Татьяна Полякова

Голос, зовущий в ночи

© Полякова Т. В., 2019

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

* * *

Девушку я узнала сразу. Впервые я увидела ее недели три назад. Мы с Владаном возвращались от Тарика, его давнего приятеля. Тарик – хозяин ресторана, куда мы время от времени с удовольствием наведывались. Был солнечный день, какие выпадают только в начале осени, когда воздух уже прохладен, с намеком на близкие холода, а вокруг буйство красок, и астры под солнечными лучами алеют, словно назло скорой унылой серости.

В общем, настроение у меня было прекрасное. Надо сказать, в последнее время я чувствовала себя счастливой, и поводов для этого хоть отбавляй. Первый и, само собой, главный: теперь мы с Маричем были парой. Не могу сказать, что мы особо продвинулись в создании ячейки общества, поскольку так и не съехались, продолжая жить каждый в своей квартире. Владан о совместном ведении хозяйства не заговаривал, и я помалкивала. Хотя только об этом и мечтала. Впрочем, мои мечты устремлялись куда дальше, я видела себя законной женой в окружении ватаги ребятишек (я всегда хотела иметь троих детей, наверное, потому, что у меня ни братьев, ни сестер не было). Но торопить Марича я боялась, точнее, опасалась все испортить этой своей торопливостью. Тем более что главный приз я уже получила: мы были вместе и расставались крайне редко. Что еще надо для полного счастья? То есть много чего, как выяснилось, но девушка я скромная и пока довольствовалась тем, что есть.

Никаких дел у нас в тот день не было, вот Владан и предложил пообедать у Тарика. По пути домой он выглядел крайне довольным, заговорщицки мне подмигнул, так что я не сомневалась: очень скоро мы окажемся в его постели. Если честно, я бы предпочла свою квартиру, но и против его не возражала. Тем более что мне удалось-таки придать его берлоге более или менее жилой вид. Владан, наблюдая за моими трудами, кривился, но помалкивал, что вызвало глубочайшее удивление у Маринки, его бывшей.

– Что делается! – со смешком сказала она, заглянув в квартиру и обнаружив новый матрас и плотные шторы на окнах. – И он еще не пытался смыться?

– Пока нет, но я не наглею. Начала с матраса. То, что старый никуда не годится, даже Владану пришлось признать.

– Начать с матраса – идея отличная, – кивнула Маринка. – Вы, поди, все время на нем проводите.

– Мы себя не ограничиваем, – кивнула я, а она фыркнула:

– Не могла не съязвить.

– Учусь у старших товарищей.

Вообще-то мы с Маринкой дружим, данное обстоятельство вызывает недоумение у всех, в том числе и у меня. Но что есть, то есть.

Сидя в машине, я чуть передвинулась и прижалась к плечу Марича, а он меня поцеловал. Поцелуй был коротким и сопровождался улыбкой, из тех, что редко кому доводилось видеть на его лице. И я подумала: мой возлюбленный счастлив, как и я. Хотя сомнения в этом факте меня не оставляли. Вдруг он жалеет о том, что произошло между нами? Но в тот самый момент волю подобным мыслям я не давала, пребывая в предвкушении блаженства (имела к тому все основания).

Вот тут мой взгляд и остановился на проходившей мимо девчонке. Мы как раз угодили в пробку. Улочки в районе, прозванном Ямой, узкие, кривые и, само собой, в ухабах и рытвинах. Как говорится, наши дураки и здесь смогли добраться до наших дорог и очень даже преуспели. Машин между тем в этом богом забытом месте становилось все больше и больше, так что пробки теперь обычное дело.

Владан чертыхнулся, а я продолжила наблюдать за девчонкой. Ей было лет пятнадцать, хотя наверняка не скажешь. Бледное лицо с темными кругами под глазами скорее бы подошло девице гораздо старше, но тоненькая фигурка, рюкзачок со стразами и короткая юбочка в клетку говорили о том, что передо мной наверняка подросток. Волосы у корней черные, в середине фиолетовые и почти розовые на концах, длинная неровная челка закрывала половину лица. Нос, бровь и верхнюю губу украшали железные кольца.

Я невольно вздохнула. В моих мечтах о детях явно отсутствовал пункт о чаде-подростке со вкусами, отличными от моих. «У нас все будет по-другому», – поспешила я себя успокоить, но не особо преуспела.

Тут я поняла, что девчонка идет не одна. Впереди двигался мужчина в плаще и шляпе, надвинутой на самые глаза. Он повернулся и по-хозяйски кивнул девчонке, предлагая ускориться. На вид ему было лет сорок пять, вот я и решила: это ее отец.

– Нелегко ему, должно быть, приходится, – вслух подумала я, продолжая наблюдать за этой парой, пока мы еле-еле тащились по кривому переулку.

– Кому? – не понял Владан, а я кивнула на девочку.

– Думаю, отец с ней намучился.

Марич вдруг засмеялся.

– Что? – спросила я с вызовом, гадая, с чего вдруг его так разбирает.

– Ты решила, что тип в плаще – ее отец? Хреновый из тебя сыщик.

– Я видела, как он смотрел на нее. Они совершенно точно вместе, хоть и держатся на расстоянии. Девчонка строптивая, не желает идти рядом.

– Я думаю, девчонке пофиг, а вот мужик не хочет, чтоб их видели вместе. Спорим, свернут в первую же подворотню.

– Ты хочешь сказать… – начала я, и в этот момент мужчина в плаще, воровато оглядываясь, юркнул в подворотню, а вслед за ним свернула и девочка.

Владан кивнул.

– Девчонка – наркоманка, это видно за версту. Дядя решил недорого получить удовольствие, а для нее это самый простой способ добыть деньги.

– Ей лет пятнадцать! – испуганно сказала я.

– Судя по тряпкам, может, и меньше. Хотя выглядит изрядно потасканной. Значит, уже давно на дури.

– И ты говоришь об этом вот так спокойно?

– А как еще? Выскочить из машины и заорать: «Куда, на хрен, катится этот мир?!» Народ решит, что я с утра набрался. А в остальном это мало что изменит.

– Господи, какой мерзавец, – пробормотала я и, вовремя спохватившись, добавила: – Я этого типа имею в виду…

– Слава богу, я уже думал, что попал под раздачу. Милая, ты забыла, где мы находимся. Это Яма. Хотя сомневаюсь, что в прочих местах намного лучше.

– И что, мы должны стыдливо отворачиваться? Делать вид, что это нас не касается?

– Меня точно не касается. И тебя, кстати, тоже. Я не Бэтмен, чтоб биться со злом в одиночку, а ты не Женщина-кошка. Хотя, справедливости ради, что-то кошачье в тебе есть.

Он улыбнулся, но, против обыкновения, его улыбка благотворного действия не возымела.

– Это совсем не смешно, – сказала я.

С минуту он смотрел на меня исподлобья, чертыхнулся едва слышно и, притормозив возле тротуара, вышел из машины.

– Куда ты? – бестолково заголосила я, но к тому моменту он уже скрылся в той самой подворотне.

Я немного поерзала, глядя в окно, готовая зареветь с досады. Какого черта я полезла с этим разговором? Владан в гневе такого натворить может… Гневался он, само собой, на меня, но огребет по полной дядя в шляпе. Неизвестно, что это за тип. В любом случае его следует сдать в полицию, а не калечить.

Я торопливо покинула машину и бросилась к подворотне. Владана обнаружила в глубине двора за трансформаторной будкой. Дядя, успевший потерять шляпу, отползал в сторону, вытирая разбитое лицо, девчонка нервно шмыгала носом. Владан сунул ей в ладонь купюру, и она припустилась прочь, чуть не сбив меня с ног. Марич, ухватив меня за руку, потащил со двора.

– Ты дал ей денег? – пробормотала я.

– Дал. Само собой, она их на наркоту потратит, зато это на сегодня избавит ее от необходимости иметь дело с охочими до девчонок дяденьками. Можешь считать, что мы совершили доброе дело.

– Его надо было сдать в полицию, – сказала я, хотя за пять минут до этого уже ругала себя за длинный язык.

– Давай сдадим, – кивнул Марич. – Он напишет заявление, что я напал на него среди бела дня. Псих, наверное.

– Если девочка…

– Уймись, Полина! – рявкнул он. – Девчонке полиция нужна так же, как и мне. И даже меньше. Если у тебя возникла идея исправить человечество, то она бесперспективна в силу своей полной бредовости.

– По-твоему, лучше оставить все как есть?

– По-моему, человек – кузнец своего счастья. Такой ответ тебя устроит? Можешь удочерить девчонку и еще десяток ей подобных. Свою жизнь гарантированно испоганишь, а их вряд ли спасешь. И давай закроем эту тему, – вздохнул он, устраиваясь за рулем.

– Извини, – покаянно сказала я, сообразив, что это наша первая ссора с того момента, как мы вместе.

– Вот на хрена было день портить, – досадливо покачал он головой, но тут же обнял меня и поцеловал. По-настоящему.

И девчонка была забыта. Хотя нет, время от времени непрошено являлись воспоминания, и я, не отдавая себе в том отчета, высматривала ее на улицах.

И вот теперь она лежала передо мной в гробу. Смерть сделала ее лицо спокойным, почти умиротворенным. Кожа из-за умело нанесенного макияжа казалась фарфоровой, точно прозрачной. Теперь было видно, она совсем ребенок, мало похожий на ту девчонку, обвешанную железом, которую я помнила. И все-таки это была она. На фиолетовых волосах веночек из белых цветов. Вряд ли ей вздумалось бы надеть такой.

Возле гроба стояли ее родители. Мать, худую, будто высохшую женщину, поддерживал под локоть высокий мужчина. Костюм на нем, казалось, вот-вот лопнет по швам, оттого я решила, что он с чужого плеча или очень давно пылился в шкафу. Мужчина то и дело растерянно оглядывался, точно не понимая, что происходит. Народу собралось немало. Родственники, соседи и случайные любопытные. Вроде меня. Сюда я пришла вместе с Тамарой, она работает в баре неподалеку от нашей конторы. Крикливая толстуха с доброй душой, обладательница огромного бюста, с которым могло бы соперничать лишь ее безграничное любопытство.

Владан с утра уехал по делам, о которых не пожелал мне рассказать. Если честно, подобные отлучки меня пугали. Не так много я знала о той части жизни моего возлюбленного, которую он предпочитал не афишировать, но и того, что знала, для беспокойства хватало с лихвой. После вот таких отлучек он запросто мог исчезнуть на несколько дней, а то и недель. Где его носит, оставалось лишь гадать, одно несомненно: там точно слишком опасно. Таким, как он, легких заданий не поручают. Отец Марича из боснийских сербов. Мать русская, и до подросткового возраста он жил в нашем городе. Как раз в этом самом районе. А потом вместе с родителями оказался в Боснии. Как пишут в романах – в самый разгар событий. Родители его погибли, а он… в общем, хватил лиха через край, оттого голова его давным-давно седая, хотя до преклонных лет ему еще далеко. Ходили упорные слухи о его связях с нашими спецслужбами, а я смогла убедиться: возникали они не на пустом месте. Оттого и боялась.

В общем, в то утро Владан уехал, я довольно скоро начала беспокоиться, не выдержала и позвонила ему на мобильный. Механический голос равнодушно произнес: «Телефон выключен или находится вне зоны действия сети». Я едва не заревела с досады. Беспокойство росло с каждой минутой, я начала грызть ногти, что уж вовсе никуда не годилось. Владан терпеть не мог, когда я лезла в его дела. На звонки он не ответит, и на мои вопросы, когда вернется, тоже. Следовало успокоиться и терпеливо ждать.

Вот я и отправилась к Тамаре в бар напротив. Послушать новости и отвлечься от своих мыслей. Тамара, опершись на стойку, смотрела телевизор. На экране толстенькая дурнушка на глазах телезрителей стремительно превращалась в красавицу.

– Мне, что ли, на какую-нибудь передачу податься? – произнесла Тамара, заметив меня. – Глядишь, обрету свое женское счастье.

– Если вы имеете в виду свою внешность, лучше не надо, вы и без того выглядите роскошно, – подхалимски заявила я.

– Так-то оно так, – кивнула Тамара, поправляя выдающийся бюст. – Но с личной жизнью полная жопа. Катастрофа, я хотела сказать. Зато у тебя, как я понимаю, она бьет ключом. Матрас новый купили. А старый что, не выдержал?

Я закатила глаза, предпочитая не отвечать, а Тамара вдруг заявила:

– Смотри у меня, – и сердито погрозила пальцем.

– Куда? – опешила я.

– Не куда, а просто. Вот только посмей ему в душу плюнуть.

– Что это вы выдумали? Плевать кому-то в душу вообще не в моих правилах. А Владана я люблю… – Тут я махнула рукой. – Это вы не хуже меня знаете.

– Знаю, но все равно переживаю. Потому что такие, как ты, для мужиков – чистое наказание.

– Да почему?

Но ответа на свой вопрос я не получила, у Тамары зазвонил мобильный.

– На проводе, – буркнула она, послушала звонившего и спросила: – Сегодня? Прямо сейчас? Что ж ты раньше молчала? Бегу. – Она сунула мобильный в карман и сказала мне: – Пошли.

– Куда?

– Девчонку хоронят на соседней улице.

– Девчонку? – зачем-то переспросила я, едва успевая за Тамарой, которая, покинув бар, теперь запирала на ключ входную дверь.

– Да не помню я ее фамилию. Отец грузчиком на рынке работает. И мать там, у Симы Якута в продавцах. Девчонку не раз видела, зовут ее Джульетта, оттого имя и запомнила.

– Да уж, такое имя грех не запомнить, – согласилась я.

Тамара, несмотря на свой вес, бойко устремилась к соседней улице, мне пришлось ускориться, чтобы от нее не отстать.

– Мать у нее из тех краев, где такие имена в чести.

– Из Италии, что ли? – не особо поверила я.

– При чем тут Италия? То ли из Башкирии, то ли из Бурятии. У меня тетка из Уфы, угадай, как зовут?

– Дездемона? – съязвила я.

– Я что, тебе уже рассказывала? – удивилась Тамара, но шаг не сбавляла.

– Правда Дездемона?

– Чего мне врать-то?

– Интересно. А мальчиков Отелло называют или везет только девочкам?

– Про мальчиков не скажу. Дядька мой из Актюбинска, слышала про такой город?

– Конечно, – кивнула я.

– Вот… там с Дездемонами негусто.

Тут мы свернули на соседнюю улицу, и я увидела внушительную толпу возле ветхого домишки в три окна с покосившимся невысоким забором. Рядом стояли автобус и катафалк, прозрачно намекая на то, по какому случаю собрались люди. Церемония прощания, судя по всему, заканчивалась, Тамара шествовала сквозь толпу, и я трусила за ней, не очень понимая, зачем это делаю. Излишним любопытством я, конечно, страдаю, но похороны его уж точно никогда не вызывали.

Через пару минут мы оказались возле самого гроба, я взглянула на лицо покойницы… Меня словно в грудь ударили. Вот тогда и припомнилась наша встреча. Я смотрела на девочку, не в силах пошевелиться. Заиграла музыка, мать Джульетты испуганно вскрикнула, вцепившись в руку мужа. Двое мужчин, подхватив крышку, накрыли гроб под громкие крики матери. Тамара оттащила меня в сторону, чтобы дать дорогу мужчинам, которые несли гроб к катафалку.

– Надо бы на кладбище проводить, – вздохнула она, – да бар надолго не оставишь.

Родственники загрузились в автобус, вслед за катафалком он тронулся с места, народ начал расходиться. Тамара болтала со знакомыми, я в растерянности топталась рядом.

– Пошли, – позвала она меня, когда на улице остались лишь несколько старушек. Возвращались мы не торопясь. Тамара горестно вздыхала. – Пятнадцать лет… матери какое горе… она и так вся больная… Хорошо хоть, еще ребенок есть, мальчишка лет восьми. За бабку держался, видела? Живи теперь и бойся, а ну как и его не убережешь?!

– От чего девочка умерла? – с трудом сглотнув ком в горле, спросила я.

– От чего здесь молодые умирают? То ли передоз, то ли дрянь какую-то подсунули. По мне, вся наркота – отрава, но и среди тех, кто ее толкает, народ разный. Иные ничем не брезгуют, лишь бы денег побольше сорвать.

В баре мы выпили чаю, больше о девочке не заговаривая. Появились посетители, и я отправилась в офис, где, устроившись за столом, разглядывала стенку напротив в ожидании Владана. Наконец он появился. Вошел, поцеловал меня в макушку и сел напротив.

– Чего вид кислый?

– Девочка умерла, – вздохнула я. – Та самая, что мы встретили. Представляешь, ее звали Джульеттой.

На лице Марича читалось недовольство, он поспешно отвернулся.

– Чего ты молчишь? – спросила я.

– А что я должен сказать? Смертность среди наркоманов высокая? Еще какие-нибудь мудрые изречения?

– Владан…

– Стоп, – перебил он. – Мы уже говорили об этом. Тебе жаль девчонку, мне тоже жаль. И девчонок, и мальчишек.

– Но ведь с этим надо что-то делать, – промямлила я.

– Ага. Кто-то наверняка что-то делает. По крайней мере, существует целая структура, призванная с наркотой бороться. Вот и борются. Возможно, даже с успехом. Но если у них не всегда получается, то рядовым гражданам, каковыми мы и являемся, в такие дела лучше вовсе не соваться. И давай на этом закончим, не то я отправлю тебя в долгосрочный отпуск куда-нибудь на Мальдивы.

– Мне кажется, мы могли бы… – начала я, но Владан отрезал:

– Пусть не кажется.

Ночевать я осталась у Марича. Утром выяснилось, что закончился кофе. Владан, узнав об этом, махнул рукой, мол, невелика беда, но меня, как обычно, тянуло на подвиги.

Выглянув в окно и убедившись, что Тамара уже на рабочем месте, я позвонила ей и попросила приготовить двойной эспрессо.

– Я прибегу через пять минут.

Стянула волосы в хвост, накинула ветровку и припустилась в бар, пока Владан принимал душ. Переходя дорогу, обратила внимание на женщину. Она стояла в паре метров от нашего офиса, держа дамскую сумочку обеими руками, и нервно оглядывалась. Тамара выставила на барную стойку два стаканчика с кофе и кивнула в сторону окна, выходившего на наш офис.

– По вашу душу.

– Женщина? – сообразила я.

– Ага. Ткнулась в дверь, теперь вот стоит уже минут пятнадцать. Видать, очень вы ей нужны.

– Она на машине приехала? – спросила я.

– Машину не видела. Похоже, так пришла. Должно быть, кто-то из местных, хотя я ее первый раз вижу. Интересно, чего ей от Владана понадобилось?

Мне тоже было интересно. Взяв кофе, я направилась к офису, женщина, заметив меня, шагнула навстречу.

– Вы Полина? – спросила неуверенно.

«Точно из местных», – приглядываясь к женщине, решила я. Чужакам в голову не придет передвигаться здесь пешком, у района слишком дурная слава, а машины поблизости не наблюдалось. То, что она знает мое имя, лишь подтвердило догадку.

– Да, – кивнула я в ответ на ее вопрос. – Вы к Владану?

– Мне очень надо поговорить с ним, – заволновалась она. – Вы не беспокойтесь, если надо, я подожду.

– Он сейчас придет, – заверила я и припустилась в квартиру возлюбленного.

На лестничной клетке я столкнулась с Маринкой, которая жила в этом же подъезде. Ярко-красный тренч, небрежно повязанный платок, высоченные каблуки. Выглядела она на миллион баксов. Не то что я…

«Я моложе, – поспешно напомнила я себе и мысленно фыркнула: – Нашла чем гордиться».

– Чего с утра носишься? – хмуро осведомилась Маринка, задержав взгляд на бумажных стаканчиках в моих руках.

– Забыли кофе купить, – вздохнула я. – А ты куда собралась?

– На кудыкину гору, – ответила она, не спеша спускаясь по лестнице.

Тут же возникло желание позвонить папе. Я точно знала: они встречаются. Но насколько продвинулись в своих отношениях, оставалось лишь гадать, потому что задавать вопросы на эту тему я, по неизвестной причине, опасалась. Непрошеное вторжение в личную жизнь. Но тут вдруг не выдержала и сказала:

– Папе привет.

– Непременно передам, – не оборачиваясь, съязвила Маринка.

Сказать, что я ревновала отца, было бы неправдой, и против Маринки как его подруги и даже, возможно, жены я ничего не имела. Беспокоило другое. Я знала: Владана она любит, а значит, выходило, что с отцом встречается с горя или из-за вполне понятного желания не быть одной. А мне, само собой, хотелось видеть рядом с папой женщину, для которой он самый главный человек на свете.

В общем, я тяжко вздохнула, глядя ей вслед. Владан успел принять душ и теперь готовил завтрак, неизменную яичницу и кашу. Попытки разнообразить репертуар энтузиазма у него не вызывали. Он поцеловал меня, взял бумажный стаканчик с кофе и сделал пару глотков, а я сказала:

– Нас ждет клиент, то есть клиентка.

– Красивая? – спросил Владан серьезно.

– Боюсь, немного не в твоем вкусе, – так же серьезно ответила я и заговорила совсем другим тоном: – Мне кажется, она из местных, пришла пешком, машины я не видела.

– Тогда это вряд ли клиентка. Местные наш гонорар не потянут, – усмехнулся он.

– Мне кажется, она рассчитывает на твою помощь. И очень взволнована.

– Перспектива не радует, – вновь усмехнулся он, раскладывая яичницу по тарелкам. – Предупреждаю сразу: бесплатно работать не буду, – взглянул он на меня исподлобья.

– А если…

– Не буду, – отрезал он. – Сколько раз повторять: я принципиальный лентяй, и заставить меня работать может только огромный гонорар. Скидок мы не делаем и благотворительностью не занимаемся. Неплохо бы сообщить об этом в письменной форме в доступном месте, можно прямо на двери, чтоб люди зря не надеялись.

На его слова я внимания не особо обращала. Может, ему и хотелось, чтобы другие считали его циничным типом, который работает исключительно за деньги. Но я-то знала: помогал он многим, и многие в Яме ему были благодарны. Оттого его авторитет здесь так высок, что я могла позволить себе ночную прогулку по местным переулкам без малейшего беспокойства о последствиях данного весьма неразумного шага.

– Ты завтракай, а я пока напою ее чаем, – сказала я. – Уж очень она волнуется.

– То есть ты завтракать не собираешься? Сядь и поешь, – перешел он на приказной тон. – Надеюсь, еще десять минут она подождать способна. А на нет и суда нет.

Надеется, что женщина не выдержит и уйдет? Этого я как раз и боялась. Если честно, в клиентах мы не особо нуждались, но женщина почему-то вызывала у меня беспокойство вкупе с неуемным желанием помочь, хотя я понятия не имела, в чем там дело.

Я решила не тратить время на болтовню и занялась завтраком. Владан, кстати, тоже ускорился.

– Посуду я потом вымою, – пискнула я, и, к моему облегчению, мы наконец отправились в офис.

Женщина нервно прохаживалась по узкому тротуару.

– Здравствуйте, – пролепетала она, когда мы приблизились.

Владан кивнул и направился к дверям офиса, достал ключи, потом распахнул дверь, вновь кивнул, предлагая женщине войти. В кабинете мы заняли свои привычные места, он за своим столом, я за своим, слева от него. Женщина опустилась на стул возле его стола. Кресло и диван она проигнорировала, хотя в кресле ей, безусловно, было бы удобнее.

– Может быть, чаю? – предложила я.

– Воды, если можно.

Я подала ей воды, она сделала несколько глотков, отставила стакан в сторону, а Владан тут же сказал:

– Слушаю вас.

– Я… – испуганно начала женщина и вдруг замолчала, Владан смотрел на нее исподлобья, и я решила: она сейчас сбежит. Я, скорее всего, именно так и поступила бы, доведись мне оказаться на ее месте.

– Вы не волнуйтесь, – вздохнула я. – Как вас зовут?

– Екатерина Юрьевна Данилова.

– А это…

– Я знаю. Вас здесь все знают, – добавила она.

– А пришли-то вы по какой нужде? – вздохнул Владан.

– Нам необходима ваша помощь, – выпалила Екатерина.

– Нам – это кому?

– Фонду «Жизнь без наркотиков». Возможно, вы о нас слышали?

Физиономию Марича при этих словах заметно перекосило, так что сомнений не было: он о Фонде слышал, а вот я, к стыду своему, нет. Хотя старалась быть в курсе того, что здесь происходит. И теперь гадала, что это за Фонд такой.

– В мае этого года, – внезапно воодушевясь, продолжила Екатерина, – убили нашего председателя и основателя Фонда Ольгу Михайловну Васину. Я уверена, вам об этом известно. – Владан кивнул. – Прошло несколько месяцев, а следствие до сих пор топчется на месте. Никто не арестован, убийцы разгуливают на свободе, и никому нет до этого дела. Мы не сомневаемся, что виновных так и не найдут, а дело закроют. Поэтому мы решили обратиться к вам.

– Боюсь, вы не по адресу, – хмуро сказал Владан.

– Почему? – растерялась женщина.

– Я подобными делами не занимаюсь. К тому же ваш Фонд мои расценки не потянет.

– Но… Владан Стефанович, вы живете в этом районе, и то, что здесь происходит, не может оставить вас равнодушным. Убийство Оли – чудовищное преступление.

– Согласен. Но это мало что меняет. Идет следствие, и, вполне возможно, убийцу найдут и отправят туда, где ему самое место.

– Этого не случится… Оля основала Фонд, чтобы помочь людям избавиться от наркозависимости. У нас есть успехи. Конечно, Оля нажила себе врагов. Она не боялась говорить правду о том, что происходит в городе. И о том, что правоохранительные органы покрывают торговцев наркотиками, тоже. И вы думаете, эти люди будут искать ее убийц? Мы уже отчаялись… – Она закрыла глаза ладонью, пытаясь сдержать слезы. – Знаете, она была очень чистым, светлым человеком. Мы так ее любили… И нам ее очень не хватает. Теперь мы по-настоящему понимаем, как много она делала. Замену ей найти невозможно. Мы будем продолжать ее дело, но это… это трудно. И… пока ее убийца на свободе… Ради бога, помогите нам.

Владан выслушал все это с показным равнодушием, которое меня здорово разозлило, а женщина, окончательно смешавшись, добавила:

– Конечно, наш Фонд совсем не богат, но у нас есть спонсоры, с одним из них я недавно говорила, и он сказал, что готов заплатить любые деньги, лишь бы убийца был найден.

– Вероятно, он имел смутное представление о том, сколько придется заплатить, – проворчал Владан. – В любом случае мы не ведем расследование параллельно со следственным комитетом.

– Можно тебя на минуточку? – поднимаясь, сказала я Маричу.

Он взглянул недовольно, однако последовал за мной, хотя и с заметной неохотой.

– Ты даже не знаешь, в чем дело, а уже отказываешь, – зашипела я, когда мы оказались на улице.

– Знаю, и очень хорошо. Потому и отказываю.

– Не желаешь связываться с местными наркобаронами? – в моем голосе, против воли, появились язвительные нотки.

– Не желаю, – кивнул Владан.

– Ты что, боишься? – растерялась я и тут же поняла: говорить этого уж точно не стоило. Но слово, как известно, не воробей…

– Ты меня на слабо берешь, что ли? – усмехнулся Марич и, развернувшись, пошел в кабинет.

Само собой, я припустилась следом, мысленно ругая себя на чем свет стоит. Владан сел на свое место и сказал женщине:

– Рассказывайте. – Достал монетку в один евро, которую всегда таскал в кармане, и принялся вертеть ее в руке.

– Рассказывать? Да, конечно, – заторопилась женщина. – Оля… ей постоянно угрожали. Все эти негодяи, что торгуют здесь отравой. Она ведь не только помогала тем, кто успел подсесть на эту дрянь, она била тревогу, постоянно обращаясь к властям, а в прошлом году даже к президенту. Вы, наверное, слышали.

– Даже видел, – кивнул Владан. – Ее обращение несколько раз показывали по телевизору.

– Вот именно. После этого грозить ей напрямую перестали, но вы же понимаете, что за люди занимаются сбытом наркотиков. Они стали давить на наших спонсоров, на тех, кто помогал нам… Нам даже пришлось переехать. Из-за того, что подняли аренду практически в два раза. Я разговаривала с хозяином помещения, и он честно признался: ему угрожали.

– Давайте перейдем к убийству, – когда вдруг возникла пауза, предложил Владан.

– Да… конечно. Мне очень трудно говорить об этом. Была суббота. У нас проходил благотворительный концерт. В Летнем кинотеатре, на Погодина. Оля неважно себя чувствовала и поехала домой. Она жила неподалеку от вас, улица Революции, 41. Дом небольшой, но двухэтажный, достался им от родителей. Им – это ей и брату. Олег на тринадцать лет моложе Оли. Они рано остались без отца, а потом и мать умерла, когда Оле было двадцать шесть, а Олегу тринадцать. Она практически заменила ему мать. Он хорошо учился, занимался спортом, ему прочили блестящую спортивную карьеру.

– Чем он занимался?

– Легкой атлетикой.

Я кивнула. В нашем городе много лет существует школа олимпийского резерва, и чемпионов там воспитали немало.

– В общем, все складывалось хорошо, пока однажды… Олег возвращался с тренировки, неподалеку от дома на него напали наркоманы. Отобрали мобильный и какую-то мелочь. Будь он другим человеком, отдал бы им все, что они хотели, но он… он стал сопротивляться. И его жестоко избили. Несколько дней в реанимации… жизнь ему спасли, но он стал инвалидом. До сих пор передвигается в инвалидной коляске. Оля всегда была человеком с активной гражданской позицией, а после этого случая… в общем, она организовала Фонд, потому что очень хорошо знала, какое это зло – наркотики. Олег ей во всем помогал, они продолжали жить вместе. Семью Оля так и не завела. Думаю, не хотела оставлять Олега, у мужчин она пользовалась успехом. Она была очень красивой, – давясь слезами, произнесла Екатерина и торопливо достала из сумочки фотографию. Положила ее перед Владаном. Он взглянул и передал ее мне. Я не назвала бы Ольгу красавицей, но глаза у нее были удивительные. На ум сразу пришли недавние слова Екатерины: «чистый, светлый человек». Девушка застенчиво улыбалась, глядя прямо в объектив. Волосы заплетены в косу, легкий макияж подчеркивал ее мягкость и нежность. Я невольно вздохнула.

– Сколько ей было лет?

– Через месяц исполнилось бы тридцать четыре.

«Господи, как несправедливо», – хотелось сказать мне, но я лишь кивнула, вернув фотографию.

– В общем, они жили с братом. Ее комната на втором этаже. Брат туда подняться не мог, лестница узкая, и оборудовать ее не получалось, а в инвалидной коляске… вы понимаете…

– Брат тоже был на благотворительном концерте?

– Конечно. Они приехали домой, Оля поднялась к себе, чтобы переодеться и принять душ, а Олег стал готовить ужин. Он старается помогать во всем сестре, и вообще… они оба очень стойкие люди… никогда не опускают руки. Я, наверное, сумбурно рассказываю? – испуганно спросила она.

– Продолжайте.

– Олег приготовил ужин, Оля так и не спустилась. Он начал беспокоиться. Слишком много времени прошло. Возможно, она прилегла и уснула. Она много работала и зачастую просто валилась с ног. Он ей позвонил, телефон оказался отключен. Олег подождал еще немного. Все это время он ее звал, надеясь, что она откликнется. Но потом стало ясно: происходит что-то странное. Не может она спать так крепко, что не слышит ни звонков, ни его криков. Он позвонил мне. Я приехала, но к тому моменту Олег уже выбрался на улицу и обратился за помощью к соседям. Сосед поднялся на второй этаж… Оля лежала на кровати, ее задушили. В комнате все перевернули вверх дном. Что-то искали. Когда я приехала, сосед успел вызвать полицию… – Она глубоко вздохнула, словно собираясь с силами. – Это ужасно. До сих пор не могу поверить.

– И брат ничего не слышал?

– Он был в наушниках. Слушал музыку.

– Вот как… Вы сказали, в комнате что-то искали. Деньги?

– Наверное. Оля пыталась бороться с местной мафией, и я подумала: вдруг у нее оказался какой-то компромат?

Владан пожал плечами.

– Но вы об этом не знали? У вас с ней были близкие отношения?

– Да, – кивнула Екатерина. – Но… Ольга была удивительно деликатным человеком. А еще она очень переживала за всех нас и не стала бы подвергать кого-то опасности.

– То есть, окажись у нее компромат, она бы вам о нем не сказала?

– Я не могу ответить категорично, но… такое возможно.

– А что по этому поводу думают следователи?

– Они считают, это было ограбление. Окно на втором этаже вскрыли и проникли в дом.

– В котором часу это произошло?

– Где-то в десять. В половине одиннадцатого Олег уже звонил мне…

– Поздновато для ужина.

– Они часто возвращались поздно. Следователи решили: грабители и не ожидали застать хозяев в доме.

– В такое время они вряд ли сидели без света…

– Да, свет горел. Но… если они знали о благотворительном концерте, то, скорее всего, были уверены, что Ольги дома нет, а инвалид им не помеха. Тем более что на второй этаж он не поднимется без посторонней помощи. Они имели возможность не торопясь все обыскать… и взять ценные вещи.

– А в доме были ценные вещи?

– Колечки, серьги, все недорогое… немного денег. Компьютер, планшет…

– Эти вещи исчезли из комнаты Ольги?

– Да. Наверное, поэтому следователи и решили… Но я в это не верю. Вещи забрали специально, чтобы запутать следствие. Там были не случайные грабители…

– Добавьте еще: они неплохо знали о порядках в доме, – сказал Владан.

При этих словах Екатерина нахмурилась, глядя на него с недоумением.

– Они знали, что парень не в состоянии подняться на второй этаж, и выбрали окно второго этажа, а не первого. А также, по вашим собственным словам, скорее всего, были осведомлены о благотворительном концерте.

– Что вы хотите сказать? – испуганно спросила Екатерина.

– Может, грабителей следует поискать среди ваших подопечных?

– То же самое мне сказал следователь, – усмехнулась она. – Но это неправда…

– Что неправда? – переспросил Владан.

– В правоохранительных органах готовы на что угодно, лишь бы не признать очевидный факт. Олю убили, это было преднамеренное убийство, и, разумеется, никто из наших не мог его совершить.

– Откуда такая уверенность? – поднял брови Владан, демонстрируя удивление.

– Вы не понимаете: ее все любили. И те, кому мы смогли помочь, были ей очень благодарны.

– Допустим. Но о порядках в доме убийцы все-таки знали. Кстати, вы все время говорите «они». Это установленный факт? Убийц было двое, трое?

– Я не знаю. Насколько мне известно, никаких следов не обнаружено. И это говорит о многом. Убийцы, один или несколько, хорошо подготовились. Это ли не доказательство моих слов? В дом забрались не наркоманы в поисках легкой добычи, это были профессионалы. Но версия ограбления всех устраивает. Случайный преступник, которого никогда не найдут…

– Вы говорили, что Ольге угрожали?

– Наверняка.

– Поясните.

– Я убеждена, угрозы были и в последнее время. Просто Оля молчала об этом. Берегла нас. До ее обращения к президенту нас просто терроризировали. Звонили, били стекла. Подстерегали наших ребят на улицах.

– Каких ребят? – не понял Владан.

– У нас проходила акция «Город без наркотиков». Наши ребята дежурили на улицах и обо всех подозрительных лицах сообщали в полицию.

– Вот оно что… В Яме ваши активисты тоже улицы патрулировали?

– Здесь – нет, – покачала головой женщина. – Вы лучше меня знаете, что это за район. После того, как президент узнал о том беспределе, что творится в городе, угрозы временно прекратились. Городская администрация даже предложила нам помощь. Мы получили помещение на Гражданской. Арендная плата была очень низкой. Но через полгода здание признали аварийным, нам пришлось вновь переезжать. Вся поддержка была лишь на словах, а на нас вновь стали давить. Теперь уже через наших спонсоров и партнеров. Впрочем, я уже говорила об этом.

– Но об угрозах в последнее время вам ничего не известно?

– Нет, – как мне показалось, с неохотой ответила Екатерина. – Я уверена, Оля просто не хотела нас расстраивать.

– Да, я понял. Вы сказали, среди ваших спонсоров есть человек, готовый оплатить мои услуги. Кто он?

– Малышев Евгений Сергеевич.

– Малышев? – переспросил Владан. – Фирма «Малком»?

Екатерина утвердительно кивнула.

– Он очень помогает нам. И очень ценил Олю. Для всех нас ее гибель невосполнимая утрата.

– Я бы хотел с ним встретиться.

– Я понимаю…

– И чем скорее, тем лучше.

– Я могу позвонить ему прямо сейчас, – предложила женщина с готовностью.

Владан кивнул, а она, набирая номер на мобильном, торопливо покинула кабинет, предпочтя разговор без свидетелей. Меня это скорее удивило, хотя ничего особенного в этом, конечно, не было.

Вернулась Екатерина быстро, я даже решила, что она не дозвонилась, но наша гостья заявила с порога:

– Он готов встретиться с вами сегодня. В 13:30, если вы не против.

– Я не против, – кивнул Владан.

– Вы… вы возьметесь за наше дело? – с легкой заминкой спросила она.

– Я отвечу вам после встречи с Малышевым.

– Понимаю.

– Оставьте свой телефон и адрес Фонда, – продолжил Владан. – У меня наверняка возникнут вопросы.

Женщина написала на листе бумаги номер мобильного и адрес, пододвинула его Маричу и нерешительно поднялась.

– Всего доброго, – убирая лист бумаги в ящик стола, сказал он.

Я решила ее проводить, мы вместе вышли на улицу.

– Как думаете, он возьмется за наше дело? – спросила она, уже простившись.

– Думаю, да.

– При условии, что Малышев заплатит?

– Он не любит работать бесплатно, но деньги для него не главное.

Она кивнула, вроде бы соглашаясь.

– О нем отзываются как о честном и порядочном человеке. А еще говорят, его невозможно запугать…

«Я бы даже сказала, многим приходится самим его бояться», – мысленно добавила я, но предпочла ограничиться кивком.

Владан, сидя за столом, продолжал вертеть в руках монетку, на меня взглянул с недовольством.

– Что ты ей сказала? В душе я добр и прекрасен, а главное, готов работать даром?

– Ничего подобного. Она назвала тебя честным и порядочным человеком, а я с этим согласилась.

Владан усмехнулся и убрал монетку в карман.

В час мы отправились к Малышеву и в 13:25 входили в его офис, солидное трехэтажное здание. Внизу нас встретила девушка, несколько суетливо представилась и повела к кабинету хозяина. Ничего о нем до этого дня я не слышала, но если он готов оплатить услуги Марича, значит, человек богатый.

За столом сидел мужчина лет сорока. Полноватый, лысеющий, невысокий. Он поднялся нам навстречу, и я мысленно присвистнула. Костюм на нем был итальянский, а на ногах кеды. Так сказать, вполне легальный революционный порыв. Владан кеды, конечно, тоже заметил и усмехнулся краешком губ. Кстати, мой возлюбленный костюмы предпочитал английские, хотя и не особо их жаловал, но на подобные встречи являлся в них. В отличие от Малышева, костюм сидел на нем отлично, и вообще выглядел Владан на пять с плюсом: высокий, с великолепной фигурой… Костюм делал его респектабельным. Кое-кто утверждал, что Марич похож на громилу из подворотни (разумеется, в те моменты, когда его английские костюмы оставались висеть в шкафу), но я с этим не согласна. Яркая синь его глаз в сочетании с совершенно седыми волосами и мягкой смуглостью кожи делала его настоящим красавцем.

Как это часто бывало, Малышев в его присутствии почувствовал неуверенность, которую попытался компенсировать широкой улыбкой.

– Рад знакомству, Владан Стефанович, – приветствовал он Марича, пожал его руку и повернулся ко мне.

– Полина, – представилась я.

Мою руку он тоже пожал, но очень осторожно, точно боялся, что она отвалится.

– Вашему шефу повезло. Такая красавица в помощницах.

«Мог бы обойтись без этих глупостей», – подумала я, а вслух сказала:

– Я еще кофе умею заваривать.

Малышев хихикнул, толком не зная, как отнестись к моим словам, а Владан мне подмигнул. Мы наконец устроились в креслах, Малышев сцепил руки замком, вытянув их на столе, и заговорил, глядя куда-то вбок.

– Значит, Екатерина Юрьевна обратилась к вам, – с воодушевлением заговорил он. – Вы знакомы? Я имею в виду, вы были знакомы раньше?

– Нет, – ответил Марич. Его страсть к односложным ответам очень часто создавала у собеседника трудности в разговоре. Вот и сейчас Евгений Сергеевич замолчал и, казалось, мучительно придумывал, о чем бы еще спросить.

– Тогда ее выбор – неожиданность для меня.

– Почему?

– Ну… после ее звонка я, признаться, навел о вас справки, что вполне естественно. Вы ведь не станете с этим спорить?

– Я вообще спорить не люблю. К тому же вы правы, следует знать, кому ты собираешься платить деньги.

– Вот о деньгах я и хотел поговорить, – вроде бы обрадовался Евгений Сергеевич. – Когда у Екатерины Юрьевны возникла идея обратиться к частному детективу, я пообещал оплатить услуги. Но я был уверен, в общем, я не рассчитывал, что гонорар будет так высок. Поймите меня правильно…

– Я понимаю, – кивнул Владан.

А я, не удержавшись, вздохнула. Сейчас он поднимется и уйдет. И возразить мне будет нечего. Но Владан, к моему удивлению, уходить не спешил. Вытянул длинные ноги, устраиваясь с удобством, и спросил:

– Как давно вы знали Ольгу Васину?

– Ольгу? – переспросил Малышев. – Дайте подумать… Года два. Да. Два года. Честно говоря, я уже не помню, кто нас познакомил. Кажется, Ефимов… хотя нет… Это я подтянул Ефимова. Хороший мужик, деньгами не разбрасывается, но на стоящее дело не скупится.

– А Фонд – дело стоящее?

– Ну… кто-то ведь должен этим заниматься. Сейчас черт знает что творится… наркотики даже в школах продают. У меня двое детей, и я боюсь за них, как любой нормальный отец. Ну, и в меру сил я охотно помогал Фонду.

– А помимо Фонда вы с Ольгой встречались?

Малышев откинулся на спинку кресла, пожал плечами.

– Пару раз я приглашал ее на обед. Ольга мне нравилась, она очень хороший человек. Все, кто ее знал, это подтвердят. Ну, и мне хотелось сделать ей приятное. Я имею в виду… необязательно всегда говорить о проблемах. Хотя во время наших встреч мы все равно о них говорили, – усмехнулся он и тут же посерьезнел. – Ее гибель – огромная потеря, как в личном смысле, так и в общественном. Брат Ольги и Екатерина Юрьевна пытаются продолжать ее дело, но… боюсь, их организаторские способности невелики. К тому же Олег – инвалид и сам нуждается в помощи. А Катя – отличный исполнитель, и только…

– То есть вы считаете, Фонд недолго протянет?

– Надеюсь, что я ошибаюсь, однако…

– Возможно, этого убийца и добивался? – не дал ему договорить Владан. Малышев вновь пожал плечами.

– Мне трудно судить. Но такая вероятность существует. У следователя, правда, своя версия. Гибель Ольги – случайность. Какие-то типы влезли в дом… впрочем, Екатерина Юрьевна наверняка вам все рассказала.

– А вы с версией следствия не согласны?

– Почему же… На самом деле я просто не знаю, что думать. Я хорошо относился к Ольге, ее гибель потрясла меня… Поэтому, когда Екатерина Юрьевна предложила обратиться к частному детективу, я согласился. Прошло несколько месяцев, убийца не найден, возможно, она права и дело это действительно спустили на тормозах…

– Довольно странно, вы не находите? – сказал Владан.

– Вы имеете в виду ее обращение к президенту? Учитывая, сколько людей к нему обращается, сомнительно, что он всех помнит. А ее настойчивость многим была не по душе. Я уж молчу о полиции. Мне кажется, у их начальства при упоминании Ольгиного имени начинался нервный тик…

– Иными словами, ее смерть вызвала у них вздох облегчения?

– Я этого не говорил, – выставил ладонь вперед Малышев. – У меня нет повода кого-то в чем-то обвинять. Если следователи остановились на версии ограбления, значит, для этого наверняка имелся серьезный повод. Поначалу все решили – это заказное убийство. Следователи были у меня, разговаривали с другими спонсорами, допросили всех сотрудников Фонда. По-видимому, зацепок не было. В общем, я не знаю, что и думать, если честно. Разумеется, профессиональная деятельность Ольги тут же приходит на ум, но и ограбление… У района, где она жила, на редкость дурная слава. Не понимаю, почему она оттуда не уехала, – горестно покачал он головой.

– Что ж, – кивнул Владан, – спасибо, что уделили нам время.

– Прошу прощения, что, так сказать, напрасно вас побеспокоили… – начал Малышев, приподнимаясь, но тут же плюхнулся назад в кресло, потому что Владан произнес:

– Не напрасно. Гонорар будет чисто символическим. Я уверен, вы его потянете.

Марич взял со стола лист бумаги, карандаш, написал несколько цифр и подтолкнул листок в сторону Малышева. Лист скользнул по столу и замер прямо возле его ладони. Взглянув на цифру, Евгений Сергеевич кивнул, после чего в замешательстве уставился на Владана.

– Почему вы приняли такое решение, я могу узнать? – спросил он.

– Скажем так: мне небезразлично, что происходит в этом городе. По крайней мере, Екатерине Юрьевне удалось меня в этом убедить. Я пришлю вам договор и номер счета, – поднимаясь, заявил Владан.

Малышев в легком обалдении проводил нас до дверей. Надо полагать, я выглядела ничуть не лучше, если не хуже, – поступок Марича меня прямо-таки потряс, оттого, как только мы оказались на улице, я полезла с вопросами.

– Почему ты согласился?

– А не надо было?

– Я-то думала, мы приехали сюда, чтобы заставить Малышева раскошелиться.

– Деньги – прежде всего, – кивнул Владан.

– Ага. И, не получив их, ты с радостью должен был сбежать.

– Думаешь?

– Ты всячески отлыниваешь от работы. И никогда не работаешь даром.

– Кое-какие деньги нам все же причитаются.

– Уверена, ты бы без них обошелся.

– Курочка по зернышку… – философски заявил он.

– Марич, объясни, что происходит.

– Ты же слышала, – распахивая передо мной дверь машины, сказал он.

– Насчет гражданского долга? Издеваешься?

– В душе я патриот.

– Но запросто выставил бы Екатерину за дверь.

– Полина, ты зануда. Не соглашаюсь – ворчишь, согласился – вопросами задолбаешь. Ты хочешь найти убийцу этой самой Ольги?

– Хочу, – растерянно кивнула я.

– Ну так давай поищем.

Машина тронулась, мне, как выяснилось, на месте тоже не сиделось.

– Может, мне это снится? – сказала я.

– Проверим? – Владан притормозил и стал меня целовать. – Ну как?

– Смотря что ты имеешь в виду, – хихикнула я. – Если поцелуй, то мне понравилось, требую продолжения. А вероятность того, что мне все это просто снится, заметно увеличилась.

– Ты точно зануда, – кивнул Марич, вновь трогаясь с места.

– Так почему ты вдруг изменил решение? Скажи по-хорошему, я же все равно не отстану, – взмолилась я.

– Хочу сделать приятное любимой девушке. Она у меня с придурью, нет бы отдых на Мальдивах пожелать, нет, ей подавай расследование. Да еще на редкость мутного дела.

– Почему мутного? – насторожилась я.

– Потому. Концы с концами не сходятся.

– Что не сходится?

– Все. Терпеть не могу, когда мне морочат голову.

– Ты считаешь, Малышеву есть что скрывать? – озарило меня. – Он был согласен на детектива, но когда выяснил, кто будет этот детектив…

– Необязательно. Мог просто денег пожалеть. Но ты права: к парню есть вопросы. Сомневаюсь, что их с убитой связывали лишь деловые отношения.

– Я тоже заметила, что он напрягся, когда ты спросил о личных встречах… Думаешь, они были любовниками?

– Может, и были. Одно ясно уже сейчас: в этой истории не все так просто.

«Может, зря мы лезем во все это?» – с опозданием подумала я, вдруг почувствовав беспокойство.

– А сейчас, если не возражаешь, поехали обедать.

Я не возражала, но тут выяснилось, что наши планы все же различались.

– Давай заедем в супермаркет, хочу приготовить одно блюдо…

– Приглашаю тебя в ресторан, – сказал Владан, не оценив мой порыв.

– А что нам мешает пообедать дома? – вздохнула я, впрочем, понятие «дом» тоже нуждалось в уточнении. Где он, этот самый дом? В квартире Владана, в моей квартире? И есть ли он вообще? Наш дом, я имею в виду.

– Женщина у плиты – пережиток темных времен, – засмеялся Владан.

– Глупости. Мои кулинарные способности, возможно, оставляют желать лучшего, но я стараюсь. И мне приятно готовить для тебя.

– Ты – гений кулинарии, – продолжил веселиться он. – Если хочешь, поедем домой. Я просто намеревался облегчить тебе жизнь.

Настояв на своем, особой радости я не испытала. Даже наоборот. Подумала, может, в самом деле лучше было бы отправиться в ресторан? Вдруг ему моя стряпня не нравится?

Однако отступать поздно. Мы поехали в супермаркет, а потом к Владану. О моей квартире вопрос даже не возник. Это почему-то тоже расстроило. Владан завалился с книжкой на диван, на этот раз отдав предпочтение Куперу. Тот факт, что Марич читает детские книжки, поначалу забавлял, пока я не поняла: его собственная жизнь была настолько трагичной и сложной, что он находил удовольствие лишь в понятных и простых вещах…

– Тебе помочь? – крикнул он из комнаты через какое-то время.

– Ты по мне скучаешь или просто очень есть хочешь? – ответила я.

– Меня мучает совесть. Мир на пороге тотальной толерантности, а у нас сплошной патриархат.

– Ничего не имею против. Но за предложение помочь – спасибо. Я ценю. Ты редкий мужчина…

– Вот это верно.

Я засмеялась, при этом пытаясь найти разделочную доску. У меня в хозяйстве их было пять, у Владана одна, да и та успела треснуть посередине.

– Нам нужно кое-что купить, – сказала я. – Тут нет самого необходимого…

– Поэтому я и предложил ресторан.

– Не можем же мы всегда питаться в ресторане.

Он ничего не ответил, а мне вдруг стало так тошно, что я едва не заревела. Пожалуй, «всегда» не совсем уместное слово, то есть Владан мог так решить. Сейчас я похожа на девицу, которая «бежит впереди паровоза», есть такое выражение, означает «опережать события». В данном случае тороплюсь обустроить наш быт. Еще немного, и речь зайдет о детской, переезде в другой район, поближе к парку… Вот только вопрос: совпадают ли наши планы? Или меня Марич вовсе не рассматривает как величину постоянную, оттого всячески увиливает от совместного ведения хозяйства?

Я и вправду едва не заревела, но вовремя напомнила себе: человек – кузнец своего счастья. И несчастья тоже. Чем я сейчас занимаюсь, помимо готовки? Правильно, порчу себе жизнь. Он в соседней комнате, я могу в любой момент его поцеловать. Это ли не счастье? И о том, что будет завтра… «Завтра и подумаем», – оптимистично решила я.

Взгляд мой упал за окно, и неожиданно кое-что привлекло мое внимание. Точнее, кое-кто. В глубине подворотни стоял мужчина, привалившись плечом к стене, стараясь не привлекать к себе внимания. Я попыталась понять, что он там делает, любопытство извинительное, а в этом районе скорее даже необходимое.

Я подошла к окну и пригляделась повнимательнее. Мужчина снял кепку и вытер лоб тыльной стороной ладони. Между тем на улице прохладно, а одет он в ветровку. С чего бы ему так потеть? От волнения? Или от беспокойства? Не на любовное же свидание он собрался? В этот момент он повернулся, еще не успев надеть кепку, и я его узнала. Отец Джульетты. Так и есть. Так что ему здесь понадобилось? Из подворотни наш офис как на ладони, в общем, ответ напрашивался сам.

– Владан, – позвала я, не отходя от окна. Он подошел и встал рядом. – Посмотри. – Я кивком указала на подворотню.

– Думаешь, мы успели кого-то заинтересовать? – усмехнулся Марич.

– Это отец Джульетты. Той девочки, помнишь? Я думаю, он хочет поговорить с тобой, только не решается. Может, мне сходить за ним?

– Может, нам пора благотворительный фонд создать? – съязвил он. – Будем работать на общественных началах.

– Но мы ведь в состоянии его выслушать?

– В состоянии. Но пока он молчит и прячется в подворотне. Кстати, что с обедом?

– У меня все готово, – заверила я.

Мы сели обедать, но меня так и тянуло к окну. Через двадцать минут я убедилась: мужчина из подворотни исчез. Возле нашего офиса его тоже не было.

– Он ушел, – сказала я.

– Молодец, порадовал.

– Владан, человек нуждается в помощи. Его дочь погибла. Говорят, ей подсунули какую-то дрянь.

– И что? Я должен найти злодея? Их здесь немерено, на смену одному тут же явится десяток новых. Давай лучше старушек через дорогу переводить? Это не так затратно и менее обременительно.

– Обещай мне, если он опять появится, ты его выслушаешь, – попросила я.

– Непременно. Я даже дам ему дельный совет.

– Лучше смотреть за детьми?

– Можно пойти дальше и вообще их не заводить.

– В этом случае человечество перестанет существовать, – вздохнула я.

– Господу от этого одно облегчение.

– Ты ведь так не думаешь всерьез? – вышло жалобно, и я тут же прикусила язык. Ну почему я веду себя как последняя дура? Мы вместе совсем ничего, а я лезу с вопросами о детях, точно уже рожать собралась. Но ведь естественно думать об этом, если мы любим друг друга.

– Ты хочешь ребенка? – спросил Владан, в упор взглянув на меня.

– Да, – сглотнув, кивнула я. – Не сию минуту, само собой. Но хочу. А ты нет?

– Помнится, в детстве я был редким паршивцем. Бедные мои родители. Как только что выяснилось, с девчонками тоже сплошные проблемы. – Тут он засмеялся, а я вздохнула с облегчением.

Когда с обедом мы закончили, Владан сказал, что ему надо встретиться с одним человеком.

– Мне с тобой нельзя? – спросила я.

– Нет. Хочу узнать, как далеко конкуренты продвинулись в расследовании.

Поцеловав меня, Марич, прихватив куртку с вешалки, покинул квартиру. А я стала мыть посуду. Само собой, посудомоечной машины у него нет. Впрочем, как и гарнитура. Разномастные шкафы выглядели так, точно их подобрали на помойке. В квартире неплохо бы сделать ремонт, купить кухонный гарнитур… Ладно, матрас поменяли, вот и радуйся. Яма – место для жизни совсем неподходящее, тут не ремонт делать надо, а бежать отсюда со всех ног. Владан здесь вырос, это его район, и его работа тоже здесь. Офис, я имею в виду. Хотя ничто не мешает переехать в более подходящее место. Ага, и работу можно сменить. У папы место для Марича найдется. Тем более что он уже работал начальником охраны крупной фирмы. Правда, по его словам, долго не выдержал. А я стану домохозяйкой… Или тоже к папе работать пойду. И заживем как люди. Только это все не про Владана. Он на это никогда не согласится. А если вдруг согласится… это будет уже не Марич, а кто-то другой. Ничего себе перспектива…

Чтобы избавиться от невеселых мыслей, я, закончив с посудой, отправилась к Тамаре. Народу в баре в это время немного, в настоящий момент только трое мужчин пили пиво за столиком в углу. Тамара, опершись на стойку, лениво листала журнал.

– Что пишут? – спросила я, устраиваясь напротив.

– Фигню всякую, знамо дело. Кто-то журнал оставил, не пропадать же добру. Кофе будешь?

Я кивнула и вскоре получила чашку кофе.

– Что-то ты невеселая, – приглядываясь ко мне, заявила Тамара. – Вроде матрас новый купили, а у тебя в глазах печаль.

– Дался вам наш матрас, – проворчала я. – В глазах у меня печать совсем по другому поводу. У нас новое дело… сложное.

– Ну, других-то у вас не бывает, – кивнула Тамара и перешла на шепот. – Что за дело?

– Вы об убийстве Ольги Васиной слышали?

– Что за Васина такая?

– Фонд «Жизнь без наркотиков». Она здесь, в Яме, жила.

– Это которую в собственном доме задушили?

– Ага.

– А Владану что за резон в это дело лезть?

– Что значит – лезть? Появился клиент.

– Это кто ж такой? Брат ее, что ли? Или баба, что возле офиса терлась? Точно, баба… – глядя на меня, кивнула Тамара. – И Владан согласился? Не иначе как ты в уши надула.

– Да с чего вы взяли? – возмутилась я, чувствуя, как краснею.

– С того. Какого лешего Владану с наркотой связываться? Дураку ясно, за что бабу порешили. Пусть менты разбираются, а Владану это совершенно ни к чему.

– Убийство произошло в нашем районе, – начала я, но тут же сникла, сообразив, что мои слова на Тамару должного впечатления не произведут. – Если ни во что не вмешиваться, то бог знает до чего может дойти, – пробормотала я, теряя остатки уверенности.

– Ага, – кивнула Тамара, – я тут по телевизору передачу смотрела. В Крыму змей истребили, так грызуны замучили. Жрут посевы, просто беда. Пришлось змей завозить, теперь они вовсю ползают, народ ходить боится…

– Это вы к чему? – нахмурилась я.

– Это я к тому, что не фиг лезть. Уяснила? Вот хоть режь меня, ни за что не поверю, что Владан сам до такого додумался.

– Мы расследуем убийство, может, с наркотиками оно и не связано. У полицейских вообще версия, что в доме были грабители…

– Полицейские, как видно, поумнее будут. Куда не надо не лезут. Полина, отговори Владана от этого дела. У него и так врагов как грязи по осени.

– Боюсь, что уже поздно, – сказала я с печалью, мысленно ругая себя на чем свет стоит: и чего, в самом деле, сунулась. Отговорить его теперь возможным точно не представлялось.

– А ты попробуй. Матрас-то не зря покупали, – добавила она, а я закатила глаза. И решила сменить тему.

– Я сегодня мужчину заметила, похож на отца Джульетты. Стоял в подворотне, напротив нашего офиса.

– Точно он?

– Похож.

– Странно, что ему здесь понадобилось?

– Вот и я думаю, что?

– Он мужик с характером. А вот дочку, видишь, просмотрел. Да и разве уследишь? Только на что вы ему понадобились? – нахмурилась она. – Узнать, кто девке дурь продал? Так Владана беспокоить без надобности. У нас здесь все на виду. Любой нарик расскажет, кто девку жизни лишил.

