Точка Выбора

Дисклеймер

Точка выбора

Достоин ответа лишь тот, кто может сам найти ответ.

Дисклеймер.

Книги данной серии носят развлекательно-познавательно-философский характер. Мнения героев могут не совпадать с мнением автора. Персонажи, события и многое из повествования является художественным вымыслом и не имеет своей целью задеть чьи-либо религиозные, сектантские, научные, псевдонаучные, исторические, экономические, эзотерические, политические и даже космические (если таковые у вас имеются), в общем вообще какие бы то ни было чувства.

Если же данная книга задела какие бы то ни было чувства в вас, не спешите писать гневные комментарии на форумах и в соцсетях, для начала выполните простое упражнение.

Сядьте в расслабленную позу, желательно в кресло, желательно чтобы вокруг при этом никого не было и вас ничто не отвлекало. Найдите в теле источник проявившегося при чтении чувства, с выдохом приложите к этому месту центр ладони, прочувствуйте контакт ладони с телом. Затем на вдохе медленно поднимите эту ладонь как можно выше вверх, и на выдохе резко опустите вниз, произнося мантру на распространённом славянском языке:

- Один хрен дочитаю!

Затем возвращайтесь к чтению книги. В случае повторного возникновения задетых чувств, повторяйте эту процедуру до их полного исчезновения. В крайне запущенных случаях боль в уставшей руке перекроет дискомфорт от задетого чувства.

Пролог

Рёв мотоциклетного двигателя разорвал тишину заснеженного леса. Из-за небольшого холмика вылетел снегоход, и, пролетев в воздухе три-четыре метра, приземлился на склон, тянущийся вниз, к поляне. Он продолжил своё движение и быстро достиг противоположного края поляны, где стоял строительный вагончик на колёсах. Снегоход, подлетев к нему, сбавил ход и, проехав последние пару метров по инерции, остановился.

Водитель в куртке с капюшоном и горных очках, спрыгнув с быстроходного «бурана», поспешил тут же скрыться в вагончике, захлопнув за собой дверь. Пока ветер гонял снежную пелену над поверхностью недавно выпавшего белого покрывала, над поляной нарастал шум двигателей. Это были бензиновые двигатели автомобилей, вдобавок к которым где-то слышался отдалённый гул авиационной турбины. И вот через несколько мгновений на вершине того же холмика показался армейский внедорожник «тигр». Быстро перепрыгнув с холмика на поляну, он приземлился, и его передние колёса плавно вжались в колёсные арки. Когда снега коснулись и задние колёса, из-за холма вылетел второй «тигр», двигаясь на небольшом удалении от первого.

Оба джипа быстро подъехали к вагончику и, объехав его с разных сторон, затормозили. Двери открылись, и люди в чёрных бронекостюмах и шлемах, прячась за бронированный борт «тигров» заняли позиции, целясь в холодный металл вагончика из своих бесшумных винтовок. Тем временем гул турбины и шум лопастей вертолёта был слышен уже неподалёку. Один из спецназовцев заговорил в рацию:

- Север, север, я медведь. Объект в строительном вагончике на поляне, как слышно?

Из-за леса показался серый борт вертолёта «ансат». Спецназовцу что-то сказали в наушник.

- Как заканчивать? Он внутри! - боец посмотрел на приближающийся вертолёт, и его глаза, которые только и можно было разглядеть под чёрной балаклавой, слегка расширились. - Мы блокировали объект, следы ведут туда!

Вертолёт плавно снижался над поляной, устроив снежный вихрь и оголив под собой коричневую промёрзшую землю. Вихрь застлал бойцов и вагончик, вокруг всё стало как в тумане.

- Остаёшься за старшего. Держи сектор. - скомандовал боец, говоривший по рации, стоящему рядом, - Пойду узнаю, чего они хотят.

Спецназовец пошёл по направлению к вертолёту. Машина сбавляла обороты, её дверь открылась и на землю ступил довольно высокий мужчина в зимней военной экипировке и чёрных очках. Видимо, он был здесь главным. После того, как они поравнялись, последовало короткое военное приветствие. Затем мужчина в чёрных очках расстегнул молнию на куртке, достал из внутреннего кармана документ, раскрыл, и, предъявив его спецназовцу, произнёс:

- Сворачивайся. Забирай своих бойцов. Дальше действовать будем мы.

- Риска для жизни нет? - спросил боец в чёрном.

- Никакого. - уверенно ответил тот, убирая «корочки» в карман, и добавил, глядя на бойцов, стоящих за «тигром». - И вы можете там не жаться.

- Ну, дело ваше… - протянул спецназовец.

- Сможете потесниться и оставить нам один борт? - спросил мужчина, указывая пальцем на один из внедорожников.

- Уступим, только с возвратом. - весело сказал боец. - Водителя оставить?

- Конечно с возвратом! - оживился главный и, улыбнувшись, добавил: - Водителя не надо. Благодарю за службу.

- Служу отечеству! - отчеканил зубами боец, козырнув главному.

Козырнув в ответ, военный в чёрных очках повернулся и пошёл к вертолёту. Из салона на него уже смотрели трое лиц, точно так же скрытых под тёмными очками и одетых в зимнюю экипировку. Рядом с ними сидел мужчина в чёрной зимней шинели, шапке со звездой и при погонах. Он пожаловался подходящему к борту главному:

- Ну что за дела? Сейчас полковник узнает, будет меня отчитывать, мол не смог обеспечить безопасность операции!

- Не волнуйся, Гринец, я шепну Шаймуратову, никто ничего и не спросит. - сказал тот и, оборачиваясь на строительный вагончик, добавил: - Вы не могли ничего сделать. И мы не могли. Нас просканили…

- Хочешь сказать, этот тоже сенс? - спросил неуверенно второй.

- Там уже никого! Ушёл, гад!

- Вы о чём? - не понял Гринец.

- Так, забирайте подполковника и летите на базу! - крикнул главный пилотам через стекло кабины, а потом скомандовал оставшимся в вертолёте: - А вы за мной.

- Не, а я не понял! - не унимался подполковник Гринец, глядя на выходящих из вертолёта людей. - А мне кто-нибудь хоть что-то объяснит? Я всё-таки руковожу вашей безопасностью!

- Нашей безопасностью, - улыбнулся мужчина в очках, - руководят свыше. А вам я, увы, ничего не могу сказать. Секретно.

Вертолёт вновь включил двигатели. Из его двери вышли трое, спрыгнув на уже чистую от снега почву. Все они были как на подбор: одинаковая снежная экипировка с синими, белыми и серыми пятнами, одинаковые модные солнцезащитные очки на глазах. Двое из них были с рюкзаками песчаного цвета. Один был на пол головы ниже остальных. Другой был чуть полнее остальных. Все, кроме самого низкого, ростом были почти с главного.

Спецназовцы, тем временем, уместились на борт одного из «тигров» и медленно отъезжали от места посадки. И четверо экипированных людей направились к вагончику, пока вертолёт набирал обороты и отрывался от земли.

Открыв дверь, они вошли внутрь, когда гул вертолёта был уже на достаточном от поляны расстоянии, чтобы можно было говорить. Кто-то снял очки, кто-то опустил их на нос, все смотрели в разные стороны. Внутри вагончика не было никого и ничего. Только серые доски, которыми был обит изнутри этот некогда временный дом строителей-вахтовиков, смотрели на вошедших с тоской и угрюмостью. Окна были заколочены, и свет солнца бил внутрь только через распахнутую настежь дверь. Прозвучал тихий вопрос:

- Кто же нас успел просчитать?

- А может это твой «ангел-хранитель»? - обратился к стоящему рядом один из вошедших.

- А что ему на этот раз надо? - задумчиво произнёс тот.

Посмотрев на часы, в диалог вмешался самый низкий военный:

- Ладно, едем на точку, скоро придётся время события рассчитывать!

Все вышли наружу. Проходя мимо заброшенного снегохода, один из них, полноватый, подошёл чуть ближе. Осматривая технику, он остановился и громко спросил:

- А может не придётся?

Остальные подошли к снегоходу и внимательно на него посмотрели. На борту яркой красной краской были нанесены цифры: 16:21.

- Откуда этот гад всё знает?! - развёл руками самый низкий.

- И почему он тебе помогает? - спросил стоящий рядом.

- Да не мне. - улыбнулся полноватый. - Похоже, всем нам.

- Меня больше удивляет то, что он всегда на шаг впереди нас. - вмешался в разговор главный. - Но это сейчас не важно. Если время правильное, у нас восемь минут чтобы добраться до точки. Поехали!

Все четверо пошли к оставленному спецназом «тигру», трое залезли внутрь через заднюю дверцу, высокий сел за руль и тронулся. Двое из сидящих сзади сняли рюкзаки и начали доставать из них какое-то оборудование.

- Время помнишь? - спросил один из них другого.

- Шестнадцать двадцать одна. - ответил тот.

- Выставляю на шестнадцать двадцать. Если не сработает, будем сдвигать на полминуты…

- Настроите аппаратуру, - крикнул из кабины главный, - будьте наготове. Мы подъедем как раз к этому времени.

Лес стоял неподвижно, покачивая лишь ветками сосен где-то высоко. Из заснеженного склона, подобно скале, возвышался чёрный кусок земли. Видимо, здесь прокопали проезд для строительных работ, просто срезав часть холма. Судя по следам на свежем снегу, недавно перед этим срезом проехало несколько автомобилей и снегоход. По центру этой чёрной «скалы» серело отверстие узкого прохода, похожего на пещеру или шахту.

Армейский «тигр» резко затормозил напротив этого прохода. Четверо мужчин вышли наружу, и поспешили скрыться за противоположным проходу бортом автомобиля. Двое несли на руках какие-то приборы и ноутбук. Их поставили на капот авто. Один из приборов был снабжён тарелкой локатора, которую направили вверх в сторону холма.

- Да, не нравится мне всё это. - сказал, поглядывая на часы, один из мужчин. - Сначала привёл нас прямо к месту, потом ещё и время указал… Ведёт нас как котят...

- Хоть бы не подстава какая-нибудь! - произнёс другой.

- И как ты себе это представляешь? - спросил низкий. - Вместо неё нам закинут роту автоматчиков, и всех нас положат, а аппаратуру заберут?

Все четверо дружно посмеялись.

- Впрочем, наш помощник знает больше нас. - копаясь в аппаратуре сказал самый низкий. - Вдруг, к примеру, тут аномалия, и мы все будем в зоне её действия?

- В таком случае, если нас куда-то закинет, могу только поаплодировать смекалке тех, кто смог такое провернуть. - внимательно оглядывая местность вокруг подытожил стоящий позади главный.

- Да, с такими помощниками как у меня, может и паранойя развиться. - сказал полноватый. - Но раз они нам помогают, значит мы их скоро узнаем.

- Так, хватит болтать! - прикрикнул самый низкий, склонившийся над прибором и покручивающий какую-то ручку. - Активность!

Все посмотрели на часы и переглянулись. Кто-то надвинул очки подальше на глаза, кто-то внимательно смотрел на выход из «пещеры», кто-то смотрел наверх, на вершину холма. На дисплее ноутбука замигали графики, амплитуда волн на которых росла. Военные, затаив дыхание, ждали чего-то.

В воздухе послышался звук, больше всего похожий на пение сверчков. Над холмом замелькали в воздухе шары, похожие на огромные мыльные пузыри. Внезапно внутри «пещеры» мелькнула яркая вспышка. Повторившись несколько раз, вспышки света усилились и переросли в кратковременное фиолетовое сияние. Через секунду сияние погасло. Вместе с этим пропал звук и странные фигуры над холмом. Остался только шелест ветра в ветвях сосен.

- Она здесь. - тихо произнёс военный, копавшийся в ноутбуке, когда сияние погасло.

- Показания снял?

- Да, думаю, анализ нам даст много интересного! - отвечал тот.

- Ждём! - дал команду главный и, вынув из куртки пистолет, держал его наготове стволом в землю.

Через минуту в глубине пещеры замаячила чья-то одежда болотного цвета. Из пещеры показалась девушка. Она растерянно осмотрелась вокруг. Главный убрал пистолет, низкий легко вздохнул. Полноватый пошёл навстречу девушке.

- Здравствуйте! - произнесла она. - Простите, где я нахожусь?

- Здравствуй, Зина, - снимая очки, сказал подошедший мужчина. - Помнишь меня?

- Нет… - растерянно произнесла она.

- Мы виделись с тобой когда-то. Ты пока ещё этого не помнишь, но вспомнишь обязательно...

Часть 1. Глава 1. Зина.

Часть 1. Гостья из прошлого

Путешествия во времени — слишком опасное занятие. Лучше посвящу себя изучению другой великой загадки Вселенной — женщинам!

Назад в будущее.

Глава 1. Зина

Я вёл автомобиль сегодня уже около пяти часов. Может быть, даже, подходил к концу шестой час езды по трассе. Очень хотелось уже наконец приехать, снять комнату в гостинице и погрузиться в глубокий сон. Усталость накатывала после третьего дня пути, однако расстояние между Москвой и Уралом уже казалось не таким существенным.

Дорога из Москвы была слякотной, серой, но я знал, что проехав эту осеннюю мглу, меня ждёт Урал, где уже выпал хороший снежок, температура держится стабильно ниже нуля и можно кататься на лыжах. И ближе к Татарстану я въехал в эту снежную красоту. Моя новая горно-спортивная экипировка лежала в багажнике, а на крыше крепился обтекаемый отсек для лыж, коих я прикупил себе аж две пары.

Вечерело, сияющее солнце едва поблёскивало, скрываясь за горизонт. Я включил дальний свет — на дороге уже минут пять не было ни одной встречки, что даже удивительно для федеральной трассы. На дисплее над приборной панелью замигала стрелка навигатора, подсказывающего кратчайший путь - «через триста метров поворот направо». Дорога вела на новый мост, построенный буквально в этом году, по которому я ещё не ездил. Но сама трасса и поворот через триста метров были мне знакомы.

Проезжая указанный поворот, я ощутил нечто непонятное. Это было чувство, будто бы я попал в какое-то место, в какое-то иное пространство, в котором никогда не был. На меня нахлынула тревога. Однако, быстро сориентировавшись на местности и прикинув где нахожусь, я вспомнил этот поворот и осознал, что уже проезжал здесь когда-то. Тревога ушла, а луч фар выхватил кусок потемневшего леса. В лесу быстро мелькнуло что-то светлое и прозрачное, едва заметное на фоне снега и торчащих из заснеженного склона сосен. Заметил я это нечто боковым зрением, но когда посмотрел мельком в сторону леса, там уже ничего не было. Чувство тревоги опять вернулось ко мне, на этот раз не одно, а вместе с сильным страхом. Пришлось быстро переключить взгляд на дорогу, так как я въезжал в поворот. Когда дорога вновь стала вести прямо, я подумал, каким же странным образом течёт время: за пару секунд я испытал целый букет чувств от тревоги до успокоения, и затем снова тревогу и страх. Внутри остался осадок в виде чувства лёгкого беспокойства.

Я ехал дальше и не знал, что делать с этим чувством. Желания останавливаться не было, напротив, хотелось подальше уехать из странного леса. Благо, скоро мост, а за ним несколько километров степи. Вот уже видна развилка, поворот со старой трассы на новый мост и объездную. Слева всё ещё густеет лес, а справа распластался склон холма, на вершине которого тоже редеют деревья. Склон холма усыпан свежим снегом и чист, как лист бумаги. Снег, который выхватывают из темноты фары, искрится инеем. Им искрится и асфальт, серый, но местами тоже усыпанный частичками инея, разносимого ветром.

Завороженно смотря на эту картину, я снова пришёл в спокойствие. Как оказалось, ненадолго. Вдалеке на холме замаячила чья-то фигура. Я сбавил газ и плавно снижал скорость, подъезжая к тому месту, где обнаружил, как оказалось, человека, махавшего рукой и спускающегося по склону в сторону дороги. Я переключил фары на ближний свет и начал останавливаться. Подъехав поближе, я разглядел путника подробнее, и увидел в нём девушку в куртке болотного цвета, какие бывают у охотников. «Ты тут ещё откуда?» удивился я про себя и опять вспомнил то непонятное чувство тревоги. «Однако мало ли что может произойти с человеком в такой глуши», - думал я ставя машину на ручник и выходя наружу.

- Спасибо Вам, милый человек. - сказала девушка, подходя ко мне по заснеженному овражку рядом с дорогой. Пяти сантиметровый слой снега на холме пройти было легко, а вот проходя через обочину, в которую намело с холма и с дороги сантиметров тридцать, девушке приходилось поднимать ноги выше. - Я уж думала, не выберусь.

Я удивился тому, как быстро стемнело вокруг, вот уже, можно сказать, наступила ночь, и только луч фар, освещавший кусок обочины, был единственным источником света под густыми и тёмными тучами. Девушка была одета явно не по сезону. Вместо зимней обуви — резиновые сапоги по колено, похожие на те, что носят рыбаки. Шапки не было, на теле куртка болотного цвета, судя по всему, из плотной палаточной хлопчатобумажной ткани. Пошив куртки был старый, как в советские времена, однако сама куртка выглядела новой, только была слегка запачкана глиной.

Я протянул руку чтобы помочь девушке выйти на обочину, и почувствовал, как сильно замёрзли её пальцы.

- С вами всё в порядке? - спросил я, осматривая незнакомку.

- Да, то есть… - девушка замялась. - В общем, нет, но раз уж встретила вас, то всё в порядке.

- Заблудились? - я распахнул дверь переднего пассажирского сиденья.

- Да, заплутала малость.

- Садитесь, вам нужно скорее согреться.

Захлопнув за девушкой дверь, я осмотрелся. На склоне холма не было больше ничьих следов. Девушка попала в лес явно не на этом участке дороги. Стало быть, действительно заблудилась. Сколько же километров она прошла, пока дошла до трассы? И как она тогда не замёрзла напрочь в такой лёгкой одежде? И костром от неё не пахнет…

- Меня зовут Костя. - Сказал я, садясь на водительское кресло.

- Очень приятно, Зина. - девушка осматривала меня удивлённым взглядом.

- Мне тоже очень приятно! Да вы не стесняйтесь, сейчас включу обогрев, снимайте сапоги, грейте ноги!

Девушка стянула с ног свои резиновые сапоги, я забросил их под заднее сиденье и на полную включил обогрев. Девушка сжалась и пыталась греться, обхватив тело руками. Я взял её руку и поднёс ладонь к вентиляционной решётке, из которой уже дул тёплый воздух. Сняв с себя куртку — благо, салон моей «икс пятой» был достаточно просторным чтобы сделать это легко, - я накинул её на плечи девушки.

- Спасибо — сказала она. - Никогда в таких машинах не ездила.

- Что у вас стряслось? - спросил я, снимая свою БМВ с ручника.

- Мы были в отряде геологов, с товарищами из университета. - начала девушка. - Там в лесу мы наткнулись на что-то непонятное в земле. Я зашла туда, потом что-то завертелось…

Девушка жестикулировала руками, было видно, что состояние шока у неё не прошло.

- Потом я вышла, и оказалась здесь…

- А как к трассе пришли?

- Так на звук машин и пришла.

- Понятно. Ну ничего, здесь леса такие, заблудиться легко. - сказал я, чтобы успокоить девушку, и улыбнулся. - Даже если вы геолог.

- Да как-то странно я заплутала. - продолжала девушка испуганно. - Тут дорога… А там только тайга…

- Вас куда отвезти? - спросил я.

- Отвезти... - задумалась девушка-геолог, удивлённо смотря в окно.

- Да, какой населённый пункт? Я еду на Уфу, так что если вам в обратную сторону, могу высадить там, где автобусы ходят…

- На Уфу… Далеко вам ещё ехать… - утвердительно произнесла девушка.

- Ну по сравнению с тем, что я уже проехал, это, можно сказать, рукой подать!

- И впрямь, где это мы? - Зина с удивлением посмотрела на меня.

Я повернулся к ней и увидел, что она рассматривает меня так, как будто не видела людей много лет.

- Это трасса эм семь, сейчас будет мост через Белую. - ответил я. - Может быть не узнаете, мост построили недавно, вот, смотрите.

Я указал вперёд, когда мы начали въезжать на мост. Появилась ещё одна встречка, на этот раз легковушка.

- Белая это река? - спросила девушка.

- Да, а вы, я вижу, не местная. - сказал я, подумав про себя, «Откуда ж тебя сюда занесло?», и спросил: - Откуда, если не секрет?

- Я из под Воронежа. - сказала девушка, и я заметил, что она постепенно согревалась и голос её переставал дрожать. - А учусь в Ленинграде.

Я подумал, как странно, что в деревнях под Воронежем Питер до сих пор называют по-старому. Впрочем, такое происхождение Зины проливает свет на её странный деревенский говор с использованием устаревших слов.

- Река белая, самая большая в местных краях. - глаза уже любовались видами за мостом. - Если слышали, это про неё Шевчук пел.

- Шевчук? - переспросила девушка.

- Ну, эта… Недавно его встретил я… - стал я напевать знаменитую песню, чтобы разрядить обстановку. - Он мне родня по юности...

- А этот Шевчук-то, он вам друг? - перебила девушка.

- Не понял вопроса. В каком смысле?

- Ну просто, я тоже пишу малость. - как бы оправдываясь, сказала Зина. - Я бы написала скорее так: «Его недавно встретил я». Потому что когда поёшь «Недавно его», слова как-то коверкаются. «Его» приходится через «и» произносить, не красиво. А если их поменять местами, красиво можно петь, распевно… Так и передайте Шевчуку, если он ваш знакомый.

- Это конечно замечательно, - засмеялся я. - Но Юра, к сожалению, уже ничего не станет переписывать. А вы, я вижу, и в русском роке не шарите тоже.

Девушка посмотрела на меня так, будто я объясняю ей квантовую физику.

Я решил, что сейчас лучше помолчать.

- Откуда тут такие ровные дороги? - вырвалась из уст девушки тихая, как бы риторическая фраза, после недолгого молчания. - И почему мы по ним сюда не ехали?

- Да это всё только с прошлого года строилось. - тоже радовался я качеству покрытия. - В этом закончили. Такую объездную забабахали, красота, две полосы!

- Товарищ, а вы не из комитета? - внезапно спросила девушка.

- Какого комитета? - удивился я. - И почему именно «товарищ»?

- Ну не барином же мне вас звать. - напряжённо сказала девушка, и тут же спросила: - Что у вас за автомобиль?

- БМВ. - указал я пальцем в центр рулевого колеса. - Вот же эмблема.

- Это которую немцы делают? - удивилась спутница.

- Ну а кто ж ещё. - сказал я, понимая, что меня начинают напрягать её странные вопросы. - Не, ну конечно, всё что у нас продаётся, собирают в России. Завод в Калининграде, узловая сборка…

- Откуда у вас такая? - спросила девушка.

- Ну, у меня бизнес. - немного застеснялся я, потому как не любил разговоров на тему финансов. - Купил вот. Правда, в кредит.

У меня зазвонил телефон. Заиграла малоизвестная, но потрясающе красивая мелодия одной московской рок-группы. По привычке накинув беспроводную гарнитуру на ухо, я снял трубку.

- Что значит не нашли? Вы что, серьёзно бэкапа не сделали? Это же все данные по проекту! У вас вообще резервный сервер был??? Ладно, тормозите основной, сайты переносите на вспомогательный и восстанавливайте, восстанавливайте всё с жёсткого! Затереться же не могли? Ну хоть это радует, передайте техникам, что если к утру всё не будет работать, завтра они уволены.

Повесив трубку я кинул телефон в ячейку для стакана рядом с рычагом коробки передач, выругался про себя и сказал злобно:

- Вот дебилы, где их только берут? Третий день меня нет на работе, а без меня уже запороли базу данных!

Девушка ничего не ответила, а только завороженно смотрела на экран моего телефона. Когда через четверть минуты экран погас, она негромко произнесла:

- У вас тут… Наверно… Дата сбилась.

Я щёлкнул клавишу разблокировки и посмотрел на экран мобильного. Дата и время стояли правильные. Для верности я включил дисплей на консоли машины и сверился с данными.

- Нет, всё чётенько. - сказал я. - Наверно вы неправильно помните.

- Правильно. - прошептала девушка. - Как я раньше не догадалась…

Я повернулся к ней и увидел, что на красные глаза её наворачиваются слёзы.

- Зина, с вами всё в порядке? - спросил я, поймав себя на мысли, что даже не помню, как произнести её полное имя.

- Да нет. - сказала она, укутываясь в мою куртку, словно замерзая. - Я в будущем.

- Где? - не понял я.

Ответа я не дождался. Зина тихонько завыла в пассажирском кресле, и я вынужден был остановить машину. В мозгу ещё вертелись мысли о том, что же делать моим техникам, чтобы восстановить данные с сервера, одновременно я думал о том, как помочь девушке и что стало причиной такой её реакции.

- Зина, успокойтесь. - я обнял девушку. - Я вас привезу куда надо, попадёте вы к своим геологам, всё будет…

- Попаду?! - закричала она. - В шестьдесят восьмой? Как?!

- Шестьдесят восьмой это что? Какой-то квадрат на карте?

- Это год. Я живу в шестьдесят восьмом! - девушка перешла на полушёпот. - Жила… Как я здесь, а?

Я ничего не понял из её слов, и подумал, что она не в себе. Не став больше задавать вопросов (мало ли что с ней стряслось в лесу), я молча ехал, дав девушке поплакать. Через несколько минут зазвонил телефон, и мой заместитель сказал, что данные с сервера восстанавливаются.

- Сколько времени нужно? - спросил я.

- Часов пять или шесть. - ответил зам, и я наконец успокоился.

- Да, большую мы базу уже накопили.

- Ну так, нейронные сети требуют жертв. - в трубке послышался смех, и я понял, что у них действительно всё под контролем.

- Главное чтобы жертвами не стали наши данные. - сказал я. - Завтра же выкупи выделенный сервак, будем бэкапы делать. Дата-центр я выберу как буду за компом. До связи!

Через несколько минут молчания мы въехали в небольшой городок. Пригород встретил нас билбордами и новостроями. Так же на въезде в город был большой строительный супермаркет. Осматривая всё это, девушка спросила:

- Ну что, на Марс-то наши уже летают?

- Девушка, вы меня разыгрываете?!

- Я могу показаться вам странной, но поймите, последнее, что я помню, это был тысяча девятьсот шестьдесят восьмой год. Мы были в тайге. В Якутии. Нашли там… Как бы это сказать… Странную такую заросшую штуку в холме… Я туда зашла и…

Девушка опять заплакала.

- Ну ведь так не бывает! - повернувшись к ней выпалил я. - Тут либо у вас что-то не то с головой, либо… Либо вы меня…

Посмотрев на выражение заплаканного лица девушки я понял, что она не шутит, и дополнил:

- Но скорее первое.

- Но как, если вся моя жизнь… Всё что я помню… А сейчас… - рыдала девушка.

- А сейчас уже двадцать первый век, и наука не открыла ни одного способа перемещения назад во времени... - начал я, но тут же запнулся, вспомнив свои познания физики — А вот вперёд… Зина, если вы действительно из прошлого, то у меня для вас хорошая и плохая новость.

Я плохо ориентировался в городе и включил навигатор. Найдя в меню гостиницы, я ткнул пальцем на вариант с наибольшим числом звёзд, и навигатор повёл меня к пункту назначения. По нему мы завернули на незнакомую улицу и поехали в сторону отеля.

- Только не говорите что я сумасшедшая. - слёзно умоляла Зина, услышав голос компьютера, приказывающий повернуть налево. - Я сейчас и так с ума сойду.

- Ну, это вы зря. - продолжил я. - Потому что физики действительно не исключают возможности перемещения вперёд во времени. Правда я не представляю, что могло закинуть так далеко…

- А в пространстве? - спросила Зина.

- Вы сейчас далеко не в Якутии, и тут не очень понятно, с чем это связано. А могли вас, скажем, самолётом отвезти и высадить здесь?

- Шутите что ли?! - девушка повернула на себя зеркало и ощупала руками заплаканное лицо. - Вроде не постарела ни капельки…

Заснеженные тротуары и деревья были освещены оконным светом жилых домов. Между ними шла узкая улица в две полосы. Она вела нас к отелю, до которого оставалось, если верить карте, каких-то четыреста метров.

- А плохая новость? - спросила Зина.

- Что? - не понял я.

- Вы говорили, что у вас для меня две новости, хорошая…

- А, вспомнил. - я сделал небольшую паузу. - Вы уверены что хотите это услышать?

- Я что, не смогу попасть назад? - догадалась девушка.

- По крайней мене насколько мне известно, - старался я говорить мягко и как можно деликатнее, - возможность такого перемещения физика пока не подтвердила.

- Так что мне делать? И если нельзя обратно, как мне тут? Тут же всё… Другое...

- Так, ладно. - отрезал я, прислушавшись к своему уставшему телу, и без остановок выпалил: - Теперь Вы тут как снег на голову, а я ещё полдня в дороге, голова уже совсем не варит, давайте мы остановимся в гостинице а завтра продолжим наш разговор?

Мы заселились в номер с двумя кроватями. Я отправил мою внезапную попутчицу в душ. Пришлось показать ей, как работают современные краны с рычажком, ведь по её словам, таких она ещё не видела. Несколько минут я ходил по комнате, стараясь понять, кому и какой резон меня так разыгрывать, и есть ли вероятность того, что всё это правда. «Что же остаётся делать? Возвращаться назад в Москву? Надо показать девчонку Насте, она ж хороший психолог, вот пусть посмотрит.» В раздумьях я сел на кровать. «И что, я просто так проехал полевропы, чтобы уехать обратно?».

Взгляд мой упал на одежду Зины, лежащую на кровати напротив, и я решил на всякий случай проверить её — мало ли что в голове у моей спутницы. Но порывшись в вещах я нашёл только коричневый портмоне из кожи и какой-то документ красного цвета. На обложке был портрет Ленина и крупная надпись: «Всероссийский ленинский коммунистический союз молодёжи». Открыв документ, я прочёл: «Комсомольский билет номер 0462135». В документ была вклеена чёрно-белая фотография Зины. Из документа я узнал, что зовут мою спутницу Гончаренко Зинаида Аркадьевна, и что она вступила в ВЛКСМ в мае 1963 года. Далее на разворотах были сведения об уплате членских взносов вплоть до августа 1968 года.

- Ну что, теперь убедился, что я не вру? - прервал меня голос вышедшей из ванной Зины.

- Ты уж прости. - начал оправдываться я, - Но я хотел…

- Да я понимаю. - сказала Зина, присаживаясь на свою кровать. - Я вроде успокоилась. Нам надо поговорить.

- А можно твой кошелёк? - спросил я, в надежде найти хоть какую-то зацепку чтобы убедиться что это розыгрыш.

- Да пожалуйста — Зина кинула мне портмоне, и я услышал звон монет, поймав его.

- Да, такие раритеты сейчас только в музеях встретишь. - проговорил я, разглядывая новенькие советские рубли. Купюры были меньше современных и обеспечивались «золотом, драгоценными металлами и прочими активами государственного банка».

- Нынче у вас и деньги другие, я смотрю. - Зина видела купюры, когда я расплачивался за номер.

- На, посмотри. - кинул я ей свой кошелёк. - Обмен сведениями, блин...

- А что это такое? - спросила она, указывая на банковскую карточку.

- Кредитка… - я понял, что мой мозг разрывается, и срочно нужно ложиться спать. - Долгая история. Слушай, давай завтра поговорим? Я думаю, ты тоже устала после таких событий, нам обоим надо выспаться...

Часть 1. Глава 2. Долина Смерти.

Под брюхом вертолёта проплывала бескрайняя тайга. Внутри машины стоял гул турбин. Пасмурное небо нависло над винтом тяжёлыми низкими облаками и лишь изредка радовало солнечными просветами.

На земле в долине был разбит полевой лагерь. Палатки из плотной ткани были пропитаны запахом костра, в угольках которого неподалёку грелся большой походный казан с едой. Из одной палатки доносилась бардовская песня под гитару. Некоторые члены экспедиции отдыхали прямо на траве, подстелив под голову рюкзаки, благо, над долиной был большой просвет, и солнечные лучи сурового северного лета достаточно хорошо согревали. Кто-то завтракал у костра, кто-то сидел и разговаривал. Все здесь чего-то ждали, слушая кто песню из палатки, кто редкие завывания прохладного ветерка. Едва послышав гул вертолёта, некоторые ожидающие устремили взгляды в небо, заслоняя глаза руками, чтобы не слепило утреннее солнце.

По мере приближения машины народ в лагере оживлялся.

- Ну ничего себе какую махину за нами прислали! - сказал сорокалетний бородатый мужчина, и повернулся к другому «бывалому» - Ты посмотри только, Борь! Летал когда-нибудь на таком?

- Не, не летал. - отвечал наворачивающий гречку Борис. - Нас на «четвёрках» в дальние районы забрасывали.

- А это что за динозавр? - спросил молодой член экспедиции.

- А это, похоже, шестой. - ответил со знанием дела Борис. - Военные на таких ракеты возят.

Чем ближе подлетал транспортник, тем сильнее становился гул моторов. Переговаривающимся приходилось повышать голос. Борис зачерпнул половником ещё каши и положил в свою алюминиевую тарелку.

- Гостям оставь — сказал бородач. - Небось есть хотят.

- А гости из комитета? - спросил сидящий неподалёку парень.

- Ага. - отозвался бородатый. - Из комитета...

Когда винтокрылая машина приземлилась на поляну неподалёку и сбавляла обороты винтов, в борту открылась дверь. Бородатый быстро направился к вертолёту. Первым из машины вышел человек в форме и фуражке. Форма гостя была болотного цвета, ближе к коричневому, и издали была очень похожа на болотные куртки людей в лагере. Однако даже издали она выделялась синими нашивками на плечах и воротнике, синей полосой на фуражке и погонами с двумя синими полосками. За его спиной из вертолёта вышел какой-то местный якут в одежде из меха.

- Здравствуйте, майор Карпатцев, КГБ СССР. - протянул руку бородатому человек в форме, когда они поравнялись.

- Здравия желаю! - ответил тот и принял рукопожатие. - Начальник геологического отряда, Митин Андрей Васильевич.

- Да, мне уже известно. - майор перевёл взгляд на людей в полевом лагере.

- Прибыли мы сюда вчера. - отрапортовал бородатый. - Со мной в отряде так же главный геолог местного…

- Итого двадцать человек. - отрезал майор. - Знаю, мне уже доложили, у меня даже список всех вас поимённо есть.

- Мы тут непонятное сооружение нашли. - начал по делу бородач Митин. - Вон там, на холме.

Из вертолёта вышли трое людей в костюмах химических войск светло-зелёного цвета. На поясах у них весели кожаные сумки с какими-то приборами, в руке у последнего был предмет на шесте, напоминающий металлоискатель.

- Что, настолько всё серьёзно? - спросил Митин, увидев этих людей.

- Пока неизвестно. - сказал майор. - Но штаб сказал всё проверить. Кстати, неплохо бы и вам всем тоже провериться.

Подошедшие солдаты поприветствовали геолога. Тот поприветствовал их в ответ. Все собравшиеся начали медленно двигаться в сторону лагеря. Бородатый геолог и майор впереди, за ними командир группы химзащиты, позади двое его солдат. В конце шёл якут.

- Аппаратуру настроили? - спросил майор.

- Да, - сказал командир группы. - готовы приступить незамедлительно.

- И что по приборам?

- Васильков, что с химическим фоном? - обернулся командир на солдата позади.

- Всё в норме, товарищ сержант. - отрапортовал Васильков.

- Ну что, противогазы сегодня не в моде… - улыбнулся командир группы.

- Но как зайдёте внутрь, - сказал майор, подняв указательный палец и помахав им за плечом шедшему позади солдату - Лучше наденьте. Мало ли что…

Группа собравшихся подходила к лагерю геологов. Несколько парней вышли к ним навстречу, оживлённо беседуя. Из вертолёта, распрямляя спины и потягиваясь, вышли два пилота и бортинженер. Они сели на траву рядом с машиной и принялись что-то обсуждать.

У одного из солдат затрещало что-то из приборов на поясе.

- Товарищ сержант, дозиметр… - сказал он.

- Включай радиометр! - скомандовал тот.

Солдат откинул крышку кожаного чехла висящего на поясе прибора и штекером подсоединил к нему палку аппарата, похожего на металлоискатель.

- Впереди. - дал команду солдату с прибором сержант.

Солдат обогнал майора и Митина, и пошёл вперёд, прощупывая почву прибором. Изредка прибор издавал потрескивания и стрелка колебалась вверх. Улыбки на лицах шедших навстречу геологов сразу сменила серьёзность.

- Группа, к нам чекисты с химиками. - поспешил представить пришедших начальник экспедиции.

- Товарищи, я к вам для осмотра, майор КГБ СССР Михаил Карпатцев. По заданию местного райкома, со мной отделение химзащиты, осмотрим всё тут. - громко сказал всем подошедшим навстречу майор, не забыв представить и якута. - А этоУйбаан, проводник, местный.

- Что, всё плохо? - налетели с вопросами геологи. - А что нам делать?

- Пока ещё ничего неизвестно, для начала мне нужно вас проверить. Зовите сюда всех, подходите к прибору по одному. - майор указал на солдата с радиометром. - Потом по очереди вызову вас в вертолёт, расскажите что видели. Да, кто пройдёт проверку, пусть идут сворачивать лагерь.

Геологи столпились рядом с солдатами, каждый из них был подвергнут проверке прибором — солдаты командовали поднять руки, повернуться кругом, водили прибором на шесте вдоль тела. Нескольким из геологов выдали белые таблетки и посоветовали незамедлительно их выпить, остальным сказали, что с ними всё в порядке.

Пока отделение химзащиты проверяло геологов, члены экспедиции по очереди подходили в вертолёт и садились на край скамьи, тянущейся вдоль борта машины. Перед ними был разложен складной столик. Майор сидел напротив, на ступеньке у прохода в кабину пилотов. На столике лежала его сумка, из которой майор доставал листы, и каждый вошедший после недолгого разговора писал на них что-то.

После того, как все члены экспедиции и окрестности лагеря были проверены приборами, солдаты подошли к вертолёту.

- Товарищ майор, разрешите доложить? - обратился сержант.

- Подожди. - сказал майор и посмотрел на сидящего в вертолёте геолога. - Дописали?

- Да.

- Больше не смею вас задерживать, помогайте собирать лагерь. Заносите всё в вертолёт. Да, и позови ко мне следующего по списку. - сказал чекист геологу и, высунувшись из вертолёта, крикнул лётчикам: - Мужики, откройте им люк!

Геолог ушёл к своим. Бортмеханик забежал внутрь вертолёта и пошёл по направлению к заднему люку. Майор обратился к солдатам:

- Ну что там?

- Фон местами завышен, но в целом в норме. Троим не повезло, чуть-чуть хапанули, видимо поспали на том месте, где фон выше. Дали им йода, думаю, всё обойдётся.

- Ну значит всё не так плохо. - сказал майор, доставая из сумки фотоаппарат «Зенит». - Значит идите к объекту, пробуйте попасть внутрь, не забудьте про противогазы.

Протягивая фотоаппарат сержанту, майор добавил:

- Если будет что-нибудь интересное, фотографируй.

Люк в корме вертолёта открылся и бортмеханик, выпрыгнув наружу, закричал геологам:

- Сюда заноси!

Солдаты ушли, а к вертолёту подошёл главный геолог Митин, на одном его плече висела гитара, на другом походный рюкзак с вещами.

- Товарищ майор, я к вам. - сказал он, занося в вертолёт вещи. - Я следующий.

- Давайте. - майор помог затащить на борт тяжёлый походный рюкзак.

Посмотрев на начальника отряда он спросил:

- Вам уже рассказали, что я тут делаю?

- Подписку берёте. - ответил тот, складывая вещи на скамью напротив.

- Это потом. Вы мне скажите, ничего странного не замечали?

- Да если честно, чёрт его знает, - улыбнулся Митин, присаживаясь на скамью возле столика. - вроде ребята ночью какие-то прозрачные шары видели в небе, но сами понимаете, может, простой обман зрения…

- Да, мне уже докладывали ваши ребята… - майор достал новый лист бумаги.

- Вы мне скажите, - спросил геолог, - что ж это мы такое-эдакое нашли, что нас так вот...

- Честно говоря, товарищ Митин, я и сам не знаю, что вы тут нашли. - майор наклонился к геологу и перешёл почти на шёпот. - И в комитете не знают.

Он поднял глаза наверх и, глянув на потолок вертолёта, всё так же тихо продолжал:

- А сверху… Там знают. Они нам сразу отделение химзащиты придали, как знали что здесь такое будет…

Чекист вновь отклонился назад и сказал уже вполголоса:

- Сдаётся мне, что после этой командировки нас самих заставят писать подписку. Так что вы бы действительно своим ребятам сказали, что дело серьёзное и стоит молчать.

- Мои ребята и так всё понимают. - сказал начальник экспедиции. - Но если честно, слухи-то среди нашего брата ходят.

- Какие слухи? - всё так же вполголоса поинтересовался майор, прищурив глаза.

В корме вертолёта послышался голос геологов, шаги по металлическому полу, стук загружаемых в отсек рюкзаков, палаток и котелков.

- Вот сейчас Вилюйская ГЭС строится. - оглянувшись на возившихся в корме вертолёта ребят, Митин тоже перешёл на полушёпот. - Поговаривают, в зоне её затопления сразу несколько таких мест, как это.

- Ну, если так, то и благо что так. - сказал майор, вздыхая. - Вон, наши радиационщики померили, ничего хорошего для жизни тут нет.

Когда ребята, покинув борт вертолёта, ушли за очередными палатками, Митин задал вопрос:

- Откуда тут радиация? Сюда же нога человека толком не ступала!

- Если б я знал, я бы не был майором. - улыбнулся чекист печальной улыбкой. - Похоже, мы на своём веку так и не узнаем, что тут произошло.

Протянув листок и ручку Митину, майор сказал:

- Ну что ж, давайте, под мою диктовку…

Вдали геологи собирали лагерь. Только двое из них вместе с проводником-якутом стояли на холмике и смотрели вниз. Внизу, в круглой воронке, похожей на метеоритный кратер прямо по центру холма, военные в противогазах проникали внутрь купола, заросшего травой и мхом. Купол в человеческий рост возвышался в самом центре воронки и издали напоминал небольшой ровный холмик, на одном из склонов которого зияло чёрное отверстие прохода. Часть края отверстия была очищена от мха и сверкала ровным серебристым металлом. Военные влезали внутрь на корточках, войти в полный рост не позволяли размеры лаза.

- Курякин, если много будешь знать, быстрее состаришься! - услышали наблюдатели на холме голос сзади. Это был поднимающийся к ним черноволосый парень. - Ты Зинку видел?

- Ну вчера только, а что? - переспросил один из стоящих на холме геологов.

- А то, что мы её найти не можем! Пропала куда-то!

- А на проверке с дозиметрами она была?

- А я что, помню что ли?

- А в палатке смотрели? - вмешался в разговор второй геолог с густыми усами.

- Да всё обыскали, говорю же, нет её!

Последний военный скрылся внутри купола. Собравшиеся переглянулись. Второй геолог сказал:

- Ну если она там, то солдаты найдут. Но какой чёрт её туда понёс?

- Этот место, - сказал якут, указывая на воронку - страшный место. Здесь человеки пропадать. Лучше не ходи туда.

- Да эти легенды мы уже знаем. - скептически улыбнулся подошедший парень, - Зинку давайте искать!

- Так, я в рощу, ты вон в те холмы. - предложил подошедшему усатый. - Больше здесь идти некуда. А вы с якутом подождите, может Зинку вдруг оттуда достанут…

Двое ушли на поиски, двое остались наблюдать. На солнце начали наползать кучевые облака, и с высоты холма было видно, как их тени быстро плывут по долине, разносимые ветром. Вокруг была полнейшая безмятежность, тишина и спокойствие. Она пробирала до глубины души, стоило только бросить свои занятия и начать смотреть на долину. Геолог и якут на холме молча, как загипнотизированные, любовались красотой долины и плывущими по ней тенями облаков. Они потеряли счёт времени и не знали, сколько минут прошло, когда военные начали с трудом выбираться наружу из купола, вытягивая друг друга за руки.

- Там человек не был? - спросил якут у военных, когда те поднялись из воронки на край холма.

- Чего? - переспросил один из военных, сняв противогаз.

- У нас девушка из лагеря пропала — объяснил геолог. - Ищем вот. Там внутри никого не видели?

- Уж повидали, так повидали. - сказал солдат, выдыхая и оглядываясь на купол, - Но людей там нет. Точно говорю. Всё там перерыли. Ни людей, ни останков.

- Понятно… - печально протянул геолог и перевёл взгляд на дальнюю рощу, куда ушёл на поиски его коллега.

Внутри вертолёта все эти минуты беседовали начальник отряда и майор КГБ. Чтобы как-то снять напряжение, вызванное ситуацией вокруг этого места, сначала они просто общались «за жизнь». Однако всё равно тема плавно перешла в обсуждение странностей местности. И в конце концов майор выслушал местные легенды и байки из уст Митина, печально поглядывая в открытую дверь в сторону холма. Увидев возвращающихся военных, чекист немного оживился, видимо, в надежде узнать что-то интересное.

- И вот поэтому вся эта местность, - Митин обвёл пальцем воображаемую карту, - у якутов называется «Елюю Черкечех». Что в переводе на русский означает «Долина смерти».

- Да, занятная история. - майор взял со стола лист бумаги, исписанный Митиным, и положил в свою папку.

К борту приближались бойцы, сняв противогазы и скинув с головы капюшоны своих резиновых костюмов. Лица у них были красные, будто они недавно вышли из бани.

- Ладно, Андрей Васильевич, спасибо за понимание. - майор пожал руку геологу. - Как поговорю с ребятами, приведите мне эту вашу практикантку… Как её…

- Гончаренко? Хорошо, позову.

Геолог удалился в корму вертолёта, прихватив рюкзак и гитару, и стал осматривать собранные группой вещи. В бортовую дверь вошёл командир «радиационщиков».

- Товарищ майор, внутри-то как раз радиация в норме. - и, посмотрев на Митина, усмехнулся: - Надо было им внутри ночевать.

- Что-нибудь интересное нашли? - спросил майор.

- Да, нашли, сделали много фотографий. - военный снял с шеи и протянул майору «Зенит» - всё на вашей плёнке.

- Ещё там… Жарко так… - добавил другой военный, стоя на земле и заглядывая в дверь вертолёта. - По ощущениям вроде не жарко, но когда находишься там, какой-то жар внутри...

- Хорошо, спасибо. - прервал майор, которому и так было не по себе от рассказов Митина. - Поизучайте пока окрестности, может ещё что интересное найдётся. А когда эти соберутся, - махнул чекист в сторону геологов, - будем взлетать.

- Так точно, походим, поизучаем. - медленно протянул военный, выходя через дверь вертолёта, и крикнул третьему солдату, присевшему неподалёку и любующемуся окрестностями: - Ну чего расслабилися, пойдём дальше мерять!

Когда военный вышел, в вертолёт забежал встревоженный парень.

- У нас беда. Мы не можем найти Зину!

- Это которая Гончаренко? - спросил майор. - А куда она могла деться? В лесу заблудилась что ли?

- Да какие тут леса, одни рощицы вокруг... - сказал парень, - Да и вряд ли она заблудится...

- Так, мы с тобой тоже ещё не общались? - чекист потянулся к сумке с листами.

- Нет. - ответил парень.

- Садись, писать будешь.

В дверь вертолёта заглянул подошедший к борту якут.

- Майор! Совсем плохо! У них женщина потеряться! - сказал он встревоженно.

- Я уже в курсе. Часто тут люди пропадают?

- Этот места недобрый однако! - отвечал бывалый охотник. - Тута пропадают.

Вытянувшись на руках наружу из вертолётной двери, держась изнутри за корпус машины, майор глянул на сидящих неподалёку возле борта пилотов и крикнул им:

- Мужики! Помогите пожалуйста геологам девушку отыскать! Дело важное!

Те встали и направились к геологам.

- Ой, начальник, нехорошо это. - говорил местный. - Сей место недобрый. Не найдут они. Ой, не найдут…

Майор подтянулся обратно внутрь корпуса.

- Ну давай раньше времени не будем паниковать. Ты сам-то когда-нибудь был внутри такого купола?

- Нельзя. - сказал якут. - Кто купол ходить, тот умирать. Все говорят.

- А мои радиационщики говорят, что умирать тот, кто рядом с ним ночевать. - глянул он на военных, уже занятых прочёсыванием местности сприборами, и сплюнул. - Тьфу ты, странно всё это.

- Злой дух тут жить. Уходи отсюда, начальник.

- Скоро соберёмся. Надо девушку найти. - подытожил майор и перевёл взгляд на якута. - Помоги им, пожалуйста, надо искать.

- Искать так искать. - сказал охотник и пошёл к геологам, бурча себе под нос: - Только не находить уже. Многих не находить...

Часть 1. Глава 3. Дорога домой.

Из-за случившейся со мной неприятности (хотя доселе я бы ни за что не подумал, что таковой может оказаться спасение красивой девушки) я вынужден был ехать домой. Не таскать же Зинаиду (имя то какое!) по уральским горнолыжным курортам. Хотя у меня и имеется вторая пара лыж, но вряд ли девушке в её текущем состоянии будет полезен активный отдых.

Мы поехали, как водится, по трассе, и на этот раз я планировал доехать до Москвы уже за два дня — как можно быстрее, если мозг не закипит по дороге от общения с этой то-ли сумасшедшей, то-ли действительно невероятным образом попавшей в наш век комсомолки. На всякий случай на ближайшей заправке, когда Зина ушла в туалет, я позвонил Насте и спросил:

- Слушай, если у человека есть навязчивая идея, что он попал в наше время из прошлого, как это называется?

- Возможно шизофрения, возможно диссоциативное расстройство, может быть и обычный параноидальный психоз…

- Насколько это опасно? - спросил я.

- Всё зависит от человека. - тон Насти сменился на более серьёзный. - Трудно так сразу сказать. Что там у тебя?

- Подобрал на дороге девушку, она говорит, что она из прошлого, аж из «совка».

- Хм, вот так повезло тебе…

- Самое странное что у неё документы и деньги советские.

- Ну мало ли, были у бабушки…

- Это её документы с её фоткой! - возразил я.

- Ну это уже больше похоже на диссоциативное расстройство. - сказала Настя. - Может быть она сконструировала себе некую отдельную личность и как бы прячется в ней от плохих воспоминаний. Даже документы себе состряпала чтобы доказать себе реальность этой личности. А что с ней случилось не знаешь?

- Говорит, была в прошлом, где-то в Сибири, и вдруг оказалась здесь…

- Да уж, что делать будешь? Где она живёт выяснил? Домой отвезёшь?

- Куда домой? В шестьдесят восьмой?

- Понятно. Клиники поблизости есть?

- Не повезу я её в клинику! - сказал я, чувствуя, что отчасти верю Зине, и какая-то часть меня понимает, что девушка здорова и не врёт. - Пока к себе домой возьму.

- Ты что, дурак? - взволнованно сказала Настя. - Нафига тебе дома сумасшедшая? А если в ней ещё личность какого-то маньяка сидит? Возьмёт и ночью тебя прирежет!

- Ну тогда споёшь гимн советского союза на моей могиле! - весело произнёс я и засмеялся.

- Не, ну ты и дурак! - не унималась Настя. - Ею должны специалисты заниматься, понимаешь?

- Ладно, я тебя понял. - оборвал я собеседницу. - Решу что-нибудь. Давай, пока!

Убирая телефон от головы я ещё слышал краем уха, какой я плохой и что я должен немедленно что-то сделать. Что именно - я не дослушал, нажав на красную кнопку. Я такой реакции Насти давно не удивлялся: на ком ещё профессиональному психологу вымещать скопившийся по долгу службы гнев, как не на близком друге? Впрочем, мне всегда больше нравился другой её способ избавления от стресса — в постели. Быть может, эта поклонница независимости и свободных отношений просто приревновала меня? Хотя, последние месяцы мы с ней даже общались редко. Нет, скорее действительно беспокоится обо мне. Ну что ж, если «дурак» - её проявление заботы обо мне, будем считать что это мило.

В этот день Настя больше мне не названивала. Может решила что я её разыгрываю? Или чего похуже… Хотя, Настя слишком хорошо меня знала, да и профессия обязывала отличать мою правду от моей лжи. Значит верит, королева гештальта, ещё как верит… Посмотрим, что она придумает.

Вот уже и далее по направлению к Москве выпал снег. Проезжая по заснеженной равнине европейской России я объяснял попутчице многие вещи, которые она ещё не видела и не знала. Да, новость о крахе СССР девушка восприняла с большой печалью. Однако после этого разговора мы заехали в город, и первое же посещение супермаркета вызвало у моей «подопечной» столь бурный восторг, что я подумал: «надо было начинать с ларьков и постепенно морально готовить её.» Я был рад, что не сунулся сдуру в гипермаркет: проторчав в магазине час и облапав половину несъедобных товаров, попутно закидывая меня вопросами, на большинство из которых я, ввиду ограниченности своих познаний в бытовой и кухонной утвари, так и не смог ответить, она, жутко довольная, самостоятельно оплатила покупки на кассе моей карточкой (мне оставалось только ввести код), радуясь этому, как ребёнок. «Всё-таки девушка в любом времени остаётся девушкой» - подумал я.

Мы накупили разных фруктов по чуть-чуть и Зина трескала их с огромным удовольствием, пока мы ехали дальше. Большую часть из купленного она никогда не пробовала — в её время такое просто негде было достать. Особенно ей понравился манго и личи, которые в этом супермаркете почему-то оказались на редкость спелыми. Бананы ей, как и мне, нравились больше маленькие, однако сливы которые я любил, пришлись ей не по душе. Свежий ананас она назвала токсичным из-за слишком едкого вкуса, я же отломил пару ломтиков от соцветия (к счастью, фрукт был достаточно спелым, чтобы не резать его) и с удовольствием употребил их. Фейхоа Зина назвала «съедобной ёлкой», а кокос мы оставили на потом — его ещё надо было разбить.

Я сразу решил переводить Зину на позитивные рельсы. Я рассказывал ей, что хорошего произошло в стране за последние годы, как строятся новые города, электростанции, заводы, космодромы. Я глубоко разбирался в промышленности и знал, что каждый год с середины двухтысячных в России с нуля появляются сотни новых заводов. Почти всё устаревшее производство модернизировано. По моей части был аграрный сектор, сотни предприятий которого работали с ПО фирмы, в которой я был генеральным директором. И большая часть из них открылась в последние годы. Я рассказал про олимпиаду, оставившую самые тёплые воспоминания у меня и друзей, с которыми довелось тогда побывать в Сочи. Городские дороги и трассы стали значительно лучше после прошедшего чемпионата мира по футболу. Когда я ехал на Урал в прошлый раз, за несколько лет до него, таких шикарных скоростных трасс ещё не было. Когда-то в России были две беды — дураки и дороги. Сейчас вот со второй бедой разбираются, глядишь через десяток лет только первая будет думать о ней, как о беде.

А ведь когда-то на моей старой тачке тоже висела весёлая наклейка «Где дороги? Я плачу налоги!». Впрочем, жизнь в Москве с её почти идеальным асфальтом быстро заставила меня содрать сей шедевр оппозиционного креатива, прикативший, как водится, из глубинки, вместе с авто. Покупал я её в Тольятти. И конечно же с рук. Хотя, может быть, если бы банк одобрил тогда кредит на большую сумму, купил бы и с нуля. Но в бытность мою молодым офисным клерком, да к тому же ещё и снимающим жильё в столице, большого кредита мне бы не выдал ни один банк. Так что пришлось купить подержанный аппарат десятилетней давности. Несмотря на то, что машина была куплена на родине «жигулей», это была праворульная «японка». Тойоту я быстро освоил, хотя до этого имел лишь небольшой стаж катания на старой батиной «девятке».

Рассказывая о своей первой машине, мне пришлось попутно объяснять, что такое кредит и почему у машины руль не с той стороны. Так же в двух словах я объяснил, кто такой айтишник, что такое информационные технологии и стартапы, чтобы рассказать о своём прошлом на пути «от оператора ЭВМ к инженеру-программисту.»

На моё счастье та кредитная «Королла» была хотя и довольно старая, зато считалась чуть ли не самым надёжным аппаратом в линейке, потому никаких проблем с ней я не испытывал. Не нравилось мне только одно — была она седаном, а я всегда мечтал о джипе. Но мечтам свойственно сбываться, особенно если ты айтишник и развиваешь свой стартап. От работы бухгалтером я перешёл к работе менеджером, и мне довелось руководить постановкой задач для группы программистов. «По долгу службы» я довёл свои знания в айтии программировании до столь значительных высот, что стал жалеть, что пошёл учиться в бытность свою студентом на экономиста, а не на программиста. Однако после прохождения ряда раскрученных московских курсов, я довёл свои навыки в информационных технологиях до довольно серьёзных высот. В результате я открыл свой стартап, стал разрабатывать с группой парней нейронные сети, использующиеся для контроля качества сырья и урожая в сельском хозяйстве. Пришлось подтянуть и свои предпринимательские качества, и после серии довольно дорогих многоступенчатых тренингов я уже мог гордо считать себя предпринимателем. Для Зины, ещё не слышавшей о кооперативах, не то что о бизнесе, это могло значить, что жил бы я при Сталине — у меня была бы своя артель.

Наш стартап сотрудничал с крупными предприятиями агросектора в те годы, когда сельское хозяйство укреплялось и росла потребность в проектах, подобных нашему. До 2014 года нам приходилось соревноваться с софтом видных международных корпораций. И мы старались. А потом — Крым, санкции, и ставшая для нас манной небесной новость о том, что все эти it-гиганты нужно срочно импортозаместить. Да, про Крым я обещал рассказать девушке позже, сказав что это отдельная большая тема. В общем, именно тогда моя «артель» переросла в крупное предприятие — мы учредили ООО, в совет директоров которого я вошёл с большим уставным капиталом, и стали работать, как и в те далёкие времена, на благо Родины в промышленных масштабах. Да, стали появляться конкуренты уже внутри страны, однако мы с ребятами имели колоссальный опыт в своей сфере, и безусловно, были на голову выше остальных компаний. Тут мы даже немного расслабились, стали забивать на несерьёзные ошибки, реже стали делать обновления, однако всё равно хватки не теряли. Так и живёт по сей день наше «ООО Атлантида».

Послушав историю моей жизни и, судя по всему, мало что из неё поняв, девушка начала повествование о себе. Тут уже я мало что понимал. Но понял главное: чтобы с такой уверенностью рассказывать о том времени с его совхозами, пионерами и ВЛКСМ, нужно быть знатоком того периода. Стало быть, не врёт. Если вкратце, в общем-то всё просто. Комсомолка Зина в свои 19 лет учится на третьем курсе Ленинградского горного института на геологоразведочном факультете. Любовь к природе, горам и лесу заставили её сделать выбор в пользу этой профессии. Было в этом что-то близкое и мне: по молодости я тоже ходил в горы, проводил лето на природе, это сейчас рутина сделала из меня обитателя офисов.

Из истории о злополучном происшествии перед попаданием сюда я понял только, что Зина, пока её одногруппники проходили практику в Карелии, напросилась поехать с деканом факультета в настоящую экспедицию в Якутию. Их маршрут пролегал через лесные массивы и однажды они сбились с маршрута и вышли в долину. Решив заночевать в этой долине, геологи разбили лагерь. Ночью Зина проснулась от непонятных звуков, похожих на кваканье и пение сверчков одновременно. Она накинула свою единственную походную куртку, во внутреннем кармане которой хранились документы и деньги, и пошла выяснять, что же происходит. Выйдя из палатки, она обнаружила над холмом неподалёку странное свечение, похожее на мыльные пузыри, в которых как будто отражалось северное сияние. Самого сияния при этом нигде не было. Ранее Зина видела сияние в Питере, то есть, Ленинграде, оттого запомнила характерное свечение. А той ночью в небе висели шары, светящиеся то-ли изнутри, то-ли от какого-то источника, но северным сиянием это определённо не было.

Командир отряда связался по рации с «большой землёй» и рассказал о наблюдаемом явлении. Несколько ребят вызвались обследовать холм. Когда они взошли на него, Зина решила, что тоже хочет посмотреть. Странное чувство внутри манило её пойти туда, и несмотря на уговоры других ребят, она пошла.

Внутри холм был как бы полым, подобно жерлу вулкана. Край холма больше напоминал некий бублик, отверстие внутри было похоже на воронку от взрыва. В центре воронки возвышался другой холмик меньших размеров. Когда геологи подошли с фонарём к этому холмику, один из них, Ваня, обнаружил, что в нём есть отверстие, похожее на нору. Зина наблюдала издали, как парень провёл рукой по краю «норы», снимая верхний слой мха, и подо мхом обнаружился ровный металлический край. В этот самый момент шары в небе исчезли, сияние пропало и холм теперь освещался только ручными фонарями членов экспедиции. Всем стало не по себе. Ваня медленно попятился от холмика, кто-то бросился бежать наутёк, Зина, торопясь стала уходить. Рядом с ней не было никого, кто мог бы осветить местность, и в полной темноте она вернулась в лагерь.

Всю ночь горел костёр, многие члены экспедиции не могли уснуть. Зина некоторое время слушала оживлённую беседу ребят об увиденном. В конце концов эта беседа скатилась до уровня местных легенд. Девушке они были не интересны, и она стала засыпать. Иван проводил её до палатки, и она уснула не раздеваясь.

Ей приснился сон, в котором она просыпается не собой, а другим человеком. Хотя выглядит она в его теле точно так же, как и прежде, но живёт совершенно в другом месте и в других обстоятельствах. Она чувствовала внутри себя этого другого человека, и знала, что чтобы вернуться в себя настоящую, ей предстоит найти выход из этого сна. Проходя через массу препятствий, во сне она таки находит этот выход в виде врат и подходит к нему вплотную. Врата распахиваются, из них бъёт невыносимый свет и Зина просыпается… Стоящей прямо напротив того самого холмика, у круглого входа с металлическим краем!

Программа из сна по-прежнему диктовала сознанию искать выход, и подумав, что она ещё во сне, Зина нагнулась и заползла в узкий лаз. Почва под ней оказалась сыпучей, и только начав съезжать в пространство внутри холма, Зина поняла, что уже не спит, но было поздно. Ей едва не удалось зацепиться за удаляющийся край, но смесь земли, песка и мелких камней под ногами увлекла её вниз, в пространство, где всё было в полной темноте. Только в нескольких метрах наверху сквозь лаз виднелось чуть более светлое пятно ночного неба. «Темень застит, что зги не видать!» - вспомнила комсомолка строчку из своего давнего стихотворения.

Оказавшись внутри, девушка в панике пыталась забраться наверх, под ногами её была всё та же сыпучая смесь земли и камней, и каждый раз, как только удавалось проползти несколько метров, она вновь съезжала вниз. В конце концов, когда глаза привыкли к темноте, она разглядела вдалеке мерцающее пламя, словно от свечи. Оставалось идти на свет.

Двигаясь в полной темноте на ощупь, Зина через некоторое время сошла с почвы, засыпавшей часть помещения, и пошла по металлическому полу. Справа и слева она нащупала металлические стены. Каждый шаг внутри помещения отзывался эхом, отчего становилось ещё страшнее. Пол шёл вниз под хорошим уклоном, изредка из под ног вылетали камни, ударяясь со звоном о металлические стены. Потолки были очень высокими, на вид четыре — пять метров. Чем ближе Зина подходила к пламени, тем чётче вырисовывались в темноте силуэты ведущего вниз длинного металлического коридора со сводчатыми потолками. Чем дальше Зина шла по нему, тем теплее становилось ей. И это несмотря на то, что воздух внутри и стены по-прежнему оставались холодными.

Пройдя через проход, Зина оказалась в широком куполообразном помещении, где были явные признаки пребывания человека: какой-то плотный тканевый мешок, лежавший на полу посередине комнаты, тихо коптящая на нём керосинка, какой-то булыжник рядом с ней, следы армейских ботинок на слое пыли. Потолок уходил высоко вверх, образуя ровный купол, сходящийся к середине.

В помещении на равном удалении друг от друга были шесть высоких проходов. Зина несколько раз крикнула в их иссиня-чёрную пустоту, но только эхо было ей ответом. Следы ботинок петляли во все стороны, но ботинки были, судя по всему, только одни. Их хозяин, скорее всего, в одном из пяти проходов, так как через шестой пришла сюда она. Она уже хотела было взять керосинку и направиться на поиски этого человека, но внимание её привлёк камень. Его округлые края казались слишком уж ровными и гладкими.

Взяв в руки камень и лампу, Зина обнаружила, что этот камень вовсе не камень. Он был очень лёгок по весу, материал его был подобен плотной резине. Техногенное происхождение этого странного устройства не подвергалось сомнению.

Через несколько секунд из камня вырвалось вверх сияние. Девушка выронила все предметы из рук; вокруг неё поплыли странные картинки, которые проецировало прямо в пространство устройство, похожее на камень.

Отпрянув в сторону, Зина потеряла равновесие и упала. Лёжа, она завороженно смотрела вверх. Девушка наблюдала как в помещении кружат объёмные образы каких-то людей, машин, зданий, и нарастает непонятный гул, переходящий в свист. Через некоторое время девушка закрыла глаза от яркой вспышки и ощутила всем телом толчок. Открыв глаза, она увидела, что вокруг тьма и ничего не видно. Снова где-то вдали горел свет. На этот раз свечение было белым, словно сквозь тьму прорвался свет далёкой звезды. Ощупав пространство вокруг, Зина не нашла ни камня, ни лампы. Никаких объяснений этому у девушки не было, и ей стало жутко находиться в этом странном месте. Пришлось снова идти на свет.

Точно такой же, на этот раз ведущий вверх коридор, привёл девушку в похожее куполообразное помещение, только меньших размеров. В конце коридора лежал странный фонарь со множеством миниатюрных лампочек. Таких фонарей девушка ещё не видела. В помещении было много земли, можно сказать, что большая часть этого помещения была завалена грунтом. Но в этом грунте были протоптаны, словно ступени, небольшие выемки под ноги, по которым можно было идти наверх. Они вели прямо под свод, в котором торчал над землёй металлический край прохода. Поднявшись, Зина увидела раскопанный в земле проход.

Обрадовавшись, что путь на свободу наконец найден, девушка пошла по нему. Проход был узким, приходилось нагибаться, вокруг была голая коричневая земля, в некоторых местах приходилось пролезать боком. Выйдя на поверхность, девушка обнаружила, что вокруг уже не лесостепь, а сосновый лес, что ночи как будто и не бывало, и повсюду лежит снег...

Часть 1. Глава 4. Настя.

Когда я услышал стук в дверь, Зина была погружена в просмотр «ютуба», сидя в наушниках за моим компом. Я сразу догадался кто ко мне пожаловал и пошёл по направлению к двери. Открыв дверь я увидел, конечно же, Настю, - высокую блондинку, чуть ниже меня ростом, с волосами до плеч, в джинсах, блузе и жилетке. За плечами у неё был модный рюкзачок.

- Ну не удивлён, не удивлён. - сказал я, выходя на лестничную площадку. - Привет.

- Привет. - улыбнулась Настя. - А я думала, не ожидал.

- Я не ожидал что ты не будешь звонить эти дни. - решил пошутить я. - А что ты без меня не протянешь так долго, так это ж и коту понятно.

- Ах ты нахал! - посмеялась девушка и стукнула меня ладонью по плечу. - Ты ещё и шутишь?

- Ну а что мне, плакать что ли? - развёл я руками.

- Ладно, - девушка сбавила тон, - «объект» у тебя.

- Уж второй день как.

- Всё ещё не пришла в себя?

- Настя. - положил я руки на предплечья девушки. - Ты можешь считать меня психом, но она действительно из прошлого.

- То есть, по-твоему мы имеем дело с уникальным феноменом? - спросила Настя.

- Не уникальным. - сказал я. - Я порылся в интернете, уже есть задокументированные случаи подобных перемещений. Правда, для самих переместившихся это обычно заканчивалось клиникой.

- Ну ты знаешь современную медицину. - Настя посмотрела на прикрытую дверь. - Она нас не слышит?

- Нет, в наушниках залипает.

- Поговорить дашь?

- И что ты скажешь? - улыбнулся я, - Здравствуйте, я пришла проверить, здоровы ли вы?

- Нет, что ты. Мы будем общаться с тобой. - ткнула блондинка пальцем мне в грудь. - И только с тобой. Если она захочет, сможет присоединиться. А уж потом я сделаю так, чтобы ей стало интересно самой всё выложить!

- Хитро! - сказал я, открывая дверь. - Ну заходи, пойдём чай пить.

Настя разувалась в коридоре, я подошёл к компьютеру, похлопал Зину по плечу и когда та сняла наушник, сказал, что ко мне гости. Настя помахала рукой из коридора и лаконично представилась:

- Настя!

- Очень приятно, Зина — улыбнулась девушка в ответ.

- Мы будем пить чай, - сказал я ей. - если захочешь, присоединяйся…

На кухне мы с Настей распечатали коробку моих конфет и пачку печенек, которые Настя достала из своего рюкзака. Настя решила похозяйничать на моей кухне и сама достала стаканы, чай, сахар.

- Что нового? - спросила она меня.

- Дела в гору, но недавно тут техники такое учудили! - вспомнил я недавний инцидент. - Чуть всю базу не запороли. В общем, пришлось сайты переносить на более слабый сервер, делать восстановление, проект два дня висел пока всё обратно не перекинули.

- Я конечно в твоих серверах ничего не понимаю, - Настя клацнула кнопку электрического чайника. - Но сама недавно взяла и не ту папку удалила. Потом ещё корзину почистила. Когда спохватилась, было поздно. А там столько фоток…

- Можно восстановить. - сказал я. - Давай я к тебе в выходной…

Я вспомнил, что у неё не так давно начинался роман с каким-то богатеньким буратино, и решил, что будет лучше озвучить резервный план:

- Хотя, наверно, лучше тащи ноутбук ко мне, а то вдруг твой нагрянет…

- Какой это «мой»? Ты про того, от которого уже больше месяца никаких вестей?

- А я думал у вас серьёзно…

Настя ничего не ответила, вместо этого стала наливать в кружки чай, мурлыкая песенку:

- Летит планета в даль, но в суматохе дней, - переделывать известные цитаты всегда было в её стиле, - Нелегко, нелегко полюбить коней!

- Невзоров бы с тобой не согласился. - ответил я иронией на иронию. - Что, прям совсем конь?

- Ещё какой! - поставила Настя передо мной чашку.

Мужчин, которые ей не нравились, она всегда называла каким-либо животным. Но не банальными козлами или баранами, нет, более оригинально: конём, слоном, страусом. Иногда даже мужчины, слыша такое от неё напрямую, воспринимали это за комплимент, хотя на самом деле каждый, кто хочет подкатить к Насте, должен знать одно простое правило: если тебя назвали животным — пиши пропало. А вот если ты «дебил», «придурок» или ещё какой «мудак» - значит, не всё потеряно. Настя вполне принимала всех, кто ниже неё уровнем интеллекта, хотя вряд ли хотела бы с ними чего-то серьёзного надолго. Но и умного мужчину, если тот делает что-то не так или «не по её», Настя может занести в эту категорию. К счастью, временно. Либо до хорошего настроения, либо, если он с ней в более близких отношениях, до следующего секса.

- Напомни, откуда песенка? - спросил я, размышляя о её переделке про коней. - Мелодия знакомая.

- Костя, ну ты что? - она поставила чашку себе и села напротив. - Это же «Иван Васильевич».

- Точно! - теперь в моей голове вертелся и переиначенный припев этой песни: «Звенит январская вьюга. Найдите Насте супруга!». Но озвучивать я это не стал. Только высказал свои мысли вслух по поводу фильма. - Обязательно покажу Зине.

- А она что, не смотрела? - удивилась Настя. - Она ж у тебя на СССР помешана.

- Эх, Настя, ничего ты не понимаешь… - улыбнулся я. - Помешана...

- Да, мы же тут про неё не говорим, помнишь? - прошептала Настя, и мы принялись обсуждать, кто какие советские фильмы помнит.

Беседа получилась оживлённой. Зачастую она вспоминала сюжет, но не помнила названия, а я наоборот.

- А этот помнишь, как его… - Настя щёлкала пальцами и вспоминала, - Где был Шурик, эти трое и студентка...

- Комсомолка, спортсменка, красавица! Кавказская пленница. Да, классный фильм.

В проходе показалась Зина.

- Привет! - улыбнулась Настя. - Давай чай пить с нами!

Зина робко вошла в кухню и негромко произнесла:

- Спасибо, не откажусь.

Настя отодвинула стул и пошла наливать ещё одну чашку, а Зина присела рядом.

- Да уж, что у вас в мире творится… - обратилась девушка ко мне, и тихо добавила: - Слова такие ещё, ничего не понимаю.

- Опять новости читала? - спросил я. - В следующий раз вместе будем. Ты читаешь, я объясняю.

- Ну ты что, она же так ничего не поймёт — вмешалась Настя, поднося чай. - Ты дай ей сперва историю изучить, чтобы понимала, как мы к этому пришли, пробел-то надо восполнить.

И посмотрев на Зину, добавила:

- Мне Костя уже рассказал твою историю. Очень интересно.

Я видел, как наигранно ведёт себя Настя и был крайне удивлён такому её подходу. Хотя, любой хороший психолог должен уметь располагать к себе, возможно, такая актёрская игра в этом деле будет весьма кстати. Чтобы не показывать своё удивление я угостился печеньем и отхлебнул чаю. «А с историей прекрасная идея, сейчас Зинке действительно не помешает восстановить хронологию событий.» - подумал я.

- Хм, интересно... - задумчиво повторила настины слова Зина. - Да скорее странно. И непонятно, что теперь делать.

- А что бы ты хотела? - спросила Настя. - Когда не знаешь, что делать, иногда стоит прислушаться к себе, и понять, чего на самом деле ты хочешь.

- Я хочу домой в Ленинград, но он уже Петербург. - вздохнула бывшая студентка. - Хочу в университет, к подругам, но они уже постарели.

- В этом есть огромный плюс. - улыбнулась Настя. - Не надо учиться и сдавать сессии. Я вот когда училась, я так уставала…

- А я любила учиться. Интересно было. Моё всё это. И университет, и экспедиции.

- Мне, правда, тоже нравилось учится. Я даже магистратуру закончила. - Настя откусила печенье. - Кстати, угощайся, очень классное.

- Спасибо. - взяла печенье Зина. - На кого ты училась?

- На психолога. - пережёвывая вкусность отвечала девушка. - С детства любила копаться в людях.

Я подумал, что Зина заподозрит неладное или поймёт, зачем пришла Настя. Но она, наверно как и положено поколению того счастливого времени, была куда более наивна, и только улыбалась в ответ:

- А я на геологическом. Природу люблю.

- Да, давно я не была на природе… - мечтательно протянула Настя и повернулась ко мне. - Костян, может как-нибудь на пикник сгоняем, а? Втроём!

- А что, я только за. - даже несколько застеснялся я, подыгрывая психологу. - Холодно уже правда…

- А мы солнечный день выберем!

- А у вас тут и парки в Москве такие красивые! - сказала Зина.

- Точно, можем погулять по парку! - сказала Настя и спросила свою ничего не подозревающую «пациентку»: - Хочешь сегодня сходим?

- Нет, я гуляла сегодня. - посмотрела на меня девушка-комсомолка. - С Костей.

- И как тебе современная Москва? - изобразила заинтересованность Анастасия.

- Я, честно говоря, в Москве раньше не была. Но сейчас город такой красивый! Только люди все куда-то спешат.

- Это да. Сейчас жизнь такая. - Настя махнула рукой в сторону окна. - Только бежать… А где ты уже побывала?

- Ну пока только в парке тут рядом. Вообще хочу к Ленину сходить.

Настя по-доброму рассмеялась.

- Ну да, куда ещё хотеть комсомолке, только в Мавзолей.

- А что, у вас в Мавзолей не ходят?

- Ну почему же, ходят, ещё как ходят. Только старики в основном да люди постарше. Я туда ходила однажды, там была толпа молодёжи из Китая или Вьетнама. У них же там социализм...

В конечном итоге девушки разговорились. Я выпил ещё одну кружку чая и решил оставить их наедине. Как оказалось, не зря. Сначала Настя выпытывала у Зои большое количество подробностей её жизни, потом и сама незаметно сподвигла ту на подобное. Ну и рассказывая о своей профессии, заинтересовала Зину современными психологическими тестами. Когда я, наигравшись в компьютерную игру, заглянул на кухню взять что-нибудь пожевать из холодильника, Зина уже с интересом заполняла какой-то тест. В конечном итоге через пятнадцать минут, оставив Зину наедине с очередным сложным тестом, Настя, прихватив рюкзак, прибежала ко мне в комнату:

- Костя, она не врёт… - широко открыв глаза прошептала она. - Никаких признаков отклонений.

Я увидел скрытое волнение Насти и приобнял её.

- Успокойся, Настён. Давай я позвоню дяде Лёше, он может это объяснить.

- А при чём тут дядя Лёша? — пару раз моргнула Настя широко открытыми глазами, когда я подошёл к столу и взял телефон.

- Он же физик. А физики допускают перемещение во времени, только…

Я замолчал, наблюдая, как Настя достаёт из рюкзачка таблетки, предназначенные для её пациентов. По-видимому это были успокоительные. Настя закинула в себя сразу две, спросив:

- Что только?

- Только в один конец. - тихо сказал я.

- Насть, я решила! - крикнула Зина из кухни.

- Пойду таблетки запью. - сказала Настя. - И чем-нибудь ещё её займу.

Когда она вернулась через пару минут, я сидел на диване. Присев поближе ко мне, она сказала, глубоко вздохнув:

- Звони дяде Лёше.

- Недоступен. Я уже набирал. Наверно опять по командировкам мотается.

- Или на рыбалку уехал, мозги разгружать. - медленно говорила Настя, смотря в одну точку. - Я бы сейчас тоже не отказалась. По крайней мере у воды посидеть. Без удочки.

- У озера. В фуфайке. - обнял я Настю и решил подколоть, чтобы развеселить. - В шестьдесят восьмом году.

- И не говори. - та ничуть не обиделась, но и не развеселилась. - Мне срочно нужен дядя Лёша!

Дядя Лёша работал в Дубне на коллайдере «Ника». Местом работы был какой-то «объединённый центр ядерных исследований». Дядя Лёша мотался по командировкам то в Новосибирск, то в Женеву — поближе к родным коллайдерам. Как говорил дядя Лёша, «до Женевы лететь ближе, чем до Новосиба, но только там не говорят по-русски». И действительно, Евразийский союз от Лиссабона до Владивостока пока как-то не состоялся. Может быть в будущем, кто знает…

Про свою область знаний дядя Лёша охотно рассказывал. Из его длинных повествований о квантовой физике я понял главное: ни черта я в этой физике не понимаю. И это при том, что мозгами я вроде понимаю всю суть экспериментов, но выводы… Выводы из них напрочь выносят мозг. Вообще, парадоксы квантовой механики способны сломать мозг любому и обосновать при этом любую, даже совершенно невероятную концепцию. Начиная от того, что мы все живём внутри матрицы, и заканчивая сущностями в виде гномиков в наших тонких телах, физически непроявленными благодаря своему состоянию квантовой суперпозиции. Я бы даже назвал их «сущностями Шрёдингера» или «гномиками Шрёдингера», только вряд ли это поможет объяснить природу нелинейного времени пребывающей в шоке Насте.

Впрочем, сегодня Настя и Зина явно нашли общий язык. Когда Настя под вечер ушла, пообещав завтра «подогнать нормальный шмот вместо совкового старья», Зина сказала мне, что у меня очень классные друзья. Мне же пришлось корректно перевести с русского на советский фразу про шмот, чтобы не обидеть «совком» его представительницу. И уже на следующий день, в моё отсутствие, сии «современные вещи на замену твоего устаревшего и скудного гардероба», прибыли вместе с Настей. Благо, Настя раньше была ещё той «шмотницей» и могла преспокойно выделить из своих запасов вполне достаточное для повседневной носки количество одежды. Даже зимней. Хотя Зина и была почти на голову ниже Насти, однако нашлись её размеры — в основном из старого, но вполне современного настиного гардероба. Когда я вернулся домой, Настя показывала Зине современное искусство на примере музыки. Зина уже была одета стильно, модно, молодёжно. И я, конечно же, не удержался от комплимента, глядя на современное платье этой черноволосой красавицы:

- Да, Зина, теперь ты не геолог, теперь ты просто принцесса!

Карие глаза прекрасно сочетались с коричневым платьем, обтягивающем талию и подчёркивающим красоту тела девушки. Да и Настя сегодня была одета в классное платье, только синего цвета. Я понял, что девушки большую часть дня модничали, по лежавшей на диване большой куче шмоток и дорожной сумке Насти, в которой эти вещи, видимо, были принесены сюда.

Я пошёл мыть руки в ванную. Когда я вошёл в комнату, они уже досматривали клип на моём компе, а когда он закончился, Зина произнесла:

- Нет, ну я не понимаю! У вас что, люди рифмовать разучились?

- В каком смысле? - спросил я.

- Ну нет чтобы написать «Призрак печальный нашей свободы»! - возмущалась она — Нет же, надо «Печальный призрак». И опять поётся только коверкая первое слово.

- Настя, ну не грузи студентку таким. Хоть бы Кипелыча включила, у него хоть поэзия нормальная.

- Во-первых, ей ещё привыкать к тяжёлой музыке, Во-вторых, я думаю, образ умирающего самодержавия в клипе наша пролетарка заценила.

- Ой, и меня не грузи… - пробурчал я себе под нос, уходя на кухню. - Самодержавие…

- И в третьих скажи спасибо что не попса и, упаси боже, не репчик. - парировала Настя, выкрикнув мне вслед: - От такого у советского человека вообще уши засохнут.

Я согласился с этим, и понял, что Настя действительно выбрала меньшее из зол. Вечер мы провели за просмотром «Ивана Васильевича», ведь, как правильно заметила Настя, готовить Зину к современному искусству надо постепенно, начиная с более давних картин её времени.

В общем, девушки сдружились так сильно, что большую часть свободного времени проводили вместе. Иногда мне даже казалось, что обо мне забыли. Впрочем, с психологом-Настей всегда так происходит. Если у меня вдруг появляется любовница или девушка, и я по дурости знакомлю её с Настей, Настя тут же «уводит» её у меня точно таким же образом. Если девушка живёт со мной, то они начинают устраивать свои мини-девичники на двоих прямо в моей квартире, о чём я узнаю по возвращении с работы. Иногда бывает такое ощущение, что была бы их воля, и не было бы у меня ключей, они не пустили бы меня домой, сказав что-нибудь вроде «мальчикам сюда нельзя, здесь девичник!».

И ладно бы просто пили вино и сплетничали обо мне, как все нормальные бабы. Нет же, то мандалу сплетут, то картину в стиле абстракционизма вместе на холсте напишут, то волосы друг другу покрасят, то кучу блюд приготовят ради самого кулинарного процесса, а потом половина из них пропадёт так и не съеденная. Только однажды, вернувшись домой и застав там Настю со своей бывшей, я обнаружил их за выпитой бутылкой вина, правда уже трезвыми. Настя сказала мне тогда:

- Прости, Костя, я рассказала Лене, что ты не пьёшь, и мы тебе не оставили.

Какой толк извиняться, если я всё равно не пью? Никогда не понимал девушек…

Зато одно мне всегда нравилось в Насте. Она — единственная, с кем я сейчас в самых что ни на есть замечательных отношения. И они за много лет знакомства не изменились, в отличие от отношений с другими, более близкими мне некогда девушками. Напротив, стали только лучше.

Часть 1. Глава 5. По следам прошлого.

За неделю пребывания в будущем Зина перепробовала множество доселе нееденных блюд: пицца, роллы, суши, бургеры, картофель фри, шаурма, импортный шоколад, множество сладостей. Чтобы девушка не терялась в разнообразии современного питания, я старался каждый раз покупать что-нибудь новенькое. Настя, собираясь в гости, звонила и спрашивала, что наша комсомолка уже пробовала, а что нет, и всегда приносила что-нибудь новенькое. Комсомолка же, не пробовавшая в советском прошлом еды с различными современными вкусовыми добавками и прочими излишествами, была в восторге от современной кухни. Особенно ей понравились роллы, так что за неделю раза четыре по вечерам, когда в гостях была Настя, мы заказывали разные сеты с доставкой на дом. А Зинка всё рассказывала, как в её время даже колбаса была дефицитом, а мандарины из южных республик были доступны только к концу года, когда поспевали, и то многие ели их разве что на Новый Год. Оказывается, именно тогда они стали символом этого праздника.

За неделю мы с Настей подготовили сознание гостьи из прошлого к современным фильмам, последовательно «скармливая» ей под роллы да под пиццу лучшие советские фильмы, начиная с комедий Гайдая, заканчивая боевиками «Перехват», «Чёрная акула», «Пираты XX века». Потом показали деградировавшее искусство девяностых, пропитанное духом алкоголизма и безысходности. На нём мы, конечно же, не стали зацикливаться, да и из всего продемонстрированного нами кино этого периода только комедия «Ширли-Мырли» понравилась Зине. В конце концов мы посвятили следующие дни очередному подъёму русского кинематографа, что маячил ещё в середине двухтысячных, а сейчас всё набирает обороты.

