Адам Кристофер

Очень странные дела. Тьма на окраинах города

Adam Christopher

DARKNESS ON THE EDGE OF TOWN

Copyright © 2019 Netflix, Inc.

All rights reserved.

This translation published by arrangement with Del Rey, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC «STRANGER THINGS™» is a trademark or registered trademark of Netflix CPX, LLC and NETFLIX CPX International, B. V. All Rights Reserved.

© Сороченко М., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Первый же роман Адама Кристофера «Штат Нью-Йорк» был признан книгой года периодическими изданиями SciFiNow и Financial Times. Также Адам – автор таких книги как «Рожденный убивать», «Обычное греопадение для Голливуда», «Убийство – моя профессия», «Семь чудес», «Канат над бездной» и «Обжигающая тьма». Писатель внес свою лепту в расширение литературной вселенной «Звездных войн», включив свое произведение в антологию, посвященную сорокалетию всемирно известной франшизы.

Адам уже занимался официальными новеллизациями: из-под его пера вышли романы для успешного сериала CBS “Элементарно», а также для видеоигры DISHONERED, завоевавшей несколько премий. Совместно с Чаком Вендигом автор работал над книгой «Темный круг» для Archie Comics.

adamchrisopher.co.uk

Twitter: @ghostfinder

***

Посвящается Сандре – как всегда.

И Обри – по определенным причинам.

Пролог

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

Джим Хоппер пытался стереть улыбку с лица, но та лишь становилась шире. Он стоял у кухонной раковины, по локоть погрузив руки в горячую мыльную воду, и наблюдал, как за окном падает снег – огромными хлопьями размером с кулак.

Рождество было не самым лучшим праздником. Во всяком случае, для него. И так продолжалось уже… ну, достаточно долго. С тех пор, как он узнал о Саре. Хоппер и понимал, и принимал это, так что последние шесть лет – уже почти семь – после возвращения в Хоукинс он покорялся растущему внутри чувству горя и утраты, которое неизменно становилось все сильнее по мере приближения праздников.

Покорялся? Нет, не совсем подходящее слово. По правде говоря, он приветствовал это чувство, позволял ему захлестнуть себя, потому что так было… легко. И удобно.

И безопасно, как ни странно.

Но с другой стороны, он ненавидел себя за это. За то, что сдается. За то, что каждый год позволяет прорасти в сознании семенам безысходности. Однако ненависть к себе только погружала его глубже во тьму, и все повторялось по кругу – снова и снова.

Но только не теперь.

Не в этом году.

Впервые все действительно стало по-другому. Его жизнь изменилась, и эта перемена показала ему, насколько низко он пал и в кого успел превратиться.

И все благодаря ей – приемной дочери по имени Джейн. Теперь она официально носит его фамилию.

Джейн Хоппер.

Одиннадцать.

Оди.

Хоппер почувствовал, как уголки губ снова растягиваются в невольной улыбке. В этот раз он даже не пытался сдерживаться.

Присутствие рядом Оди не означало, что он забыл прошлое – разумеется, нет. Однако то, что она теперь с ним, накладывало новые обязательства. Теперь у него снова есть дочь, которую нужно воспитывать. А значит, пора двигаться дальше. Прошлое никуда не делось, но он наконец-то сумел усыпить его в глубине подсознания.

А на улице продолжал падать снег, который уже укрыл деревья вокруг хижины белым одеялом толщиной более чем в полметра. По радио сказали, что бури не ожидается, и штормовых предупреждений тоже не было. Однако прогноз погоды, который Хоппер поймал днем, казался теперь несколько оптимистичным. Обещали обильные осадки по всей территории страны, но казалось, будто весь снег выпал на паре гектаров площади вокруг старого домика его деда. Если хотите куда-то ехать, сказали по радио, то просто… не стоит этого делать. Оставайтесь дома. Грейтесь. Пейте эгг-ног[1].

Хоппера такой вариант устраивал.

Но вот Оди…

– Вода остыла.

Джим вышел из задумчивости и неожиданно обнаружил, что Оди стоит рядом с ним. На лице девочки ясно читались заинтересованность и беспокойство: почему он так долго моет посуду? Даже вода уже остыла. Хоппер вытащил из раковины руки, на которых осела пена; кожа на подушечках пальцев сморщилась. А вот гора посуды, из которой они сегодня доедали остатки еды, оставшейся после рождественского пира, почти нисколько не уменьшилась в размерах.

– Все хорошо?

Хоппер взглянул на Оди, в ее широко распахнутые в ожидании глаза, и понял, что опять начинает улыбаться. Черт побери, он просто не может себя сдержать.

– Да, все хорошо, – ответил Хоппер.

Он потянулся взъерошить ей темные кудри, но Оди сморщилась и отпрянула от руки, покрытой мыльной пеной. Хоппер засмеялся, отдернул руку и взял полотенце с кухонной тумбы. Вытирая руки, он кивнул ей за спину, в сторону небольшой комнатки.

– Удалось связаться с Майком?

Она вздохнула – пожалуй, чересчур драматично, подумалось Джиму. Хотя опять же, для нее ведь это в новинку, а очень часто и вовсе кажется испытанием. Оди подошла к дивану, взяла большую карманную рацию прямоугольной формы и протянула мужчине, как будто он мог каким-то образом достать оттуда ее друзей.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем девочка нетерпеливо взмахнула зажатой в руке рацией.

– И чем я смогу помочь? – Хоппер перекинул кухонное полотенце через плечо. – Она не работает?

Он взял у нее устройство и повертел в руках.

– Неужели пора менять батарейку?

– Рация работает, – ответила Оди. – Просто никто не отвечает.

Она еще раз вздохнула и опустила плечи.

– Ох, точно же. – Джим вдруг вспомнил, что Майк, Дастин, Лукас и Уилл сегодня разъехались навестить родственников, и вся компания оказалась вне досягаемости новой портативной рации Оди.

Девочка забрала у него устройство и стала щелкать кнопками и вертеть регуляторами. На каждое ее действие динамик отзывался короткими всплесками статических помех.

– Осторожнее, – произнес Хоппер. – Это ведь подарок тебе от ребят. Они очень старались.

Он невольно поморщился, вспомнив, что его собственные усилия на этом поприще (осознание, что из игры «Голодные бегемотики» она уже выросла, настигло Хоппера как удар кувалдой – сразу, как только Оди сняла бумагу с его рождественского подарка) меркнут по сравнению с настоящей рацией, на покупку которой скинулись мальчишки.

Похоже, без должной практики можно быстро растерять навык отцовства. Игру про бегемотиков он купил почти без раздумий – просто потому, что ее любила Сара, но…

Но Оди – это не Сара.

Однако сейчас девочка была настолько поглощена рацией, что не заметила, как стало неловко Хопперу. Он повернулся к раковине, открыл горячий кран и начал помешивать воду одной рукой, чтобы добиться равномерной температуры.

– Ты же хорошо провела вечер? – Он взглянул на Оди через плечо. – Верно?

Она кивнула и перестала щелкать рацией.

– Верно, – повторил Хоппер и закрыл кран. – Уже завтра они вернутся. А может, получится связаться с ними вечером, но попозже.

Раковина наполнилась теплой водой, и мужчина вернулся к мытью посуды. За спиной послышались шаги: Оди снова зашла на кухню и встала рядом с ним. Он взглянул на девочку.

– Слушай, – он погрузил в воду одну из многочисленных тарелок, – я понимаю, что тебе скучно. Но скука – это дело хорошее, поверь мне.

Оди нахмурилась.

– Скука – это хорошо?

Хоппер помедлил. Он надеялся, что не загнул куда-нибудь не туда в своей импровизированной родительской мудрости.

– Совершенно верно. Потому что если тебе скучно – значит, ты в безопасности. А еще, когда скучно, в голову приходят самые разные мысли. Мысли – это хорошо. Лишними они не бывают.

– Мысли – это хорошо, – повторила за ним Оди утвердительным тоном.

Джим взглянул на дочь. Казалось, можно было разглядеть, как в голове у нее вращаются шестеренки.

– Верно, – подтвердил он. – А мысли приводят нас к вопросам, и это тоже хорошо.

Хоппер отвернулся к окну, чтобы дочь не заметила, как он нахмурился. «Вопросы – тоже хорошо»? Что, черт возьми, он несет? Интересно, это избыток выпитого эгг-нога повлиял или, наоборот, недостаток?

Оди выскользнула из кухни. Через мгновение Хоппер услышал, как заработал телевизор. Он глянул через плечо: она сидела на диване, откуда невозможно было дотянуться до кнопок, тем не менее каналы быстро сменяли друг друга. Экран мигал при переключении, и на нем снова и снова появлялась разноцветная каша помех.

– Телевизор не работает, – пожаловалась Оди.

– Да, это из-за погоды. Извини, но боюсь, вряд ли что-то изменится в ближайшее время. Не хочешь еще раз сыграть в «Голодных бегемотиков»?

Предложение Хоппера было встречено молчанием. Он еще раз оглянулся и увидел, что Оди свернулась калачиком на диване и смотрела на него таким взглядом, который мог означать лишь… незаинтересованность.

Хоппер рассмеялся:

– Да я просто предложил. Ну, тогда почитай книгу, что ли.

Он закончил с посудой и вытащил пробку из раковины. Пока вода стекала в сливное отверстие, Хоппер вытирал руки и смотрел в окно. Вдруг в отражении стекла он заметил диванчик перед телевизором, но девочки на нем уже не было.

«Ну и хорошо», – подумал Джим. Он ничего не мог поделать с погодой, но, возможно, застрять в домике посреди леса не так уж плохо. Дни перед Рождеством были весьма насыщенными: Оди проводила время с друзьями, а Хоппер воспользовался возможностью побыть с Джойс. Та справлялась и одна, но с удовольствием провела время в его компании. Джонатан тоже.

Хоппер развернулся и прошел к красному квадратному столу, стоявшему у стены за дальней стороной кухонной стойки, на котором возвышалась раскрытая коробка с «Голодными бегемотиками». Мимолетно задумавшись, можно ли сыграть в эту игру одному, он отодвинул стул, но тут вновь появилась Оди. Она поглядела на него с таким серьезным видом, что тот замер на месте, одной рукой все еще держась за спинку стула.

– Э-э… Все нормально?

Оди, не сводя пристального взгляда с Хоппера, наклонила голову, словно собака, прислушивающаяся к недоступному для человеческого уха звуку.

– Что такое? – спросил он.

– Почему ты стал полицейским?

Хоппер моргнул от неожиданности, затем глубоко вздохнул. Вопрос прозвучал как гром посреди ясного неба.

К чему она клонит?

– Что ж, – он провел еще влажной рукой по волосам, – это интересный вопрос…

– Ты сказал, что вопросы – это хорошо.

– Хм… да, сказал. И это правда.

– И этот тоже?

Он усмехнулся и оперся запястьями о спинку стула.

– Конечно. То есть это хороший вопрос… Но я не уверен, что на него есть простой ответ.

– Я мало знаю про тебя, – сказала Оди. – А ты знаешь про меня…

Хоппер кивнул:

– Это… Да, пожалуй, так и есть.

Джим обошел стул и сел к столу. Оди отодвинула стул напротив и тоже села, вытянув локти перед собой.

Хоппер задумался:

– Не думаю, что я действительно хотел стать полицейским. Просто тогда мне это показалось хорошей идеей.

– Почему?

– Ну-у… – Он замолчал ненадолго, немного распрямил спину и поскреб рукой небритый подбородок. – В общем, на самом деле я не знал, чем себя занять. Я тогда только-только вернулся из…

Он снова умолк.

Э, нет, еще рано. Такие разговоры лучше отложить на потом.

Хоппер пренебрежительно махнул рукой.

– Я просто хотел что-то сделать. Что-то изменить. Помочь людям, наверное. А еще у меня были навыки и опыт, которые я считал полезными. Так я стал полицейским.

– И?

Хоппер нахмурился.

– Что «и»?

– Ты что-нибудь изменил?

– Ну…

– Ты помог людям?

– Ну, я помог тебе, разве нет?

Оди улыбнулась:

– А где ты был?

– Что?

– Ты сказал, что вернулся.

Хоппер покачал головой:

– Не уверен, что ты уже готова к этому.

Он вдруг почувствовал тяжесть в груди. На секунду подкатила тошнота – видимо, от небольшого прилива адреналина в сочетании с легким опьянением после выпитого эгг-нога.

В этот раз головой покачала Оди.

– «Вопросы – это хорошо», – повторила она его слова.

Разумеется, ее можно понять. Он взял ее к себе, спас и защитил. Вместе они прошли через такое, что другим не могло и присниться, а теперь официально стали одной семьей… И все же Хоппер понимал, что сейчас он для Оди – такая же загадка, какой она была для него в тот вечер у Джойс, когда он забрал ее с мальчишками со свалки металлолома.

Она опустила подбородок и смотрела на Хоппера исподлобья. Эта юная особа явно требовала ответа на свой вопрос.

– Послушай, девочка. Есть вещи, о которых тебе знать еще рано. И кое-что другое, о чем я не готов пока рассказывать.

Оди сдвинула брови: она сосредоточенно размышляла. Джим поймал себя на том, что с восхищением наблюдает за девочкой и задается вопросом, куда дальше двинется ход ее мыслей.

– Что такое Вьетнам? – наконец спросила Оди.

Хоппер приподнял бровь:

– Вьетнам? Где ты услышала это слово?

Оди мотнула головой:

– Я прочитала.

– Прочитала? – переспросил он.

– На коробке. В подполе.

– В под… – Хоппер засмеялся. – Ты обследовала дом?

Она кивнула.

– Ну ладно, да, ты права. Я действительно вернулся из Вьетнама. Это другая страна, очень далеко отсюда.

Оди придвинулась ближе к столу.

– Но… – Хоппер остановился. – Вообще-то… это не самая хорошая идея.

– Какая?

– Рассказывать тебе о Вьетнаме.

– Почему?

Он вздохнул. Действительно, это вопрос.

Но каков же ответ?

Правда в том, понял Джим, что ему не хочется говорить о Вьетнаме. Нет, у него не было никаких травм или внутренних демонов, однако все случилось так давно… К тому же спустя время ему уже казалось, что эти события произошли с кем-то другим. И хотя Хоппер никогда не обдумывал это по-настоящему, он все же понимал, что разграничивает прошлое в собственной голове. Так что да – во Вьетнаме было тяжело, и он вернулся оттуда не тем, кем был прежде, – как и большинство, разумеется, – однако все это больше не имело значения. С тех пор многое изменилось.

А еще приходилось признать, что его жизнь разделилась на две части совершенно иным образом.

На то, что случилось до Сары. И на то, что после…

Все остальное не имело особого значения. Включая Вьетнам.

Просто Хоппер не знал, как объяснить это Оди.

– Потому что, – произнес он с улыбкой, – Вьетнам был очень давно. В смысле по-настоящему давно. И я теперь совсем другой человек.

Он облокотился на стол.

– Послушай, мне, правда, жаль. Я понимаю, что тебе любопытно и что ты хочешь узнать обо мне побольше. Я твой…

Он помедлил. В ожидании ответа Оди приподняла бровь и вновь вздернула подбородок.

Мужчина облегченно вздохнул.

– Я твой отец теперь. И ты действительно многого обо мне не знаешь, в том числе про Вьетнам. Когда ты станешь старше, я тебе расскажу.

Оди нахмурилась. Хоппер поднял руку, отклоняя возражение; он знал, что оно обязательно последует.

– Уж поверь мне. Однажды ты будешь готова к этому, да и я тоже. Но сейчас нам не стоит продолжать. Хорошо, милая?

Девочка поджала губы. Затем коротко кивнула.

– Ну ладно, – произнес Хоппер. – Послушай, я понимаю, что тебе скучно и у тебя есть вопросы. Это хорошо. Так что, может, мы найдем какую-нибудь другую тему для разговора? Позволь только, я приготовлю кофе.

Хоппер поднялся, подошел к кухонной стойке и принялся возиться с кофемашиной. Это был почти музейный экспонат, найденный им в одном из шкафов, но работало устройство на удивление отлично. Он только начал набирать воду в емкость, как вдруг за спиной раздался глухой стук.

Хоппер обернулся. Оди стояла там же и вытирала пыльные руки о джинсы, а на столе перед ней непонятным образом оказалась большая картонная коробка с папками, на боку которой было написано одно слово:

НЬЮ-ЙОРК

Хоппер не видел эту коробку много лет, однако знал, что находится внутри. Он подошел и придвинул ее к себе, а затем взглянул на Оди.

– Знаешь, я не уверен…

– Ты сказал найти что-нибудь другое. – Девочка указала на коробку. – Вот. Что-то другое.

Хоппер понял по ее взгляду и интонации – в этот раз она не отступит.

Ну, хорошо. Нью-Йорк – так Нью-Йорк.

Он сел за стол и посмотрел на коробку. Что ж, по крайней мере это было не очень давно.

Но готова ли она к этому рассказу?

А он сам готов?

Оди села напротив него. Мужчина откинул крышку с коробки. Внутри беспорядочной кучей были навалены досье и бумаги, сверху лежала толстая папка, перетянутая красными резинками.

Ох…

Он потянулся к папке и, не вынимая ее из коробки, снял резинки и открыл обложку. Взгляд упал на большую черно-белую фотографию: лежащее на кровати мертвое тело в рубашке, залитой темной кровью.

Хоппер закрыл папку, потом коробку, после чего откинулся назад на стуле и взглянул на Оди.

– Это не очень хорошая идея.

– Расскажи мне про Нью-Йорк.

– Послушай, Оди…

Крышка коробки вдруг откинулась сама по себе. Хоппер недоуменно моргнул, затем перевел взгляд на девочку. Выражение ее лица было твердым, неподвижным, решительным.

Мужчина пошевелил головой, разминая шею.

– Ну, хорошо. Хочешь Нью-Йорк, будет тебе Нью-Йорк.

Он пододвинул коробку еще ближе, но в этот раз вместо верхней папки достал другой предмет – большую белую карточку в полиэтиленовом пакете для вещественных доказательств, к углу которого была прицеплена бумажка с описанием содержимого.

Хоппер пристально посмотрел на карточку, выглядевшую безлико, затем перевернул пакет и отодвинул лист с описанием. На обратной стороне карточки был изображен толстыми линиями один-единственный символ, вероятно, отрисованный от руки черными чернилами: незаштрихованная пятиконечная звезда.

– Что это?

Хоппер поднял глаза. Оди стояла на цыпочках, пытаясь заглянуть внутрь коробки. Он пододвинул коробку ближе к ней и вынул изнутри карточку.

– Просто карта из одной дурацкой игры, – ответил он со смехом. Но смеяться быстро расхотелось, когда он вновь взглянул на символ. – А вообще, кажется, у тебя отлично бы получилось в нее сыграть.

Оди снова села на стул. Она взглянула на Хоппера, и тот заметил блеск в ее глазах.

– Игра?

– Мы еще к этому вернемся.

Он положил карточку перед собой на стол, затем взял коробку и опустил ее на пол, поставив рядом со стулом. Он по-прежнему не прикасался к верхней папке, вытащив вместо нее другую стопку документов. Сверху лежало благодарственное письмо от начальника Полицейского департамента Нью-Йорка.

Хоппер прочел дату на первой строчке: 20 июля 1977 г., среда.

Он сделал глубокий вдох, затем посмотрел на Оди.

– До того как стать шефом полиции Хоукинса, я служил в полиции Нью-Йорка. Детективом в убойном отделе.

Слово было незнакомым для Оди, и она повторила его вслух.

– Ах, да, – сказал Хоппер, – «убойный отдел» – это значит «по расследованию убийств».

Девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Джим вздохнул, гадая, не открыл ли он только что ящик Пандоры.

– Ну ладно. Летом 1977 года случилось кое-что очень странное…

Глава первая

Вечеринка в честь дня рождения

4 июля 1977 года

Бруклин, Нью-Йорк

Коридор был белым. Стены, пол, потолок. Картины и статуэтки. Белая белизна на белом фоне, от которой у Хоппера начала кружиться голова. Снежная слепота прямо в центре города. Представьте себе такое.

Весь дом был белым, сверху донизу, все комнаты и этажи. Снаружи он являл собой кирпичный особняк, типичный для Бруклина, но внутри – сплошная художественная инсталляция. Так что бокал с красным вином Хоппер крепко держал за чашу, а не за ножку, из опасений пролить хотя бы каплю.

Он подумал, что в таком доме могут жить только очень богатые люди, потому что лишь они в состоянии позволить себе целую армию уборщиков, которые требуются для поддержания такой чистоты. Богатые люди, возомнившие себя Энди Уорхолом[2]. А может быть, богатые люди, которые дружат с Энди Уорхолом или хотя бы знакомы с одним из его дизайнеров.

А еще у этих людей есть дети, двое из которых – близнецы, и они до сих пор веселятся по случаю двойного дня рождения. Праздник проходит на большой кухне в задней части дома, откуда можно выйти в пышный сад, окруженный высокими стенами. Этот невероятный оазис спрятан между старыми домами, и зелень его каким-то образом выжила в летнем пекле, которое превратило остальную часть Нью-Йорка в пыльный котел. Праздничный шум доносился даже до спартанского коридора, куда Хоппер удалился в поисках уединения (хотя бы временного) в компании с неудачно выбранным напитком.

Он поднял бокал повыше и вгляделся в его содержимое. Красное вино на детском дне рождения.

Да уж, Палмеры – не из простых.

Хоппер вздохнул и отпил немного вина. Не так он планировал отпраздновать Четвертое июля[3], однако понимал, что не должен никого винить. Тридцать детей (почти весь класс Сары из начальной школы) замечательно проводили время. Их развлекали профессиональные аниматоры, нанятые Палмерами специально ради этого дня. А еду и напитки (с излишним содержанием сахара) разносили официанты, которым за один выезд, возможно, платили больше, чем Хоппер зарабатывал за месяц.

Про взрослых на этой вечеринке тоже не забыли – даже для них Палмеры организовали развлечения. Если пройти дальше по белому коридору, то за одной из множества белых дверей можно было найти родителей (за исключением Хоппера), которые собрались на специальное представление. Кто-то сказал, что будет нечто вроде магических трюков. Диана уговаривала мужа пойти с ней, даже пыталась затащить за руку внутрь, но… Магическое представление?

Нет уж, ему и здесь хорошо. Одному. В бесконечно белом холле. С бокалом вина.

Из кухни послышался взрыв смеха, и ему вторил почти такой же звук с противоположного конца коридора. Хоппер посмотрел в одну сторону, потом в другую в раздумьях, к кому будет лучше присоединиться. В итоге он покачал головой, мысленно обругал себя за занудство и неумение веселиться, после чего направился к взрослым. Открывая дверь в конце коридора, он уже ожидал увидеть за ней белую комнату с белым роялем в центре – с Джоном Ленноном за клавишами и лежащей на крышке Йоко Оно.

Но в действительности он обнаружил очередную гостиную, одну из многих в этом особняке. Пожалуй, она была не настолько безжизненной, как другие комнаты: здесь белизну стен хотя бы оттенял теплый коричневый цвет книжных шкафов, вероятно, сделанных из натурального дерева и украшенных орнаментом.

Хоппер с легким щелчком закрыл за собой дверь и вежливо кивнул людям, стоявшим рядом со входом. Он заметил, что стояли в основном отцы, в то время как матери и тети расположились за большим круглым столом, занимавшим значительную часть комнаты. Все их внимание было приковано к женщине, которая сидела во главе стола, лицом к двери. Она была молода, с красным узорчатым шарфиком, обмотанным вокруг головы, а прямо перед ней стоял – вы не поверите! – хрустальный шар, черт бы его дери.

Хоппер напрягся и сжал зубы, но сдержался и не стал демонстративно смотреть на часы. Ему было неуютно здесь, он ощущал себя не в своей тарелке. По всей видимости, он единственный из присутствующих мужчин не разоделся в пух и прах на детский праздник. Другие отцы облачились в спортивные пиджаки с широкими лацканами разнообразных землистых оттенков и повязали галстуки.

«Ах, да. Пиджак и галстук в стиле «Модель Т»[4]: Любой цвет, который вам понравится, – лишь бы он был коричневым».

Хоппер неожиданно понял, что ему совсем даже неплохо в красной клетчатой рубашке и синих джинсах. Во всяком случае, удобно. Синтетическая ткань в такую жару – не самое мудрое решение. Кажется, несколько стоявших рядом мужчин сами уже убедились в этом, судя по их раскрасневшимся и блестящим от пота лицам.

Хоппер усмехнулся и поспешил спрятать ухмылку за бокалом вина, затем переключил внимание на сцену, разворачивавшуюся в центре комнаты. Диана сидела с еще несколькими женщинами (большинство из них были одеты в длинные струящиеся платья из хлопчатобумажной ткани, которые определенно были полегче модных нарядов мужчин), наклонившись вперед, и внимательно слушала гадалку. Та пристально вглядывалась в хрустальный шар и притворялась, будто читает будущее… интересно, чье? Синди – матери Тома?

Женщины сменили друг друга, и Хопперу стало неинтересно следить за ними. Ему вдруг захотелось выпить еще вина.

Гадалка продолжала что-то монотонно бубнить. Она оказалась моложе, чем ожидал Хоппер – впрочем, он и сам не знал, сколько лет должно быть предсказательницам судеб. Разве им не положено быть старухами? Не то чтобы это имело какое-то значение – в конце концов, это просто представление, не более.

Хоппер велел себе расслабиться, наслаждаться шоу и не быть таким мухомором.

Из задумчивости его вывел взрыв аплодисментов. Он оглянулся и заметил, что женщины за столом опять пришли в движение – к предсказательнице подсаживалась новая жертва для гадания.

Это была Диана. Она засмеялась над словами соседки, затем оглянулась через плечо. Ее глаза засияли при виде мужа, и она махнула рукой, призвав его подойти поближе.

Он бросил смущенный взгляд на остальных отцов, продвинулся вперед и встал за стулом, на котором сидела Диана. Жена протянула к нему руку, и Хоппер сжал ее, в ответ она еще раз посмотрела на него и улыбнулась.

Он ответил тем же и произнес:

– Ну и чего ты на меня смотришь? Лучше на Мадам Загадку гляди, она сейчас предскажет тебе будущее.

Гадалка рассмеялась. Она слегка отодвинула со лба шарфик и взглянула на мужчину.

– Прошлое, настоящее, будущее – все пути, все дороги открыты для меня! – С этими словами она взмахнула руками над хрустальным шаром.

Диана улыбнулась, затем глубоко вдохнула, села прямо и закрыла глаза. Медленно выдохнула через нос.

– Ладно, – произнесла Диана. – Выкладывайте.

Присутствующие радостно зааплодировали, гадалка тоже пыталась подавить смех. Она качнула головой, разминая шею, положила ладони на стол по обе стороны от хрустального шара и пристально уставилась в него.

Предсказательница молчала. Сосредоточенно сдвинув брови, она долго смотрела в шар. В дальнем конце комнаты слышалось перешептывание мужчин, которые потеряли интерес к зрелищу.

А затем…

– Я… ой!

Гадалка резко отпрянула от шара. Хоппер тут же положил руку на плечо жене, а та коснулась в ответ его.

Предсказательница судьбы закрыла глаза. Лицо исказилось, точно от боли. Хоппер почувствовал, что Диана сильнее сжала его ладонь; ему стало немного не по себе. Эта женщина просто разыгрывала представление, все было не по-настоящему – однако атмосфера в комнате изменилась, легкость и веселье вмиг улетучились.

Хоппер закашлялся.

Гадалка открыла глаза, наклонила голову и заглянула в хрустальный шар.

– Я вижу… вижу… – Она мотнула головой и крепко зажмурилась. – Тьму. Облако… Нет, это волна, она ползет и накрывает… накрывает.

Диана заерзала на стуле и обернулась к мужу.

– Свет… – продолжала гадалка. – Нет, не свет. Это… отсутствие. Пустота. А тьма, как облако, как волна, приближается и накрывает…

Она резко глотнула воздух, словно задыхаясь. Диана в ужасе подскочила – как и половина людей в комнате.

Хоппер покачал головой.

– Слушайте, если это какая-то шутка…

Женщина в ответ начала мотать головой.

– Тьма. Ничего, кроме тьмы. Огромное облако, черное, как змея…

– Думаю, достаточно, – произнес Хоппер.

– Тьма приближается. Ночь без конца. День без рассвета. День з…

– Я сказал, достаточно! – Хоппер стукнул ладонью по столу.

Гадалка резко распахнула глаза и вдохнула полные легкие воздуха. Несколько раз моргнула и удивленно оглядела собравшихся, как будто только что очнулась от глубокого сна.

А затем все заговорили одновременно. Женщины начали быстро покидать свои места; их неожиданно смутило собственное участие в этой игре. Мужчины тихонько переговаривались у дверей. Диана встала, и Хоппер обнял ее одной рукой за плечи.

– Ты в порядке?

Диана кивнула и потерла лоб.

– Да, все хорошо. – Она повернулась к нему и слабо улыбнулась.

Хоппер снова взглянул на гадалку.

– Слушайте, я не знаю, что вы такое придумали, но, господи, мы же на детском дне рождения. Если хотите пугать людей – может, лучше приберечь это для Хэллоуина?

Предсказательница смотрела на него оторопелым взглядом, щурясь, словно никак не могла уловить смысл сказанного. Остальные родители один за другим проскальзывали за дверь. Хоппер тоже развернулся к выходу.

– Все хорошо? – услышал он голос жены. Он обернулся и понял: она обращалась не к нему, а к гадалке, которая потирала виски.

– Ох… да. Послушайте, – сказала та. – Я прошу прощения. Правда. Сама не знаю, что на меня нашло.

– Да уж, это точно. – Хоппер положил руку Диане на плечо и повел ее к двери. Только на пороге он оглянулся. Женщина осталась сидеть за столом, и выглядела она теперь еще моложе, а красный шарфик и хрустальный шар смотрелись нелепо.

– Я поговорю об этом со Сьюзен и Биллом, – сказал Хоппер.

– Джим, хватит, – качнула головой Диана.

Он нахмурился, сердито засопел и вышел. Но стоило паре оказаться в коридоре, как гнев ослаб: к ним из толпы детей со всех ног бежала Сара. В одной руке она держала бумажный пакет, белый в красную полоску, а в другой – картонную коробку с квадратными отверстиями по бокам и прочной ручкой наверху, которую Сара стискивала до побелевших костяшек пальцев.

– Эй, дружочек, что у тебя там? – Хоппер опустился на колено перед шестилетней дочерью.

– Праздничный торт! И камень-питомец – всем такой подарили. Моего зовут Молли.

– Понятно, – медленно проговорил мужчина и наклонил к себе коробку с камнем, когда Сара протянула ее вперед. – Как думаешь, Молли захочет кусочек торта?

– Не говори глупостей, папа. Молли питается лимонадом.

– Ну разумеется.

Хоппер обернулся к Диане, приоткрыв от удивления рот.

– Значит, нам больше торта достанется! – воскликнул он.

Диана засмеялась и взяла его под локоть.

– Давай, пошли. – Она направилась следом за другими родителями и детьми, которые двигались к выходу из дома.

В вестибюле их ждали два детских аниматора – оба переодетые в Дядюшек Сэмов в честь Дня независимости. Каждому проходящему ребенку они протягивали маленький американский флаг на палочке, к другому концу которой был привязан бумажный пакетик с конфетами. Сара сунула отцу коробку с камнем-питомцем, чтобы освободить руку для нового подарка.

– Что нужно сказать, Сара? – напомнила Диана.

– Спасибо, мистер Клоун!

Втроем они спустились по ступенькам крыльца на тротуар. Другие гости садились в машины, которые занимали почти все свободное пространство перед домом. А семья Хопперов собиралась прогуляться пешком, до дома было недалеко. Стоило им пройти несколько шагов, как Джим почувствовал, что Сара дергает его за руку. Отец отпустил девочку, давая ей вволю набегаться и развеяться, пока они идут эти несколько кварталов до многоквартирного дома, в котором жили.

Диана взяла мужа под руку, прижалась головой к его плечу, и они неспешно зашагали вперед.

– Отличная вечеринка, – сказала она.

– Да, отличная, – повторил за ней муж. – Я все время боялся пролить красное вино на то, за что буду не в состоянии заплатить, а потом мы получили пророчество о грядущем Апокалипсисе от провидицы Судного дня.

Он приподнял картонную коробку.

– А, и еще у нас неожиданное прибавление в семействе. Да, отличная вечеринка. Жду не дождусь следующего года.

Диана засмеялась, слегка отстранилась от Хоппера и шутливо толкнула его в плечо, к которому только что прижималась.

– Ой, да ладно, не так уж было и плохо. У Лизы просто… – Диана умолкла и начала махать руками в попытке что-то объяснить.

– Лиза? – переспросил Хоппер.

– Лиза Сарджесон, гадалка. Хотя вообще-то она одна из родителей, а фокусами занимается в качестве подработки.

– Предсказание судьбы – это фокус?

– Ну, у нее в программе было не только это. На самом деле она показывала довольное неплохие трюки с освобождением от цепей и замков. Дженис Макган вызвалась добровольцем и дала заковать себя в цепи, и у нее чуть сердечный приступ не случился, когда Лиза сказала, что ключа у нее нет!

Хоппер улыбнулся, но все же спросил:

– Так что там было с предсказанием судьбы? Лиза что, просто увлеклась?

– Атмосфера располагала, – Диана пожала плечами.

– Временами, – тихонько присвистнул он.

– Всю вечеринку.

– Вот уж точно. И знаешь, что? Там были все одноклассники Сары и их родители, но готов поклясться, что нанятого персонала было больше, чем гостей. Да еще и развлекательная программа для взрослых! Попробуй докажи, что Сьюзен и Билл не пытались просто выпендриться.

– Ну что ж, – ответила Диана, – я хорошо провела время, даже если у тебя не вышло.

– Нет, я этого не говорил.

– А и не нужно. По твоему поведению и так все понятно.

– Сказал же, я боялся испортить что-нибудь в доме.

– Разумеется.

– Разумеется.

– Джеймс Хоппер, – Диана снова взяла мужа под руку, – ты всю вечеринку сидел истуканом. Тебе нужно научиться расслабляться.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но передумал. Вместо этого мужчина пожал плечами – и тут же понял, что они отказываются опускаться.

– Да просто…

– Что «просто»?

– Я хочу сказать… тот дом. Те люди. Ну хорошо, Палмеры – приятная семья. Но… они не похожи на нас. И на остальных родителей в классе тоже. Согласись, они не устроили праздник в своем доме в Хэмптонсе[5] только потому, что понимали: остальным не хватит денег на бензин, чтобы туда доехать.

– Неправда, – усмехнулась Диана.

– Ладно, пусть, – ответил Хоппер, который наконец-то смог расправить плечи. – Может, и неправда. Но серьезно! Нормальные люди в таких домах не живут. И раз у них столько денег, почему их близнецы ходят в государственную школу?

– Отличная школа вообще-то. Будь иначе, я не стала бы там преподавать и уж точно не отдала бы туда Сару.

– Знаю, знаю. – Он вздохнул. – Но в городе десятки крутых частных школ, куда Палмеры могли бы пристроить детей. Просто… разве ты сделала бы иначе, будь у тебя возможность? Школа Сары, может, и отличная, но мы ведь о нью-йоркской общеобразовательной системе сейчас говорим.

– Как думаешь, стала бы я посвящать этой системе всю себя до последней кровинки, слезинки и капли пота, если бы в нее не верила? – Диана посмотрела на мужа. – Джим, ты не единственный здесь пытаешься добиться перемен. Я приехала в этот город не для того, чтобы просто поддерживать тебя, а самой стоять в сторонке. Вспоминай об этом хоть иногда.

Хоппер кивнул и снова притянул жену к себе. Конечно, в Нью-Йорке имелись свои проблемы, но Сара действительно ходила в хорошую школу. Джим понимал, как повезло Диане устроиться туда, учитывая текущее положение дел в городском образовании. Жена рассказывала ему о других школах, про которые слышала. Таких, где учителя иногда вообще не появлялись на занятиях. Или где двенадцатилетние школьники прямо в классе передавали друг другу бутылки вина. Учитель хоть и присутствовал, но ничего не мог сделать, потому что понимал: любая попытка отстоять свой авторитет будет встречена пренебрежением, а то и насилием. Разумеется, это были примеры крайние, но временами весь город казался одной большой крайностью. Он находился на грани банкротства, а система государственных услуг разваливалась вместе с инфраструктурой.

Добро пожаловать в Нью-Йорк 1977 года![6]

Не сказать, чтобы Хоппер жалел об их переезде. Вовсе нет. Лично для него это было совершенно правильное решение, принятое в подходящее время. После Вьетнама возвращение в городок Хоукинс в штате Индиана казалось шагом в какую-то параллельную вселенную. Хоппер жертвовал всем до последней капли крови (а иногда думал, что частично и рассудком) на войне, у которой словно не было конца, и он сражался, хотя сам толком не понимал, зачем. А между тем Типичный Мелкий Городишко словно накрыло петлей во времени: тот нисколько не изменился, пока Хоппер отсутствовал.

Бывший солдат задавался вопросом, придут ли сюда когда-нибудь перемены, возможны ли они здесь вообще. Он не находил себе места и даже не пытался это скрыть. Когда в 1969-м в городок приехала Диана, Хоппер с радостью отвлекся на новое знакомство. Вскоре у них завязался роман, а в 1971-м родилась дочь Сара. И это ему помогло.

Впрочем, ненадолго. Потому что их по-прежнему окружал Хоукинс, штат Индиана. Семейная идиллия не могла длиться вечно. Джиму требовалось… что-то еще. Нечто большее.

И по смыслу, и по размеру.

Нечто вроде Нью-Йорка.

По правде сказать, поначалу Диана пыталась отговорить его, и Хоппер иногда чувствовал вину перед ней. Несмотря на то что она поддерживала его и хотела, чтобы он поступал так, как считает необходимым, все-таки переезд из Хоукинса в Нью-Йорк был во многих смыслах серьезным шагом. Да, они жили в маленьком сонном городке, но именно здесь у них появились дом и семья. В Хоукинсе было безопасно и спокойно. А поскольку события во Вьетнаме быстро забывались, то было еще и… легко.

Возможно, в этом и заключалась проблема. Безопасно, спокойно, легко – все это было просто замечательно, но вскоре Хоппер понял, что хочет вовсе не этого. Две командировки во Вьетнам изменили его, а вернувшись окончательно, он осознал, что буквально тонет в забытье провинциальной жизни.

Хоппер рано заметил признаки того, что с ним происходит. Диана тоже, и он был благодарен ей за это. Он полагался на ее поддержку, без которой… что ж, он даже не представлял, что могло бы случиться. Он видел, что произошло с другими – теми, кто вернулся с войны и не смог вписаться в мирную жизнь.

Ему требовались перемены. Так что они с Дианой рискнули. Переехали в Нью-Йорк. В большой город, находившийся в беде, в город, которому требовалась помощь.

Хоппер знал, что со всем справится. Понимал: будет тяжело, предстоит настоящее крещение огнем в городе, который люди стали называть «адом на земле» еще до того, как все действительно полетело к чертям собачьим.

Но все же… Ему этого хотелось. Ему это было нужно.

Итак, весной 1972-го Диана сказала «да». Она согласилась с аргументами мужа: сейчас самое время переехать, они еще молоды и способны проложить для себя новую дорогу в жизни. Переезд будет полезен им всем.

Послужной список Хоппера говорил сам за себя. Сразу после возвращения из армии Джим поступил в полицию Хоукинса. Три с половиной года честной работы и множество почетных грамот, предшествующий военный опыт – и он сумел попасть в департамент полиции Нью-Йорка. У тех был недобор в штате, особенно детективов, и они в срочном порядке искали сотрудников: брали патрульных полицейских с необычным опытом и проводили переквалификацию. Несколько месяцев пролетели незаметно: в процессе однообразной работы Хоппер постарался узнать как можно больше о городе и о местном департаменте полиции, а к концу учебы у него появились собственный значок и рабочий стол. Он вложил в работу много сил и времени, и это не осталось незамеченным: как только по департаменту прошла волна сокращений и урезания бюджета, Хоппера повысили до детектива отдела по расследованию убийств.

Он никогда еще не был так счастлив.

Да, денег у них водилось немного (именно поэтому в доме Палмеров его так сильно раздражало бестолковое хвастовство богатством), но… они были счастливы. Квартира в Бруклине была на самом деле не такой уж плохой. Трудоустройство Дианы в начальной школе – неплохой вариант, крепкий середнячок: могло выйти получше, а могло и хуже. Сара – способная девочка, и хотя она только-только пошла в первый класс, но уже радовала успехами. А в школе рядом с ней была Диана – конечно, за ручку не водила, но хотя бы приглядывала.

В конце концов, это все-таки Нью-Йорк.

Вдруг Хоппер почувствовал, как его резко дергают за ногу, отрывая от размышлений. Он опустил взгляд и увидел Сару, которая изо всех сил вцепилась ему в колено. До дома уже было рукой подать.

– Пойдем, ну пойдем! Пора есть торт, папочка!

– Да, одной юной леди как раз не хватает новой порции вредного сахара. – Он поднял дочь на руки и засмеялся.

Пока он держал Сару, Диана прошла вперед и отперла парадную дверь. Хоппер собрался войти следом, но столкнулся с женой, которая замерла на крыльце.

– В чем дело? – спросил он.

Диана посмотрела на мужа.

– Телефон?

Хоппер прислушался. Она была права: где-то наверху звенел телефон. Из их квартиры на втором этаже.

– Держи. – Он развернулся и передал Сару Диане. – Попробую добежать. Вдруг что-то важное.

Как только дочка оказалась в материнских руках, Хоппер поспешил вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

– Да?

– Хоп, до тебя невозможно дозвониться, – раздался в трубке женский голос. Достаточно низкий и с хрипотцой, свойственной курильщикам. Хопперу этот голос был хорошо знаком.

– Я очень на это надеялся, Делгадо, – ответил он. – Сегодня, в День независимости, единственной моей обязанностью было сводить Сару на день рождения одноклассников.

– Не хочется тебя расстраивать, но мне придется пригласить тебя на совсем другую вечеринку.

Хоппер почувствовал, как сердце забилось чаще. Если уж детектив Розарио Делгадо, его напарница в последние полтора месяца, пыталась дозвониться в его законный выходной – значит на то была крайне серьезная причина. Он это прекрасно понимал, и, стоя с трубкой у холодильника, чувствовал, что уже знает эту самую причину.

Диана с Сарой вошли в квартиру за его спиной. Пройдя с дочкой на маленькую кухню, Диана выжидательно посмотрела на мужа. Он встретился с ней взглядом и коротко кивнул.

– Центр управления вызывает детектива Джеймса Хоппера.

Он снова поднес трубку ко рту.

– Извини. – Хоппер помолчал и продолжил: – Еще один, да?

– Ты должен приехать. Как только сможешь.

Хоппер кивнул:

– Уже выезжаю. Адрес какой?

Оглядываясь в поисках ручки и бумаги, он обнаружил, что Диана уже взяла с кухонной стойки маленький блокнот, куда они обычно писали списки покупок, и протянула ему. Хоппер беззвучно поблагодарил ее, развернулся и, прижав блокнот к стене рядом с телефоном, стал быстро записывать за Делгадо.

– Ладно, принял, скоро буду.

– Я расстелю красную ковровую дорожку, – сказала Делгадо.

Щелкнув, линия разъединилась.

Хоппер положил телефон обратно на рычаг. Неожиданно он почувствовал, как Диана кладет руки ему на плечи. Он накрыл ее ладони своими, обернулся и обнял жену покрепче.

– Э-э, слушай… – начал он.

Она кивнула:

– Тебе нужно идти.

– Да, нужно. Прости.

Диана улыбнулась.

– Не извиняйся, – сказала она. – Никогда не извиняйся за то, что делаешь свою работу.

– Я все тебе компенсирую.

– Ловлю на слове.

Хоппер выскользнул из объятий и направился к выходу. Взявшись за ручку двери, он обернулся.

– Я позвоню, – обратился он к Диане. Потом взглянул на Сару, которая уже сидела за небольшим обеденным столом и увлеченно поедала торт. – Эй, дружочек, оставь мне немножко!

Сара посмотрела на отца и улыбнулась. Лицо ее было перепачкано красно-синей глазурью.

Диана подошла к мужу и поцеловала в щеку.

– Будь осторожен.

Хоппер поцеловал ее в губы.

– В этом и состоит мой план, – ответил он, вышел и закрыл за собой дверь.

Глава вторая

Третья жертва

4 июля 1977 года ¶

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Какой ужас… просто кошмар.

Хоппер взглянул на полицейского в форме. Было непонятно, что он имеет в виду: беспорядок в квартире или жестокость преступления. Хоппер подумал, что, возможно, и то, и другое. Он осторожно шел по коридору, сжав кулаки, и старался ни к чему не прикасаться, чтобы не мешать полицейским, которые заполнили всю квартиру, словно мини-армия. Хоппер внимательно осматривался и все запоминал – словно делал мысленные фотографии. Он всегда так работал на месте преступления. Конечно, вскоре будут настоящие снимки со всех возможных ракурсов, один из полицейских нарисует план квартиры, другой все измерит и отметит желтым флажком каждый представляющий интерес предмет. Однако ничто не сравнится с личным присутствием на месте преступления, с возможностью увидеть все собственными глазами, прочувствовать расположение предметов и обстановку. Понять, как взаимосвязаны друг с другом комнаты и движимые объекты.

Но этот коп был прав: квартира находилась в ужасном беспорядке. Вдоль коридора стояли сумки со всяким барахлом, и не похоже было, чтобы кто-то недавно сюда переезжал. Хоппер заглядывал во все комнаты, которые встречались ему на пути, и везде видел одну и ту же картину: все было словно завалено старым хламом. Однако никаких характерных запахов не ощущалось – только спертый воздух, словно тут давно не открывали окна.

Но как только он приблизился к комнате, где все случилось, он тут же почувствовал тошнотворный запах, как на разделочном столе мясника. Запах смерти. Еще довольно слабый, учитывая, какая стояла жара. Хоппер удивился: он знал, что бывает намного хуже.

– Детектив Хоппер. Как мило, что вы заглянули.

Он обернулся и увидел свою напарницу – детектива Розарио Делгадо. Она стояла руки в боки на пороге одной из комнат, мимо которых Джим только что прошел. Сегодня Делгадо оделась в синие расклешенные джинсы с широким коричневым ремнем и в голубую рубашку поло с расстегнутым воротом. На шее у нее болтался золотистый жетон детектива, который, когда Делгадо двигалась, отскакивал от нижней пуговицы на вороте рубашки. Посмотрев на ее значок, Хоппер вспомнил про собственный, вытащил его из заднего кармана и приколол на ремень. Делгадо наблюдала за ним с усмешкой на смуглом изящном лице.

– Хорошая рубашка, – заметила она. – Так, ничего не говори… Это была костюмированная вечеринка, в которой ты играл роль лесоруба?

Хоппер опустил взгляд. Неожиданно он застеснялся и своих классических джинсов, и красной клетчатой рубашки, и ботинок «челси» на кубинском каблуке[7].

– Ну, что я могу сказать? Мне нравится рисунок в клетку.

– Уверена, все женщины без ума от тебя, когда ты так одеваешься.

– Кстати, насчет формы… – Хоппер жестом указал на Делгадо. Та пожала плечами.

– Я как раз ехала в «Студию 54»[8], когда мне позвонили из департамента.

– Правда, что ли?

– Черта с два. Ну а что еще прикажешь делать в такую жару? Идем-ка. – Она направилась в глубь коридора. Хоппер двинулся следом.

Войдя в комнату, Хоппер сперва огляделся по сторонам. Нет, он не боялся той ужасающей картины, что развернулась в центре помещения, но хотел охватить взглядом сразу все детали. Комната. Интерьер. Размеры предметов. Расстояние между ними. Их расположение.

Место преступления целиком.

Эта была спальня. На стенах – коричневые обои в полоску, не слишком старые, не слишком новые. Света из единственного прямоугольного окна хватало, чтобы осветить всю комнату. На полу лежал вычурный ковер в сине-красный цветочек. Хоппер отметил комод с выдвижными ящиками; он был коричневого цвета и не сочетался со стенами, а сверху стояло круглое зеркало для бритья. Стульев здесь не было, зато имелась односпальная кровать. Выглядела она так, будто на ней кто-то спал, а потом в спешке неаккуратно заправил. В этой комнате было относительно мало хлама; ключевое слово – относительно.

Только после этого детектив позволил себе переключить внимание на то, что лежало на кровати. На то, что превращало эту убогую квартирку в место преступления.

Тело последней жертвы.

Делгадо жестом указала на кровать:

– В общем, все по старой схеме. Жертва – мужчина в возрасте около сорока лет, в хорошей физической форме. Не считая того, что почти вся кровь вытекла из тела.

Хоппер шагнул вперед, а Делгадо, наоборот, отступила назад, чтобы не мешать. Убитый лежал на постели вверх лицом. Он был полностью одет: синие форменные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами. Ноги свешивались с кровати; на них были черные носки и такого же цвета туфли, как следует начищенные. Голова мужчины лежала почти на подушке. Плотное коричневое покрывало под мужчиной, пропитавшись кровью, стало почти черным.

Грудь убитого представляла собой кровавое месиво. Белая рубашка в этом месте была разодрана, и Хоппер разглядел знакомые темные полосы на коже.

Он сделал глубокий вдох, обхватил живот одной рукой, а второй почесал подбородок. Покачал головой:

– Все так же, как у предыдущих жертв.

– Как у предыдущих, – повторила Делгадо. – Пять проникающих ран соединены надрезами, и получается…

– Пятиконечная звезда, – закончил мысль Хоппер. – Чертова пятиконечная звезда.

Он взглянул на напарницу и спросил:

– Другие сходства есть?

Она кивнула.

– Да. Никаких признаков взлома или борьбы. Соседи тоже не заявляли о шуме или о чем-то подозрительном.

Хоппер вновь оглядел комнату. Подошел к окну и осторожно выглянул за зеленые полосатые шторы.

– А кто его обнаружил?

– Комендант дома. Очевидно, кто-то пожаловался на неприятный запах, после чего ему пришлось вскрывать квартиру.

– У нас есть его показания?

– Да, уже приняли. Он активно шел на сотрудничество.

Хоппер кивнул Делгадо и снова повернулся к окну. За ним открывалась бруклинская улица – обычная, похожая на любую другую. У тротуара припарковано несколько машин. Еще один автомобиль с тихим урчанием неспешно ехал по переулку. Мимо шел пожилой мужчина в белом жилете и черной фетровой шляпе. Ему навстречу молодая женщина вела за руку маленькую девочку; обе были одеты в закрытые платья, а ткань с цветочным рисунком развевалась от легкого ветра, словно парус.

Обычная улица, похожая на любую другую.

Например, на ту, где живет он сам с Дианой и Сарой. Ну хорошо, у них дома на порядок уютнее, чем в этой квартире. Но есть ли в действительности какая-то разница? Произошло вторжение на частную территорию. Человек убит в собственном жилище. Кем бы вы ни были и где бы ни жили, с вами могло случиться ровно то же самое.

Хоппер не знал того, кто лежал на кровати. Но ведь мог знать.

А если бы это была Диана?

Детектив поспешно прогнал эту мысль. Когда работаешь в полиции, тебе не устают напоминать, что нельзя позволять личным чувствам взять над тобой верх. Каждый учебник, инструкция, программа подготовки – все твердят, что нужно подходить к делу с определенной долей отстраненности, иначе тебя разорвет от внутренних конфликтов. И это правда. Хоппер прекрасно это понимал.

Но в то же время ему было ясно, что если не вкладывать в работу частичку себя… то за каким чертом вообще ею заниматься?

Весь фокус – и ключ к решению – заключался в том, чтобы контролировать свои чувства, пока они не начали контролировать тебя.

Он снова выглянул на улицу. Там все жило обычной жизнью. А вот в квартире – совсем другое дело. Хоппер вздохнул, выбросил лишнее из головы и вернулся к работе.

– Итак, информация для тех из нас, кто следит за счетом из дома. – Голос Делгадо прозвучал откуда-то из-за спины. – Это третья жертва. Место преступления идентично, способ убийства идентичен, все – идентично.

Хоппер закрыл глаза и потер пальцами переносицу.

– О наличии главной улики можно не спрашивать?

– Именно так.

Он развернулся лицом к Делгадо, которая протягивала ему целлофановый пакет. Пару секунд Хоппер просто смотрел на него, затем взял и повертел в руках.

В чистом пакете лежала карта прямоугольной формы, крупнее игральной раза в два. Одна сторона пустая, белого цвета.

Мужчина перевернул карту. Он прекрасно знал, что обнаружит на другой стороне. И не ошибся.

Вдоль широкого края карты были нарисованы три волнистые линии. Все они были аккуратно выведены от руки густыми черными чернилами. Этот символ отличался от тех двух, которые обнаружили в местах предыдущих убийств, однако все они явно были из одного набора.

– Добавь еще одну в коллекцию. – Делгадо приподняла свои волнистые темные волосы, чтобы хоть немного охладиться в душной комнате. – Предлагаю остальное оставить профессионалам. От этой жары уже мозги плавятся.

Хоппер кивнул и вернул ей карту. Делгадо передала ее криминалисту, ожидавшему на пороге, и вышла следом за ним. Хоппер задержался ненадолго, чтобы снова окинуть взглядом мертвое тело и место преступления.

И тут у него перехватило дыхание.

Трое убитых. Каждого ударили ножом пять раз, после чего преступник соединил раны между собой в пятиконечную звезду.

Трое убитых. Один и тот же почерк. Все сходится.

В Бруклине появился свой собственный серийный убийца, который оставляет рядом с жертвами какие-то ритуальные послания.

Хоппер выдохнул и покинул комнату.

Как будто у Нью-Йорка и без того проблем мало.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

– Что? Третья жертва?

Хоппер опустил взгляд в кружку с кофе. Она была пуста. Уже все выпил, а ведь рассказ только начался. Надо держать себя в руках.

Оди сидела за столом напротив него и качала головой, озадаченно скривив рот. Хоппер поднялся со стула и пошел на кухню – к кофеварке.

– Да, уже третья, – подтвердил он, наливая себе еще бодрящего напитка. – К тому времени мы расследовали это дело почти два месяца. Два одинаковых убийства – закономерность, из которой становится понятно, что мы ищем одного человека. Но три убийства – это уже нечто другое. Так мы поняли, что у нас завелся серийник.

Оди сосредоточенно прищурилась.

– Это как… сериал? – неуверенно спросила она, подчеркнув последнее слово.

Хоппер плюхнулся обратно на стул.

– Нет, нет. «Серийник» в смысле «серийный убийца». Это тот, ну… кто убивает много людей.

– Как папа?

«Папа?»

И тут до него дошло. Оди имела в виду Бреннера – доктора Бреннера, того самого монстра, из-за которого все ее детство прошло в стенах лаборатории.

«Вот черт…»

– Нет, это другое. Совсем не как он. Тут все… сложно. Послушай…

Хоппер умолк и отпил кофе. Неужели он готов к этому? Неожиданно вся затея показалась крайне неудачной. Оди в отношении многих вещей была младше своего физического возраста. А он сейчас ей будет рассказывать о Нью-Йорке 1977 года и о том, как столкнулся с серийным убийцей?

Это было уже слишком. Мужчина вздохнул и почесал щеку.

– Я не уверен, что это хорошая идея, честно. В плане…

Оди села прямо, словно вытянувшись по струнке.

– Теперь поздно останавливаться.

Хоппер вздохнул. Снова.

– А ты точно уверена? Просто…

– Я хочу узнать, что случилось!

– Просто я не хочу, чтобы после моих рассказов тебе потом целый год снились кошмары, понимаешь?

Оди посмотрела на детектива своим обычным пристальным взглядом. Молчание затянулось. Наконец девочка его нарушила:

– Начни с самого начала.

– Сначала? Это и без того довольно длинный рассказ. А первые два убийства были одинаковыми. И я ведь уже сказал, события стали развиваться после третьего.

Оди уперлась взглядом в стол. Хоппер смотрел на нее поверх кружки, которую держал в руке. Девочка продолжала молчать. Хоппер поставил кофе на стол.

– Ну и что теперь? – спросил он.

– Начало, середина, конец. – Ее взгляд был по-прежнему опущен вниз. – Это рассказ. Начало, середина, конец.

– Верно.

Оди взглянула на Хоппера:

– Расскажи про Делгадо.

– Делгадо? Вот на этот вопрос я могу ответить.

Он отпил немного кофе и начал рассказывать с самого начала.

Глава третья

Сонни и Шер

17 мая 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Служебный кабинет детективов 65-го бруклинского участка в восемь утра не очень-то напоминал бурлящий пчелиный улей. Хоппер считал, что во всем виновата сонливость от чертовой жары. Лето еще не началось, а Нью-Йорк уже словно поджаривался заживо на медленном огне. У Хоппера был план на случай, если такая погода задержится надолго: затащить свой стол в служебный лифт и вывезти на крышу. Там, наверху, хотя бы дул ветерок. Здесь же, в кабинете, движение воздуха обеспечивали только три «убитых» напольных вентилятора, которые сержант Макгиган откопал в какой-то всеми забытой кладовке. Кондиционер, разумеется, был сломан. Хоппер вообще сомневался, что тот когда-либо работал, и не особо надеялся, что в ближайшие десять лет его починят – учитывая, как сейчас урезали бюджет в департаменте полиции Нью-Йорка.

Возьмем, к примеру, рабочий стол напротив Хоппера. Как и все остальные, он принадлежал сотрудникам убойного отдела, в котором числилось шесть детективов (нет, уже пять). Стол металлический и давно пережил свои лучшие времена, к тому же сейчас он совершенно пуст: нет даже телефонного аппарата и записной книжки, в ящиках ничего не лежит. Вот уже несколько недель продолжается волна сокращений в городской полиции, которая особенно жестоко прошлась по 65-му участку, в результате чего многие детективы остались без работы, а Джим – без напарника.

В некотором смысле он понимал необходимость экономии. У городской администрации закончились деньги, а федеральное правительство не собиралось и пальцем шевелить, чтобы что-то исправить. Так что, хочешь не хочешь, а приходилось урезать траты. Решение нельзя было назвать правильным (пока отрезалось лишнее, но потом ведь придется отрезать и нужное), но сам принцип был ему понятен.

Хоппер также понимал, что ему самому чертовски повезло. За первую половину 1977 года (на сегодняшний день, по крайней мере) в городе было совершено почти шестьсот убийств. Но убийства были распространены по районам неравномерно, и 65-й участок контролировал относительно спокойную часть Бруклина. В настоящее время на пять оставшихся детективов приходилось по три расследования. Этого и так было немало, но Джим знал, что обстановка в любой момент может ухудшиться. Но даже сейчас, несмотря на отсутствие напарника, он был благодарен за то, что его назначили в этот отдел. Однако Хоппер искренне сочувствовал капитану, стоявшему во главе их участка. Его зовут Бобби Лаворна – это крупный, крепко сложенный итальянец, чьи густые усы придавали ему сходство с моржом, а двадцатипятилетний опыт в полиции позволял раскидывать дела между следователями так ловко, словно он был умелым жонглером. Правда, в последнее время капитан все бо́льшую часть времени проводил за закрытой дверью в своем кабинете, пуская вверх клубы сигаретного дыма и споря по телефону с вышестоящим начальством в попытках выбить больше ресурсов, денег и людей. Жизнь нью-йоркского полицейского из отдела по расследованию убийств – далеко не сахар, но Хоппер был рад, что по крайней мере он не торчал целый день за столом, перекладывая бумажки и воя от безысходности.

– В курсе, что вчера случилось?

Хоппер поднял взгляд от папки с делом, которое он в очередной раз просматривал, и снял ноги со стола. К нему подошел детектив Саймондс – он только что вышел из комнаты отдыха с кружкой горячего дымящегося кофе в одной руке и свежим утренним номером «Нью-Йорк Таймс» в другой. Саймондс протянул газету Хопперу и присел на край пустующего стола, подтянув для удобства брючины бледно-голубого костюма. Джим поднял газету и поверх нее увидел, как детектив запускает палец под воротник белой рубашки и поправляет короткий широкий галстук, идеально подобранный под костюм.

– Ты когда-нибудь слыхал о натуральных тканях, Саймондс?

Тот лишь фыркнул в ответ и сделал очередной глоток кофе.

– Это называется «стиль», Джеймс Хоппер. А если я вдруг начну нуждаться в модных советах от звезды сельской ярмарки, то сразу пойду искать себе хорошего психиатра.

Хоппер насмешливо качнул головой и вернулся к изучению газеты. Первую полосу занимала фотография разбившегося вертолета.

– Прикинь, упал прямо на Мэдисон-авеню! Моя жена как раз была там. Гос-с-споди. – Саймондс отпил еще кофе и покачал головой.

Хоппер прочел заголовок: «Пятеро человек убито винтом вертолета, потерпевшего крушение на здании «Пан Американ».

Он уже знал об этом из вечерних новостей, но статья в «Таймс» более подробно описывала то, что случилось вчера в половине шестого. Вертолет компании «Нью-Йорк Эйрвейс» вращал винтом на холостом ходу на крыше офисного здания, как вдруг шасси подломилось и он завалился набок прямо на площадку. Четырех человек убило на месте лопастями, после чего винт оторвался, кувыркнулся через парапет, отскочил от окна и рухнул на Мэдисон-авеню прямо на пешехода[9].

– Боже мой, – произнес Хоппер. – С Жаклин все в порядке?

– Да, слава богу, обошлось. Но она видела, как это случилось, и теперь у нее шок. Я велел ей взять на сегодня выходной, но она говорит, что на работе ей будет лучше. – Саймондс снова покачал головой. – Говорю тебе, это просто жесть.

И он указал на газету рукой, в которой держал кружку с кофе, словно это все объясняло.

– Вот так живешь и не знаешь, когда закончится твой срок, да? – добавил Саймондс. – Просто не знаешь.

Хоппер кивнул и напряженно сжал челюсти. Саймондс был прав: когда придет твой черед, уже ничего не поделаешь. Будучи полицейским (и ветераном войны), Хоппер, возможно, знал о таких вещах лучше многих других. Однако он редко об этом думал. Не мог себе позволить. Стоит только начать, как возникнет ощущение, что вокруг тебя смыкаются стены. Он видел, как такое происходило со слишком многими из тех, кто вернулся оттуда, где побывал он сам.

Мысли прервал громкий звук с противоположного конца кабинета. Вернув газету слезшему со стола Саймондсу, Хоппер развернулся на крутящемся стуле и вслед за коллегой посмотрел в сторону источника звука – на большое окно, за которым находилось рабочее место капитана Лаворны.

Со всей силы хлопнув дверью, хозяин кабинета принялся наворачивать круги по комнате. Судя по всему, первая на сегодня битва уже состоялась и была с треском проиграна, а ведь было всего восемь часов утра. Капитан мерил шагами свой кабинет, пытался зажечь сигарету и, прижимая плечом телефонную трубку, бурно жестикулировал – настолько быстро, что руками создавал вихри в сигаретном дыму, которые Хоппер видел даже со своего места. Лаворна оспаривал какое-то очередное указание сверху, беззвучно открывая рот – перегородка с окном была на удивление эффективным барьером для звуков и превращала все действие в сплошную пантомиму.

И тут что-то произошло. Лаворна всегда был ярым приверженцем регламента и носил полную капитанскую форму даже в жару – кроме тяжелого шерстяного пиджака, который он оставлял на спинке стула. Однако сейчас, прижимая трубку к уху и плотно сжимая зубами сигарету, Лаворна вдруг ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике белой накрахмаленной рубашки.

Это всегда было плохим знаком.

Саймондс проскользнул обратно к своему столу, а Хоппер вернулся к работе. Но стоило ему только открыть папку, как начальник снова громко хлопнул дверью, решительным шагом пересек кабинет детективов и скрылся в лифтовом холле. Дверь все еще покачивалась после удара о косяк.

Детективы вернулись к делам – утреннее представление официально завершилось. Три напольных вентилятора мерно гудели, слышался негромкий гул голосов и шелест бумаг.

Хоппер медленно развернулся в кресле. Он уже год работал в 65-м участке, однако отношения с четырьмя детективами в смене сержанта Макгигана складывались не так хорошо, как ему хотелось бы. Пожалуй, только Саймондса и Харриса он мог бы с натяжкой назвать друзьями – с ними он мог спокойно общаться. Но двое других, Марни и Хант, строили из себя мачо и вели себя как уроды; от них обоих Хоппер с радостью держался бы подальше. Конечно, еще до своего приезда в Нью-Йорк он понимал, что придется непросто. Что он будет для всех новичком, парнем из провинции, деревенщиной со Среднего Запада, который при всем этом хочет влиться в их среду и спасать город, в котором они живут всю жизнь. Для них Хоукинс из штата Индиана ничем не отличался от Томбукту из далекой Африки. И возможно, быстрое повышение Хоппера до детектива в отделе расследования убийств также сыграло против него. Остальные могли счесть его любимчиком – вот только чьим, он понятия не имел. Тем не менее многие были хоть чуть-чуть, но возмущены тем, что чужак быстро продвинулся по служебной лестнице.

Саймондс и Харрис со временем стали относиться к новому коллеге лучше (хотя второй – в меньшей степени), однако Хоппер решил не сдаваться. Да, он приехал сюда, чтобы работать. И возможно, они все правы – у него была своего рода миссия. Но эта миссия – не спасти город и не стать героем. Нью-Йорку герои не нужны. Ему нужны полицейские, причем хорошие – способные выполнять свою работу.

Такие полицейские, каким был Хоппер.

Да, капитан Лаворна был на его стороне, как и положено начальнику, однако Хоппер до сих пор не преодолел отчуждение и ощущал постоянное противодействие со стороны коллег. Будучи новичком, он беспрекословно принял назначенного ему напарника – приказ есть приказ, – но отлично понимал, что Джо Стаффорда ему попросту подсунули. Это был пожилой следователь, чья карьера подошла к окончательному закату. Тем не менее он отказывался уходить, хотя уже не справлялся, кажется, даже с бумажной работой. Хоппер не раз заставал его за крайне увлеченным изучением турнирной таблицы «Янкиз»[10], а не за чтением документов по текущим расследованиям. Стопка с делами неуклонно росла на столе Стаффорда, которому удалось пережить по меньшей мере две волны сокращений, пока наконец не пришла и его очередь. Департамент полиции Нью-Йорка отправил детектива на досрочную пенсию вместе со столь любимыми им свободными костюмами кремовой расцветки.

Двери лифтового холла открылись, и в кабинет вновь вошел капитан Лаворна. Сигарета у него во рту догорела уже до самого фильтра. Он отер пот со лба, быстрым шагом дошел до своего кабинета и снова с грохотом захлопнул за собой дверь. Если капитан продолжит в том же духе, то чинить надо будет не только старый кондиционер.

Хоппер посмотрел в проход между столами; ближе всего сидел детектив Харрис, одной рукой строчивший что-то в документах, а другой рассеянно подбрасывавший старый бейсбольный мяч.

– Харрис, что происходит?

Тот пожал плечами, не отрывая взгляда от бумаг.

– С хрена я должен это знать, Хоппер?

Хоппер повернулся к столу, но не успел он взяться за работу, как коллега у него за спиной присвистнул так, будто увидел красивую женщину. Детектив поднял взгляд от бумаг и вдруг осознал, что в кабинете вновь воцарилась глубокая тишина. Неожиданно перед ним мелькнуло синее пятно, затем на пустующий стол напротив с глухим стуком опустилась большая картонная коробка.

– Ты тоже можешь ни хрена не говорить, – раздался женский голос.

Она стояла возле стола, уперев руки в боки. На незнакомке были темно-синие расклешенные брюки, белая рубашка с рюшами, узкий жилет и волнистые темные волосы до плеч. Выглядела она лет на тридцать. Приподняв бровь, женщина хмуро глядела на Хоппера.

Джим оглянулся и заметил, что другие детективы молча наблюдают за ними. Некоторые из мужчин ухмылялись, а Хант и Марни в другом конце кабинета (оба одетые в практически одинаковые светло-серые костюмы с разноцветными рубашками, расстегнутыми почти до середины) обменивались приглушенными репликами. Марни при этом чуть ли не сгибался пополам от смеха, и светлые кудряшки, напоминавшие швабру, подпрыгивали у него на висках.

Хоппер решил не обращать на них внимания и снова повернулся к новенькой.

– Э-э…

Она вздернула подбородок и посмотрела на него.

– Ты Хоппер?

Он опустил взгляд на свой стол, всего на миг и сам того не желая. Но этого оказалось достаточно.

– Ищешь свою табличку с именем, чтобы вспомнить?

Хоппер пришел в себя и снова посмотрел на женщину.

– Да, я Джим Хоппер. Э-э… а вы?

Она протянула ему руку и улыбнулась с вызовом. Мужчина ответил на рукопожатие и изумился: хватка у женщины была на удивление крепкой.

– Твоя новая напарница, детектив Розарио Делгадо.

– Моя новая… напарница?

Делгадо отпустила его руку и прошла за пустой стол. Придвинув к себе картонную коробку, женщина пару мгновений смотрела на содержимое, потом стала выкладывать все на стол: степлер, бумаги, керамическую кружку с карандашами, на боку которой был напечатан какой-то флаг, а ниже – надпись на испанском.

Хоппер оглядел кабинет детективов. Ухмылки стерлись с лиц. Харрис наблюдал за ним и Делгадо, сузив глаза и крепко сжав в руке бейсбольный мяч.

Хоппер снова повернулся к женщине:

– Извините, но мне послышалось, что вы… моя новая напарница?

Делгадо продолжила выкладывать вещи, не удостоив его взгляда.

– Десять из десяти баллов за восприятие информации на слух, детектив. Уверена, у тебя есть диплом об окончании академии и все такое.

Хоппер пристально смотрел на женщину. Другие четверо следователей придвинулись ближе на своих местах, а парочка клоунов, Марни и Хант, выглядывали с обеих сторон несущей колонны в центре кабинета. Оба сложили руки на груди, ухмылялись и оглядывали Делгадо с головы до ног. Марни поймал взгляд Хоппера и приподнял брови. Хоппер не стал реагировать. Он снова развернулся на стуле.

– Ну хорошо. Послушайте, мисс Делгадо…

– Зови меня просто – детектив Делгадо, детектив Хоппер.

Она уже достала все вещи и поставила пустую коробку на пол возле стола. Выпрямившись, женщина снова уперлась руками в бока и взглянула на Хоппера из-под темной челки.

– Только не говори, что снова применил свои поразительные детективные навыки и догадался, что я женщина. Впрочем, мои поздравления. Непременно буду рекомендовать тебя к объявлению благодарности.

Хоппер уже собирался ответить, но его спасло появление капитана Лаворны. Начальник встал рядом с их столами. Он обливался потом и закатывал рукава на своих ручищах – толстых, как стволы старых деревьев. Изо рта у него торчала неизменная сигарета, горящий кончик которой пульсировал в такт дыханию.

– Вижу, вы уже познакомились, – сказал он. – Детектив Делгадо переведена в наш участок из 117-го в Квинсе[11]. Она новый детектив убойного отдела и ваша новая напарница, Хоппер. Если у вас с этим какие-то проблемы, предлагаю оставить их при себе; если имеются вопросы – я не желаю их слышать.

Лаворна поправил один из закатанных рукавов.

– Я понятно выражаюсь?

Хоппер выпрямился на стуле.

– Абсолютно, сэр. – Он помедлил. – Просто это… э-э…

Делгадо усмехнулась:

– Детектив Хоппер пытается сказать, сэр, что его новый напарник оказался женщиной.

Лаворна тяжело вздохнул, затушил сигарету в уже переполненной пепельнице на столе Хоппера, после чего развернулся и обратился ко всем.

– Так, ладно, слушайте сюда. Мы с гордостью приняли участие в новой инициативе, которую возглавил аж сам комиссар. Начиная с этого месяца женщины-детективы могут назначаться в отделы по расследованию убийств. Детектив Делгадо – одна из десяти женщин, которых направили в полицейские участки пяти городских районов. У нее будут те же обязанности, какие есть у вас. Она будет работать над теми же делами, что и вы. Возможно, станет такой же занозой в моей заднице, как вы все. Детектив Делгадо заменит безвременно покинувшего нас детектива Стаффорда. – Капитан ткнул пальцем в Хоппера и продолжил: – Ты долго ждал нового напарника, так что поздравляю с Рождеством.

Детектив Марни издал отрывистый хохоток, больше похожий на собачий лай. Лаворна бросил на него грозный взгляд.

– Какие-то проблемы, детектив?

Марни тихо клацнул зубами, будто неудачно проглотив жвачку.

– Думаю, нам действительно не помешает лишний человек, который умеет готовить кофе, – съязвил он. Его приятель Хант вновь неприятно ухмыльнулся.

– Смейтесь, сколько влезет, детектив, – ответил Лаворна. – Этому городу нужны полицейские, причем хорошие. И они могут быть кем угодно, хоть инопланетянами с колец Сатурна, – лишь бы преступления раскрывались. А теперь возвращайтесь к работе. Это всех касается.

Лаворна ушел обратно в свой кабинет, после чего детективы медленно развернулись к своим столам. Харрис, впрочем, продолжал пристально смотреть на Делгадо. Она ответила ему тем же. Наконец он не выдержал, бросил на стол бейсбольный мяч, схватил кружку и ушел за кофе.

– Дружелюбная компания. – Делгадо отодвинула стул и уселась за свой новый стол. – Преступный мир Бруклина наверняка трепещет от страха, когда за дело берется наш отдел.

Хоппер улыбнулся.

– Бравые парни Нью-Йорка…

Делгадо покачала головой:

– Помогай нам Бог.

Она переложила пару бумажек в стопке, бросила в ящик стола несколько шариковых ручек и взглянула на детектива:

– Ну что, напарник, расскажи о себе.

Хоппер приподнял бровь:

– О себе?

– Да, о себе. Про знак зодиака и любимый цвет не обязательно – мне на это плевать.

Она посмотрела на пепельницу:

– Вижу, ты куришь?

– Все курят, разве нет?

– Лично я не курю, – ответила Делгадо. – Но мой папа говорил, что нельзя доверять некурящему мужчине, так что все в порядке. Ты, кстати, не похож на местного. И акцент у тебя другой.

– Это правда, – признал Хоппер. – Я со Среднего Запада. Штат Индиана.

– Соболезную.

Мужчина откинулся на спинку стула и посмотрел на Делгадо.

Она пожала плечами:

– Чего?

Хоппер указал на кружку, которая стояла у нее на столе.

– Это кубинский флаг?

– Смотри-ка, он и географию знает. С образованием в Индиане, я смотрю, все обстоит отлично.

– Так ты с Кубы?

– Нет, из Квинса.

– Хм…

– Мои родители с Кубы. Сбежали оттуда сначала в Майами, потом в Нью-Йорк, еще до моего рождения.

– И что это означает?

Делгадо слегка склонила голову.

– В смысле «что означает»? – переспросила она.

Хоппер подался вперед и постучал кончиком ручки по кружке на столе у своей новой напарницы. Под кубинским флагом виднелась надпись на испанском.

– Вот это.

Делгадо улыбнулась:

– А вот испанского он не знает. Здесь написано «Eres la mejor mamá del mundo».

– Спасибо. Стало гораздо понятней…

– «Лучшей маме в мире».

Хоппер тоже улыбнулся:

– О, у тебя есть дети?

– Нет, – ответила Делгадо. – Мне просто понравилась эта кружка. А у тебя?

– У меня дочь, Сара. Ей шесть.

– Шестилетний ребенок в Нью-Йорке. Не позавидуешь.

Хоппер пожал плечами:

– Мы справляемся.

– Откуда, говоришь, ты родом?

– Индиана. Городок под названием Хоукинс.

– А что, в Хоукинсе, штат Индиана, тоже есть полиция?

– Есть. А еще есть электричество и водопровод.

– А ты быстро учишься. Ну и что привело тебя сюда? Блеск и шик большого города, или просто жить надоело?

Он засмеялся:

– Ничего подобного. Всего лишь принял правильное решение в подходящее время.

Делгадо подалась вперед:

– А что, бывает подходящее время для переезда в Нью-Йорк? Быть полицейским в Хоукингсе…

– В Хоукинсе.

– Ну, в Хоукинсе, не важно. Просто быть полицейским там и быть им здесь – это не одно и то же. – Она постучала кончиком ногтя по столешнице. – Я не понимаю.

Хоппер поджал губы.

– Ты права, это разные вещи. Но мне нужны были перемены в жизни. До того как стать полицейским, я служил в армии. Записался добровольцем сразу после школы, помотало четыре года по всей стране. Однажды оказался в джунглях на другом конце света.

Делгадо втянула воздух сквозь сжатые зубы.

– И ты добровольно влез в это дерьмо? Ты не похож на отмороженного патриота.

– Я и вправду не такой, просто тогда это показалось отличным способом свалить из Индианы, к черту. Собственно, так оно и вышло. Поначалу мне даже нравилось, – Хоппер облизал губы. – Я дважды туда съездил, с шестьдесят второго по шестьдесят восьмой, а потом вернулся в Хоукинс. Мне даже вручили Бронзовую звезду[12], но потом оказалось, что мне совершенно нечем заняться в жизни.

– Поэтому ты стал полицейским?

Хоппер развел руками и натужно улыбнулся:

– И вот теперь я здесь. А что у тебя?

Делгадо рассмеялась:

– Да, все просто. Поступила в полицию Нью-Йорка. Работала, как положено и сколько требовалось. Стала детективом. И вот я здесь.

Хоппер приподнял бровь:

– Ты всегда хотела расследовать убийства?

– Да, черт возьми. Расследование убийств – это высший уровень в нашем деле. И вот что еще скажу: я никогда не сдавалась. Добро пожаловать в свингующие семидесятые[13], детектив. А теперь передай-ка сюда досье. Хочу взглянуть, какие тайны Вселенной вы, клоуны, пытаетесь тут разгадать.

Детектив рассмеялся и передал ей стопку документов со своего стола. Затем стал наблюдать за тем, как его напарница открыла первую папку и принялась читать: склонившись над страницей, она потянулась за карандашом и стала водить им по строчкам.

Хоппер познакомился со своей новой напарницей всего пять минут назад, а у него уже голова шла кругом. Она была умна и отличалась быстрой реакцией. А еще у нее имелась… ну, собственная позиция, что ли?

Вдруг оба детектива синхронно подняли головы, потому что тень от двери в кабинет капитана Лаворны легла на их столы второй раз за это утро.

– Уже подружились? Отлично, станете прекрасной командой. Будете поддерживать и прикрывать друг друга – как Сонни и Шер[14], – сказал капитан. – Великолепно. Очень рад за вас.

Хоппер приподнял бровь и переглянулся с Делгадо. Та с улыбкой спросила:

– Что-то случилось, капитан?

– Новое убийство случилось, вот что, – ответил он и бросил папку с новым делом на стол Делгадо.

Она пододвинула ее к себе и открыла. Хоппер наклонился вперед, чтобы тоже посмотреть. Первой к делу была пришита большая черно-белая фотография места преступления. Она выглядела как набор абстрактных фигур, и только потом детектив Хоппер осознал, что смотрит на мертвое тело.

– Господи, – прошептал он. – Что за чертовщина там произошла?

– Как обычно, детектив, – ответил ему Лаворна. – Очередное убийство, и ваша задача – выяснить, кто это сделал.

Делгадо тем временем читала дело и качала головой:

– Да, тут что-то очень странное.

Хоппер посмотрел на нее, на капитана, и его глаза расширились в предвкушении.

– Странное – это мягко сказано, – согласился Лаворна. – Судмедэксперт сейчас на месте. Ждет только вас. И вы должны были туда умчаться – уже пять минут назад.

Хоппер встал и подхватил пиджак со спинки стула. Делгадо поднялась помедленнее, продолжая просматривать дело. Потом она закрыла папку и передала напарнику.

– Готова? – спросил Хоппер.

– Всегда.

Хоппер взял папку, кивнул Делгадо, и они отправились расследовать свое первое совместное дело.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

Хоппер заметил, что у Оди назрел вопрос. Поэтому он прервал свой рассказ, откинулся на стуле и прижал к груди кружку с кофе.

– То есть… – начала Оди и остановилась.

– То есть? – переспросил Хоппер и поднял бровь.

Девочка слегка опустила голову и сморщила нос.

– Остальные невзлюбили ее?

– Кого, Делгадо?

– Они смотрели на нее, – продолжала Оди, – и вели себя невежливо. Они ее рассердили.

«О боже».

– Ну, в общем… – Хоппер остановился. Как же ей это объяснить? Он сделал глоток обжигающего напитка, от которого даже дыхание стало горячим, и решил сказать напрямую: – В общем, она им не понравилась, потому что она женщина и латиноамериканка.

– Латиноамериканка? – медленно переспросила Оди. Она пробовала незнакомое слово на вкус, стараясь в точности повторить за Хоппером.

– Так говорят, когда у человека испанские корни и он родом из Южной Америки. Откровенно говоря, они ее боялись.

Оди качнула головой:

– Боялись?

– Да. Того, что она может делать. Например, работать лучше их. Им это не нравилось. Они почувствовали угрозу. И страх. Понимаешь, в то время это казалось чем-то совершенно новым. Они думали, что здесь только их территория, но тут появляется женщина со своими собственными взглядами и готовая к борьбе. Они решили, что она вторглась в их мир, что ей здесь не место, что она должна заниматься чем-то другим. До того дня в отделе по расследованию убийств не служило ни одной женщины-детектива. Делгадо пришлось бороться просто за право заходить в кабинет наравне со всеми. Многие были против.

Оди нахмурилась:

– Это неправильно.

– Ага.

– Но ей ведь разрешили.

– Ага.

– Она тоже детектив.

– Ага.

– Как и ты.

– Да, как я.

– А тебе хотелось, чтобы она там работала?

– Мне? Ну, поначалу я удивился, конечно. Но потом стало приятно думать, что у меня более широкие взгляды. Как ты и сказала, Делгадо была таким же детективом отдела, как я сам. К тому же я нуждался в напарнике, и вот он у меня появился. Так что мы стали работать вместе. Не забывай, это случилось давно, и тогда жизнь была несколько другой.

– А сейчас все уладилось?

– Ну, как сказать…

– Уладилось?

Хоппер покачал головой. Он уже жалел об этом разговоре и сомневался в его необходимости.

– Нет, не все… уладилось. Но стало лучше. В некотором роде.

Оди кивнула.

– На ее месте я бы тоже рассердилась.

Хоппер усмехнулся.

– Еще бы. Но Делгадо знала, как с этим бороться. Она не сдавалась. – Он засмеялся. – Крепкий орешек, вот уж точно. И ведь она действительно оказалась лучше остальных детективов, в том числе и меня.

Оди улыбнулась, а потом заметила:

– Капитан поручил вам новое дело, и оно стало началом.

Улыбка на лице Хоппера увяла. Он наклонился вперед и положил локти на стол.

– Да, оно стало началом. Капитан дал нам это дело в первый день работы Делгадо.

Оди кивнула.

– Что-то очень странное, – медленно и торжественно повторила девочка чужие слова.

Хоппер снова заулыбался: на самом деле его напарница выразилась немного иначе, но Оди знать это было ни к чему. В его рассказе все равно будут присутствовать убийства, насилие и опасность, и он пытался по возможности сгладить их проявления. Сам Хоппер ничего не имел против грубых выражений, однако старался подавать Оди хороший пример.

Мужчина отпил кофе и продолжил рассказ «с настоящего момента», то есть с праздника Четвертого июля 1977 года.