– Может, его интересует, кто за всем этим стоит?

– Колумбиец, кто ж еще! Нет, глупости это, обозналась ты.

Я-то знала, что не обозналась, но спорить не стала. Однако разговор продолжила и получила массу сведений о семье Джульетты. Жаль, не знала, что мне с этими сведениями делать. Посетители в баре начали прибывать, беседу Тамаре пришлось прекратить.

Бросив взгляд в окно, я увидела, что возле офиса тормозит джип Владана, и вышла из кафе.

– Я на пять минут, – сказал он, заметив меня. – Пока я беседую с хорошими людьми, собери сведения об этом Фонде. Ну и о фирме Малышева.

Я кивнула, подумав при этом: «Могла бы и сама догадаться».

Мы вместе вошли в офис, но задержался здесь Владан недолго, что-то посмотрел в интернете и направился к дверям. Однако траекторию сменил и оказался возле моего стола. Я к тому моменту успела найти сайт Фонда.

– Что-то хотел сказать, из головы вылетело, – нахмурился Владан.

– Вспоминай.

– Как отрезало.

– Посмотреть, что есть на Екатерину? – подсказала я.

– Вряд ли.

Он продолжал хмуриться, а в глазах плескался смех. Тут до меня с опозданием дошло: Владан дурака валяет.

– Ты вроде на память не жаловался?

– Старею, наверное, – усмехнулся он. Сделал пару шагов, повернулся и сказал: – Вспомнил. Ты самая красивая девушка в мире.

– На бумажке запиши, вдруг опять забудешь, – съязвила я.

– Запишу. Золотыми буквами на серебряной пластине.

– Звучит издевательски.

– На тебя не угодишь. Кстати, я тебя люблю, – взявшись за дверную ручку, сказал он.

– Гад.

– В смысле?

– Ты бы мог меня поцеловать, а не бежать сломя голову.

– Поцелую, когда вернусь.

– Я тебя люблю, – сказала я ему вдогонку.

Плохого настроения как не бывало, вместе с ним растворилось и беспокойство. Абсолютно счастливая, я приступила к работе. Итогом стала стопка листов А4, которую я положила на стол Владана. Тут, кстати, и он вернулся.

– Как прошла встреча? – спросила я.

– Нормально.

Он устроился за столом, а я пояснила, кивнув на бумаги:

– Верхняя пачка – Фонд, далее – фирма Малышева. Катерину я тоже проверила, но о ней сведений почти нет. В ее «Фейсбуке» только новости Фонда и ничего личного.

– Похоже, с личным у нее проблемы, – кивнул Владан.

– Жаль, если так. Мне она понравилась.

Владан стал просматривать бумаги, а я решила еще кое-что проверить. Наконец он отложил бумаги в сторону.

– Что ты узнал? – поспешила я задать вопрос.

– Екатерина права, особо следователи не продвинулись. Подозреваемых как не было, так и нет. В том, что мотивом убийства явилась ее профессиональная деятельность, то есть этот самый Фонд, они с самого начала сомневались.

– Как же так? – нахмурилась я. – Ведь это очевидно.

– Выходит, что нет. По мнению знающего человека, убивать Ольгу смысла не было. Прежде всего потому, что никакой угрозы Фонд для наркоторговцев не представлял. Если поначалу какая-то борьба с наркоманией и была заявлена, то сейчас это скорее клуб по интересам. В тесной связке с городской администрацией Фонд занимается организацией досуга, так сказать, в профилактических целях. Говоря попросту, молодым людям вместо того, чтобы по улицам шляться, предлагают занятия по душе.

– Тоже неплохо, – пожала я плечами.

– Согласен. Но за это не убивают.

– И к чему склоняются следователи? Грабители не ожидали застать хозяйку дома?

– Вполне подходящая версия, учитывая дурную славу нашего района. Но есть одно «но». Ни в комнате, ни на окне, которое вскрыли, не обнаружено ни одного отпечатка пальцев.

– И что тут необычного? Грабители были в перчатках. Сейчас об отпечатках пальцев даже детям известно.

– Сомневаюсь, что наркоманы стали бы особо париться по этому поводу. Об отпечатках пальцев подумает убийца, а не обдолбанные придурки, которые лезут в дом, чтобы стянуть что-нибудь на дозу.

– Значит, все тщательно вытерли уже после убийства. Поняли, что натворили, испугались и поспешили уничтожить все следы.

– На это нужно время. А внизу был брат. Допустим, они в курсе, что он не поднимается на второй этаж, но вызвать полицию, заподозрив неладное, он вполне мог. Под окном тоже ни одного четкого отпечатка. Собака след не взяла.

– Ты хочешь сказать, убийство было тщательно спланировано?

Владан кивнул:

– Похоже на то.

– Но… тогда следует подумать, кому мешала Ольга. Тем более если профессиональная деятельность не являлась поводом для убийства.

– В таких случаях надо искать деньги, – продолжил Владан. – Но Фонд после гибели Ольги дышит на ладан, больших денег там нет. Брат – инвалид, и от ее смерти куда больше потерял, чем выиграл. Ольга пыталась сопротивляться, на руках синяки, но под ногтями ничего.

– А должно бы, если она сопротивлялась, – кивнула я. – Еще один повод решить, что убийцы хорошо подготовились.

– Убийца, – поправил Владан. – Нет никаких оснований утверждать, что их было двое.

– Значит, мы имеем дело с хорошо спланированным убийством, которое не связано с работой Фонда.

– Это утверждение все же не мешает проверить. Поэтому давай-ка прокатимся в одно малосимпатичное место. Я бы предпочел ехать один, но, хорошо зная тебя…

– Я поеду с тобой, – закончила я, а он поднялся из-за стола.

В машине я таки проявила интерес и спросила:

– Куда мы едем?

– В ночной клуб «Огни». Время раннее, но хозяина клуба мы, надеюсь, застанем.

– А кто хозяин? – Хоть я и старалась быть в курсе здешних реалий, но многого, к сожалению, не знала.

– Петряков Сергей Андреевич.

– Колумбиец? – переспросила я, а Владан кивнул.

О Колумбийце я, само собой, не только слышала, но даже успела с ним познакомиться. Как-то он явился в наш офис за помощью, хотел, чтобы Владан разыскал киллера, охотившегося за его людьми. Но Владан ему отказал, правда, киллера все равно поймал[1], так что не ясно, как встретит нас Петряков, но почему-то восторженного приема я не ждала.

– Зачем нам Колумбиец? – сказала я. – Ты ведь не надеешься, что он признается в убийстве Ольги, если в самом деле к нему причастен?

– Как знать, – усмехнулся Владан.

Я решила больше с вопросами не лезть. Не то чтобы предстоящая встреча меня пугала, но беспокоила совершенно точно. Владан из тех людей, с кем местные бандиты не вступят в конфликт, трижды хорошо не подумав. И все же… У Колумбийца слава жестокого и скорого на расправу парня. Говорят, он умудрился побывать в колумбийской тюрьме, откуда, собственно, и прозвище. Хотя кличку мог получить и потому, что по всем статьям считался наркобароном. Врагов у него немало, но и связи, судя по всему, имеются. Я уже не говорю про деньги. Что и позволяло ему до сих пор наслаждаться свободой, хотя по ту сторону тюремной ограды его явно заждались.

Намерения Владана были не совсем понятны. Ясно, что на дружескую беседу он не рассчитывал, и каяться в своих грехах Колумбиец уж точно не будет. Значит, Владан, скорее всего, намерен сообщить, что готов заняться этим делом, тем самым вынудив Петрякова действовать. Не мне учить Марича, как поступать в таких случаях, но идея лезть на рожон не самая лучшая. Впрочем, Колумбиец о нашем участии и без того скоро узнает, так что по большому счету ничего мы не теряем.

Пока я размышляла об этом, мы успели подъехать к двухэтажному зданию, фасад которого украшало гигантское граффити: огни большого города. Угадывался Большой мост и Патриаршие сады. Было еще светло, и граффити я хорошо рассмотрела, пока мы шли от парковки к дверям заведения. Дверь оказалась заперта. Владан бухнул кулаком пару раз, после чего ожило переговорное устройство, скрытое от глаз, и мужской голос сурово поинтересовался:

– Чего надо?

– Колумбиец здесь?

– А кто его спрашивает?

– Давний приятель.

Я не сомневалась, где-то здесь есть камера, за нами наблюдают, и Владана охранник, безусловно, узнал, в этом районе его знают все. Тут вышла заминка, то ли охранник с кем-то совещался, то ли просто гадал, как поступить. Вдруг дверь распахнулась, и я увидела парня лет двадцати пяти, с такими накачанными ручищами, что, казалось, он в любой момент способен подняться к облакам, точно воздушный шарик.

– Чего надо? – повторил он вопрос, загораживая проход.

– Ты что, глухой? – рявкнул Владан, вмиг обретя черты скорого на расправу вахмистра казачьей сотни.

– Зачем тебе Колумбиец?

– На спрос. А кто без дела спрашивает, у того бывают переломы.

– А я думал, ты свою девку привел, – хмыкнул парень, переводя взгляд на меня. – Нам бы такая пригодилась.

«Дурак», – подумала я, а Владан спросил:

– Правда? Ты в какую больницу собрался? Заскочу навестить.

Охранник хотел что-то ответить, но не успел. Владан въехал ему кулаком в ухо, и тот грохнулся на пол. Звук вышел очень громким. Не удивительно, что тут же появились еще охранники, на сей раз двое. Однако в бой вступать не спешили.

– Что за дела, Серб? – спросил тот, что постарше, ворчливо, но без угрозы в голосе.

– Если вы про парня, то он неловко на кулак налетел.

– Бывает, – сказал второй, помогая бедолаге подняться.

– Мне нужен Колумбиец. Надо поговорить.

– Его здесь нет. Может, будет позже. А может, только завтра. Если решит встретиться, он тебе позвонит.

– Я готов ждать всю жизнь, но лучше ему не затягивать.

Владан взял меня за локоть, и мы вернулись к машине. Подъезжая к офису, я обратила внимание на старенькую «Хонду», которая пристроилась за нами.

Разглядеть водителя толком не удалось. Волосы у него были обесцвечены, из-за чего я поначалу приняла его за девушку и должного внимания «Хонде» не уделила. Владан пару раз задержал взгляд на зеркале заднего вида, и я спросила:

– «Хонда»? – Он кивнул.

Машина проследовала за нами до офиса и скрылась за поворотом.

Минут через пять, уже находясь в кабинете и подойдя к окну, я вновь обратила внимание на «Хонду», она замерла на углу дальше по улице. Разглядеть водителя по-прежнему возможным не представлялось, но теперь я не сомневалась: это по наши души. С того места, где сейчас находится машина, вход в офис отлично виден.

– Что нового в мире? – кивнув в сторону окна, спросил Владан.

– «Хонда» вернулась. Стоит на углу.

– Пусть стоит, – отмахнулся он.

– Как думаешь, кого мы успели заинтересовать? Колумбиец послал ребят присмотреть за нами?

Владан пожал плечами.

– Возможно. Хотя проще было встретиться.

– Катерине я позвонила, сообщила о нашем решении. Кстати, нам не пора навестить Ольгиного брата?

– Не к спеху, – ответил Владан. – Завтра заглянем в Фонд. Посмотрим, что это за лавочка. Ну и парня послушаем.

– О делах сестры он наверняка осведомлен лучше других.

Марич кивнул, то ли соглашаясь, то ли просто не желая продолжать разговор, и вновь стал просматривать подготовленные мною бумаги.

– На брата есть что-нибудь? – спросил он через некоторое время.

– В желтой папке. Там в основном о его спортивных достижениях и короткая заметка о нападении.

Я устроилась за компьютером, решив заняться личностью Малышева. Писали о нем много, а вот в соцсетях он не особо светился. «Инстаграм» был, но о семье и прочем он предпочитал помалкивать и сообщал в основном о новостях бизнеса. Ничего интересного.

– Ты обратил внимание, Малышев в том числе занимается доставкой грузов.

– Да? – поднял голову Владан.

– Это может быть важным? – полезла я с вопросом, уловив в слове «да» заинтересованность.

– Пока не знаю. Чем больше у нас будет сведений о нем, тем лучше.

Я приступила к просмотру статей с удвоенным рвением. Где-то через час позвонил папа. Поговорив с ним, я отложила мобильный в сторону и сказала Владану:

– Тебе привет.

Он кивнул, но мыслями, похоже, был где-то далеко. Сидел, глядя перед собой, и вертел монетку в руке. Верный признак того, что погружен в раздумья.

– Папа приглашает нас завтра на ужин, – добавила я. Он вновь кивнул. – Я сказала, что мы приедем часам к семи. – Очередной кивок. – Может, ты что-нибудь скажешь? – начала злиться я.

Владан повернулся, глядя на меня с недоумением.

– Ты слышал, что я тебе сказала? – с обидой спросила я.

– Насчет ужина?

– Вот именно.

– Разумеется, слышал.

Кажется, я забыла о его способности делать пять дел одновременно.

– Извини, что помешала, – сказала покаянно.

– Чему мешать-то, – усмехнулся он, убирая монетку и поднимаясь из-за стола.

– Куда идем? – насторожилась я.

– В кино.

– В кино? С какой стати? Я хотела сказать: с чего это вдруг тебя потянуло к кинематографу?

– В «Иллюзионе» сегодня «Рокко и его братья». Отличный фильм. С молодым Аленом Делоном. Тебе понравится.

– Марич, твоя девушка неплохо образована. Режиссер фильма – Лукино Висконти, а музыку написал Нино Рота, и я смотрела этот фильм три раза.

– И тебе не понравилось?

– Понравилось. С какой такой стати я стала бы смотреть его три раза?

– Значит, посмотришь в четвертый.

И мы отправились в «Иллюзион». Этот кинотеатр в стиле сталинского ампира находится на площади Победы, и там до сих пор крутят старые фильмы. Однако внезапный интерес Владана к кинематографу вызвал подозрения. Я была уверена: в кинотеатр мы отправились не просто так, и теперь гадала, что там понадобилось Маричу.

Желающих посмотреть этот фильм оказалось предостаточно. Нас ждал сюрприз: оказывается, перед сеансом в холле давали небольшой концерт. Дама в вечернем платье пела под аккомпанемент фортепиано. Слегка обалдев от этого, я нашла свободное местечко, начисто забыв о намерении купить попкорн, и слушала открыв рот. Пела она великолепно. Репертуар состоял из ретропесен. Где-то на четвертой я вспомнила про Владана и начала вертеть головой. Его нигде не было. Забеспокоившись, я принялась кружить по холлу, пока не обнаружила его за своей спиной. То есть справедливости ради стоит сказать: это он меня обнаружил. Тихо свистнул, я оглянулась и увидела, что он стоит, привалившись плечом к колонне. Я могла поклясться: минуту назад его там точно не было. Я подошла, а он сунул мне в руки коробку с попкорном.

– Только не говори, что ты стоял в очереди, – усмехнулась я.

– А где я был, по-твоему? – удивился Владан.

Данный ответ только укрепил меня в мысли, что сюда мы явились не случайно. Концерт закончился, прозвенел звонок, как в театре, и мы направились в зал. Сосредоточиться на фильме я не могла, так и подмывало головой вертеть. Марич не отрываясь смотрел на экран. Я даже подумала, может, сюда он явился, чтобы предаться размышлениям, без риска в самый неподходящий момент прервать их из-за того, что мне взбрело в голову сунуться с очередным вопросом? Зажгли свет, Владан поднялся, а я почувствовала себя обманутой.

Кинотеатр мы покинули и поехали ужинать в ресторан. В общем, если я права и Владан выбрал «Иллюзион» из каких-то неведомых мне соображений, то все самое интересное я умудрилась пропустить.

Домой мы вернулись поздно, не успели войти в квартиру, как Владан притянул меня к себе, положив руки на мои бедра, и стал целовать. Через несколько минут мы оказались на новом матрасе. Вспомнив о нем, я хихикнула, но вскоре всякая мыслительная деятельность у меня прекратилась, уступив место деятельности иного рода, и о такой замене я отнюдь не сожалела.

В общем, вечер выдался прекрасный, и утро ему было под стать, потому что проснулась я от поцелуя Марича. Поцелуем он не ограничился, а когда спустя довольно продолжительное время Владан отправился в душ, я лениво потягивалась, счастливо улыбалась, и вчерашнее беспокойство показалось сущей ерундой.

Подумав, я решила присоединиться к любимому, мое появление в ванной его порадовало, в общем, то утро могло бы смело претендовать на звание «самого счастливого», но за завтраком я вспомнила о папином приглашении и сказала об этом Маричу.

– Вечером я буду занят, – заявил он.

– Хорошо. К папе отправимся позже.

– Думаю, ты вполне можешь сходить одна, – пожал он плечами.

– Могу. Но хочу с тобой. А почему ты не хочешь – большой вопрос.

– Я же сказал: вечером я занят. Твой отец хочет видеть тебя и мое отсутствие легко переживет. К тому же я терпеть не могу семейные ужины, а также обеды.

– Полюбишь, – нахмурилась я. – Я уверена, папа как раз хотел с тобой встретиться… В конце концов, вы два самых близких мне человека…

– Поэтому нам обязательно друг другу глаза мозолить?

– Марич, ты моего отца боишься? Или даешь понять: протянем мы недолго, так что тратить время на мою родню нет никакого смысла?

– Лично мне больше по вкусу первый вариант, – засмеялся он.

– Но, подозреваю, что второй верней, – закончила я.

– Ты только представь: сядут за стол два взрослых мужика, один будет думать, что бы такого спросить, а другой – что бы такого ответить. И оба переживать, что ты дурака сваляла, выбрав не того парня.

– Ты переживаешь? – ахнула я.

– А то, – хмыкнул он. – Ты ж не чужой мне человек…

– Прекрати эти шуточки… Хорошо, позвоню папе и скажу, что у нас много работы. Он поймет.

– Лучше не надо, – поморщился Марич. – Не хватало только, чтобы ты с отцом редко виделась.

– Скажи честно, ты хочешь от меня избавиться?

– Боюсь, это невозможно, – с серьезной миной заявил он.

– На этот вечер, я имею в виду.

– Ах, на этот вечер… Одним вечером больше, одним меньше…

– Господи, что ж ты за свинья такая… – пробормотала я, взяла мобильный и позвонила папе.

Наплела про работу, отсутствие времени и прочее, извинилась и дала отбой. Марич сокрушенно покачал головой.

– Врать нехорошо, особенно тем, кого любишь.

– Все-таки интересно, что ты затеял.

– Ты будешь разочарована, потому что ничего я не затеял.

Однако я лишь укрепилась во мнении, что от меня нагло хотят избавиться.

– Ладно, поехали в Фонд, – поднимаясь из-за стола, сказал он совсем другим тоном.

На лестничной клетке мы столкнулись с Маринкой. Выглядела она, как всегда, сногсшибательно. Общение с моим отцом явно идет ей на пользу. Наши вкусы никогда не совпадали, но Маринке, надо признать, шло буквально все. Она могла позволить себе и платье с яркими розами, красными по черному полю, и спортивный костюм, расшитый пайетками. Я бы в таком наряде выглядела нелепо, а вот Маринка на пять с плюсом. Однако последнее время ничего вызывающе-кричащего я на ней не видела. Более того, ее сегодняшний наряд выглядел безукоризненно. Легкое пальто из шерсти цвета пыльной розы, серый в бледно-розовую полоску шарф и лодочки на среднем каблуке. В руке она держала сумочку из серой замши. Я заподозрила, что это папин подарок, потому что неплохо знала, сколько она стоит. Маринка, отличавшаяся здравым смыслом, нашла бы для этих денег другое применение, хотя, может, после разрыва с Маричем «пошла вразнос» и тратит деньги налево и направо.

– Классная сумка, – сказала я.

– Мне тоже нравится, – усмехнулась Маринка.

– Наверное, дорогая.

И кто же меня за язык тянет.

– Не фиг мои деньги считать, – отрезала она и повернулась к Маричу. – Ты похудел. Тебя эта пигалица кормит? Или вы на новом матрасе все никак не напрыгаетесь?

– Зависть приводит к язве желудка, – сказала я.

– Кстати, она права, – кивнул Владан.

– Идиот, я о тебе беспокоюсь.

– Лучше не надо.

Мы вышли на улицу, и Владан заспешил к своему джипу, я, само собой, за ним. Маринка наблюдала за нашими передвижениями с кривой ухмылкой.

– Как бы ее замуж выдать, – пробормотал Марич, заводя машину.

– За папу? – насторожилась я.

– Хоть за кого.

– Как ты можешь? – возмутилась я. – Вдруг она в самом деле выйдет за кого попало?

– Вряд ли, с головой у нее все в порядке.

– Ты не представляешь, на что способен человек в порыве отчаяния.

– Человек – не знаю, а женщина – на что угодно.

– Мужской шовинизм, совершенно тебя не достойный.

– Не забудь назвать меня гадом. У меня постоянно чувство дежавю, оттого что ты ругаешься ее словами.

– Марич… – рявкнула я, а он растянул губы в улыбке.

– Бабы – занятные существа: за вранье мстят, а правды не выносят.

– На самом деле она действительно о тебе заботится, – заметила я куда спокойнее и вздохнула.

– Ага, что-то мне подсказывает, долго я с вашей заботой не протяну.

– Что-то мне подсказывает, что да, – грозно ответила я.

Он засмеялся, сгреб мою руку и поцеловал. И жизнь сразу заиграла радужными красками.

Мы ехали в сторону проспекта. Занятая своими мыслями, я мало обращала внимание на то, что происходит за окном. Оттого появление «Бентли» золотисто-коричневого цвета явилось полной неожиданностью. Машина вдруг возникла прямо перед нами и начала тормозить, мигнув габаритами. Нас приглашали остановиться. «Бентли» в Яме – это что-то новенькое. Может, гостя из Москвы занесло сюда попутным ветром, и бедолага даже не догадывается, куда попал. Однако номера были наши, а местный люд очень хорошо знает, что это за район такой, и на «Бентли» сюда бы точно никто не сунулся. Горшок с цветком запросто может свалиться этажа эдак с третьего прямо на крышу. Или прошмыгнет мимо пацан на скутере, и на блестящем боку роскошной тачки появится глубокая борозда.

– Это что такое? – теряясь в догадках, пробормотала я, глядя на Владана.

Он за это время успел пристроить джип за «Бентли» и не спеша вышел. Тут дверца авто распахнулась, и показался Петряков, то есть Колумбиец, широко улыбнулся, подняв ладонь в знак приветствия. Владан направился к нему, и я, конечно, тоже.

– Как тебе моя нынешняя? – со смешком спросил Колумбиец, пожимая руку Владана, и кивнул на свою машину. – Ты-то знаешь толк в хороших тачках…

– Впечатляет, – сказал Владан без особого, впрочем, интереса. Во дворе у него стоял «Мазератти», но передвигаться он предпочитал на джипе, который, кстати, недавно поменял. «Рендж Ровер» неизменно черного цвета и рядом с «Бентли», которому было лет десять, выглядел очень достойно. – У тебя по всем законам жанра должен быть частный самолет и собственная железная дорога.

– С чего бы вдруг? – засмеялся Колумбиец, хотя явно был польщен.

– С того, что ты у нас крутой наркобарон.

– Какой еще наркобарон? Ты хоть себя слышишь?

– Иногда долетает, – кивнул Владан. – Но не очень часто, врать не буду.

Они привалились к машине и теперь стояли рядом, сложив руки на груди, слегка соприкасаясь локтями. Я пристроилась рядом с Владаном. Должно быть, наша троица выглядела колоритно, не зря из всех проезжавших мимо машин на нас глазели. В окнах дома напротив тоже появились люди.

– Говорят, ты меня искал? – спросил Колумбиец, не поворачиваясь.

– Ага. Поболтать хотел.

– По поводу Фонда? – На сей раз Колумбиец повернулся к Владану, а я гадала: с какой стати мы торчим здесь, на виду у десятка граждан? Колумбиец мог найти более подходящее место. Или подобная демонстрация ему зачем-то понадобилась? Беда с этими мафиозо, кто знает, что у них на уме.

Владан в ответ на его вопрос молча кивнул.

– Если ты решил, что я имею отношение к убийству этой бабы, то напрасно. Мне ее Фонд по барабану.

– Ну так и расскажи, кому он помешал. Точнее, кому помешала Ольга.

– Разбежался, тебе палец дашь, ты всю руку оттяпаешь.

– Я бы не преувеличивал мои аппетиты, – серьезно ответил Марич.

– Никогда не мог понять, ты прикалываешься или…

– Я не прикалываюсь. Так что там с Фондом?

– Откуда мне знать? Я же сказал, мне нет до него дела.

– Занятно получается. Тебе дела нет, а без тебя в Яме никто дел не проворачивает…

– Времена меняются, – пожал плечами Колумбиец и неожиданно заговорил с обидой: – Помнишь, как я к тебе обратился? А ты мне что ответил?

– Это когда ты на киллера охотился? Так я его нашел. И, если не ошибаюсь, сейчас он в суровых краях в меру сил поднимает благосостояние Родины.

– Он был нужен мне, а не Родине.

– Согласись, мой вариант тоже неплох.

– И с какой стати мне тебе помогать? – спросил Петряков. – От тебя-то помощи хрен дождешься.

Владан пожал плечами.

– Кто знает…

– Кто знает, – передразнил Колумбиец. – Ты вчера моему парню чуть шею не сломал. Хотя, может, и за дело, конечно…

– Тогда о чем говорить?

– Фонд мне этот на хрен не интересен, и что там за дела, я не знаю. Об убийстве, конечно, слышал, но и к нему интереса не проявлял. С какой стати? А вот то, что у нас кто-то борзый на районе, это факт. Жаль, не знаю кто.

– Ты да не знаешь?

– Марич, – вздохнул он, а я отметила: Владана он назвал по фамилии, хотя обычно предпочитал прозвище – Серб. Интересно, это что-нибудь значит? – Времена и вправду меняются. Сейчас, чтобы дурь толкать, вовсе не обязательно шляться по подворотням да в ночных клубах тереться. Можно делать деньги не выходя из дома.

– Ну, выйти-то все же придется.

– Придется. А вот светиться без надобности. Пробежался ближе к утру, когда народ спит, сделал закладки, а дальше в ход идет интернет. Большинство нариков сейчас своего дилера в глаза никогда не видели.

– И все же кто-то еще появился на районе?

– Точно, – помедлив, кивнул Петряков.

– Давно?

– Примерно год назад, может, раньше.

– И до сих пор не нашли? – усомнился Владан.

– Осторожный, сволочь. И башка у него варит.

– По-твоему, киллера он нанял?

– Может, он, а может, кто другой. А вот двоих парней, что на меня работают, на днях избили, – после паузы продолжил он. – Один и вовсе пропал.

– Вот как? Но где-то этот хитрец дурь берет.

– Само собой. И нас это очень интересует.

Колумбиец открыл дверь «Бентли», а Владан, ткнув пальцем в кожаное сиденье, спросил уважительно:

– Человечья?

– Ну что ты за тип, – досадливо покачал головой Петряков. – Короче, если новости появятся или возникнет желание совместно поработать, заглядывай.

– Обязательно. Как говаривал Иван Сусанин, водки не обещаю, но погуляем хорошо.

– Надо бы тебя пристрелить на хрен, – садясь в машину, вздохнул Колумбиец.

– А что мешает?

Тот махнул рукой, сказал «пока» и вскоре скрылся за поворотом.

– Между прочим, он прав, – направляясь к джипу, заметила я. – Почему бы не объединить усилия?

– Поучи еще.

– У тебя скверная привычка дразнить всяких мерзавцев, – не унималась я.

– Сейчас пешком отправишься, – пригрозил он.

– Лучше бы объяснил, почему ты отказался.

– Потому что. Надеюсь, тебя такой ответ удовлетворит? Если нет, в самом деле пешком отправишься.

Я сочла за благо замолчать. Владан ничем не хочет быть обязанным Колумбийцу. В прошлый раз он отшил Петрякова, потому что не сомневался: киллер тут же отправится на кладбище, а вовсе не в тюрьму. И я была с его решением согласна. Но сейчас-то… «Сейчас, по сути, то же самое», – мысленно вздохнула я. Найдем мы типа, который Колумбийцу точно кость в горле, и он с ним разберется по-своему. А хоть бы и так… Один мерзавец укокошит другого мерзавца…

Здание, где находился Фонд, пряталось в глубине двора. Оставив машину напротив ворот, мы вошли в настежь распахнутую калитку и вскоре оказались возле солидной двустворчатой двери, деревянной, с резьбой. Я разглядела виноградные листья и цветы. Владан с такой силой нажал на дверной звонок, точно испытывал к нему личную неприязнь. Настроение у него явно было не лучшее, и я заподозрила, что виновата в этом я. Раздался щелчок, Владан открыл дверь, и мы оказались в просторном холле, где нас уже ждала Екатерина Юрьевна.

– Здравствуйте. – Чувствовалось, она здорово волнуется. – Вы сказали, что хотите поговорить с моими коллегами. На все ваши вопросы касательно Фонда я могу ответить сама. – Владан на это никак не отреагировал, и она продолжила: – Я думаю, вам будет удобнее в моем кабинете.

– Давайте для начала осмотримся, – сказал Владан. – Сколько у вас постоянных сотрудников?

– Сейчас только трое, не считая меня. Большинство работает на общественных началах. Олег в отпуске. Вы понимаете, человеку надо свыкнуться с жуткой трагедией. Хотя я бы предпочла, чтобы он был здесь. И не потому, что рук катастрофически не хватает… для него так было бы лучше… Работа лечит, вы как считаете?

– Меня работа утомляет, – с серьезной миной заявил Владан, продолжая оглядываться. – Значит, Олег сейчас дома. Справляется один?

– Я стараюсь помогать. Вот здесь наш штатный психолог, Анастасия Петровна, – кивнула она на ближайшую дверь. – Далее кабинет Марии Сергеевны, Маши, она секретарь Ольги… была. Дальше по коридору два зала, для психологической разгрузки и для занятий. И еще один вход. С улицы дверь мы не запираем. Когда кто-то ее открывает, мы слышим сигнал и идем встречать. Обычно у нас дежурят волонтеры. Через час придут трое. А пока мы справляемся.

– Многих сегодня пришлось встречать? – задал вопрос Владан.

– Нет, – Екатерина вздохнула, пожав плечами. – Оля была нашим добрым ангелом. А после ее смерти все словно разладилось. Но надежду мы не теряем и продолжаем работать.

– Что ж, начнем с психолога? – направляясь к двери, сказал Владан. Екатерина вроде бы собралась с нами, но Марич ее остановил. – Мне бы не хотелось, чтобы из-за нас работа у вас встала.

Екатерина все поняла правильно и удалилась в свой кабинет, скороговоркой произнеся:

– Если вдруг что-то понадобится…

Владан постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Пухленькая женщина лет тридцати сидела на корточках перед стеллажом и перебирала книги. Увидев Марича, вдруг залилась краской, вскочила, одергивая трикотажное платье, которое ей было коротковато. Перевела взгляд на меня и нахмурилась.

– Здравствуйте, – произнесла с вызовом.

– Анастасия Петровна? – Владан широко улыбнулся, а женщина нервно сжала руки. Это на нее так Марич действует? Интересно, почему? Такое впечатление, что мы застукали ее за постыдным занятием, точно она не книжку искала, а кошек мучила.

– Да, – кивнула женщина поспешно. – А вы сыщик, да? Екатерина Юрьевна предупреждала о вашем приходе.

– Я – Владан, а это – Полина, – кивнул он. – Можно? – Владан указал рукой на стул, придвинул его мне, сам устроился на соседнем. Анастасия продолжала стоять посреди комнаты, потом, точно опомнившись, бросилась к своему месту за столом.

– О чем вы хотели поговорить? – спросила деловито.

– Об Ольге, естественно, – сказал Владан.

– Вряд ли я могу сообщить что-то новое. Следователи меня уже допрашивали. Это было ужасно. Такое впечатление, словно нас всех подозревают. Они часами задавали одни и те же вопросы. Я думала, все это позади. И вот вы…

– Мы здесь по просьбе госпожи Даниловой, это она обратилась к нам.

– Не очень понятно, зачем. Что ж, вы здесь… и у меня нет выбора. – Она хлопнула по столу ладонями. – Задавайте ваши вопросы.

– Давно вы здесь работаете?

– Чуть больше года. Я единственный штатный психолог, остальные – волонтеры. Скажу сразу, с Ольгой Михайловной мы не особенно ладили. Она позволяла себе вмешиваться в те сферы, в которых ничего не смыслила. Разумеется, я не оставляла это без внимания, а она… Впрочем, все это было в рамках приличия. Просто разногласия в работе. Но следователи раздули из мухи слона и изводили меня вопросами.

– Значит, на работе у нее были конфликты. Только с вами?

– Господи боже мой, да конечно, нет! Она считала, что все знает лучше других, постоянно вмешиваясь.

– То есть сотрудники были недовольны?

– Нет, почему же… Я этого не говорила. Мы пришли сюда помогать людям. В этом наша миссия. Все остальное вторично.

– Расскажите немного об Ольге, – попросила я. – Какой она была?

– Ну… Она, безусловно, обладала организаторскими способностями, умела расположить к себе. Ей доверяли, и она этим пользовалась.

– В смысле? – поднял брови Владан.

– Не делайте вид, что меня не поняли, – отрезала Анастасия. – Раз в месяц она перед нами отчитывалась. Но лично я скептически относилась к ее отчетам. Сотрудники получали минимальную зарплату. Куда шли деньги, а они, можете мне поверить, были немалые, никто не знал. Оставалось лишь догадываться…

– И куда же шли деньги, по-вашему?

Анастасия пожала плечами, презрительно фыркнув.

– О личной жизни Ольги Михайловны вам что-нибудь известно?

– Мы не обсуждали личные темы. Я знаю, она переживала из-за брата. Став инвалидом, он замкнулся.

– Она обратилась к вам за помощью?

– Нет. Хотя в помощи он, безусловно, нуждался. Однако он из тех, кто уверен, что справится сам. А сестра шла у него на поводу.

– Брат и сестра ладили?

– Она ни в чем ему не отказывала. Жалела его. Сначала они лишились родителей, потом эта ужасная история. Она не понимала, что своей слепой любовью создает вокруг него вакуум. Для него никого, кроме сестры, не существовало. Он слушал только ее…

Анастасия мало-помалу разговорилась, при этом то краснела, то начинала нервно перекладывать бумаги на столе, потом вдруг уставилась на Владана и заявила:

– А вы нравитесь людям.

Марич и глазом не моргнул.

– У меня потрясающая харизма, – кивнул он, после чего решил, что пора нам и честь знать, легко поднялся и сказал: – Спасибо за содержательную беседу.

– Вы уходите? – растерялась Анастасия, похоже, это ее огорчило, хоть она и жаловалась, что устала от вопросов. – Вы не оставите мне свою визитку? Вдруг я что-нибудь вспомню?

– Номер телефона есть у Екатерины Юрьевны, – порадовал Владан и покинул кабинет.

– Вряд ли она обратится к Екатерине, – заметила я.

– Слава тебе, Господи, за мелкие радости, – пробормотал он.

– А если правда что-то вспомнит?

– У этой бабы тараканы в голове величиной с меня.

– Тогда зачем ты на нее время тратил?

Он пожал плечами и распахнул соседнюю дверь, забыв постучать. Девушка, сидевшая за компьютером, против воли вызывала улыбку. Худенькая, ослепительно-рыжая, с золотистыми веснушками по всему лицу. Впрочем, лицом они не ограничились, по тонкой шее спускались за ворот футболки и появлялись из-под коротких рукавов. Узкие пальцы украшали штук пять колечек с камнями-стекляшками, на голове ободок с ушками. Девушка посмотрела на меня, перевела взгляд на Владана и заявила с хитроватой улыбкой, точно разгадав большой секрет:

– А я вас знаю.

– Это избавит меня от необходимости лишний раз представляться, а вас зовут…

– Маша. Вообще-то, Мария Сергеевна, но меня так никто не зовет.

– Так это же неплохо, – кивнул Марич, а она засмеялась.

– Мне тридцать два…

– Ух ты… – вытаращил Владан глаза.

– Вот-вот. Пора бы и по отчеству. Но маленькая собачка до старости щенок.

«Да еще рыжая и с веснушками», – хотелось добавить мне, но я промолчала.

Марич между тем устроился напротив девицы.

– Значит, вы теперь займетесь этим делом? – спросила она. – Между прочим, Екатерине Юрьевне обратиться к вам я посоветовала.

– Даже не знаю, как вас благодарить…

– То есть идея возникла у нее, – то ли уловив иронию, то ли просто справедливости ради сказала Маша. – Но она сомневалась, что вы возьметесь. А я сказала: смело идите, не откажет.

– Да? И с чем связана такая уверенность?

– Репутация, – пожала Маша плечами.

– А что с ней? – насторожился Владан.

– С репутацией? – растерялась девушка.

– Мы ведь сейчас о ней говорили? – еще больше насторожился он.

Ясное дело, ему захотелось дурака повалять, а я, пока девушка окончательно не смешалась, решила прийти ей на помощь.

– Меня больше интересует, почему Екатерина Юрьевна сомневалась, – улыбнулась я.

– Ну, это как раз понятно, – пожала Маша плечами. – Кому охота связываться с местной шпаной, тем более… – Тут она вдруг пунцово покраснела и вроде бы прикусила язык… Выходит, не особо я ей помогла.

– Тем более что? – не удержался Владан, как видно, психологиня его успела достать, и теперь он решил отыграться.

– Ну… вы в нашем районе… вас все знают. И многие у вас в друзьях… еще по детству.

Теперь девушку было по-настоящему жаль, пока я прикидывала, как ей помочь, желательно более удачно, она скороговоркой закончила:

– Но я сказала, Серб за справедливость, это все знают.

– Вы чересчур высокого мнения обо мне, – кривенько ухмыльнулся Марич.

– На самом деле вы совершенно правы, – сказала я. – Он такой. Настоящий Робин Гуд.

– А я про что! – воодушевилась Маша.

Марич закатил глаза, однако желание вредничать его оставило.

– Ладно, рыжая, рассказывай, что у вас здесь за дела творятся.

На «рыжую» она ничуть не обиделась, и на внезапное «ты» тоже. Напротив, хихикнула весело и сказала, перегибаясь через стол к Маричу:

– За что Ольгу могли убить?

– А ты знаешь?

– Менты считают это ограблением. Курам на смех. Хотя ментов понять можно. На фига им геморрой? А здесь шикарная отмазка. Влезли в дом обдолбанные придурки… Район у нас, сами знаете…

– То есть ты уверена: убийство связано с Фондом? – посерьезнел Владан.

– Ага. Только не так, как можно подумать.

– А как?

– Сейчас попробую объяснить. От Фонда, конечно, польза есть, точнее, была, когда здесь Ольга рулила. Кое-кому мы реально помогли. Не скажу, что спасали десятками, но в таком деле… Короче, если хотя бы один человек смог завязать, то все не зря. Понимаете?

– Более или менее.

– Фонд – дело нужное, но… мы предлагаем жизнь реальную, следовательно, нелегкую, а они… – ткнула она пальцем куда-то за спину, – райские кущи. Предложение неравноценное, как вы понимаете… И маркетологи у них будь здоров.

– Хочешь сказать, никакой угрозы Фонд для торговцев наркотой не представлял?

– Нет, конечно. Ну, может, мы их малость раздражали.

– Н-да, – хмыкнул Владан. – Неожиданное заявление.

– Почему? Вы ж местный и знаете, в Яме приходится уживаться друг с другом. Иначе полный трындец. Мы не лезем в ваши дела, вы не суетесь в наши, примерно так. Ольга до президента дозвонилась, и связываться с ней было себе дороже. Ну, тусуется у нас молодежь, сомневаюсь, что на выручке торговцев наркотой это реально сказалось. Если по-простому: мы – спасаем, они – травят, и все у нас, в общем-то, хорошо.

Теперь я закатила глаза, а вот Владан, пожалуй, был с девушкой согласен, и после паузы спросил:

– Значит, не грабители, но и не Фонд. Тогда что?

– Фонд. Но по-другому, – вдруг перешла она на шепот.

– Давай без драматических пауз и потолковей, – не выдержал Марич.

– Думаете, это так просто?

– Ты все-таки попробуй.

– У нас ведь здесь разные люди тусуются. Вот я и подумала: Ольга могла что-то узнать. Что-то по-настоящему для них опасное. И ее поспешили убрать.

– И что это, по-твоему, может быть?

Девушка виновато пожала плечами.

– Не знаю. Может, кто-то проболтался о крупной партии или еще о чем-то в этом роде. Понимаете?

– Не очень. Это вольный полет фантазии или для такого вывода все же есть основания?

– Если честно, то оснований нет. Просто я размышляла и так, и эдак… Хотя кое-что все же было. За пару дней до убийства Ольга пришла точно сама не своя. Я загляну к ней, а она все в окно смотрит. Знаете, как при несчастной любви, когда все из рук валится и не знаешь, что с собой делать.

– Ну, может, в ней все и дело? В несчастной любви?

– И вовсе нет. Короче, сами посудите. У нас в тот день совещание было, все как обычно, с докладами да предложениями, а Ольга куда-то поверх нас смотрит и вроде даже не слушает. А потом на листке бумаги что-то писать стала. Это, конечно, как раз дело обычное, записывать что-то, я имею в виду. Но как-то уж очень чудно она это делала, словно о своем думала. А когда расходиться стали, листок скомкала и в корзину бросила.

– Ума-то хватило взглянуть, что она там писала? – проворчал Марич.

– Я любопытная, – шмыгнув носом, ответила Маша. – Хоть мне было стыдно, все-таки это некрасиво.

– Не тяни.

– В общем, когда Ольга ушла, я листок из урны вынула. Знаете, что она написала?

– Ты меня с ума сведешь! – рыкнул Владан.

– «Я знаю, кто это», вот что там было, – возвестила рыжая. – Три раза подряд.

– Я знаю, кто это? – повторила я.

– Вот именно. Ясно, что Ольга случайно узнала…

– Страшную тайну, – вздохнул Марич.

– А что еще, по-вашему?

– И никаких догадок, что это может быть?

Она развела руками в большой печали.

– Я уже голову сломала, но ничего придумать не смогла.

– Хорошо, допустим, Ольга что-то узнала… С кем в последнее время она общалась? Может, в окружении появился новый человек, или здесь, в Фонде, она разговаривала с кем-то чаще, чем с другими?

– Да вроде нет, – подумав, ответила рыжая. – Она с нашим контингентом общалась постольку-поскольку. На ней было, так сказать, общее руководство, связь с администрацией, ну и, конечно, со спонсорами. Выжать из денежных мешков немного средств она умела. Катерина в этом смысле ей не чета. Как Ольги не стало, с финансированием у нас наметилась пятая точка. Пока еще барахтаемся, но фиаско неотвратимо близится.

– А как же Малышев? – спросила я.

– Евгений Сергеевич? – усмехнулась рыжая. – Евгения Сергеевича судьба наркоманов мало интересует. Я бы даже сказала, ему пофиг.

– Но он ведь основной спонсор?

– Ага… Но вряд ли надолго им останется. Я имею в виду теперь, когда нет Ольги…

– С Ольгой у них были особые отношения?

– Я свечку не держала, но, думаю, да. Достаточно увидеть их вместе, чтобы понять… Это, знаете ли, не скроешь. Взаимную симпатию, я имею в виду.

– Малышев женат? – вновь задала я вопрос.

– А как же. Только кому и когда это мешало? Он чуть ли не каждый день к нам наведывался. Особенно первое время, когда ее обхаживал. Потом, должно быть, другое место для встреч нашли.

– Ольга отношений с ним не скрывала? – подал голос Марич.

– На людях всегда обращалась к нему на «вы» и по имени-отчеству. Он, кстати, тоже. В общем, приличия соблюдали. Но, как я уже сказала, все было видно невооруженным глазом. Потому что такие вещи, как мне кажется, не скроешь. Взять хоть нашу Екатерину Юрьевну. Вот уж кто шифруется, а все равно дураку ясно, что она втюрилась в Малышева по самые уши.

– Серьезно? – заинтересовалась я.

– А то… Как его увидит, сразу становится красная как рак и начинает бумажки бестолково перекладывать. Отвечает невпопад и глаза от него отводит… влюбленная гимназистка, ей-богу. И смех, и горе на нее смотреть. А попробуй сказать, что она втюрилась, заголосит: глупости! Это я в том смысле, что иногда люди в своих чувствах даже себе боятся признаться.

– А Ольга на поведение Екатерины внимание обратила, как по-твоему?

– Ну, не заметить-то не могла.

– Но никак это не комментировала?

– Нет, конечно. Ольга со всеми соблюдала дистанцию. Не в том смысле: я – начальник, ты – подчиненный. Она сама по себе человек закрытый.

– Друзья у нее были?

– Здесь точно нет. А так… возможно. Ольга очень принципиальная, про таких говорят: если что, отца родного не пожалеет. Сами понимаете, дружить с подобными людьми нелегко.

– То есть близких отношений с той же Екатериной не было?

– Екатерине в подруги очень хотелось. Она за Ольгой точно тень ходила. Сначала я думала: подхалимка, потом – лесбиянка, мол, втюрилась в Ольгу… Но когда появился Малышев, стало ясно: с ориентацией у нее все в порядке. Но за Ольгой все равно бегала, как хвостик. А теперь за ее братом.

– Олег, как я понял, сегодня на работу не вышел?

– Он после убийства никак в себя не придет. Первый месяц вообще не появлялся. Сейчас, бывает, наведывается. Но, чувствуется, не до работы ему. Накроется наш Фонд скоро. Я ж говорю, на ладан дышим.

– Значит, все здесь держалось на Ольге? – вздохнула я, и рыжая пожала плечами.

– Олег, вообще-то, парень толковый, и будь он в другом состоянии, мы бы справились. Но ему, похоже, не до Фонда. Вообще ни до чего.

– Очень переживает гибель сестры?

– Не то слово. Ее, можно сказать, при нем убили. Если б он был здоров, раскидал бы этих уродов, как щенков. Парень он крепкий. А тут… по лестнице сам не поднимется.

– Ко всему прочему он был в наушниках и не услышал криков сестры, – напомнила я.

– Вот именно. Считает себя во всем виноватым.

– Это он так сказал?

– Он молчит. Это у них семейное: свои мысли и чувства при себе держать. Но… короче, догадаться нетрудно.

– С сестрой у них были близкие отношения?

– Конечно. Что бы он без нее делал? Теперь один-одинешенек. Правда, сейчас Екатерина за ним приглядывает. Но как долго это продлится…

– Ольга любила брата?

– Само собой. А после того, что с ним произошло… Она и Фонд-то создала из-за этой истории. Вы ведь знаете, что с ним случилось?

– На него напали наркоманы?

– Ага, человек пять. Неизвестно, что бы с ним было, если бы не сестра. Она за ним не только ухаживала. Работой загрузила… в общем, парень жил полноценной жизнью.

– А он как к сестре относился? – вмешался Владан.

– Хорошо. Как еще?

– По-разному бывает. Кому-то чужая забота как кость в горле.

– Нет, – покачала головой Маша. – Они любили друг друга. Она же ему вместо матери была. И вообще… на людях своих чувств не демонстрировала, характер не тот, но видно было: друг о друге заботятся. Она то рукой по его волосам проведет, то плечо погладит. Вроде между прочим, по привычке. И он, когда на нее смотрел, сразу светлел лицом. И ее заботой не тяготился. Конечно, стать инвалидом, да еще в таком возрасте, испытание не для слабонервных. Так вот, Олег – мужик крепкий, нюни не распускал, пытался жить, как нормальные люди, и сестра ему помогала. А сейчас его состояние понятно. И без того сестру потерять просто ужасно, единственного близкого человека, а тут еще и бытовые трудности. При ней он был от них избавлен. Парню нужно время, чтоб в себя прийти и жизнь как-то наладить. Пока Екатерина ему помогает. Я, кстати, тоже не против, мне не в тягость. Но Екатерина намекнула, чтоб я не совалась.

– У нее какие-то виды на него?

– На Олега? Да ладно. Она ж ему в мамаши годится. Опять же Малышев, куда денешь свою большую любовь?

– Тогда какой ей резон тебя отшивать? – усмехнулся Марич.

– Такой, что Екатерина во всем любит быть главной. Работы на себя взвалила и стонет… А чего стонать? Свою работу делай, остальное сделают те, кому это положено. Так нет…

– Не особо ты ее жалуешь, – заметил Владан.

– Вы спрашиваете, я отвечаю… Между прочим, из-за нее парня одного уволили. Хороший парень… С Екатериной поссорился, она тут же Ольге нашептала, и он оказался за дверью. Она ж у нас правая рука начальства. И конкуренции не терпела. А работник так себе, что сейчас и видно невооруженным глазом. Дорвалась до руководящей должности, теперь пожинает плоды. Жаль, что нам тоже приходится.

– А что за уволенный парень? – проявил интерес Марич.

– Ромка Исаев, за всю нашу технику отвечал. Ну и так, всем понемногу помогал. Безотказный. И парень отличный. Со всеми ладил, а Екатерина его невзлюбила, уж не знаю за что. Постоянно цеплялась. Он не выдержал и сказал ей, что думает по этому поводу.

– И был уволен?

– Ага. Она Ольге настучала. А та, не разобравшись, приняла ее сторону. Не повезло парню. Хотя теперь как посмотреть.

– Когда его уволили?

– Вообще-то считалось, он сам уволился. По собственному желанию… Примерно за месяц до убийства.

– А где найти этого Ромку?

– Где он теперь работает, не знаю. Он звонил несколько раз уже после убийства, но о работе мы не говорили. Телефон, похоже, сменил. А адрес могу дать.

– Заодно и список ваших подопечных, – кивнул Владан.

– Думаете, это может быть кто-то из них? – нахмурилась Маша.

– Ничего я пока не думаю, – ответил Владан. – А проверить надо.

– Может, вы и правы, – принялась размышлять рыжая. – Наркоманы такой народ… хоть и бывшие… никогда не знаешь…

Она повернулась к компьютеру, потом включила принтер и вскоре протянула Владану список на нескольких листах, предварительно вложив их в папку-файл. Владан список быстро просмотрел, после чего направился к двери.

– Помалкивать о том, что вы приходили? – адресуясь к его спине, спросила Маша.

– А ты сможешь?

– Постараюсь, – весело хихикнула она.

– Не истязай себя, тем более что об этом все равно к вечеру узнают.

– Это точно, – согласилась она.

Владан распахнул дверь, заговорщицки подмигнул девушке и, дождавшись, когда я выйду, сказал:

– Пока, рыжая.

Она вновь хихикнула, а он наконец-то дверь закрыл.

Через минуту мы покинули здание Фонда, при этом у меня создалось впечатление, что Марич не хочет встречаться с Екатериной.

– И что теперь? – спросила я и кивком указала на папку в его руках. – Будем опрашивать всех по списку?

– Я ж не спятил. Тут работы на пару недель. Да и смысла не вижу.

– Тогда зачем тебе список? – удивилась я.

– Пригодится. Вообще-то я собираюсь поручить всю неблагодарную работу кому-нибудь другому.

– Мне?

– Хорошего ты обо мне мнения… – хмыкнул Владан.

– Я, кстати, совершенно не против. Боюсь только, разговаривать со мной они не захотят.

– А вот это ты зря. Поболтать с красивой девушкой всегда приятно.

– Знаешь, Марич, твоя бывшая права: быть на ее месте довольно сложно.

– Да ну? И в чем причина такого пессимистичного заключения?

– Я тебя ревную.

– К рыжей? – удивился он.

– При чем здесь рыжая? Она что, тебе понравилась? – насторожилась я, а Владан рассмеялся.

– В общем, да. Но совсем в другом смысле. Она хорошая девчонка.

– Слава богу. Но все равно беспокойно. Просто ужас какой-то… Стоит тебе сказать что-то о девушках… – Я досадливо махнула рукой.

– А раньше ты меня не ревновала?

– Раньше почему-то меньше. Только не вздумай предложить разбежаться, – посуровела я.

– Я же не псих, – попенял он.

Уже некоторое время мы сидели в машине, но уезжать Владан не спешил.

– А ты меня не ревнуешь? – закинула я удочку.

– А есть к кому?

– Нет. Но все равно…

– Я в тебе абсолютно уверен, – сказал он вроде бы серьезно, но все равно казалось, что смеется. – И тебе, кстати, советую. На самом деле мне тебя за глаза, так что не терзай себя понапрасну.

Я фыркнула презрительно, а он меня поцеловал. Кстати, лучшее, что мог сделать в такой ситуации.

– Ты меня любишь? – спросила я, когда он чуть отстранился.

– Вроде да…

– Марич…

– Конечно, люблю. Даже больше, чем следует.

– Почему это?

– Потому что ты зануда.

Он вновь взял папку, достал бумаги и стал их быстро просматривать.

– О, – сказал где-то через минуту. – Этот нам подойдет.

– Знакомый? – спросила я.

– Типа того. Придется немного подождать, для него еще слишком рано.

Владан наконец завел машину и не спеша тронулся с места.

– Куда мы сейчас, к уволенному Исаеву?

– Думаю, есть смысл с ним поговорить, – кивнул Владан. – Интересно, что Екатерина Юрьевна о нем не упомянула.

– Он уволился за месяц до убийства. Был очень обижен и решил отомстить?

– Далеко идущие выводы. Начать следовало бы с Екатерины, раз уж она настроила против него Ольгу.

– Но уволила его все-таки Ольга. Неужто из-за этого можно убить? – покачала я головой.

– Убить можно из-за чего угодно. Однако внутренний голос подсказывает: не будет нам счастья. Парень здесь ни при чем, а значит, придется повозиться.

– Да, история довольно запутанная. У Ольги – женатый любовник, в которого к тому же влюблена ее помощница. Она же теперь руководит Фондом и присматривает за ее братом. Вряд ли Екатерина заняла место Ольги в сердце Малышева, но отношения у них, безусловно, хорошие.

– Думаешь, она вполне могла от Ольги избавиться?

– А ты как думаешь?

Владан пожал плечами.

– Почему бы и нет?

– Тогда какого лешего она к нам приперлась?

– Хотела лишний раз подчеркнуть свою непричастность к убийству.

– Тогда она дура. Твоя репутация ей хорошо известна…

– Не переоценивай моих заслуг.

– Если это действительно она… Преступник втайне хочет, чтобы его поймали? Нет, это чушь, что бы там ни говорили.

– И кто такое говорил?

– А то ты не знаешь.

– Не знаю. Так кто?

– Кто-то из психологов.

– Эти скажут, – покивал Марич.

Взгляд его задержался на зеркале заднего вида, я тоже проявила любопытство. Синий «Рено» держался на расстоянии и у меня, наверное, подозрений бы не вызвал.

– За нами? – неуверенно спросила я.

– Похоже, – ответил Владан.

– Интересно, кому мы опять понадобились.

– Колумбийцу или тому же Малышеву, к примеру.

– Малышеву это зачем?

– Если он имеет отношение к убийству, то, скорее всего, хочет знать, чем мы заняты.

– Не проще ли с нашим отчетом ознакомиться? Он платит нам деньги, то есть фактически он и есть наш клиент. Выходит, Колумбиец?

– Ему следить за нами тоже вроде ни к чему.

– А если Ольгу убили по его приказу?

– Тем более болтаться за нами не стоит. Да и не верю я, что он убил. Хотя, может, и напрасно.

Владан свернул в переулок, через некоторое время мы смогли убедиться, что «Рено» следует за нами. Марич, немного попетляв по узким улочкам, выехал на проспект. Сколько я ни приглядывалась, «Рено» больше не увидела. То ли нам удалось оторваться, то ли слежку внезапно прекратили. Был еще вариант: мы ошиблись, и те, кто находился в машине, знать не знали о нашем существовании. Весьма сомнительно, но почему бы и нет?!

Владан между тем опять свернул, и через некоторое время мы оказались во дворе девятиэтажки, ничем с виду не примечательной. Нас она интересовала по одной причине: именно здесь жил уволенный Роман Исаев, по крайней мере, этот адрес дала нам Маша.

– Странно, что ты сразу не поехал к брату Ольги, – заметила я, выходя из машины. – Он самый близкий ей человек…

– Вот и не стоит торопиться.

Я замедлила шаг и схватила Марича за локоть.

– Ты что же, его подозреваешь? Но… по-моему, это… нелогично.

– Одно удовольствие с тобой говорить, – усмехнулся Владан. – Сама вопросы задаешь, сама на них отвечаешь.

– Неужели действительно подозреваешь? – растерялась я.

– Был бы в доме лифт, непременно бы подозревал, а так… версия действительно дохлая. Кстати, не худо бы выяснить, что, кроме Фонда, парень унаследовал. От Фонда прока немного…

– Ты деньги имеешь в виду?

– Конечно, деньги. Именно из-за них обычно и убивают. А к парню я не тороплюсь, потому что пока не придумал, какие вопросы ему задать.

Он засмеялся и, обняв меня, повел к подъезду.

Романа Исаева дома не оказалось. Трижды позвонив и немного постояв перед закрытой дверью, мы отправились восвояси. Вернулись в офис, где я устроилась за компьютером в надежде выудить в интернете что-либо полезное касаемо нашего дела. Владан сделал несколько звонков, кому-то назначил встречу на вечер и тут же уткнулся в свой ноутбук, не пожелав сообщить мне о своих намерениях. Я, против обыкновения, с вопросами не лезла, решив дождаться, когда он сам соизволит заговорить.

Наконец Владан, взглянув на часы, поднялся из-за стола.

– Поехали.

– Куда? – вскакивая, спросила я.

– Поищем добровольного помощника, – усмехнулся он.

Через несколько минут мы были возле Старого рынка, места, которое смело можно назвать средоточием всех пороков. То есть рынок был совершенно обыкновенным: большой павильон круглой формы, построенный в 70-е годы прошлого века. Обшарпанный, с протекающей крышей и стойким запахом тухлятины. Время от времени его ремонтировали, но через пару месяцев он волшебным образом выглядел точно так же, как до ремонта. Года два назад городские власти заговорили о том, что Старый рынок пора сносить, а на его месте построить современные павильоны. Лично я предрекала затее полный провал, по крайней мере, предыдущие попытки привести здесь что-либо в более или менее приличный вид именно так и заканчивались.