Я и сам не любил современных пропагандистов от искусства, вешающих зрителю на уши лапшу о том, как плохо было жить при «кровавых диктаторах» и как хорошо было в безграмотной и немытой России до их прихода. Только вот показываются в их фильмах почему-то только сословия, входящие в пять процентов населения, которым как раз таки жилось хорошо. Не за свой счёт, а за счёт простого люда. А про этот простой люд творцы-пропагандисты ничего нам не рассказывают. Однако такие творения, как «Турецкий гамбит» и «Статский советник» показать мы решились. Всё-таки Акунин. И оба фильма, что называется, «зашли», последний «зашёл» даже несмотря на выпирающую из всех щелей противоречивость михалковского «монархического культа».

Зина на удивление прекрасно видела ложь и пропаганду в этих фильмах, являющуюся, как она выразилась, отголосками ещё искусства девяностых. Но если в девяностые фильмы, по её мнению, были нацелены на деградацию населения, уничижение всего русского и превозношение запада, то в двухтысячных у режиссёров уже отсутствовал подобный политический заказ. Но даже снимая фильм о победах русских в последней русско-турецкой, они то-ли по привычке, то-ли по инерции старались показать русских солдат и генералов неумелыми дураками, а турок — хитрыми воинами.

Ну а в искусстве «десятых» мы выделили для Зины максимально яркие исторические картины вроде «Дуэлянта», который тоже зашёл на ура, потому как хотя бы показывал муки простого солдата и всё коварство представителей высших сословий. После «Панфиловцев» Зина плакала, по её словам это было лучшее кино о войне, которое она видела в своей жизни. Естественно, поколение, выросшее куда ближе к тем суровым военным годам, гораздо серьёзнее, чем наше, воспринимало фильмы о войне. Ещё одним военным фильмом, который мы показали девушке, был «Рубеж» - всё-таки про перемещение во времени.

В современном кино Зина поражалась качеству картинки, спецэффектам и ярким образам и немного смущалась наличию «непристойных» сцен, что было неудивительно для комсомолки из страны, где «секса не было».

Пройдясь в последний день перед моим выходным по классике голливуда в виде первой «Матрицы», первого «Назад в будущее», «Трассы 60» и «Аватара», Настя решила, что теперь Зина готова даже к посещению современного кинотеатра. И в первый же взятый мною выходной мы повели её на новую голливудскую сказку в формате «три дэ». Это был какой-то очередной до жути напичканный красивыми спецэффектами и графикой фильм без смысла и с тупым сценарием, написанным на коленке. Однако просмотр вовлёк Зину благодаря объёмному изображению. И вот, ближе к середине фильма, когда капитан космического корабля включил пульт управления и перед зрителями из его центра развернулась синяя объёмная голограмма галактики, повисшая в воздухе перед экраном, Зина вскрикнула:

- Это оно!

Мне пришлось вывести её из зала, чтобы успокоить и узнать, что же произошло. Настя вышла чуть позже, когда Зина уже рассказывала мне, как в том самом подземном помещении в Якутии она видела объёмные картинки наподобие тех, что были в фильме. Их излучал тот самый странный прибор с динамомашиной, только свет он испускал фиолетовый, а не синий.

- Это называется голограмма. - сказал я. - Объёмное голографическое изображение, проецируемое прямо в пространство.

- Да, там было такое. - сказала Зина, отдышавшись. - Может эта штука была из вашего времени и из-за неё меня сюда затянуло?

- Я и в наше время не знаю таких. - перебирал я в памяти знакомые мне разработки в этой области. - Но не могу сказать, что этого не может быть, мало ли что могут у нас разрабатывать военные.

- Ты помнишь кого-нибудь из той экспедиции поимённо? - спросила Зину Настя.

- Помню всех.

- А фамилии?

- Почти всех.

- Я знаю, как вам попытаться хоть что-нибудь узнать. - сказала Настя и повела нас прочь из кинотеатра.

- Ты можешь найти данные на людей по их именам и примерному возрасту? - спросила она меня когда мы вышли на улицу.

- Желательно чтобы они были в соцсетях, тогда я смогу это сделать прямо сегодня. - сказал я. - А если нет, всё равно постараюсь пробить, архивы можно поднять.

- Попробуй пока через интернет. - сказала Настя. - Если найдёшь кого-то, то сможешь вытянуть из них хоть какую-то информацию.

- И что я им скажу? Здравствуйте, у меня ваша студентка из прошлого?

- Всё просто. - улыбнулась Настя. - Представишься журналистом. Скажешь, что пишешь статью об этой… Как её, Зин?

- Долине смерти.

- Долине смерти! - глаза Насти светились. - Скажешь, что там происходило много странностей, и что в последней экспедиции в этом году там пропал человек. Спросишь, не было ли у них подобных случаев…

- Да ты гений, Настён! - воодушевился я. - А корочки журналиста я себе из интернета распечатаю и заламинирую. У них же довольно простая ксива типа бэйджа на шею...

Конец дня мы провели в поисках. Зина составила список всех, кого помнила поимённо. Кого-то с фамилией и отчеством, кого-то просто с фамилией, а нескольких геологов она знала только по имени. Поиск в соцсетях совместно с Зиной закончился не слишком результативно: нашли только двоих из той экспедиции. Впрочем, люди меняются за столько лет, вполне возможно, что часть участников Зина уже могла не узнать. Всё же решившись поискать родителей и родственников, Зина так никого и не смогла найти. Её опечалило то, что связи с родными, скорее всего безвозвратно оборваны. Но я посоветовал ей составить список всех людей, которые знали её родню, и чем моложе, тем лучше, и пообещал следующий поиск осуществить по этому списку.

Из тех двоих найденных нами людей один даже был известен википедии: Андрей Васильевич Терентьев, преподаватель физмата МГУ. Ещё нашёлся Иван Павлович Зивелев, тот самый парень, что в далёком шестьдесят восьмом обнажил металлический край таинственного купола на холме. Он сидел в одноклассниках, где были выставлены, судя по всему, довольно старые фотографии — сейчас ему должно быть уже за семьдесят, а по фото больше пятидесяти пяти не дашь. Действительно, некоторые старики, ведущие аккаунты в соцсетях, выставляют свои старые фото, стесняясь своего возраста, который, тем не менее, почему-то всегда указан в профиле.

Зина завела себе профиль в одноклассниках и лично списалась с постаревшим Ваней. Она использовала тот же приём, что посоветовала мне Настя, и напросилась к нему с «интервью», назначив встречу на следующий день. Я на следующий день должен был решать неотложные вопросы в фирме, потому Настя учила девушку пользоваться московским метро, провожая брать «интервью» у старика. А вот через день взял себе ещё один выходной, передав бразды правления заместителю, чтобы поговорить с Терентьевым.

Впервые за неделю придя домой под вечер я обнаружил, что никого нет дома. Прямо таки свобода, можно отдохнуть одному. Сняв деловой костюм, я подумал, а не сходить ли в спортзал, который я забросил в связи с последними жизненными обстоятельствами. Однако сначала еда. Я заварил себе кофе и достал из пакета свежие булочки, купленные по пути домой в любимой булочной напротив. Через несколько минут мой лёгкий ужин прервал звук ключа в дверном замке. Вернулась Зина, почему-то одна.

- Что, уже осваиваешься, без Насти путешествуешь? - спросил я.

- Да нет, мы с ней шли, она провожала меня до подъезда. - сказала Зина. - Ей домой надо, завтра с утра пациент.

- Понятно. Ну пойдём чай пить. Я тут наших любимых булочек принёс.

- Да чего-то настроения нет. - Зина протянула мне пакет с выпечкой. - Кстати, кушай, меня плюшками домашними угостили.

- Чего у тебя с настроением-то?

- Не знаю. - вздохнула Зинаида. - Уже второй день так. Настя тоже мне говорит: кушай сладкое, оно повышает гормоны радости. А я кушаю, и мне только хуже. Знаешь, я пока пожалуй поголодаю. Чувствую, что так будет лучше.

Я допил кофе, съел остатки булочки и одну принесённую плюшку, остальные убрал на завтра. И пошёл приставать с расспросами к Зине: уж больно интересно было узнать, как дела у старика.

- А ты знаешь, он точно так же и выглядит, как на фотографии. - удивила меня Зина с первой же фразы. - Говорит, в каком-то обществе работает… Не помню, как там его называют. И что за такое благое дело ему сам Бог дарит молодость.

- Эх, только от маразма не спасает. - заметил я.

Коммунистка Зина со мной согласилась:

- Да уж, меня значит, тоже Бог сюда забросил.

- На всё воля Божия, дочь моя! - подыграл я, изображая густой бас священника.

Зина засмеялась.

- А вообще он меня узнал. - сказала она.

- Ну ты его вообще шокировала! - предположил я.

- Отнюдь! - ещё раз удивила меня Зина. - Он сказал что верил, что я жива, и ждал что я вернусь.

- Да, уж в одном религия точно помогает. - восхитился я тем, насколько у старика всё плохо. - В глупости и бесстрашии.

- Ну совсем глупым он не выглядит. - сказала Зина. - Завтра у него выпытаю всё.

- А сегодня что? - спросил я.

- А сегодня я только успела рассказать свою историю. - жалобно сказала Зина. - Москва такая большая, пока туда доедешь, пока обратно…

- Понимаю. - сказал я, вспоминая местные пробки. - А я с физматом МГУ созвонился. Твой Терентьев там завтра с утра преподаёт. Поехали к нему?

- У меня с Иваном встреча в час на Арбате. Я успею?

- Это недалеко. Я подвезу.

На следующее утро мы проснулись в восемь чтобы успеть к десяти на воробьёвы горы. Во время завтрака я обнаружил Зину печальной. Уже который день на неё накатывает депрессия. Может быть, адаптация к другому часовому поясу? Или, к другому веку?

Выходя в подъезд мы обнаружили, что лифт не работает. Пришлось спускаться пешком, что добавило грусти и без того печальной Зине. А тут ещё на лестничной площадке этажом ниже курили двое… Один худощавый, среднего роста, с лицом как будто только что с зоны вернулся, в чёрном спортивном костюме и старой «пролетарской» кепке. Классический образ встречающего в тёмной подворотне. Другой тоже вписывался в такой образ — широкоплечий круглолицый верзила в белой спортивке, с короткой чёрной стрижкой, на полголовы выше первого ростом. «Да уж, хорошо что в подъезде, а не в тёмном дворе.» - Думал я, обратив внимание на их куртки, лежащие на подоконнике — «И давно они здесь тусят?…»

Мы приехали к университету вовремя. Скоро должна быть большая перемена и мы сможем подловить профессора на кафедре или где-то ещё. Между тем я вспомнил, что у меня был когда-то знакомый, старше меня по возрасту, который преподавал здесь, вроде тоже на физмате. Я зашёл на кафедру, где спросил секретаршу-старшекурсницу, как мне найти моего знакомого.

- А вы наверно из его студентов? - спросила девушка. - У меня для вас плохие новости.

В коридоре прозвенел звонок.

- Он больше не преподаёт? - догадался я.

- Он умер полтора года назад. От рака. - сказала девушка. - Я у него не училась, но говорят, очень хороший был препод. Мне жаль.

- Да, жаль. - сказал я, когда дверь за моей спиной распахнулась и в кабинет вошёл старичок в белом пиджаке.

- Людочка, какая у меня сейчас группа? - поинтересовался он. - Запамятовал.

- У вас точно третий курс, Андрей Василич, - задумчиво произнесла секретарша, листая расписания. - Группа с факультета прикладной информатики.

Я обернулся на старика и узнал в нём того самого Андрея Терентьева. «Впервые в жизни приходится узнавать человека по фото из википедии» - подумал я.

- Вы Андрей Терентьев?

- Да, молодой человек. - ответил профессор. - А вы у меня учились?

- Когда-то давно. - соврал я. - Вы наверно не помните. А можно вас на пару слов?

Профессор посмотрел на часы и сказал:

- Через семь минут мне нужно бежать, а пока я в вашем распоряжении.

- Дело в том, что со мной одна студентка, она ищет свою родственницу - продолжал я врать, выходя с профессором в коридор. - Эта родственница была когда-то с вами в экспедиции….

- Правда? - удивился профессор.

- Да. В Якутии. Вы тогда ещё были геологом. - направил я профессора вперёд по коридору, туда, где неподалёку стояла Зина.

- Помню, помню. Моя единственная геологическая экспедиция. - профессор говорил таким тоном, будто его распирает гордость от всего описываемого. - Именно она изменила мою жизнь и увлекла меня заняться физикой.

- Понимаю, у меня есть один знакомый физик, много невероятного рассказывал.

- Про какое невероятное вы говорите? - недоверчиво посмотрел на меня профессор и остановился.

- Ну, может быть, светящиеся шары в небе, купол из металла на холме… - решил я раскрыть карты.

- Чушь! - прошипел профессор, видимо, решив что я какой-нибудь журналист. - Передайте своим коллегам, не было там ничего и точка.

Он семенящим шагом пошёл по коридору, по которому навстречу ему уже шла Зина, завидев нас издалека. Разглядев подходившую девушку, профессор остановился, и Зина подошла к нему. Я пошёл к ним.

- Зиночка?! - профессор снял очки и прищурил глаза.

- Да что ж вы все меня узнаёте… - засмущалась девушка.

Ну теперь, профессор, расскажите нам что знаете? - спросил я, подойдя к Терентьеву.

Старик посмотрел на часы и сказал:

- Эх, ради такого не грех и на пару опоздать.

Он завёл нас в какую-то лабораторию и закрылся на ключ.

- Как Вы тут, Зиночка?

- Да вот так. Всё-таки попала я внутрь этой штуки.

- Я не об этом. Как вы тут поживаете?

- Я? - девушка удивилась такой постановке вопроса. - Да хорошо, в общем-то. А разве вы не удивлены...

- Я не совсем удивлён потому что я так и знал, что бункеры способны перемещать во времени! - воскликнул профессор. - Жаль, на практике не попробуем. Уже всё землёй засыпали. Расскажите, как Вам это удалось?

- Да я и сама толком не понимаю! Там внутри... Там был небольшой генератор этих, как их… Галло…

- Голограмм. - дополнил я.

- Я включила его и он меня переместил.

- Что ж, голубушка, вам повезло. По слухам получается, кого куда закинет, кого в прошлое, кого в будущее, или в их мир — непонятно.

- В их мир!? - почти одновременно произнесли мы с Зиной.

Профессор осмотрел нас обоих и сказал:

- Ооо, да вы ничего не знаете.

- Расскажите! - подошла к нему Зина.

- А вы расскажите, как Вы меня нашли.

- Википедия. - коротко ответил я.

- А. Ну да. - кивнул профессор. - Ещё кого-нибудь удалось найти?

- Ивана Павловича! - радостно сказала Зина.

- Да вы что! - цокнул Терентьев.

- И выглядит он очень молодо. — похвалила комсомолка.

- Так вы уже встречались с ним? - испуганно посмотрел на нас профессор.

- Я встречалась. А что? - выражение лица Зины стало серьёзным.

- Про меня ему говорили?

- Нет, я же ещё не знала, что вас встречу.

- Ну и слава Богу. Никому не рассказывайте, что меня видели. - погрозил пальцем профессор мне и Зине. - И о нашем разговоре. Никому!

- А что случилось? - тревожно смотрела в глаза профессору девушка.

- А то, Зиночка, что я бы тоже выглядел молодо, - схватился профессор за голову, - Если бы заключил сделку с дьяволом.

Слова про дьявола я менее всего ожидал услышать из уст профессора МГУ. Зина, видимо, тоже. Онемев, мы ждали разъяснений.

- Теперь вам грозит большая опасность. Держитесь друг друга, помогайте друг другу.

- Да объясните наконец, что происходит? - не выдержал я.

Профессор достал из внутреннего кармана пиджака визитку, протянул мне, и сказал:

- Я не смогу объяснить. Они смогут.

Я прочитал на визитке: «Центр стратегических исследований». На обороте было имя: «Сергей Павлович Николаев. Главный специалист отдела компьютерного моделирования». Я подумал, что компьютерное моделирование — весьма близкая мне тема, но я не понимаю, как оно нам поможет. Всё же я убрал визитку в карман.

- Обязательно обратитесь к ним как можно скорее — резюмировал старик. - Ещё я бы очень советовал оставлять дома сотовые телефоны. По ним могут отследить. Лучше будет незамедлительно ехать в центр.

- В центр? - переспросил я.

- К тем людям! - указал старик на карман с визиткой.

- Может вы объясните, что происходит?

- Нет, молодой человек, - профессор посмотрел на меня свысока, хотя был ниже ростом, - Чем меньше вы сейчас знаете, тем дольше проживёте.

- Но как же… - Зина не успела договорить, как профессор подтолкнул нас обоих к двери и сказал:

- А сейчас идите, и помните, вы меня не видели, нашего разговора не было.

Открыв дверь ключом, он распахнул её перед нами и сказал:

- И никаких контактов с Иваном! Это страшный человек! Он очень опасен!

Часть 1. Глава 6. Действительно опасен.

В помещении было недостаточно света, плотные тёмно-зелёные, почти чёрного цвета шторы были занавешены. Лампа с чёрными металлическими дугами на потолке горела тускло, а табачный дым, витающий по комнате, делал всё внутри ещё более тусклым.

У стены стоял старинный комод из тёмно-коричневого дерева, рядом с ним посудный шкаф чуть темнее, с похожей резьбой в виде каплевидных завитков. Стулья были из дерева, с мягкой обивкой под зелёной тканью в центре спинки и сиденья. Меж двух стульев был стол из тёмного-тёмного дерева. На нём стояла статуэтка Ленина, печатная машинка, подставка для перьевой ручки с чернильницей, куча бумаг в бумажных папочках, завязанных на специальный шнурок. Ещё был портсигар, пепельница, потёртая алюминиевая многоразовая зажигалка, механические настольные часы в широком деревянном корпусе. На стуле в углу сидел мужчина преклонных лет. Он был одет в тёмно-серый пиджак, из кармана которого торчал платок. На ногах были натёртые до блеска кожаные туфли и тёмно-коричневые, аккуратно разглаженные брюки. Галстука не было, только белая рубашка с расстёгнутым воротом. Мужчина курил сигару, и когда изо рта выходил дым, он прищуривал свои серо-голубые глаза. Аккуратно стриженые чёрные волосы были тщательно уложены на бок.

Напротив него за столом сидела молодая девушка. На ней было коричневое платье. Чёрные волосы до груди были прямыми и аккуратно причёсанными. Прямой небольшой нос был чуть-чуть загнут кверху. Карие глаза сияли добротой и воодушевлением. На лице девушки играла улыбка.

Девушка сидела на стуле рядом с занавешенным окном. За ней у окна стоял кухонный шкаф, далее комод. За комодом была закрытая дверь из дерева. В противоположном окну краю комнаты был бильярдный стол с зелёным покрытием, темнее обивки стульев. Далее стоял стеллаж во всю стену, до отказа забитый книгами.

Мужчина и девушка оживлённо беседовали.

В дверь зашла пожилая полноватая женщина в белом платье в жёлтый горошек с подносом в руках и подошла к столу.

- Хоть бы чаю гостье предложил! - буркнула она мужчине. - Угощайтесь, милочка!

- Спасибо, но я наверно пойду! - вежливо улыбнувшись и взглянув на часы, ответила девушка. - Мне ещё домой ехать почти через весь город.

- Ну попробуйте хоть плюшек, сегодня пекла, свеженькие!

- Спасибо большое, можно я их с собой возьму, заодно подругу угощу!

- Конечно, милочка, берите, сейчас пакетик принесу! - женщина убежала из комнаты.

- Всё понятно с Вами, Зинаида. - сказал мужчина низким, прокуренным голосом. - Ведь как знал, что Вас рано или поздно встречу. Не знал что такой молодой и красивой. Я Вам, честно говоря, даже завидую: какой были, такой и остались!

- Ну что вы, я ж «была» всего неделю назад. Так что не «осталась», а скорее, перескочила.

- Это даже хорошо. Если б в моей молодости было вот это всё… - собеседник девушки, улыбаясь, развёл руками. - Ох, я б развернулся… А в твоей теперь это всё есть! Наслаждайся.

- Да, это так хорошо, что сейчас столько возможностей! - поддержала девушка.

- У кого их много, а у кого и вовсе нет. Видишь ли, Зина, при капитализме каждый сам за себя. - сказал мужчина и затянулся сигарой. - Поэтому есть нищие и обездоленные. И в моём приюте я им помогаю. Даю второй шанс, чтобы заблудшие души могли снова обрести Господа.

В дверь зашла женщина с бумажными салфетками и полупрозрачным пластиковым пакетиком. Взяв половину из принесённых салфеток, она деликатно обхватывала ими свежеиспечённые сладости и складывала в пакетик, приговаривая:

- Сейчас я Вам всё заверну, всё цивильно будет…

- Ну что ж, спасибо, что навестили старика! - улыбнулся мужчина. - Когда готовы продолжить общение?

- Ой, да хоть когда. - сказала девушка. - Я же не учусь, не работаю, только вот к местным нравам адаптируюсь пока.

Приняв из рук женщины пакетик с плюшками, девушка положила его в сумочку, сердечно поблагодарив. Женщина ушла из комнаты, приговаривая:

- Кушайте на здоровье…

- Тогда есть предложение завтра в час прогуляться… - наклонился над столом мужчина, чуть понизив голос. - Давайте погуляем по Арбату. Очень уж там красиво.

- Замечательно! Я за! - обрадовалась девушка. - У Ленина уже была, а на Арбате ещё нет.

Мужчина потушил сигару и медленно встал, опираясь на стол:

- Тогда прошу к выходу! Был очень рад вас видеть.

- И вам всего хорошего. До свидания. - говорила Зина, направляясь к двери.

- Проводишь гостью за порог? - крикнул мужчина в коридор, дойдя до двери.

Из-за двери снова вышла женщина, и, махнув рукой в сторону выхода, пригласила:

- Пойдёмте, милочка!

Мужчина дождался характерного щелчка замка закрывающейся двери, вернулся в кабинет, плотно закрыв межкомнатную дверь, сел на стул, откинувшись на спинке, выдвинул ящик стола и достал оттуда кнопочный телефон в складном корпусе. Открыв крышку, он несколько раз нажал на большие клавиши «раскладушки» и поднёс аппарат к уху.

- Да. Помнишь я когда-то рассказывал тебе, с чего всё началось? Да нет же, с экспедиции, в шестьдесят восьмом. Так вот, та пропавшая девушка, Зина. Она появилась. А вот так. Неожиданно сама меня нашла. Долго объяснять. При встрече. Похоже у нас скоро будет новая информация. Приезжай.

Закрыв корпус мобильного, мужчина улыбнулся и принялся снова раскуривать сигару. Табачный дым, часть которого ещё не улетучилась, вновь начал наполнять комнату...

Выйдя из института, я спросил Зину:

- Когда, говоришь, у тебя встреча с этим Иваном?

- В час.

- Что ж, ещё успеем сгонять домой. - сказал я. - Сдаётся мне, те двое нас пасли.

- Какие двое?

- Помнишь утром, когда спускались на лифте, в подъезде стояли.

- Да, помню. На лицо прям вылитые бандиты.

- Вот и я о том. Если вдруг профессор не врёт, это может быть связано с Иваном.

- С Иваном? - удивилась девушка. - Да нет же, он порядочный человек. У него и жена такая добрая. И это его общество…

- Вот сейчас и проверим. Садись в машину.

В пути я нацепил на ухо гарнитуру и позвонил своему старому другу Максу. Макс, бывший морпех, ко всему был ещё и заядлый охотник, потому имел дома небольшой арсенал.

- Да, Костян, здорова, как жизнь?! - услышал я в гарнитуре весёлый голос друга.

- Макс, очень рад тебя слышать, но похоже светлая полоса в моей жизни заканчивается.

- Что стряслось, Костян?

- Как бы тебе сказать… Есть у меня подозрение, что влип я в одну историю… - я сделал небольшую паузу, размышляя, чего бы такого соврать.

- Что за история? - серьёзным тоном спросил Максим.

- Короче, есть у меня кое-какие данные, которые можно считать важной научной информацией. - начал я как можно более уверенным тоном. - А так как это ещё и коммерческая тайна, то чует моя задница, что за этой инфой охотятся.

- Это с твоей работой связано что ли?

- Именно с ней. - уверенно сказал я.

- А кто охотится? Конкуренты?

- Можно сказать и так. А сегодня я узнал от одного знакомого профессора, что они ещё и чертовски опасные ребята.

- Сколько их? - спросил Макс, прикидывая как мне помочь.

Я вспомнил одну из любимых фраз Макса: «Русские не спрашивают, сколько их, русские спрашивают где они». Эта фраза отлично выражала суть личности Макса, готового на подвиг если человеку грозит опасность. Однако безрассудством Макс не отличался, потому необходимые вводные чтобы оценить положение всегда стремился получить.

- Сегодня у себя в подъезде видел двоих. - сказал я. - Оружия может и нет, но один уж очень здоровый жлоб будет.

- Да не вопрос, Костян, впрягусь. - сказал Макс. - Тебе когда надо?

- Желательно сейчас, уже к тебе еду.

- Базара ноль. Огнестрел брать припугнуть?

- Возьми один газовый и один боевой на всякий. Припугнём.

- Принял. Жду.

Положив трубку, я посмотрел на взволнованное лицо Зины и сказал ей:

- Не волнуйся, всё будет в порядке.

- А милицию нельзя позвать? - спросила она.

- А что предъявить полиции, если преступление ещё не совершено? - спросил я.

- Полиции? - удивилась девушка.

- Да, у нас теперь полиция. - сказал я. - В общем, я тебя высажу поближе к метро, поезжай к Насте. С нами небезопасно.

Поднявшись на мой этаж, мы с Максом изрядно запыхались. Особенно тяжело почему-то было Максу, видимо, свои занятия спортом он забросил давненько. Мы встали напротив моей двери и отдышались.

- Когда же твой лифт наконец починят? - задал Максим риторический вопрос.

- И не говори, уже конец дня, а ремонтников нет. - пожаловался я.

Подходя к двери своей квартиры, я обнаружил, что на замочной скважине присутствуют следы царапин. Я опустил ручку двери вниз и потянул на себя. Дверь оказалась не заперта. Макс мягко остановил меня и внимательно осмотрел образовавшуюся щель. В комнате горел свет, освещая и прихожую.

- Растяжек нет. Пойдём.

Макс ловко выхватил свой пистолет. Я последовал его примеру, и мы вошли в квартиру. У Макса был настоящий огнестрел, а у меня пневматика. Уже в прихожей стало ясно, что у меня большие проблемы. Вещи в прихожей были разбросаны, все тумбочки открыты и обшарены. Мы с Максом переглянулись, он кивнул мне и пошёл впереди. В коридорчике между кухней и комнатой нам пришлось разделиться — он резко завернул в комнату, я на кухню.

Обыск дал следующие результаты: дома никого, всё перевёрнуто вверх дном, даже в холодильнике основательно порылись, оставив дверцу открытой, и теперь у меня на кухне огромная лужа.

- Да, Костян, ты попал. - сказал Макс. - Будешь ментов вызывать?

- Эх, до вечера здесь копаться будут да снимать отпечатки… - вздохнул я. - Но куда деваться, придётся вызывать.

- Может ко мне потом? - спросил Макс.

- Да не, здесь останусь. - подумал я. - Ещё убирать это всё…

- Возьми хоть ствол? - сунул мне Максим свой единственный боевой пистолет.

- Да не, он же именной. - сказал я, отказавшись от столь щедрого предложения. - Вдруг ещё в этом барахле случайно затеряется.

- Ну зачем, пока менты у тебя, в тачке оставишь, а потом куда-нить на верхнюю полку закинешь и точно не забудешь.

- Я подумаю.

Макс остался со мной свидетелем, когда приехали полицейские. Последовал обход соседей с типовыми вопросами «А не замечали ли чего сегодня?», вызов двух понятых с моего этажа, осмотр места происшествия. Протокол осмотра, допрос меня и свидетеля Максима, естественно, заранее припрятавшего своё оружие в моей машине. Протоколы допроса, другие бумажки… Позже нас отвезли в отделение, и пока мы там подписывали бумаги и рассказывали о происшедшем, квартиру осматривали криминалисты, снимая отпечатки со всех подозрительных мест.

- Так значит, господин Запольский, на первый взгляд ничего не пропало? - спрашивал меня следователь.

- Ничего. - отвечал я.

- Денег, драгоценностей в квартире не было?

- Деньги я храню на карточке.

- Ваш друг к этому не может быть причастен?

- Нет конечно, мы же с ним вместе были. Вместе ко мне пришли и вот, обнаружили это…

- Вспоминайте, враги, ненавистники, у вас есть? - не унимался следователь.

- Да нет, нету. - уверял я.

Про себя я при этом думал: «Врагов нет, но со мной девушка из прошлого, у которой в этом времени опасные связи. Только не забирайте меня в дурку, дядя милиционер, я правда нормальный.»

Следователь что-то написал в своём журнале и, оторвавшись от записей, сказал:

- Хорошо, господин Запольский, я изучу результаты осмотра, приглашаю Вас завтра ко мне, как раз результаты сегодняшней экспертизы будут. Этот же кабинет, в одиннадцать часов.

- Максима тоже? - поинтересовался я.

- Нет, Максим может быть свободен. Когда поймаем ваших домушников, на суде будет свидетелем, а пока свободен.

- Каковы шансы поймать? - спросил я.

- Обижаете, Константин! - басовито потянул гражданин начальник, вставая со стула. - У таких преступлений сейчас раскрываемость ой какая высокая! Сейчас же везде камеры!

- Ну да… - вставая с места, согласился я. - Точно.

Под вечер полиция закончила исследование моей квартиры и мне разрешили вернуться в свои апартаменты. Макс по-прежнему мотался со мной. Мне позвонила Настя, и спросила меня:

- Ты как?

- Отвратительно. - честно сказал я. - Подпортил этот Иван мне настроение.

- Тут Зинка переживает, винит себя.

- Она там вообще что ли! - посмеялся я. - Дай ей трубку.

- Передаю.

На том конце Зина не знала что сказать и просто молчала в трубку. Начал я:

- Так, я не понял, ты что это, себя обвиняешь?! Ты запомни одно: ты ни в чём не виновата! То что этот твой Иван стал внезапно бандитом, это не твоя вина. Ты поняла меня?

- Поняла. - робко ответила девушка.

- Не смей себя винить! - твёрдо говорил я. - Я тебя ни в чём не обвиняю, и всегда буду прекрасно к тебе относиться. А с этими уродами, надеюсь, менты разберутся, и никаких проблем больше не будет. Поняла?

- Да. - сказала Зина. - Спасибо тебе.

- Ты давай там не падай духом. А то что-то ты ещё хуже меня расклеилась!

- Да у неё депрес, Кость. - взяла трубку Настя. - Причём начался он ещё до вчерашнего, ну а вчерашнее только подкрепило. Ничего, я её верну к жизни.

- Это ты умеешь. - усмехнулся я. - Походу мне тоже к твоим услугам скоро придётся обращаться.

- Эй, ну хоть ты не раскисай! - Настя сделала паузу. - Что вообще планируешь делать?

- Завтра поеду в полицию. - Сказал я. - Там ещё раз следователю описывать вчерашнее. Сегодня, честно говоря, так не хочется никуда, настроение фиговое.

- Как к тебе вообще залезли? У тебя же дверь такая мощная?

- Менты говорят через окно, с крыши. Хотя замок тоже вскрыть пытались, не получилось. Пришлось залезть через кухню или балкон и открыть дверь изнутри.

- Домушники. - утвердительно сказала Настя.

- Зинка пусть лучше так и думает. - сказал я. - А мне сдаётся, что это по её душу копают.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что весь дом перерыли, но ничего ценного не тронули. Ни ноут, ни комп, ни камеры. Ничего из вещей не украдено. Ну а деньги у меня и так все на счетах, дома не храню наличку.

- Думаешь что-то искали?

- Думаю, да… В общем, путь Зина и не думает с ним встречаться. Нам её профессор говорил, что он опасен. Похоже, действительно опасен.

Вечером я подвёз Максима до дома и поблагодарил за всё.

- Может всё-таки у меня останешься? - опять предложил Макс. - Алёна будет рада, она сто лет тебя не видела!

- Спасибо, Макс, но я пожалуй к себе. Мне ещё вещи разгребать, а это небыстро.

- Возьми хоть пистолет. - Макс попытался положить свой наградной «макаров» ко мне в бардачок. - Мало ли что, пригодится!

Я прикрыл крышку бардачка, не дав ему это сделать:

- Спасибо, но я думаю, всё обойдётся.

Часть 1. Глава 7. Не обошлось.

На следующий день меня разбудил звонок будильника в телефоне. Я взял с тумбочки мобильный и отключил сигнал. Надо было вставать. Скоро топать к следователю. Солнце уже было высоко и просвечивало сквозь шторы. Встав, я направился в душ, переступая через ещё не собранные вещи на полу. Вчера пока полиция всё осмотрела осталось уже мало времени, да и настроения не было, хотелось спать, и большую часть вещей в доме собрать я так и не успел.

Одевшись, я понял, что нет желания завтракать. Желания ехать к следователю тоже не было, однако нужно. Я надел свой самый дорогой костюм, который обычно одеваю на заседания совета директоров — в этом бардаке он был единственным не слишком измятым. Выйдя на лестничную клетку, я услышал что кто-то ходит на верхних этажах. Я аккуратно подошёл к перилам и попытался посмотреть наверх между лестничными пролётами. Разглядеть удалось только бок человека в чём-то синем.

Я зашёл на кухню, взял нож, спрятал его за пазуху и тихо начал подниматься наверх, держа руку с ножом наготове под расстёгнутым пиджаком. Поднявшись, я увидел открытую шахту лифта и торчащую оттуда спину ремонтника в синем комбинезоне, и сразу успокоился.

- Что, скоро лифт починят? - спросил я.

- Да не факт, вот ждём запчасть. - выглянул из шахты худощавый мужчина лет сорока пяти с густыми усами. - Представляете, тут какие-то вандалы вскрыли замок, проникли в шахту и испортили всё оборудование!

- Вот уроды. - сказал я, подумав, что это всё может быть связано со вчерашним. - Как только таких земля носит…

Я оставил нож дома, закрыл дверь на ключ и стал спускаться вниз по лестничной клетке. Судя по звукам, внизу тоже кто-то спускался, но после лифтёра я решил не впадать в излишнюю паранойю — мало ли, соседи.

Спустившись на первый этаж, я обнаружил, что там не горит свет. Подходя к подъездной двери, я стал нащупывать выключатель у стены, чтобы осветить этаж. Нащупав, я включил его и потянулся машинально к кнопке открытия двери. В этот момент боковым зрением я заметил какое-то движение позади, но оглянуться уже не успел. Последовал удар по затылку тяжёлым тупым предметом. Моя голова полетела в направлении металлической подъездной двери, и второй удар пришёлся лбом об дверь. Память и сознание провалились в черноту…

Я услышал рингтон своего сотового. Прислушиваясь к окружающему пространству, я пытался определить, откуда исходит звук. Внезапно чья-то рука начала шарить по карману моего пиджака. Звук усилился — видимо, телефон достали. Как только звуковая волна из динамиков ударила мне в уши, я почувствовал сильную колющую боль в голове. Моё лицо сморщилось а из пересохшего горла вырвался хрип.

- Смотри, очнулся. - сказал грубый бас впереди меня.

Мелодия телефона перестала играть.

- Неизвестный номер какой-то. Берём? - спросил другой, шепелявый голос.

- Бери! - подтвердил бас.

- Алё! - шепелявый включил на громкую связь.

- Следователь Гиряев, у нас с вами встреча. - послышалось в трубке. - Константин, вы опаздываете!

Послышался смех и звук выключения телефона.

- Следователь! - смеялся шепелявый. - Ща влипнем.

- Да выкинь ты эту трубу нафиг! - сказал бас.

- Точно. - я услышал звук стеклоподъёмника.

- Эй! - попытался крикнуть я, но из уст опять вырвался невнятный хрип.

Я попытался открыть глаза и обнаружил, что на голове моей надет мешок из какой-то тёмной и не слишком плотной ткани. Через просветы в ткани в глаза били неяркие белые точки света. Однако даже от них глазам было больно, и резь проникала глубоко в черепную коробку. Голова ужасно болела. Вдалеке я услышал шум улицы, гул транспорта и звук какого-то падающего предмета. Стеклоподъёмник вновь заработал и шум улицы стал постепенно уходить.

- Поехали! - скомандовал шепелявый. - Будем батьке нашего клоуна показывать.

Я почувствовал как моё тело резко вдавило в кресло, и понял, что нахожусь в автомобиле. До сознания донеслись звуки гудящего двигателя. Положение тела было полулежачим, На плечо давил твёрдый пластик, а голова упиралась в холодное стекло автомобильной двери. Руки были за спиной и очень болели. Так же я чувствовал, что они онемели. Похоже, что их туго связали верёвкой. Шея была наклонена, говорить было неудобно. Собравшись с силами, я попытался сесть прямо. Получилось только с десятой попытки, когда машина въезжала в какой-то крутой поворот, и центробежные силы сами оттолкнули меня от двери и подняли вверх. Правда, пришлось приложить много усилий, чтобы не скатиться в другую крайность — не упасть, ударившись головой о противоположную дверь. Это с трудом удалось.

- Вы кто такие? - собравшись с силами, промычал я. Каждое слово давалось с большим трудом и отдавало головной болью в череп.

- О! Ты смотри! Заговорил. - сказал бас и засмеялся.

- Здорова, сверхчеловек хренов! - прошипел картавый. - Час расплаты близок!

Я попытался сказать, что я не понимаю их, и что, вероятно, они меня с кем-то перепутали, но понял, что слова даются с трудом, и полностью выговорить фразу не получится. Тем временем автомобиль въехал на какую-то грунтовку и меня стало трясти.

- Может сами устроим допрос? - усмехнулся бас. - Вместо следователя?

- Ты думаешь расколется? - голос шепелявого был слышен чётче, он явно повернул голову в мою сторону.

- Не расколется, — грубо сказал бас, - я помогу!

Через несколько секунд паузы последовал вопрос шепелявого:

- Слышь, полубог, что ты знаешь об Атлантиде?

В моей голове замелькали мысли о бизнесе. Неужели Зина действительно не при чём, а кто-то копает под мою фирму? Только одного я не мог понять: что за ублюдки действуют в наше время методами девяностых? Однако серьёзных махинаций, за которые можно зацепиться, в нашей конторе не было, можно было говорить открыто что мы честная фирма и придраться будет не к чему. Потому я ответил:

- Всё. - пересохшее горло сделало мой голос таким же шепелявым. - Я там… Главный…

Впереди послышался смех.

- Прикинь! Он у них ещё и большая шишка! - сказал бас.

- Ништяк, во батька рад будет! - смеялся в ответ шепелявый.

Я подумал, что раз эти два дебила даже не знают, кого похищают, то они всего лишь исполнители. Немудрено. Только кто же мог тогда меня «заказать»? И зачем?

- Слышь, ты чё, реально крупная шишка? - дышал мне чуть ли не в лицо шепелявый, и до носа доносился его ужасный запах изо рта.

- Да. - прошипел я в ответ. Выдавить из себя большее не хватило сил.

- Слышь, расскажешь нам об Атлантиде? - опять спросил шепелявый. - Только не ври, гад!

- Да. - опять выдавил я из себя.

Впереди посмеялись. Машина остановилась, спереди послышался бас водителя:

- Приехали.

Довольно сильные хлопки передних дверей вонзились в мой мозг сотнями больных игл, и я поморщился. На какое-то время они меня оглушили, и я даже не услышал, как открылась задняя дверь, и чьи-то здоровенные ручища потащили меня небрежно из машины. Я запнулся о порог автомобиля и ноги слетели вниз, пролетев до земли сантиметров тридцать. Скорее всего, это был автомобиль с высокой подвеской — газель или внедорожник. Ноги плюхнулись в грязь и я почувствовал, как влага заполняет ботинки. Определённо недюжинной силы здоровяк тащил меня за одно плечо куда-то вверх по ступенькам, сзади кто-то другой захлопнул так же сильно дверь авто. Возле меня послышались шаги, идущий пробежал вперёд и обменялся парой фраз с кем-то, после чего послышался скрип отпирающейся двери.

Потом некто подхватил меня под второе плечо, и, натужено кряхтя, поволок вместе со здоровяком. До моих ушей донёсся звук из помещения. Это были какие-то странные песнопения низким голосом, наподобие тибетских мантр. Они прекрасно резонировали в помещении, словно всё помещение состояло из звука. Я не мог различить слова, но они повторялись по кругу каждый раз:

-Ом хи миннатруда, Химинна труга. Ом химинна труда, Химинна труга.

До носа донеслась жуткая вонь ладана и каких-то благовоний. Ноги снова запнулись о какую-то преграду и я попытался встать, однако не было сил. Теперь я чувствовал, что меня волокли по какому-то ровному твёрдому покрытию наподобие мрамора. Голоса мантропоющих приближались, и вот уже я оказался в центре этой церемонии: и справа и слева пелось что-то непонятное:

- Ом гхи минна труда. Гхи минна труга. Ом гхиминна труга. Гхи минна труга.

Меня дотащили и бросили. Я упал на твёрдую поверхность, еле успев повернуть голову вбок, чтобы не разбить себе нос. Ударился лбом и левым виском. Лоб справа уже болел от удара о подъездную дверь.

Впереди меня кто-то разговаривал. Послышался чей-то низкий прокуренный голос:

- Братья!

Пение мантр мгновенно прекратилось.

- Братья, оставьте нас пожалуйста. Продолжим церемонию вечером.

Вокруг меня послышались шорохи и звуки встающих людей. Пару раз хрустнули чьи-то суставы, послышался топот ног, одетых, судя по всему, в резиновые пляжные и в тканевые домашние тапочки. Когда вся эта группа людей скрывалась где-то в районе двери, через которую меня затащили, я услышал тот же прокуренный голос.

- Вы зачем его сюда притащили? Не могли подождать конца церемонии?

В ответ было только молчание.

- Вы зачем его вообще притащили? Я же девушку просил!

- Да не было девки, отец! - послышался уже знакомый бас. - Мы этого и взяли, он нас к ней приведёт.

- Да вы идиоты! - сказал хриплый «отец». - Вы её только спугнули! А теперь назовите мне хоть одну причину, чтобы я не застрелил вас на месте!

- Отец, мы кое-что о нём узнали! - с другой стороны послышался голос шепелявого. - Ты будешь очень доволен, отец.

- И что же поможет тебе не распрощаться с жизнью? - спросил уже спокойно голос с хрипотцой.

- Он из атлантов!

- Откуда тебе известно?

- Мы его по дороге допросили, скажи, Валуй?! - говорил шепелявый.

- Да, отец - сказал бас. - Он у них там крупная шишка.

- Да вы не идиоты, вы просто самоубийцы! - негодовал «отец» - Вы зачем меня так подставляете?

- Но отец… - шепелявый был сразу же прерван.

- Да вы не представляете, с какой вы силой связались! - не унимался «отец». - Они же землю перероют, но вас найдут! Поднять его!

Кто-то спешно поднял меня за плечо и потянул вверх. Я встал только с третьей попытке, попутно слушая как «отец» отчитывает нерадивых «сыновей»:

- Да вы знаете, что они мне сделают, когда узнают? Что они всем нам сделают? Что будет с нашей общиной? Придурки, да вы же всех нас подставили!

Его голос резонировал в помещении и эхо прокатывалось по пространству аж несколько раз. Кто-то уцепился за мешок на моей голове, при этом захватив в кулак и волосы, и слева послышался голос шепелявого:

- Отец, вы даже не взгляните?

- Нет! - тут же остановил его «отец». - Не хватало мне чтоб он ещё и увидел всё!

- Простите, отец. - рука шепелявого отпустила мешок.

- Быстро увезите его отсюда!

- Куда?! - удивлённо спросил бас, держащий меня под руку справа.

- Куда угодно, идиот! Вы с ним всё равно долго не проживёте!

- То есть? - не понял здоровяк.

- Избавьтесь от него! - прохрипел прокуренный голос. - Так, чтобы никто ничего не нашёл! Нет тела — нет дела! Действуйте!

Меня взяли под обе руки, развернули и потащили назад. На этот раз я шёл, спотыкаясь, но не падая. За спиной я слышал наставления «отца»:

- Только чтобы никто ничего не заподозрил! Чтобы никаких следов, поняли!

Я понял, что мне конец. Кинув меня в машину, двое бандитов рванули вперёд. Я сел, перевёл дыхание и заговорил:

- Знаете, мы можем договориться…

Меня прервал несильный удар в солнечное сплетение, больше боли доставивший повреждённой голове.

- Ты поговори у меня ещё! - узнал я шепелявого по вони изо рта.

- Давай я его огрею! - сказал бас, и машина притормозила.

- Эй! - только успел сказать я, как тут же получил увесистый боксёрский удар в область левого глаза. От удара я повалился вбок на сиденье, едва задев головой ручку боковой двери. «А салон-то просторный» - подумал я, понимая, что сопротивление бесполезно.

К сожалению, я не отключился. Несмотря на то, что я лежал на мягком кожаном сидении, теперь каждая кочка отдавалась в моей голове болью. Чем выше кочка, тем сильнее боль. Подняться не было сил. Не было их даже для того, чтобы просто пошевелиться. В ушах звенело, а в салоне же был слышен длинный монолог шепелявого:

- Да хрена с два я его просто так похороню! - говорил он. - Это ж наш счастливый билет! Валуй, давай его обменяем на камень! Только представь: мы отдаём этого чурбана атлантам, берём у них камень и всё! И мы сами можем рулить всё общиной!

Со стороны водителя доносилось хихиканье здоровяка.

- Да я его с землёй сравняю! - не унимался шепелявый. - Мы сравняем! А то будет нам указывать что делать, что не делать. Ты слышал, Валуй, он нас сегодня убить грозился!

- Да мне этот старый хрыч уже вот здесь!

- Во-во! Короче, план такой. Меняем этого утырка на камень, берём батьку, выпытываем у него, как пользоваться камнем. - шепелявый засмеялся. - Будет допрос с пристрастием!

- Ох и посчитаю я рёбра этому уроду! - отозвался Валуй.

- Потом везём его в лес и самого закапываем!

- Слышь, а ты откуда знаешь, как с ними связываться? - спросил бас.

- С ними прямой связи нет. Есть человек, который на них работает. Он нас и выведет. Щас…

Через несколько мгновений шепелявый уже общался с кем-то по телефону.

- Здорова, служба! Как дела с высшей расой? Почему спрашиваю? Потому что у нас с валуем тут в заложниках один. А мне плевать что будет! Короче, мы хотим камень. Какой у бати есть, такой и нам нужен. И чтобы работал, мы всё проверим! Встретимся в нашем месте. Нет, которое в лесу за городом. Приезжай с камнем а то закопаем его! А кто сможет? Он тоже один из них? Скажи ему чтобы без оружия и без шуток. А то их друг получит пулю в лоб. Всё, мы там скоро будем, выезжайте…

Я сидел связанный на заднем сидении возле открытой двери. Рядом курили здоровяк и шепелявый.

- Ну где этот утырок? Уже полчаса его ждём! - негодовал шепелявый. - Может они нас кинуть решили?

- Кинут — отвечал бас — этот долго не проживёт.

- О, едет! - тревожно сказал шепелявый, и скомандовал: - Тащим!

Меня снова взяли под руку и выволокли из машины. Пройдя несколько метров я получил удар сзади по ногам и упал на колени. Один из похитителей стоял за мной, поддерживая мою спину, периодически спина ощущала твёрдый металл его пистолета. Под ногами был свежий снег. Секунд двадцать я слушал звук приближающегося автомобиля. Колени уже замёрзли, когда авто остановилось впереди и послышался звук захлопывающейся двери.

- Господа, у нас не принято так грубо вымогать запретные вещи! - услышал я впереди приятный голос мужчины.

- У вас не принято, а у нас можно! - прозвучал неподалёку голос шепелявого.

- Вы хотели камень? - спросил подъехавший. - Он у меня. Отпустите его.

- Покажи как работает! - крикнул шепелявый.

В воздухе послышались странные квакающе-шипящие звуки. Шепелявый посмеялся.

- Убедился? - спросил приятный голос.

- Да! Обмен!

Я почувствовал, как к моему затылку приставили пистолет. Руку здоровяк положил на моё плечо и отошёл чуть назад.

Впереди послышался ехидный голос шепелявого:

- Всегда рады сотрудничеству!

- Идите уже! - сказал приехавший мужчина.

Меня отпустили, но спиной я чувствовал, что ещё на мушке. Послышался хруст снега под ногами удаляющихся вымогателей. Затем двери машины захлопнулись, включился двигатель и автомобиль проехал мимо меня, уезжая куда-то вдаль.

- Эх, разозлили вы меня. - послышался голос приближающегося человека. - Ой, разозлили.

С моей головы стянули мешок и свет ударил мне в глаза с такой силой, что я сщурился, так и не разглядев подошедшего.

- Так я и знал, развели… - прошептал мужчина и обратился ко мне: - Ты ещё кто такой?

- Да я тут случайно… - вырвалось у меня из уст.

- Ну ничего, ребята, я вас сейчас тоже разведу. - сказал мужчина, оборачиваясь на удаляющийся автомобиль. - Вычислитель-то у меня.

Он достал из кармана чёрный камень и покрутил в руках. Это было единственное, что я успел отчётливо разглядеть, стоя на коленях — камушек был недалеко от меня, как раз на уровне лица. Машина быстро поднималась по едва видным в снегу колеям просёлочной дороги, тянущейся по заснеженному пригорку вдалеке, уже более чем в полукилометре отсюда. Это был действительно джип. Чёрного цвета. Вот-вот он должен был заехать с поляны в лес, который был вокруг. Мужчина, недолго думая, пару раз нажал на чёрный камень пальцем и автомобиль мгновенно превратился в светящийся шар взрыва. Взрыв был такой силы, что некоторые находившиеся рядом деревья повырывало с корнем и швырнуло в стороны. Шар взрыва напоминал облако плазмы. Под машиной образовалась воронка и вместо белого снега на значительной части поляны теперь лежала чёрная, а далее от эпицентра серая земля.

- Вот так играть с огнём, дети… - проговорил мужчина и повернулся ко мне. Он достал откуда-то нож и покрутил перед моим лицом. - Случайно, значит? Ну живи…

Он подошёл за спину и разрезал ножом туго спутавшие мои руки верёвки. Я вскрикнул от боли — затёкшие руки кололо сотнями мелких игл от любого движения. Я посмотрел на них, и увидел что они покраснели и затекли.

- Ладно, дальше ты сам. - сказал мужчина, удаляясь.

- Вы кто? - спросил я, пытаясь разглядеть незнакомца.

Но мужчина, так и не ответив, сел в автомобиль (это был какой-то седан премиум класса), развернулся и уехал. Увидеть номера мне, ослеплённому лучами солнца, конечно же, не удалось. Я остался один среди леса, так и не узнав имени своего спасителя.

Часть 1. Глава 8. Центр.

-Чем вы докажете, что камень ваш? - спросил вкрадчиво офицер у стоявшего посреди комнаты человека в шинели.

Человек этот был крайне высокого роста — два с лишним метра. Он был плечист и подтянут, что при его росте придавало ему даже чересчур внушительный вид. И весь этот вид подчёркивала чёрная шинель без каких-либо нашивок и знаков отличия, по которой невозможно было определить ни рода войск, ни каких-либо ещё особых примет незнакомца. Его тёмно-серые усы намекали на то, что возраста он уже далеко не юного, а стало быть мог бы дослужиться и до высоких офицерских чинов. Однако никто из пятерых присутствующих не мог по виду гостя сказать точно, до каких именно. Было в этом человеке что-то такое, что заставляло его если не бояться, то опасаться.

- Смотрите. - сказал мужчина в шинели и достал из кармана небольшой серый предмет с полукруглым дном и плоским верхом размером чуть больше перепелиного яйца. - Сей чехол изготовлен был специально под этот брильянт. Он идеально лежит. Сейчас я вам с готовностью это продемонстрирую.

Офицер протянул мужчине бриллиант, огранённый в форме правильного тетраэдра. Мужчина взял в руку камень и вставил его в прорезь, которая была точь-в-точь под этот камень. Он продемонстрировал это всем пятерым военным, присутствующим помимо него в зале.

Несмотря на плохое освещение — большой зал освещался всего двумя подсвечниками в три свечи каждый, стоящими на противоположных стенах справа и слева поодаль от высокого незнакомца, - в полумраке зимнего вечера все присутствующие смогли разглядеть, как бриллиант ложиться в серую круглую коробочку, как в оправу.

- И правда идеально лежит. - сказал военный в дальнем углу комнаты. - Даже отсюда видно.

- И только ради него вы всё это затеяли? - спросил офицер.

- Да, он дорог мне как память. - произнёс мужчина в шинели, по всей видимости, хозяин камня. - Семейная реликвия, видите ли.

- Значит не зря порылись тут! - усмехнулся военный в дальнем углу. - Мы долго искали.

- Смею вас заверить, это действительно моё. - человек в чёрном достал верхнюю крышку коробочки с аналогичной прорезью под камень, и накрыл ею сверху всю конструкцию, плотно зажав в ладонях и добавив: - Знали бы вы, как я вам благодарен!

Мужчина демонстративно поцеловал зажатый в ладонях предмет. Почти никто из присутствующих не заметил маленькой странности. В момент, когда мужчина произносил свои слова, он слегка надавил на круглую коробочку и она с небольшим щелчком захлопнулась у него в ладонях. Помимо щелчка в зале разнёсся ещё один еле слышный пронзительный, словно писк комара, звук, и кончик большого пальца мужчины слегка моргнул каким-то фиолетовым светом, исходящим, вероятнее всего, из той самой коробочки. Лишь один из присутствовавших в зале — молодой поручик Ефремов, - смог обратить внимание на странные звуки и свечение, так как пристально смотрел на мужчину в чёрной шинели. Он заметно насторожился и слегка отклонился в кресле назад, за спину сидящего перед ним офицера, внимательно осматривая одним глазом странного господина.

- Берите во благо. - сказал офицер.

Мужчина расстегнул шинель и положил камень во внутренний карман. Застёгивая шинель он произнёс, бросив взгляд на хаотично разбросанные по столу драгоценности:

- А про наш уговор я буду помнить. Верьте мне.

- Хорошо, господин Вей. Мы вам охотно верим. - произнёс поручик Ефремов, исступлённо пялясь на стол с золотом и бриллиантами.

Офицер удивлённо обернулся на поручика. Тут же на него посмотрели остальные собравшиеся военные.

Незнакомец изменился в лице.

- Вы меня знаете? - спросил он настороженно. - Но откуда?

- Да, мы с Михаилом Петровичем немного наслышаны о вас. - объяснил тот, посмотрев на офицера.

- Видите ли, мне довелось присутствовать года два назад на балу у княжны Анны Епифанцевой. - начал офицер, словно оправдываясь. - Я вас там видел. Нет, сегодня я бы едва ли узнал вас, у меня плохая память на лица. А вот на имена великолепная. Я вспомнил вас скорее по манерам, тону говора. Я ещё не встречал людей с таким акцентом. Вы, верно, не из наших мест. На балу я видел точно вас, не могу ошибиться. Так что право, прошу нижайшего извинения за сей конфуз, теперь я ручаюсь, что вы есть настоящий дворянин, и что реликвия сия по праву ваша.

- Что ж, сударь, вы меня раскрыли. - произнёс человек в шинели, - Очень жаль.

- Я извиняюсь, что нарушил вашу приватность. - начал поручик. - Но будьте уверены, здесь собрались честные люди, всё происходящее внутри этого особняка останется в его стенах. Это и в ваших, и в наших интересах.

Офицер посмотрел на него, как на идиота, но тут же обернулся к стоявшему посреди зала высокому мужчине. Самый старший из собравшихся, бывалый вояка лет шестидесяти в чёрном мундире нижних офицерских чинов, дабы сгладить растущее напряжение, поспешил присоединиться к заверениям, произнеся уверенно и твёрдо, как отрезав:

- Мы — могила!

- Да, братцы, что вы могила я уже вижу. - сказал высокий, осматривая собравшихся, — Вот только могила братская.

В зале повисла пауза. Незнакомец снова достал из внутреннего кармана камень в чехле.

- Это что, шантаж? - не понял стоявший у стены солдат.

- Неслыханная наглость! - воскликнул офицер. - И вы смеете нас стращать?

- Господин, как вас там, Вий? - серьёзно заговорил мужчина в папахе, сидящий с другого края стола. - Если вы будете много разговаривать, то камня не получите. Да и потом, за такие слова я могу вызвать вас на дуэль, уж поверьте мне.

- Не придётся. - произнёс незнакомец, и отойдя на полшага протянул перед собой в правой руке серое «яйцо» чехла. Держа его всеми пальцами руки, он мягко постучал дважды большим пальцем по предмету и тут же в воздухе перед ним повисли лучи тусклого фиолетового свечения, образующие странные невиданные фигуры и слегка освещающие пространство...

Полуторачасовое похищение, едва не стоившее мне жизни, закончилось весьма печально для моих похитителей. Жизнь таки оборвалась, но не моя. Проходя мимо дымящейся воронки я подумал, что так и не узнаю никогда, как выглядели эти двое. Впрочем, есть у меня серьёзное подозрение, что это их мы с Зиной видели на лестничной клетке. Может когда-нибудь я что-нибудь узнаю про здоровяка по кличке Валуй, так сильно ударившего меня в лицо, что вздувшийся синяк под глазом и опухшая бровь теперь не дают возможности смотреть этим глазом на мир, сузив всю картину мира, получаемую этим глазом, до небольшой щели видимого пространства.

Проходя по воронке, я удивлялся тому, что от автомобиля ничего не осталось. Причём в прямом смысле ничего: ни корпуса, ни малейшей детали! Никаких останков тел, конечно же, тоже не было. «Что это было?» - никак не мог понять я. - «Термобарический боеприпас? Но он не мог дать такого эффекта на открытой местности...» В итоге подумав про себя, что разгадать этот ребус с больной головой мне не суждено, я побрёл далее по грязной колее. Должна же в конце концов эта дорога куда-то вывести.

Ноги были ватные, затёкшие руки кололи током, голова просто раскалывалась. Внезапно рано выпавший в подмосковье снежок, конечно же, таял. Солнце немного грело, пробиваясь сквозь деревья. Я пытался согреться ходьбой, однако чем дальше я шёл по размокшей чёрной колее, тем больше грелось тело и мёрзли ноги. По снегу идти было слишком холодно, периодически, когда я видел в лесу пни или камни, на которые можно было присесть, я садился и массировал замерзающие ноги. Разогреть тело бегом или упражнениями из-за боли в голове было нереально, потому дорога по снежному лесу была сплошной мукой. Но через пару-тройку километров дорога вывела меня к трассе, звук которой был отчётливо слышен едва ли не с начала пути.

Через некоторое время трассу было уже видно через редкие берёзы и сосны. Просёлочная дорога шла параллельно трассе достаточно далеко, и я решил свернуть с неё, пока не отморозил себе ноги. Теперь к трассе нужно было спуститься с заснеженного пригорка. В километре-двух справа виделась транспортная развязка - классический «клевер» с четырьмя лепестками и мостом. Спускаясь вниз я подумал, что круг замкнулся: там, на Урале, я подобрал Зину, спускающуюся с подобного пригорка к трассе. Теперь, напрочь замёрзший, к трассе спускаюсь я. Я, конечно, удивлюсь, если меня подберёт Зина, и особенно, если она будет за рулём моего белого «БМВ». Снег всё время сыпался в мои кожаные туфли, не предназначенные для подобных похождений, зато он счистил с них грязь просёлочной дороги и они блестели, чего не скажешь о запачканных в грязи по колено штанинах, грязь на которых уже успела засохнуть с тех пор, когда меня тащили к «батьке».

Пройдя отрезок до трассы я наконец легко вздохнул. Я начал пытаться голосовать ещё до того, как перелез через металлическое ограждение, отделявшее трассу от обочины. И, пройдя по обочине десяток метров, так ничего не добившись, я влез на ограждение. Однако сил, чтобы его преодолеть, не оказалось. Я спустился обратно и прибег к другому тактическому приёму: пролез под ограждением, изрядно запачкав свой костюм о серую дорожную пыль, в этот период года ещё и мокрую. Теперь я, вероятно, выглядел как последний бомж, выбравшийся по пьяне на трассу. Силы покидали меня. Я решил ничего не делать. В конце концов, поток машин большой, кто-то наверняка заметит меня и вызовет скорую. Я присел, оперевшись о ограждение трассы, подтянул под себя колени, положил на них руки, одну вытянул в сторону, подняв большой палец, и моя голова упала на руки. Несколько раз я засыпал и снова просыпался от звука проносящихся фур. Через некоторое время меня разбудил женский голос:

- Что с вами?

Я поднял голову, пытаясь разглядеть незнакомку. Всё, что запомнил — каштанового цвета волосы, свисавшие передо мной, затеняя лицо девушки.

- Вставайте, отвезу вас в больницу.

Меня потащили за руку вверх. Я приложил большие усилия, чтобы подняться. Девушка обхватила меня за талию, положив руку себе на плечо, и довела до раскрытой двери своего красного авто, остановившегося рядом. Я плюхнулся на переднее пассажирское сиденье, на котором уже были постелены большие продуктовые пакеты из супермаркета. Девушка помогла мне закинуть в машину вторую ногу, оказавшуюся за бортом, и захлопнула дверь. Это была какая-то французская малолитражка, скорее всего рено или пежо. Сев на место водителя, девушка сняла машину с ручника и включила заднюю передачу. Я увидел в зеркале заднего вида заблаговременно поставленный позади в сотне метров аварийный знак и большого размера канистру, видимо, чтобы было видно издали.

Подъехав к ним, девушка закинула вещи в багажник, села в машину, отключила «аварийку» и мы тронулись вперёд.

- Как вы? - спросила она.

- Плохо. - прошептал я, чувствуя, что засыпаю опять. И моё сознание провалилось в мягкую зыбкую мглу.

Очнулся я уже в больнице. Голова была перебинтована, на руках какие-то датчики, игла капельницы в вене правой руки… В палате было тепло и сухо, белые стены и потолок были чисты, словно их возвели минуту назад.

Повернув голову на бок чтобы осмотреться, я с радостью обнаружил, что не чувствую боли в голове. Впрочем, чудес от современной медицины ждать не стоит, мне наверняка вкололи какое-то мощное обезболивающее. Я увидел, что за стеклянными дверями, в коридоре, смеются Зина с Настей, а перед ними стоит мой зам в чёрном пиджаке и рассказывает им что-то, активно жестикулируя. Немного напрягшись, я согнул левую руку в локте, помахав им запястьем. Увидев это, Настя показала на меня пальцем, и все трое влетели в палату.

- Ну привет, Джеймс Бонд! - улыбалась мне Настя, обнимая.

- С возвращением, мужик! - бодро приветствовал мой заместитель, похлопав по плечу.

- Как ты? - спросила Зина, положив руки на мою левую руку.

За ними в палату зашла медсестра. Посмотрев на меня, она спросила:

- Как вы себя чувствуете?

- Голова не болит, хотя ужасно болела. - ко мне вернулась нормальная речь. - Вы мне обезболивающего вкололи?

- Да, но без резких движений, у вас серьёзное сотрясение и ушибы, уйдёт пара недель на восстановление.

- Мне тут две недели лежать? - хотел было возмутиться я.

- Нет, полежите три-четыре дня, остальное дома. - успокоила медсестра. - Только с соблюдением постельного режима!

Осмотрев собравшихся, она дала указания:

- Капельницу не трогать, больного не поднимать, проследите чтобы он сильно не напрягался, смеяться ему сейчас тоже не желательно.

Я проводил взглядом уходящую из палаты медсестру. На выходе с ней заговорила другая, проходящая мимо, я расслышал её вопрос:

- Как там Джеймс Бонд?

Я повернулся к ребятам и спросил:

- Да какого они все меня Джеймсом Бондом называют?

- Они и нам эту историю рассказали. - начала Настя. - Тебя сюда вчера привезли в костюме…

- Вчера? - перебил я. - Так я сутки провалялся что ли?

- Ну почти. - сказал мой заместитель. - Мы только сегодня узнали, что ты здесь. Сразу вот приехал с Павлом. Но Паше по работе надо, а я остался дожидаться, врачи сказали что ты скоро проснёшься.

- А мы с Настей вчера все больницы вечером обзвонили. - сказала Зина. - Тут не знали, что это ты, мы приехали и опознали.

- Это плохо. - вслух подумал я. - Значит, у меня при себе ни телефона, ни кошелька.

Я подумал, что мой кошелёк забрали двое бандитов, стало быть, всё его содержимое уже превратилось в дым. А ведь там была визитка того человека, который, по словам профессора, должен мне помочь.

- Что стряслось-то? - спросил заместитель. - Избили и ограбили?

- И квартиру тоже… - пробормотал я.

- Сочувствую. - сказал он. - Ничего, мы подключим связи в МВД, их найдут и накажут по всей строгости!

Я вспомнил воронку от взрыва и подумал, что в деле оперативников по моей квартире, скорее всего, намечается очередной «глухарь». Но переключившись на интересующую меня тему, я спросил Настю:

- Так почему Бонд?

- Тебя сюда привезли в дорогом костюме и со следами побоев. Поэтому медсёстры так и прозвали тебя.

- Логично. - сказал я, подумав, что мне бы тоже пришло такое в голову, увидь я себя вчерашнего со стороны. - А кто привёз?

- Медсёстры говорят, что какая-то девушка подобрала тебя на трассе. - вспомнил мой заместитель - Контактов не оставила.

- Скоро к тебе Максим с Алёнкой приедут. - сказала Настя. - Ему опера звонили когда тебя не могли найти. А потом узнали что ты здесь и ему сообщили.

Вечер я провёл с друзьями и подношениями в виде свежих фруктов, йогуртов, соков. На удивление было весело. Словно мой мозг решил выделить все возможные гормоны радости сразу. Видимо организм начал радоваться той жизни, которую едва не потерял. Человеку свойственно не ценить то, что он имеет, а относиться ко всему, как к само собой разумеющейся «бытовухе». Потому радоваться жизни и ценить её многие начинают только в случае, если едва её не лишились. Просто так ценить каждый миг — непозволительная роскошь в мире, где нужно бежать зарабатывать деньги...

На следующее утро мой следователь приехал ко мне сам. Заодно вернул мне телефон, правда, с трещиной на экране, - удалось запеленговать, благо от удара он не отключился. Пришлось рассказать мою историю, слегка сгладив некоторые моменты. Не хватало мне ещё психиатрического обследования, если расскажу как есть. Так про странные мантры я ничего не упомянул, хотя они очень даже хорошо въелись в моё сознание. Про взрыв тоже ничего не сказал — не поверят ведь. Ну и про то, что меня называли «атлантом», пытались торговаться… Короче, почти ничего, из того, что было, сказать по правде, я не «вспомнил». Сказал что меня просто отвезли и бросили в лесу, и что выходя на трассу я слышал где-то вдалеке какой-то грохот, похожий на взрыв. Назвал особые приметы нападавших, включив в них и описание внешнего вида тех двоих, что стояли на лестничной клетке. Всё равно не найдут уже.

Через сутки моего пребывания в палате, я начал ходить. Ещё через сутки стал задумываться о выписке. Отпускать меня соглашались, только при условии, что я возьму больничный. Мой заместитель заверил, что такой отпуск он обеспечит. А мне почему-то после всего произошедшего ничуть не хотелось возвращаться в свою разгромленную квартиру.

Зине я сказал быстрее искать профессора. И в мой последний день пребывания в клинке Андрей Васильевич, в песочном пиджачке и с аккуратно уложенными волосами, вошёл ко мне в сопровождении двух представительниц прекрасного пола. Правда, после этого, вежливо попросив одну из них, Настю, оставить нас втроём, рассказал важную для нас с Зиной информацию.

- Вас, молодой человек, как мне сказали ваши спутницы, выписывают? - спросил меня профессор, начиная разговор.

- Сегодня вечером. - бодро доложил я.

- Что думаете делать?

- Даже не знаю. Домой мне не хочется пока. - признался я. - А снимать другую квартиру когда есть своя как-то тоже не хочется.

- Вот что, молодые люди! - обратился профессор к нам с Зиной. - Я вас сегодня же отвожу в центр стратегических исследований. Вам там ответят на все вопросы.

- Это хорошо, но ему нужно на больничный. - беспокоилась обо мне Зина.

- Ничего страшного, у них есть гостевые номера на территории. У них можно отдохнуть. Вам бы, Зиночка, это тоже не помешало.

- А Настю можно с собой позвать? - спросила комсомолка Терентьева.

- Нет. - отрезал профессор. - Ей вообще пока лучше рядом с вами не светиться. Я же говорю, дело серьёзное, все, кто с вами контактирует, в зоне риска.

- В зоне риска? - удивилась Зина.

- Да, возможно, что за ними придут.

- Кто придёт? - возмутился я. - У нас же не тридцать седьмой!

- Молодой человек, в нашем мире ежедневно пропадает без вести несколько тысяч человек. Девяноста пять процентов из них после этого всё же находятся, но если вы не хотите попасть в оставшиеся пять процентов, то я бы рекомендовал вам довериться мне.

Я вспомнил то, что осталось от джипа похитителей, и понял, что три дня назад статистика исчезновений в нашей стране пополнилась как минимум двумя гражданами.

- Ну как так? - в этот раз возмутилась Зина. - Есть же милиция, есть правосудие. Кто-то же должен нас защитить!

- От этих людей есть только одна защита — сказал Терентьев. - И я вам её предоставлю. Уже сегодня вечером.

Пришлось довериться старику. Зина ушла сообщить Насте обо всей серьёзности происходящего с нами, чтобы та была аккуратнее и лишнего не говорила. Впрочем, Настя — человек понятливый, ей не обязательно объяснять такие вещи. Терентьеву же я рассказал всю свою историю от начала нашего знакомства с Зиной и кончая взрывом в лесу. Последнее его немного заинтересовало, и он сказал, что знает, что за человек меня спас. На вопрос об «атлантах» он уклончиво сказал лишь что «Настоящие атланты — вовсе не то, что мы знаем по мифам и легендам», а подробности я узнаю в «центре».

Собрав все свои вещи, я вышел из больницы. На крыльце здания мы попрощались с Настей и двинулись к машине профессора. Он водил на удивление бодро для своих лет, и через сорок минут мы оказались у въезда на охраняемую территорию. Профессор достал электронный пропуск размером с пластиковую карту и просунул в автомат. Загорелась зелёная лампа и карточка вылезла обратно. Профессор взял её и включил первую передачу. Стоящие перед машиной массивные «дорожные столбы» - болларды, начали медленно опускаться в землю. Мы въехали за огороженную территорию, справа и слева над нами возвышались два одинаковых застеклённых здания. На здании справа висела табличка. Когда мы подъезжали ближе, я прочитал на ней: «Центр Стратегических Исследований Министерства Обороны Российской Федерации».

Часть 1. Глава 9. Теорема Пифагора.

- Знакомьтесь! - сказал Андрей Васильевич, подводя нас с Зиной к двум молодым людям.

- Сергей. - улыбаясь, протянул ко мне руку первый.

- Очень приятно, Константин. - пожал я ему руку.

- Зина. - улыбнулась перебежчица во времени.

Сергей был опрятным и подтянутым мужчиной, возраст которого трудно было определить, что-то между сорока и сорока пятью годами. Его чёрные волосы были длинной до лопаток, сзади они были собраны в хвост. Он был одет в чёрный жилет и брюки, на нём была тёмно-серая рубашка с коричневыми узорами. Глаза его были голубыми. На лице были усы и короткая бородка.

- Елисей. - протянул руку второй мужчина.

«Какое редкое имя.» - подумал я, пожимая руку, и представился так же:

- Константин, или просто Костя.

- Зина. - тихо повторила скромница-комсомолка.

Елисей был молодым человеком, на вид лет тридцати пяти, с кудрявыми светлыми волосами и иссиня-голубыми глазами. Объёмная причёска на голове, относительно длинные волосы, - его образ напоминал мне поэта. Его тёмно-серая жилетка была надета на серую с узкой голубой полоской рубашку.

Терентьев тут же откланялся, заверив что передаёт нас в надёжные и чуткие руки, и что этим людям можно доверять. Мы пошли с ними по коридорам здания, имевшего весьма футуристичный дизайн и интерьер — мне это напомнило центр «Сколково», в котором доводилось бывать нашей команде, демонстрируя наш стартап компаниям — потенциальным инвесторам.

Через некоторое время из-за угла в коридоре показалась невысокая брюнетка в синей юбке до колен и синем пиджачке, костюм её напоминал чем-то форму стюардессы.

- Ань, ну где тебя носит? - спросил у девушки Сергей.

- Я относила диски с расчётами из дата-центра в минобороны. - ответила девушка. - Вы сами просили.

- Тогда извини. - сказал Сергей, и представил девушке нас. - К нам тут важные гости. Сейчас мы поговорим с Константином, а ты пока отведи Зину в кабинет и налей ей сока.

Мы разминулись посреди коридора. Мальчики налево, девочки направо.

- Странный выбор, обычно во всех приёмных предлагают чай или кофе. - заметил я.

- У нас тут центр стратегических исследований. - заинтересованно отвечал Сергей. - Постоянно работаем с данными, нужно чтобы мозги сотрудников были в тонусе. Поэтому во всём здании ни чая, ни кофе. Только свежевыжатые фруктовые соки.

- А все считают что кофеин бодрит. - сказал я, припоминая офисные традиции команды нашего проекта.

- Бодрит, но вызывает зависимость. - объяснил мой собеседник. - Чай ещё не самое большое зло, хотя кофеина в нём не меньше, но вот кофе есть настоящий легальный наркотик. Те состояния, которые есть только под воздействием этого наркотика у среднестатистического кофейного наркомана, нам нужны без допинга и постоянно. Так что своих сотрудников мы держим на строжайшей диете.

Я удивился такому подходу, но понял, что в этом есть рациональное зерно.

- Прошу! - Сергей открыл дверь в кабинет, и мы вошли.

Сергей первым сел на стул, и жестом пригласил меня сесть напротив, по другую сторону стола. Елисей сел сбоку, поднеся к столу стул из угла комнаты. Комната казалась бы обычным офисом, если бы не деревянная облицовка стен. Столы и стулья тоже были из дерева, выглядели они явно недешёвыми, смотрелись основательно и красиво. Интерьер комнаты резко контрастировал с современным интерьером здания, мы как будто оказались в другом месте. Окна во всю стену были занавешены закрытыми жалюзи, потому единственное, что освещало комнату — свет электрических ламп, вмонтированных в потолок.

Я сел на стул в ожидании получить ответы на интересующие меня вопросы. Однако у моих собеседников, видимо, был другой настрой. Они спрашивали меня о произошедшем и попросили изложить всю свою историю. И не понимая до конца, что можно говорить, а что нет, я задал глупый вопрос:

- Про перемещения во времени вам тоже рассказывать?

- Про своё перемещение нам подробно расскажет Зина. - сказал Сергей. - Вы же начните с того момента, как с ней встретились.

- Не стесняйтесь, - улыбнулся Елисей, видя моё замешательство. - Нам всё известно. Вы можете говорить открыто на любые темы.

- Вы мне расскажите… - хотел я спросить о том, будут ли даны объяснения всему произошедшему со мной, но меня прервал голос Сергея:

- Сначала вы расскажите.

- Кстати, может хотите сока? - спросил Елисей. - У нас большой выбор фруктов.

- Спасибо, пока не хочу.

Я рассказал историю нашей встречи с Зиной и всё произошедшее со мной после неё. Я не хотел говорить ни о ком другом, чтобы не впутывать в это дело Настю, Максима и быть может кого-то ещё, однако как оказалось, эти люди уже откуда-то всё знали, и сами рассказали мне, кто ещё контактировал со мной и с Зиной. С этой минуты я решил, что таить нечего, и выложил им всю правду, включая странные мантры, «отца», человека с невиданной силы взрывчаткой…

Тогда, в больнице, я рассказал свою историю Терентьеву кратко и почти тезисно, а сейчас говорил вообще всё, что только приходило на ум. В конце рассказа я почувствовал значительное облегчение от того, что наконец выговорился — держать в себе всё это, как оказалось, было тяжело. Раз уж мне стало так легко после этого, я пошёл и на дальнейшее откровение, и рассказал свои чувства, о которых обычно не распространяюсь посторонним людям, считая это проявлением слабости. Я сказал, что после инцидента мне не хочется возвращаться в квартиру, и что у меня теперь с ней связаны нехорошие воспоминания. На что Елисей сказал мне:

- Можете и не возвращаться пока. У нас есть прекрасная гостиница на территории центра. Проживание бесплатное, так как она для сотрудников, вход строго по пропускам, так что лишние люди не захаживают. Можем и вам такой пропуск выписать. И поживёте у нас столько, сколько захотите.

- Я что-то буду должен? - спросил я, почувствовав, что вариант с гостиницей мне весьма импонирует.

- Только подписку о неразглашении. - рассмеялся Сергей. - Видите ли, деньги нам не нужны от слова совсем, нам их выделяет государство. А вот хранить информацию, свидетелем которой вы стали, и защищать свидетелей, это одна из наших обязанностей.

Елисей посмотрел на Сергея и сказал:

- А парень здесь не случайно. Ты представляешь, как ему повезло. Трижды мог до нас не добраться. Какое везение! Если бы не название фирмы…

- Да, но несмотря на такое везение, больничный я бы рекомендовал провести у нас в гостинице, вполне возможно что про вас с Зиной уже всё знаем не только мы…

- Кто ещё? - спросил я Сергея. - И что теперь? Приставите к нам охрану?

- Не совсем. - сказал Сергей и серьёзно на меня посмотрел. - Вы готовы писать подписку?

- Готов. - подумал я. - Всё равно если я кому-то об этом ещё расскажу, никто не поверит.

- Тогда касательно Зинаиды. - Сергей встал с места. - Мы вернём её обратно.

- Куда? - не понял я.

- В её время. - вмешался Елисей. - Какой-там год?

- Шестьдесят восьмой… - пробормотал я, и от удивления раскрыл рот.

- Да, такие перемещения возможны. - сказал Сергей, увидев моё замешательство. И приставив палец к губам продолжил: - Только никто об этом не должен знать.

Я молча кивнул. Вот дядя Лёша удивиться, если узнает… Жаль не смогу ему сказать… А может он уже в теме, мало ли чего там физики открыли, ходят тоже под подпиской и не рассказывают нам, простым смертным…

Мои мысли прервал стук в дверь. Вошла та самая брюнетка, которая только что проводила Зину.

- Вот вы где, а я вас ищу...

- Что там, Ань? - поинтересовался Елисей.

- Ань, ну не видишь, мы с человеком разговариваем! - сказал Сергей.

- Сергей Павлович, к вам посетитель. - сказала девушка.

- Так пусть подождёт, скажите что мы заняты!

- Это перешедший, которого считывал Алексей… - девушка посмотрела в коридор, и снова обернулась к нам. - Все данные уже распечатаны.

- Ещё один. Везёт тебе, второй за месяц. - посмотрел Елисей на Сергея. Повернувшись ко мне, он сказал: - А парень тут ну точно не случайно! Такое событие застать!

Я не понимал, о чём идёт речь, и молча ждал развития событий.

- Ну что ж… - замялся Сергей. - Ну пусть войдёт, хотелось бы уже глянуть, что там у него.

Анна жестом пригласила посетителя в кабинет и закрыла за ним дверь. Это был среднего роста лысоватый мужчина с седыми волосами вокруг лысины, на вид лет пятидесяти пяти, в коричневом жилете и коричневых брюках, на теле рубашка светло-песочного цвета, которая очень идёт к коричневому костюму. Только галстук на шее был тёмно-синим, с полосками голубого. Он весьма неплохо гармонировал с остальным видом, подчёркивая как чёрные туфли, так и голубые глаза вошедшего. Я бы определённо сказал, что у мужчины был хороший вкус к одежде. Ну, или, может быть, жена с чувством вкуса.

- Рад снова встретиться с тобой. - сказал посетитель тревожно, протягивая Сергею жёлтый конверт. - Вот досье.

- Эх, и с кем же я опять сдружился, что со мной на «ты»… - протянул Сергей, приняв конверт и присаживаясь на стул.

Елисей пригласил гостя занять своё место, а сам пошёл в дальний угол комнаты за стулом. Сергей разрывал края запечатанного жёлтого конверта.

- Так, Сергей Викторович Шорохов. Тёзка значит! - воскликнул он, достав из конверта кипу бумаг и листая их. - Знакомы с прошлого года, сектор цэ, помог с данными по группе Никитина и затопленному проходу на буровую… Хорошо. Прописать в Питере и дать уровень доступа два. Только вот почему индекс привязки пять? Ладно… Почерк мой, подписи мои.

Елисей вернулся со стулом и занял последний свободный край стола. Сергей поднял глаза на посетителя:

- Вопросов два. Как пропустили с таким индексом привязки и на кой ляд тебе питерская прописка, если работаем по сектору цэ?

- Ох ты! - удивился мужчина. - Ты говорил что спросишь именно это!

- Я себя прекрасно знаю во всех вероятностях. - улыбнулся Сергей. - И я проинструктировал тебя дать ответ. Какой?

- У меня важная информация и угроза жизни. Пропустить разрешил ты, доступ дал тоже ты. Махинацию с пропиской ты сам придумал и подробно описал в приложении.

- Уже вижу. - сказал Сергей, перелистывая бумаги из конверта. - Ну что ж, я не мог ошибиться. С возвращением, будем заново знакомы!

Сергей протянул руку посетителю и улыбнулся. Пожав Сергею руку, тот явно расслабился.

- Первый раз путешествуете? - спросил Елисей, протягивая свою руку для рукопожатия.

- Первый. - рассмеялся посетитель. - Спасибо Серингею.

Пожав руку Елисея, он завершил круг рукопожатий, протянув руку и мне. Я с удивлением наблюдал за происходящим, и молча пожал ему руку, не зная, что сказать. «Ну вот, ко всем странностям этого разговора добавилось ещё слово, которого я не знаю» - подумал я. - «Серингей! Слово-то какое!».

- Кстати, Сер там более жизнерадостный. - сообщил он. - Здесь даже какой-то брутальный.

- Сочту за комплимент. - Ответил Сергей и набрал на своём мобильном чей-то номер.

- На самом деле Сер и тут жизнерадостный. - сказал Елисей. - Просто всех перешедших мы по всей строгости проверяем. А то были тут случаи… Кое кому даже удавалось внедриться! С тех пор досье вручную пишем и подписи свои на каждом листе ставим.

- Аня, проводи гостя в гостиницу. - заговорил Сергей по телефону.

Повернувшись к гостю он сказал:

- Ну отдыхай. Выделим тебе номер. Потом расскажешь свою важную информацию.

- Да я хоть сейчас! - ответил тот.

- Не стоит торопиться. - сказал Елисей. - После перехода лучше восстановиться, восстановить сознание. Так что отдохни, потом ещё много вспомнишь. Это кажется так, что всё при тебе, на деле память восстанавливается постепенно.

В комнату вошла Аня. Гость встал со стула. Сергей дал команду:

- Аня, проводи в номер и дай доступ четыре.

Посмотрев на меня, он подумал вслух:

- Может и Константина проводим… - и тут же добавил, обращаясь ко мне: - Ну что ж, если вопросов нет…

- Как это нет вопросов? - вырвалось у меня непроизвольно. - У меня много вопросов.

- Ладно, Аня, проводи Сергея. - в итоге сказал Сергей, улыбнувшись тёзке напоследок.

Когда девушка с посетителем ушли, я сразу же выпалил первый вопрос, словно испугавшись, что не получу ответов:

- Что со мной произошло?

- Расплывчатый вопрос. - сказал Елисей. - На него я могу ответить так: вы родились на планете Земля.

- Да что здесь вообще происходит? - не выдержал я. - Странно тут у вас как-то всё.

Сергей встал со стула и начал расхаживать по кабинету.

- Итак, правило первое. - заговорил он. - Никаких объяснений. Ты должен сам понять всё, если нуждаешься в ответах.

Я был удивлён и обескуражен таким подходом.

- Правило второе. Поняв частично что-то, ты можешь задать правильный наводящий вопрос, и тогда ты получишь на него ответ, полнота которого, опять же, будет зависеть от твоего общего уровня понимания.

- Но если понимания недостаточно, - вмешался Елисей. - То мы хотя бы скажем тебе, в каком направлении копать.

- Эх, и почему Терентьев меня к вам привёл… - раздосадованный, произнёс я.

- Потому что он сам прошёл через всё, что мы можем тебе предложить. - размеренно произнёс Елисей.

У меня в голове замелькали мысли о том, что, возможно, Андрей Васильевич, подобно Зине, путешествовал во времени.

Сделав круг вокруг стола, Сергей облокотился на спинку стула, за которым сидел, и задал мне вопрос:

- Чему равен квадрат гипотенузы?

- Что? - спросил я, едва не заикнувшись от неожиданности.

- Теорема Пифагора. В школе ты её учил. И кстати, по геометрии ты наверняка был отличником. Так ответь же на вопрос, чему равен квадрат гипотенузы?

