Земная жизнь Пресвятой Богородицы

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви

ИС Р15-502-3008

Текст публикуется по книге «ЗЕМНАЯ ЖИЗНЬ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ» (СПб., 1892), созданной на основании Священного Писания, свидетельств святых отцов и церковного Предания.

ВСТУПЛЕНИЕ

Се отныне ублажат Мя ecu роди: яко сотвори Мне величие Сильный (Лк. 1, 48, 49), — ответствовала Пресвятая Богородица на приветствие праведной Елисаветы, и длинный ряд веков, протекших с того времени, как изречены эти слова, служит подтверждением их непреложности. Имя Божией Матери чтится и прославляется всеми христианами. Предызбрание Ее для великой тайны воплощения Сына Божия, чистота и высокая святость жизни, служение домостроительству Божию о спасении людей, предстательство пред Престолом Божиим о всем мире и непрерывный ряд благодеяний требующим помощи Ее — вот лучи несравненной славы, принадлежащей Честнейшей Херувим и Славнейшей Серафим. Все, что относится к славе Пресвятой Богородицы, как общей Матери всех христиан, должно быть дорого для сердца каждого христианина. Вот почему, в искреннем благоговении к Пресвятой Деве, предлагается благочестивому читателю эта книга о земной жизни Пресвятой Богородицы, составленная на основании повествования Священного Писания, свидетельств святых отцов и церковных преданий. Да благословит Господь, чтобы эта книга была принята и прочитана с искренними чувствами любви и благоговения к Пресвятой Деве Богородице, Заступнице нашей.

Пресвятая Богородице, помогай нам! Пресвятая Богородице, спаси нас!

Пророчества о Пресвятой Богородице в Ветхом Завете

«Вси пророцы Тя Матерь Божию проповедаху образы преславными».

Из Октоиха, глас 1

Первое слово о Пресвятой Богородице произнесено еще в раю. Оно сказано Самим Богом в обетовании об Искупителе наших павших прародителей. Это обетование, называемое у толкователей Священного Писания «первоевангелием», находится в словах Божиих, обращенных к змию-обольстителю: вражду положу между тобою и между женою, между семенем твоим и между семенем ее: оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту (Быт. 3, 15).

Так как в образе естественного змия скрывался змий великий, змий древний, нарицаемый диавол (Откр. 12, 9), то и под женою надо понимать здесь не Еву собственно и не другую какую обыкновенную жену, тем более что потомство Евы до самого пришествия в мир Господа нашего Иисуса Христа не имело большого успеха в борьбе со змием духовным. «Бог говорит змию, — замечает св. Епифаний, — вражду положу между тобою и между женою, семенем твоим и семенем тоя, но такого семени жены нельзя найти, поэтому иначе как гадательно относится к Еве вражда, которую поведет с потомством ее змий и бывший в змие завистник — диавол».

Кто же эта Жена, исправляющая грех Евы, объясняет прп. Иоанн Дамаскин.

«Ева, — говорит он, — сделалась первой преступницей, и через нее, послужившую орудием падения прародителя, смерть вошла в мир; но Мария, покорная воле Божией, ввела в мир безсмертие». Жена, о которой говорит Бог, есть Пречистая Дева Мария, благословенная и ублажаемая, через Которую Слово стало плотью единственно наитием Духа Святого и осенением силы Вышнего. Семя Жены, восторжествовавшее над темными силами, упразднившее имущего державу смерти, то есть диавола, разрушившее дела диавола и Своим страданием, смертью и воскресением сокрушившее саму главу змия-обольстителя, есть поистине Спаситель мира — Господь Иисус Христос.

Впоследствии это обетование Божие, благоговейно сохраняясь в человечестве, развивалось и толковалось пророками. Конечно, главным средоточием пророческих предвещаний будущего был Господь Иисус Христос; но так как Пречистая Матерь Его близко послужила делу спасения людей, то в Священном Писании немало пророчеств и о Ней, излагаемых совместно с предсказаниями о Спасителе. В объяснении этих пророчеств лучшими и надежнейшими руководителями нашими будут святые отцы и учители Церкви.

В 44-м псалме святой пророк Давид живописно изображает славу Царя и Царицы. Если черты, употребляемые в описании величия Царя, таковы, что заставляют видеть в этом Царе Царя духовного царства, непреходящего и вечного, Господа Иисуса Христа, то и под Царицей должно разуметь Небесную Царицу и Владычицу нашу — Деву Богородицу. Предста Царица одесную Тебе, в ризах позлащенных одеяна преиспещрена. Слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо Твое, и забуди люди Твоя и дом отца Твоего. Вся слава Дщере Царевы внутрь: рясны (украшениями) (Пс. 44, 10–16).

Святая Церковь в богослужебных песнопениях прилагает это пророчество к Богоматери:

«Иже Тебе ради Богоотец пророк Давид, песненно о Тебе провозгласи, величия Тебе сотворшему: предста Царица одесную Тебе»;

«Слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо Твое, и возжелает Царь доброты Твоея: ибо вся слава Твоя, Дево, отвнутрь, яко заченши Создателя Твоего»;

«Предстоящи одесную Христа, яко Царица, рясны златыми, Богообрадованная, одеяна воистинну, нам Царствие Небесное молитвами Твоими, Отроковице, исходатай, Всенепорочная»;

«Слышу Давида поюща Тебе: приведутся девы во след Тебе, приведутся во храм царев, и с ним Тя и аз Дщерь Цареву воспеваю».

Для объяснения этого пророчества надобно припомнить, что сидение и предстояние одесную царя издревле означали особенную почесть, принадлежавшую лицам, близким к престолу. В объясняемом пророчестве Господь Иисус Христос представляется восседящим на престоле вечной славы, а предстоящая одесную Его — Пречистая Дева Богородица. Она предстоит на высшем месте как Честнейшая Херувим и Славнейшая Серафим. В ризах позлащенных одеяна, преиспещрена — этими словами обозначаются высокие благодатные качества Пречистой Девы, по которым Она удостоилась быть вместилищем Единородного Сына Божия. Чистота, смирение, вера, любовь к Богу, терпение — вот те рясны златыя, в которых Она предстоит Сыну и Богу Своему. Что украшения воспеваемой в этом псалме Царицы не внешние, а внутренние, духовные, пророк-псалмопевец ясно высказывает таким образом: вся слава Дщери Царевы внутрь. Приведение дев вслед Ея в веселии и радовании в храм царев можно понимать как приведение всех чистых и святых душ в обители Отца Небесного, прекрасные превыше понятия человеческого.

В псалме 67 между прочим читается: Гора Божия, гора тучная; гора усыренная! Гора, юже благоволи Бог жити в ней. Пресвятая Дева, по толкованию Святой Церкви, есть тучная гора (то есть орошенная благодатью Святого Духа). Она — гора по высочайшему Своему достоинству. «Взыграйте, горы, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — существа разумные, стремящиеся на высоту духовного созерцания: рождается преславная гора Господня, высотою и местом превосходящая всякий холм и всякую гору — величие Ангелов и человеков… верх Синая святейший, который покрывает не дым, не мрак, не буря, не страшный огонь, но светлое блистание Всесвятаго Духа»[1]. В этом смысле Божия Матерь называется высотою, неудобовосходимою человеческими помыслы. Как орошенной Ей по преимуществу принадлежит наименование Благодатной.

В псалме 86 говорится: Преславная глаголашася о тебе, граде Божий. Град Божий — это Иерусалим, столица Иудейского царства. С самого начала Иерусалим был маловажным городом страны Иевусеев, одного из племен Ханаанской земли. Потом, когда царь Давид завоевал его, сделал столицей своего царства и построил в нем дом для себя, слава его возрастала более и более. Преемник Давида, Соломон, воздвиг в Иерусалиме великолепный и единственный во всем мире храм истинному Богу и в трогательных словах при освящении храма просил Господа, чтобы Он внимал здесь молитвам не только израильтян, но и иноверцев и иноплеменников.

С этого времени в Иерусалим стали стекаться во множестве не только иудеи, но и язычники, и о граде Божием, который благоволил Господь сделать жилищем Своим, возвещали великое во всем мире. Пресвятая Дева в отношении славы своей, по учению Святой Церкви, подобна городу Иерусалиму. Она — «Град всех Царя, преславная и достослышанная о Нейже глаголана быша яве», «Чертог и Престол Царствующего, Град избранный».

Происходя из царственного рода Давидова, усеченного до корня и не пользовавшегося уже прежними правами своими, Пресвятая Дева вначале, подобно Иерусалиму, не имела никакой внешней славы, была смиреннейшею из дев своего народа. Но сделавшись Богоизбранной Матерью Спасителя мира, Она приобрела единственную и всемирную славу. Богоматерь, согласно предсказанию Ее, ублажают все роды; Она сделалась «всемирное чудо и слышание».

В книге Песнь песней, изображающей в высоких и таинственных чертах жениха и невесту, под которыми обыкновенно понимают Господа Иисуса Христа и Святую Церковь Его, находится много указаний и на Пресвятую Деву Богородицу.

Сердце наше привлекла еси, сестро Моя, невесто (Песн. 4, 9), — читаем в упомянутой книге Священного Писания. По учению Святой Церкви, Богоматерь есть Дева Богоневеста, Невеста Божия, Невеста Неневестная и Неискусобрачная. Невестой Она называется по отношению к Святому Духу, а Неневестной обозначается Она по отношению к людям как несочетанная браком, небрачная.

«Вся добра еси, ближняя моя, и порока несть в Тебе», «Вся ближняя моя добра и непорочна бысть; Тя провидя, древле вопияше Соломон в песнех», — учит Святая Церковь, называя в других местах Пресвятую Деву Пренепорочной, Всенепорочной, Пречистой. «Радуйся, Непорочная, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — неприкосновенное украшение девства: Ты родила непорочное Слово и от Тебя воссияло девство».

«Кто Сия проницающая, аки утро, добра, яко луна, избранна, яко солнце?» — это опять Пречистая Дева, по толкованию Святой Церкви. Как утренняя заря, рассеивающая ночной мрак, предшествует лучезарному солнцу, заимствуя от него свет свой, так и Пресвятая Дева непосредственно предварила Солнце правды — Иисуса Христа, и от Него получила Свою славу Богоматери. С рождением же Господа исчезла тьма идолопоклонства и многобожия и настал невечерний день боговедения и благочестия. Поэтому Божия Матерь есть «утро светлейшее», «носящая Солнце Христа», «света жилище», «тьму разрушившая и мрачные бесы отгнавшая», «звезда, являющая Солнце», «заря таинственного дне».

Вертоград заключен — сестра Моя, невеста, источник запечатлен, источник вертограда и кладезь воды живы (Песн. 4, 12).

«Вертоград затворен Тя, Дево Богородице, и запечатан источник Духом Божественным премудрый в песнех поет». «Соломон, провидя (Тебя) восприявшую Бога, назвал Тебя ложем Царя, живым запечатанным источником, из которого проистекла вода для нас». Вода в Священном Писании означает благодать Святого Духа (см.: Ин. 7, 37), утоляющую жажду человеческой души.

Богоматерь есть «источник живый и независтный» (неоскудевающий) этой таинственной воды. Послужив тайне вочеловечения Сына Божия, Она сделалась для нас «нетленным источником Божия живоначального и спасительного всем воплощения», источающим разрушение для смерти и жизнь для верных. Восшед на высоту нравственных совершенств и приблизясь к Престолу Божию как Приснодевственная Матерь Господа, Она усердно предстательствует о нас и источает неоскудные дары Своей благодати всем призывающим Ее с верою и любовью. Слово запечатлен, по толкованию св. Иоанна Дамаскина, указывает на приснодевство Божией Матери. И Святая Церковь учит: «Тя запечатленный источник и заключенную дверь воистину именова лик пророческий, девства Твоего, Всепетая, явственне знамения нам пишуще, еже сохранила еси и по рождестве».

«Кто Сия восходящая от пустыни, яко стебло (столб) дыма, кадящее смирну и ливан, от всех благовоний мироварца?» Господь Иисус Христос есть воня мира паче всех аромат, само имя Его есть миро излиянное. Он — Помазанник в степени несравненно высшей, чем все ветхозаветные помазанники: цари, первосвященники и пророки. Но и Пресвятая Дева, как причастная славы Сына Своего и Бога, есть также Миро многоценное или, еще точнее, Сосуд, миро неистощимое, на Нее излиянное, приемший. «Радуйся, Миро, — восклицает св. Иоанн Дамаскин, — безценный состав добродетелей. Ты благоухаешь всякою чистотою: из Тебя произошел Господь подобоименный Тебе, потому что сказано: Миро излиянное имя Его».

Якоже крин (лилия) в тернии: тако искренняя моя посреде дщерей[2]. Такова и была Пресвятая Дева Мария между человеческими дщерями. Яко шипок, яко чистейший крин, яко благоуханное обоняние от красных удолий мирских, Творец, избрав Тя, Отроковице, вселився во утробу Твою и родився, благоухания всяческая исполнил есть. Она поистине «сладкоуханный крин», потому что «светится блистанием чистоты и светом девства». Как Приснодева Она называется «Цветом Неувядаемым».

В Книге Притчей Соломоновых говорится, что Премудрость созда себе дом и утверди столпов седмь (Прит. 9, 1). Эта Премудрость, по толкованию Святой Церкви, не кто другой, как ипостасная Премудрость Божия — Господь Иисус Христос, научивший нас истинному богопознанию, а храм, устроенный Ею, — Пресвятая Дева Богородица. «Из Тебе Божия мудрость, храм Себе создавши, воплотися неизреченным снисхождением, Отроковице неискусобрачная». Потому Богоматерь называется «Палатою Царя всех», «Чертогом безсеменного уневещения (обручения)», «Чертогом Слова нескверным», «Всесветлым».

В Книге пророка Исаии (см.: Ис. 7, 14) находится следующее пророчество о Приснодеве Богоматери: Се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог (Мф. 1, 23). Сказано оно было по следующему поводу. Два сильные соседа царства Иудейского, цари сирийский и израильский, составили союз для низвержения Ахаза, иудейского царя, и воцарения на его месте другой династии.

Ахаз, наполнивший Иудею идолами, искал себе помощи у царя ассирийского. Но Бог, являющийся неищущим Его и обретающийся невопрошающим о Нем, повелел пророку своему Исаии встать перед Ахазом и возвестить ему о спасении дома Давидова. Не бойся, ниже душа твоя да изнеможет от двою древу главень дымящихся сих, не пребудет совет сей, ниже сбудется (Ис. 7, 4, 7), то есть не исполнятся намерения страшных для тебя царей, потому что в таинах Промысла Божия уже решено падение их от рук ассирийского царя, и они доканчивают последние годы своего существования подобно догорающим головням.

Когда эти слова пророка были приняты с недоверием со стороны Ахаза, то предложено было царю просить у Господа знамения для полного удостоверения в утешительном для него обетовании. Упорство Ахаза было так велико, что он отклонил такое предложение. Тогда пророк, обращаясь ко всему дому или роду Давидову, изрекает упомянутое пророчество. Оно должно было удостоверить потомков Давида в том, что Господь верно исполнит все свои обетования, данные их прародителю о продолжении рода его, неотъемлемости царства и, наконец, происхождении от него Спасителя мира. Ангел, благовествуя Пресвятой Деве о рождении от Нее Господа Иисуса Христа, очевидно, говорит словами этого пророчества (см.: Лк. 1, 31) и в другом случае определенно представляет его исполнившимся при рождении Спасителя (см.: Мф. 1, 22). Так же объясняет слова пророка и Святая Церковь: «Прозорливый Исаия, разумея безсеменное рождение Твое, Дево, вопияше: се, во чреве приимет Дева».

Вникая в смысл пророчества, мы не иначе можем понимать его, как пророчество о рождении от Девы Марии Спасителя мира. Она поистине «безмужная Матерь, — скажем словами прп. Иоанна Дамаскина, — одна между матерями Чистая, Матерь и вместе Дева — чудо, новейшее из всех чудес! Она — Дева, родившая Сына, одна между девами детородившая, Дева и вместе Матерь — чудо изумительнейшее из всех чудес!» Кому, как не Господу Иисусу Христу, может принадлежать великое имя Еммануил? Святой Исаия изображает предрекаемое Отроча такими возвышенными чертами, что ясно дает видеть в Нем Бога.

Пророк Исаия предсказывал о том, что Господь наш Иисус Христос, а также и Пречистая Матерь Его произойдут от рода Давидова: изыдет жезл из корене Иессеова, и цвет от корене его взыдет, и почиет на нем Дух Божий (Ис. 11, 1–2; 53, 2). Под словом жезл Святая Церковь разумеет Деву Марию. «Тя жезл Исаия именова, от негоже прозябе нам красный цвет Христос Бог». Выражение корень Иессеов (с евр. — пень, обрубок) дает мысль об униженном состоянии Давидова рода в то время, когда происходит от него жезл — Дева Мария. Это пророчество относит к Иисусу Христу святой апостол Павел (см.: Рим. 15, 12), а также в других местах Священного Писания Спаситель называется корнем из рода Давидова.

Тот же пророк говорит о путешествии Божией Матери с Богомладенцем в Египет: Се, Господь седит на облаце легце, и приидет в Египет, и потрясутся рукотворенная египетская от лица Его (Ис. 19, 1). Здесь легкое облако, по учению Святой Церкви, есть Пресвятая Дева: «Тя облак легок древле зрит просвещаем Духом пророк Исаия, на нем же седе славы Господь, прииде и низложи египетская вся истуканная», «Облак Тя легкий неложно, Дево, именуем, пророческим возследующе речением». Богоматерь называется облаком, во-первых, потому, что из Нее «возсия нам Солнце праведное», и во-вторых, потому, что Она «источает жаждущим воду живу оставления» (грехов) и одождила нам «тучу нетления Христа».

В главе 29 читаем следующее: Будут вам вся сия словеса, аки словеса книги запечатленныя сея, юже аще дадут человеку ведущему писания, глаголюще: прочти сие. И речет: не могу прочести, запечатленна бо (Ис. 29, 11). Эта таинственная запечатленная книга есть Пресвятая Дева. «Запечатленная ныне книга рождается, — поет Святая Церковь в навечерии праздника Рождества Богородицы, — юже прочести невозможно естеством закона земных, соблюдаема в жилище Слова: якоже книги проявиша богоглаголивых Духом».

В этой одушевленной книге перстом Божественным начертано Божие Слово. Такой же смысл имеет наименование книжный свиток, заимствуемое у пророка Иезекииля (Иез. 2, 9) и прилагаемое к Божией Матери. «Свиток Тя иногда пророк, Отроковице, зряше, в нем же перстом Отчим написася Слово воплощаемо». Пресвятая Дева есть Книга запечатленная по причине непостижимой тайны воплощения Божия. «Твоего несказаннаго рождества прописуя пророк, Книгу запечатану провиде, еяже никтоже таинство разуме, вочеловечения рождества Твоего».

Пророку Иезекиилю на реке Ховар было показано таинственное видение: он зрел Господа, сидящего на престоле, под которым виделись твердь, четыре животных и столько же одушевленных колес (см.: Иез., гл. 1). Дивные животные, по изъяснению самого пророка, были Херувимы. Как восседающий на Престоле был Господь Иисус Христос, так и Чудная Колесница означала Пречистую Деву. Она — «колесница Солнца умного», «огнеобразная колесница Слова», «колесница пресвятая Сущего на Херувимех». Пророк Исаия видел Господа на Престоле высоком и превознесенном; Серафимы стояли вокруг и прославляли величие Его. Пророк Даниил также говорит о Престоле, на котором восседал Бог. Святая Церковь часто называет Богородицу Престолом. «Палата одушевленная Царева и Престол огнеобразный, Дево, показалася еси, на нем же седя, (Господь) воздвиже от первого падения вся человеки». «Престол Божий явилася еси, Богородице, на нем же плотию седе Христос».

Пророк Иезекииль говорит: Обрати мя (Господь) на путь врат святых внешних, зрящих на востоки: и сия бяху затворенна. И рече Господь ко мне: сия врата заключенна будут и не отверзутся, и никтоже пройдет ими: яко Господь Бог Израилев внидет ими, и будут заключенна (Иез. 44, 1–3). Врата, обращенные на восток, которыми проходит один Господь, по толкованию Святой Церкви и святых отцов, — Пречистая Дева Богородица. «Иезекииль Тя дверь зрит заключенну, Дево, еюже пройде Иисус». «Дверь Божию провидя Тя пророк, еюже Сам пройде Един, якоже весть, Дево Пречистая». «Яко виде Тя древле, Чистая, Пренепорочная, пророк врата зрящая к свету незаходимому, абие Тя позна Божие жилище». Под образом этих врат, пребывших заключенными до пришествия и по прошествии ими Господа, разумеется приснодевство Богоматери; причину же того, что они обращены на восток, надобно видеть в назначении их для входа Господа Иисуса Христа, Который называется в Священном Писании Востоком. «Ныне устроены, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — святые врата со стороны востока, через которые Христос внидет и изыдет, и врата эти будут заключенны».

В Книге пророка Даниила (см.: Дан. 2, 31–35) описывается удивительное видение царя Навуходоносора: он видел великое тело, составленное из разных веществ: золота, серебра, меди, железа, глины, и вот отторжеся камень от горы без рук, и удари тело в нозе железны и скудельны, и истни их до конца, тогда сотрошася вкупе скудель, железо, медь, сребро и злато, и бысть яко прах от гумна летня; и взят я премногий ветр, и место не обретеся им; камень же, поразивый тело, бысть гора велика, и наполни всю землю (Дан. 2, 31–35). Такова и была действительно судьба четырех великих царств: Вавилонского, Мидо-Персидского, Македонского и Римского. Камень (Господь Иисус Христос), отделившийся без рук от горы (Пресвятой Богородицы), сокрушил смесь, из которой был составлен древний языческий мир, и положил начало новому царству, «еже во веки не разсыплется». «Камень нерукосечный от несекомыя горы Тебе, Дево, краеугольный отсечеся, Христос, совокупивый разстоящаяся естества». «Несекомая гора, нерукосечный камень» — этими понятиями выражается мысль о приснодевстве Божией Матери.

Эту же самую таинственную гору видит и пророк Аввакум; он говорит: Бог от юга приидет, и Святый из горы приосененныя чащи (Авв. 3, 3). «Гору Тя, благодатию Божиею приосененную, прозорливыма Аввакум усмотрев очима, из Тебя изыти Израилеву провозглашаше Святому, во спасение наше и обновление» (ирмосы воскресного канона, глас 2).

Таким образом, в пророческих речениях Ветхого Завета даны были многие предуказания главнейших обстоятельств жизни Пресвятой Богородицы: происхождение Ея от рода Давидова, нравственные совершенства, Богоматернее величие, приснодевство, прославление — все это преднаписано у святых пророков словами, вразумительными для душ верующих.

Прообразования Пресвятой Богородицы в Ветхом Завете

«Тайно во Священных Писаниих глаголася о Тебе, Мати Вышняго».

Из службы Благовещения Пресвятой Богородицы

Святой апостол Павел, определяя значение Ветхого Завета, истории его лиц и обрядов, говорит, что все это служило тенью или предызображением новозаветных лиц и событий. Значение предызображений (прообразований) признавал Сам Господь наш Иисус Христос; Он Сам применял ветхозаветные события к новозаветным; например, Он говорил: как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 3, 14), и еще: как Иона был во чреве кита три дня и три ночи, так и Сын Человеческий будет в сердце земли три дня и три ночи (Мф. 12, 40).

Ветхозаветные прообразования главным образом имели своим предметом Спасителя мира — Господа Иисуса Христа, к Которому направлялись надежды и ожидания праведных мужей древнего мира. Но и Святая Православная Церковь в богослужебных канонах и песнопениях, и святые отцы в своих творениях находят между ветхозаветными предсказаниями и такие, которые относятся к Приснодевственной Матери Господа. «Во всем вообще богодухновенном Писании внимательный исследователь увидит разные указания на Пречистую Деву Марию, рассеянные повсюду», — замечает свт. Андрей Критский; и прп. Иоанн Дамаскин называет Пресвятую Деву «Богородицею, по предведению Божию предопределенною в предвечном совете, в различных образах и словах пророческих прообразованною и предвозвещенною Духом Святым».

В самом начале Библии, при повествовании Моисея о творении мира, Святая Церковь и богомудрые отцы находят указание на Деву Марию в первобытной, девственной земле. Эта земля, хотя не была возделана человеческими руками и орошена дождем, тем не менее произрастила удивительное разнообразие трав и деревьев, и из нее создано само тело человека. «Как первозданный Адам, — говорит сщмч. Ириней, — получил телесный состав от чистой, еще девственной земли и образован рукою Божиею, то есть Словом Божиим, так и в воплощении Бога Слова повторилось то же самое; Бог Слово, восстанавливающий Собою Адама, благоволил и родиться по подобию восстановляемого Адама, ибо родился от Марии, которая была Девою».

«Эта дева (то есть девственная земля) была образом, — по замечанию свт. Иоанна Златоуста, — другой Девы: как эта земля произрастила нам рай, не приняв семян, так и та безмужно произрастила нам Христа». В акафисте Пресвятая Дева именуется «прозябшею Божественный клас, яко Нива неоранная яве» (то есть невозделанная явно), «произращающею Садителя жизни нашея», «Нивою, растящею гобзование (многоплодие) щедрот».

Рай, первоначальное жилище человека, был прекрасным садом, украшенный деревьями, приятными на вид и добрыми в снедь. Пресвятая Дева как «одушевленный рай» показывала в Себе чудные плоды добродетелей: Она — «тайных цветов (то есть добродетелей) прекрасный сущий рай». Посреди рая было посажено древо жизни, и Пресвятая Дева имела в Себе Господа: таин еси, Богородице, рай, невозделанно возрастивший Христа.

«Первая жена Ева, загадочно называемая матерью живущих, — говорит свт. Епифаний, — прообразовала Пресвятую Деву Марию. Ева тогда лишь названа матерью живущих, когда услышала: земля еси и в землю отыдеши, то есть после совершения греха; удивительно, что ей дано такое славное название после падения. Если возьмем во внимание внешнее и подлежащее чувствам, то увидим, что от этой Евы произошел на земле весь человеческий род, тогда как Девою Марией введена в мир сама жизнь, Она рождает Жизнь и делается матерью живущих… Ева была причиной смерти человеческого рода — через нее вошла во вселенную смерть; Мария принесла Жизнь — через Нее подана нам сама жизнь».

Как Ева получила свою жизнь от рук Божиих, так и Пресвятая Дева дарована Самим Богом ее родителям; Ева по сотворении своем была введена в рай, а Пресвятая Дева введена была в храм Господень. Впрочем, разные черты жизни Евы предызображали Пресвятую Деву по противоположности. «Как праматерь (Ева) создана из Адама, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — так и Пресвятая Дева родила Нового Адама хотя и по закону чревоношения, но превыше естественного рождения, потому что Он рождается от Жены без отца, как и от Отца без матери». «Как Ева, — замечает сщмч. Ириней, — обольщена речью диавола удалиться от Бога по преступлении воли Его, так Дева Мария была оглашена ангельским словом ко приятию Бога при повиновении воле Его; как та соблазнена к удалению от Бога, так эта убеждена к повиновению Богу». Грехом Евы введена смерть в мир и человек изгнан из рая, напротив, через Пресвятую Деву Марию введена жизнь в мире и даровано людям вечное блаженство.

«Ева недугом преслушания клятву вселила есть, — воспевает Святая Церковь, — Ты же, Дево Богородице, прозябением чревоношения, мирови благословение процвела еси». И в другой песни: «умервщление плодом мне Ева принесе; Ты же, жизнь рождши ипостасную, Пречистая, абие исправила еси». «Из Едема изыде род наш, прабабы ради Евы; призван же Тобою, рождшею нам Новаго Адама — Христа». Святой Ириней высказывает такую же мысль: «Узы Евиного непослушания разрешены послушанием Марии. Что Ева связала неверием, то разрешила Дева Мария верою».

«Ева поверила змею, — говорит Тертуллиан, — Мария поверила Гавриилу; что та согрешила по доверию, то эта загладила верою». «Жена, — говорит св. Григорий Нисский, — защитила жену; первая (то есть Ева) открыла путь греху, а эта (то есть Мария) послужила явлению Правды; та последовала совету змея, эта представила Истребителя змея и произвела на свет Подателя света». Противоположность их всего лучше изъясняется словами, сказанными той и другой. Еве сказано: в болезнех родиши чада (Быт. 3, 16), а Деве Марии возвещено: радуйся, Благодатная (Лк. 1, 28); Еве сказано: к мужу твоему обращение твое (Быт. 3, 16), а Деве Марии: Господь с Тобою! (Лк. 1, 28).

Ковчег, в котором патриарх Ной спасся от вод всемирного потопа, предызображал Пресвятую Деву. «Радуйся, Ковчег, Богоустроенное жилище, — восклицает к Ней св. Иоанн Дамаскин, — Управительница новосозданного мира, от Которой происходит Христос — новый Ной, наполняющий высший мир нетлением».

Сто лет (как говорят предания, занесенные в древние книги) строился ковчег, и род человеческий долго приготовлялся к принятию Спасителя и рождению Девы Марии. Ковчег был устроен из дерева негниющего, Пресвятая Богородица пребыла Приснодевою. В ковчеге спаслись Ной и дети его от потопа, через Марию все, послушные голосу благодати Божией, спасаются от погибели вечной. От Ноя, вышедшего из ковчега, населился послепотопный мир, от Христа, родившегося от Пресвятой Девы, ведут свое начало чада Нового Завета.

Ной, находившийся в ковчеге, о конце всемирного потопа узнал тогда, когда выпущенная им во второй раз голубица прилетела с масличным сучком; выпущенная же в третий раз, она более не возвращалась. Эта голубица предызображала Пресвятую Деву. «Голубица, — говорит Ей Святая Церковь, — Милостиваго рождшая». Рождением Милостивого Она возвестила окончание гнева Божия и совершенный мир на земле. «Радуйся, спасшая мир от потопления греховного!»

Как Исаак прообразовал Господа Иисуса Христа, так и рождение его от Сарры служило образом рождения от Девы Марии обетованного Мессии. «Сарра, рождши Исаака, образ Иисусов, радость ми сотвори Господь, глаголаше; образованнаго Исааком рождшая и девствующая, паче радуйся, Всепетая Мати Дево». «Исаака рождение от безчадныя матери поношение отъят и возвеличи славою; рождшееся от Тебе Свято первейшую славу принесе Тебе, Пречистая Дево и Мати».

На пути в Месопотамию, в Вефиле, патриарх Иаков имел таинственное видение, в котором ему была показана лествица, утверждавшаяся на земле и верхом своим достигавшая неба (см.: Быт. 28, 12). Эта лествица изображала Пресвятую Деву. «Радуйся, — поет Ей Святая Церковь, — лествице высокая, юже Иаков виде». «Тебе, мысленную и одушевленную лествицу, на нейже Бог наш утвердися, еюже к небеси обретохом восхождение, песньми, Богородице, величаем». И в других местах Святая Церковь называет Богородицу «лествицею, возвысившею всех от земли благодатию, лествицею небесною, еюже сниде Бог».

«Господь, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — соорудил Себе одушевленную лествицу, которой основание утверждено на земле, а верх касается самого неба и на которой утверждается Бог. Лествица духовная, то есть Дева, утверждена на земле, потому что Она родилась на земле; глава Ее касалась неба, потому что глава Ее был Бог и Отец». Ангелы по лествице восходят и нисходят, потому что в молитвах неусыпающая Богородица велит Ангелам, да с Нею вместе непрестанно помогают людям и, восходя, возносят к Богу молитвы молящихся, а нисходя, приносят от Бога людям помощь и дарования.

Боговидец Моисей в купине, горевшей, но не сгоравшей, зрел образ Божией Матери.

Купина, объятая огнем, оставалась невредимой; так и Дева по рождестве Спасителя не утратила Своего девства. «Образ чистаго рождества Твоего огнепалимая купина показа неопальная». «Якоже купина не сгараше опаляема, тако Дева родила еси и Дева пребыла еси». Св. Григорий Нисский говорит: «Что там (то есть в Ветхом Завете) предызображалось пламенем и купиной, то с течением времени ясно открылось в тайне Девы; как там купина горит и не сгорает, так и здесь (то есть в Новом Завете) Дева рождает Свет и пребывает нетленна». По этой причине Святая Церковь именует Богоматерь «Неопалимою Купиною», а христианское искусство нередко изображает Ее окруженной огненным сиянием. Такие иконы издревле именуются «Неопалимая Купина».

Евреи, изведенные из Египта всесильной десницей Божией, в своем странствовании к земле Обетованной были руководимы не столько Моисеем, сколько Богом. Он присутствовал в облачном столпе, который осенял их днем и освещал ночью. Этот столп предызображал Пресвятую Деву. Явив нам телесно Христа — Солнце правды — и излив на весь мир дождь Его благодати, Она сделалась «облаком всесветлым, верныя непрестанно осеняющим», «светоносным облаком, воньже всех Владыка сниде и воплотися нас ради». Рассеяв мрак неверия и распространив свет истинного богопознания, Она явилась «огненном столпом, наставляющим сущия во тьме», «вводящим в высшую жизнь человечество».

Как «покров миру, ширший облака», Она покрывает и защищает верующих Своим милосердным заступлением от всех бед и напастей. Ходатайствуя о всех новозаветных чадах Своих, Она старается всех привести в Царство Сына Своего и Господа: «световидный облак, предводящий новыя люди к земли обетования, воистину Богоблагодатная явилася еси, и врата вводящая к жизни». «Не будем терять надежды на Божие милосердие, — говорит св. Димитрий Ростовский, — так как имеем в жизни нашей премилостивую Одигитрию (Путеводительницу), милосердную Наставницу, Пречистую Деву Богородицу, данную нам от Бога, как столп израильтянам, к обетованной земле ведущий. Она есть столп огнеоблачный, как поет о Ней в акафисте Церковь. Огонь есть не вещественный, но Божественный, как просвещающая во тьме сущих и к разуму Божественному всех наставляющая. Облако есть, как носившая Бога и изливающая нам дождь Божией милости и благодати. Столп есть, как утверждающая воинствующую на земле Церковь и от врагов видимых и невидимых защищающая».

Далее скажем вместе со Святой Церковью: «В Чермнем мори неискусобрачныя Невесты образ написася иногда; тамо Моисей разделитель воды: зде же Гавриил служитель чудесе; тогда глубину шествова немокренно Израиль: ныне же Христа роди безсеменно Дева; море, по прошествии Израилеве, пребысть непроходно: Непорочная, по рождестве Еммануилеве, пребысть нетленна». Чермное море, пропустив по сухому дну израильтян, сомкнуло воды свои и потопило полчища фараона, устремившиеся за народом Божиим, и Пресвятая Дева именуется «морем, потопившим фараона мысленнаго». Через рождение Господа Она явилась для сатаны и всей силы его морем погибели, а для верующих во Христа, этих истинных израильтян, странствующих к небесному отечеству, — морем спасения.

Странствуя к земле Обетованной по безводной пустыне, евреи ощутили недостаток воды; Моисей, по воле Божией, ударил жезлом в камень горы Хорив, и вода истекла оттуда в изобильном количестве. Пресвятая Богородица есть «камень, напоивший жаждущия жизни». «Премудрости, Пречистая, Тя сокровище вемы, — воспевает Святая Церковь, — и благодати точащую источник приснотекущий разума». От Пресвятой Девы через рождение от Нее Господа Иисуса Христа, Которого святой апостол Павел разумеет под камнем Хоривским (см.: 1 Кор. 10, 4), истекла вода благодати, могущая утолить жажду жизни вечной.

Местом особенного присутствия Божия в Ветхом Завете были сначала скиния Моисеева, потом храм Соломонов. Здесь Господь как бы вселялся между людьми, принимал молитвы Своего народа и давал откровения избранным мужам. Как только скиния Моисеева и храм Соломонов были освящены, слава Господня наполнила их. Пресвятая Дева, как одушевленный храм Божий, называется «местом освящения славы», «пространным селением Слова», «Бога невместимаго вместилищем, селением преславным Сущаго на Серафимех».

Скиния и храм служили прообразами Девы Богородицы. «Исполнися вопиющаго пророчество, глаголет бо: возставлю скинию падшую священного Давида, в Тебе, Чистая, прообразившуюся». «Храм Тя чист и пренепорочен, Приснодево Богородице, — поет Святая Церковь, — Вседетель обрете едину яве от века». «Иже от конец гор святых всех, храм Богу бывши, якоже прежде пророк рече, Христу чист покажи мя храм, Владычице».

Богородица поистине — «Божественная сень Слова, чистотою Ангелы превосшедшая», в которую «единый херувимским существам непреступный и страшный ангельским чинам вселися и нас обнови». Когда храм Соломонов был разрушен и богатства его расхищены, то на том месте по возвращении евреев из плена вавилонского был выстроен новый храм. Хотя этот храм во многом уступал первому, так что евреи не могли удержаться от слез при взгляде на него, но второй храм на самом деле сделался славнее Соломонова, потому что в нем явилось одушевленное селение Божией славы.

Как скиния и храм служили прообразом Божией Матери, так предызображали Ее, по учению Святой Церкви и святых отцов, разные священные принадлежности ветхозаветного богослужения. «Великий преднаписа во пророцех Моисей Тя — кивот, и трапезу, и свещник и стамну (золотой сосуд с манною), образне назнаменуя воплощение, еже из Тебе, Вышняго, Мати Дево». «Преславно прообразоваше, Чистая, закон Тя скинию, и Божественную стамну, странен (чуден) кивот и катапетасму (завесу), и жезл, храм неразрушимый и дверь Божию». «Радуйся, свещниче светлый, — поет Святая Церковь Богородице, — радуйся, ручко (сосуд), в нейже манна; радуйся, жезле Ааронов; радуйся, Божественная трапезо». «Воистинну Тя, яко светел свещник невещественнаго Света, кадильницу златую Божественнаго угля, во Святая святых всели, ручку и жезл, скрижаль Богописанную, ковчег святый, трапезу Слова жизни, Дево, рождество Твое». Рассмотрим отдельно эти прообразы.

Важнейшим местом скинии и храма была Святая святых, где находился Ковчег Завета. Оно было доступно одному Первосвященнику и только один раз в год, когда он в день очищения входил туда для кропления жертвенной кровью. Святая святых служило образом Божией Матери, вместившей воплощенное Слово Божие. Но насколько жертва, принесенная Богу Господом, была несравненно превосходнее ветхозаветных жертв и насколько Сам Господь выше первосвященников израильских, настолько и Пречистая Дева выше и превосходнее Святого святых. «Радуйся, Святая святых большая».

Во внутреннем отделении скинии и храма — Святая святых — стоял Ковчег Завета — ящик, покрытый золотом внутри и снаружи, вмещавший в себе самые священные предметы. Этот кивот уподобляется Божией Матери, вместившей не скрижали закона, а Самого Законодателя. «Ковчег, Божественным Духом позлащенный, Пречистая показася: не скрижали носящ закона, но Христа Господа, Егоже закон и пророцы древле предвозвестиша».

Одушевленный Ковчег Божий был «позлащен Духом», иначе сказать: Пресвятая Дева была украшена всеми духовными дарами. И как к древнему кивоту невозможно было касаться неосвященной и дерзновенной рукою, так и новозаветный кивот Божий огражден силою Божиею от всяких подобных попыток; «яко одушевленному Божию кивоту, да никакоже коснется рука скверных». Во втором храме не было кивота Божия, вместо него в храме вскоре явилась Сама Пресвятая Дева.

Ковчег Завета сверху был накрыт очистилищем — золотой крышкой, над которой распростирали свои крылья два Херувима, изваянных также из золота. Это очистилище собственно и было в Ветхом Завете местом, где Вездесущий Бог обнаруживал особенное Свое присутствие, открывал Свою волю и принимал молитвы Своего народа. Пресвятая Дева, по учению Святой Церкви, есть «теплое очистилище», «очистилище миру», «всего мира очищение». Через Нее пришел на землю Единородный Сын Божий для того, чтобы оправдать перед Богом всех верующих в Него, не иудеев только, но и язычников.

В Ковчеге Завета, по Божию повелению, в память будущим родам, был положен чудесно прозябший и процветший жезл Ааронов. Этот жезл прообразовал Пресвятую Деву Богородицу. Она произошла от безплодных родителей подобно тому, как процвел сухой жезл: «произрастение сухого жезла указало Израилю предызбрание священника; и ныне преславное рождество Девы от безплодной чудно являет светлое достоинство родивших». «Из корене прозябшая Давидова и Иессеева, Анна ныне растити начинает Божественный жезл, прозябший таинственный цвет — Христа, всех Зиждителя». Еще более чудно, чем прозябение Ааронова жезла, было рождение от Пресвятой Девы Господа: «прозябе жезл иногда Ааронов, прообразующий, Чистая, Божественное рождество, яко безсеменно зачнеши, и нетленна пребудеши, и по рождестве девствующи явишися, Младенца питающи всех Бога». Приснодева поистине есть «тайный жезл, цвет неувядаемый процветший» и по своей чистоте и непорочности Сама — «цвет нетления» «неувядаемый», «отросли неувядаемыя розга (ветвь)».

Кроме Ааронова жезла, в Ковчеге Завета стояла стамна, или золотой сосуд, наполненный манною, этим небесным хлебом, которым Господь питал израильский народ в безплодной пустыне. Святая Церковь видит в этой стамне образ Божией Матери: «манноприемная ручка (сосуд) Тя, Богородице, иногда прообрази; Христа бо носила еси, манну разума одождившаго всем чтущим Тя». «Радуйся, стамно, манну носящая, услаждающая всех благочестивых чувства»; «златокованная стамно, из неяже истече миро животворное верным». В этом сосуде вмещалась «манна жизни» — Христос, сшедший с неба, хлеб жизни и безсмертия, насыщающий и услаждающий души верных.

За второю завесою скинии, по свидетельству апостола Павла (см.: Евр. 9, 4), находилась золотая кадильница для воскурения перед Господом фимиама. Новый образ Пресвятой Девы! «Златая кадильница была еси, огнь бо во утробе Твоей вселися, Слово от Духа Свята». «Радуйся, кадильнице, золотой сосуд, — говорит прп. Иоанн Дамаскин, — Ты носишь в себе Божественный угль, и из Тебя разлилось благоухание Духа, изгоняющее из мира зловонное тление».

Божественный угль этой кадильницы есть Сам Господь, как поет Святая Церковь: «Угль проявлейся — Солнце из девственныя утробы возсия во тьме заблудшим». Возношение кадильного фимиама, по Священному Писанию, означает возношение молитвы к Престолу Божию. И в этом отношении Пресвятая Дева есть «кадило благовонное», «приятное молитвы кадило», потому что Она усердная и надежная наша Молитвенница и Заступница пред Богом.

В святилище скинии и храма стоял устроенный из золота светильник с семью лампадами, наполненными чистым елеем и постоянно горевшими. Пресвятая Дева была семисвещный светильник, украшенный всеми дарами Духа Святого. «Светозарный Тя свещник предвообрази, приемшую несказанно Свет непреступный, разумом Своим озаряющ всяческая». «Седмосветлый Тя свещник, огнь богоразумия носящ, Отроковице, пророк древле провиде, светящ во тьме неведения бедствующим». «Закона свещник прообразоваше Тя рождшую Свет, просветившаго, Пречистая, всяческая». «Светоприемную свещу сущим во тьме явльшуюся зрим святую Деву: невещественный бо вжигающи огнь, наставляет к разуму Божественному вся». «Радуйся, — взывает Божией Матери прп. Иоанн Дамаскин, — радуйся, светильник, золотой и твердый сосуд девства! Светильнею этого светильника служит благодать Духа, а елеем — святое тело, заимствованное из чистой плоти, отсюда происходит невечерний Свет — Христос, осиявший вечною жизнью сидящих во тьме и сени смертной».

В том же отделении скинии и храма находилась трапеза, сделанная из негниющего дерева и обложенная золотом, на которой размещали в жертву Богу 12 хлебов. «Радуйся, Божественная трапеза, — воспевает Пречистой Деве Святая Церковь. — Яко трапеза хлеб вмещаеши тайный, от негоже ядше нектому алчем, Всепетая». От Нее мы имеем хлеб, сшедший с небес, — Христа, питающий нас для жизни вечной. Поэтому Она называется еще «одушевленною трапезою, хлеб животный вмещшею».

Во дворе скинии, между жертвенным алтарем и самой скинией, находилась медная умывальница, в которой омывались жрецы перед началом своего служения. Пресвятая Дева есть «баня, омывающая совесть».

В скинии и храме израильтяне приносили жертвы Богу и между прочим животных разного рода, но с непременным условием — не имеющих никакого недостатка, непорочных и чистых. В частности, юница (телица) приносилась в жертву спасения или мира. «Радуйся, — взывает Святая Церковь Пресвятой Деве, — Юница, Юнца рождшая непорочнаго; Агнице, рождшая Божия Агнца, вземлющаго мира всего прегрешения».

Ханаанская земля, обетованная израильскому народу еще в лице праведных патриархов его и занятая им после сорокалетнего странствования, была в древнее время чрезвычайно плодоносна: она, по живописному выражению Священного Писания, кипела млеком и медом. Пресвятая Дева, произрастившая нам «хлеб животный» — Христа, есть для нас истинная земля Обетования. «Радуйся, — возглашает Ей Святая Церковь, — земле Обетования, из неяже течет мед и млеко».

Вступив в Обетованную землю, израильтяне разделили ее между двенадцатью коленами и из 48 городов, предоставленных колену левиину, шесть назначили для убежища неумышленным убийцам: там эти несчастные, достойные более сожаления, чем наказания, были безопасны от всех поисков, и не прежде, как по смерти первосвященника, они могли возвратиться на первоначальное место своего жительства. Пресвятая Дева есть для верующих душ «спасения град», «пристанище», «хранилище, ограждение, утверждение и священное прибежище».

Гедеон, пятый судья израильского народа, выслушав от Ангела волю Божию — идти и избавить Отечество от власти мадиамлян, пожелал получить знамение в удостоверение того, что на это дело есть благословение Божие. Избранное им самим знамение было такое: на руно (кожу овцы), положенное им на гумне, ночью сошла обильная роса, тогда как вся земля вокруг была сухая; в другую же ночь земля была омочена росою, а лежавшее на гумне руно осталось совершенно сухим. Все обстоятельства этого чудного события имеют отношение к лицу Пресвятой Богородицы. Гумно в таинственном смысле знаменовало избранный народ Божий. Руно — Пречистая Дева, по толкованию Святой Церкви. «Радуйся, руно одушевленное, еже Гедеон предвиде».

Руно было орошено росой, и Пресвятая Дева была орошена небесным и Божественным дождем, сошедшим на Нее. «Якоже на руно, дождь небесный, на Тя сшедший, подъяла еси, Всечистая». «Яко на руно во чрево Девы сшел еси дождь, Христе». Одушевленное руно — Дева — была обильно орошена благодатью Божиею, тогда как в то же время язычники и сами израильтяне были духовно сухими — от зноя суеверия и неверия.

Руно Гедеона было сухо, а земля омочена росою, так и Дева по рождестве Господа не потерпела изменения, между тем как земля увлажилась росой истинной веры. «Якоже на руно сниде без шума с небесе, Дево, дождь в ложесна Твоя Божественный, и спасе все изсохшее человеческое естество, Пречистая».

Премудрый царь Соломон, устроив в своем доме судную палату, поставил в ней великолепный престол, сделанный из слоновой кости и золота; такого не было, замечает святой писатель, еще нигде, ни в каком другом царстве. «Радуйся, яко еси царево седалище», — говорит Святая Церковь Пречистой Деве. Вместив первообраз Соломона — Господа Иисуса Христа, Она сделалась одушевленным престолом Царя Небесного. Седалище Соломона было возвышено, и седалище Господне — Пресвятая Дева Мария — превыше Херувимов и Серафимов, служащих престолами Царю славы. «Престол Тя Божия Слова прославляем, Богородице, на немже яко человек Бог седе».

Три благочестивых отрока — Анания, Азария и Мисаил — были воспитанниками Даниила при дворе царя вавилонского, а потом и соправителями его. Однажды царь Навуходоносор воздвиг золотого истукана и повелел, чтобы все знатные люди царства его по данному знаку поклонились бездушному идолу. Три отрока не устрашились «зверской ярости», не поклонились твари вместо Творца и за такое преслушание были ввержены в раскаленную пещь, но силой Божией сохранены невредимыми. Ангел Великого Совета Божия — Господь Иисус Христос, снисшедши в пещь, преложил пламень в росу и тем предобразил чудное рождение Свое от Пресвятой Девы Марии.

«Благословите отроцы, Троицы равночисленнии, Содетеля Отца Бога, пойте снисшедшее Слово и огнь в росу претворшее», — поет Святая Церковь. Неопалением отроков в вавилонской пещи прежде всего предуказано неопаление Пресвятой Богородицы от огня Божества. «Росоносная пещь представила образ сверхъестественного чуда, ибо она не опаляет принятых юношей, как и огонь Божества утробы Девы». Потом невредимость юношей в огне, по понятию Святой Церкви, означает приснодевство Богоматери. «Чуда преестественнаго показа образ огнеросная пещь древле: огнь бо не опали юныя дети, Христово являя безсеменно от Девы Божественное рождество». «Ветхозаветные юноши, объятые огнем неопально, прообразуют утробу Отроковицы, сверхъестественно рождающую, запечатленную». Наконец, Вавилонская пещь послужила для трех отроков орудием не истребления, а жизни и обновления, так через Пресвятую Деву мир достиг своего обновления.

Прообраз приснодевства Божией Матери Святая Церковь находит в невредимом сохранении пророка Ионы в утробе кита. «Иону, (как) младенца из чрева, морский зверь изрыгнул, каким принял; а Слово, вселившись в Деву и принявши плоть, прошло, сохранив (Ее) нетленною».

Но все эти прообразования, предначертавшие по изволению Божию уму и чувству ветхозаветных чад будущее величие Приснодевы Богоматери, далеко уступают самому первообразу. «Закона и ковчега честнейшую Тя воспеваем, Богородице Марие!» «Паче скинии Моисеевы всю Тя Бог освяти, Богородице!» Преподобный Иоанн Дамаскин так разъясняет отношение ветхозаветных предызображений к лицу Пресвятой Девы: «Там Слово Божие на каменных досках начертало закон Духом, как бы перстом Своим; а здесь само Слово Божие воплотилось от Духа Святого и девственных кровей… Там манна; а здесь услаждающий манну. Да поклонится великолепная скиния, построенная Моисеем в пустыне из драгоценного всякого рода вещества, и прежде нее бывшая скиния праотца Авраама да поклонится одушевленной и умной Скинии Божией! Эта соделалась не только местом особенного действия Божия, но существенным вместилищем ипостасного Сына и Бога. Да сознает свое ничтожество перед Нею позлащенный отовсюду кивот, и носящая манну златая стамна, и светильник, и трапеза, и все древнее! Все это потому только важно было, что прообразовало Скинию духовную, так как тень истинного первообраза».

Рождество Пресвятой Богородицы

«Достойное, Богомати, Твоея чистоты рождество наследовала еси чрез обещание: иногда бо неплодней богопрозябен плод вдалася еси: тем Тя вся племена земная непрестанно величаем».

Из службы Рождества Пресвятой Богородицы

Чудны судьбы израильского народа! Ему одному по справедливости принадлежит многозначительное название народа Божия. Ожидание Мессии было средоточием всей веры древних израильтян; с именем Мессии еврей соединял понятие о самом лучшем времени для своего народа. Цари и пророки желали дожить до этого времени и умирали, не получив желаемого. лучшие люди еврейского народа жили мыслью своей в будущем: отличительными чертами их были любовь к потомству, желание благоденствия и славы его, стремление в своем поколении обрести обетованное Богом семя жены — великого Пророка и Примирителя.