Глава четвертая

Очередной рабочий день

4 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Было уже около полуночи, когда Хоппер сунул ключ в замочную скважину, тихо отпер дверь в квартиру и вошел. Он не хотел будить дочку и жену.

В отношении последней, как выяснилось, не стоило беспокоиться. В гостиной горел свет, а когда Хоппер с тихим щелчком закрыл входную дверь, послышался шелест перекладываемых бумаг. В комнате тихо играла сдержанно-ритмичная «Undercover Angel», песня Алана О’Дэя[15]. Раздался мягкий стук: Диана поставила кружку с кофе на одну из декоративных подставок в форме коровы, которые они привезли в прошлом году из поездки в деревню.

Хоппер положил ключи на кухонную стойку и тихонько прошел в гостиную. Диана подняла голову.

– Привет, – сказала она.

Он обошел вокруг стола и поцеловал Диану в макушку.

– Прости. Я не хотел шуметь.

– О, не волнуйся. Я почти закончила.

Хоппер бросил взгляд на стол, где было разложено множество стопок бумаги. В самом центре лежал большой лист с расписанием, заполненный аккуратным почерком Дианы, а рядом с ее локтем разместился толстый блокнот. И пусть Хоппер не до конца понимал, чем именно занята Диана, однако планирование занятий он всегда узнавал с первого раза.

– Как продвигается?

Диана бросила карандаш на раскрытый блокнот и откинулась назад.

– Довольно хорошо на самом деле. – Она указала на большой лист. – Я переделала расписание класса на следующий год. По-моему, теперь оно идеальное. – Диана рассмеялась. – Но Дерек, разумеется, закатит истерику, когда это увидит.

Хоппер усмехнулся. Дерек Остерман – школьный завуч и нудный ретроград, который отвергал идеи Дианы просто потому, что сам был лишен воображения и не мог придумать ничего нового, – был не такой уж редкой темой в их вечерних разговорах с женой.

– Однажды ты сама станешь завучем, и у тебя появится свой приезжий новичок, с которым тебе придется вечно спорить.

Диана со смехом поднялась из-за стола и убрала иглу с пластинки стоявшего на буфете проигрывателя. Подойдя к мужу, она обняла его, но спустя несколько секунд вдруг отстранилась.

– Ты что, выпил?

– Всего одну. Вечер выдался тяжелым, – пояснил Хоппер. Затем спросил: – У Сары все нормально?

Диана улыбнулась.

– Она весь вечер общалась с камешком по имени Молли, так что ты легко отделался. Я разрешила ей не ложиться подольше и посмотреть со мной салют по телевизору, а после праздника и торта она так устала, что сразу отправилась спать.

– Ты почитала ей?

Диана кивнула:

– До конца пятой главы. Хотя не знаю, сколько из этого она услышала – до того, как уснула. Я даже поначалу не заметила и продолжила чтение.

Хоппер улыбнулся:

– Ну, книга-то хорошая.

Но тут его улыбка погасла. Он вздохнул, мягко убрал руки жены и направился на кухню. Там он открыл холодильник и посмотрел на последнюю упаковку с шестью бутылками пива – она стояла на верхней полке под лампочкой. Но Хоппер уже передумал, закрыл дверь холодильника и обернулся к навесным шкафчикам.

У него за спиной стояла Диана, сложив на груди руки и поджав губы.

– Тяжелый вечер, хм?

– Именно, – ответил Хоппер и продолжил обыскивать шкафы. Наконец он обошел всю кухню по кругу, после чего нахмурился и покачал головой: – Завтра мне тоже нужно быть на работе.

– С Днем независимости. – Диана толкнула нижний шкафчик ногой в тапочке. Хоппер помедлил, потом наклонился, открыл дверцу и вытащил наполовину початую бутылку скотча.

Диана наблюдала за тем, как он достал себе стакан и отмерил щедрую порцию.

– Похоже, у тебя все вечера тяжелые. И некоторые деньки тоже.

Хоппер задумчиво посмотрел на нее, затем сделал большой глоток согревающего шотландского виски, подержал его во рту несколько секунд, наслаждаясь приятным жжением, и проглотил. Ощущение острой теплоты разлилось в груди.

О да, как ему это было нужно.

– Что ж, милая моя, – Хоппер налил себе вторую порцию, – жить в Нью-Йорке тяжело, а уж работать здесь полицейским – тем более.

Он закрыл бутылку, выпил содержимое бокала, прислонился спиной к кухонной стойке и взглянул на Диану. Та еще крепче скрестила руки на груди, продолжая смотреть на мужа.

Хоппер ссутулил плечи.

– Прости, – извинился он. – Серьезно, прости меня.

Поставив стакан, он оттолкнулся от стойки, приблизился к жене и протянул ей руку. Не сразу и неохотно, но все же Диана вложила свою ладонь в его, а потом, покачав головой, обняла мужа за плечи и устроилась головой у него на груди. Он тоже обнял ее в ответ.

– Все в порядке, – сказала она. – Ты мечтал об этой работе, а теперь стараешься изо всех сил, и тебе уж точно не нужно за это извиняться.

Хоппер прижался щекой к макушке жены.

– Никто и не обещал, что будет легко.

Диана тихонько рассмеялась.

– Мы хотели доказать, чего стоим. Кажется, у нас появилась такая возможность.

– Это точно. – Хоппер шумно выдохнул. – Тебе никогда не хотелось вернуться назад в Хоукинс?

Скривившись, Диана отстранилась и взглянула на мужа.

– Джеймс Хоппер, ты что – издеваешься?

Он улыбнулся:

– Ну, ты же понимаешь, о чем я. Правильно ли мы поступили, приехав сюда, в Нью-Йорк? Потому что, черт возьми, этот город просто разваливается у нас на глазах.

– Может, мы просто ищем неприятностей, – ответила Диана. – Но я верю в тебя.

– Я тоже в тебя верю.

– Нет, послушай. Я верю в тебя – а значит, и в то, чем тебе хочется заниматься. Мы не могли оставаться в Хоукинсе. – Диана покачала головой. – И мы оба это понимаем. После всего, через что ты прошел, нам просто нельзя было там оставаться. Ты хотел, чтобы твой опыт мог как-нибудь пригодиться людям. И пусть ты нужен был полиции Хоукинса, тебе самому требовалось нечто больше. Ты сам это сказал. Я поверила тебе тогда, верю и сейчас. И вот еще что – мне тоже нужно было нечто больше, так что нам обоим это оказалось полезно. Мы правильно поступили тогда, и сейчас все делаем верно.

Хоппер обнял жену. Она была права: именно эти слова он говорил ей, когда уговаривал на переезд. Обычно, мысленно возвращаясь к своей речи, Джим считал ее слишком банальной и сентиментальной. А он нередко ее вспоминал – пожалуй, гораздо чаще, чем надо бы.

Хоппер притянул жену и поцеловал – на этот раз в губы. Сквозь ткань своей клетчатой рубашки он ощущал тепло тела Дианы и чувствовал, что под его прикосновениями пульс у нее на шее учащается.

Да, день был долгим, но сейчас происходило именно то, в чем Хоппер нуждался больше, чем в выпивке или очередной волне сомнений о правильности переезда. Черт возьми, они уже пять лет прожили в этом городе. Если здесь действительно так плохо, почему же они до сих пор не уехали?

Диана вырвалась из объятий и с улыбкой взглянула на Хоппера. Он ответил тем же, заглянув ей в глаза:

– Кстати, а я уже говорил, что люблю тебя?

Диана нахмурилась.

– Хм-м, дай-ка подумать. Кажется, припоминаю – бывало и такое… – Она снова улыбнулась. – Идем в постель.

Взяв мужа за руку, она развернулась и повела его за собой в спальню.

Глава пятая

Вторжение федералов

5 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер даже не заметил появления Делгадо, пока глухой тяжелый звук, с которым ее сумка плюхнулась на стол, не вернул его в реальность. Он оторвался от материалов по делу, в которое был погружен уже неизвестно сколько времени, и посмотрел на напарницу. Та, стоя рядом с собственным столом, расстегнула три верхние пуговицы зеленой блузки, не переставая обмахиваться папкой для бумаг. Еще не было восьми, но на улице было тридцать два градуса жары, а в помещении так и вовсе ощущались все тридцать восемь.

– Ты рано, – заметила Делгадо.

– Хочешь сказать, ты смогла уснуть в такую жару? – откликнулся Хоппер.

– Я же с Кубы, для меня это ни о чем.

– Вообще-то ты из Квинса, но даже для Квинса это слишком.

Делгадо засмеялась, положила папку на стол и взяла кружку.

– Кофе?

– Шутишь, да?

Женщина подбоченилась.

– Во-первых, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: до обеда я никогда не шучу. Во-вторых, ты выглядишь так, будто тебе требуется не просто кофе, а кофейная инъекция прямо в вену. А в-третьих, он горячий, а следовательно…

– …Тебе нравится мучить себя, доказывая собственную значимость и то, что ты имеешь право называться детективом в этом отделе?

Детектив Делгадо приподняла бровь и криво усмехнулась:

– Ты король идиотов, вот ты кто. Сам-то знаешь об этом?

Хоппер откинулся на спинку стула и улыбнулся:

– Мне как-то раз говорили.

Делгадо вздохнула и покачала головой.

Прошло шесть недель, как их сделали напарниками, и за эти дни они успели выработать свой режим, который Хоппер (пришлось ему это признать) полюбил. Раньше он даже не понимал, как много теряет. Хотя Стаффорд технически являлся его напарником, не сказать, чтобы они хорошо ладили. Возможно, старичок когда-то и был хорошим полицейским, но Хоппер подозревал, что это было еще во времена Пола Ревира[16], который верхом прискакал к повстанцам, чтобы предупредить их о наступлении британской армии.

Розарио Делгадо оказалась хорошей напарницей. Преданной делу, способной и достойной доверия Хоппера, даже если речь шла о его жизни.

– Кофе горячий… и что? – спросил детектив.

– А то, – ответила она, – что если выпить в жару что-то горячее, то моментально охладишься.

Хоппер нахмурился:

– Что-то сомневаюсь.

– Вы только послушайте, что говорит мистер Образованный из штата Индиана. Может, я и родилась в Квинсе, но о Кубе и кофе что-то да знаю.

Хоппер встал было со стула, но Делгадо махнула рукой:

– Сиди уж, я вполне могу принести тебе кофе. Не перестану же я от этого быть серьезным детективом. К тому же ты так сильно задумался, что лучше не отвлекайся. Я-то знаю, как трудно расшевелить твои мозговые клетки.

Хоппер передал свою кружку Делгадо, и она без дальнейших комментариев ушла в комнату отдыха. Джим посмотрел ей вслед и снова углубился в материалы дела.

Перед ними лежали фотографии с мест преступления. В центре – три больших черно-белых снимка, вокруг них – фотографии поменьше, с тем же, но в других ракурсах, а чуть ниже Хоппер разместил три пластиковых пакетика с карточками, каждый к своей локации.

Три места преступления, три улики.

Три белые прямоугольные карточки: одна сторона пустая, а на другой черными чернилами нарисован какой-нибудь символ.

Первая жертва: Джонатан Шнетцер. Белый мужчина, двадцать два года. Незакрашенный круг.

Вторая жертва: Сэм Барретт. Белый мужчина, пятьдесят лет. Крест.

И третья жертва, вчерашняя: Джейкоб Хелер. Белый мужчина, тридцать лет. Три волнистые линии.

Хоппер слегка повращал шеей и принялся поправлять расположение карточек и фотографий. Он слегка перетасовывал их, сохраняя выстроенную систему. Так ему лучше думалось.

Одно было ясно: когда капитан Лаворна передал им с Делгадо первое дело (прямо в день ее назначения в отдел убийств, ни больше ни меньше), он оказался прав: здесь творилось нечто странное. Одно ритуальное убийство потянуло за собой второе и третье.

Хоппер и Делгадо никак не могли найти связи между жертвами. Все трое казались обычными горожанами, что бы там ни значило слово «обычный» применительно к Нью-Йорку. Практически единственным, что объединяло жертв, было то, что ни у кого из них не было семейных или любовных связей. Во всяком случае, Хоппер с Делгадо никого не обнаружили.

И, разумеется, общим было то, как все трое погибли. Вскрытие показало, что их закололи лезвием длиной от десяти до пятнадцати миллиметров. В каждом случае было совершено пять прицельных ударов, складывающихся в легко узнаваемую картину. Для того чтобы убить человека, было достаточно всего одной подобной раны, и хотя пять – это определенно перебор, Хоппер мог сказать, что убийца еще сдерживался. За время работы в полиции Нью-Йорка он видел тела с тридцатью, пятьюдесятью, сотней ножевых ран – когда нападавший впадал в состояние исступления под влиянием наркотиков, отчаяния, психического заболевания или всего сразу.

В этих же трех убийствах удары наносились точно. Такое впечатление не в последнюю очередь складывалось из того, что ранения были объединены в перевернутую пятиконечную звезду.

– Кофе. – Делгадо поставила кружку Хоппера на край стола. – За вкус не отвечаю, но гарантирую, что горячий.

Она встала рядом, с кружкой в руках, и тоже принялась разглядывать разложенные снимки, периодически отпивая кофе.

– Это действительно что-то необычное, да?

Хоппер почесал подбородок и потянулся за своим кофе.

– Да, чтоб мне провалиться.

– Утечек в прессу не было?

Он покачал головой.

– И на том спасибо, – сказала Делгадо.

Она была права. Прошлым летом кто-то расстрелял двух девушек из Бронкса, Данну Лориа и Джоди Валенте, сидевших в машине. Джоди выжила, а Данна нет. За прошедший год поступили сообщения о еще пяти подобных убийствах (последнее – менее двух недель назад), причем убийца разослал письма – как в нью-йоркскую полицию, так и в местную газету «Дейли Ньюс». В обоих посланиях он подписался странным псевдонимом.

Хоппер осознал, что против собственной воли смотрит на стол Харриса. Тот еще не вернулся, но рядом с его старой печатной машинкой «Смит-Корона» стояла самодельная табличка – мрачное (но, возможно, необходимое) напоминание о том, что зло еще таится где-то в городе:

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ С ПОСЛЕДНЕГО

УБИЙСТВА СЫНА СЭМА[17]

После сообщений о первых жертвах стало понятно, что в Нью-Йорке появился свой собственный серийный убийца. С тех пор все на нем просто помешались: Сын Сэма на много недель и даже месяцев превратился в главную тему любых новостей. СМИ писали и говорили о нем всякий раз, когда не были заняты затяжными финансовыми проблемами города или бесконечными спорами вокруг выборов мэра. До них оставалось всего четыре месяца, и пожалуй, они должны были стать самым важным событием для целого поколения ньюйоркцев.

Полиция нисколько не приблизилась к поимке Сына Сэма, а теперь в городе, кажется, начал орудовать еще один серийный маньяк. С тех пор как была найдена первая жертва, Хоппер и Делгадо одновременно решили: это расследование нельзя афишировать хотя бы какое-то время – и капитан Лаворна с ними с готовностью согласился. Им с лихвой хватало Сына Сэма, и неизвестно, как общественность отреагирует на новость об еще одном серийнике.

– По крайней мере, на подражателя не похоже, – сказал Хоппер. – Наш подозреваемый не пытается походить на Сына Сэма и не контактирует с властями или прессой.

Хоппер наклонился ближе к фотографиям.

– И мотивация у убийцы совсем другая – ритуалистическая.

– Безусловно. – Делгадо села за свой стол.

– Нет, я про другое. Подозреваемый не стремится к публичности, не пытается привлекать внимание. Не уверен даже, что его целью является убийство как таковое.

Делгадо нахмурилась:

– Горячий кофе сварил тебе мозги, детектив? Если кого-то несколько раз ударили ножом, то целью обычно является убийство. Мы точно знаем, что он их не грабит.

– Я об этом и толкую. Выслушай до конца. Нападения совершены не с целью ограбления. Да, преступник убивает – но возможно, им движет что-то иное.

– Не поняла.

Хоппер взял одну из черно-белых фотографий и передал напарнице.

– Взгляни на места преступлений. Убийства ритуальные, с каждой жертвой проделаны особые действия, везде оставлен определенный символ. Вокруг ничего не тронуто. В этом должен быть какой-то смысл. Что, если этих людей убили не для привлечения внимания? Вряд ли наш убийца прочитал о Сыне Сэма в газете и решил, что может показать себя «лучше». У него есть собственная цель – не подразумевающая рекламы и стороннего внимания.

Делгадо положила фотографию на стол, откинулась назад и посмотрела на своего напарника. Потом закинула ноги на край стола, продемонстрировав Хопперу подошвы туфлей на квадратном каблуке.

– Хочешь сказать, карточки оставляют не для полиции? Убийца не пытается что-то до нас донести?

Хоппер отрицательно качнул головой:

– Не-а. Схема ударов, надрезы, карточки. Они что-то значат, но адресованы не нам.

– Ну и что? Теория у тебя хорошая, но какой с нее толк? Итак, он не пытается оставить нам послание. Итак, он чертов сумасшедший. Ну, надо же, как я сама не догадалась!

Хоппер вздохнул, снова окинул взглядом карточки в пакетах для улик и задержался на той, которую они обнаружили вчера. Три волнистые линии.

– Символы что-то значат для убийцы. Если выясним, что именно, то поймем и причину убийств.

– Которая приведет нас к тому, кто совершает их, – закончила мысль Делгадо. – Но мы ничего не поняли по этим карточкам, Хоппер. На них нет отпечатков. Пустые карточки можно купить где угодно. Акриловые чернила продаются в сравнительно меньшем количестве мест – если, конечно, каждый художественный магазин в Нью-Йорке считать «сравнительно меньшим количеством».

В этот момент из своего кабинета вышел капитан Лаворна. Краем глаза Хоппер заметил его сразу, но потом ощутил что-то неладное и повернул голову к начальнику. Лаворна стоял на пороге и держался за ручку открытой двери, а глаза его так и метались по кабинету следователей.

– Что с ним? – спросила Делгадо. – Может, сердечный приступ?

– Хоппер! – рявкнул Лаворна и ткнул в сторону детектива мясистым пальцем, после чего удалился к себе и сел за стол, оставив дверь открытой.

– И почему у меня плохое предчувствие? – Хоппер встал и направился в кабинет начальника. На пороге он остановился, но капитан махнул ему рукой, чтобы тот заходил.

– Дверь закрой. – Лаворна сидел со сложенными на коленях руками и пристально смотрел на свой блокнот для записей, не поднимая глаз на детектива.

Да уж, настроение у начальства не очень. Хоппер неуверенно выполнил просьбу.

– Садитесь, детектив. – Капитан по-прежнему не поднимал головы.

Напротив стола стояло два кресла. Хоппер остановился позади одного из них и положил руки на пушистую синюю обивку. Пальцы его стали липкими от пота.

– Новости такие, что мне нужно сесть?

Лаворна наконец оторвался от блокнота.

– У меня нет настроения для игр, детектив. Садитесь или стойте, мне без разницы. Даже нет времени об этом думать. Вчера не было, завтра не будет, а уж сегодня и подавно.

Хоппер закусил нижнюю губу, однако все же обошел кресло и сел.

– Это как-то связано с расследованием? Делгадо и я только что…

Лаворна закрыл глаза и медленно качнул массивной головой из стороны в сторону. Хоппер прервался.

– Э-э, ладно, я…

– Многовато «якаете», детектив.

– Ну, я… То есть я…

Капитан жестом остановил его.

– Нет больше никакого расследования.

Хоппер вздрогнул. Затем глубоко вдохнул, задержал дыхание и оглядел кабинет начальника. Он что-то пропустил? Случился большой сдвиг? Нашлась новая информация или улика? Что-то обнаружили на месте третьего убийства? Кого-то задержали? Кто-то сознался?

Эти вопросы крутились у него в голове вместе с еще сотней других. Хоппер медленно выдохнул, сменил положение в кресле и неожиданно осознал, что рубашка на спине взмокла от пота и прилипла к пояснице.

В конце концов он задал самый очевидный из всех вопросов:

– Что?

– Нет больше расследования, детектив. Убийство с картами сегодня будет убрано с доски.

Хоппер снова заерзал на месте.

– Что случилось? Мы получили новую информацию? Кто-то раскрыл дело?

Лаворна ничего не отвечал, просто смотрел на Хоппера и медленно поворачивал голову влево-вправо, вправо-влево, не спуская с детектива глаз.

Хоппер собирался сказать что-то еще, но тут дверь в кабинет без стука открылась. Он обернулся в кресле, ожидая увидеть Делгадо. Да, она младший детектив, но ведь это и ее расследование тоже.

Но вместо напарницы он увидел женщину-офицера в форме, придерживавшую для кого-то дверь. В кабинет быстрым шагом вошел мужчина в темно-синем строгом костюме. Полицейская вопросительно посмотрела на Лаворну. Тот вздохнул и жестом велел ей удалиться. Женщина закрыла за собой дверь.

Мужчина в синем костюме положил на стол Лаворны свой портфель и принялся большим пальцем вращать цилиндры на кодовом замке, набирая комбинацию. Еще одного полицейского в комнате он как будто не замечал.

У Хоппера отвисла челюсть. Он посмотрел на незнакомца, потом перевел взгляд на Лаворну, однако тот лишь нарочито медленно покачал головой.

А мужчина в костюме все возился со своим портфелем. Он выглядел совершенно обычно (и пожалуй, небогато), по гладко выбритому лицу невозможно было точно определить возраст – оставалось только предположить, что ему примерно от сорока до пятидесяти лет. У него были темные короткие прилизанные волосы с пробором посередине; на шевелюре виднелись следы частого гребня, почти что параллельные. Незнакомец так плотно сжал тонкие губы, что они побелели; он был полностью сосредоточен на выставлении нужной комбинации замка. На нем был узкий костюм, который топорщился тут и там; одежда выглядела совсем неношенной, словно ее купили недавно, правда, фасон ее был десятилетней давности.

Хоппер видел таких людей и раньше. Так выглядели адвокаты и всякие должностные лица из офиса окружного прокурора, а может, и прокурора штата. У них в кабинете всегда настолько чисто, что засомневаешься, работает ли тут кто-нибудь. Хоппер мог даже вообразить себе стол этого человека: вот выстроены в ряд механические карандаши и шариковые ручки, рядом – тюбик с корректором. Незнакомец в синем костюме был похож не на человека, а на автомат, который тратит всю энергию на точные, аккуратные и безукоризненные отчеты без единой опечатки. Канцелярская крыса с карьерными амбициями, гордящаяся собой. Человек, чьей единственной целью является усложнение и без того нелегкой жизни «бравых парней Нью-Йорка».

Этот человек еще не произнес ни слова, а Хоппер его уже невзлюбил.

– Может, вам помочь? – Детектив кивнул на портфель. – Не пробовали набрать один-один-один?

В этот самый момент замки на портфеле раскрылись с громким щелчком, напоминающим выстрел; звук эхом разнесся по кабинету. Результат мужчину в синем костюме, очевидно, удовлетворил. Он выпрямился и натянуто улыбнулся, но явно для себя, а не для окружающих.

– Джентльмены. – Он учтиво поклонился сначала капитану Лаворна, затем Хопперу.

– Я прошу прощения, – сказал Хоппер, – но кто вы такой, черт побери?

Незнакомец повернулся в его сторону с приклеенной к лицу улыбкой. У него оказались голубые глаза такого же оттенка, что и костюм. Над верхней губой виднелась едва заметная капелька пота.

Ага, все-таки он человек.

Лаворна прочистил горло и жестом указал на мужчину.

– Это специальный агент Гэллап. Он приехал, чтобы проследить за передачей вашего дела в его ведомство.

Хоппер серьезно нахмурился и кивнул с насмешливой благодарностью.

– Ага. Понятно. Хорошо, хорошо… – Он взглянул на чужака. – А что у вас за ведомство, специальный агент Гэллап?

Улыбка мужчины словно натянулась еще сильнее.

– Эта информация засекречена, офицер.

Хоппер ответил ему притворной улыбкой из собственного арсенала и с нажимом поправил:

– Детектив.

– Прошу прощения. – Гэллап повернулся к Лаворне. – Ох уж эти тонкости обращения в полицейских кругах.

И он пожал плечами, как будто ему искренне не было до этого никакого дела.

Хоппер почувствовал, что вскипает изнутри – и не только оттого, что в кабинете царила липкая жара. Он оттолкнулся от подлокотников кресла и встал. Шагнул ближе к Гэллапу. Агент был почти на голову ниже Хоппера.

– Послушай-ка, друг. Я не знаю, кто ты такой и что дает тебе право вот так запросто вламываться к нам в участок и в кабинет моего начальника. Но ты сейчас ходишь по очень тонкому льду.

Гэллап посмотрел на Хоппера все с той же прочно приклеенной улыбкой, но детектив видел, как на виске специального агента пульсирует жилка.

– Мы уже шесть недель работаем над этим делом, – продолжил Хоппер. – У нас наметился прогресс. Мы способны раскрыть это преступление. Так что извините, специальный агент, но я не позволю какому-то федералу в модном костюмчике просто прийти и все у нас забрать.

Гэллап облизал губы. Хоппер пристально смотрел на него с высоты своего роста, однако Гэллапа оказалось не так-то просто испугать: он выглядел спокойным, почти безмятежным, словно гладкая поверхность озера без ряби.

Наконец он кивнул.

– Я понимаю вашу обеспокоенность, детектив, но это расследование больше не в вашей компетенции. – Гэллап бросил взгляд на капитана, абсолютно неподвижно сидящего за столом. – И оно теперь не касается никого из сотрудников департамента полиции Нью-Йорка. Мы забираем у вас это дело полностью.

Он сделал паузу и посмотрел на Хоппера.

– И с доски в кабинете желательно его убрать.

Потом Гэллап снова обратился к Лаворне:

– Кстати, это отличная идея: повесить доску со списком расследуемых дел и ответственных за них детективов. Возможно, я ее у вас позаимствую. Пригодится в офисе.

– Не подскажете, что за офис? – спросил Хоппер.

– Я не имею права отвечать на ваш вопрос, мистер Хоппер…

– Детектив Хоппер.

– Простите, детектив Хоппер.

Гэллап снова посмотрел за капитана.

– И вы простите. Я совсем не разбираюсь в должностях и званиях, а ваша организация такая… – Он взмахнул руками. – Иерархическая.

Хоппер вздохнул, тоже повернулся к Лаворне и наклонился над его столом:

– Капитан, что здесь происходит? Это же чушь какая-то!

Лаворна вдохнул в ответ и почесал щеку. Несколько секунд он пребывал в задумчивости, затем ослабил галстук и расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Тем не менее сейчас эти манипуляции заставили Хоппера улыбнуться. Он отступил на шаг и сложил руки на груди.

«Ну, поехали».

– Специальный агент Гэллап, – начал капитан, – я понимаю, почему вы здесь. Мое руководство отдало мне приказ – оказывать вам всяческое содействие, и я с готовностью вам его оказываю. Но возможно, если бы вы предоставили нам чуть больше информации, то мы смогли бы немного ускорить процесс передачи дела.

Гэллап кивнул.

– Разумеется.

Он открыл портфель. Хоппер быстро заглянул внутрь, но увидел только коричневую папку для бумаг, которую Гэллап достал и протянул ему. Детектив посмотрел на пустую обложку. Гэллап тем временем сел и жестом указал на второе кресло:

– Прошу вас.

Хоппер в очередной раз вздохнул, уселся и открыл папку. Внутри было несколько листков, скрепленных за уголки степлером. Самый первый оказался копией какой-то анкеты: в правом верхнем углу – маленькая фотография, такая темная и размытая, что Хопперу потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть на ней человека. Чуть ниже он прочел имя.

Это был третий убитый – Джейкоб Т. Хелер. Указанный адрес совпадал с тем, где нашли тело. Остальная информация, похоже, представляла собой некий официальный послужной список, но половина текста была закрашена черными жирными линиями. Хоппер перевернул лист и обнаружил на второй странице такую же картину. Некоторые строчки можно было прочесть, но без контекста почти все они не имели смысла – за исключением какого-то еще одного адреса.

Специальный агент Гэллап закинул ногу на ногу и аккуратно сложил сверху руки.

– Третьей жертвой в вашем деле стал некто Джейкоб Хелер.

– Мы в курсе, – ответил Хоппер.

– Зато вы, детектив, точно не в курсе, что Джейкоб Хелер – один из наших. Это специальный агент Джейкоб Хелер. Он как раз был на задании, и то, что его убили в ходе исполнения служебных обязанностей, весьма обеспокоило мое ведомство. Следовательно, нам необходимо провести самое тщательное расследование. Поэтому мы забираем у вас дело, чтобы раскрыть его своими силами.

Хоппер покачал головой:

– Нет, так не годится. Если вы работаете в федеральных правоохранительных органах, то можете отправить нам официальный запрос. Или просто вежливо попросить о сотрудничестве, и мы не откажем. Но вы точно не имеете права приходить сюда и запрещать нам продолжать расследование. Мне все равно, на кого вы работаете. Так дела не делаются.

На лицо Гэллапа вернулась улыбочка, на сей раз еще более натянутая. Он взглянул на Хоппера и снова повернулся к Лаворне:

– У вас все детективы так рвутся в бой?

– Только лучшие, – ответил капитан.

Гэллап сменил позу в кресле и закинул ногу на ногу, затем развернулся к Хопперу вполоборота.

– По сути, у меня имеются все полномочия, чтобы просто войти сюда и забрать у вас дело. Я обладаю законной властью, которая позволяет мне приказать нью-йоркскому департаменту полиции предоставить любые или даже все материалы следствия, которые имеют отношение к данному делу. Более того, у меня имеются полномочия для отстранения городской полиции от любых дальнейших действий в упомянутом расследовании. И это еще не все. Я имею право предъявлять обвинения по собственному усмотрению, в том числе по статье «воспрепятствование осуществлению правосудия».

Специальный агент приподнял руку и поправил прямоугольную запонку, чтобы она легла строго параллельно краю рукава его рубашки. После этого он снова взглянул на собеседника.

– Мы с вами достигли понимания, детектив Хоппер?

Хоппер запустил пальцы в волосы. Затем перевел взгляд на капитана, но Лаворна снова лишь покачал головой.

– У меня руки связаны, Хоппер. Приказ поступил от самого начальника уголовной полиции. Когда мне позвонили, специальный агент Гэллап уже ехал к нам со своими людьми. – Капитан откинулся в кресле и развел руками. – Ничего не поделаешь. Мы больше не расследуем это дело.

Хоппер нахмурился и переспросил:

– Со своими людьми?

Тут дверь резко распахнулась, и в кабинет ворвалась Делгадо. Она оглядела всю троицу, затем посмотрела на капитана Лаворну.

– Какого черта тут происходит, сэр? Они все у нас забирают.

Хоппер вскочил на ноги, шагнул к широкому окну, которое отделяло офис капитана от общего кабинета детективов, и увидел, как двое мужчин в синих костюмах собирают все материалы с его стола и со стола Делгадо, а затем укладывают их в большие картонные коробки. Здесь был еще и третий агент, у которого, кажется, сейчас происходил довольно-таки односторонний разговор с сержантом Макгиганом: Макгиган орал благим матом, но сам агент не произносил ни слова.

– Да вы издеваетесь. – Хоппер вышел из кабинета.

Делгадо тут же последовала за ним. Как только детектив подошел к своему столу, на него взглянул третий агент – тот самый, который сейчас выслушивал гневную тираду от сержанта. Макгиган прервался на середине и обернулся.

– Хоппер, дружище, что происходит? Эти клоуны ничего не говорят. И кто это там с капитаном?

Хоппер обернулся и увидел, что к ним подошел Лаворна в сопровождении Гэллапа. Позади них, скрестив руки на груди, стояла Делгадо, едва ли не кипящая от гнева.

– Достаточно, сержант, – сказал капитан.

Гэллап улыбнулся, и Хоппер с трудом подавил неожиданное жгучее желание стереть эту улыбочку с его лица.

Спецагент покосился на Лаворну и спросил:

– Еще один лучший детектив, капитан?

Лаворна пропустил его слова мимо ушей. Он встал между сержантом Макгиганом и незнакомым агентом. Когда остальные детективы молча собрались вокруг, Лаворна развернулся к ним:

– Послушайте. Мы ничего не можем сделать. Лучше всего будет позволить им поскорее закончить и убраться вон. У нас по горло другой работы, и я предлагаю вам ею заняться.

Послышалось перешептывание. Детективы вернулись на свои места, но мало кто из них действительно возобновил работу. Делгадо яростно шагнула к собственному столу и успела перехватить кружку за миг до того, как один из агентов чуть не смахнул ее в коробку.

– Только материалы дела, идиот, – пробормотала она.

Лаворна тронул Хоппера за плечо и негромко сказал:

– Сходите выпейте кофе и возвращайтесь в пять. К тому времени они уже закончат.

– А потом что? Они ж нас просто обчистили.

– Ну чего вы от меня хотите, детективы? Чтобы я позвонил мэру Биму[18] и лично попросил его помочь? Поверьте, ему и так есть чем заняться. Как и всем нам. Или, может, вы забыли о других делах, которые вписаны на доску напротив ваших фамилий? – Лаворна сделал паузу и вздохнул. – Возможно, это и к лучшему. Возможно, убийства с карточками – слишком сложное дело для полицейского участка, и я в итоге сам бы вызвал федералов.

С этими словами капитан удалился к себе и закрыл дверь.

Хоппер обернулся и стал наблюдать за тем, как двое агентов продолжают сбор бумаг. Действовали они неспешно, методично и, похоже, в самом деле проверяли каждый документ, прежде чем уложить в коробку. Не считая курьеза с кружкой Делгадо, эти люди действительно забирали только материалы «карточного» дела. Неподалеку стоял агент Гэллап с портфелем в руке и о чем-то разговаривал с третьим помощником.

Развернувшись, Хоппер направился в комнату отдыха. Когда он проходил мимо Делгадо, она тронула его за локоть. Посмотрев ему в глаза, женщина кивком головы указала в том же направлении, затем взяла кружку и пошла следом.

Оказавшись в комнате отдыха, Хоппер закрыл дверь, а его напарница подошла к окну, которое выходило в вестибюль. В углу комнаты стоял небольшой черно-белый телевизор – он работал, но с выключенным звуком. Хоппер подошел к нему и повернул ручку громкости; в этот момент Вики Лоуренс как раз начала расхваливать достоинства быстрорастворимого сухого молока «Карнейшн»[19]. Удовлетворенный, что теперь их разговор не смогут подслушивать, Хоппер повернулся к напарнице, по-прежнему стоявшей лицом к окну:

– Все в порядке, Делгадо?

– Да это полный бред, черт возьми!

Хоппер кивнул:

– Согласен.

– А знаешь, что, – она повернулась к нему, – у меня есть идея.

Глава шестая

План действий

5 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Все новости круглосуточно – вы слушаете ВИНС[20]. Дайте нам двадцать две минуты, и мы подарим вам весь мир!

Хоппер откинулся на водительском сиденье и сделал потише приемник, когда музыкальная заставка радиостанции «1010 ВИНС» наполнила ксилофонным дребезжанием весь салон. В участке Хоппер взял служебную машину – огромный белый «Понтиак Каталина»[21]. Вероятно, когда-то она была хороша, но сейчас на старых, изношенных амортизаторах тряслась и подпрыгивала, словно лодка во время шторма. Это все сокращение бюджета: машины стали реже отправлять на техосмотр.

Зато этот автомобиль был относительно удобен, особенно для таких высоких людей, как Хоппер. Он уже час сидел на подземной автостоянке в довольно неудобной позе (пришлось сползти вниз на сиденье) и был очень рад, что на спинке имеется опора для поясницы.

– Добрый вечер. Сейчас семь часов, температура – двадцать четыре градуса, меня зовут Стэн З. Бернс[22], и я расскажу вам текущие новости. Мэр Бим настойчиво призывает городские власти и профсоюзы к переговорам, но просит профсоюзы немного уступить…

Подземная стоянка 65-го полицейского участка занимала два этажа. Понтиак стоял на нижнем из них, в самом дальнем углу. Из-за неудачного гаражного освещения здесь всегда было темно. Возможно, Хоппер перестарался с маскировкой, однако машины из служебного автопарка постоянно использовались, и чем меньше полицейских увидит его, тем лучше. Если потом что-то пойдет не так, то никто не сможет признаться, что его или Делгадо видели в подземном гараже тем же вечером, когда специальный агент Гэллап забрал у них «карточное» дело.

Или… думал, что забрал.

В гараже было относительно прохладно по сравнению с улицей, если верить тому, что сказали по радио. Хоппер сидел с опущенными стеклами не только для поддержания комфортной температуры в салоне, но и чтобы слышать все звуки в гараже.

Он очень надеялся, что его напарница скоро появится. Звонить Диане он не стал – Хоппер нередко возвращался со службы позднее обычного и знал, что жена не будет беспокоиться. Но ему была крайне неприятна мысль, что в этот раз он намеренно не выходит на связь.

Еще через несколько минут появилась Делгадо. Она пешком спускалась по основному пандусу, который соединял верхний и нижний этажи стоянки. На полпути женщина остановилась и внимательно оглядела машины. Хоппер повернул ключ в замке зажигания, завел автомобиль и мигнул фарами. Делгадо подошла и забралась на пассажирское сиденье.

– Безумие какое-то.

– Назовем это предосторожностью.

– Назовем это паранойей.

Делгадо развернулась к нему лицом, а потом взглянула на радиоприемник, нахмурилась и выключила.

Хоппер усмехнулся.

– Не нравится Стэн З. Бернс?

– Предпочитаю радио «Мэллоу 92». Слушай, когда я предложила встретиться позже, я не ожидала от тебя шпионских игр.

Улыбка пропала с лица Хоппера. Он склонился чуть ближе к напарнице и проговорил:

– Я поддерживаю твою идею, но нам нужно быть настороже. Мы, конечно, сделаем все, что нужно, но у меня появилось предчувствие, что это будет путешествие в один конец. Либо победим, либо проиграем, и во втором случае нам несдобровать. Так что да, я принимаю все возможные меры предосторожности.

Делгадо посмотрела на него. У нее был полицейский опыт, но следователем она работала всего ничего и, если того требовало всеобщее благо, была готова обходить служебные правила.

И вот теперь они оба сидели в служебной машине и нарушали прямой приказ.

А все потому, что не собирались так легко расставаться с делом, которое расследовали. В комнате отдыха Делгадо объяснила Хопперу свой план. Сначала у него внутри начало зреть крошечное зернышко сомнения, однако по мере рассказа он увидел самоотверженность в глазах своей напарницы, услышал решимость в ее голосе и быстро отбросил собственные страхи.

Потому что она была права. Она говорила, что им нужно выполнять свою работу, оберегать город; что они тоже здесь живут, что люди на них надеются и что нельзя просто так передавать кому-то свое расследование; что они обязаны выполнять свой долг, что они давали клятву защищать других, что Гэллап не имеет никакого права забирать у них это дело…

И Хоппер согласился. Он внимательно выслушал ее план – безумный, но хороший – и в тот же миг понял, что они должны его осуществить.

Несколько минут спустя они вернулись в кабинет следователей, и тогда…

В общем, Хоппер спровоцировал стычку. Подошел к Гэллапу, встал с ним лицом к лицу и начал на него кричать.

И желаемый результат не заставил себя ждать. Вокруг них тут же собрались детективы и агенты, а Лаворна выбежал из своего кабинета, чтобы вмешаться. Хоппер заметил, как Делгадо проскользнула за их спинами в кабинет начальника, а спустя несколько секунд вышла и кивнула Хопперу. Тот сразу же сдал позиции.

Все вернулись к работе, а Хоппер получил нагоняй от Лаворны. Детектив извинился (на этот раз искренне), и жизнь в 65-м участке пошла своим чередом. Хоппер с головой ушел в работу над другим делом, избегая до конца смены разговоров с Делгадо. Это тоже было частью плана: срыв Хоппера вполне мог стать дурным примером для младшего детектива, так что разумно было предположить, что после этого напарникам было неловко находиться в обществе друг друга и они решили не общаться до конца дня. В действительности они так и поступили, не считая короткой встречи в коридоре, когда Хоппер сообщил напарнице время и место их тайного рандеву.

– Ладно, извини, что опоздала, – сказала Делгадо в машине. – Нужно было закончить «текучку». Но миссия выполнена.

Она достала из сумки документ из нескольких листов. Досье на Джейкоба Хелера – то самое, которому сейчас полагалось спокойненько лежать в папке на столе капитана Лаворны.

– И прежде, чем ты что-нибудь скажешь… Да, я тоже заметила.

Хоппер взял документ и перевернул первую страницу. На ее обороте среди бесконечного моря зачеркиваний виднелся один-единственный островок – адрес.

– Дайкман-стрит, – прочитал Хоппер. – Тут есть номер дома и квартиры, но нет ни пересечения улиц, ни индекса.

Делгадо кивнула и достала из бардачка замусоленную карту города на пружинах. Открыла предметный указатель, вгляделась, и, нахмурившись, включила свет. Она стала водить пальцем по мелким строчкам, пока не отыскала в списке нужное название улицы, затем пролистала страницы до нужного фрагмента карты.

– Здесь только одна Дайкман-стрит. Должно быть, она нам и нужна. – Делгадо постучала пальцами по раскрытой странице.

Хоппер взял у нее атлас, посмотрел на него и прищурился.

– Что будем делать? – спросила напарница. – Поедем туда и посмотрим?

Хоппер кивнул.

– Да. Думаю, это проще всего.

Он взглянул на Делгадо:

– А ты точно на это готова? Еще не поздно выйти из игры и сказать, что ничего не знала.

Женщина мотнула головой.

– Если бы я не была готова, то и предлагать подобные трюки не сподобилась бы. Мне не нравится, когда агенты – специальные или не очень – вмешиваются в мою работу. И уж точно не для того я боролась за место в убойном отделе, чтобы первое же дело утащили у меня из-под носа.

– Ты же понимаешь, что будет, если нас поймают?

Хоппер хоть и согласился с планом напарницы, но все же, будучи старшим детективом, чувствовал себя обязанным напомнить о реальном положении дел, прежде чем они ввяжутся в эту историю. И не важно, хочет Делгадо слышать об этом или нет.

– Если мы облажаемся, – продолжил он, – ты потеряешь свое место в нашем отделе. От того, что мы собираемся сделать, зависит очень многое, и…

Она подняла руку, прерывая его:

– Поверь мне, я понимаю. Но у нас есть работа, которой надо заняться. – Она подвинулась на сиденье, чтобы лучше видеть лицо Хоппера. – Позволь спросить, а ты-то в деле?

Хоппер улыбнулся:

– О да, детектив. Я в деле.

– Вот и хорошо. Ну что, поехали проверим адрес на Дайкман-стрит?

– Вообще-то, – сказал Хоппер, – я бы хотел, чтобы ты снова съездила в ту квартиру.

Делгадо нахмурила брови в замешательстве:

– Ты про место убийства?

– Да. Я хочу, чтобы ты съездила туда и еще раз все осмотрела. Проверь, вдруг мы что-то упустили. Теперь, когда мы знаем об убитом больше, чем раньше, может, ты накопаешь что-нибудь новое.

– Ладно, – согласилась Делгадо. – Потом встретимся здесь же?

Хоппер снова взглянул на часы и поморщился.

– Вообще-то нет, мне нужно будет домой. – Он посмотрел на напарницу: – И тебе тоже. Завтра поговорим.

– Хорошо. – Делгадо с тихим щелчком открыла автомобильную дверцу. – Удачной охоты, детектив.

Она вышла, закрыла дверь, и, поднявшись по тому же пандусу вверх, пропала из виду.

Хоппер подождал еще несколько минут, чтобы дать ей возможность спокойно уйти. Потом завел мотор и направился прямиком на Дайкман-стрит, в загадочную квартиру.

Глава седьмая

Дом с тайнами

5 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер припарковал машину в нескольких кварталах от Дайкман-стрит, вытащил полицейский фонарик из-за спинки пассажирского сиденья и прошел остаток пути пешком. Он понятия не имел, что найдет в этой квартире, но велел себе верить в лучшее. Было в этом деле нечто весьма необычное (а ведь он даже не должен был над ним работать), и Хоппер ощущал дрожь в теле от прилива адреналина. Снова и снова он повторял себе, что поступает правильно.

Правда ведь?

Дайкман-стрит располагалась в районе, где жилой массив находился бок о бок с местными магазинчиками, барами и салонами красоты. Это был не лучший район Нью-Йорка, но по сравнению с общим состоянием города неплохой. Хоппер с удовольствием прогулялся по улицам, залитым желтым светом фонарей с натриевыми лампами. Несмотря на поздний час, у местных баров не было отбоя от посетителей и Хоппер оказался далеко не единственным прохожим.

Загадочная квартира Джейкоба Хелера оказалась на втором этаже небольшого дома с распахнутой парадной дверью и без лифта. Хоппер быстро поднялся по лестнице и оказался в широком коридоре, где пол был застелен изношенным линолеумом, а на стенах висели двойные светильники из латуни. Половина лампочек не горела.

Детектив прошел по коридору, разглядывая номера квартир, и вскоре добрался до нужной – она оказалась в самом конце. Рядом с дверью было большое окно, за которым виднелись железные перекладины пожарной лестницы.

Хоппер встал у окна и бросил взгляд обратно в коридор: никого здесь больше не было. Одинарное стекло не могло заглушить шум транспорта с улицы, а из-за дверей квартир на этаже слышалось громкое неразборчивое бормотание голосов по телевизору.

Практически неразборчивое. Пока Хоппер оглядывался, в одной из соседних квартир кто-то сделал звук погромче, и неожиданно раздалась музыкальная тема из заставки сериала «МЭШ»[23].

И пока Ястреб с полковником Поттером вели в соседской гостиной спор о том, кто из них пойдет к черту, Хоппер вытащил из внутреннего кармана пиджака чистый носовой платок в клеточку, обернул его вокруг дверной ручки и повернул. Пальцы заскользили по холодному металлу, но ручка не поддалась.

Как он и думал, квартира оказалась заперта.

Хоппер снова оглянулся через плечо и выудил из другого кармана тонкое кожаное портмоне, откуда достал набор отмычек. Потом засунул край портмоне в зубы, присел на корточки перед дверью и принялся за работу.

Через тридцать секунд Хоппер оказался в квартире. Он плавно прикрыл за собой дверь, касаясь дверной ручки только через платок. Его нынешние действия и так шли вразрез со всеми инструкциями и правилами, так что меньше всего ему хотелось бы оставить здесь еще и свои отпечатки.

Хоппер вытащил громоздкий фонарик из-под ремня, включил и опустил пониже, чтобы свет не увидели с улицы: не стоило афишировать свое незаконное присутствие в квартире.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы разобрать, что он такое видит в луче фонаря. Вообще-то он и сам не знал, что именно ожидал обнаружить, но уж точно не это.

Квартира была пуста. Во всяком случае, в той комнате, где очутился Хоппер, ничего не было. Сама квартирка оказалась крошечной, в ней не нашлось даже места для прихожей. По левую руку от входа была кухня, напоминавшая корабельный камбуз. Хоппер осветил фонариком стены и заметил слева дверь, в паре шагов впереди – окно, а справа – глухую стену, за которой уже начиналась улица.

Гостиная в этой квартире была не просто пустой, а совершенно голой. На полу – доски. На стенах – остатки старых обоев, под рваными краями которых просматривались десятки прежних слоев. В центре потолка – гипсовая лепнина в виде розы; еще один отголосок тех дней, когда этот район пользовался несколько большим спросом. От розы спускался вниз толстый крученый провод, на конце которого висела единственная лампочка. Хоппер убедился, что в квартире больше никого нет и что на окне напротив плотно задернуты шторы, после чего потянулся к выключателю обернутой в платок рукой. Лампочка сначала протестующе загудела, но потом все же зажглась. Хоппер выключил фонарик и снова запихнул его за пояс на спине.

Он прошел дальше – медленно и осторожно, поскольку знал, что на деревянном полу все звуки кажутся громче. Хоппер обошел всю гостиную кругом, но не обнаружил ровным счетом ничего. Квартира выглядела пустой. Заброшенной. Похоже, здесь уже много лет никто не жил.

Или все же нет?

Хоппер приостановился и задумался. Нежилая квартира была бы вся в пыли, особенно в старом здании с поврежденными стенами и осыпающейся лепниной. Но здесь было чисто – не то чтобы недавно прибрано, однако не грязно. Если за все годы тут и скопилась пыль, то она не лежала слоем, потому что в квартиру кто-то регулярно наведывался.

И этим кем-то был Джейкоб Хелер.

Но для чего он использовал это жилище? В гостиной было пусто и чисто. Может, что-то лежит под половицами? Хоппер проверил несколько, но они прочно держались на своих местах. Этот паркет как лет сто назад положили, так с тех пор и не трогали. Хоппер перешел на крошечную кухню, проверил каждый шкафчик – все они пустовали. В углу стоял холодильник. Должно быть, где-нибудь в середине 1950-х в нем что-то и лежало, но сейчас он был пуст и выключен из розетки.

Хоппер не нашел ничего интересного и подошел к единственной двери в квартире. За ней скрывался короткий коридорчик. Слева ванная, а справа – закрытая дверь, которая, вероятно, вела в спальню. Хоппер снова достал фонарик и посветил им сначала в ванную. Внутри были ванна без душа, унитаз, настенный шкафчик и зеркало на двери. Луч фонарика отразился от него и сверкнул в глаза Хопперу, отчего тот на миг зажмурился. После ванной он решил осмотреть спальню.

Бинго.

В спальне не было ни кровати, ни какой-либо другой мебели, зато она была хотя бы не пустой. Посередине стояла походная складная кровать, на которой валялись сбившееся одеяло, простыня и подушка. Рядом оказался деревянный складной столик, на нем – настольная лампа с пружиной, которая лучше смотрелась бы в офисном кабинете, чем в домашней спальне. Под лампой лежала новенькая книга в твердом переплете – «Сияние» Стивена Кинга. Совсем свежий роман. Хоппер его еще не читал.

Детектив обернулся кругом и осветил фонариком всю комнатку.

Вот тогда он их и увидел.

С той стороны, где была дверь, вдоль плинтуса выстроились папки для документов. Все совершенно одинаковые, из плотного черного картона с белыми этикетками на боках. Этикетки были аккуратно исписаны длинным рядом цифр. Под каждым номером стояла крупная печать:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ США

ИЗЪЯТИЕ ЗАПРЕЩЕНО

Хоппер отступил назад и осветил папки фонариком. Всего их было пятнадцать. Хоппер задумался.

Со всей этой историей творилось что-то странное. Мужчина развернулся на пятках и посветил на раскладушку.

Какого черта спецагент Хелер забыл здесь? Он пользовался этой убогой квартиркой как штабом для своих операций, это очевидно. Куда менее понятно, почему и как здесь оказалась куча правительственной документации. Знал ли об этом Гэллап? Да, ему было известно о квартире, тем не менее папки с надписью «ИЗЪЯТИЕ ЗАПРЕЩЕНО» находились по-прежнему здесь.

Хоппер покачал головой и снова посмотрел на папки. Нужно узнать, что находится внутри. Сев на корточки, он протянул руку к первой…

И тогда он услышал звук. Очень тихий, но не узнать его было невозможно. С точно таким же звуком Хоппер ходил по деревянному полу несколько минут назад.

А значит, в квартире был кто-то еще.

Хоппер замер. Должно быть, кто-то из людей Гэллапа. Разумеется, все это время квартира находилась под наблюдением, а папки оставили здесь намеренно в качестве… приманки.

И Хоппер влез прямо в заготовленную ловушку.

Он поднялся на ноги и выключил фонарик, затем прижался спиной к стене рядом с дверью. В его планы не входило быть арестованным федеральным агентом. Хоппер напряг слух. Похоже, ему повезло: судя по всему, человек был один.

Возможно, у Хоппера есть шанс ускользнуть и скрыться. Он выровнял дыхание, успокоился и сосредоточился на звуках из соседнего помещения. Минуту спустя его терпение было вознаграждено. Половицы предательски заскрипели под ногами чужака, когда тот вошел в маленький коридорчик перед спальней. Еще мгновение – и дверная ручка начала медленно поворачиваться.

Хоппер тут же воспользовался представившейся возможностью. Шагнув к двери, он схватился за ручку и резко потянул на себя.

Незваный гость по инерции влетел в комнату, прямо на Хоппера. Детектив был к этому готов: оттолкнув незваного гостя в сторону, он освободил себе путь к побегу. Во время этого короткого столкновения Хоппер почувствовал, что на незнакомце кожаная куртка, а потом заметил у него на лице черную лыжную маску.

Это был вовсе не агент.

Тот воспользовался коротким замешательством Хоппера, восстановил равновесие и с неожиданной силой оттолкнул детектива. Джим не удержался на ногах и упал, а преступник кинулся бежать.

– Сукин ты сын, – выдохнул Хоппер. Он вскочил на ноги и побежал в гостиную, но увидел только захлопывающуюся за чужаком дверь. Слышались удаляющиеся шаги – незнакомец стремглав бежал по коридору мимо соседних квартир.

Хоппер снова выругался и без промедления бросился в погоню. Злоумышленника не было видно, зато на лестнице раздавалось эхо быстрых шагов. Хоппер побежал следом. Он перепрыгивал через ступеньки и на первой площадке едва не потерял равновесие – пришлось вытянуть руки вперед, чтобы оттолкнуться от стены, а оттолкнувшись, он одним махом пролетел и второй лестничный пролет.

В вестибюле все еще была открыта парадная дверь, и Хоппер выскочил на улицу, продолжая погоню. Он притормозил только раз – чтобы разобраться, в какую сторону бежать.

Это оказалось несложно. Возле ближайшего бара на углу преступнику пришлось задержаться, чтобы пробраться сквозь компанию молодых мужчин. Парней было четверо: рубашки сняты и туго обвязаны вокруг поясов, темная гладкая кожа тел блестела от пота. Они размахивали пивными банками и кричали что-то подбадривающее вслед быстро убегающему типу в кожаной куртке.

Хоппер бросился вперед через стоявших на дороге юнцов, которые теперь зааплодировали уже ему. Тем временем незнакомец перебежал улицу и устремился к следующему повороту. Хоппер понял: нужно поймать беглеца как можно скорее, иначе детектив потеряет его из виду в лабиринте незнакомых улиц.

Хоппер метнулся через дорогу. Мягкие подошвы ботинок глухо стучали по асфальту, фонарик за поясом больно врезался в спину. К тому моменту, как детектив добежал до угла следующей улицы, он уже заметно ослаб. Изначальный прилив адреналина почти схлынул и сменился теперь резким покалыванием в боку. Болело и правое колено, которое он неловко подвернул еще на лестнице, а яркие вспышки перед глазами сигнализировали о том, что пора остановиться.

Переведя дыхание, Хоппер завернул за угол. Незнакомец что есть духу бежал по улице, размахивая руками, как олимпийский спринтер, и редкие прохожие оглядывались ему вслед.

Хоппер продолжал преследование, но расстояние между ними безнадежно увеличивалось. В конце концов детективу пришлось остановиться посреди улицы, потому что иначе ему бы стало совсем плохо. Хоппер наклонился, уперся руками в колени и попытался перевести дух, но тут за спиной послышался резкий гудок. Он обернулся и зажмурился от света автомобильных фар. Водитель снова нажал на клаксон. Детектив махнул ему рукой и потащился в сторону тротуара. Машина проехала мимо, а водитель цветасто выругался через окно. Когда свет задних фар перестал слепить, Хоппер посмотрел вдаль.

Злоумышленник давно скрылся. Вызывать подкрепление тоже не было смысла. Он не знал никаких примет беглеца, кроме черной лыжной маски и кожаной куртки. Кроме того, Хопперу вообще не положено было находиться в этой квартире, и он уж точно не хотел объясняться перед кем-то вроде Гэллапа.

Однако Хоппер не ошибся: эта квартира действительно была важна. Он медленно вернулся на Дайкман-стрит той же дорогой. В боку все еще покалывало.

Кем был этот незнакомец? Точно не федеральным агентом. Разумеется, Хоппер не мог быть в этом полностью уверен, но непонятная одежда и еще более непонятное поведение говорили о многом. Не будет же федерал убегать от обычного полицейского?

Был ли это убийца Хелера? Неужели Хоппер только что столкнулся с бруклинским маньяком лично? И почему тот вообще оказался в квартире – увидел, как Хоппер заходит внутрь или они по стечению обстоятельств появились в одно и то же время? Но если злоумышленник пришел туда не из-за Хоппера, значит, у него была другая причина.

Возможно, документы?

Показался знакомый дом, и Хоппер прибавил шагу. Молодежь уже ушла, на улице было пусто.

Хоппер вошел в подъезд и поднялся по лестнице. Дверь в квартиру была по-прежнему открыта. Детектив на миг прислушался, просто для подстраховки, а потом вошел. В гостиной все так же горела свисающая с потолка лампочка, но теперь и из-под двери спальни лился неяркий свет. Внутри Хоппер обнаружил включенную настольную лампу.

А потом он развернулся.

– Вот черт!

Документы пропали, все пятнадцать папок.

Пропали!

Хоппер оглядел комнату. Он все еще не мог поверить собственным глазам. Мужчина обошел по кругу всю комнату, как будто так можно было что-то обнаружить, затем направился в микроскопическую ванную и потратил целых три секунды, чтобы удостовериться: там тоже ничего нет.

Тогда полицейский вернулся в спальню и тяжело опустился на складную кровать. Матрас был тонким, и хрупкий металлический каркас протестующе заскрипел.

Хоппер пристально посмотрел туда, где раньше стояли папки. Сколько времени его не было? Взглянув на часы у себя на руке, он с удивлением обнаружил, что уже почти десять вечера. Погоня за злоумышленником и медленное возвращение в сумме заняли больше получаса. Этого более чем достаточно, чтобы кто-то – или, что вероятней, несколько человек – мог войти и унести коробки.

Хоппер устало потер шею, затем вытянул вперед правую ногу и, держа ее на весу, принялся массировать больное колено, обдумывая произошедшие события.

Тогда-то он и обрел неожиданную находку. Закончив разминать колено, он снова согнул ногу под прямым углом и вдруг заметил, что из-под матраса торчит край записной книжки. Если бы Хоппер не сел на кровать и не сдвинул матрас своим весом…

Блокнот скреплял пружинный переплет. Большинство страниц были вырваны, а несколько оставшихся – пусты. Хоппер пролистал их, вздохнул и швырнул раскрытую книжку на стол. Потер лицо и еле справился с желанием закричать во все горло.

Потом он открыл глаза и снова взглянул на записную книжку – и вдруг заметил, что первая страница вовсе не пуста. Угол света настольной лампы и наклон блокнота раскрыли ее секрет.

Хоппер развернул к себе лампу и сощурился от неожиданно яркого света. Затем взял записную книжку, поднес страницу прямо к лампочке и попробовал развернуть под разными углами.

На бумаге четко просматривались вмятины от стержня ручки. Можно было разглядеть призрачную тень того, что кто-то (возможно, Хелер) написал на предыдущей странице. Хоппер прищурился в попытке разобрать буквы. Почерк был мелкий, но, судя по строению текста, это был список.

Как минимум одно слово читалось ясно. Оно было написано внизу страницы крупными буквами и несколько раз обведено.

Хоппер нахмурился. Он закрыл книжку и повертел в руках, рассмотрел со всех сторон, поднес к лампе каждый уцелевший лист. Но больше ничего не было. Отпечаток нашелся только на одной странице.

Хоппер сунул записную книжку в карман. Прочитанное слово все еще эхом звучало у него в голове.

«Гадюки».

Глава восьмая

Список

5 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Уперев руки в боки, Делгадо оглядывала другую квартиру Джейкоба Хелера – ту, где спецагента постигла печальная участь. По прибытии она обнаружила, что квартира до сих пор опечатана, а в коридоре дежурит офицер в форме, читающий спортивную колонку в газете. Рядом на полу стоял транзисторный радиоприемник, из которого доносились громкие звуки музыки – Делгадо показалось, что это была песня Стиви Уандера «Сэр Дюк»[24]. Детектив тут же отругала дежурного офицера за нарушение протокола (она знала, что не сможет процитировать соответствующие разделы, но была уверена, что и он тоже), после чего приказала пустить ее в квартиру, а самому отправиться за кофе и не мешать. Дежурный со вздохом ушел, бросив ей газету. Как будто Делгадо делать больше нечего, кроме как изучать результаты бейсбольных матчей. Она проводила глазами уходившего по коридору дежурного, затем склонилась к приемнику и выключила музыку.

– Извини, Стиви. – Делгадо подхватила транзистор и, войдя в квартиру, оставила его вместе с газетой на кухонной стойке. После этого приступила к работе.

Делгадо казалось, что она провела в поисках несколько часов, однако ничего нового так и не обнаружила. В спальне уже было пусто: кровать увезли в лабораторию криминалистики для анализа, туда же отправилось неровно срезанное ковровое покрытие, куски которого еще виднелись на полу. Мусор, валявшийся по всей квартире, теперь исчез: наверняка его рассовали по пакетам и тоже вывезли в лабораторию.

Делгадо подумалось, что наверняка криминалистов ждет куда больше удачных находок, чем ее. Помимо кровати в спальне были еще гардеробная и комод, но там не нашлось ничего необычного. Карманы пиджаков и брюк были пусты. Даже в носках и ящике с бельем ничего не оказалось.

В гостиной тоже было чисто. Весь мусор убрали, оставив скудную обстановку: потертый диван с креслами и заляпанный кофейный столик. Детектив перевернула и ощупала все подушки, но без толку.

На кухне ей повезло больше. Полицейские (или, может, подчиненные Гэллапа) перевернули тут все с ног на голову, и все поверхности теперь были заставлены кастрюлями, сковородками и прочей посудой. Шкафы стояли нараспашку открытые, полки пустовали. Делгадо без особой надежды все осмотрела и уже собиралась уходить, как вдруг заметила краешек пробковой доски для записок на стене возле холодильника. За горой кастрюль ее было почти не видно.

Не могли же ее не заметить?

Делгадо убрала кастрюли. Доска была вся истыкана кнопками, там висело с десяток бумажек – в основном разные квитанции. Но внимание детектива привлек лист побольше.

Это был список из пяти адресов – все разбросаны по Квинсу, Бруклину, Манхэттену. Делгадо сняла его с доски и повертела в руках, но больше ничего не обнаружила.

Отложив список, женщина начала снимать с доски квитанции. Может, они дадут больше улик?

– Эй, что тут происходит?

Делгадо обернулась и увидела на пороге крупного мужчину средних лет. Вокруг его голой, блестящей от пота макушки лежал ободок из кудрявых каштановых волос. На мужчине были большие квадратные очки, тренировочные штаны и белая майка.

Делгадо показала ему полицейский жетон, висевший у нее на шее. Мужчина шагнул вперед и стал его разглядывать, сняв очки и сосредоточенно прищурившись, затем кивнул и отступил обратно.

– Прошу прощения, офицер, я не думал, что кто-то из ваших еще вернется. Ну, то есть там сидел один в коридоре, а теперь его нет. Вот я и подумал, что вы наконец-то закончили. – Он прочистил горло.

Неожиданно у него из-за спины раздался глухой звук.

Делгадо приподняла бровь. Мужчина снова кашлянул, а затем робко продемонстрировал бейсбольную биту, которую он прятал за ногой, и пожал плечами.

– Ну, не знал я, что вы коп, ясно? Вы меня осуждаете? Да? Осуждаете? В таком городе, как этот… нужны предосторожности, ведь верно? – И он кивнул сам себе. – Предупредительные меры… кхх, мэм.

Запоздалая мысль пришла ему в голову, и он опустил взгляд в пол. Определенно ему стало стыдно, что его застали с импровизированным оружием.

– Я детектив Делгадо. – Женщина прищурилась. Она точно видела его в прошлый раз. – А вы комендант дома, правильно?

– Э-э… да, это я. – Мужчина протянул руку. – Ричардсон. Тони. Тони Ричардсон.

Делгадо взглянула на его ладонь: она была потной и липкой. Комендант заметил этот взгляд, поспешно опустил руку и вытер о штанину.

– Простите. – Он нервно засмеялся. – Должно быть, я выгляжу ужасно. Это все чертова жара. Система кондиционирования сломана во всем доме. И у меня пока не было возможности постирать одежду, так что на мне единственное, что осталось чистым.

Он снова потупил взгляд. Делгадо рассмеялась.

– Мне можете не рассказывать, я и сама уже две недели нарушаю полицейский дресс-код. Но черта с два кто-нибудь будет мне диктовать, что носить в такую жару!

Тони поднял взгляд и с явным облегчением улыбнулся. Делгадо подумала, что, видимо, предыдущие его встречи с нью-йоркской полицией проходили менее дружелюбно.

– Сказать по правде, – признался он, – все это немного… захватывающе. Да?

– Захватывающе? – Делгадо нахмурилась.

– Ну да, вы же понимаете. Квартира, за которую я отвечаю, стала местом преступления. Убийство, верно? Это точно Сын Сэма. Тут не так уж много чего происходит, скажу я вам, поэтому такое событие… Ну вы понимаете. Захватывающее. Я в восторге.

Делгадо нахмурилась еще сильнее. Ричардсон посмотрел на нее, и глаза у него медленно округлились. Он снова откашлялся.

– Я хотел сказать, что в восторге от возможности помочь, вот и все, – он произнес это не в лицо собеседнице, а практически в пол. – Ну, вы понимаете, обеспечивать безопасность города, исполнять свой гражданский долг, вот это все.

– Ага, – задумчиво ответила Делгадо, вернулась к доске для записок и продолжила откреплять от нее квитанции. Комендант все говорил, покачивая в одной руке биту.

– Извините за допрос с пристрастием. Но знаете, вы должны меня понять. Все это, – он взмахнул битой, обводя квартиру, – находится под моей ответственностью. Мне нужно за этим присматривать, замечать, кто входит и выходит, или почему повсюду топчутся копы. Верно? Мне нужно приглядывать. Так что не обращайте на меня внимания, я просто проверяю, кто пришел и кто ушел, понимаете?

– Понимаю, – ответила Дельнадо. – Но окажите мне услугу, спрячьте эту биту подальше, ладно?

– Ой, да, простите. Вот, мэм. – Ричардсон осторожно положил биту на кухонную стойку и взял оттуда брошенную Делгадо газету. – Но что же мне тогда делать?

Одной рукой он обмахивался газетой, как веером, а другой потянулся включить небольшой радиоприемник.

– …А это была Тельма Хьюстон с песней «Не бросай меня так», которая в апреле прорвалась на вершину хит-парада «Биллборд» и продолжает зажигать дискотечные танцполы этим летом…[25]

Ричардсон наклонился к приемнику, чтобы подкрутить колесико настройки, но тут вмешалась Делгадо и снова выключила радио.

– Вы же не против? – спросила она.

Комендант поднял обе руки вверх.

– Ой, простите, я просто думал найти спортивные новости. – Он раскрыл газету, но затем вернулся к прежнему ходу мыслей. – Разумеется, я принял вас за других. Ну, знаете… Решил, что снова что-то тут вынюхивают.

– Вы про копов?

Комендант хлопнул ладонью по сложенной газете.

– Ах, ничего себе! Когда ж вы уедете? Три-один. Да сколько еще раз «Метс» будут проигрывать «Филлис»?[26] Ну, серьезно. Меня это просто убивает. – Он поднял взгляд на Делгадо. – Ой. Не хотел вас обидеть, мэм.

Детектив удивленно приподняла бровь:

– Так вы говорите про копов или про кого-то еще?

– О, нет, не про копов. Про других. Подозрительные такие. Мне они не понравились.

Делгадо помедлила. Должно быть, он имеет в виду агентов, которых прислал Гэллап, хотя было бы странно описывать их словом «подозрительные». Она снова повернулась к коменданту и спросила:

– Мужчины в костюмах?

Ричардсон большим пальцем поправил съехавшие очки.

– В костюмах?

– Мужчины, которые приходили.

– Ах, да. То есть нет, никаких костюмов не было. Нет, эти парни, они… Я не знаю. Просто парни, – подытожил он и пожал плечами.

– Расскажите о них.

– Ну… Дайте-ка… – Ричардсон снова поправил очки и бросил газету обратно на стойку. – Их было трое. Я не видел, чтобы они заходили в квартиру, но слышал громкий стук. Я был внизу. Ах, да, квартира коменданта находится прямо под этой, мэм. Так вот, это было… э, днем. Или вечером? В общем, не поздно. Короче, я услышал громкий звук, бум-бум-бум, как будто эти парни пытались выломать дверь. Они кричали и звали Джейкоба. Но конечно, он так и не ответил.

Делгадо качнула головой:

– Погодите, когда это было?

– Э, дня два назад? Нет, три. На прошлой неделе. Еще до всего этого, знаете ли. Короче, они звали его и стучали в дверь – бум-бум-бум. И я поднялся наверх. Хотел посмотреть, что за шум, попросить их убраться отсюда. Другие соседи, как вы понимаете, не любят, когда их беспокоят. А кто потом выслушивает жалобы на шум? Я, вот кто. Говорю вам, перед моим кабинетом выстраиваются очереди, будто это чертов стриптиз на Таймс-сквер[27].

Комендант снял очки и, почесав переносицу, надел их обратно.

– Ну, в общем, я пришел туда и сказал им, чтобы они перестали ломиться в дверь, а лучше бы сразу ломанулись по лестнице. Ну, вы понимаете, на выход.

Он сделал паузу, как будто ждал от Делгадо подтверждения, что она все еще его слушает. Она приподняла бровь. Этого коменданту оказалось достаточно, и он продолжил:

– Короче, они перестают колотить в дверь и смотрят на меня. А я уже готов достать биту, просто на всякий случай, знаете ли. Но провалиться мне на этом месте: тот парень, который колотил в дверь, просто улыбнулся и извинился. Самые вежливые панки, каких я только видел.

– Панки?

– Ну ладно, может, и не панки. Но вы понимаете. Молодежь. Ну, может, не совсем молодежь. Чуть постарше. Ну, старше вас и моложе меня. Вроде тех, что любят бои без правил, знаете? А куртки-то у них! Клянусь, я бы зажарился в такой ходить.

– Что за куртки?

– Ну такие… зеленые. Цвет типа… как это, хаки? Может, и хаки. Ну, вы знаете. Армейские куртки. Но не как военная форма, разве что джинсы-клеш теперь считаются формой. А может, и считаются, мне-то какого черта знать.

Делгадо сосредоточенно хмурилась, пытаясь вычленить существенные детали в рассказе Ричардсона.

– А потом что было? – спросила она.

– Ну, знаете, они говорят, что ищут Джейкоба. А я отвечаю, что его нет дома. И конечно, тогда я почувствовал.

– Что именно?

– Ну, тот самый запах. Соседка из соседней квартиры, из четырнадцатой, говорила что-то накануне. Но она все время жалуется. А рядом с дверью я и правда учуял, понимаете? Сначала подумал на тех троих парней в армейских куртках, но когда они ушли, запах остался. Ну, я постучал в дверь. Вообще-то я сам не знаю, зачем это сделал. Джейкоб мог открыть, только если в последний момент забрался через окно на второй этаж. Никто не ответил, и я оставил все как есть. Но соседка из четырнадцатой через пару дней заглядывает ко мне в кабинет – и опять толкует про запах. Говорит, что не уйдет, пока я не проверю. Так что я беру свой комплект ключей, иду посмотреть… ну, остальное вы знаете.

Делгадо кивнула. Она прочла показания Ричардсона несколько раз, но в них все начиналось с жалоб соседки по поводу запаха. Прочая информация в его рассказе была для детектива чем-то новым.

– Вы чертовски много упустили в своих показаниях, Тони.

Комендант замахал руками.

– Ну, слушайте, а что я должен был делать? Копам это было неинтересно. У меня спросили только о том, как я нашел тело. И знаете… – Он замолчал и снова взялся за бейсбольную биту. Делгадо напряглась, однако мужчина просто вытянул биту вперед, как будто демонстрировал. – Иногда надо быть осторожным. Копы уехали, оставили одного охранять дверь, и все. Я спросил у них, что происходит, и черта с два они мне ответили. Что прикажете делать? Я комендант, у меня ответственность и обязанности, мне еще нужно присматривать за этим домом.

Делгадо кивнула. Он был прав. Полицейские (во всяком случае, одетые в форму) быстро закончили обследовать место преступления и передали все в руки отдела по расследованию убийств. Они ничего не сказали Ричардсону, потому что и рассказывать-то было нечего; делом занимался другой отдел. А Гэллап наверняка еще не успел прислать сюда своих агентов после отстранения полиции от этого расследования. Комендант остался в полном неведении.

– Знаете, – сказала Делгадо, – вы сегодня очень здорово помогли.

Ричардсон улыбнулся и поправил съехавшие очки.

– О, обращайтесь. Я живу под этой квартирой. Заходите в любое время, буду рад помочь. Вот бы все копы были такими, как вы. Понимаете, о чем я?

К своему сожалению, Делгадо прекрасно понимала. Она принялась собирать и аккуратно складывать листочки, которые сняла с пробковой доски, как вдруг в разрозненной кучке показался прямоугольный кусочек картона. Ричардсон тут же оказался рядом, поправил очки и прочел надпись.

– Билеты на Фрэнка Синатру![28]

Делгадо нахмурилась и слегка отодвинулась от мужчины – слишком близко он подошел. Комендант постучал кончиками пальцев по билету, который она держала в руке.

– Стадион в Форест-Хиллс, шестнадцатого июля, – сказал он, а затем беззвучно выпустил воздух сквозь сжатые губы. Видимо, это была попытка присвистнуть. – Боже правый, я бы многое отдал за билеты на Фрэнка Синатру. Эх, скажу я вам, знатный концерт будет, ох какой концерт. О да.

Он посмотрел на Делгадо. Поправил очки, за которыми глаза выглядели больше обычного. Детектив выдержала его пристальный взгляд. Комендант пожал плечами и снова дотронулся до билета.

– Он ведь уже не пойдет, верно? Мистер Хелер. Никто ведь не слышал о мертвецах, которые ходят на концерты.

Делгадо против воли улыбнулась.

– Я вряд ли слышала. – Она даже не стала скрывать иронию в голосе.

Ричардсон закивал:

– Верно, верно!

Делгадо закусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

– Ну, я подумываю просто оставить билеты тут, на кухне. Если с ними что-то случится, я не стану никого привлекать к ответственности.

Комендант прищурился, а затем улыбнулся и кивнул. Делгадо положила билеты на кухонную стойку. Ричардсон не сводил с них глаз. Детектив вернулась к прерванному занятию – еще остались неперебранные квитанции и другие бумажки. Наконец она добралась до большого листа со списком адресов, перевернула его и положила сверху.

– Погодите, это Рид и Эндрю? – раздался голос коменданта.

– Что?

Протянув руку, он взял список, разгладил его, снова поправил очки, а затем ткнул пальцем в одну из строчек.

– Вот. Пересечение улиц Рид и Эндрю, дом шестьдесят пять по Рид. Э-э… Диксон. Боксерский клуб Диксона.

Делгадо взяла у него список.

– Боксерский клуб?

– Ага. Но не только. В смысле да, это боксерский клуб, но у них там есть свободное помещение, которое они сдают в аренду. Ну, знаете, для встреч, собраний и всего такого. Друзья Билла У.

Делгадо перевела взгляд на коменданта. Она знала этот эвфемизм.

– «Анонимные алкоголики»?[29]

Комендант вновь оборонительно замахал руками:

– Не я. Мой двоюродный брат. Я вожу его туда на встречи… э-э… уже полгода.

– В клуб Диксона?

– Да, мэм. И ему помогает.

Делгадо снова продемонстрировала коменданту список.

– А другие адреса вам знакомы?

Ричардсон поднес бумажку ближе к лицу. Второй рукой он двигал очки туда-сюда по переносице и поворачивал листок, чтобы лучше рассмотреть буквы.

– Нет, остальные не знаю. – Он вернул Делгадо список и пожал плечами. – Думаю, это тоже должны быть адреса встреч. Не обязательно ведь все время ходить в одно и то же место. Хотя некоторым нравится. Пусть это и анонимный клуб, но на самом деле нет, со временем-то знакомишься с людьми. А некоторым хочется следовать названию, и они меняют группы для встреч. Это нормально. Главное – ходить.

– Как часто вы туда ездите?

– С братом-то? Каждую неделю. Клуб Диксона всего в двух станциях метро отсюда. Тихо и спокойно, а еще ему нравится бывать на большом острове, как он его называет. На Манхэттене то есть.

– А Джейкоба Хелера вы там встречали?

Комендант провел рукой над лысиной, как будто пытаясь расчесать пальцами несуществующие волосы.

– Никогда. Ни разу. Вообще его не видел. Даже не знал, что он тоже ходил. Черт, да я и не разговаривал с ним ни разу, по сути. Этот парень жил здесь всего несколько месяцев, сами понимаете. Но даже если он бывал в клубе Диксона, я его не видел.

– Они проводят встречи чаще, чем раз в неделю?

– Кто, «Анонимные алкоголики»? Думаю, да. Мы всегда приезжаем по вторникам. Кажется, они еще встречаются в пятницу. Может, Джейкоб ходил по пятницам. Или вообще занимался там боксом.

Ричардсон вытаращил глаза, будто обнаружил главную зацепку. Делгадо улыбнулась.

– Кто его знает… – ответила она. – Спасибо за помощь.

«Насладись концертом».

Комендант шутливо отдал честь.

– Ой, спасибо. Я всегда рад, всегда рад.

Делгадо направилась к выходу. Дежурный полицейский до сих пор не вернулся, и она уже стала сомневаться, что он вообще придет.

– Я запру дверь, – сказал Ричардсон, когда Делгадо вышла из квартиры. Потом он окликнул ее через плечо. – Эй! А вы не знаете, когда это все закончится? Мне нужно привести квартиру в нормальный вид, чтобы снова сдать, понимаете?

– Попытаюсь договориться, чтобы вам позвонили, – ответила она. – Уверена, теперь уже скоро.

– Как же, уверена она… – проворчал комендант, когда Делгадо уже ушла.

Глава девятая

Информатор

6 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

На следующее утро Делгадо уже пила кофе у себя за столом, когда в 65-й участок прибыл Хоппер. Джим кивнул напарнице в знак приветствия, и она тут же встала и жестом пригласила его выйти в коридорчик перед комнатой отдыха. Однако план тайного обмена информацией сорвал капитан Лаворна, немедленно позвавший Хоппера к себе в кабинет.

– Придется подождать, – со вздохом сказал детектив своей напарнице.

Делгадо кивнула и вернулась за стол, а Хоппер пересек общий кабинет и направился прямиком к Лаворне. Тот стоял, прислонившись к косяку двери, и смотрел на подчиненного. Затем он жестом попросил его сесть, а сам закрыл дверь.

– Черт, опять жара, – произнес Хоппер.

Капитан с кряхтением подошел к столу.

– В конце недели обещают тридцать восемь.

– Что-нибудь слышно насчет ремонта кондиционера?

– Я скорее отправлю кого-то из детективов на луну, чем добьюсь починки кондиционера. – Лаворна придвинулся на стуле, и теперь его большой живот словно обнимал край стола. Хоппер знал, что это значит. Пора заканчивать болтовню и переходить к рабочим вопросам. – У меня есть для вас новое дело.

Хоппер вздохнул:

– И чего убийцам в такую жару неймется…

Лаворна качнул головой и указательным пальцем почесал усы.

– Это не убийство. У нас там в «обезьяннике» сидит паренек. Утверждает, что владеет некой информацией, но согласен поделиться ею только в обмен на защиту полиции.

Хоппер нахмурился:

– Защиту от чего?

– Вот я и хочу, чтобы вы это выяснили, детектив.

Хоппер покачал головой:

– Не знаю, сэр. Я работаю в отделе по расследованию убийств, а не в полиции нравов, и…

– Детектив, я и сам прекрасно знаю, каким подразделением руковожу, – повысил голос Лаворна. – И если говорю, что даю вам дело, то надо его брать, ясно? Возможно, вы не заметили, но по всему участку не хватает ни людей, ни денег. Поэтому иногда я могу попросить вас помочь в другом отделе, а вы можете поблагодарить меня за возможность расширить кругозор.

Хоппер вздохнул, провел рукой по волосам и уронил ладонь обратно на колени.

– Да, сэр. Извините, сэр. – Он снова потер лицо. – Попробую вытрясти из парня что-нибудь.

Лаворна широко улыбнулся. Хоппер вовсе не был уверен, что эта улыбка предвещала доброе.

– Вот поэтому вы мне и нравитесь, Хоппер.

Тот нахмурился.

– Сэр?

– Потому что слушаетесь приказов и не пререкаетесь.

Хоппер напрягся и сжал челюсти.

«Кстати, капитан…» – чуть не вырвалось у Хоппера. Но вместо этого он указал большим пальцем себе за спину, в сторону следовательского кабинета.

– А с Делгадо согласовано?

– Я дам ей другое задание, детектив. А вам предлагаю приступать к делу немедленно. Вас уже ждут на первом этаже.

– Слушаюсь, сэр, – Хоппер встал и насмешливо отдал честь, но капитан уже не обращал на него внимания, погрузившись в изучение бумаг на столе.

– Что это было? – спросила Делгадо, когда Хоппер вернулся на свое место.

– О, ты разве не слышала? Оказывается, я больше не работаю в отделе по расследованию убийств.

Делгадо чуть не подавилась кофе.

– Что?

Хоппер поднял руку.

– Расслабься. Это только временно. Похоже, меня направляют в отдел нравов. К ним обратился какой-то парень и попросил защиту в обмен на некие сведения. Пока ничего не понял. Возможно, просто уличный наркоман.

Делгадо задумчиво провела языком по зубам.

– Думаешь, капитан нарочно пытается нас разделить?

Звучало вполне логично.

– Может быть. – Хоппер посмотрел в сторону кабинета их начальника. – Думаешь, он понял, что мы все еще копаемся в том деле?

Делгадо проследила за взглядом напарника.

– Не представляю, как бы он мог догадаться. Слушай, нам нужно поговорить.

Хоппер кивнул и встал.

– Именно. Пойдем, мне бы сначала кофе выпить, а потом вниз спущусь.

В комнате отдыха не было никого, кроме сержанта Макгигана, который как раз собрался уходить. Хоппер и Делгадо поздоровались с ним. Дождавшись, пока он сядет за свой стол, спиной к коридору, Хоппер закрыл дверь и подошел к кофемашине.

– Что ты нашел на Дайкман-стрит? – спросила Делгадо, когда Джим наполнил ее кружку.

– Кое-что интересное, – ответил Хоппер, наливая себе кофе.

Он отпил чуть-чуть горячего горького напитка и поморщился. Затем посвятил напарницу в подробности своего приключения минувшим вечером: пустая квартира, папки с документами, помеченные как собственность государства, вторжение незнакомца, неудавшаяся погоня за ним и последующее исчезновение правительственных бумаг.

Делгадо слушала, впитывала информацию и кивала, не забывая следить при этом за дверью – переводила взгляд то туда, то снова на Хоппера.

– Я так и знала. Тут творится что-то странное.

Мужчина кивнул и отпил кофе.

– Что-то странное – это верно сказано. Смотри.

Он сунул руку в нагрудный карман и достал листок из записной книжки, которую вчера нашел в квартире на Дайкман-стрит.

– Попробуй разобраться с этим, пока я буду на первом этаже.

Делгадо взяла листок и спрятала под рубашку-поло.

– На месте убийства нашлось что-нибудь?