О том, что происходило за обшарпанным фасадом, оставалось лишь догадываться. Но район не зря приобрел дурную славу. Те, кто мог, давно его покинули, а те, кто остался, вынуждены были подчиняться неписаным правилам, первое из которых гласило: «ничего не видеть и не слышать». К рынку примыкали три улицы, чужакам даже в дневное время появляться там не рекомендовалось. Полицейские сюда тоже предпочитали не заглядывать. Разумеется, у них могла быть на это иная причина, но я была уверена: пресловутое первое правило и распространялось на них. Все три улицы сохранили застройку прошлого, а то и позапрошлого века, но туристов это вряд ли порадовало бы. Еще один бич Ямы – гастарбайтеры, большинство из которых нелегалы. Если верить интернету, их уже не меньше, чем аборигенов. Само собой, те от такого соседства не в восторге. Конфликты на этой почве здесь не редкость.

Рынок – самое дно Ямы, во всех смыслах. Складские помещения здесь чередовались с частными домами, обитатели которых днем предпочитали не показываться. Оттого могло возникнуть впечатление, что здешние развалюхи давно заброшены. Но с наступлением ночи все вдруг оживало, и тайная жизнь оказывалась весьма насыщенной, стоило лишь сунуться в ближайшую подворотню. Но это как раз я бы делать не советовала. Сейчас, когда время близилось к вечеру, народ начал появляться. То и дело из подворотен возникали личности, как правило, с надвинутыми на лицо капюшонами, нервными движениями и привычкой оглядываться.

Владан ехал медленно и кого-то высматривал.

– Ты не знаешь, где он живет? – спросила я, чувствуя, что патрулирование затягивается.

– Вряд ли он сам знает.

– Он что, бездомный?

Ответить Владан не успел, из подворотни появился тип в армейской куртке и высоких ботинках. Руки держал в карманах, шел ссутулившись, глядя себе под ноги. Но нас между тем увидел. Потому что вдруг развернулся и бросился назад в подворотню.

Я ожидала, что Владан последует за ним, но он не спеша проехал чуть дальше, свернул в очень похожую подворотню, пересек захламленный двор, и мы оказались на пустыре, превращенном в мусорную свалку.

Марич проехал еще немного и притормозил возле покосившегося строения – то ли бани, то ли сарая, – как раз в тот момент, когда из-за угла появился все тот же парень. Владан открыл окно и громко свистнул. Парень замер, огляделся, похоже было, что опять бежать намылился, но вместо этого поплелся к нам.

– Сукин ты сын, Серб, – сказал он, устраиваясь на заднем сиденье.

– А ты – тупой придурок, – ответил Марич.

– Почему это? – заинтересовался парень.

– Потому что ничего толковее придумать не можешь. Каждый раз ты сюда срываешься, а я каждый раз жду тебя здесь.

Парень в досаде покачал головой, стянул капюшон, и теперь в зеркале я видела его лицо, бледное, с запавшими глазами, жиденькой бородкой и свежим синяком под глазом.

– Чего надо-то? – спросил он.

– Помощь твоя нужна, вот что.

Парень хохотнул и отвернулся к окну, а я попыталась угадать, сколько ему лет. Дело зряшное. Может, двадцать, а может, и все тридцать пять. Он поскреб затылок, нечесаные, давно не мытые волосы стояли дыбом, и вновь повернулся к Владану.

– Денег дашь? Совсем хреново…

– Денег дам, – кивнул Владан и протянул ему две купюры. Парень быстро убрал их в карман, заметно повеселев. – Прежде чем уйти в нирвану, сделай доброе дело, – Марич достал из бардачка папку, ту, что мы получили от Маши, и бросил парню на колени. – Взгляни. Читать еще не разучился?

Тот презрительно фыркнул, но по тому, как он старательно водил пальцем по списку, шевеля при этом губами, стало ясно: Владан недалек от истины.

– Ну и что? – закончив с чтением, спросил он.

– А то, – передразнил Владан. – Кого из них знаешь?

– Ну… многих.

– Вот и хорошо. Встретишься с ними и задашь пару вопросов.

– Так, это… – начал он, замолчал и заговорил опять: – На хрена они тебе? И чего спрашивать?

– Эти ребята имеют отношение к Фонду «Жизнь без наркотиков». Слышал о таком? Тебе бы, Паша, не худо тоже туда наведаться.

– Ага, нашел дурака… Там же бабу убили… – вдруг озарило Пашу. – Ты поэтому, что ли?.. На хрена ты в это лезешь, Серб?

Владан взглянул исподлобья, и парень решил эту тему далее не развивать.

– Поспрашивай, не заметил ли кто чего странного. Короче, не мне тебя учить, – сказал Марич, и Паша согласно кивнул.

– Я к тебе не пойду, а мобилы у меня нет.

Владан вновь открыл бардачок, достал дешевенький телефон и протянул парню.

– Мой номер помнишь?

– Забудешь, как же, – сунув телефон в карман, парень спешно покинул машину.

– У меня на вечер назначена встреча, – напомнил Владан.

– И меня с собой ты взять не можешь, – съязвила я.

– И тебя я взять не могу, – кивнул он. – Поэтому и предлагаю отцу позвонить. И его порадуешь, и не придется проводить вечер в одиночестве.

– То есть ты надолго?

– Как получится, – пожал он плечами.

– Может, все-таки расскажешь, с кем встречаешься?

– С хорошим человеком, который, надеюсь, нам поможет.

Его физиономия приобрела отсутствующее выражение, и стало ясно: дальнейшие вопросы на эту тему бесполезны.

– Ладно, поеду к папе, – вздохнула я.

Вскоре выяснилось, это была не очень хорошая идея. В том смысле, что сначала следовало сообщить папе об очередном изменении планов, а не являться без звонка.

Возле офиса мы с Владаном простились. Он проводил меня до машины, поцеловал на прощание, что несколько примирило с необходимостью провести вечер без него. Но по дороге к папиному дому я вновь захандрила, изводя себя все теми же вопросами: почему бы нам с Маричем не жить, как все нормальные люди? В нормальной квартире, в нормальном районе, время от времени наведываясь к родственникам.

«Еще бы и работу не худо сменить», – заметил ехидно внутренний голос, и я досадливо чертыхнулась.

Занятая этими мыслями, папе я так и не позвонила, и только подъехав к дому, подумала: возможно, его планы изменились и я его не застану. Однако отцовский «Мерседес» стоял возле гаража. Поставив рядом свою машину, я поднялась на крыльцо.

Входная дверь оказалась заперта, ничего удивительного, раз папа меня не ждет. Пока я шарила в сумке в поисках ключей, дверь распахнулась, и я увидела Маринку. В веселеньком фартуке поверх роскошного наряда из серого бархата. Такого фартука в хозяйстве папы точно не водилось, выходило, либо он им на днях обзавелся, либо Маринка подсуетилась.

– Ты с вещами? – кивнув на фартук, спросила я.

– Злишься? – хмыкнула она.

– С какой стати? Надень ты фартук на голое тело, я бы и это пережила. А ты выглядишь на редкость целомудренно.

– Могла бы позвонить. Мне бы не пришлось выслушивать твои глупости.

– У Владана вдруг появилось срочное дело.

– Но мобильный-то у тебя есть?

– Не будь занудой. Мне топать восвояси или накормишь?

– Леня расстроится, если узнает, что ты заезжала и тут же свинтила.

– Ты зовешь его Леней?

– А как еще?

Я пожала плечами и, прошествовав в холл, сняла обувь и куртку. При мне отца Леней давно уже никто не называл. Даже старые друзья предпочитали «Леонид». Леней звала его мама…

– Почему бы вам не съехаться? – спросила я, входя в столовую.

– Почему бы тебе не заткнуться? Уж как-нибудь разберемся. Отец душ принимает. У него на работе аврал, недавно вернулся…

– Так, может, мне все-таки смыться по-тихому? – обозревая стол, накрытый на двоих, сказала я.

В центре стола букет роз и свечи. Романтический ужин. Маринка поставила еще тарелку и усмехнулась.

– Иди руки мыть. Отец будет рад, что ты явилась не запылилась.

– Сомневаюсь. На вечер у него точно были другие планы.

Пока я мыла руки, появился папа. Когда я вошла, они перешептывались с Маринкой.

– Извини, я не позвонила, – покаянно сказала я.

Папа улыбнулся.

– Это твой дом. Рад тебя видеть.

Он обнял меня и поцеловал. Одет отец был в джинсы и рубашку поло небесно-голубого цвета. Выглядел настоящим красавцем, к тому же очень молодо. Разница в возрасте между ним и Маринкой в глаза не особо бросалась. Это моя бывшая соперница на него так действует?

– Классно выглядишь, – сказала я, и папа смутился, а я продолжила: – Серьезно. Я тобой горжусь.

– Давайте ужинать, – сказал папа. – Как твои дела? – спросил он, после того как открыл вино и разлил его по бокалам.

– Все хорошо.

– Владан не смог приехать?

– У него важная встреча. А у нас новое расследование.

– Ага, – влезла Маринка. – Марич, должно быть, спятил.

– Почему это? – обиделась я.

– Потому.

– А в чем проблема? – спросил папа.

– Проблема в том, что расследовать дело, связанное с наркотой, в нашем районе – все равно что сунуть голую жопу в муравейник, – сказала Марина. – Прошу прощения, мы люди простые и выражаемся соответственно. У Марича ума хватило бы этого не делать. Но ударить в грязь лицом перед своей большой любовью он не может.

– За большую любовь – спасибо, а все остальное – не твое дело, – сказала я.

– Марина права, – нахмурился папа. – Не лучшая идея браться за подобное расследование. Это может быть слишком опасно.

– Да не слушай ты ее, папа, – отмахнулась я. – Дело как дело, ничего особенного. Лучше расскажите, что у вас нового?

Папу вопрос смутил.

– Нового? У меня все отлично.

– У меня тоже, – расплылась в ухмылке Маринка.

Разговор не клеился, хотя папа очень старался. Маринка отмалчивалась и разговорилась лишь однажды, когда папа поинтересовался рецептом приготовления мяса, которое она подала в тот вечер. Помнится, особой страсти к кулинарии соперница не питала. В общем, пищи для размышления у меня было достаточно: и молодецкий папин вид, и Маринкины неожиданные кулинарные увлечения.

После ужина мы перешли в гостиную, я по привычке хотела устроиться рядом с отцом, прижаться к нему потеснее, но в последний момент предпочла, как и Маринка, кресло. Мне не хотелось, чтобы она сидела одна, любуясь нашим тандемом. Хотя, может, ей это безразлично. Засиживаться я не стала, минут через сорок сообщила, что мне пора.

– Меня захватишь? – неожиданно спросила Маринка. – Неохота такси вызывать.

Я перевела взгляд на папу. Он никак не отреагировал. В замешательстве я пожала плечами, и вскоре мы направились к машине. Папа нас провожал. Поцеловал меня и точно так же простился с Маринкой: легким поцелуем в щеку. Помахал нам рукой, дожидаясь, когда мы покинем переулок.

– Какого лешего ты не осталась? – сказала я.

– Тебя забыла спросить, – ответила Маринка. – С чего ты вообще взяла, что я собиралась остаться?

– Чего ты мне голову морочишь? У вас романтический ужин, свечи горят, ты в фартуке…

– И что? По-твоему, закончиться это должно постелью?

– По-моему, да.

– А с виду скромница.

– Может, просветишь, какие у вас с моим отцом отношения?

– Дружеские. И романтический ужин дружбе не помеха.

– Оно конечно…

– Не поняла, что тебя бесит? То, что я с ним сплю, или что все-таки не сплю?

– Меня бесит, что ты увиливаешь от ответа. Я начинаю думать, что мой отец для тебя ничего не значит и встречаешься ты с ним мне назло.

– Ну и думай, – заявила Маринка, отворачиваясь к окну.

– Так не пойдет, – сказала я и затормозила. Машина замерла, а я уставилась на Маринку. – Говори.

– Что? – хмыкнула она.

– Как ты к нему относишься?

– Хорошо. К твоему отцу, чтоб ты знала, трудно относиться по-другому.

– Но любишь ты Владана?

– Для тебя это новость?

– Нет, конечно, – пожала я плечами. – Но после того, что произошло… и папа… – кажется я начала мямлить.

– Поезжай уже, – фыркнула Маринка. – Без тебя как-нибудь разберемся.

– Скажи честно, если бы я сегодня не свалилась вам на голову…

– Честно? – нахмурилась она. – Не знаю. Скорее да, чем нет.

– Угораздило меня притащиться, – пробормотала я. – Это все Владан. Не хотел, чтобы я коротала вечер в одиночестве.

– Какая забота, – съязвила Маринка.

– Надо было хотя бы позвонить…

– Надо было. Я бы смылась и не выслушивала сейчас весь этот бред. Поехали.

Вздохнув, я тронулась с места, и остаток пути мы молчали, время от времени косясь друг на друга.

К моменту нашего возвращения давно стемнело, свет в окнах квартиры Владана не горел, и я вместе с беспокойством почувствовала щемящую тоску. Потянулась к мобильному, но решила: лучше позвонить, когда останусь одна.

Припарковались мы во дворе, Маринка вышла, не говоря ни слова, я последовала за ней, но не успела захлопнуть дверь машины, как услышала свист.

«Владан», – с облегчением подумала я, не задаваясь вопросом, с какой стати ему поджидать меня во дворе, когда можно с удобством устроиться в квартире. Не ключи же он забыл? В этом случае давно следовало позвонить.

– Привет, – сказала Маринка, навстречу ей со скамьи поднялся мужчина.

Глаза успели привыкнуть к темноте, и я узнала Бада. Басаргин Алексей Дмитриевич был другом Владана, хотя теперь я в его дружбе сомневалась, и повод для этого у меня имелся. Бад, как и Владан, вырос в этом районе, дружили они с детства, тогда же оба обзавелись прозвищами. Бад – по первым буквам имени, фамилии и отчества, Владана звали Сербом, что вполне понятно. Еще в подростковом возрасте Бад сколотил банду, такие банды и по сей день есть почти на каждой здешней улице. Но чем старше становились ребята, тем серьезней были грехи.

Теперь Бад – бизнесмен, от прошлого он не открещивался, но и вспоминать о нем не любил, однако в Яме каждый знал, как он нажил свои миллионы.

– Как дела? – спросил он Маринку.

Она ответила:

– Нормально, – и с насмешкой посмотрела на меня.

Бад был в меня влюблен, по крайней мере, пытался убедить меня в этом, а заодно внушить мысль, что моя любовь к Маричу выйдет мне боком. Уверена, Маринка, которой о его отношении ко мне хорошо известно, изнывала от любопытства, однако поспешила удалиться.

– Привет, – сказала я, вышло не очень любезно.

– Привет, – буркнул он. – А где Серба носит?

– Не сказал. Звонить ему не пробовал?

– Не отвечает.

– Тогда попытайся завтра.

Я собиралась войти в подъезд, но Бад позвал:

– Подожди, – и кивком указал на скамейку.

Я малость замешкалась, но все-таки села, он тоже устроился на скамье.

– Вы хоть не муж и жена, но все равно одна сатана, – со смешком произнес Бад.

– А в чем, собственно, дело?

– Твоя идея заняться этим убийством?

– Ты имеешь в виду, убийством Ольги Васиной? – нахмурилась я.

– Не помню, как ее зовут… Баба из Фонда.

– У нас появился клиент. Человек нуждается в нашей помощи…

– Разумеется, – перебил Бад. – Но почему он нуждается именно в вашей помощи? Этим вопросом ты не задавалась?

– О чем ты? – окончательно смешалась я.

– Значит, не задавалась. Я тебе помогу: потому что у остальных хватает ума не браться за это дело. У Владана бы точно хватило. Вот я и спросил: это твоя идея?

– Скажи на милость, тебе-то что за нужда бежать сюда с разборками? Только про вашу дружбу мне не говори.

– Какого черта…

– Просто не говори, – перебила я.

Мы уставились в глаза друг другу, невероятно, но он первым отвел взгляд.

– Если ты считаешь, что у тебя могут возникнуть проблемы в связи с нашим расследованием, поговори об этом с Владаном. Он-то действительно считает тебя другом.

– У меня нет никаких проблем и быть не может, – разозлился он. – Идиотка, мать твою… А вот у Владана они непременно возникнут. Живи сам и не мешай жить другим. Слышала о таком правиле? Если более доходчиво: не лезь туда, куда не просят.

– Можно подумать, это в первый раз… я имею в виду…

– Понял, что ты имеешь в виду. Наркота – это система. Чувствуешь разницу? Владан здешний расклад хорошо знает. Но что такое здравый смысл, когда рядом… – он презрительно фыркнул и головой покачал.

– Ты сюда явился, чтобы его урезонить? Желаю удачи в отважной попытке.

– А то я не знаю, что это бесполезно, – отмахнулся он. – Потому и стараюсь вложить в твою пустую голову… в общем, ты эту кашу заварила, тебе и расхлебывать.

Он поднялся с намерением уйти, но тут во двор въехал джип Владана, и вскоре показался он сам. Запер машину и не спеша направился к нам.

– Здорово, братка, – протягивая руку Баду, сказал он, и они обнялись, как и положено старым друзьям.

И я, услышав это насмешливое «братка», подумала: может, истинное отношение Бада к нему для Марича давно не тайна?

– Ты по делу или как?

– Ехал мимо, решил узнать, как твои дела.

– Да вроде все в порядке. Или ты по-другому считаешь?

– Ну, моих советов ты все равно не послушаешь.

– Это верно, – смеясь, кивнул Владан.

– Ладно, я поехал, – помедлив, сказал Бад, и они простились.

Поднимаясь по лестнице, я слышала, как его машина выезжает со двора. На подоконнике подъездного окна между первым и вторым этажом сидела Маринка.

– Какая неожиданность! – приветствовал ее Владан.

– Клоун, – презрительно бросила она.

– Ага, – кивнул он. – Весь вечер на арене. Бад – твоя работа?

– Да пошли вы, – махнула рукой Маринка и бегом поднялась в свою квартиру. Дверью хлопнула так, что подъезд содрогнулся.

– Вот что значит старая любовь, – присвистнул Владан. – Душой за нас болеет.

Мы тоже поднялись к своей квартире, и с каждым шагом беспокойство, вызванное словами Бада, все росло. Басаргин, Маринка, даже Тамара в один голос твердили: впутываться в это дело не стоило. Тут я некстати вспомнила слова барменши, что связаться с такой, как я, для Марича равносильно расстрельному приговору… Сказано это было сгоряча, и я решила не принимать ее слова близко к сердцу, но сейчас расценила их совсем иначе.

– Может, нам отказаться от этого дела? – неуверенно начала я.

– С какой стати? – удивился Владан, запирая за нами дверь. – Отгадай, о чем я мечтал последние два часа?

Я бы предпочла поговорить серьезно, но точно знала: это бессмысленно.

«Идиотка», – в панике подумала я, соглашаясь с недавним определением Бада, но ответила, весело хихикнув:

– Все твои мечты мне хорошо известны.

Утром мы проснулись довольно поздно и в офисе появились часам к одиннадцати. Под дверью лежал конверт, его кончик был засунут в тонкую щель, чтобы послание не унесло ветром. Мы переглянулись, на лице Владана читалось недовольство. Я хотела поднять конверт, но он меня опередил. Пока я отпирала дверь, Владан вертел его в руках – обычный конверт, в верхней части которого значилось «Сербу». Буквы были вырезаны из газеты и старательно наклеены.

«Дети, – решила я. – Кто еще до такого додумается?»

– Ну, вот, подметные письма пошли, – усмехнулся Марич и вскрыл конверт.

Я нетерпеливо за ним наблюдала, пытаясь угадать, что нас ждет. Листок бумаги в клетку, вырванный из тетради. Версию, что мы имеем дело с детьми, это лишь укрепило. Развернув листок, Владан стал читать вслух:

– «Пустырь на Шалопаевке». Лаконично, – вновь усмехнулся Марич.

Я взяла листок из его рук и принялась разглядывать. Буквы крупнее, чем на конверте, наклеены неровно. То ли торопился человек, то ли руки дрожали. Однако версия о том, что письмо – затея кого-то из детишек, теперь, странное дело, особо вероятной не казалась. Даже наоборот.

– Дети? – все-таки спросила я. Владан равнодушно пожал плечами.

– Мне кажется, дети придумали бы другой текст. Что-нибудь типа: «Мне нужен труп, я выбрал вас…»

– Сомневаюсь, что им пришло бы в голову отправить подобное письмо тебе.

– Не такой уж я страшный…

– Не такой. Но знают об этом единицы. Если не дети, то кто? Затея совершенно идиотская: буковки из газеты вырезать… Прошлый век, да и только.

– Зато надежно. Почерк можно узнать, звонок отследить…

– Принтер не подойдет? В каком-нибудь интернет-кафе?

– Надо уметь пользоваться компьютером или просить кого-то о помощи. Если человек не хотел, чтобы его нашли, за помощью точно не стал бы обращаться.

– Для детей компьютер не проблема.

– Согласен.

– Тогда кто?

– Да кто угодно. Половина района компьютер в глаза не видела. То есть видеть наверняка видели, но управляться с ним не умеют.

– И что это нам дает?

– Ничего, – вроде бы удивился Владан.

– То, что человек не поленился вырезать буквы… Если речь не о детях, это вряд ли похоже на шутку. Говорила, надо видеокамеру поставить, – разозлилась я. – Сейчас бы уже знали, кто принес это дурацкое письмо.

В офис мы вошли, но все еще топтались у порога.

– Будь у нас камера, подбрасывать нам письмо точно не стали бы.

– Зато…

– Сойдемся на том, что видеокамера – не очень удачная идея, – перебил Владан.

И мне пришлось согласно кивнуть, хоть я и придерживалась иного мнения.

– На Шалопаевку поедем? – задала я вопрос, который меня весьма интересовал.

– Зачем? – вроде бы удивился Марич.

– Но… надо же узнать…

– Серьезно?

– Прекрати.

– Как скажешь. Хорошо, если тебе так хочется, посмотрим, что не так с пустырем.

– То есть тебе не интересно? – начала вредничать я.

– Мне – нет. Там грязи по колено и жуткая вонь. – Он развернулся с намерением покинуть офис, сунув послание вместе с конвертом в карман ветровки. А я сказала:

– Сбегаю к Тамаре, может, она кого-то видела.

– Сомневаюсь. Конверт влажный, утром был дождь, часов в восемь. Так что конверт появился здесь раньше. Местные про Тамарин острый глаз знают и вряд ли бы сунулись, когда она на посту.

Я думала, мы отправимся на машине, но Владан неожиданно предложил:

– Давай пройдемся.

Идея показалась мне удачной. Впрочем, я заранее была согласна на все, лишь бы быть рядом с ним.

До Шалопаевки пешком минут двадцать. Солнце робко проглядывало из-за туч, мы раскланивались с прохожими, и меня прямо-таки распирало от счастья.

Чтобы попасть на пустырь, надлежало свернуть в ближайшую к нему подворотню. Пройти еще сотню метров, и вот он перед вами во всей красе, зажатый с трех сторон убогими домишками. Как верно подметил Владан, грязный и вонючий. Когда-то здесь был блошиный рынок, со всего района к нему устремлялись старушки с нехитрыми пожитками, а также ушлые дяди, под шумок торговавшие краденым. Но пару лет назад прорвало канализационную трубу, проложенную к рынку. Трубу кое-как заделали, но вскоре снова забил фонтан из нечистот. Вслед за этим на единственной дороге, которая вела к пустырю, образовалась яма, метров пять диаметром и почти такой же глубины. Остряки тут же заявили, что это кратчайшая дорога в ад. Может, кто-то успел проверить данное утверждение, но одно несомненно: заделывать яму не стали. Трубу поменяли, хотя тут тоже наверняка не скажешь. Блошиный рынок перекочевал в другое место, а здесь, само собой, появилась очередная свалка.

В чем мы и смогли вскоре убедиться. По пустырю ветер с легким постукиванием и шуршанием гонял пластиковые бутылки, обрывки бумаги и целлофановые пакеты. В самом центре стоял диван с деревянными подлокотниками и пружинным матрасом. Пружины, прорвав обивку, торчали наружу. Между ними прошмыгнула крыса, а я испуганно вскрикнула.

– Ты мышей боишься? – вроде бы удивился Марич.

– Это не мышь. Хотя мышей я тоже боюсь.

– Тогда тебе лучше подождать на улице, здесь полно всякого зверья.

– Какого зверья? – насторожилась я, однако руку его не выпустила.

– Они тебе не понравятся.

– Я иду с тобой.

Я покрепче в него вцепилась, стараясь не присматриваться к тому, что происходит вокруг. Впрочем, ничего не происходило. Мы обошли пустырь по кругу. Крысы, должно быть, затаились, ни одной я больше не видела, с чем мысленно себя поздравила. Солнце опять спряталось, и окружающий пейзаж выглядел безрадостно. Все здесь располагало к тому, чтобы даже самый настырный оптимист начал оглядываться в поисках дерева, на котором можно повеситься. Деревьев на пустыре, кстати, не было.

– Если это шутка, непонятно, в каком месте смеяться, – проворчала я. – Хоть бы пугало какое поставили. Что шутник имел в виду? – полезла я к Владану.

Он стоял, не спеша осматриваясь. Выходит, шуткой послание все-таки не считал. Направился к куче мусора, и я, конечно, за ним. Справа канализационный люк. Мусор возле него разгребли. Марича люк заинтересовал. Присев на корточки, он сдвинул чугунную крышку и заглянул вниз. Внизу что-то шуршало и возилось. Фантазия у меня разыгралась, и я поспешно отошла в сторону. Владан достал мобильный и включил фонарик.

– Черт, – пробормотал сквозь зубы.

– Не вздумай туда лезть, – сказала я, опасаясь приближаться, потому что странные звуки доносились теперь куда отчетливее.

– Придется, – проворчал он и начал спуск.

– Ты с ума сошел, – забеспокоилась я, но он меня, разумеется, не слушал.

С трудом преодолевая страх, я подошла к люку и опустилась на корточки, голова Владана как раз скрылась под землей.

– Что там? – зашептала я.

– Кто, – поправил он.

Свет фонарика уперся в какую-то груду тряпья, именно так я решила вначале. Под ней что-то шевелилось. Канализационный колодец не был особенно глубоким, я вполне могла дотянуться до Владана, и это успокаивало. Сейчас меня очень интересовала его находка. Теперь я отчетливо видела мужской ботинок, затем фонарь высветил штанину, куртку, и стало ясно: внизу сидит человек, привалившись спиной к стене.

– Живой? – спросила я, ответ не потребовался, мужчина завозился, пытаясь встать.

А я увидела его лицо, вытаращенные глаза, как при базедовой болезни. Бритый череп с татуировкой над ухом: надпись, которую отсюда не разобрать. Во рту кляп. Парень отчаянно мычал, Владан вытащил грязную тряпку, и тот обрел дар речи.

– Господи…

– Так ко мне еще никто не обращался, – хмыкнул Владан. – Ты кто?

– Не узнаешь? – спросил парень.

– Да вроде нет.

– Я – Капитан.

– Серьезно? И каких же войск, служивый?

– Ты как здесь? Как ты меня нашел? Развяжи…

Так и есть, ноги у парня стянуты ремнем, наверняка его собственным, руки заведены назад и тоже связаны.

– Денис меня зовут, – пока Владан возился с ремнем, бормотал он, – Денис Коваленко… Капитан… неужто не слышал?

– Не тебя на днях Колумбиец недосчитался?

– Меня, – обрадовался парень. – Так ты меня искал?

– Нет. Но, как видишь, нашел.

– У тебя выпить есть?

– С собой не ношу, извини… Давно здесь обретаешься?

– А какой сегодня день?

После нехитрых подсчетов выяснилось – без малого трое суток.

– Да ты везунчик.

– Ага, – растирая руки, кивнул Денис. – Хорошо по стенкам вода течет, я прижмусь, тряпка намокнет… Но пить жуть как хочется.

– Полина! – обратился ко мне Владан. – Сбегай за водой, помоги страдальцу.

Я бросилась в подворотню со всех ног, прикидывая, где ближайший магазин. К счастью, на углу была овощная лавка, воду здесь тоже продавали. Очень довольная тем, что быстро справилась, я вернулась на пустырь.

К тому моменту Владан и недавний узник успели выбраться из колодца и теперь сидели неподалеку от него на перевернутых ящиках, этого добра здесь было предостаточно. Денис продолжал растирать запястья и мелко дрожал, то ли от холода, то ли от пережитого. Я протянула ему бутылку, он едва ее не выронил, вцепился двумя руками и стал жадно пить.

– Черт, – покачал он головой, выпив примерно половину. К чему это относилось, осталось загадкой. Вряд ли к нам. На Владана он смотрел прямо-таки с обожанием. Хотя удивляться этому не стоило, учитывая обстоятельства.

– Рассказывай, – вздохнул Владан, решив, как видно: времени, чтобы прийти в себя, у Дениса было достаточно.

– Про то, как в колодце оказался? Так я не помню ничего.

– Серьезно?

– Чего мне врать-то?

– Мне ваши дела по фигу.

– Честно, ничего не помню. В понедельник вечером пошли к Гене-кривому, ты его знаешь. В картишки надумали перекинуться. Я живу на Старостина, совсем рядом. Решил напрямую к Гене идти, дворами то есть. Свернул к пятнадцатому дому, он не жилой, горел в прошлом году, бомжи подпалили. Короче, иду, и чувство вдруг такое поганое, вроде кто-то за мной увязался. Я оглянулся – никого. Иду дальше, а затылок точно сверлят. А у меня с собой ничего. Я глазами шарю, хоть бы палку какую найти… и тут мне по башке навернули. Искры из глаз, и я в отрубе. А очнулся уже в колодце, ничего понять не могу. Руки-ноги связаны, во рту кляп. Голову ломаю, кому приспичило… Ничего толкового не складывается. Ладно, думаю, придут, увижу. А никто не идет. Только крысы по мне шмыгают, чтоб им. Я, честно говоря, спать боялся. С детства их ненавижу… Понять не могу, сколько времени прошло, то ли пару дней, то ли неделя. А никто не появляется. Неужто, думаю, меня здесь подыхать бросили? Вот ведь суки… нет бы разом кончить. Такие невеселые мысли. И вдруг ты. Как ты меня нашел?

– Да не искал я тебя, – отмахнулся Владан. – То есть искал, но не тебя, а люк открыл, потому что вокруг него мусор расчищен. Странным показалось. Конечно, можно было решить, что кто-то из ремонтников наведывался, но, согласись, сомнительно.

– Это точно.

– Будем считать, тебе повезло, – сказал Владан, поднимаясь. Денис тоже встал, слегка пошатываясь.

– Я твой должник, – сказал он, протягивая Маричу руку. – А эту сволочь я найду…

Пустырь мы покинули вместе с Денисом. Он попросил у меня мобильный позвонить Колумбийцу, разговор вышел коротким, но эмоциональным.

– Старайся держаться на поверхности, – сказал Владан на прощание.

Денис кивнул и почти бегом направился в сторону рынка, его все еще трясло, джинсы и куртка были грязными, точно он прямиком с помойки (впрочем, так и было), но выглядел, несмотря на это, молодцом. Кстати, злодей забрал у него только мобильный, даже деньги остались в бумажнике вместе с водительским удостоверением. Это обстоятельство сильно Дениса озадачило.

– Ты не сказал ему о письме, – заметила я, когда мы поднимались по улице.

– Не хочу влезать в их разборки. А непременно придется, если о письме узнают. С вопросами полезут: кто его принес и почему мне.

– В самом деле: почему тебе?

– Понятия не имею.

– Этот парень наркотиками промышляет? – спросила я. – О нем Колумбиец говорил? – Владан кивнул, а я продолжила: – Дело, которым мы занимаемся, тоже связано с наркотиками. О том, что мы ищем убийцу, уже знают. Ты получаешь письмо, и мы находим Дениса.

– И где связь? – спросил Владан, когда я замолчала.

– Все в наркоту упирается. Верно? Ты что думаешь?

– О чем?

– Об этом письме. Кто-то хотел, чтобы Дениса нашел именно ты. Почему?

– Я бы поставил вопрос иначе: зачем его вообще нужно было находить? Кто-то осерчал на парня до такой степени, что решил предать его лютой смерти. На ум, само собой, приходят господа конкуренты. Нам известно, что Колумбийца пытаются потеснить, но способ разделаться с Капитаном, скажем прямо, для местной шпаны не типичный.

– Может, напугать хотели?

– Кого? Колумбийца? Пугают обычно по-другому. Прислали бы нашему наркобарону голову его бойца.

– Ты серьезно? – ахнула я.

Владан взглянул с сомнением и ответил:

– Нет. Такое только в кино бывает. А у нас тихий, я бы сказал, патриархальный район.

– Прекрати. То есть я хотела сказать, неужели все настолько скверно… и это происходит рядом с нами…

– Видишь ли, наркота – это большие деньги, а из-за них люди на многое способны.

– Никогда этого не понимала.

– Ясное дело, они всегда у тебя были.

– Ты хочешь сказать, родись я в другой семье, все было бы иначе?

– Вот уж не знаю. Деньги – это просто деньги. Не зло и не добро. Весь фокус в том, как ты к ним относишься.

– И как ты к ним относишься?

– Я? С вожделением.

– Так и знала… мы же говорим серьезно.

– Так я со всей серьезностью.

– Ты деньги ни в грош не ставишь.

– Поэтому у меня солидный счет в банке? – усмехнулся он. – Точнее, в трех банках. И такие гонорары, от которых у клиентов глаза на лоб лезут.

– Гонорары совершенно справедливые, ты их отрабатываешь, а счет в банке… обычное желание обеспечить свое будущее. Но я точно знаю, если дело коснется чего-то важного, деньги не будут иметь значения…

– Правда? – дурашливо спросил он.

– Марич, – я укоризненно покачала головой.

– Мы отвлеклись от темы. Допустим, вовсе не конкуренты определили Капитана в колодец. В любом случае им вряд ли придет в голову подкидывать мне письмо.

– А может, кто-то видел, как его в колодец сбросили… Человек этот не рискнул вмешаться, но оставить там парня не мог. Вот и написал тебе…

– Отчего бы не позвонить в полицию? Не пришлось бы буковки из газеты вырезать.

– Может, он боялся, что полицейские узнают, кто он такой. А попасть в поле их зрения не хотел…

– Позвонил бы тогда Колумбийцу. Или письмишко ему отправил.

– Видимо, Колумбийца он опасается не меньше полиции. Может, это какой-то подросток?

– Или бабуля, насмотревшаяся сериалов, – кивнул Марич, оставив меня гадать: серьезно он говорит или дурака валяет.

И тут явилось нечто вроде озарения.

– Постой, от Шалопаевки до улицы Революции, где жила Ольга, совсем рядом!

– Минут пять ходьбы.

– И с той стороны ямы тоже есть пустырь? Давай вернемся, – предложила я.

– Давай, – кивнул Владан. – А зачем?

Если честно, я и сама толком не знала, наверное, подсознательно все это время пыталась отыскать связь между убийством Ольги и похищением Капитана, что тут же вызвало веселое подтрунивание Владана.

– Если тебе нужна связь, давай поищем. Как известно, кто ищет, тот всегда найдет.

Ускорив шаги, мы вернулись на пустырь, решив начать отсюда. Я оглядывалась, надеясь получить хоть какую-то подсказку, но надежды быстро таяли.

Владан, в отличие от меня, настроен был оптимистично, но это вряд ли имело отношение к моей идее связать два преступления. Просто настроение у человека хорошее. В какой-то момент я потеряла его из вида, позвала, а потом направилась в сторону ветхих строений, которые и домами-то не назовешь, и вскоре увидела Владана – он шел мне навстречу.

– Нашел что-нибудь? – спросила я.

– Можно и так сказать. Кратчайшую дорогу от того места, где наш Капитан схлопотал по башке.

– И что?

– Злодею на улицу выходить было ни к чему. Один пустырь плавно переходит в другой как раз возле сгоревшего дома.

– Он мог быть уверен, что никого не встретит? – поняла я.

– Ну, от случайностей никто не застрахован, но вот что немаловажно: ему или им не нужно было светить машину, выслеживая Капитана. Зная его привычный маршрут, достаточно подождать в подворотне. А потом оттащить сюда бесчувственное тело и бросить в колодец.

– Думаешь, их было двое?

– И одного за глаза, если мужик крепкий. В Капитане килограммов восемьдесят.

– А если волоком тащить?

– Тогда и подросток справится.

Я насторожилась.

– Ты сказал подросток, и у меня как будто холодок прошел по спине.

– Да?

– Мне кажется, мы на правильном пути.

– Что за путь ты имеешь в виду? Мы расследуем похищение Капитана? За это нам точно никто не заплатит, – усмехнулся Владан.

– Как сказать. Денис очень хотел найти человека, оставившего его умирать в колодце.

– Вот пусть сам и ищет.

– Владан… – начала я укоризненно.

– Я понял, ты успела убедить себя, что все в этом мире связано…

– А ты считаешь иначе?

– По большому счету ты права, – засмеялся он. – Но не в данном конкретном случае. Помнится, тебя интересовал дом Ольги. Идем?

Я согласно кивнула. Мы обошли знаменитый провал, успевший войти в фольклор («У него в карманах дыра, как яма на Шалопаевке»), и, протиснувшись между какими-то сараями, давно заброшенными, оказались на пустыре, мало чем отличающемся от предыдущего.

– Вот ее дом, – кивнул Владан.

Впереди я увидела двухэтажный дом, выглядящий не просто прилично, а для здешних мест даже богато. С минуту я его разглядывала.

– Я все пытаюсь нащупать связь… Глупости говорю, да? – вздохнула я.

– Ты – мой суперсыщик, – Владан обнял меня и поцеловал в макушку.

– Знаешь, что я подумала? Денис что-то видел… что-то связанное с убийством Ольги, – покрепче прижавшись к Маричу, сказала я.

– Убийство Ольги произошло уже давно, а Денис угодил в колодец на днях.

– Да, но… Денис мог не придать значения увиденному… или убийца не считал его поначалу опасным, или вовсе не знал о нем…

Запрокинув голову, я смотрела на Владана, он провел рукой по моим волосам.

– Ты у меня красотка.

– Но глупая?

– Нет. Ты на редкость умна и сообразительна.

– Но сейчас говорю глупости?

– Ладно, дадим Капитану возможность очухаться и поговорим с ним. А сейчас навестим брата Ольги.

– Почему сейчас? – нахмурилась я, заподозрив, что пропустила что-то интересное.

– Ну, уж если мы рядом, грех не зайти.

Я взяла его за руку, и мы направились к дому, но через пустырь не пошли, лицезреть груды мусора нам уже надоело. Через ближайший двор выбрались в переулок с милым названием Вишневый, а оттуда уже на улицу Революции. В Вишневом переулке милым было лишь название, что навело на вопрос: кто эти самые названия придумывает? Допустим, улица Революции – понятно. Если пожить в Яме какое-то время, мысль о бунте, бессмысленном и беспощадном, непременно появится. Но Вишневая? Может, когда-то здесь росли вишни и мальвы в палисаднике? Соседний переулок именовался Розовым. Прямо-таки издевательство, более унылое место еще поискать.

Фасады с облетевшей штукатуркой, ржавое железо крыш, жутковатого вида водостоки, которые вот-вот рухнут. Новостройки наступали со всех сторон, но Яма сопротивлялась и, по всем приметам, так просто позиций не сдаст. В общем, мысли мои были унылы и, как ни странно, далеки от нашего расследования.

Улица Революции – одна из самых протяженных в городе, на доме Ольги она отнюдь не заканчивалась. За пустырем были еще дома, извиваясь змеей, улица спускалась вниз и упиралась в рынок. С другой стороны она выходила за границы района и заканчивалась на проспекте, километрах в пяти отсюда. Чем ближе к границе, тем приличнее дома, хотя все здания относились к началу прошлого века. Возле рынка ветхие, убогие, ближе к проспекту они преображались в симпатичные свежеоштукатуренные особнячки с яркими крышами под черепицу.

Как я уже сказала, дом Ольги выделялся на общем фоне. Здания по соседству выглядели обветшалыми, сказывалась близость к рынку, то есть к самому дну Ямы. Дом был старым, типичным для наших мест: добротный каменный первый этаж и деревянный второй. Справа – застекленная веранда, над ней балкон с резными балясинами, выкрашенными белой краской. Этот самый балкон – просторный, квадратной формы, – навевал воспоминания о дворянских усадьбах. За забором небольшой сад, вещь неслыханная для Ямы. Палисадник отсутствовал, тротуар здесь узкий, вход в дом прямо с улицы. Кованый навес, три ступеньки, дверь двустворчатая. Подобный дом не мог не привлечь внимания местной шпаны. А его расположение – в стороне от других домов плюс близость пустыря делали его легкой добычей. Странно, что Ольга, выросшая здесь и в силу выбранной ею деятельности хорошо знакомая с самыми темными сторонами местной жизни, не позаботилась о мерах безопасности: охранной сигнализации, видеокамерах и прочем.

Об этом я и сказала Владану, пока он звонил в дверь.

– Спросим об этом у хозяина, – кивнул Марич.

Мы ждали довольно долго, прежде чем услышали шаги за дверью. Одна из створок чуть приоткрылась, и перед нами предстала Екатерина Юрьевна Данилова собственной персоной. Не то чтобы это явилось большой неожиданностью для нас, скорее наше появление было для нее полной неожиданностью. Несколько секунд она смотрела испуганно, точно при виде пришельцев.

– Добрый день, – приветствовал ее Владан.

– Это вы… Я вас не ждала… Я хотела сказать, вы не предупредили… Проходите.

Она распахнула дверь, и мы оказались в коридоре, длинном и довольно узком, слева лестница на второй этаж, справа – проход в кухню. Судя по всему, когда-то в доме было две квартиры, на первом и втором этаже. А может, не две, а больше, или вовсе печально знаменитые коммуналки. Но и оказавшись в одних руках, дом кардинальной перестройке не подвергся. Первый и второй этажи существовали автономно.

В просторной кухне я обратила внимание на стеклянную дверь в сад (удивительная беспечность для этих мест), но тут же заметила стальную решетку, сейчас открытую.

– Присаживайтесь, – предложила Екатерина. – Кофе, чай?

– Не беспокойтесь, – сказал Владан, устраиваясь на стуле с резной спинкой.

Я подошла к стеклянной двери, сад оказался совсем маленьким. Две вишни у забора и кустики смородины под скупым осенним солнцем выглядели уныло. Сад имел форму буквы «Г» и прилегал к дому с двух сторон.

– Есть еще выход, – точно угадав мои мысли, сказала Екатерина. – Из комнаты Олега. Там веранда. Ольге хотелось, чтобы он имел возможность оказаться на свежем воздухе, когда захочет. Оля с большой любовью все здесь обустраивала. – Она, отвернувшись, торопливо смахнула слезу, но через минуту деловито спросила: – Вы пришли поговорить с Олегом? – Владан кивнул. – Я его предупреждала о том, что вы захотите с ним встретиться. Он не очень хорошо себя чувствует… Я прихожу через день, чтобы приготовить еду и прибраться. Но он и со мной почти не разговаривает. Я сейчас.

Владан поднялся и, не говоря ни слова, пошел за ней. Екатерина взглянула с удивлением, но промолчала. А я поспешила к нему присоединиться. Из коридора, где мы оказались, вели три двери, Екатерина решительно направилась к той, что была напротив, и громко постучала.

– Олег, – позвала она.

В ответ ни звука. Она перевела взгляд на нас, держась за дверную ручку, а потом толкнула дверь. Она открылась, Екатерина неуверенно сделала шаг, вновь позвав:

– Олег! – и мы друг за другом вошли в комнату, тонущую в темноте.

Шторы были плотно задернуты. При слабом свете, падавшем из коридора, проступали предметы, глаза понемногу привыкали к темноте, и теперь я различала книжные полки вдоль одной из стен, широкий диван, стол… Екатерина нащупала выключатель, вспыхнул свет.

– Выключи, – услышала я резкий голос.

В углу был еще диван. На нем лежал Олег, с головой закутавшись в полосатый плед.

– Выключи, – нетерпеливо повторил он.

– Олег, – со вздохом начала она, но он перебил:

– Мне ничего не надо. Не беспокойся… И, ради бога, дай мне отдохнуть.

– Ты не отдыхаешь. Ты лежишь так который день… К тебе пришли, – добавила она суховато.

Из-под пледа появилась голова. Парень часто моргал, а я его разглядывала. Его взгляд замер на Мариче.

– Вы Серб, да? – сглотнув, спросил он. – Извините, я хотел сказать…

– Марич моя фамилия, – кивнул Владан, оглядываясь. – Присесть можно?

– Да. Конечно.

Парень начал подниматься, Екатерина кинулась ему помочь, но он сказал резко:

– Я сам. – Откинулся на спинку дивана, ноги прикрыл пледом.

Мы сели, Екатерина осталась стоять, толком не зная, что делать.

– Будет лучше, если вы нас оставите, – сказал ей Владан, она вдруг вспыхнула и бросилась вон из комнаты.

Может, ей показались обидными слова Марича, но реакция, пожалуй, была чрезмерна. Должно быть, впопыхах дверь она прикрыла неплотно. Владан поднялся, подошел к окну и не спеша раздвинул шторы, потом повернулся к Олегу и запоздало спросил:

– Не возражаешь?

– Нет, – поспешно ответил тот.

Владан выключил свет и вернулся на диван.

– По-моему, так лучше.

– Со мной все в порядке, – сбивчиво заговорил парень. – Просто я…

– Сможешь рассказать, как все произошло? – помолчав немного, спросил Владан.

Олег, закусив нижнюю губу, быстро кивнул.

– Я приду позже, если хочешь, – сказал Владан, наблюдая за ним.

Теперь Олег отрицательно мотнул головой.

– Что ж, очень хорошо. Это дом твоих родителей?

– Да. Мама здесь жила еще ребенком, – он вздохнул точно с облегчением. – На втором этаже… Дом небольшой, наверху было две квартиры, а здесь – магазин. Бакалея, так и назывался. Смешно, правда?

Я не очень поняла, что он имеет в виду, но кивнула.

– Потом магазин сгорел. Говорят, нарочно подожгли. Жильцов выселили, дом стоял заколоченный, а потом родители его у города купили. За копейки, конечно. Но на те деньги, что ушли на ремонт, наверняка могли купить хорошую квартиру в городе.

Еще одна особенность Ямы. Его обитатели удивительным образом отделяли себя от других горожан. Яма – это одно, а прочие районы – совсем другое. Когда я слышала нечто подобное, на ум сразу же приходил Двор чудес в средневековом Париже, столь красочно описанный Гюго. Город в городе, государство в государстве. Кстати, собрание сочинений знаменитого писателя стояло на одной из полок.

– Вы с сестрой тоже ведь могли переехать? – сказал Владан.

– Могли. Но она не хотела. Если честно, я тоже не хотел. Привык здесь, наверное… А теперь…

– Тебе не обязательно жить здесь, – пожал плечами Владан. В голосе никакого сочувствия, но Олегу это скорее нравилось.

– Да, конечно, – кивнул он.

– Работу забросил? – задал Владан вопрос, продолжая оглядываться.

– Нет, то есть… как раз завтра собирался. Простудился немного…

– Похоже, Екатерина одна не особо справляется. Хотя дело, конечно, не мое.

– Екатерина тот еще работник, – усмехнулся Олег. – Я хотел сказать, она отличный исполнитель… Сестра ее всегда хвалила, но руководство – точно не ее. Впрочем, я не лучше. Из меня командир тоже так себе. Вот Оля была… Оля умела… – смешался он.

– Подумываешь прикрыть лавочку? – И вновь в голосе никакого сочувствия.

– Что? Вы Фонд имеете в виду?

– А что еще?

– Нет, – растерялся Олег. – Оля была бы против, и вообще…

– Тогда с дивана пора подниматься.

– Вы не думайте, я справлюсь со всем этим. Просто мы всегда были вместе. Всегда. А теперь у меня никого больше нет. – Он вновь замолчал, отворачиваясь, на этот раз для того, чтобы скрыть слезы. В комнате на минуту стало очень тихо.

– Как думаешь, у сестры могли быть от тебя секреты? – задал вопрос Владан.

Олег долго не отвечал, сосредоточенно хмурясь.

– Смотря о чем речь.

– Например, о Малышеве. – Упоминание этой фамилии парню, безусловно, не понравилось, он невольно поморщился. – Они были любовниками?

– Думаю, да, – сказал он. – О своих отношениях с мужчинами она мало что рассказывала. То есть раньше рассказывала, в общих чертах. Хороший парень и все такое… чем занимается, к примеру, какую музыку любит слушать. С парой ребят меня знакомила, о некоторых я знал только с ее слов… На самом деле ничего серьезного у нее ни с кем не было, она так говорила… ни к чему не обязывающие встречи. О Малышеве она молчала.

– Почему?

Олег пожал плечами.

– Думаю, ей было неловко. Он ведь женат. А Оля… это шло вразрез с ее принципами.

– Но несмотря на это…

– Я думаю, она влюбилась. По-настоящему. Впервые в жизни. Я бы ни за что не стал ее осуждать, но она предпочла молчать.

– Значит, она его любила. А он ее?

Олег и на этот раз ответил не сразу.

– Наверное. Только… он ведь женат. Роль любовницы совсем ей не подходила. Его-то наверняка все устраивало. Мне кажется… я уверен, он обещал развестись. Иначе бы она не стала…

– Но с разводом он затягивал.

– Конечно, – усмехнулся Олег. – Обычное дело, да?

– Не знаю. Я не был женат.

Олег улыбнулся, и лицо его мгновенно преобразилось. Девчонки от таких парней с ума сходят… «Он инвалид», – напомнила я себе. Скорее всего, девушки у него нет, иначе вряд ли бы он лежал, уткнувшись в диванную подушку, один, в наглухо зашторенной комнате.

– Значит, о своих любовных делах она не рассказывала, – кивнул Владан. – Ты почти всегда был рядом и о многом догадывался. Как она вела себя в последнее время?

– Как обычно. Хотя… если честно, думаю, она была разочарована.

– Начала подозревать, что он ей просто голову морочит разговорами о разводе?

– Наверное. Пару раз я заходил в кабинет, и они вдруг замолкали. А впечатление такое, что перед этим ссорились.

– И ты ни разу не спросил сестру, в чем дело?

– Я боялся. Не спрашивать, нет. Боялся, что ей будет стыдно. Она ведь всегда говорила: в любой ситуации надо оставаться порядочным человеком.

– А порядочные люди с чужими мужьями не спят…

– Потому я и говорю: сестра влюбилась в него по-настоящему. Просто ничего не могла с собой поделать.

– Значит, в последнее время они ссорились.

– В последнее время он редко появлялся. В Фонде, я имею в виду. Сначала ездил чуть ли не каждый день, потом все реже и реже.

– А здесь он бывал?

– Нет. Я не знаю, где они встречались, если вы об этом. Наверное, в гостинице… или у Малышева есть квартира для таких свиданий. Дня за два до того, как все произошло… он позвонил вечером, часов в девять. Мы уже поужинали, Оля собиралась подняться к себе, и тут звонок. Я видел, что она нервничает, хоть и старалась говорить спокойно. Собралась и уехала. Я, конечно, спросил, в чем дело. Беспокоился, что уже поздно. Она сказала «потом объясню». Я ждал ее, не ложился. Но она сразу прошла к себе. Я слышал, она плакала. Позвал ее, она не ответила, но стало тихо. Утром я спросил ее, что случилось. Она меня поцеловала и сказала: давай не будем об этом говорить. Она переживала за меня и о своих проблемах молчала. Я пытался… Она привыкла быть старшей сестрой, она ж меня фактически вырастила. И продолжала относиться как к маленькому. То, что я в инвалидной коляске, еще не значит, что я слабак и от меня нет никакого толка. Я на нее разозлился тогда. Думал, молчит, и пусть. Дурак…

– По-твоему, звонок имеет отношение к ее убийству?

– Нет. Просто… те два дня мы почти не разговаривали. Я ведь не знал, что они последние.

– Почему ты решил, что звонил Малышев? Ольга сказала?

– Я голос слышал.

– Она говорила по мобильному?

– Да. У меня хороший слух.

– Но Ольга не сказала, что это Малышев?

– Нет. Но… мы оба знали… То есть она поняла, что я догадался…

– Ты об этом звонке после того, что случилось, с Малышевым не говорил?

– Нет. Мы с ним и раньше мало общались. Обычно просто здоровались. А после того, как Оля… Я даже на похоронах его не помню. Как-то все перестало иметь значение. Наверное, надо было поговорить.

– С личной жизнью худо-бедно разобрались, – кивнул Владан. – Теперь о Фонде. Тут-то у нее от тебя секретов не было?

– Какие в Фонде секреты? Все на виду.

– С вашими подопечными ты общался?

– Ну, если встречался с кем-то в коридоре, разговаривал, конечно. А так… У каждого своя работа… О лечении договаривалась сама Оля, у нас есть несколько надежных клиник, с которыми мы сотрудничаем.

– Клиники платные?

– Конечно. Лечение стоит больших денег. Мы постоянно искали новых спонсоров.

– Они деньги в Фонд переводили?

– По-разному. И в Фонд, и сразу в клинику. В Фонд – наши постоянные спонсоры, такие, как Малышев. Остальные обычно оплачивали лечение конкретного человека.

– Кто занимался бухгалтерией?

– Юрьевна, Катя, – тут же поправился он. – В Фонде ее Юрьевной зовут.

– А у нее какие отношения с Малышевым? – влезла я.

– Вы и это знаете? – вроде бы удивился Олег. – Не она же вам рассказала.

– Не она, – ответил Владан, укоризненно взглянув на меня.

– Юрьевна в него влюблена. Наши по этому поводу любили позлословить. Катя хорошая, добрая. Просто… у кого-то есть талант, а у кого-то нет.

– Талант? – переспросил Владан.

– Наверное, правильно сказать – харизма. Но мне это слово не нравится. Таких, как Катя, принято называть «серой мышкой». Но она… у нее есть характер. Женщины вроде нее умеют быть верными и преданными.

– Вижу, ты хорошо разбираешься в женщинах, – без тени насмешки сказал Владан.

Щеки парня покрыл румянец.

– Не очень. Так о ней сестра говорила. А она разбиралась в людях.

– Угрозы Ольге приходили?

– Да. Но об этом я узнал слишком поздно, после того как все произошло. Она не хотела меня расстраивать, это ясно. Но… обидно, понимаете? Я взрослый человек, а не мальчик, которого надо оберегать. Если бы я знал…

– То что? – спросил Владан, когда Олег вдруг замолчал.

– Никуда бы одну не отпускал. И уж точно не сидел бы, как дурак, в наушниках, когда…

Я уже заметила, он избегал произносить слово «убийство». Прошло три месяца, а рана не затягивалась и при малейшем упоминании начинала кровоточить.

– А незадолго до ее гибели угрозы были?

– Точно не знаю. Но… что-то происходило.

– Интересно. И что?

– Оля была сама на себя не похожа. Почти не говорила. Вся такая… натянутая, точно струна. Я думал, это из-за Малышева. В тот вечер они поссорились, может, даже разошлись… поэтому она и плакала. А теперь думаю, вдруг причина в другом?

– В угрозах?

– Не знаю. Я сутки напролет думаю и думаю… И уже совсем ничего не знаю. Они даже с Катей поругались, – сказал он.

– С Екатериной Юрьевной? – переспросила я.

– Да. Как раз накануне. Оля ее к себе вызвала и… мне кажется, она на Юрьевну накричала. По крайней мере, говорила громко. Я обычно в наушниках, а тут снял. Олин кабинет рядом с моим.

– Что-нибудь слышал из их разговора?

– Нет. Слов не разобрал. Правда… Может, мне показалось, но, по-моему, она назвала фамилию Малышева.

– То есть конфликт произошел из-за него?

– Не знаю, – пожал парень плечами. – Я даже не буду утверждать, что слышал его фамилию. Может, показалось. Я в тот момент о сестре думал и о нем. Хотел с ней поговорить… успокоить, что ли. На нем ведь свет клином не сошелся. Оля красивая, умная, добрая. Да у нее могло быть мужиков сколько угодно. Если бы не я…

– Если бы не ты? – сказал Владан.

– Она считала, я один не справлюсь. Хотя я могу все сам… ну, или почти все. Научился за то время, что в коляске… Я был бы только рад, лишь бы у нее все сложилось… Я ей говорил об этом, а она смеялась: это не я тебе нужна, а ты мне нужен. – Он опять отвернулся.

– Значит, Малышев позвонил, они встретились, сестра вернулась и плакала у себя, а на следующий день накричала на Екатерину?

– Да, – как-то неуверенно произнес Олег. – Но я не думаю… то есть с Катей они поссорились, потому что сестра была вся на нервах.

– Ты следователю об этом рассказал?

– Нет. Я забыл. Разговор об этом не зашел, и я…

– Ладно, – махнул Владан рукой. – Не думаю, что это так важно. У меня вот какой вопрос: дом у вас по местным меркам – дворец. А чего о видеокамерах не подумали?

– Были видеокамеры. После того, что со мной случилось, Оля на безопасности просто помешалась. Дом на сигнализации, но, когда мы здесь, ее не включали. Камеры были по периметру, две почти сразу разбили. Те, что сзади дома, свистнули, дольше всех продержалась та, что над входной дверью. Но и ее в конце концов тоже украли.

Владан кивнул, вроде бы соглашаясь.

– Значит, на момент убийства камер не было? Но дом все же находится под охраной. Тревожная кнопка есть?

– Да. Внизу, рядом с входной дверью, – сказал Олег, лицо его словно окаменело, вдруг выступив острыми углами, и даже голос изменился. Низкий, глухой. – Это я во всем виноват. Если бы я… я мог ее спасти. Нажать тревожную кнопку, вызвать полицию. А я сидел в наушниках, музыку слушал, когда мою сестру убивали.

– Рассказывай, – коротко бросил Владан, и Олег, подбирая слова, начал вспоминать события того вечера.

Это далось ему нелегко. Владан не торопил и не перебивал, молча слушал, иногда задавал вопросы, если пауза вдруг затягивалась. Деловито, без эмоций, точно речь шла о чем-то обыденном. Было ли это продуманной тактикой, или так вышло случайно, но Олег понемногу освобождался от чудовищного напряжения. В голосе появились прежние интонации, он теперь даже дышал ровнее. Что касается самого рассказа, то ничего нового мы не узнали. Услышанное соответствовало рассказу Екатерины, а также публикациям в интернете и тому, что успел узнать Владан. Беседа заняла примерно час. Марич поднялся и сказал:

– Что ж, нам, пожалуй, пора.

– Вы его найдете? – спросил Олег, когда мы были уже в дверях.

Я знала, как не любит Владан подобные вопросы, оттого и удивилась ответу, спокойному, в котором отсутствовала и тень сомнения:

– Само собой.

В кухне нас ждала Екатерина.

– Как он? Все в порядке? – спросила испуганно.

Я почему-то не сомневалась, что все это время или почти все она находилась в коридоре, говоря попросту – подслушивала.