Патриархам израильского народа неоднократно было дано Богом обетование о размножении потомства их; это обетование, как одно из важнейших, переходило из рода в род и всегда было живо в памяти народа. Удивительно ли после того, что чадородие у израильтян было вменяемо женам в честь и славу и на многочисленное потомство смотрели как на великое счастье и благословение Божие. С другой стороны, безчадие считалось тяжким несчастьем и наказанием Божиим. Так, Авраам жаловался Богу на свое безчадие; Рахиль хотела лучше умереть, чем оставаться бездетной; Анна, впоследствии мать Самуила, неутешно сетовала на неимение детей и в слезной молитве просила Господа о даровании ей сына; Елисавета, мать св. Иоанна Предтечи, прямо называла свое неплодство стыдом, «поношением между людьми». И между тем как часто от родителей, неплодоносящих до известного, предназначенного Богом времени, происходили дети, составляющие украшение истории народа Божия! У Авраама родился сын Исаак, один из главных Израильских родоначальников; у Анны — Самуил, достославный правитель народа; у Елисаветы — Иоанн, великий Пророк и Предтеча Господень. Это же самое случилось и с родителями Пресвятой Девы.

В Обетованной земле, данной Богом израильскому народу, в горах, окаймляющих с севера Ездрелонскую долину, находился город Назарет. Он лежал на откосе горы и отстоял на три дня пути от Иерусалима и на восемь часов от Тивериады и озера Геннисаретского. Во всем Ветхом Завете нигде не упоминается о Назарете: он был так незначителен и маловажен, что евреи не ожидали от него ничего особенного и говорили: От Назарета может ли что добро быти? (Ин. 1, 46). Незадолго до Рождества Христова в Назарете жила благословенная Богом чета — Иоаким и Анна.

Эта чета происходила из древнего рода Давидова. Цари из этого рода в течение нескольких веков преемственно занимали прародительский престол, пока Навуходоносор не сокрушил царство Иудейское. Взяв столицу Иерусалим, он отвел лучшую часть народа в плен, известный под именем Вавилонского. Впрочем, потомки Давида, находясь в тяжкой неволе, хотя и не имели скипетра в руках своих, но все еще сохраняли признак величия. Наконец один из них, Зоровавель, получил впоследствии дозволение не только возвратиться с народом своим в отечество, но и восстановить разоренную иудейскую столицу.

Иерусалим был возобновлен, и народ по возможности собран и устроен; но слава царства миновала невозвратно. Зоровавель продолжал управлять иудеями, пока был жив; со смертью же его древние права царского дома Давидова до того затмились, что о них не упоминается ни в позднейших Книгах Ветхого Завета, ни в других иудейских сказаниях. А когда израильский народ подпал под зависимость римлян и потерял свою самостоятельность, тогда потомки Давида совершенно лишились прежнего величия и род их окончательно слился с народом.

Таково было состояние славного рода Давидова, когда Иоаким и Анна жили в Назарете. Иоаким происходил из колена Иудова и имел родоначальником царя Давида, а Анна была младшей дочерью священника Матфана от племени Ааронова. Святая чета жила в изобилии, потому что Иоаким был человек богатый и, подобно праотцам израильского народа, имел много стад. Но не богатство, а высокое благочестие отличало эту чету между другими и соделало достойною особенной милости Божией.

Предание не говорит подробно о добродетелях Богоотцов (так Святая Церковь называет Иоакима и Анну в смысле предков по плоти Господа Иисуса Христа), но указывает особенно на одну их черту, которая свидетельствует, что вся их жизнь была проникнута духом благоговейной любви к Богу и милосердия к ближним. Они ежегодно отделяли две трети своих доходов, из которых одну жертвовали в храм, а другую раздавали бедным. Неотступно следуя всем правилам закона Божия, они, как исповедует Святая Церковь, и в законной благодати были так праведны перед Богом, что удостоились родить младенца Богоданного. Это доказывает, что чистотою и святостью они превосходили всех чаявших тогда Утехи Израилевой.

Таким образом, наслаждаясь душевным миром и ведя жизнь по духу закона Божия, благочестивые супруги, по-видимому, были вполне счастливыми; но неплодство Анны, сначала грустно отзывавшееся в их семейных отношениях, наконец перешло в тоску и безпокойство обоих святых сердец. Безчадие, как выше замечено, считалось у израильтян состоянием неприятным; но оно было еще более прискорбным и чувствительным для потомков Давида, потому что они, по древнему обетованию Божию, могли надеяться, что от них родится Спаситель мира, при безчадии эта сладостная и великая надежда исчезала.

Много и усердно молились супруги, чтобы Бог даровал им детей; но прошло 50 лет их брачной жизни, и неплодство Анны не разрешилось. Это общее всем праведникам Ветхого Завета неудовлетворяемое желание скорейшего пришествия в мир Мессии и вместе с тем грустное убеждение в безучастии своем в общих целях и надеждах народа причиняли Иоакиму и Анне тем сильнейшую скорбь, что они приблизились к старости. По религиозным чувствам, по тягости народного мнения, по сиротству их теплого сердца это горе было велико и тяжело для них; но праведные безропотно и со смирением переносили его, стараясь еще с большей ревностью угодить Богу твердым хранением Его закона. Впрочем, при всей кротости и преданности воле Божией святые супруги не могли иногда не огорчаться тем пренебрежением, какое нередко приходилось им терпеть от соотечественников за их безчадие.

При одном случае это пренебрежение, высказанное всенародно, глубоко огорчило благочестивого Иоакима и повергло его в безутешное состояние. В один из великих праздников св. Иоаким, как точный исполнитель закона, пришел со своими соплеменниками в Иерусалимский храм с намерением принести по обыкновению своему сугубую жертву Господу и представил ее, быть может, еще более с чистым и теплым чувством, чем все другие. Но каково же было удивление праведного мужа, когда некто Рувим стал презрительно отклонять приношение его, говоря: «Зачем ты прежде других желаешь принести дары свои Богу? Ты недостоин этого как безплодный». Этот неожиданный упрек поразил сердце праведника. Ему представилось, что, может быть, он точно до такой степени грешен, что гнев небесный справедливо преследует его, наказывая безчадием.

Эта мысль отняла у Иоакима всю бодрость, он вышел из храма в глубокой скорби. «Увы! — говорил он. — Всем ныне великий праздник, а для меня лишь время слезных сетований». Чтобы найти себе хотя малое утешение, что, может быть, пример безчадства его не единственный, он из храма пошел посмотреть родословные двенадцати колен. Но удостоверившись здесь, что все праведные мужи имели потомство, и даже столетний Авраам не был лишен этого благословения Божия, Иоаким еще более опечалился и не хотел возвращаться домой, а отправился в дальнюю пустыню — в горы, где паслись стада его.

Сорок дней провел он там в строгом посте и молитве ко Господу, призывая на себя Его милосердие и омывая горькими слезами свое безчестие в людях. «Не вкушу пищи, — говорил он, — и не возвращусь в дом мой! Молитва и слезы будут мне пищей, а пустыня домом до тех пор, пока услышит и посетит меня Господь Бог Израилев! Боже отцов моих! — молился скорбящий Иоаким. — Ты дал сына праотцу Аврааму в старости: удостой и меня благословения Твоего! Дай плод моему супружеству, чтобы я хотя в преклонных летах мог назваться отцом и не был отверженным от Тебя, Господа моего!»

Между тем слух о происшедшем с Иоакимом в Иерусалиме достиг благочестивой Анны, оставшейся дома. Узнав подробности, а также и то, что Иоаким удалился в пустыню и не хочет возвращаться домой, она предалась неутешной скорби. Считая себя главной виновницей постигшего их горя, она с рыданием восклицала: «Теперь я всех несчастнее! Бог отверг, люди поносят, муж оставил меня! О чем же более плакать мне: о безчадии ли своем или об одиночестве? О том ли, что я не удостоилась называться матерью, или о вдовьем сиротстве моем?» За время разлуки с мужем она почти не осушала слез, не вкушала пищи и, подобно матери Самуила, в томительной тоске просила Бога о разрешении ее неплодия.

В таком тревожном состоянии духа однажды Анна вышла в сад и в молитвенных думах, возводя глаза к небу, увидела среди ветвей лаврового дерева гнездо едва оперившихся птичек. Вид этих юных птенцов еще более поразил ее скорбящее о безчадии сердце.

«Горе мне, — говорила она, — одинокой, отвергнутой от храма Господа Бога моего и пред всеми униженной дочери Израилевой! На кого я похожа? Все в природе рождает и воспитывает, все утешаются детьми, лишь я одна не знаю этого наслаждения. Не могу сравнить себя ни с птицами небесными, ни со зверями земными: те и другие приносят плод свой Тебе, Господи; лишь я одна остаюсь безплодной! Ни с водами: они в быстрых струях своих родят во славу Твою живые творения; лишь я одна мертва и безжизненна! Ни с землею: и та, прозябая, прославляет плодами своими Тебя, Отец Небесный; лишь я одна безчадна, как степь безводная, без жизни и растения! О, горе мне! горе мне! Господи, — продолжала она, — Ты, Который даровал Сарре сына в старости и отверз утробу Анны для рождения пророка Твоего Самуила, воззри на меня и услышь молитву мою! Разреши болезни сердца моего и разверзни узы моего неплодия. Да будет рожденное мною принесено в дар Тебе, и да благословится и прославится в нем Твое милосердие!»

Едва Анна произнесла эти слова, предстал пред ней Ангел Божий. «Молитва твоя услышана, — сказал ей небесный вестник, — воздыхания твои проникли облака, и слезы твои канули пред Господом. Ты зачнешь и родишь Дочь благословенную, выше всех дочерей земных. Ради Ее благословятся все роды земные, Ею дастся спасение всему миру, и наречется она Марией (с евр. — госпожа)!»

Услышав эти слова, Анна поклонилась Ангелу и сказала: «Жив Господь Бог мой!

Если у меня будет дитя, то отдам его Господу на служение, пусть оно служит Ему день и ночь, восхваляя святое имя Его во всю жизнь». Прежняя печаль Анны теперь обратилась в радость, излившуюся в восторженной благодарности Богу. Ангел по благовестии ей стал невидим.

Святая Анна как ни любила своего мужа, как ни желала скорее поделиться с ним своею радостью, но, повинуясь первому движению благочестивого сердца, поспешила в храм Иерусалимский, чтобы там возблагодарить Бога и возобновить обет о посвящении Ему ожидаемого плода.

Ангел Божий после благовестия Анне явился и св. Иоакиму в пустыне и сказал ему: «Бог милостиво принял молитвы твои; жена твоя Анна родит Дочь, о Которой все будут радоваться. Вот и знамение верности слов моих: иди в Иерусалим и там, у Золотых ворот, ты найдешь жену свою, которой возвещено то же самое».

Благоговейная радость объяла сердце святого старца: он немедленно и с богатыми жертвами пошел в Иерусалим и там действительно на указанном Ангелом месте встретил жену свою. Увидев мужа, Анна поспешила к нему с восклицанием: «Знаю, знаю, Господь Бог щедро благословил меня, потому что я была как бы вдовою — и теперь не вдова, была безчадной — и теперь буду иметь чадо». Здесь они рассказали друг другу все подробности явлений Ангела, принесли в храм жертву Господу и, судя по ходу дальнейших событий, несколько времени оставались в Иерусалиме ожидать исполнения полученного ими обетования.

Вскоре святые Богоотцы увидели над собою совершение этого чудного обетования: в девятый день декабря Православная Церковь празднует зачатие Пресвятой Девы Анной и воспевает: «Анна ныне растить начинает Божественный жезл (Богородицу), прозябший таинственный цвет — Христа, всех Зиждителя». «Неплодная, плодородящая сверх ожидания Деву, имеющую родить Бога плотию, светится радостью и ликует, громко взывая: радуйтесь со мною, все колена Израилевы: я ношу во чреве и избавляюсь укоризны в безчадии; так угодно Создателю, услышавшему мою молитву и исцелившему сердечную болезнь устроением желаемого мною». «Увидят люди и подивятся, что я стала матерью: вот и я рождаю, потому что так благоволил Разрешивший союз неплодия моего».

Нельзя не благоговеть перед этим чудным зачатием и не видеть в нем необычайных и великих целей Божественного Промысла. Бог, видимо, хотел приготовить к вере в будущие, еще более чудные зачатие и рождение Единородного Сына Своего: «Таинству, — как поет Святая Церковь, — предречет таинство». «Дева Матерь родилась от неплодной, — говорит св. Иоанн Дамаскин, — потому что чудесами должно было предуготовить путь к единственной новости под солнцем, главнейшему из чудес, и постепенно восходить от меньшего к большему». «Если, — как замечает св. Андрей Критский, — великое дело то, что рождает неплодная, то не более ли удивительно, что рождает Дева?.. Нужно было, чтобы Тот, Который все и в Котором все, как Господь природы, показал на праматери Своей чудо, сделав ее из безплодной матерью, а потом и в Матери изменил законы природы, сделав Деву Матерью и сохранив печать девства».

И если Иоаким и Анна еще прежде получения радостной вести превосходили всех чистотою и святостью, то не более ли возгорели они святой ревностью и преданностью Богу, когда удостоились получить благодатное откровение о снятии с них поношения? А вместе с тем святые качества их не привлекали ли к ним в большей мере благоволения Божия и не низводили ли на них благодатные дарования, предуготовлявшие их к чудному событию?

Если пророк Иеремия и Предтеча Господень Иоанн были освящены Богом прежде рождения и исполнились Духа Святого еще во чреве матери, то еще большее освящение, без сомнения, было усвоено чревоношению праведной Анны. Здесь приготовлялось не одно простое рождение, но вместе с тем и открытие тайны премудрого совета Божия, от века сокрытой и непроницаемой даже для самих Ангелов. Здесь устраивался нерукотворенный ковчег Божий, приготавливалось живое селение Вышнего. Отсюда должна была изойти единственная и святейшая Дева, Которой, по предсказанию пророка (см.: Ис. 7, 14), предопределялось сделаться Матерью Бога Слова. «Славнейшее таинство, — поет Святая Церковь, — неведомое Ангелам, великое для человеков и от века сокрытое! Вот целомудренная Анна носит во утробе Богоотроковицу Марию, приготовляемую в селение для Царя всех веков и в обновление рода нашего».

По прошествии дней чревоношения благовестие Ангела исполнилось, и св. Анна в 8-й день сентября родила Дочь. Восторг родителей, освободившихся от «поношения безчадства», был невыразим. Явное чудо милости Божией прежде всего обратило очи их, полные слез благодарности, к небу, и Иоаким благоговейно взывал ко Всемогущему Богу: «Ты, источивший непокорным людям воду из скалы, благопокорным даруешь из безплодных чресел плод на радость нам». Анна, в безмолвном восторге возносясь к небу душой, смиренно помышляла: «Заключающий и отверзающий бездну, возводящий воду на облака и дающий дождь! Ты, Господи, дал мне произрастить пречистый плод от безплодного корня». И Святая Церковь, разделяя восторг праведных Богоотцов, взывает вместе с ними всему миру: «Сей день Господень! Радуйтеся, людие!»

Преблагословенная Дева, несмотря на тогдашнюю маловажность некогда знаменитого дома Давидова, в Своем рождестве наследовала высокую славу: род Ее, исходя от Авраама и Давида и продолжаясь много веков, заключал в себе имена ветхозаветных патриархов, первосвященников, правителей, вождей и царей иудейских. Доблести прославленных предков при самом рождении благодатного Младенца уже украшали имя Его. Но все эти преимущества, так много ценимые миром, скоро померкли в лучезарном свете той неземной славы, которую Всевышний уготовал новорожденной Деве.

Святой Иоаким в живейшей благодарности принес в храме какую мог жертву Богу; когда же настал пятнадцатый день по рождении Младенца, то по обычаю иудейскому новорожденную Дочь назвали Марией, именем, данным Ей от Ангела еще прежде зачатия. Святой Младенец был храним и воспитывался со всею нежностью и заботливостью благочестивых родителей и изо дня в день видимо укреплялся. Предание говорит, что когда Пресвятой Деве исполнилось шесть месяцев, мать поставила Ее на землю, чтобы испытать, может ли она стоять, и Преблагословенная, сделав семь шагов, возвратилась в материнские объятия. Тогда св. Анна взяла Ее на руки и сказала: «Жив Господь Бог мой! Ты не будешь ходить по земле до тех пор, пока я не введу Тебя в храм Господень». И устроив особое место в спальне, куда возбранен был вход всему нечистому, Анна избрала непорочных еврейских дочерей, чтобы они ходили за Благословенной Дочерью ее. Когда Марии исполнился год, Иоаким устроил большой пир и созвал на него священников, книжников, старейшин и много народа. На этом пире он поднес к священникам Дочь свою, и они, благословляя Ее, сказали: «Бог отцов наших! Благослови Дитя это и дай Ему имя славное и вечное во всех родах!» Присутствующие отвечали: «Да будет. Аминь!» После этого он поднес Дочь к первосвященникам, которые, также благословив Ее, сказали: «Боже вышний! Призри на Дитя и благослови Его благословением последним, не имеющим преемства». Сама же Анна с радостью взывала при этом: «Воспою песнь Господу Богу моему, Он призрел на меня и, отъяв поношение врагов моих, дал мне плод правды, единственный и многоценный перед Ним». И отнеся Младенца в спальню, снова вышла к гостям и служила им. По достижении Марией двухлетнего возраста св. Иоаким хотел исполнить над благодатной дочерью обет посвящения Ее храму, но св. Анна как по чувствам нежной матери, так и из боязни, чтобы Дитя не соскучилось по дому и не стало бы искать родителей, уговорила супруга отложить это посвящение еще на год. В это время в Благословенном Младенце Деве начали уже развиваться те силы ума и сердца, которые предупредили возраст, и родители стали чаще и чаще внушать Ей, что Она родилась вследствие молитв их; что Она посвящена Богу еще до рождения и как Божие Дитя должна разлучиться с ними и быть у Бога в храме; что Ей там будет гораздо лучше, чем у них, и если Она будет любить Бога и следовать закону Его, то Бог сделает для Нее гораздо больше, чем отец и мать! Так св. Иоаким и Анна приготовляли своего Младенца к посвящению Богу.

Введение во храм Пресвятой Богородицы

«Днесь храм одушевленный святыя славы Христа Бога нашего, едина в женах благословенная чистая, приводится в храм законный жити во святых, и радуются с Нею Иоаким и Анна духом, и девственнии лицы Господеви поют, псаломски воспевающе и чтуще Матерь Его».

Стихира из службы Введения во храм Пресвятой Богородицы

В Божественном деле нашего спасения все было облечено в тайну, и эта тайна, сокровенная от века и от родов в Боге, благовествованием Святаго Духа была возвещена сначала на земле в Церкви Божией, а отсюда уже сделалась известной Началам и Властям небесным, явив собою многоразличную премудрость Божию. Ангелы и пророки в недоумении испытывали эту тайну, но не могли проникнуть в нее. Таким сокровенным характером запечатлено было и посвящение Марии на служение Богу при введении Ее во храм. Она — плод пламенных молитв и долгих ожиданий, Дитя некогда царственного рода — при достижении лишь трехлетнего возраста должна была по обету родителей оставить кров родной и на чужих руках жить при храме в подвигах молитвы и труда.

Ни естественная привязанность родительского сердца, ни страх, внушаемый слабостью возраста и пола, ни тяжесть собственного одиночества в летах глубокой старости — ничто не поколебало решимости Иоакима и Анны. Но что же это?

Есть ли только дар Богу от безплодных родителей за отнятие «поношения безчадства»? Благочестивая ли только твердость исполнения однажды данного и запечатленного клятвой обета или жертва Богу по примеру жертв праотцов? Нет. Это тайна, в которой Господь, «хотя сказати народам Свое спасение, Неискусобрачную ныне от человек прият, знамение примирения и обновления».

Но то, что предопределено было в предвечном совете Божества, не могло скоро совершиться на земле, которая в лице дочерей своих долго еще не представляла достойного чертога для воплощения Бога, и поэтому тайна соединения человека с Богом отлагалась в продолжение веков, до времен будущих. И вот наконец Бог избирает праведных Иоакима и Анну, и от них происходит та Жена, Которая достойна была принять и свято сохранить высочайшую таину воплощения Божия! Вхождением Своим во внутреннее святилище Богоотроковица положила начало приведения к Богу всех других сынов и дочерей человеческих: «Совет Превечный Превечнаго Бога во исполнение грядет, предгрядущей Ей воспитатися во Святая святых — в жилище Слова».

Храм Иерусалимский, возобновленный после плена Вавилонского Зоровавелем, а потому называемый, в отличие от Соломонова, вторым, много уступал последнему и по размерам, и по великолепию. Те, кто помнил прежний храм, в этом втором не узнавали храма; по выражению пророка Аггея, он был перед ними якоже не сущ (см.: Агг. 2, 4). И между тем слава второго храма должна была воссиять более славы первого! Как должно было совершиться это прославление, объясняет другой пророк: Внезапу приидет в церковь Свою Господь, Егоже вы ищете, и Ангел завета, Егоже вы хощете (Мал. 3, 1). Но вот уже с тех пор прошло более четырехсот лет, Ангел завета не приходил, и слава храма Зоровавеля, и в начале невеликая в сравнении с храмом Соломоновым, не только не возвысилась, но почти совершенно упала: здесь не было ни Ковчега Завета, ни пророческого урим и туммим (света и совершенства), знаменовавших присутствие Божие, ни священного елея помазания! Через кого же, каким образом и когда воссияла эта предвозвещенная пророками слава?

Через Господа Иисуса Христа: Господь, устраивая спасение людей Своих, избирает в скинию Себе Чистую Деву и таким образом приготовляет для мира и храма спасительное обновление. «Скиния святая и пространнейшая небес, приемшая невместимое во всей твари Слово Божие», является в мире и вмещается в храме Бога Иеговы. «Пречистый храм Спасов, многоценный чертог и Дева, священное сокровище славы Божия, — поет Святая Церковь в праздник Входа во храм Пресвятой Богородицы, — днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи, яже в Дусе Божественном, Юже воспевают Ангели Божии: Сия есть селение небесное». Так славен был древний храм обетованием Божиим: и будут очи Мои ту и сердце Мое во вся дни (3 Цар. 9, 3); славен он был чудесными знамениями и пророчествами, благочестием и жертвами царей, благоговением и любовью народа. Но слава второго храма, принявшего в стены свои Господа Иисуса Христа и Пресвятую Деву, без сравнения была выше.

Храмы первый и второй имели в своей окружности, кроме собственно священных зданий, каковы Святое и Святая святых, много дворов и притворов, где были устроены разные помещения, в которых проживали лица, исполнявшие какую-либо священную службу. Там же были хранимы богослужебные сосуды и запасы. При храме, как свидетельствуют еврейские писатели, проживали мужи и жены (вдовы и девы), проводившие воздержанную жизнь.

Святой Епифаний, хорошо знавший еврейские обычаи, говорит, что евреи посвящали Богу всех первенцев мужского и женского пола, которые и воспитывались в притворах храма до зрелого возраста. Для постоянного же служения при храме принимались так называемые назореи, представлявшие собой нечто вроде иноков новозаветной Церкви. Это были лица, давшие обет Богу, воздерживавшиеся от употребления вина и всяких опьяняющих напитков и нестригущие волос на голове и бороде. Обыкновенно назорейство продолжалось известное время, было принимаемо добровольно по разным побуждениям, но иногда, хотя весьма редко, родители давали обет назорейства за детей своих: и именно в том случае, когда они, не имея детей, желали получить их от Бога для богоугодной цели. Временные назореи по прошествии срока обета возвращались в свои семейства, принеся Богу жертвы всесожжения за грехи, благодарственную и мирную, и остригши волосы. Все эти лица могли проживать в многочисленных пристройках храма.

Преблагословенная Дева Мария, несмотря на ранний возраст, оказывала явное стремление к такому образу жизни и Сама просила родителей о скорейшем исполнении их обета. Чистейшая душа святого младенца, призванная к великой тайне Божией, желала служить Богу молитвой и трудом. И хотя возраст избранницы Божией, едва научившейся говорить, был слишком слаб для глубокого понимания предметов веры, но сердце Ее пламенело любовью к Богу — самой чистой, искренней. По выражению Святой Церкви, Богоотроковица «младенчествовала плотью, но была совершенна душой», «трилетствовала телом и многолетствовала духом». Потому-то святые родители Благодатной и решились, несмотря на раннее младенчество Ее, расстаться с Нею и не откладывать далее обряда посвящения.

Намерение о посвящении храму Девы Марии сделалось гласным в Иерусалиме, и все благочестивые израильтяне и израильтянки ожидали его с особым чувством благоговения. К торжеству посвящения собраны были все родные и знакомые Иоакима и Анны и множество юных девиц, сверстниц Марии, сопровождавших Ее в храм.

Не разделить печаль разлуки родителей и не утешать тоскующую Дочь они были созваны, но участвовать в общей радости и быть свидетелями полной готовности их к разлуке. Кто более любит дитя, как не мать? Но Анна, вдохновленная Духом, как свидетельствует Святая Церковь, Пречистую Приснодеву приводит с веселием в храм Божий. Шествие было торжественно: все шли, имея в руках зажженные свечи; весь сонм провожающих пел псалмы и священные песни, и хоры Ангелов в трепетном недоумении сливали райские гласы с земным славословием Богу.

Мог ли кто из сопутствовавших Марии думать, что они окружают Ту, Которой суждено быть «благословенною в женах», «ублажаемою всеми родами»? Мог ли кто предвидеть, что эта юная Дева вскоре прославится сонмом духов безтелесных, святых и пророков как Честнейшая Херувим и Славнейшая без сравнения Серафим?

В предании людей благочестивых и внимательных к путям Промысла Божия сохранились следующие подробности вхождения Пресвятой Девы во храм.

Когда Иоаким и Анна со всеми, сопровождавшими Святую Деву, приблизились с посвящаемой Дочерью к храму, то навстречу им вышли с пением из храма служившие в нем священники и сам первосвященник. Благоговейно поставила праведная Анна свою Дочь на первую ступень храмового крыльца. При этом она, по выражению св. Димитрия Ростовского, обратилась со следующими трогательными словами к Отроковице: «Гряди, Дщерь моя, к Тому, Кто тебя даровал мне! Гряди, кивот освященный, ко многомилостивому Владыке! Гряди, дверь жизни, к милосердому Подателю благ! Гряди, ковчег Слова, в храм Господень! Войди в церковь Божию, радость и веселие мира!» И передавая Ее первосвященнику Захарии, она сказала ему: «Прими, Захария, сень чистую; прими, священник Божий, ковчег непорочный; прими, пророк, кадильницу с невещественным углем; прими, праведник, фимиам духовный; прими Дщерь, Богом мне данную! Введи и всели Ее на гору святую, в жилище Божием, не испытывая о Ней, но ожидая, что Богу, Ее призвавшему, благоугодно будет совершить с Нею!»

Блаженный Иероним пишет, что крыльцо, на нижней ступени которого была поставлена родителями благодатная Отроковица, имело 15 высоких ступеней, по числу «степенных» псалмов; эти псалмы священники и левиты пели, входя в храм для служения, на каждой ступени по одному.

Пречистая Дева при виде селения Господня и служителей святыни Его, как бы окрыленная духом любви к Богу и укрепленная силой Его, одна, никем не поддерживаемая, скоро и бодро взошла по всем ступеням на самый верх храмового помоста. «Ангелы Божии, — говорит Георгий Никомидийский, — невидимо окружили Ее и служили Ей; и хотя они еще и не ведали тогда таинства воплощения, но, как слуги Господа, по повелению Его служили Богоотроковице при Ее восхождении». Такое сверхъестественное восхождение слабого Младенца, Который далеко оставил за собою всех старших, поразило удивлением присутствовавших.

Следуя с Пречистой Отроковицей ко храму, Захария посадил Ее на третьей ступени жертвенника. «Здесь, — говорит древнее предание, — Господь Бог осенил Ее благодатью Своею, и Она возрадовалась духом».

Прозрев во вводимой Таинницу великих судеб Божиих, первосвященник не остановился там, где обыкновенно стоял молящийся народ, но повел Марию далее, «за первую и вторую завесу», в глубину внутреннего святилища, во Святая святых, куда не дозволялось входить не только никому из женского пола, но и самим священникам и куда лишь однажды в год, в день очищения, имел право входить только один Первосвященник с жертвенной кровью. «Во Святая святых святая и непорочная Святым Духом вводится», — воспевает Святая Церковь. Такое необычное, как бы нарушившее древнейшие обычаи ветхозаветной Церкви, введение Девы во Святая святых поразило недоумением всех предстоявших в храме, удивило даже и самих Ангелов, которые, «вхождение Пречистыя зряще, удивишася: како Дева вниде во Святая святых».

Захария, введя Марию во Святая святых, назначил это место для постоянных молитв Ее. Тогда как другим девам было строго воспрещено приближаться ко святилищу, Пречистая Дева со времени Ее введения в храм во всякое время могла входить туда для молитвы, что сделано Захарией, без сомнения, по особому внушению Божию.

Святой Феофилакт говорит об этом так: «Архиерей в то время, объятый Богом, был вне себя и уразумел, что Отроковица эта есть вместилище Божественной благодати и более его самого достойна предстоять повсечасно лицу Божию. Вспомнив же сказанное в законе о кивоте, которому велено находиться во Святая святых, он уразумел, что это прямо указывало на эту Отроковицу. И потому, нимало не усомнившись, осмелился вопреки постановлений ввести Ее во Святая святых».

Вот почему Ангелы, в недоумении и трепете прозревая в настоящем событии дело Божественного домостроительства, благоговейно удивлялись вхождению Девы во Святая святых. Святая святых в это время не имело уже Ковчега Завета с его священными принадлежностями, было совершенно пусто и этим как бы свидетельствовало об окончании подзаконных времен. Ветхозаветные тайны сеней и гаданий стали разъясняться, открывая ряд других тайн, более высоких; и небесные служители распростирали крылья свои уже не над Ковчегом Ветхого Завета, не существовавшим в храме Зоровавелевом, а над новым, живым кивотом свидения и славословили Господа.

Праведные Иоаким и Анна, вручив Дитя свое воле Отца Небесного, по принесении благодарственных жертв, даров и всесожжений и получении благословения от священников, возвратились со своими родственниками в дом свой. Жизнь их снова стала одинокой, хотя и не была так печальна, как прежде. Теперь не безпокоили их ни собственная скорбь о неплодии, ни посторонние укоризны за безчадие; но Дитяти — их утешения — не было с ними! Им ниспослан был Божественный дар за их страдания, дано вкусить на старости отрадные чувства родительского сердца, но предмета их радости опять не было с ними!

Впрочем, праведные Богоотцы не плакали о разлуке с возлюбленной Дочерью, а радовались и славили Бога: все естественные чувства чадолюбия, всю сладость горячей любви к Ней они с безусловною готовностью и благоговейным восторгом принесли теперь в приятную жертву Тому, от Которого и получили свое Дитя. К тому же святые супруги могли сознавать, что лучшим выражением своей любви к Богоданному младенцу может быть лишь неприкосновенное сохранение его от всего худого и лучшее воспитание в духе закона Божия.

А где полнее и успешнее можно было этого достигнуть, как не в храме Божием, куда не проникает ничто нечистое, где все дышит святостью? И когда же естественнее было начать это священное дело, как не с самых ранних лет Дитяти, когда сердце Его так доступно всем прекрасным впечатлениям? Пресвятой Деве — одушевленному храму Божию — и надлежало воспитаться в храме, как воспевает Ей Святая Церковь: «В Божественнем храме, яко суща Божественный храм, от младенства чисте, со свещами светлыми, отдана бывши, явилася еси приятелище неприступнаго и Божественнаго света».

Пресвятая Дева, оставшись в Иерусалиме, возрастала среди других девиц, воспитывавшихся при храме в особых пристройках. При них были благочестивые надзирательницы, сведущие в Священном Писании и искусные в рукоделиях, которые обучали Ее тому и другому. Для молитвы Она входила во Святая святых, куда не дозволено было вносить с собою работу или какую-либо постороннюю вещь. Скоро Пречистая Дева почувствовала неизъяснимую сладость молитвы, а вместе с тем полюбила и необходимое для нее уединение. При таком настроении святой Отроковицы все относящееся к Богу (и действующее на сердца других детей слабо и на короткое время) в Ее сердце производило глубокое и неизгладимое впечатление.

Величие Иерусалимского храма с его украшениями и завесами, безчисленное множество стекавшихся сюда для поклонения людей не только из Иудеи, но и из разных стран света, все это возбуждало и усиливало в Ней глубочайшее благоговение к Богу. Каждый предмет, каждое действие в храме обращали мысль Ее к Богу и заставляли сильнее и сильнее любить Его.

В распределении времени занятий Пресвятая Отроковица следовала порядку, установленному в храме, и отличалась такими прекрасными качествами души, что жизнь Ее при храме святые отцы называют примером чистой и святой жизни. Так прп. Иоанн Дамаскин замечает: «В храме Она так жила, что, будучи удалена от сообщества неблагонравных мужей и жен, представляла образец жизни лучшей и чистейшей в сравнении с прочими».

Бдительность в молитве, смирение, скромность, внимание и кротость к подругам были отличительными качествами Ее. С каждым днем, казалось, Она более и более совершенствовалась. Никто не слыхал от Нее какого-либо укора, никто не видел Ее в гневе. Речь Ее была приятна и давала чувствовать, что истина, одна истина движет Ее устами. Пресвятая Отроковица, как повествует предание, проживая при храме, располагала Своим временем так: от раннего утра до третьего часа дня Она стояла на молитве; от третьего до девятого — упражнялась в рукоделии или чтении книг Святого Писания; от девятого же часа опять начинала Свою молитву и продолжала ее до тех пор, пока Ангел являлся к Ней с пищей.

В скором времени Пресвятая Дева совершенно обучилась чтению Писаний, чем и пользовалась для возможно большего познания закона Божия. Она имела острый ум, любила учиться, часто читала Священное Писание и размышляла о нем. Благоразумие Ее удивляло всех. Из рукоделий Она занималась пряжею льна и шерсти; любила вышивать шелками, особенно одежды, принадлежащие к священническому служебному облачению, и во всем этом была очень искусна.

Ангельские явления Пречистой Деве в храме подтверждаются песнопениями Святой Церкви и свидетельством святых отцов. Чистая душа Ее так привыкла к общению с духовным миром, что впоследствии Она безбоязненно приняла от Архангела благовещение. Нельзя было бы представить, чтобы юная Дева во время благовестия не устрашилась явившегося перед Ней существа другого мира, если бы эти явления еще с младенчества не были Ей привычными. Святая Церковь, прославляя пребывание Богоотроковицы в храме, воспевает: «Святая святых сущи, Чистая, во храм святый возлюбила еси вселитися, и со Ангелы, Дево, беседующи пребываеши, преславне с небесе хлеб приемлющи, Питательнице жизни».

Один из древних учителей Церкви, Георгий Никомидийский, так описывает ангельские явления Пресвятой Деве: «По мере того как Пречистая день ото дня возрастала, в Ней росли и дары Духа Святого. Она пребывала с Ангелами, о чем узнал и Захария. Однажды, исправляя в святилище свое служение, увидел он кого-то, с виду странного, похожего на Ангела, подающего Ей пищу.

Захария весьма удивился и подумал: что это за необыкновенное и новое видение? По-видимому, Ангел говорил с Девою; безплотный приносит пищу, питающую плоть, естеством невещественный подает Деве нечто вещественное. Явление Ангелов бывает одним лишь священникам, и то весьма редко; а чтобы Ангел пришел к девице, и притом столь юной, — это необыкновенно. Если бы Она была замужняя и молилась о разрешении своего неплодства, как Анна, я не удивлялся бы видению, но девица об этом молиться не может. Ангел же всегда к Ней является, как я то вижу, — и вот что приводит меня в великое удивление, сомнение и ужас! Что все это значит? Что приходит возвещать Ей Ангел и какая эта приносимая им пища? Откуда взята и кто ее изготовил? Ибо Ангелы не заботятся о телесных нуждах наших.

Конечно, были люди, которых питали они, но и тогда руки человека приготовляли пищу: Даниила питал Ангел по повелению Вышнего, но он взял Аввакума с кошницею хлеба для того, чтобы странное явление Ангела и необыкновенная пища не устрашили питаемого. Так и ворон, служивший Илии, действовал по указанию Ангела, принося пищу из готового запаса. Здесь же Ангел сам приходит к Отроковице. Непостижимо для меня, почему Она удостоилась таких даров, такого служения духов безплотных. Что же это все значит? Чистотою нравов Она превосходит все бывшие роды. Итак, не над Нею ли совершается предсказание пророков? Не Ею ли исполнятся вековые ожидания наши? Не от Нее ли примет естество человека Тот, Который придет спасти род человеческий? Эта тайна предвозвещена уже давно, и Слово ищет Ту, Которая послужила бы к исполнению тайны. Не эта ли, видимая мною, Дева предызбрана в орудие великой тайны Всевышнего? О, сколь благословен ты, корень Давидов, произрастивший ветвь, на которой расцветет цвет спасения миру! Как славна память родивших Ее и как счастлив я! Я вижу собственными глазами начало тому, что прежние пророки видели в сени и образе». Блаженный Иероним добавляет к этому: «Ангелы посещали Ее каждый день; и если бы спросили, в чем заключались эти беседы, то это было известно Богу, Пресвятой Деве, Ее неотступному хранителю — Архангелу Гавриилу и другим Ангелам, ежедневно беседовавшим с Нею».

Естественный разум Пресвятой Девы, образованный чтением Священного Писания и укрепленный размышлением и молитвой, еще более был просвещаем наставлениями ангельскими. Хорошо изучив Священные книги, Она не раз читала пророчество Исаии: Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил (Ис. 7, 14) и всегда воспламенялась горячей любовью не только к ожидаемому Мессии, но и к Той Деве, Которая предназначалась быть Его Матерью. Размышляя при этом о величайшем достоинстве этой блаженной Богоизбранницы и зная из пророчеств, что время пришествия Мессии уже приближается, Она полагала, что уже должна существовать на свете и эта великая Дева, и часто из глубины души и со слезами молила Господа, чтобы Он сподобил Ее лицезреть Матерь Божию.

Около этого времени благодатная Дева лишилась Своих престарелых родителей, из которых сначала преставился праведный Иоаким (80 лет), а за ним вскоре почила и св. Анна. Таким образом, с потерею родителей Та, Которой суждено было сделаться впоследствии Матерью всех сирот рода человеческого, Сама испытала положение горького сиротства, и испытала его тогда, когда оно наиболее бывает тягостным, то есть в юном возрасте, когда еще дитя растет и ищет нежного взора матери, как юное растение живительных лучей солнца. Теперь, за утратой всего наиболее дорогого, что могло привязывать Ее к земле, Она всецело предалась сердцем одному лишь Богу.

Соревнуя в чистоте Своим небесным собеседникам и преисполненная серафимски пламенной любви к Богу, Она твердо положила не допускать до Себя и мысли о какой-либо земной любви. Сиротство Ее и постоянное уединение, предохранив Ее от знакомств и взоров людских, отчасти способствовали утверждению в Ней этого святого расположения. Если представим при этом простоту, безыскусственность, безусловное смирение перед Богом, то поймем, как еще с юного возраста Она сделалась тем, чем осталась до конца жизни, то есть рабою Господнею.

В самом деле, вся история жизни Ее свидетельствует, что при величайших радостях, какие только может вместить сердце человеческое, в Ней преобладало одно чувство — что Она раба Господня, и при величайших трудностях, какие только отягощали когда-либо Ее сердце, у Ней было одно стремление — быть покорною воле Божией. Всевидящее око Божие зрело этот великий характер, столь приличный Матери Божией. Пречистая Дева, как бы предчувствуя Свое высшее назначение, пожелала проводить Свою жизнь в чистоте ангельской и пребыть навсегда девой, а потому и дала необыкновенный в то время обет Богу — сохранить девство Свое до смерти. Она была первой из иудейских дев, обручивших девство Свое Богу и возлюбивших девство более супружества.

Само введение Пречистой Девы во храм было уже предызображением этого обета. «Невеста Царя Бога! — воспевает Святая Церковь. — Ты посвящаешься ныне в храме подзаконном соблюдаться для Него, Всечистая!» Таким образом, как ни мало известны обстоятельства первоначальной жизни Богоматери, все же в ней можно заметить три существенные черты: 1) Она была плодом молитвы родителей, долго не имевших у себя детей; 2) Она получила воспитание при храме; 3) Она обрекла себя всегдашнему девству. Уже эти обстоятельства представляют в Ней существо более небесное, чем земное.

Как скоро Пресвятая Дева среди назидательных впечатлений храма пережила время отрочества, Промысл Божий расположил обстоятельства так, что со всей необходимой прикровенностью осуществилось вечное предопределение о спасении человечества. Обручение Девы праведному мужу набросило покров таинственности на совершившееся дело нашего искупления. Прежде всего, как говорят святые отцы, нужно было, чтобы дело Божественного домостроительства скрылось от исконного врага человеческого рода — диавола.

«Таким образом, — замечает св. Игнатий Богоносец, — утаились от князя века сего девство Марии, рождение Ею, а равно и смерть Господа». Приводя эти слова древнейшего отца Церкви, св. Андрей Критский прибавляет: «Не без причины было сокрыто тогда от народа рождение Христово от Святого Духа, и Иосиф почитаем был вместо отца». Святой Иоанн Златоуст указывает еще причину обручения Пресвятой Девы. «Для чего, — спрашивает он, — Дева зачала не прежде обручения?» И отвечает: «Для того, чтобы дело было сокрыто от иудеев и Дева избежала всякого подозрения от них». «Если бы, — говорит святой отец в другом месте, — иудеи услышали об этом с самого начала, то, превратно поняв совершившееся, побили бы Деву камнями…

Когда они безстыдно перетолковывали и то, чему имели примеры в Ветхом Завете, чего бы не сказали, услышав о зачатии Девой? За них было все прошедшее время, не представлявшее ничего подобного… чрезвычайно смутило бы их дело столь новое, столь необычайное, которому примера они не нашли бы у предков своих».

В объяснение слов святого отца припомним, что у иудеев действительно по закону Моисея были побиваемы камнями девы, не сохранившие девства, а также и обольщенные невесты вместе с их обольстителями. Премудрость Божия устранила все эти затруднения: устроила Богоприличное рождество Слова от Девы и Саму Деву предохранила от ненависти врагов Христовых.

Когда, по свидетельству предания, исполнилось Пречистой Деве 14 лет и 11 дней пребывания Ее в храме, Первосвященник объявил Ей, чтобы Она по обычаю, имевшему силу закона, оставила храм и, переселясь в дом Свой, подобно другим девам Ее возраста, вышла замуж. Но Пресвятая Дева отвечала им, что, будучи от рождения посвящена родителями Богу, впоследствии Сама дала Ему обет сохранить навсегда Свое девство и что нет в мире силы, которая бы заставила Ее изменить этому обету и вступить в брак. Такое твердое решение Девы поразило удивлением первосвященника и священников.

Новость обета и небывалый поступок среди израильских дев, равно как и неприкосновенность клятвы (сохранявшей за собою силу закона: человек аще обещает обет Господу, да сотворит (Втор. 23, 21)), поставили их в затруднительное положение. Они не могли ни уничтожить закона относительно обета, ни принудить Деву Марию нарушить его, а вместе с тем не могли и дозволить Ей исполнить этот обет, равно как и остаться в храме по неимению примеров.

Они составили между собой совет, на котором в явном колебании делали разные предложения и потом отменяли их: хотели не пускать Ее более в храм за вторую завесу, а между тем не смели решиться и обручить Ее кому-либо, как обещавшуюся уже Богу; боялись и прогневать Бога и не знали, как приличнее устроить Ее девическую жизнь.

И сколько они ни думали, а все приходили к одной из двух необходимостей: или принудить Ее выйти замуж, или дозволить Ей и по достижении совершеннолетия оставаться при храме. Но и то и другое в то же время считали за явное нарушение закона, а потому за великий грех. Недоумению их не было конца, и совет не мог остановиться ни на каком определении. Священники, видя, что совет их не имеет окончательного исхода, положили испросить разрешения недоумению своему у Бога. Собравшись перед Святая святых, они усердно молили Бога о явлении им воли Его.

После этой молитвы первосвященник, облекшись в священную одежду, вошел за завесу для получения ответа. Там предстал ему Ангел Господень и сказал: «Захария! Собери неженатых мужей из колена Иудова, от дома Давидова, и пусть они принесут жезлы (посохи) свои. Кому Господь покажет знамение, тому отдашь Деву в соблюдение девства Ее». Захария, объявив священникам о повелении Господа, послал глашатаев во все концы земли Израильской для приглашения мужей в Иерусалим. Вместе с тем наступил установленный Маккавеями праздник обновления храма, на который отовсюду стекалось множество народа; в этот раз среди других пришли и мужи из рода Давидова. Первосвященник, собрав мужей рода Давидова к храму, взял у них жезлы и, воззвав всенародно: «Господи Боже! Яви мужа достойного обручиться с Девою!», внес жезлы в храм.

Приняв жезлы из святилища, первосвященник увидел, что жезл, принадлежавший мужу праведной жизни, ожидавшему с нетерпением избавления Израилева, — родственнику Пречистой Девы Марии, восьмидесятилетнему древоделу Иосифу, расцвел и на нем сидела голубица, которая опустилась над головой Иосифа. Тогда первосвященник, взяв жезл и подав его Иосифу, сказал: «Приими к себе в соблюдение Деву». Но когда Иосиф стал было возражать, говоря, что он имеет в доме взрослых сыновей, что он уже стар, а Дева еще юная, и потому он боится сделаться посмешищем сынов Израилевых, то Захария сказал ему: «Убойся Господа Бога твоего и вспомни, что сотворил Бог Дафану, Авирону и Корею: как разверзлась земля и поглотила их за сопротивление! Бойся же и ты, чтобы не случилось чего с домом твоим». Иосиф, пораженный этими словами, тотчас же изъявил готовность на принятие Марии, и потому Пречистая Дева тогда же была обручена с ним. Она весьма опечалилась этим решением священного совета и необходимостью оставить храм, но Ей было особое откровение, чтобы Она не сомневалась идти в дом Иосифа, мужа праведного, Ее сродника и обручника, который принял Ее из рук архиерея и священников не на обычное супружество, но на соблюдение Ее чистоты и под именем мужа сделался лишь хранителем и служителем девства и высокой святости Ее. Таким образом Промысл Божий устроил все так, что Мария, соединенная с Иосифом, казалась женой мужа, тогда как между ними не было общения брака.

Праведный Иосиф происходил от царского рода и был потомком Давида и Соломона. Мать его, имени которой история не сохранила, была в супружестве за Илием, происшедшим от Давида. По смерти Илия она вступила в брак с Иаковом, который по существовавшему тогда закону родства должен был восстановить потомство брата своего, умершего бездетным. От этого брака родился Иосиф и был по естеству сын Иакова, а по закону сын Илия. Со знатностью рода Иосиф не соединял в себе земного величия и богатства своих предков, из которых многие были царями и пророками и славились земным величием. Вместо всего этого он наследовал от лучших из них сокровище добродетелей, правоты и святости, так что Сам Дух Святой нарек его «праведным» и сделал обручником Чистейшей Девы.

Из немногих сказаний об Иосифе в Священном Писании очевидна зрелость его характера. Он был весьма тверд в стремлении к святому, решителен, благороден, искренен, скромен, чист, миролюбив, внимателен ко внушениям своей совести и повелениям свыше, а потому и удостоился великой чести: ему вверено было служение тайне, которая, быв скрытой от вечности, предназначена была прежде веков к славе верующих. По занятиям своим праведный Иосиф принадлежал к классу простых ремесленников, был древоделом или, попросту говоря, плотником и снискивал ежедневное пропитание трудами рук своих. До 80-летнего возраста он жил как простой, но честный и добродетельный труженик и имел в супружестве Саломию; четыре сына и две дочери произошли от этой благословенной четы.

Какова была супружеская и семейная жизнь Иосифа, об этом ничего не говорят нам ни Священное Писание, ни предание. В Евангелии, повторяем, он называется именем праведного, а это название указывает на целый сонм добродетелей. Сведения, какие доставляет нам предание относительно прежней жизни Иосифа, заключаются лишь в том, что он по кончине жены своей Саломии «жил много лет во вдовстве».

В этом положении застигло его избрание Промысла Божия, действующего иногда в мире такими обыкновенными путями, что важности и значения их не замечают не только те, перед которыми и для которых они совершаются, но даже и те, которые в это время избираются орудиями для приведения их в действие, как это и совершил Господь в настоящем случае.

По обручении в храме праведный Иосиф недолго оставался в Иерусалиме. Он отправился с Мариею в Галилею, в маленький город Назарет. Праведный старец ведет Пречистую Обручницу в дом свой, чтобы там оберегать Ее; ведет Ее в бедную семью свою на обычный труд и незавидную, по человеческому разумению, долю, не зная еще, что ожидает их в будущем.

Благовещение Пресвятой Богородицы

«Еже от века днесь познавается таинство Божие: Бог Слово Сын Девы Марии за милосердие бывает, и радость благовещения Гавриил провещавает, с нимже возопием Ей: радуйся, Мати Господня!»

Из службы Благовещения Пресвятой Богородицы

По всем человеческим соображениям казалось, что благодатной вести о явлении в мир Мессии приличнее было бы раздаться в Иерусалиме, граде Божием, где по преимуществу были сосредоточены тогда мудрецы и учители иудейские, так много толковавшие о Мессии и будущем Царстве Его, с таким вниманием изучавшие пророчества о Нем и Его жизни, с такой заботливостью следившие за всеми знамениями Его близкого пришествия и, по-видимому, с таким пламенным желанием ожидавшие этого пришествия. Однако не ученому Иерусалиму и не другому какому-либо знаменитому городу тогдашнего мира, а тому же скромному Назарету, где жили родители Пресвятой Девы, суждено было первому услышать и принять спасительную весть. Дивно место, избранное для благовестия великого таинства, но еще более дивно лицо, которому оно возвещено! Тайна спасения мира открыта не людям важным и сильным — руководителям народа, не книжникам и законодателям — этим светилам науки, а бедной и неизвестной Деве, смиренно проживавшей в хижине древодела. Правда, этот древодел и эта обрученная ему Дева происходили из царственного рода; но знатность их рода, как выше означено, давно была забыта.

Таким образом, тайна пришествия в мир Спасителя с самого начала как бы удаляется и скрывается от всего, что мир называет великим и высоким, то есть от его могущества, мудрости, богатства, великолепия, славы и почестей. В этом обстоятельстве прежде всего видна премудрость Божия, избравшая такие средства, чтобы внушить людям мысль о высокодуховной стороне этой тайны.

Другая причина смиренного пришествия в мир Господа скрывается в обстоятельствах того времени. Политическое положение мира, стонавшего под железным игом римлян, было таково, что народы видели во властителях своих людей гордых и своенравных, смотревших на низших себя с крайним презрением и распоряжавшихся достоянием, честью и даже жизнью их по своему произволу. Умственное состояние того времени было не менее плачевно: мудрецы, или, по крайней мере, так называвшие себя, истощив все усилия для удовлетворения высших требований ума о цели бытия мира и человека, разделились на разные толки или школы противоположных направлений, то допускавшие суровую стоическую добродетель, то безусловно следовавшие грубой чувственности, то сомневавшиеся в бытии Всевышнего Существа и т. д. В самом избранном народе Божием, которому была вверена Богооткровенная премудрость, истина до того помрачилась, что Господь Иисус Христос — истинный Мессия — был отвергнут; речи пророков были забыты или истолкованы неправильно; появилось множество сект, и некоторые, например саддукейство, оспаривали истину в самом существе ее.