Я подумал, что точно знаю ответ. Ведь математика, геометрия, алгебра и экономика — те науки, которые давались мне с лёгкостью. Вкупе с черчением и информатикой они составляли всё, чем я в совершенстве владел в школе, а вот по многим гуманитарным предметам я был тихим троечником.

«Но откуда об этом мог знать Сергей?» - родился в голове вопрос, однако он тут же забылся, так как мне стало интересно вспомнить теорему. Но как бы я не напрягал свой ум, ничего не получалось. Я помнил только, что это что-то про треугольники. А про треугольники в памяти всплывало разве что определение биссектрисы, поданное учителем в шутливой стихотворной форме:

«Биссектриса — это крыса, которая ползает по углам, и делит угол пополам!». Да, этот стишок плотно засел в моей памяти, а вот про гипотенузу и какие-то квадраты я не помнил ровным счётом ничего. Странно, но этот факт вывел меня из себя, и я, едва сдержавшись от того, чтобы закричать на Сергея, бросил ему:

- Да что вы мне какие-то дурацкие вопросы задаёте! Я ничего не помню, это было так давно!

- Дело в том, - негромким успокаивающим голосом сказал Елисей, глядя мне в глаза, - что многих вещей ты не помнишь не потому, что эти вещи сложны, а потому, что тебя им неправильно учили.

- А мы не школьные учителя. - заметил Сергей. - Потому и не будем давать тебе готовых ответов и теорем. Ты сам должен будешь до всего догадаться. Только докопавшись до истин самостоятельно, человек навсегда запоминает эти истины.

Я почувствовал, что в его словах есть и здравый смысл, и какая-то недоступная мне глубина. «А ведь он действительно прав» - родился отклик в голове.

- Те вещи, с которыми ты столкнулся, не поддаются человеческой логике. - продолжал Сергей. - и не являются предметом известных тебе областей знаний. И потому ты должен будешь сам понять предмет, с которым имеешь дело, а если мы с Елисеем расскажем тебе кучу готовой теории, то как ты сможешь убедиться, что мы не врём?

- К тому же ты забудешь эту теорию уже завтра. - дополнил Елисей. - Она сложна для запоминания. Поймёшь, только придя к определённым выводам самостоятельно.

- Хотя, конечно, мы расскажем вам с Зиной много теории. - признался Сергей. - Но мне придётся прочесть вам целый курс лекций. А соображать и искать ответы на этих лекциях вам придётся самим.

Я прокрутил в голове все происходящие со мной в последнее время странности и понял, что мои собеседники правы. Видимо, у них уже большой опыт, и их путь — единственный подходящий. Ну а если уж Андрей Васильевич прошёл через такое обучение, и поныне преподаёт в одном из лучших мировых ВУЗов, то сомневаться в таком подходе не стоит.

- Сумме квадратов катета. - прервал мои мысли Елисей.

- Что? - не понял я, так как уже забыл начало нашего разговора.

- Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катета. - спокойно произнёс Елисей. - Теорема Пифагора.

Я понял, что знал её на зубок когда-то, и теперь вот, забыл напрочь, забыл настолько, что вспомнил только после дословного повторения. «Действительно, если уж такие простые вещи забываются, то понять столь сложные, как последние происшествия в моей жизни, будет не так просто, как выучить теорему» - подумал я.

Елисей прервал мои мысли красивой метафоричной фразой:

- Достоин ответа лишь тот, кто может сам найти ответ.

Часть 1. Глава 10. Объять необъятное.

Через время путь. Полночь в небесах.

Старый мир потом. Новый мир — сейчас.

Новый мир уйдёт, он скончался здесь,

В переходах вен. В перекрёстках век.

Бросит след тоска на обрывки фраз...

Если б я могла донести до вас,

Как мне дорог впредь каждый зыбкий миг!

Как люблю мираж, что соткал сей мир!

Нам, увы, нельзя нарушать границ.

Мы здесь не вольны. Не вольнее птиц.

Переходов гул, перекрёстков пульс

Я покину, но в след не брошу «пусть!»

За стеною гор, за тоской ветров

Я познала то, что не всем дано.

Больше не забыть этот быстрый век.

Что оставит свет, яркий свет во мне.

Дочитав стихотворение, девушка затаила дыхание. По её щеке медленно сползала слеза. Напряжение на лице выдавало желание плакать.

Послышались редкие апплодисменты.

- Зинка молодец! - прокричала Настя во весь голос и засвистела.

- Очень классно, Зин! - сказал я, подошёл и обнял её, чтобы успокоить. - Недавно написала?

- Ага. - Зина прижалась ко мне, словно боясь потерять. - Моё единственное стихотворение в этом времени.

- Не единственное. - подбадривал я. - Проживёшь сто лет, ещё много напишешь!

Мы подошли к нашему импровизированному столику на туристическом коврике и присели на такие же коврики, только скрученные. Я обнял Зину. Настя подошла с другой стороны и тоже обняла.

- Да сколько можно плакать? - спросила Настя подвыпившим голосом, смахивая со щеки очередную слезу.

Сегодня Анастасия была самой пьяной из нас. Что неудивительно: я не пью, Зина алкоголь раньше не употребляла, потому выпила с отвращением только пару рюмок и уже успела протрезветь.

- Вечер хороший. - сказал я. - Скоро совсем заметёт, и не посидишь так…

Впрочем, была уже ночь. Тёплая декабрьская ночь после хорошего солнечного дня. Ночь с безоблачным небом, на котором тускло мерцали звёзды, скрываясь в дымке светового загрязнения мегаполиса.

- А пойдёмте на край! - сказала Зина.

- Таки решилась. - улыбнулся я, и посмотрел на девушек. - А ты, Насть?

- Да пошли! Психфаку всё по плечу!

Мы поднялись и пошли. Я прихватил туристический коврик, чтобы было не холодно. Давно я не сидел на краю жилой высотки. Пожалуй, с самой юности. Хорошо что Настя знает, где лежат ключи от этой крыши, ведь здесь можно проводить незабываемые вечера. Жаль, что уже холодно, и куртка еле спасает от студёного ветра, кружащего над многоэтажками, и почти неслышного там, внизу. Я осторожно сел на край крыши. Придерживая за руку, бережно посадил рядом Зину. С другой стороны аккуратно села Настя. Благо ветер бил в лицо. Бил бы в спину — было бы куда страшнее тут сидеть. Я обнял девушек. Они прижались ко мне и наблюдали за ритмом живущего и днём и ночью города. С крыши открывался вид на широкий проспект. Уличное освещение наполняло своим сиянием узкую, как казалось сверху, линию широкополосной автострады. В домах горели разными цветами квадратики окон. Огни машин, словно муравьи, быстро копошились внизу.

- Что оставит свет, яркий свет во мне… - повторила Зина строку своего произведения, завороженно глядя на проспект. - А ведь в такие моменты задумываешься, что жизнь проходит мимо и жить нужно каждый миг, здесь и сейчас.

- Я в свои девятнадцать не задумывался о таком. - сказал я. - А ты прямо повзрослела.

- За эти две недели я словно вторую жизнь прожила. - ответила Зина и положила голову мне на плечо.

- Сколько тебе дали подумать? - спросила Настя.

- Они не говорят сроков. Сказали, как буду готова…

- Зинулька, Зинулька… - после коньяка у Насти слегка заплетался язык. - Бросаешь нас.

- Не, ребят. Если б я могла, я бы совместила два этих мира, но…

- Мы понимаем. - сказал я и покрепче обнял девушку. - Каждому нужен свой мир.

- Я уже и не знаю, какой из них мой. - прошептала Зина.

- Твой там, где ты родилась. - сказала Настя, но тут же неуверенным тоном добавила: - Наверно…

Позади нас что-то зашелестело. Обернувшись, я увидел, как ветер раскидал остатки нашего стола, подняв походный коврик и таская его по крыше.

- Опс, мне кажется, что мы наелись. - сказал я. - А коврик надо спасать.

- Ладно, тут очень холодно, давайте вернёмся. - Настя повернулась, перекинула ногу и стала медленно вылезать назад.

Я сказал Зине, чтобы она не двигалась, быстро перемахнул через край и вытащил девушку на крышу, обхватив за талию. Та в свою очередь держала коврик, на котором мы сидели. Когда мы обернулись, Настя уже успела поймать второй, летавший по кругу в вихре ветра походный коврик, заменявший нам стол.

Собравшись, мы пошли к двери в подъезд.

- Ну что, Настя, к тебе?

- Ну конечно ко мне. Я требую продолжения банкета!

- Ну это мы можем. Зин, пойдём скорее!

Девушка ещё несколько секунд полюбовалась чарующим видом Москвы с крыши и пошла с нами.

- А завтра куда? - спросила меня Настя, закрывая на ключ заветную дверь на крышу, и пряча ключ в укромное место.

- Поеду в центр к Сергею. Нет, не так. Решу все вопросы, возьму отпуск, заеду за Зиной и потом к Сергею. Пропуска нам уже выписали.

Сергей бодро расхаживал взад-вперёд по аудитории. Сегодня он был в сером лёгком свитере. В аудитории было тепло и свежо — видимо, работал кондиционер. За спиной Сергея была белая ткань полотна для проектора. Сергей сложил руки за спиной и продолжил рассказ:

- Таким образом, базовое понятие с которым мы с вами будем иметь дело — понятие наблюдателя.

- Что же это получается, - спросила Зина. - наш мир не материален?

- Наука, Зинаида Аркадьевна, ещё не нашла ни одного доказательства существования материи. - улыбался Сергей.

- Но как? - удивлённо посмотрела на меня девушка. - Ведь материализм всегда был основой…

- Объясню на примере. - Сергей подошёл к девушке. - Зина, покажите мне материю.

- Ну как же! - оживилась студентка. - Вот эта скамья плотная, значит она — материя.

- Откуда вам известно, что она плотная, если ощущение плотности есть лишь электрический импульс, поступающий в ваш мозг?

- Но она же существует! - возражала девушка.

- Нет, не путайте базовые понятия, Зинаида. - парировал Сергей, поднеся согнутый палец к своему виску. - Существуют лишь электрические импульсы, которые обрабатывает ваш мозг. Всё что Вы видите вокруг себя это импульс зрительных нейронов, всё, что слышите — слуховых. А ощущение плотности скамьи, на которой вы сидите, есть лишь информация от нервных окончаний в теле и она — внимание! - тоже есть просто электричество.

- Он прав. - подтвердил я. - Мы не можем узнать, существует скамья или нет.

- Но как тогда… - начала Зина, но Сергей прервал:

- Никак. Наука не может подтвердить существование материи, так как мы получаем информацию о ней опосредованно. Никто не спорит, к примеру, что при должном развитии технологий мозг наблюдателя можно поместить в отдельную капсулу, которая поддерживает все необходимые условия для его существования, а всю окружающую действительность транслировать обычными электрическими сигналами на нервные окончания. При должном уровне технологий мы можем создать иллюзию существования окружающего мира столь детальную, что вы никак не отличите картинку от того, что называете реальностью.

- Я уже бывала в этой вашей... Как её… Виртуальной реальности! С Настей. - сказала мне Зина. Осознав что-то она поменялась в лице и спросила: - Так что, получается, и наш мир тоже может быть…

- Может. - сказал Сергей, возвращаясь к экрану проектора. - У нас нет ни единого доказательства того, что всё видимое нами не есть иллюзия. Даже существование мозга наблюдателя, если уж копать глубоко, под большим сомнением. То, что мы видим картинку этого мозга, не доказывает ничего. А на микроуровне мир ведёт себя точь в точь как компьютерная модель. Подобно той виртуальной реальности, с которой Вы уже знакомы.

Я посмотрел на Зину и кивнул головой, подтверждая выводы Сергея.

- К чему я всё это веду. - подытожил Сергей. — Пока запомните главное: Вы, я, все люди - наблюдатели, а вся наблюдаемая ими картина мира по сути имеет неизвестную и даже непознаваемую природу. О чём и говорили буддисты много сотен лет назад. А то, о чём будем говорить мы: нейроны, гормоны, мозг, материя… Всё это лишь наш способ объяснить необъяснимое и объять необъятное.

В общем, лекция Сергея оказалась куда более убедительнее, чем мои аргументы, состоявшие из собранных в интернете «фактов», больше похожих на «утки» жёлтой прессы. Зина стала немного понимать устройство квантового мира и то, что возможен переброс через время. Более подробные детали мы должны были узнать от Сергея на следующих лекциях.

Проснувшись на следующий день в гостинице на территории центра я впервые за много дней почувствовал себя в безопасности. Я даже ещё не успел осознать, что я нахожусь внутри охраняемого периметра центра, но уже ощутил, что весь былой стресс как рукой сняло. И вряд ли тому причиной являются ортопедические матрасы, подстраивающиеся под контуры тела. Скорее это что-то психологическое…

Прогулявшись утром по территории, я не обнаружил здесь ни одного магазина или буфета. Пропуск я оставил в номере, идти за ним, чтобы выйти за периметр, не хотелось. В итоге я посидел некоторое время в красивом парке между зданиями центра, пока меня не вызвонила Анна и не позвала на завтрак. Оказалось, в центре есть бесплатная столовая для сотрудников, и она доступна мне благодаря электронному пропуску. Стоит ли говорить, что интерьер и кухня в этой столовой, как и всё в центре стратегических исследований, были на высшем уровне?

Позавтракав, я перезвонил Ане (все вопросы по моему быту было велено адресовывать ей) и спросил в каком номере поселили Зинаиду, - вчера нас развели по нашим номерам, и мы даже не успели пожелать друг другу спокойной ночи.

Встретившись с Зиной, мы гуляли по парку и болтали на одной из лавочек. Внезапно мне позвонил неизвестный номер:

- Я смотрю, вы тут уже исследуете территорию. - весело сказал звонящий мужчина и представился: - Это Елисей, запиши мой номер. Жду у себя в кабинете. Документы будем подписывать.

По приглашению Елисея мы поднялись к нему в кабинет и обнаружили, что оттуда открывается прекрасный вид из окна на тот самый парк на территории центра. Он предложил нам грушевого сока, и мы не отказались.

Бумага, которую было велено внимательно изучить нам с Зиной, была больше похожа на договор об оказании медицинских услуг, нежели на что бы то ни было другое. Предметом договора являлось странная услуга по «нейромагнитному воздействию на кору головного мозга». Являясь заказчиком данной услуги, я имел право в любой момент отказаться от её оказания. В то же время «технические и иные данные» об этой услуге находились под грифом «совершенно секретно» и прав на их разглашение я не имел, о чём отдельно должен быть подписан соответствующий документ.

Но и в этой бумаге значилось, что я «обязуюсь хранить в тайне информацию о проводимой процедуре и лицах, в ней задействованных». В случае разглашения я буду нести ответственность по всей строгости законодательства. В случае же «причинения вреда здоровью и осложнений по вине исполнителя», мне обязаны выдать кругленькую сумму компенсации и оплатить все расходы по лечению. Но в случае «несоблюдения внутреннего распорядка, неисполнения назначений от лиц, проводящих процедуру», я мог не рассчитывать ни на какую компенсацию в случае осложнений. Внутренний распорядок же состоял в «строгом соблюдении времени сна, диеты, физических нагрузок и иных правил, назначаемых исполнителем в период подготовки к оказанию услуги». Сам этот период, как оказалось, будет занимать «от одного до трёх календарных месяцев, в зависимости от физического состояния заказчика». Немного порадовавшись, что шагнуть в неизвестность мне придётся не сразу, я расспросил Елисея о конкретных деталях договора.

Елисей рассказал, что я буду находиться на территории центра около двух (по опыту) месяцев, и моё тело будут готовить к проводимой процедуре. Я буду еженедельно сдавать анализы, на их основе мне будет подбираться рацион питания и расписание процедур. Это необходимо, чтобы у меня не было осложнений во время процедуры, подробности которой расскажет Сергей на одной из лекций. Я должен буду последовательно сократить время своего сна до четырёх-пяти часов. Благодаря комплексным изменениям в работе мозга и тела я не почувствую от этого дискомфорта, только прилив сил. До двух часов в день я буду находится в полулежачем состоянии в специальной камере, которая будет оздоравливать моё тело. Взаимодействие с внешней информацией будет ограничено, так как вся энергия моего тела должна быть направлена на подготовку к «процедуре».

Вошедший в кабинет Сергей поприветствовал нас:

- Доброе утро, господа, уже подписываем?

- Ну а куда деваться? - улыбнулся я.

- Честно говоря, пройти всё это посложнее полёта в космос будет. - сказал Сергей — Как с физической, так и с психологической точки зрения.

- И как я это выдержу? - спросил Зина.

- Не волнуйтесь, мы вас прекрасно подготовим.

- Как я могу узнать, что мне не навредит ваша диета и график? - засомневался я.

- Вы поймёте это в первую же неделю вашего курса. Это чувствуется.

Чувствуется — было не то слово. Уже в первую неделю соблюдения предписаний во мне высвободилось такое количество энергии, какого не было во мне, пожалуй, с детства. Не знаю, влиял ли так прибор в камере, или всё в комплексе, но такой лёгкости не было во мне уже давно. Я легко перестроил свой график сна и через некоторое время привык к нему. На одной из лекций я спросил Сергея, почему моему телу так легко и комфортно, хотя раньше я такого не чувствовал. В ответ Сергей спросил меня, а знаю ли я вообще, что представляет собой моё тело!

- Объясняю. - Сергей сел на стул. - В нашем теле ежесекундно происходит огромное количество процессов, которые мы никак не контролируем. Дыхание, пищеварение, выделение (например, потение) и так далее. Ещё вы можете заметить, что почти все действия, которые вы совершаете, происходят на полном автоматизме. Та же моторика рук, используемая нами в быту. Вы не учитесь каждый раз по-новому писать, печатать, чистить зубы или резать морковь. У вас уже есть эти навыки, и вы на автомате используете их почти всё время. Только когда вы учитесь чему-то новому, например, езде на гироскутере, задействуется ваш мозг, в котором формируются новые нейронные связи. В остальное же время мы можем говорить, что мы не управляем процессом, а лишь направляем процесс в нужное нам русло. Старые нейронные связи решают всё за нас.

- Тогда возникает вопрос, а мы ли вообще управляем своим телом? - решил пофилософствовать я.

- Отличный вопрос! - улыбнулся Сергей. - У нас есть представление о том, что мы сами решаем, что сделаем через секунду. Однако исследования нейронов показывают, что в подавляющем большинстве случаев наш выбор уже запрограммирован и нейроны вашего мозга принимают решение как минимум за одиннадцать секунд до того, как к этому решению пришли Вы сами!

- И всё же, почему я так хорошо себя чувствую? - вмешалась Зина.

- Я думаю, вы сами ответите себе на этот вопрос. - улыбнулся, глядя на нас, Сергей. - Всё очень просто.

Мой день состоял из следующих процедур. Отбой был не позже десяти, желательно в восемь тридцать. Подъём поначалу происходил в шесть утра, но Сергей сказал мне, что время сна будет постепенно сокращаться, и в идеале я должен буду спать до половины третьего или трёх утра. Выходя в назначенные утренние часы на многокилометровые прогулки по спорткомплексу за парком, я чувствовал, что не иду, а просто лечу. Радость от ходьбы приливала ко всему телу, уже на четвёртый день плавно заменив собой сонливость и усталость.

С шести утра я несколько часов (поначалу час, потом полтора, позже — два) сидел в специальной камере. Первые дни я засыпал, но уже на третий день энергия меня разрывала, и я так и не смог уснуть, оставшись наедине с собственными мыслями. Ориентировочно в семь тридцать был завтрак. В основном свежие салаты, иногда с тушёными овощами, фрукты и соки либо смузи. Одно из блюд обязательно было обсыпано клетчаткой, как сказали повара, «Чтоб голода не чувствовал!». И действительно, я наедался ими так, что в обед ел не потому, что голоден, а потому, что вкусно. В период с восьми до одиннадцати я мог поспать ещё в районе одного часа, однако через неделю эта привычка отпала ввиду переизбытка энергии в теле.

Ещё до обеда я успевал принимать душ, температура которого, увы, не регулировалась. Более того, она постепенно снижалась: моё тело должно было привыкнуть к холодному и контрастному душу. Так что воду в мой номер подавали с каждым днём всё более холодную. Однако через время я адаптировался и перестал это замечать. К концу моих водных «мучений», кстати, весьма приятных, я стал типичным «моржом» и спокойно мог мыться под холодной водой.

Обед был в одиннадцать и состоял из первого (салатики из свежих овощей), второго (тушёные овощи, иногда рис, гречка или другие крупы), двух-трёх фруктов и сока. Раз в два дня мне давали мясо странной консистенции. Ещё одним условием моей диеты было планомерное сокращение в пище приправ и специй. Если поначалу туда добавляли немного соли в виде какого-то солёного раствора, то со временем еду стали подносить в её первозданном виде, и тогда я понял наконец, что мясо это делается то-ли из пшеницы, то-ли из сои. Через пару недель этот продукт из моего рациона вообще убрали. Позже убрали и крупы, и я стал чувствовать себя ещё легче.

Около двух часов по расписанию был по сути ужин, состоявший всегда только из свежих фруктов. Никаких хлебобулочных, сладостей, орешков и прочих давно любимых мною продуктов на моём столе не было. Первое время мне очень не хватало их. Точно так же не хватало еды вечером, ведь мы должны были питаться строго в этом семичасовом промежутке, и позже не есть. Однажды я рассказал о том, чего мне не хватает в рационе Елисею, и он дал мне дельный совет:

- Знаешь, что такое фантомные ощущения? - улыбаясь спросил он.

- Это когда солдату руку оторвало, а он чувствует в ней боль?

- Для нашего мозга нет большой разницы между иллюзией и реальностью. Если знаешь, в средние века у китайцев был оригинальный метод казни: человека привязывали к деревянному креслу, завязывали глаза и проводили тупой стороной ножа по руке. Затем капали на это место воду, температурой близкую к температуре тела. Человек умирал со всеми признаками истощения от потери крови, его мозг так и не понимал, что на самом деле никто не перерезал ему вены. Да, боль в оторванных конечностях - это тоже одно из проявлений фантомных ощущений. На самом деле мы можем вызывать фантомные ощущения сами. Вот сейчас, например, почувствуй вкус лимонной дольки, которую ты положил себе в рот и разжевал.

Моё лицо непроизвольно скривилось и я почувствовал острый кислый вкус во рту. Елисей посмеялся:

- Молодец, ты только что воспроизвёл фантомное ощущение от воображаемого лимона. Теперь же, когда тебе хочется чего-нибудь съесть, садись и ешь это фантомно. Представь перед собой огромную кастрюлю любимого лакомства, максимально реалистично воспроизводи то, как ты съедаешь всё её содержимое. В конце по максимуму прочувствуй переполненный желудок и тяжесть в животе. Уделив такой практике пять минут, ты отобьёшь в себе желание есть.

Способ помог мне за неделю избавиться ото всех навязчивых пищевых привязок. Благо, свободного времени был вагон, и я занимался этой практикой каждый раз, когда возникал мнимый голод. В течение этой недели я научился отличать мнимый голод от голода настоящего, чувствовать свой организм так глубоко, как никогда раньше. Когда я ощутил настоящее насыщение, которого на самом деле ни один человек, питающийся традиционно, обычно не испытывает вообще, я стал меньше есть, попросив поваров накладывать поменьше.

Последний приём пищи был в четыре часа, и несколько дней я практиковал фантомные ужины в районе семи, чтобы «наесться» перед сном. Но научившись различать мнимый голод и настоящий, я понял, что вечером был не голод, а просто привычка тела чувствовать набитый желудок в это время дня. На самом же деле телу необходимо куда меньше, может быть даже в десяток раз меньше пищи чтобы насытиться. Почувствовав это физически, я задумался о гонке потребления, в которую мы все втянуты ради прибыли корпораций. Мы живём, постоянно переедая, заставляя на износ работать органы, сокращая свою жизнь этим, калеча психику пищевыми зависимостями. Сейчас же я чувствую себя так легко, так комфортно, что это состояние можно назвать настоящей свободой. Свободой, которой ранее никогда не испытывал.

Зина чувствовала то же самое. Почти всё время она улыбалась, прямо как Сергей с Елисеем. В итоге мы разгадали секрет их улыбчивости и бодрости. Точнее, можно сказать, они сами дали нам этот секрет. Как и говорил Сергей, всё было очень просто.

Часть 1. Глава 11. Теория вероятностей.

Я уже был немного знаком с квантовой физикой, с воздействием наблюдателя на микрочастицы, и думал, что надо будет подробнее рассказать об этом Зине, которая сейчас явно мало понимала из сказанного Сергеем. Мужчина продолжал:

- Явление, с которым столкнулись исследователи, было косвенным подтверждением многомировой интерпретации, сформулированной американским физиком Эвереттом ещё в 1957 году. Впрочем, в философии и некоторых восточных религиях такой подход известен многие сотни лет, физики лишь повторили выводы древних.

- Так что за явление? - спросил я, понимая, что Сергей ходит вокруг да около уже несколько минут.

- А как вы думаете то чём я говорю, Константин?

- Многомировая интерпретация — это же теория что в реальности существует множество миров, таких как наш?

- Почти так. Согласно одной из теорий проявлен только наш мир, остальные находятся в состоянии суперпозиции. Говоря русским языком, непроявлены или нематериальны. - уточнил Сергей.

- Ничего не понимаю. - сказала Зина.

- Дослушаем, я всё тебе объясню. - подмигнул я ей. - На пальцах.

- И тут очень кстати аналогия с различными течениями Дао, Буддизма и многих других учений, где мир и материю тоже считают непроявленными. - Сергей взял со стола кружку с водой и использовал её как пример. - Получается, что пока мы смотрим на кружку, кружка является для нас материей. Как только не остаётся ни одного наблюдателя, который может смотреть на кружку, материя кружки переходит в состояние некой «непроявленности».

Сергей встал со стула и снова прошёлся по аудитории.

- Кстати, о самих мирах. Мы называем их не мирами, а вероятностями. Это наиболее полно может описать их природу. Исследования показывают, что вероятности являют собой некие копии наблюдаемой человеком картины мира, только некоторые детали в них отличаются.

- И как устроены эти вероятности? - спросил я.

- Как оно там на самом деле, не знает никто, но наши исследования показывают, что для формирования новой ветки вероятности нам достаточно всерьёз принять какое-либо решение.

Я тут же заинтересовался услышанным и спросил:

- Как это работает?

- Очень просто. - начал объяснение рассказчик, указав на окно кабинета. - Вы решаете, что вам душно, и хотите открыть окно. Но вы не знаете, стоит это делать или нет, ведь рядом с окном сидят люди, которым может не понравиться сквозняк. И таким образом вы создаёте вероятность. Если вы открываете окно, создаётся дополнительная вероятность, в которой вы этого не сделали. Если же вы остаётесь на месте, вероятностью становится реальность, где вы открыли окно.

- Так просто? - удивился я. - И что, мы каждый день создаём сотни вероятностей?

- Я, конечно же, утрировал. Вероятность создаётся только в том случае, если от вашего выбора в данный момент зависит то, каким путём пойдёт ваша жизнь. А простое действие с открытием окна не создаст полноценной вероятности, оно создаст лишь небольшую ветку вероятности, которая затем снова вольётся в русло вашей текущей вероятности. Ведь на самом деле ничего радикально не изменится в вашей жизни от того, откроете вы окно или нет. Вы так же дослушаете лекцию.

- Как вы видите вероятности? Они же непроявлены? - поинтересовался я.

- А вот это уже интересная тема! - явно оживился Сергей и посмотрел на Зину. - Наш мозг генерирует электрические импульсы как отклик на воспринимаемую картину мира. Эти импульсы можно считывать и преобразовывать в конкретные показатели. Константин знает: нули и единицы. Но если наш мозг откликается на воспринимаемую информацию посредством нейрохимических реакций, то что мешает нам самим запустить нейрохимические реакции в мозгу, поляризовав определённые области мозга, определённые нейроны? Таким образом мы не считываем образ поступающей в мозг картинки, а сами можем транслировать в него образ окружающей реальности и даже формировать под его воздействием нейронные связи.

- Типа, вызывать галлюцинации в виде несуществующих миров? - удивился я. - И что, такие эксперименты уже проводятся?

- Проводятся. Всё это пока секретно. Но раз уж вы стали свидетелем, а вы, Зина, участником необычного явления, я объясню вам, что к чему.

Сергей включил пультом проектор и вывел на экран изображения медицинских приборов — энцефалографов. Всё, что было на слайдах — картинки с изображением мозга и работы прибора, чередующиеся фотографиями подопытных с кучей датчиков на голове. Мужчина продолжил лекцию:

- Предположим, что все вероятности вашей текущей жизни непроявлены. Все, кроме одной. Каким образом мы можем настроиться на любую из них и воспроизвести её?

Повисло молчание. У меня не было никаких идей. В конце концов я сказал:

- Даже предположить сложно.

- Это действительно так. Раньше казалось, что это невозможно. Однако, совершенно случайно исследователи нашли ответ. - Сергей нарисовал двумя руками в воздухе наклонные прямые, соединяющиеся в одной точке, и, сжав одну руку в кулак в месте их соединения, указал на неё другой рукой. - Есть узловая точка. Так называемая «точка выбора» или «точка ветвления». В этой точке вы делаете выбор и формируется вероятность, или несколько вероятностей, в которых вы совершили другой выбор. Наши исследования показали, что парадоксальным образом, если наблюдатель воспроизводит в памяти точку выбора, в его мозгу возникают импульсы в тех участках, между которыми ещё не сформировались нейронные связи. Путём долгих исследований удалось выяснить, что в этих областях мозга сформировались бы нейронные связи, если бы наблюдатель в точке выбора ушёл на другую ветку вероятности! Сам наблюдатель воспринимает это как некое интуитивное чувствование того, что было бы, соверши он иной выбор. Аппаратура же чётко фиксирует и записывает общую картину активности мозга.

- И вы можете точно так же транслировать её в мозг! - догадался я.

- Именно. Мы обрабатываем полученные данные, отсеиваем сенсорный шум, отсеиваем те показатели, которые относятся ко всему воспринимаемому в момент эксперимента, и получаем отдельную нейронную карту вероятности, которая не состоялась. Это подобно обработке шумов в аудиодорожке.

- Прикольно… - всё, что смог я выдавить из себя, поражённый услышанному.

- Неее, прикольное начинается, когда мы начинаем её транслировать обратно в мозг наблюдателя. Особенно если он предварительно настроится на точку выбора. Когда наше оборудование было ещё несовершенно, мы возбуждали нейроны головного мозга и это приводило к эффекту фантомных воспоминаний, когда человек вспоминал внезапно эту вероятность своей жизни. Более того, даже после эксперимента воспоминания продолжались. Через некоторое время человек даже мог вспомнить какие либо другие подробности своей несуществующей жизни в другой вероятности.

- Удивительно! - воскликнула Зина.

- Но самое удивительное стало происходить в отсутствие наблюдения за экспериментом. Чуть позже был разработан прибор, самостоятельно очищающий нейронную карту от лишних «шумов» и загружающий её в сознание. Он не требовал дополнительных настроек, и обученный человек мог самостоятельно работать с ним. Так один из учёных, исследовавших фантомные воспоминания, однажды исчез прямо с рабочего места. Он проводил эксперимент один, в ночное время, во всём здании кроме него была разве что охрана внизу. В итоге через несколько дней он вернулся и рассказал, что был в другой реальности, очень близкой к нашей, но слегка отличной. В той вероятности он развёлся с женой несколько дней назад. В реальном мире он принял решение остаться в семье, но смог прожить несколько дней в другой ветке вероятности, где этого не произошло. Его терзали сомнения в том, реально ли происходящее, в итоге он испугался того, что вокруг не настоящий мир, а иллюзия, и повторно провёл эксперимент, успешно вернувшись в свою текущую вероятность.

- Ну а как же я попала в будущее? - интересовалась Зина.

- Мы пока точно не знаем, но можем предположить, что во всём замешаны бункеры. Тот, из которого Вы исчезли и тот, в котором Вы оказались. Мы уже заняты изучением этого вопроса. И скорее всего у нас, как мы уже и говорили, получиться вернуть Вас в ваше время!

- Да, удивительная штука время. - констатировал я. - У вас уже были такие «гости из прошлого»?

- Нет, Зинаида уникум. Не из прошлого не из будущего переходов мы ещё не фиксировали.

- То есть, вы здесь знаете, что перемещения возможны, но вы этим не пользуетесь?

- Не пользуемся. Но пытаемся. У нас не получается. У Зины как-то получилось. Пока не знаем как. Но вернуть её мы попытаемся. - Сергей посмотрел на Зину. - Если у Вас получилось оказаться здесь, возможно, получится и вернуться.

Зина вздохнула.

- А могу я остаться?

- Выбор за Вами. Только помните, что ваш феномен из разряда уникальных. За ним будут охотится...

В этот же вечер я долго объяснял Зине что мне удалось понять из лекции Сергея. Пришлось даже взять листок и рисовать ветвление реальностей. Точка выбора оказалась интереснейшей пищей для размышлений. Эти вечерние часы, в течение которых мы, по правилам центра, уже не должны были видеться, прошли за обсуждением того, какой была бы наша жизнь, окажись мы на ветке одной из наших непроявленных вероятностей.

И следующим утром мы проводили время в кабинете Елисея, расспрашивающего подробности приключения Зины. Затем разговорились и на отвлечённые темы.

- Вы тут все так на овощах сидите? - спросила Зина.

- Кто как хочет. - отвчечал Елисей. - Кто-то есть по индивидуальному рациону, кто-то сидит на спецкоктейлях. Коктейли — отдельная история. Смесь БАДов, ноотропов и всего лучшего из мира фруктов, выведенная опытным путём. Она даёт сотрудникам центра всё необходимое. Умственные способности, концентрацию, стрессоустойчивость, лучшее восприятие информации. В общем, всё то, что в нашей нелёгкой работе необходимо. Кстати, хотите попробовать?

- Ну, я не откажусь. - кивнул я, и вопрошающе посмотрел на Зину.

- Я тоже. - улыбнулась девушка.

- Аня, сделай два спецкоктейля пожалуйста! - громко произнёс Елисей в микрофон и отжал кнопку устройства внутренней связи, посмотрев на нас: - Я сегодня уже свою дозу выпил.

- А чем ваш центр вообще занимается? - поинтересовался я.

- Если коротко, моделируем ситуации. Все разведданные, собранные различными структурами, стекаются сюда, а мы на суперкомпьютерах вычисляем вероятность тех или иных событий.

- И с вероятностями в виде фантомных миров тоже работаете?

- Ты так непроявленные вероятности называешь? Это не фантомные миры, Костя. - Елисей посмотрел мне в глаза. - Есть теория, что это вполне себе полноценные реальности, как наша. Для их обитателей наш мир — лишь ещё одна вероятность.

- Но как так, если это мы сами?

- Сознание — сложная штука. Как именно это работает нельзя точно ответить, но лично я считаю, что мы проживаем все эти жизни, всё их колоссальное множество. В этом и есть высшая справедливость, ведь в этих мирах мы становимся кем хотим и реализуем любые наши мечты. Если взять их совокупность, то получится, что мы реализовали и попробовали всё, о чём только мечтали. Просто мы не видим общей картины, так как находимся только на одной из веток вероятностей, потому нам всё время чего-то не хватает. А высшая справедливость, - подытожил Елисей, - заключается в том, что каждый наш выбор формирует отдельную ветку реальности, в которой мы его реализуем.

- А если человек за жизнь не сделал ни одного выбора, который приведёт его к успеху и счастью? - спросил я.

Елисей усмехнулся.

- Это сложно, но может быть и такое бывает. Виноват сам человек. Что же он так? Не любит себя, не верит в себя, даже помечтать не может о лучшей жизни? Такие люди может и встречаются, но если они даже в качестве мечты, в качестве нереального варианта не рассматривают для себя лучшую жизнь, то жить плохо, - это тоже их выбор!

- И не поспоришь. - протянул я. - Высшая справедливость...

Такая философская интерпретация показалась мне странной, хоть и логичной. Видимо, Елисей был мечтателем, а Сергей — практиком, потому их видение «миров» так разнилось. Мои размышления прервала Аня, занося нам спецкоктейли на подносе.

Отхлебнув напиток, мы с Зиной не удержались от хвалебных возгласов в его честь. Когда я увидел эту зелёную жидкость в прозрачном стакане, в которой плавала мякоть каких-то фруктов и зелени, я подумал, что раз уж она такая полезная, то вероятно, не слишком вкусная. Как же я ошибался! Уже с первого глотка я понял, что на спецкоктейли сотрудники центра переходят не зря.

После дегустации я озвучил давно мучивший меня вопрос:

- Так кто же за нами охотится? Сергей говорит, что не расскажет, пока не задам наводящие вопросы. Я уже устал у него выпытывать, может ты объяснишь?

- Спрашивай. - вздохнул Елисей, словно понимая, что я не отстану.

- Эти двое, которые похитили меня…

- Сектанты.

- Ну да, это всё объясняет… И их мантры странные, и ладан.

- Да, церковь для их церемоний, конечно, место странное, но для конспирации — самое то.

«Да уж, продал душу Господу!» - усмехнулся я про себя, вспомнив слова профессора про «сделку Ивана с Дьяволом». Прокручивая в голове запах ладана и эхо в том помещении, я осознал, что меня действительно затащили тогда внутрь церкви.

- Прикидываются законопослушными христианами. - объяснил Елисей. - А сами тайком проводят свои странные обряды, иногда с жертвоприношениями.

- Что значат их мантры?

- Не знаю, не слышал…

- Что за «атланты», про которых они говорили?

- Тайное общество. - Елисей поднял глаза к потолку. - И очень могущественное, между прочим.

- Меня приняли за члена этого общества?

- Тебе повезло с названием твоей фирмы. Так могли бы уже и убить…

- Действительно повезло! - осознал я. - А что за камушек?

- Камушек? - Елисей немного замялся, но словно вспомнив внезапно, продолжил: - А, камушек! Какая-то заговорённая штуковина, в которую они верят…

- Странно, и ради неё людей похищать?

- Не ради неё. Ради Зинаиды. Искали её.

- Меня? - насторожилась Зина. - Но зачем я им?

- Дело в том, что вы имели неосторожность пообщаться с основателем этой секты Иваном Зивелевым. Крыша у него поехала ещё тогда, в шестьдесят восьмом. Но проявилось это только в восьмидесятых, когда на волне перестройки он стал собирать свои первые эзотерические кружки. В девяностые из этого выросла его первая тоталитарная секта «Дети света». Впрочем, за неё он уже порядочно отсидел и вышел. Правда, за старое опять взялся, но уже грамотно, так, что не подкопаешься. Маскирует всё под социальный приют для помощи обездоленным. Привечает там разных бомжей, наркоманов, алкоголиков. Даже церковь на территории построил, ту самую, в которой их обряды и проводятся. По факту у него там всё продумано: и охрана из преданных сектантов, и бандиты на побегушках, из членов того же приюта. Короче говоря, вытаскивает людей из трудных жизненных ситуаций, попутно промывая им мозги разной бредятиной. Благо, контингент там умом не блещет, таких в секту завербовать что раз плюнуть. Назвали всё это дело «общиной».

- А что с этим тайным обществом? - спросил я.

- А оно как раз ищет таких как Зина. Про него вообще мало что известно, оперативники только начали по нему работать. Знаем только, что основатели тоже… - Елисей посмотрел на Зину. - «Из другого мира». Ну ещё они поссорились с «общиной» и считают друг друга конкурентами в борьбе за мировое господство.

Я засмеялся, вспомнив тех двоих похитителей и представив, какие бы отличные из них вышли «повелители мира». Зина удивилась такой реакции.

- Спас тебя, - продолжал Елисей, - по-видимому, один из «атлантов». Это плохо, потому как ты не помнишь ни лица, ни особых примет. Они могут узнать, например, от Ивана, про вас с Зиной. И они обязательно будут на вас охотиться. Это просто сто процентов. Потому как такие феномены это их лакомый кусок. А учитывая, что мы ещё не завербовали к ним ни одного агента и вообще ничего не знаем об их количестве и составе, я бы сказал, что вы подвергаетесь огромному риску.

- Что же делать? - спросила Зина.

- Вас мы попытаемся вернуть в вашу вероятность, в шестьдесят восьмой или ранее. - сказал Елисей Зине и повернулся ко мне. - А вам мы предлагаем исчезнуть из этой ветки вероятности и перейти на другую, где вашей встречи с Зиной не произошло.

Мы с Зиной переглянулись, и я увидел печаль на её лице.

- Не волнуйтесь, ваши личности и вся их память в любом случае сохранятся. Зинаида будет помнить это время. Но, естественно, будет молчать о том, что видела. - подмигнул девушке Елисей. - А Константин будет помнить всю свою жизнь в этой реальности, и постепенно вспомнит сценарий жизни из другой вероятности.

- Постепенно? - переспросил я.

- Да. После перехода память восстанавливается постепенно. Наш мозг хоть и суперкомпьютер, однако сознание не выдерживает, если сразу обработать такой объём информации. Так что, увы, первое время придётся играть дурачка. И держать язык за зубами. А то были у нас уже случаи когда наших перешедших госпитализировали с шизофренией. Приходилось подключать связи, вытаскивать и ещё раз проводить разъяснительные беседы…

- Это единственный возможный выход? - спросила Зина.

Елисей серьёзно посмотрел на нас и сказал:

- Ну не хотите же вы всю оставшуюся жизнь прожить под охраной на территории центра?

Мы с Зиной перешли на новый этап подготовки. В ближайшие недели мы должны были до минимума ограничить общение и связи с окружающим миром и даже с людьми внутри центра, в том числе друг с другом. За это время я ни разу не взял сотовый, не посмотрел ни одного фильма, не прослушал ни одной мелодии. Всё это было условием подготовительного этапа. Сергей называл это «сенсорным голоданием». Через неделю практики этого «голодания» у меня в голове стали возникать мысли. Я отпросился домой и привёз свой компьютер.

Пришлось тащить в номер именно системник, а не ноутбук — одним условием «сенсорного голодания» было отсутствие доступа в интернет, что было бы возможно здесь ввиду наличия вайфая. А обладая ноутом с сетевой картой я бы не удержался от соблазна взломать сеть. В итоге сенсорное голодание давало удивительный результат: ограничив мозг от потребления бесконечной ненужной информации из соцсетей и с видеохостов, я включил в нём собственный генератор полезной информации. Теперь все мои творческие порывы я направлял на программирование, и на удивление, даже без внешних источников информации, я писал код намного лучше, чем ранее. На своём локальном сервере я развернул несколько проектов, которые пока не могли выйти за пределы моего компьютера, и за короткий срок реализовал их. Позже, когда было скучно, я добавлял в них новые фишки и возможности. Всё это я делал в послеобеденное время, которое было предоставлено мне полностью.

В Новый Год мы с Зиной получили подарки от Насти. Алкоголь, впрочем, пронести на территорию центра не позволили, и до Зины не дошла бутылка вина. Только антистресс-игрушка и открытка. Мне же достались три книги одного любимого автора (давно подсел на эту трилогию и мечтал заиметь её в переплёте) и поздравление, написанное на поющей открытке, которая в момент открытия играла мелодию «в лесу родилась ёлочка». Я решил отдохнуть от всего, и за сим от нечего делать подолгу игрался с открыткой, в уме переиначивая слова песни чтобы хоть как-то себя повеселить: «В лесу катилась булочка по кличке Колобок!».

В этот день для всех сделали исключение. Ранний сон и ранний подъём отменялись, приходить в столовую разрешалось в любое время. К тому же вместо персонального рациона был большой выбор разных вкусностей. Ну и новогодний стол для дежуривших и живущих на территории центра сотрудников. Из знакомых мне за столом собрались только, Зина, Аня и Елисей. Сергей праздновал дома.

Мы отпраздновали НовыйГодсвежими салатами, соками, спецкоктейлямии смузи. Я благодарил про себя поваров: это было волшебно вкусно. Пожалуй, это был самый сладкий новый год в моей жизни.За праздничным столом собрались разные интересные личности, коих я не знал. Были и совсем странные персонажи, например, одетый в смокинг мужчина с длинными волосами в налобнике, усами и бородой. Выглядел он совсем как неоязычник, одевшийся на праздник современно, а дома носящий рубаху с красной свастической росписью на воротнике и рукавах. Впрочем, когда я услышал его имя или прозвище, - Ратибор, - понял, что скорее всего, в этом есть доля истины. Впрочем, кроме него длинноволосых и бородатых сотрудников я насчитал около семи из примерно двадцати пяти присутствующих. Особенно запомнился огромный верзила с широкой бородой и пронзительным, в то же время каким-то затягивающим взглядом…

За новогодним столом мы познакомились с Андреем, сотрудником, отвечавшим за какие-то научные приборы. Мы полчаса разговаривали с ним о физике, в чём он был осведомлён, судя по излагаемым фактам, поболее многих учёных. Впрочем, оно и неудивительно: центр является передовой кузницей кадров для многих отраслей науки. Большая часть его деятельности проходит под гифом «секретно», и узнают об этих разработках только через десятки лет. Или не узнают вообще...

В новом году Зина уже вовсю писала стихи и даже впервые замахнулась на поэму. Я тоже удивлялся тому, что происходит с моим мозгом: чем дальше, тем более сложные мысли в нём рождались. Я писал код уже значительно лучше, чем раньше, и даже взялся писать свою книгу, обучающую программированию. Удивительным образом приходили идеи, из-за них слегка сбивался ритм сна: иногда приходилось просыпаться посреди ночи чтобы записать очередную мысль. Так же я взял в привычку носить с собой блокнот и ручку для записи. Память улучшилась, зрение обострилось так, что меня можно было записывать в снайперы. Особенно сильно это проявилось под конец пребывания в центре, когда меня окончательно перевели на сырое растительное питание с преобладанием соков.

Я радовался каждому мигу, как ребёнок, мы с Сергеем, Елисеем, Аней и Зиной стали обниматься каждый раз, когда видели друг друга. Если бы я не прошёл весь этот путь, я мог бы подумать, что в мою еду подмешивают наркотики. Однако эффект «чистого» образа жизни уже стал мне понятен, и я наконец осознал, что наркотики — лишь примитивная попытка человека вернуть хотя бы часть своего естественного состояния. На самом же деле вернуть его можно не прибегая к «допингу», а напротив, ограничивая его...

Так и прошли два месяца нашего "заточения". После очередного обследования на энцефалографе сотрудники центра сделали вывод, что мы готовы к «переходу». Настало время прощаться...

Часть 2. Глава 12. С небес на землю.

Часть 2. Шаг в неизвестность

Si vis pacum — para bellum.

Латинская пословица XIX века.

Глава 12. С небес на землю

Я проснулся на диване. Лёжа на боку. Едва приоткрыв глаза, я увидел небольшую комнату, в которую из-за штор пробивались тусклые лучи света. Я лежал в довольно стеснённом положении — при попытке перевернуться на спину я уткнулся спиной во что-то мягкое. Ощупав рукой место, на котором я спал, я пришёл к выводу, что это диван, и позади его мягкая спинка. «Какого чёрта он не разложен?» - подумал я.

При попытке открыть глаза я ощутил чувство бесконечной тяжести. Веки были словно пудовыми и сами слипались, стоило только отпустить контроль. Вчерашний (или, может быть, сегодняшний?) сеанс перехода казался мне давним сном. В сознании было лишь желание спать дальше, тело чувствовало тяжесть и я словно прибавил в весе вдвое. Не думал я, что будут такие серьёзные последствия…

Эх, а ведь совсем недавно я жил с безграничным чувством лёгкости и мне хотелось летать. А теперь даже попытка встать даётся с большим трудом. Голова раскалывается, будто я снова лежу в больнице после похищения и побоев. Только на этот раз причина, по видимому, в другом. Одним глазом (второй так и не захотел открываться) я осмотрел помещение. Прямо передо мной был деревянный столик. На нём — полбутылки недопитой водки. Собрав все имеющиеся силы, я поднёс ладонь ко рту и выдохнул в неё. Аромат «огненной воды» сразу ударил в нос. «Неужели я пью?! Надеюсь, это был какой-то праздник» - тут же стал я себя успокаивать.

Судя по состоянию моего тела, праздник удался. Всё болело: и голова, и мышцы, и суставы… Что-то кололо в животе, на лице был липкий слой выделений, который нужно было срочно смыть под душем. Но до душа ещё надо было дойти, а сил двигаться абсолютно не было. К счастью, на этом же столике помимо водки были тарелка с квашеными огурцами, точнее, с их остатками - несколькими нарезанными кружками огурцов на самом дне, сигареты, пепельница, влажные салфетки и вилка. Дотянулся я только до вилки. Но вилкой я уже смог дотянутся до влажных салфеток. Взяв их в руку, я не успел перенести их на диван, - уронил. Тут я заметил, что мои руки дрожат.

«Да как так-то?!» - негодовал я про себя, уже предполагая худшее. Влажные салфетки были подняты с пола, достав одну я протёр глаза и лицо от липкой плёнки пота, которая не появлялась на теле поутру уже давно, с тех пор как только пересел на здоровую диету в центре. «Придётся опять практиковать здоровое питание.» - подумал я.

Первая попытка встать окончилась провалом. Тело плюхнулось обратно на диван. Никакой былой лёгкости я не ощутил, напротив, ушла и гибкость. Я подошёл к вопросу основательнее, вытянул руку и отодвинул как можно дальше от дивана столик. Движение оказалось слишком резким, и бутылка водки упала, разливая по столу часть содержимого.

«Ладно,» - сказал я себе, - «Не могу встать, зато могу лечь». Я перекатился вперёд и слез, можно сказать, почти упал на пол. Встряска слегка взбодрила. Однако вставая с пола я влип рукой в мокрую лужицу. Это была разлитая со столика водка. Поднявшись в сидячее положение, я протёр руку влажной салфеткой, упёрся руками о диван за спиной и приготовился вставать.

Тут меня охватил настоящий ужас. Я посмотрел на живот и понял, что он у меня, на несколько размеров больше, чем был. «Наверно, вот так себя видят беременные женщины» - подумал я, - «Ну Сергей, ну Елисей, ну закинули меня...»

Реальность где я принимаю внутрь прозрачную отраву и живу с неслыханных размеров пивным животом я напрочь отказывался принимать. Я разозлился на всех: на себя, на мир, на Сергея с Елисеем, даже на Зину, втянувшую меня в эту историю. Злость помогла мне встать. Без неё я, может быть, не смог бы поднять своё тело в вертикальное положение.

«Идиот, что ты с собой делаешь!» - адресовал я гневный вопрос своему двойнику, шагая по направлению к выходу из комнаты. Вокруг меня была типичная «однушка» со старой советской мебелью, антресолями и скрипучим деревянным полом. Если бы не кроссовки «найк» в коридоре, не современные спортивные куртки на вешалках и не обёртки от «сникерса» и «натса», лежащие на тумбочке у зеркала, я бы даже подумал, что оказался во времени Зины. А зеркало… Лучше бы я туда не смотрел.

Моё лицо было определённо моим. Однако вместо контуров скул был овал подкожного жира. Под глазами были опухшие и затёкшие мешки. Губы были пухлыми, словно их накачали силиконом. Комплекция тела была намного больше прежней, вместо мышц всюду был жир. Всё, чем я себя помнил, всё, во что были вложены годы тренировок — всё было перечёркнуто теперь этим несостоявшимся двойником из другой реальности. Глядя на эту удручающую картину, я заплакал.

- Да этому уроду проще дальше бухать, чем стать человеком! - закричал я, уткнувшись лицом в зеркало, но тут же опомнился.

Такой пессимизм был не характерен для меня. Сколько себя помню, всегда я шёл вперёд и добивался своего. До сознания дошло понимание того, что пессимизм не мой, это черта моего двойника из этой, теперь уже моей, вероятности.

Собравшись с силами, я зашёл в туалет. В хрущёвке был совмещённый санузел, чего я не любил никогда. Справив малую нужду, я хотел было помыться под душем, но открыв занавеску ванной понял, что уже как-то не очень хочется. Вся ванна была запачкана чем-то серым и мерзким. Я намочил голову холодной водой, к которой уже было привык за более чем месяц закаливания. Но на новое тело холодный душ произвёл шоковый эффект. Всё тело пронзили искры нервных импульсов, заглушивших на время даже боль в голове. Я вышел на кухню. «Ну хоть что-то в этом доме не советское» - подумал я, осматривая современный кухонный гарнитур. Но больше всего меня удивило то, что я увидел в окне. Там было лето. Я нашёл на стене календарь и убедился: июнь прошлого года. Видимо, меня закинуло в точку ветвления, возникшую тем летом. Ещё до встречи с Зиной… «Так моя судьба и изменится» - подумал я.

На столе стояла трёхлитровая банка с огуречным рассолом, хлебница, закрытые консервы, салфетки и нож. И лежала записка. Подняв её, я прочёл: «Прости, не успела тебе ничего приготовить, поешь мивины». «Что ещё за мивина?» - пронеслась первая мысль в голове. Тут же родилась и другая: «У меня что, есть жена?». Посмотрев на руки, я действительно обнаружил кольцо на безымянном пальце. «Даже не знаю, радоваться теперь, или плакать!» - подумал я - «Не повезло невесте-то». Всё тело ужасно пахло потом, запах которого уже был мною забыт за эти месяцы, к нему добавлялся перегар, что было вдвойне отвратительно. Нужно было срочно смывать с себя это и хотя бы почистить зубы.

Пошарив по кухне, я нашёл чистящее средство на основе соды и несколько новых губок. Ближайшие сорок минут я провёл в ванной, оттирая её от серого налёта. Заодно помыл унитаз. Всё тело болело, однако я знал, что только физические нагрузки спасут этого бедолагу, теперь уже являющегося мной, от окончательного ожирения. Приведя в порядок ванну, я, совершенно обессиленный, плюхнулся в неё и включил душ. Тело упорно требовало горячей воды, но я провёл ему «шоковую терапию» уже привычным для моего сознания холодным душем. Это очень хорошо взбодрило, но имело последствия в виде усиления боли и урчания в животе и дрожи в руках. Я переключился на тёплую воду, разогрел тело, помылся, и напоследок опять принял холодный душ. Я вытерся самым мягким полотенцем, хоть оно и было меньше, и вышел из ванной. Почистив зубы, я заодно побрился — мой двойник в этой вероятности отпустил хорошую такую щетину…

В глаза бросился нераспечатанный рулон туалетной бумаги. Надпись «Великийтуалетний папiр» заставила меня посмеяться в голос. И тут же до сознания дошла мысль: «Где это я?». Мечасьмежду Белоруссией и Украиной, я перечитал кучу этикеток и надписей на кухне и пришёл к выводу, что нахожусь на территории последней. «Отлично, будет повод узнать, на Украине яили в Украине» - грустно пошутил я про себя.

Выйдя относительно бодрым из душа, я осмотрелся. Из одежды была только спортивная. Я надел чистые трусы, футболку, шорты, и пошёл на кухню. Часы на кухне показывали половину пятого. «Ни фига себе я поспал!». Тело хотело есть, но я отчётливо ощущал, что это не естественное желание утолить голод (естественное тоже присутствовало, но в куда меньшей степени), а желание жрать, потому как растолстевший желудок этого негодяя Кости привык быть забитым. Открыв холодильник я осознал, что желудок привык быть забитым всякой дрянью. Мало того, что там были пиво и водка. Там присутствовали ещё и консервы (рыба и тушёнка), несколько пакетов молока, три палки разной колбасы, сыр, гамбургер в пакетике, в морозилке фарш, тушка курицы и замороженная скумбрия. «Да, таким прожжённым мясоедом я не был даже когда занимался тяжёлой атлетикой.» Из здоровой пищи была только пекинская капуста и лук. Я понюхал палку колбасы. Смешанные чувства. Сознание, привыкшее к здоровой еде, подавало тошнотворные рефлексы организму. Организм же, привыкший к этому заменителю пищи, чересчур сильно её жаждал, жаждал настолько, что от ожидания стали вновь дрожать руки.

В итоге я взял несколько ломтиков хлеба из хлебницы, нарезал колбасы с сыром, добавил побольше капусты и съел три бутерброда. На третьем я уже с большим трудом впихивал в себя это подобие еды, меня тошнило, но и голод в то же время не унимался. Применив к себе способ Елисея, я сел на диван в комнате и, максимально расслабившись, напитал свой мозг образами поедания фантомных бутербродов и колбасы. Набив ими мысленно до отвала желудок, я почувствовал наконец насыщение. В двери послышался звук замочного ключа. «И кого же ко мне на этот раз принесла нелёгкая?». На всякий случай я поставил упавшую бутылку на столике. В ней оставалось ещё грамм сто пятьдесят.

Кто-то вошёл и стал разуваться. Я сидел неподвижно.

- Костя! - послышался женский голос, - Не спишь?

- Нет. - ответил я.

В комнату вошла девушка среднего роста. Чёрные волосы и чёрные глаза, на теле платье чёрного цвета. Ни черты лица, ни рост, ни тело девушки не были приятны мне. Вкусы у меня были совершенно другими.

Между тем незнакомка начала раздеваться прямо у меня на глазах.

- Чего не допил? - спросила незнакомка, указывая на бутылку водки.

- Я завязываю. - сказал я, испытывая отвращение к только что съеденным бутербродам, не то что к водке.

- Угу, завязывает он! - начала нудно говорить девушка, раздеваясь. - Знаю я это твоё «завязываю»! До следующей встречи с друзьями!

Я прикрыл глаза рукой. Ни одетой, ни обнажённой, девушка мне не нравилась. Я даже удивился тому, как мой двойник в этой вероятности смог сделать такой странный выбор.

- Что, уже смотреть на меня противно?

- Голова болит. - соврал я.

- А у меня голова, думаешь не болит? - завелась девушка. - Я тут работаю на двух работах а ты чуть что бухать! И не стыдно тебе?

Такого я от себя не ожидал даже в другой реальности. Я всегда ненавидел нытиков и споляков, критикующих всё вокруг, при этом просиживающих штаны дома, а тем более беспробудно пьющих. В разряд нытиков я автоматически записывал всех, кто смотрит на мир с позиции «во всём виноват кто-то другой». Президент, правительство, государство, родители, наследственность, начальство, сосед - гад, который живёт лучше, но только не я сам. Благо, не было в моём кругу таких, все мои друзья добились чего-то в жизни, хотя стартовые позиции у нас у всех были на уровне простого среднего класса. И я считал, что делом можно добиться всего, и судьба человека в его руках, а жизнь слишком коротка чтобы тратить её на алкоголь и ему подобные «радости жизни». И тут вдруг оказывается, что я потратил много лет, чтобы к тридцати одному году иметь ожирение, алкоголизм, и естественно, букет связанных с этим хронических заболеваний.

А моя супруга тем временем продолжала обескураживать меня новой информацией:

- Сколько можно уже, обещал моей маме помочь, и забухал! Который раз! Ты хоть помнишь, что ты три дня не просыхаешь и ещё второй день дрыхнешь тут! Что дальше? Неделю бухать будешь, как в прошлом году?! Что глаза закрыл, гад? Стыдно?!

Далее я выслушал от голой незнакомой супруги, какой я жлоб и как я потратил последние деньги на выпивку, не учитывая что клиентов у меня сейчас мало, работы нет, и как я вообще буду зарабатывать, никто не представляет.

Устав слушать подробности своей параллельной жизни, я поднялся и пошёл на кухню. Из зала ещё доносились истеричные вопли о том, что все мои родственники устали так жить, и попытки воззвать меня к разуму и совести. Но разум и совесть во мне проснулись ещё задолго до того, как я направился сюда. И теперь они диктовали открыть холодильник и достать оттуда весь алкоголь. К тому моменту, как моя супруга переоделась в домашнее, я уже успел вылить в раковину два с половиной литра пива из большой пластиковой тары и две бутылки водки из стекла. Когда она вошла в кухню, я выливал третью.

- Эй, ну ты чего? - испуганно произнесла она, выхватив из рук мою бутылку.

- Ничего. - смущённо произнёс я, даже удивляясь самому факту смущения, - Я же сказал: завязываю.

- Ну может, не надо так сразу. - сказала взволнованно женщина. - Может ты, это, опохмелишься хоть. А то потом это… Болеть будешь...

Она попыталась отхлебнуть из бутылки. Тут уже не выдержал я. Выхватив из её рук водку, я продолжил выливать её в раковину.

- Да как можно пить эту дрянь! Тем более женщине! Ты вообще знаешь, что женский алкоголизм почти неизлечим?

- Костик, ты что? - отшатнулась от меня она. - Тебя как подменили.

На каком-то бессознательном уровне я начинал понимать, за что мой двойник полюбил её. За её заботу, которая проявлялась в таком вот сочувствии, если у меня что-то в жизни шло не так. Всё таки, несмотря на всю накопленную обиду, она жалела меня и любила. А она его ругала в назидание, понимая, что если не будет этого делать, скачусь я ещё ниже. И забота проявлялось в её мягких словах:

- А чего ты рассола не выпил? Обычно за раз всё выпиваешь.

Я посмотрел на трёхлитровую банку, заполненную наполовину зеленоватой жидкостью, и удивился:

- То есть как это за раз? Полтора литра?

Тоже посмотрев на меня удивлённо, супруга потрогала мой лоб.

- У тебя что, горячка? - спросила она.

- Не, ну я могу выпить стакан. - оправдывался я. - Ну, максимум, два. Но чтоб сразу…

- А чего мивину не покушал? - спросила женщина, доставая с полки три пакета лапши быстрого приготовления. - Не хочешь?

Я понял наконец, что за "мивину" она имела ввиду, но уже лет пять, или более, я не питался подобной дрянью. А вот двойник мой, похоже, ею не брезговал.

- Ладно, давай я чего-нибудь приготовлю. - сказала жена, удаляясь в туалет.

Через секунду она вылетела оттуда как ошпаренная и удивлённо спросила у меня:

- Ты что, всё отмыл?!

- Ну а как я в этой грязи мыться буду? - буркнул я себе под нос.

- Всю жизнь мылся и ничего! - возразила супруга. Подойдя ко мне и положив руки на плечи она сказала: - А вообще ты молодец. Люблю тебя. Только на будущее, не пользуйся ты моим полотенцем, твоё же рядом висит!

- Как можно такого любить? - задал я риторический вопрос, скинув руки пусть и жены, но пока ещё незнакомки, с себя.

Костянчик, ты чего? У тебя депрессия?

Я подумал про себя, как это отвратительно, что меня называют «Костянчик», и направился к выходу. Хотелось погулять подальше от новоиспечённой супруги и суеты. Попытавшись было надеть кроссовки, я, почуяв их запах, передумал и обулся в пляжные тапочки. Взяв с полки пакет, собрал туда весь мусор, закинул кроссовки (не буду же я их носить!) и под удивлённые высказывания супруги стал удаляться из квартиры. Только на одно её высказывание пришлось отреагировать:

- Ключи не забудь! - сказала она напоследок, и протянула мне связку.

Я обернулся, взял ключи и пошёл. Я жил на четвёртом этаже пятиэтажки без лифта. «Ну отлично, хоть какая-то физическая нагрузка», - думал я, спускаясь вниз. Выкинув кроссовки в урну, я запомнил номер дома — сорок восемь, - и пошёл гулять по городу. Так я и узнал, что проживаю в солнечном летнем Харькове и могу гордо именовать себя харьковчанином.

К моменту моего возвращения вечером у меня уже была готова легенда. Я всё забыл. Ну, или не всё, но почти всё. Память двойника вернётся ко мне в течение ближайших месяцев, потому в моём вранье про беспамятство было рациональное зерно. Будет очень легко выкрутиться и объяснить все странности своего поведения. И алкоголь здесь весьма кстати.

Свой дом я вспомнил по очертаниям, а вот подъезд вспоминал долго. Впрочем, я помнил, что он был где-то по центру, стало быть, не меньше чем третий. Попытка открыть электронным ключом домофон третьего подъезда оказалась безуспешной, а вот в четвёртый я вошёл.

Подниматься по лестнице было тяжко. Ещё гуляя по жаре я мало того что ужасно вспотел, что было мне обычно не свойственно, но ещё и дико устал. «В здоровом теле здоровый дух, да только меня в нём уже нет!» - печально думал я, поднимаясь на четвёртый этаж.

- Здрасьте, дядь Кость! - сказал пробегающий мимо меня вниз мальчик.

Я попытался ответить, но понял, что запыхался и не могу выдавить из себя слова. Даже пришлось остановиться на третьем этаже и перевести дыхание. Заодно ещё раз детально прокрутить в голове план. План того, как я всё забыл...

Часть 2. Глава 13. Шаг в неизвестность.

- И что, я серьёзно всё это запомнил? - спросил я, вглядываясь в строки кода на экране монитора, стоявшего вдалеке.

- Наше подсознание — сказал Елисей, - самый мощный суперкомпьютер. Оно ещё и не такое запомнит. Всю твою жизнь, например.

- И всё-таки не понимаю, как вам удастся потом считать это.

- Наши коллеги, - Елисей махнул рукой на лаборантов, снующих вокруг, - как и сейчас, точно так же, введут тебя в гипноз и ты сам выдашь всю информацию по досье.

Ко мне подошли два человека в белых халатах и стали снимать датчики с головы.

- Сколько времени оно записывалось? - поинтересовался я.

- Ты просмотрел его за десять минут. Весь код остался в памяти.

- А сколько я буду им его надиктовывать?

- Не надиктовывать, Костя. Настукивать. Морзянкой.

- Так вот зачем это мне. Но я же особо не учил…

- В состоянии транса будет всё равно. Подсознание уже знает как настукивать, и само воспроизведёт весь код. Уйдёт на это часа полтора. Пальцы болеть не будут, потому как настукивать ты будешь не в прямом смысле, это будут всего лишь микроколебания от нервных импульсов, мелкая моторика. Их считают специальные датчики с рук.

- Как вы себя чувствуете? - вмешалась в разговор девушка-лаборантка. - Не болит нигде? Не тошнит?

Я чувствовал себя прекрасно, о чём уведомил девушку. Тем не менее получил указание встать и пройтись по залу. Ноги были ватные, как будто затекли после долгого сидения в неудобной позе. Да и вообще с моторикой тела было что-то не так. Передвигался я, пожалуй, как старик. Но мне сообщили, что это нормально после подобного сеанса гипноза. В обтягивающем сером костюме это, наверно, выглядело забавно. Тело ощущало себя так, как будто прошло не десять минут, а несколько часов лежания в удобном белом кресле, похожем на кресло стоматолога, с датчиками на голове.

Мне померили пульс, надели датчики на запястья и считали какие-то показатели. После этого Елисей объявил:

- В принципе ты готов. Скажи, как настрой?

После всего, что было проделано на протяжении этих месяцев отказываться было уже как-то глупо. Да и не прерывается же на этом жизнь. Только меняется. Неизвестно, в какую сторону, неизвестно, насколько, но зато теперь она точно никогда не станет прежней.

- Может быть, какие-то вопросы есть? - спросил Елисей, видя мои раздумья.

- А точно не стоит общаться с теми, с кем контактировал?

- По крайней мере ближайшие полгода, лучше даже год. Иначе они начнут вспоминать. Ты же не хочешь чтобы близкие тебе люди заболели шизофренией. Пускай всё утрясётся, через годик сможешь общаться с кем хочешь и как хочешь. К тому времени ты и за двойника всё вспомнишь.

- Куда меня забросит, вы не знаете?

- Далековато. Для тебя это единственный шанс не напороться на опасность.

- Ну что ж, из инструктажа в целом всё понятно. Раз уж нельзя по другому, давайте…

- Ирина, бумагу! - крикнул Елисей ассистентке, и, повернувшись ко мне, объяснил: - Чистая формальность.

Ирина принесла лист с печатью, закрепленный на чёрном планшете для документов. Я не стал читать текст, только мельком просмотрел название: «отказ от ответственности». Поставив внизу свою подпись, я грустно улыбнулся Елисею. Тот, словно почувствовав мою тоску, подошёл и обнял меня:

- Не волнуйся. Это единственный путь, и ты пройдёшь его достойно.

Во время крепких прощальных объятий я задумался: а будет ли тот Елисей, которого я встречу в новой вероятности, тем самым, которого я обнимаю сейчас, или же мы распрощаемся навсегда? И будет ли мне вообще разница, или я буду совершенно другим человеком, которому будет всё равно? Ответы я смогу получить, только шагнув туда…

После ко мне подошли и обняли меня двое ассистентов, с которыми я уже был хорошо знаком, и, пожимая мне руку в напутствии, желали удачи. В конце концов я вновь лёг в кресло и моё тело на время перестало чувствовать своё положение.

Ко мне подошли незнакомые мне ассистенты и стали надевать на голову датчики, на этот раз какого-то другого прибора. Другой ассистент поднёс ушные затычки. Я вставил их в уши, и понял, что одна из них — со встроенным динамиком. В нём я услышал бодрый голос Сергея:

- Ну как себя чувствуешь, космонавт?

- Как перед стартом. - сказал я. - Скоро говорить «поехали»?

Ассистентка с инъекцией подошла ко мне и подняла рукав костюма. Я не стал смотреть, как протирают ваткой вену и вводят препарат. Вместо этого я улыбнулся Елисею, чьё доброе выражение лица, похоже, будет последним, что я запомню в этой вероятности. Он тоже улыбнулся мне, когда из моей вены уже вытаскивали иглу и поправляли рукав.

- А ты не зря Сергей Павлович. - посмеялся я. - Сидишь вот сейчас в ЦУПе и готовишь меня к старту, как Королёв Гагарина.

- Сплюнь, не нужна мне участь Королёва, а тебе Гагарина.

- Что, ответственности слишком много?

- Да не в том дело… - отозвался голос в наушнике. - И ещё о них знал весь мир, а о нас с тобой ближайшую сотню лет не должен знать никто!

- Так долго? Я смотрю, у вас тут всё серьёзно!

- Серьёзно, серьёзно. Подписку ты писал без срока давности. И я тоже...

На лицо надели непрозрачные очки для сна, и я отключился от нескольких органов восприятия. Глаза больше не получали света. В ушах скоро, как только Сергей отключится, будет полная тишина. Специальный костюм из диэлектрика на основе синтетического каучука, похожий больше на термобельё, сильно снизил чувствительность кожи. Ну а инъекция препарата снизит нервную проводимость и я на время перестану ощущать своё тело. После двухдневного голодания организм очищен и чувствует себя прекрасно. Теперь мне предстоит на минуту, ну или хотя бы секунд на сорок, остановить внутренний диалог, что позволит снять энцефалограмму моей текущей нейронной карты здесь и сейчас, в состоянии покоя…

- Готов? - послышался в наушнике-затычке голос Сергея, когда препарат подействовал и я вообще перестал ощущать себя в пространстве.

- Да. - ответил я.

- Лабораторию все уже покинули. В бункере ты один. Начинаем эксперимент.

Осознание того, что я один здесь, глубоко под землёй в бункере под центром стратегических исследований, навеяло одновременно и какой-то страх, и жуткий восторг. Страх от того, что я в толще земли, восторг от того, что я причастен к невиданному делу, к которому не каждый смертный становиться причастен.

Я остановил внутренний диалог. Время поплыло куда-то и каждая секунда стала растягиваться. Сначала, по внутренним ощущениям, секунда превратилась в две, потом в три… И вот уже за одну секунду можно прожить все десять. Контролировать себя и не давать «словомешалке» включиться нелегко, однако отсутствие ощущений в этом помогает. И вот я услышал голос Сергея:

- Тридцать две секунды! Молодец! Карта снята!

- Что дальше? - спросил я, не слыша собственный голос.

- Ждём связи с Уралом. Зина уже почти готова.

- Понял. - ответил я, и хотел было признаться Сергею, что буду скучать, но тут же вспомнил, что в другой вероятности они меня встретят…

Или, не совсем они… Я не стал делиться с ними своими соображениями на этот счёт, просто поблагодарил их:

- Сергей, Елисей, спасибо вам за всё! Было незабываемо.

- И тебе спасибо. Ты у нас тоже уникум. До скорых встреч. Мы будем помнить о тебе, когда ты появишься в другой вероятности. Мы умеем уже синхронизировать память своих двойников.

- Спасибо… - сказал я, и по моим щекам потекли слёзы.

- Ну-ну, не надо так. Меньше эмоций, ты к переходу готовишься. Сознание должно быть ясным!

- Понял. - сказал я и попытался взять себя в руки.

Тоска так и не отступала. В микрофоне Сергея послышался чей-то чужой неясный голос. Кто-то говорил с ним. Через секунду Сергей сказал:

- Урал готов. Квантовый канал настроен. Готов продолжать?

- Да. - ответил я спокойным голосом, хотя спокойствие мне сейчас давалось с трудом.

- Теперь загрузим твои воспоминания. Наблюдай образы.

Я расслабился насколько смог. В голове замелькали картины прошлого. Юность. Я сижу на диване в зале. Отец на кресле вдалеке передо мной читает газету. Мать смотрит телевизор. Я оставлен наедине со своими мыслями и решаю какой-то важный вопрос…

- Синхронизация пошла! - услышал я на фоне этой картины голос Сергея. - Карта готова. Вижу точку ветвления.

После недолгой паузы он спросил серьёзно:

- Ну что, космонавт, готов к полёту?

- Ты всех называешь космонавтами?

- Нет, только тебя. - засмеялся голос в наушнике.

- Валяй, поехали! - сказал я и, затаив дыхание, остановил внутренний диалог снова.

В наушнике послышался глухой отзвук странного, как мне показалось, уже знакомого мне звука. Это был тот самый, похожий на кваканье и пенье сверчков звук, который я отчётливо слышал, стоя на коленях связанным в том лесу… «Что-то вы от меня скрываете, ребят!» - последнее, что я успел подумать, прежде чем моё сознание провалилось в небытие…

Я вспоминал эту сцену вновь и вновь, стоя на балконе своей харьковской квартиры и наблюдая с высоты четвёртого этажа за ночным небом. Видимо, проспал я уже приличное время, и теперь меня мучила бессонница. И организм, так и жаждущий устроить ночной зомби-рейд к холодильнику и что-нибудь сожрать.

Я знал, что кормить зверя нельзя, и мне придётся приложить максимум усилий, чтобы перевести эту откормленную тушу на здоровые рельсы. Бессонница была скорее порождением образа жизни моего двойника. Проснувшись в час ночи я понимал, что сознание чувствует себя бодро, а вот тело не очень. А на кровати в комнате лежит Света, моя жена, которой пришлось принять успокоительное и лечь спать пораньше. Благо, хоть немного фактов из моей жизни она мне рассказала. Однако полной картины это мне не дало. А учитывая, что всё это — не мой мир и не моя жизнь, придётся снова ехать в Москву. Наврав, что еду восстанавливать память.

Вот так вот, внезапно спятивший и потерявший память алкоголик забросит всё и уедет в столицу. Попутно бросив вредные привычки и курящую жену, поменяв питание и записавшись в спортзал по приезду. Такое ощущение, что Сергей с Елисеем специально выбрали для меня жизнь, которую будет не жалко поменять на новую.

Тихонько выйдя из дома, чтобы не разбудить Свету, я погулял по ночному городу. Приятное ощущение тёплой малороссийской ночи давало хоть какую-то моральную компенсацию за муки в этом больном, по крайней мере пока ещё, теле. Вернулся я под утро с расчётом проспать те часы, в которые Света выйдет на работу. И действительно удалось избежать лишних вопросов и разговоров с утра. Света ушла, а я перебрался с дивана на двуспальную кровать и провалялся там ещё часа два. Она предлагала спать с ней на кровати ещё вечером, но я не желал близости с незнакомым человеком, потому выбрал из двух зол меньшее. Диван я на этот раз разложил.

Ко мне уже возвращались чувства моего «двойника», а вместе с ними и желание свалить подальше из этого города, пока не поздно. Да и к тому же мама обещает скоро вернуться в Харьков из России, не хотелось бы чтобы с ней произошло раздвоение личности. Хотя в новой вероятности не рекомендуется встречаться с людьми, с которыми контактировал в старой в течение полугода-года, а мы с мамой не виделись чуть больше года, всё равно рисковать не хотелось. А то мало ли, вспомнит мать меня другим…

Первым делом в новой вселенной стоило заглянуть в интернет, узнать что происходит. Бегло пошарив по дому, я так и не нашёл ни одного ПК или ноутбука. В то же время Светка говорила, что я идиот, чиню людям компьютеры, а себе никак не могу ноутбук починить. Не углубляясь в детали того, кто сломал ноутбук, я тогда спросил где он, на что получил уклончивый ответ в духе «сам знаешь где». Стало быть, где-то есть сломанный ноут. Более детальный обыск квартиры показал, что «пациент» находится на антресоли.

Достав сверху несчастный компьютер, я уже материл своего двойника за неразборчивость в технике — это был крайне дешёвый «леново», и я прекрасно знал, что хронической болезнью этой модели был очень ломкий корпус в местах креплений монитора. Я бы бился об заклад, что именно эта причина стала поломкой ноутбука.

Спустив сие чудо техники вниз и положив на кухонный стол, я начал аккуратно поднимать крышку ноутбука.

- Так я и знал, чёрт! - выругался я, обнаружив, что корпус действительно сломан в том самом уязвимом месте. Скорее всего ему грозила замена корпуса. Внезапно я вспомнил образ того, как Светка материт меня, едва проснувшегося после очередной попойки. До меня дошло, что она думает, что я сломал ноутбук по пьяне. Так нет же, в памяти всплывали образы того, как это было: стоило просто открыть крышку ноута слишком резко, как я, тогда ещё совершенно трезвый, почувствовал характерный хруст.

- Ну а ты что хотел? - тихо сказал я про себя, - Тут не важно, трезвый ты или пьяный, купил дешёвую дрянь — будь готов к поломкам.

В памяти снова начали всплывать образы. На этот раз они были подпитаны клубком чувств. Я тогда сильно расстроился поломке, а затем просто разочаровался в себе, своей жизни, и пошёл за «пивасом». Да, да, именно этим дурацким словом я в этой жизни обозначал для себя пиво. А где «пивас», там и алкоголь покрепче. Вспомнить бы, кто первый подсадил меня на «водяру»... Впрочем, нет, лучше не вспоминать.

Я в полной мере ощутил что такое синхронизация сознания. Присев на стул перед ноутбуком, я в течение двух минут вспоминал жизнь своего двойника мелкими, и пока ещё мало что значащими обрывками. Я не понимал, как всё могло случиться именно так, но тем не менее, в этой жизни, или, если говорить по-научному, в этой вероятности, я был совершенно другим: неуверенным, пессимистом, нытиком, не способным принимать решения и действовать. Я никогда не любил такой тип людей и всегда считал, что хуже ничего быть не может. В результате осознания этого факта, во мне возник глубочайший и тревожный вопрос: «Какого хрена?». Какого хрена всё именно так? Какого хрена я здесь именно такой, каким я прошлый мог себя только возненавидеть? Какого хрена моя жизнь сложилась так, что я чёртов размазня да ещё и алкоголик к тому же?

Мои мысли прервало острое желание покурить. Сигареты лежали на столе.

- Как Светлана только меня терпит? - пробормотал я про себя, вспоминая, что она ушла утром на работу, а я остался лежать в кровати. Рука моя невольно потянулась к сигаретам.

Тут же я аж вздрогнул: никогда не курил эту дрянь, и вдруг такое. Но понимая, что избавляться от привязанностей этого тела придётся постепенно и долго, работая с фантомными чувствами, я решил закурить сигарету чтобы хоть попробовать её на вкус. Закашлявшись после первой же неглубокой затяжки — сознание было к такому не готово, - я тут же потушил прямо об стол и с силой швырнул сигарету в стену.

- Сука! Да что ж ты такой урод-то, а!? - прокричал я во всю глотку, понимая, насколько тяжело будет вернуть себя к нормальному образу жизни. Всё, чего я достиг за годы в спорте, здесь было перечёркнуто полноватым телом с обвисшим животом, жиром вместо мышц и букетом пагубных пристрастий.

Жалость к себе длилась недолго. Собравшись с силами, я решил действовать.

Включив ноут, я обнаружил что тот греется и жутко тормозит. Найдя отвёртки в ящике старого советского шкафа, я разобрал ноут, почистил его, наскрёб денег из карманов курток и сгонял в ближайший магазин электроники за термопастой. Это был крупный сетевой магазин, который я нашёл на ближайшем проспекте. Денег хватило только на тюбик самой дешёвой КПТ-8 с худшей теплопроводностью, впрочем, на некоторое время этого должно было хватить.

Когда я стоял в магазине, ожидая пока мне принесут термопасту, немолодая женщина в тройке метров от меня тестировала большие беспроводные наушники перед покупкой. Плотно прижав к голове круглые динамики девайса, женщина негромко обратилась к продавцу-консультанту, который уже обслуживал другого клиента недалеко от меня:

- Молодой человек, тут какие-то противные звуки в наушниках.

Молодой человек не услышал. Женщина повторила чуть громче:

- Молодой человек, тут звуки ужасные…

Глядя на то, как молодой консультант отпустил клиента на кассу и отвлёкся от общения с ним, я решил пошутить:

- Эй, парень, вот этой женщине в наушники кто-то репчик включил!

Опешив на секунду, парень наконец услышал оклики:

- Молодой человек!

Так и не поняв моего юмора, он с удивлённым видом направился к покупательнице. Мне же вынесли мой «позорный» тюбик дешёвой термопасты, и я пошёл на кассу, размышляя, как я мог скатиться с дорогих марок «арктик кул» до самой дешёвой КПТ…

Только выйдя из магазина и стоя на перекрёстке в ожидании зелёного сигнала, я уже чуть было не разочаровался в жизни насовсем. Противный голос репера внезапно зазвучал не откуда-нибудь из заниженной и тонированной «девятки», а, о горе мне, из кармана моих собственных брюк! Благо, пока я доставал свой старый девайс на андроиде, уже играла более тяжёлая мелодия. Я понял, что композиция имеет стиль реп-кор, или ещё какой популярный ныне «кор», в которых я не разбираюсь. «Что ж, Костя, раз так то интеллект у тебя не на уровне прыщавых школьников, а уже на уровне пьющих патлатых подростков» - резюмировал я своё видение моего двойника, глядя на экран мобильного, на котором высветилась надпись: «Санёк Контрабас». Я сбросил вызов. Лучше уж не знать Саньку по кличке контрабас о моём внезапном изменении, а то ещё придёт ко мне обмывать случившееся горе.

Листая плейлист телефона, я дошёл домой. Выяснилось, что Костя слушает либо очень известных ребят, вроде Шевчука и Васильева, (к счастью, не самые «попсовые» их песни, в прошлой вероятности я тоже любил их слушать), либо каких-то заунывных «альтернативщиков», чья песня и была у меня на рингтоне. «Что за группа-то такая, одни цифры в названии?» - подумал я про себя, переключая рингтон на более-менее нравившуюся мне «Последнюю осень».

Запустив ноутбук, я ещё полчаса вычищал автозагрузку системы, отключал ненужные службы и закрывал зависшие приложения. Винда ужасно висла, и я был счастлив, когда нашёл на полке того же старого шкафа в комнате флешку. с горем пополам скинул с неё файлы и записал на неё скачанную «операционку» линукс убунту. Перезагрузившись и запустив «линуху» с флешки, я наконец-то получил желанную скорость отклика компа.

- Ну как можно быть таким дэбилом, Костя! - обратился я к своему двойнику из этой жизни, укоряя за такой выбор электроники, подражая украинскому акценту, - Дэбил он и в Африке дэбил.

Меня очень позабавило произношение этого слова через «Э» и я засмеялся. Откуда-то внутри меня всплывали слова на украинском, хотя до этого я никогда и не представлял себе, что увидеть это «побачить». Осознав, что я чуть-чуть понимаю смысл слов на украинском, я придумал слово «побачка». Если я могу «побачить» видео на ютубе — значит это видео для меня есть «побачка». Ещё раз посмеявшись над своей логикой, я понял, что рано или поздно вспомню украинский язык. А пока — смотрим!

В интернете я нашёл массу непонятной информации о политической обстановке в мире. Оказывается, что российские войска введены на территорию страны, и натовские тоже. Украина поделена по линии Днепра, ведётся жёсткое противостояние, грозящее перейти в горячую стадию конфликта. Киев поделён на секторы влияния, и та и другая сторона постоянно вводит там комендантские часы из-за акций и провокаций различных групп несогласных. Спонсируемые штатами нацисты устраивают диверсии в российской зоне ответственности, пророссийские активисты убивают натовских оккупантов в их зонах. Так же это происходит и в остальных регионах страны.

По Днепру теперь пролегает линия разграничения, по обе стороны которой находятся сводные миротворческие контингенты под эгидой ООН. В них присутствует большое число китайских войск, так как они считаются «третьей стороной», однако американская пресса постоянно жалуется, что в случае полномасштабного конфликта китайцы будут на нашей стороне.

Я пытался отследить историю этих событий, чтобы найти точку, с которой началось ветвление и возник этот сценарий вероятности, однако захлебнулся в огромном количестве информации и понял, что найти её не так просто.

Так же в интернете я нашёл сообщение, что уже завтра состоится митинг, посвящённый годовщине ввода российских войск на Украину. На митинг приглашаются все желающие, и я твёрдо решил для себя тоже пойти и во всём разобраться. Уже знакомым настиным методом — прикинувшись журналистом.

Часть 2. Глава 14. Русская весна.