Делгадо кивнула и рассказала ему о трех мужчинах, которые приходили в поисках Хелера, а также о найденном ею списке адресов. Хоппер слушал, пил кофе и хмурился.

– Значит, на них были армейские куртки? – переспросил он.

Делгадо пожала плечами.

– Так сказал комендант. Но ведь подобные куртки можно достать на любой армейской распродаже, вряд ли эта информация чем-нибудь нам поможет. А почему ты спрашиваешь?

– У меня есть такая куртка, после армии осталась.

Делгадо приподняла бровь.

– Хочешь сказать, те трое могли быть ветеранами?

– Комендант сказал, что помещение в клубе Диксона арендуют «Анонимные алкоголики»?

– Да.

– Тогда может быть, там проводят и другие встречи. Например, для поддержки ветеранов.

– А такие бывают?

Хоппер кивнул.

– Бывают. Знаешь, многим после возвращения из Вьетнама требуется помощь.

– Не поспоришь. Ладно, постараюсь узнать что-нибудь о клубе Диксона, проверю другие адреса из списка, составлю список встреч. А тебе уже пора идти.

Хоппер взглянул на часы и кивнул. Тут дверь в комнату отдыха открылась, и вошел Харрис.

– О, тайная встреча двух голубков? – Он ухмыльнулся.

Хоппер со вздохом вышел, оставив Делгадо убивать Харриса своим фирменным взглядом.

К тому моменту как Хоппер спустился на первый этаж полицейского участка, нужного человека уже привели в комнату для допросов. Войдя внутрь, детектив благодарно кивнул офицеру в форме, который стоял в углу со скрещенными на груди руками. Тот оттолкнулся от стены и покачал головой.

– Удачи с этим типом. – Офицер коснулся пальцем козырька фуражки, отдавая честь. Затем положил руки на пояс, просунул большие пальцы под ремень с кобурой и неторопливо вышел.

Хоппер закрыл дверь. В груди зрело неприятное предчувствие. Похоже, он только зря потратит время. Детектив поставил на стол кофе, положил рядом переданный ему отчет и внимательно посмотрел на человека, с которым ему предстояло провести беседу.

На вид допрашиваемый был молод – вероятно, еще подросток. На нем была тонкая кожаная жилетка поверх застегнутой бейсбольной рубашки с засученными рукавами. Парень сложил руки на столе и положил сверху голову, отвернувшись от двери, как будто спал. Волосы у него были аккуратно подстрижены в стиле «афро».

Конечно, поведение информатора (хотя детектив сомневался, можно ли называть его так, учитывая, что пока никакой полезной информации от него не поступило) было Хопперу хорошо знакомо. Люди под арестом ведут себя по-разному, и он видел множество разных реакций. В этом случае информатор, скорее всего, отсыпался после употребления чего-то нездорового: выпивки или наркотиков. Сев напротив, Хоппер почувствовал сладковатый запах, исходящий от молодого человека; значит, второе.

Хоппер отпил кофе, взглянул на часы на руке, вздохнул и постучал по столу костяшками пальцев. Информатор подскочил на стуле и, облизнув губы, часто заморгал.

– Извиняюсь за беспокойство, – натянуто произнес Хоппер. – Полагаю, следовало договориться с портье, чтобы он позвонил и вовремя разбудил.

Молодой человек смотрел на Хоппера, непонимающе хмуря брови и продолжая облизывать губы.

– Что? – наконец произнес он.

Детектив втянул носом воздух.

– Не важно. – Он открыл папку и провел ручкой по строчкам наполовину заполненного бланка допроса. – Итак, вы – мистер Вашингтон Лерой.

– Нет, нет, нет. – Парень замахал рукой над бумагой.

Хоппер поднял голову и встретился с его пристальным взглядом. Глаза были налиты кровью, но без фонарика оценить состояние зрачков Хоппер не смог, так что он просто предположил, что те сильно расширены.

– Лерой Вашингтон. Лерой. Ты имя с фамилией перепутал, приятель. – Он присвистнул и откинулся на спинку стула. – Лерой Вашингтон.

– Виноват. – Хоппер зачеркнул прежнюю версию и вписал заново правильную. – Лерой Вашингтон.

– А ты вообще кто?

Продолжая читать записи, Хоппер одной рукой нырнул в верхний карман рубашки, вытащил визитную карточку и протянул ее парню. Молодой человек взял ее и поднес к лицу.

– Детектив Джеймс Хоппер, – прочитал Лерой и тут же удивленно поднял на него глаза. – Отдел по расследованию убийств?

Хоппер пропустил вопрос мимо ушей.

– Вы утверждаете, что располагаете какой-то информацией.

При этих словах лицо Лероя просияло:

– Информация, ага! Действительно, так и есть.

Он смотрел на Хоппера расфокусированным взглядом. Детектив пожал плечами:

– Ладно, я готов послушать.

Лерой кивнул, снова облизал губы и положил руки ладонями на стол. Хоппер мельком взглянул на них и заметил, что ногти у парня неровные и грязные. Запястья были унизаны множеством браслетов: левая рука была как будто покрыта перекрученными цветными резинками для волос, а на правой красовалась широкая полоска кожи с серебряной пряжкой – даже больше той, что была у Хоппера на служебном ремне вокруг живота.

– В общем, слушай, чувак. – Лерой забарабанил по столу треснутым ногтем. – Приближается что-то серьезное, чувак. Я имею в виду реально серьезное.

Он откинулся на стуле и развел руками в воздухе.

– Большое, серьезное. Он планирует это… О-о, уже давно. Много месяцев, дружище. А может, и лет.

Лерой покачал головой, затем положил локти на стол и подался вперед. Пристально посмотрев на Хоппера, он постучал ему по лбу указательным пальцем.

– Ты просто не знаешь Святого, приятель, просто не знаешь. У этого парня все схвачено. Ну просто вообще все.

Хоппер смотрел на Лероя, поджав губы.

– Итак, приближается что-то серьезное? – спросил он.

Парень кивнул и завалился назад. Хоппер наблюдал за ним еще несколько секунд, потом фыркнул.

– Слушай, что-то маловато информации. Если ты нуждаешься в защите, если тебе угрожает опасность, то предоставь нам что-нибудь посущественней.

Лерой нахмурился:

– Посущественней?

– Да, посущественней, – ответил Хоппер. – То, что можно увидеть и проверить. Имена, места, даты, время. Нам нужна конкретная информация. Если тебе нужна защита, мы можем ее организовать, но тогда сообщи что-нибудь, что приведет к предотвращению преступления или к поимке преступника. Мы не будем просто так защищать случайного человека с улицы.

Лерой покачал головой и снова забарабанил пальцами по столу.

– Но я же сказал тебе, чувак. Уже сказал. Назвал имя – Святой. У него уже все спланировано.

Хоппер вздохнул:

– Что именно спланировано, Лерой?

Похоже, молодой человек не слушал. Он закрыл глаза и запрокинул голову к потолку. Опять отключился под действием чего-то. Хоппер в очередной раз тяжело вздохнул и уже собрался подняться с места, как вдруг замер, потому что Лерой заговорил снова.

– Оно уже близко. Тьма, ночь… Черная, как змея, – с закрытыми глазами произнес он, и его лицо искривилось. – Уже близко, оно уже здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Огненный трон готов, Великий Змей займет трон, и Он будет править со всем Его пламенем, и Его мощью, и Его мантия тьмы накроет весь этот город.

Ага, понятно. Ясно как божий день: обкурился, бедняга. У нью-йоркской полиции и так забот хватает, некогда шутки шутить с одурманенными наркотой чудиками, которые желают сообщить им о скором конце света. Хоппер раскрыл папку, проверил, везде ли он расписался, и уже собрался позвать офицера, чтобы тот выкинул Лероя обратно на улицу. Но тут молодой человек дернулся на стуле и открыл глаза. Быстро пришел в себя и принялся ощупывать собственные карманы.

– Погоди, – сказал он. – Тебе что-то нужно, дружище, и у меня это есть. Кое-что есть…

Он потянулся ко внутреннему карману кожаной жилетки и вытащил какой-то предмет. Сердце Хоппера подпрыгнуло. Он медленно опустился обратно, не сводя глаз с того, что Лерой Вашингтон положил перед ним на стол.

Это была белая карточка по размеру чуть больше игральной, на которой густыми акриловыми чернилами был нарисован символ. Незаштрихованная пятиконечная звезда. Этот символ Хоппер еще не видел, но сомневаться не приходилось: это была карточка из хорошо знакомого ему набора.

Казалось, он тысячу лет сидел и не сводил с нее глаз.

Лерой что-то говорил, но Хоппер его не слышал: кровь шумела у него в ушах.

Из транса его вывели изменившиеся звуки: парень начал учащенно дышать, шумно заглатывая воздух.

– Где ты взял эту карту?

Лерой не слышал. Он снова закрыл глаза и между глотками воздуха повторял:

– Грядет день тьмы… День обернется ночью, и ночь будет черной, как змея… И трон будет приготовлен к Его прибытию… Так говорит Святой… Так говорит Святой.

Постепенно молодой человек снова начал дышать нормально, а потом вдруг откинулся на стуле и рассмеялся. Низко опущенный подбородок затрясся, глаза были по-прежнему закрыты.

– Эй, – громко сказал Хоппер. Парень продолжал смеяться. Тогда детектив стукнул ладонью по столу. – Эй!

Лерой дернулся назад и стал моргать, будто очнувшись от глубокого сна. Он посмотрел на Хоппера.

– Где ты взял эту карту? – вскричал Джим. Стены маленькой комнаты для допросов будто завибрировали от эха его голоса.

Лерой, похоже, и не заметил перемены в настроении полицейского. Он сидел, причмокивая губами, и смотрел то по сторонам, то снова на детектива.

– Чувак, закурить не найдется? Прям горло горит, дружище. Мне нужно что-нибудь… что-нибудь. – Молодой человек вытер губы тыльной стороной ладони.

Хоппер был не в силах сдержаться. Он подался вперед, схватил Лероя за запястье и дернул к себе. Тот вскрикнул от ужаса.

– Ты сказал, у тебя есть информация – так давай, я готов слушать! Ты знаешь что-нибудь о карточке? Откуда она? Знаешь, кто ее сделал? Если тебе известно хоть что-то об убийствах, то говори прямо сейчас!

Лерой попытался выдернуть руку из хватки Хоппера, и тот смягчился. Молодой человек рухнул обратно на стул.

– Это все часть плана. Так он сказал. Все входит в план.

– Кто сказал? Какой план?

– Святой.

– Кто такой Святой? Лерой, кто такой Святой? – с нажимом повторил Хоппер.

– Святой Иоанн. Он пришел спасти нас всех, поставить трон, подготовиться к Его прибытию.

– Что? К прибытию? – Хоппер потер лицо. – К чьему прибытию?

– Нет, приятель, я не могу назвать Его имя, не могу.

Хоппер уже вскочил на ноги и перегнулся через стол. Кровь стучала у него в висках.

– О чем ты говоришь, Лерой? Чье прибытие?

Тот посмотрел на Хоппера и покачал головой. На глазах собирались слезы. Губы шевелились, он пытался подобрать слова и наконец проговорил тихим шепотом:

– Дьявол, приятель. Дьявол уже близко, и Нью-Йорк станет Его троном.

Глава десятая

Карточка

6 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер сидел в туалетной кабинке, поставив локти на колени. Он потер лицо ладонями. Прошло уже двадцать минут. Он вовсе не прятался в этой кабинке, просто хотел остаться наедине со своими мыслями. Старый туалет в дальнем конце полицейского участка посещали реже всего, насколько Хоппер помнил.

Его пристальный взгляд упирался в белую дверь. Карточка в нагрудном кармане рубашке казалась тяжелой, словно была сделана из свинца.

Его потрясло то, что он услышал от Лероя, и теперь детектив ругал себя за это. Да, появление карточки стало большим сюрпризом – но, бога ради, он же полицейский! Вот снова позволил себе потерять самообладание. Хоппер прекрасно знал об этом своем недостатке.

Но хорошо, что всплыла эта карточка.

Потому что это – зацепка.

Лерой Вашингтон что-то знает. Возможно, он даже как-то замешан в этом деле – хотя вряд ли он убийца, иначе не стал бы просить защиты у полиции. Сейчас сознание парня затуманено наркотиками и от него никакой пользы, кроме этой карты, не было. Но ему точно что-то известно. Очевидно, именно поэтому ему и угрожала опасность.

Может, он даже попал под прицел убийцы.

А прочее? Что в Нью-Йорк придет дьявол, что город охватит пламя и тьма? Все это можно было услышать и из уст городских сумасшедших, которые бродят вокруг Таймс-сквер. «Конец близок». Ну разумеется, дружок, мы же в Нью-Йорке. Здесь постоянно кому-то приходит конец.

Открылась и громко хлопнула дверь. Хоппер очнулся от своих мыслей. Кто-то зашел в соседнюю кабинку и громко закрыл за собой дверь.

Хоппер вышел и приблизился к зеркалу над умывальниками. Там долго и пристально рассматривал себя. Выглядит паршиво и чувствует себя паршиво – вот и все. Слишком мало сна, слишком много кофе. А еще он действует вразрез с приказами капитана. Слишком много стресса, больше, чем Хоппер мог переварить.

«Соберись, черт возьми», – велел он себе, вышел из туалета и отправился обратно на свой этаж.

Хоппер вошел в кабинет детективов и заметил Делгадо, стоявшую на пороге одного из архивов. При виде напарницы он сразу почувствовал себя лучше, как будто сгустившиеся над головой тучи неожиданно разошлись.

Делгадо была живым напоминанием, что он не один.

Хоппер направился было к своему столу, однако она перехватила его и повела в комнату отдыха.

– Да уж, ты не торопился возвращаться. Но знаешь, я кое-что нашла.

В комнате отдыха никого не было. Делгадо закрыла дверь за собой и прибавила звук у телевизора. Подойдя к большому обеденному столу в центре, женщина выложила лист из записной книжки, который Хоппер дал ей утром.

– Следует сказать большое спасибо нашему усопшему другу Джейкобу Хелеру за то, что у него была тяжелая рука. – Делгадо указала на листок, который теперь был расчерчен и заштрихован простым карандашом. – Это было просто. Мы такое в школе проделывали.

Теперь можно было прочитать надписи, которые отпечатались на страничке, в том числе слово «ГАДЮКИ» крупными буквами в прямоугольной рамочке. Остальная часть текста действительно была списком, как и предполагал Хоппер. Он прочел вслух:

– Дикие головорезы. Короли-убийцы. 45-е Бронкса. Легион Ист-Виллидж. Фурии Фултона. Нация милосердия. – Хоппер взглянул на Делгадо. – Это же названия уличных банд.

Женщина кивнула.

– Да. Однако это не просто банды. Я все разузнала. Здесь перечислены банды, орудующие во всех пяти районах города. За исключением «Гадюк», они все хорошо известны полиции и федералам. И у них всех есть кое-что общее. Опять же, за исключением «Гадюк».

Хоппер задумчиво поскреб подбородок.

– И что же?

Делгадо постучала пальцами по списку.

– Их больше нет. Они исчезли. Ни одной из этих банд больше не существует, насколько нам известно. Кто знает, что с ними стало: были уничтожены, или распались, или покинули город.

– Все, кроме «Гадюк»?

– Кроме «Гадюк», – подтвердила Делгадо. – Полиция о них раньше не слышала. Вообще никто не слышал.

Напарница Хоппера пожала плечами.

– Если предположить, что это действительно банда, – добавила она.

– Название соответствует, – заметил Хоппер. – Возможно, какая-то новая. Они наверняка постоянно формируются и распадаются.

– Но послушай, Хоппер, ты ведь понимаешь, что все это значит, верно?

Детектив взглянул на Делгадо, и она продолжала:

– Третья жертва в нашем деле – федеральный агент Джейкоб Хелер. У него было тайное убежище и список банд, в котором значилась вот эта новая. Его убивают при исполнении служебных обязанностей, после чего у нас на пороге появляется агент Гэллап и уводит дело прямо из-под носа. Все сходится. Пусть они не хотят говорить нам, что происходит, но не надо быть гением, чтобы догадаться.

– Джейкоб Хелер работал в спецподразделении по борьбе с бандитизмом.

– Именно. Они входят в состав ФБР, или АТО[30], или в обе структуры сразу. Это очень многое объясняет. Возможно, у агента Гэллапа и шило в заднице, но его беспокоят куда более серьезные проблемы, чем просто потеря должности.

Хоппер кивнул.

– Если он руководит спецгруппой, тогда у него по всему городу агенты. Скорее всего, они внедрены в банды и работают под прикрытием. Может быть, спецгруппа действует уже несколько месяцев. А то и лет. Возможно, именно так исчезли эти банды. – Он указал на список. – Их развалили оперативники.

– Верно, – согласилась Делгадо. – А потом одного из внедренных убивают, в дело вступает городская полиция и грозит сорвать всю операцию. Гэллап вынужден забрать дело – ему нужно защитить внедренных агентов во что бы то ни стало. Придется расследовать убийство своими силами. У него просто нет выбора.

Хоппер покачал головой. Факты начали складываться в логичную картину. Мужчина вытащил из кармана рубашки новую карточку с символом и продемонстрировал Делгадо, которая тут же вытаращилась на нее.

– Черт, откуда это?

Хоппер бросил карточку на стол.

– От паренька, с которым меня отправили побеседовать. Он попросил защиты у полиции. А еще нес всякий бред про конец света…

– Что-что?

Хоппер покачал головой:

– Он явно был под кайфом. Зато у него оказалась эта карточка. По его словам, это доказывает, что у него есть информация, которая может заинтересовать полицию.

– И что же это за информация?

– Он так и не признался. Попробуем допросить его снова, когда придет в себя. Но это точно связано с «карточными» убийствами. – Хоппер указал на улику. – И в этом деле как-то замешаны эти банды. Тот парень, Лерой Вашингтон, – он, конечно, не сказал, что он бандит, но выглядит похоже. Возможно, имеет какое-то отношение к «Гадюкам».

Делгадо задумчиво помассировала виски.

– Банды обычно не промышляют ритуальными убийствами.

Хоппер пожал плечами:

– Согласен. Но не может все это быть совпадением. Джейкоб Хелер тому подтверждение, и то же касается Лероя Вашингтона.

– А где он сейчас?

– Я попросил посадить его обратно в камеру. Пусть сначала очухается от веществ, потом допросим его еще раз, – пояснил Хоппер и посмотрел на напарницу. – Но ты ведь понимаешь, что это значит?

– Все кончено, – вздохнула Делгадо.

Хоппер кивнул. Она права – их участие в расследовании этого дела закончено. Они столкнулись с чем-то гораздо более серьезным, чем предполагали. Если они вмешаются в операцию федеральных агентов – кто знает, сколько жизней подвергнется опасности.

– Однако мы не зря проделали эту работу, – сказал Хоппер. – Передадим всю информацию капитану, а он через начальство донесет ее до Гэллапа и других федералов. Если повезет, они прикроют глаза на то, что мы вмешались.

Делгадо ничего не ответила, но кивнула в знак согласия. Детективы уселись за стол. Из динамика телевизора раздавалась музыка; звук был таким громким, что корпус из дешевого пластика чуть ли не трясся. Делгадо взглянула на напарника и нахмурилась.

– Что такое? – спросил он.

– Ты выглядишь ужасно.

Хоппер вяло засмеялся:

– А то я не знаю.

Делгадо покачала головой.

– Иди домой, Хоп. Уйди с работы пораньше. Проведи время с Дианой. Своди ее в кино или еще куда-нибудь. Я прикрою тебя перед капитаном, а завтра мы все ему расскажем. Вряд ли твой информатор придет в себя раньше, так что можно подождать.

Хоппер долго смотрел на Делгадо и наконец со вздохом согласился.

– Ладно. Спасибо.

– Не за что, детектив. Рада помочь.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

За окном падал снег. Медленно опускались сумерки. Хоппер возился на кухне. Он долго говорил без передышки, и теперь как ему, так и Оди требовался отдых. Она не хотела, чтобы он прерывал рассказ, но глаза девочки тут же засияли, когда он упомянул ее любимый перекус (нет, любимую еду, и точка).

Пришло время для замороженных вафель «Эгго».

– Черная… как змея.

Хоппер оглянулся через плечо. Оди пришла к нему и теперь сидела на полу со скрещенными ногами.

– Что это значит? – спросила она.

Хоппер сложил на тарелку разогретые вафли, налил свежего кофе и направился обратно за стол. Оди встала и пошла за ним.

– Кто рассказывает, ты или я? – Хоппер поставил вафли посередине стола и вернулся на кухню за маленькими тарелочками. Когда он вернулся, девочка уже принялась за лакомство. Хоппер подставил ей тарелку.

– Вопросы – это хорошо, – с набитым ртом произнесла Оди.

– Эй, где ваши манеры, юная леди? – напомнил Хоппер и перетащил горячую вафлю к себе на тарелку. – Да, вопросы – это хорошо. И терпение тоже.

– Лерой сказал. – Оди наморщила лоб. – И на дне рождения… Лиза тоже это сказала.

Хоппер взял вилку, помедлил и посмотрел на Оди.

– Ты хочешь, чтобы я продолжил прямо сейчас?

Оди глядела на него молча, только немного прищурилась.

Хоппер отложил вилку.

– Ну ладно. Да, они оба произнесли одинаковые слова. И по правде говоря, я заметил это еще во время беседы с ним. Но потом мы догадались про спецподразделение, и все остальное уже казалось не таким важным. Я рассказал Делгадо и про случай на празднике, и про слова Лероя. Она решила, что это может быть строчка из песни или что они могли услышать это по телевизору. Такое бывает: иногда слышишь новое слово, и оно кажется незнакомым, а потом вдруг начинает звучать отовсюду.

Оди молча смотрела на Хоппера и одновременно жевала. Тот вздохнул.

«Ладно, пример неудачный».

– В общем, так вышло. – Он занялся лежащей перед ним вафлей. – Я действительно заметил сходство, но мы еще долго не могли сложить все части воедино.

Оди перестала жевать, проглотила еду, затем вопросительно приоткрыла рот.

Хоппер нахмурился:

– Что такое?

– «Еще долго»? – повторила она его слова.

– Ну-у-у…

– Ночь черная, как змея.

Хоппер кивнул.

– Гадюка – тоже змея.

– Правильно.

– Черная змея и гадюки! – Оди широко распахнула глаза и всплеснула руками.

Хоппер приподнял бровь.

Девочка снова вздохнула, глубоко разочарованная.

– Тут есть связь.

– Между чем?

– Лероем, Лизой, бандой «Гадюки»… и тем, третьим.

– Третим? Ты имеешь в виду специального агента Джейкоба Хелера?

– Да, этого парня.

Хоппер откусил кусочек вафли и запил кофе. Потом потянулся к открытой пачке салфеток на краю стола и вытер руки.

Этого парня. Оди вообще понимает, о чем он рассказывает? Понимает, что это на самом деле произошло много лет назад? Сложный вопрос, и Хоппер не был уверен, что знает на него ответ. Одиннадцать – сообразительная девочка, которая определенно вырастет в умную и одаренную женщину. В этом Хоппер не сомневался.

Но то, что она росла на попечении (если можно так выразиться) доктора Бреннера, привнесло определенные… перекосы. В одних вопросах Оди была психологически старше своих лет, а в других – не такая развитая, как ее ровесницы.

Хотя нельзя сказать, чтобы у Хоппера был обширный опыт по этой части.

– Да, Джейкоб Хелер, – повторил он с нажимом. Хоппер сам не знал, важно ли это, но боялся, что иначе рассказ станет слишком простым. А ведь он не был ни выдумкой, ни сказкой на ночь.

Эта история была правдой – по крайней мере, насколько знал он сам.

– Будь терпелива, и ты все узнаешь, – сказал он.

Оди нахмурила лоб, прищурилась, однако без промедления взялась за третью вафлю «Эгго». Несколько минут они оба ели молча. Потом девочка снова заговорила:

– Это было странно.

– Что именно?

– Лерой пришел… капитан заставил тебя поговорить с ним. – Она подняла глаза на отца. – Он знал про карточку.

Хоппер улыбнулся и указал вилкой в сторону Оди.

– Молодец, дружочек. Хорошее внимание к деталям. Да, капитан действительно знал про карточку, потому что Лерой начал размахивать ею, как только оказался у нас в участке. Полицейский, который позвонил капитану, упомянул об этом, поэтому тот и выбрал меня. Но ничего не сказал, даже с глазу на глаз – он знал, что нельзя вмешиваться. Капитану тоже очень не понравилось, что дело забрали у полиции, однако он ничего не мог с этим поделать. И помни, он тоже не знал о спецоперации, пока мы с Делгадо это не выяснили. Позже он мне рассказал, как обстояло дело.

Оди кивнула (видимо, такой ответ ее удовлетворил) и продолжила есть.

Потом она спросила:

– А быть полицейским – опасно?

Хоппер нахмурился.

– Бывает, да.

– Вы пытаетесь остановить людей, которые убивают.

– Трудно остановить их до того, как они совершат убийство. Поэтому обычно наша работа – вычислить преступников, когда все уже случилось.

– Чтобы они не сделали этого снова?

Хоппер пожал плечами.

– Не всегда. «Карточное» дело было особым случаем. Когда расследуешь преступления так называемого серийного убийцы, то обычно он убивает, пока его не остановят. Так что да, в этом случае ты пытаешься предотвратить новые убийства. Но такие расследования – редкость, и большинство детективов с ними не сталкиваются.

– Вы ищете плохих людей.

– Совершенно верно.

– Плохих людей, которые могут причинить зло, – добавила Оди и посмотрела на него, словно в ожидании продолжения.

Хоппер сам не знал, может ли он сказать что-то еще. Вопрос был прост, а вот ответ… намного сложнее. Он вздохнул.

– Да. Быть полицейским – значит иметь дело с плохими людьми и опасными ситуациями. Это часть нашей работы, но не единственная. Еще я помогаю людям. Ты и сама об этом знаешь. Например, я помог тебе.

Хоппер умолк. Он вдруг понял: неужели сегодня Оди впервые по-настоящему задумалась о его жизни и работе?

И что еще важней, ее заинтересовало, как то и другое было связано с ней. Не только в прошлом, когда они сражались с Демогоргоном и Свежевателем Разума, но и сейчас, когда они движутся к общему будущему. Как повлияет на нее жизнь Хоппера и его работа?

«Наше общее будущее».

Хоппер сморгнул слезу. Перед ним сидела его приемная дочь, чья жизнь до недавнего времени состояла сплошь из страха и боли.

Оди взяла со стола пустой стакан и протянула Хопперу. Тот улыбнулся, взял его и без возражений ушел на кухню. Вскоре он вернулся с газировкой «Кул Эйд»[31].

Девочка отпила и поставила стакан на стол.

– Опасная работа… – проговорила она.

Хоппер приподнял брови. У Оди потихоньку складывался следующий вопрос. Поразительно видеть ее попытки разобраться в понятиях, которые должны быть простыми для девочки ее возраста, но о которых она никогда не задумывалась. Вот уже не в первый раз Хоппер мысленно проклинал Бреннера. Однако… Оди менялась к лучшему. Хоппер это видел. Он очень старался научить ее всему, но понимал, что дело пойдет лучше, когда Оди по-настоящему интегрируется обратно в реальный мир. Но об этом он будет беспокоиться потом. Сейчас же она сидела перед ним и морщилась, как от боли, пытаясь подобрать верные слова.

Оди покачала головой.

– Хотел быть полицейским… – Она попыталась подойти к задаче под другим углом.

И тут Хоппера озарило. Он вдруг вспомнил одну словесную игру, когда требуется соединить два утверждения и сделать из них логическое заключение. Мужчина с улыбкой откинулся на спинку стула.

– Если быть полицейским – опасно, а я все равно хотел им быть, то зачем мне такая опасная работа? – подсказал он.

Оди кивнула и расслабилась. Замешательство (или даже больше – отчаяние!) немедленно испарилось с ее лица. Она снова отпила из стакана и теперь совершенно спокойно ждала ответа. Конечно, ее беспокоила вовсе не опасность. Хоппер знал это. Он также понимал, что частично такое отношение связано с ее детством в лаборатории, а частично – с тем, что она умела… в общем, защищаться.

Но возможно, сейчас, слушая его рассказ, она начала осознавать, что иногда люди намеренно подвергают себя опасности.

«Она учится. Учится».

– В общем, да, – ответил Хоппер, – моя работа бывает опасной, но я решил стать полицейским не поэтому. Я выбрал эту профессию, чтобы помогать людям. Защищать их. Да, на свете есть и плохие люди, но и хороших тоже немало. И хорошие люди могут совершать правильные поступки, если очень захотят, даже если для этого нужно подвергнуть себя некоторой опасности. Однако именно поэтому я знал, что хочу быть полицейским. У меня были опыт и умения, чтобы справиться с опасностью, и при этом я мог совершать как можно больше правильных и хороших поступков.

Оди смотрела ему в глаза. Прошла секунда, вторая, третья… Потом девочка кивнула и сделала большой глоток газировки.

– И помни, – сказал Хоппер, – история заканчивается хорошо. Я же сейчас здесь, верно? Значит, со мной ничего не случилось. А теперь скажи, ты сама-то как? Хочешь, чтобы я рассказывал дальше?

Оди улыбнулась, кивнула и подтолкнула вперед пустую тарелку.

– Нужно еще «Эгго».

– Сейчас разогрею.

Глава одиннадцатая

Мистер Бунтарь

6 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Да ладно! А когда там космический корабль спустился? Серьезно! Клянусь, в зале стены тряслись!

Хоппер поднял руки, сложил их локтями вместе и начал изображать посадку космического корабля, который как будто приземлился на высокий столик кафе и остановился прямо напротив Дианы.

– Бмваууууввввммммммввввффффф!

Она засмеялась так сильно, что по щекам потекли слезы, когда ее муж начал во всех лицах воспроизводить сцену из фильма, который они посмотрели в кино менее получаса назад. Хоппер тем временем выпрямился на стуле, втянул голову в плечи, приложил ладони к лицу, изобразив маску, и принялся хрипло дышать.

– Джим! – воскликнула Диана, уже задыхавшаяся от смеха.

Она замахала рукой на мужа и оглянулась по сторонам. В крошечной закусочной никто не обращал на них внимания. Хоппер убрал руки от лица и сложил их наподобие пистолетов.

– Пиу, пиу, пиу, пиу!

– Простите, – отдышавшись, произнесла Диана, – сколько-сколько лет моему мужу? Было тридцать пять, а теперь тринадцать?

Хоппер закончил представление и рассмеялся. Между ними на столике стоял коктейль «Яичный крем» с содовой и шоколадным сиропом, который подали в гигантском старомодном бокале, больше напоминавшем вазу для цветов. Хоппер наклонился вперед и сделал глоток через свою соломинку. Диана отпила шоколадную смесь с другой стороны, выпустила соломинку изо рта и чмокнула мужа в нос.

– Ну, я рада, что тебе так сильно понравилось, – она откинулась на стуле. – Слушай, а тебе не показалось, что Люк и Лея однажды будут… ну, ты понял.

Хоппер чуть не подавился коктейлем.

– Чего-чего будут?

– Ты понял, – снова засмеялась Диана. – Будут вместе.

Хоппер ухмыльнулся.

– Это единственное, что ты вынесла из лучшего фильма в твоей жизни? А еще меня подростком обозвала.

– Так это лучший фильм в моей жизни, оказывается?

– Да ладно, признай, что это было очень здорово. Ну, правда же?

Диана отерла слезы смеха.

– Ну хорошо, признаю. Это было очень здорово. – Она отпила через соломинку. – Я думаю, Саре бы понравилось. Может, ее тоже сводим.

Хоппер облокотился на столик.

– А тебе не кажется, что ей куда больше понравится «Энни»?[32]

– Ты про новый мюзикл, у которого недавно была премьера… а где, кстати?

– В театре Алвина, по-моему. Это где-то на Пятьдесят второй улице.

Диана пожала плечами:

– Может быть. Но я видела в газете, сколько стоят билеты.

Хоппер поморщился:

– Дорого, да?

– Ну, скажем, еще один вечер в кино был бы проявлением бо́льшей финансовой ответственности.

Хоппер кивнул.

– Слушай, это Нью-Йорк, так что я всеми руками за финансовую ответственность. Значит, решено, и персональное одобрение мамы с папой получено. – Хоппер откинулся назад и улыбнулся. – Вот видишь?

– Что вижу?

– Тебе так понравился фильм, что ты хочешь посмотреть его снова и используешь нашу милую доченьку в качестве самого нелепого предлога.

Диана задохнулась в притворном негодовании.

– Я протестую!

Хоппер отпил еще немного коктейля и сказал:

– Может, ты не заметила, но я коп, а не адвокат, так что со мной фокус не пройдет.

– Ну что ж, детектив, вы до сих пор не утратили навык уклонения от трудных и важных вопросов.

Хоппер помешал остатки напитка соломинкой.

– И что за вопрос?

– Люк и Лея. Да или нет?

– А, это. Нет.

– Нет?

– Девушкам нравятся бунтари. Всегда.

– Ой, неужели, мистер Бунтарь?

– Конечно, – ответил Хоппер. – Она выберет Хана, точно тебе говорю.

Диана пожала плечами, забрала у Хоппера бокал, слегка наклонила и стала сосредоточенно помешивать содержимое своей соломинкой. Через несколько мгновений она подняла взгляд на мужа и увидела, что тот пристально смотрит на нее.

– Что такое?

Он улыбнулся уголком рта.

– Я люблю тебя, Диана Хоппер.

Она оперлась локтями о столик.

– Я тоже тебя люблю, мистер Бунтарь. Похоже, ты счастлив.

Улыбка Хоппера словно примерзла к лицу. Диана, очевидно, приняла это выражение за растерянность. Она потянулась через столик и сжала руку мужа.

– Эй! Расслабься. Ты выглядишь счастливым, вот и все. А то последние несколько недель ты был крайне напряжен. Неужели поход в кино и сладкий коктейль сумели все исправить?

Хоппер обдумал ее слова и понял, что действительно сейчас расслаблен. Даже счастлив.

Диана права. Как всегда.

Она склонила голову и спросила:

– Так в чем же дело? Что-то случилось на работе?

Хоппер сложил руки на столе.

– Вообще-то да, случилось. – Он понизил голос. – Ты помнишь то дело… э-э… с несколькими убийствами?

Диана склонилась ближе к мужу.

– Вы что-то обнаружили?

– Даже близко нет. По правде говоря, это теперь не наше дело. У нас его забрали.

– Что? Ты поэтому счастлив? – Диана откинулась назад и мрачно нахмурилась.

– О нет, не пойми неправильно. Мы очень хотели его раскрыть, но пришли федералы и все изъяли. Оказалось, что это дело как-то связано с бандами, и по нему работает спецподразделение. Им нужно разобраться с этим самим, без вмешательства полиции. Так что они забрали наше дело себе.

– Понятно. – Диана кивнула. – И что ты чувствуешь по этому поводу?

Хоппер задумался и надул щеки.

– Ну, как сказать… – ответил он после паузы. – Мы хотели сами поймать убийцу. Но обстоятельства сильнее нас. Сильнее меня. Я с удовольствием оставлю это федералам. И еще…

Он снова умолк в задумчивости.

– И еще? – Диана склонила голову набок.

– Ну хорошо. И еще я доволен. Это было трудное дело. Я, конечно, хотел его раскрыть, тем не менее доволен, что больше не имею к нему отношения. Есть еще много расследований, которыми нужно заняться детективам Делгадо и Хопперу.

Он улыбнулся.

– А теперь что? – спросила Диана.

Хоппер поднялся со стула.

– А теперь я очень сильно хочу картошки фри. Скоро вернусь.

Он ушел к стойке заказов, а его жена согнулась от смеха над бокалом с остатками коктейля.

Хоппер вышел на улицу и придержал для Дианы дверь закусочной. Вечер выдался жарким, и он уже жалел о том, что надел пиджак. Пока Диана застегивала сумочку, Хоппер воспользовался моментом, снял пиджак и перекинул его через плечо. Из кармана выпала большая карточка и приземлилась на тротуар. В свете уличных фонарей она будто излучала белое сияние.

Диана наклонилась и подняла карточку.

– Что это?

– Ох, – выдохнул Хоппер. – Мне вообще-то нельзя это хранить у себя. Нужно завтра же передать в участок.

Он протянул руку, чтобы забрать карточку, но Диана не спешила ее возвращать. Она стояла и рассматривала рисунок.

– Это карта Зенера.

Хоппер оторопел. Он так и остался стоять с протянутой ладонью.

– Какая-какая?

– Карта Зенера, – повторила Диана, наконец возвращая ему карту.

Хоппер стал вертеть ее в руках с таким видом, будто впервые видел, хотя сегодня битый час рассматривал эту чертову картонку.

– Ты знаешь, что это такое?

– Да не то чтобы. Знаю только, что их используют для всяких телепатических тестов. – Диана пожала плечами. – Есть целый набор таких.

Хоппер взволнованно облизал губы и шагнул ближе к Диане. Женщина обеспокоенно нахмурилась.

– Джим, в чем дело?

– Мы нашли по одной такой карточке на местах совершения ритуальных убийств, которые мы расследовали, пока у нас не забрали дело, – произнес Хоппер тихо. – На них от руки акриловыми чернилами написаны символы, на каждой свой. И понятное дело, что для убийцы они что-то обозначают. Но даже если он пытается передать послание, мы ни черта не понимаем.

Диана изумленно приоткрыла и снова закрыла рот.

– Хочешь сказать, ты ничего не знаешь об этих картах?

– Нет. – Хоппер мотнул головой. – Они поставили нас в тупик на много недель.

Он помолчал и спросил:

– А ты как о них узнала?

– Помнишь Лизу Сарджесон? Она была в воскресенье на детском празднике.

– Предсказательница судьбы. Такое не забыть.

Диана ухмыльнулась.

– Это точно. Ну вот, она использует эти карты для чего-то. Как часть представления. В тот раз она ничего с ними не делала, зато рассказала нам немножко о своей работе и показала разные штуковины. В том числе вот эти. – Диана умолкла. – По крайней мере, мне показалось, что она назвала их «карты Зенера». Но я могла неверно расслышать.

Хоппер нахмурился.

– Значит, это нечто вроде карт Таро, но для ясновидения?

– Не знаю. – Диана пожала плечами. – Слушай, я мало что о них знаю. Она упоминала парапсихологические эксперименты, но я подумала, что это просто игра. Ну, знаешь – создать видимость того, что все это – смесь магии и науки, а не просто фокусы.

Хоппер недоверчиво покачал головой:

– Джим?

Он вздохнул, сунул карточку обратно в карман рубашки и взял Диану за руку. Они направились в сторону метро.

– Все это время мы пытались разгадать, что значат эти карты, а надо было просто спросить чокнутую гадалку с детской вечеринки.

Он вдруг замер, и Диана тоже была вынуждена остановиться. Женщина удивленно приподняла бровь.

– А ты могла бы оказать мне одну услугу? – спросил Хоппер.

– Что? Ну конечно.

– Как думаешь, Лиза сможет рассказать нам о картах Зенера? Об их значениях?

– Э-э… думаю, что да. Но разве тебя не отстранили от этого расследования?

Хоппер кивнул.

– Так и есть. Но последняя карточка поступила от информатора, который сам пришел к нам в участок. Он, похоже, состоит в банде, так что завтра мы передадим его федералам. А если удастся добыть еще какую-то информацию, может быть, мы им поможем. У тебя есть телефонный номер Лизы? Ты говорила, она тоже из числа родителей.

– Да, у меня есть ее номер. Могу позвонить завтра утром, если хочешь.

Хоппер нетерпеливо поморщился.

– Ну вообще… может, прямо сегодня позвонишь?

– Уже довольно поздно, Джим.

– Я не стал бы просить, не будь это важно.

Диана вздохнула.

– Ладно, хорошо.

Когда они вернулись домой, в квартире стояла тишина. Сара крепко спала. Рэйчел, ее няня, доложила, что все хорошо. Хоппер вытащил из бумажника несколько купюр и протянул ей. Глаза девушки засияли, когда она посчитала деньги.

– Спасибо, мистер Хоппер! – Она помахала им обоим на прощанье и ушла.

Хоппер сразу направился на кухню и встал возле телефона в ожидании жены.

– Немного терпения, детектив.

Он улыбнулся.

– Прости.

Диана водрузила сумку на кухонную стойку и достала оттуда тонкую телефонную книжку в кожаном переплете. Пролистала страницы и подошла к телефону, который висел на стене рядом с холодильником, затем прижала трубку к уху, поднесла к лицу записную книжку и набрала на крутящемся диске номер, после чего развернулась лицом к Хопперу. Супруги стояли в молчаливом ожидании.

Казалось, прошла вечность. Диана отрицательно покачала головой и уже готова была повесить трубку на рычаг, но тут Хоппер услышал щелчок и приглушенный звук. На другом конце взяли трубку.

Его жена слегка склонила голову.

– Лиза? Привет, это Диана… О, нет, ничего не случилось. Прости за такой поздний звонок… Ладно.

Диана засмеялась, и Хоппер расслабился. Он оперся спиной о кухонную стойку и сложил на груди руки.

Диана объяснила, что ее муж хочет кое-что спросить у Лизы. Заверив, что это никак не связано со случаем на детском дне рождения, женщина передала трубку Хопперу:

– Ваш выход, шеф.

Диана поцеловала мужа в щеку и ушла в другую комнату.

Хоппер облокотился на стойку и распутал перекрутившийся телефонный провод.

– Мисс Сарджесон? Здравствуйте, это Джеймс. Послушайте… э-э… спасибо, что согласились поговорить. – Он потер лоб ладонью. – И это… насчет того воскресенья. Искренне прошу прощения. Могу ли я попросить вас ответить на несколько вопросов?

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

– Ну что? Будешь пробовать или нет?

– Это то, что с яйцом?

Хоппер мотнул головой.

– Не-а, яйца там нет.

– И крема нет?

– Именно.

Оди снова опустила взгляд на бокал, который возвышался на кухонной стойке между ней и Хоппером. Он не смог найти подходящую посуду, но свежеприготовленный им шоколадный коктейль выглядел не так уж плохо. Он был приятного светло-коричневого цвета, и Хопперу даже удалось соорудить на верхушке что-то вроде шапки пены.

Оди смотрела на бокал, прикрыв один глаз. Она явно не доверяла ни Хопперу, ни этой странной старомодной смеси.

– Молоко, шоколадный сироп…

– Много шоколадного сиропа, – поправил Хоппер.

– И сельтерская вода?[33] – Оди медленно выговорила незнакомое слово и сморщила нос.

Хоппер кивнул.

– Да. Вода, в которой много пузырьков.

Он облокотился на стойку и положил руки на подбородок. Теперь его лицо находилось на более-менее одном уровне с Оди, которая сидела на стуле.

– Так ты будешь пробовать или нет? Сама же просила сделать.

Оди открыла глаз. Склонила голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– А почему он называется «яичный крем»?

– Ну, это длинная история…

– Ужасное название.

Хоппер тут же выпрямился.

– Смеешься? Он очень вкусный. Вот смотри.

Он взял бокал, подхватил с кухонной стойки одну из двух соломинок, воткнул ее в белую пышную шапку и сделал большой глоток.

– М-м-м!

Хоппер держал шоколадный коктейль на вытянутой руке и рассматривал его так, словно оценивал марочное вино.

– Вот что я тебе скажу, дружочек. Это отличная штука. Бруклинская классика. Тебе точно понравится.

Хоппер поставил бокал обратно. Оди наклонилась поближе и посмотрела сверху на взбитый напиток.

– Давай, попробуй.

Одиннадцать ничего не ответила. Хоппер взял вторую соломинку и протянул ей, но девочка спрыгнула со стула.

– Нет, – сказала она и ушла к столу, за которым они сидели раньше.

– Не хочешь как хочешь. – Хоппер взял бокал и пошел за ней следом. – Мне больше достанется.

Глава двенадцатая

Птицы в клетках и коты в мешках

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер крадучись шел по кабинету детективов с одной-единственной мыслью в голове

Кофе.

Вчера он лег поздно. Нет, он не продержал Лизу Сарджесон долго на телефоне; в действительности их разговор был весьма кратким. Она сама только вернулась домой, а утром ей нужно было рано вставать, так что просьба Хоппера ответить на несколько вопросов обернулась договоренностью, что он заедет к ней на следующий день. После разговора Хоппер долго лежал в темноте рядом со спящей Дианой, пребывавшей в блаженном неведении относительно бессонницы мужа. А он прокручивал недавние события в голове снова и снова.

Зато ему удалось разработать план дальнейших действий, который бы его полностью устраивал – простой и лишенный любых затруднений. Сначала он снова побеседует с Лероем Вашингтоном. Хоппер надеялся, что речь парнишки будет более связной, когда тот проспится после веществ. Потом нужно узнать у Лизы Сарджесон всю возможную информацию о том, что собой представляют карты Зенера. А после – предоставить все добытые сведения капитану Лаворне. Тот, возможно, поругается чуть-чуть, чтобы по старой доброй традиции заявить о своей непричастности. Но Хоппер уже начал догадываться о том, что капитан знал о карте Лероя. Задание поговорить с парнем никак не могло оказаться совпадением.

Хоппер закинул пиджак на спинку стула, расстегнув пуговицы, закатал рукава рубашки и отправился в комнату отдыха за кофе. Впервые за долгое время в кабинете оказалось не так жарко, и он был очень признателен за это. А также – за полный кофейник, который оставила для него какая-то добрая душа. Рядом стояла коробка, в которой осталась парочка пончиков.

«Благослови Господи ночную смену и всех, кто в ней плывет»[34].

Хоппер налил себе кружку кофе, который оказался маслянистым и со жженым привкусом. Однако детектив понимал, что ему требуется кофеин. Он взял пончик и откусил, чтобы перебить противный вкус напитка. Вернувшись за свой стол, Джим приветственно кивнул детективу Харрису и сержанту Макгигану. Обычный утренний ритуал. Глаза двух коллег заблестели при виде лакомства у него в руке.

Джим сел за стол, довольный тем, что пришел чуть раньше остальных. А еще он был рад, что сумел избежать великой битвы за оставшийся пончик, которая вот-вот начнется между Харрисом и Макгиганом.

Детектив сверился с часами, доел пончик и, отряхнув руки и брючины от сахарной пудры, поднял телефонную трубку. Дежурный по отделению на другом этаже ответил так быстро, что Хоппер от неожиданности чуть не подавился кофе.

– Ой, простите! Доброе утро, сержант. Я детектив Джим Хоппер с шестого этажа. Да, здрасьте. Слушайте, тот задержанный, которого я вчера допрашивал – Лерой Вашингтон… Можно ли привести его в комнату для допросов?

Ответ дежурного взбодрил Хоппера даже сильнее, чем кофе. Сон как рукой сняло. Он не смог удержаться: вскочил на ноги и вцепился в телефонную трубку, словно тисками.

– Что значит «отпустили»?

Хоппер зажмурился и начал массировать себе лоб. Когда сержант закончил объяснения, Хоппер покачал головой, по-прежнему не открывая глаз.

– Да, спасибо, вы очень помогли, – ответил он и швырнул трубку на рычаг.

Детектив Харрис вернулся с пончиком и кружкой, вслед за ним с кислой миной зашел сержант Макгиган – ему достался только кофе.

Харрис указал в сторону Хоппера рукой с пончиком.

– Знаешь, если бросать трубки раньше восьми утра, то день будет тяжелым. Верная примета.

Хоппер почти что рухнул на стул.

– Да уж, можешь не рассказывать.

Харрис откусил пончик и отпил кофе, а потом с полным ртом обратился к скривившемуся от злости Хопперу:

– Что случилось-то?

– Помнишь, вчера паренек приходил? Подросток из банды, который предлагал информацию?

– Ага, – ответил Харрис. – Хотел от полиции защиты или вроде того. Ну, рассказал он что-нибудь ценное?

Хоппер в отчаянии замотал головой.

– Я надеялся, что сегодня расскажет. Но утром какой-то придурок его отпустил.

Харрис выругался.

– Что-что сделал?

Хоппер указал на свой стол, как будто там лежал ответ.

– Вчера я велел им держать парня под стражей. Но кто-то из полицейских увидел, что тот в неадекватном состоянии, и запихнул в вытрезвитель вместе с остальными бродягами. Ну, а в пять утра их всех выпустили на улицу.

– Хех, странно мы его защитили.

– И не говори.

– Хочешь, я схожу к ним потрепаться? Дежурный по отделению – мой знакомый, у него передо мной пара должков.

Хоппер отрицательно качнул головой.

– Нет. Но спасибо. – Он встал из-за стола. – Мне нужно поговорить об этом с капитаном.

Лаворна ничем не смог помочь, но довольно благосклонно принял Хоппера, несмотря на то что детектив в гневе и без предупреждения ворвался в кабинет начальника, едва тот прибыл на работу. То, что Лероя Вашингтона отпустили на свободу, стало для капитана таким же неприятным сюрпризом, как и для его подчиненного. Хоппер еще не вышел за дверь, как Лаворна уже набрал номер и принялся орать на кого-то из того отделения.

Детектив вернулся обратно, и тут зазвонил телефон уже у него на столе. Делгадо еще не было на месте; Хоппер быстро снял трубку, ожидая услышать голос напарницы.

– Хоппер, отдел убийств.

Из трубки послышался рокот, напоминавший далекий шум океана. Потом звук стал тише, и вместо него зазвучало быстрое, прерывистое дыхание. Затем – снова постепенно затихающий рокот. Хоппер догадался, что человек на другом конце периодически прижимает трубку к небритой щеке.

Детектив сел и еще немного послушал дыхание неизвестного. Он уже собирался положить трубку (телефонные розыгрыши всегда были одной из издержек работы в полиции), но тут звонивший наконец-то подал голос.

– Детектив Хоппер? Это я, чувак. Это я, – произнес он почти шепотом.

Хоппер застыл. Он оглядел кабинет – никто из коллег не смотрел в его сторону. Но на всякий случай Хоппер развернулся к стене.

– Лерой?

С другого конца провода раздался шумный выдох. Когда звонивший снова заговорил, в его голосе прозвучало явное облегчение.

– Ох, черт, детектив! Черт, как хорошо, что трубку взял именно ты, дружище.

Хоппер прикрыл глаза.

– Где ты, черт возьми? Дежурный сказал, что сегодня утром тебя отпустили.

– Отпустили? Чувак, они схватили меня за задницу и ужасно грубо выпнули прямо на улицу!

Хоппер вздохнул и потер лоб.

– Ладно, ладно. Слушай…

– Детектив, дружище, ты должен мне помочь. Пожалуйста. Я прошу тебя. Серьезно.

В трубке снова раздался шорох. Хоппер представил, как Лерой спрятался в телефонной кабинке, прижал трубку ко рту и постоянно оглядывается по сторонам. Влево, вправо, снова влево и опять вправо. Следит за происходящим вокруг. Ждет, что сейчас до него доберется убийца. Но по крайней мере парню явно получше, чем было вчера. Сейчас он в здравом уме и может контролировать свое тело, а голос его звучал пусть и тихо, но разборчиво.

– Где ты? – спросил Хоппер.

– Пожалуйста, ну пожалуйста! – повторял Лерой. Похоже, он его не слышал. И теперь Хоппер уловил в голосе парня новую нотку.

Страх.

– Слушай, чувак, – сказал Лерой. – Святой Иоанн что-то задумал – большое и серьезное. Оно накроет весь город, как огромная волна. Я серьезно говорю. Святой Иоанн реально существует, ясно? Он опасен, дружище, у него в голове куча мыслей о дьяволе и конце света. Может, ты и не веришь в это. Может, я тоже не верю. Но он-то верит, приятель, он реально верит. Слушай, я должен спрятаться, и мне очень нужна твоя помощь. Сам я не смогу. Это как… Как будто нельзя даже приблизиться к нему, потому что он сразу поймает тебя, как… как…

Хоппер прищурился и сосредоточился на голосе своего информатора.

– Как что? Лерой?

Парнишка вздохнул в трубку.

– Как… Я не знаю, это странно. Как будто у него есть какая-то сила. Я имею в виду, по-настоящему есть. Как будто он мысли читает, черт возьми. Как будто узнает про все твои действия даже раньше тебя. Я же сказал, он опасен. Ты должен мне поверить. И помочь – я очень тебя прошу. Мне нужно выпутаться, чувак, как можно скорее.

– Да, хорошо, я помогу тебе. Скажи, где ты находишься. Я приду и тебя заберу.

– И сестру мою тоже.

– Сестру?

– Да. Она тоже в этом увязла. Святой Иоанн глубоко запустил в нее когти, дружище. Ты должен помочь мне вытащить и ее тоже. Пока нас не накрыло этой чертовой волной – всех, весь город.

– Я понял. Слушай, Лерой…

– Ты слышал, что я сказал, детектив? Ты меня вообще слушал? Это все серьезно, чувак, очень серьезно.

– ЛЕРОЙ!

Хоппер быстро оглянулся. Неподалеку стояли Макгиган и Марни. Они о чем-то совещались, но после выкрика обернулись на него через плечо. Хоппер не стал обращать на них внимание и прижал трубку ближе ко рту. В ухе раздавалось прерывистое дыхание испуганного человека.

– Скажи мне, где ты, и я приеду за тобой прямо сейчас. Мы поговорим, и ты расскажешь мне про Святого Иоанна и про твою сестру. Хорошо? Ты все мне расскажешь, и мы придумаем план. Договорились?

Теперь Хоппер слышал только нервное и испуганное дыхание Лероя, а также царапанье его небритого подбородка о нижнюю часть трубки, когда парень оглядывался по сторонам и проверял, нет ли кого поблизости.

– Лерой, ты слушаешь?

– Да, я тебя слышу. Приходи за мной, прошу. Как можно скорее, дружище, как можно скорее.

В конце концов он сообщил адрес, после чего быстро отсоединился. Хоппер развернулся на стуле обратно, положил трубку на рычаг и записал в блокноте место встречи. Вырвав эту страничку, на следующей он написал записку для Делгадо.

Хоппер подошел к столу напарницы и положил послание под кружку. Потом сдернул со своего стула пиджак и быстрым шагом устремился к выходу.

Глава тринадцатая

Нападение

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Место, откуда Лерой попросил забрать его, оказалось в Сансет-Парке. Этот микрорайон был средоточием портовых доков и складов товара, а уж какой здесь уровень преступности, Хоппер и думать не хотел. Он захватил с собой пистолет, и пока шел в подземный гараж за машиной, раз пять проверил наплечную кобуру. Взять пришлось уже знакомый «Понтиак Каталина», хотя учитывая, куда Хоппер собрался ехать, он бы предпочел машину понеприметней.

В итоге он оставил автомобиль возле склада упаковочной продукции неподалеку от того места, где была назначена встреча с Лероем. Повсюду сновали рабочие, и Хоппер понадеялся, что они что-нибудь предпримут, если машину попытаются угнать. Оставшийся путь он проделал пешком, держась основных улиц и никуда не сворачивая.

Адрес, который дал Лерой, оказался просто пересечением улиц. Подойдя туда, Хоппер увидел, что весь квартал окружен железнодорожными рельсами. Они находились чуть ниже уровня дороги и словно утопали в ней. Похоже на огромные археологические раскопки. Широкое открытое пространство удивило Хоппера, но не расстроило. Если впереди покажется опасность, ее хотя бы можно будет заметить.

На рельсах кипела бурная деятельность. Множество грузовых и товарных вагонов были прицеплены к локомотивам, что ползали по рельсам, со звоном и грохотом преодолевая переезды. Вокруг вагонов ходили рабочие в касках, грязных куртках и сине-коричневых комбинезонах, покрытых жирными пятнами машинного масла. С возвышения Хоппер заметил, что все вокруг было исписано граффити, в том числе бока и крыша каждого вагона, паровоза, контейнера – словом, все, что двигалось или стояло неподвижно. По левую и правую руку от детектива множество железнодорожных путей исчезало в тоннелях, слабо освещенных желтоватым дежурным светом. Отличное место, чтобы спрятаться. Помимо рабочих здесь было много тяжелой техники и огромного неподвижного оборудования. Идеальное укрытие.

Пока Хоппер рассматривал окружающую обстановку, он заметил какое-то движение слева у входа в тоннель. Детектив обернулся и увидел, как оттуда выехал локомотив. Затем три человека (такие же перепачканные, как и рабочие) устремились обратно в тоннель; двое из них волокли за собой какой-то мешок. Какие-нибудь бездомные, скорее всего. Жить в тоннелях опасно, но Хоппер не сомневался, что в темноте прячется еще больше людей.

Вот только Лероя Вашингтона пока нигде не было видно.

Хоппер посмотрел вдаль. На ближайшем пересечении улиц находился магазинчик с сигаретами и журналами для взрослых. Рядом с ним – точка быстрого питания, которая существовала, скорее всего, только за счет железнодорожников. Оба этих заведения были размером чуть больше ларька, внутри практически не оставалось места для посетителей, только для прилавка и продавца, у которого под рукой наверняка имелось оружие – а может, и не одно.

Возле магазинчика на углу стояла телефонная будка. Остальная часть квартала выглядела промышленной. Высокие безликие строения с плоскими крышами, полностью испещренные граффити. Когда эти рисунки и надписи были новыми, они еще могли представлять собой разноцветный бунт, но сейчас выглядели как море скучных и блеклых серо-коричневых пятен.

Хоппер подождал еще. Лерой не появлялся. Детектив оглядывался по сторонам в попытке сориентироваться и в итоге решил обойти квартал. Это заняло у него минут пятнадцать. Он шел медленно, внимательно глядя по сторонам; время от времени останавливался и осматривал железнодорожные пути с различных углов, пытался высмотреть Лероя, если тот действительно где-то прятался. Хотя не было еще и полудня, бетонные поверхности уже основательно нагрелись. Хоппер вернулся туда, откуда начал путь, и снова взглянул на улицу с магазинчиком и киоском с едой. На этот раз везде были посетители, но Лероя среди них не оказалось. Он по-прежнему отсутствовал.

Хоппер полез в карман и обнаружил, что у него осталась всего одна сигарета. Детектив вздохнул, еще раз огляделся и перешел на другую сторону улицы к магазину. Там купил у продавца новую пачку и в ожидании сдачи бросил взгляд на стойку с журналами. На обложке одного из них красовалась модель в бикини, обнимавшая большой воздушный шар в форме головы зайца, а рядом Хоппер с удивлением обнаружил номер журнала «Таймс». Его обложка крупными буквами гордо объявляла: «А ВОТ И ЛЕТО».

– Должен же кто-то об этом напомнить, да? – Хоппер махнул рукой в сторону журнала. Продавец протянул ему несколько грязных купюр в качестве сдачи, ничего не ответил, только глянул угрюмо – очевидно, он был не в настроении разговаривать.

Хоппер все равно поблагодарил его и, выйдя из магазина и убрав в карман новую пачку, вытащил из старой последнюю сигарету. После этого он направился к телефонной будке, на ходу доставая зажигалку «Зиппо». Поднялся сильный ветер, но принес только еще больше жаркого воздуха. Хоппер спрятался за телефонной будкой, прикрыл сигарету ладонями и зажег. Потом выпрямился и глубоко затянулся.

Он прождал достаточно. Пришел туда, куда было нужно. А Лерой – нет. Возможно, его спугнули, и он улизнул. А может, попался «Гадюкам» – той самой банде, от которой пытался сбежать?

Или все это было просто… розыгрышем? Серьезно, уличная банда почитателей дьявола? Некто по имени Святой Иоанн пытается призвать в город главного демона преисподней? Если не считать карты Зенера, то весь рассказа Лероя казался полным абсурдом.

Хоппер наслаждался сигаретой и обдумывал свои дальнейшие действия. Даже без информации от Лероя у них уже есть, что сообщить капитану. Особенно когда Делгадо (если она прочла его записку, конечно) вернется после беседы с Лизой Сарджесон о картах Зенера.

Путь отсюда до участка неблизкий, поэтому Хоппер решил позвонить и проверить, вернулась ли Делгадо и узнала ли она что-нибудь. Еще ему пришло в голову, что Лерой мог снова позвонить ему на работу – возможно, сообщить новое место и время встречи. Учитывая то, что он в бегах, не стоило сметать этот вариант со счетов.

Издалека донеслось рычание автомобильного двигателя. Хоппер выглянул на дорогу и увидел на ближайшем перекрестке грузовик службы доставки, который направлялся в его сторону. От квадратного серебристого кузова отражалось солнце. Грузовик принадлежал почтовой службе США, и Хоппер не мог их винить за то, что они пытались уехать отсюда как можно скорее.

Детектив обошел будку кругом, чтобы войти и позвонить, но тут обнаружил, что телефона внутри нет – выдран какими-то вандалами. Остался пустой закуток, исписанный граффити и заваленный сигаретными окурками вперемешку со старыми газетами. Хоппер снова сделал затяжку; у него за спиной слышался нарастающий гул мотора, затем водитель нажал на тормоза, послышался визг шин и воздух наполнился горячими дизельными выхлопами и запахом горелой резины. Хоппер почувствовал их даже сквозь сигаретный дым.

Детектив обернулся как раз в тот момент, когда фургон въехал передними колесами на тротуар перед магазином. Большая аккуратная серебристая машина, на боку – знакомый Хопперу логотип национальной почты с синим орлом на фоне красных полос. Двигатель еще работал, когда из фургона выскочили пятеро людей. Хоппер внимательно наблюдал за ними. Тут сигарета выскользнула у него изо рта, он выронил пустую пачку, попятился и едва не споткнулся.

Хоппер и сам был далеко не маленького роста, но те пятеро, что сейчас приближались к нему, телосложением напоминали игроков в американский футбол. Одеты они были в странную, не сочетающуюся между собой спортивную одежду: серые штаны для пробежки, синие и красные куртки от тренировочных костюмов и желтые футболки, плотно отбтягивавшие мощную мускулатуру. Но настоящий страх пронзил сердце Хоппера при виде лыжных масок. Черные, гладкие, безликие, без отверстий для носа и рта. Пять пар глаз буравили его через круглые прорези.

Хоппер стремительно развернулся и ощутил, что воздух вокруг стал слишком плотным, а тротуар под ногами – слишком скользким. Кто-то схватил его за плечи, но детектив слегка пригнулся и выскользнул из пиджака, оставшегося в руках у нападавшего. Маневр позволил Хопперу набрать скорость, однако он слишком сильно наклонился и, оттолкнувшись пальцами от тротуара, попытался этим неловким движением оторваться от земли и помчаться дальше, как спринтер от стартовой отметки.

Однако он потерял слишком много времени. Хоппер выбросил левую руку назад, чтобы удержать равновесие, но его схватили под локтем и дернули назад, чуть не вывихнув плечо. Хоппер использовал чужую хватку как якорь; он стиснул зубы, сжал другой кулак, размахнулся и резко выбросил руку в сторону нападавшего. Ему удалось попасть в грудную клетку, но он словно ударил ствол дерева. Хоппер почувствовал, как костяшки пальцев соскользнули, а запястье пронзила боль: слишком уж сильно он вывернул кулак для удара. Детектив попытался выпрямиться, но только подставил живот под сокрушительный удар кулака размером с рождественский окорок, который вышиб воздух из легких. В горле стояла желчь, горячая и горькая; Хоппер сплюнул ее. Боль нарастала внутри живота и расползалась по телу, словно к нему приложили электрический провод под напряжением – один из тех, что натянут над железной дорогой.

Хоппер повалился вперед, силы оставили его. Он пытался пинаться – один раз, два, три… Но в итоге только дал нападавшим схватить себя за ноги. Еще один удар, на этот раз в шею сбоку; перед глазами поплыли черные звезды. Последним, что увидел Хоппер перед тем, как его затащили в серебристый фургон, был продавец магазинчика на углу. Он стоял за стойкой все с тем же хмурым выражением лица и сложенными на груди руками, спокойно наблюдал за происходящим и явно не собирался ничего делать.

Глава четырнадцатая

Тайная история Лизы Сарджесон

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Делгадо стояла в гостиной Лизы Сарджесон и озиралась. Сюда ее привела хозяйка квартиры с рекомендацией чувствовать себя как дома.

– Спасибо. – Делгадо подошла к одному из многочисленных книжных шкафов, за которыми в этом небольшом жилище и стен практически не было видно. – Извините, что пришлось вас побеспокоить. Но думаю, это ненадолго.

Делгадо склонила голову набок и стала читать названия на почти идентичных кожаных корешках увесистых книг. Это оказался «Журнал Американской Академии психиатрии и права» (тома с первого по четвертый за 1973–1976 гг.), занимавший целый метр книжной полки.

На случай если захочется почитать что-то легкое перед сном.

Из другой комнаты донесся смех, а затем голос Лизы:

– Да что вы, это я должна просить прощения! Я тоже только что пришла. У меня много работы с нынешним проектом, а нужно еще успеть на следующую встречу.

Делгадо выпрямилась и взглянула на соседнюю полку. Здесь вместо ряда одинаковых корешков вплотную друг к другу стояли похожие на учебники книги. «Современная психиатрия: пятое издание», «Принципы клинической психологии», «Практическая оценка анализа ситуаций: часть II», «Сознание человека изнутри» – Делгадо насчитала с десяток наименований. Она провела пальцем по полке. Все книжные шкафы в этой квартире были заставлены примерно одним и тем же: собраниями статей из научных журналов и академическими учебниками. После такой внушительной и серьезной коллекции Делгадо почти с облегчением обнаружила полку с романами Артура Кларка и Урсулы Ле Гуин. Они прятались в другом конце комнаты, рядом с большим эркерным окном и диванчиком. На той же полке лежали наручники и свернутый шарф-боа из разноцветных перьев – видимо, реквизиты для фокусов.

Детектив шагнула к окну и с удовольствием подставила лицо под солнечные лучи.

– В общем, как я уже сказала… Надеюсь, наша беседа не займет много времени.

– Буду рада помочь! – Лиза вернулась в комнату. Она уже успела снять цилиндр фокусника и трико, в которых встретила гостью, и теперь на ней было платье с красно-желтыми цветочками и коричневые кожаные сапоги до колена, а на пальце виднелось крупное золотое кольцо настроения[35]. Тут она заметила, что Делгадо с любопытством ее разглядывает, и рассмеялась.

– Да, понимаю, неожиданное перевоплощение. Но было бы странно, если бы я вышла в сетчатых чулках.

Лиза прошла в глубину комнаты, подобрала подол платья и села в кресло слева от эркерного окна.

– Прошу, присаживайтесь.

Делгадо с улыбкой приняла приглашение. Ее взгляд снова скользнул к полкам с книгами.

– Должна сказать, я такого не ожидала, – сказала она Лизе. Та опять засмеялась.

– Не знаю, что рассказывал вам напарник, но на предсказаниях и фокусах карьеру в наше время не сделаешь.

Делгадо склонила голову набок.

– Тогда чем же вы занимаетесь, помимо доставания кроликов из шляп? – Детектив жестом указала на книжные шкафы. – У вас тут больше литературы, чем в каком-нибудь филиале Нью-Йоркской публичной библиотеки.

– Не знаю, поверите вы или нет, детектив, но я квалифицированный и дипломированный клинический психолог.

С этими словами она развернулась в кресле, сняла с полки позади один из томов в кожаном переплете и протянула собеседнице.

Делгадо сперва даже не поняла, что это за книга. Обложка была из плотной черной кожи, а тисненые буквы на ней и на корешке отливали серебром:

«Социологическая проблематика корректирующей психологии: паттерны реинтеграции в общество. Исторический мета-анализ и практическая методология».

Ниже значилось: «Докторская диссертация. Лиза Сарджесон. Кафедра психологии Мискатоникского университета[36], штат Массачусетс».

Делгадо подняла взгляд на Лизу.

– Вы доктор психологии?

– Правильно – «доктор философии». И да, моя специальность – клиническая и криминальная психология. Получила степень в тясяча девятьсот семьдесят четвертом году.

Делгадо кивнула и пролистала книгу. Несмотря на двойной интервал, текст выглядел плотным, в нем часто встречались графики и таблицы.

– А у меня только золотой сертификат по плаванию – получила в девятом классе, – сообщила Делгадо, закрывая диссертацию и возвращая ее автору. Затем она указала на шляпу-цилиндр, которую Лиза чуть раньше оставила на кофейном столике. – Знаете, криминальная психология и уличная магия довольно далеки друг от друга.

Лиза пожала плечами:

– Полагаю, это один из тех случаев, когда точно знаешь свою цель и трудишься для ее достижения, вот только…

Делгадо приподняла бровь.

– «Только» что?

Лиза улыбнулась:

– Вот только после достижения цели все может оказаться не таким, как ожидалось.

– Вам не понравилось заниматься наукой?

– Боюсь, такая жизнь не для меня. Я так долго занималась наукой, что, когда я закончила вот это, – она приподняла том диссертации, – мне уже хотелось куда-нибудь сбежать.

– А что привело вас в Нью-Йорк?

– Работа. Была здесь такая организация – Институт Руквуда. Там сделали реабилитационный центр для заключенных государственных тюрем, которым вскоре предстояло освобождение. И я не об уголовниках из учреждений строгого режима, а просто о тех, кто отсидел свой срок. Представляете? Кто-то в Федеральном управлении тюрем наконец-то понял, что, может быть, не стоит просто выбрасывать этих людей на улицу. Что им может понадобиться полноценная реабилитация – ну, знаете, чтобы снова стать частью общества. Потому что куда они пойдут, если им не помочь? Они вернутся к тому, что изначально и привело их в тюрьму. А если предоставить им помощь, если научить жить нормальной жизнью и взаимодействовать с людьми, то уровень рецидивов упадет в два счета. – Лиза щелкнула пальцами.

Делгадо кивнула:

– Логично.

– Так ведь? И мне отлично подходила эта работа, я ведь только что защитила докторскую на ту же тему! Да и в управлении тюрем неплохо подготовились. Даже опирались на мою диссертацию в своих исследованиях. И вот они предложили мне работу.

– Ух ты! – восхитилась Делгадо, но внезапно умолкла и нахмурилась. – Но теперь вы работаете в другом месте, верно?

Лиза покачала головой:

– Увы. Руквуд уже год как закрыт. И… возможно, в этом виновата я. Хотя мне кажется, конец и так был близок.

– Что произошло? Почему его закрыли?

Лиза печально рассмеялась:

– Это же Нью-Йорк, догадайтесь. Из-за денег! Хотя знаете, там и без того дела были плохи. Когда меня брали на работу, сказали, что программа уже запущена. Но вот я пришла, и оказалось, у них ничего нет. Я не шучу – вообще ничего. Они думали, что я все организую с нуля и еще курировать буду.

– Серьезно?

Лиза покачала головой.

– Вы только не поймите превратно. Я была более чем настроена на работу, и команда подобралась прекрасная. Но быстро стало понятно, что острее всего мы нуждаемся в финансировании, которого как раз и не было. Для того чтобы открыть и удержать на плаву такой большой проект, как Руквуд, требуется потратить немало времени и денег. И я не знаю, чего ожидали в Управлении. – Она пожала плечами. – Мне удалось запустить пилотную программу, однако вскоре я поняла, что не смогу выполнить те задачи, которые поставили передо мной при приеме на работу. Так что я уволилась.

– Уволились?

Лиза взмахнула рукой в воздухе.

– Да, просто взяла и ушла. Понимаете, к тому моменту я уже поняла, что происходило – да и до сих пор происходит – с этим городом. Вся эта задумка с Руквудом была отличной, но на деле невыполнимой. Я зря теряла там время, которое могла бы потратить на реальную помощь здешним жителям.

Делгадо позволила себе слегка улыбнуться.

– Поэтому вы теперь фокусница?

Лиза рассмеялась.

– Попрошу! Не только уличная фокусница, но еще и реабилитационный психолог.

С этими словами она взяла со стола шляпу, пристроила на руке и эффектным волнообразным движением прокатила ее от ладони к плечу, после чего положила цилиндр обратно.

– Это просто для денег. Одно время, еще в студенческие годы, я подрабатывала ассистенткой фокусника. Нет, серьезно, это отличная работа. Расходы на счета она мне покрывала. Да и сам процесс куда интереснее, чем жарить гамбургеры в закусочной. Оказалось, что людям вправду нравятся хорошие фокусы. Вот смотрите.

Лиза наклонилась в сторону дивана и подняла с пола журнал. Тот был раскрыт на одной из страниц и свернут, но Делгадо со своего места не могла ничего разглядеть. Лиза расправила журнал и передала детективу.

– Центральная колонка, посередине.

Делгадо вгляделась в убористый шрифт объявлений и вслух прочла:

– «Магия. Фокусы. Любые мероприятия. Приемлемые цены. Лиза».

Далее был указан номер телефона. Делгадо пролистала журнал в самое начало и обнаружила, что держит в руках номер «New York Magazine»[37]. На обложке был изображен мужчина средних лет в деловом костюме; в руках он держал бутылку шампанского и поливал головы еще троих людей того же возраста в таких же костюмах. Очевидно, все четверо очень радовались происходящему. Двое мужчин победно подбросили вверх руки со сжатыми кулаками, а тот, что стоял посередине, сжимал в руках большую деревянную статуэтку с золотой моделью автомобиля.

Делгадо вернула журнал и покачала головой.

– В общем, – продолжила рассказ Лиза, – когда с Руквудом все пошло наперекосяк, я решила подстраховаться, чтобы иметь возможность заниматься делом.

– Каким именно?

Лиза свернула журнал в трубочку и опустила внутрь шляпы-цилиндра.

– Как я уже говорила, я реабилитационный психолог. В общем-то, примерно этим мне и хотелось заниматься в Руквуде. Когда я оттуда увольнялась, то планировала самостоятельно что-нибудь открыть, но потом нашла благотворительную организацию, которая преследовала практически те же цели. Я предложила им свои услуги. Они работают по идеальной для меня системе, если бы не одна проблема: очень крошечная зарплата. Так что до сих пор я надеваю цилиндр или вожу руками над хрустальным шаром – смотря что заказывают!

– Но разве вы ушли из Руквуда не из-за отсутствия денег?

– Да, это верно, – ответила Лиза. – Но институт – совсем другое дело. Он был просто винтиком в гигантской государственной машине. Разумеется, у него был потенциал, но даже для небольших результатов требовалась несоразмерная финансовая поддержка. Похоже, центральные органы власти только так и работают. В благотворительности все иначе: людей и ресурсов меньше, но при этом получается охватить весь город. Да, не вся страна, да и цели не такие масштабные. Зато чувствуешь, что мы действительно делаем что-то… нужное для этих людей.

Лиза села поглубже в кресло.

– И представляете, пока все идет хорошо. Мы уже получили позитивные результаты и, похоже, меняем ситуацию к лучшему. Да, проект небольшой, но эффективный. Можно сказать, более целенаправленный.

Делгадо поняла, что согласно кивает по ходу рассказа. Лиза отклонилась назад, чтобы взглянуть на настенные часы.

– Так, прошу прощения, но мне придется вас поторопить.

Делгадо кивнула, открыла сумку и достала оттуда пухлую папку с документами. Пристроив ее на коленях, она вытащила оттуда несколько крупных глянцевых черно-белых снимков. На каждом была изображена одна из трех странных карт, найденных на местах совершения убийств, на фоне масштабной линейки.

– Мы надеемся, что вы расскажете нам об этих карточках. Кажется, они называются карты Зенера, верно?

Делгадо выложила фотографии на кофейный столик: незакрашенный круг, крест, три волнистые линии.

Лиза кивнула и взяла первый снимок.

– Да, так и называются. – Она посмотрела на две другие фотографии. – У вас их три, а всего в наборе пять разных символов.

Делгадо кивнула и достала блокнот.

– Да, у нас есть еще одна, с пятиконечной звездой.

Лиза внимательнее присмотрелась к фотографии карточки с незакрашенным кругом, которую держала в руке.

– Они самодельные? – спросила гадалка.

– Думаем, да. Все четыре. Очевидно, изготовлены одним и тем же человеком, однако никаких отпечатков нет. Мы предполагаем, что карты оставлены не просто так. Хотелось бы узнать о них побольше, и мы надеемся, что вы нам поможете.

Лиза удивленно приподняла бровь.

– Эти карты нашли в местах совершения преступлений? А что за преступления?

– Боюсь, не могу сказать. Но вы нам очень поможете, если расшифруете значения карт.

Лиза откинулась на спинку кресла.

– Да, разумеется. Карты Зенера используются… точнее, раньше использовались… В общем, для экспериментов по ясновидению.

– В каком смысле «ясновидение»? Как телепатия? – уточнила Делгадо. – Или чтение мыслей?

– В научных кругах это называется экстрасенсорным восприятием.

Делгадо отложила ручку.

– В научных кругах? Вы серьезно?

– Абсолютно. Но надо сказать, это было давно, по меньшей мере лет сорок назад. Карты изобрел психолог по имени Карл Зенер в 1930-х годах. Суть его методики состояла в следующем: берется колода из двадцати пяти карт, по пять с каждым символом. Карты тасуют и по очереди демонстрируют их рубашки объекту эксперимента, а тот должен правильно назвать нарисованный символ.

Делгадо перестала записывать.

– И все?

Лиза пожала плечами.

– Методика простая. Но на деле она оказалась даже слишком простой. Зенер опубликовал работу, в которой утверждал, что получил доказательство экстрасенсорных способностей. Но успешно повторить эксперимент никому так и не удалось – очень много осложняющих факторов. Например, плохо перемешанные карты можно запросто угадать, а иногда испытуемые даже видели отражение символа в глазах экспериментатора. Когда учли все эти факторы, прекратились и проявления экстрасенсорных способностей.

Делгадо бросила взгляд на фотографии.

– Но карты все еще существуют? Я хочу сказать, люди их все еще используют?

– О да, – ответила Лиза. – В парапсихологии…

– В пара… психологии? – Делгадо снова оторвалась от блокнота.

Лиза кивнула.

– Да, парапсихология. Психология, которая изучает то, что выходит за рамки обычной науки.

– Например, телепатию?

– Да. Независимо от того, существуют ли эти явления на самом деле, некоторые психологи считают, что одинаково важно изучать как данные феномены, так и реакцию людей на них. – Лиза повернула к Делгадо фотоснимок, который держала в руках. – Именно поэтому некоторым людям до сих пор нужны карты Зенера.

– А вы работали с ними? Например, в университете?

Лиза отрицательно качнула головой»:

– Нет. Криминальная психология изучает отклонения от нормы, но не паранормальные явления. Однако несколько преподавателей с моего факультета вместе со старшекурсниками организовали смеха ради небольшой кружок парапсихологии. У них там даже были все нужные приспособления. Я иногда им помогала. Несколько раз мы проводили эксперименты с картами Зенера, но никогда не воспринимали это всерьез.

– Понятно, – отозвалась Делгадо и сделала последние пометки в блокноте. Другим концом ручки она указала на фотографии. – То есть эти карты нужны только для эксперимента Зенера? Символы не обозначают ничего конкретного?

– Именно. Символы специально выбрали простые, чтобы их легко можно было опознать и отличить друг от друга. Возможно, это ключевой фактор в чтении чужих мыслей.

Делгадо кивнула и спросила:

– Вы говорили, что символов пять?

– Верно. Вот эти три, упомянутая вами звезда и еще квадрат. Погодите-ка.

Лиза встала с кресла и подошла к шкафу с книгами напротив Делгадо. С верхней полки она достала картонную коробку с гербом Мискатоникского университета и поставила ее на кофейный столик. Сняв крышку, просмотрела стопку бумаг и наконец извлекла колоду, с двух сторон скрепленную резинками, а потом перетасовала ее.

– Так и знала, что они у меня сохранились. Круг, звезда, крест, линии и… вот, – она вытащила карту и протянула ее Делгадо, – квадрат.

Детектив взяла плотную глянцевую карточку. Она была крупнее игральной и со скругленными краями. На лицевой стороне – схематичный квадрат, изображенный черными линиями. На обороте Делгадо увидела название фирмы-производителя и адрес (Цинциннати, штат Огайо) – все это было мелким шрифтом напечатано внизу.

– Выходит, их производят на коммерческой основе?

Лиза встала, закрыла коробку и убрала обратно на шкаф.

– Да, разумеется. Как я и говорила, карты Зенера все еще используются. Их можно купить в нескольких магазинах в Нью-Йорке. Хотя ваши изготовлены вручную.

– Да. И магазинов, которые торгуют такими карточками и акриловыми чернилами, в городе очень много.

Лиза взглянула на часы:

– А теперь прошу прощения, но…

Делгадо кивнула, убрала в сумку блокнот и ручку и, указав на карту в руке, спросила Лизу:

– Можно взять?

– Разумеется! Она лежала в коробке три года, и вряд ли я соберусь проводить собственные эксперименты по методике Зенера.

– Спасибо. – Делгадо встала. – И за информацию тоже.

– Думаете, вам пригодится то, что я рассказала?

Делгадо нахмурилась.

– Вот этого я не знаю. Но теперь мне хотя бы известно больше, чем до того, как я к вам пришла. Считаю это победой. – Детектив помедлила и продолжила: – Куда вам сейчас? Могу подбросить. Я ведь надолго задержала вас беседой.

– Не откажусь! – Лиза повела гостью к выходу. Когда они вышли, гадалка заперла квартиру и, назвав Делгадо адрес, направилась вперед по коридору.

Детектив стояла у двери как вкопанная и пыталась осмыслить только что услышанное.

Лиза остановилась и развернулась к ней.

– Все нормально, отвезете?

– Да, конечно, без проблем.

Улыбнувшись, Лиза отвернулась и пошла дальше. Делгадо поспешила за ней следом, но в голове у нее крутилось только одно – адрес.

Улица Дюпюи, дом 18. Старая методистская церковь. Там проводятся мероприятия различных общинных групп и небольшие собрания – в том числе, видимо, и психологические консультации Лизы.

А еще это второй адрес в списке, который составил Джейкоб Хелер.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

– Делгадо получила карту?

Вопрос Оди заставил Хоппера прерваться.

– Ну, это была не одна из тех карт, но Лиза действительно дала ей недостающий символ.

Оди запустила обе руки в волосы и в отчаянии стиснула свои кудряшки.

– Она будет следующей жертвой!

– Эй, полегче! Нет! – Хоппер выставил вперед ладони, успокаивая Одиннадцать. – Ей ведь досталась не одна из тех карт. Не делай поспешных выводов. Я еще не закончил рассказ.

Оди стала дышать спокойнее, отпустила волосы и уронила руки на стол.

– А сейчас Делгадо в порядке?

Хоппер засмеялся.

– То есть ты больше беспокоишься о Делгадо с карточкой, чем обо мне, похищенном средь бела дня?

– Ты здесь, – ответила Оди, – и с тобой все хорошо. А Делгадо?

– С ней все было хорошо. Поверь мне.

– И сейчас тоже?

– Определенно. – Хоппер почесал подбородок. На лице у него заиграла улыбка. – В общем, она жива и здорова. Живет в Вашингтоне, округ Колумбия.

– Вашингтон?

– Да. Она была отличным детективом и стала первоклассным агентом. Примерно через год после этого расследования Гэллап пригласил ее к себе. Уж поверь, Делгадо уволилась из участка, не задумавшись ни на секунду. И теперь работает там, в Вашингтоне. Гэллап, полагаю, тоже. В последнее время я не слышал от нее вестей, но раньше она регулярно присылала мне открытки на Рождество.

Оди покачала головой и, прищурившись, взглянула на Хоппера. Ее губы шевельнулись, будто она хотела задать какой-то вопрос, но в итоге девочка промолчала: она пока не определилась, что спросить в первую очередь.

Хоппер снова засмеялся.

– Знаешь, это странно, но ты мне в какой-то степени ее напоминаешь.