Что же сделал премудрый в своих судьбах Господь, чтобы, благовестив тайну спасения, возродить мир к новой жизни и соединить всех узами братской любви? Он открыл эту тайну в бедном и малоизвестном Назарете, в убогой хижине древодела, Чистейшей и Смиренной Деве.

Живя в Назарете, Дева Мария все более и более утверждалась в добрых правилах, каким научилась в храме Иерусалимском. Пребывая большей частью в уединении и безмолвии, Она занималась богомыслием и молитвой, чтением Священных книг и рукоделием. Наученная во время проживания Своего при храме рукоделиям разного рода, Пресвятая Дева могла употреблять на них ту часть времени, которая оставалась Ей от молитвы и чтения Священного Писания. В самом деле, предание говорит, что священники храма Иерусалимского по совещании между собою признали необходимым сделать новую завесу пред Святым святых, а поэтому положили призвать нескольких чистых дев из племени Давидова, которым можно было бы поручить эту священную работу. Посланные слуги и глашатаи храма долго искали повсюду таких дев и, нашедши из них семь, привели их с собой в Иерусалим. В это время священник, исполнявший обязанности первосвященника вместо чудно онемевшего Захарии (см.: Лк. 1, 22), вспомнил об Отроковице Марии, бывшей воспитаннице храма, что Она также происходила из племени Давида и была чиста пред Господом, а потому и послал за Ней. По прибытии Марии ввели всех предназначенных для работы дев в храм, и священник сказал им: «Киньте жребий, кому достанется прясть золото и амиант, кому бумагу и шелк, а кому гиацинт, червлен и настоящую багряницу». Кинули жребий, и достались на долю Пресвятой Марии червлен и настоящая багряница. Получив Свою долю, Она тотчас же отправилась в Назарет. В доме Иосифа Она любила те же благочестивые упражнения, к каким привыкла в храме, так что этот дом сделался для Нее тем же домом молитвы, каким было и Святая святых. Здесь, как и при храме, Она проводила самую кроткую, смиренную и молчаливую жизнь. Чуждая надменности, Она никого не огорчала и, почтительная к старшим и родственникам, ко всем была доброжелательна.

Таким образом текли дни Пречистой Девы в доме Иосифа, как будто в прежнем Ее священном обиталище, и Она здесь, среди людей, была как бы одна; находясь постоянно в трудах и заботах домашних, жила для одного лишь Бога.

Но уже настало от века ожидаемое лето Господне (Лк. 4, 19), наступило время восстановления рода человеческого и искупления мира. Настал день, нетерпеливо ожидаемый в течение пяти тысяч лет, в который, по словам царственного пророка Давида, милость и истина сретостася, правда и мир облобызастася: истина и правда (Пс. 84, 11) — в правосудии Бога, требующего удовлетворения за грех прародителей, милость и мир — в снисхождении Сына Божия до образа человека.

«Бог, — говорит свт. Андрей Критский, — с сожалением взирая на род человеческий, уже растленный грехопадением, вспомнил о творении рук Своих, не презрел Своего создания и из преблагих и пренепорочных недр Своих послал в конце веков Сына Своего, равного Себе и по власти, и по силе, и по благости».

«Призвав для благовестия о великой тайне воплощения Сына Божия Гавриила, одного из первых Ангелов, — говорит свт. Григорий Неокесарийский, украшая краткий евангельский рассказ цветами духовного витийства, — Бог изрек ему: иди, Архангел, и будь слугой страшного и сокровенного таинства, послужи чуду. Движимый благоутробием Моим, Я спешу взыскать заблудшего Адама. Грех обезобразил созданного по образу Моему, повредил творение рук Моих, помрачил красоту, Мною созданную; жилище рая пусто; древо жизни охраняется пламенным оружием; место сладости и блаженства заключено. Хочу помиловать бедствующего и связать врага. Но Я хочу сокрыть это таинство от всех сил небесных и тебе одному вверяю его». «Иди в Назарет, город Галилейский, — дополняет изложение св. Григория св. Андрей Критский, — иди в Назарет, в котором живет Отроковица Дева, обрученная мужу, именем Иосифу; имя Деве — Мария. Иди и скажи Деве то благовестие радости, которого лишилась некогда Ева, и не смущай души Ее: ибо это благовестие радости, а не печали; это приветствие веселия, а не уныния… Архангел, — продолжает св. Андрей Критский, — выслушав Божественное вещание и узнав повеление, изреченное ему гласом Божиим, но превышающее силы его, находился между страхом и радостью. Не сознавая себя достойным к исполнению Божественного поручения, но не дерзая и отрицаться от него, он, повинуясь гласу Божию, полетел к Деве». «Повеленное тайно прием в разуме, в крове Иосифове тщанием предста безплотный», — говорит Святая Церковь.

В это время Преблагословенная Дева, по преданию, читала Книгу пророка Исаии. Ей раскрылись слова: се, Дева во чреве примет (Ис. 7, 14). В увлечении Божественной любви и пламенного нетерпения скорее узреть обетованного Мессию Она стала молитвенно взывать к Его милосердию: «Когда же настанет то вожделенное время и Создатель Мой благоволит сойти с небес и принять плоть человеческую?»

В это мгновенье молитвенных и святых размышлений предстал пред Ней Архангел и, как бы отвечая на мысли Ее, произнес: Радуйся, благодатная: Господь с Тобою! Благословенна Ты в женах! (Лк. 1, 28). «Господь, — как бы так говорит Архангел, — ныне с Тобою и вскоре родится от Тебя: одно рождение Его было вечное, это же будет временное. Сам Царь неба и земли здесь присутствует и всецело воплощается в Тебе со всей Своей славой. Радуйся, Благодатная! Радуйся, орудие мира, которым упраздняется приговор, осудивший мир на проклятие, и которым дается ему право на радость! Радуйся, истинно Благословенная и Препрославленная, сосредоточившая в Своем Лице “все сокровище благодати”, избранная из всех родов и племен, святая телом и духом. Радуйся, благодатная: Господь с Тобою! Святой по естеству Своему через воплощение чудным образом заключается в утробе Твоей, не престав быть тем, чем был, но сделавшись тем, чем не был. Господь с Тобою — Сын Отца светов, Который в вечности родился от Него, но во времени воплощается от Тебя, Который на небе весь в недрах Отца и на земле весь с Тобою — во чреве. Он с Тобою и в Тебе. Благословенна Ты в женах, потому что Бог избрал Тебя в жилище Себе, и Ты вместишь Невместимого, приняв сокровище, в котором сокрыты “все сокровища премудрости”! Благословенна Ты как одна из всех матерей удостоившаяся быть Матерью Создателя Своего! Благословенна Ты как Матерь благословенного Сына, о Котором взывал пророк: благословенно имя славы Его во век и в век века, и исполнится славы Его вся земля!»

Явление Архангела не устрашило Пресвятой Девы: живя в храме, Она привыкла к явлениям и беседам Ангельским. Душа пречистая не могла и минуты пробыть в сомнении о достоинстве Благовестника; но приветствие, которое Она теперь услышала, смутило Ее Своей необычайностью.

«До сих пор, — говорит преосвященный Филарет, митрополит Московский, — ни один и особенно ни одна из земнородных не слыхали с небес подобного приветствия. Без сомнения, разумела это Дева Мария как из писаного слова Божия, так и посредством собственного смиренного богомыслия и потому невольно смущается, когда слышит, что неожиданный посетитель приветствует Ее не только миром, но и радостью; приписывает Ей благодать не как дар, но как Ее неотъемлемое достояние; возвещает Ей благословение, преимущественное перед всеми женами в мире. А Она в тишине бедной храмины Своей, без сомнения, не помышляла ни о каких преимуществах, не думала ни о каких собственных достоинствах, поэтому и смутилась от слов Благовестника. Это смущение показывает уже чистоту Ее сердца, затрепетавшего при первом звуке похвалы. Тихая душа Ее от сильных слов духа, как тихая вода от сильного дыхания ветра, по необходимости приходит в движение: смутися о словеси его.

Нет в этом смущении ничего нечистого, но нет в минуту смущения той душевной тишины, которая ему предшествовала. Когда ветер, ударяя в поверхность воды, частью поднимает ее от места ее покоя, тогда и чистая вода трепещет и кажется возмущенной, так душа Марии, хвалебным словом Ангела не только подъемлемая из самоуничижения, в котором она привыкла покоиться, но и возносимая превыше всего сотворенного, трепетала чистым страхом, и Ее постоянное стремление во глубину смирения, сделавшееся ощутительным оттого, что Ее превозносили, обнаружилось в виде смущения».

Смиреннейшая из жен Дева Мария почитала обетования Ангельские слишком высокими и недоступными для Себя, а вместе с тем по благоразумию и осторожности Она размышляла, что бы это было за приветствие и воистину ли оно от Бога? Не обнаруживая Своего смущения никаким нетерпеливым словом ни движением, Она являет высокое и святое искусство владеть Собой, искусство, порожденное всегдашним самонаблюдением и молитвенным расположением духа. Она молчит и размышляет в присутствии небесного благовестника, и Ее благоговейная мысль готова отразить всякое искушение, какого можно было опасаться в таких необыкновенных обстоятельствах.

Но Она не могла вдруг прояснить Себе всего Ею ощущаемого и, стараясь успокоить смущенный дух Свой, безмолвствовала, только выражением внешнего вида показывая состояние души Своей.

С благоговейным трепетом взирал небесный вестник на смущение Пречистой Девы. Желая скорее успокоить Ее и уверить в истине своего приветствия, Архангел говорит Ей, что Она глубоким смиренномудрием Своим обрела величайшую и Ей одной принадлежащую благодать у Бога — быть Матерью Сына Божия. Не бойся, Мариам! Обрела бо еси благодать у Бога (Лк. 1, 30), не лукавый змей говорит с Тобой и не земной вестник предстоит Тебе! С неба несу Тебе благовестие, и притом не простое, а благовестие радости. Не бойся! Не печаль оно предвещает Тебе! Я сказал Тебе: Господь с Тобою, Господь — податель всякой радости и Спаситель всего мира.

Для большего удостоверения Пречистой Девы Архангел возвестил Ей тайну воплощения Божия теми же словами, в каких предсказал об этом событии за семьсот лет пророк Исаия: Се, зачнеши во чреве, и родиши Сына, и наречеши имя Ему Иисус (Лк. 1, 31). Величественное имя Еммануил, употребленное в этом случае пророком, значит по переводу с еврейского с нами Бог и выражает величайшую тайну соединения естества Божеского и естества человеческого в одном лице Богочеловека. А сладчайшее имя Иисус, произнесенное Архангелом, указывает на действия Господа, спасающие род человеческий от вечной смерти и работы диаволу. Сей будет велий, — продолжал Архангел, — и Сын Вышняго наречется, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его; и воцарится в дому Иаковли во веки, и Царствию Его не будет конца (Лк. 1, 32–33). Объясняя в этих словах свойства имеющего родиться, Архангел выразил ими, что этот велий, принявший от Девы плоть человеческую, есть Господь во всем величии Своем, и потому наречется Сыном Вышняго, Бога Отца Небесного. А так как Пречистая Мария происходила от племени Давидова, то и рожденный от Нее как потомок Давида по плоти будет наследником царского престола его. Только новое Царство это будет не земное и преходящее, а духовное и вечное, которому прообразом служило во Израиле славное царство Давидово. Господь воцарится в дому Иаковли во веки, то есть в Церкви Своей, потому что Он будет Глава и Вождь всех верующих во имя Его и стремящихся к Небесному Царству славы.

Небесный вестник хочет успокоить смиренную Деву; но с каждым новым словом его благовестия, по-видимому, должно было увеличиваться смущение и недоумение Той, Которой он благовествует все необычное, чудное и непостижимое: Дева будет иметь Сына, и Сын Ее будет велий, наречется Сыном Божиим, воцарится на престоле Давида и будет царствовать вечно. Эти предречения, одно другого необычайнее, потому могли бы представляться и одно другого несбыточнее, если бы встретили ум, не привыкший подчиняться тайнам Божиим, или если бы пали на сердце, недостаточно чистое от желаний своекорыстных.

Пресвятая Дева, внимая чудным словам Архангела, соображала все слышанное с возможностью сохранения данного Ею обета непорочного девства: как же, думала Она, останется неисполненным этот обет, принесенный Богу со всеусердной готовностью? А без этого Ей казалось невозможным сделаться Матерью. Како будет сие, идеже мужа не знаю! (Лк. 1, 34). «Ты обещаешь Мне, — так толкует ответ Ее Архангелу свт. Андрей Критский, — что-то странное и возвещаешь то, что превосходит естество! Я непричастна браку, Я обручилась жениху, но не сочеталась с ним браком, и хотя имею мужа по обряду обручения, но не имею мужа по обету девства, знаю Иосифа как обручника, признаю его как защитника, но не как мужа. Обет девства Моего допущен им, и сколько Я Сама не желаю нарушить этого обета, столько и закон повелевает исполнить все, обещанное Богу. Господь не нарушает Своих законов: как же совершится то, что и обет девства сохранится, и закон исполнится, и Сын родится? Како будет сие, идеже мужа не знаю? (Лк. 1, 34). Как можно быть матерью, не желающей оставлять девства?»

Но Архангел, по мысли св. Андрея Критского, как бы так ответствовал на сомнения благодатной Девы: «Почему Ты, Всеблаженная, вещаешь это? Я сказал: Господь с Тобою, а Ты с сомнением говоришь: как это будет со Мною? Я благовествую Тебе о Том, Который был прежде моего пришествия, а Ты говоришь мне о муже, о земном рождении, спрашивая: как это будет со Мною? Как будет это с Тобою? Размысли, как процвел жезл? Как камень источил воду и откуда он исполнился ею? Как огонь купины обнял кустарник, не сжигая его? Если Ты веришь этим событиям, то верь и мне. Виновник чудес, как тех, о которых повествует Моисей, так и тех, о которых я благовествую Тебе, Один и Тот же. Ты некоторым особенным и сверхъестественным образом будешь питать зачатого во чреве Твоем Младенца, и совсем не так, как Елисавета или Анна, мать Твоя. Ты родишь Сына без мужа. Если Ты хочешь знать сам образ события, то я объясню Тебе и его: Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя (Лк. 1, 35). Зачатие совершится не образом естественным, но сверхъестественным — через наитие Духа Святого, Который непостижимо соделает Тебя Матерью. Темже и раждаемое Свято наречется Сын Божий. Оно не будет походить на обыкновенных людей, «в беззакониях зачинаемых и во грехах рождаемых», а будет чисто и непричастно греху. Тот предвечный Младенец, Который от Святого Духа через Святого Отца непостижимо образовался, поистине будет святым и назовется Сыном Всевышнего как Слово, от вечности Всевышним изглаголанное».

Открыв в благовестим своем высочайшую тайну соединения естества Божеского и человеческого в лице Богочеловека, тайну, непостижимую для самых горних умов, Архангел для совершенного убеждения Пресвятой Девы в непреложности слов своих указал на пример Елисаветы, служащей тому же Божественному домостроительству: и се, Елисавет, южика (родственница) Твоя, и та зачат сына в старости своей; и сей месяц шестый есть ей нарицаемей неплоды; яко не изнеможет у Бога всяк глагол (Лк. 1, 36–37). Для людей кажется невозможным, чтобы Неискусомужная Дева родила и чтобы безплодная и уже состарившаяся зачала, но у Всемогущего Творца все это возможно. По Его воле зачала и безплодная старица, зачнешь и Ты, не знающая мужа: «Бог, идеже хощет, побеждается естества чин!»

Пресвятая Дева, выслушав слова Архангела и озарившись светом Духа Божия, возрадовалась об истине благовестия. Вид и достоинство Ангела открылись теперь перед Ней во всей их несомненности, предсказание его было определенно, мирно, свято, и Она уверилась, что слышит волю Божию. Пречистая душа Ее, проникнутая величайшим благоговением к Своему Создателю, постоянно заботилась о точном и безпрекословном исполнении Его воли. И Приснодева отвечала Архангелу: Се, раба Господня; буди Мне по глаголу твоему (Лк. 1, 38). Эти смиренные слова, это тихое, послушное буди, приклонив небеса, низвели на землю Сына Божия: Слово плоть бысть.

Исполнив повеление Божие, Архангел отыде, то есть возвратился снова в Царство света.

Так совершилось таинственное воплощение Бога Слова; так Дева стала Матерью и Матерь пребыла Девою. Знаменательно воспевает Святая Церковь, прославляя это великое событие: «Днесь спасения нашего главизна и еже от века таинства явление: Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует; темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся, Благодатная, Господь с Тобою!»

Радуйся, — возвещено ныне с неба не одной Деве Богородице, но в лице Ее всему роду человеческому. По толкованию св. Феофана Затворника, действительно в день Благовещения положена главизна всего, что потом раскрылось, что теперь раскрывается и что раскроется в этом и в будущем веке. Все стоит и все действует на основании этого таинства. Благовещение есть праздник воплощения Сына Божия от Приснодевы, праздник принесения в жертву правде Божией человеческого естества Сына Божия, чтобы эта жертва, принесенная на кресте, простерлась на все века от начала мира до конца и на всех людей, во все времена на всем пространстве земли живших, живущих и имеющих жить. Благовещение простирается не на будущее только, но и на прошедшее время: оно связывает все времена, обнимает весь мир, в нем сосредоточие путей небесного Провидения о человеческом мире и решение судьбы человечества. В благовещении положено начало таинству Причащения. Плоть и кровь Господа Спасителя истканы, как боголепная одежда, из кровей Приснодевы. Как во святом Причащении мы питаемся теми же Плотью и Кровью и Господь удостаивает называть нас братиею Своею, то потому Владычица Богородица есть и нам Матерь не мысленно, а существенно.

Величит душа моя Господа и возрадовася дух мой о Бозе Спасе Моем (Лк. 1, 46–47).

Впечатление благовестия было так сильно, истина всего виденного и слышанного была теперь так ясна и ощутительна, так велика и благодатна, что Пресвятая Дева совершенно преклонилась перед всемогуществом Всевышнего. Благоговейно сложив в глубине Своего кроткого сердца величайшее чудо, совершившееся с Нею, Она по дивному смирению, главнейшему свойству души Своей, не могла и подумать поделиться с Иосифом или кем-либо из Своих близких наполнившей Ее благоговейной радостью. Тем более что тайна этой радости была достоянием не только Ее, но и Самого Бога. Между тем упоминание Архангела о неожиданном чревоношении любимой родственницы Елисаветы и слух о чудном онемении во храме супруга ее Захарии возбудили в Благодатной такое сильное участие к ней, что Пресвятая Дева по движению горячей родственной любви, а еще более по водительству Духа Божия решилась непременно свидеться с праведной родственницей. Понятно, что Пречистая хотела разделить ее радость и из рассказов ее о чудных делах Божиих извлечь полезные и необходимые для Себя сведения. Таким образом, Она предположила отправиться в нагорную страну Иудину, в левитский город Иутту, где жили Захария и Елисавета. У евреев не было обычая, чтобы девы обрученные путешествовали одни, и можно предполагать, что Она путешествовала в сообществе богомольцев, шедших во Иерусалим. Господь в премудрых целях Своих готовил в этом свидании как для Пресвятой Девы, так и для Елисаветы новое чрезвычайное событие. Предание свидетельствует, что Иосиф в это время находился на плотничной работе вне Назарета. То же предание говорит, что Пресвятая Дева, путешествуя в нагорную страну Иудеи, заходила в Иерусалим для того, чтобы представить в храм заказанное Ей рукоделие. Это рукоделие было вполне одобрено, и первосвященник, благословляя Деву за трудолюбие, в восторге сказал Ей: «Мариам! Господь Бог возвеличит имя Твое, и Ты будешь благословенна во всех родах земных!» Присутствовавшие при этом в храме, исключая, конечно, лишь Саму Богоматерь, понимавшую истинный смысл этих слов, приняли их за простую похвалу.

Через несколько дней перед Пречистой Девой показался в отдалении город Иута, раскинувшийся на нижнем скате Иудейских гор и тонувший в зелени роскошных садов; далее, у склона горы, заблистал источник, и на берегу его открылись стены ограды, окружающей дома чередовых священников, а далее, выше источника, стал обрисовываться дом Захарии и Елисаветы, перед входом в который высился огромный платан, приветливо раскинувший свои тенистые ветви.

Пресвятая Дева приблизилась к цели Своего путешествия. И только Она вступила в ограду родственного Ей дома и произнесла несколько слов, как вдруг исполнилась благодатью Святого Духа встретившая Ее Елисавета. Сила этой благодати прежде всего подействовала на младенца Елисаветы, которому по предречению надлежало исполниться Духа Святого еще во чреве матери. И он, не видя еще чувственным взором ни одного предмета, познал и ощутил приближение Пречистой Девы, носящей Господа, и радостным взыгранием своим вразумил мать свою о высоком достоинстве благодатной Посетительницы. И вот благодать Духа Божия озарила и Елисавету. Услышав голос Марии, Елисавета с видимым благоговением отозвалась на приветствие Ее не только как любимой и добросердечной родственницы своей, но как Благодатной Матери Господа, милостиво почтившей ее Своим посещением, и в порыве восторженного чувства произнесла не просто радушные слова родного приветствия, но торжественно вдохновенную речь, полную глубокого смысла. Она воскликнула: Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего! И откуду мне сие, да приидет Мати Господа моего ко мне? Блаженна веровавшая, яко будет совершение глаголанным Ей от Господа! (Лк. 1, 42–45). Эти слова могли изумить Благодатную, сокрывшую в Себе тайну благовещения, и заставили Ее недоумевать о причине и значении их. Вместо простых задушевных слов и бесед, столь обычных нраву Елисаветы, — такая благоговейная встреча, такие пророческие и, видимо, по вдохновению свыше исходящие слова!

«Только лишь коснулся слуха моего голос Твоего приветствия, — как бы так говорила Елисавета Пресвятой Деве, — я почувствовала, что радостно взыграл во мне младенец. Вразумленная этим ощущением и в то же время озаренная свыше, я увидела Твое достоинство и свое ничтожество перед Тобой, возвеличенной до блаженства носить предвечное Слово Отца Небесного! Не находя в себе ничего, чем могла бы заслужить честь Твоего посещения, я благоговейно чту величие и смирение Твое, потому что Ты, Богоизбранная, приходишь к земной рабе, которой первой нужно было бы воздать Тебе достойное поклонение! И откуду мне сие, да приидет Мати Господа моего ко мне? (Лк. 1, 43). Могла ли я ожидать когда-либо такого счастья? Могла ли надеяться, что ко мне придет Та, Которая носит Носящего всяческая, и что я первая из людей буду приветствовать Матерь Божию? Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего! (Лк. 1, 42). Много жен в Израиле, почтенных чадородием, известных добродетелями, “чающих Утехи Израилевой” (то есть Пришествия обетованного Мессии), но Ты безмерно превзошла всех, потому что именно через Тебя является в мир давно ожидаемый Спаситель. Блаженна Веровавшая, яко будет совершение глаголанным Ей от Господа (Лк. 1, 45). Воистину блаженна вера Твоя, потому что все совершится так, как возвещено Тебе».

Слыша в приветствии Елисаветы повторение слов благовествовавшего Ей Архангела, Пресвятая Дева убедилась, что все это происходит по внушению Духа Святого и клонится к успокоению и прославлению Ее. При этом чистое сердце Ее прониклось той всеоживляющей небесной силой, которая дает возможность в одно мгновенье обнять взором все прошедшее и будущее и, уразумев причины тайн минувших и грядущих, определить все великое значение настоящего. Все пророчества, изреченные в разные времена и разными лицами, теперь сделались для Нее совершенно ясными и все далекое будущее изобразилось во всех его подробностях, как бы совершающимся в очах Ее. Чувства, одно другого глубже, ощущения, одно другого отраднее, возникли в уме и сердце Ее и, преисполнив их, заставили нарушить любимое Ею безмолвие. Необъятная слава Матери Божией при смиренном Ее понятии о Себе, радость и умиление при мысли об избавлении Израиля и открытии на земле духовного Царства Божия, убеждение, что святая тайна воплощения в Ней Сына Божия возвещена Елисавете Самим Духом Святым, преисполнили Благодатную таким неизъяснимым восторгом, что из уст Ее излились чудные слова вдохновенного пророчества.

Воссылая слова Свои как фимиам благовонного кадила ко Господу, Пресвятая Дева возгласила: Величит душа Моя Господа, и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем: яко призре на смирение рабы Своея; се бо отныне ублажат Мя вси роди! (Лк. 1, 46–48). Этими словами все величие, в которое облекла Ее св. Елисавета, назвав Благословенною в женах и Матерью Господа, Она относит к Нему единому, великому и благодеющему Ей; сознавая Себя лишь орудием для явления славы Его, Она духовную радость Свою всецело погружает в благодатном источнике радости и спасения — в Боге, Спасителе Своем. Отвергая мысль о всех достоинствах Своих, Она исповедует, что Всевышний «призрел лишь на смирение рабы Своей», то есть как на скромную долю Ее, так и на отсутствие всякого самовозношения.

Исповедав силу Божию, несказанно возвысившую Ее смирение, Пречистая Дева пророческим оком предвидит все времена до конца мира и в них видит Себя предметом благоговейного почитания верующих: отныне ублажат Мя вси роди! Признавая в истине воплощения всемогущество Божие, соделавшее Ее одушевленным кивотом Божиим, Она с тем же смирением добавляет: Яко сотвори Мне величие Сильный, и свято имя Его! (Лк. 1, 49).

Но так как совершающееся с Пресвятой Девой касается не только Ее, но и всего Израиля, потому что в воплощении Спасителя осуществляются заветные ожидания всех праведных мужей народа Божия, то и речь Преблагословенной обобщается, и взор Ее простирается на весь народ. Она признает, что милость Божия изливается на всех боящихся Бога, людей благочестивых, имеющих в сердце страх Божий: и милость Его в роды родов боящимся Его (Лк. 1, 50). Эта милость ниспосылается теперь не только Ей, но через Нее — всем соотечественникам.

Открывающаяся в явлении на земле Спасителя милость Божия приводит Пресвятой Деве на память весь ряд протекших веков Ветхого Завета. Она, вдохновенная знанием древнего Писания, в быстрой речи объясняет всю историю избранного народа Божия: Сотвори державу мышцею Своею; расточи гордыя мыслию сердца их; низложи сильныя со престол и вознесе смиренныя; алчущия исполни благ и богатящияся отпусти тщи (Лк. 1, 51–53). Так крепкая мышца Господня является разрушительницей адских замыслов у врагов Божиего народа, обращая собственное оружие их на них же самих и делая из козней их средства для премудрых и спасительных целей Своих. При исходе израильтян из Египта и при водворении их в земле обетованной не низложил ли Господь фараона и царей ханаанских и не возвел ли уничиженных рабством потомков Авраамовых по обетованию в царское священие и язык свят? Равно так же и алкавший в пустыне народ Свой не исполнил ли Он всех земных благ? И потом не унизил ли возгордившегося Саула, отдав венец его смиренному Давиду? Не оставил ли с двумя коленами Ровоама, превозносившегося перед отцом своим? Не заставил ли Амана преклониться перед презираемым им Мардохеем и испытать то, что было им приготовлено для Мардохея? Не отдал ли Он в посмеяние осажденной Ветулии обезглавленный труп Олоферна, безжалостно издевавшегося над несчастиями этого города? Могущественные державы мира — Вавилон, Персия, Греция, Рим, гордые мудростью своей, надменные силой своей, повержены, а смиренные верующие вознесены на высоту славы чад Божиих и преисполнены всяких духовных благ. Когда же народ Божий, оказавшись неблагодарным и недостойным дарованного ему счастья, был наказан тяжким пленом и, переходя из-под власти одного завоевателя к другому, уже отчаялся в помощи Божией; когда можно было думать, что Господь уже оставил людей Своих, не оказалось ли вдруг, что Он, положив предел гневу, вновь воспринял Израиля в лоно отеческой любви Своей и исполнил тем обетования, данные Аврааму и другим святым праотцам? И воспринял этот народ так, как никогда еще не воспринимал, даже в счастливейшее время его, — вошел в теснейшее общение с ним через воспринятое плоти и крови от семени Авраамова! Такое снисхождение Божие к Израилю, который за грехи свои не только не отвержен от Бога, но преимущественно перед другими народами удостоен видеть среди себя Мессию, Пресвятая Дева приписывает единственно милосердию Господа, воспомянувшего то, что было обетовано святым праотцам: Аврааму, Исааку, Иакову и их потомству: восприят Израиля отрока Своего, помянути милости, якоже глагола ко отцем нашим, Аврааму и семени его даже до века (Лк. 1, 54–55).

Вот какими необыкновенными и глубоко знаменательными словами отвечала Благодатная Мария на приветствие Елисаветы! После этого можно представить себе, в каких святых, поучительных и благоговейных беседах проводили время эти две Богоизбранные жены, какими неземными предметами были заняты их мысли, как были пламенны и чисты общие их молитвы и размышления! Горняя мудрствуя и с искренней доверенностью сообщая друг другу явленные над ними опыты силы Божией, превышающие их ожидания, они радостно прославляли имя Господа, так много их возвеличившего. Проникнутые святой уверенностью в великое будущее, они назидали друг друга и, рассуждая о благодеяниях Божиих, совершившихся над ними, приходили постоянно к одному — прославлению Господа. Так Пречистая Дева, передав Елисавете о событии Благовещения, могла узнать и от нее о случившемся в храме с Захарией и предвидеть в том, что было еще неразгаданной тайной для всех по причине онемения священника, ближайшее отношение к Себе Самой.

Безусловно покоряясь великому служению своему и пророческим взором проникая грядущее, святые жены с восторгом видели исполнение тайны спасения мира посредством благословенных плодов чревоношения своего. Что убо отроча сие будет, — думали они обе, — то отроча (Лк. 1, 66), которое, исполнившись Святого Духа уже во чреве матери, приветствует Мессию игранием, не имея возможности приветствовать Его словами. Это видимо доказывает, что «рука Господня с ним», но что же будет он впоследствии? Рука Господня видимо с этим младенцем, великим еще во утробе матери, но что же будет Сам Христос, Сын Божий?

И какие чудные совпадения обстоятельств и вместе какие особенности в благодатной непраздности обеих святых жен! Приходит Архангел Гавриил, но не к Елисавете, а к Захарии, потому что Захария будет виновником рождения сына. Тот же Гавриил приходит и к Марии, но не к Иосифу, то есть приходит к Той, от Которой Слово безмужно восприимет плоть. В благовестии своем Архангел говорит Захарии: Не бойся, Захарие, зане услышана бысть молитва твоя (Лк. 1, 13); он же говорит и Марии: Не бойся, Мариам, обрела бо еси благодать у Бога (Лк. 1, 30). Архангел обещает сына Захарии, обещает сына и Марии. Захария не верил обетованию, а Пресвятая Дева, как давшая Богу обет девства, лишь вопрошала о способе зачатия, отнюдь не сомневаясь во всемогуществе Божием.

Дни за днями текли быстро, и когда минуло три месяца родственного и благодатного свидания, Пресвятая Дева Мария собралась в путь в родной город Назарет. Но когда оставила Пресвятая Дева Мария родственницу Свою Елисавету: до или после рождения последней Предтечи Господня? Надобно полагать, что Благодатная простилась с Елисаветою прежде, нежели исполнися время родити (Лк. 1, 57) последней. У Елисаветы было много соседей и родственников, которые, без сомнения, готовы были оказать ей необходимую помощь. Наконец, и для того, чтобы уклониться от глаз любопытных, которыми вскоре должен был наполниться дом Захарии, Пресвятая Дева оставила Елисавету до рождения Иоанна Предтечи.

По возвращении Пречистой Девы в Назарет следы святого чревоношения сделались заметными для праведного обручника Ее, Иосифа. По мысли святых отцов, Иосиф сначала не знал совершающейся перед ним тайны воплощения Спасителя мира. «Он не знал, — говорит св. Прокл, — тайны, происходившей в Деве; не знал, какого чуда будет служителем, не знал, что от обрученной ему Жены родится Христос, предреченный пророками». Можно представить, что должно было происходить в чистой душе святого старца при убеждении в непразднстве Марии! Святая Церковь, выражая душевное состояние его, говорит, что в нем восстала «буря помышлений сумнительных». Он всматривался в Пресвятую Деву и не верил глазам своим, начинал думать и отгонял мысль, принимал все это за сновидение, но и во сне не ожидал увидеть этого. Ничего не зная о благовещении, он обращался к земле и небу за разрешением сомнения и нигде не находил его. В страшном волнении духа он переходил от одной мысли к другой и вдруг с ужасом остановился на возможности низкого обольщения: «бракоокрадованную помышляя», как замечает Святая Церковь. «Увидел Иосиф Марию, — говорит св. Прокл, — и уязвилось сердце его; увидел непразднство и считал тайну чистоты потерянной, увидел имеющую во чреве и впал в величайшее смущение, предполагая Ее обольщенной».

Ничто не могло быть мучительнее этого предположения для целомудренного и любвеобильного сердца Иосифа. «Каким лицом теперь буду взирать я на Господа моего? — восклицал он в рыданиях. — Как буду молиться об этой Отроковице? Я принял Ее из храма Господня девою и не соблюл! Кто уловил меня коварством? Кто сделал это зло в дому моем и опорочил Деву?» «Но кто же мог ожидать, — продолжал он, по изъяснению свт. Димитрия Ростовского, — чтобы Та Самая Отроковица, Которая воспитывалась в храме с таким попечением, Которая отличалась таким глубоким смирением, благочестием и преданностью воле Божией, Которая дала обет всегдашнего девства, несмотря на увещания священников вступить в брак, вдруг искусилась обольщением? И Та, Которую все считали за образец жизни в страхе Божием, незаконно сделалась непраздной! Что мне делать? Куда обратиться, от кого узнать? Спросить ли у Нее Самой и потребовать объяснения? Но о чем же спрашивать? Грех очевиден. Да и для чего еще смущать и терзать Ее, когда и без этого Она уже должна страдать от Своего положения?»

«Но не ошибаюсь ли я, — вновь спрашивал себя старец, — не напрасно ли я грешу против Ее целомудрия?» Но сколько ни проверял он свои наблюдения, желая удостовериться в их обмане, они все-таки убеждали его в одной и той же грустной, по его мнению, действительности. Тогда мрачные и тяжелые думы овладели им, и печаль, равносильная отчаянию, залегла глубоко в его чистое сердце. «Мария, — так выражает чувства праведного Иосифа Святая Церковь, — что это значит, что с Тобой сделалось? Гляжу и недоумеваю, дивлюсь и ужасаюсь! Какую перемену вижу я в Тебе? Мария! Ты вместо чести принесла мне позор, вместо радости — печаль, вместо похвалы — укоризну! Как стерпеть мне упреки людей? Я принял Тебя непорочною из храма от рук священников, и что же вижу теперь?»

В то же время и Пресвятая Дева не могла не наблюдать за св. Иосифом, и чем чаще, чем внимательнее Она смотрела на него, тем яснее открывалось Ей внутреннее состояние его. Ей известна была доброта святого старца, но Она не решалась объяснить ему тайны благовещения без особенной на это воли Божией. Как стыдилась этих подозрений непорочная голубица, как краснело невинное лицо Ее, как сжималось непорочное сердце! И все же Она не дерзала нарушить тайны Божией! «Дева молчала, — говорит св. Иоанн Златоуст, — ибо думала, что не уверит обручника, сказавши о необыкновенном деле, а скорее огорчит его, подав мысль, что Она прикрывает сделанное преступление. Если Сама Она, слыша о даруемой Ей такой благодати, судила по-человечески и говорила: “Как будет это, когда я мужа не знаю?” — то гораздо более усомнился бы Иосиф, услышав об этом от подозреваемой. Поэтому Дева вовсе не говорит Иосифу». Если Мария говорила о Своей тайне с Елисаветой, то потому, что Елисавете уже открыта была эта тайна Духом Святым, и Он Сам говорил устами обеих. А если бы Она стала говорить об этом с Иосифом, то или по человеческой доверенности, или по человеческому страху и, следственно, не по Божественному побуждению говорила бы о тайне Божественной. Теперь Она таится от того, которому, вероятно, более всех на земле открыто было сердце Ее, потому что Она избрала его стражем Своего девства, таится с явной для Себя опасностью не только обличения, но и суда и смерти. И так как Ей теперь не к кому было обратиться за советом или успокоением, кроме Бога, за дело Которого и Она, и Иосиф страдали, то, возложив всю надежду Свою на Господа, Она была в твердой уверенности, что Он в неистощимой бездне премудрости Своей найдет лучший способ вывести Ее из такого трудного положения. Молчание — по мере молчания о ней Самого Господа — представлялось Ей необходимостью. Она молчала.

Так провела святая чета несколько времени под гнетом тяжкого искушения и как бы приобщаясь грядущим страданиям Искупителя мира. И в то время, когда Он возрастал в утробе Матери плотью, Пресвятая Дева возрастала духом, уравновешивая внутреннее величие души с неизреченной высотой Матери Господа. И в св. Иосифе тяжелое положение его послужило лишь поводом к тому, чтобы проявилось вместе с безукоризненной честностью необыкновенное добросердечие его. Он долго боролся с собой, долго соображал, как поступить с Мариею. Он имел, во-первых, право всенародно обличить непраздную Деву, предав Ее строгости закона Моисеева, установленного на подобные случаи. Но такая жестокость была совершенно противна его кроткому нраву и тому уважению, которое при всех его подозрениях он продолжал питать к Пресвятой Деве. Во-вторых, он мог оставить все дело это без внимания и последствий и продолжать носить имя супруга Той, Которая, по его мнению, была бракоокрадованной. Но последний образ действий был противен совести его, решительно отвращавшейся от всякого потворства нечистоте и от всякого соучастия в неправде. Потому оставить по-прежнему Марию при себе и тем отвратить от Нее безславие Иосиф признавал несообразным с законом Божиим и противным своей совести. После долгих соображений и колебаний он, столько же добрый и милостивый, сколько правдивый и чистый, решился отпустить Пресвятую Деву, но тайно вручив Ей разводное письмо, в котором не писать причин развода, на что закон давал ему полное право. «Иосиф выказал в этом случае, — замечает свт. Иоанн Златоуст, — удивительную мудрость: не обвинял и не укорял Деву, но думал только отпустить Ее».

Так праведный Иосиф, не ведая тайны воплощения Господа, смущается, сетует и придумывает наиболее приличное средство выйти из затруднения: желает сохранить честь Девы и избавить Ее от преследований закона и вместе с тем удовлетворить голосу своей совести, столь нежной и чувствительной. «Но это неведение тайны Божией, — говорит св. Прокл, — нельзя ставить в вину праведному мужу: он невиновен, что по незнанию заподозрил Божественное зачатие. Если Бог свидетельствует о праведности кого, можно ли обвинять того в неблагоразумии?»

Когда святой старец решился уже привести в исполнение со скорбью принятое намерение, тогда и ему дано было откровение о великой тайне. Вот что произошло во сне, по сказанию евангелиста: сия же ему (Иосифу) помыслившу, се Ангел Господень во сне явися ему (Мф. 1, 20). То есть тотчас, как только мысль о тайном удалении от себя Святой Обручницы утвердилась в душе старца, Ангел явился во сне и успокоил его. Значит, Божественное Провидение хотя и скрывало от Иосифа великую тайну, но в то же время следило за всеми движениями правдивой души его. Как только появилась в ней мысль, не согласная с премудрыми целями Божиими, то Оно в ту же минуту просветило ум избранника Своего. Благопокорная душа Иосифа, по замечанию св. Иоанна Златоуста, не имела нужды в более чудном явлении Ангела наяву, потому что разительная точность сновидения с обстоятельствами самого дела и ангельское откровение о таких вещах, которые не могли быть известны никому из смертных, то есть о тайных помыслах души Иосифа, достаточно могли удостоверить его, что слышанное им есть глас Божий и повеление небесное. «Он никому не говорил и только размышлял в душе своей, — замечает св. Прокл, — и вот, когда услышал, что Ангел говорит об этом же, такое обстоятельство послужило для него несомненным знаком, что Ангел пришел сказать все это по повелению Божию, потому что одному Богу известны тайны сердца».

Ангел говорил: Иосифе, сыне Давидов! не убойся прияти Мариам, жены твоея, рождшее бо ся в Ней от Духа есть Свята (Мф. 1, 20). Здесь самое название Иосифа сыном Давидовым употреблено Ангелом не без видимой цели: Иосиф, бедный древодел и дальний потомок Давида, именуется сыном, то есть как бы ближайшим наследником всего величия его. Таким образом он мгновенно поставляется на высоту своего настоящего положения, с которой он было ниспал по поводу мрачного подозрения в отношении к Пресвятой Деве. Этими словами Ангел как бы вещает ему: «Потомок Давида! Зачем ты так малодушествуешь? Зачем не приведешь себе на память древней и неотъемлемой славы дома твоего и смущаешься тем, что должно только радовать тебя? Хотя род царственного праотца твоего унижен и усечен до корня, но не из него ли должен произойти Царь славы, Спаситель мира? И не от Девы ли должен родиться Он? Не бойся принять Марию, жену твою». Здесь Ангел прямо называет Пречистую Деву женой Иосифа для того, чтобы уничтожить подозрение о падении Ее и подтвердить ему, что Она жена его, а не другого мужа, что Она невинна и не принадлежала никогда другому. «Что значит принять? — спрашивает св. Иоанн Златоуст. — Значит удержать в доме, так как он мысленно уже отпустил Ее. Эту отпущенную, данную тебе не родителями, а Богом, удержи, данную не для брака, но для сообитания».

Продолжая беседу свою во сне с Иосифом, Ангел как бы говорит ему: «Довольно предаваться тебе мрачным мыслям, терзаться и страдать. Узнай же истину и возрадуйся: родившееся, что так смущало тебя, — не от человека, а от Духа Свята: родит же Сына и наречеши имя Ему Иисус: Той бо спасет люди Своя от грех их (Мф. 1, 21)». «Удивительное слово, — восклицает св. Иоанн Златоуст, — превышающее человеческую мысль и превосходящее законы природы!» «Да! — как бы так говорил Ангел Иосифу. — Жена твоя по обручению и Дева по обету, произнесенному Ею перед Богом, родит Сына от Духа Святого. Ты хотя и не отец Его, но будешь иметь честь, по праву отцов, наречь имя Ему Иисус, столь приличное Ему, потому что Он спасет весь род человеческий от греха и смерти вечной!»

Сие же все бысть, да сбудется реченное от Господа пророком, глаголющим: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо с нами Бог (Мф. 1, 22–23). Такое указание Ангела на пророчество Исаии, по мнению св. Иоанна Златоуста, должно было служить руководящей нитью для Иосифа в том случае, если бы он не удержал в памяти всех подробностей своего теперешнего сновидения. Ангел указывает Иосифу на Исаию на тот случай, чтобы он, если бы забыл о словах, только лишь возвещенных ему, мог восстановить их в памяти, припомнив слова пророческие, известные с древнего времени. С другой стороны, указание на столь древнее пророчество о рождении Мессии от Девы удобнее могло расположить Иосифа к убеждению в девстве Марии: он слышал от пророка о предмете знакомом, о котором сам же размышлял долгое время. Слова Ангела не оставляли ни малейшего сомнения в праведном сердце Иосифа, чистая душа его, преисполненная веры в Бога, приняла известие Ангела как несомненную истину, для которой не было нужды в доказательствах.

И потому он, по свидетельству евангелиста, востав от сна сотвори, якоже повеле ему Ангел Господень, и прият жену свою, и не знаяше ея, дондеже роди сына своего первенца (Мф. 1, 24–25). То есть он принял Ее снова сердцем, с полной любовью как свою обрученную и с глубоким почтением как Деву, принадлежащую Богу, и с благоговейным страхом как Матерь Божию и с безусловной готовностью служить Ей как Госпоже своей и Владычице всего мира.

Для Марии и Иосифа испытанное ими положение имело несомненно благой и великий духовный плод: Пресвятая Дева соделалась теперь в глазах Иосифа из Обручницы Благословенной Матерью Бога Слова, он сам должен был вскоре наречься отцом Его. Такая великая слава для обоих могла бы быть вместе с этим и великой опасностью для их смирения, этого истинного основания всех добродетелей. Вот против этой-то опасности человеческого превозношения премудрость Божия сочла за нужное воздвигнуть испытание для веры и мужества их.

С этого времени мирно потекли дни Пресвятой Девы, пока не приблизился час преславного исхода Ее благодатного чревоношения.

Рождество Христово. Обрезание. Сретение

«Ангельския предыдите силы; иже в Вифлееме уготовайте ясли: Слово бо раждается, Мудрость происходит, приемлет целование Церковь. На радость Богородицы, людие, рцем: благословен пришедый Боже наш, слава Тебе».

Из службы Предпразднства Рождества Христова, стихира прп. Романа

До явления во плоти Сына Божия все сошествия Божии на землю были лишь приготовлением к совершеннейшему и величайшему из сошествий. Господь сходил в рай по падении человека для возвещения ему суда правды и вместе с тем суда милости и обетования о будущем и победительном семени жены; сходил в водах потопных для истребления обветшавшего в беззакониях человечества и для возрождения среди его Церкви; сходил для смешения языков, чтобы отделить Церковь Свою от единомыслия гордых столпотворителей; сходил в знамениях и откровениях к праотцам; сходил в громах и молнии на Синае; и все это для того, чтобы предуготовить путь Христу. Закон, — говорит апостол, — пестун бысть во Христа (Гал. 3, 24). «То были Его явления, — замечает св. Амфилохий, — а не обращение с людьми; а здесь возвещается обращение Его с человеками, а не просто явление».

И в какое время Отец Небесный благоизволил послать на землю Единородного Сына Своего! «В последок дний» — во время всемирного обладания языческого кесаря, когда род человеческий нисшел в самую глубину нечестия и беззаконий, грех умножился и распространился по лицу всей земли. Реки беззакония разливались по земле, и гордость до небес поднимала свою голову. люди служили диаволу, забыв и оставя Творца своего, всюду курились идольские жертвы, и, казалось, сам воздух был осквернен дымом этих жертв. Поразительны черты, в каких изображает апостол Павел языческий мир перед пришествием Господа Иисуса Христа (см.: Рим. 1, 21–32). Господь как бы ждал, пока исполнится мера зла, чтобы воплощением Своим исцелить все виды его в страждущем человечестве.

В то время как языческий мир, погрязая в пороках, опытно убеждался в своем безсилии восставить себя из глубины нравственного падения, Израилю, избранному народу Божию, от времени до времени давались пророчества и обетования о грядущем Искупителе. В этих пророчествах между прочим были предсказаны время и место пришествия Его.

Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего, говорит Архангел святому пророку Даниилу, чтобы пресечь беззакония, прекратить грехи, покрыть вину, привести правду вечную, запечатлеть видение и пророка и помазать Святейшее (то есть Мессию, Христа). Итак, знай и разумей: от исхода словесе (указа царского) о возвращении и строении Иерусалима до Помазанника — Христа — семь седмин и шестьдесят две седмины: улицы и стены созиждутся в безпокойное время. По шестидесяти двух седминах Помазанник (Христос) будет убит, но в одну седмину Он укрепит завет со многими, а в половине седмины прекратится жертва и приношение (Дан. 9, 24–27). Понимая под седминами седмицы годов, получаем от исхода словесе до явления Мессии — 486,5 лет. Издано было три указа о построении Иерусалима после плена вавилонского: при Кире, персидском царе, в 217 г. от построения Рима; при Артаксерксе лонгимане, персидском царе, в 295 г. от построения Рима и при том же Артаксерксе в 308 г. от построения Рима. Таким образом, внимательные израильтяне могли приблизительно знать время пришествия Мессии, прилагая к упомянутым числам лета Данииловых седмин.

Святой пророк Михей предрекал о месте рождения Мессии в следующих словах: Вифлеем-Ефрафа! Хотя ты мал, чтоб быть в числе тысяч Иудиных, (но) из тебя произойдет Мне Тот, Который будет Владыкою в Израиле и Которого происхождение от начала, от дней вечных (Мих. 5, 2). Пророк ясно указывает, что Владыка Израилев[3] родится в Вифлееме, в колене Иудином. Как видно из евангельской истории, древние иудеи понимали, что это пророчество о Мессии.

Эти и многие другие пророчества ясно указывали на Мессию. Из них наиболее укоренившимся в памяти восточных народов представляется пророчество Валаама, произнесенное по приглашению моавитского царя Валака: восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля (Чис. 24, 17). Древние иудейские толкователи, объясняя это пророчество о Мессии, дают ему такой смысл: восстанет князь из дому Иакова, и помазан будет Мессия из дому Израиля. А так как в этом пророчестве рождение Мессии представляется под образом явления звезды, то в восточных народных ожиданиях Мессии могло появиться предание и о звезде Мессии. С самых отдаленных времен пришествие Спасителя поставлялось в какую-то таинственную связь с периодическими изменениями в движении светил небесных и с основными кругами времени. Так, существовало верование, что пришествие Мессии последует не прежде как по истечении известного периода, к концу великого года, который слагался из множества лунных лет, и что вместе с тем последует явление на небе необыкновенной звезды как небесного знамения, возвещающего рождение Мессии. Где источник этих преданий, сказать трудно, но иудейские раввины полагают, что первоначальные откровения об этом сообщены были Богом еще древним патриархам, любившим погружаться мыслью в созерцание величественного зрелища звездного неба, а от них, по преданию, перешли к другим народам. Но эти народы древнего мира приписывали предсказания о Спасителе своим знаменитым и ученым мужам: персы и халдеи — Зороастру, китайцы — Конфуцию и т. д. Кому бы, впрочем, они ни приписывали предсказания о будущем Избавителе, неоспоримо, что у различных народов, разделенных огромным пространством, было в силе ожидание пришествия Искупителя.

Когда приблизилось время Рождества Христова, предсказанное пророком Даниилом, то не иудеи только, но и все жители Востока были взволнованы ожиданием необыкновенных перемен в мире. Светоний говорит, что «по всему Востоку носилось древнее и постоянное предание, будто бы в пророчествах сказано, что в это время иудеи завладеют всем». Почти в таких же словах высказывается и римский историк Тацит: «Общим убеждением было, что в древних священных письменах говорится, будто в это самое время Восток возымеет силу и иудеи овладеют всем».

И о месте явления ожидаемого Искупителя знали не только иудеи, но и другие народы, хотя весьма темно и неопределенно.

Замечательно в этом отношении то, что ни один народ, за исключением иудеев, не осмеливался отнести славу явления Мессии к себе, вопреки народной гордости, по которой иные даже производили свое происхождение от богов. Европейцы и американцы ожидали пришествия Спасителя с востока, индийцы же и китайцы с запада, но все неясно разумели под этим Иудею.

Соединение всех народов под властью Рима было в то время особенным знамением со стороны Промысла Божия. Правители этих народов не все могли, подобно Киру, исповедовать, что царства земные дал им Господь Бог Небесный, и еще менее понимать, что это удивительное соединение народов в одно царство было приготовлением и переходом к образованию «единого стада» в духовном царстве мира и любви, «еже во веки не разсыплется». И все же они ясно видели, что события ведут мир к какому-то единству и что величие Рима устраивается по определению неисповедимых судеб Божиих. Единоначалие Августа, по замечанию Святой Церкви, тем сильнее способствовало к упразднению многобожия идолов и к утверждению единого владычества Божества.