Когда наступил день годовщины, я направился на центральную площадь города. Благо, судя по «яндекс-картам», идти было недалеко. И действительно, через несколько минут ходьбы я уже двигался в рядах колонны горожан, так же спешащих на мероприятие. Уже на подходе к площади я увидел множество флагов и баннеры с надписями. Дабы разузнать что-либо интересное для себя, стал читать. Над стендами висел длинный плакат с ещё советским «Не забудем, не простим!». Под ним выстроились информационные стенды, посвящённые «пятидневной войне на Донбассе», «вооружённому перевороту в Киеве», «русской весне в Крыму», «массовому сожжению в Одессе». Разглядывая фото со стендов, я вспоминал свою реальность, в которой тоже было многое из этого. Не было разве что ввода войск на Донбасс и операции по принуждению к миру незаконных вооружённых формирований. На вопрос, почему вооружённые силы Украины были названы незаконными формированиями я получил ответ на стенде о перевороте в Киеве: «...нелегитимная киевская хунта направила свои войска на уничтожение мирных городов Донбасса...».

Последний стенд назывался «памятка о террористической угрозе в Республике Новороссия»: «Правительство республики и президент Александр Захарченко предупреждают: на территории республики действуют незаконные вооружённые формирования в виде диверсионно-террористических групп. Их представители — члены радикальных организаций ВУР, нацисты и иностранные наёмники. Сохраняйте бдительность и докладывайте в республиканскую службу безопасности обо всех подозрительных гражданах. Наша безопасность — в наших руках!»

Включив запись на своём телефоне, я стал опрашивать жителей города, представляясь блогером, берущим интервью для собственного ютуб-канала. Конечно, камера на моём телефоне записывала в ужасном качестве, но я надеялся, что люди ничего не заподозрят. К тому же запись постоянно останавливалась — память была переполнена. В процессе пришлось стереть кучу фото и видео, которые мне были даже противны — мельком посмотрев этот контент, я увидел там пьянки, какую-то «гопоту», представители которой почему-то являются здесь моими друзьями и прочие прелести этой жизни. До этого я листал только контакты в моём телефоне, в надежде найти хоть кого-то знакомого мне в обоих вероятностях. Хорошо что я тогда не посмотрел фотки, моё сознание даже сейчас не готово принять себя таким.

На митинге я задавал людям те наводящие вопросы, которые, как мне казалось, сформируют у меня в голове чёткую картину происходящего. Среди них были:

- Как вы относитесь к России?

- Когда, по вашему, начался раскол Украины?

- Что было поворотным моментом, который привёл к вводу войск и разделу страны?

Был ещё ряд вопросов, которые всплывали в голове по ходу действа. Я представлял людям вымышленный канал, который, недолго думая, назвал «запольский ньюс», - а чего мудрить?

Из моего мини-опроса я узнал, что большинство жителей благодарят за спасение Россию и считают переломным моментом майдан, кто-то делает отсылки ещё к оранжевой революции за десяток лет до этого, кто-то вообще к развалу СССР. Все они по-своему правы, но это всё происходило и в моей вероятности. Мне же нужно было найти точку, в которой произошли изменения, породившие эту ветку реальности. И интуитивно я чётко понимал, что когда услышу правильную версию, я почувствую, что это именно она. Я продолжал свои изыскания.

- Здравствуйте, канал «запольский ньюс», если можно, несколько вопросов! - сказал я, подходя с камерой к очередному пришедшему на митинг горожанину. - Скажите пожалуйста, что вы считаете переломным моментом, после которого страна оказалась поделена надове?

- Костя, ну ты моришь! - сказал мужчина, засмеявшись, и похлопал меня по плечу. - Ко мне так ещё никто не подкатывал!

Я понял, что это мой знакомый. И решил сделать вид, что не запомнил его, в расчёте на то, что мы могли видеться давно и он напомнит мне обстоятельства нашей встречи.

- Точно, как я вас сразу не узнал! - сказал я, - Помню, помню... Вот только имя. Имя ваше забыл. Напомните?

- Костя, ты шо!? - возмутился мужик — Вроде трезвый, а дядю родного не признаёшь!

Я вспомнил, что дядя и тётка у меня действительно в Харькове, и даже начал догадываться, что, возможно, мать переехала к ним поближе после смерти отца. Но имён их я всё равно не помнил. Надо было исправлять ситуацию.

- Прости, дядь, давно не виделись просто! - пытался оправдаться я, спрятав телефон в карман.

- Давно не виделись! Издеваешься!? - не переставал возмущаться дядя. - Для тебя неделя это давно?

Я решил взять ситуацию под полный контроль и взял родственника под руку. Возможно, именно он станет ценным источником информации для меня.

- Слушай, дядь, надо поговорить. - Сказал я и повёл его в ближайший двор, подальше от шумной толпы.

- Так погоди! Куда ведёшь-то? - говорил мужчина и указывал рукой на сцену. - Давай, это, ещё посмотрим. Щас же после митинга концерт! Звёзды приезжают!

- Послушай, дядь, мне очень важно. - сказал я, решив раскручивать ту же полноценную легенду. - У меня проблемы.

- Я вижу, что у тебя проблемы. - сказал мне дядя, как только мы вышли из толпы и направились в арку многоэтажной «брежневки». - Даже обращаешься ко мне по-другому. Что, совсем забыл меня что ли?

- Представляешь, да! Не тебя, вообще всё забыл!

- Как всё? - удивлённо посмотрел на меня мужчина. - Как меня зовут?

- Да не помню я! - продолжал я гнуть своё. - Если бы помнил!...

- Костян, да ты меня разыгрываешь! - засмеялся дядя. - Не верю!

Я протянул ему телефон со словами:

- Пару дней назад бухал с друзьями. Видимо, палёная водка. Так напился, что однажды проснулся, и не помню ничего! Вот, набери Светке, она подтвердит.

- Да что у меня, номера твоей Светки нет?! - буркнул дядя отталкивая руку с телефоном и машинально достав из кармана свой старый кнопочный «кирпич» с чёрно-белым дисплеем. Тут, похоже, его осенила какая-то мысль и он схватил меня под руку и засеменил быстрее. - Ты с кем бухал? С Колькой?

- Каким Колькой? - машинально переспросил я.

- Что значит каким!? - рявкнул дядя — У тебя что, их много? Ишь, собутыльников развёл. Воеводиным конечно. С Колькой Воеводиным бухал?

- Да! - уверенно скзал я, подумав, что это внушит доверие, а потом вдруг понял, что дядя может и проверить, и на всякий случай открестился от этого: - Нет... Не помню... Дядь, я ничего не помню, представляешь!

- Значит так! - каким-то строевым голосом сказал дядя. - Ты с Воеводиным больше не водись. Он тебе никакие таблетки не давал?

- Какие ещё таблетки, дядя!? - возмутился во мне спортсмен-зожник — Ты за кого меня принимаешь?

- Ну-ка не ля-ля мне тут! Давал или нет? - прикрикивал он на меня тихим голосом, когда мы вошли в арку, чтобы никто не услышал эха его слов. - Я тут узнал недавно, что твой Колька наркоман! Может и у тебя с памятью всё...

- Дядя, перестань! - я постарался вернуть его в реальность и высвободил свою руку из его крепкого обхвата. - Хорош уже издеваться! Не наркоман я и не думал никогда употреблять! Я ж говорю, водка палёная. И пацаны подтвердят!

- Угу, не наркоман! - тихо улыбнулся дядя. - Да ты посмотри на себя! У тебя же крыша поехала. Водку ты всегда называл «водярой», и никак иначе. А тут вдруг на тебе! Водка! Какие мы официальные стали.

Дядя остановился, огляделся, убедившись что в квартале, куда мы вошли, нет ни души и никто не слышит разговора. Он указал на меня пальцем и продолжил медленным, негромким, но строгим тоном, как бы чеканя слова:

- А меня ты всегда называл дядей Мишей! Дядьмиш, дядьмиш! А тут вдруг — просто «дядя». Я ж тебя знаю как облупленного, Костик!

- Ну раз знаешь как облупленного, позвони Светке, она подтвердит мои слова.

Дядя снова достал спрятанный сотовый и долго искал номер «Светлана», листая телефонную книгу с самого начала. Я разглядывал его. Это был мужчина лет пятидесяти, худой, темноволосый, со сморщенной кожей простого работяги, какая обычно бывает у тех, кто любит по выходным приговорить «чекушку». Посреди лета он стоял одетый в кофту и кожаную куртку. Куртка была по виду чуть ли не советская — поношенная, потёртая, с потрескавшейся местами кожей. Куртка была расстёгнута и я увидел, что кофта под ней тоже очень старая, кое-где она даже была поедена я молью. Она была бордового цвета и ассоциировалась у меня с советскими настенными коврами и старой деревянной мебелью брежневских времён. Как он ходит в этом в относительно тёплый, пусть и пасмурный день — для меня большая загадка. Обычно старики говорят про себя «кровь не греет». Однако, как мне объяснили в центре, греет не кровь, а колонии полезных микроорганизмов в кишечнике. И у пьющих они, как водится, погибают, оставляя медленно умирать и своего носителя...

Набрав наконец Светлану, дядя поприветствовал её. Больше ему говорить не пришлось. Я услышал в трубке начало длинного монолога. Он начинался со слов:

- Ой, представляете, наш Костя совсем...

Я понял, что сейчас «любимая жена» сама всё доложит моему родственнику. Дядя только тихо мычал в ответ на некоторые её фразы, чтобы поддерживать разговор. Через некоторое время он спросил:

- А точно пьянка? Может...

Жена тут же поняла намёк и дяде пришлось на несколько секунд отстранить от уха трубку, в которой тем временем довольно громко были слышны слова:

- Да нет, что вы, он не такой, да он у меня...

Скорее всего жена перечисляла, какой же я козёл, но наркоманом я на стал и не стану, потому как козёл я хороший, и вообще я её козёл и она меня «любит». В последнем я не сомневался, однако глядя в зеркало на это ожиревшее тело, временами, меня удивлял её выбор. Ну, может когда-то раньше в этой «параллельности» я был другим, может у нас и были чувства. То же, что происходит между нами сейчас, я бы и не стал называть чувствами. Скорее расплатой за прошлые ошибки.

- Понятно всё. Ну вы держитесь с мамой. - подытожил дядя, скинул вызов и недоверчиво посмотрел на меня, убирая телефон в карман.

- Дядь Миш! Ну я правда ничего не употреблял. Водяра это. Точно тебе говорю, водяра! - словно вырвался из меня «монолог параллельного Костика».

- Теперь узнаю. - сказал мягко дядя, однако взгляд его по-прежнему искрил недоверием. - Ладно, пойдём сядем что ли.

Мы направились к шахматным столикам, стоящим во дворе неподалёку от детской площадки. Мой разум стал выхватывать из «параллельной памяти» обрывки образов. Я вспоминал, что уже видел это место, что здесь часто собирались пенсионеры, поиграть в шахматы, шашки и нарды. Иногда резались и в карты. Сейчас же, видимо, все эти пенсионеры на митинге, ностальгируют по советскому прошлому — с проспекта доносились обрывки старых песен, голос напоминал уже покойного в моей старой вероятности Кобзона.

Сев за один из столиков, мы с дядей разговорились. Он посочувствовал мне, и посоветовал обязательно обратиться к «мозгоправу». Я просил дядю Мишу рассказать всё, что он про меня знает, от начала и до конца, внимательно слушал его и вспоминал. Вспоминал не всё, но некоторые вещи из этой параллельности приходили в виде образов и эмоций.

Так я узнал всю историю нашего с матерью пребывания здесь. Действительно, после смерти моего отца мать нуждалась в поддержке родных, и переехала ближе к сестре — в Харьков. В текущей вероятности я не поступил в экономический колледж, а пошёл в 11 класс, потому был ещё школьником когда это случилось. Мать перевезла меня с собой, а квартиру сдавала, на что мы жили спокойно и безбедно, потому как цены на большинство товаров на Украине были ниже.

Я вспомнил для сравнения свою вероятность, в которой я поступил в колледж, и когда возник вопрос о переезде, сказал матери, что я уже взрослый, и могу принимать решения самостоятельно. Тогда мне было ещё 17, но чуть более чем через полгода я должен был стать совершеннолетним, потому отдел опеки и попечительства разрешил матери отправить меня в свободное плавание, благо отношения с ней у нас были не самыми тёплыми, и лучшее, что я мог сделать — перестать сидеть у неё на шее. Я получал скромное пособие по потере кормильца, жил в маминой комнате, а две другие мы сдавали хорошим знакомым. Мама спокойно жила в Харькове, а хорошие знакомые присматривали за мной, чтобы чего не учудил. Денег хватало и мне, и маме, однако только на самое необходимое. Потому я начал подрабатывать в свободное от учёбы время, познал кайф от самостоятельного зарабатывания денег, можно сказать, почувствовал вкус денег. Скорее всего, именно этот период жизни научил меня любить деньги и сделал из меня будущего предпринимателя.

В той вероятности, в которой я оказался сейчас, у Константина Запольского выбора не было. Мать сказала что-нибудь вроде «Да ты ещё школьник, вырастешь — тогда и будешь решать сам!». И увезла меня в братскую республику. Стратегия сдачи квартиры в аренду с проживанием в Харькове оказалась отличным выходом из тяжёлого финансового положения, и денег нам действительно хватало, не на всё, конечно, но их было заметно больше, чем в моей «реальной» вероятности.

Выходит, точкой ветвления была ситуация принятия решения. Слушая дядю, я параллельно вспоминал, что очень серьёзно колебался, решая вместе с мамой, идти мне в 11 класс или поступать в колледж. В итоге, обдумав и взвесив все «за» и «против» и поняв, что запуталась, мать, как обычно, попыталась спихнуть эту ответственность на отца, а отец, как и следовало ожидать, сказал что я уже взрослый и могу решать самостоятельно. Помнится, он часто говорил такое, когда дело касалось моего принятия решений, причём было это и в начальной, и в старшей школе. И всегда я был «взрослым». Даже в десять лет. Эх, любил я отца, очень любил!

Так вот, ничего толком не решив, родители тогда предоставили мне самому возможность выбирать, оставаться в школе или поступать. И то и другое решение сопровождал страх. Я боялся, что не потяну 11 класс и провалю единый экзамен. В то же время я боялся и неопределённости, смены коллектива, всего нового, что сопутствовало бы уходу из школы и поступлению в колледж.

И вот оно! В памяти всплыла картинка того, как я всё-таки решаю идти в колледж, в надежде, что это будет проще дальнейшего обучения в школе. Всё, что я хорошо умел — это считать, экономика и математика были едва ли не единственными предметами, доставлявшими мне удовольствие. А значит, пойти на экономиста означало избавить себя от целого ряда мучений, связанных с гуманитарными предметами. Именно так я думал тогда.

Но, о чудо, в памяти моей возникло то, чего там никогда не было — воспоминание о том, как я принимаю ровно противоположное решение! Сказался и страх всего нового, и надежда на взаимность Алёнки Ивановой, которую я тогда любил и которая оставалась учиться до 11 класса. Да, это было не просто мимолётным образом из другой реальности, это было по-настоящему! Я чётко ощутил все чувства, которые прочувствовал тогда, будто бы это было пять минут назад. Потом в голове возникло ощущение раздвоенности — я ясно и чётко помнил оба своих решения, и решение поступить в колледж, и решение остаться в школе. Оба события были как-то взаимосвязаны, как бы вплетены друг в друга так, что невообразимым образом казалось, будто бы это одно событие. По телу прошла волна дрожи и нервных импульсов, и я едва сдержался, чтобы не показать это дяде. Я понял: это точка ветвления! Эх, если бы я знал, куда приведёт меня этот выбор... Радует одно, настоящий Константин Запольский сделал тогда правильный выбор. Жаль, что ему пришлось сбежать из той реальности, которую он для себя выстроил там...

Дядя рассказал практически всё, что знает. Под конец сказал мне, что я очень сильно изменился, разговариваю совершенно иначе, на вид я вообще другой человек. Посоветовал сходить в церковь, потому как, мало ли что. Даже посоветовал знакомого священника. Я вежливо отказал, вспомнив мимоходом ту самую церковь «общины» и посмеявшись про себя: «Оказался я тут в церкви недавно, не помогло, чудом жив остался!». Психолог всё же предпочтительнее. Но мне он не нужен, я же не сумасшедший, я просто из другой реальности. Настя подтвердила бы...

- Дядь Миш! - улыбнулся я, дослушав его до конца.

- Что, Костик? - улыбнулся он в ответ, и я почувствовал, что он действительно любит своего племянника. Я подумал, что это странно, и что раньше я чувств и эмоций других людей по отношению к себе так глубоко не воспринимал и не чувствовал.

- Расскажи, пожалуйста, как всё было тогда, в этот день! - попросил я и махнул рукой в сторону центральной площади, где ещё гремел концерт.

- Ты про Россию?

- Ага.

- Что, тоже не помнишь? - с сожалением посмотрел на меня он.

- Не помню. - печально ответил я.

- Плохо, надеюсь, что вспомнишь. Это был настоящий праздник. Русских везде с цветами встречали… Тебе всё с начала рассказывать?

- Да, всё точно так же, с начала и до конца. - подтвердил я.

Дядя начал с майдана. Уточнил, помню ли я, что западенцы нас не любят. Я сказал, что помню, и даже майдан частично помню, но попросил продолжать.

Дядя поведал мне, что когда очередной разводняк под видом революции в Киеве закончился, и страну сдали штатам с потрохами, нацисты начали отправлять так называемые «поезда дружбы» во все города и населённые пункты, которые подозревались в симпатиях к русским. В Харьков отправляли тоже. Были драки, были патрули, выходившие дежурить, дабы не подпустить «нациков» к памятникам. Особенно любили валить памятники Ленину. Были столкновения, полиция бездействовала, зная что новая власть, чуть что, и их самих раздавит. Дядя и многие другие горожане участвовали тогда в народном ополчении и патрулировали улицы, дабы не допустить провокаций и сносов.

С наибольшим восторгом дядя Миша отзывался о симферопольцах и крымчанах. В Симферополе нацистам дали хороший отпор, те даже не доехали до вокзала, сбежали с поезда вместе со всем своим оружием, потому как на перрон вышли тысячи горожан, создав даже оцепление из ополченцев с щитами и дубинами. Щиты ковались местными кузнецами весь день и ночь до этого. Как только жители города узнали про «поезд дружбы», все сплотились против агрессоров. На то есть и свои причины — нацисты избивали и калечили активистов антимайдана, останавливая автобусы с ними где-то в Запорожье. Крымчан среди них было очень много. Многих убили, кто-то числится пропавшим до сих пор. Ещё был крымский «беркут», бойцов которого встречали как героев по возвращению из Киева. Да и крымский менталитет сказался: с полуострова отступать некуда, так что сражаться до последнего у его жителей в крови.

Я слушал и понимал: в моей параллельности всё было точно так же. Я помню и крымскую весну, и референдум, и переход Крыма в Россию без единого выстрела. Рассказывая об этих событиях, дядя так же добавил, что Крым увели прямо из-под носа американцев. Шестой флот США уже готовился войти в Севастополь, а армия Украины уже получила приказы на подавление несогласных. Не знаю, было ли это в моей параллельности, возможно я просто чего-то не знаю.

Когда в Крыму был референдум, по всем украинским каналам его преподнесли как захват. Никто тогда ещё не знал о референдуме, всем пытались внушить, что Россия — агрессор. И американским политтехнологам это во многом удалось — многие семьи тогда рассорились. А дядя Миша спокойно объяснял нам с мамой, что происходит на самом деле. Бывший кадровый военный, дядя Миша понимал, кто захватил Украину и какую цену нам всем придётся заплатить, если не придут русские. Он же разработал план переезда нашей и своей семьи обратно в Россию, на случай войны.

Потом последовали захваты местных администраций на востоке страны и требования об отделении от Украины. В Харькове это движение подавили сразу, Донецк с Луганском ещё сопротивлялись. Мать не знала, что делать и кому верить. Лишь события второго мая в Одессе окончательно отрезвили её и заставили поверить, что всё далеко не так, как утверждает пропаганда. К тому же, у мамы были знакомые в Одессе, которые повлияли на её решение вернуться. Они же рассказали что реальные жертвы события занижены в несколько раз, а на деле погибли полторы — две сотни человек.

Потом ситуация стала накаляться на юго-востоке. Отмобилизованные украинские войска стояли там и ждали непонятно чего. Подавлять было ещё некого, стрелять было не в кого, но войска уже стояли, и против них уже совершали провокации люди в униформе без опознавательных знаков. Как и в случае с Киевом, где протестующих расстреливали снайперы «правого сектора», здесь для начала большой войны тоже нужны были первые «сакральные жертвы». Казалось бы, искра войны уже зажглась, вот-вот начнут гибнуть невинные люди, но тут возникает Стрелков с ополчением в Славянске, и оттягивает на себя все силы мобилизованной военной машины. Россия никак не вмешивается, когда против ополченцев ВСУ бросают регулярные войска. Но увы, Стрелков терпит поражение. Предатели из его окружения сдают его планы ВСУ, и отступление в Донецк, замаскированное отходом в населённый пункт Изюм, оказывается для ополченцев смертельным капканом.

Слушая про смерть Стрелкова, я не мог припомнить, чтобы в моей реальности я что-то об этом слышал. «Уже пройдена точка ветвления?»

Украинская артиллерия под командованием натовских инструкторов разносит походные колонны ополчения, войска ВСУ стягиваются к Донецку и армия берёт город под свой контроль. Затем пал и Луганск. Штурмы оканчиваются большим кровопролитием, ВСУ бомбит города авиацией и артиллерией. Вспыхивает бунт в армии и штурмовые бригады нацистов берут штурмом все военные части на востоке Украины, разоружая их и расстреливая без суда и следствия всех солдат родом с востока. Колонны беженцев, направляющиеся к российской границе останавливаются, нацисты калечат и убивают без разбора стариков, женщин и детей, как и в случае с крымским «антимайданом».

В конце концов не выдерживают нервы у генерала Панкратова, командира 44-й армии, базирующейся на границе с луганской областью. Очередной «досмотр» беженцев с массовыми издевательствами и убийствами пресекается группой спецназа ГРУ, приданного Панкратову. Нацистов расстреливают на месте, мирных жителей освобождают, спецназ берёт под контроль ключевые опорные блокпосты и по дороге на Луганск без приказа верховного главнокомандующего проходят российские войска.

Позже генерал всё же был награждён, официальный Кремль заявил, что операция планировалась на высшем уровне, однако оказывать поддержку 44-й армии начали только когда та с боями дошла до Славянска, освобождая попутно Луганск, Донецк и окрестные населённые пункты. Примерно через сутки боёв. Благо, украинская армия сдалась сразу — все генералы и полковники тут же отдали приказы своим соединениям не оказывать сопротивления, кто-то даже перешёл на сторону Панкратова и помогал в подавлении добровольческих батальонов. Сопротивлялись только нацисты — террбаты, нацбаты, просто банды отморозков, приехавших с «поездами дружбы». Их подавили только на пятый день. Некоторые подались в партизаны. До сих пор гуляют на свободе, имеют свои схроны, мародёрствуют и стреляют в солдат исподтишка при удобном случае.

В общем, через сутки после демарша Панкратова, уже подняв по тревоге армию и ядерные силы, всё ещё ведя активные переговоры с НАТО и в ООН, Россия ввела войска. А в ответ на ввод российских войск, НАТО начало ввод сил блока на западной Украине. Россия не отставала, но так как у альянса были базы в Румынии, Польше, и по всей западной границе бывшей Украины, а их силы были отмобилизованы в ожидании приказа, они успели отхватить куски в виде исконно русских Одессы, Николаева, Кировограда и других.

Отмобилизованные части ВСУ в тылу должны были под страхом расправы оказывать всяческое сопротивление продвижению российских войск. Им приказывали взрывать мосты, блокировать дороги и так далее. Многие из них отказывались выполнять эти преступные приказы, тогда по ним била своя же артиллерия, по крайней мере пока её не подавили авиацией наступающие российские войска. Тем не менее майданной власти удалось замедлить продвижение российской армии, в то время как НАТОвцев встречали с почётом. Для продвижения их войск даже перекрывались трассы, что позволило им быстро дойти до Днепропетровска, заняв все города на западе от Днепра. В итоге войска РФ сошлись с войсками альянса на Днепре и страна оказалась расколота на ВУР — Великую Украинскую Республику под протекторатом США и НАТО, и Новороссию — восток страны под протекторатом РФ.

Я внезапно вспомнил, что «великий» означает «большой» на украинском. Выходит, образовалась большая украинская республика.

Так для Малороссии, ставшей в 1919 году украинской советской социалистической республикой, окончилась история существования и государственности. Чуть меньше ста лет просуществовала она. Видимо зря «укропы» стали валить памятники создателю их государства — Ленину. На этом их государство и закончилось. И хотя формально Новороссия ещё не вошла в состав РФ, а «великие укры», как называют многие ВУР, ещё не стали полноценным государством, и Украина считается ещё отдельной страной, всем давно понятно, что больше страны не будет, и искра третьей мировой теплится на этой земле, с каждым днём всё больше грозя перерасти в большой взрыв.

Из всего рассказанного дядей я сначала понял, а потом и интуитивно почувствовал, что в этой вероятности точкой ветвления стала смерть Гиркина-Стрелкова, а может быть, предательство кого-то из его окружения, ей предшествовавшее. Моей же точкой ветвления был выбор, сделанный ещё в девятом классе. Я понял, что в жизни человека и в жизни общества точки ветвления разные, и могут отличаться по времени на десятки лет.

Что ж, раз другого мира у меня здесь нет, буду действовать по обстоятельствам...

Часть 2. Глава 15. Без роду и племени.

С лёгкостью оставив все вещи (благо, моими они мне никак не казались), я собрал лишь необходимое: одеяло (что поделаешь, походного коврика и спальника не было), немного консервов, открывашку для них, спрей от комаров, очки, крем для загара, две пары обуви (пришлось купить новые ботинки), несколько футболок, джинсов, трусов и носков. Ещё взял полотенце, не своё правда: своё мне уж совсем не нравилось, взял светкино, да простит меня супруга. Завернул в него свой ноутбук, чтобы не повредить. Ну и конечно же взял зубную щётку, пасту, туалетную бумагу. На всякий случай взял кофту и куртку. Запихнуть всё это в большую дорожную сумку получилось с большим трудом. Теперь придётся таскать её за плечами, надев за ручки как за лямки. Рюкзака-то тоже нету, да и деньги надо поэкономить: с того, что занял у дяди Миши, осталось лишь сто гривен и я понятия не имел, что я смогу здесь купить на эти деньги.

Дорога встретила жарой. Я вспоминал, как же хорошо было вчера, когда накатили тучки и под вечер даже полил дождь. Тело, вовсе не подготовленное к длительным походам, местами болело, однако сдаваться было уже нельзя. Завтра приезжает моя мать, и сегодня меня уже не должно быть в городе. Продвигаясь по центральному проспекту, я разглядывал скрины карты города на бликующем экране смартфона: скачать приложение с картами из-за нехватки памяти не получилось, а чистить память девайса не было желания. Впрочем, зайдя по пути в печать и распечатав скриншоты из яндекс-карт на бумагу, я смог свободно ориентироваться по ним.

Попутку легче было поймать на выезде из города, но дойти туда под полуденным солнцем было не так просто. Лицо застилал пот, пришлось купить минеральной воды, бумажных салфеток, и незаметно украсть кепку на каком-то рынке. Экономика должна быть экономной.

Вожделенный выезд из города был не так уж и красив. Разбитая трасса, наспех залатанные выбоины. Покосившиеся избы пригорода. В России в последний раз я видел такую разруху в девяностые. Однако здесь, на землях Малороссии, она процветала за годы оккупации, называемой по какому-то недоразумению «незалежностью».

За городом я прошёл километров пять, пытаясь поймать попутку. Никто не останавливался. Голосуя, я уже подходил к дорожной развилке, до которой оставалась сотня метров, как проезжающая мимо фура стала тормозить. Я уже обрадовался было своей удачи, но из остановившейся фуры вылезла девушка. Кто-то подал ей походный рюкзак и что-то сказал. Она в ответ улыбалась и махала рукой. Дверь кабины закрылась и фура через несколько секунд тронулась с места, заворачивая на развилке направо. Я глянул на распечатанную карту. Мне надо прямо.

Подходя к девушке я разглядел её получше. Каштановые волосы, чёрные глаза, футболка цвета хаки и такого же цвета короткие шорты. Кепка и кроссовки были белыми. За спиной рюкзак болотного цвета — отличная экипировка для дальних путешествий.

- Откуда стопишь? - спросила незнакомка когда я подошёл к развилке.

- Отсюда. - признался я. - От Харькова вот не могу отъехать.

- И давно пытаешься? - девушка осмотрела меня с головы до ног, скептически ухмыльнулась, видимо, весьма низко оценивая мои шансы на успех.

- Да вышел из центра города в полдень. До пригорода дошёл часа в четыре. И вот с тех пор тут ловлю.

- Ну ты и кадр! А на маршрутке за город ездить не пробовал?

- Если б я ещё знал, какая ходит… - ответил я. - Да и город посмотреть охота.

- Так ты не местный? Откуда едешь?

- Не местный. В Москву направляюсь. Жил там. - решил я соврать для верности: - А сюда три дня назад приехал, вот обратно стопом сорвался.

- Чего ж ты тудой не на поезде? - спросила незнакомка. - Острых ощущений захотел?

- Денег не особо много. - ответил я честно.

- Оно и видно. Дорожную сумку вместо рюкзака нацепил. Не натёрла ещё?

- Натёрли, блин… - грустно вздохнул я, жалуясь на ручки сумки, не предназначенные для таскания в качестве лямок за плечами. - И подложить вроде особо нечего чтобы не тёрли…

- Эх, а как тебя сюда-то занесло, Москва? Ещё и без денег?

- Лучше не спрашивай. - вздохнул я. - У меня тут вся жизнь кувырком, можно сказать…

Девушка достала сигарету и закурила, спросив у меня сколько времени.

- Пять часов.

- А что в Москве будешь делать? - спросила девушка после долгой затяжки, осматривая меня каким-то пронзительным взглядом.

- Пока думаю. Работать наверно. И жить как-то. Связи все там… - я снял с плеч дорожную сумку и поставил на обочину. Девушке я задал тот же банальный вопрос: - А ты откуда?

- Ужгород, закарпатская область.

- У вас там небось говорят все не по-русски. А у тебя отличный русский, только с акцентом.

- Отец русский. - сказала девушка. - Да не, многие там на русском говорят. А так я успела попутешествовать, четыре языка знаю. Ещё украинский, русинский и польский.

- А зовут тебя как?

- Валера я.

- А я Костя. Очень приятно.

- Не скажу, что мне тоже очень приятно, - сказала Валера, осмотрев меня с наигранной брезгливостью, и протянув после руку, - Но раз уж мне тебя подкинула судьба, поедем вместе. А то совсем без меня пропадёшь.

Я немного удивился подобной наглости, но спорить не стал. Это три дня назад я был красавчиком и нравился девочкам, а сейчас мою тушу подвезти могут разве что из жалости. И действительно, шансы уехать с такой спутницей повышаются в разы. Я медленно протянул руку девушке, и с наигранной напыщенностью произнёс:

- Пропаду, говоришь? Вызов принят! Посмотрим ещё, кто быстрее пропадёт!

Девушка рассмеялась и сказала:

- Ну хоть с чувством юмора у тебя всё в порядке. Ладно, мне уже начинает нравится такой собеседник.

- Ты со всеми такая откровенная? - удивился я.

- Со всеми. Если человек козёл, я ему в лицо об этом обязательно скажу.

- А у меня есть подруга, которая скажет человеку в лицо что он конь, буйвол, единорог или мамонт, если он козёл...

Так мы и разговорились. Валерия рассказала, что уже два года колесит по просторам разделённой на части страны, которую в школе учили называть «Ридна нэнька Украина». Ей можно — родилась она уже после беловежских соглашений, и историю наверняка учила по учебникам фонда Сороса или какого-нибудь другого американца. Я не стал объяснять девушке, что ненька не может быть Родиной, Родина — это мать, а не нянька. Впрочем, мой внутренний голос, вспоминающий язык, уже подсказывал, что всё в этой стране вверх дном, и нэнькой здесь называют почему-то именно мать.

В общем, на большую Родину — в Россию, - девушка едет впервые. Да и её ли это Родина, если она, в отличие от меня, родилась не в СССР? Как бы то ни было, гордиться общностью с народом сверхдержавы Валера не горела желанием. Напротив, была, судя по настрою, из тех, кто предпочитает держаться подальше от великих держав, называя это независимостью, однако не до конца понимает, что в мире есть лишь иллюзия независимости: если ты слабый и маленький, всегда найдётся кто-то сильный, кто тобой управляет. В случае с «нэнькой» это была другая сверхдержава, заокеанская. Только ей было выгодно подпитывать иллюзию независимости и стремление к ней — чем больше украинская «независимость», тем выше степень зависимости от тех, для кого весь этот народ — лишь пушечное мясо в достижении своих интересов.

Попутку Валера поймала быстро — старая волга с украинскими номерами остановилась на обочине. Водитель, по всей видимости, грузин, лет пятидесяти, широко улыбаясь, спросил, куда мы держим путь. Валера коротко ответила:

- На границу.

- Садитесь, подвезу! - улыбнулся грузин. - Тоже в Россию еду!

Мы закинули в багажник свои пожитки и расположились на заднем сидении. Грузин говорил почти без акцента — видно было, что давно уже стал местным. В пути мы узнали от нашего попутчика, что его семья уже вернулась из России, а он едет только сейчас, и будет последним из семьи, так как всё не было времени ехать получать российский паспорт. Оказывается, Россия выдаёт гражданам восточной Украины паспорта по упрощённой процедуре, так как санкции запада в отношении непризнанной республики Новороссия не дают им возможности ехать за границу по своему паспорту.

- А вот великоукры так и не выдали всем бесплатные визы в Европу! - смеялся грузин, - Тоже мне, великая республика.

Единственной ассоциацией со словами «Великая Украинская Республика» у меня в сознании был недавно виденный мною «великий туалетный папир». Я спросил у грузина, что он знает об этом государстве.

- Ничего хорошего там нет. - сказал тот. - Олигархическая военная диктатура. Заводы все закрыли, превратили страну в рынок сбыта для американских корпораций. В этом, в общем-то, и цель расширения НАТО на Восток: новые вассалы и новые рынки сбыта. Посмотрите на Прибалтику и бывшие страны Варшавского блока. Везде уничтожается промышленность, расцветает безработица, а коррумпированные власти берут кредиты под процент выше уровня ВВП страны, чтобы страна была всегда в долгах и никогда не смогла бы рассчитаться за резанные бумажки ФРС, которые те же самые олигархи присваивают себе. Так и с Украиной случилось. Так что я рад, что Россия пришла нам на помощь.

Я не ожидал такой реплики от грузина на старой «волге», вид которого говорил скорее о принадлежности к классу торговцев, нежели об осведомлённости в политических и экономических делах.

- Россия тоже хороша! - не выдержала моя новая спутница. - Прихватила себе половину страны и незаконно присоединила!

- Знаешь что, девочка, - начал водитель, - я учился в Харькове на историческом. Ещё в советское время. Я магистратуру закончил и даже диссертацию писал, но уже девяностые, перестройка, и всё это дело накрылось медным тазом. Пришлось, так сказать, уйти в бизнес…

Водитель вздохнул, вспоминая прошлое.

«Теперь понятно, откуда такие познания.» - подумал я, и с интересом стал слушать собеседника.

- Так вот. Одно я тебе могу сказать точно. - продолжил бывший историк. - Запад всегда вёл колониальную политику. До сих пор многие страны Европы имеют право на беспошлинную добычу ископаемых в своих бывших колониях. Им не партнёры нужны, а рынки сбыта, дешёвая рабсила и ресурсы. Это Россия всех, кого присоединяет к себе, поднимает до своего уровня. Другая культура, гуманизм...

- Хотите сказать, что вторгаться в чужое государство гуманно?! - выпалила Валера. - Я на майдане стояла за это государство!

- На майдане ты стояла не за страну, а потому что тебе плохо жилось! - прервал водитель. - А плохо жилось тебе потому, что тебя притесняли. Олигархические власти, воровавшие и разваливавшие страну. Впрочем, если бы ты хоть раз прочла соглашение об ассоциации, ты бы не стояла на Майдане, поверь моему опыту...

Девушка в ответ только вздохнула.

- Но вы умудрились при этом развалить страну, а на промайданной её части до сих пор правят олигархи, против которых вы стояли. Вот ты же наверняка не хочешь жить в ВУР?

Похоже, эта реплика зацепила мою попутчицу:

- Страну развалили таки як вы! Ти, хтоне хоче жытына батькивщыне, а при першейможлывостиотрымываютпаспорт иншейдэржавы!

Несмотря на то, что языка я не знал, я понял все слова, сказанные Лерой. Наш водитель же спокойно отвечал девуше:

- Моя Родина — СССР. Це для меня не иная держава. А родина, за которую вы стояли, не принесла мне ничего хорошего. За годы жизни в ней я получил только седину, безработицу и поколение глупых людей вокруг.

Водитель постучал по деревянной накладке на ручку коробки передач.

- Как дерево тупые! - продолжал он, обернувшись на нас с Валерой. - Уж извините, но если вы выросли в этой стране, то и вы тоже. Это была государственная политика в отношении всех вас, всего вашего поколения. Насмотрелся я на наше образование да отправил дочку учиться в Питер. Иначе никак.

- Можно подумать что в России что-то по-другому! - не унималась девушка. - Такие же олигархи, такое же образование. Только армия лучше. Сила есть — ума не надо!

После этой реплики не выдержал уже я. Прервав Валеру лёгким кашлем, я спросил:

- Ты сама-то была хоть раз в России?

- Представляешь, нет! - ехидно сказала моя попутчица. - Тильки щас вот еду, в глаза вам смотреть, «братья».

- Могу поделиться своим опытом. - спокойно продолжил я мысль. - Такого количества разбитых дорог, старых авто, убогих дворов как на твоей Родине, я не видел нигде в России, ну, разве что, когда маленький был, во времена девяностых. Когда вы вышли из СССР с его наследием ваша экономика была едва ли не сильнее экономики России, а сейчас что? Всё оставшееся разворовывают, нового строится минимум. Народ-то из вашей страны разъезжается, разве что в Новороссии теперь хоть какие-то перспективы есть. И кто после этого оккупант?

- А разве у вас по-другому?!

- По-другому! В прошлом году открыто больше четырёхсот новых предприятий. - начал я вспоминать статистику. - С середины двухтысячных в стране каждый год открываются заводы. Сотнями. Я работал в сфере, связанной с агросектором, у нас сотни клиентов среди новых заводов, девяносто процентов из которых открылись совсем недавно.

- И что, в образовательных рейтингах ваши ВУЗы тоже лучшие в мире?

- Образовательные рейтинги это политический заказ, а чтобы понять реальный уровень знаний, достаточно посмотреть на результаты международных олимпиад школьников и студентов. И представь себе, Россия всегда берёт призовые места почти во всех олимпиадах каждый год. А хвалёные выпускники английских и американских университетов даже в десятку зачастую не входят.

- Что-то не вижу я у вас рабочего класса, одна безработица. - уже с сомнением перевела тему девушка.

- Безработица у нас ниже чем в большинстве стран Европы и в Штатах. - отметил я. - Однако до уровня СССР нам ещё далеко. Хотя с точки зрения экономики повторять ошибку СССР с поголовной занятостью вредно.

- Что ж у вас вообще есть безработица, если столько заводов открывается?

- А ты на современном заводе была когда-нибудь? Там же всё автоматизировано! Завод может всю страну снабжать чем-то важным, а на нём при этом могут работать всего десять сотрудников, обслуживающих автоматические станки и роботов. Эпоха рабочего класса безвозвратно ушла, наступила эпоха программистов и сложного оборудования.

- А весёлые у вас отношения! - смеялся на водительском кресле историк-грузин, наблюдая наш спор. - Что, в дороге познакомились?

- Ну у вас же есть те же олигархи, та же коррупция что у нас? - в отчаянии надавить хоть на что-то прервала его Валера. - Они же вас грабят точно так же, как…

- А что коррупция? Где коррупция, там и борьба с ней. С начала двухтысячных уже сотни тысяч уголовных дел заведено. Десятки тысяч посадок. Сажают как мелких сошек, так и крупных шишек. И должности их бывают весьма высокими, вплоть до региональных министров. Вам до такого ещё далеко… Да и многим странам Европы далеко, о Штатах так уж вообще молчу...

- В штатах коррупция разрешена на государственном уровне — подметил грузин, - Это у них называется «лоббизм». И эти люди нас хотят учить демократии!

- Я вот за свою жизнь ни одной взятки не дал. - привёл я свой пример. - А что до олигархов, так их приватизированное добро уже давно национализируют по-тихому. Причём даже до выхода закона о национализации удалось вернуть контрольные пакеты или большие доли процентов семидесяти их предприятий. Сейчас даже не знаю, может уже и девяноста… Спасибо санкциям за это.

- Санкциями нас не возьмёшь! - посмеялся водитель.

- Кого это «нас»? - удивилась Валера. - Вы себя тоже русским считаете?

- Сегодня вечером получу паспорт. Тогда уж точно буду считать себя русским! - улыбнулся водитель. - А украинский паспорт можно будет похоронить вон там в лесу!

Смеясь, водитель указал на опушку леса рядом с дорогой. Я заметил, что асфальт с выбоинами закончился и мы ехали по гладкому дорожному полотну. «Ну наконец-то нормальная трасса» - подумал я, наслаждаясь плавной ездой.

- Правильно на майдане говорили, что тут все предатели! - грустно засмеялась Лера. - На себя посмотрите! Во всём у вас виноваты американцы. И олигархов они нам своих подкинули по-вашему?

- Не подкинули, а поставили. - сказал грузин. - Когда-то в девяностые должности в Украине распределялись по прямому указанию советников из США.

- Как и в России. - вздохнул я.

- И в Грузии. - вспомнил водитель. - Там вообще беспредел был. Свалил оттуда, когда пожиратель галстуков повоевать вздумал.

- Да, печально у вас всё. - поддержал я его. - Надеюсь, скоро всё образуется.

- Когда оно ещё образуется... - грустно произнёс мужчина, - Пока там никаких изменений. У меня мама там живёт. В селе под Гори. Бедно живут…

- Ничего, придёт богатая Россия и всем поможет! - вставила Лера.

- При Союзе мы лучше самих русских жили! Вот это были времена! - воскликнул грузин и посмотрел в зеркало на Леру. - А по поводу «всем поможет»… Видишь дорогу, по которой мы едем? Видела где-нибудь такой ровный новый асфальт? А как думаешь, кто под Харьковом огромный асфальтовый завод три года строил? Россия. Кто свой рынок для производителей Новороссии открыл и пошлины все снял? Россия. Кто в производства вкладывается и беспроцентные кредиты нашему правительству даёт…

- Ой, хватит! - не выдержала девушка. - Если Россия такая хорошая, что же её весь мир не любит!

- Что-то у этого твоего «всего мира» в совбезе ООН меньшинство. - заметил я. Может не весь мир, а его оккупированная штатами четверть?

- Ты про мир не думай, ты о себе задумайся. - мягко произнёс водитель. - Вот ты, к примеру, куда будешь деваться? Работы в ВУР как не было, так и нет, а деньги нужны. Поедешь в Европу унитазы немцам чистить за копейки? Или же в Россию, где можно подать на гражданство и работать на приличной работе?

- Да плевала я на всех! И на Новороссию вашу плевала, и на ВУР, и на Европу с Россией!

- Вот в этом твоя беда. - сочувствуя произнёс водитель. - Ты уж извини, но человек ты без роду и племени. И всё потому, что некому объяснить тебе, что на самом деле в мире творится, и где твоя Родина…

Валера замолчала. После этих слов водителя вся напряжённость и враждебность по отношению к ней у меня сразу же улетучились. Более того, мне стало жаль её. И всё поколение таких же как она, ищущих свободу, которым так и не суждено её найти, по крайней мере здесь, в разделённой и страдающей стране.

Я же живу теперь в новой реальности, и большая часть моей жизни осталась только в моей памяти. Я здесь тоже, можно сказать, скиталец без роду и племени...

Часть 2. Глава 16. Неизвестный снайпер.

Проехав ещё пару километров, мы вынуждены были затормозить. Впереди на трассе была огромная «пробка» из автомашин. Кто-то кому-то сигналил, кто-то кричал. Колонна тянулась до подъёма, затем скрывалась за ним, в трёх-четырёх километрах, доступных взору наблюдателя.

- Что за чёрт? Опять учения что ли? - хлопнул по рулю грузин.

Он вышел из машины и подошёл к стоявшим на обочине водителям. Мы с Лерой тоже решили выйти проветриться. Водитель достал сигарету, Лера тоже закурила.

- Да там одна полоса ремонтируется, - сказал парень, куривший у обочины, - а по второй начали контингент перебрасывать. Говорят там целая армия. Так что стоять нам тут ещё долго…

Через пару минут за подъёмом показались первые грузовики. Это были армейские тягачи. На платформах они везли танки и бронемашины пехоты. Когда они подъехали поближе, я смог разглядеть вооружение. На платформе каждого грузовика был либо один танк, либо две БМП.

- И чего они «железкой» не перебросят? - спросил грузин у водителей.

- Говорят, на ж/д тоже всё забито. - отвечал парень. - Везут где только можно.

- Похоже, опять обострение началось. - добавил седой водитель лет шестидесяти. - Чего этим НАТОвцам надо, всё никак не успокоятся?

- Войны им надо. - посмотрел наш водитель на колонну. - Только большая война в Европе спасёт экономику штатов.

- Это точно. Только как по зубам получат, так сразу заскулят. - сказал седой. - Не спасёт их уже война. Ох, не спасёт…

Мимо нас проехали все фуры с техникой и пошла колонна БТРов. На бронемашинах сидели солдаты в костюмах «ратник». Колонна сигналила им и махала руками. Некоторые бойцы вяло махали в ответ, видимо, уже устав от такого внимания. Попрощавшись с остальными курящими, наш водитель сказал нам:

- План есть. Едем.

Мы сели в машину и отъехали на обочину. Видимо, кто-то уже пытался обойти колонну по полю, однако не вышло, колонна оказалась слишком растянутой, теперь на обочине дороги и на поле стояло несколько машин. Развернувшись по полю, грузин — водитель объехал несколько пригорков и оказался внезапно на еле заметной лесной дороге, заросшей травой.

- Я здесь все места знаю! - хвастался он. - Куда ни глянь, везде проеду. Лес люблю, бываю по грибы часто.

- Это хорошо. - сказал я. - Сможем объехать?

- Объедем. Здесь через заброшенную деревню можно выехать на грунтовку. Ну а по грунтовке на трассу выберемся там, где уже ремонт закончен, и пробку объедем.

Скрипящая подвеска старой «волги» звучала отчётливее гула двигателя в тишине грунтовой дороги. Мы ехали через запустевшую деревеньку из десятка покосившихся изб. Этого населённого пункта не было на карте. Дорога, уже едва заметная в густой траве, тем не менее была почти такой же ровной, как недавняя грунтовка. Деревенька была очень маленькой, и стояла прямо посреди редкого молодого леса. Небольшие деревья росли прямо у дороги на выезде из деревни.

- И давно она заброшена? - спросил я водителя.

- Ещё в девяностые. Как союз рухнул, такие маленькие деревеньки стали непригодны для жизни. Да в России то же самое было, сколько там таких деревень...

- Да, - задумчиво произнёс я, вспоминая те деревни, которые довелось повидать в таком виде, - Хоть сериалы про Чернобыль снимай.

Перед нами на дороге замаячило сухое поваленное дерево небольших размеров.

- Вот те на! - произнёс водитель.

- Ничего, щас уберу! - сказал я, когда мы к нему подъехали.

Дерево явно притащили из леса неподалёку. Рядом с дорогой был молодняк, а сухое дерево тут вряд ли можно было найти. Подойдя к дереву, я обнаружил на нём прибитый на гвоздь листок бумаги. Оторвав его, я прочитал: «Езжайте обратно».

«Детям что ли заняться нечем?» - мелькнула в голове первая мысль. Но тут же я вспомнил, что где-то уже видел такой почерк. Я не мог вспомнить, где, но этот стиль письма был явно мне знаком. И это было очень странно. Оглядевшись по сторонам, я не увидел никого вокруг. Мои размышления о том, чей же это почерк, прервал хлопок закрывшейся двери автомобиля: водитель вышел и направился ко мне.

- Ну что, помочь? - спросил он.

- Да ладно, сам справлюсь! - сказал я и оттащил дерево на обочину.

Хватая дерево, я обнаружил, что, к сожалению, моему новому телу было куда сложнее нагибаться, чем раньше. Медленно разгибаясь, я почувствовал боль в спине. Но дело было сделано и я вернулся в салон автомобиля.

Мы поехали дальше, но теперь меня донимала тревога. Я осматривал окрестности, пытаясь найти любые следы человека. Но было лето, цвели травы, если кто-то и прошёл по ним, то ветер уже разметал примятую полосу следов и её было весьма сложно заметить. Однако дерево кто-то притащил сюда явно специально. Причём, если я прав на счёт почерка, кто-то знакомый мне. И я не понимал, что это могло значить. «Угроза? Предупреждение? Подсказка? Нет, лучше о таком не думать. Мы сможем выехать на ближайшую трассу и всё будет в порядке.»

Однако этим планом не суждено было сбыться. Проехав деревню мы объезжали такой же заброшенный ржавый элеватор. За ним было открытое пространство поля, в поле был лишь небольшой холмик неподалёку от нас. Элеватор стоял на возвышенности. За элеватором вдруг возникла машина, стоящая с распахнутым багажником. Это был какой-то старый тонированный «ауди» чёрного цвета. Возле багажника двое людей загружали в машину из ящиков… Автоматы калашникова и гранаты.

Завидев нас они встали как вкопанные, однако через пару секунд, переглянувшись, медленно пошли в нашу сторону. Их лица были закрыты чёрными балаклавами, на теле была форма цвета хаки натовского образца и ещё советские разгрузочные жилеты. Они спускались с небольшой возвышенности к нам и очень скоро должны были оказаться рядом с дорогой.

- Чёрт, похоже нацики! - крикнул грузин и надавил на газ.

Машина стала набирать скорость, но по грунтовке она разгонялась очень медленно. Один из людей в балаклавах начал махать руками, требуя остановки, затем выхватил пистолет и побежал в нашу сторону. Второй вернулся к багажнику и выхватил оттуда «калашников».

- Какие ещё нацики? - не понял я.

Однако я тут же вспомнил недавно виденный щит с предупреждением о «террористической угрозе». Бегущий в нашу сторону боец перерезал нам дорогу, но водитель не затормозил.

- А вот хрен вы меня возьмёте! - кричал грузин, когда боец в балаклаве оказался на капоте чёрной волги.

От удара о капот пистолет вывалился из рук террориста. Чтобы не потерять оружие, тот прижал его ногой к капоту.

- Да что они вообще тут делают?! - удивился я, когда машина с оружием осталась позади нас.

- Походу диверсанты, оружие из схрона забирают. - спокойно сказала Валера, обернувшись на второго радикала. Понаблюдав за его действиями, она таким же спокойным тоном продолжила: - Сейчас шмальнут, пригнись.

Мы нагнулись, и в этот момент над головой просвистело несколько пуль и мелкие осколки заднего стекла наполнили пространство салона.

- Аааа, - послышался хрип грузина. - гады!

Я посмотрел в его сторону и увидел, что его сиденье с краю прострелено. Прицельный выстрел с возвышенности под углом прошил сиденье и вошёл в спину ниже лопатки. Между тем сбитый нами боец на капоте дотянулся до пистолета, держась другой рукой за дворник.

- Тормози! - крикну я водителю.

Резко затормозив, он скинул бандита с капота машины.

- Живой? - спросила Валера.

- Ранен. - отвечал грузин, зажимая бок.

Чёрная кровь заливала водительское кресло. Упавший на дорогу боевик начал приходить в себя и подниматься. Осмотревшись, он потянулся к пистолету.

- Вести можешь? - спросил я водителя.

- Могу. - прохрипел тот.

- Дави его. - сказал я.

- Жалко же. - посмотрела на бойца Валера. - Человек всё-таки.

Сзади уже слышался шум мотора старенькой «ауди», а боец так дотянулся до своего пистолета. Медлить было нельзя.

- Дави, а то пристрелит! - сказал я, и водитель включил передачу и отпустил сцепление.

Боевик в балаклаве передумал целиться в машину. Он попытался увернутся и кувырком отпрыгнуть с дороги. Удар пришёлся крылом машины в бок, как раз под рёбра. Послышался крик и звук падения. Густая трава у обочины скрыла тело. Когда мы отъехали от него на несколько метров, он всё же выпустил по «волге» несколько пуль, пара из которых попала в багажник. В то же время сзади набирала скорость «ауди». Ей пришлось замедлиться, проезжая мимо лежащего в траве бойца. Задняя дверь открылась и из неё выпрыгнул другой террорист, с автоматом и рожками патронов в разгрузке. Он подбежал к раненому и склонился над ним. Дверь захлопнулась и машина продолжила погоню. Валера сняла с себя свитер и зажала бок истекающему кровью водителю. «Ауди», конечно же, догнала нас. Поравнявшись с «волгой», она ударила её в борт с такой силой, что раненый грузин просто упал, обессиленный, откинувшись на пассажирское сиденье. «Волга» катилась у самого края оврага, за которым был лес. Я еле успел схватить руль и вывернуть его, чтобы машина не оказалась в овраге. Справа был овраг, за которым зеленел лес. С противоположной стороны дороги — ровная степь и холмик земли. Прямо перед «волгой» резко затормозила «ауди» бандитов, «волга» въехала в неё, разбив ей заднюю фару.

Ещё до того, как наша машина остановилась, у меня в голове чётко вырисовалась картина оптимальных действий. Я был крайне удивлён тому, как мой мозг генерировал идеи и оперировал картиной происходящего в экстремальной ситуации. И я тут же, не раздумывая, принял свой план действий к исполнению. Когда «ауди» прижала нас к оврагу, и обе машины остановились, я успел только крикнуть Валере:

- По возможности уходи. Я прикрою!

Я резким движением открыл боковую дверь, и, пригнувшись, быстро подбежал по краю оврага к автомобилю бандитов. Из задней двери ещё только едва высунулся ещё один боец, но неожиданно для самого себя я не растерялся и навалился с разбега на дверь, зажав ему высунутую ногу и голову. Через крышу я увидел, как открывается передняя дверь авто. Поняв, что у меня мало времени, и что зажатый мной боец ещё некоторое время будет отходить от болевого шока, я открыл дверь, потянул голову бандита на себя и прикрылся его телом, как живым щитом. Это позволило мне бегло осмотреть салон, в который нельзя было заглянуть через тёмную тонировку стёкол. Внутри, к счастью, никого больше не было, кроме вылезающего с водительского кресла экипированного террориста. На заднем сидении валялся пистолет, который выронил мой «живой щит». Я отбросил тело и схватил пистолет.

Вышедший из машины боец сразу заметил меня. В мою сторону из салона просвистели пули, одна из которых попала в дверь машины, и её кинетическая энергия распахнула дверь во всю ширину. Я нагнулся и присел рядом с задним колесом. Неожиданно мне пришла идея стрелять в ноги через дорожный просвет автомобиля. Я захлопнул дверь и резко лёг на землю, вытянув руку с пистолетом под днищем авто. Кожаные берцы бойца двигались в сторону «волги», обходя машину сзади. Я сделал прицельный выстрел. Пуля отрикошетила от дороги рядом с берцем. Его хозяин подпрыгнул от неожиданности и оглянулся, осматриваясь. Заднее колесо «ауди» закрыло мне обзор, и я больше не мог целиться в ноги бандита. Я попытался резко встать, что ввиду неподготовленности тела далось с трудом и не сразу.

Бандит увидел через стекло «волги» Леру и выстрелил трижды в салон авто. Девушка едва успела выпрыгнуть из авто через ту же дверь, что и я, и спрятаться за бортом. Подняв своё тело с земли и присев я понял, что ужасно запыхался. Дыхание было учащённым, голова кружилась. Тем не менее я успел встать, прицелиться и выстрелить первым, пока бандит переключался с Леры на меня. Только мой выстрел ударил террориста в область тела, которую закрывал набитый чем-то разгрузочный жилет, и моё сознание, наблюдая за падающим телом, сообразило что есть шансы не поразить его, и даже не ранить.

Внезапно меня повалил на землю другой боец, ранее зажатый мною дверью. Он принялся душить меня, и судя по силе, он уже пришёл в себя. Пистолет, который я выронил из рук, лежал неподалёку, но я не мог дотянутся до него. Я попытался дотянутся до лица в балаклаве, но длинна рук не позволяла этого сделать. Я попытался разжать его крепкие руки, но это было тщетно, силы покидали меня и я лежал, глядя в глаза своему убийце.

Вдруг за его спиной что-то мелькнуло, его хватка ослабла и глаза закрылись. Он начал заваливаться на меня, но чей-то пинок направил его падение в бок, и он упал рядом. Я увидел стоящую надо мной Леру, которая держала подобранный пистолет за ствол, как топор за рукоять. Я закашлялся.

- Ты живой? - спросила она, подавая мне руку.

Я кивнул, протягивая свою. Она бросила пистолет и двумя руками помогла мне подняться. Когда я встал, то увидел нашего попутчика — грузина, стоящим возле открытой водительской двери.

- Спасибо вам! - сказал он, зажимая окровавленный свитер под боком. - Без вас бы не…

Внезапно автоматная очередь сразила его, и за спиной падающего водителя показался тот самый боец с автоматом, выпрыгнувший из «ауди» к раненому товарищу. Мы залегли за капотом «ауди». Я попросил Леру достать пистолет — сам я дышал тяжело, чувствовал тяжесть в теле и при всём желании не дотянулся бы. Девушка подползла к лежащему без чувств бандиту, достала у него из разгрузки магазин, взяла пистолет и подползла ко мне.

- Может я постреляю? - спросила она. - Я умею.

- Нет уж. - выхватил я у неё из рук оружие. - Пока он не видит, ползи в овраг. Как только появится возможность, беги в сторону леса.

Тяжело дыша, я выглянул из-за фары авто. В автомобиль ударила автоматная очередь. Я спрятал голову. Очередь сбила зеркало, раскрошила стёкла, осколки которых ужалили нас с Лерой, засыпаясь за воротник и падая на волосы. Одна пуля попала в переднее колесо и раздался свист выходящего наружу воздуха.

- Будь осторожней! - посмотрела мне Лера в глаза, передавая магазин с патронами.

- Я его отвлеку. - прошептал я ей. - А ты беги к лесу!

- Береги себя! - сказала Валера и поцеловала меня в щёку. - Выживешь - я тебя найду!

Подходящий к нам бандит разговаривал по рации. Из всего, что я расслышал, было только «Швыдко сюды!». Видимо, звал подкрепление.

Девушка приготовилась ползти к оврагу, а я решил пойти на военную хитрость и крикнул:

- Не стреляй! Мы сдаёмся!

Ещё одна очередь ударила в автомобиль. За ней послышался звук падающего магазина. Я выглянул из-за угла, но было уже поздно целится: боец ловко всунул следующий рожок из разгрузки и быстро передёрнул затвор. Я спрятался, ожидая следующей очереди. Она не заставила себя долго ждать. Снова осколки посыпались на нас, заставляя прикрыть головы руками. Вскоре на месте стекла зияли просветы, через которые можно было разглядеть нас, стоило только высунуть голову чуть выше.

- Давай, хватит медлить! - прошептал я приказным тоном Лере.

Девушка легла на землю и поползла по обочине. Бандит в балаклаве, видимо, решил не церемониться со мной после всего произошедшего. Он достал гранату и выдернул чеку, громко прокричав:

- Слава нации! Смерть ворогам!

Оглянувшись, я подумал, что последние секунды моей жизни сочтены. Последнее, что будет известно о Косте Запольском — уехал из дома и погиб в перестрелке с нациками, невесть откуда взявшимися в зоне ответственности федеральных войск... Но в последнюю секунду, когда рука с гранатой уже замахнулась, я услышал удивлённый голос Леры:

- Петро!?

Бандит замедлил движение и начал опускать руку. Его глаза прищурились.

- Лера?

- Петро, не стриляй! - высунула Валера голову из-за разбитого стекла. - Це свои.

Они посмотрели друг на друга, и глаза бандита расширились. Внезапно в воздухе что-то засвистело и ударило в голову мужчины с автоматом. Из его балаклавы брызнул фонтан крови и тело полетело в сторону, сражённое выстрелом. Лера вскрикнула, я, невесть откуда найдя силы, прыгнул к ней и оттащил её в овраг. Только мы оказались внизу — прогремел взрыв. К счастью, граната была наступательной, и взрыв оказался не слишком сильным.

- Кто стрелял? - спросила Лера тяжело дыша.

- Не знаю, - сказал я и инстинктивно пригнулся ниже, - Похоже, снайпер.

- Чёрт, всё как тогда в Киеве! - пригнулась ниже девушка. - Сколько ребят уже положили, и хрен пойми кто это.

- С Киевом-то всё понятно. - сказал я и ткнул стволом в свисающую над оврагом прямо над нашими головами руку своего душителя, лежащего в отключке. - Вот такие как он в вас и стреляли чтобы прийти к власти.

Рядом с нами упала на землю рация с покорёженным взрывом корпусом. Однако средство связи ещё работало, по крайней мере на приём. Из динамиков послышалось:

- Петро! Петро, выдповидай!

Мы привстали и посмотрели на дорогу. Вдалеке за холмом с элеватором виделась поднимающаяся с дороги пыль от приближающегося автомобиля.

- Нам надо к машине! - крикнула моя спутница.

- Водить умеешь? - спросил я.

- Трошки... - сказала она, скривив лицо.

- Я понял. Садись за руль и гони. Я постреляю по ним, может отстанут.

По оврагу мы проползли на четвереньках в сторону «волги». Подойдя к машине со стороны оврага, чтобы не подставляться снайперу, Валера села на кресло водителя, испачканное кровью. Тело грузина лежало рядом, не давая закрыть дверь и сдать назад. Я обежал машину, оттащил тело и, схватив на всякий случай лежащий неподалёку автомат, открыл дверь и прыгнул в салон «волги». Я обнаружили, что граната перед взрывом откатилась ближе к заднему колесу «ауди», раскурочив колёсную арку. Борт иномарки закрыл собой от взрыва и осколков «волгу», и по счастью, колёса были целы. Лишь несколько осколочных отверстий зияли в корпусе и стёклах машины.

- Патроны! - крикнула Лера, указывая на лежащий рядом со мной рожок, но было уже поздно: я сразу же запрыгнул в салон.

- Да гони быстрее! - сказал я в надежде, что удастся уехать без лишней стрельбы.

Девушка предприняла несколько неудачных попыток завестись, и я прикрикнул:

- Ну быстрее, их уже видно!

Вдали из-за элеваторов выезжал джип. Это был «мицубиси паджеро» тёмно-бардового цвета.

- Да я на таком старье ещё не ездила! - оправдывалась девушка, когда мотор завёлся.

Первая попытка тронуться окончилась тем, что двигатель заглох.

- Может я поведу? - крикнул я.

- Спокуха, всё под контролем! - нервно процедила сквозь зубы Валера.

Машина приближалась. Можно было даже рассмотреть такие же балаклавы в салоне. Когда мы завелись, отъехали назад и тронулись, я крикнул Лере:

- Жми!

Однако было уже поздно, джип быстро приближался, пока наша машина только набирала скорость на бездорожье. Мне пришлось выбить стволом автомата дыру в пулевом отверстии заднего стекла, высунуть автомат из окна и дать в сторону приближающегося джипа несколько коротких очередей. На это я получил встречную очередь из окна джипа и вынужден был, пригнувшись, закрыть лицо рукой от осколков. Джип подъехал уже довольно близко для прицельной стрельбы на кочках, и, снова поднявшись, я дал по нему длинную очередь до полного опустошения рожка. Очередь оставила несколько отверстий на стекле джипа, разбила фару, покорёжила решётку радиатора, но, к моему сожалению, не повредила ни одного колеса.

Джип набрал скорость и ударил в багажник «волги». Я отлетел в сторону водительского кресла, прикинув, что Лера от такого удара могла удариться и об руль.

- Держись! - крикнул я девушке.

Впрочем, плана действий у меня на этот раз не было. Патронов в автомате тоже. Я посмотрел в зазор между креслом и подголовником, и увидел высунувшийся из окна едущего на небольшом удалении джипа автомат. Его обладатель стрелял одиночными куда-то вбок и вниз, явно целясь по колёсам «волги». Пока он только пристреливался на относительно ровном участке дороги, но всё шло к тому, что через несколько выстрелов мы будем вынуждены остановиться.

В этот момент я увидел, как перед самым бампером джипа вздыбился и подлетел вверх клочок земли. По джипу явно кто-то стрелял! Я заметил след и второй пули, поднявший пылевое облако рядом с колесом. И вот следующий выстрел ударил прямо в колесо внедорожника. В тот же момент я почувствовал, как задний правый борт волги проседает, и подвеска начинает задевать грунт. «Всё-таки попал, гад!» - подумал я, выглядывая из-за подголовника. Я увидел, как у джипа лопается колесо со стороны водителя, и машина, зарываясь в землю капотом, ударяется о кочку и подлетает вверх.

- Гони! - крикнул я Валере, когда крыша внедорожника, кувыркнувшегося в воздухе, опасно нависла над нами.

Однако проколотое колесо не давало разогнаться, заднюю часть автомобиля повело вбок. Прокрутившись в воздухе, джип преследователей ударился о землю задним бампером неподалёку от нас, и, продолжив полёт, передним колесом рухнул на багажник «волги». Последовал сильный удар, меня тряхнуло, и я тукнулся головой о крышу авто. Машина заглохла и, проехав по инерции ещё несколько метров, встала. Багажник был смят, корпус машины, видимо, тоже погнулся.

- Лера, как ты? - спросил я, едва оправившись от удара.

Ответа не последовало. Я попытался открыть левую дверь, но её заклинило. Дёрнув ручку правой, я обнаружил, что дверь сдвинулась вперёд, но не может открыться до конца. Выбив дверь ногой, я вышел из машины и подбежал к водительской двери. Она, на счастье, открылась легко. Из кабины смотрела на меня испуганными глазами девушка.

- Не бойся, мне кажется, нам ничто больше не угрожает. - сказал я, осознавая, что могу себя контролировать.

- А снайпер?

- Хотел бы, прикончил бы нас давно. Поднимайся, на этом мы уже не уедем.

Мы подошли к машине преследователей. Внутри лежали тела четверых бандитов в балаклавах. Вспомнив убитого снайпером, я спросил Валеру:

- Ты что, знала того парня?

Девушка молча подошла к машине и, открывая двери, стала снимать балаклавы с лиц террористов. При этом на её лице было абсолютное спокойствие и безразличие.

- Этого не знаю. - сказала она, сняв маску с первого, водителя.

Подойдя к задней двери, она стянула балаклаву с бандита, сидящего позади водителя, прямо через открытое стекло.

- Мыкола. - проговорила она. - Чёрная сотня. Что ж ты так, Мыкола…

- Осторожнее, вон тот жив ещё! - сказал я, заметив движение на заднем сидении с другой стороны.

Девушка быстро направилась к нему а я на всякий случай подошёл вместе с ней и открыл дверь авто.

Каково было моё удивление, когда стянув маску с лица выжившего, Валера внезапно закричала и отпрыгнула на метр. Я инстинктивно кинулся к бандиту и схватил его за руки, однако в них ничего не было.

- Вася… - прошептала девушка. - Нет, не может быть…

- Кто это? - спросил я.

Боец ещё дышал. Его голова откинулась назад, прищуренные глаза посмотрели на Валеру.

- Кто ты такой? - спросила девушка. - Нет, что ты такое?!

Часть 2. Глава 17. Живые и мёртвые.

Сани с кибиткой остановились недалеко от заброшенной усадьбы. Наружу вышли трое людей: двое молодых парней в меховых шапках и овчинных тулупах и седой старик с длинными волосами и бородой, высоченного роста.

- Значит, говоришь, здесь? - спросил седовласый у молодого парня с чёрными усами.

- Так точно, господин оберполицмейстер! - отчитался усатый. - Ныне они уже все мертвы.

- Останься с извозчиком, проследи чтобы ни души здесь не было! - скомандовал ему старик, направляясь к зданию.

Он махнул рукой второму, приказывая следовать за ним. Было в нём что-то весьма властное, что-то, что заставляло прислушиваться, не перебивать, повиноваться… Оберполицмейстер был в чёрной шубе до колен, серых валенках (нынче по всему уезду морозы стояли жуткие) и чёрной меховой шапке с красными вшивками. Он был аж на две головы выше парней, хотя парни были роста выше среднего. Словом, настоящий великан, каких мало встретишь.

К заброшенной усадьбе вела узкая тропинка со свежими следами. Следов было немало. Особенно на снегу выделялся след ходившего здесь недавно человека с огромным размером ноги. Впрочем, ступающий за оберполицмейстером молодой парень мог заметить, что след валенок самого оберполицмейстера был ещё больше.

Отворив едва прикрытые двери, двое вошли в неосвещённый коридор.

- Зажигай лампаду! - приказал великан молодому, озираясь на стены.

После нескольких нехитрых манипуляций молодой уже держал в руке взятую из сумки и зажжённую керосиновую лампу.

- Вперёд. - скомандовал оберполицмейстер, и парень пошёл по снежным следам, тянущимся вглубь этого старого холодного здания.

Оберполицмейстер закрыл за собой дверь, и единственным источником света в этом доме с заколоченными окнами осталась «керосинка» молодого. Дом был добротный, с толстыми несущими стенами, и прекрасно сохранился — хоть сейчас въезжай и живи. Однако привыкшие жить на широкую ногу князья не приспособились к новой жизни без крепостных, и за относительно недолгий срок растеряли всё своё богатство и вынуждены были разъехаться, кто по родственникам, кто за границу, а кто и по миру. И из большой семьи Епифанцевых в этом доме никто больше не жил. Да и продать его не удалось: измельчал нынче любой знатный род, все стали приспосабливаться к новой жизни уже без красивых балов и особняков.

Следы вели прямо по коридору и вправо — в большой зал. Войдя туда, молодой обнаружил картину, достойную детективного романа: большой стол, усыпанный нетронутым золотом и драгоценностями, залитый чьей-то кровью, и несколько бездыханных тел на полу возле входа, у стола и у стены. Всего пятеро. Некоторые со снятой или расстёгнутой одеждой. К одному из таких подошёл седовласый великан, и, наклонившись, скомандовал:

- Посвети.

Парень поднёс лампу ближе.

- Эх, ещё и пули вытащил. - старик нагнулся, осматривая развороченную рану на теле одного из убиенных. - Гадай теперь, кто таков да из чего стрелял…

- А это что? - спросил молодой, заметив на полу нечто странное.

Подойдя ближе и присев возле тела, принадлежавшего, судя по форме, некому поручику, пришедшие обнаружили в потёках крови рядом с бездыханным телом надпись, начертанную им собственной кровью: «Карл Вей».

- Понятно, раз это был Клеофан Вей, пиши пропало… - задумчиво сказал оберполицмейстер. - Ладно хоть не добил одного.

Молодой глянул на ранение покойного.

- Верно пуля насквозь прошла. - заключил он, делая ударение в слове «насквозь» на первый слог. - Вон и дыра в стене. Тоже расковырял, гад.

- Кристалл у него. Точно у него. Этот не упустит. - сказал великан. - Пятеро убитых. Эх!

- Вот шельма! - забормотал молодой, смотря на покойников. - Вот пёс!

- Эх, братцы, а вы поверили… - говорил седовласый старик, глядя на жертв Клеофана. - Молчали бы в тряпочку про своё золото да ворованные камни, да продавали понемногу по дешёвке… Тоже мне, махинаторы.

Он поднялся во весь рост, снял с головы шапку и посмотрел на расстрелянных. После недолгой паузы он добавил:

- Вот уж воистину, не верьте ни единому слову, произнесённому из уст атланта.

- Что нам теперь делать? - спросил молодой.

- Срочно свяжись с подпольщиками. Может по своим каналам поспрошают, где ж этот переросток.

Старик посмотрел на поднявшегося во весь рост парня, чьи глаза искрились ярким пламенем в свете лампы.

- А с золотом что делать? - указал тот на драгоценности.

- Тоже им сообщи. - спокойно произнёс оберполицмейстер. - Пусть себе экспроприируют. На нужды пролетарской революции. Как раз следы заметём. Охранке скажу, что это революционеры расстреляли. Про пули только надо что-то придумать. Скажу, мы на экспертизу забрали, да подсуну нагановские...

Когда кибитка с тремя пассажирами отъезжала от стен заброшенной усадьбы, молодой глядел куда-то вдаль, в одну точку. Видя его задумчивость, старик похлопал его по плечу и сочувствующе произнёс:

- Вот, Еля, привыкай. Это теперь твоя работа. Часто будешь такое видеть...

- Да объясни ты наконец, что произошло! - сказал я, склонившись над сидящей на траве Лерой.

- Этого не может быть… - шептала она, неотрывно глядя на умирающего на сидении внедорожника бандита.

- Что не может? Я не понимаю…

- Это Василий Усов. Я его знала при жизни. Ну, как знала… Виделись несколько раз, когда был жив.

Я обернулся на человека в бронежилете. Через толстый слой разгрузки ещё были едва заметны сокращения грудной клетки.

- Так он жив ещё. - сказал я. - Дышит вроде.

Девушка встала и направилась к бойцу. Взяв лицо мужчины рукой за челюсть, она резко повернула его голову на себя. На лице бандита появилась гримаса боли. Видимо, при аварии он повредил шею или голову.

- Как тебе удалось?! - едва не выкрикнула девушка. Затем из её уст вырвалась длинная фраза на матерном суржике, чередуемая с восклицаниями «Как?!».

Похоже, этот человек уже не мог ничего ответить, даже поднять руки. Я взял руку Валеры и плавно отвёл её в сторону. Голова бойца наклонилась к груди.

- Я хочу знать, как это произошло!

- Валера, да объясни мне уже, о чём ты!

- Этот человек… - начала она, указывая пальцем на бандита, - Ну или это тело, не знаю, в общем, это нечто уже умирало один раз.

- В смысле? - не понял я.

- Друг моих друзей с майдана. Погиб при наступлении российских войск. Похоронен под Киевом, я была на похоронах, их там десятка два хоронили из тербата.

- Ты не могла ошибиться? - спокойным тоном решил выяснить я, - Посмотри внимательнее, может это не он…

- Я его навсегда запомнила, их российские войска с беспилотников отстреливали, как животных. Все те батальоны, которые не хотели сдаваться. Многих ребят по частям привозили хоронить. Ну и у него взрывом руку оторвало по самый локоть...

Девушка достала нож из ножен на поясе того самого Василия и начала перерезать рукав.

- Слава Украине, героям слава. - произнесла она перед тем, как разорвала ткань экипировки оголяя предплечье.

Я увидел абсолютно целую руку, на которой пестрели несколько тату. Выше остальных, на плече, наколот был большой трезубец, над которым была надпись «Слава Украине». Продолжение надписи красовалось под трезубцем.

- Что, нацик, не помогли тебе твои герои… - плюнул я на машину, осматривая тату. - Как были пушечным мясом, так и…

- Сегодня пушечным мясом чуть не стали мы. - прервала меня Валера. - Так что ты бы помолчал.

Девушка злобно посмотрела мне в глаза и перевела взгляд на Василия. Видимо, вопрос его внезапного незапланированного бытия волновал девушку куда больше моего презрения к таким, как он. Меня тоже волновало возвращение с того света, но больше с позиции практической, а узнать что-либо у полуживого мёртвого уже не представлялось возможным.

- И как ты собираешься у него что-то выяснять? - спросил я. - Он же уже почти труп.

- Да мне плевать как, надо же всё выяснить!

- И пытать будешь?

- После того, как в меня стреляли, мне здесь никого не жалко!

- Так, ну хватит истерик! - сказал я. - Он нам уже ничего не скажет, он уже тело, а с телом надо обращаться гуманно.

- Это тело давно погибло!

- Попробуй докажи это ему! - ткнул я пальцем оголённую руку.

Я рассмотрел подробнее плечо мужчины. Ниже трезубца был круг с какой-то древней славянской свастикой. «И поганят же наши символы, скоты!» - подумал я про себя. Ниже была самая примитивная наколка - круг поменьше, в центре которого была набита надпись «Грек».

- Что ещё за «грек»? - задал я риторический вопрос.

- Его позывной в тербате. Точно, вспомнила!

Девушка начала рыться в разгрузочном жилете бойца и вытащила из внутреннего кармана блокнот. Я посмотрел внутрь и увидел только номера телефонов и имена, клички, позывные...

- Грек, чёрт, ну ты хоть что-то записал? - тоже риторически вопрошала Лера.

Грек тяжело дышал и издавал хриплые звуки. Меня заинтересовал другой внутренний карман расстёгнутой разгрузки. Я увидел там что-то подозрительно знакомое. Я решил достать предмет, но не успел дотянуться, как мою руку резко перехватила рука полуживого Василия. Я взглянул на него. Наклонённая вперёд голова не давала бойцу нормально посмотреть на меня, и в мою сторону косились исподлобья карие глаза с воспалёнными красными сосудами. Рука бойца сначала крепко сжимала мою, но позже ослабла и упала вниз. Я обернулся на Валеру. Та ничего не увидела и продолжала копаться в блокноте, стоя к машине спиной. Я посмотрел Василию в глаза и подмигнул. Кажется, я начинал понимать чего он хочет.

- Я не стану её в это впутывать. - шепнул я ему на ухо.

Из кармана я достал уже знакомый мне предмет и спешно припрятал его в свой карман.

Четвёртого бойца Лера не узнала. Да и мало что можно было уже узнать по окровавленному лицу. Видимо, стрелявшему по колёсам досталось больше всего, так как он отстегнул ремень безопасности чтобы прицеливаться, высунувшись из окна. И в момент аварии он ударился со всего размаху лицом о приборную доску.

Обыскав автомобиль, мы прихватили из него на всякий случай пару пистолетов. Вдруг тут ещё найдутся залётные нацисты… На моё счастье в багажнике внедорожника оказался широкий военный рюкзак. Открыв рюкзак, я увидел на дне пакет со взрывчаткой. Осмотрев его подробно, я не обнаружил взрывателей и каких-либо лишних деталей, и выложил свёртки с «мылом» (именно хозяйственное мыло напоминал этот то ли пластид, то ли тротил) в багажник автомобиля вместе с пакетом.

Чтобы открыть искорёженный багажник «волги» пришлось использовать ствол «АК» в качестве ломика. Под весом моего тела ствол даже немного погнулся. Выкладывая из своей дорожной сумки в добытый рюкзак вещи, я обнаружил что ноутбук уже не подлежит восстановлению — удар колеса пришёлся прямо по сумке и компьютер просто разломался пополам. Обыскав ещё раз салон джипа на предмет наличия электроники, я обнаружил только один не сломанный телефон. «Жаль, что нет более интересной компенсации за ноутбук» - подумал я, выключая эту довольно навороченную «трубу» и вытаскивая сим-карту чтобы не отследили.

Когда мы отходили от автомобилей, позади нас опять раздался выстрел. Мы обернулись и, выхватив пистолеты, прицелились в сторону джипа. Недозакрытая задняя дверь машины распахнулась, и на землю упало безжизненное тело «Грека». Из виска его струилась кровь, заливая зелёную траву.

- Всё-таки смог дотянуться до пистолета. - сказал я, убирая оружие.

- Эх, Грек, не удивлюсь если ты бессмертный и снова появишься в моей жизни. - мрачно пошутила Валера.

Несколько километров до трассы мы прошли почти в полном молчании. Проходя через лес, мы организовали небольшой костёр и сожгли запачканную кровью одежду, надев новую. Оттерев все следы крови и стряхнув с волос осколки стекла, мы двинулись дальше. Когда мы вышли на трассу, было уже темно. Закопав пистолеты под ближайшим пнём, мы стали голосовать. Поймали автобус, шедший на границу. Забранных у бандитов денег теперь с лихвой хватило бы на билеты до Москвы и хостел, но автобус ехал в Белгород. К счастью, свободные места были. Мы сели подальше от людей, так как от нас ещё пахло порохом.

- И куда ты теперь? - спросил я Валеру, уже засыпающую на моём плече.

- Подальше отсюда. - зевнула усталая спутница. - Рвану стопом в Сибирь или на Дальний Восток.

- Ничего себе у тебя планы! - удивился я.

- А что, всю Украину вдоль и поперёк проехала, проеду и всю Россию.

Только сейчас я понял что не хочу расставаться с этой девушкой. Во мне зарождалось внутреннее противоречие: абсолютно не принимая её идеи и её как личность, я видел в ней весьма приятного мне человека. Видимо, после всего что произошло, она тоже поверила в меня, и теперь видит меня совершенно иначе, чем в момент нашей первой встречи на трассе.

- Эх, и что ты только на майдане делала… - озвучил я полушёпотом свой когнитивный диссонанс. - Путешествовала бы себе… По России…

- Я тогда ещё не стопила. - сонным голосом отвечала Валера. - А Майдан… Ты знаешь, я всегда была «пацанкой», росла с друзьями. Ну а когда друзья пошли майданить, я ни разу не раздумывала. И знаешь, такой поддержки, такой взаимовыручки как там, я нигде ещё не видела и не чувствовала.

- Даже когда последствия твоей «поддержки» начали в тебя стрелять?

- Знаешь, а я не жалею. Если б у меня была возможность вернуться назад и сделать выбор, я бы всё равно сделала то же самое.

- Ничему некоторых жизнь не учит… - вздохнул я. - Ты понимаешь, что тебя свои же чуть не пристрелили?

- Они не виноваты. Их учили что вы все враги и от вас надо освобождать Украину. Вот и делают своё дело.

- Своё ли? Может, продолжают дело дамочки с печеньками? Весь ваш майдан можно охарактеризовать фразой из американского мультфильма: слабоумие и отвага. Только вот теперь уже не до шуток. Друг в друга стреляете.

- Да никого они не собирались убивать. Ты видел, сколько у них взрывчатки было? Наверняка должны были какую-то железную дорогу подорвать чтобы оккупанты войска не перебросили.

- И что, я тоже «оккупант»? - ухмыльнулся я.

- Ты настоящий. - грустно улыбнулась Валера и положила голову мне на плечо. - Мы не должны воевать.

Девушка так и заснула на моём плече. Вскоре я тоже, обессиленный, провалился в сон. Проснулись на границе, где очень быстро прошли таможенный контроль - видимо, поток едущих за российскими паспортами делает своё дело, и таможня уже проверяет всех «по упрощенной процедуре». Запах пороха никто не почувствовал.

Дальше мы спали до самого Белгорода. Когда автобус затормозил на вокзале, было уже утро, где-то вдалеке брезжил рассвет. Мы зашли в круглосуточный магазин и съели несколько несвежих пирожков чтобы утолить голод. Гуляя по просыпающемуся городу, мы рассказывали друг другу каждый о себе. Я сочинил, что у меня была крупная айти компания, но позже бизнес загнулся из-за санкций, хотя всё было с точностью до наоборот. Потом я «запил» и скатился до той самой «параллельной жизни». Валера же рассказала, что мечтает уехать в Канаду или в Австралию. Неудивительно для девушки, живущей в «самой передовой стране Европы», ставшей уже давно рекордсменом по числу эмигрантов. Лера призналась, что хочет на Дальний Восток потому, что оттуда ближе всего к её вожделенным странам, и при первой же возможности она не раздумывая уплывёт или улетит туда, не важно, с визой или без. Я сказал, что на её месте подал бы в России на гражданство, но она послала меня подальше вместе с «моей» Россией и её паспортами, виданными ею в гробу. Что ж, раз там намазано мёдом, и быть дешёвым трудовым мигрантом в чужой стране — предел мечтаний человека без роду и племени, то остаётся только пожелать ей удачи. А удача очень сильно пригодиться, чтобы не пришлось «Увидеть Америку и умереть». Благо, Канада поспокойнее. В Штатах умереть будет проще, а ещё куда проще остаться на улице ни с чем. Хотя анализируя мысль об этом я подумал, что такая, как Валера, явно не останется жить в палаточном городке рядом с тысячами простых американских бомжей. Скорее проедет автостопом весь континент и рано или поздно найдёт своё. В общем, как говорила моя бабушка о таких, «не пропадёт девка!».

Впервые после нескольких лет передвижения на своих авто и такси, я сел в маршрутный транспорт. Я ехал, заново привыкая к запахам и лицам маршрутки. Рядом сидела Лера и разглядывала проплывающие за окном городские пейзажи. На остановке, когда из маршрутки вышли несколько человек и зашли двое, я подумал, что наша жизнь, — она тоже как маршрутка. Друзья, знакомые и близкие люди приходят в нашу жизнь, однако рано или поздно на дороге жизни найдётся та остановка, на которой им суждено будет сойти. Кому-то на время, а кому-то и навсегда. Но не стоит отчаиваться: в маршрутку жизни обязательно ещё зайдут другие люди, которые обязательно станут вашими новыми близкими, знакомыми, друзьями… Скоро и Валера тоже будет вынуждена сойти с маршрутки моей жизни, чтобы направиться в совершенно другом направлении. Возможно, сойти навсегда…

А пока мы с ней едем по Белгороду и выбираем, где нам сойти чтобы уехать из этого города дальше.