– Узнали много полезного, – туманно ответил Владан и решительно зашагал к выходу, явно не желая что-либо обсуждать.

Екатерина, точно птица, которую вдруг спугнули, бросилась за нами.

– Вы разве не подниметесь наверх?

– Зачем? – вроде бы удивился Владан.

– Но… Там Олина комната. Место, где все произошло.

– Уверен, ничего нового мы там не обнаружим.

Возле входной двери Владан задержался. Указал на выключатель на стене справа, расположенный на небольшой высоте от пола.

– Тревожная кнопка?

– Да, наверное. Я… – она так и не договорила.

Владан, еще раз окинув взглядом коридор, попрощался и вышел на улицу.

– Всего доброго, – пробормотала я. – Ты мог быть повежливее с клиентом, – когда мы удалились на некоторое расстояние от дома, попеняла я.

В этот момент у Марича зазвонил мобильный. Он достал телефон, взглянул на дисплей и произнес:

– Ну вот… – И ответил.

Крайне заинтригованная, я прислушивалась к разговору. Оказалось, звонит Екатерина. Ей потребовалось срочно встретиться с нами.

Встречу Владан назначил в кафе неподалеку. Екатерина умудрилась нас опередить. Она сидела за столиком в глубине зала и нервно куталась в шарф, точно ее бил озноб. В кафе было жарко, так что причина озноба крылась явно не в температуре здешнего воздуха.

Марич сел напротив, я ближе к Екатерине.

– Что-то случилось? – спросил он с ленцой в голосе. Создавалось впечатление, что ее внезапный звонок и явная нервозность ни удивления, ни даже особого интереса у него не вызывают.

– Владан Стефанович, – нерешительно начала она. – Я слышала ваш разговор, и я… я не хочу оставлять без внимания все эти намеки.

– Намеки? – поднял брови Владан.

– Это все неправда.

Она, должно быть, готовилась к разговору, но сейчас все вдруг разом вылетело из головы, оттого она растерянно смотрела на Марича, готовая вот-вот залиться слезами.

– Неправдой вы называете вашу большую симпатию к Малышеву?

– Евгений Сергеевич – достойный человек, он оказывает нам неоценимую помощь. И то, что он готов участвовать в расследовании… материально, я имею в виду… Я бесконечно его уважаю, ценю и… кто-то мог принять это за совсем другие чувства, но это неправда.

– То есть вы не влюблены в него?

– Конечно, нет, – заливаясь краской, произнесла она. – Он женатый человек…

– Ольге это не помешало…

– И причинило много боли. Я бы не хотела оказаться на ее месте.

– Сердцу не прикажешь, – заметила я, Владан едва заметно усмехнулся, а Екатерина кивнула:

– Вы правы. Сердцу не прикажешь. Но все, что касается меня и Евгения Сергеевича, не более чем сплетни, которые Олегу не стоило бы повторять. Поверьте, дело даже не во мне. Куда больше меня волнует репутация Малышева.

– Ну, о своей репутации он и сам может позаботиться, – сказал Владан. – Давайте поговорим о вашей ссоре.

– Не было никакой ссоры. Олег прав, Оля была очень взвинченна, что совсем на нее не похоже. Я принесла на подпись документы, зашла, что называется, на пять минут. Но, заметив ее состояние, попыталась узнать, в чем дело. Нас нельзя назвать задушевными подругами, Ольга по натуре человек закрытый, но мы были достаточно близкими людьми, как мне казалось. И я имела право хотя бы спросить, что происходит…

– А она в ответ на вас накричала, – подсказал Владан.

– Вот именно. Это была очень неприятная сцена. Я не могла понять, чем заслужила подобное… Попыталась объясниться, но сделала только хуже. Теперь я понимаю, то, что произошло в тот день, вовсе не показатель ее отношения ко мне, просто она была в отчаянии, да… именно так. И сорвалась.

– Ага, – кивнул Владан. – И своими проблемами не пожелала поделиться ни с вами, ни с братом, ни с кем-либо другим, ведь подруг у нее не было, как я понял. – На этот раз Екатерина молча кивнула. – А при чем тут Малышев? – спросил он.

– Ни при чем, – испуганно сказала Екатерина. – Мы его даже не упоминали. Олегу просто показалось…

– И что же явилось, по-вашему, причиной такого состояния Ольги?

– Не знаю. Вероятно, Олег прав, и в их отношениях с Малышевым что-то произошло.

– Ссора?

– Возможно. Все началось примерно за месяц до этого. Тогда я и заметила… некоторое охлаждение с ее стороны.

– С ее? А не с его?

– С ее. Она как будто к нему приглядывалась… Наверное, я не очень понятно объясняю… При наших общих встречах он вел себя как обычно, шутил, смеялся, а она точно критически его оценивала. Знаете, таким взглядом со стороны. Владан Стефанович, – с мольбой в голосе продолжила она, – я хочу, чтобы правосудие восторжествовало и убийца понес заслуженную кару. Поэтому я и обратилась к вам. И для меня очень важно, чтобы вы знали: Ольга была для меня… она очень много значила. Я боюсь, все эти разговоры…

– Я вас не подозреваю, – сказал он. – Вы ведь об этом? Более того, у нас вообще пока нет подозреваемых. Мы собираем информацию, вот и все.

С минуту она смотрела так, словно пыталась прочитать его мысли, потом кивнула, соглашаясь, точно нехотя.

– Спасибо. Я, конечно, догадывалась, что расследование вскроет много неприятного…

– Ну да, следователи обычно заняты тем, что перетряхивают чужое грязное белье.

– Да, но я не думала…

– Что это коснется лично вас? – закончила я фразу. – Немного наивно, да?

Она вдруг вскочила.

– Извините, – сказала, хватая сумку, и поспешно покинула кафе.

– Несчастная женщина, – вздохнула я.

– Думаешь?

– Ты что, ее подозреваешь? – Коварный убийца с обликом Екатерины никак не вязался.

Владан усмехнулся:

– Наша работа как раз и состоит в том, чтобы подозревать всех. По мне, так девушка не такая уж белая и пушистая, как хотела бы казаться.

– Из-за того, что подслушивает?

– Слабость вполне извинительная… Из-за того, что тень на плетень наводит. Оттого создается впечатление, будто ей есть что скрывать.

– Что скрывать?

– Пока не знаю.

– Допустим, Ольга поссорилась с Малышевым, – начала рассуждать я. – Екатерина в него влюблена, это ясно. Достаточно послушать, как она о нем говорит. По этой причине старается отвести от него подозрения.

Владан пожал плечами.

– Я навел справки об этом парне. Он не просто женат, он женился на деньгах.

– Это что-то меняет?

– Многое.

– Он не собирался разводиться с женой? И его предполагаемое обещание не более чем треп мужика, желающего заполучить женщину?

– Лучше не скажешь.

– А Ольга, поняв это, начала угрожать, что все расскажет его жене… Чем не повод для убийства?

– Ага. Версия напрашивается сама собой, когда женатики заводят шашни на стороне.

– Далеко не все женатики готовы идти на убийство.

– И слава богу. Иначе работы у нас здорово прибавится, а на фига нам это? Но в данную версию плохо укладывается то, что Ольга якобы написала во время совещания.

– Почему якобы?

– Потому что видела бумагу только рыжая.

– А почему не укладывается? – спросила я.

– Ольга написала «я знаю, кто это».

– Ну… после ссоры она увидела, что Малышев не тот человек, каким она его считала…

– Тогда следовало написать «я знаю, кто он».

– Возможно. Не вижу особой разницы. Хотя… «Я знаю, кто он» в данном случае подразумевает «негодяй и подлец». А «я знаю, кто это»… тут скорее напрашивается, «сделал».

– Вот, – согласился Владан.

– Сделал что? – нахмурилась я.

– Добавь еще «кто»? У нас нет уверенности, что речь идет о Малышеве. Хотя все вроде бы на него указывает.

– Поэтому Екатерина, старательно отводит от него подозрения. Если бы не брат Ольги, о ссоре мы бы не узнали. Судя по всему, Олег к Малышеву хорошо относится, но обида за сестру у него наверняка была…

– Наверняка. И, вроде сам того не желая, он перевел стрелки на Малышева, – заметил Владан.

– Мы ведь Малышева и до этого подозревали?

– Да, но теперь у нас поводов куда больше.

– Допустим, Малышев нанимает кого-то из местной шпаны расправиться с Ольгой, боясь, что она разрушит его семейную жизнь, а вместе с ней и его планы, – предположила я.

– Сомнительно. Будь это кто-то из местных, слухи бы просочились.

– Профессиональный киллер? Поэтому никаких следов сыщики не обнаружили? Олег сидит в четырех стенах, казнит себя за то, что не спас сестру, и за это время много до чего успел додуматься.

– Стал подозревать Малышева? Вот и вспомнил про ссору, во время которой сестра произнесла его имя? – сделал предположение Владан.

– По идее, ему бы следовало подозревать того с самого начала. Возможно, Олегу есть что еще рассказать, но делать это он не торопится.

– Боится? Вопрос: кого или чего?

– Малышева? Инвалид – легкая мишень…

– У Малышева желание с ним разделаться возникнет только в том случае, если парень начнет его шантажировать. Пригрозит, например, сообщить жене о его шашнях на стороне.

– Но Олегу-то это зачем? Я хочу сказать, на шантажиста он не похож, – возразила я.

– А если речь не о деньгах, а о справедливом возмездии? В любом случае о ссоре он вспомнил только сейчас.

– Вдруг действительно забыл? Учитывая стресс… такое бывает. Наверное, ты прав. Все это время он пытался разобраться в происшедшем, начал подозревать Малышева… И направил нас по этому следу. Екатерина категорически утверждает, что о Малышеве они в этот день не говорили, но у нее есть причина скрывать это.

– Кто-то из них двоих совершенно точно врет. Но все это мало что объясняет, если мы вернемся к записке. Что имела в виду Ольга?

– Ты не жалеешь, что мы во все это влезли? – вдруг спросила я.

– Не бывает хороших дел, – усмехнулся он. – Просто бывают плохие – и еще хуже.

– И это как раз из таких?

– Пока не знаю. Наберись терпения.

Из кафе мы отправились в офис, а оттуда уже на машине к Роману Исаеву. Но дома его опять не застали. Позвонили в дверь соседям, те, как выяснилось, не видели его несколько дней. О месте его работы они тоже ничего не знали. Живет с матерью, она сейчас на даче, возвращается в город обычно в конце октября.

По дороге назад Владан был задумчив, и я с разговорами к нему не лезла, зато внимательно поглядывала по сторонам. Поэтому и обратила внимание на отца Джульетты. Он, укрывшись под козырьком овощного магазина, стоял в подворотне, опустив голову, и вроде бы пялился на свои ботинки. Однако взгляд, брошенный им исподлобья, говорил о другом. Мужчина то ли ждал кого-то, то ли за кем-то наблюдал. В любом случае находился он довольно далеко от места работы, а между тем трудовые будни в самом разгаре. Впрочем, он мог взять отпуск, повод для этого у него серьезный.

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, лишь только мой взгляд натолкнулся на знакомую фигуру.

– Останови, – попросила я, еще не отдавая себе отчета, зачем это делаю.

Владан плавно затормозил и повернулся ко мне, ожидая объяснений.

– Отец Джульетты.

– Девчонки-наркоманки?

Я кивнула.

– Я видела его возле нашего офиса.

– Помню. И что?

– У меня тогда сложилось впечатление, что он хочет с тобой поговорить.

Владан сдал назад, теперь мы оказались как раз напротив магазина. Я решила, что Владан окликнет мужчину, но вместо этого он, выйдя из машины и опершись на открытую дверь, молча на него уставился. Отец Джульетты некоторое время делал вид, что ничего не замечает, и голову опустил ниже, ссутулившись еще больше в тщетной попытке стать невидимым. Владан смотрел на него, а он себе под ноги. Длилось это минуту, не меньше, после чего мужчина вдруг попятился, а потом весьма поспешно скрылся в подворотне, так и не подняв глаз.

– Если у него и было намерение поговорить, – заметил Владан, садясь в машину, – то он успел передумать.

– Довольно странная манера приглашать человека к разговору, – проворчала я.

– Да? А торчать в переулке напротив офиса – это не странно?

– Кстати, что он тут делал? – сказала я.

– Подпирать плечом стены – самое популярное занятие в Яме, – усмехнулся Владан. – Обычно аборигены в это время уже в подпитии или надеются на пьянку. Или собираются ее продолжить. Видишь, сколько вариантов.

– Ага. Но он не был пьян и на выпивку не рассчитывал, иначе не упустил бы возможности заговорить с тобой в надежде на понимание. Спрашивается, какого лешего он здесь отирался?

В тот вечер меня вновь ждал сюрприз из тех, что мне совсем не нравились.

– Пойду-ка я прогуляюсь по злачным местам, – заявил Владан.

– Ты какое-то конкретное место имеешь в виду?

– Вовсе нет. Сгодится любое. На людей посмотрю, разговоры послушаю.

– А мне с тобой нельзя?

– Сама подумай, ты ведь девушка сообразительная.

– Ну, не знаю. Девушки тоже иногда не прочь обзавестись вредными привычками.

– Ага. Боюсь, я в твоей компании буду выглядеть комично. Типа, в Тулу со своим самоваром.

– Ты что, в публичный дом собрался? – нахмурилась я.

– Не переоценивай мои возможности. Еще одну подругу жизни я не потяну.

– При чем здесь подруга жизни…

– Хорошо, просто не потяну… – Он засмеялся и продолжил: – У тебя есть уникальная возможность отдохнуть от меня.

– Опять? И я не устала.

– Встретишься с подругами. Есть у тебя подруги?

Надо сказать, с тех пор, как в моей жизни появился Владан, с подругами я общалась мало и от случая к случаю. И в этом вовсе нет их вины. Весь мой мир был сосредоточен на Мариче, все остальное меня почти не интересовало. Наверное, это неправильно. То есть совершено точно неправильно. У женщины должна быть своя жизнь, именно этому учат психологи в интернете. Но время, проведенное без Владана, я считала потерянным. И тут уж, как говорится, ничего не поделать. Однако у него на этот счет могло быть свое мнение, не совпадающее с моим. Значит, надо проявлять мудрость или чего-то там еще…

– Конечно, есть, – ответила я. – Если ты настроен на мальчишник, так и быть, устрою себе девичник.

– Только не увлекайся, – усмехнулся он.

– Это уж как получится. Когда собираешься отправиться?

– Да прямо сейчас.

Минут через двадцать он в самом деле ушел, точнее, уехал. В окно я наблюдала, как джип Марича исчез за поворотом. И загрустила. Недавний боевой задор тут же меня оставил, хотя особого задора и не было. Никому из подруг звонить не хотелось. Я в который раз принялась твердить: нельзя, чтобы Владан чувствовал себя собачкой на привязи. И самой этой собачкой быть ни к чему.

Я так воодушевилась, что решила пойти дальше в демонстрации свободы и независимости. Написала Маричу записку: «Гулять так гулять, ночую у себя». С юмором, и обиды не чувствуется. Или чувствуется? Попозже напишу ему СМС. Кстати, Владан вполне может ко мне присоединиться, ключ от моей квартиры у него есть. Надеюсь, он об этом помнит.

Зажав записку магнитиком на холодильнике, я направилась к входной двери, поймав себя на мысли, что предпочла бы остаться. Приготовила бы ужин, который, если что, вполне можно выдать за завтрак. Затеять уборку, что никогда не лишнее, а также стирку, и еще заняться чем-нибудь столь же полезным. При мысли, что я буду сидеть с подругами, весь вечер обсуждая темы, совершенно мне не интересные, сделалось тошно. И тут же явилась мысль, которая по-настоящему испугала: что я буду делать без Марича? Не этим вечером, разумеется, а в глобальном масштабе, так сказать. Жизнь без него начисто лишена смысла и всякой ценности. Вот и не доставай мужика пристальным вниманием все двадцать четыре часа. Пусть бродит по злачным местам, лишь бы домой вернулся. Учитывая, что бродит он не в поисках удовольствий, а с пользой для дела, ныть и цепляться к нему и вовсе смешно.

Вновь приободрившись, я покинула квартиру, напевая под нос веселый мотивчик и имитируя тем самым отличное настроение. Возле Маринкиной двери притормозила. Если честно, я предпочла бы провести вечер с ней. Мы могли бы поговорить о Мариче (все наши разговоры так или иначе все равно сводятся к нему). Маринке, как ни странно, я могла рассказать то, о чем с другими откровенничать точно не стала бы. Опять же ее отношения с папой. Это тот самый вопрос, который тоже не худо бы прояснить. В общем, больше не сомневаясь, я толкнула дверь и убедилась, что она не заперта.

– Эй! – позвала громко.

Маринка лежала на кровати, застланной атласным покрывалом. Раньше его точно не было. От прежнего покрывала Маринка избавилась, чтобы ничто не напоминало о Владане, или она стремится привлечь в свою жизнь что-то новое? Все те же психологи в интернете очень советуют: выбросить все, что связывает тебя с мужчиной, который предпочел другую… Так, пожалуй, всю квартиру вынесешь, да что толку?

Маринка в длинном шелковом халате невероятной расцветки (по черному полю экзотические цветы, а на спине павлины, один распушил хвост, другой пока не решился) лежала на животе, задрав одну ногу в домашней туфельке без задника, зато с золотистым помпоном величиной с кошачью голову, и читала книгу. Вещь неслыханная, по крайней мере, ранее в подобном Маринка замечена не была.

– Чего тебе? – не поднимая взгляд, ворчливо осведомилась она.

– Читаешь?

– А ты думала, я неграмотная?

Я присела на краешек кровати.

– Какие планы на вечер?

– Повышать свой культурный уровень.

– Может, по магазинам пройдемся?

– Что, Марич свинтил неизвестно куда, а ты не знаешь, чем себя занять?

– А ты обычно чем занималась? – съязвила я.

– В подушку плакала. Недолго нам осталось глаза друг другу мозолить, – вдруг заявила она.

– В каком смысле?

– Задолбалась я любоваться вашим счастьем. Решила взять ипотеку и купить квартиру в приличном районе. Скоро помашу вам ручкой.

– Зачем тебе ипотека? У тебя что, денег нет?

– Смотри-ка, как горазда мои деньги считать. Короче, не до магазинов мне теперь.

– Тогда предлагаю экономвариант: идем в кино.

– Экономно все равно не получится. Попкорн, пепси, мороженое… опять же билеты не дешевые.

– Так бы и сказала, что с отцом встречаешься, – обиделась я, направляясь к двери.

Маринка соизволила поднять голову:

– Не болталась бы ты одна, ей-богу.

– Что ж мне, дома сидеть?

– Почему бы и нет? Займись вязанием или крестиком вышивай.

– Сама вышивай, – отмахнулась я, поспешив покинуть ее квартиру.

Настроения не прибавилось. Сев в машину, я еще минут пять пялилась на соседний дом, гадая, куда отправиться. В конце концов поехала к себе, то есть на свою квартиру. Путь мой пролегал мимо кинотеатра, и я решила: попкорн и пепси не такая уж плохая идея. Премьер в тот вечер не было, человек двадцать, должно быть, таких же, как и я, страдальцев, сновали в холле, остальные засели в кафе.

Попкорн я купила и направилась в свой зал. Был он невелик, рядов двенадцать, и совершенно пуст. Я заподозрила, что смотреть фильм мне придется в одиночестве. Однако, пока шел рекламный блок, народ начал подтягиваться, но в итоге вряд ли набралось больше десятка зрителей. На своем ряду я была по-прежнему одна. Фильм неожиданно увлек, близкая моему сердцу история любви юной девушки и мужчины гораздо старше ее. Я забыла про попкорн, завороженно глядя на экран, и тут почувствовала легкий озноб, точно от нежного покусывания в шею.

«Эк меня разбирает», – с удивлением подумала я и вдруг услышала вкрадчивое «Привет».

Шептали в самое ухо, и теперь меня передернуло, потому что голос я сразу узнала. Поворачиваться и проверять догадку было ни к чему, и так ясно: за спиной мой бывший муж, Забелин Валерий Константинович. Редкая сволочь, между прочим. Вот уж кого я видеть вовсе не стремилась. Ни в этой жизни, ни в любой другой.

Я передвинулась вперед, стараясь держаться от него подальше. Однако почти сразу стало ясно: надолго меня не хватит. Любовная история более не увлекала, я попросту не могла сосредоточиться на ней, зная, что этот гад сидит сзади.

Поднялась и торопливо направилась к выходу, не сомневаясь, что он последует за мной. Так и вышло. На счастье, возле двери в зал стоял дежурный, так что Валерке пришлось вести себя прилично.

– Привет, моя непутевая женушка, – насмешливо сказал он.

– Мы развелись, – напомнила я.

– Это ты со мной развелась, а я с тобой нет. Как там твоя любовная лодка? Дала сильный крен, если ты одна по киношкам таскаешься.

– А ты в компании? – съязвила я.

– В трагическом одиночестве, как видишь. Ты разбила мне сердце.

– Да ладно. Откуда бы ему взяться.

Я двигалась к выходу, но оказаться с ним на улице, честно говоря, опасалась. Ждать от него можно чего угодно. Правда, мы заключили джентльменское соглашение, вопрос – намерен ли он его выполнять, хотя в чем, в чем, а в нарушении данного слова обвинять его повода у меня пока не было. Однако это не означало, что и не будет.

– Есть у меня сердце, есть. Причем горячее. Я бы даже сказал пламенное, просто глупая сучка, которой ты, безусловно, являешься, не желает этого замечать. Ладно, давай-ка я угощу тебя кофе, похвалишься большим счастьем. Твой Серб наконец-то тебя трахает. Ну и как?

– Тебя что конкретно интересует?

– Значит, восторг переполняет?

– В самую точку. Не хочу делиться сокровенным. Кофе, кстати, тоже не хочу, а твоя физиономия портит мне настроение.

– Да тебе любая девица позавидует, – засмеялся Забелин.

Между прочим, он прав. Начнем с того, что Валерка – красавец, то есть, если быть честной, по-настоящему красив той редкой красотой, которая подразумевает большое внутреннее содержание, благородство и способность к беззаветной любви. Вот тут пальцем в небо.

В общем, бывший – большая обманка, капкан, в который легко угодить, но нелегко выбраться. К счастью, для меня это давно пройденный этап.

– Бедняжки, – ответила я на его замечание, он вновь засмеялся. – Забелин, не вздумай за мной отправиться. Заору «Караул!».

– Ты такая дура, что в этом я не сомневаюсь. А теперь серьезно. Вечерами одна болтаешься, может, объяснишь, с какой стати?

– У Владана важное дело. Хорошего вечера.

Я вышла из кинотеатра и бегом припустилась к машине, ни разу не оглянувшись. Захлопнула дверцу и вздохнула с облегчением. Очень захотелось поскорее оказаться в квартире Владана, жуткой берлоге, как совершенно справедливо сам он ее называет. Сейчас она казалась образцом уюта.

Однако, заводя машину, я подумала: что, если Владан вернулся и уже видел записку? Достав мобильный, я отправила ему эсэмэс: «Я у себя». Ответ, против обыкновения, последовал незамедлительно: «Ок». Хоть бы поинтересовался, где я была и с кем. Это что, пример высочайшего доверия или полного пофигизма?

«Не занудствуй», – посоветовала я самой себе и наконец тронулась с места.

Ничего другого, как отправиться на свою квартиру, не оставалось. Можно было, конечно, заехать к папе, но я не сомневалась: либо папу не застану, либо обнаружу там Маринку. Испортить один вечер – куда ни шло, но несколько вечеров подряд – это уже портить жизнь, а я папу люблю и желаю ему счастья. Мысли о Валерке тоже не покидали, я то и дело поглядывала в зеркало, но, так и не обнаружив его машины, вздохнула с облегчением.

Квартира показалась чужой и неуютной, как номер в дешевом отеле. Я выпила чаю, затем кинулась мыть полы, неизвестно с какой стати. Идея все больше представлялась идиотской, но начатое я довела до конца. Приняла душ и, прихватив книжку, легла в постель. И вдруг разревелась ни с того ни с сего. Пискнул сигнал мобильного, пришло сообщение. Владан интересовался, все ли у меня в порядке. Это тут же примирило меня с действительностью.

«На ногах стою нетвердо, а в остальном все отлично», – ответила я.

«Так держать», – написал он.

Я вздохнула, выключила свет и посоветовала себе уснуть.

Проснулась я словно от толчка и сразу поняла, что еще слишком рано. Тусклый свет просачивался сквозь тюлевые занавески. Я зевнула, думая о том, что пару часов поспать еще просто обязана.

И тут едва не заорала в голос. В комнате я была не одна. В кресле в паре шагов от меня сидел Забелин и пакостно улыбался. Впрочем, по-другому улыбаться он не может. Я схватила подушку и швырнула в него, он ловко увернулся.

– Охренел совсем? – понемногу приходя в себя, спросила я.

– Да ладно, – сморщил он нос, парадируя мою манеру. – Сижу тихо…

– Ты как вошел?

Вопрос, можно сказать, риторический.

– Как обычно, – пожал он плечами.

– Убирайся немедленно.

– Значит, ты спишь одна, – засмеялся он. – Меня это несказанно радует.

– Убирайся, – повторила я.

Он поднялся, возбудив во мне робкую надежду, что я отделаюсь от него без особых хлопот, но надежда тут же улетучилась, потому что Валерка сказал:

– В холодильнике есть яйца. Сделаю яичницу.

– Катись отсюда, – пискнула я.

– Два яйца или три? – уточнил он и скрылся в кухне.

Я поискала глазами мобильный. Должен быть на прикроватной тумбочке, но там пусто.

Прошмыгнув в ванную, заперла дверь. Позвонить Владану?

Мобильный – неизвестно где, домашний телефон в прихожей… Попробуем выйти из положения как-то иначе. Валерка запросто мог перейти к решительным действиям, от него следует ждать чего угодно…

Я напомнила себе о данном им слове, но легче не стало. Одевшись и наскоро приведя себя в порядок, я вошла в кухню. Забелин, насвистывая, раскладывал яичницу по тарелкам, кофе тоже успел приготовить.

– Прошу, – кивнул он. – Кстати, неплохо выглядишь.

– Ну, извини.

– Чего уж там, – пропел он.

Мы устроились напротив друг друга.

– Где мой мобильный? – спросила я.

– На подоконнике, – и в самом деле, мобильный лежал там. – Не хотел, чтобы нашему завтраку помешали.

– Давно ты притащился?

– Давно. Считай, всю ночь тобой любовался. Фоток нащелкал. Я сдуру твои фотки выбросил, теперь тоскую. Не над чем поплакать. Вот и обзавелся.

– Если ты собрался переслать их Владану… – начала я, но он перебил:

– Недостойные меня подозрения, милая. Я же знаю, ваши отношения основаны на доверии и большой любви. Оттого ты и спишь в одиночестве.

– Валера, чего ты добиваешься? – спросила я.

– Честно? – он отложил вилку в сторону. – Ничего. Тоска заела, дай, думаю, взгляну на бывшую. Не сваляй я тогда дурака, это утро началось бы иначе. – Он весело подмигнул. – Тебе ведь нравилось?

– Свалял дурака? Интересно, что ты имеешь в виду?

– В комплексе, – махнул он рукой. – Надо было сделать тебе ребенка. Лучше пять. Рожала бы каждые девять месяцев, и на всякие глупости просто бы времени не хватило. Глядишь, не увлеклась бы некоторыми аспектами моей биографии.

– Мне одного аспекта за глаза.

– Ладно, ладно, не будь ты такой идиоткой, жили бы долго и счастливо. Но я, знаешь ли, надежды не теряю.

– И правильно. Жених ты завидный, и охочих до ЗАГСа девиц вокруг немало.

– Нет, я тебя дождусь. Конечно, это стоит нервов, но ничего, потом отыграюсь. – Он вновь подмигнул.

– Не дождешься, – ответила я, теряя терпение.

– Брось. Даже до тебя уже наверняка успело дойти: вы не созданы друг для друга и долго не продержитесь. Ты у нас цветок оранжерейный, со склонностью к милым семейным радостям: детки, прогулки, пикники по выходным, а ему все это на фиг не нужно. Начнешь рыдать над разбитой любовью, а я тут как тут. На этот раз буду умнее, не поверишь, но я намерен сделать тебя счастливой.

– Серьезно? Тогда начни прямо сейчас. Убирайся отсюда.

– Ну вот. А я посуду хотел помыть. Впрочем, это ты можешь сделать сама.

Он поднялся, подошел вплотную, ухватил меня за подбородок и поцеловал. Но после этого в самом деле направился к двери. Я настороженно наблюдала за ним. Само собой, просто так уйти он не мог. Повернулся и сказал нараспев:

– Не затягивай со своим Сербом. У меня терпения чуть на донышке.

Дверь за ним наконец-то захлопнулась, что вызвало вздох облегчения. Я вытерла рот рукой, бормоча:

– Чтоб тебя…

Но тут же согласилась с тем, что легко отделалась.

«У него есть ключ, – собираясь спешно покинуть квартиру, думала я. – Надо поменять замки». Впрочем, это мало поможет. Сукин сын вскроет любой замок, привет из развеселой юности, которую он, само собой, вспоминать не любит. Теперь-то он всеми уважаемый бизнесмен. В свое время папа ему очень помог. Хорошо разбираясь в людях, этого мерзавца он так и не раскусил. Хотя, узнай папа всю правду, Валерке бы не сносить головы, а папе, соответственно, не избежать неприятностей. Потому я и молчу[2].

Я вымыла посуду, надеясь, что это поможет успокоиться. Однако не помогало.

– С этим гадом надо что-то делать, – бормотала я. Пожаловаться Владану? Тоже не вариант. Он Валерке ноги переломает, и это в лучшем случае. То есть неприятности опять-таки обеспечены, а Забелину только того и надо. Самое лучшее – не обращать на него внимания, а здесь в одиночестве не появляться. То, что он сменил тактику и от угроз вдруг перешел к обещаниям счастливой жизни, не удивило. Вполне в его духе. Верить ему может лишь чокнутая. Интересно, что он затеял? Срочно понадобились деньги на какой-то проект? И помощь моего отца? Не так давно он утверждал, что ни в чьей помощи не нуждается. Было бы прекрасно, переключись он вдруг на какую-нибудь богатую невесту, их в городе достаточно…

Через полчаса я покинула квартиру, на душе было пакостно. Причину я хорошо знала. Дело даже не в том, что Забелин вломился в мою квартиру среди ночи, а в его словах, будто мы с Владаном не созданы друг для друга. Чушь. И сказаны они для того, чтобы меня позлить, это же ясно. Однако они здорово задели. Так задели, что я готова была разреветься и торопилась поскорее оказаться рядом с Маричем.

В квартире Владана стояла тишина. Повесив сумку на вешалку, я осторожно заглянула в комнату. «Неужто еще не вернулся?» – испуганно подумала я.

Владан спал, сбросив с себя одеяло и раскинув руки. Я присела на корточки рядом с кроватью и невольно улыбнулась. Недавние страхи мгновенно меня покинули.

– Это ты? – спросил он, не открывая глаз.

– Ага. Поздно вернулся?

– Рано. Давай ко мне. – Он похлопал рукой по матрасу. – Я соскучился.

Быстро раздевшись, я нырнула в постель, Забелин был мгновенно забыт.

Владан решил еще немного поспать, пока я готовлю завтрак. Завтрак получился королевский. Появившийся в кухне Марич с подозрением взглянул на накрытый стол.

– Я чего-то забыл?

– Вроде нет.

– Никаких милых сердцу праздников? Тогда начинай каяться в грехах.

– Я изменила тебе двенадцать раз, – хмыкнула я.

– Ух ты, – он сел за стол и улыбнулся. – И что только не готов терпеть мужчина за такую кормежку. Значит, вечер прошел удачно?

– Более или менее. Хотя я бы предпочла провести его с тобой. Марич, – позвала я. – А ты мог бы на мне жениться?

– Ну, вот. Я же знал: это не просто так, – засмеялся он.

– Конечно, не просто. Не увиливай.

– Да хоть сегодня, – пожал он плечами.

– Сегодня вряд ли получится.

– Еще как получится. И будет стоить совсем недорого. Поехали?

Прыти во мне сразу поубавилось, чувствовался в его словах какой-то подвох.

– Вообще-то, это делается по-другому.

– Да? Можно я не буду вставать на колено и просить твоей руки?

– Дождешься от тебя… – фыркнула я.

– И, ради бога, без торжественных церемоний. Мне этого просто не выдержать, сбегу ближе к середине, на фига гостей травмировать? Подай мобильный, посмотрю, как ЗАГС работает.

– Не трудись. Замуж мне уже не хочется.

– Что так?

– Для тебя это не имеет никакого значения.

– Ты не права. Будет кому наследство оставить, если вдруг кони двину. Я точно не знаю, сколько накопил бабла, но подозреваю, что немало.

– Не нужно мне твое бабло, – отмахнулась я.

– Отдашь Маринке, она-то уж точно возражать не будет.

– А дети? – понесло меня. – Ты когда-нибудь хотел завести детей?

– Может, повременим? Сначала посмотришь, как там замужем…

Он сидел напротив, с удовольствием уплетая завтрак, я вдруг хихикнула, прикрыв рот рукой, а Марич спросил:

– Добавка будет?

– Ты обжора, – сказала я, поднимаясь.

– А ты просто гениальная стряпуха. Я тебя люблю.

Он схватил меня за руку, притянул к себе. Я устроилась на его коленях, взлохматила волосы, провела пальцем по подбородку.

– Расскажешь, как провел ночь?

– Болтался по улицам. Заглянул к Малышеву, не к нему, само собой, а в гараж его фирмы, ты ведь помнишь, он логистикой занимается.

– И что? – насторожилась я.

– Да ничего. Охрана в будке спит. В ремонтной зоне мужики работают. Среди ночи появилась машина. Водилы поставили ее в бокс и спокойно ушли. На всякий случай заглянул в кузов. Пусто. Разгрузились мужики, поставили машину в гараж и отправились спать.

– А ты что надеялся увидеть? – нахмурилась я.

– Сам толком не знаю. Просто подумал, что причиной ссоры Малышева с Ольгой могла быть вовсе не любовь.

– А что? Наркотики?

Владан пожал плечами.

– Закончим завтрак и поедем к Исаеву, я узнал, где он работает.

Однако поехали мы не сразу. Владан брился в ванной, когда ему позвонили на мобильный.

– Посмотри, кто там, – крикнул он.

– Тамара, – взглянув на дисплей, сказала я.

– Ответь.

– Никого к нему не допускаешь? – с усмешкой поприветствовав меня, сказала толстуха-барменша. – И правильно. Захватают руками-то.

– Вообще-то, это Марич попросил ответить. Он в ванной.

– Хотела бы я поприсутствовать. Вместе душ принять.

– Идея так себе. Вы вместе в нашей ванной не уместитесь.

– Змея.

– А что вы хотите, я на страже своего счастья.

Она хихикнула, а потом заговорила серьезно.

– Тут один человек хотел с Владаном поговорить.

– Мы сейчас спустимся в офис.

– Лучше ко мне загляните. Ни к чему парню светиться. Это его мнение, а не мое.

Тамара отключилась, а я пошла к Владану.

– Тебя ждет в баре какой-то тип.

Он кивнул, и вскоре мы отправились к Тамаре. Толстуха, как всегда в это время, тосковала за стойкой. Владан, завидев ее, раскинул руки и запел:

– Радость моя, как же ты прекрасна этим поздним осенним утром!

– А вот и кофе, – засуетилась она, прямо-таки сияя. – Как ты любишь. – И едва заметно кивнула в сторону зала.

Слева, подальше от окон, спиной к нам сидел мужчина. Я тут же узнала спасенного Капитана. При нашем приближении он поднялся и протянул Владану руку.

– Привет.

Выглядел он куда лучше, чем в нашу предыдущую встречу. Однако чувствовалось, что недавнее заточение на здоровье сказалось. Запавшие глаза с полопавшимися кровеносными сосудами, сероватая бледность и потрескавшиеся губы.

– Оклемался малость? – спросил Владан, садясь напротив, я тоже пристроилась на краешке широкой лавки, которая здесь заменяла стулья.

– Да нормально все… Меня такой хренью не проймешь, – в голосе бравада, однако при воспоминании о недавнем приключении его заметно передернуло.

– Нашел, кто тебя в колодец определил?

– Нет, – покачал он головой. – Но найду. Помочь не хочешь, кстати?

– Ты за этим пришел? – вроде бы не поверил Владан.

– Не только.

– Мне в ваши разборки влезать ни к чему. Так что переходим к следующему пункту.

– Вообще-то, правильно, – кивнул Денис. – Оттого и удивился, когда узнал, что ты, типа, убийцу ищешь. Бабы этой, из Фонда.

– Выходит, твои друзья-каторжники к ее убийству отношение имеют? – усмехнулся Владан.

– Почему каторжники? – не понял Капитан.

– Ждут вас там. С нетерпением.

– А… это, типа, шутка… Нет, мы тут ни при чем. Сам подумай, что нам эта баба? Ну, суетится там чего-то… Толку-то… Наш контингент тебе известен. Не мы за покупателями, они за нами по району бегают. Один отчалил, трое уже на подходе.

– Она ж президенту жаловалась.

– И что? Президент далеко, а мы тут, рядышком. Ты же знаешь, кто нас крышует.

– Ага. Менты малость побегали, создавая видимость бескомпромиссной борьбы, и снова все тихо.

– Точно. Я чего и пришел-то. Не там ищешь.

– Может, тогда намекнешь, где следует поискать?

Денис поскреб затылок.

– Ее наркоши любимые кончили. Менты в этом не сомневаются…

– Уж больно умны, наркоши-то, – вновь усмехнулся Владан. Денис перегнулся через стол, ближе к Владану.

– Будь Колумбиец в этом замешан, я бы знал. Не он это, сто пудов. Потеснить нас на улице пытаются, – перешел Денис на шепот. – Вот это серьезно. А что до бабы… – Он махнул рукой. – Колумбийцу не до нее…

– И кто ж вас потеснить хочет? – проявил интерес Владан.

– Кабы знать. Работает по-новому, только через интернет. Так вообще хоть один работай, ночью закладки сделал, днем денежки получил и место указал.

– Но где-то дурь брать ваш умник должен? С этой стороны не пытались зайти?

– Пытаемся. Никто из наших с ним, само собой, не свяжется, значит, в другом месте поставщиков нашел.

– Ты ведь не думаешь, что он в самом деле один?

– Хрен его знает. Он год здесь мутит, а о нем ни слуху ни духу. А так не бывает. – Владан кивнул, и Денис продолжил: – Если что узнаю, сообщу. Через Тамарку, лады? Ты, конечно, не мент какой-нибудь и здесь в уважухе, но… Короче, я своим не стал говорить, кто меня из колодца вытащил. Типа, сам развязался и того… – Владан вновь кивнул. – Но добро помню, – сказал Денис. – Так что… короче, на меня можешь рассчитывать.

Мужчины пожали друг другу руки, и Капитан удалился.

– Значит, Колумбиец действительно ни при чем, – заметила я, Владан пил кофе и с ответом не торопился. – Или нас спешат в этом убедить? – насторожилась я.

– Не похоже, что Капитан врет. Ума у него для хитрых ходов маловато, а то, что обо мне помалкивает, вполне понятно. Опять же, сам из передряги выбрался, герой… Ладно, поехали к Исаеву. Тамара! – заголосил он. – У тебя лучший в городе кофе, а знаешь почему? Ты не просто красотка, ты еще большая умница, и руки у тебя золотые.

Продолжать в таком духе он мог до бесконечности, и я поспешила его вывести.

– Значит, мой кофе хуже? – спросила ехидно уже на улице.

– Да мне любое пойло налей, лишь бы вам, девочки, в радость.

– Лицемер, – покачала я головой и удостоилась поцелуя.

По дороге Владан поглядывал по сторонам, точно искал кого-то. Я тоже принялась наблюдать за прохожими, оказалось, что это довольно интересно. Вот двое мужчин столкнулись вроде бы случайно, но один что-то передал в руки другому. На наркоманов не похожи. И что тут думать? У меня уже был готовый триллер, когда мы покинули Яму.

– Где Исаев работает? – спросила я.

– Здесь неподалеку фирма по производству мебели… А вот, кстати, и она.

Мы оказались возле одноэтажного здания, похожего на барак, и направились к дверям, за которыми нас встретил охранник. Он сидел за столом и ел кашу из пластикового контейнера.

– Язва у меня, – сообщил, точно извиняясь. – Надо есть строго по часам.

– Сочувствую, – кивнул Владан. – Всех работников поименно знаешь?

– А как же.

– Исаев уже здесь?

– Приходит вовремя, и вообще парень, видать, ответственный.

– Недавно у вас работает?

– Месяца два-три. А вам он по какой надобности?

– Поговорить хотели, а дома его не застать.

– Пропустить не могу, запрещено. А позвонить – пожалуйста.

Он указал на допотопный телефонный аппарат, стоявший на столе.

– Набирайте 04, как раз к нему и попадете.

Владан набрал номер, выждал немного и произнес:

– Роман, вам привет от Марии Токаревой, помните такую? Да, по поводу Ольги… Жду на проходной.

Владан повесил трубку, а минут через пять появился Роман. Он оказался старше, чем я думала, короткостриженый, в очках, одет в джинсы и клетчатую рубашку, поверх которой плюшевый пиджак. Более странного наряда мне видеть не приходилось.

Заметив нас, он нахмурился, а я насторожилась, заподозрив его в желании сбежать. Однако он подошел, кивнул мне и обратился к Владану:

– Вы Серб, да? Я как раз Машке звонил… Марии Сергеевне. Узнать, как у них дела…

– Марич моя фамилия, – вздохнул Владан, которого популярность всегда тяготила.

– Значит, Катерина решила частного сыщика нанять? Интересно…

– Мне тоже. Давай-ка встретимся и поговорим.

– В обед подойдет? – Владан кивнул, и Денис продолжил: – Тогда в час, здесь, кафе рядом, называется «Пельмень».

Договорившись о встрече, мы отправились в офис, по дороге Владан опять по сторонам посматривал. Я была крайне заинтригована, оттого и спросила:

– Кого-то ищешь?

– Не особо, – в своей привычной манере ответил он. – Суетно на улице стало.

– В каком смысле? – нахмурилась я.

– Колумбиец на конкурентов жаловался, которые его теснят потихоньку. То же самое повторил наш везунчик Капитан.

– Ему-то жаловаться не грех, если он в колодце оказался, – заметила я.

– Ага. Еще двоим его соратникам головы проломили. Оба в больнице. Заметь, никто из них нападавших не видел. Вышли по своим делам неправедным, очнулись уже в больнице. Сначала один, а на следующий день второй. То есть с Капитаном у нас трое пострадавших.

– Так это как раз и подтверждает его слова, разве нет?

– По мне, так это все запутывает. С конкурентами обычно ведут себя жестко. Если уж вышли на тропу войны, то следует не головы им пробивать, а просто убирать с улиц, в смысле, насовсем. Парни Колумбийца район патрулируют, но, похоже, им пока не особо везет.

– Да? – насторожилась я и принялась наблюдать за окружающими с удвоенным рвением, но ничего примечательного, как ни старалась, не заметила.

Ровно в час мы были в «Пельмене», скромном чистеньком кафе, где предпочитали обедать сотрудники близлежащих офисов. Роман вошел буквально за нами.

– Мы, пожалуй, тоже перекусим, – заявил Владан, по доброте душевной не желая оставлять парня без обеда.

Мы заказали бизнес-ланч, при этом Роман нетерпеливо ерзал. Как только официантка отошла, спросил:

– Вы тоже считаете, что Ольгу убили нарики, вломившиеся в дом?

– А ты так не считаешь?

– Я б на вашем месте как раз к Катерине и присмотрелся, – усмехнулся Роман. – Она с виду овца, но хитрости ей не занимать. Ума, правда, маловато… Вы можете решить, я так говорю, потому что она меня с работы поперла. Да, поперла, но я и до этого был о ней точно такого же мнения. В общем, увольнение тут ни при чем. Я, если честно, больше на Ольгу обиделся… Сначала. А потом, когда она позвонила…

– Давай по порядку, – перебил Владан. – За что тебя уволили?

– За что обычно увольняют? Начал выражать недовольство.

– И чем же ты был недоволен?

– Вообще, мне работа нравилась. Платили прилично, а главное, я считал, что занят полезным делом. Социально значимым. Приятно знать, что ты помогаешь людям. В Фонде всем заправляла Екатерина. Я имею в виду, Ольга ей абсолютно доверяла, и к деньгам Юрьевна имела свободный доступ. Понимаете, о чем я?

– Чего ж не понять, – кивнул Владан.

– Я до поры до времени во все это не вникал, пока однажды не увидел на столе у Юрьевны один документик. На следующий день совещание, Катерина завела обычную свою песню: денег не хватает, туда-сюда деньги ушли. Вот я о бумажке на ее столе и вспомнил.

– Что за бумажка?

– Мы очередную акцию проводили, так вот, если верить бумаге, то бюджет был один, а на совещании она совсем другую сумму озвучила. Но тогда я промолчал. Сам не знаю почему. Наверное, связываться не хотелось. В конце концов, пусть Ольга с ней сама разбирается, не то останешься виноватым… Как, собственно, и вышло.

Владан с тоской посмотрел на меня, парень нам попался разговорчивый, следовало набраться терпения. Принесли обед, что несколько примирило Марича с ситуацией. Он ел и слушал, время от времени кивая. Роман тоже вооружился ложкой, но то и дело забывал донести ее до рта, так был увлечен своим рассказом.

– Работал я уже год, когда однажды поймал себя на мысли: вся наша работа впустую. В какой-то момент все пошло не так и начало разваливаться. Понимаете?

– Не очень, – промычал Владан с набитым ртом.

– Я даже не сразу сообразил, когда это началось, – продолжил Роман.

Похоже было, что в аудитории для своих речей он не особо нуждался, по крайней мере, замечания Владана пропустил мимо ушей. Посредством наводящих вопросов удалось выяснить следующее. Если поначалу Роман считал, что от Фонда есть явная польза, и гордился своим участием в спасении заблудших, то примерно полгода назад заподозрил, что никого они не спасают. Может быть, человека иного склада данное открытие не особо удивило бы, а вот его сильно задело за живое. Но он еще какое-то время продолжал помалкивать. Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стал разговор с неким Шошей.

– Знаете Шошу? – обратился Исаев к Владану.

– Уже да, – кивнул Марич, к тому моменту он успел покончить с обедом и теперь откровенно томился.

– Так вот, он у нас ходил в активистах. На самом деле его Вовкой зовут. Владимир Липатов. В общем, в один прекрасный день он пропал. Первой на это внимание обратила Анна Дмитриевна, наш психолог-внештатник. Очень хорошая женщина, между прочим, найти подход могла к любому. Так вот, она обратила внимание, что Шоша куда-то пропал. Ну и попросила меня его найти. Я хорошим людям никогда не отказываю. Нашел я Шошу, обдолбанного в ноль. Вот тебе и активист. Короче, на следующее утро я опять к нему, он в трясучке, а тут я с вопросами. В общем, послал он меня, а когда я начал взывать к его здравому смыслу, мол, что ты делаешь и все такое, тут он мне и выдал. Типа, ваш Фонд и есть рассадник наркоты. Вот так прямо и сказал.

– То есть вместо того, чтобы бороться с наркотиками, Фонд их распространял? – уточнил Владан.

– Вот именно, – обрадовался Роман. – Я, само собой, не поверил. И даже решил: сбрендил парень окончательно. Такое выдумать… Но Анне Дмитриевне рассказал все, как есть. Весь наш разговор слово в слово. А на следующий день вызвала меня Катерина. Я в кабинет войти не успел, а она давай орать, как я смею распускать грязные слухи и все такое. Какие я слухи распускал? Повторил, что мне Шоша сказал, и ничего от себя не прибавил. А она знай орет. Ну, я не выдержал и тоже ей сказал, в том числе и про бумажку, что на столе видел. Не стоило, наверное. Но в запале чего не скажешь… Ее аж перекосило. Как, говорит, ты смеешь? Я копейки не взяла, я всю себя отдаю… Ну и так далее, отдавалка хренова. Короче, наоралась и говорит: пиши заявление. Я и написал. Но отдал не ей, а Ольге. Думал, поговорим мы, дело-то важное. Да и уходить я не хотел, если честно. Но с Ольгой в тот раз разговора не получилось. Я ей выложил все, как есть, однако, было похоже, не поверила она. Катька небось к ней уже сбегала и почву подготовила. Я подлец и наговорщик, а она, само собой, святая. Аж нимб над башкой завис. Короче, заявление она подписала, и я ушел. На Катьку здорово разозлился. И с Шошей решил еще раз поговорить. Но с ним вышла незадача: в здравом уме я его так ни разу и не застал, стремительно катился мужик по наклонной плоскости. Из дома он ушел, болтался в Яме. Мать его жалко, хорошая женщина, одна его растила… В общем, я кое-кого из наших поспрашивал и выяснил: Шоша наркоту толкал. Прямо в Фонде, можно сказать. Всем знакомым предлагал, а цена была даже меньше, чем на улице. И кое-кто из наших не только себе брал, но и помогал Шоше дурь сбывать. Вот тебе и борьба. Представляете?

– А что Ольга? – смирившись со своей участью, спросил Владан.

– Ольга? Она мне позвонила. Сама. Примерно за неделю до того, как ее убили. Или, может, чуть раньше. Дней за десять максимум. Позвонила, мол, хочет поговорить. Но встретились мы не в Фонде, как я думал, а здесь, в «Пельмене». Я уже на работу устроился, вот мы и встретились, как с вами, в обед. А могли бы вечером, в Фонде. Я-то был не против, но она не захотела. Соображаете? Ей важно было, чтобы о нашей встрече никто в Фонде не знал. Даже ее дружок.

– Кого ты дружком называешь?

– Малышева, само собой. Мецената нашего. У Ольги с ним любовь, это все знали. А Катерина за ее спиной с ним шашни завела. А он, похоже, и с той, и с этой был не прочь. Хотя что он в Катьке нашел, ума не приложу. Вы ж ее видели. Вот и думаю, а ну как спелись они на другой почве?

– Интересное предположение. Давай вернемся к твоему разговору с Ольгой.

– Мы весь обед проговорили. Она подробно обо всем расспрашивала, и про Шошу, и про остальных. Видно было, что очень расстроена. Задумчивая была очень.

– Кроме тебя, она с кем-нибудь это обсуждала?

– Не знаю. Может быть. Интересовалась, как Шошу найти, ну, я объяснил, что к чему, а уж нашла она его или нет, не знаю.

– О Екатерине Юрьевне вы с Ольгой тоже говорили?

– Нет. Врать не стану. Даже не упомянули ее ни разу. Ольгу наркота интересовала, это совершенно точно, в смысле то, что я от Шоши узнал. Понимаете?

– Я-то понимаю. Тогда с какой стати ты решил, что Екатерина причастна к убийству?

– Да я так это… доказательств у меня, само собой, никаких. Но деньги она тырила. Один раз совершенно точно. Не зря так разорялась. А если один раз прикарманила бабло, значит, могла и во второй, и в третий, это ж затягивает. Посмотрите на наших чиновников. Бедолагам деньги девать некуда, а они все воруют и воруют.

– Да уж, действительно бедолаги, – кивнул Владан и взглянул на часы. Обеденное время подходило к концу. – Где Шошу найти?

– Попробуйте на Страстной, возле пивнушки двухэтажный дом. Там у них вроде коммуны. Короче, нарики там тусуются, и Шоша с ними. Мать его жалко, – вздохнул он. – Так радовалась, когда этот придурок завязал. Он вообще-то парень толковый. А потом – бац! – и все… Обидно.

– Ты сказал, Малышев с Екатериной за спиной Ольги спелись. Это ты для красного словца или знаешь что?

– Катька в него втюрилась по самые уши. Это все видели. Только Ольга ничего не замечала. Хотя, может, старалась не обращать внимания. Но, думаю, цену Катьке знала, та к ней в подруги набивалась, но Ольга ее близко не подпускала.

– Ты же сказал, доверяла ей. Или нет?

– Это по работе. А так… не были они подругами. Что у Катьки за дела с Малышевым, я не в курсе. Но что-то было. Как баба она ему вряд ли нужна. Но зачем-то он с ней дружбу водил? То, что она за ним бегала, это понятно. Но и он с ней любезничал. Одно у меня в голове не укладывается: зачем она к вам поперлась? Ведь нет в этом никакой логики, если она причастна к убийству.

– Вот уж не знаю, – вздохнул Владан. – Тебе пора. – Взглянув на свой мобильный, Роман поспешно поднялся, Владан пожал протянутую ему руку. – За обед я заплачу.

Исаев рассыпался в благодарностях, после чего сказал:

– Найдите этих гадов. Ольга была хорошим человеком. Честным.

– Балабол, – вздохнул Марич, когда Роман наконец-то нас покинул.

– По-моему, все ясно, – заволновалась я.

– Да? – В голосе моего возлюбленного слышалось сомнение, но это меня не остановило.

– Конечно. По крайней мере, теперь понятно, почему Ольга написала «я знаю, кто это». Она имела в виду людей, занятых распространением наркотиков. После разговора с Исаевым она занялась собственным расследованием… и поплатилась жизнью. Следователи Исаева не допрашивали, значит, о его разговоре с Ольгой ничего не знают… Похоже, за всем этим стоит Малышев… Учитывая, что у него логистическая компания…

– И он возит грузы, в том числе из Средней Азии, – кивнул Владан.

– Вот именно… Они орудовали за спиной Ольги, а когда она узнала, что происходит…

– В таком случае вопрос: какого хрена они к нам притащились? Я бы понял, реши Катерина убрать нашими руками ставшего ненужным партнера, то есть Малышева. Но если доставка наркоты лежит на нем, то это лишено смысла. Да и не тянет Екатерина на самостоятельную боевую единицу.

Мне пришлось признать, что Владан прав, версия, казавшаяся безупречной, разваливалась на глазах.

– А если у нее появился другой канал поставок? Хотя, конечно, Екатерина на роль злодейки-наркоторговки не тянет, тут не поспоришь. Тогда так: злодей у нас Малышев – здесь-то все сходится. Ольга ему верит, а Екатерина на все закрывает глаза, потому что влюблена в него до потери здравого смысла. Ольга, узнав о его деятельности, все ему высказала при встрече. Вот они и поссорились. Она наверняка пригрозила, что сообщит в полицию, если он не откажется от противозаконного бизнеса, а он, не желая терять деньги, расправился с ней чужими руками. Екатерина, ничего не подозревая или по-прежнему не желая замечать очевидного, обращается к нам за помощью, а Малышеву приходится согласиться с этим, чтобы не вызвать подозрений. Что скажешь?

Владан пожал плечами.

– Катерина, может, и наивна, и поглупела от любви, но впечатления клинической дуры не производит. Что-то она должна была заподозрить после убийства Ольги.

– А если она затеяла расследование, чтобы прижать Малышева и заставить его ответить на ее чувства?

– Какое коварство! – с серьезной миной заявил Владан. – Неужто женщины на такое способны?

– Не все, – утешила я.

– Правда? Я уже начал беспокоиться. В обоих случаях у тебя получается, что убийца – Малышев.

– Что значит, «у меня получается»? А у тебя?

Владан потер подбородок.

– Не люблю я торопиться с выводами. Все вроде так, как ты говоришь, но интуиция подсказывает: торопиться не стоит. Может, потому, что все вроде бы очевидно. И логистическая компания, и грузы из Средней Азии…

– Думаешь, Малышева кто-то подставляет?

– Знаешь, чем мы с тобой занимаемся? Гадаем на кофейной гуще. А я этого терпеть не могу. Это первое, – кивнул он. – Ничего о том, что Малышев толкает наркоту, я не слышал. Кому-то он ее сдает? Не сам же толкает? Но даже если сам… И Колумбиец до сих пор об этом ничего не знает?

– А если Малышев занимается этим недавно? И слухи еще просто не дошли?

На этот раз Владан пожал плечами.

– Дела у него идут очень неплохо. Тесть на золотом унитазе сидит. Конечно, много денег не бывает, но… Когда бандиты стремятся в легальный бизнес – это понятно. Но для того, чтобы преуспевающий бизнесмен стал бандитом, нужна серьезная причина. Я ее пока не вижу.

– Что же делать? – нахмурилась я, заподозрив, что мы ни на шаг не продвинулись.

– Работать, – ответил Марич и добавил совсем другим тоном: – Чего это Паша на связь не выходит? Придется ему напомнить о маленьком, но ответственном поручении.

Искать Пашу на улице не пришлось, он сам объявился, причем как только мы покинули кафе. Позвонил на мобильный. Владан, взглянув на дисплей, удовлетворенно кивнул.

– Легок на помине, – и ответил: – Слушаю тебя очень внимательно.

Однако Паша предпочел личную встречу, нетрудно догадаться, по какой причине.

Через полчаса мы въехали во двор заброшенного дома, где он нас и поджидал. Сидел в облезлом кресле, выброшенном за ненадобностью, пил пиво из банки, держа сигарету в руке с таким видом, точно находился на круизном лайнере. Владан подъехал ближе, распахнул дверь, но остался в машине. Я тоже покидать ее не стала, грязь вокруг, как всегда, впечатляла.

– Что скажешь? – кивнув в знак приветствия, задал вопрос Владан.

– Фонд этот – гнилая лавочка, – с усмешкой заметил Паша. – Я в их благие порывы никогда не верил. Только голову морочат людям, вот и все.

– Про Фонд поподробнее. Про то, как людям голову морочат, я и без тебя знаю.

– Короче, есть такой Шоша. Ничем особо не примечательный чувак, который в этом Фонде спасался. А потом стал втихую наркоту толкать.

– Втихую – это без ведома Колумбийца? – уточнил Владан.

– Ага, без ведома. Но товар отменный, а главное, дешевле. Многие на это купились. Пока Шоша толкал товар среди своих, все было тихо. Но когда он перешел на более крупные партии, у серьезных людей появились вопросы.

– Откуда товар?

– Само собой. Шоша фигура незначительная, хотелось понять, кто за ним стоит.

– Узнали?

– Не-а. Болтают, не один Шоша товар предлагает. Но я только о нем конкретно узнал. С Колумбийцем заедаться никто не хочет, с другой стороны, свою выгоду терять тоже не фонтан. В общем, берут регулярно. Небольшими партиями. И помалкивают, надеясь, что Колумбиец не сразу разберется, что к чему.

– А Фонд здесь при чем? Шоша – понятно, но наркоманам не впервой «развязаться» да еще дурью приторговывать.

– А притом, что все на Фонде этом сходится. Так люди говорят. А мне что? Ты сказал узнать, я узнал. Кстати, Шошу уже пару дней никто не видел. Может, Колумбиец успел фишку просечь и за борзость спросить решил? Серб, – перешел Паша на жалобный тон, – я больше в это дерьмо не полезу. Дружба дружбой, а пожить охота.