Напрасно человекоугодливые мудрецы и льстецы старались применять предания и пророчества о явлении Искупителя к разным царям и вельможам римским, взоры всех обращены были на Иудею, откуда ожидали Царя, имеющего овладеть вселенной. В самом Риме некто Марат незадолго до Рождества Христова говорил, что «природа порождает царя, которому должен покориться народ римский». Римский сенат, устрашенный этим объявлением, запретил воспитывать всех детей, рожденных в этом году.

Год Рождества Христова определить вполне точным образом нельзя было уже и в древности вследствие различных перемен в счете времени. Летоисчисление, принятое всеми христианскими народами, обязано своим происхождением римскому монаху VI в. Дионисию Малому. Он вычислил, что Рождество Христово произошло в 754 г. от основания Рима. Но в позднейшее время по наиболее тщательному исследованию немецкого астронома Иделера († 1846) стали полагать, что Рождество Христово совершилось в 747 г. от построения Рима.

Месяц и число Рождества Господа Иисуса Христа определяются следующими соображениями. Евангелист Лука говорит, что когда Спаситель крестился, Ему было около тридцати лет. Древнее предание говорит, что Крещение Его совершилось 6 января. Итак, если Иисус Христос имел тридцать лет в январе при Крещении, то и день рождения Его не мог быть далеко от этого числа. Еще ближе можно определить этот день из другого указания евангелиста Луки, из которого видно, что Иисус Христос был по человечеству моложе шестью месяцами Иоанна Крестителя, а время рождения Иоанна стоит в связи со временем явления Архангела Гавриила Захарии в храме. Точные вычисления показывают, что чреда Захарии во храме была между 2 и 9 октября 746 г. от построения Рима, 10 октября прав. Захария уже мог возвратиться в свой дом. Если с этого времени считать непраздность Елисаветы, то время зачатия Пресвятой Девой Марией Господа, совершившееся в шестой месяц после этого события, надобно полагать после 10 марта, а именно, на основании древнейшего предания, 25 марта 747 г. от построения Рима. Если продолжить от этого дня исчисление вперед, то 25 декабря 747 г. от построения Рима является днем рождества Христова[4].

В евангельском повествовании апостола Луки говорится, что перед Рождеством Христовым вышло императорское повеление о всенародной переписи и что эта перепись была первой при Августе во время управления Квириния Сириею. Без сомнения, повелитель Рима руководствовался в этом случае побуждениями, основанными на политических расчетах, финансовых потребностях и пр. Но нельзя не удивиться, как эти побуждения содействовали тому, чтобы древнее пророчество о рождении Спасителя в Вифлееме исполнилось во всей своей силе, без малейшего нарушения человеческой свободы. Благоговея перед неисповедимостью путей Промысла Божия, нельзя вместе с тем не признать великого самоуничижения воплотившегося Искупителя, которому Он должен был подвергнуться вследствие этой переписи. Имя Иисуса, сладчайшее и достопоклоняемое имя, перед величием Которого, по словам апостола, преклоняется всякое колено небесных, земных и преисподних, от самого рождения должно было быть вписано в число подданных языческого властителя наряду с именами последних из сынов Израилевых.

Гордый кесарь, непроизвольно содействовавший исполнению богодухновенного пророчества и не знавший того, что вписавшийся в числе подданных его имеет вписать всех верующих в книгу вечной жизни, быть может, не удостоил и взглянуть на списки имен, присланных из Иудеи. Но те, которым поручено было дело переписи, конечно, не раз читали среди имен потомков Давидовых преславное имя Иисуса. Вот первый титул «слуги и раба», который благоугодно было принять на Себя по рождении Сыну Божию для того, чтобы нас, рабов греха, сделать свободными!

Так как у евреев был обычай вести народные переписи по коленам, племенам и родам и всякое колено, племя и род имели свои определенные города и праотеческие места, то повеление кесаря привело в движение всю Иудею. Идяху, — говорит евангелист, — вси написатися, кождо во свой град (Лк. 2, 3). Вифлеем, находившийся в колене Иудовом, а потому называемый (в отличие от Завулонова) Иудовым, был местом рождения Давида и почитался фамильным городом потомков его. Сюда и должен был отправиться для переписи Иосиф, как потомок Давида.

Мария же, как женщина, не подлежавшая народной переписи, могла, по-видимому, остаться дома, что требовало даже и положение Ее. Но Она, по свидетельству предания, была единственной в роде и не имела ни братьев, ни сестер, а такие женщины, как наследницы имени и всего родового имущества, подлежали переписи наравне с мужчинами. И потому Благодатная Дева, как происходившая также от рода Давидова, несмотря на последние дни чревоношения, должна была оставить мирный домашний кров и идти в Свой родовой Вифлеем, чтобы внести и Свое имя в список подданных кесаря. Взыде же и Иосиф от Галилеи из града Назарета во Иудею, во град Давидов, иже нарицается Вифлеем, зане быти ему от дому и отечества Давидова, написатися с Мариею, обрученною ему женою, сущею непраздною (Лк. 2, 4–5).

Этими последними словами евангелист как бы говорит, что Пресвятая Мария хотя и была непраздною (почему Ей лучше было бы оставаться дома, тем более что путешествие в Вифлеем в течение нескольких суток могло быть сопряжено для Нее с крайним неудобством и трудностями), но Она пошла, повинуясь указу римского властителя, ибо несть бо власть, аще не от Бога (Рим. 13, 1). Святой обручник, вероятно, утешал себя мыслью, что пребывание их в Вифлееме не продолжится и что он, воздав кесарево Кесареви, успеет еще возвратиться в дом для воздаяния Богови Божиего. Но скоро ли могла дойти очередь до бедного древодела Назаретского, который хотя вместе с нареченной женой своей и происходил по прямой линии от царя Давида, но теперь не имел других отличий, кроме старческих, убеленных сединами волос и внутренней чистоты души, ведомой единому лишь Богу?

Более трех суток требуется и для обыкновенного пути из Назарета в Вифлеем, а при указанных обстоятельствах святой четы она могла гораздо медленнее совершить этот путь. И потому неудивительно, что при окончании столь продолжительного путешествия по гористой местности и в том положении, в котором находилась Святая Дева, Она утомилась и, приближаясь к Вифлеему, почувствовала потребность в отдыхе. Предание говорит, что невдалеке от Вифлеема утомленная дорогой Преблагословенная сошла с осла, на которого садилась лишь в крайней усталости, и, увидев в стороне от дороги большой камень, возлегла на него и уснула, а, отдохнув, снова шествовала до Вифлеема.

Бысть же, егда быста тамо, исполнишася дние родити Ей (Лк. 2, 6). Едва святая чета достигла города, как наступило для Марии время родить; Иосиф тщательно искал в городе удобного помещения и не мог найти никакого убежища. Город был мал, а множество народа, пришедшего для переписи, до такой степени переполнило все дома, что не было в них свободного уголка для святых путешественников. Все общественные гостиницы, как ни шумно и безпокойно было в них помещение, были также обойдены святым старцем, но ни в одном из них не нашлось пристанища. Да и кто из городских жителей при подобных обстоятельствах мог радушно принять под кров свой бедного старца и Деву? Не бе им места в обители (Лк. 2, 7). Оставалось одно: искать какого-либо приюта в городских окрестностях. Невдалеке от ворот Вифлеемских, к востоку от города, около источника Давидова, находилась пещера в каменистой горе. В эту пещеру во время бури загоняли скот, и пастухи в часы зноя и непогоды могли находить в ней себе убежище. К ней примыкали поля, а внутри нее, в стене, было высечено углубление, служившее вместо яслей для животных. Святая Дева и Иосиф вынуждены были по необходимости воспользоваться этой пещерой и там искать крова и убежища от зимнего холода для себя и ожидаемого Младенца.

Но провидение Отца Небесного, видимо, было над судьбой возлюбленного Сына Своего, потому что если бы для святой четы перед временем рождения Иисуса Христа и нашлось какое-либо свободное место в одной из обителей вифлеемских, то взамен этой выгоды сколько было бы неприятностей от шума народного, от любопытства людей праздных, от молвы и соглядатайства! Между тем как здесь, в этом вертепе, за городом, Святая Дева и Иосиф были одни среди полной тишины и свободы, далеко от суетливого сообщества людей и лишь в невидимом присутствии Бога и святых Ангелов.

В этой пещере Благодатная Приснодева 25 декабря одна, без посторонней помощи и безболезненно родила воплощенное Слово — Господа нашего Иисуса Христа. О безболезненном рождении Пресвятой Девой Господа так свидетельствует свт. Андрей Критский: «Матерь не познала болезней рождения, свойственных рождающим… Дева, родив безсеменно зачатого, пребыла Непорочной Девой и сохранила невредимыми ключи девства». Согласно с этим замечает и прп. Иоанн Дамаскин: «Христос рождается в обыкновенное время, по исполнении девяти месяцев, в начале десятого, по обыкновенному закону естественного чревоношения, но безболезненного, превыше закона рождения… и за рождением не последовали болезни». Прекрасно говорит и наш святитель Димитрий Ростовский о Пречистой Матери: «Яже бо зача без мужа и сласти, та и роди без болезни и без повреждения девическия чистоты Своея… Родися от Нея Христос, якоже плод от древа. пройде от Нея Христос, якоже луча солнечная стекло или кристалл проходит; не сокрушает, ни оскверняет стекла и кристалла проходящая луча, но паче чисто его просвещает: не вредил девства Пречистыя Матери Своея Солнце правды Христос. но паче усугубил чистоту Ея, освятив Ю прошествием Своим». По рождении Спасителя, равно как и до рождения Его, Пресвятая Богоматерь пребыла Девой, почему Святая Церковь исповедует Ее Приснодевой.

Евангелист говорит, что Пресвятая Дева роди Сына Своего Первенца, и повит Его, и положи Его в яслех (Лк. 2, 7). Это значит, что Святая Дева Сама приняла в Свои пречистые руки Божественного Младенца, Сама повила Его пеленами и положила в яслях и Сама же, без сомнения, первая поверглась на колени перед Тем, Который удостоил Ее быть Своей Матерью. Святой Афанасий Александрийский, рассуждая о вышеприведенных словах евангелиста, говорит: «Смотри, сколь таинственно рождает Дева: Сама рождает, Сама и пеленает. У обыкновенных жен это делается иначе: они рождают с помощью других и младенцев их пеленают другие; не так у Пресвятой Девы: Она — Мать без труда и без мук; Она — и бабка Сама Себе, никем не наученная; Она не допустила никого коснуться нечистыми руками до рожденного Ею Пречистого Младенца, а Сама служит родившемуся от Нее и превысшему Ее; Сама пеленает и кладет Его в ясли».

Церковная песнь, воспоминая событие в вертепе, так выражает чувства Богоматери: «Держа на руках воплотившагося и облекшагося в человеческий образ Господа и лобызая Его как Мать, Она говорила Ему: “Чадо сладчайшее! Как Я держу Тебя на руках Моих, Тебя, содержащаго рукою Своею все творение?”» С трепетом и в благоговейном безмолвии преклонился Иосиф перед Пречистой Матерью и Божественным Сыном Ее, и, в радостном изумлении созерцая преестественное чудо, он познавал непреложно, что родившийся воистину есть от Духа Святого. «Таинство странное вижу и преславное! Небо — вертеп; престол херувимский — Деву; ясли — вместилище, в нихже возлеже невместимый Христос Бог» — таковы благоговейные мысли верующей души при виде вифлеемского события! «Иосиф еще несовершенно знал Пресвятую Деву, — замечает св. Афанасий, — доколе Она не родила Сына Своего Первенца. Когда же Она родила, тогда Иосиф познал, что такое Она была и чем быть сподобилась. Познал, увидев Деву, питающую млеком, и с тем вместе цвет девства Своего сохранившую нетленным, увидев Деву родившую, но обыкновенных болезней рождения не испытавшую. Тогда-то он уразумел, что об этой Деве именно и написал Исаия: Се, Дева во чреве приимет!»

«Ангелы, — воспевает Святая Церковь, — окружали ясли как престол херувимский и, взирая на лежащего в них Владыку, в вертепе видели небо». Изъясняя мысль Святой Церкви, св. Григорий Неокесарийский говорит: «Тот, Кто исполнил во всей точности сокровенный Божественный совет, положенный в небе, возлег в вертепе, в ложеснах матерних и в яслях; сонмы Ангелов окружали Его… Он сидел на небе одесную Отца и в то же время почивал в яслях, как бы превыше Херувимов… Но поистине и здесь, в яслях, был тогда престол херувимский, престол царский, Святая святых, престол единый, славный на земле, престол святейший, потому что на нем почивал Христос Бог наш».

Но что же делала в это время остальная осиянная славой Божией земля? Что делали остальные чада Израиля, Иерусалим и мир языческий? Все они были погружены в глубокий сон — и нравственный, и физический. Никто не знал, что совершилось величайшее и радостнейшее событие, никто не спешил поклониться родившемуся Спасителю! Иудеи, со своими книжниками и фарисеями почивавшие на законе, ждали Мессию, окруженного славой, а мир языческий утопал в пороках у подножия мнимых богов своих.

В Вифлееме и его окрестностях тоже спали, но спали не все: в долине Вифлеемской, окруженной со всех сторон горами и находившейся в расстоянии получаса ходьбы от пещеры, стоял столп, где по обыкновению того времени пастухи останавливались на ночлег со своими стадами. Здесь в это время пастыри держали ночную стражу у стад своих.

И се Ангел Господень ста в них, и слава Господня осия их (Лк. 2, 9). Явление блистающего лучезарным светом Ангела среди полуночного мрака, покрывающего окрестности Вифлеема, должно было представить зрелище самое величественное. При виде такого дивного события пастыри убояшася, — говорит евангелист, — страхом велиим. К земным, шумным явлениям природы и даже к опасностям давно уже привыкли они, но представившееся им теперь явно выходило за пределы всего земного; простая душа их была близка к небесному, но немощная плоть затрепетала, и поэтому прежде радостной вести нужно было уничтожить их страх. И рече им Ангел: не бойтеся! Се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем (Лк. 2, 10). Не бойтесь! Я вестник не гнева и скорби, а веселия и радости, такой радости, которая теперь возвещается только вам одним, а со временем должна исполнить веселием всех и каждого. Яко родися вам днесь Спас, иже есть Христос Господь, во граде Давыдове (Лк. 2, 11). Тот обетованный Мессия, Которого ожидали все и одно имя Которого способно успокоить и возвеселить каждого израильтянина, уже родился в Вифлееме, столь славном воспоминаниями о Давиде. «Но где найти нам Рожденного и Родившую в городе, наполненном множеством народа?» — думали изумленные и обрадованные пастыри. Ангел предупредил их, сказав: И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех! (Лк. 2, 12). Едва только небесный вестник окончил свое благовествование, как внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголящих: слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение! (Лк. 2, 13–14).

Поразительное зрелище! Благодатная песнь! Но к чему они перед пастырями? Зачем такое множество небесных воинств, когда достаточно было и одного вестника? Небожители явились здесь, потому что восторга их о совершившемся не вмещало и само небо. Они видели Христа, сошедшего на землю для водворения мира. До Него не было на земле мира: ни внутри, ни вне человека, ни на поверхности земли, ни в отношениях ее к небу, повсюду была лишь одна вражда, и род человеческий был отчужден от Бога. Тучи гнева Божиего висели над ним, и что же? Бог, столько оскорбленный людьми, вдруг Сам приходит к ним, приносит им мир и изливает на них поток любви и милосердия! Все это видят Ангелы, видят, дивятся, радуются и с благоговением восклицают: Слава в вышних Богу, и на земли мир, во человецех благоволение!

Таким образом, опять не законоучителям и мудрецам, не вельможам и сильным Израиля открыл Господь спасительную тайну Свою: они спали, а бодрствовали лишь одни простые пастыри. Пастыри делаются первыми благовестниками о рождестве Спасителя. Не в храме Иерусалимском, не в стенах синагог славится это рождество, а под открытым небом, в знак того, что не для одних иудеев, но и для всей вселенной воссияла радость спасения.

По отшествии Ангелов пастыри направились к Вифлеему: приидоша поспешшеся, и обретоша Мариам же и Иосифа, и Младенца лежаща во яслех (Лк. 2, 16). Как там при явлении Ангелов было все величественно, так здесь, напротив, встретила пастырей одна простота и убожество. Но после видения и благовестия ангельского Божественное Отроча среди убожества, Его окружавшего, казалось им еще святее и досточтимее!

Поклонившись Спасителю Своему и Его Преблагословенной Матери, пастыри, как бы в вознаграждение того, чего по внешности недоставало новорожденному Царю Израилеву, поспешили рассказать все виденное и слышанное ими от Ангелов. Эти рассказы были отрадой Безневестной Матери и святому старцу, которые в столь важные для них минуты по-видимому были всеми оставлены на произвол случая. Мариам, — замечает евангелист, — соблюдаше вся глаголы сия, слагающи в сердцы Своем (Лк. 2, 19), то есть соображала слышанное Ею от Ангела при благовещении с совершившимся теперь и, видя, что события подтверждают слова его, духовно радовалась. Но и при этой радости Она не изменила своего смирения, и при слушании рассказов пастырей чистейший восторг Ее был проникнут прежним глубоким чувством Ее преданности воле Божией.

По преданию святых отцов, Пресвятая Дева с Богомладенцем и Иосифом провела сорок дней в вифлеемской пещере. Здесь в силу древнего завета, заключенного некогда Богом с Авраамом, над Младенцем, как происходившим по плоти от племени Авраамова, в восьмой день по рождении Его совершено было обрезание, причем Он был наречен Иисусом, тем именем, о котором благовествовал Архангел Пресвятой Деве и которое объявил он Иосифу во сне, при разъяснении тревожных сомнений его.

Этот священный обряд состоял из обрезания камнем или каменным ножом крайней плоти младенца, что составляло знак вечного завета Божия с потомством Авраама, подобно как в христианской Церкви Крещение. По высокому значению своему обрезание было вменяемо в обязанность всем вступающим в общество народа Божия, не исключая рабов и домочадцев. Каждый еврей мог совершать его, но преимущественно глава семейства, в случае нужды даже и женщина, за несоблюдение же его угрожало лишение жизни. Обрезание служило отличительным признаком избранного народа Божия, отделяя его от всех других народов, и глубоко уважалось евреями как знак народного превосходства. Вместе с тем этот обряд имел другое, нравственное значение, указывая на внутреннюю потребность духовной чистоты и святости, которые должны отличать от других избранный народ. Получив свое начало в лице Авраама, закон обрезания был подтвержден на Синае, и сам Моисей на себе познал необходимость его, потому что Бог угрожал и ему смертью за необрезание сына его.

Имя, принятое Божественным Младенцем при обрезании, означало, что рожденный есть Спаситель, или Искупитель, грешного рода человеческого, как изъяснил Ангел. Таким образом, как поет Святая Церковь, «не устыдеся всеблагий Бог плотским обрезанием обрезатися, но даде Самаго Себе образ и начертание всем ко спасению: ибо закона Творец законная исполняет» и «всех Господь обрезание терпит, и человеческая прегрешения, яко благ, обрезует».

По наступлении сорокового дня Пресвятая Дева в сопровождении Иосифа отправилась с Божественным Сыном Своим из Вифлеема в Иерусалим, чтобы там во храме исполнить все, предписанное законом. По закону Моисея, мать, разрешившаяся от бремени младенцем мужского пола, считалась в продолжение семи дней нечистой и, кроме того, тридцать три дня не могла приходить в храм, участвовать в общественном богослужении и прикасаться к чему-либо священному. По прошествии же сорокадневного срока очищения являлась в храм и приносила очистительную жертву: женщина достаточного состояния — однолетнего агнца и молодого голубя или горлицу в жертву за грех, а бедная — двух горлиц или двух голубей. Если младенец был перворожденный, то сверх этого обряда очищения над матерью совершался еще над младенцем обряд представления его Богу. Эта заповедь о первенцах была дана народу иудейскому в память благодеяний Божиих, явленных ему при изведении из Египта, когда Ангел, погубив в одну ночь всех первенцев египетских, не коснулся еврейских.

Посвященные таким образом Богу первенцы назначаемы были на служение Ему в храме, становясь как бы собственностью Его. Но как для служения скинии и храму предназначены были левиты, которых Господь принял от сынов израильских вместо первенцев, то за последних, приносимых от всех других колен, определен был выкуп, состоявший из пяти священных сиклей серебра.

Для исполнения этих обрядов Матерь Божия пришла в Иерусалимский храм, хотя, как неискусобрачная и Пречистая Дева, по замечанию св. Василия Великого, «не была повинна закону очищения». Как Сам Господь говорил, что Он пришел не разорить закон, но исполнить и возвести к лучшему разумению, так и Пречистая Матерь Его благоволила подчинить Себя обрядовым предписаниям из уважения к закону. Не превозносясь чистотой Своей, Она по чувству высокого смирения включила Себя в число обыкновенных жен и, придя к вратам храма, стала на месте, назначенном для родивших. Она принесла с Собой и жертву, но не такую, какую приносили люди богатые, Ее жертва была жертва убогих. То, чего недоставало для этой смиренной жертвы в ценности, с избытком было вознаграждаемо чувствами чистейшей души Богоматери. Св. Димитрий Ростовский представляет Ее при этом случае, обращающей к Богу Отцу такие слова: «Се Сын Твой, Отче Предвечный! Се Сын Твой, Которого Ты послал воплотиться от Меня для спасения человеков! Ты родил Его прежде веков без матери; а Я, по Твоему благоволению, родила Его без мужа! Се единственный плод Мой, зачатый во Мне Духом Твоим Святым, и Ты один ведаешь, как Он произошел от Меня! Он Мой первенец; но Твой первейший, Тебе Единосущный и Собезначальный, сошедший от Тебя, но не отшедший от Божества Твоего! Прими же Первенца Твоего, с Которым Ты сотворил века и повелел воссиять свету! Прими воплотившееся от Меня Слово Твое, Которым Ты утвердил небеса, поставил землю и собрал воды морей! Прими Сына Твоего от Меня, земной Матери Его! Устрой Его и Меня по воле Твоей Святой, и да искуплен будет Его плотью и кровью весь род человеческий!»

В то время, когда Пречистая Дева Матерь предстала в храме для исполнения того, что следовало по закону очищения и искупления первородного, пришел сюда и убеленный сединами старец Симеон, как бы представлявший в лице своем Ветхий Завет, столь пламенно ожидавший пришествия Мессии.

Евангелие не показывает, к какому званию принадлежал Симеон, но, основываясь на том, что он принял в храме младенца Иисуса на свои руки и при этом восхвалил Бога и благословил Марию и Иосифа, некоторые полагают, что он был одним из священников Иерусалимского храма. В церковных песнопениях он называется «священнодетелем», «священником», даже «святителем», «приносившим законные жертвы и очищавшим кровными жертвами люди Израилевы». Но Евангелие, умолчав о звании Симеона, изображает нравственные качества его, говоря, что он был человек праведный и благочестивый (Лк. 2, 25). Он исполнял все обязанности в отношении к Богу и ближнему и имел живую веру в грядущего Избавителя, с нетерпением ожидая дня Его пришествия, потому и сделался избранным сосудом Святого Духа: Дух бе Свят в нем (Лк. 2, 25). Подобно другим ветхозаветным праведникам, Симеон готовился умереть с верой в непреложное исполнение обетований Божиих, но Дух Святой возвестил ему, что он получит лучший жребий и не умрет, не увидев Христа Господня. После такого откровения он жил в надежде увидеть Спасителя.

В день принесения Предвечного Младенца в храм Дух Святой повелел Симеону идти туда и дал уразуметь ему значение всего совершающегося. Приблизившись к Благодатной, Симеон взял из рук Ее Новорожденного и, благословив Бога, в священном восторге воскликнул: Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром! (Лк. 2, 29). «Долго я ждал Тебя, — как бы так говорил он, — желая видеть Твое пришествие, и вот наступил тот блаженный час, о котором Ты предсказал мне, Владыка жизни и смерти! Теперь нет уже более причин держать меня на земле, равно как и для меня нет уже отныне более целей жизни, ибо главнейшая мной уже достигнута: я увидел Тебя и теперь могу успокоиться! Обрадованный, иду я благовествовать радость праотцам и отцам моим, яко видесте очи мои спасение Твое (Лк. 2, 30)! Я видел Того, Кого так пламенно желали видеть патриархи и цари наши, видел не образ и не сень, а само спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людий (Лк. 2, 31)! Спасение Твое не для одних иудеев, но для всего рода человеческого. О Всеблагий Отец светов! Пред грядущим мне мраком смерти я вижу спасительный свет Твой: Он воссиял здесь, но разольется по всему миру и осияет все народы. Это свет во откровение языком (Лк. 2, 32), имеющий разогнать гибельную тьму их: он явит им Тебя, истинного Бога и Спасителя, и, происходя из среды Тобой хранимого народа, послужит в славу людий Твоих, Израиля (Лк. 2, 32). От востока солнца и до запада народы всех стран и колен, отныне и до века, ублажат патриархов наших, веровавших в грядущего Искупителя, прославят пророков, предсказавших о пришествии Его, прославят и ублажат Пресвятую Матерь Твою, боголепно почтут и Твою, о Иегова, Божественную вечную славу! Так, Владыко Господи, я вижу теперь и осязаю жизнь и свет всего мира, славу Израиля и утеху всех верующих. Чувствую, что, приложив это сокровище к моему сердцу, я соединился с Ним духом, и потому нет уже для меня более жизни земной, а открыта жизнь новая, безконечная! Отпусти же, Владыко, раба Твоего, по глаголу Твоему, с миром!»

После этого Симеон, возвращая Младенца в руки Матери и благословляя Ее и Иосифа, провидя силой того же всеозаряющего Духа Божия крестные страдания Богочеловека и слезы и скорбь Его Пречистой Матери, предрек Ей грядущее, близко касающееся Ее: Се лежит Сей на падение и на востание многим во Израили и в знамение пререкаемо (предмет пререканий); и Тебе же Самой душу пройдет оружие, яко да открыются от многих сердец помышления (Лк. 2, 34–35). «Не все воспользуются спасением, принесенным на землю Божественным Сыном Твоим; для тех, которые уверуют в Него и последуют за Ним, Он будет восстанием от падения; для тех же, которые по упорству во зле отвергнут Его, Он послужит поводом к конечному падению и гибели их. Во всю жизнь Он будет предметом противоречий. Одни будут говорить о Нем: благ есть, другие же: ни, но льстит народы (Ин. 7, 12). Одни скажут: Сей есть Христос, а другие: еда от Галилеи Христос приходит? (Ин. 7, 41). Одни станут доказывать: егда Христос приидет, еда больша знамения сотворит, яже Сей творит? (Ин. 7, 31), а другие будут утверждать, что Он изгоняет бесы о веельзевуле, князе бесовстем (Мф. 12, 24). Одни с твердостью исповедуют: Господь мой и Бог мой! (Ин. 20, 28), другие возразят: еда кто от князь верова в Онь, или от фарисей? (Ин. 7, 48). Неверие последних достигнет до того, что они предадут смерти своего Спасителя, Ты будешь скорбящей свидетельницей этого, и Тебе Самой душу пройдет оружие. Терние венца Его, гвозди, копие, Его прободающее, Его раны, Его болезненный вопль и умирающий взор глубоко пронзят Твое материнское сердце. Не менее сильно уязвят Тебя безчисленные и безотрадные мысли, быстро сменяющиеся в душе, удрученной горем». «Симеон пророчествует, — говорит св. Василий Великий, — о Марии, стоящей у Креста, видящей и слышащей совершающееся: после слов Гавриила, после уразумения тайны Божественного зачатия, после многих чудес посетит и Твою душу некоторое сомнение». «Оружием или мечом, проходящим душу, — говорит св. Амфилохий, епископ Иконийский, — названы здесь безчисленные и безотрадные помышления, рассекающие и поражающие душу и сердце и переменившиеся в радость и веселие только после воскресения».

В это время, когда так беседовал праведный Симеон с Пречистой Девой, подошла к ним св. Анна и также начала по наитию Духа Святаго провозглашать Младенцу хваления и благодарить за Него Бога от имени всех ожидавших Его пришествия. Евангелист говорит о ней: Анна Пророчица в той час приставши исповедашеся Господеви и глаголаше о Нем всем чающим избавления во Иерусалиме (Лк. 2, 38). Анна, по свидетельству Священного Писания, была дочь Фануилова, от колена Асирова, которое отличалось богатством, силой и вместе с тем кротостью и миролюбием. По прошествии семи лет супружества лишившись мужа, она всецело посвятила себя на служение Богу в храме Иерусалимском и проводила там все время в посте, молитве и трудах. Среди этих подвигов благочестия она достигла 84 лет, и Господь даровал ей великое счастье узреть и прославить Свое Божественное воплощение.

Поклонение волхвов. Бегство Святого Семейства в Египет

«Господа ведяще Тя, небеса поведают Твою славу, Спасе, звездою волхвы ныне с дары призывающе к познанию Твоему и Божественному поклонению».

Из службы 22 декабря

Кроме ангельского благовестил вифлеемским пастырям, Рождество Христово не менее чудесно предвозвещено было и на отдаленном Востоке языческим волхвам. Эти волхвы раньше многих иудеев удостоились поклониться родившемуся Господу, послужить Ему своими приношениями и даже сделаться провозвестниками Его пришествия на землю для всего Иерусалима и самих первосвященников иудейских. Дети далекого Востока уже приветствовали наступление дня радости и мира для людей, между тем как иудеи, непрестанно читавшие закон, все еще находились в глубоком усыплении, и сама столица иудейского просвещения получила первую весть о Мессии от мудрецов иноплеменных.

Иисусу же рождшуся в Вифлееме Иудейстем, во дни Ирода царя, се волсви от восток приидоша во Иерусалим (Мф. 2, 1). Такое соответствие времени прихода волхвов с рождением Спасителя показывает, что в пути их все было предопределено и предусмотрено свыше и что этот путь начался еще задолго до времени рождения Христа. Но кто же были эти первопризванные из тьмы идолослужения в чудный свет благодати? Святой евангелист Матфей называет их волхвами. У пророка Даниила это имя означает мудрого наблюдателя природы и еще ближе — астронома. Весьма вероятно, что и волхвы, пришедшие поклониться родившемуся Спасителю, принадлежали к числу наблюдателей природы и особенно звездного неба. Они были души чистые и благоговейные, способные принимать Божественные внушения и им повиноваться: Сам Бог удостаивает их во сне наставления. «Они называются волхвами, — замечает св. Димитрий Ростовский, — не потому, чтобы занимались волхвованиями, а потому, что так назывались у персов, эфиопов и разных восточных народов люди мудрые и наблюдатели звезд». Им явилась таинственная чудодейственная звезда и призвала мудрость человеческую на поклонение Премудрости Божией.

Святой евангелист Матфей не определяет страны, из которой пришли волхвы в Иерусалим, но говорит вообще: волсви от восток приидоша, что и подало повод производить их из Халдеи, Персии, Аравии и даже из Индии. Но древнее предание Церкви, подтверждаемое свидетельствами святителей Василия Великого, Иоанна Златоуста, Климента, Кирилла Александрийского, Феодорита и льва Великого, называет отечеством волхвов Персию. Это предание проливает свет и на свойство мудрости волхвов, чуждой суеверия, и на то, каким образом люди, жившие среди тьмы язычества, могли знать о родившемся Царе Иудейском. Известно, что пророк Даниил жил долгое время в Персии и был там главой мудрых. С большой вероятностью можно думать, что он передал своим сотрудникам и подчиненным утешительное откровение о пришествии Мессии, который составлял также чаяние языков. И особенно вероятно, что книга его пророчеств была известна халдейским и персидским мудрецам. После этого седмины Данииловы могли быть у них преемственно из рода в род предметом особенного внимания и ожидания. И вот, когда приблизилось окончание этих седмин, а явление необыкновенной звезды убедило мудрецов, что Искупитель, нетерпеливо ожидаемый и самими язычниками, явился на земле, они устремили взоры свои на Иудею и Иерусалим. Избраннейшие из этих мудрецов (быть может, от лица рассеянного в разных местах своего ученого общества) отправились в Иерусалим для поклонения родившемуся Царю.

Это необыкновенное небесное явление составляло предмет разных предположений святых отцов и учителей церковных. Святой Иоанн Златоуст замечает, что это была некая ангельская невидимая сила, являвшаяся в виде звезды и названная в Священного Писании звездой в том смысле, в каком Ангел, предводивший ополчением Израиля в пустыне, называется столпом облачным и столпом огненным. Такое мнение принимается с уважением и св. Димитрием Ростовским. Иные же почитают звезду, приведшую волхвов к Спасителю, небесным телом или звездой в собственном смысле. Нередко великие события в нравственном мире предварялись или сопровождались знамениями в видимой природе по какому-то взаимному, хотя неведомому для человека, соотношению мира духовного с вещественным. Так, в час смерти Искупителя солнце померкло и земля сотряслась, и перед будущим славным пришествием Его на землю будут знамения в солнце, луне и звездах. Неудивительно, если восточные мудрецы, видя окончание седмин Данииловых и появление необыкновенной звезды, поняли, что она знаменует рождение ожидаемого Спасителя мира.

Вступив в Иерусалим, волхвы стали расспрашивать: «Где родился Царь Иудейский, звезду Которого они видели на востоке?» Святой Димитрий Ростовский рассуждал об этом так: если бы звезда путеводная заблистала в Иерусалиме, то народ, увидев ее, устремился бы непременно за ней, по стопам волхвов, ко Христу. Тогда и Ирод с завистливыми начальниками синагоги проведал бы о рождении Божественного Младенца и, воспламененный завистью, убил бы Его прежде времени. Казалось бы, что эта проповедь волхвов о рождении столь долго ожидаемого миром Избавителя должна произвести всеобщую радость в Иерусалиме, но произошло совсем другое: слышав Ирод царь смутися, и весь Иерусалим с ним (Мф. 2, 3). Ирод с тревогой услышал о таинственной звезде, потому что незадолго перед этим фарисеи предсказали ему падение его престола. «Ирод, будучи царем, — говорит св. Иоанн Златоуст, — испугался за себя и детей своих». Иерусалимляне же трепетали, не зная, как и на ком он выместит свою тревогу. Но этот хитрый тиран не вдруг, однако же, решился обнаружить свои настоящие чувства к заявленному Царю Иудейскому. Узнав наперед от первосвященников и книжников еврейских, где, по их мнению, должно родиться Христу, он тайно призвал к себе волхвов, выведал от них время появления звезды и, составив в душе своей богоубийственный план, послал их в Вифлеем, прося со своей стороны тщательно разведать об этом Младенце: Шедше испытайте известно о Отрочати: егда же обрящете, возвестите ми, яко да и аз шед поклонюся Ему (Мф. 2, 8).

Выслушав царя, волхвы пошли из Иерусалима в Вифлеем. И вот звезда, которую они видели, вновь заблистала и пошла перед ними до тех пор, пока не остановилась над тем местом, где был Младенец.

Увидев, что звезда остановилась, волхвы поняли, что здесь находится Младенец, и возрадовашася радостию велиею зело (Мф. 2, 10).

Войдя в храмину, где был Младенец, волхвы падше поклонишася Ему, и отверзше сокровища своя, принесоша Ему дары: злато и ливан и смирну (Мф. 2, 11). Они выразили не одно только наружное поклонение Младенцу как Богу — падше, но, согласно с древней заповедью Господней: да не явишися пред Господем Богом твоим тощ (Втор. 16, 16), поднесли Ему что было драгоценнейшего у них и что считалось достойным Поклоняемого: ливан или ладан — знак священства — как Богу, потому что курение благовоний всегда употреблялось при службах и молитвах, возносимых к Господу; золото как Царю веков по обычаю дани подданных царю своему; и смирну — знак жизни и смерти — как искупительной Жертве крестной смертью за грехи всего мира. Эти дары волхвов пророчески соответствовали тройственному служению Мессии как Первосвященника, Царя и Пророка.

С изумлением и радостью взирали Пречистая Матерь и святой обручник Ее на это благоговейное поклонение и со вниманием слушали слова волхвов о чудной звезде, благодатном веровании и далеком путешествии их.

Достигнув цели своего странствования и получив во сне повеление от Ангела не извещать Ирода о месте нахождения Младенца, волхвы возвратились каждый в свою страну, где и начали проповедовать о пришествии в мир Христа, Сына Божия.

Хитро и лукаво было покушение Ирода, задумавшего воспрепятствовать исполнению намерений Божиих. Но это было чистое безумие! Как безсильна хитрость, вооружающаяся против Бога! Как она слаба и ничтожна в сравнении с премудростью Божией! Когда волхвы по повелению Божию отправились из Вифлеема другим путем, оставив без исполнения поручение, данное им от царя, тогда Ирод испытал, может быть, в первый раз в жизни, что утонченная хитрость его обманула лишь его самого. И в злобной душе осмеянного тирана тотчас созрело еще более страшное намерение, жестокостью которого он из желания достичь недосягаемого удивил мир.

Предречение Симеона об оружии, которое пройдет душу Марии, начало исполняться с самых первых дней явления в мир Божественного Сына Ее. Руконосимый и питаемый у пречистого сердца Девы Марии, Господь, Утеха Израилева, был для Ее святого Материнского чувства сколько Богом любви и блаженства, столько же и сыном опасения, скорбей и страдания. Эти опасения и страдания возникли вследствие раздражения Ирода, долго и напрасно ожидавшего волхвов. Видя, что волхвы не возвратились в Иерусалим и не известили его о месте нахождения Младенца и что этот Младенец как бы ускользает из рук его, Ирод в исступлении отдал жестокое повеление избить в Вифлееме и его окрестностях всех младенцев, начиная от новорожденных и до двухлетнего возраста включительно, уверенный в том, что в числе их погубит и новорожденного Царя Иудейского. Это варварское повеление было исполнено, и 14 тысяч невинных детей сделались жертвой честолюбивого властелина. Это страшное избиение было одним из знаменательных событий, сопровождавших рождение Спасителя. Оно, как совершенное ради явившегося Мессии, вместе с предшествующими событиями и общим ожиданием Его послужило теперь уже определенным знаком Его явления в мир и придало этому явлению еще большую известность. Вместе с этим оно ознаменовало, что уничиженный с самого рождения Предвечный Младенец начал страдать — сначала страданиями ради Его избиенных. Да и сами младенцы Вифлеемские, крещенные не водой, а кровью, явились в преддверии христианской Церкви предтечами тех мучеников, которые своей кровью освятили оскверненную землю, чтобы она сделалась достойной к восприятию Божественного учения.

«Кто может описать вифлеемское бедствие? Какой повествователь в состоянии изобразить страдание? — так размышляет св. Григорий Нисский. — Это всеобщее рыдание, этот жалостный вопль детей, матерей, родственников, отцов, издающих пронзительные стоны при угрозах палачей? Как изобразит палача, с обнаженным мечом стоящего над младенцем? Взгляд его суров и дышит убийством, речь его страшна, одной рукой он тащит к себе младенца, другой простирает меч, между тем мать с другой стороны влечет дитя свое к себе и собственную грудь подставляет острию меча, чтобы только не видеть очами своими, как бедное дитя ее будет умерщвляемо руками палача! Как описать положение родителей, их стенания, вопли, последнее прощание с чадами своими? Все это в одно и то же время! Кто представит это ужасное бедствие во всех его видах, со всеми подробностями, сугубые боли недавно родивших матерей, жестокие терзания природы, как несчастное дитя в ту самую минуту, когда прижималось к материнской груди, получает смертельный удар? Как бедная мать подносит грудь свою к устам младенца и в то же время приемлет в свои недра кровь его? Иной палач одним размахом руки, одним ударом меча пронзал и младенца, и мать его; и кровь, истекавшая из раны матери и дитя, сливалась в один поток». Евангелист, повествуя об этом событии, представляет Рахиль, жену Иакова (за тысячи лет перед тем погребенную недалеко от Вифлеема), плачущей о чадах своих, сынах Израиля, избитых лютым иноплеменником.

Но как ни велики были власть и гнев исступленного изверга, Богомладенец Иисус, охраняемый свыше, был вне всякого вреда от его ухищрений. Иосиф был предварен во сне от Ангела, сказавшего ему: Востав, поими Отроча и Матерь Его, и бежи во Египет, и буди тамо, дондеже реку ти: хощет бо Ирод искати Отрочате, да погубит Е (Мф. 2, 13). Поэтому, взяв все нужное для дальнего путешествия, он немедленно отправился с Пречистой Девой и Иисусом в Египет.

Какой путь избрал в Египет праведный старец, об этом нет указаний ни в Святом Писании, ни в древних преданиях. Равно о том, что было на пути со Святым Семейством, как Оно жило в Египте, Священное Писание также молчит, и мы ничего положительного сказать не можем. Но есть несколько преданий, которые мы собираем здесь для любознательных читателей.

Так, по свидетельству русского игумена Даниила (паломника по святым местам в 1106–1108 гг.), на восточном берегу Иордана, при самом заливе, где река впадает в Мертвое море, был монастырь Каламония (Доброе пристанище), названный так потому, что на этом самом месте будто бы останавливалась на ночлег Матерь Божия с Предвечным Младенцем на пути Своем в Египет. Далее древнее предание повествует, что когда Святое Семейство путешествовало, в одном месте окружили его разбойники и хотели отнять осла и те бедные пожитки, которые составляли потребность святых путешественников. Один из разбойников, удивляясь красоте Младенца Иисуса, сказал: «Если бы Бог принял на себя тело человеческое, то не был бы красивее этого малютки»; и затем не допустил своих товарищей, и особенно одного, настаивавшего на грабеже, сделать какое-либо оскорбление путникам. Тогда Мария сказала ему: «Этот Отрок воздаст тебе воздаянием благостынным». Это был тот самый разбойник, который впоследствии, будучи распят по правую сторону Спасителя, сподобился услышать из уст Его благодатное обетование: днесь со Мною будеши в раи (Лк. 24, 43).

Первым местом по входе в пределы Египетские, где Святое Семейство отдохнуло от спешного пути, было селение Матариэ. Иосиф, отправившись в селение на поиск временного помещения, оставил Пречистую Деву с Божественным Младенцем под находившимся близ входа в селение огромным деревом. Густые ветви его осенили святых путников, дав им возможность освежиться в прохладной тени листьев от полуденного зноя и изнурительного пути по пескам пустыни. После отдыха святых странников дерево то осталось постоянно в том наклонном положении, которое оно приняло для их покоя, и получило целебную силу в такой степени, что листья его оказались способными для врачевания всякого рода болезней. Кроме этого чуда с деревом, около него внезапно пробился родник чистой, прекрасной воды, которой Богоматерь утолила Свою жажду.

Из повествования церковного историка Созомена можно заключить, что Святое Семейство простерло свой путь в Египте до Гермополиса, лежавшего в пределах Фиваиды или Верхнего Египта. По этому случаю Созомен со слов других передает рассказ о чудном дереве. «Рассказывают, — пишет он, — что в Фиваидском городе Гермополисе многие отгоняют болезни деревом по имени Персисом, прикладывая страждущим сучок, листик либо немного коры от этого дерева, ибо у египтян есть предание, что когда Иосиф, взяв Христа и Святую Богородицу Марию, чтобы бежать от Ирода, пришел в Гермополис, то при вступлении его в этот город упомянутое дерево, имея высокий рост, не смело стоять перед прибывшим Христом, но нагнулось до самой земли и поклонилось Ему… Об этом растении, — прибавляет автор, — я сказал то, что слышал от многих. А сам думаю, что оно либо служило знаком присутствия Божия в городе, либо, что вероятнее, отличаясь высоким ростом и красотой, по закону языческому было боготворимо тамошними жителями, а потому, когда при появлении Сокрушителя своего, чтимый в этом дереве диавол содрогнулся, потряслось и само дерево. По словам пророка Исаии, в то время от прибытия Христа вострепетали в Египте и все идолы. В память же изгнания демонов и для свидетельствования об этом событии упомянутое дерево с тех пор начало подавать верующим исцеления. В Египте и Палестине каждый знает и рассказывает об этих происшествиях». В настоящее время в местных преданиях о пребывании Святого Семейства в Египте имя Гермополиса умалчивается. Очевидно, давность всеразрушающего времени изгладила его из памяти местных жителей.

Святые отцы говорят, что прибытие Иисуса Христа в Египет ознаменовалось падением идолов во всей стране. Судя по древности и смыслу этих преданий, должно принять их с уважением. Если некогда Ковчег Завета, заключавший в себе только священные вещи, будучи внесен в идольское капище филистимлян, поверг и раздробил на части идола их, то не более ли должны были потрястись «вся рукотворенная египетская» перед Самим Господом, явившимся во плоти? «Идоли бо, Спасе наш, не терпяще Твоея крепости, падоша», возглашает Церковь в обоих акафистах — Спасителю и Божией Матери (икос 6).

Сколько времени прожили Святые Странники в Египте, неизвестно. Но Отец Небесный благоволил воззвать оттуда Сына Своего для явления тайны, от века предопределенной, как об этом предсказал святой пророк: из Египта воззвах Сына Моего (Ос. 11, 1). Ангел явился во сне Иосифу и сказал: Востав поими Отроча и Матерь Его и иди в землю Израилеву, изомроша бо ищущии души Отрочате (Мф. 2, 20). Иосиф встал, взял Младенца и Матерь и пошел в землю Израилеву.

Обратный путь Святого Семейства, по палестинскому преданию, пролегал через долину Аскалонскую, памятную единоборством Давида с Голиафом, где дорога, не доходя до Иуты, направляется к источнику Пресвятой Девы (в селении Мальха) и уходит в долину Гигантов. За этой последней долиной, недалеко от Иерусалима, находится также горный ключ чистой и прекрасной воды, о котором предание говорит, что здесь Святое Семейство на обратном пути из Египта останавливалось на ночлег. Во время него было ниспослано новое вразумление от Бога Иосифу, чтобы он не оставался в Иудее, а, отойдя в пределы Галилейские, поселился в Назарете, что он и исполнил: да сбудется реченное пророки, яко Назорей наречется (Мф. 2, 23).

Таким образом Иосиф и Пречистая Матерь, по указанию Отца Небесного, бегством в Египет спасли Предвечного Младенца от ухищрений Ирода. Приняв на Себя естество человеческое, Господь благоволил испытать всю немощь его, кроме греха, и, находясь в состоянии уничижения, отложил употребление Божественной власти и силы против врагов Своих. Пришедши пострадать за мир и спасти людей, Он с самых первых минут земной жизни уже начал претерпевать те гонения и поругания, которые должны были впоследствии окончиться крестной смертью.

Пребывание Спасителя в Египте можно также назвать предварительной проповедью о новом и благодатном Царстве Его, предуготовившей эту страну для успешного восприятия Евангелия. Страна, прежде наполненная идолами, дав убежище гонимому злобой Божественному Младенцу, по Его же благодати потом сделалась убежищем подвижников христианского благочестия и в своих пустынях воспитала сонм светильников, разогнавших тьму местных заблуждений. «Если бы кто, — говорит св. Иоанн Златоуст, — проникнул теперь в пустыни Египта, то увидел бы там страну достойнейшую и высшую всякого рая, там узрел бы он и многочисленные хоры ангелоподобных человеков, и соборы мучеников и исповедников, и сонмы дев, и попранную власть диавола, и Царство Христово, блистающее в славе; увидел бы это и в городах, и в пустынях, и в последних еще более, чем в первых. Не так блистает небо множеством и разнообразием звезд, как блистают египетские пустыни сонмами равноангельских человеков». Если впоследствии меч Магомета и покорил сынов Святой Церкви, все-таки благодать Божия не оскудела, и в православных обителях еще хранятся заветные древние святыни. Сама столица этой страны среди ислама почтительно относится к местам, сохраняющим остатки святынь христианства, чему служат доказательством древняя метохия патриарха Александрийского и Джувонийская, принадлежащая святой горе Синайской. Патриаршая метохия имеет восемь церквей в разных местах Египта, и из них главная обладает следующими святынями: чудотворным образом Божией Матери «Скорой Услышательницы», мощами главы святого мученика Гавриила и руки святого великомученика Георгия, поразительно сохранившейся в неприкосновенной нетленности, и колонной, к которой он был привязан во время мучения.

Жизнь Пресвятой Богородицы до Её Успения

Се, Мати твоя.

Ин. 19, 27

Живописно открывается Назарет с гребня Галилейских гор, окружающих его со всех сторон. Кремнистые высоты скрывают отовсюду это место воплощения Божия. Путник, поднявшись по крутой стезе на вершину горы, до последней минуты не подозревает о близости этого святого места, но еще один шаг, и перед ним открывается благословенный Назарет, смиренно прислонившийся к скату горы, понижающийся к оврагу. Здесь-то, незримо для очей мира и явно лишь перед одним небом, Святое Семейство по возвращении из Египта проводило дни свои в глубокой неизвестности до тридцатилетнего возраста Спасителя.

Тихо потекла жизнь Святого Семейства по возвращении из Египта и поселении в Назарете. Праведный Иосиф стал продолжать свои занятия древодела. И Господь, будучи Сам хлебом животным, сошедшим с небесе (Ин. 6, 41), дающим жизнь и пищу всякой твари, питался вместе с Божественной Матерью Своей трудами рук бедного древодела. Но зато и Сын Божий, Господь господствующих и Царь царствующих, от самого младенчества повиновался этому бедному древоделу до того, что даже разделял труды его, и притом с таким смирением и старанием, что люди называли Его не только сыном тектона (плотника), но и просто тектоном. И какой ревностной преданностью, какой пламенной любовью одушевлены были все действия праведного обручника относительно Господа и Его Пречистой Матери! Иосиф был таким заботливым попечителем Иисуса, что и Сама Пресвятая Дева называла старца «отцом» Своего Божественного Сына.

Жизнь Преблагословенной Девы текла в тех же занятиях и при том же смирении и благочестии, как и прежде. Есть предание, что Она учила детей обоего пола. В рукоделиях Она была неутомима по-прежнему и в часы, свободные от молитв и богомыслия, тщательно занималась ими, приготовляя одеяния для Себя и Сына. личность Ее, безспорно, имела великое значение в жизни и развитии Иисуса Христа. В Ней был чудный образ религиозной чистоты и материнской нежности, и главная черта Богородицы — смирение и глубокое повиновение — отобразились в лице Христа.

Сладчайшим утешением для Нее, без сомнения, было видеть постоянно раскрывающееся Божественное величие Своего Сына. Евангелист определенно говорит, что Божественный Отрок в тишине домашней жизни, перед очами Благодатной Матери и среди неусыпных попечений мнимого отца возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости (Лк. 2, 40). Конечно, по теснейшему и нераздельному соединению в Нем естества Божеского и естества человеческого Он не имел нужды ни в охранении, ни в наставлениях, но по глубочайшему смирению и снисхождению Своему к мерам человеческим с величайшей любовью принимал их и ценил все заботы о Его спокойствии, которыми любовь нежнейшей Матери непрестанно окружала Его, стараясь на каждом шагу предупреждать Его желания. С кроткой покорностью Сына Он внимал Ее напоминаниям и следовал внушениям как словам лучшего друга, преданного Ему всем сердцем. В глубине Божества Иисусова высочайшие совершенства премудрости, святости и благости пребывали, конечно, одинаковыми, без приращения и оскудения. Но в человеческом естестве Его они обнаруживались постепенно: Иисус преспеваше премудростию и возрастом и благодатию у Бога и человек (Лк. 2, 52). Пресвятая Матерь Его вся была погружена в благоговейное внимание к тому, что видела в благодатном Сыне Своем и слышала от Него и о Нем.