- Тебе бы на Воронеж поехать. - сказала Валера, разглядывая карту в моём телефоне.

- Зачем мне на Воронеж, если через Курск ближе?

- Ну если хочешь подольше на автобусе, то ближе. По мне так на юнибусах быстрее.

- Юни что? - не понял я.

- Эх, какая ж ты Москва, ты деревня! - засмеялась девушка. - Что, новости совсем не смотришь?

Телек я не смотрел уже больше десяти лет. По крайней мере в «старой» своей вероятности. И не припоминал я в ней никаких «юнибусов».

- Там же струнную дорогу протянули. - сказала Валера. - От Москвы до Сочи через Воронеж.

- Что ещё за «струнная дорога»?

- Эх ты, даже я знаю! - улыбалась Лера. - Струнный транспорт, какой-то ваш инженер изобрёл, то-ли из России, то-ли из Белоруссии. Теперь там подвесные поезда ходят, причём с огромной скоростью. Пока только по этой ветке. Но и ещё ветки строятся.

- Эх, не слышал. - сказал я. - Ладно, попробую прокатиться на этом новом аттракционе.

- Странно, у вас в России об этом все говорят. «Новые технологии», «Революционный транспорт»…

- Да я ж только на своей БМВ везде катаюсь… - оправдывался я, но понял, что проговорился, и добавил: - Ну то есть, катался, пока не встала. А денег на запчасти уже нема.

- Ладно. - вернула мне телефон моя спутница. - Поехали вместе. Ты в Москву, а я на Сочи рвану. Искупаюсь в море перед дальней дорогой.

Я даже позавидовал в этот момент Валере. Едет куда хочет, делает что хочет… А мне мои старые рамки вряд ли позволят жить такой вольной жизнью. Стану опять программистом… Достать бы только компьютер.

Прощаясь, мы с Валерой стояли на перроне станции того самого струнного транспорта. Это была крыша многоэтажной башни, остеклённая полностью. Лёгкий ветерок задувал сюда только с открытых проёмов путей. Сами пути представляли собой натянутую на подвесных катках монорельсу. За нижний внутренний край монорельсы цеплялись опорные катки вагончиков, верхний край сам был подвешен на катках. Башня была уже за городом, и отсюда, с высоты тринадцатого этажа, открывался прекрасный вид на Воронеж.

Я обнимал Валеру у края башни, и мы стояли за прозрачным стеклом, наблюдая огни вечернего города. Пройдёт несколько минут, и красивый белый состав увезёт её в сторону солнечного Сочи. Всего за каких-то двести рублей. Неудивительно что в любое время дня и ночи перроны струнного транспорта не пустеют — только он позволяет ехать на столь большие расстояния дешевле, чем любым другим транспортом. Дешевле только автостопом, но после случившегося автостопа по Украине с живыми мертвецами видал я в гробу этот способ перемещения. Валера, возможно, теперь тоже такого мнения.

- Да на, возьми! - впаривал я девушке кипу купюр, экспроприированных у незаконного вооружённого формирования. - Мне всё равно только до Москвы доехать.

- Нет уж, на жизнь себе тоже оставь! - отговаривала она меня, взяв свою половину денег и не принимая остальные.

- Тебе нужнее! - настаивал я.

- Я не пропаду. Не беспокойся за меня.

Я убрал деньги в карман и рассматривал город через стекло станции. Где-то за моей спиной на бетонном столбе висел плакат, отражавшийся в стекле. На плакате гордо красовалась надпись: «Первая в мире сеть струнного транспорта — сделано в России» Читать эту надпись в отражении было невозможно: «России» становилась «ииссоР», где «и» больше походили на латинские «эн», а «с» на «э». Карта европейской части страны была горизонтально отражена, и Москва - «авксоМ» - висела теперь на востоке. От неё тянулись зелёными штрихами нити струнных дорог: на север до Петербурга и Мурманска, на «восток» до Минска и на юг до Новороссийска и Сочи. Между ними были многие крупные города, в том числе и Воронеж. Наряду с зелёными — уже построенными ветками, - по карте тянулись серым пунктиром ещё строящиеся. Ориентируясь в отражении, я рассмотрел ветки на Крым, Киев, Краснодар, на юг до Оренбурга и на Урал — в Казань, Уфу, Пермь, а так же Челябинск и Екатеринбург, на которых пока заканчивалась карта.

- Что ты там разглядываешь? - спросила Валера, увидев меня в отражении.

- Лучшую жизнь ищу. - пошутил я.

- А мне место в лучшей жизни найдётся? - подмигнула в отражении девушка.

- Найдётся. - сказал я. - Только в Москву приезжай.

- А может лучше ты со мной?

Я прижал её к себе ещё крепче.

- Пока не могу. Может быть позже. А сейчас мне надо в Москву...

Часть 2. Глава 18. Si vis pacum — para bellum.

Когда комфортабельный белый вагон затормозил над Казанским вокзалом и три его широких двери распахнулись, я удивился, посмотрев на время. Добрался я менее, чем за два часа. Комфорт при этом был почти как в самолёте, разве что стюардессы не развозили по салону еду. И вот это нечто среднее между метро (такие же широкие раздвижные двери), самолётом (такие же комфортные кресла) и поездом (всё-таки относится струнный транспорт к железнодорожному), остановилось на очередной башне, и большая часть пассажиров встала со своих мест и направилась к выходу. По Москве, как стало мне известно из рекламного ролика, крутящегося периодически на мониторе в вагоне, было ещё несколько таких высотных зданий-башен, и над городом состав из трёх обтекаемых вагонов передвигается медленнее, чем между городами. Проехав Москву, состав должен был ехать дальше — на Питер. Я вышел и увидел из-за стекла башни, что у меня появилось куда больше вариантов передвижения по городу: ниже над городом тянулась сеть струнных дорог. Они были на высоте чуть выше высоты зданий. С этой высотки они казались расползающейся во все стороны паутиной, по которой, словно сверкающие капли росы, пролетали во все стороны быстрые белые вагончики.

«В интересную реальность я попал!» - восхищался я зрелищем.

Если верить электронному табло, вход в сеть струнного транспорта располагался на десятом этаже этой башни, а я был на шестнадцатом. Спустившись вниз по эскалаторам, я увидел давно привычные мне турникеты. «Вот это да! Надземное метро!» - пронеслось у меня в голове. - «А цены такие же как в подземке!». Оплатив вход и подробно изучив «карту струнных дорог Москвы», я вспомнил, где мне надо выйти чтобы попасть к месту назначения. Но сначала я хотел осуществить другую идею. Я знал, где Настя прячет ключ от той самой крыши, на которой мы с ней прощались с Зиной…

Выйдя на крышу жилой высотки я в первую очередь подошёл к краю, чтобы взглянуть на изменившийся проспект. Над проспектом, на уровне десятого этажа, тянулись на столбах монорельсы. По ним носились скоростные составы «департамента струнных дорог Москвы». Этот аналог метро был не единственным представителем городского струнного транспорта. Ниже, на уровне четвёртого-пятого этажа, были протянуты канаты. По ним ездили подвесные вагончики с прозрачным остеклением. Этакий струнный аналог маршруток, передвигающийся не от станции к станции, а между ближайшими остановками. На этих самых остановках канатная дорога снижалась почти до уровня второго этажа, и люди могли спокойно выйти из вагона на второй ярус остановки, чтобы спуститься по лестнице и пойти в город. Ну или дождаться автобуса на первом ярусе остановки, находящемся на земле. Пробок в столице стало меньше — многие пересели на этот удобный и красивый транспорт.

Я снял свой «трофейный» рюкзак и вытащил с самого дна укромный свёрток. Осмотрев ещё раз предмет, «подаренный» мне Василием по кличке «Грек», я завернул его обратно и припрятал в удобное углубление в одном из дымоходов. На всякий случай я плотно заткнул проём одной своей футболкой, которая нравилась меньше всего, и со спокойной душой направился в центр. «Теперь точно ничего не найдут!» - думал я, пряча настин ключ обратно на кирпичный козырёк над дверью, ведущей на эту крышу.

В городе я не удержался от похода в «сабвей». Все эти «макдональдсы» и прочие «каэфси» я не особо любил, но сейчас моё новое тело требовало жратвы. Причём, именно жратвы а не пищи. Руки тряслись, как у наркомана, и я испытывал огромное желание набросится на какой-нибудь бургер и запить это непотребство колой или алкоголем. В итоге из всех зол было выбрано меньшее: «сабвей» хотя бы позиционирует себя как «здоровый» фастфуд.

Денег, взятых у бандитов, хватило бы чтобы долго набивать свой живот чем-то подобным, потому надо бы быстрее браться за ум и думать, как можно слезть с этой иглы. А пока мне пришлось сожрать (именно сожрать, жадно набросившись на них) пару сабов, и только тогда моё тело успокоилось. Сытый и довольный, я направился в центр стратегических исследований. По пути я едва не уснул в юнибусе, потому как съеденная мешанина из хлеба, мяса, сыра, овощей и соусов была совершенно неперевариваема и отнимала все силы у организма чтобы быть хоть как-то усвоенной.

Оказавшись перед входом в центр, я вяло подошёл к посту охраны.

- Здравствуйте, мне нужно попасть в отдел моделирования и прогнозирования. - обессиленным голосом произнёс я.

- Вы вообще к кому?

- Сергей Павлович и Елисей Петрович.

- В отдел прогнозирования… Понятно. Давайте я вас проведу.

Охранник оказался весьма любезен и, проведя через металлодетектор, проводил меня до угла здания, за которым был тот самый офисный центр, где я впервые увидел Сергея с Елисеем.

- Вам туда. Подойдёте к посту охраны, они вас направят.

Я поблагодарил охранника и двинулся к зданию. Войдя, я увидел уже знакомый внутренний пост охраны с большим охранным пультом. На посту сидели двое мужчин в чёрной униформе, бронежилетах и с табельным оружием. В прошлой вероятности пост был другой, да и этих охранников я не видел.

- Добрый день! Я сотрудничаю с Сергеем Павловичем по линии нейромагнитных исследований. — произнёс я заученную фразу.

- К вам человек пришёл. - сказал охранник в микрофон, нажав на пульте какую-то кнопку, и, отпустив её, сухо обратился ко мне: - Ждите, сейчас за вами придут.

Я присел на белый кожаный диван, сняв и положив на пол рюкзак, и стал ожидать. На экране настенного монитора крутились новости. Когда лицо диктора сменилось на какие-то знакомые мне пейзажи и кадры переброски техники, я попросил охранников сделать погромче. И действительно, как оказалось, показывали те самые места, по которым мне довелось путешествовать ещё вчера. Голос репортёра за кадром вещал:

- Уже неделю на линии разграничения растёт напряжённость. НАТО продолжает стягивать на оккупированные территории Украины свои войска. Позавчера правительство России решило ответить им зеркально и начало переброску войск и техники трёх армий западного военного округа для защиты Новороссии от агрессора. И внезапно оказалось, что здесь, на малороссийской земле, действуют отряды радикалов ВУР. Все важные транспортные узлы Новороссии оказались под угрозой террактов. Уже третьи сутки ФСБ работает в усиленном режиме: предотвращено несколько попыток подрыва мостов, шоссейных и железнодорожных участков. Две группы боевиков уничтожены, третьей удалось скрыться в лесах. Один участок железной дороги радикалам всё же удалось взорвать, однако уже идут восстановительные работы, и по итогу террористам и их хозяевам из госдепа так и не удалось сорвать планы по переброске войск к Днепру.

На экране мелькали знакомые мне кадры с колоннами техники. Они сменялись кадрами взорванной железной дороги, найденных схронов с оружием а так же кадрами с боевого беспилотника, атакующего вооружённых людей в лесу. Внезапно я увидел тот самый джип с мёртвыми преследователями, ещё недавно пытавшимися лишить жизни меня и Валеру. Голос репортёра пояснил:

- Как выяснилось, не только спецслужбы России и Новороссии дали отпор радикалам. Нам стало известно о подвиге группы самообороны, которая разбила одну из бандгрупп батальона «Молот» - того самого, который был почти полностью уничтожен российскими войсками во время операции по принуждению к миру на Донбассе. Оказалось что некоторые его члены, числившиеся ранее погибшими, всё же были живы, все эти годы скрывались в подполье и вели подрывную деятельность на территории Новороссии. Неизвестные герои республики уничтожили их, когда те загрузили взрывчатку и оружие из схрона и направлялись, по-видимому, к месту подрыва. Ополченцы тоже понесли потери, на поле боя найден один убитый ополченец в гражданской одежде. Сейчас его личность устанавливается.

Убитым «ополченцем» был, конечно же, наш попутчик — грузин, имени которого я даже не запомнил. Эх, жаль мужика... Его тело в кадре лежало неподалёку от тела убитого снайпером террориста на той самой просёлочной дороге. Именно там, куда я его и оттащил.

- Вот уроды, это ж надо! - сказал один охранник другому. - Столько лет скрываться чтобы однажды по приказу стрелять в своих же!

- И ведь никто не знает, сколько там ещё таких! - отвечал второй. - И сколько таких сейчас паспорта наши получат и поедут к нам стрелять и взрывать...

Я подумал, что меня с Валерой теперь тоже будут искать и вызовут на допрос по этому делу. Но я тут же вспомнил, где я нахожусь, и понял что с такими связями мне ничто не угрожает. Да и в курсе там все уже: снайпер, который нас спас, похоже, был из спецназа, раз не стал стрелять в гражданских. Может быть, мы сорвали кому-то спецоперацию, но какая теперь разница, если результат тот же, или даже лучше: семеро убитых боевиков и возможность показать миру противостояние народа Новороссии западной агрессии, объявив убитого водилу членом самообороны. А раз уж нас сразу никто не задержал, значит, именно такой пропагандистский трюк в их планы теперь и входит.

Мои мысли прервали шаги слева от меня, и, повернувшись, я увидел спускающуюся по лестничной клетке девушку в синем.

- Аня, здравствуй! - обрадовался было я встрече.

Девушка, подойдя ко мне, посмотрела на меня так, как будто видит меня впервые.

- Добрый день! Как я могу к вам обращаться?

Тут до меня дошло, что я в иной реальности, и что здесь меня ещё не знают. Улыбка на моём лице сменилась серьёзностью.

- Меня зовут Константин. Сергей Павлович назначил мне встречу через ваш отдел.

- Следуйте за мной. - девушка обернулась и пошла обратно по направлению к лестнице.

Я взял свой рюкзак, бросил последний взгляд на монитор, где уже обсуждались новости культуры, и двинулся вслед за девушкой. Поднявшись по лестнице на второй этаж и оказавшись в приёмной, Анна села в кресло.

- Пароль, пожалуйста.

- Си вис пацум, пара беллум. - по памяти произнёс я парольную фразу на латинице.

- Неправильный пароль, Константин. Вы точно сотрудничали с Сергеем?

- Мне велено сказать вам именно эту фразу. - я задумался над ситуацией. - Может быть, в вашей вероятности пароль другой?

- Это исключено. - сказала Анна. - Все пароли во всех вероятностях синхронизированы.

- Но как такое возможно? - спросил я.

- Возможно. Вспоминайте. - сухо отрезала девушка. - У вас одна попытка.

- Послушай, Аня, - начал я. - поверь мне, мы с тобой знакомы. Мне нужно передать данные Сергею, все материалы записаны у меня в голове.

- Без пароля вы не попадёте в центр. - девушка смотрела на меня пронзительным взглядом. - Это исключено. Вспоминайте. Или я вызову охрану.

- Пароль тот же! Не может же такого быть! - я вспомнил, как Сергей давал мне заучивать именно эту фразу, и Анна спрашивала её с меня. - Послушайте, ну вы же всё можете проверить и считать…

- Охрана, подойдите пожалуйста. - сказала Анна, нажав на кнопку стационарного телефона на столе и снова посмотрела мне в глаза. - Пароль!

Девушка выглядела явно взволнованно. По глазам было видно, что подобная ситуация у неё впервые и она не знает, что с этим делать.

- Послушай, Аня! - стал я вспоминать всё, что о ней знал. - Ты работаешь в центре шесть с половиной… Нет, шесть лет. У тебя брат работает в лаборатории моделирования термоядерных процессов. Ты делаешь прекрасный салат из спаржи, но больше всего любишь овощные салаты. Может быть, конечно, в этой реальности всё не так, но…

- Всё так. - смотрела на меня пристально девушка. - Но я всё равно не могу вас пропустить без пароля или согласования с начальством.

- Зачем согласование? Всё в моей голове! - приложил я палец к виску. - Вытащите оттуда досье и убедитесь.

В комнату зашёл охранник.

- Вызывали?

В помещении повисла пауза. Аня словно думала, выпроводить меня вон из центра, или же дать мне шанс.

- Где там Сергей Павлович? - после нескольких секунд раздумий произнесла взволнованно Аня. - Я ему что-то не могу…

- Да вон он, по коридору идёт! - усмехнулся мужчина. - Позвать?

Девушка быстро кивнула.

- Сергей Павлович! - крикнул охранник за моей спиной. - Сергей Павлович! Вас Аня зовёт!

Сергей появился в дверном проёме когда охранник ушёл обратно на пост, оставив дверь открытой. В этой вероятности стрижка у него была короткая. Бородка осталась, но усов не было.

- У нас посетитель? - поинтересовался он у девушки.

- Неординарный случай. - словно оправдываясь, говорила девушка. - Говорит, что он перешедший, а пароль назвать не может.

- Да знаю я пароль! - стал оправдываться уже и я. - Си вис пацум пара беллум. Именно его мне велено было учить.

Услышав из моих уст эту латинскую пословицу, Сергей явно оживился.

- Странно! - сказал он. - Моя любимая поговорка. И вряд ли кто-то чужой мог об этом знать.

Зайдя в комнату и закрыв дверь, он обхватил рукой подбородок и стал в свойственной ему манере медленно расхаживать по комнате.

- Господин, вы меня озадачили. Откуда прибыли?

- Вы направили меня из другой реальности, где за мной охотились какие-то... Тайные общества...

- Досье мы записали?

- Конечно! Вы можете сами его проверить.

- Ну что ж, Аня, скажи лаборантам, пусть включают аппаратуру. Распечатайте досье гостя.

Получив одобрение Сергея я уже через пять минут лежал на кушетке того самого аппарата, похожего на прибор для МРТ, который некогда отправил моё сознание в эту реальность. На сей раз мне не нужно было никаких специальных костюмов и таблеток. Мягкий голос гипнолога заставил моё тело расслабиться и в течение считанных минут я провалился в глубокий сон без сновидений. Разбудил меня голос Ани.

- Константин! Костя, просыпайтесь!

Я открыл глаза и увидел, как недалеко от кушетки, на которой я лежал, беседуют трое людей: неизвестный мне лаборант в белом халате, Сергей и Анна. Последняя поглядывала на меня, а двое мужчин увлечённо читали досье.

- Да, почерк определённо мой. Вот это да! Впервые такое.

- Такое ведь не подделаешь? - удивлялся лаборант.

- Невозможно. Это однозначно писал я. Но на всякий случай отправь пару листов на почерковедческую экспертизу, если не затруднит. - Сергей пролистал кипу бумаг и, выхватив несколько листов, передал их Ане со словами: - Вот эти мне не особо нужны.

Я попытался присесть, но это давалось с трудом. И без того тяжёлое тело чувствовало слабость. Перевернувшись на бок и свесив ноги вниз, я таки смог оторвать своё тело от кушетки и подняться. Никого из троих присутствовавших это не интересовало — все увлечённо читали досье.

- Ничего себе обстоятельства! - цокал языком Сергей. - Это ж надо!

- Не, были бы это анты, они бы такой бредовой легенды не насочиняли… - протянул человек в белом халате.

В моей голове крутились мысли о том, что всем окружающим «На меня плевать, зря я сюда припёрся», и что ничего хорошего здесь ждать не стоит. «И вообще, зря я ввязался в эту историю, вот как мне теперь жить с этим телом?»

Не отрываясь от изучения материала, Сергей мельком повернулся ко мне:

- Не вставайте, что вы, полежите.

Но сразу вернувшись к увлечённому чтению бумаг он вскользь произнёс противоречащую первой фразу:

- Сейчас в мой кабинет пойдём, всё расскажете…

Ложиться обратно я не стал, хотя очень хотелось.

- Да пойдёмте уже хоть куда-нибудь! - словно обиженный ребёнок жалостливым голосом произнёс я, чувствуя что сидеть ровно мне пока сложно.

И уже скоро я сидел в неизвестном мне ранее кабинете, имея полное право откинуться на спинку большого кожаного кресла. В нём было очень удобно моему полурасслабленному телу. За столом напротив собрался целый консилиум. К Сергею присоединился Елисей, лаборант по имени Андрей с которым я знакомился в старой реальности в центре, и ещё двое неизвестных мне, сотрудников, какой-то молодой лаборант и старый учёный.

- Я же говорил, что перемещение во времени с помощью этого метода возможно! - восклицал, слушая Сергея, один из этих лаборантов. - Осталось понять как, и мы намного опередим их в наших исследованиях.

- Так, подробностей тут не надо! - прервал его Сергей, и тихо добавил, косясь на меня: - Пациент не знает ещё.

- Понял, молчу. - сделал на секунду серьёзное лицо мужчина, но всё равно тут же расплылся в улыбке: - Сергей Павлович! Это ж победа! Это надо исследовать!

- Конечно, Кирилл, конечно. - произнёс Сергей Павлович успокаивающим тоном и снова взял в руки бумаги. - Будем исследовать.

- Вы должны были вернуться в то же время, а вернулись на полгода раньше! - уведомил меня Елисей.

- Я уже знаю что вернулся на полгода раньше. А что, не должен был?

- Молодой человек, вы так говорите, будто бы это для вас обыденное дело! - прервал меня младший лаборант, которого, кажется, звали Кириллом.

- Я думал это для вас такое - обыденное дело! Вы же меня сюда отправили!

- Во всех вероятностях, - сказал Сергей, - переходящие возвращаются в своё время. Вы же, должно быть, уникум.

- Да это не я… - вспомнил я, как точно так же Сергей когда-то называл Зину. - Это Зина уникум. Переместилась во времени… Теперь, похоже, и меня перекинуло назад.

- Точно! Мы их одновременно отправляли! - Елисей схватился за бумаги. - Вот, в 19:42 мы в центре отправили Константина, а Урал Зинаиду. В других экспериментах ранее одновременно ещё не отправляли. Мы построили квантовый канал, возможно это дало сдвиг во времени и в случае с Константином. В таком случае мы открыли ещё один эффект касательно временного смещения!

- Тогда что же это получается… - протянул руку к бумагам пожилой учёный, и Елисей передал их ему. - Выходит, что Зинаида действительно переместилась обратно в точку выбора в прошлом? И её перемещение как-то повлияло на пространство восприятия Константина, или на окружающее поле, да так серьёзно, что и наблюдателя Константина выбило из общего сценария и переместило в ПВК вниз по временной шкале…

- Если у неё хватило энергии на перемещение вниз, - заключил второй лаборант, - то от такого большого выброса психической энергии в поле естественно образуются колебания. Возможно, квантовый канал передал часть из них.

Учёный листал досье и вытащил лист с какими-то графиками, затем ещё один.

- Вот! Это активность мозга Константина в момент перемещения. А это измерения поля в пространстве восприятия. Давайте изучим и будем делать выводы. Жаль, данных Зинаиды достать нельзя.

- Ладно, господа, давайте вы этим займётесь сейчас в своих лабораториях. - громко сказал Сергей присутствующим. - А я, пожалуй, поговорю с перешедшим.

Подумав немного и посмотрев на меня, Сергей добавил:

- С глазу на глаз.

Елисей с Аней покинули кабинет первыми. Лаборанты вышли следом, а учёный изъял из досье ещё несколько листов и отправился прочь из комнаты. Я остался наедине с Сергеем. Ещё раз осмотрев оставшиеся на столе бумаги, он задал мне вопрос:

- Так почему именно этот пароль?

- По-русски это означает «хочешь мира — готовься к войне». - начал я своё объяснение. - Ты говорил, что это именно то, чем занимается ваш центр. Вы моделируете различные ситуации войн, как горячих, так и экономических, информационных, биологических… Всё это вы делаете ради мира. Чтобы предотвратить, необходимо учесть…

- Учесть всё, что только возможно. - закончил фразу Сергей. - Что ж, мы действительно знакомы. Жаль, не могу тебя пока вспомнить. С возвращением!

- В каком смысле пока не можешь? - удивился я.

- Через полгода, Константин, вы прибыли к нам в центр через полгода. - улыбнулся он, и я понял что этих воспоминаний попросту ещё не могло появиться.

- Странная штука время… Я вас помню, а вы меня ещё даже вспомнить не можете…

- Но контактировать с друзьями и родственниками мы вам по прежнему настоятельно не рекомендуем. Это у нас ещё нет воспоминаний, связанных с вами. Если же в этот период времени вы с кем-то контактировали, у других людей такие воспоминания будут. Не ломайте им жизнь, держитесь от них подальше.

- Я уже проинструктирован. Минимум полгода, максимум год.

- Да, на годик вам придётся исчезнуть.

Сергей поднялся из-за стола и протянул мне руку. Я встал и пожал руку вновь обретённому учителю, лекции которого некогда дали мне заглянуть за занавес сверхъестественного.

Сергей ушёл по своим делам, направив меня к Ане. Но по пути к ней меня перехватил Елисей, точно так же упомянув, что не может вспомнить меня пока, и что такой опыт у него впервые. Елисей отвёл меня в кабинет-фотостудию и сфотографировал на профессиональную камеру. На вопрос зачем, он отвечал: «Так положено, в досье твоё вклеим». По дороге обратно он расспрашивал, что я видел в центре в той вероятности, что изменилось, и что будет происходить в моей вероятности в ближайшие полгода. Я вяло вспоминал то, что знал, но мне уже очень хотелось спать. Потому Елисей привёл меня к Ане и попросил девушку проводить меня в гостиницу.

Мне выделили тот самый номер, в котором я жил два месяца. Видимо, в досье всё было записано — вряд ли они сделают такое случайно. И вернувшись туда, я обнаружил в нём совершенно другую мебель. И расположение её тоже было совершенно другим. Я лёг отдохнуть на кровать, но приятный ортопедический матрас настолько расслабил моё тело, что я вскоре провалился в сон.

Часть 2. Глава 19. Возвращение.

- Интересная у него реальность. - сказал Сергей. - Почти как наша, только юнибусов нет. И противостояния на Днепре.

Елисей улыбнулся и произнёс:

- Хорошо, что у них переворота на Украине не было. Хоть какая-то вероятность радует.

- Да всё не так просто. - Сергей провёл пальцами по щетине. - Переворот был. Только вот Россия смогла не ввязаться.

- Это каким образом?

- Помнишь Стрелкова? Ну, который Гиркин, из ФСБ?

- Это который стал героем Новороссии посмертно? Конечно помню!

- Так вот, у них он смог перехитрить укров. Ну или скорее вовремя кому-то язык укоротил, его не сдали и он успешно вышел из Славянска.

- Интересно. И куда он направился?

- В Донецк. В итоге там у них создана некая «Донецкая Народная Республика». И она на протяжении всех этих лет успешно бьёт украинскую армию, не давая творить геноцид на юго-востоке.

- Хм, выходит, там у них лучше научились вести гибридные войны. - улыбнулся Елисей. - Эх, а нам тут никакого развития, все ресурсы на сдерживание третьей мировой…

- Что ещё особенного помнишь из отличий? - обратился ко мне Сергей.

- Практически ничего, разве что у многих сайтов дизайн другой… У москвичей айфоны новые…

- Ну да, с айфонами вышел запрет на поставку. Китай, Турция и ещё ряд стран ввели бойкот техники яблочников. Мы тоже вошли в их число. Ответ на санкции США. - говорил Сергей, поглаживая щетину, которой я не замечал у него в прошлой вероятности.

Меня больше не отличия миров интересуют. - сказал я. - Вы лучше скажите, что мне-то здесь делать?

- Та-дам! А вот и самый главный вопрос! - весело сказал Елисей, глядя широко открытыми глазами на Сергея. Тот отвечал:

- А пока ты спал, а спал ты, кстати, почти сутки, мы тут о тебе слегка позаботились. - улыбался тот. - Готов ехать?

- Куда? - спросил я.

- Сам увидишь! - сказал Сергей, вставая с кресла.

Сергей прихватил какую-то папку и дорожную сумку, и приказал следовать за ним. Попрощавшись с Елей, мы вышли из его кабинета, прошли на лестничную площадку и спустились туда, где я ещё не был за всё время моего пребывания в центре — на подземную парковку. Автомобили там были в основном дорогие, встречались и премиум-класса. Мимо рядов с красивыми чёрными авто легендарных марок мы прошли к новенькому седану «аурус». Сергей нажал брелок электронного ключа, закинул на заднее сиденье вещи и пригласил меня присаживаться, садясь за руль автомобиля. Кресло в машине было даже удобнее, чем в кабинете Елисея. В глаза бросалась роскошная отделка салона и красота дизайна без единой лишней детали.

Отъехав с парковочного места, автомобиль проезжал мимо поста охраны на выезде из паркинга. Сергей остановился и открыл окно.

- Сопровождение! - сказал он охраннику на посту.

- Витёк, поедь! - кинул охранник кому-то позади себя, повернув голову влево, и через несколько секунд из двери в стене вышел мужчина в чёрном костюме и белой рубашке без галстука.

Сергей двинулся дальше, а я смотрел в зеркало заднего вида как Витёк садиться в чёрный джип сопровождения - новый мерседес, - и отъезжает за нами.

По дороге я всё думал, что мне делать. Оставят ли меня в центре на время, или придётся искать работу, снимать жильё? Что мне самому хочется в дальнейшем — создать с нуля новую айтишную контору или проситься в ряды сотрудников центра, чтобы изучать, как же всё таки устроено время и пространство?

- Ты знаешь почему Карл двенадцатый был именно двенадцатым? - спросил меня Сергей, отвлекая от раздумий.

- Ну наверно потому, что до него правили ещё одиннадцать Карлов?

- Тебе не кажется, что это многовато для нескольких сотен лет монархии?

Я вспомнил, что за один век у нас было максимум три правителя с именем «Александр», и посчитал, что даже при таком большом количестве монархов с одним и тем же именем за столетие, династии пришлось бы править как минимум четыре сотни лет, а то и пять, что, впрочем, в ту эпоху дворцовых переворотов и смут было весьма затруднительно.

- Да, многовато. - ответил я. - В чём прикол?

- Прикол в том, что Карл XII был на самом деле максимум шестым Карлом в династии.

- Так почему двенадцатый?

- Потому что в ту эпоху было принято нанимать специально обученных людей, которые вели родословную династии, и заказывать им, чтобы они нарисовали родословную побольше да подревнее.

- Ну да, логично, чтобы больше авторитета заработать в народе.

- Именно. Китайские императоры вели свою родословную от драконов, русские цари называли себя потомками чингисхана а шведские цари рисовали себе род от кого бы ты думал?

- От каких-нибудь викингов?

- Круче, времена викингов закончились, в моде попы и инквизиция, и ребята вели свой род от Ноя. Того самого, из двусмысленной шутки про «Ной не ныл, и ты не Ной».

- Того самого, из ковчега?

- Ну да, потому-то в эту родословную дорисовали кучу несуществующих персонажей и аж одиннадцать Карлов вместо трёх-шести реальных.

- Занятная история. - усмехнулся я.

- Скажу тебе по секрету, - понизил голос Сергей, - с нашими последними монархами та же история. Удлинили себе родословную лет на сто, а то и больше.

- Вы там наверно доступ имеете к хранилищам всяким? - поинтересовался я. - Хорошо вам, всё знаете…

- Да центр прямого доступа не имеет, однако коллеги из других спецслужб в друзьях у меня есть. С соответствующим уровнем допуска. Такое рассказывают! - Сергей посмотрел на меня. - Вся история переписана, можешь себе представить?

- Что, совсем? - спросил я.

- Совсем! До начала-середины девятнадцатого века мы почти ничего не знаем. Так, обрывочные сведения…

- И кто переписывал? Большевики?

- Если бы! Сами Романовы! - Сергей развёл руками и вернул их на руль. - Большевикам уже ни к чему было. Больше похоже, что царская власть свои преступления скрывала. При Романовых цензура была ещё похлеще, чем при советской власти.

Мы разговорились о прошлом, и Сергей выдал много странных фактов, которых я никогда не знал. В общении Сергей был куда более раскован, чем в моей старой вероятности, больше шутил, произносил больше жаргонных слов и говорил с большей харизмой. «Эх, если бы в той вероятности он читал так же свои лекции!» - думал я, - «Зина бы наверняка понимала все его объяснения»

Проехавшись по столице, мы завернули в жилой квартал. Вокруг нас были новостройки, судя по виду, совсем недавно введённые в эксплуатацию. Мы заехали на охраняемую парковку, которая была бесплатной для жильцов двора и платной для гостей. Оплатив въезд карточкой, Сергей припарковался на свободном месте, рядом с ним припарковалась машина сопровождения. Мы вышли из машины. Сергей взял с заднего сиденья дорожную сумку и папку. Приказав охраннику оставаться в машине, он повёл меня к подъезду многоэтажки.

- Куда мы идём? - спросил я.

- Хочу тебе кое-что показать. - похлопал меня по плечу Сергей.

Пройдя через пост коньсъержа, мы поздоровались с девушкой. На вопрос куда мы идём, Сергей показал свои документы. Мы поднялись на седьмой этаж и вышли на лестничную клетку. Сергей достал ключи и открыл квартиру справа от лифта, жестом пригласив меня пройти внутрь. Зайдя в квартиру, я увидел, что внутри никого не было. Только стены с обоями, новый ламинат, просторные окна и немного новой мебели.

- Зачем ты меня сюда привёл? - спросил я Сергея.

- В твоём досье указано, что у тебя была квартира в Москве и автомобиль. - намекнул тот.

- Да, но у меня была однушка, которую я купил с голыми стенами и сам делал ремонт. - тихо сказал я, поняв, что мне неловко принимать столь щедрый подарок.

- После того, через что ты прошёл, ты вполне достоин большего, не так ли?

- Ты серьёзно? - повернулся я к Сергею.

- А что, не нравится вариант? Можем подыскать и что-то поинтереснее! — улыбнулся он в ответ.

Я посмотрел на эти просторные комнаты, и почувствовал, что квартира мне не просто нравится, а прямо таки очень нравится, и что я хотел бы здесь жить. Чувство неловкости сменилось на чувство восторга.

- Мне здесь определённо нравится. - сказал я.

- Тогда едешь оформляться завтра с моим человеком, все документы уже подготовили. Свяжешься с Аней, она всё расскажет.

- И всё же… - стал допытываться я, - За какие такие заслуги?

- По правилам нашей работы — улыбался Сер. - Мы обязаны компенсировать наблюдателю всё то, что он потерял в своей вероятности. Да и потом, не выкину же я тебя на улицу!

Мы оба дружно посмеялись.

- А на счёт машины… - Сергей задумался и сделал короткую паузу. - Тебе понравился аурус, на котором мы сюда ехали?

- Ты шутишь?! Может мне ещё и личного водителя выделишь? - воскликнул я, не поверив своим ушам.

- Водителя не могу, в той вероятности ты сам был водителем. - серьёзно сказал Сергей. - А на счёт авто я не шучу.

- Ну что ж, если у вас такая работа - раздавать халяву, то я беру.

- Бери, не задумывайся. - улыбался Сергей, - Цена — отпад, тачка — огонь, надо брать.

- И квартирку в придачу заверните. - иронизировал я.

- Заворачиваю! - воскликнул Сергей, достал из папки какую-то бумагу, наигранно завернув в неё ключи от квартиры и протянул всё это мне.

Взяв бумагу и развернув её, я увидел что это доверенность на авто, оформленная на меня. Никто действительно не шутил.

- Ничего что я в обуви? - вежливо спросил Сергей, проходя в спальную комнату.

- Всё отлично. - буркнул я, не отрываясь от чтения бумаги.

Я последовал в спальную и обнаружил там двуспальную кровать с большим ортопедическим матрасом, таким же как в центре, и тумбочку. Кроме них в комнате ничего не было. Сергей поставил на кровать дорожную сумку.

- И ещё один презент. - сказал Сергей. - Мы в курсе как у тебя с финансами сейчас, а нормально одеться и быть на связи всегда важно.

Открыв сумку, он показал мне содержимое. Наверху была коробка с новеньким «айфоном», достать который в нашей стране в этой вероятности без связей было непросто.

- Ну этот гаджет мы прямо с завода из Китая привезли, - сказал Сергей выкладывая коробку, - Наши специалисты все цээрушные шпионские встройки подчистили, перепрошили, русифицировали, в общем, пользуйся на здоровье.

- Спасибо. - сказал я.

- Ну а тут у тебя одежда, постельное бельё, полотенца, в общем, всё что нужно для начала счастливой жизни на новом месте. Если мы не напутали, все размеры твои.

- Спасибо вам ещё раз! А от меня-то вам что-нибудь нужно?

- В той реальности ты давал подписку о неразглашении. В этой тоже придётся. И всё, ты свободен, занимайся чем хочешь и где хочешь. Только о наших экспериментах помалкивай. Ну ты и сам понимаешь, люди к такому не готовы…

Окно кухни выходило на внутренний двор с платной парковкой. Из окна я наблюдал, как Сергей садится в джип сопровождения и уезжает. На выезде он что-то объясняет охраннику, тот смотрит в сторону оставшегося в моём распоряжении «Ауруса» и кивает. «Ну что, похоже, жизнь удалась!» - пронеслось у меня в голове после очередного осознания того, что всё это теперь моё.

Включив телефон и потыкавшись в новые для себя приложения (всё-же яблочных гаджетов у меня не было, только андроиды), я обнаружил что в контактах уже забит номер Ани из центра, с пометкой «позвонить». Сим-карты не было, и чтобы быть на связи я пошёл за покупками.

Выйдя к магазинам, я почувствовал острое желание чего-нибудь сожрать. На этот раз хотелось сладкого. Я чувствовал, что запихнул бы в себя целый торт, если бы не имел мозга. Продуктовые магазины снова манили моё набитое привязками тело, и я еле сдерживал себя от того, чтобы сорваться опять. Я уже вспоминал и анализировал жизнь своего двойника, и из его прошлого вырисовывалась чёткая закономерность: где сладкое, там и мясо, где мясо, там и алкоголь. Одни пищевые привычки уже не могли насытить яркими эмоциями тело, и к ним всегда добавлялись наркотические.

«Ну и как долго мне ещё придётся каждый раз вот так с собой бороться?!» - думал я, проходя мимо очередного магазина.

Теперь, глядя на наш мир с иной стороны, его устройство начинало казаться мне весьма странным. Взять те же магазины. Магазины сделали нашу жизнь полной привязанностей. Они сделали нас потребителями, которые круглые сутки работают на то, чтобы набить свой желудок, получить кратковременное удовольствие и в прямом смысле спустить после все деньги и силы в унитаз. В итоге современному пищевому наркоману денег ни на что не хватает. Хотя… Кто-то довольствуется гречкой и овсянкой на завтрак, обед и ужин, а для кого-то напротив, еда стала культом. Впрочем, и те и другие просто совершают медленное самоубийство.

К тому же это всё так доступно. Магазины с едой есть на каждом шагу, и привычка каждый день их посещать столь же сильна, сколь сильна привычка к мастурбации у ленивых подростков. А если человек курит и вынужден бегать ещё и за сигаретами, то шансы прожить без магазина сколь либо существенный срок сводятся к нулю. После пары месяцев совершенно иного образа жизни я понял, какой это кайф — не быть от них зависимым. И как трудно бороться с желаниями, снова оказавшись в среде зажравшегося московского общества.

Еле удержавшись от чего-то более вредного, я купил себе мороженое (всё-таки жара, лето на дворе) и оформил сим-карту. По пути запомнил несколько магазинов и ларьков со свежими овощами и фруктами, и решил что на новом месте стоит развивать правильные привычки, и впредь мой путь за покупками будет вести только в эти точки. Стремление питаться как в центре и вернуть себе лёгкость и радость к жизни перевесит рано или поздно всё остальное, ведь это был наиболее яркий опыт в моей жизни. Ярче было разве что детство...

Дома я активировал симку, подключил интернет и начал активно гуглить тему того, как перейти на здоровое питание. В центре особого выбора у меня не было, потому было легче. Теперь же всё только в моих руках, но увы, руки эти растут из пропитого и убитого мясоедением тела, вернуть которое к жизни будет непросто даже такому волевому человеку, как Константин Запольский. И всё это усугубляется тем, что мой двойник не был таким же волевым человеком, и я всё чаще замечал, что его характер как бы накладывается на мой, и я становлюсь более ленивым и более чувствительным ко всему. Во мне даже обидчивость просыпается, словно я какой-то школьник.

Заодно я нашёл в «контакте» Леру и добавился к ней. Должен же быть хоть один человек в этой реальности, с которым мне разрешается общаться...

Я залип на поиске информации в интернете настолько, что забыл позвонить Ане. Вспомнил только за приготовлением ужина, нарезая зелень к салатику. На кухне часть посуды уже была куплена, но вот разделочную доску пришлось докупить, когда я ходил за овощами. Подумав про себя, что о посуде явно позаботилась Аня, я решил набрать её. Аня напомнила мне, что завтрашним утром ровно в десять я должен прийти по адресу, указанному в записке во внутреннем кармане моего пиджака. Это будет ближайший МФЦ, где меня будет ждать мужчина, телефон которого в записке тоже указан. Он поможет с оформлением квартиры. Ни о чём лишнем его нельзя расспрашивать, так как он не в теме. После встречи Елисей будет ждать меня в своём кабинете: нужно будет подписать «кое-какие бумаги».

Поблагодарив Аню за заботу, я повесил трубку. Я понимал, какие именно бумаги буду подписывать у Ели. В общем-то, ту самую подписку, о которой говорил сегодня Сергей.

…Ко мне обрывками возвращалась память. Память «того» Кости и прожитой им жизни. Некоторые вещи я даже не хотел вспоминать, особенно касательно травмирующих ситуаций, и «замораживал» ненадолго процесс их «вспоминания». Зачастую в таком случае они снились мне во снах, причём чувства, которые я испытывал от этих снов, были на порядок сильнее, и через некоторое время я бросил привычку тормозить любые процессы вспоминания.

Оказалось, что очень многое в жизни того Кости было крайне похоже на мою жизнь, зачастую примерно в те же периоды жизни, что и у меня, ему попадали в руки те же книги, показывались те же фильмы, что смотрел я. Лишь изредка он читал или смотрел то, чего я не знал, причём обычно он делал это нехотя и быстро забывал.

Но были и исключения. Так я вспомнил несколько прочитанных им в юности книг, которых не было в моей вероятности, и однажды даже пришёл в библиотеку, дабы проверить, реальны ли мои воспоминания. Я сел в читальном зале с пятью имевшимися там книгами из списка не виденных мною, и стал листать их. Первый роман я узнал по оглавлению — именно эту книгу в этой обложке «другой я» держал в руках. Это было в этой же библиотеке, только в другом зале, и до ремонта этот зал был другим, что я тоже вспомнил. Из этой книги мне достаточно было прочитать аннотацию, где было несколько абзацев краткого содержания, и я понял, что не ошибся: я действительно читал это в другой параллельности. С остальными книгами было посложнее, но полистав их, я вспоминал, что где-то уже это читал. Пару книг я вспомнил настолько, что сюжет и концовка были мне известны ещё до того, как я впервые открыл страницы с ними.

Лера ответила мне в контакте. Я пригласил её в Москву, так как не был уверен, что сам знаю что дальше делать со своей жизнью. Впрочем, не был уверен во мне этот, «параллельный» Костя, привыкший после смерти отца полагаться на советы матери, а после свадьбы - и жены. Я же настоящий твёрдо знал, что сначала мне предстоит всё выяснить самостоятельно, потом сделать выводы и принять решение. Самый сложный этап в этом — именно выяснить. Возможно, потребуется чья-то помощь, и Лера с её «боевым опытом» в этом будет весьма кстати. Хорошо, что она согласилась приехать через неделю.

На следующий день на оставшиеся деньги я купил дешёвый старенький ноутбук с рук и стал подрабатывать на фрилансе. Поначалу приходилось целыми днями писать потенциальным заказчикам, чтобы урвать хоть что-то: без рейтинга на этих сайтах делать было нечего. Мой любимый IDE на эту старую рухлядь не ставился, и приходилось писать код в более легковесных редакторах, к которым я долгое время адаптировался. Денег зарабатывал поначалу немного, но время от времени получалось урвать заказы побольше. А когда заказов не было, я имел огромное количество свободного времени, и по вечерам, решив не есть после шести и не зная, чем себя занять, просто рассуждал о своей жизни.

С одной стороны, я имею то, о чём многие и не мечтают: элитная квартира в Москве, в которой можно жить, или же которую можно сдать в аренду и жить в Азии. Машина ценою немногим ниже чем эта квартира, на которой можно клеить девчонок, а можно точно так же сдавать в аренду и зарабатывать. Хотя я не совсем уверен, что это может быть возможно по доверенности, но несомненно как-то можно монетизировать и этот капитал. Казалось бы, жизнь удалась, живи себе и радуйся, начни жизнь с чистого листа. Хочешь — занимайся программированием и раскрути новый стартап, хочешь — уезжай на Бали и становись дауншифтером, хочешь — становись фрилансером и работай из любой точки мира. А хочешь — вообще продай хату и построй домик в лесу, как те бизнесмены, ставшие отшельниками. Смущает лишь одно обстоятельство.

Если я проживаю множество вероятностей, и их ветвления начинаются в точке выбора, то сейчас я как раз где-то здесь, в точке выбора. И получается, что я уже прожил все те варианты, о которых подумаю в этот момент. Я уже создал все эти вероятности, они уже просчитаны, наполнены смыслом и чувствами… А что я? Я так и проживу одну из них, не разобравшись в себе? Не разочаруюсь ли я тогда в жизни? Может быть, лучше уж уйти из привычной реальности навсегда, став одним из тех, кто путешествует по вероятностям? Может тогда я обрету свою настоящую целостность, и проживу не одну, а все эти жизни?

Как такое возможно? Пытаться путешествовать самостоятельно? Тогда нужен колоссальный объём знаний, который можно и не набрать за всю жизнь. И не факт что современные исследователи всяких аномальных мест вроде долины смерти в этом помогут. Да и есть шанс просто не вернуться из какой-то не самой лучшей вероятности... Напроситься на работу в центр? Но в таком случае примут ли меня, или у них уже достаточно сотрудников? И что я вообще о них знаю? Правильно ли я поступлю, если попрошусь к ним? Я чувствовал острое желание выяснить толком, что же со мной произошло, как такое возможно, и конечно разузнать побольше о центре стратегических исследований. Да и были у меня серьёзные подозрения, что мои «учителя» от меня многое скрывают. И у меня был только один шанс всё выяснить: разобраться самостоятельно. В очередной вечер, проводимый за такими раздумьями, я вспомнил про вещь, оставленную на крыше любимой настиной многоэтажки, и сорвался туда...

Часть 2. Глава 20. Лера.

Покрутив очередной раз в руках тёмно-серый предмет, я взял ручку и стал вычёркивать из своего блокнота записи. Первым делом зачеркнул слово «бомба» - предмет у меня уже четвёртый день, но взрываться он не намерен. Если уж тот «камушек» в машине бандитов и был бомбой, то этот скорее являлся пультом управления от неё. «Ну спецслужбы, замаскируют же свои штуки под обычный камень, гадай потом что это и как это открывается» - проклинал я создателей неведомой штуковины, над которой ломал голову.

Внешняя поверхность предмета была из какого-то прочного материала, напоминающего пластик или твёрдую резину. «Просветить бы её рентгеном… Но не припрусь же я с этим камушком в Шереметьево!» - думал я.

Я смотрел на этот с виду обычный, но по весу крайне лёгкий «камень», и раздумывал, где же мне достать рентген и сделать снимок. Меня отвлёк звук смс-сообщения. Я дотянулся до телефона, лежавшего на том же диване, на котором сидел я, и прочитал: «Встречай, я уже в городе!».

Лера прикатила на метро, заявив, что устала от инновационного транспорта и желает побыть «старомодной». Её футболка цвета хаки была уже чуть выгоревшей, а тело загоревшим, как у мулатки. Не зря она провела столько времени на югах — оно пошло на пользу и настроению тоже. Улыбаясь, она прыгнула ко мне у выхода со станции, улыбаясь, удивлялась какая у меня классная тачка, улыбаясь предположила, что я олигарх, но я скромно соврал, что она у меня рабочая и я вожу важных людей. Всё так же улыбаясь, она поднялась ко мне в квартиру и понаслаждалась вместе со мной её интерьерами. А перед тем, как мы сюда поднялись, я заглянул в почтовый ящик и обнаружил в нём конверты, письма, газеты.

- Короче, вот эта комната будет твоя. - подошёл я к Лере, когда она зашла в ближайшую комнату. - Здесь кровать, располагайся. Я буду спать на диване.

- Да ты не волнуйся, я могу и на полу, я привыкла…

- Никаких возражений! - настоял я. - Ты и так всё время в спартанских условиях, поживи хоть по-человечески! Ты этого заслужила.

Лера опустила голову и тихо сказала:

- Спасибо.

Я обнял её.

- Короче, всё расскажу потом, а пока располагайся, отдыхай. Душ и «стиралка» в твоём распоряжении.

Отправив Валерию в душ, я стал просматривать конверты из почтового ящика. Сначала я просмотрел квитанции и удивился, как экономно я стал жить. В прошлой вероятности я нажигал, если прикинуть, втрое больше электричества. Но надо сказать что и техники в моём прежнем доме было в разы больше. «Интересно, кто же в этой вероятности, живёт в моей старой квартире...». - подумал я, и отложил в сторону квитанции.

Пролистав несколько газет и бесплатных журналов, я наткнулся на толстенький белый конверт. Никаких надписей на нём не было. Раскрыв конверт, я достал оттуда десятка два фотографий. Это были совершенно странные снимки, такое я видел впервые. На них были показаны то-ли строительные, то-ли реставрационные работы. С разных ракурсов были сделаны фотографии старинных, судя по виду, зданий. Все эти фотографии объединяло одно: ниже уровня грунта под фундаментом дома скрывался один или целых два раскопанных этажа, уходивших под землю. Точно такие же стены и оконные проёмы, заделанные кирпичной кладкой. Естественно, раскопанные этажи были в удручающем состоянии, краски на стенах не было и в помине, всё выглядело как после бомбёжки, местами крошились кирпичи. Все фотографии выглядели достоверно, никаких признаков монтажа заметно не было. Но кому понадобилось закапывать эти дома так глубоко, а потом откапывать снова? В моей голове сразу возникло множество вопросов, начиная от «А может фотошоп?» и до «Как это относиться ко мне и моим перемещениям?». Чтобы во всём этом разобраться, я взял несколько самых выразительных снимков и пошёл в ближайшую фотопечать…

Как только я вернулся и сел за компьютер, попутно захватив с дивана «камушек» мёртвого нациста, из душа вышла Лера с полотенцем на голове и в моём халате. Я отодвинул ноутбук на край стола и жестом пригласил Леру садиться за стол.

- Я знаю, откуда взялся живой «Грек» там, в Новороссии. - сказал я.

- Да неужели! Ты у нас экстрасенс? Или может, ты тоже в этом замешан?

- Без шуток. - сказал я, откладывая в сторону карточки.

Их содержимое меня слегка шокировало, потому я был крайне серьёзен. Я был намерен рассказать всё Лере в том случае, если она готова будет услышать и поверить. Я начал с вопроса:

- Во что ты готова поверить, если я скажу, что у меня есть логичное объяснение произошедшему?

- Да во что угодно! - усмехнулась Лера. - Даже в реинкарнацию Иисуса и его знакомство с Греком с последующим воскрешением.

- А в параллельные реальности?

- Параллельные? О чём ты?

- Ты готова поверить в то, что это не совсем тот «Грек», которого ты знаешь? В то, что тот Грек уже умер и лежит в могиле а этот пришёл из параллельной нашей ветки реальности, где был жив? При том, что это вполне научно.

Лера присела напротив меня. Она внимательно смотрела мне в глаза, видимо, пытаясь понять, разыгрываю ли я её.

- Ты сейчас мне расскажешь что-то очень важное, чего я не знаю, да?

- Чего ты и не могла знать. - сказал я, переведя взгляд на полотенце, закрывающее мокрые волосы девушки. - Эта информация может быть распространена только в закрытых секретных учреждениях. Я тут по службе узнал кое-что...

- И что же?

«Эх, обещал я Греку, что не буду тебя впутывать, но похоже, придётся не сдержать это обещание». - подумал я, вспомнив как Василий схватил тогда моё запястье. - «Ладно, ему уже всё равно, он мёртв».

- Сталкивалась когда-нибудь с квантовой физикой? - начал было я объяснение с истоков. - В квантовой механике все законы как бы отличаются от законов нашего мира. Там есть понятие наблюдателя, и мы…

- Нет, ты мне щас мозг сломать решил? - возмущенно сказала девушка, и тут же командирским тоном добавила: - Кратко и тезисно можешь?

- Ну ладно… - протянул я, слегка опешив от такого подхода. - Если кратко, то параллельно нашей реальности, существует ещё множество других, похожих на неё. Мы параллельно проживаем жизни в каждой из них, но помним только ту, в которой находимся сейчас. И если человек умер в одной из них, как в случае с Греком, то далеко не факт что он умер и в другой. И при этом между этими реальностями можно перемещаться. Есть люди, которые с помощью специального оборудования могут переместить тебя в другую вероятность. Они называют это «переходом».

- Подожди, подожди, то есть Вася пришёл сюда из параллельного мира? - нахмурилась, пытаясь осмыслить сказанное, Лера.

- Нашего мира. - сказал я. - Точнее, абсолютно аналогичного нашему. Отличающегося какими-то мелкими деталями.

- Ну допустим, такие миры существуют… Тогда… - задумалась девушка над правильным вопросом, и после короткой паузы выпалила: - И как он это сделал?

- Вот! - поднял я со стола заветный «камушек» - Я нашёл это в его внутреннем кармане. Мне кажется, что перемещает именно эта штуковина.

- Штуковина? - вопросительно посмотрела на камень девушка.

Я протянул ей его, и Лера взвесила его в руках, прикинув, что он гораздо легче обычного камня. Она царапнула ногтями материал, из которого была сделана эта вещь.

- Занятно. - сказала она и перевела на меня взгляд. - Что это?

- Мне кажется, - начал я, - что это и есть прибор для перемещения. Но я могу и ошибаться.

- Откуда знаешь?

- Долгая история. Если вкратце, я видел такую у представителя какого-то тайного общества, которое занимается подобного рода экспериментами.

- А вот это уже интересно. - откинулась Лера на спинку стула. - Ладно, валяй, рассказывай...

Следующий час я провёл, рассказывая во всех подробностях обстоятельства моего случайного знакомства с Зиной и всех сопутствующих приключений кроме тех, за которые я давал подписку о неразглашении. Про Сергея с Елисеем, естественно, тоже умолчал. В перерывах между моими рассказами Лера успела просушиться, сходила переодеться и решила пролистать карточки из конверта. Моя история была ей интереснее фотографий, и только когда я закончил, она спросила меня, взяв в руки одну фотокарточку:

- А это что за фигня?

- Вот это, очевидно, очередная загадка для меня. - вздохнул я. - И я должен её решить, чтобы представлять для этих ребят хоть какой-то интерес. Они говорят, достоин ответа лишь тот, кто сам может найти его…

- Да это лажа какая-то. Фотошоп голимый. - удивлённо смотрела Лера на фотографии. - Не может этого быть. Их так много…

- Пока ты была в душе я уже отсканировал несколько. Щас буду искать. - доложил я и достал из кармана флешку.

- Ну чё сидишь, погнали! - сказала Лера, перемещаясь со стулом на мою сторону стола, чтобы лицезреть происходящее на экране ноутбука.

Я загрузил фотографии в поиск по картинкам от гугла. Детище Сергея Брина выдало мне множество статей, содержащих подобные изображения. Заголовки этих статей прямо или косвенно намекали на среднюю и тяжёлую степень шизофрении авторов. «Ядерная война в XIX веке!». «Кто и зачем закопал наши города?». «Всемирный потоп 200 лет назад».

В моей голове поспешно рождались вопросы. «Зачем всё это?» «Что за фигня?» «Откуда столько «фактов»?» «Кому выгодны эти вбросы?». Когда счёт пролистанным статьям о неведомом феномене перевалил за второй десяток я понял, что на этом не пиарится один или несколько определённых авторов, а пишут уже все, кому не лень. Мы с Лерой решили перейти к глубокому изучению вопроса. Оказалось, что Прага, Питер, Москва, да и вообще любой город древнее двух сотен лет имеет культурный слой высотой минимум в полтора-два метра. Московский и Казанский кремли, а так же многие другие бывшие крепости засыпаны на несколько метров. Во всех старых городах здания постройки начала девятнадцатого века ушли в грунт на один (как минимум) этаж. И логичное объяснение этому есть только одно: две сотни лет назад была полномасштабная ядерная война, уничтожившая предыдущую цивилизацию и засыпавшая города поднятым в верхние слои атмосферы грунтом.

При изучении дальнейших данных, я понял, что Сергей не зря говорил, что вся история переписана и всё что мы знаем — лишь обрывочные сведения. Единственной внятной попыткой объяснения феномена засыпанных городов со стороны учёных была гипотеза, выдвинутая в начале двадцатого века, о том что весь этот пепел низвергнут вулканом Тамбора, извержение которого произошло в 1809 году. Однако она не выдерживает ни малейшей критики и антинаучна: воздушные массы на планете движутся с севера на юг, а вулкан находится в южном полушарии, стало быть, его пепел осел где-то в районе экватора в том же году, и уж никак не мог засыпать собой всё северное полушарие, да и объёмы не те. К тому же глобальное похолодание на Земле, являющееся ни чем иным как полноценной ядерной зимой, случилось через семь лет после извержения. Тогда же и стали уходить в грунт наши города, население которых частично погибло в войне, частично вымерло от холода, частично сбежало в более пригодную для жизни местность.

Эта катастрофа осталась на полотнах множества художников-руинистов, зафиксирована в некоторых литературных произведениях, но напрочь вычеркнута из истории. Видимо, после войны случился глобальный передел мира и пришедшие к власти поработили народ, сделав его поголовно безграмотным, и вот уже двести лет случившееся попросту замалчивается.

Прокопавшись с Лерой в этой информации до позднего вечера, мы поняли, что наш мир никогда больше не станет прежнем. В моей голове не осталось мыслей, я просто был в шоке от масштабов утаиваемого. Посмотрев на Леру я понял, что с ней творится то же самое.

В сознании рушилось всё, что я представлял себе до этого. Загадка в белом конверте навсегда сделала меня другим человеком. Когда счёт прочитанным и пролистанным статьям и просмотренным роликам на ютубе перевалил за сотню, мы с Лерой уже жутко хотели спать. В конце концов она резким движением закрыла крышку ноутбука и отрезала:

- Хватит!

Я вздохнул, позевал и сказал:

- Ну ни фига себе!

Больше слов у нас не было. Я понял, что теперь Лера поверит не только в мой рассказ о встрече с Зиной, но и вообще во что угодно.

- Спать? - спросил я девушку, уже засыпающую у меня на плече.

- Зайчик, мне страшно! - пожаловалась Лера, обняв мою руку.

- Пойдём спать, я обниму тебя, и всё будет хорошо...

На следующий день мы с Лерой проснулись почти без сил. За завтраком мы продолжили обсуждение вчерашнего, и Лера подсказала мне одну прекрасную идею. Я спросил тогда, взяв в руки «камень» «Грека»:

- Где я могу просветить рентгеном эту штуковину? Аэропорт не варик, в больницу без травмы вряд ли пробьёшься…

- Стоматолог. У меня-то все зубы на месте, но свою племяшку я водила как-то к стоматологу, и ей делали рентген зуба.

Я обрадовался этой простой находке.

- Гениально! Ты умничка!

Я сразу стал гуглить адреса ближайших частных клиник. В конце концов рентген как платная услуга вызовет куда меньше вопросов, чем обращение в больницу со странной просьбой просветить «камень».

- А зачем тебе? - спросила Лера. - Хочешь узнать, что внутри?

- Конечно хочу. К тому же у меня тут есть интересная инфа.

- Какая?

- Смотри! - сказал я, повернув ноутбук и листая открытые вкладки браузера горячими клавищами. - Вот это социальный приют, где всем рулит тот самый Иван, я тебе вчера рассказывал…

- Ага…

- Географически находится на северо-востоке, практически за городом, в лесу.

Я перещёлкнул «контрол-таб» на следующую вкладку:

- А это ближайший городской квартал, раньше он был отдельным подмосковным городом. И интересно то, что там сохранились постройки начала девятнадцатого века. Вот эти четыре кирпичных дома.

Я взял фото ушедшего в землю дома из конверта и показал его на спутниковой карте, рядом с двумя подобными домами. У Леры загорелись глаза.

- Какой план? - спросила она.

- Щас выясню, где ближайший до нас прокат авто, и едем. - улыбнулся я. - По пути и в стоматологию заскочим.

Через час за рулём уже старенькой «весты» я с Валерой на борту рассекал магистральное шоссе дождливым московским утром. Только что закончившийся дождь сделал серое дорожное покрытие иссиня-чёрным. Местами ещё сыпались с неба мелкие капли, и я надеялся, что когда мы приедем к месту назначения, там сильного дождя не будет. Так оно и оказалось: въехав на конечную улицу небольшого пригородного квартала, вросшего в расширившуюся столицу, мы уже радовались первым солнечным просветам среди пока ещё густых и тёмных, но уже понемногу расходящихся туч.

Выехав с улочки на грунтовку, мы проехали ещё немного по направлению к находящейся посреди рощ огороженной территории. Для отвода глаз мы припарковали взятую в прокате машину подальше в одной из рощиц и вышли пешком на опушку, откуда открывался прекрасный вид на объект нашего внимания. Благо, дождя здесь выпало явно меньше, и трава уже почти высохла, а на грунтовке были лишь небольшие лужицы и совсем немного грязи.

Перед нашим взором открывалась небольшая, я бы сказал, «колония-поселение», состоящая из нескольких бараков, лесопилки, пары двухэтажек сталинской постройки и маленькой церквушки чуть поодаль. Всё это было огорожено забором с колючей проволокой, а на въезде даже располагается сторожевая будка, издали не видно, пустая она или нет. Это и был тот самый «центр социальной реабилитации для алко- и наркозависимых», больше походивший на тюрьму с лесоповалом. По пути я рассказал, как чётко слышал как «камушек» работал у Ивана, когда он был внутри церкви.

- Попасть бы в эту церковь. - шептал я, выглядывая из-за куста напротив. - Может там заработает…

- Ты думаешь? - сомневалась Лера.

- У него же работал… Наверно.

Я покрутил в руках тёмно-серый предмет.

- Ладно, ловить здесь нечего. Нас не пропустят внутрь, а околачиваться вокруг что толку?

Возвращаясь на авто обратно, мы проезжали ближайший квартал, состоящий из одних «хрущёвок». Моё внимание привлекла одна из припаркованных машин, в которой я сразу узнал тот самый чёрный старенький джип «гранд чероки», на котором меня похищали в другой реальности. Проезжая мимо я увидел, что внутри сидят несколько человек: на переднем сидении двое, и кто-то ещё на заднем, тонированные стёкла не дают понять их количество. Я инстинктивно пригнулся, но тут же вспомнил, что в этой реальности Валуй меня не видел.

Я припарковался на парковке рядом так, чтобы можно было наблюдать за происходящим, попутно рассказав Лере о том, кто за рулём этого авто. Лера присоединилась к «слежке», отмечая детали.

Картина вырисовалась ещё чётче, когда «братва» покинула «тачку» и с пивом пошла пьянствовать за ближайший столик. Через открытое окно «лады» до нас доносилось веселье и откровенные разговоры. Выяснилось, что Валуй и три его сотоварища — ярые фанаты «спартака». У одного из них был при себе даже шарф этой команды. Когда Лера услышала название паба, в котором эти братки обычно пили пиво и смотрели матчи, у неё в голове созрел чёткий план.

- Ну всё, я знаю, как мы его достанем. - сказала она. - Поехали.

Когда мы отъехали, Лера долго рассказывала мне про своего бывшего парня по фамилии Босейчук, который был заядлым футбольным фанатом и познакомил её с половиной Тернопольской футбольной тусовки.

Уже через пять минут разговора мы подъезжали к старинным кирпичным домам, построенным более двух сотен лет назад. Я специально заехал в этот квартал по пути — это были те самые здания с фотографий, находившиеся неподалёку от нашего главного «пункта назначения». Припарковавшись рядом с одним из них, мы вышли на осмотр, чтобы воочию убедиться что фото — не монтаж, и засыпанные здания реальны. Побродив вокруг этих четырёх домов с полчаса мы внимательно рассмотрели их особенности: засыпанный по самые верхушки окон первый этаж и надстройки более позднего периода на втором: лестница и подъездная дверь прямо в проёме старого окна. Проём двери закладывал старый оконный проём и был сделан из советского кирпича, с куда более примитивной кладкой, чем старый камень двухсотлетней давности. Изначально здание строилось стык в стык, таким образом, что между квадратными каменными блоками вообще не было зазоров. Было даже ощущение, что камни клеились друг к другу тонким слоем какого-то клея. Все же советские «достройки» отличались сантиметровыми зазорами с сереющей изнутри цементной смесью.

Пока мы разглядывали подъездную дверь, из подъезда вышла бабуля лет восьмидесяти, со сморщенным лицом, в толстой кофте и платке, несмотря на то, что погода уже сменилась на солнечную. Я вновь вспомнил своего харьковского дядю, стоявшего посреди лета в кофте и кожанке, и бабушкино «кровь уже не греет». Старушка посмотрела на нас и пошла куда-то. Мы расступились, пропуская бабушку.

-И давно вы, бабуля, через окно ходите? - спросил я её, когда она проходила мимо.

Бабушка растерянно посмотрела на меня, но вскоре сообразила о чём я.

- Да давно, сколько себя помню, тот этаж всегда подвалом был!

- А давно вы тут живёте?

- С детства живу! Ещё при Сталине нам тут квартиру дали...

- И как так оказалось, что этаж засыпан? - уже без надежды что-либо узнать махнул я рукой в сторону дома.

- Не знаю, милок. Никто не знает. У нас тут все четыре дома вот так закопаны.

- Спасибо, бабуль. - улыбнулся я ей.

- Не за что, внучек. - сказала бабушка и пошла по своим делам.

Посмотрев на дом, я задал риторический вопрос:

- Могут ли четыре здания на большой площади одновременно просесть в землю почти на один этаж, да так, чтобы не было трещин в стенах и в фундаменте?

- Ну ты спросишь тоже… - Лера подумала, что вопрос адресован ей. - Я не специалист конечно. Но по мне так и ежу понятно что нет. Нэможливо це.

По пути домой мы заехали в стоматологию на окраине города и сделали наверно самый странный рентген в истории этой фирмы. Мы соврали что нашли просвечиваемый предмет на пляже и хотели бы узнать, почему он так мало весит. Впрочем, распечатав снимки внутренностей «камушка» мы не обнаружили там чего-либо, что могли бы понять. Расспросив девушку-стоматолога о предполагаемом содержимом прибора мы поняли, что внутри расположен какой-то весьма твёрдый кристалл в форме правильного тетраэдра, на рентгене он был чёрным, так как не пропускал через себя излучения или рассеивал его. Вокруг кристалла была полость, а крепился он снизу и сверху. В полости виднелся какой-то механизм неизвестного назначения. В нижней (или верхней?) части предмета была какая-то небольшая квадратная вставка, похожая на микросхему, а с противоположной стороны внутрь камня входил небольшой пупырчатой формы отросток, от которого шёл вниз к этой микросхеме маленький канальчик, очень похожий на провод.

Мы поблагодарили девушку за услугу, заплатили и поехали домой. Из этих снимков понять что-либо было сложно, но ясно было одно: предмет искусственного происхождения, и представляет собой какой-то технический объект.

Дома на диване мы долго разглядывали снимки предмета. К единому выводу на счёт его природы мы так и не пришли. Правильнее будет сказать, что мы не пришли вообще ни к какому выводу. Потому я стал набрасывать планы наших дальнейших действий, благо, мы уже знали, где найти того, у кого можно выпытать информацию про «камушек». В процессе обсуждения я в конце концов обнаружил, что мы с Лерой сидим в обнимку и раскрепощённо смеёмся, представляя что мы будем делать.

- Ну ничего себе! - воскликнул я, прокрутив в голове ещё раз наш план. - Это ж не расследование, а бандитизм какой-то.

- Что, жалко бедного Валуйчика? - сделав жалостливую гримасу, тоненьким голоском спросила Валера.

- Ничуть не жалко. - возмутился я. - Эта морда мне когда-то череп чуть не проломила. А потом ещё и торговать мною пыталась, будто я товар какой-то.

- Так давай накажем его за это! - страстно произнесла Лера и положила мне руку на грудь.

- А я смотрю, тебя возбуждают тяжкие телесные. - улыбнулся я, решив что девушка шутит.

Но вместо того, чтобы пошутить в ответ, Лера села на меня и посмотрела мне в глаза. Вторая рука её заскользила по моей шее. Я понял, что шутки кончились.

- Тяжкие телесные? - подмигнула она. - Если ты про то, что наши тела могут пуститься во все тяжкие, то да, возбуждает.

Я обхватил талию Леры и мои руки заскользили медленно вверх. Девушка разглядывала моё лицо и волосы, одна её рука проскользила от шеи по щеке вверх и ласкала мне волосы. Я прижал тело девушки к своему и провёл носом по её шее. Мне в висок ударило тепло её тяжёлого дыхания. Моя правая рука нежно проползла по спине вверх под волосами и начала ласкать затылок девушки. Левая рука вскоре оказалась на груди. Через десяток секунд взаимной ласки мы были уже почти на пике возбуждения. Я едва удерживался от того, чтобы взасос поцеловать красавицу в шею. Лера не выдержала первая, и начала целовать моё ухо, периодически несильно кусая зубами. Это возбудило меня ещё больше, и мои руки обхватили грудь Валеры под футболкой.

- Да… - простонала девушка, стягивая с себя футболку цвета хаки.

Я приник губами к её шее, целуя и лаская её языком, медленно поднимаясь вверх к губам. Валера откинула голову назад и обняла меня за шею, прижимая к себе сильнее. Теперь ничто уже не могло нас остановить...

Часть 2. Глава 21. Фиолетовое сияние.

Я сидел на диване жутко злой. Ничего не получалось. Уже который день у меня болел и колол бок, я всё больше понимал, что не могу выяснить ничего по поводу «атомной войны» или какой-то другой катастрофы прошлого, к тому же наш вчерашний поход в любимый паб Валуя закончился тем, что матч был, а Валуя на нём не было. Я уже задумывался над тем, как организовать за ним слежку, но что мне это даст? Мне хотелось ломать и крушить.

«Да провались оно всё пропадом!» - думал я, сжимая заветный камень в руках.

Я уже знал благодаря рентгену, с какой стороны у камня сенсор, должный реагировать на нажатия, однако уже который день любые попытки включения оканчивались безуспешно. Я в порыве злости нажал на это место ещё раз и замахнулся, чтобы швырнуть камень в стену. Меня остановил звук. Тот самый, шипяще-сверчковый, уже однажды слышанный мною от камня незнакомца в лесу.

Я посмотрел вверх. От камня исходило слабое свечение фиолетового цвета. От неожиданности я уронил «прибор» прямо на себя, и от моего плеча он отлетел на диван. Щекой я почувствовал лёгкую вибрацию, исходящую от пролетавшего вниз камня. Когда камень упал на диван, в направлении, которое можно считать верхней частью прибора, пробился короткий луч света, падая на плотную ткань. Он вырисовал в воздухе какую-то фигуру. Тут же сияние прекратилось. Моя злость сменилась радостью, и я непроизвольно засмеялся во весь голос. «Жаль, что Лера этого не видит» - подумал я, вспомнив ушедшую кататься по Москве на метро «подельницу».

Мою радость от этого события не омрачало даже резкое покалывание в боку от смеха. Я взял в руки камень и уже с любовью произнёс:

- Красавчик! Восстановим тебя! - погладив корпус камня, я попытался ещё раз понажимать область сенсора, но ничего не происходило. - Разряжен. Не сломан. Разряжен.

Такой теплоты, как к этому прибору сейчас, я не испытывал ещё ни к автомобилям, ни к компьютерам, ни к какой-либо другой известной мне технике. Когда я рассказал вернувшейся Валерии эту новость, она сначала не поверила. Однако мои попытки гугления того, как зарядить батарею бесконтактным способом убедили её в серьёзности моих намерений. В итоге к вечеру я остановил свой выбор на «катушке Теслы», съездил за необходимыми деталями и собрал мини-версию этого повышающего трансформатора.

В конечном счёте я сделал сам трансформатор, небольшую картонную подставку для него и для камня. Запитав сие чудо техники от двенадцативольтовой кроны, я показал Лере фокус: абсолютно безопасный разряд тока высокой мощности. Но останавливаться на одних фокусах я был не намерен: вскоре я положил катушку и камень на импровизированную подставку, и стал замыкать контакты кроны, осторожно подавая разряд катушки на прибор.

Однако ни секундный, ни пяти, ни десятисекундный разряды не дали желаемого эффекта. Прибор ни в какую не хотел включаться. Лера предложила оставить его на минуту. Я сначала сомневался, но вскоре решился: выложив всю конструкцию на балконе, я замкнул электрод и на всякий случай удалился в противоположную часть квартиры — на кухню. Захватив с собой рентген с дивана я сидел и успокаивал себя мыслью о том, что взрываться, судя по снимкам, там нечему. Скорее корпус поплавится от такого длительного воздействия. Однако придя через минуту и отключив катушку, я обнаружил камень абсолютно целым. Он лишь немного нагрелся от воздействия. Клацнув по сенсору, я не увидел никакой реакции.

- Может дольше надо? - подумала Лера.

- Не знаю насколько батареи хватит…

- Да оставь на весь вечер. Насколько хватит, пусть работает...

Так я оставил камень на ночь с трансформатором, а проснувшись рано утром в объятиях Леры, в первую очередь подумал не о ней, а о камне. Осторожно встав с постели, я аккуратно убрал с себя её руку и медленно, чтобы не разбудить девушку, пошёл на балкон. Батарея была уже разряжена и катушка не работала. Камень лежал на своём месте. Он был уже холодный. Взяв его в руки я спросонья не с первого раза нашёл область сенсора. Однако щёлкнув наконец пальцем в правильное место, я снова услышал тот самый знакомый звук, и мой балкон осветился фиолетовым свечением развернувшейся голограммы. Я тут же прикрыл свечение рукой и огляделся, но в окнах сонных домов напротив не было никого. Сияние через несколько секунд погасло. Я присел на пол балкона, опустил камень ниже и повторил процедуру, уже скрывшись от возможных посторонних наблюдателей за бетонной стенкой. В моих руках развернулась небольшая, с альбомный лист, голограмма, на которой было несколько непонятных мне символов. Затем сияние снова погасло.

Я повторил эксперимент несколько раз, обнаружил что сенсор чувствует только быстрое двойное нажатие, похожее на клик мышкой, и пришёл к интересным выводам. Во-первых, голограмма с непонятными символами всегда гасла ровно через три секунды. Во-вторых, странный звук, похожий на шипение сверчков, исходил не из камня, а появлялся как бы в пространстве вокруг. Эта находка меня уже неплохо напугала. Но больше всего пугало моё третье наблюдение: как бы я не крутил камень вокруг вертикальной оси, голограмма всегда разворачивалась в направлении перпендикулярно сенсору, затем поворачивалась ко мне. Стало быть, или я чего-то не понимаю в голограммах, или камень каким-то неведомым образом прекрасно меня чувствует, и чем больше я осознавал последнее, тем больше мне становилось не по себе. В конце концов я перестал экспериментировать с камнем и решил включить его только последний раз, чтобы показать Лере.

- Шо? Шо вам треба? - отмахивалась от меня спящая девушка, когда я теребил её за плечо.

- Лерочка, проснись, камень работает!

- Шо? - не понимала происходящего Валерия, открывая глаза.

- Смотри!

Я щёлкнул пальцем дважды в область сенсора. Полутёмную комнату осветила голограмма. Я специально держал камень ближе к телу Леры, но голограмма всё равно развернулась мою сторону.

-Вау! Як це працюе? - воскликнула Лера, моментально проснувшись и сев на кровать.

Голограмма погасла.

- Смотри!

Я взял руку Леры, притянул поближе к себе, вложил в неё камень и указал, куда нужно «кликнуть».

Лера повторила процедуру и несмотря на то, что камень был ближе ко мне, фиолетовое голографическое сияние развернулось к её лицу.

- Понятно. Стало быть, чувствует.

- Кто чувствует? - спросила Лера, когда сияние погасло.

- Этот камень нас чувствует. Он каким-то образом считывает того, кто его берёт, и разворачивает к нему голограмму.

- Чё он отключается? - зевая, поинтересовалась девушка.

- Если б я знал! Может заряда не хватает…

- Так ещё заряди.

- Крона села. Сегодня куплю штук пять и буду ещё пробовать.

Лера очередной раз включила «игрушку», и теперь уже осознала всю странность явления.

- Откуда звук?! - спросила она, оглядываясь по привычке вокруг.

- Из неоткуда. - сказал я, забирая камень. - Лучше не играться с этим. Мне самому жутко от этой штуковины.

Глядя на встревоженную сонную девушку со спутанными волосами, мне захотелось обнять её и успокоить: сейчас она казалась беспомощной, как ребёнок, и всем своим видом словно просила поддержки.

- Ничего, мы обязательно разберёмся с этой штуковиной! - сказал я, обнимая Леру.

Девушка потянула меня на кровать, и мы упали в объятиях, затем продолжили спать дальше. Проснувшись только ближе к полудню, я обнаружил что у меня мало сил. Лера чувствовала себя бодрее, однако и она была немного более усталая, чем обычно.

Я купил несколько батареек, соединил их в цепь, замкнул на катушку и поставил камень заряжаться уже в комнате, не боясь последствий. Я всё-же сомневался, стоит ли это делать, но желание найти ответы на загадки Елисея самостоятельно перевешивало все доводы против. Однако с камнем я стал обращаться очень аккуратно, всё-таки то, на что он был способен, заставлялп проникнуться уважением к этой штуковине и её неведомым создателям, которые сейчас, быть может, уже считали с меня всю информацию или смотрят на меня в монитор в режиме онлайн.

- Да, страшная штука этот камень. - признался я Лере за столом, завтракая с ней в обеденное время. - Мне от него не по себе.

- Да, поймать бы твоего Валуя… - думала вслух Лера. - И выпытать у него что это за камень.

- Ты не забывай, он говорил о камне в моей старой реальности. - уточнил я. - Далеко не факт, что он знает о них и в этой.

- Да как не знает, знает! - стукнула ладошкой по столу Валера. - Машину мы его нашли недалеко от этой твоей лесопилки, а значит он тоже работает на Ивана. Иван занимается этими штуковинами ещё с советских времён, а значит они есть в его распоряжении и сейчас! Так что всё он знает, знал ещё до того, как эти реальности разошлись.

- И всё-равно как-то не по себе мне. Вдруг мы будем пытать невинного человека?

- Да не бери в голову! Этот невинный тебе и здесь череп проломит запросто. Да и потом, может спьяну сам всё расскажет.

- А если не расскажет?

- Тогда разморозь лучше кровь. И ещё мяса купи, пусть крови будет побольше. Вдруг наш диалог затянется.

Я вспомнил своё отвращение к запаху и виду свинины и понял, что мне не хочется заниматься этим.

- Может вечером?

- До вечера всё должно быть уже готово, так что купи сейчас! - Лера увидела моё отвращение и добавила: - А с кровью я сама, ты главное купи.

Связанное тело в футболке «спартака» сидело в старом советском кресле. Я заканчивал привязывать ноги к ножкам кресла. Лера аккуратно, но плотно повязала фанатский шарф на глаза. Другой конец шарфа был завязан за подголовник кресла — чтобы голова не падала. Лера действительно держалась молодцом: меня бы после такого количества выпитого пива развезло напрочь. Впрочем, улыбка Леры и периодические смешки давали знать о том, что она едва контролирует своё состояние.

Однако Валую было всё равно. Он спал беспробудным сном после нехилой дозы снотворного, подмешанного в пиво. И даже если он мог бы сейчас проснуться трезвым, то вряд ли вспомнил бы все события текущего вечера, начиная со второго раунда матча «спартак — зенит». А всё потому, что пить надо меньше. Если большая часть фанатов «спартака» пришла в паб «витязь» просто поболеть, и пропустила максимум один-два бакала пива, а некоторые люди вроде меня вообще не пили, то Валуй оказался большим любителем выпить. Столь большим, что даже приехал в паб на общественном транспорте. И Валера, к нашей удаче, оказалась права, столь крупный матч настоящий фанат не пропустит, а Валуй, на своё горе, оказался настоящим фанатом.

И теперь вот он сидит, связанный по рукам и ногам, и дрыхнет в кресле, даже не подозревая что я уже устанавливаю над ним медицинскую капельницу и заливаю в неё тёплую свиную кровь. Именно свиную — большего это животное, по крайней мере, если здесь он такой же, как в той прошлой вероятности, не заслуживает.

Лера всё-таки не удержалась от смеха, всё равно недостаточно громкого, чтобы разбудить спящего, смотря на происходящее в тусклом свете фонаря действо. Куда ей — к литру выпитого пива она добавила ещё и несколько рюмок коньяка. Для дела, конечно, - за знакомство. Знакомство оказалось весьма странным, ибо раньше засыпать после такого количества алкоголя, да ещё прямо в баре, Валую не доводилось. Впрочем, пить коньяк со снотворным ему тоже не доводилось. К счастью для нас, в баре не было близких друзей Валуя, рвущихся отвести здоровяка домой после матча. Кроме нас с Валерой. Было много знакомых, однако отвезти его, когда он почувствовал, что пора вызывать такси, подрядились именно мы (впрочем, мы были рядом, и возможно просто оказались первыми), намекнув что нам ехать в те же районы.

И мы действительно поехали в эти районы. Только не к дому Валуя, которого на самом деле зовут Владимир, и не Валуев, как можно было бы подумать, а Глушков, ведь прозвище он получил за свои габариты, схожие с пропорциями известного боксёра, а никак не за фамилию. А поехали мы мимо тех самых мест, где находится предприятие Ивана, фамилию которого я опять благополучно забыл (будь она неладна!), в тот самый лесок, где однажды через четыре месяца и где-то в другой реальности будут пытаться обменять меня на волшебный камушек, будто я какой-то товар.

Так как Валуй не уснул сразу, в машине Лера добавила ещё одну дозу снотворного в бутылку пива и предложила выпить из горла за лучшую в мире команду - «За Спартак!». Последний тост окончательно вырубил здоровяка, и хорошо так вырубил, ведь приехав в тот самый лесок когда едва стемнело, мы нашли знакомую мне по гугл-картам заброшку, заехали внутрь, перетащили храпящее тело на приготовленное заранее кресло, купленное с рук в интернете, отогнали «весту» подальше и даже связали его, не получив ни единого слова в свою сторону. Только храп.

Да, жаль конечно, что не было другой возможности поближе «познакомиться» с этим любителем нанесения тяжких телесных, ведь в баре нас видела куча людей, и в случае чего (мало ли, не рассчитали дозу снотворного и сердце не выдержало) нам пришлось бы прятать труп так, чтобы никто никогда не нашёл. Ведь «нет тела — нет дела», как завещал великий «батька». Но пока кажется, что у Валуя здоровье железное. А искать он нас он вряд ли решится. На то есть мой хитрый план. Конечно, он может и не сработать. Но что-то мне подсказывает, что всё будет нормально: и информацию мы всю из него вытащим, и жаловаться он никому не побежит, ибо будет бояться.

В общем, кровь, вылитая из термоса, уже остывала до нужного состояния, слегка разбавленная холодной водой. Я принялся колоть в руку Валуя обезболивающее. После того, как игла вошла в неё, рука непроизвольно вздрогнула, и здоровяк что-то пробормотал про себя. Однако тут же провалился в сон опять, а обезболивающее начало поступать в его мышцу. Через пару минут его рука, вероятно, уже занемела и ничего не чувствовала. Нужно было не переборщить с обезболивающим — мало ли, догадается потом. Впрочем, после тех приключений, что я ему устрою, онемение мышцы может быть и не почувствуется, а если и будет чувствоваться, здоровяк наверняка подумает, что это от порезанных вен.

Первый надрез очень хотела сделать Лера, однако я её отговорил со словами: «Дура, убьёшь же!». Взяв лезвие я начал проводить им в местах, где вены лежат достаточно глубоко, Лера же стирала ваткой кровь. В тех местах, где свет фонаря высвечивал вены, я старался резать неглубоко, почти царапать, чтобы не задеть их. Где вен не было, я старался делать более глубокий надрез, и именно оттуда обильно текла кровь. В такие моменты Валуй едва не просыпался, дёргался, вздрагивал, но снова засыпал. Мне хватило терпения чтобы довести порез от лезвия до противоположного края руки, оставив неглубокую, но на вид очень внушительную рану.