Оди вздохнула… И слегка улыбнулась.

– Кстати, насчет агента Гэллапа, – продолжил Хоппер. – Давай лучше расскажу, что случилось дальше.

Глава пятнадцатая

Предложение

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Путешествие Хоппера оказалось коротким, хотя и не особенно приятным. Когда его запихнули в кузов фургона, то сразу же связали руки, а на голову надели бежевый холщовый мешок, который ужасно натирал кожу. Из-за связанных за спиной рук Хоппер не мог удерживать равновесие. Похитители ехали вместе с ним; похоже, их вполне устраивало, что его швыряет по всему кузову. А ехала машина довольно быстро, поэтому Хоппер отлетал от одной стены до другой на каждом повороте дороги, резко валился вперед на каждой внезапной остановке и падал назад при каждом ударе водителя по тормозам.

Это был старый, но эффективный прием. Хоппер видел однажды, как его используют нью-йоркские полицейские. Отличный способ легко и быстро избить заключенного, не тронув его при этом пальцем…

Но все это было уже позади. Все закончилось… где-то час назад? Или раньше?

Теперь Хоппер сидел на холодном цементном полу, а мир вокруг все еще представлял собой пыльное холщовое «ничто». Он уже бросил попытки докричаться до кого-нибудь: понял, что находится здесь один и зря рвет голосовые связки.

Так что Хоппер решил поберечь силы. Он сидел, обдумывал свое положение и время от времени шевелил ногами, чтобы они не затекли. Детектив понимал, что в конце концов к нему придут. Он всегда был терпелив.

Всегда умел ждать.

Но стоило только подумать об этом, как кто-то действительно пришел. Сначала раздался тяжелый глухой звук – это открылась дверь. Потом послышалось эхо шагов. Хоппер внимательно слушал. Он понял, что находится где-то в промышленной зоне; возможно, на складе, а то и где-то рядом с железной дорогой.

Послышался чей-то голос, но тут же смолк, когда раздался недвусмысленный звук удара кулаком. За этим последовал слабый вскрик, и еще через секунду Хоппер почувствовал, как на него упало чье-то тело. Детектив завалился на бок. Очевидно, сюда бросили еще одного пленника.

Тяжелая дверь с шумом захлопнулась. Хоппер перевернулся. Второй человек тем временем изо всех сил пытался подняться, хаотично пиная ногами соседа.

– Эй! – прикрикнул Хоппер.

Второй пленник на секунду замер. Потом Хоппер услышал, как тот покатался туда-сюда и наконец сумел встать. Самому детективу тоже удалось сесть прямо. Он поморщился от боли, когда вытаскивал из-под спины связанные руки.

А потом кто-то сорвал мешок у него с головы.

Хоппер часто заморгал от света. И тут же закашлялся – в воздухе кружились частички пыли от мешка.

– Значит и ты попался, чувак.

Перед ним стоял Лерой Вашингтон. Он не был связан и улыбался, несмотря на разбитую нижнюю губу, на которой виднелась свежая кровь.

Хоппер уставился на парня.

– Лерой, какого черта? – Он поерзал на месте и приподнял связанные руки, чтобы их было видно. – Развяжи меня, и давай убираться отсюда на фиг.

– Дружище, я вообще без понятия, что происходит, – сказал Лерой, затем присел и занялся веревками на руках Хоппера. – Не знаю, где мы. И кто они, тоже не знаю. Помню, что ждал тебя, как договаривались. Даже увидел, что ты подошел. Я понаблюдал немного… ну, ты понимаешь. Чтобы убедиться, что хвоста нет. И стал думать, что все в порядке. Но тут тебя схватили. Прости, чувак, я ничем не мог помочь. Но потом…

Хоппер дернул запястьями и почувствовал, что руки свободны. Лерой встал; он держал плотную желтую веревку. Хоппер потер запястья, тоже поднялся с пола, посмотрел на паренька и спросил:

– И что было потом?

На лице Лероя мелькнула улыбка. Он немного поиграл с веревкой и отбросил ее в сторону.

– Думаю, они наблюдали за мной так же, как за тобой. Я повернулся и – бам! Они были там. А теперь мы здесь.

Хоппер кивнул. Возможно, Лерой солгал, и его появление – нечто вроде ловушки. Но что-то грызло детектива изнутри, какое-то внутреннее чутье подсказывало ему, что молодой человек говорит правду. Хоппер помнил, каким был голос Лероя по телефону. В нем звучал страх – первобытный, пронизывающий.

Хоппер потирал запястья и разглядывал окружающее пространство в поисках подсказок об их возможном местонахождении.

Это не потребовало особых способностей к дедукции. Помещение было квадратным и довольно небольшим, приблизительно шесть на шесть метров. С одной стороны – тяжелая зеленая дверь. Ее запирающий механизм с горизонтальными и вертикальными полосами напоминал о заводских складах, хотя и выглядел чрезмерно сложным. С потолка свисали лампы дневного света.

Всю правду выдавали мешки. Длинные, холщовые, похожие на боксерские груши – они лежали, сложенные друг на друга у дальней стены. Почти все были чем-то заполнены и перевязаны знакомой желтой веревкой, продернутой через крупные металлические кольца. Хоппер огляделся кругом и увидел такие же, но пустые мешки, аккуратно свернутые и сложенные стопками в металлическом поддоне у двери. Все мешки выглядели одинаково, каждый был промаркирован логотипом с синим орлом и красными полосками – в точности как на фургоне, который привез Хоппера сюда.

В этот момент заработал подъемный механизм двери. Хоппер и Лерой попятились, когда к ним вошли двое крепких мужчин. Сейчас на них вместо спортивной одежды и лыжных масок были надеты плотно сидящие, строгие костюмы, но Хоппер все равно узнал в них тех самых людей, с которыми дрался возле магазинчика.

Хоппер продолжал отступать, пока не ощутил за спиной почтовые мешки. Лерой тоже напрягся. Детектив взглянул на него и заметил, что тот страшно нервничает и весь дрожит.

Двое здоровяков отошли в сторону и невозмутимо сложили руки на груди. И тут вошел третий. На нем был синий строгий костюм, а его рост и комплекция определенно затмевались мощными фигурами подручных.

Хоппер ощутил, как буквально каждый мускул в его теле натянулся подобно струне, когда специальный агент Гэллап включил свою фирменную улыбочку и обратился к пленникам:

– Детектив Хоппер, мистер Вашингтон. Весьма рад, что вы смогли к нам присоединиться.

– Ах ты су…

Хоппер не смог сдержаться. Он стиснул кулаки и бросился на федерала; с губ брызнула слюна от ярости, на миг охватившей все его существо. Хоппер и сам знал, что его выпад бесполезен. Но даже когда один из молодчиков в костюме схватил его под мышки и оттащил от их босса, детектив продолжал сопротивляться изо всех сил. Но это было все равно, что пытаться вступить в бой с дубом. Громила швырнул Хоппера обратно на почтовые мешки и предостерегающе навис над ним. Было ясно, что он повторит свои действия, если пленник не поймет с первого раза.

Хоппер отдышался, вытер губы тыльной стороной ладони. Что ж, он получил убедительное доказательство силы своего противника.

– Знаешь, – обратился он к Гэллапу, – когда ты сказал, что работаешь в федеральном ведомстве, я не ожидал, что это окажется почтовая служба. Неудивительно, что ты стеснялся в этом признаться.

Улыбочка Гэллапа стала шире, но лишь на миг. Затем он пожал плечами:

– Ведомство, в котором я работаю, существует на секретной основе. Но просто замечательно, что возможности таких учреждений, как почтовая служба США, могут быть использованы при наличии соответствующих полномочий.

Хоппер поднялся на ноги и оглянулся на Лероя:

– А он, значит, не почтальон.

Лерой смотрел на детектива расширенными от страха глазами. Хоппер помрачнел. Впрочем, подтвердилось интуитивное предчувствие: парень такой же пленник, а его рассказ – правда. И тот факт, что Лероя схватили почти сразу после Хоппера, говорил о том, что федералы знали о назначенной встрече. Следовательно, на его рабочем телефоне стояла прослушка. И у Делгадо, скорее всего, тоже. Неудивительно, что агенты в то утро потратили столько времени на сбор документов со столов.

Хоппер снова развернулся лицом к Гэллапу.

– Так, слушай-ка сюда, специальный агент, – начал он, выплюнув название должности, как ругательство. – Я детектив из 65-го участка Полицейского департамента Нью-Йорка. И ты сейчас – по уши в дерьме.

Гэллап ничего не ответил, и Хоппер продолжал.

– Ты похитил офицера полиции вместе с… – тут он указал большим пальцем в сторону Лероя, – со свидетелем, который находился под нашей защитой. Не знаю, какими полномочиями ты там якобы обладаешь, но я дам тебе выбор. Либо ты нас обоих прямо сейчас отпускаешь и больше к нам не суешься, либо будешь отвечать за свои действия перед комиссаром полиции и начальником уголовного сыска. Я понятно выражаюсь?

В почтовом хранилище повисла тишина. Помощники Гэллапа не сводили с Хоппера глаз, однако не шевелились и не произносили ни звука. Детектив слышал, как позади, возле мешков, переминается с ноги на ногу Лерой. Сам глава агентов не смотрел на Хоппера, а расправлял манжеты рубашки. Затем он одернул лацканы пиджака, задрал голову и оглядел потолок.

– Ох, как же здесь жарко, не правда ли? Наверное, почтовые склады не нуждаются в кондиционировании воздуха.

Хоппер рискнул и сделал шаг в сторону Гэллапа. Тут же верзила-агент, который хватал его прежде, снова пришел в движение и уперся мясистой ладонью ему в грудь. Хоппер попытался протолкнуться, но противник обладал огромной силой.

– Повторяю вопрос: я понятно выражаюсь?

Гэллап вновь выдал свою безумно раздражающую улыбочку и наконец посмотрел на Хоппера. Секунды проходили одна за другой. Хоппер почувствовал, как кровь приливает к лицу; по пояснице уже стекал пот.

Тут Гэллап вскинул голову – так резко, словно его ударило током.

– О, прошу прощения, вы уже закончили? А я все думал, будет ли продолжение миниатюры «Строгий нью-йоркский коп»?

Хоппер почувствовал, что снова начинает закипать. Он не удержался и снова попытался оттолкнуть мощную ручищу, которая преграждала ему путь. На этот раз ладонь агента сдвинулась, но совсем не намного.

– Вы правы, конечно же, – произнес Гэллап.

Хоппер качнул головой:

– В чем прав?

– В том, что вы действительно не знаете, какими полномочиями обладаю я, – ответил Гэллап и перевел взгляд с Хоппера на Лероя. Затем вдруг произнес: – Хорошо. А теперь, джентльмены, когда мы все прояснили, я предлагаю перейти к делу. Мне определенно кажется, детектив, что между нами возникло некоторое недопонимание, отчего стало необходимо прояснить ситуацию. Видите ли, я отчетливо помню, что нанес краткий визит вам и капитану вашего отдела… когда это было? Всего лишь в понедельник?

Гэллап вопросительно взглянул на двух агентов в костюмах. Затем продолжил:

– Уверяю вас, это была долгая неделя. В любом случае я дал вам четкие инструкции по поводу того, что вы больше не расследуете «карточные» убийства, что это дело переходит под юрисдикцию федеральных властей и под мое прямое руководство.

Хоппер даже глазом не моргнул, пока Гэллап смотрел на него безжалостным взглядом. Специальный агент шагнул ближе и сложил руки на груди.

– Далее. Я знаю, что вы, нью-йоркские полицейские, считаете себя кем-то вроде особой породы. Возможно, так оно и есть. Требуется немало мужества и решительности, чтобы работать в суровых условиях улиц. Меня это восхищает. Мужество и решительность. Это круто. Но теперь в вашем районе появился серийный убийца. Поправьте, если я ошибаюсь, детектив, но это самая худшая разновидность подобных преступлений, не так ли? Это не сделка наркодилеров, где кто-то с кем-то что-то не поделил. Это не борьба между бандами за территорию и влияние. Не нападение с применением насилия и не вооруженное ограбление, обернувшееся человеческими жертвами. Это сумасшедший, который разгуливает на свободе. И вы теперь пытаетесь это расследовать и одновременно скрыть от общественности, потому что город и так бурлит от действий так называемого Сына Сэма. Два серийных убийцы одновременно. – Тут Гэллап тихонько присвистнул. Потом пожал плечами. – Между прочим, я родом из штата Вермонт. Там больше деревьев, чем людей. Для меня – самое то.

– Рад за вас, – сухо сказал Хоппер.

– Вообще-то я думаю, вам бы там тоже понравилось. Мой родной городок чем-то напоминает Хоукинс в Индиане. – Гэллап задумчиво постучал кончиками пальцев по губам. – Хотя нет, погодите. Возможно, вы бы там, наоборот, скисли от тоски. Как раз потому, что он чем-то напоминает Хоукинс в Индиане. Жизнь в провинциальном городке ведь не для вас, не так ли? Вы чувствовали, что упускаете что-то важное в своей жизни. После того как вернулись из Вьетнама, верно? Сколько раз вы там были? Две командировки, да? Причем добровольно. Для призыва не подходили по возрасту, но все-таки хотели внести свой вклад в общее дело.

Гэллап склонил голову набок и посмотрел на Хоппера.

– Забавно, но я не вижу в вас особенного… патриотизма. Вас можно назвать образцово-показательным, но на фоне звездно-полосатого знамени… – Он прищелкнул языком. – Нет, это как-то трудно себе представить.

– А вы хорошо подготовились, – тихо произнес Хоппер.

Гэллап слегка кивнул в знак признательности.

– Мне нравится считать себя внимательным к мелочам. Ну да ладно, как бы мне ни нравилось болтать о былых деньках, все же предлагаю перейти к более актуальным вопросам.

Хоппер вздохнул и отступил на шаг; подручный Гэллапа тут же опустил руку и снова принял нейтральную позу.

Разумеется, Хоппер был не прав – и сам это понимал. Он продолжил заниматься «карточным» делом; причем поучаствовали в этом оба – он и Делгадо. Напарница выкрала досье на Джейкоба Хелера, а Хоппер отправился в его вторую квартиру. Появление Лероя могло стать совпадением, а могло и не стать. Но в конечном счете они с Делгадо договорились во всем признаться и передать полученные сведения федералам. Это было верное решение; но, вероятно, запоздалое.

– Ладно, послушайте, – начал Хоппер. – Да, мы решили продолжить расследование. Но ведь вы сами сказали: это наш район. Наши люди и попытки их защитить. Да, мы перешли черту. Да, нам не стоило этого делать. Но мы собирались передать информацию вам. Потому что нашли новые факты и подумали, что они будут полезны вашему спецподразделению.

Хоппер сказал это и задержал дыхание. Гэллап внимательно за ним наблюдал; бесящая безмятежная улыбка никуда не делась. Хоппер решил снова рискнуть и шагнуть ближе. В этот раз здоровяк-агент не пошевелился, только повернул голову и посмотрел на детектива сверху вниз.

– Но послушайте, – продолжил Хоппер, – мы можем помочь друг другу. До того как убили специального агента Хелера, мы с моей напарницей уже несколько недель расследовали это дело. Да, я понимаю, что он был одним из ваших. И то, что теперь все переплетено с вашей спецоперацией внутри банды, мне тоже понятно. Это все меняет. Я правда понимаю. И могу помочь. Может, вы и не лучшего мнения о нью-йоркской полиции, но я хорошо делаю свою работу, и моя напарница тоже. Примите нашу помощь.

Хоппер нервно облизал губы; его брови невольно приподнялись. Он смотрел на Гэллапа. Если бы можно было до него достучаться. Тогда, возможно…

– Да, – сказал Гэллап.

Хоппер оторопел.

– Что?

– А зачем, вы думаете, я вас сюда привез? Да, вы мне поможете, детектив Хоппер. И вы, мистер Вашингтон, тоже. – Тут Гэллап сделал паузу. – Кроме того, в этой ситуации у вас вообще нет выбора.

Хоппер обернулся к Лерою. Тот слушал весь разговор с вытаращенными от изумления глазами. Тогда Хоппер снова посмотрел на Гэллапа.

– О чем вы говорите?

Улыбочка тут же пропала с лица агента. И хотя Хопперу она не нравилась, новое жесткое выражение лица Гэллапа оказалось еще неприятнее.

– Позвольте мне высказаться предельно прямо, – сказал он. – Вы мне поможете. Иначе никогда больше не увидите Диану, Сару и кого бы то ни было еще. Никогда.

Глава шестнадцатая

Полдня потеряно

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Детектив Делгадо отложила телефонную трубку и посмотрела на свои наручные часы. На данный момент она достигла нулевого результата в своих попытках установить местонахождение Хоппера и понимала, что если продолжит его искать, то это помешает ей выполнять текущую работу. Потому что, как бы ей ни хотелось обсудить с напарником новые идеи, она все же была самостоятельным детективом и могла самостоятельно осуществлять свою часть расследования.

Самостоятельно, но и не навлекая на себя подозрения капитана Лаворны. К ее удаче, тот почти весь день отсутствовал в отделе из-за какой-то встречи с вышестоящим начальством. Так что Делгадо была полностью свободна, занималась рассмотрением новых зацепок и перекладывала на столе папки с другими делами, которые были на нее возложены.

Новые зацепки включали в себя историю Лизы Сарджесон, которая оказалась ведущей нескольких благотворительных практикумов по реабилитации, что проводятся по одному из адресов из списка агента Хелера.

На первый взгляд в этом не было ничего подозрительного. Делгадо побывала вместе с Лизой в этом здании – старой методистской церкви. В холле здания детектив проверила заполненную доску объявлений. Группа Лизы была одной из многих. Действительно, это здание, похоже, никогда не оставалось невостребованным: его использовали многие организации, не считая самой церкви. После этого Делгадо с минуту понаблюдала за Лизой сквозь стеклянные двери. Та стояла перед рядом церковных скамей, на которых расселось около десятка мужчин. Со стороны все выглядело как учебное занятие, и Делгадо предположила, что, по сути, – это оно и есть.

По дороге обратно в участок она позволила себе отключиться и предоставить мозгу возможность работать самостоятельно. Для нее это была часть процесса обработки информации. Различные теории и идеи, в том числе примитивные и нелепые, вертелись в голове, а подсознание усиленно трудилось над поиском решения. Делгадо давно обнаружила, что если она очень сильно на чем-то сосредоточивается, то эта конкретная мысль или направление расследования начинают расти и доминировать над остальными. А затем из них появляется предубеждение, которое ее мозг пытается во что бы то ни стало дополнить теориями и доказательствами.

Опасная привычка для детектива.

Так что ключ к решению (для нее, во всяком случае) заключался в том, чтобы дать всем своим мыслям волю. Хотя бы на какое-то время. И если повезет, то что-нибудь более рациональное выскочит на поверхность, пока Делгадо занимается другими делами.

Но по возвращении в участок она поняла, что на первый план по-прежнему выходят мысли о Лизе Сарджесон. Здесь что-то скрывалось, Делгадо была в этом просто уверена. Что-то еще.

Да уж, ценное озарение. «Что-то еще». Как замечательно. А как насчет большого-пребольшого совпадения? В итоге Делгадо провела все послеобеденное время за разглядыванием списка адресов от Джейкоба Хелера и размышлениями, куда все-таки провалился Хоппер.

И тут в участок вернулся капитан Лаворна. Точнее, ворвался: сначала ударилась о стену дверь, которая соединяла внешний коридор с кабинетом детективов, затем распахнулась и громко захлопнулась дверь в его офис. Через окно-перегородку Делгадо увидела, как ее начальник сбросил пиджак и сорвал с шеи галстук. Затем остановился посреди кабинета и покачал головой. Посмотрел через стекло на подчиненных и принялся рыться в карманах – скорее всего, в поисках сигареты.

Делгадо замерла. Она понимала, что это глупо и что капитан не может отсюда разглядеть предметы у нее на столе. И все равно у Делгадо возникло ощущение, будто ее поймали с поличным – за работой над делом, которым она не должна заниматься. Но капитан ничего не предпринял, только нахмурился и опустил жалюзи между двумя кабинетами.

«О боже».

Делгадо запихнула список Хелера под одну из папок и переключила все внимание на другое дело. Но все это время у нее в голове продолжало крутиться одно и то же имя.

Лиза Сарджесон.

Глава семнадцатая

Операция

7 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер остановился у дальнего конца стола и двинулся дальше. Пошел, должно быть, уже пятый его круг внутри комнаты для совещаний. Она находилась где-то в глубине лабиринта помещений, которые принадлежали Почтовой службе США. За длинным столом сидели специальный агент Гэллап и Лерой Вашингтон. Здесь же стояли два кофейника: в одном еще был напиток, а другой они втроем давно опустошили. Казалось, это случилось много часов назад.

Гэллап наблюдал за тем, как Хоппер меряет шагами комнату.

– Вы уже закончили, детектив?

Хоппер остановился и провел руками по волосам. Потом развернулся лицом к агенту.

– Закончил ли я? Вы спросили, закончил ли я?

– Да, именно так. Потому что чем скорее вы осознаете серьезность ситуации, в которую сами себя втянули, тем раньше мы начнем работать.

Хоппер замотал головой:

– Это безумие.

– Нет. И вы сами все понимаете, – ответил Гэллап. – Я могу еще раз повторить, если хотите. Может, в этот раз вы даже что-нибудь запишете. Ведь вам, судя по всему, тяжело дается понимание того, что я могу сделать с вами, а также с вашими друзьями и семьей, если получу отказ в сотрудничестве.

– Это абсурд, – ответил Хоппер и продолжил хождение по комнате.

– Если вы откажетесь, я сломаю жизни им всем и вам тоже. Причем это будет не моя вина, а только ваша. Потому что выбор полностью за вами.

Хоппер остановился посреди комнаты. Закрыл глаза. Перед ними плясали красные всполохи.

– Вы будете работать в моей команде под прикрытием, – донесся откуда-то издалека голос Гэллапа. – Иначе вы исчезнете. Диана лишится работы. У нее возникнут проблемы с налоговой службой. Она потеряет квартиру. То же самое произойдет с детективом Делгадо. И это будет только начало, поверьте.

– Вы не сможете, – ответил Хоппер и открыл глаза. – Ничего из этого вы не сможете сделать. На это никто не способен.

– Лерой, что я делаю не так? – обратился Гэллап к молодому парню и жестом указал на Хоппера. – Ваш друг-детектив перестал понимать по-английски? Может, мои агенты слишком сильно ударили его по голове?

Гэллап снова повернулся к Хопперу:

– Попробую еще раз. Я запихну вас в самую отвратительную тюрьму, и вы сгниете там. А всем, кого вы знаете, я устрою такую жизнь, что они будут мечтать оказаться на вашем месте. Это вам понятно, детектив?

Хоппер встал напротив Гэллапа и уперся ладонями в стол.

– Ничего вы не сможете сделать!

Специальный агент покачал головой:

– Я обладаю властью делать абсолютно все, что мне угодно. Выбор полностью за вами.

Хоппер и Гэллап столкнулись взглядами; детектив не опускал глаза целых несколько секунд, потом вздохнул и продолжил хождение по комнате. Лерой наблюдал за его передвижениями с одного конца на другой и обратно.

– Ну же, Хоппер, послушай. А что, если это шанс вытащить оттуда мою сестру и остановить Святого Иоанна? Тогда у нас нет другого выбора. Может, просто сядешь и выслушаешь его?

Хоппер снова вздохнул и закрыл глаза в стремлении вернуть самообладание. Потом открыл их, подошел ближе, тяжело плюхнулся на стул и взглянул на Гэллапа.

– Что, если я соглашусь?

Агент положил руки на стол и сплел пальцы.

– Так вы будете сотрудничать?

– Нет, я просто спросил. А этот Святой Иоанн? Как мы его остановим? Мы даже не знаем, что он задумал, верно? Ну, кроме вызова дьявола.

– Что ж, – ответил Гэллап. – Мы предполагаем, что поклонение дьяволу, о котором рассказал мистер Вашингтон, на самом деле является прикрытием для чего-то реального и куда более серьезного. И я надеюсь, вы сможете выяснить, что это такое. Вот почему я предлагаю именно такой план действий.

Хоппер откинулся на спинку стула и помотал головой. Он не верил.

Гэллап тем временем расцепил пальцы рук и занялся манжетами своей рубашки – поправлял их, чтобы они выглядели абсолютно одинаково.

– Наша спецгруппа, детектив, следит за бандой «Гадюки» уже довольно давно. Это новое формирование. Разумеется, в Нью-Йорке полно разных банд. Но по информации нашего источника, «Гадюки» отличаются от всех. Мы полагаем, что их предводитель, который называет себя Святым Иоанном, собирает не только новых приспешников, но и технические средства. Новые люди, мы полагаем, попадают к нему из других банд. Каким-то образом этот человек сумел сделать то, что удавалось лишь редким преступным лидерам – объединить различные группировки и собрать их под единым флагом. Причем не только участников, но и их ресурсы. Нам известно, что Святой Иоанн уже накопил много денег и оружия. И похоже, он набирает новичков откуда-то еще; из них формирует для себя особый круг, каким-то образом находит людей с особым опытом и квалификацией. С какими именно, мы не знаем. Для чего ему это требуется, тоже неизвестно. Но мы полагаем, что планируется что-то масштабное и серьезное. То, что несет серьезную и значительную угрозу всему городу и его жителям.

Лерой, раскачивавшийся на стуле, при этих словах кивнул и добавил:

– Что-то большое, чувак, и очень серьезное. Я тебе это раньше говорил, и сейчас повторяю. Все с ног на голову перевернется. День Великого Змея, вот что это будет.

Хоппер мельком взглянул на молодого бандита и снова посмотрел на Гэллапа.

– Вот только мы не знаем, когда. А разговоры о поклонении и призыве дьявола… Значит, вы полагаете, что это просто ширма?

Гэллап поджал губы.

– Вам не хуже меня известно, насколько банды Нью-Йорка бывают… колоритными, скажем так. Каждая занимает определенную нишу и обладает самобытностью. Святой Иоанн, кем бы он ни был, создает вокруг себя нечто вроде культа личности. Мы подозреваем, что именно поэтому он с такой легкостью убедил участников других преступных сообществ примкнуть к нему. Харизматичный лидер рассказывает о конце света. Говорит, что его люди не только призовут дьявола, но и станут служить ему в грядущем Апокалипсисе. Обещания подкрепляются серией ритуальных убийств. Чистой воды фантазия, но в Нью-Йорке людей можно и не в такое втянуть. Вероятно, вы даже не представляете, насколько легко это сделать. И не важно, верят они по-настоящему или нет.

Хоппер потер лицо ладонями и уронил руки на стол.

– Похоже, вы уже много чего разведали.

– Мистер Вашингтон нам очень помог, – ответил Гэллап. – Плюс к этому, как вы верно заметили, у нас есть множество других информаторов, которые передают ценные сведения. Агент Хелер был одним из них.

– Одним из тех, кого вычислили и убили, – заметил Хоппер.

Гэллап кивнул, но ничего не ответил. Хоппер снова мотнул головой.

– Так зачем вам я? Почему бы просто не бросить меня в тюрьму за препятствование вашему расследованию? У вас уже имеются секретные агенты и добытые ими сведения. Почему вы просто не организуете спецоперацию в логове Святого Иоанна и не уничтожите его банду раз и навсегда?

Хоппер еще говорил, а Гэллап уже начал отрицательно качать головой.

– Мы не можем рисковать и предпринимать поспешные действия. И если начнем, то должны быть уверены в своей возможности довести дело до конца. Нам необходимо узнать, что готовит Святой Иоанн. Подробности, планы, время, даты, люди – словом, все. Если начать операцию сейчас, то это может нанести урон «Гадюкам», но заодно приведет в действие план их лидера. Или даже запасной план. Риск слишком высок. Нам нужна конкретная информация, на основании которой мы сможем планировать свои действия. И чем скорее мы ее получим, тем лучше. Вот поэтому нам нужны вы.

– Но почему именно я?

– Потому что вы не просто детектив из отдела по расследованию убийств. Вы – отмеченный наградой ветеран. У вас имеются необходимый опыт и способности. Вы способны постоять за себя и действовать в чрезвычайных обстоятельствах – тут ваш послужной список говорит сам за себя. Кроме того… – Тут Гэллап вновь улыбнулся, и Хопперу это совершенно не понравилось.

– Что еще? – переспросил он.

– Вы сами очень хотите нам помочь, – закончил фразу Гэллап.

Хоппер смотрел на специального агента и понимал, насколько глубоко увяз. Намного глубже, чем ему хотелось бы; и даже глубже, чем имел право.

Но все же.

Гэллап попал в самую точку. Хоппер действительно хотел помочь. Остановить убийцу с картами. Поймать его и отдать в руки правосудия.

А еще больше Хопперу хотелось защитить свой район. Свой город.

Свою семью.

Специальный агент Гэллап читал Хоппера, как открытую книгу. И тот ненавидел его за это. Но понимал, что не сможет устоять. Он не знал, насколько реальны угрозы Гэллапа. Но было похоже, что этот человек и вправду занимает крайне влиятельный, если не сказать таинственный, пост. Хоппер не хотел рисковать. Ему не нравилась ни эта ситуация, ни люди, подобные специальному агенту Гэллапу.

Но даже не будь угроз… Хоппер понимал, что все равно должен это сделать.

Просто должен.

Он взглянул на Лероя, сидевшего с ним рядом. Парень барабанил пальцами по столу, а его колени нервно дергались.

– Мне надо вытащить сестру, дружище. Святой Иоанн, он… плохой. Мне очень нужно ее спасти. И себя.

Хоппер еще долго смотрел на Лероя, прежде чем повернулся к Гэллапу. Специальный агент снова улыбнулся – и впервые это выглядело искренне.

– Мы все трудимся ради одной цели, детектив Хоппер.

Тот ничего не ответил.

– Итак, перед вами выбор. Можете отказаться, конечно. Тогда вы исчезнете, а жизнь вашей семьи превратится в ад. – Гэллап взмахнул рукой в воздухе, словно речь шла о пустяке, небольшом неудобстве в масштабах Вселенной. – Возможно, мы сможем обойтись без вас, и у нас даже неплохо получится.

И тут он перегнулся через стол.

– А может, и нет. Святой Иоанн и «Гадюки» победят. Дьявол действительно воздвигнет трон на вершине Эмпайр-стейт-билдинг и будет править разрушенным миром. Или случится что-то иное, более реальное и страшное.

Хоппер посмотрел на Гэллапа, а тот на Лероя. Юный бандит глубоко и медленно дышал, его ноздри раздувались.

– Итак, – продолжил Гэллап, – мой вопрос предельно прост: вы поможете мне спасти город или нет?

Хоппер облизнул щеку изнутри языком и почувствовал, как сердце грохочет в груди.

Он кивнул. Всего раз.

– Отлично, – сказал Гэллап. – А теперь, детектив, первый пункт нашего плана: вскоре вы пропадете.

Глава восемнадцатая

Исчезновение детектива Джеймса Хоппера

8 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер сидел в служебном автомобиле с опущенными стеклами и наслаждался ветерком, пусть тот и был совсем легким. Не было необходимости соблюдать секретность или прятаться за приборной панелью. Машина стояла на углу улицы, вдоль которой выстроились в плотный ряд городские дома из кирпича.

Квартира Хоппера находилась в одном из них, ровно посередине. Из машины ему открывался отличный вид на крыльцо: можно было заметить каждого, кто входил или выходил из здания.

В данный момент не было никого. Их дом был поделен на три квартиры. Номер один, в цоколе – место жительства мисс Шефер, которая сейчас на работе. В третьей квартире – семейство ван Саббен, они уехали на пару дней. И квартира номер два, в которой живет семья Хоппера; здесь также никого нет.

Он сверился с наручными часами: начало десятого, в это время Диана и Сара должны обе быть в школе. Совещание (если можно было это так назвать) с Гэллапом и Лероем продолжалось всю ночь. Специальный агент излагал детали плана и отвечал на шквал вопросов детектива с неизменным, раздражающим спокойствием. Похоже, что он даже организовал для Хоппера прикрытие: вчера кто-то из агентов позвонил Диане, представившись сотрудником полицейского участка, и объяснил, что ее муж сейчас занят важным делом, поэтому ночевать домой не придет. Вообще у Хоппера такая ситуация возникала нечасто, однако она была вполне реальной для детектива убойного отдела. И все же он был возмущен, когда узнал, что Гэллап провернул с его семьей подобный трюк.

Хоппер сделал глубокий вдох. От одной только мысли о Диане и Саре внутри начинали бурлить эмоции.

Он понимал, что поступает правильно. И что агент Гэллап, несмотря на угрозы, секретность и привычку к силовому решению вопросов, тоже всего лишь пытается делать свою работу и применяет все имеющиеся в его распоряжении средства. И теперь у них появилась возможность одним махом уничтожить «Гадюк» и остановить какую-то непонятную чертовщину, которую задумал их лидер Святой Иоанн.

И еще раскрыть «карточные» убийства. Восстановить справедливость. Ради всего города. И ради трех жертв: Сэма Барретта, Джонатана Шнетцера и Джейкоба Хелера.

Но почему-то для Хоппера все это вдруг стало недостаточной причиной. Ведь ему придется причинить боль своим близким. Да, агент Гэллап действительно дал ему выбор, но последствиями в обоих вариантах станут боль, страх и неопределенность. Только в одном случае это будет навсегда, а в другом – к счастью, лишь на короткое время.

Потому что детектив Джеймс Хоппер вот-вот исчезнет. На какой срок – он сам не знал. Но скоро ему предстоит в буквальном смысле покинуть свою обычную жизнь и направиться прямиком в лапы опасности. Итог непредсказуем: возвращение к жене и дочери было лишь одним из многих возможных исходов.

Хоппер с силой стукнул ладонью по рулю и приказал себе прекращать ко всем чертям думать об этом. Он сможет выполнить все, что нужно. И сумеет себя защитить. Именно поэтому Гэллап привлек его к участию.

Он ознакомился с личным делом Хоппера времен военной службы. Детектив стал гадать (уже не впервые), много ли Гэллап успел там увидеть. Часть записей хранилась в опечатанном виде. Было и такое, о чем Хоппер даже Диане не рассказывал. Но тот факт, что Гэллап очень рассчитывал на его способности и опыт, заставлял детектива задуматься.

Узнал ли Гэллап, что именно Хоппер совершил во Вьетнаме?

Детектив выбросил эти мысли из головы. Ему требовалось сосредоточиться.

Не помогло. Тогда он вернулся мыслями к семье, и часть сознания начала рационализировать его действия. Диана будет очень расстроена, обеспокоена. В этом нет сомнений. Но когда все закончится, она поймет. Сара почувствует тревогу матери, и это передастся ей тоже. Но к счастью, она еще слишком мала, чтобы понять все до конца. Вполне вероятно, что она даже ничего не запомнит. Это станет семейным преданием, величайшей историей на многие годы. Сара будет слушать, как ее отец Джеймс Хоппер, детектив нью-йоркской полиции, однажды пропал и только через несколько дней вернулся, когда уничтожил одну из опаснейших местных банд, спас город от катастрофы и попутно раскрыл дело о серийных убийствах.

Да, вот это будет замечательная история.

Если план сработает, конечно.

Суть его состояла в следующем. Лерой Вашингтон все еще состоял в банде «Гадюки». По его собственным словам, он не входил в круг приближенных главаря. Но все же Лерой довольно во многом участвовал лично и исполнял обязанности рекрутера. Таинственный предводитель банды поручал ему укреплять их ряды, аккуратно и внимательно отбирать потенциальных новых членов.

Таких людей, как Хоппер. Что именно ищет Святой Иоанн, было неясно. Но во всяком случае, Лерой утверждал, что Хоппер подходит под требования. Ветеран войны, имеющий награду, доказанный послужной список и опыт применения физической силы. Смотреть на себя с такой точки зрения было странновато, но Хоппер знал, что паренек прав. Еще Лерой считал, что работа в полиции – интересный недостаток, который также понравится Святому Иоанну.

Потому что Хоппер скоро станет бывшим полицейским.

Он не просто исчезнет. Он окажется в бегах.

Вчера на почтовом складе Хоппер сдал табельное оружие, которое ему выдало Полицейское управление Нью-Йорка. Это был «Смит-Вессон» 10-й модели – старый, но вполне надежный полицейский револьвер. Подручный Гэллапа взял оружие и утащил его куда-то. Этот здоровяк был в белых нитяных перчатках и оттого напоминал музейного работника. Пистолет станет гвоздем программы: его подбросят на искусственно созданное место преступления, что будет указывать на причастность Хоппера. Сам детектив исчезнет, и его фамилия в итоге появится на специальной доске в участке, только теперь в качестве подозреваемого, а не следователя.

Будучи официально в бегах, Хоппер отправится вместе с Лероем в логово «Гадюк». Опальный, продажный, склонный к насилию полицейский предложит свои профессиональные услуги Святому Иоанну. И когда его завербуют в банду, задача будет проста – узнать, в чем состоит грандиозный план и как помешать его воплощению. Внутри логова Хоппер и Лерой будут сами по себе. Если потребуется их срочно оттуда вытащить, то связь со спецгруппой Гэллапа будет обеспечена. Но в этом случае всей операции придет конец, ведь федералам придется быстро что-то предпринимать. Гэллап особо выделил, что если ситуация повернется таким образом, то им обоим стоит сначала собрать как можно больше информации, а уж потом прибегать к «катапультированию».

Хоппер и Лерой разделились, когда федералы их выпустили. Юный бандит отправился к «Гадюкам» – подготавливать почву, а Хопперу нужно было решить кое-какие личные дела. Гэллап попытался его отговорить, мотивировал это необходимостью разом порвать все связи с работой, друзьями и семьей, но в итоге не стал сильно настаивать. Хоппер высказал ему кое-что насчет доверия, и специальный агент пошел на уступки.

Сегодня вечером у детектива встреча с Лероем, после чего и начнется сама операция.

А сейчас он хотел завершить пару дел.

Горизонт был абсолютно чист, так что Хоппер выбрался из машины и направился к собственному дому. Быстро дошел до крыльца, взбежал по ступенькам и без промедления зашел в холл. У него возникло неожиданное чувство, будто за каждым его движением следит вся улица. Но вокруг было пусто.

Хоппер зашел в свою квартиру и сразу направился в спальню. Первым делом ему требовалось принять душ и немного поспать. Затем – подобрать другую одежду. Это было немного глупо, но Хоппер чувствовал, что клетчатая рубашка и свободные брюки привлекают к нему излишнее внимание. Если предстоит перевоплощение из хорошего копа в злодея, то и выглядеть нужно соответственно – если не в глазах банды, то хотя бы в своих собственных. Хоппер прекрасно понимал, какую ему требуется сыграть роль и как быть убедительным. Мелочей здесь быть не может.

Детектив забрался на постель поверх покрывала, завел будильник и тут же провалился в сон.

4 июня 1972 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Это цвет зеленого яблока?

Хоппер отступил на шаг, повернул руку так, чтобы краска не капала с валика, и склонил голову набок, чтобы оценить результат работы. В течение последнего часа он трудился над стеной в спальне. Получалось действительно хорошо. Покраску стены едва можно было назвать самым трудным испытанием, с которым Хоппер сталкивался в жизни. Но ему хотелось сделать все на совесть, ведь они с Дианой решили провести ремонт в новой квартире своими силами и не обращаться к специалистам. Переезд из Хоукинса в Нью-Йорк оказался легче в планировании, чем в осуществлении. Больше всего пострадал семейный банковский счет. Хоппер вышел на работу всего месяц назад, в начале мая – буквально на следующий день после их приезда в город. И сейчас они с Дианой очень ждали его первую зарплату.

Хоппер наблюдал за тем, как на стене сохнет краска, и размышлял, что, наверное, стоило разориться на более качественную.

– Ну что, как продвигается?

Хоппер оглянулся и увидел Диану. Она подошла очень тихо. На ее плече крепко спала их дочь; два месяца назад ей исполнился год. Диана осторожно обошла кучу водонепроницаемых подстилок возле двери, прошла в середину комнаты и встала рядом с мужем. Хоппер нежно чмокнул дочку в щеку, затем поцеловал жену в губы. Рукой с зажатым в ней валиком он указал на покрашенную стену.

– На банке было написано: «Зеленое яблоко».

Диана кивнула. Хоппер искоса взглянул на нее.

– Что означают эти нахмуренные брови? Безмолвное восхищение моими навыками маляра-самоучки? Или ты озадачилась, бывают ли яблоки такого цвета?

Диана засмеялась и собралась уже обнять мужа одной рукой, но помедлила – он все еще держал в руке испачканный валик.

– Погоди-ка, – сказал Хоппер, наклонился к лотку у стены, положил в него инструмент и снова повернулся к жене с дочкой.

Но тут Диана предупреждающе подняла руку. Хоппер застыл на месте.

– Ой, Джим!

– Что такое?

Диана качала головой и указывала в его сторону. Хоппер опустил взгляд себе на грудь. Сегодня он был в желтой футболке с портретом Джима Кроче[38], купленной в прошлом году на концерте. Улыбающееся лицо музыканта теперь было заляпано зеленой краской.

– Ах ты черт! – воскликнул Хоппер.

Его жена прикрыла рот ладонью. Спящая у нее на плече Сара заворочалась, и Диана инстинктивно принялась покачивать дочь, чтобы та успокоилась.

Хоппер поднял на нее глаза и прищурился.

– Ты что, смеешься?

Диана убрала от лица руку и перестала скрывать широкую ухмылку.

– Ох, Джим. Тебе ведь нравилась эта футболка.

– И правда нравилась. – Он вздохнул.

У Дианы подрагивали плечи – она пыталась удержаться от смеха.

– Я рад, что хоть один из нас находит это забавным, – произнес Хоппер. И тоже не смог сдержаться: через секунду смех уже вырывался из его собственной груди.

Хоппер подошел к жене. Своим шумом они разбудили Сару, и та заворочалась на материнском плече. Супруги встали рядом, тесно обнялись и пристроили между собой дочь. Пока она зевала и оглядывалась по сторонам, ее родители вновь оценивающе оглядели плоды трудов Хоппера.

– Ну, ты сам сказал, что хочешь перемен. Новый город, новая жизнь и все такое.

– О, конечно. Новый город, новая жизнь… И она преподала новый урок – никогда больше не покупать краску от… кто там ее производит? – Хоппер вытянул шею в попытке рассмотреть надпись на выброшенной банке.

Диана с улыбкой развернулась и поцеловала мужа.

– Я считаю, выглядит отлично. Мы хотели зеленый цвет – мы его получили.

– Это точно. – Хоппер ухмыльнулся.

Он взглянул на дочь: та все еще зевала, но уже определенно вырвалась из царства Морфея.

– Эй, милая, а ты что думаешь? – обратился к ней Хоппер. – Нравится такой цвет? Папочка молодец, да?

Он взял Сару из рук матери, прижал к себе и подошел с ней поближе. Слегка подбросил девочку в объятиях, потрогал ее ладошку и кивнул в сторону зеленой стены.

– Смотри. Наверное, яблоки в Нью-Йорке выглядят как-то так.

За спиной раздался смех Дианы. Хоппер развернулся к ней лицом и поудобнее обхватил ребенка. Сара уцепилась за него для равновесия, и он почувствовал ее ладошки у себя на лице.

Маленькие… и влажные.

– Ой-ой, – произнес Хоппер. Он посмотрел на свою футболку и понял, что Сара добралась до свежих пятен краски, а теперь с увлечением переносит их на лицо отца, а заодно на свое собственное.

– Ябоки! – произнесла она и захихикала.

Качая головой, Диана шагнула к ним и осторожно забрала Сару.

– Так, давай-ка оставим папу. Ему много чего еще нужно сделать. – Она взглянула на мужа. – Мы ведь умные и знаем, что нельзя отвлекать мастера от работы.

Хоппер засмеялся и махнул рукой, чтобы они уходили. Когда Диана вышла из спальни с Сарой на руках, он потянул за край футболки и снова осмотрел пятна на груди в попытке понять, можно ли еще ее спасти.

Это показалось маловероятным.

Хоппер вздохнул, снова взял валик и продолжил красить стены.

Глава девятнадцатая

Кофе и размышления

8 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Хоппер проснулся от будильника через пару часов и сел на постели. Он чувствовал себя хуже прежнего и находился в некоторой растерянности после своего сна-воспоминания. Ремонт в квартире… сколько же лет назад это было? Он не смог вспомнить. Стены в спальне сейчас были все того же зеленого цвета – к счастью, оттенок стал бледнее после того, как краска высохла.

Хоппер выключил будильник и отправился в душ.

Полчаса спустя он встал перед зеркалом и бегло оглядел себя. На нем больше не было удобных брюк, пропали также рубашка и галстук. На смену пришли старые синие джинсы (Хоппер их держал на случай работы в саду, которого у них пока не было) и та самая испачканная краской футболка с Джимом Кроче. Он откопал ее на самом дне ящика с одеждой и испытал очень странное дежавю. Поверх футболки Хоппер надел кожаную куртку-пилот. Свои обычные туфли он сменил на старые армейские ботинки – еще одна реликвия былых лет. Их он тоже хранил на тот случай, если вдруг из воздуха материализуется свой собственный двор с садом. Хоппер подумывал откопать и старую камуфляжную куртку, но отказался от этой идеи из опасения переборщить. Еще минута или две ушли у него на возню с таинственными средствами для волос, которыми пользовалась Диана. Наконец он нашел нечто достаточно жирное, чтобы тщательно зализать назад шевелюру.

Теперь, когда Хоппер был относительно доволен созданным образом, он вернулся к шкафу и дотянулся до дальней стены. Там имелась скрытая панель, а за ней – небольшое свободное пространство. Оттуда Хоппер извлек тяжелый предмет в целлофане. Он положил его в одну руку, а другой развернул пакет. Это оказался полуавтоматический пистолет – «кольт» M1911, с которым Хоппер был неразлучен оба раза во Вьетнаме. Детектив проверил обойму, поднял оружие и прицелился в собственное отражение. Удовлетворенный, он запихнул пистолет за пояс джинсов сзади и прикрыл сборчатым краем кожаной куртки. Посмотрел в зеркало, не заметно ли оружие со стороны. Нет, незаметно.

Пока все шло идеально.

Хоппер вернул на свои места тайную панель и полку для обуви, потом аккуратно повесил в шкаф прежние брюки с рубашкой и привел в порядок остальные вещи, чтобы ничего не бросалось в глаза. Затем оглядел спальню – все выглядело как обычно.

В том числе фотография в рамке, которая стояла на туалетном столике Дианы. Хоппер остановился перед ней, протянул руку, отдернул назад. Но потом все же сдался и взял фотографию. Фоторамка состояла из двух частей, скрепленных в середине шарниром. На одной стороне был снимок с Хоппером и Дианой: он в торжественном темном костюме, она в сапфирово-синем платье; сидят на каких-то камнях в ботаническом саду спустя пару часов после свадьбы.

Хоппер какое-то время рассматривал эту фотографию, затем перевел взгляд на другую. На ней были изображены трое. Семейное фото – мать, отец, дочь. Три пары ясных глаз смотрели в объектив, все трое позирующих сидели так прямо, что у Хоппера поневоле заныла спина при воспоминании о том дне в фотоателье, куда они ходили снимать семейный портрет.

Он засмеялся и поставил рамку на место. Поправил ее, чтобы она встала как раньше. Не сводя глаз с двух фотографий, он начал медленно отступать назад. Остановился, только когда уперся в край кровати.

Хоппер провел рукой по прилизанным волосам и усилием воли заставил себя уйти.

Оставалось сделать еще кое-что.

Он схватил трубку телефона, который висел в кухне возле холодильника, и набрал номер на диске. Ответили почти мгновенно.

– Делгадо, отдел убийств.

– Это я, – тихо произнес Хоппер и поднял руку в знак тишины, словно напарница могла увидеть этот жест. – Ничего больше не говори, просто слушай, хорошо?

Хоппер слышал ее дыхание в трубке. Он подождал немного и повторил:

– Хорошо?

– Ты только что велел мне ничего не говорить, – тихим голосом ответила Делгадо.

Хоппер не смог сдержать улыбку.

– Ладно. Слушай, нам нужно встретиться. – Он поднес к глазам запястье и взглянул на часы. – Через час, закусочная «У Тома», угол Вашингтон и Стерлинг…

– Да, поняла. Это не так уж близко, Хоп.

– Тогда тебе стоит поторопиться, – кивнул он и повесил трубку.

Звонить Делгадо было рискованным решением, но выбора у Хоппера не осталось.

Потому что у него имелось поручение для нее на то время, пока он сам будет в бегах.

Закусочная «У Тома» была одним из знаковых мест бруклинского микрорайона Проспект-Хайтс еще с 1930-х годов. Хоппер подумал, что она могла даже и не особо измениться с тех времен.

Закусочная занимала весь первый этаж приземистого квадратного здания, которое ничем не выделялось в окружающем пейзаже. Внутри заведения постоянно воняло сигаретным дымом и старым маслом для жарки, но зато кофе здесь подавали на удивление хороший и даже в довольно чистых кружках. Свою Хоппер держал обеими руками и смотрел на улицу через грязное оконное стекло. Он занял место в дальнем конце зала. Посетители болтали возле стойки заказов, над которой висел включенный радиоприемник. Вскоре разговоры и музыка слились для Хоппера в единую приятную стену звука.

Делгадо появилась примерно на двадцать минут позже напарника и вошла в закусочную под звуки труб – по радио как раз играла песня «Собираюсь взлететь» Билла Конти[39]. Хоппер увидел, как она вытянула шею и стала высматривать его среди посетителей на стульях и диванчиках. Он поймал ее взгляд и кивнул. Делгадо подошла, села напротив и бросила сумку рядом с собой на диванчик.

– Мне жутко не понравился этот фильм, – мрачно сообщила она и покосилась на радиоприемник, откуда звучала оскорбительная для нее музыка. Подала знак официантке за стойкой заказов, снова повернулась к напарнику и пригнулась ближе. – Какого черта происходит, Хоп?

Тут подошла официантка. Делгадо мгновенно выпрямилась и улыбнулась. Неудачно обесцвеченные волосы официантки были почти такие же желтые, как ее форма.

– Принести вам меню? – спросила она, не переставая жевать жвачку. При этом ее челюсти так активно работали, а рот так широко открывался, что запах мяты перебивал даже аромат из кружки Хоппера.

– Нет, только кофе, – ответила Делгадо.

Официантка кивнула и ушла за стойку заказов.

Делгадо посмотрела на напарника одним из своих особых взглядов, но Хоппер лишь приподнял палец – «подожди». Он следил глазами за официанткой, которая уже возвращалась с кофейником. Она поставила перед Делгадо чистую кружку и наполнила ее, после чего подлила и Хопперу.

– Спасибо, – сказал он с улыбкой. Выражение лица официантки не изменилось. Она закончила дело и сразу ушла.

– Так, ладно. На чем я остановилась? – снова начала Делгадо. – Ах, да. Какого черта происходит, Хоп? Не хочешь рассказать, к чему все эти шпионские игры? И где ты был начиная со вчерашнего утра? Мне удалось пару раз отложить разговор с капитаном, но твое отсутствие не улучшает его настроение.

– Я все объясню, – сказал Хоппер, поставил кружку перед собой на столик и обхватил ее обеими руками. В городе снова стояла жара, но Хопперу почему-то было холодно. – Но хочу, чтобы ты выслушала до конца. Если по ходу рассказа появятся вопросы, оставь их на потом, договорились?

Делгадо пожала плечами.

– Буду считать, что это означает «да», – сказал Хоппер. – Но ты должна мне доверять, хорошо?

Делгадо в ответ лишь покачала головой.

– Хватит болтать, Хоп. Ближе к делу. Ты знаешь, что я тебе доверяю – об этом мог даже не спрашивать.

– В точку.

– Ну и от чего ты так разволновался? И к чему этот маскарад?

Хоппер взглянул на себя и понял, что заляпанная краской футболка видна над столом.

– Теперь я работаю на специального агента Гэллапа.

Делгадо сделала глоток кофе и удивленно приподняла бровь. Хоппер подождал немного и спросил:

– Что, комментариев не будет?

Напарница мотнула головой.

– Будет, и много. Но ты сказал оставить все на потом.

Хоппер в задумчивости надул щеки. Потом продолжил:

– Так, ладно. В общем, тот парень, который просил защиты у полиции…

– Лерой Вашингтон, да. Вот только его отпустили, и он растворился в ночи.

Хоппер отрицательно покачал головой.

– Гэллап и его прибрал к рукам. Вообще-то мы вместе в этом деле. И теперь нам предстоит исчезнуть на какое-то время. А очень скоро ты начнешь слышать обо мне… разные вещи. – После этих слов Хоппер поднял руку, как будто заранее призывал Делгадо к спокойствию. – И не важно, что это будет. Все не по-настоящему, просто прикрытие. Гэллап кое-что организовал. Это нужно, чтобы мы с Лероем могли приступить к нашей работе. И потом в участке будет происходить что-то, люди начнут говорить обо мне всякое – и все это может частично ударить по тебе, потому что ты моя напарница. Все будут думать, будто тебе известно, что происходит и где я нахожусь. Продержись какое-то время, мне это нужно. Подыграй им. Я стану врагом, и наши коллеги из участка ужасно разозлятся, поверь. Но если все сработает, мне нужно будет, чтобы ты поддержала общий настрой.

Хоппер сделал паузу. Напарники молча пили кофе, ни один не отводил взгляд. Делгадо кривилась после каждого глотка.

– Когда я вернусь, моя репутация будет восстановлена. Просто помни, что это всего лишь дурацкое прикрытие и беспокоиться не о чем. Когда дело будет сделано и я вернусь, мы сможем всем рассказать правду.

Делгадо залпом допила остатки кофе. Хоппер подождал.

– Ладно, теперь твои вопросы.

Делгадо кивнула.

– Первый. Почему этот кофе на вкус как гудрон? И почему я хочу добавки?

Она подняла повыше пустую кружку и привстала над диванчиком, чтобы привлечь внимание официантки со жвачкой. Через минуту ей был налит свежий и горячий кофе. Делгадо отпила и тут же глотнула воздуха, чтобы остудить рот; из него вырвалось облачко пара.

– Так, – продолжила она. – Но почему Лерой? Почему не я?

– Лерой будет моим пропуском. А для тебя у меня есть отдельное задание на то время, пока меня не будет.

Делгадо вопросительно наклонила голову.

– Пропуск? Ты собираешься в логово «Гадюк», да?

Хоппер пил кофе и не отвечал. Делгадо повернула голову и посмотрела в окно.

– Вот дерьмо, Хоп. И сколько времени тебя не будет?

– Не знаю. Надеюсь, всего пару дней. Но придется оставаться, сколько потребуется. Когда мы туда попадем, уже не получится просто уйти. Только когда все сделаем.

Делгадо продолжала смотреть в окно.

– А что у тебя за поручение ко мне? Помимо того, чтобы изображать детектива полиции, ищущего нового напарника.

Хоппер сжал губы. Не услышав ответа, Делгадо повернула голову и внимательно вгляделась в его лицо. Потом кивнула и утвердительно произнесла:

– Диана.

– И Сара, – кивнул Хоппер.

– И Сара, – повторила Делгадо. – Я присмотрю за ними обеими.

Хоппер вздохнул и уставился в свою чашку.

– Им будет тяжело справиться с тем, что сейчас начнется. Саре повезло, она слишком мала, чтобы понять или даже запомнить. Но с Дианой все иначе.

Хоппер умолк. Он чувствовал, как в глазах собирается горячая влага, как тяжелеет в груди, как громко и быстро бьется сердце.

– Хоп?

Он размял шею. Потом закрыл глаза, но перед ними стояла все та же картина – семейная фотография на туалетном столике, где они втроем улыбаются до ушей. Хоппер открыл глаза и продолжил говорить.

– Диана услышит обо мне ту же ерунду, что и ты. Мне нужно, чтобы ты оказалась рядом и успокоила их. Понимаешь?

Делгадо кивнула:

– Не волнуйся, напарник. Можешь на меня рассчитывать. Я буду с ними рядом.

Хоппер вздохнул. Странно, но у него и в самом деле словно камень с души упал.

– Спасибо, Розарио.

– Ой, а вот теперь мне ясно, что все действительно плохо, – сказала напарница Хоппера и широко ухмыльнулась. – Когда ты называешь меня Розарио, я сразу понимаю, что мы по-настоящему влипли.

Хоппер улыбнулся и отпил из кружки.

– Но прежде чем ты напустишь на себя вид секретного агента, – продолжила Делгадо, – мне нужно рассказать тебе о моих приключениях в дурдоме.

Хоппер развел руками в стороны.

– Мне все будет полезно.

– Помнишь список адресов, который я нашла в квартире Джейкоба Хелера?

– Конечно. По одному из них проводились встречи «Анонимных алкоголиков».

– Верно. А по другому адресу проводятся занятия группы психологической реабилитации. Одна благотворительная организация проводит работу с населением. Дважды в неделю консультант приходит на занятия с теми, кого недавно выпустили из тюрьмы, и старается помочь им вернуться к нормальной жизни. В общем, это группа поддержки. Небольшая. В принципе как у «Анонимных алкоголиков». Все они помогают друг другу, а консультант-психолог руководит процессом.

Хоппер выслушал и нахмурился:

– Так, и что?

– А консультант тот – Лиза Сарджесон.

Хоппер замер, не донеся кружку до рта, затем поставил ее на стол. Делгадо выложила ему все подробности своего визита в квартиру Лизы, в ходе которого ей удалось многое узнать и о картах Зенера, и о работе этой женщины – в прошлом и настоящем.

Хоппер слушал, поглаживая свой щетинистый подбородок. Затем спросил:

– А что по другим адресам?

Делгадо принялась загибать пальцы.

– Две церкви, один боксерский клуб и еще один – общинный центр. Каждый из них сдает помещения для различных собраний: «Анонимные алкоголики», группы поддержки для ветеранов Вьетнама, группы для людей с различными хроническими заболеваниями, вечерние занятия для безработных. В общем, что угодно. Много организаций, и группа Лизы – лишь одна из них. Но…

– Если добавить к этому карты Зенера… – продолжил он, и Делгадо кивнула.

– Здесь взаимосвязь, Хоп. Где-то точно есть.

Хоппер втянул воздух сквозь зубы.

– Так. Думаю, нам нужно сходить… – он оборвал себя на полуслове и поправился, – тебе нужно сходить снова к Лизе и поговорить. Узнать подробнее, в чем именно заключается ее работа с населением. Была ли она знакома с кем-то из жертв или с руководителями других групп поддержки.

Делгадо приподняла бровь.

– То есть мы все же продолжаем работу над этим делом?

Хоппер в ответ пожал плечами.

– Вся ситуация поменялась. Я теперь помогаю Гэллапу. А ты мне.

Делгадо допила свой кофе.

– Положись на меня.

– Спасибо, – ответил Хоппер. Напиток в его кружке уже начал остывать. Он взглянул на часы. – Ладно, время поджимает. Выходи первая, я дам тебе время спокойно уйти.

Делгадо встала из-за столика.

– Удачи тебе, Хоп. И береги себя.

Хоппер улыбнулся напарнице и проводил ее глазами до выхода из закусочной; потом он смотрел в окно, как она перешла на другую сторону улицы и вскоре скрылась из виду.

Он подождал несколько минут. Официантка в желтом снова подошла с кофейником в руке.

– Еще, милый?

Хоппер мотнул головой и отказался. Официантка повернулась, чтобы уйти, но тут он передумал.

– А вообще подождите. Да, я хочу еще кофе. А есть у вас яблочный пирог?

– Есть.

– Отлично. Значит, еще один кофе и яблочный пирог. Два кусочка.

– Разогреть пирог?

– Да, пожалуйста?

– А мороженое к нему?

– Разумеется.

Официантка молча приподняла бровь и удалилась к стойке, чтобы подготовить заказ. Эта трапеза будет маленькой и простой, но Хоппер намеревался ею насладиться.

Он надеялся только, что она не станет для него последней.

Глава двадцатая

Марта

8 июля 1977 года

Нью-Йорк

Хоппер устроился на переднем диванчике; пассажирское сиденье в старой машине Лероя, многоместном «универсале» с откидным задним бортом, не отделялось от водительского. Они ехали вдвоем строго на север, пересекали улицы Манхэттена с названиями-номерами и приближались к району Южный Бронкс, в недрах которого скрывалось логово «Гадюк». Лерой опустил стекла на окнах, и Хоппер был за это благодарен, потому что ветерок создавал прохладу и заодно проветривал салон, где воняло травкой так, будто ею пропитались все сиденья. Машина была огромной, а со своей вместительной задней частью даже напоминала катафалк. Состояние автомобиля могло бы привлечь внимание коллекционера с наметанным взглядом. Впрочем, слово «состояние» тут носило особый смысл, потому что речь шла о настоящей развалюхе. Кожа диванчика, на котором сидел Хоппер, была очень жесткой и совершенно разодранной; во многих местах из нее торчала желтоватая набивка. Потолочные панели отсутствовали, и Хоппер сомневался, что приборная панель функционирует, как ей положено. Снаружи тоже все смотрелось плачевно. Изначальная краска в некоторых местах была содрана, из-под нее проступил металл. Поверх всего это безобразия кто-то нанес несколько слоев краски из баллончика. Но и граффити уже успели потускнеть и слиться с крупными бесформенными пятнами ржавчины, похожими на острова. В общем, снаружи машина Лероя напоминала типичный вагон нью-йоркского метро. Чудо, что она вообще была на ходу, учитывая периодические выбросы черного дыма из выхлопной трубы и убийственный хрип двигателя, который слышался каждый раз, когда правая нога Лероя давила на одну из педалей.

Хоппер не стал спрашивать, откуда машина. Сейчас имелись дела поважнее. Он просто дождался Лероя в условленном месте на углу улиц и забрался в салон без вопросов.

Юный бандит держал руль правой рукой; левую он высунул наружу и оперся ею о нижнюю часть окна. Рычаг коробки передач находился на рулевой колонке; чтобы переключаться, Лерою приходилось отпускать руль. Машину при этом слегка заносило влево – и похоже, водителю это нравилось не меньше, чем помахивать свободной рукой в воздухе.

Хоппер ничего ему не говорил. Ремни безопасности в машине отсутствовали, и он быстро наловчился держаться за ременный поручень над дверью. Без него Хоппер соскальзывал бы и падал на Лероя при каждом повороте.

Они выехали из Бруклина в северном направлении и добрались до Квинса. Оттуда свернули на запад к Манхэттену, а потом – снова на север. Вначале на дороге было много пробок, но по мере того как машина приближалась к Бронксу, они стали рассасываться. И это оказалась далеко не единственная перемена.

Средний Манхэттен – монолитное скопление небоскребов, где все улицы постоянно забиты желтыми такси. Этот район сегодня выглядел таким же, как обычно, и Хоппер подозревал, что так здесь будет до скончания времен: многолюдно и шумно, даже когда на город опускается ночь. В Среднем Манхэттене всегда полным-полно людей – туристов и тех, кто здесь работает.

Повсюду реклама: растяжки на домах, большие щиты на перекрестках улиц. Какие-то из них призывали купить сигареты «Мальборо» или «Салем», другие предлагали разные бренды виски. Единственное исключение составляла реклама нового фильма про Джеймса Бонда «Шпион, который меня любил».

При виде афиши Хоппер рассмеялся, чем навлек на себя озадаченный взгляд Лероя. Но детектив лишь отмахнулся и продолжил разглядывать проплывающий за окном город.

Средний Манхэттен всегда оставался собой – на него особо не влиял ни спад деловой активности, ни экономический кризис, ни другие понятия, которые СМИ использовали для описания ситуации в городе.

Перемены начинались на 47-й улице. И весьма значительные. Хоппер знал о том, что Таймс-сквер превратилась в настоящую дыру, но не представлял, насколько далеко на юг распространился упадок, который пожирал город, словно раковая опухоль. Казалось, что на каждом доме по обеим сторонам улицы висит реклама и зазывает посмотреть на раздетых женщин, которые были буквально повсюду: на сцене, на кинопленке, на липких страницах глянцевых журналов. И во плоти они здесь тоже были: стояли в дверных проемах домов и на тротуарах. На каждой – мини-юбка, высокие сапоги до бедра и меховое боа. Мужчины, наоборот, предпочитали таиться: в своих тесных костюмах из синтетической ткани они выбирали куда менее открытые для наблюдения части улицы. К переднему колесу машины Лероя прилипла выброшенная газета со вчерашними сводками новостей и статистикой преступлений. Она так и проехала вместе с ними еще несколько кварталов.

После Таймс-сквер здания на улицах постепенно становились все ниже, и вот уже показался остров Манхэттен. Со стороны он напоминал бетонный океан, и машина Лероя прорезала его замерзшие волны, точно яхта. Машин здесь было меньше, а людей – больше. С газетами в руках они собирались на углах улиц, на ступеньках и на крыльцах зданий. Множество людей, которые потели от жары, ругались на что-то и болтали друг с другом. Дети прыгали и танцевали под струей воды из пожарного гидранта, которая изгибалась и переливалась всеми оттенками радуги. Взрослые в это время вели беседы возле мебельного магазина, в котором уже не было ни мебели, ни даже стекол в витрине. Вдоль тротуаров стояли машины, словно погруженные в сон. Рядом лежали люди, которые тоже спали. Казалось, что жители города были так же изношены и потрепаны, как окружающие их здания, полотно дороги и раздолбанная машина, на которой ехали Хоппер и Лерой.

Молодой бандит свернул налево в сторону Гудзона, затем снова на север. Хоппер посмотрел через его плечо на реку, над которой возвышались громоздкие пролеты старой автомагистрали Вест-Сайд-Элевейтед-Хайвей. Она уже покрылась ржавчиной и превратилась в своеобразный памятник неудачам целого города, которому не хватало денег на ее ремонт. Сломанная магистраль протянулась вдоль почти всей западной оконечности острова Манхэттен и напоминала выброшенное на берег мифическое чудище. Дорога уже давно разваливалась понемногу, пока зимой 1973 года ее надземная часть в одном месте не обрушилась прямо на 14-ю улицу. Хоппер припомнил, что конструкция не выдержала веса самосвала, который вез битум для ремонта этой самой дороги. После обрушения магистраль была окончательно закрыта. Для всех стало удивлением, что остальная часть не обвалилась и что по прошествии четырех лет автомагистраль все еще стояла.

Лерой снова свернул на запад и на север, будто следуя некоему маршруту, который существовал исключительно в его голове. Хоппер откинулся на спинку диванчика и продолжил смотреть, как город медленно тонет в руинах.

Где-то на востоке разгорался пожар: черный дым был хорошо виден отсюда, в летнем безветрии он поднимался почти вертикально вверх. За окном проплывали переулки; Хоппер видел брошенные автомобили, покинутых на произвол судьбы людей, несложившиеся жизни. Он слышал чей-то смех и чьи-то выкрики. Дети играли в уличный крэпс[40] на тротуаре, передавая зеленые купюры из рук в руки. Они чувствовали себя вольготно – знали, что здесь полицейских нет и никто им этого не запретит. Пожилые мужчины и женщины толкали перед собой тележки со всякой дрянью. А другую дрянь пускали себе по венам молодые парни и девушки – прямо на улице, даже не утруждаясь найти для своих делишек темный закоулок или заброшенное здание.

Они остановились на светофоре где-то в Гарлеме, и в этот момент рядом притормозила патрульная полицейская машины – с той стороны, где сидел Хоппер. Он подавил желание повернуть голову и посмотреть; так и продолжал сидеть прямо и глядеть вперед, на огни светофора. Все это время Хоппер чувствовал, что полицейские разглядывают его. Загорелся зеленый – патрульная машина не тронулась с места. Лерой нажал на газ, его автомобиль слегка покачнулся и поехал дальше. Еще через несколько секунд Хоппер решился посмотреть в зеркало заднего вида: полицейская машина тоже тронулась места и свернула направо.

Хоппер немного выпрямился на сиденье и повернул шею туда-сюда, чтобы размяться. Лерой прищелкнул языком и спросил:

– Ну что, дружище, ты готов?

Детектив повернул к нему голову. Лерой не отрывал взгляда от дороги и описывал круги в воздухе той рукой, которую высунул из окна. Вот он снова потянулся к переключателю передач, выпустил на секунду руль, и машину опять занесло влево.

Хоппер переключил свое внимание на дорогу впереди. «Да, я справлюсь», – сказал он себе мысленно. Затем повторил это еще раз, после чего произнес то же самое вслух.

Лерой ничего не ответил, только сжал зубы и втянул через них воздух. Хоппер бросил на него взгляд и заметил, что парень слегка качает головой, от чего мелкие завитки его густой шевелюры мотаются туда-сюда.

– А ты сам-то в порядке, Лерой? Справишься?

Паренек нахмурился и промолчал.

– Ты должен мне сказать, – продолжал Хоппер. – Я хочу, чтобы все было нормально и у меня, и у тебя. Ты понимаешь, во что мы ввязываемся, а я нет. И мне нужно, чтобы ты был готов. Иначе у нас очень быстро начнутся большие неприятности.

Юный бандит нахмурился еще сильнее.

– Лерой?

Машина начала сбавлять ход. Лерой кивком указал вперед. Теперь он не просто хмурился, а раздувал ноздри и облизывал губы.

– Мы не одни, – произнес Лерой.

Хоппер посмотрел вперед. Уже наступили сумерки, и вдоль дороги зажглись фонари. Они с Лероем сейчас были где-то в верхней части острова Манхэттен. Точнее Хоппер не мог сказать. Но они определенно были близки к цели: транспорт с улиц почти исчез. А точнее, осталась только их машина.

И перекрытая дорога.

Впереди стояли четверо – и это было слишком много, на взгляд Хоппера. Они выстроились поперек дороги: двое чернокожих мужчин, один белый, а также чернокожая женщина. Она слегка выступила вперед и держала руки глубоко в карманах белой бейсбольной куртки, которая была ей слегка велика. Из-под куртки виднелся красный лиф от купальника. Наряд завершали джинсы – тоже белые, обтягивающие на бедрах и расклешенные на голенях. Мужчины за ее спиной выгнули спины и развернули плечи так, словно позировали для журнальной фотосессии. Этот образ дополняли надетые на голое тело кожаные куртки без рукавов и банданы на головах.

Женщина улыбалась, ее спутники – нет.

Лерой постепенно сбавлял скорость и в итоге остановил машину напротив них. Женщина приблизилась, сначала постучала костяшками пальцев по капоту, потом подошла к окну со стороны водителя. Лерой тут же убрал руку, которую высовывал наружу всю дорогу. Женщина облокотилась одной рукой о дверцу машины и заглянула в окно.

– Эй, эй! – произнес Лерой. – Что случилось, Марта В.?

Хоппер слегка подвинулся на сиденье. Он смотрел на Лероя, поведение которого заметно изменилось. Он не то чтобы нервничал, но встреча с этими людьми оказала на него большое влияние.

Марта улыбнулась ему. Во рту у нее была жвачка, которую она не прекращала жевать. Марта выглядела моложе Хоппера, но старше Лероя – должно быть, около тридцати лет. Во всех движениях ее и осанке чувствовалось то, что Хоппер опознал мгновенно.

Власть, основанная на авторитете.

Марта лениво взглянула на Хоппера и снова повернулась к Лерою.

– Ну и где тебя носило, братик? Я уже начала переживать, – произнесла она, однако в голосе не слышалось ни капли беспокойства.

«Братик…»

Хоппер насторожился. Он сам не знал, чего следует ожидать от первой встречи с «Гадюками», но вряд ли мог предугадать появление сестры Лероя. По тому, как говорил о ней паренек, утверждая, что хочет вытащить сестру из банды, Хоппер предположил, что она, Марта, боится не меньше, чем ее брат.

Но женщина, которая сейчас стояла у окна машины, совершенно точно не выглядела напуганной.

Лерой похлопал ладонями по рулю.

– Да так, знаешь… То там, то сям…

И он улыбнулся. На взгляд Хоппера, получилось немного вымученно. Но даже если Марта заметила, виду все равно не подала. Теперь она взглянула на Хоппера все с той же «жующей» улыбкой.

– Все нормально, Лерой?

Тот быстро кивнул ей и снова похлопал руль обеими руками.

– Конечно, Марта В. И никогда не сомневайся во мне, девочка, никогда. Да, это тот самый парень, о котором я рассказывал Святому. Хоппер его зовут. Хоппер, это моя сестра Марта.

Она перестала жевать, но всего на секунду.

– Оʼкей. Хорошо, – произнесла Марта, выпрямилась и махнула рукой дружкам. Трое мужчин (точнее сказать, пацанов, потому что выглядели они не старше Лероя) перестали играть в «морская фигура, замри», залезли в машину и устроились на заднем сиденье. Марта тем временем обошла капот, открыла дверцу со стороны Хоппера и пихнула его бедром, чтобы тот подвинулся. Она громко жевала жвачку у него над ухом. Хоппер сдвинулся поближе к Лерою. Марта уселась рядом и усмехнулась, потом наклонилась вперед и кивнула брату.

– Когда я узнала о твоем возвращении, то решила тебя встретить. Типа «поймать на дороге тачку» и все такое.

Лерой завел машину и обхватил руками руль.

– Угол Деккер-стрит и Западной двести седьмой.

Лерой замешкался и переспросил:

– Чего?

Марта откинулась на спинку сиденья-диванчика, положила руку Хопперу на плечо и прильнула к нему так, будто была старшеклассницей-чирлидершей, а он – школьным качком-спортсменом.

– Нужно кое-что сделать до того, как вернемся домой. Заодно посмотрим, из какого теста слеплен наш новый друг. Эй, ты, свежее мясцо! Ты же не против прошвырнуться?

Хоппер повернул голову к Марте. Она сидела так близко, что они почти соприкоснулись носами.

– Не против. И зовут меня Хоппер.

Марта усмехнулась. Трое сидевших позади молодчиков расхохотались, а один из них даже хлопнул ладонью по спинке сиденья рядом с головой Хоппера.

– О да, сейчас повеселимся! – воскликнул он.

Вся троица радостно заулюлюкала, а Марта засмеялась. Хоппер взглянул на Лероя, и тот кивнул ему:

– Все ништяк, братан. Все ништяк.

С этими словами он толкнул рычаг переключения скоростей и повел машину туда, куда велела ему Марта.

Глава двадцать первая

Преступления и злодейство

8 июля 1977 года

Верхний Манхэттен, г. Нью-Йорк

Лерой остановился, где велела сестра, – напротив магазина с огромными зеркальными витринами. Снаружи они были защищены тяжелой металлической решеткой с вертикальными и горизонтальными прутьями. Когда машина подъехала, троица сзади притихла. Хоппер был этому очень рад, потому что после поездки у него уже звенели уши: всю дорогу эти балбесы свистели, вопили и хохотали, как три хулиганистых подростка. Лерой молча и сосредоточенно вел машину, а Марта все так же плотно прижималась к Хопперу. Тот сидел между братом и сестрой и гадал, чего можно ожидать от этого изменения маршрута и что за проверку ему сейчас устроят. Он взвешивал возможные варианты своих действий, но так ничего и не придумал.

По пути Марта обменялась несколькими репликами с сидевшими позади парнями, но с Хоппером знакомить их не стала. Через несколько минут после того как они с Лероем подобрали эту компанию, он заметил на ветровом стекле отражение оранжевого огонька, и сразу после этого салон стал быстро заполняться тошнотворно сладким запахом какого-то крепкого сорта марихуаны. Трое парней сначала передавали косяк друг другу, затем протянули его Марте. Она сделала глубокую затяжку и предложила Хопперу.

Он вдохнул немного. Пришлось это сделать, чтобы вписаться в их круг. И на первый взгляд ему показалось, что немного травки не сделает его реакции заторможенными. Он задержал густой тяжелый дым как можно дольше во рту, чтобы создать иллюзию полноценной затяжки, после чего вернул косяк Марте.

– А что, моему братику не нужно немного расслабиться?

Хоппер осознал, что забыл передать косяк дальше по кругу – Лерою. Но парень выручил его, ответив:

– Нет, я в порядке, Марта В., я в порядке.

А теперь они вшестером сидели в машине, припаркованной напротив магазина. В этот час он уже не работал, но откуда-то из дальнего помещения пробивался слабый свет. Работники были на месте, наводили порядок и готовили магазин к закрытию на ночь.

Хоппер вытянул шею, чтобы получше рассмотреть все через ветровое стекло. Этот магазин торговал электроникой и был достаточно крупным. За зеркальной витриной и металлической решеткой в глубине зала стояли ряды дорогой техники. Большие черные колонки, передние части которых были закрыты решетками или выполнены в виде гладкого блестящего громкоговорителя. Еще здесь были игровые автоматы, маленькие и большие; некоторые по размеру не меньше целого стола с кнопками, рычажками, дисками для набора и разными датчиками. Были и другие предметы техники, более привычные на вид. Например, магнитофоны: одни для катушечных пленок, другие, похоже, для восьмидорожечных картриджей[41]. Рядом целый ряд диджейских «вертушек» на огромных серебристых подставках.

В общем, здесь продавалось аудио- и видеооборудование. Но не то, которое обычные люди ставят у себя в гостиной, а профессиональное студийное. Ни на одном из выставленных образцов не было таблички с ценой. Если вам требуется ее узнавать, значит, эта техника точно не для вас.

Один из парней на заднем сиденье захлопал в ладоши, и послышалось скандирование:

– Погнали, погнали, погнали!

Троица вылезла через задние двери. Лерой вышел со своей стороны. Хоппер собрался последовать за ним, но тут почувствовал на себе пристальный взгляд Марты. Детектив оперся рукой о руль, чтобы удобнее было выбираться, и она схватила его чуть выше локтя. Хоппер замер и обернулся к ней.

– Кое-что на ход ноги, – сказала Марта и достала из кармана широкой куртки пластиковую упаковку синего цвета. Она повертела ее в руке, демонстрируя содержимое – разноцветные таблетки. Одну из них, белую и круглую, она подцепила длинными ногтями, выкрашенными красным лаком.

Хоппер молча наблюдал. Марта с улыбкой протянула таблетку ему. Хоппер взял ее без промедлений, положил в рот и спрятал под языком. Он знал, что сейчас нельзя демонстрировать ни малейшего сомнения или неуверенности.

Марта недобро ухмыльнулась и вылезла из машины. Хоппер повернулся к противоположной дверце, быстро вытащил изо рта таблетку и размял ее между пальцами. А когда провел языком по внутренней части рта и по языку, то ощутил остатки, напоминавшие мел. Оставалось только надеяться, что наркотик не подействует при малой дозе, принятия которой не удалось избежать.

Трое молодых бандитов копошились перед магазином, приплясывали на месте и переговаривались – торопливо, но негромко. Лерой стоял немного в стороне, прислонившись к витрине и сложив руки на груди.

Один парень из троицы издал радостный вопль и начал изображать бой с тенью. Остальные хлопали и смеялись.

Свет в магазине погас. Бандиты тут же перестали дурачиться и синхронно повернули головы. Кто-то внутри заметил, что они здесь.

Марта обошла машину сзади, открыла багажник и вытащила оттуда небольшую кувалду, затем пошла к магазину, крепко сжимая инструмент в опущенной вниз тонкой руке. Подойдя к центральному входу, она подняла ее и замахнулась, даже не замедлив шага. Один из бандитов одобрительно засвистел.

От удара дверная ручка и замок погнулись и еще глубже утонули в деревянной поверхности двери. Марта взмахнула кувалдой еще несколько раз – и металлическая фурнитура отвалилась. Замок, впрочем, остался на месте и буквально размазался по дверному косяку, но трое парней с легкостью толкнули дверь, распахнули ее и побежали вперед. Следом за ними вошла Марта, затем Лерой и после него – Хоппер.

Торговый зал был огромен и весь заставлен техникой. Профессиональное звуковое оборудование выстроилось на платформах, стоявших между высокими стеллажами с усилителями и микрофонами. Парни побежали в полутьме к служебным помещениям. По пути они толкали стойки с микрофонами и миксерные пульты на подставках; все шаталось и падало на пол. Замигал и включился свет в торговом зале. Хоппер увидел, что бандиты оставили после себя целую дорожку из поваленных предметов. Бессмысленные разрушения.

Хоппер остановился, его взгляд рассеянно скользнул в сторону. На миг ему показалось, что бегущих парней не трое, а шестеро. Еще через секунду не стало ни одного. А стоило Хопперу моргнуть, как он увидел пожилого белого мужчину, который стрелял куда-то из дробовика.

Звук выстрела вернул Хопперу способность чувствовать, видеть и стабильно функционировать. Вокруг него посыпалась с потолка штукатурка. Выстрел оказался предупредительным – в потолок. Хоппер медленно соображал из-за частично принятой таблетки и неглубокой затяжки травой, избежать которой ему не удалось. Он понимал, что вещества наложились друг на друга и уже начали давать эффект. В голове ощущалась легкость, какая бывает, когда перебрал пива. Но зрение не туманилось, и опьянения не чувствовалось.

Раздался крик. От него в голове Хоппера что-то перещелкнуло, и он вернулся к реальности. Детектив уставился на пожилого мужчину перед собой. Дробовик лежал на полу, на нем виднелась кровь хозяина. В ней же были перепачканы костяшки пальцев Хоппера. Он смотрел на свою руку: она сомкнулась на горле мужчины и прижимала его к стене так высоко, что тот стоял на цыпочках.

Хоппер моргнул и тряхнул головой. Он не помнил, как выбивал оружие из рук хозяина магазина. Не помнил, как ударил его и швырнул к стене. Тут зрение вновь стало расплываться. Пожилой мужчина жалобно застонал, и Хоппер вновь впечатал его в стену – но тут же укусил себя за внутреннюю сторону щеки.

Боль была слабая, но действенная. Она помогла прийти в себя. Хоппер обернулся через плечо и посмотрел, что за возня происходит у него за спиной.

Лерой и трое других парней складывали оборудование небольшими партиями, которые можно донести в руках до машины. Усилители, диджейские вертушки, целые коробки с кабелями и пластинками. Была там даже система динамиков размером с холодильник.

Откуда-то послышался звук – Хоппер повернул голову и увидел открытую дверь в небольшой кабинет. Внутри орудовала Марта, раскидывавшая на своем пути стопки бумаг и открывавшая все подряд ящики в огромном письменном столе. Наконец она нашла то, что искала – небольшой металлический сейф. Марта подняла его и встряхнула; изнутри послышалось отчетливое шуршание купюр и звон монет. Хоппер наблюдал за тем, как она некоторое время возилась с замком, но потом махнула рукой на эту затею, взяла сейф за ручку и вышла с ним в зал. Там она заглянула за прилавок и подобрала дробовик, который выронил хозяин магазина. После этого Марта пошла на улицу.

Пожилой мужчина издал булькающий звук. Хоппер повернул голову к тому, кого до сих пор держал за горло. Глаза мужчины были полны слез, из носа текла кровь ярко-красного цвета. Такого же цвета круги пошли перед глазами Хоппера.

Несколько секунд он и хозяин смотрели друг на друга. А потом кто-то окликнул Хоппера.

– Мне жаль, – прошептал он, обращаясь к пожилому мужчине. Ослабил хватку, выпустил его и отступил на шаг.

Мужчина сначала завалился вперед, затем рухнул на заляпанный кровью ковер. Он сначала попытался ползти в сторону своего кабинета, но через пару секунд сдался и остался просто лежать на полу. Все его тело содрогалось от всхлипов, он судорожно ловил ртом воздух.