Простота образа назаретской жизни Святого Семейства и мера смирения его были так велики, что Нафанаил, живший в соседней Кане Галилейской, на расстоянии одного часа езды от Назарета, даже и не слыхал об Иисусе и узнал лишь от Филиппа, что он обрел в лице Иисуса, сына Иосифова из Назарета, Того, о Ком писали Моисей и другие пророки. Из этого можно судить, насколько скромны были и жизнь Пресвятой Девы с Божественным Сыном, и само жилище Святого Обручника.

Хотя дом праведного Иосифа постоянно освящался пребыванием в нем Того, Кто больше самого храма, Преблагословенная Дева Мария по глубокому чувству благочестия в точности исполняла закон Божий. В числе заповедей этого закона была одна, повелевавшая каждому израильтянину три раза в год — в праздники Пасхи, Пятидесятницы и Кущей — являться в Иерусалимский храм для поклонения и принесения жертвы Господу. Правда, как свидетельствует древнее еврейское предание, жены могли являться в Иерусалим, могли остаться и дома, и упомянутая заповедь во всей силе простиралась только на мужей. К тому же Пресвятая Дева тогда могла опасаться гонений против Своего Божественного Отрока со стороны Архелая, достойного наследника пороков отца; но, когда дело шло о вере, мысль об удобстве, страх опасности не могли остановить Ее. Желая показать пример, с какой точностью верующие должны исполнять закон Божий и с каким тщанием родители обязаны заботиться о чадах своих, полагая в основание воспитания их благочестие, Она в лета отрочества Христа вместе со Своим обручником каждый год ходила в Иерусалим на праздник Пасхи и брала с Собой Иисуса.

Одно из таких путешествий Богоматери было ознаменовано особым событием. Иисусу Христу было в то время двенадцать лет, а в эти годы у израильтян было в обычае мало-помалу приучать мальчиков к исполнению заповедей закона Божия. В этот раз по окончании праздника Пасхи Божественный Отрок остался в Иерусалиме, сокрыв от Матери Своей и Иосифа Свое намерение, в противном случае любовь их не позволила бы им разлучиться с Ним. Отправясь из Иерусалима в толпе скромных богомольцев, состоявших, конечно, из жителей Назарета и окрестных мест, Пречистая Матерь и Иосиф были уверены, что дражайший Сын их идет с кем-либо из знакомых или родственников, и потому, нисколько не тревожась, продолжали путь свой до первого отдыха, бывшего в селении Махмас. Но здесь, обойдя все кружки отдыхавших богомольцев и не видя среди них Иисуса, они с сердечной тоской стали безпокоиться о Нем, заботливо всюду искали Его и, не найдя, тотчас опять возвратились в Иерусалим. Можно представить себе скорбное состояние сердца Пречистой Девы при безвестности, где был отрок Иисус. Не эту ли скорбь изображал премудрый Соломон в Песни песней, когда описывал томные стенания чистой горлицы: исках, Егоже возлюби душа моя, исках Его, и не обретох Его; возвах Его, и не послуша мене! Возстану убо, и обыду во граде, и на торжищах и на стогнах; и поищу, Егоже возлюби душа моя! (Прем. 3, 1–2).

Утомленная безпрерывным напряженным движением и обезсиленная печалью и страхом, Она в сопровождении Иосифа поспешила в храм с тем, быть может, чтобы излить перед Богом тоску Свою. И что же представилось глазам их? Окруженный маститыми старцами и именитыми учителями народа, юный Иисус сидел среди них и со смирением отрока слушал и с силой Господа вопрошал их. Премудрость Его приводила в удивление и ужас даже старейших учителей.

Умилительны слова нежного материнского упрека, полного сердечной заботливой любви, с которыми Пресвятая Дева обратилась к Иисусу: Чадо! что сотвори нама тако? Се отец Твой и Аз боляща искахом Тебе! Иисус Христос, выслушав слова Матери, отвечал Ей: Что, яко искаста Мене? Не веста ли, яко в тех, яже Отца Моего, достоит быти Ми? (Лк. 2, 48–49). Вот первые слова, слышимые через Евангелие из отроческих сладчайших уст Спасителя! Слова, преисполненные назидания и утешения. Ими Иисус Христос как Сын с любовью ответствовал Матери Своей и как Господь и Спаситель наставлял Ее, как бы говоря: «Напрасно вы искали Меня между спутниками, сродниками и знакомыми, Мне надлежит быть в храме, который есть дом Небесного Отца Моего, и заниматься делом спасения людей, для которого Я послан от Отца!»

Событие в храме служило весьма естественным выражением того особенного отношения Иисуса Христа к Богу Отцу, которое Он высказал в последних словах Своих и которое нисколько не исключало, как показывают последствия, повиновения Его Иосифу и Марии. Евангелист говорит, что после этого случая Святое Семейство возвратилось домой, и Божественный отрок сниде с нима и прииде в Назарет; и бе повинуяся има; и Мати Его соблюдаше вся глаголы сия в сердцы Своем (Лк. 2, 51). Последнее замечание ясно подтверждает, что Пресвятая Дева Мария совсем не сочла поступка Своего Сына непослушанием, а предугадывала высший смысл, сокрытый в словах и действиях Того, Которого рождение и младенчество были окружены рядом великих чудес. Тем не менее какая тяжкая жертва была для Матери видеть Своего Сына удаляющимся от Нее мало-помалу по долгу Своей деятельности! Можно представить, какой ряд отречений прошла Мария, какие внутренние муки испытала Она, пока чувство Матери примирилось с мыслью, что если Иисус принадлежал Ей как сын, то Он принадлежит и миру как Спаситель.

Со времени возвращения Пресвятой Девы с Сыном Своим из Иерусалима в Назарет евангельское повествование и предание умалчивают о подробностях дальнейшего их здесь пребывания. Известно только то, что спустя несколько лет после этого события обручник Пресвятой Девы Иосиф отошел в иной мир, к предкам своим, с желанной вестью, что ожидаемый Мессия пришел на землю. Предание говорит, что он умер ста десяти лет. Гроб его показывали в XII в. Даниилу-паломнику позади пещеры Благовещения, где погребал его Сам Иисус. Неизвестно, когда тело его перенесено в Гефсиманскую пещеру, где уже покоились родители Пресвятой Богородицы (при входе в пещеру место покоя Иосифа указывают в углублении налево).

По кончине Иосифа Пресвятая Дева должна была приложить труды к трудам, чтобы содержать Себя и Сына. Как была Она неутомима в Своих работах, это видно из того, что Она среди других занятий успела соткать для Иисуса замечательный по работе красный полотняный хитон без швов, который и был впоследствии постоянной Его одеждой до самой смерти Его. Лишившись в Иосифе Своего покровителя и защитника, Богоматерь всецело предалась покровительству Отца Небесного и пламенно стала ожидать открытия Царства Сына Своего. Это время наконец наступило, яко лет тридесять Господь Иисус Христос крестился от Иоанна в Иордане и затем провел сорок дней в посте и молитве в пустыне Иорданской.

После сорокадневного поста в пустыне Иорданской и победы над искушавшим Его диаволом Христос возвратился к Божественной Матери Своей в духовней силе и в сопровождении учеников и народа, последовавших за Ним от Иордана.

Приглашенный на брачное торжество в соседнюю Кану Галилейскую, Он отправился туда с Пресвятой Девой Марией и учениками. Этот брак, удостоенный присутствием Господа и Пресвятой Матери Его, по-видимому, происходил в небогатом семействе, скудные средства которого, проявившись внезапно в недостатке вина, огорчили хозяев. Человеколюбивая Богоматерь, сердобольная ко всем скорбящим, не оставила этого обстоятельства без внимания и, соболезнуя о положении новобрачных, обратилась с теплым ходатайством за них к Божественному Сыну Своему: Вина не имут (Ин. 2, 3), — сказала Она, совершая первый опыт ходатайства перед Небесным Спасителем за огорченных чад земных. Этими немногими словами Она как бы говорила Ему: «Они будут скорбеть в день радости, но Ты, Всесильный Человеколюбец, помоги им, отстрани от них скорбь и дай утешение!» Иисус Христос не нарушил должного повиновения Своей Матери. Но Своим ответом дал уразуметь Ей, что в деле посланничества Его в мир Им управляет лишь один Отец Небесный, волю Которого Он пришел исполнить, и что проявления Его Божественного достоинства имеют другую, высшую цель, чем облегчение, хотя и сверхъестественное, вещественных нужд людских. И потому, назвав Ее именем Жено, отвечал Ей: Что есть Мне и Тебе, Жено? Не у прииде час Мой (Ин. 2, 4). «Это были слова, — говорит свт. Иоанн Златоуст, — не обличения для Матери, но домостроительства, которыми Он наставлял Ее и заботился о том, чтобы чудеса совершаемы были с подобающим достоинством». Учителя Церкви в словах Господа находят следующую мысль: «Он желал вразумить нас, что по Божеству, которого величие имел намерение показать в претворении воды в вино, Он не имел матери». При этом можно думать и то, что слово Жено Господь употребил в том смысле, какой дан ему в книге Бытия, точнее в раю, то есть Жена, обетованная Богом. Божия Матерь, несомненно, знала это место Священного Писания, в Сыне Своем видела семя жены и, потому как всегда была несомненно уверена в милосердии Его, нисколько не ослабев в надежде на исполнение Своего ходатайства, сказала прислуживавшим на пиру: Что скажет Он вам, то сделайте (Ин. 2, 5). Там стояли шесть больших каменных сосудов, вмещавших в себе два или три ведра воды, потому что иудеи любили делать омовения. Христос повелел слугам наполнить сосуды и потом, зачерпнув из них воды, принести к распорядителю пира. Всемогущей волей Творца всяческих вода претворилась в лучшее вино, и таким образом недостаток угощения и печаль хозяев были совершенно устранены, к радости Всеблагой Заступницы. Ученикам же дано было удостоверение в небесном посланничестве их Учителя. Твердая вера Богоматери во всемогущество Ее Сына происходила, без сомнения, столько же от понятий о воплощенном Искупителе, составленных Ею из пророческих сказаний, сколько и из наблюдений над необыкновенными событиями, предшествовавшими Его рождению и сопровождавшими это рождение.

Пробыв в Кане некоторое время, Христос отправился с Матерью, братьями и учениками Своими в Капернаум. Святой Иоанн Златоуст говорит, что целью этого путешествия было желание Божественного Сына на все последующее время странствования Своего поместить здесь Пречистую Матерь. Как Вифлеем Он избрал местом рождения и Назарет — местом Своего воспитания, так Капернаум — местом Своего постоянного убежища, вследствие чего город этот именуется в Евангелии Его городом. Должно думать, что собственного жилища в Капернауме Божия Матерь не имела. Ее любовь и вера к Божественному Сыну побуждали Ее быть всегда, сколько можно, близко к Нему в Его непрерывном странствовании по градам, весям и пустыням, и именно за Ней следовал лик учениц.

Апостолы некогда изумились тому, что Иисус Христос беседовал с женой, отсюда видно, что Господь не имел такого общения с женами, но когда Матерь Господа сопутствовала Ему, они следовали за Ней и в нуждах служили общему Владыке и ученикам Его имуществом своим.

В Капернауме Спаситель впервые начал всенародное благовествование о Царствии Божием. Много чудес в доказательство Своего Божественного посланничества совершил Господь Иисус Христос перед глазами неблагодарных сограждан Капернаума. Но эти люди, неверием и слепотой окаменевшего сердца истощив Его милосердие, навлекли на свою родину грозную кару Его праведного суда и побудили произнести следующие слова: И ты, Капернаум, до неба вознесшийся, до ада низвергнешься, ибо, если бы в Содоме явлены были силы, явленные в тебе, он остался бы до сего дня: говорю вам, что земле Содомской отраднее будет в день суда, нежели тебе (Мф. 11, 23–24). Вследствие этого чем потом сделался гордый Капернаум! Во дни блаженного Иеронима он назывался еще городом, а с XIII столетия о нем говорят как о ничтожной деревушке, в которой было до семи рыбачьих хижин. В настоящее же время ни одна тропа не пролегает к нему. Самое место, где он стоял, определяется учеными неодинаково: таково запустение неверующего города. Правдоподобное мнение определяет местоположение его на полчаса от деревеньки Табге, на мысе Тангум. Прибрежные холмы вместо виноградных лоз покрыты густым и высоким репейником, сквозь который с большим лишь трудом можно пробраться. И из-за этого колючего леса на оконечности низменного мыса виднеются одни только груды черных камней.

Прошла первая Пасха общественного служения Господа Иисуса Христа, и Он, возвратившись в Галилею, пришел в Назарет. Войдя по обыкновению в день субботний в синагогу, Он предложил здесь поучение и заставил всех удивляться словам благодати, исходящих из уст Его. Но когда от Него потребовали чудес, какие Он сделал в Капернауме, Он заметил соблазнявшимся незнатным Его происхождением, что никакой пророк не принимается в своем отечестве (Лк. 4, 24). Вдруг все бывшие в синагоге пришли в ярость, поднялись со своих мест, изгнали Его вон из города и повели на верх горы, на которой город был расположен, с тем, чтобы оттуда свергнуть Его. Но Он, пройдя посреди их (может быть, невидимо), удалился. Предание говорит, что в то время была в Назарете и Пресвятая Богородица и по первому слуху о происходившем в синагоге поспешила к месту происшествия, но, видя неистовство толпы на уступе горы, к которой влекли Иисуса, изнемогла от испуга.

Болезненно действует воспоминание об этом событии при взгляде христианина на эту гору. Она находится на южной стороне Назарета, и к ней, почти до самой вершины ее, ведет дорога по иссохшему (большей частью) руслу ручья. Чтобы взойти на верх ее, к месту грозившего свержения, надо при конце ручья оставить ровный путь долины и не очень крутым подъемом приблизиться к ее гребню. Здесь она спускается отвесным обрывом, метров в тридцать, до неширокого карниза, или уступа, от которого идет новым обрывом в глубину, метров на сто, и упирается там своей отвесной подошвой в долину Ездрелонскую. На упомянутом уступе благочестием древних христиан создана была небольшая церковь, теперь лежащая в развалинах. Она называлась церковью «испуганной Матери». Ныне вместо нее устроен здесь католический жертвенник, высеченный в подошве верхнего утеса. Дикие, разросшиеся кусты алоэ почти совершенно заслоняют к нему доступ, и благочестие стекающихся сюда богомольцев ограничивается лишь тем, что они вырезают крестики на колючих стеблях этого растения, от чего кусты эти сверху донизу исчерчены крестиками. Что именно здесь, а не на другом месте совершилось упомянутое евангельское событие, этому, кроме предания, служат еще несомненным доказательством две находящиеся на самом уступе горы цистерны (одна малая, полная воды, вправо от католического жертвенника, а другая большая, но без воды, влево). Видно, что здесь в древнее время бывало большое стечение поклонников, когда церковь не была еще в развалинах. Кроме того, в Назарете, почти в самом конце города, находится одно очень древнее здание, помост которого углублен в землю. Здание это, с древними сводами, не имеет окон, очень вместительно внутри и, как видно, имело позади себя колодец и особые пристройки: это та синагога, в которой задумано было страшное дело свержения.

После второй с начала Своего служения Пасхи Господь, видя возрастающее раздражение фарисеев, удалился из Иерусалима к морю Галилейскому и там, выбрав из среды учеников Своих двенадцать апостолов, возвратился в Капернаум, где и сотворил множество чудесных исцелений. Но упорство и неверие врагов Его были столь велики, что самые удивительные чудеса не производили на них никакого действия. Желая ослабить влияние Господа на массы народа, книжники и фарисеи утверждали, что чудеса Иисуса Христа, невозможные для обыкновенного человека, происходят от силы действующего в Нем веельзевула, князя бесовского. Услышав эти слова и предвидя, какое вредное влияние они могут иметь на народ, Христос воспылал негодованием на клеветников и назвал такое заблуждение тяжким грехом против Святого Духа, то есть против Божественности Его Самого, Господа Спасителя, грехом, не прощаемым ни здесь, ни в будущем веке. Потом, когда от Него стали требовать знамения с неба (Мк. 8, 11), Господь назвал их родом лукавым и прелюбодейным, т. е. людьми неблагодарными и отступившими от Бога, так как они упорно не веруют Его учению после стольких чудес. Он дал им понять, до какого ужасного состояния дойдут они в своем неверии. В это время какая-то женщина из числа присутствовавших, слушая Его раскрытым сердцем, невольно возвысила голос и воскликнула в благоговейном восторге: Блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! (Лк. 11, 27). Она хотела этим сказать, как благословенна Мать такого Сына. Так начало исполняться пророчество Богоматери, что Ее ублажат все роды (Лк. 1, 48). Господь благоволил заметить, что есть более важное блаженство, более высокое благословение: блаженство — в слушании слова Божия, благословение — за исполнение его: Блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его (Лк. 11, 28). Путем послушания можно уподобиться Самой Пречистой Матери Его.

Враждебное отношение ко Господу Иисусу завистливых фарисеев и их злые толки о Нем стали известны Матери и братьям Его (детям Иосифа Обручника от первого брака), и они задумали увести Его домой и таким образом предохранить от опасности. Пречистая Матерь, знавшая тайну явления Сына Своего, пошла единственно по влечению материнской любви к Нему, тем более что Она уже долгое время была в разлуке с Ним; братья же пошли, чтобы взять Его домой. Придя к месту, где находился Господь Иисус, и не имея возможности пробраться к Нему за огромной толпой, они поручили сказать Ему, что Мать, братья и сестры Его пришли и ожидают Его вне дома. Конечно, злобным врагам Христа, распространявшим в народе недоверие к Его небесному происхождению, приятно было слышать указания на земные узы Его родства, когда кто-то сказал: Вот Матерь Твоя и братья Твои и сестры Твои, вне дома, спрашивают Тебя (Мк. 3, 32). Но Господь, желая внушить народу, что Он, будучи Сыном Марии по плоти, в то же время есть Сын Божий, пришедший в мир для спасения грешных, и будучи обязан Матери Своей повиновением, в то же время имеет несравненно высшие обязанности — проповедовать Евангелие, творить волю пославшего Его Отца Небесного, отвечал: Кто матерь Моя и братья Мои? (Мк. 3, 33). И, обозрев сидящих вокруг Себя, сказал: Вот матерь Моя и братья Мои, ибо кто будет исполнять волю Божию, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мк. 3, 34–35). «Им (то есть сродникам Христовым), — говорит св. Иоанн Златоуст, — следовало бы войти и слушать вместе с народом или же ожидать конца проповеди и потом уже подойти к Господу… Если они хотели говорить об истине учения, то надобно было бы сказать это для общей пользы вслух всем, если же о чем другом, касающемся себя, то не нужно было бы так настаивать». Давая видеть в Себе Посланника Отца Небесного, почитающего выше всего дело спасения людей и устраняющего все, что могло бы сколько-нибудь воспрепятствовать в том, Господь поставляет исполнение воли Божией выше телесного родства. Святой Амвросий, объясняя слова Господа, замечает, что в них «нет ничего оскорбительного для сродников Его, но заключается та мысль, что религиозная связь душ превосходнее, чем родство телесное».

Незадолго до четвертой с начала Своей проповеди Пасхи Господь отправился в Иудею. В эту Пасху, как видно из последующих событий, была в Иерусалиме и Пресвятая Дева. Чтобы изобразить скорбное состояние Пречистой Матери в последнее время земной жизни Божественного Сына Ее, необходимо проследить страшные события Великой Пятницы.

Ненависть иудеев ко Господу достигла высшей степени, и во исполнение предвечного совета Божия о спасении людей приблизилось время осуждения Святейшего Праведника на крестную смерть. Вместе со страданиями Божественного Сына начались страдания и Матери Его. Невыразимо тяжко было для Ее чистого сердца видеть усилия порочных и лживых врагов извратить истину безгрешного Праведника. Она болезненно страдала при виде возлюбленного Сына, окруженного безчестием и скорбями. Но вместе с тем, будучи всегда ближайшей свидетельницей Его добродетелей, Она, без сомнения, желала уподобиться Ему в твердом перенесении этих скорбей. Началом глубокой горести Ее была жестокая сердечная борьба: с одной стороны, по любви к Божественному Сыну Она не хотела бы видеть страданий Его, с другой же — повиновение воле Божией о спасении людей побуждало Ее принять все, что предопределено в предвечном совете Божием для искупления грешного мира.

Разделяя с Сыном Своим милосердие к роду человеческому, Она Сама желала, чтобы смертельно болеющий мир принял небесное врачевство. Но по материнской любви к Сыну, для Которого это врачевание стоило так дорого, Она не могла без ужаса и помыслить о способе исцеления. И пронзаемое этой борьбой сердце находило лишь одну опору — в непоколебимой вере в Бога и в надежде на Него. Таким образом, Пречистая Матерь мысленно могла следовать за Сыном Своим по страшному пути страданий Его, разделяя внутренние волнения и скорбные чувства, объявшие душу Его. Конечно, ужасные события первой ночи по взятии Господа врагами, когда Он был привлечен из Гефсиманского сада на допрос к первосвященникам и старейшинам, были глубоко и сильно прочувствованы Богоматерью в молитвенном уединении. Увидеть Божественного Страдальца довелось Ей не прежде, как во время представления Его Пилатом народу.

Окровавленный, обезображенный, покрытый ранами и облеченный в одежду поругания, с терновым венцом на голове и тростью в руке, Он был выведен к народу с словами: Се, Человек! (Ин. 19, 5). Как должна была увеличиться скорбь нежного сердца Матери от слышанных Ею лжесвидетельств, терзавших славу Сына Ее, от вопля разъяренной толпы, отдавшей предпочтение разбойнику перед чистым и невинным Агнцем и желавшей убийце даровать жизнь, а Начальника жизни убить! Удрученная горем, Она стояла около дома Пилата и с трепетом сердечным ожидала окончания этого страшного судилища. Находясь здесь, Она могла услышать голос провозвестника, объявлявшего произнесенный Пилатом приговор, и видеть поднятие тяжелого креста, который Спаситель должен был нести на Себе до места казни.

Крестный путь начался. Пройдя около ста шагов, на повороте улицы, поднимавшейся в гору, Спаситель изнемог и упал под тяжестью креста. Предание дополняет, что Пресвятая Дева при начале крестного шествия Христа обратилась к Пилату с молением о пощаде Сына. Получив отказ, Она поспешила догнать печальное шествие ближайшей дорогой и, следуя через узкий переулок, сзади дворца Пилата, встретилась на этом месте с Божественным Сыном и с замиранием сердца увидела Его изнеможение. Недалеко от этого места дорога поворачивает вправо, еще на большую крутизну. Здесь снова Спаситель изнемог, но, встреченный Симоном Киринейским, удостоил его разделить тяжкую ношу, возложенную на Него человечеством. Здесь же Он обратился к плачущим женам Иерусалимским и предварил их о горькой участи, ожидающей их. Далее, шагов через сто, где дорога идет возвышаясь, вышла из своего дома св. Вероника и освежила страдальческий лик Спасителя, отерши с него полотенцем кровь и пот.

От этого места шествие направилось по крутому подъему к Судным воротам, на которых вывешивались приговоры осужденных и которыми оканчивался с этой стороны Иерусалим. Далее начиналась юдоль мертвых, или лобное место, Голгофа. Прибыв на Голгофу и увидев все приготовления к жестокой и вместе позорной смерти Сына Своего, услышав удары молота, пригвождавшего ко кресту руки и ноги Его, увидев Его возносимым на Кресте и живо представив чрезмерные страдания Его, Матерь Божия, без сомнения, пала бы под бременем удручающего горя, если бы благодать Божия не подкрепила Ее. Она приблизилась к Распятому Сыну и с неизреченной болью души созерцала Его страдания. В то время как ученицы вси (Мф. 26, 56), оставив Его, бежали, Матерь Господа мы не видим ни в страхе, ни в бегстве, а видим Ее стоящей при Кресте Иисусове (Ин. 19, 25).

Она является выше всеобщего страха, выше своей личной опасности, выше апостольского мужества. Так, не видно было Богоматери во время славы Христовой, ни на Фаворе, ни при кликах «осанна». А теперь, когда вокруг Него не обрелось, кроме Иоанна, ни одного из множества учеников и апостолов, когда и чужие, пришедшие на позор Голгофский, не могли хладнокровно выносить печального зрелища и возвращались домой, биюще перси своя (Лк. 23, 48), Она перед очами всех безбоязненно стояла у подножия Креста… Чем же можно изъяснить это высокое мужество и крепость духа? Не иным чем, как Ее глубокой преданностью судьбам Божиим, Ее верою в Божественную силу Своего Сына, известную Ей больше всех из явных и тайных чудес всей земной жизни Его, Ее познанием Христовых таин, которые всех ранее Она постигла и всех совершеннее соблюдала в сердце Своем. Вера, упование, любовь, не естественная только, но верой возвышенная в духовную и Божественную, питали в Ней внутренний животворный свет, которого не объят и тьма (Ин. 1, 5), и смерть, и ужасы Голгофские. Немало значило и то, что Богоматерь видела вольное страдание Сына Своего, Он прежде, не таясь, неоднократно говорил о нем, и это могло несколько утолять горечь Ее страданий. Святая Церковь не раз влагает в уста Богоматери такое сознание: «Волею, Сыне мой и Творче, терпиши на древе лютую смерть. Создание бо Твое хотя спасти, смерть подъял еси».

Без всякого сомнения, и Сам Господь, видя глубокую скорбь Своей Матери, незримо давал Ей силу переносить страдания и тайно говорил Ее сердцу слова веры и упования.

Евангелист не говорит, чтобы Матерь Господа рыдала подобно женам иерусалимским. Ее рыдания возмутили бы последние минуты Сына, нежно любимого. Да и самая горесть Ее была выше слез: кто может плакать, тот еще не проникнут силой всей скорби, какую иногда испытывает сердце человеческое. Но оружие, предсказанное Симеоном в минуты Ее радости, проникло теперь всю душу Ее. Спаситель видел со Креста, какая скорбь пронзала сердце Его Матери, и взгляд на Нее был для Него новым мучением. Переходя постоянно из одного места в другое для проповеди, Он не мог исполнять домашних обязанностей сына, однако же не переставал быть надеждой и утешением Своей Матери даже в земном отношении. Теперь Пресвятая Мария оставалась одна в этом мире, оставалась Матерью уже не Иисуса, всеми любимого, уважаемого, Которого страшился сам синедрион, Который составлял предмет надежд всего Израиля, а Иисуса, всеми оставленного, поруганного, распятого вместе со злодеями. Надлежало преподать какое-либо утешение, преподать, однако же, так, чтобы оно, служа отрадой на всю жизнь, не подвергало теперь утешаемую насмешкам и оскорблениям врагов, из которых многие, находясь еще у креста, конечно, позволили бы себе дерзости, если бы узнали, что между ними находится Матерь Иисуса. И Господь не употребил этого наименования, но, обратив к Ней взор, исполненный любви, сказал, указывая на любимого ученика Своего, Иоанна: Жено! се, сын Твой! (Ин. 19, 26). Этими словами Он как бы говорил: «Я умираю, но вместо Себя оставляю Тебе возлюбленного ученика Своего и вручаю Тебя его попечению, а его — любви Твоей».

Се, Мати твоя (Ин. 19, 27), — продолжал Он, обращаясь к Иоанну и перенося взгляд Свой на Пречистую Матерь, взгляд, который был уже последним прощальным приветом к Ней Предвечного Сына. «Вот Матерь твоя, возлюбленный Мой ученик! — как бы говорит Он. — Воздавай Ей сыновнее, благоговейное, как Матери Моей, уважение, благоугождай Ей своими услугами и заботливостью об Ее житейских нуждах, исполняй свято во всем Ее волю, будь послушен Ее наставлениям, обращайся к Ней в скорбях своих и горестях, прибегай в искушениях, и ты обрящешь помощь, притекай к Ее молитвам в гонениях, и получишь утешение, защиту и безопасность во всех обстоятельствах жизни твоей! Будьте вы взаимно соединены святой любовью!»

Ученик во всей точности исполнил волю умирающего Учителя и Друга.

Кто может измерить глубину скорби Пресвятой Богородицы, предстоящей кресту, на котором пригвождено было тело возлюбленного Сына Ее? Погружаясь в эту глубину скорбных чувств, объявших чистейшую душу Богоматери на Голгофе, Святая Церковь изображает их в следующих трогательных песнях:

«Вижу Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на кресте висяща: и уязвляюся горце сердцем».

«Ныне Моего чаяния, радости и веселия, Сына Моего и Господа, лишена бых: увы Мне! Болезную сердцем».

«Увы Мне, Чадо! Болезни избегши в рождестве Твоем, ныне болезненно терзаюся».

«О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз: но увы Мне! Ныне Тя видящи на древе, распалаюся утробою».

«Се, свет Мой сладкий, надежда и живот Мой благий, Бог Мой, угасе на кресте».

«Оружие сердце Мое пройде, о Сыне, не терпящи висима на древе Тя зрети».

«Едину надежду и живот, Владыко, Сыне Мой и Боже, во очию свет раба Твоя имех: ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое».

«Не изглаголеши ли Рабе Твоей слова, Слове Божий? Не ущедриши ли, Владыко, Тебе рождшую?»

«Безгрешный Сыне! Како неправедно на кресте, якоже злодей, пригвожден еси?»

«Увы Мне, Сладчайший Сыне, уязвляюся душею, на кресте зрящи Тя пригвождена посреде двою злодею, судом злодейственным».

«Сладкое Мое Чадо! Где Твоя зайде доброта светоносная? Увы Мне! Где доброта Твоя зайде, Сладчайший, где благолепие, где благодать сияющая образа Твоего, Сыне Мой любезнейший?»

Когда потаенные ученики Иисуса Христа, Иосиф Аримафейский и Никодим, желая спасти от поругания по крайней мере останки своего Наставника, испросили у Пилата позволения взять их, то по снятии со Креста Пречистого тела Иисусова, «приимши Его с плачем Мати Неискусомужная», по словам церковных песней, «положи на колену, молящи Его со слезами и облобызающи, горце же рыдающи и восклицающи: Болезни и скорби, и воздыхания обретоша Мя, увы Мне, видящи Тя, Чадо Мое возлюбленное, нага и уединена и благоуханьми помазана мертвеца.

Мертва Тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя, уязвляюся люте утробою: хотела бых с Тобою умрети: не терплю бо без дыхания мертва Тя видети.

Ныне приими Мя с Собою, Сыне Мой и Боже, да сниду, Владыко, во ад с Тобою и Аз, не остави Мене едину, уже бо жити не терплю, не видящи Тебе…»

В подобные минуты, если бы только могли быть когда-нибудь им подобные, кто не пожелал смерти? Господь видел это, но видел и то, что взять Ее теперь с Собой значило бы оставить мир весь, а особенно учеников Своих, и без того скорбных и несчастных, истинно сирыми.

«Дивлюся зрящи Тя, Преблагий Боже и Прещедрый Господи, без славы, и без дыхания, и безобразна; и плачуся держащи Тя: яко не надеяхся, увы Мне, видети Тя, Сыне Мой и Боже!»

«Помышляю, Владыко, яко ктому сладкаго Твоего не услышу гласа, ни доброты лица Твоего узрю, якоже прежде, Раба Твоя, ибо зашел еси, Сыне Мой, от очию Моею…»

А при перенесении Пречистого тела Господа, положении Его во гроб и погребении Святая Церковь изображает сетования Пресвятой Богородицы в следующих песнопениях:

«Увы Мне! Что вижу? Камо идеши ныне, Сыне Мой, а Мене едину оставляеши?»

«Срыдайте Ми и сплачитеся горце: се бо Свет Мой сладкий и Учитель ваш гробу предается».

«Страшную вижу и преславную тайну: како в худом гробе полагаешися, мертвыя повелением возставляяй во гробех?»

«Ни от гроба Твоего возстану, Чадо Мое, ни слезы точащи престану Раба Твоя: не могу бо терпети разлучения Твоего, Сыне Мой!»

«Радость Мне николиже отселе прикоснется: Свет Мой и Радость Моя во гроб зайде; но не оставлю Его единаго, зде же умру и спогребуся Ему!»

«Душевную Мою язву ныне исцели, Чадо Мое: воскресни, и утоли Мою болезнь и печаль: можеши бо, Владыко, елико хощеши, и твориши, аще и погреблся еси волею».

«Но воскресни тридневно из мертвых, Слове, якоже рекл еси, да радующися славлю Тя!»

Наконец гроб, вместивший в себе смертные останки Иисуса, был запечатан печатью синедриона. И Божию Матерь поят ученик во своя си (Ин. 19, 27). Она идет по улицам города в сопровождении бедного и одинокого рыбаря, чтобы обитать в малом, и то в чужом, доме, в тишине, в простоте… Здесь, в этот вечер, как естественно было Иоанну, возлежащему в последнюю вечерю на груди Иисуса, говорить теперь с Его Матерью о последней беседе Его, которая всех глубже врезалась в Его сердце! А в этой беседе часто Господь говорил: дети, не оставлю вас сиротами; приду к вам. Еще немного, и мир уже не увидит Меня, а вы увидите Меня, ибо Я живу, и вы будете жить (Ин. 14, 18–19); Я иду приготовить место вам. И когда пойду и приготовлю вам место, приду опять и возьму вас к Себе (Ин. 14, 2–3); Да не смущается сердце ваше и да не устрашается. Вы слышали, что Я сказал вам: иду от вас и приду к вам. Если бы вы любили Меня, то возрадовались бы, что Я сказал: иду к Отцу, ибо Отец Мой более Меня (Ин. 14, 27–28); Вскоре вы не увидите Меня, и опять вскоре увидите Меня (Ин. 16, 16); Вы теперь имеете печаль, но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас (Ин. 16, 22). Повторяя эти утешительные обещания Господа, Пречистая Матерь и Иоанн верили, что Господа Иисуса они опять увидят…

В одной из церковных песен есть слова: «Белоносяй Гавриил светел предста, яко в виде молнии, Христову гробу, и камень отвали от гроба, и страх велий содержаще Твоя стражи, и внезапу пребыша вси аки мертвии». Очнувшись, они убежали в город. Близилось утро. Мироносицы уже шли ко гробу Иисуса помазать ароматами Его тело. Замечательно, что Матерь Иисуса, без всякого сомнения, более всех исполненная любви к Нему, не принимала участия в общем предприятии прочих жен. Слагая в сердце Своем все глаголы Иисуса и о Иисусе, будучи более других внимательна к великим и чудным происшествиям Его жизни от яслей до гроба, Она, конечно, научилась более других верить Его обещаниям самым высоким, и хотя не открыто перед всеми, но в глубине своего духа исповедовала: «Не может быть, чтобы Иисус Мой умер навсегда!» С другой стороны, замечательно и то, что нигде в Священном Писании ясно не говорится, чтобы Пресвятая Богородица видела воскресшего Господа. Со времени страдания Спасителя почти до сошествия Святого Духа в Евангелии нигде даже не упоминается о Богоматери. Видно только, что все небольшое общество находится в сильном волнении: апостолы и жены ходят и спешат от одного места к другому, встречаются тут и там, рассказывают, совещаются, недоумевают и колеблются, убеждаются и вновь требуют убеждения. Сам Господь является им, находящимся то поодиночке, то в совокупности, удостоверяет неверующих, позволяет осязать Себя, вкушает с ними пищу и пр.

Словом, все действуют и принимают участие в великом событии; а Та, Которая по естественному порядку должна была бы первая принимать самое живое участие в этих обстоятельствах, остается незамеченной, в то время когда сердце Ее, пронзенное при распятии Сына и Господа оружием, должно было бы исполняться теперь чистейшей радостью. А что Она видела воскресшего Господа и радовалась о Нем даже более, чем все другие верующие, на это указывают и церковные песнопения, и святые отцы. Кому, в самом деле, могла принадлежать преимущественная радость о воскресении Господа, как не Той, Которая могла достойнее всех принять ее? Душа Пречистой Девы, глубже всех пораженная скорбью при виде страданий и смерти Сына Своего, не более ли нуждалась в утешении? И в ком другом среди небольшого сонма избранных, как не в Матери Божией, могла найтись совокупность добродетелей и духовных совершенств? Итак, по высокому достоинству Пресвятой Девы, Ей принадлежала преимущественная радость о воскресении Спасителя, принадлежала не только как Матери Воскресшего, но и как достойнейшей в сонме верующих.

В церковных песнопениях находим следующие выражения:

«Воскресшаго видевши Сына Твоего и Бога, радуйся со апостолы, Богоблагодатная, Чистая!»

«Бога, Егоже родила еси плотию, из мертвых, якоже рече, возставша видевши, Чистая, ликуй!»

«Егоже родила еси Христа, прекрасно из мертвых возсиявша днесь, во спасение всех, зрящи, чистая, добрая и непорочная в женах и красная, со апостолы радующися, Того прославляй».

«Из мертвых видевши, Богородице, Твоего Сына и Бога возставша, исполнилася еси радости».

«Восток Солнца Праведнаго показался еси, Мати Дево, Егоже видевши воскресша из мертвых, якоже рече, и мир весь просвещша, радовалася еси».

«Мертва и нага Твоего Сына висяща на древе зрящи, болела еси; абие же Сего воскресша тридневно видящи, веселилася еси, Всенепорочная».

Евангелисты умолчали о явлении воскресшего Господа Своей Матери, конечно, не без важной какой-либо причины.

И во-первых, вероятно, не было на это воли Самой Богоматери, так как три Евангелия были написаны еще при жизни Ее; а Она какой была смиренной до того, такой оставалась и по воскресении Господа. Во-вторых, явление воскресшего Сына Матери было тогда ни для кого не сомнительным, вполне естественным, и не было никакой надобности рассказывать о нем. В-третьих, свидетельство Матери о воскресении Сына по родственному союзу не только не доказывало бы истины воскресения, но еще могло бы подвергнуть его сомнению. Многие отцы Церкви были того мнения, что Богоматерь и не покидала гроба возлюбленного Своего Сына в продолжение целой субботы и первая видела явление Ангела с неба, отваленный камень, опустевший гроб, омертвение стражей, пелены, полные смирны и алоя и уже не заключавшие тела.

Видела Она и Самого Воскресшего раньше Марии Магдалины, стало быть, раньше всех, но когда последовало это явление, ведают только Господь воскресший и Она, Его Преблагословенная Матерь. Далее, можно думать, что Она была с апостолами и с женами-мироносицами и в горнице Сионской, когда Господь явился всем ученикам, собранным вместе, как в день воскресения, так и через неделю после того. Можно думать, что была Она и при море Тивериадском во время чудесного лова рыбы, в котором участвовал апостол Иоанн, которому Она была поручена и который, конечно, поспешил известить Ее о явлении Господа при море.

После сорокадневного пребывания на земле по воскресении Господь явился апостолам в Иерусалиме и на горе Елеонской преподал им последние наставления и, благословляя, вознесся на небо.

Прославляя Вознесшегося, Святая Церковь представляет Богоматерь присутствующей при Елеонском событии: «Господи!

Таинство, еже от веков сокровенное и от родов, исполнив, яко благ пришел еси со учениками Твоими на гору Елеонскую, имея рождшуя Тя, Творца и всех Создателя; Той бо, в страсти Твоей матерински паче всех болезновавшей, подобаше и славою плоти Твоея премногия насладитися радости». Присутствуя на горе Елеонской и видя славное вознесение Сына Своего и Бога, Пресвятая Дева радовалась совершению дела спасения рода человеческого и тому, что Она Сама удостоилась послужить тайне домостроительства Божия.

Сион составляет южную из возвышенностей, на которых расположен Иерусалим. Святой царь Давид, отняв эту гору у иевусеев и укрепив ее, избрал местом постоянного жилища своего. Там устроена была новая скиния, на которую перенесен Кивот Завета, находившийся до этого в Кариафиариме. С тех пор все израильтяне стали смотреть на Сион как на гору Божию, гору святую, дом Божий. И хотя впоследствии храм Иерусалимский, заменивший скинию, был построен на другой библейски знаменитой горе (Мориа), но имя Сиона, тем не менее, осталось священным для Израиля и продолжало обозначать место жилища Божия.

И в Новом Завете святая гора Сион имела особенное значение. О будущей славе ее так предсказали Исаия и Михей: Будет в последняя дни явлена гора Господня, и дом Божий на версе гор, и возвысится превыше холмов, и приидут к ней вси языцы, и пойдут языцы мнози, и рекут: приидите и взыдем на гору Господню и в дом Бога Иаковля, и возвестит нам путь свой, и пойдем по нему, от Сиона бо взыдет закон и слово Господне из Иерусалима (Ис. 2, 2; Мих. 4, 1). Для новозаветной Церкви эта гора, как бы преемственно от Церкви ветхозаветной, сделалась наследницей умноженных даров благодати и связала с именем своим святые воспоминания о событиях, имеющих величайшую важность для всего человечества. На ней указывают и сейчас горницу Сионскую, этот первый христианский храм и место великих священных событий. В ней Господь по воскресении два раза являлся ученикам Своим при затворенных дверях; в ней, по вознесении Его, был избран апостол Матфий на место предателя Иуды; в ней же Преблагословенная Матерь и апостолы приняли Духа Святого.

Возле этой прославленной Сионской горницы, по свидетельству древнего предания, находился дом святого апостола Иоанна Богослова, здесь по завещанию Господа пребывала в глубокой тишине и молитвенном уединении Пречистая Матерь Его. Здесь Она рассказывала ученикам о чудесных событиях, случившихся до рождения и по рождении Спасителя и запечатленных в Ее сердце, вспоминала и ужасные дни страданий и смерти Господа, и все верующие вместе с апостолами внимали Ей, как бы слыша все это из уст Самого Господа. Повинуясь повелению Господа, апостолы пребывали в Иерусалиме с Пречистой Девой, мироносицами и другими учениками в числе 120 человек и в единой и непрестанной молитве готовились к принятию обетованного им Утешителя.

Сионская горница была как бы храмом, а находившиеся в ней составляли первую Церковь Христову. И как смиренно вела Себя в этой Церкви Пресвятая Богородица! Священное Писание упоминает Ее после всех жен, говоря о жизни учеников Господних по вознесении Его. Замечательно и то, что Ее никогда не видели среди апостолов при Иисусе, теперь же она была неразлучна с собором их. Они постоянно пребывали с Ней, чтобы восполнить лишение видимого общения с Вознесшимся Господом, и таким образом Она сделалась глубоким и смиренным средоточием их единства.

Наступил десятый день по вознесении Господа и пятидесятый после преславного воскресения Его. В этот день великого праздника Пятидесятницы, когда Пречистая Матерь находилась вместе с апостолами и другими верующими, в третий час дня вдруг в воздухе послышался сильный шум, как бы во время бури, и наполнил весь дом, где они находились, и явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили на каждом из них, и все исполнились Святого Духа.

Просвещенные Духом Божиим апостолы долгое время не оставляли Иерусалима, устраивая спасение Израилево, если же и отлучались отсюда, то ненадолго, и снова спешили возвратиться к братьям. Во все это время Пречистая Дева Богоматерь пребывала в доме усыновленного Ей Иоанна, который, будучи верен завещанию Господа, оставался при Ней постоянно как истинно нежный сын и служил Ей с безпредельной приверженностью и усердием. Только раз он должен был разлучиться с Ней, будучи послан вместе с апостолом Петром в Самарию для призвания Святого Духа на новопросвещенных. Возвратившись же в Иерусалим, он не разлучался с Пресвятой Богородицей до самой кончины Ее.

Находясь в обществе первых христиан, благоговейно уважаемая всеми как за Свое высокое достоинство Матери Господа Спаса мира, так и за Свою святость, глубину веры и знание истин евангельских, Пресвятая Дева, нигде, однако же, не выступает со словом проповеди и учительства, предоставляя это право мужам, как лицам, уполномоченным на то, — апостолам Петру, Иакову и пр. В этом случае Пресвятая Дева представила Собой высокий образец женской скромности и смирения. Все время Своей жизни по вознесении Господа Она кротко служила бедному человечеству, нищих милуя, немощным служа, сирым и вдовам попечение творя и каждый день у Жизнодательного Гроба бывая и о всем мире молясь. Такое смирение сохранила Она до самой Своей кончины, покоряясь воле Божией, оставившей Ее нести иго земной жизни несколько десятков лет, хотя душа Ее непрестанно стремилась к Божественному Сыну Ее.

В Священном Писании упоминается о Пресвятой Богородице в последний раз в повествовании о молитвенном пребывании первых верующих в Сионской горнице. Но христианское предание повествует о многих событиях из последующей жизни Богоматери. Так, оно говорит, что соизволением Царицы Небесной совершилось чудо появления Ее нерукотворенного образа в лиддском храме. Святые апостолы Петр и Иоанн, совершив апостольство в Самарию, проповедовали в этих местах слово жизни и усердием новообращенных соорудили в г. Лидде храм во имя Пресвятой Богородицы. Возвратясь в Иерусалим, они умоляли Богоматерь освятить этот храм Своим присутствием и мощным благословением, чтобы молитвы, возносимые в нем, были благоприятнее родившемуся от Нее Богу.

Пресвятая Дева изъявила согласие и, послав их снова туда, сказала: «Идите и радуйтесь: Я буду там с вами!» Апостолы отправились в Дидду и, вошедши в новосозданный храм, увидели на одном из внутренних столпов его неизвестно кем написанный образ Преблагословенной Девы, в котором Божественный лик Ее и все подробности одежды были сделаны с неподражаемым искусством и точностью. Увидев это, апостолы поняли, что это знамение есть благословение Самой Царицы Небесной, и прославили чудодействующего Господа. Вслед за этим прибыла и Пресвятая Дева и, увидев образ Свой и множество верных, молящихся перед ним, возвеселилась духом и даровала иконе благодать и силу чудотворения.

Вскоре все концы вселенной прославили Матерь Божию, многие из новопросвещенных христиан приходили в Иерусалим из дальних стран, чтобы увидеть Ее и насладиться Ее беседой. Как жаждали отдельные христиане этого счастья, можно видеть из письма св. Игнатия Богоносца, написанного из Антиохии к Иоанну Богослову. «Многие жены у нас желают посетить Пресвятую Деву, — писал св. Игнатий Богоносец, — чтобы услышать от Нее о многих и чудесных тайнах. У нас пронеслась о Ней слава, что эта Дева и Матерь Божия исполнена благодати и всех добродетелей». В другом послании к Иоанну тот же св. Игнатий Богоносец говорил о себе: «Более же всего желаю увидеть Матерь Иисуса, о Которой говорят, что Она во всех возбуждает к Себе удивление, почтение и любовь, так что все горят желанием увидеть Ее. Да и как не желать увидеть Пресвятую Деву и побеседовать с Той, Которая родила истинного Бога?» Из этих слов видно, как сильно желали мужи апостольские видеть эту одушевленную святыню Божию. Высота святости и величие Богоматери проявлялись в Ней сквозь покров Ее глубочайшего смирения. Кто удостаивался видеть Ее, тот чувствовал высокое счастье и необъяснимое блаженство. В послании св. Дионисия Ареопагита к апостолу Павлу Она именуется Богоизбранной, Святейшей всех духов небесных; один взгляд на Нее услаждал благочестивую душу так, что с этим чувством не могло сравниться никакое из земных удовольствий.

Когда по клевете иудеев осужден был на смерть (34 г. по Р.Х.) архидиакон Стефан и побиваем камнями при потоке Кедронском, Пречистая Дева и святой апостол Иоанн Богослов стояли по ту сторону потока и прилежно молились ко Господу, да укрепит первомученика в терпении и примет душу его в руки Свои. Когда Ирод Агриппа (44 г. по Р.Х.), начав преследовать христиан, обезглавил Иакова, брата Иоаннова, заключил в темницу Петра и хотел также предать и его смерти, тогда апостолы с соизволения Богоматери признали за лучшее оставить Иерусалим и решили кинуть между собой жребий, кому в какую сторону отправиться для евангельской проповеди. Исполненная более всех Божественной ревности, Пречистая Матерь Божия также пожелала иметь участие в этом жребии и получить удел для проповеди Евангелия. Ей досталась земля Иверская (то есть Грузия). С радостью приняв этот удел, Она стала готовиться к отправлению в Иверию, но Ангел, явившийся перед Ней, возвестил Ей, что страна, доставшаяся Ей в удел для проповеди, просветится впоследствии. Что же касается до Нее Самой, то Она должна остаться теперь в Иерусалиме, так как Ей предназначен труд просвещения другой страны, о которой воля Сына и Бога Ее объявится в свое время. Всегда послушная воле Божией, Пречистая Дева поступила согласно извещению Ангела, и в то время, когда апостолы отправились, куда каждому из них указывал жребий, Она осталась в Иерусалиме с Иоанном и Иаковом, братом Господним.

И как отрадно было для Пречистой Девы Богоматери пребывание в Иерусалиме! Здесь было столько мест, освященных присутствием Ее Божественного Сына, Его учением, наконец страданиями, смертью, преславным воскресением из мертвых и вознесением на небо! Если все эти святые места были безконечно дороги душе всякого верующего, то еще с более глубоким чувством смотрела на них Сама Богоматерь. Она часто посещала эти места и особенно любила уединяться там, где Спаситель претерпел вольные страдания и смерть.

Со слезами материнской любви Она припоминала здесь те скорбные события, которые, пронзив сначала оружием Ее сердце, впоследствии сделались источником славы для Сына Ее и несказанного утешения для Нее Самой. Здесь дражайший Сын Ее был избит и поруган, чтобы поругать диавола… Здесь Он был увенчан терновым венцом, чтобы восприять венец вечного царства. Здесь Он нес крест, чтобы распять на нем грехи человечества. Здесь был вознесен на Крест, чтобы многих привлечь к Себе. Но при гробе Его сердце Ее исполнялось неизъяснимой сладости: здесь Он, как Бог, воскрес, смертью Своею разрушив смерть!

Предание прибавляет, что некоторые из иудеев, ненавидевших христиан и зорко наблюдавших за всеми их действиями, донесли первосвященникам и книжникам, что Мария, Матерь Иисусова, ходит каждый день на Голгофу и там, перед бывшим гробом Иисуса, преклоняет колена, плачет и воскуряет фимиам. Первосвященники приставили стражей ко гробу и приказали им строго наблюдать, чтобы никто из христиан не смел приходить к этому месту; если же они увидят там Матерь Иисусову, то немедленно убили бы Ее. Зоркая стража бдительно подстерегала Пресвятую Деву, но сила Божия скрывала Ее от воинов, не допуская их до лицезрения Благодатной, так что они ни разу не видели Ее, хотя Она по Своему обыкновению ежедневно продолжала приходить ко гробу. Пробыв таким образом долгое время у гроба, стражи поклялись, что ко гробу никто не приходит и что они во все это время никого там не видели.

Рука Божия чудесно сохраняла Пресвятую Деву от христоненавистного синедриона и книжников и все их злобные намерения сокрушала незаметно для них самих. И хотя, живя в Иерусалиме, Матерь Божия была, как овца среди волков и как лилия среди терния, но, всецело преданная воле Сына Своего, Она проводила жизнь Свою бодрственно, безстрашно и утешительно, не скрываясь от народа, но действуя для преуспеяния и назидания стада Христова.