– Ты сейчас какую дружбу имеешь в виду? – серьезно спросил Владан.

– Нашу.

– И чего с ней не так?

– Кончай, а? Я тебя, конечно, уважаю, но башкой рисковать дураков нет, когда такие люди в деле… Короче, за лишние вопросы можно не только языка, но и головы лишиться.

– Ладно, считай, с заданием справился.

Владан достал купюру и протянул парню.

– Ты ж знаешь, я всегда готов, если что, – забормотал тот, но Владан уже тронулся с места.

– Куда теперь? – спросила я.

– Шошу искать, – вздохнул Владан.

Я тоже вздохнула, размышляя над тем, что недавно услышала. Некто в Фонде использует бывших наркоманов, чтобы через них выйти на нужных людей. Разумеется, в обход Колумбийца. Тот пытается понять, кто его конкурент, не подозревая, что он у него под боком, укрылся за спинами таких, как Шоша. Но Владимир Липатов, а именно так зовут новоявленного наркоторговца, должен знать, от кого получает товар. Поэтому желание Владана поскорее с ним встретиться было вполне понятно.

Дом на Страстной мы нашли без труда. Надо сказать, выглядел он примечательно. Его скорее можно было принять за какой-нибудь молодежный театр или что-то в этом роде. Фасад украшен росписью: цветы, птицы на ветвях фантастического дерева, кстати, выполнены очень талантливо. Во двор вела калитка, на которой изобразили рукопожатие, одна рука была белая, другая – смуглая. Венчал все это парящий голубь с веткой в клюве. Ветка, правда, подозрительно напоминала коноплю. Но в целом посыл был положительным: дружба народов и все такое…

Однако за калиткой Яма предстала в своем худшем виде. Двор оказался завален всяким хламом, который не потрудились вынести на помойку. Запах стоял соответствующий. Дверь в дом держалась на одной петле и тоже была украшена рисунком, хотя и непристойным. Окно рядом выбито и заделано дырявым матрасом, от которого воняло еще больше, чем от мусора.

Брезгливо поморщившись, Владан открыл дверь, и мы оказались в помещении, которое можно было условно назвать кухней. Девица неопределенного возраста сидела на корточках перед железной печкой, на которой булькала большая кастрюля с сомнительного вида варевом. Вторая девушка стояла к нам спиной и резала овощи. Столом ей служили две доски, положенные на кирпичи. В углу на матрасе лежал парнишка, по виду подросток, заботливо укрытый старым пальто.

– Здравствуйте, барышни, – громко произнес Владан. Обе посмотрели на него без всякого интереса и продолжили свои занятия. – Где Шоша? – подождав немного, задал вопрос Владан.

Никакой реакции. Я бы решила, что обе барышни глухие, не обернись они на голос. Я жалась к двери, с печалью подумав, что время мы тратим зря. Но Владан подошел к сидящей девице, ухватил за ворот кофты, в которую она была одета, приподнял, а потом встряхнул.

– Где Шоша? – повторил он сурово.

Тут же наметилось движение по соседству. Из комнаты, дверь в которую заменяла занавеска из мешковины, появился мужчина лет тридцати, с всклоченной бородой, в которую вплели две красные ленточки. Лента пошире была повязана на лбу. Выглядел он то ли как хиппи, то ли как новоявленный мессия, зрачки расширены так, что радужной оболочки не разглядишь.

– Отстань от меня! – запоздало крикнула девушка, пытаясь вырваться из рук Владана.

– Сиди тихо, – предупредил он, переключив свое внимание на появившегося мужчину.

– Серб, – хихикнув, произнес тот и расплылся в улыбке, демонстрируя отсутствие большей части зубов. Немногие оставшиеся выглядели так, что можно было не сомневаться: надолго они здесь не задержатся.

– Тебя как звать? – хмуро осведомился Владан. Улыбка начала медленно таять на лице беззубого.

– Петр, Петр Наговицкий, – с заметной обидой сказал он. – Художник.

– Серьезно?

– Я это, я, – уловив его сомнение, заверил мужчина. – Что тебя к нам привело?

– Ты же слышал. Шошу ищу.

– Он от нас ушел.

– Давно?

Петр задумался.

– Точно не скажу. Вроде недавно. Хотя время относительно.

– Ага. Зима тянется долго, а лето мигом просвистит.

– Точно, – обрадовался Петр. – Чего про дни говорить? Сразу и не поймешь, утро сегодня или вечер…

– Не удивительно. А куда Шоша мог податься?

– Не знаю. Мы не сошлись с ним в некоторых вопросах… вот я и выставил его за дверь. У него приятель есть, живет на соседней улице. Может, к нему? Снежана проводит.

Он кивнул девице, которая так и сидела на корточках, таращась на кастрюлю. Услышав свое имя, Снежана взглянула мутно и с трудом поднялась, уцепившись за руку Владана. Руки его она так и не выпустила, впрочем, большой вопрос, смогла бы девица самостоятельно передвигаться.

Простившись с Петром, мы вышли на улицу. Снежана, вопреки моим опасениям, передвигалась довольно шустро. Указала рукой на дом напротив, предпочитая жесты словам. Через двор мы вышли на соседнюю улицу прямо к двухэтажному дому из красного кирпича. Девица вновь указала на него и спешно удалилась.

– Как его приятеля зовут? – крикнул ей вдогонку Владан, она лишь пожала плечами.

Судя по цифре три на двери, в доме было несколько квартир. Звонок отсутствовал. Владан громко постучал. Дверь открыла девочка лет тринадцати, равнодушно посмотрела на нас, ожидая объяснений.

– Шошу знаешь? – спросил ее Владан. Она кивнула.

– Вам Витька нужен. Вход со двора, первая квартира. Только стучите громче, они небось обдолбанные.

– Давно их видела?

– Больно надо смотреть на них.

Девочка закрыла дверь, а мы пошли во двор. Возле покосившегося сарая ютилась скамейка, на веревках сохло белье. Под окнами имелось некое подобие клумбы, на которой пестрели астры, побитые первыми заморозками. На ближайшей двери была нарисована белой краской цифра «1». Дверной звонок отсутствовал. Владан для начала проверил дверь, она оказалась заперта. Он громко забарабанил кулаком, на что никакого отклика за нужной нам дверью не последовало. Зато распахнулась та, что с цифрой два. Дюжий мужик в тельняшке рыкнул:

– Кому неймется? – Но, увидев Владана, заметно присмирел.

– Соседа давно не видел? – спросил Владан.

Мужик пожал плечами, не спеша закурил.

– Вроде вчера… Нет… дня два назад. Зачем он тебе?

– Шошу ищу. Знаешь такого?

– Кто ж его не знает? Ошивался тут. Если куда подались на пару, то придут не скоро. Хотя днем обычно отлеживаются.

Он подошел к двери и несколько раз пнул ее ногой, заорав дурным голосом:

– Витька, твою мать, открывай, к тебе пришли! – Послушал немного тишину и развел руками. – Похоже, нет никого.

Владан с сомнением взглянул на дверь, после чего вышиб ее ногой, что явилось для нас полной неожиданностью. Я испуганно вжала голову в плечи, а сосед, немного постояв с открытым ртом, сказал:

– Хотя можно и так…

– Он один живет? – спросил Владан, по мне, этот вопрос стоило задать до, а не после.

– Один. Мать померла, когда он пацаном был. Наркоманка. Его бабка вырастила. Прошлой зимой ее похоронили.

Сосед вместе с нами вошел в квартиру. Несмотря на беспорядок, выглядела она значительно лучше, чем ожидалось. Обои в цветочек, палас на полу. Не богато, но уютно. На кухне в мойке громоздилась немытая посуда, над ней уже кружили мухи.

Владан, заглянув в кухню, быстро прошел в единственную комнату. На диване кто-то лежал, прикрытый одеялом. В кресле, откинув назад голову и расставив ноги, сидел бритый наголо парень, глаза его были открыты. Покойников я успела повидать немало, оттого ни минуты не сомневалась: парень мертв.

– Витька? – кивнув на парня, спросил Владан.

– Ага, – вздохнул сосед. – Похоже, того он… Кончился?

– Похоже, – проворчал Владан и сбросил одеяло со второго типа.

– Шоша, – констатировал сосед. – Оба, значит.

Шоша лежал, подтянув колени к животу, в первый момент могло показаться, что он спит, но слишком неподвижным было тело, слишком жутким лицо.

– Вот ведь, твою мать, – покачал головой сосед. – Чего ж теперь делать?

– В полицию звонить.

Владан достал мобильный и набрал номер. Пока он разговаривал с дежурным, мы успели выйти во двор.

– Жаль Витьку, – бормотал сосед. – Неплохой был парень. Бабку любил… А она его как любила. А видишь ты…

Он вновь закурил, руки его дрожали. Появился Владан. Достал сигареты и тоже закурил. Задавать вопросы при соседе я поостереглась, но того тоже мучило любопытство.

– Чего думаешь, передоз?

– Я тебе что, доктор? – буркнул Владан.

– Попахивают уже. В квартире холодно, но все равно попахивает. Видать, давно лежат. Менты соседей опрашивать будут?

– Должны.

– Мне с ними встречаться никакого удовольствия. Я, это, пойду. Прогуляюсь, так сказать, все равно от меня толку не будет, если я не знаю ничего.

– Иди, – кивнул Владан.

Мужик скрылся в своей квартире, через пять минут появился вновь, уже в куртке и вязаной шапке, которая смешно торчала на затылке.

– Бывайте, – сказал он и торопливо покинул двор.

Полицейские прибыли примерно через полчаса. Все трое с Владаном были знакомы. В квартире надолго не задержались, один из них почти сразу вернулся к нам.

– Достали эти наркоманы, – сказал, закуривая. – Хоть каждый день труповозку вызывай. Болтали, Шоша вроде завязал. Даже активистом заделался в Фонде, ну, где бабу убили. Как ее?..

– Ольга Васина, – подсказал Владан.

– Точно. Убийцу до сих пор не нашли. Говорят, свои же и убили… наркоманы то есть.

– Кто говорит? – нахмурился Владан.

– Люди, – вроде бы удивился полицейский. – А тебе Шоша зачем понадобился?

– Хотел расспросить об одном человечке. Но, как видишь, опоздал.

Полицейский, покурив, вернулся в квартиру, а Владан сказал мне:

– Отправляйся в офис. Чего здесь время терять.

– Хорошо, – кивнула я, наблюдая за тем, как к дому подтягиваются любопытные.

Принцип «ничего не вижу, ничего не слышу» никуда не делся, но полицейские машины всегда вызывали здесь интерес: оглянуться не успеешь, а рядом уже толпа зевак.

Я покидала двор, когда совершенно незнакомая женщина обратилась ко мне:

– Полинка, чего случилось-то? Убили кого?

– Да вроде нет, – пожала я плечами.

– А чего тогда менты приехали?

– Два трупа нашли.

– Наркоманы, что ли? Небось в Витькиной квартире? Чтоб им… – она досадливо сплюнула.

– Да, в Витькиной, – решила я поддержать разговор.

– Ясно было, добром не кончится. Либо прибьют, либо сами ноги протянут.

– А вы где-то рядом живете?

– В соседнем доме, – кивнула она на дом справа, точную копию Витькиного. – Окна мои аккурат к ним во двор.

– Ничего такого на днях не заметили?

– Нет. А, знаешь… – Женщина вдруг настороженно огляделась и, ухватив меня за рукав, увлекла в сторону от все разрастающейся толпы. – Вы ведь с Сербом, с Владаном то есть, не просто так здесь, верно? Ментам ничего говорить не буду, ну их к лешему. Отца моего посадили и мужа. Правда, за дело. Особенно гниду эту, благоверного моего. Теперь и сына. Старшего. Младший весной выйти должен. О чем это я? Ах да. Не люблю я ментов…

– Вы что-то видели, – напомнила я.

– Точно. Позавчера вечером, стемнело уже, вышла на улицу воздухом подышать, а этот мне навстречу. Юркнул во двор.

– Кто «этот»?

– Откуда ж я знаю. Парень или мужик. В куртке был, и капюшон на глаза надвинут. Еще и отвернулся, чтоб лица его не видела. Хотя и так не разглядишь в темноте-то… Я еще подумала: наверное, к Витьке. У него шалман, как бабка померла. Остальные-то соседи приличные, бог миловал… Ну я и заглянула во двор. Смотрю, точно, к Витьке стучит.

– Может, это был его приятель, которого вместе с ним нашли. Шоша, кажется.

– Шошу я знаю. Он здесь постоянно отирается. Лет с пятнадцати уже конченый наркоман. Значит, Витьку с Шошей нашли? Вот ведь… И Витьку с панталыку сбил, и сам помер… в расцвете, так сказать, жизненных сил… Но если сами они, чего ж ты меня расспрашиваешь? – нахмурилась она.

Хоть мысль и была высказана витиевато, но смысл я уловила.

– Парнем одним интересуемся, – ответила я туманно.

– Так я и говорю, был парень, дверь ему открыли, и он к Витьке шмыг. Я малость с соседкой поболтала и к себе вернулась. Холодно было, а я в шлепках, ноги замерзли. Села чай пить, в окно от безделья смотрю, свет я не включаю из экономии. Это ж грабеж, а не тарифы. Живу одна, а плачу, как за семью из ста человек.

Я испугалась, что до конца этой истории не доживу, но женщина так же внезапно перешла к главному.

– Короче, мне двор очень хорошо видно. Глядь, этот, в капюшоне, вышел, огляделся – и в соседний двор. Не пошел на улицу. Не хотел, должно быть, чтоб его там видели.

– В котором часу это было?

– Не позже десяти. Владану привет передавай. Болтают, вы на районе решили покончить с этими… Ну, кто наркоту продает. Двоих уже с проломленной башкой в больницу увезли.

– Это не мы, – забеспокоилась я.

– Да? Хотя лично мне их не жалко. Хоть всем бошки поотшибайте.

– Это не мы, – с тоской напомнила я.

– Ага. А парень-то вам зачем?

– Какой? – потеряла я нить разговора.

– Знамо дело какой: в капюшоне.

– Просто хотела знать, кто с Шошей дружбу водит.

– А-а… Сказать не пересказать, сколько народу толпами валило, пока он у Витьки жил. Одно время Шоша пропал ненадолго. Я, грешным делом, думала, может, посадили. Даже у Витьки спросила. А Шоша, оказывается, за ум взялся, в смысле, завязал. Чудеса, думаю. Глядь, а он тут как тут, и опять глаза безумные. С неделю здесь ошивается, то есть ошивался, если уж теперь нет Шоши. И Витьки нет. Ох, горе горькое, хорошо хоть, бабка до этого не дожила.

К этому моменту у дома толпились уже человек двадцать граждан, в основном женщины почтенного возраста.

– Любаша, – крикнул кто-то, – чего случилось-то?

– Витька с Шошей померли, – деловито ответила она и поднесла к глазам платок, скомканный и грязный, с намерением зареветь, но передумала. – Передоз.

Новость особых эмоций не вызвала, народ немного пошептался и начал расходиться. Любаша одной из первых. Оставаться здесь и дальше я не видела смысла, поэтому отправилась в офис.

Парень в капюшоне будоражил фантазию. С одной стороны, в появлении у Витьки гостя не было ничего особенного, если уж Любаша заявила, что в квартире настоящий шалман, иными словами, тусовка маргинальных личностей. Пришел он, кстати, не темной ночью, а во вполне гостевое время. То, что привлекать к себе внимания не хотел, тоже понятно. Типы вроде Шоши и того же Витьки популярности не ищут. И то, что парни скончались от передозировки, дело, к сожалению, не редкое. Особенно в Яме, где обретаются оказавшиеся на самом дне…

По дороге в офис я позвонила Владану.

– Как дела?

– Нормально.

– Я поговорила с женщиной из соседнего дома, окно ее кухни во двор Витькиного дома выходит…

– С Любашей, что ли?

– Марич, а ты в Яме всех знаешь? – съязвила я.

– Вроде нет. С Любашиным младшим сыном мы в школе учились.

– Да? Он весной выходит.

– Правда? Вот радость. Успеть бы повидаться, вряд ли он надолго…

– Позавчера около девяти вечера она заметила парня во дворе.

Я поведала о нашей беседе, Владан выслушал и сказал:

– Ты молодец.

– Если честно, она сама ко мне подошла.

– Все равно молодец.

– Не перехвали, зазнаюсь.

– Ничего, потерплю. К Любаше загляну. Пока.

Воодушевленная похвалой, я направилась к офису, но на подступах к нему была остановлена бдительной Тамарой.

– Полинка! – рявкнула она, внезапно появляясь в дверях бара. Я невольно схватилась за сердце. – Давай сюда.

– Что вам? – подходя ближе, осведомилась я, уже догадываясь, о чем пойдет речь. Слухи в Яме распространяются со скоростью лесного пожара в летний зной.

– Опять трупы нашли? Что это за мания? Где вы, там жмурик…

– Господи, – закатила я глаза. – Мы-то здесь при чем? Мы их находим, а жмуриками они становятся без нашей помощи.

– Находите, потому что вечно лезете куда не надо.

– Вы это Владану скажите, – посоветовала я.

– Положим, говорить ему такое я поостерегусь, но душа болит. Оттого обращаюсь к тебе… Кого Господь прибрал?

– Шошу и какого-то Витьку.

– Не знаю таких.

– Удивительно. Любашу знаете? В третьем доме?

– Ну…

– А Витька, следовательно, в пятом.

– Все равно не знаю.

– Сочувствую.

– Поязви у меня, – погрозила она пальцем.

– По-вашему, у меня здоровья много?

– И чего? В смысле, что с этим Витькой и как его…

– Шошей. Скончались. Передоз…

– Тьфу ты, а уж наболтали… чуть ли не башку отрезали. До чего ж брехать любят…

Она вернулась в бар, громко хлопнув дверью. Я только головой покачала.

Оказавшись в офисе, я выпила чаю, после чего устроилась за компьютером, решив составить отчет для нашей клиентки. По мне, так самое время. На отчет ушел примерно час. Владан не появлялся, беспокоить его я не рискнула. Вышла на улицу, хотела отправиться домой, но вместо этого оказалась на скамейке в трех шагах от офиса, оправдываясь тем, что денек погожий, а впереди холода. Однако оправданиям своим не особо верила. Я все больше уподобляюсь местным жителям, вот уже и страсть к скамейкам появилась. Если так пойдет дальше, скоро буду как Тамара.

Я сидела, дрыгала ногами и вдруг почувствовала себя абсолютно счастливой. Солнце проглядывает из-за туч, я жду Владана… И даже новоявленные трупы не в силах повлиять на мое счастье… Однако состояние, близкое к блаженству, длилось недолго. В поле моего зрения появилась знакомая машина, и я тут же пожалела, что устроилась на этой дурацкой скамье. Сидела бы в офисе, глядишь бы, мимо проехал. Хотя не факт.

Машина замерла неподалеку, из нее вышел Бад и не спеша направился в мою сторону.

– Привет, – сказал с улыбкой. Хоть он и старался выглядеть непринужденным, улыбка на лице сидела кривенько.

– Привет, – ответила я. – Ты к Владану? Его нет.

– А ты чего здесь сидишь как сирота казанская? Ключи забыла?

– Воздухом дышу.

Бад устроился на скамье, соблюдая дистанцию, не близко, но и не далеко. Спросил:

– Как дела? – вопрос явно риторический.

– Нормально, – пожала я плечами. – Трупы нашли.

– Много?

– Два.

– Они вам нужны, или нашли, и все?

– Издеваешься?

– То есть вы их не искали?

– Ты зачем приехал? – нахмурилась я. – Владана жизни учить?

– По-моему, совершенно бестолковое занятие.

– Точно, – пришлось мне согласиться.

– Может, и хорошо, что его нет, – заметил Бад, чем очень насторожил. – У меня, собственно, к тебе вопрос.

– Спрашивай.

– Твой муж, я имею в виду бывшего мужа… Он в самом деле бывший?

– Не понимаю, о чем ты.

– Я, честно говоря, тоже, оттого и спрашиваю.

– Тогда можно подоходчивее? – разозлилась я.

– Хорошо. Ты у себя ночевала?

– Ну…

– А где был твой бывший?

Физиономия моя вспыхнула, как пионерский костер, само собой, ситуацию это, скорее, усугубило. Краску гнева легко спутать с краской стыда. Впрочем, в моем случае присутствовали оба эти чувства.

– Он явился к тебе довольно поздно. Поздно для визита вежливости, я имею в виду. А ушел только утром. Это было свидание?

– Сам-то ты что делал возле моего дома?

– Честно? Тоску гонял… Видишь ли, я иногда любуюсь тобой… Издали.

– Говоря попросту, ты за мной следишь.

– Нет, следят с какой-то целью, а я просто так. Хотя не совсем просто.

– По-моему, ты сам не знаешь, что говоришь.

– Согласен. Однако ты так и не ответила на вопрос: это было свидание?

– Нет, конечно. Для меня новость, что он был в моем доме, – нагло соврала я, глядя прямо в глаза Бада. – Должно быть, тоже тосковал под дверью. Вы могли бы составить друг другу компанию.

Бад усмехнулся.

– Это правда?

– Сам-то как думаешь?

– Если честно, не знал, что и думать. Но на душе кошки скребли. Весь день в глубокой печали.

– Нашел бы для своей печали причину посущественней.

Он вновь усмехнулся и некоторое время разглядывал свои ботинки.

– Мне казалось, мы с тобой друзья, – произнес он, теперь я усмехнулась.

– Мы не друзья.

– Почему?

– Ты знаешь. Тот, кто больше не друг Маричу, не может быть мне другом.

– Не лезь куда не просят, – разозлился он. – Между собой мы сами разберемся.

– Да ради бога. Только мне не ври. И себе заодно.

– Понятия не имею, почему ты тогда вдруг решила… – начал он, но, натолкнувшись на мой взгляд, замолчал. – Черт бы тебя побрал, – добавил сквозь зубы. – Знаешь, что самое обидное?

– Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу.

– Скажи мне кто-то, что я буду так изводить себя из-за какой-то девчонки…

– Добавь еще безмозглой. Может, легче станет.

– Вот-вот. И на хрена я все это слушаю?

– Получаешь удовольствие, наверное. Иначе бы давно ушел.

– Знаешь, дорогая, с тех пор, как твоя заветная мечта осуществилась, ты очень изменилась. Обнаглела – совершенно точно.

– И зачем тебе тратить время на наглую девицу?

– Ладно. Будем считать, что поговорили. Вообще-то, я хотел сказать: Серб всегда был моим другом. Им и остался. Что бы там тебе ни привиделось.

Бад поднялся и зашагал к машине. На мгновение мне стало стыдно. А если он прав? И его предательство я просто выдумала? Очень захотелось его окликнуть, и я в самом деле позвала:

– Алексей!

Он повернулся и теперь хмуро меня разглядывал.

– Извини, мне не следовало так с тобой разговаривать. Не знаю, что на меня нашло…

Бад махнул рукой, расценить этот жест можно было как угодно, то ли прощание, то ли просто нежелание продолжать разговор.

– Кстати, – неожиданно хохотнул он, – я твоего бывшего понимаю.

– Если в самом деле надумал составить ему компанию, то это плохая идея.

Мне хотелось, чтобы мои слова прозвучали весело, но получилось все равно язвительно.

– Маринка-то права, ты своими нежными ручками запросто в бараний рог свернешь.

– Нашел кого слушать! – возмутилась я, но Бад уже сел в машину, хлопнул дверью и с лихой улыбкой на устах вскоре отчалил.

– Господи, – пробормотала я. Недавнее счастье сменила маета. Муженек покоя не дает, теперь еще и этот. Маринка тоже молодец, язык-то без костей. Она, кстати, предупреждала, что сердечная дружба с Бадом выйдет мне боком. Как в воду глядела.

Я вернулась в офис, еще раз проверила отчет, поглазела в окно. Посмотрела новости в интернете.

Наконец появился джип Владана, и я кинулась встречать любимого.

– Я так соскучилась, – не придумав ничего умнее, сказала я.

– А мы давно расстались?

– То есть ты не скучал?

– Так… самую малость. Вид у тебя подозрительный. Чего успела натворить?

– Приезжал Бад.

– И?

– И я ему нахамила. Сама не знаю, как это получилось. По-моему, он обиделся.

– Вряд ли. Бад не барышня, чтоб обижаться.

– Выглядел недовольным.

– Не бери в голову. Еще что-нибудь?

– Вроде все. А у тебя как дела?

– Я тебе говорил, что ты молодец?

– Говорил.

– Вот. На самом деле ты большой молодец.

– Почему? – заподозрив подвох, спросила я.

Владан устроился на диване и потянул меня за собой. Я оказалась рядом с ним, нырнула под его руку и прижалась покрепче.

– Заглянул я к Любаше. Кстати, она классно жарит картошку с грибами.

– Только не говори, что ел из чужих рук.

– Был грех. Не удержался.

– Предатель.

– На самом деле просто старался расположить к себе свидетельницу. Ну и поел заодно. А ты не голодная?

– Нет. Рассказывай дальше.

– Про грибы?

– Марич! – взмолилась я.

– Ладно, ладно. В общем, в домашней и совершенно непринужденной обстановке Любаша еще кое-что вспомнила. Неизвестный в капюшоне, покидая двор, что-то выбросил. Она примерно указала место.

– И ты это что-то нашел?

– Ага. Я не любитель копаться в мусоре, но тут решил, что дело того стоит. И не прогадал.

– Что это было? – поторопила я.

– Небольшой пакет, а в нем тряпка. Согласись, это возбуждает любопытство.

– Мое-то уж точно.

– Запах у тряпки специфический.

– Стоп. Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, парней, скорее всего, усыпили, а потом вкололи им лошадиную дозу наркоты, от которой они и отошли в мир иной.

– По-моему, все это… довольно странно, если не глупо. Усыплять наркоманов, чтобы вколоть им наркотик? Или это какой-то новый наркотик? Над ними что же, опыты ставили?

– Интересная мысль. Но, думаю, все проще, – усмехнулся Владан. – В комнате обнаружили тайник, правда, пустой. Шоша с другом Витей толкали дурь…

– Если их поставщик действительно имеет отношение к Фонду, – подхватила я, – он от парней поспешил избавиться, узнав, что мы занялись расследованием. Шоша единственный, кто знал новоявленного наркобарона. А Витьке просто не повезло, не того парня к себе пустил пожить. Хотя очень вероятно, что Шоша все ему рассказал.

– В любом случае от него тоже было проще избавиться.

– Значит, мы имеем дело с убийством?

– Точно.

– Ментам о находке сообщил?

– Сообщил и передал пакет из рук в руки, – хмыкнул Владан. – Правда, сомневаюсь, что до лаборатории пакетик доберется. Наверняка по дороге потеряется.

– По-твоему, полицейские покрывают убийцу? – нахмурилась я.

– Нет, конечно. Но лишние заморочки им ни к чему.

– И никакого расследования не будет?

– Что расследовать, когда и так все ясно?

– На это убийца и рассчитывал, – кивнула я. – Иначе выбросил бы пакет где-нибудь подальше.

– Совершенно верно.

– Теперь сомнений нет, – сказала я, – убийство Ольги – преднамеренное и связано с тем, что она узнала, кто стоит за всем этим. Я считаю, это Малышев. А ты?

– А я пока не буду торопиться, – улыбнулся Владан и меня поцеловал.

– Почему? Я что-то упускаю?

– Ты же не думаешь, что в гостях у Шоши был сам Малышев?

– Нет, конечно. Грязная работа не для него.

– Незнакомца они вряд ли бы к себе пустили.

– Значит, это был посредник. От него парни получали наркоту.

– Зачем посреднику убивать Шошу?

– Затем, что ты им заинтересовался. Уверена, через пять минут после того, как ты впервые произнес это прозвище, об этом уже знала вся Яма.

– Шоша скончался позавчера вечером, – напомнил Владан. – А мы когда о нем услышали?

– Значит, Шошей мог заинтересоваться Колумбиец. Почему нет?

– Если Малышев заинтересован в том, чтобы его нелегальный бизнес процветал, надо, чтобы дурь была на улице, то есть нужны такие, как Шоша. Само собой, подобной фигурой легко жертвуют, но… Дело точно не в Колумбийце. Дело в том, что Шоша связан с Фондом.

– И тип в капюшоне тоже? – задала вопрос я.

– По-другому не получается. Это не значит, что он работает в Фонде, это значит, что его с ним легко связать. Фонд именно то место, где они с Шошей пересеклись.

– У меня, кроме Малышева, вариантов нет. Разумеется, не считая Екатерины, которая теперь тоже на подозрении. Я составила отчет для нее. Ознакомишься?

– Давай.

Я перебралась за стол ближе к компьютеру, Владан остался на диване. Вытянул ноги, сунув под голову подушку, и едва заметно улыбался, пока я выразительно читала.

– У тебя талант, – сказал Владан, когда я закончила. – Кстати, из твоего отчета следует: девица у нас на подозрении.

– Я же ничего не придумала…

– Ничего.

– Все факты изложены…

– В той последовательности, из которой становится понятно: с некоторых пор Фонд не борется с наркотиками, а, скорее, их пропагандирует.

– Этого я не писала.

– Но это легко прочитать между строк. Думаю, наши клиенты будут глубоко возмущены.

– Переписать отчет?

– Ни в коем случае.

– Одно меня беспокоит: мы Исаева не подставим?

– К нему убийцу отправлять смысла нет, если ты об этом, – сказал Владан. – Он ссылается на Шошу, а Шоша в настоящий момент лежит в морге.

– Вот именно. Ниточка оборвалась. И как мы теперь найдем мерзавца?

– Найдем. После убийства Ольги он сидел тихо, а сейчас вынужден действовать. Значит, где-то да засветится.

– Отчет отправляю?

– Конечно.

Отчет я отправила по электронке, а Владан сказал:

– Поехали к Тарику. Накормлю тебя по-королевски.

– А как же Любашины грибы?

– Хорошая еда лишней не бывает, тем более что есть возможность отдохнуть от трудов праведных.

– Будем ждать реакции клиентов? – усмехнулась я.

Однако с реакцией клиенты не торопились. Я-то была уверена: не успеем мы доехать до ресторана, как Екатерина позвонит и, скорее всего, станет возмущаться теми выводами, которые следуют из отчета. Возможно, даже обвинит нас в клевете. Но мобильный Марича молчал, и мой тоже. Это позволило нам провести прекрасный вечер.

После ресторана мы долго гуляли по набережной, правда, я все время прислушивалась, боясь пропустить звонок. Ближе к ночи стало ясно: реагировать на наш отчет не спешат. Решили все хорошенько взвесить?

Ложась спать, я подумала: завтра Екатерина, скорее всего, от наших услуг откажется. Либо Малышев так решит (если за всем этим стоит он), либо она сама, чтобы не бросать тень на Фонд, который теперь считает своим «детищем». Сказать честно, главной злодейкой Екатерину я не считала, хотя основания к этому, конечно, были. На преступление ее могла толкнуть неразделенная любовь, а еще ревность. Ольга ее соперница, и возникший выбор между Малышевым и Ольгой, по сути, был предрешен: помочь любимому и заодно избавиться от соперницы. Вот только к нам она зачем пришла? Хотела припугнуть Малышева, чтоб с крючка не сорвался? Кстати, почему я так уверена в вине Малышева? С моей точки зрения, он был просто идеальным подозреваемым. Однако именно это Владана и настораживало. Может, стоит его послушать и не спешить с выводами?

На следующий день Екатерина Юрьевна опять не позвонила и никаким иным способом на связь не вышла.

Ближе к обеду я решила позвонить ей сама, хотя Владан распоряжений на сей счет не давал. В конце концов, я просто хотела убедиться, что она получила письмо. Мои звонки (а звонила я раз пять) Екатерина проигнорировала. Предположим, выводы, которые она легко могла сделать из моего отчета, так ее оскорбили, что она не хочет иметь с нами дела. Но уведомить нас об этом она обязана, будучи нашей клиенткой.

Если честно, к тому моменту я почувствовала беспокойство, оттого и была столь настойчива. Ничего не добившись по мобильному телефону, я позвонила в офис Фонда. Ответила мне Маша, которую я сразу узнала по голосу.

– Это Полина, – поздоровавшись, сказала я. – Помните, мы приходили к вам с господином Маричем.

– Конечно, помню. Как ваши дела? Нашли что-нибудь?

– Скорее потеряли. Вашу начальницу. Не могу ей дозвониться на мобильный. Екатерина Юрьевна сейчас в Фонде?

– Нет. И это очень странно. Время обеденное, а она так и не появилась.

– Куда-то по делам отправилась?

– Обычно она предупреждает. Человек она обязательный и беспокойный. Позвонила бы уже и поинтересовалась, все ли в порядке здесь.

– А вы ей не звонили?

– Да я с утра так работой загружена…

– Вдруг она заболела?

– Тогда бы точно позвонила.

– Домашний телефон у нее есть?

– Домашнего нет. Адрес вам могу дать.

Она продиктовала адрес, а я сказала Владану, который в тот момент как раз появился из душа:

– Екатерины нет на работе, ее мобильный не отвечает. Если честно, мне это не нравится.

– Мне тоже.

– Едем к ней.

Примерно через полчаса мы были возле ее дома. Жила Екатерина Юрьевна недалеко от центра, в тихом переулке, застроенном уютными особнячками. Как раз в одном из них располагалась ее квартира. Оставив машину возле химчистки, мы вошли в крохотный дворик, который почти целиком занимала клумба с буйно разросшейся мальвой. Сейчас она выглядела скорее уныло.

Дверь подъезда оказалась открытой, так же, как и соседняя дверь, ведущая в подвал. Причина такой беспечности стала понятна сразу: на ступеньках стояла вода.

– Трубу прорвало, – заметил Владан.

В подъезде всего четыре квартиры, нужная нам – та, что справа. Владан нажал на кнопку звонка. Пока мы ждали, из соседней квартиры появилась женщина лет шестидесяти. С минуту она смотрела на нас, не произнося ни слова.

– Добрый день, – приветствовал ее Владан.

– Как же, добрый, – ответила она. – Видите, что у нас творится? Аварийщики приехали, воду отключили и уехали. А мы теперь без воды. А в подвале все банки всплыли. И сколько нам без воды сидеть?

– А что аварийщики сказали?

– А что они скажут? Мы свое дело сделали, а дальше ваша управляющая компания должна…

– Ну, правильно… Вы соседку свою не видели? – кивнул он на дверь. К тому моменту стало ясно: нам не откроют.

– Катерину? Не ночевала она. Или ушла ни свет ни заря.

– Почему вы так думаете? – влезла я.

– А чего думать-то? Полило у нас через край часов в пять утра. Софья Харитоновна первой увидела, вот и стала в квартиры звонить. У меня картошка в подвале хранится. Как на грех, только третьего дня с дачи привезла.

– И Екатерине Юрьевне тоже позвонили?

– Само собой. Горевать так вместе. Хотя она в подвале ничего не хранит. Одна живет, и днями и вечерами пропадает неизвестно где.

– На работе, наверное.

– Наверное. Уж такая у нее работа… Наркоманам помогает, это ж надо выдумать… Собрать бы их, да в колхоз…

– Так нет колхозов-то, – удивился Владан.

– Где-нибудь, может, остались. На черную работу, чтобы сто потов сошло, а в мозгах прояснилось. А им, видишь ли, помогать надо. А мне не надо? Половину пенсии за коммуналку отдаю, а другую на лекарства трачу. Всю жизнь пахала, как лошадь… мне помогать не надо, а им, чертям здоровым, помощь нужна.

– Екатерина Юрьевна дверь вам не открыла? – прервал поток жалоб Владан.

– Не открыла. Я думала, дрыхнет. Но аварийщики, когда приехали, такой шум устроили… помпу включили, или как она там называется… В общем, мертвый бы проснулся! А Екатерина не вышла: значит, не было ее.

– И часто она дома не ночует? – спросил Владан.

Тетка смерила его возмущенным взглядом.

– Я за соседями не слежу. Ухажера у нее вроде нет, так что по ночам гулять не с кем. Бывает, приходит поздно…

– Возможно, она куда-то уехала, – сказала я.

– Возможно, но ничего такого не говорила. У нас обычно предупреждают. Мы в подъезде по очереди убираемся, никто не хочет уборщице платить. Раньше я здесь мыла, но дорогие соседи решили: много беру. А дешево никого не нашли. Вот я им график дежурств и вывесила. Теперь, если уезжаешь, договориться надо, чтоб за тебя отдежурили. Катькино дежурство сейчас. Понятно?

– Еще бы… – кивнул Владан и поспешил покинуть подъезд.

– Меня это беспокоит, – сказала я уже на улице. – Екатерина либо попросту сбежала, либо… второй вариант мне особенно не нравится.

– Давай не будем хоронить ее раньше времени. Предполагаемое бегство у меня вызывает сомнение. Куда ей бежать-то? Я понимаю, если с Малышевым. С милым рай в шалаше, и рвать когти можно хоть на край света…

– Ты иронизируешь? – скривилась я.

– Выражаю восхищение способностью женщин приносить себя в жертву любви. Так лучше звучит?

– Значительно.

– Короче, сомневаюсь, что она от него сбежит.

– А если он тоже исчез?

– Давай проверим.

Стоя возле машины, Владан набрал номер приемной Малышева, которым обзавелся в наш визит в офис «Малкома». Ответила секретарь.

– Добрый день, – приветствовал ее Владан. – Марич, моя фамилия. Евгений Сергеевич у себя?

– Да. Вас соединить? – вежливо предложила девушка.

– Нет, спасибо. Я, возможно, подъеду позже. Малышев на месте, – повернулся он ко мне. Я в этот момент безуспешно пыталась дозвониться до Екатерины.

– Куда она могла деться? – возмущенно пробормотала я.

– Не мешало бы в квартиру заглянуть, – вздохнул Владан. – Но останавливает бдительность соседки.

– Не сидит же она дома целыми днями, – сказала я. – Наверняка куда-то выходит.

– Предлагаешь дождаться этого момента?

Мы устроились в машине, приглядывая за домом. Я то и дело набирала номер Екатерины, с каждым разом надежда услышать ответ становилась все меньше. Маше, само собой, тоже звонила. Где-то через полчаса она связалась со мной сама.

– Екатерины нигде нет, – сообщила испуганно. – Всем, у кого она могла быть, я уже звонила. Малышеву тоже. Его секретарша сказала, что вчера ее видела.

– Где? – спросила я.

– У них в офисе. Рабочий день уже кончился, Малышев секретаршу отпустил, но сам еще в офисе оставался. Она садилась в машину и видела, как Екатерина Юрьевна вошла в здание.

– Екатерина Юрьевна была вчера в офисе Малышева в конце рабочего дня?

– Ага. В восьмом часу.

– Кто-нибудь, кроме Малышева, в офисе оставался?

– Этого я не знаю. Секретарша ничего не говорила. Полина, может, нам следует в полицию позвонить? Что-то мне беспокойно. Совсем это на Юрьевну не похоже.

– Сейчас они все равно ничего предпринимать не будут, – сказала я. – Подождем до завтра. Возможно, Екатерина Юрьевна даст о себе знать.

– Кажется, нам везет, – заявил Владан, а я спешно закончила разговор с Машей, потому что возле дома появилась та самая соседка Екатерины и решительно направилась через дорогу, игнорируя пешеходный переход в ста метрах левее. Машины сигналили, но она уверенно шла вперед, глядя прямо перед собой. – Стойкая женщина, – восхитился Владан.

В руках у нее была хозяйственная сумка, так что о ее намерениях догадаться нетрудно, значит, время у нас есть.

– Ближайший супермаркет в четырех кварталах отсюда, – заметил Владан, покидая машину.

– Такие, как она, предпочитают небольшие магазины.

– Я поблизости ни одного не вижу.

Мы перебежали дорогу, торопясь поскорее оказаться в подъезде. На наше счастье, никого мы там не встретили. При помощи отмычки Владан открыл замок за считаные секунды. До знакомства с ним подобное умение привело бы меня в ужас, а сейчас я считала это полезным навыком и сама неустанно тренировалась. Простой замок уже могла открыть без проблем, чем гордилась, а совесть моя по этому поводу скромно отмалчивалась.

Мы вошли в прихожую, Владан прикрыл за нами дверь и прислушался. В квартире царила тишина, но это отнюдь не успокоило. Сделав мне знак оставаться на месте, Владан заглянул в кухню, затем в комнату, после чего проверил прочие помещения.

– Никого, – сообщил коротко, я вздохнула с облегчением, но длилось оно недолго.

Хотелось побыстрее покинуть квартиру, и не только потому, что соседка могла вернуться в любую минуту. А если сама Екатерина Юрьевна нагрянет? Как мы ей объясним свое присутствие? Вряд ли ее устроят слова о том, что мы очень за нее беспокоились.

Однако Владан не торопился. Немного потомившись возле двери, я заглянула в комнату. Марич просматривал бумаги, найденные в верхнем ящике шкафа, который, должно быть, стоял здесь еще во времена Катерининой бабушки.

Достав мобильный, он сделал несколько фотографий, вернулся ко мне и кивнул:

– Уходим.

Квартиру мы покинули и захлопнули дверной замок. Через несколько минут мы были уже в машине.

– Что ты нашел? – спросила я.

– Пока сам толком не понял. Но что-то интересное. Кстати, наша девушка никуда не уехала: оба паспорта лежат в шкафу. Если у нее, конечно, нет еще одного.

Мне не терпелось поскорее вернуться в офис, чтобы посмотреть, что раздобыл Владан. Однако оказались мы там не скоро. Только въехали в Яму, как Марич вдруг сбросил скорость, хмуро поглядывая в сторону тротуара, пробормотал «черт» и остановился. Место для парковки было не самое удобное, но, похоже, его это не заботило.

– Сиди здесь, – сказал он и спешно покинул джип, однако я его слова проигнорировала и бросилась следом, правда, с небольшой заминкой. Мне пришлось подождать, пока проедут две машины, прежде чем перейти дорогу.

Владан был уже на другой стороне улицы и скрылся в подворотне. Когда я тоже оказалась там, он стоял, склонившись к лежащему на земле мужчине. Подойдя ближе, я увидела, что это парень лет двадцати.

– Что с ним? – спросила испуганно.

– Вызови «Скорую», – сказал Владан.

Я начала звонить, а он быстрым шагом направился через двор в переулок.

– Человеку плохо, – сообщила я, услышав приятный женский голос, правда, через минуту ни голос, ни его обладательница приятными мне уже не казались.

– Точный адрес, пожалуйста. В какой подворотне? Что с ним? Как это не знаете? А кто знает? И какую бригаду посылать? Может, у него сердце, а может, ногу сломал.

– Ноги вроде на месте, – съязвила я. – Может, пришлете бригаду, а они разберутся…

– Вам легко говорить. Я должна точно знать. Можете у него спросить?

– Не могу, он без сознания.

– Так, может, неживой? Что это он у вас в подворотне лежит?

Я мысленно выругалась, подумав, что людям, отвечающим на звонки экстренной помощи, не худо бы соображать хоть немного быстрее.

Наконец мы простились, я склонилась над парнем, он слабо шевельнулся, и это порадовало. Хотя, если бригада потратит столько же времени, сколько диспетчер, помощь ему может и не понадобиться.

В этот момент вернулся Владан, выглядел недовольным.

– Ты бы хоть объяснил, что случилось, – сказала я.

– Дозвонилась? – вопросом на вопрос, ответил он.

– Ага.

– Тогда поехали. Есть шанс перехватить его ближе к рынку. Здешние подворотни он знает лучше, чем я.

– Ты кого имеешь в виду?

– Народного мстителя.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я. – Что с парнем?

Тот, кстати сказать, заворочался активнее, издал протяжное «ы» и ухватился руками за голову.

– По башке схлопотал, – просветил меня Владан. – Вроде очухался, значит, жить будет. Может, зря «Скорую» вызвали, головы у местных крепкие.

Я взглянула укоризненно, а он усмехнулся:

– Что? Я и свою имею в виду. – Парень мутно взглянул на нас, а Владан спросил, наклоняясь к нему: – Видел, кто тебя?

– Нет, – с трудом ответил тот. – Сзади подошел, сука… Я даже ничего не заметил. Помоги подняться…

– Лучше полежи, сейчас «Скорая» приедет.

– Не надо.

– Надо. Зря, что ли, вызывали.

В этот момент мы услышали сирены и вскоре сдали парня прибывшей бригаде. Он, кстати, по непонятной причине попасть к ним в руки совсем не стремился.

Вернувшись в машину, мы направились к рынку, Владан по сторонам поглядывал, я тоже, толком не зная, что высматриваю. К Маричу с вопросами не лезла, решив потерпеть.

На Сущевской мы свернули, и тут Владан стал тормозить, а я заметила троицу возле входа в магазин, где продавали спиртное. Двое мужиков неопределенного возраста, помятые и потасканные, каких в Яме пруд пруди, особенно в подобных местах. Третий показался знакомым, он повернулся, заслышав шум мотора. Так и есть: отец Джульетты.

Владан вышел из машины, несколько секунд они смотрели друг на друга, после чего Марич сказал:

– Садись.

Мужчина хмуро кивнул и направился к нам. Сел на заднее сиденье, сложив на коленях руки, натруженные, со сбитыми в кровь костяшками. Ни один, ни второй с разговорами не спешили. Владан смотрел в зеркало, мужчина смотрел на него. Я начала ерзать. Отец Джульетты не выдержал первым.

– Видел меня?

Владан кивнул.

– Колумбийцу скажешь?

– На хрена?

Владан повернулся, и они еще с минуту молча смотрели друг на друга.

– Капитан – твоя работа?

– Какой еще Капитан? – отводя взгляд, буркнул мужчина.

– Крепенький такой, в канализационном колодце время проводил с кляпом во рту.

– Да? Может, было за что?

– Может, и было. Только чего спасать его кинулся? Да так затейливо. Письмо подметное, буковки вырезанные…

Мужчина опустил голову и теперь смотрел куда-то в пол.

– Ты не убийца, – сказал Марич серьезно. – И слава богу.

– Он моей девочке эту дрянь продал. Ей всего-то и было пятнадцать лет. Я думал, голыми руками его на куски разорву, а не смог. Слабаком оказался.

– Нет, – покачал Владан головой. – Остаться человеком всегда важнее, чем отомстить. Ты вот что, охоту завязывай. Ничего ты этим не добьешься. Проломишь голову пятку придурков, и что? Тут же другие появятся. А вычислят тебя быстро. Пока тебе везло, но везенье переменчиво.

– Я… – начал он, но Владан перебил:

– У тебя семья, жена и сын. Может, тебе все равно, что с тобой будет, но о них стоит подумать. Что, по-твоему, сделает Колумбиец?

– Может, еще скажешь, как мне дальше жить? – криво усмехнулся мужчина.

– Я плохой советчик. Но отсюда лучше съезжай. С девчонками здесь беда, с парнями еще хуже. Сын стоит того, чтобы поднапрячься.

Мужчина кивнул, и стало тихо. Он смотрел себе под ноги, а Владан в окно. Наконец отец Джульетты распахнул дверь, едва слышно сказал «спасибо» и протянул Владану руку. Тот ее пожал, и мужчина покинул машину. А мы поехали в офис.

– Значит, это он устроил охоту на людей Колумбийца, – сказала я. – Надеюсь, они об этом никогда не узнают.

Я вдруг заревела, а Владан испуганно спросил:

– Ты чего?

– Мне так его жаль. И его, и девочку…

– Ага. Бездомных собак и кошек, мышей-полевок и лягушек…

– А с ними что? – поспешно вытирая слезы, спросила я.

– Хрен знает. Дохнут.

Он обнял меня, держа руль одной рукой, поцеловал в макушку.

– Извини, – пискнула я. – Глупости говорю…

– Ты только умности говоришь. Жалость не спасает, – заметил он серьезно.

– А что тогда?

Владан пожал плечами.

– Иногда хороший пинок. Слышала выражение: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих»? Вообще-то, правильно.

Встреча с отцом Джульетты выбила меня из колеи, так что об исчезнувшей неизвестно куда Екатерине и нашем недавнем визите в ее жилище я вспомнила только в офисе.

– Что ты нашел в квартире? – спросила я.

– Сейчас, – кивнул Владан, устраиваясь за компьютером, перекинул фотографии с мобильного и включил принтер.

Я взяла в руки два листа бумаги, посмотрела и спросила:

– Банковский перевод?

– Как видишь. Фамилия Ольгина.

– Катерина ведь не может снять эти деньги, если у нее нет доверенности.

– Банк, кстати, в Испании.

– То есть деньги Ольга переводила за границу? Что это за деньги, интересно, и почему платежки оказались у Екатерины?

– Копии, – поправил Владан.

– Все еще больше запутывается, – пожаловалась я.

Беспокойство за Екатерину лишь увеличилось. Вечером дома она не появилась, на звонки по-прежнему не отвечала.

После ужина Владан заявил, что немного пройдется.

– Мне с тобой можно? – спросила я.

Он покачал головой, думая о своем. Оставалось лишь согласно кивнуть. Я, пытаясь найти себе занятие, которое позволит скрасить ожидание, успела вымыть посуду и занялась другими делами, когда в кухне возникла Маринка. Она постучала по дверному косяку и с усмешкой спросила:

– Соседи, к вам можно?

– Заходи, – сказала я. – Ужинать будешь?

– Чаю могу выпить.

Она устроилась за столом, закинув ногу на ногу.

– Как дела у папы? – не удержалась я, садясь рядом.

– Нормально. Тебе привет передает.

– А что с квартирой?

– Приглядываю.

Она налила чай себе и мне и спросила:

– Куда Марич смылся?

– На задании, – ответила я.

– Понятно.

Мы молча выпили чай, потом я сказала:

– Я ему предложила на мне жениться.

– А он что?

– Согласился.

– Повезло. Мне он говорил: «Не привыкай ко мне».

– Мне тоже, правда, в других выражениях, – вздохнула я.

– Что-то ты рано загрустила, подруга, – заметила Маринка.

– Не представляю, как я буду жить без него.

– А чего без него-то? Куда он денется? Жениться готов, это явный прогресс. Он тебя любит, – помедлив, добавила она. – Это ясно. Меня никогда не любил, а тебя любит. Так что будьте счастливы, голуби. Кстати, хотела спросить: а чего ты с мужем развелась?

– С какой стати ты вдруг его вспомнила? – нахмурилась я.

– Вчера виделись. Мы с твоим отцом в ресторане ужинали, и тут Забелин. С каким-то мужиком был. Типа, деловой ужин. Мужик в гостинице остановился, а ресторан при гостинице. Забелин его проводил и к отцу подошел поздороваться.

– А папа, добрая душа, предложил ему к вам присоединиться? – покачала я головой.

– Да я совсем не против была. Наоборот. Интересно.

– Чего тебе интересно?

– С такими мужиками бабы в здравом уме не разводятся.

– В здравом уме за таких не выходят, – усмехнулась я.

– Чем не угодил-то? Отец к нему хорошо относится. Красавец, обходительный, улыбка прямо как у Гагарина, о тебе говорит аж с придыханием. Мужики от тебя с катушек слетают. Вот интересно, почему? Хоть убей, а ничего особенного я в тебе не вижу. Правда, я не мужик.

– Маринка, он что, к тебе подкатывал?

– Кто?

– Забелин.

– Ты все прослушала, дурища. Он о тебе с придыханием говорил.

– Он скажет. Можешь не сомневаться. Если ты решила, что он тебе подходит больше, чем отец, – выбрось из головы эту идею.

– А в лоб не хочешь? – посуровела Маринка. – Я тебе кто?

– Ты – дорогой мне человек, потому и предупреждаю. Забелин – редчайшая сволочь из самых редких сволочей. Хотя мозги способен запудрить кому угодно, тому же папе, к примеру.

– Что он сделал-то? Изменил тебе?

– Есть вещи, о которых лучше молчать. Чтоб другим спокойнее было. Вот и молчу.

– И Владану ничего не сказала?

– Владану сказала.

– Ясно. Если честно, мне твой бывший понравился. Тебя он любит.

– Никого он не любит. Это притворство. Что-что, а притворяться он умеет, – грустно усмехнулась я.

– Тебе, конечно, видней. По мне, так вы подходите друг другу куда больше.

– Мне трудно представить девушку, которая подошла бы Забелину, – сказала я. – Если только с душевным здоровьем у нее нет больших проблем.

– Да? Заинтриговала. Разведка донесла, тебя Бад навещал?

– Господи, – простонала я. – Вот же зрение у человека. Я сидела на скамейке, Алексей ехал мимо…

– Ага. Подошел поздороваться?

– Ну да. Я вела себя глупо, наговорила ему гадостей. Даже не знаю, как это получилось.

– Наговорила и наговорила, чего теперь? Он мне звонил на днях, спрашивал, как вы, и прочее в том же духе…

– Мне кажется… его отношение к Владану совсем не такое, как раньше.

– Кажется ей… само собой, не такое. Когда мужики бабу делят, не до дружбы, знаешь ли.

– Я никогда не давала ему повода, – начала я, но Маринка перебила:

– Ну, да… не давала. То напьются вместе, то на звезды глазеют. Одно твое дурацкое «Алешенька» чего стоило.

– Я знаю, что виновата, но…

– Тут бы самое время сказать: я ведь предупреждала… Да что толку? Если только самолюбие свое потешить. Ладно, Маричу привет.

– Посиди, – сказала я, вышло жалобно. Я досадливо чертыхнулась.

– Пошли тогда телик смотреть, что ли, – проворчала Маринка.

Она пробыла у нас часов до двенадцати, потом ушла к себе. Я легла спать, но то и дело подходила к окну, пытаясь разглядеть в темноте знакомую фигуру.

Марич явился под утро, когда меня в конце концов сморил сон. Бесшумно прошел к кровати, не включая свет, забрался под одеяло.

– Ты холодный, – улыбаясь, сказала я.

– А ты вся горишь. Или мне кажется?

– Не горю, но уже готова воспламениться.

– Здорово. Значит, я быстро согреюсь.

Завтракали мы поздно. Владан пил кофе, когда в дверь постучали. Весьма настойчиво. В гости к нам мало кто заглядывал, честно говоря, я такого не помню. Если не считать Маринки. Но стучала точно не она.

Гадая, кто это может быть, я пошла открывать. На пороге стоял Капитан. Сероватая бледность так при нем и осталась, зрачки расплылись, как две кляксы на промокашке.

– Серб дома? – задыхаясь спросил он.

– Дома. А что случилось?

– Я войду, ладно?

– Проходи, он завтракает.

Денис вошел в кухню, Владан, сидевший к двери спиной, повернулся и спросил недовольно:

– Горим, что ли?

– Серб… то есть, я хотел сказать, Владан… короче, полная хрень, ей-богу…

– А можно потолковее? Садись.

Капитан плюхнулся на мой стул, вытер лицо рукавом куртки.

– Полина, налей человеку чаю, что ли…

– А водка есть? – с надеждой спросил Капитан.

– Есть у нас водка? – перевел на меня взгляд Владан.

– Была в холодильнике.

Водка в самом деле нашлась. Я поставила початую бутылку вместе с рюмкой, пододвинула бутерброды, чтобы было чем закусить. Помнится, Денис опасался появляться вблизи офиса, чтобы кто-то не заподозрил его в дружбе с Владаном, а теперь пришел домой, да еще трясется как осиновый лист. Ясно, что-то случилось. И это «что-то» очень серьезно. Денис выпил рюмку, сунул в рот кусок колбасы и заговорил:

– Вчера одного из наших опять по башке отоварили. Слышал?

– Ага. Полина ему «Скорую» вызывала.

Денис с сомнением посмотрел на меня, а я кивнула.

– Мы обнаружили парня в подворотне, Владан пытался догнать нападавшего, но тот ушел.

– Узнать его сможешь? – с надеждой спросил Капитан.

– Нет. Видел со спины, и то пару секунд. Ты ведь не за этим пришел? Происшествие, конечно, прискорбное, но точно не повод портить мне завтрак.

– Я этого гада найти хотел, того, что меня в колодец упрятал…

– И?

– И пошел сегодня на пустырь.

– Зачем? – вроде бы удивился Владан.

– Ну… взглянуть… осмотреться то есть. Вдруг мысли появятся?

– Ты с мыслями поаккуратней… И что? Ты пришел, а на люке надпись золотой краской: «Добро пожаловать»?

– Не было там никакой надписи.

– Странно. А что было?

– Ничего… Я решил люк открыть.

– Стосковался?

– Хорош издеваться, – обиделся Капитан.

– А тебе, придурок, не пришло в голову, что ты опять в колодце можешь оказаться?

– Если б там кто-то был, на пустыре, я имею в виду, я бы заметил. Я проверил, не дурак, между прочим.

– Слабо верится. Дальше рассказывай.

Денис схватил бутылку, налил водки и залпом выпил.

– Владан, там кто-то есть.

– Где? – отставив чашку, терпеливо спросил тот.

– Да в колодце. Я крышку сдвинул, заглянул и… там точно кто-то есть.

– Что значит – «кто-то»?

– Человек… Но я не разглядел. Так, блин, жутко стало. Прям мороз по коже. Я люк задвинул и к тебе.

– Ко мне-то с какой стати? – возмутился Владан.

– Не знаю. А к кому еще?

– У тебя есть начальство, вот к нему и топай.

– Из наших вроде никто не пропал. И… по-моему, это баба. Не уверен, но… вроде волосы длинные. – Он выпил еще водки и сказал: – Владан, на районе маньяк появился. Точняк.

– Баба-то живая?

– Не знаю. Я позвал, но она не ответила.

– Пошли, – поднимаясь, сказал Владан.

– На пустырь?

– Нет, блин. В сауну. А куда еще, твою мать? Если жива твоя баба, ей в этом колодце каждая минута за сутки…

Владан схватил куртку, висевшую в прихожей, я метнулась в комнату, крикнув:

– Меня подождите!

Быстро переодевшись, я выскочила на улицу, Владан и Капитан уже сидели в машине. Через несколько минут мы были на пустыре. Крышка люка оказалась чуть сдвинута в сторону.

– Это ты ее оставил в таком виде? – спросил Владан, обращаясь к Денису.

– Наверное. Не помню. Я прям как во сне был…

Владан открыл люк, заглянул в темный колодец, встав на одно колено, и выругался сквозь зубы.

– Она там? – с беспокойством спросил Денис.

– Там, там. Куда ей деться.

Владан начал спускаться, а Денис сказал, обращаясь ко мне:

– Я ж говорю, маньяк. Людей в колодец запихивает…

Глаза быстро привыкли к сумраку колодца, и теперь я отчетливо видела фигуру женщины. Она лежала, странно выгнувшись, лицом вниз, пальто, в которое она была одета, задралось, из-под него виднелась темная юбка, на одной ноге высокий ботинок, второй валялся рядом.

