерживаемый болью, ничего не мог сделать. Из его глаз покатились слезы.

— Хороший удар, но ты сделал ошибку — не надо было подходить ко мне, — усмехнулся он.

Его рука взметнулась к горлу Алекса, но встретила пустоту. Капитан уже стоял в нескольких шагах от Сутулого.

— Я учел твою реакцию, — Алекс поднял автомат и дал очередь по коленным суставам. — И ошибок брата не повторю. Помнишь его, сука?

Нижние конечности чужака подломились, он тяжело рухнул на землю. Алекс снова приблизился к нему и выдернул клинок из раны.

— Ты думал, что я буду с тобой ритуальный бой проводить? Нет! Идиотов больше не осталось ловиться на такую честность!

Выдернув из ножен «кабар», он провел плоской стороной лезвия по своей щеке и стремительным движением рассек горло Сутулого. Подождав несколько минут, внимательно глядя в гаснущие глаза пришельца, он присел рядом, мельком взглянул на запыхавшегося Беса, вставшего в нескольких шагах от него, и сказал:

— Это твой конец, Сутулый. Прощай.

— Сэм! — крикнул Бес, вскидывая автомат.

Дико взвыл Шарик.

Рука твари даже в полумертвом состоянии метнулась к клапану кармана на комбинезоне, выдернула что-то блестящее, и вогнало в левый бок Алекса. Капитан со стоном повалился на спину, а его напарник с искаженным от злости и отчаяния лицом приставил к голове лежащего пришельца ствол автомата и короткой очередью разнес ее вдребезги.

13.51

Военно-транспортный вертолет впервые в истории Чертова урочища сел на каменистую почву заклятого места. Лопасти его не переставали крутиться, и люди, грузившие тела погибших бойцов, вынужденно пригибались к земле, пряча лица от пылевой завесы, поднятой винтами машины.

— Да шевелитесь вы! Он все равно в шоке! — орал Сорокин на бегущих бойцов, в руках которых качались носилки с раненым Алексом. — Давай, давай, родной! Принимай! Заложника тоже грузи! А то он ног не чует! Сильное истощение! Лети сразу в Романовку! Понял? Там полевой лазарет развернут и МЧС-ники стоят! Все, гони!

Второй пилот показал большой палец, дескать, понял, не дурак! Дверь вертолета захлопнулась, шасси тут же оторвались от поверхности земли, и винтовая машина, тяжело набирая высоту, полетела в южном направлении, ослепленная осенним солнцем.

Сорокин с облегчением выдохнул воздух из легких и насмешливо спросил Гугдауля, который тихо беседовал в стороне от военных со своим сородичем, Тыкулчой:

— Выстрел твой был хорошим, только почему сразу не в голову или глаз? Рука дрогнула?

— Зачем так говоришь, тайча? — невозмутимо пожал плечами стражник. — Стрелял в меч, не хотел белого брата обидеть. Это была его охота.

— Но ты же помешал ему? — не отставал от Гугдауля Сорокин. — Выбил оружие из рук твари, значит, помешал поединку?

— Злой дух имеет много помощников, — ответил эвенк, — а твой человек был один. Я уравнял шансы. Вот только Шарик глупый, однако. Зачем мешал? Совсем постарел, анда!

Шарик виновато махнул хвостом, еще больше свернул его тугим колечком, и осторожно прилег неподалеку от хозяина, преданно глядя ему в глаза.

Сорокин усмехнулся, потер щетину на закопченных щеках и посмотрел в пронзительную синеву неба, в котором, на удивление, не было ни одного облачка, и сморгнул слезу, навернувшуюся от яркого солнца. День обещал быть великолепным.

Примечания

1

Солнечный цикл на Фомальпасе длится сорок два земных дня, а лунный — тридцать восемь дней. Эти циклы чередуются, и характерным признаком является то, что при солнечном цикле день больше ночи, а при лунном цикле — соответственно наоборот. Итого на Фомальпасе шесть солнечных и столько же лунных циклов. Большой круг — годовой оборот планеты — равен 480 суткам плюс/минус 1 день.

2

Байда (жарг) — выдумка, глупость, непроверенная история.

3

Шолмосы — в мифах монгольских народов и саяно-алтайских тюрок, злые духи, демоны. Способны принимать облик как женщин, так и мужчин. Иногда шолмоса наделяют зооморфными чертами: козлиные ноги или борода, хвост какого-нибудь животного вместо косы, или антропоморфными: облик прекрасной девушки, угощающей путников отравленной водой.

4

У китайцев на первом месте всегда ставится фамилия, а имя идет после. Следовательно, имя персонажа — Вэй.

5

Бай Юй — белый нефрит, имеющий самую большую ценность в Китае. Добывается в Кашгарском районе. Безупречный Бай Юй имеет цвет как «баранье сало», жирный блеск, просвечивается насквозь и имеет гладкую шелковистую структуру. Именно из такого камня был сделан кролик для сережек жены 13-го императора династии Мин, которые были найдены археологами при вскрытии могилы.

6

Юйди — в китайской мифологии верховный владыка, которому подчинялась вся вселенная: небеса, земля и подземный мир, все божества и духи. Древние представляли его себе сидящим на троне в великолепном императорском халате с вышитыми драконами, в царском головном уборе, с нефритовой дощечкой в руке.

Content

Валерий Гуминский
Кровник

Часть первая. Визитеры

Часть вторая. Нефритовый дракон

Часть третья. Последний охотник

Примечания