Кровотечения вызвать она не могла, и уже через несколько минут эта кровь должна была свернуться. Но чтобы этого не произошло в дело вступала капельница, катетер и кусочек изоляционной ленты. Лентой край капельницы был закреплён на руке Валуя так, чтобы свежая кровь температуры тела поступала по ней прямо на руку спортивного фаната. Капельницу он вряд ли почувствует после обезболивающего, а вот стекающую по руке тёплую жидкость — да.

Для пущей остроты я посыпал на рану мелкой солью — теперь хотя бы жжение и покалывание дойдут до рецепторов даже учитывая обезболивающее, а свежая свиная кровь через несколько минут смоет все крупицы соли с руки. Это возымело действие — валуй спьяну начал что-то бормотать и дёргаться, пока ещё не понимая, где оказался. Нашатырный спирт, поднесённый к носу, привёл его сознание в большую бодрость.

- Где я? - всё ещё сонным голосом спросил он, попытавшись пошевелить конечностями.

Тут же поняв, что тело крепко привязано, он вскрикнул. Кортизол и адреналин, выброшенные в кровь, прогнали сон и даже частично сняли похмелье. На секунду он попытался прислушаться и понять, где находится. Именно в этот момент в ход вступил мой главный козырь: я щёлкнул сенсор и включил секретный механизм, природу которого пытался узнать, прямо в полуметре от Валуя. Голограммное свечение осветило пространство едва ли не ярче тусклого фонаря, у которого, похоже, уже садились батарейки. Фиолетовое сияние отражалось от яркой полированной поверхности металлической балки, на которой висела капельница. Непонятное стрекотание опять возникло из неоткуда, и Валуй, услышав его, встрепенулся.

- Батя, ты? - спросил он негромко.

Пока сияние гасло, я начал свою речь, стараясь говорить басовым, как можно более громогласным голосом:

- Нет больше твоего бати. - решил я брать на понт сразу, не медля. - И дела его нет. Не тем он дорогу перешёл, а ведь мог бы жить ещё…

Валуй то-ли от страха, то-ли от неожиданности, дёрнул порезанной рукой, но она была плотно примотана к креслу и не сдвинулась ни на сантиметр. Зато боль он, судя по всему, почувствовал.

- Не дёргайся. - громогласно продолжал я. - Ты ещё можешь жить. Мы дадим тебе шанс, если расскажешь нам всю правду.

- Вы вообще кто? - уже почти трезвым голосом спросил здоровяк.

Я понял, что именно сейчас пришла пора разыграть ещё один свой козырь, о котором я знаю. Я махнул рукой стоящей поодаль Лере, и та начала медленно ходить за моей спиной и раскидывать вокруг мелкие камни, создавая у нашего пленника эффект присутствия большого количества людей вокруг. Я произнёс:

- Мы — те, кого вы так не любите. Атланты. Сверхлюди. Теперь ты заплатишь за всё, ведь ты слишком много знаешь.

- Я, я, я не виноват! - занервничал «подсудимый», пытаясь смотреть по сторонам, однако голова его была плотно привязана к спинке кресла, а глаза завязаны. - Я не хотел!

Нужного эффекта мы с Лерой добились. Валуй зарыдал. Теперь он однозначно расскажет всю правду.

- Я знал что вы за мной придёте! - дрожащими губами бормотал пленник. - Не убивайте меня.

- Сейчас ты плотно привязан к пыточному стулу и у тебя разрезаны вены. - прозвучал мой бас, резонируя в стенах полуразрушенного помещения. - Не дёргайся и дыши медленнее. Это позволит сэкономить тебе силы и прожить на несколько минут дольше, если ты вдруг решишь что-то от нас утаить. Но чтобы не умереть от потери крови тебе придётся рассказать нам всю правду

- Мы же его не просто так убили! - выпалил, плача, Валуй. - Мы нашли у него в кармане ампулу. Он сказал что это «сыворотка бессмертия» и что два грамма этой сыворотки продлевают жизнь лет на сто. Больше двух граммов колоть нельзя: могут быть проблемы со здоровьем. Сперва мы хотели толкнуть её за бабки, а потом Васёк тайком украл её, вколол себе грамма полтора и умер. Умер, представляете! Мы нашли его тело в подвале вместе с ампулой и шприцем. Тогда мы и решили что это какая-то подстава, и стали пытать ублюдка…

Поймав себя на том, что он произнёс ругательство, он на секунду замолчал. Тут я понял, что некоторые люди и из реальности в реальность не меняются.

- То есть… Я хотел сказать… - начал было оправдываться он.

- Откуда вы знали, что он вколол именно полтора грамма? - решил я было поддержать диалог о непонятном веществе.

- В ампуле было шесть, а осталось четыре с половиной. Там шкала была...

- Ладно, хватит! - отрезал я. - Рассказывай сначала. С самого начала. У тебя ещё есть пара часов, пока кровь не вытечет.

- Прекратите, я всё расскажу.

- Нет уж, сначала расскажешь, а потом мы решим, прекратить или оставить тебя здесь умирать.

За моей спиной что-то хрустнуло под ногой Леры. Валуй вздрогнул от резкого звука. Лера не удержалась от смеха и мне пришлось тут же продолжить диалог, чтобы Валуй этого не услышал:

- Как ты познакомился с Иваном, что делал, когда работал на него?

Валуй начал свой рассказ, а я обернулся к Лере и постучал кулаком по своему виску. Девушка, улыбаясь, постучала по своей голове в ответ.

Через десять минут мы знали, что представляет из себя камень, как работает и чем занимается контора Ивана, что непонятные слова «Ом гхи манна труда» это мантра силы, позволяющая стать таким же могущественным, как атланты, а так же тот факт, что атланты уже двести лет как поработили человечество и оккупировали Землю, и только небольшие группы сопротивления, такие как группа Ивана - «Батьки», борются с их поползновениями, периодически устраивая ритуалы света в храме на территории «реабелитационного центра». Саму же группу фанатиков, верующих в это, Иван называет «общиной света», или просто «общиной», и твердит, что приведёт мир к освобождению при помощи оружия самих атлантов — камня, который может видеть будущее и читать судьбу. Камня с фиолетовым сиянием.

Периодически на «ритуалах света» члены общины в доказательство приверженности культу совершают в церквушке реальные человеческие жертвоприношения. Приносят в жертву Иеговы уже несознательных бомжей, у которых нет ни родственников, ни друзей, да и вообще проблемы с головой. По мнению Валуя это помогает Ивану лучше контролировать членов общины — когда у каждого руки запачканы в крови, послушания и страха становится больше. Однако по мнению Ивана, жертвоприношения помогают Господу очистить землю от скверны, а все убитые «нищие духом» только помогают атлантам контролировать сознания людей, так как являются рассадниками опасных бесов. Бесы живут в этих людях и кочуют от человека к человеку, и при помощи этих бесов атланты захватывают человеческие сознания. Тела жертв «культа света» сжигаются в печи котельной неподалёку от церкви, с заднего двора которой тела можно проносить туда незаметно.

Однажды такой жертвой стал и один из атлантов, которого привезли связанным Васёк и Лысый. Это была большая удача, и члены «общины» собирались его пытать. Однако после случая с «сывороткой бессмертия» Лысый с Валуем просто запинали его ногами до бессознательного состояния. Пришлось на скорую руку проводить ритуал прямо посреди дня, закрывшись от всех в храме. Умирая, «атлант» произносил ту самую мантру силы, так о ней узнали Иван и члены общины.

На вопросы о «долине смерти», оживших мертвецах, параллельных реальностях и точке выбора, Валуй невнятно мычал что ничего не знает. Иван ничего не рассказывает им, а лишь просматривает их иногда с помощью «камня» одному ему ведомым образом. Однажды так удалось раскрыть мелкий загвор против «батьки» и казнить заговорщиков тем же методом. О камне Валуй тоже ничего толком не знал, даже в руках его не держал. В общем, мелкий исполнитель.

Когда фонарь уже совсем гас, и мы с Лерой, переглянувшись, поняли, что больше не хотим выслушивать от напуганного громилы историй об ужасах, творящихся за колючей проволокой «колонии-поселения», и пора уже уходить чтобы не блуждать в темноте. К тому же кровь уже почти вся вылилась из стеклянной колбы капельницы — видимо, на длительный «лечебный сеанс» без иглы она не была рассчитана.

- Ладно, ты нас убедил. - сказал я, смачивая марлю в растворе хлороформа и поднося её к носу пленника. - Ты будешь жить, только обещай больше не переходить дорогу…

- Обещаю… - забормотал Валуй, так и не дослушав. - Я всё обещаю… Сдела…

Постепенно напряжение всех его мышц спало и он снова провалился в сон.

Я небрежно наклеил медицинский пластырь на рану, слегка протерев область раны от крови. Сдирать всё равно будет больно — скорее всего будет ходить с пластырем, пока рана не заживёт.

Когда мы отвязали спящего Валуя, его тело не удержалось в кресле и упало прямо на грязный пол заброшки, так и не проснувшись. Я подумал, что августовская жара не позволит отморозить что-либо этому здоровяку. Мы собрали «театральный реквизит», оставив окровавленное кресло с верёвками, и двинулись прочь...

Часть 2. Глава 22. Обрывочные сведения.

Мы с Лерой в очередной раз стояли на платформе отъезжающих струнных поездов. В этот раз было утро, и восходящее солнце освещало дымку московских пробок там, далеко внизу. Несмотря на то, что с приходом струнного транспорта пробок стало значительно меньше, желание понтов в людях неискоренимо, и прикатить на работу «на своей тачке» норовит почти каждый, у кого сия, пусть даже кредитная, имеется. А город становится ещё более «не резиновым» с наплывом трудовых мигрантов из более отдалённых городов на скоростных поездах.

- Ну и куда ты теперь?

- Поеду сама посмотрю на эту вашу «долину смерти». Может найду что-нибудь.

- Ты ж в Канаду хотела?

- Да что мне эта Канада? Нас теперь и здесь неплохо кормят!

По улыбке Леры я понял, что девушка выросла из подростковых мечтаний и ступила на новую ступень своего личностного роста. И моя улыбка ей в ответ была полна радости за её «взросление».

- Удачи тебе!

- Спасибо, она мне не помешает. А тебе удачно внедриться в «центр».

- Да если возьмут… Всё ещё вилами по воде писано…

Лера ткнула мне пальцем в грудь и заявила:

- Конечно возьмут! Будешь их самым лучшим агентом! А я — твоим информатором!

Мы засмеялись и обнялись ещё раз. Громкоговорители начали объявлять посадку на рейс.

- Это мой! - сказала Лера.

- Пошли. - вздохнул я, взваливая на плечи рюкзак девушки.

Прощаясь на неопределённый срок, я даже поймал себя на мысли, что мы стали близки и нам после прожитого вместе будет не хватать друг друга. Мне уж точно будет не хватать Леры.

Оставив багаж в салоне юнибуса, я ещё раз крепко обнял Валерию. Она поцеловала меня на прощание. Пожелав друг другу всего наилучшего, мы разошлись каждый своей дорогой. Я — обратно на перрон, откуда можно махать рукой уходящему составу, Лера же — к далёкому уральскому хребту, а дальше, с пересадкой на поезд (струнные дороги пока не протянуты по просторам Сибири), до самой солнечной Якутии. Естественно, с остановками на Алтае и Байкале.

По возвращении домой я даже ощутил тоску. Я бы тоже сейчас так вот махнул на просторы необъятной Родины, даже несмотря на приближающуюся осень, объездил бы всё, излазил бы все горы и наслаждался бы каждым моментом. Но пока мой удел — сидеть в бетонной коробке и писать программы людям. Впрочем, завтра всё изменится. Для меня это будет очередной шаг в неизвестность, однако у меня должно быть достаточно информации, чтобы хотя бы попытаться перешагнуть через эту пропасть между мной и каким-нибудь рядовым сотрудником «центра стратегических исследований». А сегодня же нужно устроить себе день расслабления и отдыха, да не омрачат его тревожные предчувствия и колющая боль в боку...

- Значит, говоришь, ты знаешь немного об Атлантах?

- Да, совсем немного, обрывочные сведения. - отвечал я. - И про ядерную войну с потопом двести лет назад. И про зарытые под землю города.

Я выжидающе посмотрел на Сергея и Елисея.

- Хм, обрывочные сведения, говоришь? - ухмыльнулся Сергей.

- Ну это любой толковый археолог, геолог или историк знает. - обескуражил меня Елисей. - А про Атлантов что тебе известно?

- Что они путешествуют по вероятностям при помощи небольших таких круглых приборов. - я сложил пальцы в символ «ок», показывая размеры «камушка». - И ещё там такая странная голограмма возникает, которая постоянно к тебе поворачивается…

- ...И звук из неоткуда. - улыбаясь, добавил Елисей, которому, видимо, было забавно очередной раз выслушивать описание сего прибора от ничего не понимающего обывателя.

- И звук в пространстве возникает. - кивнул я, и, вспомнив слова Валуя, засмеялся: - А ещё говорят, что после ядерной войны Атланты захватили Землю и ею правят.

- Между прочим, Вы зря смеётесь, молодой человек. - посмотрел на меня улыбаясь на этот раз Сергей.

- Откуда информация про приборы для перемещения? - поинтересовался Елисей.

- Я вам рассказал, что добрался сюда без приключений. - начал я. - На самом деле с приключениями. В Новороссии на нас напали какие-то бандиты. У одного из них я нашёл камень…

- Камень? - переспросил Сергей.

- Ну, я его так назвал… Этот прибор. С виду похож на камень.

- Ты его открывал? - оживился Елисей.

- Включал. А что, он ещё и открывается?

- Понятно. - отрезал Сергей. - Сейчас-то он у тебя?

- У меня.

- Отлично, это уже зацепка. Что про этих бандитов ты знаешь?

- Что один из них умер в этой вероятности. Но потом внезапно «воскрес» и…

Сергей с Елисеем переглянулись. Сергей, словно догадавшись до чего-то важного, произнёс фразу:

- Так вот чем Хорк на Украине занимается!

Елисей многозначительно кивнул в ответ головой. Сергей же, повернувшись ко мне, спросил:

- Особые приметы этих бандитов помнишь?

- Помню.

- Отлично. Сегодня же нам их опишешь. А пока продолжай.

Видя, что мои «откровения» не производят на них особого впечатления, мой энтузиазм немного угас.

- В общем, мы случайно на них наткнулись… Они кинулись за нами в погоню, но в самый последний момент какой-то снайпер прострелил им колесо на большой скорости… Наверно спецслужбы их выслеживали… Ну и в общем, они перевернулись и разбились на своём джипе. Живой был только этот… «Грек» его позывной. У него я нашёл эту штуку.

- Допрашивал его?

- Нет, он был еле живой уже после аварии. Говорить ничего не мог.

- Когда это было? - спросил Сергей, доставая сотовый и набирая чей-то номер.

- Во время переброски войск. Это та самая бандгруппа, с которой по новостям расправились местные ополченцы. Чёрт его знает, может снайпер и правда был ополченцем...

- Анюта, запроси пожалуйста всю информацию по правосекам, которых месяц назад под Харьковом ополченцы порешали. - произнёс Сергей в трубку. - Ну да, помнишь же, по всем новостям тогда крутили. Хорошо. Жду.

- Продолжай. - сказал Елисей, когда Сергей повесил трубку.

- А дальше я приехал, ну и вы сами знаете… Вселился в квартиру… Хотел до всего докопаться сам, но если бы не ваши подсказки, я бы вряд ли серьёзно продвинулся...

- Какие подсказки? - удивился Сергей.

- Которые вы подкинули мне в почтовый ящик.

Сергей посмотрел на Елисея, но тот пожал плечами, всем своим видом намекая что впервые слышит об этом.

- Ну как же, фото зарытых городов в белом конверте кто мне подки…

- В белом конверте? На конверте что-нибудь было? - спросил Елисей.

- Ничего. Простой белый конверт.

- Принесёшь?

- Принесу.

Мне пришлось смотаться домой за «вещдоками». На всякий случай я захватил с собой «камень» и самодельное «зарядное устройство» к нему — мало ли о чём меня ещё могут спросить. Взял так же и фотки. Пока я шёл по лестнице до своего этажа, бок начал колоть так сильно, что я подумывал уж было остаться дома, а завтра обратиться к врачу. Однако любопытство и желание во всём разобраться взяли верх и я, превознемогая боль, двинулся обратно, уже на лифте, к своему «аурусу».

Приехав в центр я припарковался как можно ближе к лестнице наверх. К сожалению, лифт в подземную парковку не спускался. Медленно поднявшись на первый этаж, я зашёл в тот самый кабинет, в котором мы беседовали, и обнаружил там Сергея с каким-то лаборантом в голубом халате, обсуждавшими что-то. Сергей пригласил меня садиться.

- Вот, принёс, - сказал я, плюхнувшись в кресло и зажимая бок. - Это «прибор», это фотки.

Я выложил на стол конверт и устройство, а катушку Теслы оставил в рюкзаке.

- А с тобой что? - спросил Сергей, видя как я морщусь от боли.

- Да бок болит. - сказал я. - Думаю уже к доктору обратиться.

- Щас посмотрим. - Сергей взял бумаги из рук лаборанта и сказал ему: - Спасибо, свободен.

Когда лаборант покинул кабинет, Сергей достал из кармана электронный ключ, поднялся и прошёлся в другой конец комнаты. Приложив ключ к стене, мужчина улыбнулся и подмигнул мне. Я услышал звук, похожий на звук входящего сообщения в мессенджере, и тут же квадратный кусок стены откинулся наружу. Это была дверца вмонтированного сейфа, подогнанная столь идеально, что даже с близкого расстояния сложно невооружённым глазом увидеть зазор между ней и стеной. Сергей открыл сейф и достал оттуда небольшого размера предмет, похожий на мой «камушек», но темнее и немного более угловатой формы.

- Раз уж ты знаешь, что это такое, - тихо рассуждал про себя мужчина, клацая на камень пальцем, и рассматривая появившиеся в воздухе голограммы, - то мы сейчас тебя посмотрим...

Подойдя ко мне, он направил на меня прибор, и я почувствовал телом ту самую вибрацию, как тогда, когда я включил «камень» и уронил его себе на плечо. Только вибрация чувствовалась теперь всем телом. Правда, недолго. Однако даже нескольких секунд этих ощущений хватило, чтобы бок закололо в два раза сильнее.

- Да у вас, батенька, предоперационное состояние! - воскликнул Сергей, поднося ко мне голограмму.

- Что?! - удивился я.

- Камень в желчном пузыре, вот что.

Голограмма очень напоминала мне картину с монитора аппарата УЗИ. Я видел очертания каких-то каналов, внутри которых был зажат твёрдый предмет.

- Это он болит столько времени? - спросил я.

- Ну а что ещё у тебя может так болеть? С таким, между прочим, на операцию отправляют. Сам не выйдет.

- И что мне теперь делать? - взволновался я, ощущая как покалывания в боку перерастают в одну сплошную колющую боль, словно мои внутренности режет изнутри не очень острый нож.

- Тебе повезло. У нас в центре есть аппараты, которые могут раздробить этот камушек инфразвуком. Резонансная медицина. Внедрят только лет через десять, а у нас уже всё есть…

- И это поможет?

- Поможет, но больно всё равно будет. Мелкие камни всё равно должны будут выйти. Ну будет тебе урок. А то совсем уж дерзко экспериментируешь с питанием.

- Ты и про это знаешь?

- Этот вычислитель настроен на считывание общей картины физического и энергетических тел. - Сергей клацнул на камень и из него выросла объёмная голограмма тела человека, вокруг которого были ещё какие-то оболочки. - Картина у тебя в целом удручающая, но даже по ней можно понять, чем ты питаешься.

- Но вы ведь сами меня учили… - я зажал рукой больной бок. - В той реальности.

- Во-первых, не учили, а кормили. Во-вторых, вместе с изменением питания ты проходил комплексный курс аппаратной терапии и пил спецкоктейли, которые содержат всё необходимое. В третьих, если тело алкоголика и мясоеда перевести сразу на здоровое питание, оно может не выдержать.

Я был рад, что хоть один человек называет моё питание здоровым, а не «сыроедческим». Однако что теперь делать я не понимал.

- Переходить надо было постепенно. - продолжил Сергей. - Или ты думаешь, что если твой двойник загаживал своё тело тридцать лет подряд, то ты сможешь просто так за один месяц вернуть всё как было?

- Я уже ничего не думаю. - морщился я, зажимая бок.

В комнату вошёл Елисей. Увидев в руках Сергея выключенный голограммный «девайс» он спросил:

- Что, Сер, это и есть тот самый ПВ, из Новороссии?!

- Не, тот на столе, это ж мой.

- Ну я и удивился. Думаю, мало того что открыть смог, ещё и ПВ совсем как твой. - Елисей посмотрел на стол. - А вот и конвертик с подсказками!

- Щас не до него, тут пациенту плохо. - указал на меня пальцем Сергей.

- Что случилось?

- Да камень в желчном пузыре. - Сер клацнул на прибор и снова высветил то самое голограммное изображение.

Елисей посмотрел внимательно на голограмму и повторил вывод Сергея:

- Решил слишком быстро поправить здоровье, имея о питании лишь «обрывочные сведения»?

- А то! - поддержал его Сергей с издёвкой. - Обрывочные сведения — наше всё!

- Эх, наш недочёт. Надо было проинструктировать. - Елисей похлопал меня по плечу.

- Так никто ж не думал, что он начнёт питаться, как в центре! - сказал Сергей. - Все вон возвращаются к прежнему образу жизни…

- Да и с двойником ему тут не повезло. - произнёс задумчиво Елисей. - По крайней мере в плане питания и образа жизни.

- Да и в остальном тоже. - процедил я сквозь зубы, превознемогая боль, мысленно ругая Костю из этой реальности за то, что довёл тело до такого состояния.

- Ну что мы смотрим, как он мучается? - стукнул себя по лбу Елисей. - Тащим его к аппарату!

- Пошли! - сказал Сергей, обхватив меня под правую руку.

Левую схватил Елисей, и они подняли меня с кресла. Мы медленно двинулись прочь из кабинета и по коридору к лифту. Сергей закрыл дверь, приложив свой магнитный ключ, и набрал в телефоне чей-то номер.

- Алё, Рита. Приготовь стол, к тебе будет пациент. Нет, не наш, но очень важный. Ага, давай…

Мы доехали до какого-то вышестоящего этажа и меня повели под руки по коридору. Одной рукой я по-прежнему зажимал бок. Идти самостоятельно я мог, но на всякий случай от помощи не отказывался.

- Вот после таких случаев и говорят, что здоровое питание зло… - вслух подумал я.

- Какая тебе разница, что там говорят смертные? - произнёс странную фразу Сергей. - Тебе важна твоя жизнь, хватит думать о других.

- Да, о себе ты как раз не подумал… - поддержал его Елисей. - Точнее, подумал, но не обдумал, а сразу полез в пекло.

Мы подошли к двери какого-то кабинета. Дверь была уже открыта, в проходе стояла девушка лет тридцати пяти, в медицинском халате, низкого роста, с короткой стрижкой под каре волос, крашеных в чёрный цвет.

- Что у вас? - спросила она.

- Желчекаменная. Выставляй частоту. - сказал Сергей.

Мы зашли в помещение и меня повели к какому-то аппарату с кушеткой. Девушка подошла к аппарату, включила сенсорный монитор у изголовья кушетки и начала что-то щёлкать в интерфейсе. Меня посадили на кушетку и моё тело долго не хотело разгибаться, чтобы лечь: колющая боль усиливалась, если распрямить спину. Посидев с полминуты, я медленно стал ложиться, а девушка и Елисей придерживали мою спину.

- Ну ничего, потерпите, долго жить будете. - успокаивала девушка.

- Что, камень в почках это хорошая примета? - спросил я, забыв от боли, что же у меня болит на самом деле.

- Вообще плохая, но то, что вы попали ко мне - хорошая примета. — сказала девушка в ответ, не обращая внимания на мой уровень анатомических познаний.

Девушка подмигнула Сергею. Тот улыбнулся в ответ. Повернувшись ко мне, она сказала:

- Простые люди к нам не попадают…

Я не понимал, о чём они, а расспрашивать с болью в боку не очень-то хотелось. Я промолчал, еле-еле распрямив спину на кушетке. Девушка в белом халате, ассоциирующаяся в моём представлении с идеальным добрым доктором, взяла мои руки и аккуратно убрала их с живота, положив на кушетку. Она поднесла к больному месту прибор, похожий на компьютерную мышь, но чуть больших размеров. Длинный шнур прибора уходил куда-то под монитор аппарата. Девушка положила мою правую руку на прибор со словами:

- Держите вот здесь. Скоро должно полегчать.

Я прижал «мышку» посильнее к своему животу, инстинктивно подразумевая, что чем сильнее прижмёшь, тем быстрее полегчает. Пока надо мной переговаривались Сергей и «добрый доктор», я чувствовал как от прибора по телу расходится тепло и какие-то волновые колебания. От них становится легче, перестаёт болеть голова, проходит озноб и хочется спать. Словно котёнок у тёплой печки, я за пару минут такой терапии провалился в глубокий сон...

Проснулся я на той же кушетке, но уже в другом помещении. Видимо на ней меня и перевезли сюда спящим. Назвать это помещение одиночной палатой не поворачивался язык — слишком уж хорошо оно было обставлено, - однако, судя по всему, это был именно местный госпиталь. И надо признать, в центре стратегических исследований госпиталь даст фору любой, даже самой дорогой частной клинике. Стены были выполнены в том же футуристическом стиле, что и коридоры центра. На потолке висели не галогенные лампы, а по-домашнему тёплая люстра с обычными лампами накаливания. На окнах — жалюзи, у выхода в коридор — книжный шкаф. В углу у входа из белого полукруга корпуса на меня смотрел глазок камеры видеонаблюдения.

Я пощупал свой живот. Не болит. Я попытался повернутся на бок. Сбоку от меня я увидел несколько каких-то медицинских приборов на столике и сенсорный монитор неподалёку, на котором высвечивались электронные часы и единственный элемент — красная кнопка с надписью «кнопка вызова». «Надо же, как удобно, всё для людей.» - подумал я. Так как делать всё равно было нечего, я нажал на красную кнопку. На экране высветилась электронная клавиатура и меня поприветствовал мягкий женский голос голосового помощника:

- Вас приветствует голосовой помощник «Виктория». Для просмотра всех пунктов меню нажмите ноль, для выбора интересующего пункта нажмите и удерживайте цифру, соответствующую номеру пункта меню, для связи с дежурным врачом подождите семь секунд.

На табло возник обратный отсчёт: семь, шесть, пять... Я решил поизучать имеющиеся в этом заведении услуги и нажал ноль. На мониторе появились надписи: «1 — просмотреть историю болезни», «2 — просмотреть расписание центра», «3 — записаться на приём», «4 — вызов дежурного врача», «5 — сканирование состояния». Я нажал первый пункт и на монитор вывелись поля авторизации и надпись: «для входа в систему введите свой логин и пароль». Тот самый женский голос повторил надпись. Так как я не знал этих данных, я клацнул на кнопку «назад» и выбрал пятый пункт. На дисплее появилась анимированная картинка того, что нужно сделать, а голос «электронной помощницы» озвучил:

- Для считывания информации о состоянии вашего тела наденьте на руки специальные датчики, лягте в удобную позу и дождитесь результатов сканирования.

Оглядев взглядом столик с приборами, я увидел те самые датчики с длинными проводами, которые, судя по картинке, нужно было закрепить на запястьях. Я не стал заморачиваться со сканированием, подумав: «А вдруг результаты будут более печальными, чем хочется?». Я вышел обратно в меню, просмотрел остальные пункты, и, в конце концов, вызвал врача. После слов «ожидайте, к вам направляется дежурный врач» не прошло и минуты, как двери распахнулись и в палату вошёл высокий мужчина в белом халате. Расспросив о моём состоянии и ощупав область живота, он пришёл к выводу, что мне уже можно направляться дальше по своим делам...

Часть 3. Глава 23. Точка выбора.

Часть 3. В пламени брода нет

Никогда и ничего не просите!

Никогда и ничего, и в особенности у тех,

Кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!

Михаил Булгаков.

Глава 23. Точка выбора

Солнце, видимое мною из окна центра стратегических исследований, клонилось к закату. Сквозь жалюзи было видно, как его диск вот-вот скроется за силуэтом далёкой жилой высотки. Я знал, что в это время Сергея с Елисеем можно не искать — их рабочий день заканчивается в 18:00. Потому я набрал Аню и спросил, можно ли остаться в гостинице. Уж очень хотелось отоспаться — сил после проведённой «операции» было мало. Договорившись с девушкой, я спустился к ней в кабинет и взял ключи от комнаты в гостинице — на этот раз другой. На вопрос «дорогу найдёте» я ответил: «конечно найду, я у вас два месяца жил!». Только выйдя из кабинета я вспомнил, что это было в другое время и в другой реальности. Впрочем, Аня, по долгу службы уже должна была относиться к таким как я без удивления.

Мне выдали ключи от другого номера, в котором я ещё не был. Зайдя в номер я обнаружил, что постель застелена, полотенца развешены, мыло, щётка, паста и туалетная бумага на своих местах. В общем, номер готов к заселению. Я с радостью принял душ, который оказался регулируемым — видимо, переходящим этот номер не предназначался, - и с большим удовольствием лёг в постель на большой ортопедический матрас.

Заснув достаточно рано, я обнаружил, проснувшись, что пролежал в постели до обеда следующего дня. Видимо, организм восстанавливался, и ни о каком раннем подъёме можно было не мечтать. Я поднялся, снова принял душ, оделся и пошёл решать вопросы первоочередной для меня важности.

- Я тут подумал, а может у вас в центре и для меня какая-нибудь работа найдётся?

Я поймал себя на том, что стесняюсь говорить, словно школьник на экзамене. Что и не удивительно: мне теперь казалось, что от этого выбора зависит моя судьба, и это действительно некий важный экзамен в моей жизни.

- Ты уверен, что хочешь работать в центре? - спросил меня Елисей.

- Уверен. - я помолчал. - И это не из-за того, что у вас тут волшебные аппараты, правильное питание, вы не подумайте…

- А мы и не думаем. По тебе видно, что ты этого действительно жаждешь. Сер бы подтвердил, будь он здесь.

- Да, жаль Сергея нет. - подметил я. - Я бы хотел услышать его мнение.

- Да мы с ним тут бессильны. Сама судьба привела тебя к нам. - по-доброму посмеялся мой собеседник. - Одно название твоей фирмы для нас много значит. Да и твой приход к нам на полгода раньше… Ты уникум в этом плане. Мы пристально наблюдали за тобой, и пришли к выводу, что раз уж ты сидишь в этом кресле и просишь должность, то ты действительно на правильном пути...

Я взбодрился. Мысль о том, что Елисей по крайней мере не против, придавала уверенности. Однако всё равно во мне играли нотки застенчивости, не весть откуда взявшиеся сейчас, и я задал полагающийся сомневающемуся вопрос:

- А у вас есть какие-то экзамены, тесты на профпригодность? Как вы поймёте, что я вам подхожу? Одного желания ведь мало.

- Самый сложный экзамен ты уже сдал, - сказал Елисей, - когда решился променять всё, что у тебя есть сейчас, новую квартиру и неплохую жизнь, на тот путь, который ты выбрал. Многие это испытание не проходят. Остаются жить обычной бытовой жизнью. Потому мы и даём людям хорошие условия, к хорошему привыкаешь сразу. Если человек действительно решается променять всё это на непонятно что, какие-то вероятности, то у него должны быть на это веские причины.

Я задумался над своей мотивацией и признался:

- Я просто подумал, что бы ни случилось в моей жизни, все эти вероятности должны быть предопределены. А раз так, то как-то грустно получается. Лучше уж пойти к вам и разобраться во всём…

- Эх, люди, постоянно бегут от судьбы… - философски вздохнул Елисей. - Ты что думаешь, если ты научишься перемещаться по вероятностям, то будешь сам писать свою судьбу? Если бы это было так, мы бы уже давно все были счастливы, а не гонялись за тенями других посвящённых и не спасали бы от них таких как вы…

- На моём веку вы самые счастливые из всех, кого я видел.

- Это всё образ жизни и питание. Которым ты себя чуть не угробил, между прочим. Это приносит счастье, если подойти со знанием дела. Однако ко всему хорошему быстро привыкаешь, и к постоянному счастью тоже.

Глядя на голубоглазого блондина с кудрями и мягкими чертами лица, я чувствовал за ним некую силу, большую силу. Я не понимал, берётся ли он меня отговаривать, или же предупреждает о возможных сложностях. И тут он произнёс фразу, которую я прочувствовал сам:

- Но твоя точка выбора уже пройдена, и ты давно в той самой вероятности.

Я вспомнил, как я сидел в своей новой московской квартире и задумывался над тем, что же будет со мной дальше, и что мне делать. Мою память перенесло в тот момент, и наступило осознание того, что это была она, точка выбора от которой зависела дальнейшая моя судьба. Что ж, тогда Елисей прав, точка пройдена. Уйдя в себя, я прослушал некоторую часть его монолога, когда же наконец я вновь стал внимать его речам, он говорил следующее:

- На самом деле в центре есть разная работка, но та, к которой более всего пригоден ты, увы, очень сложна. Она связана с большим риском и ответственностью. И с постоянным самосовершенствованием. Ты должен быть готов ко всему этому, готов к тому, что на твоих плечах будут лежать судьбы множества людей.

- Хм, ну я же уже управлял большой фирмой… - начал перебирать я свой прошлый опыт. - Ответственности я не боюсь.

- Нет уж, подожди, управлял той фирмой Константин Запольский из прошлой вероятности. Забудь о нём. Сейчас ты по большей части есть свой двойник из этой вероятности, а если смотреть правде в глаза, то это пьющий и безработный неудачник Констя. Загляни в себя сейчас! Где твоя уверенность? Сидишь тут и трясёшься как первоклассник у доски!

Эти слова были, что называется, «в точку». Я чувствовал себя не в своей тарелке, боялся что меня не возьмут и придётся вернуться к жизни обывателя, в то же время где-то в глубине души я уже ассоциировал себя больше с тем самым спившимся телом, нежели со своим прошлым опытом, и считал себя недостойным всего того, что вершится в этих стенах, и к чему я хочу быть причастным.

- Но это, конечно же, поправимо. - продолжил Елисей. - И тебе в процессе работы с нами предстоит сдать ещё один экзамен. Трансформировать себя прошлого и себя настоящего в нечто новое.

- А просто откатиться к себе прошлому нельзя? - неуверенно спросил я. - Я вроде себя полностью устраивал тогда.

В ответ Елисей только посмеялся.

- Ты не компьютер… Впрочем, подожди, скоро сам всё поймёшь!

- И ещё я не понимаю, что значит «простые люди к нам не попадают». - вспомнил я фразу девушки, лечившей меня от камня в животе.

- А у меня к тебе тоже много вопросов. - Елисей достал из ящика письменного стола «камушек» - И я тоже хотел бы получить на них ответы.

Посмотрев на предмет в руках Елисея, я задал волнующий меня вопрос:

- Я, кстати, давно хотел спросить, как вообще этот «камень» работает?

- Камень у тебя в почках! - посмеялся мой собеседник. - А это ПВ.

- ПВ?

- Да, ПВ. Персональный вычислитель.

- Только у меня камень не в почках, а где-то там… - махнул я рукой, силясь вспомнить свой диагноз.

- Да я тоже, как видишь, в анатомии не особо силён. - улыбнулся Елисей. - Но где бы там у тебя не был камень, эту штуку называй просто «вычислителем».

- Так как он работает?

- Давай так. - Елисей достал второй «вычислитель», видимо, свой собственный, и включил его. - Ты расскажешь мне всю историю своего пути в Москву и историю с белым конвертом, а я расскажу тебе всё про вычислители.

- Хорошо. - согласился я. - С чего начать? С перехода?

Так ближайшие полчаса оказались заняты историей моего перемещения в другое тело и в другую реальность. Я рассказал всё то, о чём не успел упомянуть тогда, перед операцией. Рассказал и про вычислитель «Грека» спрятанный на крыше, чтобы самому во всём разобраться. И про то, как я придумал его зарядить. И про то, что мы сделали с Валуем, чтобы он рассказал всю правду. Я сказал Елисею что этот метод он сам подсказал мне когда-то. Последнее неплохо рассмешило Елисея. Он вспомнил, что знает эту историю со средневековыми пытками и казнью. Однако о таком оригинальном применении данной информации он даже не думал. Весь мой рассказ вычислитель Елисея был включён и в его сторону светила голограмма с какими-то графиками и неизвестными мне символами. «То-ли записывает, то-ли проверяет, не вру ли» - думал я. В конечном итоге, дослушав до конца, Елисей сказал мне серьёзно:

- Ты можешь мне не верить, но у тебя, похоже, появился ангел хранитель.

- В каком смысле? - не понял я.

- Мы навели тут справки. Начнём с того, как ты выжил в той перестрелке. На самом деле об этой группе боевиков спецслужбы не знали, спецназа там никакого не было, вы должны были погибнуть по всем раскладам. Однако откуда-то взялся неизвестный снайпер, который вас спас. Причём, если ты говоришь, что видел записку при въезде в деревню, то этот же человек предупредил тебя заранее. Умный сукин сын, никак не можем его вычислить. Он наверняка что-то знает.

- Интересно… - сказал я. - И что, ты думаешь, что конверт тоже его рук дело?

- Думаю да. Потому, что, как показывает круглосуточное видеонаблюдение в твоём доме, на момент появления конверта никто чужой туда не заходил. Это либо один из жильцов, либо конверт пронесли на этаж через чердак, не засветившись на камеры внизу. И никаких отпечатков, потожировых, ДНК, ничего на конверте и фото не было. Только твои и Валерии. До вашего контакта с ним, конверт был стерильным, что говорит о том, что работал профессионал. Навели справки по жильцам и могу сказать, что мы не думаем, что это был кто-то из них. Остаётся чердак…

- Есть у вас хоть какие-то зацепки?

- Зацепка пока только ты. - улыбнулся Елисей. - Возможно, в твоей жизни ещё появится этот человек.

- Что значит «возможно»? - не понял я.

- А то и значит, - Елисей клацнул на вычислитель и в воздухе повисла круговая диаграмма. - Вероятность девяноста три процента, что он пристально следит за твоей жизнью и ещё ни раз на тебя выйдет.

- Но как такое возможно? - я был удивлён. - А если я сделаю какой-то выбор и реальность изменится?

- Технологии, Костя, технологии. - выдохнул Елисей. - Вычислитель позволяет дистанционно наблюдать вероятности развития сценария и оказываться в нужном месте в нужное время.

- Значит у этого парня тоже есть вычислитель?

- Именно! А вычислители, как ты знаешь, обычным смертным не даются. Это один из ответов на твой вопрос про «простые люди к нам не попадают».

- Я не понимаю. И что всё это значит?

Елисей посмотрел на голограмму вычислителя, где снова повисли какие-то схемы и графики.

- А значит всё это то, что практически с самого момента перехода тебя вели. Возможно, ведут и сейчас. И мы можем только гадать, что за сюрприз ты нам подкинул, сам того не желая. Приятным он будет или же нет.

- Но я к этому не имею никакого отношения. - начал было оправдываться я.

- Мы знаем, Костя, мы всё знаем. - прервал Елисей. - Только вот, понять бы, кто тебя ведёт. Друзья или враги. И что из себя представляет их план…

Елисей оторвал взгляд от голограммы и перевёл его на меня.

- Может быть, ты нам здорово поможешь. А может быть ты, сам того не желая, стал для нас троянской лошадкой.

- Но как такое возможно? Мне что, в подкорку записали какие-то программы, которые проявятся по команде, и я всех тут поубиваю?

Елисей громко рассмеялся.

- Нет, твоё сознание мы проверяли, там всё чисто.

- То есть? - я опять был удивлён. - Как проверяли?

- В первую же нашу встречу в этой вероятности мы считывали и распечатывали твоё досье. Как ты помнишь, у тебя на руках этих бумажек не было, а значит, они были где?

Я начал вспоминать, о чём меня инструктировали перед переходом, и ответил:

- Ну, вы записали её куда-то там в подсознание, и после перехода я всё воспроизвёл морзянкой.

- Да, и как ты понимаешь, этот способ предполагает то, что мы с тебя уже считали всё, что возможно. И можем сказать, что никаких деструктивных программ у тебя в подсознании нет, можешь быть спокоен. Более того, наш код не подвергался модификации, так что пришёл ты сюда таким, каким мы тебя и отправляли сюда из будущего.

- А бывает, что кто-то перезаписывает?

- Наш враг коварнее, чем ты можешь себе представить. Ещё как перезаписывают. Даже значительно подпортить досье могут. И держи потом переходящего в карантине до тех пор, пока сам полностью не вспомнишь всё нужное из той вероятности… Ведь в худшем случае на человека могут записать какую-нибудь разрушительную программу, о которой тот сам не будет подозревать.

- А на меня было записано что-то, о чём я не знаю?

- Конечно. - легко ответил Елисей, словно это обычное дело. - Программа выживания.

- Что за программа выживания?

- Помнишь там, в Новороссии, ты достаточно быстро реагировал на события, дрался, стрелял.

- Да, но я думал, это у двойника реакции и способности…

- Этот твой двойник, Костя, тяжелее стакана пива в руках уже ничего давно не держал. - признался Елисей. - А выжил ты как раз благодаря нашей программе. Туда входит владение разными видами оружия, боевыми искусствами и транспортом. Ты ещё не пробовал, но на деле ты даже вертолёт водить умел.

- Эм… Это ты сейчас шутишь?

- Ни в коем случае. До твоего прихода в центр ты был куда опаснее, чем ты сам о себе думал.

- А потом что?

- А потом мы извлекли досье и стёрли большую часть программ. Оставили сейчас некоторые боевые искусства, которые тебе пригодятся. Потому как знали, что ты к нам придёшь. Так сказать, чтобы повторно не записывать.

Я был обескуражен и не знал, как на это реагировать. Елисей же говорил обо всём этом, словно это простые вещи, с которыми он сталкивается каждый день. Увидев моё замешательство он добавил:

- Да ты не сердчай, это всё ради твоего же блага и безопасности. Ну не можем же мы тебя просто так вот взять и отправить в другую вероятность. Вдруг у тебя двойник выживает на необитаемом острове или находится в плену у бандитов? А добраться до Москвы он должен со своим досье, иначе ничего хорошего ему не светит.

- То есть, вы не знаете точно, куда закидываете человека? - понял наконец я.

- Конечно не знаем, это же другая вероятность! Мы можем знать только о некоторых параметрах самой ветки вероятности, позволяющих судить, грозит ли там двойнику опасность, от которой его нужно уберечь здесь, или же нет.

Я вздохнул и посмеялся.

- Эх, а я с самого начала здесь злился что вы меня закинули чёрт знает в кого…

- Да не, это не мы решаем. - спокойно ответил Елисей. - Но в целом хорошее дело сделали, спасли тебя старого от опасности и тебя здешнего от алкоголизма.

Я задумался и понял, что с такой точки зрения я ситуацию ещё не рассматривал. «А ведь возможно он прав» - пронеслось в моей голове. Елисей же спрятал вычислитель и достал из кармана связку ключей:

- Ну идём, так и быть, расскажем тебе про вычислители. Но учти: это всё под грифом секретности, и ты дашь нам расписку.

- Опять? - усмехнулся я.

- Ну да, прошлую забудь, она о переходе. За тайны центра ты ещё не расписывался!

- Как много волокиты и бюрократии! - посмеялся я.

- Что поделаешь, Костя, без бумажки ты букашка. - Елисей подмигнул мне. - А с бумажкой ещё и молчаливая букашка.

- Знакомься, это Андрей Дмитриевич, он отвечает у нас в том числе и за обслуживание этих машин! - указал Елисей на лаборанта в халате, когда мы зашли в комнату лаборатории.

Кроме него в этой комнате никого не было. Она была заставлена разными приборами, которые резко отличались друг от друга: половина напоминали советскую ламповую аппаратуру, часть была современной с сенсорными экранами, а ещё часть напоминала нечто непонятное и футуристическое. Когда мы подошли ближе к лаборанту и он обернулся, я узнал в нём того самого Андрея, с которым уже был знаком.

- А я вас знаю! - протянул я руку. - Мы были знакомы в другой вероятности. Костя.

- Очень приятно, Андрей. Хорошо, значит скоро Вас вспомню.

- Не скоро, Андрюх. - обнадёжил Елисей. - Это тот самый уникальный случай с временным сдвигом.

- Аааа, точно, я смотрел его досье. - Андрей перевёл взгляд на меня. - И сколько нам ещё осталось?

Я не понял вопроса, но, как оказалось, адресован он был не мне.

- Четыре месяца примерно. - прозвучал голос Елисея за моей спиной. - Расскажешь новенькому об устройстве вычислителей?

- О, у тебя новые люди! - обрадовался лаборант. - Поздравляю!

- Расскажи ему про вычислители. Только мы ему ещё ничего не рассказывали, так что все лишние вопросы адресуй нам. - сказал Елисей. - Про антов тоже ничего не говорили. Сер вернётся, всё расскажет. У него политруком быть хорошо получается.

- Хорошо, Ель, устрою введение в матчасть, так сказать!

Елисей пошёл по своим делам, а я остался вместе с Андреем. Он любезно предложил мне присесть в компьютерное кресло, и я согласился.

- Только на вид это обычный алмаз. - продемонстрировал мне гранёный камень Андрей. - А на самом деле это кристалл из особого материала, внутри которого шарик с вакуумом.

- Зачем там вакуум? - спросил я.

- Вакуум там потому, что это не просто кристалл, а квантовый компьютер в миниатюре. В этом вакууме происходят квантовые взаимодействия. Лазер считывает результаты, а материал корпуса не пропускает внешних излучений и не позволяет энергетике извне менять направление вращения частиц.

- Хм, интересно.

Меня действительно заинтересовала конструкция. Про современные квантовые компьютеры с вакуумными камерами я конечно же слышал, но чтобы в миниатюре...

- Далее. - продолжал специалист. - Если рассмотреть кристалл под микроскопом, то мы увидим внутри камня такие мелкие, как бы чешуйки. Это ячейки в которых храниться информация. Считывающий лазер перемещается по поверхности кристалла и за счёт фокусировки меняет глубину считывания, что позволяет записать информацию сразу на много слоёв материала. Подобную технологию воспроизвели воронежские школьники в проекте «цифровой бутерброд». Только у них был действительно трёхслойный «бутерброд» из оргстекла, а у нас синтетический материал на основе углерода с десятками слоёв для записи.

- А как на эту штуку записывается информация? - спросил я.

- При формировании кристалла. Перезапись, увы, невозможна, потому в комплекте к вычислителю идёт двухсоттеррабайтный носитель для записи временных изменений.

- Шутишь? Двести террабайт в этом маленьком «яйце»?

- Двести это ещё минимум. Бывают носители и поболее.

- А сколько информации хранит сам кристалл?

- До десяти петабайт. - спокойно ответил Андрей. - Но тут одна система управления может занимать до половины объёма.

- Нет, вы что тут, меня разыгрываете? Промышленности вообще-то ещё недоступны такие объёмы!

- Нашей промышленности. - пояснил лаборант.

- Нашей. - утвердительно сказал я и переспросил: - А чьей же ещё?

- Мы говорим не о нашей цивилизации, Константин. Впрочем, подождите, не задавайте пока лишних вопросов, Сергей Вам сам всё расскажет.

- Это что, инопланетные технологии? - не понял я.

- Нет, они с нашей планеты. Только цивилизации разные.

- Как так?

- Мы сейчас не об этом. - прервал меня Андрей. - Давайте про вычислители.

Он протянул мне вычислитель «в разрезе» - аппарат, у которого не было половины корпуса. Я посмотрел на «камушек» и пригляделся к «кристаллу». Тот был действительно очень мутным, видимо, свет преломляли те самые «чешуйки», служащие носителями информации. Зато они же, если приглядеться, заставляли камень красиво переливаться всеми цветами радуги где-то внутри, и за этими переливами иногда проглядывала пустота сферы с вакуумом внутри.

- Всё просто. - продолжал сотрудник. - Включается слабое магнитное поле, удерживающее в вакууме частицы, лазер считывает последовательность, эта последовательность влияет на спин частиц и запускает квантовые преобразования. Лазер считывает результаты эти преобразований, и в зависимости от них запускает следующую последовательность…

- Ничего себе просто… - поперхнулся я, разглядывая предмет. - Петабайт информации… Как тут вообще ориентироваться?

- Квантовый мир столь многогранен, что ты себе не представляешь. Кванты сами своим состоянием как бы указывают лазеру на следующий блок, который нужно считывать.

- Но как?

- Они образуют с камнем как бы единое поле, единую структуру.

- Прямом магия какая-то. - я вспомнил, как вычислитель чувствовал меня и поворачивал ко мне голограмму. - А как это всё перезаписывается?

- Только путём формирования нового камня. - Андрей открыл отсек какого-то прибора на столе, издали напоминающего швейную машинку. - Сюда кладётся старый кристалл, а вот сюда заправляется картридж с топливом. Сначала считывается камень, потом его временная память. На новый камень записываются все обновления плюс изменения из временной памяти, и в итоге в приборе формируется новый кристалл. Благо топливом для него являются нефтепродукты и нужно их совсем немного.

- Синтетические алмазы? - спросил я, передавая половинку вычислителя обратно.

- Почти. Со своими тонкостями. Но в итоге получается ещё более твёрдый минерал стойкий ко всем видам воздействий, так что бояться за такой носитель не стоит.

- И что может этот прибор?

- Почти всё. Это универсальное вычислительное ядро, суперкомпьютер в миниатюре. Такими вычислителями они снабжали всю свою технику от умного дома до боевых крейсеров и спутников. А ещё они прекрасно вычисляют вероятность наступления тех или иных событий и способны просматривать ближайшие вероятности.

- Эти они… - уточнил я. - Они путешествовали по вероятностям при помощи вычислителей?

- Нет, не совсем. Максимум на что способен прибор — выдать определённый спектр излучений, но для перемещения нужна либо дополнительная аппаратура, усиливающая излучения, либо специальная резонансная камера.

- Что ещё прибор может? - интересовался я, несмотря на то, что почти ничего не понимал.

- Слепки памяти, трансляции модели сознания…

- Это ещё что?

- Прибор считывает нейронную активность с коры головного мозга и записывает или транслирует это как объёмную картину.

- Покажешь?

- Да пожалуйста. - Андрей достал из кармана вычислитель, видимо, свой. - Закройте глаза и вспомните что-нибудь.

Я вспомнил яркую картину из своего детства, которая вызывала приятные воспоминания: я сидел на поляне солнечным днём и получал неимоверное наслаждение от созерцания природы: травы, деревьев, речки. Через пару секунд я как бы погрузился в эту картину, потому как вокруг меня запели птицы, зашелестел ветерок и был слышен далёкий звук автомобилей: всё же детство у меня прошло в городе.

Когда я открыл глаза, передо мной во всей красе развернулась голограмма той самой поляны из детства. Я чуть было не упал со стула от неожиданности, еле успев ухватиться за край стола. Все мои сомнения развеялись в один миг.

- Да кто, чёрт возьми, всё это создаёт? - не выдержал я.

Андрей отключил прибор.

- Подождите, вернётся из поездки Сер и всё Вам объяснит.

Часть 3. Глава 24. В пламени брода нет.

- Как ты думаешь, почему в центре все зовут меня «Сер»? - спросил меня Сергей, когда я зашёл к нему после его приезда с целью расспросить обо всём.

- Ну, наверно кто-нибудь придумал такое сокращение и оно «приклеилось». - предположил я. - Меня вот в классе одно время «Кост» звали.

Сергей откинулся на спинку стула и сложил руки за головой.

- Логичное предположение. - Улыбнулся он. - Кирилл — Кир, Сергей — Сер. Но нет.

Мужчина подвинулся поближе, положил руки на стол, и глядя мне в глаза признался:

- Это и есть моё настоящее имя.

- Эм, и у какого народа такие имена? - нахмурился я, силясь вспомнить, слышал ли я это имя ранее.

- Сер это уменьшительно ласкательное от имени «Серингей». Серингей в переводе с борейского означает «Величественный».

В моей голове пронеслась мысль, что где-то я уже слышал слово «Серингей».

- Борейского? - переспросил я.

- Борейского. Ты слышал о такой стране как Гиперборея, что по-русски можно произнести как «Сверх Борея». Приставка «Сверх» означала что сие государственное образование носило статус сверхдержавы. Если говорить более точно, то это целый союз государств. Государствообразующий народ в нём — борейцы. Так вот. Мои предки — борейцы, как раз родом оттуда.

Всё, что я знал о Гиперборее, так это то, что существовала эта страна очень давно.

- Насколько далёкие предки? - спросил я.

- Отец. А Серингеем изначально назывался город, за который шла ожесточённая борьба в предпоследнюю из анто-борейских войн. И город стал символом мужества и стойкости нашего народа, это как ваш Сталинград. И именем этого города стали называть детей.

- Ты сказал, родом из гипербореи твой отец? Хочешь сказать, это было не так давно?

- Не особо давно по меркам истории. Что касается Серингея, то двести с лишним лет назад этого города не стало.

- Что с ним случилось?

- Уничтожен новыми видами вооружений. - ответил Сергей. - Последнюю анто-борейскую город не пережил.

В моих глазах зажглись искры и я понял, что сейчас получу ответ на давно интересующий меня вопрос. Я тут же выпалил его:

- Это та война, после которой на Земле была ядерная зима 1816 года? То есть и правда вся история переписана, а до девятнадцатого века была развитая цивилизация?

- И да и нет. - уклончиво ответил Сер.

- Что значит «И да и нет»?

- Ваша история переписана значительно, но не полностью. И не настолько глубоко, уровень вашего развития был таким, каким его описывает история. Если бы была развитая цивилизация, её артефакты были бы повсюду, и не было бы возможности их скрыть. На самом же деле уровень развития вашей цивилизации в прошлом историкам доподлинно известен, и все сказки о развитой цивилизации прошлого остаются сказками.

- Тогда кто же нанёс ядерный удар? - недоумевая спросил я.

- Это не было ядерным ударом, и вообще… Это не ваша цивилизация и даже не ваша мерность. Я буду читать курс лекций, и тебя приглашу. Узнаешь, что в рамках одной планеты всегда сочетается целое множество пространственно-временных континуумов или мерностей. И каждый из этих ПВК включает планету как пространство и определённую эпоху, заданную во временных рамках изменения и развития.

- То есть, на планете ничто не происходит само по себе, всё идёт по плану? - спросил я.

- По сценарному плану. - кивнул Сер. - Однако он не настолько жёсткий, чтобы предопределять всё. Можно лавировать и писать историю в узких рамках.

Сергей включил вычислитель и показал мне голограмму глобуса с теми же очертаниями материков, но совершенно другими границами, коих было меньше.

- Мы называли свою планету Гайя. Это была точная копия вашей Земли когда-то. Но её материки хорошенько покромсали наши роторные экскаваторы, над ним возвышались многокилометровые терриконы, в общем, ландшафт у нас был другой.

- Хочешь сказать, это была другая вероятность? - ничего не понимал я.

- Другое пространство, другая мерность. Вероятности формируются в рамках одного пространства. В рамках же известной нам модели есть около двадцати двух разных обитаемых ПВК планеты, они населены цивилизациями с разным уровнем развития. И помимо этих мы насчитали ещё двадцать необитаемых пространств.

Я начал догадываться до сути.

- Это что же получается, и Марс, и Венера, и возможно другие планеты тоже населены, только мы не увидим этого в нашем пространстве?

- Да, все планеты и даже их спутники тоже есть ПВК. У них наверняка должны быть обитаемые пространства, иначе не было бы никакого смысла в их творении.

- Творении?

- Именно. Ты же не из тех, кто считает, что вселенную сотворил Аллах методом большого взрыва?

- Ну я, в общем, не сильно сомневался в выводах науки на этот счёт… - признался я.

- Может ты ещё и объяснишь, как большой взрыв формирует вероятности?

Этим вопросом Сер поставил меня в тупик.

- Ну да, ну да… - задумался я. - Такого наука не объяснит.

- Всё это пространство, - раскинул Сергей руки, - всё, до мельчайших деталей, иллюзорно! Матрица, загруженная в сознание. Словно компьютерная модель. Только вместо компьютеров разные специфические виды сознания. Сознание Земли, звёзд, планет, галактик…

- Они все живые? - удивился я.

- Они — тоже форма жизни. Их задача — хранить и перерабатывать матричные коды нашей реальности, чтобы потом загружать их в твоё и моё сознание.

Сергей ткнул пальцем в мою сторону и после приложил его к своему виску.

- Но если есть код, - включил я знакомую мне логику, - значит, есть и программист?

- Это верно. Кодом занимаются в вышестоящих мерностях. Те силы и те цивилизации, уровень развития и мышления которых был недоступен даже нашей цивилизации. Цивилизация моего отца смогла только раскрыть замысел творения, влезть в него своими грязными руками и перемещаться по разным пространствам, ставя под угрозу всё живое в них.

- Почему ты так о ней отзываешься?

- Да потому, - продолжал Серингей, - что своё пространство мы уже прогадили. Уничтожили в войне. Остатки цивилизации переместились в два известных пространства, находящиеся поблизости к нашему. Одно из них было населено вашей цивилизацией.

- И вы со своими колоссальными знаниями как-то на нас влияли? - догадался я.

- Конечно влияли, Костя! Весь технический прогресс в вашей цивилизации начался с нашим приходом. До него у вас было тёмное средневековье.

- То есть, вы для нас были как «цивилизаторы» в книгах Стругацких? - спросил я, и когда Сер кивнул головой, продолжил мысль: - Тогда почему же ты так плохо отзываешься о вашей цивилизации?

- Да я не обо всех отзываюсь так. Поколением своего отца я горжусь. - признался Сергей. - Но кроме Гипербореи была у нас и другая, как сейчас модно говорить, супердержава. Та самая, название которой носила твоя фирма из другой вероятности.

- Атлантида? Это она устроила ядерную войну?

- Да не ядерную, Костя. - Сер усмехнулся. - Любите вы, люди, преувеличивать значение ядерного оружия. На самом деле его смертоносность для планеты это лишь раздуваемый миф, не более. Современное ядерное оружие даже не способно надолго заразить местность радиацией, так как большинство тяжёлых частиц выгорают во время взрыва. Ну а ядерная зима так вообще легенда, сочинённая антами ради разоружения СССР… Нет, конечно, любая война это страшно, а с применением столь разрушительного оружия тем более. Но тот знаменитый эксперимент, после которого появился термин «ядерная зима», он был заказным. И американская и советская группы учёных действовали по одной и той же методичке. Обе группы намеренно допустили ошибки в расчётах и не учли, что пепел под действием силы притяжения осядет на поверхность Земли. Так «открыли» рукотворный миф о ядерной зиме. Когда же их коллеги по всему миру провели аналогичные расчёты, оказалось что на самом деле в случае глобальной ядерной войны наступит лишь сильная облачность, которая продлится несколько часов. Но было уже поздно. Весь мир писал о том, что человечество якобы замёрзнет и вымрет. Пошла гонка разоружения в пользу антов.

Я был удивлён такому откровению.

- Но если ядерной зимы нет… То как же «год без лета» - спросил я.

- Ещё раз говорю, то было оружие на других принципах… Но что-то мы отошли от темы.

Серингей переключил голограмму на изображение политической карты со странами.

- Да, в нашем пространстве были две глобальные войны по милости антов. Но в отличие от Германии, устроившей две мировые войны, Атлантида не сделала никаких выводов и ничему не научилась. Если первую мы пережили, то вторая анто-борейская через несколько поколений уничтожила наше пространство.

- То есть как?

- А вот так. Под воздействием оружия на новых физических принципах матричный код планеты нашего пространства просто раскидало по другим пространствам. Вашему тоже досталось.в

- И твоих предков тоже так «раскидало»?

- Нет. Всё живое после схлопывания пространства Гайи просто уничтожило. В живых остались только, как ты выражаешься, «цивилизаторы». У нас это была служба межпространственного взаимодействия, по рангу что-то похожее на вашу разведку. В ней служил и мой отец. Ему довелось чудом выжить, оказавшись во время войны на вашей Земле. Затем он познакомился с моей матерью и в 1836 году родился я.

После такого признания я подумал, что меня разыгрывают.

- Тебе что, сто пятьдесят лет?

- Да уже под двести. Для нас это не предел. Есть вещество, сыворотка Д-48, мы ещё называем его сывороткой бессмертия...

- Я помню, Валуй рассказывал о такой сыворотке... - перебил я. - Только вколовший её парень сразу умер.

- Да потому что тело надо готовить, как к переходу. Иначе оно не выдержит трансформации. А если каждый наркоман будет колоть себе столь мощные препараты, то ничего от его мозга не останется.

- И что, эта сыворотка действительно делает бессмертным?

- Нет, бессмертными мы себя называем в шутку. А вас, - кивнул в мою сторону Сер, - не принимавших сыворотку, стало быть, смертными. Сыворотка позволяет увеличить биологическую продолжительность жизни вдвое.

- Тогда почему тебе уже почти двести? - не понял я.

- Продолжительность жизни каждого биологического вида по закону природы равна пяти периодам его роста. Период роста человека — двадцать пять лет, стало быть продолжительность его жизни сто двадцать пять лет, ни больше ни меньше. Сыворотка увеличивает этот срок до двухсот пятидесяти лет.

- Но у нас мало кто доживает до сотни!

Серингей улыбнулся.

- Тотальная наркотизация населения (сахар — тот же наркотик), невидовое питание, обработанная еда, отвратительная экология, постоянные стрессы, искалеченное мировоззрение… Дальше перечислять?

- Всё понял. - сказал я и пробормотал про себя: - Это надо же, почти вдвое!

- Если так дальше пойдёт, ваша жизнь ещё будет сокращаться. А про здоровье цивилизации вообще придётся забыть.

- Так почему же вы...

- Потому, что для антов питание это инструмент управления смертными.

- Анты это, стало быть, атланты? - спросил я.

- Смекаешь. - улыбнулся Сер. - Они самые. Народность их называется антами. В древности были такие славянские племена, и по стечению обстоятельств на Гайе тоже была народность антов, сейчас это потомки народов Атлантиды. Если можно так выразиться, эти ребята сейчас правят штатами и евросоюзом.

- И думают, что правят миром… - догадался я.

- Ну, с середины двухтысячных уже не думают… Растёт Россия, а здесь рулим всем мы, потомки бореев. Да и Китай антам не удалось переманить на свою сторону или подмять под себя. Так что будущее за нами, главное продержаться десяток лет и дождаться полного упадка тех стран, на которые опираются анты, а там всё будет. Они ещё ответят за то, что сделали с нашим миром. Если, конечно, не развяжут ядерную войну и здесь напоследок…

Ко мне пришло понимание того, чем на самом деле занимается центр.

- Да, сложная у вас задачка!

- Да ничего, - отвечал Серингей. - Время и ресурсы на нашей стороне. Мы победим. И ваша цивилизация будет свободно развиваться и осваивать кучу запрещённых пока технологий. Запрещённых, чтобы не было повторения тех войн…

- Значит, легенды про Атлантиду и Гиперборею взялись не на пустом месте… - вслух рассуждал я.

- Легенды взялись, только вот анты их максимально исказили, чтобы скрыть свою грязную работу. Так и думают люди до сих пор, что цивилизации наши существовали чёрт знает сколько тысяч лет назад! - Сергей отвёл взгляд и тихо добавил. - А на деле мы всего-то двести лет назад такую реальность погубили!

- Понимаю… - посочувствовал я Сергею. - И чем я могу помочь Гиперборее?

- Скоро будешь подписывать бумаги и получать доступ. Работа для тебя найдётся. У тебя есть склонности, которые стоит развивать. Мы поможем тебе, а ты поможешь нам.

Я был рад такому завершению нашей беседы. Когда я получил уровень доступа шесть и уже мог быть посвящён в некоторые тайны центра, за подробными объяснениями я записался на курс лекций Серингея по «истории двух цивилизаций». Эти лекции были посвящены истории противостояния народа антов и народа борейцев или бореев. Противостояние это проходило последнюю тысячу лет в другом пространстве восприятия, недоступном, а точнее, не предназначенном для земного человечества.

Помимо меня лекции посещали ещё трое людей. Это был Владислав, техник из отдела интеграции технологий, очень любивший слушать и смотреть записи из мира отца Сергея. Его отдел занимался развитием земных технологий и воспроизведением достижений той самой погибшей цивилизации. Ещё двое были «новенькими», как и я. Все называли их «сенсами»: они были из группы экстрасенсов, работавших на центр стратегических исследований. Всего таких групп было три, они получали одну и ту же необходимую информацию независимо друг от друга, затем проводился сравнительный анализ с привлечением отдела аналитики и при необходимости — вычислительных мощностей суперкомпьютеров. Обычно такой подход позволял отсеивать ошибки и погрешности, в работе экстрасенсов неизбежные, и позволял дополнять общую картину малозаметными деталями.

Один из таких «сенсов» - Светлана, молодая голубоглазая блондинка, с детства видела и понимала чуть больше остальных людей. И родители решили отдать своего «ребёнка индиго» в школу для одарённых детей. Свете повезло, ведь эту школу мониторили спецслужбы, и по окончании школы ей предложили работу в центре. Оформив это как поступление в МГУ (где она, впрочем, числилась, и даже частенько ходила на интересующие пары), в центре ей организовали собственную программу обучения, с учётом её интеллектуальных и биоэнергетических способностей.

Вторым сенсом был Артём. Обычный парень из небольшого городка в Сибири, которого нашли благодаря специальной программе по поиску людей с экстрасенсорными способностями. Программа носила название «барьер», и всё что я о ней узнал — это то, что обычных людей от экстрасенсов отсеивают при помощи так называемого «частотного барьера». Что это и как работает мне толком никто не объяснил, сказав что когда я буду работать с сенсами, те мне сами всё расскажут.

Пока же я контактировал с некоторыми сенсами разве что на лекциях Сергея. А лекции эти были для меня интереснейшим предметом, ведь помимо кучи фото и видео материалов, Сер показывал нам четверым слепки памяти некоторых оставшихся в живых представителей их цивилизации, где они вспоминали свой мир, свою Землю, называемую Гайя. И было очень интересно погружаться в объёмные голограммы, транслируемые вычислителем Серингея на большую площадь перед аудиторией. Многие образы и звуки в этих воспоминаниях виделись и слышались мною впервые.

Цивилизация строила красивые города в античном стиле, однако вокруг этих городов силами роботов приходилось возводить огромные насыпи в форме крепостей-звёзд, подобные нашим фортификациям восемнадцатого-девятнадцатого века. ПВО внутри «звезды» могло отразить любое нападение сверху, а взрыв ядерного заряда за периметром стены не причинял городу существенного урона. У небольших городков стена была в шесть этажей, здания в городах были не более, чем пятиэтажными. В мегаполисах допускалось строить стены в несколько рядов, как у средневековых крепостей. Самые большие стены в центре были в десять этажей, за периметром допускались девятиэтажные здания. В итоге в обоих случаях взрывная волна от взрыва ядерного заряда вдалеке за пределами стены-насыпи проходила бы аккурат на уровне крыш и не могла нанести зданиям существенного урона.

Коммуникации пролегали под землёй — аналог скоростного метро в шахтах глубокого залегания обеспечивал быструю и относительно безопасную переброску войск от одной звезды к другой, а так же перемещение населения. Хотя со спутников давно научились отслеживать процессы, происходящие глубоко в недрах земли, и такие переброски не были скрытыми.

В мирное время население летало на личном роботизированном транспорте — в круглых капсулах с круговым обзором и кабиной, рассчитанной на два, три или четыре человека. В военное время населению рекомендовалось перемещаться под землёй: никогда не знаешь, где по тебе шарахнет ядерной бомбой из космоса.

После просмотра подобных «слепков памяти» у аудитории всегда возникали вопросы, и Серингей охотно на них отвечал.

- Сергей, а почему все атланты и борейцы только Европеоиды? - спросил Артём после внимательного просмотра голограммы.

- Дело в том, что в нашем пространстве не было других рас, точнее, их представителей осталось крайне мало, большинство погибли в одной из ядерных войн около тысячи лет назад.

- Ничего себе! Гибли целые расы! - воскликнула Светлана.

- Да, мы тогда были как вы сейчас. Ничего не понимали ещё. Наворотили дел…

- Как это произошло? - сочувствующе спросила Света.

- Мы осваивали тогда ближний космос. И конечно же, милитаризировали его. А против ядерного оружия, размещённого тогда на спутниках, увы, не было эффективной системы противодействия. Была только система сдерживания. Но анты обогнали нас в сфере информационных технологий и были уверены, что могут вывести из строя наши спутники сдерживания с помощью кибератак, и в итоге избежать ответного удара. У нас было развитое ПВО и мы смогли отразить удар, хотя он нас изрядно потрепал. После вероломного нападения атлантов в этой войне на нашу сторону встала Лемурия — третий глобальный игрок нашего мира. Она тоже получила ядерный удар и была полностью уничтожена. Не успели мы подтянуть свои силы ПВО и защитить эти страны. А там и проживали в основном представители других рас…

- Ты сказал «эти страны». - акцентировал внимание Влад. - Расскажи молодёжи, почему стран было много.

- Да, отличное замечание. - отвечал Сер. - Сейчас у нас на Земле принято делить карту мира на государства, пусть даже марионеточные, а на Гайе было принято делить мир на сферы влияния. Это честно. Никто же не считает всерьёз Германию или Японию самостоятельными странами. Всё это у вас, вплоть до ВУР - шестидесятые и семидесятые штаты США. В нашем мире всё это называлось бы Атлантидой. Сфера влияния антов — вся Атлантида, под конец существования нашей цивилизации в ней было тридцать три государства, одно было нами не признано, так что тридцать два. Сфера влияния бореев — Гиперборея, в неё входило сорок восемь стран. Из них целых шесть не признавали Анты. Не очень то они любили поощрять права народов на самоопределение.

- И что же стало с Лемурией? - спросил я.

- На момент той первой глобальной ядерной войны она насчитывала семнадцать государств, но по количеству населения догоняла нас с атлантами вместе взятых. Гиперборею спасло то, что шестнадцать из семнадцати стран лемурийцев выступили в войне против антов. Анты израсходовали на них большее количество оставшихся зарядов, превратив эти страны в руины. Вскоре мы частично восстановили свои спутники сдерживания и нанесли ответный удар. Атлантида смогла перехватить большинство боеголовок. Однако она получила значительный урон, были разрушены все заводы по обогащению урана и производству ядерного оружия. У нас же заводы остались, и потому в последующие несколько столетий мы стали господствовать в том мире, существенно потеснив Атлантиду. В нашей сфере влияния оказалась вся бывшая Лемурия и часть Атлантиды.

- Вы сказали «первая ядерная война»? - подметил Артём.

- Да, вторая глобальная война была уже чуть более двухсот лет назад. Её последствия ощутил на себе мой отец, когда связь с Гейей внезапно оборвалась, и неожиданно то, что вы называете «ядерная зима» начолась здесь, на Земле, где не было ещё даже ядерного оружия. И когда оборвалась связь, а миллионы тонн пепла начали падать на вашу планету, все находящиеся на ней анты и борейцы поняли, что этот пепел — последнее, что останется от нашего мира. Я помню запись памяти моего отца в тот момент, записанную на вычислитель. Тогда он плакал, нет, просто рыдал, не решаясь поверить в произошедшее. Однако просмотр последних сеансов связи с Гайей показал, что у нас действительно произошла война, последняя за всю нашу историю. По реконструкции событий стало понятно, что был нанесён взаимный удар не только ядерным, но и новым секретным оружием, принципов работы которого мы не знали. Понятно было одно: оружие работает на матричном уровне и уничтожает целые пространства восприятия в рамках ПВК. Большую часть нашей планеты просто стёрло из матрицы нашего ПВК, оставшиеся клочки раскидало по другим пространствам вместе с объектами, постройками, карьерами и облаками пепла от ядерных взрывов. Часть зданий наших городов, часть объектов архитектуры, множество наших карьеров и пустошей, выжженных ядерной войной, оказались таким образом на вашей планете. И тонны пепла, завалившие один или несколько этажей в умеренном поясе.

- Но кто мог применить такое оружие? - негодовала Света. - Это же самоубийство!

- Мы предполагаем, что оно не было хорошо испытано. - Сергей явно был печален, рассказывая о случившемся. - Видимо, одиночные взрывы на испытаниях не давали полного представления о силе этого оружия. Только когда в войне стали применять его массово, оказалось, что оно имеет столь серьёзную разрушительную силу.

Сергей вздохнул и посмотрел в окно.

- Мы до сих пор не знаем точно, кто начал ту войну. Однако даже у многих антов нет сомнения в том, что нападение повторила Атлантида. Впрочем, в правящих кругах антов сейчас принято обвинять Гиперборею в том, что она пыталась «добить ослабленную Атлантиду». Да, у борейцев было преимущество в ряде видов вооружений, но секретное оружие могло появиться первым и у антов, так что споры об этом не утихнут, пожалуй, никогда.

Часть 3. Глава 25. Выход из матрицы.

Мой шестой уровень доступа был самым низким из всех. Он предполагал неглубокое ознакомление с деятельностью центра, регламентом, распорядком и историей его появления, включая историю анто-борейских отношений в прошлом. Расписание лекций я получал на мобильный в виде электронных таблиц.

Рекомендации на этом этапе для меня были такие: проживание в собственной квартире и поездки в центр как на работу. Питаться было рекомендовано в центре, а завтракать дома, причём два дня в неделю настоятельно рекомендовалось принимать внутрь то, от чего я пытался уйти — мясо. Слезать с иглы мясоедения предлагалось постепенно и употреблять только мясо птицы и только без специй, соли и каких-либо усилителей вкуса. Так что дважды в неделю я таки размораживал для себя дешёвый трупик курицы (в столовых центра мяса не водилось вообще) и варил себе утром куриное бедро в несолёной воде. Поначалу было вкусно, однако чередуя такое питание с питанием в столовой центра стратегических исследований, организм со временем понимал всю тошнотворность неподсоленого мяса. Первую неделю я ел курицу даже чаще, чем дважды в неделю, однако ещё через пару недель я стал различать трупный запах варёного мяса. Впрочем, мне велено было продолжать употреблять курицу, по крайней мере до тех пор, пока все мелкие камни не выйдут из моего желчного пузыря, ибо слишком быстрая очистка организма может мне повредить.

К счастью, в центре мой рацион составляли тушёные и свежие овощи и фрукты, бобовые, зелень, а так же свежевыжатые соки. Эта диета за месяц вернула мне лёгкость и радость к жизни. И когда это стало заметно, меня решили, по шутливому выражению Елисея, «подсадить на таблетки». Для улучшения работы сознания вместе с обедом один раз в день мне давали таблетку какого-то ноотропа, сделанного по секретной борейской технологии. Это вещество заменяло половину средств аппаратной терапии, и мой курс пребывания в восстановительной камере сократился до получаса в день. В камере я обычно дремал, и пока машина работала с моим телом, успевал довольно качественно высыпаться.

Через некоторое время после таких процедур меня вызвал к себе в кабинет Серингей и, проверив на своём вычислителе состояние моего здоровья, сказал:

- Ну что, Костя, пора тебе переходить на новый уровень!

- Ты про уровни доступа?

- Про них, ты уже подготовлен, долго держать тебя на низком не будем. На пятый хошь?

- Хочу. - отвечал я. - А что от меня требуется.

- Присоединяйся к одной из трёх групп сенсов, они тебя всему обучат. Но по правилам центра работать можно только в одной из трёх групп. В каждой группе нам нужен сплочённый коллектив, а не постоянные перебежчики от одних к другим. От себя посоветую группу Дягилева или группу Авалона. У тебя с ними совместимость выше.

- Эх, сенсы... - задумался я, понимая, что дружеского контакта мне не удалось пока установить ни с одной из этих групп. - А как-то ещё можно получить уровень?

- Нет, будешь обучаться у них, мы с Елей постоянно по заданиям и командировкам, да и в центре слишком много дел, мы тебя не сможем полноценно обучать. Потому обучение целиком на сенсах.

Я опустил глаза, размышляя, что ещё далёк от уровня этих людей, и даже не знаю, о чём с ними общаться. Разговаривают они постоянно о своём экзистенциальном опыте: кто сколько сущностей в астрале встретил, да кто какую информацию на канале получил. А то и просто болтали о «точках сборки», «линзах восприятия», «дальних эманациях», «пороге восприятия», «слоях тонких тел» и так далее — хоть зови переводчика или же шифровальщика. Даже когда кто-то вкратце объяснял мне значение некоторых терминов, ничего из этого я толком не понимал. И мне было бы интересно с ними пообщаться близко, а вот им со мной, судя по всему нет. Потому с общими темами и близким знакомством между мной и сенсами как-то не заладилось.

- Вижу, тебя и к этому нужно готовить. - вздохнул Сер, угадав мои мысли. - Хорошо, пойдём, покажу тебе кое-какие наши приборы.

Мы вышли из кабинета и Серингей позвонил кому-то, приказав быть в южном крыле, в триста пятом кабинете для демонстрации оборудования. Затем он повернулся ко мне и сказал:

- Значит, запоминай. Работаем мы в изменённых состояниях сознания и изменённых состояниях восприятия. Что такое точка сборки сознания и точка сборки восприятия тебе ребята расскажут когда с группой определишься, там и поймёшь, чем оно отличается.

- А для вхождения в эти… Состояния… - напросился у меня нескромный вопрос. - Вы тоже ноотропы используете?

- Кастанеды начитался? - пошутил Сер.

- Ну, читал как-то. - ответил я.

- Чтобы тебе не пришлось начинать повествование заново с третьей книги, мы не будем использовать никаких веществ. - пошутил Сергей, похлопав меня по плечу. - Только специальные шлемы, воздействующие на сознание. От них никаких побочек. Однако увлекаться не стоит, крышу сносит при долгом использовании и далёких сдвигах.

- Далёких сдвигах? - не понял я.

- Сдвигах точки сборки восприятия. - вскользь произнёс Сер. - У ребят спросишь.

- Ага. - продолжил я слушать.

- Сегодня будет твоя первая «изменёнка».

- Изменёнка?

- Да, мы так изменённые состояния называем. Так как глубокая изменёнка подразумевает смещение ТС сознания, а ты к такому ещё не готов, будешь пробовать лёгкую изменёнку воспиятия.

Мы свернули за угол и перед нами распахнулась автоматическая дверь, за которой был коридор со множеством кабинетов. Подойдя к кабинету триста пять, Серингей открыл дверь и жестом пригласил меня войти внутрь.

Войдя, я обнаружил помимо всего прочего посреди кабинета два больших кресла с массивными подлокотниками друг напротив друга. Из каждого кресла торчали стойки, на которых висели шлемы, подобные самолётным. Из одного кресла торчал в сторону отклоняемый сенсорный монитор. В монитор тыкался парень, на вид лет пятнадцати, худощавого телосложения и высокого роста.

- Всё готово? - спросил у него вошедший за мной Сергей, и дверь позади него захлопнулась.

- Ага. - отвечал парень.

Сергей подошёл и со словом «привет» обнял парня. Сотрудники центра приветствовали друг друга обычно рукопожатиями, а вот у экстрасенсов было принято обниматься в знак приветствия, если ты видишь человека впервые за день. И на прощание тоже принято было обниматься. Возможно, это помогало им лучше прочувствовать собеседника.

- Знакомься, это наш самый молодой сенс, по совместительству техник этого аппарата! - представил мне парня Сергей.

Я поздоровался с парнем за руку. Его светлые волосы с мелированием были длинны выше средней и имели аккуратно подстриженную чёлку, заслоняющую половину лба. На вид он не выглядел сенсом. И сильным человеком не выглядел. Но вот его серо-зелёные глаза выдавали в нём какую-то неведомую силу.

Парень при рукопожатии представился:

- Вал!

- Почему Вал? - тут же спросил я.

- Валентин. - ответил тот.

- А я Костя. - представился я в ответ и отпустил руку.

- Не любит, когда называют Валей. - пояснил Сергей, и тут же обратился к Валу: - Покажешь новенькому что может этот зверь?

- Запросто. - отвечал тот.

Серингей оставил нас одних в комнате.

Вал запустил своего «зверя». Подросток был не разговорчив. Немногословно объяснив мне, что эта штука моделирует «изменёнку», он усадил меня в кресло. «Что ж, изменённые состояния сознания без препаратов — это, должно быть, безопасно» - сомневаясь, убеждал себя я.

- Чего бы такого продемонстрировать для начала… - задумался Валентин и тут же ответил на свой вопрос: - О! Давай я покажу тебе выход из матрицы!

- Выход из матрицы? - удивился я.

- Ну, это я так называю…

- Что, как в фильме?

- Хуже. - посмеялся Вал. - Надевай шлем.

- А это не…

- Не опасно, не страшно, безболезненно, даже приятно… - отчеканил парень, щёлкая по сенсорному дисплею аппаратуры.

- Ну ладно… - протянул я, надевая на голову девайс и откидываясь в кресле.

Шлем этот был похож на шлем современного лётчика, разве что креплений для кислородной маски не хватало. На глаза при желании так же можно было надвинуть солнцезащитное стекло.

- Расслабился?

Я положил руки на подлокотники и максимально расслабил тело.

- Да.

- Ну погнали. - щёлкнул Валя какой-то тумблер.

- Глаза закрывать? - спросил я.

- Не обязательно. - ответил парень. - Вторым вниманием всё равно всё захватишь.

«Второе внимание!» - думал я. - «Прямо по Кастанеде»

И тут со мной случилось странное. Я смотрел на пространство комнаты, и мне начинало казаться, что всё, происходящее со мной, происходит не наяву. Всё больше казалось, что я во сне. Картинка вроде бы не менялась, и в то же время она становилась какой-то не настоящей. Вместе с этим нахлынуло чувство нереальности происходящего. Я вспомнил это чувство, некогда оно уже приходило ко мне. Бывало даже такое, что с этим чувством я ходил часами наяву, как во сне. И вот опять.

«Если это нереально, если это всё сон, то что тогда реальность?» - подумал невольно я.

В этот момент впереди передо мной пространство словно начало размываться. Всё это я не видел, а словно ощущал всем телом. Да и зрение ловило едва заметную дымку, невесть откуда взявшуюся в комнате.

Я понял — это проход. Точнее сказать, выход. Выход из сна. Я захотел заглянуть, что по ту сторону сна. Было, конечно же, страшно, но не зря же я здесь, можно сказать, сейчас я здесь ради этого. Я пересилил страх и моё сознание начало постепенно втягиваться внутрь прохода. Чем ближе к нему, тем быстрее я погружался в совершенно другие чувства и ощущения, некоторые из которых даже были мне ранее неизвестны.

Как только моё сознание вылетело из «прохода» куда-то вверх, я почувствовал себя парящим вне тела в каком-то пространстве, словно в невесомости. Страх и тревога тут же исчезли. Я обнаружил, что все чувства во мне, как и мысли, замедлились в несколько раз. В этом пространстве мне словно тяжело было что-либо почувствовать. Кроме одного определённого состояния: всё это пространство было пропитано глубоким покоем и удовлетворением. Крайней степенью удовлетворения. Чем больше я в него погружался, тем счастливее себя чувствовал.

«Неужели это и есть буддистская «Нирвана»?» - подумал я.

Я решил осмотреться в пространстве. Глаза моего тела видели комнату где-то там, внизу. Разум же здесь рисовал мне другую картинку. Здесь, наверху, мир казался абсолютно пустым. Только луч белого света пересекал пространство и этот свет распространялся вокруг, хотя и не был напрямую виден глазами. Я бы сказал, что в голове рождался образ этого луча света, и всё тело чувствовало его. Спокойствие и счастье исходили именно из этого луча. В голове тут же родилась формулировка: «луч Творения». Для сознания этой формулировки было явно недостаточно: она ничего не объясняла. Однако где-то в глубине души я почувствовал, что прекрасно знаю, что такое луч Творения. И мой разум, пребывая в этом, полном спокойствия и счастья пространстве, не стал задавать лишних вопросов, а просто принял тот факт, что ему всё это уже известно.

Я захотел посмотреть на себя, сидящего в комнате, сверху, из этого пространства. Обернувшись в сторону, противоположную лучу Творения, я увидел некую плоскую поверхность, уходящую далеко за горизонт. Она не было совсем плоской, где-то далеко она поднималось вверх. Я осознал, что я внутри гигантского шара, а плоскость подо мной является внутренней стороной его «скорлупы». Скорлупа эта не была просто монолитной поверхностью шара, она была поделена на мириады маленьких ячеек. Луч Творения исходил из центра шара и наполнял всё его внутреннее пространство той самой энергией, дающей спокойствие и счастье. Он здесь был словно воздух или газ, наполняющий шар изнутри и придающий объём.