Предание сообщает подробности путешествия Пресвятой Богородицы к Лазарю, чудно воскрешенному Господом и проживавшему на о. Кипр. Лазарь был рукоположен апостолом Варнавой в епископа. Он сердечно сокрушался, что давно лишен счастья видеть Матерь Божию, между тем как сам не смел прийти в Иерусалим, боясь гонения иудеев, хотевших некогда убить его. Матерь Божия, узнав об этом, написала к нему утешительное послание, прося прислать за Нею корабль. Лазарь несказанно обрадовался, получив это послание, и благоговейно удивлялся великому смирению Благодатной. Корабль был немедленно снаряжен и отправлен к Пресвятой Деве, и Матерь Божия с Иоанном и некоторыми другими спутниками отплыла к о. Кипр. Плавание началось благополучно, и корабль понесся по пучинам Средиземного моря. Уже немного оставалось пути до Кипра, как вдруг подул сильный ветер, и корабельщики при всех усилиях и искусстве не могли справиться с кораблем. Ветер, крепчая, перешел в бурю, и корабль, не слушаясь более земного кормчего, отдался указанию перста Божия и понесся в сторону от Кипра. Увлеченный силою бури в Эгейское море, он быстро промчался между многочисленными островами Архипелага и без повреждения и малейших потерь пристал у берегов Афонской горы.

Пресвятая Дева, уразумев, что в этом неожиданном случае проявляется воля Божия на предреченный Ей Ангелом жребий, вышла на берег неведомой Ей страны. Гора Афонская в то время была наполнена идольскими капищами, среди которых выдавался огромный храм Аполлона, где совершались разные гадания, волшебства и другие языческие волхвования. Но как только корабль, несший на себе Пречистую Деву, приблизился к берегам Афона, злые духи, находившиеся в идолах, проговорили, принуждаемые высшей силой: «люди, обольщенные Аполлоном! Спешите сойти с горы и идите в Климентову пристань встретить и принять Марию, Матерь великого Бога Иисуса».

Народ устремился к берегу моря и там увидел приставший корабль и с него сошедшую Боголепную Жену. С благоговением приблизились язычники к Пресвятой Деве и расспрашивали: как Она родила великого Бога, какое имя Его и где Он обретается? Богоматерь возвестила им о тайне воплощения Господа Иисуса Христа, раскрыла силу евангельского учения, истолковала цель пришествия Бога на землю и описала страдания Его, славу воскресения и восшествие Его на небо. Все с трепетом внимали Ей и, прославляя Бога и Матерь Его, пожелали немедленно принять крещение.

Святая Проповедница сотворила здесь много чудес, которыми укрепила веру новопросвещенных. Оставив для назидания новообращенных одного из сопутствовавших Ей мужей апостольских, Она перед Своим отплытием с Афона, благословляя народ, сказала: «Это место да будет Моим жребием, данным Мне от Сына и Бога Моего! Да почиет благодать Его на этом месте и на живущих здесь с верою и благоговением и сохраняющих заповеди Сына и Бога Моего! Все нужное для земной жизни они будут иметь в изобилии и с малым трудом, и будет уготована им небесная жизнь, и не оскудеет к ним милость Сына Моего до скончания века. Я буду Заступницей этому месту и теплой о нем Ходатаицей перед Богом!»

После этого Пресвятая Дева села на корабль с Иоанном и прочими спутниками и отплыла к Кипру.

Лазарь, получив сведение о времени отбытия Приснодевы из Иерусалима и не имея долго никаких известий о Ней, сокрушался великой скорбью. Не зная ничего о случившемся на Афоне, он боялся, не потерпела ли Пречистая какого бедствия от бывшей бури, и не мог не чувствовать страха и тоски, ожидая Ее прибытия. Но вскоре печаль его превратилась в живейшую радость, когда он увидел давно желанную Благодатную Посетительницу. Пресвятая Дева передала ему обо всем происшедшем во время отсутствия его в Иерусалиме и с особенным чувством радости и благодарения Богу рассказала об успехе Своей проповеди на Горе Афонской.

Утешив Лазаря и благословив находящуюся там Церковь, Матерь Божия возвратилась в Иерусалим, к радости всех с нетерпением ожидавших Ее верующих. Здесь посетил Ее св. Дионисий Ареопагит, также желавший получить от Нее благословение и наставление. Будучи знаменитым гражданином языческих Афин, достигнув благодаря знатности происхождения, учености и дарованиям своим высших правительственных степеней, он едва лишь услышал слова жизни из уст святого апостола Павла, всем сердцем и умом усвоил Евангелие. Стремясь со времени обращения к Христовой вере видеть Пречистую Деву, Дионисий предпринял далекое путешествие. При виде Благодатной он не знал меры восторгу своему и благодарил Бога. И другие верующие по-прежнему во множестве стекались к Богоматери, и Она всех принимала, радовала и благословляла. Немощным Она возвращала здоровье, печальных утешала, грешников исправляла и всех утверждала в вере, укрепляла в надежде и проливала в сердце каждого сладость Божественной любви.

Но ублажаемая и прославляемая всеми, Приснодева Сама горела желанием наслаждаться вожделенным лицезрением Сына Своего и Бога. Она приносила теплые и слезные молитвы, чтобы Господь благословил взять Ее из этой земной юдоли в Свои горние селения. «Когда, — взывала Она, — узрю Я прелюбезного Сына Моего? Когда предстану престолу славы Его? О, пресладкий Сын и Бог Мой, время помиловать Меня, Матерь Твою, без зрения лица Твоего здесь сетующую! Изведи из темницы тела душу Мою, ибо как жаждет олень источников водных, так стремится душа Моя к Тебе, Бог и Сын Мой!» Со времени воскресения и вознесения Господа, когда Божество Его открылось во всей своей силе и мир стал преклоняться перед именем Распятого, Пресвятой Деве естественно предстояли величайшая слава и поклонение как Матери Сына Божия, Спасителя человеков.

Никто, конечно, не был достойнее Ее этой славы, равно как никто не употреблял бы эту славу так свято, как Она. Но эта слава и поклонение лишали Ее желаемого, ближайшего сходства с Ее Божественным Сыном, Который терпел на земле лишь одно безславие. Теперь, когда основание и устроение первой Церкви уже совершилось и христианство, а с тем вместе и слава Ее стали распространяться по всему миру, Она по чувству безмерного смирения тяготилась этой славой и начала умолять Сына Своего взять Ее с земли. Но венец славы, всецело повергаемый Матерью к престолу Сына, вскоре преславно украсил Ее главу. И как, по словам апостола, Отец Небесный превознесе Сына и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, так и Сын превознес Пречистую Матерь Свою выше всех творений — небесных, земных и преисподних.

Посещая часто гору Елеонскую, Пресвятая Дева долго там молилась. Здесь так же, как на Голгофе, все вызывало воспоминания в Ее сердце: и сад Гефсиманский, сохранивший память последней молитвы и кровавого пота Божественного Сына Ее, и поток Кедронский, поивший Его своими струями, и лежащая далее долина Иоасафатова, усеянная могилами Израиля и хранящая в самом названии своем великое значение, и пещерный склеп Гефсиманский, где покоился прах Ее родителей и праведного обручника Ее, и над всем этим гора, с вершины которой вознесся на небо любимый Сын Ее! Уподобляясь Ему, Она часто целые дни и ночи проводила в молитве посреди масличного сада. О чем молилась Она? Молилась, без сомнения, о скорейшем распространении спасительной веры в Сына Ее по всему лицу земли, молилась об обращении к вере и познанию истины погибавшего в неверии и ожесточении иудейского народа, молилась о новых Церквах, которые в разных странах и у разных народов созидались апостолами, молилась, без сомнения, и о всех будущих Церквах, которые будут созданы их учениками и преемниками, следовательно, молилась и о нас. Но все молитвы Ее оканчивались прошением о скорейшем разрешении Ее от уз плоти, чтобы видеть всегда лицом к лицу Того, Который по вознесении Своем на небо не являлся Ей уже более. Об этом как на Елеоне, так и на Голгофе чаще всего Она молилась, возводя слезные очи Свои к небу.

Однажды, во время такой пламенной молитвы о скорейшем отрешении от тела, перед Приснодевой предстал Архангел Гавриил и с сияющим радостью лицом возвестил Ей волю Божию о Ее успении, которое совершится через три дня. «Сын Твой и Бог наш, — говорил небесный вестник, — ждет Тебя со всеми Архангелами и Ангелами, Херувимами и Серафимами, со всеми небесными духами и душами праведных, чтобы взять Тебя, Матерь Свою, в горнее Царство, где Ты будешь жить и царствовать с Ним вечно!»

В знамение же торжества Благодатной над телесной смертью, которая не будет иметь над Ней власти и от которой Она должна воспрянуть как от тихого сна к безсмертной жизни и славе в свете лица Господня, Архангел вручил Ей райскую ветвь от финикового дерева, сияющую небесным светом, сказав, чтобы эту ветвь несли перед гробом Преблагословенной в день погребения пречистого тела Ее. Пресвятая Дева несказанно обрадовалась этой вести и от всего сердца возблагодарила за нее Творца и Сына Своего. Повергшись перед Ним, Она говорила: «Не могла бы Я быть достойной принять Тебя, Владыко, если бы Ты Сам не явил эту милость Рабе Своей. Но Я сохранила вверенное Мне сокровище; и молю Тебя, Царь славы, огради Меня от области гееннской, да не причинит она Мне вреда. Небеса и Ангелы всегда трепещут пред Тобой; тем более человек, из земли созданный и не имеющий ничего доброго, кроме того, что он получает от Твоей благости». Если Господь, по словам Священного Писания, открывал Своим святым и апостолам кончину их, то еще достойнее и праведнее было сподобиться такого предвестия Благодатной и Пренепорочной Матери Его. Кому же скорее и приличнее принести к Ней эту радостную весть, как не тому из высших Ангелов, который, всегда предстоя перед Богом, был предвозвестником Приснодеве всех таин небесных? И хотя жизнь Ее могла окончиться и иначе, потому что если Енох и Илия были взяты на небо, не испытав смерти, то неужели в этом предпочтении было бы отказано Матери Того, Кто сказал: Аз есмь воскрешение и живот; веруяй в Мя, аще и умрет, оживет (Ин. 11, 25)? Но Ей должно было подобно Ему умереть, быть во гробе и в третий день силой Его всемогущества воскреснуть, чтобы сбылись слова псалмопевца: Воскресни, Господи, в покой Твой, Ты и Кивот святыни Твоея (Пс. 131, 8). Она должна была иметь обыкновенный исход человеческий, да не сочтется привидением истина вочеловечения и да не сомневаются люди проходить на небо теми же вратами смерти, которыми прошла и Царица Небесная, разделяя участь земнородных. Господу было угодно, чтобы Пречистая Его Матерь вкусила смерть, подобно всем людям. «Нужно, — замечает св. Иоанн Дамаскин, — чтобы тело через смерть, как бы через огонь в горниле, подобно золоту, очистившись от всего мрачного и от грубой тяжести брения, восстало из гроба нетленным, чистым и озаренным светом безсмертия». «Если непостижимый Плод Ее, для Которого существует небо, добровольно подвергся погребению подобно смертному, то и безбрачно родившая Его отвергнет ли погребение?» — поет Святая Церковь. «И Богоматерь покоряется закону смерти, хотя, впрочем, только по видимости; отходит и Она в землю, хотя, впрочем, только на краткое время. Она по смирению не хотела бы пребыть совсем непричастной смерти, когда Пребожественный Сын Ее вкусил смерти» (свт. Филарет Московский).

По совершении последней молитвы на горе Елеонской и по принятии благовестия об успении Своем Пресвятая Богородица возвратилась домой. Все поколебалось от Божественной силы, окружавшей Ее. лицо Ее, и без того всегда сиявшее благодатью большей, чем лицо Моисея, теперь озарилось еще блистательнейшей славой.

Успение Пресвятой Богородицы

«О дивное чудо! Источник жизни во гроб полагается, и лествица к небеси гроб бывает».

Стихира из службы Успения

Возвратясь с горы Елеонской, Матерь Божия начала готовиться к исходу Своему. Прежде всего Она рассказала усыновленному Ей апостолу Иоанну о бывшем благовестии и показала ему ветвь, принесенную Архангелом, завещая нести ее при погребении перед Своим гробом.

Уведомив всех домашних о Своей предстоящей кончине, Она повелела украсить покой и ложе Свое, воскурить фимиам, зажечь свечи и приготовить все необходимое для погребения. Иоанн немедленно послал к апостолу Иакову, брату Господню, первому Иерусалимскому епископу, и ко всем сродникам и ближним извещение о приближающейся кончине Богоматери с обозначением и самого дня, а апостол Иаков предуведомил о том же всех верных не только в Иерусалиме, но и в окрестных городах и селениях. Все родственники Богоматери и множество христиан со всех сторон пришли в дом Иоанна.

Пресвятая Владычица всем открыла слышанное Ею от Ангела и в подтверждение слов Своих показала райскую ветвь, сиявшую небесным светом. Все пришедшие к Ней горько плакали и своими воплями и рыданиями наполняли весь дом, умоляя Владычицу, как общую всех Матерь, не оставлять их сирыми. Пресвятая Дева увещевала их не плакать, а скорее радоваться о Ее исходе, говоря, что, представ престолу Божию и беседуя с Сыном Своим, Она будет умолять Его благость о всех живущих на земле и не только не оставит их сирыми, но еще будет посещать и охранять, равно как и весь мир. Кроме утешительных для человечества обетований, Матерь Божия сделала распоряжение относительно Своего имущества и погребения. Она завещала отдать две Свои одежды двум бедным вдовицам, с усердием и любовью служившим Ей и имевшим от Нее пропитание, а также объявила волю Свою, чтобы тело Ее было погребено в Гефсиманской пещере, где покоились Ее святые родители и праведный обручник.

В это время, когда Матерь Божия изъявляла Свои желания и утешала предстоящих, все услышали шум и увидели облака, окружившие дом. Это были облака, на которых по повелению Божию апостолы, восхищенные Ангелами из разных стран, где они проповедовали Евангелие, были принесены в Иерусалим, к дому Богоматери, для воздаяния Ей чести при погребении. «Подобаше, — воспевает Святая Церковь, — самовидцем Слова и слугам и еже по плоти Матере Его успение видети, конечное елико на Ней таинство, яко да не токмо еже от земли Спасово восхождение узрят, но и Рождшия Его преставлению свидетельствуют; темже, отвсюду Божественною силою собравшеся, Сиона достигоша». По отношению к Матери Божией это чудное перенесение апостолов было весьма знаменательно: «Иже на облацех светло, — изъясняет Святая Церковь, — от всех конец собравый Своя Божественныя апостолы к телу Твоему, Чистая, показа Тя всем Богородицу и страшен чертог преукрашен».

«Они слетелись, — говорит св. Иоанн Дамаскин, — подобно облакам и орлам, чтобы послужить Матери Божией».

Апостолы, увидев друг друга, радовались и в недоумении взаимно спрашивали: для чего Господь собрал их в одном месте? В это время вышел к ним святой апостол Иоанн Богослов и, со слезами приветствуя их, сказал, что для Пресвятой Богородицы настало время отойти ко Господу. Поняли святые апостолы, что Господь собрал их для присутствия при блаженной кончине Пречистой Его Матери и для славного погребения Ее пресвятого тела, поняли, и глубокая скорбь объяла их. Войдя в дом, они увидели Богоматерь, благолепно сидящую на ложе, исполненную духовного веселия, и так приветствовали Ее: «Благословенна Ты Господом, сотворившим небо и землю». Пречистая отвечала им: «Мир вам, братия, избранные Господом!» — и спросила апостолов, каким образом они появились здесь.

Они рассказали Ей, как Дух Божий восхитил каждого из них с места проповеди и по воздуху на облаках представил сюда. Пресвятая Дева, прославив Бога, что Он услышал молитву Ее и исполнил желание сердца Ее — видеть святых апостолов при Своей кончине, сказала им: «Господь привел вас ко Мне для утешения души Моей. Для нее уже настало определенное Моим Создателем время разлучения с телом по закону человеческой природы, подлежащей смерти».

На эти слова святые апостолы с сердечной скорбью отвечали Ей: «Владычица! Мы взирали на Тебя как на Самого нашего Владыку и Учителя. Ты была для нас истинным утешением. Как же теперь перенести нам печаль и горесть сердец наших, когда мы лишаемся Твоего сопребывания на земле с нами? По воле рожденного Тобой Христа Бога Ты проставляешься от земли к небесным. Радуемся об исполняющемся на Тебе определении Божием, но и печалимся о том, что остаемся сирыми и здесь уже не увидим Тебя, нашу Матерь и Утешительницу». При этом святые апостолы горько плакали.

Благодатная так утешала их: «Не плачьте, друзья и ученики Христовы! Своею горестью не возмущайте Моей радости, но лучше радуйтесь вместе со Мной, что я отхожу к Сыну и Богу Моему. Вы же отнесите тело Мое в Гефсиманию, там предайте его обычному погребению и возвратитесь на предлежащую вам проповедь Евангелия. А Меня, если Господу угодно будет, вы сможете увидеть и по успении Моем». Во время этой беседы предстал и святой апостол Павел, избранный сосуд благодати Божией, он прибыл позже других, но таким же чудесным образом. Припав к ногам Пресвятой Девы, он поклонился и так взывал к Ней: «Радуйся, Матерь жизни! Я хотя и не видел Христа во плоти, но, на Тебя взирая, я вижу как бы Его Самого». Вместе с святым апостолом Павлом предстали и ученики его: Дионисий Ареопагит, Иерофей, Тимофей и другие апостолы из числа 70-ти. Всех их собрал Святой Дух, чтобы они сподобились благословения Матери Господней и благолепнее устроили Ее погребение. Она каждого из них призывала к Себе, благословляла, хвалила веру и труды в деле проповеди Христова Евангелия, каждому желала вечного блаженства и молилась с ними о мире и благосостоянии всего мира.

Но вот настал пятнадцатый день августа и тот вожделенный и благословенный третий час дня, в который назначено совершиться преставлению Божией Матери. Множество свеч пылало в храмине, и святые апостолы, славя в песнопениях Бога, окружали благолепно украшенный одр, на котором возлежала Богоматерь и молилась в ожидании Своего исхода и пришествия вожделенного Сына и Господа Своего. Внезапно облистал неисповедимый свет Божественной славы, перед которым померкли пылавшие свечи. Ужаснулись видевшие это, верх храмины как бы исчез в лучах небесного света, и сошел Сам Царь славы Христос, окруженный тьмами Ангелов, Архангелов и других безплотных сил и праведными душами праотцев и пророков, некогда предвозвещавших о Пресвятой Деве, и приблизился к Пречистой Матери Своей. Увидев Сына Своего, Она с радостным восторгом произнесла слова богодухновенной Своей песни: Величит душа Моя Господа и возрадовася дух Мой о Бозе Спасе Моем, яко призре на смирение Рабы Своея (Лк. 1, 46–48) — и, поднявшись с ложа, поклонилась Ему. Он же, взирая на Нее очами, исполненными Божественной любви, сказал Ей: «Приди, ближняя Моя, приди, возлюбленная Моя, и вниди во обители вечной жизни».

«Благословенно славное имя Твое, Господи Боже Мой! — ответствовала, поклонившись Ему, Пресвятая Дева. — Ты благоволил избрать Меня, смиренную Рабу Твою, чтобы Я послужила таинству Твоему! Помяни Меня, Царь славы, в безконечном Царствии Твоем! Ты знаешь, что Я возлюбила Тебя всем сердцем Моим и верно сохранила вверенное Мне Тобой сокровище. Приими же теперь дух Мой с миром и огради Меня от области темной, чтобы никакое вражеское устремление не коснулось Меня». Господь сладчайшими словами утешал Ее, чтобы Она не боялась сатанинской силы, уже попранной ногами Ее, и призывал Ее с дерзновением прейти от земли к небу. Она, радостно ответив: Готово сердце Мое (Пс. 56, 8), буди Мне по глаголу Твоему (Лк. 1, 38), возлегла на ложе и, взирая на пресветлое лицо Господа, возлюбленного Сына Своего, без всякого телесного страдания и как бы сладко засыпая, предала в руки Его пресвятую душу Свою. «И поскольку Приснодева носила на руках Своих Сына Божия во время Его земного младенчества, то в воздаяние за это Сын Божий носит Ее душу на руках Своих в начале Ее небесной жизни» (свт. Филарет Московский).

Если душу праведного Лазаря несли на лоно Авраамово Ангелы, то не тем ли славнейшее восшествие на небо было уготовано пречистой душе Матери Божией! Поистине это зрелище было дивно не только для апостолов, но и для самих небесных сил. Сопровождая с благоговейным страхом чистую душу Богоневесты как Царицы Небесной, они взывали: Радуйся, Благодатная, Господь с Тобою, благословенна Ты в женах (Лк. 1, 28). «Се, Всецарица, Богоотроковица прииде, возьмите врата, и сию примерно подымите Присносущаго Света Матерь; Тоя бо ради всеродное человеком спасение бысть: на Нюже взирати не можем, и Той достойную честь воздати немощно». «Да уклонятся воздушнии дуси, да отступит же самый миродержец, да падет посрамлен, видя возношаему Божию Матерь». «Небесныя врата возвысились… встретив Богородицу, Херувимы стали позади с веселием, и Серафимы с радостью прославили Ее».

С нежной любовью Матери всего христианского мира Пресвятая Дева с небесной высоты взирала на оставшихся на земле верующих и со дерзновением гласом Матери вещала к Родившемуся от Нее: «Яже Ми дал еси, во веки сохрани».

Апостолы, сподобившиеся видеть это славное восхождение на небо Божией Матери, в трепете следили за Ней очами, как некогда за возносившимся с Елеонской горы Господом. Придя в себя от восторга, они окружили одр и с благоговейным умилением смотрели на пречистое тело Богородицы.

Чувства апостолов верно постигнул и прекрасно передал один из наших святителей, митрополит Григорий († 1420):

«Апостолы обступиша одр священный, воспеваху, паче человека вещающе. И зде Петр теплоту своея веры показоваше и слезами обливаем глаголаше: “О, вместилище Божества, почто ныне тако зрю без дыхания простерту! И удивляюся, како вместит Тя гроб, вместившую Невместимаго небом! Како покрыет Тя камень, Покрове человеком! Како Твое преставление стерпим, по Господе Надеждо наша! Кая пения воспоем Ти! Кая надгробная принесем Ти! Что наречем Тя, чесому уподобим Тя? Которому первее удивимся, девству ли, или безсеменному зачатию, или безболезненному и неизреченному рождению? Ты бо всякия чистоты превзыде предел. Ты Серафимов Владычица и Херувимам Царица явися и Госпожа всякия видимыя и невидимыя твари. Что к Тебе речем? Киими миры проводим Тя, Мироприемнице небесная? Кое кадило принесем Ти, Златая Кадильнице? Недоумеваю и удивляюся: как Одр Великаго Царя на мале одре мертволепно без дыхания лежит!”

Преемши же Петрова воспевания, Павел, сосуд избранный, весь исступлен, весь восхищен, весь обожен, глагола: “О, чудесе! Како затворишася девственныя очи, от самых пелен Ангелы зрети навыкшия? Како питательница жизни смертию объята бысть? Како не сохранися безсмертна, яже нетленна и по рождестве сохранена бысть! Како лествица небесная, по ней же сниде Бог к человеком, во гробе затворитися грядет! Како гора превысокая Божия и великая на мале одре лежит, в Нейже Господь вселися до конца! Како жезл присноцветущ ныне увядший зрится? О, преславного зрения! О, непостижимаго таинства! О, глубина богатства, премудрости и разума Божия!.. Почто отлете от нас, Своих рабов, Голубице неблазная? Почто удалися от нас, Горлице сладкогласная? На кого воззрим прочее? Кто нам провещает? Кто уже от наветов иудейских печаль нашу утешит? На Тебе зряще, Онаго мнехом зрети, из Тебе неизреченно возсиявшаго. Вознесеся Спас: и мы надежду нашу всю на Тя имехом и сладце терпехом труды и гонения о проповедании истины. Ныне же последнее сиротство объя нас. Како внезапу угасе, Светильниче Незаходимаго Света? Но смотрение (Божие) есть же на Тебе бываемое, а не одоление смертное: ниже возмогла бы приразитися Тебе, Мати Живота, смерть, Твоим Сыном умертвившаяся. Но яко да не почтется привидением истина вочеловечения, сего ради Ты, подобно безсмертному Твоему Плоду, естества долг отдаеши”.

Кроме апостолов и 70 учеников, бяху и ини три богословнейшие мужи: Дионисий, Иерофей и Тимофей, иже представше исходныя пояху песни, глаголюще: “Пойди, Владычице, пойди, да якоже землю освятила еси рождеством Своим, тако и воздух освятиши прешествием Своим. Пойди, Всецарице, пойди, Сына и Бога сопричащатися Царствию вечному оному, паче же превечному и конца неимущему. Вознесися со славою, и не на колеснице рабски, якоже Илиа, но Матерински на Сыновних руках. Иже бо в законе рекий чти отца и матерь, како не почтет Рождшую — Тебе — и не понесет Понесшую? Да отверзутся Тебе врата небесная со мнозем удивлением! Да поднимут Тя, Дево, Херувимы! Да воспоют Тя Серафимы! Да прославят Тя Силы! Да предтекут Ти Престолы, зряще Тя, Престол Неописаннаго. Пойди, Невесто Неневестная, в невестник небесный!”

Сия благословяху и ина многая чуднии онии мужие, яже никтоже может по достоинству изрещи, ко гробу провождающе жизни Матерь».

Благодатное лицо Богоматери, «освященное добротою Божества, сияло славою Божественного девства», а от тела разливалось дивное благоухание. Чудна была жизнь Пресвятой Девы, чудно и успение Ее, как и воспевает Святая Церковь: «Бог вселенной показует на Тебе, Царица, чудеса, превышающия законы природы: и во время рождения Он сохранил Твое девство, и во гробе соблюл от истления Твое тело». Благоговейно и со страхом лобызая пречистое тело, апостолы освящались от прикосновения к нему и, ощущая в сердцах своих действие неизреченной благодати, исполнялись духовной радости. Для большего прославления Богоматери не замедлили обнаружиться знамения всемогущей силы Божией в исцелении глухих, немых, слепых, хромых и разных недужных, с верой и любовью прикасавшихся к священному одру.

Оплакав свою потерю на земле, но духовно утешившись приобретением на небе всесильной Заступницы и Молитвенницы к Богу, апостолы приступили к погребению Богоприемного тела Пресвятой Девы. Святые апостолы Петр, Павел и Иаков с прочими главными апостолами понесли на раменах своих одр, на котором возлежало пречистое тело. Апостол Иоанн шел впереди с райской светозарной ветвью, прочие же святые и множество верных сопровождали одр со свечами и кадилами, воспевая священные песни. Апостол Петр начинал пение псалма: Во исходе Израилеве от Египта (Пс. 113, 1) и других торжественных гимнов, и все согласно сливали с ним голоса свои, повторяя после каждого стиха: Аллилуиа! В таком порядке это величественное шествие тронулось от Сиона, направляясь через Иерусалим в Гефсиманию.

При первом движении его над пречистым телом Богоматери и всеми провожавшими Ее внезапно появился обширный и светозарный облачный круг, наподобие венца, и к лику апостолов присоединился лик ангельский: радостное и пресладкое пение небесных сил, прославлявших Божию Матерь, слышалось присутствовавшим и согласно вторило земным голосам. Этот круг с небесными певцами в сиянии сопровождал шествие до самого места погребения.

Неверующие жители Иерусалима, пораженные необычайным величием погребального шествия и озлобленные почестями, воздаваемыми Матери Иисуса, донесли о том первосвященникам и книжникам. А они, пылая ненавистью и мщением ко всему, что напоминало им о Христе, послали слуг и воинов своих, чтобы они разогнали провожавших и самое тело Марии сожгли. Возбужденный народ и воины с яростью устремились на христиан, но облачный венец, сопровождавший по воздуху шествие, опустился к земле и как бы стеной оградил его. Преследователи слышали шаги и пение, но никого из провожавших не видали, многие из них, пораженные слепотой, шли прямо на стены и разбивали себе головы.

Предание свидетельствует и о другом чудном событии, сопровождавшем погребение Пресвятой Богородицы. Проходил той дорогой, где следовало шествие, один из иудейских священников по имени Афоний. Когда облако поднялось кверху, он ясно увидел святых апостолов и всех верных, торжественно провожавших тело Богородицы. Сердце его исполнилось ненавистью, прежняя злоба против Христа закипела в нем, и он воскликнул: «Вот какую почесть воздают телу, которое родило льстеца, разорившего закон отцов наших!» И с этими словами он с яростью бросился к одру с намерением повергнуть его на землю, но едва коснулся он руками до одра, как Ангел невещественным мечом отмщения Божия отсек ему обе руки, обрубленные части их прильнули к одру, а сам Афоний повергся на землю с криком «Горе мне!». Святой апостол Петр, остановив шествие, сказал Афонию: «Ты получил то, чего заслуживал; итак, убедись теперь сам, что Господь есть Бог-мститель и что Он не медлит! Твоих ран мы исцелить не можем, разве соизволит на то Господь наш Иисус Христос, против Которого вы неправедно восстали и Которого убили. Но и Он не захочет исцелить тебя, пока не уверуешь в Него всем сердцем твоим и не исповедуешь устами, что Он есть истинный Мессия — Сын Божий!»

Тогда Афоний, встав с земли, восторженно произнес: «Верую, что Иисус есть предвозвещенный пророками Спаситель мира, Христос! Мы и прежде видели, что Он есть Сын Божий, но, омраченные завистью и злобой, не захотели признать в Нем величие Бога и добились Его смерти. Он же силой Божества воскрес в третий день и посрамил нас, ненавистников Своих! Напрасно мы старались утаить воскресение Его, заплатив много денег страже, мы не успели остановить славу, повсюду распространившуюся о Нем». Святые апостолы, услышав эту гласную исповедь и видя искренность раскаяния грешника, духовно возрадовались, и св. Петр повелел Афонию с усердной молитвой к Пресвятой Деве приложить остатки рук к частям, висящим у одра. По исполнении этого руки срослись и исцелились, и на месте отсечения остался лишь легкий знак. Тогда Афоний повергся перед одром Богоматери и, стоя на коленях, стал ублажать Ее многими похвалами, приводя из Священного Писания пророчества о Ней и о Сыне Ее.

Присоединившись к шествию, Афоний следовал с ним в Гефсиманию, воспевая из глубины прозревшего сердца хвалебные песни Богоматери. Равно и пораженные слепотой воины и народ, с раскаянием прикасаясь к одру Богородицы, получали зрение духовное и телесное. Благодатная Дева не восхотела при Своем успении никого оскорбить, но всех утешала и радовала, не исключая даже и врагов Своих.

Когда шествие достигло Гефсимании, там с новым плачем и стенаниями началось последнее целование пречистого тела. лишь к вечеру святые апостолы могли положить его во гроб и закрыть вход в пещеру большим камнем. Они не отходили три дня от места погребения, совершая непрестанные молитвы и псалмопения, и во все это время по-прежнему слышалось в воздухе ангельское пение, ублажавшее Пренепорочную Деву.

Тому же апостолу Фоме, который своим сомнением содействовал к большему удостоверению славной истины воскресения Христова, суждено было послужить открытию воскресения и Пресвятой Богородицы. По премудрому смотрению Божию, Фома не был при успении и погребении Божией Матери. Придя на третий день в Гефсиманию, этот пытливый ученик Христов с воплем и отчаянием повергся перед гробовой пещерой и громко выражал свое сожаление о том, что не удостоился последнего благословения Божией Матери и прощания с Ней. Апостолы в сердечной жалости о нем решились, открыв пещеру, доставить ему утешение — поклониться святым останкам Приснодевы. Но каково же было удивление их, когда они увидели, что там уже не было пречистого тела Богородицы, а лежали только одни погребальные пелены Ее, от которых разливалось чудное благоухание! Облобызав с благоговением оставшуюся во гробе святую плащаницу, они молили Господа открыть им волю Его относительно пречистого тела Богородицы.

И вот в тот день вечером, когда апостолы и бывшие с ними собрались для подкрепления себя пищей, Сама Царица Небесная разрешила недоумение их. По преданию, за трапезой апостолов со дня воскресения Господа оставалось незанятым одно место и на нем полагалась часть хлеба в память Иисуса Христа, называвшаяся частью Господа. По окончании трапезы все участвовавшие в ней вставали, благодарили Бога за насыщение и, подняв часть Господню, славили великое имя Пресвятой Троицы, произнося в конце молитвенные слова: «Господи Иисусе Христе, помогай нам!» — и потом съедали часть Господню, принимая ее как благословение Божие. В продолжение Гефсиманской трапезы апостолы думали и беседовали лишь о том, как не нашлось в пещере святого тела Божией Матери, и, подняв по обыкновению часть Господа, стали воспевать хвалы Пресвятой Троице. Вдруг послышалось ангельское пение, и когда они возвели очи свои вверх, то увидели Пречистую Деву, стоящую в воздухе, окруженную небесными силами и сияющую неизреченной славой. Она сказала им: «Радуйтесь! Я с вами есмь во вся дни!» Это явление так обрадовало апостолов и всех бывших с ними, что все они воскликнули: «Пресвятая Богородица, помогай нам!»

После этого не оставалось никакого сомнения, что гроб Пресвятой Девы сделался «лествицею к небеси» и что самое тело Ее, как выражается Святая Церковь, «возвысив на небеса возведе Иисус, Сын Ея и Спас душ наших». Все уверились, что Матерь Божия в третий день воскрешена Господом и вознесена с пречистым телом в славу небесную. Взяв оставленную в гробе святую плащаницу для удостоверения отсутствовавших и утешения скорбящих, святые апостолы возвратились с радостной вестью в Иерусалим, после чего они опять разошлись по разным сторонам мира для проповеди Евангелия.

Кончину Божией Матери Святая Церковь называет успением, а не смертью, потому что смерть как возвращение земле ее персти, а духа Богу, «Иже даде его», не коснулась Благодатной. «Побеждены законы природы в Тебе, Дева Чистая, — воспевает Святая Церковь, — в рождении сохраняется девство и со смертью сочетавается жизнь; пребывая по рождении Девою и по смерти живою, Ты спасаешь всегда, Богородица, наследие Твое». Она лишь уснула, чтобы в то же мгновенье пробудиться для жизни вечно блаженной и после трех дней с нетленным телом вселиться в небесное нетленное жилище. Она опочила сладким сном после тяжкого бодрствования Ее многоскорбной жизни и «преставилася к животу», то есть источнику жизни, как Матерь жизни, избавляя молитвами Своими от смерти души земнородных, вселяя в них успением Своим живое предощущение жизни вечной. Поистине «в молитвах неусыпающую Богородицу и в предстательствах непреложное упование гроб и умерщвление не удержаста».

Вера христиан в восшествие Богоматери на небо в прославленной плоти истинна. Если Енох из мира допотопного и пророк Илия из мира подзаконного восхищены на небо с плотью, то неужели пречистая плоть Честнейшей Херувим и Славнейшей Серафим предана тлению? Нет, это невозможно! Нигде в христианском мире нет ни малейшей части мощей Богоматери. Это значит, что вера в восшествие Ее на небеса с пречистой плотью весьма древняя, современна апостолам и мученикам. Пояс Богоматери, святые одежды Ее открыты для чествования христианскому миру; хранимые с благоговением, они творили и творят чудеса, многочисленные иконы Ее всюду изливают токи исцелений и знамений, а святое тело Ее неизвестно где в земле? Нет, это невозможно! Сонмы мучеников и подвижников прославлены нетлением благоухающих мощей, изливающих исцеления. Мощи многих из них, бывшие безвестными, после долгого пребывания в земле открыты верным видениями и чудесами, а пречистое тело Богоматери, хотя бы и нетленное, где-либо скрывается в земле в безызвестности? Нет, это невозможно! Святые мощи прославленных мучеников с течением времени иногда подвергаются по грехам живущих на земле общей участи земного — действию огня, наводнений, землетрясений, поруганию от варваров. Господь не допустил этого в отношении к пречистому телу Своей Матери, не оставил его случайным переменам преходящего мира, не унизил пред телами святых безвестным сокрытием в земле, а несравненно возвысил над ними преславным вознесением его на небеса.

Сколько лет было земной жизни Божией Матери?

Об этом существует несколько различных мнений. Наиболее вероятным представляется следующее. Святые Андрей Критский и Симеон Метафраст говорят, что Она дожила «до последней старости». С ними согласуются церковные историки Епифаний и Георгий Кедрин, которые считают всей жизни Ее около 72 лет. И это мнение имеет себе поддержку в следующем соображении. Некоторые полагают, что при погребении Божией Матери был между прочими св. Дионисий Ареопагит, епископ Афинский, а он обращен ко Христу апостолом Павлом только в 52 г. по Р.Х. Три года неотлучно он следовал за апостолом, потом он поехал в Иерусалим, чтобы увидеть Богоматерь. По возвращении оттуда он был поставлен апостолом Павлом во епископа Афинского, следовательно, мог снова прибыть в Иерусалим к погребению только в 57 г. по Р.Х. А так как Рождество Христово последовало на пятнадцатом году жизни Божией Матери, то очевидно, что всех лет Ее земной жизни было около семидесяти двух.

К этому мнению склоняется и св. Димитрий Ростовский в своих Четьих-Минеях (15 августа). Оно же подтверждается изысканиями преосвященного Порфирия в древних рукописях афонских.

Погребальная пещера Пресвятой Девы, так же как и предвечного Сына Ее, составляет предмет благоговейного поклонения всех чад христианской Церкви. Эти пещеры существуют доныне, когда уже многие великие и славные города пали, народы изменились и многие племена совсем исчезли с лица земли.

Внешний вид, нравственная высота и слава Пресвятой Богородицы

Се, еси добра ближняя Моя, се, еси добра.

Песн. 4, 1

Церковный историк Никифор Каллист сохранил для нас предание о внешнем виде Пресвятой Богородицы. «Она была, — читаем у него, — роста среднего или, как иные говорят, несколько более среднего, волосы златовидные, глаза быстрые, со зрачками как бы цвета маслины, брови дугообразные и умеренно черные, нос продолговатый, губы цветущие, исполненные сладких речей, лицо не круглое и не острое, но несколько продолговатое, руки и пальцы длинные».

Но, скажем вместе со св. Григорием Неокесарийским, поистине в Пресвятой Деве изумляет нас не только непорочная и чистая красота телесная, но особенно совершенства Ее души. И может ли быть иначе, когда в Ее лице сосредоточено все сокровище благодати и Она была свята телом и духом? Одежда скромная, чуждая роскоши и неги, поступь степенная, твердая, взгляд строгий, соединенный с приятностью, тиха и покорна родителям; речь кроткая, льющаяся из незлобивого сердца. У Нее ум, Богом управляемый и к одному Богу направленный, все желание устремлено к единому Достойному желания и любви, ненависть только ко греху и виновнику его. Все помышления Ее душеполезны, свободны от всего излишнего, удаляющиеся от всего душепагубного, очи Ее всегда устремлены ко Господу, созерцая вечный и неприступный свет, уши настроены к слушанию слова Божия, уста восхваляют Господа, язык рассуждает о слове Божием и изливает Божественную сладость, сердце Ее чисто и непорочно, зрящее и вожделеющее чистейшего Бога. Вся — чертог Духа, вся — град Бога живого, вся — добра, вся — перед очами Божиими, ибо, восшедши превыше Херувимов и будучи превознесена над Серафимами, Она приблизилась к Богу.

«Она была Девой, — говорит св. Амвросий, — не телом только, но и душой: смиренна сердцем, осмотрительна в словах, благоразумна, немногоречива, любительница чтения… трудолюбива, целомудренна в речи. Правилом Ее было — никого не оскорблять, всем благожелать, почитать старших, не завидовать равным, избегать хвастовства, быть здравомысленной, любить добродетель. Когда Она, хотя бы выражением лица, обидела родителей? Когда была в несогласии с родными? Когда погордилась перед человеком скромным, посмеялась над слабым, уклонилась от неимущего? У Нее не было ничего сурового в очах, ничего неосмотрительного в словах, ничего неприличного в действиях: телодвижения скромные, поступь тихая, голос ровный, так что телесный вид Ее был выражением души, олицетворением чистоты».

Церковный историк Никифор Каллист так дополняет нравственный образ Пресвятой Девы: «Она в беседе с другими сохраняла благоприличие, не смеялась, не возмущалась, особенно же не гневалась, совершенно безыскусственная, простая, Она нимало о Себе не думала и, далекая от изнеженности, отличалась полным смирением. Относительно одежд, которые носила, Она довольствовалась естественным цветом их, что еще и теперь доказывает священный головной покров Ее. Коротко сказать, во всех Ее действиях обнаруживалась особенная благодать».

«У нас все знают, — писал св. Игнатий Богоносец, — что Приснодевственная Матерь Божия исполнена благодати и всех добродетелей. Рассказывают, что Она в гонениях и бедах всегда бывала весела, в нуждах и нищете не огорчалась, на оскорбляющих Ее не только не гневалась, но даже благодетельствовала им, в благополучии кротка, к бедным милостива и помогала им, как и чем могла, в благочестии — учительница и на всякое доброе дело наставница. Она особенно любила смиренных, потому что Сама исполнена была смирения. Много похвал воздают Ей видевшие Ее. О Ней рассказывали нам люди, достойные всякого доверия, что по Ее святости видимо в Ней соединилось естество ангельское с человеческим».

Святой Дионисий Ареопагит, через три года после его обращения в христианство сподобившийся видеть в Иерусалиме лицом к лицу Пресвятую Деву Марию, так описывает это свидание: «Когда я введен был перед лицо Богообразной, Светлейшей Девы, меня облистал извне и внутри столь великий и безмерный свет Божественный и разлилось окрест меня такое дивное благоухание различных ароматов, что ни немощное тело мое, ни сам дух не в силах были вынести столь великих и обильных знамений и начатков вечного блаженства и славы. Изнемогло сердце мое, изнемог дух во мне от Ее славы и Божественной благодати! Человеческий ум не может представить себе никакой славы и чести выше того блаженства, какое вкусил тогда я, недостойный, но удостоенный по милосердию и блаженный выше всякого понятия».

Добродетели Пресвятой Богородицы и благодать Святого Духа, предочистившие Ее быть Матерью Божией, поставили Ее выше всех людей и даже сил небесных. Ее усердие к молитве и благочестивым занятиям, приснодевственная чистота и целомудрие, вера в обетования Божии, всегдашняя внимательность к путям Промысла Божия, преданность воле Божией, благодушное перенесение трудных житейских обстоятельств, непоколебимое мужество среди величайших искушений и скорбей, материнская заботливость, сердечная теплота к сродникам, а главное, безусловное во всем смирение — вот нравственные совершенства, постоянно проявлявшиеся в Ней от младенчества до успения.

«Но какое красноречие может изобразить хотя малейшую часть славы, окружающей Царицу Ангелов и человеков», — говорил некогда греческий император Лев Философ в своем слове на успение Пресвятой Богородицы. Кто может представить, какой славы сподобилась Она ныне от Сына Своего! Различных святых Бог различно венчает славой, по апостолу: ина слава солнцу, и ина слава луне, и ина слава звездам; звезда бо от звезды разнствует во славе (1 Кор. 15, 41). Но Пречистая Матерь возымела и славу солнца: избранна яко солнце, и славу луны: добра яко луна, и славу звезд: проницающая аки утро, то есть как утренняя звезда.

Она имеет венец лучший, нежели все святые девы, потому что Своей чистотой превзошла Ангелов. Она имеет венец благоплодных жен, каковы Сарра, Елисавета и другие, но венец, преукрашенный перед их венцами, потому что как Родившийся от Нее более всех, так и Она блаженнее всех жен. Она имеет венец мучеников: стоя у креста, с душой, пройденной оружием,

Она пострадала более всех мучеников. Она имеет венец пророков, потому что воистину прорекла, что ублажат Ее все роды. Она имеет венец евангелистов, потому что есть как бы книга Слова ипостасного. Она имеет венец апостолов, если апостол хвалится, говоря: Не Иисуса Христа ли Господа нашего видех, то кто же яснее видел Его, как не Пресвятая Матерь? Она имеет венец исповедников, ибо исповедала твердо, говоря: Величит душа Моя Господа, сотвори Мне величие Сильный (Лк. 1, 46, 49). Она имеет венец смиренных, потому что изрекла о Себе: Яко призре на смирение Рабы Своея (Лк. 1, 48). Она имеет венец преподобных: успение Ее было пред Господом честнее смерти всех преподобных Его. Она имеет венец постников, потому что покоряла тело духу Своему. Она имеет венец милостивых: Святая Церковь молит Ее как источник милостей, взывая: «Милосердия двери отверзи нам!» Она имеет венец безсребреников, ибо родила Врача, давшего силу целения и изрекшего: Туне приясте, туне дадите (Мф. 10, 8), и Сама туне подает благодать просящим. Она, наконец, имеет венец больший всех святых, потому что все святые предстоят престолу Божию со страхом, а Она — с материнским дерзновением, и «много может молитва Матери ко благосердию Владыки».

И древние, и новые святые отцы Православной Церкви не находят довольно слов для прославления Матери Божией. Ее служение делу нашего спасения так возвышенно, нравственные совершенства Ее так велики, близость Ее к престолу Господа Бога и Матернее дерзновение у Сына Своего так очевидны, что богословствующий ум, собирая образы для восхваления Царицы Небесной из мира видимого и невидимого, часто останавливается в благоговейном недоумении.

Представим здесь несколько мест из творений святых отцов, изображающих славу Пресвятой Богородицы.

Святой Прокл, архиепископ Константинопольский (V в.), исчисляя лик святых, ублажает Пресвятую Деву преимущественными похвалами.

«Все памяти святых, — говорит он, — достославны. Но ничто не равняется славой с торжеством Богоматери. Все они видели Христа только в гаданиях, а Она во чреве носила Воплотившегося. В мире нет ничего такого, что могло бы сравниться с Богородицей Марией. Человек! Прейди умом твоим все творения и смотри, может ли что сравниться или превзойти Святую Деву Богородицу. Пробеги землю, осмотри море, исследуй воздух, углубись мыслью в небеса, испытай все невидимые силы и скажи: есть ли другое подобное чудо во всех тварях? Небеса исповедуют славу Божию, Ангелы служат Богу со страхом; Архангелы поклоняются с трепетом, Херувимы, не могущие зреть славы, ужасаются, Серафимы, летая окрест, не приближаются и, трепеща, взывают: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф, исполнены небеса и земля славы Его, воды не перенесли гласа (при укрощении бури на озере), облака служили колесницей при трусе воскресения, солнце, не стерпев поругания Творцу, вострепетало, ад от страха изрыгнул мертвецов, вереи адовы от одного взора сокрушились — исчисли все чудесное и дивись превосходству Девы: Кого всякая тварь восхваляет со страхом и трепетом, Того Она неизъяснимо прияла в чертог Свой».

Св. Кирилл, архиепископ Александрийский (V в.), обращается к Пресвятой Деве со следующими словами:

«Благословляем Тебя, Богородице Марие, досточтимое сокровище всего мира, неугасимый светильник, венец девства, скипетр Православия, храм неразрушимый, Матерь и Дева. Благословляем Тебя, вместившая Невместимого во святой, девственной утробе, через Тебя Троица Святая почитается и прославляется, через Тебя крест честный чтится и поклоняется по всей вселенной, через Тебя небо торжествует, Ангелы и Архангелы радуются, демоны расточаются, через Тебя падшая тварь возводится на небо, Тобой вся тварь, подвергшаяся идолослужению, приводится к познанию истины, Тобой Святое Крещение сообщается верующим, Тобой по всей вселенной утверждены Церкви, Тобой язычники приводятся к покаянию. Но что говорить многое? Тобой воссиял Единородный Сын Божий — свет сидящим во тьме и сени смертной, Тобой апостолы проповедовали спасение язычникам, Тобой мертвые восстают, Тобой цари царствуют силой Святой Троицы. Но кто из людей мог бы по достоинству восхвалить Прехвальную Марию?»

В выражениях, не менее возвышенных, прославляет Пресвятую Богородицу и великий богослов Православной Церкви св. Иоанн Дамаскин (VIII в.).

Он говорит: «Что чище Девы, что непорочнее Ее? Ее столько возлюбил Бог — высочайший и чистейший Свет, что через нашествие Святого Духа существенно соединился с Ней и родился от Нее совершенным Человеком, не изменяя и не смешивая свойств».

Послушаем и святого отца отечественной Церкви Димитрия, митрополита Ростовского (XVIII в.).

«Крепка Владычица наша, ибо Царица есть всей видимой и невидимой твари, владеющая горним и дольним созданием, и все стихии повинуются Ей, и небо и земля, воздух и море послушают Ее, и все противные духи, страхом одержимые, трепещут, боясь имени Ее святого, зная Ее — Матерь Божию. И если бы меня кто спросил: “Что в поднебесной сильно и более всех крепчайше?” — отвечал бы: “Нет ничего крепче и сильнее на земле и на небе, якоже (по Господе Боге нашем Иисусе Христе) Пречистая Владычица наша Богородица Приснодева Мария. Сильна на земле: Та бо стерла главу невидимого змея, Та попрала адскую силу, Тою воздвижутся победы, Тою ниспадают враги, и еще в Ветхом Завете точию прообразование Ее многую силу в людях являше. Сильна на небесах: Бога бо Крепкого и Сильного молитвами Своими связует, Егоже иногда на земле связывала пеленами. Связывает, говорю, Бога молитвами Своими, егда бо Он, прогневан сущи грехами нашими, хочет нас внезапными язвами казнить, Она простирает к Нему молебные руки Свои и удерживает мстительную Того десницу, да не погубит грешных со беззакониями их”».

Он же говорит в другом месте: «Дивного Бога Дивная Мати от начатка Своего и до конца Своего есть дивна: и в зачатии Своем дивна, и в житии Своем дивна, и в преставлении Своем дивна, вся есть едино дивное чудо. Дивна в зачатии: ангельским благовещением зачата от неплодных родителей, чистых и святых, чисте и святе рождена. Дивна в житии: бысть бо девствующая Матерь и материнствующая Дева, Бога родила, а девства Своего не повредила. Дивна в преставлении: ибо гробом Своим не в землю нисходит, но в небо восходит и лествица к небеси гроб бывает». Поистине безчисленны места творений святых отцов, прославляющие Пресвятую Богородицу. Слава Ее так велика, чиста и лучезарна, что и мы должны сказать Ей с благоговением то же, что сказал св. Иоанн Дамаскин: «Хотя бы кто приписал Тебе безчисленное множество похвал, однако не восхвалил бы Тебя достойно».

И устами св. Космы Маиумского Церковь воспевает: «Недоумеет всяк язык благохвалити по достоянию, изумевает же ум и премирный пети Тя, Богородице. Обаче, благая сущи, веру приими, ибо любовь веси Божественную нашу: Ты бо христиан еси Предстательница, Тя величаем» (из канона на Богоявление, песнь 9).

Учение Православной Церкви о Пресвятой Богородице

«Величай, душе моя, Честнейшую и Славнейшую горних воинств Деву, Пречистую Богородицу».

Из службы Рождества Христова

Учение, проповедуемое Православной Церковью о Пресвятой Деве Марии, основано на Священном Писании, раскрыто и объяснено знаменитыми пастырями и навсегда определено и утверждено святыми Вселенскими Соборами. Богодухновенные книги Ветхого и Нового Заветов поучают нас, что Единородный Сын Божий для совершения нашего спасения воспринял на Себя человеческое естество, родившись от Пресвятой Девы Марии. Так, святой пророк Исаия еще задолго до рождества Христова предсказывал: Се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил (Ис. 7, 14), а это имя в переводе с еврейского языка значит с нами Бог, как и объяснено у евангелиста Матфея.

У святого апостола Павла читаем: Посла Бог Сына Своего Единороднаго, раждаемаго от жены (Гал. 4, 4). Матерью Божией исповедала Ее по внушению Святого Духа сродница Ее Елисавета: Откуду мне сие, да приидет Мати Господа моего ко мне? (Лк. 1, 43). Но, сделавшись Матерью Господа Иисуса Христа, Она сохранила нетленным Свое девство, как и замечает евангелист Матфей: Не знаяше Ея (Иосиф), дондеже роди Сына Своего первенца (Мф. 1, 25).