– Мне жаль, – снова произнес Хоппер. После чего вытер окровавленную руку о футболку и вышел из магазина.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

Хоппер встал со стула, сделав вид, что хочет размяться, и под этим предлогом обошел комнату по кругу. Он вернулся в реальность. Этот перерыв был приятен, но Хоппер не мог не думать об ограблении, в котором его заставили принять участие «Гадюки». Это было не самое прекрасное воспоминание. Он не стал посвящать Оди во все красочные подробности того вечера, но понимал, что она задаст кое-какие неизбежные и неприятные вопросы, а ему придется найти на них ответы. Хоппер остановился возле телевизора и заложил руки за голову. Сейчас он стоял спиной к красному столику и девочке, которая за ним сидела.

– Все в порядке, – сказала Оди.

Хоппер опустил руки и обернулся.

– Что?

Оди поерзала на стуле.

– Не твоя вина.

Хоппер нахмурился и покачал головой, но Оди продолжила.

– Они заставляли тебя это делать. – Она развернулась вполоборота и сложила руки на спинку стула. – Папа тоже меня заставлял. Иногда…

Хоппер вернулся к столу и снова сел напротив Оди. Та выпрямилась, но смотрела не на него, а в стол.

– А что было иногда, милая?

– Казалось, будто… это не я. Словно я просто… наблюдаю. – Она подняла глаза на Хоппера. – Как те люди.

– Какие люди?

– В комнате с зеркальной стеной.

Хоппер почувствовал, как его сердце задрожало, а в глазах начали собираться горячие слезы. Он протянул руку и ласково взъерошил волосы Оди.

– Что случилось потом? – спросила она.

Хоппер нерешительно смотрел на нее. Взгляд девочки был полон ожидания. Похоже, она нисколько не расстроилась от мрачного воспоминания, которым только что поделилась.

– Ну, что ж, – сказал Хоппер и потер лицо. – Потом я познакомился со всей бандой «Гадюки» и их главарем.

При этих словах глаза Оди расширились.

– Ты познакомился со Святым Иоанном?

– Да.

– Ну, хорошо. – Она снова села поудобнее. – Я готова. Продолжай.

Глава двадцать вторая

Змеиное гнездо

8 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Пожалуй, теперь особенно сильно чувствовалось, что они едут на север города. Троица на заднем сиденье была опьянена адреналином; они громко и быстро говорили, обсуждая свое нападение на магазин. Хоппер ничего не понимал из их речи, которая состояла в основном из разнообразного уличного сленга. Слова звучали, словно иностранные, да еще и произносились с большой скоростью, которая не позволяла их даже осознать. Хоппера подташнивало, ему было холодно. А когда он поворачивал голову, то мир вокруг словно начинал крутиться с огромной скоростью.

Хоппер закрыл глаза. Он чувствовал под собой рваное кожаное сиденье, с одного бока – бедро сидевшей вплотную Марты, с другого – ногу нажимавшего на педали Лероя. Его старенький «универсал» был полностью загружен. Как парням удалось впихнуть все украденное, Хоппер понятия не имел. Но только мотор машины теперь звучал так, словно был смертельно усталым, и это напомнило детективу его собственное состояние. Убийственный хрип машины сменился низким и глубоким рыком. Он определенно знаменовал собой конец существования этого образца инженерной мысли компании «Дженерал Моторс».

– Эй, взбодрись-ка, взбодрись, – раздался голос Лероя.

Хоппер резко распахнул глаза и посмотрел на водителя. Машина замедлила ход, а Лерой поднял палец и указал куда-то вперед.

Вроде бы они въехали в Бронкс всего несколько минут назад. А теперь уже стояли в каком-то переулке. С трех сторон их окружали гладкие высокие стены. Прямо по курсу находилось безликое строение со множеством двойных дверей, освещенное фарами машины Лероя. Вдруг с одной стороны открылась обычная одностворчатая дверь, и оттуда вышли двое мужчин. Один из них шагнул вперед и махнул машине рукой, после чего они оба подошли к двойным дверям. Вместе повернув толстые рычаги, они открыли запоры. Затем мужчины толкнули створки двери, и та открылась вовнутрь на достаточную для проезда ширину. Лерой повел машину туда.

Это оказался склад – похожий на пещеру, но далеко не пустой. Машина медленно ехала мимо грузовых контейнеров, некоторые из которых стояли друг на друге. Между ними выстроились ряды ящиков: одни были хорошо видны, другие накрыты плотным брезентом. Дальше Хоппер увидел кроссовые мотоциклы – угловатые, напоминавшие скелеты. Они выстроились в длинный ряд у стены. Стояли на складе и автомобили, в том числе большой грузовик с безбортовой платформой, накрытой куском брезента. Судя по очертаниям, под ним скрывалось что-то крупное и тяжелое.

Лерой затормозил в конце одного из рядов. Впереди, в одном из углов склада, было организовано нечто вроде уголка для отдыха и общения. Здесь кипела активная деятельность. Освещение создавал живой огонь в четырех бочках из-под машинного масла, вокруг которых стояла самая разнообразная мебель. Некоторые из диванов и кресел были совсем новыми, с еще не содранной полиэтиленовой пленкой. Кроме того, здесь были столы и целая коллекция седалищ: кресла-мешки, складные и походные стулья, а также деревянные домашние (очень элегантные, словно их привезли прямо из обеденного зала губернаторского особняка).

Как только машина остановилась, ее окружило множество людей. Некоторые тут же открыли задние двери и багажник и начали выгрузку награбленного. Троица с заднего сиденья выпрыгнула наружу, и остальные бандиты стали их приветствовать: похлопываниями по спинам и одобрительным улюлюканьем.

На переднем сиденье-диванчике Марта, Хоппер и Лерой продолжали оставаться на месте. Паренек заглушил мотор.

– Вот мы и дома, добро пожаловать, – произнес он и покосился на Марту.

Хоппер сидел между ними и переводил взгляд с одного на другую. Наконец Марта вылезла из машины.

– Все нормально, дружище? – тихо спросил Лерой.

– Еще рано спрашивать, – ответил Хоппер и тоже вышел.

В ту же минуту все бандиты на складе застыли как вкопанные. Хоппер почувствовал, что они пристально на него смотрят. В полной тишине слышалось только потрескивание пламени в бочках. Хоппер огляделся вокруг и через силу постарался встретиться глазами с каждым. Возможно, на него так повлияла таблетка от Марты или затяжка марихуаны, но внезапно он ощутил себя слишком заметным, бросающимся в глаза. Словно стоял он сейчас посреди логова «Гадюк» не в обычной одежде, а в своей старой форме патрульного – с гордо сияющим на груди полицейским значком.

К нему подошел Лерой и крепко обнял одной рукой за шею.

– Ну что, братиш, давай знакомиться с ребятами! – произнес он громко и весело.

При этих словах остальные чуть расслабились. Они продолжали разгружать машину с краденым, но периодически переглядывались друг с другом. Хоппер наблюдал за тем, как Марта вытащила сейф с заднего сиденья машины, взяла его под мышку и направилась к противоположному концу склада. Там виднелся ряд огороженных кабинетов; они словно выпирали в окружавшее пространство. К ним вела металлическая лестница, привинченная к стене здания. Хоппер отметил, что в кабинетах горит свет. Затем проследил взглядом, где заканчивается лестница. И вот тогда он увидел его.

Мужчина стоял у окна самого верхнего кабинета, на четвертом этаже. Там горел яркий свет, поэтому не было видно ничего, кроме темного силуэта.

Неужели это сам Святой Иоанн?

Хоппер почувствовал, как на него накатывает головокружение. Он закрыл глаза и опустил голову.

– Эй, братан, ты слушаешь?

Хоппер вздрогнул и очнулся. Вокруг них с Лероем собрались несколько бандитов, и все наблюдали за новоприбывшим. Мужчины и женщины, чернокожие, белые, латиносы, азиаты. Самые молодые выглядели совсем юными – едва вступившими в подростковый возраст, как показалось Хопперу. А самыми старыми оказались двое белых мужчин – полностью седые и с длинными бородами, словно близнецы из забытой сказки. Все участники и участницы банды смотрели на Хоппера с суровой непримиримостью.

На всех, как он и ожидал, были надеты одинаковые кожаные куртки без рукавов – в точности такие же, как на троих помощниках Марты. Хоппер огляделся и впервые заметил красную эмблему в виде змеи на спинах бандитов, которые переносили аудио-видеооборудование, добытое в недавнем рейде. Но если не считать одинаковых курток, то многим явно хотелось сохранить в одежде те цвета, которые были отличительными признаками в их прежних бандах.

Лерой заговорил, указывая по очереди на присутствовавших:

– Так, это у нас Курильщик, Типок, Бетти, Лиз, Джеки О.

Хоппер приветственно кивнул каждому и каждой, но взаимностью ему ответил только Курильщик – молодой человек с гладко выбритым лицом и длинными каштановыми волосами, которые идеально походили на прическу Фарры Фосетт[42]. Под курткой с эмблемой «Гадюк» у него был надет цельнокроеный спортивный костюм голубого цвета, который больше подошел бы для вечеринки в клубе «Студия 54», чем для грязного промышленного склада в Бронксе.

Рядом с Курильщиком стояли три чернокожие женщины. Они непрерывно и практически синхронно жевали жвачку и оглядывали Хоппера с ног до головы. Все три были одеты в одинаковые джинсовые комбинезоны поверх белых футболок. Из-под обрезанных штанин виднелись тяжелые армейские ботинки. Женщины стояли, прислонившись плечами друг к другу. У них и прически были одинаковые – в виде высоких хвостов. Единственным отличием являлись цвета резинок для волос: у Бетти красный, у Лиз синий, у Джеки О. белый.

Хоппер поджал губы. Джеки О. надула пузырь из жвачки и лопнула перед его лицом. Рядом с ней стоял некто по кличке Типок. Он выглядел самым странным в своих узких черных джинсах и такого же цвета футболке. Достаточно длинные волосы также были выкрашены в максимально темный цвет (который ярко контрастировал с бледностью кожи) и выстрижены полукругом. Челка закрывала ему глаза, и Хоппер даже не знал, смотрит на него Типок сейчас или нет.

Лерой тем временем подвел его к следующей маленькой группе.

– А здесь у нас Браво, Сити и Рубен.

Браво оказалась длинноволосой блондинкой в узкой футболке, на которой буквы с завитками складывались в логотип сериала «Трое – это компания»[43]. Футболка была заправлена в джинсовые шорты, и их хозяйка стояла, просунув пальцы под ремень с крупной пряжкой в виде звезды. Звезда напоминала значок шерифа и оттого отлично сочеталась с тем, что было у Браво на ногах – замшевыми ковбойскими сапожками с бахромой.

Сити был худым, как щепка, подростком. На нем не было рубашки, и под кожей просматривались болезненно выступающие ребра. По обеим сторонам лица струились такие же длинные волосы, как у Браво. При виде Хоппера паренек издал горлом щелкающий звук (детектив догадался, что он так смеется), затем толкнул локтем Рубена. Тот был значительно выше ростом и стоял со сложенными на груди руками. Бесстрастное выражение его лица в основном скрывалось за густой черной бородой, которая была лишь чуть-чуть темнее, чем оттенок его кожи.

Одежда Рубена состояла из полосатой футболки с логотипом «Метс»[44] и номером 42, а также джинсов. Хоппер подумал, что хотя бы этот парень поближе к тому, что он считал нормальным.

«Хотя еще неизвестно, что в наши дни можно считать нормальностью».

– Опять Лерой Вашингтон забывает о своих.

При звуке этого голоса Лерой развернулся. Хоппер увидел, как к ним подходит грузный чернокожий мужчина, вытирая на ходу руки о заляпанную машинным маслом тряпку. На нем тоже была типичная для «Гадюк» куртка с эмблемой, одетая на голое, блестящее от пота тело. С плеча мужчины свисала пара перчаток для тяжелых работ. Лицо его было все в копоти и машинном масле, словно он возился с каким-то механизмом.

– Боже, боже, боже… – начал Лерой. – Как я мог!

Они схватились за руки, шутливо стукнулись грудными клетками и обнялись. Второй мужчина, который был намного выше и крупнее Лероя, похлопал его по спине. При этом он не выпускал из руки заляпанную тряпку.

– Тебя долго не было, Лерой. Слишком долго. Многие забеспокоились. Начали болтать о тебе всякое.

Лерой отстранился и помотал головой.

– Да ладно, чувак! Все у нас нормально, все хорошо.

В ответ на эти слова здоровяк перестал улыбаться и снова сказал:

– Ты что, не понял, Лерой? О тебе болтают. Понимаешь меня? Ползут слухи.

Паренек облизнул губы и пожал плечами.

– Ну, знаешь… Что я могу сказать? Мне нужно было немного времени. И пространства личного. Вот и все. Черт, здесь у нас не детский сад ведь. Понимаешь, о чем я? Иногда человеку требуется глоток свежего воздуха. Понимаешь, да?

Здоровяк пристально смотрел на Лероя, а потом неожиданно улыбнулся широченной улыбкой.

– Понимаю, чувак, я все понимаю. А еще я слышал, что тебе повезло на охоте.

Мужчина повернулся к Хопперу:

– Это новенький?

– Да, да, – отозвался Лерой и снова обнял Хоппера одной рукой за шею. – Это мой человечек по имени Хоппер. И он очень хорош, поверь.

Лерой взглянул на Хоппера.

– Ты ведь хорош, да?

– Да, во всем, – подтвердил тот.

Здоровяк оглядел Хоппера с ног до головы. Пожевал что-то во рту и сплюнул на цементный пол. Лерой дружески похлопал Хоппера по груди.

– Перед тобой, – сказал он, – мой лучший кореш Линкольн.

Хоппер приветственно кивнул. Линкольн протянул ему руку. Хоппер ответил тем же, но тут здоровяк схватил его за предплечье, вцепился, словно клешнями, в изгиб локтя и притянул ближе к себе. Хоппер напрягся и не сразу понял, что Линкольн приветственно хлопает его по спине, как только что – Лероя.

Но вслед за этим Линкольн положил подбородок на плечо Хопперу, и детектив ощутил горячее дыхание у себя в ухе, когда здоровяк шепнул ему:

– Надеюсь, ты не крыса, приятель.

Хоппер отпрянул. Линкольн молча и пристально на него смотрел.

– Это ты называешь вечеринкой в честь возвращения? – возмутился Лерой и стукнул Линкольна по руке. – Я охреневаю с тебя, серьезно. Пошли, надо это дело как следует отметить.

Линкольн удивленно приподнял бровь, усмехнулся и покачал головой. Затем развернулся и направился к диванам, которые полукругом стояли совсем близко к бочкам с огнем. Лерой последовал за ним.

Хоппер остался на месте и огляделся. Большинство бандитов вернулись к прерванному занятию – черт знает, что они там делали. Теперь груз из машины был аккуратно сложен вдоль стены склада, рядом с остальными ящиками.

Хоппер обернулся и снова взглянул на кабинеты вдоль лестницы. Марты нигде не было видно. Хоппер поднял глаза на четвертый этаж – мужчина из окна тоже исчез.

– Эй, ты пить будешь, или че?

Хоппер обернулся на звук голоса и увидел силуэт Линкольна на фоне пламени; в руке здоровяка была бутылка.

Хоппер сделал глубокий вдох и направился к компании.

Он был в состоянии постоять за себя самостоятельно, и прекрасно это понимал. Тем не менее ситуация становилась довольно глупой. Сейчас он сидел в грязноватом кресле с откидной спинкой. Рядом с ним стояли три пустые пивные бутылки. А четвертую, наполовину выпитую, он держал на коленях уже неизвестно сколько времени. Пиво было теплым, но зато бесконечным: ящики с ним стояли в рядах у ближайшей стены. Жар от горящего в бочках топлива был не таким сильным, как поначалу ожидал Хоппер; на огромной территории склада горячий воздух поднимался высоко вверх. Детектив поднял голову и увидел ржавеющие балки и подпорки; у многих отошли крепления, и теперь они свисали с потолка, словно поломанные ветки деревьев.

Остальные участники банды расположились на разношерстной мебели вокруг огня и перемещались только для того, чтобы взять себе еще пива. По кругу передавались бутылки виски, водки и другие виды алкоголя, которые Хоппер не мог определить по этикетке.

Несколько раз зажигались косяки с марихуаной и тоже пускались по кругу. Хопперу удавалось передавать сигарету так, чтобы не курить самому.

К его удивлению, бандиты не проявляли к нему особого интереса. Он сидел с ними, слушал и смотрел, кивал и смеялся со всеми, даже когда не понимал и половины разговоров. Будучи новичком, незнакомцем для всей банды, Хоппер понимал, что нужно демонстрировать невозмутимость в их присутствии. Сейчас он был гостем в их кругу, но прекрасно понимал, что гостеприимство «Гадюк» может в любой момент обернуться враждебностью, если они решат, что он им не нравится, или что не вписывается, или что у него есть другая причина быть здесь, помимо названной Лероем.

А еще Хоппер осознавал, что за ним сейчас наблюдают. Напротив сидел Линкольн и непрерывно шарил по нему взглядом. Без сомнения, он доложит Святому Иоанну обо всем, что увидел в новичке.

И тут появилась Марта, легка на помине. Она улыбалась, смеялась и шла прямиком к Хопперу. Тот удивился, когда она присела на подлокотник его кресла. Со всех сторон раздались одобрительные свистки и новые взрывы смеха.

Марта оглядела присутствующих и снова посмотрела на Хоппера. Забрала у него пиво и сделала большой глоток, после чего встала и протянула руку.

– Идем со мной.

Хоппер оглянулся на остальных, потом взял Марту за руку и позволил вести себя куда-то. Бандиты радостно засвистели им вслед. Хоппер оглянулся через плечо и встретился глазами с Лероем. Тот слегка качнул головой, не меняя выражения лица, и отпил из своей бутылки – судя по форме, в ней была текила. Линкольн продолжал молча наблюдать за Хоппером.

Марта вывела его из круга, после чего они направились к лестнице и офисным кабинетам.

– Э-э… а куда мы идем?

– Святой хочет тебя видеть.

Хоппер замер. Марта отпустила его руку, но продолжила идти, только глянула один раз через плечо, прежде чем начать подниматься по ступенькам.

Хоппер обернулся и увидел, что остальные бандиты продолжили свой вечерний отдых. Тогда он снова посмотрел на лестницу; в офисном окне на самом верху снова появился силуэт мужчины.

Святой Иоанн. Предводитель «Гадюк».

Хоппер неожиданно ощутил трезвость и ясность, а еще страх. С этой смесью чувств он и пошел вслед за Мартой.

Глава двадцать третья

Братья по оружию

8 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Административная часть старого склада, представляющая собой обширное пространство, заполненное коридорами и офисами, оказалось намного больше, чем ожидал увидеть Хоппер. Было решительно невозможно понять, для какого рода промышленного предприятия задумывалось это здание при строительстве, поскольку большинство офисов, мимо которых он проходил, были очищены от первоначального содержимого и теперь использовались как складские помещения. Пока Марта шла впереди, Хоппер заглядывал в каждую открытую дверь, но все, что видел там, – только многочисленные одинаковые ящики без какой-либо маркировки.

– Так ты коп?

Хоппер посмотрел на Марту, которая по-прежнему шла впереди, но теперь оглядывалась на него через плечо.

– Бывший.

Взгляд Марты скользнул по Хопперу, затем вновь обратился вперед.

– Это все? – поинтересовался Хоппер. – Больше ничего не хочешь спросить?

– А должна?

Хоппер не стал отвечать. Он еще не вполне понимал, чего следует ожидать от Марты, к тому же она была первой «гадюкой», которая прямо спросила его о прошлом. Но вряд ли единственной, кто думал об этом.

Не исключая их главаря – Святого Иоанна.

Марта проводила его на верхний этаж здания и завела в кабинет. Помещение оказалось большим, с панорамными стеклами вместо двух стен, позволяющему любому управленцу, который занимал эту комнату, видеть сразу все пространство склада. В центре стоял длинный стол для совещаний (Хоппер затруднялся себе представить, как его сюда заволокли), а с другой стороны, передней частью к окнам – гигантских размеров письменный стол аналогичного дизайна. Далее стола – две двери, обе закрытые. У другой стены находились узкие картотечные стеллажи, а рядом с ними – шкафы с очень широкими ящиками, которые, как понимал Хоппер, предназначались для хранения широкоформатных документов – вроде планов, синек, архитектурных чертежей и тому подобного.

Но основное внимание Хоппера привлек человек у окна. Он стоял спиной к ним и осматривал свои владения. Одет он был в пурпурную мантию, завязанную на талии и доходившую до середины бедра – словно кимоно у какого-нибудь инструктора по боевым искусствам.

– Добро пожаловать к «Гадюкам», – произнес он и развернулся.

Человек был старше Хоппера. Он носил волосы, остриженные до короткого жесткого «ежика», и «шкиперскую» бородку. Нос когда-то ломали. Глаза были прикрыты зеркальными очками-авиаторами. Когда мужчина подошел ближе, Хоппер разглядел собственное двойное отражение в серебристых стеклах. Под мантией мужчина носил черную шелковую рубашку со стоячим воротником, расстегнутую почти до середины. С шеи свисала серебряная цепочка с двумя маленькими прямоугольными медальонами на голой груди.

Пара армейских жетонов. У Хоппера имелись точно такие же, лежавшие теперь дома в тумбочке у кровати.

Прежде чем Святой Иоанн заговорил снова, Хоппер решил рискнуть. Он кивнул головой, указывая на жетоны.

– Какое подразделение?

Святой Иоанн остановился. Хоппер почувствовал спиной, что Марта сменила позу.

– Я из Первой Пехотной, – пояснил Хоппер. – Ездил два раза. – Он покачал головой. – Хлебнул там вдоволь дерьма, сделал свою работу, и за это мне выдали медальку в форме звезды и отправили обратно в старые добрые Североамериканские штаты.

Святой Иоанн улыбнулся, продемонстрировав ряд больших, ослепительно белых зубов. Затем протянул руку, и Хоппер ее пожал. Хватка у мужчины оказалась сильной, но Хоппер ему не уступил.

– Сто первая воздушно-десантная.

Хоппер усмехнулся:

– «Клекочущие орлы»?

– Черт возьми, лучшее время моей жизни! – Святой Иоанн склонил голову набок. – Чем тебя наградили?

– Бронзовой звездой.

Святой Иоанн одобрительно кивнул.

– Как я тебе завидую, солдат. А меня прикомандировали к особым поручениям. Я пробыл там дольше, чем кто бы то ни было, но за то, что я делал, не давали никаких медалей – ни в форме звезды, ни любой другой.

– Я ничего не просил. Просто выполнял свой долг.

Святой Иоанн улыбнулся еще шире.

– О, мы все просто выполняли свой долг, не так ли?

Два пристальных взгляда пересеклись на пару секунд. Хоппер не увидел ничего, кроме собственных глаз, отраженных в очках главаря. Затем Святой Иоанн отвернулся и отошел к большому столу. Хоппер взглянул на Марту, стоявшую у двери и жевавшую жвачку со скучающим видом, затем присоединился к главарю у стола, покрытого расстеленной большой картой Нью-Йорка и чем-то вроде чертежей. Но прежде чем он успел рассмотреть бумаги, Святой Иоанн собрал все документы и сложил их вчетверо.

– Лерой сказал, у тебя возникли какие-то собственные проблемы… с полицией Нью-Йорка? – спросил Святой Иоанн и взглянул на Хоппера после того, как аккуратно выровнял края бумажных листов.

Хоппер пожал плечами.

– Ничего такого, с чем бы я не справился.

Святой Иоанн кивнул.

– Хорошо. Потому что это твои проблемы, а не мои. Если ты притащишь их сюда, то тут же обнаружишь, что тебе не так рады, как, возможно, показалось. – Закончив возиться с бумагами, он резко поднял голову и посмотрел через зеркальные линзы прямо на Хоппера. – «Гадюки» оказались гостеприимными, не так ли?

– О да. Очень дружелюбная компания, даже слишком.

Улыбка Святого Иоанна на мгновение померкла. Затем он повернулся к широкому шкафу, достал из-под мантии ключи, отпер один из ящиков и сложил бумаги туда. Закрыв и заперев ящик, он вернул ключи обратно в карман.

– «Гадюки» – это не просто банда, состоящая из головорезов и воров, – сказал Святой Иоанн, стоя спиной к комнате и положив руки на широкий шкаф. – На самом деле мне не нравится это название. – Он повернулся, и Хоппер вновь оказался лицом к лицу с собственным отражением. – Мы – организация. Можно даже сказать, духовная община. То, чему я посвящаю лучшие движения своей души. Ты понимаешь меня, мистер Хоппер? Способен вообще понять?

Хоппер облизнул губы.

– Слушай, я здесь, потому что ищу свое место. Я вернулся из адской дыры, и они думали, что я буду вести себя так, будто ничего не случилось? Оʼкей, это было давно. Конечно, я выполнял долг, но я сделал свою часть работы, и сделал ее хорошо. А они сказали «спасибо», «до свиданья» и «вот вам медаль», достойная только того, чтобы засунуть ее глубоко в тумбочку и забыть навсегда.

Хоппер сделал шаг к Святому Иоанну, увидев в отражении зеркальных очков свою щетину, мешки под глазами и кровь на футболке после того, что он натворил в магазине.

Он почувствовал адреналин, бегущий по венам, и использовал его, чтобы обострить ум и сосредоточиться на словах.

– Так что да, я делал там свою работу – как и все мы. Но как ты представлял себе свое возвращение? Мы шли воевать по причинам, которые, как я думал, мне понятны. Но теперь я в этом не уверен. К чему я вернулся? Вот к этому? Одна зона боевых действий сменилась на другую. Зеленые джунгли – на каменные. Только в этот раз – нет ни достойной работы, ни приказов, ни страны, за которую стоит воевать. Так что да, я ищу свое место в жизни – то, за которое можно побороться. Я не нашел его в полиции Нью-Йорка, но, возможно, найду здесь? – Хоппер помолчал. Он взглянул на жетоны на груди Святого Иоанна и увидел, как грудная клетка ритмично вздымается – мужчина тяжело дышал. – Я думаю, и ты здесь по той же причине, верно?

Хоппер смотрел прямо в зеркальные очки. Святой Иоанн молчал. Марта жевала жвачку.

Наконец Святой Иоанн положил руку на плечо Хоппера.

– Не волнуйся, брат мой, ты попал в правильное место. Ты пришел не только к собственному спасению, но и к спасению всех нас… и всего этого города, который хуже ада на земле.

Он кивнул, затем сел за стол и склонился над ним, сцепив руки на груди. Стол был пуст, все бумаги убраны, но Хоппер поймал себя на том, что следит за зеркальным взглядом предводителя «Гадюк» так, будто таинственный план, который разрабатывала эта организация, прямо в данный момент материализуется перед его глазами.

– Время пришло, мистер Хоппер. Наше время.

– День Змея?

Святой Иоанн хохотнул и опустил голову.

– Лерой проболтался раньше времени.

Хоппер покачал головой.

– Но я ведь здесь, не так ли?

Святой Иоанн внимательно посмотрел на Хоппера, наклонив голову сначала в одну сторону, потом в другую.

– Еще многое предстоит сделать, – сказал он. – Город еще многое может дать мне, прежде чем я принесу ему в дар сладостное освобождение.

Хоппер упорно не отводил взгляда от собственного двойного отражения. Сладостное освобождение? Он не понимал, к чему клонит Святой Иоанн, но одно было совершенно ясно: этот человек сумасшедший.

Нет, даже не так. Говорить подобное было бы несправедливо, и Хоппер знал это. Ему пришлось копнуть глубже, чтобы извлечь давно похороненные чувства о Вьетнаме, и вдруг это сработало – помогло быстрее понять психическое состояние Святого Иоанна.

Нет, он не был сумасшедшим.

Он был надломленным. Хоппер видел такое много раз. Война проделала это со многими людьми, включая самого Хоппера. Единственная разница между ним и Святым Иоанном заключалась в том, что Хоппер, вопреки всему, о чем только что говорил, сумел заново найти в жизни цель. Он вернулся с желанием что-то изменить, и нашел путь, который поможет ему выполнить свое предназначение.

Но Святой Иоанн предпочел другое. Хоппер задумался, в каком месте жизни их дороги могли разойтись так принципиально – будто к этому могло подвигнуть одно-единственное простое решение, способное привести их из общей исходной точки в совершенно разные места.

Святой Иоанн поднялся из-за стола и кивнул Марте.

– Отведи его вниз. Пусть присоединится к команде Лероя и Линкольна. – Он посмотрел на Хоппера. – Уверен, нам найдется чем занять твои праздные руки.

Договорив, он пересек комнату и остановился у больших окон – точно там, где стоял прежде. Сцепив руки за спиной, он принялся наблюдать за складом сверху.

Хоппер взглянул на Марту. Та перестала жевать жвачку и, впервые с момента, как они познакомились, посмотрела… как-то иначе. Она не боялась и не нервничала, но что-то – то ли властность, то ли высокомерие – в ее взгляде исчезло. Она словно стала выглядеть моложе и меньше ростом.

Как Лерой, когда сидел в участке.

– Послужи мне, Хоппер, послужи «Гадюкам» – и тогда ты обретешь для себя место рядом с горящим троном.

Хоппер оглянулся на главаря банды и понял, что тот может видеть весь кабинет в отражении больших стекол.

Хоппер не стал ничего отвечать. Он услышал, как Марта направилась к двери.

– Идем, – сказала она, – сейчас самое время выпить.

Глава двадцать четвертая

Срочное совещание

9 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк.

Это именно оно – то, чего она ждала.

Делгадо сидела на своем обычном месте где-то в середине главного зала совещаний 65-го участка, пока ее коллеги-детективы подходили и занимали свои места. Была суббота, и, хотя сегодня Делгадо все равно должна была дежурить, через несколько минут стало совершенно ясно, что капитан Лаворна отменил выходные для всех. По мере того как детективы заполняли свободные кресла, их подходило все больше. Делгадо узнала ребят из ночной смены сержанта Конелли, которые были вынуждены встать сзади и по краям зала.

Это именно оно.

Делгадо собиралась с духом, чтобы услышать то, на что намекнул накануне ее напарник. Она повернулась в кресле, встретилась глазами с Харрисом и махнула неопределенно рукой – как бы недоумевая, от чего в зал согнали столько народу.

– Может, поймали наконец Сэма? – предположил Харрис, прежде чем уткнуться носом в стаканчик с кофе.

Появление капитана Лаворны заставило все разговоры умолкнуть. В центре передней части зала совещаний располагалась кафедра, которую капитан редко использовал в своих докладах, предпочитая, чтобы детали доносил сержант Макгиган, но в этот раз все вышло по-другому. Широким шагом капитан прошел к кафедре, положил на нее папку, раскрыл ее и сжал деревянную крышку обеими руками. Затем оглядел собравшихся сотрудников и опустил взгляд в папку.

– Сегодня ночью, в два-ноль-ноль офицеры нашего участка выезжали по факту убийства в Саут-Слоп. На месте преступления обнаружены две жертвы. Оба убитых – секретные осведомители, сотрудничавшие с детективами нашего участка. При осмотре места происшествия обнаружено оружие, идентифицированное как полицейское. Баллистический анализ, проведенный немедленно в центральной криминалистической лаборатории, показал, что данное оружие было использовано для убийства обеих жертв.

Делгадо почувствовала, что краснеет. Она сидела на месте, не дыша, и старалась не отводить взгляда от капитана, рассказывавшего о подробностях совершенного преступления. Ей казалось, что ее может выдать любая реакция.

Господи, это очень-очень плохо.

Капитан сделал паузу и еще раз оглядел зал. Делгадо решилась на легкое движение, слегка повернувшись к Харрису. Он сидел через два места от нее и качал головой. Делгадо обратила внимание, что и другие офицеры переглядываются друг с другом.

Капитан откашлялся, вновь привлекая внимание присутствующих.

– Оружие зарегистрировано на имя детектива Джеймса Хоппера.

При этих словах зал облетел коллективный вздох. Офицеры принялись наперебой задавать вопросы, и капитан снова поднял глаза. Он поднял руку, призывая всех к тишине.

– Детектив Хоппер не заступал на службу в течение двадцати четырех часов, несмотря на то что должен был находиться на дежурстве, и у нас есть все основания предполагать, что он подался в бега. Таким образом, в настоящее время детектив Джеймс Хоппер является основным подозреваемым в двойном убийстве. Все отпуска отменяются до особого распоряжения. Сержанты Макгиган и Конелли проведут подробные инструктажи в своих сменах.

Капитан открыл рот, собираясь добавить что-то еще, но затем вздохнул и потер переносицу.

– Послушайте, – наконец сказал он, – я понимаю, что это выглядит плохо, и, поверьте, это действительно плохо. Но мы еще не знаем, что там произошло. Поэтому я предлагаю продолжить нашу работу и тщательно расследовать это дело – вне зависимости от результатов. У нас есть долг перед этим городом, и я ожидаю, что каждый из нас исполнит этот долг во что бы то ни стало. Я ясно выражаюсь?

В зале раздались одобрительные возгласы. Делгадо не присоединилась к ним. Вновь оглянувшись на Харриса, она заметила, что он и несколько других детективов теперь внимательно разглядывают ее.

– У меня все, – сказал капитан. – Сержант Макгиган, прошу вас.

Макгиган оторвался от стены, возле которой стоял, и пошел к кафедре. Капитан хлопнул его по плечу, когда они проходили мимо друг друга. Делгадо смотрела вслед капитану, пока тот не покинул зал.

– Ладно, ребята, слушайте сюда, и слушайте очень внимательно, – начал сержант свой инструктаж, – потому что никто из нас никуда не пойдет, пока все не прояснится.

Детективы и патрульные в форме приготовились к расширенному срочному совещанию. Открыв свой блокнот, Делгадо стала тщательно записывать ключевые моменты речи сержанта – не поднимая головы, не отрывая взгляда от бумаги и изо всех сил надеясь, что ее напарник действительно знает что делает.

Глава двадцать пятая

Секретные сообщения

9 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Наблюдая за Дианой через двустороннее зеркало, Делгадо прокручивала в голове различные доступные ей варианты. Диана сидела за столом для допросов в другой комнате, скрестив руки на груди, и с решительным выражением лица смотрела прямо в зеркало. Делгадо знала, что ее не видно, но от этого не чувствовала себя комфортней.

Вызов Дианы на допрос по поводу отсутствия ее мужа (Делгадо отказывалась думать об этом как об «исчезновении», учитывая то, что знала) являлся стандартной процедурой.

Но держать ее в камере для допросов – это явно перебор.

Потому что Диана не являлась ни подозреваемой, ни даже свидетельницей. За ней прислали машину и, после того как она договорилась с Ван Саббенами о том, чтобы оставить Сару у них, доставили в 65-й участок прямиком в кабинет Лаворны, где капитан проинформировал ее о ситуации, сложившейся с ее мужем.

Дельгадо наблюдала за ними со своего места – по крайней мере, до тех пор, пока капитан снова не поднял жалюзи на окнах своего кабинета. Пока происходил этот уединенный разговор, Делгадо подошла к сержанту Макгигану и попросила разрешения самой взять показания у Дианы. Макгиган с готовностью согласился – ведь, как только экстренный инструктаж закончился, Делгадо оказалась в центре водоворота внимания. Большинство из ее смены и часть сотрудников из ночной стали выражать такие соболезнования, словно им только что сообщили, что родители Делгадо умерли. Делгадо мужественно принимала их, прекрасно понимая, что единственный человек здесь, который внимательно следит за ее реакцией, – это она сама. Что же касается всего остального, то Хоппера теперь считали типичным продажным копом, ухитрившимся влезть в нечто такое, с чем деревенщина из Индианы справиться не смог, – и с самыми плачевными результатами.

Делгадо даже не особенно удивила та скорость, с которой весь участок повернулся против Хоппера. Похоже, он говорил правду, и многие ветераны департамента до сих пор считали его чужаком.

Она старалась не думать о том, как бы они отреагировали, если бы специальный агент Гэллап использовал в глубоко секретной операции ее саму.

Делгадо увела Диану сразу, как только та вышла из кабинета капитана. Диана была явно рада ее увидеть. Несмотря на очевидное огорчение, она приняла сообщенные ей капитаном новости довольно стойко.

И теперь, сидя в камере для допросов, Диана выглядела скорее раздраженной, чем обескураженной.

«Хорошо держится», – подумала Делгадо.

Разумеется, она не верит, что ее муж как-то замешан в двойном убийстве, не говоря уж о том, чтобы он лично мог жать на спусковой крючок. Делгадо не знала, насколько детально выстроена легенда – например, действительно ли в морге сейчас охлаждаются два трупа? Неужели Гэллап зашел так далеко? Или все это не более чем хитроумный розыгрыш, рассчитанный на то, чтобы дать Хопперу время войти в банду «Гадюк» и выйти из нее обратно?

У Делгадо не было ответов на эти вопросы. Зато была жена Хоппера, спрятанная в камере для допросов. По- нормальному, беседу с ней следовало проводить в зале совещаний, если не прямо за столом Делгадо. Допросная была темной и вонючей, с отваливающимися от сырости плитками по углам.

Идеальное место, чтобы запугать подозреваемого.

Идеальное место для приватной беседы.

Делгадо глубоко вдохнула и вышла из комнаты для наблюдений. Как только она вошла в допросную, Диана подняла глаза и просто покачала головой.

– Розарио, что, черт возьми, происходит? Я искренне надеюсь, что ты мне сейчас все объяснишь.

Делгадо села напротив нее и взглянула на настенные часы. Хотя у нее не было особых причин беспокоиться, что ее решение воспользоваться допросной для беседы с Дианой кто-нибудь сочтет подозрительным, она понимала, что рано или поздно сюда кто-нибудь придет. Возможно, это чрезмерная осторожность, но лучше так, чем наоборот.

– У нас не очень много времени… – заговорила Делгадо, но Диана покачала головой и положила руки на стол.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она, склонив голову набок. – Послушай, Розарио, Джим ни в коем случае не может быть замешан в… что бы, черт возьми, это ни значило. То, о чем говорил капитан, – не имеет никакого смысла.

Лицо Дианы сильно покраснело. Она откинулась на спинку стула и потерла лоб. Делгадо заметила, что, несмотря на браваду, рука ее дрожала.

– Слушай, Диана, я должна сказать тебе нечто важное. Я хочу, чтобы ты выслушала меня очень внимательно, хорошо? Я не должна была этого делать, но я дала обещание Хопперу…

Диана наклонилась вперед.

– Обещание? Ты с ним говорила?

И тут Делгадо услышала его: еле уловимый звук, где-то за спиной. Она не обернулась, но пристально посмотрела в глаза Диане и слегка качнула головой. Диана недоуменно подняла брови, но теперь Делгадо, по крайней мере, знала, что та поняла ее сигнал.

Кто-то зашел в комнату для наблюдений. Делгадо узнала звук закрываемой двери. В допросной не происходило ничего такого, что могло вызвать подозрения, но даже если происходило – теперь это не имело значения.

Теперь можно было быть уверенными только в одном: их разговор перестал быть личным.

Делгадо сжала зубы, затем засунула руку в карман пиджака и вынула оттуда одну из своих визиток и ручку. Затем быстро перевернула карточку и записала адрес, после чего толкнула визитку Диане, как можно тщательнее прикрывая ее запястьем. К счастью, Диана поняла все правильно. Она положила руку на карточку и спрятала ее под столом.

Как раз вовремя.

Дверь допросной открылась, и в нее зашел капитан Лаворна.

– Детектив Делгадо, жду вас в своем кабинете.

Делгадо развернулась на стуле.

– Да, сэр, но я как раз принимаю показания Дианы…

– Немедленно!.. Если, конечно, вас не затруднит, детектив.

С этими словами капитан открыл одной рукой дверь, а другой – пригласил Делгадо на выход.

Делгадо посмотрела в глаза Диане, затем встала и вышла из камеры. За спиной она услышала голос капитана:

– Примите мои извинения, миссис Хоппер. Я уже распорядился отвезти вас домой. Спасибо за терпение.

Делгадо стояла, уперев руки в боки, перед столом капитана Лаворны. Эта поза вошла у нее в привычку, и в большинстве случаев она принимала ее, даже этого не осознавая.

Но только не теперь.

Дверь была плотно закрыта, как и жалюзи на ней. Капитан поправил несколько канцелярских предметов на столе, прежде чем взглянуть на подчиненную.

– Расслабьтесь, детектив.

– Я в полном порядке, сэр. Могу я узнать, почему вы оторвали меня от работы? У меня сейчас довольно много дел.

Капитан кивнул.

– Я понимаю ваше желание помочь…

– Желание помочь? – переспросила Делгадо, нахмурившись. – Сэр, я просто выполняю свой долг. Теперь, когда у нас каждый детектив на счету, я бы хотела вернуться и доделать свою часть работы.

– В этом нет необходимости.

– Сэр, я не уверена, что…

– Партнерство между детективами – это совершенно особые отношения, Делгадо. И довольно близкие. Приходится много общаться – как в профессиональной сфере, так и в личном смысле.

– Нет нужды объяснять мне это, сэр.

– Возможно, есть, детектив, поскольку я сомневаюсь, что вы понимаете меня до конца. – Лаворна откинулся на спинку кресла и бросил на стол ручку. – Вы слишком лично восприняли это расследование. К тому же, пока вы младший детектив, вы не сможете взять на себя всю полноту ответственности.

Глаза Делгадо сузились, но капитан только вздохнул.

– Идите домой, детектив. Возьмите административный отпуск на неделю, с полной оплатой. Я даже не буду его отмечать официально.

Делгадо покачала головой:

– Я действительно думаю, что смогу помочь здесь, сэр.

– А я думаю, что не сможете, детектив. Я хочу быть уверенным в том, что мои детективы работают над этим делом с полной отдачей – не отвлекаясь на проблемы, которые создадут те, кто считает ваше участие в расследовании неуместным.

– Проблемы? Сэр, я…

– Идите. Домой. Это приказ. Жду вас здесь через семь дней. Возможно, к тому времени все наладится. Разумеется, я дам знать, если мы узнаем что-то новое. Оʼкей?

Глубоко вдохнув, Делгадо кивнула.

– Сэр…

Капитан посмотрел на Делгадо, застывшую на месте.

– Закройте дверь с той стороны, детектив.

Делгадо поджала губы и вышла, не сказав больше ни слова. Закрыв за собой дверь, она взглянула на часы, висевшие на противоположной стене рабочего кабинета.

Затем собрала вещи со стола и покинула участок, не обращая внимания на озадаченные взгляды коллег.

Теперь ее цель – закусочная «У Тома», где она будет сидеть весь день и ждать, если придется.

Оставалось только надеяться, что Диана правильно поняла ее послание.

Глава двадцать шестая

День второй

9 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Ночь, проведенную на складе, трудно было назвать комфортной, но Хопперу доводилось страдать и хуже. После возвращения к коллективу было выпито еще больше пива, причем Марта и Хоппер сидели вместе на потрепанном диванчике с продавленными пружинами. В заключение вечера тот же диванчик стал его кроватью после того, как остальные наконец закончили пить и незаметно разбрелись. Хоппер предположил, что на складе есть и другие спальные места, так как после пробуждения обнаружил, что на первом этаже никого нет. От неудобного лежбища жутко разболелась поясница.

– Проголодался?

Хоппер лег прямо и посмотрел вверх. В поле зрения появилась Марта с коробкой пиццы в руках. Она бросила пиццу на стол, затем плюхнулась на диванчик возле Хоппера. После чего открыла коробку, достала один из двух остывших кусков пиццы и съела его, откинув голову назад и широко открывая рот.

Холодная пицца на завтрак.

Вздохнув, Хоппер взял второй кусок. Что ему сейчас действительно было нужно, так это кофе. И чтобы как можно больше.

Поглощая залежалую пиццу, он огляделся, но по-прежнему не заметил больше никого, кроме них двоих.

– А где все?

– Работают, – ответила Марта. – Это то, чем мы все должны заниматься. Ты слишком долго спишь, мой друг. Первая ночь – лады, но вторая – кранты. Если хочешь остаться с «Гадюками», соблюдай правила.

– Правила включают в себя холодную пиццу на завтрак?

Марта рассмеялась:

– Это лучшее, что я могла предложить. Ты пропустил утреннюю трапезу в столовой.

Хоппер жевал и думал. Затем повернулся к Марте, сидевшей рядом:

– У вас есть столовая?

Марта пожала плечами:

– Конечно. Святой любит, чтобы все шло так, как заведено. Честно говоря, я даже не знаю… Это просто комната со столами и стульями. Мы сидим там и едим из консервных банок. Армейский паек или что-то в этом роде. Уж поверь, несвежая пицца – это чистый кайф по сравнению с тем дерьмом.

Хоппер кивнул:

– Так, и где мое спальное место?

– Молодец, что напомнил. Нужно тебя обустроить, – ответила Марта. – Ты теперь в команде Лероя и Линкольна, поэтому твое место рядом с ними. – Она указала сухой корочкой от пиццы на ближайший штабель из ящиков. – Сходи принеси скатку.

– Скатку?

– Точно.

Хоппер поднялся и пошел к ящикам, на которые указала Марта, разминая руки и ноги, затекшие после ночи на диванчике. Штабель был частично прикрыт брезентом. Хоппер откинул его и обнаружил, что верхний ящик был без крышки. Внутри лежали большие тканевые свертки, перевязанные парусиновыми ремнями. Хоппер протянул руку и вытащил один из них.

Это был армейский спальный мешок – точно такой же, в которых он прожил множество ночей во Вьетнаме. Он повертел мешок в руках, убедившись, что он настоящий – слегка лежалый, но абсолютно новый. Должно быть, «Гадюки» совершили налет на армейский стратегический склад.

– Идем, – сказала Марта. Она встала с дивана и направилась в офисную секцию склада. – Поищем для тебя место, а потом отправим на работу.

И она пошла вперед, не оглядываясь. Хоппер посмотрел ей вслед.

У «Гадюк» есть столовая. Они питаются пайками. Спят в спальных мешках.

Похоже, они начинают ощущать себя не столько бандой, сколько частной армией.

Хоппер подхватил свой «спальник» и последовал за Мартой в глубь складского комплекса.

Глава двадцать седьмая

Разъяснения

9 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Кофе в закусочной «У Тома» оказался настолько плохим, что Делгадо даже задумалась – уж не пьет ли она то, что осталось в кофейнике со вчерашнего дня? Тем не менее она успела одолеть три… нет, четыре кружки этой отравы, прежде чем появилась Диана. Сара сидела у нее на руках, и Делгадо не смогла не улыбнуться, заметив, с каким интересом маленькая девочка посмотрела на стопку блинов с сиропом, которую пронесла мимо одна из неприветливых официанток. Когда они приблизились к ее столику – по совпадению, тому же самому, где они сидели с Хоппером вчера – Диана договорилась с Сарой, что та сможет съесть блин, если станет вести себя хорошо, пока мама будет разговаривать с подругой. Сара нетерпеливо кивнула в знак согласия, и через несколько мгновений появился один-единственный блин, маленький металлический кувшинчик с сиропом и чашка кофе для Дианы.

«Хорошая идея», – подумала Делгадо.

Блин займет все внимание Сары, пока ее мать будет узнавать правду о своем муже. Но Диана заговорила первой.

– Послушай, Розарио, я очень надеюсь, что пришла сюда не зря. Потому что я очень хочу знать, что происходит и во что вляпался Джим. Я уверена, что это не двойное убийство – я прочитала это в твоих глазах, как только увидела тебя в участке. И не сомневаюсь, ты знаешь, что происходит, так что хватит…

Диана осеклась и взглянула на Сару, сосредоточенно делившую блин на квадратики вилкой. Затем склонилась через стол к Делгадо.

– Хватит мне вешать лапшу на уши, – продолжила она, почти перейдя на шепот. – Я хочу знать, что с Джимом все в порядке.

Делгадо затаила дыхание. На самом деле она не очень хорошо знала Диану. Они встречались, возможно, дважды за те шесть недель, пока Делгадо работала в паре с Хоппером, но она уже успела понять, что Диана – такая же целеустремленная и сильная, как ее муж. Честно говоря, ничего другого она и не ожидала.

И это очень хорошо, потому что значительно упрощало дело.

За исключением одного…

Делгадо посмотрела на столешницу. Диана, казалось, почувствовала мимолетную перемену в настроении, поскольку наклонилась еще ближе.

– В чем дело?

Делгадо подняла глаза:

– Я не могу ответить на твой вопрос, потому что сама не знаю.

Диана вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Так ты не можешь сказать, что случилось с моим мужем? А я думала, ты в курсе, что происходит.

– Погоди, погоди! – Делгадо примирительно подняла руку. – Да, я знаю, что происходит – не все, но многое. И, как уже говорила, обещала твоему мужу приглядывать за вами. Это подразумевало и то, что я должна была тебя успокоить. Или попытаться, во всяком случае.

Диана покачала головой. Сара посмотрела на маму. Весь подбородок ее был в сиропе. Она улыбнулась, и Диана убрала ей волосы со лба. Улыбка, которую она подарила Саре, вышла не такой искренней, как у ее дочери.

– Если ты знаешь, что происходит, – спросила Диана, – то почему не можешь сказать мне, что с Джимом все в порядке?

– Потому что я не знаю этого, честное слово. Я даже не знаю, где он.

Диана вздохнула. Делгадо увидела, как часть энергии, нужной для борьбы, покинула ее, и она слегка осела на виниловом сиденье.

Она старалась. Пыталась бороться. Но каких сил ей это стоило… Делгадо не могла себе даже представить.

– Послушай, Диана, я не могу рассказать тебе все. И если кто-нибудь узнает хоть что-нибудь, то мы все окажемся в очень большой беде. Твой муж не в бегах. Я не знаю, где он, но он не исчез. Двойное убийство – прикрытие. Он работает с оперативной группой федералов, которая пытается нейтрализовать крупную преступную банду – ту самую, которая имеет отношение к серии убийств с картами Зенера.

Делгадо замолчала. Диана внимательно смотрела на нее. Затем улыбнулась, и на глаза ее навернулись слезы.

Сара перестала терзать блин и подняла глаза:

– Что случилось, мамочка?

Диана снова погладила ее по волосам.

– Тебе не о чем беспокоиться, милая, – сказала она, затем повернулась к Делгадо и вытерла слезы.

– Расскажи мне все, что знаешь, – попросила она.

Делгадо кивнула, сделала глоток кофе и начала свой рассказ.

Глава двадцать восьмая

Встречное расследование

10 июля 1977 года

Манхэттен, г. Нью-Йорк.

Делгадо добралась до последнего адреса, указанного в списке Джейкоба Хелера, только во второй половине дня в воскресенье. Оказалось, что там находился общественный центр Нижнего Манхэттена – приземистое современное здание, зажатое между старинными многоквартирными домами, которые теперь занимали небольшие промышленные предприятия.

Это было уже третье место, где успела побывать в этот день Делгадо. Всего же с начала расследования ей удалось посетить две встречи «анонимных алкоголиков» и две группы поддержки для ветеранов военных действий. Было опасение наткнуться на не очень теплый прием, но, как оказалось, ей везде были рады. Конечно, очень скоро она поняла, что в таких местах никого не осуждают и рады вообще всем. В этом и заключался смысл собраний подобных групп. Более того, и участие, и присутствие было сугубо добровольным, поэтому Делгадо могла спокойно сидеть и наблюдать, не вызывая ни малейшего подозрения.

Но правильным ли был именно такой подход к расследованию, Делгадо не могла бы сказать с уверенностью. Из четырех встреч, на которых она побывала, лишь в одной группе – специальной для ветеранов Вьетнама – удалось нащупать связь с серией карточных убийств.

И эта связь даже не была прямой. Беседуя с некоторыми участниками во время перерыва на кофе, Делгадо узнала, что группа, к которой она присоединилась, была создана относительно недавно – из остатков более ранней, внезапно распавшейся после исчезновения организатора.

Организатора звали Джонатан Шнетцер.

Первая жертва.

А когда Делгадо показала им фотографию Джейкоба Хелера, позаимствованную ею из уголовного дела, то его опознали сразу двое членов группы, несмотря на плохое качество изображения. Да, он посещал собрания прежней группы пару раз.

Наконец-то прогресс. Но, хотя Делгадо поняла, что вышла на верный путь, предстоящая задача все еще казалась огромной. Она нашла зацепку, но только на одном собрании из четырех, а время между тем уже приближалось к четырем часам дня. Побывать бы на всех собраниях одновременно, но, к сожалению, такое было невозможно.

Здесь она сама по себе – расследует дело, которое ей даже не полагалось вести.

Заглянув в фасадные окна общественного центра, Делгадо увидела объявление на стекле – почти не отличимое от множества других, которые специально приклеили так, чтобы можно было прочитать с улицы.

Она оказалась в нужном месте. Но неужто опоздала?

Объявление гласило: «Встреча ветеранской группы в 16:00 отменяется».

Ветеранская группа? Должно быть, та самая.

Глубоко вздохнув, Делгадо вошла в общественный центр и направилась к стойке регистрации. Женщина, сидевшая за ней, передвинула очки с переносицы на кудрявую голову и взглянула на Делгадо.

– Чем могу помочь?

Пришло время менять тактику. Делгадо выудила из сумочки полицейский жетон и подняла до уровня ее глаз. Женщина уставилась на него, вернув очки на переносицу. Затем посмотрела на Делгадо поверх стекол.

– Что-то случилось?

– Я детектив Делгадо.

– Хм… хм…

Делгадо убрала жетон и указала на фасадное окно с массой наклеенных на нем объявлений.

– Ветеранская группа должна была собраться в четыре?

– Ах, это… – Женщина встала со стула и подошла к окну, затем наклонилась и тщательно рассмотрела объявления, прежде чем сорвать со стекла одно из них. – Рано или поздно пришлось бы это сделать. Упомянутая группа здесь больше не собирается.

– А когда она собиралась в последний раз?

Женщина вернулась на свое место.

– Сейчас поглядим.

У ее локтя лежала большая книга, уже открытая. Женщина пододвинула ее к себе поближе и стала листать страницы, читая верхнюю строчку каждого листа и проводя по ней пальцем, прежде чем перевернуть.

– Вот, нашла. Вообще-то, уже прошел целый месяц. Они собирались два раза в неделю – в среду вечером и в воскресенье днем. – Женщина нахмурилась и заглянула в следующую страницу. – Вот здесь… Аренда оплачена на месяц вперед, но последние восемь собраний не состоялись. Извините, то объявление следовало снять уже давно. – Она помолчала, затем подняла глаза. – Да, именно так.

– Вы можете что-нибудь вспомнить?

Женщина опять углубилась в книгу, постукивая пальцем по одной строчке, затем снова подняла глаза и снова надела очки.

– Вот та самая среда, в которую впервые не состоялась встреча. Группа собралась, но организатор не пришел. Они стали выяснять, где он. Линда – это моя коллега, сегодня ее нет – пыталась до него дозвониться, но он не брал трубку. То же самое повторилось в воскресенье. Пришло несколько человек, и мы снова пытались дозвониться. Бесполезно.

Делгадо посетило чувство, что она знает уже ответ на свой следующий вопрос.

– Вы можете назвать имя организатора?

– Ну, Линды пока нет… Но я могу посмотреть по телефонному номеру. А вам не требуется для этого ордер или что-то в этом роде?

Делгадо покачала головой:

– Мне нужно только имя.

Женщина шмыгнула носом и снова открыла свой гроссбух. Затем еще раз провела пальцем по строчкам и постучала по странице.

– Сэм Барретт…

Она подняла и развернула книгу так, чтобы Делгадо могла прочитать то, что в ней было записано.

Догадка оказалась верной. Ветеранской группой руководил Сэм Барретт.

Вторая жертва.

Остался последний вопрос. Делгадо вынула фотографию Джейкоба Хелера и показала женщине.

– Вы когда-нибудь видели здесь этого человека?

Очки опустились вниз. Женщина то приближала, то удаляла от себя фотографию, хмуря лицо.

– Возможно. Не знаю. Трудно сказать. Фотография очень неразборчивая.

Делгадо кивнула.

– Подумайте как следует.

Женщина вздохнула так тяжело, будто Делгадо заставляла ее делать что-то неимоверно трудное. Она вновь посмотрела на фото, затем протянула его обратно.

– В среду. Он был здесь в среду, когда вся группа выясняла, где их организатор. А что, собственно, произошло? Нам здесь не нужны неприятности.

Делгадо положила фотографию обратно в сумочку.

– Не волнуйтесь, неприятностей не будет. Вы мне очень помогли, спасибо.

Она повернулась и пошла к выходу. Проходя через дверь, она услышала, как женщина снова тяжко вздохнула.

Выйдя на тротуар, Делгадо остановилась и стала обдумывать все, что она узнала о Джонатане Шнетцере, Сэме Барретте и Джейкобе Хелере.

Затем резко развернулась на месте и направилась в центр города.

Предстояла еще одна встреча, которую не хотелось пропустить. Еще один человек, с которым следовало поговорить.

Доктор Лиза Сарджесон.

Делгадо взглянула на часы. Если она поторопится, то сможет еще успеть.

Глава двадцать девятая

Позднее прибытие

10 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Делгадо пришла на семинар Лизы с запасом в несколько минут. Пробираясь по залу в толпе людей, занимавших свои места, она привлекла внимание руководителя группы.

– Здравствуйте, детектив! Не ожидала вас здесь увидеть. – Затем Лиза нахмурилась. – Что-то случилось?

– Просто хотела задать вам несколько вопросов.

Лиза поморщила нос.

– А это очень важно? Я собираюсь начать семинар.

Делгадо открыла сумочку.

– Надеюсь, не отниму у вас много времени. – Она вынула фотографию Джейкоба Хелера. – Вам знаком этот человек?

Но Лиза уже качала головой:

– К сожалению, нет. А кто он?

Наверное, попытка того стоила.

– Его зовут Джейкоб Хелер, – ответила Делгадо. – У нас есть основания полагать, что в последние недели он посетил несколько групп поддержки по всему городу.

Лиза поджала губы.

– Ну, у нас не совсем группа поддержки. И случайных людей здесь обычно никогда не бывает. Я никогда не встречала этого человека и даже не слыхала его имени.

– Ладно. А вам знакомы Джонатан Шнетцер или Сэм Барретт?

Лиза покачала головой:

– Опять же, нет. Я никогда о них не слышала.

Делгадо перевела дыхание.

– Что ж, спасибо.

Ее плечи поникли, но, увидев озадаченное выражение на лице Лизы, она не смогла удержаться от усталого смеха.

– Все в порядке, правда, – сказала Делгадо. – Я просто пытаюсь найти какие-то зацепки.

– Ну, если смогу чем-то помочь, звоните в любое время. – Глаза Лизы расширились. – Это ведь не из-за карт, да?

– Боюсь, я не имею права вдаваться в подробности, – ответила Делгадо.

Хоть это и правда, но она говорила так скорее для прикрытия собственной задницы. Ведь если выяснится, что она занималась этим расследованием во время отпуска, который предоставил ей капитан, то придется чертовски дорого за это заплатить.

– Но спасибо, что уделили мне время.

Оглядевшись, Делгадо заметила, что все участники уже расселись по местам и негромко переговаривались друг с другом, ожидая начала семинара.

– Пожалуй, не буду мешать. Если выяснится что-то новое, я дам вам знать.

Делгадо прошла по проходу между стульев и распахнула двойные двери в конце зала. Оказавшись в главном холле, она прошла мимо высокого мужчины с короткой стрижкой в военном стиле и бородой, обрамлявшей острый подбородок. Глаза мужчины были прикрыты серебристыми очками-авиаторами. Видимо, один из опаздывающих участников семинара.

Погруженная в свои мысли, Делгадо не стала обращать на него внимания.

Глава тридцатая

Прибытие Змея

10 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Отличная получилась встреча! Должен вас поздравить с отличной методикой.

Лиза продолжала собирать сумку. Встреча реабилитационной группы только что закончилась, и один или два участника задержались у двери, желая поболтать, пока их психолог не закрыла зал.

Мужчина прошел по проходу между рядов старых, обшарпанных стульев, расставленных лицом к холлу старинной методистской церкви. Когда Лиза подняла глаза, мужчина жестом указал на стулья. Несмотря на то что на лице его были зеркальные очки-авиаторы, она поняла, что он имеет в виду.

– О, спасибо, – сказала она, махнув пачкой бумаг. – Мне действительно не помешала бы лишняя рука. Раньше я заставляла группу помогать мне собираться в конце каждой встречи, но потом решила, что это будет слишком похоже на школу.

Мужчина рассмеялся и начал складывать стулья в штабели и расставлять вдоль стены – рядом с видавшим видом пианино. Лиза наблюдала за ним, уперев руку в бедро. Когда он повернулся, чтобы перенести следующий ряд стульев, она нахмурилась.

– Простите, мне кажется, мы незнакомы. Вы не участник группы?

Мужчина остановился на секунду, затем продолжил убирать стулья. Он был высок, с загорелой кожей, коротко подстриженными волосами и растительностью на подбородке. Подобно летчикам он носил черную кожаную куртку поверх пурпурной рубашки. На шее висела цепочка с двумя прямоугольными подвесками.

Лиза насторожилась, опасливо поглядывая на незнакомца. Несмотря на то что реабилитационная группа набиралась исключительно по приглашениям (подбор участников координировался с директорами благотворительных фондов, которые управляли программой), методистская церковь всегда являлась общественным местом, чьи двери были открыты для всех. Благотворительным фондом осуществлялось особое бронирование, но это не обязывало Лизу запирать каждый раз двери перед началом сеанса. Зайти сюда мог кто угодно.

Включая этого человека.

Если честно, он выглядел как любой другой в ее группе. Тут все было организовано иначе, чем в Руквуде, где благотворительные фонды не имели доступа к заключенным. В отличие от института здесь она должна была работать немного по-другому, помогая реабилитации тех, кто не только освободился, но сам хотел наладить для себя нормальную жизнь на воле. Благотворительная организация старалась как можно раньше выявить тех, кто подвержен риску, – ведь чем раньше они приступят к работе, тем успешнее будет результат. Поэтому члены группы (по крайней мере, некоторые из них) часто оказывались с тяжелыми характерами – несмотря на то, что приходили сюда добровольно, с искренним желанием что-то изменить в своей жизни, чтобы не загреметь за решетку вновь.

Мужчины (а, как правило, все они были мужчинами), присоединившиеся к группе Лизы, подвергались также и другим рискам. Их уязвимость в качестве добропорядочных граждан, их неуверенность в жизни делали их легкой добычей для вербовщиков банд, которых в Нью-Йорке развелось более чем достаточно.

Банд вроде той, к коей принадлежал этот незнакомец.

Потому что, когда он в третий раз относил стулья, Лиза увидела изображение на спине его куртки – красную свернувшуюся в кольца змею, щелкавшую раздвоенным языком. А под рисунком одно только слово: «Гадюки».

Лиза вздохнула и пошла к мужчине. Она уже имела опыт общения с подобным контингентом. Чтобы вывести ее из равновесия, требовалось нечто большее, чем бандитский рисунок на куртке.

– Прошу прощения, – сказала она, приблизившись к мужчине почти вплотную. Тот обернулся. – Вы должны уйти, немедленно, или я вызову полицию.

Мужчина поднял руки, как бы сдаваясь, и кивнул. Лиза инстинктивно шагнула назад, чтобы держаться от него подальше. Возможно, сто́ит позвать кого-нибудь на помощь – например, из тех, кто любил подзадержаться после семинара, чтобы поболтать у дверей. Лиза такое поведение поощряла. Это была видимая часть процесса обучения их дружбе и умению объединяться с другими – так сказать, умению создавать вокруг себя собственные группы поддержки.

Сумка Лизы стояла в передней части зала. Внутри лежал газовый баллончик и телескопическая дубинка. Проживая в Нью-Йорке, женщина должна проявлять осторожность.

Она справится сама.

Она справится с ним.

– Простите, – произнес мужчина. – Я не хотел вас пугать. Могу заверить, что не причиню вам не только вреда, но даже лишнего беспокойства.

Лиза отошла еще дальше. В его поведении было нечто странное – он говорил совсем не так, как обычный уличный бандит. Он был образован и умен. Совсем другим. Даже руки он специально держал так, чтобы она могла их видеть.

– Я сказал только то, что хотел сказать. У вас отличная группа. Великолепная работа. Работа, в которой нуждается наш город и все люди в нем. Я просто хотел вас поздравить. В первую очередь я пришел сюда именно за этим.

Лиза склонила голову набок.

– Вы пришли, чтобы меня поздравить?

Мужчина рассмеялся.

– Да, но не только. Я хочу предложить вам работу.

Лиза нервно моргнула.

– Простите, я вас правильно поняла?..

Мужчина кивнул.

– Я представляю организацию…

– В смысле банду, – перебила Лиза, указав на спину мужчины. – «Гадюки». Или вы забыли, что у вас написано на куртке?

Мужчина рассмеялся.

– Да, «Гадюки». Но, как я уже сказал, мы не банда. Мы организация. Конечно, я позаимствовал некоторые элементы из разных источников, но это не криминальное предприятие. Правда, и не совсем благотворительность, как у вас здесь, но цели наши схожи – помочь тем, кто нуждается в помощи. Вроде тех, кто ходит в вашу группу. И я хочу, чтобы вы присоединились к нам.

Лиза покачала головой. Убедившись, что мужчина не собирается набрасываться на нее, она прошла в переднюю часть зала. Там она перекинула ремень сумки через голову и принялась нервно запихивать в нее оставшиеся бумажные материалы.

– Простите, но что бы вы ни предложили, я в этом не нуждаюсь. Желаю удачи с вашей группой, но меня здесь все устраивает. Спасибо.

– Включая деньги?

Лиза помедлила.

– Что вы имеете в виду?

Мужчина развел руками, указав на зал.

– Вас засунули в эту мрачную дыру, где почти ничего не платят, чтобы вы надрывались, спасая десятки человеческих душ. Работайте со мной, и вы спасете сотни, причем без риска задолжать за квартплату.

Лиза снова покачала головой.

– Мне действительно пора уходить.

Мужчина прошел к ней через весь зал.

– Неужели вы не хотите что-то изменить в своей жизни? Совершить нечто значительное? И важное? Помочь людям. Вы же этим занимаетесь. Это то, для чего вы родились на свет. Поработайте со мной, и вместе мы сможем помочь всему городу.

Лиза недовольно вздохнула. Она слишком долго возится с этим человеком, но что-то из сказанного им не давало ей покоя.

– Откуда вы узнали, кто я и чем занимаюсь? Вы не являетесь частью группы. Вы с кем-то из нее знакомы? Вам кто-то что-то рассказывал?

– О, доктор Сарджесон, я хорошо знаю вас. Знаю ваши работы. Ваша диссертация по методологии социологической реинтеграции – это настоящее произведение искусства, если позволите так выразиться. Я внимательно изучил ее. У вас выдающийся ум.

Ну, здорово! Значит, он маньяк, который вместо того чтобы заглядывать в окна, просиживает время в публичной библиотеке.

Лиза вдохнула побольше воздуха, чтобы высказать все, что она по этому поводу думает, как вдруг мужчина поднял руку.

– У вас есть ручка?

От неожиданности она так резко закрыла рот, что зубы ее клацнули.

– Что? Ручка?

Мужчина кивнул и вынул из внутреннего кармана красную спичечную пачку. Он повертел ее в руках, словно решая, может ли она ему еще пригодиться, затем протянул к Лизе вторую руку. Лиза нахмурилась, но как-то бессознательно залезла в сумку, вытащила из нее ручку и вложила в его ладонь.

Мужчина отошел к пианино и, облокотившись о верхнюю крышку, принялся что-то писать на открытом клапане спичечной пачки.

– Вот здесь мы находимся. Подумайте о моем предложении. Почему-то мне кажется, что вы передумаете. Когда будете готовы, приезжайте. Я буду ждать.

Он оторвал клапан от пачки и протянул ей. На белой стороне был написан адрес – где-то в Бронксе.

Она подняла глаза:

– А что такое…

– Это ваше, – перебил он, протянув ей ручку. Она взяла ее и положила в сумку.

Затем он повернулся и пошел к выходу из зала. Где-то на полпути он остановился и крикнул через плечо:

– Было приятно снова увидеться с вами, доктор Сарджесон. Надеюсь, вы примете правильное решение.

И ушел. Дрожащая Лиза осталась в зале одна.

Она стояла некоторое время неподвижно, потом посмотрела на кусочек картона в своей руке.

Вздохнув, она бросила его в сумку и вдруг осознала, что половина стульев до сих пор не убрана.

Сбросив сумку на пол, она принялась за работу. Образ странного мужчины никак не выходил из ее головы.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

Увидев растерянное выражение на лице Оди, Хоппер остановился и посмотрел на часы. Было довольно поздно, хотя он подозревал, что на самом деле устал больше, чем она.

Оди сложила губы в форме буквы «о».

Хоппер приподнял бровь.

– У нас вопрос с последнего ряда?

Оди скрестила руки на груди.

– Откуда ты все это знаешь? О том, что происходило с Делгадо и Лизой. Тебя же там не было.

– В смысле «откуда знаю»?

– О Делгадо и Лизе, – повторила Оди. – Тебя там не было.

– Справедливое замечание, – ответил Хоппер. – Но мы… в смысле Делгадо и я, собрали потом все это по частям. Нам пришлось допросить всех, кто имел к этому отношение, чтобы написать потом большой официальный отчет. Честно говоря, на писанину ушло гораздо больше времени, чем мы потратили на само расследование. Пришлось даже потом лететь с этим отчетом в Вашингтон и представлять его какой-то федеральной безликой комиссии, одетой в одинаковые деловые костюмы. Комиссия выжала из нас все соки, хотя для меня так и осталось загадкой, кто они такие были. – Хоппер усмехнулся. – В общем, на самом деле это некий итог.

Оди медленно кивнула, но по выражению ее лица Хоппер понял, что она все еще сомневается.

– Конечно, я признаю, что некоторые сведения были слишком отрывочны. Мы постарались сделать все возможное, чтобы ничего не упустить, но у нас никогда не будет полной картины того, что происходило и что при этом думали люди. – Хоппер наклонился вперед над столом. – Это еще одна сторона работы детектива. – Он подвигал обеими руками ладонями вниз по столу так, будто раскладывал невидимые карты. – Ты берешь разрозненную информацию: заявления, материалы допросов и то, что сумел добыть сам, и выясняешь, как это все сочетается. Это нелегко, потому что иногда бо́льшая часть информации не имеет смысла и показания свидетелей – не то, что происходило на самом деле, даже если они абсолютно уверены, что говорят правду. Хоть я и рассказываю тебе эту большую историю, но делаю это только сейчас, спустя годы, потому что она сидела в глубине моего сознания достаточно продолжительное время. Иногда только так можно оглянуться назад и понять, что случилось на самом деле.

Он откинулся назад, положив руки на колени, и пожал плечами.

– И даже теперь остались некоторые пробелы, которые требуется заполнять – даже если нет полной уверенности в своей правоте. Но, как я уже сказал, – это часть работы. Детектив должен собрать все, что знает, и расследовать преступление, надеясь при этом, что если он все сделает как можно более тщательно, то дело не рассыплется.

Оди смотрела на стол. Хоппер не мог прочитать выражение ее глаз, но не был уверен, что ему это нужно. История была большой, запутанной и, черт возьми, оказалась намного длиннее, чем он предполагал.

И довольно мрачной.

Он не осознавал этого, начиная свой рассказ, и, как бы ни подвергал ее цензуре для Оди, все время задавался одним вопросом – не слишком ли он далеко зашел? С другой стороны, он должен рассказать правду о том, что произошло – не только ради нее, но и ради себя. Эти воспоминания ему не доводилось прокручивать в голове уже очень давно, но Оди хотела… и нуждалась в том, чтобы знать о его прошлом.

Но… может, история о сатанинском культе и серийном убийце была не тем крутым приключением, о котором стоило знать его юной падчерице. Он попытался вспомнить, каким был в ее возрасте и как мог отреагировать на тот же рассказ.

Но вряд ли это воспоминание даст ему какие-то ответы.

Он снова наклонился над столом.

– Послушай, милая, уже поздно. Может, лучше отложить продолжение истории на завтра?

Оди подняла голову:

– Нет!

– Хм… ладно. – Хоппер склонил голову набок. – А это… ну… не слишком страшно для тебя?

Оди помедлила, будто очень тщательно обдумывала вопрос.

– Все нормально, – ответила она, улыбнувшись. – Всего лишь… наполовину страшно. – Улыбка ее померкла. – Только…

– Что «только»?

– С тобой на самом деле все было в порядке? – Она прищурилась, словно пытаясь разгадать логику. – Ты сейчас здесь… значит, ничего плохого не случилось!

Хоппер улыбнулся. Затем расхохотался. Лицо Оди посветлело, ее явно отпустило напряжение.

– Да, Оди, для меня все окончилось благополучно. Я жив и здоров.

Оди удовлетворенно кивнула.

– Так ты хочешь продолжения?

Она улыбнулась.

– Ну что ж… На чем я остановился?

Продолжив рассказ с того места, где он прервался, Хоппер вспомнил о вопросе Оди и ее беспокойстве.

Да, все окончилось благополучно.

Только…

Глава тридцать первая

Делгадо делает звонок

12 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Делгадо взяла трубку телефона, затем положила ее на рычаг. После чего проделала так еще три раза, прежде чем зарычать на себя и еще раз пройтись по кругу внутри своей крошечной квартиры.

Чтобы сделать то, что она собралась сделать, следовало быть уверенной, что она поступает правильно. Делгадо мучительно размышляла об этом весь вчерашний вечер, прокручивая в голове аргументы «за» и «против».

Потому что если она позвонит, то это все – назад пути уже не будет. Придется идти ва-банк, и к черту любые последствия.

Так что да, она должна быть уверена, что поступает правильно. Но если она ничего не предпримет сегодня, то завтра, может, будет уже слишком поздно.

Она вернулась в гостиную, стараясь не поскользнуться на десятках листов, разбросанных по полу. На диване валялся весь исчерканный блокнот, за которым она провела несколько часов вчерашнего вечера, перегоняя свои мысли и теории во что-то, как она надеялась, связное.

Она взяла блокнот и снова перечитала последнюю страницу собственных заметок. В верхней части были написаны два имени, обведенные овалами и со связующей линией между ними.

Джонатан Шнетцер. Сэм Барретт. Оба руководили группами поддержки для ветеранов войны во Вьетнаме. Обе группы вели достаточно успешную деятельность – по крайней мере, до тех пор, пока их руководители внезапно не исчезли, вынудив группы распасться.

Третья жертва, Джейкоб Хелер, на первый взгляд казалась лишней, – но его убийство вписывалось в теорию Делгадо. Может, это было немного неаккуратно, может, она торопилась с выводами, но… вполне вписывалось. Она была в этом уверена.

Потому что Джейкоб Хелер, специальный агент, оперативник из особой федеральной группы Гэллапа, работавший под прикрытием, успел посетить каждое из мест, указанных в его списке, – в том числе те, которыми руководили Шнетцер и Барретт.

И после каждого его визита лидеров групп убивали, после чего группы распадались. Вскоре после этого и сам Хелер пал жертвой. Его убил карточный убийца, потому что он успел его вычислить. Кто-то нацелился на группы, на их лидеров – по причинам, которые все еще оставались загадкой для Делгадо, – и Хелер шел за ним по пятам.

Поэтому его пришлось убрать. Так он стал третьей жертвой.

Делгадо остановилась и покачала головой. Но верна ли ее теория? Или она хочет, чтобы была верна? Это ведь совершенно разные вещи.

И какое к этому имеет отношение Лиза? И имеет ли вообще? Конечно, она знает, что такое карты Зенера и ведет одну из групп по адресу, который входил в список Хелера. Но Делгадо лично убедилась, что существуют десятки организаций, которые используют зал методистской церкви для своих собраний.

Но чем занимался Хелер? Он расследовал дело «Гадюк» и каким-то образом вышел на серийного убийцу? Или пересечение его расследования и карточного убийцы стало чистой случайностью? Может, он стал жертвой по ошибке, когда серийный убийца подумал, что преследуют его, а Хелер на самом деле занимался чем-то другим?

Делгадо смотрела в записи до тех пор, пока буквы не стали расплываться перед ее глазами. Затем она бросила блокнот на диван, сделала еще один круг по квартире, после чего приняла решение.

Потому что есть шанс, что она обнаружила что-то существенное. Что-то полезное. Что-то такое, что может помочь ее напарнику, где бы он сейчас ни находился.

Она вернулась к телефону, взяла трубку и набрала номер местного отдела ФБР. На звонок ответили после нескольких гудков.

– Я детектив Розарио Делгадо. Из 65-го участка. Мне нужно поговорить со специальным агентом Гэллапом, и как можно скорее.

Глава тридцать вторая

Время принятия решений

13 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Послушай, Джерри, я не понимаю. Что ты хочешь мне этим сказать? – Лиза расхаживала по квартире, волоча за собой длинный телефонный провод по всем закоулкам жилого пространства и уставившись в пол в попытке понять, о чем, черт возьми, говорит ее «босс» – если так можно было назвать председателя правления благотворительного фонда, финансировавшего ее программу.

В том, что он говорил, не было никакого смысла. Вообще никакого.

– Простите, доктор Сарджесон, – снова заговорил ей в ухо Джерри. Она явственно представляла себе, как он сидит в маленьком душном офисе где-то в Нижнем Манхэттене. – Но я уже не знаю, какими словами это выразить. Мы требуем, чтобы вы немедленно свернули программу. Правление согласилось выплатить вам жалованье до конца месяца, но других денег больше не будет.

Лиза остановилась посреди коридора и хлопнула себя с досадой по лбу.

– Но я все равно не понимаю…

Джерри вздохнул на том конце провода.

– Мне очень жаль, правда. Но нам сократили бюджет, и мы больше не можем тащить ваш экспериментальный проект.

Рука Лизы крепче сжала телефонную трубку. Он только что сказал…

– «Экспериментальный»? Ты смеешься надо мной, Джерри? Это не эксперимент. Вы взяли на себя обязательство финансировать нашу группу в течение года и даже в полугодовом отчете написали, что результат превосходен. А мне сказали, что результат даже лучше, чем вы могли надеяться. Черт возьми, даже полицейский департамент Нью-Йорка прислал нам благодарственное письмо. Мне что, достать его и прочитать тебе по телефону, Джерри?

– Доктор Сарджесон… Лиза… Я все понимаю…

– А я – нет!

Джерри вздохнул снова.

– Слушай, я буду откровенен. Все дело в деньгах. У нас их больше нет – вообще никаких.

– Как это «никаких»?

– Выгляни в окно, Лиза, – сказал Джерри с ноткой раздражения в голосе. – Нью-Йорк уже не тот, каким был раньше. Некоторые люди уже с этим смирились и не верят, что можно что-то исправить. К сожалению, это касается и некоторых наших благотворителей. Так что извини, но мы не сможем позволить себе продолжать.

Лиза вернулась в гостиную и плюхнулась на диван под окном. Затем покачала головой.

– Мы не можем просто взять и бросить их, Джерри – этих людей в группе. У них наметился определенный прогресс. Нужно продолжать. Мы не можем просто отменить встречи. Ты же знаешь, что с ними тогда будет.

– Мне кажется, вы не очень доверяете себе, доктор Сарджесон. Или нам…

– Не поняла?

– Правление согласилось помочь перевести участников программы в другие группы. Возможно, ваша программа была лучшей в городе, но вы не единственная, кто пытается помочь этим людям. Безусловно, работа проделана превосходная. Вы действительно им помогли. Разумеется, нарушение режима – это не очень хорошо, но мы постараемся свести его к минимуму. Они не только справятся, но и будут вам благодарны.

Разговор продолжился – по крайней мере, со стороны Джерри. Лиза позволила своим мыслям плыть по течению, пока председатель совета что-то зудел ей в ухо.

Она не могла в это поверить. Вся работа, все затраченное время, все усилия… Слиты. Просто так.

Конечно, это был не первый раз, когда ее «кидали», но в Институте Руквуда по крайней мере она вовремя узнала, что корабль тонет, и сумела выбраться из него. С другой стороны, работа с благотворителями приносила бо́льшее моральное удовлетворение, несмотря на низкую зарплату.

Она бы ни за что не бросила ее. Не смогла… и не стала бы.

Но сейчас, похоже, у нее не осталось выбора. Она закончила этот бессмысленный разговор. Прежде чем попрощаться, Джерри принес еще больше извинений, выразил еще большее понимание и восхищение ее превосходной работой… нет, даже образцовой! Дело не в ней, дело в них…

Лиза бросила трубку на рычаг и откинулась на спинку дивана, подняв голову и закричав в потолок. Затем она закрыла глаза и сидела так несколько минут.

Потом села. Она не оставит это просто так. Да, она проводила исключительную работу. Да, она помогала людям.

Возможно, не все еще потеряно.

Она вскочила с дивана и чуть ли не нырнула за своей сумкой, валявшейся возле кресла. Схватив ее, она стала рыться внутри, пока не нашла то, что искала – кусочек картона, который оставил ей вчера человек из «Гадюк». Она повертела его в руках. На лицевой стороне было напечатано название заведения, в котором мужчина купил спички (где-то в Бронксе, «Ресторан Луи»), а на обороте черными буквами, которые было трудно разобрать на фоне красного картона, был написан адрес мужчины.

Но будет ли это правильным? Это ведь безумие, не так ли? Она понятия не имела, кто этот человек. Он умный и хорошо говорит, но при этом одевается, как преступник, и носит название банды напоказ – хоть и рассказывает, что это «организация».

Да, безусловно.

Но с другой стороны… а что, если он говорил правду? Ведь это слишком странная история, чтобы ее придумывать. Если он представляет банду, зачем им пользоваться услугами Лизы? Банды не отличаются доброжелательностью, заботой о согражданах или желанием помочь нуждающимся. Скорее совсем наоборот.

Так что, возможно, он говорил правду.

А возможно, и нет.

Но разве не стоило бы это выяснить? Тем более что у нее больше нет никаких неотложных дел.

Если на то пошло, у нее нет даже работы, кроме как в качестве наемного фокусника. Если этот человек говорил правду, то он вполне может финансировать программу, схожую с ее собственной или вроде той, которую она пыталась запустить в Руквуде. А значит, есть шанс, что найдется финансирование и для нее, и тогда она сможет посвятить работе все свое время…

Наконец она приняла решение. Она съездит и посмотрит. В худшем случае – зря смотается в центр города и обратно.

Но что будет в лучшем?

Лиза положила картонку обратно в сумку, проверила наличие газового баллончика и телескопической дубинки, после чего отправилась в Бронкс.

Глава тридцать третья

Вызов на дом

13 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Немного согнувшись, Делгадо изучала список имен рядом со звонками, когда входная дверь дома открылась. Делгадо подняла глаза и увидела в дверях ту, к кому она пришла.

– Детектив? – спросила Диана. Ее дочь стояла рядом и сжимала руку матери. – Какие-то новости?

– О нет, прощу прощения, – ответила Делгадо, выпрямившись. – Я не хотела застать вас врасплох.

Но Диана покачала головой:

– Все в порядке. Просто я весь день сидела у окна наверху. Забрала Сару из школы на несколько дней, пока все не уладится. Но когда увидела, что ты идешь к нашему дому, я… ну, подумала, что-то случилось. Я не собиралась устраивать засаду.

– Ну, кое-что произошло – нет, я не получала известий от Хоппера – но подумала, что стоит прийти и рассказать тебе лично. Во всяком случае, наверняка тебе нужна компания, а я ведь обещала твоему мужу о тебе заботиться. Ну вот, я пришла. Пригласишь на чай с печеньем?

Диана улыбнулась и открыла дверь шире.