Владан, достав мобильный, сделал несколько фотографий и поднялся наверх.

– Это Екатерина, – сказал сухо.

Почему-то меня данное известие не удивило. Все это время ее отсутствие вызывало беспокойство, и вот теперь…

– Баба мертвая? – испуганно спросил Денис.

– Мертвая, – ответил Владан, набирая номер на мобильном.

– Ты куда звонишь?

Вопрос излишний, судя по тому, что говорил Владан, звонил он в полицию.

– Это… – заволновался Капитан. – Сейчас менты приедут? Мне с ними встречаться никакого резона…

– Ага. А мне за счастье? – усмехнулся Владан.

– Да они ж меня, гады, посадят!

– За что?

– Уж найдут, к чему придраться. Владан…

– Ладно, топай отсюда. О находке помалкивай.

– Могила. В смысле, можешь не сомневаться. И, это… спасибо.

Денис поспешно удалился, мы направились к машине ждать полицию.

– Ты давай тоже домой, – сказал мне Владан.

– Почему?

– Да что ж за наказание… Чего вдвоем мучиться?

– У тебя неприятностей не будет?

– С какой стати?

– Тебе придется объяснить, зачем ты вдруг решил заглянул в колодец? Учитывая, что Екатерина наш клиент, все это может вызвать подозрения.

– Типа, я ее убил? Чтоб без гонорара остаться?

– Как она оказалась в этом колодце? Почему? Я хочу сказать, почему именно в этом?

– Давай позже поговорим, а сейчас домой.

Пришлось подчиниться, хотя оставлять Владана одного очень не хотелось. Но, отойдя метров на сто, я решила вернуться. Сделав небольшой крюк, прошмыгнула в соседний двор, откуда и смогла наблюдать, как подъехала полицейская машина. Владан вышел ее встречать. Потом вместе с полицейскими отправился на пустырь. Можно было, сделав еще один крюк, пробраться к пустырю со стороны улицы, где жила Ольга. Но если Владан меня заметит… В общем, лучше не соваться.

Прошел примерно час, прежде чем я снова увидела Владана. За это время подъехали еще две машины. Одна с трудом протиснулась в арку между домами. Вслед за этим Владан в сопровождении полицейских показался на улице, они направились к своей машине, он к джипу, сел в него и поехал за ними. Сцена выглядела вполне мирно, не похоже, что его в чем-то подозревают, иначе вряд ли одного отпустили бы.

Несколько успокоенная, я побрела домой, поймав себя на мысли, что, против обыкновения, полицейские машины ажиотажа на улице не вызвали. Толпа не собралась, редкие прохожие, само собой, косились, но встать и поглазеть на происходящее ни у кого желания не возникло. Я тут же подумала о Тамаре. Неужто она еще не в курсе? Меня мгновенно потянуло в бар.

Тамара болтала с клиентом, худосочным дядечкой лет шестидесяти, с вожделением поглядывавшим на выдающийся Тамарин бюст. Она время от времени вздыхала, бюст вздымался, дядечка нервно сглатывал и терял нить разговора, что Тамару слегка раздражало.

– И чего? – спросила она в очередной раз. И тут заметила меня. – Привет, – сказала с подозрением.

Тамарино «привет», в зависимости от интонации, можно трактовать по-разному. Сейчас оно значило приблизительно следующее: «С какой стати опять одна болтаешься? Уж не случилось ли чего?»

«Не знает», – подумала я, почувствовав странное удовлетворение.

– Кофе можно? – попросила с преувеличенной вежливостью и устроилась за стойкой, чем вызвала у дядечки легкую досаду. Надо полагать, он планировал созерцать Тамарин бюст в одиночестве.

– Чего это менты возле Шалопаевки делали? – наливая мне кофе, спросила Тамара. Я мысленно выругалась.

– А вы откуда знаете?

– От верблюда, – передразнила она. – Ну?

Я покосилась на дядечку, не желая говорить при постороннем, хоть и было это глупо. В Яме посторонних нет, здесь все всегда всех касается.

– Говори, – шикнула Тамара. – Михалыч свой человек…

– Труп нашли.

– Да ты что? Опять кого-то из ребят Колумбийца пришили? Ох, не было б беды…

– Да уж, с Колумбийцем шутки плохи, – со знанием дела заявил Михалыч.

– При чем здесь Колумбиец? Погибла женщина. Екатерина Юрьевна Данилова, руководила Фондом «Жизнь без наркотиков». Между прочим, наш клиент.

– Это что же теперь, вы без денег останетесь? Хоть аванс-то Владан взял? Небось расстроился, голубь мой…

– Расстроился, но совершенно по другому поводу, – возмутилась я. – Человека убили…

– Следовало ожидать, – покивал Михалыч. – С кем поведешься, от тех и прилетит… Нашли кому помогать. Да и что за польза от этих фондов? Только деньги на ветер…

Тут же возникло искушение дать Михалычу в нос или хотя бы нахамить. К тем, кто пытался помочь другим, в Яме всегда относились с сомнением, подозревая в корыстном интересе. Впрочем, у Владана к всяческим фондам отношение тоже было прохладное, хотя и по другой причине. Помнится, как-то он сказал: «Можно сколько угодно заботиться о наркоманах, проявляя любовь и ласку, все, чего ты добьешься, это будет хорошо обласканный наркоман».

К величайшему сожалению, скептицизм моего возлюбленного иногда граничит с цинизмом.

Примерно час я сидела в баре, выслушивая глубокомысленные замечания Михалыча. Дать ему в нос теперь хотелось даже больше, но я, само собой, от подобных действий воздержалась. Во-первых, бесполезно, во-вторых, расценено это будет совершенно превратно, то есть никому и ничего я этим не докажу.

Народу в баре прибавилось, а я отправилась в офис, где в ожидании вестей от Владана с большим усердием разглядывала стену напротив. Сама я, конечно, тоже ему звонила. Мобильный был отключен, из чего я сделала вывод: Владан занят и не хочет, чтобы его отвлекали. Слова Марича о том, что подозревать его глупо, особого впечатления не произвели, хоть я и признавала их правоту. Неизвестно, как там у ментов с логикой. Но поспешно себе напомнила: связям Владана позавидует любой, и отправлять его в камеру на основании глупых домыслов вряд ли кому придет в голову.

Наконец я услышала звук мотора и в окно увидела джип. Через минуту вошел Владан, а я кинулась к нему.

– Ты меня как с фронта встречаешь, – усмехнулся он.

– Между прочим, я волновалась.

– С какой стати? Я же сказал…

Он махнул рукой, не желая продолжать. Устроился за столом и принялся вертеть в руке монетку. Красноречивое свидетельство того, что хочет подумать. Мне в это время надлежало помалкивать, чего делать я была совершенно не в состоянии.

– Марич, – позвала я. Он повернулся, а я продолжила: – У нас нет клиента.

– Формально наш клиент – Малышев. Он нам платит, и договор у нас с ним.

– Он у нас главный подозреваемый.

– Бывает, – протянул Владан.

– Он найдет предлог и пошлет нас подальше.

– Пока не послал.

– А если пошлет? Мы что же, отступимся?

– Нет, мы доведем дело до конца. Потому что настоящие герои никогда не отступают. Хорошо сказал?

– О Екатерине что-нибудь стало известно? – задала я вопрос, надеясь, что валять дурака ему уже надоело.

– Задушили нашу девушку.

– Когда это произошло?

– Сутки-двое. После вскрытия сведений будет больше…

– Но… Что она делала на этом пустыре?

– Скорее всего, там она оказалась уже мертвой, а убили ее в другом месте. Так что нам предстоит выяснить, как она провела последние часы своей жизни.

– Она не ночевала дома, а перед этим была у Малышева. Это что же получается, он убил ее и привез на пустырь? Странный выбор. Вряд ли он хорошо ориентируется в Яме. Хотя о Шалопаевке, безусловно, слышал. Но… куда проще вывезти труп за город. На его машину у нас непременно обратят внимание, чужаков здесь немного.

– Сейчас менты народ с Шалопаевки опрашивают. Мы потом тоже пройдемся.

– Что ты им сказал?

– Сказал, пацаны на пустыре играли, за каким-то чертом полезли в колодец. Ну, и нашли, что нашли. Денис для пацана крупноват, конечно, но в целом близко к правде.

– Они поверили?

– То, что о трупе мне сообщили, поверили. Ну, а нежелание нашедших общаться с ними лично их ничуть не удивило. Это ж Яма.

– Пацанов по именам ты, конечно, не знаешь?

– Да я их даже не разглядел. Открыли дверь, крикнули: «На Шалопаевке в колодце баба лежит», – и врассыпную.

– Знакомый сюжет, – засмеялась я.

– А чего велосипед изобретать? Разумеется, я сообщил, что Екатерина была нашей клиенткой, и про договор с Малышевым тоже рассказал. Ну и о том, что больше суток она на связь не выходила.

– Они заинтересовались нашим расследованием?

– Не особо. Да нам пока и похвастать нечем.

– Зря мы Екатерину подозревали, – вздохнула я. – После моего отчета она отправилась к Малышеву…

– И он поспешил от нее избавиться?

– Это же очевидно. Все ниточки к нему ведут. Но Екатерина вовсе не была с ним в сговоре. И поехала к нему с намерением получить объяснения…

– Задушил он ее уж точно не в офисе. Как бы он в этом случае труп вынес? Там же видеокамеры.

– Ты прав… Да и не стал бы он убивать ее своими руками. Значит, убили его сообщники, после того, как она покинула офис. Но при чем здесь Шалопаевка? В колодце сначала оказался Денис, а потом труп Екатерины. Это что же, случайность? Но Дениса в колодец бросил отец Джульетты. Он-то какое отношение имеет к Екатерине?

– Вот у него и спросим, – поднимаясь из-за стола и убирая монетку в карман, сказал Владан.

– И где мы будем его искать? Домой к нему поедем?

– Если с ролью народного мстителя он простился, то сейчас, скорее всего, на рынке.

Старый рынок – самое оживленное место в Яме. С шести утра и до самого вечера жизнь здесь бурлит, но и ночью она не затихает совсем, просто становится менее заметной. Мы оставили машину на парковке. Парковщик, молодой парень, вышел из будки, кивнул нам и тут же стал звонить кому-то.

То и дело здороваясь, мы прошли в мясной ряд, найти его можно было с закрытыми глазами из-за стойкого запаха. Воздух здесь тяжелый, густой, хотя кондиционеры вовсю работали. Отца Джульетты я увидела в подсобке, дверь в которую была открыта. Он курил, сидя на деревянной колоде. Заметив нас, поднялся, выбросил сигарету в ведро и пошел к нам.

– Новость уже знаешь? – пожимая его руку, спросил Владан.

– Нет. А что случилось?

– Труп женщины нашли. В том самом колодце.

– Какой женщины?

– Данилова ее фамилия. Екатерина Юрьевна. Фонд «Жизнь без наркотиков».

– Ты что же, думаешь… да с какой стати мне ее убивать?

– Не знаю. Может, и ее считал виноватой…

– Да я клянусь… Я Капитана этого и то убить не смог, хоть и следовало. А ее зачем? Ничего не понимаю…

– И вы не были знакомы?

– Нет. Я даже о ней никогда не слышал…

– Ты как Капитана к колодцу доставил? У тебя вроде машины нет, – сменил тему Владан.

– Машины нет, да и не подъехать там на машине, если только с улицы. Я его на плечах нес, шел через пустырь. Там совсем недалеко. А если б кто увидел, решили, что пьяного тащу…

– Значит, на плечах нес, – кивнул Владан. – Ладно, будем считать, что разобрались.

Марич, а вслед за ним и я направились к выходу.

– А ведь действительно, как труп попал на пустырь? – вслух подумала я. – Не на плечах же его несли? Машина с той стороны не проедет, а на улице ее бы непременно заметили.

– Могли не обратить внимания, если машина появляется там часто.

– То есть это кто-то из своих? Но тогда Малышева мы зря подозреваем. Хотя… может, у него есть машина, которую он не боялся «засветить».

– В Капитане килограммов девяносто, а в Екатерине почти вдвое меньше. Чисто теоретически ее могли доставить в колодец тем же способом, что и Дениса, если, конечно, убийца – парень крепкий. Вопрос, как далеко он ее нес.

– Хочешь сказать, убийство произошло неподалеку?

– Либо машиной он все-таки воспользовался, спрятав ее на соседнем пустыре.

– А пустырь примыкает к дому Ольги. Надо поговорить с Олегом, вполне вероятно, она у него была в тот вечер.

Владан пожал плечами, что означало только одно: гадать он не любитель. Малышеву он позвонил, когда мы вернулись в машину.

– Евгений Сергеевич? Марич беспокоит. У меня скверные новости, если вы еще не в курсе. Сегодня обнаружили труп Даниловой. Да… Буду у вас через двадцать минут. Поехали, – поворачиваясь ко мне и убирая мобильный, сказал Владан.

– Как ему новость?

– Похоже, действительно новость.

Малышев ждал нас в своем кабинете. Когда мы вошли, он стоял возле окна. Повернулся и сказал, хмурясь:

– Это просто невероятно…

– Что вы имеете в виду?

– Все… всю эту историю… Сначала Оля, теперь вот Екатерина Юрьевна. Как такое могло случиться…

Он пожал руку Маричу, кивнул мне, и мы устроились за столом для совещаний, Малышев сел напротив Владана.

– Кофе, чай?

Владан отрицательно покачал головой, а я сказала:

– Я отправила на почту Екатерины Юрьевны отчет. Думаю, вы имеете право с ним ознакомиться. Хоть она и являлась нашей клиенткой, но договор у нас с вами…

Я положила перед ним заранее распечатанный отчет. Он быстро его просмотрел. В лице появилось недоумение.

– Вы что, серьезно? – вскинув голову, он в упор взглянул на Марича.

– Мы бы не стоили своих денег, если б вздумали шутить с клиентами.

– Но это… это черт знает что такое… В Фонде полный бардак… извините. И кто за всем этим стоял? Ольга? Но это невероятно. Это был чистый, абсолютно честный человек.

– Скорее всего, по этой причине ее и убили, – кивнул Владан.

– Но если не она, то кто? Получается, что это Екатерина? Однако это полная чушь. Вы сказали, ее убили?

– Да, задушили. А труп спрятали в канализационном колодце.

– Ужас…

– Согласен. Вы ознакомились с нашим отчетом… впрочем, вы, скорее всего, видели его раньше. Я прав?

– Что вы имеете в виду? – Малышев откинулся на спинку стула, сложив на груди руки.

– Госпожа Данилова получила от нас отчет и отправилась к вам. Логично предположить, что она вас с ним ознакомила.

– В общих чертах, – помедлив, кивнул Малышев. – Я не видел отчет, но она рассказала о нем.

– И поделилась выводами?

– Выводами? Кто-то за спиной Ольги занимался неблаговидной деятельностью? Скажите прямо, вы меня подозреваете?

– Вы наш клиент, господин Малышев, – усмехнулся Владан. – Мы вынуждены соблюдать ваши интересы. Надеюсь, это понятно? Но если вы решили воспользоваться нашими услугами, имея в виду цель, о которой забыли нам сообщить, то самое время сделать это сейчас. Водить нас за нос – не очень хорошая идея.

– Мне бы это в голову не пришло, – обиделся Малышев. – Я – серьезный человек и к делам подхожу ответственно. Не сомневайтесь, я очень хорошо понимаю, с кем имею дело.

– Тогда вернемся к визиту Екатерины Юрьевны. Вспомните ваш разговор, желательно в деталях.

– Хорошо. – Малышев положил руки на стол, нервно побарабанил по столешнице пальцем. – Вы правы, куда разумнее говорить откровенно. Она пришла в конце рабочего дня, то есть сначала позвонила и сказала: «Надо срочно увидеться». У меня совсем не было времени, но по ее голосу я понял: она чуть ли не в истерике. И согласился. Она действительно была в ужасном состоянии, повторяла: «Этого не может быть». Я с трудом добился внятного ответа на вопрос, что произошло. Она сказала, что получила от вас отчет, из которого следует: кто-то распространяет наркотики, используя для этого подопечных Фонда. И Ольгу убили потому, что она знала об этом.

– Что Данилова от вас хотела?

– Наверное, поддержки. Чего же еще? Она просто была в шоке. Ее очень задели ваши подозрения. Особенно намек на денежные махинации… Она битый час уверяла меня, что не взяла ни копейки, что это было абсолютно невозможно. Сотрудник, с которым вы разговаривали, все неверно понял или попросту ее оклеветал, затаив обиду после своего увольнения. А уволили его за некомпетентность. Он везде совал нос, занимался пустой болтовней и ничего не делал. Я пытался ее успокоить, сказал: надо дать вам время все выяснить, а уж потом предпринимать какие-то шаги. Я видел, что-то ее мучает, и в конце концов она сказала… В сейфе она нашла бланки банковских переводов.

– Банк находится в Испании?

– Да. Суммы довольно крупные. Папку с этими бумагами Ольга почему-то положила не в свой сейф, а в сейф бухгалтерии. В ворохе бумаг на нее можно было не обратить внимания. Что, собственно, и произошло. Екатерина Юрьевна наткнулась на папку случайно и никому ничего говорить не стала. Но получив ваш отчет…

– Она что же, заподозрила Ольгу? – подсказал Владан.

– Судя по ее душевному состоянию – да. Заподозрила вовсе не в хищении. Если бы такие суммы исчезли из кассы Фонда, Екатерина Юрьевна не могла бы этого не заметить.

– Она решила, это доход от криминального бизнеса?

На этот раз Малышев просто кивнул.

– Разумеется, все это чепуха. Так я ей и сказал. А эти переводы… У всего должно быть разумное объяснение. Посоветовал обратиться к Олегу.

– Она говорила с ним?

– Не знаю. Я предложил отвезти ее домой, но возле Торговых рядов она попросила остановить машину. Сказала, что хочет зайти в магазин.

– В котором часу это было?

– В восемь, может, чуть позже. В половине девятого я был дома. Я так понимаю, домой она уже не вернулась? Вчера мне звонила Маша, спрашивала, не видел ли я Екатерину. Ее не было ни дома, ни на работе…

– По словам соседки, у себя она не ночевала, значит, из магазина она не домой отправилась, а куда-то еще. Мобильный при ней не нашли, но отследить ее звонки нетрудно.

– Она кому-то назначила встречу, с которой не вернулась?

– Скорее всего, именно так. Хотя… возможно, за ней уже приглядывали, и ее желание покопаться в чужих тайнах кому-то очень не понравилось. В итоге мы имеем еще один труп. Получается, уже четвертый, если считать некоего Шошу и его приятеля. Хотя приятель, скорее всего, стал случайной жертвой.

– У меня все это в голове не укладывается, – пожаловался Малышев. – Убийство Ольги… конечно, это было ужасно, но… понятно, район неблагополучный, меня всегда удивляло ее упорное нежелание переехать. И всяких мерзавцев там пруд пруди… могли и в дом забраться. Но то, что открывается теперь… Вы сообщите о своих выводах в полицию?

Владан поморщился.

– Сообщить в полицию можете вы, если сочтете нужным.

– Я бы предпочел, чтобы вы продолжили расследование.

– Даже сейчас?

– Почему вы спросили? – насторожился Малышев.

– Вы довольно тесно связаны с Фондом…

– Не больше, чем другие спонсоры.

– Наверняка далеко не у всех спонсоров были романтические отношения с обеими покойницами.

– Клевета! – рявкнул Малышев, Владан удивленно поднял брови.

– Вы себя утешаете или нам голову морочите?

– Если речь идет об Ольге… Но при чем здесь Данилова?

– Она ведь была влюблена в вас?

– Вот уж не знаю. Я ничего такого не замечал.

– Хорошо, расскажите о ваших отношениях с Ольгой.

– При чем здесь наши отношения…

– Незадолго до ее смерти вы поссорились?

– Да, поссорились. Точнее будет сказать, расстались.

– Причина?

– Неужели не понятно? Я – женатый человек. Наши отношения не могли продолжаться долго. С самого начала я предупредил, что очень дорожу семьей… Я не давал ей обещаний… Но она, должно быть, надеялась. Как большинство женщин. Моя жена начала что-то подозревать. И я… мы стали встречаться реже. В последний месяц фактически один раз… и только по делам… Оля сначала молчала, потом решила узнать, что происходит. Я объяснил. «Может, нам тогда вообще расстаться?» – спросила она. Честно сказать, меня это порадовало. Сам бы я вряд ли решился… Не хотел ее обидеть. А тут она сама… И я согласился. Я видел, что причинил ей боль, но это все-таки лучше пустых надежд. Мы бы все равно не могли быть вместе. Я очень жалел, что поддался соблазну… Я был очень в нее влюблен, но это меня, разумеется, не оправдывает. Теперь я чувствую себя ужасно виноватым. Ее последние дни были наполнены горечью.

– Да, стоило немного подождать, и все решилось бы само собой, – с серьезным видом заявил Марич.

– Если вы так шутите…

– Нет, не шучу. Займись следователи всерьез этой историей, вы были бы первым подозреваемым.

– С какой стати? Вы же сами сказали: причина убийства – неблаговидные дела, творящиеся в Фонде. При чем здесь наши отношения с Ольгой? Про Данилову я даже не говорю…

– Ничего подобного, – покачал головой Владан. – Вы получили отчет о проделанной нами работе и выводы сделали сами. Мы пока от них воздерживаемся. Что касается госпожи Даниловой… Почему бы следователям не решить: вы убили свою любовницу, а потом и ее подругу, потому что та заподозрила вас в убийстве.

– Вы меня запугиваете? – нахмурился Малышев.

– Я вас предупреждаю: не вздумайте нам врать.

Евгений Сергеевич поднялся и сказал торжественно:

– Господин Марич, я не виновен в убийстве этих женщин. В том, что, судя по всему, происходит в Фонде, я также не виновен. Более того, ни о чем подобном я даже не подозревал. Не то бы поостерегся так неосмотрительно тратить свои деньги.

Владан кивнул, словно соглашаясь, и Малышев опустился на стул.

– Когда наше сотрудничество только начиналось, я навел справки о Фонде, – сказал он уже спокойнее. – Отзывы были самые положительные. И уж точно никакого криминала.

– Значит, Ольга с вами своими подозрениями не делилась? – вроде бы размышляя о своем, задал вопрос Владан.

– Я думаю, в других обстоятельствах она непременно мне рассказала бы.

– Но вы как раз решили с ней расстаться… Что ж, спасибо, что уделили нам время.

– Я ему нисколечко не верю, – сказала я, как только мы покинули офис. – У него на лбу написано, что он врет.

– Правда? А я и не заметил.

– Прекрати издеваться, – возмутилась я.

– Знаешь, что губит сыщика? – он остановился и повернулся ко мне. – Торопливость. Не спеши с выводами.

– То есть, по-твоему, он мог говорить правду?

– Почему нет? – пожал плечами Владан.

– Но… хорошо, – вздохнула я. – Допустим, все так, как он говорит. Куда отправилась Екатерина после встречи с ним? В самом деле решила пройтись по магазинам?

– Вряд ли. А куда отправилась… Именно это нам и предстоит выяснить.

Через некоторое время мы парковались около Торговых рядов. На стоянке такси напротив выстроилась вереница машин.

– Найди-ка мне фото Екатерины, – попросил Владан.

Я зашла на сайт Фонда и отправила на его мобильный фотографию Даниловой.

– Думаешь, кто-то из таксистов мог ее видеть?

– Проверить в любом случае стоит.

Обход мы начали с первой машины, с вопроса, не видел ли водитель позавчера вечером здесь эту женщину. Оказалось, что в тот вечер он не работал. Мы перешли к следующей машине. Такси отъезжали, подъезжали, а Владан терпеливо задавал один и тот же вопрос.

– Я же говорила, он врет, – не выдержала я где-то через час.

– Глупо врать, если все легко проверить. Малышев отнюдь не дурак. И у него было время подготовиться к нашему визиту. Отправляйся домой, а я здесь один закончу.

– Вот еще. Давай разделимся, так дело пойдет быстрее.

– Что ж, попробуем, – кивнул Владан.

Некоторый скептицизм в его голосе вскоре стал понятен. Если с ним водители такси говорили хоть и без особой охоты, но со всей серьезностью, то на меня смотрели скорее с недоверием. Точно я им голову морочу. Один дядька в возрасте просто отвернулся, закрыв окно, двое других, помоложе, принялись со мной заигрывать. Стало так обидно, что я едва не разревелась. Но, взяв себя в руки, упрямо продолжила.

Пятый из тех, к кому я отправилась с вопросом, был самым молодым, лет двадцати трех, не больше, и от него я точно не ждала ничего хорошего. Протянула ему мобильный с фото Екатерины и спросила:

– Вы позавчера вечером не видели здесь эту женщину?

– А что мне будет за ответ? – хмыкнул он, мельком взглянув на фотографию.

– Ничего, – сказал подошедший Владан. – И это можно считать большой удачей.

– Вы из полиции? – сразу погрустнел парень.

– Нет. Мы – частные сыщики и готовы компенсировать твое время, если тебе, само собой, есть что нам рассказать.

Парень вышел из машины, еще раз взглянул на фото и перевел взгляд на Владана. Теперь он был исключительно серьезен.

– А неприятностей у меня не будет? Начнут по допросам таскать или типа того…

– Мы не из полиции, – напомнил Владан. – Так что никаких допросов.

– Мало ли… Короче, видел я эту бабу.

– Здесь?

– Ага. Я на нее сразу внимание обратил. Мужик ее какой-то высадил, хотя, может, и баба, водителя я не разглядел. Тачка крутая, «Ягуар», их в городе всего несколько штук, а у этой еще и цвет офигеть какой, точно кусок золота. Не тачка, я прямо реклама шикарной жизни. И вдруг кошелка из нее выходит, то есть, я хотел сказать, простая такая баба. Одета скромно, и вообще… и возраст. На мамашу не тянет, на жену или подругу – тем более. Согласитесь, странно.

– Ну, мало ли кого человек мог подвозить, – пожала я плечами.

– Я вам к чему говорю: удивился я, вот и стал за ней наблюдать, тем более что делать все равно было нечего.

– Продолжай, – поторопил Владан.

– Значит, вышла эта баба и заметалась туда-сюда. Сначала в одну сторону пошла, потом в другую. Я даже подумал: пьяная, что ли? Потом звонить начала. Смотрю, сюда идет. Впереди как раз машина с пассажиром отъехала, а баба эта ко мне.

– И куда ты ее отвез? – заволновалась я.

– Куда просила, на Урицкого, 36.

– Это адрес Фонда, – сказала я, как будто Владан этого и так не знал.

– В другое время я б туда ни ногой, – продолжил парень. – Это ж в Яме. Мне там на прошлой неделе зеркало разбили. Шпана какая-то. Белым днем… Но еще не поздно было, а денек выдался скудный, ни одного хорошего заказа, только зря бензин жег. Вот и поехал. Еще подумал, может, разговорится баба, узнаю, кто такая. То она на крутой тачке подъезжает, то на ночь глядя в Яму собралась…

– Разговорилась?

– Какое там. Всю дорогу губы кусала, очень нервничала. Я с вопросами лезть не рискнул, как бы не нарваться. Клиенты – они разные бывают, одни любят поболтать, другие волком смотрят, если рот откроешь, типа «за дорогой следи». Так и ехали молча. Деньги отдала бессловесно, по двойному тарифу, как договаривались. Я задержался посмотреть, куда пойдет. В этом доме контора какая-то…

– Она в дом вошла? Я имею в виду, в эту контору.

– Да. Дверь своим ключом открыла. Стоять мне там не резон. Ну, я побыстрее ноги и унес. Но баба ваша точно в дом вошла. А чего вы ее ищете?

– Новости посмотри – узнаешь, – ответил Владан, протягивая ему купюру.

– Неужто замочили бабу? – нахмурился парень, поспешно пряча деньги в карман куртки. – Ну, блин, повезло. Теперь точно затаскают.

– Ваш гражданский долг – отправиться к следователю, – сказала я, не скрою, с некоторой долей ехидства.

– Ага. Разбежался. Чего доброго, убийство припаяют.

– Точное время помнишь, когда ее высадил? – спросил Владан.

– Ну да. Я на часы посмотрел как раз. Половина девятого было.

Простившись с парнем, мы направились к джипу Владана.

– Мы же фамилию таксиста не спросили, – с опозданием вспомнила я.

– Колчин Сергей Алексеевич.

– Откуда ты знаешь?

– Прочитал на карточке.

– Да? Номер машины я записала.

– Молодец, – похвалил Владан.

Я не сомневалась, что номер машины он запомнил. Владан практически не вел записей, но при этом ничего не забывал. А я даже на карточку таксиста внимания не обратила, вот растяпа.

– Похоже, у Малышева есть алиби, – продолжил Владан. – Если его жена подтвердит, что в 20:30 он вернулся домой, а она, скорее всего, так и сделает.

– Грош цена такому алиби. Во-первых, жена – лицо заинтересованное, во-вторых, Малышев мог незаметно уйти из дома уже позднее, когда она спала, к примеру. Точное время убийства мы пока не знаем.

– Время с точностью до минут только в детективах называют. Хотя ты права: теоретически Малышев мог уйти из дома, опоив жену снотворным, к примеру. Чтобы случайно не проснулась.

– Вот именно. Он не хотел выяснять отношения с Екатериной в своем офисе и назначил встречу в Фонде.

– Маловероятно, что они встречались там ночью. Либо он появился в Фонде следом за ней…

– Либо?..

– Не собирался появляться вообще. И туда она отправилась совсем по другой причине. В пользу этой версии звонок по телефону. А еще бестолковое метание по площади. Екатерина искала ответы на мучившие ее вопросы и не знала, к кому обратиться. Хотя проще всего было позвонить нам.

– Нет, не проще, – вздохнула я. – Она решила, что мы ее подозреваем.

– Тем более.

– Ей требовались доказательства своей невиновности, с которыми она и пришла бы к нам. Как думаешь, Роман сказал правду?

– По поводу того документика на столе? Очень сомневаюсь, что он стал бы врать. А вот напутать и сделать поспешные выводы мог. Тем более Катерину он недолюбливал.

– Не стала бы она обращаться к нам, если бы в самом деле деньги тырила. Оттого ее так задел мой отчет.

– Только не вздумай себя винить. Вот что, позвони рыжей, узнай, не оставался ли кто в тот вечер в Фонде.

Марии я позвонила из машины. Как и следовало ожидать, о гибели Екатерины она уже знала и пребывала в том состоянии, когда реальность представляется кошмаром, в который не знаешь, то ли верить, то ли нет. Минут десять я выслушивала горькие сетования, пока наконец смогла задать свой вопрос.

– Нет, разошлись довольно рано, в седьмом часу. Екатерина в тот день была сама не своя. С утра все вроде шло как обычно, а потом ее точно подменили. То какие-то документы искала, то у себя в кабинете закрылась. Чуть позже я заглянула, а она сидит, уставившись в одну точку. Потом куда-то уехала, вызвав такси. Ну и мы вслед за ней… Теперь мы точно долго не протянем, – вновь принялась жаловаться рыжая. – Олег до сих пор в себя не пришел, а теперь и Юрьевны нет… Хотя руководитель она была еще тот… Боюсь, пора работу искать. Как думаете, за что Екатерину убили? Неужто она что-то про Ольгу узнала? В смысле, про ее убийство? Но как? И почему вам ничего не сказала? Или сказала?

– К сожалению, нет, – вздохнула я. – Значит, в 20:30 в офисе никого не было?

– Нет. У Екатерины есть ключи, у меня тоже. Один из нас должен был ставить офис на охрану.

– А у Олега есть ключи?

– Нет. Он же никогда последним не уходит. Его Ольга всегда отвозила.

Закончив разговор с Машей (она еще несколько минут сетовала на злодейку судьбу), я повернулась к Владану. К тому моменту мы подъехали к Шалопаевке.

– Начнем обход жителей? – спросила я.

– Обязательно. Только завтра.

– Тогда зачем мы приехали?

– Хочу кое-что проверить.

Оставив машину в подворотне, мы вышли на пустырь. Я думала, Владан направится к колодцу, тут же явилась нелепая мысль: а вдруг там очередной труп? Впрочем, не такая уж нелепая, учитывая последние события. Однако Владана колодец не заинтересовал. Он не спеша обошел пресловутую яму и оказался по другую сторону пустыря.

– Пытаешься понять, как убийца доставил сюда труп? – сообразила я, Владан кивнул.

– Оставить машину на улице он не мог, с трупом на плечах оттуда не пойдешь, кто-нибудь да увидит. Выход у него один: подогнать машину вот сюда, а дальше уже тащить на плечах. Или волоком. Это уж кому как нравится.

– Остался бы след, – робко заметила я. – Если бы волоком…

– В любом другом месте – да, но здесь же практически мусорная свалка.

– Раскидал мусор и никаких следов? И все равно он рисковал. Машину могли заметить.

– Значит, он ее угнал. Начнем обход квартир с вопроса: не видел ли кто машину в этом месте.

– Ни одно окно сюда не выходит, – с грустью констатировала я.

– Народ здесь глазастый, так что надежда есть.

Владан закурил, продолжая оглядываться, и вдруг сказал:

– Чепуха получается.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.

– Все. Ситуацию в комплексе. Если все дело в наркоте, на фига эти сложности? Народ в этом бизнесе отчаянный и не особо заморачивается. Грохнули бы девку возле Фонда, и вся недолга, а они тащат труп на пустырь, прячут в колодце, вместо того чтобы оставить на виду, другим в назидание.

– Допустим, они категорически не хотели, чтобы убийство Екатерины связали с наркотиками. По этой причине и убийство Ольги пытались выдать за случайное. Или ты думаешь, все как раз наоборот? И на самом деле причина вовсе не наркотики?

– Хрен знает. Но это совершенно точно не Колумбиец.

– Тот самый новичок, который пытается потеснить Петрякова, действуя при этом очень осторожно? Ольга, а потом и Екатерина поняли, кто он, вот ему и пришлось их убрать. Тогда мы вновь возвращаемся к Малышеву.

Владан ничего не ответил, отбросил сигарету и кивнул мне, предлагая следовать за ним, но направились мы не к машине, а к соседнему пустырю, и вскоре я увидела дом Ольги. В окнах первого этажа горел свет.

– Собираешься поговорить с Олегом? – спросила я.

– Если уж мы здесь.

Мы подошли к дому, однако дверь нам не открыли. Владан достал мобильный и набрал номер Олега. Он звонил трижды, но тот не отвечал. С каждой минутой беспокойство мое росло. Ольга, Екатерина, неужели теперь и Олег? Справиться с парнем-инвалидом проще простого.

– Будем дверь ломать? – испуганно спросила я.

– Подождем, – ответил Владан с усмешкой, которая меня удивила. – У парня есть привычка сидеть в наушниках, – напомнил он.

Марич стал обходить дом по кругу, и я отправилась за ним, не очень понимая, что он задумал. Вновь оказавшись возле входной двери, Владан на этот раз громко постучал. Никакой реакции.

– Я бы все-таки заглянула в дом, – сказала я.

– Напугаем парня до смерти. Что он о нас подумает? Кстати, вчера он мне тоже не открыл.

– Ты был здесь вчера вечером? – с легкой обидой спросила я.

– Проезжал мимо, решил заглянуть. Хотя время было позднее, парень, скорее всего, уже спал.

– А где ты вообще был? – с подозрением спросила я.

– Вчера?

– Марич…

– В карты играл. Спустил все, что с собой было. Хорошо, хоть карточки не принимают…

– Господи, я-то думала, он делом занят…

– А чем еще? Лучший способ узнать новости.

– А почему меня не взял?

– Тебе не место в злачных местах. К тому же двоих картежников наш бюджет может не выдержать. Ладно, пошли.

Однако до машины мы добраться не успели. У Владана зазвонил мобильный.

– Олег, – сказал он мне, взглянув на дисплей, и ответил: – Да… У нас появились вопросы… Неподалеку от дома… Хорошо… Возвращаемся, – сказал мне Владан, закончив разговор.

Олег, должно быть, ждал нас возле двери, открыл сразу.

– Извините, – сказал покаянно. – Слушал музыку и на мобильный внимания не обращал.

Мы прошли в его комнату. Он дождался, когда мы устроимся в креслах, и продолжил:

– Мне Маша звонила… По поводу Юрьевны. Я все лежал и думал: что происходит? Звонил Малышеву, но он не ответил. Занят, наверное.

– У Малышева мы были сегодня, – кивнул Владан. – Он тоже в недоумении.

– Не удивительно. Кому могла помешать Екатерина?

– Логично связать ее убийство с гибелью вашей сестры, – заметила я.

– Я, конечно, думал об этом. Но… выходит, Катерина была с убийцей заодно? Иначе почему не рассказала о своих подозрениях? Вам-то уж должна была рассказать.

– Может, просто не успела, – пожал Владан плечами.

– Когда… когда ее убили? – хмуро спросил Олег.

– Позавчера вечером. Незадолго до этого она встречалась с Малышевым.

– Встречалась с Малышевым?

– Да, приезжала к нему в офис. Он предложил отвезти ее домой, но она вышла у Торговых рядов, села в такси и отправилась в Фонд. Примерно в 20:30 она была там.

Олег потянулся к мобильному, быстро что-то посмотрел.

– Она звонила мне в 20:10, видимо, перед тем, как в Фонд отправиться.

– Что хотела?

– Странный какой-то разговор получился. Она вопросы задавала про Малышева.

– Какие?

– Да вроде ничего особенного… Если честно, вопросов я не помню, но разговор все время вокруг Малышева вертелся. Я, знаете, Екатерину не особенно слушаю… слушал. Она зануда. Обычно она говорит, я мычу в ответ. Такая вот имитация разговора. Теперь понимаю: надо было ее выслушать. Кто ж знал… Да, она еще про загрансчет спрашивала.

– Про какой загрансчет? – без особого интереса осведомился Владан.

– Несколько лет назад… еще до того, как со мной случилось… Оля мечтала о квартире в Испании, говорила, «мне бы малюсенькую квартиру, но с балконом, и чтоб море было видно». Тогда квартиры-студии стоили не так дорого, в пересчете на рубли, я имею в виду. Оля поехала отдыхать в Испанию и там обратилась в риелторское агентство. Пару дней потратила на просмотр квартир. Приближала свою мечту, – грустно улыбнулся Олег. – А на следующий год открыла счет в одном испанском банке. Это было необходимо для покупки квартиры. Ей риелтор помогла, девушка из Воронежа, она жила в Испании несколько лет и занималась клиентами из России. Кажется, там пятьсот евро лежало. Минимальная сумма. Оля счет в налоговой зарегистрировала, ну, а потом со мной случилось… стало не до Испании. Сестра собиралась слетать туда на пару дней, чтобы закрыть счет. Из налоговой требовали какие-то документы. В общем, она очень переживала из-за этого счета. Одно беспокойство от него.

– Пятьсот евро – сумма незначительная, – кивнул Владан. – А за это время большая ее часть ушла на обслуживание счета…

– Я, если честно, в этом не особо разбираюсь.

– По словам Малышева, – не обращая внимания на его замечание, продолжил Владан, – Екатерина Юрьевна нашла банковские переводы на довольно крупные суммы.

– Где нашла? – не понял Олег.

– В сейфе бухгалтерии.

– Как же, – хмыкнул молодой человек. – Небось в бумагах сестры рылась. А это точно? Она ничего не выдумала?

– Нет.

– Если вы о том, что Оля присвоила эти деньги… Такого не может быть.

– Тогда неплохо бы объяснить, откуда они взялись.

– Не знаю. Но догадываюсь. Думаю, Оля нашла спонсоров. Деньги нужны на операцию. Здесь ее мне делать отказываются… не видят смысла. Но Оля… она такой человек… она никогда не опускала руки… В общем, незадолго до ее… до того, как… она мне сказала, что нашла клинику в Испании, где готовы сделать операцию. Это ее знакомая риелтор туда съездила, обо всем договорилась. Операцию назначили на ноябрь. Я к этому отнесся… спокойно, что ли, без особых надежд. Я верю нашим врачам, а они говорят – бесполезно, но с Олей не спорил. Я готов был и операцию сделать, да что угодно… лишь бы сестру не расстраивать. Она верила, что я встану на ноги. И деньги собирала, чтобы потом перевести в клинику.

– Ясно, – кивнул Владан, хотя мне было ясно далеко не все. – Как долго вы говорили с Екатериной?

Олег вновь потянулся к мобильному.

– Четыре минуты.

– Она не сказала, где находится?

– Нет.

– И о том, куда собирается отправиться, тоже?

Олег покачал головой.

– Знаете, я думаю… она решила, что Малышев имеет отношение к этому счету.

– Вот как?

– Может, я не так понял… Но она то о Малышеве говорила, то об этом счете. Мне все это было не особенно интересно.

– То есть в Испанию ты не собираешься?

Парень некоторое время сидел, глядя себе под ноги.

– Вызов мне пока не прислали, и я понятия не имею, хватит ли денег. Смогу ли я их получить? Но… Оля так этого хотела… Наверное, все-таки поеду. Если хватит денег, – повторил он.

– У меня вот какой вопрос: Ольга принимала снотворное?

– Не знаю, – помедлив, пожал Олег плечами. – При мне – нет. От головной боли таблетки были, от простуды… Они в кухне, в шкафчике. А про снотворное не слышал.

Владан прошел в кухню и заглянул в указанный шкаф. Я отправилась с ним и могла констатировать: препараты самые обычные, те, которые найдешь в любом доме.

– Что ж, извини за беспокойство, – сказал Владан.

– Я хотел спросить, – подъезжая к нам, сказал Олег. – У вас есть новости?

– Ты что конкретно имеешь в виду?

– Ну… расследование. Есть кто-то на подозрении?

– Пока нет. Но с каждым трупом шансы увеличиваются.

– Не обращайте внимания, – вмешалась я. – Он просто хотел сказать…

– Что новость пока одна, зато какая… – подхватил Марич и направился к двери.

– Ты с ума сошел, так разговаривать с несчастным парнем?

– По-моему, не так уж он и несчастен. Музыку слушает…

– А что ему, биться головой о стену?

– Он вроде собирался выйти на работу?

– Неизвестно, сколько теперь Фонд продержится.

– Продержится. Если сознательно его не гробить…

– Я согласна, Олег слишком погружен в себя… Несчастье отдалило его от людей, а тут еще гибель сестры. Я бы не торопилась его осуждать.

– Да кто его осуждает? – усмехнулся Владан.

– Но… мне кажется, у тебя какое-то предвзятое отношение к нему.

– Серьезно?

– Парень инвалид и…

– У него все не так плохо. Для инвалида, я имею в виду. Родители наследство оставили. Не только этот дом, но и три объекта недвижимости, за аренду которых он получает неплохие деньги. Это куда лучше, чем пособие по инвалидности. На счету у сестры тоже денежки скопились.

– Надеюсь, на операцию хватит.

– Я тоже надеюсь. Об этих деньгах он предпочел не упоминать, словно наследства не существует.

– Наверное, всем распоряжалась Ольга.

– Да, счета на ее имя. Но в банке есть доверенность на брата, так что снять деньги легче легкого.

– Я с этим испанским счетом не очень поняла. Почему бы сразу не перевести всю сумму прямо в клинику?

– Кто знает, может, ей так было удобнее. В конце концов, если открыт счет в Испании, почему бы им не воспользоваться?

– Наши соотечественники обычно оперируются в Германии или в Израиле, – продолжила я. – Хотя тут вопрос, конечно, в другом: кто возьмется сделать конкретную операцию…

– Завтра заедем в Фонд и проверим почту Ольги.

– А почему ты про лекарство спросил?

– Ольга принимала сильнодействующее снотворное.

– И брат об этом ничего не знал? Пожалуй, ты прав, при всей любви к сестре не очень-то он интересовался ее жизнью.

– Я это говорил? – удивился Владан.

– Ты это подумал, – взяв его за руку, сказала я.

– Святые угодники! Она мои мысли читает!

На следующий день сразу после завтрака Владан позвонил Маше.

– У них с раннего утра менты, – отложив мобильный в сторону, сообщил Марич. – Пока конкуренты выполняют свой долг, займемся обходом Шалопаевки.

Казалось бы, заняться этим стоило вечером, когда люди вернутся с работы. Но в Яме многие вели преимущественно ночной образ жизни, а существенная часть граждан нигде не работала. В общем, решение Владана ничуть не удивило.

– Разделимся и пойдем по квартирам? – спросила я, когда он остановил машину напротив подворотни.

– А ты у меня отчаянная, – улыбнулся он. – Давай-ка лучше вместе держаться.

Услышав эти слова, я вздохнула с облегчением. Хотя местных я давно уже не боялась. Не потому, что отчаянная, а потому, что была уверена: меня здесь каждая собака знает, а связываться с Владаном дураков нет. Однако откровенничать со мной вряд ли кто захочет. Скорее всего, отделаются словами «ничего не видел». С женщинами, конечно, проще. А вот мужики здесь на редкость упрямы и на меня будут смотреть свысока. Но и в компании Владана поход вовсе не обещал быть легким.

Из-за ближайшей двери доносилась ругань и звуки ударов. Я посмотрела на Марича. Не самый подходящий момент для визита, но ему, похоже, было наплевать. Он грохнул кулаком по двери, она открылась, и глазам нашим явилась картина, которая вызвала бы недоумение где угодно, но только не здесь: две дюжих тетки отчаянно друг друга колошматили. Молча, и оттого особенно свирепо. В углу на складном стуле сидел мужик и визгливо их подбадривал нецензурной бранью.

– Дамы, – обратился к ним Владан. – Извините, что вмешиваюсь.

– О-о-о, – пропел мужик, переводя на нас взгляд. – Гляньте, бабы, у нас гости. – Владан привалился к дверному косяку, а мужик продолжил: – Измена в доме.

– Тебя, что ли, делят? – изумился Марич.

– Нет. У Натахи кто-то заначку спер. Думает на Райку, а та в отказ. Который день воюют. Задолбали уже.

– А ты молчи! – прикрикнула на него то ли Райка, то ли Натаха. – Не твое это дело…

– Может, вы сделаете перерыв ненадолго? – спросил Владан. – У меня вопросы есть.

Тетки, как по команде, разошлись в стороны. Одна торопливо поправляла волосы, которых точно стало меньше, другая одернула платье, порванное на груди.

– Что надо-то? – подала голос тетка, до той поры молчавшая.

– Ищу человечка, который в среду или в четверг был на Шалопаевке. Скорее всего, вечером или ночью. Возможно, приехал на машине и оставил ее напротив «керосинки».

«Керосинкой» называли полуразрушенный дом, где некогда был магазин, в котором действительно торговали керосином. В незапамятные времена, я полагаю. Потому что от керосинки остался один остов, но самое интересное, что надпись над входом еще читалась: «Керосин». А само здание было здесь своеобразным ориентиром.

– Машину мог бросить и выбираться с пустыря другим маршрутом, через вашу подворотню. Отсюда вопрос: на днях видели чужака поблизости?

– Вечером? – спросил мужик. – Натаха как раз заначки хватилась, а после этого из дома уже никто не выходил. Заняты были.

– А до заначки видели кого? – терпеливо спросил Владан.

– А чего мы делали? – озадачился мужик.

– Ты, как всегда, ничего, – презрительно ответила одна из женщин, убирая волосы под косынку.

– Цыц, – вяло прикрикнул он и схлопотал подзатыльник.

– Поговори тут еще, – пригрозила женщина, переглянулась с товаркой, во взглядах обеих читалась солидарность.

– Пили мы, – сказала обладательница рваного платья. – С обеда начали. У соседки день рождения. Выпили, значит, но, как всегда, не хватило. Хотели к Верке Хромой сбегать, она самогонкой торгует, но какая-то падла деньги свистнула.

– Верка в долг дала, – влез мужик. – Святая женщина.

– То есть из дома вы с тех пор не выходили?

– Вроде нет. Надо пить завязывать. Память отшибает…

– Неплохая идея, кстати, – кивнул Владан, и мы отправились восвояси.

– Я не поняла, они родственники или соседи? – спросила я.

– Родня. Васька на какой-то из баб женат, а вторая то ли его сестра, то ли сестра жены. Он, кстати, сторожем в пожарке работает, если уже не выгнали, конечно. В общем, по местным меркам, семья благополучная. Жена кухаркой в детском саду.

– Шутишь? – испугалась я.

– Нет. Васька хвастал: пожрать всегда есть.

– Ужас какой-то, – пробормотала я.

В этот момент на стук Владана открылась дверь напротив, и я увидела чистенькую старушку в толстой вязаной кофте.

– Вы из собеса? – спросила она.

Лично мне было трудно представить работника собеса, который рискнет сюда сунуться. Но если старушка спрашивает, значит, герои не перевелись. Пока Владан с ней разговаривал, я старательно улыбалась. Старушка была глуховата и с ходу принялась жаловаться на соседей.

– Житья от них нет…

Я-то думала, жалобы относятся к Васькиной семейке, но оказалось, к тем соседям, что рядом.

– Завели собаку, а она лает и лает, лает и лает… Слышите?

Мы прислушались – ничего похожего на лай, зато война между Раисой и Натахой вспыхнула вновь. Васька визжал из-за двери:

– Давай, левой… А ты чего, раззява, вмажь как следует!

Тут он истошно завопил, видно, врезали ему.

– Слышите? – сердито спросила старушка.

– Нет, – честно ответила я.

– Как же нет? Глухие вы, что ли?

– А ничего, что Васька так орет? – сказала я.

– Что Васька? Орет и орет. А эта лает.

Владан пробовал придать разговору нужное направление, но безрезультатно. Мы заторопились дальше. В квартире, где предположительно жила собака, нам не открыли. Зато в соседнем доме все жильцы были на месте. Через два часа обхода голова у меня шла кругом.

– Полицейские всех опрашивали, – заметила я по дороге к очередному дому. – Может, зря мы народ беспокоим.

– Надо верить в победу, – усмехнулся Владан. – Иди в офис. Я один справлюсь.

– Нет уж, я тебя не оставлю.

Мы пересекали Шалопаевку, намереваясь выйти на соседнюю улицу, когда заметили двух типов, они грелись возле импровизированного костра. На земле стояли две бутылки пива и бутылка водки, наполовину пустая. Мужики, кстати, несмотря на потрепанность, бомжами все же не выглядели. Если и стали таковыми, то совсем недавно.

Наше появление встретили настороженно.

– С праздником! – подходя ближе, сказал Владан.

– У кого праздник, а у кого и нет.

– Ну, тогда с трудовыми буднями вас.

Владан присел на корточки, давая понять: надеяться, что он сейчас уйдет, напрасный труд. Мужики недовольно переглянулись, но молчали.

– Часто здесь время проводите? – спросил Владан.

– А что, нельзя? – ответил тот, что был в красной куртке.

– Почему же? Можно.

Владан достал из кармана банкноту и поднял ее на уровень глаз мужиков. Немного повертел. Они вновь переглянулись, теперь во взглядах читалась заинтересованность.

– Ну так что?

– Смотря о каком времени речь.

– А я тебя, кажись, знаю, – сказал второй, приглядываясь к Владану.

– Да? А я тебя – нет.

– Серега я, живу тут недалеко. А это Артем. Мы с ним вместе на свалке работаем.

Учитывая, что лично для меня Яма – одна большая свалка, можно было легко запутаться. Но я уже знала: свалкой местные называют пункт приема металлолома прямо за старым рынком, в бывшем гараже трамвайного парка. Парк теперь в другом месте, а его территория довольно большая, кстати, и получила соответствующее название. Знающие люди утверждали: скупка вторсырья лишь прикрытие. На свалке разбирали ворованные машины или перебивали на них номера, перекрашивали и продавали неподалеку в автоцентре «Колесо», рядом был магазин запчастей. Излишне говорить, что хозяин у всех трех точек был один и тот же, в местной иерархии он занимал почетное второе место, первым, само собой, значился Колумбиец.

– А чего здесь тоскуете? – спросил Владан.

И в самом деле, мужики с работой в Яме на вес золота, вряд ли жены, если таковые есть, стали бы возражать против дружеских посиделок после смены, хотя до конца рабочего дня, пожалуй, далековато. Впрочем, может, парни в ночь работают.

– Дело у нас тут, – не слишком охотно ответил Серега. – Человека одного ждем.

– Я вот тоже одного человека ищу. Хотя, может, и не одного. В среду здесь, случайно, не сидели? Ближе к вечеру?

– Было дело, – кивнул Артем, вновь переглянувшись с приятелем. – Парень в куртке, капюшон на глаза надвинут?

– Точно, – кивнул Владан и протянул ему банкноту. – Рассказывай, что видел.

– Если честно, ничего. Мы тут… короче, кое-что оставили. Собрались уходить и возле ямы чуть на него не натолкнулись, успели за угол сарая отойти, чтоб он нас не видел.

– Парень один был?

– Ага. Высокий, крепкий. С мешком шел.

– С мешком? – переспросил Владан.

– Ну, или с рюкзаком. Руки впереди были, видно, за лямки держался.

– Значит, рюкзак?

– Темно было. В темноте что разглядишь? Да и не до того нам… Мы не хотели, чтоб он нас видел, вот и не высовывались.

– Он, судя по всему, вас тоже видеть не хотел?

– Ага. Объяснить не смогу, но точно помню: не понравился мне этот мужик. Еще подумал, лучше ему на глаза не попадаться.

– Точно, – хмыкнул Серега. – Я Артему предложил, давай глянем, что мужик в мешке принес, а он ни в какую.

– С чего вы взяли, что мужик мешок здесь оставил?

– Так мы его видели. Нас дружок на тачке ждал, на улице, у подворотни. Мы по пустырю круг сделали, и туда. Только в тачку сели, глядь, этот из подворотни выходит. Уже без всего, руки в карманах держал.

– Мимо вас прошел?

– Нет. Тачку заметил и в противоположную сторону направился. Шел не спеша, свернул в ближайший переулок.

– Слева, справа?

– Слева.

– То есть, по сути, туда, откуда пришел?

– Получается, так. Я говорю, пойдем глянем, чего мужик на пустыре оставил. А Артем ни в какую…

– Значит, смотреть не пошли?

– Меньше знаешь – целее будешь.

– Согласен. Вы когда по пустырю круг делали, тачку, случайно, не видели?

– Не было там тачки. Ты ведь решил, мужик на тачке приехал? Я тоже так подумал, но ее там не было. Вот я и смекнул: он с соседнего пустыря шел. Ага. Там между сараями пройти можно, если место знаешь.

– Вот как. Мужик молодой?

– Не старый, точно. Сильный. Из местных, если наши подворотни хорошо знает. Но раньше я его не видел. Никого не напомнил, короче.

Владан, кивнув, поднялся, и мы направились к тем самым сараям, о которых говорил Серега. О проходе между ними Владан знал, вчера мы им как раз и воспользовались. На машине тут не проедешь, а вот пройти с одного пустыря на другой можно.

– Ты думаешь, в мешке был труп? – спросила я, наблюдая за тем, как Владан оглядывается. – Екатерина женщина хрупкая, но запихнуть ее в мешок… или рюкзак…

– Не было никакого рюкзака, – сказал Владан.

– А что было?

– Знаешь, как раненых перетаскивают? Вот так. Самый простой способ.

Он закинул меня на спину, ухватив за руки. Я взвизгнула и легонько цапнула его за ухо, но оказаться на земле не спешила. Владан немного прошелся. Под моим весом даже не пригнулся, дыхание не сбилось, точно полсотни килограммов для него пустяк.

– В темноте, да еще на расстоянии, запросто решишь, что на спине у него рюкзак.

– Уверен?

– А то. Насмотрелся и сам натаскался, – хмыкнул он и осторожно поставил меня на землю.

– Это значит, он бывший военный? Или не бывший?

– Необязательно. Достаточно занятий по ОБЖ.

– Да? Не помню, чтобы нас чему-то подобному учили. Давай попробуем.

– Что? – не понял Владан.

– Смогу я вытащить раненого с поля боя…

– Во мне сто килограммов. Я тебя раздавлю.

– Ну, мы ведь как-то справляемся.

Он засмеялся, обнял меня и поцеловал.

– Знаешь, чем отличается счастливая жизнь от любой другой? Мужчина носит женщину на руках, а не она его с поля боя.

– Это верно, – вздохнула я.

Мы продолжили обход квартир, но больше никто парня в надвинутом на лицо капюшоне не видел.

– Если машины не было и тело он нес на спине, значит, убили Екатерину где-то рядом, – вслух рассуждала я. – До Фонда отсюда недалеко, но с трупом на плечах и в Яме не пойдешь. Выходит, убил он ее не в Фонде. Хотя мог убить там, добраться до пустыря, оставить машину где-то с той стороны и уже оттуда направился к Шалопаевке.

– В связи с этим вопрос: чем ему не приглянулся первый пустырь? Почему бы не оставить труп там?

– В самом деле, почему? Он не хотел, чтобы труп нашли, по крайней мере в ближайшее время. А про канализационный колодец на Шалопаевке он знал.

– Давай проверим твою версию, – кивнул Владан.

Мы направились к пустырю и тщательно его обследовали. Канализационных колодцев здесь точно не было, а вот мест, где можно спрятать тело, предостаточно. В тех же заброшенных сараях, к примеру. Кто туда сунется? Хотя здешняя ребятня могла, конечно. Убийца не хотел, чтобы труп нашли именно на этом пустыре? То есть что-то его с этим местом связывает? Но вокруг ничего подозрительного.

– Она здесь многих знала, – вдруг сказал Владан.

– Думаешь, она тут с кем-то встречалась? Сомневаюсь, что человек в здравом уме отправится вечером на пустырь. Лично мне в это трудно поверить. Даже если Яма была ей, можно сказать, родным домом… точнее, именно поэтому. Она знала, как здесь опасно… Что ты молчишь?

– Предположим, ей назначили встречу. Как? Скорее всего, по телефону. Звонки менты проверят, если уже этого не сделали. Мы точно знаем, она звонила Олегу…

– После того как Екатерина рассталась с Малышевым, – подхватила я. – Если речь шла о банковских переводах, почему бы сразу не обратиться к Олегу? А она бежит к Малышеву.

– Выходит, она считала: любовник знает куда больше, чем брат Ольги. Малышев совершенно точно не наш парень в капюшоне. Даже если мужики напутали с ростом. Мы в курсе его биографии, ничто его с Ямой не связывает. Вряд ли он сюда сунется вечером, да еще с трупом на плечах.

– Значит, обратился к наемному убийце. Хотя тоже не складывается… Откуда чужаку знать все эти подворотни?

– А о местном умельце слух бы уже прошел, – добавил Владан.

– Но если она не отправилась на свидание, то куда? Домой? А убийца перехватил ее по дороге?