Как Приснодевственной Матери Божией, Ей принадлежит прославление всех веков и всех народов, истинно верующих в Господа Иисуса Христа, как Она Сама изрекла: Се, бо отныне ублажат Мя всироди (Лк. 1, 48).

Учение Православной Церкви о Пресвятой Деве Марии заключает в себе следующие главные мысли.

Пресвятая Дева Мария есть:

1) в собственном смысле слова — Матерь Господа Иисуса Христа и потому Богородица;

2) Приснодева, то есть до рождества, в рождестве и по рождестве Господа — Дева;

3) Высшая всех небесных сил и святых, Честнейшая Херувимов и Славнейшая Серафимов;

4) первая по Боге и перед Богом Заступница и Помощница наша.

Первая истина от времен апостольских была исповедуема православными христианами всех веков и народов, как это можно видеть из свидетельств святых отцов и учителей Церкви, из песнопений и молитв, сохранившихся доныне в церковном употреблении, и деяний Вселенских Соборов. Блаженный Феодорит справедливо замечает, что «древние и древнейшие проповедники Православной веры, по апостольскому преданию, учили называть и почитать Матерь Господню Богородицей».

«Это название, — пишет Иоанн, патриарх Антиохийский, — и составлено многими отцами, и было употребляемо ими письменно и устно; этого названия никто из церковных учителей не отвергал, напротив того, многие пользовались им, и притом знаменитые. Сщмч. Игнатий Богоносец — муж апостольский, св. мч. Иустин Философ, сщмч. Ириней, епископ лионский, сщмч. Дионисий Александрийский — отцы II и III вв., свт. Афанасий Великий, свт. Григорий Богослов, свт. Иоанн Златоуст, свт. Василий Великий, прп. Ефрем Сирин — отцы IV в. — вот богопросвещенные проповедники высочайшего достоинства Богородицы!»

«Кто отрицает, что Мария родила Бога, тот не увидит славы Божества Его, — восклицает св. Ефрем Сирин. — У святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоуста, Афанасия Великого, а за ними и у многих других употребляется самое слово Богородица».

Святой Прокл Константинопольский (V в.) в слове своем на Рождество приводит вопрос, который ему задавали: «Ты мечтаешь видеть, чего не видел. Что ты говоришь, будто жена может родить Бога?» — и прекрасно отвечает: «Я отнюдь не говорю, что жена может родить Бога, а говорю, что мог Бог воплотившийся родиться от Жены, так как Ему все возможно».

Непреоборимым защитником православного учения о Богоматери явился в V в. св. Кирилл, патриарх Александрийский, который боролся против ереси Нестория. Этот ересиарх «думал, что Матерь Господа по плоти Пресвятая Дева не родила в собственном смысле и истинно воплотившегося Бога Слова и что не должно называть Ее Богородицей». В ответ на такое лжеучение святитель Кирилл в безчисленных местах своих сочинений исповедует Пресвятую Деву истинно Богородицей. «Удивляюсь, — пишет он в окружном послании к пастве своей, — как можно спрашивать о том, должно ли называть Святую Деву Матерью Божией? Ибо если Иисус Христос есть Бог, то как Пресвятая Дева, Его Матерь, не есть Матерь Божия?»

В другом месте, рассуждая о воплощении Сына Божия, святой отец говорит: «Братия, мы признаем, что от Святой Девы и Богородицы Марии родился один и тот же совершенный Бог и совершенный Человек, одаренный разумной душой, потому и Святую Деву именуем Богородицей: Бог Слово обитал в Ней существенно, не мнительно, но истинно».

И в третьем месте: «Господь воспринял собственное наше тело и сделался Человеком от Жены, не переставая быть Богом и Рожденным от Отца, но и по принятии плоти оставшись тем, чем был, этому учит повсюду слово правой веры, мы находим, что так думали святые отцы, потому-то Святую Деву дерзаем называть Богородицей». И в четвертом месте: «Кто не исповедует Еммануила истинным Богом и Святую Деву, родившую плотски Божие Слово, сделавшееся плотью, Богородицей: да будет анафема!»

Ефесский III Вселенский Собор осудил ересь Нестория и подтвердил почитание Богородицы. В деяниях Собора встречается множество указаний на древних отцов — представителей православного учения как о лице Господа, так и о лице Пречистой Матери Его, и каждый раз эти указания были одобрительно выслушиваемы присутствовавшими. Отцы Собора заповедали: согласно с преданием, достодолжно почитать и проповедовать Господа нашего Иисуса Христа в одном и том же лице, а Пречистую и Приснодевственную Матерь Его называть в собственном и истинном смысле Богородицей.

Когда на Халкидонском IV Вселенском Соборе было прочитано послание святителя Кирилла, то отцы воскликнули: «И мы как Кирилл веруем, так веровали, так веруем. Анафема не так верующему!»

V Вселенский Собор определил: «Если кто коварно и не в собственном смысле называет Святую, Преславную Приснодеву Марию Богородицей или же кто называет Ее человекородицей и Христородицей, как будто Христос не был Бог, а не исповедует Ее в собственном и истинном смысле Богородицей: таковой да будет анафема!»

VI Вселенский Собор между прочим говорит: «Двумястами богоносных отец (III Вселенского Собора) изложенное учение, яко несокрушимую благочестия державу согласием запечатлеваем, проповедуя единого Христа, Сына Божия, воплотившегося и безсеменно родившую Его Непорочную Приснодеву исповедуя собственно и истинно Богородицей». Отцы II Никейского (VII Вселенского) Собора с одобрением выслушали и своим согласием утвердили те места из посланий свт. Тарасия, патриарха Константинопольского, и свт. Феодора, патриарха Иерусалимского, где исповедуется Пресвятая Дева Богородицей. Феодор между прочим говорит: «Почитаем и поклоняемся иконе Пречистой Матери Господа, Святой Богородицы и Владычицы нашей, неизреченно родившей Его».

Святой отец VIII в. Иоанн Дамаскин в составленном им «Изложении Православной веры» говорил: «Мы исповедуем Святую Деву Богородицей в собственном и истинном смысле, потому что как истинный Бог, родившийся от Нее, так истинно Богородица, родившая истинного и воплощенного Бога». Св. Феодот, епископ Анкирский, проповедовал: «Если кто почитает себя христианином и между тем не усваивает Божественной Деве достоинства и названия Богородицы в самом подлинном и собственном смысле, тот, противореча догматам, напрасно и ложно украшается святым именем».

Или, как говорит св. Григорий Богослов: «Кто не признает Марию Богородицей, тот отчужден от Бога». Истина этого учения была поразительно укреплена свыше. Ересиарх Несторий был Ефесским Вселенским Собором лишен сана, осужден, сослан, где ему живому черви изъели богохульный язык. О жестоком иконоборце византийском императоре Константине Копрониме церковные историки пишут, что он в жизни своей дерзал изрыгать хулу на Пресвятую Богородицу, а умирая, кричал: «Еще живой предан я огню неугасающему!» — и приказывал славить песнями и хвалами Богоматерь.

Вторая истина, именно о приснодевстве Богородицы, столь же ясно и определенно, как и первая, исповедуется Православной Церковью. Древние святые отцы и учители единогласно утверждают, что Пресвятая Богородица пребыла Девой до рождества, в рождестве и по рождестве Господа Иисуса Христа. Приснодевство, по мысли святых отцов, есть неотъемлемая черта достоинства Богородицы, а потому, исповедуя Пресвятую Марию Богородицей, они в то же время признавали Ее Девой. «Возможно ли, — говорит св. Епифаний, — чтобы кто когда-либо и в каком-либо народе дерзнул произнести имя Святой Марии, не произнеся в то же время слово Дева?» «Если бы Матерь не пребыла Девой, — говорит св. Прокл, — то Рожденный был бы простой человек, и неудивительно рождение».

В доказательство приснодевства Богоматери мы можем сослаться на свидетельства мужей II и III вв.: сщмч. Иринея, св. мч. Иустина Философа, Оригена, св. Мефодия; IV и V вв.: свт. Григория Нисского, свт. Афанасия Великого, свт. Григория Богослова, свт. Василия Великого, свт. Иоанна Златоуста, прп. Ефрема Сирина, свт. Амвросия, свт. Кирилла Александрийского, свт. Феодота Анкирского, свт. Прокла, свт. Андрея Критского и других.

Отец III в. свт. Григорий Неокесарийский, обращая речь свою ко Господу, так изъяснился: «Ты, родившийся от Девы Марии, как Сам благоволил, и как Ты Один знаешь, не разрушил Ее девства, но и это соблюл и Ее удостоил имени Матери, так что ни девство не воспрепятствовало Твоему рождению, ни Твое рождение не нарушило девства, но сочетались и соединились вещи совершенно противоположные, то есть рождение и девство, потому что это легко и удобно для Тебя как Творца природы». «О чудо! — говорил Емесский епископ Павел в Александрийском храме. — О чудо! Дева рождает и пребывает Девой, становится Матерью и не испытывает всего свойственного матери, потому что Дева родила, как свойственно женам, а осталась Девой, как несвойственно рождающим женам».

Народ, слушая эти слова, прерывал проповедника восклицаниями: «Вот истинная вера! Кто не говорит так — анафема! Хорошо, православный епископ!» Чтобы объяснить по возможности для человеческого ума приснодевство Божией Матери, святые отцы указывают на всемогущество Божие, на горящий и несгорающий терновник, на происхождение человеческой мысли. В одной из церковных песней читаем о рождении Господа Иисуса Христа: «Тако из ложесн пройде, якоже слухом вниде; тако родися, якоже и зачатся; безстрастно вниде и неизреченно изыде». С самого древнего времени мы встречаем у святых отцов названия, усвоенные Божией Матери: «Матерь Дева» и «Приснодева».

Максим Грек пишет, что на V Вселенском Соборе император Юстиниан сильно просил отцов Собора, чтобы предписали в Символе веры вместо Девы Марии читать: Приснодевы Марии, но отцы Собора не согласились ввести эту перемену в Символ, как ни казалась она благочестивой. Они сказали: «III Вселенский Собор запретил прибавлять или убавлять что-нибудь в Символе, и его определение должно быть выполняемо свято».

Третья истина, последовательно вытекающая из первых двух, указывает на величие и превосходство Божией Матери не только над всеми земнородными, но и над самими высшими чинами ангельскими.

Сюда относятся все те места из писаний святых отцов и учителей Церкви, где Пресвятая Дева прославляется самыми возвышенными похвалами, приложимыми только к Ней. Мы указываем на творения сщмч. Иринея, Тертуллиана, Оригена, св. Епифания, свт. Амвросия, свт. Кирилла Александрийского и многих других и особенно на древнейшие литургии, до сих пор употребляемые Православной Церковью, свт. Иоанна Златоуста, свт. Василия Великого, свт. Григория Двоеслова. «О чудо, высшее всех чудес! — восклицает прп. Иоанн Дамаскин. — Жена сделалась высшей Серафимов!» В другом месте он называет Ее «Госпожей и Владычицей всех творений».

На VII Вселенском Соборе было читано послание свт. Германа, патриарха Константинопольского, где он говорит: «Мы почитаем и величаем Ее (то есть Деву Марию) в собственном и истинном смысле Матерью истинного Бога и признаем Ее высшей всей видимой и невидимой твари». Этот же Собор определил почитать «иконы Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и Непорочныя Владычицы нашея Пресвятыя Богородицы, такожде и честных Ангелов, и всех святых и преподобных мужей». Со времени VI Вселенского Собора в Православной Церкви (в Греции) появилось много искусных и мудрых песнописцев, составлявших богослужебные гимны. И как часто, с какой теплотой чувства воспевается в этих гимнах Честнейшая Херувим и Славнейшая Серафим! Кроме особенных канонов, например в Богородичные праздники, девятая песнь всех вообще канонов в богослужении Православной Церкви посвящена прославлению Божией Матери.

Четвертая истина, столь утешительная для рода человеческого, что Божия Матерь есть первая по Боге и перед Богом Заступница и Помощница наша, доказывается многими праздниками, учрежденными с первых веков христианства в воспоминание и честь разных событий из жизни Богоматери — Ее Рождества, Входа во храм, Благовещения, Успения и пр. После III Вселенского Собора, бывшего в V в., уже во всем христианском мире установились праздники в честь Богоматери и в храмах, посвященных Ее памяти, в часы всенощных бдений читались прообразования и пророчества о Ней в так называемых паремейниках на Востоке и лекционариях на Западе. Очевидно, что не все праздники явились в одно время и не все древнейшие сказания о них дошли до нашего времени. Приведем хотя некоторые уцелевшие известия в порядке жизни Честнейшей Херувим.

Празднование Зачатия Богородицы (9/22 декабря) началось не позже VII в., потому что св. Андрей Критский († 712) написал уже канон на этот праздник. В Константинополе был собор Богородицы, где храмовой праздник совершался именно в этот день.

Сведения о празднике Рождества Пресвятой Богородицы восходят в некоторых местах к IV, а в других к V в. В честь этого события уже в IV в. строили храмы. Все памятники восточные и западные согласно показывают празднование его 8/21 сентября. Есть предание, что день этот как день рождения Богоматери открыт был одному подвижнику. Праздник этот прославили канонами в VII в. св. Андрей, архиепископ Критский (который в каноне именно говорит, что весь мир празднует рождение Пресвятой Девы), а в VIII в. — св. Иоанн Дамаскин. Праздник продолжается в Церкви пять дней: отдание праздника 12/25 сентября.

Указания на праздник Введения во храм уцелели с VIII в., день праздника определен 21 ноября / 4 декабря. В Иерусалиме, в ограде мечети Омара, указывают здание, где в V или VI в. был храм в честь Входа Пресвятой Богородицы, и говорят, что этот храм стоял на месте притвора Соломонова, где некогда жила Приснодева. Каноны на этот праздник написаны Георгием, митрополитом Никомидийским (IX в.), и Василием, архиепископ Кесарийским (XI в.). Праздник Введения есть для нас как бы та великая звезда-путеводительница, которая ведет нас поклониться Рождеству Христову, со дня Введения начинают петь во храмах: Христос раждается, славите! Праздник продолжается пять дней: отдание праздника 25 ноября / 8 декабря.

Праздник Благовещения совершался в Восточной Церкви уже в IV в., о нем упоминают свт. Афанасий Александрийский и свт. Иоанн Златоуст. Но есть свидетельство, что он установлен самими апостолами как состоящий в неразрывной связи с праздником Рождества Христова и был сближаем со временем празднования Рождества. Трулльский Собор (691 г.) положил правило о дне Благовещения, что в этот праздник, даже в Четыредесятницу, должна быть совершаема литургия свт. Иоанна Златоуста, а не Преждеосвященных Даров. Канон на Благовещение принадлежит отчасти прп. Иоанну Дамаскину, отчасти блаженному Феофану Начертанному, митрополиту Никейскому, жившему в IX в. Не во всех местах сначала праздновали Благовещение в одно время, но с XI в. везде отнесли его на 25 марта / 7 апреля. Праздник продолжается один день, не имеет ни предпразднства, ни попразднства.

Праздник Успения Пресвятой Богородицы считают установлением апостольским. Сказания о чудесном восшествии Богоматери с плотью на небо восходят к IV в. Ювеналий, патриарх Иерусалимский (420–458), утверждал перед императором Маркианом достоверность этих сказаний. Император Маврикий (592–602) установил день празднования Успения 15/28 августа. Блаженную кончину Богоматери прославили канонами преподобные Косма Маиумский и Иоанн Дамаскин. Празднику Успения с древних времен предшествует пост, который соединяет в себе два древних поста: некогда одни христиане постились перед праздником Преображения Господня, а другие — перед праздником Успения Богоматери. Но в XII в. на Константинопольском Соборе, при патриархе луке, положено для всех христиан соблюдать Успенский пост с 1/14 по 15/28 августа. Праздник продолжается девять дней: отдание его совершается 23 августа / 5 сентября. В Иерусалиме, у гроба Божией Матери, на Афоне в Русике, в Гефсиманском скиту, близ Троице-Сергиевой лавры, празднование Успения совершается с особой торжественностью; отпевание над гробом Богоматери совершается такое, как над гробом Спасителя в Великую Субботу, и сам праздник считается второй Пасхой.

Праздники Рождества Богородицы, Введения во храм, Благовещения и Успения принадлежат к великим, так называемым двунадесятым праздникам и считаются наравне с Господними.

26 декабря / 8 января празднуется Собор Пресвятой Богородицы, то есть всенародное торжественное собрание для прославления Матери Божией. В Церкви нашей издавна установлено — на другой день великих праздников чтить память тех лиц, которые главным образом послужили празднуемому событию. Таким образом, 26 декабря / 8 января празднуем Божией Матери, как послужившей рождеству во плоти Господа нашего Иисуса Христа, 7/20 января — Иоанну Предтече, крестившему Господа, 26 марта / 8 апреля — Архангелу Гавриилу, благовестившему Пресвятой Деве, на другой день Троицына дня — Святому Духу, сошедшему в праздник Пресвятой Троицы, 9/22 сентября — праведным Иоакиму и Анне, родителям Пресвятой Девы…

2/15 июля празднуется Положение честной ризы Богоматери во Влахерне, в особом храме, построенном императором Львом Македонянином в V в. Подражая византийскому государю, прп. Стефан Печерский соорудил в Киеве монастырь на Клове и в нем церковь во имя Пресвятой Богородицы, в память Положения честной ризы Ее. Подобные же храмы были в Суздале и Москве.

31 августа / 13 сентября установлено празднование — Положение честного пояса Богоматери по тому случаю, когда императрица Зоя, супруга Льва Мудрого, получила исцеление от этой святыни. Канон этого празднования написан Иосифом Песнописцем († 883), а другой канон — современником Иосифа Георгием, митрополитом Никомидийским (IX в.).

На все эти праздники святые отцы и учители Церкви и даже цари составляли в честь и славу Пресвятой Девы молитвы, каноны, поучения и слова, в которых просили Ее заступления. В доказательство мы должны сослаться на те же досточтимые имена, которые уже были приводимы нами не раз: свт. Афанасия Александрийского, свт. Иоанна Златоуста, свт. Прокла, прп. Иоанна Дамаскина, свт. Тарасия, патриарха Константинопольского, и др. Божия Матерь есть поистине Мать живых, как называет Ее св. Епифаний, и щедрая Раздаятельница духовных благодеяний. «Причастен ли кто богознанию? Через Тебя, Всесвятая! — говорит свт. Герман, патриарх Константинопольский. — Спасается ли кто? Через Тебя, Богородица! Избавляется ли кто от опасностей? Через Тебя, Дева Матерь! Милуется ли кто даром?

Через Тебя, Богоблагодатная!» Трогательны молитвы, с которыми святые отцы обращаются к Пресвятой Деве, испрашивая Ее ходатайства у престола Божия, — эти молитвы вошли в состав православного богослужения. Преподобный Ефрем Сирин так начинает одну из своих молитв ко Пресвятой Богородице: «Человеческий род получил в Тебе, Богородица, Предстательницу и Посредницу к рожденному Тобою Богу, всегда имеет нужду в Твоей помощи и признает Тебя единым прибежищем и защитою, как имеющую дерзновение к Нему». Вера Святой Церкви в несравненную силу ходатайства и помощи Божией Матери выражается многими священными песнопениями, особенно следующими: «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице. Ты нам помози; на Тебе надеемся и Тобою хвалимся: Твои бо есмы рабы, да не постыдимся».

«Никтоже притекаяй к Тебе посрамлен от Тебе исходит, Пречистая Богородице Дево, но просит благодати, и приемлет дарование к полезному прошению».

Последнюю песнь на Афоне поют ежедневно по отпусте вечерни. И повсюду Святая Церковь всякое богослужение оканчивает обращением к Богоматери: «Пресвятая Богородице, спаси нас!» — и дневные службы заключает прошением: «Преславная Приснодево, Мати Христа Бога, принеси нашу молитву Сыну Твоему и Богу нашему, да спасет Тобою души наши».

При всем благоговении к Богоматери, заметить подобает, что лицо Ее хотя и превознесено выше всего сотворенного, однако не есть равночестно лицу Божию. Святая Церковь учит нас говорить: Спасе, спаси нас, то есть Твоей Божественной благодатью, а моление Пресвятая Богородице, спаси нас Церковь разумеет в смысле: спаси Твоими молитвами и благодатью Христовой. Это ясно сказывается в том молитвенном воззвании, с которым мы обращаемся к Ней в дни Великого поста: Пресвятая Владычице Богородице, моли о нас грешных. Итак, мы поклоняемся Богородице не как Богу, но как Матери Божией по плоти: «Ты Иже от Тебе рождшагося моли, Богородице Дево, много бо может моление Матернее ко благосердию Владыки».

Иконы и храмы Божией Матери в первые века, пояс, риза и погребальные пелены, покров Её в жизни святых, в судьбах Константинополя и Афона

«Под Твою милость прибегаем, Богородице Дево, молений наших не презри в скорбех, но от бед избави нас, едина Чистая и Благословенная».

Из молитвы Пресвятой Богородице

По древнему преданию, принимаемому Православной Церковью, святой евангелист Лука, ученик и сотрудник апостола Павла, знал искусство живописи. Удовлетворяя благочестивому желанию верующих видеть лик Божией Матери и по отшествии Ее от земной жизни, он написал образ Ее, и когда представил его Приснодеве, то Она изрекла: «Благодать Родившегося от Меня и Моя да будет с ним». Этот образ был послан сначала в Антиохию, где особенно умножались верующие, где верные первые приняли название христиан и где жил державный Феофил, для которого св. лука писал Евангелие и книгу Деяний апостольских. Из Антиохии по прошествии многих лет этот образ был перенесен в Иерусалим и потом Евдокией, супругой греческого императора Феодосия Младшего (408–450), путешествовавшей по святым местам, отправлен в Константинополь к святой царице Пульхерии как драгоценный дар христианской любви. В житии св. Панкратия, епископа Тавроменийского, ученика апостола Петра, неоднократно упоминается образ Пресвятой Богородицы, уже преставившейся в горние селения. В дальнейшие века образа Божией Матери встречаются все чаще и чаще и ознаменовываются благодатью чудотворений.

Евангелист Лука пишет икону Пресвятой Богородицы

Основав в IV в. Константинополь, благоверный император Константин Великий поручил его покрову Богоматери и построил в нем три храма в честь Ее. Там же и тогда же, при Константине Великом, построен был храм Богородицы одним сенатором. Вслед за тем императоры, императрицы, вельможи, жены их усердно строили храмы и обители, мужские и женские, во славу Богородицы, как в городе, так и за городом. Замечательны названия некоторых храмов и обителей: Богородицы Благословенной, Благотворительницы, Всеблаженной, Пренепорочной, Всецарицы, Милостивой, скорбящих Радости, Нерукотворенной иконы Богоматери. Так быстро и широко развивались любовь и благоговение к Ней и в царском доме, и в народе.

Святая Пульхерия, дочь императора Аркадия, соцарствовавшая сначала брату своему Феодосию Младшему, а потом супругу своему Маркиану, имела особенное благоговение к Пресвятой Богородице. В честь Ее святая царица воздвигла в Константинополе три великолепных храма — в Халкопратеи, или на торжище медников, Одигитрии (что значит Путеводительницы) и Влахернский. Никифор Каллист замечает, что император Маркиан и императрица Пульхерия не щадили издержек для последнего храма: он был чудно величествен и блистал самыми разнообразными украшениями. Но еще ценнее были священные сокровища, которыми наделила св. Пульхерия воздвигнутые ею храмы: в Халкопратейском положила она пояс Пресвятой Богородицы, принесенный из Палестины в Константинополь еще при отце ее Аркадии, в храме Одигитрии поставила образ Божией Матери, писанный евангелистом лукой, а во Влахернский пожертвовала погребальные пелены Богоматери, присланные из Иерусалима архиепископом Ювеналием. По влечению благочестивого сердца святая царица установила в храмах всенощные бдения и молебны: в Одигитрии — в среду, в Халкопратейском — в четверг.

Проследим судьбу пояса Богоматери.

В IX в. греческая императрица Зоя, супруга императора льва Философа, страдая от болезни, видела во сне, что исцелится, если будет возложен на нее пояс Богоматери. Так и случилось: пояс был вынут из ковчега, где хранился, возложен на Зою, которая чудесно исцелилась, и опять положен в ковчег. В память этого чуда Церковью совершается праздник Положение честного пояса Пресвятой Богоматери 31 августа / 13 сентября. Впоследствии одна значительная часть пояса Богоматери находилась на Афонской горе, в Ватопедском монастыре. Она вложена в богато устроенный позолоченный серебряный ковчег, помещающийся в алтаре соборного храма. Другая — в Трирском монастыре (в Рейнской провинции Пруссии), а третья — в Грузии, в Зугдидской церкви, куда поступила по следующему обстоятельству.

Пояс Пресвятой Богородицы

Дочь греческого императора Романа Аргира (Х в.), вступив в брак с царем Грузии и Абхазии Багратом Куропалатом, взяла с собой и часть пояса Пресвятой Богородицы и положила ее сначала в обители Ведийской, а потом в Мартвиле, где она и находилась долгое время. Бывшая правительница Мингрелии Нина, дочь царя Георгия, при вступлении в подданство России принесла этот драгоценный пояс в дар императору Александру I. Но он, великолепно украсив пояс Богоматери драгоценными камнями, возвратил правительнице и повелел выстроить в Зугдиди каменный храм, где святыня хранилась перед иконостасом в особом киоте. На верхней части пояса, который походит на диаконский орарь, сложенный вместе, был виден древний лик Богоматери, внутренняя часть его была совершенно ветха. Жемчуг, изумруды, яхонты украшали святыню.

Император лев Македонянин (V в.) украсил свою столицу новыми храмами в честь и славу Пресвятой Богородицы. Первый был сооружен для положения ризы Божией Матери, принесенной в Константинополь патрициями, братьями Кандидом и Гальвием. Путешествуя по святым местам Палестины, они пришли в Галилею и здесь, у одной престарелой благочестивой девицы еврейки, увидели ковчег с ризой Богоматери, привлекавший на поклонение многих христиан, особенно больных. Продолжая путь свой в Иерусалим, братья умыслили посредством хитрости овладеть безценным сокровищем. Приготовив ковчег, во всем сходный с виденным, на обратном пути они тайно поставили его на место заключавшего в себе ризу Пресвятой Богородицы, а этот поспешно отвезли в Константинополь. Здесь они сначала укрыли приобретение в своей домовой церкви, а потом, когда слух дошел до императора, был воздвигнут особый храм во Влахерне, в котором и положен ковчег с честной ризой.

С того времени Православная Церковь 2/15 июля празднует Положение Ризы Богородицы, благодаря Пресвятую Деву, что Она даровала ризу тела Своего, как «необоримую стену, исцелений сокровище, чудес источник приснотекущий, пристанище спасительное обуреваемым». О самом храме замечается, что он сделался «врачеванием безмездным для болящих», а о ковчеге, что от него потекли «реки чудес».

Риза Пресвятой Богородицы

Тот же император построил и другой храм в честь Пресвятой Богородицы. Никифор Каллист повествует, что когда-то в окрестностях столицы было прекрасное место, осененное рощей платанов и кипарисов и орошаемое чистым и светлым источником, но от времени оно засохло и сам источник засорился. лев, будучи еще простым человеком, прогуливался в этом месте и встретил человека, слепого от самого рождения. От природы мягкий и сострадательный, будущий император подал руку слепцу и повел его, но солнце палило, и слепец жаловался на сильную жару.

Напрасно лев, посадив слепца в тени, прошел всю рощу, отыскивая воду: воды не было видно. Но когда он, усталый, возвратился от безполезного поиска к слепцу, вдруг услышал чудный голос с неба: «Не печалься, лев, вода около тебя». Но и сам лев стал как бы слепым: осматривался вокруг, испытывал землю, а воды не находил.

И вот опять раздается кроткий и приятный голос, не только называющий его по имени, но предсказывающий ему императорское достоинство: «Император лев, войди в эту густую и тенистую рощу и, почерпнув воды, утоли жажду немощного, а илом помажь ему глаза. Кто Я, здесь живущая, ты скоро узнаешь. Устрой Мне на этом месте храм, в нем Я буду внимать молитвам и подавать желаемое всем, с усердием и верой сюда притекающим. Ничто не сможет противиться власти Моей: демон ли, болезнь ли неисцельная или что другое, только бы просили Меня благоговейно». Повинуясь этому указанию Матери Божией, лев принес слепому ил и воду и помазал ему глаза, глаза открылись, и слепорожденный получил способность ясно и отчетливо видеть.

Вступив на престол, лев повелел очистить чудный источник от наносной земли и сора и воздвиг над ним великолепный храм. Изящной внешности здания вполне соответствовало внутреннее устройство его: свод храма был роскошно украшен золотом, а стены — мрамором, так что свет, входя окнами и отражаемый сводом и стенами, освящал весь храм, подобно молнии. Сам источник находился почти на середине храма, к нему вели двадцать пять ступеней, искусно устроенных архитектором. Мраморная решетка сколько служила к украшению целого, столько же предохраняла от падения сходивших вниз по скользкому пути. Ширина источника простиралась до «шести стоп», и четвероугольное мраморное вместилище, удобно устроенное для черпающих воду, окружало его со всех сторон. У верхней части источника было в мраморе круглое углубление, в которое прежде всего и втекала влага и потом уже, через скважины, вливалась в мраморный бассейн. Наверху, посреди храма, стояла круглая каменная чаша, а другое вместилище, продолговатое и узкое, находилось у алтаря: из него-то приставленные к этому делу люди и брали священную и животворящую влагу сосудом, устроенным наподобие ложки.

Этот храм получил название «Живоносний Источник» и воистину сделался неисчерпаемым источником чудных действий благодати Божией по молитвам усердной Заступницы христиан — Матери Божией. Чудотворения, совершавшиеся здесь, были так многочисленны, что Православная Церковь в древнее еще время установила в пятницу Светлой недели совершать празднование в честь Божией Матери и в воспоминание чудесных исцелений у Живоносного Источника Ее. В церковных песнопениях прославляются следующие чудеса у святого источника: воскресение мертвого, разрешение неплодной, исцеление немоты и глухоты, рака, проказы, воспаления, переломов, расслаблений, и вообще замечается, что он «на кийждо день источает исцеления… верным — царем, простецем, нищим, князем, убогим и богатым».

Сто лет спустя основания храма Живоносного Источника император Юстиниан получил исцеление от жестокой каменной болезни по гласу Богоматери, Которая в ночном видении послала его к Своему источнику. Он соорудил здесь новый храм, еще более великолепный, и обитель иноков. Этот храм не уступал по красоте Влахернскому, но впоследствии пострадал от страшного землетрясения. Один из могущественных властителей Василий Македонянин обновил святилище льва и Юстиниана, но потом храм был разрушен до основания при взятии Константинополя турками. Однако и после разорения своего царства и обители православные не оставили Живоносного Источника под грудой его развалин, потому что время от времени совершавшиеся исцеления знаменовали его целебную силу даже самим туркам. Спустя несколько лет дано было дозволение соорудить малую часовню над источником, и там поставлен был турецкий страж, чтобы собирать дань с христиан в пользу магометанской больницы. В бедственную эпоху греческого восстания обрушилась и часовня, которую сожгли разбойники, и сам источник почти заглох было под грудой камней. Но десять значительных исцелений (записанные на мраморной доске около него) возобновили его древнюю славу, в числе исцеленных был один из разбойников турецких, ограбивший святилище и потом впадший в расслабление.

Наконец в 1830 г. ревностный патриарх Константий испросил у султана позволение восстановить из развалин древнюю церковь и соорудить ее вновь с благолепием, приличествующим святости места и древней его славе. При этом были найдены прежние основания храма, но по своей обширности они не послужили чертежом для устройства нового, и только малая церковь агиасмы, то есть самого источника, стоит на прежнем основании. Она и главный собор с престолом в честь Живоносного Источника украшены серым мрамором, с изящными изваяниями по иконостасу и мозаичным полом. Среди новейших зданий греческих ни одно не может сравниться с храмом Источника. Когда начали копать землю для фундамента, нашли в преддверии два древних гроба. Один гроб был того Феттала, который, будучи болен, поплыл искать исцеления у Живоносного Источника и, умирая на пути, заклинал своих спутников, хотя мертвым, донести его до живительных струй и трижды облить ими тело его, прежде нежели предать земле. Он воскрес и потом избрал себе упокоение при жизни и по смерти в этой обители. Другой гроб был жены придворного сановника магистриссы Елены, которая взяла себе две мозаические иконы из святилища во время землетрясения и потом принуждена была по тайному гласу возвратить достояние церковное. лишившись трех своих детей, она с любовью передала их Господу и сама пожелала упокоиться со всей семьей под сенью обители. Эти гробы и теперь находятся в преддверье храма.

Замечательны чудные обстоятельства при строении этой церкви. Огромный камень упал на ноги одного из работников, его с трудом извлекли из-под камня, но как только полили святой водой из источника, боль прошла, и даже ноги остались совершенно невредимыми. Еще двое рабочих упали с высокой лестницы во время постройки храма, но ни один из них не пострадал. Таково благословение Божие над святым местом, издавна привлекающим к себе любовь и усердие благочестивых христиан и даже магометан.

Жития святых обильны рассказами об участии Божией Матери в разных обстоятельствах их жизни. Она с небес сходила помогать людям, исполняла прошения матерей о рождении добрых детей, преподавала правила святой жизни, врачевала больных, спасала от бесов, от огня, от неожиданной смерти, даровала время для покаяния, являла Свое благоволение кающимся, являлась умирающим. В Четьих-Минеях святителя Димитрия Ростовского и в «Житиях святых» архиепископа Филарета рассказывается более сорока явлений Богоматери наяву и во сне. Приведем хотя бы некоторые примеры Ее благодатного участия и заступления.

В житии святителя Григория Неокесарийского († ок. 266–270; память 17/30 ноября) читаем, что когда он в 240 г. перед принятием епископства занимался в уединении изучением догматов святой веры и молился Богу и Божией Матери о научении его, явилась ему Богоматерь, блиставшая небесным светом, с апостолом Иоанном Богословом и поручила апостолу преподать святому изложение христианской веры. Святитель Григорий потом передал этот Символ своей Неокесарийской Церкви. По нему учились вере свт. Василий Великий и брат его свт. Григорий Нисский, им руководствовался свт. Григорий Богослов, он не пространен, но в нем заключается вся полнота учения о Трех лицах Божества. Замечательно в этом видении неизменное и на небе смирение Божией Матери: не Она Сама изъясняла таины веры, не взяла на Себя звания учительницы Церкви, а поручила это апостолу.

А как строго Она хранила чистоту веры Православной, показывает случай из жизни преподобного Кириака (память 9/22 июня, в житии святителя Кирилла Александрийского). Он видел во сне Царицу Небесную с Иоанном Крестителем и Иоанном Богословом и просил Ее войти в келлию его, но Она уклонилась, сказавши: «Ты имеешь врага в келлии». Пробудясь, прп. Кириак строго осмотрелся вокруг себя и нашел, что таким врагом могли быть только слова еретика Нестория, находившиеся в бывшей у него книге.

Преподобный Алексий, человек Божий († 411; память 17/30 марта) 17 лет простоял на паперти храма в ряду нищих, всеми презренный, и Богородица, на храмовой иконе изображенная, сказала пономарю: «Введи в церковь Мою человека Божия, достойного Небесного Царствия, ибо молитва его, яко кадило, свободно восходит пред лице Боже».

Клирик Влахернской церкви, преподобный Роман (V в.), не отличался умением петь и читать, что требовалось в знаменитом храме, товарищи осыпали его насмешками и презрением. В навечерии Рождества Христова, особенно сильно осмеянный ими, Роман по окончании богослужения упал в горьких слезах перед иконой Божией Матери. Долго проплакав, он заснул, и во сне ему явилась Матерь Божия, подала свиток и этим сообщила дар творения песен. В день Рождества он взошел на амвон и начал вдохновенно петь «Дева днесь Пресущественнаго раждает». Изумленный его чудным даром, патриарх поставил его в диакона, и прп. Роман после того написал до тысячи кондаков. Память его празднуется 1/14 октября.

Преподобная Мария Египетская († 522; память 1/14 апреля), еще пребывая нераскаянной грешницей, несколько раз пыталась войти в Иерусалимский храм, но каждый раз таинственная сила возбраняла ей вход. Пораженная Мария пролила слезы перед иконой Царицы Небесной, находившейся в притворе храма, обещая покаяться, и после того свободно вошла в церковь и приложилась к Животворящему Кресту Господню. Затем, возвратившись к иконе Богоматери, она снова молилась перед Ней и, услышав голос: «За Иорданом найдешь себе покой», немедленно удалилась в пустыню и там молитвами и подвигами возвысилась до чистоты Ангела небесного.

Вот дивное явление Царицы Небесной, которое открывает материнскую любовь Ее к детям. Нам передает его святитель Григорий Великий, папа Римский (590–604). «Раб Божий Пров рассказывал мне о сестре своей Музе, малой отроковице. В одну ночь явилась ей в видении Пресвятая Богородица Приснодева Мария в сопровождении таких же малых отроковиц в белых одеждах. Муза желала присоединиться к ним, но не смела. И спросила ее Владычица: “Желаешь ли быть с ними вместе и служить Мне?” Муза отвечала: “Желаю”. И Владычица заповедала ей, чтобы отныне она не делала ничего детского и легкомысленного, воздерживалась от смеха и игр, зная, что в тринадцатый день пойдет на служение Ей и соединится с теми девицами. Проснувшись, Муза совершенно изменилась во всем своем поведении, бросила детские шалости и стала вести строгую жизнь. Родители удивились такой перемене и спрашивали о причине ее. Муза им рассказала, как она видела Богоматерь, какую получила от Нее заповедь, и объявила, в какой день отойдет на служение Ей. Прошло 25 дней, Муза заболела. В 30-й день, когда настал час ее кончины, она увидела идущую к ней Богоматерь с теми же отроковицами. На зов Богоматери она отвечала, благоговейно потупив очи, тихим голосом: “Иду, Госпожа моя! Иду, Госпожа моя”. И с этими словами душа ее вышла из девственного тела и присоединилась к лику святых отроковиц». Память блаженной Музы совершается 16/29 мая.

Анна, мать преподобного исповедника Стефана Нового († 767; память 28 ноября / 11 декабря), до рождения его, стоя во Влахернской церкви, обратила взор свой к иконе Пречистой Владычицы и к ней, как к живой, говорила со слезами, моля Богородицу даровать ей сына, обещаясь принести его в дар Богу. Долго молясь и много пролив слез, Анна задремала тут же и в тонком сне увидела Пречистую Богородицу, сияющую невыразимой добротой. Царица Небесная сказала ей: «Иди с миром, ты будешь иметь сына по прошению твоему». И родился сын, великий ревнитель о славе Божией.

Преподобному Косме († ок. 787; память 12/25 октября), явившись во сне, Божия Матерь выразила благоволение за его песнь «Честнейшую Херувим», признавая ее приятнее всех других.

Преподобному Иоанну Дамаскину († ок. 780; память 4/17 декабря) Она явила дважды особенную милость. Преподобный Иоанн, сильно поражавший и письменно, и устно иконоборческую ересь, за свою ревность в этом святом деле был оклеветан греческим императором Львом Исаврянином перед эмиром Дамаска, где прп. Иоанн занимал важную должность. Эмир, не разобрав дела и поверив клевете, велел отсечь у него руку, будто бы писавшую ко льву изменнические письма. Отсеченная рука для устрашения других была вывешена на торжище. Под вечер, когда утих гнев князя Дамасского, прп. Иоанн ходатайствовал перед ним через друзей своих, чтоб позволено было взять ему вывешенную на позор кисть его усеченной руки. Князь склонился на ходатайство своих придворных, друзей Иоанновых, и кисть руки была возвращена страдальцу. Когда наступила ночь, прп. Иоанн затворился в молельной комнате и, приложив мертвую кисть руки к суставу ее, пал перед иконой Богоматери, горько зарыдал и всей силой сердечной веры и любви просил у Нее исцеления руки своей в защиту Православия и на поражение усиливающейся иконоборческой ереси. По долгой молитве прп. Иоанн задремал и в тонком сне увидел Богоматерь, светлыми и милостивыми очами взиравшую на него. «Вот твоя рука теперь здорова, — сказала Богоматерь Иоанну, — не скорби более». Иоанн проснулся, ощупывает свою руку и едва верит собственному чувству: рука, как и прежде, цела. Ни следа болезни, и только, как бы в подтверждение события, там, где она была отсечена, остался шрам наподобие нити. Тронутый чувством невыразимой признательности к Богоматери за Ее милость, Иоанн воспел «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь», вычеканил из серебра кисть руки и приложил ее к иконе, отчего эта икона впоследствии и получила название «Троеручицы». Скоро после того Иоанн вступил в обитель прп. Саввы, около Иерусалима. Строгий старец, которому он был отдан в духовное руководство, запретил ему составлять духовные песни. Но Богоматерь немедленно явилась старцу во сне и внушила ему, чтобы он не запрещал Иоанну писать церковные песни, и при этом назвала Иоанна Своим источником: «Не заграждай источника Моего».

По смерти преподобного Иосифа Песнописца († 883; память 4/17 апреля) одному из друзей его было видение, что круг небесный раздвоился, и из него исходили лики святых, и Дева неизреченной красоты и славы повелела им принять душу Иосифа, воспевшего их деяния и подражавшего их жизни.

Покровительство Божией Матери христианскому роду особенно ясно было показано в видении в Константинополе в Х в., в царствование Льва Премудрого, блаженному Андрею Юродивому († 936; память 2/15 октября) и ученику его Епифанию. Вот как об этом рассказывается в житии св. Андрея: «Некогда, во время совершения всенощного славословия в храме во Влахернах (где хранилась риза Богоматери с омофором и частью пояса), пришел туда блаженный Андрей. Был там и Епифаний, и один из его слуг с ним. По обычаю своему он стоял, как доставало сил, иногда до полуночи, иногда до утра. В четвертый час ночи блаженный Андрей видит величественную Жену, идущую от царских врат со свитой, из которой честный Предтеча и Иоанн Богослов поддерживали Ее своими руками, а многие святые в белых одеждах предшествовали Ей, иные последовали, поя гимны и духовные песни. Когда Она приблизилась к амвону, преподобный, придя к Епифанию, сказал: “Видишь ли Госпожу и Царицу мира?” — “Вижу, отец мой духовный”, — отвечал тот. И когда смотрели, Она, преклонив Свои колена, долго молилась, обливая слезами Свое Боговидное и пречистое лицо. Окончив здесь молитву, подошла к престолу, молилась и здесь за предстоящий народ. По окончании молитвы сняла с Себя наподобие молнии блиставшее великое и страшное покрывало, которое носила на пречистой главе Своей, и, держа его с великой торжественностью пречистыми руками, распростерла его над всем стоящим народом. Святые Андрей и Епифаний довольное время смотрели на это распростертое над народом покрывало и блиставшую наподобие молнии славу Господню, и пока была там Пресвятая Богородица, видимо было и покрывало. По отшествии же Ее сделалось и оно невидимо. Но, взяв его с Собой, Она оставила благодать бывшим там». Жители Константинополя, услышав об этом чуде, исполнились радости и упования, а Церковь Российская с самого основания своего установила праздник в воспоминание Покрова Пресвятой Богородицы и до сих пор благоговейно воспевает: «Дева днесь предстоит во храме и с ликами святых невидимо за нас молится Богу».

В том же житии блаженного Андрея говорится, что душа его еще при жизни была водима по небесному раю, там он увидел пресветлого мужа, который сказал ему: «Ты хочешь здесь видеть Пресвятую Царицу Небесных сил? Ее нет здесь: Она отошла в многобедственный мир помогать людям и утешать скорбящих».

Для преподобного Нифонта (IV в.; память 23 декабря / 5 января), ставшего впоследствии епископом Кипрским, Царица Небесная была особенной помощницей и заступницей. В молодости своей, после нескольких лет грешной жизни, он наконец стал пламенно молиться перед иконой Божией Матери, и Ее изображение казалось ему светлым и улыбающимся. Но однажды, идя в церковь, он осудил мысленно какого-то преступника — и увидел лик Богородицы на той же иконе суровым и отвращающимся от него. Уразумев свою вину, Нифонт начал молиться и плакать — и увидел лик Ее по-прежнему кротким и ласковым. Подобно Андрею Юродивому, он видел однажды Пречистую Богородицу, пришедшую в церковь с апостолами и множеством святых, простершую руки к Богу и молившуюся о спасении всех. Однажды, черпая воду, он упал в колодец и летя вниз вскричал: «Владычице, помоги мне!» И тотчас оказался невредимо стоящим на бревне над колодцем.

Эконому Феофилу (память 23 июня / 6 июля), отрекшемуся от Христа и потом сорок дней каявшемуся в посте и плаче, в затворенной церкви явилась милостивая Владычица и повелела ему исповедать грех свой и не сомневаться в милосердии Божием. Исполнив Ее повеление, он по Ее ходатайству был чудесно прощен Богом.

Преподобному Иоанну Кукузелю (XII в.; память 1/14 октября), славному певцу афонскому, особенно любившему петь акафист перед иконой Божией Матери, Богоматерь явилась во сне и сказала: «Радуйся, Иоанне, чадо Мое, пой, Я не оставлю тебя» — и дала ему златницу.

Щедро изливая на верующих дары Своей благости, Пресвятая Богородица явилась непреоборимой защитницей и всей греческой православной империи от нападавших на нее врагов. В 626 г., при императоре Ираклии, воевода персидского царя Хозроя Сарвар вторгся в пределы империи и, как опустошительная буря, никем не сдерживаемый, достиг Халкидона, разрушая на пути города и умерщвляя жителей. К большему несчастью, скифский каган также устремился на Константинополь и покрыл Черное море своими ладьями. Но в то время как градоначальник укреплял стены города, «патриарх Сергий, — говорит древний повествователь, — взяв священные иконы Богоматери, обошел с ними по стенам, приготовляя городу безопасность, а врагам — страх, гибель и бегство». Скифы, высадившись на берег, пошли на приступ того места, где находился храм Живоносного Источника. Но «Военачальница христиан и Защитница, скорейшая Помощница призывающих Ее, через избранных воинов потребила множество скифов и в то же время показала им, что это поражение служит залогом совершенной погибели, угрожающей врагам». В то время как каган наполнил залив Рога ладьями, а посредством сухопутного войска старался разрушить стены города, на суше приступ был отражен, на море же враги, нападавшие на город напротив Влахернского храма, вместе с ладьями были потоплены бурей. «Морские волны, — говорит сказание, — воздымались, как горы, и море свирепствовало и бушевало, как дикий зверь, с яростью нападало на врагов Богоматери и немилосердно поглощало их». Радость и сила, пробудившиеся в народе, и страх, объявший врагов, были столь велики, что даже дети и женщины нападали на них и преследовали до самого лагеря. Когда же скрылось солнце и наступила ночь, варвары все свои машины, привезенные ими на колесницах для разрушения городских стен, предали огню. После этого скифский каган и персидский воевода отступили с безчестием и большими потерями.

Спустя 36 лет после первого избавления Константинополь вторично был спасен заступлением Пресвятой Богородицы от агарян, при императорах Константине IV Погонате и льве Исавре (VIII в.). Враги на большом флоте подплывали к Константинополю и целых семь лет производили опустошения в окрестностях столицы, каждый раз возвращаясь в свое отечество с огромными потерями. Наконец они вздумали осадить город. Православный народ, взяв пречестное древо Креста Господня и святую икону Пречистой Девы, обходил стены и слезно молил Бога о помиловании. Агаряне отделили часть войска для покорения Болгарии, но этот отряд был разбит и с большой потерей возвратился к Константинополю. Здесь агарянские корабли, стесненные в узком месте у пристани Состенийской, частью были изломаны бурею, а частью сожжены греками. Остальные корабли, пытаясь выйти в Эгейское море, были встречены ужаснейшим градом и также потонули, так что из 1800 судов, пришедших вначале к Константинополю, уцелело только десять.

При императоре Михаиле III, в 866 г., Константинополь в третий раз был сохранен силой Царицы Небесной от агарян и от русских витязей Аскольда и Дира. Эту троекратную помощь Богоматери верующим Святая Церковь вспоминает в субботу пятой недели Великого поста, совершая за утренней акафистное пение. Этот акафист, составленный из самых возвышенных похвал Божией Матери, начинается стихом, известным каждому православному: «Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем Ти, раби Твои, Богородице; но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем Ти: радуйся, Невесто Неневестная!» Древний писатель, изложив историю чудесного спасения Константинополя от врагов, обращается к Божией Матери с таким воззванием: «Владычица Богородица! Ты, имея по естеству человеколюбие, не перестаешь промышлять о нас, но, как общая, чадолюбивая и сердобольная Мать всех христиан, изливаешь на нас Твои благодеяния, спасая, покрывая, охраняя, освобождая от опасностей и избавляя от искушений. Мы благодарим Тебя, превозносим Твои милости, возвещаем благодеяния, воспеваем торжественно Твои чудеса, прославляем Твое попечение, величаем Твое промышление, песнословим Твое предстательство, почитаем Божественную Твою помощь, славословим Твое милосердие».

И в последующее время православные греки приписывали успехи своего оружия заступлению Божией Матери. Император Иоанн Цимисхий, одержав победу над скифами, возвращался в Константинополь, патриарх и народ вышли ему навстречу, приготовив для торжественного въезда победителя колесницу, запряженную четырьмя конями. Но император поставил на колесницу икону Божией Матери и сам сопровождал ее до главной площади, где было совершено благодарственное молебствие. Также император Иоанн Комнин, после подобной же победы над скифами, возвращаясь в столицу, поставил на великолепной колеснице икону Божией Матери, вельможи управляли конями, а сам победитель нес крест. По прибытии в храм Святой Софии было принесено Богу благодарение.

По воле Того, Который «положи времена и лета во Своей власти», Который «мертвит и живит, низводит во ад и возводит, убожит и богатит, смиряет и высит», православная греческая империя пала под ударами магометан, но милосердным заступлением Пресвятой Богородицы земной Ее удел — святая Афонская гора, принадлежавшая Греческой империи, осталась и сейчас остается непоколебимым оплотом Православия на Востоке. Святой Афон населен одними лишь православными иноками. «История Афона, — говорит Муравьев, — есть как бы летопись посмертного жительства на земле Пречистой Девы, на каждом шагу, в каждой обители есть чудотворная Ее икона и какое-либо предание о видимом Ее предстательстве». С материнской любовью опекая святую гору, Богоматерь в некоторых случаях являлась и является на помощь требующим Ее заступления. В иных же случаях Она давала для всех вразумительные знамения от Божественного лика Своего, изображенного на святых иконах.

В Хилендарской обители хранится святая икона Божией Матери «Троеручица», по преданию, та самая, перед которою молился и исцелился преподобный Иоанн Дамаскин. После того как эта святая икона принесена была в обитель, ее поставили в алтарь. Неизвестно точно, через сколько времени случилось следующее обстоятельство: в Хилендаре умер настоятель; избрание нового породило в братстве сильные смуты и несогласия. Но Богоматерь Сама вступила в спорное дело и мирно решила его. Собравшись в храме к утрени, братия увидела икону «Троеручицы» не на своем месте, а на игуменском. Отнесли ее в алтарь и на другой день опять нашли ее на месте настоятеля. Поставив опять в алтарь, запечатали двери церкви, и на третий день икона в третий раз была на месте настоятеля. Тогда уразумели, что Сама Богоматерь желает занять это место Своей иконой, и с того времени там не выбирается более игумен, а есть только наместник.