Я погрузился в это пространство так глубоко, что моё тело, сидящее в комнате, невольно закрыло глаза и перенесло всё своё внимание в того самого наблюдателя, который парил в пространстве внутри «шара». Я посмотрел на себя оттуда и обнаружил, что являюсь лишь одной из этих мириадов ячеек, жёстко закреплённых в рамках шестигранной «соты» на поверхности «скорлупы». Внутри этой соты просвечивало несколько слоёв странных линий, то переплетающихся, то расходящихся, словно линии на ладони. В сознании сам собой возник ответ на ещё не заданный вопрос: «линии вероятностей». Я увидел, что если погрузиться сознанием глубоко в эти линии, можно просматривать, словно фильм, свою жизнь или жизни своих двойников, в вероятностях которых ты уже побывал физически. Однако делать так я не стал: мне было интересно наблюдать целостную картину сверху.

Я увидел, что все эти линии словно зацементированы, залиты какой-то прозрачной и твёрдой массой. Она напоминала мне компаунд — полимерную смолу, которой заливают микросхемы для защиты от воздействия окружающей среды. Линии вероятностей, переплетающиеся на множестве уровней этой многослойной ячейки были словно нити микросхемы, и вся эта «схема» была будто бы залита твёрдым прозрачным «компаундом».

В голове снова родилось понимание: «коридор выбора». Эта твёрдая масса не позволяет нам выйти за рамки своей судьбы, предначертанных нам вероятностей. Всё, включая «выход из матрицы» - это жёсткая заложенная в вероятностях программа. В отличие от того пространства, где парило моё сознание, пространство ячеек было весьма жёстко структурировано, вырваться за рамки грубого физического мира и предначертанных событий там было невозможно.

Я услышал свой собственный голос, который назвал всё происходящее внутри ячейки: «сценарий». Действительно, написанный кем-то сценарий. Сценарий жизни, судьбы, вероятности в которой живёшь… И этот сценарий и есть ты. Такой, какой ты сейчас, такой, каким был в детстве, и такой, каким будешь в старости. И нет никакой свободы выбора, есть только сценарий.

Здесь же, в пространстве вселенной-шара, я могу двигаться куда угодно, направлять сознание с гигантской скоростью над поверхностью «скорлупы», перемещаться одним лишь желанием в любую точку… Здесь не было ограничений и всё, что я видел вокруг, было достижимо моему бестелесному сознанию. Я мог представить любое тело, любую структуру, поместив туда себя. Мог вообще обойтись без формы, словно наблюдая за происходящим из чистого сознания. Однако тут же я понял: это сознание не живёт без того самого тела, являющегося для сознания носителем. А тело намертво привязано к ячейке с жёстким сценарием, который невозможно поменять даже отсюда.

- Ну всё, хорош. - услышал я голос Валентина, резонирующий в этом пространстве громогласным эхом.

Я почувствовал, как меня затягивает обратно, в ограниченную ячейку моего повседневного сценарного плана.

- А чё так мало!? - спросил я, полностью вернувшись в тело.

- Ты погоди. - отвечал Валя. - Сознание не готово.

- А мне понравилось! - тихо воскликнул я, осознавая, что улыбаюсь, едва не смеясь от радости.

«Внепространственное» восприятие того своего существа ещё пребывало со мной, когда сознание вернулось в привычные для себя рамки тела и его физического восприятия мира. Глубокое спокойствие и глубокое счастье были со мной, в самом центре груди горело что-то, словно во мне запустился реактор. Это тепло давало то самое спокойствие и счастье, которое исходило из увиденного мною луча Творения.

- Ну хорош кайфовать! - воскликнул Валентин, видя мою улыбку.

Полностью вернувшись в реальный мир я ещё ярче почувствовал нереальность происходящего.

- И что, всё в нашем мире действительно так печально? - спокойно спросил я, вспоминая жёсткий сценарий вероятностей.

Теперь осознание этого не вызывало во мне никаких эмоций. Да и вообще я, казалось, был сейчас не в состоянии испытывать какие-либо эмоции: мои глубокие чувства всё перекрывали.

- Да не. - отвечал Валентин. - Вероятностей-то много.

- И сценарии все разные. - осознал я, держа перед глазами образ «ячейки» - И мы можем переходить по ним и менять свою жизнь… Но это всё ведь тоже рамки?

- Хорош уже думать! - Валя отключил аппарат. - Снимай шлем!

- А ещё что-нибудь? - умоляюще посмотрел я на парня.

- Да хорош! - отрезал тот. - А то не оклимаешься!

Я снял шлем и встал с кресла. Голова кружилась, однако состояние было прекрасным. Я понял по состоянию тела, что оно не слишком хорошо переносит долгий выход из привычной реальности.

- Вал, а мы будем это практиковать? - с надеждой спросил я, понимая, что хочу попробовать ещё.

- Да хрен знает. - отвечал подросток. - Как скажут, так и будет.

После сеанса я вышел в парк во дворе центра, сел на лавочку и долго чувствовал и ощущал себя. Просто концентрируясь на себе, я вспоминал, когда я делал так в последний раз. И не смог припомнить. Глубочайший покой не позволял мне отвлечься на суету повседневности. Я понял, что человек, это существо, вывернутое наизнанку: вместо того, чтобы чувствовать себя и развивать свой глубокий внутренний мир, обыватель реагирует им на малозначительные внешние раздражители, растрачивая себя всего на дела, эмоции и переживания, не оставляя внутри места покою и счастью, своим естественным состояниям. В итоге их заменяет алкоголь и иные наркотики, спасая человека от внутренней пустоты, и делая его ещё более пустым одновременно.

По показаниям часов моего телефона, я провёл в этом парке всего час, по внутренним ощущениям — полдня. «Реактор» в моей груди излучал тепло и любовь ко всему и всем, казалось, эта энергия способна наполнить всё пространство центра с его многочисленными зданиями. Ощущение нереальности происходящего постепенно уходило, и ушло совсем, когда очередная прогуливающаяся пара лаборантов, оживлённо беседовавшая о какой-то новой военной разработке, вернула меня в реальность. Впрочем, в реальность ли?

Часть 3. Глава 26. Слияние.

- Привет! У меня для тебя интересные новости. - сказал мне Елисей, когда я зашёл к нему в кабинет.

- Привет! - пожал я ему руку. - Что, мне уровень доступа подняли?

- Это у Сера спрашивай. У меня другое.

- Ну рассказывай.

Елисей достал из ящика стола свой вычислитель и клацнул по нему. В воздухе повисла голограммка. На ней был какой-то график.

- Мы тут кое-что подсчитали на суперкомпьютерах. По нашим рассчётам вероятность появления Зины в этой вероятности равна девяноста восьми процентам. Такая вот тавтология.

- Что, Зина снова переместится во времени? - не понял я.

- Да дело в том, что она сделала шаг в будущее в шестьдесят восьмом, а точка ветвления между нашими вероятностями образована намного позже. Так что что для твоей старой, что для твоей текущей вероятности этот шаг — событие уже свершившееся.

- Выходит, вы зря её отправляли? - спросил я.

- Неет, что ты! Не просто не зря, это было необходимо! - Елисей выключил ПВ и стал загибать пальцы: - Во-первых, мы обезопасили вас обоих, во-вторых, теперь мы перехватим её как только она появится здесь, и вы будете и дальше в безопасности, в третьих, мы обнаружили что бункеры перемещают во времени. Будем исследовать.

- Ну хорошо. - подумал я. - Хорошо, что мы с ней снова встретимся.

- Дождись ноября, будешь первым её встречать! - улыбнулся Еля.

В кабинет постучал Серингей. Войдя, он положил на стол Елисею какие-то бумаги и поздоровался со мной:

- Привет! Как вчерашний сеанс?

- Привет. Всё прекрасно. - ответил я. - Спасибо что организовал.

- Что-нибудь проработал? - спросил Сер, присаживаясь в кресло.

- Ну, не знаю что ты имеешь ввиду под «проработал», но Вал мне показал очень интересную вещь. Даже не знаю, как это описать. Он называет это «выход из матрицы».

- Опять этот малой играется с масштабными осознаниями! - всплеснул руками Сергей. - Ну доиграется скоро, запрещу ему работать с аппаратом!

- А что тут не так? - удивился я. - Очень даже хороший опыт. Я никогда подобного не испытывал.

Серингей только посмеялся, обескуражив меня.

- Да ты пойми, нам нужны люди с устойчивой психикой и без внутренних противоречий, а не мечтатели, летающие где-то на краю галактики.

Елисей приложил ладонь к губам и громко, но изображая шёпот, сказал:

- Не спорь с ним! Уже пробовали, не переспоришь.

Сер улыбнулся, глядя на Елисея, и добавил посмотрев в мою сторону:

- Эх, всё приходится делать самому! Пойдём, покажу как надо работать!

- Я тебе результаты скину на вычислитель! - сказал Елисей, раскладывая принесённые бумаги, когда мы выходили из его кабинета.

Выйдя в коридор, Сер, жестикулируя, стал объяснять мне:

- Понимаешь, погружение в изменёнку — слишком энергозатратный процесс, чтоб нырять туда просто так. Нужно прорабатывать что-то, трансформировать себя, становиться лучше и осознаннее.

Я чувствовал внутри серьёзные изменения, однако с таким отношением Сера говорить об этом вслух не хотелось. И вообще не хотелось говорить о чём-либо. Я шёл, созерцая красивые футуристичные коридоры центра и подгоняя ритм своих ускоренных шагов под медленный ритм своего фонового счастья и покоя, остатки которого всё ещё теплились в груди после вчерашнего сеанса. Я старался как бы замедлить своё восприятие, дабы суета не выводила меня из этого состояния. Сер продолжал:

- У нас есть такой термин как синхронизация, когда сознание и тело одновременно испытывают отклик на осознание наблюдателя. Это классный выплеск энергии, который даже может компенсировать энергетические затраты на погружение в изменёнку.

Мы подошли к какому-то кабинету, Сергей открыл дверь карточкой и пригласил меня войти первым. Кабинет был похож на тот, в котором со мной работал Вал. Входя и осматриваясь, я слышал позади себя продолжение монолога Сергея:

- Но для достижения этого состояния нужен глубокий психоанализ, пилота надо направлять.

- Пилота? - переспросил я.

Сергей подвёл меня к похожему креслу со шлемом, коих в помещении было два, тоже друг напротив друга, и, указав мне на одно из них, объяснил:

- В сеансе участвуют двое. Пилот и штурман. Это кресло пилота, тебе сюда.

- А что делает штурман? - спросил я, уже догадываясь, почему мне быть «пилотом».

- Штурмана в шутку назвали так потому, что он контролирует процесс твоего «полёта» в изменёнке. - улыбался Сер. - Задаёт ему правильный курс, ведёт тебя, задаёт тебе наводящие вопросы, не даёт, так сказать, сознанию свалиться в штопор.

Подумав про себя, что так действительно правильнее и безопаснее, я расположился в кресле. На этот раз кресло было массажным.

- И что, в изменёнке я могу видеть будущее? - вспомнил я своё видение «ячейки». - Могу предсказать, что будет завтра или кто выиграет в КХЛ?

- Какое тебе дело до хоккея, когда в твоей собственной жизни много нерешённых вопросов? - Серингей сел в «штурманское» кресло. - Каждый раз планируя изменёнку отталкивайся только от одного: как лично тебя изменит полученная информация.

- Но всё же, ответь на вопрос про будущее, интересно!

- У людей неправильное представление о мире. Они считают, что есть какой-то мир вокруг них, и в этом мире происходят случайные или логичные, но последовательные события. На самом же деле твой мир лишь иллюзия, транслируемая в твоё сознание. И эта иллюзия у всех разная. Про эффект Манделы же слышал? Так вот, в твою голову транслируют такой результат будущих событий, который нужен лично тебе для проработки. Либо чтобы убедить тебя, что ты можешь предсказывать события, либо чтобы разочаровать тебя обратным. Но в любом случае и то и другое — иллюзия, как и твоё пребывание в реальности. Главное — опыт личной трансформации, полученный здесь.

- А после сеанса я как-то могу пересмотреть полученный опыт ещё раз?

- Можешь. Через любой персональный вычислитель. Детально и с погружением, как будто ты там.

- То есть, можно сказать, что память материальна и из неё можно достать всё?

- А как ты думаешь, мы распечатали твоё досье? - ответил Сер вопросом на вопрос. - Я тебе даже больше скажу, кроме твоей памяти и твоего сознания больше ничего нет.

Я внимательно следил за мыслью Сергея.

- Если бы это, - Сергей постучал по лежащему рядом с подлокотником шлему, - было материально, то твоё сознание, оказавшись в своём материальном двойнике из другой реальности помнило бы только её, другую свою реальность, ведь твоя старая память осталась бы на другом «носителе».

- Да, логично. - сказал я. - Выходит, есть только миг между прошлым и будущим…

- Именно он называется сознание наблюдателя. - продолжил Сер. - И то, нет ни прошлого, ни будущего, всё это разворачиваемые в сознании временные отрезки.

Я воодушевился на серьёзный сеанс изменёнки и спросил:

- Так что мне надо запланировать перед «погружением»?

- Да пока ничего. Планированию научишься позже. А пока бери шлем, буду импровизировать, что-нибудь интересное вытащим!

Мы надели шлемы и вошли в сеанс вдвоём. Я не могу точно сказать, видел ли он те образы, которые видел я, или же его сознание воспроизводило нечто похожее, тем не менее Сер чётко инструктировал меня касательно всех этапов моей ментальной проработки.

Поначалу и образов-то никаких не было. Только ощущение сна вернулось ко мне вновь, о чём я тут же сообщил Сергею. И получил ответ:

- Вспомни свою прошлую жизнь в этой вероятности. Тебе не кажется, что эти воспоминания подобны сну?

- Да, они размытые, нечёткие, как сон.

- Но ты сейчас в этой вероятности, и теперь они будут проявляться всё ярче, приходить во снах, всплывать в памяти и приобретать всё более чёткие очертания. Твоя старая жизнь в прошлой вероятности же станет постепенно размытой, как сон, и скоро ты будешь силиться вспомнить её детали так же, как сейчас вспоминаешь эту жизнь.

Я почувствовал тоску. Мне стало грустно от того, что моё прошлое рассыпается, уходит, как песок сквозь пальцы. Где-то внутри моего существа томится страх, ведь прочная почва прошлого выбивается у меня из под ног, и уже в реальности скоро сложно будет отличить, где я, а где не я, где сон, а где явь. Сергей продолжил:

- Но это бывает только после первых трёх-пяти переходов. Потом сознание начинает расширяться и ты вспоминаешь не одну свою вероятность, а как бы некий объём вероятностей, в которых уже бывал, всем скопом. Наше сознание это нечто большее, чем то, что ты о себе знаешь или помнишь. Можно сказать, что нет сна и яви, есть лишь воспринимаемый сценарий. Нет другого тебя, есть лишь множество сценариев вероятностей. Вижу, на сегодня тебе нужно принять, что всё это тоже ты.

Моё существо упорно не хотело этого принимать. Я испытал страх. Я подумал, что уже не являюсь собой, и жутко испугался того, что те мои качества, которые я считал раньше лучшими, я уже безвозвратно теряю. Всё моё тело сжалось от осознания того, что теперь я другой не просто физически, что моё сознание тоже другое. Прочная почва старого мировоззрения была напрочь выбита из под ног, и я уже не мог понять, кто я на самом деле.

- Не бойся, - сказал Сергей, посмотрев на то, как напряглось всё моё тело, - я расскажу тебе, что тебе с этим делать.

- Расскажи! - взмолился я. - Расскажи, а то страшно...

- Не вовлекайся. - сказал Сергей, и после короткой паузы продолжил. - То, что ты считаешь собой старым, собой новым, является лишь частью тебя, и на самом деле не есть ты.

- Это как?

- Ты боишься не потому, что одна личность в тебе замещает другую личность. Ты боишься не личности, а лишь определённого набора качеств личности. Но на самом деле и тот и другой набор качеств личности — твои, как и вероятности эти обе твои. Ты выше всего этого. Просто наблюдай. Безоценочно, не критично, наблюдай за этим со стороны, как будто смотришь на свою старую и свою новую личность откуда-то сверху.

Голос Сергея был приятным и тёплым, я почувствовал, что его слова действуют на меня гипнотически, и моё сознание, словно повинуясь командам, взмывает ввысь и назад, и как бы смотрит из угла комнаты, отстранившись, на обе моих личности. Я видел это вторым вниманием, как и в прошлый раз, и для полноты погружения закрыл глаза. Находиться внутри своей личности сейчас было не комфортно, зато здесь, вне личностей, я чувствовал себя в безопасности, и не было никакого страха.

Отсюда действительно стало понятно, что такое «не вовлекаться» - обе моих личности были внизу, внутри меня, и сверху я мог видеть их, не испытывая их чувств, стало быть, не вовлекаясь в них. Внезапно я осознал, что это действительно не личности, а именно наборы личностных качеств... Меня поразило это, так как моя личность была здесь, в точке сверху, а во мне боролись два набора качеств от разных версий меня. И ни тот, ни другой из них не были по сути мною, они только были некими шаблонами моих действий, поступков, мыслей. Словно программы для робота. Я осознал, что я вне этих шаблонов, и только когда я в них окунаюсь, вовлекаюсь, погружаюсь, я начинаю действовать по программе. Я начинаю думать в соответствии с этими шаблонами, следовать им. А стало быть, обвинять, оценивать, беспокоится.

Сергей сидел, выжидая пока я это глубоко прочувствую. Он как будто без слов понимал, что происходит, из чего я сделал вывод, что он понимает и даже как-то видит происходящее. Продолжил он ровно тогда, когда я чётко осознал, что две борющиеся во мне «личности» - на самом деле — наборы личностных качеств, как говорил Сергей, или же «шаблоны» и «программы» - как объяснил себе я. Моя же личность действительно не есть они, она в этой точке над ними. И если посмотреть вокруг — все люди лишь роботы, набор программ. Их личности не осознают себя таковыми и бездумно следуют этой программации. Как и в том прошлом нашем разговоре, у меня возник немой вопрос: «Если я — программа, то кто тогда программист?». Я почувствовал, что в этом состоянии могу получить на него ответ сам, только не знаю, что для этого делать. А Сергей продолжил:

- Я расскажу тебе, кто ты на самом деле. - рука Сергея лежала на пульте, вмонтированном в подлокотник кресла, и я заметил короткое нажатие клавиши даже отсюда, не открывая глаз там, внизу. - Ты наблюдатель. Ты, это тот, кто сейчас наблюдает в себе борьбу двух противоположностей. Только осознав это и не вовлекаясь ни в одну из них ты сможешь использовать то лучшее, что в тебе есть, ради своего развития. Да я даже больше скажу, только осознав себя наблюдателем ты сейчас можешь не сойти с ума.

Меня нисколько не испугала его фраза о сумасшествии. Пока моё сознание блуждало где-то сверху, под потолком комнаты, я чётко чувствовал, что здесь я не поддамся программам, заложенным в «шаблонах», а признание себя сумасшедшим — просто одна из таких программ.

Серингей строгим голосом скомандовал:

- А теперь погрузись в свою новую личность и посмотри отстранённо, как она относиться к старому тебе.

- Как это сделать? - не понимал я.

Сергей продиктовал чёткий последовательный план:

- Для начала попробуй увидеть отдельно все программы своей новой личности.

Я увидел сверху конструкцию внутри себя в границах своего полного тела из новой вероятности. Эта конструкция была словно составлена из множества секций, как изваяние. Меньшая часть этих секций проявлялась, словно мигая красным цветом, другая часть была как бы в чёрно-красном тумане, напоминающем кисель. В голове относительно той части, что пребывает в тумане родилось само собой определение: «ещё не проявленные программы». Стало быть, высветилось только то, что уже проявилось, но судя по соотношению, процентов восемьдесят моей новой личности ещё проявится в будущем.

- Вижу. - сказал я.

- Теперь посмотри на старую личность. - скомандовал Сер.

Картина была похожая, только программки не высвечивались красным, а тускло сияли каким-то серо-синим. Я понимал: эти программы во мне угасают. Уже более половины меня старого потускнело, словно эту часть меня обволакивал серо-голубой туман.

- Теперь одень на себя только новую личность. Погрузись в неё.

Я погрузился в то, что высвечивается красным, представив, что моя старая личность находиться в стороне. Я почувствовал все прелести нового Кости: страх, неуверенность, нерешительность, нетерпение. Я с нетерпением ждал, когда же всё закончиться, не желая самостоятельно разрешать ситуацию. Отсюда я мог посмотреть на отдельного «старого себя» - предпринимателя Запольского. Он оставался полон спокойствия и решимости. Здесь я даже завидовал ему.

- Что ты чувствуешь к своей старой личности? - услышал я монотонный голос Сергея.

Я вжился в свою новую личность окончательно и представил перед собой себя старого не только как набор программ, а как полноценную отдельную личность. Я задал новому себе вопрос: «что я к нему чувствую». Оказалось, что эта моя новая личность воспринимает старую как надменного, высокомерного, эгоистичного человека, готового идти по головам. С позиции нового Кости многие качества моей старой личности оценивались именно так. И я с удивлением обнаружил, что новая версия меня готова ненавидеть меня старого и даже будет испытывать отвращение к такому прошлому, как только заместит собой бизнесмена Запольского.

Что испытывала другая часть меня к бесхарактерному алкашу Косте смотреть не надо было — свои эпитеты в его адрес я прекрасно помнил. «Да у Вас внутренний конфликт, батенька!» - словно сам собой возник в голове голос Сергея. От удивления я открыл глаза. Сер посмотрел на меня и улыбнулся.

Впрочем, он тут же подсказал мне, как разрешить мой внутренний конфликт, и подсказка его была до гениальности простой и эффективной:

- А теперь как бы представь вместо себя подростка Костю из прошлого. - сказал Сер. - Того самого, который сидит и делает выбор в точке выбора.

Закрыв глаза и включив фантазию, я увидел себя в родительской квартире сидящим на диване в момент выбора. Точно так же я поднялся над этим мальчиком и сверху, со спины, посмотрел на его «программы». В нём я увидел мешанину из синих и красных конструкций. Я понял, что и те и другие мои качества изначально заложены во мне. Они могли трансформироваться под влиянием обстоятельств, раскрываться по мере развития личности, но это всё — изначально заложенный потенциал, неотъемлемая часть моей «ячейки».

И тут я прочувствовал, что такое синхронизация. Осознание своей целостности яркой вспышкой загорелось в сознании. По телу пробежала волна тока. Где-то внутри меня вспыхнул импульс энергии, которая быстро залила всё моё тело. Я не мог удержаться от смеха, и громко рассмеялся. Этой энергии, залившей всё моё естество, нужен был выход, и смех был для неё лучшим выходом. Я радовался своему осознанию как ребёнок.

Бывают моменты, когда ты, глубоко погрузившись в себя, анализируешь свою жизнь и приходишь к какому-либо простому или закономерному выводу. И с осознанием приходит в голову чертовски простая мысль: «Да как я раньше-то до этого не догадался!». Сейчас, видя себя целостным, я наблюдал, как в моей голове вспыхивает искра осознания. По всему телу проходят импульсы тока, тело вздрагивает и словно говорит мне: «Да, это действительно так».

Особенную радость доставляет то, что я увидел это сам. Конечно, не без помощи «волшебного шлема», однако если бы сейчас мне разложила мою внутреннюю суть по полочкам Настя, мне самому оставалось бы только соглашаться. Может быть, была бы радость по поводу понимания сказанного. Но радость самостоятельного осознания себя целостного не идёт ни в какое сравнение с работой психологов. Это просто бомба, которая разорвалась во мне, и навсегда изменила моё естество.

- Что дальше делать видишь? - спросил меня Сергей, когда я переставал смеяться.

- Вижу. - улыбаясь, тихо произнёс я.

В голове у меня был чёткий план. Где-то глубоко я без слов и лишних инструкций понимал, что мне делать. Я вновь вышел из своего тела и увидел отдельно красный и синий «комплексы программ» своих двойников. Каждому отдельному Косте я донёс осознание его целостности, показав себя в детстве. Бизнесмен Запольский сразу понял, что к чему, и его программы стали трансформироваться. Новому Косте пришлось, как ребёнку, упрощённо доносить суть происходящего. Когда он понял, что он из себя представляет, он тоже с радостью трансформировался. В итоге между этими программами стала стираться какая-либо грань. Из синих и красных они стали сияющими белыми и слились во мне воедино.

Вернувшись в своё тело я открыл глаза и стал анализировать себя. Не было во мне больше «Костика» и «Константина Запольского». Я был собой. Я понимал, что я един. Я принимал и опыт себя прошлого, и свою новую вероятность. Страха что-либо потерять больше не было, он даже казался мне чем-то диким, далёким от реальности. Что я, чёрт возьми, могу потерять, если вот он я, здесь, живой и свободный! Ещё и с богатым опытом: прожил за одну жизнь целых две!

- Я всё правильно сделал? - спросил я Сергея.

- Да, ты можешь собой гордиться. - отвечал тот, снимая шлем.

Я понял, что сеанс окончен. Такой силы от этих машин я не ожидал. Знакомый по настиным практикам с передовыми психологическими методиками (которые она тестировала на мне ради своего интереса и всеобщего блага), я был удивлён тем, как с лёгкостью можно проработать за короткий сеанс те проблемы, в которых психологи могут копаться годами.

- Вот так надо работать на этом оборудовании! - многозначительно произнёс Сер.

- Эту машину нужно срочно внедрять в медицине! - сказал я, покрутив в руках «волшебный шлем».

- Через пару сотен лет, когда ваши технологии дойдут до такого уровня, внедрите. - улыбнулся Сергей. - В основе лежит квантовый кристалл вычислителя.

- Вычислитель тоже всё это умеет?

- В какой-то степени.

- А у меня будет свой вычислитель?

- Подожди немного. Пройдёшь на третий уровень доступа — будет!

- Почему Вал работал со мной без шлема? - вспомнил я свой предыдущий полёт.

- Видишь ли… - Сергей сделал паузу, подбирая слова. - Не у всех людей есть талант к видению подобных вещей. У меня, к примеру, нет. Я не экстрасенс в привычном понимании этого слова. Меня на короткое время делают таковым машины. А вот Валентин видит. И сенсы из наших трёх групп видят. И у тебя есть к этому склонности. Заметил, как ты быстро всё схватываешь?

- Да, но я думал, это шлемы?

- Не только. Ты не нуждался в моих объяснениях, сам всё понимал. Тебя вёл голос в голове и понимание сути вещей.

Я вспомнил два своих сеанса, и признал:

- Да, так оно и было.

- Мы называем это яснослышанием и яснознанием. Так что поскорее присоединяйся к ребятам из какой-нибудь группы, будешь развивать в себе это. Как ты уже мог понять, это интересно и полезно. А пока пойдём, будешь хвастаться Еле о проделанной работе.

Часть 3. Глава 27. Ченнелинг.

Ещё одним сенсом, с которым я познакомился на лекциях, был Арсен. Этот выходец с кавказских гор очень любил пошлые шутки и разговаривал с характерным кавказским акцентом. Его ещё раз отправили к Сергею ввиду плохого знания матчасти, доучивать то, что он уже должен был знать на ранних уровнях доступа. Арсен, как и Света, был из группы Авалона. Он много спрашивал меня про мою жизнь, рассказывал про свою, а однажды после лекции, когда все расходились по своим рабочим местам, сделал мне неожиданное предложение.

- Ну что, тебе на работу пора? - сказал я, думая прощаться до следующего занятия.

- Пора, да. - ответил кавказец с акцентом. - Эй, Костя, слющий, а ти хочешь на наш работа посмотреть?

- Конечно! - ответил я. - Я ещё даже понятия не имею, чем занимаются в нашем центре сенсы.

- Пойдём, сейчас самый настоящий чен будит!

- Что будет? - не понял я.

- Чен. Ченнелинг… - Арсен замялся, силясь объяснить смысл сказанного. - Короче, это когда… Когда люди делать связь с цивилизация.

- Какая связь? Какая цивилизация? - я еле удерживался от смеха.

Арсен в конце концов махнул рукой:

- А! Пайдём, пакажу!

Важных дел у меня всё равно не было, и я направился за Арсеном по бесконечным коридорам центра. Мы прошли через навесной туннель между зданиями и повернули в коридор, ведущий к малому актовому залу. А из-за протиоположного угла к нам вышел Стас, и направился с нами.

- На чен идёте? - спросил он.

- Ага, что, не видишь? - сказал Арсен.

Стас посмотрел на меня, и спросил у Арсена:

- А ему можно?

- Да можно… - махнул рукой тот.

- Ну смотри… - предупреждающе покачал головой Стас.

- Может вы мне расскажете, что мы будем делать? - спросил я у Стаса.

Тот засмеялся и похлопал меня по плечу.

- Он что, первый раз? - снова обратился Стас к Арсену, словно меня тут не было.

Арсен всего лишь кивнул головой.

- А круг он держать будет?

- Он пасматреть будит. - сказал Арсен грубо, показывая своим видом что лишние вопросы его достали.

Мы наконец вошли в зал. Часть кресел была убрана назад. Оставшиеся расставлены полукругом. В центре полукруга находилось большое массажное кресло. Сцена зала была пуста. На креслах, стоящих полукругом, сидели сенсы группы Авалона, судя по пустующему массажному креслу, в неполном составе.

- Что, заждались? - начал болтать Стас. - Мы теперь начальство, без нас не начинают.

- Слышь, начальство, а чего вы сюда новенького притащили? - спросил про меня Ратибор.

- Арсен притащил, под свою ответственность.

Мы подошли к полукругу кресел.

- Какой ещё атветственость?! - повысил громкость Арсен.

- А вот такой. - Стас указал на Арсена пальцем и прищурил левый глаз - Насяльника узнает, отмазывать ты будешь!

- Так кто узнает!? - бормотал на повышенной громкости кавказец. - Никто не узнает!

- Сегодня день дерзких поступков. - пошутила Света. - Делай что делаешь и будь что будет!

- Эм, ребят, может мне уйти? - засомневался я.

- Да пусть остаётся. - сложил руки за головой Ратибор. - Хотел бы я посмотреть на его выражение лица, когда он увидит нашего Петьку в чене.

Все засмеялись. Под дружный смех Стас принёс мне кресло из зала и поставил его прямо напротив того кресла, которое стояло по центру.

- Вот! А это чтобы лучше видел! - сказал он.

- Первым или вторым вниманием? - спросила Света.

- А это уж как повезёт. - смеялся Ратибор.

- Что на повестке? - спросил Стас.

Владислав начал вводить пришедших со мной ребят в курс дела. Я снова не понимал незнакомых терминов и чувствовал себя лишним на этом странном собрании. Чтобы не стоять как вкопанный, я сел в кресло. Между тем Пётр с Авалоном вышли из-за кулис и стали спускаться со сцены.

- Ну наконец-то. - сказала Эльмира. - Заждались уже.

- Ну что, готовы? - окинул взглядом собравшихся Авалон.

Вопрос, судя по реакции группы, ответа не требовал. Все молчали, не обращая внимания на то, как Стасу и Арсену продолжают давать инструктаж. Авалон прошёлся вокруг круга из кресел, протянув к ним руку и словно чувствуя ладонью пространство. Пётр сел в кресло и включил себе какой-то массажный режим.

Через некоторое время все заняли свои места. Пётр отключил массажное кресло и максимально расслабился в нём. Сидящие в круге сенсы выпрямили спины и сложили руки на колени ладонями вверх. Авалон посмотрел на меня и поднёс к своим губам указательный палец. В руках его были листы с напечатанным текстом. Я кивнул, пообещав молчать.

В этот момент правая рука Петра сама, словно под воздействием какой-то силы, выпрямилась и начала подниматься вверх. Она застыла на уровне, чуть выше головы, вскинутая, словно в нацистском приветствии.

Авалон взял листок с текстом и обратился к погружённому в транс Петру:

- Мы, сообщество эзотериков с планеты Земля, хотим обратиться к цивилизации Хельвилья. Мы приветствуем цивилизацию Хельвилья, и хотели бы получить ответы на интересующие нас вопросы.

Пётр, неподвижно сидящий в кресле, внезапно заговорил совершенно не своим голосом:

- Мы приветствуем Вас. Мы — представители Хельвильи, рады снова взаимодействовать с вашим коллективом.

Рот Петра открывался неестественно широко, словно у куклы-марионетки. Голос его был более груб, чем в жизни, и имел совершенно другую тональность, казалось, его голосовыми связками и телом в целом управлял кто-то другой, не умеющий аккуратно обращаться с телами, подобными человеческим. Авалон продолжил чтение по бумажке:

- Ещё раз приветствуем цивилизацию Хельвилья. Мы хотели бы задать вам ряд вопросов, и, если получиться, попросить поддержки в конкретных делах. Я — Авалон, ведущий сеанса, сегодня, как и в прошлый раз, буду общаться я.

Вновь чрезмерно раскрыв рот, Пётр жутковатым бесстрастным голосом отвечал:

- Мы рады что вы вновь обращаетесь к нам за информацией и поддержкой. Мы видим, что эта наша встреча будет не последней, и поможет людям Земли в разрешении грядущих, стоящих перед ними задач развития и преодоления трудностей. Мы рады приветствовать и тебя, Авалон. Задавай вопросы.

Рука Петра неподвижно висела в воздухе, и я не понимал, как человек, чьё тело находится в полном расслаблении, может держать в напряжении одну лишь руку.

- Первый вопрос. - начал перечисление Авалон. - Что ожидает мир и людей в экономических аспектах на глобальном и на бытовом уровне.

Снова посреди зала повис нечеловеческий голос:

- В экономике мира будут и дальше превалировать те потенциалы, те коэффициенты, которые будет отторгать сознание человека, считая их деструктивными и подавляющими. Это так называемые кризисные явления, вызванные разрывами торговых связей, старых договоров, так называемой экономической войной, вызванной противостоянием антов и борейцев, а так же вышестоящих курирующих цивилизаций. Мы, не являясь курирующей цивилизацией, смотрим на эти процессы отстранённо, и можем сказать о целях и задачах системы развития относительно текущей экономической составляющей. Те цивилизации, мы имеем ввиду конгломераты человеческих рас и народностей, которые погрязли в так называемом потребительстве, перенаправив вектор сознания с развития на коэффициенты, которые сознание человека ошибочно выбрало для себя, как конструктивные, имеют более глубокие проблемы сейчас. За счёт этих проблем вышестоящая система пытается разбудить наблюдателя, включить в людях осознанность, привнести в общественные отношения чувства поддержки и единения. Однако даже деструктивные программы, перед лицом которых оказался сейчас так называемый «Запад» как цивилизация, не способны «разбудить» необходимое число наблюдателей, сплотить их или хотя бы внести в их сознания программы коллективизма и конструктивного развития. Настолько глубоко в их сознаниях взрощена модель индивидуализма и изоляционизма, настолько глубоко их разобщила ближайшая курирующая цивилизация, мы имеем ввиду цивилизацию антов. Даже перед лицом надвигающегося кризиса и угрозы потери национальной идентичности, смешения рас, современный западный наблюдатель не способен адекватно реагировать и влиять на положение вещей.

Я завороженно смотрел, как тело Петра передо мной служило средством связи для какой-то иной цивилизации. Всё выглядело точь в точь как в фильмах ужаса, словно в человека вселилось нечто… Впрочем, круг экстрасенсов, судя по всему, контролировал процесс, их руки лежали на коленях ладонями вверх, и все они внимательно следили за происходящим. Авалон продолжал сеанс:

- Спасибо за ответ. Позвольте уточнить, что по вашему мнению ожидает цивилизацию борейцев, а так же страны и людей, взаимодействующих под их началом.

- Цивилизации, курируемые борейцами, пострадают от описанных выше явлений в меньшей степени. Меньше всего нарастающие изменения затронут вашу, русскую цивилизацию, в первую очередь Россию. Вы уже подготовились к данным процессам благодаря нашим советам, благодаря покровительству других курирующих цивилизаций, и имеете потенциал для почти безболезненного преодоления этих состояний. Я говорю почти потому, что всё равно мировая экономика представляет собой взаимосвязанный конгломерат денежных потоков, их ослабление в одной части мира всё равно приведёт к некоторому падению в других странах. Но тем не менее ваш потенциал, ваш уровень сейчас значительно выше уровня государств, курируемых антами, и если бы не дальнейший сценарий, мы могли бы с уверенностью сказать, что ваша страна преодолеет застойные явления и выйдет на новый этап развития.

- Что вы имеете ввиду под дальнейшим сценарием? - не по бумажке спросил Авалон. - Мировую войну?

- Именно. Галактический совет в согласовании с главным определителем уже разрабатывают вероятные сценарии для вашей мерности, вашего пространства. Впервые за многие десятки лет в этой войне будет отведена главенствующая роль курирующим цивилизациям, в особенности высшим. Поэтому однозначного исхода не может предвидеть никто, и наша цивилизация тут ничем не может вам помочь. Сам совет определил только рамки, за которые нельзя выходить в сценарии, но роль курирующих цивилизаций столь велика в данном сценарии, что мы можем сказать, что этим будут пренебрегать, как и в случае с прошлыми мировыми войнами.

Рука Петра между тем висела в воздухе продолжительное время не испытывая ни малейшего признака усталости. Как такое возможно я не понимал, ведь физически невозможно держать руку на весу так долго. И вся эта жутковатая картина происходила в нескольких метрах от меня. Авалон снова обратился к цивилизации:

- Что уже можно уверенно сказать об этой войне?

- Театр боевых действий будет находиться в тех же пространственных рамках, что и пространство прошлых войн, в особенности второй мировой. Есть вероятности выигрыша и проигрыша каждой из воюющих сторон, и они, как и в случаях с прошлыми войнами, приблизительно равновероятны. Временные рамки тоже весьма размыты, война может продлиться и десяток лет, и закончиться в считанные месяцы.

- Начнётся война на линии Днепра?

- Вероятнее всего. Это пространство сейчас находится в тех же координатных соотношениях, что город Серингей и линия фронта в последнюю анто-борейскую войну. Если говорить языком образов, можно сказать, что высшие советы дали цивилизации бореев и цивилизации антов продолжить разрешение своих противоречий. И если прошлая война закончилась в этих пространственных рамках, следующая, вероятно, с них начнётся и будет, как и прошлые земные войны, неким символическим продолжением анто-борейских войн. Только с привлечением человеческой цивилизации, коей предстоит вынести на себе всю тяжесть этой войны, как и ранее в этом пространстве. Впрочем, сама цивилизация людей накопила в сознании столько деструктивных коэффициентов, столько разрушительных эмоциональных мыслеформ, что нельзя не дать им выхода в виде сценариев глобальных войн, сценариев, затрагивающих миллиарды наблюдателей. Можно сказать, люди сами пожелали себе эту войну, сами притянули её своим образом мысли, своим видением мира. Этому поспособствовала и современная массовая культура и искусство, в особенности кино, привнося в сознание наблюдателей множество деструктивных коэффициентов, коэффициентов превосходства одних наблюдателей над другими, преподносящая это как некую форму конструктива, так называемой «крутости»...

- Простите, что перебиваю. Можно сказать, человеческий эгоизм привёл нас на порог глобальной войны? - рассуждал Авалон.

- Нет, ваша цивилизация имеет неправильные представления о программе эго. Это обусловлено влиянием деструктивных религиозных, философских и прочих течений, превалирующих в вашем обществе. На самом деле программа эго — это лишь программа, призванная фокусировать вектор внимания наблюдателя на себе, на своих состояниях, на своих мыслеформах. Данная программа ошибочно характеризуется вами как нечто деструктивное, как способность вредить окружающим во благо себе. Паразитирующие на вас религии внесли в сознание понятие «греха», понятие смирения, понятие неких обязательств перед высшими силами, дабы подчинить себе наблюдателя. На деле же всё зависит только от вложенных в наблюдателя программ. Наблюдатель с большим набором конструктивных программ не может причинять другим вред даже при наличии мощной программы эго. В случае с вами, я имею ввиду вашу группу практиков, программа эго позволяет фокусироваться на своих состояниях, развиваться, повышать вибрационные диапазоны.

- Спасибо за расширенный ответ. - Авалон вновь перешёл к чтению по листку. - Следующий вопрос, кто из атлантов и их приближённых имеет наибольшее влияние на ход предстоящей войны?

В тот момент, когда Авалон произносил вопрос, рука Петра внезапно упала вниз, и всё его тело, в полном расслаблении, легло в кресло. Света начала отсчёт:

- Десять, девять, восемь, семь…

Я огляделся. Круг сенсов вокруг меня как по команде поднял руки чуть выше коленей, по-прежнему держа их ладонями вверх. Все ребята выпрямили спины и закрыли глаза. По напряжению на их лицах можно было видеть, что они заняты чем-то серьёзным, требующим больших ментальных усилий. Кто-то шепнул остальным довольно громко:

- Держим поле, держим!

Когда Света досчитала до четырёх, рука Петра снова взмыла вперёд и застыла чуть выше головы, а тело в полностью расслабленном состоянии поднялось, словно потянулось, вслед за ней, и я даже заметил, что спина слегка оторвалась от спинки кресла. Впрочем, с моего ракурса не было видно, оторвалась она чуть-чуть или на десяток сантиметров. Напряжены кроме руки были и мышцы шеи, она держала голову прямо, лишь чуть-чуть отклонив её в сторону вытянутой руки.

- Мы на связи, канал восстановлен. - сказал Авалон. - Вы слышите нас?

- Мы, представители Хельвильи, слышим вас. Мы не можем передать вам информацию касательно вашего предыдущего вопроса. Атланты усовершенствовали защиту в поле вашего пространства. Вы можете попытаться получить эту информацию в других мерностях, но возможно что атланты будут противодействовать этому во многих из них. Мы советуем вам по примеру атлантов улучшить и собственные защитные поля, ряд данных о вас их группы практиков могут получить. В том числе и данные о цивилизациях, с которыми вы взаимодействуете.

- Хорошо, мы займёмся этим. - сказал Авалон. - Раз так, я предлагаю перенести сеанс на другое время, мы подумаем над вопросами и снова обратимся к вам.

- Мы согласны. - отозвался нечеловеческим голосом пришелец внутри Петра. - А пока мы советуем вам объединить усилия со всеми доступными группами ради общей цели и привлечь к построению защиты как можно больше людей. Ещё мы хотели бы отметить вашего нового последователя, Константина. Он оказался на этом сеансе не случайно.

После осознания того, что это непонятное нечто ещё и всё видит, и может насквозь просмотреть и меня, по моей спине пробежали мурашки. Пётр продолжал:

- Этот человек сыграет непосредственную роль в возможном окончании будущей войны. Он имеет особые полномочия для влияния на сценарий этой войны. Людей с такими полномочиями в вашем пространстве единицы. На него в этой войне возложена особая миссия, и курирующие цивилизации не должны её просчитать, информация о ней закрыта и для нас. Но мы настоятельно рекомендуем сформировать для него наилучшую защиту. И совет рекомендует, он связался с нами и просил передать вам эту информацию.

Я увидел удивлённое выражение на лице Ратибора, Авалон же продолжал смотреть на меня отстранённо. Я не стал оглядываться смотреть как на меня в этот момент посмотрели остальные, однако спиной я чувствовал на себе их внимание, словно плотный поток энергии.

- Хорошо, мы обязательно прислушаемся к галактическому совету. - сказал Авалон. - Передайте наше согласие.

- Это всё, что мы можем сказать вам на сегодня. Следующий сеанс организуйте, когда усилите защиту. Передайте нашу благодарность Петру. Он делает большие успехи. Развивайте их, хороший контактёр всегда на вес золота. Мы, представители Хельвильи, прощаемся с вами до следующего сеанса.

- Мы благодарим цивилизацию Хельвильи за помощь и прощаемся до следующего сеанса. - негромко, но хором произнесли все присутствующие, кроме Петра и меня.

Я был в замешательстве и подумал, что зря не попрощался тоже, однако Пётр уже лежал на диване с опущенной рукой и потихоньку открывал глаза. Он приложил вторую руку к голове и потрогал себя. Я понял, что прощаться уже не с кем.

- Эх, вовремя ты его сюда притащил! - обратился Авалон к Арсену.

- Да, теперь точно придётся показывать сеанс Еле и Серу. - встал из-за стула Ратибор. - Ох и влетит кому-то!

- Чт… что слушилось? - кряхтя, произнёс Пётр, и позевал, прикрыв рот.

- Да хельвики заявили, что наш юный друг будет спасать мир. - отозвался из-за моей спины весёлый голос Стаса. - Теперь придётся на него защиту ставить.

- А чтобы это обосновать, сам понимаешь, придётся слепок памяти показывать старшим. - Ратибор ходил по залу, разминаясь. - Так что кому-то точно влетит!

- Кому? - спросил я, не понимая. - Мне?

- Тем, хто тебя суда прытащыл. - челюсти Петра словно учились говорить заново. - О то ж хорошо, если с другой стороны посмотреть...

- Ну хорошо, вовремя узнали, своевременно защитим. - заключил Стас. - Только нам-то от этого не легче. Влетит всем.

- Да ничего не всем. Тебе вон влетит. Ему — Авалон указал на Арсена. - тоже. А мы-то что, мы тут к сеансу готовились.

- Ох, подставил вас… - размышлял Арсен. - Ладно, я отвечать буду, что.

- Да ладно, расслабьтесь, мальчики. - улыбнулась Света. - Что они вам сделают? Ничего. Поругаются и всё.

Стас усмехнулся.

- Хах! Поругаются...

- Что ещё наш новенький сотворит? - спросил Пётр.

- Да кто его знает. - Авалон подошёл к креслу Петра и сел рядом на стул. - Галактический совет сказал, цивилизациям знать не положено.

- Ого, его что, совет ведёт? - удивился Пётр.

- Прикинь, да! - Стас похлопал меня по плечу. - Важная шишка!

- Что это вообще за совет? - спросил его я.

Стас в ответ только улыбнулся.

- Вырастешь — узнаешь.

Я посмотрел на Петра. Он тянулся в кресле, зевал, словно спал всё время сеанса.

- Тебе не больно было? - спросил я его.

- В ченах как в сексе. - пошутил Стас. - Больно только первый раз.

Арсен посмеялся над шуткой. А Пётр мне всё же ответил:

- Честно говоря сил нет, и тело как будто… Как будто им пользовался кто-то другой, уставшее к тому же… И так каждый сеанс.

- Нам сказали, ты делаешь успехи. - вспомнила слова цивилизации Света.

- Угу… - гмыкнул Пётр. - Мине бы ещё не уставать от этих «успехов».

- Нет, уж кто делает успехи, так это наш новенький. - кивнул в мою сторону Ратибор. - Расскажи нам, какой рецепт от третьей мировой ты приготовил?

После того чена группа больше не допускала меня на свои закрытые занятия. Как сказал по секрету Арсен, начальство всё узнало и «надавало по щщам» за такую выходку. На подобные сеансы меня больше не приглашали. Вскоре я узнал от Стаса, что на меня поставили какую-то там защиту (впрочем, в жизни это никак не проявлялось), но за моё нахождение на сеансе всей группе сделали предупреждение а ему лично сделали выговор. Впрочем, Серингей, делая выговор, признал, что я бы всё равно оказался на сеансе по воле какого-либо другого случая, это было предначертано. Ох уж эти эзотерики: выговор при этом он всё равно сделал, чтобы впредь было неповадно приглашать неподготовленных новичков на серьёзные мероприятия.

После того, как вошедшая в контакт с нами цивилизация поведала о моей будущей «миссии», я завоевал авторитет хотя бы в одной из трёх групп экстрасенсов. Отныне они больше не смотрели на меня как на только что вылупившегося птенца, и снисходительно относились к отсутствию общих тем. Я стал общаться ближе хотя бы с ними, и в итоге подумывал, что выберу для себя именно эту группу.

Часть 3. Глава 28. У каждого свой путь.

В небольшом ангаре при церквушке воняло ладаном и смирной. Внутри стоял новенький «шестисотый» мерседес, прозванный в народе «кабаном». У дальней стены, противоположной воротам, лежали штабелями ряды дров для топки небольшой церковной котельной. Запах ладана исходил от кадила, коим размахивал священник, ходивший кругами вокруг автомобиля. Закончив петь молитву он подошёл к воротам ангара и внимательно вгляделся в длинную щель. На церковном дворе никого не было. Он обернулся к мерседесу и, снова раскачивая кадило, стал читать по памяти заговор:

Тучи серые, враны чёрные,

Сторонитеся вы шестисотого…

Тёмны демоны, пули ворогов,

Да не троньте хозяина оного.

Сделав круг вокруг машины, он успел трижды прочитать этот заговор и перейти к следующему, как дверь с другой стороны амбара, ведущая к котельной отворилась, и внутрь вошёл паренёк в спортивном костюме от «адидас». Его костюм был светло-серый, как и полагается, с тремя белыми полосками и лейблом на груди. А длинные волосы и жидкая борода были черны. Встав, словно вкопанный, он смотрел на святого отца.

- Чаго пришёл, дьякон, неужто сегодня твоя служба? - томно произнёс священник.

- Н… нет… - отвечал паренёк. - Я тут вещи забыл.

- Ну чего вылупился? Не видишь, машину отпеваю… - кинул парнишке поп, и тут же поправился: - То есть, освящаю!

- Так это… Грех же…

- Ну, грех не грех, а работает. Ещё никто не жаловался. - ответил поп. - Почему, думаешь, все в округе к отцу Серафиму обращаются? Потому, что знают все, что его слово верное! И штуку баксов готовы платить за это дело...

- Так если б слово в молитве было, отец Серафим! Так ведь то заговоры! За душу свою не боитесь?

- Какая нахрен разница?! Молитвы, заговоры... - разозлился отец Серафим. - А тебя, дьякон, я сейчас кадилом огрею: будешь знать, как за таинствами церковными подсматривать!

И дьякон ушёл от греха подальше, бросив отца серафима наедине с его «штукой баксов».

В след ему отец Серафим ещё успел выкрикнуть:

- На себя посмотри, Федя! Думаешь, я не знаю, чего ты в церковь пришёл? Такие лодыри как ты нигде окромя церкви таких больших денег не заработают!

Серафим знал о чём говорил: он и сам пришёл в эту контору за деньгами. Была б его воля, он бы ушёл в тибетский монастырь, однако денег там не платят.

- И не смей мне больше… - подбирая слова, поп выдержал паузу. - Богохульствовать в моём храме!

Федя очень сильно обиделся на слова про деньги. Прям настолько, что захотел уйти из храма навсегда. Однако обиделся он оттого, что слова эти были правдой. Потому уйти из церкви он не мог. Подумав про себя: «Ничего, отец Серафим, я ещё до вашего сана дослужусь, буду сам в вашем храме главный!», он взял аэрозоль с краской и пошёл отводить душу на заборах своего маленького городка.

Так он делал всегда с самого детства: если что-то накипело внутри, пишешь на заборе бранное слово, и на душе легче. Однако в городе его уже многие знали, и даже без рясы не очень-то хотелось попадаться на глаза с нецензурной бранью. Потому тактика Фёдора давно поменялась: для облегчения душевных терзаний он ранее решил рисовать что-то, на его взгляд позитивное. И на заборах строек и стенах «заброшек» города всё чаще появлялось средневековое орудие пыток и казни — крест. Рядом с крестом были намалёваны две черты — математический символ равенства. А после них Фёдор всегда рисовал «сердечко». И эта дикая смесь из орудия пытки, математического символа и сердечка, как казалось Фёдору, обязана была внушать увидевшим её горожанам любовь к его вере. Однако большинство горожан на самом деле думало, что в городе появилась какая-то очередная новая христианская секта.

В общем, взял Фёдор баллончик и ушёл подальше от храма. Увидев на ближайшем же заборе надпись «Цой жив», он зачеркнул фамилию известного музыканта и исправил надпись на «Иисус жив». Так он выразил свой протест против низменных ценностей и отсутствия тяги к духовности. И пошёл дальше, искать подходящие для своих духовных граффити стены и заборы.

Поп же тем временем продолжал размахивать кадилом, всё громче и всё злобнее проговаривая свои заклинания: «Дурь, беда, стороной обойди, Ангел светлый, спаси, сохрани…».

- Да, занятная история! - постарался я остановиться, ибо смеха на сегодня было уже чересчур.

- Вот тебе щас смешно. А представляешь, как все сенсы охренели, когда узнали, что я священник! - продолжил свой рассказ Стас, кивнув на сидевшего неподалёку мужчину. - Вот Петя подтвердит.

- Ну да, мы даже не верили ему сначала. - оживился и улыбнулся Пётр, сидящий на диване возле стены и листающий какие-то бумаги. - Что за ересь, думаем, священник прошёл барьер…

- А потом они давай меня расспрашивать. - Стас проронил несколько смешков. - И выяснили, что я всем подряд занимался. И йогой, и тантрой, и цигуном… А деньги зарабатывал в церкви.

- Совместили несовместимое? - спросил я Станислава.

И мой собеседник уже вполне серьёзно отвечал:

- Да ты ж понимаешь, то были девяностые, всё стало вдруг разрешено и доступно, не я один, многие тогда ломанулись и в мистику, и в духовность. Тогда для меня не было различий в этом. Это всё казалось чем-то новым, запретным, манящим. Да и деньги приносило хорошие, кадилом помахал и штука баксов в кармане. Я всем авторитетам местным тогда защиту ставил на всё подряд: на их машины, дома, обереги. И знаешь, работало!

- Ну ещё бы оно у тебя не работало! - послышался из угла комнаты высокий женский голосок. - Такой дар у тебя. Вот так он и раскрылся, благодаря кадилу и ворам в законе.

- Хотя, конечно, делов я тогда наворотил наверно… - усмехнулся бывший отец Серафим. - Лучше б многих из этих подонков тогда конкуренты грохнули.

- Да это мелочи. - похлопал мужчину по плечу проходящий мимо местный старожил по прозвищу Ратибор, работавший в группе экстрасенсов КГБ ещё в советские времена. - Главное, что ты теперь с нами. И внёс, так сказать, неоценимый вклад в дело защиты Родины.

- Всё равно лучше бы их грохнули. - заключил экс-священник и отпил ещё спецкоктейля из большого стакана.

- Я одного не пойму, если ты верил в церковь, как тебя на службу-то переманили? Да ещё и к экстрасенсам!? - поинтересовался я. - Ведь это как бы священнику не положено…

- По сану не положено, зато в карман положено. - послышался с дивана голос Петра.

- Ну да, деньги я тогда до жути любил. - признался Станислав. - Они меня деньгами и переманили. Я думал, что больше, чем в церкви я в жизни нигде не заработаю, а тут вдруг стали платить вдвое больше. Тут уж забудешь про грехи и бесов, хотя я долго ещё считал что что-то со мной не так, удаляюсь от Господа.

- Это да! - смеялся Пётр. - Сначала нас называл слугами Антихриста, а потом сам таким стал.

- Да не, когда я понял общую картину, я сразу признал, что сам был дурак. Впрочем, Эльмира права, если б не церковь, чёрт знает как бы я свой потенциал реализовал. Может, стал бы очередным доморощенным магом - «заговорщиком». Уехал бы в Москву или Питер и ищи-свищи. А так хоть остался в своём городишке и меня легко нашли.

- Да, он у нас самый вэсёлый! - улыбался Арсен, указывая пальцем на Стаса. - Самый весёлый история. Но не все здесь такой весёлый. Петя, вон, чуть не сломался.

- В каком смысле? - не понял я.

- Да попал не в те руки. Не к спецслужбам, а к ищейкам из МВД. - отвечал Пётр. - А те технологии не знали, нахватались отдельных практик и использовали их по полной для раскачки потенциала.

- Да уроды! - отозвался отошедший в угол комнаты и присевший рядом с Эльвирой Ратибор. - Им тогда было лишь бы раскрываемость повысить! Выжимали из человека по максимуму, а что потом будет с психикой и физикой - по боку.

- Сволочи! - отозвался Арсен. - Я их третий глаз труба шатал!

Все дружно засмеялись. Всё-таки Арсен умел разрядить обстановку. Мой живот, уже и без того ноющий от истории с отцом Серафимом, получил очередную порцию коликов. Говорят, смех продлевает жизнь. Видимо, жить теперь буду на год дольше.

- Ну долго они так не проработали. - сказал мне Станислав, посмеявшись. - Когда в двухтысячном центр открылся, такие шаражки начали потихоньку прикрывать. Теперь и в МВД работают профессионально.

- Ох уж эти лихие девяностые… - вздохнул я, сочувствуя Петру.

- Ну в общем, я чуть с ума не сошёл. - продолжал Пётр. - Да многие, кто через них прошёл, «дуркой» так и закончили. Благо, один из тогдашних оперов познакомил меня с Серингеем и тот помог мне. А когда я восстановился, оказалось, что я ещё и к работе пригоден. В общем, через два года работы на центр я полностью восстановился и прошёл барьер. Стал сам вербовать сотрудников. Вон, Эльвиру я сюда вытащил. Тоже весёлая история была.

Выглянув из-за худого тела Ратибора Эльвира посмотрела на меня с диванчика и спросила меня, улыбаясь:

- Костя, как думаешь, кем я подрабатывала?

- Ны за што нэ догадаешься! - усмехнулся Арсен.

Первое же, что я подумал: «проститутка». Ну правда, что ещё может прийти в голову после такого комментария Арсена? Озвучивать свой первый ответ я, конечно же, не стал. Вместо этого я вгляделся в лицо нерусской черноглазой красавицы, ассоциирующейся у меня с горячей мулаткой из Латинской Америки, и в шутку озвучил другую ассоциацию:

- Может ты работала в цирке акробатом?

- Ещё предположения!? - посмеялась девушка.

- Ой, да не мучай ты парня! - Станислав решил раскрыть все карты. - Циганила она на вокзалах. Её сильная сторона это гипноз.

Арсен блеснул своим акцентом ещё раз:

- Костенька, ты к ней в комната нэ ходи, совсем женатый будешь!

- Ой, да тебя она уже давно загипнотизировала! - обернулся на Арсена Стас. - По-моему было время, ты только за ней и бегал.

- Канешна! Такой красивый ведьма, как ни бегать! - отвечал кавказец.

- Да, у меня тоже история весёлая. - призналась Эльвира. - Я, когда за мной пришли, драпала от них через весь вокзал. Потом ещё успела прыгнуть в отходящий поезд зайцем. Думала что менты.

- Ты можешь представить, что эта хрупкая барышня способна скакать на каблуках так, что я за ней не могу угнаться! - смеялся Пётр. - Нам в итоге пришлось реально ментов привлекать и в следующем населённом пункте прочёсывать весь состав. Только так её задержали и доставили к нам.

- Но я тогда и мозоли натёрла, и ногу чуть не подвернула! - вспоминала свои приключения девушка. - А в итоге зря убегала. Знала бы, сама бы к ним в центр прибежала.

- Ну а я тут по настоянию одного профессора оказался. - начал и я раскрывать карты. - После истории с перемещением одной красавицы во времени…

- Да мы уже наслышаны про твою историю. - поведал мне Стас. - Необычно, необычно. Неспроста ты здесь…

Ратибор встал с кресла и подошёл ко мне.

- Позволишь? - вскользь спросил он и замахал надо мной руками.

Я удивлённо посмотрел на него и перевёл вопрошающий взгляд на Стаса.

- Это нормально. - уверил тот, выставив вперёд открытую ладонь. - У нас тут постоянно так. Привыкай.

Не успел я привыкнуть к чародейству Ратибора, колдовавшего надо мной, как тот окончательно резюмировал:

- Ещё только собирается…

- Что собирается? - не понял я.

- Дождик за окном собирается. - неудачно пошутил Стас.

- Основа твоей будущей личности. - не обращал внимания Ратибор. - Сильная будет личность. Интересная.

Я только хмыкнул в ответ и спросил:

- И как вы это видите?

- Каждый по-своему. - отвечал экстрасенс. - Тип восприятия у каждого свой.

Присев на край стола недалеко от меня, Ратибор указал большим пальцем руки на сидящего напротив Стаса.

- Вот он, например, яснознающий. Ему его заговоры сами в голову приходят, как готовое знание. И типы защиты, которую он мастак ставить.

Покосившись на Стаса, Ратибор улыбнулся:

- Непонятно как его тогда в церковь занесло, но на сегодняшний момент он своим яснознанием может определить, где ложь а где правда.

- Это да. - Стас допил остатки спецкоктейля и встал уносить стакан на подоконник. - Чувствую, так сказать, если кто врёт…

- И иногда ловишь информацию в виде готового знания. - добавил Пётр у меня за спиной. - Меня ищейки тоже такому учили.

- Это вообще как?! - спросил я, обернувшись на кнтактёра. - Готовое знание…

- А вот так! - отвечал Пётр. - Ты только начинаешь о себе рассказывать, как у меня возникает общая картина и я уже знаю даже то, чего ты ещё не рассказал. Это как интуиция, только глубже…

- Да, классный скилл. - заключил я.

- Не всегда срабатывает, но работает если развивать. - прокомментировал Ратибор, и заметил, наставив на меня указательный палец: - У тебя тоже есть к этому склонности. Разовьём!

Я задумался, и вспомнил, что в прошлом меня действительно было не так уж просто обмануть, и я словно чувствовал ложь в окружающих, будь то доморощенные оппозиционеры из телека, каверкающие любую позитивную новость дабы выглядеть обличителями «кровавого режима», или же близкие люди, пытавшиеся врать на пустяковые темы. Причём если бы это была банальная интуиция, я бы просто чувствовал ложь, а здесь получается, что после понимания лжи ко мне иногда приходило понимание того, что за этой ложью стоит и как дела обстоят на самом деле. Да и Серингей на сеансе мне что-то говорил про «яснознание»…

- Пётр у нас ещё и яснослышащий. - продолжал Ратибор. - Так называют способность получать информацию от определённых существ, не проявленных в нашей матрице. Потому он и стал контактёром, что слышал их. Сначала пытался понимать их через слух, а потом и к изменёнкам перешёл. В общем, у каждой группы в центре есть свои контактёры. В нашей это Петя.

- Да, выглядит это конечно страшновато! - глянул я на Петра, вспоминая его сеанс.

- Пугай своих, чтоб чужие боялись! - посмеялся Стас.

- Арсенчик у нас, - оглянулся Ратибор на стоящего у стены кавказца. - ясновидящий. Ему ответы приходят образами.

- И он эти образы пытается тебе донести на ломаном русском. - усмехнулся вновь севший напротив меня Стас.

Я тоже не удержался от смешка, вспомнив, как Арсен пытался объяснить мне суть ченнелинга. К счастью, весёлый горец не обижался, лишь посмеивался с нами.

- Эльвира — пример ясночувствования. - Ратибор улыбнулся и подмигнул девушке в дальнем углу. - Она расскажет про человека всё, только если глубоко прочувствует.

- А что для этого нужно? - родился в моём сознании уточняющий вопрос.

- Не бойся, глубокого контакта не потребуется! - посмеялся Стас, и тут же ему в голову прилетел запущенный Эльвирой со стола ластик.

- Срабатывает тоже когда как, но зачастую достаточно одного взгляда или образа. - объяснил Ратибор, не обращая внимания на «брачные игры» вокруг.

- Значит, она может и дистанционно по фотографиям работать? - подметил я, как мне казалось, вполне резонно, однако Стас с Арсеном тут же засмеялись.

- Мы тут все можем и должны работать в первую очередь дистанционно. - пояснил Ратибор. - И с как можно более серьёзной защитой.

- Понятно. Значит, каждый работает по-своему…

- У каждого свой путь. Каждый пришёл к знанию по-своему, и у каждого свои склонности. Но в целом развить можно всё. Но не всё нужно развивать.

- А у тебя как это происходит… Считывание информации?

- У меня тип восприятия смешанный. Я и вижу образами, и напрямую яснознанием получаю инфу. А когда бесконтакткой занялся, у меня и ощущения стали открываться. Вот у тебя, например, сейчас правая нога напряжена.

Я посмотрел на ногу, зажатую у края стола, причувствовался к ней и понял, что она действительно упёрлась в стол и находиться в стеснённом положении.

- Как у тебя это выходит? - спросил я, отодвигая и расслабляя ногу.

- Позанимайся с моё бесконтактом, само начнёт приходить. - заключил Ратибор.

Арсен, дурачась, изобразил какое-то непонятное кунг-фу, помахав руками и встав в стойку. Я понял, что речь идёт про бесконтактный бой.

- А вас всех этому обучают? - поинтересовался я.

- По желанию. - сказал Ратибор. - Вообще последнее время у нас в группе никто не занимается, а Авалон учит ребят из других групп. Мы с ним вдвоём иногда практикуемся в зале, если хочешь, позову тебя как-нибудь…

Мы стояли друг напротив друга. Авалон смотрел мне в глаза. Я тоже старался смотреть, не моргая, пытаясь понять, что будет делать со мной этот признанный всеми в центре мастер бесконтактного боя. Я бы не решился остаться наедине с этим бородатым мужчиной высоченного, под два метра, роста, но с нами в спортзале находился ещё и Ратибор, коего мне было непривычно видеть в спортивной форме, и уже сам факт его нахождения здесь внушал мне спокойствие. Всё же было что-то дикое в этом великане, всегда знавшем о своём даре, и осознанно пользующимся им, по слухам, аж с шестнадцати лет. Хотя, в совсем юном возрасте, его экстрасенсорные способности проявлялись слабо, но даже в советские времена этот бородач невесть откуда умудрялся доставать литературу, позволяющую сии способности развивать. Да, в то время большая часть околоэзотерической литературы ограничивалась фентезийными мирами, имевшими мало общего с настоящей эзотерикой, однако приложив к этим книгам свой дар, Авалон ещё в юности выцеживал по крупицам реальные знания и практики даже из таких книг. И уже тогда он нарёк себя одним из понравившихся фентезийных миров, а позже, в девяностые, став зарабатывать при помощи своего дара, скрыл ото всех настоящие имя, фамилию, да и вообще, можно сказать, стёр всю свою прошлую историю. В итоге так и обращаются к нему до сих пор по прозвищу — Авалон.

Когда он смотрит в глаза, что-то внутри переворачивается. Чувствуется сила этого взгляда, который не обжигает, как некоторые, не заставляет тут же отвести взгляд и потупить глаза. Напротив, он гипнотизирует, притягивает к себе, заставляет смотреть не отрываясь. Но в данный момент что-то внутри меня инстинктивно чувствует, что добром этот взгляд не кончиться.

- Готов? - спросил Ратибор.

Я послушно качнул головой, не отрывая взгляда от Авалона. И тут же случилось невероятное.

Несмотря на то, что мы стояли на расстоянии четырёх-пяти метров друг от друга и ни один из нас троих не шелохнулся, я получил мощный удар. Меня подкинуло вверх и понесло куда-то вверх и назад. Подлетев на метр и пролетев метра полтора, я упал на спину. Всё это происходило словно в замедленном кино, будто я падаю в пропасть, а вся жизнь вот вот должна пронестись перед глазами, и для этого время нужно замедлить по максимуму. Я понял, что меня поставили именно здесь не зря — где-то позади меня были предусмотрительно разложены спортивные маты в несколько слоёв, и я приземлился на них спиной, не почувствовав ни малейшего дискомфорта. Впрочем, дискомфорта я не чувствовал потому, что в кровь уже вброшена огромная доза кортизола, норадреналина и адреналина, я был собран и хотел было тут же вскочить и встать в боевую стойку, однако не дал себе этого сделать.

Ратибор с Авалоном подошли ко мне. Авалон протянул руку, и я встал. Руки тряслись, тело потряхивало.

- Ничего. В первый раз такое у всех. - успокаивал меня Авалон.

Я взял себя в руки и оценил проделанный в воздухе путь.

- Как хорошо меня подкинуло! - оглянулся я на маты.

- Это шоковая терапия. Теперь твоё тело будет некоторое время бояться бесконтакта. - сообщил Авалон. - Ну а заодно научим тебя работать со страхами и разрушать старые нейронные связи.

- Вы всех так учите? - спросил я. - Не мудрено, что в вашей гуппе никто не занимается кроме вас.

- Да нет, всех учим по-разному. - сказал Ратибор и кивнул на бородача. - Авалон решает.

- Я чувствую, как нужно работать с каждым индивидуально. - признался тот. - Считав тебя я понял, что тебя можно учить жёсткими методами. Так ты будешь больше стараться и добьёшься больших результатов.

Окончательно придя в себя, я задал главный вопрос:

- Так как это, чёрт возьми, происходит?

- Подожди. - сказал тот. - Это тема для следующего занятия. На сегодня с тебя хватит.

Часть 3. Глава 29. Вычислитель.

В этот день меня вызвали в центр немного раньше, чем обычно. Я пришёл в кабинет Серингея, в котором меня радостно встречали Еля, Сер, Ратибор и Аня. На столе стоял небольшой торт и несколько стаканов спецкоктейля. Как оказалось, меня поздравляли с получением высокого уровня доступа. Рассмотрев личное дело и запись с ченнелинга, высшее руководство центра дало добро на то, чтобы я получил сразу третий уровень доступа и прошёл курс специальной подготовки, ему соответствующий. Это даже несмотря на то, что усилиями всех трёх групп сенсов и квантовых компьютеров не удалось вычислить моего «ангела-хранителя» и узнать, чьей милостью я всё ещё жив и могу работать в центре.

Курс подготовки ввиду моей постепенной адаптации предполагался пока неполный, ведь лишь единицы в истории центра переходили с шестого уровня доступа сразу на третий. Но переживать о его неполноте не пришлось, так как полнота вкуса тортика, заказанного Елисеем у лучших поваров центра, сглаживала всё. Я никогда ещё не пробовал столь вкусной натуральной сыроедческой сладости, которая даст фору любому детищу кондитерской промышленности, сделанному с усилителями вкуса.

Я с радостью узнал, что ввиду моего высокого уровня доступа мне полагается иметь персональный вычислитель, созданием которого после подписания всех бумаг и займёмся мы с Елисеем. Впрочем, за пределы центра выносить этот аппарат не положено без специального разрешения, потому все ПВ хранятся в спецхране, и поиграться с новым «гаджетом» перед сном у меня не получиться.

В итоге послушав поздравления от собравшихся в неформальной обстановке, я получил электронное удостоверение сотрудника центра со спецпропуском. И новость о том, что я получу должность в ФСБ и «синие корочки». В «службе» я буду числиться специалистом по информационной безопасности, так как я в ней неплохо разбираюсь. Однако, как заверил меня Ратибор, ментальная защита, поставленная на моё биополе, в случае чего поможет мне лучше ФСБ-шных корочек.

В общем, когда тортик был съеден, спецкоктейли выпиты а поздравления окончены, я подписал все бумаги и собирался идти за вычислителем. В шутку я признался:

- И всё-таки я до сих пор не понимаю, какую работу я буду выполнять в центре!

- Ты сперва обучись, а работа всегда найдётся. - сказал Сер.

- Ничего, потерпи, годика через два ты даже поймёшь, чему тебя здесь обучают! - пошутил Ратибор, и его шутка показалась мне весьма жизненной.

После нашего небольшого застолья Елисей проводил меня до кабинета Андрея, впрочем, дорогу туда я ещё помнил после той первой эффектной демонстрации возможностей вычислителей. Еля зашёл поздороваться с ним, и лишь мельком сказал, что у меня теперь есть удостоверение и уровень доступа, и нужен ПВ.

- ПВ так ПВ. - спокойно сказал Андрей, здороваясь со мной за руку, и, повернувшись к Еле, пообещал: - Щас сделаем!

Елисей пошёл по своим делам, а Андрей пригласил меня подойти к пульту какого-то прибора. Он надел на меня шлем, подобный тем, что я уже видел. На нём была надпись: «см-1». На вопрос об этом шлеме, Андрей ответил, что это спектральный магнитометр, позволяющий считать несущие частоты полей моего мозга. Дабы не влезать в дебри познания, я прекратил вопросы, хотя словосочетание «спектральный магнитометр» для меня ничего не значило.

- Приложите руку вот сюда. - техник указал на выступающий полукруг на панели прибора.

Я послушался. Андрей набрал на клавиатуре какую-то команду и нажал ввод. Моментально моя рука почувствовала слабые импульсы тока и вибрацию. На дисплее прибора замелькал «прогресс-бар» - строка загрузки.

- Дождитесь окончания и можете убирать руку. - тихо произнёс Андрей у меня за спиной, перемещаясь к прибору в виде «швейной машинки».

Я вспомнил, что именно этот прибор формирует кристалл вычислителя. Андрей щёлкнул на нём единственную кнопку, и когда строка загрузки дошла до ста процентов и монитор сообщил, что считывание данных закончено, я услышал шипение в этом приборе.

- Можете убирать руку. - сказал Андрей, и пояснил: - Сейчас синтезатор формирует основу кристалла, занося туда данные, относящиеся к вашим персональным биоэнергетическим характеристикам. Так вычислитель будет настроен только на ваши частоты, и взаимодействовать с ним сможете только вы.

- Ух ты! - я убрал руку с шара, который уже перестал биться током. - То есть для любого другого человека это не более чем алмаз?

- По идее человек с близкими энергетическими характеристиками может запустить ваш вычислитель, но вычислитель сразу же отключится, как только считает подробную картину биополя. Всё-таки частоты индивидуальны.

Я понял, почему украденный мною у Василия камень выключался. Кто-то сделал его персонально для этого человека.

Через несколько секунд шипение в аппарате начало утихать. Затем загудел вентилятор воздушного охлаждения, и по словам Андрея это означало, что кристалл сформирован и после остывания будет готов к использованию. И действительно менее чем через минуту створка камеры аппарата откинулась вверх.

- Берите! - торжественно произнёс техник. - Вычислитель Ваш!

Я аккуратно достал алмаз, который был ещё горячим, однако его уже можно было держать в руках.

- Не волнуйтесь, это самый твёрдый минерал, разбить его невозможно. - сказал Андрей, видя мою осторожность.

Я покрутил в руках усеянную мельчайшими «чешуйками» мутноватую структуру кристалла. Внутри я чувствовал радость от обретения этой крутейшей штуковины.

- А вот и корпус. - протянул мне Андрей две части «коробочки» чёрного цвета. - Выбор цветов сейчас не велик, остался только чёрный. Вставляйте.

Я задумался, как правильно вставить тетраэдр ядра вычислителя в корпус.

- Сторона имеет значение?

- Нет, аппарат сам адаптируется, можно вставлять любой стороной. Старайтесь протирать кристалл перед вставкой, любые загрязнения ухудшают считывание информации. Если загрязнение будет сильное, вылезет предупреждающая табличка.

Я вставил алмаз и защёлкнул крышку корпуса.

- Нажимать сюда. - показал мне Андрей место сенсора.

Я клацнул по нему дважды и передо мной развернулась всеми цветами голограмма моего собственного вычислителя. Фиолетовый составлял основу цветовой гаммы, однако теперь я видел не только его, но и множество различных цветов, как на других вычислителях, демонстрируемых мне в центре.

Андрей рассказал немного вводной информации про операционную систему, управляющую квантовыми вычислениями, и про интерфейс пользователя. Оказалось, прибор можно использовать в двух режимах: в режиме голограммного интерфейса и в режиме ментального интерфейса. Последний разворачивает объёмные образы прямо в голове использующего прибор человека, даже смотреть никуда не надо. Продемонстрировав мне его возможности, Андрей посмеялся моей реакции: я был в шоке от уровня детализации картинки в голове. Это было то самое «второе внимание», что и в случае с «волшебными шлемами», только здесь сам вычислитель как-то дистанционно воздействовал на мозг.

Позже, уже в конце рабочего дня, Елисей объяснил мне, как именно вызывает «глюки» вычислитель:

- Ментальный интерфейс воздействует микроволнами на нейроны головного мозга, возбуждая импульсы в областях мозга, отвечающих за визуализацию. Воздействует в основном на зеркальные нейроны. Это те самые, с помощью которых эмпаты считывают чужие состояния и сенсы получают информацию. В отличие от ваших «современных» гаджетов, которые расходуют вам дофамин и снижают мотивацию, ментальный интерфейс способствует повышению нейропластичности.

- Это ещё что такое? - поинтересовался я.

- Нейропластичность? Это способность мозга выстраивать новые нейронные связи. - Елисей махнул рукой на мой ПВ, видя серьёзное выражение моего лица, и упростил объяснение: - Короче, эта штука развивает мозг.

- Прикольно. Можно целыми днями залипать в ПВ и развиваться?

- Нет, целыми днями тебе залипать не дадут. Не зря же Андрей дал тебе немного с ним повозиться и забрал. Все вычислители находятся в спецхране. Получаем их мы, ну или ты под нашу расписку. Уровень допуска нужен первый. На третьем требуется наше присутствие или письменное согласие.

- Понял. То есть, ты принёс мне его ненадолго?

- Да, я тебе перекину файлик с твоим досье. Немного поучу тебя с ним обращаться, считывать данные. Прога у тебя для него уже имееся.

- И где у этого гаджета блютуз? - улыбнулся я Еле.

Еля вытащил из кармана свой ПВ и кивнул на мою руку, держащую прибор:

- Для начала включи вычислитель… Молодец. Теперь принимай, ничего делать не надо.

Елисей попытался несколько раз передать файл, но судя по виду, у него не получалось.

- Порты закрыты. Сними ментальную защиту.

- Хорошо, куда нажимать? - всматривался я в голограмму.

- На ПВ не надо никуда нажимать, мысленно позволь мне передать.

- Что? Эта штука ещё и мысли читает?

- Не совсем. - вскользь сказал Еля и всерьёз спросил: - Скажи, как ты относишься к своему вычислителю?

Внезапно я осознал, что глубоко внутри рассматриваю дейстия Елисея как посягательство на мой новый «гаджет», который я чувствовал уже своей собственность, и был недоволен тем, что мне её даже отдавать не хотят. Елисей же, переключив свой ПВ на ментальный интерфейс, закрыл глаза и сказал:

- Ментальной защитой это можно назвать только отчасти, я бы мог обойти, но лучше прямо сейчас проработать. Позже научим тебя защищать свои данные правильно. В общем, мыслеформа из детства, в пять лет мальчишки отобрали у тебя новую машинку, и идея что кто-то может отобрать у тебя ценность записалась в подсознании.

Открыв глаза и включив голограммный интерфейс, Елисей показал мне проекцию моей памяти из того момента, и на голограмме я увидел двух своих обидчиков — мальчишек постарше. Меня словно током ударило, я аж вздрогнул. Я сразу вспомнил описываемую ситуацию. И даже осознал её влияние на мою дальнейшую жизнь. Бьюсь об заклад, ни один психолог бы не докопался до столь глубоких воспоминаний. По крайней мере так быстро, как это удалось сделать вычислителю Елисея, который в мгновение ока понял всё.

- Какая умная штуковина… - не уставал удивляться я вслух.

- А теперь посмотри на ситуацию с точки зрения себя сегодняшнего… - продолжал Елисей свой психоанализ.

Я понял что мне нужно переместиться в прошлое, в ту ситуацию, и отреагировать на неё так, будто мне не пять, а тридцать лет. Я пересмотрел ситуацию в прошлом со своей, теперь уже более высокой колокольни, и все обиды рассыпались внутри меня. За ними, как слои снега, накрученные на снежный ком, начали рассыпаться другие установки, которые я едва успевал осознавать. Тут и чувство собственничества, и желание достичь чего-то значимого... Я впервые в жизни осознал, что это, казалось бы, естественное моё желание, на самом деле покоилось на плите обиды детства, и достигать я хотел не потому что хотел, а чтобы доказать своим обидчикам что я большой и сильный, и игрушку у меня отобрать уже не получиться…

- Эта штука что, сразу включает режим сверхчеловека? - спросил я, открыв глаза и приходя в себя от увиденного.

Но Елисей был скромен и непреклонен:

- Нет, всего лишь помогает осознанию, стимулируя магнитным полем те области мозга, которые в данный момент осознают что-либо. Отсюда такой каскад воспоминаний и осознаний.

- Не думал, что причиной ментальной блокировки может быть отобранная в детстве игрушка. - усмехнулся я, чувствуя, как по носу стекает слеза радости.

- Ты ещё много открытий о себе сделаешь с этим прибором. - похлопал меня по плечу Еля. - Это и есть настоящее обучение. Только не спеши, твой мозг ещё не адаптировался к такому потоку мыслеформ.

Почесав затылок, я задал единственный, приходящий в голову в наступившем внутреннем безмолвии вопрос:

- Чем отличается мысль от мыслеформы?

- Мысль можно выразить в конкретных словах, а мыслеформа это набор чувственного, образного и эмоционального содержания. В ней можно соединить всё: форму и звук, чувства и ощущения… Это то, что не всегда можно облечь в слова. Но зато всегда можно записать в слепок памяти. Так что ПВ упрощает общение с людьми.

- Понял. - тихо сказал я, осознавая, что на сегодня мне хватит.

Я хотел было отдать вычислитель Елисею и пойти разгружать сознание, смотря в одну точку в своём номере, но он напомнил, что он здесь для того, чтобы перекинуть мне информацию. Я мысленно снял блокировку, радуясь про себя, что всё получилось, когда Елисей начал передачу:

- Смотри! Вот пошла загрузка. Пять гигов данных о тебе.

Строчка прогресс-бара промелькнула, словно я получил сжатую картинку.

- Пять гигов? Так быстро? - спросил я спокойно, уже ничему не удивляясь.

- Эффект квантовой запутанности. Два вычислителя можно настроить так, что твоё и моё квантовые ядра будут иметь общие спутанные кванты, и через систему спутанных квантов с огромной скоростью передавать информацию. Если ты знаешь, что это, то понимаешь, что информацию так можно передать хоть на другой конец вселенной, практически нет ограничений по расстоянию и скорости.

Я вспомнил слова дяди Лёши, когда он объяснял мне квантовую запутанность. Это ещё одно доказательство виртуальности нашего мира: существуй физический мир, ограничения были бы, и о взаимодействиях быстрее скорости света можно было бы и не мечтать. Правда сегодняшнему человечеству не удавалось запутывать разные частицы, эффект наблюдался только в случае, если спутанные частицы получались путём деления из одной общей частицы.

Я поблагодарил Елисея за проделанную с моим сознанием работу. Отдав вычислитель, я признался, что моё сознание перегружено.

- На сегодня хватит, мозги уже не варят. - сказал я. - Да и новую информацию о себе надо обдумать.

Елисей обнял меня:

- Ну счастливо. Я тоже домой. А ты поспи, а то выглядишь как зомби. Осознание это энергозатратный процесс, у тебя он сейчас отобрал кучу сил.

- Угу, натуральный зомби. - оценил я внутреннее состояние. - Теперь меня можно записывать в секту к Ивану. Ом хи манна труна…

- Кстати, с твоим новым уровнем доступа ты уже можешь получить информацию по этой секте. - признался Еля, но оценивающе посмотрев на меня, добавил: - Но это будет твоя следующая практика с вычислителем.

И, улыбнувшись, он спросил меня:

- А хочешь знать, что на самом деле значит эта «мантра»?

- Я… Я знаю только что это какой-то атлант, которого они замочили, сказал перед смертью… Вроде как мантра силы атлантов.

Елисей засмеялся в голос.

- Мантра силы!? Отличная версия! Это тебе Валуй сказал?

- Он самый…

- На самом деле они забили бедного атланта до беспамятства когда их друг помер. И всё, что оставалось бедному атланту, это повторять «Онг гхи манна труга», что на одном из наречий антского означает «Не убивайте меня»! Только «ом» добавить, и натуральная мантра выйдет!

Теперь и я засмеялся, оценив всю нелепость медитирующих в христианской церквушке сектантов, повторяющих «Не убивайте меня» на «потустороннем» языке.

- Но им, походу, действительно помогло! Анты их убивать не стали. - Елисей уже вытирал с глаз слёзы смеха. - Иван стал сотрудничать с антами и членов общины не тронули!

Слов у меня не было, одни только колики в животе. Елисей продолжил:

- Да, такой вот своеобразный карго-культ получается. И так во многом. Когда к смертным попадают технологии антов или борейцев, они могут, например, молиться на вычислитель, как на святыню, или посчитать нас инопланетянами и пытаться спасти от нас мир! Ты ещё познакомишься с некоторыми тайными обществами, которые заставят тебя посмеяться от души!

Порощавшись с Елисеем на этой весёлой нотке, я двинулся спать. Унесённый им вычислитель уже не вызывал у меня никаких «детских» чувств, напротив, я был рад что вычислитель в надёжных руках.

На следующей лекции Серингея я узнал про психотронное воздействие систем, основанных на квантовом вычислителе.

- Что вы представляете себе в первую очередь, слыша словосочетание «психотронное оружие»? - окинул взглядом аудиторию Серингей.

- Наверно, антенны. - отвечал незнакомый мне сенс из группы Дягилева.

- Шапочка из фольги! - услышал я знакомый смех Стаса позади меня. - Ну, наверно какие-нибудь излучатели и волны, воздействующие на сознание.

- Нет, дорогие мои, если бы всё было так просто, об этих антеннах уже все знали бы. - Серингей прошёлся по залу. - Умельцы в гаражах собирали бы карманные датчики облучения, а у вас на телефонах стояли бы приложения с координатами психотронных излучателей, подобные «антирадарам» и «антикамерам» для водителей.

В зале раздался дружный смех.

- Вы все уже знаете, как работает вычислитель. - продолжал Серингей. - А кто из вас знает, каким образом он узнаёт своего хозяина?

- Нейронная карте мозга, электромагнитная активность биополей разных частот, электрическая проводимость кожи и ещё с десяток факторов, вплоть до частот квантовых колебаний органов и систем. - ответил незнакомый сенс.