Разговор пришлось прервать, мы подъехали к зданию Фонда. Владан позвонил Маше и убедился: наших так называемых конкурентов здесь нет. С утра были, но уже час как ушли. Проходя по коридору, мы увидели Олега. Дверь в его кабинет оказалась приоткрыта, он сидел за компьютером к нам спиной, как всегда, в наушниках. Мария вышла нам навстречу.

– Проходите, я сейчас. – Она куда-то убежала, а мы устроились в креслах. Вернулась девушка быстро. – Сумасшедший дом. Я одна не справляюсь. Хорошо, хоть Олег вышел.

– Господа полицейские что-нибудь интересное нашли?

– Вот уж не знаю. Кабинет Катерины опечатали. Ее компьютер забрали.

– И Ольгин?

– Ольгин на месте. После ее гибели они у нас были, но даже обыск не делали. Поговорили с сотрудниками, и все.

– У меня вопрос, – сказал Владан. – Ольга на бессонницу жаловалась?

– Не помню такого. Хотя мы с ней больше по работе… Здоровье она никогда не обсуждала.

– И врача, к которому она обращалась в случае необходимости, ты не знаешь?

– Почему не знаю? Работает в «Акварели». Пару раз я Ольгу к ней записывала на прием. Она этой зимой дважды болела. Простуда. Ольга мерзла постоянно. – Сев на свое рабочее место, рыжая открыла сайт «Акварели» и удовлетворенно кивнула. – Толчина Инна Вячеславовна.

– Отлично, – улыбнулся Владан. – А в Ольгин компьютер заглянуть можно?

– Для вас – все что угодно, – засмеялась Маша.

Мы перешли в соседний кабинет. Он мало чем отличался от кабинета Екатерины, за одним исключением: в центре комнаты располагался большой стол, за которым, должно быть, проходили совещания.

– Пароль от Ольгиной почты знаешь? – спросил Владан.

– Он записан в ее ежедневнике.

Из верхнего ящика стола она достала толстую тетрадь в обложке под кожу.

– Вот здесь. На первой странице.

Мы увидели запись, сделанную фломастером: логин, пароль.

– Этой почтой кто-нибудь, кроме нее, пользовался?

– У нас есть еще почта, она указана во всех официальных документах. Но в принципе могли. Ольга несколько раз просила меня ответить на письма. Ей часто писали, именно ей, а не на сайт. Отвечать всем она не успевала. Когда уезжала куда-то, а требовалось срочно ответить…

– А почта для личных сообщений у нее была?

– Наверное. Я не знаю. Мне она об этом не говорила.

Владан, устроившись за столом, стал просматривать почту. Я села рядом. Маша вскоре нас покинула, сославшись на дела.

– Полистай ежедневник, – посоветовал Владан.

Я была уверена, это для того, чтоб я без дела не сидела, но ежедневник взяла и стала просматривать записи самым внимательным образом. Ничего особенно интересного. Встречи, мероприятия…

– Фамилия знакомая, – сказала я. – Калюжный.

– Калюжный? – переспросил Владан.

– Ольга с ним встречалась. За два дня до убийства. Вот, посмотри, – я придвинула тетрадь. – Калюжный А. П. В 10:35, каб. 318. И дата. Похоже на запись к врачу.

– Он и есть врач, – усмехнулся Владан. – Очень известный в городе.

– Точно, – кивнула я, вспомнив, где раньше слышала фамилию.

Марич поднялся, выключив компьютер, а я сказала:

– Значит, проблемы со здоровьем у нее все-таки были, если она записалась к этому светилу.

– А у кого их нет? – заметил Владан.

Мы ненадолго заглянули к Маше, сообщить, что закончили и уходим. Ежедневник Ольги я на всякий случай пересняла на мобильный. Записей было не так уж много, вдруг все-таки понадобятся?

Поравнявшись с кабинетом Олега, Владан остановился. Громко постучал, но парень не реагировал. Марич успел подойти к нему почти вплотную, когда тот наконец повернулся. Поспешно стянул наушники.

– Мы стучали, – сказал Владан.

– Извините… Я не знал, что вы здесь.

– Возникли вопросы. Поможешь?

– Конечно, если смогу.

– У Ольги был личный адрес почты или только тот, которым она пользовалась на работе?

Олег нахмурился, ответил не сразу.

– Не знаю. Возможно, был. Но… мне она об этом не говорила. А почему вы спрашиваете?

– Она что, дайвингом занималась? – вопросом на вопрос ответил Владан.

– Нет. С чего вы взяли? – растерялся Олег.

– Так… ерунда… А с Калюжным ты знаком?

– С Алексеем Петровичем? Конечно. Он мне операцию делал. Каждые полгода я у него на приеме.

– Последний раз когда был?

– Не помню точно. Весной…

– Извини, что оторвали от работы, – сказал Владан, и кабинет мы покинули.

– Так нечестно, – зашипела я, как только за нами закрылась дверь Фонда.

– И кому адресован этот крик души?

– Тебе, естественно. Объясни немедленно: при чем здесь дайвинг?

– Письмо из интернет-магазина. Персональная подборка: «Товары, которые могут вас заинтересовать».

– И что?

– Там сплошь товары для дайвинга.

– Ничего не понимаю.

– Напрягись. Я в тебя верю, – засмеялся Владан. – Спрос, как известно, рождает предложение. Ты что-то заказал в интернет-магазине или тебя просто что-то заинтересовало, и ты забил в поисковик запрос – тебе тут же поступают предложения.

– Ольга заказала что-то из экипировки дайвера?

– Но дайвингом не занималась.

– Что ж это могло быть?

– Попробуем узнать.

– Больше ничего не нашел?

– Больше ничего. А вот это большая удача, – вдруг сказал он, замерев на месте в нескольких метрах от машины.

– Удача? – заволновалась я.

– Знаешь, что это за здание? – указал Владан на особнячок прошлого века. Выглядел тот, кстати, прилично.

– Нет.

– Недавно открытая поликлиника. Я про нее и не вспомнил.

– Зачем нам поликлиника? Здесь Калюжный работает или Толчина?

– Здесь почти наверняка есть видеокамера. Если добрые люди ее еще не разбили.

– Неплохой шанс узнать, куда отправилась Екатерина?

– Надеюсь. Жди меня в машине.

– Я пойду с тобой, – возразила я, но Владан покачал головой.

– Я намерен дать взятку должностному лицу. Ну, на фига ему и мне в придачу свидетель?

Он перебросил мне ключи от машины, я их без труда поймала, отчего сразу возгордилась.

Отсутствовал Владан недолго, за это время я нашла кое-какие сведения о Калюжном и проверила его расписание. В общем, без дела не сидела. Тут и Владан вернулся.

– Ну? – нетерпеливо спросила я.

– Бинго! У нас есть копия.

– И что там?

– В 21:00 Екатерина выходит из здания Фонда и идет мимо поликлиники.

– Одна?

– Одна. И в противоположную от дома сторону. Хотя было бы странно, реши она отправиться к себе пешком.

– И следователи этим не заинтересовались?

– Скорее всего, они еще не знают, что в тот вечер Екатерина вернулась на работу.

– Может, стоит им сообщить о таксисте?

– Пусть сами его найдут.

– По-моему, обмениваться информацией вполне разумно.

– Как же, станут они обмениваться… Нет уж, мы работаем за деньги, и тут каждый сам за себя.

Спорить с ним бессмысленно, это я знала очень хорошо и сменила тему.

– Итак, после встречи с Малышевым Катерина звонит Олегу, едет в Фонд, через короткий промежуток времени покидает его и отправляется пешком в сторону пустыря. Я вот что подумала: у нее могла быть встреча с человеком, которого она хорошо знала по Фонду.

– Кого-то вроде Шоши?

– Он не хотел встречаться в офисе, а также в кафе или баре, где на них наверняка обратили бы внимание. Как ни парадоксально, пустырь, в определенном смысле, куда безопаснее.

– Жаль, что дальше видеокамер нет. Достоверно мы знаем: она направилась в сторону рынка, а значит, и пустыря. Но это касается ближайших пятисот метров. При условии, что она не свернула в подворотню или не вошла в дом. Через пятьсот метров перекресток. Какую дорогу она выбрала, остается лишь гадать. Придется к пацанам обращаться. Хоть одного прохожего она должна была встретить.

Владан завел машину, и мы наконец тронулись с места. Поездка вышла короткой. Вскоре мы притормозили возле небольшого сквера, где тусовались местные пацаны, в основном те, кто увлекался трюками на скейтах. Судя по звукам, которые до нас долетали, в настоящий момент здесь совершенно точно кто-то находился.

Владан проехал чуть дальше, и сквозь ветви деревьев я увидела человек пять подростков, выполнявших немыслимые пируэты. Еще шестеро сидели прямо на земле и комментировали происходящее, внимательно наблюдая за товарищами.

Владан, открыв окно, громко свистнул. Ребята, как по команде, повернулись. Один из сидевших не спеша поднялся и направился к нам под настороженными взглядами приятелей. Был он не самым старшим, но по тому, как двигался, степенно, с достоинством, становилось ясно: он вожак. Владан вышел из машины, пожал протянутую руку.

– Привет.

Парнишка ответил:

– Привет. – Посмотрел на меня и кивнул.

– Заработать хотите? – спросил Владан.

– Кто ж не хочет, – пожал парень плечами. – Чего делать надо?

– Мобильный есть?

– А то.

– Диктуй номер. Скину фотографию. Разошлешь ее своим. Баба в эту среду часов в девять вечера вышла из здания Фонда на Урицкого. Знаешь, где это?

– Знаю. И бабу эту тоже знаю, – кивнул паренек, взглянув на фото в своем мобильном. – Видел много раз. Они в этом Фонде с наркоманами валандаются. Говорят, они и кокнули.

– А еще что говорят?

– Ничего.

– Так вот мне интересно, куда она направилась. Последний раз ее видели возле поликлиники. Шла в сторону рынка, хотя могла и вернуться. Желательно проследить весь маршрут.

– Это тебе надо или ментам?

– Менты денег не платят, а я тебе заработать предлагаю. Сделаешь?

– Само собой.

Они простились, и паренек вернулся к приятелям, которые все это время не спускали глаз с нашей троицы. Судя по всему, авторитет его заметно вырос. Как я уже сказала, Владана в Яме знали практически все и относились к нему с уважением, а про местных мальчишек и говорить нечего, для них он – герой.

Владан вернулся в машину, и мы поехали в офис. По дороге заглянули в знакомый ресторанчик, пообедать. В офисе Владан устроился за столом, сказав мне:

– Узнай, кто хозяин «Акварели». Это ведь частная клиника?

– Частная. А зачем нам хозяин?

– Если мы явимся к терапевту Толчиной, она вряд ли станет обсуждать с нами здоровье Ольги. А вот если ее пригласит в свой кабинет хозяин клиники и попросит помочь…

– Поняла. Сделаю. Что еще?

– Калюжный.

– Расписание есть, но он сейчас в отпуске.

– Попробуем его найти. И последнее: интернет-магазин. Ссылка у тебя в почтовом ящике. Узнай, где находится их штаб-квартира в нашем городе и кто там рулит.

– Ты хочешь выяснить, не делала ли Ольга у них заказ? Но… какое это может иметь отношение к ее убийству?

– Пока не знаю. Закажи она книги или принтер, к примеру, я бы, скорее всего, ответил: никакого. А вот что-то из снаряжения дайвера…

– Может, подарок кому-то? Малышеву? Вдруг он дайвингом занимается?

– Вот и узнай. Весьма вероятно, этот след никуда не ведет. Но я хотел бы знать, что конкретно она заказала.

Я начала с самого простого. Хозяин, точнее, хозяйка «Акварели» – Стожук Ольга Николаевна. Услышав эту фамилию, Владан задумался на минуту.

– Муж ее был начальником департамента здравоохранения? Калугин, кажется?

– Не знаю, но сейчас проверю… Так и есть, – через несколько минут рапортовала я. – В прошлом году его проводили на пенсию. Супруга до этого заведовала отделением областной больницы…

– Отлично.

Владан взял мобильный и стал звонить. Своего собеседника называл Сергеем, следовательно, это точно не Калугин, учитывая, что того зовут Борисом Васильевичем. Но, отложив мобильный, Марич сказал:

– Завтра встречаемся с нашим терапевтом.

Он вновь стал звонить. Я не особенно прислушивалась, занятая интернет-магазином. С улицы донесся шум, хлопнула дверца машины, и вскоре в кабинете появился Бад. В шикарном костюме и белоснежной рубашке с галстуком. Ботинки так начищены, что в них можно смотреться, словно в зеркало.

– Бойцам с преступностью пламенный привет! – весело произнес он, Владан окинул его взглядом и спросил:

– Ты не в ЗАГС ли собрался? Выглядишь женихом.

– Если соберусь, ты об этом узнаешь первым. Даже раньше невесты.

– Большая честь для меня, – с самым серьезным видом сказал Владан.

Бад устроился в кресле неподалеку от него, в мою сторону стараясь не смотреть. Должно быть, все-таки обиделся.

– Как продвигается работа? – спросил Бад.

– Топчемся помаленьку.

– Считаешь, эту бабу убил кто-то из людей Колумбийца?

– Нет, не считаю. Хотя может быть по-разному.

– Это да. Тут движение наметилось, – с усмешкой продолжил Бад. – Может, понапрасну люди суетятся, а может, есть в этом толк. Я подумал, тебе лучше знать. – Тут Алексей едва заметно кивнул в мою сторону.

– Полина, – сказал Владан, – сбегай к Тамаре за кофе.

– Чего бегать-то? – нахмурилась я. – У нас отличная кофемашина.

– Тогда узнай, как у Тамары дела.

– Думаю, прекрасно. Если тебе надо избавиться от меня, так бы и сказал.

– Говорю.

– Да пожалуйста.

Я поднялась и, вскинув подбородок, направилась к выходу. К Тамаре не пошла. Прохаживалась рядом с офисом, ожидая, пока этим двоим надоест секретничать.

Наконец Владан открыл окно и махнул мне рукой, предлагая к ним присоединиться. За это время Бад переместился к столу, который теперь украшала бутылка виски и два стакана.

– Алкаши, – презрительно бросила я.

– Пить уже вообще нельзя? – вытаращил глаза Бад.

– Пить вредно.

Он повернулся к Владану и сказал:

– Не позавидуешь тебе, брат.

– Такова доля всех подкаблучников, – развел тот руками.

– Кто бы говорил, – хмыкнула я.

– Ладно, не буду нарушать вашу семейную идиллию, – поднимаясь, сказал Бад. – Решите сорваться в запой, оба вместе или каждый по отдельности, я к вашим услугам.

Он ушел, а я сказала:

– Скатертью дорога.

– Я думал, вы друзья, – удивился Владан.

– Я тоже думала. А сейчас думаю иначе.

– Вообще-то, он неплохой парень, и уж точно не виноват, что в тебя втюрился.

– А кто виноват, я?

– Я ж не псих, сказать такое. Кстати, я тоже влюбляться не особо стремился. А что получилось?

– Это ты к чему?

– К тому, что многое в подлунном мире, к сожалению, от нас не зависит.

– Может, я действительно к нему несправедлива, – пожала я плечами. – Но… в общем, лучше видеться пореже. Что он тебе сказал? Или мне это знать не положено?

– До Бада слух дошел… в общем, ночью возможен конфликт, локальный, но вооруженный. Колумбиец неутомимо рыщет в поисках конкурентов, и ему вроде бы повезло. Ожидается партия наркоты. Колумбиец намерен чужое добро к рукам прибрать и заодно узнать, кто у него под носом дела проворачивает.

– А к нам это какое имеет отношение? – нахмурилась я.

– Место уж больно интересное.

– Только не говори, что это гараж Малы-шева.

– В точку, мой любимый Пинкертон, – засмеялся Владан.

– А это точно? – заволновалась я.

– Давай дождемся ночи и узнаем.

– Ты ведь не собираешься туда идти?

– Приглядеть за ребятишками надо бы.

– Что значит «приглядеть»?

– Понаблюдать, ни во что не вмешиваясь.

– Тогда я иду с тобой. Если «ни во что не вмешиваясь», то какие могут быть возражения?

– Уверяю тебя, это будет совсем не интересно. – Я кивнула. – Да и будет ли вообще?! – Я вновь кивнула. – Какого лешего тебе там делать? – проворчал он, а я сказала:

– Так мы идем?

– Идем. Тебе же хуже.

То, что поход будет не из приятных, я поняла довольно быстро. Часов в восемь Владан сказал, что пора собираться, «выдвигаться на позиции», как он выразился, и посоветовал одеться теплее. Я выбрала спортивный костюм и куртку с капюшоном.

– Надень теплые носки и перчатки, – критически оглядев меня, сказал Владан.

Сам он был одет как обычно, но лезть с комментариями по этому поводу я не рискнула, запросто можно нарваться и остаться дома.

Отправились мы на джипе Владана, но вскоре оставили его на парковке торгового центра и к гаражу Малышева пошли пешком. Гараж когда-то принадлежал автобусному парку, был обнесен кирпичной стеной, попасть на территорию можно через автоматические ворота, рядом с которыми будка охраны. При виде всего этого я засомневалась: как мы туда проникнем? Но потом вспомнила: Владан уже был здесь с визитом. Он уверенно направился вдоль забора, и вскоре мы оказались возле ворот поменьше. Вплотную к ним было пристроено здание с плоской крышей.

Владан снял рюкзак, который прихватил из машины, и достал веревку.

– А видеокамеры здесь есть? – заволновалась я.

– Нет. Это не склад, а гараж. Обходятся охраной. Слушай внимательно. Наша задача влезть на ворота и добраться до крыши гаража. Постарайся не свалиться. Но если свалишься, не бойся. Я буду рядом и тебя спасу, – подмигнул он. – Вперед.

Подняться по веревке оказалось не самым трудным. Сложности начались после того, как я перемахнула на ту сторону и повисла на руках. Передвигаться иначе возможным не представлялось. Владан, который вскоре оказался рядом, шепнул:

– Не спеши.

Спешить я бы не смогла в любом случае, зависнув на одной руке, переставляла другую… Владан двигался следом, накрывал мою ладонь своей, страховал, чтобы не свалилась.

Наконец мы добрались до крыши, по которой со стороны улицы шла колючая проволока. Надо было сначала взять правее, а потом, подтянувшись, взобраться на крышу. Я с ужасом поняла, что никогда не смогу этого сделать.

– Повиси немного, – сказал Владан, перебрался через меня и с легкостью подтянулся. Я не успела в себя прийти, а он уже ухватил меня за ворот куртки и затащил наверх.

– Ничего особенно сложного, – бодро заявила я.

– Нам еще предстоит обратная дорога, – напомнил Владан.

Мы легли на рифленое железо и стали оглядываться. Владан для этой цели взял бинокль, который вскоре любезно протянул мне. Признаться, я мало что увидела, оттого бинокль вскоре вернула.

Гараж представлял собой прямоугольник, большие центральные ворота с одной стороны и ворота поменьше – напротив. По обеим сторонам вереница боксов, рядом с центральными воротами ремонтная зона. Бывший автобусный парк для нужд Малышева был великоват, но, видимо, достался ему по дешевке, или хозяин планировал расширяться. Пока боксы были заняты наполовину, оттого в этой части гаража горел лишь один фонарь, освещая желтоватым светом пятачок земли в нескольких метрах от нас. При желании отсюда по крышам легко добраться до главных ворот, где жизнь заметно активнее.

Дверь в ремонтную зону оказалась открытой, и оттуда вскоре появился мужчина. Сел на скамейку и закурил. Из будки вышел охранник и к нему присоединился, они, судя по всему, неспешно беседовали.

– Отдохнула? – спросил Владан. – Нужно перебраться ближе к тем воротам.

– Почему? Если что-то намечается, то скорее здесь, вдали от охраны.

– Вот именно. Значит, парни Колумбийца именно здесь и появятся, если в планах у них не значится штурм центральных ворот.

Передвигаться пришлось ползком, чтобы не привлечь к себе внимания. Так мы добрались до странного сооружения, которое Владан назвал «голубятней». Когда-то здесь была водонапорная башня, от которой осталась нижняя часть круглой формы. Вместо крыши наверху виднелась железная решетка, сквозь которую нетрудно было протиснуться. Вниз вела железная лестница, точнее, металлические скобы, вбитые в стену башни на равном расстоянии друг от друга.

– Если что, ныряем вниз.

Я взглянула на часы, на все у нас ушло не больше получаса. Неизвестно, когда события начнут развиваться, но можно предположить: произойдет это ближе к ночи. Если не под утро.

Я мысленно поблагодарила Владана за совет надеть теплые носки, а заодно подумала: он был, конечно, прав, это не самое интересное занятие в мире. Однако не отправься я с ним, сейчас сидела бы на кухне и изводила себя мыслями одна страшнее другой. Нет уж, лучше помучиться, зато вместе.

Я прижалась к нему покрепче, а он обнял меня. Даже через куртку я чувствовала тепло его тела, и вдруг вновь возникло острое ощущение ни с чем не сравнимого счастья.

– Марич, – тихо позвала я.

– Что? – продолжая что-то разглядывать в бинокль, отозвался он.

– Спасибо.

– За что?

– За все. За эту дурацкую крышу тоже. Я практически на вершине блаженства.

– Не много же тебе надо…

– Ага. Повезло тебе.

– Еще как. Просыпаюсь утром и боюсь глаза открыть. Думаю, не-а, все приснилось. Глаза открываю, а ты рядом… Офигеть!

– Правда?

– Насчет чего?

– Ты правда счастлив?

– Почти всегда.

– В смысле, когда я не достаю глупыми вопросами?

– Знаешь за собой этот грех, но достаешь, – хмыкнул он.

– Я тебя буду всю жизнь любить, даже когда ты станешь старым занудой.

– Оптимистично. Надеюсь, что я до этого в самом деле доживу, а теперь помолчи немного.

Я хотела спросить «почему?», но поймала себя на мысли, что это будет довольно глупо, и лишь вздохнула.

Стыдно признаться, но я уснула. Так старалась ему не мешать ни разговорами, ни лишним движением, что глаза сами собой закрылись. Мне снился сон, довольно сумбурный, я то ли от кого-то бежала, то ли, напротив, пыталась кого-то догнать. Пока вдруг не услышала:

– Полина, – и в первое мгновение не поняла, где нахожусь. Хотела задать вопрос, но Владан прижал пальцы к моим губам, призывая к молчанию. – У нас гости, – шепнул он мне в ухо.

Чуть приподнявшись, я увидела смутные тени в районе задних ворот и насчитала восемь человек. Двое повторили наш маневр и оказались на крышах с обеих сторон. Остальные рассредоточились внизу. Я обратила внимание, что дверь в ремонтную зону теперь была закрыта. Взглянула на часы. Половина первого.

Примерно полчаса ничего не происходило, потом возле центральных ворот появились машины. Их фары осветили будку охранника. Дверь ее тут же распахнулась, и появился мужчина в камуфляже. Второй охранник через окно разговаривал с водителем подъехавшей фуры.

Створки ворот поползли в стороны, и на территорию друг за другом въехали две машины. Охранник, вышедший их встречать, указал рукой в нашу сторону, и машины направились дальше. Ворота одного из боксов были предусмотрительно открыты. Туда фуры и заехали. Судя по всему, обе пустые. Показались водители, их было четверо, охранник помог им закрыть ворота, после чего они немного постояли, что-то обсуждая. Трое вместе с охранником направились к воротам, сели на скамью и закурили.

Пока я гадала, чего они ждут, к воротам подъехало такси. Простившись с охранником за руку, троица села в машину и отбыла в неизвестном направлении. Нас куда больше заинтересовал четвертый водитель. Насвистывая, он направился к боксу, который находился слева от нас. Открыл ворота и на пару минут исчез из поля зрения. Потом вспыхнули фары, заработал мотор. Видимо, водитель фуры на время командировки оставил свою машину здесь и сейчас собирается уезжать.

Однако уехал он не сразу. Выгнал машину, закрыл бокс и осторожно направился к тем воротам, откуда явились мы. Он шел быстро, то и дело поглядывая в сторону охраны. В воротах оказалась калитка, на которую до того момента я не обратила внимания. Запиралась она на массивную щеколду, которую водитель поспешно отодвинул и бегом вернулся к своей машине. Через минуту он уже был возле будки охраны, ворота перед ним открылись, он посигналил на прощание и вскоре скрылся в темноте. Створки ворот вернулись на место.

– Теперь самое интересное, – тихо сказал Владан.

Я напряженно вглядывалась в темноту, однако ничего не происходило. Правда, охранники в будке выключили свет, решив подремать. Видимо, никого в ту ночь уже не ожидая.

Его выдал едва слышный скрип. Вряд ли я обратила бы на него внимание, если бы не прислушивалась и не приглядывалась. Калитка открылась, и на территорию скользнула темная тень, довольно уродливая. Взяв у Владана бинокль, я вскоре поняла, в чем дело. На спине у мужчины был здоровенный рюкзак, с которым обычно отправляются в поход заядлые туристы, оттого облик его и принял гротескные очертания – нечто огромное и несуразное. Разглядеть лицо человека было невозможно из-за темноты, а еще из-за бейсболки, надвинутой на глаза. Одно можно было сказать: довольно высокий и крепкий.

Мужчина бесшумно двигался в темноте, осторожно прикрыв за собой калитку. Направлялся он, без сомнения, к тому самому гаражу, куда недавно заехали фуры. И вдруг замер на месте. Посмотрел в одну сторону, потом в другую. Резко развернулся и бросился назад. Надо полагать, ребята Колумбийца этого не ожидали. Что их выдало: какой-то звук? Я ничего не слышала, но, может, у мужчины внизу слух лучше? А может, сработала интуиция?

Как бы то ни было, он сорвался с места, на ходу сбрасывая рюкзак. С некоторым опозданием парни Колумбийца бросились за ним. То ли у них был приказ захватить мужчину живым, то ли они не желали привлекать внимание, но ни одного выстрела не прозвучало. Хотя те, кто наблюдал за происходящим, как и мы, с крыши, среагировать точно успели бы.

Вскоре стало ясно: Колумбиец позаботился оставить своих людей по ту сторону ворот, на них, скорее всего, и рассчитывали их соратники. Я увидела джип, появившийся из переулка, и в этот момент мужчина исчез. Только что был виден, и вдруг точно сквозь землю провалился. Примерно так и оказалось.

– Канализационный колодец, – тихо сказал Владан.

Из джипа выскочили трое и рванули к тому месту, где только что исчез мужчина. Идея спускаться следом за ним энтузиазма у парней явно не вызвала. К этому моменту товарищи уже к ним присоединились и теперь ожидали указаний. Я видела, кто-то из парней звонит по мобильному, значит, Колумбийца среди них нет. Приказ они получили и разделились. Одни вернулись к джипу, другие стали спускаться в колодец.

Охрана гаража все это время мирно дремала, не подозревая, какая насыщенная жизнь у ворот напротив. Утро они встретят в недоумении по поводу открытой калитки и брошенного рюкзака.

– Как думаешь, они его поймают? – спросила я.

Само собой, вопрос риторический. Откуда бы Владану знать об этом? Он пожал плечами.

– Судя по всему, парень неплохо подготовился. Может, и уйдет. А ты вообще за кого?

– Издеваешься? Я исключительно за положительных персонажей. Этот тип может быть убийцей, которого мы ищем?

– Вполне.

– Тогда его следует поймать нам, а вовсе не Колумбийцу.

– Почему это?

– Потому что, если это сделает господин Петряков, велика вероятность: мы никогда не узнаем, кто наш злодей.

– Но сможем догадаться. Если он был в поле нашего зрения.

– Я бы предпочла отправить его в тюрьму.

– У Колумбийца по этому поводу свои планы.

– А что нам теперь делать?

– Идти домой, само собой. Не здесь же рассвет встречать.

– А как же наркота? Она совершенно точно в одной из этих машин. Сейчас парни Колумбийца очень заняты поимкой этого типа, но потом непременно вернутся.

– Они и не уходили, то есть ушли не все. Двое здесь остались и теперь обыскивают машины.

– Вот именно. Мы звоним в полицию или сообщаем охранникам о том, что у них творится под носом?

– Не стоит подвергать опасности жизнь и здоровье людей, особенно тех, кто совершенно к этому делу не причастен. Они только называются охраной, а на самом деле просто сторожа.

– Значит, звоним?

– Давай для начала смоемся отсюда.

– Нет, сначала звоним.

– И кто из нас зануда? – проворчал Владан и достал мобильный. – Привет, – сказал он, дождавшись ответа.

«Вряд ли он звонит дежурному», – подумала я и оказалась права.

– Сорока на хвосте весточку принесла: парни Колумбийца принимают ценный груз. – Владан продиктовал адрес гаража, а также номера обеих фур. Надо же, а я на номера внимания не обратила. – Откуда я знаю, что тебе с этим делать? – продолжил разговор Владан. – Я выполнил свой гражданский долг, а ты теперь свой выполняй. Не надо благодарить, я бескорыстно. – Владан убрал мобильный и сказал: – А теперь сматываемся.

Обратный путь оказался куда проще. Возле ворот мы спустились с крыши, то есть Владан помог спуститься мне, а потом мы вышли через калитку. Шестью минутами позже мы уже были в машине.

Утром я первым делом просмотрела ленту новостей. О вчерашних событиях сообщалось скупо. Полиции удалось перехватить партию наркотиков. Тридцать килограммов. Владан был в душе, я подошла и постучала, после чего приоткрыла дверь.

– Хочешь ко мне присоединиться? – усмехнулся он.

– Хочу поделиться новостью.

– Что же это за новость? – выслушав меня, сказал Владан. – Мы об этом уже знаем.

– Здесь никаких подробностей. Должны же они были допросить водителей, охрану.

– Должны. Потерпи немного.

Легко сказать, потерпи. Я едва дождалась, когда мы закончим завтракать.

– Позвонишь своему приятелю? – спросила я.

– Обязательно. А сейчас предлагаю взглянуть на канализационный колодец. Похоже, у парня к ним страсть.

– Ты какой колодец имеешь в виду? Тот, в котором он исчез вчера?

– Исчез или нет, еще вопрос. Но ответ, я думаю, мы получим быстро.

Прихватив резиновые сапоги, Владан направился к машине. Я, разумеется, тоже.

– Можно мне с тобой? – садясь рядом, спросила я.

– Куда? – вроде бы удивился Владан.

– В колодец, – пожала я плечами. – Не смотри так. Я знаю, что меня ждет, но… если ты пойдешь, а я останусь…

– Со мной ровным счетом ничего не случится. И еще там крысы.

– Ужас!

– Вот именно. Постарайся без нужды не геройствовать. Ладно?

– Ладно, – кивнула я, уловив в его словах издевку.

Однако к гаражу Малышева мы поехали не сразу, для начала решили заглянуть в бильярдную, где была велика вероятность застать парней Колумбийца. Само собой, интересовал нас вполне конкретный парень. Его мы и увидели в компании двух товарищей, они курили на улице возле дверей бильярдной, что-то весьма эмоционально обсуждая.

Несмотря на это, нас заметили. Мы не спеша проехали мимо, Капитан проводил нас взглядом.

– Возвращаемся? – спросила я Владана.

– Надо дать человеку время, – ответил он, и мы отправились к гаражу Малышева.

С виду здесь все было спокойно. Но сквозь решетку ворот я разглядела полицейские машины. Выходит, следственные действия еще продолжаются. Оставив джип в переулке, дальше мы пошли пешком. Владан нес в руках фонарь и резиновые сапоги. Сдвинув люк в сторону, заглянул в колодец и выругался.

– Что? – испуганно спросила я.

– Ничего. Предвкушаю приятную прогулку.

Владан переобулся, сунул мне в руки кроссовки, в которых был до этого, и серьезно сказал:

– Храни. – После чего начал спуск, посмотрел на меня и добавил: – Тебе лучше ждать в машине.

– Долго?

– Кто ж знает? Надеюсь, что нет.

Еще какое-то время я слышала его шаги внизу, а потом все стихло. Само собой, ждать его возвращения в машине удобнее, но заставить себя отойти от колодца было нелегко.

Я опустилась на колени, заглянула внутрь: колодец как колодец. Слева оказался низкий проход, идти Владану наверняка пришлось согнувшись. Я невольно поежилась, но, вопреки всякой логике, едва сдержалась, чтобы за ним не последовать. Остановило то, что фонаря у меня нет и в темноте я буду абсолютно беспомощна.

Тут я заметила, что за мной наблюдают. Поблизости появился мужчина, выгуливающий собаку. Я мысленно чертыхнулась. Привлекать внимание граждан не стоило, и я поспешно направилась к машине, откуда теперь следила за мужчиной. Он, кажется, потерял ко мне интерес и отправился со своей собакой дальше.

Я собралась вернуться к колодцу, но тут у меня завибрировал мобильный. Звонил Владан, а я так разволновалась, что едва не уронила телефон.

– Спешу сообщить, что я на поверхности. Во дворе тридцать шестого дома, это справа от гаражей.

– Давай я подъеду, – предложила я.

– Надо люк закрыть. Не ровен час, кто-нибудь свалится.

– Я закрою.

– Лучше посиди спокойно. Я сейчас приду.

Через несколько минут я действительно его увидела. Он торопливо шел со стороны жилых домов. Поравнявшись с колодцем, вернул крышку люка на место и направился ко мне.

– Рассказывай, – попросила я, как только он переобулся, убрал сапоги и фонарь в багажник и сел рядом.

– Парень нам попался предусмотрительный. Пока ребята Колумбийца докладывали начальству о своем досадном промахе, он уже был во дворе. Тот, кстати, проходной, и отправиться парень мог на все четыре стороны. Но я на его месте спешить не стал бы, потому что ребята Колумбийца наверняка прочесывали район и одинокого прохожего вниманием одарили бы. На подъездах кодовые замки, открыть их легче легкого. А дверь на чердак и вовсе не заперта. Отсиделся бы до утра, пока ребятишки подустали бы за ним гоняться, и спокойно отправился восвояси. Триста метров – и автобусная остановка, что тоже весьма удобно.

– Думаешь, он ушел?

– Это мы у Капитана спросим. Но думаю, что ушел. Колумбиец рассчитывал захватить товар в момент его передачи. Сцена в стиле киношных боевиков. Он и предположить не мог, что явится всего один человек.

– Получается, убийца работает один?

– Один – это вряд ли. Вспомни почившего Шошу. Но он никому не доверяет, совершенно точно. Поэтому о нем до сих пор ничего не известно.

– Но ведь как-то Колумбиец узнал о грузе?

– Я думаю, весточка прилетела с той стороны, от поставщиков, так сказать. Что ж, поехали к Тамаре. Капитану пора объявиться. А мне еще надо заскочить домой, принять душ. От меня дерьмом воняет.

– Глупости. Хотя душ, конечно, лучше принять.

Возле нашего дома мы разделились, Владан отправился мыться и переодеваться, я пошла к Тамаре.

– А ты чего одна? – спросила толстуха, лишь только я переступила порог.

– Владан скоро придет.

– Звонили ему, сказали, через час здесь ждать будут.

– Спасибо.

– А кто звонил-то? – понизила она голос.

– Откуда мне знать? Скоро увидим.

– Откуда знать… уж так бы и сказала: Владан помалкивать велел.

– Сами посудите, какой в этом смысл, если этот человек сюда собрался?

Она пожала плечами, но на каждого вошедшего в бар смотрела с таким видом, точно подозревала во всех смертных грехах.

Наконец появился Владан и, как всегда, принялся болтать с Тамарой, неутомимо ее нахваливая. В очередной раз я гадала: она ему действительно нравится? Заподозрить его в наглом вранье я никак не могла, во-первых, это точно не про Владана. Во-вторых, зачем ему это? Ну, сказал комплимент из добрых чувств, но не разливаться же соловьем? Однажды я не выдержала и прямо спросила его:

– По-твоему, она красавица?

– Ну да, – кивнул он.

– То есть ты мог бы в нее влюбиться?

– Конечно. В кого люди только не влюбляются.

– Я хотела сказать: она вполне в твоем вкусе?

– Наверное, – пожал он плечами.

– Что значит «наверное»? – возмутилась я. – Меня, между прочим, это беспокоит.

– С какой стати?

– О господи… Ты не находишь, что мы немного разные? И если она твой идеал женской красоты, то кто тогда я?

– Вот в чем дело! Полина, кто ж в идеал-то влюбляется? Влюбляются, потому что… влюбляются. Ты вряд ли мечтала о таком типе, как я. А что получилось?

– То есть ты не считаешь меня красавицей, но раз уж угораздило влюбиться… Вот как-то так?

– Ничего подобного. Ты красавица, это каждый скажет. А влюбляются все равно не в красоту. Так что уймись.

– Между прочим, Маринка на Тамару тоже совершенно не похожа. Знаешь, что я думаю, Марич: ты лицемер и дамский угодник.

– Буду с этим бороться. Идет?

В общем, ничегошеньки я не добилась, а сейчас, слушая их щебетание, вновь задалась тем же вопросом. Дверь в очередной раз распахнулась, и в бар вошел Капитан. Увидел нас возле стойки, кивнул и попросил у Тамары пиво. Получив его, устроился за ближайшим столом, а мы, прихватив свой кофе, к нему присоединились. Тамара то и дело посматривала в нашу сторону, но чувствовалось, что была разочарована. Не знаю, кого ожидала увидеть барменша, но Капитан, которого она хорошо знала, интереса у нее точно не вызвал.

– Ну что, – вздохнул Владан, сев рядом с Денисом. – Рассказывай.

– О чем?

– О делах ваших неправедных. С праведными у вас, я полагаю, негусто. – И, видя, что глаза у Капитана лезут на лоб от эдакой премудрости, добавил: – Что у вас ночью приключилось?

– Ты про гараж, что ли?

– Ну…

– Да хрень полная. Колумбийцу весточка пришла, мол, идет партия наркоты. Но не нам. Соображаешь?

– Более или менее. Колумбиец решил, это те самые конкуренты, что у него под носом окопались?

– Ну… короче, решили их накрыть. С товаром, значит…

– Накрыли?

– Да говорю, полная хрень. Пришли два грузовика. Водители тачки бросили и домой отправились как ни в чем не бывало. Думаем, может, фуры не те? Или еще что? Колумбиец велел ждать. Ждем.

– Ты в гараже был?

– Не-а, я рядом. Сидим, значит, ждем, кто появится. И тут какой-то хрен с рюкзаком идет в калитку. Прям как к себе домой. Я б решил – работяга. Мало ли, может, в рейс уходит, в ночь. Но рюкзак смутил. Рюкзак у него был… здоровущий. Звоню парням, которые в гараже… чтоб предупредить. А этот хрен, видать, чего-то заподозрил, или наши шумнули, в общем, смотрим, назад бежит, уже без рюкзака.

– Поймали?

– Куда там. Он в колодец рванул, в канализационный. Люк заранее открыл…

– Стало быть, вы до этого местность не проверили?

– Так ведь в гараже наркота. Кто ж знал…

– Это да.

– Мы за ним сунулись, конечно. В канализацию, я имею в виду. Вот же дерьмо…

– А вы чего ждали?

– Чего-чего… думали, он там спрятался, а этот гад выбрался во дворе неподалеку. Я и не думал, что там пройти можно.

– Думать вредно, это каждый знает.

– Ладно ржать-то… Ну, лажанулись, с кем не бывает.

– Значит, этого типа вы не нашли?

– Какое там. Точно растворился. До утра по району гоняли. Всех на ноги поставили.

– Во дворе посмотреть не догадались?

– Типа, он там живет?

– Типа, он там прячется. На чердаке или в подвале.

– Там эти… замки на дверях… черт, – выругался Капитан. – Думаешь, он нас вокруг пальца обвел? Вот так просто?

– Рюкзак нашли?

– На хрена нам рюкзак? – Тут Денис вздохнул. – Мы ж за ним бросились, за бегуном этим… Двое наших в гараже остались, тачки проверить. Они про рюкзак не вспомнили. Да и какая разница? Все равно менты явились и всех замели: парней наших, наркоту и рюкзак. Парней утром отпустили, а наркоту жалко. Хотя там немного было. Я сегодня в интернете смотрел… Короче, много шума из ничего.

– Значит, кто Колумбийца на гараж навел, ты не знаешь?

– Не знаю. Он своими связями не делится. Я так даже не в курсе, чей гараж.

– Малышева. Слышал такую фамилию?

– Нет.

– То есть вы с ним раньше дел не имели?

– Я же тебе говорю: я вообще этот гараж в глаза раньше не видел. То есть, когда мимо проезжал, видел, конечно, но понятия не имел, что там, за забором. Колумбиец злой как собака. Не верит, что этот придурок один был. Ну и менты его очень расстроили. Кто, говорит, проболтался? Типа, кто-то из наших ментам все слил… прям паранойя… – последнее слово он выговаривал чуть ли не по слогам, чувствовалось, что оно ему очень нравится.

Денис допил пиво и вскоре нас покинул. А Владан принялся кому-то звонить. Собеседника по имени не называл, но я решила: это тот самый знакомый, которого он среди ночи поднял, сообщив о наркотиках.

– Конечно, опять я. А ты как думал? И нет нам покоя… Это я уже знаю. А что с водилами? Вот как… А Малышев? Что ж, спасибо и на этом.

Владан убрал мобильный, а я спросила:

– Они выяснили, кому предназначался наркотик?

– Учитывая, что в гараже они застали ребятишек Колумбийца, этот вопрос не возникал.

– Денис сказал, их отпустили.

– Надеюсь, не навсегда.

– Но мы-то знаем, что они действительно ни при чем? В данном конкретном случае. Что твой приятель сказал про Малышева?

– Тот в глубоком недоумении. Водителей характеризует положительно.

– А сами водители?

– Эти в глухой отказке. Приехали, машины поставили и отбыли домой. Ни о каких наркотиках даже не догадывались.

– Мы видели, как один из них открыл калитку.

– Мы, а не полиция.

– Но… давай сообщим об этом.

– Ну уж нет. Геморроя мне только и не хватает. С водилой мы сами поговорим, поэтому в наших интересах, чтобы он на свободе погулял немного. Кстати, люди Колумбийца должны были видеть, как он калитку открыл. Хотя Денис об этом промолчал. Ты адрес интернет-магазина выяснила?

– Да. Все у тебя на почте.

Владан просмотрел почту и вновь стал кому-то звонить. А через сорок минут мы уже тормозили у дверей офиса того самого интернет-магазина. Почти сразу стало ясно: нас здесь ждали. В пункте выдачи было немноголюдно, Владан подошел к менеджеру и с минуту о чем-то с ним говорил. Вернулся ко мне, а еще через несколько минут нас пригласили пройти в кабинет. На двери никакой таблички, так что оставалось лишь гадать, у кого мы в гостях.

Молодой человек за рабочим столом вел себя подчеркнуто деловито. Одет был в ярко-красную футболку. Затылок и виски выбриты, челка стянута на макушке резинкой. Владан почему-то его смущал, он, похоже, толком не знал, как себя вести. То сурово хмурился, то вдруг становился чересчур предупредительным.

– Рад оказать вам услугу, – произнес он, поздоровавшись.

– Спасибо, – кивнул Владан и, не тратя время на лишние слова, продолжил: – Меня интересует, как часто отправляли заказы вот по этому адресу.

Владан продиктовал домашний адрес Ольги, а молодой человек (звали его Григорием) придвинулся ближе к компьютеру.

– За полгода только два заказа, – через некоторое время сказал он. – В феврале и в мае.

Он назвал даты.

– А на чье имя?

– Оба раза Васина О. М. Расплатилась наличными.

– И что это были за заказы?

– Первый раз – книги по психологии «Как справиться с болезнью» и прочее. А в мае – костюм для подводного плавания.

– Размер указан?

– Для женщины точно великоват, – усмехнулся Григорий. – Если только она не метр восемьдесят ростом.

– Рост у нее средний.

– Может, брала кому-то в подарок? Обычное дело…

– Заказ отсюда забирали или вы доставляли на дом?

– Доставка… Да, мы.

– С курьером можно поговорить?

– Вот это сложнее. У нас в основном студенты подрабатывают. Большая текучка…

Он стал звонить, а я сверлила взглядом Владана, пытаясь понять, с какой стати он прицепился к этому костюму. Может, Ольга действительно купила его в подарок? Не обязательно Малышеву. Ведь у нее были и другие знакомые. Конечно, подарок довольно дорогой. Но если это для спонсора… Надо будет спросить Машу, не занимается ли кто-то из них дайвингом.

– Вам повезло, – с некоторым удивлением сказал Григорий. – Он все еще работает. Как раз сейчас отвозит заказ. С ним свяжутся, и вы сможете поговорить.

Через несколько минут раздался звонок, Григорий ответил, а потом протянул мобильный Владану, включив громкую связь.

– В мае ты отвозил заказ на улицу Революции, 41. Я понимаю, времени прошло много. Но это Яма, вряд ли ты там часто бываешь.

– Два раза был, – весело сообщил молодой человек. – И оба раза по этому адресу.

– А кто заказ принял?

– Парень-инвалид. Я еще поэтому адрес хорошо запомнил. В коляске парень. Мы малость поболтали. Он музыку слушал, я до него еле дозвонился в первый раз. Номер домашнего телефона оставили, а парень в наушниках. Ну и разговорились, что слушаешь и все такое. У меня последний заказ был, вот я и поболтал с ним немного.

– Заказ был на Ольгу Васину.

– У нас это не запрещено. Кто деньги платит, тот и получает. Если бесплатно чужой заказ не возьмешь, нет смысла жульничать.

– А домашний телефон часто оставляют?

– Кому как удобнее. Обычно, конечно, мобильный. Он всегда с собой. Сейчас многие от домашних телефонов вообще отказались, зачем они нужны? Но никаких правил нет.

– А по поводу заказа вы с парнем говорили?

– Нет, только по поводу музыки.

– Коробку он при тебе распаковывал?

– Он ее в сторону отложил, как будто она его не интересовала.

– А разве получатель не должен проверить, все ли на месте?

– Ну… хочет – проверяет, хочет – нет. Мое дело отдать заказ и принять деньги. Вообще у нас жалоб не было, типа, не доложили и прочее… А потом, если не ему заказ, может, решил сам не вскрывать.

– И расплатился наличными?

– По-моему, да… Хотя на сто процентов не уверен… Парень, кстати, мне понравился. Интересно было с ним поговорить.

Владан поблагодарил и вернул мобильный Григорию, с которым мы вскоре простились.

– Может, объяснишь, почему привязался к этому заказу? – сердито спросила я по дороге к машине.

– Зачем-то костюм Ольге понадобился, – пожал Владан плечами. – Объяснений у нас пока нет, а если данный факт в логическую цепочку не укладывается, то это у нас что?

– Что?

– Аномалия. А она почти всегда куда-нибудь да приводит. – Он засмеялся и ткнул меня пальцем в нос, точно я дитя малое, я в досаде головой покачала. – Поторапливайся, – сказал Владан. – Нас ждут в «Акварели».

– Упоминаний о том, что Малышев занимается подводным плаванием, я не нашла, – сказала я уже в машине. – Но я почти уверена: костюм предназначался ему.

– Тебя не смущает, что Малышев невысокого роста?

– Совершенно ясно, все вокруг него вертится, – отмахнулась я. – Наркота – его рук дело, с этим ты не поспоришь.

– Думаешь?

– Прекрати. По-твоему, он совершенно ни при чем? Просто водители за его спиной делали свой бизнес, а бедняга об этом не догадывался? Лично я в подобные совпадения не верю.

– Я тоже, – вздохнул Владан. – Малышева точно выбрали не случайно.

– Кто выбрал? Этот тип с рюкзаком?

– Они наверняка знакомы. Он либо работал на Малышева, либо все еще работает. По крайней мере, неплохо осведомлен о его делах: куда и когда отправят груз.

– Малышев знает это лучше других, – не сдавалась я.

– Ага. Вот только концы с концами не сходятся.

– Какие еще концы? Ольга ссорится с ним и вскоре погибает. Екатерина бежит к нему с вопросами – и тоже убита, теперь еще и гараж…

– Согласен, выглядит подозрительно. Но у Малышева солидный бизнес. А тут тридцать килограммов наркоты. Тебе не кажется, это как-то мелковато для нашего бизнесмена?

– Ты сам всегда говоришь: много денег не бывает. Вот и прельстился легким заработком.

– В том-то и дело, что не легким. Я бы еще понял, если б он с Колумбийцем спелся и начал наркоту таскать, а здесь двойной риск: с одной стороны – менты, с другой – Колумбиец. Второй, кстати, куда опаснее первых. Ему ведь приговор суда ни к чему. А рискует Малышев из-за суммы, для него вряд ли уж такой значительной.

– Боишься лишиться клиента и остаться без денег? – усмехнулась я.

– Главный кошмар моей жизни, – кивнул он.

Инна Вячеславовна оказалась женщиной в возрасте, высокой, худой и суровой на вид. Взглянув на нее, я решила: разговор предстоит не из легких. Мы ожидали в кабинете хозяйки клиники «Акварель», куда прибыли за несколько минут до этого.

– Вы же понимаете, давить на нее я не могу, – точно извиняясь, сказала она. – Так что уж как-то сами…

– Не волнуйтесь, – улыбнулся Владан, и хозяйка заволновалась еще больше. Тут и появилась Толчина.

– Инна Вячеславовна, – по-кошачьи мягко направилась к ней госпожа Стожук. – Владан Стефанович и Полина Леонидовна занимаются расследованием убийства вашей бывшей пациентки. У них к вам вопросы. Помогите, пожалуйста.

Я оценила изобретательность Ольги Николаевны. Из ее слов вроде бы следовало: мы из правоохранительных органов, но ничего подобного она не говорила. Не обманула, но и правды не сказала. Нам это, само собой, было лишь на руку.

– Я вас оставлю. – Она поспешно покинула кабинет. Как видно, лицедейство не было ее сильной стороной.

– Вы Ольгу Васину имеете в виду? – дождавшись, когда за хозяйкой закроется дверь, спросила Толчина, устраиваясь на стуле. Владан кивнул.

– Часто она к вам обращалась?

Инна Вячеславовна пожала плечами.

– Несколько раз в год. Легко простужалась, а так ничего особенного. Я, собственно, не очень понимаю, чем могу помочь в расследовании. Подругами мы не были, по душам не говорили…

– Незадолго до убийства она обращалась к вам. Опять простуда?

– Знаете, нет. – Суровое ее лицо приобрело озабоченное выражение. – Она… попросила направление на анализ крови.

– Направление? В платной клинике оно не обязательно. Или у вас другие правила?

– Можно, конечно, обойтись без направления, если знаешь, что конкретно тебе нужно.

– А она не знала?

– Ольга довольно путано говорила о том, что ее беспокоит. Жаловалась на усталость, сонливость. Хотя жаловаться было не в ее привычках. Она, скорее, из тех людей, кто лишний раз к врачу не заглянет. Я дала направление, и только когда получила результаты…

– Она принимала сильнодействующее снотворное? – подсказал Владан.

Врач кивнула.

– Притом что бессонницей никогда не страдала.

– Можно сказать, что она обратилась к вам, потому что у нее возникли определенные подозрения? Кто-то давал ей лекарства, не поставив ее в известность?

– Вот именно. Я, когда ее слушала, еще подумала: какой-то бред.

– А что теперь думаете?

– Женщина чувствует недомогание и видит причину в чьем-то злом умысле. Такое, знаете ли, бывает.

– Но вы ей снотворное не выписывали?

– Нет. Но сейчас практически любое лекарство можно купить через интернет. Там никакие рецепты не нужны. Я случайно узнала… у нее был роман с богатым бизнесменом. Он женат. Ольге было уже за тридцать, а подобная связь редко заканчивается свадьбой. В общем, я подумала: именно в этом причина ее не очень хорошего самочувствия.

– А также бессонницы?

– Ну да.

– Но результат анализов вас все-таки насторожил?

– Я планировала обсудить с ней ситуацию, посоветовав отказаться от сильнодействующего снотворного. Но на прием она не пришла. Мы должны были встретиться через неделю, но… – Женщина пожала плечами. – Обо всем я узнала из новостей…

– Что ж, спасибо вам за помощь, – сказал Владан.

– И кто ее травил снотворным? – ворчала я по дороге в офис. – Кому это надо, а, главное, зачем?

– Не факт, что травили, – сказал Владан. – Толчина права, могла сама себе снотворное прописать на почве несчастной любви.

– Тогда зачем она явилась к терапевту?

– Может, дело вовсе не в снотворном.

– По-твоему, она решила, кто-то хочет от нее избавиться, и боялась какого-то яда? Вот и решила проверить? Как-то это все… по-дурацки. Злодейство в духе Марии Медичи.

– Это та тетка, что мочила всех без разбора?

– И вовсе не без разбора, а с четко обозначенной целью.

– Тогда это все меняет, – усмехнулся Владан.

– Обожаю, когда ты строишь из себя незнайку.

– О, я на диво образованный. Значит, наша девочка заподозрила отравление?

– Есть же такие яды, которые действуют постепенно. Человек тихо угасает.

– И кто хотел, чтобы она тихо угасла?

– Малышев, к примеру. А что? Испугался, что жена о его шашнях узнает.

– И потянуло парня на злодейство… А чего ж тогда убийц послал? Терпения не хватило?

– Все-таки странно, что ты защищаешь Малышева. Хорошо, у Екатерины тоже был повод. Они соперницы.

– Какие же они соперницы, если в сторону Екатерины он даже не смотрел? Но завидовать чужому счастью могла, а зависть ничуть не уступает ревности и толкает на стезю преступлений.

Владан свернул на светофоре, а я поинтересовалась:

– Мы вроде бы в офис собирались?

– Заглянем в Фонд. Если Олег там, зададим ему пару вопросов.

– О снотворном?

– О снотворном мы уже спрашивали.

Приставать с уточнениями я не стала, решила потерпеть. Олег был в Фонде, сидел в своем кабинете, как всегда, в наушниках.

Владан нарочно громко хлопнул дверью, и парень обернулся. Снял наушники, из которых теперь доносился голос какого-то рэпера, кажется, на французском. Владан придвинул стул и сел рядом с Олегом, раздвинул колени, уперся на них локтями. Они оказались так близко друг к другу, что могли соприкоснуться лбами при желании. Но Олег инстинктивно отодвинулся. Мне стула не досталось, и я устроилась на подоконнике, сдвинув в сторону диски с музыкой.

– Что-то случилось? – испуганно спросил Олег.

– Ночью в гараже Малышева задержали каких-то типов с наркотой.

– Как это? – смешался Олег. – Я хотел сказать… Вы что же, думаете, это Малышев? Нет… Он нормальный мужик… Там что, реально наркота? Не может быть…

– На самом деле может быть все в этом лучшем из миров.

– Но… – парень покачал головой и отвернулся, а Владан спросил:

– В интернет-магазины часто обращаешься?

– Бывает, – пожал плечами Олег, немного растерявшись. – Последнее время продукты заказываю. Так удобнее. Или готовую еду.

– Я о конкретном магазине спрашиваю.

Владан положил на угол стола визитку, позаимствованную у Григория, Олег мельком взглянул на карточку.

– Я – нет, Ольга у них книжки заказывала. Я книжки скачиваю, а она терпеть не могла читать с мобильного или с планшета. Любила бумажные. Смешно, да? В двадцать первом веке…

– Наверное. Я, кстати, тоже бумажные книжки люблю. За несколько дней до убийства вам доставили заказ. Помнишь? Вы еще с курьером о музыке болтали.

– Помню, конечно.

– Ты коробку вскрывал?

– Нет. Это же Олин заказ.

– Ну а проверить?

– Да бросьте вы. Кому надо обманывать?

– Знаешь, что она заказала?

– Книги?

– Нет. Костюм для подводного плавания. И точно не для себя, учитывая рост. Кто-нибудь из ваших знакомых занимается подводным плаванием?

– Нет.

– А если подумать?

– Я… я всегда мечтал… – Он замолчал, точно собираясь с силами, а потом заговорил, слегка запинаясь: – У меня день рождения 20 мая. Оля… через несколько дней после того, как Олю… Оли не стало. Она так верила в эту операцию, так верила… – Из глаз его полились слезы, он торопливо смахнул их ладонью и закусил губу, не в силах продол-жать.

– Ты думаешь, это был ее подарок тебе на день рождения? – спросил Владан, Олег кивнул и вновь поспешно отвернулся. – Но подарить его сестра не успела. Значит, где-то он лежит?

– Наверное. Я не поднимался наверх…

– Ага, надо бы его найти. Не возражаешь, если мы заедем и его поищем?

– Зачем? То есть да, конечно. Но я не понимаю, при чем здесь Олин подарок?

– Просто хочу убедиться, что он не предназначался кому-то другому.

Мы уже подъезжали к офису, когда у Владана зазвонил мобильный. Он ответил и довольно долго с кем-то говорил, но суть разговора я не уловила, потому что собеседника Владана не слышала, а сам он ограничивался ничего не значащим «да» и «ясно».

– Есть новости? – поспешила я задать вопрос, когда он наконец закончил.

– Интересующий нас водитель, Токарчук Матвей Сергеевич, в настоящее время дома. Почему бы нам его не навестить?

– Как дома? А наркотики?

– Надо еще доказать, что они принадлежат ему или что он хотя бы о них знал.

– И как это доказать прикажешь, если ты решил молчать? – съязвила я.

– Поговорим с парнем по душам, а там посмотрим.

То, что по душам говорить Владан умеет, я знала очень хорошо. И сейчас насторожилась. Как бы нам душевные беседы не вышли боком. Но возразить не решилась, а то, чего доброго, с собой не возьмет.

Жил Токарчук неподалеку от гаража, где мы недавно были. Скромная пятиэтажка, каких здесь немало. Во дворе вплотную друг к другу замерли машины, оставив весьма скромное место детской площадке, которую в настоящий момент облюбовали коты – два рыжих и один серо-полосатый. Они лениво наблюдали за нами, пока мы направлялись к подъезду.

– Ты уверен, что он дома? – спросила я.

– Вот его тачка стоит, – кивком указал Владан. – Да и куда ему деться в минуту тяжких испытаний… если не надумал сбежать, конечно.

Из подъезда вышла женщина, Владан придержал дверь, удостоившись улыбки, и в подъезд мы вошли беспрепятственно.

– Второй этаж, – взглянув на номер ближайшей квартиры, сказал Владан.

Мы поднялись по лестнице – я впереди, Владан за мной, и вскоре уже звонили в нужную дверь. Открыла нам девушка лет двадцати пяти, в джинсах, порванных на коленях, и полосатой кофте с глубоким вырезом. Верхнюю губу украшал пирсинг, впрочем, слово «украшал» здесь, пожалуй, не подходит. Узкое лицо с коротким вздернутым носом, глубоко посаженные глаза и тонкие губы – на редкость малосимпатичная девица.

– Вам кого? – сердито спросила она, уставившись на Владана.