– Тебе всегда здесь рады. Я с ума схожу, сидя здесь взаперти. Входи, пожалуйста.

Делгадо шагнула внутрь дома. Диана пошла вверх по лестнице.

– Сюда.

Делгадо последовала за ней.

Глава тридцать четвертая

Святой Иоанн из Южного Бронкса

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

«Ну ладно, хорошо. Это была ошибка».

Лиза была достаточно взрослой, чтобы это признать. Если быть честной до самого конца, сомнения у нее возникли сразу же, как только она вышла из квартиры. Но она была рассержена и расстроена, ей нужно было время, чтобы обдумать все спокойно. Путешествие по адресу, указанному на клапане спичечной пачки, помогло ей отвлечься.

И вот теперь, шагая по ухабистой улице промышленного района, оглядывая ряды широких, заросших сорняками участков, обнесенных высокими проволочными заборами, и огромные безликие склады размером с авиационные ангары, она начала подозревать, что это не то место, где можно задерживаться надолго. День был жарким, небо ясное и голубое, но гулять здесь добропорядочным гражданам явно не стоило. Даже такси, которое она взяла на последнем этапе своего путешествия, отказалось проезжать сюда, высадив ее за несколько кварталов до указанного адреса. Водитель от души призвал ее к осторожности, когда она спросила, почему он так поспешно уезжает.

Лиза дошла до конца улицы. Дорога здесь постепенно сужалась, пока не превратилась почти в переулок, зажатый между двумя высокими складами. Впереди высился третий. Возможно, все они были частью одного взаимосвязанного комплекса. Перед ней оказалась пара двойных ворот – достаточно высоких, чтобы в них могла проехать большая машина, и другого пути вперед не было.

Лиза огляделась, пытаясь сориентироваться. Как-то глупо. Вероятно, это был даже не тот адрес. В промзоне почти невозможно ничего понять, если вы не знаете точно, где находитесь и куда направляетесь. Она прошла около мили от места высадки из такси, и, если она не ошиблась, главная улица шла параллельно той, на которой она находилась. Если пересечь один из пустырей напрямую, то можно гораздо быстрее добраться до цивилизации – и до другого такси.

Она вытянула руки, затем подняла левую ладонь, выпрямив пальцы. Кольцо настроения почернело, указывая на напряжение, нервозность или… на то, что кольцо просто сломалось.

– Дурацкая штуковина, – пробормотала она, останавливая ход своих мыслей и опуская руки. Кольцо было старым и уже давно потеряло способность менять цвет, но… почему-то сегодня стало темным?

Сказав себе, что это всего лишь игра воображения, она зашагала прочь, громко топая сапогами по дороге, и звук эхом отражался от высоких гладких стен складов, стоявших вокруг. Место было пустынным – Лиза не видела ни единой души, ни машины, ни грузовика, ни чего-либо еще – но от этого не становилось легче. Все здесь было каким-то… жутковатым, что ли. Она сделала ошибку, приняла поспешное решение под влиянием гнева и разочарования. Но это и хорошо, просто прекрасно, никаких проблем. Теперь она может просто вернуться домой и утопить все свои печали в том маленьком итальянском баре чуть дальше по улице от ее дома.

Может быть, следовало сразу отправиться туда после разговора с Джерри.

Когда она добралась до конца складского квартала и повернула налево, намереваясь пересечь пустырь, мимо которого проходила двадцать минут назад, из-за угла здания вышел мужчина.

Лиза ахнула от удивления и остановилась, затем попятилась. Мужчина ухмыльнулся. Его челюсть непрерывно двигалась, разминая жвачку, оба больших пальца были засунуты за ремень засаленных джинсов. Выше пояса он был одет в коричневый кожаный жилет поверх белой футболки. Волосы прикрывала зеленая бандана, свернутая в тугой жгут и завязанная вокруг головы.

– Уже покидаете нас, юная леди? – Он медленно пошел к ней. – О нет, мы не можем этого допустить. Нельзя же зайти в гости и даже не поздороваться. Это было бы очень невежливо, милая.

Лиза продолжала отступать. Она развернула сумку на живот и расстегнула на ней молнию. Когда она полезла внутрь рукой, мужчина перестал жевать жвачку и покачал головой:

– Что у тебя там, милашка? Захотела поиграть, да?

Лиза вытащила телескопическую дубинку и раздвинула ее одним взмахом кисти. Мужчина ухмыльнулся и трижды поаплодировал.

– Как трогательно, юная леди. Очень душевно. Что об этом думаешь, Джуки?

За ее спиной послышался какой-то шорох. Лиза обернулась и увидела еще одного мужчину – одетого почти в такую же одежду, как первый, – выходящего из-за угла склада позади нее. Второй мужчина пнул ногой кучку гравия, от чего один из камней вылетел и ударился о металлическую сетку, после чего сунул в рот зажженную сигарету.

– Думаю, сегодня мы как следует повеселимся, – ответил новоприбывший Джуки.

Он бросил сигарету на землю и сплюнул на еще тлеющий окурок большой комок слизи.

Лиза продолжала отступать, одновременно заставляя себя успокоиться. Если она хочет выбраться отсюда, то следует контролировать свои чувства. Надо сосредоточиться. Их двое. Оʼкей. Численное превосходство, но не превосходство в вооружении. Ей есть чем защищаться, и они оба в поле ее зрения. А телескопическая дубинка – это довольно грозное оружие в умелых руках.

В таких руках, как у нее.

Она снова попятилась. Двое мужчин сблизились и хлопнули друг друга по рукам, прежде чем снова обратить внимание на нее. Они двинулись к ней, а она от них, стараясь, чтобы расстояние между ними не уменьшалось.

Затем она подняла глаза и увидела склады, возвышавшиеся по обеим сторонам. Она отошла слишком далеко и оказалась в тупике.

Вот тогда-то появились остальные – на крыше склада. Четыре человека с одной стороны, пять с другой. Слишком высоко, чтобы представлять какую-то опасность, но это только подтвердило, что Лиза совершила огромную глупость. Здесь она не оставалась в одиночестве ни секунды – причем с самого начала. Ее занесло прямо в расставленные силки.

Джуки и его приятель рассмеялись, сверху раздались аплодисменты и крики.

Лиза покрепче взялась за дубинку. Остальные не имеют значения. Если удастся прорваться мимо этих двоих, то она сможет убежать.

Раздался металлический удар, вслед за которым последовал скрежещущий звук. Люди на крышах мгновенно исчезли. Джуки со своим другом замерли на месте, чуть ли не подпрыгнув от испуга, и даже попятились назад.

Лиза рискнула оглянуться через плечо. Позади нее в больших дверях ангара открылась маленькая дверь, которую она поначалу не заметила. Из нее вышел мужчина, блеснув на ярком солнце зеркальными очками.

Он прошел мимо Лизы прямо к тем двоим.

– Моих гостей так встречать нельзя, – произнес он низким, полным угрозы голосом.

Двое бандитов посмотрели друг на друга, затем на мужчину в очках.

– Разберусь с вами позже, – сказал он, после чего пошел обратно, улыбаясь Лизе.

– Рад, что вы пришли. – Он указал на ее дубинку. – И весьма впечатлен вашей подготовкой. Хорошо, что вам не пришлось ее применить. Мои братья часто переходят рамки.

Лиза покачала головой.

– Что за ерунда здесь происходит? – спросила она. – И почему вы попросили меня прийти? Кто вы вообще такой, черт вас дери?

– Я уже говорил вам, доктор Сарджесон. Я пригласил вас, потому что мне нужна ваша помощь. Меня зовут Святой Иоанн, и это все – мои владения. Добро пожаловать!

Глава тридцать пятая

Свежее мясо

13 июля 1977 года

Где-то в Нью-Йорке

Два дня перетаскивания ящиков и разгрузки грузовиков, казалось, достаточно убедили «Гадюк», что Хопперу можно доверить более ответственное дело. Лерой и Линкольн ушли переговорить с боссом и, вернувшись некоторое время спустя, повели Хоппера к потрепанному «универсалу». Все трое забрались внутрь и отправились в путь. Стоял ранний летний вечер.

Спортзал оказался старым, но хорошо обустроенным. Возле одной из стен были сложены гимнастические кони, с потолков свисали канаты и кольца, аккуратно привязанные к настенным крюкам. Помещение было равномерно окрашено в коричневый цвет, здесь пахло застарелым потом и свежим кофе. Два дымящихся кофейника стояли на козловом столе, установленном возле сложенных коней. Под ножки его был аккуратно подложен ковер для защиты деревянной поверхности пола зала, используемого не только для гимнастических целей.

Трое мужчин задержались у входа. На Лерое и Линкольне сегодня были облегающие белые футболки, поскольку свои бандитские шмотки они оставили на складе. На Хоппере – прежняя куртка, которую он застегнул на молнию, чтобы скрыть следы крови на футболке с Джимом Кроче. Куртка была жарковатая, но в этот раз вечерний воздух был прохладным, а в зале, казалось, – еще холоднее.

Или это всего лишь игра воображения?

Потому что у него было очень, очень нехорошее предчувствие.

В центре зала был составлен круг из стульев. Некоторые из них были заняты, но большинство присутствующих просто слонялись по помещению, как Хоппер и два бандита с ним, или беседовали друг с другом. Было видно, что все они пришли сюда с одной конкретной целью.

Это была встреча группы поддержки. Что вполне очевидно. Но не для «анонимных алкоголиков» или каких-нибудь наркоманов. Не для страдальцев от хронической боли, хронической безработицы или домашнего насилия.

Здесь собрались только мужчины, причем определенного возраста. По меньшей мере треть из них были одеты в военные кители разной степени потрепанности, а один человек крутил в руках цепочку с парой военных жетонов. Его пальцы перебирали звенья цепочки так, будто это были четки.

Хоппер прочитал объявление на двери еще до того, как они вошли внутрь. И именно тогда у него начался озноб.

Это была группа поддержки для ветеранов Вьетнамской войны.

Хоппер знал, что такие группы существуют. И прекрасно понимал, что они необходимы. То, что он вернулся с войны невредимым и с неповрежденными шестеренками в голове, – уже можно было считать чистым везением. Ну ладно, война все равно повлияла на него, и он не собирался притворятся, будто побороть ее последствия было легко. Но что война творила с некоторыми другими людьми… Сам он никогда не испытывал потребности присутствовать на таких собраниях, но был рад, что они существуют для тех, кому это действительно было нужно.

Что касается того, зачем они с Лероем и Линкольном явились сюда, то это еще предстояло выяснить. Даже просто находясь в одном зале с другими ветеранами, он почувствовал дурноту в животе. Присутствие «Гадюк» (включая его самого) было неправильным. Они вторглись в чужое личное пространство, на безопасность которого ветераны привыкли полагаться. Хоппер проглотил желчь, поднявшуюся к самому горлу, и направился к кругу из стульев. Он не хотел быть здесь, не хотел этим заниматься, но также знал, что пришел сюда по веским причинам. Потому что ему удалось завоевать доверие Святого Иоанна и, если он доведет дело до конца, то окажется всего в одном шаге от того, чтобы узнать, что именно планирует главарь и для чего «Гадюки» нацелились на группы вроде этой.

И чем больше он узнает, тем скорее остановит.

Остановит сразу все.

Через несколько минут расселись по стульям и остальные мужчины. Лерой и Линкольн сели друг напротив друга. Если представить круг в виде циферблата часов, то они заняли цифры «девять» и «три», в то время как Хопперу досталась «шесть». Прямо напротив Хоппера расположился человек, похожий на остальных, за исключением глаз – в них присутствовал свет, несвойственный затравленным взглядам большинства ветеранов. На нем был вельветовый пиджак, казавшийся слишком плотным для такой погоды, в руке же он держал блокнот и ручку.

– Добро пожаловать всем, спасибо, что пришли, – сказал он и закинул ногу на ногу, от чего штанина его затрепетала, как сигнальный флажок. Мужчина расположил блокнот и ручку на приподнятом колене. – Меня зовут Джордж, и я рад, что сегодня с нами большинство постоянных участников группы. – Он обвел взглядом группу и остановился на Хоппере. – Я не менее рад также видеть новые лица. – Мужчина улыбнулся и поправил блокнот на колене. – Итак, кто сегодня желает начать?

В ушах у Хоппера сильно зашумело. Уголки глаз стало застить белым светом. Еще не успев осознать, что с ним происходит, он прочистил горло.

– Э-э. Привет. Меня зовут Джим.

– Привет, Джим! – хором произнесли все разом. Хоппер поднял глаза и натянуто улыбнулся, не вполне уверенный в том, что делает. И не вполне уверенный, что это именно его голос разнесся эхом по всему залу.

Боковым зрением он увидел, как обменялись взглядами Лерой и Линкольн.

– Хм… привет, – еще раз поздоровался Хоппер. – Да, как я уже сказал, меня зовут Джим, и я служил во Вьетнаме.

Он наклонился вперед, облокотившись на собственные колени, и начал говорить.

Кофе было, можно сказать, сносным. Но Хоппер даже не чувствовал вкуса, глотая тепловатую жидкость. После столь долгого разговора ему нужно было хоть чем-то промочить горло. Он налил себе еще и встал у стола, закрыв глаза и покрутив шеей. Он понятия не имел, что на него нашло и что все это время сидело внутри, но…

– Неплохо, да?

Хоппер открыл глаза. Один из участников группы наливал себе кофе из свежезаваренного кофейника, который каким-то образом оказался на столе.

Хоппер сделал еще один глоток и пожал плечами:

– Я пробовал и похуже.

Мужчина насыпал в чашку сливки, положил сахар и подошел к Хопперу.

– Я про встречу. – Он указал чашкой на круг из стульев.

– О, – Хоппер рассмеялся. – Хм… да. В самом деле… Действительно неплохо. Я почувствовал… Хотя нет, я до сих пор не понимаю, что именно почувствовал.

– Понимаю вас, – ответил мужчина. – Кстати, меня зовут Боб. – Он протянул руку. – Капрал Девлин, «Роберт Дуглас», Ю-Эс-096231777. – Он посмотрел Хопперу прямо в глаза. – Я прикрою тебя, Джим.

Хоппер уже успел понять, что эта фраза была чем-то вроде мантры группы поддержки. Ее повторяли в конце выступления каждого человека.

Хоппер пожал протянутую руку.

– Хм… да. Я прикрою тебя, Боб. Рад познакомиться.

Они продолжили потягивать кофе, прислонившись к столу и наблюдая за остальными членами группы. Лерой и Линкольн куда-то запропастились.

Хоппер облизнул губы.

– Так ты… постоянно сюда ходишь?

– И да, и нет, – ответил Боб – Я постоянный участник подобных встреч, но не этой конкретной группы.

Хоппер кивнул.

– Ага, я слышал, что они есть по всему городу. Можно ведь посещать любую, правда?

Боб усмехнулся.

– Уверен, ты сравниваешь это с «анонимными алкоголиками». И… да, они повсюду, и конечно, ты можешь посещать любую, но… На самом деле в этом деле ценится постоянство. Говорят, чтобы вернуться к нормальной жизни, нужна стабильность. Ну, знаешь, типа якоря во время шторма или что-то в этом роде.

Хоппер улыбнулся над своим кофе.

– Только не говори, что эту мудрость ты услышал от Джорджа.

Боб рассмеялся.

– Понимаю иронию, – сказал он. – Нет, это я услышал в другой группе. Там тоже было неплохо, я ходил туда постоянно пару лет, если не больше. Хорошая была группа. И хороший координатор. По правде говоря, он нравился мне больше, чем Джордж – при всем уважении, конечно. – Он глотнул еще кофе. – Знаете, у некоторых людей есть, так сказать… особый дар, что ли. Или просто опыт? Не знаю. А может, я просто не привык. Новая группа, новые люди – нужно время, чтобы освоиться. Но в целом мне нравится.

– Ты переехал?

– Что? А, нет. Просто та группа распалась. – Боб пожал плечами. – Так бывает иногда.

– Не сомневаюсь.

– Только, знаешь ли… Все равно немного обидно, поскольку это произошло совершенно внезапно. Понимаешь?

Хоппер окинул взглядом комнату, но по-прежнему не заметил ни Лероя, ни Линкольна. Он повернулся к Бобу, прислушиваясь к нему вполуха.

– Внезапно?

– Ну да, – ответил Боб. Он протянул руку и взял со стола еще один пакетик сливок, затем разорвал его зубами и высыпал белый порошок в свой кофе. – Наш координатор просто не пришел. В смысле, вообще перестал ходить. Не оставлял сообщений, не переносил встреч. Просто исчез, и все. Никто его больше не видел. – Помолчав, Боб покачал головой: – Было реально обидно. Сэм был хорошим координатором. Даже одним из лучших.

Хоппер замер, не донеся кофе до рта.

– Сэм?

– Ага, Сэм Барретт. Знаешь его?

Хоппер глотнул кофе.

Сэм Баррет. Руководитель группы поддержки.

Вторая жертва.

Хоппер не стал ничего отвечать.

– Что ж, надеюсь с ним все в порядке, где бы он ни был. – Боб покачал головой и допил кофе. – Он был одним из нас и страдал так же, как мы. Понимаешь, о чем я? Ладно, прости, я сегодня что-то увлекся кофе. Надо посетить уборную.

Хоппер кивнул Бобу, потом смотрел, как ветеран ставит свою чашку с блюдцем на край сервировочного стола и идет в туалет.

Сэм Барретт.

Конечно, Хоппер уже знал, что существует какая-то связь между «Гадюками», Святым Иоанном и карточными убийствами, но услышать это имя от кого-то другого – не связанного ни с бандами, ни с расследованием убийств – было жутковато. Хоппер похолодел еще больше.

В этот момент рядом возник Лерой. Хоппер со стуком поставил чашку и блюдце на стол. Затем закрыл глаза, пытаясь побороть гнев, но он все равно разгорался где-то внутри.

Хватит!

Он толкнул Лероя в сторону, навалился на него и прижал к штабелю из гимнастических коней.

– Что это за херня, Лерой? – зашипел он ему в ухо, стиснув зубы. – Какого черта здесь нужно Святому Иоанну? Он набирает людей из групп поддержки? Пожалуйста, скажи мне, что я ошибаюсь. Потому что если это так и он охотится на уязвимых – людей вроде этих ветеранов – то, клянусь, я…

– Эй, чувак, успокойся!

Вздрогнув, Лерой оттолкнул Хоппера.

– Нет, я не успокоюсь, – сказал Хоппер. – Что задумали «Гадюки», Лерой? Ты пришел к нам с некой информацией, говорил, что тебе нужна защита, но как только жизнь наладилась, информация куда-то испарилась, да?

Лерой поправил футболку и оглядел зал. Никто не обращал на них внимания. Ветераны вновь рассаживались по стульям.

– Хоппер, ты остынешь, нет? Надо быть осторожнее, оʼкей? Мы ведь заодно, ты не забыл?

Хоппер сузил глаза. Лерой посмотрел в них, затем отвел взгляд.

Хоппер видел его насквозь. За годы работы в полиции он успел навидаться всякого.

– Что-то ты не договариваешь, Лерой…

– Все норм?

Хоппер обернулся и увидел приближавшегося Линкольна. Лерой оттолкнул от себя Хоппера.

– Да, нормально, – ответил он.

Линкольн посмотрел на них обоих, затем указал большим пальцем себе за плечо.

– Только что звонил. Святой хочет, чтобы мы вернулись.

– Что? Почему? – спросил Лерой.

– Святой не объясняет, почему, Лерой. И он знает, что я никогда об этом не спрашиваю. Он приказывает, мы едем.

Не сказав больше ни слова, Линкольн развернулся и пошел прочь. Хоппер повернулся к Лерою, но он прошел мимо, следуя за своим товарищем из «Гадюк».

Хоппер пошел из спортзала, миновав Джорджа, выходившего из туалета. Тот остановился посреди зала.

– Эй, Джим, все в порядке? Мы собираемся продолжить, но если ты хочешь уйти, то…

– Извини, Джордж, мне, правда, пора идти, – ответил Хоппер, поворачиваясь и направляясь к главным дверям. – Но спасибо. Вы мне здорово помогли, серьезно.

Снаружи уже ждала машина. Лерой слегка нажал на акселератор. Увидев, что впереди сел Линкольн, Хоппер забрался на заднее сиденье, захлопнул дверь и прижался к спинке, когда Лерой резко газанул с места.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера

г. Хоукинс, штат Индиана

Хоппер встал из-за красного стола и стал разминать ноги, расхаживая между столом и кухонной стойкой. Он отер лицо и провел рукой по волосам, затем остановился спиной к Оди.

Не желая, чтобы она видела выражение его лица, он снова потер лицо и посмотрел в кухонное окно. В стекле он видел смутное свое отражение, а позади него – Оди.

Группа поддержки ветеранов Вьетнама – он уже забыл про нее. Впрочем, не совсем забыл, скорее научился за эти годы отделять воспоминания и помещать их в глубокие задворки своего сознания. Они не были забыты, скорее находились в спящем состоянии.

До сегодняшнего вечера. Вернее, до того момента, когда история Хоппера добралась до эпизода посещения группы поддержки вместе с Лероем и Линкольном.

Хоппера это удивило – так же как удивили испытываемые чувства об этом воспоминании, вернее, глубина этих чувств. Он понимал – возможно, немного запоздало, – что приближается эта часть истории, но не придавал ей особого значения, пока не начал рассказывать ее Оди.

Конечно, он не вдавался в подробности того, что сказал на собрании. Он чувствовал, что возбудил любопытство Оди, когда она поняла, о чем идет речь, но резко заставил себя остановиться. Он не собирался рассказывать о Вьетнаме. Они уже об этом договорились. Эта история только о Нью-Йорке.

Но тот факт, что эти две истории – и два совершенно разных места действия – вдруг пересеклись, несколько обескуражил Хоппера. Он даже почувствовал себя дураком.

Конечно же, они не могли не пересечься.

– Все в порядке?

Хоппер вздохнул и повернулся обратно, облокотившись о кухонную стойку. Затем посмотрел на сидящую Оди.

– Да, все в порядке. Ты сама как себя чувствуешь? Это очень длинная история, прости… Помни, что мы можем остановиться в любой момент.

Нахмурившись, Оди покачала головой.

– Ты, кажется, устал.

Хоппер рассмеялся и снова потер себе лицо.

– Не настолько сильно, чтобы это нельзя было исправить с помощью кофе.

С этими словами он хлопнул обеими руками по кухонной столешнице и принялся готовить свежее варево. Оди молчала несколько минут, затем заговорила снова.

– Я прикрою тебя, – сказала она.

Застыв, Хоппер повернул голову:

– А?

– Что это значит?

– О, – Хоппер немного расслабился. – Ну, это старое солдатское выражение. Потому что бывают моменты, когда идешь вперед и не можешь видеть, что происходит сзади. Тогда нужен друг, который будет помогать тебе оставаться в безопасности. Это и значит, что он тебя прикрывает. Иногда люди используют это выражение, когда хотят сказать, что ты можешь положиться на них и довериться, что они готовы помочь в любую минуту. – Он помолчал, затем снова оглянулся через плечо. – Поняла?

Оди кивнула. Затем встала из-за стола и прошлась по комнате, разминая ноги. Хоппер наблюдал за ней несколько секунд, после чего включил кофеварку.

Оди подошла к кухонной стойке.

– Я прикрою тебя, – снова сказала она.

Он взглянул на нее, но ничего не сказал. Его глаза изучали ее лицо. Она смотрела на него, вздернув подбородок, серьезно и твердо.

– Ты можешь… на меня положиться, – повторила она его собственные слова. – Я прикрою тебя.

Хоппер рассмеялся от неожиданности. Оди вздрогнула и отступила на шаг. Лицо ее сморщилось в замешательстве.

– Я сказала что-то не то.

Хоппер покачал головой и, придвинувшись к ней, крепко обнял. Она обхватила руками его талию.

– Нет, милая. Ты все сказала правильно.

Он почувствовал, как Оди кивнула.

– Я прикрою тебя.

Он взъерошил ей волосы.

– А я тебя, родная. Обязательно.

Оди отстранилась и понюхала воздух.

– Кофе. Фу! – сказала она, сморщив нос. Затем как ни в чем не бывало вернулась к красному столу. – Продолжай.

Хоппер рассмеялся и налил себе кофе.

– Да, мэм! – сказал он.

Затем вернулся на свое место и устроился поудобнее. Оди положила руки на стол и посмотрела на него снизу вверх. Хоппер почесал подбородок.

– Ладно, на чем мы остановились?

Глава тридцать шестая

Ткнешь палкой змею – получишь укус

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Лерой припарковал «универсал» на стоянке рядом с грузовиком.

К тому времени, когда они вернулись на склад, Хоппер уже успел остыть. Собрание группы поддержки потрясло его, но это не должно было помешать работе. Надо смириться и продолжать выполнять задание, которое поручил ему Гэллап.

«Гадюки» были чем-то заняты. На складе теперь было вдвое или даже втрое больше народу, чем он привык видеть. Все они перемещали какие-то ящики с оборудованием и загружали их в транспортные средства. Рядом со стеной стоял бортовой грузовик, в кузове которого возились с чем-то несколько человек. Выйдя из машины, Хоппер увидел, что это большая катушка кабеля, подвешенная в механической раме. Грузовик выглядел так, будто его «приобрели» у Кон-Эдисон[45].

Линкольн исчез в глубине склада. Лерой обошел машину и встал рядом с Хоппером, наблюдая за работой банды.

– Чувак, тебе реально стоит получше держать себя в руках, – прошептал он Хопперу.

Хоппер кивнул. Он знал, что Лерой прав, и спорить тут было не о чем. Вместо этого он указал на грузовик.

– Для чего это все? Что собрался делать Святой Иоанн?

Лерой пожал плечами, но выражение лица его оставалось напряженным.

– Я же сказал, не знаю.

– Зато они знают, – ответил Хоппер и кивнул в сторону банды за работой. – Кто-то же отдает им приказы и инструкции. Просто тебя никогда не бывает рядом, верно?

– Послушай, чел, – прошипел Лерой, нервно оглянувшись, чтобы убедиться, что их никто не слушает. – Это не по моей части. Святой Иоанн большой специалист по вопросу организации и правил. У каждой «Гадюки» должно быть свое место и своя работа, правильно? Так что я не знаю, что они делают, и только поэтому мы здесь стоим. Чего ты хочешь от меня? Если тебе так интересно, то подойди к Святому сам и спроси его, к какому времени дьявол выйдет на балкон с коктейлем, хорошо?

– Нет, – ответил Хоппер. – Но нам пора уже получить ответы на некоторые вопросы.

Расправив плечи, Хоппер оттолкнулся от машины и подошел к ящикам, которые уже погрузили в кузов одного из пикапов, стоявших возле ряда мотоциклов. Ящики были длинными и относительно неглубокими.

У Хоппера было чувство – очень тревожное, – будто он знает, что там внутри.

Поскольку остальные члены банды были заняты, Хоппер решил рискнуть.

На земле валялся ломик. Он поднял его и уже начал примериваться к крышке верхнего ящика, как вдруг кто-то хлопнул его по плечу.

– Ищешь что-то, братан?

Рука развернула Хоппера лицом к своему хозяину. Это был Линкольн, и он выглядел нерадостным. Взгляд его упал на ломик в руке Хоппера.

– Какого черта ты делаешь?

Линкольн сильно толкнул его от себя. Хоппер отлетел к ящику, который хотел открыть, и наткнулся поясницей на твердый угол. Он вскрикнул от боли и упал на четвереньки, выронив ломик. Потом оттолкнулся, пытаясь встать, но вдруг почувствовал рывок за поясной ремень.

– А это еще что за херня?

Хоппер поднялся на ноги и тут же увидел перед собой Линкольна, сжимавшего в руке его пистолет – тот самый, который он тщательно прятал.

Линкольн посмотрел на оружие, затем на Хоппера. Хопперу не понравилось выражение его лица.

– Черт, ты кто такой вообще? Лерой сказал, что ты коп в бегах, а ты, оказывается, прячешь пушку. Блин, дружок, ты действительно в бегах, или, может, пришел сюда, чтобы стать героем, а?

Разговор привлек внимание других «Гадюк». Они прекратили свои занятия и стали один за другим собираться вокруг Хоппера и Линкольна.

Хоппер обвел взглядом лица. Все члены банды смотрели прямо на него, как и Линкольн. Лероя нигде видно не было.

Линкольн сплюнул на цементный пол, хрустнул шеей из стороны в сторону, затем взвесил оружие Хоппера в руке. Хоппер шагнул вперед, но остановился, когда Линкольн поднял пистолет и направил ему прямо в голову.

– Самое главное в героях, – заговорил Линкольн, – это то, что они не существуют. Герои бывают только в комиксах. Когда живешь в таком городе, как наш, это становится очевидно. В Нью-Йорке нет парней в накидках, как среди «Гадюк» нет полицейских.

– Что происходит?

Линкольн резко повернул голову на голос. Хоппер стиснул зубы, наблюдая, как бандиты расступаются, пропуская новоприбывшую.

Марта прошла через круг в сторону Линкольна, ступая плавно, как модель на подиуме.

– Я понял, Марта В., – сказал Линкольн.

Он взял пистолет поудобнее, но что-то изменилось. Равновесие и тяжесть ситуации значительно сместились. Теперь он не был здесь главным.

А Марта – была.

Она обошла Линкольна, не обращая внимания на пистолет, подошла к Хопперу, наклонилась и подняла ломик. Хоппер стоял, не двигаясь.

Затем Марта повернулась и пошла обратно к Линкольну, помахивая ломиком в руке так, что его раздвоенный конец постукивал по полу склада.

– Становится занятно, да? – Она остановилась возле Линкольна и посмотрела на него снизу вверх. – Тебя хочет видеть босс.

Линкольн повернул голову. Пистолет слегка двигался вверх и вниз, но он все еще был нацелен на Хоппера.

– Я же сказал, что понял.

– А я сказала, что Святой хочет тебя видеть. И он не любит ждать.

Линкольн склонил голову набок, затем со вздохом опустил оружие. Он посмотрел на Марту, отдал ей пистолет и ушел, не сказав больше ни слова.

Хоппер наблюдал за происходящим, не шевелясь, чтобы не нарушить равновесие в такой щекотливой ситуации. Марта, держа в одной руке ломик, а в другой пистолет, высоко подняла голову и посмотрела на него.

– В тебе что-то есть, Свежее Мясо, – сказала она. – Что-то такое, что мне не нравится. Это как запах. Я почуяла его, как только увидела тебя в первый раз. И мне это сразу не понравилось.

– Я здесь, потому что так решил, – ответил Хоппер. – Я пришел работать на Святого Иоанна. Спроси у него, если не веришь.

– О да, Святой Иоанн рассказал мне о тебе, – сказала Марта. – Но, знаешь, Свежее Мясо, я лучше сделаю это по-своему, а не так, как хочет он.

С этими словами она кинула пистолет подальше от себя и Хоппера. Затем подняла ломик и взмахнула им, выбив его кончиком из пола сноп искр. Кто-то зааплодировал, кто-то закричал, и через секунду Хоппер оказался в центре импровизированной арены – лицом к лицу с Мартой, расхаживавшей взад-вперед с железкой в руке, которую она теперь держала, как меч.

Хоппер собрался с духом. У него не было оружия, а Марта, несмотря на то что была меньше его ростом, отличалась недюжинной силой – он видел, как она размахивала кувалдой во время нападения на магазин электронной техники; видел, как выносила добычу вместе со всеми. Но в такой жизни, какую они вели, ты становишься жестким или падаешь на обочину.

Старый добрый естественный отбор.

Выживают сильнейшие.

А победитель забирает все.

– Хочешь стать частью нас? – спросила Марта. – Тогда докажи, что достоин.

Взмахнув ломиком, она ринулась в атаку.

Глава тридцать седьмая

Тайна склада

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Складской комплекс был огромен. Как и предполагала Лиза, он представлял собой не ряд отдельно стоящих зданий, а выглядел как единый, соединенный переходами объект. Должно быть, Святой Иоанн располагал внушительными ресурсами, раз мог позволить себе обзавестись такой огромной штаб-квартирой.

И это было еще не все, чем он управлял. Когда он вел ее через комплекс, она видела, как усердно трудятся «Гадюки». Он показал ей огромные комнаты, заполненные людьми, работавшими за длинными столами – собиравшими, чистившими и ремонтировавшими какое-то оборудование. Работники паяли электронные компоненты, свинчивали замысловатые механизмы и паковали более мелкие предметы по коробкам.

Лиза понятия не имела, чем они заняты, и проводник не спешил с ней делиться. Но что особенно поразило Лизу – так это тишина. Нет, звук от их работы эхом разносился по большим комнатам склада, но сами рабочие не произносили ни слова, полностью сосредоточившись на том, что делали.

– Зачем вы мне все это показываете? – спросила Лиза, когда они проходили мимо очередного ряда рабочих.

Остановившись у стола, Святой Иоанн обернулся.

– Просто хочу, чтобы вы поняли.

Лиза нахмурилась.

– Поняла что? – Она указала рукой на ближайших рабочих. – Я даже не знаю, что они делают.

– Я хочу, чтобы вы поняли, что мы здесь работаем. Я уже говорил, что мы не банда. Мы – организация, которая стремится сделать Нью-Йорк лучше. Для достижения наших целей мы должны объединиться. Мы должны следовать по пути и не сходить с него. По пути, который мы считаем истинным. И для этого требуется послушание и воля к власти.

Лиза только покачала головой.

Святой Иоанн улыбнулся и щелкнул пальцами. Тут же ближайший рабочий бросил делать то, что делал – а именно прикреплять длинной отверткой боковые панели к какому-то устройству.

– Генри О., – сказал Святой Иоанн, – ты работаешь на меня, не так ли?

– Да.

Глаза мужчины были пустыми, а речь – бесстрастной.

– Ты ведь все сделаешь для меня, правда?

– Да.

Лиза побледнела. Она не понимала, что происходит, но ей это не нравилось. Все остальные вокруг продолжали работать, не обращая на них внимания.

– Спасибо Генри О., – сказал Святой Иоанн. – Ты хорошо послужил мне. Теперь ты знаешь, что делать.

При этих словах рабочий взял отвертку и поднес ее к своему горлу. Один резкий тычок, и конец отвертки вонзился в кожу.

Лиза потянулась к отвертке, действуя чисто рефлекторно.

– Стой! Ты что делаешь?

Она потянула мужчину за руку, заставляя его вытащить отвертку из шеи. Из раны брызнула кровь.

Святой Иоанн рядом с ней рассмеялся. Он снова щелкнул пальцами, кисть Генри О. ослабла, и руки Лизи ударились о рабочий стол, когда сопротивление внезапно исчезло.

Лиза повернулась к Святому Иоанну:

– Это безумие. Вы сумасшедший.

– Нет, не безумие, – возразил он. – Это власть.

– Назовите хоть одну вескую причину, почему мне не следует выйти отсюда и натравить на вас копов.

– О, доктор Сарджесон. Надеюсь, я смогу назвать больше, чем одну. Вы хотите изменить мир, не так ли? Вместе мы сможем это сделать.

Жестом он пригласил Лизу идти дальше. Лиза сжала кулаки, дрожа от гнева, страха и сотни других эмоций. Сидевший за столом Герни О. снова принялся за работу как ни в чем не бывало.

Затем, не совсем понимая, что она делает, Лиза последовала за Святым Иоанном из комнаты.

Офис был большим – верхним из четырех одинаковых. Благодаря расположению и двум огромным окнам отсюда открывался отличный вид на обширное складское помещение. Святой Иоанн первым вошел в комнату, затем прошел мимо большого стола к двери поменьше. Он открыл ее и жестом пригласил войти.

– Вы не против? Нам нужно многое обсудить.

Лиза вошла в дверь и оказалась в маленькой комнатке, похожей на архив – у стен выстроились стеллажи с металлическими полками, на которых громоздились книги и толстые папки для файлов. В центре комнаты стоял небольшой круглый стол с двумя креслами, расположенными по разные стороны. На столе лежал серебряный нож с перекрещенными эфесом и рукоятью, что делало его похожим больше на распятие, нежели на оружие, а также серебряный кубок, наполненный чем-то темным.

«Ну все. С меня хватит».

Лиза повернулась, чтобы уйти, но в дверях стоял Святой Иоанн. Он закрыл дверь и пошел вперед, вынудив Лизу отступать назад, пока она не наткнулась на одно из кресел.

– Пожалуйста, присядьте. Я объясню, что мы тут делаем и почему я попросил вас прийти.

Понимая, что выбора у нее нет, Лиза выдвинула кресло и села. Она оглядела комнату, впервые заметив, что все книги были посвящены психологии и психиатрии – в основном научные работы – и почти все они были ей знакомы.

И тут она увидела их. Среди толстых папок с файлами стояло несколько скоросшивателей с белыми стикерами, на которых было написано всего два слова:

ИНСТИТУТ РУКВУДА

– Что?..

Она смотрела на Святого Иоанна, открыв от удивления рот, пока тот садился напротив нее.

– Где вы это взяли? Кто вы такой, черт возьми?

Святой Иоанн улыбнулся.

– Вы хотите сказать, не помните меня? Или просто не узнаете?

Лиза в замешательстве покачала головой.

– Я был вашим большим поклонником, – сказал он. – Читал все ваши статьи о групповом мышлении и силе внушения. Замечательные работы. Мы даже немного поговорили об этом, когда впервые встретились.

Лиза сузила глаза. Ее мысли лихорадочно метались. Затем она снова посмотрела на скоросшиватели.

Институт Руквуда. Ну конечно.

Вот теперь до нее дошло. Теперь она видела его таким, какой он есть – волосы длиннее, чем раньше, борода изменила лицо до неузнаваемости. И понятное дело, раньше не было никаких солнцезащитных очков.

Святой Иоанн кивнул, поняв по ее лицу, что она его узнала.

– Я был частью экспериментальной программы, – сказал он. – Одним из шести первых заключенных.

– Я… – прошептала Лиза. – Я понятия не имела. Но… что ты задумал? Ты сказал, что запускаешь свою собственную программу? Здесь? – Она указала рукой на скоросшиватели. – Основываясь на моих работах?

– Да, я веду программу, – ответил он. – Ты и твои исследования были только началом. Когда я тебя встретил, во мне что-то перевернулось. Я вспомнил о прошлом, которое хотел забыть. О работе, которую делал когда-то, давным-давно. Это можно назвать божественным вдохновением.

– Божественным?

Святой Иоанн проигнорировал замечание.

– Последние несколько месяцев я много работал. Очень много работы предстояло, чтобы как следует подготовиться. Но я использовал время с умом. Ты не первый мой рекрут, отнюдь нет. Долгие месяцы я посылал своих братьев в город, приказывая им найти нуждающихся и потерянных. Чтобы они приводили их сюда, ко мне, где я могу показать им истину и поделиться своими планами. Где я могу приставить их к делу. Где я могу приставить к делу тебя.

Лиза покачала головой и попыталась встать…

Но не смогла.

Она посмотрела вниз и увидела, как ее собственные руки вцепились в подлокотники кресла, но… она не могла ими пошевелить. И не могла пошевелить руками. Она будто вмерзла в сиденье.

– Наступает День Змея. – Святой Иоанн кивнул. – Ты ведь тоже его заметила, не так ли? Я вижу это по твоим глазам. Скоро тьма покроет всю землю, и он займет свой трон.

Лиза уставилась на свое отражение в глазах мужчины. Она была… слабой, но была далеко не сонной. Она чувствовала живую бодрость – каждая клеточка ее организма словно наполнилась электричеством. Отец Иоанн, казалось, сидел очень далеко. Так далеко, что даже дотянуться до него не было никакой возможности. Металлические полки стеллажей колыхались, как волны, набегающие на берег.

Вдруг за спиной раздался хлопок. Она резко вскинула голову, и комнатка встала наконец на место. Святой Иоанн сидел на прежнем месте, но больше не казался далеким.

Он смотрел куда-то мимо нее со злостью.

– Пошел вон, – сказал он тому, кто ворвался в дверь.

Лиза пошевелила пальцами и обнаружила, что может повернуться в кресле. В дверях стоял один из подручных Святого Иоанна.

– У нас проблемы, – быстро сказал он.

– Ну, так разберись.

– Это касается нового паренька и Марты. Думаю, вам стоит спуститься.

Ноздри Святого Иоанна раздулись от гнева, он встал. Затем бросил взгляд на Лизу и выскочил из комнатки, хлопнув дверью так сильно, что задребезжали полки.

Лиза вскочила с кресла, радуясь тому, что теперь может двигаться. Она не могла понять, что с ней только что происходило.

Но в одном она была уверена совершенно точно: дверь заперта.

Она подергала за ручку, но без всякого толку.

Но разве ее может остановить какая-то запертая дверь? Она прижалась ухом к деревянной двери, закрыв глаза, затем опустилась на колени. Вытащив металлическую шпильку из волос, она развернула ее и вставила в замочную скважину, радуясь, что изучила науку о взламывании замков – как часть рутинной работы фокусника на сцене. Впрочем, тогда она и думать не могла, что однажды придется использовать эти навыки для спасения собственной жизни.

Глава тридцать восьмая

Игра в прятки

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

– Прекратить!

Хоппер и Марта перестали кружить друг вокруг друга и одновременно оглянулись на крик. Голос Святого Иоанна было невозможно спутать с чьим-то еще. Толпа вновь расступилась вокруг, позволив главарю банды пройти внутрь и остановиться перед двумя противниками. Он посмотрел на них обоих, не снимая зеркальных очков, затем оглядел собравшихся вокруг бандитов.

– Всем вернуться к работе.

Никто не пошевелился.

Святой Иоанн резко развернулся на каблуках, широко раскинув руки. Пурпурная мантия распахнулась.

– Я сказал, вернуться к работе!

В этот раз люди подчинились. Банда быстро рассеялась, опасаясь гнева своего начальника.

Святой Иоанн подошел к месту драки вплотную. Хоппер и Марта все еще стояли лицом друг к другу – Хоппер с поднятыми кулаками, Марта с ломиком в руке. Проигнорировав Марту, Святой Иоанн встал между ними и повернулся к Хопперу лицом.

Хоппер заметил взгляд, которым Марта одарила своего драгоценного босса. Это была чистая жгучая ненависть.

Хопперу это показалось небезынтересным. Она злится только потому, что помешали ее развлечению? Или этот гнев был проявлением более глубокой враждебности по отношению к самому главарю банды?

Святой Иоанн обратился к Марте, не сводя глаз с Хоппера.

– Марта, ты специально выбрала именно этот момент, чтобы бросить вызов нашему новому другу? Ты же не хуже меня знаешь, что приближается, верно?

Святой Иоанн развернулся и метнулся к женщине так быстро, что это изумило Хоппера, после чего навис над Мартой. Та попятилась и, споткнувшись, выронила на пол ломик.

– Верно?!

Марта кивнула.

– Да, Святой Иоанн.

– Тогда я предлагаю тебе вернуться к работе, – сказал он, погладив ей щеку и одарив улыбкой, на которую Марта не ответила.

Затем он опустил руку и снова повернулся к ней спиной, и тогда Хоппер вторично увидел этот яростный взгляд Марты, подтвердивший догадку о том, что гнев направлен против самого Святого Иоанна.

Марта развернулась и пошла прочь.

– Могу только извиниться за поведение своей… коллеги. – Святой Джон склонил голову набок. – Я так понимаю, тебе захотелось узнать, чем мы тут занимаемся?

Хоппер ничего не ответил.

– Возможно, время пришло. Идем, я должен тебе кое-что показать.

Святой Иоанн повернулся и направился к лестнице в дальнем конце склада.

Хоппер последовал за ним.

– Вы верите в жертвенность, мистер Хоппер?

Святой Иоанн повел Хоппера по железной лестнице вверх – на второй уровень складских офисов. Было нетрудно догадаться, что это место стояло заброшенным в течение нескольких долгих лет – офисы представляли собой не более чем пустую скорлупу с торчащей наружу кирпичной кладкой, во многих местах покрытой граффити. Двигаясь дальше, Хоппер заметил внутри ящики – и их становилось все больше по мере продвижения вглубь. «Гадюки» явно использовали эти офисы в качестве дополнительных мест хранения.

Хоппер должен был узнать, что находится в ящиках. Как и те, что он видел на складе, эти представляли собой длинные, но неглубокие прямоугольные коробки.

Надо увидеть, что там внутри, своими глазами.

– Это трудный вопрос, я понимаю.

Хоппер поднял голову. Он осознал, что впал в глубокую задумчивость, только когда увидел, что Святой Иоанн стоит впереди в коридоре и смотрит на него. Хоппер остановился перед одной из складских комнат. Святой Иоанн наблюдал за ним – вернее, за его взглядом.

– Попробую догадаться, что ты можешь мне ответить. – Святой Иоанн подошел ближе. Взгляд Хоппера упал на жетоны, висевшие на цепочке на его шее. – Думаю, что ответ будет «да». Думаю, ты веришь в жертвенность не меньше, чем я. Думаю, ты понимаешь ее так же, как понимаю ее я. Я вижу это по твоим глазам.

Святой Иоанн сделал паузу. Он был так близко, что Хоппер чувствовал его дыхание на своем лице.

– Говорят, глаза – это окна в человеческую душу, – продолжил Святой Иоанн. – И я полагаю, что это правда. Поверь, когда я смотрю в твои глаза, я вижу твою душу, и вижу там истину. Я вижу жертвенность. Вижу веру.

«Ты видишь то, что хочешь увидеть, – подумал Хоппер. – Отражение самого себя и ничего больше».

– Я вижу редкое понимание того, что есть работа, которую необходимо выполнить, – продолжал разглагольствовать главарь бандитов. Затем кивнул. – Мы с тобой через многое прошли. Многое повидали. И вот мы здесь – готовые, ждущие, желающие. Так что да, ты понимаешь. Твои руки – это Его руки. Он будет управлять ими так же, как управляет нашей миссией. Он будет использовать наши руки так, будто они его собственные. Он будет владеть нами как инструментом для достижения единственной истинной цели. Он все видит. Он может видеть твою душу, ибо твоя душа теперь принадлежит Ему. Он владеет тобой так же, как и мной, и это преисполнит нас ликованием.

Хоппер медленно выдохнул через нос. Святой Иоанн явно относился к нему с большим уважением – очевидно, из-за того простого факта, что они вместе служили во Вьетнаме.

Не оттого ли Лерой и Линкольн повезли его в группу поддержки ветеранов? Святой Иоанн придавал большое значение военному опыту.

Ну конечно. Группа поддержки – вернее, группы – были местом вербовки. Святой Иоанн искал там людей… правильных людей – по крайней мере, в его представлении.

Людей вроде Хоппера – ветеранов не только с опытом, но и жгучим желанием сделать… нечто особенное. В случае с Хоппером оба утверждения были правдой, но ему удалось вплести свое желание в фантазию, за которую обеими руками ухватился Святой Иоанн, переведя его из Свежего Мяса в приближенные.

С такого близкого расстояния Хоппер сумел разглядеть гравировку на жетонах мужчины. Формат ее соответствовал гравировке на собственных жетонах Хоппера, которые лежали сейчас дома в ящике стола.

СВЯТОЙ

ДЖОНАТАН

РА098174174

ВЕРОИСПОВЕДАНИЕ

КАТОЛИК

Хоппер посмотрел в лицо Святого Иоанна – вернее, Джонатана Святого по имени и фамилии. В выпуклых серебристых линзах очков-авиаторов отчетливо вырисовывалось его, Хоппера, двойное отражение. Коридор офисного блока был хорошо освещен, и Хопперу показалось, что он заметил за стеклами очков движение, когда главарь банды моргнул.

– Если глаза – это окна в душу, тогда зачем ты носишь очки? – спросил Хоппер.

Что ты пытаешься скрыть от своих последователей?

Святой Иоанн улыбнулся и постучал пальцем в грудь Хоппера.

– Я знал, что не ошибся в тебе. В стране слепых есть те, кто может видеть, брат мой… есть те, кто может видеть. Мы с тобою избранные. Он послал тебя ко мне, чтобы доделать свою работу – и до чего великолепна эта работа!

Святой Иоанн повернулся и пошел по коридору. Но затем остановился и обернулся, когда заметил, что Хоппер за ним не идет.

– Кто этот «Он»? – спросил Хоппер и развел руками. – Для кого это все?

Святой Иоанн улыбнулся.

– Мы делаем это ради нашего повелителя.

– Нашего повелителя?

– Повелителя всех. – Святой Иоанн снова подошел к нему. – Люди знают Его под разными именами, но мне Он представился как Сатана. Вскоре Он будет ходить среди нас, и поведет нас к своему Огненному трону.

С этими словами Святой Иоанн пошел дальше.

Хопперу понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и найти в себе силы последовать за ним – а не побежать в другую сторону со всех ног.

Святой Иоанн первым дошел до своего кабинета на верхнем этаже – воспользовавшись теперь уже обычной внутренней лестницей, а не металлической наружней. Помещения были, конечно, огромными, но без признаков активной деятельности – всего лишь в нескольких местах Хопперу послышался металлический звон и глухие удары, доносившиеся откуда-то из глубин комплекса – будто где-то еще работали машины и механизмы, оставшиеся с тех времен, когда склад был заводским корпусом промышленного предприятия непонятного назначения. Но за все то время, пока они шли со Святым Иоанном к главному офису, Хоппер так и не увидел ни одного члена банды.

Казалось, что с тех пор, когда он был здесь в последний раз, кабинет нисколько не изменился, но как только они переступили порог, Святой Иоанн быстрым шагом обогнул стол и подошел к одной из двух дверей позади него. Теперь дверь была слегка приоткрыта.

– Нет, нет! – пробормотал себе под нос Святой Иоанн, распахивая дверь настежь.

Хоппер подошел к нему. Комнатка за дверью оказалась чем-то вроде архива. Вдоль стен стояли стеллажи с папками. Посередине – небольшой круглый стол и два одинаковых кресла. Других дверей в комнате не было.

Святой Иоанн резко развернулся, сильно задев Хоппера плечом, и стремительно прошагал в главный кабинет – к двойному смотровому окну, за которым открывалось основное пространство склада. Он открыл одну из стеклянных панелей и, высунувшись в окно, крикнул своим приспешникам внизу:

– Лерой, Линкольн! Поднимайтесь сюда. Тащите всех своих бойцов. Быстро!

Хоппер увидел, как засуетились внизу люди. Несколько человек, сидевших на диванах у бочек с огнем, повскакивали с мест и устремились к лестнице.

– Что-то случилось? – спросил Хоппер.

Святой Иоанн обернулся. Хоппер видел, как пульсирует жилка на его шее, отдаваясь в висок.

– Ничего такого, с чем бы я не справился, – ответил он, затем указал на Хоппера. – Ничего такого, с чем бы мы не справились.

Потом он вернулся к столу. Бросив еще один взгляд в сторону архивной комнатки, он выдвинул верхний ящик. Со своего места у окна Хоппер не мог видеть, что там лежит, но главарь банды слегка кивнул и закрыл ящик как раз в тот момент, когда входная дверь распахнулась и в кабинет вбежали Лерой и Линкольн, тяжело дыша после бега вверх по лестнице. За их спинами маячили еще несколько бандитов.

Святой Иоанн посмотрел на них, потом подошел к длинным ящикам для хранения чертежей. Выдвинув незапертый второй ящик, он достал оттуда большой лист бумаги и, взмахнув им, положил на стол для совещаний. Все присутствующие, включая Хоппера, обступили стол со всех сторон. Взглянув на лист, он понял, что это план склада и офисов. Как и предполагалось, то, что он видел до сих пор, – это была совсем небольшая часть комплекса. Похоже, «Гадюки» захватили и пару соседних промышленных объектов, соединив весь квартал многоуровневой системой мостов и переходов.

Главарь банды стал показывать на различные участки карты.

– Лерой, возьми своих ребят и начинай прочесывать восточную часть. Разделитесь надвое: одна группа поднимается по лестнице вверх, другая остается внизу. Линкольн, сделай то же самое на западной стороне – разделись и прочеши как следует. Смотрите внимательно и вверху, и внизу. Несколько человек пусть караулят выходы – на севере и на юге. Если она еще внутри, мы можем загнать ее в центр.

Ее?

Бандиты кивнули, готовые без сомнений выполнить любой приказ босса. Хоппер не знал, что происходит, но тут можно было догадаться и так.

Кто-то был заперт в архивной комнатке и сбежал. Очевидно, женщина. Интересно, кто бы это мог быть? Неужели Делгадо? Нет, она не знает, чем занимается Хоппер, и, что более важно, доверяет ему. Она ни за что не станет вмешиваться.

Но… кто тогда?

Святой Иоанн вновь постучал пальцем по карте.

– Хоппер, возьми кого-нибудь из команды Лероя. Начинай отсюда и двигайся вниз, охватывая центральную зону и офисы. Повторяю, если она здесь, нужно выгнать ее на открытое место.

Хоппер посмотрел на главаря банды.

– Кого мы ищем?

Святой Иоанн стоял прямо и не смотрел на Хоппера. Его зеркальный взгляд был все еще направлен на карту на столе.

– Кого-то очень важного. Все, теперь идите.

Он помахал рукой, давая понять, что нельзя терять ни секунды.

Остальные тут же ожили и быстро разделились на маленькие группы по два-три человека. Лерой посовещался с кем-то из своих людей, затем кивнул Хопперу.

– Сити и Рубен пойдут с тобой, – сказал он, и двое членов банды тут же шагнули вперед. Хоппер уже познакомился с ними. Сити был молодым человеком с вытянутым лицом и длинными светлыми волосами, спрятанными под красную бандану. Рубен – пожилой чернокожий мужчина с «ежиком», остриженным с математической точностью. Когда Лерой и Линкольн ушли с остальными бандитами, Хоппер кивнул своей команде.

Вдруг его посетила мысль. Повернувшись к столу, он махнул рукой Святому Иоанну.

– Слушайте, у меня есть опыт в этом деле. Я проработал в полиции несколько лет и знаю, как правильно организовать поиск. Можно я попробую?

Святой Иоанн развел руками и отступил назад, чтобы дать Хопперу место. Хоппер подошел поближе и повернул карту, чтобы сориентироваться. Он провел пальцем по какой-то области… но его взгляд скользил совсем не там. Он разглядывал всю карту сразу, пытаясь запечатлеть ее в своей голове.

– Ну, хорошо, – сказал он, спустя несколько секунд. – Мы разделимся, чтобы охватить как можно больше пространства. – Он ткнул в карту пальцем. – Сити, возьми на себя этот сектор, Рубен, ты пойдешь сюда. Я займусь центром. Как приказал начальник, будем брать ее в клещи. Если наша цель находится посередине, то мы ее возьмем. Если нет, выжмем сюда или сюда – где ее перехватят другие. Все понятно?

Оба бандита кивнули в знак согласия и пошли прочь. Сити сердечно похлопал Рубена по спине.

Хоппер еще раз пробежал глазами по карте и встал. Святой Иоанн внимательно смотрел на него, скрестив руки на груди.

– Хороший план, брат.

Хоппер облизнул нижнюю губу, но ничего не ответил. Вместо этого кивнул и направился в складской комплекс.

Хоппер испытывал противоречивые чувства, думая о масштабе работы, проводимой «Гадюками». С одной стороны, это было поразительно, поскольку банда, судя по всему, сумела захватить целый квартал промышленной недвижимости для своих целей. Он не знал, сколько всего зданий, но было ясно, что Святому Иоанну нужно место для какой-то грандиозной затеи.

С другой стороны, тот факт, что они так легко присвоили себе целый складской комплекс, вовсе не удивлял. Нью-Йорк был городом диких контрастов. В нижней части Манхэттена тянулись к небу башни-близнецы Всемирного торгового центра, свидетельствующие о стойкости и амбициозности города, скатывающегося в самый глубокий финансовый кризис в своей истории. В центре города по-прежнему продолжался экономический бум, позволявший высшим слоям нью-йоркского общества наслаждаться роскошью в Верхнем Вест-Сайде.

Но как долго это будет продолжаться? Хоппер видел своими глазами, насколько плохо шли дела в других частях города. Он никогда не работал полицейским в Бронксе и не горел желанием тут служить. Он достаточно наслушался об этом районе еще до своего отъезда из Хоукинса. Разные районы Нью-Йорка по-разному страдали от бесхозяйственности своих начальников, но Бронкс был почти как другая планета, заполненная разрушенными и сгоревшими зданиями среди пустырей и жилыми домами на грани краха. На самом деле найти здесь заброшенный промышленный комплекс и прибрать для своих нужд было не сложным делом для Святого Иоанна и его последователей. В итоге получилась идеальная операционная база – достаточно просторная, чтобы можно было вырастить банду и превратить ее в полноценное боевое подразделение. С необходимым пространством для сбора и накопления ресурсов – как оборудования, так и материалов. А также достаточно удаленная от населенных районов, как жилых, так и коммерческих; где можно было быть уверенными, что их никто не побеспокоит – включая полицейских, и при этом сами они могли увидеть любого, кому придет в голову сюда забрести. Кроме того, центральное расположение базы обеспечивало легкий доступ в город.

В общем, Святой Иоанн поступил правильно. Возможно, он и страдал каким-то психическим расстройством, отягощенным параноидальным бредом, но при этом был опытным планировщиком и талантливым логистом. Он намекал на какие-то «особые поручения» во Вьетнаме. Хоппер задавался вопросом, что это может означать.

А еще он хотел знать, что именно задумал Святой Иоанн и почему.

И вот теперь появилась прекрасная возможность это выяснить. Пока банда ищет сбежавшую заключенную (Хоппер понятия не имел, кто она и как здесь оказалась), у него появилась возможность осмотреться, не вызывая подозрений. У него появилась свобода, в которой он нуждался.

Идеально.

Он прошелся по пустым коридорам, пытаясь извлечь из памяти планировку. Это был настоящий лабиринт. Вначале Хоппер предполагал, что беглянка уже нашла выход и давно выбралась наружу, но после получаса проверки – комната за комнатой – он уже не был в этом так уверен. Он запутался даже в собственном местоположении, понапрасну доверившись карте в своей голове. Но он слышал других в процессе поисков – они радостно перекрикивались, очевидно, не опасаясь, что выслеживаемая жертва их заметит.

Для них это было чем-то вроде игры. Или даже спорта.

Собственные поиски Хоппера по кладовым показали не совсем то, что он ожидал увидеть. Кажется, в этой части здания хранили в основном еду. Старые офисы и конференц-залы были заполнены разными ящиками и коробками, но те, которые проверил Хоппер, содержали ветчину в банках, пакеты сухого молока и консервированные фрукты. Еды здесь было столько, что ею можно было бы накормить целую армию.

Хоппера эта мысль встревожила.

Что касается беглянки, то ее нигде не было видно. Дойдя до конца коридора, ведущего к западной лестнице, Хоппер уже был готов пройти на этаж ниже, как вдруг что-то привлекло его внимание.

Звук. Где-то недалеко. От лестницы донесся шум поисков с верхних уровней, но Хоппер был уверен, что слышал нечто такое, что находилось гораздо ближе – на его этаже, где-то рядом с коридором, через который он только что прошел.

Вдруг звук раздался снова: скрип двери и, несомненно, шарканье обуви по твердому бетонному полу.

Беглянка. Как и следовало ожидать. Она скрывалась в одном из офисов и ждала, пока Хоппер уйдет. Он был так занят собственными мыслями, что не заметил ее присутствия.

Хоппер демонстративно хлопнул дверью на лестницу, затем, пригнувшись, прокрался обратно по коридору до первой развилки. Затем нырнул за угол, прижавшись к стене, повернул голову на звук и стал ждать.

Снова послышались шаги. Кто-то медленно, но верно пробирался по коридору.

Прямо к нему.

Хоппер напрягся, не зная, кого или что ему ожидать. На ум пришли сразу две вещи.

Первая: если он поймает беглянку, то это поднимет его авторитет среди «Гадюк». Их главарь уже принял Хоппера в свой ближний круг – чрезмерно быстро, под влиянием, видимо, их общего вьетнамского прошлого. Но остальные, не считая Лероя, все еще были для него чужими. Вся банда радовалась маленькому развлечению Марты, и Линкольну он определенно не нравился. Даже имея поддержку Святого Иоанна, Хоппер не был уверен, что сможет прочно утвердиться среди «Гадюк».

Но с другой стороны, если Хоппер доберется до беглянки первым, он сможет использовать ее в своих интересах и другим способом. Потому что, хотя он и не знал, кто она такая, но был шанс, что враг Святого Иоанна станет его, Хоппера, союзником. Святой Иоанн сказал, что пленница была чем-то важна. Если так, то, возможно, она знала, что задумала банда, что планировал их главарь. Не исключено, что она могла предоставить Хопперу информацию, в которой нуждался Гэллап.

Еще два шага – медленные и тихие. Но в мертвом воздухе коридора для ушей Хоппера они звучали, как колокола. Он напрягал все чувства, пытаясь сформировать в своем сознании образ приближавшегося человека, оценить его размеры, есть ли при нем оружие. Он знал, что беглянка – женщина, но это ничего не значило, совсем ничего. Сестра Лероя Марта была вдвое меньше ростом, чем Хоппер, но при этом вполне могла бы справиться с ним. Следовало быть готовым к чему угодно.

Если бы он только мог прочитать человека через твердую стену, как символ на карте Зенера!

Он собрался, готовый действовать. Человек был уже почти на углу.

И тут он услышал другие звуки – открывшуюся дверь, тяжелые шаги и громкую болтовню. Какой-то из поисковых отрядов вошел в ближайший коридор. В любой момент они могли выйти прямо на Хоппера. Человека за углом напугали эти звуки, его шаги затихли.

Хоппер понял, что надо действовать, причем быстро.

Стиснув зубы, он перетек за угол.

В глаза бросился красный цвет. Он заметил удивление на лице женщины с длинными каштановыми волосами и резко остановился на полпути.

Широко раскрытыми глазами на него смотрела Лиза Сарджесон.

Позади Хоппера слышался шум приближавшихся бандитов. Хоппер быстро поднес палец к губам, чтобы она молчала, затем указал на коридор, из которого она только что вышла, и кивнул. Поняв его правильно, Лиза быстро метнулась по коридору и заскочила в ближайшую дверь.

В этом офисе одна стена представляла собой сплошное широкое окно, начинавшееся от уровня талии и смотревшее в тот самый коридор, из которого они только что зашли. Лиза нырнула вниз и спряталась под старым письменным столом – единственным предметом мебели, оставшимся от былых времен. Хоппер последовал за ней, но понял, что места для двоих не хватит.

Лиза взглянула на него с тревогой. Он молча махнул рукой, затем подошел к стене и опустился на корточки так, чтобы оказаться под окном. Если бандиты войдут, то они скорее найдут его, чем ее.

«Гадюки» прошли по коридору с целой какофонией звуков, показавшихся особенно громкими после осторожной скрытности Хоппера. Коридор освещался, но в кабинете было темно. Хоппер наблюдал, как пять теней двигались по полу и краю старого стола, когда бандиты проходили по коридору мимо них. Немного подождав, Хоппер приподнялся и выглянул через подоконник офисного окна. Бандиты прошли через пересечение коридоров и постепенно удалились.

– Все чисто?

Он обернулся на корточках и увидел лицо Лизы, выглядывавшее из-за края стола. Он кивнул и подозвал ее к себе. Она вылезла из укрытия, стараясь не шуметь.

– Какого черта вы здесь делаете? – прошептала она.

– Я под прикрытием, работаю на федеральную оперативную группу. Но почему вы здесь? Зачем Святой Иоанн запер вас в задней комнате?

Хоппер еще раз проверил коридор, затем повернулся к Лизе.

– Это долгая история, – ответила она.

– Поэтому начинайте уже рассказывать.

– Он предложил мне работу.

Хоппер уставился на нее.

– Что? Работу? Какую еще работу?

Лиза пожала плечами.

– Не очень поняла. Но в любом случае это была уловка. Он пригласил меня сюда, устроил экскурсию, а потом запер в той комнате. – Она провела рукой по волосам и покачала головой. Смотрела она не на Хоппера, а в пол. – Он пытался мною управлять…

Хоппер почувствовал, как кровь стынет в его жилах.

– Для чего?

Она снова покачала головой.

– Не важно. Послушайте, это не похоже ни на одну уличную банду, с какими я работала раньше. Эта странная – что-то среднее между частной армией и сектой. Каким-то образом Святой Иоанн обладает властью над этими людьми. Он одержим тем, что называет «Днем Змея». Это некое апокалиптическое пророчество, которое, по его словам, вот-вот сбудется.

Хоппер нахмурился:

– Вы точно сами в это не верите?

– В каком смысле?

– Я про тот детский праздник в День Независимости. Вы впали тогда в транс и говорили о наступлении темноты – ночи, которая черна, как змей.

Она прищурилась и смущенно поморщилась.

– Простите, но я этого не помню. – Она немного помолчала. – Я что, действительно это сказала? Ух ты!

– Да, «ух ты» – точнее не скажешь. – Хоппер поерзал на корточках, устроившись поудобнее. – Между вами и «Гадюками» точно нет никакой связи?

– Нет, одна есть. Я давно знакома со Святым Иоанном.

Хоппер почувствовал в груди знакомый прилив адреналина.

– Вы знакомы с ним?

Лиза кивнула.

– Я работала с ним раньше, когда участвовала в одном старом исследовании в Институте Руквуда. Он входил в экспериментальную группу преступников, включенных в программу. Мы мало чего добились, поскольку исследование быстро прикрыли, но он там был – в той группе.

Лиза рассказала Хопперу все, что узнала во время общения со Святым Иоанном. Хоппер внимательно слушал, переваривая информацию. Когда она закончила, он кивнул.

– Понятно. Значит, надо вас отсюда вытаскивать.

– Меня? А как насчет вас?

Хоппер покачал.

– Судя по тому, что вы только что рассказали, «День Змея» – это что-то важное. Я должен все выяснить до того, как уйду отсюда.

– Но я могу помочь!

– Да, можете. Если выйдете отсюда. Идите в 65-й участок в Бруклине, найдите там детектива Делгадо. Расскажите ей все, что вы знаете, чтобы она передала эту информацию в оперативную группу.

– Хорошо, – согласилась Лиза. – Но как я отсюда выберусь?

Хоппер почесал подбородок.

– У меня есть здесь свой человек. Он должен знать, как вам помочь. Но сначала я должен его найти. Вам здесь будет нормально?

Лиза кивнула.

– Отлично. Не включайте свет и держитесь подальше от окна, хорошо? Я постараюсь побыстрее вернуться.

– Удачи! – прошептала Лиза.

Хоппер кивнул, затем встал и вышел из офиса, закрыв за собой дверь до щелчка.

Глава тридцать девятая

Опасные открытия

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Хоппер пошел в обратном направлении. Оказалось, он все-таки лучше запомнил внутреннее устройство базы, чем предполагал. Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до центральных офисов, после чего, следуя за шумом, издаваемым рыскающими в поиске бандитами, он сумел найти группу Лероя.

– Эй, чувак, есть успехи?

Хоппер отрицательно покачал головой и посмотрел на двух других, стоявших рядом с его секретным напарником. Надо действовать быстро, не оставляя места для сомнений.

– Кто-то что-то заметил в западном здании, – сказал Хоппер. Он указал головой на тех двоих. – Вы, оба, найдите Линкольна с его командой и идите все вместе в ту сторону. Мы с Лероем выйдем на улицу и зайдем сзади. Так мы загоним их в угол.

Двое бандитов переглянулись, переваривая неожиданные инструкции Хоппера. Лерой сообразил быстрее. Он хлопнул в ладоши и скомандовал:

– Эй, вы все слышали, чуваки. Давай, давай, бегом!

Этого оказалось достаточно. Двое похлопали Лероя по плечу и скорым шагом направились по коридору. Хоппер подождал, пока они скроются из виду, после чего повернулся к Лерою.

Молодой человек кивнул с кривой ухмылкой:

– Ну и где она?

Хоппер положил руку на плечо Лероя и притянул его к себе.

– Ее зовут Лиза, и ты должен ее вытащить. У нее есть важная информация для федералов, понял? Ей нужно вернуться к Гэллапу – целой и невредимой. – Он посмотрел Лерою в глаза. – Ты сможешь ей помочь, не спалившись?

– Просто доверься мне.

Хоппер, как мог, объяснил, как добраться до нужного офиса. Лерой кивнул, давая понять, что понял, куда идти. Хоппер проводил его, затем огляделся, пытаясь сориентироваться. Это был первый этаж главного офисного блока. Четырьмя этажами выше находился кабинет Святого Иоанна.

Идеально.

Теперь, когда появилась надежда на то, что Лиза окажется в безопасности, Хоппер почувствовал облегчение. Он словно избавился от тяжелого груза и теперь ощущал прилив свежих сил и энергии.

Пришло время поближе познакомиться с содержимым складских помещений.

Пройдя по уже знакомым коридорам центрального блока, Хоппер нырнул в первый заброшенный кабинет, который уже видел раньше. Комната была заполнена деревянными ящиками, уложенными в аккуратный штабель из шести стопок, достигавший уровня груди. Теперь Хоппер заметил, что на каждом ящике когда-то был отпечатан опознавательный знак, но теперь все они были небрежно замазаны черной краской из баллончика.

Хоппер подошел к ближайшему ящику. Он оказался заколоченным гвоздями и, чтобы его открыть, нужно было найти инструмент – что-то вроде того ломика, который он подобрал на складе. Оглядевшись, он увидел, что в кабинете ничего подходящего нет. Выругавшись себе под нос, Хоппер вышел обратно в коридор и попробовал зайти в следующий кабинет, потом в еще один.

Наконец ему повезло. Так же, как в том офисе, где он оставил Лизу, здесь стоял старый стол, задвинутый в угол. Столешница была деревянной, но, присмотревшись, Хоппер заметил, что ящички по обе стороны стола были металлическими – состоявшими из четырех металлических пластин, скрепленных четырьмя винтами. Дно представляло собой плоский упругий лист металла.

Хоппер отнес один из ящичков в первый кабинет. Там он поставил его на пол, наступил ногой на заднюю стенку и крепко ухватился за ручку. Два сильных рывка, и ящик погнулся достаточно для того, чтобы можно было вытащить широкий лист металла.

Даже такой импровизированный инструмент – лучше, чем ничего. Передвинувшись к штабелю из ящиков, он всунул край металлической пластины под крышку ящика и, двигая им туда-сюда, слегка раздвинул зазор. Получилась щель, достаточная для того, чтобы можно было ухватиться за крышку пальцами. После этого гвозди свободно выскользнули наружу. Хоппер положил крышку на край штабеля, рядом с металлическим листом, после чего заглянул внутрь ящика.

Все оказалось именно так, как он и предполагал. Внутри на подстилке из соломы лежало оружие. А именно – автомат Калашникова, также известный, как АК-47. Советская разработка, произведен где-то в Восточном блоке. Почти не изменившийся за последние тридцать лет, АК-47 был удивительно прост и нетребователен в обслуживании, но очень эффективен при наличии даже небольшого навыка в использовании. Совокупность качеств делала его выбором номер один на черном рынке для террористических групп по всему миру или больших наркокартелей у границ США.

Но для нью-йоркской банды это был явный перебор. Хоппер вытащил оружие и бегло его осмотрел. Чтобы понять, что он настоящий, даже не требовалось иметь особых знаний. Удерживая уродливое оружие в одной руке, он проверил ящик. Судя по всему, в соломе лежало еще пять автоматов, то есть – по шесть на ящик. Он стоял возле штабеля из шести одинаковых ящиков, и в комнате таких штабелей было, по меньшей мере, дюжина. Прибавьте к этому ящики из других офисов, используемых для хранения, а также те, которые стояли на самом складе, и масштаб операции Святого Иоанна покажется ужасающим.

Святой Иоанн не собирался создавать банду. Он строил армию. Армию под командованием сумасшедшего из Вьетнама, который ушел на войну и вернулся оттуда с идеей о том, как изменить мир.

И вернулся, очевидно, услышав голос не Бога, а его вечного оппонента. И он использовал теперь свою веру, чтобы убедить последователей в том, что их время пришло; что наступит более лучший мир, в котором они будут главными.

Только если станут беспрекословно ему подчиняться.

День Змея – это день, когда на Землю придет сам дьявол и заберет Нью-Йорк в свое царство.

Эта было, конечно, фантазией и полной чушью. Пыль для пускания в глаза. Святой Иоанн был ущербным человеком, но он ни за что не поверил бы в дьявола. Вся эта псевдобиблейская ахинея – не более чем простой способ возвыситься над бандой и держать ее под контролем.

Потому что многие люди готовы поверить в любую ерунду, если вы рассказываете ее красиво.

Но сам День Змея? Вот это как раз было реально. В этот день Святой Иоанн развернет свою армию для какой-то атаки.

Хоппер положил автомат обратно в ящик, борясь с внезапной волной тошноты и паники, которая начала закипать где-то внутри его.

Каков был план? Куда они нападут? Может, «Гадюки» просто собираются высыпать из своего склада, паля во все подряд?

Да нет, в этом нет никакого смысла. Святой Иоанн был планировщиком. Он выстраивал свою банду и наращивал арсенал медленно и осторожно. Он ждал своего часа.

Планируя атаку.

И Хоппер уже точно знал, где можно увидеть этот план.

Он покинул складские офисы и пошел к лестнице.

Направившись в кабинет Святого Иоанна.

Двигаясь быстро, но не без осторожности, Хоппер обнаружил, что здесь никого нет. Похоже, все поисковые группы переместились в западное крыло благодаря ложным слухам, которые распространял Лерой, расчищая путь для эвакуации Лизы.

Оставалось только надеяться, что и Святой Иоанн присоединился к своей банде, потому что в противном случае Хопперу придется отказаться от попытки проникновения в кабинет главаря. Приблизившись, он решил, что запасной план будет заключаться просто в том, чтобы убраться отсюда к черту. У него и так накопилось более чем достаточно информации для оперативной группы Гэллапа, не говоря уже о том, что сможет добавить в своих показаниях Лиза. Этого должно хватить для того, чтобы приступить к нейтрализации банды. Правда, он до сих пор не знал, что такое День Змея, и не приблизился к установлению конкретной связи между «Гадюками» и карточными убийствами, но на Святого Иоанна и его бандитов можно будет надавить, когда они окажутся в федеральном заключении.

Удача и в этот раз не изменила Хопперу. Кабинет Святого Иоанна был пуст.

Хоппер вошел внутрь. На столе все еще лежала карта склада, рядом с ней – набор чертежных инструментов. Хоппер с минуту изучал карту, затем свернул ее и сунул под куртку. План внутренних коммуникаций наверняка пригодится оперативной группе, когда они приступят к силовой операции.

Потом он обратил внимание на широкий картотечный шкаф, стоявший у стены. В нем было шесть ящиков, и все они оказались заперты (кроме второго сверху, который был пуст). Однако ящики – это далеко не сейф. Заглянув в щель между верхним ящиком и каркасом шкафа, Хоппер увидел язычок хлипкого механического замка.

Он вернулся к столу и взял металлическую линейку, лежавшую среди компасов, карандашей, угольников и транспортиров. Затем подошел к шкафу и вставил ее в щель над ящиком. Используя линейку как небольшой рычаг, он надавил на нее, и замок щелкнул. Хоппер рывком открыл ящик и выдвинул его достаточно далеко, чтобы можно было увидеть листы, уложенные внутри.

Это были «синьки» – традиционные чертежи, выполненные белыми линиями на темной бумаге. Хоппер не мог понять смысл чертежей, выполненных в мельчайших деталях, но, поводя пальцем по краю бумаги, он вскоре нашел легенду. Он прищурился, пытаясь разобрать текст, написанный мелкими буквами.

Судя по всему, это были чертежи турбины – огромного промышленного агрегата какой-то электростанции.

Нахмурившись, Хоппер пролистал остальные чертежи. На остальных были изображены подобные устройства, а также трансформаторы и распределительные станции. Ниже лежали листы белой бумаги, которые на первый взгляд напоминали карты улиц, но, приглядевшись, Хоппер понял, что это была схема чего-то гораздо более значительного.

Хоппер вытащил листы и бросил их на стол. Повторив манипуляции с линейкой, он отпер остальные ящики. В них лежали архитектурные чертежи и рассчетные листы. Хоппер не знал, что это, но времени на подробное изучение не было.

Относились ли эти планы к Дню Змея? Пока не ясно.

Следовало продолжать поиски.

Сначала он проверил большой стол. Все ящики оказались пусты, за исключением одного – в правом верхнем углу. Хоппер видел, как Святой Иоанн в него заглядывал. Внутри лежало серебряное распятие.

Хоппер нахмурился, но потом вспомнил данные, выбитые на личном жетоне Святого Иоанна. Вероисповедание там было обозначено, как «католичество». Положено ли католикам хранить распятие? Хоппер не был в этом уверен и не мог сказать, зачем оно лежит в ящике. Но это было явно не то, что он искал.

Он повернулся, открыл первую дверь позади стола и вошел в комнату для хранения документов, которую использовали как тюремную камеру для Лизы. Пройдя мимо круглого стола, он бросил взгляд на металлические полки и замер.

На одной из полок стояли большие черные папки для хранения документов, каждая из которых была помечена хорошо знакомым Хопперу ярлыком:

МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ США

ИЗЪЯТИЕ ЗАПРЕЩЕНО

Папки из секретной квартиры Хелера. Они все были здесь.

Что ж, еще одна тайна раскрыта. Хоппер не знал, насколько это важно, но безусловно – это войдет в его отчет для Гэллапа. Он продолжил обыскивать полки, высматривая что-нибудь полезное – то, что могло бы дать ключ к плану Святого Иоанна, но через несколько секунд отступил в великом смятении.

Все металлические полки были заполнены, но Хоппер никак не мог понять, по какому принципу собирал книги Святой Иоанн. Здесь были большие толстые книги по психологии и психиатрии – академические учебники, насколько мог судить Хоппер, – а также книги по военной истории и практические пособия по кустарным промыслам. На другой полке стояла пестрая коллекция из старых томов самых разных размеров. Одни были обрамлены в кожаные переплеты и имели позолоченные края страниц, другие переплетены в нечто напоминающее простую ткань. Надписи на корешках некоторых томов были не на английском языке. Хоппер узнал латынь и предположил, что прочие были на греческом. То, что удалось прочесть, ничего не говорило ему о содержимом: «Ключ Соломона»[46], «Кальваканский гримуар»[47], «Слово ока».

Резко повернувшись, Хоппер осмотрел остальные полки. Еще книги – как новые, так и старые. Еще документы – в скоросшивателях, помеченных разными надписями и расставленные в алфавитном порядке. На одной из них Хоппер прочел:

ИНСТИТУТ РУКВУДА

Хоппер задумался. Именно там, по словам Лизы, они впервые встретились со Святым Иоанном, но сейчас у него не было времени на вдумчивое чтение. Даже если содержимое маленькой библиотеки Святого Иоанна было очень важным, сейчас он все равно не мог ничего взять с собой. Но он увидел достаточно.

Пора уходить.

В этот момент он услышал шум, раздавшийся в большом кабинете. Хоппер замер, затем стал тихо отступать назад, пока не наткнулся спиной на одну из металлических полок в углу комнаты. Он подождал, прислушиваясь, желая превратиться в невидимку… или чтобы никто не вошел в архив.

Он услышал, как открылась и закрылась другая дверь, затем снова воцарилась тишина. Хоппер сосчитал в уме до ста, затем осторожно двинулся к двери. С той стороны не доносилось ни звука, и он решился выглянуть из-за косяка.

Кабинет был пуст. Документы, которые он вывалил на стол, все еще лежали там нетронутыми.

Выйдя в кабинет, Хоппер вспомнил о том, что он слышал, – о звуке другой открываемой и закрываемой двери. Это была не главная дверь кабинета – та все еще была открыта. Открывали дверь во вторую внутреннюю комнату, где, должно быть, располагалась вторая картотека.

Хоппер прокрался вдоль стены за столом и попробовал открыть эту дверь. Она оказалась не запертой.

Комната за дверью оказалась именно такой, как он ожидал, и по размеру ничем не отличалась от первой. Однако его удивило, что почти все место занимал огромный платяной шкаф.

Хоппер открыл его. Внутри висела пара пустых вешалок, а на третьей – длинная черная мантия с капюшоном из какой-то дешевой жесткой ткани.

Хоппер покачал головой, понимая, что время ускользает. Он закрыл шкаф и вернулся в кабинет.

И тут он услышал стук над головой – будто что-то тяжелое упало на пол вышерасположенного этажа. Но выше была только сама крыша склада, и, встав в самом центре кабинета, он услышал еще больше шума. Люди двигались над его головой.

И их было много.

Надо выяснить, что происходит.

Хоппер вылез на крышу и прижался к стене лестничного колодца, радуясь, что здесь имеется хоть что-то, за что можно спрятаться. Затем он подкрался боком к краю и выглянул за угол.

Крыша офисного блока представляла собой плоскую квадратную площадку, возвышавшуюся над крышей самого склада – угловатой поверхностью размером с футбольное поле, которую Хоппер видел слева от себя. Огни Бронкса отсюда ярко сияли в теплом воздухе летней ночи. Складской комплекс оказался самым высоким строением в округе из ближайших кварталов, но несколько поодаль виднелись огни многоквартирных домов. Быстро оглядевшись вокруг, он заметил, что небо позади него несколько ярче – это огни Манхэттена окрашивали облака в ярко-оранжевый цвет. Даже с такого расстояния была хорошо видна башня Эмпайр-стейт-билдинг, как и другие высокие здания Среднего Манхэттена. А немного дальше мигали и гасли красные огни, венчавшие шпиль одной из башен Всемирного торгового центра.

Но у Хоппера не было времени, чтобы наслаждаться видом. Он повернулся, чтобы посмотреть, что происходит на крыше офисного блока, стараясь особо не высовываться из-за лестничного колодца.

Крыша была заполнена людьми – «Гадюками», конечно, – хотя теперь Хоппер не был в этом до конца уверен, поскольку все они были одеты в длинные белые мантии с натянутыми по глаза капюшонами. Бандиты стояли спиной к нему, выстроившись в несколько ровных рядов.

Перед своей… паствой? ведьминым кружком? Хоппер не знал, как это правильно назвать – стоял человек в точно такой же мантии, только черной.

Святой Иоанн. Его лицо было обращено в сторону лестничного колодца, но, поскольку крыша была довольно хорошо освещена окружающим светом города, Хоппер был уверен, что его не видно в тени.

Святой Иоанн поднял руки и растопырил пальцы, обращаясь к банде:

– Братья! И сестры! Мы собрались здесь в черной тени нашего черного Господина, чтобы возблагодарить Его! Да, мы воздаем ему благодарность, как отдаем свою кровь, свою жизнь и свои души! Хозяин, услышь меня!

Святой Иоанн поднял голову. Лицо его тонуло в тени капюшона, но даже сейчас Хоппер видел мерцающий свет, отраженный от очков-авиаторов, которые по-прежнему были на лице главаря.

– Мы стоим здесь на рассвете нового дня. Нашего дня. Дня расплаты за все. Дня нашего пробуждения. Дня, который был вырезан в тканях наших душ с самого рождения, но потерялся во тьме. И вот он здесь! Этот день настал. День Змея наступает!

Бандиты хранили молчание. Святой Иоанн опустил руки и опустил голову. Никто не шевелился, никто ничего не говорил.

Затем Святой Иоанн снова поднял лицо.

– Я вас прикрою, – произнес он так тихо, что Хоппер едва его расслышал. – А вы прикроете меня.

На этих словах банда взревела, салютуя сжатыми кулаками и повторяя знакомую фразу. Святой Иоанн воздел руки, жестом призывая своих последователей кричать громче и воодушевленнее.