В чудесах, о которых память и сейчас живет в благочестивых обителях святой Афонской горы, Пресвятая Богородица оказывается то Защитницей и Помощницей против злоумышлений внешних врагов, то заботливой Попечительницей об удовлетворении житейских нужд и о благоустройстве иноческой жизни.

Иверская обитель обязана предстательству Приснодевы своим спасением от нашествия врагов. Персы, под предводительством Амиры, на пятнадцати кораблях пристали к берегу святой горы и обступили Иверский монастырь. Устрашенные иноки, взяв из храмов священные сосуды и святую икону Иверскую, укрылись в одной крепкой башне, а враги ворвались в монастырь, опустошили его, опутали канатами столпы соборной церкви и пытались обрушить их и вместе с ними весь храм, хотя и не могли того сделать. Монахи, видя это, из глубины сердца со слезами вопияли к Пречистой Деве, и всесильная Владычица не отвергла их моления. Ее велением вдруг восстала сильная буря, от которой все персидские корабли и все враги, на них бывшие, потонули в морской пучине. Остался жив военачальник Амира, но видя погибель своих воинов и судов, он раскаялся в своей дерзости и, посыпав пеплом свою голову, просил иноков умолить истинного Бога об избавлении его от погибели и вручил им множество золота и серебра на построение новых стен вокруг монастыря, гораздо выше прежних.

В давнее время шайка разбойников подступила к святой горе Афонской с намерением на рассвете дня, как только растворится дверь одного из лучших монастырей — Ватопедского, ворваться внутрь, избить монашествующих и разграбить монастырское богатство. Разбойники, высадившись к вечеру на берег, скрылись до утра в принадлежащих монастырю кустарниках. Но Назирательница всей святой горы, Пресвятая Дева Богородица, не допустила совершиться варварскому замыслу безбожников. На следующий день, по отходе утрени, когда вся братия разошлась по своим келлиям на временный отдых, настоятель того монастыря, оставшись в церкви, совершал свое утреннее правило. И вдруг он услышал голос от иконы Пресвятой Богородицы: «Не отверзайте сегодня врат обители, но взойдите на стены монастырские и прогоните разбойников». Смутившийся игумен устремил свои глаза на икону Богоматери, от которой слышался этот голос, и ему открылось поразительное чудо: он увидел, что лик Богоматери оживился, равно как и Младенца Иисуса. Предвечный Младенец, простерши Свою десницу и закрывая ею уста Своей Божественной Матери, обратил на Нее лицо Свое и сказал: «Нет, Мать Моя, не говори им этого: пусть они накажутся!» Но Богоматерь, стараясь удержать Своей рукой руку Сына Своего и Господа и уклоняясь лицом от Него направо, снова произнесла двукратно те же самые слова: «Не отверзайте сегодня врат обители, но взойдите на стены монастыря и прогоните разбойников». Пораженный ужасом от этого чуда, игумен тогда же собрал всю братию и пересказал им случившееся: и слова Божией Матери к нему, и слова Господа Иисуса, произнесенные к Ней. Все заметили с крайним изумлением, что лицо Богоматери и Господа Иисуса и вообще очертание той иконы изменилось — лик младенца Иисуса принял грозный вид. В чувствах живой признательности они прославили заступление и промысл о них Пресвятой Богородицы и милующего их ради Нее Господа. Тогда же они взошли на монастырские стены и имевшимися в монастыре орудиями отразили нападение разбойнической шайки.

В тяжкое время Восточной империи, когда Рим, пользуясь безсилием византийских императоров, старался подчинить своей власти Святую Церковь, уединенно подвизался вблизи Зографского монастыря старец. Раз, когда в старческих устах звучал привет Пресвятой Деве «Радуйся», вдруг он услышал и от Ее иконы слова: «Радуйся и ты, старец Божий!» Старец затрепетал от испуга. «Не бойся, — кротко продолжал голос Богоматери от иконы, — но иди поскорее в монастырь и объяви братии и игумену, что враги Мои и Сына Моего уже близко. Кто слаб духом, пусть скрывается, пока пройдет искушение, но желающие страдальческих венцов пусть остаются. Поспеши же!» Послушный воле и голосу Пренепорочной Владычицы старец в то же мгновенье оставил келлию и что есть силы побежал в монастырь, чтобы дать братии возможность и время собраться с духом и подумать каждому о предстоящей опасности. Но едва старец вступил в ворота монастыря, как увидел, что его келейная икона Богоматери, перед которой он только что читал акафист и слышал голос и которая осталась в келлии, уже при дверях монастыря. Он упал перед ней в умилительном благоговении и вместе с ней явился к настоятелю. Весть о близкой опасности сильно потревожила братию. Слабые из них немедля скрылись в горы, а двадцать шесть человек остались в монастыре и заперлись в башне в ожидании врагов. латиняне не замедлили. Сначала всей силой западного красноречия они убеждали иноков отпереть дверь монастыря и признать папу главой Вселенской Церкви, обещая милость его и груды золота. «А кто вам сказал, что ваш папа — глава Церкви? — спросили с башни иноки латинян. — У нас глава Церкви — Христос! Скорее мы умрем, чем дозволим осквернить святость этого места вашим насилием, не отопрем монастыря. Прочь отсюда!» — «Так умирайте же!» — неистово завопили пришельцы и, обложив башню хворостом, зажгли. Пламя вспыхнуло и высоко разлилось по воздуху, но иноки не потеряли присутствия духа: благословляя Бога, в молитве за врагов своих они тихо предали Ему свои чистые души. Это было 10 октября 1276 г. В зографском синодике и в болгарских святцах обозначены имена этих страстотерпцев. Икона, от которой старец слышал голос Богоматери, предупреждавшей зографских иноков о приближении врагов, оставалась в башне, но ее нашли впоследствии неповрежденной под развалинами и пеплом.

Нежной Попечительницей о житейских нуждах иноков святой горы Пресвятая Богородица явилась великому старцу Афанасию, строителю лавры. В один год сделался в лавре такой голод, что братия прп. Афанасия, не вынося постигшего их искушения, разошлась. Как ни был силен в подвигах, как ни был тверд в духе терпения прп. Афанасий, но голод превозмог и его. Твердость духа его поколебалась: он решился оставить лавру и идти куда-нибудь в другое место.

Наутро прп. Афанасий со своим железным жезлом в смутном расположении духа уныло шел по дороге к Кареи. Два часа прошел он этим путем, наконец утомился, и только что хотел присесть, как вдруг некая Жена под голубым воздушным покрывалом показалась идущей ему навстречу. Преподобный Афанасий смутился и, не веря собственным глазам, перекрестился. «Откуда взяться здесь женщине? — спросил он сам себя. — Вход женщинам сюда воспрещен». Удивляясь видению, прп. Афанасий пошел навстречу Явившейся. «Куда ты, старец?» — скромно спросила Она прп. Афанасия, повстречавшись с ним. Преподобный Афанасий, осмотрев Ее с ног до головы, в невольном чувстве почтительности потупился. Скромность одежды, тихий девственный взор, трогательный голос — все показывало в Явившейся не простую женщину. «Ты кто и как зашла сюда? — спросил Ее старец. — И к чему Тебе знать, куда я иду? Ты видишь, что я здешний инок. Чего же более?» — «Если ты инок, — отвечала Неизвестная, — ты должен иначе, чем обыкновенные люди, отвечать и быть простодушным, доверчивым и скромным. Я желаю знать, куда ты идешь, знаю твое горе и все, что с тобой делается, могу тебе помочь, но прежде желаю услышать, куда ты идешь». Удивленный беседой таинственной Жены, прп. Афанасий рассказал Ей беду свою. «И этого-то ты не вынес? — возразила Явившаяся. — Ради куска хлеба ты бросаешь обитель, которая должна быть в роды родов славной? В духе ли это иночества? Где же твоя вера? Воротись, — продолжала Она, — Я тебе помогу, все будет с избытком даровано, только не оставляй твоего уединения, которое прославится и займет первое место между всеми возникшими здесь обителями». — «Кто же Ты?» — спросил прп. Афанасий. «Та, — отвечала Она, — имени Которой ты посвящаешь твою обитель, Которой вверяешь судьбу ее и твоего собственного спасения. Я Матерь Господа твоего». Святой Афанасий недоверчиво и сомнительно посмотрел на Нее и потом сказал: «Боюсь поверить, потому что и враг преобразуется в Ангела света. Чем Ты убедишь меня в справедливости слов Твоих?» — прибавил старец. «Видишь этот камень? — отвечала Явившаяся. — Ударь в него жезлом твоим, и тогда узнаешь, Кто с тобой говорит! Знай, что с этой поры Я навсегда остаюсь Домостроительницей твоей Лавры». Афанасий ударил в камень. Как молнией разразился камень, и из его трещины заструился шумный источник воды, запрыгал по скату холма вниз, до самого моря. Пораженный таким чудом, прп. Афанасий обернулся, чтобы броситься к ногам Божественной Жены, но Ее уже не было: Она мгновенно скрылась от его удивленных взоров. Возвратившись в лавру, прп. Афанасий нашел истощенные сосуды и кладовые наполненные всем потребным. А источник тот и по сей день целительно и обильно струится в диком пустынном лесу. С одной стороны источника пристроена к скале небольшая каменная церковь во имя Богоматери Живоносного Источника.

Ватопедская и Пантократорская обители и сейчас хранят память об умножении елея милостью Богоматери, Иверская — об умножении муки, вина и елея, по предстательству Той же неусыпающей Заступницы.

Во всех обителях Афона находятся благоговейно чествуемые чудотворные иконы Пресвятой Богородицы, но особенно чтится икона, именуемая «Достойно есть», по следующему обстоятельству. Недалеко от Кареи, на отлогом месте, между иноческими хижинами стоит одна келлия с небольшой церковью Успения Божией Матери. В этой келлии жил некий священноинок с послушником. Случилось так, что старец, пожелав выслушать всенощное бдение на воскресный день в Карейском храме, отправился туда, а благочестивый ученик, получив от него заповедь совершить службу дома, остался стеречь келлию. При наступлении ночи он вдруг услышал стук в двери келлии и, отворив, увидел незнакомого инока, которого и принял с приветливостью и почтительностью. Когда настало время совершения службы, они оба начали со страхом и благоговением возносить ко Господу Богу молитвенные песнопения, ночная служба текла своим порядком. Оканчивая канон, став перед иконой Божией Матери, они начали воспевать Честнейшую Херувим и Славнейшую Серафим. Инок, полный сердечного благоговения ко Всепетой, пел обычную древнюю песнь св. Космы, епископа Маиумского, «Честнейшую Херувим», но дивный гость его, делая умилительному гимну иное начало, ангельским голосом пел так: «Достойно есть яко воистину блажити Тя, Богородицу, Присноблаженную и Пренепорочную и Матерь Бога нашего» — и к этому прибавлял: «Честнейшую Херувим» и пр.

«Чудно! — воскликнул инок, растроганный до слез новой песнью и вместе с тем удивленный необычайностью слышанного в первый раз напева. — Чудно! Но мы поем только: “Честнейшую”, а такой песни, “Достойно Есть”, ни мы, ни предки наши не слыхали до этого времени. Впрочем, — сказал он дивному незнакомцу, — прошу тебя, напиши мне эту песнь, чтобы я мог таким же образом величать Богородицу». — «Хорошо, — отвечал незнакомец, — дай мне бумаги и чернил, я напишу тебе для памяти эту песнь». — «Прости, брат! Мы, занимаясь молитвой и рукоделием, редко нуждаемся в бумаге и чернилах, а потому теперь нет ни того ни другого». — «Так принеси мне, по крайней мере, какую-нибудь каменную плиту», — попросил явившийся. Когда инок подал ему плиту, то незнакомец перстом своим начал писать на ней всю вышеупомянутую Богородичную песнь. Начертав на камне четко и ясно все слова песни, он подал его иноку и сказал: «Отныне всегда так пойте и вы, и все православные христиане», — и мгновенно стал невидим. Это был Архангел Гавриил.

Радостный трепет объял смиренного инока при виде чудесно исписанной каменной доски. Несколько раз перечитывая слова священной песни, он выучил их, и на рассвете новая песнь звучала в устах благочестивого отшельника. Старец, возвратившийся домой, был поражен новой песнью и спрашивал своего послушника, откуда он научился так петь. Тогда он рассказал старцу все случившееся, показал и саму доску с чудесным начертанием. Старец внимательно выслушал необычайный рассказ ученика своего о явлении в келлию незнакомого посетителя, долго и с изумлением рассматривал написанную Архангелом плиту и несколько раз перечитывал чудесные письмена. Потом оба они, взяв камень, показали его собору старцев и известили их о подробностях чудесного события. Тогда все едиными устами и единым сердцем прославили Господа и Пречистую Матерь Его и воспели Ей новую песнь. С этой поры ангельская песнь «Достойно есть» вошла в Православной Церкви в общее употребление, а та икона, перед которой она была воспета Архангелом, перенесена в соборный Карейский храм, где она и сейчас видима в алтаре на горнем месте.

Образ Божией Матери «Достойно Есть» (Милующая)

Каменная плита, на которой начертана была ангельская песнь, доставлена была в Константинополь патриарху и царю при донесении о случившемся. Келлия, в память этого чудесного события, и поныне известна на Святой Горе под названием Достойно, а само событие воспоминается и празднуется на Афоне 11/24 июня.

Покров Божией Матери в судьбах России

Помяну имя Твое во всяком роде и роде.

Пс. 44, 18

Подобно православной Греции, и Россия в разное время испытывала очевидное заступление Небесной Ходатаицы рода христианского. Почти при самом начале русского государства Царица неба и земли чудесно послала Свою икону в Киево-Печерскую обитель, как бы в благословение просветившемуся христианской верой всему отечеству нашему. Память многих других чудных событий записана в летописях истории, увековечена построением святых храмов и обителей и учреждением крестных ходов.

Подробный рассказ о благодатном покрове Божией Матери над Россиею потребовал бы целой книги. Здесь мы лишь вкратце приведем важнейшие случаи очевидного заступления Царицы Небесной и Ее чудесные явления нашим соотечественникам.

В 1155 г. сын великого князя Юрия Долгорукого, князь Андрей Боголюбский, удалился из Киевской области в Суздальскую, где он родился и был воспитан. Он взял с собой образ Божией Матери, привезенный из Константинополя. В десяти верстах от Владимира княжеские лошади, везшие святую икону, вдруг остановились и не шли вперед; впрягли других, но и те встали как вкопанные. Во время ночной молитвы князя Андрея явилась ему Богоматерь и объявила, что икона Ее должна быть во Владимире. Благоверный князь велел изобразить Благодатную в том виде, в каком явилась Она ему, а на месте видения велел построить обитель. Место это получило от него название Боголюбово, как ознаменованное знамением любви небесной. Скоро после того он сделался великим князем Северной России и объявил Владимир столицей. Сам князь сподобился мученической кончины и признан в лике святых, нетленные мощи его были открыты в 1702 г. († 1174; память 4/17 июля).

Около 1160 г. инок Киево-Печерского монастыря Еразм все средства свои употребил на украшение Печерской церкви, а потом по внушению духа злобы стал сетовать об этом. В тоске заболел тяжко и семь дней лежал. На восьмой день он внезапно встал и поведал братии: «Я видел Пречистую Богородицу с Сыном Христом Богом на руках, и Она сказала мне: “Еразм, поскольку ты украсил церковь Мою иконами, и Я украшу тебя в Царстве Сына Моего. Встань, покайся, облекись в ангельский образ, а на третий день возьму Я тебя к Себе как возлюбившего благолепие дома Моего”». Еразм встал, исполнил веленное ему и на третий день скончался († ок. 1160; память 24 февраля / 9 марта).

В 1170 г. Новгород подвергся страшному нападению суздальцев и их многочисленных союзников. Но у новгородцев был защитник — архиепископ Иоанн, который молился день и ночь († 1186; память 7/20 сентября). На третью ночь он слышит голос: «Иди возьми икону Богоматери, неси на стену города, и увидишь спасение». С наступлением дня архиепископ послал за иконой своего архидиакона с клирошанами, но икона не двинулась с места. Тогда святитель отправился сам с собором духовенства, совершил молебное пение, повергнулся перед святой иконой на колени и, плача и рыдая, молился: «О Пречистая Мати, упование наше! Грешные, мы молимся Тебе со слезами — не предай нас!» С этими словами он взял ее на руки, казалось, она двинулась сама собой. Народ в умилении восклицал лишь: «Господи, помилуй!» Икона перенесена была на городскую стену. Осаждавшие пустили целую тучу стрел на город и в молящихся. Одна ударилась в икону, и икона оборотилась к городу. Слезы потекли из очей Божией Матери: они были знамением Ее молитв и плача перед Сыном и Богом. На суздальцев внезапно напал страх, и в суматохе они поражали друг друга, новгородцы стремительно ударили по врагам и нанесли им ужасное поражение. Свое спасение новгородцы отнесли к заступлению Пресвятой Богородицы, и святитель установил праздник Ее честному Знамению, который до сих пор совершает вся Россия 27 ноября / 10 декабря. Тому же святителю Новгородскому Иоанну, строившему храм (в 1185 г.), явилась Владычица и обещала даровать средства для постройки храма, только бы люди молились с верой, и на другой день неизвестно от кого были присланы мешки с золотом и серебром.

Около 1212 г. князю-мученику Михаилу Черниговскому после явления и по обещанию Пресвятой Богородицы была дарована дочь, Евфросиния. Достигнув совершеннолетия и уже обрученная суздальскому князю Мине, она со слезами молилась Богоматери, да соблюдет ее девство. Царица Небесная явилась ей, повелевая послушаться родителей своих и идти в Суздаль, нисколько не сомневаясь. И действительно, княжна не дошла еще до Суздаля, как обрученный ее скончался, она постриглась в Суздальском монастыре Положения ризы Пресвятой Богородицы, где потом была и игуменией († 1250; память 25 сентября / 8 октября).

В 1238 г., во время приступа Батыя к Смоленску, благородный воин смоленского князя и благочестивый подвижник Меркурий слышал голос от чудотворной иконы Божией Матери «Одигитрии», повелевавшей ему выйти на единоборство против татарского вождя — великана, который приводил в робость полки княжеские. Меркурий сразился с ним и одолел его и сам потом принял венец мученика († 1238; память 24 ноября / 7 декабря).

Около 1240–1261 гг., когда почаевские иноки жили еще в пещерах, один из них, взойдя на вершину горы, увидел Богоматерь, стоящую на скале, в огненном виде. То же явление увидел и житель с. Почаева, Иоанн Босый, пасший вблизи стадо овец. Когда пастух прибежал к монахам рассказать о своем видении, то услышал от них, что на том месте скалы, где Пресвятая Дева стояла, отпечатался след правой стопы Ее и камень стал источать воду, которая в той стопе и с тех пор не умаляется и не переливается.

В 1299 г. митрополит Киевский Максим был принужден татарами искать нового места для своей кафедры. В недоумении он проливал теплые молитвы перед Богоматерью об указании ему воли Божией. И Благая Матерь страждущих успокоила святителя Своим явлением. Икона, современная святителю, изображает его принимающим омофор из рук Богоматери. Это было знаком небесного благословения на перенесение митрополии из Киева во Владимир по причине татарского ига.

Около 1360 г. преподобному Яазарю Мурманскому (на Онежском озере), молившемуся перед иконой Владычицы, стоявшей на воздухе, был голос от иконы: «Призрю на смиренныя рабы и на это место, повелеваю тебе — поставь на сем месте церковь во имя Успения Богородицы», — и икона спустилась на его руки. В другое время, на том же самом месте, прп. Лазарь видел Жену Боголепную, в свете несказанном сияющую золотом. Она благословляла место, где ныне стоит церковь Успения Богородицы. Все это рассказал сам преподобный в своем предсмертном завещании († 1391; память 8/21 марта).

В 1380 г. ополчился на Россию ордынский хан Мамай и, подобно опустошительному потоку, грозил покрыть полчищами своими всю Русскую землю. Навстречу ему выступил великий князь Димитрий Иоаннович с отборным многочисленным войском. Присоединившиеся к великому князю на пути донские казаки принесли икону Успения Богоматери. Во время знаменитой Куликовской битвы, происходившей в день Рождества Богородицы, эта икона находилась в стане православных воинов для помощи им против врагов. Одержав силой и заступлением Царицы Небесной блистательную победу над неверными, великий князь принес чудотворную икону Ее в свою столицу. А благочестивая супруга Димитрия Донского, Евдокия, желая увековечить день Куликовской битвы и выразить свою благодарность Богоматери, положила соорудить храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы. В 1399 г. на месте деревянной церкви Воскресения Лазаря она построила каменную в честь Рождества Пресвятой Богородицы, около своего дворца. летописец называет эту церковь чудной и говорит, что подобная ей была только во Владимире. Сам Димитрий Иоаннович, приписывая заступлению Богоматери победу свою над Мамаем, положил устроить обитель во имя Божией Матери и просил содействия преподобного Сергия. Святой Сергий нашел для этого место на реке Дубенке, устроил храм в честь Успения Богоматери и вручил игуменство ученику своему Леонтию. Так основался Стромынский монастырь.

В 1383 г., вскоре после чудесного явления Тихвинской иконы, благоговейный клирик Георгий был послан оповестить по окрестным селениям день освящения церкви в память явления иконы и заповедать пост. На обратном пути он вдруг увидел Пречистую Матерь Божию, сияющую неизреченным светом, сидящую на сосновом бревне, Ей предстоял святитель Николай. Царица Небесная благоволила сказать, чтобы на новопостроенной церкви был поставлен деревянный крест, а не железный. Когда словам клирика не дали веры, внезапно сильная буря снесла с церкви мастера с железным крестом без всякого вреда. После этого крест был поставлен деревянный, а на месте явления Божией Матери создан храм во имя святителя Николая.

Около 1385 г. преподобный Сергий Радонежский пел перед иконой Богоматери акафист и молил Небесную Царицу, да призрит Она на обитель его. Окончив, он сказал ученику своему Михею: «Бодрствуй, чадо, мы будем иметь чудное посещение». Едва произнес он эти слова, как услышан был голос: «Пречистая грядет». Он поспешил из келлии в сени, и его осиял великий свет, ярче солнечного. Он увидел Богоматерь, сопровождаемую апостолами Иоанном и Петром. Сергий упал на землю. Благая Матерь коснулась его и сказала: «Не бойся, избранник Мой! Молитва твоя о учениках твоих и о месте этом услышана, при тебе и после тебя Я неотступна буду от обители твоей и буду покрывать ее». Сказав это, Матерь Божия стала невидимой. Святой, придя в себя, нашел ученика своего от страха полумертвым и поднял его. «Скажи, отче, — спрашивал несколько пришедший в себя Михей, — что это за чудное видение? Душа моя едва не разрешилась от тела». Но Сергий не мог еще говорить, только лицо его сияло радостью. Спустя несколько минут велел он призвать двух благоговейных братий и рассказать им, что было. Все вместе совершили молебное пение Богоматери, святой же всю ночь пробыл без сна, размышляя о милости небесной.

В 1388 г. племянник преподобного Сергия, Феодор, святитель Ростовский, на молитве удостоен был таинственного видения, вследствие которого основал в Ростове обитель в честь Рождества Богородицы и написал икону Ее в память видения († 1394; память 28 ноября / 11 декабря).

Около 1394 г. преподобный Кирилл, живя в старом Симонове, молился к Пречистой, чтобы Она указала ему путь спасения. Поздно вечером он обычно пел акафист Богоматери. В одну из таких ночей, когда он молился и пел акафист перед Ее образом и дошел до места: «Странное рождество видевше, устранимся мира», вдруг он услышал голос, говорящий ему: «Кирилл! Иди отсюда на Белоозеро: там уготовано Мной тебе место, в котором ты можешь спастись». И вместе с тем озарилась вся его келлия. Он отворил оконце и увидел на дальнем севере великий свет. Всю эту ночь провел он в радости от этого голоса и видения, и была эта ночь для него светлым днем. Спустя некоторое времени он с той же иконой Богоматери отправился на Белоозеро и увидел то место, которое в видении назначено было для его пребывания. В 1397 г. он построил храм в честь Успения Богоматери. И теперь цела та Смоленская икона Богоматери, с которой пришел преподобный на Белоозеро († 1427; память 9/22 июня).

В 1395 г. Тамерлан вступил в пределы России, привел ее в смятение и распространил везде ужас. Направляя путь свой к Москве, он вошел в Рязанское княжество и приближался к берегам Дона. При всеобщем унынии россиян, ожидавших возвращения времен Батыя, великий князь Василий Димитриевич повел свои войска для отражения сильного неприятеля и остановился за Коломной, на берегу Оки. Между тем москвитяне, устрашенные слухом о несметных силах и свирепости Тамерлана, усердно молились об избавлении их от нашествия иноплеменников, проливая слезы перед алтарями, и постились. В храмах непрестанно совершались молитвы о князе и воинстве. Митрополит почти не выходил из церкви: то поучал оставшихся в Москве, то молебствовал за идущих пролить кровь свою за веру и Отечество. И великий князь, не надеясь на свои силы, прибег к всесильной помощи Пресвятой Богородицы и написал из Коломны к митрополиту Киприану, чтобы он послал во Владимир за иконой Богоматери, принесенной туда из Киева Андреем Боголюбским. Отправленное митрополитом во Владимир духовенство 15 августа приняло в свои руки драгоценную святыню. Перенесение этой чудотворной иконы из Владимира в Москву было зрелищем умилительным. Народ в безчисленном множестве, по обеим сторонам дороги, преклоняя колена, с воплем и слезами взывал: «Матерь Божия! Спаси землю Русскую!» В этом безчисленном множестве народа нельзя было видеть человека, говорит летописец, который бы не плакал и не воссылал с упованием молений к Пресвятой Владычице. Митрополит, епископы и все духовенство в ризах с крестами и кадильницами в сопровождении великокняжеского семейства и бояр торжественно встретили святыню вне города и, поставив в соборном храме Успения Пресвятой Богородицы, в радостном предчувствии благодарили Бога, даровавшего им в святой иконе залог мира и утверждения. И Матерь Божия спасла землю Русскую. Современники говорят, что в тот самый день и час, когда жители Москвы встретили икону Богоматери, Тамерлан оставил свое намерение идти на Москву. «Он увидел во сне, — пишут летописцы, — великую гору и с вершины ее идущих многих святителей с золотыми жезлами и над ними в воздухе величественную и благолепную Жену с тьмами молниеобразных воинов, которые все устремились на Тамерлана. Завоеватель затрепетал, проснулся и, созвав вельмож, спрашивал их о смысле своего сновидения. “Величественная Жена, — отвечали мудрейшие из них, — есть Матерь Иисуса Христа, Заступница христиан”. — “Итак, мы не одолеем их”, — сказал монгольский хан и повелел полкам своим идти из пределов России. С невыразимой радостью приняли в Москве известие об удалении Тамерлана. Исповедуя милость Божию, все восклицали: “Не воеводы наши прогнали его, не воинства наши устрашили его, но сила невидимая послала на него страх и трепет. Гневом Божиим гонимый, он удалился из земли Русской”». В память чудесного заступления Богоматери сооружен каменный храм в Ее честь и Сретенский монастырь и учреждено празднование 26 августа / 8 сентября.

В 1408 г. осадил Москву Едигей. Угрожаемый великими бедствиями народ со слезами прибегал к чудотворной иконе Богоматери, взывая к ней: «Милосердная Госпоже, Дево Богородице! Пресвятая наша Владычице и Заступнице всегдашняя! Не предай нас в руки врагам нашим, но избави нас, на Тебя надеющихся». Митрополита тогда не было в Москве, так как бывший митрополит Киприан незадолго перед тем отошел к блаженной вечности. Но был тогда святой муж Иоанн, архиепископ Суздальский, и в то время, как в открытых храмах священники пели молебны, он в приделе храма Успения молился перед иконой Богоматери. Усердные молитвы спасли город: к Едигею пришла весть о возмущении в Орде, взяв откуп с города, он поспешно удалился в свои пределы.

Около 1420 г. основатель Коневской обители, преподобный Арсений, отправился на Афонскую гору испросить молитв и благословения для своей новой обители. Без него братия терпели во всем недостаток и готовы были оставить обитель, но старец обители Иоаким крепко молился за них. Ему явилась во сне Богоматерь и сказала: «Скажи сетующим братиям, что Арсений скоро доставит им всякое продовольствие». И точно, скоро затем прп. Арсений возвратился и привез с собой богатые запасы всего нужного на двух судах († 1447; память 12/25 июня).

В 1451 г. подступил к Москве ногайский царевич Мазовша с войсками отца своего Седи-Ахмета. Великий князь удалился из столицы, главным защитником ее остался святитель Иона. Подойдя к городу 2 июля, в день Положения ризы Пресвятой Богородицы, татары зажгли посад и начали приступ. Время было сухое и жаркое, ветер нес густые облака дыма прямо на Кремль, где воины задыхались, осыпаемые искрами и пылающими головнями. Под зноем этого страшного пожара, в облаках дыма, святитель Иона совершал крестный ход по стенам Кремля. Между тем татарские стрелы искали своих жертв. Один инок Чудова монастыря, Антоний, уважаемый святителем Ионой за святость своей жизни, пал перед его глазами, успев только сказать, что Господь ради молитв святительских спасет Свой город. Вечером москвичи сделали вылазку и бились с татарами до ночи. Несмотря на усталость, никто в Кремле не думал отдыхать, ждали нового приступа, готовили на стенах пушки, самострелы, ружья. Но взошло солнце, и москвичи не увидели неприятеля. Все было тихо и спокойно. Послали лазутчиков к неприятельскому стану, но там никого не было: стояли одни телеги, наполненные железными и медными вещами, поле было усеяно оружием и разбросанными товарами. Неприятель ушел ночью, взяв с собою только легкие повозки, а все тяжелое оставил в добычу осажденным. «Татары, — по сказанию летописца, — услышав вдали необыкновенный шум, вообразили, что великий князь идет на них с сильным войском и в смятении устремились в бегство». Великий князь, узнав о спасении города, исповедал перед всеми, кто была Взбранная Воевода, обратившая в бегство врагов. Прибыв в столицу, он поспешил прямо в храм Богоматери, к Ее чудотворной иконе Владимирской, и с умилением славил Заступницу Москвы. А святой митрополит Московский Иона повелел создать церковь во имя Положения ризы Пресвятой Богородицы в память избавления от врагов молитвами Ее, так как в Ее праздник Москва освободилась от осады неприятельской.

Около 1480 г. на р. Яхроме преподобному Косме явилась на дереве икона Успения Богоматери. Он услышал от нее голос, повелевающий ему быть иноком и устроить монастырь. Поступив в Киево-Печерскую обитель, он потом, следуя воле Богоматери, пошел с явившейся ему иконой на р. Яхрому и соорудил храм в честь Успения Богоматери († 1492; память 18 февраля / 3 марта).

В 1480 г. двинулся на Россию татарский хан Ахмат. Великий князь Иоанн III решился дать отпор ему в открытой битве. Русские войска стали против полчищ татарских: их разделяла только река Угра, которую русские называли «Поясом Богоматери», охраняющим пределы наши. Две недели татары и русские смотрели друг на друга через эту реку. Иоанн медлил вступить в битву. Наступили морозы, Угра покрылась льдом. Иоанн велел отступить своим войскам, и воины оробели. Думая, что Иоанн страшится битвы, они не отступали, а бежали от неприятеля, который мог на них ударить с тыла. Но совершилось чудо: татары, видя левый берег Угры оставленным русскими, вообразили, что их манят в засаду. Объятый странным ужасом хан поспешил удалиться, не сделав России никакого зла. летописцы славят милость Божию и говорят: «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия! Не оружие и не мудрость человеческая, но Господь спас Россию». Великий князь Иоанн III выразил свое почитание к Богоматери построением в честь Ее Успения величественного храма, в котором с тех пор венчали на царство русских самодержцев.

Иго татарское было свергнуто Россией. Но, окруженная с юго-восточных границ ордами монгольскими, Россия часто подвергалась их нападениям. В 1521 г. предводимые крымским ханом Махмет-Гиреем крымские и ногайские татары в соединении с казанскими двинулись к московским пределам с такой поспешностью, что великий князь Василий Иоаннович едва успел выслать войска свои на берег Оки. Разбив русских воевод, враги предали огню все селения от Нижнего до Москвы, оскверняли святыню храмов Божиих, пленили несметное число жителей, невольников продавали целыми толпами, а слабых и престарелых морили голодом. 29 июля Махмет среди облаков дыма, под заревом пылающих деревень, стоял уже в нескольких верстах от Москвы, куда стекались беззащитные жители окрестностей со своими семействами и имуществом.

Улицы заполнились обозами, пришельцы и граждане, жены, дети и старцы искали спасения в Кремле, толпились в воротах и теснили друг друга. Все предвещало жалкую участь городу и жителям.

Митрополит Варлаам усердно молился с народом, и Бог утешил бедствующих откровением. В это время один из жителей Москвы, юродивый старец по имени Василий, молясь ночью со слезами у дверей соборной церкви Успения Богоматери, внезапно услышал внутри храма сильный шум и вместе с тем увидел церковные двери открытыми и бывшую в том храме чудотворную икону Владимирской Богоматери поднявшейся со своего места. От иконы слышан был голос: «Выйду из града с российскими святителями», и вся церковь наполнилась пламенем, который потом мгновенно исчез. В это время другому лицу открылось как бы продолжение того же видения. В Вознесенском женском монастыре была в то время одна престарелая и лишившаяся зрения инокиня. При вести о нашествии врагов, вознося вместе с другими усердную молитву об избавлении от скорби, вдруг услышала она как бы великий шум, страшный вихрь и звон. Будучи восхищена духом, она обрелась как бы вне ограды, и открылись вместе очи ее мысленные и чувственные, и она увидела, что из Кремля в Спасские ворота идет сонм святителей и других светолепных мужей в священных одеждах. Они несли чудотворный образ Божией Матери, шествие имело вид крестного хода. Между святителями можно было признать святых Петра, Алексия, Иону, митрополитов Московских, и других. И вот в то время, как это шествие выходило из ворот кремлевских, навстречу ему от Торга Ильинского устремились великий угодник прп. Сергий, а с другой стороны — прп. Варлаам Хутынский. Оба они, припав к ногам святителей, вопрошали их: «Зачем они идут вон из города и на кого оставляют его в настоящее нашествие врагов?» Святители отвечали со слезами: «Много молили мы Всемилостивого Бога и Пречистую Богородицу об избавлении от предлежащей скорби. Бог же не только повелел нам выйти из града сего, но и вынести с собою чудотворный образ Пречистой Его Матери, ибо люди презрели страх Божий и о заповедях Его нерадели. Вот попустил Бог прийти варварскому народу, да накажутся ныне и через покаяние возвратятся к Богу».

Святые подвижники стали умолять отходящих, чтобы они умилостивили своим ходатайством правосудие Божие, и начали вместе с ними петь молебен, произнесли молитву Пречистой Богородице и по совершении отпуста, осенив город крестообразно, все возвратились в Кремль с чудотворным образом Богоматери. После этого видения еще два года прожила благочестивая инокиня, видя свет Божий, ранее невидимый для нее. А опасность, угрожавшая Москве, действительно была устранена: крымский хан отступил от Москвы, не сделав ей никакого вреда и удовольствовавшись только обязательством платить ему дань по прежнему уставу.

Летописцы повествуют, что татары хотели выжечь московские посады, но увидели вокруг города безчисленное русское войско и с ужасом известили о том хана, который, не поверив им, послал других удостовериться в справедливости их донесения, но и те видели то же. Наконец и доверенный вельможа то же засвидетельствовал, говоря: «Хан, зачем ты медлишь? На нас идет безчисленное войско из Москвы». И побежали. Это видение, устрашившее врагов, было следствием заступления Божией Матери, неоднократно уже в прежние времена спасавшей столицу русского православного царства от неприятельских нападений.

Около 1532 г. преподобный Александр Свирский († 1533; память 30 августа / 12 сентября) удостоился видения Божией Матери, Которая обещала святому старцу не забывать Свирской обители и умножить число братии ее. Около 1540 г. за оградой обители преподобного Павла Обнорского лежал некто Симон, будучи в расслаблении не один год. Раз ночью он молился, и внезапно хижина его осветилась светом дня. Вошла Пречистая, от лица Ее исходили лучи солнечные, ризы Ее блистали молнией. За Ней в глубоком благоговении шел старец, держа рукой клобук. Пречистая, став у одра, сказала больному: «Что ты лежишь? Иди в церковь и молись, здесь не следует лежать, а надобно молиться и работать». Старец говорит: «Подними его, Владычица, и пусть идет в церковь». Она взяла за два пальца правой руки и потянула. Больной вскочил совершенно здоровый.

В 1579 г. в Казани явилась в видении Богоматерь одной девице Матроне, повелевая возвестить властям духовным и мирским, чтобы они вынули из земли икону Ее, и указала место, где икона была в земле.

Это видение повторялось несколько раз, а девица рассказывала о нем матери своей, но мать не придавала этому значения. Видение повторилось с угрозой, мать и дочь пошли к архиепископу и воеводам и объявили им о чудесных видениях. Власти не поверили им. Тогда сама мать начала копать в указанном месте, копали и другие, и ничего не находили. Когда же стала копать девица, то скоро откопала икону Пречистой Богородицы с Предвечным Младенцем. С торжеством понесли икону в церковь, и ряд чудесных исцелений от нее излился по всей России.

В 1581 г., во время нашествия польского короля Стефана Батория на Псков, было чудесное видение Богоматери благочестивому старцу Дорофею. Она явилась ему, идущая по воздуху и в сопровождении св. Антония Печерского и св. Корнилия, игумена Псково-Печерского. Войдя в Покровскую церковь, Она подозвала Дорофея, повелела ему объявить людям, чтобы они молили Бога о прощении грехов, и указала средства для избавления осады. Таким образом Псков был спасен.

В царствование Феодора Иоанновича, в 1591 г., шведы вторглись в пределы Новгородской области, а крымские татары под предводительством Казы-Гирея проникли к Москве. Царь Феодор Иоаннович, устрашенный внезапным вторжением врагов и не надеясь восторжествовать над многочисленностью крымцев по причине разделения войск своих, прибегнул с усердной молитвой о помощи к Взбранной Воеводе, Донской Богоматери, и повелел, совершив крестный ход вокруг города, поставить икону Ее среди воинских рядов.

Ночью, во время усердной молитвы, благочестивый царь получил известие от скорой Помощницы христиан, что по Ее предстательству силой Христа Спасителя он одержит победу над врагами. В самом деле, уже целые сутки шла битва, неприятели дрались с ожесточением, но вдруг, устрашенные невидимой силой, побежали. Православные воины устремились за ними, многих положили на месте, других взяли в плен и овладели всем станом неприятельским. В благодарность к усердной Заступнице верных государь в том же году на месте, где во время битвы в рядах православного воинства стоял чудотворный образ, основал Донской монастырь[5]. Настали смутные времена неурядиц и самозванства. Москва была в руках поляков, в северных областях господствовали шведы. Верные Отечеству москвичи грамотами приглашали русских к освобождению Москвы. «Здесь, — писали они, — корень царства, здесь знамя Отечества, здесь Богоматерь, изображенная евангелистом Лукой». Первое ополчение для освобождения Москвы было безуспешно. Но вот в Нижнем Новгороде составилось новое ополчение. «Станем за святую Русь, за дом Пречистой Богородицы, продадим жен и детей, но освободим Отечество!» — воскликнул Косма Минин, истинный сын Отечества. Образ Казанской Богоматери был взят князем Пожарским в середину новой священной рати.

Казалось, что и это последнее усилие к освобождению Отечества должно было остаться тщетным: войско не имело средств содержания, даже оружия, в воинах и вождях не было единодушия. Но мольбы верных вознесены были к Престолу Божию Самой Преблагословенной Девой. И когда все земные надежды пали, небесная помощь обнаружилась в своей непререкаемой очевидности. Среди осажденной Москвы, между врагами, в тяжком плену и еще тягчайшем недуге томился один из маститых первосвятителей — Арсений. И он-то избран был вестником небесного милосердия к России. Среди полночной тишины вдруг келлия его наполнилась светом необыкновенным, и он увидел перед собой прп. Сергия Радонежского. «Арсений! — сказал преподобный. — Ваши и наши молитвы услышаны, предстательством Богоматери суд об отечестве преложен на милость: завтра Москва будет в руках осаждающих и Россия спасена». Как бы в подтверждение пророчества болящему старцу вдруг вернулась крепость сил. Радостная весть, переходя из уст в уста, немедленно проникла за стены города к православному воинству и воспламенила его непреодолимым мужеством. Дерзая о имени Богоматери, христолюбивое воинство устремилось на освобождение Кремля, враги, несмотря на свое ожесточение, не могли более сопротивляться, и Кремль оказался в руках русских. Благоговея перед небесной помощью, благодарное воинство в следующий воскресный день совершило торжественное молебное шествие в возвращенную столицу. Навстречу ему вышел тот самый святитель, который удостоился принять весть о помощи свыше. Изнесенная им священная икона Богоматери казалась для всех смотрящих на нее живым изображением Взбранной Воеводы, о имени Которой была одержана победа. Падая на землю и проливая слезы, всякий стремился освятить себя прикосновением к чудотворному лику. Около 1636 г. смиренный подвижник благочестия и образованный защитник святой веры Афанасий Филиппович (потом игумен Брестский) видел на небе образ Пресвятой Богородицы, в кресте изображенный, и советовал царю Михаилу Феодоровичу изобразить на военных хоругвях образ по его видению. Положив себе за правило читать каждую субботу акафист Матери Божией, он с точностью выполнял его. И Матерь Божия утешила подвижника. «Иди, слуга Мой, — сказала Она блаженному, — смело говори сенату и королю (польскому), дабы не тревожили святой Православной веры, иначе они навлекут на себя Суд Божий — преданы будут во власть сильного царя и народа».

Праведника не послушали, и слово Царицы Небесной сбылось!

В 1641 г. во время известного Азовского сидения Пресвятая Богородица помогла шести тысячам казаков, явившись им в видении в ночь перед праздником Покрова. А наутро стотысячная турецкая армия без объяснимой причины сама начала спешное отступление. С тех пор великий православный праздник Покрова Пресвятой Богородицы считается войсковым праздником донского казачества.

В 1678 г. турки, поляки и татары окончательно опустошили южную часть киевской земли и распространили свои набеги почти до самого Киева. Киев избавился от них благодаря заступлению Божией Матери, чудотворную икону Которой из лавры с крестным ходом три раза обнесли вокруг города. Это было при архимандрите лавры Иннокентии Гизеле.

Святителю Тихону Задонскому в 1778 г. было тонкое видение: Богоматерь стояла на облаках, и около Нее были апостолы Петр и Павел, сам он на коленях просил Пречистую о продолжении милости к миру. В следующем году он опять видел Богоматерь на воздухе и около Нее несколько лиц, он упал на колени и молил Пречистую. Владычица ответила: «Будет по просьбе твоей» († 1783; память 13/26 августа).

В 1812 г. Европа, объединенная под властью Наполеона I, внесла в русские пределы все бедствия войны, и Матерь Божия явилась снова Защитницей Православного царства. В 1812 г., 5 августа, при оставлении русскими войсками Смоленска полками была взята и чудотворная икона «Одигитрии». Накануне Бородинского сражения ее носили по лагерю, и воины, взирая на нее с верой и молитвой, приготовлялись к страшной битве. При одержании важных побед постоянно совершались благодарственные молебны Божией Матери как Взбранной и необоримой Воеводе. Отсутствие святой иконы в Смоленске продолжалось ровно три месяца, и 5 ноября она «возвратилась в дом свой» — соборный храм Успения.

Преподобный Серафим Саровский († 1833; память 2/15 января), будучи еще десятилетним отроком, заболел, ему явилась во сне Божия Матерь и обещала посетить его и исцелить. Отрок рассказал сон матери. Скоро после этого мимо дома их совершался крестный ход с чудотворным образом «Знамения» Божией Матери. В это время шел сильный дождь, грязь помешала нести святую икону улицей и заставила переходить через двор Серафима на другую улицу. Таким образом Царица Небесная посетила болящего отрока, мать его поняла чудное посещение и поспешила вынести больного к иконе Божией Матери.

Отрок приложился и получил чудесное и совершенное исцеление. Потом, во время пребывания своего в Саровской пустыни, около 1783 г., в новой болезни своей, которой он страдал три года еще до пострижения, он опять был удостоен посещения Царицы Небесной во славе и свете и исцелен Ею. На месте явления он воздвигнул потом храм. В 1804 г. он был избит ночью до полусмерти недобрыми людьми, думавшими найти у него много денег, никто не надеялся видеть его в живых, но явлением Божией Матери он опять получил исцеление.

В памятной книжке митрополита Московского Филарета под 7 августа 1840 г. читаем: «Ученик покойного пустынножителя о. Арсения (Свенского) по его благословению был у меня и повествовал о последних днях его. Видение Божией Матери предварило его о кончине, а видение св. Василия Великого было ему исповедью и разрешением».

Во время войны между Россией и союзными державами в сражении 19 ноября 1853 г. между Александрополем и Карсом при Баш-Кадык-ларе русский отряд в числе девяти тысяч человек поразил 36 тысяч турок при 46 орудиях. Турки оставили на месте сражения 24 орудия и множество разных военных припасов. Такая блистательная победа объяснилась показаниями пленных турок, они говорили, что когда сражение сильно разгорелось и весь русский отряд был введен в дело, турки увидели сходящую с неба светлую Жену, держащую знамя в руке и сопровождаемую двумя воинами. Свет от Нее был столь ярок, что подобен был солнечному сиянию, и никакой глаз не мог выдержать его. Это явление навело ужас в рядах сражающихся и было причиной того, что турки, видя явное заступление Бога за Русь, обратились все в бегство. Русские этого явления не видели. По Божиему Промыслу о том свидетельствовали иноплеменные враги наши. Турки уверяют, что в армии их все это видели с ужасом и все о том знают, но начальство их под опасением смертной казни запретило о том говорить и старалось затмить это событие. Из некоторых частных писем стало известно, что многие турки после того громогласно исповедали Христа, просили крещения и запечатлели мученической кровью признание всепросвещающего света — Христа.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Более двух тысячелетий отделяют нас от того дня, когда на свет Божий появилась Пресвятая Дева Мария, родившая Спасителя. Сегодня уже нелегко представить, что у Царицы Небесной когда-то была земная жизнь с человеческими заботами, радостями и страданиями. Спаситель мира, Иисус Христос, мог родиться только от Пресвятой Девы, чистой и телом и духом, сочетающей в себе непорочность, благодать и мудрость. Именно об этих свойствах говорили святые отцы, летописцы Церкви и современники Девы Марии. Они же свидетельствовали и об исцелениях и о помощи, полученных от Заступницы Усердной, Матери Божией, Пресвятой Богородицы.

В грозные годы Великой Отечественной войны русский народ не раз прибегал к защите Царицы Небесной.

В январе 1942 г., когда немцы подошли вплотную к Москве и России угрожала неминуемая гибель, в столице немедленно были открыты семь церквей (а надо сказать, что накануне войны, в 1939 г., в Москве были закрыты все церкви до единой). И все уцелевшие московские священники во главе с патриархом Алексием отслужили молебен и совершили крестный ход вокруг Красной площади с чудотворной Казанской иконой Божией Матери, прося у Бога и Богородицы милости и помощи.

И что же произошло? Во время крестного хода в Москве и Подмосковье вдруг ударил небывалый до сих пор по своей силе мороз в 52 градуса, и отборные, специально подготовленные фашистские войска просто замерзли.

Господь и Пресвятая Богородица помогли русским людям отогнать врага и от осажденного Ленинграда. Люди осажденного города умирали от голода. Тогда вынесли из Владимирского собора Казанскую икону Божией Матери и пошли крестным ходом. И произошло невероятное!

Гитлер изменил свои планы, хотя немцам не представляло большого труда войти в город, люди которого были измучены и истощены. Враг был отброшен.

После Ленинграда Казанская икона Божией Матери начала свое шествие по фронтам. В Сталинграде перед ней шла непрестанная служба — молебны, поминовение погибших воинов. Икона стояла среди наших войск на правом берегу Волги. Сколько усилий враги ни прилагали, они не могли перейти реку.

Перед штурмом Кенигсберга, когда русским войскам грозило страшное поражение, священники отслужили молебен и пошли к передовой с иконой. Внезапно стрельба с немецкой стороны одновременно прекратилась. Тогда был дан сигнал, и наши войска начали общий штурм города — с крепости, с суши и с моря. Враги гибли тысячами.

Как потом в один голос рассказывали пленные, перед самым штурмом русских в небе появилась Боголепная Жена, Которая была видна всей немецкой армии, — и у всех вражеских солдат одновременно отказало оружие, они не могли сделать ни одного выстрела. Тогда-то наши войска сломили сопротивление врага и взяли город.

Еще в 1654 г. архидиакон Антиохийской церкви Павел Алеппский, путешествовавший по России со своим патриархом Макарием, писал в путевых записках: «В этой стране нет ни одной большой церкви, где не было бы чудотворной иконы Богоматери, мы видели своими собственными глазами как святые иконы, так и чудеса, совершающиеся от них».

Все эти чудеса выражают любовь Царицы Небесной к Православной России, которая во многих своих городах и весях хранит честные иконы Приснодевы, составляющие неисчерпаемый источник дивной помощи и чудесных исцелений для всех, притекающих к покрову Ее с верой и усердием.

ЛИТЕРАТУРА

1. БИБЛИЯ. Священные Книги Ветхого и Нового Завета. М., 2014.

2. Земная жизнь Пресвятой Богородицы. СПб., 1892.

3. Творения преподобного Иоанна Дамаскина. Христологические и полемические трактаты. Слова на Богородичные праздники. М., 1997.

Примечания

1

Здесь и далее приведены цитаты из книги: Творения прп. Иоанна Дамаскина. Христологические и полемические трактаты. Слова на Богородичные праздники. — М., 1997. С. 275–292.

2

См.: Библия. Ветхий Завет. Песнь песней Соломона. Глава 2.

3

Вифлеем раньше назывался также «Ефра» или «Ефрата»; слово «Вифлеем» значит «дом хлеба», а «Ефрата» — «место плодов».

4

По иудейскому преданию, Мессия должен родиться в месяце кислеве, девятом в году по еврейскому счислению, а по нашему — в декабре.

5

В нем поставлена святая икона и учрежден ежегодный праздник 19 августа / 1 сентября в честь Божией Матери ради милосердия от святой Ее Донской иконы.

Content

Земная жизнь Пресвятой Богородицы

ВСТУПЛЕНИЕ

Пророчества о Пресвятой Богородице в Ветхом Завете

Прообразования Пресвятой Богородицы в Ветхом Завете

Рождество Пресвятой Богородицы

Введение во храм Пресвятой Богородицы

Благовещение Пресвятой Богородицы

Рождество Христово. Обрезание. Сретение

Поклонение волхвов. Бегство Святого Семейства в Египет

Жизнь Пресвятой Богородицы до Её Успения

Успение Пресвятой Богородицы

Внешний вид, нравственная высота и слава Пресвятой Богородицы

Учение Православной Церкви о Пресвятой Богородице

Иконы и храмы Божией Матери в первые века, пояс, риза и погребальные пелены, покров Её в жизни святых, в судьбах Константинополя и Афона

Покров Божией Матери в судьбах России

ПОСЛЕСЛОВИЕ

ЛИТЕРАТУРА

Примечания