– Матвей дома? – сказал он и, бесцеремонно подвинув девицу, вошел в квартиру.

– Матвей! – позвала она испуганно, но дверь за мной поспешно закрыла.

На ее зов явился молодой мужчина. Ночью лицо водителя я не разглядела, зато сейчас вдоволь могла им любоваться. Несмотря на возраст, а он казался немногим старше девицы, волосы у него успели поредеть, а подбородок был усыпан прыщами, точно у подростка.

– Вы кто такие? – с вызовом спросил Токарчук и повернулся к девице. – Ты зачем их впустила, дура?

– Мы пришли поговорить, – улыбнулся Владан, как умел улыбаться только он. Парень попятился и сказал, едва не сорвавшись на визг:

– Уходите! Я сейчас полицию вызову.

– Героическое решение, – кивнул Владан, молниеносно нанеся удар в живот. В этом ему тоже равных нет. Помнится, когда-то я против подобных методов возражала, но теперь была склонна согласиться: некоторые индивидуумы, к которым, безусловно, относился Токарчук, другого не заслуживают. Девица закричала, но Владан приложил палец к губам, и она, испуганно глядя на него, разом стихла.

– Предлагаю перейти к задушевной беседе.

Он сгреб парня за шиворот, легко, словно тот весил в три раза меньше, проволок его в кухню и устроил на стуле.

– Девушке лучше к нам присоединиться, – сказал Владан. – А то еще глупостей наделает.

Девушка устроилась с противоположной стороны стола, стараясь держаться подальше от Владана. Предосторожность совершенно излишняя, он тут же о ней забыл.

– Давай договоримся: на вопросы отвечаешь сразу. Если мне придется вопрос повторить, ты начнешь постепенно лишаться здоровья. Можем начать с зубов или с ребер, как тебе удобнее.

– Вы кто? – парень старался говорить с вызовом, но было видно, что очень напуган.

– Ты наверняка уже понял: к полиции мы отношения не имеем, а значит, втолковывать нам что-то насчет твоих прав и наших обязанностей – пустая трата времени. У меня одна обязанность: вытрясти из тебя правду, а с правами сегодня непруха. Вступительную часть на этом закончим.

– Вы меня изнасилуете? – вдруг спросила девица, испуганно таращась на Владана. Тот замер на мгновение, потом сказал со всей серьезностью:

– Ваши мечты не ко времени. – А я изловчилась и показала ему кулак. Если Токарчук ни малейших симпатий у меня не вызывал, то девушку было жаль. – Вперед, – скомандовал Владан, обращаясь к Матвею. – Начинай свою повесть.

– Какую?

О предупреждении он, должно быть, забыл, за что и поплатился. Взвыл от удара в живот и едва слышно произнес:

– Чего рассказывать?

– Все.

– Я ничего не знаю. Подождите, – взмолился он. – Я честно не знаю.

– Не знаешь о наркоте в твоей машине? А кому ты калитку открывал, знаешь?

– О наркоте знал… догадывался. Я просто не хотел… не хотел ничего знать. Оставлял машину, где велели, потом забирал. Мне так самому проще. Спокойней, не знаешь, и все…

– Вот как? А велел кто?

– На мобильный звонили. Телефон мне дали. В кабине оставили. Вот на него и звонили. Я просто делал, что велели. И все.

– Еще раз и потолковее, – сказал Владан, глядя на него с сомнением.

– С год назад вдруг звонок. Спрашивают, не хочу ли я немного заработать. Я, мол, что за фигня, кто звонит? А мне: инструкцию получите по мобильному. И точно, прихожу на работу, а в машине на сиденье мобильный лежит. Напарник спрашивает: что за мобильный, ты, что ли, забыл? Ну, я мобильный взял. Вот и все. На него звонили и говорили, что делать. Я вам клянусь, наркоту в глаза не видел. Оно мне надо? А машину поставить там, где велели, или калитку открыть – это мне не трудно.

– Напарник был в курсе?

– Нет. Не знаю. Я ему ничего не говорил. Деньги мне на карту переводили. Частями, чтоб в глаза не бросалось. Я для этого несколько карт завел, разных банков.

– И много платили?

– Нормально, – нахмурился Матвей.

– Нормально для чего? За красивые глаза деньги вряд ли станут платить.

– Я ж не дурак. Понимал, что-то не так… В смысле, догадывался…

– Как часто тебе задания давали?

Матвей, успев немного успокоиться, рассказывал довольно подробно. Картина вырисовывалась для нас безрадостная: кто-то наладил доставку наркотиков, при этом оставаясь в тени, Матвей его в глаза не видел. Голос, отдававший распоряжения по телефону, по его мнению, принадлежал человеку в возрасте. Вот, собственно, и все. Работал ли еще кто-то из водителей на этого человека или нет, осталось лишь догадываться. Я спросила, разговаривал ли Матвей когда-нибудь с Малышевым, в надежде, что тот, возможно, узнает голос человека, отдававшего приказы по телефону, но он заверил, что Евгения Сергеевича в глаза не видел. Разумеется, это вовсе не значило, что Малышев здесь ни при чем.

Владан, внимательно выслушав Матвея, задал еще несколько вопросов, после чего сказал:

– Мутно все это. Но, допустим, я тебе верю. – Матвей не успел вздохнуть с облегчением, как Владан продолжил: – Ты от этого мало что выигрываешь, потому что есть человек, который в это точно не поверит.

– Менты? – нахмурился Матвей. – Пусть докажут…

– Кто ж ментов всуе поминает? – удивился Владан. – Я имею в виду Колумбийца. Слышал о таком?

– Нет, – пролепетал Токарчук.

– Ну, скоро услышишь, потому что про калитку он тоже знает, – сказал Владан, поднимаясь, и повернулся к девушке. – Тебе от сердечного друга лучше подальше держаться. Чем дальше, тем лучше. Подружке одного типа они лицо так раскромсали, что собрать его по кусочкам хирурги так и не смогли.

– Как это? Почему? – заволновалась девушка.

– Издержки бизнеса, – пожал Владан плечами и, кивнув мне, направился к двери.

– Подождите, что вы такое говорите? – испуганно сказала она, но испуг девушки не шел ни в какое сравнение с ужасом, который теперь читался на физиономии Матвея.

– Но я же ничего не знаю…

– Попробуй убедить их в этом, – равнодушно произнес Владан. – Может, впечатлятся твоей стойкостью. По их мнению, если человеку достаточно долгое время поджаривать яйца на медленном огне, правда непременно выйдет наружу. В любом случае к тому моменту они решат: отпускать тебя нет никакого смысла.

– Постойте, не уходите! – заголосил Матвей. – Что же мне делать?

– Это уж сам думай. Для тебя сейчас куда лучше оказаться за крепкой решеткой, в надежде, что там тебя Колумбиец не достанет.

– Какая решетка? Вы что?

– Я же сказал: дело твое. На всякий случай: прощайте, голуби.

Он пропустил меня вперед, помахал им рукой и дверь закрыл. Девица за нашей спиной отчаянно закричала, я разобрала лишь одно слово «придурок», Матвей ответил так же громко, а я спросила Владана:

– Думаешь, он пойдет в полицию?

– Надеюсь. На фига нам лишний труп? Колумбиец здесь появится с минуты на минуту, у него свои люди в ментовке тоже есть.

По дороге в офис позвонил мальчишка, которому Владан дал задание. Ничем паренек не порадовал, но обещал поиски продолжить. А мы, убедившись в том, что Олег уже дома, отправились к нему.

– Внизу я уже посмотрел, – сказал он, лишь только открыв нам дверь. – Ничего. Но… Оля не стала бы оставлять здесь подарок, чтобы я его раньше времени не нашел.

– Мы можем подняться наверх? – спросил Владан.

– Да, конечно.

Олег, сидя в кресле, смотрел, как мы поднимаемся по лестнице. Выглядел взволнованным.

– Я могу тебе помочь, – сказал Владан. – Хочешь присутствовать?

– Нет, – твердо ответил Олег и направился в кухню.

Все пространство второго этажа было разделено на три комнаты. Самая большая – комната Ольги, три окна выходили в сад. Это была спальня и кабинет одновременно. Напротив гардеробная и санузел, тоже довольно большой, с ванной на ножках, стоящей возле окна, единственная роскошь, которую позволила себе Ольга. В остальном интерьер скорее можно было назвать аскетичным. Ничего лишнего. Кровать застелена клетчатым пледом, на тумбочке рядом настольная лампа и книга «Поющие в терновнике». Закладка на сто двадцатой странице. Одежды в гардеробе совсем немного, оттого выглядела комната как-то сиротливо. На верхних полках одеяла в чехлах, зимние шарфы и шапки, палатка в специальном рюкзаке, сноуборд.

Обыск много времени не занял. Костюма для подводного плавания здесь не было, как не было и коробки из интернет-магазина или упакованного подарка. Неудача, казалось, Владана совсем не расстроила. Однако он решил на всякий случай кое-что проверить и стал звонить. Разговор вышел коротким.

– Следователи костюм не видели? – спросила я.

Владан покачал головой. Мы стали спускаться, Олег, услышав наши шаги, появился из кухни.

– Нашли? – спросил тревожно.

– Нет, – ответил Владан.

– И что это может значить?

– Самый простой ответ: подарок предназначался не тебе.

– Но кому? Почему Оля мне ничего не сказала? Слушайте, а не мог его кто-то взять? Костюм новый…

– Ты кого имеешь в виду? Убийц? Или ментов?

– Не знаю, как-то странно все это.

– Поспрашивай общих знакомых. Вдруг кто-то из них получил подарок.

– Хорошо, – вздохнул Олег и кивком простился с нами.

– Маловероятно, что его убийца забрал, – сказала я. – Зачем?

– Ну… костюм денег стоит. Если он нарик, на дозу бы хватило.

– Но ты в этом сомневаешься? Не менты же, в самом деле?

Владан в ответ усмехнулся, помог мне сесть в машину и сказал:

– Вот что, займись-ка историей здешних мест.

– В смысле? – не поняла я.

– Понятно, что туристов сюда не водят, но вдруг отыщется что интересное?

– Может, ты потолковее объяснишь, что я должна искать? – разозлилась я.

– Сам не знаю. Но почти уверен, что-нибудь непременно найдется, если ты постараешься.

Само собой, сразу по возвращении в офис я засела за компьютер. Владан устроился за своим столом и вертел монетку в руке. Почти сразу в интернете обнаружился любопытный факт, о чем я и сообщила Владану.

– Оказывается, Ольгин дом с историей. До революции там жил большевик Гладышев, а в подвале дома была типография. В советское время на доме висела памятная доска. Здесь фотография есть. Хочешь посмотреть?

– Не очень.

– В середине девяностых доску разбили хулиганы, восстанавливать ее не стали, потом дом перешел в частные руки. Надо полагать, тогда родители Ольги дом целиком и выкупили. До этого там были коммуналки. Жаль, что нам от этих сведений никакого прока.

– Ну, не скажи. Типография – это интересно.

– Чем? – насторожилась я.

– Ее, поди, старались не светить?

– Разумеется. Здесь написано, что Гладышев был арестован, но типографию его товарищи успели вынести.

– Молодцы. Наверное, пришлось постараться. Набор тогда делали вручную, и все это хозяйство вес имело немалый.

– Нам-то что до этого? – не выдержала я.

– Пока ничего. Но общее развитие, твое и мое, заметно повысилось.

Вскоре Владан заявил, что пора ужинать, и мы отправились домой, перед этим, правда, заехали в супермаркет.

Ужин готовили вместе, правда, забылись в самый ответственный момент. В результате картошка пригорела, но нас это не расстроило. Мясо Владан жарил сам (ну, кто же в здравом уме такое женщине доверит?), и получилось оно на славу. Наелись до отвала и перебрались на диван с бутылкой красного вина. Я то на вино отвлекалась, то на Владана, но в интернет поглядывать не забывала. Кое-что интересное все-таки нашлось. Правда, к нашему делу никакого отношения не имело.

– В доме Ольги лавка была. Там патефоны продавали, представляешь?

Владан кивнул, но к моим изысканиям заметно охладел и предложил лечь спать. Но я решила еще немного покопаться в истории. Уже ближе к ночи нашла книгу местного краеведа Муромцева с интригующим названием «Тайная жизнь Шалопаевки», но прочитала лишь первые четыре главы. Глаза начали слипаться, и я отправилась в постель. Устроилась рядом с Владаном, он обнял меня, прижал покрепче, а я сказала, почему-то шепотом:

– У здешних мест богатая история.

– Да? – зевнул Владан.

– Похоже, все жулье нашего города сюда тянулось. Притоны, воровские малины и прочее в том же духе. Шалопаевку сравнивают с Хитровкой в Москве. Ты слышишь?

– Ага, – вновь зевнул он.

– Ты бы мог проявить побольше любопытства, раз уж сам заставил меня копаться во всем этом, – сказала я с обидой.

Но обида моя длилась недолго, ровно до того момента, когда Владан меня поцеловал. Сон мигом улетучился, но Шалопаевка с ее тайнами теперь интересовала меня меньше всего.

Утром Владан разбудил меня около десяти.

– Вставай, соня. Нас ждет профессор Калюжный.

– Он же вроде бы в отпуске? – потягиваясь, сказала я.

– Ага, сейчас на даче.

– Буду готова через десять минут, – заверила я, отправляясь в ванную.

Владан к этому моменту успел принять душ и побрился. Когда я появилась в кухне, меня уже ждал роскошный завтрак: блинчики со сметаной, кофе и апельсиновый сок.

– Это ты? – ахнула я, глядя на все это великолепие.

– Типа того.

– Что значит «типа того»? Ты или не ты?

– Вообще-то, Тамара.

– Все-таки жаль, что ты врать не умеешь, – засмеялась я. – Но задумку я оценила. А профессор нас за дверь не выставит? – с сомнением спросила я, разрезая блин.

– Обещали, что примет, как родных.

– Ага. О своих пациентах врачи рассказывать не любят, тем более такие знаменитости, как Калюжный. Что, собственно, ты хочешь выяснить?

– Да ничего особенного: зачем к нему приходила Ольга.

– Но он же ее брата лечил.

– Вот именно. Приходила она одна, если я правильно понял.

– Олег же к операции готовился. Наверное, в этом дело. Ольга хотела проконсультироваться, узнать, какие у брата шансы, его во все это не посвящая.

– Вот и мы узнаем.

Я принялась уминать блины, а Владан, смеясь, сказал:

– Не торопись. Он ждет нас не раньше одиннадцати. До его дачи от силы полчаса езды.

С завтраком я, несмотря на его слова, закончила быстро. Мы направлялись к машине, когда во дворе появился мальчишка в ярко-зеленой ветровке, я его сразу узнала. Владан притормозил и сказал:

– Привет, – пожал мальчишке руку, а тот торопливо сообщил:

– Пацан один вашу бабу видел. Вечером, говорит, после девяти, но точное время не знает. Чесала по Революции. Вроде как малость не в себе.

– Что значит – не в себе? – нахмурился Владан.

– Ну… типа, очень нервная. Говорит, споткнулась и упала. На ровном месте. Потому и запомнил. Он ее тут раньше видел, но кто такая, не знал. Баба и баба.

– А где на Революции? Точное место указать может?

– Говорит, между тринадцатым и пятнадцатым домом, они там с пацанами на скамейке сидели, рядом с подворотней, а она мимо чешет. Грохнулась так, что искры из глаз. Пацан хотел сумку подрезать, она в сторону отлетела, но тетка местная, пожалел. Да и по всему в сумке голяк. На хрен связываться. Это он так сказал.

– Значит, сильно ударилась?

– На коленки приземлилась. Но ничего, поднялась и пошла. Видно, оклемалась. Только теперь не особо спешила. Так пацан сказал.

– Куда направилась, он видел?

– Прямо по улице. Он только один раз посмотрел. Знать бы, что понадобится… Я на всякий случай у него узнал: может, еще кто из пацанов в тот вечер поблизости тусовался? Вдруг они тоже ее видели? Никто, говорит. Вчетвером сидели. Остальные в баскетбол играли на пустыре, у пожарки.

– Спасибо, – кивнул Владан и протянул ему купюры. Паренек, не пересчитывая, спрятал их в карман.

– Если что, знаешь, где нас найти, – сказал он и вразвалочку удалился со двора.

– Хороший парень, – сказала я, точнее, подумала вслух. Владан взглянул на меня с некоторым удивлением.

– Этот? Ага. На прошлой неделе с дружками лавку Китайца разгромил. Налетели, человек десять.

– О господи, чем им Китаец не угодил?

– Пацаны считают, он ментам сдал старшего брата нашего хорошего парня.

– Правда сдал?

– Кто ж знает, – пожал плечами Владан.

– Брат сидит? – вздохнула я.

– А то… Ему уже лет двадцать. И так задержался на воле.

Мое хорошее настроение мигом куда-то улетучилось. Владан на это внимание обратил.

– Не переживай, – заводя машину, сказал он. – Наш неплохо учится. В кружок ходит, по авиамоделированию. Может, выберется отсюда.

– Откуда ты знаешь? – начала я, а Владан сказал, усмехаясь:

– Только давай усыновлять его не будем, тут таких целый район. Лучше заведем своих. Будет забота на всю жизнь.

Всю дорогу я сидела притихшая, гадая: это он в шутку сказал? Или идею завести ребенка рассматривает вполне серьезно? С вопросами не лезла, как бы все не испортить, но на душе сделалось так легко и радостно… А тут еще Марич, взглянув на меня, вдруг подмигнул, точно хорошо знал мои мысли и с ними соглашался.

Дача профессора располагалась на краю деревни прямо возле озера. Место, надо сказать, невероятно красивое. Остатки листвы отливали золотом, по фасаду к крыше поднимался дикий виноград, багряный на солнце. Профессор сидел на застекленной веранде с планшетом в руках. Женщина лет пятидесяти, видимо, супруга, устроилась с вязаньем на диване. Семейная идиллия.

Дверь нам открыла внучка Калюжного, громкая, веселая, лет восьми. Чувствовалось: она любимица деда.

– Добрый день, – поднимаясь нам навстречу, сказал Калюжный. – Владан Стефанович, я полагаю? Чаю желаете? Ангелина Давыдовна организует.

– Спасибо, мы только что завтракали. Это Полина, моя помощница. Мы у вас много времени не займем, – заверил Владан.

Ангелина Давыдовна, улыбнувшись нам, ушла в дом, прихватив свое вязанье. Я слышала, как она разговаривает с внучкой.

– И что же вас интересует? – спросил Калюжный, сложив на груди руки.

– Незадолго до своей гибели к вам приходила Ольга Васина.

– Да, было такое. Вы что же, считаете, это может иметь отношение к ее убийству? – В голосе профессора была насмешка, Владан равнодушно пожал плечами.

– Мы восстанавливаем картину событий. – Подобная фраза в его устах звучала едва ли не издевательством, но профессор-то этого не знал и принял за чистую монету. – Она консультировалась с вами по поводу операции в Испании? – продолжил он.

Вопрос вызвал удивление. Профессор подался вперед, забыв про недавнюю иронию.

– Операция в Испании?

– Вижу, для вас это новость. Тогда о чем вы говорили?

– Что за операцию вы имеете в виду?

Калюжный перевел взгляд с Владана на меня, было ясно: данная тема его очень занимает.

– Так о чем вы говорили? – сказал Владан.

Калюжный вновь откинулся на спинку стула.

– Буду с вами откровенен. Олег поступил ко мне… в несколько запущенном состоянии. В нашей среде коллег критиковать не принято… Однако скажу так: операция не дала результатов, на которые рассчитывали.

– И тогда обратились к вам?

– Да. С большим опозданием, к сожалению. Пришлось повторно оперировать.

– И на этот раз все прошло хорошо?

– Смею вас заверить. Олег отправился на реабилитацию. Я был убежден, что в следующий раз увижу его уже на ногах, так сказать. Или, по крайней мере, готовым вот-вот подняться.

– Но этого не произошло?

– Именно.

– И с чем это связано?

– Человеческий организм – штука сложная, – усмехнулся профессор. – Как в нем все взаимодействует, до сих пор до конца не ясно. И не всегда все можно предвидеть. Случаются настоящие чудеса, человек, у которого, казалось бы, нет шансов, выздоравливает, а тот, у кого к этому все шансы есть… В общем, бывает по-разному. Об Олеге могу сказать следующее: после произошедшей с ним трагедии он очень верил, что операция поможет. Верил, что быстро встанет на ноги. А вместо этого… шесть месяцев после первой операции он практически был без движения… Очень тяжелый период для любого человека, а для молодого, подающего большие надежды в спорте… В общем, никаких проблем, которые может исправить операция, в его случае я не вижу.

– Подождите, – нахмурился Владан. – Он ведь в инвалидной коляске.

– Да, именно так. Но, повторяю, его проблему операция не решит.

– То есть в принципе он должен ходить, но что-то ему мешает?

– Я говорил его сестре, надо провести комплексное обследование. А еще неплохо бы обратиться к врачу, лечащему душу, а не тело.

– Парень был уверен, но вторая операция ему не помогла точно так же, как и первая? И он рассчитывал на помощь за границей?

Калюжный пожал плечами.

– В одном я убежден: показаний к третьей операции нет. Последний раз я видел Олега несколько месяцев назад, и его состояние мне не понравилось. Выздоровление во многом зависит от самого пациента, от его желания быть полноценным человеком. Об этом я с ним и говорил. Но, похоже, не убедил. Ничего, кроме раздражения, мои слова не вызвали.

– Он что же, притворяется? – пискнула я.

– Ни в коем случае. Травмы бывают не только физические, милая девушка. Иногда психологическую травму вылечить куда сложнее. Об этом мы и говорили с его сестрой. Знаете, считается, если больной не встал на ноги в течение пяти лет, то, скорее всего, уже не встанет. Как ни парадоксально это звучит, человек привыкает к другой жизни, к другим правилам. Мечтает об исцелении, но на самом деле уже научился жить иначе. Так что за операцию вы имели в виду? – вернулся он к вопросу, который очень его интересовал.

– Олег сказал, они нашли какую-то клинику в Испании, где его согласились принять.

– Что ж, у многих наших граждан есть мнение, что за границей все лучше. Само собой, и врачи тоже.

– Но Ольга об операции промолчала?

– Ее беспокоило, что брат не желает идти к врачам. Я ведь уже сказал: у меня он не был несколько месяцев. Пропустил очередной курс реабилитации. Просто на него не явился… Возможно, она промолчала об операции, боясь задеть мою профессиональную гордость, так сказать… Совет был один: со всей серьезностью относиться к рекомендациям врачей и верить в полное выздоровление.

На веранде появилась внучка Калюжного, а мы поспешили проститься.

– Ничего не понимаю, – с обидой сказала я. – Он может ходить, но не хочет? Хотя не хочет, наверное, не совсем подходящее слово. Не может, но не потому, что ноги не ходят, а потому, что он разуверился в медицине?

Тут я некстати вспомнила собственное недавнее прошлое. Еще школьницей несколько дней я провела в компании сукиного сына, похитившего меня с намерением получить от отца выкуп. Он его, кстати, получил, а потом вновь возник в моей жизни и стал законным супругом. В умении прикидываться Забелин даст фору любому актеру, хоть заслуженному, хоть народному. Мое физическое состояние после трех дней измывательств восстановилось довольно быстро, а вот душевное… Тут выздоровление растянулось на годы. И неизвестно, что было бы со мной, не встреть я Владана.

– Чего ты молчишь? – повернулась я к Маричу.

– Ты так прекрасна, что дух захватывает, – серьезно ответил он. – Потому и молчу.

– Издеваешься? – засмеялась я, а он меня поцеловал.

Мы вернулись в офис. Не успела я включить компьютер, как возле наших дверей замерли два джипа, и из них посыпался народ.

– Колумбиец, – с беспокойством произнесла я, а Владан, бросив взгляд за окно, равнодушно махнул рукой.

В комнате незамедлительно возникла группа товарищей во главе с Петряковым.

– Привет сладкой парочке, – громко произнес он с насмешкой.

– Привет, господа бандиты, – ответил Владан и кивнул на стул.

Петряков устроился на нем, остальные замерли у дверей.

– Вы бы ждали на улице, – сказал Владан. – У меня кондиционер не работает.

Петряков едва заметно повел головой, и господа бандиты, бестолково толкаясь, вышли из кабинета. Встали под окнами и дружно закурили.

– Мне тоже идти? – вздохнула я, но Колумбиец сделал знак рукой, мол, сиди.

– У вас ведь друг от друга секретов нет? – сказал, смеясь.

– У нас вообще секретов нет, – сказал Владан. – Не то что у тебя. Чего надо?

– Насчет секретов сомневаюсь. Твоих. Про свои-то я знаю. Ты в гараже был?

– Ну…

– Из моих какая-то сука донесла?

– Нет. С другого края прилетело.

– Выходит, Бад? Никак наш бизнесмен не избавится от дурных привычек… И что скажешь?

– Кто-то делает свой бизнес у тебя под носом. Этот трафик ему, считай, прикрыли, но не факт, что нет другого.

– Хитрый чувачок попался, да? – со смешком заметил Колумбиец.

– Даже чересчур.

– Найдешь его?

– Найду.

– И сдашь ментам? А мог бы мне.

– Не мог бы.

– Ясно. Водилу ты каяться надоумил? Жаль, опоздал я немного.

– Да он не знал ничего. Твои ребята мне глаза мозолили на паршивых тачках? – спросил Владан.

– Ага. Присмотреть-то никогда не лишнее.

– Чего ж отстали?

– Одна морока за тобой бегать. Подумал, может, по-доброму договоримся. Но от тебя разве дождешься? Ладно, во всем надо видеть хорошую сторону. – Колумбиец легко поднялся и пошел к двери. – Кстати, насчет этой убитой бабы из Фонда, – вдруг повернулся он. – Точнее, насчет ее брата. Это мои парни его изрядно помяли. Он дурь толкал, у меня не спросясь, пришлось разобраться. Забавная семейка, да?

Он ушел, а я с шумом выдохнула.

– Неужели… – начала я, а Владан перебил:

– У тебя задание.

– Бесславная история Шалопаевки? Какой от нее прок?

– Как-то он в дом незаметно попадает.

– Так ты с самого начала его подозревал? – возмутилась я.

– Не с самого.

– А костюм для плавания… черт, именно поэтому убийца никаких следов не оставил? – Владан кивнул, а я головой покачала.

– Но перемудрил, – сказал Владан. – Избавляться от костюма не стоило, если уж это подарок сестры. А он не рискнул его в доме держать. А ну как бы заинтересовались.

– Он надел костюм, поднялся к Ольге, убил ее, потом выбрался в окно…

– Главное, что он выходит из дома и возвращается в него незамеченным. Когда парень возле гаража нырнул в колодец, появилась догадка: нашему злодею под землей привычно. Есть у него какой-то тайный ход. Вот его и надо найти.

Я поспешила открыть вчерашнюю книгу, за неимением других идей, и через час уже восторженно докладывала.

– Кажется, нашла. Если верить автору, подземный ход был, причем не один даже, а несколько. Они соединяли два трактира и ночлежку. Революционеры место для типографии выбрали не просто так, о подземных ходах знали и один немного продлили. Что и позволило им вынести оборудование типографии под носом у жандармов. После революции и ночлежку, и трактиры закрыли. Один, кстати, вскоре сгорел. А бывшая ночлежка – впоследствии магазин «Керосин». Долгое время считалось – подземные ходы не более чем городская легенда. Но когда прокладывали канализацию к рынку, один из ходов обнаружили…

– Значит, Екатерина в тот вечер отправилась к Олегу. Труп он по подземному ходу вынес и сбросил в канализационный колодец. На пустыре оставить не решился, слишком близко к его дому, а спрятать его надежно там негде.

– Если только в его подземной норе… Но вряд ли эта идея его вдохновила. Пойдем искать подземный ход? Он где-то в «Керосинке».

– Нет, не пойдем, – ответил Владан. – На наши поиски он обратит внимание. Парень и так уже понял, что он у нас на крючке.

– Тогда как мы его поймаем?

– В гости заглянем. Сегодня. Вдруг повезет.

Пустырь тонул в темноте, лишь впереди светились окна первого этажа Ольгиного дома.

– Если он понял, что мы его подозреваем, то вряд ли отправится по своим делам, – вздохнула я.

– Лучше ему поторопиться, потому что времени у меня нет.

– В каком смысле?

– Надоела мне до смерти вся эта возня, – посуровел Владан. – Вот в каком.

Мы сидели в джипе Марича, подъехав со стороны оврага, экстремальный бросок в пятьсот метров надолго останется в памяти.

– Мы могли бы дожидаться на улице, – сказала я.

– Могли бы. Но велика вероятность, что он нас заметит. А дом лучше держать под наблюдением.

В этот момент свет в окнах погас, и стало так темно, что я с трудом различала сарай неподалеку. Зато вдруг стали видны звезды.

– Красота, – пробормотала я, глядя в открытый люк джипа.

– Ты носки теплые надела? – спросил Владан.

– Марич, ты начисто лишен романтики, – сморщила я нос. – Я тебе про звезды, а ты мне про носки.

– Значит, не надела.

– Мы же не собираемся всю ночь на пустыре сидеть?

– Нам лучше вообще отсюда убраться. У парня отличное чутье.

Я вспомнила сцену в гараже, когда Олег вдруг замер, а потом бросился бежать, и кивнула, соглашаясь.

– Идем, – позвал Владан.

Мы вышли из машины. Трудно было поверить, что мы находимся почти в центре большого города. В темноте представления о направлении и расстоянии дали сбой, я даже не могла теперь с уверенностью сказать, откуда мы приехали и где находится дом Ольги. Но Владан, кажется, прекрасно ориентировался, он взял меня за руку и зашагал вперед.

Путешествие длилось недолго, мы оказались в подворотне со стойким запахом канализации, под ногами что-то прошмыгнуло, и я едва не закричала.

– Крысы? – прошептала испуганно.

Дом, во дворе которого мы теперь стояли, выглядел заброшенным, по крайней мере, окна точно были заколочены. Однако из подвала пробивался тусклый свет. Слева контейнеры для мусора. Я вновь едва не заорала, решив, что вижу здоровенную крысу, но тут раздалось отчетливое «мяу», и я перевела дух.

– Ночью здесь невозможно находиться, – жалобно заметила я.

– Здесь и днем не лучше, – пожал плечами Владан.

К тому моменту я уже поняла, куда мы направляемся. Он решил выйти к дому Ольги со стороны сада, что было совсем нелегко. Я боялась переломать ноги в темноте, а еще увидеть четвероногих обитателей Ямы, которые нахально шныряли вокруг.

Наконец мы уперлись в забор, я с тоской подумала, что его надо как-то преодолеть, но у Владана, как выяснилось, имелись другие планы. Мы шли вдоль забора, пока не оказались на улице. Здесь было куда светлее, но именно это теперь и смущало.

– Что ты задумал? – шепнула я, но Владан уже шагнул к двери, я увидела в его руках отмычки, и через минуту он впихнул меня в коридор и приказал:

– Стой здесь.

Сам бесшумно скользнул в кухню. Через несколько минут я вновь увидела его, теперь он направился к лестнице, решив проверить второй этаж. Спустился довольно быстро.

– В доме пусто, – сказал он мне и запер входную дверь. Звук его голоса казался чересчур громким, хотелось перейти на шепот.

– Вдруг кто-то видел, как мы вошли?

– Вряд ли этот кто-то бросится звонить в полицию, – усмехнулся Владан. – Главное было в темноте с нашим парнем не столкнуться, хрен знает, где он бродит.

В комнате Олега Владан задернул плотные шторы и включил фонарик. Первое, что бросилось в глаза: инвалидная коляска возле стола. Теперь без своего владельца выглядела она почему-то жутковато.

– Что ж, поищем его логово, пока он занят.

Владан не спеша прошелся по комнате. За ближайшей дверью оказалась гардеробная, из нее еще одна дверь вела в подвал. С замком Владан справился за несколько секунд. Каменные изрядно выщербленные ступени вели вниз. Однако нас ждало разочарование. Подвал с высокими арочными сводами был почти пуст, если не считать старого письменного стола и стеллажа, который можно увидеть в каждом гараже, на нем были свалены инструменты. Молоток, шуруповерт и прочие дорогие мужскому сердцу предметы, названия которых я даже не знала. Тут же стояли лопата и садовая тележка. Я вспомнила о саде возле дома, хотя довольно странно держать в подвале эти предметы. Обычно садовый инвентарь хранят в сарае. Впрочем, может, сарая как раз и нет, а инструмент хранить где-то надо. Стол у правой стены массивный, с двумя тумбами.

Владан первым делом направился к стеллажу, сдвинул его, рискуя уронить инструменты на пол, но обошлось. Кирпичная стена, вот что мы увидели за стеллажом. Кирпич старый, с кругами плесени. Непохоже, чтобы за последние годы кто-то к нему прикасался. Пол под ногами был цементный, а может, и земляной, просто от времени земля стала твердой, как цемент. Ни люка, ни чего-либо подобного. Гладкая поверхность.

Однако Владан, несмотря на явную неудачу, был спокоен. Пройдя к столу, сдвинул его в сторону и удовлетворенно кивнул. Приблизившись, я увидела в стене, в самом углу, небольшую дверь, примерно 50×50 сантиметров. Дверь была сколочена из двух широких досок и запиралась на засов. Сейчас он оказался открыт. За тумбой увидеть его было невозможно, но это отнюдь не уменьшило мое возмущение.

– И менты не нашли эту дверь?

– Вряд ли искали. Они же были уверены: убийца проник в дом через окно. Я, пожалуй, прогуляюсь, – сказал Владан, открывая дверь. – А тебе лучше подождать меня на втором этаже. На всякий случай. Если наш парень вдруг объявится, пришли СМС.

Опустившись на корточки, Владан с трудом протиснулся в узкий проход.

– Я лучше здесь подожду, – сказала я.

– Делай, что говорят, – буркнул Владан.

Возвращаться Олег, скорее всего, будет тем же путем, что и ушел. В общем, его внезапного появления в доме не ожидалось. Хотя почему бы ему для разнообразия не воспользоваться входной дверью? Нет, он не станет рисковать, особенно сейчас, когда понял, что мы его подозреваем. Однако на всякий случай я вооружилась молотком. Не бог весть что, но на душе спокойнее.

Впрочем, ни о каком душевном спокойствии и речи не было. Владан где-то под землей и запросто может столкнуться с убийцей. Я настроилась на долгое ожидание, но, к счастью, вернулся Владан минут через двадцать. Отряхнул джинсы, поднявшись с колен, закрыл дверцу и вернул стол на место.

– Ты когда будешь слушать, что говорят?

– Рассказывай! – взмолилась я.

– Все, как в твоей книжке: выход в «Керосинке». В подвале люк, заваленный мусором. Но открывается без проблем. Пойду за стульями, – продолжил он. – Кто знает, когда наш парень появится.

Он появился в половине четвертого. Я к тому времени вовсю клевала носом. Владан сидел в трех шагах от меня, возле стены, где был выключатель.

Услышав шорох, я подумала испуганно: «Опять крысы», но тут же вспомнила, где нахожусь, и замерла, поняв: это Олег.

Стол сдвинулся с места, и вскоре я различила мужскую фигуру, которая начала выпрямляться, опираясь на столешницу.

И тут вспыхнул свет. Олег испуганно шарахнулся в сторону, закрываясь рукой.

– Не стесняйся, проходи, – сказал Владан. – Ты же дома.

Олег стянул с головы капюшон, сел на стол и теперь смотрел на нас исподлобья, как ни странно, выглядел скорее спокойным.

– Значит, вот как ты проводишь свободное время. Давно этот лаз обнаружил?

– Давно. Отец показал, еще когда я маленьким был. Предупредил, правда, что он обрушился. Но расчистить завал оказалось нетрудно.

– Пока сестра спала наверху, ты завал расчищал? Похвально. Ну а чтоб она вдруг не проснулась, давал ей снотворное.

– Вы так говорите, точно это яд, – усмехнулся Олег. – Завал я расчистил, когда еще в школе учился, а снотворное стал Ольге давать месяца за два, боялся, что выследит. Уж очень странно она на меня косилась.

– Екатерина тебе чем не угодила? Неужто поняла, кто ты такой?

– У нее мозгов не хватит, чтоб понять. Она мне позвонила со своими дурацкими вопросами, я ее отшил. Но она не успокоилась и сюда приперлась. Кто ж знал, что у нее есть ключ от дома? Она его в сейфе нашла, оказывается, Ольга там запасной ключ держала. А мне не сказала. Я звонка не слышал, а эта сука дверь открыла и вошла…

– А ты гостей не ждал и спокойно передвигался без коляски. Надо полагать, на нее это произвело впечатление.

– Вот именно. Что мне было делать?

– Ну да… только начни народ мочить и уже хрен остановишься.

– Вы не понимаете, – с обидой заговорил Олег. – Я просто не хотел уступать этим ублюдкам, Колумбийцу с его дегенератами. Тоже мне крутой… урод… Я бы их всех сделал, не сомневайтесь.

– Не сомневаюсь. Ты, гаденыш, сестру убил, единственного родного человека.

– Да она затрахала со своей правильностью. Надо так, надо сяк… Тупая сука… Слушайте, вы не менты, вы даже допрашивать меня права не имеете. Я связан с серьезными людьми, знаете, что с вами сделают, если посмеете мне помешать? Да вас на куски разрежут…

– Это вряд ли, – сказал Владан. – А вот что с тобой сделает Колумбиец, представить нетрудно. Выбор у тебя небольшой: либо ты звонишь следователю, либо я господину Петрякову. Времени на раздумье – минута, я спать хочу.

Эту самую минуту Олег потратил на угрозы, которые быстро перешли в истерику. Он рыдал, бился головой о стену, но выбор в конце концов сделал правильный. Чтоб не передумал по дороге, к следователю мы его проводили. А потом отправились спать, потому что оба валились с ног от усталости.

Ближе к обеду поехали к Малышеву, предварительно переслав ему отчет. Он захотел встретиться с нами лично. Владан коротко рассказал о том, как Олег использовал бывших наркоманов из Фонда и водителей самого Малышева, как после разговора с одним из сотрудников у Ольги возникли сомнения… Вполне возможно, сестра знала, за что в действительности избили Олега, вот и начала его подозревать. А он, поняв это, ее убил. Убил, заранее подготовившись и тщательно все спланировав. Ну, а вслед за ней и тех, кого считал опасными: Шошу с приятелем, Екатерину… Олег, как теперь выяснилось, начинал карьеру наркодилера под крылом некоего Вохновского (ни я, ни даже Владан ранее эту фамилию не слышали). В настоящее время Вохновский находится в местах лишения свободы, куда, по слухам, отправился не без помощи Колумбийца, которому был как кость в горле. Лежа на больничной койке и мечтая о мести, Олег и разработал свой план, смог связаться с Вохновским, и тот, вдохновившись идеей, свел его с поставщиками и обеспечил прикрытие. В общем, люди за ним действительно стояли серьезные.

– В жизни бы не подумал… – вздохнул Малышев. – Он казался хорошим парнем… Я, кстати, кое-что узнал об этих счетах в Испании. Оля обращалась за помощью к бизнесменам, связанным с Фондом, собирала деньги на операцию брату, а он… Странно, что мне она ничего не сказала. Впрочем… – Евгений Сергеевич на секунду замялся. – Но как же он мог всех водить за нос со своей инвалидностью? Хотя… кто поверит, что человек будет добровольно испытывать все эти неудобства, если может ходить… Молодой, неглупый парень… Я ему сочувствовал…

Он еще что-то говорил, Владан предпочел отмалчиваться. Главное, что мы получили гонорар, а также большую благодарность Малышева.

– Если бы не вы, мы бы никогда не узнали… Только благодаря вам и, конечно, Екатерине Юрьевне, которая настояла на том, чтобы к вам обратиться… Она была по-настоящему предана Ольге.

К слову сказать, без благодарности Владан легко бы обошелся. Выглядел он хмурым, и я подумала, что это дело далось ему нелегко. То есть не само дело, конечно… Пожалуй, это чересчур даже для людей, ко всему привыкших.

У меня на душе тоже кошки скребли, хотелось побыстрее оставить эту историю в прошлом. Оттого я и обрадовалась, когда Владан пригласил меня к Тарику. На «торжественный ужин», как он выразился.

У Тарика мы, по обыкновению, засиделись. Выпили довольно много, дошло до песен. Владан все крепче прижимал меня к себе, а я была счастлива. Домой отправились на такси, целоваться начали почти сразу, а в квартиру поднимались бегом.

Большую часть ночи мы бодрствовали, не удивительно, что проспала я почти до одиннадцати.

Шторы плотно задвинуты, в комнате темно. Владана рядом не было. Я села в кровати, прислушалась. Тишина. Поднявшись, я прошлепала к окну, отдернула штору. За стеклом настоящая осень, пасмурно, сыро. С одинокого дерева напротив ветер срывал листву.

– Владан! – позвала я громко, хотя знала: в квартире его нет. Прошла в кухню и замерла на пороге: на столе, на полу, на подоконнике букеты цветов. Десяток, не меньше. Недавняя хандра при виде унылой картины за окном мгновенно исчезла.

– Владан, – смеясь, сказала я, повторяя его имя на все лады.

Когда он успел купить цветы? И как я могла ничего не услышать?

Наскоро приняв душ, я бросилась готовить завтрак. Зажгла свечи на столе, теперь серость за окном была даже кстати. Интересно, куда сбежал Владан и что еще придумал? Очень хотелось ему позвонить, но я, накрыв на стол, терпеливо ждала. Больше часа. Потом терпение начало подводить. Схватив мобильный, я набрала его номер. Телефон был выключен. Весьма привычный ответ, но я вдруг скривилась от боли, точно меня ударили в грудь. Написала СМС: «Ответь немедленно, я беспокоюсь».

Через час я кусала губы в большом раздражении, еще через час перепугалась насмерть. Свечи на столе догорели, завтрак впору было выбросить, но это ничуть не волновало. Завтрак можно приготовить еще. Десять, двадцать, сколько угодно раз. Лишь бы дверь сейчас открылась и он вошел.

Ответа не было ни на звонки, ни на эсэмэс. Не выдержав, я отправилась к Маринке и в подъездное окно увидела во дворе джип Владана, рядом с его «Мазератти». Был еще байк, он стоял в гараже у Тарика, но вряд ли Владан решил им воспользоваться в такую погоду. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Маринки дома не оказалось, я поехала к ней на работу, по дороге ругая себя: Владан сейчас приедет, а меня нет. Но ни на минуту в это не верила.

В салоне красоты, хозяйкой которого она была, Маринка восседала в кресле, точно королева на троне, а девушка-парикмахер укладывала ее роскошные волосы в замысловатую прическу. Маринка увидела меня в зеркало, повернулась и спросила:

– На нас что, бомбу сбросили?

Вид у меня в самом деле был не очень, как любит выражаться Тамара в таких случаях, «краше в гроб кладут».

– Владан… Я не знаю, где он…

– Вот уж удивила.

– Он полдня на звонки не отвечает… – жалобно сказала я.

– И что? Никуда твой Владан не денется.

Маринка вдруг резко встала, тряхнула головой, волосы рассыпались по плечам.

– Потом, – сказала она девушке, которая недовольно всплеснула руками, и сказала мне: – Пошли. – По дороге она молчала, и это мой страх только увеличило. – Записки нет? – войдя в квартиру, спросила Маринка.

– Нет. Я смотрела.

Окинув взглядом кухню, заставленную цветами, она выругалась сквозь зубы. Быстро, почти бегом, прошла к комоду, дикого вида развалюхе, что стоял в комнате, выдвинула средний ящик, стала перебирать какие-то бумаги, отбросив их, опустилась в кресло.

– Что? – растерянно спросила я.

– Доверенности на твое имя, номера счетов и прочее…

– Какие доверенности, зачем?

– Затем, – мрачно ответила Маринка.

– Он что… – начала соображать я. – Он опять… Сейчас?

– Должно быть, голос услышал. В смысле зов.

– Ты издеваешься, что ли?

– Если бы…

– Что за голос?.. – я посмотрела на Маринку.

– Голос, который зовет, – криво усмехнулась она. – Родина позвала, а Родине не отказывают.

– Какая еще Родина? – рявкнула я.

– Наша, общая. – Маринка встала и обняла меня. – Ладно, когда-нибудь он вернется. Всегда возвращался.

– Я не могу поверить… – Слезы хлынули из глаз, и говорила я теперь с трудом. – Вот так взять и уйти… Ничего не сказав?

– И что бы он тебе сказал? Ты же спросишь: куда? На вопрос «на сколько» он и сам, скорее всего, ответа не знает.

– Ты его оправдываешь, что ли? – сказала я, вытирая слезы. Маринка лишь усмехнулась. – А мне что делать? – спросила я.

– Ждать, – пожала она плечами. – Чего ж еще? Идем.

– Куда?

– В церковь. Молиться за раба Божьего Владана.

С того дня по утрам я ходила на службу. Вместе с Маринкой. За это я была ей благодарна. Так куда спокойнее. Вдруг мой голос Господь не услышит? У двоих, как ни крути, шансов больше. После службы шла к Тамаре, завтракала и подолгу пила кофе, слушая последние новости. О Владане мы почти не говорили, но я знала, она, как и я, ждет. И молится.

В обед я встречалась с папой, иногда и вечером к нему наведывалась, если точно знала: других встреч у него нет. Папа ни о чем не спрашивал. Уверена, Маринка ему обо всем рассказала, и он счел за благо молчать. И слава богу. Все, что он скажет, я знала очень хорошо. А он знал, что я это знаю. Мы ведь не раз все обсуждали. Владан не тот человек, кто мне нужен. Наверное. Но это тот человек, без которого я не могу и не хочу жить. Значит, надо терпеливо ждать, не жалуясь, не изводя себя и других, и верить, что он вернется. Там, где он сейчас, ему, вне всякого сомнения, в сотни раз хуже… Он выбрал свой путь, а я выбрала его. Вот как-то так…

Остальное время я проводила в офисе. Не в ожидании клиентов, разумеется. Просто здесь мне было спокойнее. Уже на третий день появился Бад. Я увидела в окно его машину и мысленно чертыхнулась. Он вошел, улыбаясь, устроился в кресле.

– Есть идея, – сказал весело.

– Напиться, что ли? – скривилась я.

– По-моему, гениально. Можно по пьяни расфигачить стекла в приличном месте, устроить хороший дебош.

– Вот уж глупость.

– Да? Принимаются любые предложения.

Я молчала, уткнувшись в компьютер, и он некоторое время молчал, успев лишиться своей улыбки.

– Словами «я же говорил» этого не передать, – заявил со вздохом.

– Ага, меня предупреждали все кому не лень.

– Вот именно.

– Ну и отстань от меня. Я что, жалуюсь?

– Куда там, ты же у нас девушка гордая. Вообще-то Владан просил присмотреть за тобой.

– Да ну?

– Ага.

– И когда же?

– Позвонил накануне своего отъезда.

– Вот как. Значит, тебе он об отъезде сказал?

– Намекнул, что некоторое время будет отсутствовать.

– Ладно, – кивнула я. – Я тебе очень благодарна…

– Но?

– Но держись от меня подальше.

– Ясно, – хмыкнул он. – С моей стороны это была смесь глупости и надежды. Пропорций я уже не помню, хотя теперь и неважно. Извини, но я дал слово своему другу, – направляясь к двери, сказал Бад.

– Да кому я нужна? Сам подумай. Спасать меня надо разве что от тоски по нему, а это под силу только одному человеку. Спасибо! – сказала я серьезно.

– За что? – усмехнулся Бад. – Знаешь, жизнь – забавная штука. Мы упрямо грешим снова и снова и надеемся, что нас простят: бог, другие люди или мы сами.

– Владан давно простил, если ты об этом.

– Какое там… – покачал головой Бад. – Ему просто нет до этого дела. Пойми ты, наконец, ему уже давно никто не нужен.

Дверь за ним закрылась, а я отчаянно заревела, испугавшись той правды, что могла быть в его словах.

Прошло двадцать дней, в моей жизни ничего не изменилось. Я-то думала, что понемногу начну привыкать, оказалось – зря. Ожидание становилось все тяжелее, все тревожнее. И все чаще появлялась мысль: а вдруг он не вернется? Я гнала ее прочь, но она возвращалась, и я потерянно замирала, не зная, как справиться с ней.

Я записалась на курсы английского (отчего бы не «подтянуть язык», если время есть), купила билеты на все ближайшие премьеры и даже подумывала о том, чтобы устроиться на временную работу. Все равно куда. В общем, сказать, что я не пыталась справиться, все же нельзя. Правда, получалось неважно.

В тот день я отправилась к Маринке в салон, подровняла волосы, сделала маникюр. В офис возвращалась пешком. Торопиться мне все равно было некуда. Лето вдруг решило вернуться на денек, солнце светило, тучи исчезли, а воздух прогрелся чуть ли не до двадцати градусов. Посетители ближайшего ресторана по этой причине предпочли открытую веранду. Еще вчера она выглядела сиротливо, а сегодня не узнать.

Я решила: самое время пообедать, тем более что на веранде оказался свободный столик. Сделала заказ, вернула меню официантке и тут услышала за спиной:

– А мне кофе, пожалуйста. – И в поле моего зрения возник бывший. Продемонстрировал девушке свою гагаринскую улыбку и устроился за моим столом.

– Привет, милая.

– Обязательно мне аппетит портить? – сказала я.

– Да ладно. Втайне ты по мне скучаешь. – Я лишь глаза закатила, не находя слов, а он продолжил: – Ну, что? Сбежал твой вояка? Писем не пишет, весточку не шлет?

– Тебе-то что?

– Как это что? – удивился он. – Болею душой за любимого человека.

– Ну-ну, – хмыкнула я. Очень хотелось встать и уйти. Удерживала дурацкая неловкость. Сделала заказ и вдруг ухожу. А наплевать, пусть Забелин расплачивается.

– Душа спасенья просит, – вдруг заявил он.

– В смысле, тебя мучают угрызения совести? – спросила я, подумав, что бывший обнаглел до крайности.

– Ага, постоянно, – весело кивнул он.

– За то, что ты тогда со мной сделал? – Мне вдруг тоже стало весело, тем злым весельем, которое добром не заканчивается.

– Из-за этого не особенно. Еще один пункт в длинном списке доказательств, что я не очень хороший человек, – подмигнул он.

– Как деликатно ты выразился.

– Давай начистоту, милая. Твой Серб смылся в самый неподходящий момент, как я понимаю. Допустим, он вернется, что само по себе еще вопрос. И что? Пройдет немного времени, и смоется опять. Пока Родина не доставит его в цинковом гробу. Хотя вряд ли раскошелится на это. Значит, прикопают где-то, и ты об этом даже не узнаешь.

– Катись отсюда, – сказала я.

– Правда, как правило, нам не по душе. Так ведь? Он не изменится, милая, но это еще полбеды. Беда в том, что ты не декабристка. Тех распирало от чувства выполненного долга, тетки лезли в героини, тянуло их, знаешь ли, к нравственным подвигам. И дело тут вовсе не в мужьях. В фамильных-то дворцах они, бывало, неделями не виделись. Дело в идее. А ты у нас девушка безыдейная. И желания твои просты до примитивности: любимый муж и детишки. Ты со своим Владаном из упрямства еще немного протянешь, а потом взвоешь: на что я трачу свою жизнь.

– Это все, что ты хотел мне сказать? – дождавшись, когда официантка, принесшая заказ, отойдет, спросила я.

– Главное я припас напоследок. Наши взгляды совершенно схожи. В плане семейной жизни, я имею в виду.

– Забелин, – вздохнула я. – Ты себя в мужья предлагаешь? Окончательно спятил, придурок.

– Еще как спятил, милая. Моя проблема в том, что все прочие бабы меня не заводят. Уж можешь поверить, я очень старался забыть про то, что ты есть на свете. Но… – он со смешком развел руками. – Надо смотреть правде в глаза. А так как страдать не в моих правилах… в общем, мы идеальная пара, дорогуша. Я даже готов кое-что пересмотреть в наших отношениях.

– Господи, вот уж радость! Валера, будь добр, уясни раз и навсегда: даже в страшном сне я…

– Да не торопись ты с возражениями, – отмахнулся он вполне благодушно. – Я просто хочу, чтобы эта мысль в твоей бестолковой голове закрепилась. И в минуты испытаний тебе являлась. А испытания будут, не сомневайся.

– Уж лучше я за Бада замуж пойду, – заявила я с намерением его позлить.

– Хуже. Уверен, при близком общении он тебя разочарует. А про меня ты все знаешь. И в этом смысле я надежен, как слово нашего президента. Просто идеальный союз, нам даже притворяться друг перед другом не надо.

– Какой дряни ты с утра нажрался? – спросила я, глядя на него с недоумением.

– Ты мне лучше расскажи, что там у твоего отца с этой Мариной? Подружка твоего вояки, я правильно понимаю? Ты решила пристроить девушку и избавиться от конкурентки? Не очень умно, но вполне в твоем духе.

– Беспокоишься за мое наследство? – съязвила я.

– Честно? Деньги твоего папаши мне давно уже не нужны. Готов тебя взять без гроша за душой.

– Аппетит ты мне все-таки испортил, – вздохнула я. И позвала официантку.

Валерка бросил на стол купюру и поднялся вместе со мной. Чаевые оставил царские, оттого девушка, должно быть, и смотрела на меня с легкой завистью.

– Отвезти тебя? – спросил Забелин деловито, когда мы покинули ресторан.

– Шутишь? Мне тебя и так за глаза.

– Как знаешь. На всякий случай: обещаю быть рядом, чтоб ты меня не забывала, милая.

Я собиралась ответить что-то язвительное, но в этот момент на веранде вскрикнула женщина. Громко. Но повернулась я не к ней, а почему-то в противоположную сторону. И увидела нацеленный на меня пистолет. Двое парней на мотоцикле, в шлемах, полностью скрывавших лица, у того, что сзади, в руках оружие. Всего в нескольких метрах от меня. А дальше как в замедленной съемке. Я услышала выстрел, но за мгновение до этого Забелин схватил меня за руку и рванул на себя. На веранде теперь кричали сразу несколько человек, Валерка толкнул меня на землю, я упала, и он навалился сверху. А вслед за этим еще три выстрела. Рев мотора, и внезапная тишина.

Я попыталась выбраться из-под Забелина, с ужасом понимая: он вдруг стал очень тяжелым. К тому моменту вокруг уже были люди, кто-то бестолково кричал, кто-то пытался помочь. Я все-таки поднялась на ноги, Валерка лежал на асфальте, теперь лицом вверх, рубашка и пиджак залиты кровью. Глаза его были закрыты, и от его неподвижности, от этих его закрытых глаз сердце болезненно сжалось, и я закричала:

– «Скорую»! Вызовите «Скорую»! – повисла на руке какого-то мужчины и спросила: – Он жив?

Все последующее вспоминалось мешаниной случайных кадров. «Скорая», приемный покой, незнакомые люди вокруг. Беседа со следователем, которая начисто выветрилась из памяти. В себя я понемногу начала приходить, когда увидела папу. Он появился в сопровождении своего адвоката. Бледный до зелени, отец бросился ко мне, торопливо обнял.

– Все нормально, папа, – зачем-то сказала я.

И снова калейдоскоп картин. Я в отцовском доме. Маринка тут же, протягивает стакан воды, сует таблетку.

– Все свидетели утверждают, стреляли в тебя, – говорит отец и добавляет со злостью: – Где твой Марич, черт бы его побрал?

Как ни странно, этот вопрос в те дни был не самым насущным.

На следующий день мы с папой встречаемся за завтраком. Маринка все еще здесь, суетится возле плиты.

– Что с Забелиным? – спрашиваю я.

Папа хмурится.

– Оперировали.

– Оперировали, и что дальше?

– Ничего конкретного. Возможно, выкарабкается. Но без гарантий. И очень велика вероятность, что останется инвалидом. Одна из пуль задела позвоночник.

В тот момент ничего, кроме тошнотворного ужаса, я не ощущала. Бросилась в туалет. Меня рвало, а Маринка испуганно колотила в дверь. Умываясь, я смотрела на себя в зеркало, поражаясь иррациональности происходящего. Это то, что не поддается никакому объяснению.

На третий день после операции Забелин пришел в себя, еще через сутки его из реанимации перевели в палату. Само собой, палата была лучшей в больнице, и находился он там один, об этом позаботился папа.

Несколько минут я стояла перед дверью, не в силах ее открыть. Зажмурилась и глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, потом вошла. Забелин смотрел в окно. Услышав, как скрипнула дверь, повернулся. Лицо осунувшееся, но в глазах привычная насмешка.

– О, кого я вижу! Апельсины принесла?

– Всего понемногу, – ответила я и стала убирать продукты в холодильник. – Йогурт хочешь?

– Нет. С утра закормлен. Сестричка прямо рвется меня спасти, проявляет чудеса заботливости. Утку выносит благоговейно.

Я села на стул рядом, он некоторое время меня разглядывал с интересом.

– На всякий случай, – сказал весело. – Забудь, что я наболтал в ресторане. Ты же понимаешь, я просто хотел тебя позлить.

– Ты меня спас, – сказала я.

– Да? Нечаянно получилось.

– Прекрати.

– Ладно. Я тебя спас. Что дальше? Топай, – сказал он, помедлив. – И не вздумай сюда таскаться. Не тревожь отца.

– Отец-то здесь при чем? – удивилась я.

– Он не в восторге от твоего Марича, но зять-инвалид нужен ему еще меньше. Тяжелый груз на твоих хрупких плечах. Ему ведь не хуже меня известно: с головой у тебя беда.

– Выходит, ты знаешь?

– О прогнозах эскулапов? Само собой. Успели уже мозг вынести.

– Лучше б меня пристрелили, – сказала я со злостью.

– Согласен, – хохотнул он. – Я не в восторге от результата, но что есть, то есть. Будем считать, я с тобой расплатился. Должок-то за мной был… Можешь больше не беспокоиться, из твоей жизни я убрался. Так что, как видишь, нет худа без добра. Топай, – махнул он рукой и отвернулся к окну.

Я продолжала сидеть, и время тянулось медленно-медленно. Мне показалось, или Валерка действительно уснул, глаза его были закрыты, дышал он глубоко и спокойно.

– До завтра, – сказала я, поднимаясь.

Вышла из палаты и привалилась к стене, сцепив зубы, чтобы не закричать. Где ты, Марич? Где ты сейчас, в эту минуту, когда ты так нужен?

Примечания

1

Эта история рассказана в романе Татьяны Поляковой «Сыщик моей мечты».

2

История взаимоотношений Полины и Валерия Забелина рассказана в книге Татьяны Поляковой «Найти, влюбиться и отомстить».

Content

Татьяна Полякова
Голос, зовущий в ночи

Примечания