- Верно! - Сергей указал пальцем на ответившего. - Вычислитель считывает сразу множество характеристик, а при длительном использовании заносит изменения характеристик в базу. Алгоритм, основанный на нейронной сети, хранит и обрабатывает все известные вычислителю состояния физики и энергетики хозяина. Это позволяет вычислителю понять, что его включил именно хозяин. Лучше сканеров лиц, сетчатки или отпечатков.

- Так сказать, карта изменений человека. - заметил Стас.

- Правильно. Она же позволяет вычислить, в каких состояниях находился хозяин девайса ранее, когда был бодр, когда болел и так далее. Идентифицировать человека можно при любом его состоянии.

Сер поднял большой пале вверх и громко провозгласил:

- Посему вопрос: как считать состояния массы людей?

В зале повисла тишина. Все догадывались, зачем это нужно, но никто не понимал, как это сделать.

- На самом деле всё просто. - улыбался Сергей. - Достаточно сделать больших размеров кристалл, квантовое ядро которого вмещает больше частиц, этакий суперкомпьютер среди кристаллов. И установить его в людном месте. Тогда большее число вычислений в секунду позволит мгновенно считывать данные проходящего рядом человека, находить несущие частоты, на которых можно воздействовать на данного конкретного человека дистанционно. Когда несущие частоты найдены, другая система будет периодически подключаться и мониторить человека. Это как со спутанными квантами: частоты вибраций одного в точности соответствуют частотам другого, и они образуют единое целое вне пространства и времени.

- То есть, мой вычислитель позволит транслировать мне в сознание что угодно, даже если я нахожусь на другом краю Земли? - спросил я.

- Расстояний для него нет. - кивнул мне Сер. - Если ты будешь общаться с кем-то по квантовому каналу или смотреть информацию на вычислителе, скажем, у себя дома, то можешь оставить кристалл в комнате и спокойно уйти на кухню, связь не ухудшится. Технически можешь хоть в другую галактику улететь, связь между кристаллом и тобой останется так же стабильна. Потому вычислитель и является персональным, включить и отключить его можешь только ты, чтобы никто другой не мог воздействовать на тебя. Потому-то они и хранятся в спецхране.

«Всё верно» - подумал я, - «Столь мощная машина для воздействия на мозг не должна попасть в чужие руки.»

Сергей вновь окинул взглядом аудиторию, дав понять, что теперь обращается ко всем:

- Поэтому, чтобы воздействовать на человека, не нужны никакие антенны, волны или же массовый гипноз. Достаточно знать ваши несущие частоты. Частоты мозга, тела, биополей тонких тел. По ним вас найдут где угодно и смогут незаметно для вас считывать ваши состояния и мягко менять убеждения.

- Как это происходит? - поинтересовался Стас.

- Допустим, вы житель среднестатистической европейской страны. А в стране идут выборы президента и антам нужно протолкнуть незаметно своего кандидата. Как повлиять на массы? Даже если вы живёте в глухой деревне, но хотя бы раз были в столице и проходили мимо какой-нибудь «специально охраняемой» достопримечательности, ваши несущие частоты уже есть в базе, ваше сознание мониторят квантовые вычислители и все данные по текущему состоянию ваших полей есть у антов. Так они могут в любой момент установить связь и считать состояние вашего сознания сейчас. И даже узнать, что вы делаете. К примеру, если в стране на телевидении идут дебаты и миллионы людей их смотрят, нейронная сеть вычисляет частоты, характерные для человека в момент просмотра именно этих дебатов. Если вы подпадаете под эти характеристики, анты узнают, что именно вы сейчас тоже смотрите телевизор. И не важно, насколько глубоко вы вовлечены в этот процесс, даже если вы поглядываете туда одним глазом, а другим разглядываете эротический журнал, то система всё равно вычислит вашу вовлечённость в процесс дебатов.

- И что же с этим можно сделать? - не понимал я.

- С этим можно делать что угодно! - развёл руки Сергей. - К примеру, временно ухудшить у вас нейронную проводимость в момент выступления неугодного кандидата, чтобы вы хуже понимали и запоминали его доводы, и увеличить выработку нейромедиаторов вроде дофамина и серотонина в момент выступления «нужного» кандидата. Можно заставить вас даже испытать эйфорию от речей того кандидата, который должен победить во что бы то ни стало. Уже многократно проверено на примере гитлеровской Германии. Умный и прагматичный народ оказалось весьма просто заставить поверить речам нациста и шизофреника…

Когда Еля и Сер были заняты, они поручали моё обучение группе Авалона, к которой меня приписали. Серингей выдавал мне и Авалону вычислители, и Авалон учил меня взаимодействовать через ПВ дистанционно. Связь была круче, чем по скайпу: находясь с Авалоном в разных концах корпуса одного из зданий центра, мы передавали через систему спутанных квантов образы друг друга. Общаться можно было как с объёмной голограммой, транслируя её в виде «бюста» над ПВ либо в полный рост перед собой, так и ментально внутри своего сознания. В обоих случаях разговаривать можно было при помощи речи или даже мысленно, для чего в системе имелся ментальный интерпретатор, хотя работал он приблизительно как гугл-переводчик, коверкая слова. Только образы он передавал эффективно. Зато плюсом ментального интерпретатора было то, что он позволял общаться с людьми, не знающими твоего родного языка. Интерпретатор всё переведёт. Правда, не всегда правильно.

Вдоволь наигравшись с классной штуковиной, я поучился ещё и записывать свои слепки памяти. Я ходил по парку и по коридорам центра, записывая всё, что мне нравится, а потом просматривал «кино» с полным погружением, как в виде голограмм, так и в своей голове. Настроение после работы с вычислителем всегда становилось приподнятым, тело словно получало заряд бодрости. Да, жаль что обучение длилось пока только около часа, а затем я, бодрый и весёлый, возвращал «игрушку» обратно в спецхран…

Часть 3. Глава 30. Мир не будет прежним...

Кибитка медленно ползла по длинной улице. Прошедший дождь превратил дорогу в грязь, и кибитка кряхтела, вырисовывая в ней колеи. По улице изредка проходил простой люд, в основном в серых да грязных одеждах. Улица уходила вверх и обрывалась на вершине какого-то холма, а за ним красовались зелёные, поросшие травой горы. Эти горы всё равно казались лысыми: не было на них никакой древесной растительности, как и на большей территории огромной страны, занимающей, кажется, полсвета. Страны, в которой он родился.

Подъехав к оговоренному месту, кибитка остановилась. Он открыл скрипучую дверь кибитки и вышел к зданию. Постучав в двери дома дважды по три раза, парень оглянулся влево-вправо, и, не обнаружив за собой слежки на полупустой улице, вошёл внутрь когда дверь распахнулась. Внутри помещения было темно и сыро.

- Всё готово? - спросил голос из темноты.

- Так точно. - ответил парень.

- Ну полно тебе! - из темноты показался огромной величины силуэт. - Я уже давно не на службе. Можешь общаться как вздумается.

- Ну хорошо, если Вам так будет угодно…

- Еля, не начинай! Ты лучше вот что скажи: хвоста не видал?

- Вроде чисто.

Силуэт подошёл к парню и они крепко обнялись. Постояв так несколько секунд, великан сказал:

- Ну поехали!

Кудрявый парень вышел первым. Он открыл дверь кибитки и снова посмотрел в нескончаемую даль длинной улицы. В кибитку незаметно прошмыгнул, пригнувшись, высокий человек. Дверь помещения захлопнулась, а парень, приказав ехать, запрыгнул в кибитку следом.

- Ну что у нас там? - спросил парень у вошедшего пассажира.

- Удача нам улыбнулась. - отвечал тот.

- Неужто Вы нашли Вея?

- С Веем дурная история вышла. - великан мельком посмотрел на кучерявого и опустил глаза. - Служит советником при одной особе, близкой ко двору, да пытающейся поболее власти ухватить. Ты ещё не знаешь, однако я и вылетел со службы, как только наверху узнали, что я под него копаю. Анты хорошо защищают своих. Так что к этому убийце, увы, не подкопаться, пока у власти анты.

- Не дай бог ещё их потомки властвовать будут… - вздохнул парень, выглядывая сквозь щель на грязную улицу. - Это сколько ж ещё в России твориться такое будет, а? Сколько можно им безнаказанно убивать, грабить, народ наш изводить, скажи, Ригрон?!

- Вот по этому поводу я тебя сюда и вызвал! - отвечал Ригрон.

Он снял с головы капюшон плаща, и на свету, бившем из узких щелей грузовой кибитки, заблестели седые волосы и борода. Пассажир был старцем весьма приклонных лет и весьма внушительного роста.

- Анты ответят за всё, помяни моё слово, Еля! Я знаю что говорю. Мне уже двести сорок, помирать скоро. Пожил столько, сколько даже создатели сыворотки не представляли. Только вот, Еля, чую, не дождусь я этого часа. Доводить начатое будешь ты и твоё поколение.

- Ригрон, да брось ты! Ты ещё проживёшь столько, сколько ни один ант не видывал!

Старец отвечал медленно, рассудительно, словно взвешивая каждое слово:

- Я тебе говорю, дело это не быстрое. И спешки тут не требуется. Как и в случае с Клеофаном, поспешишь, - анты прознают и предпримут все меры. Так что просто готовь людей. Собирай понемногу силы. Копи их. Придёт время, говорю тебе, придёт, и уже скоро грянут перемены. Выхватим мы у них власть. Вот уж и великий князь с нами, не говоря уже о народных массах. Спасём мы Россию, припомнишь моё слово. А спасём Россию — спасём и мир. Ты знаешь, как анты правят. Нам бы только власть иметь хотя б в одной России — и их время сочтено.

Кибитка неторопливо ползла, поскрипывая всеми колёсами на кочках.

- Ригрон, когда мы спасём Россию, ты сам скажешь ещё раз своё слово!

- Спасибо, Еля, но чую я, не доживу… Я уже на Гайе был почти стариком, когда меня послали курировать экпедицию сюда. А уж сейчас я и подавно старик, никакие сыворотки уже не помогут.

- Не пристало помирать борейцу, видавшему Гайю, не увидев отмщения!

Старик ткнул парня пальцем в плечо и завил:

- Ты! Ты продолжишь моё дело.

- Брось, Риг, какой из меня революционер, какой спаситель? - отнекивался тот.

- Ты мне это брось! Думаешь, твои речи зажигают в людях огонь хуже речей прочих товарищей? Скажу тебе точно: нет, не хуже! Подумай сам! А какие замечательные стихи ты пишешь! «Достоин истины лишь тот, кто сам найти её способен!» Какая философия, какая глубина… Кстати, тот, к кому мы едем, тоже стихи пишет.

- Одних стихов мало. - перебил парень. - Да и речи мои не такие уж страстные, как у иных соратников.

Парень посмотрел в глаза старику.

- Риг, знаешь, я без тебя… Я думаю, я не справлюсь.

- Эх, Еля, Еля… Я столько повидал, что уже не надеюсь… И на Гайе я был начальником при министерстве, и на Земле дорос до оберполицмейстера… И Ригроном был, и Григорием… А теперь я всего лишь Гришка Дроф, подпольный революционер, для антов усопший да захороненый. - старик выдохнул и улыбнулся. - И похоже, что только сейчас, в гонении, я добился наконец столь многого, что приблизил нашу победу.

- О чём ты?

- Я нашёл наконец личность, какую искал. Человека, который может изменить этот мир. Один ты можешь и не справиться. Но с ним, я уверен, сможешь!

Ригрон достал из внутреннего кармана фотопортрет. На чёрно-белом снимке красовался парень с усами, чёрными глазами и волосами, со смуглым, загорелым лицом, явно не русской национальности.

- И ради него я здесь? - спросил Еля.

- Да. Он уже готов. Расскажешь всё. Займёшься им плотно. Будешь вести. Дашь все необходимые знания. Расскажешь всю правду.

- Всё рассказать? Даже то, чего не положено смертным?

- Даже это. Обучишь воздействию. Будешь оберегать, как зеницу ока. И остальным, кто будет в подчинении, то же самое прикажи.

Парень взял фотопортрет и вгляделся в него.

- Так кто ж это такой? - задал он вопрос.

Старик достал из кармана персональный вычислитель.

- Смотри.

Григорий клацнул сенсор, Еля закрыл глаза. Через десяток секунд он открыл их, расширив от удивления, и снова направил взор на фотопортрет.

- Ничего себе, какая мощь! - выпалил он.

- А то! - улыбнулся старик. - Возможно, его нахождение было самым достойным делом моей жизни.

И старец перешёл к изложению плана:

- Значиться, едем мы в обсерваторию местную. Он там работает. Сейчас кроме него там никого не должно быть. Зайдёшь, познакомишься. Меня он не знает, однако подполье местное ему знакомо. Так что скажешь, что ты от Вано по делу ячейки. Ну а дальше разговоритесь, договоритесь, всё обсудите. Только позже и за городом, чтобы никаких лишних ушей. Разрешаю использовать вычислитель, если будет необходимость. Покажи ему наш мир.

- Хорошо. Что ещё ты про него знаешь?

- Мать отдала в семинарию, хотела священником сделать. Учился недолго, на экзамены не явился. За сим был отчислен. Наука ему ближе, чем учение оккупантов. Наш человек, идейный. К свободе стремится. В обсерватории вычислениями и рассчётами занимается. С подпольем работает, агитатор из него знатный выйдет. В общем, сам увидишь, перспективный товарищ!

Кибитка подъехала к зданию обсерватории и остановилась. Кучер крикнул:

- Приехали!

- Ну всё, иди! - Ригрон обнял парня. - Иди, и помни, хоть ты и родился на Земле, в тебе течёт борейская кровь! Ты сможешь изменить этот мир!

- Благодарствую, Риг! - парень крепко обнял старика. - Держись, мы тебя вытащим!

- Со мной всё в порядке. - отзывался тот. - Позаботься лучше о будущем.

Выходя из кибитки парень спрятал в карман фотопортрет.

- Зовут-то его как? - спросил он, глядя в темноту за открытой дверью.

- Сосо. - отвечал голос из кибитки.

- Сосо. - тихо повторил про себя Еля, чтобы запомнить. - Сосо…

Прикрыв дверь кибитки, он посмотрел на здание обсерватории. Круглый купол надстройки, похожей на башню, недвижно, но пристально глядел в серое с редкими просветами небо. Кибитка тронулась и уехала. Парень пошёл к зданию…

- Так я и познакомился с Сосо Джугашвилли, будущим Иосифом Виссарионычем… - закончил свой рассказ Елисей.

- И что, всё это правда, что о нём сейчас говорят? - спросил я. - Что он был жестоким и всё такое…

- Чушь собачья. - грустно улыбнулся Елисей. - Умным — да. Рассудительным — да. Ответственным и трудолюбивым — да. Хитрым и дальновидным — да. Скромным — да. Но никак не импульсивным и не жестоким.

- Так я и думал. - кивнул я головой. - Ну не может человек, сотворивший такое чудо со страной быть жестоким диктатором.

- Пропаганда антов делает своё дело. - Елисей явно погрустнел. - Как только перехватили у нас власть, так сразу взялись за свои «развенчания», а точнее, поливания грязью. Недооценили мы их тогда, ох недооценили…

- А что репрессии? - поинтересовался я.

- Репрессии начал вовсе не он. Он их закончил. Реальной полноты власти у него тогда ещё не было. Чекисты вышли из под контроля и при поддержке партии начали расправляться с политическими противниками. Но он с нашей помощью смог остановить репрессии, уничтожив почти всех зачинщиков. До всех у нас тогда, к сожалению, руки не дотянулись… А жаль, смогли бы — не проиграли бы борьбу чуть позже.

- А что потом?

- А потом, Костя, страну сорок лет разваливали и развалили. Зато народ проснулся. В Союзе ходили все наивные, как дети. Не может, думали, быть такой жестокости в мире. Оказалось, ещё как может. Благодаря девяностым народ протрезвел, а мы опять победили. Это ты уже помнишь, жил тогда. Щас подчищаем свои ряды, устраняем всех проблемных людей, и глядишь, на те же грабли не наступим. Эпоха, когда анты расплатятся за своё хоть и не настала, но вот их потомки точно за всё ответят. Да и сами они преступлений уйму совершили.

- А Ригрон?

- Умер в четырнадцатом году. Чуть-чуть до великой войны не дожил. Ладно хоть увидел первую революцию, Думу, наши победы в борьбе с властью антов. Под конец так и жил на Кавказе, в деревне, недалеко от гор. Хорошо ему там было. Никто его не трогал. Не знали просто, что это за личность, и как изменила мир. Наш «серый кардинал» и идеолог. В центре все с высоким доступом знают про его вклад в нашу историю. Жаль, не было он смертным, мы бы ему памятник поставили. Или, на худой конец, доску почётную. Но люди не должны знать, и мы о себе не оставляем материальных свидетельств. Только записи в вычислителях, только слепки памяти…

- Клеофана хоть поймали? - с надеждой посмотрел я на Елисея.

- Клеофан смотался за границу из Крыма вместе с белыми эмигрантами. Умер в штатах во времена Великой Депрессии.

- Выходит, зря за ним гонялись?

- Да нет, не зря. Он дал нам понять окончательно: никакого выхода, кроме смены власти нет. Мы это и раньше понимали, и формировали подполье. Но это была прямо таки последняя капля. После неё мы чётко решили для себя во что бы то ни стало смести антов, и как можно скорее.

Я задумался, глядя в пол. Пожалуй, только сейчас я до конца осознал, что нашим миром правят вовсе не люди. Полностью понять масштабы этих личностей и объёмы знаний, которыми они мыслят, не представляется возможным. Однако, я оказался здесь, оказался рядом с вершителями судеб. И если верить «предсказаниям» о войне, стану одним из таких же вершителей… Мурашки побежали по коже от осознания масштаба того, что происходит в этих футуристичных стенах.

- Чего молчишь? - спросил Еля.

Я выдохнул и произнёс:

- Да уж… Мой мир никогда не будет прежним.

- Причём во всех смыслах. - многозначительно сказал Елисей.

- Что ты имеешь ввиду? - не понял я.

- Твой мир, - окинул Елисей руками пространство вокруг. - планета Земля, никогда не будет прежним после всего, что произошло тогда. Даже память о реальном прошлом стёрта навсегда, история всех стран напрочь переписана.

Я засмеялся, чувствуя удивительный восторг от того, что мне довелось прикоснуться к тайне, над которой ломают голову многие, как здесь выражаются, «смертные». А я стал одним из немногих, кому довелось приоткрыть занавес, за которым скрывается правда. Елисей продолжил мысль:

- Точно так же и твой личный мир никогда не будет прежним.

Я только кивнул в ответ.

- Но это на самом деле замечательно. - продолжал Еля. - Только так мы можем расти.

- Расти?

- Да. Почему, ты думаешь, люди такие наивные, верят всему: политикам, историкам, СМИ?

- Да потому, что дебилы. - ответил я, вспоминая отзывы Серингея о «смертных».

- На самом деле они просто ещё маленькие, как дети.

- В каком смысле? - не понял я.

- Слышал про психологический возраст?

- Да, слышал. - сказал я, подумав про себя «Спасибо Насте за это».

- Так вот. У большинства землян психологический возраст как у маленьких детей. Потому они и ведут себя как дети. Придают излишнюю значимость своим бытовым проблемам, обижаются, злятся…

Я вспомнил виденных мною как-то на улице взрослых мужчин, которые игрались друг с другом, сражаясь на длинных хлебных булках, как на мечах. Ещё и смеясь при этом на всю улицу. Воспоминание стало отличной иллюстрацией позиции Елисея по этому вопросу. И она объясняла больше, чем позиция Серингея. Действительно, если у людей разный психологический возраст, то дети постарше управляют и манипулируют теми, кто помладше… А настоящие взрослые на самых верхах, но в тени. Елисей, тем временем, продолжал:

- Ребёнок верит всему происходящему, потому и ведётся на примитивные манипуляции. Если на них ведётся взрослый, то в душе он ещё ребёнок, сколько бы ему ни было лет.

- Вот откуда берётся наша любимая оппозиция, - сказал я с иронией, - голодающая и страдающая от тоталитарного режима, но с айфоном последней модели и правом свободно высказывать своё мнение на митингах и где угодно.

- Да, большинство из них дети, - кивнул Елисей, - но не забывай, что у многих детей сильно развита интуиция, а вот интеллект ещё не развит. Они чувствуют, что что-то идёт не так с их жизнью, а понять что именно не могут. Стало быть, не могут понять и что с этим делать. И попадаются в сети нашей специфической агентуры.

- Вашей? - не понял я.

- Да, я не оговорился. Вся оппозиция в стране ручная. Во всех вероятностях. Полностью подконтрольный протестный потенциал. Просто надо же кому-то пасти это стадо сорокалетних школьников. Иначе за нас это будут делать анты.

- Я думал, они это и делают…

- Нет, мы в начале десятых перехватили все бразды правления у антов. Все их непримиримые марионетки уже отсидели положенные сроки, а все «чудом» избежавшие этих сроков просто согласились на наши условия. А имея психотронное оружие манипулировать такими лидерами и их паствой может любая сторона.

- А зачем вам это? - удивился я.

- Нам нужно сохранять минимальный протестный потенциал в стране на случай, если анты вдруг умудрятся перехватить власть у нас. Тогда все оппозиционные марионетки выведут народ под нашим управлением чтобы спасти страну от оккупации иноземцев, как в семнадцатом году. Как-никак, анты рассматривают Россию только как колонию. Только мы можем опираться на неё как на основную движущую силу в этом мире.

- Почему так?

- Это обусловлено географически. Атлантида была там, где сейчас НАТО. Плюс ваша Южная Америка. Гиперборея была в остальной Евразии, её центральные города находились в пределах СССР.

- А можно это поизучать подробнее?

- Ну пойдём в спецхран, покажу тебе через ПВ наше прошлое...

Спецхран имел просторный зал, подобный библиотеке. Сотрудники центра с допуском ходили сюда за информацией. От библиотеки зал отличало то, что вместо парт и стульев здесь были огороженные зоны, в которых можно было скрыться от посторонних глаз за занавеской. Так же там присутствовали широкие массажные кресла, просмотр информации с вычислителей в которых был бесподобен. Мне сразу же понравилось релаксировать и тренировать мозг взаимодействием с ПВ. Я каждый день с нетерпением ждал отведённого часа чтобы прийти в спецхран и заняться собственным обучением.

Письменных разрешений никто толком не выписывал — нудная волокита заменялась простым телефонным звонком от дежурного по спецхрану. И непосредственный руководитель, пославший в спецхран сотрудника, устно подтверждал факт своего разрешения. Звонки, конечно же, записывались, и записи хранились на серверах долгое время.

Дежурный Игорь Валерьевич и показал мне способ доступа к удалённому архиву данных, хранящихся на квантовом суперкомпьютере в спецхране. Я каждый день приходил сюда, усаживался в удобное кресло и отведённое время разворачивал в уме (именно ментальный интерфейс мне приглянулся больше всего) мыслепакеты с данными по истории Гайи.

Обычно дежурил именно Игорь Валерьевич, сотрудник уже весьма преклонных лет, выглядевший при этом, как и полагается сотрудникам центра, на сорок пять, от силы пятьдесят. Поговаривают, что он тоже постоянно пользуется своим ПВ и прокачал свой мозг им настолько, что обратил вспять процессы старения организма. Ещё поговаривают, что он большой специалист в любом вопросе, обладающий обширными энциклопедическими познаниями как касательно нашего пространства, так и Гайи.

Когда Игорь Валерьевич брал выходной, его обычно подменял тот самый техник Андрей, или как было велено к нему обращаться, Андрей Маратович, отвечающий за производство и обслуживание вычислителей. Иногда вместо него выходил Николай Антонович, на вид тридцати пяти летний специалист по обслуживанию квантовых компьютеров. Важная шишка, поговаривают, действующий советник президента по вопросам перспективных исследований в области физики. Конечно, об этих перспективах он узнаёт в центре, от Ели, Сера и других борейцев. Для них он просто Коля Коллайдер или Николлайдер. Видел я пару раз, как они общаются в неформальной обстановке.

День за днём я проводил отведённый мне час тридцать сидя в удобном кресле и закрыв глаза, давая вычислителю мысленные команды показать то, показать это… В голове разворачивались объёмные модели и сознание впитывало их, как губка, благодаря стимуляции нейронов, отвечающих за память и восприятие. Мыслеформа за мыслеформой, образ за образом, я разворачивал эти пакеты данных, чтобы узнать побольше деталей об истории ещё неизвестного мне пространства…

Часть 3. Глава 31. Стадо.

Сергей вёл лекцию про способы манипуляции людьми. Перечислив несколько способов воздействия на психику, активно используемых в рекламной и пищевой индустрии, он хотел было перейти к обсуждению иных тем, но неизвестный мне сенс из зала задал вопрос:

- Почему мы, люди, ведёмся на это? Разве не должен выработаться какой-то инстинкт вроде инстинкта самосохранения?

Сер помолчал, обдумывая вопрос, и, кажется, нашёл ответ:

- Так ведут себя не только люди, а все развитые млекопитающие, потому что воздействие непосредственно на мозг — это воздействие на саму суть, на саму природу существа. Никаких программ самосохранения при этом не выработается просто потому, что такое воздействие делает человека счастливым. Человеку становиться приятно верить, приятно думать так, как того хотят его кукловоды. А программы самосохранения срабатывают тогда, когда человек осознаёт опасность. Опасности нет — можно расслабиться и верить.

- Нет, и всё таки я не понимаю! - повторил парень, задавшийся вопросом «почему?».

Сер посмотрел на него сочувствующе. Видимо, он говорил о наболевшем. И тогда Сергей нашёл к нему подход. Сухой научный тон он сменил на более эмоциональный, и обратился к парню:

- Понимаешь, Вася, наш мир — это мир мышей, нажимающих на педальку.

Поглядев в зал, Сер спросил:

- Все знают про этот эксперимент?

- Когда мыши вживили электрод в центр удовольствия и она умерла от голода, потому что только и делала, что нажимала на педальку? - спросил я.

- Если упрощённо, то да. Эксперимент получился случайно, в первом случае электрод внедрили не туда, куда хотели, в итоге получили такие странные результаты. Мышь не хотела ничего, кроме бесконечной стимуляции центра, влияющего на выработку дофамина. Дофамин помимо всего прочего даёт состояние эйфории от предвкушения чего-то важного, что вот-вот должно произойти. Потому мышь нажимала на педальку, ждала некоторое время, а когда пик активности дофамина проходил, жала на педальку ещё раз и снова ждала…

В зале раздавалось негромкое хихиканье: видимо, кто-то представил ждущую чуда мышь с проводом, торчащим из головы.

- В итоге всё кончилось нервным истощением, от которого мышь восстанавливалась много месяцев. - закончил историю Сер.

- Точно так же и мы, как биологический вид, на сто процентов подвержены такому воздействию. - Сергей постучал указательным пальцем по виску. - Нашим сознанием манипулируют все, кому не лень, начиная от корпораций, заканчивая политикой и религией. Но цель у всех одна: деньги и власть. Привязать вас к конкретному товару, бренду, партии, конфессии, заставить покупать ненужный хлам, приносить пожертвования на храмы, тратить деньги на бессмысленные, но дорогие церковные ритуалы... И все эти манипуляции срабатывают потому, что в конечном счёте все манипуляторы обещают одно: счастье. На самом высоком уровне они ещё и мотивируют вас тем, что вы можете считать себя причастным к чему-то великому, и это напрямую влияет на ваш дофамин.

Сер взял со стола прозрачный стакан с водой и сделал глоток. Затем он продемонстрировал стакан аудитории со словами:

- Но результат всегда один и тот же. Ваш полный сосуд энергии осушают до дна. Чрезмерный расход дофамина и других нейромедиаторов делает вас безинициативным и не способным к действиям человеком. Кратковременные выбросы дофамина, истощают запасы мозга, а их не так то просто восполнить при современном питании и образе жизни. На тонком плане это ведёт к тому, что вы растрачиваете свою энергию направо и налево, ибо куда внимание, туда и энергия. Особо сильные наркотики, просто выжигающие ваш дофамин и съедающие тонны энергии — компьютерные игры, соцсети, порно, еда с усилителями вкуса. Человек, как та мышь, нажимает на педальку каждый раз, когда позволяет себе такие развлечения. Не зря все переходящие на этапе подготовки обязательно проходят через сенсорное голодание и резко меняют рацион питания.

Посмотрев на Василия, Сергей спросил:

- Теперь ясно?

- Да, всё понятно. - вздохнул тот. - И как людям с этим быть?

- Никогда не переживай за смертных. - ответил Сер. - Переживай только за себя. У каждого свой путь. Чтобы понять, как жить нельзя, зачастую нужно вляпаться в такую жизнь по самые уши.

- Почему наше НИИ ЧаВо не придумает, как с этим справиться? Почему бы не сформировать на этом новую идеологию? - спросил неизвестный мне сотрудник центра. Да, между собой многие сотрудники иногда называли центр стратегических исследований «НИИ Чародейства и Волшебства» по известной книге.

- Идеология формируется только тогда, когда знания получают отклик в виде поддержки со стороны народных масс. Сейчас же идеи потребительства, навязанные нам за время оккупации девяностых, ещё сильны. Столь сильны, что нужно дождаться их ослабления, дождаться массовых проблем со здоровьем у населения. Только получив проблемы человек задумается, на ту ли педальку он нажимает. Только так он может прийти к этим знаниям. А вообще был раньше такой опыт. Советская система ограждала граждан от чрезмерных удовольствий, калечащих психику. Но граждане не захотели этой системы и выбрали жвачку, рок-н-ролл и пепси. Наши исследования показывают, что люди пока не готовы к другому, они всё равно выберут пепси. Осознанность рабочих масс, товарищи, в руках самих рабочих масс.

- Боитесь проиграть штатам? - спросил я.

- Я же говорю, к другому народ пока не готов. Как невозможно было без массового недовольства свергнуть царизм тогда, так невозможно без массовой осознанности перешагнуть на новый этап сейчас. В истории Гайи уже был такой период. Потому нам доподлинно известно: не наигравшись и не настрадавшись, люди не перестанут убивать себя.

- Сер прав. - заключил слушающий лекцию сотрудник. - Люди не готовы отлипнуть от этой убийственной кормушки, запреты сыграют на руку только штатам.

- Однажды культурно-идеологическую войну уже выиграли анты, и выиграли её за счёт доступных удовольствий. - продолжил развивать тему Сергей. - В результате Россию насильно присоединили к самому варварскому эксперименту в истории вашей планеты. Эксперимент этот заключается в массовой наркотизации и оболванивании населения. При этом все счастливы, словно жители города Бентон в небезызвестном произведении. Но витоге министерству образования приходится едва ли не каждый год снижать образовательные стандарты, потому что «поколение пепси» с каждым годом всё тупее. К наркотизации мы добавляем отвратительную экологию и отсутствие нужды думать самостоятельно благодаря гаджетам и получаем поголовное отупение каждого нового поколения. Мечта антов исполнена.

За моей спиной прозвучал вопрос Стаса:

- Выходит, сначала родители разрешают лёгкие наркотики, - еду с усилителями вкуса, затем дети сами подсаживаются на более тяжёлые?

- Именно! Организму человека свойственно привыкание к наркотикам. В итоге лёгкие наркотики от пищевой индустрии уже не приносят ребёнку такого кайфа, как раньше. К подростковому возрасту дофамин и мотивация уже значительно проседает, на старую педальку нажимать становится всё сложнее, а вот желание кайфа остаётся. В дело идут новые педальки: более тяжёлые наркотики, вплоть до курения и алкоголя, и образуются новые зависимости. Какое дело такому человеку до учёбы, если его уровень дофамина ниже плинтуса и его невозможно ничем мотивировать?

- Опять же, что с этим делать? - спросил Василий.

- По максимуму с самого раннего возраста ограничить ребёнка от невидовой пищи. В первую очередь от сахара, мяса, молока, тем более от всяких там чипсов, колы и прочего. Вести сбалансированную растительную диету, которая, кстати, намного дешевле. Фрукты, овощи, зелень, ягоды. Ни один компонент не должен быть упущен. Глядишь, и чадо вырастет не капризным, а сознательным. А если травить ребёнка конфетками с самого детства, то это расшатает его психику сразу же. Такое мощное воздействие на неокрепший мозг, какое даёт сахар, сравнимо с действием наркотиков на организм взрослого человека. Никто этого не понимает, все негодуют по поводу истерик своего чада в супермаркетах. А вы попробуйте отобрать у наркомана дозу! Конечно, без истерик не обойдётся.

На этом Сергей перешёл к поэтапному изложению того, что должен был затронуть в этой лекции. Он включил проектор, на котором была таблица, и начал светить лазерным указателем, подсвечивая её строки. Все стали записывать.

- Итак, как вы уже могли убедиться, еда есть генетическое оружие и средство контроля населения. В нашей иерархии она занимает пятую строчку. Там же, где и вакцинация, легальные и нелегальные наркотики. В общем и целом всё, что влияет на мозг и природу человека, меняет его уровень сознания, изменяет генетический код, находится здесь. Основные моменты я перечислю по степени воздействия на массы от большего к меньшему. Всего разновидностей воздействия два. Это биологическое оружие: невидовое питание, алкоголь, табак, сахар, фастфуд, большая часть фармакологии, вакцинация, фтор и хлор в водопроводной воде, зубной пасте и продуктах. И информационное оружие: соцсети и интернет, компьютерные игры, порно, дисплеи гаджетов, которые сами по себе вызывают всплеск дофамина за счёт искажения спектра цветов.

Я удивился последнему пункту и спросил:

- А дисплеи-то здесь причём?

- Повышение продаж, Костя, прибыль корпораций. - отвечал Сер. - Лучше продаются дисплеи с более насыщенными цветами. Если ты приходишь в магазин за телевизором и говоришь: «Вау, хочу этот яркий и сочный дисплей!», считай, ты попался. Потому, что картинка уже вызвала у тебя всплеск дофамина. Кто догадается, что будет дальше?

Сергей вопросительно посмотрел в аудиторию. Сзади меня похлопал по плечу Стас:

- Будешь пялиться в такой телек каждый день — станешь овощем из-за перерасхода дофамина. То же самое работает с телефонами, планшетами и прочим...

- Именно! - указал пальцем в нашу сторону Сергей. - Так современные гаджеты, а точнее их дисплеи, убивают вашу мотивацию. Выжигают калёным железом. Вот почему многие главы ведущих айти корпораций запрещают детям сидеть подолгу в гаджетах. Они знают главный секрет продаж. Красочные фильмы со спецэффектами тоже вызывают «вау-эффект». Ну а современная поп-индустрия использует все приёмы, вплоть до НЛП, для того чтобы привлечь внимание среднестатистического млекопитающего к своим клипам. Смотреть так приятно, что можно попрощаться с дофамином.

Прозвучал вопрос из зала:

- Если еда — биологическое оружие, то туда же можно отнести бактериологическое?

- Нет, бактериологическое создано для причинения тяжёлого вреда или смерти. Оно у нас на шестой строчке. Это оружие прямого воздействия.

- Чем тогда они отличаются?

- Тем, что в случае с невидовой едой мы кормим бактерий внутри себя добровольно. Все пристрастия к любой нездоровой пище, в особенности термически обработанной, это пристрастия не наши. Внутри нас живут колонии патогенных микроорганизмов, и это их мы кормим, их желания удовлетворяем. Это они выделяют у нас в кишечнике гормоны радости когда получают очередную дозу мяса или молочных продуктов. И под действием этих гормонов у нас в мозгу образуются соответствующие нейронные связи: «поел мяска — стало классно». Но классно нам не от того, что мы насытились, если почувствовать свой организм, то ему плохо и все силы он тратит на борьбу с последствиями добровольного самоотравления хозяина. Здоровая еда быстро переваривается и сразу даёт силы, нездоровая отнимает силы и вызывает сонливость. Но вот бактерии питаются такой падалью и выделяют определённые вещества, вызывающие в мозгу эйфорию. Так они паразитируют на нас и парализуют нашу волю. Здоровому человеку без патогенных микробов противно есть нездоровую пищу, как противно её поглощать ещё не заражённому этими микробами ребёнку. Однако его насильно кормят не тем, что ему нужно, в итоге человека спасают от интоксикации патогены, переваривающие всё это. А что касательно биологического оружия...

Сергей навёл указку на проектор, перевёл указатель ниже и продолжил:

- На последнем месте по степени охвата населения так называемые методы прямого воздействия: боевые действия, методы физического воздействия, угрозы, шантаж, заказные убийства и так далее. Это самый простой способ управления людьми, известный издревле. Грубая сила. Начиная от наездов бандитов или принудительного лечения в дурке, кончая глобальными военными конфликтами. Сюда относится любое оружие от ядерной бомбы до сибирской язвы. В целом сюда же можно отнести методы тюремной, судебной и иных правовых систем государства.

Сер в шутливой форме посмотрел по сторонам, изображая будто бы следит, нет ли вокруг посторонних, и продолжил:

- А вообще, если честно, у нас с антами в арсенале есть ещё несколько видов оружия, о которых смертным обычно не рассказывают. Хотя эти технологии уже активно осваиваются и на Земле. Климатическое, геофизическое, психотронное. О последнем мы уже говорили, о первых поговорим на других занятиях. А смертным мы даже про ядерную войнушку думать запретили, создав миф про «ядерную зиму». Хотя на Гайе веками воевали ядерным, никакого апокалипсиса не настало. А климатические войны идут на Земле уже сейчас. Ну и в мирных целях это оружие используется тоже. Для тушения пожаров или питания водой засушливых районов…

Мы внимательно слушали, некоторые даже записывали что-то в тетради.

- Вы сказали про убийства. Говорят, анты мастера в убийствах? - спросил Сергея неизвестный мне сенс.

- Так и ест, но анты сами практически не занимаются никакими физическими расправами, за них это делают в большинстве случаев подконтрольные им земляне. Под разными предлогами и подкупами. Исключение — случай с нашим другом Константином, которого спас ант, убив двоих его похитителей в одной вероятности. Но это только потому, что похитители ошиблись и выдавали Константина за анта.

На меня обратили внимание собравшиеся в аудитории. Сер продолжил:

- Если мы посмотрим на эту строчку, - мужчина перевёл указку выше, на четвёртую строку таблицы, - то увидим, что выше средств прямого и непрямого уничтожения человека стоят финансовые механизмы его порабощения. Но на финансах не держится власть, финансы лишь одно из средств власти, причём, не самое мощное. Однако важное. Оно позволяет управлять как целыми государствами, так и отдельными людьми, загоняя в долги и тех и других. Основные механизмы антов вам известны: ФРС, доллар, МВФ, центральные банки государств. Золотовалютные резервы европейских колоний, в которых вместо золота давно уже американские бумажки. Все в той или иной степени независимые от антов страны стараются продавать доллары и закупать на эти деньги физическое золото. Будущий мировой финансовый кризис обесценит раздутый доллар, и тогда… Впрочем, это уже тема для отдельной лекции.

- Как экономика влияет на каждого из нас? - прозвучал вопрос из зала.

- Задача системы антов состоит в том, чтобы создать человеку такие условия, при которых он должен максимальное количество времени зарабатывать на жизнь. Чтобы у него не было времени на саморазвитие, на понимание механизмов воздействия на него. При этом все заработанные деньги он должен потратить, потому цены на базовые потребности, такие как жильё, растут пропорционально доходам населения. А ещё желательно чтобы раб тратил оставшиеся после оплаты базовых потребностей деньги на яды и наркотики, которые разрушают его психику. О легальных пищевых наркотиках мы уже говорили. Вот оно, общество потребления в действии. При Сталине мы пытались построить противоположную модель. Модель, в которой человек работал бы меньше, зарабатывая больше, и имел свободное время на саморазвитие, семью и общественную деятельность. Но модели Сталина не стало как только анты перехватили у нас управление…

Сергей осмотрел собравшихся и выждал время, но вопросов не было. Всё с этой варварской арифметикой и так было понятно...

- Третья строчка. Идеологическое оружие. Сюда входят основные религиозные конфессии, основные политические партии и течения, различные философские и идеологические учения. Религия всегда была основным инструментом управления и порабощения с древних времён. Сейчас её постепенно замещает политика, всё-таки человечество уже вышло из тёмного средневековья. К идеологиям так же можно отнести и некоторые научные парадигмы, внедрённые людям, чтобы они не догадывались, как устроен мир на самом деле. Теория эволюции, большого взрыва и так далее. Ну и классические учения вроде марксизма, которые писались с целью освобождения народов, а стали инструментом управления в руках недобропорядочных управленцев. Настоящая же политика всегда скрыта от глаз.

- Ну с этим тоже всё понятно. - произнёс Стас после повисшей паузы.

- Ну поехали дальше. - Сергей посветил указателем на вторую строку. - Хронология событий. История каждого государства изначально писалась в угоду его правителям, а значит, уже изначально искажала факты в соответствии с их идеологией. Причём в подавляющем большинстве случаев искажала настолько, что разглядеть за ней реальное прошлое не так-то просто. Вместо народной памяти во всех учебниках и книгах только шаблонные эпитеты касательно каждой эпохи и страны. Ну а уж случившееся в 1816 году… Оно изменило мир настолько, что странам исказили не только историю, но и хронологию. Современная историография даже даты событий вычисляет неправильно. Хронологические методы не работают из-за искажения хронологии, а методы спектральной датировки из-за тонн радиоактивного пепла после катастрофы. В итоге любая находка удревляется минимум на сотни, максимум на тысячи лет. И относительно короткий исторический период средневековья, куда входит и так называемая древность, ваши историки растянули на несколько тысячелетий.

- Но если всё это было относительно недолго, тогда что же было раньше? - спросили из зала.

- Мы не знаем. - честно ответил Сергей. - Мы нашли ваш мир в пятнадцатом веке и начали активно осваивать в шестнадцатом. Уже в восемнадцатом подконтрольные нам династии активно правили миром и переписывали историю, чтобы управлять массами по усмотрению наших советников. Моё мнение: никаких тысячелетий вашей истории и не было, Земля была заселена другими цивилизациями, а когда они развивались, то переходили в другую, более подходящую для себя мерность. А это пространство заселялось какими-нибудь аборигенами либо из той мерности, либо ещё откуда-то, и процесс развития цивилизации запускался по новой. И так из раза в раз.

- Прям великое переселение народов! - буркнул Стас.

- Величественнее не бывает. - Сергей закончил со второй строкой и подсветил указателем первую, на которой крупными буквами было написано только одно слово: «МИРОВОЗЗРЕНИЕ». - А теперь о самом главном. Собственно, то, ради чего создаются все остальные способы манипуляций вами. Главное поле борьбы за массы — это сознание масс. И так, поговорим о том, как всё вышеперечисленное формирует мировоззрение человека.

Сергей подсветил лазерным указателем последнюю строчку, снова начав перечисление снизу вверх:

- Физическое устранение либо изоляция инакомыслящих приводит к тому, что распространение их идей усложняется, и их идеи становятся… «Неконкурентными», так сказать…

- Биологическое и информационное оружие ослабляет психику, - лазерный указатель переполз на пятую строку таблицы. - делая человека аморфным, уменьшая склонность к критическому мышлению да и просто физически отупляя мозг, снижая уровень дофамина и иных важных нейромедиаторов. Если человек вдруг устанет себя убивать и надумает лечиться, на помощь ему должна прийти фармакология, которая в лучшем случае вылечит одни органы и убьёт другие, в худшем убьёт человека быстрее, чем его питание и образ жизни.

- Экономические условия, - указка Сера подсвечивала четвёртую строку, - формируются таким образом, чтобы у человека отсутствовало время и деньги на саморазвитие, развитие тела и разума. Даже то недолгое время, оставшееся в распоряжении индивида, он должен занять биологическим и информационным воздействием, ведущим к деградации.

- Идеологическое воздействие. - аудитория перевела взгляд на подсвеченную третью строку. - Когда человек подвержен перечисленному ранее, ему легко залить в голову идеологическую или религиозную кашу, и замотивировать его на те или иные действия.

- Историческая перспектива. - красный кружок бегал по второй строке. - Нужно организовать идеологический разрыв поколений, чтобы дети не принимали ценности отцов, тогда на них можно было бы влиять по-новому, ещё сильнее. Ну а уж про исторические корни так вообще никто не должен помнить, вместо этого подсовываем обществу псевдоисторию…

- Ну и тогда, когда человек подвержен всему вышеперечисленному, - Сергей обернулся к аудитории. - его мировоззрением можно манипулировать как угодно. На этом выстроили свою систему анты. Их задача — создать как можно больше разномастных течений, члены которых не понимают и не поддерживают другие течения. В итоге общество оказывается разделённым. Дальнейшее разделение — полный индивидуализм, за которым уже не просматривается никаких перспектив нормального социального взаимодействия. Такое общество должно потерять любые возможности объединения и противостояния антам.

Сер взглянул на часы. По нему было видно, что он торопиться куда-то.

- А всё это почему? - задал он риторический вопрос, и тут же на него ответил, - Потому, что люди — стадо. Нет ничего проще манипуляций тем, кто верит во всё, что ему говорят «авторитетные» ораторы, и не задумывается над собственным развитием. Не будьте стадом. Развивайтесь. Впрочем, вы и так сенсы, вы знаете путь.

И тут же Сергей начал прощаться.

- А мне, тем временем, пора. Хороших вам выходных, жду на следующем занятии в понедельник!

Часть 3. Глава 32. Правда под ногами.

Мой новый уровень позволял иметь доступ к некоторым совершенно секретным данным. И раз уж мне скоро (вновь) придётся встречать Зину в нашем времени, мне разрешили изучить историю становления межпространственных переходов на Гайе, в том числе и тот объект, который и переместил (и переместит снова) девушку в наше время. Но начнём по порядку.

Всё начиналось с так называемой квантовой телепортации — эффекта передачи спутанных частиц на расстояние. При этом частица разрушается в одном месте и возникает в другом. Подобные эксперименты уже активно проводятся на Земле, в каком-то смысле они, как и вся квантовая физика, опередили своё время: на Гайе ввиду более консервативной научной парадигмы уровень общего развития науки и техники был гораздо выше, когда там обнаружили квантовые эффекты.

Оставшиеся на Земле борейцы и анты знали, какие направления окажутся наиболее перспективными, поэтому земная наука шагает по сравнению с гайской семимильными шагами. Но если здесь, на Земле, пока удаётся заставлять проявлять свою волновую природу крупным молекулам, то на Гайе уже могли телепортировать довольно большие предметы и даже проводились эксперименты над перемещением животных. На Земле научились передавать состояния телепортируемых атомов при помощи светового и квантового канала, а на Гайе научились спутывать разнородные частицы между собой, создавая произвольный квантовый канал в любом месте пространства, и передавать данные только по одному лишь квантовому каналу на любые расстояния без потерь. Быстрее скорости света. Мгновенно.

Помнится, в другой вероятности Сергей рассказывал мне, каким образом происходит перемещение по разным вероятностям. Рассказывал, как открыли этот эффект экспериментальным путём. Я думал, что эксперимент проходил в центре, но в реальности это было на Гайе. Тогда я не был готов узнать всю правду, однако теперь мне дали доступ к информации о том, как развивалась сама система подобных перемещений на Гайе.

Так вот. Наработки по созданию квантового канала и квантовой телепортации очень сильно помогли, когда был открыт эффект фантомных воспоминаний. Сначала суперкомпьютеры, а затем и вычислители научились создавать квантовый канал между текущей вероятностью и вероятностью, которая считалась ранее «непроявленной». Передача частиц в обе стороны между мирами показала, что связь с иными вероятностями возможно установить. Учёные предположили о возможности переходов между вероятностями. И благодаря тому самому «исчезновению» учёного с последующим возвращением, о котором рассказывал Сергей, была обоснована реальная возможность такого перехода.

Теперь на Гайе строились подземные бункеры, позволяющие почти полностью оградить наблюдателей от влияния окружающего пространства. В них исследователи переходили на другие ветки реальности и оказывались в своих же телах, но в других вероятностях. Несмотря на задачу вернуться, некоторые находили лучшую жизнь и не возвращались обратно.

Но система развивалась, и через годы переместить человека был способен даже персональный вычислитель. После начала массовых исчезновений, связанных с «переходами», по всему миру начали создаваться различные госучреждения, контролирующие эти самые «переходы». Так в Гиперборее появилась служба межпространственного взаимодействия, агенты которой поначалу действовали в разных вероятностях. В их задачи входил поиск пропавшего, перемещение в его вероятность и действия в зависимости от цели. Если перед ними беглый преступник — задержание и следствие в любой из вероятностей, если разыскиваемый родственниками человек — его возвращение либо передача «весточки» от него в исходную вероятность.

Шли годы, росло число профессий, связанных с переходом, и постепенно люди, занимающиеся ими, стали расширять своё сознание. Они вспоминали жизни и опыт всех своих двойников из всех вероятностей, в которых побывали. Такой бесконтрольный рост сознания привёл к росту числа как гениев, перевернувших науку, так и гениальных преступников, которым удавалось скрываться настолько хорошо, что даже служба межпространственного взаимодействия была бессильна. Через некоторое время один из таких преступников, пойманный по счастливой случайности, выторговал в обмен на свободу информацию о другом пространстве, в котором долгое время скрывался. Это не была ветка вероятности, это был совершенно иной мир, куда ещё не ступала нога человека. Первым там оказался он, и открыл это пространство для гайцев. Так люди Гаий узнали, что помимо вероятностей существуют ещё и различные пространства, или, как называют их специалисты, различные измерения.

Так служба межпространственного взаимодействия превратилась в военизированную структуру, начавшую колонизацию других измерений планеты. Противостояние атлантов и гиперборейцев перешло в иную плоскость, что даже вызвало временную политическую разрядку на самой Гайе: много интересней распространять своё влияние на другие миры, и воевать там, чем устраивать атомные разборки в своём мире. Многие агенты, открывая те или иные миры, погибали. То условия на планете были не те, то она была населена какими-то хищными тварями, то просто была безжизненной поверхностью без кислорода. Тем не менее на Гайе надеялись найти контакт с развитыми цивилизациями или же найти следы оных, пусть ушедших или погибших.

Ну а отдельные рисковые личности отправлялись в путешествие по мирам ради собственного обогащения, из тяги к приключениям, в надежде найти лучший мир... Поначалу все они были выходцами из службы межпространственного взаимодействия и ей подобных структур, но шила в мешке не утаишь, и со временем люди узнали правду о других мирах. Даже стали формироваться общества в защиту менее развитых цивилизаций, оказавшихся под влиянием гайцев.

Для миссий на Земле с Гайи отбирались самые низкие, по гайским меркам почти карлики. Люди на Гайе были в два земных человеческих роста. Но даже эти самые низкие агенты зачастую выделялись из земной толпы своим внушительным ростом. Таким был Ригрон, на Гайе занимавший весьма высокую должность, но променявший её на земные приключения из тяги к риску и азарта. Многие сотрудники «переезжали» в другие пространства с жёнами, а кто-то находил себе пару уже там. Так появилось поколение людей, рождённых гайцами на Земле. Елисей и Серингей — представители этого поколения. Оба рождены от выживших мужчин с Гайи, оба от земных женщин.

Необходимость колонизации других пространств сподвигла гайцев на расширение своей цивилизации. Из других пространств научились выкачивать ресурсы, перемещать туда не только людей, но и машины. Были созданы системы защиты, позволяющие создавать над защищаемым объектом «пространственный щит» - выход в любое из известных пространств. Это позволило отражать ракетные и ядерные удары, направляя боеголовки подальше от своего измерения. В итоге под ядерные удары попал Екатеринослав в конце 18 века и Москва в начале 19-го. На месте Екатеринослава как раз и находился знаменитый город Сериней в пространстве Гайи. На месте Москвы располагалась важная военная база борейцев.

На Землю за время использования такого рода защиты прилетело ещё много ядерных зарядов. Частоты двух пространств были близки друг к другу, и создать «щит», направляющий неприятельские ракеты к нам оказалось куда менее энергозатратно, чем в более далёкие по частотам безжизненные пространства планеты. В итоге последняя ядерная война на Гайе выжгла леса на Земле, причём на очень обширных территориях. Не затронуло разве что только большую часть Северной Америки. Погибли сотни миллионов людей. Правозащитникам Гайи в последнюю анто-борейскую войну было уже не до землян: самим бы выжить. Агенты Гайи в других пространствах тоже гибли тысячами.

Позже эффект «пространственного щита» применили и при создании наступательных вооружений. Чтобы схлопывать защитные «щиты» был создан специальный боезаряд, построенный на тех же принципах. Он перемещал уже сам щит в другое пространство, в результате чего щит схлопывался в этом пространстве из-за разницы частот, вызывая в небе в момент схлопывания разные аномальные световые явления. В случае с пространством Земли это были светящиеся шары.

Ещё одно открытие ждало гайских военных, когда они испытали этот боезаряд для уничтожения объектов на земле. Оказывается, его действие приводит к деструктуризации материи в радиусе, зависящем от мощности заряда. Любой, даже самый твёрдый материал, распадался под действием заряда на мелкие частички, которые потом оседали в виде пыли. Получилось отличное оружие от подземных бункеров и защищённых укрытий. В итоге по мнению выживших, оставшихся в других пространствах, именно такое оружие привело к уничтожению всей мерности Гайи вместе с населением. Видимо, его массовое применение привело к схлопыванию всего измерения и планета в нём перестала существовать.

Массированный удар комбинировался с использованием ядерного оружия, в результате в небо планеты поднялись тонны радиоактивного пепла, мельчайшего, как пыль. После сворачивания пространства Гайи этот пепел оказался и на Земле, где медленно оседал, засыпав многие города. Люди сметали его с крыш, как снег. Им оставалось только наблюдать, как целые этажи скрываются под слоем пепла, даже не предполагая, что этот пепел — всё, что осталось от чьих-то жизней и надежд.

С тех пор в назидание нам многие старинные здания засыпаны на один-два этажа, а одноэтажные деревни расцениваются археологами как «землянки древних славян». Об этой катастрофе не знает никто, хотя все мы ходим по планете антов и борейцев, лежащей тонким слоем на нашей Земле. Мы ищем правду, устремляя взоры в небо, однако правда лежит на глубине полутора-двух метров у нас под ногами.

А вместе с выжившими гайцами, коих в нашем мире десятки тысяч, наша планета постепенно превращается в отражение Гайи: те же технологии, та же борьба за власть, тот же самоубийственный блеск холодного металла в шахтах ядерных ракет. Хотя имеющихся запасов самого разрушительного оружия и не хватит, чтобы причинить сколь либо значимый вред нашему «шарику», но их хватит чтобы погубить миллионы людей. И возможно, близок тот час, когда какой-нибудь сумеречный гений выживших гайцев откроет секрет оружия, разрушительные свойства которого погубили когда-то их планету. Главное, чтобы это был не кто-нибудь из людей, ещё не знающих цену, которую заплатила за это оружие Гиперборея и Атлантида.

В перемещении Зины в наше время виновны сохранившиеся остатки этих цивилизаций. Имеет отношение к нему эффект, впервые проявившийся при схлопывании пространства Гайи. Его назвали «энтропическим совмещением пространств» или ЭСП. Благодаря этому эффекту гайцы, оставшиеся на Земле, с удивлением обнаружили, что некоторые обрывки гайского пространства как бы наложились на земное. Так посреди земных просторов возникли из неоткуда колоссальные строения, которые возводились когда-то на Гайе. И некоторые куски пространства были будто бы «вырваны» с их родной планеты и оказались «вшитыми» в матричный код планеты Земля. Не говоря уже о пепле, закрывшем небо Земли в «год без лета».

ЭСП было неожиданной находкой. Впрочем, цивилизация Гайи никогда и не задумывалась, что при схлопывании их пространства, части этого самого пространства закинет в несколько ближайших по частотным характеристикам мерностей. Мало кто задумывается над тем, что будет, когда мир, в котором он живёт, схлопнется и перестанет существовать. Практика же показала: даже тела не останется. Во всех доставшихся землянам постройках не было ни малейшего следа человеческого существа, даже следов ДНК, не то что тел. Такой вот странный многомерный мир нас окружает на самом деле…

Впрочем, вернёмся к Зине и её перемещению. В числе прочих, на Земле оказались несколько гиперборейских бункеров. Эти бункеры создавались для экспериментов по телепортации объектов и живых существ на дальние расстояния. Ввиду повышенной секретности выжившие борейцы, как и анты, ничего не знали об этом проекте. Более того, до середины двадцатого века никто о бункерах толком ничего не слышал, ведь все наземные постройки лабораторий были погребены под мощным слоем пепла в безлюдной местности.

Когда через сотню лет после катастрофы природа взяла своё, на этой местности начал расти лес. Там появились животные, и местные охотники стали заглядывать в этот лес за дичью. Некоторые из них находили странные куполообразные строения из металла, торчащие из земли, словно кромки огромных тарелок. Кое-кому даже удавалось раскопать ходы и войти в бункер. Добром это обычно не заканчивалось, так как верхний бронированный слой бункеров был из материала, подверженного воздействию радиации. Поглощающая радиацию прослойка, не пускающая излучение внутрь составляла средний слой металла. В итоге внутри радиации не было, но снаружи купола зданий, обросшие холмиками земли, фонили довольно хорошо. Что приводило к проблемам со здоровьем у местных охотников и оленеводов, наткнувшихся на «купола смерти». Так и прозвали долину, куда попала лаборатория, долиной смерти.

Но в начале семидесятых там открылась построенная ГЭС, и местность затопили. Поговаривают, некоторые бункеры всё же остались незатопленными, и их просто закопали землёй, оставшейся с работ по строительству электростанции. Так все существующие в Якутии лаборатории скрыли от глаз обывателей.

Но Якутия — не единственное место, в котором остались нетронутые борейские лаборатории. Ещё посчастливилось Южному Уралу. Не так давно в толще грунта одного из холмов неизвестный борейцам «эксперт» прокопал узкий подземный проход в человеческий рост. И прокопал он его аккурат ко входу в «купол». Был это ант или бореец — неизвестно. Но уж точно не человек: вряд ли в руки человека мог попасть подробный план гайских лабораторий. И вряд ли человек мог привести оборудование лаборатории в рабочее состояние. Тем не менее, бункер на Урале с лета стоит в «полной боевой готовности» и ждёт возвращения Зины. Даже охрану из своих выставить пришлось, чтобы какой лесной турист не заглянул ненароком. А значит и тот бункер в Якутии, тогда, в шестьдесят восьмом, кто-то подготовил. По показаниям Зины там лежал вычислитель. И настроен он был, по всей видимости, на её частоты.

Оба комплекса — и якутский, и уральский, на Гайе относились к проекту «трилистник». Проект предполагал развёртывание в Гиперборее множества исследовательских станций. Каждая станция состояла из трёх подземных бункеров, выполненных из особых сплавов, включавших золото и другие редкоземельные металлы. На Гайе эти элементы не были редкоземельными, да и к тому же добывались из других найденных мерностей, и потому получили широкое распространение во многих областях.

Между бункерами «трилистника» перемещались путём телепортации разные объекты. Находящиеся вдали от городов, зарытые в землю бункеры практически не испытывали на себе воздействия окружающего пространства. Идеальный замкнутый мир для квантовых экспериментов. В итоге учёные Гипербореи добились возможности перемещения живых существ между этими бункерами. В них были специальные камеры для подобного перемещения. В такой камере оказалась и Зина, в итоге переместившись на Урал с временным сдвигом.

Эффект временного сдвига учёные на Гайе открыли случайно. Было множество экспериментов, которые считались провальными потому, что предметы и живые существа бесследно исчезали. Это списывали на нестабильность системы, недостаточное понимание квантовых процессов и так далее. Пока не столкнулись с одной странностью. Проводилось изучение особенностей телепортации различных металлов. В рамках одного из подобных экспериментов был перемещён металлический слиток под номером 148, отлитый из чистого иридия специально для эксперимента. Он бесследно исчез. Но каково было удивление одного из участников эксперимента, когда в планетарной квантовой сети (аналог нашего интернета) он наткнулся на объявление о продаже того самого слитка. Причём в городе, недалеко от которого находилась лаборатория, в которую слиток пытались телепортировать.

Подумав сначала о пространственном сдвиге, учёные поехали за слитком, думая что он появился где-то недалеко от бункера на поверхности, где и был найден. Однако купив слиток и выпросив все подробности его нахождения, они были ошеломлены, когда поняли, в чём дело. Этот слиток продавал бывший военный, участвовавший в создании того самого бункера, в который слиток пытались переместить. Судя по его объяснениям, слиток много лет назад был откопан роботом-рабочим, выполнявшим техзадание на строительстве бункера. О том, что этот предмет из прошлого, говорило и состояние слитка: он был весь обшарпан и покрыт серым слоем налёта.

В итоге группа учёных, проводивших эксперименты, обосновала теорию о временных сдвигах, которые при определённых условиях происходят в момент телепортации. Теория подтвердилась через несколько лет, когда в бункерах стали появляться вещи и животные, телепортированные задолго до этого. Оказалось, временные сдвиги закидывают как назад в прошлое, так и вперёд, в будущее.

Исследовав все случаи временных сдвигов, учёные пришли к выводу, что они происходят только между определёнными бункерами, зависят от формы купола самого бункера, формы и расположения камеры и параметров подаваемых на объект частот. Так же они очень сильно зависели от расстояния, на которое разнесены бункеры друг от друга. Сопоставив все параметры, учёные уже готовы были отправить эти данные назад в прошлое. Для этого даже специально построили отдельный бункер на определённом удалении от одного из центральных. Но передать в прошлое информацию из будущего так и не удалось: последняя анто-борейская война закончилась катастрофой, и прошлое, равно как и будущее, перестало существовать для Гайи.

Когда я занялся изучением вопроса перемещений во времени достаточно глубоко, я открыл для себя пока ещё скрытые от землян, но известные гайцам принципы работы пространственно-временных континуумов. Оказалось, что в момент телепортации, объект как бы выходит за рамки пространства ПВК, его состояние фиксируется и остаётся в матрице планеты, затем он в соответствии с заданными параметрами проявляется в определённом месте пространства и времени. Так как время и пространство — характеристики ПВК, за его рамками можно перемещаться и в пространстве ПВК, и во времени тоже. ПВК разворачивает в сознании наблюдаеля физические объекты и время, но если выйти за его рамки, то окажется, что всё, по сути, есть лишь матричный код.

По сути гайцы приоткрыли завесу тайны творения и поняли, как матричный код материализуется в виде физических объектов. Правда, до понимания того, как создаётся непосредственно сам матричный код, они не дошли. Но уже смогли приблизится к этому, преобразуя, по сути, физические объекты в матричный код, и обратно.

Кстати, разговорившись по поводу этой информации с Елисеем, я услышал от него интересную мысль, которую он, в свою очередь, услышал от Ригрона ещё в начале двадцатого века. Мысль эта заключалась в том, что приблизившись к тайнам формирования матричного кода, цивилизация Гайи зашла слишком далеко и была уничтожена более развитыми цивилизациями, которые просто не дали ей развиться до их уровня. Ведь поняв то, как из матричного кода формировать материю, можно не просто получать любой предмет буквально из ничего, можно с помощью одних лишь квантовых преобразователей создавать буквально из воздуха какие угодно объекты, например, те же сложные боевые корабли, не затрачивая на их создание металлов и времени. Ригрон полагал, что цивилизация из другой мерности, владеющая этой технологией, заставила гайцев начать новую войну, зная, что это приведёт к уничтожению всего их пространства.

В итоге на сегодняшней Земле быстрыми темпами развивается квантовая физика, чтобы как можно скорее повторить эксперименты с перемещением вне пространства-времени. Поговаривают, есть желающие вернуться в прошлое и попробовать спасти Гайю от апокалипсиса.

Что же касается Зины, то между уральским и якутским бункером, оба из которых по форме подходят для перемещения во времени, расстояние таково, что из уральского в якутский можно вернуться в прошлое ориентировочно на пятьдесят лет, плюс-минус десять лет. И из Якутии на Урал можно переместиться вперёд на аналогичный срок. Что и произошло с Зиной. По выводам экспертов и показаниям всех трёх групп сенсов, Зина пошла в этот бункер, находясь под психотронным воздействием, подобным воздействию вычислителя на сознание. Однако установить, кто именно оказывал воздействие и намеренно переместил Зину сюда, не смогли ни суперкомпьютеры, ни экстрасенсы.

Пока в центре только строят догадки касательно того, кто и зачем организовал это перемещение. Как и по поводу того, кто спас меня в Новороссии и подкинул материал по «закопанным городам». Признаюсь, сам я на этот счёт тоже не имел ни малейшего представления. Возможно, через три месяца после нового возвращения в будущее, Зина приоткроет эту тайну. Как раз к тому времени она сможет вспомнить, что было с ней, когда её отправили обратно во времени. Будем надеяться, это даст нам ответы.

Часть 3. Глава 33. Лента Мёбиуса.

Бесконечная чехарда ярких переживаний и трансформаций сменила мой уютный и сытый мирок из старой вероятности. Да, быть главой крупной компании интересно и заманчиво, но пойдя по новому пути, боюсь, я уже не смогу вписаться ни в одну старую колею. Всё это будет казаться мне рутиной по сравнению с тем рывком сознания, который я здесь пережил и переживаю с завидной регулярностью. Впрочем, яркая жизнь всё равно имеет границы. Когда-нибудь я узнаю всё то, что положено по уровню доступа, всему обучусь и буду делать какие-то дела, о которых пока не имею представления. Но если есть работа, требующая столь интересных знаний, как те, что я здесь получил, то эта работа сама по себе должна быть безумно интересной. Но всё равно то время, которое я проживаю сейчас в центе, скорее всего, покажется мне наиболее ярким. Возможно даже, я буду ностальгировать по нему, как ностальгируют по универу бывшие студенты.

Не теряя времени, я ежедневно занимался изучением основ всего, до чего мог дотянуться мой натасканный новыми нейронными связями пытливый ум. Я научился вытаскивать из себя ментальных сущностей, лярв и прочих разноплановых паразитов, питающихся человеческой энергией. Экстрасенсы открыли в моих тонких телах источник, позволяющий больше не бояться их нападок, этакий «антивирус» от сущностей. Я научился управлять своими энергиями, запитываться от внешних энергетических потоков и от внутренних источников. Я переписал при помощи Сергея и Ели кучу деструктивных программ в сознании, которые ненароком всплывали по ходу обучения. Я впервые контролировал свои сны, обучившись осознанным сновидениям, а следующей же ночью встретился в астрале с Ратибором. Больше прорывов в астрал у меня не случалось, но всему своё время...

На тренировке по бесконтактному бою я даже смог энергетическим ударом повалить Авалона, самого мощного бесконтактника центра. Все тренировавшиеся тогда в зале сенсы стали мне аплодировать, а Авалон с поклоном пожал руку, и это было безумно приятно.

Да, настоящий сенс из меня пока не вышел, но сами сенсы говорят, что на это нужно значительное время. Одно из главных умений экстрасенса — получение информации. Как говорят сенсы центра, «скан»: «Стасик, ты можешь посканить, у меня что-то бок болит». «Да это ты на Эльмиру злишься. Кончай уже, злоба все печёнки проест!». Или знаменитое Сергея: «Так, рабочие моменты обсуждаем потом, сейчас всем сканить!». В общем, этому искусству я ещё не обучился, да и, говорят, рано пока. Сначала разгрести ментальный мусор в голове, отладить тело и все его системы, подкачать и очистить энергетические каналы и тонкие тела… В общем, в обозримом будущем я что-то смогу. Зато пока делаю успехи в бесконтактном. И это тоже интересно и мощно.

Сенсы Авалона, многие из коих с виду простые парни, обучают меня охотно. Общие темы для общения давно наметились, и я с интересом слушаю их истории, уже понимая их сленг. Впрочем, когда двое с виду непримечательных людей говорят рядом с тобой про тёмную материю, а потом сразу переключаются на астральные путешествия и чакральные взаимодействия, это кажется непривычным и странным.

Обыватель представляет себе мага и волшебника как человека в чёрном плаще с кучей побрякушек и амулетов, перстнями на пальцах… Я же теперь точно знаю, что встретив настоящего мага и волшебника, Вы не отличите его от обычного человека. Зато он, при желании, узнает о Вас всё...

А время всё тикало и тикало. Вот и настал тот день, который я не забуду никогда. Когда я переживал этот день полгода назад, он оставил у меня много неоднозначных воспоминаний. И вот петля Мёбиуса вновь вывела меня на ту же точку, с которой и началось моё повествование. Только если впервые я прожил этот день за рулём своей белой «БМВ», то второе моё путешествие на Урал прошло в самолёте бизнес-класса. Лететь два часа в удобном кресле всё же приятнее, чем крутить руль три дня. Приземлившись в уфимском аэропорту мы с Сергеем, Елисеем и Антоном сразу же направились в составе колонны на ближайшую к месту военную базу. Ехать нужно было два часа. Затем обед, короткая подготовка и окончательный «рывок» к месту на вертолёте.

На базе мы были одеты в военную форму со всеми полагающимися атрибутами: разгрузка, бронежилеты, каски… Зимний комплект «ратник» с бело-серо-синими пятнами «хаки» оказался очень удобным, разве что в помещении военной базы в нём было жарковато.

- Слушай, кто и зачем вообще придумал делать из возвращения Зины целую спецоперацию? - спросил я Елисея, когда мы остались наедине в столовой.

- На самом деле мы не знаем, с какими силами столкнулись. - полушёпотом отвечал он. - Никто не знает. Не знает, кто переместил сюда Зину, не знает, что за сюрприз нам могли подготовить анты со всем этим…

Но, видимо, чтобы не нагнетать, Еля спокойным тоном добавил:

- Да и потом, мы везём с собой приборы из центра. А это технологии, землянам пока недоступные. Потому безопасность нужна на высшем уровне.

И действительно, ещё в центре мне выдали специальные очки — очередной умный девайс, созданный по борейской технологии. Позволяет выводить прямо на поверхность стёкол информацию с ПВ. И к тому же, не влияет на здоровье человека, в отличие от ужасно вредных солнцезащитных очков, производимых земной цивилизацией. Очки были у всех членов группы и при необходимости Сер запрашивал вывод информации из компьютеров и с вычислителей центра прямо на них. Но и помимо них у нас было несколько секретных приборов.

За приборы отвечал Антон, зашедший в столовую сразу же, как только Елисей рассказал мне про меры безопасности. По сути, его я и вспомнил, когда речь зашла о приборах. Действительно лёгок на помине. Еля и Сер привезли с собой спецкоктейли, Антон достал приготовленный поварами центра обед, расфасованный по контейнерам, я же перекусывал солдатской гречей с тушёнкой, ибо мясное мне пока ещё «прописано». Кстати, было очень вкусно.

После обеда мы зашли в здание штаба. Оказалось, что с нами на место полетит какой-то подполковник по фамилии Гринец, руководить операцией будет полноватый полковник-башкир по фамилии Шаймуратов. Как много серьёзной возни вокруг этого события… В прошлый раз мне понадобилась одна белая «БМВ» и один человек личного состава — я. В этот раз полковнику придали аж две БМП со взводом пехоты, «Уралы» с ротой ВВ-шников и несколько бронемашин «тигр» с отрядом спецназа. Зона была оцеплена, над ней летали дроны и следили за всеми возможными перемещениями.

При обсуждении деталей операции выделялся Сергей, открыто командовавший полковником и подполковником. «Нет, никаких солдат в радиусе трёхсот метров от зоны! Только сотрудники центра!». «У нас точное оборудование, нам не нужны лишние возмущения!». «Не нравиться — звоните в Кремль!». И наконец «Мы сюда не в войнушки приехали играться!». Подействовало. Немного опешив от таких наездов, старшие по званию согласились со всеми условиями.

После мы вышли на взлётную площадку. Нас уже ждал Андрей со своим полуземным-полугайским оборудованием для измерений. Мы помогли затащить все приборы в серенький «ансат», и уместились на борту вместе с подполковником.

Взлетев, мы направились к месту событий. У нас был общий радиоканал с базой, и, надев наушник, я мог слышать все переговоры.

Пять минут лёта всё шло по плану. Но внезапно в эфире запаниковали: кто-то неизвестный появился на территории. Спецназ уже гнался по его следу. Серингей тут же по спецсвязи связался с Дягилевым, попросил сенсов поставить защиту и «сканить» выбранный объект. После короткого ответа от них, которого я не слышал, потому как связь была у Сера, Сер сказал подполковнику лететь в тот самый район, где было замечено появление незнакомца. Подполковник посмотрел на карту и по внутренней связи приказал пилотам лететь быстрее.

Долетели быстро. Когда приземлялись, из окна вертолёта был виден строительный вагончик оцепленный спецназом. Серингей уже разговаривал по рации с командиром отряда. Как только борт сел, Сер распахнул дверь и направился к нему. Бронированный боец в чёрном уже шёл навстречу.

В мои очки, видимо, как и в очки других членов группы, из центра начали транслировать видеозапись с разведывательного дрона. Правым глазом я рассматривал подполковника, а в левом творился экшен: там крутили летящий по склону снегоход. Не три дэ фильм, конечно, но впечатляло, учитывая что эти очки я надел впервые. Сначала снегоход был на большом удалении от камеры дрона, но затем квадрокоптер навёлся чётче, и уже можно было разглядеть сидящего на нём человека не как чёрную точку. В итоге камера остановилась над вагончиком, который, судя по всему и был оцеплен спецназовцами. Водитель снегохода спрыгнул и забежал в вагончик.

Поговорив со спецназовцом, Сер направился обратно к вертолёту. Спецназовец ушёл, что-то крича и махая своим руками. Подполковник пожаловался подошедшему Сергею, что не смог обеспечить нашу безопасность. Но Сергей подбодрил его и обещал поддержать, а нам сообщил что нас «просканили».

- Хочешь сказать, этот тоже сенс? - кивнул Андрей головой на вагончик, имея ввиду, похоже, спрятавшегося там беглеца.

- Там уже никого! Ушёл, гад! - сказал Сергей.

- Вы о чём? - не понимал нас подполковник.

Сергей крикнул пилотам чтобы заводились и везли подполковника на базу, а нас позвал за собой.

Еля вышел первым. Я помог Андрею вытащить тяжёлый рюкзак с аппаратурой, пока Сергей и подполковник о чём-то переговаривались. Пока мы шли к вагончику, военные уже свернулись и уехали на одном «тигре», оставив, видимо нам, второй. Под ногами была коричнево-серая почва: глина вперемешку с щебнем вкупе со снегом, разнесённым в стороны лопастями вертолёта. Мы шли по котловану, вырытому для каких-то строительных работ. Видимо, именно отсюда брали щебень на строительство насыпи для нового моста. От этого события остался лишь серый строительный вагончик со спущенными колёсами, уже давно никому не нужный. Никому, кроме нашего беглеца, скрывшегося в нём от внимания внешних наблюдателей, дабы ускользнуть из вероятности.

- Сенсы посканили, там уже никого нет. - сухо повторил Сергей, когда стих гул вертолёта.

- Перешёл? - спросил я.

- Ага. Скачет по вероятностям, как блоха по яйцам. - Сер глубоко вдохнул. - А воздух здесь какой чистый…

- Ага. - подтвердил я и начал зевать. - Люблю Урал!

- Сенсы хоть успели просканить кто такой? - поинтересовался Андрей.

- Да ничего они не успели. - отвечал Сер. - Щас глянем, что там у нас.

Сергей чуть ускорился, когда мы подходили к строительному вагончику. Взойдя на ступеньку, он открыл незапертую дверь. Вагончик был пуст. Ни мебели, ни предметов, только голые стены.

- Кто же нас успел просчитать… - риторически спросил Андрей, войдя последним.

- А может это твой «ангел хранитель»? - предположил Еля, посмотрев на меня.

- А что ему на этот раз надо? - недоумевал я.

Андрей посмотрел на часы, и обнаружил, что нам пора бы уже ехать на точку: скоро закат. Нашей бедой было то, что мы не знали, во сколько точно состоялось перемещение Зины. По рассчётам оно должно было произойти в ближайшие полчаса.

- Ладно, едем на точку, скоро придётся время события рассчитывать! - сказал Андрей выходя из вагончика, и мы вышли за ним вслед.

Проходя мимо снегохода, я обнаружил, что на его бензобаки красным намалёваны какие-то цифры. Подойдя поближе, я разглядел их и крикнул ребятам:

- А может не придётся?

На борту снегохода написали, судя по всему, точное время перемещения Зины: 16:21. А это значит, что ориентировочно в 16:20 у нас уже должно быть включено всё оборудование.

- Откуда этот гад всё знает?! - Андрей развёл руками.

- И почему он тебе помогает? - задумчиво произнёс Елисей.

- Да не мне. - сказал я, улыбаясь, осмотрев ребят. - Похоже, всем нам.

- Меня больше удивляет то, что он всегда на шаг впереди нас. - Сер посмотрел на время. - Но это сейчас не важно. Если время правильное, у нас восемь минут чтобы добраться до точки. Поехали!

Впрочем, выход из бункера был совсем рядом. Доехали быстрым темпом за четыре минуты. Вытащили аппаратуру, встали за бортом бронированного «тигра». Сосредоточились. Я глянул на холм и обнаружил, что строители просто срезали часть его склона, дабы проложить дорогу к карьеру с щебнем, и это помогло неизвестному искателю добраться до входа в «трилистник».

Направив тарелку локатора поверх холма, дабы считать частоту возмущений пространства, Андрей включил всю аппаратуру уже в 16:19.

- Да, не нравится мне всё это. - сказал Сер, поглядывая на часы. - Сначала привёл нас прямо к месту, потом ещё и время указал… Ведёт нас как котят...

- Хоть бы не подстава какая-нибудь! - вслух подумал я.

- И как ты себе это представляешь? - спросил Андрей. - Вместо неё нам закинут роту автоматчиков, и всех нас положат, а аппаратуру заберут?

Мы посмеялись. Я представил выбегающий из лаза спецназ США, переместившийся сюда неведомым образом и ошарашенно смотрящий по сторонам.

- Впрочем, наш помощник знает больше нас. - копаясь в аппаратуре сказал Андрей. - Вдруг, к примеру, тут аномалия, и мы все будем в зоне её действия?

- В таком случае, если нас куда-то закинет, могу только поаплодировать смекалке тех, кто смог такое провернуть. - внимательно оглядывая местность вокруг подытожил Серингей.

- Да, с такими помощниками как у меня, может и паранойя развиться. - усмехнулся я. - Но раз они нам помогают, значит мы их скоро узнаем.

- Так, хватит болтать! - прикрикнул Андрей, склонившись над прибором и покручивая какую-то ручку. - Активность!

Мы посмотрели на время. Кто на наручные часы, кто в телефон. Действительно подходила к концу двадцатая минута и начиналась двадцать первая…Сер с Елей накинули на глаза очки. Я не стал: хотелось видеть явление в его первозданной красоте. В первый раз всё-таки. Слепки памяти с вычислителей не в счёт. Вживую, только вживую. Я устремил свой взор на вершину холма, освещенную заходящим солнцем.

Начиналось. В воздухе действительно замелькали шары. Всё, как на слепках. Переливаясь всеми цветами радуги, они появлялись и исчезали, едва различимые на фоне безоблачного неба. Что-то замелькало и в самом проходе, только я не обращал туда своего внимания. Мой взор был прикован к «аномальным световым явлениям» в небе.

Вскоре яркая вспышка фиолетового спектра из пещеры привлекла моё внимание. На дисплее ноутбука замелькали какие-то графики, а на приборе загорелась красная лампочка с подписью: «выброс фотонной энергии». Чуть-чуть затрещал дозиметр, встроенный в прибор. Я надел очки, чтобы защитить глаза.

Странные звуки начали возникать прямо из пространства, словно не имея чётких источников. Я послышал справа прямо перед собой какой-то гул, однако я понимал, что в реальности этого звука не существовало. Моё натренированное бесконтактом эфирное тело отчётливо ощутило волну, словно от взрыва, которая незримо прошла сквозь меня. Но проходя, резко изменила моё восприятие, как бы затормозив меня во времени или течение времени вокруг меня. После этого «взрыва» были и физические последствия — в ушах зазвенело, по телу прошли лёгкие нервные сокращения. Вспышка стала совсем яркой. Я прикрыл глаза.

В этот момент время как будто остановилось. Свет вроде бы погас, все звуки исчезли, я словно провалился в пустоту, и только звуки леса намекали мне, что я ещё нахожусь на Земле и время не застыло. В реальность меня вернул шёпот Андрея:

- Она здесь!

Я открыл глаза. Вокруг всё было как и прежде. Шары и звуки исчезли.

- Показания снял? - спросил Еля Андрея.

- Да, думаю, анализ нам даст много интересного! - отвечал тот.

За моей спиной Сер скомандовал:

- Ждём!

Я затаил дыхание. Волновался я, пожалуй, не меньше, чем в тот день. Я посмотрел вокруг. Дорогу, по которой Зина вышла к пригорку недалеко от трассы, пересекали следы снегохода и автомобилей. Следы снегохода уходили вверх на высокий холм и в лес. Видимо, снегоход был хитро припрятан в какой-нибудь землянке-схроне ещё с лета или с осени. Проникнуть на нём за периметр оцепленной территории было не так-то просто. Тем более проехать такое расстояние. И всё ради чего? Ради того, чтобы указать нам точное время появления Зины? Мы бы всё равно приземлились на том карьере, это единственная ровная площадка по всему лесу. К нам бы всё равно подъехало сопровождение на «тиграх», чтобы довезти нас до точки… Тогда зачем?

Время! Если бы «тигры» не гнались за неизвестным, они опоздали бы к нам, и мы не приехали бы к месту вовремя. А значит, не успели бы сделать замеры. Не получили бы ценные данные о частоте излучения, которые могут помочь нам в дальнейших экспериментах. Выходит, точное время ускользнувший от нас «помощник» знал, и потому поторопил нас всех… Если бы «тигры» подоспели вовремя, мы бы и не узнали о том, что за нами «присматривают».

Я медленно размышлял, кто это и почему он помогает нам тайно, параллельно осматривая один за другим холмики леса, словно пытаясь найти ответ. Лесная тишина и ветер убаюкивали. После светового явления в небе оказалось, что сознание несколько выбито из реальности, в ушах звенит, картинка мира вокруг снова кажется нереальной.

Не знаю, сколько времени я провёл в таком состоянии, но когда все вокруг оживились, я перевёл взгляд на лаз в холме. Оттуда, слегка пригнувшись, полубоком вылезала девушка. Кто-то легонько толкнул меня в плечо и я пошёл навстречу Зине.

Я радовался, как ребёнок, что снова встретил её, однако изо всех сил старался этого не показывать, дабы не испугать странностями поведения наверняка и без того напуганную жертву временных телепортаций. Однако не улыбаться не получалось. Пока я шёл к Зине, она осмотрелась по сторонам и шагнула мне навстречу.

- Здравствуйте! - произнесла она. - Простите, где я нахожусь?

- Здравствуй, Зина! - сказал я, снимая очки. - Помнишь меня?

Я знал, что она меня пока ещё не помнит. Впрочем, память иной вероятности вернётся к ней в ближайшие дни, потому нужно заранее морально готовить её к этому.

- Нет. - ответила она, пристально разглядывая моё лицо.

Я не знал, что сказать и был вне себя от радости. Но кинуться обнимать её — не лучший путь сейчас, потому я максимально сдержанно представился:

- Мы виделись с тобой когда-то. Ты пока ещё этого не помнишь, но вспомнишь обязательно. Меня зовут Костя.

Я протянул руку девушке.

- Очень приятно, Зина… - удивлённо ответила она, знакомясь со мной заново, и взяла меня за руку.

Content

Точка Выбора

Дисклеймер

Пролог

Часть 1. Глава 1. Зина.

Часть 1. Глава 2. Долина Смерти.

Часть 1. Глава 3. Дорога домой.

Часть 1. Глава 4. Настя.

Часть 1. Глава 5. По следам прошлого.

Часть 1. Глава 6. Действительно опасен.

Часть 1. Глава 7. Не обошлось.

Часть 1. Глава 8. Центр.

Часть 1. Глава 9. Теорема Пифагора.

Часть 1. Глава 10. Объять необъятное.

Часть 1. Глава 11. Теория вероятностей.

Часть 2. Глава 12. С небес на землю.

Часть 2. Глава 13. Шаг в неизвестность.

Часть 2. Глава 14. Русская весна.

Часть 2. Глава 15. Без роду и племени.

Часть 2. Глава 16. Неизвестный снайпер.

Часть 2. Глава 17. Живые и мёртвые.

Часть 2. Глава 18. Si vis pacum — para bellum.

Часть 2. Глава 19. Возвращение.

Часть 2. Глава 20. Лера.

Часть 2. Глава 21. Фиолетовое сияние.

Часть 2. Глава 22. Обрывочные сведения.

Часть 3. Глава 23. Точка выбора.

Часть 3. Глава 24. В пламени брода нет.

Часть 3. Глава 25. Выход из матрицы.

Часть 3. Глава 26. Слияние.

Часть 3. Глава 27. Ченнелинг.

Часть 3. Глава 28. У каждого свой путь.

Часть 3. Глава 29. Вычислитель.

Часть 3. Глава 30. Мир не будет прежним...

Часть 3. Глава 31. Стадо.

Часть 3. Глава 32. Правда под ногами.

Часть 3. Глава 33. Лента Мёбиуса.