«Гадюки» подчинились. Хоппер опустился на корточки и покачал головой.

– Я с вами! – прокричал Святой Иоанн, перекрывая вопли толпы. – А вы со мной! Осталась только одна задача. Еще одно действие, прежде чем все станет нашим, прежде чем повелитель ночи спустится, чтобы даровать нам свое темное благословение! Одна последняя жертва, и тьма придет – ночь, черная, как Змей!

Хоппер дернул головой, заметив какое-то движение. Он еще глубже погрузился в тень, когда со стороны края крыши появились еще две «Гадюки» в белых одеждах, таща за собой женщину в красном платье, чьи волосы трепетали на ветру, когда она дергалась, пытаясь освободиться.

Хоппер почувствовал, как сердце сжалось в его груди, и воздух покинул его легкие. Он замер, заставляя себя оставаться абсолютно недвижимым.

Лиза. Они поймали ее.

Двое мужчин подвели ее к Святому Иоанну. Лиза изо всех сил пыталась высвободиться, но они держали ее крепко. Вырываясь, она бросила взгляд назад, и выражение страха на ее лице заставило Хоппера похолодеть.

«Я виноват. Я очень виноват. Нужно было вытаскивать ее самому»

Святой Иоанн взобрался на невысокий парапет, огибавший крышу с краев. В руке его серебряным отблеском сверкнул какой-то предмет – это оказалось распятие, ранее лежавшее в ящике стола. Он схватил его за верхнюю часть и потянул. Древко креста оказалось на самом деле лезвием, спрятанным в ножны, которые теперь сияли в другой руке.

Хоппер выругался себе под нос. Он смотрел на крышу, не зная, что делать. Сердце его билось почти со скоростью света.

Как ни крути – шансов нет. Он был один против сотни. Тут ничего нельзя поделать.

Увидев нож, Лиза вскрикнула и снова задергалась в удерживавших ее руках. В процессе борьбы капюшон одного из мужчин слетел с головы.

Лерой.

Хоппер почувствовал, как к горлу подкатывает желчь.

«Что я наделал!»

Лизу развернули лицом к Святому Иоанну. Он смотрел на нее сверху вниз с парапета, с вытянутыми вперед руками, в одной из которых был зажат кинжал. Он что-то говорил, но Хоппер не слышал, что именно.

А потом Лиза перестала сопротивляться. Она выпрямилась, Святой Иоанн подал знак, и Лерой со вторым бандитом ее отпустили. Руки Лизы безвольно упали вдоль тела. Святой Иоанн протянул ей руку, она взялась за нее, встала на парапет рядом с главарем банды и развернулась лицом к остальным.

Один из помощников протянул Святому Иоанну серебряный кубок. Главарь взял его и передал Лизе. Хоппер отчетливо услышал слово:

– Пей!

Лиза взяла кубок, почти не глядя. Она поднесла его к губам и…

Остановилась. Затем немного покачнулась. Святой Иоанн поддержал ее сзади.

– Время пришло, – сказал он. – Все так, как было предначертано. Ты это знаешь. И знаешь, что следует делать. Пей!

Хоппер должен был что-то предпринять. Он не знал, что именно, и не знал, что происходит, но, черт возьми, нельзя просто так стоять в стороне! Он обязан вмешаться. Даже если нет шансов, если это безнадежно или самоубийственно.

Но он должен попробовать. Хотя бы попробовать что-то сделать!

Он выровнял ноги и слегка присел, готовый вырваться из своего укрытия.

И вдруг Лиза уронила кубок, и тот упал на крышу с грохотом.

Хоппер вышел вперед, больше не прячась. Его единственным преимуществом был тот факт, что все члены банды, за исключением самого Святого Иоанна, смотрели в другую сторону.

Впрочем, лицом к нему стоял не только Святой Иоанн, но и Лиза. Когда Хоппер вышел из-за лестничного колодца, она подняла голову и посмотрела на него – он был уверен в этом.

А потом она сделала шаг назад и исчезла за краем крыши. Взмах красного платья – это последнее, что он увидел, прежде чем гравитация взяла верх.

– Нет! – закричал Хоппер.

Вся банда дружно обернулась и с удивлением уставилась на него. Стоявший во главе Святой Иоанн воздел руки:

– Тьма пришла! День Змея наступил!

Позади него погасли огни Бронкса.

Хоппер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он огляделся. Склад теперь был погружен во тьму с трех сторон. Тогда он повернулся к оранжевому сиянию позади себя – к Манхэттену, сверкавшему драгоценным камнем в ночи.

Почти сразу огни стали гаснуть и там, начиная с вершины острова. Цветные пятна исчезали зигзагообразным узором. Как только не стало энергии, волна тьмы устремилась к Среднему Манхэттену.

Хоппер смотрел, как исчезает Эмпайр-стейт-билдинг. Через мгновение погасли огни Всемирного торгового центра.

Нью-Йорк охватил крупномасштабный блэкаут[48].

Хоппер обернулся обратно. Теперь крышу освещала только луна. Стоявший на краю крыши Святой Иоанн рассмеялся, затем обеими руками указал на Хоппера.

– Взять его!

И тут Хоппер почувствовал, как чья-то рука тянет его назад. Он обернулся.

Прямо в его глаза смотрела Марта.

– Кончай тупить, беги! – сказала она.

И Хоппер побежал.

Глава сороковая

Бруклин во тьме

13 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Ну что там?

Делгадо посветила вниз со стремянки, направляя луч фонарика так, чтобы не попасть Диане в лицо. Рядом с ее головой была открыта дверца электрического щитка, обнажившая древнюю мешанину из проводов, керамических предохранителей и выключателей.

– По-моему, все в порядке, хотя я, конечно, не специалист, – ответила Делгадо.

Она закрыла щиток и спустилась со стремянки, которую держал сосед Дианы сверху – Эрик Ван Саббен. Жена Эрика, Эстер, подсветила фонариком ступеньки, чтобы та смогла благополучно спуститься, в то время как луч другого фонарика был направлен на закрытый щиток. Держала его мисс Шефер – пожилая леди из квартиры на первом этаже.

– Я же говорила, – сказала она. – Это как в 1965 году. Электричество отключили аж на двенадцать часов. И была зима. Довольно холодная.

Спустившись на пол, Делгадо приготовилась слушать очередное воспоминание мисс Шефер о старых добрых временах. Она знала эту женщину всего полчаса, но уже успела ознакомиться с историей не только этого здания, но и всего района, включая то, как он сумел справиться с последним отключением электричества чуть более десяти лет назад.

Впрочем, в этот раз мисс Шефер, кажется, поняла намек. Все жители дома стояли в вестибюле здания и светили фонариками друг на друга.

– Думаю, мисс Шефер права, – сказала Делгадо. – Свет выключился не только у нас.

Она подошла к входной двери и ее распахнула. Снаружи было темно, если не считать мечущийся свет нескольких фонариков, с которыми другие жители квартала осмелились выйти на разведку.

– Пожалуй, пойду взгляну, – сказал Эрик, забрав фонарик у жены. – Все равно ведь больше заняться нечем, да?

Он взглянул на жену, затем на Делгадо так, будто кто-то из них был в состоянии вернуть электричество, чтобы он смог досмотреть игру бейсбольного клуба «Метс». Когда никто ему не ответил, он вздохнул.

– Попробую узнать, насколько долго это затянется.

– Стадион «Шей Стадиум» далеко, – заметила Диана, скрестив руки на груди, и улыбнулась.

Эрик взглянул на нее и усмехнулся.

– Простите, – сказал он, и его улыбка стала шире.

Затем он еще раз посмотрел на Делгадо, словно ожидая разрешения.

Делгадо поняла, что она действительно обладает здесь какой-то властью. Хотя бы теоретической – как действующий офицер полиции. Она кивнула и указала на дверь своим фонариком.

– Хорошо, но будьте осторожны. Там наверняка темнее, чем кажется.

Эрик улыбнулся.

– Не волнуйтесь. Меня не ограбят.

При этих словах Эстер ахнула и схватила мужа за руку.

– Меня беспокоит не ограбление, – сказала Делгадо. – Будет неприятно, если вы споткнетесь, или упадете в яму, или еще что-нибудь в этом роде. Сейчас не самое подходящее время, чтобы ломать ногу, Эрик.

Эрик отсалютовал фонариком.

– Я понял. – Затем он повернулся к остальным. – Вернусь как только смогу. Хочу посмотреть, что происходит. – Он поцеловал жену в щеку. – Я быстро.

Он включил фонарь и направился к выходу. Эстер подошла к двери, чтобы взглянуть, как он исчезает в темноте. Делгадо некоторое время смотрела на нее, затем приняла решение.

– Ну ладно, – сказала она. – Как насчет того, чтобы держаться вместе? Подождем возвращения Эрика, узнаем, что он выяснил. А пока мне нужно сделать несколько звонков. – Она повернулась к Диане: – Вернемся в вашу квартиру?

Диана кивнула.

– Конечно. У нас есть где-то радио на батарейках. Может, скажут что-нибудь в новостях.

– Прекрасно, – ответила Делгадо.

Эстер посмотрела на них. Делгадо поймала ее взгляд.

– Вы не против?

Эстер кивнула.

– Мисс Шефер? Вы предпочитаете подождать в вашей квартире?

– Господи, нет. Я хочу услышать, что скажет Эрик, когда вернется.

– Ладно, хорошо.

– Только сначала надо взять кое-что, – сказала мисс Шефер. Она развернулась и пошла к своей квартире. – Мы можем сыграть в «Монополию» при свечах.

Делгадо посмотрела в спину пожилой женщине, исчезнувшей за дверью. Убедившись, что «горизонт чист», она глубоко вздохнула.

– Ладно, хорошо, – повторила она.

Диана рассмеялась и похлопала Делгадо по плечу.

– Мисс Шефер хорошая, она тебе понравится.

– Но что бы ты ни делала, – вмешалась Эстер, – ни за что не заговаривай с ней об «Американских граффити».

Делгадо нахмурилась.

– «Американские граффити»?[49] О кино, что ли?

Диана кивнула.

– Да, это очень долгая история. Ладно, давай посмотрим, где у нас может храниться радио.

Глава сорок первая

Блэкаут

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Марта добралась до лестничного колодца первой и, быстро распахнув дверь, втолкнула Хоппера внутрь. Затем захлопнула дверь и заклинила запорный механизм ломиком – возможно, тем самым, с которым она не так давно дралась против него.

– Идем! – сказала она и стала спускаться по лестнице.

Хоппер последовал за ней, выкинув из головы все вопросы, кроме очевидного – о том, как в целости и сохранности спуститься по темной лестнице. Путь вниз освещался только слабыми лучами лунного света, проникавшими в темноту через узкие высокие окна.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

– Потом. Сейчас некогда болтать. И постарайся не сломать себе шею.

Хоппер посчитал это хорошим советом. Чем ниже они спускались, тем более непроницаемой становилась тьма на лестнице. Он слышал впереди Марту, но был вынужден замедлить шаг, одной рукой держась за перила, а другой – ощупывая темноту с противоположной стороны, время от времени касаясь кончиками пальцев стены.

Марта толкнула нижнюю дверь, и лестничный колодец взорвался светом. Она подняла глаза, ожидая Хоппера. Он быстро спустился, перепрыгивая через две ступеньки, и прошел за дверь, которую его вероятная спасительница держала открытой.

Они вернулись на склад, но Хоппер не мог ничего разглядеть. Он поднес руку к лицу, пытаясь прикрыть глаза от яркого света, и услышал ровный рокот двигателя. Немного запоздало он понял, что смотрит прямо на фары ветхого «универсала» Лероя. Марта уже сидела за рулем.

Хоппер не стал ждать приглашения. Он обежал машину с противоположной стороны и уселся на пассажирское сиденье. Машина на изношенной подвеске накренилась. Марта включила заднюю передачу, крутанула руль и нажала на тормоз. Теперь фары освещали открытые ворота склада. Марта дернула за рычаг переключения передач на рулевой колонке и газанула так, что дверца со стороны Хоппера захлопнулась под собственным весом. Визг шин эхом разнесся по складу, «универсал» помчался к воротам склада и нырнул в ночь. Хоппер ухватился за ручку над дверью и практически повис на ней, пока машина подпрыгивала на колдобинах неровной дороги. Свет фар метался по стенам переулка. Через несколько секунд они вылетели на главную дорогу, и стены пропали. Марта резко повернула, направив машину из промышленной зоны в жилой район Бронкса.

– Что там?

Хоппер повернулся на сиденье, чтобы посмотреть назад. Машина подпрыгнула на очередной выбоине. Луна скрылась за облака, и сзади не было видно ничего, кроме смутного намека на очертания склада.

– Я ничего не вижу, – сказал он.

– Хорошо, – ответила Марта.

Она снова повернула руль, но машина ехала слишком быстро. «Универсал» подпрыгнул на обочине. Двигатель громко закашлял и заглох. Марта нажала на тормоз, и машина резко остановилась. Она сидела на сиденье, тяжело дыша и качая головой.

– Поганый! Кусок! Дерьма! – Она ударила по рулю и снова выругалась.

Хоппер повернулся к ней.

– Теперь рассказывай, что, черт возьми, происходит! Что это было на крыше и какого черта ты мне помогаешь? Во время прошлой нашей встречи ты пыталась меня убить.

Марта искоса взглянула на него, не отрывая рук от руля.

– Да, прости, – ответила она, – пришлось импровизировать. Линкольн уже готов был снести тебе голову, и я решила, что тебя стоит спасти. Не волнуйся, я не собиралась тебя убивать. Немного избила бы только, и все. Слушай, вот этот твой рассказ про копов… ты все еще на службе, да?

Хоппер моргнул.

– Чего?

– Это была легенда, – продолжила Марта, – чтобы проникнуть к нам? Да ладно, я же не дура. Хотя, возможно, я приглядывалась к тебе внимательнее, чем другие. Находясь среди «Гадюк», надо быть всегда настороже. Я здесь уже год, так что глаз у меня наметанный.

Хоппер смотрел на нее с недоумением.

– Что значит «быть настороже»? Ты же сама «Гадюка», разве нет?

– И да, и нет, – ответила Марта. – Слушай, я не думаю, что у нас есть время болтать об этом. Надо выбираться отсюда ко всем чертям, и как можно скорее.

С этими словами Марта повернула ключ зажигания. Потребовалось три попытки, чтобы машина ожила. Она нажала на акселератор пару раз, затем, видимо, удовлетворенная результатом, включила передачу.

– Посматривай назад, – сказала она. – Скоро они вышлют погоню.

– Ты права, очень скоро.

Марта обернулась и посмотрела туда же, куда Хоппер. Вдалеке мерцали огни. Несколько машин выскочили из переулка и приближались к ним.

«Гадюки» вышли на охоту.

Хоппер развернулся вперед:

– Давай! Гони!

Марта вдавила педаль в пол, и машина рванула вперед.

Глава сорок вторая

Город вверх дном

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Тьма, окутавшая город, стала неожиданностью для Хоппера. Осознание того, что темнота в самом деле оказалась черной – «змеино-черной», как подсказывал голос внутри его разума, – приводило в замешательство.

Конечно, он и раньше видал такую темноту. Возможно, поэтому испытывал беспокойство – особенно после того, что он увидел на крыше склада, и после того, как Лиза Сарджесон прыгнула навстречу смерти.

Потому что это была та темнота, которую по-настоящему можно увидеть только в пустыне.

Или в джунглях, за сотни миль от цивилизации.

Хоппер задвинул эти мысли в задворки сознания, рассудив, что сначала надо решить текущие проблемы. План был прост: убраться от «Гадюк» подальше. Только оказавшись в безопасном месте, можно будет остановиться и выяснить, кто такая Марта на самом деле и почему она ему помогает. А потом нужно будет добраться до властей, добраться до Гэллапа. Поможет ли Марта в этом деле, он пока не знал. Но одно можно сказать наверняка: она так же заинтересована в бегстве от банды, как он сам.

А потом нужно будет вернуться домой. Он не знал, распространилось ли затемнение до Бруклина – но очень надеялся, что нет – но он уже слишком много времени провел вдали от Дианы и Сары.

Хоппер сжал ручку над дверью, прогоняя из головы мысли о семье. Сейчас они ни к чему. Сейчас нужно сосредоточиться на ближайшей задаче. Но вскоре стало ясно, что любые его планы будет не так-то просто осуществить.

Улицы промзоны были свободны как от людей, так и от транспорта. Беспрестанно петляя, Марта уверенно вела «универсал» по лабиринту невыразительных улиц, очевидно, хорошо зная этот район. Уловка, видимо, сработала, поскольку после первоначального обнаружения света фар, теперь Хоппер не видел никаких признаков того, что за ними гонятся.

Затем темнота начала размываться желто-оранжевым сиянием, источник которого находился где-то впереди. Свет стал грязно-неровным, и Хоппер понял, что это дым.

Марта выскочила из промышленной зоны на главную магистраль и резко нажала на тормоза, выворачивая рулем, чтобы не наехать на скопление людей посреди улицы. Впереди, от фундамента до крыши пылало здание, уже успевшее превратиться в скелет. Отдельные языки пламени поднимались на десяток метров вверх. Хоппер почувствовал жар, достигавший того места, где они остановились. Улицу заполонили люди с фонариками. Все они пытались отодвинуться от пылающего огня как можно дальше.

Марта коротко нажала на класон, и люди, преграждавшие им путь, стали неохотно расходиться. Хопперу показалось, что их машина – единственная на дороге, и он даже догадывался почему.

Блэкаут заставил всех выйти на улицы. Было еще относительно рано – по его часам около девяти – и вечер был жаркий и душный. Отсутствие электричества означало отсутствие света, телевидения, работающих кондиционеров – для тех счастливчиков, у которых был кондиционер, – и вентиляторов.

«Универсал» медленно полз вперед, и Хоппер вдруг понял, что люди в толпе не боялись и не нервничали. Даже казались счастливыми. Когда машина проезжала мимо, они улыбались и махали руками. Кто-то стукнул по капоту и крыше, и сквозь рев пламени от горящего здания Хоппер расслышал болтовню толпы, перемежаемую случайными криками и частыми взрывами смеха. В отдалении от пожара толпа немного поредела. Здесь люди сидели на обочинах или на припаркованных машинах, попивая из банок и бутылок. В полумраке танцевали оранжевые искорки сигарет.

Марта наклонилась над рулем, опасаясь разгонять машину слишком сильно. Глаза ее внимательно изучали дорогу впереди.

– Чертовски подходящий повод для уличной вечеринки… – прошептала она.

Хоппер нахмурился и снова посмотрел назад. На расстоянии в полквартала он имел теперь возможность охватить взглядом всю толпу, освещенную огнем. Это действительно напоминало уличную вечеринку.

Тяжелый удар заставил Хоппера обернуться. Марта выругалась и дернула руль, перестроив «универсал» на противоположную сторону. Она выругалась еще раз, когда кто-то возник прямо на пути, заставив ее переехать через разделительную полосу. Когда она проезжала мимо этого человека, он невнятно прокричал, и раздался еще один удар – что-то похожее на кусок кирпича ударилось в водительскую дверь.

Марта нажала на педаль газа, и машина рванула вперед. Хоппер посмотрел в заднее окно, услышав звук бьющегося стекла. Люди позади, которые только что бросали кирпичи в машину, принялись швырять их в окна магазина. Хоппер увидел, как толпа людей, подсвеченная светом костра, горящего дальше по улице, надавила на угол витрины, и та рухнула вниз целиком. Несколько человек тут же убежали, но остальные нырнули в темный проем.

– Мародеры, – сказал Хоппер. – И это только начало.

– Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.

Но Хоппер только покачал головой.

– Выберемся отсюда? Целый город во тьме. Если свет не вернут в ближайшие часы, то весь Нью-Йорк пойдет вразнос.

– Это и был его план, – сказала Марта. – День Змея. Вырубить электричество, чтобы весь город погрузился в хаос. Отключается свет – включаются отморозки. Город разрушит сам себя. Таков был план, Хоппер. Святой Иоанн хочет уничтожить Нью-Йорк. У него есть собственная армия. Без электричества он чертов король!

Пока они говорили, улица вновь наполнилась людьми, осветилась новыми огнями. Лица на этот раз были менее дружелюбными. Толпа двигалась быстро, люди метались то влево, то вправо, большинство тащило охапки одежды. Хоппер бросил взгляд за плечо Марты и увидел большой магазин одежды, двойные двери которого были распахнуты настежь. Тротуар рядом с ним уже был завален брошенными вещами, но люди выходили и вытаскивали еще больше.

– Послушай, – сказал Хоппер, наклонившись к Марте. – Я не знаю, кто ты такая на самом деле, но да – я все еще коп, и я до сих пор на службе. Мне нужно добраться до властей, и я полагаю, что ты мне поможешь, иначе бы оставила меня на той крыше. Я прав?

Марта пристально смотрела на дорогу. Она ничего не ответила, только утвердительно кивнула головой.

Вдруг сзади появился мечущийся свет фар. Хоппер оглянулся через плечо и увидел, что к ним приближается еще одна машина. Клаксон ее ревел, она ехала зигзагами, объезжая скопления людей на дороге.

– Гадюки! – Хоппер сел прямо. – Нам надо оторваться.

Марта махнула рукой в сторону окна.

– Здесь слишком много народу. Мы не сможем.

Но Хоппер уже внимательно разглядывал дорогу впереди.

– Сюда!

Он указал рукой.

Впереди виднелся перекресток, запруженный с одной стороны вереницей автомобилей, стоявших почти вплотную. Они мигали фарами, взревывали и гудели клаксонами. Противоположная сторона улицы была пуста.

Марта выбрала чистую дорогу. «Универсал» вновь погрузился в темноту, когда они отъехали от главной дороги. Она сбавила скорость, перегнулась через руль и стала пристально вглядываться в ветровое стекло.

– В чем дело?

– Просто пытаюсь сориентироваться, – ответила она.

Внезапно ее лицо осветилось светом из зеркала заднего вида. Хоппер на мгновение ослеп. Нырнув вниз и повернувшись на сиденье, он увидел машину «Гадюк» с яркими фарами, мчавшуюся по улице прямо к ним.

– Гони! – закричал Хоппер.

– Если смогу разогнать эту кучу хлама!

Свет фар преследовавшей их машины снова пронесся над ними, и… новенькая машина «Гадюк», ревя двигателем, стала легко обгонять их «универсал». Пара бандитов высунулись из окна задней двери и принялись что-то орать Хопперу и Марте. Хоппер увидел Линкольна за рулем, и на мгновение они встретились глазами. Затем машина рванула вперед, перемахнула через перекресток впереди, и, оторвавшись на достаточное расстояние, развернулась…

А потом начала разгоняться прямо навстречу их неуклюжему «универсалу».

Черт подери!

Марта снова ударила по тормозам, шины протестующе взвыли. Машина пошла юзом, плохо снижая скорость. Хоппер приготовился к удару. Он сомневался, что Линкольн окажется настолько сумасшедшим, чтобы таранить их в лоб, но проверять этого не хотелось.

В этот момент появился третий автомобиль, приближавшийся к перекрестку по улице слева. Это был приземистый тяжелый самосвал – сплошная масса серой тяжелой стали. Хоппер заметил его краем глаза, и как раз вовремя, чтобы успеть вырвать руль из рук Марты и резко повернуть, отправляя «универсал» в боковое скольжение в попытке избежать надвигающейся аварии.

Хоппер сомневался, что Линкольн видел летевший на них самосвал. Но в последнее мгновение «Гадюки», возможно, повернули головы, чтобы взглянуть на приближавшуюся машину. Когда машина бандитов снова оказалась на перекрестке, самосвал пронесся точно через них, ударив в правую, пассажирскую сторону. Удар замедлил грузовик, но не сильно. Когда «универсал» остановился на середине проезжей части, качнувшись на подвеске, самосвал лишь слегка отклонился от траектории движения, протащив машину «Гадюк» через весь перекресток и почти разорвав напополам. Снопы оранжевых и белых искр летели из-под искореженного металла, когда самосвал и разбитая им машина продолжали по инерции двигаться вперед. Наконец, наскочив на тротуарный бордюр, они остановились у пешеходного перехода на противоположной стороне улицы.

Хоппер выпрямился на сиденье, в ушах у него звенело. Марта свернулась в клубочек рядом с ним. Со стороны «Гадюк» не было никакого движения – Хоппер не мог даже представить, что кто-то мог выжить после такой аварии, – но из высокой и совершенно неповрежденной кабины самосвала вылезли сразу двое мужчин. Один протиснулся через окно со стороны пассажира, чтобы залезть на крышу, другой распахнул водительскую дверь и встал одной ногой на крыло переднего колеса. Хоппер увидел, как человек, забравшийся на крышу, поднял обе руки вверх и прокричал что-то в небеса, в то время как водитель спрыгнул на дорогу, чтобы осмотреть обломки разорванной машины. Когда он вошел в конус света от искореженной, но все еще исправной фары грузовика, Хоппер увидел на нем кожаную куртку с пришитой надписью на спине:

ДРЕДНОУТЫ

Это была еще одна банда. Отморозки, кажется, угнали самосвал, чтобы весело на нем покататься.

– Ну ни хрена себе!

Хоппер взглянул на Марту – выпрямившуюся за рулем и не сводившую с глаз с кровавого месива на углу.

– Да, такие дела, – ответил Хоппер. – Прости, что схватил руль. Я не был уверен, что ты заметила грузовик.

– Мы бы погибли, если бы ты этого не сделал, – сказала Марта.

Ее дрожащие руки возились с рулем и рычагом переключения передач, дыхание вырывалось нервными толчками. Хоппер повернулся к ней.

– Ты ранена?

Марта отрицательно покачала головой.

– Ладно, поехали, пока они не заинтересовались нами.

Марта включила заднюю передачу и поморщилась, отжимая сцепление. Водитель грузовика смотрел в их сторону. Его фигура была не более чем силуэтом на фоне света фары грузовика. Через секунду Марта развернула машину и взяла курс на темный переулок впереди. Когда они проезжали через перекресток, Хоппер посмотрел назад, но погони не увидел.

Глава сорок третья

Обратная сторона жизни

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Марта покачала головой и снова склонилась над рулем. Они ехали уже минут пятнадцать, улицы вокруг были относительно чисты. Казалось, что с наступлением хаоса большинство людей вышли к центральным улицам. Хоппер их понимал. Здесь, на узких улочках между высокими зданиями, темнота казалась почти физически ощутимой – чем-то живым, обнимающим весь город, подобно сворачивающейся в кольца змее.

Хоппер постарался изгнать из головы эти фантазии.

– Мы едем не в ту сторону, – сказала Марта, плавно останавливая машину посреди жилого квартала. – Если мы хотим добраться до властей, то нам надо ехать на юг – к Манхэттену.

Через секунду работавший вхолостую двигатель снова заглох.

Хоппер развернулся к ней:

– Так, и почему ты мне помогаешь?

Марта втянула щеки и постучала по рулю обеими руками.

– Слушай, ты коп, а там, откуда я родом, копы – это плохие новости.

Хоппер покачал головой:

– Я ничего не понимаю.

Марта вздохнула:

– Я имею в виду – насколько я могу тебе доверять? А мне нужно тебе доверять. Я заключила пари сама с собой и прямо сейчас надеюсь, что ставка окажется выигрышной.

– Ты права, я коп. Я сейчас… в смысле, я был под прикрытием. Задача заключалась в том, чтобы выяснить, чем занимается Святой Иоанн с «Гадюками», каковы его планы и как его остановить. После того как все узнаю, я должен был передать полученную информацию в федеральное спецподразделение, чтобы в дело вступили они. Так что да, ты можешь мне довериться, но мне так же важно знать, могу ли доверять тебе я. Потому что я должен как можно скорее передать информацию властям, для чего может понадобиться твоя помощь.

Марта кивнула.

– Я тебе помогу. Понимаю, что слишком долго ждала, но, возможно, у нас еще есть шанс.

– Чего ждала?

– Слушай, я хоть и не коп, – ответила Марта, – но я присматривала там за своим братом – Лероем.

– Ты присматривала за ним? Это же он пытался вытащить тебя оттуда. Он пришел в полицейский участок и попросил защиты или помощи. Так я и влез во все это.

У Марты отвисла челюсть.

– Так вот, куда он ходил! – Затем удивление сменилось весельем, и она улыбнулась: – Ну и засранец! Но он все еще мой младший брат. – Она удобнее устроилась в кресле и покачала головой, словно обдумывая новые открывшиеся факты. Затем она снова повернулась к Хопперу: – Я несколько лет его искала… Послушай, жизнь дома была очень тяжелой, и я не виню его. Банды сулили обещания, давали возможность увидеть совсем другую жизнь, и он сдался. Наша мама очень расстроилась. Знаешь, сколько ему было тогда лет?

Хоппер промолчал.

– Одиннадцать, – ответила за него Марта. – Этому чертовому дурню было одиннадцать, когда он начал бегать за «Королями Бронкса». Я пыталась помочь ему, и не раз, но ничего не помогало. В конце концов я совсем потеряла с ним связь. Большинство членов нашей семьи решили тогда, что он мертв, что, скорее всего, его застрелили на углу какой-нибудь чертовой улицы. Но только не мама. Она никогда не соглашалась признавать его мертвым. Так что в конце концов я пообещала ей, что найду Лероя и приведу обратно домой, понимаешь? Поэтому я уволилась с работы, попрощалась с мамой и отправилась на поиски. К тому времени он уже порвал с «Королями» и прибился к «Фуриям». Потребовалось не так уж много времени, чтобы вступить в их ряды. Понятно, что Лерой был против. Он боялся, что я пришла забирать его домой, и, конечно же, он был прав. Но я его старшая сестра. Я знала, как играть в эту игру, и понимала, что если я хочу его вытащить, то это займет какое-то время. Он очень глубоко увяз туда, и мне очень многое нужно было сделать, чтобы хоть что-то получилось.

– Значит, ты осталась, чтобы за ним присматривать?

– Черт, да! Я же пообещала нашей маме. Ты бы ведь так же поступил, разве нет?

Хоппер кивнул.

– Конечно же, да, – сказала Марта, опустив глаза в пол. – Постепенно все наладилось – в смысле, мы поговорили с Лероем и разрешили все недомолвки. Оказалось, он не так уж злится на меня, как раньше, и я восприняла это как добрый знак. С тех пор мы стали держаться вместе. Потом появились «Гадюки», и «Фурии» присоединились к ним вместе со всеми другими бандами: «Резчиками», «Закрепителями», «Психами» и так далее.

– И ты пошла за ним?

– Поверь, я искала выход, но это проще сказать, чем сделать. Все, что я могла, – это обеспечивать нам безопасность и держать ухо востро. – Она вновь посмотрела на Хоппера. – Я надеюсь, что не ошиблась с тобой. Потому что мне очень нужно выбраться и вытащить Лероя. Мы должны вернуться домой.

– Не только ты… – ответил Хоппер. – Значит, мы можем помочь друг другу. Ты, кажется, многое знаешь о Святом Иоанне и «Гадюках». И о том, что, черт возьми, происходит прямо сейчас.

Марта пожала плечами.

– Что-то знаю. По крайней мере больше, чем другие. Я неплохо поднялась в «Фуриях», и Святой Иоанн держал меня при себе. Так что да, я кое-что знаю.

– В любом случае ты знаешь больше, чем я, – сказал Хоппер. – Мы должны сообщить федералам как можно больше информации. – Он помолчал. – Так ты мне поможешь?

– Да, черт возьми. Если это поможет вернуть Лероя домой, к маме, то я готова сделать все что угодно. – Марта посмотрела на ряды домов, возвышавшиеся по обе стороны от их стоящей машины. – Наверное, мы не сможем воспользоваться телефоном?

– Кстати, телефонная связь питается от отдельной электросети, – сказал Хоппер и развернулся на сиденье. – Вон там, на углу, есть телефонная будка. Давай проверим, сможешь ли ты снова завести эту штуку.

Марта повернула ключ, и машина ожила. Она включила задний ход и резко тронулась с места. Машина стукнулась о бордюр возле будки и остановилась. Хоппер вышел из машины, и, пока он ее обходил, ему все время казалось, что краем глаза он видит какое-то движение – фигуры и тени на крышах соседних зданий, но когда он оборачивался, никого там не было. Просто темные дома на фоне более светлого неба – от облаков теперь отражалось все больше и больше огней, потому что Бронкс горел. Он слышал сирены пожарных машин, но за много миль отсюда. До сих пор не ощущалось – или он просто пока не увидел – никакого присутствия полиции.

До телефонной будки еще не добрались вандалы, и это внушало осторожный оптимизм. Сам телефон был на месте и выглядел неповрежденным.

Однако трубка молчала. Хоппер несколько раз нажал на рычаг – без всякого результата. Кажется, телефонная связь отключилась вместе с электричеством.

Выйдя на тротуар, он прислушался к гудкам и сиренам вдалеке, и ему показалось, что он слышит что-то еще. Он вышел на середину улицы и стал разглядывать дома.

– Получилось?

Хоппер оглянулся через плечо и увидел Марту, стоявшую возле «универсала». Она облокотилась о дверь, поставив одну ногу на порожек.

– Нет, – ответил он и снова покрутил головой. – Ты это слышишь?

Позади него с громким стуком захлопнулась дверь машины, и он услышал приближение Марты. Он пошел дальше, к Т-образному перекрестку. Прямо впереди раскинулся небольшой парк, окруженный деревьями, с пересекающей его мощеной дорожкой. В середине виднелся высохший фонтан. С другой стороны парка, на параллельной улице, стоял ряд домов, верхний этаж одного из которых был освещен. На свету двигались люди. Хоппер услышал слабо доносящуюся оттуда музыку.

– Думаю, богатым не приходится переживать по поводу отсутствия электричества, – сказала Марта.

Хоппер взглянул на нее, затем снова посмотрел вокруг. Она была права. Действительно, территория вокруг парка выглядела довольно ухоженно. Ряд домов были пятиэтажными. На верхних уровнях располагались просторные открытые веранды с большими французскими окнами в глубине. На одной из таких веранд вовсю шла вечеринка.

Марта прищелкнула языком.

– Как думаешь, мы сможем воспользоваться их телефоном?

Хоппер покачал головой.

– Телефоны не работают, – сказал он, указав большим пальцем через плечо на кабинку на углу. – Что нам действительно нужно, так это найти полицейского и воспользоваться его рацией.

– Ты видишь здесь полицейских? Уверена, они уже спешат из Бронкса на пожар. – Она помолчала. – А как насчет пожарных? У них есть радио?

– Можно попытаться, но мне кажется, у них и без нас достаточно забот.

По улице пронесся пронзительный свист, как если бы кто-то пытался поймать такси.

– Это ты, Фрэнки? – крикнул кто-то с веранды.

Хоппер нахмурился и пошел вперед, чтобы получше разглядеть, что там происходит. Пройдя с Мартой через парк, он увидел на веранде около дюжины людей, которые разговаривали, курили и пили. В углу стоял стол и большой магнитофон на батарейках, откуда доносились звуки песни Брюса Спрингстина «Рожденный бежать»[50].

– Прости, но я не Фрэнки, – ответил Хоппер.

Еще несколько человек подошли к перилам веранды и высунулись наружу, чтобы посмотреть, кто там стоит. Хоппер не мог разглядеть их лиц, поскольку сзади ярко светились французские окна.

– Чарльз? – спросила какая-то женщина.

Хоппер обменялся взглядами с Мартой и снова повернулся к вечеринке.

– И не Чарльз.

– Ну, значит, ради любви к Майку тебе следует принести нам еще шампанского.

Как бы в подтверждение ее слов раздался хлопок выстрелившей пробки.

Потом раздался еще один хлопок-выстрел – и совсем близко. Хоппер и Марта инстинктивно пригнулись, на веранде кто-то испуганно закричал, и там стало тихо, за исключением продолжавшей играть песни Брюса Спрингстина и группы «The E Street Band».

Присев на корточки, Хоппер повернулся к Марте. Раздался еще один выстрел, затем третий. Он хлопнул ее по плечу, и они вместе перебежали за машины, припаркованные у дома, где шла вечеринка. Марта осторожно выглянула поверх багажника машины, а Хоппер посмотрел на дом. Веранда все еще была освещена, кто-то смотрел на них из-за перил.

– Ведите всех в дом, – крикнул Хоппер так громко, насколько осмелился. – Выключите музыку и оставайтесь внутри.

Тень на веранде ничего не ответила, но исчезла. Через мгновение музыка смолкла, свет погас, затем послышался звук закрывающихся французских окон.

Хоппер повернулся к Марте, внимательно осматривавшей окрестности.

– Кажется, стрелок где-то близко, – сказал он.

– Я ничего не вижу, – ответила Марта. – Похоже, стреляли с соседней улицы.

– Пошли, надо идти. Ты знаешь, где мы сейчас находимся?

– Ага, знаю. Уже можно?

Хоппер медленно приподнялся, посмотрел туда-сюда. Выстрелов больше не раздавалось, улица выглядела безлюдной.

– Ладно, давай. Только очень быстро, поняла?

Марта выскочила из-за машины и перебежала парк. Хоппер еще раз осмотрел местность и последовал за ней. Он добежал до «универсала» практически одновременно с Мартой, и они вместе запрыгнули внутрь. Улица была настолько узкой, что разворачивать машину пришлось в три приема, до предела выворачивая руль. Марта поддала газу, и длинный «универсал» наехал передним колесом на тротуар. Когда они окончательно развернулись, оба левых колеса оказались на бордюре. Двигатель снова заглох.

Раздался глухой удар, машина просела на старых пружинах, затем подпрыгнула и покачалась из стороны в сторону. Марта подняла глаза и испуганно вскрикнула, когда раздался еще один стук и потолок над ее головой слегка промялся. Машина снова закачалась. Раздались еще два удара, и лобовое стекло перед Хоппером треснуло. Крыша промялась еще сильнее.

Марта судорожно боролась с зажиганием, пока машина продолжала раскачиваться, затем посмотрела вперед и удивленно вскрикнула. Хоппер увидел пару ног перед лобовым стеклом, затем еще одну. Две человеческие фигуры соскользнули с крыши и встали на капоте на колени, тут же развернулись и прижались лицами к стеклу – разинув рты и радостно гогоча.

Все больше и больше людей соскальзывало с крыши «универсала» – спереди, сзади, по бокам. Хоппер быстро огляделся, развернувшись на сиденье, хлопнул по кнопке замка сбоку, затем нырнул за Марту и проделал то же самое с ее дверью.

Машина была окружена. Эти люди, по-видимому, спрыгнули со второго этажа дома, перед которым остановилась машина. Хоппер насчитал семерых и, когда эти люди принялись раскачивать машину из стороны в сторону, он увидел других – идущих к ним по улице пешком. Некоторые были вооружены бейсбольными битами, а один держал в руках пожарный топор. Все были одеты в бледно-голубую джинсовую одежду, похожую на униформу.

Еще одна банда. Хоть и не «Гадюки», но Хоппер не сомневался, что это никак не скажется на их шансах на выживание.

Марта в очередной раз повернула ключ зажигания, и машина с ревом ожила, но когда она нажала на акселератор, двигатель снова захрипел и умер. Она стала пробовать снова, пока Хоппер беспомощно наблюдал за людьми вокруг. Автомобиль раскачивался, как потерянный в море корабль. Если банда немного скоординирует усилия, то вскоре перевернет машину прямо с ними внутри.

Хоппер инстинктивно поднял руки, когда лезвие пожарного топора ударило в лобовое стекло перед ним. Стекло не разбилось, но от места удара во все стороны расползлись трещины. Бандит вскочил на капот и снова занес оружие, но, поскользнувшись, потерял равновесие и свалился с машины – на радость товарищам. Его топор схватил другой член банды и замахнулся второй раз.

– Сюда! – крикнул Хоппер.

Схватив в охапку бейсбольную куртку Марты, он тяжело перевалился через спинку переднего сиденья и упал на заднее, дергая ногами. Он почувствовал, как Марта схватила его за лодыжку и, используя его ноги как рычаг, подтянулась к нему сзади. Она рухнула на пол рядом с ним, но он не стал останавливаться. Он переполз через заднее сиденье и оказался в просторном закрытом багажнике. Марта быстро последовала за ним, и они присели за задним сиденьем, когда банда, сосредоточив внимание на передней части машины, принялась бить боковые стекла. Человек с пожарным топором теперь «трудился» над капотом. Знала ли банда, что он с Мартой еще в машине, Хоппер понятия не имел, но надо было действовать – сейчас или никогда. Посмотрев в окно, он увидел, что улица пуста. Затем обратил внимание на пол «универсала» рядом с задней дверью, и принялся рвать ногтями ковер на полу. Оторвав его, он открыл пространство, в котором должно было лежать запасное колесо. Колеса не было, но он нашел то, что искал, – монтировку, прицепленную к борту ниши. Когда он вытащил ее, Марта проскользнула мимо и стала отпирать заднюю дверь с помощью внутренней ручки. Наконец путь к отступлению открылся, и она повернулась к Хопперу.

Он кивнул.

– Давай! Я сразу за тобой.

Марта развернулась, выскользнула из машины и со всех ног побежала вниз по улице. Кто-то из банды ее увидел. Хоппер услышал, как двое бандитов закричали и принялись обегать с обеих сторон машину. Хоппер выскочил, размахивая монтировкой. Его импровизированная дубинка въехала в лицо одному, потом другому. Первый упал и тут же потерял сознание, второй стал кататься по земле, держась руками за лицо. Пальцы его заливало кровью.

Остальные заметили суматоху, но прежде чем добрались до своих павших товарищей, Хоппер уже пробежал половину улицы, интенсивно работая локтями, поскольку хотел как можно дальше оторваться от банды. Впереди он увидел Марту, присевшую у припаркованной машины. Он помахал ей рукой, и она тут же вскочила.

Они продолжили бежать вместе.

Глава сорок четвертая

Всадники из ада

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Они довольно быстро продвигались пешком. Настолько быстро, что Хоппер даже пожалел, что они не бросили «универсал» Лероя немного раньше. Банда автовандалов сдалась легко. Они преследовали их только половину пути вокруг парка и в конце концов отстали. А потом Хоппер и Марта остановились передохнуть. Они сели на обочину, хватая ртом воздух, и Марта улыбнулась ему. Хоппер понял, что улыбается в ответ, разделяя ее восторг – ведь только что им повезло спастись. Если бы у бандитов имелось огнестрельное оружие, все могло закончиться не так благополучно.

Придя в себя, они отправились обратно к главной улице – надо было найти полицейское радио, чтобы связаться с Делгадо и, желательно, со специальным агентом Гэллапом. Хоппер рассудил, что шансов найти полицейских на главных улицах будет больше, чем в глухих кварталах. Марта согласилась с ним.

Но проблема была в том, что ни одного копа им так и не попалось. На главных улицах было так же оживленно, как на окраинных районах города, но приподнятое настроение жителей давно улетучилось. Электричество отсутствовало уже несколько часов кряду и, в отсутствие малейших признаков наличия официальных властей, граждане стали объединяться в группировки и брать дело в свои руки. Продвигаясь на юг, Хоппер и Марта миновали еще несколько магазинов, либо разграбленных, либо давно очищенных и представлявших собой теперь только разгромленные оболочки, окруженные битым стеклом и мусором. Они прошли мимо старика, сидевшего на садовом стульчике возле магазина «Спортивные товары Маккамона» с ружьем у плеча и пистолетом в руке, в то время как продуктовый магазин по соседству разбирался толпой людей полностью – вплоть до стеллажей. Когда Хоппер и Марта проходили мимо, мужчина на садовом стульчике посмотрел на них и покрепче взялся за пистолет. Магазин позади него был совершенно нетронут, хотя из продуктового уже выкатывали на двухколесной тележке холодильник с напитками.

– Город умирает, – заметила Марта, глядя вперед мертвыми глазами, пока они продолжали свой путь. – Убери электричество, добавь жары, и он тут же превращается в зоопарк.

Хоппер ничего не ответил. Он просто внимательно смотрел, наблюдая за разворачивающимися разрушениями, и искал какие-нибудь признаки присутствия полиции.

Но все было тщетно.

Они остановились на следующем перекрестке, пытаясь сориентироваться и найти обход, поскольку улица впереди оказалась заблокирована несколькими автомобилями, один из которых лежал на боку, а другой был охвачен огнем. У места аварии какой-то молодой человек спорил с группой из трех мужчин. Рядом кричали три женщины. Через мгновение молодой человек уже лежал на земле, трое били его ногами, а две женщины удерживали третью.

Следующая улица выглядела так, будто ее разворотило бомбой, но Хоппер видел, что повреждения были старыми. Дело в том, что Нью-Йорк стал разваливаться задолго до того, как отключилось электричество. Два широких здания с заколоченными окнами окружали пустырь, заросший сорняками почти такого же размера, как он сам. На другой стороне улицы курили двое мужчин, прислонившись к сетчатому забору.

Хоппер ускорил шаг, Марта последовала его примеру.

Они услышали, как кто-то зовет на помощь на углу впереди. Это был голос пожилой женщины. Эхо от него, разносившееся по улицам, мешало точно определить местоположение. По мере того как они шли, голос становился сначала громче, потом тише и, наконец, смолк вовсе.

Хоппер стиснул зубы. Он взглянул на Марту и увидел, что молодая женщина снова смотрит вперед пустыми глазами.

Она права. Город умирал. Уничтожал сам себя.

Вот он, День Змея Святого Иоанна.

Хоппер поклялся, что заставит «Гадюк» за все заплатить.

Они продолжили путь, направляясь к главной магистрали Манхэттена. Ночь теперь стала намного светлее из-за пожаров, число которых беспрестанно увеличивалось во время их похода. В нескольких кварталах отсюда, казалось, горела целая улица. Они видели мерцание огней в окружавшей их темноте. Хоппер боялся себе представить, как будет выглядеть Бронкс на рассвете.

– Как думаешь, на Манхэттене точно так же?

Хоппер взглянул на Марту, поджав губы. Он подумал о высоких небоскребах, ставших туристическими клише Большого Яблока[51], и не сумел представить их в огне. Правда, Манхэттен был большим островом, и тот район, который люди считали городом Нью-Йорком, занимал относительно небольшую его часть.

– Я не знаю, – сказал он, и это была правда. – Мы не видели здесь никаких копов, потому что, я уверен, они все там – охраняют покой. В том районе города очень много богатых людей.

– А в Бронксе очень много бедных, и у них ничего не останется после сегодняшней ночи.

Улица вновь стала оживленной, появилось много автомобилей. Люди пытались бежать, но застревали в пробке. Тем не менее они упорно жали на клаксоны. Хоппер поморщился, когда они прошли мимо особо громко оравшей машины. Впереди он увидел группу людей на мотоциклах, пересекавших перекресток и без видимых трудностей огибавших стоящие в пробке машины.

«Если бы у нас были свои мотоциклы, – подумал Хоппер, – мы бы уже давно добрались до Манхэттена».

Пока они шли, шум мотоциклов становился громче. Через мгновение один из них выскочил из переулка и остановился. Хоппер наблюдал за наездником, а тот, казалось, наблюдал за ними. Затем он завел мотоцикл и уехал тем же путем, каким приехал. Двигатель пронзительно взвыл, когда он скрылся из виду.

Хоппер замедлил шаг, потом остановился. Он был измотан, усталый ум мог играть с ним шутки, но где-то внутри росло очень тревожное предчувствие.

Марта остановилась и посмотрела назад.

– В чем дело?

Вой мотоциклов появился будто ниоткуда. Марта резко обернулась. Хоппер проследил за ее взглядом. Мотоциклист появился снова – теперь в составе целой группы из шести человек, сидевших на таких же высоких и легких двухколесных машинах. Передний встал на подножки мотоцикла и издал вопль.

– Эй, эй! Это же Марта В. и ее пихарь из полиции! Привет, Марта В.! Как делишки?

Передним мотоциклистом оказался Сити, а за ним медленно кружились его спутники. Их смех было слышно даже сквозь шум мотоциклов.

Марта посмотрела на Хоппера, но тот только покачал головой.

«Гадюки» их нашли.

Глава сорок пятая

Оперативный отчет Эрика

13 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– И вот я сказала Джорджу: «Слушай, Джордж, если ты хочешь снять картину, которая зацепит зрителей, то сделай такую картину, которая будет иметь значение для тебя». А он посмотрел на меня и говорит: «Что ты имеешь в виду?» А потом я посмотрела на него и говорю: «Послушай, сынок, какое было лучшее время в твоей жизни? Когда ты учился в школе, вот какое. А потом ты выпустился, все друзья разъехались и… пф-ф-ф! конец представления. Попробуй снять об этом фильм».

Делгадо искоса взглянула на Диану. Выражение лица у нее было такое, словно она изо всех сил пытается сдержать зевок. Диана слегка качнула головой.

Сегодня они уже не в первый раз слушали эту историю. Игра «Монополия» все еще лежала на обеденном столе перед ними, но быстро наскучила, и Делгадо, несмотря на предупреждение, все же решилась затронуть запретную тему.

Мисс Шефер с радостью ухватилась за эту возможность, и за пару часов ей каким-то образом удалось рассказать эту историю четыре раза подряд. Каждый пересказ немного отличался от предыдущего, но основной смысл сводился к тому, как она уговорила никому не известного режиссера Джорджа Лукаса снять, по ее словам, «знаковый фильм», когда еще преподавала в Университете Южной Калифорнии. Делгадо понятия не имела, правда ли это или просто фантазия эксцентричной старушки. Диана наотрез отказалась говорить об этом.

Наверное, предложение сыграть в «Монополию» при свечах еще разок было не такой уж плохой идеей.

Эстер стояла у окна и смотрела на улицу. Она стояла там уже довольно долго в ожидании возвращения мужа. Пока мисс Шефер продолжала бубнить, Делгадо взглянула на часы. Она посмотрела на Диану, но та вновь покачала головой. Они уже несколько раз обсудили эту тему.

– Даже если ты пойдешь туда, – сказала Диана, – ты не сможешь его найти. Он может быть где угодно. А потом он вернется, и ты сама станешь «потеряшкой».

Конечно, она права. Теперь они могли только ждать. Они уже знали, что весь город охвачен блэкаутом, но это было, собственно, все, что они успели услышать по радио, пока не сдохли батарейки. Они потратили добрых полчаса, чтобы обыскать каждую квартиру, но новых батареек так и не нашли.

Единственное, что сейчас можно было сделать, – сидеть и ждать.

Но Делгадо по крайней мере удалось дозвониться до Гэллапа. Она не совсем понимала, почему чувствовала необходимость доложить ему, но это казалось логичным, поэтому она передала ему все, что удалось узнать в ходе собственного расследования. И он даже проявил некоторый интерес к ее информации (и показался достаточно довольным, чтобы не задавать вопросов о том, как она узнала о тайной операции Хоппера).

Формально она не имела к этому никакого отношения. До сих пор не имела. Но чувствовала, что в сложившихся обстоятельствах было бы лучше держать – по крайней мере, Гэллапа и его агентов – в курсе ее теперешнего местонахождения. Ведь отключение электричества вполне могло перерасти в общегородской кризис.

Гэллап посоветовал ей обратиться к своему полицейскому начальству, но как только она закончила разговор с ним и попыталась дозвониться в 65-й участок, связь оборвалась. Делгадо подумывала о том, чтобы явиться в местный участок, но быстро отбросила эту мысль.

Она давала обещание Хопперу.

– Он возвращается!

Мисс Шефер замолчала, когда Эстер отбежала от окна и направилась к входным дверям. Она вылетела из квартиры, и ее ноги дробно застучали по лестнице. Через несколько минут они с Эриком вернулись в квартиру вместе.

Диана поднялась из-за стола.

– Господи, Эрик, тебя не было несколько часов! Где тебя черти носили?

Эрик выключил фонарик и положил его на стол. Затем выдвинул стул, сел и глубоко вздохнул. Эстер потянулась к его руке, и он взял ее.

– О, где я только не был, – сказал он. – Это какой-то цирк. Много людей, много машин. Никогда не видел ничего подобного. – Он посмотрел на жену. – Поэтому я поехал к Чарльзу и Джун. Они в порядке, но Чарльз собирался сам осмотреться. Мы вышли вместе. Прости, я потерял счет времени. Но нам удалось добраться до Уиллоуби-авеню.

Эрик остановился и снова покачал головой.

Остальные переглянулись. Затем Делгадо выдвинула стул и села рядом с Эриком.

– В чем дело?

Эрик посмотрел на детектива.

– Не знаю, что происходит, но это очень странно.

Диана подалась вперед.

– Странно?

Он кивнул.

– На Уиллоуби есть здание, в котором все еще есть электричество. Работает генератор или типа того. И оно все освещено. – Эрик поднял руки и поводил ими перед собой, словно вылепляя из воздуха рассказ. – Так вот, там были люди… не знаю… сотни людей? – Он покачал головой. – Они все шли туда, причем маршируя. Все в одинаковых куртках, у всех винтовки…

– Армия! – воскликнула мисс Шефер. – Я знала! Я знала, что она придет к нам на помощь.

– Нет, это была не армия, – ответил Эрик. – Слушайте, как только до нас дошло, мы убрались оттуда как можно скорее. – Он наклонился вперед. – Это была банда. Очень большая. У них всех были одинаковые нашивки на спине – в виде змеи.

Сердце Делгадо забилось сильнее.

– Змеи?

– Да, – ответил Эрик.

Делгадо откинулась на спинку стула. Эстер сжала руку мужа и посмотрела на детектива.

– Что это значит? Вы знаете, кто они такие?

Делгадо сидела прямо, игнорируя ее вопрос.

– Вы сказали, это в Уиллоуби? А вы не помните, где именно?

– Конечно, помню, – ответил Эрик. – Здание с электричеством довольно большое и заметное. Его называют Институтом Руквуда.

Глава сорок шестая

Из огня да в полымя

13 июля 1977 года

Южный Бронкс, г. Нью-Йорк

Сити резко затормозил перед ними, развернув мотоцикл под острым углом и уперев одну ногу в асфальт. Затем ухмыльнулся и заговорил, непрерывно газуя рукояткой:

– Черт возьми, девочка! Мы тебя везде искали! – Хоппер уловил в его говоре слабый южный акцент. – Разве мама не запрещала тебе ходить на свидания с незнакомыми мужчинами, а?

Хоппер почувствовал, как напряглась рядом с ним Марта. Она провела среди «Гадюк» довольно много времени, пока присматривала за братом. И безусловно, сблизилась со многими членами банды, включая молодого человека по кличке Сити.

Позади Сити выстроились в ряд шесть других байкеров, точно так же газуя, как их главный. Один из мужчин, стоявших с краю, казалось, был слишком возбужден. Он крутанул ручку газа, не отключив сцепления, и мотоцикл чуть не вывернулся из-под него, шаркнув задним колесом по асфальту.

Вообще, Хоппер мало что знал о мотоциклах, но эти были легкими и узкими, на высокой подвеске. На таких проводят гонки по пересеченной местности. Из-за высокого крутящего момента двигатели взревывали нервно.

Хоппер искоса взглянул на Марту, поймав ее взгляд.

– Когда я скажу «беги», – прошептал он, пользуясь тем, что из-за рева мотоцикла Сити не мог их услышать, – беги, хорошо?

Марта нахмурилась, затем едва заметно кивнула.

– Эй, эй, – сказал Сити, – ты же не станешь хранить секреты от своих братьев, Марта В.? Не обессудь, но я должен отвезти тебя обратно к Святому. Думаю, придется тебе сесть ко мне на заднее сиденье и держаться по-настоящему крепко, понимаешь, о чем я?

Он снова покрутил ручку газа – два-три раза подряд. Остальные за его спиной рассмеялись и сделали то же самое.

– Беги!

Хоппер метнулся вправо и побежал к навесу, нависающему над тротуаром. За улицей впереди мерцали в темноте столбики ограды городского парка, за которыми открывалось широкое, заросшее деревьями пространство. Добежав до забора, он оглянулся, но Марты не увидел.

– Черт!

Она побежала в противоположном направлении. Он увидел, как три мотоцикла рванули с места и стали разворачиваться по широкой дуге, пробуксовывая шинами, чтобы устремиться в погоню за Мартой. Остальные три мотоциклиста во главе с Сити уже мчались к нему через улицу.

Хоппер нырнул в ворота и чуть не упал, поскольку тропинка резко пошла вниз. Впереди темнел парк, между деревьями вились несколько истоптанных узких тропинок, земля была неровной, местами с резкими перепадами.

Хоппер наполовину побежал, наполовину заскользил вниз по склону, затем ухватился за одно из деревьев, чтобы остановиться. Он обернулся и увидел, как Сити и трое его спутников проскочили через ворота, и их мотоциклы оторвались от земли. Перелетев склон (возможно, преднамеренно), они приземлились на ровной площадке парка. Один из мотоциклистов при приземлении завалился набок, но остальные не стали дожидаться, когда он встанет на колеса. Заметив Хоппера, Сити пнул по рычагу переключения передач и встал во весь рост, заорав от восторга. Потом он газанул и помчался к нему.

Хоппер нырнул за дерево, и Сити проехал мимо. Затем он побежал назад, петляя от дерева к дереву, стараясь двигаться зигзагом. Его преследователи испытывали точно такие же трудности на пересеченной местности, как и он. Как и предполагал Хоппер, мотоциклы для мотокросса становились сущим наказанием в неопытных руках. На них отлично ездилось по мощеным улицам, но в парке среди деревьев и склонов «Гадюки» управлялись с ними гораздо хуже – несмотря на то, что эти мотоциклы изначально предназначались для езды по подобной местности.

– Хоппер!

Хоппер остановился у другого дерева. Вокруг и даже сверху метались лучи от мотоциклов «Гадюк». Со стороны входа в парк появилась запыхавшаяся Марта – ее светлые джинсы и белая куртка были хорошо видны в темноте. Затем она побежала вперед по крутой тропе, размахивая руками для равновесия. Мгновение спустя ее осветило фарами. Преследовавшие ее трое мотоциклистов остановились у входа, разглядывая свою добычу, затем газанули еще раз и стали спускаться.

Марта достигла Хоппера одновременно с Сити, поднявшим мотоцикл на дыбы. Переднее колесо бешено вращалось в воздухе на уровне головы. Хоппер отпрыгнул в одну сторону, Марта в другую. Затем он вскочил на ноги, подняв облако пыли с высохшей земли. Сити развернул мотоцикл и нацелился на Хоппера. Свет фары пронзил пыльный воздух, превратив его в удушливую коричневую дымку.

Другие «Гадюки» что-то прокричали друг другу. Пробуксовывая по земле колесами, мотоциклы помчались к Хопперу и Марте. Хоппер закрылся от преследователей деревом, то же самое сделала Марта. Прижавшись к коре, они подождали, когда мотоциклы промчатся мимо, наполнив воздух еще большим количеством пыли и мелкого мусора. Обернувшись, Хоппер смотрел на движения фар мотоциклов «Гадюк», разворачивающихся, чтобы продолжить охоту. Под прикрытием пыли Хоппер сменил позицию, перебежав к другому дереву. Он высунулся и жестом велел Марте отходить, но не был уверен, что она увидела его в пыльном воздухе.

Мотоциклы взревели несколько раз, и Сити окликнул – но не двух беглецов, а своих товарищей по банде. Потом они двинулись вперед, но уже медленнее, просвечивая дрожащими фарами пыльный воздух.

Как и надеялся Хоппер, «Гадюки» потеряли их из виду. Плохо владея мотоциклами для мотокросса, они больше сосредоточились на том, как бы с них не свалиться, нежели на преследовании своей добычи. Разрываемая шинами земля обеспечивала еще большее прикрытие для Хоппера и Марты.

Хоппер присел на корточки и стал ощупывать рыхлую поверхность руками. Здесь валялось много мелкой гальки и гравия, но он искал что-нибудь поувесистей.

Наконец он нашел то, что нужно. Камень размером с бейсбольный мяч был полузасыпан землей, но выдернулся из нее без труда. Отлично!

Как только мотоциклисты приблизились, Хоппер размахнулся и бросил камень по широкой дуге выше освещенных облаков пыли. Камень исчез в ночи, а через секунду с грохотом упал в каких-то невидимых кустах.

Тут же фары развернулись в том направлении. Один из мотоциклистов, гремя мотором, проехал мимо, и Хоппер вышел из-за дерева, оказавшись у него за спиной. Когда ехавшие впереди «Гадюки» осторожно подъехали к тому месту, откуда они услышали звук, Хоппер схватил отставшего бандита за воротник его куртки.

Этого простого действия оказалось достаточно. Рука парня соскользнула с руля, и мотоцикл выскочил из-под него. Хоппер отпрыгнул в сторону и выпустил воротник куртки, когда мотоцикл упал набок и отбросил «Гадюку» в сторону. Не теряя ни секунды, Хоппер прижал грудь бандита коленями, вытесняя воздух из легких. Он схватил его за футболку, рывком поднял и нанес сокрушительный удар. Он почувствовал, как хрустнул нос, и костяшки пальцев залило кровью.

Встав, он перешагнул через «Гадюку» и подошел к мотоциклу, который валялся на боку и работал двигателем на полных оборотах. Хоппер поставил его на колеса и покрутил ручкой газа, затем оглянулся. Марта вышла из-за ближайшего дерева и села на заднее сиденье.

Хоппер посмотрел вниз, разбираясь с управлением. Марта обняла его за талию и почти прокричала в уши:

– Ты уверен, что знаешь, как ездить на этой штуке?

– Давно не пробовал, – ответил Хоппер.

Конечно, он ездил на мотоциклах в свое время, но конкретно эта модель была ему незнакома. Хоппер надеялся, что когда они покинут парк, ехать на такой чувствительной машине будет легко.

По крайней мере, в теории.

Марта похлопала его по плечу. Впереди мелькали фары разворачивающихся «Гадюк». Сити повел своих людей к ним обратно.

Хоппер повернул ручку акселератор, ударил по педали переключения передач и изо всех сил вцепился в руль, когда мотоцикл внезапно рванул с места. Решив, что скорость поможет удержать их в вертикальном положении, он повернул ручку еще и нацелился на выход из парка. Проезжая в ворота, Хоппер случайно задел плечом за стойку и чуть не потерял управление. Он выругался, прибавил газу еще больше и, как только шины коснулись твердой поверхности асфальта улицы, мотоцикл получил полную тягу. Внезапное увеличение скорости удивило и его, и Марту, которая что-то прокричала ему в ухо.

Но они до сих пор не упали и даже ехали вперед.

Хоппер воспринял это как маленькую победу.

Хоппер вел мотоцикл на юг. Как только показалась река Гарлем, он свернул и поехал параллельно ей по узкой улочке, проложенной между заросшими пустырями на берегу и железнодорожными путями. Ранее Хоппер хаотично пересек сетку улиц. Скорость и маневренность мотоцикла позволили надежно оторваться от других «Гадюк». Теперь, на прямой пустынной улице, мотоцикл с легкостью «съедал» мили.

Они постепенно продвигались на юг, все чаще проезжая под пересечениями с шоссе и подъездными дорогами, поскольку к мосту, видневшемуся впереди, сходилось несколько главных транспортных артерий. Улицы теперь были плотно забиты машинами – бибикающими и моргающими фарами. Никто не двигался, но Хоппер надеялся, что если они попадут в пробку, то на мотоцикле им удастся ее миновать.

Они подъехали к мосту Юниверсити-хайтс, к которому в беспорядочной мешанине перекрестков примыкало несколько улиц. Хоппер въехал на пандус и замедлился, проезжая между вставшими в пробку машинами, а потом и вовсе остановился. Пути дальше не было.

Это не была обычная пробка. Мост был закрыт – более того, забаррикадирован с помощью тяжелого переносного ограждения, перекрывшего движение, чтобы направить траффик прочь от Манхэттена. За ограждением были установлены огромные прожекторы, питаемые от четырех генераторов размером с небольшие фургоны, мурлыкавших на обочине дороги.

Еще дальше – там, где начинался собственно мост, стоял отряд конной полиции, растянувшийся по всей ширине проезжей части. На полицейских были надеты каски с зарешеченными забралами, в руках, защищенных бронированными перчатками, они держали длинные деревянные дубинки. Лошади – не так хорошо экипированные, как их наездники, прядали головами и били копытами в теплом ночном воздухе.

– Наконец-то власти, – сказал Хоппер. – Держись покрепче.

Он поддал газу и повел мотоцикл вдоль ряда остановленных машин, затем повернул руль, проехал в боковую щель в ограждении и направился прямо к ряду конных полицейских.

– Приказываю остановиться!

Хоппер замедлился, повернул мотоцикл и встал. Один из полицейских у края ряда держал у рта мегафон. Он немного подал коня вперед, животное в знак протеста развернулось боком.

– Слезайте с мотоцикла и оставайтесь на месте!

Марта спрыгнула с заднего сиденья. Хоппер оглянулся через плечо, затем откинул ногой боковой упор и слез сам. Он обменялся взглядами с Мартой и шагнул вперед.

– Оставайтесь на месте и держите руки так, чтобы я их видел!

Хоппер остановился и развел руки в стороны. Он должен был попытаться. Технически он все еще оставался в розыске но, учитывая нынешний хаос, он рассудил, что у полицейских, охранявших мост, было достаточно поводов для беспокойства и без того, чтобы пробивать его фамилию.

– Я детектив Джим Хоппер! Я работаю в 65-м участке в Бруклине, отдел убийств!

Офицер опустил мегафон и подъехал к своим товарищам. Наклонившись вперед, он поговорил с ближайшим, после чего тот развернул коня и рысью поскакал в глубь моста. Остальные полицейские перегруппировались, чтобы заполнить пробел.

Хоппер вздохнул и пошел вперед.

– Хоппер, подожди!

Оглянувшись, чтобы посмотреть на Марту, он услышал стук копыт. Повернувшись обратно, он увидел, что к нему приближаются двое конных полицейских.

Хоппер встал на месте и поднял руки вверх.

– Послушайте! Я офицер полиции! Мне нужно связаться по рации со своим участком. У меня есть важная информация, которую следует передать в федеральные органы власти.

Два конных копа стали кружить вокруг Хоппера, изолируя его от Марты, которая была вынуждена отступить.

– Руки за голову! На колени!

Хоппер посмотрел на полицейского, но не смог разглядеть его лица под козырьком. Полицейский поднял свою длинную дубинку.

– Я сказал, на колени!

Хоппер вздохнул и, заложив руки за голову, опустился на теплый асфальт. Вот тебе и незнание о том, кто он такой.

Ряд конных полицейских вновь расступился, открыв дорогу для полицейской машины с мигалками, за которой следовал большой черный полицейский фургон. Патрульная машина и фургон остановились, и из них выскочили несколько офицеров, одетых в стандартную патрульную форму: светло-голубые рубашки и темные брюки. Они сразу стали окружать Хоппера, некоторые целились в него из пистолетов.

– Эй, отвали от меня!

Хоппер повернул голову и увидел, что Марту уже заковали в наручники. Двое полицейских тащили ее к большому фургону. Он повернулся, чтобы оглядеться, и тут чей-то кулак ударил его в челюсть.

Мир вокруг пришел в движение, и он упал на землю. Ошеломленный, но не потерявший сознание, он почувствовал на лице горячую жидкость, а во рту – медный привкус. Затем он ударился лицом об асфальт, когда полицейские перевернули его, стянули запястья вместе и надели на них наручники, прежде чем поднять на ноги.

Ноги почти не касались земли, когда его тащили к фургону. Затем Хоппера втолкнули внутрь и бросили на заднее сиденье.

26 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера.

г. Хоукинс, штат Индиана

Снег прекратил падать. Уже кое-что. Хоппер смотрел в кухонное окно, пока мыл кружку из-под кофе. Должно быть, он выпил уже несколько литров этой дряни.

Оди лежала в комнате на диване, укрытая кучей одеял. Оглянувшись, Хоппер увидел, что ее кудрявые волосы свисают с подлокотника дивана. Она уже давно не двигалась. Должно быть, заснула. Возможно, это и к лучшему. Было уже поздно, и они решили сделать еще один перерыв. Хоппер проговорил весь день до самого позднего вечера. Он не знал, насколько долго сможет продолжать в том же духе, хотя голос его звучал вполне уверенно.

Они могли бы продолжить следующим утром. Или он мог бы пересказать ей основные отредактированные моменты. Эти несколько дней в Нью-Йорке 1977 года были сложными… возможно, слишком сложными для нее.

Но разве это так? Она умна. Хотя, может быть, эта история повлияет на ее детскую психику?

Ну ладно, Оди на самом деле не похожа на детей своего возраста, к тому же она действительно наслаждалась историей, слушая ее с восхищенным вниманием. Безусловно, он открывал ей абсолютно новый мир, в котором показывал себя совершенно в ином свете.

Хоппер надеялся, что потом не пожалеет об этом. Он изо всех сил старался приглаживать историю, но и врать не хотел. Не хотел выставлять себя тем, кем никогда не являлся.

История была темной и страшной – даже учитывая цензуру, которой он подвергал некоторые моменты. Но может, это и к лучшему. Детям нравится бояться, нравится безопасный страх. Что может быть безопаснее этого? Хоппер выбрался из Нью-Йорка невредимым. А так же сказал уже, что у Делгадо все в порядке.

Но были и смерти – гораздо больше, чем хотелось бы.

Хоппер вздохнул. Может, он слишком много думает об этом? Может, недооценивает Оди?

Ну, конечно же, так и есть. Здесь не могло быть другого ответа.

Оди пошевелилась на диване. Хоппер вернулся в комнату, и она вылезла из-под одеяла.

– И что было дальше? – спросила она.

– Я думал, ты заснула!

Оди покачала головой. Затем поудобнее устроилась на диване и подтянула под себя одну ногу.

– Святой Иоанн был похож на меня?

Хоппер немного подвигал челюстью, затем спросил:

– В смысле, «на тебя»?

Оди кивнула.

– Был особым… отличающимся от других. – Она помолчала. – Ну, ты понял.

Хоппер потер подбородок. Это хороший вопрос. Должно быть, Оди обдумывала его уже некоторое время. Учитывая ее опыт общения с доктором Бреннером и участие в проекте «МК Ультра», это был тот вывод, который напрашивался сам.

И возможно, не такой уж далекий от истины.

– Ну, – начал Хоппер, – он не мог двигать вещи своими мыслями, как ты. Но да, он тоже был частью проекта. Совсем другого проекта, не такого, как в лаборатории Бреннера. Но мы снова забегаем вперед. – Он сел рядом, положив руку на ее укутанную в одеяло ногу. – Я не хочу, чтобы тебе снились кошмары, понимаешь?

Судя по выражению лица, Оди очень серьезно обдумала его слова, после чего посмотрела на Хоппера и кивнула. Затем она устроилась на диване поудобнее, явно ожидая продолжения истории.

Хоппер взъерошил ей волосы и, встав с места, потянулся еще раз. Потом прошелся, сел в кресло, откинулся назад и сцепил руки за головой.

Приключение продолжилось.

Глава сорок седьмая

Обмен мнениями

13 июля, 1977 года

г. Нью-Йорк

– Видишь что-нибудь?

Марта выглянула в заднее окно фургона – через крошечный квадрат армированного сеткой стекла, через который только и можно было смотреть на внешний мир. Затем вздохнула и снова уселась на одну из двух металлических скамей, которые тянулись вдоль бортов по всей длине фургона – по одной с каждой стороны.

– Нет. Понятия не имею, где мы находимся.

Сидевший напротив Хоппер попытался устроиться поудобнее, но тщетно. Голова пульсировала болью вместе с щекой и губой, разбитыми полицейским кулаком. Внутри фургона было слишком тесно для человека его роста. Он даже не мог полностью сесть на металлическую скамью, вынужденный вместо этого страдать на краю, где острый угол впивался в задницу. Руки, скованные за спиной, отнюдь не облегчали положения.

Путешествие их изобиловало остановками. Только тронувшись с моста, они остановились снова – очевидно, на каком-то другом контрольно-пропускном пункте. Через заднее стекло Хоппер увидел нависшие тени еще нескольких конных полицейских, затем фургон продолжил путь в неизвестном направлении.

Десять минут спустя они остановились снова и стояли неподвижно еще десять минут, прежде чем путешествие возобновилось.

Через следующие десять минут – новая остановка. Теперь они стояли уже как минимум полчаса. Двигатель фургона работал, но никто из него не выходил. Более того – никто не подошел к задней двери, чтобы проверить пленников.

– Думаешь, кто-то нас будет слушать? – спросила Марта. – Бандершу и беглого полицейского?

Хоппер нахмурился. В общем-то, она была права.

– Попытаться все-таки нужно. Если получится связаться с кем-нибудь из оперативной группы, то они узнают, кто я.

Марта только приподняла бровь.

– Город в огне. Не думаю, что кто-то захочет нас с кем-то связывать. – Марта прислонилась к стене фургона. – Они бросят нас в камеру, и мы будем сидеть там вместе с остальными, кого поймают. Конечно, со временем они узнают, что мы говорим правду. Скорее всего, не раньше Рождества.

Хоппер провел языком по зубам. Она права. Перегруженное в условиях недофинансирования полицейское управление и так действует далеко за пределами своих возможностей. А тут еще и кризис. Затем ему пришла в голову мысль, что, вероятно, и свободных камер-то нет. Возможно, им суждено провести в этом фургоне очень, очень долгое время.

Марта вернулась к окну и прижалась к стеклу носом, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи.

Хоппер снова неловко пошевелился и почувствовал, как что-то неприятно впилось ему в подбородок. Посмотрев вниз, он увидел уголок сложенной карты, выкраденной из штаба «Гадюк», торчавший из-за воротника его куртки.

Он поднял голову.

– Расскажи мне все, что знаешь о плане Святого Иоанна.

Марта села на скамейке прямо.

– Я мало что знаю. Святой Иоанн включил в ближний круг несколько человек, включая меня, но бо́льшую часть информации он держит при себе. Он создавал своих «Гадюк» минимум пару лет – впитывая чужие банды, забирая их территории и все, что у них есть. Людей, деньги, все что угодно.

– Оружие… – сказал Хоппер.

– О да, с оружием у него полный порядок. Он заключил сделки с некоторыми картелями – настоящими тяжеловесами из Колумбии и Мексики, которые уже владели разными частями Нью-Йорка. Он понимал, как с ними работать, поэтому они обеспечили его всем, что ему было нужно.

– И что он предложил им взамен?

Марта пожала плечами:

– Даже не знаю. Может быть, деньги. Маршруты доставки товара. Не знаю. Но я думаю, он знал, что делает. Он – вдохновитель, понимаешь, о чем я? Эксперт в том, как работать с людьми. Он знает, как завладеть ими и заставить делать, что он хочет. Слушай, я видела, как люди умирают просто потому, что он так велел.

Марта остановилась и втянула щеки. Хоппер кивнул.

Лиза Сарджесон. Он сам видел, как она прыгнула навстречу смерти – скорее всего, по приказу Святого Иоанна. Он увидел это собственными глазами, но… все равно не понимал.

Марта тоже это увидела. Должна была увидеть. Она была с ним на той крыше.

Опустив глаза, Хоппер уставился на металлический пол фургона. Были еще связи между событиями, которые он не мог до конца понять; какие-то разрозненные кусочки мозаики, не совсем друг к другу подходившие, но он чувствовал, что истина где-то рядом.

Конечно, «рядом» может оказаться недостаточно…

– Это психология, – сказал Хоппер.

– Что?

Хоппер поднял голову.

– Психология. У Святого Иоанна в задней комнате офиса собрана целая коллекция – учебники, путеводители… А также его личная научно-исследовательская библиотека. Он рассказал мне, что еще во Вьетнаме его вовлекли в какие-то темные делишки. Сказал, что его откомандировали для выполнения «особых поручений». А что, если эти особые поручения были связаны с технологиями по промывке мозгов?

Марта прищурилась:

– А это вообще реально?

Хоппер пожал плечами и сменил позу на скамье.

– Даже не знаю. Сам не сталкивался, но слышал разные истории. Кстати, мы оба видели, на что способен Святой Иоанн. В нем есть какая-то энергия… какая-то власть над людьми. Вот зачем ему нужны эти черные ритуалы мумба-юмба – это как крючок, как что-то странное, с чем большинство людей никогда не столкнутся.

– Ну да, Святой Иоанн увлекается всякими странными штуками.

Хоппер склонил голову набок.

– Но тебя ему провести не удалось, да?

Марта пожала плечами.

– Он пытался, но, как я уже говорила, у меня были свои планы, понимаешь? Я сосредоточилась на главном: на том, чтобы выжить и защитить Лероя.

– Но от Святого Иоанна тебе защитить его не удалось. Возможно, ваш главарь не убедил тебя, но он сумел оказать воздействие на Лероя.

Марта покачала головой:

– Я считала, что смогу уберечь его от этого. В смысле он вел себя вполне адекватно. Или мне так казалось. Наверное, я ошиблась.

– Нет, не ошиблась, – ответил Хоппер. – Вот как я попал в эту историю: твой брат пришел ко мне и стал просить о помощи. Рассказывал, что хочет вытащить тебя из банды. Он боролся с тем, что заложил в него Святой Иоанн. И почти победил.

– Да, но иногда «почти» – этого явно недостаточно, не так ли? Но да, я видела, на что способен Святой Иоанн. Я знаю, что он умеет делать.

– Но, как я уже говорил, это просто психология. Он знает, как работает человеческий разум. Он знает, как убедить людей – не всех, но тех, кто к этому склонен, – что он находится в контакте с какой-то иной силой. Многих это пугает. А страх – это мощный инструмент. Возможно, самый мощный из всех. Сам он ни во что не верит. Да ему это и не надо, важно, что верят его последователи. Он просто усиливает их веру, заставляя «Гадюк» время от времени одеваться в мантии и совершать ритуальные убийства.

– Ритуальные что?

– Еще до того, как мы узнали, что с этим как-то связаны «Гадюки», мы с напарницей расследовали серию убийств явно ритуального характера. Сами по себе они не имели никакого смысла – это просто часть методики Святого Иоанна по контролю сознания.

Марта выдохнула – долго и медленно.

– Я ничего об этом не знала. Вообще ничего. Уж поверь.

Хоппер кивнул.

– Да, я верю. Но этот его план – ты много о нем знаешь? Блэкаут – это наверняка не все. Должна же существовать цель. Он вырубил все электричество в городе, но ради чего?

Марта только покачала головой.

В этот момент задние двери фургона распахнулись. Обернувшись на звук, Хоппер и Марта прищурились от резкого света фонариков, которые держали полицейские в тяжелом специальном снаряжении. Когда их с Мартой вытащили наружу, Хоппер обратил внимание, что офицеры были скорее военными, чем полицейскими – их экипировка была более современной и защищала лучше. В свете фонариков он сумел прочесть два слова, написанные большими желтыми буквами на передней стороне каждого из бронежилетов:

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ АГЕНТ

Хоппер огляделся. Вокруг фургона столпилась куча таких агентов. Они находились на большом открытом пространстве, вокруг которого возвышались большие темные здания с плоскими стенами. Несмотря на то что повсюду были расставлены прожекторы с генераторами, Хопперу не сразу удалось понять, что он стоит посреди Таймс-сквер.

Мягко толкнув Хоппера, агент развернул его спиной к себе и снял наручники с запястий. Когда Хоппер тряс руками, восстанавливая кровообращение, к нему трусцой подбежал другой агент. На нем был темный костюм, поверх которого был накинут бронежилет.

– Детектив Хоппер, – произнес специальный агент Гэллап, – рад, что вы успели подъехать к вечеринке. Сюда, пожалуйста!

Глава сорок восьмая

Последнее совещание

13 июля 1977 года

Манхэттен, г. Нью-Йорк

Импровизированный командный центр, куда привел их Гэллап, представлял собой большую белую палатку, расставленную на всю ширину Бродвея в месте его пересечения по диагонали с Таймс-сквер. Место оказалось оживленным: среди множества федеральных агентов и полицейских в форме сновали непонятные люди в гражданской одежде, а также рабочие в комбинезонах и касках, изучавшие какие-то планы, разложенные на больших козловых столах. В одном из углов Хоппер разглядел полевую армейскую радиостанцию, рядом с которой гудел дизельный генератор.

По дороге Гэллап ввел их в курс дела.

Почти вся энергосистема «Кон Эдисон» вышла из строя. Компания была вынуждена отключить то немногое, что осталось от сети после первоначальной аварии, чтобы сбалансировать нагрузку и найти неисправность. Хотя в некоторых районах, включая отдельные кварталы Квинса и Рокуэйса, до сих пор имелось электричество – но это только благодаря чистой удаче, поскольку их обслуживала «Электрическая компания Лонг-Айленда».

Гэллап отвел Хоппера и Марту в сторону – к большой, установленной вертикально доске, покрытой ацетатным листом для того, чтобы писать на ней маркером. Почти вся она была покрыта различного рода информацией.

Гэллап продолжил обрисовывать текущую ситуацию, но теперь в голове Хоппера крутилась только одна мысль, заглушая все прочие.

На какое-то время он так глубоко задумался, что не сразу понял, что обращаются к нему. Он моргнул, и Гэллап повторил:

– Детектив Хоппер?

Прервав размышления, Хоппер посмотрел на специального агента Гэллапа.

– Послушайте, я сделал все, что вы хотели, – сказал он. – И теперь вы должны помочь мне, хорошо? Без этой вашей ерунды. Мне надо срочно вернуться домой – к Диане и Саре. В этой ситуации, когда нет света даже в Бруклине, Диана наверняка уже вся извелась.

Гэллап шагнул поближе к Хопперу и положил руку ему на плечо.

– С ней все в порядке. Я уверен.

– Э-э-э… что значит, вы уверены?

– С ней сейчас детектив Делгадо.

– Что? Делгадо?

Гэллап кивнул.

– Она пришла к нам вчера, утверждая, что занималась сбором информации, пока вас не было, и представила некоторые сведения. Мы пообщались и, когда закончили, она сказала, что пойдет прямо к вам домой – чтобы сдержать данное обещание. Считаю, нам повезло. Теперь, когда властей не стало, у меня нет никого, кого можно было бы выделить на охрану вашей семьи. Но Делгадо еще там – как только стемнело, она нам отзвонилась.

Хоппер чуть не задохнулся от радости. Это было самое восхитительное, чудесное чувство, какое он когда-либо испытывал. Знать, что твоя жена и ребенок в безопасности посреди этого хаоса…

– Все равно, мне нужно идти к ним. – Хоппер посмотрел на Гэллапа, затем на Марту и указал на доску. – Здесь я ничем не смогу помочь. О происходящем Марта знает больше, чем я. – С этими словами он расстегнул куртку и вытащил сложенную карту, которую выкрал из штаба «Гадюк». – Это вам пригодится. Если оперативная группа планирует напасть на них прямо сейчас…

Гэллап поднял руку.

– Легче сказать, чем сделать, детектив. Оперативная группа не готова. Сотрудники разбросаны по всему городу и ждут инструкций, которые они не получат.

– Что значит «не получат»?

– Радиосвязь не работает, – пояснил Гэллап. – Нет ни источников питания, ни AM-ретрансляторов. Даже если бы ты сумел добраться до полицейской рации, ты бы не смог ею воспользоваться. Но я понял, что приехали вы, когда мне доложили, что сюда рвется какой-то коп на мотоцикле с последними новостями о том, что происходит в Бронксе.

– Бронкс превращается в зону боевых действий – вот что происходит! – воскликнула Марта.

– Поверьте, я знаю, – ответил Гэллап. – Как только настал блэкаут – до того, как отключились телефоны, – всем полицейским было приказано явиться в ближайшие к месту жительства участки.

Хоппер выругался.

– Дурацкий приказ!

– Не стоит винить их за попытку, детектив.

– Но копы обычно не живут рядом со своими участками – тем более в Бронксе! – Он повернулся к Марте: – Вот почему мы не могли найти ни одного полицейского. Их там попросту не было!

– Не совсем так, – возразил Гэллап. – Кто-то наверняка находился на дежурстве.

– Их слишком мало, чтобы справиться с тем, что мы там увидели, – сказала Марта.

– В любом случае, – сказал Гэллап, – мы уже запускаем резервную систему связи. – Он указал на военное радиооборудование в углу. – Но сначала мы должны обеспечить радиостанциями все команды опергруппы. Это займет некоторое время. Но как только мы закончим, то сразу сможем двинуться на «Гадюк».

Хоппер снова повернулся к Гэллапу:

– Это очень хорошо. Но мне надо идти. Немедленно.

Гэллап кивнул:

– Понимаю. Я могу поговорить с Мартой и сам. А для вас организую полицейский мотоцикл.

Гэллап оглянулся и окликнул одного из патрульных, стоявших неподалеку. Хоппер наблюдал за ними и вдруг внезапно почувствовал…

Вину?

Вся его работа за это время, опасность, которая нависла над городом, Святой Иоанн, вытворявший черт знает что в Бронксе, – все это отошло на задний план. Теперь он мог думать только…

О Диане.

И Саре.

Поскольку, несмотря на то что он клялся служить и защищать этот город, у него оставался еще долг перед семьей, которая не меньше нуждалась в защите…

Он сделал то, что было нужно, – выполнил, что ему поручили. Он добыл информацию и привез ее вместе с Мартой.

Гэллап вернулся через пару минут с большим военным телефоном в руках.

– Полагаю, вы знаете, как этим пользоваться? – спросил он, протягивая его Хопперу.

Хоппер взял прибор в руки. Очень тяжелая штука, но это была надежная двухканальная средневолновая радиостанция, принимавшая и передававшая сигнал на очень большое расстояние. Она нисколько не отличалась от тех, которыми он пользовался во Вьетнаме.

– Знаю, спасибо, – ответил Хоппер.

– Мотоцикл уже наготове. Удачи!

Глава сорок девятая

Не спать до Бруклина

14 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Когда Хоппер добрался до своей квартиры, уже наступила полночь. Гэллап реквизировал для него чудовищную машину – большой полицейский мотоцикл, но Хопперу на нем ехать было гораздо комфортнее, чем на дерганом, непредсказуемом кроссовом мотоцикле. Включив сирену и проблесковые огни, Хоппер пересек Манхэттен, объезжая все пробки и скопления людей, и въехал в Бруклин, почти нигде не задержавшись. Поездка показала, как и предполагал Хоппер, что в этой части города ситуация выглядела стабильней, чем в прочих. Благодаря импровизированным приказам полицейского начальства в Манхэттене и Бруклине оказалось непропорционально много служителей порядка – что стало хорошей новостью для здешних жителей. Но Бронкс и другие бедные районы города, где было много участков, но проживало мало полицейских, оказались почти без защиты.

Остановив мотоцикл прямо у крыльца, Хоппер откинул боковой упор раньше, чем заглушил двигатель. Он спрыгнул с мотоцикла, немедленно вытащил из боковой сумки полевую радиостанцию, затем повернулся и побежал с ней вверх по лестнице.

Толкнув входную дверь, он почувствовал изнутри чье-то сопротивление. В замешательстве Хоппер пнул дверь изо всех сил, ворвался внутрь и немедленно споткнулся о какой-то тюк, лежавший у порога. Вестибюль здания был освещен свечами, и, взглянув вниз, Хоппер увидел распростертого на полу человека.

– Господи боже мой! – простонал человек, приподнимаясь на локте, затем пригляделся. – Это ты, что ли, Джим?

– Да, я. Привет, Эрик. Прости!

В дверь квартиры Хоппер постучал кулаком, чтобы не пугать тех, кто был внутри, отпирая дверь своим ключом.

– Диана? Это я! Открой! Я здесь, отпирай!

Секунду спустя он услышал скрежет чего-то тяжелого, отодвигаемого за дверью. Потом звяканье цепочки. Затем шорох отпираемого замка.

– Джим!

Диана чуть не упала на Хоппера, обхватив его руками. Лицо ее уткнулось ему в грудь, тело затряслось в рыданиях. Все еще держа в руках полевую радиостанцию, Хоппер неловко обнял жену и прижался лицом к ее макушке. Он вдыхал ее запах – долго и глубоко.

– Я здесь, – сказал он и повторял эти два слова до тех пор, пока рыдания Дианы не начали стихать. Наконец она отстранилась и посмотрела ему в глаза. Он осторожно убрал с ее лица волосы и улыбнулся. Его собственные слезы смешивались со слезами жены.

– Где Сара?

Диана вошла обратно в квартиру, Хоппер последовал за ней. Закрывая замок двери, она указала на громоздкий предмет, который держал в руках Хоппер.

– А это что?

Хоппер подошел к кухонному столу и поставил прибор на него.

– Полевая радиостанция, – ответил он, – чтобы поддерживать связь с базой. Сара?

Он уже шел по коридору к спальням.

– Сара спит, – сказала Диана, следуя за ним. – Не волнуйся, с ней все в порядке. Она уже легла в постель, когда отключилось электричество.

Хоппер открыл дверь и вошел в спальню Сары. Дочь лежала на животе, сбросив с себя простыню. Поскольку кондиционер не работал, в комнате было довольно жарко.

Он осторожно присел на край кровати. Сара открыла глаза на секунду и посмотрела на отца. Затем она снова уснула. Хоппер сидел и смотрел на дочь, поглаживая ее волосы.

«Я дома, я дома, я дома».

Тяжело вздохнув, он потер лицо и осторожно встал. Затем еще раз взглянул на спящую дочь, прежде чем покинуть комнату. Выйдя в гостиную, Диана зажгла еще несколько свечей и пошла к двери, услышав стук. Она отперла замок и впустила внутрь их соседа Эрика. Хоппер вяло помахал ему рукой.

– Как Эстер, Эрик?

Эрик кивнул.

– Все нормально, уже легла спать. Мисс Шефер тоже спит в нашей комнате для гостей. Как думаешь, их стоит будить?

Хоппер поднял руку.

– Нет, если все в порядке, пусть спят. – Он оглядел комнату. – А где Делгадо?

Диана и Эрик переглянулись.

– То же самое я хотела спросить у тебя, – сказала Диана.

– Что?

Эрик покачал головой:

– Разве она не нашла тебя?

– Нашла меня? Где?

– В Институте Руквуда.

Потребовалось несколько минут, чтобы заставить работать радиостанцию. Пока Хоппер пытался связаться с Гэллапом и командным центром на Таймс-сквер, слушая краем уха жену, Диана очень кратко рассказывала Эрику о том, где был и что делал ее муж. Или, по крайней мере, то, что успела сообщить ей Делгадо.

Та самая, которая теперь ушла неизвестно куда.

Наконец радио ожило, и все разговоры разом стихли.

– Команда Т-семьдесят-семьдесят, слушаю вас, прием.

Хоппер вздохнул с облегчением и нажал на кнопку.

– Это детектив Джим Хоппер. Соедините меня со специальным агентом Гэллапом. Прием.

– Вас понял.

На мгновение связь оборвалась. Диана подошла к кухонному столу и встала рядом с Хоппером.

Затем радиостанция снова заработала.

– Хоппер, тебе надо поторопиться. Прием.

– Делгадо здесь нет, – сказал Хоппер в микрофон. – Она ушла в Институт Руквуда. Прием.

Радио опять замолчало. Он подумал, что Гэллап, возможно, отошел обсудить эту новость с Мартой, поскольку, как запоздало сообразил Хоппер, агент может не знать, что это за место и какое значение оно имеет для Святого Иоанна.

Но с другой стороны, знает ли об этом Марта?

Хоппер взглянул на жену, затем снова нажал на кнопку.

– Нужно ли повторить последние слова? Прием.

– Прости, я разговаривал с Мартой. Мы не в курсе, что это такое. Ты знаешь, где это находится? Прием.

Хоппер потер лицо. Он не хотел сейчас вдаваться в историю Святого Иоанна, связанную с этим местом. И не только из-за плохой радиосвязи.

– Знаю. Кажется, заметили «Гадюк», направлявшихся в этот институт одним большим конвоем. По-видимому, там еще есть электричество. Прием.

– И этого оказалось достаточно, чтобы туда отправилась Делгадо? Прием.

– Руквуд важен для Святого Иоанна. Марта уже рассказала про Лизу Сарджесон? Прием.

– Так точно. Прием.

Хоппер кивнул сам себе.

– В Институте Руквуда Святой Иоанн познакомился с ней – как раз перед тем, как его выпустили из федеральной тюрьмы. Я расскажу потом подробнее, но именно с этого все началось. Если туда направляются «Гадюки» – значит, их ведет Святой Иоанн. Делгадо думает, что я еще с ними, поэтому отправилась искать меня. Прием.

– Ладно, оставайся на месте. Я пришлю к тебе как можно больше агентов. Если то, что ты сказал, – правда, то мы можем взять Святого Иоанна там…

Хоппер покачал головой, подумав о той огневой мощи, которая была в распоряжении «Гадюк». И вся эта огневая мощь теперь приближалась к его району.

– Отставить, отставить! – чуть ли не закричал он в микрофон. – Если сюда прибудут агенты, то начнется бойня!

Он сделал паузу, затем снова поднял переговорное устройство, но прежде чем успел заговорить, радио вновь затрещало – на этот раз громче, и несколько раз щелкнул динамик, будто кто-то быстро нажимал кнопку микрофона. Хоппер посмотрел на «трубу» в своей руке, но коробочка устройства вроде работала правильно. Красная лампа наверху указывала, что его микрофон был выключен.

– В чем дело? – спросила Диана.

Хоппер пожал плечами:

– Думаю, что-то случилось на том конце.

– Хоппер!

Голос, пронзительно кричавший по радио, не был похож на голос агента Гэллапа. Хоппер крепко сжал микрофон.

– Марта?

Раздалось еще несколько щелчков. Наконец микрофон на другом конце включился. Хоппер услышал звуки какой-то возни и то, что оказалось спором между двумя людьми. В следующее мгновение голоса стали громче.

– Отвали от меня! – это был голос Марты. Связь оборвалась, затем появилась снова. – Ладно, блин, не буду я рвать твою рубашку. Хоппер, ты еще там?

– Еще здесь. Что происходит? Прием.

– Я просто решила одолжить у них рацию.

– Ты слышала, о чем мы говорили? Прием.

– Ага. Слушай, если они все едут в Руквуд, то и Лерой тоже там. Хм… прием.

Хоппер покачал головой, уже точно зная, что услышит дальше.

– Марта, оставайся на месте. Я справлюсь сам. К тому же Гэллап со своими агентами уже на низком старте. Ты поняла?

– Да хрен тебе, Хоппер. Я уже еду. Мне нужно вытащить Лероя, пока не стряслось чего-нибудь еще, оʼкей? И я не позволю тебе или мистеру специальному агенту останавливать меня, ты понял?

– Марта, подожди… Марта!

Хоппер отпустил кнопку. Радио зашипело, затем снова щелкнуло, и в эфир вернулся Гэллап.

– Ты тоже оставайся на месте, детектив. Мы сами отлично справимся.

– До сих пор вы только и делали, что отлично справлялись. Конец связи.

Хоппер швырнул «трубу» на кухонный стол и щелкнул главным выключателем. Полевая радиостанция отключилась. Он поднял глаза и увидел, что Диана и Эрик наблюдают за ним.

– Я иду за ней.

Эрик удивленно открыл рот, но ничего не сказал. Хопперу было не до него. Все его внимание было приковано к Диане. Она тоже молчала, будто чего-то ожидая – может, хоть какого-то разумного объяснения?

Но Хопперу нечего было ей рассказать, кроме правды.

Он обошел вокруг стола и потянулся к Диане, но в этот раз она отшатнулась от него, обняв себя руками. Затем покачала головой:

– Джим…

– Прости, – сказал он. – Делгадо может быть в беде. Я должен помочь ей и остановить то, что происходит. Если я смогу сделать это мирно, до того, как прибудет «тяжелая кавалерия», то мне стоит попробовать.

Диана кивнула.

– Кто такая Марта?

– Она пытается спасти брата. Она опытная, и если уже туда едет, то вместе нам, возможно, удастся прервать все это.

Диана несколько секунд смотрела на него, затем опустила голову.

– Просто береги себя, ладно?

Потом она снова взглянула на него глазами, полными слез, и слабо улыбнулась.

Хоппер шагнул к жене и снова обнял, и в этот раз она не стала сопротивляться. Обнявшись, они покачивались из стороны в сторону. Хоппер посмотрел поверх ее головы на Эрика, все еще стоявшего посреди комнаты.

– Эрик, присмотри, пожалуйста, за моей семьей.

Эрик кивнул.

Затем Хоппер разорвал объятия с Дианой и поцеловал ее в лоб.

– Я вернусь как можно скорее, – сказал он и вышел из квартиры, не осмелившись оглянуться.

Глава пятидесятая

В змеином логове

14 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Закоулки Бруклина были тихими и темными. Хаос и бойня здесь вспоминались как полузабытый сон, когда Хоппер прятал полицейский мотоцикл на пустой стоянке и шел остаток пути до Института Руквуда пешком. Он, конечно, знал, почему это происходит в его голове. Адреналин, усталость, голод, жажда, не говоря уже о мелких травмах, полученных во время бегства от «Гадюк», – все это начинало брать верх. Поскольку ему уже приходилось испытывать такое раньше – во Вьетнаме, то по крайней мере он понимал, что вряд ли сможет продержаться долго.

Найти институт оказалось совсем нетрудно. Это было огромное здание с нагромождением готических колонн и арок, стоявшее на площади в конце широкой улицы между церковью и особняком. Пройти мимо него было невозможно.

Кроме того, это было единственное здание на много миль вокруг, внутри которого горел свет. Все, что оставалось Хопперу – только следовать за ярким белым светом и… «Гадюками», маршировавшими ровным потоком в том же направлении, чтобы выстроиться на площади перед зданием. Должно быть, они ехали сюда на транспорте, поскольку их главный штаб находился довольно далеко отсюда, и в какой-то момент высадились и, подобно Хопперу, пошли дальше пешком. Хоппер не понимал, почему, и стоит ли по этому поводу волноваться, но было как-то… тревожно смотреть на них. Они маршировали, ни слова не говоря, – не совсем в ногу, но абсолютно молча. В жарком воздухе разносился только топот их ботинок по асфальту.

Хоппер сбился со счету. Здесь их было гораздо больше, чем он когда-либо видел на складе, все были одеты в одинаковые кожаные жилеты с изображением гадюк на спинах. У каждого на плече висел автомат АК-47.

Личная армия Святого Иоанна бездумно маршировала навстречу…

Чему?

Хопперу было нужно как-то проникнуть в институт. Вновь прибывавшие «Гадюки» выстраивались на площади перед зданием и смотрели на него, терпеливо ожидая, как предположил Хоппер, обращения повелителя. Сцена напомнила ему о ритуальном собрании на крыше, свидетелем которого он стал, – собрании, которое закончилось смертью Лизы Сарджесон.

Хоппер отбросил это воспоминание в сторону. С минуту он смотрел на банду, потом принял решение.

Он не будет ждать Марту. Ей потребуется некоторое время, чтобы доехать сюда, – и то при условии, что удастся уговорить Гэллапа одолжить какой-нибудь транспорт. В действительности он понятия не имел, где она, и придет ли вообще, так что медлить смысла не было. Кроме того, Хоппер надеялся, что если она все-таки приедет и увидит выстроившихся у здания «Гадюк», то ей хватит ума не лезть в самое пекло.

Хотя сам он задумал именно это.

Хоппер повернулся и побежал по пустынной улице. На следующем перекрестке он повернул, затем снова повернул и вскоре обнаружил, что наблюдает за самым хвостом змеиного марша. Последние отстающие довольно ощутимо разредились, направляясь к месту сбора.

Вдоль улицы росли толстые деревья. Используя одно из них как прикрытие, Хоппер принялся наблюдать, отсчитывая секунды и марширующих, затем тихонечко вылез наружу и схватил сзади за шею одного из последних в шеренге, после чего сжал изо всех сил. Бандит начал сопротивляться, но прежде чем успел что-либо выкрикнуть, Хоппер закрыл ему рот рукой. Он потащил «Гадюку» назад к обочине и скрылся вместе с ним за одной из припаркованных машин, не забывая выкручивать тело бандита так, чтобы автомат не упал на асфальт и не наделал шуму.

Убедившись, что мужчина потерял сознание, Хоппер ослабил хватку и стал снимать с него верхнюю одежду. Затем он скинул с себя куртку и надел «гадючий» кожаный жилет поверх окровавленной желтой футболки.

Схватив автомат, Хоппер перекинул его через плечо и побежал догонять остальных. Держась сзади, Хоппер оставался практически невидимым. Он достиг института вместе со всеми и встал там в последнюю шеренгу строя. Они все смотрели на здание, оживленное белым светом, который струился из каждого окна и…

Ждали.

Хоппер стал незаметно отходить назад, используя в качестве прикрытия припаркованные автомобили. Ему нужно было попасть внутрь, а о входной двери не могло быть и речи. Но институт располагался в огромном здании с запутанной архитектурой, раскинувшемся на целый квартал. Стараясь не попадаться на глаза, Хоппер прокрался вдоль ряда стоявших машин почти до самого фасада здания. Яркие огни института сюда не проникали, образуя как бы темный теневой клин. Несмотря на то что он мог оказаться на виду у «Гадюк», Хоппер решил рискнуть. Он перебежал через улицу и нырнул в темноту у стены здания. Прижавшись к кирпичной стене, он стал ждать, прислушиваясь к чему-то… в смысле к чему угодно.

Но здесь он был в полной безопасности. Повернувшись и посмотрев на здание, Хоппер двинулся по темной улице, разыскивая другой путь внутрь.

Немного погодя подходящий шанс представился. В задней части здания плоская стена завернула внутрь, и Хоппер очутился в большом внутреннем дворе, где стоял мусорный контейнер, заваленный грязными мешками. Рядом оказалась низкая дверь, утопленная в кирпичную стену. Дверь была заперта, но, прижавшись к стене, Хоппер ударил по ручке каблуком ботинка. Четыре сильных удара, и дверь прогнулась достаточно для того, чтобы можно было открыть ее, надавив плечом.

Внутри было совершенно темно. Хоппер перевел дыхание и переступил через порог.

Глаза к темноте привыкли быстро. Комната, в которую он вошел, была темной, но впереди виднелся свет, просачивавшийся из-под другой закрытой двери. Хоппер прошел к ней быстро и бесшумно, затем осторожно повернул ручку. Дверь оказалась не заперта. Хоппер аккуратно выглянул, после чего зашел во внутреннюю часть здания.

Коридор был обшит деревянными панелями и освещался массивными, богато украшенными чугунными лампами, свисавшими с потолка. Пол устилал блестящий полированный линолеум. После нескольких часов, проведенных в городе, пораженном блэкаутом, находиться внутри здания с электричеством было несколько тревожно, особенно когда уже знаешь, что оно единственное на много миль вокруг. Хоппер склонил голову набок и стал напряженно вслушиваться. И вот он услышал его – слабый, но непрерывный рокот генератора, работавшего, вероятно, в подвале.

Хоппер пошел дальше, осторожно передвигая ноги. АК-47 очень удобно (возможно, слишком удобно) расположился в его руке.

Спустя некоторое время Хоппер прибавил шагу, поскольку Институт Руквуда казался совершенно пустым. Но в отличие от штаб-квартиры «Гадюк» в Бронксе это здание находилось в идеальном состоянии: полы отполированы, мебель в оставленных офисах аккуратно придвинута к стенам. Место напомнило ему школу в Хоукинсе, которую он окончил, хм… уже двадцать пять лет назад. Тогда Хоппер вместе с одноклассниками помогал учителям складывать классную мебель в аккуратные штабели, чтобы можно было почистить помещение во время летних каникул.

Хоппер продолжал озираться вокруг, не зная толком, куда идет, но и не желая сдаваться.

Делгадо была где-то здесь. Как и Святой Иоанн. Он был в этом совершенно уверен.

Все, что было нужно сделать, – только найти их.

На третьем этаже Хоппер увидел карту: инкрустацию на стене рядом с главной лестницей, представлявшую собой план здания, красиво выполненный со всеми мельчайшими подробностями. Хоппер не знал, что находилось в этом здании до того, как его приобрело федеральное правительство, но мысленно поблагодарил мастеров девятнадцатого века за их работу, когда разглядывал карту, одновременно пытаясь продумать план своих действий. Через некоторое время он сдался, решив просто идти вперед. Уже слишком поздно сомневаться в разумности своих поступков.

Впереди показалась двойная дверь со вставленными витражными панелями. За стеклом свет дергался – не то чтобы мерцал, скорее там ощущалось… какое-то движение. Заинтересовавшись, Хоппер подошел и заглянул за нее… И тут же, выругавшись, распахнул двери и ворвался внутрь.

Большая, длинная комната – возможно, конференц-зал или лекционная, хотя сейчас в ней не было никакой мебели – была освещена не старыми чугунными лампами, а сотнями черных восковых свечей, расставленных на полу.

В центре комнаты находилась Делгадо. Она лежала на спине – с расставленными в стороны руками и ногами – в центре большой пятиконечной звезды, вырезанной прямо на деревянном полу. Пол вокруг звезды был исчерчен символами поменьше – не вырезанными, но нарисованными ярко-красным веществом, похожим на густую краску. Глаза Делгадо были закрыты, но грудь поднималась и опускалась, свидетельствуя о ровном дыхании.

Хоппер застыл у двери, увидев человека, стоявшего у головы Делгадо.

Это был Святой Иоанн собственной персоной.

Он был одет в черную мантию с откинутым назад капюшоном. В посеребренных стеклах солнечных очков мерцал свет свечей.

– Добро пожаловать, брат мой!

Хоппер почувствовал, как внутри нарастает крик – еще до того, как успел открыть рот. Он рванулся вперед, забыв об оружии. Святой Иоанн просто стоял на месте, скрестив руки, и улыбался.

Почему-то Хопперу захотелось сделать это голыми руками.

Но его спонтанное движение очень быстро прервалось. Он почувствовал, что его удерживают сзади. Две пары рук схватили его за плечи и надавили вниз, вынудив упасть на колени. Хоппер ударился о пол, поднял голову и увидел, как с него стаскивают АК-47.

Лерой отбросил автомат в сторону, затем повернулся обратно и снова надавил на плечо Хоппера. С другой стороны его крепко удерживал Рубен – еще один бандит из команды Лероя. Глаза обоих мужчин остекленели и были абсолютно пустыми.

Как и у тех, кто стоял снаружи.

Святой Иоанн держал все под контролем.

Хоппер повернул голову и увидел, как главарь банды обходит лежавшую на спине Делгадо.

– Какого черта здесь происходит, а? – закричал Хоппер. – Зачем ты все это делаешь?

Святой Иоанн остановился перед Хоппером, затем присел на корточки так, что его глаза оказались на одном уровне с глазами пленника. Хоппер опять уставился на свое отражение.

Святой Иоанн ничего не ответил.

Хоппер покачал головой.

– Что это за мистическое дерьмо? Когда-то ты был командиром, верно? Там, во Вьетнаме. Ты командовал людьми. Отдавал приказы, выполнял приказы. И в этом не было ничего магического. Не было тогда. Нет и сейчас. – Хоппер кивнул, указывая на то, как странно украсил Святой Иоанн комнату. – Вся эта ерунда о дьяволе, рвущемся в Нью-Йорк, о конце света, о Дне Змея… Это же игра. Ты не веришь в это, да и не должен верить. Ты просто используешь в своих целях, сеешь все это в умах своих последователей, пугаешь их, чтобы они захотели тебе служить. Потому что для них ты становишься последним спасением. Ты – единственный, кто защищает их от дьявола. Верно?

Святой Иоанн склонил голову набок, но ничего не говорил.

– Ты же наслаждаешься этим, да? – Хоппер пытался вглядеться в очки, увидеть что-нибудь за стеклами. – Это дает тебе власть. Ты чувствуешь себя сильным, когда втягиваешь слабых и уязвимых в свой культ. Кто-то сказал, что ты манипулятор-вдохновитель. И это тоже верно. Мастер-планировщик. Лидер. Поверь мне, я все понимаю. Ты давно это спланировал. Блэкаут… я не знаю, как ты это сделал, но это был гениальный ход. Идеальная точка воспламенения для начала твоего Дня Змея.

Хоппер посмотрел мимо Святого Иоанна. Делгадо не двигалась. Свечи вокруг нее затрепетали, будто по комнате пронесся легкий ветерок, но Хоппер не почувствовал ни малейшего движения в воздухе.

Кончик языка Святого Иоанна появился между зубами, затем он кивнул.

– Поздравляю с отличным расследованием, Хоппер. Вместе мы могли бы стать прекрасной командой.

– Ради чего? – спросил Хоппер. Его голос почти перешел на шепот. – Просто скажи, ради чего ты это делаешь?

Святой Иоанн встал и рассмеялся. Он подошел обратно к Делгадо, посмотрел на нее сверху вниз, затем вновь повернулся к Хопперу, раскинув руки в стороны. Черная мантия развевалась вокруг него.

– Ты уже слышал мой ответ. Сегодня День Змея. В назначенный час придет сам Сатана и займет свой трон.

Святой Иоанн вновь присел на корточки возле Хоппера.

– Он сам пришел ко мне – еще тогда, когда я ползал в грязи; когда убивал просто потому, что мне это приказали. Он пришел ко мне и показал свой план. Показал будущее. Он сказал, как подготовиться к этому дню, какие провести ритуалы.

Святой Иоанн снова встал и, повернувшись спиной, пошел обратно к Делгадо.

– Пять жертвоприношений накроют Землю завесой тени.

Хоппер почувствовал, как глухо застучала кровь в висках.

Он все неправильно понял. Очень и очень неправильно.

Святой Иоанн не просто манипулировал «Гадюками». Он сам верил в то, что говорил.

Он верил в это.

Главарь банды сунул руку за пазуху и вытащил большую белую карточку. Он повернулся и показал ее Хопперу: карта Зенера – самодельная, как все остальные. С пустым квадратом посередине.

Святой Иоанн встал на колени рядом с Делгадо и приложил карту к ее груди.

Хоппер мысленно пересчитал имена жертв.

Джонатан Шнетцер. Сэм Барретт. Джейкоб Хелер.

Лиза Сарджесон.

Розарио Делгадо станет пятой.

Собравшись с силами, Хоппер дернулся с целью сбросить с себя двух удерживавших его мужчин, но ничего не вышло. Стиснув зубы, Хоппер стал вырываться из мертвой хватки Лероя и Рубена, пока Святой Иоанн двигался вперед, вынимая что-то из складок своего одеяния. Жилы на шее Хоппера натянулись, как канаты.

Вдруг Хоппер увидел вспышку серебристого света и почувствовал удар электрического жала на своей шее.

А потом мир померк.

Глава пятьдесят первая

Последняя жертва

14 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

В темноте плясали огоньки. Вдалеке искрилось пламя – усиливающееся, горячее, яркое в змеиной темноте ночи. Хоппер очнулся с криком и сел, хватая ртом воздух и озираясь.

Он все еще находился в конференц-зале. Делгадо все еще лежала на полу – в центре вырезанной пентаграммы.

Хоппер посмотрел вниз, и его брови сдвинулись в замешательстве. Он сидел в деревянном кресле, вцепившись руками в подлокотники, но его никто при этом не удерживал. Перед ним стоял маленький круглый стол, а по другую сторону – еще одно, точно такое же кресло, в котором сидел Святой Иоанн. На столе между ними стоял серебряный кубок, наполненный темной жидкостью, а также лежал серебряный кинжал-распятие с обнаженным лезвием, которое было направлено в сторону Святого Иоанна.

Хоппер глубоко вдохнул и попытался поднять руку.

Но она не двигалась. У Хоппера перехватило дыхание. Он попытался пошевелить ногами, но конечности отказывались повиноваться. Тяжело дыша, он словно боролся с чем-то невидимым. Пальцы скребли по дереву подлокотников, но рука не сдвигалась ни на дюйм.

– Что ты сделал со мной? – спросил он, посмотрев на Святого Иоанна.

Плечи главаря банды поднялись под мантией, затем опустились.

– Я? Вообще ничего. Все это ты делаешь сам.

Хоппер снова попытался пошевелиться, в этот раз ему удалось слегка покачать кресло из стороны в сторону. Не понимая, что его держит, он посмотрел вниз. Оглянулся через одно плечо, затем через другое. У дверей – в некотором отдалении – стояли Лерой с Рубеном и бесстрастно смотрели перед собой.

– Ты был прав.

Хоппер развернулся лицом к своему мучителю. Святой Иоанн кивнул.

– Про Вьетнам. Так вот, там был ад. Ты согласен со мной, Джим?

Хоппер ничего не ответил.

– То, что мы делали там, – продолжил Святой Иоанн, – то, что я делал там… Я не вызывался добровольцем, по крайней мере в самом начале. Нет, они просто выдернули меня из подразделения и приказом перевели на базу, спрятанную где-то глубоко в джунглях. Они сказали, что, находясь там, я окажу большую услугу своей стране. Как будто у меня был выбор. Как будто у меня хоть в чем-то был выбор.

Хоппер глубоко вдохнул через нос и кивнул.

– Какая-то тайная операция? Я слышал разные истории о том, как ЦРУ проводило эксперименты на солдатах – с использованием наркотиков и всяких таинственных штук. Ты был частью этого?

– Меня использовали как подопытную свинку. «Проект Нуль» – так они это называли. Мне объяснили, что из меня хотят сделать идеального солдата. И я им поверил. Думал, что выполняю свой долг. В начале я ничего не понял, но по крайней мере не умер. Кажется, их это удивило. Что бы они ни делали, что бы ни испытывали на мне, но меня это не убивало. Других, конечно, убило. Но только не меня.

Хоппер вздохнул.

– Мне очень жаль.

Святой Иоанн снова медленно пожал плечами.

– Не стоит. Я выжил. Я стал сотрудничать. В конце концов я присоединился к исследователям и стал делать с другими то же, что раньше делали со мной. Я помог им наладить эксперименты, помог усовершенствовать процесс. – Он улыбнулся. – Мы хорошо поработали. И я многое узнал о том, как работает мозг. – При этих словах он постучал себя по виску. – Здесь – всего лишь химия и электричество, ты в курсе? Ум и душа – не более чем иллюзии, побочные эффекты, возникающие в супе из нейромедиаторов[52], гормонов, химических реакций и нервных импульсов. И все это прямо сейчас кипит внутри наших черепов, делая нас теми, кто мы есть. Заставляя нас мечтать. Заставляя нас верить. – Он опустил руки, прежде чем продолжить. – И ты, и я – всего лишь химия. Если ты знаешь, как это работает, то можешь этим пользоваться – изменять настройки и даже управлять. Используя наркотики. Используя другие методы. Назовем это «программированием». Чужой ум можно превратить в машину, готовую для приема инструкций, готовую выполнить все, черт возьми, что ты от нее захочешь.

Хоппер покачал головой:

– Мне очень жаль…

– Ты это уже говорил. От повторения ничего не изменится.

Хоппер снова оглядел зал:

– А почему именно здесь? Ты проходил здесь реабилитацию? Что-то случилось?

Уголок рта Святого Иоанна изогнулся в кривой ухмылке:

– «Случилось»? Ты вообще слушаешь, о чем я говорю? Случился Вьетнам, вот что. А потом, когда они закончили пытаться сделать из меня Супермена, а я закончил пытаться сделать Суперменов из других, меня отправили домой. И приказали обо всем забыть. Мне объяснили, что ничего не было. Что все это мне приснилось. Что я сам себя накрутил. Они назвали это посттравматической фантазией. Но я знал правду. Знал, через что мне пришлось пройти. Понимаешь, как это тяжело, когда люди тебя не слушают? Когда, как бы ты ни старался, они просто не видят то, что должны увидеть?

– И долго ты держал это в себе?

Святой Иоанн рассмеялся.

– О, всегда! Но именно здесь, в Руквуде, я нашел свое спасение. Потому что именно здесь я снова услышал Его. С тех пор когда я в первый раз услышал Его голос, прошли годы, но я всегда знал, что он ко мне вернется. В это тоже никто не верил, поэтому я научился молчать. Но как только меня протащили через эти двери, я Его услышал. Он напомнил мне о моем пути. Напомнил о том, что я должен сделать. И только здесь мой разум открылся. Я не знал этого, поскольку закрывал себя от мира. Я перестал Его слушать. Но он был там все время. С помощью Лизы я снова услышал Его голос. Жаль, что ее здесь нет и она не может увидеть, как осуществился ее план. Но она всегда была его частью.

Святой Иоанн поднял голову и посмотрел в потолок. Затем улыбнулся, и Хоппер увидел, как дернулось его горло. Святого Иоанна словно захлестнуло волной эмоций.

– Как это здорово, что для заключительного акта Он приказал мне явиться именно сюда!

– Тебе нужна помощь, – сказал Хоппер. – И я мог бы тебе помочь. Я такой же, ты не забыл? Я тоже прошел через все это. Но вернулся домой и стал бороться. Я прошел через все испытания и снова стал сильным. И ты тоже сможешь. Просто доверься мне. Я могу помочь тебе. Могу помочь все исправить.

Святой Иоанн опустил голову и посмотрел на Хоппера поверх очков. Впервые Хоппер мельком увидел его глаза. Они были светло-карими и… все. Святой Иоанн был человеком – таким же, как Хоппер. Детектив испытал странное чувство разочарования.

Святой Иоанн был просто человеком.

– Все исправить, да, – тихо ответил Святой Иоанн. – Они послали нас туда, в тот кошмар – но ради чего? Ради этого? Ради Америки? Ради Нью-Йорка? Нью-Йорк – точно такой же кошмар, только американский. Руины, мертвая земля. Но Он сможет все исправить. Он показал мне, как исправлять.

Голова Хоппера закружилась, когда он осознал всю степень безумия Святого Иоанна. Он был сломлен Вьетнамом, но через мир боли его провел не враг, а свои. А потом он вернулся назад и обнаружил, что и дома все идет в том же направлении.

Хоппер понял его – ненавидя себя за это, но… понял. Он сам вернулся из Вьетнама, горя желанием все исправить, все изменить. И научиться контролировать.

Так же как и Джонатан Святой. Два ветерана пытались найти свой путь и место в жизни.

Но какими разными стали их судьбы!

– Папки, – сказал Хоппер. – Папки с документами, которые я нашел на складе. Их прятал у себя Джейкоб Хелер. Я наткнулся на них в его квартире, но потом они исчезли. Это ты их выкрал, верно? Или кто-то из твоих «Гадюк».

– Ах, Джейкоб, Джейкоб, Джейкоб, – произнес Святой Иоанн. – Эти документы были моими, детектив. В них информация о моей работе в джунглях. О той самой работе, которой якобы никогда не было. Но ведь все это было, не так ли?

– Значит, Джейкоб достал их для тебя? Его внедрили к «Гадюкам», но ты узнал, кто он и на кого работал? Значит, вот так это было… Ты узнал, на кого он работает, и понял, как лучше его использовать…

Святой Иоанн прищелкнул языком, будто разговор ему наскучил. Хоппер воспользовался паузой и снова попытался освободиться. Но как бы он ни старался, руки его не двигались.

– Да, Джейкоб Хелер стал работать на меня, – ответил Святой Иоанн. – Подчинить его своей воле было не очень трудно. Отвлекая своих начальников, он дал мне время привести все планы в действие. Поскольку у него был определенный уровень доступа к секретам, он имел возможность получить мои документы. В них содержится информация о важной работе, которую я хотел продолжить.

– И что потом? Ему удалось вырваться из-под твоего контроля и соскочить? И вот ты приказал убить его под видом фальшивых ритуалов и забрать все документы?

Святой Иоанн вскинул голову:

– Осторожней, детектив! Эти ритуалы настоящие.

Хоппер проигнорировал замечание.

– …И вот ты приказал убить его – точно так же как Сэма Барретта и Джонатана Шнетцера.

– Джеймс Хоппер!..

– Группы поддержки стали твоей вербовочной площадкой. Ты искал там впечатлительных и восприимчивых. Тех, кто склонен бояться. Потому что страх – это ведь ключ, не так ли? Испуганными людьми легко управлять.

– Довольно!

Хоппер перевел дыхание.

– Послушай меня, Джонатан. Я смогу тебе помочь.

Святой Иоанн улыбнулся.

– Конечно, ты сможешь помочь всем нам.

Хоппер нахмурился. Святой Иоанн показал на предметы на столе, лежавшие между ними.

– Сейчас ты возьмешь кинжал и убьешь свою напарницу. Потом выпьешь из кубка и умрешь сам. Одна жертва для Него. Одна для меня.

– Что?

– Ты сделаешь то, что правильно. Сделаешь так, как я прикажу. Ты обретешь путь и будешь следовать ему. Потому что сам знаешь, что он истинный.

Хоппер поморщился. Он чувствовал себя… странно. Голова была не то что легкой, но какой-то… отключенной.

– Ты хочешь взять нож. Ты хочешь убить ее. Ты хочешь пить.

Хоппер моргнул. Комната показалась далекой – словно в тысяче миль отсюда. Он видел ее будто в телескопе.

Он взял кинжал. Ему хотелось убивать. Ему хотелось пить. Он хотел этого, потому что это правильно, потому что такова истина. Потому что он хотел. Потому что он хотел…

Хоппер задыхался, хватая воздух большими глотками. Он чувствовал на подбородке слюну. Руки так сильно сжали подлокотники кресла, что заболели пальцы.

Святой Иоанн что-то говорил, но Хоппер его не слышал. Он просто видел, как шевелятся губы, проговаривавшие инструкции.

«Меня накачали наркотиками».

Внезапная догадка прояснила мысли. Комната вновь встала на место. Голос Святого Иоанна стал неожиданно громким.

Наркотики. Что бы это ни было – какой-нибудь коктейль из снотворных, разработанный Святым Иоанном еще во Вьетнаме, – но оно вмешивалось в химию мозга, делая его восприимчивым к внушению, податливым к командам Святого Иоанна.

Хоппер сосредоточился. Ему во что бы то ни стало нужно собраться, очистить свой разум, пытаться сопротивляться приказам главаря банды – даже если это практически невозможно. Он начал вспоминать алфавит в обратном порядке.

«Я…»

– Возьми кинжал. Возьми кубок. В этом истина.

«Ю…»

– Убей женщину. Убей себя. В этом истина.

«Э…»

– Ты служишь только Тому, кто грядет. В этом истина.

«Мягкий знак…»

– Ты знаешь, что надо делать. Ты знаешь, что хочешь сделать. В этом истина.

Хоппер посмотрел на Святого Иоанна. Затем облизнул губы и нахмурился.

«Мягкий знак?»

Голова Хоппера упала на грудь, он сделал тяжелый, неровный вдох.

– Проверь его.

Холодные пальцы проверили пульс на его шее. Руки общупали голову, оттянули веки.

Хоппер не сопротивлялся.

– Он в глубокой отключке. Дай ему что-нибудь, чтобы пришел в себя. Но потщательней отмерь дозу.

Какой-то шум позади. Металлический звон. Кто-то – Лерой? – собирал свежий шприц и мешал новый коктейль. Что-то такое, что может нейтрализовать (или усилить?) действие изначального вещества, с дозой которого Святой Иоанн ошибся.

Лерой подошел к Хопперу сзади и наклонил его голову набок. Хоппер почувствовал его дыхание, когда тот наклонился и стал тщательно выбирать место для укола.

В этот момент Хоппер начал действовать. Он дернул локтем вверх, попав точно по горлу Лероя. Член банды захрипел и упал назад, уронив шприц. Хоппер вскочил с кресла, развернулся и схватил сучившего ногами Лероя за воротник. Рванув бандита вверх, он боднул его прямо в переносицу. Удар получился таким сильным, что нос Лероя сломался с хрустом, а лоб Хоппера обожгло болью.

Эта боль, в которой он нуждался, вызвала всплеск адреналина, который разбудил его окончательно и очистил органы чувств.

Он обернулся, и как раз вовремя – к нему уже бежал Рубен, размахивая кулаками. Хоппер легко увернулся от них и нырнул в сторону прежде, чем нанести апперкот в живот мужчины. Рубен согнулся пополам и рухнул набок, перевернув круглый стол. Серебряный кубок взлетел в воздух и упал на голову Рубена в тот момент, когда он попытался встать. Темно-красное содержимое кубка выплеснулось ему на лицо, заставив отпрянуть назад от неожиданности.

Святой Иоанн взревел. Он бросился на Хоппера и схватил его за горло, навалившись всем своим весом. Упав спиной на пол, Хоппер сложил руки вместе и принялся отталкивать его от себя, пытаясь разорвать хватку главаря банды. Но Святой Иоанн был силен. Они прокатились по полу, опрокидывая свечи. Хоппер сопротивлялся, Святой Иоанн давил, прижав Хоппера к лежащей без сознания Делгадо. Главарь задергал ногами, пытаясь нащупать точку опоры, и край его мантии накрыл сразу несколько свечей.

Раздался мягкий хлопок, и мантия загорелась. Святой Иоанн посмотрел вниз, отвлекшись всего на секунду, но Хоппер воспользовался этой заминкой. Он поднял ноги и оттолкнул главаря банды. Святой Иоанн упал навзничь, тут же развернулся на полу, схватил край мантии и стал пытаться ее потушить.

Хоппер двинулся вперед, сильно качнувшись, волна головокружения накрыла его. Кажется, эффект от наркотиков снова начинал брать верх. Что-то ослепительно яркое сверкнуло в его глазах. Тряхнув головой, чтобы прояснить зрение, Хоппер увидел серебряный кинжал, лежавший возле его руки.

Он поднял его с пола как раз в тот момент, когда Святой Иоанн снова на него набросился. Хоппер развернулся лицом к нападавшему и одновременно нанес удар кинжалом. Лезвие изогнулось, будто намереваясь сломаться, затем рука Хоппера скользнула вперед, и нож переместился. Острие проткнуло мантию Святого Иоанна на плече, и кинжал погрузился полностью, ударив крестовиной по костяшкам пальцев.

Святой Иоанн закричал от боли, силы его внезапно иссякли. Он отстранился и упал на пол, откатившись в сторону. И остался так лежать, одной рукой ощупывая плечо, а другой безуспешно пытаясь оттолкнуться от пола.

Хоппер повернулся, готовый к отражению следующей атаки, но ее не последовало. Рубен привалился к двери, тяжело дыша. Вдруг белая пена заполнила его горло и выплеснулась изо рта. Кажется, яд из кубка начал действовать.

Лерой поднялся с пола. Лицо его было залито кровью, продолжавшей течь из разбитого носа. Хоппер присел, готовясь к драке. Одна рука его сжалась в кулак, другую он оставил раскрытой.

Но Лерой вдруг начал смеяться. Хоппер напряг тело, слегка подпрыгивая на носках. Он не совсем понимал, что Лерой собирается делать дальше, и не хотел делать никаких предположений.

И вдруг Лерой вытащил пистолет из-за спины. Хоппер узнал в нем свой «Кольт» М1911 – тот самый, который забрал у него на складе Линкольн.

Видимо, во время стычки с Мартой Лерой успел подобрать оружие.

– Лерой, послушай меня! – сказал Хоппер.

Насколько глубока программа Святого Иоанна? Неужели он накачал своего приближенного, перед тем как пойти в Институт Руквуда? Хоппер вспомнил о состоянии Лероя, когда тот приходил в участок просить о помощи. Он был не под кайфом. Он был под тем, чем напичкал его Святой Иоанн.

Но насколько сейчас он неадекватен? Сможет ли Хоппер вообще достучаться до него? Или Лерой слепо подчиняется последним приказам своего хозяина – как и остальные «Гадюки»?

Хоппер разжал кулак и выпрямился во весь рост. Затем развел руки в безобидном жесте.

– Лерой! Ну же, парень. Я с тобой. Просто послушай мой голос. Вспомни Марту. Она ищет тебя. Она хочет, чтобы ты оказался в безопасности. Ведь это то, чего мы все хотим, верно? Быть в безопасности и быть свободными. Я могу помочь тебе. Мы можем сделать это вместе. Не думай ни о чем другом. Просто сосредоточься на моем голосе. Я могу помочь тебе преодолеть все плохое. Марта ждет нас. Мы оба можем отсюда убраться.

Пистолет в руке Лероя задрожал. Хоппер насторожился, его взгляд упал на ствол. Он сделал шаг вперед и снова посмотрел на молодого человека.

– Опусти пистолет. Это всего лишь я. Ты ведь помнишь, кто я? Я уже пытался помочь тебе. И сейчас помогу. Мы можем выйти и пойти к твоей сестре. Марта там, снаружи. Мы ее найдем. Она ждет тебя. Тебе просто нужно опустить пистолет.

Дрожание ствола усилилось. Лицо Лероя мучительно исказилось, желваки напряглись. Он изо всех сил боролся с заложенной в него программой.

Рука с пистолетом опустилась.

Хоппер вздохнул и сделал еще один шаг вперед.

– Молодец, Лерой. Я могу помочь тебе. Просто сконцентрируйся на звуке моего голоса. Я вытащу нас отсюда.

Лерой вздрогнул.

Затем поднял пистолет и прицелился.

Хоппер остановился и поднял руки, покачав головой.

– Лерой, я могу тебе помочь.

Парень снова опустил руку с пистолетом. Хоппер снова шагнул вперед, но Лерой вдруг закричал, очевидно, от внутренней душевной боли. Затем он вскинул пистолет и нажал на спусковой крючок.

Хоппер не успел. Он ударил Лероя по руке только после того, как тот произвел выстрел. Громкий хлопок полностью заглушил мир, не оставив после себя никаких других звуков, кроме пронзительного визга в ушах. Хоппер почувствовал, как что-то дернуло его за левую руку, и через мгновение показалось, что плечо горит.

Его ранило пулей. Насколько сильно, он еще не знал, но рука пока работала. И это было очень кстати, поскольку пришлось продолжать бороться с Лероем.

Но сопротивление Лероя быстро угасло. Хоппер держал руку с пистолетом за запястье, и хватило одного только встряхивания, чтобы ствол упал на пол. Хоппер подставил локоть второй руки под подбородок Лероя, и от удара у того подогнулись коленки. Молодой человек хрюкнул и упал на пол.

Хоппер опустился на колени, взявшись рукой за раненое плечо. Рукав уже успел напитаться кровью, и, когда Хоппер шевельнул плечом, боль вспыхнула раскаленным добела жаром.

Но жить он будет.

Хоппер встал на ноги и обернулся, думая не о себе.

Делгадо.

Во время схватки со Святым Иоанном ее толкнули, и теперь она лежала на боку, рассыпав волосы в опасной близости от пары черных свечей. Хоппер подбежал к ней, смахнул свечи в сторону и, упав на колени, перекатил Делгадо на спину. Он проверил пульс и опустил ухо ко рту, уже готовый делать искусственное дыхание, но тут Делгадо застонала и открыла глаза. Она подняла голову и посмотрела на Хоппера. Затем вздохнула и уронила голову обратно на твердый пол. Поморщившись от боли, она слабо охнула.

Убедившись в том, что Делгадо стала приходить в себя, Хоппер обратил внимание на Святого Иоанна. Главарь бандитов по-прежнему лежал на полу, но уже перевернулся на бок – лицом к Хопперу, сжимая одной рукой мокрое месиво одежды на плече. Он тяжело дышал, из уголка его рта текла кровь.

Очки исчезли, слетев во время борьбы. Святой Иоанн моргнул и посмотрел на Хоппера.

Хоппер придвинулся, готовый в любой момент толкнуть его на спину и надавить на рану. Но кинжал в ней отсутствовал, и рана оказалась хуже, чем Хоппер изначально предполагал. Судя по обилию крови, он ухитрился перерезать крупную артерию.

Когда Хоппер коснулся главаря банды, тот попытался оттолкнуть его, но сил было явно недостаточно.

– Эй, эй, успокойся. Я собираюсь остановить кровотечение.

Святой Иоанн ничего не ответил – только улыбнулся. А когда Хоппер перевернул его, он начал смеяться.

Хоппер нашел дыру в мантии и, просунув туда пальцы, разорвал ткань, чтобы обнажить рану. Яркая пузырящаяся кровь била оттуда, как родниковая вода.

– Жертва… – сумел прошептать Святой Иоанн и посмотрел на Хоппера своими большими карими глазами. – Ты… поверил мне, не… так ли?

Хоппер не отвечал. Его пальцы скользили в крови, пытаясь найти способ остановить поток.

Откуда в нем столько крови?

Святой Иоанн закрыл глаза.

– Иногда хорошие люди… совершают дурные поступки. Иногда… у хороших людей… не остается… выбора.

И он застыл неподвижно с бледным лицом. Кровь насквозь пропитала мантию, залила одежду Хоппера и теперь просачивалась в пентаграмму, вырезанную тяжелыми неровными штрихами на полу.

Хоппер посидел рядом с ним на коленях несколько секунд, затем поднялся на ноги.

– Э… Хоппер?

Он повернулся к Делгадо, зашевелившейся на полу. Затем подошел и помог ей сесть. Она покачала головой и приникла к его груди. Он обхватил ее голову окровавленными руками.

Так они и сидели, пока не прибыли агенты.

Глава пятьдесят вторая

После кошмара

14 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Как только ему залатали плечо, Хоппер присел на откидной задний борт машины «Скорой помощи» и, вздрогнув, натянул одеяло на плечи. Хотя ночь не стала прохладней, он почувствовал холод откуда-то изнутри.

Вероятно, игра воображения.

Несмотря на то что пуля прошла по касательной, плечо болело так, будто его прострелили насквозь.

Территория вокруг Института Руквуда была забита разнообразным транспортом – каретами «Скорой помощи», пожарными машинами и по меньшей мере дюжиной полицейских патрульных экипажей. Они мерцали в темноте белыми и синими огоньками, от чего голова Хоппера уже шла кругом. Наркотическое опьянение еще не совсем отпустило, и он снова почувствовал странную отстраненность – будто сидел здесь, на заднем борту, уже тысячи лет, и все, что произошло в Институте Руквуда, казалось, приснилось ему в каком-то давнем-давнем сне.

Он соскользнул с борта и встал на ноги. Немного подождал, убедившись, что действительно может стоять прямо, затем пошел к соседней машине «Скорой помощи». Внутри на носилках сидела Делгадо и отвечала на быстрые вопросы дежурного фельдшера, надувавшего манжету для измерения давления на ее плече. Встретившись с Хоппером взглядом, она улыбнулась, слегка кивнула и упала головой на подушку.

Она выжила.

Как и Лерой. Хоппер подошел к следующей «Скорой». Молодой человек лежал на носилках здесь. Фельдшер заглядывал ему в зрачки, светя фонариком, а другой рукой заполнял лист осмотра, прикрепленный к планшету. Лерой поднял руку, но фельдшер заставил ее опустить. Молодой человек был в сознании, но до сих пор находился под воздействием того, чем накачал его Святой Иоанн, – чем бы это, черт возьми, ни было.

Но он выжил.

Хоппер снова оглядел улицу. От армии «Гадюк» осталась лишь горстка солдат. Рассадив по задним сиденьям полицейских машин, люди в форме уже пытались заставить их говорить. Остальные, очевидно, разбежались еще до того, как появились первые федеральные агенты в составе передового отряда оперативной группы Гэллапа.

Две полицейские машины отъехали от тротуара, и вдруг появилась еще одна – темная и без опознавательных знаков, с одним магнитным проблесковым маячком, мигающим над водительским сиденьем. Она подъехала под углом, передние двери распахнулись, и из машины вышли Марта и специальный агент Гэллап. Хоппер сбросил с себя одеяло и догнал пару на середине улицы.

Марта оглядела его с головы до ног.

– С тобой все в порядке? Какого черта здесь происходит?

Хоппер взглянул на свою одежду, насквозь пропитанную кровью Святого Иоанна.

– Все в порядке, – ответил он. – Я уж начал думать, что ты заблудилась.

– Скажи спасибо этому дураку. – Марта бросила сердитый взгляд на Гэллапа. – Сказал, что может дать машину, а потом, черт подери, запер меня в ней! – Она поозиралась, оглядывая скопление «Скорых». – А где Лерой? Хоппер, он был здесь?

Хоппер указал на одну из машин «Скорой помощи». Марта побежала, едва не споткнувшись. Заскочив в «Скорую», она упала на Лероя и стала обнимать его, не обращая внимания на удивленные взгляды фельдшеров. Хоппер увидел, как Лерой поднял руки и стал слабо обнимать сестру.

– Ну, вот и все, детектив.

Хоппер потер лицо и повернулся к Гэллапу. Затем глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Все тело болело, к тому же он чувствовал себя очень-очень усталым.

Гэллап похлопал его по плечу.

– Вот и все, – повторил он. – Идите домой. К семье.

Уже рассвело, когда Хоппер взбежал по ступеням подъезда своего дома. Огни полицейской машины, в которой он приехал, уже померкли под яркими лучами утреннего солнца. Но не успел он прикоснуться к входной двери, как та открылась и из дома вышла Диана с Сарой на руках. Дочь спала, уткнувшись головой в подбородок матери.

Хоппер остановился, не дойдя двух ступенек. Диана рассмеялась, почувствовав огромное облегчение. Лицо ее было мокрым от слез.

Хоппер обнял ее, сам чуть не плача.

Потом они стояли посреди вестибюля и долго обнимались. Раненой руке, зажатой между их телами, было немного дискомфортно, но счастливый Хоппер не обращал внимания на боль.

Уютно спавшая между ними Сара вдруг проснулась и подняла голову. Посмотрев сначала на Диану, потом на Хоппера, она потерла глаз тыльной стороной маленькой ладони.

– Это ты, папочка?

– Да, милая, это я, – ответил он и поцеловал ее в щеку. – Я уже дома.

Глава пятьдесят третья

Герои на один день

26 июля 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

– Итак, Шер, ты уверен, что хочешь это сделать?

– А разве ты не должна стоять, уперев руки в бока?

– Болван!

– Эй, погоди секунду!

– Что такое?

– Я Сони. Это ты Шер.

– Почему это я Шер?

– Что? Потому что Шер – это женщина. Я Сони. Ты – Шер.

– Шер – женщина?

– Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто такие Сони и Шер?

– А я обязана об этом знать?

– Да ты шутишь! Пожалуйста, скажи, что ты только что пошутила!

– Эй, хорош издеваться. Я же с Кубы.

– Ты не с Кубы, а из Квинса. Ты не можешь не знать, кто такие Сони и Шер.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Какой вопрос?

– Ты уверен, что готов к этому? Ты же догадываешься, что ждет нас по ту сторону двери, верно?

– Да, но…

– Ты уверен, что хочешь это сделать?

– Хочешь сказать, у нас есть выбор?

– Ну… какой-то выбор есть…

– Может, ничего и не будет.

– Меня бы это не удивило.

– Это же не в стиле капитана, верно? Он такое не любит.

– Это точно.

– Так что, может, ничего не будет, может, все спустили на тормозах.

– Ты прав.

– Значит, просто войдем, и все.

– Ты прав.

– А знаешь, что это еще означает, детектив Делгадо?

– Что, детектив Хоппер?

– Это означает, что мы опаздываем на службу.

Делгадо посмотрела на напарника. Губы ее изогнулись в горькой усмешке.

– Думаю, мы имеем на это право. В смысле только в этот раз, верно? Мы через многое прошли. Я даже побывала в больнице, знаете ли. Они оставили меня там на ночь. На целую ночь, детектив Хоппер!

Хоппер рассмеялся:

– Надо было послать тебе цветов.

– Не надо. Я аллергик, – ответила Делгадо. – Как твоя рука?

Хоппер поднял левую руку, которая все еще лежала на перевязи.

– Пока болит. И довольно сильно.

– Раз!

Хоппер нахмурился:

– В смысле – «раз»?

– Я веду подсчет. Так и быть, разрешаю тебе жаловаться на руку не более четырех раз в день. Видишь, какая я щедрая? Но если превысишь лимит, бойся – тогда ты увидишь гораздо менее терпеливую напарницу.

Хоппер отдал салют здоровой рукой:

– Вас понял, мэм.

В этот момент одна из створок двойной двери, ведущей в отдел по расследованию убийств, распахнулась, и на пороге появился сам капитан Лаворна, качающий головой.

– Эй, вы двое! Вы собираетесь наконец входить или вам нужно особое приглашение от мэра?

– Если только от Беллы Абзуг![53]

– И если только в виде гравюры, – поддержал Хоппер.

– Размечтались! – ответил Лаворна. – Город не может позволить себе такие расходы. К тому же ты пролежала в больнице совсем недолго, Делгадо. Кстати, после того, что произошло, на выборах победит Куомо[54], вот увидите.

Делгадо нахмурилась и посмотрела на Хоппера.

– Это все из-за жары, да? Жесткая приверженность капитана дресс-коду сыграла с ним злую шутку – голова его таки закипела. Или от того, что он постоянно сидит в тесном кабинетике в облаке сигаретного дыма.

Хоппер открыл было рот, чтобы добавить что-нибудь от себя, но свирепый взгляд Лаворны подсказал ему, что в данном случае лучше промолчать.

Капитан вышел к ним, придерживая дверь открытой. Затем жестом пригласил двух детективов войти внутрь.

Хоппер и Делгадо обменялись взглядами. Хоппер не смог удержаться от ухмылки. Делгадо тщательно сделала равнодушное лицо и пошла первой.

Кабинет детективов взорвался аплодисментами. Хоппер вошел вслед за Делгадо, и пара остановилась на пороге. Вокруг них полукругом собрались все детективы, приветствуя вернувшихся коллег. И здесь находились не только их сотрудники – ночная смена сержанта Коннелли так же осталась, чтобы присоединиться к приветствиям.

Хоппер почувствовал тяжелую руку, хлопнувшую его по спине. Лаворна встал между ними, обняв обоих за плечи.

– Ладно, ребята, хватит на этом. А то кто-нибудь услышит и подумает, что мы действительно раскрыли дело. – Когда аплодисменты стихли, он вышел вперед и обратился к собравшимся детективам. – Так вот, не часто у нас возникают поводы для празднования, но факт в том, что ваши коллеги проделали действительно хорошую работу. Вы можете подумать, что это слабо сказано, учитывая, через что они прошли, но позвольте мне прояснить ситуацию. Я ожидаю, что каждый из вас будет добросовестно выполнять свои обязанности. Вот почему вы здесь. Вот почему вы служите со мной. Поэтому, когда я говорю, что работа, которую они проделали, была действительно хороша, поверьте мне – это высшая возможная похвала. Хорошая работа – это то, что делает наш город безопасным. Хорошая работа спасет нас, когда помощи ждать будет неоткуда.

Многие лица приняли озадаченные выражения. Донеслись несколько неловких смешков – в основном, как заметил Хоппер, от сотрудников ночной смены.

Капитан развернулся лицом к нему и Делгадо.

– Вы хорошо потрудились, детективы. Но впереди немало другой работы, не говоря уже о рапорте, который вам придется подготовить к четвергу – для представления его в Вашингтоне. Специальный агент Гэллап уже звонил мне. Он сказал, что он и его разлюбезные друзья уже жаждут долгого и продуктивного разбора случившегося с вами двумя, Лероем и Мартой.

Делгадо приподняла бровь и искоса взглянула на своего напарника.

– Долгого и продуктивного?

– Похоже, четверг будет веселым, – заметил Хоппер.

– Итак, ребята, – сказал капитан, указывая на их столы, – как насчет того, чтобы сесть и приступить к делам?

Затем он улыбнулся и громко хлопнул в ладоши.

– А вечером отметим это дело в пабе!

Хоппер рассмеялся:

– Спасибо, капитан! Приятно вернуться домой.

Лаворна кивнул и направился в свой кабинет, а Хоппер и Делгадо пошли к своим столам. Остальные детективы подходили к ним по очереди, чтобы пожать руку и похлопать по спине. Хоппер принимал все поздравления, но улыбка его увяла, когда он оказался позади своего стула. Делгадо села за стол и нахмурилась. Затем посмотрела на Хоппера:

– Что с тобой?

Хоппер поджал губы и сел.

– Возвращение героев, да?

– Эй, не принимай слова капитана близко к сердцу, Хоп.

Хоппер слегка улыбнулся:

– Когда-то я уже был героем. По крайней мере, мне так сказали.

– Тебе дали за это медаль. По моему, это убедительное доказательство.

– Но, – сказал Хоппер и опустил глаза, – мы ведь не ради этого работаем, не так ли? Капитан прав.

– Конечно, прав. Мы здесь, чтобы делать свою работу. И мы ее сделали.

Хоппер грустно смотрел на стол. Делгадо вздохнула, потянулась вниз и, открыв ящик стола, вынула оттуда бутылку скотча. Затем молча поставила на стол между ними. Хоппер взглянул на бутылку и приподнял бровь:

– На Кубе пьют виски?

– Виски пьют в Квинсе, болван.

Делгадо налила себе в кружку из-под кофе, затем сделала то же самое для Хоппера.

– За хорошую работу, – сказала она и подняла кружку.

Хоппер поднял свою.

– За хорошую работу.

Он осушил кружку одним глотком и поставил ее перед Делгадо.

Она рассмеялась и налила еще.

– Пьем на рабочем месте, Хоп… Как мы объясним это капитану?

Хоппер улыбнулся и поднял руку:

– Снимаем болевой синдром. Мне сказали, были задеты связки.

– Два!

Хоппер поднял кружку.

– Вот за это и выпьем.

27 декабря 1984 года

Лесной домик Хоппера.

г. Хоукинс, штат Индиана

В домике дедушки Хоппера царила тишина. Хоппер сидел в кресле, Оди на диване перед ним – по-прежнему укрытая одеялом. Девочка задумчиво смотрела перед собой.

Было поздно – сильно за полночь. Но в этом не было ничего страшного. Они не строили никаких планов на завтра, можно будет отлично выспаться.

Но Хоппер не был уверен, что удастся уснуть. По крайней мере, сейчас. Он посмотрел на Оди и снова забеспокоился, что зашел слишком далеко.

– Слушай… – сказал он и осекся, когда Оди подняла на него глаза.

– Спасибо, – ответила она.

– Хм… ладно. О чем я?.. – Хоппер потер лицо. – Я просто хотел извиниться.

Оди выпрямилась и вопросительно посмотрела на него.

– В смысле за то, что рассказал тебе эту историю. Наверное, ты слишком молода для нее…

– Нет, – ответила она. – Я узнала о тебе… Ты помогал людям.

Хоппер засмеялся:

– Ну, спасибо!

– Почему ты грустный?

Хоппер посмотрел на Оди, и смех застрял в его горле.

– Грустный?

– Ты спасал людей, – ответила Оди, – но почему-то грустный.

– Я так же видел, как люди гибли.

– Ты пытался спасти даже Святого Иоанна.

Хоппер слабо улыбнулся.

– Ты был героем. – Оди склонила голову набок. – Все герои хорошие.

Еще один простой вопрос. Еще один сложный ответ.

– Наверное, да, но бо́льшую часть времени я просто пытался выжить и выбраться из неприятностей. Послушай, малыш, быть героем – это прекрасно и благородно, но не ради этого мы совершаем поступки. Не надо хотеть стать героем. Нужно просто стремиться поступать правильно. Героизм – это не пункт в должностной инструкции. Быть полицейским – это то, что я считаю для себя правильным. Поэтому я просто делаю свое дело – и тогда, и теперь. Я просто выполнял свои обязанности и старался, чтобы получалось хорошо.

Кивнув, Оди зевнула. Хоппер тоже захотел зевнуть, но попытался сдержаться. Выражение его лица в этот момент рассмешило Оди. Сдавшись, Хоппер встал и потянулся.

– Ну ладно, милая. Пора ложиться. Немедленно. Можешь спать утром, но не слишком долго, хорошо? Я не хочу, чтобы эти ночные посиделки превратились в привычку.

Оди выпросталась из-под одеяла и пошла в свою комнату, но по дороге остановилась у красного стола и взяла в руки карту Зенера, все еще запечатанную в пакете для вещественных доказательств. Хоппер затаил дыхание, глядя, как его дочь смотрит на карту. Затем она положила ее обратно в коробку с надписью «Нью-Йорк», прикрыла крышкой и пошла в спальню.

Дверь закрылась за ней сама.

Хоппер улыбнулся, уперев руки в бока. Он очень устал, но был счастлив. Может быть, Оди что-то поняла о его прошлом, о той прошлой жизни в далеком городе, когда он выполнял работу не только опасную, но и полезную.

О его прошлой жизни…

Хоппер поднял коробку с нью-йоркскими документами и отнес ее обратно в гостиную. Опустившись на колени, он отодвинул ковер в сторону и поднял крышку, прикрывавшую погреб. Затем протянул руку, нащупал выключатель и щелкнул им, осветив маленькое тесное пространство.

После чего поставил коробку на свободное место.

Закончив, он выключил свет, закрыл крышку погреба и пошел спать.

25 декабря 1977 года

Бруклин, г. Нью-Йорк

Это был даже не снег, а какой-то ледяной дождь. Он падал на улицы и тут же замерзал под агрессивно-резким ветром, от которого нулевая температура ощущалась как арктический холод. Вся улица превратилась в сплошной ледяной кошмар, который…

Заставлял Хоппера наслаждаться каждой минутой зимы. Потому что внутри его квартиры в бруклинском кирпичном доме было тепло и светло. А самое главное – его окружала семья.

И сегодня было Рождество.

А Хоппер любил Рождество.

Он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. И когда он открыл их минуту спустя, то увидел Диану, глядевшую на него с пола у елки, где она с посильной помощью Сары разбирала завернутые подарки. Теперь Диана держала в руках большой плоский прямоугольный сверток – «наконец-то! Саре она наверняка понравится…» – но, учитывая поднятую бровь и поджатые губы, было сложно сказать, что могла означать эта задержка.

– Все в порядке, дедуля? – спросила Диана.

Хоппер открыл было рот, но не придумал, что ответить. Сара рассмеялась и убедительно объяснила Диане, что папа не может быть дедой. А если мама действительно так думает, то, значит, она – самый глупый человек на нашей улице, а может, и во всем мире!

– Дедуля? – наконец обрел дар речи Хоппер, затем оглядел себя сверху вниз. – Ты хочешь сказать, этот восхитительный свитер, подаренный моей восхитительной женой на Рождество, придает мне взрослый величавый вид?

Диана расхохоталась, вслед за ней засмеялась и дочь, пытавшаяся надеть платье на куклу – это был первый подарок, который она сегодня открыла. Рядом на полу лежал подарок номер два: большая книга с картинками, на обложке которой были изображены разные космические чудеса. Хоппер сам очень хотел поразглядывать эту книгу при первой возможности.

– Нет, дело не в свитере, – ответила Диана. – Но я рада, что он тебе понравился.

– Понравился? Да я в него влюбился!

– Здо́рово! Видимо, поэтому ты только вздохнул и закрыл глаза. Следовало подарить тебе еще трубку и тапочки.

Хоппер усмехнулся:

– Если я даже вздохнул – а я не вздыхал, тебе это показалось, – но если я вздохнул, то это означало только то, что я полностью доволен.

Договорив, он снова откинулся на спинку кресла, демонстративно пошевелил задом, устраиваясь поудобнее, затем сложил руки на животе и притворился, будто храпит, вызвав у Сары новый приступ смеха.

Хлопок руки Дианы по тяжелому подарку вернул Хоппера к жизни. Он подался вперед, взял его в руки и посмотрел на карточку.

– О! Это же особый подарок для Сары от мамы с папой! Иди сюда, малышка. Ну же!

Сара вскочила с пола, подбежала к креслу Хоппера и взобралась ему на колени, прежде чем потянуться к подарку. Диана встала и подошла к ним. Она села на подлокотник кресла и обняла мужа за шею. Хоппер поднял на нее глаза и быстро чмокнул в губы, пока Сара разрывала оберточную бумагу, под которой оказалась большая книга в твердом переплете. На лицевой обложке была изображена девочка в голубом платье со светлыми волосами, глядевшаяся в зеркало.

Сара повернулась и посмотрела на родителей с восторгом. Она узнала девочку на обложке книги и тут же принялась листать страницы в поисках знакомых иллюстраций, которые, как она твердо знала, должны были скрываться внутри.

– Эй, малыш, поосторожней, – сказал Хоппер и мягко взял Сару за руки, чтобы не дать ей листать страницы в таком бешеном темпе.

Затем он поправил книгу перед ней и вернулся к титульной странице.

– «Алиса в Зазеркалье», – прочел он, водя пальцами по строчкам.

– Алиса! – воскликнула Сара. – Я так люблю Алису! Она пила чай с королевой и котом, а еще провалилась в дыру!

Диана погладила Сару по волосам.

– Точно, милая! А здесь совсем другая история. Папа может начать читать ее тебе с сегодняшнего вечера.

Сара повернулась и посмотрела на отца:

– Можно я уже пойду спать, чтобы ты мне почитал?

– Если ляжешь сейчас спать, то превратишься в дедулю, как твой папа!

Сара рассмеялась.

Диана наклонилась к Хопперу:

– Знаешь, мне кажется, я никогда не читала эту книжку.

– Ну, ей же очень понравилась первая. И тебе тоже, насколько я помню.

Диана сжала плечо Хоппера.

– Наверное, я тоже приду послушать.

Сара перевернула книгу, чтобы взглянуть на заднюю обложку, затем погладила ее и обняла обеими руками.

– Я хочу, чтобы папа начал читать прямо сейчас. Ведь можно же читать книги в любое время, а не только перед сном?

Хоппер поджал губы.

– А знаешь, она права.

– Определенно права, – согласилась Диана.

– Ну, хорошо, – сказал Хоппер, выпрямившись и усадив Сару поудобнее у себя на коленях. – Собирайтесь, собирайтесь, пришло время для Рождественской истории! – Он помедлил. – В смысле истории, рассказанной на Рождество, а не про Рождество…

– Папа, ну хватит!

– О, публика уже в нетерпении, – сказал Хоппер.

Затем раскрыл книгу на коленях дочки, обнял одной рукой жену и принялся читать…

Благодарности

Благодарю потрясающего редактора Тома Хелера за его неустанный напряженный труд, бесконечный энтузиазм и исключительного уровня профессионализм. Том, Элизабет Шефер, а также вся команда «Дель Рей» помогли мне преодолеть все затруднения, возникавшие при создании этой книги. Кроме того, я бесконечно благодарен за предоставленную возможность работать над таким захватывающим проектом, который не существовал бы, если бы не воображение и ви́дение братьев Даффер и компании «Netflix», создавших целую вселенную и позволивших мне принять в этом участие. Также я благодарю Пола Дихтера за советы и понимание.

Как всегда, сердечное спасибо моему агенту Стасе Декер из литературного агентства «Данов, Карлсон и Лернер». Спасибо Дэвиду М. Барнетту, Бриа Лаворне, Кавану Скотту и Джен Уильямс за их поддержку, а также Мартину Симмондсу за чудесную художественную гравюру «Одиннадцать», которая теперь горделиво висит на стене в моем кабинете. Особая благодарность Джейсону Фраю и Грегу Принсу за их глубокие знания о бейсболе в 1977 г., а также Грегу Янгу и Тому Майерсу и их каналу «Пацаны с Бауэри: история города Нью-Йорка» за неоценимую помощь в исторических исследованиях.

Возможность внести что-то новое в мифологию сериала «Очень странные дела» – это настоящая честь, и всего этого просто не сложилось бы, если бы не Дэвид Харбор и Милли Бобби Браун, создавшие на экране Джима Хоппера и Одиннадцать такими яркими и запоминающимися. Надеюсь, я отдал должное вашим персонажам.

Наконец, особая благодарность моей жене Сандре за ее бесконечное терпение и поддержку в те минуты, когда я так в этом нуждался. Эта книга для тебя.

Примечания

1

Эгг-ног – напиток из взбитых яиц с сахаром, ромом или вином. (Здесь и далее прим. пер.)

2

Энди Уорхол (1928–1987) – американский художник и дизайнер, одна из главных фигур в направлении поп-арт.

3

Четвертое июля – национальный праздник в США, День независимости.

4

«Модель Т» – автомобиль, выпускавшийся компанией «Форд» с 1908 по 1927 г. С ним связана крылатая фраза Генри Форда о том, что покупатель может приобрести автомобиль любого цвета, лишь бы это был черный.

5

Хэмптонс – элитная курортная зона на острове Лонг-Айленд в Нью-Йорке.

6

Глубокий социальный и промышленный кризис в 1970-е и 1980-е гг. сопровождался скачком роста преступности и значительным разрушением отдельных кварталов некогда цветущего мегаполиса. Восстановить здоровый баланс удалось только в конце 1990-х гг.

7

«Челси» – кожаные ботинки высотой до лодыжки, с тонкой подошвой и скругленным носком. Кубинский каблук – широкий, высокий и чуть скошенный каблук, изначально появился на обуви для танцев.

8

«Студия 54» – скандально известный элитный ночной клуб, открывшийся в Нью-Йорке 26 апреля 1977 г.

9

Здание ныне не существующей авиакомпании «Пан Американ» было крупнейшим в Нью-Йорке небоскребом. В настоящее время он называется «Метлайф-билдинг». Вертолетная площадка была закрыта в 1977 г. после крушения вертолета, стоявшего на посадке.

10

«Нью-Йорк Янкиз» – профессиональный бейсбольный клуб, базирующийся в Бронксе, одном из пяти районов Нью-Йорка.

11

Квинс (или Куинс) – крупнейший по территории и населению район Нью-Йорка, расположенный на острове Лонг-Айленд, весьма неоднородный по этническому составу.

12

Бронзовая звезда – четвертая по значимости боевая награда в Вооруженных силах США.

13

Свинг – культурное движение конца 1960-х и начала 1970-х в Европе и США, связанное со стилем музыки, танца, моды и субкультуры в целом.

14

Сонни и Шер – американский творческий дуэт супругов. С 1964 г. и до их развода в 1977 г. они выпустили множество успешных синглов и собственное ТВ-шоу. После распада коллектива Сони стал политиком, а Шер построила сольную карьеру певицы.

15

«Ангел под прикрытием» (англ. «Undercover Angel») – самая популярная песня американского певца и композитора Алана О’Дэя, занявшая первое место в национальном чарте в 1977 г.

16

Пол Ревир – герой Американской революции и Войны за независимость 1775–1783 гг.

17

Дэвид Берковиц, также известный как Сын Сэма и Убийца с 44-м калибром, – американский серийный убийца. За два года (1976–1977) совершил восемь нападений и шесть убийств, после чего был арестован и приговорен судом к 365 годам тюрьмы.

18

Абрахам Бим – сто четвертый мэр Нью-Йорка, находился в должности с 1970 по 1977 г.

19

Вики Лоуренс – американская комедийная актриса и телеведущая. «Карнейшн» – продуктовый бренд, популярный у американских домохозяек в XX в.

20

«1010 ВИНС» (англ. «1010 WINS») – новостная радиостанция Нью-Йорка, работающая с 1965 г.

21

«Понтиак Каталина» – автомобиль компании «Дженерал Моторс», выпускался с 1950 по 1981 г.

22

Стэн З. Бернс – ведущий новостей радиостанции «1010 ВИНС» в 1960-е и 1970-е гг.

23

«МЭШ», или «Чертова служба в госпитале МЭШ» (англ. «M*A*S*H») – американский сериал о жизни группы врачей-хирургов в передвижном военном госпитале во время Корейской войны в начале 1950-х.

24

Стиви Уандер – американский соул-певец и композитор, страдающий слепотой. Оказал огромное влияние на развитие музыки XX в. и продолжает выступать до сих пор. Его песня «Sir Duke» («Сэр Дюк»), посвященная легендарному американскому джазмену Эдварду Кеннеди Эллингтону по прозвищу Дюк (англ. Duke – «герцог»), в 1977 г. находилась на первых строчках всех американских чартов.

25

Тельма Хьюстон – американская певица и актриса. Ее единственный хит «Не бросай меня так» (англ. Don’t Leave Me This Way) достиг первого места в американском национальном хит-параде в 1977 г., а также принес ей премию «Грэмми».

26

«Нью-Йорк-Метс» и «Филадельфия-Филлис» – бейсбольные команды.

27

Таймс-сквер – площадь в центе Манхэттена, один из главных символов Нью-Йорка. В годы Великой депрессии многие театры здесь перепрофилировали в стриптиз-клубы. Таймс-сквер была символом опасности и коррупции с 1960-х до начала 1990-х гг.

28

Фрэнк Синатра – американский певец и актер, одиннадцатикратный лауреат премии «Грэмми». Оказал большое влияние на музыку и культуру XX в.

29

«Друзья Билла У.» – выражение образовано от имени и фамилии Билла Уилсона, одного из основателей содружества «Анонимные алкоголики», созданного в 1935 г.

30

АТО – одна из спецслужб США, бюро по надзору за алкоголем, табаком, огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами.

31

«Кул Эйд» (англ. Kool-Aid) – прохладительный напиток с разными вкусами.

32

«Энни» – детский мюзикл о приключениях девочки-сироты. Международные постановки продолжаются по сей день. Был впервые поставлен на Бродвее в 1977 г. в театре Алвина (нынешнее название – театр Нила Саймона) и не сходил с этой сцены рекордные шесть лет.

33

Сельтерская вода – солоноватая на вкус минеральная вода естественной газации из немецкого источника Нидерзельтерс.

34

Хоппер перефразировал слова британской королевы Елизаветы Второй, произнесенные во время торжественного спуска на воду военного корабля в 1976 г.: «Благослови Господи всех, кто на нем поплывет».

35

Кольцо настроения – одна из тенденций американской моды 1970-х гг. В кольцо вставлен термочувствительный элемент, который меняет цвет в зависимости от температуры тела.

36

Мискатоникский университет – выдуманное учебное заведение в несуществующем городе Аркхем. Появилось в 1922 г. в книгах американского писателя Г. Лавкрафта, затем использовалось многими последователями.

37

«New York Magazine» – американский светский еженедельный журнал, созданный в 1968 г.

38

Джим Кроче – американский певец, автор-исполнитель. Выпустил 5 студийных альбомов и 11 синглов до своей трагической гибели в 1973 г.

39

Билл Конти – американский композитор и дирижер, лауреат «Оскара». «Собираюсь взлететь» («Gonna Fly Now») – написанная им песня для фильма «Рокки» – была выпущена в феврале 1977 г.

40

Уличный крэпс – разновидность игры в кости.

41

Восьмидорожечный картридж – кассета с аудиозаписью в формате, который был популярен с США с 1960-х по 1970-е гг. в автомагнитолах и на радиостанциях.

42

Фарра Фосетт (1947–2009) – американская актриса, многократная номинантка на премии «Золотой глобус» и «Эмми».

43

«Трое – это компания» – американский ситком, который транслировался на канале ABC с 15 марта 1977 г. по 18 сентября 1984 г.

44

«Нью-Йорк Метс» – профессиональный бейсбольный клуб из Квинса.

45

Consolidated Edison Inc. – американская компания, одна из крупнейших энергетических компаний в Соединенных Штатах Америки.

46

«Ключ царя Соломона» – один из самых знаменитых западноевропейских учебников магии, который датируют XVI–XVIII столетиями.

47

Гримуа́р – книга, описывающая процедуры и заклинания для вызова духов (демонов) или содержащая какие-либо магические рецепты.

48

Блэкаут (англ. blackout) – авария в энергосистеме в темное время суток.

49

«Американские граффи́ти» (англ. «American Graffiti») – американская молодежная кинокомедия 1973 г. режиссера Джорджа Лукаса, его второй полнометражный фильм и первый выпущенный компанией Lucasfilm. Воссоздает ностальгический портрет провинциальной Америки начала 1960-х гг.

50

«Рожденный бежать» (англ. «Born to Run») – заглавная песня третьего студийного альбома американского рок-исполнителя Брюса Спрингстина, выпущенного в августе 1975 г. Многими американскими музыкальными изданиями и критиками данный альбом признавался одним из главных в истории рок-музыки.

51

Большое Яблоко» (англ. The Big Apple) – самое известное прозвище Нью-Йорка, возникшее в 1920-х гг.

52

«Нейромедиа́торы» (или «нейротрансмиттеры») – биологически активные химические вещества, посредством которых осуществляется передача электрохимического импульса от нейронов к мышечной ткани или железистым клеткам.

53

Белла Савицки Абзуг (1920–1998) – американский адвокат, государственный и общественный деятель. Непримиримо боролась за права женщин, геев и против продолжения военной и гуманитарной помощи Южному Вьетнаму. В 1977 г. попыталась стать мэром Нью-Йорка, но потерпела поражение на выборах.

54

Марио Мэттью Куомо (1932–2015) – американский политический деятель, известный своими либеральными взглядами. В ноябре 1977 г. принимал участие в выборах на пост мэра Нью-Йорка, но потерпел поражение во втором туре (победу одержал кандидат от Демократической партии Эд Коч). Впоследствии с 1983 по 1994 г. занимал пост губернатора штата Нью-Йорк.

Content

Адам Кристофер
Очень странные дела. Тьма на окраинах города

Пролог

Глава первая Вечеринка в честь дня рождения

Глава вторая Третья жертва

Глава третья Сонни и Шер

Глава четвертая Очередной рабочий день

Глава пятая Вторжение федералов

Глава шестая План действий

Глава седьмая Дом с тайнами

Глава восьмая Список

Глава девятая Информатор

Глава десятая Карточка

Глава одиннадцатая Мистер Бунтарь

Глава двенадцатая Птицы в клетках и коты в мешках

Глава тринадцатая Нападение

Глава четырнадцатая Тайная история Лизы Сарджесон

Глава пятнадцатая Предложение

Глава шестнадцатая Полдня потеряно

Глава семнадцатая Операция

Глава восемнадцатая Исчезновение детектива Джеймса Хоппера

Глава девятнадцатая Кофе и размышления

Глава двадцатая Марта

Глава двадцать первая Преступления и злодейство

Глава двадцать вторая Змеиное гнездо

Глава двадцать третья Братья по оружию

Глава двадцать четвертая Срочное совещание

Глава двадцать пятая Секретные сообщения

Глава двадцать шестая День второй

Глава двадцать седьмая Разъяснения

Глава двадцать восьмая Встречное расследование

Глава двадцать девятая Позднее прибытие

Глава тридцатая Прибытие Змея

Глава тридцать первая Делгадо делает звонок

Глава тридцать вторая Время принятия решений

Глава тридцать третья Вызов на дом

Глава тридцать четвертая Святой Иоанн из Южного Бронкса

Глава тридцать пятая Свежее мясо

Глава тридцать шестая Ткнешь палкой змею – получишь укус

Глава тридцать седьмая Тайна склада

Глава тридцать восьмая Игра в прятки

Глава тридцать девятая Опасные открытия

Глава сороковая Бруклин во тьме

Глава сорок первая Блэкаут

Глава сорок вторая Город вверх дном

Глава сорок третья Обратная сторона жизни

Глава сорок четвертая Всадники из ада

Глава сорок пятая Оперативный отчет Эрика

Глава сорок шестая Из огня да в полымя

Глава сорок седьмая Обмен мнениями

Глава сорок восьмая Последнее совещание

Глава сорок девятая Не спать до Бруклина

Глава пятидесятая В змеином логове

Глава пятьдесят первая Последняя жертва

Глава пятьдесят вторая После кошмара

Глава пятьдесят третья Герои на один день

Благодарности

Примечания